Глава 147

— Скажи… Каким в общем был мир в твоей прошлой жизни? Там были самоходные повозки и корабли? Были огромные летающие корабли? Были города, где жили миллионы людей?

— Да, всё это было, — кивнул я. — Разве что летающих кораблей не было. Зато самолёты с крыльями имелись. Летали они очень быстро.

— А скажи мне, на чём оно всё работало?

— Ну… — я напряг память. — Вряд ли я смогу очень детально разъяснить. Скорее, общие принципы.

— Нет-нет, мне не нужны подробности. Например, ваши самобеглые повозки как работали? — уточнил Владыка.

— У них был мотор, — ответил я. — Заливаешь топливо в бак. Топливо поступает в мотор. Мотор работает.

— А что за топливо вы использовали? — поинтересовался Даран.

— Уголь, земляное масло. Растительные масла тоже можно было… — пожал я плечами. — Мы, конечно, не в чистом виде это использовали. Вначале надо было ещё преобразовать с помощью… В общем, наука у нас такая была, которая изучала состав веществ и их свойства.

— Ясно… А что с этим топливом в моторе происходило? — спросил Владыка.

— Сжигали его. В случае с мотором даже взрывали, — пояснил я.

— Ага, а как его сжигали? — уточнил Даран.

— Электрическим воздействием, — ответил я. — Это как молния…

— Ага! — обрадовался Даран. — А ещё где-то электричество использовали?

— Да везде! — ответил я. — Даже самобеглые повозки были на электричестве.

— Значит, общество было построено на силе электричества? — уточнил мой собеседник.

— Только в последние пару веков, — признался я. — До этого была механическая сила и уголь. Ещё раньше сила ветра и воды. Ещё раньше — просто огонь. Люди развивались. Открывали новое. И жизнь изменялась.

— Ясно, — кивнул Даран. — Здесь всё было иначе, но об этом никто не помнит. Здесь вместо электричества была ИйСа. Как первый и последний символ древнего алфавита. В твоей прошлой жизни не было выражения, которое бы значило «начало и конец»?

— Обычно так и говорили: «начало и конец». Или «альфа и омега», это тоже буквы.

— Вот ИйСа — это как «альфа и омега», поэтому и название такое. Начало и конец, — кивнул Даран. — ИйСа пронизывала этот мир. Она была везде и во всём. Древним не приходилось открывать что-то новое. Огонь, ветер, вода, механика и электричество… Их, конечно, изучали, но всё это могла заменить ИйСа. Она как электричество, которое у нас сразу было… Как энергия, понимаешь?

— Энергия, которая была везде, — кивнул я. — Вообще у нас про электричество так говорили…

— Нет-нет! — замахал руками Владыка. — До Катаклизма про электричество знали. И про то, как оно влияет на силы притяжения — тоже. И про строение материи, что есть ядро и частицы. Всё это знали. ИйСа никогда не была электричеством. Она была везде и при этом была другой. С её помощью можно было воздействовать на мир. Похоже на то, как ты сейчас это делаешь шёпотом. А в древности так мог практически каждый.

— Её что-то вырабатывало? — заинтересовался я.

— Доподлинно неизвестно. Были теории, что она конечна и что просто привнесена в наш мир. А были теории, что где-то она вырабатывается, — признался Даран, пожав плечами. — В любом случае, её было в мире так много, что мы не слишком переживали. Нам бы её, по общим подсчётам, хватило ещё тысяч на двадцать лет. И это уже в те времена, когда у нас были города, где жили миллионы людей. И когда мы запускали в пространство… Безвоздушное пространство, знаешь такое?

— Знаю, — подтвердил я.

— Вот, мы его уже осваивали! — пояснил Даран. — И даже тогда ИйСы всё равно было очень много. Она распределялась по миру ровным слоем. Её содержание было в той или иной мере одинаковым везде. Бывало, оно снижалось, если рядом затевали какой-то большой проект. Но потом уровень выравнивался обратно. Как каша в тарелке. Если ты её много зачерпнёшь, появится ямка. Но если каша жидкая, она снова выровняется.

— Я понял, да, — кивнул я.

— Так вот, ИйСа была основой всего, — продолжил Владыка. — Нужно тепло? ИйСа! Нужен холод? ИйСа! Нужен свет? ИйСа! С её помощью люди меняли материалы, воздействовали на мир. Хотя, конечно, и другие области тоже двигались в развитии. Нужен огонь? Можно поддерживать ИйСой. А можно углём или дровами, использовав ИйСу только для розжига. И даже власть в том обществе зависела от ИйСы и навыков владению ею. С этого-то всё в те давние дни и началось…

— Ты застал те времена? — уточнил я.

— Нет, не застал, — признался Даран. — Я родился намного позже. Уже после Катаклизма, в подземном городе-убежище. Но я очень внимательно изучал историю. Те времена, о которых сейчас никто даже не помнит. Считай, что мои сведения более или менее достоверны.

— Предположим, — не до конца согласился я с его утверждением. — И что произошло дальше?

— Власть… Желание власти и могущества привело к беде… — помрачнел Даран. — Неизвестно, кто и как впервые вызвал истинных демонов в наш мир. Неизвестно, кто стал первым одержимым двенадцатой степени. Но… В какой-то момент их становилось больше и больше…

— Что за степень? — спросил я.

— В древности одержимость делили по степеням. Двенадцатая — самая слабая, это добровольная сделка, — объяснил Владыка. — Демон присасывается к одержимому по узкому двустороннему каналу. Этот канал можно даже разорвать по желанию. А остальные степени… К примеру, ты, перед тем, как встретиться со мной, боролся с одержимой третьей степени. А ещё раньше сталкивался с одержимыми пятой степени.

— И каковы условия сделки? — уточнил я.

— Могущество. Огромное могущество, которое демон дарил одержимому, — пояснил Даран. — Вспомни, ИйСа всегда была равномерно распределена в мире. Поэтому чтобы собрать её побольше, требовались немалые навыки. А больше её требовалось для больших проектов. Стройка, воздействие на людей, изменение ландшафта… Чем масштабнее была задумка, тем больше ИйСы требовалось. Но для её сбора нужны были знания и навыки. А ими обладали далеко не все.

— А демоны, значит, позволяли собирать её без знаний и навыков? Так? — я дождался подтверждающего кивка и уточнил: — А в чём была выгода демонов?

— А-а-а! Верный вопрос! — согласился Даран. — Долгое время никто не догадывался о цене. Сами демоны говорили, что цена будет посильной, и люди соглашались. Многие обретали невиданное могущество. И при этом никто с них так ничего и не потребовал. А потом стало ясно, что ИйСа в нашем мире убывает.

— Демоны собирали ИйСу, да? — догадался я. — И куда девали её?

— Демоны забирали её себе, — пояснил Владыка. — Природа демонов не была ясна даже в моё время. Считалось, что они либо из другого измерения, либо вообще некая раса, что обитает в тени мира и стремится распространить эту тень на всё. Так или иначе, подключаясь к человеку, демоны начинали тянуть ИйСу в таких количествах… В промышленных масштабах, понимаешь, да?

— Понимаю, — кивнул я. — Если люди использовали ИйСу, как мастерская использует какой-то материал, то демоны — как огромный завод?

— Именно! В итоге, ИйСы в мире стало меньше, — согласился Даран. — А это немедленно сказалось на всём.

— На всём?

— Ты, наверно, не до конца понимаешь, о чём речь, но я объясню! — поднял указательный палец вверх Владыка. — Как я уже говорил, ИйСа была распределена по миру. По всему миру. И в первую очередь ИйСа влияла на живых существ. Поэтому все живые существа приспособились к ней. Стали её использовать. Люди, животные, растения, рыбы. Все-все. А без неё ощущали себя, будто в разреженном воздухе. Когда её стало мало, все стали задыхаться, Защитник. ИйСы больше не хватало для нормальной жизни.

— Ясно… Природа приспособилась к ИйСе, а тут её вдруг стало меньше, — понял я мысль. — И от этого всем стало плохо. Включая самые маленькие организмы.

— Всё так и было… — покивал Даран. — И началось вымирание. Сначала медленное, но с каждым новым одержимым, с каждым уменьшением ИйСы, всё более быстрое и заметное. Растительность гибла. Пропадали полезные и ценные сорта. Засыхали на корню леса. А с ними повсюду приходили пески.

— А Катаклизм? — уточнил я.

— А он потом случился! — отмахнулся Даран. — Про него расскажу обязательно.

— Значит, опустынивание началось… Как бы по естественным причинам? — переспросил я.

— Ну… Если забыть, что именно привело к гибели лесов, то да… — поморщился Даран. — А вот если вспомнить… Его вызвали истинные демоны, которые тянули из мира ИйСу. И чем дальше, тем больше людей понимало, к чему всё идёт. Одержимые, конечно, уверяли, что сумеют решить вопрос до того, как случится непоправимое… Но чем ближе было непоправимое, тем меньше остальные люди им верили. И, естественно, настал момент, когда началась война. Война людей против одержимых. Последних, как ты понимаешь, было меньше, зато они были сильнее. Людей было больше, но они были слабее. И продолжали слабеть с каждым годом. Ведь ИйСа по-прежнему уходила. И то, что раньше делалось усилием воли, уже требовало целого ритуала сбора ИйСы.

— Ситуация изначально проигрышная… — оценил я. — Одержимые, поди, и жили дольше обычных людей, да?

— Само собой! Ну кто откажется от бессмертия и долголетия? — засмеялся Даран. — Никто и не отказывался. А с помощью демонов жить можно было долго…

— А дальше что было? Когда война началась? — уточнил я.

— Эта война длилась почти сто лет. Хотя если честно… Уже при моей жизни никто доподлинно не знал дату её начала и даже конца… — не стал скрывать Даран. — В том хаосе, что царил в мире, ошибиться годами было несложно…

— И в какой-то момент люди осознали, что вот-вот проиграют? — понятливо кивнул я.

— Конечно! О том, что позиция людей проигрышная, говорили с самого начала войны. Однако совсем остро вопрос встал, когда пески заполонили уже половину мира. Водных источников стало меньше. А единое человечество распалось на анклавы, сгрудившиеся вокруг плодородных земель. А люди, наконец, придумали способ победить. Страшный способ, если вдуматься. Но потерявшим надежду он показался отличным выходом.

— И какой способ? — поддержал я беседу, когда Владыка замолчал.

— В одном из анклавов придумали… Придумали, как сделать оружие, которое разом ослабит демонов и сосредоточит в руках людей всё могущество ИйСы… — нехотя, словно не желая говорить о грандиозной ошибке предков, объяснил Даран. — Конечно, такое оружие должно было быть «умным». А значит, обладать своей волей, своим разумом и знаниями. В этом анклаве всем людям стали вживлять особые устройства, которые использовали мозги как ядро для оружия. А потом в этом анклаве провели ритуал, который должен был запустить оружие. Сам этот ритуал умудрился снизить содержание ИйСы ещё сильнее. Однако на кону стояла победа над демонами и одержимыми, верно?

— Катаклизм, — кивнул я.

— Да, это и вызвало Катаклизм. Точнее, сначала появилось Оружие. Потом оно решило, что люди ему не нужны. Ударило по своим создателям. Однако это всё было позже. А для начала оно втянуло в себя почти всю ИйСу, до которой могло дотянуться. Оно даже вытянуло её из спутника нашего мира. В итоге, тот разлетелся на десятки тысяч осколков, один из которых притянулся на землю. Прямо туда, где запускалось Оружие. И это привело к невиданному по силу взрыву. Его и назвали Катаклизмом. В тот день мир окончательно превратился в пустыню. Содержание ИйСы упало до десятой части от изначального. А Оружие продолжило свою работу, уничтожая и демонов, и людей. К счастью, демонов оно не любило гораздо больше, чем людей. Поэтому для начала взялось за них.

— И мы называем это оружие Диким Шёпотом… — закончил я хмуро.

— Да… — Даран покивал. — Так он и появился.

— Верховная Жрица думала, что главный враг — Дикий Шёпот. А истинные демоны — это способ борьбы с ним… — задумчиво протянул я.

— Книжки она читала верные, но была дурой и всё перепутала! — Даран мрачно засмеялся и откинул с лица прядь волос. — Такое бывает. Всё было наоборот. Дикий Шёпот был оружием против истинных демонов. И это оружие взбунтовалось против своих создателей. Впрочем, оно всё ещё использует разумы тех, кто добровольно вживлял себе механизмы. Мы так и не поняли, как их сознания сохранились, потому что тела-то погибли при взрыве…

— И как вообще тогда люди выжили? — спросил я. — Я не про этих сейчас, которые при взрыве физически погибли, а про человечество.

— На истребление истинных демонов Дикий Шёпот потратил двадцать шесть лет. А наши предки за это время успели построить города-убежища. В одном из них родился я, моя сестра, Отец Песков, Древний Воин, Ребет Неспокойное Пламя и Катан Грозный Возмутитель Ветров. Древний Воин был командиром и учителем Отца Песков, когда тот служил во внешней разведке. Но я был старшим из них всех. И, каюсь, приложил руку к тому, чтобы все они ощутили себя избранными, которые должны этот мир вернуть человечеству.

— Не мог сам, так воспитал тех, кто сможет? — усмехнулся я.

— Ну да… Так примерно и сделал. Я честно думал, что буду их возглавлять, но характер при жизни всё-таки оказался не тот. Я, скорее, учёный, исследователь, чем командующий. Поэтому главным стал Отец Песков, который превзошёл даже Древнего Воина, своего учителя и командира.

— А чем вас города-убежища-то не устраивали? — прямо спросил я. — Если их строили против Дикого Шёпота, то, наверно, помогали. Сколько лет люди там, в них, прятались?

— Больше ста лет просидели. Точнее сейчас не скажу. Люди отсчёт не сразу стали вести, — пожал плечами Даран. — Я ещё застал глубоких стариков, которые помнили времена Постройки. То есть они когда-то ждали, когда будут возведены Убежища, в остатках гибнущих анклавов. И застали голодные времена после Катаклизма. А зачем мы в итоге бросили Убежища… Ну так была одна серьёзная проблема. И сейчас она, кстати, никуда не делась.

— Вода? — уточнил я.

— Вода, — подтвердил Даран. — Убежища строили у глубоких подземных рек. Чтобы всегда был под рукой источник воды. Делать её с помощью ИйСы уже не могли. ИйСы осталось слишком мало для подобных превращений. В общем, места были выбраны так, чтобы воды хватило надолго. Города были связаны между собой. Хотя бы так, чтобы общаться и обмениваться новостями. И в какой-то момент то один, то другой город стали пропадать. Они переставали выходить на связь, и всё. Мы не сразу поняли, что происходит. А оказалось, вода уходила на более глубокие горизонты. Убежища, оставшиеся без неё, не успевали приспособиться. Просто вымирали, даже весточку нормально не сумев послать.

— И когда всё вскрылось? — уточнил я.

— Когда одно из убежищ сумело пробить скважину на более глубокие залежи, — пояснил Даран. — Подземные-то реки уходили. Но вода текла по ним годами, просачивалась ниже. И там, в естественных карманах, скапливались целые озера. Вот их-то последние семнадцать убежищ и использовали, чтобы протянуть ещё немного.

— Вот только озёра — не реки, и они конечны, — покивал я. — Получается, вы в какой-то момент поняли, что в любом случае надо выходить наружу и искать воду, так?

— Да… И мои мечты подтолкнули моих друзей к тому, чтобы собрать остатки людей и пойти искать себе новый дом. Как ты догадываешься, мы его нашли. Правда…

Даран замолчал и посмотрел на бесконечный закат.

— Вы пришли туда, где сейчас расположено Святилище? А как вообще нашли Край Людей? — спросил я.

— Это было сложно. Но мы знали, что надо искать горы. Рудные горы. В древности они звались Змеиными. Тянулись далеко, вились, как змея. Вот и назвали их предки Горами Змеи, или Змеиными. Они были самыми высокими. По нашим прикидкам, на вершинах гор должны были сохраниться запасы воды в ледниках. И так оно и вышло. Правда, этот источник тоже был конечен. К тому же, нас преследовал Дикий Шёпот. Стоило покинуть Убежища, как он накинулся, будто дикий зверь. И да, мы вышли к Озеру Тысячи Ключей как раз там, где располагается Святилище. Построили убежище, где стали разрабатывать план спасения. Оно, к слову, там до сих пор стоит. А ты лежишь прямо в его Зале Совета.

— А-а-а-а-а! Так это был не храм! — понял я.

— Да какой храм, к демонам? Мы к тому времени всю веру растеряли… — отмахнулся Даран. — Мы жили по правилам Внешним и Внутренним. Очень жёстким и жестоким. Их составили Арахамана и её муж. Ты их знаешь, как Законы Песка и Воды. Это была целая инструкция по выживанию. А уж потом их наши потомки записали в форме песни. Когда поняли, что люди со временем дичают.

— Ладно, ясно. И как вы остановили Дикий Шёпот? — спросил я.

— Да как-как… На нож иди с ножом, на лук — с луком. Мы повторили тот ритуал с созданием Оружия… Но направили так, чтобы воевал против Дикого Шёпота и его проявлений. Ну и чтобы подчинялся исключительно людям.

— Снова людям вживили механизмы? — уточнил я.

— Да, только сделали из ИйСы. Не стали полагаться на материальные носители, — кивнул Даран. — Ну и… Решили, что много мозгов не надо. Вживили их моей сестре, Отцу Песков, Ребету, Катану и Древнему Воину. Ну и мне… Но мне вживили другой механизм. Он немного отличался. Его надо было развить, чтобы победить Дикий Шёпот и остатки одержимых, которые скрывались среди нас. И…

— И твоя сестра и её друзья пожертвовали собой, — закончил я за него, вспомнив слова Арахаманы.

— Да… Мучительная была смерть, — закусив губу, отвернулся Даран. — Я стоял рядом и смотрел, как они умирают в страданиях, растворяясь в нашем оружии. Они пожертвовали собой. А я остался. До самой смерти видел кошмары про тот день…

— Но оружие получилось. И ты его использовал, — кивнул я.

— Ну как… Да, получилось, — покивал Даран. — Мы исходили из того, что все живые существа, в том числе люди, зависели от ИйСы. И когда наступил ИйСовый голод, люди сумели приспособиться. Да, мы почти потеряли возможность управлять ИйСой, зато начали её накапливать в себе. Как и другие живые существа.

— Ты описываешь то, что жизненной энергией называют, что ли? — понял я.

— Ну да, название изменилось… Да и ИйСа накапливается не в чистом виде. Живые организмы научились связывать её внутри, чтобы не терять и использовать по мере необходимости. Поэтому Дикий Шёпот и уничтожает всё живое. Он, понимаешь, испытывает лютый голод по энергии. Он так сделан, что собирает всю ИйСу и использует её для уничтожения демонов.

— Сбой случился, потому что он не различает демонов и людей, что ли? — удивился я.

— Да… Люди, когда создавали Оружие, ещё не знали, как отреагировали живые организмы на ИйСовый голод. Использовали устаревшие знания. А согласно им, собирали ИйСу только демоны. Кто ж знал, что люди тоже её стали собирать? — Даран вздохнул. — Люди почти потеряли возможность управления ИйСой. Использовать её стали через ритуалы. Самостоятельно открыть их снова, если бы забыли, люди уже не смогли бы. Но понимание того, как всё устроено, дало возможность использовать ту ИйСу, что копилась в телах людей и ещё оставалась в мире.

— Этим вашим оружием против Дикого Шёпота был дар шёпота, да? — догадался я. — Того, что сейчас у шептунов?

Глава 148

— Да, это был он, — подтвердил Владыка. — Я получил дар шёпота, чтобы противостоять Оружию.

— А почему ты? — спросил я.

— Потому что я учился на управляющего ИйСой, — мрачно глядя куда-то в сторону, пояснил Даран. — Я ведь происходил из рода Владык Времени. Мой род всегда умел работать с ИйСой. А я ещё был старшим, наследником… Вот и вышло так, что из всех, кто дошёл в Край Людей, нужными навыками управления обладал только я.

— Ясно… — я в этот момент подумал, что даже сочувствую ему.

Местные боги же, скорее всего, проявили себя не сразу. Получается, он прожил целую жизнь, думая, что друзья и сестра мертвы, а его сила — это подарок, ради которого они пожертвовали жизнью. Как не свихнулся-то бедолага?

— Ну… Я ещё был весьма талантлив, — скромно потупившись, заметил Даран, и я сразу перестал ему сочувствовать. — Когда пришла орда Дикого Шёпота… А это была такая орда, которых уже давно не бывает… в общем, я понимал, что остатков людей не хватит для победы. Да, у нас было могучее оружие из древности, крепкая броня. Но… Дикий Шёпот был более могущественным оружием. И я не стал вступать напрямую в бой. Я приказал задерживать продвижение орды. Выследил её тотем, через него сумел подключиться к системам Дикого Шёпота. Ну и внедрил туда… Как бы это… Шпиона, вот!

— Вредоносный механизм, — предложил я более логичное название.

— Да! Так лучше… — согласился Владыка. — Вредоносный механизм, сделанный из ИйСы. Я хотел уничтожить Дикий Шёпот. А ещё хотел усилить людей. Вернуть им ИйСу. Сейчас-то я знаю, где допустил ошибку, но тогда не заметил её. В итоге Дикий Шёпот сумел частично отразить мой удар. Правда, ему для этого понадобилось почти три тысячи лет. И вернулся он ослабленным, потерявшим большую часть сил. К сожалению, к тому моменту наши потомки скатились чуть ли не в полную дикость. И, как в твоей прошлой жизни, заново начали развиваться. Города были покинуты, люди выживали родами, кто как мог. Одевались в шкуры, использовали каменные орудия труда. Потом открыли медь и железо. Научились плавить бронзу. История началась заново.

— А ИйСу-то людям вернуть получилось? — уточнил я.

— Ну а разве нет? — удивился Даран. — У тебя есть дар шёпота. Его можно передать, его можно разделить и подарить слабый вариант другому человеку. И он тоже сделает этот дар сильнее.

— Так… Дар вроде бы сам делится? — припомнил я. — И передать его можно только ритуальным ножом.

— Не-не… Можно и без ножа, — отмахнулся Владыка. — Разучились просто за время упадка. Зато шептунов стало больше. Вот они-то и закончили период дикости.

— Разве он не закончился с Первым Царством?

— Ну а кто, по-твоему, создал это царство? — спросил Даран. — Потомки вымарали это из истории. Но я-то всё видел и знаю, как было. Первое Царство основали шептуны. Их было двенадцать старших и опытных, а ещё было шесть десятков молодых. И они решили объединить людей. Шептуны хранили память о былом. В виде тех самых Песен Песка и Воды. И в виде устных преданий. Помнили про города, изучали древний язык. Искали записи из прошлых эпох. Они подчинили себе дикие племена. Они стали первыми аристократами нового мира. Властителями Первого Царства.

— А почему теперь аристократия — не шептуны? — заинтересовался я.

— Со временем многие рода начали терять дар шептунов. Они уже не помнили, как передавать дар по собственной воле. Передавали от отца к сыну. Ну и, сам понимаешь, иногда случалось так, что дар ускользал, — Даран усмехнулся. — А когда вернулся Дикий Шёпот, аристократы шли в первых рядах. Они были воинами, учёными, вождями. И гибли тоже первыми. Орда охотилась за носителями дара. Дикий Шёпот думал, что если перебьёт их, то сможет вернуть свою силу. Однако он ошибся. Дар был завязан не на носителей, а на нас, богов. Все шептуны Первого Царства сгинули в той войне, сумев отразить орду. Но мы, боги, вернули дар шептунов людям. И пока есть мы, у людей будет дар. А пока он есть, он будет развиваться. И чем больше шептунов будет среди людей, чем сильнее их дар, тем слабее будет Дикий Шёпот. Так работает мой вредоносный механизм. И пока живо человечество, Дикому Шёпоту не победить. А вот тут мы возвращаемся к твоей важной роли, Защитник…

— К моей роли в спасении человечества? — не без иронии уточнил я.

— К твоей роли в отражении Дикого Шёпота! — дотошно поправил меня Даран. — Человечество — живучая тварь. Если его не трогать, быстро заполонит весь мир. Но именно ты можешь помочь ему отбиться. Ты уже получил дар, ты уже поднял ИйСанных воинов. Чего, к слову, давненько никто не делал… Тебе надо научить этому всему людей. Дать им оружие против Дикого Шёпота. Ну и… Избавиться от истинных демонов, коль их сюда снова позвали.

— И как это сделать? — уточнил я. — Как от истинных демонов избавиться?

— Если ты внимательно меня слушал, то уже понял, что они не приходят сами.

— Это я понял. Видимо, нужен ритуал какой-то? Верно?

— Верно. И нужен ход в их измерение, — кивнул Даран. — Когда я остановил Дикий Шёпот, истинных демонов было ещё много. Я ходил по городам людей и избавлялся от них. Многие из одержимых были людьми образованными. Они старались свои знания записывать. И я собирал эти записи.

— Уничтожил, надеюсь? — поднял я бровь.

— К сожалению, нет… — с виноватым видом вздохнул Даран. — В этих записях было много такого, что могло пригодиться в будущем. Многого я и сам не знал. И я не решился их уничтожать. Я искренне считал, что человечество должно знать, что с ним случилось. Как минимум, чтобы не повторять своих же ошибок. Жаль, времени разобраться с записями мне не хватило. Я думал, на старости лет займусь, когда уйду на покой. Однако до старости я не дотянул… Жизнь была неспокойная, как ты понимаешь. Умер молодым в возрасте ста двадцати.

— Молодым! — оценил я, фыркнув.

Даран тоже улыбнулся, но комментировать не стал, а просто развёл руками:

— В итоге, эти записи хранились в одном тайном месте. И очень долго хранились, как ты понимаешь.

— А обнаружила их одна Верховная Жрица Священного Храма, напрочь растерявшая уважение к той религии, которую исповедовала… — догадался я.

— Именно так и было, — кивнул Даран. — Причём, как ты уже догадываешься, потеря веры напрямую была связана с тем, каким образом она обнаружила мой тайник. Не буду ходить вокруг да около… Она решила сломать алтарь в центральном святилище!

— Ого! — восхитился я.

— Да, решила сделать другой, поизящнее… — Даран закатил глаза и усмехнулся. — Рабочие принялись расшатывать алтарь, и оказалось, что алтарь вовсе и не алтарь. Он был бронекрышкой над входом в убежище, где все мы периодически прятались. И если разомкнуть замок, то под ним обнаруживается лестница вниз.

— При твоей жизни ещё должны были про него помнить, — заметил я. — Почему забросили?

— Забросили, потому что стало ненужным, — пояснил Даран. — Люди переселились в Междуречье. Там и земля плодороднее, и условия мягче. Убежище забросили, им пользовался только я. И как-то никто и не подумал, что я там склад запрещённой литературы устроил. Ну и я, надо сказать, хитро замкнул замок: так запросто его не открыть. Надо знать либо нужный шёпот, либо понимать, как устроен механизм. Раньше алтарь дважды пытались сдвинуть, но среди умельцев не оказалось людей, способных разобраться в механике. А вот Верховной Дуре повезло. Был там мастер, который раскусил секрет…

— Хорошо, что раньше не смогли, — вздохнул я.

— Ну да… Верховная, к слову, всех рабочих устранила, когда они открыли люк, — заметил Даран. — Совершенно беспринципная сволочь. Зато смогла утаить свою находку. Открывала её только тем, в чьей верности не сомневалась. Сменила шёпот, который закрывал проход. С этим сумела разобраться. А вот прочитать рукописный древний нормально не смогла… Да и не особо-то старалась. Увидела, что хотела, и давай тренировать ритуал.

— Постой… Она же не шептунья! — сказал я. — Как она провела ритуал?

— Нашла помощников среди шептунов, — пояснил Даран.

— И шептуны согласились помогать? — удивился я.

— Не все же такие образованные, как твои спутники. Вытащила шептунов из ханств, где их за ноги подвешивают. Приблизила к себе. Посадила изучать записи. Вот они за неё всё и сделали. И настроили так, чтобы приходилось только поддерживать.

— Жизненная энергия! — осенило меня.

— Да, убивай мучительно людей, чтобы больше ИйСы выдавить, и ход будет пропускать демонов, — кивнул Даран. — В нашем измерении они выжить самостоятельно не могут. Здесь для них всё ядовито. Поэтому они отправляют сюда свои проекции, которые присасываются к людям. Так появляются одержимые. Двенадцатая степень — сделка. Но она всегда стояла особняком. С неё можно сразу перескочить на любую из степеней. А вот другие степени идут в ряд, если подселение всё-таки случилось против воли.

— Зачем такие сложности? — удивился я.

— Чтобы демон сумел появиться и внедриться, ему требуется согласие носителя. Люди не всегда на такое соглашаются. И тогда демоны начинают постепенное внедрение. Одиннадцатая ступень — это неосознанное соглашение. Когда демон незаметно вкладывает в мысли свои «предложения», а человек либо соглашается на них, либо нет. Десятая степень — неосознанное сотрудничество. Человек начинает выполнять то, что от него хочет демон, потому что следует своим желаниям. Девятая ступень — осознание. В этот момент человек начинает подозревать, что на него кто-то влияет. Восьмая ступень — обнаружение. Человек находит источник силы, которая питает его желания. Седьмая ступень — торговля. Человек начинает торговаться. Это последняя ступень, когда сам человек может от демона избавиться. Шестая ступень — соглашение. Пятая — частичное вселение. Четвёртая — полное вселение. Третья — полное овладение.

Даран замолчал, а я не удержался от вопроса:

— А вторая и первая ступени?

— Со второй ты ещё столкнёшься, наверно… — мрачно помотал головой Владыка. — Она тоже стоит особняком. Называется добровольное слияние. Когда человек сам сливается с демоном, постепенно образуя новую личность.

— Тёмным шептуном овладел демон! — припомнил я, что говорили другие боги.

— Да, пока жив тёмный шептун, орды будут приходить вновь и вновь, — кивнул Даран. — Я в своё время именно против таких и боролся. Они выглядят как люди, ведут себя как люди, ничем не отличимы от людей. А вот если использовать ту формулу, которой ты проявлял пятые ступени, то начнётся процесс воплощения демона в мире. Если он завершится, ты столкнёшься с демоном первой ступени. Мы называли её «воплощением». И я честно тебе скажу, тогда все умрут. За всю историю воплощения появлялись лишь трижды. Именно с тех мест, где их убили, и пошли Вечные Пески.

— А третья ступень со временем тоже переходит в первую? — уточнил я.

— О, да… Верховная могла бы стать сосудом для демона. Лет эдак через двести! — Даран усмехнулся. — Но Вечное Дитя помешала ей даже полностью в третью ступень преобразиться. В итоге, ты убил гада раньше, чем он целиком овладел телом. И это хорошо.

— Было сложно, — заметил я.

— Когда происходит переход от второй ступени к первой, процесс идёт гораздо быстрее! — покачал головой Даран. — Когда ты заставишь тёмного шептуна преображаться, у тебя будет где-то три-четыре чаши, пока он будет уязвим. А потом… Потом станет поздно.

— Обнадёжил, — вздохнул я.

— У тебя ещё есть время стать сильнее, — успокоил меня Даран. — Сейчас твоя цель — это Дикий Шёпот. Он решил взять реванш за прошлые поражения. Получил много силы от тёмного шептуна. Тёмный был разочарован, когда прошлая орда не смогла взять даже Кечун. Чтобы в этот раз достичь успеха, он принёс Дикому Шёпоту много жизней. И теперь Дикий Шёпот готов вырезать всё живое на планете.

— Почему орда не убила тёмного? — спросил я. — Он ведь одержим. Значит, в первую очередь по нему и должна была ударить.

— Раньше всё так и происходило, — кивнул Даран. — Но в этот раз Дикий Шёпот пошёл на сделку. Он ведь частично разумен. Да, сознаний в нём целая прорва. Однако они могут между собой договориться. И, видимо, в этот раз у них получилось удержать ИйСовый голод. Чем-то им приглянулся этот тёмный. Впрочем, я знаю, чем… Он не только додумался, как пробудить орду. Он ещё некоторые записи нашёл в Убежище, которые позволили воззвать к разумной части Оружия. Объяснить свою полезность и выгодность, так сказать…

— Это так одержимые оказались в древних городах-убежищах? — уточнил я.

— Там оказался только один одержимый. Хитрый был, сволочь… — пояснил Даран. — Когда мы отправились на поиски Края Людей, этот гад себе последователей завёл. Но как он избегал Дикого Шёпота, вообще никому не сказал. Думал, отсидится по-тихому, протянет лет пятьсот, а потом снова за старое возьмётся. Но я его всё-таки выследил…

На губах Владыки впервые мелькнула хищная улыбка. Сейчас он был не богом. Не Владыкой Времени. Он явно вновь чувствовал себя Дараном. Тем, кто когда-то спасал людей, воевал с демонами, умел злиться и ненавидеть.

— Славная была охота, — вздохнул он. — Жаль, что последняя…

— Он тебя убил? — понял я.

— Мы убили друг друга, — ответил Даран. — Но я умер со спокойной душой, Защитник. Этот был последним одержимым, и я это знал. А он умер, сгорая от злости и обиды. Я выполнил свою главную задачу, а он не достиг своих целей.

— Как мне попасть в Убежище? — спросил я.

— Сейчас? Сейчас алтарь можно просто сдвинуть. Верховная перестала закрывать его на шёпот, когда убила почти всех шептунов, ей помогавших. Сама-то она шептать не умеет.

— Вот же… — восхитился я.

— Да, этих она тоже устранила… Однако тут я как раз могу её понять. Это ведь один из них стал тёмным шептуном. Он сбежал, и Верховная заволновалась, что кто-то может раскрыть её тайну. В общем, сдвинь алтарь, найди ход, через который проникают демоны, и закрой его. И тогда вопрос с истинными решится сам собой.

— А если кто-то выживет? — не поверил я в такое простое решение.

— Защитник, четыре орды! — напомнил Даран. — Они не дадут уйти никому. Просто поверь. Уничтожат и высосут проникшие проекции. Это ты их не видишь, а демоны орды видят отлично. Эта война ведётся давно, и, поверь, Дикий Шёпот в ней лучший. Истинным не спрятаться от него. Просто закрой ход, и ты уже сделаешь очень много… Тебе ещё многое предстоит, Ишер. Так уж случилось, что именно ты в центре событий. Запомни, когда-нибудь тёмный захочет с тобой поговорить. Не упусти его. Убей. И окажешь этому миру большую услугу.

— Ладно, — просто согласился я.

— И, очень прошу, записи из Убежища забери! — поморщился Даран. — Спрячь их где-нибудь. Можешь утопить в озере. Если получится, позже достанешь и расшифруешь. А если нет… Ну и пусть себе лежат в озере. Пока мы, боги, следим за погодой, озеро будет существовать.

— Там в озере вообще-то Дег живёт, — припомнил я.

— А ты не рядом с Серебряным Ключом топи. Поближе к середине, — посоветовал Даран. — Дег туда не доберётся.

— А я как доберусь? — спросил я.

— А твоим нашёптанным воинам разве дышать нужно? Да они даже давление сихановой толщи воды выдержат. Пошлёшь их вниз, и они достанут. Озеро в самом глубоком месте скачков четыреста. Просто запомни, где конкретно топил. По ориентирам каким-нибудь. И, конечно, не топи прямо у берега.

— Чтобы у берега не топить, корабли нужны, — заметил я.

— А у тебя что, нет их? — иронично округлил глаза Даран. — А в гавани Святилища что стоит? Захвати их, они всё равно жителям уже не нужны. В городе через пару дней останутся только демоны орды и одержимые. А команды кораблей будут живы. Сами они уйти не смогут, потому что цепь мешает, натянутая через выход из гавани. Но ты-то опустить её сможешь.

— Я вот одного не пойму… — проговорил я. — А почему Дикий Шёпот боится воды и дневного света?

— Ну-у-у-у… Почему он боится воды, я не знаю доподлинно. Но подозреваю, что это была сознательная уязвимость. Либо что-то вроде способа отключения. Либо не могли обойтись без слабых сторон при создании оружия, вот и выбрали воду. Демоны же с водой не ладят.

— Как-то сложно с этой уязвимостью… — заметил я.

— Почему? Ну посуди сам. Вот ты броню выбираешь. Можешь взять броню полегче, но она и защищать будет хуже. А можешь взять броню потяжелее, но в ней прыгать-бегать сложнее будет. Дикий Шёпот задумывался как неотразимое оружие. Слабые места у него обязаны были быть.

— Ну ладно, а почему он света боится? — спросил я.

— Сам он света не боится. Он же не исчезает при свете дня, — заметил Даран. — Боятся созданные им создания. И это как раз понятно. Он ведь должен был изначально бороться с одержимыми, в том числе и густонаселённых землях. Люди раньше, когда спали, ИйСу не накапливали. Но когда бодрствовали, для совершения различных действий собирали небольшое её количество внутри. А если эти его создания на людей накинутся?

— Так они и кидаются! — напомнил я.

— Да, но так изначально не планировалось, — Даран усмехнулся. — К слову, и одержимые при свете дня не слишком агрессивны. Так что в Дикий Шёпот заложили предохранитель. Как только солнышко взошло, либо отводи и прячь своих созданий, либо они развалятся. Во избежание случайных жертв.

— Понятно… Слушай, а ты ещё раз меня сможешь призвать? — спросил я.

— Да, почему нет?.. — пожал плечами Владыка.

— Ты просто много рассказал, много объяснил. И у меня теперь, как у любого разумного при избытке информации, каша в голове. Поэтому я не знаю пока, что дальше спрашивать. А ведь точно будет что-то такое важное, что надо спросить.

— Ладно, — согласился Даран. — Я вложу тебе в голову два шёпота. Одним закроешь вход в убежище. А вторым позовёшь меня. Я услышу. Не факт, что смогу сразу откликнуться. Но в течение трёх-четырёх гонгов постараюсь. Только учти, Защитник, эта встреча будет последней. У меня меньше сил, чем у других богов. А чем плотнее я соприкасаюсь с миром живых, тем больше сил трачу. Сейчас мы встретились и долго общаемся, потому что я долго копил. Думаю, у меня хватит сил ещё на один раз. И на этом, наверно, всё.

— Я понял, — кивнул я.

— Тогда до встречи, — Владыка улыбнулся. — Береги себя, Ишер! Ты хороший человек. И, наверно, первый, кто может по-настоящему что-то изменить.

— Убить Дикий Шёпот? — спросил я.

— Он умрёт сам, если люди будут развиваться, Ишер. Он слаб. Он постоянно тратит силы на борьбу с моим вредоносным механизмом. Если сил станет ещё меньше, он умрёт сам. Или погрузится в спячку. Просто не дай ему победить сейчас. А заодно убей сраного тёмного. И считай, что уже стал богом.

— Не хочу богом, — покачал я головой.

— Есть много наград, которые ты можешь выбрать, — Даран улыбнулся. — Не спрашивай про них. Я не могу рассказывать. Нельзя. Но поверь… Есть такие, которые тебе приглянутся.

— После смерти? — кивнул я.

— После смерти, — кивнул бог.

— Ну и ладно… — я почувствовал, как меня тянет куда-то, и посмотрел на Владыку.

Однако его кресло уже было пустым. И только голос Дарана прозвучал в голове напоследок:

— Удачи, Защитник!

Глава 149

Пробуждение было приятнее самого сна. Может, некоторым и нравится наблюдать за вечным закатом… А лично меня радует звук капающей воды.

Упасть я, похоже, всё-таки успел. Во всяком случае, очнувшись, обнаружил, что лежу плашмя на мраморном полу. Лежу, смотрю, как скатывается вниз, к жёлобу, вода… Слушаю, как звонко бьют по моему доспеху капли…

И наслаждаюсь. Даже временно забыв о неприятностях.

— Ишер! Ишер! Ты в порядке? — голос Ситраниса звучал обеспокоенно, что впрочем, с учётом ситуации, не удивляло.

— Да… Да… Накатило, — ответил я, опираясь на локти, чтобы подняться.

— Может, тебе посидеть чуть-чуть? Ненормально, чтобы здоровый человек брал и… Бух!.. — махнув рукой в сторону пола, дорисовал свой вопрос регой.

— Нет… Не надо, — я помотал головой. — Со мной всё в порядке. Устал просто. Но я уже отдохнул.

И, что удивительно, это была не ложь. Я действительно чувствовал себя, будто едва проснулся. Свежим, бодрым и полным сил. А до того, как пообщаться с Дараном, ощущал себя куда хуже. Едва не убитым и до одури уставшим.

— А точно не повторится? — Алана наклонила голову вбок, пристально меня изучая. — Обычно, когда так говорят, случается наоборот. То есть всё именно что повторяется…

— Нет, точно. Не в ближайшее время, — уверенно ответил я, а сам уже глядел не на товарищей, а на алтарь на возвышении.

Если верить словам Дарана, прямо под ним скрывался спуск в Убежище, которое построили люди, добравшись до Озера Тысячи Ключей. А так-то ведь и не подумаешь… Стоит себе мраморный стол, как бы укрытый мраморной скатертью, и ощущение такое, что он — просто одно целое с самим залом.

— Чего ты на алтарь уставился? — спросил Ситранис, после чего мрачно добавил: — Клади Элию и пошли. Если есть ещё, конечно, куда идти…

— Надо сдвинуть алтарь, — пояснил я, разделив у себя в голове проблемы на более и менее срочные. — Я, правда, не знаю, в какую сторону его сдвигать. Однако Верховная как-то справлялась.

И кинул взгляд на останки одержимой. Зрелище было, прямо скажем, то ещё…

— Да? — от созерцания меня, к счастью, отвлёк Ашкур. — Ишер, а тебе не говорили, что ты как-то… В общем, очень уж деятельно теряешь сознание?

Я непонимающе уставился на шептуна, тот — на меня. Впрочем, Ситранис, Алана, Тавр и Тихап тоже не сводили с меня непонимающих взглядов.

— Ну просто… До того, как ты, брат, решил отдохнуть, и речи не было об алтаре! — пояснил общее замешательство Ситранис.

— Это с людьми бывает, — заметил я, пожав плечами. — Такая вот странная потеря сознания. А потом, бац, и умная мысль в голову призодит.

— Ну-ну… — не стал спорить регой, однако выглядел всё равно напряжённо.

Алтарь, как оказалось, сдвигался по кругу. Если надавить в нужном направлении, начиналось вращение вокруг оси, расположенной рядом с его краем. Сдвигался алтарь мягко, будто на колёсиках ехал. Возможно, именно так оно и происходило. Мы осмотрели пол: не было там царапин и потёртостей.

Впрочем, пол здесь везде выглядел так, будто рабочие едва закончили полировку. И это было не совсем нормально, потому что мрамор — порода мягкая. Он довольно быстро начинает стираться. А этот лежал в храме тысячи лет, но так и не стёрся. А ведь по нему ногами ходили, капли бились, вода текла…

— И что это? — с должной опаской в голосе спросил Ситранис глядя на уходящую вниз винтовую лестницу.

— Спуск, — честно ответил я, ещё раздумывая, посвящать спутников в древние тайны или нет.

— Это понятно, Ишер… Нам очевидные ответы не нужны! — тряхнув головой, возмутился регой. — Нам, видишь ли, нужно понять, куда ведёт этот спуск!..

— И не говори, прошу тебя, что вниз! — очень вежливо попросил Ашкур, когда я рот открыл, чтобы ответить. — Все спуски очевидно ведут вниз. Это подъёмы обычно ведут вверх.

— Ну да, — с досадой, что время не удастся потянуть, согласился я.

Ну что ж, оно и так сходилось к тому, что придётся рассказывать. Может, и не всю историю целиком, но очень многое. Иначе я не смогу объяснить, зачем туда — «вниз», то есть — мы лезем. И что конкретно там, «внизу», собираемся найти.

— Это спуск в убежище, — пояснил я, решив, что этого пока хватит.

— Чьё убежище, Ишер? — не отставал Ситранис.

— Судя по тому, что я узнал… Это убежище первых людей, пришедших на берег Озера Тысячи Ключей, — расщедрился я на более развёрнутое объяснение.

— А они разве умели такое делать? — удивилась Алана.

— Они, как я понял, многое умели. И побольше нашего, — ответил я. — Значительно больше. И Священный Храм, и его подземелья именно они построили. А город уже потом был пристроен… Ладно, пошли. По пути расскажу вам, что мы ищем.

Конечно, весь разговор с Дараном я не пересказывал. И даже не упомянул, откуда именно получил настолько интересные сведения. А вот основную суть приоткрыл, вызвав бурную реакцию со стороны товарищей.

— Истинные демоны — дело рук Верховной⁈ Вот же дрянь!..

— Чтоб меня демоны драли, охренеть!..

— Ясно-понятно… Что ничего не понятно!

Винтовая лестница уходила под землю скачков на пятьдесят. Для точности надо было считать ступени, а я был занят кратким пересказом новых сведений.

Света под землёй не имелось. Благо Алана нашептала небольшие огоньки. Лестница, по которой мы шли, закончилась в круглом маленьком зале. От него вглубь убежища уводил прямой коридор со скруглёнными стенами.

Я не удержался и провёл по стене кончиками пальцев. По ощущениям это был камень. А по цвету — скальные массивы вблизи Святилища. Похоже, древние этот коридор прямо в горе прокладывали. Что заставляло, как минимум, уважать их знания и возможности.

В коридоре виднелись дверные проёмы в боковые помещения. Причём даже на видимом участке их наблюдалось очень много. Я успел подумать, что мы здесь до утра можем провозиться. Оказалось, всё не так страшно.

А намного страшнее.

Портал к демонам мы обнаружили по тихим стонам тех, кому выпала доля подпитывать круг. И сразу решить, что делать с жертвами Верховной, мне было сложно…

В большом квадратном помещении мы увидели настолько страшную картину, что даже мне не по себе стало. В центре помещения был выдолблен круг, внутри которого и находился портал. Белесое трепещущее марево, темнеющее ближе к середине. Высокое, как столб, оно доставало почти до потолка.

Беда была в том, что каменный круг доверху заполняла кровь. А кровь подавалась внутрь по желобам от деревянных щитов, установленных вертикально вдоль стен. И вот тут-то начиналось самое неприятное, потому что к щитам были прибиты умирающие жертвы.

И всё бы ничего, если бы они просто прибиты были… Однако кто-то с ювелирной точностью вскрыл их тела, вывернув наружу внутренние органы. А чтобы гвозди не убили жертв раньше времени, этих бедняг к щитам крепко привязали. Только вместо верёвок использовали их же, то есть жертв, собственные потроха. Видимо, во время процедуры людей чем-то обезболивали, чтобы не умерли сразу от болевого шока. Однако боль успела вернуться и теперь добивала несчастных.

Естественно, запах в помещении стоял густой и отвратительный. Пот, кровь, запах кишок и испражнений. Всё это смешивалось и, видимо, уходило в отверстие вентиляции. К несчастью, не так быстро, чтобы мы не почувствовали.

— Боги… — Тихап выскочил обратно в коридор и, судя по звукам, принялся блевать.

А ведь не первую десидолю с нами ходит, кучу трупов повидал… Правда, одно дело — видеть мёртвых мужчин и воинов, взявшихся за оружие. Всё-таки каждый из нас смиряется с мыслью, что может не только убить, но и сам умереть. И совсем другое — лицезреть женщин и мирных граждан подвешенными вот так.

Чего уж там, дурно было всем. И тут даже бледная Алана развела руками, показывая, что ничего не поделает. Несчастные просто не выдержали бы лечение. Тем паче, оно с помощью шёпота не всегда безболезненное. Я отлично помню, как оно было, когда мне новые зубы растили. Казалось, мне каждый из них дважды вырвали. И ещё трижды, раздирая дёсны, вставили обратно.

Что бы испытали эти несчастные, начни мы их лечить, представить страшно. Однако и оставить их умирать нельзя было. Не только из человеколюбия — этим тут люди обычно не страдают. И не потому, что среди подвешенных была наша знакомая, а именно Первый Купец Наана. Я к ней, конечно, зла не испытывал, но и сильно жалеть не собирался.

Она была взрослой женщиной и знала, кому служит. Как и остальные жертвы. Чиновники, прислуга, послушницы… Все они принимали служили Верховной не за страх, а за совесть. Других прислужников эта безумная, как несложно догадаться, вряд ли держала. Ну или просто пустила под нож первыми.

И все эти люди, висевшие нынче на щитах, пользовались выгодами положения. А спустя время получили именно то, за что так долго и старательно боролись. Им не стоило жалеть о своей смерти, а нам не стоило сильно жалеть их. Как пелось в песне из моей прошлой жизни, каждый выбирает себе женщину, веру и дорогу. Они тоже выбрали. И поплатились за выбор.

Вот только наполнять круг кровью и отдавать ему свою силу… Этого мы несчастным жертвам позволить не могли. Пришлось вздохнуть, взяться за нож и прервать мучения. Благо, сложно промахнуться по сердцу, напротив которого уже вскрыта грудная клетка.

Оставлять трупы в Убежище я не собирался. Равно как и хранить их наверху, в центральном святилище. Пришлось снимать мертвецов со щитов. Ну а дальше перетаскивать к выходу из Священного Храма. Как и тела убитых нами наверху жриц.

Я хотел было своих песчаных воинов подрядить, но куда там. Убивать эти болваны могли, и неплохо. А вот выполнять полезную работу ни-ни. То ли для переноски надо было поднимать песчаных грузчиков… То ли созидательная деятельность требовала особых навыков шептания.

Мы всё равно выкрутились. Хотя нас было мало, а трупов — много. По итогам совещания сделали следующим образом. Труп привязывали к песчаному воину, а дальше я отправлял его к выходу. Так, мало-помалу, все тела и перетащили, сами участвуя лишь в погрузке и разгрузке.

Удивительно, но никто нам не мешал. Только за пределами Священного Храма, в городе, нарастал шум многочисленных схваток, да виднелись оранжевые отсветы пожарищ.

Жителям и защитникам было не до происходящего внутри Священного Храма. И судя по тому, что говорил мне Даран, утром нам тоже ничего не грозило. Значит, нужно было работать. А ещё придумать план, как выбраться из ловушки, в которую мы себя загнали.

Впрочем, для начала стоило решить другую проблему. Закрыть проход, сквозь который наверняка просачивались всё новые и новые сущности. Несмотря на то, что мы вынесли тела и убили жертв, белесая дымка никуда не делась. Она висела в круге, дрожала — и не собиралась рассеиваться.

Ничего против неё, заразы такой, не помогало. Ни выжигание крови в круге, ни повреждение самого круга. Все наши усилия были тщетными. Похоже, кровь и круг были не самой значительной деталью ритуала.

— Этот ход открыт шёпотом, — предложил я третий вариант. — Если он ещё держится, то должны быть нашёптанные предметы, которые его поддерживают.

Оказалось, такими предметами были щиты, к которым жрицы прибили жертв. Точнее, не сами щиты, а каменные обелиски, на которые они опирались. Стоило поднести руку к такому обелиску, как Дикий Шёпот взрывался возмущённым бормотанием.

А стоило первый из них вынести за пределы комнаты, как дымка в круге задрожала и начала. После выноса второго, демонический проход уменьшился вдвое. Затем — ещё вдвое. А когда обелисков осталось меньше двух третей, проход, наконец, закрылся.

На этом я не остановился. И песчаные воины волоком потащили каменюки по коридорам к выходу. А потом занялись тем, для чего были созданы. Уничтожением, то есть, пусть и не живых сущностей, а нашёптанных предметов. В то время как я, со своими спутниками, вернулся в Убежище, чтобы всё-таки найти записи, о которых говорил Даран.

Их тоже не пришлось искать долго. Но всё же дольше, чем комнату с ритуалом открытия прохода. Что и неудивительно. Книги-то не стонали, явно обозначая своё присутствие.

Однако и глубоко уходить не пришлось. И это хорошо: похоже, само Убежище было поистине огромным. Я просто видел его схему на стене в коридоре. Остался крайне впечатлён. И пусть я был уверен, что в недрах подземелья скрыто немало полезного, но времени жестоко не хватало.

К тому же, я подозревал, что Даран, когда стал единоличным владельцем, тоже не использовал подземный лабиринт целиком. Ему это было просто-напросто не нужно. Будущий Владыка Времени обживал разве что ближайшие к выходу помещения, и только.

К слову, и прислужники Верховной Жрицы не стали бы каждый раз далеко ходить. И даже если Даран запрятал записи глубоко в недрах лабиринта, теперь их просто обязаны были перенести ближе ко входу.

Так оно и оказалось. В восьмой комнате по левой стороне коридора мы обнаружили склад с записями. И тут явно поработали прислужники Верховной. Все записи были рассортированы и разложены на столах из странного шершавого материала.

Да и сами записи оказались не из кожи и папируса. И даже не из новомодной бумаги, которую недавно начали производить в Великом Междуречье. Подозреваю, если бы в их основе были такие материалы, они бы просто не дожили до наших дней.

А древние записи уцелели, пусть и слегка истрепались за тысячи лет. Даже текст на них неплохо читался. Жаль только, что был он не только на древних, но и на, так называемых, утерянных языках.

Поводив пальцами и приглядевшись, я определил, что материал записей мне смутно знаком. Он чем-то напоминал некоторые материалы из моей прошлой жизни. Просто там никто и не думал их использовать, чтобы сделать носитель в виде рукописного текста. Но у каждого мира свои причуды.

Тем более, как я понял, по времена Дарана подобные записи было принято делать на века. Продолжительность жизни была выше, вот и рассчитывали люди протянуть эдак до сотни. А за сто лет любые документы придут в негодность.

И я теперь даже понимал, почему Даран просил их скинуть в озеро. А, главное, почему верил в то, что я смогу их потом достать в нормальном виде. Пресная вода вряд ли сможет этому материалу навредить.

Как и самим записям. Сделаны они были не обычными чернилами, а так, будто… В общем, казалось, что часть материала просто взяла и изменила цвет.

— Некоторые древние трактаты по шёпоту так же сделаны! — с благоговением трогая древний текст, тихонько заметил Ашкур.

— Из такого материала сделаны страницы Песни Воды! — закивала Алана.

— А она, кстати, где хранится? — вспомнил я.

— В центральном святилище есть неприметная дверка. Вот за ней, собственно… — ответил Ашкур, помрачнев.

Видимо, вспомнил, во что нынче превратилось центральное святилище. В том числе, и нашими совместными усилиями.

— Но я бы не стала её отсюда забирать! — предупредительно встряла Алана. — Богиня не оценит такого.

— Просто хотел на Песнь посмотреть, — объяснил я.

Вообще-то была у меня мысль эту святыню изъять и доставить в Великое Междуречье… Но, во-первых, я не знал, доберусь ли туда живым и здоровым. А, во-вторых, Арахамана и в самом деле могла не оценить. Записи хранились в Священном Храме на протяжении тысяч лет. Вот пускай и дальше здесь остаются.

Однако посмотреть на них очень хотелось. Что-то мне подсказывало, что это может быть единственный шанс. А хотелось бы всё-таки сравнить те знания по Закону Воды, которые у меня есть, с оригиналом.

И я даже позволил себе потратить пару чаш, бегло пролистывая древнюю книгу.

Что касается записей из Убежища под храмом… Мы собрали их в ящики, которых на местном складе хватало. Ящики привязали к песчаным людям, и мои «нашёптыши» вытащили их, как раньше трупы, ко входу. Всего получился тридцать один ящик. А дальше нам предстояло придумать, как уволочь их с собой в лагерь отряда.

Да и самим как-то нужно было выбраться из города… Даран, конечно, обещал, что через пару дней здесь людей не останется. Но я бы в эти пару дней на глаза храмовой страже не попадался.

В любом случае, сначала надо было сжечь трупы. Мне совсем не хотелось, чтобы они под утро поднялись и, шаркая ногами по траве, пришли бы нас убивать. Порошка Солнца с собой не было, зато имелись шептуны, которые могли его сделать из обычного песка. И вскоре яркое пламя охватило кучу мертвецов перед входом в Священный Храм.

Элии среди них не было. Я оставил её в центральном святилище. Прямо на алтаре, когда мы вернули его на место, закрывая вход в Убежище. А затем я выгнал всех из зала и прошептал то, что вложил мне в голову Даран.

Алтарь на миг вспыхнул изнутри, подтверждая, что вновь заперт.

Вода по-прежнему капала с потолка зала. Капли разбивались о камень, о лицо Элии, что лежала на алтаре с зажатыми в руках цветами… Правда, черты девушки уже постепенно стирались. Видимо, народная молва не врала. «Слёзы Арахаманы», по слухам, не только помогают живым, но и мало-помалу растворяют мёртвых.

Вскоре от девушки не должно было остаться ничего. Совсем ничего.

Собственно, жриц тоже можно было не жечь. Но как я не мог сжечь Элию, так и не мог оставить здесь тела тех, кто погубил целый край. Погубил и даже не понял этого.

Взглянув на тело своей женщины в последний раз, я развернулся и покинул центральное святилище, а затем и Священный Храм. Древнее сооружение вновь опустело. И ещё долго останется пустым.

Судя по шуму в городе, нескоро у человечества появятся ресурсы, чтобы вновь освоить северные берега Озера.

Глава 150

У ворот с территории Священного Храма заканчивался бой. Странный бой. Мы остановились в двух сотнях шагов и наблюдали. А в облаке пыли, между тем, добивали друг друга демоны песков, одержимые и храмовые стражники.

И, как это и бывает, если сторон больше двух, бой уже перешёл в категорию «все против всех». Люди путались, принимая за союзников одержимых. Одержимые от людей отмахивались, пытаясь сосредоточиться на пустынных демонах, но не забывали и друг друга бить. Видимо, среди истинных демонов сильно соперничество друг с другом, подумал я.

Ну а демоны орды пытались единым порывом смести всех, пожрать всё — и покатиться дальше. Правда, получалось плохо, так как и люди, и одержимые отчаянно не желали умирать. И, хоть и проигрывали бой, но враг пока что дальше пройти не мог.

