Глава 1

Если кто-то думает, что меня осыпали благами и наградами, то боюсь разочаровать. За победу над Катоном ничего особенного мне не дали. В звании повысили, правда, причём через ступень. Но больше благодаря тому, что моё отделение резко выросло — до батальона. На бумаге. По факту пока сформировали только первую роту, с грехом пополам. Десять отделений, командирами которых я поставил своих парней, уже заимевших определённый боевой опыт, и немного понявших, что такое служба.

Шумихи тоже никакой не было. Все участники событий были строго предупреждены о нежелательности огласки, и в рамках соблюдения режима секретности даже лагерь подготовки новых рекрутов было решено организовать внутри Осколка. Впрочем, лично для меня это был скорее плюс, чем минус. Честно говоря, я боялся, что после такого эксцесса императрица вообще от греха подальше заставит уничтожить порталы между осколками. Но нет, наоборот. Дали карт-бланш на их изучение, и подготовку экспедиции.

Что интересно, Её Величество не стала дожидаться, пока я выйду из очередного госпиталя, чтобы задать мне какие-нибудь вопросы, а спокойно вернулась обратно в столицу, оставив дочери лишь короткие инструкции. А жаль, потому что вопросы как раз были у меня. Я не мог забыть те её плетения, в которых буквально всё кричало о прямом родстве с магией моего прошлого мира. Не в этом ли секрет силы дома Романовых?.. Тогда, триста лет назад, не нашли ли они в Осколках что-то, что их усилило и продолжает усиливать — отчего, воцаряясь, новая императрица сразу получает ранг Арканы?

Правда, я очень сомневался, что мне на эти вопросы что-то ответят. Это секрет не того уровня, чтобы с ним так просто расстались. И я был уверен, что Ольга и сама здесь не в курсе. А вот цесаревна, возможно, немного, самым краешком, что-то знает.

Ещё из хорошего, пожалуй, было то, что я смог неплохо так, на заёмной силе, поглощённой из убитого мною врага, отожраться. По внутреннему ощущению, сейчас запас маны во мне примерно соответствовал одной десятой того, чем я оперировал в прошлой жизни. А это значит, что пусть разово, но я мог выдать что-то наподобие Армагеддона, накрыв им площадь с половину Иркутска. Жаль только, потом восполнить потраченное будет не так просто. Поэтому подобные ультимативные заклинания я решил приберечь до совсем уж крайнего случая.

Также из весьма любопытного: Лика, как-то вобрав в себя часть катоновской силы, тоже выросла в ранге, получив четвёртый и, вместе с ним, личное дворянство. Я присутствовал на закрытом тесте, где она показывала свои возросшие возможности. Что ж, меня впечатлило! Честно говоря, ни разу не видел, когда подобный ранг выкладывается на полную. Матушка, конечно, показывала пару раз свои возможности, но демонстрация демонстрацией, а истинный боевой потенциал куда более любопытен.

А ещё из странного было то, что я… нет, не могу сказать, что влюбился. Молодость моего тела — понятное дело, но разум-то у меня человека, прожившего пять сотен лет, и вот эта юношеская влюбчивость мне совершенно не свойственна. Но я к новоиспечённой баронессе всё-таки что-то почувствовал: какое-то душевное тепло, что ли. То, как она самоотверженно бросалась мне на выручку даже в безнадёжных ситуациях, готовая, как она сама сказала, за мной хоть в огонь, хоть в воду — такое невозможно игнорировать.

Правда, когда-то я поклялся, что свяжу себя с женщиной, только когда мы окончательно победим светлых. Впрочем, светлые, как уже совершенно ясно — побеждены, пусть и без моего участия. Убив то, что осталось от моего извечного соперника, я закрыл последний гештальт, который ещё мог использовать в качестве аргумента против. Теперь никакие собственные обязательства меня уже не сдерживали, кроме разве что лёгкой неуверенности.

Триста лет я не позволял себе любить кого-то и, как казалось, уже давно забыл все «слова любви». Само это чувство стало для меня чуждым и незнакомым. И вот теперь, испытывая в груди при мысли о Лике какое-то непонятное тепло, я впервые не знал, что мне делать, как поступить.

Впрочем, у меня было ещё задание Госпожи, полученное вместе с её амулетом.

«Да, — с некоторым облегчением, подумал я. — Вот исполню его, и вот тогда точно уже решу, как мне быть с девушкой».

Окончательно утвердившись в этом мнении, я встал из-за стола в собственном кабинете спешно возведённого здания штаба батальона и, чуть подвигав плечами, разгоняя кровь, пошёл к двери. Пора было посмотреть, чем там занимаются мои архаровцы.

Лагерь, с учётом планов на Осколок, было решено делать не временным, а постоянным. Армейские фортификаторы быстро возвели стены, здания казарм, выровняли плац, уплотнив почву до каменного состояния, организовали склад, столовую, оружейную, арсенал. Всё это, хоть и максимум в два этажа, но капитальное, на века. Расположились мы не прямо у портала — на случай, если при очередном эксперименте вылезет ещё одна подобная тварь, чтобы та не оказалась слишком близко — а где-то на полпути между проходом, соединяющим Осколок с Землёй, и руинами города.

Вот кстати, и там портал — и тут, по сути, портал, только один межмировой, а другой межосколочный — чтобы не путаться, в итоге я решил точку сопряжения двух миров называть проходом, а порталами — систему стационарных переносов моего старого мира.

Добровольцев, желающих испытать себя службой в армии, начали свозить со всей России уже сразу сюда. Без промежуточного маринования в гарнизоне на той стороне. И для секретности хорошо — и для душевного спокойствия некоторых дам, испытывающих противоречивые чувства при виде мужчин в форме.

Да, прибавилось хозяйства, что уж тут говорить! Почти каждый день прибывало по несколько человек, которых надо разместить, поставить на довольствие, и объяснить, зачем они тут, и почему это важно, прежде всего, для них самих.

С момента, как меня повысили до капитаны, прошло всего два месяца, а сюда, в Осколок, уже вела железнодорожная колея. Недалеко от портала был организован вполне себе полноценный железнодорожный перрон с кранами для разгрузки тяжёлых грузов и техники, с веткой, тянущейся до самого Иркутска, где она уже соединялась с основной магистралью Транссиба.

Но это делалось не только для моего батальона — насколько я знал, помимо нашего гарнизона, чуть подальше строили ещё пару объектов.

Впрочем, те меня уже мало волновали. Вполне было достаточно собственных забот. Я лишь подумал, что Ольга действительно серьёзно восприняла тогда мои пространные рассуждения на тему полезности Осколка, которые я заводил больше для того, чтобы его не схлопнули раньше времени, дав мне проверить старую портальную сеть.

Ну что ж, всё равно мне происходящее только на руку.

Главная по исследованиям профессора тоже была тут, плотно сидела в своём полевом лагере, изрядно разросшемся, и уже с энтузиазмом докладывала о кое-каких достигнутых успехах в попытке взаимодействовать с местной магией. Им даже через какой-то хитрый магический костыль получилось добиться отклика плетений, заложенных в портальную плиту. Я бы забеспокоился, но пока о каком-то реальном оперировании магическими силами речи не шло.

Выйдя на плац, я окинул орлиным взором царящую там суету и остался доволен, моё бывшее отделение, скопом получив погоны подпоручика, теперь заимело по собственному отделению каждый, и теперь парни со всей ответственостью гоняли молодое пополнение, тщательно передавая воинскую науку, полученную от меня. Участие в парочке не самых лёгких сражений было для них неплохим опытом и, хоть по возрасту они были остальным ровесниками, в поведении отличались разительно.

Корсаров, с которым я столько бился на строевой, пытаясь научить шагать в ногу, теперь сам муштровал пополнение, показывая как тянуть носок и держать голову, Козодоев учил штыковому бою, а Пичугин, самый тихий и скромный из всех, спокойно и неторопливо показывал, как винтовку обслуживать и чистить.

Это тоже было моей идеей: если в женских строевых ротах обучение велось единообразно для всей роты, как единого организма, что было обосновано необходимостью концентрации массового огня на цели — магическую тварь могло остановить только несколько десятков попаданий обычных пуль разом — то в нашем случае с лихвой хватало десятка для гарантированного уничтожения обычной твари Осколка задолго до того, как она могла подобраться на дистанцию атаки. Стрелки должны были уметь действовать автономно, выполняя собственные подзадачи, и поэтому занимались отдельно друг от друга.

Ну а единую координацию уже собирался осуществлять я.

И самое замечательное, что здесь, в нашем полевом лагере не было почти ни одной женщины. Было некоторое количество вспомогательного персонала — например, временно поставленная ко мне начштаба батальона гарнизонная капитана — но и их я впоследствии собирался заменить на кого-то из отличившихся парней.

— Кораблёв! — громко позвал я командира первого отделения, фактически, своего заместителя, которого при расширении до батальона прочил в командиры первой роты.

Тот как раз со своим отделением вбежал в ворота лагеря, совершив небольшой марш-бросок по окрестностям. Потный и раскрасневшийся, но бодрый, он тут же скомандовал своим отдыхать, а сам рысцой направился ко мне. Отделение, что тащилось за ним на одних морально-волевых, тут же со стонами попадало наземь. Ничего, тяжело в учении, легко в бою.

— Товарищ командир, — парень остановился возле меня, достав платок и утирая лоб.

— Как пополнение? — поинтересовался я.

— Дохловато.

Я хмыкнул:

— Это пока, через пару месяцев будут носиться как лоси во время гона.

— Это да, — согласился со мной подпоручик.

Одарённость позволяла куда быстрее восстанавливаться, поэтому такой короткий срок был вполне реален.

— Паш, — обратился я к нему по-свойски. — Пока тут заканчивай, съездим до портала, проведаем учёных.

— Вдвоём? — тут же живо поинтересовался тот.

— Конечно, — кивнул я. — Что нам тут сейчас угрожает? Ближайшие к нам две трети Осколка вычистили, крупных тварей нет, остальные не мигрируют со своих территорий.

— Может, всё-таки возьмём парочку бойцов, для солидности?

— Да кому она нужна, мы же не на Земле, да и дамам-учёным наша солидность до одного места.

— Тогда переоденусь, и за машиной.

Кораблёв, отправив своих в казарму, усвистал приводить себя в порядок, а я зашёл в штаб. Пока он всё подготовит, и раскочегарит котёл, полчаса пройдёт. Время есть.

Заглянул к начштаба. Та, увидев меня поднялась:

— Ваше благородие…

— Сиди, Антонина, — махнул рукой.

Благородной та не была, и личное дворянство ей не светило — третий ранг только и, похоже, это потолок для неё — но обладала неплохими организаторскими способностями и разумной инициативой, поэтому вполне могла дослужиться до майоры, и уйти со службы с неплохой пенсией. Вот выше уже без четвёртого ранга никак.

— Из гарнизона, от Её Высочества, ничего не передавали? — показал я глазами на телефонный аппарат на столе.

Телефонную линию нам связисты тоже протянули в первую очередь, и теперь была возможность через коммутатор, установленный возле выхода из Осколка, связаться с ограниченным перечнем абонентов. Без выхода в междугороднюю сеть, но пока оно и не нужно.

— Никак нет, всё тихо.

— Ну и хорошо. Я поехал к порталу, посмотрю, что там наши умницы ещё придумали. Если меня будут искать — скажи, чтобы звонили туда.

— Есть сказать, Ваше благородие.

Кивнув на прощание, пошел к себе, где принялся облачаться в собственные полевые доспехи. Кораблёву я, конечно, сказал, что неожиданностей не предвидится — но на то они и неожиданности, что могут возникнуть когда их совсем не ждёшь.

Толстая зачарованная кожа поскрипывала, занимая своё место поверх одежды, я проверил, как затянуты ремни и, намотав портянки, вбил ноги в бывшие сабатоны латного доспеха, после чего застегнул наручи и приладил наплечники. Почувствовав возникшую в теле лёгкость, улыбнулся — вот я и снова почти генерал!

Меч брать не стал. Лишь затянул поверх торса портупею с кобурой револьвера, а ружья в машину мой комод и сам положит, не забудет.

Когда вышел обратно на плац, у крыльца уже стоял чуть пофыркивающий, со снятым верхом паромобиль, а за рулём сидел подпоручик тоже в боевом облачении, только с кобурой не на поясе, как у меня, а на груди, чтобы удобнее было в сидячем положении доставать оружие.

— Поехали, Паш, — произнёс я, запрыгивая на заднее сиденье.

Протарахтев мимо проводивших нас взглядами новобранцев, мы вырулили за ворота, и, поднимая колёсами красноватую пыль, двинулись в сторону лагеря учёных. Но, стоило нам скрыться за очередным холмом, как я, потянувшись, хлопнул Кораблёва по плечу.

— Стой. Теперь я.

— Това-а-рищ командир, может всё-таки я… ну где это видано, чтобы начальство за рулём ехало? — попытался было возразить тот, но я только усмехнулся и повторил:

— Давай-давай, пока никто не видит.

Нехотя он перебрался назад, а я, взявшись за руль, с удовольствием вдавил в пол педаль, резко поддавая пару. Машина была новой, с более тяговитым мотором и резкий старт приятно вжал в кресло. Я слегка покрутил рулём влево-вправо, чуть срывая заднюю ось и, наслаждаясь ощущением скорости и управляемости, резко, огибая очередной холм, вошёл в управляемый занос, выбрасывая в воздух позади целую тучу пыли.

Всё-таки паромобили были моей страстью — жаль только вот так, за рулём, удавалось поездить не часто — поэтому сейчас я отрывался на полную. Правда, вспомнив, что я не один, всё же чуть снизил скорость, и в повороты стал входить плавнее. Но всё равно, к финишу, когда вдалеке показались руины города и вот-вот должен был стать виден сам портал, парень был слегка бледен и учащённо дышал. И это при том, что сам он был достаточно неплохим шофёром, весьма охотно взявшимся изучать вождение дополнительно, по моему примеру.

Затормозив, я с неохотой перебрался обратно, и к исследовательскому лагерю подъехал, как и предписывали правила приличия и начальственный статус — на заднем сиденье.

Выйдя, поприветствовал кивком скучающую охрану из знакомых официр гарнизона, прошел за рогатки, весьма условно перегораживающие проход на исследовательский полигон с портальным кругом, и оказался в центре деловой суеты.

Личное внимание императрицы сыграло свою роль: если раньше все изыскания вела одна Аманда, с парой помощниц-аспиранток, то теперь количество её подчинённых выросло до двух десятков, а сама она, внезапно, из заштатной профессоры, занимающейся мало кому интересными исследованиями, стала одной из ключевых фигур российских магических изысканий, находящихся на переднем крае науки.

Подле портала я увидел и её саму — и успел оценить, как свалившееся признание и монаршее доверие изменили женщину. Пропала прежняя суетливость, появилась даже лёгкая вальяжность, на снующих туда-сюда подчинённых она величественно покрикивала, важно кивая в ответ на доклады. Изменилась и одежда: намётанным взглядом я сразу распознал и более дорогую ткань, и новомодный фасон. Растёт Аманда, растёт!

— Ну что, как продвигается работа? — поинтересовался я, подойдя.

— Слава⁈ — профессора обернулась, увидев меня, просияла. — Как я рада, что ты тут, мы как раз хотели опробовать новый собранный аппарат обратной магической связи. Ты, с твоим магическим зрением, как раз поможешь проконтролировать процесс.

— Ну-с, я не против. А где аппарат?

— Вот! — гордо ткнула женщина прямо перед собой, и я с некоторым удивлением посмотрел на здоровенный прямоугольный металлический ящик, размерами два на два и ещё на два метра.

— Хороший аппарат, однако большой. — оглядев его со всех сторон, резюмировал я.

— Экспериментальный, — сияя, как начищенный пятак, добавила Аманда, — Позволяет осуществлять взаимодействие земной магии и магии Осколка, причём в обе стороны!

— Так-так… — протянул я задумчиво. — Так-так…

— Но процесс нужно откалибровать, а без тебя приходится работать наощупь.Поэтому хорошо, что ты здесь!

Она отдала ещё парочку команд, из внутренностей ящика вылезла ещё одна аспирантка, поспешно захлопнув ведущий туда люк, и вскоре портальная площадка опустела.

— Начинаю, — профессора вытянула руки к ящику, выпуская видимую в магическом зрении ману из пальцев.

Сам аппарат был для меня непроницаем, но то, что мана им успешно поглощается, я понял. А затем, спустя десяток секунд, от него, в сторону портала полилась уже иная мана, действительно преобразованная в магию Осколка. Внутренний резерв портала начал медленно заполняться, и вскоре по его окружности начали вспыхивать отметки возможных путей.

— Работает! — произнёс я, впечатлённый. — Портал готов к переходу — правда, накопитель заполнен мало, максимум на один-два хватит.

— Изумительно! — тут же обрадовалась профессора, и немедленно подозвала одну из аспиранток. — Ты записала объём исходящей маны?

— Да, профессора.

— Теперь скоррелируй результаты, и посчитай, сколько надо через аппарат маны влить, чтобы хватило человек на сто.

— Ну что, Слава, — отпустив подчинённую, снова повернулась женщина ко мне, с лёгкой и чуточку безумной улыбкой. — Похоже, скоро перемещение по этим порталам для нас проблемой не будет. О, как я мечтаю увидеть что находится по другую сторону!..

— Смерть, тлен, запустение, — ответил я, не разделяя её восторга, — И твари. Боюсь, это всё, что там будет.

— И этого вполне достаточно, Слава, вполне достаточно!

Глава 2

Экспериментами с Амандой я занимался часа три, не меньше, всё больше впечатляясь — нет, не её энтузиазмом, а её удачливостью или гениальностью. Так быстро добиться результата в совершенно новой области знания! Суметь соединить магию двух миров — серьёзная заявка и, если исследования не застопорятся, то быть профессоре приближённой ко двору, как пить дать! Императрица её уже заметила, а если так пойдёт и дальше, то за титулом и званиями дело не станет.

Аспирантки, таская какие-то громоздкие ящики, принайтовленные на спину, и тыкая всюду ведущими от них шлангами с насадкой, смогли не только обнаружить магические активаторы перемещения, но и, с помощью большого аппарата, их запустить — вернее, как только я увидел, что начался процесс формирования телепортационного канала, тут же его прервал. Без надёжного магического прикрытия и роты моих стрелков, я не собирался рисковать наткнуться на очередную пережравшую магии тварь. Но всё-равно — это был успех, несомненно! Вот только меня он скорее насторожил, чем обрадовал. Ведь теперь пропадала необходимость во мне, как в активаторе порталов! Впрочем, пока переживать рано, тут ещё стадия испытаний не закончена, что уж говорить о полноценной работе.

— Ваше благородие!

Я сидел в профессорской палатке, обсуждая с Амандой планы на будущие эксперименты, когда внутрь заглянула одна из официр, безошибочно найдя меня взглядом.

— Да?

— Вас вызывают в гарнизон, приказ Её Высочества.

— О как! — не став медлить, тем более, что обо всём важном мы уже поговорили, и сейчас просто болтали за бутылочкой вина, я залпом допил свой бокал, энергично поднялся, посмотрел на ставшую враз недовольной учёную, и с улыбкой развёл руками. — Я бы и рад ещё посидеть — но, сами понимаете, служба!

— И накой эта служба вам сдалась… — пробурчала та, проводив недовольным взглядом нырнувшую обратно официру. — Вы, Слава, большая умница, вам бы дальше учиться пойти, на факультет экспериментальной магии — хоть вы и мужчина, но я бы уж походатайствовала, чтобы в порядке исключения. Зарываете ведь свой талант в землю! Сами посмотрите, сколько у нас вояк, и сколько учёных — ну неужели армия без вас не обойдётся?

— Армия, может, и обойдётся, — не стал спорить я. — Вот только я без неё не смогу обойтись. Хочу стать генералой! И это желание сильнее меня, Аманда.

— Печально, печально… Но, — подняла та голову. — Я всё же тешу себя надеждой, что это в вас говорит молодость. А вот как станете постарше и разочаруетесь в службе, тогда прошу к нам, в науку пойти никогда не поздно.

— Возможно, — кивнул я на прощанье. — И до завтра. Думаю, после обеда мы с вами сможем продолжить.

Я вышел из палатки и поискал глазами Кораблёва. Увидев того в окружении местных дам, активно заигрывающих с улыбающимся юношей, вздохнул, нахмурился и позвал:

— Господин подпоручик!

Тот, увидев меня, немедленно подскочил, оправляя форму, церемонно кивнул разочарованно вздохнувшим аспиранткам, и поспешил ко мне.

Деловито поинтересовался:

— К себе?

— Нет, — я посмотрел на часы, прикинул, нужно ли мне что-нибудь с собой, после чего добавил. — Едем на станцию, я — на Большую Землю, к Её Высочеству, а ты вернёшься в гарнизон. Со станции я Антонину предупрежу, но ты и сам зайди, доложись.

— Есть, — кивнул тот, привычно не задавая лишних вопросов.

До станции мы долетели за полчаса. Тормознув у массивных ворот в железобетонной стене, я снова передал руль подпоручику, а сам, оставив себе только револьвер, налегке пошёл на КПП.

Можно было, конечно, оформить разрешение на выезд транспорта, но зачем? Между станцией и гарнизоном крепости и так регулярно ходил бронированный поезд с охраной.

Вообще, то, с каким размахом здесь продолжали строительство, меня радовало. Платформа, изначально рассчитанная на одновременную выгрузку всего двух вагонов, прилично удлинилась, и теперь могла вместить сразу шесть пассажирских или товарных вагонов под разгрузку и, плюсом, обзавелась аппарелью для выгрузки техники с открытых платформ. К первому кольцу стен добавилось ещё одно, с укреплённой галереей поверху, с бойницами для ведения магического и ружейного огня, а в нескольких приземистых и длинных казармах обитало не меньше двух сотен солдат, и несколько десятков чаровниц, готовых, если надо, обеспечить защиту объекта. И это не считая официр рангом повыше, которые на объекте тоже присутствовали в энном количестве.

В общем, всё было куда как серьёзно.

— Ваше благородие! — пройдя на платформу (дежурная смена неплохо меня знала, и пропустила без проволочек), я почти столкнулся с группой официр, в которой мелькнуло знакомое лицо одной из сестриных подруг, поручицы Воротынской.

Кивнул, отдельно выделив ту:

— Дамы официры, Софья!

— Тоже в гарнизон? — на правах знакомой живо поинтересовалась Викина подруга, явно обрадованная, что я помню её по имени — остальные просто на меня глазели.

— Да, — я улыбнулся. — Съезжу, а то месяц уже здесь в лагере — хоть в цивилизацию выберусь.

— И мы тоже месяц тут сидели, завод охраняли.

— Ты чего!.. — немедленно шикнула на Воротынскую её сослуживица. — Это же секретная информация!

— Ну да, а то княжич сам не знает, он же паж Её Высочества!

— Я и в самом деле не знаю, — пожал плечами в ответ. — Видел, что что-то строят, но что конкретно — мне не интересно, своих дел хватает.

— О, а правда, что у вас там целый мужской батальон? — тут же спросила другая поручица, с таким явным интересом в голосе, что другие девушки засмеялись.

— Что⁈ — возмутилась та.

— Кто о чём, а Криста о мужиках!

— Я просто спросила.

— Да-да!..

— Правда, — ответил я, улыбнувшись. — Но пока только на бумаге. Первая рота укомплектована, остальные — позже.

— Целая рота? И что, ни одной женщины?..

— Ну почему, начштаба — женщина, — качнул головой я. — И ещё несколько на вспомогательных должностях, но в остальном — да, все мужчины.

Тут послышался лязг, и из темноты тоннеля, что прикрывал своим железобетонным сводом проход на Землю, показался локомотив, с пыхтением тащивший пару пассажирских вагонов и несколько товарных. Из товарных немедленно на перрон попрыгала куча солдат, споро принявшихся выгружать какие-то тюки, а мы стали заходить в распахнувшиеся двери пассажирского — полностью пустого, если не считать дежурную пару подпоручиц охраны.

Я напоследок взглянул в сиреневое небо своего бывшего мира, и шагнул внутрь. Впрочем, вряд ли покидая его надолго. Ну что там ещё может придумать Её Высочество?

Я был не прав.

Придумала. Вот только не Её Высочество, а Её Императорское Величество.

— Ваше высокоблагородие, — поприветствовал я выросшую до полковницы адъютану великой княжны. — Новые погоны вам к лицу!

— И вам тоже, — заулыбалась та. — Карьерный взлёт — многим дамам на зависть! Давно ли подпоручицей были?

— Вроде и недавно, а столько всего произошло, что кажется, почти вечность назад. Но понимаю, многим кажусь возмутительным выскочкой.

— Это не так, — внезапно посерьезнела женщина. — Иная и за пять лет в стольких боях не побывает, во скольких вам довелось. Гарнизонные официры вас уважают. Эх, вам бы женщиной родиться!.. К вашим умениям, да ранг четвёртый-пятый — какие дела бы делали!

Вот тут она права — дел бы я наделал столько, сколько им и не снилось… Но увы! Впрочем, имеющейся во мне маны Осколка вполне хватало как раз выдать что-то на уровне ранга пятого с плюсом, может даже близко к шестому. Но один раз.

— Её Высочество у себя?

— У себя, сейчас доложу.

Но едва полковница успела подняться из-за стола, как дверь в кабинет командующей распахнулась, и на пороге показалась сама Ольга. В генерал-полковничьей форме со всеми регалиями, коих набралось весьма немало, впрочем, верх кителя был не по уставу растёгнут, а портупея снята.

— Явился — не запылился! — ворчливо произнесла она. — Засел в этом своём лагере на месяц — хоть бы разок зашёл, поделился успехами.

— Так Ваше Высочество, все, до единой, минутки посвящал подготовке новобранцев! Чтобы рота была как можно быстрее готова.

— И куда ты так торопишься?.. — протянула княжна.

Этот вопрос заставил меня слегка напрячься, но продолжать та не стала, только развернулась, проходя внутрь, и небрежно бросила:

— За мной.

— Слушаюсь! — тут же шагнул я следом, бросив взгляд на адъютану. И плотно прикрыл за собой дверь.

Вообще, поведение великой княжны было непонятным. Вроде и недовольство выразила, но как-то так, словно для проформы. Не как начальница подчинённому, а как жена мужу. Вот и дальше, вместо какой-то конкретики, она снова попеняла:

— А ведь ты — мой паж! И не ври, не каждую минуту ты подготовкой занят, ещё и к учёным ездишь, мне докладывали.

Расстегнув китель до конца, княжна со вздохом облегчения опустилась на любимую козетку и пожаловалась:

— Терпеть не могу форму, всё сдавливает! И что стоишь, садись давай. И вина…

Она сама откупорила бутылку, и наполнила до середины два бокала на низком столике.

Возникло ощущение дежавю. Маман с отцом, бывало, тоже так разговаривала, когда была не в духе. Отец, кстати, в такие моменты свой норов умерял, и княгине не перечил. Интересно, к чему бы это?..

Мысленно пожав плечами, я сел в кресло по правую руку от великой княжны, взял бокал, чуть пригубил и, откинувшись на мягкую спинку, приготовился слушать. Та тоже отпила, но начинать разговор не торопилась, задумчиво отведя взгляд в сторону.

Так мы и сидели, небольшими глоточками попивая тёрпкую жидкость, пока бокалы не показали дно и, только наполнив их повторно, Ольга, наконец, произнесла:

— В столицу тебе надо ехать.

— Зачем? — слегка удивился я.

— Указание Её Императорского Величества. А она даже мне не докладывает.

— И даже намёка никакого?

— Представь себе! — хмыкнула. — Могу только сказать, что императрица по пустякам не вызовёт. Да, я еду тоже, и твоя напарница, Иванова. Экзамен на четвёртый ранг сдала, теперь получит личное дворянство из рук Её Величества.

— Лика? Это хорошо, — кивнул я. — Вполне достойна, образец чести и доблести, могу свидетельствовать лично.

— Ну, про её доблесть я и сама могу свидетельствовать — а вот про честь… — княжна прищурилась. — Дошла тут до меня некоторая информация относительно вас двоих…

— Ерунда! — тут же отмёл я все нездоровые инсинуации. — Лика никогда себе лишнего не позволяла. В отличие от некоторых других официр… Но те уже успели не раз об этом пожалеть!

Последнее я быстро добавил, увидев, как нахмурилась Её Высочество.

— Ну ладно, раз так — но я не про то, что было здесь, в крепости — я про Томск…

— А что Томск, Ваше Высочество? — приподнял я брови, словно в лёгком недоумении.

— А, ну да, ты же не в курсе… Несколько недель назад Охранное отделение накрыло там подпольную фотостудию, где изготавливали порнографические картинки. Фамилию организаторши не вспомню, да это и не важно — но интересно, что сюжет этих картинок был на тему встреч между гимназистом и кадетой военного училища…

— Ничего удивительного, — пожал я плечами. — Вероятно, распространять их планировали как раз среди кадет. Чтобы каждая могла представить себя на месте той, что на фото.

— Вполне возможно, — слегка улыбнулась Ольга. — Только вот незадача, когда стали учинять у той обыск, то нашли ещё фото, но не студийные, а снятые скрытно — и на них тоже были гимназист и кадета…

Я продолжал спокойно сидеть, внешне никак не реагируя на сказанное. Хотя внутри возникло лёгкое смятение. Маман говорила, что заплатила приличную сумму, чтобы те фото были уничтожены, но жадная дельчиха, похоже, один комплект для себя всё-таки оставила…

Ольга побуравила меня долгим взглядом, но реакции так и не дождалась. Неожиданно её губы изогнулись в тонкой улыбке, и она добавила:

— Молодка, не оправдываешься, не кричишь, что на фото не ты — и это подделка.

— А на фото — я? — снова приподнял я бровь.

— Слава, давай не будем играть словами. Ты знаешь, что это ты — и я знаю, что это ты. Потому и спрашиваю: что у вас было в Томске?

И на этот раз в голосе княжны прозвучала едва ощутимая, но вполне мною замеченная угроза. Время для шуток кончилось. Поэтому, внутренне подобравшись, я начал по-военному чётко докладывать:

— Ваше Высочество, встречи с Ликой имели место. Но не для того, о чём вы подумали! Она обучала меня приёмам развития магического дара, которые применялись в их училище. Приносила мне тетради с конспектами, также помогала отрабатывать простые магические манипуляции.

— То есть, это не были встречи интимного характера?

— Нет, Ваше Высочество! Вернее, не совсем… Признаю, что для того, чтобы убедить кадету Иванову мне помогать, мне пришлось вызвать в ней чувства… подарить ей надежду на романтические отношения. Но вступать в них на самом деле я не планировал. Мне просто нужна была её помощь в развитии магии.

— Да-а… — покачала головой Ольга. — Мужское коварство не имеет границ! Так значит, между вами ничего такого не было? Просто там некоторые ракурсы…

— Подобраны так, чтобы создать нужное впечатление. Ни одного по-настоящему пикантного фото там нет! Просто потому, что такого и быть не могло.

— Возможно… — задумчиво обронила княжна. — Ладно, тех фото теперь уже точно нет, я распорядилась — а ту, кто их сняла, ждёт пару десятков лет каторги.

— Ни единой тени на репутации моего пажа и командиры быть не должно! — добавила она со значением, и я только уважительно склонил голову.

Что ж, хорошо, что мне не придётся эту проблему решать самому. Хотя убийство той жучки казалось мне более предпочтительным. Мёртвые не болтают. Но Её Высочеству виднее.

Бывшую журналистку, а теперь осужденную на двадцать лет каторги Абрамову, закованную в кандалы, везли из суда — на удивление, скорого, и не сказать, чтобы справедливого. Двадцать лет — максимальный срок за преступления ненасильственного характера. Везли её в специальном паромобиле, с кузовом в виде железной будки с решётчатым оконцем.

Окрашенный в чёрное, необычного вида экипаж, наверное, привлекал внимание зевак, но женщине этого не было видно.

Угораздило же вляпаться с Охранным отделением!.. Полицейские-то дуры сначала Прянишникова повязали, когда их совместный прожект, приносящий солидный доход, всплыл не в тех руках. И на том бы всё и закончилось, не влезь туда жандармы… Тем на лапу не дашь — бабы злые, как на подбор, да при погонах. Паше всё лицо так расписали — не посмотрели, что мужик. Вызнали всё — и её потянули. Да быстро так, и трёх дней не прошло! А там, запирайся не запирайся, всю душу вывернут. Рассказала всё, что знала и не знала. Неделю сидела в каземате тюремного замка. В одиночке. Это немного насторожило, обычно таких задержанных в общей камере человек по двадцать держат, а тут — одна. Гулять во двор тоже не выводили — благо, хоть баланду давали исправно. Ещё пару раз вызывали на допрос, уточнить какие-то подробности Абрамовских дел, и один раз показывали найденые фото с княжичем и этой кадеткой. Будь они неладны! Снова увидев лицо парня, женщина испытала прилив злости, подумав, что всё это из-за него. Не было бы его — и жила бы себе спокойно!

Себя обвинять — в том, что сделала эти злополучные фото, а потом организовала фотостудию в борделе — она, естественно, не собиралась. Как и вспоминать, что получила за обещание уничтожить компромат очень приличные деньги, на которые и купила необходимое для съёмок оборудование.

Вскоре брусчатка под колёсами паромобиля сменилась грунтовкой, а затем, по тому, как начало раскачивать кузов, Абрамова поняла, что с дороги они и вовсе куда-то свернули. Попыталась было увидеть что-то в оконце, но смогла рассмотреть только то и дело мелькавшие ветки деревьев.

Внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Чувство опасности, так часто её спасавшее, завопило с удвоенной силой. В мозгу забилась паническая мысль:

— Неужели хотят где-то в лесу кончить⁈..

Но за что?.. За какие-то картинки⁈ Или, быть может, это месть этой княгини, Деевой?..

Тело сначала всё будто окаменело, а затем наоборот, руки и ноги стали вдруг как ватные. Смерть явственно встала перед внутренним взором бывшей журналистки, готовясь явить свой ужасный лик.

А когда паромобиль остановился, и дверцы кузова распахнулись, впуская двух звероватого вида жандармок, женщина почувствовала, как по ногам потекло что-то тёплое, и истошно заголосила:

— Не убивайте, пожалуйста, не убивайте!..

Официры Охранного отделения, заметив растекающуюся под ногами Абрамовой лужу, брезгливо поморщились, а затем та, что стояла справа, резко двинула женщине кулаком в зубы, заставив голову той мотнуться, затылком впечатавшись в железный борт.

— Ну ты чего? — укорила напарницу та, что слева. — Это же не наш метод!..

Небольшое заклинание, сорвавшись с её пальцев, впиталось в тело арестантки, и та с ужасом поняла, что больше не может пошевелить ни руками-ногами, ни языком — даже глаза перестали слушаться, расфокусировавшись.

— Убивать тебя мы не будем, — добавила левая. — Зачем? Ведь есть простое заклинание, которое спровоцирует апоплексический удар. Отнимется речь, способность писать, могут произойти изменения в характере, и частично фрагментируется память. На время ухудшится владение конечностями, но это неплохо лечат даже на каторге, потому что лес валить — нужны бабы крепкие и здоровые…

Говорила она это с хладнокровным спокойствием профессиональной целительницы, доводящей диагноз до пациента. Абрамова, слушая этот приговор — прекрасно осознавая, что просто перестанет существовать, как цельная личность, превратившись в полуовощ — хотела завыть от отчаяния, но не могла.

— Неприятно, согласна. Но ты будешь жить и работать, принося пользу Империи. Жандармка коснулась пальцем лба каторжанки, шепча под нос какие-то слова, и в голове той словно взорвалась бомба, погружая во тьму беспамятства.

Спустя несколько минут двери кузова с лязгом захлопнулись, и машина, выбравшись из леса, вновь бодро покатила по Иркутскому тракту.

Глава 3

— Еду, в Петербург, — напевал я, стоя в коридоре вагона и сквозь окно разглядывая проносящиеся мимо пейзажи. Сплошная тайга сменялась степью, а затем снова тайгой. Изредка мы без остановки проносились мимо очередной станции, гудя во всю мощь паровозного гудка, распугивая деревенских коров и кур. Спецпоезд, как раз для перевозки важных персон! Не императорский, конечно, но разница лишь в более дешёвой отделке. Хотя, применительно к ней, «дешёвый» — всё-равно неподходящее слово — любую чиновницу средней руки, не говоря уже о людях рангом пониже, подобная роскошь привела бы в восхищение.

Мы летели на всех парах туда, в столицу Империи, где в Зимнем дворце ожидала Её Императорское Величество. Лику для награждения, а меня неизвестно для чего. Впрочем, догадок я строить не собирался, приеду — узнаю.

Купе у меня, как и у Её Высочества, было отдельное, без попутчиков. Что было хорошо, но несколько скучно. Правда, большую часть пути я проводил с Ольгой — то гоняя чаи в её купе, то принимая пищу в вагоне-ресторане, то сопровождая на станциях крупных населённых пунктов, попадающихся на пути, где делали остановку для дозаправки водой и углём. Всё-таки у член императорской семьи была неплохая привычка: подданым показываться и проявлять высочайшие знаки внимания, пусть символические, но народу нравилось.

Ещё играли в преферанс, но редко, чаще великая княжна предпочитала или читать какие-нибудь донесения с газетами, принимаемыми сопровождающими официрами на телеграфных станциях, или беседовать со мной обо всяком. Чаще всего об осколках и исследованиях, ведущихся учёными, как лица принимающего в этих исследованиях непосредственное участие. Или обо мне. Как жил, как учился, что нравилось, когда появилось желание служить. Ничего такого, но некоторая необходимость всё время по мелочи что-то придумывать, для достоверности рассказа, немного утомляла. Поэтому, когда объявили, что подъезжаем к столице, я обрадовался и умотал к себе, собираться.

Лику, к слову, за эти дни не видел ни разу, её разместили в вагоне охраны, в обычном купе, и в наш вагон ей доступа не было. Что объяснимо: где, пусть и заклинательница, но неблагородного происхождения, а где — великая княжна. Я-то, понятно, другое дело — благородный, лицо приближённое, ещё и мужчина, мне в общем купе ехать невместно.

Столичную общественность было решено видом официры-мужчины слишком не смущать, поэтому одет я был в жёлтый пажеский костюм.

На вокзале обошлось без пышной встречи, нас посадили в паромобиль, и уже через полчаса мы въезжали на Дворцовую площадь. Раньше мне на ней бывать не доводилось, Зимний в детстве видел, но со стороны набережной, поэтому разглядывал с любопытством.

По центру располагалась Елизаветинская колонна, поставленная в память о победе императрицы Елизаветы над французскими войсками. Ну как французскими. В той войне, сто лет назад участвовали сильные колдуньи со всей Европы, о чём сейчас в этой самой Европе вспоминать не принято. Хотели не много ни мало, «загнать русскую медведицу в её берлогу». А по факту, захватить пахотные и богатые древесиной земли. В самой-то Европе того и другого уже сильно не хватало. Но кончилось это тем, что большая часть их войска кое-как доползла до Смоленска, не имея возможности двигаться быстро из-за постоянно отстающих обозов и внезапного отсутствия хороших дорог, дополнительно отягчённого созданной русскими колдуньями непогодой — и уже там получила самый страшный удар, когда на них обрушились доселе невиданные европейцами тридцатиградусные морозы.

Ходили слухи, что тут не обошлось без великого русского колдунства, видано ли такое дело в октябре месяце, но как можно наколдовать такое, никто не понимал.

Вернулась обратно лишь жалкая кучка когда-то гордых завоевательниц, а у них на плечах уже в саму Европу вошли русские войска во главе с самой императрицей Елизаветой Мариевной. Через месяц праздновавшие победу в Париже.

К побеждённым, впрочем, отнеслись достаточно благородно, почти и не грабили даже. Разве что мужиков покрасивше наглые русские дамы хватали чуть ли не прямо на улице, но без урону чести, потому как императрица российская таких сразу, своей волей, объявляла женой и мужем.

Вроде как, по семейным преданиям, и моя прапрабабка, тогдашняя княгиня Деева, тоже мужа откуда-то оттуда привезла — барона, кстати. Как сейчас помню, прапрадеда звали Карл Фридрих Иероним Фон Деев. Юношьей фамилии история не сохранила, но при желании, в архивах можно было поискать.

За нашими спинами располагалось здание Главного Штаба с аркой, через которую мы и въехали. И перед нами — сам Зимний дворец во всём своём великолепии. Правда, долго любоваться им нам не дали, подвезли к правому входу, откуда мы с Ольгой, а следом, чуть позади, и Лика, с ещё несколькими официрами, прошли внутрь. Не останавливаясь, поднялись на второй этаж, и дошли до больших бело-золотых дверей, распахнувшихся при нашем появлении.

— Тронный зал, — коротко, почти не разжимая губ, произнесла великая княжна.

И когда зашли, я увидел огромное помещение, с двойным рядом окон, со стенами из белого мрамора, с таким же потолком, отделанным золотом орнаментом, со свисавшими на цепях золотыми люстрами. Под ногами был наборный паркет с вензелями, а у противоположной от входа стены, на возвышении с золотыми ступенями, на фоне герба на красном бархате, стоял императорский трон, на котором восседала Её Императорское Величество.

По бокам от трона, на почтительном отдалении выстроились придворные и, стоило нам появится в дверях, как все взгляды скрестились на нас, а зычный голос Самодержицы всероссийской, эхом отдаваясь в огромном помещении, произнёс:

— А вот и последние виновницы нашего торжества!

Несмотря на некоторую грозность в голосе, было заметно, что императрица находится в прекрасном расположении духа, поэтому свита угодливо засмеялась.

Происходящая дальше официальная часть была в достаточной мере скучна. Помимо нас, там присутствовали ещё несколько официр из других гарнизонов, также заслужившие титул, некоторое количество чиновниц, получивших значимые награды за службу из рук «самой», и даже весьма известная художница, тоже заслужившая своими работами весомую похвалу от государыни. Весомую, потому что вручаемые награды были отлиты из золота, и весили очень прилично.

В дворянское звание посвящали быстро, разве что с Ликой императрица чуть помедлила, словно ещё раз прикидывая, достойна та или нет, отчего преклонившая колено девушка заметно заволновалась, даже решившись поднять голову, чтобы украдкой взглянуть на нависшую над ней государыню, но заминка быстро закончилась и, после её короткой непонятной улыбки, Иванова перестала быть Ивановой, а стала баронессой Осколковой.

Забавно. Видимо, так императрица решила отметить место, где Лика взяла ранг.

Ольгу тоже наградили без долгих объяснений за что, с обтекаемой формулировкой «за усердие в укреплении величия Российской Империи». А в самом конце и меня — орденом Петра Великого, учреждённого первой императрицей молодой Российской Империи для своего мужа.

Неожиданно! Потому что это не армейская награда, и не общегосударственная, а исключительно мужской орден, весьма редко вручаемый. Пётр недаром прозывался «Великим» — читая про его бурную деятельность, в корне отличавшуюся от тогдашнего представления о роли мужчин в обществе, я ловил себя на мысли, что тот похож скорее на такого же перерожденца из другого мира, как и я, не собиравшегося терпеть подчинённое положение. И теперь мне — орден его имени. Совпадение?

Вопросы это награждение вызвало не только у меня — многие в свите удивлённо переглядывались, гадая, за какие заслуги какому-то молодому пажу такая честь, и что такого я успел совершить. Впрочем, среди присутствующих я увидел и чету Келлер, наблюдавших за происходящим внимательно, но без удивления. Фёдор Эльвирович, заметив мой взгляд, слегка кивнул и улыбнулся уголками губ.

После награждения был фуршет с шампанским, блюда на столы, стоявшие вдоль стен, подавались прямо из-под пола, через специальные люки. Видимо, на первом этаже под залом располагалась кухня.

А уже потом, когда все присутствующие разбились на группки по интересам, к нам с Ольгой подошла императрица, до этого успевшая обойти почти весь зал, каждому из присутствующих бросив по несколько слов в неформальном общении.

Я ожидал, что она заговорит с дочерью, но нет, она обратилась ко мне:

— Ну и как вам Петербург, княжич?

— Впечатляет, Ваше Императорское Величество, — вежливо ответил я. — Сразу чувствуется всё величие и мощь Империи.

— Обычно мужчины больше про красоту и эстетику говорят, — с хитринкой заметила женщина.

— Я не обычный, — пожал плечами я, констатируя факт.

— Это верно…

Государыня пару мгновений меня разглядывала, а затем, посмотрев на дочь, произнесла:

— Оля, я, пожалуй, на время умыкну твоего пажа.

— Ваше Величество⁈ — удивлённо взлетели брови великой княжны.

— Всего на пару часов, — хохотнула императрица. — Может, чуть больше. А ты пока удели время баронессе Осколковой. Девочка впервые в высшем обществе, помоги ей освоиться.

— Ты уверена, мама? — как-то странно уточнила Ольга.

— Уверена, — в голосе государыни отдалённо лязгнул металл, и великая княжна стушевалась, молча кивнув.

— Пойдёмте, княжич, — приказала императрица, и я, соблюдая положенную дистанцию, покинул вслед за нею Тронный зал.

Шли недолго, в ту часть дворца, что выходила на набережную — а когда прошли через анфиладу малых залов, я понял, что мы оказались в личных покоях императрицы.

Пол, полностью покрытый ковром в красных узорах, синие в вензелях стены. Тёмно-синяя мебель и здоровенная, с синим же балдахином, кровать.

Увидев её, я приостановился, подняв бровь. В подобное место обычно попадают две категории мужчин: или мужья, или любовники. К категории мужей я себя не мог причислить при всём желании, муж у императрицы вполне себе имелся, а вот в любовники… С одной стороны, не особенно удивительно, а с другой — как-то банально, не такого я ожидал от приватного общения с Её Величеством.

Не обращая ровно никакого внимания на мою замершую фигуру, императрица стянула с себя форменый китель, небрежно бросив его на кресло у стены, и с коротким:

— Располагайся, — скрылась ещё за одной дверью.

Я ещё немного попялился на кровать, раздумывая, не было ли это приказом раздеваться, но решил, что пожелай та интимной близости — сообщила бы об этом без обиняков. Поэтому, осмотревшись, подошёл к высокому окну, разглядывая сквозь тонкий, почти невесомый, тюль Неву и бастионы Екатерино-Елизаветской крепости.

По Дворцовой набережной внизу то и дело проносились паромобили, фланировали дамы под ручку с мужьями, скорым шагом, придерживая головной убор, куда-то торопились чиновницы мелкого пошиба. Дневная столичная суета была в самом разгаре, и я даже подивился тому количеству народа, что было в этот момент на улице.

Наверное, это занятие и не дало мне сразу отреагировать на вновь скрипнувшую дверь, и только женский голос, произнёсший давно забытое имя: — Алкснис! — заставил вздрогнуть и обернуться.

Это снова была императрица, но в каком виде! Мундира не было и в помине, её стройную фигуру, подчеркивая пышные формы, облегало богато украшенное тёмно-зелёное платье. С корсетом, стянувшим тело женщины так, что полушария грудей чуть из него не выпрыгивали, и пышными многослойными юбками. Такими, каких этот мир никогда не видывал, потому что здесь женщины носили штаны, а никак не платья в понимании моего прошлого мира! Юбки-то были лишь в некоторых вариантах национальной мужской одежды, в той же Шотландии, или Греции.

Замерев, я разглядывал такой позабытый образ женщины моего мира, а она, в свою очередь пытливо разглядывала меня. Наконец, улыбнулась и произнесла:

— Значит, всё-таки это ты! Прославленный генерал Тёмной Империи, Чёрный меч Госпожи.

Алкснис — имя, данное мне при рождении. Его знали немногие, а помнили и вовсе единицы. И уж тем более в этом мире оно не могло прозвучать, даже случайно! Но прозвучало. И вывод был только один: передо мной стояла та, что когда-то входила в самый ближний круг Повелительницы. Неужели кто-то, как и я, выброшенный в межмировое Ничто заклинанием Госпожи, и переродившийся в теле императрицы?

— Кто ты? — требовательно произнёс я, срываясь с места и, замерев в полуметре от неё, пристально вглядываясь в глаза.

— Алдора, — ответила она, с лёгкой улыбкой на губах.

Это имя было мне знакомо…

— Тёмный Цветок Айригаля, — медленно проговорил я, вспомнив поэтичное прозвище сильнейшей магички Империи. Она редко участвовала в боях, предпочитая творить малопонятную волшбу под руководством Госпожи, но слыла магическим гением. Неудивительно, что она спаслась — возможно, она была одной из первых в списке.

— Ты переродилась здесь, — я вспомнил, сколько лет императрице. — Пятьдесять три года назад?

— Нет, — она с улыбкой, ставшей печальной, отрицательно качнула головой. — Больше трёхсот.

— Но как?.. — удивлению моему не было предела.

Впрочем, если вспомнить, что примерно тогда и произошло возвышение Романовых, то всё становилось на свои места. Оставался лишь вопрос, как ей так долго удавалось поддерживать в этом теле жизнь? Потому что на Земле одарённые, хоть и жили намного дольше обычных людей, но всё же их предельный срок ограничивался полутора сотнями лет.

— Это долгая история, Алкснис…

Шурша платьем, императрица прошла к креслу и, опустившись в него, тихо добавила:

— И не самая приятная.

Глава 4

Наш разговор затянулся. Когда встречаются давние соратники, да ещё при таких обстоятельствах, всегда есть что обсудить. Алдоре явно не хватало того, с кем можно было бы поговорить начистоту.

Поначалу мы вспоминали былое, старых знакомых, какие-то события, а потом плавно перешли к нашему появлению здесь.

— Я тоже не помню, как всё произошло, — с лёгкой грустью произнесла императрица. — И хоть память вернулась в полном объёме, там нет ничего о разрушении нашего мира. Первый раз попав в Осколок, я быстро поняла, что это, а изучение ещё нескольких подтвердило самые худшие опасения: нашей родины больше нет. И тогда я решила устроиться здесь. Ты же знаешь, я всегда питала страсть к изучению магии, местная магическая система немного иная, и работают с ней грубее, но мне удалось адаптировать некоторые плетения, получив неплохое преимущество.

— Чтобы стать Арканой и побороться за власть? — чуть улыбнулся я.

— И это тоже, но Арканой я стала по-другому.

— Дай угадаю — за счёт второго источника маны, который пополняла убийством тварей из Осколков? — предположил я, и удостоился приподнятой в лёгком удивлении брови.

— Ты знаешь?

— Знаю, — кивнул я. — У меня он тоже открылся, и заполняется без ограничений. Только на основном источнике это никак не сказывается.

— Да, — вздохнула Алдора. — С мужчинами тут что-то непонятное происходит, до сих пор толком не разобралась, но боюсь, проблему надо искать где-то глубже — там, куда пока нет возможности взглянуть.

— А твоё долголетие? — напомнил я.

И вновь та поморщилась, явно не горя желанием касаться неприятной темы, но всё же ответила:

— Нет никакого долголетия. Что бы я ни делала — тело стареет и умирает.

— И какой же выход?

— Перенос сознания. Только не в младенца, как произошло с нами изначально, и только в носителя крови.

— Дочь… — протянул я.

— Да, — лаконично ответила императрица.

— А что происходит с личностью донора?

Я сознательно использовал медицинские термины, чтобы не слишком бередить рану. Но ответ очень интересовал, ведь когда-нибудь и мне, возможно, придётся сделать тоже самое.

— Их память остаётся мне, — отведя взгляд, глухо произнесла Алдора. — И первые дни ты будто два разных человека в одном теле. Постепенно ты становишься единым целым, но не одним или вторым, а кем-то третьим. Во мне остаётся частичка каждой из дочерей… И это сказывается… Недаром многие считают меня эксцентричной.

Она усмехнулась, и в усмешке этой была плохо скрываемая горечь.

— А почему не в младенца? Это бы позволило избежать подобных проблем.

— И каждый раз заново восстанавливать память по мере взросления? Отложив ещё лет на пятнадцать все мои начинания? Да и та или тот, кто будет управлять Империей в это время, может порушить всё — по незнанию или решив, что нужно по-другому. Поэтому через двадцать-тридцать лет правления старая императрица «умирает», а на престол восходит «новая».

— И в чём же твоя цель? — наконец, переварив сказанное, спросил я.

— Цель?.. Может, ты посчитаешь это глупостью, но мне захотелось построить здесь Империю, за которую не стыдно было бы перед Госпожой. Жаль, конечно, что она этого не увидит. Но всё же.

— А если… — я помедлил, решая, говорить правду или нет, но всё же произнёс. — А если я скажу, что она может быть ещё жива?..

Вздрогнув, императрица посмотрела на меня расширившимися глазами.

— Но как⁈

— В иркутском Осколке я нашёл её послание. Его несли солдаты моего легиона.

Я дословно повторил Алдоре всё, что мне сообщил голос повелительницы, чем привёл её в необычайное возбуждение. Она вскочила с кресла, разом отбросив одолевавшую её меланхолию, подскочила, хватая меня за плечи, и возбуждённо выпалила:

— Алкснис, ты понимаешь — это же всё меняет!

Она заметалась по комнате, рассуждая вслух, а я любовался лучшей магом-учёной моего мира, которая мгновенно сделала те же выводы, что и я.

— Твои солдаты дошли до Осколка уже после разрушения планеты, значит выжившие смогли сохранить память, может даже, территория нашей Империи так не пострадала, как земли Светлых… Так вот зачем тебе нужен был тот портал, и ты так рвался туда!.. А я-то думала, что ты просто решил гештальт с Катоном закрыть. О твоей одержимости им во дворце только ленивый не шептался.

Я хохотнул:

— Нет, подруга, я на него наткнулся совершенно случайно. Просто та крепость была на полпути к нашим землям, с неё можно будет попытаться прыгнуть дальше, на одну из приграничных территорий.

— А знаешь, — стала серьёзной женщина. — На миг, когда я поняла, что ты можешь оказаться Чёрным Мечом, я даже слегка испугалась. Особенно, когда увидела, как ты разделался с командующей преображенок… Твоё влияние на Ольгу, растущая популярность среди официр — всё это заставило меня почувствовать в тебе возможного соперника. Ведь ты не из тех, кто спокойно плывёт по течению. Подле Госпожи такие не задерживались.

— Я тебе не конкурент, — медленно покачал я головой. — Никогда не мечтал править страной. Сколько раз Повелительница пыталась мне впихнуть какой-нибудь манор! Один раз согласился — и то только на замок, с небольшой территорией вокруг. Я живу, только когда сражаюсь, в остальное время просто существую.

— Чёрный Меч никогда не меняется, — улыбнулась императрица.

Я шутливо поклонился, признавая этот факт. Посмотрел на неё, и спросил уже серьёзно:

— Так что, ты поможешь мне?

— Возродить Госпожу? Конечно! Она спасла нас, дав шанс переродиться — теперь наша задача помочь ей. Знаешь, я с удовольствием уступлю свой трон ей, — Алдора грустно улыбнулась, — За триста лет эта должность начала меня слегка тяготить. Хочется уже посвятить всё время науке, а не бороться с перманентным пьянством и воровством, заодно отбивая очередную попытку Европы отхватить от Империи кусок пожирней. Ты понимаешь, — вдруг пожаловалась она мне. — Вроде и преподашь им урок, эти собаки битые обратно в свою конуру уползут раны зализывать — но, как только последние битые помрут, так новые небитые опять на нас лезут. Уже замучилась с ними! Вот и сейчас мне уже докладывают, что опять нездоровые шевеления какие-то пошли. Ну не вырезать же их всех под корень, тоже же люди!

— Ничего, вот вернётся Госпожа, и со всеми разберётся, — успокоил я её.

— Ладно, — императрица взглянула на часы. — Ступай, а то там Ольга скоро вся изведётся, решит, что я себе нового фаворита присмотрела.

— А ты не присмотрела?..

Она чуть закусила губу, не спеша отвечать, затем, стрельнув глазами, буркнула:

— Знаешь, была такая мысль, пока ты не рассказал про Госпожу. Всё же, вряд ли бы я нашла тут кого-то более подходящего в спутники жизни, чем ты… С тобой можно не таиться и быть самой собой. Но только я не собиралась отбирать тебя у неё…

— Ты бы просто стала ею… — догадался я.

— Подойдёт любая дочь, — тихо ответила она.

В наступившей тишине я коротко кивнул и, больше ни слова не говоря, пошел к дверям. Стоило кое о чём поразмыслить…

— Завтра обсудим, что тебе потребно для похода, — услышал я и, чуть повернув голову, снова кивнул, после чего вышел.

Обратный путь в гарнизон был не особо весел. Ольга дулась, хоть и не спрашивала меня о разговоре с императрицей, а сам я тоже не спешил докладывать — лишь обмолвился, что Её Императорское Величество одобрила все мои начинания, и велела готовиться к походу в портал.

Великая княжна сделала вид, что ей этого достаточно, а я сделал вид, что это была единственная тема разговора.

Ещё из нового: Лику взяли непосредственно в свиту главнокомандующей — не то ещё одной адъютаной, не то просто молодую и перспективную официру решили прибрать для своих каких-то будущих дел.

Вылилось это в то, что временами в купе великой княжны мы собирались втроём. Лика, конечно, страшно робела, и беседу поддерживала с трудом, отвечая преимущественно односложно, и то и дело пытаясь вытянуться по стойке «смирно». И даже после прямого приказа Ольги на общение во время пути «без чинов», до конца так и не могла расслабиться. И я её понимал: где — новоиспечённая баронесса, а где — дочь Самодержицы всероссийской.

Вообще, конечно, такое внимание к бывшей простолюдинке было странным, я ещё во дворце почувствовал какую-то недосказанность в словах, когда императрица отправляла дочь взять шефство над Ликой. Но разбираться в этом мне было недосуг, все мысли занимала будущая экспедиция.

Нет, вру, ещё я то и дело возвращался мыслями к Алдоре и её способу бессмертия. Осуждал ли я её? Нет. Цель оправдывает средства. Когда на протяжении долгого периода ведётся чёткая и последовательная политика, для государства это благо. Хуже нет, когда с каждым новым правителем политика делает резкий поворот, не говоря уже о коренном переломе. А Империя все эти триста лет неуклонно расширялась, прирастая землями и народами, крепла и богатела. Стоит ли процветание десятков миллионов людей личной трагедии одной царской дочери?.. Пожалуй стоит. Впрочем, мысль, что пусть это будет лучше цесаревна Мария, чем Ольга, у меня всё же возникла. Великая княжна мне импонировала своим характером и отношением, и не хотелось бы, чтобы её личность растворилась в личности могущественной тёмной магички.

Мы остановились на очередной станции, чтобы пополнить запасы воды и угля, когда выглянувшая в окно Лика с удивлением и радостью воскликнула:

— Это же Томск!..

— Да? — вслед за ней в окно посмотрела великая княжна, а затем задумчиво сощурившись, спросила у меня. — Это же твой родной город?

— Он самый, — кивнул я. — Столица Томской губернии, здесь пригородное имение моей матери.

— И место, где вы познакомились с баронессой, — прищур Ольги стал весёлым. — Я, кстати, так и не успела узнать, как именно это произошло.

— Ваше Высочество… — взгляд Лики заметался, и я понял, что она, вероятно, из лучших побуждений, попытается соврать, чтобы выгородить меня, потому ответил первым:

— Случайно, Ваше Высочество, как и многое в этой жизни. — Я ободряюще улыбнулся девушке, чтобы та не переживала попусту. — Я с двумя приятелями прогуливался после занятий в гимназии, а Лика также прогуливалась с двумя подругами. Они возжелали с нами познакомиться, и мы, шутки ради, решили согласиться.

— Ради шутки?

— Да. Когда они узнали, что перед ними два князя и барон, то сразу потеряли весь пыл, и только кадетская честь не дала им сбежать. А мы воспользовались этим и, в итоге, это нас привело в кабак, где мы, совсем не подобающе юношам, напились.

— Да уж, — услышав такие подробности, покачала головой Ольга. — Благородные юноши какие пошли!.. Хотя в тебе, Слава, я даже не сомневалась, ты всегда очень вольно обращался с нормами морали.

Баронесса Осколкова, слушая мои откровения, то краснела, то бледнела, не зная, куда себя деть. Впрочем, на неё великая княжна внимания не обращала.

— Хм-м… — задумчиво протянула Ольга. — И всё, кабаком всё так и закончилось?

— Ну, не совсем… — вновь улыбнулся я, — Из кабака мы сбежали, чтобы не попасть в полицейскую облаву, а затем, уже вдвоём с Ликой нарвались на воровскую банду. Скольких мы там уложили? — я глянул на девушку, и та промямлила, стараясь не смотреть на поднявшую брови великую княжну:

— Пятерых, вроде бы…

— Да, причём главная у них тоже с магией обращалась неплохо. Но мы победили! Наш первый бой, получается.

— Да уж, — покачала головой Ольга, — Знаешь, мне часто кажется, что ты сам ищешь опасность. Словно одержимый. И выживаешь чудом или удачей. Вот только ничто не бывает постоянно, удача кончается, чуда может не произойти, и что тогда будет с тобой? К чему это геройствование? Командира не должна нестись в атаку впереди своих воительниц, она должна видеть всё поле боя, и умело руководить. А ты всё время лезешь совершать какие-то подвиги!

— Время и место подвига определяется судьбой, но если не придёт герой, не будет и подвига, — пробормотал я.

— Ох, — возвела очи к потолку великая княжна. — Иногда мне хочется, чтобы ты был поглупей! Был бы просто красивым мальчиком-пажом, украшал собой балы и приёмы, поднимал настроение, и поражал изысканностью манер. А вместо этого ты придумываешь магов-стрелков, с нуля создаёшь и обучаешь собственное подразделение, метко стреляешь, и бьёшься на мечах лучше, чем все, кого я видела. А ещё временами ведёшь себя так, словно опытнее и умнее остальных. И что самое противное, мне иногда тоже так кажется!

— И именно этим я вам и нравлюсь, Ваше Высочество, — чуть склонив голову, я с тонкой улыбкой взглянул на Ольгу. — Тем, что не такой как все.

— И не только мне… — проворчала та, бросив взгляд на вновь покрасневшую баронессу.

Во время возникшей паузы великая княжна опять посмотрела на станционный перрон и здание вокзала с надписью большими буквами — «ТОМСКЪ», решительно поднялась и произнесла:

— А давайте-ка прогуляемся! Что-то мне захотелось посмотреть Томск. Ни разу не была.

— Конечно, Ваше Высочество, — я немедленно поднялся тоже. — Покажу всё самое интересное!

— И заодно познакомишь с матушкой, — голос Ольги стал ехидным. — Хочу поблагодарить её лично за воспитание такого хорошего сына.

— Хм… — желание было несколько неожиданным. — Непременно, Ваше Высочество!

— И гимназию, где ты учился… — великая княжна каким-то совсем девчачьим жестом потёрла ладони, словно готовя какую-то шалость.

— Всенепременно.

— И тот кабак…

— Э-э-э…

Внезапное явление царственной особы, приезда которой здесь никто не ожидал — ведь двигались мы в режиме определённой секретности — в Томском губернском собрании произвёло эффект огненного взрыва. Вокзальные чиновницы от одного вида великой княжны и высыпавшей из поезда охраны примёрзли к месту. Правда, кто-то догадался позвонить в магистрат, и вскоре в здание вокзала влетела градоначальница, в наспех застёгнутом мундире, со свитой из таких же взъерошенных помощниц.

— Ваш… Императорск… Высочеств…! — глотая окончания, то ли от волнения, то ли просто запыхавшись, поприветствовала она великую княжну, и с заметным расстройством в голосе выдала. — Очень рады!.. Только нас не предупредили…

— А я вот без предупреждения, — лениво произнесла Ольга.

После чего лица у встречавших вытянулись. Видимо, все дружно решили, что грядёт внезапная ревизия. А обычно, внезапной она бывает тогда, когда надо найти нарушения, чтобы был повод уволить. Иначе высокое начальство из столицы предупредило бы их заранее, естественно, получив с этого некоторые преференции в дальнейшем. А теперь ничего хорошего их не ждёт…

Прочитав всё это в растерянных глазах городской главы, я вспомнил, как ту зовут, ловко вклинился, подхватив её под локоток, и зашептал на ухо:

— Анастасия Василисовна, я княжич Деев, сын княгини Деевой. Паж Её Высочества. Успокойтесь. Её Высочество просто ещё ни разу не была в Томске и, проезжая мимо, решила познакомиться с столицей Томской губернии, только и всего!

— П-правда? — не веря своим ушам, переспросила та.

Я подтвердил:

— Чистая. Поэтому от вас требуется только несколько паромобилей, чтобы мы без помех могли прокатиться по окрестностям.

— Счастье-то какое! — немедленно расцвела градоправительница, поняв, что её никто с должности снимать не собирается. — Всё сама расскажу и покажу, не извольте беспокоиться, Ваше Высочество!

Глава 5

Мы ехали по Дворянской, а я смотрел на такие знакомые дома с каким-то даже удивлением, словно не был тут сотню лет. Впрочем, тихими и спокойными улочки Томска казались только сейчас, после всей этой суеты в Осколке, гарнизоне и столице. С неожиданной ностальгией вспомнились времена, когда ещё был гимназистом. Но, мотнув головой, я быстро отогнал от себя подобные мысли. Моя стезя — воинское дело, моё призвание — война, и лучше всего я умею убивать врагов.

Везли нас на паромобиле главы города, и шофёра, придавленная осознанием того, что у неё пассажиром — великая княжна, сидела недвижимо, как статуя, крепко вцепившись в руль, и боясь даже голову повернуть в нашу сторону. Мы с Ольгой располагались на заднем сиденье, а Лика — впереди, рядом с шофёрой, словно наша телохранительница. Её, собственно, в этом качестве все и воспринимали, хотя в другой машине за нами следовали ещё три крепких колдуньи, непосредственно из охраны.

— А вот и моя гимназия, — кивнул я налево, на красное кирпичное здание перед площадью.

— Отлично! — тут же оживилась Ольга, — Идём туда.

Занятия ещё шли, и перед гимназией было пусто. Остановившись, мы вышли, разминая затекшие члены, и дожидаясь, когда из третьей машины выберется градоправительница.

— Смирнова, — подозвала её княжна. — Что можете рассказать об этой гимназии?

Вопрос поставил чиновницу в некоторое затруднение. А вот нечего было радостно заявлять, что всё сама расскажет и покажет. Благо, всё же кое-что вспомнить смогла.

— Ваше Высочество, это первая мужская томская гимназия, директор — Карл Елизаветович Блюхер, могу о нём сказать только хорошее. Обучающимся здесь юношам прививают изысканные манеры, знание этикета, обходительность и послушание.

С каждым её словом Ольга смотрела на меня всё ехиднее и ехиднее.

— Слава, — спросила она, стоило Анастасии Василисовне прерваться. — А ты точно здесь обучался?.. Или ты прогуливал занятия?

— Нас учили, что хороший муж должен быть хозяином на кухне, лордом в гостях, и шлюхом в постели, — спокойно произнёс я. — Следуя этой же логике, в армии он должен быть генералой, а в бою — яростной воей. Мне кажется, я соответствую!

Градоправительница, услыхав такое «откровение», покраснела то ли от смущения, то ли от возмущения. А княжна только усмехнулась:

— Да уж, Слава, муж из тебя будет исключительный! Твоей будущей жене я одновременно и сочувствую, и завидую. Ладно, пойдёмте, пообщаемся с Карлом Елизаветовичем.

Времени с моего поспешного отъезда прошло всего ничего, и наш директор, крепкий, сухой старик семидесяти шести лет, меня ещё помнил, тем более, что я совсем немного не доучился до выпуска. Документы об окончании гимназии, насколько я знал, были выправлены на основании текущих оценок, без сдачи экзаменов. Спасибо маме, я так полагаю. Впрочем, стыдиться там мне было нечего, ниже тройки у меня ни по одному предмету не было, а по некоторым — и вполне себе четвёрки с пятёрками. И это при том, что для получения диплома нужна была тройка лишь по четырём предметам, по всем остальным хватало и двойки.

— Святослав, мальчик мой! — директор, когда мы оказались в его кабинете, тут же порывисто поднялся и, не обращая внимания на остальных, крепко меня обнял. — Жаль, что тебе пришлось так внезапно уехать, звание лучшего выпускника этого года было бы твоим!

— Карл Елизаветович, — тепло улыбнулся я, — Имею честь Вам представить Её Императорское Высочество, великую княжну Ольгу! — и с поклоном указал на свою начальницу, с любопытством оглядывавшую обстановку в кабинете.

— Прошу меня простить, Ваше Высочество, — немедленно согнул спину Блюхер в до миллиметра выверенном поклоне. — Наши воспитанники всегда занимают в моём сердце первое место, особенно такие выдающиеся, как Святослав.

— Неужели такой образцовый гимназист был? — с умело скрытой иронией удивилась великая княжна.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — достаточно строго произнёс директор, — Но княжич Деев всегда был примером для остальных: ответственный и требовательный, в первую очередь к себе.

Похоже, он почувствовал скепсис в голосе высокородной гостьи, но не заюлил, а наоборот, вступился за своего выпускника, отметая любые инсинуации в мой адрес. Достойный мужчина, уважения к нему у меня прибавилось!

Ольга тоже это почувствовала и, сменив тон, поспешила директора успокоить:

— Карл Елизоветович, я вовсе не оспариваю достоинства княжича! Святослав, несомненно, выдающийся юноша, просто мне кажется, что ему должно было быть тесно в гимназических стенах, с его-то бунтарским духом и устремлениями.

— Простите, Ваше Высочество, но я не понимаю, о чём вы? — удивился мужчина.

— Я объясню, но предупреждаю, что это — информация государственной важности, поэтому прошу вас отнестись к её сохранению должным образом.

Бровь Карла Елизаветовича дёрнулась в лёгком недоумении, но он коротко кивнул.

— В вашу гимназию приходил циркуляр из канцелярии Её Императорского Величества, о наборе на военную службу желающих из одарённых юношей?

— Был такой, — подтвердил директор, а затем перевёл взгляд чуть расширившихся глаз на меня.

— Всё верно! — улыбнулась Ольга. — Наш Святослав — первая официра среди мужчин, и первая командира армейского подразделения, собранного из них же. Это не для огласки, но он дважды совершил самый настоящий подвиг, и уничтожил в Осколке столько тварей, сколько не каждая официра сможет за несколько лет! За что награждён орденом и удостоен личной аудиенции государыни.

Внезапно я увидел, как на глаза старого директора навернулись слёзы.

— Сынок, ты сделал это!.. — он, не сдержав чувств, крепко меня обнял, и срывающимся голосом произнёс. — Я, когда узнал, всё думал, кого благодарить за это? Ты не представляешь, как много это значит для всех нас!..

Кажется, великая княжна от этого всплеска эмоций обычно сдержанного директора опешила больше меня. Похоже, совсем не то она ожидала здесь услышать. Словно ей хотелось эпатировать общественность моим нетипичным для мужчины поведением, а получилось совсем обратное.

— Портрет, обязательно нужен твой портрет в холле! — засуетился директор. — Чтобы знали, помнили и гордились!

— Боюсь, что сейчас нам некогда, — извинительно развёл я руками. — Мы здесь сделали всего лишь небольшую остановку по дороге в гарнизон.

— А знаете, — внезапно остановила меня великая княжна. — У меня он уже есть! Правда, это скорее не портрет, а фантазия одной художницы, впечатлённой Святославом…

— Любопытно было бы взглянуть! — немедленно заинтересовался Карл Елизаветович.

Я понял, о каком она портрете. Вот значит, где он был… Пристально посмотрев на Ольгу, в ответ получил такой же внимательный взгляд от неё. Сказав, что на портрете я, хоть и оговорив, что это такое видение художницы, она вполне прозрачно намекнула, что не верит в подобные «случайные» совпадения. Интересно, почему именно сейчас она дала мне это понять?..

Вообще после столицы её поведение заметно изменилось. Нет, со стороны всё было как обычно, но я-то чувствовал все эти тонкие нюансы в её поведении, интонациях, настроении.

Ревность?.. Но не к Лике, иначе это было бы раньше. Значит, к императрице?.. Похоже, что так. Мать ей, по-видимому, ничего не объяснила, и я тоже откровенно всё рассказать не мог. Вот и сломало железную выдержку молодой главнокомандующей, несмотря на её статус и подготовку.

Подозвав одну из охранниц, она приказала:

— В моём купе картина в чехле, привези. — и попросила директора, — Карл Елизаветович, а пока проведите нам, пожалуйста, небольшую экскурсию по гимназии.

За те полчаса, что понадобились охраннице обернуться туда-обратно, началась и закончилась перемена, с высыпавшими из классов, и с любопытством наблюдавшими за важными гостями гимназистами.

А когда в холл внесли картину, и сняли с неё чехол, директор восхищённо ахнул. Да и не он один. Не отходившая от нас городская голова тоже выдохнула, вперив взор в фигуру в чёрном доспехе с мечом.

С портрета все взгляды плавно перемещались на меня, а затем обратно, явно сравнивая.

— Тут Святослав старше, — заявил директор, продолжая с восхищением разглядывать картину.

— Я же говорю, таково видение художницы. Творческий человек — вдохновение, полёт фантазии, сами понимаете…

Фальши в голосе великой княжны не чувствовалось, а я пригляделся и внезапно понял, что это не совсем та картина, которую мы нашли в Осколке. Копия, пусть и очень хорошего качества. Свежие краски, чуть-чуть другая техника работы кистью — я не был художником, но привык подмечать детали.

Вопросительно пододвинулся к Ольге.

— А оригинал остался у меня, — прошептала она с лёгкой улыбкой.

Уехали мы оттуда спустя минут десять, выслушав все восторги директора, и размышления на тему, где картина будет смотреться лучше.

Когда снова оказались в паромобиле, княжна откинулась на сиденье, задумчиво глядя на меня и, словно в раздумье, произнесла:

— А не поехать ли нам к твоей матушке прямо сейчас?..

— Как скажете, — наклонил я голову, затем тронул плечо шофёры, непроизвольно от этого вздрогнувшей, и спросил, — Имение княгини Деевой знаете?

— Знаю, Ваша Светлость, — деревянно кивнула головой та.

— Тогда туда. — и пояснил для княжны, — Это полчаса, не больше.

Та благосклонно кивнула, и машина, плавно тронувшись, снова вырулила на улицу.

— Дом, милый дом!.. — негромко произнёс я, когда мы, встреченные бдительными взглядами дружинниц, подъехали к знакомым воротам.

Но стоило им заметить меня, как бдительность сменилась удивлением и радостью.

— Ваша Светлость! — старшая подбежала к машине, но запнулась, увидев на заднем сиденье Ольгу в генеральском мундире.

— Здравствуй, Алёна! — тут же отозвался я, беря инициативу в свои руки, — Матушка дома?

Всех дружинниц я знал по именам ещё со времён, когда начал таскаться в оружейную Рода. И толика уважения к моей персоне была ещё и поэтому.

— Да, Ваша Светлость, — поклонилась та, и не сдержав улыбки, добавила. — Мы так рады, что вы вернулись!

— Я ненадолго, — улыбнулся ей в ответ. — Но тоже рад вас всех видеть!

Дружинница, кажется, даже слегка покраснела и, взмахнув туго заплетённой косой, унеслась обратно в дежурку.

Ворота споро распахнули, и мы неторопливо зашуршали шинами к видневшейся в конце аллеи усадьбе.

— Скажи честно, Слава, — искоса глянула на меня Ольга. — Ты влюбляешь в себя всех встреченных женщин?

— Его Светлость очень красив. — неожиданно выдала чуть хрипловатым голосом с переднего сиденья Лика, до этого упорно безмолствовавшая.

— Не только, баронесса, не только, — усмехнулась княжна. — Красота сама по себе, конечно, может привлечь — но, если за ней пустышка, интерес быстро сменится разочарованием. Нет, наш княжич куда больше, чем просто красив. Он ещё весьма умён и хитёр…

— Ваше Высочество, — позволил я себе ответить. — Смекалка — не хитрость, а лишь способность максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы.

— Женщины для тебя тоже ресурс, — улыбка великой княжны стала немного грустной. — Который ты, право слово, научился использовать виртуозно…

— Все люди так или иначе используют друг-друга, — пожал я плечами. — Даже те, которые заявляют про дружбу или любовь. Мы все это делаем, и это — нормально.

— Но любовь… — как-то неуверенно возразила Лика. — Разве она не может возникнуть просто так, без каких-то корыстных мотивов?

— Страсть, быстро приходящая и также быстро улетучивающаяся — это не любовь. — покачал я головой. — Вы никогда не замечали, что наиболее крепкие браки — среди равных по статусу и положению? Мезальянс совсем не способствует крепости отношений, и редко длится долго.

— Такие слова больше подходят старику, чем юноше, — проницательно заметила княжна, снова с задумчивым видом меня разглядывая. — Слишком уж взвешенны, циничны и приземлённы…

— Наверное, я уже родился старым, — пожал я плечами.

В это время паромобиль затормозил перед крыльцом, и разговор прервался. На пороге усадьбы показалась служанка, разглядывая неожиданных гостей и, увидев меня, первым выходящего из машины, вытаращила глаза и резво скрылась внутри. А спустя ещё минуту из дверей торопливо выбежала маман и, наплевав на статус и этикет, просто и безыскусно сграбастала меня в свои крепкие женские объятия.

— Слава, сынок, вернулся!..

— Вернулся, мама, только ненадолго.

Она отпустила меня, пристально оглядывая с ног до головы, и явно отметив жёлтый пажеский наряд. На секунду её губ коснулась облегчённая улыбка, но быстро сменилась строгим выражением.

— Молодой человек, — произнесла она сухо и официально. — Вам предстоит многое мне рассказать!

— Непременно, матушка — ну а сейчас, — тут я повернулся и сделал лёгкий поклон в сторону вышедшей из машины великой княжны. — Хочу представить вас Её Императорскому Высочеству, великой княжне Ольге.

— Ваше высочество! — немедленно склонилась маман в поклоне — почтительном, но с достоинством, без раболепия, — Я и мой дом к вашим услугам! — в тоне княгини чувствовалось искреннее уважение дворянства к царской семье.

Но стоило ей поднять голову и увидеть выходящую следом за княжной Лику, как она изменилась в лице и, судя по всему, едва удержалась, чтобы не выругаться вслух.

— Матушка, — немедленно вклинился я. — А также хочу представить тебе баронессу Осколкову. Возведённую в дворянское звание государыней по достижении четвёртого ранга силы, и находящуюся в свите Её Высочества.

— Вот как? — справилась с удивлением маман, и сухо произнесла. — Ну что ж, добро пожаловать… баронесса.

После чего повернулась к Ольге, наблюдавшей за этой сценой с плохо скрываемым любопытством, и снова склонив голову, приглашающим жестом указала на дверь дома:

— Ваше Высочество, прошу!

Глава 6

Обед, устроенный по случаю визита Её Высочества, прошёл несколько скованно. Нет, маман улыбалась и шутила, а папа, буквально через пять минут после нашего приезда срочно вернувшийся из инспекторской поездки по входящим в имение деревням, был образцом манер и элегантности — но время от времени взгляды родителей смещались на Лику, которая пыталась казаться уверенной, но постоянно неловко что-то цепляла. И в такие моменты за столом наступала гробовая тишина.

Благо, рассиживаться там мы не стали, и вскоре переместились из столовой в гостиную, где маман с великой княжной расположились в креслах, а все остальные — на диванчике и стульях. Ну, кроме меня. Я, пользуясь некоторой вольностью, обосновался у окна, задницей оперевшись о подоконник. Полностью забираться на него не стал, это было бы чересчур, но вот так, элегантно и непринуждённо, на краешек, слишком сильным попранием этикета не было. Косой взгляд матушки заработал, и только. Разве что отец ещё недовольно посопел, но при Ольге вслух высказываться не решился.

— Ну что ж, теперь я вижу в кого Слава такой красивый, — с улыбкой заметила княжна, глядя на мигом порозовевшего щеками князя. — Вылитый отец!

— Да, Ваше Высочество, — степенно кивнула весьма довольная комплиментом маман. — Статью в Павлушу пошёл, завидный жених!..

И так с намёком на Ольгу взглянула, что я аж чуть с подоконника не съехал от неожиданности. Отвернулся, быстро сделав вид, что заинтересовался видом за окном.

А ведь княгиня-то не дура! Ей, как и мне, вполне видны внутренние метания царской дочки, хоть та и думает, что умеет хорошо держать лицо. Маман своим материнским нутром почуяла, что не ровно дышит та ко мне. С одной стороны, морганатический брак — мезальянс, с другой — были в Империи подобные примеры, когда все дружно делали вид, что ничего предосудительного тут нет. Императрицу Екатерину Вторую вспомнить — слепоглухой только не был в курсе, что та мужей себе заводила куда ниже по роду. И ничего, молчали в тряпочку. Впрочем, сейчас понимая, кто был под личиной Екатерины, я этому нисколько не удивлён — посмел бы кто ближнице Госпожи что-то против сказать!

Бровь Ольги слегка дрогнула, намёк она тоже прекрасно поняла, но не смутилась, скорее, развеселилась.

— Мария, тут не поспорю, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Завидный, но с характером!

— А как без характера, Ваше Высочество? — внезапно вступился за меня отец. — Одарённый, княжеского рода, к тому же умён. Мальчик знает себе цену! Тем более, если пара соответствующая… Дом вести, за всем хозяйством следить, за прислугой… Нет, Ваше Высочество, без характера тут точно никак!

Удивительное дело, когда наедине были, так мне за мой характер не раз выговаривали, а как при гостях, так хвалят.

— Всё-всё, — со смехом подняла руки княжна. — Сдаюсь!

— Ваше Высочество, — снова к ней обратилась маман. Посмотрела на меня так внимательно, и спросила. — А всё же, не расскажете ли, чем Слава у вас занимается? Дочь-то нет-нет, да позвонит, похвалится — без подробностей, конечно — а сын ни разу ведь ни слова не передал, ни телеграммой, ни письмом.

— Ай-яй-яй! — покачала головой великая княжна, с укором взглянув на меня. — Слава, нехорошо, надо было найти время, а то ведь родители волнуются, переживают!

— Да когда время-то, Ваше Высочество? — развёл руками я. — По вашему же приказу, на мне и батальон, и помощь учёным с исследованиями, а до этого тварей валили, мы с Ликой, то есть с баронессой Осколковой — сначала дракона трёхголового, затем гиганта бронированного. Это ещё не считая, сколько мы мелочи в Осколке перебили. В госпитале каждый раз потом…

— В госпитале⁈.. — ахнул отец.

— Да ерунда! — махнул я рукой. — Ничего серьёзного, в основном с магическим истощением, физических травм не было.

Это его слабо успокоило, да и мать, видно было, что напряглась. Она в гарнизоне пять лет отслужила — знает, что такое «твари».

— Прости, Слава, — повинилась княжна, — Действительно, перегрузила тебя.

Вот такого я не ожидал. Даже не сразу нашелся что ответить. Пробормотал:

— Да больше всё-таки я сам виноват. Рад был загрузиться.

Мать с отцом быстро переглянулись, уже забыв, что я там опасности подвергался — ведь понятно же, что женщина, если и извиняется перед мужчиной, то только перед мужем, или будущим мужем. А значит, всё оно того стоило, ведь великая княжна — это лучшая пара из возможных!

Я прямо читал эти мысли у них на лбу. Мельком взглянул на Лику, видимо, тоже сделавшую похожие выводы, и надувшуюся, как мышь на крупу.

Не укрылось это и от Ольги. Как-то грустно усмехнувшись, она тоже посмотрела в окно, а затем, обратившись ко мне, спросила:

— Слава, не покажешь мне имение?

— Конечно, Ваше Высочество! — склонил я голову.

— Да-да, — тут же засуетился отец. — У нас прекрасный сад!

— И тренировочная площадка с тиром, — поддержала его княгиня, и быстро добавила, глядя на Лику. — А баронесса нас пока развлечёт беседой о вашей службе.

Развлечёт, как же — чтобы нам наедине общаться не помешала, вот и вся хитрость. Вот только маман ошибается, думая, что мы с княжной, прогуливаясь по территории имения, будем ворковать друг-другу романтические глупости или признаваться в любви. Разговор точно состоится, вот только на совсем другую тему. И надо срочно решать, быть ли мне откровенным — и насколько. Ольга, несмотря на то, что достаточно молода — вовсе не глупа и весьма проницательна, сказывается дворцовое воспитание, да и образованием занимались лучшие преподаватели. Она определённо о чём-то догадывается, что-то предполагает, и уж точно не верит в случайные совпадения — она это уже дала понять.

Мы вышли на задний двор, и я уж было собрался предложить направиться к тренировочной площадке, как к самому дальнему от здания усадьбы месту, как меня сбил с ног настоящий мохнатый вихрь.

— Слава! — вскрикнула не на шутку испугавшаяся за меня княжна, но я, кое-как сумев обеими руками оторвать от себя жадно вылизывающую моё лицо собачью морду, и отплёвываясь от попавшей в рот шерсти, сообщил:

— Спокойно, это Найда, и она меня любит. Просто соскучилась.

Поднявшись на колено, я ласково потрепал радостно повизгивающую кавказку, почесал за ухом и сказал:

— Да-да, хорошая девочка, я тебя тоже люблю. — затем показал на Ольгу. — Это подруга, не трогать!

— И собаки тебя любят… — покачала головой княжна, развеивая начавшие формироваться боевые плетения. — У тебя есть хоть один недостаток?

— Петь не умею, — сообщил я, отводя собаку к будке и цепляя на цепь, а то не отвяжется, будет мешать разговору.

На самом деле я петь умел, но не любил. Скрывал это, а то будут приставать, чтобы спел что-нибудь. А у меня на эти глупости времени нет.

— Ну хоть что-то… — вздохнула та.

Наступило тягостное молчание, только трава чуть шуршала под сапогами, пока мы шли через поле. Сбоку в отдалении промелькнула двойка дружинниц на обходе, а потом, резко остановившись и посмотрев мне в глаза, Ольга спросила:

— Кто ты?

— Я — княжич Святослав Деев, Ваше Высочество, — ответил я.

— Во-первых, давай без «ваших высочеств», — произнесла она. — А во-вторых, ты же понимаешь, что я не это хочу услышать!

— Я действительно княжич Святослав Деев, — повторил я спокойно, и остановил её, когда она, нахмурившись, попыталась что-то сказать. — Но не только. Скажи, Оль, ты веришь в реинкарнацию и прошлую жизнь?

Та замерла, с набранным в грудь воздухом, а затем молча выдохнула, во все глаза глядя на меня.

— Да, Оль, — я повернулся, бросая задумчивый взгляд в сторону. — Я родился и вырос здесь, в этой семье, но у меня память человека, жившего совсем в другом месте и в другое время.

— В Осколке? — чуть хрипло уточнила княжна, ошарашенная и мрачно сосредоточенная одновременно.

— Тогда они не были «осколками»… Это был такой же мир, как и Земля. С некоторыми отличиями, конечно… Множество разумных рас, магия — одинаково доступная и женщинам и мужчинам…

— Тот портрет — это действительно ты?..

— Да. Написанный очень давно, когда я был ещё молод, и было тело.

— Было тело?..

— Оля, — я взглянул ей в глаза. — Этот мир технически развитее моего, про паромобили у нас и не слыхали, но в моём, скажу честно, маги могли куда больше, намного больше! Просто как факт: совокупно там и здесь, мне больше пятисот лет. И почти все из них я провёл в боях и походах. Чтобы тебе было понятно, откуда я умею воевать и командовать. Я был генералом одной из армий своей Империи, меня называли — Чёрный меч Госпожи. И магией я владел куда более сильной, чем ваши Арканы.

— Ох, мать моя женщина!.. — пробормотала княжна, невольно хватаясь за голову.

Но быстро оправилась, тряхнув чуть растрепавшимися волосами, и с каким-то даже весельем произнесла. — Я-то думала, буду из тебя подробности клещами вытаскивать, выуживать крупицы правды из паутины лжи, ловить тебя на нестыковках и противоречиях, а ты вот так прямо всё мне рассказал… Звучит как бред, конечно, но всё объясняет, абсолютно!

Не в силах устоять на месте, она закружилась, меряя этот участок поля шагами. Я понимал, что такое внезапное подтверждение догадок выбило её из колеи, ошеломило, и теперь Ольге нужно время, чтобы прийти в себя. Подойдя, взял её под локоток, и повёл дальше, к тиру, будучи уверен, что из окон имения за нами внимательно наблюдают. Незачем им видеть такую реакцию великой княжны, а то ещё поймут, что романтикой тут и не пахнет.

— Но портрет!.. — внезапно чуть не споткнулась на ровном месте она. — Если ты родился здесь, отчего он похож на тебя? Да и на твоего отца? При одном взгляде сразу сходство видно!

— Подобное тянется к подобному, — пожал я плечами. — Я и сам не особо в курсе, как это происходит, я в первую очередь солдат, а не учёный.

— Теперь понимаю, откуда все эти твои увлечения стрелковым оружием, — княжна, чуть успокоившись, вновь посмотрела на меня. — Особенно, если в твоём мире ты был сильнее Арканы. Слабость собственной магии тебе была нестерпима?..

Быстро же она оправилась. Начала анализировать, делать выводы. Крепкая психика, ничего не скажешь.

— Верно, — кивнул я. — Дурацкий мир! В моём — мужчины дарили цветы женщинам и защищали их. И подвиги совершали в честь прекрасных дам! А здесь всё наоборот.

— А мне кажется, это твой мир был дурацкий, — улыбнулась Ольга. А затем посерьёзнела, и негромко спросила. — А как тебя звали там, в твоём мире?

Возвратились мы в имение спустя часа два — и чувствовалось, что княжне ещё хотелось бы послушать про мою прошлую жизнь, но неприлично так надолго оставаться наедине.

Её интересовало всё, но мне удалось её интерес переключить на безопасные направления, и нежелательных тем удалось избежать. Потому что мне было совсем не нужно, чтобы возник вопрос, зачем в действительности я рвусь в экспедицию через порталы… И хорошо ещё, расспросов о Госпоже удалось избежать. Хотя я сам проговорился ненароком, упомянув своё полное прозвище. Надо было назваться просто «Чёрным мечом», или «Алкснисом — Чёрным мечом». Ну да ладно, судя по всему, в ворохе новой информации эта оговорка прошла незамеченной. Впредь, однако, следует быть осторожнее!

Начало вечереть, поэтому в имении задерживаться мы не стали, и вскоре наш небольшой кортеж катил обратно к железнодорожной станции. Княжна вновь погрузилась в какие-то свои размышления, Лика впереди тоже была хмуро-сосредоточенной. Не знаю, о чём там у неё с моими «предками» была беседа, но, судя по всему, приятного в ней не было. Вероятно, посоветовали тактично отойти в сторонку, и не стоять на пути сыновьего счастья с княжной.

Такими же мрачно-задумчивыми обе девушки загрузились в поезд, мы с Ольгой — в наш отдельный вагон, а Лика — в вагон охраны. Баронессе, даже с подтверждённым титулом, всё ещё было не по чину представительским классом передвигаться. Да и пока на службе, дворянство особой роли не играет, чин-то всё ещё поручицы. Капитану ей пока не присвоили — рановато. Это мне, такому красивому и одарённому, можно махом через звания и должности скакать, с командиры отделения сразу в комбаты, но я просто такой один — уникальный.

— Зайдёшь ко мне? — замерев на пороге своего купе, внезапно спросила княжна.

— Конечно, Ваше…

Не дав договорить, она приложила палец к моим губам и, глядя очень внимательно, произнесла: — Когда мы одни, только по имени, прошу.

— Хорошо, Оля, только переоденусь.

Придя через полчаса — быстрее, опять же, неприлично — я застал её в одних штанах и форменной рубашке. Сапоги валялись в углу, китель был небрежно брошен на сиденье напротив, ворот рубашки расстёгнут на пару пуговиц. На столике початая бутылка вина, в руке бокал.

При моём появлении она решительно влила всё его содержимое в себя, плотно задёрнула шторку на окне и, поднявшись, попросила:

— Запри дверь.

Интригующее начало…

Поезд уже отбыл со станции, оставив позади Томск, и вагон плавно покачивался на рельсах, под аккомпанемент ритмичного стука колёс на стыках. За окном тянулась бескрайняя тайга — и от кого эта шторка, решительно было непонятно. А вкупе с запертой дверью, замком которой я щёлкнул без промедления, смотрелось и вовсе недвусмысленно. Но я женщин не боялся ни в том мире, ни в этом!

Оказавшись совсем близко в небольшом купе, и обдав меня жарким дыханием, Ольга произнесла, коснувшись ладонью пуговиц моего кафтана:

— Говоришь, в твоём мире мужчины — как у нас женщины?..

— Да, очень похоже.

— А что у вас говорили про мужскую невинность?..

— То же, что у вас про женскую — ничего! — я улыбнулся одними губами, понимая, куда она ведёт. — Но если тебя интересует это, то женщины у меня, за мою долгую жизнь, были, и не одна. Правда, последние триста лет я провёл без материального тела, но там и не хотелось.

— А здесь?..

— Здесь не было. Как ты прекрасно понимаешь, есть некоторые условности, которые мне, чтобы не столкнуться с общественным порицанием, приходилось соблюдать.

— Порицание будет, только если кто-то узнает… — чуть тише добавила Ольга.

— А что никто не знает — того и не было! — закончил я за ней.

А затем она, сграбастав меня за кафтан, притянула к себе, жадно целуя. Видимо, по привычке, имея некоторый опыт с местными партнёрами, попыталась взять инициативу на себя, но я помешал, перехватив её руки, посмотрел прямо в глаза и спросил:

— Хочешь узнать, как это было у нас?

— Да, — произнесла она с таким неожиданным волнением, что я на миг замер. Но затем, мягко улыбнувшись, прошептал ей на ухо:

— Тогда дай мне быть сверху.

Подхватив за талию, плавно уложил её на мягкое сиденье, пуговица за пуговицей, расстегнул рубаху, не забывая параллельно раздеваться сам, затем, наклонившись, поцеловал.

— Слава, — хрипло прошептала княжна, взяв ладонями и задержав мою голову перед собой. — Ты не представляешь, как я тебя хочу!..

Я не стал ничего говорить в ответ. Зачем слова, когда куда больше можно сказать делом?

Спустя примерно час, когда я, уже частично одетый, сидел со вторым бокалом вина на сиденье напротив, Ольга, всё ещё полностью голая, и ничуть своей наготы не смущающаяся, продолжая лежать, подперев голову рукой, мечтательно произнесла:

— Вот теперь верю, что ты из другого мира — никто из тех, с кем я спала раньше, не был таким…

— Никто и никогда не был таким как я, в любом из миров! — пафосно заявил я в ответ, отсалютовав бокалом.

— А скажи, — она развернулась на живот, открыв моему взгляду свою круглую и упругую пятую точку, на пару мгновений задумалась, а затем спросила то, чего я никак не ожидал, расслабленно отдыхая после первого за триста лет секса. — Моя мать тоже как ты — из вашего мира?

Удержать невозмутимое выражение лица мне стоило большого труда. Вот уж, действительно, вопрос на засыпку! Врать ей мне не хотелось, поэтому только покачал головой:

— Извини, но я не вправе об этом говорить.

— Знаешь, была странная история… — словно не слыша меня, продолжала Ольга. — Она была второй дочерью, а цесаревной была её старшая сестра, моя тётя. Но что-то случилось, мне было тогда лет пять, и я просто не помню, но во дворце потом шептались, что был мятеж — говорили, цесаревна подняла подшефный полк против императрицы. Мятеж был подавлен, тётка погибла, сражаясь до последнего, и цесаревной стала моя мать, а затем, спустя полгода — и императрицей, когда бабка померла…

Слышать про императриц и цесаревен, так запросто называемых «тётками» и «бабками», было несколько непривычно. Княжна делилась со мной сейчас тем, что, вероятно, знал очень узкий круг лиц. Это был и знак особого доверия, и ответственности. А она продолжила:

— А ещё говорили, что мать была по характеру совсем другой, нежели старая императрица, а вот взойдя на престол, стала ну просто копией бабки, продолжая её дела…

— Не знал об этом, — произнёс я, порывшись в памяти. И правда, в гимназии об этих событиях не рассказывали ничего, даже имени старшей сестры государыни не упоминалось. Видимо, любое упоминание было тщательно вымарано отовсюду.

— И я всё думала, почему мятеж?.. Ведь она могла сама стать императрицей. Да, возможно, она хотела что-то в России поменять, делать по-другому, не соглашаясь с матерью — но что ей могло помешать это сделать, когда бы она взошла на престол?.. А потом, когда мы изучали деяния рода, я заметила одну странность: все правительницы всегда были продолжательницами дел предыдущей императрицы — никакого изменения курса, смены политики! Словно вместе с престолом передавался и образ мышления и действия! Ты вот помнишь свою прошлую жизнь — не может ли так оказаться, что моя мать тоже помнит прошлые жизни её предшественниц?.. Может, из-за этого тётя и устроила мятеж — не хотела становиться такой же?

«А ведь очень может быть!.. Алдора где-то допустила утечку информации, и будущая кандидатка на переселение души узнала о готовящейся ей участи, после чего и решилась на мятеж…»

Но мне снова пришлось сказать:

— Извини, я ничего не могу тебе ответить.

— Я понимаю… — печально произнесла она.

— Ты — не цесаревна, тебе в любом случае ничего не грозит! — попытался я её успокоить, но добился лишь слабого подобия улыбки.

Мы оба прекрасно понимали, что это не так. Жизнь полна случайностей. Поэтому, перевернувшись на спину, она взглянула на меня и попросила:

— Слава, а покажи-ка мне ещё раз, как «это» делали у вас…

Молча кивнув, я снова принялся снимать с себя рубашку.

Глава 7

Не знаю, что повлияло — откровенный разговор или то, что мы переспали, но к приезду в гарнизон Ольга совершенно успокоилась, и была как и прежде, собрана и уверена в себе, ни словом, ни жестом не напоминая о прежней слабости.

Попыток снова затащить меня в постель тоже не предпринимала, вернувшись к тем же деловым взаимоотношениям, как прежде. Я не настаивал, да и в целом воспринимал подобное философски. Если два взрослых человека хотят просто друг с другом переспать, не надо в этом искать какой-то далеко идущий подтекст.

В гарнизоне я провёл сутки, за которые состав с необходимым вооружением, техникой и оборудованием перегрузили на отдельную ветку, ведущую в Осколок, а затем вновь оказался под багровым небом своей бывшей родины.

Никто меня не встречал, но машина на станции была, и вскоре я уже пылил на ней по холмам, а когда оказался в расположении батальона, с лёгкой ностальгической улыбкой остановился понаблюдать за знакомой суетой. Командиры отделений и без меня продолжали вести подготовку новобранцев, соблюдая известный принцип — тяжело в учении, легко в бою.

Меня быстро заметили, и вскоре я был окружён парнями в официрских погонах.

— Товарищ командир, — улыбаясь произнёс Кораблёв. — Долго же вас не было!

Насколько я знал, их особо в курс дел никто не ставил, даже моей начштаба сообщили лишь, что я убыл в столицу на неопределённый срок.

— Был в Петербурге, удостоился аудиенции Её Императорского Величества. — со значением произнёс я, услышав в ответ слитное:

— О-о-о!

— И как матушка государыня? — живо поинтересовался стоявший сбоку Пичугин.

Хоть Императрица и была тут буквально пару месяцев назад, вблизи моим стрелкам на хозяйку Земли русской полюбоваться не довелось, обстановка не способствовала. Ну и одно дело она тут, в мундире, внешне почти не отличающаяся от других старших официр, и другое — в самой столице, на троне, в короне, со скипетром и державой!

— Грозна, но отходчива, — поделился я наблюдением. — С большим интересом наблюдает за нашим батальоном — поэтому, братцы, готовьтесь, скоро делом будем доказывать, что мы не потешное войско, а самое настоящее.

— Поход? — жадно спросил Козодоев, и я кивнул.

— Он самый, скоро идём в портал. Поэтому роте два дня на отоспаться и отдохнуть. Учёбу не прекращаем, но интенсивность и длительность снизить. За пару дней, всё необходимое к порталу подвезут, ну а дальше — в путь.

— Идём только мы, или?.. — снова уточнил Кораблёв.

— Или, — ответил я. — Ещё будет гарнизонный отряд и великая княжна Ольга.

Лицо подпоручика приняло кислое выражение и он буркнул:

— И сами бы справились… Сотня ружей — кто нам что сделает?

— Отставить, — веско произнёс я, слегка придавив того тяжёлым взглядом. — Хуже нет, чем бахвалиться загодя!

Хотел сказать, что за свою жизнь много таких навидался и похоронил, но не их же девятнадцатилетнему ровеснику такое вещать. Поэтому просто хмуро добавил:

— Очень не хочется писать вашим матерям и отцам письма, что «ваш сын пал смертью храбрых».

Вроде поняли… или сделали вид. К сожалению, часто от шапкозакидательских настроений отрезвляют только первые потери, и вот тогда, бывает, приходится заново проводить отбор, потому что кого-то подобное слишком деморализует, а некоторые могут и вовсе умом тронуться. Смерть человека, настоящего, живого — по-первости шокирует. Конечно, в гарнизоне уже были погибшие, при нападении трехголового и при столкновении с Катоном несколько официр погибли у нас на глазах, но это было далеко, они ещё не видели смерть вблизи.

В этот момент мне пришла в голову некая идея, и я оценивающе оглядел парней. Видимо, прочтя у меня что-то во взгляде, окружающие невольно поёжились.

— Командир, — не совсем уверенно произнёс Пичугин. — Да мы действительно поняли…

— Хорошо, что поняли, — покивал я. — Но кое-что увидеть вам всё же стоит.

Зайдя в штаб, я кивнул вскочившей капитане, подошел к телефону и, крутанув ручку, попросил оператора связать меня с иркутской больницей.

Главврач, Христофор Варварыч, был на месте, и меня помнил — правда, когда я назвался, он почему-то с испугом спросил:

— Что, опять⁈..