Всё это мы наблюдали при вспышках молний, под первые раскаты грома. Ночь была прохладной, зато душной. С озера, похоже, накатывала гроза.

А ведь если верить слухам, в ближайших окрестностях города Святилище тридцать лет дождей не было.

— Сдаётся мне, этих лучше обойти!.. — с мрачным вздохом повернулся ко мне Ситранис. — Что одни, что вторые, что третьи, боюсь, нам совсем не друзья…

— Может, через стену как-нибудь перемахнём? — сосредоточенно нахмурив лоб, предложил Ашкур.

— Думаешь, там, в городе, лучше? — покачав головой, усомнился Тавр.

Судя по оранжевому зареву, ситуация там была только хуже. Однако надо было выбираться из города к своим. И выбираться сейчас, когда бой всех против всех ещё не закончился. Добраться до городских ворот проще всего было в суматохе.

До рассвета оставался гонг, возможно, два. А потом одержимые успокоятся, песчаные демоны забьются в норы, и защитники города начнут приходить в себя. Выжившие командиры возьмут на себя командование. И вскоре заинтересуются, чего это гости Священного Храма гуляют по городским улицам, в то время как в самом храме пусто, грустно, и нет жриц.

Зато есть два чёрных пятна перед входом, в пепле которых наверняка найдутся и кости, и всё остальное, что не сумело одолеть пламя.

— Думаю, через стену мы не полезем, — ответил я своим.

И выразительно мотнул головой в сторону пяти скрипучих телег, запряжённых моими «нашёптышами».

На телегах громоздился архив из подвалов Священного Храма, ну и… Наёмники мы, или где? Немного ценностей из кладовых… Ситранис, жадно поблёскивая глазами, предлагал взять золото. Однако я настоял, что в первую очередь надо брать провизию. А кто не согласен, может попробовать разжевать золотое колечко. Ну или подсвечник. Смотря что вызывает у этого несогласного регоя больший аппетит.

Золото мы, конечно, тоже взяли. Чего бы не взять? И всё же большая часть телег была забита сушёным мясом, рыбой, овощами и фруктами, а также мешками с мукой. Свежие продукты мы брать практически не стали — слишком быстро портятся.

— Придётся идти через ворота, — сказал я своим, вновь указав на бой.

Первые тяжёлые капли упали на доспех и вытянутую руку.

— Надо же… Над Святилищем снова дождь пошёл!.. — удивлённо пробормотал Ситранис, задрав голову к небу.

И тут же недовольно зажмурился, когда вода попала ему в глаз. Я хлопнул его по плечу и хмуро прокомментировал, кивнув себе за спину:

— Видимо, оно очистилось от человеческой грязи. И настолько, что больше никого здесь можно не наказывать.

И тут же, под особо громкий раскат грома, дождь обрушился стеной. Теперь, даже когда вспыхивали молнии, разглядеть, что происходит у входа на земли Священного Храма, было невозможно. Впереди наблюдалась исключительно тьма, муть… Ну и падающая вода.

— Предлагаешь в эту свалку в такую погоду лезть? — удивился Тавр, снова кивнув в направлении нынче неразличимой битвы.

— Зачем? — ответил я, хоть и пришлось говорить громче, перекрывая шум ливня. — Дождёмся, когда они между собой разберутся. А потом…

Я изобразил коварную и зловещую усмешку. И даже тон голоса изменил на более низкий:

— Добьём выживших!

Думал, мои спутники улыбнутся, но они посмотрели на меня с удивлением. И только Алана спросила невинным голосом:

— А если случится чудо, и храмовая стража победит? Всё равно добьём?

— Свидетели ни к чему, — уже очень серьёзно ответил я. — Сколько веков на рудниках, интересно, нам дадут за убийство Верховной Жрицы?

— Не только за Верховную, но и за обычных! — Ситранис зябко передёрнул плечами на слове «Верховная», видимо, вспомнив её демонический облик. — И выбор, боюсь, будет между мучительной казнью и очень мучительной. Рудники нам даже в лучшем случае не светят.

— Вот и незачем оставлять свидетелей, которые могли бы рассказать, кто последним из Священного Храма уходил! — отрезал я. — Так что стоим и ждём… А потом добиваем и уходим.

Я не люблю убивать людей. Если только это не совсем подонки, которых убить — вопрос защиты окружающих. Однако я и не врал, говоря, что без раздумий перебью остатки храмовой стражи, если они внезапно победят песчаных и истинных демонов. Конечно, вряд ли кто-то из этих мест сумеет выжить и добраться до Приречья и Междуречья… Однако зачем понапрасну рисковать? Тем более, своими людьми?

Я даже не собирался рассказывать лишнего тем своим, кто ждал в лагере. В конце концов, штурм демонами песка, да и удар изнутри от одержимых — это такая катастрофа, которая многое со счетов спишет. Люди не сразу, может, и вспомнят, что где-то в Святилище исчезла вся верхушка культа Арахаманы. Умерла, так умерла. Чего теперь-то?

Нет, может, спустя лет сорок, если выживу, раскрою историкам эту мутную историю. Если, конечно, буду уверен, что мне и моим людям за это больно не прилетит. А так… Пускай ищут мои воспоминания, которые я, может быть, запишу для потомков перед смертью от дряхлости.

— Кажись, заканчивают! — прислушавшись, сообщил Ситранис.

Первый залп ливня уже прошёл. Шум дождя стал слабее, и сквозь него удавалось расслышать звуки битвы. А ещё во вспышках молнии можно было видеть, что участников у ворот и в самом деле осталось мало.

— Распрягаем моих «нашёптышей», — решил я. — Пусть дорогу прокладывают.

— Ишер, а давай ты ещё их пару сотен сделаешь? — с энтузиазмом предложил Тавр. — Они будут идти впереди, а нам самим не придётся шкурами рисковать.

— Радуйся тому, что могу полтора десятка выставить, — качнул я головой. — А больше, уж не обессудь, не могу. Пока что.

— Окончание звучит обнадёживающе! — одобрил Ситранис.

Освобождённых от ярма «нашёптышей» я отправил в бой, а мы, не торопясь, пошли следом. Звуки битвы впереди разгорелись с новой силой. А всего через тридцать ударов сердца пришлось восстанавливать первого из песчаных воинов.

Когда мы подошли достаточно близко, то застали все стороны ночного побоища в крайнем удивлении. Причём, удивление было настолько велико, что стражники, одержимые и даже демоны орды временно забыли о взаимоубийстве. Все они развернулись к моим «нашёптышам», чтобы разобраться с новыми незваными участниками.

Впрочем, возможно, это только со стороны казалось. Так-то на ногах осталось три человека из храмовой стражи, пара одержимых и десяток песчаных людей. И все они старательно не приближались друг к другу, сохраняя дистанцию.

В этот раз нам даже вмешиваться не пришлось. Я просто стоял и восстанавливал убитых «нашёптышей», а затем враги наконец-то закончились. После чего мы вернулись за телегами, снова впрягли в них песчаных воинов и двинулись дальше.

— Давайте завернём в городе к стойлам, — предложил я, когда мы миновали ворота храмовой территории. — Может, получится там переханов или хотя бы гнуров найти.

Спорить со мной никто не стал. Скотина бы пригодилась. Тем более, гонять человекоподобных существ, даже нашёптанных, в ярме было как-то… Неловко, что ли.

Мы двигались по улицам города, заваленным телами. Проходили мимо домов, внутри которых шли бои. Переваливали через баррикады, которые раньше, видимо, перегораживали улицы, а теперь превратились в бесполезные горы хлама.

Вначале приходилось тяжело. Нужно было не только идти, но и от песчаных демонов отбиваться, когда они выскакивали небольшими отрядами. Свои-то нашёптыши тащили телеги, вот и шли впереди мы, обычные люди из плоти и крови. Однако последний натиск уже подходил к концу. Небо на востоке начинало сереть. И песчаных демонов попадалось всё меньше.

Одержимых мы больше вообще не видели. Их в этой части города или не осталось, или они переместились куда-то ещё. Видимо, туда, где можно было щедро поживиться жизненной энергией. Так что… Врагов на пути встречалось всё меньше, а двигались мы всё быстрее.

Хотя, на самом деле, еле тащились. По три песчаных воина на одну телегу, загруженную под завязку. И этого было слишком мало, чтобы повозки не пытались застрять на каждом шагу. Всё-таки препятствий на улицах охваченного штурмом города хватало.

По пути я рассматривал трупы, пытаясь различить, кто есть кто. Помимо храмовой стражи, видел тела наёмников — этих я легко опознавал по добротному, но не слишком богатому снаряжению. А ещё были тела обычных горожан, правда, в неплохих кожаных нагрудниках, усиленных бронзовыми пластинами, и с копьями в руках.

Похоже, Святилище пошло по привычному пути и созвало ополчение. Вот только вывести за раз все силы на стены то ли не успели, то ли не додумались… В результате, городские улицы были усеяны трупами. А, кроме них, мокрыми кучками чёрного песка и лужами, то ли крови, то ли воды. И, конечно же, всё это тоже изрядно мешало телегам проехать.

Многие дома в городе полыхали, несмотря на ливень. В некоторых из них шли бои, в других остался только мертвенный жар ревущего пламени. И его же шипение под струями дождя в местах, где пробило крышу. Наверняка где-то были и нормальные очаги сопротивления. Однако нам они по дороге не попались.

А вот на половине Основателя дела, похоже, шли лучше. Оттуда и шумели сильнее, и людские тени мелькали чаще. Однако и там хватало, судя по визгливой радости Дикого Шёпота, крови и смерти.

По сути, Святилище погибало на наших глазах. Просто сейчас, когда на востоке сквозь тучи пробивался розовый рассвет, наступало временное затишье. А затем придёт ночь, которая будет ещё кровавей и ужасней, чем прошедшая.

Гибели города, несмотря на все мои к нему претензии, я не был рад, отнюдь. И, тем не менее, приходилось признать: ночной штурм орды сыграл мне и моим спутникам на руку.

К стойлам, куда я хотел завернуть, подошли только мы, обычные люди. Песчаных воинов я распряг из телег и спрятал за углом перекрёстка, благо он недалеко был.

А всё потому, что внутри стойл ещё оставалась охрана. Перед закрытыми воротами лежали наносы из чёрного песка. А с крыши в нас целились из лука две женщины в доспехах. Видимо, местные наёмницы.

— Эй! Эй! — закричал я, подходя к воротам и стуча в маленькую дверцу, расположенную в одной из створок. — Есть кто? Нам бы переханов забрать.

Все мои остановились, и я, повернув голову, тихо им шепнул:

— Как скажу, вырезаем всех.

— Что, прямо всех? — ахнула Алана, к счастью, тоже тихо.

— Всех людей и демонов, — пояснил я. — Нам нужны переханы и гнуры. А местным они уже без надобности.

— Жестоко, — оценил Ашкур, и я мог бы его понять, но…

— Нам и наших-то не отдадут! — очень правильно заметил Ситранис. — И это тоже жестоко. Но местных это не остановит. Как не остановило их от того, чтобы вырезать всех несогласных с мнением Верховной Жрицы в последние годы.

— А чего мы тогда ждём, что они ответят? — помявшись, но, видимо, согласившись с доводами, спросил Ашкур.

— Чтобы ворота не ломать, — коротко пояснил я.

— Что такое⁈ Кто такие⁈ — раздался изнутри мужской голос.

— Переханов забрать каких-то хотят! — ответил второй.

— Ну и пошли отсюда! Так и скажи им! — отрезал первый голос.

— Так это… Они, похоже, из тех, которые днём в Священный Храм прибыли! — напомнил ещё-то из-за стены.

— Да мне плевать! Сказано было скотину никому не давать? Сказано! Вот и не отдаём никому! — отрезал первый.

— А вот ты сам им и скажи… — проворчал едва слышно второй.

— Вот и скажу! — рявкнул первый.

Загрохотал засов, дверца в створке ворот отворилась. Через щель на нас смотрел стражник с отличительными знаками триосма из службы Верховной. Он прочистил горло, а потом грубым голосом рявкнул:

— Катитесь отсюда к демонам! Переханов голодранцам не выдаём!

Я мог бы ответить, что вообще-то переханы тут наши, и можем забрать в любое удобное время… Но зачем общаться с тем, кому жить осталось пару ударов сердца?

Сверкнул топор, и мужчина с криком осел на землю, расплёскивая кровь. В тот же момент из-за угла, повинуясь моей команде, вырвалось полтора десятка «нашёптышей». А я что есть силы саданул ногой по двери, после чего отступил в сторону, освобождая проход Тавру, который, прикрываясь щитом, влетел внутрь.

Вместе с ним в проём двери влетел ветер, несущий пыль и песок. Тавру от такого мусора в воздухе особых неудобств не было, как и всем, кто по ветру заходил на территорию. А вот тем, кто мог бы нам помешать, напротив, пришлось сначала проморгаться.

Следом за Тавром внутрь вошли Денос, Тихап и Ситранис. Следом — я, а за нами уже шли шептуны, прикрываясь щитами от стрел с крыши. Правда, стрелки на нас и внимания-то не обратили: бросили все силы на борьбу с песчаными воинами. Даже нашпиговали двоих стрелами, вплоть до окончательной потери целостности.

Вся территория стойл представляла собой маленькую крепость. Наверно, поэтому и пережила ночной штурм города. По периметру — одно большое здание, где на первом этаже содержались животные, а на втором были размещены всякие хозяйственные комнаты.

К счастью, для меня и моих спутников, охранялось это здание слабо. Да и ночной штурм изрядно проредил защитников. На одной стороне квадратного внутреннего двора были свалены тела погибших. Навскидку десятка четыре, но в куче, тем паче, в потёмках не разберёшь. С другой стороны двора лежали раненые. Вот их я точно сосчитал, мазнув взглядом. Всего девятнадцать, из которых стоять могло лишь пятеро.

А к нам спешил десяток защитников в доспехах храмовой стражи. И ещё шестеро охранников, которые хоть и вооружились мечами, но видно было, что им привычней дубинкой чужие бока наминать. Лучников было двое, как раз те женщины, что наверху, и обе были заняты стрельбой по песчаным воинам. Однако с ними разобрался Ашкур, направив плотные потоки воздуха, отчего лучниц банально сдуло вниз.

— Строй! — проорал я своим, заставляя Ситраниса, Тавра, Деноса и Тихапа построиться уголком, чтобы встретить противников.

А те, к слову, ещё не до конца понимали, что в их стойлах происходит. Некоторые вместо того, чтобы рваться в бой, просто обиженно кричали с расстояния:

— Что вы творите, сволочи⁈

— Вас казнят, придурки!

— Вы же убили его, дебилы!..

Шестеро первых подоспевших были встречены слаженной обороной. Четыре наших воина ближнего боя приняли удары на щиты, а Тихап сделал выпад, выводя первого врага из боя. Со следующим успел разобраться Ситранис, который сразу сделал ответный выпад из-за щита. И не только попал, но и убил.

Всё-таки регоев с детства учат сражаться. Пока я примеривался, дожидаясь песчаных воинов, мой старый приятель не думал, а убивал. И пусть моё решение захватить стойла оказалось новостью, не растерялся Ситранис ни на миг.

А я до последнего не сообщал спутникам, что собираюсь силой забрать животных. Это вызвало бы ненужные вопросы, да и бурю возмущения от той же Аланы. К сожалению, нам всё равно пришлось бы убивать стражников, служивших на городской половине Верховной. И зачем в подобном случае тратить время на споры?

Пока я прикрывался щитом от града ударов напротив и готовился ударить, регой и копейщик выбили ещё двоих противников. На их место прибежали новые, но если бы они успели чуть раньше, тогда нам, может, и пришлось бы туго. А так для нас ничего не изменилось.

За нашими спинами гулко ухнул брус засова. Это Ашкур вытащил его и бросил на землю. Тяжёлые створки отворялись неохотно. Однако подоспевшие нашёптыши навалились, и вскоре внутрь кинулось подкрепление из тринадцати песчаных воинов.

Вот тут военная удача и перешла с концами на нашу сторону. Нашёптыши помогли смести очаг организованного сопротивления, а потом и вовсе началось беспощадное избиение.

Бой закончился быстро. Укрывшиеся в стойлах стражники и охрана пытались найти укромные места, где бы отсидеться, но я приказал не щадить никого. И вовсе не потому, что я был полон злобы или ярости — эти люди к смерти Элии отношения не имели. Просто я собирался заняться кражей скакунов… Ну и да, ни к чему мне свидетели. Тем более, шансов ни по моим расчётам, ни по словам Владыки Времени у жителей Святилища не было. Этим я успокаивал свою совесть, отрубая головы тем, кого в следующую ночь, вероятно, разорвали бы демоны.

Спустя гонг, хмурым пасмурным утром, мы выехали из города через брошенные ворота. Их створки ночью демоны так и не снесли, но всех защитников вырезали. Несколько песчаных людей даже укрылись в помещении с воротом, который опускал решётку. Пришлось подниматься и зачищать.

Нас так никто и не остановил, не окликнул. И вообще я не был уверен, что рядом со стеной оставались живые люди или хотя бы одержимые. Вот песчаные демоны в домах отчётливо ощущались…

Тихап и Тавр, ехавшие на переханах, гнали стадо в пять десятков голов. Я, Ситранис и Денос рулили каждый составом из нескольких телег, который тащили сразу три гнура, по ширине не умещавшиеся на дороге.

В телеги мы успели дополнительно покидать зерно, сушёные овощи и сено, найденное в стойлах. Забрали столько, сколько вообще могли погрузить. Но, конечно, куда меньше, чем хотелось бы. Спутников у меня было мало, а песчаные воины, которых я развеял, грузить не умели.

Впереди ехали Ашкур и Алана, проверяя шёпотом землю на пути. Шансов, что после первого же штурма попадутся демоны орды, зарывшиеся в землю, были невелики. Однако я предпочитал перестраховаться.

А позади нас умирало Святилище, пуская в небо чёрные струи дыма. И туда нам ещё предстояло в ближайшее время вернуться.

Однако прежде я хотел провести одну спокойную ночь со своим войском.

Глава 151

К лагерю мы подъехали, когда солнце уже стояло высоко. Правда, мир вокруг всё равно выглядел неприветливым и серым. Тучи, пришедшие утром с озера, ещё клубились в небе. Далёкие раскаты грома в горах напоминали о прошедшей грозе. А стекающие с гор ручьи подсказывали, что не вся влага в тучах закончилась.

Перевалить Рудный хребет грозовой фронт не мог. Вот и проливался на южных склонах, освобождаясь от тяжёлой влаги. А уж затем влага возвращалась обратно в озеро. Ну или оседала снежными шапками на горных вершинах.

Впереди показалась громада старой гостиницы. Вокруг раскинулись шатры моего войска. Я сразу же, с расстояния в полёт стрелы, начал оценивать обстановку. Это была привычка, въевшаяся за годы. Первым делом подмечать любые детали. Да и волновался я за своих людей.

Следов боя не наблюдалось. Земля вокруг лагеря хоть и была изрыта следами ног и копыт, но я не увидел ни опрокинутых телег, ни сломанных копий, ни пятен крови. Да и дозорные стояли спокойно, не выказывая признаков тревоги.

И, главное, я не увидел ни одного погребального костра, ни одной кучи пепла, в которой могли бы лежать останки павших. Лагерь пережил ночь без потерь. Защитный купол, выставленный Фертом, сделал своё дело, и демоны орды всё-таки прошли мимо, не учуяв целое войско.

Дозорные нас, конечно же, заметили. И, само собой, узнали. Вскоре у ворот лагеря собралась небольшая толпа: командиры, бойцы, беженцы из Серебряного Ключа. Все они смотрели на нашу процессию с плохо скрываемым облегчением. Да и удивление во взглядах присутствовало. Ещё бы: мы уехали ввосьмером, а вернулись с караваном из телег, гружённых провизией и ящиками, а ещё с целым стадом переханов и гнуров.

Жаль, не все, кто уехал, вернулись. Отсутствие Элии, должно быть, заметили сразу. Кто-то из женщин испуганно заахал, прикрывая рот ладонью. Я стиснул челюсти, вновь переживая острый приступ боли. Не хватило мне крови в Священном Храме, ой, не хватило…

Истор подошёл, стоило мне занести ногу, чтобы спешиться. И, едва дождавшись, когда я передам поводья подоспевшему бойцу, доложил:

— У нас спокойно было. Демоны орды прошли совсем рядом. Буквально в шаге от границы купола. Ферт к рассвету вымотался до предела. Поэтому ещё крепко спит.

— Заметили что-то странное? — спросил я.

— Дозорные поднимались на крышу гостиницы, откуда город видно. И вот им показалось, что нападение шло с двух сторон… — признался Истор.

— Спасибо. Надо будет проверить следующей ночью, — кивнул я.

После чего обвёл взглядом собравшихся. Нужно было сказать то, что они ждали. Легенду мы с Ситранисом, Аланой, Ашкуром, Тавром, Тихапом и Деносом выдумали ещё по пути, пока гнали стадо и телеги через опустевшие предместья. Легенду, которая объясняла бы всё произошедшее. И нашу «добычу», и, главное, смерть Элии.

Не люблю врать. Однако это был не тот случай, когда стоит делиться правдой. Такая правда посеяла бы в лагере страх, смущение и, возможно, даже смятение.

Если мои люди узнают, что Верховная Жрица Священного Храма оказалась одержимой… Что это она призывала сюда истинных демонов… Что мы собственными руками убили её и всех её последовательниц… Это могло обернуться непредсказуемыми последствиями.

Наверняка были бы и те, кто осудил меня. Нашлись бы и те, кто засомневался в наших нынешних целях. А сомнения в нашем положении — роскошь непозволительная.

Поэтому я рассказал то, что мы по пути договорились считать правдой. Мы прибыли в Священный Храм, были приняты Верховной Жрицей и обсудили с ней условия доступа к архивам. Переговоры шли непросто, но в итоге удалось достичь предварительных договорённостей. Мы остались на ночь в гостевых покоях, чтобы утром продолжить переговоры.

А ночью пришла орда демонов. Твари прорвались в город, начался штурм. В суматохе и хаосе Священный Храм подвергся атаке с нескольких сторон. Верховная Жрица, её помощницы и почти все, кто находился внутри, погибли. Нам удалось вырваться, забрав то, что могли унести, и собрав по пути скот, но… Не всем повезло. Элия, наша лучница, пала в бою в Священном Храме.

Я говорил коротко, сжато и не слишком охотно. Подробности я готов был рассказать только командирам, и то чуть позже. А уж они сами донесут рассказ до подчинённых.

— Ты в порядке? — когда я закончил, спросил Истор.

— Вполне, — ответил я хмуро.

— Если ты хочешь… Ну, скажем, напиться… Или запереться в своей комнате… — сочувственно глядя на меня, проговорил мой заместитель.

— Зачем мне это хотеть? — спросил я, не понимая.

— Ну… Ты и Элия… — проговорил Истор, внезапно смутившись. — Вы, конечно, скрывались…

— А-а-а… Ясно, — кивнул я, поглядев в сторону. — Многие знали?

— Ну… В общем-то, все знали, — пожал плечами мой зам. — Это же лагерь, тут особо ничего не скрыть…

Я бы соврал, если бы сказал, что меня не тронули его слова. Ну и да, я предполагал, что многие знают, но не думал, что многие — это все.

— Напиться и забыться? — вопросом на вопрос ответил я. — Хочу, конечно. Но мне, знаешь ли, нельзя.

Истор кивнул, хотя вряд ли понял, о чём я. А я всё о том же… О том, что, раз спившись, сделаешь это снова. Стоит повторить, и больше ты себе не хозяин. Это плата за несдержанность. А подставлять своих людей длительным запоем… Это никуда не годится. Да и боль не снимает, если честно. Разве что притупляет на время.

— Собери всех старших на совещание, — попросил я Истора. — Надо решить, как быть дальше. Пока надо всех, кто со мной был, накормить и дать поспать. Я бы тоже слегка вздремнул.

Конечно, божественные сновидения дают заряд бодрости. Но мне ещё купол над лагерем будущей ночью держать. Во-первых, надо дать Ферту отдохнуть. А, во-вторых, надо бы самому посмотреть с крыши гостиницы, что там в Святилище происходит.

Вечером того же дня я, шептуны и командиры собрались в самой большой комнате гостиницы. Когда-то здесь, видимо, была общая трапезная: длинный стол, грубо сколоченные лавки и большой очаг в углу.

Сейчас стол был застелен картой Приозёрья. Не слишком точной, наспех нарисованной углём на куске выделанной кожи, но достаточной, чтобы понять расклад. Вокруг стола расположились командиры и сотники, а также все имевшиеся у нас шептуны.

— Задерживать надолго я никого не хочу. Перейдём сразу к делу. Ситуация такова, — начал я без долгих предисловий. — В Святилище после этой ночи живых осталось мало. Те, кто ещё держится, обороняют восточную часть города под командованием Основателя. Да и там, если честно, неизвестно, кого больше: людей или одержимых. Но и это всё ненадолго, как вы понимаете. Орда вернётся с закатом, и тогда город падёт окончательно. Вопрос не в том, выстоит ли Святилище. Оно уже, считайте, пало. И послезавтра там практически не останется людей.

— Нам бы не ждать этого! — воспользовавшись паузой, вмешался Тадар, наш старший среди кочевников. — А уходить отсюда поскорее!

— Верно, — согласился я. — В этом и заключается главный вопрос.

— А что там главного-то? — не понял, включившись в разговор, Истор.

— Как нам выбраться из Приозёрья живыми. Вот что главное на данный момент… — пояснил я и обвёл взглядом собравшихся.

Никто больше не перебивал, все старательно слушали.

— По суше на юг мы не пройдём, — продолжил я и ткнул пальцем в карту. — За последние дни через эти земли прошли тысячи демонов. Возможно, не только с северо-запада и запада, но и с востока. Среди них есть достаточно сильные, чтобы заметить нас даже под куполом из чёрного песка. Мы сталкивались с такими в Сером Угорье. Если двинемся по суше, нас обнаружат и окружат. И тогда — всё, конец.

Тадар, сидевший с мрачным видом, погладил бороду:

— Я тоже об этом подумал, воевода! — заметил он. — И у тебя есть предложения?

— Есть, — подтвердил я. — Наш путь ляжет по воде.

И передвинул палец к гавани Святилища на карте:

— В порту стоит флот. Корабли и плоты, которые готовили для бегства. Они до сих пор там, потому что цепь, перегораживающая выход из гавани, не позволяет им уйти. Верховная и Основатель не могли поделить места и решили дождаться, когда людей станет меньше, чем свободных мест… Но не ожидали, что людей станет в первую же ночь так мало, что корабли ушли бы полупустыми.

— Получается, если мы сумеем опустить цепь, то сможем погрузить людей на корабли и уйти на юг вдоль берега? — покивал Урунсих, наместник Серебряного Ключа. — Звучит убедительно…

— По пути заберём выживших из Корабела — тех, кого мы оставили с Ариадитисом. А оттуда — в Приречье… Ну или в Междуречье, — я пожал плечами. — Будем воевать дальше.

В комнате повисла тишина, которую нарушил Ситранис:

— Цепь натянута между двумя башнями у входа в бухту. Опустить её можно только с двух башен одновременно. Два рычага, которые откроют проход.

— Значит, нам нужно добраться до башен, — кивнул я. — Если там пусто — опустить цепь. Если нет — захватить. И корабли тоже захватить. Желательно, не перебив команды, которые, я уверен, до сих пор сидят на борту и ждут приказа, который уже никто не отдаст.

— А где мы возьмём провизию на такой переход? — спросил Борк, подавшись вперёд. — Людей больше пяти тысяч, путь неблизкий.

— На кораблях уже есть запасы, — ответил я. — Верховная Жрица и Основатель готовились к эвакуации и загрузили трюмы заранее. Кроме того, в озере водится рыба. Снасти на кораблях должны быть. Если растянуть припасы и ловить рыбу по пути — дотянем.

— А скотина? — подал голос Гелай, один из наших ханов. — У нас переханы, танаки, гнуры. Их что, бросить здесь, орде на поживу?

— Не бросим. Погрузим на плоты. Завтра утром, пока демоны будут прятаться от солнца, отправимся в город, захватим корабли. А на следующий день пойдём на вылазку, наберём сена и зерна с городских складов. Того, что найдём, должно хватить на первое время, — объяснил я план. — В любом случае, это лучший шанс убраться отсюда.

Вообще-то и по суше можно было попытаться. Но я как-то не сомневался, что если Даран настоятельно советовал уходить водой, значит, так и надо. Не то, чтобы я безоговорочно ему верил… Нельзя верить тем, в кого не веришь. Но про алтарь в центральном святилище, да и про убежище под землёй Владыка Времени не соврал.

— А дальше? — уточнили, переглядываясь, ханы.

— Дальше будем приставать к берегу и выпасать, заготавливать впрок… Уж травы-то в Приречье хватает — ответил я, усмехнувшись. — Если повезёт, так и дотянем до конца пути.

— Если повезёт… — проворчал старый Урунсих, махнув рукой на ханов. — Мне это уже не нравится, воевода!.. Но другого пути я, знаешь ли, тоже не вижу. Разве что куда-нибудь в горы уходить…

— Другого пути нет, — подтвердил я. — Либо уплываем, либо умираем тут. Демоны не заленятся горы прочесать в поисках выживших.

Я снова обвёл взглядом командиров. На их лицах читалась смесь тревоги и решимости. И, тем не менее, никто не спорил. Да и другой план никто не предлагал.

— Сколько у нас времени? — наконец, спросил Истор, отчаянно хмуря брови. — Когда нас могут обнаружить?

— День. Может, два. Как только орда закончит с городом, она начнёт прочёсывать окрестности. Мы должны уйти до того, как это случится, — ответил я. — Ну или хотя бы загрузиться на корабли… Понимаю, многим кажется странным плавать по воде… Но если хотите выжить, быстро привыкнете.

— Тогда нужно выступать завтра, — твёрдо сказал Ситранис.

— Выступаем завтра на рассвете, — согласился я. — А сейчас слушайте, как будем действовать.

Обсуждение затянулось почти до ночи. Мы говорили о том, как захватить башню с воротом, как поднять команды, как распределить людей по кораблям и плотам, как организовать погрузку животных. Спорили, уточняли, пересчитывали… К тому моменту, когда все разошлись, у нас был готовый план.

Рискованный, как и всё, что мы делали в последнее время. Но другого пути я не видел. Завтра мы в последний раз войдём в Святилище. И если повезёт, уже через пару дней в последний раз его покинем.

Когда все начали расходиться, Ситранис тронул меня за плечо и негромко, так, чтобы слышал только я, произнёс:

— Ишер, шептунам нужно знать. Настоящую историю. Без этого они не поймут, с чем мы имеем дело. И не смогут помочь.

Я помедлил мгновение, а затем кивнул. Регой был прав, чего уж там. Я и сам понимал, что рано или поздно придётся рассказать хотя бы шептунам. Легенда, которую мы сочинили для войска и командиров, не могла обмануть тех, кто чувствовал шёпот.

Они уже наверняка заметили странности. И в моём поведении, и в том, как изменился Дикий Шёпот после нашей ночной выходки. Да и по поводу груза в телегах, который я приказал пока не трогать — тоже быстро догадаются. А Ашкур и Алана полностью скрывать от своих правду не будут. По мелочам да проговорятся рано или поздно. Лучше я сам расскажу всё от начала до конца.

— Ферт, Ашкур, Мирим, Алана, Расис… Задержитесь, — попросил я, и пятеро шептунов, уже вставшие было с лавок, снова опустились.

Ситранис остался стоять у двери, спиной к косяку. Когда шаги последнего из командиров стихли в коридоре, он кивнул мне, и я заговорил. На этот раз без утайки.

Я рассказал им всё. О том, как Верховная Жрица нарушила Закон гостеприимства. О том, как мы отбились от присланных ей убийц, как допросили их и узнали, кто на самом деле стоит за нападением. О том, как мы вошли в центральное святилище и как я обвинил Верховную в предательстве.

О том, как она призналась, что истинные демоны — её рук дело. Оружие, которое она призвала, чтобы уничтожить орду и всех, кто был не согласен с её властью. О том, как в меня попытался вселиться демон, и как я тяжёлым усилием воли изгнал его.

О том, как погибли все жрицы, а сама Верховная превратилась в чудовище, с которым мы бились насмерть. О том, как боги вмешались в этот бой, не позволив демону завершить превращение.

А затем я рассказал им то, чего никто из моих не знал от начала до конца. Даже те, кто прошлой ночью бился со мной рука об руку.

Я признался, что с некоторых пор вижу сны, где встречаюсь с богами. Что Арахамана называла меня Защитником. Что Отец Песков говорил со мной после Разлома. Что Вечное Дитя хихикает где-то на границе сознания, а ещё подбадривает в самые тёмные моменты. И что этой ночью, когда я потерял сознание после боя, ко мне пришёл Владыка Времени — Даран, брат Арахаманы — и поведал историю, которую я теперь пересказывал им.

Я рассказал о древнем мире, в котором люди управляли энергией под названием ИйСа. О том, как истинные демоны, призванные из другого измерения, начали высасывать эту энергию и вызвали опустынивание. О Катаклизме, уничтожившем прежнюю цивилизацию. О Диком Шёпоте — оружии, созданном для борьбы с демонами, которое вышло из-под контроля и теперь охотится за любой жизненной энергией.

О том, как наши предки выжили в подземных убежищах и вывели остатки людей к Озеру Тысячи Ключей. О том, как они пожертвовали собой, чтобы создать дар шёпота — оружие против Дикого Шёпота. И о том, что сейчас, когда дар распространился среди людей, а орда подступает со всех сторон, решается судьба человечества.

Я рассказал о тёмном шептуне — том, кто заключил сделку с демонами и помог пробудить орду. О том, что именно он — главный враг, и что его нужно найти и убить, пока он не завершил превращение.

Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Шептуны переглядывались, но не решались заговорить. Так продолжалось, наверно, ещё чашу… До тех пор, пока не подал голос самый старый из них.

— Это всё слишком невероятно, воевода… — произнёс Расис, и его дребезжащий голос дрожал больше обычного. — Я изучал древние тексты всю жизнь, но то, что ты рассказываешь… Это переворачивает всё, что мы знали, и как видели мир.

— Я понимаю, — решил не спорить я. — И многое я не могу подтвердить. Возможно, остались какие-то сведения в тех записях, которые мы вывезли… Но их я в любом случае пока что притоплю в озере, как меня и просил Даран. Я в богов не верю… Однако спорить с их разумными просьбами не собираюсь.

Ферт поднял голову и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Затем перевёл взгляд на Ашкура, на Мирима, на Алану… И снова на меня.

— Нам нужно время, — сказал он, наконец. — Время, чтобы обдумать всё это. Слишком многое из того, что ты рассказал, меняет наше понимание мира. Мы не можем просто так принять это на веру. Даже от тебя, Ишер. Как бы тебе ни доверяли.

— Я и не жду, что вы поверите сразу, — беззлобно усмехнулся я. — Думайте, сколько нужно. Завтра утром мы выступаем. Если у вас будут вопросы, задавайте. Я отвечу на те, на которые смогу.

Шептуны один за другим поднялись. Они выходили молча, погружённые в свои мысли. Пока мы Ситранисом не остались вдвоём в пустой трапезной.

— Брат, ты прямо огорошил их! — заметил регой, хлопнув меня по плечу.

После чего как-то растерянно улыбнулся и добавил:

— Да и меня тоже, брат, и меня тоже…

Хмыкнув в ответ, я сел на лавку и потёр виски. Разговор вымотал больше, чем ночной бой. Зато я чувствовал облегчение. Теперь хоть кто-то знал правду. И если завтра я вдруг погибну, несмотря на заверения Вечного Дитя, знания не умрут вместе со мной.

— Ничего, привыкнут. Может, даже и поверят со временем… — снова потерев виски, предположил я.

— Ты только про первых регоев никому не рассказывай, кроме шептунов! — искренне попросил Ситранис, взглянув мне в глаза. — За это тебя и в Приречье, и Междуречье, и на краю света закопают в полдень в песок по шею…

— Это всё в прошлом, — возразил я.

— Это, брат, политика! — наставительно поднял палец регой. — А в политике нет прошлого! Есть только власть и те, кто её ценят. То, что ты рассказываешь… Это, понимаешь ли, брат, ставит под сомнение власть нынешних аристократов. В общем, ты лучше дождись, чего там наши шептуны решат…

— В твоих словах есть смысл, — не стал я спорить, а затем добавил, подавляя зевок: — Так, надо бы слегка поспать… Мне предстоит ночью держать купол.

— Я тоже посплю… Мне купол не держать, но я днём только три гонга покемарил, — признался Ситранис. — По кроватям?

— По кроватям, — кивнул я, и мы вышли из трапезной.

Глава 152

Ночь я действительно планировал провести без сна. Надо было своими глазами посмотреть, что происходит. Я до сих пор не верил, что демоны не просто не видят людей под куполом, но ещё и обходят его. Будто перед ними какое-то препятствие, которое нельзя преодолеть.

Едва стемнело, я поднялся на крышу гостиницы, самую высокую точку нашего временного убежища. И там, скрестив ноги, уселся на плоские доски настила. Чёрный песок, рассыпанный по периметру лагеря, уже начал виться тонкими струйками, откликаясь на мой шёпот. Я закрыл глаза, сосредоточился… А через несколько ударов сердца над лагерем развернулся знакомый купол. Теперь мы были скрыты. По крайней мере, от тех, кто не умел смотреть сквозь защиту.

Когда купол встал, я коснулся амулета ночного зрения, висевшего на шее. Мир вокруг посветлел, потерял цвета, зато обрёл чёткость. Я видел каждый куст, каждый камень, каждую тень. И стал ждать развития событий.

Впрочем, долго ждать не пришлось. Демоны лезли из своих убежищ, с запада подходили новые, а у стен, да и на них, начинался бой. Впрочем, как мне сказали по возвращении, бой шёл и на восточных стенах города.

Святилище штурмовали со всех сторон. Пусть из-за купола и было плохо видно, но сомнений не оставалось. Восточная орда, разорившая Медные Холмы, Сухую Степь и Пригорье, тоже направила силы на Святилище. Две орды соединились, и это означало только одно: город был обречён.

Даже если бы на его стенах стояли ветераны Кечуна, ему бы не помогло. Теперь становилось понятно, как именно Святилище почти обезлюдело за прошлую ночь. Подобный двойной штурм очень сложно отразить.

Мимо лагеря, не замечая нас, проходили демоны орды: песчаные люди, Кровавые Персты, попадались гухулы. Все они стекались к стенам города, чтобы поучаствовать в бою. Я даже наблюдал, как появляются новые демоны из обычного песка. Дикий Шёпот в голове буквально ревел, регулярно заставляя на него отвлекаться.

Бой внутри города не затихал. Он шёл уже не на стенах — стены, судя по всему, пали быстро. Теперь демоны и люди, или же одержимые, дрались на улицах, в домах, на площадях. Восточная часть, где держался Основатель со своими сторонниками, ещё сопротивлялась. Во всяком случае, там то и дело вспыхивали огни, обычные и нашёптанные.

А вот западная часть, та, что принадлежала Верховной Жрице, темнела безмолвием. Лишь изредка там мелькали отблески коротких схваток. Cкорее всего, это демоны пустыни добивали последние отряды одержимых, а, может, и защитников.

Я сидел на крыше, смотрел на агонию Святилища и ждал рассвета. Несколько раз мне приходилось отвлекаться на купол. Подправлять шёпот, заново перераспределять песок, чтобы не появлялись дыры. Но в целом защита держалась. Лагерь оставался незамеченным, и это главное.

И да, демоны действительно воспринимали купол как нечто существующее и непреодолимое. Они обходили наш лагерь, старательно огибая защиту. То есть они видели её, но не считали опасной, возможно, воспринимали как союзника.

Когда небо на востоке начало сереть, а демоны зарываться в землю, прячась от солнечного света, я наконец-то позволил себе спуститься вниз. Ноги затекли, спина жестоко ныла, глаза слипались от усталости. А впереди ждал насыщенный день.

Отыскав Истора, я приказал сворачивать лагерь и готовиться к выдвижению. Сам же, добравшись до своей комнаты, рухнул на кровать и закрыл глаза. Пара гонгов сна — всё, что я мог себе позволить. А дальше гавань, корабли и последний бросок к свободе.

В Святилище мы вошли через те же Западные ворота, что и несколько дней назад. Только теперь нас было не восемь, а несколько тысяч — войско, обоз и беженцы. Я ехал в голове колонны, рядом с Ситранисом и Истором, а за моей спиной покачивались в сёдлах бойцы. Позади всех, в упряжках, тащились гнуры с телегами.

Улицы, на которые мы в первый день смотрели с восхищением, теперь внушали ужас. Белый камень мостовой, недавно сиявший чистотой, был залит кровью, усеян трупами и покрыт слоем сажи.

Водосточные желоба, те самые, поразившие меня своей продуманностью, оказались теперь забиты. И не пылью, а запёкшейся чёрной массой — смесью грязи, крови, пепла и песка. Кое-где вода ещё сочилась из повреждённых фонтанов, но вместо журчания слышалось лишь мерное капанье, разбивавшееся о тишину.

Трупы лежали повсюду. Храмовая стража в белых плащах, побуревших от запёкшейся крови. Ополченцы в кожаных нагрудниках, так и не успевшие добраться до стен. Простые горожане — мужчины и женщины, погибшие с оружием в руках или без него. И даже неважно теперь было, кто из них страдал при жизни от одержимости, а кто нет.

В воздухе стоял тяжёлый сладковатый запах. Запах разложения, который уже вовсю поднимался над городом. Несколько раз я замечал группы глухов, которые шаркали по каким-то своим делам. Одна группа даже кинулась на нас, но тотчас была перебита. Через некоторое время все убитые поднимутся, и город превратится в руины, заполненные ожившими мертвецами.

Пожары, бушевавшие ночью, к утру в основном утихли, но кое-где ещё дымились остовы домов. Огонь не пощадил многие здания в западной части Святилища. Там, где раньше радовали глаз особняки с резными ставнями, увитые растениями, чернели обугленные руины. Даже деревья вдоль улиц, двумя днями ранее дарившие живую тень, пострадали. Некоторые были повалены, другие обгорели. Их ветви беспомощно торчали в разные стороны. Совсем как обломанные кости больших скелетов.

Мы двигались медленно, пробираясь между завалами и телами. Я смотрел по сторонам, и внутри что-то противно сжималось. Я видел этот город в его последний мирный день. Ухоженный, красивый, полный жизни. Таким лишь недавно было Святилище. Я невольно вспомнил, как восхищалась им Элия. Теперь от него осталась лишь оболочка. Святилище умирало, и мы были свидетелями его агонии.

А что ещё неприятнее, эти улицы населяли не только мёртвые. То здесь, то там, в переулках и подворотнях, мелькали фигуры одержимых. Они не нападали, так как дневной свет делал их неагрессивными. Некоторые стояли, прижавшись к стенам, глупо улыбались и провожали нас пустыми взглядами.

Другие бесцельно бродили по мостовой, спотыкаясь о трупы и не замечая их. Третьи сидели на корточках у разрушенных домов и что-то бормотали себе под нос. Никто из них не попытался нас остановить. Но я кожей чувствовал чужое внимание.

Из тёмных окон, из-за приоткрытых дверей, из глубины заброшенных садов. Город был мёртв, но вовсе не пуст. И те, кто в нём остался, уже не были людьми.

Мы спускались вдоль реки, что делила Святилище надвое. И вот там, на другом берегу, насколько иногда удавалось рассмотреть, картина была иной. Восточная часть города по-прежнему держалась. Во дворце Основателя явно кто-то обитал. А значит, правитель был жив и оказывал сопротивление. Да и некоторые башни восточной стены выглядели обитаемыми.

Я не понимал, почему люди не пытаются прорваться к гавани. Может, просто не осознают, что это окно возможностей скоро закроется? После боя все пытаются отоспаться, прийти в себя, а там уже скоро вечер и новый штурм… Видимо, ещё не пришло осознание, что уходить надо как угодно и когда угодно. Даже уставшими и не спавшими всю ночь.

Я отвёл взгляд от дворца. Мы точно не те, кто будет разъяснять местным их ошибки. Я и мои люди вообще-то их корабли собираемся стянуть…

До цели мы добрались, когда солнце перевалило за полдень. Сначала дорога, ведущая к порту, заметнее пошла под уклон. А вскоре, когда дома расступились, открывая вид на воду, перед нами предстала гавань Святилища. Я придержал перехана и несколько мгновений просто смотрел, оценивая масштаб.

Гавань была огромна. Она занимала всю естественную бухту, которую скалы, как гигантские каменные руки, охватывали с двух сторон. В итоге, получалась практически замкнутая чаша с узким выходом в открытое озеро. Береговую линию, вытянутую на добрую пару сиханов, занимали пирсы, причалы и портовые сооружения.

Белый камень, из которого был сложен весь город, здесь уступал место более тёмному граниту. Зато грубо отёсанный камень мог выдержать удары волн и тяжесть гружёных кораблей. Пирсы уходили в воду длинными языками. Некоторые каменные, укреплённые сваями, а другие деревянные, на толстых просмолённых опорах.

Вдоль берега тянулись портовые постройки. Склады с широкими воротами, выходившими прямо к воде, чтобы удобнее было грузить товары. Мастерские корабелов с навесами, под которыми лежали остовы недостроенных лодок. Длинные приземистые здания таможен и портовых контор.

У некоторых складов лежали штабелями бочки и тюки. Видимо, их подготовили к погрузке, но так и не перенесли на борт. Кое-где виднелись опрокинутые тележки, брошенные инструменты и вещи. Следы то ли панического бегства, то ли, наоборот, отчаянной обороны. Несколько складов были бесповоротно разрушены: их крыши провалились, стены обуглились, а изнутри ещё дымило. И, тем не менее, гавань пострадала меньше, чем сам город.

Корабли, качавшиеся на воде, чуть в отдалении от берега, были разных размеров. Самые крупные — трёхмачтовые суда с высокими бортами и приподнятыми кормой и носом, какие строили в Приозёрье. Их корпуса были сколочены из тёмного, пропитанного смолой дерева, а паруса — сейчас убранные и обвязанные канатами — имели характерную прямоугольную форму с поперечными реями.

Некоторые корабли были двухмачтовыми, пониже и пошире, явно рассчитанными не на скорость, а на перевозку грузов. Между ними стояли небольшие одномачтовые суда, которые, вероятно, использовались для рыбной ловли или каботажного плавания вдоль берега. И все они, по крайней мере, на первый взгляд казались невредимыми.

Но сильнее всего моё внимание привлекли плоты. Священные плоты Святилища. Древние плавательные средства, которые хранились здесь многие тысячи лет. Большая их часть была пришвартована к пирсам, а меньшую часть уже прицепили канатами к крупным кораблям. Кто-то явно успел убраться на спасительные суда.

Я долго рассматривал их, пытаясь понять, из какого материала они сделаны. Это были не привычные деревянные плоты из связанных брёвен, а нечто совершенно иное. Каждый плот имел белый кубик основы. Сцепка между кубиками была не жёсткой, поэтому они плясали на волнах.

А уже на эту основу из кубиков был уложен настил серого цвета, ровный и однородный. Сверху, на настиле, возвышались одинаковые укрытия. Небольшие, с закруглёнными краями, похожие на маленькие домики без окон. Всё это выглядело до странности правильным и геометрически выверенным. Будто плоты создавали не люди, а какие-то другие существа, мыслящие иначе.

Ну а я всё никак не мог определить материал. Он напоминал одновременно и камень, и дерево, и что-то третье, чего я никогда не встречал в этом мире.

— Что это? — удивлённо выдохнул Истор, тоже разглядывавший плоты. — Никогда таких не видел…

— Священные плоты, — деловито пояснил ему Ситранис. — Им уже тысячи лет. А выглядят до сих пор целыми.

Гавань, как и весь город, была окружена крепостной стеной. Здесь, у воды, стена подходила почти к самому берегу, а у входа в бухту, где скалы смыкались, оставляя проход шириной не больше полусотни скачков, возвышались две мощные башни.

Они стояли друг напротив друга, как каменные стражи. На их вершинах виднелись площадки для стрелков. А между башнями, перегораживая выход в открытое озеро, была протянута цепь.

Настоящая цепь, каждое звено которой имело толщину с человеческую руку.

Она тянулась длинной дугой, в самом центре скрываясь под озёрной поверхностью. И только волнение воды выдавало, что звенья где-то совсем близко к поверхности.

Такие цепи использовали в древних портах ещё в моей прошлой жизни. Простая и надёжная защита от вражеских кораблей. Опустить её можно было только изнутри башен. Пока такая цепь натянута, ни одно судно не могло покинуть гавань, и ни одно судно не могло войти.

Я оглядел гавань ещё раз. Не как зритель, а, скорее, как командир, оценивающий поле боя. Пирсы, склады, корабли, плоты, башни, цепь. Всё это наши будущие цели. Корабли нужно было захватить и погрузиться на них, пока не стемнело. Потому что с наступлением темноты сюда придут демоны.

Мы двинулись дальше. Я придержал перехана у самой кромки воды и спрыгнул на каменные плиты пирса. Ситранис, Истор, Тадар и остальные командиры последовали за мной. Пришвартованные плоты покачивались совсем рядом, и я наконец-то мог рассмотреть их как следует.

Бойцы отряда, между тем, рассыпались по берегу, занимая ключевые точки. Лучники залезали на крыши прилегающих складов. Бойцы ближнего боя вставали на позиции на пирсах.

Я прошёлся вдоль ближайшего плота. Не удержавшись, провёл ладонью по его белому основанию. Материал был гладким, чуть тёплым на ощупь, несмотря на холодную воду. Настил — ровный, серый, с едва заметной текстурой. Я спрыгнул на плот, прошёлся по нему. Настил не прогибался под ногами.

Укрытия на палубах были одинаковыми, как близнецы. Закруглённые, без окон, с узкими входами и дверьми, плотно примыкавшими к косяку.

Вдоль бортов тянулись низкие скамьи, а под ними, в специальных креплениях, лежали вёсла. Длинные, из того же серого материала, что и настил, с широкими лопастями. Я вытащил одно и взвесил в руке. Лёгкое, но прочное, с очень удобной рукоятью. Кто-то древний позаботился о том, чтобы эти плоты могли двигаться даже без ветра.

Вернув весло на место, я перегнулся через борт. Белые кубики основания явно были наполнены воздухом. Они практически не погружались в воду. Скорее всего, плоты были достаточно лёгкими, да к тому же, могли нести на себе немало людей. Даже если заполнить всё пространство настила стоящими бойцами — наверняка выдержат. Правда, в дальнее плавание я бы с такой загрузкой не стал отправляться.

Да и с меньшей нагрузкой тоже. На плотах ограждения не было, а на Озере Тысячи Ключей волны, как мне рассказывали, иной раз поднимались под два-три скачка. Всё-таки оно огромное, есть где разгуляться. Первое же волнение, и люди посыпятся с настила в воду. В безопасности себя могли чувствовать только те, кто прятался в убежище.

На кораблях нас, конечно, уже заметили. И, уверен, готовились отбиваться. А нам предстояло решить, как действовать, чтобы и корабли захватить, и команды сберечь.

Мы собрались на самом широком из каменных пирсов. Он был достаточно просторным, чтобы вместить всех наших командиров. Вода плескалась о камни, в небе кричали птицы. Солнце отражалось на озёрной воде.

В который уже раз я подумал, что вокруг тишь да благодать. Вот так, стоя на берегу, в жизни не подумаешь, что находишься в разорённом городе. Причём я не знал, кто руку больше приложил к разорению: демоны песков или одержимые? Или сами жители?

— Как представлю, что нам плыть придётся, не по себе становится!.. — между тем, пожаловался Тадар.

Другие ханы, Гелай и Севий, закивали, глядя на воду со смесью опаски и восторга.

— Не одним вам страшно! — кривовато улыбнулся Истор. — Ишер, нам точно нужно плыть? Среди наших и плавать-то особо никто не умеет… А если случится что вдруг на воде?

Понять я своих подчинённых мог. Я-то плавать умел. Может, даже успею стянуть доспех и бросить оружие. Хотя, конечно, до такого доводить не хотелось бы.

Жители Вечных Песков, в большинстве своём, пловцы плохие. А уж мои илосцы и кочевники — и подавно. Их страх перед этими бескрайними просторами был вполне объясним.

— В воду падать никому не советую, — просто ответил я, не став разводить споры. — И да, я уверен, что надо плыть. И нет, мне тоже на воду не хочется.

Я, кстати, ни капли не врал. В прошлой жизни я плавать умел, но любителем не был. К тому же, жестоко страдал от морской болезни. А как в этой жизни дело обстоит… Ещё неизвестно. Если от качки меня полоскать начнёт, путешествие будет незабываемым.

Глава 153

— Что делаем? — нервно теребя бороду, спросил Тадар. — Плыть — это слишком расплывчато. Куда плывём, кого убиваем, кого нет?

— Да, давайте вернёмся к тому, что делать! — поддержал его Урунсих. — Итак, каков наш план, молодые люди?

Смотрел он, само собой, на меня. А я ещё не знал, какой из накануне оговорённых вариантов выбрать. Самым главным оставался вопрос: оставлять ли в живых экипажи кораблей, или сами справимся?

В последнем я был сильно не уверен. Из меня матрос-то так себе. В прошлой жизни я почти не имел дел с плаванием на кораблях. Разве что на очень больших, где меня всё равно полоскало.

И в этом мире я был столь же далёк от большой воды. Вёслами погрести — пожалуйста. Это я умел. Если, конечно, вдоль берега или по реке. А тут…

— Урунсих, помнишь, я просил выяснить, есть ли среди твоих людей те, кто справится с кораблями? — спросил я.

— Помню, выяснил, — кивнул бывший наместник Серебряного Ключа. — Ответ я могу дать такой: среди моих людей хватает тех, кто ходил под парусами. Но никто из них не плавал на большом корабле.

— Так да или нет? — уточнил Ситранис.

— Как мне объяснили бывшие рыбаки, им глубоко одинаково, сколько у корабля мачт, парусов и оснастки. Умеешь ходить под клочком ткани и прокладывать курс — умеешь плавать на всём, — пояснил старик. — Но, кроме того, они сказали, что есть привычки, есть тонкости управления большими судами, есть особенности использования киля… И мне, заметь, никто не сказал: да или нет. Так что… Я почти в точности передаю тебе их ответ.

— То есть, получается, что не умеют? — настаивал Ситранис.

— Урунсих и его люди не дали ответа, — вздохнув, пояснил я другу. — Если тебе требуется более удобный ответ, то я могу его дать.

— Давай! — попросил регой.

— Они могут поднять паруса и повернуть их так, чтобы эти корабли двигались, но если они посадят корабли на мель или заложат слишком резкий поворот, отчего корабль опрокинется, не надо их в этом обвинять, — развернул я всё, что сказали рыбаки Урунсиху. — Потому что опыта управления такими судами у них нет. И если подсказать будет некому, то шишки будем набивать самостоятельно.

— А короче-то можно? — расстроился Ситранис.

— Можно, — согласился я. — Сделать так, чтобы корабли плыли в нужном направлении, рыбаки смогут. А вот обещать, что доплывут — нет. Так подойдёт?

— Так подойдёт, — хмуро, зато удовлетворённо кивнул регой.

— Получается, нам нужны команды кораблей, чтобы доплыть до Приречья и Междуречья, — закончил я. — А значит, убивать их нельзя. Во всяком случае, не всех.

— И что решаем? — уточнил Урунсих.

Я вздохнул, мысленно перебирая варианты, а потом ответил:

— Грузимся и плывём неторопливо. Первыми не атакуем. Даём им шанс заговорить. Если команды согласятся на переговоры — отлично. Если начнут сопротивление — идём на штурм. Ориентир — флагман, трёхмачтовый корабль с красным вымпелом у входа в бухту. Сначала захватываем его. Затем снова предлагаем переговоры…

— А если они совсем не согласятся говорить? — уточнил Ситранис.

— Тогда вырезаем, а команды и капитанов назначаем из рыбаков Урунсиха, — ответил я.

— Ну пошли тогда, что ли? — предложил Тадар.

И погрузка началась.

Первыми на плоты ступили илосцы и приозёрцы. Я распределил их так, чтобы на каждом плоту было не меньше триосмии бойцов ближнего боя — мечников, копейщиков, топорников. Эти люди должны были составить основу абордажных команд, если переговоры с экипажами кораблей пойдут не по плану.

Следующими были кочевники Тадара — естественно, лучники, все как один. На каждый плот влезало до полусотни бойцов, поэтому опять-таки выходило по триосмии. Задача кочевников была проста: держать под прицелом палубы кораблей и, если начнётся бой, осыпать врага стрелами, не давая ему высунуться из-за бортов. А когда на палубу заберутся илосцы и приозёрцы, тогда уже идти в ближний бой.

Люди грузились, как я и просил, неторопливо, чтобы вероятный противник мог оценить и нашу численность, и вооружение. Плоты, пришвартованные к пирсам, приняли на борт первые группы бойцов. Деревянные сходни, перекинутые с пирса на настил, прогибались под тяжестью доспехов и оружия.

Кочевники, привыкшие к седлу, неуверенно ступали на покачивающуюся под ногами поверхность, но быстро осваивались, находя себе места и натягивая тетивы луков. Илосцы, видавшие и не такое, рассаживались на скамьях, проверяли вёсла, перекрикивались друг с другом.

Вёсла погружались в воду, разбивая зеркальную гладь бухты. Ещё несколько ударов сердца, и первые плоты медленно двинулись прочь от берега. Гребли, правда, вразнобой, отчего наши транспорты иногда пытались крутиться. Кто-то додумался отбивать ритм для гребцов. Вот тогда дело и пошло бодрее.

На берегу остались те, кому пока что не хватило места. Истор и Тадар, получив от меня распоряжения, уже разворачивали оставшихся бойцов к портовым складам. Им предстояло обыскать всё, что до сих пор не было разграблено или уничтожено. Зерно, сено, снасти, парусину. Словом, всё, что могло пригодиться в плавании.