Ну да, я ведь к нему уже дважды в этом году попадал, и каждый раз с сильным перенапряжением магической системы — он ещё предупреждал, что третий подобный случай может стать последним, убив во мне мага навсегда. Пришлось его спешно успокаивать:

— Нет, со мной все в порядке, не переживайте! Мне тут просто нужен ваш морг. Привезу сегодня десять человек.

— Морг⁈ — голос мужчины стал растерянным. — На десять человек?..

— Ну да, — деловито подтвердил я. — Ожидайте ближе к вечеру.

— Слава, что там у вас произошло⁈ — отбросив деловой тон, заволновался он.

Я вздохнул:

— Головокружение от успехов. Слишком уж мои поверили в собственную неуязвимость.

— Ох, беда-то какая!.. Ну, везите, что уж тут… — главврач как-то подозрительно шмыгнул носом, и повесил трубку.

— Хм-м, и чего он так расстроился?..

А начштаба, всё это время с любопытством слушавшая разговор, вдруг спросила:

— Ваше благородие, а он точно вас правильно понял?

— Ох ё ж!.. — я прокрутил в голове всё с самого начала, и снова бросился вызывать больницу.

— Христофор Варварыч! — спешно затараторил я в трубку, — Я живых в морг везу, живых! Трупы им хочу показать.

— Живых? — с недоверием переспросил тот.

— И пока здоровых, — подтвердил я. — Но, во избежание, хочу наглядно продемонстрировать им, к чему может привести излишняя самонадеянность.

— Ох, ну и умеете же вы ошарашить! — голос главврача заметно успокоился. — Ладно, везите, и в следующий раз уж чётче формулируйте, а то я как представил, что у вас там десять ребят погибло…

— Обязательно! — заверил я, облегчённо выдохнув.

— Кстати, вот об этом я тоже хотела поговорить, — капитана пододвинула ко мне одну из бумаг на столе.

— Рапорт?.. — я взял листок в руки, и задумчиво покивал, ознакамливаясь с содержанием. Начштаба оказалась хороша не только в делах организационных, она неплохо справлялась и с отслеживанием настроений среди личного состава. Не знаю уж, кто ей докладывал, но источник информации, а может, и не один, у неё в роте явно был.

Ну что сказать, оказывается, любили мои парни прихвастнуть перед новобранцами своими подвигами. С одной стороны, дело хорошее, да и передача практического боевого опыта — а с другой, действительно, начала культивироваться опасная идея, что с огнестрельным оружием они не просто сравнялись по силе с женским полом, но и его превосходят. Про тварей и речи нет — трехголового однозначно записывали исключительно на наш счёт, совершенно игнорируя факт, что там весь гарнизон жилы рвал, а часть официр рисковала собой, приманивая его, чтобы мы могли совершить прицельный залп. Да и я, хоть и прикончил его выстрелом — если бы не Лика, не успел бы зарядить пулю, и лежал бы сам кучкой пепла.

Звоночки неприятные… Если так дальше пойдёт, в один не самый прекрасный день нагрянет сюда группа жандарм, и поедет энное количество новоиспечённых порутчиков отсюда прямиком в тюремный замок. Идеи превосходства надо давить в зародыше. Равенство — другое дело. Собственно, само наше существование — уже огромный прецедент, но слишком радикальные идеи выйдут однозначно боком.

— Что ж, — резюмировал я, закончив чтение. — Ситуация понятна. Как-то я упустил этот момент. Но на этот счёт у меня тоже есть идейка… Слыхал я, в гарнизоне у нас были пластунки?

— Так точно, — кивнула капитана. — Пластунская рота. Пока была угроза со стороны Осколка, ходили в дозоры, выслеживали скопления тварей. Они не одарённые, их твари плохо чуют. Но сейчас им там работы нет, поэтому используют, как обычную стрелковую.

— Вот и отлично, — ухмыльнулся я. — Устроим парням испытания: сначала моргом, а затем пластунками.

Добраться до Иркутска получилось не так быстро, как хотелось бы, въехали мы туда уже в опускавшихся на город сумерках, но свой план мне выполнить удалось. Сказав водиле грузовика ехать прямиком к больнице, я на легковушке успел заскочить к мясной лавке, где сторговал пару литров говяжей крови и требухи.

По прибытии, прямо с этими пакетами и несколькими комплектами старой солдатской формы, которую за мной несли двое парней, пошёл к главврачу.

— Христофор Варварыч, это я!

— Ставьте тут, — показал я парням на пол у входа в кабинет, где оставить пакеты. — И давайте к остальным.

— Здравствуйте, Святослав, — доктор, вынув пенсне из нагрудного кармана белого халата, водрузил себе на нос. Увидев, что я не с пустыми руками, полюбопытствовал:

— С чем это вы к нам?

— Да ни с чем таким особенным, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Кровь, кишки… Для вас вещи вполне привычные.

— Кхе-кхе!.. — закашлялся тот от неожиданности, и покачал головой. — Ну тут как сказать… я же всё-таки не хирург, и должен признаться: вижу эти, как вы выразились, «кровь-кишки» не так уж часто.

— Но вы всё-равно врач, — отмахнулся я. — От лицезрения окровавленных тел в обморок же не упадёте?

— А вам обязательно надо окровавленных? — очень внимательно посмотрел он на меня.

— Да, — уверенно кивнул я. — Для создания обстановки, приближенной к боевой. Мне нужно пару медбратьев и полчаса в морге, для создания нужной атмосферы. А вас, Христофор Варварович, я бы хотел попросить в это время прочитать моим парням небольшую лекцию по видам ран и их последствиям.

— Ладно, — как-то обречённо вздохнул тот. — Раз уж вы просите, так и быть. К тому же им действительно будет полезно послушать, только не про раны и последствия, а о приёмах и методах первой медпомощи на поле боя. Они же у вас все одарённые?

— Все, — кивнул я.

— Значит простые манипуляции, по остановке кровотечения и обеззараживанию ран, смогут проводить. Зачастую этого уже достаточно, чтобы раненого успеть доставить в госпиталь.

— Так даже лучше! — одобрил я идею главврача. — В бою всякое может случиться, особенно там, куда мы собираемся.

— А куда вы собираетесь? — полюбопытствовал тот, но я лишь многозначительно подмигнул:

— Вы ничего не слышали, Христофор Варварович!

— Да, действительно… — он чуть неловко потёр переносицу, и засобирался. — Ну, не будем тогда терять время, сейчас я вам найду помощников.

Само помещение морга было выполнено в виде полукруглого амфитеатра, с большими, почти в потолок окнами, начинавшимися на высоте метров полутора от пола, чтобы снаружи не было видно столов с трупами, под окнами в два ряда располагались чугунные батареи, а стены и пол были отделаны кафелем. То что надо для моей задумки.

Снаружи было уже темно, но большие электрические лампочки с жестяным абажуром, свисавшие с потолка, заливали морг ярким жёлтым светом.

Трупов было прилично. На вскидку, десятка три. Мне столько было не надо, поэтому я попросил двух парней в халатах, отрешённо замерших за моей спиной:

— Так, братцы, пятерых отсюда нужно нарядить вот в эту форму, — я показал на пакеты, — тех кого не жалко.

— Бродяги и нищие подойдут? — равнодушно уточнил один из медбратьев и я кивнул:

— Более чем.

Пока они занимались превращением тех в подобие солдат, я принялся расчётливо брызгать кровью на окна, стены, пол, стараясь, чтобы выглядело пострашней, с потёками, словно тут орудовала безумная мяньяк-убийца.

Мои помощники со своей задачей управились быстро, видно немалый опыт в одевании и раздевании усопших, поэтому, я сразу перешел ко второму пункту подготовки.

— Вот тут столы отодвиньте подальше, чтобы место было пустое посередине и тела кладите прямо на пол. Нет, не ровно, а в беспорядке раскидайте. И руки-ноги не по швам, а в разные стороны.

Дождавшись, когда они указание выполнят, подошел, ножом художественно полевую форму на всех пятерых изрезав, и порвав, после чего, в прорехи на пузе напихал говяжей требухи и также всё сверху хорошенько полил кровью.

— Ну всё, — разогнулся я, довольно глядя на получившуюся композицию, — благодарю за помощь.

— Обращайтесь, — ничуть не меняя интонации ответил мне всё тот же флегматично настроенный, медбрат, после чего они из морга удалились.

Ну а я, глянув на оставшиеся поллитра крови, не пропадать же добру, разлил её перед трупами, оставив самую большую лужу недалеко от входа.

Затем щёлкнул выключателем, погружая помещение во мрак и зловеще хохотнул:

— Ну всё, готово.

Пошёл обратно по коридору и натолкнулся на подпорутчиков, что как раз следовали ко мне внимая негромко вещавшему главврачу.

— Христофор Варварович, позвольте умыкнуть у вас сих господ, — произнёс я, оглядывая задумчивых парней хищным взглядом.

— Эм-м, а могу я тоже взглянуть? — внезапно попросил тот.

— Да конечно, — не стал возражать я.

Уж врача-то, как бы он не скромничал, особо впечатлить не должно. Кровь и раны это то, с чем больница сталкивается ежедневно, вон медбратья даже ухом не повели. Так что за его психологическое здоровье я не опасался. За парней, собственно, тоже не особо, как-никак, кое-что повидали. Но вот вернуть их с небес на бренную землю это было должно. Что война это не только весёлые пострелушки по неуспевающему до тебя добраться противнику, но и кровь и смерть совсем рядом.

Распахнул дверь в морг, заходя в темноту и зовя остальных:

— Заходите, заходите, не бойтесь.

А затем, когда те вошли нерешительно замерев, пытаясь в слабом лунном свете идущем сквозь окна разглядеть какие-то подробности в едва различимых силуэтах, я щёлкнул выключателем.

— Ой, папа! — не сдержал жалобного возгласа Кораблёв, прошедший дальше всех и угодивший ногами в большую лужу крови.

Попятился, всплеснув руками, поскользнулся, плюхнувшись туда задницей, пытаясь вскочить задно извазюкал в холодной коровьей крови и обе ладони.

Вид окровавленных трупов на полу с заляпанными стенами и окнами, у остальных вызвал натуральный ступор, даже главврач шумно сглотнул, покрутив шеей, словно её слишком туго сдавило воротником.

А я оглядел своё порядком деморализованное зрелищем воинство и холодно заметил:

— И вот также будет и в реальном бою, когда на ваших глазах погибнет кто-то из товарищей.

Подошел к одному из трупов, присел, протянув руку поворошил пропитавшуюся кровью одежду и выташил оттуда осклизкую кишку. Коровью, конечно, но они же не знают. Пичугин от такого зрелища позеленел, и протолкавшись за спины остальных подпоручиков, принялся там шумно блевать.

— А может статься, что вам придётся запихивать в товарища обратно выпавшие из развороченного живота кишки, чтобы они не волочились по земле, когда вы его будете тащить к врачу. Или пережимать пальцами перебитую артерию, чтобы он не вытек за минуту, параллельно пытаясь наложить простое заклинание, которые судорожно будете вспоминать. И это будет совсем не просто.

Поднялся, увидев ветошь в углу, подошел, обтёр ладони. Затем, оценив общее состояние, и решив, что пока держаться неплохо, скомандовал:

— Итак, даю вводную. После скоротечного контакта с противником, ваш отряд понёс потери. Тела павших товарищей необходимо убрать с позиции в тыл, во время небольшой передышки, чтобы затем транспортировать в гарнизон для захоронения. Не бросать же их на чужой земле. Тел пять, вас десять, поэтому берёте каждое по двое, поднимаете и складываете на вон те свободные столы. Один хватает за ноги, другой за подмышки. И поживее, предполагается, что противник, перегруппировавшись, предпримет новую атаку.

— Одежда замарается, — растерянно произнёс Корсаров.

— Напоминаю, вы только что из боя. Чистота одежды последнее о чём вы будете думать в тот момент.

Я наблюдал, как они неуверенно подходят, перебарывая себя, вцепляются в форму, с глазами в которых омерзение плещется напополам с ужасом. Затем сцепив зубы и стараясь не смотреть на неприятную ношу, тащат и взгромождают тела на столы.

Справились, конечно. Да куда они, собственно, денутся. Когда я у них над душой. Хотя с лица спали, нет уже той бравады и самоуверенности, как раньше.

— Вот теперь вижу, — произнёс я, — что прониклись и поняли.

Я повернулся к молча всё это время взиравшему на происходящее главврачу и коротко кивнул:

— Благодарю, Христофор Варварович, за предоставленную возможность.

— Всегда, кхым, пожалуйста, — рассеянно ответил то, достав платок и принявшись яростно протирать пенсне, — хотя, конечно, хотелось бы, чтобы вы к нам с таким пореже.

— Надеюсь, что больше подобная демонстрация не потребуется, — ответил я, — сейчас парни всё уберут и больше мы вас не побеспокоим.

— Уберём? — весь десяток дружно вылупился на меня.

— Ну конечно, — ответил я, — не оставим же такой бардак после себя милейшему Христофору Варваровичу. Так что трое за вёдрами с водой, ветошь там, и все дружно отмывать. Как раз окончательно с видом крови свыкнитесь.

Глава 8

Подпоручики мои не то чтобы приуныли, но впечатлились и вид имели хмурый. Бледноватенький, но падать в обморок никто не спешил. Что ж, думаю, нужные выводы они сделали. Отправив их ночным рейсом по железке обратно в лагерь, сам я, однако, задержался в гарнизоне, направившись прямиком к великой княжне, которая, как подсказала слегка красноглазая подполковница в приёмной, ещё не спала.

— Соскучился? — произнесла она, стоило мне войти в кабинет.

Несмотря на темень за окном и время, перевалившее за полночь, Ольга сидела за столом, изучая какие-то документы. Что-то, видимо, поездка в Петербург изменила, раньше я в ней такого рвения к бумажкам не наблюдал.

— Помощи попросить хотел, ваше высочество, — сообщил я, присаживаясь на стул.

Но та лишь бросила на меня острый взгляд и недовольно буркнула:

— Я же просила, когда мы одни, чтобы без этих «ваше».

— А адъютана за стеной?

— Она ещё тут⁈ — нахмурившись, княжна подняла трубку телефона на столе и, дождавшись ответа, недовольно произнесла, — ты почему ещё здесь, я что сказала, можешь быть свободной. Да, это приказ. Да, я буду работать одна. Всё! Я сказала!

Положив трубку, вздохнула, — Вот упрямая же.

— Верная и исполнительная, — улыбнулся я, закинув ногу на ногу, — а также умная и надёжная. Какие ещё нужны?

— Такие, которые с первого слова понимают, — проворчала та, но было видно, что это следствие плохого настроения, а не настоящее недовольство подчинённой. — Так что за помощь нужна?

— Да так, хочу своим парням испытание провести в обстановке, приближенной к боевой. А то у некоторых от собственной крутости головокружение случилось.

— Хм, — чуть улыбнулась кончиками губ Ольга, — настолько сильно?

— Пока не настолько, — ответил я, — но уже шибко голову задирать начали, препятствий перед собой не видя. Так-то, конечно, те, кто переживут первый настоящий бой, быстро в себя придут, но мужской батальон — тема щекотливая, и победа нам нужна, но по возможности без безвозвратных потерь.

— Ну, тебе лучше знать, — чуть кивнула княжна, — так что от меня требуется?

— А ничего сложного, организовать засаду по маршруту следования роты.

Я достал из планшетки схему местности осколка, захватывающую портал, наш лагерь, лагерь учёных и край городских руин.

— Вот здесь, — я отметил точку, — рота войдёт на территорию поселения полуросликов.

— Полуросликов?

— Мелкие человекоподобные твари, живущие под землёй, — пояснил я, — известные воры, из их жилищ много чего выгребли, включая мой портрет.

— Поняла, — согласно кивнула Ольга.

— Задача роте будет поставлена: пройти по маршруту, по условно враждебной территории, предполагая, что возможно наличие тварей. Я буду в качестве наблюдателя, командовать поставлю одного из подпоручиков.

— А мои официры изобразят этих самых тварей, — понятливо усмехнулась Ольга.

— Именно. Тем более, что в гарнизоне есть отряды пластунок, которые смогут эту засаду грамотно обустроить.

— Так, — перестала улыбаться княжна, — это всё хорошо, но что по поводу применения оружия? Если твои начнут стрелять?

— Такое возможно, — кивнул я, — поэтому патроны в ружьях будут без порошка. Не так важно выстрелят ли они, мне будет достаточно, если они хотя бы успеют пулю зарядить магией. Правда, очень в этом не уверен. Ну, а к официрам гарнизона у меня одно требование: не калечить и не использовать сильную магию. Оглушать, обездвиживать, обезоруживать. Этого будет достаточно.

— Хм, это понятно, но сам понимаешь, всякое случается, девчонки в раж войдут, могут и помять слегка твоих.

— Не страшно, до десяти процентов временно выбывших с лёгкими ранами и травмами — это в пределах нормы. На боеспособность роты не повлияет.

— Тогда последнее, — взглянула на меня Ольга, — время, когда ты планируешь тренировку?

— После обеда, выход из лагеря в четыре часа дня, ориентировочно достигнут места засады после часа марша.

— Успеют устать, привыкнуть и расслабиться, — понимающе кивнула княжна.

— Именно.

Облегчённые боеприпасы, без порошка, по одной обойме в пять патронов на каждого стрелка за ночь интендантская служба гарнизона подготовить успела, и на следующее утро я лично проконтролировал, чтобы вооружавшиеся бойцы зарядили в винтовки именно их. Подсумки были заполнены камнями, как и заплечные мешки, имитируя полную походную загрузку.

Я оглядел выстроившуюся в две шеренги роту и гаркнул:

— Здравия желаю, стрелки!

— Здравия желаем, господин капитан! — хором пролаяли те мне в ответ.

В полную силу лёгких, слитно, громко, так что толком не разобрать слов. В общем, мне понравилось. Сразу видно, что настоящее армейское подразделение, а не банда

— Сегодня для вас будет последнее испытание. Полевой выход с полной выкладкой. Учебный, но не советую расслабляться. Совсем скоро мы выдвинемся на территории, на которые ранее не ступала нога человека, где безраздельно властвую твари, где их исконная земля. Поэтому к выходу относитесь, как к реальной боевой задаче, предполагая, что в любой момент по маршруту движения может произойти нападение.

Я оглядел повеселевшие лица. Про то, что скоро мы отправимся в неизведанное, они услышали, но моё предостережение, видимо, нет. Ну, что ж, через час самоуверенности в них поубавится.

Закончив с короткой речью, я подозвал к себе подпоручиков.

— Кораблёв, командование на тебе, — делегировал я полномочия командиру первого отделения, — я буду двигаться отдельно и наблюдать, как рота проходит маршрут. Вам тоже напоминаю, выход условно боевой, и отрабатывать вы его должны соответственно.

— Понял, командир, — кивнул подпоручик.

— Держи маршрут, — передал я ему планшетку с картой, где были указаны необходимые ориентиры.

— И вы, — перевёл я взгляд на остальных, — тоже своей головой не забывайте думать.

Парни, после шокирующего посещения морга, были в должной мере сосредоточены и замотивированы, в них я не сомневался. Но даже так им всё равно не справиться с засадой, просто потому, что в ближнем бою им нечего противопоставить внезапно возникшей угрозе, которая физически сильнее и быстрее. Они заранее обречены на поражение, и это тоже будет отличным уроком.

Я наблюдал, как рота живой змеёй потянулась в ворота, поднимая ногами красноватую пыль, затем, когда последний из стрелков покинул расположение лагеря, запрыгнул в паромобиль и выкатился следом, обогнув их по дуге, остановился на вершине холма, одобрительно хмыкнул, увидев, как Кораблёв отправляет в авангард одно из отделений и формирует боевое охранение. Мои уроки даром не прошли. Вступив первыми в бой, те дадут возможность остальной роте зарядить оружие магией и произвести заряженный залп. Вот только с засадой это не сработает.

Всё, дальше за ними смотреть смысла не было, и, надавив на газ, я поехал к месту планируемой засады.

Жилища полуросликов везде одинаковы, и поселения строятся по единому принципу. В центре большой дом, и он же общественный центр со старостой, как правило, представителем самой главной линии рода, а вокруг дома всех остальных родовичей, и чем дальше от центра, тем более дальнее родство было с главной ветвью, но было. Два рода в одном поселении не уживались. Поэтому крупных городов у них отродясь не было. Если бы они и женились там между собой в одном роду, было бы и вовсе отлично, мелкие гады давно бы выродились и подохли, но жён они выбирали из другого рода и вырождаться не собирались. Пока их не прибило проклятье Госпожи.

В общем, это поселение ровно ничем не отличалось от такого же возле портала, разве что здесь, прямо на центральном доме-холме, когда-то рос здоровенный дуб, от которого остался иссушенный голый остов, словно скелет когда-то могучего дерева. Вот к нему я и подъехал, выходя и оглядывая обманчиво тихую местность.

Раньше видеть в деле пластунок не доводилось, хоть кое-что про них иногда говорили, и сейчас я мог с уверенностью утверждать, что их искусство маскировки действительно было на высоте. Я ощущал шестым чувством, что за мной наблюдают, но вот так, сходу, засечь их присутствие не мог. Впрочем, бурлившая во мне мана, которой так любезно поделился Катон, позволяла это чувство легко оформить во вполне конкретный поиск живых существ.

Простейшее заклинание, скорее, даже ритуал, не требующий особых навыков, ведь здесь нет умеющих скрывать себя от магического поиска, и вот я уже ощущаю по меньшей мере сотню живых объектов вокруг себя. Парочка из которых была буквально на расстоянии вытянутой руки.

Обернувшись к широкому стволу дуба, я ухмыльнулся и вежливо постучал по нему костяшками пальцев. Звонкий стук подтвердил, что внутри пустота.

— Кто-кто в теремочке живёт?

Мне не ответили, но я явственно почувствовал, как внутри зашевелились.

— Мне нужна командира! — снова произнёс я, терпеливо дожидаясь.

Секунд десять ничего не происходило, и я уже хотел постучать снова, как с лёгким треском и шорохом часть дерева отделилась, открыв проём внутрь. Оттуда с недовольным видом выглянула знакомая подполковница и хмуро буркнула, оглядев меня нечитаемым взглядом:

— Какие люди и без охраны. — Затем, помедлив, с плохо скрытой язвительностью добавили, — прошу прощения, ваше сиятельство.

— Да бросьте, — махнул я рукой, довольно осклабившись, — столько вместе прошли, какие уж тут сиятельства. Я что приехал, — тут же перешёл я к делу, — мои вовсю шагают сюда, всё как положено, авангард, охранение, имейте ввиду.

— Разберёмся, — также хмуро ответила официра, продолжавшая дуться, что я её раскрыл.

— Нет, — вздохнул я, — так дело не пойдёт.

Подхватил её под локоток, ведя за собой, показал на раскинувшуюся перед нами местность, объяснил:

— Здесь и сейчас мне нужно, чтобы парни получили максимально наглядный урок, конкретный урок.

— Я знаю, — ответила подполковница, косясь на меня, — нужно показать, что женщины сильнее, несмотря на огнестрел.

— Да нет же, — вздохнул я, — не сильнее. А что в одиночку стрелки не способны противостоят всем типам угроз. Что боевая эффективность достигается путём взаимодействия всех родов войск. На открытой местности, имея преимущество в дистанции, моя рота расщёлкает любую цель до заклинательницы включительно. Но вот против засадной тактики будет работать крайне плохо. Вот что мне надо им показать. Что без прикрытия из официр, способных сдержать тварей в ближнем бою, им не выжить.

— Хм…

Та, наконец, задумалась, а я, ещё раз оглядевшись, спросил:

— Засадные группы пластунок в норах, небось?

Вообще, я и так видел с помощью заклятия поиска, что большая часть отметок укладывается в места расположения полуросличьих жилищ, но светить такую способность перед посторонними не хотел.

— В основном, — поморщившись, нехотя признала подполковница.

— Слишком предсказуемо, — припечатал я, — подпоручики у меня парни не глупые, авангард точно будет норы проверять. Нет, маскировать надо на виду. Чья, кстати, идея была?

— Ну, моя, — нехотя ответила официра.

— Тогда понятно, — сдержал я полный недовольства вздох.

Ставить пусть боевую, но не знающую специфики засадной тактики офицеру, командовать профессиональными диверсантками, какими были пластунки, где знания эти передавались из поколения в поколение внутри казачьих родов, было, по меньшей мере, не умно. Впрочем, винить тут оставалось лишь самого себя. Этот момент можно было предугадать.

— Не пойдёт, — снова произнёс я, — надо по-другому.

— И как именно? — вновь ревностно сощурила глаза женщина.

— А это они сами определят. Вызывай их сюда.

— Кого?

— Пластунок, конечно.

Спустя минут пять ещё одна рота, только теперь вся сплошь из солдат, стояла передо мной. Весьма специфически одетая, надо сказать. Не в классическую буро-зелёную форму. Длиннополые черкески, папахи на головах, на поясе кинжалы и нагайки. Из-под черкески выглядывали бурые мешковатые штаны, похожие на турецкие, а на ногах вместо сапог были мягкие кожаные чувяки, позволявшие передвигаться почти бесшумно.

Подойдя и заглянув в глаза рассматривающим меня со сдержанным любопытством женщинам, я громко произнёс:

— Я капитана Деев, командира магов-стрелков. Сегодня ваша задача произвести нападение из засады, пленить и обезоружить противника в лице военнослужащих моей роты. Сделать это нужно максимально быстро и по возможности без членовредительства. Хоть вам будут противостоять юноши, имейте ввиду, что все они одарённые, а значит физически примерно равны вам. Однако, в выучке они вам уступают и значительно. Рота на марше идёт с выставленным охранением и авангардом, согласно маршрута, пройдёт прямиком через эту местность с норами тварей. Но, первое, что проверят, эти самые норы. Они мужчины, а не глупцы, поэтому к вопросу маскировки надо подойти с большей выдумкой. И эту задачу я возлагаю на вас самих.

Посмотрев на часы на запястье, добавил:

— У вас около часа, действуйте.

Отошёл ко всё ещё скептически настроенной подполковнице и, больше ни слова не говоря, остановился наблюдать за происходящим. Потому что больше ничего говорить и не нужно было. Сотня женщин, не сговариваясь, как единый механизм, немедленно разбежалась по сторонам, принявшись готовить прямо на месте индивидуальные укрытия.

Тоже, кстати, похожая тактика была у мелких засранцев. Природная устойчивость к воздействию магии неплохо скрывала полуросликов от заклинаний поиска, поэтому они, даже не пользуясь невидимостью, ловко умели скрывать своё присутствие в поле. Ямка под кустом, припорошенная землёй и листвой, природные особенности местности, складки, холмы, глубокие пустоты, закрываемые сверху клинообразной пробкой из дёрна с землёй толщиной в несколько десятков сантиметров, даже наступив на которую, можно было не понять, что ниже пустое пространство.

И вот пластунки маскировались очень похоже. Каких-то полчаса — и ни единого намёка, что тут сидит в засаде сотня человек, не осталось.

— Хм… — вновь протянула официра рядом со мной, заставив меня улыбнуться.

А затем я потянул её за рукав, приговаривая:

— А пошли-ка в дерево, у тебя же там наблюдательный пункт.

Паромобиль я отогнал подальше, чтобы его наличием не выдать мой коварный план, а затем с удобством устроился с подполковницей в засохшем стволе дуба, стенки которого в толщину составляли едва десяток сантиметров.

На уровне глаз были проделаны смотровые отверстия, слегка прикрытые снаружи, через которые можно было наблюдать даже в бинокль.

А затем, ещё через четверть часа, на границе поселения показались точки, быстро превратившиеся в авангард колонны.

— Идут с опережением, — прокомментировал я, снова сверяясь с часами.

Отделение, меж тем, снизив скорость, осторожно принялось проверять ближайшие норы.

— Как и говорил, — покосился я на ведущую наблюдение рядом официру.

Та не ответила, но идущие от неё легкие волны раздражения я почувствовал. А вот пусть тоже моих парней не недооценивает.

Авангард дошёл уже почти до нашего центрального холма, как следом показалась основная колонна. Остановилась, дождавшись, когда парни впереди подтвердят жестами, что всё тихо, и только тогда начала втягиваться следом.

— А вот и момент истины, — прошептал я, максимально обостряя все чувства, чтобы не пропустить момент начала.

А затем, когда рота в полном составе оказалась внутри, словно из ниоткуда, как чёртики из табакерки, без всякой команды выпрыгнули пластунки, мгновенно оказываясь прямо среди растерявшихся стрелков.

Дальнейшее было сродни избиению младенцев. Ружьё в ближнем бою — штука не самая удобная, чем пластунки с успехом воспользовались, легко обезоруживая парней и ловко связывая им руки нагайками.

Не прошло и пяти минут, как всё моё воинство сидело, понурив головы, на земле, а ружья по всем правилам выставлены в пирамиды неподалёку.

Авангард и охранение тоже ничего сделать не смогли. Пока пытались разобраться, что происходит, незаметно подобравшиеся засадницы спеленали и их.

Подполковница, глядя на это, повеселела, и я, протянув руку, с лёгкой улыбкой произнёс:

— Поздравляю с победой.

— Кхым, — смутилась та, но ладонь пожала, а я, поправив китель, взялся за импровизированную дверь и, открыв проём, добавил:

— Ну-с, пойдёмте разбираться.

Спустившись с холма, подошёл к увидевшим меня и стыдливо отвернувшимся парням, после чего громко и чётко произнёс:

— Поздравляю вас, товарищи стрелки, вы разбиты. Будь на месте солдат гарнизона твари, здесь бы лежали ваши бренные останки. Причём, замечу, разбили вас даже не одарённые.

— Ружьё не стреляло, — внезапно послышался чей-то полный обиды вскрик.

— Не стреляло, — согласился я, — но против тварей обычная пуля вам бы помогла мало. А зарядить её магией…

Подойдя к ружьям, демонстративно осмотрел десяток первых попавшихся в руки и кивнул сам себе:

— Как я и думал. Никто не успел.

Вздохнув, снова посмотрел на парней и сообщил:

— У всех есть свои слабые и сильные стороны, и знать их — залог будущего выживания. Сильные вы знали до этого, слабые узнали сейчас. Скажите спасибо, что бой был не настоящий. И да, скажу сразу, победить вы не могли, никак. Потому что против вас работали мастерицы своего дела.

Игру «камень-ножницы-бумага» все знают? Так вот, стрелки бьют магов, маги бьют солдат, солдаты бьют стрелков. И это они ещё не использовали ружья сами. Вам, в отличие от тварей, хватит и одной простой пули в голову. Будь это по-настоящему, они бы залегли с двух сторон на возвышенностях, и вы бы все полегли под перекрёстным огнём, находясь для них, как на ладони. Запомните этот урок и больше подобных ошибок не повторяйте.

Глава 9

Неделя прошла с момента как мой будущий батальон получил болезненный урок. И результаты меня радовали. Шапкозакидательские настроения сами собой сошли на нет. Больше разговоров о превосходстве над женщинами в казарме не велось. Да и к подготовке стали относится куда как серьёзней.

Вот поэтому, спустя неделю, все сто человек в полном боевом облачении, стояли, практически в одном ряду с двумя десятками боевых официр третьего ранга и ещё двумя сотнями солдат, которые, с несколькими приданными фортификационными инженерами, должны были на той стороне возвести укрепления, для защиты портала и долговременного пребывания личного состава. Обеспечить нам крепкий тыл, пока мы будем исследовать и зачищать от тварей осколок.

Вокруг портального круга было установлено ещё несколько объёмных кубов с маго-техническим оборудованием, в основном предназначенным для подпитки и стабилизации портала, а Аманда, в сопровождении кучи помощниц в белых халатах, суетливо носилась между ними, в десятый раз проверяя, что всё работает нормально.

Ах да, ещё рядом со мной была её высочество великая княжна Романова и десяток её телохранителей, в круг которых вошла и Лика. Я поймал внимательный взгляд баронессы так и порывавшейся ко мне подойти, улыбнулся одними губами и отрицательно качнул головой. Ещё успеем, да и в этот раз мне ничего не грозит. Катон с той стороны точно зачистил территорию в приличном радиусе.

— Ваше высочество! — слегка запыхавшаяся профессора подбежала к нам, — всё готово, можем запускать.

— Запускайте, — благосклонно кивнула Ольга и сразу несколько ассистенток подступили к кубам, начиная заполнять накопители маной.

Раздался низкий басовитый гул, и я увидел, как преобразованная мана начинает питать портал. Всё больше и больше, пока, наконец, его собственный накопитель не заполнился полностью.

Вспыхнули знаки переходов и я, не дожидаясь команды, подошел активируя тот же что и в первый раз. Несколько секунд на установление устойчивой связи с вторым портальным кругом и прямо по центру круга начало формироваться портальное окно.

В этот раз фон был спокоен, ничего оттуда к нам не лезло.

— Готово. Работает, — произнёс я, обернувшись к княжне.

Та, в свою очередь, кивнула подполковнице и зычный глас официры разнёсся по окрестностям:

— Первая группа, вперёд!

Десяток опытных магичек, выбранных для разведки той стороны, подошёл к кругу, но прежде чем они ступили в портал, я их на секунду притормозил.

— Погодите, — поднял руку, мысленно призывая варгу, что, хоть и не показывалась на глаза, но всегда находилась неподалёку от меня. Далеко не всеми имели честь лицезреть боевое животное Тёмной империи, поэтому, стоило антрацитово-чёрному силуэту возникнуть на ближайшем холме, как послышались встревоженные вскрики, и часть солдат, вместе с моими стрелками, схватилась за оружие.

— Не стрелять! — рявкнул я во всю мощь собственных лёгких, — это друг. Мой друг.

На всякий случай уточнил, потому что варга не признавала больше никого.

Подбежав ко мне, та, от счастья вывалив язык и виляя хвостом, подсунула под руку лобастую башку, которую я немедленно почесал.

— Первой пойдёт она, её скорость позволит избежать большинства опасностей.

Мысленно я приказал ей заглянуть в портал и вернуться. Проследил как она молнией, не раздумывая, метнулась туда, исчезая. А затем, спустя несколько секунд, вынырнула обратно, транслируя мне картинку с той стороны.

Как я и думал, там тоже были одни лишь пустые руины.

— Можно, — кивнул я и первый десяток вошел на портальную плиту.

Перенос такого числа сильных одарённых сразу потратил процентов десять накопленной маны, но помощницы профессору немедленно докачали недостающее.

Пока мы ждали отмашки передовой разведки, я рассеянно поглаживал зверюгу, почёсывая той шею, зарываясь пальцами в жёсткую короткую, но густую шерсть.

— Ты действительно можешь ей управлять? — глядя на моего питомца, в холке почти доходившего мне до груди, уточнила Ольга.

— Да, — я кивнул, — у нас своего рода ментальная связь, видимо, тоже последствие воздействия амулета. Это животное было с тем погибшим отрядом, у которого мы его нашли.

Сказано это было не для неё, а для остальных дам, усиленно гревших уши, хоть и делавших вид, что не обращают внимания на наш разговор с княжной.

— И много таких, интересно? — поинтересовалась она, с намёком.

— Ну, пока только одна, есть ли ещё, не знаю.

Тут нашу неспешную беседу прервала вернувшаяся официра.

— Чисто, ваше высочество, — сообщила она и княжна, разом подобравшись, оглядела ждуще команды воинство и громко произнесла:

— Ну что, готовы шагнуть туда, куда ещё не ступала нога человека⁈

— Так точно! — слитно ухнуло в ответ.

А затем колонна, возглявляемая подполковницей, потянулась в портал. Двигаясь парами, женщины исчезали одна за одной, кубы гудели, компенсируя падение уровня накопителя, последними, вслед за солдатами, напоследок бросив на меня какой-то задумчиво-испытующий взгляд, зашла великая княжна с охраной. Остались только я да моя рота.

— Ну что, — обернулся я к внимательно следящей за работой оборудования профессоре, — пойдём и мы. График включения портала согласован?

— Каждый день, в восемь утра и восемь вечера, — кивнула Аманда.

— Ну тогда в путь.

Я поправил ножны с полуторником за спиной, и накрест перекинутую через другое плечо винтовку и шагнул к плёнке портала, а следом за мной дружно шагнули и все остальные стрелки.

Поход в Тёмные земли начался.

Одна из главных узлов обороны светлых, крепость, в которой проклятье застало Катона, не смотря на серьёзные разрушения, всё ещё внушала. Высоченные стены из белого камня, частично пробитые и проломленные, всё равно заставляли ощутить толику уважения и опаски. Портал находился недалеко от её стен. Когда-то его тоже окружали защитные укрепления, но они-то как раз были снесены до основания и всё, что мы наблюдали, это мёртвое поле усеянное каменными обломками, словно какой-то великанский сеятель раскидал их по округе, в надежде что вырастет каменный урожай.

— Ищи, — коротко приказал я прижавшейся к ноге варге, мысленно отдавая приказ исследовать осколок на предмет угроз.

Скорость вкупе с способностями к маскировке той позволяла не бояться более сильных тварей и успешно проникать на их территорию. Проследив за мелькнувшим как пуля, размазавшимся в воздухе от скорости силуэтом, я вернулся к насущному.

Разведка уже успела в крепости побывать, самый крупный пролом в её двойных стенах доходил почти до земли и я видел снующих внутри официр. Что же до солдат, то они занимались самым привычным для них делом, тщательно вокруг портала окапывались, а несколько инженер уже на местности начали разметку для будущих укреплений.

— Рота, занять оборону, обеспечить прикрытие на время ведения фортификационный работ, Кораблёв — старший.

Дав указание, ещё раз осмотрелся, выуживая из памяти давно позабытые воспоминания, в бытность моей службы ассасином. Приходилось мне тут бывать, но за почти четыре сотни лет, конечно, многое поменялось. Я видел следы большого города раскинувшегося за пределами крепостных стен, деревянного, большей частью, поэтому от него почти ничего не осталось, когда безумие и мутации охватили жителей.

Крепость тоже сильно разрослась, увеличив и высоту и толщину каменных стен. Возле пролома, через который лихо внутрь забирались её подчинённые, стояла великая княжна и я направился прямиком к ней.

— Что за сила такое сделала? — впечатлённо произнесла Ольга, когда я приблизился.

Да, пробить сплошной, укреплённый магией десятиметровый слой камня надо постараться. Впрочем, мощи светлых иерархов и генералов на подобное вполне хватало, да и я, в бытность ону, проломил бы эту стеночку не хуже, если бы моя армия сюда подступилась.

— Сила твари которую вы видели, — ответил ей, — та могла и всё это место сравнять с землёй, если бы захотела.

— Эге-гей! — раздалось внезапно, откуда-то сверху.

Задрав головы мы увидели одну из официр помоложе, что весело махала рукой кому-то из подруг забравшись на самый верх стены. Княжна покраснела и шлёпнула себя ладонью по лицу. Пробормотала:

— Ну что за девчачество.

— Пускай развлекаются, — улыбнулся и предложил, — пройдёмте, посмотрим, что внутри.

— Ты бывал здесь? — спросила Ольга, когда мы перескакивали с выступа на выступ, преодолевая пролом.

Каменная крошка скрежетала под ногами, грозя потерей равновесия, приходилось всё внимание уделять тому куда наступаешь, но спрыгнув во внутренний двор, я лишь отрицательно качнул головой:

— Нет. Когда-то давно да, но тогда крепость была меньше. Потом она стала одной из главных центров подготовки вражеских войск. Катон — та здоровая тварь, с которой я месом бился, был генералом и находился здесь. Забавно, что я долго хотел с ним сразиться, но всё никак не удавалось. И только переродившись на Земле мне этот шанс выпал.

— Так вот о чём мама говорила, — тихо пробормотала Ольга, — что ты своего добился.

— Да, закрыл гештальт, — я вновь улыбнулся, — осталось закрыть последний.

— Какой? — немедленно спросила княжна.

— Добраться до своей родины, — произнёс я и она, удовлетворившись ответом, кивнула

Я не стал добавлять, что это не всё, добраться, это лишь половина дела, но про Госпожу ей, пока, знать не стоило.

Двор крепости тоже был порядком захламлен. Брусчатка была перепахана ударами вдоль и поперёк, и везде грудами были навалены доспехи. Опустевшие, без намёка на тела внутри, доспехи светлых. Некоторые были разорваны как бумага, другие смяты, более менее целыми оставались едва ли десятая часть, но по тем, что я смог распознать, можно было понять, что здесь были самые подготовленные части светлых. Доспехи чемпионов дворфов, тяжёлая пехота, инквизиторы, паладины, кольчуги арбалетчиков, и эльфийских стрелков, рыцарские латы. Элита.

Похоже, светлые готовились, концентрировали силы, держа их в одном прыжке от границы, чтобы после уничтожения повелительницы и сильнейших магов, немедленно ударить широким фронтом, сминая деморализованных и лишившихся командования тёмных.

И у них бы получилось, не получи они в ответ Проклятье.

— Сколько их… — протянула Ольга оглядываясь, — пошевелила носком ближайшую кучу, которая немедленно с скрипом и скрежетом развалилась, а нам под ноги выкатился крупный синий кристалл.

Внутри него вспыхивали одна за другой красивые искорки и доносился еле слышимый треск.

— Ух, красиво, — с любопытством нагнулась было княжна к нему, но я немедленно, схватив его двумя покорёженными мечами, как щипцами, метнулся к большому каменному колодцу, что на счастье был совсем рядом и торопливо сбросил кристалл туда. Только отбежал, как басовито ухнуло, а выстрелившая следом в небо синяя волна, лишь, без вреда для нас, развалила стенку колодца.

— Это была какая-то мина?

Но я отрицательно качнул головой. На Земле магические мины имелись, когда заряженный магический предмет мог сдетонировать возле мага, хоть сильного распространения и не получили, в силу дороговизны и опасности для самого изготовителя, но это была не она.

— Нет, просто большой накопитель, под завязку залитый маной. От времени деградировал и мог рвануть в любой момент. Можно сказать повезло, что нарушение внутренней структуры шло постепенно.

— Те искорки?

— Они, — я кивнул, — поэтому, во избежание эксцессов, надо предупредить всех, чтобы без меня ничего не трогали. Я подобные штуки чувствую.

Мы медленно передвигались по двору, внимательно осматривая попадающиеся по дороге артефакты, аккуратно переступая через камни и доспехи. Вообще моей целью был центральный донжон крепости, в отличии от большинства остальных построек во дворе, представлявших собой руины разной степени сохранности, белая башня стояла нетронутой, будто общая волна разрушения её не коснулась.

— Планируешь надолго тут задержаться? — уточнила Ольга, когда мы подобрались к самому основанию башни.

— Не особо, — ответил я, задирая голову, осматривая крупную каменную кладку, — организуем оборону, в целом, можно попробовать и эту крепость подлатать, для размещения сил охраны, и надо пробовать открыть портал в одну из приграничных областей.

— Здесь могут быть другие сильные твари, как тот трёхголовый, — заметила княжна, — осколок не обследован, но даже отсюда я могу сказать, что он намного крупнее иркутского.

Я нахмурился, но вынужден был согласиться, без детального обследования и ликвидации самых больших угроз, соваться дальше глупо. Катон может и был самой сильной тварью, но вне его ареала обитания могли быть и другие, которых может приманить появления живых одарённых.

— Ты права, — произнёс я, пользуясь тем что охрана княжны подотстала, повинуясь короткому жесту, и нас не слышала, — я тороплюсь и начинаю совершать ошибки. Да, сначала ликвидируем всё что может угрожать, оборудуем надёжную базу, а над порталом возведём железобетонный купол и тогда уже скакнём дальше.

Идеально ровная загибающаяся стена передо мной не имела ни прорех, ни сколов по блокам, ни единой щербины. Слишком идеальна для этого места, я, проверяя мелькнувшую догадку, сотворил простейшее заклинание из тёмной магии, и кивнул сам себе, когда-то, коснувшись камня со вспышкой развеялось.

— Башня зачарована? — немедленно заинтересовалась княжна.

— Не совсем, — я покачал головой, — это осадное защитное поле. Похоже, кто-то успел его включить, когда всё началось.

— И оно до сих пор действует⁈ — впечатлилась Ольга.

— О, я кое-что слышал о таких штуках светлых, — произнёс я, — здесь, похоже, семизвёздный щит класса Цитадель. Считалось, что самый мощный пятизвёздный, о семи ходили только смутные слухи, что его светлые долго пытались создать. Его, вероятно, подпитывает мощный природный источник магии, вероятно он же и делает этот осколок стабильным. Так что местных тварей можно проряжать без опаски, пока источник функционирует, осколок не исчезнет.

— Ты думаешь, там мог остаться кто-то живой? — внезапно спросила княжна, пытливо вглядываясь в узкие оконца башни расположенные высоко вверху.

— В теории да, — спокойно ответил я, — если достаточно сильный маг. Под Цитаделью он мог избежать проклятья, но если течение времени здесь одинаково с Земным, прошло несколько сотен лет с этого момента, и даже если бы маг мог прожить столько, что, в общем-то, реально и зависит только от силы личного магического источника, то все эти сотни лет надо чем-то питаться, и у этого есть свои сроки годности, а подвоза свежих продуктов тут не наблюдается. Выйти он, пока тут бродил Катон, не мог, живые для тварей, ещё и сильные маги, что дорогой деликатес, поэтому, вероятно всё что мы там найдём, это истлевший труп или трупы.

— Хочешь сказать, тебе не интересно? — приподняла бровь та.

— Вообще интересно, — вынужден был признать я, — к тому же если получится разобраться со щитом, эта башня станет идеальным местом для форпоста Империи. Никто из земных магинь его не пробьёт, никакая осада, никакая магия.

— И как же ты собираешься с ним разобраться, если его ничто не берёт?

— Я говорил про земных магинь, а у меня магия иная.

Я не кривил душой, говоря, что мне тоже интересно. Если там действительно оставался кто-то избежавший проклятья, он мог оставить записи, относительно того, как это всё происходило. И записи о последних днях светлой коалиции имели вполне себе историческую ценность. Ну и возможность пощупать руками последние светлые магические разработки тоже грела, хотя императрица тут больше меня могла понять, всё же именно она была по теоретической части, я всё больше по практической.

Хрустнув костяшками, я неторопливо пошел вдоль стены, прощупывая её слабыми магическими импульсами, моего внутреннего запаса, полученного от Катона должно было хватить на задуманное, а пополнить его я собирался от найденного там природного источника.

Ольга молча следовала за мной, видя, однако, только как я делаю пассы руками, без самой магии, поэтому я не переживал за свои секреты.

Глупо думать, что зная о разработках светлых в Тёмной Империи не думали над контрмерами. Семизвёздный щит, конечно отличается от пятизвёзного, но принципы его построения были похожи, я узнавал знакомую картину плотной магической сети, незримым коконом окутывающей башню сверху донизу. И подкоп тут не поможет. В осадном режиме контур полностью замкнут, это словно как скорлупа яйца, только невероятно прочная. Ничто не попадает внутрь извне. Впрочем, ничто и не может выйти наружу, это единственный минус подобных щитов. Поэтому я и не опасался находиться так близко, даже если внутри и ждут враждебно настроенные силы. Ничего они сделать не смогут, ни выстрелить, ни магией ударить. Фактически, такой щит это последняя мера, когда, грубо говоря, вся оборона просрана, защитники уничтожены, а враг торжествует победу. Закуклиться под щитом и сидеть ждать, когда или враг сам уйдёт или союзные силы придут на помощь и отобьют крепость обратно.

В своё время, методику преодоления такого щита наши маги разрабатывали, и мне, как тому, кому придётся применять её на поле боя, передавали, вот только это всё были теоретические выкладки, которые на практике так применить и не получилось. Но ничего, вот как раз сейчас и опробую.

Я ещё раз пробежал в памяти по порядку действий и приложил обе ладони к стене.

— Ну посмотрим, насколько ты неприступна, — негромко произнёс я и из моих ладоней, вплетаясь в структуру кокона, потекли тонкие как волос длинные жгутики маны.

Глава 10

Как говорил один мой учитель, непревзойдённый вор, что характерно — светлый, всё в ту же бытность, когда я несколько десятков лет на противнике оттачивал свои способности к скрытым убийствам и шатался по светлым землям: «Чем больше замок, тем тоньше должна быть отмычка».

В любом светлом городе было воровское подполье. Это было выгодно самим светлым, в силу известных причин, и, выдавая себя за наёмного убийцу, я вполне комфортно себя среди обитателей социального дна ощущал. У тех, кого я убивал, и среди своих было немало завистников и противников, поэтому моя легенда только крепла, и даже репутация какая-никакая перепала. Пошли заказы, этакая попутная халтурка, за которую неплохо платили. Я не отказывался, деньги были нужны, жалование из тёмной империи регулярно получать было проблематично.

Но что-то я отвлёкся.

Мощь защитных плетений поражала воображение. Если до этого было лишь предположение про семизвёзный щит, то теперь я был в этом полностью уверен. Семь связанных между собой центров, этаких узлов, каждый из которых увеличивал общую плотность плетения. Грубой мощью его долбить даже мне, со своей прошлой силой, можно было бы годами и результата не добиться.

Но тонкое воздействие было совсем другой штукой. И тут сложилось несколько факторов. Взломать подобный щит моему наставнику в этом деле хватило бы умения, но не хватило бы маны, а какому-нибудь магистру магии хватило бы маны, но не хватило умения. А вот у меня было и то, и другое.

Расскажи кому, что вершину магической защиты светлых можно снять с помощью презренных воровских ухваток, покрутили бы пальцем у виска, но мои очень тоненькие магические щупы, меж тем, успешно расползались по кокону защиты, пролезая между плотными жгутами плетения, всё ближе подбираясь к узлам. Снимать их надо одновременно, иначе защита отреагирует, меняя конфигурацию, и придётся всё начинать заново.

Наконец, я достал до всех семи звёзд, которые практически обжигали тонкие жгутики моей маны. И вот тут на помощь пришла последняя разработка тёмных магов Империи. Ёмкое заклинание, разом скушавшее десятую часть моих запасов. Эфемерные паучки побежали по жгутикам, чтобы затем впиться своими тонкими лапками в узлы, запуская сложный каскад метаморфоз. Минут пять ничего не происходило, а затем кокон мигнул, сначала раз, затем снова, заморгал чаще, и в один миг со звоном лопнувшей струны исчез. Правда, я тут же обнаружил на месте узлов вновь медленно разгоравшиеся звёзды, что значило, что щит скоро снова восстановит свою целостность, подключённый к подпитке. Но десять минут у меня было, и я, примерившись, нашёл под толщей камня пустое пространство и, сформировав в ладони сгусток клубящейся тьмы, запустил туда. Столкнувшись со стеной, тот расплескался ровной полутораметровой окружностью абсолютной черноты, словно оком бездны, притягивавшей взгляд и создававшей ощущение глубины. Отчасти так оно и было.

Подойдя, я сунул в неё руку, и та без труда погрузилась по самый локоть.

— Ну вот, и ломать ничего не надо.

Одно из заклинаний, созданных Госпожой. Камень под кругом никуда не исчез, но само пространство в этом месте исказилось, создав проход. И да, ассоциации с бездной были вовсе не пустыми, здесь и сейчас это действительно была частичка неопознанной пустоты, с которой отваживались работать единицы, и ещё меньшему числу удавалось после этого остаться собой.

— Внутрь! — скомандовал я, подавая пример, и первым запрыгнул в темноту, оказавшись на одном из нижних этажей башни, подвинулся, давая следом быстро заскочить Ольге и десятку её телохранителей, от которых в не самом большом помещении сразу стало тесно.

— Не жмёмся, не в бане, — хохотнул я.

— Темно, — пожаловался кто-то, и я хохотнул ещё раз.

— Бабайки тут тоже нет, и вообще, живых я тут не чувствую, как и тварей.

Защита уже не мешала поисковым заклятиям, поэтому сканирование наличия противника не показало. А вот излучение природного магического источника, наоборот, вполне себе ощущалось.

— Так, — озаботился я главным, — сначала надо отключить подпитку защитного заклинания.

После чего подвесил над головой шарик света, разгоняя тьму внутри.

Помещение, где мы оказались, было чем-то вроде кладовой, об этом говорили бочки в углу и несколько ларей, но все они оказались пустыми. А дверь, запертая, но распахнувшаяся от одного точечного касания ладони, вела в достаточно узкий, едва двоим разойтись, кольцевой коридор, в конце которого виднелся спуск вниз.

Заворачивающая влево лестница привела на этаж ниже, близнец прошлого, с такими же безликими дверями, потом ещё один и ещё, пока мы не оказались в паре десятков метров ниже уровня поверхности.

Последняя лестница закончилась, и мы упёрлись в тупик с одной единственной дверью. Глядя на зачарованную толстенную дверь, сплошь увитую заклинаниями, я пробормотал:

— А кто говорил, что будет легко.

Но, засучив рукава, фигурально, конечно, принялся за работу. Фокус с бездной тут уже не пройдёт, на объектах с активной магией она не сработает, поэтому пришлось по старинке, также, как и со щитом, не торопясь, аккуратно прощупывать плетения, ища узлы, а затем определив, какие из них можно снять без опаски магического взрыва, отсекать один за одним.

Провозился я даже больше, чем снаружи, почти час, но стоявшие за спиной женщины и не думали возмущаться, внимательно, даже чересчур, за мной наблюдая. При том, что сами магические манипуляции видеть не могли.

Наконец, преодолев все уровни защиты, я смахнул капельки пота со лба и потянул за ручку, открывая. Кто-то впечатлённо охнул, потому что толщиной дверь была с мою ладонь, сантиметров двадцать, не меньше.

Но самое впечатляющее было за ней. Зал, в котором мы оказались, был почти пуст. Голые каменные стены, пол, потолок — ничего примечательного, и лишь по центру, привлекая все взгляды, находилось оно, то, что я, пожалуй, назвал бы сердцем башни. Огромных размеров природный концентратор магии. Вытянутая жеода, распёртая между полом и потолком, метра четыре в высот и больше метра в диаметре. Стенки её через равные промежутки прорезали вытянутые окна, через которые были видны мерцающие внутри кристаллы. В магическом зрении она буквально ослепляла. Впрочем, самый толстый жгут подпитки внешнего щита башни я различил и теперь, подойдя ближе, раздумывал, как его ловчее обрезать, чтобы не вызвать разрушение кристаллов из-за резкого скачка маны.

— Это и есть источник магии? — спросила Ольга, заворожённо глядя на жеоду.

— Нет, — улыбнулся я, делая руками пассы, начиная оплетать конструкцию собственной маной, — источник ещё ниже, под башней, это концентратор, который собирает природную ману и работает, как кристалл-накопитель.

— Большой.

— Очень большой, — кивнул я, — и очень редкий. Самое большое, что я до этого видел, размером было раза в три меньше. Честно сказать, даже удивительно, что он оказался тут, а не в столице. Не думаю, что у светлых было много таких. Скорее всего, не больше одного.

— Слишком хорошо для простой крепости? — покосилась на меня княжна, уловив в моём голосе сомнение.

— Не простой, но да, — подтвердил я, — даже интересно, что такого они здесь хранили.

А затем, хлопнув в ладоши, скомандовал:

— Все отошли, пробую перехватить канал маны.

Единственным вариантом относительно безопасно перерезать подпитку щита было перенаправить поток маны в какую-нибудь другую ёмкость, и другой, кроме моего собственного источника маны, под рукой не было. Опасно, но после вливаний от Трёхголового и Катона кратковременную подзарядку такой силы я должен был пережить относительно спокойно.

Приготовился и резко оборвал заклинанием канал подпитки. Охнул от потёкшего в источник огромного количества маны, но концентрации не потерял, продолжая вплетать в лишившуюся подпитки структуру свои управляющие контуры.

Две минуты потребовалось мне, чтобы всё закончить, после чего вновь соединить разрыв, пуская ману в заклинание щита, только теперь он уже подчинялся моей воле, и я легко отключил режим цитадели.

Устало улыбнулся и произнёс:

— Всё, готово. Щит под моим контролем.

— Ты как? — чуть встревоженно уточнила Ольга, — в порядке?

— Всё просто отлично, — ответил я, запрокидывая голову и расправляя плечи.

И это было правдой, потому что теперь внутри меня плескалось маны всего лишь в половину меньше моего максимального объёма в прошлой жизни, даря ощущение почти безграничной мощи. И помимо того, я смог привязать к концентратору свой отдельный канал подпитки, и теперь в этом осколке мог оперативно восполнять потраченное на заклинания.

— Теперь наверх?

Я обернулся к великой княжне и кивнул:

— Да, пора узнать, кто здесь обитал.

— Тогда вперёд.

— Но не ногами, — вставил я уточнение, а затем просто перенёс нас туда, где чувствовал узел схождения управляющих заклинаний башни, в главный зал.

— Твой бать! — выругался кто-то из телохранительниц, когда мы материализовались почти на самом верху донжона.

Мы вновь пересеклись взглядами с княжной. Земная магия так не могла, и глаза девушки весьма красноречиво вопрошали, что я ещё умею такого.

— Это было неожиданно, — заметила она, на что я только пожал плечами.

— Зачем идти, когда можно перенестись, тем более, сюда лестницы нет.

Ольга оглянулась, но ни единого намёка на люк в полу не нашла.

— И что ты ещё умеешь такого?

— Здесь, — я обвёл взглядом погружённое в полумрак помещение, — почти всё.

Перехват управления после щита был плёвой задачей, я справился за пять минут, а затем, когда оно полностью перешло в мои руки, впервые за прошедшие сотни лет заставил артефакты в зале ожить.

Когда кольцо стен вокруг нас внезапно исчезло, открыв захватывающий вид на окружающие земли с высоты добрых полсотни метров, охрана княжны немедленно похваталась за оружие, и наружный свет, ворвавшийся к нам, высветил их побледневшие лица.

— Спокойно.

Коснувшись центрального кристалла, я немного переконфигурировал заклинание, сделав так, чтобы возник небольшой, полметра от пола, визуальный порожек по контуру, — это лишь иллюзия, стена на месте, можете потрогать. Вернее, не просто иллюзия, картинка снаружи проецируется на внутреннюю поверхность стены, делая её словно бы невидимой.

Первой подойти и потрогать отважилась Лика, всё это время молча следовавшая за мной и княжной в рядах телохранительниц. Пальцы её осторожно ткнулись в преграду, после чего она уже уверенней ощупала пространство перед собой, повернулась к нам и удивлённо произнесла:

— Действительно, там стена.

Я только хмыкнул, а затем принялся копаться в настройках, пытаясь понять, какие из режимов тут есть. Подняв взгляд, посмотрел на ту часть, где было видно портал и копошащихся далеко внизу солдат, сделал манящий жест пальцами, и изображение послушно увеличилось, отобразив во всех подробностях процесс рытья окопов. Произнёс, глядя, как пара солдат, присев, скрываясь от начальственного взора в наполовину отрытой траншее, по очереди отхлебнули из выуженной из запазухи фляжки:

— Это не просто пункт управления крепости, функционал у него намного шире.

Изображение мигнуло, а затем сменилось большой, на четверть периметра стены, картой светлых земель. Множество городов, деревень и даже крепостей, реки, озёра, горы, леса — всё, пусть схематично, было на ней изображено.

Подойдя, я ткнул в точку ближе к восточной границе с подписью на незнакомом для землянок языке:

— Мы здесь, вот этот зелёный огонёк, крепость Яркая Доблесть.

— А красные? — Ольга заинтересованно ткнула в несколько других, горевших красным светом, в отличие от нашего.

— Это те, с которыми когда-то у крепости была связь, и судя по тому, что я вижу, здесь был запасной командный пункт всей армии светлых.

«Или не запасной» — подумал я про себя, найдя некоторые весьма интересные модули в начинке управляющего артефакта.

Чем больше я здесь находился, тем более странным казалось это место. Многое указывало, что отсюда собирались полноценно управлять всеми землями светлых, не только армией, а государством целиком. Вот только я помнил, что в столице был целый квартал правительственных зданий, министерства, различные управления, да один дворец Верховного Совета был больше в несколько раз, чем эта башня.

Что-то тут было не чисто.

— Надо проверить, — произнёс я, оглядываясь, затем поднял голову, разглядывая потолок.

Над нами находилось ещё несколько этажей, также изолированных от остальных помещений башни, и думалось мне, разгадку я найду именно там.

— Идём дальше? — немедленно оживилась княжна.

— Да, поищем ответы. Все готовы?

Я оглядел дам из охраны и, убедившись, что все меня услышали, снова переместил нас на этаж выше.

И вот тут обстановка разительно отличалась от достаточно спартанского вида командного зала. Даже я, видавший виды, еле сдержался, чтобы не присвистнуть от удивления. Что говорить об остальных. Одна Ольга была более сдержанной, лишь приподняв одну бровь, оглядывая представшее взору убранство.

Светляк над головой я поднял повыше так, чтобы высветить помещение от стены до стены. По всей видимости, это было что-то вроде гостиной. Стены благородно-бордового цвета с вензелями, резные кресла и диваны, обтянутые красным бархатом, столики из редчайшего красного дерева, статуи в нишах, картины, коллекция богато украшенного оружия. Стоимость предметов в зале была сравнима со стоимостью всей крепости вокруг этой башни. Такое могли себе позволить не просто богатые, а только самая верхушка власти.

Сапоги утопали в густом ворсе ковра под ногами. Я прошёл к широкой заворачивающей вдоль стены лестнице с резными перилами и уверенно кивком головы показал туда:

— Нам выше.

Картины и орнаменты, встреченные тут, будили кое-что в отдалённых воспоминаниях. Я практически был уверен, что знаю, что за существа поселились здесь, но для полной уверенности не хватало совсем чуть-чуть.

А когда мы поднялись выше, то оказались в ещё одном зале, почти также богато убранном, вот только этот, в отличие от предыдущего, вызывал совсем другие чувства. Всю эту роскошь затмевало огромное количество трупов, которыми зал был буквально завален. Впрочем, это были не просто трупы, а высушенные мумии, костяки, обтянутые кожей.

— Сколько их… — протянул чей-то впечатлённый голос.

— Видимо, все обитатели башни, — ответил я, теперь уже точно уверившись в собственных выводах.

— Но почему они такие… — спросила Ольга, благоразумно не трогая ничего руками, — высушенные?

— Потому что вся жизненная сила из них была выпита. Нечему было разлагаться.

— Выпита? Как?

Отвечая на вопросы княжны, я неторопливо продвигался вглубь зала, внимательно осматривая попадавшиеся останки.

— А вот так.

Существо, разметавшее трупы и бросившееся на меня, было быстрым, но всё же чрезвычайно ослабленным, поэтому я успел выхватить меч и подставить клинок под клацнувшие о металл клыки.

Добрый пинок сапога отбросил легковесное тело к стене, где оно и скрючилось, скаля клыки и шипя что-то нечленораздельное.

— Слава! — услышал я встревоженный голос Ольги, а рядом со мной с напитанными магией руками материализовалась Лика, готовая прикрыть от опасности.

— Я в порядке, — спокойно произнёс, вкладывая меч обратно в ножны за спину.

С пытливым любопытством всмотрелся в мало чем отличающееся от остальных трупов создание, которое, однако, всё ещё могло двигаться и соображать. Хотя такой же высушенный, как и тело, мозг не обладал полноценным сознанием, поддерживая только лишь базовый рефлекс утоления голода, заставивший его броситься на первое же появившееся в зоне досягаемости живое существо.

— Что это за тварь⁈ — с некоторым омерзением поинтересовалась княжна, вставая рядом со мной.

— Это не тварь, — растянул я губы в холодной улыбке, — по крайней мере, не в обычном понимании. Это, ваше высочество, хозяин этой башни, бывший уже, конечно. Высший вампир.

— Почему он ещё жив?

— Потому что забрал себе жизненную силу всех остальных. И других вампиров, и обычных людей, что здесь были в качестве прислуги и рабов. Впрочем, я бы не стал называть это жизнью. Хотя, если дать ему напиться человеческой кровушки, а тем более кого-нибудь одарённого, он быстро из полуразумной погани превратится в одного из опаснейших хищников этого мира. С полноценным сознанием и личностью, и извращённой магией, построенной на заёмной силе.

А затем я вытянул вперёд ладонь, и тёмное облачко, сорвавшись с неё, накрыло вампира, через секунду развеявшись в воздухе, не оставив от того даже праха.

Первое правило обращения с вампирами — убивать их как можно скорее. И я предпочитал следовать ему неукоснительно.

Глава 11

Тщательный обыск этажей, служивших домом вампирской верхушке, дал мне доступ к архивам, которые пролили свет на то, с чего началось уничтожение моего прошлого мира. Не с амбициозных планов светлых стать единственной силой на планете, вернее, они так думали, но на самом деле это был занявший многие десятилетия вампирский план по выходу из тени. Да, они были тайным правительством, кукловодами, теми, кто дёргает за ниточки, но всё же им приходилось скрываться, потому что простой народ бы не понял, а поднял восстание, которое против мерзких кровососов поддержало бы и абсолютное большинство армейских командиров. Да и Тёмная Империя терпеть подобное соседство не стала бы. Не смотря на то, что со светлыми у нас была непрекращающаяся война, Госпожа никогда всерьёз планы по их тотальному уничтожению не рассматривала, а приходившим с такой идеей с усмешкой отвечала, что не готова стать причиной гибели целых народов. Сделать своими подданными — да, эльфы, гномы и, даже, не к ночи будь помянуты, полурослики, были ей интересны. Как и тёмные народы, ничуть не меньше. И право слово, под рукой повелительницы им бы жилось куда спокойней. Но слишком глубоко въелся светлым в подкорку императив, что Тёмная Империя — зло. Хотя реальным злом были как раз вампиры, их тайное правительство.

И в один определённый момент у кровососов родился план. Нет. План! Как разом устранить всех противников и остаться единственной главенствующей силой, которая будет открыто править остатками всех живых существ, порабощая и питаясь ими.

А всего-то навсего нужно спровоцировать обмен ударами, которые уничтожать оба государства, оставив на их землях хаос и анархию.

Изуверский план, впрочем, вполне укладывавшийся в их людоедскую логику. Увеличивать собственное поголовье они не планировали, зачем им конкуренты, а для рабов и прокорма вполне хватало бы и сотой части выжившего населения. Вечная жизнь, отсутствие обученных магов, способных составить им угрозу, я читал строчки дневника, возможно, того самого высшего, что я уничтожил, о том, какой идеальный будет мир, когда у них всё получится.

А затем случилось то, что случилось. Они знали, что Госпожа не будет пассивно дожидаться гибели себя и своих сильнейших магов и обязательно ударит в ответ. Поэтому заблаговременно построили себе равноудалённое и от Тёмных земель и от столицы светлых логово, оборудованное самым сильным магическим щитом, сконцентрировавшее крупнейшие военные силы и ресурсы.

В том, что столица будет уничтожена вместе со всеми высшими светлыми иерархами и всеми правительственными институтами, они не сомневались. Наоборот, это был ключевой момент плана. Светлому воинству было бы заявлено, что это Тёмные нанесли вероломный удар, и горящие жаждой мести войска отправились в поход на ослабленных тёмных. В жестоких боях погибла бы и большая часть армии, потому что встретила ожесточённое сопротивление, и нужные хаос и анархия воцарились на континенте.

Дальше сами и с помощью слуг они бы добили выживших одарённых, успевших окончить обучение в магических институтах, и получили бы тот самый скот, не имеющий знаний и не владеющий магией, который им нужен. Знания магии остались бы только у самих вампиров да их слуг, которым бы они позволили изучить некоторые заклинания.

Прочтя всё это, очень хотелось как-то их всех воскресить и убить ещё раз, только теперь медленно и так, чтобы боль те почувствовали каждой клеточкой своего поганого тела.

Всем хорош был их план, только они не учли, что ответ Госпожи коснётся не только столицы, а всех светлых, что разом обратятся тварями. Сами вампиры заблаговременно, зная, когда удар будет нанесён, укрылись щитом, так, на всякий случай, потому что были теми ещё перестраховщиками, но в этот раз их эта предусмотрительность спасла. Как и всех, кто находился в башне.

Вот только снять его, наблюдая, что твориться в крепости и окрестностях, они побоялись. Оно и понятно, такому отожравшемуся чудищу, как Катон, они были бы на один зуб. Вот и сидели они, выпивая слуг, пока не остались только вампиры. А затем они стали пожирать друг друга. Пока не остался один, который смог дотянуть аж до нашего пришествия.

— Суки, — тихо произнёс я, закрывая дневник, последние записи в котором были почти не читаемы, накарябанные как попало иссохшей рукой.

Одно радовало: свой идеальный мир они тоже не получили, в итоге сожрав друг друга, словно дикое зверьё, каковым, по сути, и являлись.

За те несколько дней, пока приданная нам пехотная рота организовала временные укрепления вокруг портала, я с помощью ресурсов пункта управления в башне изучил почти всю территорию осколка. Да, это тоже был осколок. К сожалению, не часть оставшейся планеты, хотя он был в разы крупнее даже Иркутского.

С помощью варги удалось локализовать гнёзда наиболее опасных тварей, среди которых, естественно, преобладали бывшие сильные создания не светлых. Парочка драконов, только не трёхголовых, а вполне себе с одной башкой, и три титана, каким-то образом умудрившихся не перебить друг дружку, тихо-мирно уживались на одной территории. Впрочем, как показывал опыт, твари одного вида агрессии к друг другу не испытывали. Хотя, конечно, именно сильные до этого встречались исключительно по одиночке.

И была ещё одна область, настолько сильно фонившая опасностью, что даже варга побоялась близко к ней приблизиться, поэтому понимания, что же там такое сидит, до конца не было. Одно было ясно — это что-то классом повыше, чем титаны и даже драконы. И если это тоже светлая тварь, то кандидат у меня был только один. Страшнее драконов в их воинстве, если не считать сильнейших магов-боевиков типа Катона, был только один вид существ — ангелы или их высшая форма — архангел. Они и так были не подарок в бою, а уж после воздействия проклятья могли стать и вовсе машиной для убийства. Каждый стоил маленькой армии. Ну как стоил? Если не выставить против него кого-то соразмерного по силам, то этот непримиримый боец с тьмой мог уничтожать любых ниже по силе противников просто в неограниченных количествах. Хорошо ещё их не здесь выращивали, они призывались из какого-то другого измерения, плана, планеты… Особо подробностей, откуда их достают светлые иерархии, у нас не было, лишь предположения. Но призыв каждого точно был сопряжён с очень большими затратами.

И вот теперь, возможно, нечто, когда-то бывшее ангелом, сейчас занимало всю северо-восточную область осколка. И если с титанами и драконами рота вполне могла справиться и без меня — совокупной мощи сотни заряженных магией пуль вполне хватило бы на любую из них, то с последней что-то решать надо было мне самому. Потому что оставлять подобную угрозу за спиной, пытаясь идти дальше, было чревато. Если она припрётся к порталу и засядет возле него, ни зайти, ни выйти уже не получится. Собственно, поэтому я и пошёл к Ольге договариваться насчёт совместной боевой операции.

— Значит, ты не знаешь точно, кто там? — снова переспросила меня княжна, внимательно выслушав все соображения.

— Точно не знаю, — качнул я головой. — Но вариантов практически нет. Никакое природное существо настолько высокий уровень угрозы создать бы не могло. Только то, что призвано из иной реальности…

— Но если ты даже толком не знаешь, кто он и что из себя представляет, как ты собрался планировать его убивать?

— Так как обычно. Нанести удар, а потом действовать по ситуации.

— Отличный план, — невесело хохотнула та. — Надёжный, как швейцарские часы!

— Оль, — придвинулся я к ней ближе. — Он слишком серьёзная угроза. Мы не можем двигаться дальше и вообще выдвигаться куда-то из гарнизона, пока он не будет ликвидирован. Слишком опасно оставлять его вот так.

— Понятно, — вздохнула та. — Значит, ещё одна чрезвычайно опасная тварь, убийство которой сопряжено со смертельным риском, и после которой тебя снова отправят на месяц в больницу…

— Хмм… примерно так, кроме того, что в больницу я попадать не собираюсь, — ответил я, впрочем, признавая, что некоторые основания так думать у девушки есть. — Но здесь вариант немного другой. Здесь, в осколке, я получаю подпитку от магического источника башни и поэтому могу задействовать кое-что из высших заклинаний своего мира, не боясь совсем остаться без маны. Её, конечно, придётся потом какое-то время восстанавливать, но всё равно… это вариант куда более безопасный, чем всё, что было до этого. И Катон, и трёхголовый — они все были на пределе возможностей. Здесь я всё же думаю, настолько рисковать не придётся, потому что, помимо моей магии, есть ещё стрелки, и плотный залп роты оставит его без крыльев. А на земле, как и с драконом, с ним будет справиться куда проще. Правда, — я на секунду задумался и добавил: — Если только это не архангел.

— А в чём разница? — нахмурилась княжна.

— Ну… архангел владеет очень неприятным оружием. Оно магическое и частично нематериальное, поэтому его невозможно ни уничтожить, ни выбить, ни даже заблокировать. Как и невозможно парировать или отразить. Оно пробивает любую преграду. Если там он, то тем более будет важно лишить его мобильности и стараться атаковать исключительно дистанционно. Правда, у него тоже иммунитет к большинству магических эффектов, но пули должны сработать или хотя бы ослабить.

— Ох, — вздохнула княжна. — Опять это «по идее».

— А что поделать? — пожал я плечами. — Пока не проведём хотя бы разведку боем, это не выяснить.

— Но, получив урон, вероятно, он кинется преследовать нарушителей его спокойствия, — продолжил я. — Поэтому, если уж бить, то бить сразу всем, что есть, и в полную силу, и надеяться, что этого хватит.

Та надолго задумалась, но затем нехотя признала, что в моих словах есть резон.

— Хорошо, — кивнула она. — Постарайся, чтоб план всё-таки сработал.

— Сработает, — произнёс я убеждённо. — Обязательно сработает.

При подготовке к операции я не стал исключать даже такую почти нулевую вероятность, что оставшиеся твари могут ударить нам в спину. Хоть никогда не было ни одного свидетельства их разумной координации в нападении на живых. Но всё бывает когда-то впервые, рисковать я не хотел.

Поэтому сначала мы наведались в логово титанов. Заодно отрабатывая порядок действий: разведка передовым дозором, охранение из официр, готовых применить магию в случае, если тем удастся сократить дистанцию. И, собственно, моя стрелковая рота в полном составе.

Что для нас было хорошо, что великаны логово себе облюбовали в бывшем каменном карьере. Поэтому наши боевые магички перекрыли единственный путь из него, а я скрытно разместил половину роты с северного, а половины и с южного краёв карьера.

Вообще, конечно, некоторое время наблюдая за копошением трёх изменённых проклятием уродов, с гипертрофированно раздувшимися одними частями тела и донельзя усохшими другими, какими-то перекошенными, перекрученными, как только ещё умудряющимися двигаться с настолько изменённой физикой тела, я отметил одну интересную особенность. То ли проклятие их задело чуть в меньшей степени, если касаться мыслительных функций, то ли сами по себе, являясь существами более высокого порядка, они смогли лучше сопротивляться его воздействию. Но складывалось полное ощущение, что они сохранили какие-то остатки разумности. Не только инстинкт догнать и сожрать появившееся в зоне видимости живое существо. Нет, эти пытались выстроить какое-то подобие гнезда. Ни разу не слышал, чтобы титаны жили в гнёздах. Но факт оставался фактом. По центру котлована возвышалось нагромождение из камней, древесных стволов и всевозможного мусора. В общем всего, что те смогли найти по округе. Этакое своеобразное жилище, в которое забирались поочерёдно то один, то другой титан.

Что они там делали было не особо понятно да и, в общем-то, не сильно интересно. Но само по себе наблюдение было любопытным.

— Ты точно хочешь их уничтожить? — поинтересовалась лежащая на краю уступа рядом со мной княжна, тоже наблюдая за теми в бинокль.

— Жалко стало? — покосился я на неё.

Дождался короткого кивка и вздохнул:

— Честно сказать, несмотря на то, что это мои бывшие противники, к ним конкретно я тоже особой ненависти не испытываю. Но это уже не разумные существа, не личности. То, что ты видишь, это какие-то остатки сознания, видимо, в не до конца изменённом мозгу. Но полноценного сознания в них нет. Поэтому мы не можем рисковать.

— Мы не можем… — вторила эхом мне Ольга и, произнеся короткое, — действуй, — отодвинулась от края.

Поднявшись, пошла к стоявшей чуть поодаль охране, а я, не став медлить, встал на колено быстро зарядил пули: одну, вторую и так все пять что были в обойме, вогнал в винтовочный магазин, дёрнул затвор и, подавая сигнал, выпустил яркий оглушительно взорвавшийся огненный шар.

Титаны только и успели что поднять изуродованные морды вверх, когда разом грянувший залп сотни ружей буквально разорвал на клочки три тела, вырывая куски плоти, перебивая конечности, заливая всё вокруг литрами порченой крови.

Прицелившись, я пробил на вылет лоб сначала одного титана, а потом разнёс затылки двух оставшихся, уже успевших рухнуть на дно карьера недвижимыми грудами. Им не требовался подобный контроль, но мне хотелось верить, что так они меньше мучились.

Когда затихло эхо последнего выстрела, я поднялся в полный рост, разрядив винтовку, складывая патроны обратно в сумку, закинул её за спину и пошёл к стоявшей спиной к карьеру Ольге. Наверное, впервые в ней проснулась жалость, не в последнюю очередь после того, как я раскрыл ей часть информации о причинах, послуживших возникновению осколков и тварей на них. Но в то же время, убить их было самым гуманным поступком, чтобы они, наконец, обрели покой. И она это тоже понимала.

Но на очереди были ещё два дракона-одиночки.

Впрочем, рассказывать о том, как мы их уничтожили, смысла особого не было. Каждый из них по отдельности был слабее трёхглавого, и при такой плотности залпа итог был вполне закономерный. Да, каждому из стрелков пришлось сделать по несколько выстрелов, но уже после третьего залпа то, что осталось от дракона, могло лишь конвульсивно дёргаться, окончательно затихнув спустя пару минут.

А затем мы перешли к основному блюду.

И вот там всё было несколько сложнее, потому что своим местом обитания предполагаемый мною ангел выбрал ущелье в горной гряде на юге осколка. Я помнил его, это была часть длинного хребта, тянущегося через половину светлых земель и делившего их на две неравные части. Но здесь, по сути, оставалось только их преддверие, впрочем, скалы всё равно были слишком круты чтоб пытаться без риска для жизни загнать на них своих людей. Поэтому дорога была только одна — по самому ущелью.

И вот тогда мне в первый раз пришла в голову мысль, что было бы очень неплохо заиметь здесь дирижабль. Но протянуть эдакую махину через портал было абсолютно нереально. Поэтому разговор мог идти только о перевозке отдельных элементов и последующей сборке уже на месте. Дело небыстрое, на перспективу, поэтому откладывать операцию я не стал, разве что несколько поменялись роли. Теперь основной ударной силой был я сам, а официры и стрелки были в качестве поддержки на случай, если ангел решит устроить какой-нибудь неприятный сюрприз.

Войдя в ущелье, тягучую буквально пропитанную ненавистью атмосферу я почувствовал сразу. Да, в общем-то, её почувствовали все без исключения одарённые, что было видно по резко насупившимся лицам и тому, как люди начали крутить головами, выискивая угрозы. Думаю, даже неодарённые, не особо чувствительные к магическим эманациям, тоже бы почувствовали себя здесь максимально неуютно.

В отличие от меня.

При мне был немалый запас магии этого мира, я чувствовал постоянную подпитку от источника под башней, исправно вливавшего в меня порцию за порцией, и поэтому был уверен в собственных силах.

Поэтому в одиночку двинулся дальше, остальных приказом заставив держаться от меня минимум в паре сотен метров. И не потому, что был настолько в себе уверен, просто если мне придётся применять что-то из наиболее убойных заклинаний Тёмной империи, то всё, что ближе, может попасть под остаточную волну не успевшего до конца рассеяться магического излучения.

Пусть постоят в сторонке.

Я видел, как отряд из тысяч существ будто корова языком слизнула, когда вспышка столкнувшихся в воздухе заклинаний высшего порядка на долю секунды пробила магический щит, накрывавший армию. Даже не само заклинание — магическое излучение взрыва. Позволить себе такие потери я не мог.

Двигался я, держа вынутый из ножен меч на плече. Даже доля секунды может решить исход поединка, и тратить её на извлечение клинка из ножен я не собирался. Винтовку оставил в лагере, в подобном сражении она будет мне только мешать, и лишь верный револьвер продолжал покоиться в кобуре на боку. Впрочем, он тоже был, скорее, приличия ради, я не думал, что до него в таком поединке дойдёт дело.

А затем, пройдя очередной поворот, увидел его.

Граница осколка была совсем рядом, я видел фиолетовое сияние, за которым была чёрная пустота. Стенки ущелья здесь несколько раздвигались, образовывая что-то вроде цирка не слишком правильной формы, посередине которого стоял грубо высеченный из камня трон. И замершее на нём, склонив голову, существо. Существо с некогда белоснежными крыльями, чьи глаза в бою испускали нестерпимое золотое сияние, а голос гремел, словно сотни боевых труб.

Но таким ангел, а это действительно был он, оставался лишь в моих воспоминаниях. Теперь же было хорошо видно, что и его не минуло проклятие. Пусть в меньшей степени, чем тех же титанов, видимо, из-за иномирного происхождения, но от крыльев с белоснежными перьями остались только два торчащих из-за спины обломка с обрывками кожистой плёнки, вяло трепыхавшейся на ветру, изо лба вылезли два изогнутых рога один больше другого, тело почернело, а прекрасный в прошлом лик изуродовали пересекавшиеся во множестве красные незаживающие шрамы.

Впрочем, золотые доспехи были всё ещё на нём, правда, кираса была покорёжена, не хватало правого наруча с наплечником и левого поножа.

Но не это заставило меня замереть. В конце концов, внешний вид твари для меня мало что значил. А когда он поднял на меня взгляд уже не золотых, а тёмно-красных глаз, и в этих глазах мелькнул непогасший даже от воздействия проклятия интеллект. Эта искра сознания и то, что он не не кинулся на меня в немедленную атаку, как сделала бы любая иная тварь, заставило меня тоже повременить с нападением.

Помедлив, я всё же приблизился, внимательно изучая противника. В свою очередь, его глаза также изучали меня. Нас разделяло десятка два метров, когда он, наконец, прохрипел лязгающим хриплым, так непохожим на прежний, голосом, с трудом выговаривая слова:

— Кто ты?

— Я?.. — на миг задумавшись, ответил, — когда-то мы были врагами. Вернее, моими врагами были те, кто призывал тебя сюда.

Ангел промолчал, продолжая сидеть, как изваяние, а я продолжил:

— Их самих уже нет. И даже мне пришлось переродиться, прежде чем я вернулся на эту проклятую Госпожой землю. Но я тут. И это земля теперь моя.

— Чего ты хочешь? — с натугой произнёс тот второй вопрос.

— Хочу? — Я снял с плеча меч и воткнул его острием в камень под ногами, продолжая прямо смотреть на ангела. — Изначально шёл тебя убить, потому что считал, что ты стал такой же тварью, как и все остальные, подчинённой одному только желанию — жрать живых. Но теперь вижу, что на тебя проклятие подействовало в меньшей степени. Ты сохранил разум. И хоть мы были по разные стороны, но это было до того, как мир раскололся, и все живые обратились вечно голодными отродьями.

— Значит, ты не хочешь меня убить?

— Мне жаль тебя, — ответил я искренне, — и я действительно не хочу тебя убивать, вот только рисковать я тоже не могу.

Взять ангела в плен? Не смешно. Никакие оковы не удержат его надолго. Оставить тут? А кто поручится, что его сознание завтра или через неделю, или через месяц не погаснет, и он не станет такой же тварью, как и остальные? И тогда нас ждёт удар в спину. Неожиданный и непредсказуемый.

На кону было слишком много, чтобы так рисковать.

Вот только ангел, даже не смотря на моё признание, продолжал сидеть. Его глаза вновь сверкнули красным, и он прохрипел:

— Тогда чего ты ждёшь?

Запрокинув голову, он всмотрелся в купол над нашими головами и с горечью произнёс:

— Я не могу вернуться, даже если бы захотел. Врата для меня закрыты. Без крыльев не пересечь пустоту. Мне не зачем жить и сражаться. Убей меня, Чёрный меч, и покончим с этим.

— Ты знаешь моё прозвище, — констатировал я, — откуда?

— Слепок души, его не подменить. Я видел тебя однажды, оживший доспех с заключённой в его чреве душой. И пусть сейчас тело у тебя живое, но душа та же.

Я уважал его, как можно уважать достойного противника. Поэтому не стал больше тянуть время.

— Я обещаю тебе быструю смерть, — произнёс, твёрдо глядя ему в глаза.

Тот согласно смежил веки в ответ, и тогда, вытянув меч вперёд, уперев остриём в сторону ангела, я прошептал короткое заклинание, высосавшее, однако, почти все мои силы.

Высшее развоплощение. Заклинание, которое не просто убивало, оно стирало из этого мира любую связь с существом. После него даже высшее восстановление бесполезно, потому что нечего восстанавливать. Вот только это также, в идеале, стирало и все произошедшие с ангелом изменения, а также навсегда рвало его привязку с осколком.

— Будем надеяться, ты вернёшься к себе и отрастишь новые крылья, — прошептал я и, закинув меч на плечо снова, пошёл обратно.

Глава 12

Как таковой смены дня и ночи тут тоже не было, потому что за пределами окружающего осколок пузыря была сплошная пустота, ни планет, ни светила, ни звёзд. Великое ничто, как я это назвал. Пожалуй, разбираться, куда эти осколки вынесла синергия проклятия Госпожи с магией светлых, ученые будут ещё долго. И уж точно не мне это выяснять. Я лишь предполагал, что это какое-то иное измерение. Куда осколки в момент отрыва от планеты перенесло физически. Оставшаяся же часть, а я всё-таки надеялся, что уцелело больше, должна была остаться в прежней реальности с нормальным солнцем над головой, обеими лунами и звёздами.

Я находился на верхушке башни, глядя с парапета на практически законченные укрепления вокруг портала. Было тихо — время отбоя. Счёт дням и часам здесь вели по земному календарю. Но мне не спалось, да и бурлившая внутри сила позволяла тратить на сон всего по паре часов в сутки.

Ещё немного, совсем чуть-чуть, и мы двинемся дальше, в пограничную крепость, находящуюся на самом краю светлых земель, там, где напротив, разделённый мрачными вода Лаиты, располагался форт-близнец, только уже Тёмной Империи. Я уже успел проверить, что тот портал доступен, но пока не пробовал его активировать. Повторение ситуации с Катоном не хотелось.

— Слава, — услышал за спиной тихий голос, обернулся и тут же, улыбнувшись, произнес:

— Лика, здравствуй.

Больше на верхушке башни никого не было. Только мы двое.

Смысла выставлять дозор здесь, когда командный пункт давал куда больший обзор и контроль за окружающим пространством, никакого не было, поэтому сюда выбирался только я в моменты передышки, когда не требовалось какого-то скрупулезного контроля за действиями подчинённых.

Да и бояться тут, в общем-то, было больше некого. Оставались, конечно, анклавы обычных тварей, но все они были достаточно далеко и в нашу сторону не дёргались. Их уничтожение — дело техники, фактически, рутинная работа, на которую сейчас отвлекаться я не хотел.

Баронесса подошла, остановившись у парапета рядом, и несколько неловко поправила прядь волос у виска. Было видно, что её появление здесь не случайно, она точно знала, что я здесь нахожусь.

— Хочешь поговорить? — спросил я, улыбаясь одними губами, разглядывая девушку. Та слабо улыбнулась, коротко произнеся:

— Да, хотела.

Впрочем, однако, вновь замолчав.

— Так о чём ты хотела поговорить? — вновь попытался подтолкнуть я её к более решительным действиям. — Про службу? Или, быть может, про эту башню и осколок? О чём?

Всё же официрам доводилась не настолько подробная информация, как княжне, тут и уровень допуска другой, да и осведомлённость императорской дочки о вещах и событиях была совсем иной, но молодая баронесса только мотнула отрицательно головой и, решившись наконец, ответила:

— Я хотела поговорить о тебе.

— Обо мне? — приподнял я бровь, — ну, давай поговорим.

— И не только, — поправилась она. — А о тебе и княжне Ольге.

— Вот как?

Я испытующе заглянул ей в глаза, видя в них одновременно решимость и затаённый страх. Отвернулся, опираясь о каменный выступ и устремляя взгляд вдаль.

В общем-то, что мы с княжной проводим достаточно много времени вместе, ни для кого секретом не было и, похоже, это уже родило кое-какие слухи в официрской среде, впрочем, я точно знал, что о нашей связи в поезде неизвестно никому постороннему, поэтому слухи были только слухами, впрочем, искоса взглянув и увидев, как девушка нервно покусывает губу, решил всё же ситуацию прояснить.

— Ты же понимаешь, — ответил ей, — что я хоть и княжич, но совсем не ровня великой княжне. Как бы выразились люди попроще, совсем ей не пара.

— Знаешь, — внезапно ответила Лика, — если бы речь шла о каком-нибудь другом княжиче, я бы ещё в это поверила, но зная тебя, и как тебя воспринимают остальные дамы, боюсь даже императрица закроет на этот маленький недостаток глаза. Честно сказать, там, на приёме, мне показалось, что она и сама бы с удовольствием взяла бы тебя в мужья.

Я снова улыбнулся, понимая, насколько девушка близка к правде, но только отрицательно качнул головой:

— Нет, даже если бы они все были бы не против этого союза, я уже говорил это однажды и скажу вновь: я сам решаю с кем связать свою судьбу и делать это буду, когда сам из себя что-то буду представлять.

— Ты уже, — тихо произнесла та, шагнула вперёд, решительно протягивая руку, словно желая меня коснуться, хотя почему словно, я читал это желание в её глазах, но она остановилась, не донеся её до моей груди и, смутившись, одёрнула.

— Прости, я просто хотела сказать, что о тебе и так уже легенды складывают. Как ты командуешь своими стрелками, как ты победил эту тварь в ущелье…

Тут я, не выдержав, фыркнул и с некоторым неудовольствием заметил:

— Он не сопротивлялся и вообще сам попросил меня его убить, поэтому никакой победы тут нет, я лишь выполнил просьбу.

— Но даже до этого ты победил трёхглавого…

— С твоей помощью, — заметил я.

— И того здорового с топорами…

— И снова с тобой вместе, — с улыбкой повторил я, — поэтому эти победы давай уж делить поровну, половинка мне, половинка тебе. Так что я думаю про тебя легенды должны складывать не хуже.

— Ну нет, — Лика невольно улыбнулась в ответ, — про тебя больше, ведь ты парень.

— Парень, девушка какая в… я еле удержался от того, чтобы не произнести грубое слово, добавил, — разница⁈ Здесь, в этом мире, пусть это всего лишь осколок, пол совершенно ничего не значит.

— И всё же, — упрямо наклонила голову та, — ты уже добился намного большего, чем не то что мужчины, а даже абсолютное большинство женщин.

— Ну, допустим, — со вздохом признал я, продолжая любоваться девушкой, на чьё лицо падали пурпурные всполохи переливающегося над головой купола.

— Поэтому я хотела спросить, ты ещё не выбрал?

— Если ты про Ольгу или императрицу, — я покачал головой, — нет, не выбрал.

Тут девушка отчётливо с облегчением выдохнула и улыбнулась уже более смело:

— Ну хорошо, значит у меня ещё есть шанс.

— Шанс всегда есть, — ответил я, а затем, приблизившись, взял Лику за талию и, притянув к себе, накрыл её приоткрывшиеся губы долгим поцелуем.

— Всё готово, — отрапортовала Ольге подполковница.

После чего княжна перевела острый взгляд на меня.

— Ну что, Слава, прыгаем дальше?

— Надо, — решительно кивнул я в ответ.

И, взявшись за меч, пошёл к порталу.

Здесь мне приборы Аманды нужны не были. Хотя профессора, конечно, когда стало безопасно, переместилась к нам с парочкой своих помощниц, часть оставив с той стороны продолжать обслуживание портала, и сейчас с горящими глазами носилась по башне, изучая доставшееся от вампиров наследие.

Из-за этого, собственно, нам пришлось задержаться почти на неделю, пока я переводил и составлял с ней транскрипцию алфавита светлых, набивая базовый переводчик на несколько тысяч самых распространённых слов и выражений, чтобы она могла с помощью него самостоятельно читать тексты.

Она тоже на месте не сидела, внедряя всё новые разработки, поэтому имевшийся при ней переносной магический преобразователь позволял ей запускать те или иные артефакты. Повезло, что архивы с доступом к различным донесениям, справочной информации, внутренним базам данных имели свой визуальный отображатель в виде экрана, с которым можно было магически взаимодействовать, и там, где я привычно делал всё руками, испуская слабые импульсы маны для активации тех или иных функций, профессора приспособила свой аппарат, соорудив что-то вроде пера, которое через мановод подключалось, выпуская не чернила, а преобразованную ману, которую можно было дозировать нажатием кнопки, позволяя ей также, как и мне, со всем этим хозяйством управляться.

Ну, а что касаемо портала, тут я сделал ещё проще, подключив отдельную выделенную линию подпитки от источника под башней, там запаса по мощности вполне хватало даже с учётом, что львиную долю отбирал я, восстанавливая затраченные на высшее заклинание силы.

Впрочем, эта неделя позволила мне не только пополнить запас, но и расширить его практически до пределов своего прошлого воплощения, и это означало только одно — я могу справиться в одиночку практически с любой встречной угрозой. Вряд ли в приграничных крепостях были слишком большие силы противника, чтобы чересчур переживать по поводу собственной безопасности, да и, честно сказать, чем больше я узнавал, тем меньше светлых воспринимал как врага.

Наверно, Повелительница всё-таки что-то знала на этот счёт. Эльфов, гномов, различные другие народы теперь мне было даже, наверное, немного жаль. Жаль, что в итоге те погибли, попав под проклятие, ведь истинными виновниками нашей непрекращающейся многосотлетней вражды были не они, а тайная верхушка жаждущих абсолютной власти кровососов.

Разве что полуросликов я продолжал ненавидеть, потому что эти твари точно заслуживали всего, что с ними произошло.

По периметру портала, за укреплениями, расположились официры, следом, на расстоянии ещё полусотни метров, также белый круг взяли на прицел мои стрелки, ну а я сам, вытянув из-за спины меч, не торопясь, вступил в центр круга, привычно активировав значки доступных переходов. Посмотрел на тот, что вёл к Иркутскому осколку, а затем перевёл взгляд на другой, представлявший собой пиктограмму двух башен с мостом.

Собственно, обе приграничные крепости, наша и светлых, когда-то давно действительно были соединены, но мост тот был ещё до моего рождения уничтожен, и с тех пор только подобное напоминание в виде пиктограммы указывало, что это когда-то было единое укрепление.

Светлые, правда, утверждали, что это когда-то была их крепость, а архивы Тёмной Империи наоборот, что всё-таки наша, но кто был прав, мне было неведомо, а Госпожу, которая точно была в курсе, по такой ерунде я не беспокоил.

Ну что ж, я для проверки несколько раз взмахнул мечом, крутанул веер, разминая плечи, и, влив в знак порцию маны, чуть присел на напружиненных ногах, вставая в атакующую позицию, готовый нанести удар, если вдруг навстречу кто-то неожиданно вылезет. Но плёнка портала развернулась штатно, и, глядя на серебристую арку, мерцающую спокойным ровным светом, расслабленно выпрямился и махнул остальным, сигнализируя, что всё нормально. А затем, навесив на себя защитный покров теней, сделавший мою фигуру слегка расплывчатой, будто подёрнутой тенью, отправил первой варгу, что нетерпеливо переминалась с лапы на лапу рядом, и, не дожидаясь её возвращения, шагнул следом, чтобы спустя мгновение, преодолев эту непонятную пустоту, оказаться на таком же кругу за многие тысячи километров, а может и не километров, кто его знает.

Немедленно осмотрелся в поисках тварей, что могли бы здесь обитать, но и сам никого не обнаружил и варга, успевшая молнией пронестись по окрестностям, тоже не нашла признаков активности, что было даже удивительно. К тому же и сам портал и находившаяся вблизи него башня-крепость светлых визуально были абсолютно целыми, хотя никаких защитных заклинаний я не ощущал тоже.

Впрочем, несмотря на такое открытие, это всё ещё был просто осколок. Я перевёл взгляд на небо и с некоторым разочарованием вздохнул. Знакомый переливающийся пурпурно-фиолетовый купол всё так же висел над головой. Да и земля под ногами была абсолютно безжизненна, как и русло высохшей реки с потрескавшимся и затвердевшим илом на дне.

Была у меня надежда, что на таком расстоянии от столицы проклятие будет не настолько сильно, чтобы вырвать очередной кусок из планеты, но нет, похоже, даже часть земель Тёмной Империи зацепило, раз я видел за бывшим руслом и вторую башню.

Ещё раз огляделся, но по-прежнему вокруг не было ни души, и даже поисковое заклятие не выявило ни единой сигнатуры живых существ. Впрочем, твари живыми и не были, но, думаю, моё появление тут бы уже собрало делегацию из всех жаждущих живой плоти монстров. Но было тихо, а моя четырёхлапая разведчица, нарезая круги по спирали, уходя от портала всё дальше, продолжала присылать мне мысленные картинки безжизненных пустошей. Поэтому, убрав меч за спину, я вновь шагнул в продолжающую работать арку портала и, оказавшись на той стороне, нашёл взглядом княжну, кивнув:

— Ваше высочество, угрозы нет, можем двигаться дальше.

Этот осколок оказался значительно больше. По крайней мере, сходу определить его границы у нас не вышло. И ещё одним интересным фактором было то, что мы не нашли здесь ни единой твари. Просто пустой, абсолютно мёртвый осколок. Даже варга, всё-таки добравшись до его края, так и не встретила ни единого существа, живого или не живого.

Преграды, что когда-то разделяла крепости, уже не существовало, поэтому мы беспрепятственно обследовали их обе, но кроме следов давнего сражения, причём только у светлых, ничего не обнаружили. Было лишь некоторое количество обломков оружия и частей доспехов, валяющихся то тут, то там, но больше никаких значимых находок не было, что наталкивало на определённые мысли.

Походило на то, что кто-то разумный всё более-менее пригодное к дальнейшему использованию просто собрал и вывез. В пользу этого свидетельствовали и распахнутые настежь двери крепостей, в помещениях которых сиротливо стояли опустевшие шкафы, ящики и бочки с выбитыми крышками и небрежно сдвинутые к стенам мебель.

— Здесь был кто-то живой, — высказала своё мнение Ольга.

И я только согласно кивнул головой, касаясь крепостного алтаря, естественно тёмного. От светлого оставались только бесполезные осколки, а вот тёмный, который был центром управления крепости, уцелел, хоть и не действовал без магической подпитки. Влив в него порцию маны, я почувствовал, как тот медленно пробуждается от сна. После чего дал ему просканировать мою ауру, подтверждая право доступа. С этим проблем не было, и вскоре я уже внимательно читал записи коменданта крепости легата Марна. Лично знаком с ним не был, но в наградных списках это имя слышал. Грамотный значит был легат, боевой, не крыса тыловая. Впрочем, иных в пограничных крепостях и не водилось.

А когда закончил, довольно качнул головой и произнёс:

— Всё-таки выжили.

До границ светлых проклятие госпожи долетело уже в ослабленном виде, и магической защиты крепости хватило его отразить, тем более оно и не было направлено против своих. Поэтому, разом лишившиеся, от первого удара светлых, своих самых сильных магов, тёмные в основной своей массе уцелели. А вот светлым повезло меньше. В гарнизоне через реку спаслись только несколько высших офицеров, обладавших либо сильной собственной магической защитой, либо владевших мощными защитными артефактами. Весь остальной гарнизон превратился в уже знакомых нам тварей.

Разведка, посланная комендантом через несколько дней, когда вода в речном русле окончательно иссякла, нашла только полную перебитых тварей крепость да двух выживших, которые, в ответ на предложение сдаться, строить из себя героев не стали и были взяты в плен. И такую покладистость можно было понять. Несмотря на всю многовековою вражду и взаимную ненависть, потеря связи с командованием и другими гарнизонами и изменения в окружающем мире, пусть они ещё не знали всей серьёзности положения, оказались слишком пугающими и серьёзно пошатнули их веру в собственные силы. Тем более, когда они убедились, что противник в лице тёмного гарнизона почти не пострадал.

Последние записи касались отчётов разведки, обследовавшей осколок и определившей его границы.

Сама эта территория и до проклятья постоянно становилась театром боевых действий, поэтому была почти не заселена. Никаких деревень или, тем паче, городов, что светлых, что тёмных, здесь не было, поэтому и с тварями, за редким исключением, разведчикам столкнуться не довелось.

А точку комендант поставил, записав, что они пытаются организовать переброску гарнизона обратно на материк, потому что несколько находящихся в крепости магов, переживших первичный удар светлых, нашли место, где расстояние между осколком и оставшейся частью было минимально.

Координаты были тоже указаны. Поэтому, закончив с изучением архива, я немедленно отправился туда.

Глава 13

Лондон. Даунинг-стрит, 10

Достаточно скромно выглядящее трёхэтажное здание из чёрного кирпича, отделённое от тротуара кованной узорчатой решёткой, и простая на вид дверь с молотком в виде головы льва вряд ли сказали бы непосвящённому, что именно здесь находится центр принятия решений, от которого зависит вся внешняя и внутренняя политика Соединённого королевства. Впрочем, непосвящённых сюда никогда бы и не позвали.

В резиденции леди-казначея и премьер-министры Великобритании было, по обыкновению, тихо. Просительниц здесь не принимали, как и не устраивали публичных собраний, а доступ к телу фактической главы государства имели только главы министерств и различных государственных служб. И титул тут ничего не значил, будь ты хоть герцогиня, но без веской причины в святая-святых тебя не допустят. Да даже королева, возникни у неё такое желание, могла лишь попросить премьер-министру прибыть к ней, но сама с визитом заявиться не могла.