Я понаблюдал, как первые группы скрываются в тёмных проёмах складских ворот. Как кочевники спешиваются и ведут переханов под уздцы, освобождая место у причалов.

Вдохнув полной грудью сырой озерной воздух, я поправил топор у пояса и ступил на борт ждавшего меня плота. Впереди, за цепью, перегораживавшей выход из бухты, блестела на солнце открытая вода. Там, за двумя одинаковыми башнями, лежал наш путь к свободе.

Мы неторопливо двигались через бухту. Вёсла погружались в воду, разбивая солнечные блики на поверхности, и с каждым гребком нужные нам корабли становились ближе. Я стоял на носу плота и, не отрываясь, смотрел вперёд.

Само собой, нас там видели. Люди на кораблях что-то кричали друг другу, махали руками, а через несколько мгновений на самом большом корабле, к которому мы как раз и держали курс, началась суета. Люди выбегали из трюмов и надстроек, карабкались на мачты, хватались за оружие.

Звон стали, крики команд, топот ног по деревянным палубам. Всё это доносилось до нас приглушённое расстоянием, но достаточно отчётливо. Люди явно готовились к бою. Однако атаки не последовало.

Вместо этого от самого крупного из кораблей — того самого флагмана с красным вымпелом — отделился один из привязанных к нему плотов. Несколько человек, спрыгнув на него, взялись за вёсла. А ещё четыре фигуры застыли на краю, обращённом к нам.

Я поднял руку и знаком показал нашим плотам остановиться. После чего ещё повторил приказ голосом. Бойцы послушно подняли вёсла. Занятые нами плоты замерли, покачиваясь на лёгкой волне.

Мой же плот, наоборот, двинулся навстречу. Со мной на борту были Ситранис и Ферт, и этого казалось вполне достаточно для первого разговора. Регой стоял справа от меня, положив ладонь на рукоять меча, но оружие не обнажал. Старый шептун, закутанный в плащ, вглядывался в приближающийся чужой плот.

— Решили всё-таки с нами поговорить? — усмехнулся регой.

— А ты бы не решил в их ситуации? — спросил я.

— Людей на кораблях хватает! — покачал головой Ситранис.

— Вот только воинов среди них немного, — оценил я.

Встречный плот приближался. Когда расстояние сократилось до полусотни шагов, я смог разглядеть, кто именно плывёт навстречу. Четверо человек стояли на носу, и каждый из них явно представлял свою сторону. Был там мужчина в длинной одежде, с какими-то амулетами на запястьях. Шептун Воды, почти наверняка. Он был немолод, с седыми висками и спокойным изучающим взглядом.

Второй — командир храмовой стражи в знакомом белом плаще с золотой каймой. Судя по тому, что можно было разглядеть — не старше сотника. Он хмурился и смотрел на нас с плохо скрываемой враждебностью. Третий воин в цветах восточной части города, которую контролировал Основатель. Приметный тёмно-красный плащ, длинный меч на поясе. Этот держался спокойнее, оценивая нас без явной агрессии, но и без дружелюбия.

Четвёртым был здоровенный мужчина с проседью в чёрных волосах и бороде. Этот был одет в свободные тканые штаны, полусапоги и какое-то подобие кожаной брони. На голове у него красовалась то ли укреплённая под шлем шляпа, то ли шлем, но с широкими полями, защищающими от солнца.

— Вот этот здоровяк — капитан, — сообщил мне Ситранис. — Скорее всего, флотоводец.

За спинами переговорщиков, на том же плоту, сидели бойцы. Так же, как и на нашем плоту, их было две триосмии. Одна в белых плащах храмовой стражи, другая в доспехах восточного гарнизона. Они не поднимали оружия, но держали его наготове.

Я выпрямился во весь рост и поднял правую руку, показывая пустую ладонь. Мирный жест, который должен быть понятен всем. Затем, не оборачиваясь, приказал своим гребцам остановить плот. Мы замерли на воде в двадцати шагах от встречного судна. Переговорщики молчали, разглядывая нас. Я молчал тоже, давая им время оценить увиденное. Маленькое войско на берегу. Мои плоты, замершие в отдалении. И меня — человека в потрёпанном доспехе, с топором у пояса, стоящего на носу древнего плота.

Наконец, плот переговорщиков от флота снова двинулся вперёд и приблизился к нашему на расстояние пары скачков. Видно, ближе, их командиры посчитали слишком опасным и остановили гребцов.

— Тени вам в полдень и воды в песках! — поприветствовал я их, чётко показывая своё отношение как к законам Песка, так и законам Воды. — Меня зовут Ишер, я — воевода пришедших сюда людей и наёмник из Илоса. Со мной шептун Ферт и регой Ситранис. С кем мы говорим?

— Зачем вы плывёте к кораблям? — возмущённо спросил вместо приветствия командир храмовой стражи.

Я не ответил, продолжая ждать, пока здоровяк представится. И всё-таки дождался.

— Моё имя Бруш! — ответил тот. — Со мной корабельный шептун Ипшан. А эти двое… Это командиры отрядов, которые мы приютили… Сотник Тирип из храмовой стражи и сотник Марсах из войска Основателя. Оба охраняли порт прошлой ночью… И немного не справились. Ну и что вам надо, воевода Ишер?

— Нам нужны корабли, чтобы добраться до Приречья, — честно ответил я.

Бруш даже закашлялся от моей наглости. Ну а что, врать ему, что ли? Скрывать свои намерения я не собирался. Моя задача была в том, чтобы запугать экипажи и заставить их делать, что нам требуется. Честность в такой ситуации — лучшее оружие негодяя.

— Это не твои корабли, воевода! — наконец, справился с обуревавшими эмоциями Бруш.

— Верно, не мои. И не твои, Бруш. И даже не их! — я кивнул на представителей городских сил самообороны. — Они, Бруш, никому не принадлежат. Ну или скоро не будут принадлежать.

— С чего ты это взял, воевода? — сдвинув густые брови, расстроился Бруш. — Мне показалось, что пока ими командую я! Или ты считаешь, что это не так?

— Так прикажи им выйти на большую воду, Бруш! — посоветовал я. — Прямо сейчас! И мы на своих плотах за вами не угонимся.

— Хм… — капитан оглянулся на выход из гавани, перегороженный цепью, подумал немного и качнул головой. — Ладно, признаю… Уйти мы не можем. Но корабли тебе не отдадим!

— А я вас и не прошу их отдавать, — заметил я. — Мне хватит и того, что вы нас доставите на южный берег Озера Тысячи Ключей. А взамен мои люди разберутся с демонами в башне и опустят цепь.

— Да как ты смеешь!.. — взревел, покраснев лицом, сотник из войска Основателя. — На этих кораблях поплывут люди из Святилища!

— Ты Марсах, верно? — спросил я спокойно и, дождавшись кивка Бруша, продолжил: — Марсах, послушай меня… Я прошёл Долгую Осаду и видел, как гибнет Кечун. Я прошёл осаду Илоса и видел, как гибнет Илос. Я видел, как пали Пыльный и Белый Игс…

В этот момент сзади раздался сдавленный смешок Ситраниса. А затем тихий, но чётко различимый шёпот: «Брат, может, тебе не заходить в города? Натурально же, плохая примета!». Мне стоило большого труда удержаться от улыбки. Ситуация грустная, а тенденция забавная, да…

Однако надо было продолжать речь. Благо никто из наших оппонентов слов Ситраниса не услышал, а я сохранил, пусть и с трудом, серьёзное лицо.

— Я провёл со своими людьми зиму в Сером Угорье, сдерживая силы северной орды, — возобновил я моральное давление. — Я прошёл Приозёрье от юга, до севера. И я точно тебе скажу, что завтра утром в Святилище почти не останется людей. Святилище пало, Марсах!

— Ты лжёшь! — чуть ли не хором взвыли храмовый стражник и подчинённый Основателя.

— На улицах Святилища лежат трупы, которые никто не сжёг. В его домах сидят демоны песков. И только глупо улыбающиеся одержимые, которые ночью превратятся в кровожадных зверей, ещё встречаются в этом гиблом месте, — проговорил я. — Никто не придёт и не поможет вам. Сейчас там, где ещё остались люди, готовятся к отступлению на корабли. Они думают, что утром сумеют убежать. Но поверьте мне, они не успеют. А я уже пришёл со своими людьми.

— Это угроза, воевода? — спросил Бруш, нахмурившись.

— Со мной люди, которые умеют убивать, которые делали это часто и много, — я прямо посмотрел на капитана. — Да, нам непривычна вода, но у меня несколько тысяч опытных головорезов, Бруш. Не считай это угрозой. Считай это предупреждением. Потому что по суше мы уйти не сможем. Слишком много демонов пришло на берега Озера Тысячи Ключей.

— У меня опытные команды! — выпятил нижнюю челюсть Бруш. — А ты верно сказал, вода вам непривычна. Я видел, как вы неловко отчаливали…

— Это ничего не меняет, флотоводец, — я усмехнулся, излучая уверенность, которой не чувствовал. — Даже если при попытке захвата кораблей нас ждёт смерть, она ждёт нас и на берегу тоже. Но при попытке захватить корабли у нас есть шанс её избежать.

В голове раздался смех маленькой девочки. У Смерти, очевидно, было своё мнение, кого она ждёт, а кого — нет.

— Лучше подумай вот о чём, Бруш, — заметил я. — Если мы вам не поможем, вас тоже ждёт смерть. Рано или поздно припасы закончатся. Взять новые будет неоткуда. А демоны орды никуда не уйдут, покуда ваши корабли стоят в гавани. Демоны песков хотят вашей смерти и будут ждать её, сколько потребуется. И в башнях, между которыми протянута цепь, этих сволочей хватает. Вы их убивать не обучены, а вот они нас, людей, убивают без проблем.

— А твои люди, стало быть, убивать демонов обучены? Да, воевода? — заржал Бруш.

— Почти год только этим и занимаемся… — широко, почти до оскала улыбнувшись, кивнул я.

— Да ты хоть понимаешь, что с тобой в Приречье сделают, а? За то, как ты наше Святилище кинул⁈ — зажёгся гневом сотник храмовой стражи.

— Ничего, — ответил я и посмотрел на него в упор. — За то, что я предателей без кораблей оставил, мне не будет, повторяю: ни-че-го.

— Мы не предатели! — возмутился Бруш, придержав за плечо сотника храмовой стражи, который ото злости чуть не схватился за оружие.

— Возможно, ты не знаешь, флотоводец, но когда Междуречье просило силы, чтобы отразить четыре орды демонов, надвигающихся с разных сторон, ни Верховная Жрица, ни Основатель, ни кто-либо ещё из правителей Приозёрья не прислал ни одного воина! — глядя ему в глаза, сообщил я. — Они предпочли вырезать тех, кто чтит законы Песка, а заодно бросить остальные города и укрыться в Святилище, чтобы сбежать на большую воду.

— Я знаю про планы сбежать на большую воду! И знаю про гонения на тех, кто чтит Законы Песка! — отрезал Бруш, однако в его взгляде что-то едва заметно изменилось. — Я и сам эти Законы не слишком люблю! Никто не обязан участвовать в войне, в которой не победить!

— Никто — это слишком громко, Бруш, — я усмехнулся. — Потому что, если никто не должен, то спасать надо всех. А твой флот даже десятой части населения Святилища на борт принять бы не смог. И знаешь, почему Основатель и Верховная ещё не уплыли? Я тебе скажу, почему, Бруш. Они места на кораблях не поделили, и ждали, покуда количество приближённых не уменьшится в боях с демонами.

Брушу я снова ничего не нового, похоже, не открыл. А вот сотники переглянулись, и я решил, что стоит их догадки поддержать:

— Да! Да, Марах и Тирип! Ни вас, ни ваших людей никто не собирался увозить на кораблях. Всё верно, — я снова усмехнулся. — Так вот, для Междуречья вы все — предатели. Потому что в Междуречье пока ещё чтят Закон Песка. И даже если я вас всех перебью и на борта кораблей приколочу, мне никто и слова не скажет….

Я подумал и решил добавить:

— Хотя нет, скажут! Скажут! Мне скажут: «Спасибо за корабли, Ишер!». Вот что мне скажут.

— Ну и что ты тогда с нами говоришь? — насупился Бруш.

— А я не хочу убивать вас и терять своих людей, — честно ответил я ему. — Я хочу взойти на борт этих кораблей, загрузить их припасами для людей и скотины, а потом добраться до южных берегов Озера Тысячи Ключей. И без опытной команды это сделать сложнее, как вы понимаете. Мы можем быть полезны друг другу. А можем сразиться друг с другом. Но что будет лучше для нас всех, Бруш?

— Раз мы предатели, то кто помешает южанам отобрать мои корабли, а? — всё ещё колеблясь, спросил флотоводец.

— А кто тебя просит входить в порты? — удивился я. — Довези меня и моих людей на юг. Мы высадимся на плотах на берег. А потом уходи, куда хочешь. Всё озеро в твоём распоряжении… Где-то там, правда, флот из Корабела ещё есть. А они вас, кто в Святилище укрылся, тоже не очень жалуют. Однако это уже не моё дело.

— Нам надо подумать! — ответил Бруш, переглянувшись с шептуном.

— У вас на это времени нет, — я покачал головой. — К темноте мои люди либо будут на кораблях, либо умрут. Времени на захват осталось мало. Если не можете решить, тогда мы поплыли делать своё кровавое дело.

— Ладно-ладно! Дай мне чашу! — попросил Бруш, выставив руки ладонями вперёд. — Через чашу я дам ответ.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Чашу я тебе дам.

Бруш махнул гребцам, и те отплыли от нас. А потом ещё чаши полторы мы наблюдали за жарким спором на плоту переговорщиков. Не знаю уж, кто там и за что выступал… Мне просто требовался результат.

А результатом было то, что они снова подплыли к нам, и Бруш понуро сказал:

— Мы принимаем ваше предложение! Я не знаю, как ко всему этому отнесутся другие капитаны… Но мой корабль готов принять вас на борт. И если ты будешь так же убедителен, Ишер, то и другие наверняка согласятся.

Надо ли говорить, что я был убедителен?

Глава 154

Припасов в порту удалось найти немало. Впрочем, ничего странного. Припасы ведь там специально складывали, чтобы затем на корабли погрузить. Святилище готовилось к долгому плаванию. И если бы не спор Основателя с Верховной, уже давно бы уплыло.

Не всё, конечно.

На берегу остались бы и рядовые стражники, и небогатые горожане, которые думали, что сумели, как говорят, сторговаться с богами. А на самом деле, просто поверили сладким обещаниям своих правителей.

На кораблях хватило бы места, по моим расчётам, для четверти населения Святилища. А вот моё маленькое войско уместилось целиком, вместе со скотиной — и даже место осталось. Конечно, не везде смогли принять на борт переханов и гнуров. Стойла для крупного скота были предусмотрены лишь на крупных кораблях. Однако и в этом вопросе удалось выкрутиться. Разобрав телеги кочевников, мы использовали борта и днища, чтобы сделать загоны прямо на палубе.

Погрузка, равно как и поиски припасов, заняла весь оставшийся день. Мы выделили несколько отрядов, которые вламывались на склады и выбивали засевших там демонов песка. А идущие следом матросы из корабельных команд выгребали всё, что считали нужным.

Процесс начался, когда мои люди ещё высаживались на флагман флота, а теперь набирал обороты с каждым присоединившимся кораблём. Между крупными судами и берегом регулярно сновали плоты и небольшие лодки. Недавно безлюдный порт бурлил от активности боевых отрядов и команд добытчиков.

Я ведь не врал Брушу, когда говорил, что моё предложение выгодно всем. Команды кораблей не могли добыть припасы и опустить цепь, перекрывавшую выход из гавани, потому что не хотели терять людей. А мы не умели управлять кораблями. Ну а так мозаика сложилась. Даже драк не было между моими людьми и матросами. Все радовались тому, что вскоре можно будет отбыть из гибнущего города.

Пришлось, правда, сделать вылазку в центр Святилища. Многие стражники волновались за своих родных. Я им честно сказал, что могут уже не волноваться, потому что родные их отправились ночью по Светлой Дороге, но мне, конечно, не поверили. Я бы и сам предпочёл на их месте не поверить, а проверить. Вот и пришлось остаткам двух сотен, в сопровождении двух моих сотен, пройти по адресам на восточном и западном берегу.

Надо ли говорить, что вернулись они подавленными и сломленными? Наверно, нет. И я не собирался их утешать и подбадривать. Поняли ситуацию, оценили глубину задницы? Уже неплохо. Меньше будут бунтовать и выпячивать свою значимость.

— Воевода, а когда вы собираетесь опустить цепь? — спросил Бруш, к вечеру найдя меня на палубе корабля, где он был капитаном.

— Завтра, — коротко ответил я. — Сегодня погрузка людей и припасов.

— Так не годится! Надо бы сегодня отплыть! — нахмурил густые, как гусеницы, брови Бруш. — Моих людей нервирует стояние в гавани. Качаемся тут на волнах, как кусок дерьма…

— Ну так сами бы цепь и опустили, — спокойно пожал я плечами. — В чём сложность-то?

— Но цепь обещал опустить ты! — флотоводец так возмутился, что аж выпучился на меня.

— Бруш, послушай, тебе понравится, если я начну советовать, как кораблём управлять? Или как твой флот по озеру вести? — спросил я, ощущая приближение первой крупной ссоры.

— Нет, — капитан сердито сверкнул глазами из-под бровей.

— Ну так и ты не мешай мне в тех вопросах, за которые я отвечаю, — попросил я. — Не дави, будь добр, и не давай советов. За полдня мы не справились бы с этой задачей. Зато есть шанс до темноты закончить с погрузкой. Вы сколько тут простояли, дожидаясь помойных иухов из Святилища?

— Три десидоли… — обиженно, то ли на меня, то ли на иухов, то ли на меня за «иухов», буркнул Бруш.

— Значит, день-два вам погоды не сделают, — припечатал его я. — И я тоже не хочу понапрасну рисковать своими людьми.

Зачистка складов, само собой, не обходилась без ранений и смертей. Даже несмотря на дневное время. Трёх человек мы потеряли, пока уничтожали демонов песка. Да, эти трое были из людей Урунсиха — возрастные, но малоопытные бойцы. Однако я и таких терять не желал. Поэтому выходцев из Серебряного Ключа от зачистки отстранил. Чему они, кажется, были только рады. Возраст у них всё-таки не тот, чтобы целый день демонов бить.

— А ночью как⁈ — возмутился, между тем, Бруш. — У меня команды спать не могут, глядя, что на берегу творится!

Я проглотил замечание о впечатлительных девицах-матросах. Портить отношения было не с руки. Решил сразу переходить к конструктивному ответу:

— Ночью всё в порядке будет. Это какая ночь штурма? Третья, получается… Даже ахалгов пока не должно быть.

— Каких таких ахалгов? — взметнул мохнатые брови Бруш.

— Это большие зубастые червяки с крыльями, — пояснил я. — Они летают, их вода не остановит. Но они не сразу появляются. И то, если потери среди других демонов слишком велики, а выход жизненной энергии — маловат.

— Я сейчас ничего не понял… Это что, могут ещё и летающие демоны появиться? — чтобы скрыть, видимо, нервозность, возмутился Бруш.

— Могут быть. Но, думаю, не сегодня, — честно сказал я. — В любом случае, объясни своим людям следующее. Если всё-таки появятся ахалги, такие демоны, похожие на крылатых червяков, надо где-нибудь запереться и пересидеть. А если такой вцепится… Особенно в шею… Пусть ни в коем случае его не отдирают. Иначе кровью истекут быстро. Сначала ахалга надо убить.

— Как убить? — уточнил Бруш, пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость, но кадык, сновавший по шее туда-сюда, выдал его с головой.

— Можно просто переломить тельце. Оно довольно хрупкое, этого хватит. А можно ножом резануть, если есть под рукой, — посоветовал я. — Они, когда умирают, песком рассыпаются. И тогда аккуратная рана от укуса остаётся. А если отодрать ахалга от жертвы, будет рваная дыра.

— Ясно, учту… — сказал Бруш уже совсем другим тоном, нежели в начале разговора. — А другие летающие демоны бывают?

— В Кечуне были ещё креоры, но они появились на пятой десидоле осады. К тому же, их не бывает много. Это высшие демоны песков, — ответил я.

— Да я,… его в… понятия не имею, чем высшие демоны от низших отлдичаются! — не сдержавшись, выругался флотоводец.

— Низшие сделаны из песка. Они, к счастью, довольно тупые, — разъяснил я. — А для создания высших используются останки человека. Эти демоны не глупы, учатся на ошибках. А ещё они сильнее и быстрее низших, да и людей. Если увидите что-то, похожее на человека, но с крыльями… В общем, лучшим выходом будет убежать и спрятаться.

— Куда мы на большой воде спрячемся-то? — отвернувшись, чтобы спрятать нервозность, пробурчал Бруш.

— Тогда постарайтесь сбить демона в воду. Всё-таки она для них почти яд, — кивнул я, соглашаясь с невесёлыми аргументами. — Лучше всего бить по крыльям, пока демон на подлёте. Тогда он сам в воду свалится. Луки у вас есть, используйте стрелы с широким наконечником. Если крылья повредить, летать креоры не смогут.

— То есть меня, опять же, обманули? На воде, выходит, не так уж безопасно? — мрачно констатировал Бруш.

— Если близко к берегу не подходить, безопасно, — успокоил я его. — Но ты сам подумай: долго вы сможете к берегу не подходить? А у берега всегда будет ждать враг. И он своего не упустит, уж поверь. Особенно, если на суше всех живых перебьёт.

Древние знали, как эта машина смерти работает. Поэтому и законы у них были жёсткие. А к нарушителям ещё и жестокие. Приозёрцы об этом забыли, к сожалению. Понадеялись, что смогут, в отличие от других, отсидеться посреди воды. Не выйдет. Дикий Шёпот где угодно достанет. Может, и не сразу, но обязательно достанет.

Брушу новые сведения не понравились. Он заметно помрачнел, но угрозу, судя по сосредоточенному лицу, воспринял всерьёз. И уже это можно было считать победой. Не то чтобы я спал и видел, чтобы все поголовно подчинялись Законам Песка… Однако забывать о них явно не стоило.

И уж точно не сейчас, близко к грани вымирания.

— Ты лучше скажи, где там, в этих башнях, ворота? — попросил я флотоводца. — Чтобы мы знали, куда идти.

— А-а-а… Смотри, там такой хитрый механизм, что ворот крутить не надо: он и сам прокрутится под тяжестью цепи, — поведал мне Бруш. — Там, самое главное, два стопора отжать и дождаться, когда цепь погрузится на глубину. В подвальном ярусе каждой башни есть зал. В середине — круглый огромный ворот, скачков шесть в поперечнике. А на стене — те самые рычаги.

— Достаточно потянуть один, и цепь начнёт опускаться? — уточнил я.

— Нет-нет, в том-то и дело, что нет! — помотал головой Бруш. — Надо потянуть сразу оба! А если только один потянуть, ничего не произойдёт. Был бы стопор один, я бы, пожалуй, нашёл смельчаков-добровольцев. Но две башни сразу зачищать… На такое я людей не соберу.

— Ясно, учту, — кивнул я.

На том разговор с флотоводцем и закончился. Бруш пошёл доносить планы до своих, а я продолжил следить за погрузкой.

Мест для того, чтобы разместить бойцов, было с избытком. Всё же флот Святилища изначально рассчитывали на большее количество людей. Даже то, что у нас к каждому прилагался либо перехан, либо гнур, не составило проблем, в конечном итоге. Да, конечно, трюмы мы забили, равно как и палубу. А вот многие каюты по-прежнему стояли пустыми.

Мне досталась каюта, которая предназначалась Верховной. Узнав об этом, я ожидал увидеть хоромы размером с дом, но каюта, на удивление, не слишком поражала воображение. Да, она была просторной и удобной, с кроватью и столиком, со шкафами и сундуками. И всё же вряд ли в самой длинной её стене было больше пяти скачков.

А ещё под кроватью нашёлся вместительный горшок. Но если Верховной было бы неловко справлять нужду с борта на глазах у всех, и легче было доверить вопрос своим служанкам, то мне, наоборот, проще было до ветру добраться. Так что это удобство я сознательно проигнорировал.

Рядовым бойцам повезло меньше. Спать приходилось в общих каютах, рассчитанных сразу на двенадцать человек. Шесть коек по одной стене, шесть — по другой. По три койки друг над другом. Между ними проход, как раз чтобы два взрослых мужика боком могли разойтись. И, само собой, никакого отопления. Даже жаровни нет. Что тоже понятно: корабли-то деревянные. В миг сгорят. Так что… Сколько надышали, настолько и нагреется помещение.

Окна в каютах были, но их всегда можно было наглухо задраить, чтобы ни капли внутрь не проникло. Всё-таки Озеро Тысячи Ключей огромное, здесь бывают и шторма, и высокие волны, которые захлёстывают палубы, в том числе и больших кораблей.

За погрузкой день плавно сменился вечером, а тот, в свою очередь — сумерками. К этому времени на берегу уже никого не было, а последние плоты с грузами пришвартовались к кораблям.

Когда наступила ночь, Святилище заполнилось топотом ног и лап, далёкими звуками боя и испуганными криками. Кто-то из жителей города, видимо, сумел пересидеть дома вторую ночь штурма. В третью ночь я бы на такую удачу не рассчитывал, а вот они, эти «счастливчики», явно надеялись. Иначе бы давно рискнули, несмотря на страх, рвануть в порт.

Лучше бы им было умереть в предыдущие дни… Скорее всего, этой ночью истинные демоны на половине Верховной будут не убийствами заниматься, а захватом пленных. И смерть этих пленных будет на редкость долгой и мучительной.

А вот на восточной половине Святилища шёл бой. В основном, в окрестностях дворца Основателя. Видимо, там засели самые боеспособные части войска. Ещё несколько башен держали оборону от врага, лившегося по улицам сплошным ковром. Я ради того, чтобы всё это увидеть, даже в гнездо на мачте залез.

И если дежуривший в гнезде матрос толком ничего не видел, то я рассмотрел всё, пусть и в чёрно-белых цветах. Войска Святилища продолжали сопротивление почти до самого утра. Демоны прорвали оборону, ворвались во дворец, но люди Основателя не сдавались. И даже под утро предприняли отчаянную попытку прорваться сюда, к порту.

Я, собственно, считал, что у них есть шансы. Поэтому и просидел на мачте всю ночь, изредка задрёмывая и вновь просыпаясь. Глаза от долгого использования ночного зрения уставали. Приходилось время от времени давать им отдых.

В общем, Основатель или кто-то из его регоев рассчитывал-таки попасть на корабли. Вот только эти вопросом надо было раньше озаботиться…

Перед рассветом начался последний натиск, и демоны снесли последние островки сопротивления. А заодно залили своею чёрной массой огоньки прорывающегося отряда.

Святилище накрыла предутренняя мгла. Её, в свою очередь, сменили серые сумерки и звуки поспешного отступления демонов в укрытия. А потом яркие солнечные лучи затопили небо и прошлись по Святилищу. Жаль, радоваться восходу больше было некому. Разве что остатки одержимых могли глупо поулыбаться.

И в тот же миг зашевелились на кораблях илосцы, готовясь выступить к первой из башен. В этот раз я не брал с собой никого лишнего. Хватит моих людей и меня самого. Я, конечно, пару раз упомянул своих песчаных воинов, но пока их мало кто видел. Пора это было менять. Пусть люди привыкают.

На сей раз мы были на плотах только пассажирами. Гребли люди Бруша. Они должны были дождаться нас у берега, чтобы перевезти ко второй башне.

Высадили нашу группу неподалёку от выхода в бухту. Я сумел поднять разом восемнадцать песчаных воинов. А затем отправил их убиваться о дверь первой башни. Справились «нашёптыши» быстро, однако не без потерь. Сидевшие внутри демоны оказались не в восторге, что кто-то впускает внутрь солнечный свет. Поэтому начали активно отбиваться через ещё не до конца выбитую дверь.

— Вот это я понимаю! Так бы воевал и воевал! — радовались илосцы, глядя, как «нашёптыши» и песчаные демоны убивают друг друга, пока мы стоим в стороне.

Жаль, моих сил пока не хватало, чтобы создать пару триосмий, которые бы и башню зачистили. Пришлось нам, людям, помогать нашёптанным воинам, когда их начали теснить, а я не успевал создавать новых.

Осмия за осмией исчезали в недрах башни, зачищая ярус за ярусом. Вскоре наружу потащили раненых. Ашкур и Мирим, как могли, подлечивали их. Кто мог, сразу возвращался в бой. Кто был ранен посерьёзнее, отправлялся на один из плотов, который вскорости ушёл к кораблям. Там ранеными должны были заняться Ферт, Алана и Расис.

Первую башню мы зачистили за три гонга. После чего воины перекрыли проходы на стену. Одна триосмия осталась внизу, отжимая стопор цепи. А все остальные бойцы отправились на другой берег ко второй башне.

Тут сценарий повторился. Снова первыми пошли песчаные воины, не боявшиеся смерти. А уже по их следам во вторую башню поспешили живые бойцы.

И снова появились раненые. На второй башне их оказалось даже больше. Всё-таки внутри засели Кровавые Персты, которых сложно сдержать, не то что убить. Тем более, в просторных помещениях. Повезло, и в этот раз обошлось без смертей. Хотя с ранеными пришлось отправить целых два плота.

А потом массивная цепь медленно поползла из башни, погружаясь в воду на выходе из гавани. Звено за звеном выходило из круглого отверстия, а затем неторопливо скользило к воде, чтобы исчезнуть в волнах. Так продолжалось ещё пару чаш. А потом цепь перестала опускаться.

На кораблях поднялась здоровая суета: кричали капитаны, бегали матросы, расправлялись паруса. Первые корабли, которым не надо было ждать нашего возвращения, двинулись на выход из гавани. Я же со своими людьми погрузился на плоты и вернулся на борт. Стоило немного отдохнуть и перекусить.

После обеда делать было решительно нечего, а спать хотелось. И я не смог отказать себе, завалился на кровать. А проснулся уже под вечер. Какое-то время слушал плеск волн за бортом, затем выбрался на палубу…

И уставился на две знакомые башни у прохода в гавань Святилища. Они маячили в паре сотен скачков за кормой.

— Да, брат, еле-еле ползём… — поведал мне Ситранис, сидевший на ящике неподалёку. — Лодки помельче уже отошли на сихан, а мы всё никак…

— А что Бруш говорит? — спросил я.

— Говорит, что бессилен против юго-восточного ветра, — усмехнулся Ситранис. — Сейчас вернётся на лодке их шептун с корабля, который отогнал подальше другой корабль, и разгонит нас.

— Может, мы сами можем? — хмурясь, спросил я. — У нас тоже есть шептуны.

— Ферт уже предлагал. Бруш сказал, чтоб вы даже не пробовали без опыта-то. Только паруса порвёте и мачты поломаете. А это ремонт на два-три дня… Так что запасись терпением, Ишер. Корабли — не переханы, быстро не поскачут… — Ситранис усмехнулся.

Глава 155

Пока грузились и чистили башни, времени толком изучить корабли не было. Да и спать хотелось под конец неимоверно. Но теперь, когда флот растянулся цепочкой, а ветер не давал разогнаться, я мог восполнить пробел.

Бруш, заметив мой интерес, выделил в сопровождение молодого матроса. Этот паренёк по имени Тхил, судя по бойкому рассказу, знал о местных судах всё, что можно и нельзя знать.

Для начала я решил проверить, как разместились мои люди. Первым в списке был флагман. Он относился к крупным трёхмачтовым кораблям, которые строили только в Корабеле. Корпус — вытянутый, с высокими бортами, с приподнятыми кормой и носом. На верхней палубе, на носовой и кормовой надстройках, две большие баллисты на вращающихся во́ротах.

Тхил пояснил, что такими можно и по вражеским судам бить, и по берегу, если придётся. Каждая баллиста крепится к палубе массивным штырём и поворачивается почти на полный круг. Обслуга — три человека.

В надстройках у флагмана прятались отдельные каюты. Для капитана, старшего помощника, шептуна и почётных гостей. Каюты эти были довольно скромные. Тхил сказал, будь ты хоть царь, хоть бог — на корабле огромных хором не получить.

Первая палуба располагалась внутри корпуса. Она была довольно низкой, хоть и просторной. И оказалась разбита на отсеки, идущие вдоль бортов. Каждый из них был оборудован как каюта или склад. На каждый отсек — одно узкое окно-бойница, с возможностью его наглухо задраить.

Длинный коридор между отсеками освещался тремя масляными фонарями, крепившимися к потолку. Или, можно сказать, вообще не освещался: на некоторых участках толком ничего разглядеть не получалось.

В отсеках-каютах в три яруса стояли койки. По двенадцать с каждой стороны, как в общей казарме. Между ними — проход, где два мужчины могли разойтись только боком.

Ни жаровен, ни печей, ни лишнего освещения. Деревянный корабль есть деревянный корабль, открытый огонь под запретом. Свет — от закрытого масляного фонаря, который один на всю каюту. Тепло — от дыхания спящих. А если совсем холодно — задрай окно.

Складские помещения тут были размером с те же каюты. Предназначались они, в основном, под провизию, которую надо было держать подальше от скотины. Её, кстати — скотину то есть –частично отправили на вторую палубу. Ну а частично разместили в загонах на верхней.

Ниже первой располагалась вторая палуба. Между прочим, самая просторная. Здесь и корпус корабля был шире, и потолок выше. Вдоль бортов тянулись загоны для скота: переханов и гнуров разместили именно тут. Это танаков не так жалко, их можно было разместить и на верхней палубе.

Пол устилали толстые доски, поверх которых матросы набросали соломы. Пахло навозом и мокрой шерстью. В центральной части палубы громоздились тюки с сеном и мешки с зерном. Их сложили в отсеках, отгороженных от загонов съёмными деревянными переборками.

Ещё ниже располагался грузовой трюм. Он был забит припасами: мешки с зерном, связки сушёной рыбы, тюки с парусиной. Здесь же хранился запасной такелаж и инструменты для ремонта. Всё съестное было разложено на полках, на полу ничего не лежало. Как объяснил Тхил, это чтобы припасы не промокли, если вдруг появится течь.

В случае её появления, кстати, воду убирали бы с помощью вёдер, передавая по цепочке до ближайшего окна. Эдакое вынужденное командное развлечение. Течь, само собой, постарались бы устранить прямо в плавании. А вот если не удалось бы, поспешили бы к берегу: вытаскивать корабль на сушу и там ремонтировать.

Трёхмачтовых кораблей, подобных флагману, во флоте Бруша оказалось одиннадцать штук. Собственно, их таких всего было штук тридцать на всё Озеро Тысячи Ключей. Они считались военными судами, которые в былое время патрулировали воды Озера Тысячи Ключей, разбираясь с разбойниками и пиратами.

— Что, у вас здесь и такие есть? — вскинул я бровь.

— Да как не быть, воевода? — удивился Тхил. — Дураков всегда хватает…

По всем трёхмачтовым кораблям мы гулять не стали. Ограничились флагманом, а с остальных я получил доклады командиров. Те уверяли, что бойцы устроены хорошо, и волноваться не о чем.

Средние парусники, двухмачтовые, выглядели иначе. Борта пониже, корпуса более пузатые. Их строили изначально для торговли и перевозки грузов. На верхней палубе баллист не было, только места для лучников.

Внутренняя палуба — одна. Команда и пассажиры обитали именно там, в больших общих отсеках. Рядом располагались отсеки для скота и припасов. Отдельные каюты — в кормовой и носовой надстройках. Трюм под палубой — поменьше, чем на трёхмачтовых, зато целиком забит припасами.

Крупные одномачтовые парусники — третий тип кораблей во флоте — раньше, по словам Тхила, использовались для рыбной ловли. Их переделали для перевозки людей и грузов: убрали внутренние переборки, настелили новые палубы, оборудовали трюмы. Они были поу́же двухмачтовых, плавали быстрее, но вместительность — небольшая.

К тому же, на борту почти не было условий для жизни. Люди спали на открытой палубе или в тесных помещениях, переоборудованных из рыбных трюмов. А ещё здесь сильно пахло рыбой, как ни забивай этот запах. Её годами тут возили, поэтому рыбный дух въелся в доски намертво. Впрочем, несмотря на недостатки, каждое такое судно могло взять на борт сколько-то людей и скотины. Моих людей на такие суда не грузили, хватило и более крупных кораблей. А вот скотина могла и потерпеть рыбные запахи.

Лёгкие суда — одномачтовые лодки и небольшие парусники — тоже входили во флот. В шторм им пришлось бы туго, поэтому их старались не перегружать, да и ценные припасы на них не возили. Но пока озеро было спокойным, и Бруш заверил: даже если начнётся волнение, кораблики выдержат.

Впрочем, я и не волновался по этому поводу. Ни моих людей, ни грузов, ни нашей скотины на таких лодках не было. Эти судёнышки, скорее, выполняли тут роль связных, чтобы перебрасывать припасы и людей между крупными кораблями.

Я вернулся на борт флагмана уже в сумерках. Поднявшись на кормовую надстройку, понаблюдал, как за кормой исчезают наконец-то вдали башни гавани. Флот растянулся по озеру, двигаясь широкой колонной. Ветер пока не наполнял паруса, как следует, и корабли ползли едва-едва. Но, главное, ползли, а это уже кое-что.

Первые три дня плавания выдались паршивыми. Юго-восточный ветер, тот самый, что не давал флагману покинуть гавань, теперь, как говорили матросы, «задувал в левую скулу» — то есть почти поперёк курса. Паруса наполнялись вяло, корабли шли малым ходом, а качка, пусть и несильная, чувствовалась даже на крупных судах. Бруш злился, рычал на матросов, но поделать ничего не мог. Ветер есть ветер.

На второй день поднялась волна. Это, конечно, ещё был не шторм. Погода стояла ясная и солнечная. Просто озеро показало, что оно огромное и умеет злиться. Корабли закачало сильнее, и вот тут-то произошло то, чего я боялся с самого начала. Людей стало укачивать.

Первыми сдали илосцы. К вечеру второго дня половина лежала пластом. Лица были цвета подсохшей, но не растерявшей зелень травы, а у некоторых — просто белые, как мел. К утру третьего дня к нашим страдальцам присоединились приозёрцы. Даже кочевники, всю жизнь трясшиеся в сёдлах и телегах, ощущали себя как-то неладно.

Некоторых рвало за борт, другие просто сидели, привалившись спинами к переборкам, и невидяще смотрели перед собой. Кого-то бил озноб, кого-то охватывала слабость, кого-то тошнило, а у кого-то постоянно кружилась голова.

Я чувствовал себя немногим лучше. В прошлой жизни меня иногда и в транспорте укачивало. Да и в этой жизни не повезло. Возможно, причины были в моём страхе, личном и глубоко спрятанном. Зато симптомы ощущались вполне реальными.

Голова кружилась, к горлу подкатывал противный ком, а перед глазами всё плыло, стоило опустить взгляд с горизонта. Я скрывал это, как мог. Не показывал виду, что меня мутит. Держался прямо, дышал ровно, говорил мало. Никто не должен был видеть, что воеводу выворачивает наизнанку от простой качки.

Авторитет — штука хрупкая, на самом деле. Нарабатывается долго, теряется быстро, восстанавливается тяжело. Каждая мелочь способна его пошатнуть, а без авторитета сложно управлять огромным отрядом в несколько тысяч человек.

Мои бойцы знали, что если я и свалюсь, то лишь когда другие бы уже издохли. А ещё знали, что за провинности и своеволие всегда получат по зубам. И при этом за каждого из них я буду стоять до последнего. Только так мне и удавалось поддерживать дисциплину.

Иначе вся эта тяжесть легла бы на плечи командиров и сотников. А у большинства из них опыта командования было ещё меньше, чем у меня. Разве что у ханов-кочевников, да Истора с Урунсихом и Ситранисом навыков хватало.

Впрочем, это я отвлёкся. Плохо мне было очень. Кто не болел морской болезнью, не поймёт. Холодный пот на лбу, слабость в ногах, постоянное желание прилечь. А если долго смотреть в одну точку, на палубу или на стену каюты — становится ещё хуже.

Матросы, глядя на наши мучения, посмеивались, но без злобы. Бруш приказал матросам с камбуза приготовить какой-то настой. Пахло травами, а на вкус было горьковато, с холодящим послевкусием.

Страдающим объяснили, что пить его надо по глотку каждые полчаши, и тогда рвотные позывы ослабеют. Ещё советовали смотреть на горизонт, дыша свежим воздухом. Это, мол, лучшее природное лекарство.

Смотреть на горизонт помогало не всегда. Иногда я просто закрывал глаза и ждал, пока отпустит.

А со свежим воздухом вышло ещё хуже. Внешняя палуба флагмана была заставлена припасами и загонами для скотины. Пробраться можно было лишь по узким проходам, где постоянно сновали матросы, работавшие с такелажем.

Для прогулок места не оставалось. Приходилось выбираться на кормовую надстройку, туда, где стояла баллиста. И дышать там, вцепившись в поручень, а заодно глядя на удаляющийся берег.

Я пил настой тайком, когда никто не видел. Отворачивался к борту, делал глоток из фляги и выдыхал. На удивление, это пойло в самом деле помогало. К исходу третьего дня, следуя советам матросов, я почти избавился от тошноты. Голова ещё кружилась, но далеко не так сильно, как вначале. Да и желудок перестал к горлу подкатывать при каждом крене.

Остальные мои бойцы тоже приходили в себя. Кочевники оказались самыми живучими: к вечеру третьего дня почти все они стояли на ногах. И даже пытались активно помогать матросам с парусами.

Я смотрел на озеро, на серую воду, уходящую за горизонт, и думал, что впереди ещё много дней плавания. А значит, хочешь не хочешь, надо привыкать. Ну и постараться, чтобы меня не выворачивало на глазах у всего войска. Хватит с меня и того, что я выглядел бледнее обычного.

Воевода не имеет права блевать за борт. По крайней мере, при всех. Может разве что ночью интеллигентно срыгнуть в окно. И то лишь, если совсем невмоготу.

Ветер продолжал дуть с юго-востока, и флотилия ползла по озеру едва ли быстрее пешехода. Я прикинул в уме расстояние до южных берегов. Такими темпами мы будем идти до Корабела долго. Слишком долго. За это время орда успеет до Междуречья дойти. А меня это категорически не устраивало.

Я поднялся на кормовую надстройку, где Бруш следил за порядком на палубе. Рядом стоял корабельный шептун Ипшан. Тот самый седой мужчина с амулетами на запястьях, что участвовал в переговорах. Я уже знал, что во всём здешнем флоте таких, как Ипшан, всего четверо. Корабельных шептунов даже на крупные суда не хватает.

Они умели нашептать ветер в паруса. Они могли заставить судно идти против стихии. Но, само собой, их сил хватало не на весь флот, отнюдь. Сам по себе, дар у этих флотских шептунов был довольно слабый. Впрочем, за свои услуги они всё равно просили много. Может, по этой причине их и было всего четверо.

— Сколько будем тащиться до юга? — спросил я без предисловий.

Бруш оторвался от созерцания работающих матросов. Наш флотоводец мрачно глянул из-под косматых бровей, но ответил мне:

— Если ветер не изменится, пару десидолей… Может, чуть меньше. Может, чуть дольше.

— Припасов-то хватит? — уточнил я.

— На путь туда хватит. Вам беспокоиться не о чем. А вот на долгое плавание уже не останется… — недовольно скривился Бруш. — Будем подходить к берегу и искать припасы там. В крайнем случае, выделю корабль, попробуем закупить провизию в портах Междуречья. Хотя, конечно, туда соваться опасно…

Я не стал говорить, что нам тоже есть, о чём беспокоиться. Высаживаться на берег, захваченный песчаными демонами… Не самая безопасная идея, в общем. Но я понимал, что капитан этого всего не поймёт. Слишком далёк он от темы сражений с ордой.

— А что-то ещё можно сделать? — спросил я, отыскивая выход из положения.

— Можно! — Бруш ощерился. — Найди мне ещё десяток шептунов, которые умеют ветер гнать! Тогда и пойдём быстро! Нету десятка? Тогда второй вариант: правим к берегу! Тогда ветер будет наполнять паруса. Но ты сам говорил, что на берегу опасно. А ещё… Если ветер не изменится, то нам придётся потом от берега удаляться, причём с той же скоростью, с какой мы из порта Святилища уходили.

Мы помолчали. Я обдумывал вопрос, где взять нужных шептунов. А капитан думал о чём-то своём, судя по всему, мрачном.

— Но даже если сменим курс, встанем боком к волне! — прервав молчание, флотоводец тяжело вздохнул. — У меня корабли загружены под завязку. Если волна станет сильнее, начнёт захлёстывать палубу. Это священным плотам плевать. Им хоть шторм, хоть буря, они не утонут, а кораблики такого не любят. Опрокинемся, и всё, конец нам. Понял?

— Понял, — я снова помолчал. — А если я дам своих шептунов? Ферт, Ашкур, Мирим, Расис, Алана и я. Шесть человек.

Бруш заржал. Громко, с оттяжкой, хлопнув себя по бедру.

— Ну дашь ты, и что? — он вытер выступившую слезу. — Они мне паруса порвут, мачты поломают, и мы вообще никуда не поплывём! Они хоть раз ветер-то в парус гнали? Знают, как правильно?

— Нет, — пожал я плечами.

— Вот и я о том! — Бруш сердито ткнул пальцем мне в грудь, благоразумно остановив «тыкалку» на расстоянии ладони. — Нельзя без опыта, понимаешь? Чуть переборщишь, и парусина в клочья! А новую кому и когда шить? А новую мачту сделать? Ты ещё давай найди подходящее дерево!

Я не стал спорить. Флотоводец дело говорил. Но и оставлять как есть нельзя было.

— А ты что, воевода, ещё и шептун? — между тем, уточнил Бруш.

— Ну да, — ответил я.

— Опасный ты человек, Ишер… — сощурившись, покачал головой флотоводец. — Откуда только взялся такой в наших краях, а?

На это я отвечать ничего не стал. Меня волновало, как из этих краёв теперь выбраться.

— Тогда так… — подумав, выдвинул я предложение. — Пока позволяет волна, давай двигаться к берегу. А ты выделишь одного из своих шептунов. Пусть учит нас правильно ветер в паруса направлять. Нам ведь главное нужный звук поймать. У кого-то быстрее получится, у кого-то медленнее. В любом случае, за пару-тройку дней чему-нибудь научимся. А тогда можно будет и против ветра попробовать идти. Как тебе предложение?

Бруш открыл рот, чтобы возразить, но осёкся… Покосился на стоявшего рядом Ипшана… Седой едва заметно кивнул и вновь уставился на воду.

— Ладно, — выдохнул флотоводец. — Ипшан, возьмёшь его людей, покажешь азы. Но если они мне мачту сломают… Сам её будешь чинить, воевода!

— Договорились, — кивнул я.

По-прежнему дул юго-восточный ветер. Бруш кричал приказы свои людям, те махали руками, передавая волю флотоводца на другие корабли. Флагман, поскрипывая снастями, медленно разворачивался к берегу. А следом за ним курс менял и весь флот.

Я нашёл наших шептунов, коротко объяснил задачу. Не могу сказать, чтобы они приняли моё предложение с воодушевлением, но на участие согласились.

Оставалось надеяться, что Ипшан — толковый учитель, а мои шептуны — способные ученики. И что ветер когда-нибудь всё-таки переменится. Как минимум, для разнообразия.

Глава 156

На деревянную раму, которую сколотили матросы Бруша по моей просьбе, для обучения натянули кусок парусины. Два на два скачка. Достаточно, чтобы имитировать небольшой парус. Раму установили на корме флагмана, закрепив растяжками, чтобы не улетела за борт. Вот на ней-то мы и тренировались.

Старший флотский шептун Ипшан оглядел нашу пятёрку со вздохом. По лицу было видно, он не в восторге от учеников. Но приказ флотоводца надо было выполнять. Да и сам он явно бы сейчас не отказался от помощников.

— Значит, так, — начал Ипшан без предисловий. — Вы все умеете гнать ветер. Только ваш ветер… Он как ураган, как удар кулаком, как пинок. Вы поднимаете его, чтобы убивать. Для паруса такой не годится, конечно же. Парус — это просто плотная тряпка, которая держится на верёвках. Если ударить слишком сильно, просто сорвёшь. А если слишком слабо — не натянется. Надо, чтобы ветер был ровный, мягкий и постоянный. Он может быть даже почти незаметным. Чтобы со стороны казалось, будто бы корабль сам идёт.

Мы все слушали внимательно, не перебивая. Я много раз видел, как шептуны используют свой дар для защиты и убийства, но крайне редко сталкивался с мирным использованием. А, вспоминая историю Дарана… Да, именно мирным использованием когда-то и жила цивилизация древних.

Было у меня подозрение, что мирное использование дара — не меньший дар потомкам, чем его боевое применение. Когда-нибудь Дикий Шёпот замолкнет, и тогда вновь настанет время людям развиваться.

Ипшан, между тем, подойдя к раме, положил ладонь на натянутую парусину.

— А сейчас слушайте. Шёпот, который вам нужен, не в громких голосах. Он, скорее, в полутонах между ними. Вы когда-нибудь слышали, как ветер скользит по гладкой воде? Или как он огибает, например, угол дома? Это и есть то, что вам нужно. Мягкий обтекающий звук. Если найдёте его в Диком Шёпоте, сможете повторить.

Он закрыл глаза и что-то прошептал. Парусина на раме плавно надулась, будто в неё дул ровный бриз. Ни хлопков, ни резких порывов. Полотно наполнилось ветром и просто держало форму.

— Теперь вы! — Ипшан отошёл в сторону.

Первым попробовал Ферт. Он нахмурился, пошептал… И парусина дёрнулась так, что рама заскрипела. Ипшан недовольно покачал головой. Ферт выругался сквозь зубы и отошёл, уступая место Мириму. У того, надо сказать, вышло ещё хуже: ветер ударил в полотно с такой силой, что одно из креплений лопнуло. Пришлось срочно звать матроса с молотком.

Ашкур, к удивлению, справился лучше всех. И это с первой попытки. Парусина надулась: слабо, неровно, но всё же без рывков. Ипшан одобрительно кивнул, а молодой шептун просиял, как утреннее солнце.

Я всё наблюдал, пытаясь уловить суть. А потом закрыл глаза и прислушался. Дикий Шёпот гудел, как всегда: эдакий многоголосый хор ветра, воды, песка. Я вычленял из него отдельные звуки, пытаясь найти тот самый, обтекающий. Вспоминал, как ветер шумит в снастях, как скользит по гладкой воде… И в какой-то момент нащупал.

Тонкая струйка звука. Слабая, почти незаметная на фоне общего гула. Я потянулся к ней, повторил — и парусина на раме плавно надулась.

Ипшан уставился на меня. Затем на парусину. Потом снова на меня.

— Ты раньше такое делал? — спросил он подозрительно.

— Нет, — честно ответил я.

— Врёшь же! — убеждённо сказал седой шептун.

— Нет, — повторил я. — Просто слушал, как ты объяснял.

Ко второму дню обучения Ферт, попыхтев, тоже освоил азы. Мирим, хоть и злился, начал понимать, как гасить силу своего ветра. Ашкур учился быстрее всех — он вообще схватывал новое на лету. Алана и Расис и вовсе научились за один день, но они-то как раз раньше подобное делали.

А я смог поддерживать несколько таких потоков одновременно. Разводил их по разным участкам парусины… Заставлял работать вместе, не мешая друг другу… Ипшан только головой качал.

— Если бы я не видел своими глазами… — пробормотал он после очередного упражнения, когда я заставил парусину надуваться сразу с трёх сторон, не порвав её. — Ты точно раньше корабли не водил, а?

— Точно, — я усмехнулся. — Мне просто нужно перегнать флот на юг быстрее, чем за пару десидолей. Вот и стараюсь изо всех сил.

Ипшан покачал головой и пошёл к Брушу — видимо, докладывать. А я остался у рамы и продолжил отрабатывать потоки. Если всё пойдёт как надо, через пару дней мои шептуны смогут помогать корабельным. И тогда флотилия, может, поплывёт чуть быстрее. Или хотя бы не с черепашьей скоростью.

Ещё бы один день…

Но мы не успели. Ночью, сквозь сон, я услышал гонг. В него лупили, будто в истерике, рвано, нервно, даже уши хотелось прикрыть.

Сбросив одеяло, я сел на кровати. В голове ещё звенело от недосыпа, но тело включилось в работу. Я нащупал сапоги, накинул броню и затянул перевязь с топором. На грудь привычно лёг амулет ночного зрения.

Коридор встретил полумраком и встревоженными голосами. Из общих кают выглядывали заспанные бойцы: кто с мечом в руке, кто просто в исподнем, но с копьём.

— Не выходите пока! — бросил я, проходя мимо. — Без моей команды на палубу не лезть. Под ногами матросам не мешаться. Но будьте готовы: наденьте броню и возьмите оружие. Если что, по моей команде сразу наверх.

Кто-то кивнул, кто-то спросонья выругался. Я не стал слушать. Уже перепрыгивал через ступени, спеша наверх по трапу. На полпути запнулся о какой-то тюк, оставленный у стены. Чертыхнувшись, удержался за поручень и поспешил дальше.

Палуба встретила холодным ветром и топотом ног. Матросы носились туда-сюда и, перекрикиваясь, тянули снасти. В темноте их фигуры сливались в мельтешение теней. Я шагнул в сторону, пропуская парня с мотком каната. И едва не столкнулся с другим: тот тащил куда-то запасной блок. Я увернулся, прижался спиной к фальшборту и огляделся. Фонари горели не все, видимость была так себе. Однако над кормой явственно маячила знакомая фигура Бруша.

Я пробрался к нему, переступая через бухты канатов и какие-то ящики, прикреплённые к палубе. Флотоводец стоял, вцепившись в поручень и глядя куда-то на запад.

— Что там? — спросил я.

Бруш не обернулся. Только мотнул курчавой головой:

— А вон сам погляди…

Я проследил за его взглядом. Флотилия шла близко к берегу, слишком близко. В свете звёзд и Светлой Дороги угадывались очертания дворца на скале и водопада. Мы плыли мимо Серебряного Ключа.

Оставалось только подивиться, как «удачно» мы выплыли прямо на злополучный город. А от берега в нашу сторону уже катилась волна знакомого тумана. Он стелился над водой, пожирая скачок за скачком — и надвигался на флотилию.

А главное, он делал это против ветра, как туманы обычно не поступают.

— Впервые такое вижу, — пробормотал Бруш не мне, а, скорее, в пустоту. — За четверть века на озере ничего похожего не ви…

— Уводи корабли, — резко оборвал я его. — Срочно. Всем курс от берега.

Бруш, дёрнувшись, как от удара, обернулся. В его глазах мелькнуло удивление и обида. Надо отдать ему должное: спорить с каким-то выскочкой из Илоса флотоводец не стал:

— Знаешь, что это?

— Знаю, — коротко ответил я. — Это Дег, и это плохо. Если туман дотянется до кораблей, нам всем конец. Чем быстрее уберёмся подальше, тем лучше.

Флотоводец выругался сквозь зубы. Смачно, с чувством, в три этажа, а, может, и в четыре. Я так не умею, да и в этажности могу ошибаться. А потом Бруш набрал воздуха в широкую грудь и рявкнул, перекрывая ночной ветер:

— Сигнал на все суда! Озёрнее брать! Живо! — он посмотрел на меня. — Зови своих шептунов, воевода! Зови!.. Если всё так плохо… Значит, нам очень нужен ветер!..

Матрос выбил на гонге сигнал: три коротких, пауза, ещё три. На соседних кораблях, видимых во тьме только по огням, резво забегали фигуры. Паруса начали разворачиваться, флотилия медленно, со скрипом снастей стала забирать левее, уходя от берега.

Туман не отставал. Он катился по воде, как живой, и расстояние между ним и крайними кораблями сокращалось. Я стиснул поручень, глядя, как белая пелена глотает берег, скалы, остатки причалов. Как она разбухает, тянется к нам своими языками.

Где-то там, в глубине, сидел древний шептун, который один раз уже едва не прикончил нас. И сейчас он вновь вышел на охоту. Возможно, как раз хотел поквитаться с нами.

Ветер взвыл, подстёгнутый враз всеми шептунами. Я тоже шептал, заставляя паруса кораблей наполняться. Флагман, накренившись, забрал левее. Паруса хлопнули, наполняясь ветром, но тяжёлый корабль поворачивался медленно. Слишком медленно.

Я видел, как лёгкие суда и средние парусники уже уходят к глубине. Их силуэты таяли в темноте, видны были только огни на мачтах и на палубе. А мы всё доворачивали, скрипя снастями, и туман с каждой минутой подбирался ближе.

Шептуны выкладывались на полную, и я в том числе. С каждым ударом сердца я чувствовал, как потоки ветра вплетаются в паруса, но это не помогало. Даже с их помощью флагман набирал ход слишком медленно. Туман уже подкатил к линии, где только что шли крайние корабли. И продолжил целенаправленно катиться к нам. Будто и сам осознавал, кто его главный враг.

— Не успеваем! — предупредил я Бруша и продолжил шептать.

Флотоводец стиснул поручень так, что костяшки пальцев побелели. В свете факелов его большое лицо блестело от пота.

— Сам вижу, — процедил он. — И что теперь?

— Тогда так, — я понизил голос, чтобы слышал только он. — Под удар ставим только наш корабль. На нём все шептуны. Мои люди знают, как драться с этой дрянью. Мы примем бой, задержим туман, а остальные уйдут.

Бруш резко повернулся ко мне. В его глазах плескался страх, обычный человеческий страх. Он не понимал, с чем столкнулся, поэтому и боялся. А ещё очень не хотел прикрывать собой всех остальных.

— Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? — он говорил тихо, но в голосе звенело напряжение. — Это мой корабль. Мои люди. А если мы не отобьёмся?

— Отобьёмся, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мы это уже делали. В Серебряном Ключе. Главное — продолжать уходить от берега. Не дать туману нас накрыть. Наш шептун Алана умеет его останавливать. А с теми, кто полезет из него, мои бойцы справятся.

Бруш молчал. Потом выругался. Длинно, с чувством, вспомнив богов и демонов. И, наконец, кивнул.

— Ладно. Но если мой корабль пойдёт ко дну, я тебя лично за борт скину! — предупредил он. — А потом достану и снова скину, чтобы наверняка!..

— Договорились, — я усмехнулся краем рта. — Если будем тонуть, можешь со мной что угодно делать. Если тебя подобное, конечно, развлекает.

Истор, Ситранис и Тадар уже были на палубе. Поднялись по тревоге вслед за мной. Я быстро обрисовал им расклад: флагман принимает бой, остальные уходят. Командование на время боя лежит на них. Истор будет держать оборону на носу, Тадар расставит лучников у бортов, Ситранис — возьмёт корму.

Алана уже стояла у левого борта, не слыша ничего вокруг. Глаза прикрыты, губы шевелятся. У неё получалось отгонять туман в Серебряном Ключе, и я надеялся, что у неё получится снова. Мешать ей не стал, встал рядом, проверил топор в петле и начал шептать сам, поднимая песчаных воинов.

Сколько рядом было грязи, песка и пыли? Это только кажется, что на корабле её нет, а на самом деле хватает. Да и со дна, похоже, удавалось зацепить песка. Не так уж тут и глубоко было.

Корабль замедлился. Паруса обвисли. Ветер, который мы нашёптывали, будто исчез. Матросы зароптали, но Бруш рявкнул на них, и этот ропот стих. А туман тем временем подкатил к самому борту. Он клубился у воды, тянулся вверх, но замер, наткнувшись на невидимую преграду. Алана не давала ему подняться. Я видел, как напряглось её лицо, как побелели губы. Долго она так не простоит, конечно, но долго и не надо. Лишь бы отойти подальше от берега.

Где-то в глубине тумана мелькнули первые бледные силуэты. Слуги Дега почуяли добычу. Я перехватил топор поудобнее, готовясь встречать гостей.

Бойцы, которым передали мой приказ, выстроились быстро, без суеты. Кочевники Тадара, встав вдоль обоих бортов, наложили стрелы на тетивы и замерли, глядя вниз, в воду. За их спинами, в шаге от фальшборта, сгрудились илосцы и приозёрцы — копейщики, топорники, мечники. Построение простое и надёжное, на самом деле. Лучники бьют на подходе, а бойцы ближнего боя выступают вперёд при появлении врага над фальшбортом.

Матросы жались к мачтам и надстройкам, стараясь не путаться под ногами. На лицах читалась растерянность: они привыкли драться с ветром и волнами, а не с тварями из тумана. Сотники храмовой стражи и войска Основателя, прибившиеся в последний момент, тоже вышли на палубу. Смотрели, хмурились и переглядывались. Но с советами, за что им большое спасибо, не лезли.

Туман, добравшийся до корабля, всё ещё не мог преодолеть границу. Белая пелена клубилась, наползала слоями, но пробиться сквозь шёпот Аланы не могла. Я обернулся к Брушу:

— Поднимайте паруса. Продолжайте уходить. Чем быстрее оторвёмся от берега, тем скорее всё закончится.

Флотоводец кивнул и рявкнул на матросов. Заскрипели лебёдки, захлопали полотнища. Флагман снова начал набирать ход, пусть и медленно.

А потом из воды, прямо за пределами тумана, полезли слуги Дега.

Их было несколько десятков. Бледные тела мелькали под поверхностью, перепончатые пальцы рассекали волны. Вода была их родной стихией, и даже без тумана они двигались в ней с пугающей скоростью.

— Смотрите! Смотрите, в воде! — заорал кто-то из матросов, указывая за борт.

— Да сколько ж их там… — выдохнул кто-то из сотников Святилища, отступая на шаг.

Кочевники отреагировали первыми. Залп дали без команды: десятки стрел ушли в воду, вспарывая тёмную гладь. Часть из них даже попала в цель. Слуги задёргались, закрутились, но плыть продолжали, и будучи нанизанными на стрелы. Самый шустрый, хоть и с пробитой грудью, первым добрался до борта. И тут же, не мешкая, вцепился перепончатой рукой в доски. Его сбросили обратно копьём, но этот белесый полез снова.

Основной удар пришёлся с кормы. Корабль уходил от тумана, и больше всего слуг скапливалось там. Твари уже вовсю заползали на борт, цепляясь за снасти и кормовую надстройку. Я бросился туда. Вместе со мной рванули несколько вихрей из песка, на ходу обретая человеческие формы.

У кормы закипел бой. Один из слуг — здоровенный, в обрывках рыбацкой одежды — размахивал костяным клинком. Ситранис встретил его мечом, отсёк руку, а Гвел сбоку вогнал топор в основание шеи. Тварь булькнула и рухнула за борт. Следом вылезли ещё трое. Лучники били в упор, одновременно отходя от фальшборта. Вперёд выходили бойцы ближнего боя, чтобы колоть копьями, рубить топорами, сбрасывать врагов обратно в воду.

Песчаные воины, поднятые мной, встали в первом ряду. И принялись молотить чёрными топорами по всему, что пыталось к нам залезть. Такого слуги Дега, кажется, не ожидали. Песчаным воинам же плевать на боль. Пока не потеряет целостность, не замедлится. Одного из моих нашёптанных бойцов всё-таки добили, вцепившись со всех сторон. Однако я тут же восстановил его, подняв новый вихрь из того же самого песка на палубе.

Слуги лезли и лезли. Может, они были и не такими быстрыми, как в тумане, но всё равно шустрее и юрче, чем на суше. В воде они чувствовали себя отлично, и это меня очень тревожило. Если Дег бросит на нас все наличные силы, можем и не отбиться.

А пока… Пока мы держались.

А пока мы держались, наш корабль медленно уходил от берега. И с каждым пройденным скачком туман всё больше отставал. А значит, и слуги, лишённые его подпитки, становились слабее. Надо было просто продержаться. Продержаться ещё немного.

И мы не сдавались. А вот многие из слуг Дега, едва высунувшись из воды, получали по несколько стрел. Кочевники били метко, с двадцати шагов укладывая стрелы точно в основания шеи. Именно туда, где под мокрой кожей прятались жаберные щели. Двое слуг рухнули обратно в воду и больше не всплыли. Ещё трое, нанизанные на стрелы, как рыбы на острогу, продолжали карабкаться. Однако потеряли скорость, и бойцы ближнего боя сбросили их обратно.

Жаль, раны у слуг Дега, как и прежде, быстро затягивались. Стрелу, пробившую плечо, выталкивало наружу срастающейся плотью. Рваные дыры от копий стягивались, будто их зашивали прямо на глазах. Слуги не обращали внимания на боль. Пёрли и пёрли вперёд, цепляясь перепончатыми пальцами за всё, что можно: планшир, снасти, нижние реи. Один из них, в обрывках кожаного фартука, вскарабкался по якорному канату. Ещё и с такой скоростью, что лучники не успели перезарядиться. Прыгнув на палубу, он взмахнул костяным клинком, и стоявший ближе всех матрос — молодой парень с багром в руках — не успел отшатнуться.

Костяной клинок рассёк ему горло, и матрос, булькнув, осел на доски.

Илосцы и приозёрцы, между тем, попытались организовать единый ряд. Копья ударили вниз, топоры застучали по костяным клинкам и холодной плоти. Однако часть тварей уже добралась до палубы и даже прорвалась через строй. А теперь рассредоточивалась, пытаясь пробраться к мачтам и надстройкам.

Глава 157

Ещё неприятнее было то, что часть слуг Дега ломились в трюм и на нижние палубы через окна. Истор и Ситранис отработали и без моих подсказок. До меня донеслись их голоса: они отправляли группы бойцов вниз, на первую и вторую палубы.

Наверху, между тем, стало совсем жарко. Я прикрыл глаза и зашептал, вытягивая песок и пыль отовсюду, где они скопились. Из мешков у мачты, из трещин в досках, даже забившиеся песчинки из складок одежды…

Два десятка вихрей закрутились вокруг меня. А затем стремительно уплотнились, превращаясь в песчаных воинов. Я послал их в самые опасные места: пятерых на корму в подкрепление, где слуги лезли особенно густо, остальных — к мачтам, где слуги Дега пытались зайти в тыл моим воинам, а заодно подмять моряков Бруша.

Вот и ещё один из слуг — коренастый, с обрывками рубахи на плечах — прорвался через двух моих бойцов. И сразу же, не мешкая, кинулся к матросам, которые отбивались у одной из мачт. Первым рыболюд зарубил пожилого моряка, пытавшегося отмахаться ножом. Второй матрос, совсем молодой парнишка, оборонялся багром. Но слуга перерубил древко и вторым ударом вспорол парню живот. Матрос упал, зажимая руками вываливающиеся кишки, и через пару ударов сердца затих.

А слуга развернулся, ища новую жертву, но тут на него налетел мой песчаный воин и оторвал ему голову. Вот натурально, прямо-таки оторвал… В правой руке у «нашёптыша» был топор, который он всадил в плечо слуги Дега. А поскольку тот умирать не собирался, левой рукой песчаный воин схватил его за мокрые космы и сильно дёрнул. Оказалось, дури в песчаных воинах не меньше, чем в демонах песков.

Жаль, я не успевал следить за всеми. Краем глаза заметил, как Ферт и Расис, устроившись у носовой надстройки, шептали над ранеными. Ашкур и Мирим, наоборот, встали у борта и били шёпотом по лезущим рыболюдам. Оба работали молча, слаженно, как и положено тем, кто не в первый раз сражается бок о бок.

Строй, в общем и целом, держался, но не без потерь. Воин из илосцев, не успев отбить сразу два клинка, рухнул с разрубленной ключицей. Его немедленно оттащили в сторону, но боец уже не дышал. Ещё один, из людей Ситраниса, погиб, когда рыболюд пробил ему щит костяным клинком и достал до сердца.

Стиснув зубы, я послал в бой ещё трёх песчаных воинов. Внутри потихоньку образовывалось сосущее чувство пустоты. Верный признак, что я на пути к опустошению, а значит, вскоре не смогу шептать

И в тот же миг из тумана донёсся низкий рёв… Можно было не гадать, кто это там утробно голосит — ревел Дег. Откуда-то из глубины белой пелены, не выходя наружу. Однако само его присутствие уже давило на плечи, как тяжеленный груз. Туман всколыхнулся, и слуги Дега, будто получив новый стимул, взревели в ответ.

Вперёд они рванули с удвоенной силой. Словно бы взбесились.

— Лучники, по большой твари! — крикнул Тадар, и кочевники развернулись к туману.

Стрелы ушли в белую муть, но я не видел, достигли они цели или нет. Ашкур и Мирим тоже переключились на Дега. В туман полетели вихри песка и камни. Это заставило Дега замолчать и слегка ослабило напор слуг, но не остановило их.

На меня налетели сразу двое врагов. Первый — высокий, в мокрой одежде стражника, с мечом в руке. Второй — низкорослый, с двумя костяными ножами. Они зажали меня с двух сторон, и я завертелся, уходя от частых умелых ударов.

Меч бывшего стражника пропорол воздух у моего плеча. А костяной нож низкорослого чиркнул по нагруднику, оставив царапину на бронзе. Я отбил один удар щитом, второй — топором. А вот третий, сбоку, прилетел в наплечник. Да так мощно, что плечо онемело. Я пнул низкорослого в колено, заставив пошатнуться, и тут же рубанул топором по шее стражника. Жаль, вышло недостаточно сильно, только рассёк ему бледную кожу.

Этот зараза булькнул и отпрянул, заживляя порез. А низкорослый снова полез вперёд, и я встретил его ударом щита в лицо, после чего отсёк белесую руку с ножом. Рыболюд зашатался, а я быстро, не теряя времени, добил его вторым ударом. Стражник, уже затянувший рану, снова упрямо двигался на меня. Однако тут подоспел один из «нашёптышей», чтобы отсечь ему голову.

Я перевёл дыхание и огляделся. Бой продолжался по всей палубе, но что-то изменилось. Туман, ещё недавно накатывавший волнами, замер. Он больше не распространялся: просто висел над водой, клубясь на месте. Сил у Дега не хватало. Его рёв стал глуше, дальше. И слуги, будто потеряв подпитку, начали отступать. Они больше не лезли на корабль. Те, кто ещё мог, прыгали за борт и скрывались в волнах. А тех, кто остался на палубе, быстро добивали: лишённые поддержки хозяина, рыболюды стали медленнее и уязвимее.

Когда последний из них рухнул с отсечённой головой, я опустил топор и оглядел палубу. Везде лежали тела — бледные трупы рыболюдов вперемешку с нашими. Я насчитал восемнадцать матросов, которые живыми уже не встанут. И двое моих илосцев тоже. Как и четверо бойцов Ситраниса.

С кормовой надстройки яростно ругался Бруш. Как он там выжил, пока шёл бой, ума не приложу. Но своё место капитан и флотоводец не покинул, даже когда совсем туго стало. Раненых было очень много: к Ферту и Расису уже «собралась» лежачая и сидячая очередь. Не ошибусь, если скажу, что лечить пришлось больше половины бойцов.

Я прошёлся по палубе, осторожно переступая через мёртвых. «Нашёптыши», оставшиеся без приказов, замерли истуканами. Кочевники, подбадривая друг друга шутками, собирали уцелевшие стрелы. Илосцы молча, сосредоточенно стаскивали трупы в одну кучу. А флагман, поскрипывая снастями, продолжал уходить от берега. Туман оставался всё дальше и дальше за кормой.

— Я требую объяснений! — у Бруша аж лицо покраснело, когда я подошёл. — Что это было, воевода⁈ Что это за твари? И что за великан в тумане⁈

— Городская легенда Серебряного Ключа, — устало ответил я.

— А что городская легенда забыла в Озере Тысячи Ключей⁈ — возмутился Бруш, будто это я Дегу разрешение выписал. — И что, он теперь везде из воды может появиться⁈

— Он появляется только у Серебряного Ключа, — ответил я. — Не подходите близко к городу, и он вас не тронет.

— А ты раньше мог предупредить⁈ — чуть не задохнулся от возмущения флотоводец.

Я уже и сам не выдержал от усталости. Смерил Бруша взглядом и рявкнул в ответ:

— Да откуда я знал, что мы выйдем прямо к Серебряному Ключу⁈ А⁈ Ты сам не мог сказать мне, куда мы курс держим⁈

— Ладно… Будем считать, оба виноваты… — сразу же сдал позиции капитан, а я устало махнул рукой.

— Надо трупы куда-то сложить… Чтобы, как выдастся возможность, сжечь, — вспомнилось мне перед тем, как уйти к своим.

— Вот пусть твои люди этим и займутся! — беззлобно пробурчал Бруш, а затем махнул рукой в сторону мертвецов. — Видишь, у меня и так теперь матросов не хватает…

Спорить я не стал. Тем более, из трупов слуг Дега можно было разжиться ценными предметами.

Следующий день выдался ясным и солнечным. Озеро успокоилось, ветер, хоть и не переменился, дул ровно, без порывов. Флотилия шла прежним курсом, и после ночного боя это казалось практически отдыхом. Я выждал, когда Бруш закончит перекличку с капитанами других кораблей — он орал в сигнальный рупор так, что озерные птицы разлетались, — и отозвал его к кормовой надстройке.

Туда, где никто не мог подслушать нас.

— Есть разговор, — сказал я, прислонившись спиной к фальшборту.

Бруш подошёл, вытирая вспотевший лоб рукавом. Глаза у него были красные после бессонной ночи, но держался здоровяк молодцом.

— Ну говори, воевода… Опять что-то стряслось? — с опаской буркнул он, сверкнув глазами из-под бровей.

— Пока нет, — я чуть помедлил, выискивая безопасную формулировку. — Ты знаешь где-нибудь поблизости место, где были бы хорошие ориентиры… Но при этом чтоб там было довольно глубоко?

Флотоводец с подозрением прищурился:

— А зачем это тебе?

Говорить правду я не собирался. Врать тоже. А отвечать пришлось:

— Есть одно дело, которое на мне висит. Ни тебе, ни твоей команде лучше не знать подробности. Чем меньше людей в курсе, тем спокойнее всем.

Бруш хмыкнул, почесал затылок. Вопросов, правда, задавать не стал. Догадался, что я спрашиваю не из праздного любопытства.

— Знаю одно такое местечко… — сказал он, подумав. — Но за бесплатно его не покажу. Хоть режь, хоть бей, а я деньги люблю.

— Сколько, любитель? — хмыкнул я.

— Не любитель, а виртуоз! — широко ухмыльнулся Бруш, поиграв густыми бровями, но тут же сменил тон на серьёзный: — Полсотни золотых водянок.

— Смотри, какой кошмар! — я расширил глаза, якобы от ужаса, глядя на флотоводца. — У тебя же харя от жадности трескается! Вон, уже на две половинки, как задница, разъехалась! Десять!..

Сошлись мы в итоге на тридцати. Торговался Бруш отчаянно. Не знаю, зачем ему деньги, когда весь мир разваливается и гибнет… Однако сдаваться капитан не собирался. Видимо, и вправду виртуоз. Пришлось идти на уступки его жадности.

— Место называется Пустая Коса, — рассказал он мне после торга. — Это песчаная отмель, её намыло вокруг скальной гряды на озёрном дне. Коса почти всегда над водой, а скалы затоплены полностью, только в особо жаркое лето вершины из воды торчат. Место приметное. Там разную контрабанду часто прячут.

— Насколько там глубоко? — спросил я.

— Мерили когда-то, — Бруш пожал плечами. — Опускали верёвку в пятьдесят скачков, и она до дна не достала. Может, и глубже. Рыба там почти не водится, кстати. Поэтому и Пустая Коса.

— Мне рыба не нужна, — я усмехнулся краем рта. — Мне нужно, чтобы глубоко было. И чтобы ориентиры были. Подойдём туда ночью. Я сделаю, что надо, и мы сразу уйдём.

Бруш посмотрел на меня долгим взглядом, а потом кивнул:

— Сделаем. Я дам флотилии уйти подальше, чтобы никто не глазел. А мы на флагмане подойдём к косе. Ты своё дело сделаешь, и догоним остальных. Никто и не заметит. А кто заметит, будет молчать, как рыба.

— И хорошо бы, чтобы потом все сразу забыли, что мы туда заходили, — добавил я, выразительно глянув Брушу в глаза.

— Уже забыл, — тот хлопнул ладонью по планширу и вдруг подмигнул. — Я вообще не помню, о чём мы тут говорили… Какая-то коса… Бред, наверное, недосып… Одно помню, что ты мне денег должен!..

Я хмыкнул:

— Сколько идти?

— Дня три, если этим же ходом, — Бруш прикинул что-то в уме. — Если ветер сменится, может, и два. Но ты на ветер не надейся. Он тут упрямый, как старый гнур.

— Значит, три, — кивнул я. — Идём прежним курсом. Я предупрежу своих, чтобы не задавали лишних вопросов. И надо бы нужные ящики из трюма достать.

— Ты доставай, я с карго договорюсь, чтобы помог, — кивнул Бруш.

Три дня после этого разговора мы занимались перекладкой груза. Начали на следующее утро, едва рассвело и флотилия выровняла ход. Я привлёк к работе тех, с кем ходил в Священный Храм, — Ситраниса, Тавра, Деноса и Тихапа. Впятером мы спускались в трюм, брали по ящику с архивом и тащили наверх, на кормовую часть верхней палубы. Там ящики складывали в укромное место за надстройкой и закрепляли верёвками, чтобы не сдвинулись при качке.

Обратно в трюм, на освободившееся место, перетаскивали продукты из числа тех, что подсказывал карго с флагмана — старший над трюмными, которому Бруш поручил помогать нам с перекладкой.

Первое время он косился на нас с плохо скрываемым недоумением. Ещё бы. Воевода, регой и трое явно не последних бойцов таскают ящики, будто простые грузчики. Тем не менее, мужик он был понятливый. Спустя полдня уже делал вид, что так оно и задумано.

Матросы на нас тоже не отвлекались. У каждого здесь хватало работы с парусами, снастями и помпами. А Бруш, едва замечал, что мы снова взялись за ящики, сразу находил занятие для команды. К исходу первого дня я понял, что флотоводец не просто выполнил мою просьбу, а подошёл к делу творчески. Никто на флагмане и не приметил за круговертью дел, что за груз мы таскаем и куда.

А наши бойцы сидели по каютам, лишний раз наверх не выбираясь. Так что всё прошло хорошо. За пару дней мы управились.

На второй день ветер переменился. Задул с севера — не очень сильно, зато ровно, и паруса наконец-то наполнились, как надо. Флотилия ускорилась, и Бруш теперь всё время довольно скалился.

К вечеру второго дня мы уже подходили к нужному месту. Я стоял у борта и разглядывал Пустую Косу. Она тянулась посреди воды: длинная песчаная полоса, намытая вокруг скальной гряды на дне.

С запада, со стороны открытой воды, сквозь песок проступали тёмные пятна. Вероятно, верхушки затопленных скал. На песке виднелась какая-то растительность, но скудная, низкорослая, будто прибитая ветрами. Пара кривых кустов, пучки жёсткой травы — вот и всё, что здесь прижилось.

С востока, как и сказал Бруш, когда я к нему подошёл, дно уходило полого, а с запада обрывалось резко, сразу в глубину.

— Это она, — кивнул флотоводец. — Пустая Коса. Дальше флотилия пусть идёт своим ходом, а мы тут немного покрутимся до темноты.

Флагман замедлился. Остальные корабли, получив сигнал, продолжили путь на юг. Как Бруш объяснил матросам нашу внезапную остановку, я не спрашивал. Наверняка что-нибудь придумал — про проверку такелажа или промеры глубин. Матросы, во всяком случае, не удивлялись. Привыкли, что на этом корабле странные пассажиры и не менее странные приказы.

Я дождался темноты в своей каюте. Сидел на кровати, смотрел, как за узким окном гаснет закат, и думал о том, что предстоит сделать. Выкинуть за борт самые ценные, наверно, записи в Краю Людей… Но Даран настоятельно просил спрятать его в озере. И, вспоминая о Верховной Жрице, я собирался выполнить эту просьбу.

Ночь опустилась на озеро быстро, как и всегда на юге. Я сидел в каюте, глядя на огонёк масляной лампы, когда в дверь постучали. Бруш вошёл, не дожидаясь ответа, и прикрыл за собой створку. Вид у него был собранный, деловой.

— Я готов, — сказал я, поднимаясь.

— А твои люди? — спросил он.

— Сейчас соберу, — кивнул я.

Я прошёл по каютам, поднял Ситраниса, Тавра, Деноса и Тихапа. Объяснять ничего не пришлось. Они-то знали, что за груз таскали все эти дни. Впятером выйдя в коридор, мы двинулись к носовой части корабля. Ночью флагман выглядел изнутри совсем иначе, чем днём.

Бруш попросил подождать у носовой надстройки, а сам ушёл в сторону кормы. До меня доносились его приглушённые команды. Вскоре флотоводец вернулся с довольным видом.

— Всё готово, — сказал он негромко. — На носу никого. Все матросы будут смотреть в другую сторону. И слушать тоже. Можешь делать своё дело.

— Спасибо, — кивнул я.

— Не забудь про демоново золото! — попросил Бруш, и глаза его сверкнули так, что я даже в темноте заметил.

Усмехнувшись, я кивнул и вместе с товарищами поспешил на нос. Ящики лежали там же, где мы их в предыдущие дни складировали. Каждый ящик был размером с хороший сундук. Сколотили их по моему приказу ещё в Святилище, перед загрузкой. Из толстых, в два пальца, досок, взятых на портовых складах. Дерево я велел пропитать смолой. Такой же, которой матросы обычно покрывают корпуса.

А на случай если дерево всё же сгниёт, ящики были густо обиты металлическими полосами. Чтобы даже когда доски превратятся в труху, нужные записи остались внутри.

Откинув крышку ближайшего ящика, я пробежался пальцами по корешкам. Записи, которые мы вывезли из Убежища, выглядели непривычно. Не кожа, не папирус, не та новомодная бумага, что недавно начали делать в Междуречье.

Материал был плотным, гладким, но местами едва заметно шершавым. Он гнулся, но не ломался, а ещё за тысячи лет практически не истрепался. Чернил на страницах не было вовсе. Текст, казалось, проступал из самой толщи материала. Будто его впечатали туда при создании.

В моей прошлой жизни были, конечно, материалы, которые подолгу разлагались. Но чтобы тысячу лет без следов износа…

Я закрыл крышку и кивнул своим. Мы брали ящики по одному, подтаскивали к борту и сталкивали в воду. Тяжёлые, они ухали вниз почти без всплеска, только тёмная вода расступалась и смыкалась обратно. Один за другим мы отправляли части ценнейшего архива в пучину Озера Тысячи Ключей.

Ночная смена матросов старательно смотрела в другую сторону. Я заметил, как один из них, молодой парень, покосился было на нас, но старший матрос тут же на него шикнул и ткнул пальцем в горизонт. Парень кивнул и больше не оборачивался. Бруш действительно постарался на совесть.

Последний ящик ушёл за борт. Я постоял немного, глядя на чёрную воду за кормой, а потом повернулся к своим. Ситранис молча кивнул. Тавр вытер руки о штаны. Денос с Тихапом переглянулись и тоже мне покивали. После этого молчаливого разговора все мои так же молча ушли к себе спать.

Я проводил их взглядом, пока не скрылись в двери носовой надстройки, а после отправился к Брушу. Флотоводец стоял у штурвала, вглядываясь в темноту. Вахтенные матросы тихо переговаривались у бортов, но при моём появлении замолкли.

— Закончили, — сказал я негромко, подойдя сбоку.

Бруш кивнул, не оборачиваясь. Помолчал, пожевал губу и заговорил, понизив голос:

— Теперь надо флотилию догнать. И сделать это так, чтобы Ипшан не узнал. Он, конечно, старый, но совсем не старый дурак. А вопросы нам с тобой без надобности.

— Согласен, — ответил я.

— Ты же научился ветер гнать? — Бруш покосился на меня. — Справишься с одним кораблём? Просто подтолкни нас в нужную сторону. Ипшан сейчас спит, его вахта закончилась. Никто и не заметит.

— Справлюсь, — сказал я.

На самом деле я не был до конца уверен. Парус на раме — одно, а целый корабль с его мачтами, снастями и тяжёлым корпусом — другое. Но выбора не было. Я закрыл глаза и потянулся к Дикому Шёпоту. Ночью над озером он звучал иначе, чем днём: меньше резких голосов, больше плавного гула.

Я нашёл тот самый обтекающий звук, которому учил Ипшан, и начал плести из него поток. Мягкий, ровный, без рывков. Ветер скользнул в паруса, полотнища наполнились, и корабль, до этого едва тащившийся, заметно ускорился.

Бруш одобрительно крякнул и взялся за штурвал. Я стоял, полуприкрыв глаза, и держал поток. Это было не то же самое, что гнать ветер для атаки или защиты. Мне не требовалось большой силы. Требовалось постоянство. Я вёл корабль, как ведут перехана под уздцы: не дёргая, не понукая, лишь задавая направление.

Озеро вокруг было чёрным и спокойным. Вода казалась густой, как масло, и только у самого борта вспыхивали редкие искры. Какой-то местный светящийся планктон, который я замечал ещё в первую ночь.

Волны от носа разбегались в стороны двумя светящимися усами. Над головой, в ясном небе, горела Светлая Дорога. Звёзды казались совсем близкими, светили ярко, как в пустыне. Берега видно не было, только вода и небо.

Впереди, на самом краю горизонта, мерцали огоньки. Флотилия не ушла далеко — крупные корабли зажгли на палубах яркие фонари, чтобы не терять друг друга в темноте. Эти точки то пропадали, когда корабль проваливался в ложбину между волнами, то вновь появлялись. Мы нагоняли их быстро — я чувствовал, как флагман режет воду, как дрожит палуба под ногами от ровного уверенного хода.

Мы шли молча ещё с полчаши. Огоньки впереди становились ярче, ближе. Я уже различал отдельные корабли. Их мачты проступали из темноты силуэтами на фоне звёзд. Наконец, флагман поравнялся с замыкающим судном — неказистым одномачтовиком, который плёлся последним, — и начал обходить его левее.

— Хватит! — сказал Бруш. — Дальше сами. Ты своё дело сделал, воевода.

Я отпустил поток. Ветер стих, паруса обвисли, но корабль, уже набравший инерцию, продолжал плавно скользить по воде. Я размял затёкшие плечи, потёр виски. Голова слегка гудела — всё же час непрерывного шептания давал о себе знать.

Я попрощался с капитаном и пошёл к себе. У трапа оглянулся. Огни флотилии теперь горели прямо по курсу, ровной цепочкой. Мы догнали своих. А я, кажется, стал ещё на шаг ближе к тому, чтобы лучше управлять шёпотом.

Глава 158

Следующий день прошёл без происшествий. Ветер держался попутный, флотилия шла ровным ходом, и я потратил время на то, чтобы обойти раненых и поговорить с командирами. К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, я снова подошёл к Брушу. Флотоводец стоял у штурвала и, едва завидев меня, насторожился. Видимо, уже понял: если воевода идёт к нему с разговором, жди нового дела.

— Скоро Корабел? — спросил я. — Будешь подходить к берегу?

Бруш мотнул головой:

— Не планировал. Мне после Серебряного Ключа на берег совсем не хочется! А Корабел в трёх-четырёх днях пути, если ты это хотел узнать.

На этих словах флотоводец снова глянул на меня с подозрением. И не зря, я тут же оправдал его худшие ожидания.

— В Корабеле, в Запорной Крепости, что прикрывает вход в гавань, остались люди, — я сделал выразительную паузу, взывая к остаткам человеколюбия Бруша. — Мы обещали им вернуться, когда уходили на север.

Флотоводец не подвёл: сразу отмахиваться не стал. Нахмурился, задумчиво потёр подбородок… Молчал он долго, а потом недовольно высказал:

— Места на кораблях маловато. У тебя и так народу тьма. И скотины тьма. А ты ещё людей хочешь на борт брать!.. А припасы? А что нам по озеру мотаться ещё боги знают, сколько? И, главное, у меня никакого желания нет подходить к берегу Приозёрья. Там демоны, одержимые, а теперь ещё и… В общем, эта твоя жуткая тварь из тумана, со своими помощничками…

— Во-первых, не моя. А во-вторых, нехорошо бросать людей на поживу демонам пустыни, — я посмотрел флотоводцу в глаза.

Бруш скривился, как от зубной боли:

— Знаю я, откуда это. Законы Песка. Только ты не забывай, воевода: я их не очень-то уважаю!..

Последнее он выпалил с явным вызовом. Я ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на него. Спокойно, чуть прищурив глаза, с намёком на улыбку. Бруш выдержал мой взгляд с десяток ударов сердца. А потом всё-таки отвёл глаза и сказал, махнув рукой:

— Ладно, демоны тебя забери… Ещё несколько дней назад я бы наотрез отказался! Но с тех пор как мы познакомились, я немного переменил отношение… Ну, к этим твоим Законам… В общем, наверно, ты прав, надо людей забирать!..

Он помолчал и добавил уже другим, деловым тоном:

— И трупы заодно сжечь надо. Те, которые после боя с чудищами остались.

Трупы мы тащили на буксире, на отдельном священном плоту. И каким бы священным плот ни был, но спасти от обычной для Вечных Песков беды не мог. Тела и впрямь надо было предать огню. Мертвецы, которых не сожгли вовремя, имели привычку подниматься и желать живым неспокойной ночи. Этой ночью парочка покойников на буксире уже стала глухами. Пришлось убивать их повторно.

Бруш развернулся к вахтенному и рявкнул:

— Сигнал на все суда! Меняем курс! Идём на юго-запад-запад.

Матрос ударил в гонг, и по флотилии понеслась цепочка сигналов. Корабли один за другим начали забирать левее, разворачиваясь ближе к берегу. А я стоял, глядя на далёкую темнеющую полосу, и думал о тех, кто ждёт нас в Корабеле. Ариадитис и его люди. Выжившие, запертые в крепости посреди выгоревшего города.

Если они ещё живы. Если до них не добрались враги, пока нас не было. Очень много «если».

Флот подошёл к Корабелу на четвёртый день после смены курса. Я стоял на носу флагмана и внимательно разглядывал знакомые очертания. Город лежал в огромном кратере, и со стороны озера открывался вид на его внутреннюю дугу. Стены, спускающиеся к воде. Обгорелые остовы домов. Чёрные зияющие провалы окон.

Гавань, когда-то полная кораблей, теперь пустовала. Лишь несколько лодок да одномачтовых рыбацких корабликов покачивались у стен Запорной Крепости. Мост, соединявший Корабел с внешним миром, был полностью разрушен. Видимо, защитникам крепости пришлось отрезать себя от мира. Когда мы тут в прошлый раз были, мост ещё был цел.

На стенах Запорной Крепости замаячили фигуры живых. А на берегу сразу же появились одержимые. Последних оказалось, правда, на удивление мало: всего несколько бледных силуэтов.

А вот людей не стенах хватало. Они махали руками, что-то кричали. Ветер доносил обрывки голосов, но слова было не разобрать.

— Собираем переговорную группу, — решил я. — Пойдём на священном плоту. Со мной идут Бруш, Ситранис, Урунсих, Расис и Ферт.

— Я⁈ — удивился Бруш, хлопнув себя ладонью по широкой груди.

— Ты всё-таки местный. Тебе доверия больше, хоть ваши власти и поругались с Корабелом, — заметил я. — К тому же, ты командуешь всеми судами.

Флотоводец спорить не стал, и вскоре наш плот отчалил от флагмана. Матросы гребли размеренно, мы неторопливо приближались к острову Запорной Крепости. Стоило подплыть, наконец, вплотную, как со стены нам сбросили верёвочную лестницу. Она хлопнула по каменной кладке и, немного покачавшись, замерла. Я полез первым. Наверху меня встретил Ариадитис.

Регой выглядел скверно. Можно даже на одержимость не проверять — одержимые всегда здоровьем пышут. Так-то Ариадитису было около шестидесяти. Однако за прошедшие десидоли он постарел ещё на добрый десяток лет. Седые волосы, когда-то аккуратные, повисли неопрятными прядями. Борода спуталась. Тёмные глаза сохранили блеск и острый ум, но запали глубоко в глазницы. Регой опирался на свой меч, как старик на посох. Его плечи, обычно развёрнутые по-военному, сутулились под грузом усталости.

— Воевода, — произнёс он хрипло. — Ты вернулся. А я уже и не ждал…

— Я обещал, — просто ответил я, принимая его рукопожатие.

Следом за мной на стену вылезли остальные. Ариадитис провёл нас во внутренний двор. Там на свободном клочке земли толпились люди. Женщины, старики, несколько десятков бойцов в помятых доспехах. У дальней стены чернели круги погребальных костров. Запах гари ещё не выветрился. Среди живых я заметил раненых: у кого-то рука на перевязи, у кого-то голова замотана окровавленными тряпками. Один из бойцов лежал на носилках у стены. Я заметил, что его дыхание было частым и неглубоким.

— Откуда раненые? — спросил я, кивнув в ту сторону.

Ариадитис тяжело вздохнул:

— Демоны песков. Уже неделю штурмуют город. Сперва мы держались за счёт одержимых. Они всё время дрались с демонами, и те не могли прорваться к крепости. Но одержимых с каждым днём всё меньше. Демоны песка добивают их, а новых не появляется. Теперь твари всё чаще пытаются добраться до нас. Особенно досаждают летающие, такие черви с крыльями. Прилетают ночью, кусают людей…

— Ахалги, — кивнул я. — Знаю таких.

— Мы зовём их по-другому, но неважно, — регой махнул рукой. — Важно, что они могут перелететь через воду. Мы сбиваем их стрелами, но их слишком много.

Я обвёл взглядом двор. Людей было меньше, чем я помнил.

— Сколько вас осталось?

— Около полутора тысяч, — ответил Ариадитис. — Из них три сотни бойцов. Зато припасов много. Мы успели их вывезти из окрестных поселений. Но шансов продержаться у нас нет, боюсь, даже десидолю. Обороняться некому… А три сотни на такие стены — это капля.

Я обернулся к Брушу:

— Места для полутора тысяч найдутся?

Флотоводец пожевал губу, прикидывая что-то в уме, и кивнул:

— Найдём. Придумаем что-нибудь… И припасы, конечно, заберём!

Я снова повернулся к Ариадитису:

— Мы идём на юг, в Приречье. Можем забрать тебя и твоих людей.

Регой помолчал, глядя на своих. Затем сказал, качая головой:

— Многие из моих людей в Приречье не пойдут. Боятся, что им там рады не будут. Мы ведь отрицали Законы Песка. Здесь, в Приозёрье, это считалось нормой, а там… — он мотнул подбородком куда-то в сторону юга. — … Там нас за такое могут и за стены не пустить.

Бруш хмыкнул и шагнул вперёд:

— А пусть остаются на кораблях. Я тут подумал… Мне люди нужны. Команды потрёпаны, рук не хватает. Вы не думайте, я не выкину вас за борт, как только воевода сойдёт на берег. Арахаманой клянусь! Кто захочет, пойдёт в матросы. Да и другим всем дело найдём. Я ведь тоже приозёрец. И тоже не рискну лезть в Междуречье и Приречье.

Ариадитис перевёл взгляд с Бруша на меня, потом обратно… В его тёмных глазах мелькнуло что-то, чуть-чуть похожее на надежду.

— Это… Хорошее предложение, — медленно проговорил он. — Я спрошу своих. Кто захочет в Приречье, пойдёт с тобой, Ишер. Кто захочет остаться с Брушем, останется. Думаю, многие согласятся. Мы уже устали… От этого проклятого города.

— Тогда не будем терять время, — сказал я. — Начинайте готовиться к погрузке. У нас плоты и шлюпки, перевезём людей за пару ходок. Главное — успеть до темноты. Ариадитис, а одержимые, которых вы в тюрьме держали, они ещё тут?

— И их стало даже больше, — мрачно поджав губы, кивнул командующий.

— Отправьте их на большую землю, пока они мирные, — то ли попросил, то ли приказал я. — Тогда песчаные демоны будут меньше стремиться в Запорную Крепость.

Ариадитис кивнул и, выпрямившись — будто груз с плеч сбросил — пошёл раздавать приказы. Я проводил его взглядом и повернулся к Брушу:

— А говорил, места нет… Ладно, с тебя организовать перевозку. С меня — прикрытие на случай, если демоны полезут раньше времени, или не успеем до ночи.

— Сделаем, — флотоводец хлопнул ладонью себе по бедру. — Заодно и трупы сожжём, пока солнце высоко. Не то опять глухами встанут… А это подрывает моральный дух матросов.

Я не ответил. Кивнул и остался наблюдать, как во дворе крепости начинается суета. Люди, ещё недавно сидевшие в апатии, оживлялись, услышав новости. Радостно вставали, собирали пожитки, помогали раненым. Они наконец-то поверили, что выход есть. И теперь их надо было кровь из носу отсюда вытащить. Именно сегодня, до заката. До того, как демоны снова пойдут на штурм, и едва взбоджрившиеся люди снова увидят смерть близких.

Погрузка проходила в суете, так что вначале царила неразбериха. Люди спешили забраться на каждый отчаливавший плот, очень мешая матросам. Бойцы Ариадитиса не справлялись с поддержанием порядка.

К счастью, ни плоты, ни лодки порожняком в любом случае не ходили. На корабли везли людей и припасы, обратно к Запорной Крепости — моих бойцов и мешки с чёрным песком. Когда мои присоединились к воинам Ариадитиса, толпу обитателей Запорной Крепости наконец-то удалось оттеснить от берега.

Само собой, мы не успели. И приплыли сюда уже после полудня, и слишком много грузов и людей надо было перевезти…

Когда солнце начало клониться к закату, я приказал Брушу отвести корабли и вернуться на следующий день. Мы согнали всех оставшихся людей в одну из частей крепости, где можно было запереться, как в бастионе. Мои люди разложили вокруг чёрный песок. Тонкая полоса, почти незаметная в вечерних сумерках.

А когда стемнело, я закрыл глаза и зашептал. Песок закрутился, поднялся в воздух и развернулся тёмным куполом, целиком накрыв наше убежище. Мои бойцы узнали завесу и сразу повеселели. А вот местные тревожно поглядывали на песок. Однако я их сразу предупредил:

— Это защита. Не бойтесь её. Она скрывает нас от демонов песка, но… На всякий случай, будьте готовы сражаться. Демоны могут пройти через неё. Если такое произойдёт, бейте без раздумий. Ахалгов, червей с крыльями, если укусили, не отрывайте от раны. Убьёте их, и они сами песком осыпятся. А если оторвать, человек кровью истечёт быстрее, чем вы поймёте, что случилось. Бейте в тельце, оно хрупкое. У кого есть ножи, не убирайте далеко. Если ножа нет, просто ломайте тельца. Этого обычно вполне достаточно.

Местные, из гарнизона Ариадитиса, слушали внимательно. Жаль, вряд ли с первого раза всё запомнили и усвоили. А вот илосцы и кочевники знали эти правила наизусть.

Штурм начался ближе к полуночи. Сперва пошла волна низших: песчаные люди и Кровавые Персты повылазили из домов, оставшихся целыми. Из-за стен Корабела к ним поспешили присоединиться гухулы. Правда, поначалу вся эта демоническая братия бегала по улицам отлавливая одержимых. А те яростно отбивались. Некоторые даже сбрасывали человеческую маску, показывая истинное обличье.

Но, как и сказал Даран, ничто в этом мире не справится с одержимыми лучше, чем оружие, созданное для их уничтожения. Орда теряла песчаных демонов пачками, зато и одержимых становилось меньше и меньше.

В воду никто из врагов пока не лез. И так продолжалось довольно долго. Я стоял у бойницы, включив ночное зрение, и смотрел, как в городе идёт жестокий бой. Ариадитис и его люди успели до темноты переправить одержимых, заточённых в тюрьме Запорной Крепости, обратно в город. И теперь у демонов орды прибавилось работы на большой земле.

Через гонг-два я заметил ахалгов. Они летели с запада единой тучей. Сначала они носились над улицами Корабела и атаковали одержимых. А потом всё-таки ринулись к Запорной Крепости. И вот тут пришлось поднимать тревогу.

Через мою защиту они прошли так, будто её и не было.

— Лучники! — рявкнул я. — Стрельба по ахалгам! Остальным приготовиться!

Кочевники выбежали на стену, на ходу вскидывая луки. Залп ушёл в небо: тёмные силуэты стрел на фоне Светлой Дороги рванули к стае. Несколько ахалгов дёрнулись, закружились, стремительно падая… А вот остальные продолжали снижаться чётко, целенаправленно.

Защита из чёрного песка, обычно скрывавшая от демонов, не сработала. Они прекрасно видели нас. Я понял это по тому, как стая, не колеблясь, пошла в атаку ровно на крепость.

— Щиты! — крикнул я, и сам вскидывая щит.

Стена наполнилась звуками боя. Ахалги падали сверху, вцеплялись в людей, их приходилось сбивать топорами и мечами. Кочевники стреляли почти вертикально. Один из ахалгов, пронзённый тремя стрелами, рухнул на камни и рассыпался. Другой, с пробитым крылом, врезался в стену и тоже пополнил наши запасы чёрного песка.

Если бы в крепости оставались лишь мои люди, я бы не сомневался, что отобьёмся. Но, к сожалению, не всех местных успели вывезти. Они, конечно, заперлись во внутренних помещениях, но ведь ахалги умели находить входы и выходы.

Крылатые твари долбились в окна, вышибали ставни, пролезали в едва заметные щели. А уж если кто-то, по дури человеческой, приоткрыл дверь, чтобы выглянуть — вообще пиши пропало. И вскоре бой распространился на всю занятую нами часть крепости. А мне пришлось поднимать «нашёптышей», чтобы отправить их в наиболее проблемные места.

В какой-то момент получив передышку, я задрал голову и вгляделся в ночное небо. И вскоре, проверяя его квадрат за квадратом, обнаружил виновника наших бед. Над безлюдным Корабелом парила человеческая фигура с крыльями и костяным гребнем на спине.

Он не лез в битву, держась выше нашего круга зрения. А его голова постоянно двигалась, будто он оглядывал поле боя.

«Высший демон. Возможно, тотем», — догадался я.

Это из-за него ахалги раз за разом пикировали на стены, подчиняясь безмолвным приказам. И напрочь игнорировали защиту, которую я, кстати, до сих пор держал. Летающий высший, держась вне поля нашего внимания, управлял стаей тварей, как кукловод. Значит, в первую очередь надо было отогнать его, а не отбиваться от ахалгов. Этих-то орда новых без проблем наделает.

— Лучники! — крикнул я. — Бить по высшему! Цельтесь по моей руке!

Я вытянул руку в сторону демона. А кочевники развернули за мной луки, прищурились и дали залп. Десятки стрел ушли в глубокое синее небо. Наши лучники, конечно, демона в темноте не видели. А если кто и видел, то лишь как размытую тень на фоне звёзд — очень нечётко. Однако слаженный залп из десятков стрел — неплохой аргумент и без точного прицеливания.

Демон качнулся в воздухе, уклоняясь. И тут же спешно отлетел дальше, чтобы оказаться вне досягаемости от стрел. Ахалги, лишённые прямого управления, беспорядочно закружились. А наши защитники воспользовались моментом. Сбивали и добивали тварей, метавшихся под нашим куполом, одну за другой.

А те, что находились за пределами купола, снова перестали нас видеть. И высший больше не рисковал приближаться к Запорной Крепости, а потом и вовсе скрылся где-то за пределами Корабела. Высшие всё-таки очень ценят свою не-жизнь и не рискуют понапрасну.

Больше в эту ночь демоны песка не лезли к Запорной Крепости. А вот в городе, за разрушенным мостом, ещё слышались звуки схваток. Это песчаная орда добивала жалкие остатки одержимых. К нам они так и не сунулись, потому что видеть перестали. В итоге, мы спокойно досидели до самого рассвета.

Утром же вернулся флот. Корабли подошли к Запорной Крепости, и погрузка возобновилась. Первыми отвезли остатки людей Ариадитиса, затем пришла очередь моих воинов. Но в Запорной Крепости ещё хватало припасов, которые никто оставлять не хотел.

Погрузка не прекращалась ни на чашу. Плоты сновали между Запорной Крепостью и флотом, как юркие рыбёшки. И так продолжалось почти до вечера. Корабли флотилии были уже перегружены. Однако Бруш отказался оставлять хоть что-то ценное.

— Я до южного берега и с перегрузом вас довезу! — обещал он мне, радостно блестя глазами.

Я боялся, что мы ещё день здесь провозимся, но всё же матросы успели до темноты. Нашёптанный ветер надул паруса кораблей, унося людей прочь от безлюдного города. И теперь уже можно было не бояться, что демоны песков бросятся в погоню.

А дальше мы планировали идти на юг вдоль берега, ища место для высадки моего отряда. И оставляя за спиной разорённое Приозёрье, где в живых, видимо, не осталось даже одержимых.

Глава 159

Флотилия вторые сутки шла на юг, прижимаясь к западному берегу. Ветер держался попутный, и Бруш, довольно щурясь, почти не отходил от штурвала. Я же большую часть времени проводил у борта, внимательно разглядывая берег.

В первый день он выглядел, как и должен выглядеть берег Приозёрья. Практически непрерывная цепочка застройки. Рыбацкие деревушки, посёлки ремесленников, небольшие городки с причалами и лодочными сараями… Людей здесь не было. Жители покинули эти места. Дома брошены, что и на расстоянии заметно, а причалы пусты. Никаких, даже смутных признаков жизни.

Разве что иногда мелькали отряды гухулов. Видимо, орда уже прокатилась по здешним землям. К исходу первого дня застройка начала редеть. Деревни у кромки воды попадались реже, промежутки между ними становились всё длиннее. А на второй день берег разительно изменился.

Первое, что бросалось в глаза — что дома здесь далеко от воды. Примерно за двести-триста скачков от береговой линии. Между берегом и постройками нередко попадались целые луга с травами и небольшие рощицы, а иногда тянулись заливные поля. Ровные квадраты, разделённые невысокими земляными валиками. И все они уходили вглубь суши от озера. Вода в них стояла зеркальная, и в утреннем солнце вся эта мозаика блестела, как осколки стекла, рассыпанные по земле.

А ещё я всё чаще замечал ирригационные каналы. Неширокие, обложенные камнем, они вели от озера куда-то вглубь. От них ответвлялись канавы поменьше, расходившиеся веером. Я прикинул систему: вода из озера шла самотёком через головной канал, распределялась по полям, а излишки, видимо, сбрасывались обратно. Всё было сделано с умом и на совесть: камни подогнаны, уклоны выверены. Местами даже виднелись деревянные затворы, сейчас открытые.

Всё это наводило на мысли, что мы уже проплыли границу Приречья, а теперь приближаемся к истоку Тихой. Вот только не радовало то, что и здесь я не замечал признаков жизни. Зато следы бегства, грабежа и боёв видел повсюду. Одних только глухов за день насчитал до сотни. Видимо, и тут орда успела побывать.

На берегу, у одного из каналов, мелькнули фигуры. Я прищурился: гухулы. Небольшая группа, голов двадцать. Они рыскали вдоль поля, явно кого-то выслеживая. Значит, орда и вправду здесь. Докатилась и до Приречья.

— Это да, здесь уже Приречье! — сообщил мне Бруш, когда я подошёл с вопросом. — Может, прямо тут и высадишься? Поля, каналы… Место вроде удобное.

— Нет, — я покачал головой. — Здесь уже прошла орда. Каждую ночь будут нападать демоны. Гухулов и глухов тьма… Нам нужен берег, где можно встать лагерем и не ждать штурма каждые полгонга. Где гарнизоны ещё держатся.

— И где такое место? — Бруш нахмурился.

— А я почём знаю? — удивился я. — У меня новостей из этих краёв давно нет. Будем искать!

Флотоводец помолчал, переваривая. Потом сказал:

— Через день будем у истока Тихой. Но дальше я не пойду. В реку заходить не стану. Не хочу нарываться на патрули Междуречья. У них свои порядки, и корабли чужаков они не любят. Остановимся у истока, высадим вас, и всё. Дальше вы сами. Даже если демоны на берегу будут. Ты, конечно, можешь заставить…

— Я не буду этого делать, Бруш, — кивнул я. — Я обещал вас отпустить. Я выполню обещание. Высадимся рядом с истоком, если других мест не найдём.

Бруш удовлетворённо покивал и снова взялся за штурвал. А я возобновил наблюдение за берегом.

К утру третьего дня удалось заметить первые признаки жизни. Местность выглядела мирной, почти не тронутой войной, но я знал, что впечатление может быть обманом. Людей-то нет. Правда, над одним селением я заметил струйки дыма. А значит, там всё же кто-то был. Демоны песков, как известно, костры не жгут.

Ближе к полудню мы увидели исток Тихой. Широкая река вытекала из озера, и даже издалека было заметно, как вода уходит на юг. А я всё искал место для высадки. И нашёл его чуть раньше, чем мы достигли границы Приречья и Междуречья.

Сначала я увидел небольшое селение у в двух сотнях скачков от берега. Несколько десятков домов, поля, огороды. На берегу — рыбацкие мостки и лодки, вытащенные на песок. У воды копошились люди — похоже, сети сворачивали. Завидев наш флот, они испуганно замерли, а потом бросились врассыпную: кто к домам, кто к лодкам. Несколько рыбаков на мостках спешно сматывали удочки, не желая, видимо, бросать скарб.

Понять местных я мог. Когда к твоему селу плывёт огромный, по меркам Края Людей, флот, десять раз подумаешь, а стоит ли его встречать радостными криками. Или лучше слинять в ближайший лес, чтобы чужаки не нашли?

За мостками, принадлежавшими селению, обнаружился хороший пляж. Широкая полоса песка, не занятая полями. За ней луга с дикорастущими травами, пара рощиц. Идеальное место для лагеря.

— Высаживаемся здесь, — сказал я Брушу, указав на пляж.

Флотоводец кивнул и начал раздавать команды. Матросы забегали-засуетились, опуская паруса, по другим кораблям полетели приказы останавливаться. Забегали карго, помечая грузы, которые принадлежали мне и моим людям. А я отправился собирать вещи в каюту.

Первым делом на воду спустили плоты. Я решил высадиться на берег вместе с Ситранисом, Тадаром и парой десятков бойцов. Матросы налегли на вёсла, и выбранный мной плот заскользил по воде.

Когда днище заскребло по песку, я первым спрыгнул в воду и пошёл к берегу.

Земля!

Твёрдая!

Надёжная!

Не качается!

Я с наслаждением потоптался на месте, чувствуя радость и облегчение от того, что плавание закончилось. Последние признаки морской болезни отступили сами собой буквально за чашу. Песок под сапогами был тёплым и влажным. У меня за спиной выгружались бойцы, строились, оглядывались, будто не веря, что вернулись на сушу.

Спустя полчаши со стороны селения показалась делегация. Впереди шёл мужчина в возрасте с деревянным жезлом, какие в здешних местах, я слышал, носили старосты и чиновники. А за ним несколько крепких мужиков, жаль, что с видавшими виды копьями.

Делегация остановилась в десятке шагов и оглядела нас, щурясь от солнца. После чего староста громко спросил, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно подрагивал:

— Кто вы? И что вам здесь нужно?

— Тень вам в полдень! — поздоровался я. — Моё имя Ишер. Я воевода этого отряда. И наёмник из Гильдии наёмников Илоса.

— Воды тебе в зной, воевода! — староста молчал несколько ударов сердца, прежде чем ответить. — Моё имя Еран, я староста деревни Паньи. Это вот она…

Он кивком головы указал на россыпь домиков в отдалении.

— Так что вы забыли здесь, воевода? — повторил он мучивший его вопрос. — Демоны орды находятся севернее, вроде как там с ними сражаются…

— Я долгое время воевал на севере и давно не получал новостей, — показал я открытые ладони в успокаивающем жесте. — Мы приплыли от самого Святилища, Еран. И пока наша цель — узнать о тех, кого мы отправили в Приречье прошлой осенью. А там дальше будем смотреть, чем заняться… У вас здесь удобное место и для высадки, и для лагеря. Я честно надеюсь, что мы не помешаем вам.

— Если не будете топтать поля, не помешаете… Впрочем, если на полях ничего не растёт, а вы будете их топтать — тоже не помешаете!.. — ответил Еран и, набравшись смелости, подошёл поближе.

— А вот эти луга? — спросил я. — Они относятся к вашему селу?

— Да, — ответил Еран. — Это общинные земли. Мы порой выпасаем там скотину. Но в последнее время выпас там не проводим.

— А мы можем ими воспользоваться? Чтобы выпасти там своих переханов, гнуров и танаков? — спросил я. — Они у нас давно на сене сидят. Да и застоялись в стойлах на кораблях.

— Я не возражаю, — к моему вящему удивлению, согласился староста.

Вот это и вправду было странно. Другой бы на его месте потребовал звонкую монету, и явно не одну. Всё-таки в Приречье не так много мест, где можно массово скотину пасти.

— Благодарю, Еран. Обещаю, мы не задержимся и вскоре уйдём на юг. Если вы готовы поделиться новостями, то мы бы выслушали их… — дипломатично намекнул я. — Ну и… Если вам нужна какая-то помощь, можете к нам обращаться.

Староста выслушал, помолчал. Потом кивнул:

— Помощь пригодилась бы… Послезавтра мы собираемся уходить отсюда. С севера наступают демоны, а мы и так уже задержались… Пойдём к истоку Тихой. Там, в Виесте, что на восточном берегу, нас примут. Только вас туда, боюсь, не пустят… — он посмотрел на меня с лёгким прищуром. — Город на том берегу уже Междуречье, и стража у них строгая. Чужаков они не жалуют.

— Междуречье не пускает беженцев с запада? — нахмурился я.

Про себя же отметил, что этим и объясняется покладистость старосты. Им трава теперь и даром не нужна. Всё равно уходят. И даже не знают, вернутся ли когда-нибудь в родные дома.

— Пускают, но через переправу Танлавара! — охотно пояснил Еран. — Беженцев и отступающие отряды собирают в Ферунде, на юге. Многие из наших соседей уже ушли туда. Но для нас сделали исключение.

— Ясно, спасибо за объяснение, — кивнул я.

— Но до Виесты ещё дойти надо!.. — продолжил Ерун, будто и не заметив моих слов, видимо, общительный в деревне Паньи староста. — А по дорогам сейчас неспокойно. Если согласитесь проводить наш караван, мы будем очень благодарны. Готовы заплатить… Не деньгами — такого у нас не водится почти… Но есть чутка припасов и сено для скота.

И снова опасливо на меня взглянул, совсем как в начале разговора. Видимо, сообразил, что если я плохой человек, и войско у меня такое же, то и отобрать могу. Пришлось изобразить самую добрую свою улыбку. В исполнении бывалого наёмника, похоже, вышло так себе… Но Еран хотя бы успокоился, что их не собираются грабить прямо здесь и сейчас. Во всяком случае, плечи снова распрямил и перестал смотреть на меня с неприкрытым страхом.

— Я подойду к тебе, как закончим выгрузку, — максимально доброжелательным голосом ответил я. — Обсудим. Не беспокойся.

Староста кивнул и, не прощаясь, зашагал обратно. Его спутники, всё так же настороженно поглядывая на нас, потянулись следом. По пути они то и дело как бы невзначай озирались, крепко сжимая своё потрёпанное оружие.