Пройдя мимо кресла при входе, когда-то предназначенного для ночного сторожа, а сейчас находившегося тут лишь как дань традиций, министр иностранных дел, едва сдерживая себя, чтобы не перейти с шага на бег, торопливо пересекла длинный коридор с портретами бывших премьер-министр и дёрнула на себя дверь приёмной, тут же найдя взглядом секретаря:

— Доложите, что здесь глава Форин-офиса со срочным сообщением.

— Премьер-министр пока не принимает, — холодно произнёс тот, глядя на посетительницу сквозь очки в тонкой оправе, — ждите.

— Это весьма серьёзный вопрос, не терпящий отлагательств, — с нажимом произнесла женщина, — касается России.

Секретарь пару мгновений молча изучал лицо министры, затем также холодно кивнул и, поднявшись, без стука скрылся за дверью кабинета.

Спустя минуту вернулся, отступив в сторону:

— Вас ждут.

— Благодарю, — сухо бросила та на ходу, спеша войти, но сразу за порогом натолкнулась на недовольный взгляд сидевшей за столом главы государства, невольно остановившись.

— Ну и что там такого срочного произошло в берлоге этой русской медведицы?

Судя по некоторому беспорядку на столе, который успел отметить цепкий взгляд министры иностранных дел, совсем недавно тут происходило весьма бурное действо. Видимо, после которого мадам премьер-министр и изволила отдыхать. О извращённом вкусе той в любовных утехах и о роли секретаря, оставшегося за дверью, многие знали, хоть об этом и не принято было говорить вслух. Но, быстро собравшись с мыслями, доложила:

— Помните доклад по иркутской зоне? Мы смогли завербовать агента, имеющего доступ внутрь. И скажу сразу, это было весьма нелегко, меры безопасности русские там предприняли беспрецедентные.

— Не прибедняйтесь, — фыркнула премьер-министр, откидываясь в кресле, — взяточничество в России — это национальный вид спорта, просто одни дают, а другие берут. Если кто-то отказывается от денег, значит он просто хочет ещё большие деньги.

— Не скажите, — насупилась глава Форин-офиса, — там всем заправляют военные, а русских официр подкупить намного сложнее, чем чиновниц, тем более там постоянно находится младшая дочь русской Императрицы великая княжна Ольга. Буквально чудо, что у нас получилось.

— Ну ладно, — проворчала премьер-министр, — получилось и получилось. И что там такого интересного смогла нарыть ваш агент?

— Лучше прочтите сами, — протянула папку с бумагами министр иностранных дел.

Вяло взяв её, женщина с некоторым скепсисом на лице принялась бегло проглядывать доклад, но быстро стала серьёзной, собралась, выпрямившись в кресле, и вчиталась в текст по новой. От былой расслабленности не осталось и следа, а в кабинете установилась гробовая тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом откладываемых листов. Наконец, она подняла взгляд на главу Форин-офиса и опасно сощурилась:

— Это достоверная информация, что русские теперь могут использовать артефакты из осколков?

— Да, подтверждают два источника, особенно про порталы, которые соединяют разные осколки. И ещё в иркутском осколке ведётся активное строительство каких-то военных заводов. И ещё я там отдельно пометила про подразделение, которое они создали из мужчин-одарённых, судя по донесениям, русские могут делать ставку на них, как на новое оружие.

— Так, — резко оборвала ту премьер-министр, — меня сейчас этими россказнями про мужчин не отвлекайте, особенно про новое оружие. У меня сейчас не то настроение, чтобы слушать фантастические истории. Вот то, что они смогли подобрать ключик к магии того мира, это уже серьёзно. Наши экспертки давно бьются над артефактами оттуда. Есть мнение, что мир там был куда развитее нас магически. К слову, про русских императриц давно слух ходит, что они не без помощи каких-то найденных артефактов свою мощь получили, очень может быть, что вы как раз смогли нащупать след. Но в любом случае, это слишком большое преимущество, чтобы мы могли позволить русским его иметь.

— Что вы предлагаете?

— Предлагаю? — бровь премьер-министры иронично дёрнулась вверх, — я не предлагаю, я действую. Свяжитесь с нашими партнёршами в Европе и за океаном, мне нужны их архимагессы или, как русские их называют, арканы.

— А причина?

Премьер-министр усмехнулась, ответив:

— Сообщите, что пора начинать операцию «Немыслимое».

Мы выдвигались к месту, куда ушёл гарнизон крепости, вдвоём. Только я да княжна. Да и то, я бы один поехал, но Ольга за мной увязалась чисто из любопытства. Ей здесь, откровенно говоря, было скучно. Подсознательно она ждала чего-то более эпичного. В предыдущем осколке были титаны, драконы и ангел, а тут ничего. Вот вообще ничего.

Возможно, она подсознательно ожидала открытия ещё каких-нибудь тайн моего бывшего мира. История про вампиров её весьма впечатлила. Но с этим всем здесь оказалось бедновато, прямо скажем.

Вот в надежде, что, может быть, мы всё-таки найдем что-нибудь интересное, она и ехала сейчас со мной верхом. Да верхом, потому что мне не улыбалось несколько десятков километров топать на своих двоих. Вспомнив кое-какие заклинания из своей прошлой жизни, я призвал пару эфирных скакунов.

Эфирными они назывались с лёгкой руки какого-то безымянного призывателя, и это не совсем отвечало действительности, потому что их воплощение здесь было вполне материальным. С нюансами, конечно. Потому что сама суть этих животных была весьма необычной.

Не обладая какими-то боевыми способностями, они, однако, пока их подпитываешь магией, без устали могли нести тебя сутки напролёт. Причём по любой местности: хоть холмы, хоть болота, хоть водная гладь. Каждая из их шести ног создавала в месте контакта с поверхностью пятно силового поля, фактически опираясь исключительно на него, а не на то, что под ним. В идеале их можно было даже поднять в воздух. Были попытки. Правда, никто на моей памяти так и не решил проблему с тем, что не имея под ногами хоть какой-то относительно твёрдой опоры, эти коняги начинали беспорядочно в воздухе вращаться вокруг своей оси, потому что им самим было абсолютно фиолетово: скачут они вверх ногами, вбок ногами или вниз. Сколько бились с этой проблемой, но так и не решили. В итоге так и остались они условно наземным транспортом.

— Ваше высочество! — Нахмурилась подполковница, глядя, как Ольга уверенно вскакивает в седло диковиной магической зверушки. — Как без охраны-то?

— Если что, — посмотрела та сверху вниз на подчинённую, — у меня есть Святослав, который справится с любой проблемой.

— А если не справится? — неприязненно буркнула та, стрельнув в меня злым взглядом.

— А если не справится он, то не справится и никто из вас. — ответила княжна и, гордо вскинув голову, перевела взгляд на меня, сообщив, — Я готова.

— Отлично, ваше высочество, — я кивнул в ответ, мысленно заставляя коней под нами двигаться вперёд, добавил, видя, как та оглядывает шею скакуна, ища намёк на сбрую и поводья, — управлять ими не надо, я сейчас их движения синхронизирую, и ваш будет скакать ровно туда же, куда и мой. Поэтому можете просто наслаждаться поездкой.

— Ну, хорошо, — улыбнулась та, — буду наслаждаться.

Мы неспешно отъехали на сотню метров, провожаемые угрюмыми взглядами телохранительниц, после чего, подчиняясь ещё одному мысленному посылу, скакуны ускорились, и башни стали быстро отдаляться, пока не исчезли за очередным холмом.

Здесь, за высохшим руслом реки, были уже бывшие земли Тёмной империи. Когда-то благодатная равнина с сочной травой по пояс, тут бы вовсю колосились поля пшеницы и ржи, если бы не граница. После нескольких вырезанных в ночи светлыми лазутчиками деревень, желающих рисковать жизнью, селясь так близко, не было.

Забавно, что светлые не дрогнувшей рукой резали мирняк не только исконно тёмных рас, но даже людей, которых было примерно поровну в обеих фракциях. Под громким лозунгом, что те предались Тьме, естественно. Хоть крестьянам что Тьма, что Свет были, в общем-то, безразличны, растить урожай они не помогали. И, как я успел выяснить ещё в прошлой жизни, простой народ по обе стороны от границы ничем друг от друга, по большей части, не отличался. Если бы не кукловоды, планомерно взращивающие ростки слепой ненависти, исповедуя древний принцип «разделяй и властвуй».

Теперь же мы проносились по безжизненной равнине, разве что из-под копыт не летела сухая красноватая пыль, да ветер лишь чуть трепетал волосы. Впрочем, если бы не особое поле, окружавшее животных, которое гасило встречное давление воздуха, на такой скорости нас просто бы сдуло из седла. Потому что неслись мы километров сто в час, может, даже больше, как на хорошо разогнавшемся автомобиле. И несмотря на это, легко могли даже переговариваться друг с другом, благо я обоих скакунов пустил рядом ноздря в ноздрю.

— Красота! — Запрокинув голову и прикрыв глаза, произнесла княжна, озвучивая ощущения от поездки.

Ну ещё бы, так плавно обычные лошади не могли, да даже автомобильные рессоры не отрабатывали неровности пересечённой местности так эффективно.

Ещё раз внимательно взглянув на существо под собой, которое я по привычке называл лошадью, но внешне, конечно, земную лошадь оно напоминало достаточно условно, Ольга восхищённо произнесла, коснувшись синей кожи, начисто лишённой какого-либо волосяного покрова, но на ощупь весьма бархатистой и тёплой:

— Какие интересные создания!

— Да, — покивал я, одним глазом следя за ориентирами, которые были указаны комендантом, другим косясь на спутницу, — весьма полезные.

— А кто их создал?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Не мы это точно. Заклинание лишь призывает их в этот мир. А где они живут, где их родной мир, кто знает?

— То есть ты просто выдернул их неизвестно откуда и заставляешь себе служить?

— Не заставляю. У меня с ними что-то вроде эмпатической связи. Да и они никогда не были агрессивны к призывателям. Существуют здесь, пока их подпитываешь маной. А когда подпитка заканчивается, их просто переносит обратно.

— А их могут убить? — снова поинтересовалась Ольга.

— Не убить, развоплотить. — Ответил я. — Но насколько знаю, это тоже приведёт лишь к тому, что они вернутся в свой план. Особенность их воплощения такова, что в этом мире они словно бы тень себя реальных. А тень, как ты понимаешь, нельзя убить.

Объяснение было, конечно, так себе. Мне кое-кто из наших магов пытался рассказать, насколько, на самом деле, уникальны эти существа и их взаимодействие с нашим миром, но всё это оказалось слишком сложно для восприятия. Мне банально не хватало академических знаний. Как я говорил, я всё же больше практик, чем теоретик. Но вот такое, что называется, на пальцах объяснение я понял и теперь уже смог донести и до Ольги.

Фиолетовый купол над головой плавно превратился в стену, когда мы доскакали до края осколка. Я притормозил, ещё раз изучив местность, после чего направил обоих скакунов вдоль границы неторопливым шагом, ища следы проводимого ритуала. Впрочем, стоило нам взобраться на очередной холм, как я увидел в низине остатки давно заброшенного лагеря.

— Здесь. — Произнёс, соскакивая на землю, а затем медленно двинулся, изучая всё, что попадалось на глаза.

Время в осколке, будто остановившись, не тронуло ни палатки, ни остатки скарба, даже потухший костёр выглядел так, словно его затушили несколько дней назад. Здесь же я нашёл и часть аккуратно сложенного оружия и доспехов, которые не смогли забрать с собой. В основном светлого, трофейного. У дальней оконечности лагеря полукругом стояло с десяток подвод, на части которых продолжали лежать бочки и ящики. А в самой его середине чернел большой вытоптанный круг, и пусть остатки магии из него давно выветрились, но по характерным бороздам в земле смог восстановить рисунок многолучевой звезды.

Присел, касаясь рукой, попытался влить немного маны, но тут же понял, что часть линий разрушена и требует восстановления.

— Что это? — негромко уточнила Ольга, остановившись рядом.

— Что-то типа временного портала, но не соединяющего с конкретной точкой, а переносящего на определённое расстояние. Похоже, осколок ещё не успел далеко отойти от материнской планеты, поэтому это сработало.

— А стационарного у вас не было? Такого, каким мы пришли сюда? — тут же полюбопытствовала она, но я лишь отрицательно качнул головой.

— Мы их так близко от границы не делали из соображений безопасности, переброска осуществлялась магами по маяку глубоко в тылу. Вот уже внутри Империи между городами было стационарное сообщение.

— И что, мы дальше не пройдём?

— Ну почему же, — я поднялся, ещё раз осматривая рисунок, — здесь они смогли создать телепортационный канал. Если заставить его вновь заработать, влив достаточно маны, возможно, он сможет вновь нащупать прежнюю точку выхода. Собственно, стационарные порталы и стали возможны из-за того, что единожды соединённые координаты оставляют в подпространстве след, по которому можно попробовать пройти ещё раз.

— Но столько времени прошло.

— В этом и загвоздка, — покивал я, — но шанс есть.

После чего достал широкий нож и принялся поправлять нарушенные линии. Соединить там, вывести на правильный радиус здесь, отсечь ненужное. После удара светлых среди тёмных остались лишь крепкие середнячки, поэтому звезда была сильно усложнена из-за необходимости запитывания от множества источников, но сейчас должно было хватить и меня одного. Тем более, других, способных оперировать местной магией, у нас не было.

Пока я занимался, нарезая круги вокруг рисунка на земле, княжна решила проинспектировать, что за ящики стояли на подводах. Я услышал треск дерева и вылезающих со скрипом гвоздей, которыми были забиты крышки, а затем протяжное и полное отвращения:

— Фу-у!

Прервался на миг, посмотрев в её сторону. Поинтересовался:

— Нашла что-то?

— Тут какое-то гнильё, от одного запаха чуть не вывернуло, — пожаловалась Ольга, поспешно отходя от ящиков, а я, со вздохом прервавшись, пошёл тоже посмотреть, чего она такого нашла.

— Странно, что органика не растворилась, в осколках это быстро происходит, — произнёс задумчиво на ходу, а затем, подойдя ближе и благоразумно задержав дыхание, заглянул внутрь тоже.

Мгновения мне хватило, чтобы понять, что передо мной и отскочить, сходу захлопывая крышку ящика и вбивая ладонью вылезшие гвозди. Качнув головой, рукой провёл по пыльному боку, делая видимой характерную эмблему из трёх перекрещенных кругов, символизировавших три направления магии, совместный плод которых и находился сейчас внутри.

— Что это? — немедленно уточнила княжна, явно сообразившая по моей реакции, что это не самая безобидная штука.

— Это? О-о, — поджав губы, я окинул подводы внимательным взглядом, считая сколько тут этого добра, — одна весьма занятная субстанция.

Находилось тут никак не меньше трёх десятков ящиков с подобной эмблемой, и я даже понял, почему комендант не решился взять их с собой. Слишком уж это был опасный груз. Я бы на его месте и вовсе оставил их там, где они лежали, в самых глубоких подвалах башни, и на всякий случай башню разнёс и всё заровнял, чтобы не догадались, что там внутри.

Одного ящика хватало, чтобы сделать несколько десятков квадратных километров площади полностью непригодными для жизни. Ни на день, ни на неделю, а практически навсегда. Мало того, местность становилась смертельно опасна для любых живых существ. Выпусти содержимое на волю, и оно будет бесконтрольно распространяться, пожирая любую органику на своём пути, и остановится лишь, когда сработает заложенный в ней механизм контроля. Её никогда не применяли, кроме как во время закрытых испытаний. Предполагалось, что будет оно использоваться, как средство устрашения и сдерживания светлых, если те начнут широкомасштабное наступление. Предпосылки были. Кто же знал, что наступать они готовились только после убийства Госпожи и сильнейших тёмных магов.

И вот теперь это оружие было в моих руках. И даже я не знал, как эту опасную дрянь уничтожить, ведь магию оно поглощало с не меньшим аппетитом, чем органическую материю.

Глава 14

Восстановить рисунок было мало. Даже не полдела. Куда сложнее было нащупать след переброски, особенно с учётом, что осколок за время, прошедшее с момента отделения от планеты, успел очень сильно отдалиться.

Будь это в нормально пространстве и лети мы на нём в открытом космосе, я бы и вовсе не взялся, потому что разноимённые скорости каждую секунду давали бы погрешность в точности прыжка не в километры, а в сотни и тысячи километров, и очутится можно было как в ядре планеты, так и в безвоздушном пространстве в стороне от неё.

Но то, что осколок выбросило куда-то в совсем иную реальность, дело несколько облегчало. Он тоже отдалялся, но по-другому. Здесь скорости и векторы движения теряли свой физический смысл, и ими, рассчитывая прыжок, можно было пренебречь.

Но даже так у меня ушло трое суток и половина резерва, который я слил, пытаясь по отклику определить след, пока, наконец, не нащупал тоненькую ниточку направления.

Но и это было ещё не всё. Требовалось пробить телепортационный канал по этой ниточке, и вот тут уже свою лепту внесло расстояние. Когда осколок отошел ещё недалеко, несколько средней силы магов смогли этот промежуток преодолеть и провести по нему сотню человек. Теперь же я слил всю вторую половину резерва, напитывая портал, но так и не достиг конечной точки.

Упав на землю, морально и магически опустошённый, в затихающем свечении многолучевой звезды, я минут пять полежал, пялясь вверх, без каких-либо мыслей и эмоций, а затем, кряхтя, как старый дед, поднялся и побрёл к мирно шевелящему ушами коню. Они у него были длинные, гибкие и оканчивались кисточкой тоненьких слабо светящихся на конце жгутиков.

Усевшись на коня, дал ему обвить этими жгутиками ладонь, чувствуя, как эмпатическая связь резко усилилась, затем освободил руку и мысленно приказал возвращаться. Нужно было порталом уйти в осколок с бывшей вампирской башней, чтобы от источника под ней восполнить потраченное.

Здесь тоже были какие-то природные источники, мне поступали из окружающей среды какие-то крупицы маны, но этого было слишком мало, такими темпами на полное восстановление уйдут годы. Поэтому нужно было временно вернуться назад.

Две крепости с высохшим руслом реки между ними продолжали сиротливо стоять, словно гигантские надгробия на мёртвой земле, и если бы не десяток палаток возле портального круга с суетящимися вокруг них официрами, то ничего бы не говорило, что в этом месте есть какая-то жизнь.

Строить тут укрепления, как, собственно, и гнать солдат, посчитали излишним, не от кого тут защищаться, и попасть сюда можно было только через единственный активный портальный коридор, все остальные, которые могли отсюда вести в другие осколки, были, я это специально проверил, не активны.

Спрыгнув прямо возле портала, я отпустил животину обратно в её измерение, а сам бодро пошагал к княжне, что сидела на походном стуле, слушая вестовую, прибывшую, судя по работающему порталу, буквально только что.

Дождавшись, когда она отпустит незнакомую официру, подошёл сам и официальным тоном сообщил:

— Ваше высочество, для пополнения запасов маны мне требуется вернуться к башне.

— Не вышло с каналом? — уточнила она, продолжая чему-то хмуриться.

— Нет, но, думаю, если волью полный объём, конечную точку нащупаю.

— Возможно, с этим придётся повременить, — Ольга поднялась, окинула взглядом лагерь, обратив и моё внимание на какую-то излишне активную суету, и добавила, — только что передали, что у наших границ замечено нездоровое шевеление, и несколько послов прислали шифровки о странной активности в политических кругах Европы.

— Императрица говорила, что всё идёт к новому конфликту, — негромко ответил я.

— Реваншистские настроения, — кивнула в ответ княжна, — они у них никогда не исчезали до конца. Утихали на время, но и только. Но нет, это уже не просто желание, это действие, Слава. Тучи надвигаются, и очень скоро грянет. Я это чувствую. Знать бы только где.

Я понимал её. Как-никак командующая Российской армией, всё это её касалось в первую очередь. Поэтому не стал задавать глупых вопросов, только уточнил:

— Какой план?

— Ты пополнять запасы, я в гарнизон и оттуда, возможно, в Петербург, — ответила княжна не задумываясь. — Дальше по ситуации.

— Батальон?

— Место дислокации пока не меняйте, — подумав, ответила та, — продолжай заниматься чем занимаешься.

Тут она чуть кривовато усмехнулась:

— Будем наедятся, до применения его в бою не дойдёт, иначе это будет означать, что дела у нас швах.

Зря она так, конечно, своё место у моих стрелков в структуре армии вполне себе было, и вовсе не против тварей. Я не шутил, когда золотопогонницам говорил, что через пять лет они забудут, что такое шагать в полный рост, атакуя противника. И научатся ползать. Но косность мышления ломается тяжело, через кровь и боль. Впрочем, не хотелось бы отвлекаться на войну на Земле, ведь моя цель была так близка. Но, как бы то ни было, в любом случае мне надо было вернуться, чтобы восстановиться, а это с неделю точно в обнимку с источником. Вот и посмотрим, что будет. Если действительно гроза вот-вот готова грянуть.

Башня и крепость встретили меня ещё больше разросшейся линией обороны и частично заделанными брешами в стенах, направленными, что логично, к порталу, а не от него. В осколке нам бояться было некого, а вот портал, имея несколько активных, но не исследованных направлений, мог принести сюрпризы.

Моя сотня уже успела обжить одну из внутренних казарм и даже организовать стрельбище, где под надзором подпоручиков совершенствовались в меткости. И чем больше я наблюдал, тем больше склонялся к мысли, что это место — идеальная база для ротации и отдыха армейских подразделений. Что для светлых, что сейчас для нас. Была лишь одна проблема: обеспечение продовольствием, хотя из портала то и дело выкатывали узкие тележки, с той стороны подгоняемые парамобилями, а здесь закатываемые в крепость уже вручную. И, судя по их количеству, Ольга тоже считала, как я, особенно в преддверии войны. Всё же Иркутский осколок имел уязвимость в естественном разрыве пространства, соединяющим его с Землёй, закрыть который мы не могли, а вот в этот осколок уже попасть можно было исключительно с нашего позволения.

Но слишком задерживаться во дворе, наблюдая за рабочей суетой, я не стал, переместившись в башню, к источнику, чтобы ускорить процесс. Хорошо ещё, Иркутск находился далеко от возможного театра боевых действий, и даже начнись заварушка, нас, с большой долей вероятности, она коснётся не сразу.

Как же я ошибался.

— Командир, командир! — вырвал меня из сна тревожный голос.

Разлепив глаза, я сощурился, разглядывая парня, склонившегося над кроватью с фонарём в руке.

— Кораблёв? Что случилось?

Подпоручик был старшим суточного наряда, заступавшего на дежурство наравне с остальными подразделениями гарнизона крепости, и сейчас на его лице явственно читалось, что произошло нечто выбивающееся из привычного ритма службы.

— Срочное сообщение от Иркутского гарнизона, они атакованы превосходящими силами противника.

Известие было неожиданным, но плох тот генерал, что не готовится к самому худшему развитию событий. Поэтому, немедленно подорвавшись с кровати и принявшись спешно одеваться, я на ходу уже отдавал подпоручику приказы:

— Роту в ружьё, с собой суточный боекомплект и провиант, готовность к переходу в иркутскую зону. Даю полчаса.

Сам же немедленно поспешил в штаб, под который почти сразу определили командный этаж башни.

Известная мне подполковница, которую Ольга оставила здесь старшей, была на месте, как и остальные старшие официры наличествующие в крепости.

— Дамы, — поприветствовал я их, входя.

Было видно, что я попал в самый разгар жаркого спора, прервавшегося лишь с моим появлением. Недобро на меня покосившись, в который раз испытывая ко мне никак не проходящую неприязнь, подполковница только коротко мотнула головой, то ли призывая не мешать, то ли просто отойти в сторонку, пока большие тёти разбираются. Продолжила, с нажимом произнеся:

— А я говорю, приказа выступать не было. Последний приказ был сидеть здесь и обеспечивать охрану портала.

— Гарнизон под атакой превосходящих сил, — вспылила одна из майор, — мы должны выступить на подмогу.

— Без приказа мы никуда не выступим! — рявкнула подполковница, в конец разозлившись.

— Там гибнут наши сёстры, а приказа мы никогда не получим, если враг перехватил связь!

Ситуация на глазах накалялась, я видел по сжимающимся от ярости кулакам женщин, что тут скоро дело может закончится кровью, поэтому решил вмешаться:

— Ваше благородие, разрешите уточнить, как давно поступило сообщение о нападении?

Та поджала губы, продолжая сверлить подчинённую злым взглядом, но ответила:

— Вестовая с той стороны прибыла полчаса назад. Сообщение было передано дежурной по гарнизону по телефонной линии.

— Значит, фактически, прошло не меньше часа, — резюмировал я, быстро прикидывая в голове варианты. — Что ж, с большей долей вероятности, если новых сообщений не поступало, то либо гарнизон уничтожен, либо уничтожена связь, тем или иным способом.

А затем задал вопрос, который волновал больше всего:

— Где находилась великая княжна Ольга в момент нападения на гарнизон?

Тут подполковница сморщилась ещё сильнее и нехотя буркнула:

— В гарнизоне…

А вот это было уже нехорошо. И Ольга, и Лика вместе с ней. Две девушки, чья судьба волновала меня сильнее прочих. Была ещё сестра, но Вика, насколько я знал, продолжала нести службу на одном из объектов внутри иркутского осколка, поэтому была в безопасности какое-то время.

Но, несмотря на тревогу за них, мой мозг продолжал интенсивно просчитывать ситуацию. И, в первую очередь, пытаясь определить причину нападения, а также прикинуть состав нападавших. И прикидки эти не радовали. Иркутский гарнизон был местом достаточно неплохо укреплённым и многочисленным. Правда, наиболее боеспособная его часть находилась в данный момент внутри осколков, но и Ольга с Ликой, и ближний круг княжеской охраны были весьма сильны. Перебросить скрытно к Иркутску большую массу войск противника было невозможно, даже по воздуху на дирижаблях, поэтому внезапность нападения и фраза о превосходящих силах означали только одно: среди нападавших была как минимум одна аркана или, на западный манер, архимагиня. И ещё меня преследовала навязчивая мысль, что гарнизон — не их основная цель. Скорее всего, они его додавят, чтобы не получить удар в спину, когда начнут штурмовать укрепления, ведущие в иркутский осколок.

Чтобы прийти к таким выводам, понадобилось совсем немного времени, поэтому, когда я поднял глаза на подполковницу, решение у меня уже было.

— Там аркана, одна или несколько, и после гарнизона они пойдут сюда, — произнёс я внешне спокойно, — возможно, часть выживших тоже отступит внутрь осколка, это логично, здесь серьёзные укрепления, и есть возможность противника задержать. Думаю, её высочество примет именно такое решение. Поэтому моя рота выдвигается туда.

— Как старшая официра, я запре… — начала было та, но я оборвал её на полуслове:

— Я подчиняюсь напрямую великой княжне, а не вам. И принимаю решение самостоятельно. Вероятно, иркутский осколок мы тоже удержать не сможем, но сможем задержать противника для эвакуации сюда частей и работников режимных объектов, после чего оборвём портальную связь. Рекомендую подготовить всё для приёма людей и организовать дополнительную охрану портала с той стороны. Честь имею.

Я наклонил голову, прощаясь с молча наблюдавшими за мной официрами, и тут же телепортировался во внутренний двор, где уже строилась поднятая рота. Одного взгляда мне хватило, чтобы одобрительно кивнуть, моё распоряжение было исполнено, и на сутки боя парни были готовы. А больше сейчас нам и не требуется. Главное встретить выживших и влиться в оборонительный рубеж на входе в осколок.

Судя по бледным и встревоженным лицам, все о нападении знали, поэтому я только махнул рукой, привлекая внимание, и громко произнёс:

— Я вас готовил сражаться с тварями, но долг наш — защищать свою Родину от любых врагов, неважно, иномирные это твари или с нашей же Земли. И не обольщайтесь, что у них человеческое лицо, они не задумываясь убьют вас, поэтому не жалейте их тоже. Всё, мальчики, — я провёл взглядом вдоль строя, — детство кончилось, пора становиться взрослыми.

Глава 15

— И накой я здесь? — лениво поинтересовалась магичка, в чьей внешности явно проглядывали индийские черты.

Архимагиня, не самая сильная, но всё же высший ранг, это высший ранг. Поэтому курирующая операцию официра взиравшая на всех остальных с присущим британкам снобизмом, всё же соизволила дать ответ:

— Мы здесь, потому что этот объект был определён командованием как один из ключевых, в рамках операции.

— И что там такого? — всё так же, не меняя тона поинтересовалась индианка.

— Там находится вторая дочь русской императрицы — командующая русской армией.

— И только? Какой у неё ранг?

— Четвёртый…

— И стоило тащиться в такую даль чтобы прибить четвёртый ранг? — фыркнула архимагиня и чуть повернулась удобнее устраиваясь на скрипучей кровати.

— А ещё куча охраны, и немаленький гарнизон, — не скрывая недовольства ответила официра, — и вообще, приказы командования надо выполнять, а не обсуждать.

Индия, хоть, формально уже не была подданной британской короны, но от протектората так до конца и не избавилась, да и не стремилась особо. Высшая каста своих детей отправляла обучаться мсключительно в Лондон и те, возвращаясь обратно, уносили с собой любовь к Туманному Альбиону, искусно взращенную опытными сотрудниками Форин офиса, незримо опекавшими будущую политическую элиту Индии. Какое уж тут избавление.

— Выполним, — бросила тоже не особо любящая британок женщина, после чего отвернулась, и прикрыла глаза.

Остальное трио магичек, чуть послабже, но все не ниже пятого ранга, молча наблюдавшее за разговором, тоже отвело взгляды занявшись каждая своим делом.

Все четверо выбрались из низших каст только за счёт сильного дара и обучались в закрытых заведениях скорее напоминавших тюрьму, чем школу, где из них готовили боевую силу как раз для подобных акций, там где самим британкам светиться было не с руки. Поэтому с Острова была только координатор, непосредственное в боевые действия вступать не собиравшаяся. Тем более со своим невыразительным третьим рангом.

И четыре индийские магички, которых, в случае неудачи и гибели, просто спишут без особых сантиментов, как расходный материал. И все присутствующие это прекрасно понимали.

Их группа находилась в схроне на территории Российской Империи, недалеко от Иркутска, скрытно перейдя границу с Китаем, которому было не до непонятных лаоваек, со своей бы междоусобицей разобраться и теперь дожидалась момента, для атаки на русский гарнизон.

Тут громоздкий ящик с проводом уходящим из схрона и протянутым до верхушки одного из деревьев, затрещал, а затем выдал несколько чередующихся звуков, которые, резко схватившая блокнот, официра быстро принялась записывать.

Расшифровав сообщение, она поднялась с места и сухо приказала:

— Выступаем.

Портал между осколками работал на полную мощность, поэтому переброска роты стрелков много времени не заняла. С той стороны уже были предупреждены и нас дожидались все имевшиеся в наличии грузовики, годные для перевозки личного состава.

На всех не хватило, но первую партию стрелков в составе шести отделений отправили быстро, остальные поедут вторым заходом, а я попутно озадачил свою начштаба, что дожидалась меня в научном городке разбитом возле портала, другим вопросом.

Капитана была в курсе внезапного нападения на гарнизон, дежурная официра с поста охраны сразу предупредила все находящиеся в осколке подразделения, и жаждала деятельности. И хорошо, потому что мне было что ей поручить.

Я знал, что в осколке немало гражданских, что трудятся на секретных производствах, о них тоже следовало позаботиться в первую очередь.

— Свяжись со всеми предприятиями пусть весь гражданский персонал с охраной эвакуируется к порталу, и отправляется в крепость на той стороне, в бою они нам не подмога, а как специалисток мы их должны сохранить.

— Если не послушают? — тут же уточнила она.

— Упирай на то, что связи с командованием нет, а должную безопасность они здесь обеспечить не смогут, если враг прорвется в осколок. Если что, ссылайся на меня, — я усмехнулся, — авось сработает, что я паж её высочества, как-никак лицо приближенное.

— Скорее сработает, что вы герой победившись двух сильнейших тварей, — улыбнулась официра, — по крайней мере девчонки с охраны точно в курсе.

— Ну тем более, — кивнул ей, — действуй.

Закончив с начштаба, проводил взглядом последний грузовик в кузове которого теснились мои парни, и сам прыгнул в припаркованный там же легковой парамобиль.

— Ваше благородие! — остановил меня оклик одной из учёных, что обеспечивала работу питающей портал установки, заставив меня убрать ногу с педали газа.

— Что?

— Позвольте вопрос.

Женщина была мне незнакома, видимо прибыла не слишком давно, я почувствовал её неуверенность, когда она обращалась ко мне, поэтому, смягчившись, добавил:

— Спрашивайте.

— Я слышала про эвакуацию, а как быть нам?

Вопрос конечно интересный. Судя по всему Аманда, не догадалась проинструктировать своих или не успела, впрочем, тут чего-то выдумывать нужды не было, порядок действий был стандартный.

— Так, для начала, всю документацию по исследованиям соберите и отправьте на ту сторону, также все экспериментальные разработки, здесь оставьте только минимальный персонал, для обслуживания портала.

— Но мы не сможем забрать эти установки, — она показала на питающие портал металлические кубы.

— Верно… — я сощурился, приподнявшись с сиденья, задумчиво оглядывая созданные профессорой конструкции, — значит взорвём.

— Как взорвём? — ахнула учёная.

— Как обычно, жахнем магическим шаром — пожал плечами я.

— И останется тут кратер метров сто в диаметре — чуть нервно произнесла та, — там преобразователь на таких принципах, что любое разрушающее воздействие вызовет неконтролируемый выброс неструктурированной магической энергии.

— Нет, кратер нам не нужен, — я обернулся, посмотрев в сторону уехавших грузовиков, от которых ещё виднелся медленно оседающий пылевой шлейф, скрипнул зубами, понимая, что следует торопиться, поэтому быстро сказал, — тогда сделайте так, чтобы его можно было быстро от портала отключить.

Та кивнула и я, вновь плюхнувшись на сиденье вдавил газ, срываясь с места.

Время стремительно утекало, а отсутствие сведений от гарнизона, то и дело заставляло думать о самом плохом, впрочем, подобные мысли я от себя гнал, усилием воли концентрируясь на текущих задачах. Не ехал, а почти летел, козлом скача по неровностям и то и дело больно ударясь телом о борт машины, но скорость сейчас была важнее. с разгону перескочил один из холмов, нагнав грузовики, на глазах парней пролетев по воздуху десяток метров, вильнул при приземлении, чуть не уйдя в занос, но выправился. Обогнав своих, устремился к железнодорожному терминалу видневшемуся вдали, с угловатыми коробками железобетонных укреплений.

И успел вовремя, судя потому, что увидел вырвавшийся в воздух столб дыма от въезжающего в осколок поезда.

Через КПП меня пропустили без проволочек, по встревоженным глазам дежурной официры я видел, что ей тоже хочется быстрее рвануть навстречу прорвавшемуся из гарнизона составу и только служебный долг её удерживает на месте.

А когда выскочил на перрон, то увидел, как распахиваются двери окончательно остановившегося бронепоезда, выпуская наружу десятки наспех перевязанных в потрёпанной, частично опалённой форме, женщин, солдат и официр вперемешку. Кто-то шел сам, кого-то поддерживали подруги, затем стали выносить носилки с ранеными.

Воздух тотчас наполнился тяжелым запахом крови, гарью и стонами. Знакомая картина, сколько раз я видел подобное после тяжёлого боя, разве что, в этом теле впервые.

Составу, к слову, тоже досталось, крыша и стены вагонов были измяты и во многих местах пробиты, более менее уцелел только сам паровоз.

Быстрым шагом, огибая устало опускавшихся на перрон женщин, я двинулся к концу состава, ища взглядом знакомые лица. Часть узнавал, из тех что встречал в крепости, но никого из ближнего круга великой княжны.

Но тут, из последнего вагона выпрыгнуло две телохранительницы, а следом, поддерживаемая Ликой, на перрон шагнула Ольга.

Выглядели они ничуть не лучше остальных, лица в разводах копоти, подпалины на кителях, хорошо ещё не было каких-то видимых ран, впрочем, княжна заметно прихрамывала.

Увидев обеих живыми, я почувствовал, как ледяной комок в груди начал потихоньку оттаивать.

— Ваше высочество! — подскочил к княжне, заодно встретившись глазами с баронессой и коротко ей кивнув.

— А, Слава, — устало произнесла моя начальница, — и ты здесь.

— Здесь, ваше высочество, — кивнул я, — и скоро прибудет шесть отделений моих стрелков.

— Стрелки?

На секунду показалось, что та совсем позабыла про мою роту, но тряхнув головой Ольга уже более внимательно взглянула на меня и уточнила:

— Только шесть?

— Это первая партия, остальных за вторую ходку грузовиков подвезём.

Она задумалась на секунду, затем хмыкнула и уточнила:

— Сам надумал на подмогу выдвинуться?

— Так точно. Решил, что лишним не будет.

— Не будет, — вздохнула та.

Лика помогла той дойти до скамьи у бетонной стены, сев на которую княжна вытянула больную ногу, чуть поморщившись. А я немедленно поинтересовался:

— Ваше высочество, как обстановка, как гарнизон?

— Хреново, Слава, — ответила Ольга, — крепость уничтожена, здесь все, кто смог вырваться. Смогли слегка оторваться, но скоро противник нас нагонит. Надеюсь укрепления на той стороне их немного задержат и нам удастся организовать оборону здесь.

— Что за противник, и сколько их?

— Четыре, — угрюмо произнесла, до этого молчавшая Лика, — было. Сейчас три.

— Верно, — подтвердила княжна, — очень сильные. Одна точно аркана, остальные, похоже, чародеи. Одну капитана Иванова смогла достать, жаль не аркану.

Я уважительно взглянул на девушку, пятый ранг это серьёзно, опять она прыгнула выше своей головы.

— Только потом они как с цепи сорвались, — угрюмо добавила Лика, — половину крепости одним ударом разметало.

— Разметало, — согласилась Ольга, — но они слишком вложились в удар и пока восстанавливались, это дало нам время организовать отступление в осколок.

Тут к нам стали подтягиваться другие официры, из тех, что могли держаться на ногах и княжна принялась негромко раздавать приказы. Правда, услышав про раненых, я тут же предложил вывезти их к порталу, благо грузовики обратно за оставшимися стрелками пойдут порожняком.

— Ваше высочество, я также дал указание своей начштаба передать команду на эвакуацию, по всем объектам внутри осколка, и через портал перебрасывать на нашу базу, — сообщил я вдогон, — там они будут в безопасности.

Та кивнула и, поймав за руку одну из телохранительниц, приказала идти к дежурной и продублировать приказ, на всякий случай.

— Решил укрыть всех там, — княжна задумалась и затем одобрительно кивнула — наверное это будет лучшим выходом.

— Портал мы можем обесточить с этой стороны — добавил я — и противник не сможет за нами последовать. Если мы, конечно, не уничтожим его здесь.

— Там шестой ранг, Слава, — с сожалением покачала головой Ольга, — без своего шестого ранга нам почти нечего ему противопоставить. Только задержать, чтобы дать остальным время уйти порталом.

— У нас есть шестой ранг, — произнёс я негромко, — и рота стрелков, которые дадут прикурить и чародеям, если обеспечить им хорошие позиции.

— Ты? — её глаза заглянули в мои, а затем она с слабой усмешкой произнесла, — и как я забыла. Правда, тут не сможешь пополнить свои силы.

— Не смогу, — наклонил голову я, — но на один хороший удар меня хватит. И попробую подловить их на подходе. Если смогу подстрелить шестой ранг, будет шанс отбиться.

— Действуй, — помедлив секунду разрешила княжна, — но не рискуй понапрасну, не выйдет, сразу обратно.

За то время, что у меня было, восстановить свой полный потенциал я не успел, поэтому рассчитывать мог только на один действительно мощный выстрел, способный пробить защиту арканы. Быстро обернулся до машины и обратно, вооружившись ружьём и магическим жезлом, которое теперь подсоединялось к оружию через специальный крепёж под стволом похожий на ласточкин хвост. Сделали по моей просьбе, когда надоело приматывать чем попало. Обойдя перрон, спрыгнул на пути, легким бегом двинувшись к разрыву пространства, в котором обрывались рельсы.

— Я с тобой, — рядом пружинисто приземлилась Лика, словно не была сама только что из боя.

Готовая снова защищать меня, если потребуется. Снова, как и всегда. И это грело. Поэтому я ничего не сказал, только бросив на неё один короткий, но красноречивый взгляд и чуть улыбнувшись уголком губ.

А затем мы нырнули в разрыв, оказываясь на Земле.

Здесь всё было наготове, вот только защитниц было не так много и никого сильнее третьего ранга. Троицу старших магичек противника они если и задержат, то секунд на тридцать, не больше.

Поэтому, найдя старшую, в звании капитаны, кивнул на стоявшую за моим плечом баронессу и сообщил:

— Командование беру на себя.

И сразу же приказал всем валить в осколок, потому что толку от них здесь не будет, только мешаться.

А затем, найдя наиболее удобную позицию для стрельбы, принялся накачивать жезл ускоряющими чарами. И шанс на удачный выстрел у меня был. Они не ждут от огнестрела чего-то выдающегося, поэтому скрываться, заходить сбоку или сзади они, скорее всего, не будут, попрут в лоб, зная, что серьёзного сопротивления тут не встретят.

— Идут, — прошептала Лика и я коснулся щекой приклада, наводя прицел на три маленькие фигурки, что не скрываясь, в полный рост шли к нам прямо по путям.

Жезл был заряжен, впитав больше двух третей моих запасов маны, пуля тоже, оставалось только понять, какая из этой троицы аркана.

— Левая или правая? — прошептал я, переводя прицел с одной на другую, — или та что по центру?

С такого расстояния не получалось определить их потенциал, в магическом зрении они были одним ярким пятном. Оставалось полагаться только на удачу. И я вновь повторил:

— Левая или правая?

А затем, выбрав, плавно выжал спуск.

Глава 16

Вырвавшийся из ствола винтовки луч впился фигуру справа, на долю секунды упёрся в магический щит, но продавил его и буквально испарил верхнюю часть тела.

— Быстро, — пробормотал я, а затем увидел, как две оставшиеся противницы гигантским прыжком уходят в стороны и буквально вспыхивают магией. Причём левая на порядок ярче.

— Не угадал, — скрипнул я зубами, подрываясь с места, одной рукой держа винтовку, а второй хватая Лику. — Бежим! — крикнул я уже на ходу, а затем укрепления накрыл мощнейший удар.

Нас сшибло с ног, протащило по полу, но железобетон, хоть и треснул во многих местах, но первый удар выдержал.

— Слава!

Я почувствовал, как меня подхватывают, словно пушинку, и Лика, полыхнув защитным заклинанием, со мной на плече срывается с места, перепрыгивая рухнувшие на пол куски бетона.

Мы успели заскочить под внутренний купол, закрывающий непосредственно портал, как второй удар уничтожил внешние укрепления, а ударная волна, зайдя следом за нами, раскидала нас по углам.

Удар о стену выбил воздух из лёгких, но сознание я не потерял, только мотнул головой, чтобы вернуть чёткость помутневшему зрению. Увидел поднимающуюся, пошатываясь, с пола девушку, которую удачно откинуло к самому переходу в осколок, и, выплеснув силы в одном резком рывке, с разгону врезался в неё, буквально закидывая в разлом, краем глаза зацепив ярчайшую вспышку за спиной. На ту сторону мы вылетели, как пробка из бутылки. Преодолев по воздуху несколько десятков метров, грохнулись, покатились по рельсам, пересчитывая шпалы, что-то или кого-то сшибая по пути, пока какая-то встречная сила упруго не приняла нас в свои объятья, окончательно затормозив.

— Живы⁈

Раздался радостный голос княжны. Я, кряхтя, раскрыл сначала один глаз, затем второй и нашёл взглядом Ольгу. Та стояла на краю перрона в окружении других официр, всё ещё держа руки вытянутыми перед собой.

«Её магия, — понял я, — она нас остановила».

Взрывная волна была такой силы, что мы долетели почти до вагона поезда.

— Ну всё, хватит обниматься, — ворчливо заметила княжна.

И я, наконец, расцепил руки, которыми мёртвой хваткой вцепился в Лику. Поднялся, чуть отряхнув запылившуюся форму, и доложил:

— Ваше высочество, ещё минус одна противница.

— Кто? — немедленно уточнила она.

— Пятый ранг, — пришлось мне её разочаровать, — стрелять пришлось наугад, не повезло.

Впрочем, та всё равно улыбнулась и похвалила:

— Хороший результат.

Вот только мы оба знали, что при наличии арканы в рядах противника этот результат не существенен. А значит надо переходить к плану «Б».

— Ваше высочество, — быстро произнёс я, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия, — немного времени мы выиграли, сразу сюда они не сунутся. Поэтому предлагаю попробовать устроить ещё одну ловушку.

— Ловушку? И почему ты решил, что у нас есть время?

По всей видимости, великая княжна изначально вариант, что мы сможем победить, не рассматривала, готовясь только задержать противника сколько сможет.

— Да, организовать им здесь ещё один сюрприз. А время у нас есть, потому что они потеряли уже вторую магичку из четырёх, причём неслабую, от одного единственного удара. Знать, что больше мы такой удар организовать не сможем, они не могут и вот так, без отдыха и подготовки, соваться в осколок не станут. Тем более, в попытке нас уничтожить они очень прилично выложились, с той стороны разлома, наверное, озеро кипящей лавы, столько маны было вбухано. Думаю, несколько часов у нас есть. Если они, конечно, не откажутся от идеи сюда лезть.

— Если это те, о ком я думаю, — мрачно сообщила княжна, переварив услышанное, — то не откажутся, у них просто не будет такого выбора.

— Никого нет выше четвёртого ранга⁈ — индианка почти орала на официру, что хмуро разглядывала в бинокль окрестности входа в осколок. Площадь в несколько сотен метров до сих пор светилась багровым, не давая безопасно подойти к разлому.

— Вималу убили в этой проклятой крепости! — продолжила архимагиня, сжимая в бешенстве кулаки.

— Она была неосторожна, — лаконично ответила британка, отнимая бинокль от глаз, — слишком увлеклась и забыла о защите, глупо подставившись. У русских получилось сконцентрировать на ней совместный огонь огнестрельного оружия и магии. Её смерть — её вина.

— А Аша? В чём её вина? Она помнила о защите. Её щит даже я не могла пробить с одного удара. А русские смогли. Я даже не знаю, что это было. Что за заклинание. Да ещё на таком расстоянии. Прошило, как лист бумаги. А её саму просто испарило.

— Сильная магия, — хмуро ответила официра, — но теперь понятно, почему эту цель обозначили приоритетной.

— Понятно⁈ А вот мне понятно, что вся эта операция была ошибкой. Надо ждать подкрепления. И штурмовать осколок нормальной армией.

— Подкреплений не будет, — британка строго посмотрела на архимагиню, — сейчас все основные силы сконцентрированы на другом направлении.

— Значит нехрен здесь больше делать, — припечатала индианка, — крепость с гарнизоном уничтожена, укрепления на входе в осколок тоже. Цель выполнена.

— Цель не выполнена, — в голосе координаторши послышались угрожающие нотки, — необходимо также зачистить и сам осколок.

— Нас осталось всего двое! — архимагиня почти сорвалась на крик, — даже мой щит такой удар не выдержит, что говорить про Ятру, — она кивнула на сидевшую, уткнувшись в колени, напарницу. — Попадём под него, и нам конец!

— Так не попадайте, — невозмутимо ответила британка.

— Да пошла ты! — сплюнула индианка ей под ноги, после чего добавила, — Ятра, пойдём.

— Стоять! — сталью громыхнула официра.

Пальцы её особым образом щёлкнули артефактными кольцами, и обе индианки застыли, пронзённые разлившейся по всему телу болью.

— Вы будете делать то, что я вам прикажу. И сейчас я приказываю двигаться в осколок!

— Нам нужен отдых, — кое-как выдавила, сквозь сжавшиеся от болевого спазма зубы, архимагиня, — я почти пуста.

— Ладно, три часа, — смилостивилась британка и снова щёлкнула кольцами, отчего обе магички мешками осели на землю.

Бунт был подавлен в зародыше.

— Идея в том, — объяснял я на пальцах застывшим вокруг меня женщинам, — что после такого урона сходу лезть в осколок они не будут. Осторожно, страхуя друг-дружку, пользуясь укрытиями. На этом мы их и подловим, заминируем тут всё и подорвём, как только они окажутся рядом.

— Чем подорвём? Магическую мину такой мощности, чтобы гарантировано уничтожила хотя бы пятый ранг, нам не создать, — произнесла одна из официр.

— Есть у меня одно средство, — хитро прищурился я, — те устройства, что питают портал с нашей стороны, как мне сказали, если по ним попасть магией, взрыв создаст кратер метров в сто. Как раз то, что нам надо. Сам портал будем держать открытым с той стороны и, если что-то пойдёт не так, переправимся туда, закрыв за собой. Но, думаю, это не понадобится.

— А если взрыва не хватит?

— А если не хватит, то моя рота добьёт их концентрированным огнём с дальней огневой позиции, думаю с во-он тех холмов, — показал я на точку почти в полукилометре.

— А мы? — спросила ещё одна официра с наполовину забинтованной головой.

— А вы, если честно, будете только мешать. Полкилометра — это минимальная безопасная дистанция. И с неё вы противника не достанете, а до ближнего боя просто не доберётесь, если противник останется жив.

— И что нам делать?

— Отойти к порталу и там ждать результат. Техники, чтобы быстро увезти отсюда парней, с учётом той, что была задействована в эвакуации с предприятий, у нас достаточно. Если ловушка не сработает, мы быстро вернёмся к вам, уйдём в портал и закроем за собой дверь. И пускай те хоть до морковкиного заговенья тут сидят.

— Тяжело это признавать, дамы, — с невесёлой усмешкой констатировала Ольга, до этого тоже внимательно меня слушавшая, — Но Святослав прав, лучше его стрелков тут никто не справится.

Посмотрела пристально на меня и кивнула:

— Действуй.

На всё про всё у нас ушло часа полтора. С помощью оставшихся учёных мы отсоединили кубы, погрузили и увезли на станцию, выгрузив прямо на перрон у вагонов бронепоезда. Это место я выбрал ещё и потому, что оно просматривалось с того холма, где я расположил роту. В своих возможностях прицельной стрельбы на такую дистанцию я не сомневался, ну а парни возьмут плотностью залпа, если понадобится добить выживших.

Грузовики расположили в низинке с обратной стороны холма, оставив котлы работающими, поэтому покинуть позиции рота могла буквально за считанные минуты, не боясь накрытия ответным огнём. Даже если попробуют ударить чем-то площадным. Сила заклинания с расстоянием падает, и на таком удалении аркана вряд ли сможет организовать сплошную зону поражения больше нескольких сотен квадратных метров.

Ну а затем потянулось томительное ожидание.

Честно сказать, я бы на месте противника не полез. Слишком велики потери и слишком много неизвестных факторов. Но великая княжна знала о нападавших больше моего.

А затем, спустя ещё полтора часа, меня толкнул в бок подошедший пригнувшись Кораблёв и молча всунул в руки бинокль. Настроив резкость, я всмотрелся в опустевшие укрепления и коротко кивнул, заметив мелькнувший силуэт. Противник всё-таки вошёл в осколок. Стараясь не подставляться, по возможности скрытно, вот только получалось у них не слишком хорошо.