Дальше началась привычная суета. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно. Выгружали людей, скотину, тюки с припасами. Переханы, оказавшись на суше, всхрапывали и мотали головами, будто не веря своему счастью. Гнуры выглядели усталыми и равнодушными — им словно было всё равно, где стоять. Бойцы разбирали поклажу, вбивали колья для шатров, разводили костры. Крики, топот, фырканье — привычный уже шум.

Бруш, оставшийся на флагмане, орал в рупор, координируя разгрузку. Постепенно берег заполнился людьми и животными, и вскоре на песке выросли горы из тюков и ящиков. Я отошёл на небольшой пригорок и наблюдал, как флотилия, освободившись от нашего груза, выстраивается на рейде.

Высадка заняла почти целый день. Пляж, ещё утром пустой и тихий, превратился в муравейник. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно, разгружая людей, тюки, мешки, бочки, связки оружия. Матросы орали друг на друга, бойцы таскали грузы, животные упрямились и упирались, не желая сходить с плотов в воду.

Первым делом мы развернули лагерь. Это было привычное дело: вбить колья, натянуть верёвки, расставить шатры. Кочевники управлялись быстрее всех — у них опыта было на два порядка больше. Илосцы и приозёрцы помогали им, перетаскивая грузы и размечая периметр. Многие мои бойцы, как я заметил, тоже неплохо приноровились ставить шатры. Но в сноровке кочевникам пока ещё уступали.

Вскоре на песке вырос целый городок из палаток и навесов. Задымили костры, потянуло запахом еды.

Параллельно собирали телеги. Те самые, что мы разобрали ещё в Святилище, чтобы погрузить на корабли. Теперь их стаскивали на берег и собирали обратно: борта крепили к днищам, насаживали колёса, проверяли оси. Работа знакомая, почти успокаивающая. Вскоре первые телеги уже стояли на песке, готовые к погрузке.

Переханов, гнуров и танаков выгнали пастись на общинные луга. Травы на берегу хватало — густая, сочная, доходившая почти до колена. Животные, уставшие от качки, тесных загонов и невкусного сена, жадно набросились на корм. Танаки довольно мекали и бекали, переханы фыркали и мотали головами. Я смотрел на них и думал, что хотя бы скотине сегодня повезло. Людям-то пока работать и работать.

К вечеру высадка закончилась. Последний плот отошёл от берега, увозя матросов обратно на корабли. Пляж опустел, только у кромки воды ещё стояли те, кто не хотел уходить. Многие мои люди смотрели на озеро, будто не желая прощаться. Я понимал их. Проведя на воде немало дней, мы чувствовали на суше странную смесь облегчения и потери.

С флагмана спустили шлюпку. Бруш, сидевший на корме, выбрался на берег и зашагал ко мне. Вид у него был усталый, но довольный.

— Ну что, воевода? — сказал он, доплюхав ко мне по воде. — Вот и всё.

Я кивнул, глядя ему в глаза:

— Рад был путешествовать с тобой, Бруш. Спасибо, что доставил на юг.

— Ты сдержал слово, — проговорил флотоводец. — Обещал опустить цепь и опустил. Обещал не отбирать мои корабли и не отобрал. Даже от той туманной дряни помог отбиться. Я рад, что в итоге уплыл с тобой, а не стал ждать, пока Основатель или Верховная решат, кого грузить, а кого бросать на берегу.

— Я тоже рад, — ответил я. — Если бы не твои корабли, мы бы до сих пор сидели в Святилище и ждали, пока демоны нас всех доедят.

Бруш хмыкнул, а потом вдруг посерьёзнел.

— Знаешь, я много думал эти дни… — здоровяк помолчал, явно подбирая слова. — Про Законы Песка. Я их не уважал никогда. Считал, что пережитки, дикость. А теперь… Не знаю. Может, и есть в них что-то эдакое… То, что ты сделал — вернулся за людьми в Корабел, не бросил людей, — это ведь оттуда, да? Из этих твоих Законов?

— Да, — ответил я. — Предупреждать об опасности, вставать на защиту, не бросать своих. Это Законы Песка. Они не про дикость. Они про то, как выжить, когда вокруг всё против людей.

Флотоводец покивал, глядя куда-то в сторону.

— Я не буду к тебе присоединяться, Ишер… — сказал он, наконец. — Ты предлагал, я помню. Но многие из моих людей по-прежнему не признают Законы Песка. Если я сейчас приведу их в Междуречье, начнутся всякие споры, ссоры… Да и нам там рады не будут… А я не хочу бросать своих людей. Будем плавать по озеру. Спасаться от демонов тут можно, места хватает. А со временем… Может, и вернусь к Междуречью. Когда мои люди созреют.

— Понимаю, — кивнул я.

Бруш ухмыльнулся и вдруг шагнул вперёд, сжал мою руку. Ладонь у него была твёрдая, как доска.

— Бывай, воевода. Спасибо за всё…

— И тебе спасибо, — искренне ответил я. — Берегите себя!

Он снова кивнул и, молча развернувшись, зашагал к шлюпке. Вскоре матросы налегли на вёсла, и лодка заскользила обратно к флагману. Ещё немного, и на кораблях засуетились, захлопали паруса. Флотилия медленно, один корабль за другим, развернулась и двинулась на север, обратно в открытое озеро. Я стоял на берегу и смотрел им вслед. Флагман шёл первым, и я различал на корме фигуру Бруша, вцепившегося в штурвал. А когда флагман скрыли паруса других кораблей, я развернулся и пошёл в лагерь.

Проверил посты. Перекинулся парой слов с Истором. Убедился, что скотину на ночь загнали в импровизированный загон. Лагерь уже вовсю жил своей жизнью: у костров сидели бойцы, тихо переговаривались, кто-то чинил доспех, кто-то точил оружие. В помывочный шатёр выстроилась целая очередь, довольная и зубоскалящая. Всё было в порядке. Всё было спокойно, привычно и хорошо.

А когда солнце коснулось горизонта, я направился в селение. Староста обещал ждать. Дорога заняла где-то чашу: пыльная тропа вдоль поля, низкий плетень, крайние дома с тёмными окнами. У крыльца самого большого дома горел масляный фонарь. Староста сидел на скамье, но, завидев меня, торопливо поднялся.

— Проходи, — сказал он, кивнув на дверь дома. — Поговорим.

— Демоны сюда не добирались. Даже разведчики, — вслух подметил я, заходя в дом.

— Почему ты так решил? — спросил староста.

Мы оказались в просторной комнате. Посреди стоял стол, в углу — печь, у которой суетилась женщина возраста Ерана. Из комнаты вели ещё два прохода, занавешенные тканью. Я заметил мелькнувшее в щели молодое лицо.

— Если бы приходили, ты бы вечером уже готовился к ночи, — пояснил я.

— Хм… Возможно, — согласился Еран. — Вообще-то мы видели этих… Глухов ордынских.

— Гухулов? — уточнил я.

— Да, их… Но они особо опасными не показались. Пробежали мимо, даже внимания не обратили на нас, — рассказал староста.

— Пять гухулов даже днём раскидали бы всех тех, с кем ты сегодня ходил ко мне, — ответил я, усмехнувшись. — Благодари богов, что эти твари мимо прошли.

— Пожалуй, тогда поблагодарю! — искренне вздрогнув, кивнул Еран.

— Итак, ты хотел нам что-то предложить? — напомнил я, усаживаясь за стол.

Глава 160

— Сначала я хотел нанять твой отряд для охраны, воевода… Я думал, что вас где-то сто, двести… Ну, может, триста человек! — признался староста, пожевав губами. — Но сейчас вижу, что нашей деревне такой большой найм не осилить… Даже если отдадим все припасы, которые готовили для Виеса.

— Поэтому вас и ждут в городе? — догадался я. — Вы обязались поставить им припасы.

— Да, всё так… Мы собрали весенний урожай для Виеса, — вздохнув, подтвердил староста. — Поэтому и тянули до последнего с отъездом. Лучше переправиться через реку сразу, чем ехать через Танлавар. Там чиновники из Ас-Арахаманы замучают документами… Да и куда нам после-то податься? Заселят в какой-нибудь лагерь для беженцев. Ни работы, ни еды… А тут удалось через родственника договориться с властями города, чтобы нас приняли и выделили землю, которую можно возделывать. Участок маленький, но как-нибудь на всех хватит… Мы люди не жадные, да и помогаем друг другу, как можем…

— Я могу вас сопроводить, — улыбнулся я. — А заплатите так, будто наняли отряд всего из сотни человек.

— В чём тогда твоя выгода?.. — охнув, не поверил в мою щедрость староста.

— Во-первых, припасы лишними не бывают. Даже если это немного припасов. А во-вторых, нам всё равно нужно было на юг, — я пожал плечами. — Не беспокойся. Лучше расскажи, что вообще происходит у вас здесь в Приречье.

— Я не всё знаю, воевода, я ведь обычный деревенский староста, — развёл натруженными до мозолей руками Еран. — Земля полнится разными слухами. Чаще всего, конечно, люди говорят про демонов песка, которые разоряют и убивают всё вокруг. Это знаю, много раз слышал. И беженцев много видел. Люди шли из Приозёрья, Эарадана, Илоса. С юга тоже, надо сказать, бегут. В Царском Сборе стоит войско с весны. Но сам город в осаде, хоть и как-то держится. На юге, говорят, не удержали, и демоны прорвались к Гелехасу и Сапрону. Все земли к югу теперь разорены, так люди говорят. Демоны там уже подходят к берегам Тихой. На востоке удалось пока удержать Ирагнис и тамошний Царский Сбор. Однако всё Пригорье разорено, и демоны вышли к Глубокой. Такие вот слухи ходят. А уж правда или нет…

Староста вновь развёл руками. Мол, за достоверность не поручусь.

— А в Междуречье что решили? — спросил я.

— Да кто их знает, что они там решили! — вздохнул Еран. — Вроде войска собирают, чтобы оборонять речные берега. Но есть же и крылатые демоны, а от них, значит, вода не спасёт. А людей там сейчас так много, что, говорят, Междуречье не прокормит всех. И давно уже такие беспокойные слухи идут.

Я бы мог рассказать старосте, что об этом он может не волноваться. Если начнутся бои вдоль реки, людей вскоре станет значительно меньше. А тогда и еды хватит на всех. Однако расстраивать Ерана не хотелось. Сам увидит, если до такого вдруг дойдёт.

— Значит, если я где и могу узнать про своих, то разве что в Ферунде, так? — уточнил я.

— Там-то да, там наверняка можно! — уверенно кивнул Еран, явно радуясь, что хоть чем-то мне подсобил. — Туда все дороги, почитай, сходятся! Если друзья знали, что вы будете их искать, то наверняка оставили сообщение где-нибудь там. Ну, во всяком случае, я как-то так думаю… Сам-то я туда соваться не хочу.

— И когда вы выходите? — спросил я.

— Послезавтра собирались, — ответил староста, огладив рукой бороду. — Уже и телеги подготовили. Только гнуров нет. Обещали нам пригнать пару десятков завтра. А мы как раз все вещи соберём, которые нам тамочки, на том берегу, пригодятся.

Еран снова вздохнул и огляделся. Было видно, что ему не хочется бросать дом и хозяйство. Как, впрочем, и любому другому крестьянину, который годами землю возделывал.

Вот только деваться местным и впрямь некуда. Если взят в осаду здешний Царский Сбор, вскоре отряды демонов придут и сюда.

Мы ещё поторговались со старостой по оплате, но больше для вида. Ну и для спокойствия самого Ерана в плане того, что традиции соблюдены. Я не давил, понимая, что селяне много дать и вправду не могут. По сути, они и так купили себе право попасть в Междуречье. А себе, похоже, и впрямь оставили немного, лишь бы до следующего урожая дотянуть. В общем, рьяно торговаться мне смысла никак не было.

А потом я отправился в наш лагерь. Надо сказать, было непривычно идти ночью по тропинке к берегу и не опасаться, что сейчас кто-нибудь накинется с целью сожрать. Я, оказывается, отвык даже от спокойных ночных прогулок…

Купол из чёрного песка на ночь нашёптывать не стали. А вот дозорных выставили по всему периметру. Мало ли кто в эти места забредёт. Те же гухулы, вон, уже поблизости появлялись. Они, к слову, и этой ночью мелькали, пусть и в отдалении. О чём я утром не забыл сообщить старосте.

Вряд ли это, правда, могло деревне чем-то помочь. Внешней стены у Паньи не было… Если демоны всё-таки нагрянут, мы и помочь не успеем — вырежут там всех.

Оставалось надеяться, что в последнюю ночь всё-таки обойдётся.

К сожалению, планы старосты были нарушены ещё днём. И даже не демонами. Гнуров из Виесы в деревню так и не прислали. Я видел, что селяне постоянно поглядывают на юг, но дорога была пуста. А к вечеру я и сам подошёл к старосте, чтобы узнать, как дела.

— Не знаю, почему гнуров не пригнали… — растерянно признался он. — Обещали ведь, что будут… Что нам делать-то теперь?

— Задерживаться я бы не советовал, — заметил я. — Хорошо, если ночью на вас демоны не нападут. Однако я бы за это не поручился.

— На себе столько всего мы не утащим! — вконец расстроился Еран.

Мне стало жалко этих людей. Я видел, что им страшно по ночам. Что они уже мечтают уйти, хоть и отчаянно не хотят бросать землю. А ещё я понимал, что уйти налегке они не могут. Вещи — это их единственное оставшееся богатство. Без них, а в особенности без урожая, им и податься-то некуда.

— Давай-ка сделаем так, — предложил я. — Если гнуры не придут, навьючим ваш скарб на наших переханов. Их у нас много, ты своими глазами видел. А мои бойцы могут и пешком пройти. Уж до Виесы-то точно. Здесь шагать-то от силы день.

— А может, подождать ещё? — предложил староста, и вид у него при этом сделался натурально грустный.

Ясное дело, ещё больше одалживаться у нас было страшно. Мало ли чего эти непонятные люди в ответ потребуют за свою доброту?

Жаль, времени его долго разубеждать не было.

— Да я-то подожду. А демоны, боюсь, ждать не будут, — покачал я головой. — Но я, к слову, и сам сидеть на месте лишнюю ночь не хочу. С каждым днём здесь становится опаснее и опаснее. Уж можешь мне поверить.

Я пока не стал говорить, что ещё и шептун. И регулярно слышу торжествующие нотки в Диком Шёпоте. А они, согласно моему опыту, ничего хорошего не предвещают. Впрочем, староста и так уже практически согласился.

Пришлось снова для вида поторговаться, чтобы за бесплатно не помогать. Договорились, что за вечер нам селяне накосят побольше травы, а ещё выделят дополнительно два мешка зерна. На том с Браном и сошлись.

Само собой, гнуров в деревне так и не появилось. Ни за ночь, ни за последовавшее за ним утро. Пришлось мне спешивать илосцев, а взамен навьючивать наших переханов деревенским добром. Груза было много, мы даже снова перегрузили свои телеги.

В сторону Виесы выдвинулись после полудня. И я честно старосту предупредил, что пока до берега напротив города не доберёмся, отдыхать никому не разрешу. Тот пожевал губами, подумал и согласился-таки, что надо идти до Виесы без роздыху.

Причин для такого решения у меня хватало. Ночью дозорные снова видели группу гухулов, которая ушла куда-то на юг. Да и Дикий Шёпот с утра ревел особенно громко. Мне совсем не хотелось проверять, чему это он так бурно радуется.

Дорога, по которой пошёл караван Ерана, была просёлочной. Две колеи, накатанные телегами, петляли между полями и перелесками. Местность выглядела ухоженной, но нежилой. Поля, тянувшиеся по обе стороны, были убраны. Кое-где чернели кучи золы от сожжённой ботвы. Вдоль дороги через равные промежутки виднелись полосы деревьев — невысоких, с густыми кронами. Я прикинул: такие полосы гасят ветер и удерживают влагу в почве. Грамотно. Похоже, местные земледельцы знали своё дело.

Примерно через гонг мы миновали брошенное село. Дома стояли целыми, но двери были распахнуты, а окна темнели пустыми проёмами. Ни дыма, ни голосов. Жители ушли, и, судя по тому, что вещей на улицах не валялось, ушли организованно. Второе село, ещё через полгонга, выглядело так же: пустые дома, заколоченные колодцы, притихшие сады. Селяне из Паньи, шагавшие рядом с телегами, тревожно переглядывались, но молчали.

За очередным поворотом дороги мы увидели место, где кого-то грабили. У обочины лежала опрокинутая телега с треснувшей осью. Вокруг — разбросанные тюки, разбитые корзины, какие-то тряпки. На досках темнели бурые пятна, уже подсохшие. Следы крови тянулись от телеги к кустам. А там, в неглубокой канаве, бесцельно переступая с ноги на ногу, топтались двое глухов. Один, явно бывший крестьянин, заметил нас первым. И тут же, бросив товарища в одиночестве, поспешил к дороге, шаркая босыми ступнями по пыли.

Навстречу ему вышел Тавр, доставая топор. Глух двигался медленно, вытянув руки. Тавр отсёк ему голову с одного удара. Второго, застрявшего в кустах, добил Гвел, подоспевший следом.

Селяне смотрели на это молча. Кто-то из женщин всхлипнул, прикрыв рот ладонью. Кто-то отвернулся. Еран стоял, стиснув свой жезл. Лицо у него казалось серым, как дорожная пыль.

— Это соседи наши, — сказал он тихо, кивнув на упокоенных мертвецов. — Уехали за день до вашего прибытия. Недалеко, выходит, уехали…

Я ничего ему не ответил. А бойцам приказал стащить тела с дороги и сжечь.

К вечеру караван добрался до истока Тихой. Река вытекала из озера широким потоком. Не меньше пары сиханов от берега до берега. Вода выглядела тёмной, течения особо видно не было. У самого истока, на нашем берегу, стояло деревянное укрепление. Довольно небольшое, кстати. Всего два приземистых сруба и частокол, полукругом их соединявший. Из бойниц выглядывали удивлённые, видимо, нашим количеством солдаты. Над срубами вился сероватый домашний дымок.

Еран указал на укрепление:

— Здесь нас ждут. Там переправа. Лодки должны быть на том берегу. Их подгонят, как увидят нас.

— Тогда иди, договаривайся, — сказал я. — Мы встанем лагерем здесь.

Староста кивнул и зашагал к частоколу. С собой он прихватил пару мужиков из своих. Я же развернулся к колонне и начал раздавать приказы.

Место для лагеря выбрали на ровном лугу, в паре сотен шагов от укрепления. Телеги поставили кругом, скотину выгнали на скудную траву у воды. Разбили шатры, окопали периметр лагеря. Селяне на всё это смотрели с большим недоумением и интересом. Видимо, даже не предполагали, что можно вот так поселение на пустом месте организовать.

Когда вернулся староста, я стоял и смотрел, как солнце садится за озеро, окрашивая воду в медный. Честно говоря, я всё ожидал, что переговоры у него пройдут через одно место. Гнуров-то ему так и не прислали. Может, и не ждали уже? Тем не менее, лицо у Ерана было довольным.

— Как прошло? — спросил я.

— Всё отлично! — радостно сообщил староста. — Только переправу начнут завтра, не раньше… Вы не будете против, если мы с вами переночуем?

Я махнул рукой на лагерь: мол, располагайтесь. Селяне наш передвижной лагерь не сильно потеснят.

Ночь, на удивление, вновь прошла спокойно. Хотя, по моим ощущениям, демоны должны были бродить где-то совсем близко. Однако мне даже не пришлось поднимать купол из чёрного песка.

А утром начали прибывать лодки, чтобы перевезти на ту сторону реки селян и их запасы. При свете дня я, наконец, разглядел город на другом берегу. Он располагался на высоком мысу, образованным рекой и берегом озера. Приземистая крепость, стены из кирпича, крыши домов — и большой речной порт. Сейчас в нём больших кораблей не наблюдалось, но причалы явно были на них рассчитаны.

Скорее всего, после ссоры Междуречья и Приозёрья тут наступили тяжёлые времена. Торговля захирела, во всяком случае. Теперь ясно, почему власти Виесы решили договориться с частью селян из Приречья.

Нас, к слову, вниманием не обошли. К берегу подплыл пузатый кораблик, с которого спустили шлюпку. Она доставила на берег тучного мужчину, который о чём-то пообщался с бойцами из прибрежного укрепления и селянами. Ну а потом уверенно направился в мою сторону.

— Мира тебе и неиссякаемой воды, воевода! — поздоровался он. — Я купец, меня зовут Иллей. А тебя Ишер, верно?

Я молча кивнул, подтверждая сказанное.

— Когда мне в городе шепнули, что за рекой встало лагерем небольшое войско, я был очень рад. Почему бы мне не поторговать с вами? — с энтузиазмом сообщил Иллей. — Есть ли у вас, что продать? Нужны ли вам припасы?

— Ты продаёшь еду? — не без удивления уточнил я.

— Ну, так-то свежих продуктов обещать не могу… — чуть огорчённо признался Иллей, однако сразу же воспрял духом. — … Но есть много старых припасов! Они скоро испортятся, если их быстро не съесть. А терять еду — это просто кощунство, я считаю. Что касается оплаты… Я готов купить лом, оружие и доспехи, если у вас есть такие. Ас-Арахамана требует прислать вооружённые отряды. А снаряжать их, конечно, есть чем… Да только самим ведь не хватает! Не готовились мы к такому, ой, не готовились…

Раздумывал я недолго. Лома и оружия у нас и вправду хватало. Даже больше, чем с запасом. Насобирали в Приозёрье, в Святилище… А часть ещё из Илоса с собой тащили. Избавиться от лишнего груза я посчитал небесполезным делом.

Взамен получил запасы сухих пайков, сушеного мяса, фруктов и овощей. И, прикинув стоимость провизии, понял, что теперь она, даже такая вот, на последнем издыхании свежести, стоит раз в пять дороже, чем до прихода орды.

А со временем станет ещё дороже. Пополнение запасов превращалось в проблему. Зато мне удалось между делом узнать новости из Междуречья. Отчасти они подтверждали слухи, которые пересказал Еран. С другой стороны, в картине происходящего возникли новые детали.

— Если ищете тех своих, кто раньше прибыл, сразу идите в представительство Междуречья! — удовлетворившись взаимовыгодной сделкой, насоветовал Иллей. — Там скажут, не успели ли ваши друзья перебраться через реку. Беженцев-то сейчас очень много… Вдоль всего торгового тракта — один сплошной лагерь. Если их не записали в представительстве Междуречья, тогда ищите там. Ну, в смысле, что вдоль торгового тракта.

Как я понял из его дальнейших слов, на востоке наблюдалась аналогичная картина. Правда, ситуация там в целом была полегче. Только одна орда, и та пока ещё громила Пригорье. А вот на западе орд было три. И они накатывали на Западное Приречье со всех сторон. Если бы не Разлом, отсекавший край от уже разорённых земель, было бы совсем туго.

Царский Сбор на границе с Приозёрьем ещё держался. Правда, войска собирались со дня на день отходить за реку. Как сказал Иллей, укрепления были разрушены, держалась только цитадель города.

Дороги в северной части Приречья стали совсем не безопасны. Разбойники и банды дезертиров заполнили край, отчего караванная торговля мало-помалу приходила в упадок. Да ещё и переханы с гнурами, которые раньше таскали товары, теперь забивали стойла в городах Междуречья.

— Содержать их невозможно стало! — пожаловался Иллей. — Где теперь такие стада пасти-то? Вся земля поделена. Пастбищ не хватает. Скоро на мясо начнут забивать. А куда такое количество мяса деть? Его же солить-сушить-коптить надо, а древесину и уголь из других краёв не везут. Это всё теперь в цене взлетело в вчетверо… Тебе, воевода, к слову, сотню-другую переханов не нужно?

— Лишними не будут, — сдержанно ответил я, не выказывая слишком живой интерес. — И гнуров готов купить.

Скотины докупить надо было. К нам ведь присоединились люди Урунсиха, да и часть жителей Корабела. В итоге, многим приходилось ходить пешком или ездить вторым на перехане. А это всё сильно тормозило моё маленькое войско.

— Но это, ты учти, уже за золото! — предостерегающе тряхнул подбородком Иллей. — Зато недорого… В виде мяса-то они ещё дешевле будут. У меня знакомец держит стойла и говорил, что готов сбыть часть животных. Ну что, может, я сразу с ним договорюсь и перевезу вам на кораблике?

Задерживаться не хотелось, но скотина была нужна. И отказываться я не стал. Сошлись на трёх с половиной тысячах золотых монет. Иллей, узнав окончательную цену, расплылся в улыбке, но быстро её погасил, как будто испугавшись, что я передумаю.

Зря, очень зря. Я умею торговаться, но считать я умею ещё лучше. Особенно свою выгоду.

Три сотни переханов и два десятка гнуров. На самом деле, цена Иллея была низкой. Пару десидолей назад, в здешней мирной жизни, за такое стадо я бы выложил вдвое больше. Однако мирное время в этих землях вышло, и скот нынче стоил дешевле, чем его прокорм.

Я отсчитал монеты из тех, что получил от Нааны. Иллей придирчиво проверил каждую, и, на глаз, и на зуб. После чего, удовлетворённо кивнув, отправил своего человека с распоряжениями на кораблик.

Весь оставшийся день пузатое судёнышко сновало туда-сюда через реку, перевозя нашу новую скотину.

Переханов выводили на берег по одному. Они всхрапывали, мотали головами, но быстро успокаивались, почуяв твёрдую землю под копытами. Гнуров вывозили последними — эти, как всегда, были ко всему равнодушны, просто жевали жвачку и переступали с ноги на ногу. Мои люди, уже привычные к скотине, принимали живой «товар». Пересчитывали, осматривали копыта и зубы, распределяли по загонам, кормили.

Ночь наступила быстро. Я выставил дозорных, но и сам остался на ногах, чтобы проверять посты. Небо было ясным, звёзды горели ярко, в воздухе разливался запах трав. А где-то на грани слышимости в Диком Шёпоте уже проступали знакомые нотки.

Торжествующие, голодные, жадные до жизненной силы.

Демоны были близко.

Их заметили ближе к полуночи. Дозорные подняли тревогу. Я приказал разложить чёрный песок по периметру лагеря. Как только всё было сделано, я зашептал, и через несколько ударов сердца над лагерем развернулась знакомая тёмная завеса. Бойцы замерли под её защитой, настороженно вглядываясь в темноту.

Демоны шли с севера, вдоль берега. Песчаные люди, Кровавые Персты — и гухулы, много гухулов. Они катились к темнеющей воде единой волной, и я понял, что их цель — укрепление на берегу.

Его защитники заметили демонов почти одновременно с нами. Из срубов выскочили люди, заметались по площадкам за частоколом. Кто-то кричал, кто-то тащил копья. Жаль, этих защитников было слишком мало. Я насчитал не больше двух десятков. Капля против такой орды. Командир, видимо, это тоже понял. Он что-то выкрикнул, и бойцы живо кинулись к лодкам, привязанным у маленького причала за частоколом. Вёсла плеснули по воде раз, другой… И, наконец, лодки, заполненные людьми, устремились к восточному берегу.

А через несколько мгновений после того, как последняя лодка отошла от причала, подоспели демоны. Песчаные люди и гухулы карабкались через частокол. Кровавые Персты просто кромсали и ломали дерево своими когтями.

Бесполезно. Внутри никого не осталось. Я облегчённо выдохнул.

Твари ещё немного покружили по пустым срубам, обнюхали причал, замерли на мгновение… А потом, будто получив безмолвный приказ, развернулись и ушли на запад. Вся стая, от первого песчаного человека до последнего гухула, растворилась в темноте, оставив после себя лишь разрушенный частокол и притихший берег.

Я стоял под куполом и смотрел им вслед. Орда не заметила нас. А вот укрепление, которое должно было прикрывать переправу, опустело. Завтра лодки вернутся, а может, и не вернутся. Правда, это будет уже не наша забота. Утром мы выступаем на юг. И чем быстрее, тем лучше.

Глава 161

Утром, едва рассвело, я приказал сворачивать лагерь. Бойцы, привычные к ранним подъёмам, справились быстро. Погасили костры, загрузили телеги, оседлали переханов. В утренней дымке над водой увидеть город не получилось. Я надеялся, что солдаты сумели добраться домой. Ну а мы, как и планировали, двинулись на юг, вдоль реки.

Дорога шла по западному берегу Тихой. Широкая, укатанная, но уже зарастающая по обочинам. Следов телег на дороге хватало, конечно. Но все они были старыми, несколько дней прошло, не меньше. Окрестности дороги тоже выглядели ухоженными, но при этом безлюдными.

Поля тянулись до самого горизонта. Ровные, разделённые полосами деревьев, с аккуратными грядками и оросительными канавами. Кое-где ещё стояли снопы, не убранные до конца, но большинство полей уже опустело. Урожай сняли до нас и, похоже, увезли с собой.

Поселения встречались часто. Деревни и сёла, каждое на полсотни-сотню дворов. Дома здесь строили из сырцового кирпича. Стены были толстыми, желтовато-серыми, с плоскими крышами. Над крышами возвышались плетёные из прутьев навесы, крытые соломой. Такая конструкция давала тень в жару, при этом укрывая от дождей. Двери везде были распахнуты, окна темнели пустыми проёмами.

Последний факт оказывал гнетущее впечатление. Я заглянул в один из домов, когда мы остановились на короткий привал. Внутри было пусто, однако не разорено. Мебель — грубые столы и лавки — стояла на местах.

На полке у очага осталась пустая глиняная миска, заботливо прикрытая тряпицей. Хозяева ушли организованно, забрав только самое ценное и нужное. Следов грабежей видно не было, и это обнадёживало. Впрочем, рассказу купца про бандитов я тоже верил. Не бывает так, чтобы вокруг бардак и безвластие, и обошлось без разбоя.

Дважды за первый день нам встречались караваны беженцев. Первый — несколько телег, запряжённых гнурами и гружённых домашним скарбом. Крестьяне, заметив наше приближение, съехали на обочину, но останавливаться не стали. Просто молча пропустили мимо.

Второй — целая колонна, растянувшаяся на полсихана. Люди шли пешком, неся узлы на плечах, и вели за собой скотину. Завидев наше войско, они сперва явно испугались, но, быстро осознав, что мы не разбойники, успокоились. Я приказал не мешать им, но и не задерживаться. Беженцев мы обгоняли, не вступая в разговоры — если сами вдруг не попросят помощи.

Попадались и воинские отряды. Сперва нас обогнала группа всадников на переханах: человек двадцать, в лёгких доспехах. Они проехали мимо, обменявшись со мной взглядами и короткими приветствиями. Затем — пеший отряд, сотня копейщиков с потрёпанными щитами. Эти брели медленно, устало, и вид у них был такой, будто недавно вышли из боя. Оказалось, примерно так оно и есть. Командир, с перевязанной рукой, сообщил, что они отступают от Царского Сбора, того самого, который держал границу с Приозёрьем.

К вечеру третьего дня мы встали лагерем на лугу у реки. Неподалёку горели костры: там расположился местный воинский отряд в сотню человек. Я подошёл к ним, когда солнце уже село, и разыскал командира. Им оказался немолодой регой с седыми висками и усталым, но цепким взглядом. Он сидел у костра, вытянув длинные ноги в пыльных сапогах, и что-то пил из жестяной кружки.

Я назвал своё имя. Регой представился Ивраном из Эпара. Спросил, кто мы и откуда. Я коротко объяснил: наёмники, идём с севера, воевали на западе и в Приозёрье, теперь ищем своих, готовы встать в строй. Ивран выслушал, хмыкнул и поделился новостями. Царский Сбор, прикрывавший границу, скорее всего, уже оставлен войсками. Демоны вот-вот хлынут на юг, и орду решено встретить на линии трёх крепостей: Варии, Замостье и Темерите. Все три города хорошо защищены и какое-то время продержатся, пока беженцы будут переправляться через реку.

— Там, — он махнул рукой куда-то в темноту, — собирают всех. Ополчение, наёмников, гарнизоны из мелких фортов. Какое-то время продержимся… А потом, наверно, отступим к Туармиту и Эпару.

— Понял, — сказал я и пошёл обратно к своему лагерю.

Война ещё не докатилась до Междуречья, но стояла на пороге. И если я хотел найти своих и понять, что делать дальше, мне нужно было попасть в Ферунд. А пока был смысл двигаться в сторону Варии. До неё ещё пару дней пути. Так что стоило набраться сил. А на ночь попросить Ферта подержать защиту.

Я проснулся, когда дозорные подняли тревогу. Стоило выйти из шатра, как уши уловили звуки битвы, доносившиеся со стороны лагеря Иврана. Там, где горели его костры, метались тени и слышался звон оружия. Схватившись за амулет ночного зрения, я выждал положенное время, чтобы видеть в темноте.

Накрытый куполом из чёрного песка, наш лагерь был невидим для демонов. А вот солдатам Иврана повезло меньше. На их лагерь демоны хлынули всей массой, жадно сжимая кольцо. Я насчитал несколько сотен песчаных людей и около ста Кровавых Перстов. Впрочем, я мог и ошибаться, даже с ночным зрением видимость была так себе.

Солдаты Иврана, уняв волну паники, встали кругом. Прижавшись спинами друг к другу, выставив копья и щиты. Они держались — пока. Но Кровавые Персты уже продавливали строй. А песчаные люди просто брали массой и количеством.

— Илосцы, приозёрцы, в седло! — скомандовал я. — Готовность полчаши. Тадар, отправляй своих вперёд. Пусть обходят с двух сторон и метят в спины.

Мои люди действовали быстро, без суеты. Кочевники Тадара, вскочив на переханов, вылетели из-под купола и, разделившись на две группы, поспешили вперёд. Илосцы и приозёрцы, забравшись в сёдла, сбились в острый клин. Я подъехал на самое острие строя, предварительно взяв длинное копьё в обозе. А затем поднял его и махнул вперёд, одновременно поддав перехану в бока.

Свист воздуха в ушах, острый запах мужского пота. За полсотни шагов от первых демонов я вновь поднял копьё, целя во врага, и заставил перехана перейти в галоп. Вслед за мной разогнались и мои верные бойцы. Топот сотен копыт разорвал ночную тишину.

Первый удар смял ряды демонов, как забродивший фрукт. Копья вонзились в песчаные тела, а твари немедля рассыпались чёрным песком, освобождая древки. Мы прошли сквозь толпу врагов, как нож сквозь гнилую ткань, и вырвались с другой стороны. Я проскакал полсотни скачков и принялся разворачивать перехана, попутно оглядывая своих людей. Потерь не было. Даже копья уцелели почти у всех.

— Второй заход! — скомандовал я, и мы снова стали набирать разгон.

Демоны едва успели снова сбиться в плотную толпу, как мы опять взрезали их строй, оставляя за собой одни лишь кучи чёрного песка.

Те бойцы, кто потерял копьё в гуще боя, а таких было немного, отъезжали в сторону. А поодаль, между тем, кружили кочевники, останавливаясь лишь, чтобы выстрелить. Их стрелы били в спины демонов, заставляя тех разворачиваться в поисках нового врага. И это неплохо так снизило давление, которое твари оказывали на отряд Иврана.

После третьего захода я приказал спешиться. Илосцы и приозёрцы спрыгнули с переханов, встали в пеший строй и двинулись добивать выживших. Вернее, в случае демонов — уцелевших. Я работал топором, рассекая вражеские тела. Песчаные люди массово рассыпались под ударами. Даже Кровавые Персты падали один за другим. Мы набили руку на убийстве демонов. С этой задачей справлялись отлично. А тут ещё и кочевники присоединились. Наскакивали на отбившихся от стаи демонов с бодрым гиканьем и со своими кривыми мечами.

Когда последний из врагов рухнул чёрной кучей, я опустил топор и огляделся. Лагерь Иврана был разорён, но люди уцелели, на удивление, все до единого. Сотня солдат, измотанных и израненных, стояла среди чёрного песка и смотрела на нас с плохо скрытым изумлением. Сам Ивран, прихрамывая, подошёл ко мне. Его седые виски были мокры от пота, а на щеке алела неглубокая царапина.

— Уводи людей в наш лагерь, — сказал я, не дожидаясь благодарностей. — Там защита. Демоны больше не нападут. Нормально отоспитесь.

Он кивнул, глянув на меня как-то странно, и начал раздавать приказы. Мы вернулись под купол, где Ферт и Расис уже готовили места для раненых. Солдаты Иврана, ещё не отошедшие от боя, рассаживались у костров. Сам регой подошёл ко мне, когда я снимал доспех у шатра и протирал лицо от пыли.

— Ни разу не видел такой тактики, — признался он, глядя на меня с уважением и, в то же время, удивлением. — Вы били с переханов длинными копьями… И ведь сработало же!..

— Сработало, — согласился я. — Демоны пока не знают, как в таком случае бороться. Низшие, вроде песчаных людей и Кровавых Перстов, беззащитны против этой тактики.

Ивран покачал головой:

— Если бы вас было больше… Или если бы все наши так воевали…

— Может, со временем и начнут, — сказал я. — Мы и сами раньше сражались в пешем строю. Кочевники, вон, до сих пор не все научились. Больше из луков стреляют и мечами машут.

Отряды разделились на рассвете. Солдаты Иврана, измотанные ночным боем, ещё только просыпались, но мы с ними идти и не планировали. Пешими они за нами не поспели бы, так что я не стал их ждать. Перекинулись парой слов с регоем, пожелали друг другу удачи — и разошлись. Ивран повёл своих на юг походным маршем, а мы, верховые и мобильные, ушли вперёд.

Весь день вдоль дороги тянулись поля. Всё те же аккуратные наделы, разделённые лесополосами. Кое-где даже не весь урожай был собран. Если бы не пустые деревни, можно было бы подумать, что край живёт обычной жизнью. Во всяком случае, из некоторых деревень люди только начали уходить. Однако иногда у дороги попадались следы боёв. И не с людьми, а явно с демонами. Это не радовало.

Первую стоянку, где прошлись демоны, мы увидели ближе к полудню. У перекрёстка, где сходилось несколько просёлочных дорог, лежали перевёрнутые телеги. Рядом — тела. Человек двадцать крестьян разных возрастов. Их убили не ради грабежа — тюки с пожитками так и валялись нетронутыми. Просто убили, как демоническая орда убивает всё живое. Трупы начали раздуваться на жаре, в воздухе стоял тяжёлый сладковатый запах.

Я приказал остановиться. Бойцы спешились, собрали тела в одну кучу и обложили сушняком из ближайшей лесополосы. Обсыпав дрова и тела Порошком Солнца, подожгли. Костер занялся быстро, пламя взметнулось выше человеческого роста. Мы постояли, глядя, как огонь делает свою работу, и двинулись дальше. Крестьянское добро обыскали, но взяли только то, могло пригодиться.

Вторая стоянка попалась через пару гонгов. Здесь было ещё хуже. Небольшое поселение у реки. Два десятка домов, загон для скотины, мельница. А однажды ночью пришёл враг. Демоны загнали людей в амбар и устроили там кровавую баню. Считать, сколько человек здесь изначально было, я не стал. Тела, валявшиеся отдельно, мы стащили туда же. Обложили амбар дровами, засыпали всё внутри Порошком Солнца и подожгли.

К вечеру мы встали лагерем на возвышенности у тракта. Место выбрали с таким расчётом, чтобы просматривались все подступы. Телеги поставили кругом, выставили дозорных, развели костры. Я обошёл посты, проверил раненых, убедился, что скотину напоили, и только потом позволил себе сесть у огня. Истор принёс кружку с травяным отваром, и я, грея руки о тёплую жесть, прикидывал расстояние.

Если карта не врала, завтра к вечеру мы будем у Варии. Город на западном фланге обороны. Крепость, где собирают войска. Там я не собирался задерживаться. А вот разузнать новости стоило бы. Может, получится подцепить заказ. Хотя я в это не особо верил. Всё-таки нанимать несколько тысяч человек — задача не для слабых кошельком.

Оборвав себя на лишней мысли, я спокойно допил отвар. Вместо досужих размышлений просто сидел и глядел, как Ферт поднимает купол. Судя по тому, что мы видели по пути, защита снова была обязательной. На всю ночь, с заката и до первых лучей солнца. Я сделал зарубку в памяти, что надо договориться с шептуном о сменах. Не хотелось бы, чтобы Ферту приходилось спать в седле. Он уже вторую ночь защиту поддерживает.

Спать я лёг в шатре, не раздеваясь. Положил топор под руку, закрыл глаза. Сон пришёл быстро. Сказывалась усталость после двух ночей без отдыха. Снилась мне, правда, какая-то чушь, отчего я постоянно вздрагивал и открывал глаза. Не самый лучший отдых, конечно… Но я снова и снова заставлял себя уснуть. Потому что так было надо. Уставшим много не навоюешь.

Посреди ночи меня растолкали. Я открыл глаза и увидел Истора. Из-за его спины торчал запыхавшийся дозорный.

— Ишер, там к нам человек примчался! — доложил Истор, не пряча беспокойства в голосе. — Прискакал на перехане. Один. Говорит, нужна помощь. Срочно.

Я сел и потёр ладонями лицо, разгоняя остатки сна:

— Где он?

— У костра. Дозорные его задержали, проверили. Оружия при нём нет. Похож на купца или старосту.

Я кивнул и глотнул воды, жестом попросив Истора с дозорным удалиться. Размял шею, тяжело вздохнул, обернувшись на постель, и быстрым шагом вышел из шатра. У костра, в свете огня, был виден ночной гость. Одежда пропылённая, на плече — глубокая царапина, перевязанная оторванным рукавом. Сидя у костра, он нервно постукивал ногой и постоянно озирался. Как будто каждый миг готовился вскочить и побежать. Его перехан, привязанный неподалёку, тяжело дышал, всё ещё роняя пену с удил. Мужик поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах отчаяние. Настоящее, сжигающее изнутри, ничем не прикрытое. Сколько я его видел за последний год… Не перечесть, наверно. Удивительно, что я всё ещё обращал на него внимание.

Кинувшись ко мне, мужчина упал на колени и схватил меня за ногу:

— Помоги, командир! — произнёс он хрипло, пока я аккуратно высвобождал конечность из его хватки. — Беда! Спаси!

— Давай по порядку, — попросил я, наконец, ощутив свободу. — И объясняй быстро, если хочешь, чтобы мы успели помочь. Моё имя Ишер. Как тебя зовут?

— Я Барбан! Я управляющий землями семьи Аравантис! Мы отправились в Варий три дня назад. Молодой регой с женой и отрядом приехал, чтобы забрать людей и урожай. А сегодня на нас внезапно напали демоны! Много!

— Много — это сколько? — деловито уточнил я.

— Я не считал! Я же не воин! Я просто управляющий! Я поскакал искать помощь! Увидел ваш лагерь и этот купол! Помогите! Прошу вас! Я уверен, вы не останетесь без награды!

— Сто, полтысячи, тысяча, больше? — уточнил я спокойно, но добавил, видя, как округляются глаза управляющего. — Я не про сумму, а по-прежнему про количество демонов.

— Их было много! Может быть, тысяча, может быть, больше! Я не умею считать демонов! Там очень страшно было, я не вру вам! — едва успокоившись насчёт суммы награды, Барбан снова вспомнил о своей беде и заломил руки, умоляюще глядя на меня.

— Далеко ехать? — спросил я, делая ещё пару глотков воды.

— Полгонга отсюда! Поспешите, молю вас! Там всего сотня воинов регоя! Они не смогут всех защитить! А у нас там крестьянские семьи! Три тысячи душ! Они не воины! Они ничем не помогут!

Нет, я мог бы с ним не согласиться. Крестьянин с вилами тоже на многое способен. Но, само собой, в Приречье так до сих пор не думают. К сожалению, это лишь вопрос времени.

— Если всё, как ты описываешь, Барбан, мы уже опоздали, — покачал я головой, не спеша обнадёживать управляющего.

— Вокруг поселения высокий частокол! Они должны продержаться! У регоя хорошие воины! Умелые! Они смогут, они продержатся! Регой сказал, гонг-два защитят стены! Он сам так сказал, когда отправлял меня за помощью!

— Ты как вырвался-то? — с сочувствием в голосе удивился Истор.

— Проскакал на перехане до того, как вокруг посёлка замкнули кольцо! Меня только за плечо цапнули когтями! Они продержатся! Правда! Регой обещал! Прошу вас!..

Губы у мужика тряслись. Натуральная истерика. Похоже, верно служит семье. Ну или знает, что ему не найти другого истока доходов. Или же у него семья в поселении, а может, и просто зазноба.

Неважно. Важно было, что Барбан искренне переживал. И что меня позвали на помощь.

— Ясно… — мне не слишком верилось, что люди продержатся, но и отказать я, откровенно говоря, не мог.

Законы Песка в этом вопросе категоричны. Надо помочь, и всё тут. Если не можешь помочь, тогда беги — без вопросов. Но я-то мог. В голове, конечно, мелькнула мысль, что легче зарубить Барбана, чтобы никому не рассказал, и пойти спать. Прошлой ночью — демоны, этой ночью — те же демоны, вид сбоку. Но я гадкую мыслишку отогнал. Не для того я сюда вёл людей. И не для того сам шёл в эти земли. А выспаться ещё успею.

Вздохнув, я повернулся к Истору и приказал:

— Поднимай бойцов. Тысячу кочевников с луками, всех приозёрцев и илосцев, кто на переханах научился сражаться. Скачем на помощь. На сборы вам полчаши. Действуем быстро. Может, успеем спасти кого-нибудь.

В лагере началась суета. Забегали дежурные, поднимая воинов, зазвучали приказы командиров. Из загонов выводили животных, седлали их, разбирали длинные копья из обоза. Я и сам сходил подготовился: надел доспех, взял копьё, чтобы удобнее бить с перехана.

Немного, правда, раздражал Барбан, который бегал за мной, всё повторяя своё: «Быстрее! Прошу вас! Умоляю!» — но я не срывался. Понимал, что человека гложет страх и отчаяние, а значит, можно и войти в его положение.

Чтобы не отвесить ему оплеуху, я перепоручил Барбана заботам тех, кто оставался в лагере, избавившись, наконец, от приставучего хвоста. Правда, лишь на время сборов. Ещё чуть-чуть, и ему предстояло показывать моему отряду дорогу. Без него не доберёмся.

Глава 162

Мы выехали из лагеря, едва построилась колонна. Тысяча кочевников с луками, илосцы и приозёрцы, кто умел сражаться с седла. Все они двинулись за мной по просёлочной дороге. Фонарей взяли мало — только те, что крепились к сёдлам передовых. Их тусклый свет выхватывал из темноты колею, обочину и низкие кусты. Переханов не гнали — пустили ровной трусцой. Берегли животных, им ведь ещё нести нас в бою.

Барбан скакал впереди, то и дело оглядываясь, будто хотел поторопить. Я не реагировал на эти красноречивые жесты. Лично я считал, что мы либо успеем, либо не успеем. Торопиться ещё больше — потратить силы перед боем, который теперь в любом случае состоится.

Через три чаши мы выехали на тракт, ведущий от Царского Сбора к Варию. Широкая дорога, мощёная камнем: плиты были подогнаны плотно, с едва заметными стыками. Здесь мы ускорились. Переханы застучали копытами по камню, эхо разнеслось над окрестными полями. Я вглядывался вперёд и вскоре увидел то, о чём говорил управляющий.

Посёлок стоял на небольшом возвышении. Пять десятков домов за высоким частоколом из заострённых брёвен. На углах, где частокол менял направление — башенки для стрелков. Ворота из толстых досок, обитых железными полосами. Всё это выглядело внушительно, но сейчас частокол в паре мест был расшатан, а одна башенка обрушилась. Зато ворота держались крепко: их подпёрли изнутри чем-то тяжёлым.

— Скорее! — закричал Барбан, тыча пальцем в сторону посёлка. — Они ещё целы! Надо ударить!

— Заткнись, — ровно сказал я, осаживая перехана. — Не мешай.

Я поднялся на стременах и оглядел поле боя. Увиденное мне сильно не понравилось.

Барбан ввёл меня в заблуждение. Не со зла, а по глупости. Управляющий действительно не умел считать демонов. Тысяча? Да здесь было тысячи четыре низших, не меньше. Песчаные люди, гухулы, Кровавые Персты — обычный набор, но в большом количестве. Они пытались лезть на частокол, строили живые лестницы, расшатывали брёвна в местах, где появились хотя бы узкие прорехи. А защитники изо всех сил им этого не позволяли.

Вот только недалеко от ворот орудовали два качурга. И эти двое уже добивали целый участок частокола. Причём не просто расшатывали, а нацелились прямо-таки обвалить.

И над всем этим возвышался высший демон. Великан, покрытый чёрной бронёй, в два с половиной человеческих роста. Плечи — шире, чем у двух взрослых мужчин, поставленных рядом. Руки мускулистые, неестественно длинные, а из запястий росли два чёрных клинка. Оружие, которое было продолжением тела. Он стоял позади орды, неподвижный, огромный. Стоял и просто смотрел на посёлок.

Как зачастую эти высшие твари и делают. Убивают чужими руками, не рискуя своей шкурой.

Я перевёл взгляд на защитников. У ворот и у будущих проломов стояли воины в тяжёлой броне. Нагрудники, наплечники, шлемы с забралами. Это были не простые воины, сразу видно. И броня тяжёлая и дорогая, и выучка просто удивительная. Дрались они отчаянно. Но их было около сотни, как и говорил Барбан. Так что держались они из последних сил. Стояли стеной, прикрывая опасные места, и рубили демонов мечами и топорами.

В защите участвовали и крестьяне. Кто с вилами, а кто даже с копьём. Они старались держаться за дружинниками и бить зазевавших врагов. Не слишком большая помощь, но всё же.

И да, я был прав: двух гонгов посёлок бы точно не продержался. Я бы даже сказал, что прибудь мы на пару чаш позже, и качурги проломили бы частокол на широком участке, а остальные демоны хлынули бы внутрь.

Колонна, пока я разглядывал происходящее, успела подтянуться. Кочевники выстроились слева, илосцы и приозёрцы справа. Барбан опять кричал, умоляя поторопиться, но я его уже не слушал. В голове складывался план. Рискованный план. Зато он давал шанс не только победить, но и обойтись без существенных потерь. Знал бы я, сколько тут демонов, всех бы кочевников вывел, да и всех бойцов прихватил бы. А так… Придётся выкручиваться.

К счастью, демоны не окружили посёлок ровным кольцом. Даже если есть командир в лице высшего, орда — не самое организованное войско. Демоны предпочитали спешить к добыче кратчайшим путём. В итоге, большая их часть собралась напротив ворот — там, где качурги доламывали частокол. Со всех остальных сторон были мелкие группы врагов, которые, скорее, блокировали посёлок, не выпуская защитников, чем принимали реальное участие в штурме.

Я развернул перехана к строю и повысил голос, перекрывая далёкий шум боя:

— Кочевники, вперёд, обходите демонов слева. Ваша задача — заставить их отвлечься от стен. Бейте по качургам, если достанете. В ближний бой не вступать. На той стороне разворачивайтесь и скачите обратно.

Тадар кивнул и увёл свою тысячу влево. Кочевники понеслись к врагу молча, без гиканья, на ходу доставая луки.

— Остальные, встаём клином. Я в голове. За мной Истор, Ситранис, Гвел, Тавр. Все, у кого тяжёлая броня, в первые ряды. Копья держать крепко, в свалке не терять. Гухулов старайтесь не бить. Берегите оружие. Нам в атаку сегодня не один раз идти.

Я встал во главе клина. Копьё взял в правую руку, левой придерживал поводья. Топор пока висел у пояса — для него ещё будет время.

— Шагом! — скомандовал я, и клин двинулся вперёд.

Кочевники достигли врага первыми. Тысяча луков пропела почти одновременно, и стрелы ушли в ночное небо. Гухулы, рыскавшие по краям, заметались. Несколько песчаных людей, развернувшись, рванули в сторону лучников. Вот только кочевники уже отходили, не принимая боя. Тадар вёл своих по широкой дуге, и его люди останавливались лишь для очередного выстрела.

Стрелы били и по качургам. А те, получив с пару десятков попаданий в спины, отвлеклись от частокола и развернулись, выискивая новых врагов. Досталось и высшему: пара стрел чиркнула по его броне, но великан даже не пошевелился. Стоял, как чёрная скала, и смотрел на ворота.

Кочевники уходили дальше, огибая основную массу демонов. Их стрелы летели непрерывно, и орда начала терять строй: часть тварей повернула за лучниками, часть осталась у частокола, а часть заметалась между ними, не зная, какую жертву выбрать.

Я поднял копьё и навёл его на врагов:

— Рысью!

Клин ускорился. Переханы перешли на рысь, потом — в галоп. Пятьдесят шагов до врага. Ветер засвистел в ушах. Я наклонился вперёд, выставив копьё.

— Бей!!! — заорал я, и этот крик подхватили другие командиры.

Наш строй с рёвом врезался в толпу демонов. Моё копьё вошло в песчаного человека, и тот рассыпался чёрным песком, меня даже не замедлив. Я перевёл наконечник на следующую цель, затем — на следующую. Перехан хрипел и рвался вперёд, сбивая врагов с ног.

Демоны бросались на клин, но мы проходили сквозь них, как нож сквозь масло. Копья вонзались, тела рассыпались, чёрный песок летел из-под копыт. Гухулы отлетали, как щепки, от мчащихся на полном скаку переханов. Я бил только низших — гухулы и высший не для копья. Ими мы займёмся позже. За первый заход надо выбить как можно больше низших.

С частокола донеслись радостные крики. Дружинники, увидев нас, взревели, их счастливые голоса на мгновение перекрыли даже шум боя.

Прошив толпу демонов насквозь, мы вырвались с другой стороны. За нами осталась буквально просека из чёрного песка: сотни и сотни рассыпавшихся демонов. Развернув перехана, я оглядел строй своих. Потерь не было. Копья целы практически у всех. И даже демоны, которые пытались нас преследовать, уже отстали. Мы неслись, не останавливаясь, а переханы были быстрее врага.

В этот момент кочевники, закончив дугу, развернулись и пошли обратно. Их стрелы снова ударили по демонам. И в первую очередь досталось тем, кто только что пытался нас преследовать. Орда растерянно заметалась, не понимая, откуда ждать удара и кого атаковать.

Я вскинул копьё:

— Разворот! Готовим второй заход!

Клин, описав широкую дугу, снова выровнялся. И мы устремились к скоплению демонов чуть дальше от стен. На этот раз предстояло пройти мимо высшего, который обратил на нас внимание и, кажется, даже удивился.

Второй заход мы начали, едва клин выровнялся. Я поднял копьё, показывая направление. Песчаные люди, гухулы и Кровавые Персты сбились в кучу, тоже пытаясь перестроиться. К ним уже тянулись небольшие группы из окружения. Туда же подтянулись, ожидаемо, и качурги. А высший по-прежнему стоял, возвышаясь над всеми. Огромный и неподвижный, как чёрный монолит.

Нет, он, конечно, не просто так стоял. Он ещё и молчаливо командовал, заставляя, видимо, демонов собраться в одном месте. Впрочем, нам его решение было только на руку.

— Рысью! — скомандовал я. — Галопом!

Переханы сорвались вперёд. Копыта застучали по утоптанной земле, ветер засвистел в ушах. Я выставил копьё, целясь в грудь ближайшему Кровавому Персту. В последний миг тварь развернулась, вскидывая двупалые руки с огромными когтями, но было поздно. Копьё пробило Перста насквозь. Тело рассыпалось, а впереди меня уже ждал следующий враг. А следом ещё один, и ещё. На этом заходе я и сам копьё не уберёг. В какой-то момент не заметил гухула во взвеси чёрного песка. В результате, оставил оружие в нём: застряло в чёрной псевдоплоти.

Не беда. Я сразу же выхватил топор и нацелился на других гухулов. Юркие, быстрые, они бросались под копыта, пытаясь достать переханов, насаживаясь на копья — и бойцам приходилось бросать оружие. Мой топор запел песню и пошёл в работу: удар слева — голова одного из гухулов развалилась пополам, удар справа — второй отлетел с перерубленной шеей. Клин шёл сквозь толпу, не замедляясь, а за нами вновь оставалась дорога из чёрного песка, дёргающихся тел и разрубленных останков.

Высшего мы снова обошли, вырвавшись из толпы демонов с другой стороны. Переханы тяжело дышали, но падать без сил пока не собирались. Я оглядел строй: копья потеряли уже около трети бойцов. Значит, на третий заход нужно менять тактику.

— У кого остались копья, в первые ряды! — крикнул я, разворачивая перехана. — Разбиться на сотни и полусотни! Растянуться полукругом! Идём не клином, а серпом!

Клин рассыпался на отдельные отряды, которые разъехались в стороны, уже надвигаясь на врага, и начали выстраиваться широкой дугой. Кочевники, закончив очередную дугу неподалёку от нас, тоже развернулись и, сменив луки на мечи, присоединились к атаке.

Демоны к этому времени окончательно потеряли строй. Часть бежала к нам, часть пыталась собраться вокруг высшего, часть продолжала атаковать частокол, где дружинники, воодушевлённые нашей атакой, рубили врага с удвоенной яростью. Единая толпа распалась на отдельные группы, и каждую из них нужно было подавить.

— Вперёд! — рявкнул я, и серп перешёл в галоп. — Бей!!!

Всадники врезались в разрозненные ряды демонов. Бой рассыпался на десятки отдельных схваток. Я работал топором, не останавливаясь, и чувствовал, как накатывает усталость, но передышки себе не давал. Нельзя было останавливаться, нельзя было уставать, нельзя было проигрывать.

В какой-то момент я бросил взгляд на высшего. Чёрный великан по-прежнему возвышался поодаль, окружённый остатками свиты. Он не атаковал, но явно был готов к бою. А ещё, похоже, пытался собрать своё войско в единый кулак, чего я совершенно не желал.

Я прикрыл глаза и зашептал, вытягивая песок отовсюду, где он скопился. Из чёрной пыли, из рассыпавшихся тел низших, из грязи под ногами. Два десятка вихрей закрутились и уплотнились, превращаясь в послушных моей воле воинов.

— Взять его, — приказал я мысленно, и «нашёптыши» рванули к великану.

Они налетели на него со всех сторон. Чёрные топоры застучали по броне. Высший встрепенулся, взмахнул руками-клинками, и двое песчаных воинов рассыпались от одного удара. Зато остальные продолжали наседать, не давая ему двинуться с места. Он ревел, отбивался, но мои воины не чувствовали боли и не отступали. Я тут же восстановил павших, и они снова бросились в бой.

Свалка вокруг великана отвлекла остатки демонов. Воспользовавшись этим, илосцы и приозёрцы прорвались через редеющую толпу врагов и, отъехав на безопасное расстояние, начали спешиваться. А, спешившись, образовали стену щитов и двинулись вперёд, добивая оставшихся демонов.

Бой превратился в зачистку. Высший, окружённый «нашёптышами», больше не мог командовать. Всё его внимание было отдано тому, чтобы отбиться. Его свита тоже таяла под ударами. Остальные низшие, лишённые управления, бесцельно метались между всадниками и пешими. Мы их рубили одного за другим.

Впереди, у частокола, ободрённые дружинники пошли в контратаку. Они уже активно теснили демонов от ворот. Кочевники носились среди врагов, рубя кривыми мечами направо и налево. Илосцы и приозёрцы давили демонов строем. Мои «нашёптыши» держали высшего.

Мы в пешем строю двинулись через поле. Песок хрустел под сапогами. Кочевники рубились прямо с переханов, налетая на очаги сопротивления и сминая их. Демоны не могли выбрать цель, и кидались на ближайших людей, но там их, конечно же, встречала бронза и сталь.

Я вновь и вновь поднимал «нашёптышей» рядом с высшим, не давая ему двинуться. Чёрный великан ревел, размахивал чёрными клинками, но каждый уничтоженный им воин тут же сменялся новым. Мои «нашёптыши» облепили врага, их чёрные топоры долбили такую же чёрную вражескую броню. На правом заплечье демона уже зияла заметная издалека трещина. На левом бедре — глубокая выбоина. Он крутился волчком, размахивая своими саблями, но мало-помалу выдыхался и замедлялся.

А низшие, между тем, стягивались вместе, пытаясь собраться в кулак. И бой потихоньку превращался в свалку, которой я очень боялся. К счастью, преимущество уже было на нашей стороне.

Мирим, Алана и Ашкур, оставшиеся на холме, вместе с управляющим, обрушили на врага всё, что могли. Вихри песка хлестнули по гухулам, заставив тех закувыркаться, как сухие листья. Ледяные иглы Аланы вонзались в Кровавых Перстов, заставляя их спотыкаться и падать. Ашкур послал волну воздуха, которая сбила с ног целую группу тварей, и наши пехотинцы тут же добили демонов, пока те барахтались, силясь встать с земли.

Я вновь переключился на высшего. Подняв ещё трёх песчаных воинов, послал их в атаку. Они вцепились великану в ноги, и демон ростом с двух человек, наконец, пошатнулся. Чёрный клинок рассёк одного, второго «нашёптыша», но третий успел вонзить топор в трещину на плече. Броня хрустнула так, что даже мне было слышно. Демон взревел и отшвырнул воина, но я уже поднимал новых.

А миг спустя ко мне присоединился Ашкур, ударив шёпотом по высшему. Мощный поток воздуха, сжатый в узкий луч, врезался всё в ту же трещину. Броня окончательно лопнула. Высший покачнулся, и в этот миг я сам бросился вперёд. Приказал одному из песчаных воинов присесть, вскочил ему на плечи… А затем тот резко распрямился, и я взлетел к оставшемуся без брони плечу.

Мой топор вошёл в пролом и пробил чёрную плоть. Демон дёрнулся, попытался достать меня клинком, но лишь ударил по выставленному мной щиту. Я, конечно, изменил траекторию прыжка после удара, но так даже лучше вышло. Топор в ране провернулся, вырывая здоровенный кусок плоти. Я с трудом удержал оружие в руке.

Великан заревел, отвлёкся, норовя прихлопнуть меня второй рукой. И тут уж мои песчаные воины и несколько кочевников, кинувшихся на помощь, не упустили момента. Всем скопом люди и «нашёптыши» обрушились на ноги гиганта, чтобы их подрубить. Вышло неплохо: высший упал на колени, отчего земля дрогнула. Правда, и у меня случилось не самое удачное приземление. Я подвернул ногу.

К счастью, боль пришла не сразу. Я успел рвануть к демону и нанести второй удар — в основание шеи. Затем третий — туда же, и огромная, вдове больше обычной, уродливая голова, отделившись от тела, покатилась по песку. Безголовое тело начало заваливаться на бок. Высший, кстати, был ещё жив и, возможно, мог отрастить новую голову… Однако ему этого не дали.

Кочевники и песчаные воины облепили гиганта со всех сторон. Рубили они его с таким остервенением, что я понял — добьют. Даже без меня справятся. Сам же я, хромая, отошёл в сторону. Нога стреляла болью при каждом шаге.

Бой заканчивался. Остатки демонов зачищали ещё с полчаши. Когда последний гухул, неосторожно рванувший в мою сторону, рухнул с разрубленной головой, я повесил топор на пояс и внимательно огляделся. Поле боя было завалено чёрным песком, телами гухулов… А ещё, к сожалению, моих воинов и переханов. Выглядело жутко.

Потерь было много. Пять-шесть десятков человек, как минимум. И десяток переханов. Да и раненых было очень много. Тех, кто не мог идти, начали собирать сразу. Мирим, Ашкур и Алана спустились с холма и теперь обходили поле, склоняясь над теми, кто ещё дышал. Воины, что обошлись без ранений, стаскивали тела в одну кучу — и наших, и демонов — чтобы запалить погребальный костёр.

Я увидел, как из ворот посёлка вышел регой и несколько дружинников. Регой был молод, я бы ему не больше двадцати дал, однако, возможно, что и ещё меньше. Люди, которые с детства тренируются, нередко выглядят старше своих лет. Высокий рост, широкие плечи, породистое лицо. И дорогая тяжёлая броня, украшенная гравировкой. Сразу видно, кто здесь главный.

Он прихрамывал — видимо, досталось, в бою. Шедшие за ним дружинники тоже были в дорогой, хоть и попроще, чем у командира, броне. Регой оглядел поле боя, подошёл к оказавшемуся неподалеку Ситранису, что-то сказал. А тот ответил, указав в мою сторону, и усмехнулся. Регой удивился, но переспрашивать не стал. Всё так же заметно прихрамывая, двинулся ко мне.

Я выпрямился. Регой остановился в двух шагах. Его тёмные внимательные глаза изучали меня. Каждую мало-мальски значимую деталь. А знающему взгляду эти детали могут много сказать.

— Я Мариатидис, — произнёс он. Голос был хриплым после боя, но твёрдым. — Мариатидис из семьи Аравантис. Мне сказали, ты командир этого войска?

— Ишер. Воевода, наёмник, шептун. И да, я командир этого отряда, — подтвердил я.

Регой вскинул брови, но комментировать не стал. Лишь коротко поклонился:

— Ты спас нас. Я хотел бы поговорить с тобой, Ишер.

Я устало посмотрел на него. Перевёл взгляд на поле боя, где продолжали собирать раненых…

— Нет, — ответил я.

Лицо регоя дрогнуло. Кто-то из его дружинников недовольно хмыкнул. Однако Мариатидис властным жестом заставил недовольных замолчать.

— Позже, когда позабочусь о своих людях, мы поговорим, — продолжил я, проигнорировав эту маленькую сцену. — Мои шептуны помогут и твоим раненым, если нужна помощь. Выносите их сюда. Мирим, Алана и Ашкур сделают всё, что смогут.

Регой помолчал, затем кивнул.

— Благодарю. Раненых много… И воинов, и крестьян. Мы вынесем их.

Я кивнул в ответ и, развернувшись, пошёл к своим.

Глава 163

— Моя семья взяла на себя заботу о беженцах, — проговорил Мариатидис, как бы извиняясь, что с учётом положения удивляло. — У нас много владений в Междуречье и Приречье, обильные урожаи. Не такие, как у Арханго, конечно…

— Семья Арханго тоже взяла на себя обеспечение беженцев, — скромно вставил его жена, которую звали Дриатари.

Вообще-то люди они оказались хорошие. Не было в них спеси, которую часто можно увидеть у выходцев из знатных семей. Да и о людях своих они искренне заботились, даже о крестьянах. А это и вправду редкость среди высшего света Края Людей.

Забравшись так высоко, как семья Аравантис, сложно не воспринимать обычных людей, как фигурки на игровой доске. А фигурками ведь можно и пожертвовать ради победы.

И да, когда Аравантис говорили о семье Арханго, лица они не кривили. Хотя, по логике вещей, должны были. Дело в том, что высший свет в Краю Людей очень неоднороден. С позиции простолюдина может казаться, будто это не так. Однако если внимательно взглянуть, как оно там, у людей наверху, устроено, правду несложно увидеть.

На самом верху иерархии знатных семей стоят далеко не самые богатые, зато влиятельные древние фамилии. Гелатис, Велесангрис, Мелантрис, Тараксионис, Аравантис, Траисис… Их, конечно, немало — больше ста. Откровенно говоря, я даже не все фамилии знаю, только те, что на слуху. К слову, некоторые семьи уже вымерли, а другие прозябают чуть ли в нищете.

Однако все они — родственники царской династии. Очень-очень дальние родственники, честно скажем. Некоторые выделились в отдельные рода ещё в период Второго Царства. Но только выходцы из этих семей могут претендовать на царский трон и венец. Выходцы из любой другой семьи всегда будут считаться узурпаторами.

Так сложилось исторически, и никто не рвётся что-то менять. Это положение дел устраивает остальные семьи, которые могут быть и влиятельней, и богаче, да и просто-напросто многочисленнее — а вот на трон не претендуют.

Та же семья Арханго, хоть и очень древняя, но на царское происхождение не притязает. Обычные выскочки, по меркам «золотых семей». Правда, выскочили они ещё во времена того же Второго Царства, а может, даже и Первого. И всё же их привыкли относить к молодым родам. Таких семей, кстати, немало.

А есть ещё «новые» семьи. К ним относят тех, кто появился в Четвёртом Царстве и позднее. Вот их действительно очень много. Многие сотни, а может, и тысячи. У некоторых из них в подчинении, в лучшем случае, тысяча человек и десяток мелких деревушек. А вот спеси обычно столько, что аж из ушей водопадом льётся.

Как говорили в моей прошлой жизни, нет худшего господина, чем выходец из рабов. Новые семьи и сами не так давно были в подчинении у аристократов. Вот и воспринимают болезненно любое, как им кажется, посягательство на свой статус.

И это я сейчас упомянул только семьи, которые относятся к военной иерархии. Они добыли свой статус мечом, с детства готовятся воевать… Ну или должны готовиться. Хватает среди них и тех, кто считает, что достаточно родиться у «правильных» родителей.

А ведь есть ещё просто знатные семьи, которых хватает почти в каждом городе. Семьи ремесленников, торговцев, зачарователей, корабелов, архитекторов, рудознатцев и прочих ценных специалистов. В общем, несть им числа.

И если для простого люда все они — знать, то друг для друга — далеко не ровня. Те, кто стоит выше, обычно презирают тех, кто ниже.

Как ни странно, к моим собеседникам это не относилось. На удивление, они уважительно общались со мной, со своими дружинниками — и даже с крестьянами.

Хотя, казалось бы, кто я для них? Какой-то удачливый парень с самых границ Края Людей. Ещё вчера — обычный наёмник, чьи услуги легко купить, и кого не стоит жалеть.

— Когда мы выезжали, демоны только подходили к Царскому Сбору. Все считали, он продержится несколько десидолей, не меньше! — с сожалением признался Мариатидис. — И я подумал, что было бы неплохо прикрыть крестьян усилением из дружинников. А заодно свозить Дриатари и Наранитиса на природу. Кто же знал, что всё так неудачно обернётся…

Третьим участником нашей беседы был полугодовалый Наранитис. Про него можно было пока сказать немного. В основном, то, что он уже полгода как родился в правильной семье, а значит, в любом случае неглупый малыш.

— Я после родов постоянно чувствую слабость, а ребёнок начал покашливать. Шептуны сказали, что, вероятно, это от городской пыли… — вздохнула Дриатари, прижав к груди изящные тонкие руки.

— Ты спас меня, мою жену, сына и моих людей, Ишер… И я не только невероятно благодарен тебе и твоим людям, но и… Считаю себя твоим должником, — взглянув мне прямо в глаза, сказал Мариатидис.

— Это лишнее, регой. Я поступил, как велят Законы Песка и Воды, — покачнул я головой.

— Ты мог бы и не прийти на помощь! — возразила Дриатари, и её большие глаза наполнились слезами.

Видимо, успела представить наиболее вероятные последствия.

— Не мог, — я спокойно качнул головой и улыбнулся. — Я был в силах помочь. А значит, должен был помочь. Я поступил бы так, даже не зная, кто попался в ловушку.

Если честно, я, можно сказать, и не знал. Управляющий сказал что-то про семью, но из его сбивчивых объяснений я на тот момент ухватил лишь самую суть. Вспоминать, что это там за семья и где я про неё краем уха слышал, спросонья было некогда.

Всё-таки, как и другие обыватели, я не слишком силён в аристократии Края Людей. Да, когда-то выучил самое основное, чтобы не влипнуть в неприятности, будучи наёмником. Ну и докопался до понимания того, что аристократ аристократу рознь. И на этом всё. Я почти не пересекался с ними, они — со мной. Исключением стала Долгая Осада. Однако про неё я не любил лишний раз вспоминать.

— В наше время сложно встретить человека, который так чтит Законы Песка и Воды… — заметил, между тем, Мариатидис.

— Я родился к северу от Рудных гор, — медленно, не спеша со словами, произнёс я. — После Илоса прошёл через земли ханств. Едва-едва успел побывать в Приозёрье. Я видел, к чему приводит попрание Законов. Без них люди быстро становятся теми ещё скотами. Возможно, это моя личная придурь, и на самом деле всё не так страшно… Но я привык поступать по Законам Воды и Песка. И переучиваться не хочу.

— Это не твоя личная придурь, Ишер, — возразил Мариатидис, и взгляд у него стал очень серьёзным. — В архивах семьи хватает свидетельств того, как отказ от правил убивал целые процветающие края.

— И у моей семьи таких свидетельств в архивах хватает… — кивнула Дриатари.

— Моя жена из Креанго, — улыбнулся Мириадитис. — Семья старая, архивы у них обширные.

— А я любила читать, — закивала Дриатари и с любовью посмотрела на мужа.

С любовью! Посмотрела! На мужа!

У них, между прочим — провалиться мне на этом месте, если я не прав! — обычный договорной брак! Семьи поторговались, сговорились и поженили двух малознакомых друг другу людей. И вот, пожалуйста! Прошло всего-ничего времени, и это любящая друг друга пара. И я с высоты своей памяти о дух жизнях уверен: так они и доживут до старости, обожая друг друга. Вот как так получается? Никогда этого не понимал… Спросить, что ли? Может, посоветуют что-нибудь?

Хотя, честно говоря, мне уже поздно. Мою женщину к жизни не вернуть.

— Возможно, — сдержанно согласился я.

Как-то не готов я был, честно говоря, Законы с аристократами обсуждать. Какими бы милыми эти люди на первый, да и на второй взгляд ни казались.

— Ишер, скажу откровенно, — посерьёзнел Мариатидис. — Нам нужна помощь. Мы оставили на ночь гнуров и переханов за пределами посёлка. Хотели дать им попастись ночью. Это была глупая ошибка, и она лишила нас скотины. У нас много груза, и даже если мы все нагрузимся тюками — просто не утащим всё на себе. У тебя в отряде много переханов, которые могли бы нести поклажу. Да и воинов много, и с демонами вы сражаться умеете получше нашего. И вы — наёмники. Может быть, вы согласитесь взяться за мой заказ?

— Куда вы направлялись? — вопросом на вопрос ответил я.

— Мы шли в Варий… Впрочем, честно говоря, тут все идут в Варий, — Мариатидис слегка смутился. — Там нас ожидают корабли семьи, которые примут людей и груз на борт. Мне-то потом надо поехать на юг, вывезти ещё одно наше поселение… Но я уже там, в Варии, смогу купить переханов для своих людей. А пока нам просто нужно добраться до города. Я готов платить золотом.

— В последнее время золото не настолько ценное, как раньше, — с усмешкой заметил я. — Хорошо… Я готов со своими людьми сопроводить вас в Варий и помочь с доставкой груза. Мы сами шли туда, но заходить в город я не планировал.

— На это есть причины? — взметнул вверх бровь Мариатидис.

— Как я понял, Варий станет одним из опорных пунктов борьбы против демонов в Приречье. А, значит, согласно Закону Песков, все, кто находится внутри, будут привлечены к обороне стен, — пояснил я. — Я и сам собираюсь воевать дальше. Однако в Варии задерживаться не могу. Со мной беженцы из Приозёрья — их надо доставить в Ферунд. Кроме того, мне хотелось бы найти людей, которые отправились в Приречье из Эарадана. У моих воинов среди них родичи, с которыми они не виделись с осени. Если нас задержат в Варии, бойцы будут очень недовольны.

Конечно, я снова мог сослаться на то, что шептун, а мой отряд сопровождает меня в важной миссии. Но у меня же не было сейчас важной миссии. Не дай боги, придётся перед девятью клясться, что не вру — вру же! В общем, использовать во второй раз способ, который я в Святилище применил, точно не стоило. Лучше его оставить как последнее средство.

— Я слышал о таком правиле, — кивнул Мариатидис. — Удивляет, что ты говоришь так, будто если Варий падёт, ты сможешь вывести своих людей…

— Милый, он ведь уходил из Илоса! — напомнила регою жена. — Вероятно, и из Вария выйдет.

— Вероятно, я и в самом деле смогу вывести своих людей, — подтвердил я. — Не без потерь, конечно. Война без потерь не обходится. Но большую часть — смогу… Впрочем, это всё равно будет досадная задержка. И очень неприятная потеря. Возможность покинуть город для меня важнее, чем золото.

— Я не могу повлиять на власти Вария… — Мариатидис глубоко задумался, обхватив подбородок тонкими пальцами. — Но я могу от лица семьи нанять тебя через местную Гильдию Наёмников. В таком случае тебя обязаны будут выпустить из города. С семьёй они ссориться не захотят, я думаю.

— Могут наплевать на отношения, Марий! — заметила Дриатари, прижав ладошку к груди мужа. — Если всё обернётся плохо, им терять будет уже нечего. А несколько тысяч бойцов — это немалая сила против демонов.

— Да, ты права… — Мариатидис задумался, побарабанил пальцами по столу, а потом предложил: — А что если я зачислю твой отряд в наше ополчение? Напишу бумагу, поставлю печать…

— Выглядит очень рискованно, — заметил я. — В первую очередь, для тебя.

Маленький Наранитис согласно агукнул из своей люльки. Удивительно уравновешенный ребёнок. Мне всегда казалось, малыши только и делают, что ходят под себя и плачут из-за этого, ну а ещё от голода и недостатка любви.

Видимо, и еды, и любви Наранитису хватало. Пока мы обсуждали судьбу нескольких тысяч человек, этот юный аристократ спокойно облизывал палец на своей крошечной ноге.

— Да, это риск… — кивнул Мариатидис, тоже взглянув на сына, и протянул малышу ярко раскрашенную деревянную игрушку. — С этой бумагой ты от нашего лица можешь натворить дел. Но я верю тебе, воевода Ишер. Верю, что ты используешь её только для того, чтобы покинуть Варий и добраться до Ферунда. Впрочем, мне было бы спокойнее, если бы ты поклялся, призвав в свидетели девять…

— Я согласен на клятву, — просто ответил я.

— Не думал, что ты так легко согласишься, — удивился Мариатидис.

— А я не думал, что ты предложишь. Мало кто в наше время не забывает о клятве девяти, — вернул я регою его недавнее замечание.

Маритидис хмыкнул и покачал головой, а я продолжил:

— Составим условия клятвы так, чтобы она касалась выданного мне документа и заканчивалась в тот момент, когда я его уничтожу. Нарушать я её в любом случае не собираюсь.

— Что ж, тогда можем заключить договор, — улыбнулся регой. — И… Ишер, а что бы ты сам посоветовал нам сделать?

— После заключения договоров я бы посоветовал спать, — пояснил я. — Я могу поднять над вашим лагерем защиту, которая скроет людей от глаз демонов. А уже с утра подойдут мои бойцы, и тогда организуем переброску ваших грузов.

— А такая защита не опасна? — насторожился Мариатидис, видимо, догадавшись, о чём речь.

Сразу видно, образованный и начитанный человек. Ну или наставник у него был крайне опытный.

— На пару ночей защита из песка совершенно безопасна, — ответил я. — Если вы слышали про защиту, которая полностью скрывает засаду от глаз демонов, то… Мой метод хоть и похож, но совсем не так сильно высасывает жизненные силы. А чёрного песка после боя здесь достаточно. Правда, если снова появится высший, он нас увидит и под куполом. И, тем не менее, я надеюсь, что никаких высших больше в округе не бродит.

— И всё же я не могу не наградить тебя, Ишер! — заметил регой, снова взглянув мне в глаза.

— Разве возможности уйти из Вария недостаточно? — хмыкнул я, невольно скрестив руки на груди.

Иметь в должниках регоя из хорошей семьи — это замечательно. Тем более, порядочного и воспитанного регоя.

Вот только, кроме Маритидиса и Дриатари, в их семействе хватает других людей. И я не хотел бы с ними близко лишний раз встречаться. Сколько бы меня ни называли воеводой. И сколько бы людей в подчинении у меня ни набралось.

— Это награда за будущую помощь, — не согласился Мариатидис. — А я бы хотел наградить тебя за спасение. Всё-таки твои люди рисковали жизнями ради нас. Выбирай!..

На выбор мне предложили припасы, оружие из обоза регоя или деньги. Дальше артачиться я, естественно, не стал. Правда, последний вариант отмёл сразу. В казне, которая путешествовала со мной, да и в той, которую я передал нашим в Эарадане, и без того хватало денег. Вот только они теперь едва ли не бесполезны. С каждым днём росла лишь ценность еды, оружия, ну и пока свободной от демонов земли.

Я предпочёл взять припасами и оружием. Так было проще для всех. Благо, наконечники копий и стрел в обозе у регоя имелись. Равно как и длинные жерди, из которых можно делать древки копий. Остальной «долг за спасение» добрал провизией. Пока что её нормально хватало, но людей у меня много, и едят они хорошо.

Утром я отправил бойцов в наш лагерь, чтобы они его собрали и выдвинулись к посёлку. Через три гонга все, включая беженцев, прибыли на новое место, и начались сборы уже лагеря Мариатидиса. Можно было, конечно, остаться на день, но предчувствия подсказывали, что это будет большой ошибкой. Надо было уйти как можно дальше от посёлка, чтобы не отражать ночью очередной натиск демонов.

Собрались мы уже после полудня. И объединённая колонна выдвинулась по тракту в сторону Вария. Расстояние, которое мы хотели проехать за день, теперь можно было преодолеть разве что за два дня, потому что переханов навьючили сверх всякой меры. Да и телеги перегрузили так, что там даже раненым места едва хватало.

Мариатидис и его люди везли такое количество продовольствия, на каком мой отряд мог бы несколько десидолей продержаться. Животных из нашего стада, на которых можно ехать верхом, потому что не навьючена поклажа, осталось всего полторы сотни. И всех их пришлось выделить для своих командиров, Мариатидиса, его жены и его командиров.

Я бы и сам пешком пошёл, но не пристало солидному воеводе топать на своих двоих, как обычный воин. Пришлось хоть в этом вопросе соответствовать.

И, конечно, путь оказался долгим. Ни за день, ни за два мы до Вария не добрались. Дважды ночевали под открытым небом, поднимая купол защиты. В первую ночь его держал Ферт, во вторую — я.

Совместные ночёвки с людьми Мариатидиса напрягали и его воинов, и моих. Слишком велика была пропасть между дружинниками и крестьянами семьи, и наёмниками, бывшими солдатами да беженцами. Между двумя частями лагеря будто пропасть пролегла. Не обращали на неё внимания разве что крестьянские дети, бегая и суя любопытные носы, куда можно и нельзя.

На третий день, к полудню, впереди показались предместья и городские стены. Варий был классическим городом Приречья: широкие улицы, высокие дома, один круг стен, обрамлявший основную городскую застройку. Причём стены здесь были такой протяжённости, что возникал естественный вопрос: а где столько людей взять для защиты?

И это Варий ещё находился на берегу реки. То есть с востока был защищён водой, а потому и стены там были потоньше — ну а в районе порта и вовсе отсутствовали. Хорошо ещё, демоны с той стороны на штурм пойти не могли. Вода помешала бы.

В порт можно было попасть, только проехав через город. И, похоже, стремился туда не только Мариатидис. Поэтому, когда наш огромный караван втягивался в ворота, мы создали немаленькую такую пробку на тракте. Что, естественно, вызывало недовольство других беженцев и стражи.

Ещё больше стражу расстроило то, что моих людей не получится привлечь в силы обороны. Впустить-то нас, конечно, в Варий впустили… Но сразу после погрузки припасов на корабли приказали убираться за стены и идти своей дорогой.

Благо, меня такое предложение полностью устраивало. Переночуем под стенами и поедем дальше.

Жаль, на практике вышло не слишком гладко. Стоило кораблям отчалить, как перед нами возник местный чиновник и начал требовать разговора с командиром. Я-то был не против пообщаться, но как же приказ немедленно покинуть город?

Глава 164

Стены с отваливающейся штукатуркой. Деревянный пол и потолок без следов полировки. Стол и три простых стула. Вот и вся скудная обстановка в помещении, куда меня привели. Напротив, за столом, сидели двое. Регой, злой, как тысяча голодных вугов, и лучащийся добрейшей улыбкой чиновник городского управления.

Для моей прошлой жизни — классическая парочка. Один будет ругаться и сыпать оскорблениями, другой — сглаживать ситуацию, заставляя меня ему довериться. Вот только я наёмник. Я не доверяю ни стражникам, ни чиновникам. Регою доверия чуть больше, конечно. Но исключительно потому, что воины редко бывают опытными интриганами.

В остальном они сразу выбрали неверную тактику. Оттого мне очень хотелось их немного проучить. С другой стороны, я помнил, что обещал не творить беспредел, пока ношу статус ополченца от семьи Аравантис. Подставлю же людей, а они мне ничего плохого пока не сделали, кажется…

— Не знаю, сколько ты заплатил этому аристократу из Междуречья, но это не отменяет того, что ты и твои люди — трусы! — заревел регой. — Проклятые трусы, которые бегут от боя с демонами!..

— Ну что ты, уважаемый Арит? Зачем бросаться громкими словами? — притворно возмутился чиновник, всплеснув холёными ладонями.

— Оскорблениями, — дотошно поправил я.

— Ты вообще молчи! — рявкнул стражник, стукнув кулаком об стол. — Тебе, трусливому иуху, слова не давали! Как ты вообще посмел так нагло нарушать законы⁈ Думаешь, это сойдёт тебе с рук, наёмник⁈

— Сколько демонов ты убил, регой? — спросил я, посмотрев в упор на воина.

Тот как раз делал вдох для новой ругательной тирады. Да так и застыл на мгновение, медленно багровея.

— Да как ты!.. — прошипел он.

— Я думаю, нам всем надо успокоиться… — торопливо заулыбался чиновник.

— Так сколько демонов ты убил, регой? — снова спокойно спросил я.

— Я не считал, — попытался отвертеться тот от вопроса.

— Все считают, — покачал я головой. — Хотя бы порядки отмеряют. Десяток, два, три?

— Ну, положим, два десятка положил! — рявкнул стражник, буравя меня злым взглядом.

— Я убиваю их почти год, — спокойно ответил я. — Сотня? Две? Три? Я давно уже сбился со счёта. Не тебе обвинять меня в трусости.

— Ты воспользовался положением этого аристократа, чтобы… — попытался тот оседлать любимого перехана.

— Я состою в ополчении семьи Аравантис, регой! Не забывайся! — попросил я. — Ещё раз обвинишь меня, что я купил этот статус, и мы с тобой отправимся из этого кабинета в судебный круг. И пусть нас там боги рассудят.

— Послушайте, наше знакомство как-то не задалось! Мой друг Арит просто не в духе, уважаемый Ишер! — снова всплеснул руками чиновник. — Позвольте представиться! Я старший писарь городской ти…

— Это неважно, — прервал его я. — Меня не интересуют ваши должности и имена.

— А что вас интересует? — сразу же сменил тему чиновник. — Деньги, может, припасы?

— Ничего, — ответил я. — Припасы нужны городу. А деньги — это просто металл.

— Да ты совсем страх потерял⁈ — взревел воин.

— Мой ответ: нет, — сказал я твёрдо.

— Это ты-то страх не потерял, ублюдок⁈ — обиделся регой.

— Я говорю про мой ответ на ваше предложение, которое вы мне очень невежливо пытались протолкнуть, — пояснил я терпеливо. — И этот ответ: нет.

— Но мы же… — попытался снова вклиниться чиновник, но регой положил руку ему на плечо, и тот благоразумно заткнулся.

— Почему? — хмуро спросил Арит, уже совсем с другой интонацией.

— Потому что ваше представление было так себе. И потому что оскорбления были обидными, — пояснил я.

— Ты сразу нас раскусил, да? — буркнул регой.

— Сразу, — кивнул я.

Арит хмуро уставился на чиновника, а тот развёл руками:

— Раньше всегда срабатывало… Не знаю, что сегодня не так пошло.

— А если я извинюсь, выслушаешь предложение? — мрачно спросил у меня регой.

— Выслушать выслушаю. Могу и без извинений, — честно ответил я ему, глядя в глаза. — Достаточно перестать оскорблять. Но день одного моего воина обойдётся в десять серебряных капель. А воинов у меня много.

— Да откуда такие стоимости⁈ — схватился за грудь чиновник. — Наёмники берут по два серебряных!

— Наёмники получают по две капли, и вы их заставили, — ответил я. — На две капли я даже поесть не смогу нормально. Я же не за счёт города столоваться буду.

— Но раньше никто больше пяти не брал!.. — то ли настаивал, то ли торговался чиновник.

— Раньше и еда была дешевле, — спокойно парировал я. — Десять капель. Это уже самая маленькая стоимость найма. Я даже не выделяю осмов, триосмов, сотников и тысячников. Я даже не вспоминаю, что у меня весь отряд верховой, а это должно стоить дороже. Просто десять серебряных каждому.

— У нас нет таких денег, — хмуро мотнул головой регой.

— Ну что ж… Тогда, видимо, найм моего отряда вам не по карману, — пожал я плечами и начал подниматься из-за стола.

— Послушай, как там тебя?.. Ишер!.. Постой! — регой показал мне на стул. — Сядь, послушай… Я не задержу тебя надолго!

Ладно, за посидеть я денег не беру, поэтому решил всё-таки выслушать. И с подчёркнуто равнодушным лицом присел на место.

— Послушай, Ишер, у нас под городом тысячи беженцев… — торопливо заговорил Арит, как будто опасаясь, что я вот-вот убегу. — В основном, крестьяне. Мужчин всех забрали в ополчение. Там старики, женщины и дети. И они тут никому не нужны… Совсем никому не нужны.

— Не пустите их в город? — как можно более безразличным тоном спросил я, хотя внутри всё заклокотало.

— Когда придут демоны, пустим… Но беда в том, что кормить их нечем, — ответил Арит. — Варий забит воинами и ополченцами. И в первую очередь кормить будут их… Нормальную крышу над головой тоже обеспечат им… Ты же понимаешь, что для всех этих беженцев, да и для многих горожан, это конец? Они просто будут умирать на улицах от голода!

— И что ты предлагаешь? — спросил я по-прежнему безразличным голосом.

— У нас есть двести золотых водянок! Мы заплатим их… — начал чиновник, но осёкся, когда поймал тяжёлый взгляд Атиса. — Да что не так-то?

— У нас есть триста золотых водянок. Это выделил город на решение вопроса с беженцами, — честно признался Арит, наплевав на возмущённое пыхтение чиновника. — И ещё двести я могу накинуть из своих сбережений. Сопроводи беженцев в Ферунд, прошу тебя! Ты же всё равно туда направляешься, судя по подорожной!

Я смотрел на регоя, смотрел на чиновника… И думал о том, что меня сегодня пытались очень красиво развести. Парочка «хороший-злой» отлично могла бы запугать меня тем, какой я никчёмный, и бесплатно отправить на сопровождение беженцев. А если бы я потребовал денег, выдали бы двести, ну и ещё сто положили бы себе в карман…

Я никогда не был поборником справедливости. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Да, я мстил, и да, я наказывал, но понимал, что мир неидеален. Люди всегда будут брать взятки. И всегда будут завышать расходы, чтобы разницу в карман положить. И, конечно же, всегда будут ждать от других бесплатных услуг. Люди неидеальны, они любят хорошо жить и не любят работать. Да.

И всё же я старался хоть как-то наказать тех, кто меня пытался зацепить. Просто чтобы им не казалось, что можно творить беспредел безнаказанно. Вот и сейчас я пытался понять, достаточно ли уже наказал этих людей, или надо ещё чуть-чуть добавить.

— Я понимаю, сумма смешная для твоего отряда… — снова заговорил Атис, не выдержав моего долгого молчания. — Но больше я дать просто не смогу. И город больше не даст. Тебе же по пути их сопроводить. Ты просто заработаешь на том, что будешь следовать своим путём.

Да, было такое, указывал я подорожном листе, который мне выдали, что потом собираюсь в Ферунд. Но я был восхищён тем, как местные быстро сориентировались. Правда, всё равно хотелось им отказать, но что-то внутри уже восстало против такого решения. Ну не мог я обречь людей на голод и, в итоге, смерть. Просто не мог.

— Договорились, — медленно и подчёркнуто неохотно кивнул я. — Пять сотен золотых водянок. И ещё: сгонять беженцев в колонну будет стража города. Мой отряд нанимается только на сопровождение.

— Это приемлемо!

— И организовать колонну надо за два дня. Больше я ждать не смогу, — закончил я выдвигать условия.

От всего этого чиновник побелел и затрясся от злости, а регой, наоборот, покраснел, как перезрелый плод. Однако грубить и хамить не стал. Надеюсь, ему это зачтётся, и его всё-таки пустят на Светлую Дорогу.

— Согласны, — выдавил из себя Атис.

— Тогда буду ждать колонну в своём лагере, — кивнул я, поднимаясь.

Я очень надеялся, что у городских властей хватит ума не отправлять на это дело ополченцев. Иначе вопрос с беженцами решится сам собой. Правда, тогда и ополчения не будет: все вместе с семьями разбегутся.

Выйдя из здания городского управления, я на мгновение зажмурился от яркого солнца. Ситранис и Истор ждали у входа, оба привалившись спинами к стене. И оба выглядели так, будто всю ночь не спали — что, впрочем, было недалеко от истины.

— Ну что? — спросил Ситранис, отлипая от стены.

— Договорился, — коротко ответил я, и мы двинулись по улице. — Пять сотен золотом. Сопровождаем беженцев до Ферунда. Им дают два дня на сборы. Мы пока отдыхаем.

— Пять сотен? — разочарованно присвистнул Истор. — Это ж даже не по капле на брата! Я думал, наёмники богаче живут.

— Ты эти глупости брось! Пусть умные думают! — подначил я Истора. — А вообще, нам всё равно по пути. И не придётся ни перед кем отчитываться, почему мы не встали в строй в Варии. Мы официально наняты.

Ситранис хмыкнул, но спорить не стал. Мы шли через город, и с каждым шагом я впитывал его атмосферу. Дома из красноватого кирпича, разделённые на множество жилищ, поднимались на три-четыре этажа. Кое-где на подоконниках ещё стояли горшки с цветами. Эдакие последние следы мирной благополучной жизни.

Улицы были широкими, мощёные камнем, с водосточными канавами по краям. Правда, сейчас эти канавы были сплошь забиты мусором и нечистотами. Городская служба, видимо, больше не справлялась со своими обязанностями.

Что, в принципе, логично. Людей на улицах было столько, что протискиваться приходилось. Вооружённые ополченцы с копьями на плечах, дружинники в тяжёлой броне, наёмники в потрёпанных доспехах, крестьяне с узлами, женщины с детьми на руках, старики с палками… Все они куда-то шли, что-то кричали, спорили, торговались…

Мы миновали рыночную площадь. Раньше здесь, наверное, торговали фруктами, овощами и рыбой, но теперь прилавки были завалены всем подряд: оружием, какими-то амулетами, явно побывавшей в употреблении посудой и тряпками.

Торговцы наперебой предлагали «заговорённые» стрелы и щиты, а заодно и «проверенные» средства от демонов. Цены были безумными, покупателей — мало, и торговцы ощутимо злились.

— Слышь, возьми амулет! — крикнул мне какой-то мужик, размахивая связкой костяных побрякушек. — От глухов защищает! Сам проверял!

— И как, помогло? — бросил я на ходу.

— Так я ж живой! — ответил тот, но понял, что мы не купим, и как-то быстро отстал.

Ситранис фыркнул. Истор покачал головой. Мы свернули на улицу, ведущую к воротам. Здесь было чуть свободнее, но ненамного. У стены сидела группа беженцев — человек двадцать, все в пыльной одежде, с измождёнными лицами.

Женщина кормила грудью младенца. Рядом старик что-то тихо рассказывал мальчишке лет десяти, и тот слушал, раскрыв рот, как умеют только дети.

— Ишер, — окликнул меня Ситранис. — Гляди, харчевня. Может, заскочим? Узнаем новости, пропустим по кружечке.

Я проследил за его взглядом. Харчевня была старая, с покосившейся вывеской. На потёртой доске был изображён перевёрнутый кувшин, а сверху — надпись: «Промочи глотку». Из открытых окон доносился гул голосов и запах жареного мяса.

— Нас отряд ждёт, между прочим, — напомнил я. — Дел по горло. Лагерь надо ставить, людей размещать…

— Да успеем! И отдохнуть успеем! — отмахнулся Ситранис. — Ты сам сказал, у нас целых два дня. А новости узнать не помешает. Сюда, похоже, все слухи стекаются.

Я хотел отказаться, но потом передумал. В конце концов, из харчевни можно уйти в любой момент. А новости и вправду пригодились бы.

— Ладно, — согласился я. — Однако не больше пары чаш. Зашли, выпили, послушали, ушли.

— Обижаешь! — ухмыльнулся Ситранис. — Я и за полчаши управлюсь.

Внутри харчевня оказалась просторной. Низкий потолок с тёмными балками, длинные столы, грубые лавки. На стенах — пара старых щитов и чей-то пыльный шлем, висящий на гвозде. В углу чадила жаровня, то ли для света, то ли для тепла, хотя на улице и так стояла жара. Народу было много, но место мы нашли — в дальнем углу, у окна.

Хозяин, толстый мужик в засаленном переднике, принёс три кружки и тарелку с ломтиками сушёного мяса. Я пил медленно, больше слушая, чем утоляя жажду. В харчевне гудели разговоры, и я выхватывал из шума обрывки фраз. Говорили о разном, но темы были одни и те же.

— … Царский Сбор пал. Говорят, цитадель ещё держится, но это ненадолго…

— … в Темерите уже не хватает места для беженцев. Гонят всех ещё дальше…

— … прислали своих шептунов. Говорят, их там целая дюжина. Но что там дюжина шептунов против целой орды?..

— … на юге, говорят, уже начали собирать флот. Если Приречье падёт, все выжившие поплывут в Междуречье…

Я допил и отодвинул кружку. Ничего нового. Слухи ходили одни и те же, люди обсуждали одно и то же. Зато хоть горло промочил, как и обещало название харчевни. А так… Только время зря потратили.

— Ладно, пошли отсюда, — негромко сказал Истор, тоже, видимо, наслушавшись.

— Согласен, — кивнул я.

— Ладно-ладно, пошли… — Ситранис залпом допил содержимое кружки и грохнул её об стол.

Мы вышли из города, когда солнце уже стало клониться к западу. Времени до темноты оставалось мало, а дел — много. И первым делом нужно было найти место для лагеря. Не под стенами, где толпились беженцы и стояли отряды ополчения, а где-нибудь на отшибе, где можно развернуть несколько тысяч человек, не мешая другим.

Я приказал колонне остановиться у ворот, а сам с Истором и десятком кочевников отправился на разведку. Мы проехали к югу от города вдоль берега реки, высматривая подходящее место. Достаточно большое, чтобы вместить всех нас, и достаточно ровное, чтобы можно было ставить шатры. И, главное, чтобы это место никому не принадлежало. Чужие поля вытаптывать не хотелось.

Подходящий вариант нашёлся примерно в сихане от южных ворот. Невысокий холм, поросший жёсткой травой, с пологим спуском к воде. На вершине — ровная площадка, достаточно просторная для нашего лагеря. Внизу, у реки, была удобная отмель для водопоя. У подножия холма росла густая трава, там даже следов скотины не было — значит, ничья земля. Скорее всего, городская, но на претензии города мне плевать было.

Лагерь ставили весь остаток дня. Работали быстро, без суеты: вбивали колья, натягивали верёвки, ставили шатры. Следующие два дня прошли в относительном затишье. Мы отдыхали. Бойцы отсыпались, чинили доспехи, точили оружие. Шептуны по очереди дежурили, следя за Диким Шёпотом — не появятся ли поблизости демоны. Но пока что вокруг было тихо. Орда ещё не докатилась до Вария, и у города была передышка.

Я использовал это время, чтобы наведаться в город и пополнить припасы. Цены кусались, но золотом сыт не будешь, особенно теперь. Мы закупили зерно, сушёное мясо, соль, масло для светильников, запасные тетивы и наконечники для стрел. Всё это свозили в лагерь и распределяли по отрядам.

Тем временем стража у южных ворот города сгоняла беженцев. Это было то ещё зрелище. Сотни людей, которые неделями жили в городе, в предместьях, под стенами в самодельных навесах и палатках, теперь собирались в один огромный лагерь.

Стражники ходили между сидящими на земле людьми, выкрикивая распоряжения. Кто-то плакал, не желая уходить, кто-то, наоборот, спешил собрать пожитки. Телеги, запряжённые гнурами, перегружали сверх всякой меры. Переханов не хватало, и многие собирались идти пешком, неся узлы на плечах.

К вечеру второго дня вся обочина дороги от Вария в сторону Замостья была засажена людьми и завалена баулами. В основном, крестьяне, женщины, дети и старики. Мужчин почти не было, только те, кто совсем уж не годился для ополчения.

На третий день, на рассвете, колонна должна была выдвинуться. А пока — последняя ночь под стенами Вария. Я сидел у костра, смотрел на огонь и думал о том, что завтра мы уходим. И что бы ни случилось, обратной дороги уже не будет.

Глава 165

Рассвет только занялся, а у южных ворот Вария уже кипела суета. Я выехал из лагеря затемно, оставив задачу контроля сборов на командиров. И теперь наблюдал, как городская стража поднимает невыспавшихся беженцев.

Зрелище было тоскливое. Тысячи людей, многие из которых провели под открытым небом кто ночь, кто две, а кто и все три, строились в подобие колонны. Лица серые, одежда пыльная, глаза пустые. Дети цеплялись за матерей, старики опирались на палки, женщины тащили узлы. Мужчин почти не было — те, кто мог держать оружие, остались на стенах.

Я распределил своих вдоль всего строя, разбив их на небольшие отряды. Они рассредоточились по флангам и ехали по обочинам. Только наш обоз полз по дороге в толпе пеших людей.

Я запретил бойцам забирать у беженцев пожитки, помогать грузить телеги или как-то иначе вмешиваться. Сопровождение — значит, сопровождение. Если кто-то не рассчитал сил и взял слишком много, это его забота. Мы не носильщики, а охрана.

Ничего хорошего я от всей этой истории не ждал. Не то чтобы мне доводилось участвовать в перемещении такого количества людей… Однако я примерно представлял, что вскоре начнётся.

Колонна тронулась, когда солнце уже оторвалось от горизонта. Пятнадцать тысяч человек — это не толпа даже, это река. И текла она медленно, очень медленно. С остановками, с криками отстающих и плачем детей.

Большинство шло пешком, нагруженные узлами, корзинами, мешками. Те, у кого были переханы, вели животных в поводу, нагрузив их поклажей. Телеги, запряжённые гнурами, тащились в общей массе, перегруженные так, что аж оси скрипели.

Город снабдил беженцев сухим пайком, по десять дней на человека. Однако о большем не позаботился. Ни шатров, ни одеял, ни лишней воды. Исключительно еда. И то, видимо, из тех запасов, что самим были не очень нужны. У меня у самого после закупки таких пайков хватало.

Мы двигались по укатанной дороге вдоль Тихой. Дорога шла на юг, повторяя изгибы реки. Я ехал по обочине и смотрел, как мимо проплывают деревни и поля. Местность была густо заселена — сёла попадались через каждые полсихана. Однако и тут многие жители покинули свои дома.

Те, кто остались, стояли у дороги, глядя на бесконечный поток беженцев. Женщина с корзиной белья замерла у калитки, прижав руку ко рту. Старик, сидевший на скамье у дома, провожал колонну задумчивым взглядом. Дети, игравшие у обочины, прекратили возню и молча смотрели на нас.

Люди бросали свои дела и глядели нам вслед. В этих взглядах было всё сразу: тревога за будущее, страх перед неизвестным, удивление от масштаба исхода… И тихая глубокая задумчивость. Может, они ещё надеялись, что беда обойдёт их стороной. А может, просто не знали, куда бежать.

К полудню к колонне начали присоединяться люди. Те, кто наконец-то решился покинуть родные хозяйства. Они выходили из деревень, выезжали с просёлочных дорог, догоняли хвост колонны и пристраивались к ней. Многие очень спешили, боясь, что мы уйдём без них. Я не препятствовал, понимая, что тем самым спасу многие жизни.

К вечеру я начал искать точку для стоянки. Долго выбирать не пришлось: на такую людскую реку подходящих мест было немного. Выбор пал на длинный участок песчаного пляжа на берегу Тихой. Он выглядел достаточно широким, чтобы вместить всю колонну. Я приказал остановиться здесь.

Люди зароптали: на пляже не было дров, чтобы разжечь костры, да и спать на песке — удовольствие сомнительное. Он быстро охлаждается ночью. Ко мне потянулись недовольные из числа беженцев, пытавшиеся высказывать претензии. Собственно, я не удивился этой ситуации.

— Где нам готовить еду? Где брать воду? Тут же песок один!

Я вышел вперёд и сказал громко, чтобы слышали все:

— О дровах и воде надо было беспокоиться заранее. В городе вас предупредили. Нужны дрова? Вон лесок, можете срубить там. Или купите в окрестных селах кизяк. Но готовить будете на своих кострах, из своих припасов. Нас охранять вас наняли, а не водить за ручку и не вытирать сопли!

Ропот стих, и я надеялся, что меня услышали. Но, вероятно, люди просто поняли, что спорить бесполезно, и разбрелись по пляжу, устраиваясь на ночлег. Мои бойцы расположились вдоль мест их ночёвки группами, в пределах видимости друг друга. Чтобы в случае нападения быстро передать сигнал.

Лагерь получился таким большим, что я выставил дополнительно секреты с дозорными, дабы никто не подкрался к пляжу незаметно. Та ещё морока, в общем. К тому же, смены получились очень уж длинными.

Утром мы вернулись на тракт. И тут встала в полный рост следующая проблема: колонна растягивалась. Как я ни подгонял, как ни просил идти плотнее, беженцы меня упорно не слышали. Из-за этого, чтобы прикрыть всю реку людей, приходилось дробить силы, как и ночью.

Плюс, как я уже сказал, к пятнадцати тысячам из Вария регулярно присоединялись по пути. Двигались, в итоге, так медленно, что я начал понимать: после Замостья очень остро встанет вопрос провизии.

А вскоре я понял, что зря надеялся на здравомыслие вверенных мне людей. Ничего они вчера из нашего разговора не поняли.

Первая делегация явилась во время дневного привала. Пришли, в основном, женщины, тяжело навьюченные узлами — совсем как переханы, только маленькие. Впереди выступала дородная тётка с красным от гнева лицом и таким же красным платком на голове. Она встала прямо напротив меня, уперев руки в пышные бока.

— Воевода! — закричала она. — Ты почему запретил своим людям нам помогать? У тебя переханы идут налегке, телеги полупустые, а мы надрываемся! Где справедливость?

За её спиной загудели, закивали. Я дождался, пока гул стихнет, и спокойно ответил:

— Выбирай любого моего воина. Вон того, с копьём, или того, с луком. Я прикажу ему спешиться. Ты сядешь на его перехана, а он пойдёт пешком с твоим баулом. Но в бой ты тоже пойдёшь вместо него. И в дозоре ночью будешь стоять вместо него. Согласна?

Тётка замерла. Перевела взгляд на ближайшего илосца — здоровенного мужика с длинным копьём, который наяривал кашу из миски. Тот ухмыльнулся и приветливо помахал ей рукой. Несколько кочевников остановились рядом, добродушно ухмыляясь.

— Но я же… я не умею… — начала протестовать она.

— Вот именно, — кивнул я спокойно. — Ты не умеешь, поэтому идёшь с баулами под охраной. А они умеют, поэтому берегут силы и несут охранение. И когда на нас нападут, они будут сражаться, а ты отдыхать. Кстати, сражаться они будут на переханах, которых ты собираешься своим барахлом нагрузить. Как думаешь, хорошо в итоге-то будут сражаться?

Ситранис, сидевший рядом со мной, добавил с лёгкой улыбкой:

— Если хочешь, я лично прослежу, чтобы тебе было, от кого защищать колонну. Могу даже выделить персонального гухула. Они очень забавные, когда голодные.

Тётка побагровела ещё больше, но промолчала. Количество возмущённых за её спиной стремительно таяло. Женщины одна за другой отходили обратно к основной массе беженцев. Вскоре пышная заводила в красном платке осталась одна. Осознав это, она резво попятилась и тоже поспешила затеряться в толпе.

— Каждый раз одно и то же… — пробормотал я, глядя ей вслед.

— Ты ведь знал, что не будет легко, — хмыкнул Ситранис.

— Отказать я тоже не очень мог, — поморщился я в ответ.

И это было правдой. Да, формально, мог бы и отказаться. Но уверен, после такого на меня бы с гарантией «настучали» во все окрестные города. А репутация — штука такая: сложно заработать, легко растерять.

Вторая претензия не заставила себя ждать. Вечером третьего дня, когда я выбрал для стоянки удобный для обороны склон холма, ко мне явилась целая делегация. На этот раз в основном мужчины — те немногие, что ещё оставались в колонне. Старосты деревушек, ремесленники, пара торговцев… Они были настроены решительно.

— Воевода, мы требуем, чтобы ты выбирал удобные места для ночлега! — заявил сухой старик с козлиной бородкой. — Люди устали! Им нужны дрова, вода, укрытие от ветра! А ты ставишь лагерь посреди голого поля! Вон там, у реки, есть отличная роща…

Я выслушал его молча. Затем обвёл взглядом собравшихся.

— Любой из вас может остановиться на ночь там, где ему удобно, — устало сказал я. — Вон та роща — пожалуйста. Валите! Но если вы ночуете отдельно, мои люди не будут вас охранять. И если ночью придут разбойники или демоны, вам придётся отбиваться самим.

Старик открыл рот, закрыл, переглянулся с остальными. За его спиной зашептались.

— Но… Как же так? — выдавил он из себя, наконец.

— А вот так! — рявкнул я в ответ. — Либо вы ночуете там, где я скажу, и спите спокойно! Либо ищете удобное место и надеетесь, что демоны не найдут вас раньше, чем вы проснётесь! Выбирайте! У меня не так много людей, чтобы каждого отдельно охранять. Да у меня людей даже на всю вашу длинную толпу не хватает!

— Но тебе же заплатили за это!.. — возмутился кто-то.

— Мне столько заплатили, что не хватит еды купить воинам на время вашего марша! Я вообще согласился больше из человеколюбия! Так что делайте, что хотите, а рты закройте! Я вас предупредил!

Делегация потопталась на месте и молча разбрелась. Ропот среди беженцев ещё какое-то время гудел, но к ночи окончательно стих. Все остались на голом склоне. Под защитой.

С очередной претензией ко мне пришли в конце пятого дня. Впереди показались стены Замостья — крупного города на берегу Тихой. Колонна оживилась, люди стали переговариваться. Но я в город идти не собирался. Ещё не хватало там отбиваться от властей, которые решат пополнить гарнизон. И вряд ли только наёмниками.

Выбрал удобное место на берегу реки для лагеря, а вскоре ко мне подошла группа беженцев. На этот раз весьма разношёрстная: мужчины, женщины, старики. Они требовали остановиться в городе и дать им приличный отдых.

— Мы идём уже пять дней! — кричали они наперебой. — У нас дети! Мы устали! Дай нам хотя бы ночь переночевать под крышей! В городе есть храмы, там пускают на ночлег!

Я некоторое время их слушал, сочувственно кивал. Так и хотелось рявкнуть, что я тоже устал. В основном, правда, от них. Но я смолчал, глядя на смутьянов взглядом доброго дедушки. А когда вопли стали потише, поднял руку и сказал:

— Хорошо. Все, кто хочет, могут идти в город и отдыхать. Но завтра утром я выступаю. И ждать никого не буду.

— Как это не будешь? — возмутился парень. — Ты ведь нас нанялся сопровождать!

— Я нанялся сопровождать колонну, — поправил я. — Колонна встанет, позавтракает и пойдёт дальше. Если кто-то отстаёт — это его выбор. Хотите остаться в городе — оставайтесь. Всего-то надо вернуться вовремя.

В город отправились многие. Я смотрел им вслед и разве что платочком умильно не махал. Особенно мужчинам, которые к нам по пути из деревень присоединялись.

— Ой, дураки-и-и… — протянул Истор, глядя на это.

Утром, едва рассвело, ко мне прибежали женщины, уходившие в город. Причём только женщины, и только те, у кого были мужья. Они плакали, кричали, требовали, чтобы я пошёл в город и вызволил их мужчин.

— Там ополчение! — причитала одна. — Их забрали в ополчение! Сказали, что по Закону Песков все, кто может держать оружие, обязаны встать на защиту! Воевода, помоги! Верни их обратно!

Я смотрел на неё и молчал. Потом спросил:

— Твой муж умеет сражаться?

— Н-нет… — всхлипнула она. — Он кузнец…

— В кузнице он держал молот, — сказал я. — Здесь будет держать копьё. Закон Песков един для всех. Город готовится к атаке демонов. Каждый, кто может держать оружие, обязан встать на защиту. Я не пойду против Закона. И тебе не советую.

— Но как же мы⁈ — закричала другая. — Как мы без них⁈

Я посмотрел на них долгим взглядом. Было ли мне их жаль?

Нет…

Совсем нет…

Совсем-совсем нет…

— Ну как-нибудь, — ответил я. — Можете идти дальше. Можете остаться.

Подвывания этих женщин, лишившихся мужей, я ещё слышал в течение дня. Правда, мне и вправду почти не было их жаль. И мужей их не было жаль. За сделанную глупость каждый отвечает сам.

На восьмой день пути колонна растянулась особенно сильно. Беженцы устали, и многие уже не держали строй. Хвост отставал на сихана на три, авангард уходил вперёд, и я даже подумывал приказать остановиться пораньше, чтобы дать людям отдых. Дорога здесь шла через поля, разделённые лесополосами. Густые, из низкорослых деревьев и кустарника, они тянулись на сотни шагов.

Я ехал в середине колонны, когда со стороны авангарда прискакал кочевник. Перехан был в мыле, сам всадник тяжело дышал и ещё издали закричал:

— Воевода! Разбойники в голове колонны!

Я выругался и, пришпорив перехана, рванул вперёд. Ситранис с парой десятков бойцов поскакал следом. Мы пронеслись вдоль колонны, обгоняя телеги и пеших, и вскоре выскочили к месту боя.

Собственно, бой уже заканчивался. На дороге лежали трупы. Несколько десятков человек в разношёрстной одежде, с дубинами, топорами и копьями. Они, видимо, прятались в лесополосе, дожидаясь, пока появится пригодная для грабежа цель. А потом выскочили на беззащитную, по их мнению, голову колонны, которая успела оторваться от основной массы людей.

Кочевники из ближайших отрядов, само собой, услышали шум и помчались проверить, что там интересного без них происходит. Ну и, само собой, ввязались в бой. Не тот у них характер, чтобы дожидаться подкрепления. Вот и потеряли мы троих человек.

К тому же, нескольких ранили, но это шептуны могли легко исправить. А ещё несколько десятков умчались в лес, преследуя убегающих разбойников. Я видел, как их силуэты мелькают между деревьями, а потом растворяются в зелени. Выживших бандитов будет немного.

А вот головному дозору мне хотелось высказать… Многое высказать… Вероятно, даже всё, что я по их поводу думаю.

Раненых уже перевязывали, убитых готовили к погребению. Кочевники, вернувшиеся из леса, доложили, что добили ещё с десяток разбойников, но главарь-сволота, похоже, ушёл. Я махнул рукой. Пусть уходит. Сейчас важно было восстановить порядок и двигаться дальше.

К головному дозору я отправил посыльного. И вскоре созерцал их виноватые лица. Старший дозора, молодой десятник из кочевников, спрыгнул с перехана и опустил голову.

— Мы проверяли заросли, воевода, — сказал он, не поднимая взгляда. — Там никого не было.

— Не было? — переспросил я. — А кто тогда напал на людей, по-твоему? Троих наших какой-то сброд убил! Троих!

— Они, должно быть, залегли глубже… — повинно забормотал десятник. — Или забрались на деревья… Мы проехали вдоль опушки, а вглубь не заходили. Думали, если никого не видно…

— Думали, — оборвал я его. — В следующий раз думайте не о том, видно или не видно, а о том, откуда может ударить враг. Если кусты достаточно густые, чтобы спрятать человека, проверяйте их пешим ходом. Понял?