Отправил туда одно из поисковых заклинаний. Оно не показывало уровень магической энергии объектов, только отметки живых организмов, но никем иным эти две точки быть не могли.

— Готовность, — передал по цепочке я, и из положения лёжа прицелился в один из кубов.

Стоило только мелькнуть движению на платформе, как пуля, заряженная простейшим огненным заклятием, на сверхзвуковой скорости прошила воздух и пробила металлическую стенку детища Аманды.

На мгновенье мне показалось, что не сработало, но внезапно всё затопила ярчайшая вспышка магического взрыва. Я зажмурился, бросая винтовки и закрывая голову руками. Ведь это было только начало. Идущая следом волна спрессованного воздуха едва не сорвала с верхушки холма, грозя кубарем прокатить вниз по склону, а затем сама земля под нами вздыбилась, словно гигантский батут, подбросив нас вверх. Приземление вышло жёстким, и несколько мгновений я пытался сориентироваться в пространстве, но пылевой гриб, достигший закрывавшего этот осколок купола и медленно растекающийся по его фиолетовой тверди, быстро подсказал, куда смотреть.

Ну что ж, учёная не наврала, грохнуло что надо, кратер вышел, может, и не сто метров, но где-то близко. Из-за постепенно оседающей пыли не было ничего видно, и магическое обнаружение пасовало в том буйстве энергий, но я был почти уверен, что выжить там ни одна земная магиня, даже шестого ранга, не могла.

Но тут внутри пылевого облака что-то сверкнуло, ещё одна волна воздуха расчистила пространство, и я увидел обеих противниц живыми. И тут же понял, как им это удалось. Синергия их защитных полей. То мгновение, что у них было после моего выстрела, они использовали, чтобы объединить силы и смогли выдержать удар.

— Огонь по целям! — заорал я во всё горло, наплевав на маскировку и вставая на колено.

Грохнул залп из нескольких десятков ружей, почти сразу ещё один, и следом дробная очередь потративших чуть больше времени на прицеливание стрелков. Вот только этого хватило, чтобы продавить остатки защиты только на одной магичке.

«Живучая, сука», — подумал я, глядя, как другая поднимается с колена, оставляя на земле тело своей напарницы, и начинает накачивать силой пространство перед собой для ответного удара.

— Вниз! — рявкнул быстро, подавая пример и бросаясь к стоявшим внизу машинам.

И вовремя, едва не подпалив пятки самым нерасторопным, всю верхушку холма накрыло вспыхнувшим огненным саваном.

— Отходим! — отдал ещё одну команду, запрыгивая в паромобиль, где меня ждала персональная водительница в лице Лики.

Но тут мой план «Б» внезапно дал трещину.

— Командир!

На лицо подскочившего ко мне и вцепившегося в борт Пичугина было страшно смотреть.

— Что⁈ — приподнялся я с места.

— Из-за землетрясения у нескольких грузовиков нарушилась работа котлов, а на тех что остались, даже если набьём парнями кузова под завязку, паре отделений точно места не найти.

— Да что ты будешь делать! — ругнулся я.

Посмотрел на Лику и со вздохом произнёс:

— Ну что, подруга дней моих суровых, придётся нам с тобой снова играть в кошки-мышки, только теперь не с тварью иномирной, а с нашей, земной.

Вариант был только один: вызвать огонь на себя и отманить противника, жаждущего мести, от парней. Поэтому, обрулив холм и выскочив на открытое место, девушка резко затормозила, а я, вскинув винтовку, выстрелил точно в голову сократившей расстояние до жалкой сотни метров магичке.

Простая пуля, которую даже не стал заряжать, не причинила той никакого вреда, но внимание привлекла, и я, встав в машине в полный рост, крикнул следом:

— Эй, хочешь отомстить тому, кто убил твоих подруг? Вот он я!

— А теперь погнали, — сообщил уже Лике, плюхаясь на сиденье, а когда обернулся, то немедленно добавил, — и как можно быстрей. Она точно клюнула.

Глава 17

— Направо! Налево! Снова налево! — выкрикивал я команды Лике, крепко вцепившись одной рукой за железный борт паромобиля, а другой ухватившись за поперечную балку, которая нужна была для снимаемого тента крыши.

Мотало страшно, особенно когда мы заехали в руины разрушенной столицы светлых и принялись маневрировать меж разрушенных зданий, то и дело подпрыгивая на камнях и козля на ямах. Но я держался крепко.

Осложнялось всё тем, что нам необходимо было держать определённую дистанцию, чтобы оставаться всё время в поле зрения вражеской арканы, которая, естественно, пыталась то и дело нас чем-нибудь убийственным достать.

— Помедленней, отрываешься, — скомандовал я девушке за рулём.

Впрочем, здесь, ближе к эпицентру магического взрыва, пошла местность, где от зданий остались лишь оплавленные холмики, поэтому ехать стало попроще.

— Я поняла, — бросила та на меня короткий взгляд, затем, качнув головой, заметила, — всё как тогда, да?

Меня и самого охватило чувство дежавю, ведь именно так мы заманивали к эпицентру Катона. Но что поделать, если только это непонятное образование могло нейтрализовать сильную магию и свести всё к ближнему бою, в котором я себя считал несколько более опытным, чем земные официры. И противник, особенно сильный, был даже более лёгкой целью. Не думаю, что кто-то уровня арканы всерьёз занимался фехтованием.

— Как тогда, именно! — кивнул я Лике в ответ, — заманим и убьём.

Снова площадное заклинание, но, повернув так резко, что на секунду правыми колёсами оторвались от земли, мы легко выскочили из зоны поражения.

Всё же магические техники плохо подходят для борьбы с настолько скоростными и манёвренными целями. Уже сейчас я предельно ясно видел, что развитие техники кардинально поменяет концепцию будущих войн, в которой техническая сторона станет превалировать над магической.

— Слава! — вырвал меня из задумчивости голос девушки, — мы близко!

Перестав наблюдать за слегка подотставшей противницей, я упал обратно на сиденье и сразу увидел краешек марева над чуть возвышающимся впереди бортом кратера.

— Останавливайся ближе к сфере и делай вид, что пытаешься починить машину. А я возьму меч. Думаю, та не будет пытаться достать нас издалека. Захочет увидеть вблизи наш страх и насладиться своей победой. И вот тут мы её и подловим.

План был прост, как всё гениальное. По крайней мере, со светлыми срабатывал всегда.

Это одним из правил нашей тёмной властелины было, что если можешь убить врага издали — сделай это. Не приближайся, даже если кажется, что он уже не может сопротивляться. И уж тем более не давай ему времени придумать, как избежать смерти, тратя время на зловещий смех и прочие дурацкие выходки опереточных злодеев. А вот светлые частенько подобным желаниям поддавались. Любили порассуждать о борьбе бобра с ослом, что бобро всегда побеждает, а то и просто наступить ногой на грудь и, вытянув руку с мечом вперёд, выдать что-нибудь пафосно-идиотское.

Жаль только, глупцы стали постепенно заканчиваться. Тот же Катон подобным не страдал и был достойным противником, которого таким представлением не проведёшь. Что ж, посмотрим, как себя поведёт эта неизвестная аркана.

Лика, меж тем, успела остановиться и, выпрыгнув наружу, открыть капот, немного пошаманила с котлом, и оттуда стала бить в воздух заметная даже издалека струя пара, неплохо имитирующая пробоину в двигателе.

Я же, отложив винтовку, вытащил с заднего сиденья полуторник и привычно несколько раз взмахнул им в воздухе, разрабатывая суставы, и принялся ждать.

Не долго, наша противница явно не желала нас упустить. И вскоре её фигура застыла на краю кратера.

— Ну же, — негромко пробормотал я, сощурившись, — давай. Вот мы, такие беззащитные, стоим без возможности от тебя сбежать. Иди к нам, потешь своё эго.

Лика тоже, подыгрывая мне, засуетилась сильнее, забегав вокруг капота. И та клюнула вновь, принявшись неторопливо приближаться.

— Как я люблю эту полную ощущения собственного превосходства походку, — со злой усмешкой прошептал я себе под нос, — вылитая светлая. Непуганая, мнящая себя победительницей.

Мне, наконец, выдалась возможность рассмотреть её поближе. Тёмная кожа женщины сразу бросалась в глаза, но более европеоидные черты лица подсказали, что передо мной одна из уроженок британской Индии, давней колонии, формально находившейся лишь под протекторатом английской королевы, но кого когда обманывали подобные формальности.

Слышал я про них крайне мало, но Ольга была уверена, что эти не отступятся. И правда, даже оставшись одна, магичка продолжала преследовать нас с каким-то фанатичным упорством. Впрочем, смерть подруг действительно могла подавить чувств самосохранения. Месть вполне могла гнать ту вперёд с подобным исступлением.

Одета она была в серый комбинезон без каких-либо нашивок и украшений, максимально безликий, чтобы ничто не указывало на принадлежность. Наёмницы и наёмницы. Вот только наёмница ранга арканы — это смешно. Слишком редкий по силе дар. Обладательницы его не бывают сами по себе, никогда. Просто потому, что никому не нужна неуправляемая боевая единица такой мощи. Вот и тут, отсутствие знаков различия на одежде никак не мешало понять, что англичанка в очередной раз решила нагадить. И судя по всему, реально пошла ва банк, ничем иным я подобную глупость, как нападение на вторую дочь русской императрицы, назвать не мог. Подобного не прощают, особенно та, которую я помнил под прозвищем «Тёмный Цветок Айригаля».

Индианка всё приближалась, я же лишь взялся за меч двумя руками и отступил на шаг назад, сгорбившись, всем своим видом показывая, что боюсь её, но буду стоять до конца.

— Деспикабл бастард! — кривя губы произнесла она, когда расстояние между нами сократилось до жалких десятка метров.

Говорила она по-английски, но я понял, что меня назвали презренным ублюдком. Английскому нас тоже обучали в гимназии, наравне с французским и немецким. Считалось, что знание языков необходимо благородным юношам, ведь они, став мужьями знатных дам, весьма вероятно, могут оказаться на приёме с иностранными гостями или же сами в семейной поездке посетить Европу. И не ударить в грязь лицом.

Женщина напротив меня гостьей не являлась, но знание языков пригодилось тоже.

— Поверить не могу, что ты убил моих сестёр! Жалкий мужик! — прошипела индианка, замерев, буквально прожигая взглядом.

— Чисто технически я убил только одну, — ответил я прищурившись, — но вторую завалили мои стрелки, тоже жалкие мужики. Какой позор, не правда ли? Даже не позор, а позорище!

— Ах ты! — она ткнула в меня ладонью, выпуская ману, собираясь снести вместе с машиной одним мощным заклинанием, но я только проводил взглядом крупицы маны тут же сорванные переливающейся за нашими спинами сферой. — Что⁈

— Забыл сказать, — я повёл плечами, качнув мечом из стороны в сторону, — это особенное место, здесь магия не действует.

А затем совершил резкий выпад вперёд, чуть не насадив зазевавшуюся противницу на клинок. Впрочем, это был лишь пробный шар, скорее, на удачу, чем в расчёте на попадание, всё же внутренняя сила аркану даже без магии делала в несколько раз сильнее и быстрее обычного человека. Впрочем, в своих доспехах и с клинком Тёмной Империи я тоже обычным не был.

Мы закружились в экзотическом танце, я наносил удары из невозможных положений, не давая индианке ни секунды передышки, ни единого мгновения, чтобы разорвать дистанцию и сбежать. Хотя один маленький успех у неё был, она смогла выхватить из ножен на поясе длинный нож с изогнутой рукоятью и часть ударов принимала на него.

Вот только техники у неё не было никакой, да и длина оружия мне позволяла проворачивать интересные комбинации. Режущий на себя, и правая с ножом безвольно повисает, меч тут же уходит вниз, мимоходом чиркнув под коленом. И всё, сопротивление фактически подавлено.

С полным яростной обиды вскриком, противница заваливается на колено, а я делаю скользящий шаг назад, разрывая дистанцию. Всё, она больше не сбежит.

Индианка, кривясь от боли, подняла на меня свой взор. Ей, как и мне, было понятно, что она проиграла. Ни единого шанса. Только не против меня. Это понимание читалось в её глазах.

— Что ждёшь? — слова её были полны горечи и яда, — добей уже, чего стоишь? Закончи этот позор!

Она запрокинула голову, подставляя горло, и зажмуриваясь. И только левая ладонь с силой сжалась в кулак, выдавая переполнявшие женщину эмоции.

Я скосил глаза на Лику, что всю схватку стояла неподалёку, готовая в любой момент включиться в поединок. Та тоже посмотрела на меня и нахмурилась, поджав губы. Её я тоже понимал. Одно дело убить в бою, другое — резать не сопротивляющегося, пусть даже и врага. Не то чтобы я придерживался подобных благородных понятий, но с этой конкретной магичкой всё было несколько сложнее. Ну, и у меня ещё были кое-какие вопросы. Поэтому, опустив меч вниз, я поинтересовался:

— Почему вы напали на гарнизон и великую княжну Романову?

Медленно открыв глаза, женщина снова взглянула на меня, пару секунд молча буравя взглядом, затем плечи её поникли, и она устало и почти безэмоционально ответила:

— Потому что был такой приказ.

Что спросил, то получил. Пожалуй, надо задавать более конкретные вопросы.

— Состав вашей группы?

— Четыре вои и координатор.

Она произнесла «вэрриорс» но я перевёл в привычную для себя вою.

— Роль координатора?

— Контроль за проведением операции, общее командование.

Отвечала она быстро и чётко, юлить не пыталась, поэтому я продолжил:

— Координатор была с вами в осколке?

Я не видел третьей отметки, но моё заклинание поиска тоже можно обмануть.

— Нет. Координатор находится на безопасном удалении.

— Её магический ранг?

— Третий.

А вот это было уже интересно. Командира группы минимум на два ранга слабее своих подчинённых. Да ещё и отсиживающаяся в тылу.

— Она тоже индианка?

— Нет, британка.

— Официра? — я прищурился.

— Да, — не стала запираться женщина.

И вот это уже было что-то. Потому что аркана передо мной, как и трое её уже мёртвых подруг, были лишь расходным материалом, несмотря на ранг. Расскажи кому, что такие сильные магички будут использоваться в качестве потенциальных смертниц, не поверил бы. Но вот действующая официра британской армии — это уже совсем другое. Она явно знает куда больше.

— Ладно, если сможешь привести нас к координатору, будешь жить, — принял я решение, посмотрел на Лику, — перевяжи её и помоги сесть в машину.

Уже в машине, усевшись на заднее сиденье рядом с пленницей, я посмотрел ей в глаза и предупредил:

— Не вздумай с нами шутить. Когда мы отсюда выедем, возможность колдовать к тебе вернётся. И может возникнуть желание магию применить. Не советую. Одной рукой быстро не получится — это раз, а два — то, что я всё-равно успею первым. Будет неприятно. И да, чтобы соблазна точно не возникло, лучше один раз показать, чем сто раз говорить.

Я мгновенно вычертил пальцем у неё на груди руну, ломающую ток магии в теле и воздействующую на мышцы, расслабляя их, и индианка тут же обмякла, закатив глаза и конвульсивно подёргиваясь. Отпустило её спустя пару минут. Сначала она долго и грязно ругалась по-английски, я даже не все слова узнал, даже подивился, какой он, однако, богатый на ненормативную лексику, а затем спросила слегка ошалевшим голосом:

— Что это было⁈

— Это мужская магия, вернее, одно из направлений. Да, чем сильнее объект, тем дольше и неприятней последствия заклинания. Кстати, как ощущения?

— Чуть не обделалась, — хмуро ответила та.

— И это только физическая сторона, — ласково улыбнулся я в ответ, — а с магической ещё с полчаса любая попытка колдовать будет вызывать сильнейшую тошноту. Поэтому о сопротивлении и попытке сбежать лучше не думай.

— Ладно, я поняла, — та откинулась на сиденье, а я заметил бисеринки пота, выступившие на шее и лбу индианки.

Видимо, и правда скрутило её будь здоров. Что ж, тем лучше.

— Да, твоё имя? — напоследок уточнил я.

— Прия…

— Прия? — я попробовал его на вкус и признал, — красивое, что-то означает?

Женщина через силу усмехнулась, но ответила:

— С санскрита это переводится как «любимая», «дорогая».

Есть контакт. Я видел, как она была напряжена, поэтому сначала показал, что сопротивление бесполезно, действуя жёстко, а затем наоборот, проявил эмпатию. Вот и сейчас, помолчав с минуту, индианка произнесла:

— Я всё равно умру.

— Нет, я обещал, что сохраню тебе жизнь в обмен на координатора.

— Не поэтому. Как только она увидит меня с вами, она меня убьёт.

— Каким образом?

Я тронул Лику за плечо, чтобы та остановила машину. Мы ещё не успели выехать из городских руин, поэтому я ещё чувствовал лёгкое давление этого места на своё магическое ядро.

— У неё есть артефакт управления. Поэтому мы не можем сопротивляться её приказам. Не можем напасть или просто отказаться. Нас ждёт либо боль, либо смерть.

— И что это за магия такая? — немедленно полюбопытствовал я, впервые слыша о подобном на Земле.

— Никто не знает. Говорят, что-то сидит в наших телах, но я не чувствую, никто не чувствует.

— А как сам артефакт управления выглядит? — уточнил я, начиная потихоньку догадываться.

— Как два кольца, но они совсем магией не фонят, будто самые обычные.

— Вот, значит, как… — я покачал головой, одновременно восхищаясь британскими учёными и негодуя.

Артефакт подчинения был мне знаком. Тоже светлая разработка. Кто бы сомневался. Вот только даже светлые не использовали его на разумных. Они не смогли, как мы, в ментальную связь с животными, поэтому придумали костыли. Те же грифоны, ставшие после проклятья химерами, были ездовыми животными для светлых паладинов, но с крайне вздорным нравом, как и у большинства магически изменённых созданий, поэтому послушания от них добивались именно такими вот кольцами, внедряя специальный управляющий, как бы сказать, артефакт в их тела. Крошечный совсем, но напрямую связанный с нервной системой и способный передавать по ней импульсы. Вот только убивать он предназначен не был. Но нервная система человека, пусть даже сильного одарённого, рядом не стоит со здоровенной магической тварью, поэтому то, что грифону причиняло лишь сильную боль, человека легко могло убить.

И да, было понятно, почему его не чувствовали сами одарённые. Потому что магия моего мира не ощущается земными магами.

— А если я скажу, что могу тебя от этого артефакта освободить, Прия? — подался я, приближая своё лицо к её.

Увидел удивлённо расширившиеся глаза и добавил:

— Освободить прямо сейчас. Тогда ты поможешь мне взять вашего координатора?

— Если ты это сделаешь, — разом охрипнув, произнесла индианка, — я сама её тебе притащу.

— Договорились.

Я повернулся к Лике и приказал:

— Выезжай на чистое место, мне нужен ровный магический фон.

Глава 18

Мы вытащили Прию из машины на сухой пригорок. Подрезанные рука и нога, плюс последствия моего заклинания самой ей особо двигаться не позволяли. Хотя на удалении от эпицентра её собственная регенерация начала работать быстрее. Я видел, как раны обволакивают частички маны, помогая организму восстанавливаться.

Место было тихое, подальше от города и прочих могущих вызвать помехи объектов. Всё же то, что мне нужно было найти, не просто крошечное, оно и фонит совсем слабо. Впрочем, это должен быть достаточно крупный нервный пучок или узел, вероятнее всего, недалеко от позвоночника.

Обещая удалить его, я не то чтобы кривил душой, скорее, умолчал, что удаление — не самое безопасное мероприятие. Вырезать артефакт придётся физически, и шанс повредить близкий нервный пучок существовал не такой уж и маленький.

Но для начала его надо было найти, а уж потом решать, пробовать удалить здесь или каким-то образом доставить к врачам.

— Если я не вернусь в течении часа, она включит болевые ощущения и постепенно начнёт их повышать. Она знает, что я жива, артефакт ей об этом сообщает. — устало произнесла индианка, тут же развеяв мои сомнения насчёт врачей.

На это просто не хватит времени.

— Тогда поторопимся.

Я встал на колено над растянувшимся на земле телом женщины, принявшись медленно вести ладонями по нему, скользя по грубой ткани комбинезона. Живот, затем грудь. Тщательно проверил шею, потом ещё раз провёл ладонью вниз по линии позвоночника, пройдя между грудей. Ситуация не располагала, но Прия нашла в себе силы усмехнуться и произнести:

— Да, когда мечтала о ласках красивого юноши, не так себе это представляла.

— Освобожу тебя от этой дряни, — негромко ответил я, напряжённо выискивая маленького засранца, — примешь российское подданство, и будет у тебя и юноша, и ласки. У магини шестого ранга проблем с этим в России нет. Пожизненное дворянство и немаленькое денежное содержание прилагаются.

— Ну, теперь точно я вся ваша, с потрохами.

Тут я вновь натолкнулся на взгляд Лики, только в этот раз какой-то слегка ревнивый что ли, после чего баронесса сварливо заметила:

— Сначала надо будет ответить за нападение на гарнизон.

Не стал ничего говорить, но появление лояльной нам арканы перевесит любые потери. А лояльной она будет, и для этого мне даже не надо никакого управляющего артефакта. Наоборот, избавление от него сработает лучше любого искусственного поводка.

— Вот ты где!

Я, наконец, нашёл мелкого засранца, прячущегося под левой лопаткой. Маленькая горошина чуть больше пяти миллиметров в диаметре. Шедевр артефакторики, тут я отдавал светлым артефакторам должное. И должен был признать, что британские маги тоже смогли удивить. Разобраться, как работает эта система, совершенно не видя скрытых внутри плетений, да ещё и правильно использовать, подобрав нужные комбинации управления кольцами и научившись вживлять в нужное место. Это явно не год и не два. Десятилетия работы, тысячи часов экспериментов. И, скорее всего, сотни трупов подопытных.

Под скрип зубов, перевернул индианку на живот, затем разрезал комбинезон на спине. Сильно об обеззараживании думать не нужно было, у одарённых шанс подхватить бытовое заражение куда ниже, а у сильных вообще стремится к нулю, поэтому, всунув Прии в зубы ножны от ножа, коротко произнёс:

— А теперь терпи.

И сделал первый надрез.

Тело женщины слегка дёрнулось, ножны заскрипели, сжимаемые зубами, но в целом держалась она хорошо, поэтому я продолжил методично подбираться к горошине. Не торопился, но и излишне не осторожничал, лекари потом поправят. А когда до артефакта оставалось совсем чуть-чуть, выпустил тонкую струйку магии, внося дисбаланс в его работу, и резким движением, запустив в рану пальцы, выдернул наружу.

Женщина выгнулась дугой, забилась в конвульсиях. Но артефакт был у меня в руках, чуть покалывая кончики пальцев электрическими импульсами, поэтому вскоре индианка успокоилась, выплюнула ножны и обмякла, почти растёкшись по земле аморфной массой, тяжело дыша.

— Ну вот и всё. Больше тебя твоя координатор не достанет. — Произнёс я, плюхаясь на задницу рядом.

Выдернул двумя пальцами из кармана платок, принялся обтирать ладони, мигом покрыв белую ткань красными разводами.

— Ох, — выдохнула в ответ Прия, — думала сдохну, так скрутило.

Тут она нервно, почти истерично начала смеяться. Сдали нервы. Оно и понятно. К тому же осознание пришло, что больше никто не может её заставить беспрекословно подчиняться. Можно сказать, началась новая жизнь.

Но подготовка чувствуется, не прошло и минуты, как индианка, взяв себя в руки, приподнялась на здоровой руке, принимая сидячее положение и глядя мне в глаза, очень серьёзно произнесла:

— А теперь надо поторопиться. Скорее всего, она думает, что я мертва, и попытается уйти.

Я кивнул, тут же подскакивая на ноги, уточнил:

— Маршрут отхода знаешь?

Прия кивнула, и я скомандовал Лике:

— В машину.

И понеслась. Правда, разрыв, ведущий из осколка на Землю, оказался на самом краю кратера, оставшегося после подрыва мною двух кубов-преобразователей профессоры, но разогнавшись, мы проскочили по боковой стенке и впрыгнули в него на полной скорости, вываливаясь на ту сторону. Тут же чуть не врезались в оплавленные валуны — всё, что осталось от железобетонных укреплений, но Лика успела вовремя отрулить. А индианка, сориентировавшись, показала рукой направление:

— Туда!

Гнали мы по пересечённой местности почти полчаса, прежде чем, в очередной раз бросив поисковое заклинание, я засёк магический отклик. Не просто живого существа, а именно одарённого. Как раз средней силы, что-то между третьим и четвёртым рангом. Британская официра собственной персоной, улепётывающая прочь, быстро сообразившая, что операция провалилась. Трусливая сука, но от англичанки другого и не ожидалось.

Правда, нас она заметила тоже и попыталась атаковать. Машина резко вильнула, пропуская искрящий разряд мимо себя. Прия принялась было шептать что-то убойное, малость оклемавшись, но я тут же сбил каст, толкнув её в плечо, рявкнул:

— Только живой! Лика, возьми её. Не обязательно целой, но живой.

Выпрыгнув на ходу, я только успел перехватить руль, она создала несколько боевых заклинаний, накрывая ими большую площадь, не настолько сильных, чтобы убить, но достаточных, чтобы заставить противника сосредоточиться на защите. По сути, магическое подавление. Я дождался, когда машина остановится, придерживая руль, после чего встал, оперевшись рукой о борт, чтобы было лучше видно.

— Твоя подружка? — внезапно поинтересовалась Прия.

Чуть поморщилась, зашевелившись, стараясь принять положение поудобней. Кровотечение на спине уже прекратилось, разрез я делал как можно короче, но обивку заднего сиденья испачкали в крови от души.

— Можно и так сказать, — ответил я, наблюдая за магическими сполохами, сверкавшими с убийственной частотой.

Лика более слабыми, но многочисленными атаками попросту изматывала британку.

— Спал с ней?

— Нет, только целовался.

— Тогда советую не терять времени. Нам, конечно, ничего толком не говорили, но за вас взялись серьёзно. С намерением задавить окончательно. Кто знает, что будет потом. Поэтому, если не хочешь помереть девственником, пойди ей навстречу. Она-то давно тебя хочет, я вижу.

Говорить ей, что я и так не девственник, не стал. Если так разобраться, я уже почти пять веков не девственник. Но выводы, что в этот раз Европа решила отыграться за прошлые унижения, совпадали с моими. Осталось поспрашивать эту координаторшу.

— Я тебя услышал, — лаконично ответил индианке.

Тут всполохи прекратились, и довольный голос Лики прокричал:

— Есть!

Когда мы подъехали к довольно стоявшей, уперев руки в бока, девушке, я увидел у её ног лежащую в приличных размеров выжженном пятне британку. Одета координаторша была тоже в серый комбез без знаков различия, как и у Прии, но слегка лошадиное лицо с широкой челюстью и глазами навыкате вполне себе выдавало в ней уроженку Туманного Альбиона.

Была наша заклятая противница, в нескольких местах ранена, но не сильно, так, несколько ожогов да пара сломанных рёбер. Ерунда. Кровью не истечёт, и разговаривать может.

— Какая радость, лицезреть в наших дремучих краях аж целую британскую официру, — я оскалился в хищной улыбке, — и зачем же к нам такую красивую тётеньку занесло?

Тут Лика посмотрела на меня с некоторым скепсисом и уточнила:

— Это в каком месте она красивая?

— Это просто выражение такое, — отмахнулся я.

— Я требовать относиться ко мне, как к военнопленный. Согласно Парижская конвенция, — слегка коверкая слова, на вполне себе понятном русском неожиданно произнесла та.

— О, так твоя моя понимать, — слегка ёрничая, произнёс я, склоняясь ближе. — Тем лучше. Отвечай на вопрос.

— Я требовать!.. — вновь завела британка ту же шарманку, но я повтор слушать не стал, только вычертил на груди у неё всё тот же символ.

— А-а! — начало ту корёжить.

Правда, не так сильно, как Прию, всё же магии в этой мадаме было поменьше.

— Пытка нельзя! Я британская подданная, вас будут наказать! — возмущение, как только официра отдышалась и смогла говорить, так и полилось наружу.

— Я что-то не пойму, она такая наглая или такая тупая? — выпрямившись, я повернулся к индианке в машине, что пока не отсвечивала, молча наблюдая за происходящим.

— И то и другое, и много, — устало и хмуро ответила та.

А британка, услышав голос бывшей подчинённой, судорожно зашевелила правой рукой, принявшись выдавать странные щелчки кольцами на указательном и среднем пальцах. Завизжала истерично:

— Убей их, убей!

Я только покачал головой и, не мудрствуя лукаво, резко впечатал каблук, дробя ей кисть. Снова раздался нечленораздельный вой, и тело официры задёргалось, пытаясь вытащить повреждённую руку из-под моего сапога.

— Она больше тебя не слушается, — негромко произнёс я.

Наклонившись, резко схватил за запястье, грубо сдёрнул кольца, чем вызвал очередной вскрик, быстро, впрочем, оборвавшийся.

— Сознание потеряла, — резюмировал я, — слабовата, скажем прямо, слабовата.

Тут мне в голову пришла интересная мысль. Воспользовавшись моментом, я перевернул официру, дёрнул комбез, разрывая. Ножом в уже знакомом месте вспорол кожу, а затем погрузил туда извлечённую из Прии горошину.

— Слава!

Я посмотрел на слегка шокированную Иванову, хмыкнул и, дёрнув бровями, сказал:

— А что? Считаешь, она не заслужила? А как по мне, пусть на себе всё ощутит.

Мне хватило пяти минут после того, как пленная очнулась, чтобы та стала тихой, послушной и на всё согласной. Пять минут крика, конечно, но для индианки это была сладкая музыка, а Лику я в приказном порядке отправил патрулировать местность.

— Поехали, — сообщил я Ивановой, когда та вернулась к машине, косясь на сидевшую тихо, как мышь, и уставившуюся в одну точку британку, — надо показать её её высочеству.

Когда мы добрались до портала, там оставался лишь небольшой заслон из официр гарнизона, да великая княжна. И судя по хмурым лицам телохранительниц и играющей желваками Ольге, те до последнего пытались уговорить командующую укрыться в безопасности за порталом. Не смогли и огребли высоконачальственного гнева. Одна и вовсе сияла наливающимся синевой фонарём под глазом, никак великокняжеского кулака отведала. Вероятно, как самая настойчивая.

Наше появление, особенно когда в машине разглядели посторонних, вызвало некоторый, не побоюсь этого слова, фурор. Особенно у охраны, дружно решившей, что нас взяли в плен, и мы теперь сотрудничаем с врагом. Благо, от первого не слишком дружного залпа мы увернулись, а затем я на русском матерном громко им объяснил, где их видел и в какой позе имел.

Здраво рассудив, что будь я пленным, так по-хозяйски себя бы не вёл, пытаться нас угрохать перестали, хоть и встречали насторожённо. Но стоило мне быстро обрисовать ситуацию и перспективы, как британку немедленно взяла в оборот неведомо откуда вынырнувшая полковница охранки, которую в поезде я не видел. Видимо, в момент нападения была где-то здесь, в осколке.

Ей я тоже успел парой предложений по поводу артефакта управления обсказать и показать кольца, обещала потом, как закончит с допросом по всем правилам, подробнее поговорить.

Поняв, что непосредственная угроза отступила, были быстро сформированы группы разведки с парой официр связи и с задачей в кратчайшие сроки восстановить сообщение с Иркутском и наладить телефонную линию с генеральным штабом в Петербурге.

А затем, когда все основные задачи были поставлены и указания розданы, мы смогли с Ольгой остаться наедине.

Палаточный городок учёных так и оставался неразобранным, потому что уносили отсюда наспех только самое ценное и необходимое, поэтому даже почти вся мебель осталась на своих местах. Выбрав самую большую палатку, принадлежащую Аманде, великая княжна устало опустилась в имевшееся там кресло, дождалась, когда я тоже пристрою зад на профессорскую же кровать, отодвинув в сторону ворох бумаг, рассыпанный по ней впопыхах, после чего как-то печально произнесла:

— И вновь ты нас спас. Ещё и пленницу ценную взял. Я даже не говорю про эту архимагиню, которая изъявила желание стать нашей подданной и выступить против своих бывших хозяев.

— Вновь, Оль, не совсем правильное слово, — нас никто не подслушивал и разрешение на обращение по имени у меня имелось.

Да и, зная мою тайну, княжна воспринимала меня, скорее, как ровню себе по статусу, а не подчинённого.

— Оба прошлых раза я и был причиной произошедшего. И спасал, в первую очередь, себя.

— Это не важно. В любом случае ты преуспел там, где потерпели фиаско многие женщины.

— Я опытнее, Оль, и намного. Я воевал пять сотен лет. На моей стороне магические знания Империи, до которых земным магам ещё идти и идти и бесконечное множество сражений.

— И эти знания нам очень пригодятся. Особенно всё, что касается магии твоего мира.

Наша беседа затянулась почти на час. Прошли без малого сутки неизвестности, за которые могло произойти всё что угодно. Она тоже понимала, что нападение здесь не было каким-то единичным актом, а частью чего-то намного более масштабного. Пленная тоже была низовым звеном, но знала всё же больше. По крайней мере, стало известно название операции — «Немыслимое».

Весьма говорящее название так-то.

Как-то надо было отвлечься от внутренней тревоги, растущей с каждым часом, и княжна нашла выход в беседе со мной. По крайней мере, я видел, что мои слова её немного успокаивают.

А затем снаружи послышался звонкий от волнения голос одной из отправленных налаживать связь официр. требовавший срочно провести к её высочеству.

Поднявшись, я откинул в сторону полог, с молчаливого согласия Ольги, передав охране:

— Пропустить!

Совсем молодая, видно недавно из кадетов, едва получившая погоны подпоручицы девушка порывисто влетела в палатку и, остановившись подле княжны, глядя на ту расширенными глазами и от волнения теребя китель за отворот, доложила:

— Срочное сообщение от Генерального штаба. Ночью войсками Европейской коалиции была нарушена государственная граница на всём протяжении от Чёрного до Балтийского моря. Боевые группы противника быстро продвигаются вглубь территорий, нанося удары по гарнизонам и местам дислокации, преимущественно возле зон отчуждения. Совершено нападение на Её Императорское Величество. Императрица жива, но тяжело ранена. Также потеряна связь с цесаревной. Дирижабль, на котором она передвигалась, предположительно был сбит. Вам, личным приказом Её Императорского Величества, предписывается как можно быстрее возвращаться в Петербург для принятия командования войсками.

Мы переглянулись, а затем Ольга, до хруста сжав кулаки, решительно поднялась:

— Подготовить транспорт…

— Нет.

Она замерла, а я, оборвав её на полуслове, тоже поднялся и покачал головой:

— Ты не доедешь. Думаешь, у них на этот счёт нет запасного варианта? Их официра не вышла на связь, не доложила о твоей ликвидации. Они будут тебя ждать. Такие же группы.

— И что ты предлагаешь?

— То, о чём мы уже говорили. Чтобы победить нам нужны знания и магия этого мира. Кто знает, какие ещё артефакты из осколков смогли поставить себе на службу европейцы. И единственный способ им противостоять — получить альтернативную силу. А для этого надо двигаться не в Петербург, а в осколки, так далеко, как только сможем.

Глава 19

Наша временная база. Та самая крепость с вампирской башней и магическим источником под ней. Нежданно-негаданно стала временным домом для почти тысячи человек. Это были учёные и сотрудницы разворачивающихся в Иркутском осколке производств, плюс солдаты и официры гарнизона, ну и сотня моих стрелков.

Единственный момент, что слишком долго в полной изоляции мы здесь провести не могли, потому что даже тех запасов, которые успели создать для обеспечения деятельности временного гарнизона, на такую ораву могло хватить при разумном потреблении максимум на месяц. Всё же осколок, какой бы он ни был большой, это, по сути своей, мёртвый мир, в котором ничего не растёт и не живёт, кроме недобитых нами слабых тварей ближе к краю осколка, до которых попросту не дошли руки, и который существует только за счёт магической энергии в нём. И, судя по всему, эта крепость и башня вместе со всеми огромными территориями тоже рано или поздно исчезнут, когда магический источник окончательно израсходует свой ресурс.

А он его израсходует, потому что я чувствовал, как по чуть-чуть, потихоньку объём поступления маны от него снижается.

Когда он был частью планеты, скорее всего, его ресурс подпитывался от процессов, происходящих в ядре. Здесь же он отдавал только то, что было накоплено. И я, с активно действующим порталом и пополнением собственного резерва, очень и очень активно его запасы тратил. Поэтому затягивать с пробитием пути к материнской части моего мира не стоило, время нас поджимало очень сильно.

Но в любом случае почти неделю пришлось ждать, когда все мои резервы, практически досуха выдоенные противостоянием с британскими диверсантами, снова пополнятся. Вот поэтому у меня в кой-то веке выдалась аж неделя отдыха, в ходе которого я действительно постарался отрешиться от всего, происходящего в большом мире.

Ну, то я. Ольга, конечно, работу не прекращала.

На случай возможного повторного нападения на Иркутский осколок было принято решение пока всех сотрудников оставить здесь, и вообще на время установить режим полной изоляции, единственно отправив официру связи передать короткое сообщение, что её императорское высочество великая княгиня Ольга жива и находится в полном здравии, но, в связи с угрозой повторного нападения, прибыть в Петербург не имеет возможности, и официры гарнизона принимают все необходимые меры для обеспечения её безопасности.

Я был уверен, что императрице это не слишком понравится, Ольга под рукой была ей нужна, если вдруг придётся срочно перекидывать своё сознание из текущего тела. Но в то же время она объективно должна была понимать, что в текущей обстановке, особенно в отсутствие вестей от цесаревны, рисковать единственным оставшимся вариантом для перерождения она не может.

Сообщение было отправлено, после чего я убедил княжну портал полностью обесточить, тем самым окончательно отрезав нас от Земли. Ну, по крайней мере, бритишам нас теперь точно было не достать.

Что касается Прии, подлеченная и уже вполне себе самостоятельно передвигающаяся, пусть и хромая, индианка принесла личную присягу Ольге.

Личную, потому как государственную принять у неё могла только императрица. Шестой ранг как-никак действительно имел свои особые привилегии. Но уже можно было с большой долей уверенности говорить, что наша небольшая армия приобрела весьма сильную боевую единицу. А снятие магического поводка и разительное отличие в отношении к ней со стороны остальных официр подарили нам её верность.

Нет, то, что у меня появилась свободная неделя, вовсе не означало, что я только ел, спал и медитировал. Параллельно я разбирал и переводил найденные в башне бумаги, оставшиеся от бывших хозяев.

Вот и сейчас, спустя несколько дней, как мы закрыли за собой портал, я также сидел один в пустующей библиотеке башни, изучая очередной свиток и параллельно делая пометки на листе перед собой, как ко мне подошла Прия да не одна, а в компании почему-то сильно смущавшегося и почти спрятавшегося за её спиной Кораблёва.

Увидев эту сладкую парочку, чьи взгляды, бросаемые друг на друга, невозможно было интерпретировать хоть как-то двояко, я только приподнял в удивлении бровь и, смотря на женщину с некоторым восхищением, произнёс:

— Ну, мать, ты быстро.

Та только довольно заулыбалась в ответ, ответила:

— Ты сам говорил, что можно парней.

— Говорил, — не стал я отказываться, хотя имел ввиду, конечно, не прямо свою роту, а парней в целом.

— Мы любим друг друга, — также уточнила она, заставив меня скептически поджать губы.

Не то чтобы я не верил в любовь с первого взгляда, особенно у лишённой полноценного общения с противоположным полом женщины. Изголодалась, да и парни у меня как на подбор. Как в той сказке про тридцать три богатыри: «все равны как на подбор, с ними тётка Черномор». Только вместо тётки тут дядька Чёрный меч. Да и война у нас тут. Но с другой стороны, случай особый. Как-никак иностранка, да ещё шестой ранг. Но, прежде чем что-то говорить, следовало проверить.

— Так. — Ещё раз оглядел обоих голубков. — Кораблёв на месте. А вас, госпожа аркана, я попрошу оставить меня с подпоручиком вдвоём. Ненадолго.

Та сначала немного напряглась, но, услышав обращение «госпожа» и мой вежливый тон, чуть приосанилась, степенно кивнула и вышла из библиотеки, плотно прикрыв за собой дверь.

— Так — снова произнёс я, взглянув на парня, что стоял по стойке смирно, опустив очи долу и смущённо порозовев.

Побарабанив пальцами по столу, коротко приказал:

— А ну-ка посмотри мне в глаза.

Парень несмело поднял голову, и, поймав его взгляд, я с нажимом уточнил:

— Точно она до тебя не домогалась? Не заставляла тебя, не угрожала? На всякий случай сразу говорю, если что, управу на неё мы найдём, поэтому можешь не бояться и говорить, как есть.

— Да нет, командир! — от моих слов он даже слегка начал заикаться. — Нет, конечно!

А затем, с жаром продолжил:

— Ты не знаешь Прию. Она совсем не как наши девушки. Не наглая, не властная.

Она так стеснялась, когда первый раз ко мне подошла. Боялась даже спросить, как меня зовут. И хоть она пока не знает русского, но я неплохо знаю английский. Мы с ней долго разговаривали, и знаешь, командир, когда она рассказала, как ей жилось у себя, мне просто стало её жалко.

— Так ты из жалости решил с ней встречаться?

— Нет! — почти в голос воскликнул Кораблёв, донельзя уязвлённый таким предположением, — Конечно, нет. Да, я пожалел её сначала. Но чем больше мы разговаривали, тем больше чувств у меня к ней появлялось. А ещё она необычная и красивая.

— И шестой ранг, — добавил я с ухмылкой, заставив парня вновь смутиться. — Ладно, не переживай.

Хмыкнул, отвёл взгляд от подпоручика.

— Я знаю, что ты на такое из одних меркантильных соображений никогда бы не пошёл. Никто из наших не пошёл бы. Но я тебя даже отчасти понимаю. Приятная, да, необычная. И внешность у неё экзотическая для наших широт. Ну что ж, если это действительно твоё желание, то я не против. Но только После того, как Её высочество согласится закрепить ваши отношения. Прия присягала лично ей, поэтому брачные клятвы, произнесённые перед её лицом, не буду пустым звуком. А теперь зови свою ненаглядную обратно.

Парень мухой метнулся к двери, а затем они вдвоём вновь подошли к моему столу.

— В общем, — я строго взглянул на счастливую пару, — я не против, но постель только после обручения у Её высочества. Устраивает такой вариант? — перевёл требовательный взгляд на магичку.

— Вполне, — обрадовано кивнула та и, схватив Кораблёва, даже не попрощавшись, потащила его за собой прочь из библиотеки. Видимо, чтобы не откладывать дело в долгий ящик.

Глядя им вслед, я хмыкнул, почесав затылок, бросил вдогонку:

— Только про сон не забывайте. На построении чтобы как штык! Кораблёв, я это тебе говорю.

— Я…

Что мне ответил парень, я уже не услышал, потому что Прия успела утащить его за дверь.

— Затрахает же бедолагу, — пробормотал я, вздохнул, — надо, наверное, дня три ему дать, пережить первую брачную ночь.

В библиотеке вновь установилась тишина, но настроение было уже не рабочим. Я продолжал сидеть, раздумывая над тем, как иногда забавно выворачивается судьба.

Правда, этак сейчас эти двое пример покажут. Так остальные официры бросятся моих парней окучивать. Все же одарённые, да ещё и в таком необычном подразделении. Лакомый приз для каждой.

Ладно, этой пообещал, что мужики будут. Как говорится, наличие у неё здесь, так скажем, второй половинки — это ещё один надёжный якорь, привязывающий к нам и также гарантирующий её верность. Но вот для остальных нужно эту лавочку под каким-то благовидным предлогом прикрыть.

Не тупо запретить, а придумать обоснованное условие. А ещё лучше официальный указ командующей. Фантазия немедленно проснулась, и я, подвинув к себе чистый лист, принялся набрасывать черновой вариант, гласящий, что допускается вступать в отношения с мужчинами батальона магических стрелков только одарённым четвёртого ранга или выше.

Во-первых, четвёртый ранг — это дворянство, а значит уже достойная пара одарённому мужчине. Во-вторых, четвёртый ранг — это, как правило, выслуга и звание старшего офицерского состава. Ну и в гарнизоне таких, самое главное, раз-два и обчёлся.

Быстренько закончив, ещё раз пробежался глазами по тексту и удовлетворённо кивнул. Уже сказать, что это несправедливо, не выйдет. Поднялся, направляясь к её высочеству.

Покои с рабочим кабинетом княжна решила организовать себе не в башне, а в здоровенных размеров квадратном донжоне крепости, достаточно восстановленном, чтобы разместить там большую часть гражданского персонала и официр. Рота солдат располагалась отдельно, в длинной одноэтажной казарме, примыкавшей к северной стене крепости, а мои стрелки в такой же, только вдоль западной стены.

Попал я к княжне, видимо, сразу после влюблённой парочки, потому что, когда зашёл в кабинет, меня встретил её слегка насмешливый взгляд. Тоже, кстати, неплохо, а то больно серьёзная она была все эти дни. Никак не могла отрешиться от событий, происходящих в империи. А так хоть слегка переключилась.

— Ваше высочество. — Нарочито официально наклонил я голову. — Разрешите.

— Разрешаю, — милостиво кивнула та, а затем с хитринкой в глазах уточнила, — что, Слава, ты им так прямо и сказал, что после брачной клятвы можно сразу в койку?

— Ну, не так, — глубокомысленно поиграв бровями, усмехнулся я, — но в целом близко к тексту. Но ты же сама видела, что им обоим очень уж не терпелось слиться в чувственном экстазе. Переплетя тела, упасть в объятия страсти.

— Видела, — проворчала Ольга, — если б я твой замысел не поняла, отправила бы их гулять до окончания войны. Но да, что бы она не говорила, Империя ей не родина. Поэтому привязывать её к нам надо, надо. Но ты подумал, что будет, когда об этом остальные узнают?

— Подумал, Ваше Высочество, — кивнул я, после чего протянул проект приказа.

Та прочитала, похмыкала. Покосившись на меня с некоторым задумчивым интересом, на мгновение замерла, а затем, взяв ручку, оставила сверху размашистую подпись, после чего вернула мне.

— Отдай адъютане. Дальше она разберётся.

Сжав листок в руке, я кивнул, развернулся, собираясь выйти, но тут меня нагнал её вопрос, сказанный задумчивым голосом:

— А почему именно с четвёртого ранга? Ты же мог ограничится шестым, кроме Прий больше аркан в крепости нет.

Замерев, я через плечо взглянул на княжну и пояснил:

— Потому, что это было бы слишком явно и могло вызвать недовольство среди официр. А четвёртый ранг — это вполне себе обоснованное ограничение, ведь именно с четвёртого ранга присваивается личное дворянство и открывается путь к генеральским званиям.

— И среди официр четвёртых рангов тоже почти нет, — покивала Ольга, продолжая внимательно на меня смотреть.

А затем внезапно добавила, прищурившись:

— Кроме баронессы Осколковой… и меня.

Я промолчал, ожидая продолжения, но его не было. Откинувшись в кресле, великая княжна молча кивнула, и, кивнув в ответ, я из кабинета вышел.

Стоило мне покинуть приёмную и свернуть за угол, как я практически наткнулся на самозабвенно целующихся молодожёнов. Исключительно волею великой княжны, конечно, и ещё потом потребуется внести запись об этом браке в соответствующие книги учёта. Но это уже будет просто формальность. Как только её императорское высочество их клятвы приняла, они вполне официально считаются мужем и женой.

— Поздравляю, — громко произнёс я, когда они, наконец, друг от друга оторвались.

— Ой, — воскликнул Кораблёв, — по-привычке пытаясь от индианки отстраниться, но та его удержала и, с укоризной на меня посмотрев, пожурила:

— Не хорошо так подкрадываться.

— Ой, да ладно, — отмахнулся я, — и вообще привыкайте. Ещё услышите шуточек на этот счёт. Вот столкнётесь с поручицей Ржевской, будете знать. И да, несмотря на ваш законный статус, всё-таки рекомендую найти какое-нибудь более уединённое место. А то у нас целоваться на людях считается неприличным.

— Да-да, — засуетился парень, — надо куда-то уйти.

— Почему куда-то? — удивилась Прия, — ко мне, конечно. У меня отдельная комната здесь. Будешь жить со мной.

— Хорошее решение, — немедленно кивнул я, — женатому парню в казарме не место. Но жена женой, — погрозил я ему пальцем, — а на построении с утра чтоб как штык.

— Так точно, командир, — разулыбался тот, — буду как штык.

— Но не сразу, — вспомнил я насчёт первой брачной ночи, — три дня тебе увольнительной, но чтобы после точно как штык. Понял меня⁈

— Так точно, понял, — ещё более обрадованно кивнул он, заставив меня даже слегка умилиться такому энтузиазму.

— Да, княжич, — остановила меня вдруг индианка, когда я уже собирался двигаться дальше по своим делам, — я насчёт той девушки. Мой тебе совет, осчастливь её тоже.

Брови слышавшего это Кораблёва взлетели, но я тут же показал ему кулак, и тот сразу сделал вид, что разглядывает каменную кладку стены.

— Я подумаю, — ответил ей, после чего, откланявшись, обогнул их, идя дальше по коридору.

Правда, кожей ощущая на своей спине два внимательных взгляда.

Вечер не клеился. Я мерил шагами собственные покои, а из головы всё не шли слова Прии. Осчастливить. Интересно, она подразумевала под этим только постель или нечто большее? Вспомнился мне и вопрос княжны, почему я выбрал именно четвёртый ранг.

Честно говоря, о Лике я в тот момент не думал. Просто показалось, что четвёртый ранг — это самый оптимальный вариант. Но что если подсознательно я всё же ориентировался на неё?

Когда ты постоянно в движении, воюешь, командуешь, решаешь задачи, некогда определяться со своими чувствами, но получив нежданно-негаданно передышку, я вдруг задумался, а кто для меня Лика Иванова, баронесса Осколкова. Сказать, что я её люблю? Наверное, нет. Подобные эмоции давно во мне выгорели, и даже молодое, живое тело не слишком сильно меняло ситуацию. Влечение я чувствовал, но чётко отделял потребности тела от желаний разума. Страсть? Тоже нет. Собственно, это и есть влечение тела, которое почему-то считают ещё одним проявлением любви. А что я чувствовал к ней? И тут пришло понимание — тепло. Вот какое ощущение у меня возникало, при мысли о Лике. О верной подруге, готовой защитить любой ценой, не прося ничего взамен. Встать рядом против любой силы, любого противника. И это точно стоило больше, чем какая-то там любовь или страсть.

А ещё, пожалуй, я действительно слишком много брал, почти ничего не давая взамен. И это было неправильно.

Снаружи были всё те же лёгкие сумерки, но по крепости почти никто не шатался, старались придерживаться земных суток, чтобы не сбивать режим, но я всё же потратил небольшую часть своих сил, чтобы накинуть полог отвода глаз. Мне не хотелось лишней огласки. Пару раз приходилось прижиматься к стене, пропуская припозднившихся обитателей.