Десятник кивнул, не поднимая головы. Я не стал его наказывать, он и так понял свою ошибку. Трое погибших товарищей — худшее наказание. Да и свои ему наваляют ещё, почти уверен.

— Передайте всем дозорным, — приказал я командирам вечером. — Лесополосы проверять тщательно. Если есть сомнения, пускать вперёд пеших. И пусть скажут спасибо, что это были разбойники, а не демоны.

Ещё два дня колонна шла спокойно. Тракт тянулся вдоль реки, поля сменялись перелесками. После стычки с разбойниками дозорные стали осторожнее. Лесополосы они прочёсывали тщательно, но больше никого не встречали. Да и места тут были, в основном, заселённые. Деревни не пустующие, поля засеянные.

Жаль, на ошибке дозора проблемы не закончились. Нет, я, конечно, ожидал, что этот вопрос остро встанет… Однако старался гнать мрачные мысли из головы.

У беженцев подходили к концу пайки, выданные в Варии. Десять дней прошло, и люди уже недоедали. Я видел, как всё чаще они поглядывают на наши обозы, как шепчутся, собираясь в группы. Значит, пара дней — и начнутся кражи, а затем и открытые стычки. Надо было срочно решать вопрос.

Я выделил часть припасов из запасов отряда. Благо мы закупились с избытком в Виесе. Одновременно отправил несколько групп кочевников по окрестным деревням: покупать всё, что можно. Зерно, сушёное мясо, вяленую рыбу, овощи. Крестьяне, пока не снявшиеся с мест, продавали неохотно, но золото делало своё дело. К вечеру второго дня обоз пополнился, и я прикинул, что теперь еды должно хватить до Туармита. Правда, на эти закупки ушла половина вознаграждения за сопровождение беженцев…

— Вот это мы заработали, брат! — хохотал Ситранис, узнав про закупки. — Да мы теперь богачи!

— Да ну тебя, вредный человек… — отвечал я.

Туармит показался ещё через пару дней пути. Город, обнесённый старой каменной стеной, стоял на возвышенности посреди вспаханных полей. Башни выглядели крепкими, но невысокими, ворота — обиты железом.

Колонна остановилась у ворот, но внутрь нас, само собой, не пустили. Стража опустила решётку и выставила копья, а на встречу со мной вышел немолодой регой в потемневшем от времени доспехе. Он оглядел нашу толпу и покачал головой:

— В город не пущу. У нас и так беженцев тьма. Места нет. Припасов нет.

Я не стал спорить. Вместо этого завёл разговор о другом — о пайках. Регой, почесав в затылке, вызвал из города советника градоправителя. Звали советника Махаран, оказался он мужиком прижимистым, однако не злым.

Поторговавшись, мы сошлись на том, что город выделит сухих пайков на пять дней каждому беженцу. Удалось мне его убедить, что, если беженцы начнут голодать прямо под стенами, проблем будет гораздо больше. А так я всем скажу, какие хорошие люди в Туармите живут.

Я знал, что пяти дней до Ферунда может не хватить. Мы шли медленно, и задержки были неизбежны. Но больше выжимать из города смысла не было. Нам и так эти пайки бесплатно выдавали. Да, они выглядели так, будто несколько лет на нижних полках склада пролежали… Возможно, кстати, именно так оно и было. Но и это стало царским подарком, по нынешним временам.

Место для лагеря я выбрал в просторной лощине неподалёку от города. Она была защищена от ветра пологими склонами, а с одной стороны к ней подступал негустой лес. Я приказал разбить лагерь здесь. Беженцы, ворча, потянулись в лощину.

Вечером мои люди пошли раздавать пайки. Каждому — ровно столько, сколько положено. Список вели по головам, чтобы никто не получил дважды. Но хитрецы всё равно нашлись. Несколько десятков беженцев поймали на том, что они пытались влезть в очередь дважды. Им не только не выдали новых пайков, но и отобрали уже полученные, предупредив, что получат их последними, если что-то останется.

Надо ли говорить, что еды хватило не всем?..

А ночью пришли демоны.

Я проснулся от знакомого гула Дикого Шёпота и оттого, что дозорные подняли тревогу. Выскочил из шатра, на ходу накидывая броню и активируя ночное зрение. Одного взгляда на город хватило, чтобы приказать сыпать вокруг лагеря чёрный песок. Его было мало, мы не рассчитывали прикрывать такую толп. Однако на то, чтобы присыпать вход в лощину и сделать небольшие бортики по краям, кое-как хватило.

Стеночка получилась так себе. Но задачу выполнила. Демоны вдали на нас внимания не обратили и принялись штурмовать город.

Всю ночь там гремел бой. Беженцы не спали. Многие сидели у потухших костров, прижимая к себе детей и вглядываясь в темноту. Мои люди ходили между ними, говорили, что нужно спать, что завтра будет долгий переход, что идти придётся быстро и долго, чтобы спастись… Их никто не слушал, само собой. Страх был сильнее любых слов.

Особенно запомнилась старушка, полночи приговаривавшая у костра:

— Ох, погибель наша пришла… Ох, погибель…

Всю ночь под стенами Туармита вспыхивали огни. Город выдержал штурм — не так уж много демонов в эту ночь пришло. Однако звоночек был тревожный.

К утру бой затих. Я обошёл лагерь, поднимая людей. Никто не выспался, естественно, но и я не собирался никого жалеть. Впереди был долгий переход. Я знал, что к вечеру колонна будет еле тащиться. И, тем не менее, другого выхода не видел. Оставаться здесь означало дождаться нового штурма.

— Сворачиваем лагерь, — приказал я. — Выступаем.

К счастью, у наших подопечных не было сил спорить, и они повиновались.

Глава 166

Следующие несколько дней слились в сплошной кошмар. От Туармита мы шли на юг по накатанной торговой дороге. А вместе с нами туда стекались и другие людские реки. Многие крестьяне снимались целыми деревнями. И уходили в город, откуда можно было торговым трактом добраться до переправы в Междуречье.

По пути встречались и длинные колонны беженцев, и небольшие караваны. Кто-то обгонял нас, кого-то обгоняли мы…

Самыми изматывающими были первые два дня. Мои люди гнали колонну подопечных, как гонят стадо: не давая останавливаться, не позволяя расслабляться, не слушая мольбы об отдыхе. До темноты мы шли, в темноте падали, а с рассветом я поднимал людей снова.

Другого выхода не было. Там, куда орда приходит однажды, она появляется снова и снова. До тех пор, пока, наконец, не истребит всё живое. И раз демоны добрались до Туармита, нужно было бежать оттуда, сверкая пятками. Что я и делал, заставляя вместе со мной бежать остальных.

В первый день люди ещё держались. Шли, спотыкаясь, но шли. Те, кто падал, получали окрик, а если не вставали — их подхватывали под руки соседи или бойцы из авангарда. Я приказал своим помогать тем беженцам, кто упал. Пришлось, правда, для этих целей в конце колонны держать три сотни воинов. Но… Не оставлять же обессилевших стариков на дороге.

К полудню я заметил, как одна женщина, ещё не старая, но измождённая, споткнулась и рухнула на колени. Узел с пожитками отлетел в сторону, она попробовала встать на ноги и не смогла. Её дочь, девочка лет десяти, тянула её за руку, плакала, звала на помощь… Я уже собирался послать к ним бойца, но двое других беженцев — пожилой мужчина и молодая крестьянка — подоспели раньше. Подхватили под руки, подняли, дали глоток воды. Женщина закашлялась, продышалась, но, главное, кое-как пошла.

Местность вокруг почти не менялась. Всё те же поля, аккуратно расчерченные оросительными канавами. Всё те же сёла и домики из сырцового кирпича с плоскими крышами. Только здесь во многих из них кипела жизнь. Даже бурлила, можно сказать.

Крестьяне запрягали гнуров, грузили телеги, выносили из домов узлы. Завидев нашу колонну, некоторые спешно заканчивали сборы и пристраивались к нам. Женщины плакали, дети размазывали сопли по лицам, мужчины хмуро оглядывались на свои дома — возможно, в последний раз.

На второй день гонки люди стали падать чаще. Помощники уже не справлялись, и я разрешил бойцам сажать самых вымотанных на переханов. Жалобные стоны, детский и женский плач, хриплые проклятия в мой, злобного деспота, адрес… Мне было плевать на всё это.

Один старик, совсем седой, с узловатыми руками землепашца, упал и не захотел подниматься. Просто сел на обочину и сказал, что дальше никуда не пойдёт. Я подъехал к нему, спешился. Он посмотрел на меня мутными глазами, в которых не было ни страха, ни надежды — только усталость.

— На телегу его! — приказал я.

К исходу второго дня я и сам чувствовал, что ещё немного, и люди начнут умирать прямо на дороге. Не от демонов, не от голода — от истощения сил. Когда солнце коснулось горизонта, я дал команду остановиться. Лагерь разбили прямо у тракта, на голой земле. Люди повалились с ног буквально там, где стояли.

А утром третьего дня я принял решение. Сначала дал всем поспать подольше, а потом приказал кочевникам из головного дозора ближе к вечеру искать удобное место для лагеря. Сегодня я собирался остановиться на отдых пораньше. О чём и сообщил беженцам.

Мысль об отдыхе, казалось, вдохнула силы в наших подопечных. К тому времени как нашлось место для лагеря, люди ещё уверенно шли, практически не падая без сил.

На выбранном месте было всё, что нужно. Вода для питья и мытья в оросительном канале, ровный луг для лагеря — и даже несколько деревьев, дававших тень. Я отдал распоряжение, и кочевники забили десяток старых танаков, негодных для долгих переходов.

А дальше всё завертелось само. Люди, утром казавшиеся живыми мертвецами, вдруг ожили. Наполнили котлы водой из канала, развели костры, принялись разделывать туши. Запах свежего мяса и кипящей каши поплыл над лугом, и от этого аромата заулыбались и самые измученные.

Кто-то плакал, прижимая к себе миску с горячей едой. Кто-то мылся в канале, смывая двухдневный пот и пыль. Кто-то просто сидел у огня и смотрел на пламя, будто не веря, что этот кошмар хотя бы на сегодня, но закончился.

Следующие семь дней колонна ползла к Ферунду. И с каждым днём людей вокруг становилось больше. Теперь к нам сходились не ручейки новых беженцев, а целые десятки других колонн. Их состав тоже был крайне разношёрстным. Не только крестьяне целыми деревнями, но и ремесленники с телегами, одинокие путники с тяжёлыми узлами… И даже отставшие солдаты из разбитых гарнизонов.

Дорога, ещё недавно полупустая, превратилась в один сплошной поток. Телеги скрипели колёсами, гнуры и переханы ревели, люди перекрикивались, ругались, устраивали драки, искали потерявшихся. Выглядело жутковато. Казалось, будто целое Приречье решило вдруг сменить место жительства. Хотя тут, конечно же, далеко не всё население было.

Скорость упала до смешного. За день мы проходили от силы половину того, на что были способны. Но я уже не подгонял людей. Это было бесполезно, потому что обгоняешь одних — впереди идут другие. И либо надо обгонять их, либо идти всем с одной скоростью.

Зато удавалось покупать провизию. Многие крестьяне увозили с собой целые обозы провианта. Цены, конечно, взлетели до небес, но наши подопечные принялись распродавать лишний скарб, а заодно и на еду собирали.

Мы тоже закупали впрок зерно, сушёное мясо, овощи и фрукты. Чем-то делились с беженцами. Но это была капля в море. Я уже понятия не имел, сколько людей веду в Ферунд. Вот и помогал выборочно, видя, что у кого-то совсем с деньгами и провизией туго.

За день до Ферунда начали попадаться воинские лагеря. Огромные, на несколько тысяч человек каждый. Палатки стояли ровными рядами, дымили костры, маршировали триосмии, отрабатывая построения и бой.

Я наткнулся на разъезд, когда мы проезжали один из таких лагерей. Десяток всадников в броне, на крупных переханах. И броня, и оружие были средненькие. Зато у всех до единого, и наверняка ещё в обозе хватало.

Командир разъезда, молодой осм с усталым лицом, остановился, когда я его окликнул, и мы разговорились. От него я и узнал последние новости. И даже похвалил себя за то, что решил пообщаться.

Беженцев в сам Ферунд больше не пускали. Город забит, внутри свободных мест нет. Всех, кто приходил, отправляли южнее, где раскинулись лагеря для таких горемык. По сути, весь торговый тракт от Ферунда до переправы у Танлавара встал в одну большую очередь, которая каждый день медленно двигалась вперёд.

В очередь надо было записываться, само собой. Чтобы перед переправой получить жетон и подорожную табличку. Запись вели представители аристократических семей или городских властей.

— Если хочешь попасть в Междуречье, не суйся в город! — посоветовал осм. — Только время потеряешь. Ищи палатки с флагом, там чиновники сидят. Вот там и договаривайся, чтобы твою толпу в очередь записали.

Как я подозревал, аристократия участвовала не за спасибо. Люди, которые попадали к ним в руки, могли попасть в Междуречье быстрее тех, кого записывали городские власти. Однако при этом заключали, вероятно, контракт с семьями, обязуясь работать на их полях и в мастерских.

Те же, кто шли через городские палатки, могли выбирать, где приткнуться. На последнем привале я отправил бойцов к беженцам, чтобы им всё это объяснили. Я решил, пусть каждый сам выбирает, как в Междуречье попасть. Часть крестьян решила сразу идти под руку семьям. Таким я сказал завтра самостоятельно искать нужные палатки. Тех же, кто хотел сохранить возможность выбора — пообещал довести до палатки городских властей.

Последний день пути я уводил колонну южнее, огибая Ферунд по широкой дуге. Дорога на юг была забита так, что пришлось искать обходные пути. Я вёл людей просёлками, мимо пустых деревень и убранных полей.

Ферунд открылся нам к полудню. Я придержал перехана на вершине холма и несколько мгновений просто смотрел, не в силах отвести взгляд. Город был огромен. Он лежал на равнине правильным прямоугольником, и его внешние стены тянулись так далеко, что терялись в дымке.

— Длина стен — сто сиханов, брат! — сообщил мне Ситранис, подъехав ближе.

— И на кой такие стены строить? — удивился я. — Сколько туда солдат нагнать-то нужно?

Удержать такую стену невозможно. Не при тех силах, что могли собрать люди. Не против орды, что накатывает волнами. Я невольно прикинул: чтобы перекрыть такой периметр, нужна армия в триста тысяч человек. Нет, Приречье могло прокормить миллионов десять… Однако не все же люди годны к строевой службе.

— Когда города строили, стены возводили, в том числе, от дикого зверья, — просветил меня Ситранис. — И от разбойников всяких. Думаю, никто не будет защищать Ферунд. Для этого есть крепости поменьше.

За внешней стеной, сложенной из серого камня, угадывались аккуратные кварталы. Красные черепичные крыши, купола храмов, мощные квадратные башни, разбросанные через равные промежутки. Город был богат. Может, даже чересчур богат.

Где-то вдалеке, за линией домов, поднимался ещё один ряд стен, выше и толще первого. А за ним, если верить Ситранису — ещё три. Пять поясов укреплений. Ферунд строили не на один век. Он разрастался, разрастался, разрастался… И вырос в нечто, что уже невозможно защищать.

— Красиво, — негромко сказал Истор, подъехав сбоку. — И бесполезно. Пять поясов — конечно, внушительно. Но когда орда прорвёт внешний, в городе сразу же начнётся паника.

О том же думал и я. У Илоса стены были короче, и то удержать их не получалось. Если уж оборонять Ферунд, надо сразу на третий пояс стен уходить.

Что касается окрестностей города, сейчас они выглядели как гигантский лагерь. Однако не стихийный, как я ожидал, а вполне организованный. Людей расселили ровными рядами, между выделенных мест были проложены проходы, кое-где и вовсе виднелись указатели. Военные — городская стража, дружинники семей, солдаты из сборных войск — сновали между палатками, раздавая распоряжения и разнимая споры.

Беженцев здесь было больше, чем я видел за всю свою жизнь. Сотни тысяч. Кто-то ставил шатры, кто-то натягивал навесы из тряпок, кто-то спал в телегах, накрывшись одеялом. Дети бегали между палатками, женщины стирали бельё в канавах и глиняных корытах, старики сидели на узлах и смотрели в никуда. Пахло дымом, едой и… Нечистотами.

Нет, тут были организованы места отдохновения. Но как же их сурово не хватало на такую толпу!

Я отпустил беженцев, решивших присоединиться к семьям аристократов. Сказал им искать и выбирать самостоятельно. Оставшуюся колонну временно передал на попечение Истора и Ситраниса, приказав разбить лагерь на свободном пятачке у дороги. После чего дождался, пока людей пересчитают и, наконец, ушёл искать городских чиновников.

Их палатка вскоре нашлась. Туда, правда, выстроилась очередь. Я вынужден был пристроиться в её конце, дожидаясь, когда подойдёт мой черёд.

Очередь двигалась медленно. Передо мной стояли такие же, как я: командиры отрядов, старосты деревень… И просто крестьяне, взявшие на себя смелость говорить от лица группы.

Чиновники в палатке суетились, записывали количество, имена, места, откуда люди прибыли. А ещё они постоянно менялись, каждый уходя с очередным посетителем. Мне их даже жалко стало, вот уж у кого жара на работе-то.

— … беженцы из-под Вария. Сто двадцать душ. Куда их?

— В сто сорок восьмой отведите! Там ещё есть места. Следующий!

Когда подошла моя очередь, я шагнул вперёд и остановился перед пожилым мужчиной, который поднял на меня грустный взгляд:

— Вы беженец? — на всякий случай уточнил он, осматривая меня с ног до головы.

Полагаю, не так уж я плохо выглядел, на самом деле. Даже после долгого и выматывающего перехода. А вот местные чиновники действительно нуждались в отдыхе. Чтобы не путать тёплое с холодным, а белое с чёрным.

— Нет, я глава отряда наёмников, нанятых для сопровождения беженцев из Вария, — подробно ответил я. — У меня в колонне восемнадцать тысяч человек.

— Сколько-сколько? — уточнил чиновник, брови которого поползли на лоб.

— Восемнадцать тысяч… Ну или около того, — я мотнул головой. — Их разве точно подсчитаешь? Было больше, но остальные пошли к палаткам знатных семей.

— Да чтоб тебе их всех семьям сплавить!.. — горько воскликнул чиновник, а потом повернулся в сторону палаточного нутра с видом, с которым в моей прошлой жизни кричали: «Халя! У нас отмена!». И я прямо-таки удивился, что прокричал он, в итоге, другое:

— Восемнадцать человек на приём! Снова орда беженцев! — чиновник повернулся ко мне и грустно вздохнул. — А ты сам куда?

— В город попасть можно ещё? — спросил я. — Или хотя бы несколько человек провести, чтобы в Гильдии отметиться?

— Печать Гильдии есть? — спросил чиновник.

— А как же, — ответил я.

— По печати можно пройти. Все, кто без печати в твоём отряде, пусть ищут места для ночлега на востоке и на юге, — посоветовал чиновник, пока из палатки выбегали молодые работники, строившиеся, как военный отряд. — Гильдия закрыла приём новых наёмников. Но раз ты сам наёмник, то можешь весь свой отряд там записать. Тебе выдадут глиняные значки на руку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Да не за что… Сколько у тебя бойцов-то? — чиновник отвлёкся от меня и посмотрел на восемнадцать коллег, готовых к отправке в пекло.

— Тысяч восемь, — признался я, прикинув, сколько людей готовы и дальше идти в бой.

Чиновник снова повернулся ко мне. Брови у него опять заняли положение на середине лба.

— Жуть какая! — искренне оценил он.

— А не подскажете… — вспомнил я ещё один важный вопрос. — От нас отделилась довольно большая группа беженцев, ещё осенью. Как можно узнать, стоят ли они в очереди, или уже ушли в Междуречье?

— Как будете в городе, зайдите в городскую управу. У нас в архиве все записи хранятся. Там и сможете узнать: кто, когда и куда, — посоветовал чиновник. — Ладно, ведите ребят за собой… Покажите им свою колонну.

Я так и сделал, не став больше отвлекать занятых людей. Пока чиновники переписывали беженцев из Вария, мои люди прощались с теми, кого мы вытащили из Приозёрья.

Урунсих и Ариадитис уводили своих людей, но часть их воинов решила остаться со мной. Честно говоря, я не был уверен, что уходящие бойцы смогут пробиться в Междуречье. Имелась вероятность, что вооружённых людей сразу отправят воевать обратно. Однако я не стал заранее нагнетать и пугать. Попросил лишь держаться вместе.

В Ферунде я надеялся отыскать записи про наших спутников, которые из Эарадана ушли в Приречье. Хотелось бы потом свести всех наших людей вместе на том берегу. Так, сообща, им будет легче выживать. Может, они ещё и надел смогут получить, который будут обрабатывать. Тогда и мне, скитальцу на перехане, найдётся куда возвращаться.

Вскоре чиновники начали уводить беженцев, распределяя их по местам в очереди. А я повёл свой военный отряд в обход города, на юг, где можно было найти место для ночлега. И это оказалось то ещё приключение…

К югу от Ферунда хватало палаточных лагерей. Вот только нельзя было просто выбрать пустое место и заселиться там. Здесь тоже надо было искать чиновников, которые определят, где можно, а где нельзя разместить лагерь. Что, собственно, не так уж удивительно. Бардак вокруг и без того царил страшный. И чтобы удержать окрестности от хаоса, всё пытались загнать в рамки порядка.

Найти место удалось уже в ночной темноте. Нам выделили свободное поле к югу от города. Рядом обнаружился колодец, яма для отходов и стоянка торговцев, которые продавали еду и топливо для костров.

Пока я общался с чиновниками по поводу беженцев, заметил сплошную реку караванов, которая текла и в город, и обратно. Мне было интересно, как они переправляются, если по мосту ещё и беженцы идут. К сожалению, спросить было не у кого.

Лагерь разбивали при свете звёзд и костров. Пришлось отправлять людей, чтобы купили у торговцев кизяка. Цены оказались хоть и высокими, но вполне нам по силам. Ещё можно было получить какую-то скидку, но условия её выдачи надо было узнавать в Ферунде.

Несмотря на то, что расположились мы у стен города, дозорных по краям лагеря я всё-таки выставил. Мало ли что. Поэтому и спать пошёл уже глубокой ночью. Зато уснул, как убитый, и в кои-то веки никто меня не будил. А это было именно то, что мне очень давно требовалось.

Глава 167

Утро выдалось пасмурным. С северо-востока дул влажный ветер, холодный и настырный, и полог шатра то и дело хлопал, впуская внутрь сквозняки. Я проснулся ещё до рассвета — сказались недели марша и привычка просыпаться раньше, чем тебя разбудят.

Сон был рваный, тревожный, но я давно радовался и к такому. Полежал немного, глядя в темноту, послушал храп из соседнего шатра… А затем собрался с силами, сел, потёр лицо и натянул сапоги.

Да, сейчас лето, но ночи в Вечных Песках холодны даже там, где, казалось бы, рай на земле. А Приречье, однозначно, можно отнести к таким редким местам. Жаль, за ночь погода совсем испортилась.

Выйдя из шатра, я оглядел лагерь. Дозорные вяло перекликались, ожидая конца смены. У костров суетились кашевары, раздувая угли и подвешивая котлы. Запах дыма смешивался с влажным воздухом, где-то вдалеке мычали гнуры и фыркали переханы. Однако всё это перекрывал могучий храп из соседнего шатра.

Я прошёлся между палатками, разминая затёкшие плечи. Бойцы ещё спали, отдыхая после тяжелого перехода. Самому мне не спалось, так что… Оставалось только делами заниматься.

К тому времени, как я вернулся к своему шатру, солнце поднялось над горизонтом. А вот тучи на небе так и не рассеялись. Я послал вестового за командирами, а сам отправился в шатёр для совещаний. Разжёг там жаровню и послал за завтраком для командиров.

Вскоре появился кочевник с едой на всех: ломти вяленого мяса, лепёшки, горка сушёных фруктов, кувшин с разбавленным вином и котелок каши, ещё горячей. Да, выглядело довольно скромно, но такова уж кухня в Вечных Песках.

Никто здесь не пытается готовить сложные блюда. Едят то, что можно съесть. В моей прошлой жизни у предков нынешних людей было так же. Ели что-то простое и без затей. Разнообразие овощей и фруктов, а уж тем более «высокая кухня» — это, скорее, итог долгого развития.

В Вечных Песках, если тебе где-то встретилось изобилие в плодах или кореньях — уже подарок судьбы.

Первым на совещание пришёл Истор. Как обычно по утрам, невыспавшийся, оттого особенно собранный и серьёзный. Откинув полог шатра, он впустив холодный воздух и с порога потянул носом:

— Каша? С мясом? Что за роскошь? Мы празднуем что-то? — уточнил он с ехидной улыбкой.

— Отдыхаем просто, — отозвался я, отламывая себе лепёшку. — И отъедаемся нормально. Садись. Остальные, думаю, вот-вот подойдут.

— Эх, значит, скоро опять бегать и голодать! — притворно вздохнул мой заместитель.

Для знатного юнца из Илоса он за год с небольшим прошёл огромный путь. И, боюсь, моей заслуги в этом не было ни капли: лишь тяжёлые обстоятельства, помноженные на его, видимо, хорошее воспитание.

Подсев к столу, Истор сразу непривередливо потянулся к лепёшке. Я подвинул ему миску с кашей, и парень с благодарностью кивнул. А вскоре явился Ситранис, взъерошенный и зевающий. Он рухнул на табурет, даже не поздоровавшись, и сонно уставился на еду.

— Боги, дайте мне хоть что-нибудь горячее! — простонал он. — Я вчера лёг в сапогах и проснулся в сапогах! Такое чувство, что я и не спал вовсе!..

— Ты и не спал, — заметил я. — Ты храпел так, что сам себя, небось, будил. Чего уж там, у нас дозорные на другом конце лагеря вздрагивали.

— Я не храплю, брат! — оскорбился Ситранис. — Я благородно предупреждаю всех вокруг, что не надо меня будить.

— Благородные звуки, от которых переханы шарахаются… — себе под нос уточнил Истор, не отрываясь от каши.

Ситранис хотел возразить, но в этот момент полог шатра приподнял Тадар. Он вежливо покивал всем, уселся и молча, с аппетитом, принялся за еду. Я подвинул ему миску с кашей, и хан кочевников принял её с коротким кивком.

— Ждём Ферта и решаем, что дальше делать, — обвёл я своих взглядом.

Ферт пришёл последним. Выглядел шептун так, будто не спал вовсе: глаза красные, плечи сгорбленные. Вообще-то он сегодня ночью отдыхал, но мы с ним оба постоянно не высыпались из-за купола. Поэтому я не стал спрашивать, чего он такой сонный. Просто налил ему отвара и подвинул лепёшку с мясом.

— Надеюсь, все успели хоть чуть-чуть отдохнуть, — наконец, приветствовал я людей. — А если не успели, то время у нас впереди есть. Отдыхайте пока. Но кому-то придётся помочь мне с делами.

Ферт хмыкнул и принялся за еду. Я подождал, пока соратники утолят первый голод, и лишь потом заговорил о не менее насущном.

— Ну что ж, все поели, — начал я, отодвигая пустую миску. — Давайте решать, кто идёт в город, а кто в лагере остаётся. Дел у нас целых три: отметиться в Гильдии, закупить провизию, найти информацию про тех, кто ушёл на восток раньше. Я точно не успею всё сделать, если пойду один.

— Есть один вопрос, — заметил Тадар. — Как мы в город попадём? Туда же так просто не пускают. На воротах стража, и без бумаги с печатью не суйся.

— У меня печать Гильдии наёмников Илоса, — напомнил я. — Действует везде. Вчера мне сказали, что с ней можно будет войти.

— Ну да, меня тоже пустят… — кивнул Ситранис. — Я всё-таки аристократ. Мне попробуй запрети. Уж точно не стражникам такое делать.

— А я? — подал голос Истор, подаваясь вперёд. — Я бы тоже…

— Тебя вряд ли пустят, извини, — качнул я головой. — Ты не наёмник, не здешняя знать. И бумаг у тебя нет.

— А документы из Илоса не подойдут? Я бы посмотрел на город, — признался Истор.

— Я попробую зарегистрировать весь отряд, — обнадёжил я его. — Нам выдадут какие-то таблички на руку, с которыми можно будет позже, наверно, пройти.

— А я не пойду, — спокойно сказал Тадар, поглаживая бороду. — И не потому, что не пускают. Просто не хочу. В городе слишком много людей. Шумно. И вообще, кочевнику в каменном мешке делать нечего.

— А про тебя я и не сомневался, вольная ты птица, — усмехнулся я.

— Вот и славно! — Тадар удовлетворённо кивнул.

— Я бы тоже лучше отдохнул, — заметил Ферт. — В город-то меня пустят, но зачем тебе там, Ишер, шептуны?

— Согласен, не нужны. Значит, так, — я поставил кружку на стол. — Истор и Тадар пока остаются за старших в лагере. Ситранис, ты тогда со мной. Займись поисками наших среди беженцев из Эарадана. Тебе нужно будет для этого в архив пойти. Мне сказали, нужные записи обычно там хранятся.

— А, это в городском управлении, небось, — фыркнул Ситранис. — Поставлю там всех на уши, не переживай!

— А ты? — спросил Истор, глядя на меня. — В Гильдию?

— Да, — ответил я. — Зарегистрирую отряд. Заодно разузнаю, что происходит, и какие заказы есть.

— А закупки? — напомнил Ферт, не отрываясь от кружки. — Припасы-то не бездонные…

— Для закупок возьму людей из сотни Тавра. Они наёмники, их пустят без проблем. Думаю, всё, что надо, унесут и сторгуются, если придётся. Но сначала мне нужны полные списки бойцов. Самые что ни на есть полные. Илосцы, приозёрцы, кочевники, те, кто присоединился по пути… Всех наших, кто в отряде, давайте. Истор, Тадар, возьмётесь?

— А чего делать-то? — переспросил хан.

— Передайте сотникам, пусть прямо сейчас составят списки бойцов. Каждого поимённо. С указанием, кто из какого города, кто чем вооружён. В Гильдии любят, когда всё строго по форме.

— Сделаю, — кивнул Истор.

— Ненавижу писанину, — вздохнул Тадар.

— Да её никто не любит, — ответил я. — Даже те, кто заставляет делать. Они тоже не любят. Непонятно только, почему не отменят.

На том, собственно, и закончилось наше совещание. Командиры разошлись по делам, а я засел у себя в шатре, ожидая момента, когда можно будет выдвигаться.

Когда списки были готовы, мы с Ситранисом, Тавром и его наёмниками собрались быстро. С собой взяли пять телег, на которых Тавру и его ребятам предстояло везти припасы в лагерь. Я выделил им деньги на закупки. Все остальные, кроме возниц телег, ехали на переханах. Можно было и в телегах, но возвращаться, вероятно, придётся по отдельности. Лучше переплатить за стойла для переханов, чем уныло плестись пешком. Расстояния тут просто огромные. Вроде как мы встали лагерем недалеко от городской стены, а до ворот — ехать и ехать…

К Ферунду вела просёлочная дорога, но движение по ней было затруднено. Едва мы выехали, как пришлось встраиваться в этот суетливый поток людей. Телеги, военные отряды, разъезды, посыльные, чиновники… Кого только здесь не было.

— Сколько же людей-то… — пробормотал Тавр, оглядываясь. — Надеюсь, они не все в город собираются… Иначе у ворот будет такая очередь, что мы до вечера простоим.

— Только не представляй это! — буркнул Ситранис. — Я уже представил. И мне не понравилось.

По обе стороны от дороги тянулись убранные поля. Правда, сейчас они превратились в стоянки для гостей Ферунда: наёмников, дружинников, ополченцев. Сюда нынче стекались все силы Западного Приречья. А в Западное Приречье, в свою очередь, стекались все силы из разорённых краёв.

Казалось, собранная армия способна сокрушить кого угодно. Жаль, я доподлинно знал, что это не так. Пока только мой отряд, судя по тому, что я слышал, мог выдержать в открытом бою сражение с демонами. Остальные до сих пор предпочитали отсиживаться за укреплениями.

У одного лагеря молодой мужчина в дорогой броне проводил нас неприязненным взглядом. Возможно, он так на всех мимо проходящих смотрел, но я решил уточнить, кто это и откуда.

— Чьи это? — спросил я Ситраниса, кивнув на лагерь.

— Понятия не имею, — пожал плечами регой, после того как внимательно всмотрелся в знаки на шатрах. — Какая-то новая семья, судя по всему… Их здесь таких десятки. Все стягиваются к Ферунду.

— Исполняют аристократический долг? — усмехнулся я.

— Да наверняка, — кивнул Ситранис. — Если, конечно, смогли поселиться в Междуречье. Многие новые семьи там свои владения не получили. Вынуждены жить в Приречье. Даже у моей семьи только одна деревня и пара полей под Ферея Остой. А мы вроде как молодая семья, это посерьёзней «новых».

Вскоре за холмами показались стены Ферунда. Южные ворота были видны издалека: две массивные башни, надвратная арка — и створки, каждая высотой в десяток скачков и толщиной в полскачка. Сейчас они были распахнуты, а перед ними змеилась длинная очередь. Стража тщательно проверяла документы у каждого, кто хотел войти. Так что извилистый хвост очереди двигался очень медленно.

Мы пристроились в самый его конец. Впереди стояла телега торговца, который громко спорил со своим возницей. Сзади нас подпирали ещё несколько всадников. Тавр, восседавший на перехане, недовольно оглядел очередь:

— Вот ведь, а? До города добрались, в итоге, быстро, а теперь здесь торчать…

— Радуйся, что не все, кто ехал по дороге, пошли в город, — успокоил я его.

— И, главное, в самом городе на переханах-то нельзя! — не переставал возмущаться наёмник. — Пешком топать придётся. А этот Ферунд вон какой громадный… Пока до нужного места дойдёшь, ноги до костей сотрёшь!..

Я кивнул. Ферунд был огромен, и мысль о пеших прогулках по его улицам действительно не радовала. Но правила есть правила. Верхом в городе имели право ездить только аристократы и высшие чиновники. И ещё, пожалуй, посыльные.

Ситранис, услышав жалобу Тавра, довольно заухмылялся.

— А я могу, — заявил он. — Я аристократ. Мне можно верхом. Хотите, запишу вас в свою свиту? Будете ехать, как благородные.

— Нет уж, — я усмехнулся, качая головой. — Не стоит лишний раз выделяться. Наше войско и так чересчур приметное. Если ещё и верхом через весь город… Слухи пойдут быстрее, чем мы до Гильдии дойдём.

— А ты почему, брат, не хочешь выделяться? — Ситранис склонил голову набок. — Ты же воевода! У тебя несколько тысяч бойцов! Можно и покрасоваться вообще-то!

— Тем, кто выделяется, чаще по «выделялке» и достаётся, — не особо мудрствуя, ответил я. — Проверено.

Ситранис хмыкнул, однако спорить не стал.

— Ладно, мы с тобой можем взять повозку! — сказал он, понизив голос. — В таких больших городах всегда есть извозчики. Садишься, платишь пару медяков, и тебя везут, куда надо. Удобно и не привлекает внимания.

— Это ты дело говоришь, — кивнул я. — Наймём повозку.

— А мне? — с надеждой спросил Тавр.

— Тебе и твоим людям, кто не на телеге — извини, нет, — отказал я. — На вас нужно слишком много повозок. У меня столько денег нет, чтобы всех на повозках катать.

Тавр только вздохнул.

Наконец, подошла наша очередь. Спешившись, мы подошли к триосмии стражников, стоявших у ворот. Я, Тавр и его бойцы передали печати Гильдии. А Ситранис снял перчатку и сунул под нос стражнику кольцо-печатку. Пока нас проверяли и вносили в свиток, я успел спросить дорогу.

— Гильдия наёмников? — стражник, к которому я обратился, задумался. — Это в третьем кольце, на севере. Место приметное, найдёте. Городское Управление — во втором кольце, почти в центре. А вот там лучше спросить, я точно не скажу. А рынок… — он махнул рукой. — Идите на ближайший. Разницы, где и что покупать, никакой нет.

— А что так? — удивился я.

— Цены везде одинаковые, власти сейчас регулируют. Нет смысла искать подешевле.

Я поблагодарил и передал его слова Тавру, а стражник объяснил, как пройти к ближайшему рынку.

— Проходите! — нам, наконец, разрешили войти. — Переханов оставьте в стойлах внутри, за стеной. Вон там, за поворотом и справа…

Я кивнул и махнул своим. Мы спешились и повели переханов под уздцы. Только возницы продолжали восседать на телегах, управляя гнурами. Стражники посторонились, и мы шагнули под арку, вступая в достославный город Ферунд.

Сразу за воротами начиналось четвёртое кольцо, как тут его называли. И не спрашивайте, почему кольцо, если в основе города квадрат. И сам не знаю. Здесь, между внешней стеной и первой внутренней, жили те, кто победнее: ремесленники, торговцы, разнорабочие. Здесь же ютились беженцы, успевшие попасть за стены. Жизнь в четвёртом кольце кипела и бурлила. Из окон харчевен доносились запахи еды, люди сновали туда-сюда, работали мастерские, шла бойкая торговля.

При этом, как я понял, все кольца города были поделены на кварталы. Почти квадратные, разделённые широкими улицами, по которым в ряд могли проехать сразу несколько телег. С моей точки зрения, нерациональное использование городской земли. А вот строители Ферунда явно по-другому считали.

Впрочем, стоило свернуть вглубь квартала, и ты попадал в лабиринт узких переулков, где два человека с трудом разошлись бы. Дома громоздились друг на друга не хуже, чем в Илосе. Первые этажи, сложенные из грубого камня, служили лавками и мастерскими. А выше, на три, а то и пять этажей, вырастали надстройки из кирпича и дерева.

Балконы и вторые этажи нависали над улицами. Причём так сильно, что местами едва не смыкались с соседними. Частенько между ними были протянуты верёвки с сохнущим бельём. Крыши из красной черепицы, кое-где подпёртые балками, стояли под немыслимыми углами. Повсюду были натянуты навесы, дававшие тень в жаркий день. А заодно и защиту от дождя, если таковой случался.

В этом хаотичном нагромождении угадывался единый план. То есть в Ферунде следили за застройкой, но как-то… В общем, без особого рвения. К тому же, как мне сказали, четвёртый круг Ферунда был самым молодым. Да и застраивался спешно, когда население быстро росло. Вот и получилось, что фасады и главные улицы построены по плану, а всё остальное отдано на откуп жителей. И плевать им, что в итоге вышло — лишь бы не развалилось.

Ситуацию с застройкой осложняло количество людей. Их на улицах толпилось столько, что приходилось регулярно через заторы проталкиваться. Скорее всего, сюда бежали со всего Приречья. А власти не сразу опомнились и прекратили пускать беженцев за городские стены. Вот и забили те битком самый доступный четвёртый круг. А чем зарабатывать беженцам? Правильно. Продавать имущество.

Торговали всем и везде: с лотков, с телег и даже с тряпок, расстеленных на земле. Овощи, рыба, мясо, какие-то амулеты, старое оружие и инструменты, одежда, обувь, глиняная посуда… Выкрики торговцев смешивались с рёвом гнуров, плачем детей и шумом из мастерских. Где-то надрывался глашатай, выкрикивая очередные распоряжения городских властей. Я шёл, ведя в поводу перехана, и невольно крутил головой, запоминая дорогу.

У стены, как и обещал стражник, обнаружились стойла. Длинный ряд загонов под навесом, где за плату принимали на постой переханов. Сдав животных, мы получили деревянные бирки, по которым их можно было забрать обратно, а затем разделились. Тавр со своими людьми, забрав телеги с гнурами, двинулся к ближайшему рынку. А я и Ситранис отправились искать способ добраться до центра Ферунда, не стоптав ноги.

Глава 168

Стоянка извозчиков нашлась на соседней улице. Здесь, в тени старого храма с облупившейся штукатуркой, имелись повозки на любой вкус: от грубых телег до крытых фургонов. Ситранис выбрал двухколёсный фургон, запряжённый низкорослым гнуром с печальными глазами. Возница, сухонький мужчина в выцветшем плаще, спросил, куда едем. А узнав, что нам нужно во второе кольцо, заметно нахмурился.

— Во второе кольцо? А разрешение есть? — он покосился на нас с сомнением.

Ситранис молча показал перстень-печатку. Возница присмотрелся, кивнул и достал из-под сиденья кусок выделанной кожи, где уже было нацарапано несколько строк и стояли чьи-то печати.

— Тогда прошу регоя написать маршрут и поставить печать! — сказал он, протягивая кожу. — Такие правила. Без этого во второе кольцо не пускают.

Ситранис взял протянутый уголёк, быстро набросал что-то на коже и приложил печатку. Возница проверил, удовлетворённо кивнул и спрятал документ обратно. Мы забрались в фургон, и повозка, скрипя колёсами, тронулась.

— Вот так и живём, — сказал Ситранис, откидываясь на жёсткую спинку сиденья. — Смотри, есть, брат, преимущества в жизни аристократов, да?

— Есть и недостатки, — заметил я, глядя в окно.

— Какие? — удивился регой.

— Например, тебя могут убить лишь за то, что у тебя не та семья, — напомнил я.

Ситранис открыл рот, хотел возразить, но потом закрыл и помолчал. После чего, наконец, выдал в своей обычной манере:

— Нет, меня убить нельзя! Я и сам кого хочешь убить могу!

Я в ответ на это только головой покачал. Самоуверенность Ситраниса могла соперничать разве что с его общительностью. Впрочем, и ему иногда хотелось чуть-чуть помолчать. Так что дальше ехали без разговоров. Каждый нашёл себе занятие по душе. Я, например, смотрел в окно. И отмечал, как меняются кварталы по мере движения вглубь Ферунда.

В Ферунде я раньше не был. Кстати, есть в этом какая-то прелесть: познавать новый город, впитывать атмосферу, смотреть на его лица и личины. Особенно хорошо это из удобной повозки делать.

Миновав ворота внутренней стены, мы въехали в третье кольцо. Здесь было куда тише и просторнее, чем в четвёртом. Дома уже не лепились друг к другу, как испуганные танаки, а стояли ровными рядами. В основном, они были каменными, в два-четыре этажа, с аккуратными фасадами. Много храмов, большие общественные здания. А вот людей на улицах было заметно меньше, но при этом одеты они были лучше.

После короткой проверки на воротах мы въехали во второе кольцо. И здесь картина изменилась ещё разительнее. Особняки, каждый со своим двориком и оградкой. Кованые ворота. Мощёные дорожки.

Я смотрел и не верил своим глазам. Не укладывалось у меня в голове, как можно в городе так неэкономно использовать землю. Я привык к городам на окраине Края Людей. Там любой скачок внутри стены застраивался так, чтобы вместить как можно больше жителей. Даже в богатых кварталах старались дома ставить поплотнее.

А тут каждый особняк мог вместить с десяток больших семейств. Сразу вспоминались густо застроенные кварталы четвёртого кольца. И спящие под открытым небом за внешней стеной беженцы.

Люди везде одинаковы. Всегда готовы выпятить положение и богатство. Вот только жителям Ферунда я бы завидовать не стал. Стоит орде добраться до города, и все здесь превратятся в таких же бездомных, как те беженцы, что остались за стенами.

— Здесь я выхожу, — сказал Ситранис, когда повозка поравнялась с большим зданием. — Городское Управление. Пойду в архив искать наших.

— Удачи, — кивнул я. — Если что, встретимся у Гильдии.

— Заеду за тобой, — пообещал регой и выпрыгнул из повозки. — Раньше, чем через пару гонгов, не жди. Тут бюрократии, как грязи в четвёртом кольце.

Я хмыкнул, а он захлопнул дверцу. Фургон покатил дальше. Я спросил возницу, как поедем. Не оборачиваясь, тот пояснил: через первое кольцо нас всё равно не пустят, нужны особые разрешения. Так что в объезд, а потом выберемся в третье кольцо на севере. Я кивнул и откинулся на сиденье.

Фургон катил по мощёным улицам, мимо особняков и храмов. А я впервые за долгое время просто смотрел в окно, ни о чём не думая.

Снова миновав арку ворот, мы выехали в третье кольцо и покатили по просторным улицам. Возница то ворчал на зазевавшихся прохожих, то ласково понукал гнуров. А я сидел и в кои-то веки наслаждался спокойствием.

Наконец, возница остановился перед пятиэтажным зданием из серого камня. Над входом висела вывеска с изображением кривых мечей и монеты. Старый символ Гильдии. Расплатившись с возницей, я спрыгнул на мостовую и направился ко входу.

Дверь оказалась заперта. Я толкнул створку, потом ещё раз, сильнее. Затем дёрнул на себя — снова без толку. Тяжёлая, обитая железными полосами, она даже не дрогнула. Пришлось громко стучать металлическим кольцом ручки.

Через пару мгновений в двери открылось небольшое окошко. Оттуда на меня выглянуло лицо охранника. Широкое, с приплюснутым носом и цепкими глазами.

— Имя? Цель визита? — голос был под стать внешности, глухой и недоверчивый.

Впрочем, разговаривал охранник вежливо. Мог бы и без словесных кружев спросить: «Чё надо?». А в Илосе частенько и вовсе не спрашивали: ждали, когда сам доложишься. Выпрямившись, я ухватил ностальгию за хвост и произнёс то, чего не произносил уже давно:

— Наёмник номер триста пятнадцать Гильдии наёмников Илоса, по имени Ишер. Пришёл отметиться и зарегистрировать свой отряд.

Охранник моргнул. Перевёл взгляд на мою руку, которой я протягивал к окошку печать. Осмотрел её, одобрительно хмыкнул и со стуком захлопнул окошко. Послышался скрежет засова, дверь гостеприимно отворилась.

— Проходи. Стойки на первом этаже. Любая свободная, — радушно ощерился охранник, отступая чуть в сторону.

«Ишь ты вежливый какой!» — подумал я.

«Это в Приречье наверняка в порядке вещей! Это ты илосская деревня!» — ехидно подначил внутренний голос.

Я шагнул внутрь и остановился, на мгновение забыв, куда шёл. Гильдия наёмников Ферунда выглядела так, будто её строили не для воинов, а для царских советников. Огромный общий зал с высоким сводчатым потолком. Светильники под потолком, не масляные, а нашёптанные. Горевшие на удивление ровным, чуть голубоватым светом.

В стороны расходились широкие коридоры. Полы при этом были выложены полированным камнем. Лестницы — широкие, с резными перилами — вели наверх, в недра бюрократического аппарата Гильдии. На стенах висели гобелены с вышивкой, изображавшей животных, города и сцены сражений. А где-то вдалеке, за одной из арок, слышался приглушённый гул голосов.

Впрочем, в длинном зале хватало людей. Осмотревшись, я почти сразу понял, что и в самом деле «деревня» для Ферунда. Несмотря на отличный доспех, я тут не слишком выделялся. Хватало вокруг таких же богатеньких. Впрочем, немало мелькало и простых воинов, видимо, таких же выходцев из других краёв, как я сам.

Я прошёл вглубь, разыскивая свободную стойку. Большинство из них были заняты: где-то сидели наёмники, оформляя контракты, где-то жарко спорили о цене. В конце концов, мне повезло.

Ближе к концу зала, за одной из стоек, скучал молодой человек в тунике с символом Гильдии.

Перед ним не было не было посетителей, и я просто не мог, видимо, из лютой зависти, смотреть на его блаженное ничегонеделание. Поэтому подошёл и, оборвав этот счастливый марафон, поздоровался:

— Тени вам в полдень.

Сотрудник встрепенулся, поправил тунику и натянул дежурную улыбку:

— Да не оставит тебя Арахамана в знойных песках без своей милости, наёмник! Меня зовут Альтан. По какому вопросу к нам?

— Ишер, наёмник из Илоса, номер триста пятнадцать, — представился я в ответ. — Хочу зарегистрировать себя и свой отряд.

— Никаких сложностей, — кивнул Альтан. — Сколько человек в отряде?

Вместо ответа я вытащил из-за пояса свёрток с листами из тонкой кожи и, раскрыв, выложил на стол. Альтан, увидев их количество, даже на миг самообладание потерял: хрюкнул, но тут же смущённо извинился. Взял в руки один лист, пробежался взглядом по строчкам… Потом второй… Третий…

— Позволь, номер триста пятнадцать… — он отложил листы и уставился на меня нечитаемым взглядом. — Это же не отряд. Это небольшое войско.

— Да, так случайно вышло, — подтвердил я. — Не умею отказывать людям. Особенно хорошим.

Альтан усмехнулся и покачал головой:

— Я работаю здесь пять лет, но такое вижу впервые. Обычно приходят с отрядами в сто-двести человек. А тут…

— Это вызовет сложности с регистрацией? — прямо спросил я.

— Никаких, — он взял себя в руки и вновь стал чиновником до кончиков ногтей. — Процедура та же. Но понадобится время, чтобы изготовить глиняные таблички для посещения города. На каждого бойца. Я отправлю заказ к гончарам. Думаю, что к утру сделаем.

— У Гильдии свои гончары? — в свою очередь, удивился я.

— Нет-нет! — Альтан улыбнулся. — Отправим списки в четвёртое кольцо, в мастерские, с которыми сотрудничаем. Они всё быстренько сделают. Только это денег будет стоить, само собой. Куда доставить?

Я объяснил, где мы встали лагерем: к югу от города, у просёлочной дороги, что ведёт к переправе. Альтан записал, кивнул. Я выложил на стол золотую водянку, рядом — несколько серебряных и медных монет. Дороговато, но что делать?

— Теперь насчёт заказов, — сказал я. — Что-нибудь есть? Для хорошего человека и его такого же хорошего отряда.

— Большую часть заказов и задач сейчас ставит командование войск, пришедших из Междуречья, — покачав головой, разъяснил Альтан. — Оборона стен, патрулирование, вылазки… Заказчики сами на вас, когда им понадобится, выйдут. А мелкие заказы вам не грозят, ввиду численности. Так что поручения будут, похоже, серьёзные…

Я кивнул, соглашаясь с мыслью, и начал подписывать выданные документы. Стандартные формы, ничего принципиально нового. Пока подписывал, решил ещё, пользуясь моментом, расспросить чиновника:

— Что вообще слышно? Куда сейчас чаще отправляют?

— В последнее время всех гонят на юг, — охотно принялся рассказывать тот. — Говорят, демоны подступают к Губуну и Хархану.

— А линия Заречный-Сапрон? — уточнил я.

— Там успели возвести временные укрепления. Накопали валов с помощью рабов. Даже ров какой-то прокопали от Тихой… Но, говорят, демоны всё равно прорываются! — понизив голос, охотно поделился слухами чиновник. — У нас тут собираются войска, чтобы укрепить линию… Но многие в городе не уверены, что наши успеют. А вашему отряду, триста пятнадцатый, уже доводилось с демонами встречаться?

На последнем вопросе парень аж в струнку вытянулся от любопытства. А я мысленно досчитал до десяти и пожелал Альтану длинной спокойной жизни.

— Я так-то Долгую Осаду прошёл, — спокойно ответил вслух. — А часть моих людей со мной ещё из Илоса идёт.

— Точно, ты же наёмник из Илоса… Конечно, ты видел демонов! Прости!.. — сконфузился чиновник и, покраснев до ушей, принялся внимательно изучать списки.

Какое-то время мы занимались каждый своим делом. А затем чиновник снова заговорил:

— У вас есть пехота и всадники?

— У меня все на переханах, — ответил я.

— Удивительно… — покачал головой чиновник. — А, кроме того, у вас не все наёмники, да?

— Часть — бывшие ополченцы Илоса. А часть бойцов присоединилась в Приозёрье. Основная масса — лучники-кочевники из ханств, сохранившие веру, как там говорят, в старых богов, — обстоятельно ответил я на вопрос.

— Удивительно! — снова изумился чиновник, после чего традиционно замолчал.

Вскоре я сдал подписанные документы и хотел было прощаться. Однако вспомнил, что надо ещё дождаться Ситраниса, и спросил:

— Где у вас можно посидеть? Харчевня или что-то вроде.

— Гостевой дом Гильдии, первый этаж. Как из дверей выйдешь, сразу направо! — Альтан махнул рукой куда-то влево.

— Направо — это куда ты рукой указал? Или туда, куда обычное направо? — преисполнившись терпения, уточнил я.

— Куда рукой указал! — снова смутился Альтан и тут же вперил взгляд в документы.

Ошибся, конечно. Гостевой дом был справа. Но я чего-то такого и ожидал от восторженного чиновника из большого города. В гостевом доме было тихо и полутемно. Столы, масляные светильники. И, естественно, сами наёмники, рассевшиеся в зале и тихо переговаривающиеся.

Я сел в углу, заказал поесть и попить. Есть не хотелось, но требовалось чем-то занять время. Я знал, что Ситранис наверняка задержится. По его же словам, бюрократия в Городском Управлении ещё хуже, чем в Гильдии.

Я ел, пил и слушал. Долетавшие обрывки разговоров были привычными. Кто-то спорил о цене, кто-то жаловался на командира, кто-то обсуждал новости с севера. Ничего нового услышать так и не удалось.

А через гонг я выбрался на улицу и встал неподалёку от двери Гильдии. Вскоре появился Ситранис. Вид у него был усталый, зато довольный. Узнав, что рядом есть харчевня, он предложил зайти и посидеть. И я, хоть уже посидел, не стал отказываться.

— Что-то узнал? — спросил я, когда мы уселись за тот же столик, а Ситранис почти мгновенно получил свой немудрёный заказ.

— Кое-что, — он с довольным видом отпил из кружки и зажмурился. — Наших нет в списках беженцев, стоящих в очереди. И нет в списках тех, кто прошёл переправу. Но я выяснил, что в первые дни списки никто не составлял. В это время много беженцев получили документы и успели пройти без упоминания. Мне обещали доставить список тех, кто получил документы в первые дни. Привезут прямо в лагерь. Не бесплатно, конечно, но возьмут недорого.

— Хорошо, — кивнул я.

— А что там в Гильдии? — уточнил Ситранис.

— Нас зарегистрировали. Завтра принесут эти таблички для посещения Ферунда, — ответил я. — А заказы… Заказы раздаёт военное руководство, и они сами, когда им надо, в лагерь приходят. Как-то так, значит.

— И что, возвращаемся и ждём? — вновь отхлебнув, спросил СИтранис.

— Возвращаемся и ждём, — подтвердил я.

— Ну и хорошо. Люди хоть нормально отдохнут! — радостно заключил регой.

Я только кивнул. Когда Ситранис закончил с кружкой, мы снова пошли искать повозку. На обратном пути я внимательней приглядывался к городу. Первые впечатления улеглись, и теперь я видел то, что ускользало от внимания раньше. Славный город Ферунд ветшал. И происходило это, видимо, довольно давно.

Прекрасные особняки и храмы. Мостовая с плотно подогнанными камнями. Всё это великолепие несло на себе следы увядания и ветхости. То ли власти не справлялись, то ли местным ремонтникам не хватало навыков.

Сложно было сказать наверняка. Такое случалось и в моём прошлом мире. Цивилизации появлялись, развивались, ветшали… Разница только в том, что местное человечество не было слишком уж раздроблено, а местная система получила огромный запас прочности.

Однако и он не бесконечен. Рано или поздно общество приходит в упадок. А потом случается новый рассвет. Ещё ярче. И ещё на одну ступеньку выше в плане технологий. Зато на ступеньку ниже в плане дара шёпота.

И если я верно понял Дарана, именно это и следовало повернуть вспять. Ну или хотя бы замедлить. Дар шёпота был даром богов. Даром, который мог вернуть миру жизнь и заставить пески отступить.

И, возможно, тогда даже величественный Ферунд покажется потомкам захолустной деревенькой. А чтобы это светлое будущее наступило, оставалась сущая мелочь.

Придумать, как остановить сразу четыре орды, пожирающие людей со всех сторон.

Ну или хотя бы три. Ведь на Западное Приречье накатывали три из четырёх орд. И сколько бы войск ни бросили люди в топку бесконечного сражения, орда выйдет из него, став ещё сильнее.

А значит, людям в любом случае придётся отходить за Тихую, отдавая плодородные земли на разграбление демонам. И ведь орда уничтожит всё подчистую… Вырежет фауну, вытопчет флору, и тогда снова придут пески, которые ничто не будет сдерживать. Вряд ли кто-то позаботится в этом хаосе о том, чтобы захватить образцы растений и животных на другой берег Тихой.

В общем, тянуть с изгнанием демонов было нельзя. Вот только как? Как остановить это наступление, перемалывающее всё на своём пути?

Я не знал. Надеялся, что боги знают, пусть я в них и не верю. Да и не боги они, в полном смысле слова. Просто люди. Да, лишённые многих привычных недостатков. Да, живущие очень и очень долго. В это мне поверить, кстати, гораздо легче, чем в каких-то богов, которые вообще неясно откуда взялись. Впрочем, про веру речь уже не шла. Я точно знал, что местные боги существуют.

Оставалось надеяться, что они понимают, чего от меня просят.

Глава 169

В следующие дни я разрешил людям отдыхать. Заслужили. После многодневного марша, ночных стычек, бесконечной тряски в седле и пыли на зубах… Сдавать начинали даже самые выносливые. Я уж молчу про сомнительное удовольствие от общения с наглеющими беженцами. Какое счастье, что нынче они превратились в проблему Ферунда…

А мои уставшие воины пока отоспятся, отмоются и придут в себя. Тем более, утром нам обещали доставить глиняные таблички. А тогда бойцы смогут выбираться в город.

Конечно, всех сразу я отпустить не мог, ибо такого наплыва людей в Ферунде не ждали. Но… Если желающих наберётся меньше тысячи за раз — без вопросов, отпущу.