Замерев подле двери, ведущей в комнату Лики, осторожно толкнул деревянное полотно, приоткрывая, увидел сидящую на кровати девушку, уже успевшую снять боевое облачение, оставшись в свободной сорочке и хлопковых штанах.

Услышав скрип, она подняла голову, удивлённо посмотрев в мою сторону.

— Кто?

Брови её сошлись к переносице, и она поднялась, вглядываясь в коридор, не видя меня под пологом.

— Спокойно, Лика, это я, — негромко произнёс, закрывая дверь обратно и снимая невидимость.

— Слава⁈ — кулаки её, сжавшиеся было в ожидании опасности, разжались, а на лице застыло удивлённое выражение, — что ты здесь…

Но я не дал ей договорить, лёгким движением руки бросив запирающее заклинание себе за спину и следом полог тишины на всю комнату, подошёл и без слов впился долгим поцелуем.

— Ох, — вырвалось из её груди, когда я, наконец, отстранился, — Слава…

— Ничего не говори, — негромко произнёс я, глядя ей в глаза, а затем принялся расстёгивать на себе одежду.

Глядя, как я снимаю с себя рубашку, девушка прерывисто задышала и чуть подрагивающими руками потащила вверх сорочку, та зацепилась за что-то, и, выругавшись сквозь зубы, Лика дёрнула сильнее затрещавшую ткань, оставаясь по пояс голой.

— Не спеши.

Тоже оставшись без верха, я коснулся ладонями бархатистой кожи, придвинулся, чувствуя, как затвердевшие соски её груди утыкаются в меня, снова поцеловал.

Прошептал:

— Этой ночью я от тебя никуда не уйду.

Её руки сначала нерешительно, но затем всё уверенней принялись скользить по моему телу. Коснулись ремня, расстёгивая.

Оставшись голыми полностью, мы ещё несколько минут целовались, чувствуя всё нарастающее возбуждение, а затем, подхватив ойкнувшую девушку под попу и держа на весу, я шагнул к кровати.

— Я так этого ждала, — прошептала Лика, обвивая мою шею руками, обдав жарким дыханием.

— Я тоже…

— Только можно я сверху, — попросила она, чуть смутившись, и я, не став возражать, плавно опустился на постель, продолжая держать девушку на руках, и откинулся, чтобы лучше видеть её подтянутое красивое тело.

Уперев ладони мне в грудь, она закусила губу, а затем, вздрогнув всем телом, опустилась.

— Слава, — выдохнула она снова, запрокидывая голову и начиная ритмично двигаться, полностью отдаваясь ощущениям.

А затем вдруг случилось то, чего я никак не ожидал. Её магический источник начал пульсировать в такт движениям всё быстрее и быстрее, и когда достиг кульминации, Лика выгнулась с громким криком, а её внутренний источник разом стал на порядок больше.

Словно лишившись всех сил, она упала мне на грудь, тяжело дыша, а я, не веря своим глазам, ещё раз проверил её резерв. Нет, сомнений быть не могло, девушка только что перешла с четвёртого ранга на пятый.

Глава 20

— Значит, пятый ранг⁈ — Ольга сделала пару шагов, развернулась, снова прошла мимо нас, подозрительно косясь.

Мы с Ликой стояли перед великой княжной в её кабинете, провожая глазами.

— Так точно, — постаравшись говорить уверенно, ответила Лика, — профессора проверила своими приборами.

— Да и я вижу, что пятый, — добавил я.

Наша с Ликой интимная близость продлилась недолго, с момента, как мы оказались на кровати, до кульминации прошло меньше пяти минут. Не совсем то, что я планировал, собираясь потратить на девушку час-полтора. По полной выразить, так сказать, свою благодарность за её бескорыстную поддержку.

С другой стороны, она подняла ранг, а это подарок куда больший, чем даже долгие любовные ласки.

Правда, такой магический всплеск от кучи одарённых, что тоже находились в крепости, скрыть не удалось. Мы едва успели одеться, как в дверь требовательно начала стучаться быстрее всех сориентировавшаяся профессора.

Стоило нам открыть, как она немедленно сунулась внутрь с каким-то прибором, мерно попискивающим в руках и слегка шевелящим двумя антеннками-усиками, расположенными на торце. Бросив на нас лишь короткий отсутствующий взгляд, прошла мимо, принявшись водить прибором по сторонам и в итоге безошибочно вышла к кровати, на которую мы впопыхах набросили покрывало.

Стоило устройство поднести ближе, как усики его возбуждённо встопорщились, а писк стал почти непрерывным и режущим слух.

Разогнувшись, она строго посмотрела на нас, молча наблюдающих за всеми этими манипуляциями, и требовательно произнесла:

— Что здесь произошло⁈

— Нечто волшебное, — чуть смутившись и покраснев, ответила Лика.

— Вижу, что волшебное, — грубо буркнула учёная, — Что конкретно? А то такой всплеск магии этого мира был, что у меня аж аппаратуру зашкалило.

— Аманда, — со вздохом я подошёл, беря женщину под руку, — ну, как вы думаете, что конкретно могло произойти на кровати в комнате, где остались наедине мужчина и женщина?

Та непонимающе глянула сначала на меня, затем на зардевшуюся баронессу, потом перевела взгляд на мятую, что было видно даже под покрывалом, постель, и тут до неё дошло. Покраснев, как помидор, она что-то несвязно забормотала и рванула к двери. Правда, замерев на пороге, произнесла, стараясь на нас не глядеть:

— Зайдите ко мне, как освободитесь. Я бы хотела снять кое-какие параметры.

— Да мы уже, — я покосился на Лику, — как бы всё.

— Нет-нет, я не тороплю, — Аманда поспешно захлопнула за собой дверь, и я услышал её быстро удаляющиеся шаги.

Подумал про себя: «Ну и ладно».

Хотя зайти к ней стоило, потому что я пока сам не совсем понимал, что произошло. И почему у моей партнёрши случился такой порыв. В том, что наша связь послужила для этого неким катализатором, я понимал, но дальше… Дальше суть случившегося от меня ускользала. Да ещё и слова профессоры. Что выброс был магии именно моего прежнего мира. Я был уверен, что свою держал при себе, а Лика форсировала свой земной источник. Хотя, в теории, выброс мог быть двойной, и земная часть спрятала от меня неземную. Но опять же, откуда у Лики могла оказаться другая мана, она же не перожденец, как я.

В общем, ответы на эти вопросы нужно было ещё найти.

Посещение профессоры, с одной стороны, подтвердило, что у Лики вырос объём внутреннего источника, с другой, внятного ответа, почему это произошло, она тоже найти не смогла. Если бы соитие между мужчиной и женщиной последней повышало ранг, всех мужиков давно бы держали на строгом учёте и выдавали в пользование с почасовой оплатой. Но такого не было.

К тому же, у Лики это был не первый раз, но это Аманда восприняла спокойно, сделав пометку в наспех набрасываемых в блокноте записях. Правда, когда я сказал, что у меня тоже не первый, заработал сразу два взгляда: один профессоры — задумчивый, а другой от баронессы — ревниво-обиженный. Видимо, она надеялась, что до неё я ни с кем.

Ларчик так и не открылся, и учёная нас отпустила, разочарованная, понятное дело. Ну ещё бы. Открыть способ преодолевать верхнюю границу заложенного природой потенциала, даже на один ранг — это будет куда почётней даже метода взаимодействия с магией осколков. Можно прогреметь на весь мир. Ну, когда решаться такое обнародовать.

А затем я повёл Лику к великой княжне. Не сдаваться, но предупредить, что расклады несколько меняются, потому что у нас теперь есть свой полноценный пятый ранг. И вот мы стояли перед ней, а та, меряя шагами комнату, пыталась разобраться, как девушка так внезапно выросла.

— Погодите, — Ольга замерла и, вперив взгляд сузившихся глаз в Лику, произнесла, — я, конечно, знаю, что ты поднимаешь ранги так быстро, как никто, но в прошлые разы для этого требовалось победить какое-нибудь чудовище. Но сегодня я что-то такого не припомню.

— Ну, чисто технически, победила, — не удержался я от комментария, — не совсем чудовище, правда.

Не, ну а что, профессора же уже знает. Нет, она не станет болтать всем подряд, но от её высочества скрывать не будет, так пусть та узнает из первых рук.

— Слава! — одними губами произнесла, дёрнувшись, девушка, расширившимися глазами глядя на меня.

Взгляд Ольги стал ещё более подозрительный, и она переадресовала вопрос мне:

— Так, Слава, говори.

— Сегодня она победила меня, — я развёл руками, мол, случается.

Княжна застыла, брови её поползли вверх, но, к её чести, сходу как-то это комментировать она не стала. Только покачала головой, вздохнула и, посмотрев на Лику, попросила:

— Баронесса, будьте добры, оставьте нас, к вам у меня вопросов больше нет.

Перевела взгляд на меня и тоном чуть более холодным добавила:

— А вот к вам, княжич, у меня вопросов стало больше.

Я кивнул, затем ободряюще улыбнулся Лике, скованно шагнувшей к выходу из кабинета, прошептал:

— Всё будет хорошо.

Она мне не поверила, но толику беспокойства я с неё снял, поэтому через несколько секунд мы с княжной остались вдвоём.

С минуту мы стояли в тишине, я, с вежливым вниманием глядя на Ольгу, а та, в свою очередь, заложив руки за спину, задумчиво буравила взглядом ковёр под ногами. Наконец, отмерла, но только вместо ожидаемого неудовольствия или злости на её лице была какая-то детская обида.

— Почему она, а не я⁈ — произнесла княжна с такой экспрессией, что я на миг даже растерялся.

— Эм, ваше высочество, если вы про наше с ней, как выразилась профессора, соитие, то смею напомнить, у нас с вами уже всё было. Тогда, в поезде.

— Но меня ты в ранге не поднял, — её обвиняющий перст ткнул в меня, — почему выбрал её, мы обе на четвёртом… были.

Нда…

— Ваше высочество, — стараясь говорить как можно спокойней, терпеливо произнёс я, — в том, что баронесса подняла ранг, моей заслуги нет. Ну, если только минимально. Никаких ритуалов не проводил, в голове такого желания не держал, результат удивителен и для меня тоже.

— Слабо верится, — ответила продолжавшая хмуриться Ольга, — только ты с ней, гхым, и вот пожалуйста. Совпадение? Не думаю. А вот со мной — нет. В чём же причина?

— Ну, — я развёл руками, — тут только три варианта: несовпадение места, времени или разница в самом человеке. Просто баронесса отличатся от вас, ваше высочество.

— Не так сильно, как ты думаешь, — буркнула та, продолжая о чём-то напряжённо думать, поджав губы.

В её словах была определённая недосказанность, но с вопросами я не спешил, терпеливо дожидаясь, когда она сама решит выйти на откровенность.

— Ладно, — сдалась она первой, — помнишь, я рассказывала про свою тётю, которая подняла восстание против прошлой императрицы? Лика её дочь и моя двоюродная сестра. Такая же Романова. И, кстати, по законам о наследовании может претендовать на императорский трон. Вот только это выяснилось совсем недавно, и она о своём происхождении не знает. И не должна узнать, Слава, ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил глядя, ей глаза в глаза, — у вас одна кровь, поэтому ты думаешь, что тоже могла вырасти в ранге?

— Да, — подтвердила Ольга, — даже если это случилось не по твоей воле, но ты повлиял, я уверена.

Вообще, открытие, что моя томская ещё подруга, на самом деле, царских кровей, было любопытным. И, возможно, объясняло случившееся. Алдора не просто так переселяла своё сознание только в дочерей, и даже не для поддержания иллюзии сохранения царской крови. Скорее всего, в крови её сохранялось что-то, что позволяло расширять земной источник за счёт магии осколков. А здесь, прямо под крепостью огромный источник маны. Поэтому Лика вырастала, когда мы побеждали очередную тварь. Исходившая из неё мана накладывалась на пиковые эмоции, которые она переживала в тот момент, когда в очередной раз каким-то чудом мы выживали и побеждали, и расширяла её резерв. Не душа Алдоры, но её отголосок, оставшийся в крови. И оказавшись в постели со мной, она тоже испытала близкий по силе эмоциональный взрыв, что и поспособствовало очередному прорыву.

Стоило мне всё это обдумать, как, взглянув на княжну, я задумчиво произнёс:

— А знаешь, может, ты и права, между вами нет особой разницы. Можем попробовать поднять и тебя тоже.

Она замерла, удивлённо распахнув глаза, а потом с лёгкими нотками неуверенности в голосе уточнила:

— Что, прямо сейчас?

И тут же оглянулась, словно проверяя, нет ли посторонних.

— Ну, а что тянуть? — пожал я плечами, — тем более не факт, что получится с первой попытки, возможно, придётся долго пробовать разные варианты.

— Какие варианты? — прорезалась в её голосе опаска.

— Разные, — снова пожал я плечами, — откуда я знаю, что у тебя вызовет максимальные эмоции. Возможно, придётся пробовать что-то такое, чего ты ещё не испытывала. Может, даже неприятное. Важна, как я понимаю, сила эмоций, причём, не обязательно положительных, может быть, даже лучше через боль или ощущение приближающейся смерти.

— Слава, — просквозила в словах княжны паника, — ты что со мной собрался делать⁈

— Вызывать в тебе сильные эмоции, — чуть удивлённо посмотрел я на неё, — я же говорил.

— Я, конечно, подумывала ещё раз с тобой переспать, — призналась Ольга, глядя на меня большими глазами, — но от такого, пожалуй, откажусь.

— Зачем переспать, — удивился уже я, — через постель с Ликой вышло, потому что она очень давно об этом мечтала и хотела, поэтому эмоции и захлестнули. С тобой такое не пройдёт. Максимум хорошо проведём время, и только.

— Ну, может, ты знаешь какие-нибудь особые техники? — внезапно спросила она.

— Особые техники? — я задумался, вспоминая свой богатый опыт. — Вообще, у меня была мысль кинуть тебя в логово каким-нибудь тварям или с башни сбросить. Перешагнуть свой предел нелегко, помню, меня, ещё до того, как я генералом стал, похожим образом поднимали. Увезли в Северное море, связали и в шторм выбросили в ледяную воду за борт. Когда меня акула укусила, я сразу сильнее стал.

— Я не хочу, чтобы меня кто-то кусал, и с башни падать не хочу, — глядя на меня, княжна даже на шаг отступила, — найди что-то другое.

— Другое? Тогда нужно что-то, что с тобой ещё не делали. Точно! — я щёлкнул пальцами, — придумал. Только, — тут я серьёзно на неё взглянул, — сразу говорю, твоя жизнь и здоровье не пострадают, но пострадает гордость.

— Гордостью я готова поступиться, — весьма легкомысленно произнесла та.

— Ты так думаешь. Но хорошо. Предупреждаю, эмоции ты испытаешь такие, каких не испытывала никогда.

— И что мне надо делать?

— Ничего, кроме того чтобы спуститься к источнику магии под башней и сделать так, чтобы там больше не было никаких свидетелей. А всё остальное обеспечу я.

Спустя час я спускался по лестнице на самый нижний подземный этаж, неся в руках большой деревянный ящик, а следом за мной по ступенькам солидно лязгали кандалами толстые, отливающие синевой цепи, которые я перекинул через плечо.

Возле источника, как и было договорено, никого не было, только великая княжна, стояла, разглядывая мягко светящийся обелиск по центру. Я зашёл, запирая за собой дверь, наложил купол тишины, а затем и более серьёзную сферу отрицания, которая не должна была дать вырваться наружу ещё одному магическому всплеску. Очередные вопросы от Аманды мне были не нужны.

— А это точно нужно? — Ольга ткнула пальчиком в скинутые с плеча цепи.

— Это необходимо.

Я обошёл обелиск и, найдя в полу характерные металлические проушины, одобрительно кивнул. Такой большой концентратор был здесь создан искусственно и пробуждён ритуалом. Весьма кровавым. Потом надобность в удержании жертвы отпала, но элементы крепления для удерживающих пут остались. И теперь я собирался их применить по прямому назначению.

Но прежде чем приступать, подошёл к царевне почти вплотную и ещё раз уточнил:

— Ты точно хочешь стать сильнее?

— Я должна, — последовал твёрдый ответ.

— Цена может быть высока.

— Если это не моя жизнь и здоровье, то я согласна.

— Хорошо, тогда становись сюда, спиной к обелиску. Да, вплотную. Руки заведи назад, прижми тоже. Ноги чуть пошире и тоже плотнее к камню.

Стоило ей произвести все манипуляции, как я сноровисто зацепил на её запястьях и лодыжках железные браслеты и стянул винтами. Прямо поверх одежды, конечно, чтобы сильно кожу не натирало. Прошёл к петлям и, продев цепи сквозь проушины, резко натянул так, что княжна охнула, после чего просунул в звенья металлический штифт, фиксируя в натянутом положении.

— Слава, а ты точно знаешь, что делаешь, — вновь прорезалось опасение в её голосе.

— Знаю, — отстранённо произнёс я, вспоминая то время, когда был настоящим тёмным генералом.

Затем обошёл обелиск, вставая перед Ольгой, и добавил:

— Только зови меня не Слава, а Хозяин.

— Я не… — девушка опасно сощурилась, но хлёсткая пощёчина, которую я залепил ей от души, заставила прикусить язык и замолчать.

— Говорить будешь только тогда, когда я прикажу.

А затем, глядя ей прямо в глаза, запустил руку за ворот рубахи в расстёгнутом кителе и, резко дёрнув вниз, разорвал её, оголяя полную заколыхавшуюся грудь.

— Ты моя рабыня, а я твой хозяин и буду делать с тобой всё, что захочу. А будешь сопротивляться, накажу.

Она всё ещё не верила, не воспринимала это с той серьёзностью, какая была необходима, я видел это по глазам. Что ж, скоро она поймёт, что я не шучу и не играю. Подойдут любые эмоции. И самая сильная из них — гнев. Вот когда она возненавидит меня и захочет убить, вот тогда станет сильнее. А пока…

— На колени!

И рывок цепи заставляет её ноги подогнуться.

Выходил я оттуда спустя долгих три часа, неся на руках потерявшую сознание княжну. Всё получилось, и явно увеличившийся внутренний источник об этом красноречиво свидетельствовал, вот только далось ей это нелегко. Равно как и мне не принесло никакого удовольствия. Вот только что-то другое не принесло бы эмоций такой силы. Только не с ней. Либо бой не на жизнь, а на смерть, либо унижение, такое, какого она даже представить не могла.

Что ж, теперь они вновь с Ликой равны. Хотя это не главное. Княжна хотела силы не для банального соперничества с собственной кузиной. Просто в этой войне или ты сильный, или тебя уничтожат. Противник ясно дал понять, что церемониться и соблюдать хоть какие-то правила войны не намерен.

И теперь она стала сильнее. Пусть и таким путём. Тот момент, когда цель оправдывает средства. Или ты, или тебя, третьего не дано. Боюсь только, это оставит свой след, и всю жизнь она будет помнить эту комнату с обелиском, цепи и меня напротив.

Глава 21

Лондон. Даунинг стрит, 10

Резиденция премьер-министры всё так же была тиха и пустынна, словно не творилась сейчас руками британок История по окончательному решению вопроса с Российской Империей. Но именно здесь был мозговой центр операции, которая и позволила Североатлантической Коалиции добиться значительных успехов с самого начала войны.

Находился он глубоко под резиденцией, защищённый магией сильнее, чем Букингемский дворец, а имели доступ в святая святых ещё меньше лиц, чем в саму резиденцию. Только лишь самые доверенные и обученные кадры.

Погружённый в полумрак зал подсвечивали только работающие артефакты связи, за которыми, надев огромные наушники, сидели операторы, внимательно слушающие эфир, то и дело принимая и отправляя сообщения. Один из козырей, позволявший фактической правительнице Британии оперативно узнавать обо всех изменениях на фронте и не только.

— Мэм, — обратилась одна из оператор к премьер-министре, развалившейся в глубоком кресле и читавшей последние сводки с восточного фронта, — Гамма-один не вышла на связь в назначенное время.

— Это которая была направлена в Иркутскую зону? — припомнила женщина, откладывая сводки в сторону.

— Так точно, мэм. Группы Альфа и Бета отчитались о выполнении. Группой Бета все цели достигнуты, группой Альфа — частично.

— Насколько?

— Русская императрица не убита, но серьёзно ранена.

— Плохо, — недовольно буркнула премьер-министра, — на нашей стороне были и внезапность, и преимущество в архимагинях и артефактах, но выполнено едва ли половина. Хорошо хоть с цесаревной решили. Но этого совершенно недостаточно.

Оператор молча слушала начальницу, ожидая указаний. Если у неё и было какое-то своё мнение на этот счёт, она его озвучивать не спешила. Премьер-министра любила демократию исключительно на словах, на деле, однако, существовало только одно правильное мнение — её. Советов она тоже не терпела ни от кого.

— Так, — наконец, определилась женщина, — передайте: группа Гамма-два и три приступить ко второму варианту и выяснить, что произошло с Гамма-один. А я пока схожу кое-что проверю.

Премьер-министра нетерпеливо поднялась с тихо скрипнувшего кресла, бросив сводки на стол, прошла к толстой бронированной двери, коснулась артефактной пластины, и сработавший на её аурный слепок замок негромко щёлкнул.

Парочка оператор, на секунду отвлёкшись, проводили ту взглядами. Уголки их губ чуть дрогнули, едва-едва намёком на улыбку. Они тоже были в курсе, что с неудачами премьер-министра обыкновенно предпочитает справляться с помощью своего секретаря и его кожаной плётки.

Впрочем, операторы были профессионалками и не позволили себе думать об этом слишком долго, вновь возвращаясь к привычной работе.

За дверью был длинный коридор, наполненный ловушками на случай несанкционированного взлома, а потом ещё одна дверь и снова зачарованная на личную ауру. И вот уже за ней располагалось место, которое все без исключения считали своеобразной комнатой отдыха премьер-министы. Местом, где та хранила свои маленькие, грязные секретики. Они одновременно были и правы, и не правы. Как минимум в том, что секретики были вовсе не маленькие. И премьер-министра искусно прятала их за ширмой извращённых сексуальных пристрастий неспроста.

Стоило ей появиться там, как склонившийся над артефактом личный премьер-министры секретарь поднял голову, блеснул стёклами артефактных очков и холодно поинтересовался:

— Чего тебе?

— Господин, — в голосе женщины прорезались верноподданнические нотки, — простите, что беспокою, но пропала одна из групп, оснащённых артефактом подчинения.

— Которая? — мужчина был лаконичен, как всегда.

— Гамма-один.

Бровь его чуть приподнялась, а затем, прищурившись, он пробормотал:

— Шестой ранг и два пятых. Они не должны были встретить серьёзного сопротивления. У противника не должно было быть никого сильнее четвёрки. Или ваша разведка подкачала?

— Неизвестно, господин, — покраснев от прилившей к щекам крови, — ответила женщина.

Ей было очень стыдно. По-настоящему стыдно, что она подвела его. Увидев это, секретарь смягчился и почти ласково произнёс:

— Ты не виновата. Как говорили в моём мире, первой жертвой любого боя становятся планы этого боя. У остальных групп как результаты?

— Императрица серьёзно ранена, цесаревна ликвидирована! — воспрянув духом, доложила премьер-министр.

— Хороший результат, — одобрил он, чем заставил женщину буквально просиять от радости, а затем, отойдя от сложного магического устройства, с которым он занимался, прикоснулся к ещё одному артефакту, заставляя тот вспыхнуть голографической сферой с множеством мигающих точек.

— Гамма-один, — пробормотал он, — увеличивая одну из областей сферы с одиноко горящей точкой в ней. — Занятно, занятно…

Поколдовал снова, заставив проявиться строчкам непонятных символов, взявшись задумчиво за подбородок, вчитался.

— А вот это уже интересно, — он взглянул на премьер-министру, жадно внимавшую каждому его слову, — два импланта зафиксировали гибель носителя и не активны, а вот один, судя по логам, активен. Правда, сигнал какой-то странный.

— Кто-то выжил?

— Вопрос интересный, — секретарь коснулся очков, — потому что, если я правильно понимаю, имплант носителя сменил. И при этом прежний носитель остался жив.

— Но это невозможно!

— Практически невозможно, — поправил тот женщину, — если не знать принцип действия и где его искать. Но раз сумели, значит кто-то знает больше чем нужно. И это как раз там, где находилась младшая дочь Императрицы…

Мужчина, оторвавшись от артефакта, задумчиво прошёлся по помещению. Замерев на месте, резко поднял взгляд на премьер-министру.

— Если я прав, то она, как и я, родом из другого мира.

— Кто — она? — не поняла сходу женщина.

— Младшая Романова. Я подозревал Императрицу, но по всему выходит, что с главной целью мы ошиблись. Поэтому Гамма-один не справилась. И другие группы, с большой вероятностью, успеха не добьются, если она действительно обладает подобными знаниями. А она обладает, другого объяснения нет.

— И что делать?

— Делать? — тут мужчина неприятно улыбнулся, — подключать мою личную группу — Сигма. Я иду в иркутский осколок.

— Но господин, нельзя так рисковать! Отправим все группы, которые есть, они справятся.

— Не справятся, — резко рубанул рукой в воздухе секретарь, — без меня не справятся. Только я могу оперировать магией Осколков. А без неё там делать нечего.

— Но у нас и так на фронте всё неплохо, что она сможет сделать одна, почти без армии? — всё пыталась отговорить его премьер-министр.

— Ну уж нет, второй раз я подобной ошибки не совершу, — хохотнул мужчина, — тёмных властелин надо давить, пока они маленькие. Иначе потом будет поздно.

Известие, что княжна и баронесса перескочили с четвёртого ранга на пятый, взбудоражило весь без исключения гарнизон. Ну, официрскую его часть точно. Как и почему, естественно, никто ничего не знал, а спрашивать у княжны — дур не было. К Лике, правда, парочка сослуживиц попыталась подкатить, но тут же нарисовалась полковница охранки и быстро особо любопытным носы прищемила.

В момент нападения на гарнизон, как я и думал, ей повезло быть в осколке, на одном из курируемых объектов, и вместе с персоналом она эвакуировалась через портал. Не скажу, что был данному факту рад до безумия, хотя полезность и необходимость этой дамы признавал. Ну, не любят армейские тайную полицию, не любят, в любом из миров.

Но, хоть доподлинно никто ничего не знал, путём коллективного обсуждения все внезапно решили, что это произошло не без моего участия. И ведь угадали. То ли профессора где-то лишнего болтанула, то ли попались кому-то на глаза, но в общем, спустя пару дней, у моих дверей уже переминалась с ноги на ногу целая делегация просительниц, готовых на что угодно, лишь бы я им помог вырасти в ранге.

Нет, их желание было вполне понятно. Стать сильнее, когда идёт война, желание благородное и патриотичное, но мне всё же казалось, что не последнюю роль тут играли сулимые повышением преференции. В основном дамы-официры у нас были третьего ранга, и повышение до четвёртого даровало дворянство со всеми вытекающими правами и статусом.

— Дамы? — я застыл на пороге, оглядывая выдвинувшихся при моём появлении вперёд майор, — чем могу служить?

— Ваше благородие, не для себя просим, исключительно для скорейшей победы над вражьей сворой! — напористо атаковала меня самая грудастая из них, мощным бюстом чуть не втолкнувшая меня обратно в комнату.

— Не сомневаюсь, — выставил я руку перед собой, удерживая дистанцию, — но ничем помочь не могу.

— Ваше благородие, если вам что-то надо…

— Что мне надо, уже у меня есть, — чуть резче ответил я, но затем, смягчившись, добавил, — если бы я мог — поднял бы в ранге всех, но это, к сожалению, невозможно.

— Значит, это точно были вы!

— Тьфу на вас! — проклял я сам себя за излишнюю доброту, — не я это был, вернее, этот способ подходит не для всех.

— Значит способ есть!

— Тьфу на вас три раза! — я начал закипать, видя просто непрошибаемую, почти ослиную упёртость официр, решивших, что они просто плохо просят, а я ломаюсь, как мальчик. — Говорю же, ничего не выйдет.

— Вы даже не попробовали, — раздался чей-то обиженный голос.

— Не зачем пробовать, когда я и так знаю результат. Всё, дайте пройти!

Практически протолкавшись через толпу, я стремительно пересёк коридор и, почти бегом спустившись по лестничному маршу, рванул к башне, где проводил большую часть времени, медитируя возле кристалла концентратора для быстрейшего восполнения резерва. Полностью опустошённый в бою тот ещё увеличил объём и теперь плюс-минус был равен тому, что у меня был в бытность генералом.

Честно говоря, я думал, что за несколько часов дамы несколько поостынут и успокоятся. Наивный. Стоило мне показаться из башни на обед, как меня вновь встретил укоризненный взгляд пары десятков официр. И ладно бы встретил. Они же натурально таскались за мной по крепости, не давая нормально поесть и, извините, оправиться.

Я просил, требовал, под конец угрожал, но ничего не возымело действия. И можно было, конечно, пожаловаться княжне, но было как-то даже стыдно. Они ничего не делали, просто ходили за мной по пятам и смотрели такими взглядами, словно я был самым гнусным предателем и обманщиком. И ведь правду не скажешь, что княжна с баронессой смогли такое провернуть, потому что в них кровь перерожденки из этого мира, и поэтому они могут повышать свой потенциал за счёт магии Осколков. Вот и приходилось делать вид, что их не замечаю.

Наивный. Вытерпел я лишь до вечера следующего дня, после чего плюнул, благо резерв почти заполнился, поднял роту и умотал всей толпой через портал в крайний осколок, оставив всех вожделеющих повышения в ранге в крепости. Покинуть её без разрешения Ольги они не могли, поэтому им оставалось только кусать локти и ждать моего возвращения. Вот только я предполагал, что будет это не так скоро, если действительно получится пробить телепортационный канал до материка, как я называл оставшуюся целой часть моего прошлого мира.

Правда, нескольким счастливицам повезло оказаться в свите великой княжны, которая тут же отправилась следом за мной, не желая пропустить момент. Похоже, возможность оказаться в совершенно другом мире пересилила даже её мрачный, после всего произошедшего, настрой. Со мной она, впрочем, общаться не спешила, лишь угрюмо куталась в офицерскую шинель, с некоторого удаления наблюдая за тем, как я подготавливаю ритуал. Лика находилась рядом с ней, продолжая быть в свите царевны, а может уже и цесаревны, если гибель старшей дочери императрицы подтвердится, бросая на меня странные взгляды, но тоже подходить не торопилась, чувствуя, что между мной и княжной произошло что-то не совсем приятное.

Мы не успели поговорить, чтобы расставить все точки над «ё», хотя её явно интересовало, что же произошло, что Ольга тоже взяла пятый ранг. Но не было подходящего момента. Наверное.

Я вновь был на месте, где пограничный гарнизон покинул осколок. Глаз вновь коснулся трёх десятков ящиков с субстанцией, с чьим содержимым я так и не определился, как поступить. Самым сильным желанием было найти маленький осколок, закинуть всё это добро туда и закрыть его, уничтожив находящихся там тварей. Это бы гарантировало, что когда он схлопнется, эти ящики более никто и никогда бы не увидел. Но такой осколок ещё надо было найти. Впрочем, были ещё несколько доступных направлений через портал, куда я ещё не ходил, возможно, за одним из них искомое и могло быть найдено.

Обновив рисунок на земле, я приготовился напитывать его силой, как вдруг произошло сразу несколько вещей.

Меня коснулась волна прошедшей по земле магии, а в следующий момент стоявших на пригорке женщин накрыл сильнейший удар. Настолько сильный, что две Чародеи его не сдержали бы, даже полностью готовые к бою. Вот только я в последний момент готовую вырваться из рук ману для напитывания магической печати инстинктивно перенаправил в защитный барьер, прикрывший обеих девушек.

— Занятно, занятно, — раздался мужской голос, а затем воздух пошел рябью, и снятое заклинание невидимости открыло перед нами почти десяток противников во главе с парнем, на вид чуть старше меня, глаза которого закрывали очки в тонкой оправе. — Как я и думал, магия осколков. Ваше высочество, позвольте спросить, как вас звали в прошлой жизни?

Парень был не прост. Очень непрост, хотя бы потому, что знал про местную магию и распознал её применение, а уж его вопрос мог означать только одно: передо мной был такой же перерожденец, вот только, судя по акценту, родился он совсем не в России. Правда, одну ошибку он всё же совершил. Не понял, что защита исходила от меня, ошибочно отнеся её на счёт Ольги. И это тоже означало, что он догадывался о иномирной природе членов императорской семьи. Умный, самка собаки. Но просчитался. И это давало мне шанс. Даже не смотря на то, что в группе поддержки у него было аж три арканы. Вот только тут не Земля, а значит, всё ещё можно повернуть в нашу пользу.

Глава 22

Используя драгоценные секунды, пока Ольга тянула с ответом, я лихорадочно просчитывал ситуацию. Попасть сюда, в осколок, не имеющий выхода на Землю, они могли только через портал. Причём двойной. Но сделали это, судя по всему, так, что не подняли тревогу в крепости и не всполошили мою роту, расположившуюся аккурат у портального круга. То есть подобное под силу было провернуть лишь тому, кто досконально знал, как работает портальная система светлых. Разбирался в ней лучше, чем я. А значит, это точно был не тёмный. Светлый маг, сомнений нет.

Я разглядывал парня, силясь припомнить, видел я его раньше или нет. Не на Земле, конечно, в моём мире. Если брать за основу, что переродившаяся душа попадает не в случайное тело, а близкое по внешности, либо частично внешность подстраивает под прежний образ, то я вполне мог этого мага видеть. Вот только вряд ли он был таким же молодым, как сейчас. А ещё светлые обожали бороды, обязательно седые, хотя могли выглядеть, как угодно. Им казалось, что это добавляет солидности. Мысленно примерив на его лицо бороду, я начал прокручивать в голове портреты всех известных мне архимагов. Приходилось заучивать, чтобы не пропустить случайно в бою. Больше, конечно, по аурному слепку, но в силу особенностей наших вторых источников маны, ни он у меня, ни я у него видеть не могли.

Вереница разнобородых адептов светлой магии пронеслась перед внутренним взором, но не то, всё было не то. И тут я чуть не ахнул, когда в голову пришёл самый банальный ответ. Кто же мог переродиться, как не сильнейший архимаг Светлой Коалиции.

Виндор Светлый собственной персоной. Правда, все утверждали, что он давно отошёл от управления кругом магов, вёл затворнический образ жизни в своей башне, высоко в горах занимаясь одному ему известными вещами. Может, поэтому и смог переродиться, что сразу под удар проклятия не попал.

Плохо было, что я не представлял его истинного могущества. В боях он никогда участия не принимал, складывалось ощущение, что ему до войны с Тёмной Империей дела нет. Его образ как такого, оторванного от мирских дел, мага, погружённого исключительно в познание магических глубин, вполне себе бытовал даже в кругах других магов Света.

И вот теперь он стоит тут, явно вознамерившийся уничтожить помеху в лице Ольги, считая её тем фактором, что не даёт окончательно разобраться с Российской Империей.

Теперь уже у меня сомнений, кто стоит за этой войной, не было. И успела осторожно закрасться мысль: а так ли вампиры были первопричиной всего в моём? Но обдумывать это нужно было потом, сейчас действовать. И было очень хорошо, что стояли противники достаточно плотно, и меня за угрозу не воспринимали, всё внимание сосредоточив на девушках. И это давало мне время на каст высшего заклинания, на какое с восстановленным резервом я был способен, «Слово Силы: Смерть». Три секунды на воплощение. Безумно долго в нормальном магическом бою, но здесь эти секунды у меня были, на мои манипуляции просто не обратили внимание.

А затем я тихо произнёс лишь одно слово:

— Умрите, — простирая ладонь в сторону окруживших парня магичек.

Заклинание, которое гарантированно уничтожает любое существо, не имеющее защиты от Тьмы. А у них её не было, потому что на Земле что магия Света, что магия Тьмы, неизвестны.

Слово Силы высосало у меня резерв почти досуха, едва хватило. В бою с индианками я на такое ещё не был способен, но здесь сработало, и все, услышавшие его, мгновенно умерли. Не помогла им вся их магическая сила. Кроме парня. Но было бы слишком глупо надеяться, что тот не прикрыл себя от всех возможных вариантов.

Стоило телам безвольными мешками осесть на землю, как невозмутимое выражение вмиг с лица мага пропало. Он отступил назад, дёргано обернулся, оглядывая своих и убеждаясь, что остался один. Вновь вперил взгляд в великую княжну, произнёс одновременно растерянно и зло:

— Это не ты! Я наблюдал за тобой.

Затем его взгляд метнулся ко мне, натолкнулся на глумливую ухмылку, которую я себе позволил, и шокировано выпалил:

— Грёбаная тьма, это не она, это ты!

— Виндор Светлый, — я произнёс это имя, внутренне порадовавшись тому, как шок превратил его лицо в гротескную маску, — думал, я тебя не узнаю?

— Кто ты⁈ — на лбу парня заблестели бисеринки пота, а я, обозначив лёгкий кивок, почти официально представился:

— «Чёрный меч» — так меня называли свои, а вот ваши называли чуть по-другому — «Чёрная смерть».

— Генерал тёмной суки, — зло процедил тот, — я должен был догадаться, что она спасла именно тебя. Её любимчик, а кто-то поговаривал, что и любовник.

Если он пытался таким образом меня разозлить, то у него не вышло. Госпожа выше досужего мнения кого-либо, поэтому я только снова ухмыльнулся и произнёс:

— Всё может быть. Но в свою очередь скажу честно, не ожидал, что кто-то из ваших смог спастись. Я видел, что осталось от вашей столицы.

Ни он ни я не предпринимали попыток напасть, просто потому, что Светлый с испугу наложил на себя заклинание абсолютной защиты, которая переливалась вокруг него слабо светящейся сферой. Такую не пробить ничем, но минус в том, что пока она не спадёт, сидящий внутри тоже ничего не может сделать.

— Слава, давай его просто убьём, — вмешалась в наш разговор зло сощурившаяся великая княжна, — к чему эти разговоры?

— Ха, глупая девчонка, — лицо Виндора немедленно приняло надменное выражение, — твои познания в магии, как и у всех вас, самодовольных и наглых баб, ничтожны, примитивны. Вы пользуетесь магией, как первобытный охотник дубиной, не понимая, что в ваших руках в сотни раз более совершенное оружие. Даже имея столь незначительный дар, я сумел подчинить себе самых влиятельных женщин вашего мира.

— Дай угадаю. Нашёл артефакты своих светлых дружков? — поинтересовался я, примерно догадываясь, каким путём он это подчинение произвёл.

— У дружков? — он презрительно посмотрел в мою сторону, — нашёл, только это были мои собственные артефакты. Кто, ты думаешь, создал эти все и другие? Да даже тот, что ты смог извлечь. Я, я, генерал, и только я. Никто в нашем мире не мог со мной сравниться в магическом искусстве.

— Госпожа могла, — заметил я спокойно.

— Могла? Да она просто была хитрее и украла мои собственные разработки! А затем сбежала, организовав эту свою Империю. Хотя я предлагал ей безраздельно править всем миром, как муж и жена. Что, — он вновь с холодной усмешкой посмотрел на меня, — не ожидал узнать такое о своей Госпоже? Да, мы были мужем и женой. Сильнейшие маги мира. Бессмертные. Мы могли безраздельно править, потому что перед нашим объединённым даром не мог устоять никто. Абсолютная власть, абсолютная сила. И она всё это предала ради жалких слабосилков. Ещё и спасать бросилась таких как ты, вместо того, чтобы спасать себя. Впрочем, — он растянул губы в презрительной улыбке, — на это и был расчёт.

— Мне казалось, инициаторами были вампиры.

— Мои самые верные слуги, — внезапно ответил тот, — жаль, что они не спаслись. В этом мире они бы мне пригодились.

— Я нашёл одного, — не удержался я от ремарки, — но должен огорчить, нашу встречу твоя верная собачка не пережила.

— Плевать на них всех. Я сделаю себе новых, как только сломаю сопротивление вашей жалкой империи. Вот тогда никто мне не помешает.

А затем случилось сразу несколько вещей. Абсолютная защита спала, вновь позволяя ему действовать. Сам Виндор замерцал, спуская приготовленное на кончиках пальцев заклинание, а я, почувствовав, как вокруг него формируется телепортационный канал, ведущий куда-то далеко из осколка, не долго думая зашвырнул туда лёгким телекинетическим усилием, на которое немного накапало маны, подхваченную телегу с ящиками смертельно опасной всё пожирающей дряни. Не забыв, естественно, запустить механизм её активации. Через секунду на пригорке остались только мы с Ольгой и Ликой, да разлился в воздухе явственный запах озона — всё, что осталось от пробоя пространства.

— Он исчез⁈ — немедленно вопросила меня княжна, продолжая напряжённо вглядываться в место, где стоял противник, а теперь лежали только трупы его приспешниц.

— Переместился, — ответил я задумчиво.

Всё ещё не до конца определившись, правильно ли сделал, подчинившись порыву и отправив вслед за ним отраву.

— Далеко?

— Кто знает, — пожал я плечами, — но точно за пределы осколка, возможно, к маяку где-то на Земле. Вполне ожидаемо. Светлые архимаги частенько экстренную телепортацию подвешивали на какой-то из личных артефактов, чтобы в случае смертельной опасности перенестись.

— Светлые архимаги… — Ольга поморщилась, — если я правильно поняла, этот был у них самым главным? Если уж те вампиры ходили у него в слугах.

— Верно, — я кивнул, — только он успешно изображал не интересующегося ничем отшельника, многие века не вылазившего из собственной башни, высоко в горах.

— А насчёт, что он и твоя Госпожа, как он её назвал, были мужем и женой?

— Ничего не могу сказать, — пожал я плечами, — может и так, но мне о таком неизвестно. Когда я родился, Империя существовала уже триста лет и просуществовала ещё пятьсот.

— А то, что ты был её любовником?

Я с улыбкой покосился на произнёсшую это Лику и отрицательно качнул головой:

— Она любила всех нас, но любовь эта была нематериальна.

— И всё-таки этот, как ты его назвал — Виндор Светлый, — недовольно взглянула на баронессу княгиня, — он, получается, ещё старше тебя, а вёл себя, как какой-то недоросль. Слишком дёрганый, слишком истеричный.

— Молодое тело влияет, от этого не уйти, — ответил я, впрочем, сам доподлинно не зная, так ли это на самом деле.

— Как я поняла, вся эта война — его рук дело?

— Верно, — утвердительно кивнул.

— Жаль, что этот гад ушёл, — зло сплюнула себе под ноги княжна, — теперь он будет осторожней.

— Теперь он будет мёртв, — произнёс я, — как и всё вокруг него на сотни километров.

— Те ящики, — догадалась Ольга.

— Они. И по возвращении на Землю нас ждёт масса удивительных открытий. А вражеская коалиция не досчитается какой-нибудь страны.

У меня были догадки, какой именно, но я решил дождаться возвращения.

— Так может, с его смертью войне конец? — неожиданно произнесла Лика, до этого молча впитывавшая новую для себя информацию.

Не всё из услышанного, думаю, было ей понятно. Но юная баронесса была совсем не дура и в логику умела, поэтому, отрицательно качнув головой, я объяснил:

— К сожалению, всё не так просто. Коалицию, естественно, в условиях потери этого тайного кукловода накроют разброд и шатание, но они слишком завязли в войне, чтобы так быстро и просто признать своё поражение. Тем более, насколько я понимаю, реваншистские настроения в Европе бродили и так, просто он ловко подхватил их и многократно усилил. Нет, нам всё ещё необходима сила для победы. Просто мы выиграли для себя ещё немного времени.

— И что ты будешь делать? — поинтересовалась уже Ольга.

— Опять восполнять резерв, — устало вздохнул я, показал пальцем на трупы, — на них угрохал всё, что было.

Вывалившись прямо из воздуха в метре от пола в своём тайном убежище, Виндор поднялся на ноги, чувствуя, как его переполняет злость. Хотелось немедленно кого-нибудь убить. Но тут уже схлапывающееся портальное окно буквально отрыгнуло из себя здоровенную телегу, чуть не зашибившую светлого мага, чудом успевшего прижаться к стене. Телега снесла стоявший посередине лабораторный стол, разметав дорогостоящее оборудование, и застыла передними колёсами вверх, рассыпав содержимое по полу.

— Это всё, что ты придумал, генерал? — ядовито буркнул Виндор, отряхиваясь и пиная приземлившийся ближе всех ящик, — убить меня телегой? Я сильнейший маг Све…

Но договорить он не успел, активация выплеснула из ящиков активно пузырящуюся и дурно пахнущую жижу, которая принялась жадно пожирать всё, до чего смогла дотянуться. Пожирать и расти.

— А-а! — вскрикнул маг, когда попавшая на ботинок капля мигом добралась до кожи, растворяя ту, словно сильнейшая кислота.

Он буквально взорвался ярчайшей вспышкой света, пытаясь выжечь заразу, но та только радостно взбурлила, переваривая всю ударившую по ней мощь, и Виндора с головой захлестнула поднявшаяся волна.

Все имеющиеся защитные артефакты протянули его агонию буквально на несколько секунд, а затем величайший маг Света обоих миров был растворён и переработан в однородный питательный субстрат, ещё больше увеличив объем жижи, которой в рамках его убежища было уже тесно.

Слабое место обнаружилось быстро. Зачарованная дверь ухнула в топку субстанции, как сухие дрова, та выплеснулась в коридор, походя съела вторую дверь, всё быстрее адаптируясь к местной магии.

На комнату с операторами ей хватило десятка секунд, никто не успел даже подняться с места. А потом, набирая массу всё быстрее, она прорвалась наверх, захлёстывая резиденцию премьер-министры. Тут её продвижение несколько замедлилось. Камень, из которого было сложено здание, в пищу не годился, поэтому, пока субстанция катилась по коридорам, тратя время на преодоление дверей, это позволило части сотрудников сбежать, но предупредить городские власти они не смогли или не захотели, занятые спасением собственных жизней.

Лондон перестал существовать через два часа, его успело покинуть едва ли десять процентов жителей. Но жижа, обильно покрывавшая дома, выплёскивающаяся из окон и канализационных люков, не остановилась на достигнутом. Для того количества, что было в ящиках, столица Великобритании была откровенно мала. Пошла дальше, перерабатывая деревья, траву, даже чернозём, распространяясь во все стороны, как пожар. И уже к концу первых суток, как она появилась под зданием на Даунинг стрит, вся центральная часть Англии была покрыта ею, от западного, до восточного побережья Туманного Альбиона. Уцелела только часть Уэльса да территории за Адриановым валом. Страшнейший удар, все последствия которого ещё предстояло выяснить. Но одно было ясно: Великобритания уже вряд ли могла именоваться Великой, с почти уничтоженной метрополией, лишенная руководства и большей части населения.

Глава 23

Мы продолжали сознательно держать режим изоляции, хоть Ольга и рвалась отправить кого-то в Иркутск, чтобы выяснить текущую обстановку. Я не дал, просто потому, что там нас могла ждать группа противника. Светлым архимагом меньше, конечно, особенно после моего подарочка ему вдогонку, но пока до его диверсанток дойдёт информация, что центра принятия решений больше не существует, пройдёт немало времени. Не удивлюсь, что они работают полуавтономно по имеющемуся набору инструкций. И инструкции «всё бросать и бежать» там просто не предусмотрено.

Ну и мне совсем не надо было туда, меня ждал мой прошлый мир, хоть я и не знал, чего от него ждать. Осталось ли там что-то после произошедшего катаклизма. Но я почему-то верил, что Госпожа смогла защитить свой народ.

И вновь неделя ушла на пополнение моего резерва. Всё это время я просидел в подвале башни в обнимку с обелиском, впитывая ману всем телом. Правда, итогом стал почти вдвое уменьшившийся приток. Запасы осколка были не безграничны, и их стоило поберечь, чтобы не схлопнуть его раньше времени.

И вот, наконец, я снова был на старом месте у переливающегося фиолетовым купола, вновь обновляя на земле рисунок печати.

Поднявшись, отряхнув колени, посмотрел вверх на замерших девушек, внимательно наблюдающих за мной, а затем на занявших прилегающие высоты моих стрелков и кольцо официр, обеспечивающих охрану.

В этот раз мы подстраховались по максимуму, чтобы уже точно никаких неожиданностей не случилось.

Встав по центру печати, прикрыл глаза, формируя в голове конечную цель, которую собирался достичь, а затем принялся вливать широким потоком ману, наполняя рисунок.

Я знал, даже не смотря на него, что рисунок начинает светиться ярко-голубым цветом, все штрихи, повороты и знаки. А затем, когда почувствовал, что ткань пространства раздаётся в стороны, раскрываясь, словно окно в абсолютную тьму, перенаправил ману в него, заставляя разворачиваться сквозь эту тьму проход, бегущий всё дальше по оставшемуся сотни лет назад следу.

Ещё и ещё, не жалея, чтобы река маны, идущая от меня, пробила засохшее русло, вновь соединив две части когда-то целого мира незримым мостом. И когда у меня оставалась едва одна десятая от всего запаса, я почувствовал, как с той стороны прибежала ко мне рябь от достигшей конечной точки дороги.

Ещё немного времени и сил я потратил на стабилизацию и укрепление прохода, добиваясь устойчивой связи, и только потом, открыв глаза, обернулся и победно вскинул руку, воскликнув:

— У меня получилось!

Печать мерно светилась, почти без пульсации, что говорило об устойчивости канала, а прямо передо мной серебрился овал портала.

Правда, сам заходить туда я не спешил, как бы мне не хотелось быстрее оказаться на родине. С учётом моего снова почти израсходованного резерва, это было совершеннейшей глупостью. Тем более у меня под рукой был отличный разведчик в виде варги.

Мой питомец, всё это время скучавший от вынужденного безделья, успевший обшарить все уголки обоих осколков, вынырнул из невидимости, всем своим видом выражая готовность нестись навстречу неизведанному. Будь собакой, уже отчаянно виляла бы хвостом.

Я старался особо её не показывать и берёг, чувствуя некоторую привязанность к ней, как отголоску моей прежней жизни. Поэтому и в момент нападения светлого архимага мысленным усилием не дал ей напасть, хотя варга в невидимости уже подбиралась для атаки. В момент, когда вся его свита была при нём, это было бесполезно, она бы забрала парочку магинь, но и только, что никак наши шансы бы не увеличило, а когда я произнёс слово силы, это уже было просто не нужно.

— Ну что, — спросил я негромко, положив ладонь ей на голову, — пора возвращаться домой?

Та подняла на меня преданный взгляд и выдала согласное: «Уф».

— Тогда вперёд! — толкнул я её в сторону портала, и та чёрной молнией метнулась внутрь, мгновенно исчезнув из этой реальности.

Задача у неё была простая: проверить, что с той стороны, и если безопасно, аккуратно разведать окрестности. Потянулись томительные минуты ожидания. Я периодически проверял стабильность канала, по чуть-чуть напитывая маной, если возникали посторонние колебания. В голову опять полезли непрошенные мысли, что если с той стороны вовсе жизни нет? Я даже приблизительно не мог представить, как себя повела планета, когда от неё оторвали кусок поверхности. Если сравнивать с Землёй, Светлое королевство с союзниками занимало площадь примерно равную Западной Европе. Что там теперь на его месте? Огромный провал? А всё остальное?