Таблички принесли на следующий день. Двое посыльных из Гильдии привезли на телеге три здоровенных ящика, набитых доверху. Я открыл один и вытащил наугад пластинку. Тонкая, в полпальца толщиной, из обожжённой глины. С оттиском печати Гильдии и именем бойца.

Одна беда, обожжённая глина — довольно хрупкая. Может, в руках и не крошится, но сильного удара не выдержит. Я передал таблички сотникам, пусть распределяют между своими. Однако сразу же предупредил, чтобы донесли до бойцов мысль: это не железный жетон. Сломаешь — пойдёшь покупать новую за свои кровные.

Раздачу организовали быстро. Каждый боец получил табличку, расписался в списке — кто мог, а кто не мог, поставил крестик. Особенно удивлялись документу кочевники, раньше не державшие в руках таких штук. И стар, и млад вертели их с любопытством и даже некоторой опаской.

Впрочем, само право войти в город кочевники восприняли без восторга. В Ферунд они не рвались, а вот выпить хотели. Так что попросили закупить и выдать им на вечер. К слову, многие илосцы и приозёрцы их поддержали.

И вскоре люди потянулись в город. Кто-то шёл в харчевни, кто-то на рынок, кто-то — просто поглазеть. Я не ограничивал. Пусть отдохнут. В конце концов, неизвестно, когда снова выпадет возможность. И выпадет ли вообще.

Пока готовились к вечеру, устроили прямо в лагере помывку. Нагрели воды в больших котлах, натянули полог, и спустя всего чашу туда выстроилась очередь. Бойцы выходили румяные, с мокрыми волосами, и даже самые мрачные физиономии выглядели довольными.

Кто-то после этого завалился спать среди дня, растянувшись на зелёной траве. Кто-то починял доспехи, сидя у походного костра. Кто-то играл в костяшки, азартно покрикивая. Я не мешал. Моменты отдыха выдаются редко. Нужно ценить их, пока есть возможность.

Однако без происшествий не обошлось. Вечером первого дня ко мне прибежал один из ушедших в город бойцов. Вид у него был злой и в то же время очень смущённый.

— Воевода, там наши… — он замялся, подбирая слова. — В общем, трое из сотни Гвела и двое кочевников подрались в харчевне. Не друг с другом, конечно, а какими-то типами. Типы оказались из ополчения. Теперь вся компания сидит под стражей. А стражники требуют выплатить штраф и залог.

Я вздохнул и приказал бойцу отвести меня туда, где сидят наши. С собой захватил кошель с золотом и серебром: вряд ли штраф с выкупом будут маленькими.

В итоге, я потратил ещё и время, много времени. Целых три гонга, чтобы добраться до нужного здания стражи.

Там, в маленькой душной комнате, на лавке сидели мои. Помятые, но целые. Я с удовлетворением отметил, что их противникам, шестерым ополченцам, досталось куда сильнее. И сразу как-то простил своим ребятам чрезмерную вспыльчивость. А расходы по вызволению из-за решётки решил взять на общий баланс отряда.

Стражник, пожилой осм с усталым лицом, затребовал штраф за нарушение порядка. А также залог, чтобы моих людей из тюрьмы выпустили. Я заплатил, не торгуясь, а заодно приобрёл у осма маленькую, но ценную информацию. Наши противники оказались не просто ополченцами, а людьми из свиты какого-то молодого аристократа — и, мол, лучше с такими не связываться. Поблагодарив за сведения, я негромко спросил:

— Чем это может грозить?

— Суд будет, — пояснил стражник. — Но если их в городе уже не будет, то и бояться нечего. Штраф оплатили. Залог внесли. Залог за них вам, правда, не вернут. Зато и обвинений не предъявят.

— Понял. Постараемся не задерживаться, — обещал я, уводя своих.

Бойцы шли за мной, опустив головы, как провинившиеся дети. Я не стал их отчитывать. Однако сказал, что следующий штраф заплатят из своего жалования. И предупредил, что пока им лучше в Ферунде не появляться. Они дружно закивали, и на том инцидент был исчерпан.

На третий день я заметил перемены. Мимо нашего лагеря, по дороге на юг, начали уходить отряды. Сперва один — сотни три копейщиков. Потом ещё два — судя по разномастной броне, наёмники. Вслед за ними — целая колонна, растянувшаяся по дороге. Уходили они все, кстати, на юг, и это что-то да значило.

— Скоро нас наймут, — сказал я Ситранису и Тадару, провожая взглядом очередной отряд.

— Почему так решил? — Ситранис прищурился.

— Если войска потянулись на юг, значит, там что-то назревает. Либо демоны прорвались, либо готовится наступление. В любом случае, скоро понадобятся все, кто умеет держать оружие. А нас тут много. В общем, скоро придут нанимать.

— Скорей уж, приказ отдадут, — хмыкнул Тадар. — А мои хотели родных повидать…

— Сам знаешь, пока нам в Междуречье хода нет, — напомнил я.

Ещё один день прошёл в тишине. Бойцы продолжали отдыхать, ходить в город, закупать мелочи. Я проверял посты, разговаривал с сотниками, следил, чтобы никто не расслаблялся слишком бурно. Вечером третьего дня мимо нашего лагеря прошли ещё три отряда. На этот раз вояки шагали быстро, не останавливаясь.

А утром следующего дня, когда я закончил завтрак и собирался обойти посты, к нам пожаловал отряд всадников. Первым ехал регой, судя по доспеху — дорогому, тяжёлому, но видавшему виды. Он осадил перехана у самых ворот лагеря и громко, так, чтобы слышали все, потребовал:

— Отведите меня к вашему командиру!

Я сам вышел навстречу. Регой оглядел меня, видимо, прикидывая, стоит ли спешиваться. И всё же, поколебавшись немного, спрыгнул с седла. Был он немолод, с седыми висками и жёстким обветренным лицом. Глаза цепкие, усталые. Смотрел прямо, без вызова, но и без уважения. Я был для него всего лишь выскочкой-наёмником. Пусть и собравшим под своё начало тысячи людей.

— Воевода Ишер? — спросил он.

— Он самый, — ответил я. — Тени вам в знойный полдень. С кем говорю?

— Меня зовут Леранис, я регой из объединённого войска. Можем мы где-нибудь побеседовать? — отозвался гость, мельком оглядывая лагерь.

— Иди за мной. Твои люди пойдут с нами? — уточнил я.

— Тут останутся… — отмахнулся регой.

— Парни, позаботьтесь о гостях! Место для отдыха выделите! И еды-воды предложите! — крикнул я бойцам, а сам приглашающе указал регою на шатёр для совещаний.

— Хороший лагерь у тебя, воевода… — одобрительно заметил наш гость по пути. — Прямо как городок передвижной…

— Научился у кочевников из ханств, — пояснил я. — Ко мне присоединились племена, верящие в старых богов. А у них, в свою очередь, и мои бойцы научились.

— Кочевники… — регой поморщился, будто кислое съел.

— Они неплохие воины, — возразил я. — Да, привыкли к иному бою, чем мы. Но я кое-что у них, честно скажу, позаимствовал. Против демонов очень хорошо работает.

— Возможно… В любом случае, кочевников я на полную стоимость не могу нанять, — честно выложил регой. — Их много к нам сюда прискакало прошлой осенью, когда по ханствам орда прошла. И многие по пути грабежом промышляли, так что… Их, знаешь ли, не слишком ценят и не очень охотно нанимают.

Чего-то такого я и ожидал. Поэтому пожал плечами и объяснил свою позицию:

— Если общая сумма устроит, у меня вопросов не будет. Всем своим заплачу одинаково, а излишки пойдут в казну отряда.

Мы как раз зашли в шатёр и сели за стол. Следом скользнули двое моих воинов. Поставили еду и питьё, а затем дисциплинированно вышли наружу.

— Угощайся, Леранис, — предложил я, первым надкусив кусок лепёшки. — Я так понимаю, вы к нам с предложением, которое, считай, равно приказу?

— Можно и так сказать, — усмехнулся регой. — Вы, конечно, можете отказаться… Но я бы не стал на вашем месте. Это запомнят, и отношение к вам сильно испортится. Вы пока здесь новенькие. Конечно, некоторый запас доверия к вам имеется… Всё-таки от самого Илоса, как мне доложили в Гильдии, отступаете. Но сам понимаешь, этот запас не слишком большой…

— Мы от боя не бегаем. Да и отдохнуть успели. Так что готовы повоевать, — ответил я, запоминая слова про запас доверия.

— Это хорошо, — кивнул мой собеседник. — Скажу прямо, положение у нас тяжёлое. На юге демоны то и дело прорывают линию обороны. Недавно там и вовсе случился большой прорыв, а мы не успели его прикрыть. Сейчас орда движется к Габуну и в скором времени его осадит. Есть опасения, что это вопрос от силы двух дней.

— Тот прорыв закрыть не удалось? — спросил я прямо, не став ходить вокруг да около.

— Нет… И я не уверен, что получится. Сейчас важно хотя бы не дать большому числу демонов пройти дальше, — ответил регой. — Сил на то, чтобы снова замкнуть линию, у нас нет. Войска в Междуречье постоянно собирают, конечно…. Но сюда их, похоже, отправлять не будут.

— Даже если линию восстановить, это не поможет, — я покачал головой. — Орда способна создавать демонов там, где распространила своё влияние. Если прорвался хоть один тотем…

— Да, мы знаем, но надеемся, что сможем! — перебив меня, кивнул регой. — А так… Тут ничего не поделаешь. Ваша задача проще: нужно удержать Губун. Демоны идут к городу по прямой. Только отдельные их отряды расходятся в стороны. Мы надеемся уничтожать их под стенами, держать как можно дольше…

— В самом городе есть гарнизон? — уточнил я.

— Усиленный, воевода. Несколько дней они продержатся, — подтвердил мои надежды регой. — Пока Губун ещё стоит, окрестные деревни и городки успеют убраться подальше.

— Значит, надо выступать к Губуну, — сделал я вывод. — Какие сроки?

— Сам знаешь, как можно скорее, — кивнул регой. — Начиная со следующего дня, десять суток вам дам, чтобы добраться до города. Если успеете, то сразу получите…

Он достал какой-то документ, сверился с записями на коже. И только потом продолжил:

— Сразу получите пять тысяч золотых водянок. За каждый день опоздания — уж извини, минус тысяча. А дальше по одному золотому на бойца за каждый день боёв. За кочевников по пятьдесят серебряных капель за день. Прости, воевода, но командование их и впрямь не любит. Я уже тебе причину объяснял.

Может, это было и не слишком справедливо, но с учётом репутации кочевников… Да и общая сумма найма была, на удивление, нескромная. На всякий случай я даже уточнил:

— Устраивает. Отчего, кстати, такие щедрые выплаты?

— Богатые семьи, у которых там земли и хозяйства, готовы внести лепту, — пояснил регой. — Им требуется время, чтобы увести людей и собранный урожай. Сейчас как раз убирают поля. Вот и хотят собрать как можно больше, чтобы вывезти в Междуречье.

— Ясно, — кивнул я. — Подъёмные будут?

— Выдам пять сотен на закупку припасов, — ответил регой. — Как прибудете, столоваться будете в Губуне. Если потребуется оружие, тоже там спрашивайте. В городе сразу доложитесь царскому регою Притушу. Будете воевать под его командованием как отдельный отряд… Отряд, да, кхм…

Вручив мне подорожный документ, наш гость предупредил: лучше, если спрашивают, показывать его, а не личные документы. А, кроме того, выдал договор, который я, внимательно прочитав, сразу подписал.

— Этот договор чиновникам покажи. Они сообщат командованию, что вы отправились его выполнять, — посоветовал наш гость.

Мы поговорили ещё немного. Я расспросил подробнее о ситуации на юге, регой, как мог, поотвечал. А потом Леранис засобирался ехать дальше. Быстро собрал своих людей, сел на переханов и отбыл восвояси. Проводил их взглядом, я обернулся к Истору и приказал:

— Собирай командиров. В шатре для совещаний через полчаши.

Совет собрался быстро. Истор, Ситранис и Тадар заняли места за столом. Ферт устроился на табурете ближе к выходу. Я дождался, пока все рассядутся, и начал без предисловий:

— Значит так. Нам выдали заказ…

— Или отдали приказ? — с хитрым огоньком в глазах спросил Тадар.

— Всё-таки заказ, — возразил я, улыбнувшись. — Но за деньги. И отказываться не советовали. Нанять нас хочет командование сборных войск из Междуречья. Работа знакомая — демоны. Надо выдвинуться к городу Габуну, чтобы помочь отбиться от орды. Демоны прорвали линию обороны и теперь двигаются туда. В городе есть сильный гарнизон, но помощь, как вы понимаете, не помешает. Платят хорошо. Сначала подъёмные — пять сотен. Затем — пять тысяч разом по прибытию. После этого ещё по пятьдесят капель за бойца. И ещё пятьдесят капель за каждого не кочевника. Можем отправить эти излишки в казну, чтобы никому не обидно было.

Я виновато покосился на Тадара, а тот махнул рукой:

— Всё равно обидно. Но предсказуемо. Мои соплеменники очень портят нам дела…

Ситранис заржал и сочувственно похлопал хана по плечу. А затем, просмеявшись, спросил у меня:

— Габун? Это ж такая дыра на юго-востоке, аккурат между Тихой и Разломом, да? И сколько дали времени?

— У нас есть десять дней, — ответил я. — За этот срок надо прибыть на место.

— Мы доберёмся раньше, — отмахнулся Ситранис. — Может, дополнительно денёк-два отдохнуть?

— Хватит, отдохнули уже, — ответил я. — Лучше в Губуне попробуем нормально устроиться. Мы там застрянем, по всей видимости, на какое-то время.

— А платят почему так много? — деловито спросил Истор.

В шатре повисла тишина, а потом Ситранис хмыкнул:

— Да наверняка семьи доплатили!

— Так и есть. Там много владений семей. Они хотят спокойно собрать урожай и свалить, — кивнул я. — Теперь детали. Выступаем завтра утром. Двигаемся быстро. Можно бросить обоз здесь, под охраной, но лучше будем ехать дольше, зато с удобствами.

Тадар помахал рукой, показывая, что хочет что-то сказать. Я кивнул ему.

— Мои люди хотят встретиться с родными. Теми, кто ушёл в Междуречье. Они часто спрашивают, когда мы переправимся туда, — напомнил хан. — Поговори с ними, воевода, объясни ситуацию. Тебе доверяют.

— Хорошо. Я поговорю с ними сразу после совещания, — согласился я с правотой Тадара. — Объясню, что пока это невозможно. Зато можно снова убивать демонов. И что каждый убитый демон приближает день, когда мы сможем переправиться через реку и найти своих.

Тадар помолчал, взвешивая услышанное, затем кивнул:

— Это хорошие слова, воевода. Они поймут. Не все, но большинство.

— Тогда так, — я опёрся руками о стол. — Сейчас я собираю сотников и триосмов, объясняю им то же самое. Потом отправляем отряд в город за припасами. Оружейники пусть проверят и починят всё, что можно, а также сделают новые длинные копья. У каждого бойца должен быть их запас. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали: отдых закончился. Впереди ждала тяжёлая и кровавая работа.

Через полчаши я стоял перед строем сотников и триосмов. Люди смотрели на меня: кто-то с тревогой, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемым нетерпением. Я обвёл их взглядом и заговорил громко, чтобы слышали все до единого:

— Война не закончилась. Я знаю, что многие из вас устали. Знаю, многие хотят найти родных. Как мы видели по спискам, они ушли в Междуречье. Нас пока не пустят туда в качестве беженцев. Но пока мы сидим здесь, наши умения пригодятся людям. Всем людям. Демоны прорвали линию обороны и идут к Габуну. Там есть гарнизон, но без помощи им не выстоять. Мы выдвигаемся завтра утром. Тем, у кого родные ушли на восток, придётся потерпеть ещё немного. Мы сражаемся не ради золота, хотя золото нам, конечно, заплатят. И заплатят много. Но в первую очередь… Мы сражаемся ради того, чтобы у наших родных было будущее. Чтобы, в конце концов, у нас всех было будущее. Я не обещаю, что будет легко. Зато обещаю, что мы справимся. Как справлялись и до этого.

Я замолчал. По спискам выходило, что наши ушли в Междуречье — это правда. Или полуправда. Мы проверили записи: часть наших выходцев из ханств получала документы в Междуречье. Однако мы не все имена в списках нашли.

Строй молчал тоже. Потом кто-то — кажется, один из кочевников — выкрикнул:

— Веди, воевода! Мы с тобой!

И строй подхватил, скандируя: «Во-е-во-да! Во-е-во-да!». Благодарно покачав головой, я напомнил командирам, что они вообще-то тоже молодцы. А затем коротко объяснил, что требуется, и распустил передавать распоряжения дальше.

Остаток дня прошёл в ожидаемой суете. Из Ферунда вернулся отряд, ушедший за припасами, с телегами, гружёнными провизией. В походной кузне стучали молотками до самой темноты, правя доспехи и выковывая наконечники для новых копий.

Древки делали из жердей, который купили ранее. Старались соорудить каждому по два запасных копья. Остальные бойцы проверяли телеги, готовили обоз к дальнему переходу и складывали тюки с вещами, которые утром не понадобятся. Вечером я обошёл лагерь, проверил, как идут дела, убедился, что всё под контролем, и отдал последний на сегодня приказ: спать. Завтра на рассвете выступаем.

Утром лагерь свернули быстро. Шатры убрали, телеги загрузили, переханов оседлали.

— Выступаем, — приказал я.

По пути мы зашли в палатку чиновников, которые распределяли места для стоянок. Я сообщил им, что ухожу на юг, к Габуну, и показал договор с командованием. Чиновник записал что-то у себя и пожелал удачи. А на прощание заверил, что обязательно сообщит командованию о нашем выступлении.

Глава 170

Я повёл отряд на юго-восток по дороге, следуя указателям — тут они, кстати, были. И вскоре прекрасный Ферунд скрылся за горизонтом. Дорога здесь была накатанной. Не тракт, но широкая, с глубокими колеями от телег и следами копыт. По ней до нас явно прошли тысячи человек и переханов.

Местность менялась с каждым пройденным сиханом. Поля, что на севере тянулись от горизонта до горизонта, здесь уступали место пастбищам. Трава была ниже, жёстче, с рыжеватым отливом, и ветер гнал по ней волны, как по воде.

Реки рядом не было — мы уходили от Тихой всё дальше. Единственными источниками воды служили оросительные каналы и редкие пруды. Причём местные жители очень недобро косились, когда мы вели скотину на водопой. Но я считал, что лучше уж наши гнуры и переханы будут напоены, чем падут по пути. А с местными вопрос решим, если понадобится.

Каналы были старые, обложенные камнем, кое-где уже осыпавшимся. Пруды — небольшие, круглые, с мутной водой, в которой плавали водоросли. К счастью, животным и того было достаточно. А у людей с собой имелись фляги с остатками воды из колодца.

В целом, поселения здесь попадались реже, чем на севере, да и были куда меньше. Не пять десятков дворов, а, в лучшем случае, пять-шесть домов, окружённые загонами для скота. Крыши тоже были не черепичными, а соломенными. Стены — не из сырцового кирпича, а из грубого камня. Что, в каком-то смысле, даже надёжнее.

Местные жители ещё не ушли. Я видел дымы очагов, пастухов со стадами, женщин, стиравших бельё у каналов. Они провожали нас долгими взглядами, однако не прятались. Видимо, привыкли к проходящим мимо войскам. Удивляло меня их спокойствие. В нескольких днях пути демоны готовятся город осадить, а местные и не чешутся. Бессмертные, может.

Погода стояла ясная и жаркая. Лето в этих краях было сухим, и солнце палило так, что к полудню воздух дрожал над дорогой. Доспехи накалялись, едкий пот заливал глаза. Даже переханы, привычные к зною, начинали храпеть и замедлять шаг. Я приказал делать короткие остановки у каждого встречного пруда. Люди пили, умывались, давали животным прийти в себя. И шли дальше.

Мы обгоняли другие отряды. В Краю Людей обычно воюют пешими, а мы-то на переханах ехали. Несколько раз огибали колонны, растянувшиеся по дороге на сихан-два. Копейщики в лёгких доспехах, ополченцы с дубинами, наёмники в разномастной броне. Мы проезжали мимо, и нас частенько провожали завистливыми взглядами.

Первую ночёвку устроили у небольшого городка. Названия я не запомнил, честно скажу. Тут их, говорят, столько, что на карты иногда заносить забывают.

Тем не менее, городок был обнесён каменной стеной, пусть и низкой, а на воротах стояла стража. Я показал документы, выданные регоем-нанимателем. Стражник долго читал, шевеля губами. А потом наконец-то кивнул и разрешил разбить лагерь под стенами. Внутрь всю ораву, правда, не пустили, однако нам и не требовалось. Колодцы и за стенами имелись. Мы поставили шатры, развели костры и, выставив дозорных, легли спать.

На второй день местность снова изменилась. Дорога пошла вниз, в просторную низину. Река Тихая в этом месте опять приближалась, делая долгий изгиб на запад. Из-за этого воздух был влажным и густым. Поля вернулись, но здесь преобладали заливные. Их разделяли лесополосы из странных деревьев, корни которых высоко выходили из земли. В единый ствол они смыкались только на половине человеческого роста.

Каналы здесь были наполнены доверху, и в них кое-где плескалась рыба. Из-за густого воздуха жара ощущалась острее, хотя солнце палило так же. Дышать было трудно, пот лил градом, и я приказал не гнать. Лучше пройти меньше, но сохранить силы.

Ночевать пришлось в открытом поле. Лагерь разбили прямо у дороги, на ровном лугу, и на этот раз обошлись без шатров — только навесы и костры. Кочевники, как всегда, развели костры первыми и теперь сидели у огня, тихо переговариваясь. Илосцы и приозёрцы, намаявшись за день, уснули, едва опустившись на траву. Я обошёл посты и лёг последним. Небо над головой было ясным, звёзды горели ярко, и где-то вдалеке перекликались ночные птицы. Воздух после захода солнца стал тёплым, а ветер — ласковым. Не жизнь, а благодать.

Следующие два дня слились в один бесконечный переход. Мы двигались на юг, и местность почти не менялась: всё те же поля, лесополосы, редкие хозяйства. Жара стояла такая, что к полудню я приказывал останавливаться на привал. Люди прятались в тени деревьев, обмахивались чем попало, пили воду. Вечером привал я объявил пораньше, чтобы дать всем отдохнуть и набраться сил.

На следующий день, ближе к вечеру, впереди показался ещё один городок. Он был чуть крупнее первого, но всё равно не сравнить с Ферундом или даже Варией. Низкая стена, пара башен, дымы очагов. Я приказал остановиться. Топливо для костров кончалось — мы сожгли почти всё, что взяли с собой, а в полях дров не найти. Нужно было пополнить запасы.

Я подъехал к воротам, показал документы. Стражник, пожилой ополченец с копьём, прочитал и махнул рукой:

— Заходите. Только не все сразу. У нас и так народу не протолкнуться! — добродушно пожаловался он. — Можете, вон, в харчевни сходить. Им-то, наоборот, только в радость будет.

Поблагодарив, я отправил небольшой отряд на здешний рынок. Закупить дров, вяленого мяса, может, чего-нибудь ещё полезного, если продают. Остальным приказал разбить лагерь у стены. Сам спешился и, разминая затёкшие ноги, пошёл делать обход. Бойцы не выглядели уставшими, но я всё равно хотел дать им больше времени на отдых.

Впереди Габун, орда, ночные штурмы без перерывов… Отдыха там не будет. Вымотаемся так, что будем вспоминать эти мирные дни с ностальгией.

Лагерь разбили быстро — не в первый раз. Пока кочевники вбивали колья и натягивали верёвки, илосцы и приозёрцы выставили телеги полукругом и развели костры. Отряд, отправленный на закупки, вернулся к закату. Три телеги, гружённые вязанками дров и лепёшками сушёного кизяка. Их с гиканьем подкатили к лагерю, и бойцы принялись разгружать покупки.

— В городе с топливом туго, — доложили мне. — Дрова по цене серебра, кизяк тоже не дёшев. Но взяли, сколько смогли. На пару дней, похоже, хватит.

— Хорошо, — кивнул я. — Распределите по сотням. И приготовьте сегодня хороший ужин, чтобы люди отдохнули. Выдайте немного выпивки.

Я подозвал Ситраниса и Истора, как только вопросы были решены, и предложил:

— Идём в город. Тут харчевни, посидим, послушаем, что говорят. Заодно отдохнём.

Возражений не последовало, и мы втроём отправились в город. Поселение встретило нас тишиной узких улочек и сладким запахом каких-то цветов, которые здесь в изобилии росли.

Дома в городе были невысокими. В два, редко в три этажа, сложенные из того же грубого камня, что и в северных деревнях. Крыши — солома поверх плетёных навесов. Кое-где черепица, но старая, потрескавшаяся. Окна маленькие, забранные ставнями. Из-под них пробивался тусклый свет масляных ламп. Мостовая отсутствовала — только утоптанная земля. Ну и редкие островки булыжника, брошенные под ноги в особо грязных местах.

Никаких указателей, почти нет вывесок. Ближайшую харчевню мы нашли по запаху и шуму. Гул голосов, запахи выпивки и еды доносились из открытых дверей. Вывеска тут когда-то была, но, поскольку местные и так знали, куда идти, а гостей у городка в обычное время почти не бывало, то её давным-давно не обновляли. В итоге, сейчас название никак не выходило прочитать. Впрочем, нам и не слишком-то требовалось.

Внутри было людно и душно. Низкий потолок, закопчённые балки. И длинные столы, за которыми сидели местные. Ремесленники, крестьяне, пара стражников в помятых доспехах. В углу устроились солдаты из проходящего отряда. Судя по нашивкам, ополченцы из-под Ферунда. У стойки толпились наёмники. Уставший, но довольный хозяин едва успевал разливать напитки.

Свободных мест видно не было. Благо, компания крестьян за большим столом согласилась на просьбу чуть сдвинуться. Усевшись на лавку, я, Ситранис и Истор тоже заказали еды и выпивки. Я пил медленно, не давая себе охмелеть и слушая разговоры вокруг.

— … в Междуречье надо уходить, — говорил за соседним столом пожилой крестьянин с обветренным лицом. — Урожай ещё не собрали, а уже, говорят, демоны близко. Если не уйдём сейчас, дальше-то поздно будет, помяните мои слова!

— А кто поля убирать будет? — возражал ему другой, помоложе. — Бросим поля — зимой с голоду подохнем. Будто нас очень уж ждут в этом Междуречье!

— До зимы ещё дожить надо… — вздыхал, икая от выпивки, третий.

За другим столом спорили о том же, правда, с другими подробностями. Габун осаждён, Перит сожгли дотла, да и несколько деревень к югу разорены. Военные не чешутся — градоначальник собирает ополчение из жителей, чтобы хоть как-то держать стены, но толку от такого ополчения — чуть. Воевать должны солдаты, а не крестьяне с дубинами и копьями.

— … говорят, сам командующий из Междуречья приехал, — вставил кто-то за дальним столом. — Войска стягивает. Может, как-нибудь и отобьются.

— Ага, отобьются, — мрачно хмыкнул стражник. — Когда половину края демоны сожрут, тогда наши и отобьются.

Я слушал вполуха, но взгляд то и дело возвращался к одному и тому же человеку. Мужчина лет тридцати пяти, в добротной, но пыльной одежде. Он ходил между столами, подсаживался к наёмникам, что-то говорил… Те мотали головами, отмахивались. Мужчина не настаивал, вставал и шёл к следующему столу. Он не был похож на попрошайку или торговца. Слишком прямой взгляд, слишком уверенная походка. Вот только выражение лица кислое, будто плакать собрался.

— … грабители, говорят, активизировались, — донеслось с другого конца нашего стола. — Пока войска на юге, говорят, по деревням разбойничьи шайки шастают. У соседей в Малом Вете третьего дня амбар обчистили. Хорошо, хоть не сожгли, а ведь могли бы!..

Мужчина с кислым лицом, между тем, снова получил отказ и двинулся дальше. Я проследил за ним взглядом. Он не просил денег, не пытался что-то продать. Он именно о чём-то просил, но ему каждый раз отказывали. Интересно…

В углу, на скамье у очага, заиграла музыка. Музыкантов было двое: старик с какой-то струнной развалюхой и мальчишка лет десяти с дудочкой. Музыка звучала нестройно, дудочка хрипела на паре нот. Однако местным было всё равно, а мне и подавно. Несколько столов сдвинули в сторону, освобождая место, и вскоре там закружились пары. Солдаты с местными девушками, наёмники с торговками. Танцы были простыми, без затей. Зато люди смеялись, выплясывали и хлопали в ладоши.

Мужчина, обойдя уже почти всех в зале, наконец, приблизился. Я поднял на него взгляд.

— Прошу прощения, — сказал он негромко. — Вы, я вижу, люди военные. Могу я присесть и поговорить с вами?

Я молча кивнул на свободное место напротив, откуда на танцы сбежала пара подмастерьев. Мужчина сел, положил руки на стол и оглядел нас по очереди. Я обратил внимание, что руки у него подрагивали. Издалека казалось, что он спокойно воспринимал отказы. Однако, похоже, это было не вполне так.

Мужчина и сам заметил дрожь. Сцепил пальцы в замок, подался вперёд. Лицо у него было усталое, это я тоже сходу подметил. А вот одет добротно, правда, одежда запылилась. Видимо, только что проделал долгий путь.

Мужчина оглядел нас по очереди. А потом тяжело вздохнул и начал монотонным голосом. Видимо, не раз уже повторял одни и те же слова:

— Моё имя Рехт. Я живу в одном поселении к югу отсюда, в полудне пути. Мне нужна помощь. И я готов за неё заплатить. Прямо сейчас.

Я отставил кружку и, сделав над собой усилие, покачал головой:

— Моё имя Ишер, это Истор, а это Ситранис. Мы, конечно, рады с тобой познакомиться… Но скажу сразу: мы уже подписали контракт. Идём в Габун. Задерживаться не можем. Извини, друг…

Рехт понурился, но тут вмешался Ситранис. Он покрутил в пальцах пустую кружку, взял кувшин, наполнил её и лениво, но с явным интересом предложил:

— Да погоди ты, Ишер! Выслушай человека! Может, там дело такое, что мимо пройти — грех? Мы же не только за золото воюем, верно?

— Вообще-то за золото. Но ладно, время в запасе ещё есть, — добавил Истор, покосившись на меня. Он сидел, скрестив руки на груди, и внимательно разглядывал Рехта. — Нам дали десять дней до Габуна. Но мы идём быстро, можем и успеть. Тем более, если по пути. А если ещё и дело недолгое, почему бы не помочь?

Я помолчал, переводя взгляд с одного на другого. Сговорились, что ли? Потом посмотрел на Рехта. Тот ждал, не перебивая. А вот пальцы, сцепленные в замок, побелели от напряжения.

— Ладно, — сдался я. — Рассказывай, что у тебя за беда. Но коротко и по делу, ага?

Рехт с шумом выдохнул и расслабил плечи. Видно было, что он ждал этого вопроса и боялся, что его так и не зададут. Заговорил он сперва сбивчиво, но быстро взял себя в руки, и речь его стала более связной:

— Наше поселение стоит недалеко от Габуна, в полутора днях пути на север. Если вы идёте в Габун, то вам и правда по пути. Наш городок небольшой, стоит на землях одной семьи из Междуречья. Когда по округе пошли слухи о демонах… О том, что они прорвали линию обороны и движутся сюда, люди захотели уйти. Сразу, немедля. Молодой регой, чья семья владеет этими землями, тоже согласился. Он говорил: бросайте всё, уходите к Габуну, там гарнизон, там стены, там спасение.

— Разумно, — заметил Истор. — Чего ж не ушли?

— Градоначальник не дал… — Рехт скривился, будто от зубной боли. — У нас урожай был почти собран. Оставалось работы дня на два-три, не больше. Градоначальник сказал: бросать нельзя. Слишком большие убытки. Семья, мол, его за такое по головке не погладит, а у него в совете родня сидит. Могут и места лишить, а могут и вовсе на кол посадить.

— Знакомая песня… — мрачно пробормотал Ситранис и отхлебнул из кружки.

— Мы собирали урожай. Прошёл день, второй, третий… — продолжал Рехт. — Врагов не было. Вообще никаких. Градоначальник ходил довольный. Твердил, что управимся, что демоны ещё далеко, что всё будет хорошо. Люди поверили. А регой… — он запнулся. — Регой спорил, предупреждал, но переубедить не смог.

— Зря вы его не послушали, — вставил Ситранис, опуская кружку на стол. — Обычно, когда кажется, что всё получится само собой, но тревожно на душе, то лучше душу слушать. Это я тебе как ветеран Кечуна говорю.

— Так и вышло, — кивнул Рехт, и в его голосе прорезалась горечь. — На третью ночь демоны пришли. Много. Не разведчики и не мелкая стая, а настоящий отряд. Они накатили из темноты… И если бы не дозорные, которых регой выставил, плюнув на слова градоначальника, нас бы всех сожрали спящими…

— А регой-то не дурак, — одобрительно заметил Истор.

— Не дурак, — согласился Рехт. — Молодец он у нас. Поднял своих людей: у него всего полторы сотни воинов было, но все опытные, ходившие в бой. И ополчение городка тоже встало: те, у кого было оружие. Мы отбили штурм. Стену удержали. Но какой ценой… — он замолчал и провёл ладонью по лицу, будто смывая невидимую грязь. — Раненых тьма. Убитые и среди ополченцев, и среди людей регоя. Если бы демонов было чуть больше, они бы прорвались.

— Но ведь вы отбились, — сказал я. — Почему утром не ушли?

— Должны были, — Рехт сжал кулаки. — Все так решили. Даже градоначальник, кажется, понял, что ещё одного штурма не выдержать. А потом он снова заупрямился. Сказал, что если бросит урожай, его точно в семье не простят. И что не для того он столько лет горбатился, чтобы всё потерять. И велел грузить обозы.

— А регой? — спросил Ситранис.

— Регой спорил, но он был ранен. Потерял сознание, и его унесли. А больше возразить и некому было… Градоначальника ведь совет семьи поставил, он старый, упрямый и при должности. Когда регой пришёл в себя и узнал о решении, он послал меня сюда искать наёмников. Сказал: тут дорога на Габун, много отрядов проходит, может, кто-то согласится. Дал денег. Велел найти хоть кого-нибудь.

— И как, нашёл? — спросил Истор, хотя по лицу Рехта и так было ясно, что нет.

— Один отряд только согласился, а это мало… — Рехт покачал головой. — Я обошёл всех, кого нашёл в городе. Весь день тут сижу. Во всех харчевнях был, в каждом лагере за стеной. Меня слушают, кивают и отказываются. Говорят, мол, сами спешим. Или что оплата мала. Или просто предлагают самим отбиваться.

— А ты не думал, почему тебе отказывают? — Истор прищурился. — Твой городок по собственной глупости и жадности вляпался в неприятности. Сначала надо было уходить, потом надо было уходить… А вы сидели и ждали, пока демоны придут. И теперь удивляетесь, что никто не хочет рисковать головой? Ради тех, кто сам на демонов нарывался?

— Градоначальник нарывался, — возразил Ситранис, со стуком поставив кружку на стол. — А регой нет. Если он не может приказать градоначальнику, значит, у того вес в семье побольше, чем у молодого парня с мечом. Так, значит?

— Так, — понуро кивнул Рехт. — Градоначальник у нас серьёзный, его сюда совет семьи поставил. Он старый, упрямый, у него у самого родичи в совете. А регой… Он молодой совсем. И воинов у него — те самые полторы сотни. У градоначальника стражи столько же. Ещё и ополчение, оно тоже ему подчиняется. Молодого регоя слушали, пока все его люди были на ногах. А сейчас вообще отмахиваются. Он и рад бы увести людей, да не может. Вот и послал меня за помощью.

Я помолчал, обдумывая услышанное. Затем спросил прямо:

— Сколько у тебя денег?

Рехт замялся. Было видно, что ему неловко говорить о сумме при посторонних, но выбора не оставалось. Он проговорил, тщательно выговаривая каждое слово. Будто боялся, что его как-то неправильно поймут:

— Мне выдали тысячу золотых. Надо было побольше людей нанять… Хороший отряд, чтобы хватило отразить ещё один штурм. Только никто не соглашался. Только один отряд сторговался. Там двадцать человек, и каждый взял по пять золотых. Итого я потратил сотню. Осталось девятьсот.

— Девятьсот золотых, — повторил я задумчиво, а затем покачал головой. — Ладно… Я готов заехать в твой городок. Но выступлю только утром. И возьму всю сумму.

Рехт побледнел. Не просто побледнел: с лица его будто разом стекла вся кровь, и оно сделалось серым, как старая штукатурка. А потом щёки пошли красными пятнами, и он аж привстал с лавки, опираясь ладонями на стол.

— За что⁈ — выдохнул он, и в голосе его звенело искреннее непонимание. — Девять сотен золотых — за то, чтобы просто заехать⁈ Это же грабёж! Мне нужна помощь сейчас, немедленно, а вы…

— У нас не двадцать человек, — спокойно перебил его Ситранис, даже не повышая голоса. — Ты, видно, не в курсе, но у нас несколько тысяч бойцов в отряде. Представляешь хоть, сколько стоит прокормить такую ораву? Девять сотен на всех — это сущие гроши. По паре медяков на рыло, если поделить.

— Но мне нужна помощь сейчас! — Рехт вцепился пальцами в край стола, и костяшки у него побелели точь-в-точь как тогда, когда он сцеплял руки в замок. — Ночью демоны вернутся! Они всегда возвращаются, я знаю! Если мы не поможем сейчас, до утра никто не доживёт! Ни регой, ни градоначальник, ни крестьяне! Все, кто там есть — все лягут! Вы понимаете это? Все до последнего старика!

Я посмотрел на него и ответил ровно, без эмоций:

— Моим людям нужен отдых. Мы шли несколько дней по жаре. Настоящей жаре, когда доспехи накаляются так, что к ним не прикоснуться. Бойцы только разбили лагерь, поели, собрались спать. Если я сейчас подниму их и погоню в ночь, они будут очень недовольны.

— Но ведь… — начал Рехт, и я видел, как он судорожно ищет слова, как пытается нащупать аргумент, который меня переубедит.

— Дело к вечеру, — перебил я. — Пока мы соберёмся, пока выступим — стемнеет. Мы прибудем к твоему городку затемно.

Рехт открыл рот, закрыл. Потом вдруг схватился за голову обеими руками и застонал. Глухо, утробно, как раненый зверь. Пальцы его вцепились в волосы, и я увидел, как снова побелели суставы. Он раскачивался вперёд-назад, и со стороны это выглядело жутко. Взрослый, крепкий мужик, доведённый до полного отчаяния.

— Боги… — прошептал он, и голос его сорвался в хрип. — Боги, что же мне делать… Если я не найду людей, Мерхан вырежут… Сожрут… Всех… Женщин, детей, стариков… Всех до единого… Там моя семья… Жена, две дочери — маленькие совсем… Я не могу вернуться один… Не могу…

— Твой городок называется Мерхан? — переспросил я, название показалось мне знакомым.

— Мерхан… — повторил Рехт, сглатывая. — Там моя семья… Я не могу вернуться один… Не могу…

«Да где же я слышал про этот город? А, вспомнил!..» — и ведь действительно вспомнил.

И тут же отозвался ехидный внутренний голос:

«Ну вот и зачем ты вспоминал, дурак?»

Глава 171

— Проклятье! Дерьмо! Какого…

Под удивлёнными взглядами Истора и Ситраниса я заставил себя замолчать.

— А ты про что сейчас? — осторожно уточнил Истор.

Даже Рехт оторвал руки от головы и уставился на меня. Ну в самом деле, совсем не вовремя этот Мерхан вылез. Вот совсем не вовремя. На кону куча денег для отряда и крупное сражение с демонами. А тут вставай и скачи в ночь, лишив бойцов обещанного отдыха. Давай, прямо сейчас спасай маленький городишко с его жадным градоначальником.

— Дерьмо… — твёрдо повторил я.

И окончательно взял себя в руки.

— Брат, если ты сейчас скажешь, что надо сниматься с лагеря и лететь спасать Мерхан… — проговорил Ситранис с угрозой в голосе. — … То я вылью на тебя содержимое кружки!

— Да, — кивнул я. — Выливай. Да ты что творишь-то, эй⁈

Он и самом деле меня облил. А потом, пока я держал его за глотку, обтекая от хмельного, невозмутимо просипел:

— Вот теперь можно и в Мерхан… Я морально удовлетворён…

Пришлось отпустить засранца, пока не придушил невзначай. И удовольствоваться тем, что он молча отдал мне свой плащ, чтобы вытереть лицо.

— Вы что, правда, поедете в Мерхан?.. — между тем, изумлённо переспросил Рехт, переводя взгляд с меня на моих товарищей и обратно.

Кажется, своему счастью он не верил. И очень зря. А вот мои бойцы счастливы сегодня не будут. Они как раз готовились нормально отдохнуть.

— А если я оболью Ишера, мне станет легче? — видимо, с той же мыслью уточнил Истор, задумчиво покачивая кружку.

— Нет! — резко ответил я, возвращая Ситранису скомканный мокрый плащ. — Тебе станет очень обидно и больно. Особенно под глазом, куда я тебе двину.

— Ладно, тогда просто волью это в себя… Ну и давайте уже пойдём отсюда!.. — расстроился Истор.

— Вы что, прямо сейчас поедете?.. — по-прежнему не верил Рехт.

— И ведь даже послать в лагерь некого… — вздохнул я, тщетно оглядываясь. — Чтобы готовиться начали…

— Сами добежим! — пообещал Ситранис. — А нам точно нужно в этот Мерхан? Уверен, брат?

— Нам точно туда не нужно, — искренне ответил я, вставая со скамьи. — Но меня просили за этот городок такие уважаемые… Кхм… Личности… Что я не могу их просьбу игнорировать.

— Какие это личности? — заинтересовался Истор, тоже поднимаясь из-за стола.

— Думаю, это не сейчас надо объяснять! — помотал головой Ситранис, вставая из-за стола вместе с Рехтом, которого прихватил за плечо. — Слышь, Рехт, да? Давай бегом к воротам! Дорогу показывать будешь! Перехан у тебя есть?

Перехан у Рехта был. И даже успел отдохнуть в стойлах. В отличие от наших отрядных. Харчевню мы, кстати, покинули так спешно, оставив деньги за еду и питьё с переплатой, что охранник на выходе решил, будто мы не заплатили. А я решил, что он меня расстраивает и сунул ему по лицу, даже не замедлившись.

В лагерь мы влетели с криками: «Тревога! Всеобщий сбор! Выступаем!». Если честно, просто не хотелось объяснять бойцам, почему я взял и передумал насчёт отдыха. К счастью, хоть какое-то подобие дисциплины в головах моих людей имелось. Вопросов никто не задавал, сменой планов воеводы никто не возмущался. Все живо приступили к порученным задачам.

Отряд кочевников рванул в город, чтобы вытащить тех наших, кто решил отдохнуть. Остальные принялись спешно складывать шатры и грузить поклажу. Можно было, конечно, не сворачивать лагерь, но… А кто наше имущество сбережёт, пока мы демонов будем от Мерхана отгонять?

Скажу честно, я тоже изображал бурную деятельность. Чтобы никто не додумался мне вопросы задавать. А потом отошёл в сторону, достал карту и стал искать на ней Мерхан.

— Вот тут он! — сообщил Рехт, указывая на северо-восток от Губуна.

— Просто отлично! — кивнул я, понимая, что на месте городка никто даже точку не поставил. — Постарайся пока ни с кем не общаться, слышишь? Я не хочу сейчас ничего объяснять бойцам.

Само собой, я не собирался говорить людям правду. Что год назад мне приснилась Арахамана и просила помочь Мерхану, если меня попросят — иначе человечество всё просрёт. Даже если мне поверят — а такое может быть, потому что мои люди в меня верят — у меня нет в отряде бессеребреников.

Спасать человечество за девять сотен золотых водянок на всех? Пф-ф-ф! За спасение человечества и награда должна быть достойной. Так ведь?

Оставалось надеяться, что там, на месте, объяснения уже не понадобится. А чтобы меня не дёргали по пути, я собирался устроить ускоренный марш.

Через гонг мой отряд готов был выступать. Бойцов из городских харчевен вернули, а вещи упаковали и погрузили на животных. Я кивнул Рехту, и тот, вскочив на перехана, повёл нас за собой.

Ночь выдалась ясной, звёзды и Светлая Дорога светили с небес ярко, но фонари всё равно пришлось зажигать. Переханы — животные умные, ноги не переломают. Вот только ехать, когда не знаешь, как именно будет спасать ноги твой скакун… В общем, может выйти плохое приключение.

Я ехал в голове колонны, рядом с Рехтом, и прикидывал расклад. Времени было в обрез. Если демоны уже под стенами Мерхана, каждый удар сердца на счету. Хорошо было бы выслать вперёд разведчиков. Но я сам не знал, куда ехать, и никто в отряде не знал. Только Рехт как-то находил дорогу в паутине просёлков, опутавших местные земли.

Отряд шёл ускоренным маршем. Переханы храпели, однако держали темп. Телеги гремели на ухабах, возницы нахлёстывали гнуров. Никто не роптал, и это жутко радовало. Как и то, что тот же Тадар или Ферт не задают вопросов. Мне пока нечего было им ответить.

К сожалению, езда вслепую ничем хорошим не заканчивается. Особенно, если есть вероятность нарваться на врагов. Вот мы и нарвались. Не сказать, чтобы враг был страшный — сотня гухулов, которые выбежали с поля нам наперерез. Однако, в любом случае, неприятно.

— Приготовиться! Гухулы! — рявкнул я, вытаскивая топор. — Ферт! Вспышку давай!

Рехт испуганно вскрикнул, перестраиваясь за меня. У него-то оружия не было.

Стая бежала по дороге навстречу нам. Было видно, что твари выкладываются на полную. Скорость, сила, реакция… Всё это будет выше, чем у нас, если ничего не предпринять. А мои воины только копья успели вытащить. К счастью, Ферт меня услышал и нашептал вспышку света за пятьдесят шагов до врага.

Гухулы на мгновение замешкались, силясь проморгаться. И этого мгновения хватило кочевникам, уже расходившимся по флангам. Сотни луков пропели яростную песню, и стрелы со свистом ушли в гущу врага. Может, несколько гухулов даже и погибло. Я не заметил. Однако это неважно было. Стрелы в руках и ногах, в любом случае, снижают скорость.

— Бей!!! — проорал я, занося топор.

Мы прошли сквозь стаю, как нож сквозь масло. Мечи и топоры лупили по вражьим головам, переханы топтали упавших тварей. Я успел нанести несколько ударов, но и проверять не стал, убил ли кого-то. Скорость скачки была такой, что я обернуться-то не успевал…

Бой занял от силы два десятка ударов сердца. Этого хватило, чтобы несколько тысяч всадников втоптали сотню врагов в землю. Останки можно было не сжигать. Копыта переханов превратили их в кровавую кашу и смешали слизь псевдоплоти с землёй. Из такого материала, наверно, и орда никого поднять не может.

— Двигаемся дальше! — не давая бойцам опомниться и начать задавать вопросы, приказал я.

И снова пустил перехана по дороге, жестом напомнив Рехту, чтобы снова указывал дорогу.

Правда, тут в голову закралась умная мысль: «А что гухулы делают так далеко на севере?». До Габуна ещё несколько дней пути. До линии обороны и того больше. Откуда здесь, в глубоком тылу, целая сотня, или около того, демонов? Вопрос повис в воздухе, но я временно его отбросил. Нет времени гадать. А потом обязательно разберёмся.

Ночная скачка продолжилась. Мы ехали вдоль тёмных полей, спящих селений и городков. Над одним из поселений, которые мы проезжали, я заметил зарево. Оттуда же долетали крики и какой-то нехороший шум. Где-то в стороне от дороги горели дома — видимо, не один, а несколько. Пламя поднималось высоко, ветер доносил до ноздрей запах дыма и гари.

— Ишер? — окликнул меня Ситранис, поравнявшись.

— Едем дальше, — ответил я, невольно скрипнув зубами. — Там, надеюсь, и без нас справятся. Или не справятся. Сейчас Мерхан важнее. Мы обещали.

Рехт, скакавший впереди, то и дело оглядывался. Я догнал его и спросил:

— Далеко ещё?

— Около полугонга, — ответил он дрогнувшим голосом. — Мы почти добрались!..

— Будем ехать по дороге, или где-то свернём? — уточнил я.

— Прямо, — Рехт мотнул головой. — До самого конца прямо. А там уже стены будет видно.

Я кивнул и замахал Тадару, а когда хан подъехал, сказал, что надо послать вперёд три осмии разведчиков. Есть ли впереди враги? Не пал ли ещё городишко? Соваться без разведки, как в тот раз, когда мы Мариатидиса спасали, не хотелось. Одного урока мне хватило за глаза.

Три отряда, ускорившись, растворились в темноте. Два ушли в разные стороны от дороги, один продолжил скакать прямо.

Рехт молчал, но я видел, как он напряжён. И не мог его успокоить. Арахамана ведь советовала помочь Мерхану не ради родных Рехта. Цель была в чём-то другом. И как оно повернётся, когда доскачем, я пока не знал. Может быть, несчастный Мерхан успеют подчистую вырезать.

Разведчики вернулись быстрее, чем я ожидал. И чаши не прошло. Я сам поспешил им навстречу, напряжённо вглядываясь в ночь. Причём вернулись все, в полном составе. И это были хорошие новости.

А вот по тому, как они гнали переханов, как пригибались к сёдлам, я понял, что сейчас услышу что-то неприятное.

— Воевода! Там тьма демонов! — сообщил первый осм, едва приблизившись.

— Густо так! Да! — тревожно добавил второй, тормозя скакуна.

— Что значит «тьма»? Говорите яснее, — попросил я.

— Демонов очень-очень много, воевода! — выпалил третий осм. — Сотни сотен, если не тысячи. Отсюда ещё сихан проехать можно… А дальше всё, нет пути!..

— Вы городок видели впереди? — спросил я.

— Нет, воевода! — ответил осм первого отряда, а двое других поддержали его кивками. — Если он там и есть, мы не добрались.

Ох, как же это было скверно… Мне требовалось понять, что творится вокруг Мерхана. А пока, получается, мы даже поближе не могли без боя подобраться. Надо было как-то прорываться через врагов.

— А высшие демоны есть? — спросил я, едва в голову мне пришла идея.

— Гухулы, песчаные люди, Кровавые Персты, качурги… Ещё ахалги в небе летают… Ну и эти, которые с мечами и щитами, тоже, в общем, были! — доложил третий триосм. — Мы попытались подобраться ближе, но нас заметили, похоже… Пришлось очень быстро уходить. Высших мы не видели, но кто знает…

— Ладно, возвращайтесь в колонну, — я кивнул и оглянулся на подъехавших командиров.

— Что это вообще за город, куда мы спешим? — спросил Тадар, честно молчавший всю дорогу. — И зачем нам туда вот так, среди ночи, воевода?

— Называется Мерхан, — ответил я. — Его надо прикрыть от демонов. Но… Их впереди так много, что непонятно, как теперь дальше быть.

Тадара мой ответ, видимо, не до конца устроил. Но я по-прежнему не был готов оправдываться. А вот Рехт, стоявший рядом, ожидаемо, воспринял мои слова близко к сердцу. Его руки задрожали, и мужчина вцепился в поводья с такой силой, что вновь костяшки побелели:

— Вы… Вы не передумали? Вы же не бросите Мерхан? Вы обещали…

— Помолчи, — сказал я беззлобно. — Я не передумал. Но лезть ночью в бой с демонами, не зная, что впереди и сколько у нас врагов… Это чистое самоубийство.

Ситранис, Тадар, Истор, Ферт уже собирались вокруг. Смотрели на меня в свете фонарей и ждали, что я решу. А я всё ещё обкатывал идею, появившуюся в голове. А потом, наконец, решил для себя, что может-таки получиться, и объявил:

— Значит, так… Впереди куча демонов, которые не дают подобраться к городу. Однако у нас есть чёрный песок. Я поставлю купол и буду его двигать. Мы пойдём прямо через них, невидимые врагам и находясь под защитой.

Ферт нахмурился. Пожилой шептун сложил руки на груди и медленно, с расстановкой произнёс:

— Ишер, купол не двигают. Он ставится на месте и стоит. Ты же знаешь. Ты сам его первым научился ставить. Если его перемещать, он может и разлететься. А мы на него тратим все имеющиеся запасы чёрного песка. Не говоря уже о том, что будет, если он разлетится посреди толпы демонов.

— Если я делал его неподвижным, это ещё не значит, что двигать его нельзя, — возразил я.

— Этого ведь никто не пробовал!.. — Ферт возмущённо раскинул руки.

— Ну и хорошо. А я сейчас возьму и попробую, — ответил я. — Прямо здесь. В худшем случае, просто чёрный песок потеряем.

— Это безумие! — Ферт невольно повысил голос.

Видимо, шептуна и вправду мучил страх. Что ж, его можно было понять.

— Никто никогда защиту не делал подвижной! Я не хочу, чтобы вы все там поле… — ярился, никак не успокаиваясь, пожилой шептун.

— Ферт, — перебил я, глядя ему в глаза. — Ты сам сказал: никто не пробовал. А может, пробовали, но не получилось. А у меня получится. Потому что нам очень… Очень надо попасть в этот проклятый город!..

Слово «очень» я специально выделил, чтобы Ферт понял, насколько это важно. Старый шептун замолчал, опешив от моего напора. Я видел, как он сейчас борется с собой. С одной стороны, доводы рассудка, с другой — доверие мне, выросшее из десятков общих боёв.

Наконец, Ферт тяжело вздохнул:

— Делай, что хочешь. Но если не получится, я первый скажу: «Я же говорил!». И буду глумиться над твоей неудачей на каждом привале, слышишь⁈..

— Я понял. Сегодня день дурацких наказаний, — я усмехнулся краем губ и повернулся к остальным: — Пусть все бойцы встанут плотным строем. И прикажите насыпать чёрный песок по периметру.

Необычный приказ разлетелся по отряду. Всадники зашевелились, сбиваясь из колонны в плотный овал. Вряд ли это был нормальный строй, но… И так сойдёт в нашей почти безвыходной ситуации.

Несколько бойцов, подхватив мешки с чёрным песком, рассыпали его вокруг товарищей тонкой полосой. Я въехал в самый центр строя, закрыл глаза, оставаясь в седле, и прислушался.

Дикий Шёпот ревел в голове — многоголосый хор, в котором смешивались ветер, песок, далёкие крики демонов и звон оружия из осаждённого города. Такого рёва я за Диким Шёпотом ранее не припоминал… Интересно было, с чем связана подобная активность. И это было не пустое любопытство. Жаль, что и намёка на ответ мне никто не давал.

Я отбросил лишние мысли и принялся шептать. Поднять ветер, подхватить им песок и поднять в воздух, вырастить большой защитный купол… Чёрные песчинки распределились тонким слоем. Видимость, и без того плохая в темноте, стала ещё хуже. Но для демонов мы теперь и вовсе не существовали. Во всяком случае, для рядовых.

А теперь надо было сдвинуть купол. Я попытался изменить траекторию воздушных струй… Но целостность пелены практически сразу нарушилась. Хорошо ещё, я не упустил чёрный песок. Иначе бы мог и без него остаться, разлетись он далеко вокруг.

— Ишер? — позвал Ферт.

— Тихо… — бросил я, не открывая глаз.

Вторая попытка. Я вложил в шёпот больше силы… Разбил ветер на более тонкие потоки… И осторожно потянул.

Купол скользнул по земле вперёд, сразу на пару шагов! Но тут же вновь зазмеился трещинами…

Я дробил и дробил воздушные струйки. Всё тоньше, всё больше. Третья попытка. Четвёртая.

На пятой попытке купол сдвинулся вбок, а целостность не потерял.

— Получилось!.. — ошеломлённо выдохнул рядом Ферт.

Я не ответил. Сейчас нужно было удержать это ощущение. Я медленно, очень медленно, двинул перехана вперёд, не отпуская купол. Песок скользил по земле. Чёрная завеса двигалась. Шаг. Ещё шаг. Купол слушался.

— Дальше едем шагом! — скомандовал я, не открывая глаз. — Из-под купола не выходим. Демонов не трогаем, не стреляем по ним. Двигаемся медленно. Пытаемся так дойти как можно дальше.

Я потрепал перехана за ухом и пустил шагом. Купол качнулся, дрогнул, но не разрушился, не сбился в отдельные струйки песка. Он плыл вместе со мной, окутывая нашу колонну. Я открыл глаза. Увидел, как завеса скользит над головами моих людей, и улыбнулся.

— Вперёд, — приказал я. — Медленно. Без резких движений.

Первые демоны встретились уже скоро. Вот только они не видели нас. А купол предпочитали обходить, будто он был не тонкой завесой песка, а чем-то массивным и непробиваемым. А я не спешил, не рвался вперёд, позволяя врагам самим убраться с нашей дороги.

Меня, правда, напрягало, откуда здесь такое количество демонов… И почему их отряды расходятся в разные стороны: кто к городу, а кто идёт дальше. Однако для начала надо было помочь Мерхану, как меня и просили. Иначе попытки разобраться, что к чему, станут уже бессмысленными.

— Рехт, есть тут возвышенность, с которой на город можно глянуть? — спросил я у провожатого.

— Туда! — закивав, указал он. — Там пологий холм! С его вершины Мерхан хорошо видно!

Медленно и осторожно поднявшись по склону холма, мы остановились. Едва лишь купол перестал двигаться, я смог лично подъехать к краю защиты, чтобы взглянуть, наконец, сквозь пелену. И даже окошко себе в чёрном песке открыл, чтобы лучше видеть…

Лучше бы не видел, честное слово. Вспомнилась старушка из беженцев, которая говорила, будто к нам погибель пришла. И это она ещё не видела того, что увидел с холма я…

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Вечные Пески. Том 7