Затем я усилием воли задавил в себе беспокойство. У варги были чёткие инструкции, и если в течении получаса она не вернётся, значит она мертва. И тогда я обрываю канал. Мы возвращаемся на Землю, ударными темпами создаём новые стрелковые роты и добиваем противника своими силами. А потом возвращаемся, но уже вместе с Алдорой. Подключим профессору, поставим тут её преобразователи магии, а затем я под заклинанием высшей защиты пройду туда. Какие бы опасности там ни были, защитный кокон даст мне необходимое время, чтобы без помех вернуться.

Но тут портал чуть заметно вспыхнул, и из него выпрыгнула живая и невредимая варга. Тут же прильнула ко мне, а я погрузился в образы, которые она мне транслировала. И не смог сдержать улыбки. Там действительно был не очередной осколок, а уцелевший мир, с голубым небом и Светилом над головой. Была трава, деревья, насекомые и мелкие животные, при виде страшного хищника быстро попрятавшиеся кто куда.

Живой мир.

Большой отряд портал не выдержит, но пару десятков человек вполне, даже с запасом. Поэтому, подойдя к Ольге с Ликой, кивнул головой и сообщил:

— Идти можно, вблизи перехода опасности нет.

— А как там вообще? — неопределённо покрутила рукой в воздухе княжна.

Но я только улыбнулся:

— Лучше, чем здесь. Поэтому можно идти. Только не больше двадцати человек. Я возьму трёх стрелков, по остальным решай ты.

Ольга обернулась к Лике, улыбнулась, положив той руку на плечо:

— Ты точно со мной.

Та смутилась, хотя давно уже была в свите великой княжны, и последние события, как и поднятие ранга, неожиданно сблизили девушек ещё больше. Что, впрочем, удивительно было только для баронессы, не знавшей, что она фактически тоже Романова, и они с Ольгой двоюродные сёстры.

Пока они определялись дальше, кого из официр взять, я подошёл к стрелкам и, найдя взглядом свой первый десяток, коротко скомандовал:

— Корсаров, Кораблёв, Пичугин со мной, Козодоев старшим.

— Есть, командир, — почти хором ответили парни мне.

Меня порадовало, что приняли они мой выбор вполне буднично, не стремясь задавать вопросы вида: «А почему он, а не я?». Возмужали, хлебнули воинской науки и повоевать успели, став настоящими воинами.

Из официр тоже кандидатуры подобрались быстро. Полковница охранки, куда же без нее, подполковница — старшая официрской группы, пара великокняжеских телохранительниц и наиболее опытные официры гарнизона.

— Двинулись, — произнёс я негромко, вновь пуская вперёд варгу.

Выждал пять секунд и шагнул следом.

Обычно подобные перемещения мгновенны, вот ты тут, а через мгновение уже там. Но сейчас всё было по-другому. Нет, оно всё ещё было быстрым, едва ли дольше пары секунд, но я видел, как бушует и клубится за пределами извивающегося серебристого тоннеля странная, переливающаяся всеми оттенками фиолетового тьма. Но не та Тьма, которую знал я, используя в своих заклинаниях, нет, это была совершенно чуждая среда, не подчиняющаяся никаким законам. Хаос — это, пожалуй, было лучшим определением того, что я видел.

А затем тоннель окончился, и я оказался по колено в траве на опушке небольшой рощи. Невольно зажмурился, резко перейдя от лёгких фиолетовых сумерек к яркому солнечному дню.

А затем пришли запахи, давным-давно позабытые, за столетия, проведённые в бестелесном состоянии, но отозвавшиеся узнаванием где-то глубоко внутри. Услышав за спиной странный шум, оглянулся, увидел бескрайнюю водную гладь, начинавшуюся в какой-то сотне метров и терявшуюся за горизонтом. К ней вёл пологий спуск почти от того места, где я стоял. Пробормотал:

— Вот что произошло. Получается, теперь на месте Светлого Королевства новое море?

Отойдя в сторону, чтобы не мешать перемещению следующего, подошёл к ближайшему дереву, коснулся ладонью коры, вспоминая название. Оно было похоже на земную берёзу и тоже часто сравнивалось с юными стройными девушками. Правда, на Земле это говорилось про юношей, но сходство на лицо.

— Эадея, — вспомнил я название, негромко произнеся его вслух.

— Что? — немедленно переспросили сзади, и, обернувшись, я увидел успевшую переместиться следом Ольгу.

Княжна с жадным любопытством оглядывалась, впитывая новое для себя окружение. Природа была хоть и похожа на земную, но всё же не одинакова.

— Эадея — повторил я громче, — так называется это дерево. Кориост, стения, мердена, сиол, панлоск…

Я перечислял, одновременно показывая, попадавшиеся на глаза виды растений. Правда, не все. Всё же я не алхимик, но основные, которые можно было использовать в простых зельях, не требующих сложного оборудования, вспомнить удалось.

— Какое солнце красное! — раздался новый голос, и к нам подошла Лика.

— Светило краснее, верно, — кивнул я девушке. — Здесь и сутки длиннее, в земных часах чуть больше двадцати семи, и год четыреста тридцать два дня.

— Я бы хотела, чтобы в сутках было больше времени, — внезапно вздохнула Ольга, — можно было больше успеть.

— Всё одновременно такое необычное и в тоже время странно знакомое, — произнесла Лика, тоже, как и я, коснувшись древесного ствола рукой.

— И мне, — пробормотала княжна.

— Это в вас говорит голос крови, — ответил я, — да и мир вас принял. Чувствуете, как формируется новый источник?

— Что? — разом обернулись ко мне обе девушки.

— Прислушайтесь к себе, неужели не чувствуете, как он наполняется местной маной?

Когда я оказался здесь, то сам быстро почувствовал, как мои источник начинает напитываться от природного фона и постепенно замещать собой земной, и вот теперь видел подобный, только более медленный процесс и в них.

Они обе на мгновение замерли, а затем удивлённо взглянули, не понимая происходящего. Хотя Ольга, похоже, понемногу начала догадываться. Прищурилась, задумчиво переспросила:

— Голос крови? Хочешь сказать, потому что моя мать…

— Да, — я кивнул, — Алдора была сильнейшей тёмной магичкой после Госпожи, и мир это помнит, а вы её кровь, хоть и рождённые в другом мире, но несущие на себе слепок её души. Так что, думаю, вы и здесь будете одними из сильнейших.

— Мы? — растеряно произнесла слушающая нас Лика.

— Ты скажешь ей? — покосился я на княжну, и та, переведя взгляд с меня на неё, задумалась на мгновенье, а затем, коротко вздохнув, кивнула.

— Лика, — великая княжна коснулась плеча девушки, — твоя мать, которую ты знаешь, не родная тебе, на самом деле тебя родила совсем другая — цесаревна Романова, старшая сестра моей матери. Ты Лика Романова, а не Иванова.

Та застыла, но сомнение, мелькнувшее в глазах, заставило спросить:

— Вы так надо мной шутите?

— Какие уж тут шутки, — проворчал я, — разве не заметила, как быстро прогрессируешь в рангах, вместе со мной уничтожая тварей из осколков? Или думала, что ты просто гений-самородок из глубинки?

Лёгкий румянец, заалевший на её щеках, подсказал, что я недалёк от истины. Пришлось разочаровать:

— Нет, моя дорогая, ты просто царских кровей, да не простых, а потомок той, что в этом мире звали Тёмный цветок Айригаля.

— Это… сложно вот так сразу принять, — с запинкой произнесла Лика, её взгляд остановился на мне, и вдруг, с прорезавшися подозрением в голосе, она начала говорить, — А ты, ты столько обо всём этом знаешь. И тот странный маг тебя называл по-другому, и тот портрет…

— Да, да, — я кивнул, — я тоже отсюда, генерал тёмного воинства, Чёрный меч Госпожи, для врагов Чёрная смерть, один из сильнейших воинов своего мира, а сейчас, возможно, сильнейший.

— Но как?

— Долгая история, потом обязательно расскажу.

Оставшаяся группа успела полностью переместиться, и я, свернув портал, чтобы в него не попал кто-то случайный, посмотрел в сторону рощи. Проскочившая её насквозь варга заметила вдали какое-то поселение. Пора было знакомиться с местными жителями.

Глава 24

Поселение, к которому мы вышли, не сильно, но отличалось от тех, что я помнил из своего прошлого. Причём, сразу определить, что не так, у меня не получалось, что-то цепляло глаз, какая-то неправильность, но какая?

Хотя, стоило нам выйти к кромке полей, как я сразу увидел отличия. Колосья раймса, растения ближним аналогом которого была земная пшеница, были необычайно крупными, да и стебли в высоту доходили до середины груди. В Тёмной Империи таких не водилось, а единственное место, где мне довелось подобное видеть, были земли светлых эльфов.

Я вновь присмотрелся к видневшимся за полем домам и понял, что крыши у тех тоже на эльфийский манер. Вот только сами стены были сложены, это я ясно различил, из обычных обтёсаных брёвен, что для настоящих эльфов было крайне кощунственно. Их жилища были целиком выращены из живых деревьев, формируя стены и крышу под влиянием особой эльфийской магии.

Сочетание, которое в любое иное время на Тёмных землях было бы невозможным, но после того как часть планеты оторвало и унесло в какое-то иное измерение, такое открытие заставило меня лишь задумчиво хмыкнуть.

А потом нас заметили. Я бы сказал, очень поздно заметили, для места находящегося так близко от побережья нового моря. Особенно если это два десятка вооружённых людей, идущих совершенно не скрываясь. Словно здесь не опасались набегов каких-нибудь пиратов. Были в моё время и такие, ловко проворачивавшие свои дела, пользуясь конфронтацией двух государств. От преследования тёмного флота они скрывались в водах светлых, а от преследования светлого, в водах тёмных. Хотя, акции возмездия, периодически, нами проводились. Я сам лично участвовал в трёх. Уничтожали пиратские базы на островах в светлых водах. Скрытно выходили на позиции, двадцать минут на выжигание всего острова до голого спёкшегося камня магией, а затем сорок минут на отход, потому что светлые за час нагоняли в свои воды целый флот, поднятый по тревоге, верещящими о применении тёмной магии, детекторами.

Послышался чей-то встревоженный крик и вскоре, нам навстречу выдвинулась делегация встречающих. Тоже пару десятков, из которых примерно половина была магически одарёнными. Неплохо для заштатной деревеньки, но самым удивительным было не это, а видовой состав жителей.

На первый взгляд показалось, что это люди, но почти сразу я понял свою ошибку. Не люди, по крайней мере, не все. Полуэльфы, их всегда можно отличить по характерным изменениям и, самое необычное, что это были светлые полуэльфы.

На землях Тёмной Империи…

Впрочем, кто знает, что тут от неё осталось. Нет, тёмных полуэльфов я встречал, достаточно редко, потому что эльфийские заморочки с браком и продолжением рода существовали по обе стороны от границы, но встречал. И их происхождение было скорее поводом для сальных шуточек, чем реальным поводом длля презрения. Но вот светлые всегда были те ещё воинствующие ублюдки на тему чистоты крови. Светлого полуэльфа в светлых землях при встрече с эльфами чистокровными ждала бы немедленная и неминуемая смерть.

А тут, вот они, целая толпа.

— Спокойно, — предупредил я дам и троицу парней взявшихся за ружья, спиной почувствовав сгустившееся напряжеение, — угроза от них минимальна, маги есть, но относительно слабые. А мне нужна информация. Поэтому будем устанавливать контакт.

Мы продолжали стоять, всем видом демонстрируя мирные намерения, а те, приблизившись, рассредоточились, образуя полукруг и я увидел и парочку тёмных полуэльфов, до этого скрывавшихся за спинами своих более высоких светлых собратьев.

— Они какие-то странные, — немедленно прошептала мне на ухо, расположившаяся чуть сзади и слева Ольга, — вроде люди, но…

— Полуэльфы, — ответил я, — плод межвидового скрещивания. Удивительно, но дают вполне жизнеспособное потомство, приобретающее часть признаков обоих родителей, но в более слабой форме.

Княжну слегка покоробило, от фразы про плод, это было видно по лицу, но возмущаться она не стала, лишь ещё более внимательно принялась изучать сей пёстрый комитет по встрече.

— А вон те темнее, — не преминула заметить стоявшая справа Лика.

— Тоже полуэльфы, но второй родитель не светлый, а тёмный эльф.

Тут от что-то угрожающе гудевших селян отделился юноша, одетый посерьёзней прочих, в видавшую виды, ни единожды чиненую, но бережно смазанную, чтобы не ржавела, кольчугу, надетую поверх стёганого дублета, стёганые же штаны ныряли в голенища кожаных сапог, а на поясе висели ножны с мечом средней длины. Облачение не ополченца, но воина, пусть и молодого. Поза, манера ходить, всё выдавало в нём воинскую науку, причём, явно обучали по принципам тёмной пехоты.

— Кто вы, неизвестные пришедшие со стороны нового моря? — произнёс он, держа ладонь на рукояти меча.

Забавным оказалось, что говорил он на смеси темного наречия с светлым эльфийским диалектом. Так например «неизвестные» и «море», он произнёс по-эльфийски.

— Вернувшиеся домой воины Великой, — ответил я, с некоторым трепетом оживляя в памяти язык Тёмной Империи, в отличии от полуэльфа, в слова которого звучал какой-то необычный акцент, произнеся фразу чисто.

— Ты слишком молод, человек, чтобы называть себя воином Той что уже нет.

И вновь, «человек» и «той что уже нет» он произнёс по-эльфийски. И последнее меня слегка покоробило. Сама формулировка, которая была на грани оскорбления.

— Госпожа была, есть и будет, — произнёс я прищурившись, — и ты, мальчик, отведи меня к тем, кто менее невежественен чем ты.

— Мне тридцать пять вёсен, — гримаса злости исказила его лицо, — я намного старше тебя, человек.

А вот это было уже прямым оскорблением, потому что «человек» снова было сказано по-эльфийски, но с ударением на другой слог, так в светлых землях остроухие обращались к своим людским рабам.

За долю секунды сократив расстояние между нами, одной рукой я с силой сжал его ладонь на рукояти меча, не давая вынуть его из ножен, а второй схватил за горло. Почти не напрягаясь, приподнял над землёй, так, что ноги беспомощно задрыгались в воздухе, не находя опоры.

Глядя в его побагровевшее от натуги и недостатка воздуха лицо, и не обращая внимания на разом заоравших местных, буквально прошипел на чистейшем эльфийском:

— Ты — грязное семя обезьяны, что возомнила себя старшей расой, ам-бидаль! Сломать твою шею будет наслаждением.

А затем швырнул его в толпу остальных селян. Как я и думал, атаковать нас никто не бросился, из присутствующих парень был самым сильным бойцом. Кое-как поднявшись с земли, потирая шею, он, растеряв былой гонор, с странным выражением посмотрел на меня и хрипло спросил:

— Откуда ты знаешь эти слова?

Ам-бидаль — так эльфы зовут полукровок меж собой, но никогда не используют этот термин при посторонних. Я его узнал, по-сути, случайно.

— Я убивал много эль-филае, и с некоторыми, перед тем как отрубить голову, любил поговорить. Они открыли много тайн своего народа.

— Кто ты? — в глазах юноши промелькнул страх.

И правильно, только сейчас до него начало доходить, что я куда сильнее любого кого он знал до этого.

— Как я уже говорил — воин Великой госпожи.

А затем, нарисовав в воздухе замысловатый знак, заставил всплыть над головой Чёрное знамя — мой личный штандарт, под которым я водил в бой войска.

И вот тут его проняло окончательно, как, в целом и остальных. Да, прошло, возможно, несколько сотен лет, может и Тёмной Империи уже нет в помине, но великое прошлое, в легендах, в сказаниях, хоть как-то, но должно было передаваться.

Смертельная бледность наползла на лицо, и только остатки гордости не дали позорно сбежать и спрятаться. А я, мрачно усмехнувшись, развернул свою ауру в полную силу, придавив ею окружающих.

Досталось и нашим, Лика за спиной даже охнула от неожиданности, а кто-то из парней выдал весьма витиеватый матерный заворот. Откуда узнал только.

— Слава, это что сейчас было?

Я покосился на тоже слегка сбледнувшую Ольгу, пояснил:

— Раскрытие ауры. Так, обычно, только сильный маг видит потенциал других одарённый, но можно принудительно свою магическую ауру показать, раскрыв маноканалы. И когда это делает кто-то по-настоящему сильный, ощущается это вот так.

А затем я вновь произнёс:

— Как я уже сказал, я вернулся домой, поэтому организуйте мне встречу с кем-то из старших.

— Старших нет в деревне, они вернуться только к вечеру, — сглотнув, всё же нашёл в себе силы ответить парень.

— Я подожду, — я вновь посмотрел ему в глаза, — а пока расскажи и покажи мне, как вы живёте.

А вечером состоялась встреча с основателями деревни. И, как я и думал, это были потомки гарнизона той, покинутой пограничной крепости. И не только. Те два эльфа, что смогли защититься от проклятья Госпожи, они недолго пробыли пленниками. Когда выяснилось, что их страны больше нет, а на её месте ветер гоняет волны нового моря, противостояние с тёмными резко потеряло какой-либо смысл. Они осели тут же, вместе с бывшими противниками. Постепенно обзавелись и семьями, в виду отсутствия эльфиек, женившись на людских женщинах. И именно это больше всего говорило о том как сильно всё случившееся перевернуло их мировоззрение и сломало тысячелетние запреты. Чтобы сильные эльфийские маги сознательно плодили полукровок и создавали семьи с женщинами людского пола, мир действительно должен был измениться.

И вот эти двое и пережили остальных, включая коменданта крепости. Сильные маги, для них триста лет не такой уж и большой срок, на определённом уровне силы вообще перестаёшь задумываться о таком явлении как старость. Магия настолько сильно пропитывает тело, что начинает его менять. Мне, в своё время, пытались объяснить этот процесс более подробно, но половину терминов я просто не понял, тут нужно было быть Алдорой, то время которое я тратил на командование армиями, боевые тренировки и сражения, она тратила на книги и магические изыскания. Но главное уловил — чем сильнее маг — тем дольше может прожить.

Вот и эти двое, стоило им войти в находившуюся в центре деревни ратушу, где совет деревни и заседал и где, до их прибытия нас разместили, оказались сильны, поэтому выглядели достаточно молодо. Не так молодо как я, но всё же. При этом, старшему уже было сотен шесть или семь, такие вещи я умел определять весьма точно.

— Чёрный штандарт? Сейчас посмотрим, какому дураку взбрело в голову выдавать себя за него, — услышал я произнесённое по эльфийски, стоило двери открыться.

В ответ донеслось испуганное:

— Старший…

Но оба эльфа, не став дослушивать, решительно вошли в центральный зал, разом даванув на нас своей аурой. Правда, судя по оставшимся спокойными моим подчинённым и ольгиным официрам, ощущалась она куда слабее моей. Я же и вовсе ничего не почувствовал, потому что был многократно сильнее. Впрочем, они действительно могли считаться весьма опасными противниками, по земной классификации, старший подбирался к пятому рангу, а младший был крепким четвёртым.

— Этот дурак — я, — произнёс вставая, а затем, вновь соткал из магии знамя, одновременно выпуская ауру наружу.

Глаза старшего расширились, рот приоткрылся, а во взгляде я прочитал то, чего не было у остальных, если младшее поколение смотрел просто со страхом, то у этого, страх перемежался узнаванием.

— Мы встречались, — произнёс я утвердительно, убирая давление, — не так ли?

— Да… — судорожно дёрнул шеей эльф, словно от внезапно сдавившего горло воротника, — в битве при Марду. Я был во второй линии, видел как вы появились на поле перед войсками, приняв вызов нашего генерала.

— Помню, — я прищурился, — генерал Ардэй, тоже эльф. Пытался затыкать меня этими вашими стрелами, выхватив лук из-под плаща. Весьма подлый ход, как на мой взгляд.

— Нам сказали, что это была военная хитрость.

Я заметил, как по его лбу скатилась капелька пота. Тонко улыбнулся и добавил:

— Но это ему всё-равно не помогло, материального тела у меня уже тогда под доспехом не было. И с тех пор, никто из ваших больше на подобный поединок не отваживался.

— Генерал Катон. — Тихо, но так что я услышал, произнёс эльф.

— А да, Катон, — я согласно кивнул, — он да. Но он только думал, что сражается со мной. И победил одного из моих легатов, а не меня. Вот там точно была военная хитрость. Легат заплатил жизнью, но выиграл время, дав пройти порталом последним обозам с гражданскими.

— Все считали, что он победил вас.

— Все ошибались.

Известие, что мой легат выдал себя за меня, настигло меня всего за несколько дней, до того, как Госпожа воплотила в жизнь свой план. И что-то сделать я банально не успел, но всё же, гештальт, пусть спустя время, в другом теле и с Катоном превратившимся в действующую на одних инстинктах тварь, закрыл. Отомстив и за себя и за своего легата.

Им этого говорить я не стал, просто помолчал немного и произнёс:

— Ладно, это дело дней минувших, а я здесь чтобы думать о будущем, а не вспоминать прошлое.

Оба эльфа чуточку выдохнули и, последовав за мной, сели за стол. И я, наконец, смог задать вопрос, который волновал больше всего, кроме состояния Госпожи, конечно, что же тут за триста лет изменилось.

Глава 25

На утро, выдоив из эльфов всё о Тёмной Империи, которая, правда, за почти полным отсутствием светлых, называлась теперь просто — Империей, и определившись, что особого смысла мне заезжать в ближайший город или делать крюк до столицы нет, я решил выдвигаться прямо к храму Госпожи.

Весьма труднодоступное место в горах. Обычно пустующее. Выглядело как мрачный серый купол всего полсотни метров в диаметре, установленный на каменной площадке. Достаточно скромное, по меркам Империи, строение, не содержащее в себе никаких ценностей, не стоявшее на магическом источнике или каком другом месте Силы. Просто голый купол из камня, но Госпожа всегда говорила, что именно там ей легче колдуется. И у меня не было причин ей не верить, ведь в бестелесных сущностей, однако сохранивших всю свою силу и знания, она превратила нас там. И именно туда направляло меня переданное через амулет послание.

Вызванные мною кони стали ещё одним подтверждением статуса, окончательно уверив последних сомневающихся в моём древнем происхождении. Оказалось, знания об этих сущностях и их призыве были полностью и безвозвратно утрачены. Одномоментная гибель всех сильных магов Империи — это не просто потеря людских ресурсов, это утрата большого количества знаний. И, судя по тому, что я услышал, откатились бывшие тёмные в магическом развитие весьма значительно. Досадно, но если получится возродить Госпожу, то это не то чтобы проблема. Именно она была сильнейшей в магии, и все магические изыскания шли через неё, та же Алдора, занимаясь как раз теоретической магией, работала с ней в плотном контакте.

Отсюда, с новообразованного побережья, до гор было не близко, но магические кони не знали усталости, знай подпитывай магией, и не обращали внимание на препятствия, двигаясь строго по прямой. У незнакомых с подобным транспортом официр по первости дух захватывало, когда мы на бешеной скорости пролетали над реками, оврагами и скакали по верхушкам деревьев, но больше всего их поразило, когда на нашем пути образовался крутой горный склон, градусов семьдесят навскидку, и, как ни в чём ни бывало, коняшки поскакали по нему вверх. Тут от крепкого словца не удержались даже самые стойкие.

Двадцать часов, столько понадобилось нам, чтобы добраться до площадки перед храмом.

Здесь всё было так же, как и в день, когда я, как тогда считал, окончательно распрощался с физическим телом. Мы находились высоко в горах, слева и справа от нас зубчатые вершины горной гряды тянулись вдаль сколько хватало глаз.

Здесь, наверху, было достаточно холодно, пока пробирались сквозь лежавший ниже туман, одежда успела отсыреть, впрочем, лёгкий магический импульс, и от одежды повалил пар, почти мгновенно ее высушивая.

Здесь, наконец, оказавшись в мире, пропитанном магией, которую я впитывал буквально каждой клеточкой своего тела, практически купаясь в магических потоках, я, наконец, мог забыть про экономию. Мог тратить ману на бытовые мелочи, потому что она всё равно восполнялась быстрее.

— Странное место, — поёжилась сошедшая с коня рядом Ольга.

— И какое-то пустое, — вторила ей Лика, оглядываясь.

— Потому что здесь нейтральный магический фон, — ответил, я, тоже ощущая это умиротворение.

Звуки тоже вели себя странно, они не отдавались эхом, не гуляли по склонам, но и не вязли, приглушая голоса, я слышал своих спутниц необычайно отчётливо, каждый обертон, каждую нотку их голоса. А затем, сняв с коня принайтованный меч, повесил его за спину и, найдя глазами вход, решительно двинулся туда.

— Слава, — позвала меня княжна, но я только полуобернулся и попросил:

— Побудьте здесь. Я должен войти один.

Меня ждала Госпожа, и от мысли, что только несколько десятков шагов отделяют меня от неё, захотелось сорваться с места, взбежать по широким ступеням, ворваться в тёмное зево входа. Но я подавил это ребяческое желание, размеренно шагая вперёд. Ничто больше не стояло на моём пути. Ничто больше не могло на нём стоять.

— Алкснис!

Моё имя. Оно прозвучало громко и решительно, но это не был зов Повелительницы. Его произнесли за моей спиной, и голос говорившей мне был хорошо знаком. Замерев на полушаге, я развернулся и произнёс в ответ:

— Алдора.

Императрица. Во плоти, словно не отделяла нас от Земли бездна Хаоса. Одетая не в привычный парадный мундир и не даже усиленную магией земную броню. На ней был полный комплект артефактных доспехов боевого мага Тёмной Империи в эксклюзивном исполнении, за внешний вид которого её и прозвали Тёмным цветком. До этого я видел его на ней лишь однажды, но без труда узнал, потом что второго такого просто не существовало.

Внезапное появление Государыни Всероссийской, пусть и в необычном облачении, официр повергло в ступор лишь на секунду, а затем два десятка дам, включая трёх моих стрелков, дружно опустились на одно колено. Остались стоять только трое: я, Ольга, смотревшая на мать с смесью удивления и тревоги, и растерянно дёрнувшаяся, но удержанная за локоть княжной, Лика.

— Всё-таки ты сюда добрался, — с печалью в голосе констатировала не обратившая на них ровно никакого внимания женщина, — я надеялась, что у тебя не хватит знаний пробить прямой портал.

Сказано было немного, но достаточно, чтобы вкупе с бронёй понять одну простую вещь:

— Ты уже была здесь. Сама открыла проход. Из какого-то другого осколка.

— Верно, — не стала юлить она, — и мне это стоило нескольких десятков лет вычислений и почти года подготовки. И знаешь, оттого, как быстро это удалось тебе, я даже испытываю лёгкую зависть. Не поделишься, как ты смог?

— Всё просто, — я продолжал пристально смотреть на неё, — нашёл проход, который уже пробивали до меня, когда осколки ещё не успели отдалиться далеко от нашего мира.

— У тебя уже была привязка к конечной точке, — Алдора восхищённо покачала головой, — и тебе не пришлось вычислять её положение. Но даже так, только на создание питающего артефакта, чтобы пробить устойчивый канал, я потратила больше полугода.

— Мне хватило собственной мощи.

Лёгкая улыбка коснулась её губ:

— Как я могла забыть, что в Империи никто не мог сравняться по силам с Чёрным мечом. Во дворце шептались, что ты чудовищно силён, но мне всегда казалось, что это некоторое преувеличение. Но теперь вижу, что они даже преуменьшили твои возможности.

Меньше всего сейчас я хотел слушать дифирамбы в свой адрес, поэтому, упрямо наклонив голову, произнёс:

— Я не спрашиваю, почему ты до сих пор не помогла Госпоже возродиться, но сам ждать не собираюсь, поэтому, если это всё, что ты хотела мне сказать, то я пошёл.

Я вновь развернулся, но голос императрицы нагнал меня снова.

— Алкснис, стой!

И в этот раз в нём было куда больше эмоций. А женщина торопливо продолжила:

— Ты и я, подумай, мы бы были идеальными Императрицей и Императором. Никто на Земле не устоит перед твоей мощью и моими знаниями.

И вновь странные слова, заставившие остановиться и взглянуть на женщину ещё пристальней.

— Ты и не собиралась помочь Госпоже, — мой голос звучал обвиняюще, — как давно ты открыла сюда путь?

— Пять лет назад…

Эта фраза звучала как приговор. Ей. Впрочем, я не собирался выступать ни в роли обвинителя, ни судьи.

— Что ж, это твой выбор.

И вновь, стоило мне сделать шаг, прозвучало моё имя.

— Алкснис!

И в этот раз в голосе Алдоры отчаяние боролось с решимостью.

— Я всё сказал, — чуть повернув голову, ответил ей, не желая больше разговаривать с предательницей.

— А я нет. — Женщина сощурила глаза, — я знаю, что моя дочь тебе не безразлична. Мне докладывали о случившемся в поезде. Хочешь, я стану ею?

Я не удержался, резко взглянув на Ольгу, разом побледневшую, от слов собственной матери, а затем рефлекторно перевёл взгляд на Лику. Это не укрылось от Алдоры, и та поспешно добавила:

— Или ею, если ты захочешь.

— Я хочу только одного, — и в этот раз в моём голосе лязгнула сталь, — вернуть в мир Госпожу!

И тогда Императрица нанесла удар. Изящное и смертоносное заклинание, не требовавшее вливания больших объёмов маны, со сложной многослойной структурой, которую сходу не повторишь. Способное пробить любую магическую броню. Оно чёрно-зелёной молнией метнулось ко мне.

И завязло, растеряв всю свою убийственную силу, потому что я мгновенно выставил перед собой не один щит, а многослойную защиту в сотню слоёв сразу. Простых, каким обучают аколитов только-только делающих первые шаги в магии, но их было много, и заклинание Алдоры попросту выдохлось где-то на середине.

— Какой же ты непрошибаемый болван, — прошипела она, а затем, обернувшись к растерянным официрам, громко воскликнула, — верные мои подданные, этот человек предатель, он предал меня и вас, потому что собирается призвать в мир самое ужасное существо, тёмную силу, что чуть не захватила однажды этот мир, а теперь захочет захватить и наш, нашу родную Землю! Не дайте ему войти под купол!

Верность императрице именно в военных всегда была сильна, и часть женщин дрогнула, потянувшись к магическим источникам. На их лицах было смятение, непонимание, отдай такой приказ любая другая, они бы не послушались, но ослушаться царицу⁈

— Стоять! Этот человек — наше спасение, предательница моя мать! — грозный окрик великой княжны внёс ещё больше сумятицы.

И тогда второй свой удар Алдора обрушила уже на них.

— Вы все предатели! — облако тьмы влетело в скучившихся на одном месте женщин, часть мгновенно убивая, кого накрыло полностью, а тех, кого лизнуло краем, оставив с разъедающими плоть огромными язвами. Упал и один из моих парней, лишившись ноги и теперь в шоке сжимая руками культю.

Клинок с шелестом покинул ножны, замирая в руках.

— Ты сама предала Госпожу, назвала её ужаснейшим существом, — сдерживая гнев, произнёс я, — пытаешься мне помешать, убиваешь своих же. А ведь она тебя любила, как и всех нас.

Мне нужно было несколько секунд, чтобы подготовиться, и я их получил, вновь перетянув её внимание на себя.

— Любила? О да, — скривилась Алдора, — и тебе этого хватало. Потому что ты, как твой меч, прямой и простой. Тебе же больше ничего и не нужно было. Сражаться и побеждать. Ты даже тела лишился спокойно, а я поверить не могла, как вообще можно на такое согласиться.

— Это был мой долг.

— Долг, вот именно, — она разочарованно покачала головой, — слепое обожание верной собачки. А я не собачка, у меня были свои идеи и желания, которые приходилось скрывать, изображая такую же верную и бессловесную последовательницу, которая делает только то, что ей говорят.

Тут я, наконец, закончил с подготовкой заклинания, резко топнул, и по земле зигзагом побежали сияющие магией дорожки, упёршиеся в выживших после атаки императрицы официр, включая Ольгу с Ликой, окутывая их непроницаемой защитой. Почти такой же, какую создавал Виндор, работавшую в обе стороны, ни они ничего не могли сделать, пока она активна, ни им. Продержаться она должна была минут пять, но поединок с предательницей я затягивать не собирался.

— Отвлёк меня, значит, чтобы защитить этих предательниц, — недовольно резюмировала Алдора, оглядев результаты моей магии, — вот за это я тебя тоже ненавижу, слишком ты правильный, аж до омерзения. Всегда думаешь о других, даже когда опасность грозит тебе. Альтруист хренов. А ведь мы действительно могли бы быть идеальной парой. И править всей Землёй вместе. Просто представь, вдвоём мы бы легко додавили Европу и американцев, а остальные, видя итог, сами бы пришли и вручили нам себя. И всё, больше никаких войн, никаких политических дрязг, все бы жили в мире и согласии, развивались, ведомые нашей единой волей, и так было бы всегда, потому что правили бы мы вечно.

— Красивая сказка, где-то я её уже слышал, жаль, что неправда.

Не успел я закончить, как на меня откуда-то сверху упала сотканная из магии сеть, разом облепившая, приковав к земле, и принявшаяся сдавливать, лишая подвижности.

— Попался, — кривовато ухмыльнулась женщина, — я тоже так умею.

— Сформировала выше границ моего восприятия, а затем просто заставила свободно падать? Ловко, не ожидал, — с некоторой натугой произнёс я, сопротивляясь всё возрастающему давлению.

И вновь что-то хитровыделанное, что просто так не развеешь, и, по моему, каким-то образом успевшее намертво впаяться в броню и меч. Способа быстро убрать с себя эту гадость я не знал и тогда сделал единственно возможное, на что был способен — убрал себя. Миг, и я стою в паре десятков метров в стороне, а сеть схлопывает разом опустевший доспех с хрустом и скрежетом.

— Без оружия, брони и одежды, — Алдора наклонила голову, бесстыдно разглядывая моё обнажённое тело, — впрочем, мои поздравления, такого я тоже не ожидала. Но ты всегда недостаток знаний восполнял нестандартностью мышления. Жаль, что ты отказался быть со мной. Мне действительно не хотелось тебя убивать. Но придётся. И сейчас это будет легко.

Словно красуясь, она подняла руку вверх, готовя что-то площадное, отчего я не смогу увернуться и защититься. Вот только не успела.

— Легко? В этом мире⁈ — приподнял я бровь, затем вытянул руку в сторону, мысленно потянувшись к тому, что все эти столетия оставалось тут — своему мечу.

Тому, за который я получил прозвище. Не важно, где он находился, в пределах этого мира я мог его призвать за секунду. Стоило мне о нём подумать, как в руке потяжелело, а пальцы рефлекторно сжались на шершавой рукояти, обтянутой кожей давно вымершего животного. Его антрацитовое лезвие было сделано не из металла, изготовлено Госпожой для меня из изменённого ею обсидиана, разрушающего любые магические плетения, которых меч коснулся.

Рассмеявшись, я лёгким взмахом уничтожил несколько брошенных женщиной заклинаний, а затем, воздев меч над головой, заставил вспыхнуть конусом тьмы, а когда та развеялась, я уже не был голым, меня закрывал мой чёрный доспех.

Алдора ещё пыталась сопротивляться, используя всё более сложные заклинания, но теперь это было уже бесполезно. И когда лезвие меча с хрустом пробило доспех, глубоко погрузившись в её грудь, всё было кончено.

Струйка крови побежала из уголка её губ, ноги подогнулись, она взглянула на меня, вновь, попытавшись слабо улыбнуться, а затем медленно завалилась на холодный камень.

— Ты выиграл, — слабо произнесла теперь уже бывшая императрица, — можешь идти к своей Госпоже. Жаль только, никогда не узнаешь, что потерял.

Я ничего не ответил, продолжая стоять над умирающей женщиной. А когда дыхание её замерло, а взгляд остекленел, наклонился, закрывая глаза.

В этот момент защита с моих спутниц спала, и с криком «Мама!» к нам подбежала Ольга. Упала на колени, хватая покойницу за голову, замерла. Рядом нерешительно застыла Лика. А чуть поодаль собрались угрюмые официры.

С минуту в воздухе висело мрачное молчание, затем великая княжна подняла голову, нашла меня взглядом и, сглотнув комок в горле, произнесла:

— Моя мать не…

— Не предательница, — закончил я за неё, — она тоже защищала то, что ей дорого. Просто она ошиблась, решив, что с приходом Госпожи для неё всё закончится. Ей надо было быть с Ней честной с самого начала. Госпожа всем давала именно то, что ему было нужно. И дала бы ей.

— Значит ты здесь, чтобы пробудить её? Мама говорила правду?

Помедлив, я кивнул:

— Да, это единственный шанс прекратить войну и сделать так, чтобы она больше не повторилась.

— Тогда пойдём уже и сделаем это. Вместе. — Ольга решительно поднялась, беря за руку сначала меня, а затем и Лику. — Потому что я больше не хочу никого терять.

И мы вошли под купол. Втроём.

Глава 26

Под куполом нас встретила тьма, ни единого источника света, даже дверной проём словно отсекло пологом, но меня это, в отличие от напрягшихся девушек, не испугало, потому что тьма эта была родной, как объятья матери.

— Слава, — тихо прошептала Ольга, крепче сжимая мою ладонь, но под куполом имя прозвучало эхом.

— Не бойся, здесь нам ничего не угрожает, — я улыбнулся, хоть она этого и не видела, а затем принялся вливать ману в окружающее пространство.

В какой-то момент отток подскочил, а затем до меня донеслось два синхронных вскрика, видимо, их резерв тоже начал снижаться.

— Доверьтесь мне, — произнёс снова, не чувствуя опасности.

И в какой-то момент всё прекратилось. А затем я почувствовал то, что никогда ни с чем не перепутал бы — её присутствие. Тьма потеряла густоту, рассеялась, а купол заполнило мягкое белое свечение.

— Здравствуй, мой генерал, — произнёс ласковый голос в моей голове, — ты пришёл. Через столько лет.

— Я не мог не прийти, моя госпожа. Особенно когда узнал, что произошло с нашим миром, и нашёл амулет с сообщением. Но судьба распорядилась, чтобы я возродился в совсем другом мире всего восемнадцать лет назад.

— Ты всё сделал правильно, мой самый верный помощник.

Этот голос. Как же долго я его не слышал. И как по нему скучал. Он успокаивал, он вдохновлял, ради него хотелось свернуть горы и совершить невозможное. Но я постарался сосредоточиться, ведь Госпоже необходимо было сообщить ещё множество важных вещей.

— Не нужно, — снова произнесла она, и я был уверен, что будь она здесь во плоти, улыбка бы тронула её губы, — я уже прочитала всё в твоей памяти. О том, что происходило здесь, я узнавала из памяти редких посетителей этого места. И скорбела, ведь наш мир понёс непоправимую утрату. Но то, что хранит твоя память и память твоих спутниц, вселяет в меня надежду. Так много нового, слабое развитие магии, но множество технологий.

— Если ты всё уже знаешь, то помоги нам! — громко воскликнула великая княжна, дёрнувшись вперёд.

— Спаси людей! — вторила ей Лика, и я понял, что Госпожа, одновременно общалась и с девушками тоже.

— Я помогу, — ответила она нам всем одновременно, — но чтобы покинуть это место, мне нужно тело.

— Вселиться? Как моей матери? — хмуро вопросила Ольга, — как оказалось, та тоже… вселялась.

— Алдора… — я буквально почувствовал вздох бестелесной сущности, — она была одной из лучших моих учениц, но слишком металась, слишком искала себя.

— И предала, — не выдержал я, — она могла разбудить тебя раньше, но не сделала. И пыталась помешать сделать мне.

— Не сердись на неё, — успокаивающе произнесла повелительница, — я надеялась, что перерождение откроет ей её путь, и отчасти так и произошло, но она посчитала, что я не пойму. Испугалась и наделала ошибок. Но да, девочка, ты права, процесс схож, ведь Алдора пользовалась моими наработками.

— И тело тебе нужно совсем не любое, — совсем мрачно резюмировала княжна.

— Верно, лишь с сильным магическим источником, иное просто разрушится в процессе.

— Тогда возьми моё.

Я не раздумывал ни секунды. Я был готов на всё ради неё, даже на смерть. Но в ответ услышал лишь журчащий смех.

— Алкснис, я не сомневалась в тебе, но твоё земное тело не обладает достаточным магическим источником. Второй источник, которым ты пользуешься сейчас, не связан напрямую с твоим телом, только с духом.

— Похоже, чему быть, того не миновать, — в голосе Ольги послышались обречённые ноты, — только я и Лика, верно? Только мы две подходим для этого?

— Верно, девочка, те, что снаружи, слабее и вряд ли выдержат процесс.

— Ну что ж, тогда… — начала было говорить княжна, но её оборвал другой голос:

— Нет, тогда это должна быть я!

Обе девушки совершенно неожиданно заспорили, выясняя, кто должен отдать себя, а я… Я внезапно испытал одновременно и гордость за них обеих, и грусть от того, что кого-то из них двоих не станет. Мне было бы куда проще пожертвовать собой.

— Пожертвовать? — внезапно весело произнесла Госпожа, — нет, всё не так, никто не потеряет себя. Алдора была талантливой, но всё же ученицей. Она не смогла в процессе отделить два сознания друг от друга, сливая их вместе. Я же вполне могу их обособить, вы останетесь собой и большую часть времени будете полностью управлять своим телом. Я же лишь изредка буду брать управление на себя, когда этого потребует ситуация. В основном я буду только советовать и направлять. Но должна предупредить, предстоящий путь будет нелёгким, придётся взвалить на себя большое бремя. И познать одиночество. Не получится иначе, — в голосе Госпожи прорезалась грусть, — счастье для всех за счёт собственного. И по-другому никак, однажды я уже поплатилась за неправильный выбор, слишком приблизив к себе другого человека.

— Виндор, — немедленно произнёс я, — он говорил, что вы были вместе.

— Были, — подтвердила Госпожа, — когда-то очень давно. И вместе пытались сделать мир лучше, пока однажды не оказалось, что это «лучше» мы понимаем совершенно по-разному.

— Я убил его. Возможно.

Самого момента смерти я не видел, но выжить под той дрянью, что я швырнул ему вслед, было практически невозможно.

— Убил, — подтвердила она, — я больше не чувствую нашей связи. Жаль, когда-то он был неплохим человеком, но абсолютная власть развращает абсолютно.

— Но только не Вас, — запротестовал я.

— Эх, мой дорогой генерал, — голос Госпожи потеплел, — когда-то я тоже была близка к тому, чтобы посчитать себя непогрешимой. Пример Виндора меня отрезвил. И тогда я поняла, что надо не управлять, а направлять и помогать раскрыться. Именно поэтому, даже после случившейся Катастрофы, Империя продолжила существовать и развиваться, даже без меня.

— Без Вас она потеряла многое, — снова не согласился я.

— Но сохранила главное, что почти не изменилось за триста лет: в ней всё ещё решает талант, а не деньги.

И тогда всё, что мне осталось, это склонить голову, признавая её правоту. Вот только так и осталось нерешённым, кто же станет вместилищем для Госпожи.

Девушки всё ещё тихо спорили, пока вдруг Ольга, отвернувшись и взглянув на меня, не произнесла:

— А пусть выберет Слава.

— А ты мудра, девочка, — голос повелительницы снова потеплел, — он любит вас обеих, но свой выбор сделал давно.

Я не хотел ничего говорить, но помимо воли остановил взгляд на Лике, и княжна с грустной улыбкой кивнула:

— Видишь, подруга, он выбрал тебя. Неужели ты захочешь сделать несчастной не только себя, но и его?

А затем буквально подтолкнула её ко мне.

— Иди уже.

А голос в моей голове, которого девушки не слышали, прошептал:

— Иди с ней, ты давно заслужил толику личного счастья. Пора возвращаться с войны, мой генерал.

— Она ещё не окончена, — возразил я, скорее, по инерции.

— Битвы ещё будут впереди, но война, поверь мне, уже окончена. А эта девушка любит тебя так сильно, что я не уверена, что встречала когда-либо более сильное чувство. С ней ты действительно будешь счастлив.

— Спасибо, Госпожа, — я наклонил голову, более не имея причины спорить, улыбнулся подошедшей Лике.

Но прежде чем мы ушли, ко мне порывисто подбежала Ольга и, обхватив лицо ладонями, жарко поцеловала в губы. Отстранившись, глядя прямо в глаза, произнесла:

— Пожалуйста, помни меня такой, когда я была просто княжной, а ты моим пажом.

— Хорошее было время, — улыбнулся я.

И хоть с тех пор прошёл какой-то год, казалось уже, что это было очень давно. Словно сон, покрытый дымкой нереальности.

— Я многое бы отдала, чтобы оказаться там вновь. Но это невозможно.

Она медленно убрала ладони, но я перехватил их, несколько секунд удерживая в своих, затем кивнул ещё раз по-военному чётко и пошёл к выходу.

Лика чуть задержалась, обнимая нежданно обретённую сестру и подругу, но затем догнала меня, беря за руку, и мы вышли наружу, вновь оказываясь под небом моего мира.

Официры, столпившиеся подле тела Алдоры, встретили нас пристальными взглядами. От них не укрылось, что мы вернулись не полным составом, но вопросы задавать никто не спешил, лишь мрачно отодвинулись, когда мы с Ликой приблизились к мёртвой императрице.

Даже мои стрелки, поддерживающие раненого товарища, смотрели на меня с каким-то подозрением, словно я вдруг превратился в кого-то другого, кого они прежде не видели. Может, этому способствовал чёрный латный доспех и высасывающий из окружающего пространства свет меч за спиной, а может, слова Алдоры, внёсшие хаос и неразбериху, всё ещё продолжали их тревожить.

Я молчал. Пожалуй, никакие мои слова их сейчас не успокоят. Да и не поверят они мне.

Но тут за моей спиной со стороны купола послышался лёгкий мелодичный звон, и все взгляды тут же устремились туда. Мы с Ликой тоже обернулись, а из проёма на свет показалась Ольга. Ничуть не изменившаяся внешне, вот только я буквально кожей ощущал идущую от неё ауру мощи, такую знакомую силу Госпожи.

Великая княжна на миг замерла перед ступенями, поднимая лицо к небу, вдохнула глубоко, а затем, опустив взгляд и увидев меня, улыбнулась и неторопливо начала спускаться.

— Ваше высочество! — сорвалась с места одна из телохранительниц, — с вами всё в порядке⁈

— В полном, Инна, — ответила та, назвав официру по имени, и тем самым подтвердив, что она настоящая, но движение не прекратила, направляясь к телу матери. И ученицы, ведь присутствие повелительницы в теле княжны я ощущал очень чётко.

Когда проходила мимо меня, я тут же опустился на одно колено, склоняя голову, но та, мимоходом коснувшись кончиками пальцев моего плеча, произнесла:

— Встань, мой генерал, и более не преклоняй колени не перед кем.

А затем, остановившись возле Алдоры, прочертила кистью замысловатый знак в воздухе, и тело накрыло слабое сияние.

— Императрицу необходимо похоронить со всеми почестями. Заклинание не даст разложению её коснуться и позволит перевезти в Петербург.

— Ваше высочество, но что будет теперь?

— Теперь? — Ольга задумчиво оглядела площадку и людей на ней. Улыбнулась, — теперь всё будет хорошо.

Война закончилась быстро. Практически уничтоженная Британия, сорвавшиеся с поводка сильные магички из многочисленных колоний, уничтожавшие своих надсмотрщиц и переходившие на сторону русских войск, застопорившееся наступление и реальная перспектива получить марш разозлённых «восточных варваров» по всей Европе до самой Атлантики заставили Северо-Атлантическую Коалицию поспешно выкинуть белый флаг и подписать капитуляцию с щедрой контрибуцией.

Которую новая императрица Российской Империи милостиво приняла.

Европейские политики нервно выдохнули и решили, что легко отделались. Наивные. Просто Госпоже всегда претило бессмысленное смертоубийство. Но война — далеко не единственный способ завоевать другие страны. Пройдёт несколько десятков лет, и вся эта чванливая Европа сама запросится под имперскую руку. А через сотню там будет и весь остальной мир.

— Да здравствует Императрица и Самодержица Всероссийская Ольга Вторая Миротворица! — Громко объявил церемониймейстер, после чего все присутствующие разом повернулись к широким дверям тронного зала.

А затем там появилась она в парадном мундире полковницы Преображенского полка, и под её мудрым материнским взглядом часть придворных немедленно делалась блаженно улыбающимися дурачками, а часть поспешно упирала взгляд, полный боязни, в пол. Ведь шептались, что младшая дочь почившей государыни может заглянуть в саму душу, вызнав все тщательно скрываемые тайны. И пусть это не слишком соответствовало истине, но внимательно наблюдавшие за ними сотрудницы Охранки таких скромниц тщательно помечали для дальнейшей вдумчивой проверки.

Чем знатнее и выше занимала должность дама, тем ближе она стояла к трону, поэтому мы с Ликой, а вернее, великой княгиней Романовой стояли на самой верхней ступеньке. Она в полковничьем мундире Семёновского полка, переданного ей в шефство, а я в парадном мундире генералы от инфантерии. И, пожалуй, взглядов мы ловили на себе ничуть не меньше, чем приближающаяся к нам Ольга. Больно уж много слухов породило внезапное возникновение из ниоткуда двоюродной сестры императрицы и присвоение высшего военного звания мужчине. О моих магах-стрелках тоже вовсю шептались, особенно после того, как доукомплектованный батальон под моим началом наголову разбил элитные магические части Коалиции под Берлином, отчего Первый гвардейский стрелковый полк, выросший на месте батальона, теперь носил звание Берлинского.

А ещё я был уже не княжич Деев, а великий князь Романов, законный супруг великой княгини Романовой. Морганатический брак по всем законам, но исключение, принятое личным указом Её Императорского Величества. Возражать, естественно, никто не подумал. Особенно после того, как я магическим ударом полностью уничтожил одну из ключевых крепостей Коалиции.

Стоило это мне немалых трат резерва, но его я восполнил, на неделю порталом вернувшись в свой прежний мир. Да, портал, созданный Алдорой, удалось превратить в полноценный коридор между двумя мирами. Наладить взаимовыгодное сотрудничество с текущим руководством Тёмной Империи не составило большого труда, не смотря на то, что Повелительница решительно от чести вновь её возглавить отказалась. И теперь Российская Империя постепенно знакомилась с магическими наработками того мира, а те в свою очередь с любопытством изучали технические новинки этого.

— Ну что, друзья мои, — императрица замерла на одной ступеньке с нами, — готовы ещё послужить короне?

Спрашивала вроде серьёзно, но глаза её смеялись, и я понял, что передо мной сейчас не Госпожа, а земная Ольга. Степенно кивнул и ответил:

— Всегда готовы, ваше величество.

— Вот и славно.

А затем, сделав ещё один шаг, она развернулась и села на трон.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Генерал темной властелины 3