Боевой некромант – фермер. Том 2
Григорий Володин

Артур Горд — некромант, фермер и безтитульный дворянин — вернулся с экспедиции не с пустыми руками. Он привёз на свою землю беглую графиню Викторию, чей род когда-то владел этим поместьем, и теперь обязан скрывать её от барона Дресса, для которого она — живой ключ к древнему артефакту. Пока графиня распечатывает родовой колодец, открывая Артуру путь к магическому источнику земли, барон стягивает к ферме своих людей. А в руинах монастыря всё ещё ждёт экспедиция, которая не подозревает, что мёртвый гигарептид бродит по пустоши по чьей-то воле. Артуру придётся держать в секрете своё истинное ремесло перед бывшими союзниками, защитить хозяйство от наёмных ножей и решить, чего он хочет на самом деле: мести, урожая или чего-то, о чём мёртвые шепчут ему по ночам.

====================

Глава 1

Глава 1
Мужчина насупился и только выше вскинул меч.
Графиня застыла, побледнев.
Я, продолжая выжимать одежду, бросил воину:
— Я бы на вашем месте поберег силы против той туши, что караулит у выхода из ущелья.
Мужчина помрачнел еще сильнее. Удивительный талант. Казалось, еще немного, и его брови сомкнутся в один суровый мост над переносицей.
— Вы видели гигарептида? — тихо спросила графиня.
— Скоро увижу, — сказал я, поднимаясь.
Рубаха липла к телу, как дохлая медуза, и это раздражало куда сильнее меча у груди. Я все-таки решил ее снять. Стянул мокрую ткань через голову, отжал над камнем и только потом заметил, как Виктория резко отвела взгляд.
Покраснела.
В сырой пещере, посреди Серой зоны, рядом с рекой, рептидами и гигантской ящерицей снаружи.
Вот уж действительно: аристократическое воспитание сильнее инстинкта самосохранения.
Мужчина, наоборот, нахмурился так, будто я совершил государственную измену.
— Вы бы постеснялись, — процедил он.
Я приподнял бровь.
— Чего ради? Вы не стесняетесь наставлять на меня клинок, а я, между прочим, дворянин и могу принять это за урон чести.
— Джим, пожалуйста, опусти клинок, — сказала графиня. — Не думаю, что господин граф Артур сейчас бросится на нас.
Я кивнул.
Разумная женщина.
Джим медлил еще пару секунд, но все-таки опустил меч. Не убрал. Просто перестал тыкать им мне в грудь. Прогресс, как говорится, начинается с малого.
Виктория указала на небольшой костер в глубине пещеры. Огонь горел между камней, над ним висел закопченный котелок. Свет плясал по влажным стенам, выхватывая из темноты груды тряпья, пару мешков, старый плащ и какие-то дорожные припасы.
— Господин граф Артур, пройдите к костру. Там вы сможете высушить одежду.
Она посмотрела на меня выжидательно.
— С большим удовольствием, госпожа графиня. Но только — господин дворянин Артур, — поправил я.
Девушка удивленно открыла рот.
Я усмехнулся, поняв, что для нее это стало неприятным откровением. Ее родовое поместье досталось даже не графу, не барону и не какому-нибудь разорившемуся кузену из боковой ветви, а обычному дворянину. В табели благородного самолюбия это, видимо, где-то между «оскорбительно» и «лучше бы сожгли».
— Мое поместье принадлежит беститульному дворянину? — выдохнула она.
— Если бы вы хотели, чтобы им обладал кто-то повыше, барон Дресс, думаю, не отказался бы, — сказал я.
Виктория резко покачала головой.
— Нет. Не хочу. Простите меня за бестактность, господин дворянин Артур. Пожалуйста, пройдите к костру.
— Принимаю ваше приглашение.
Я уселся ближе к огню и принялся возиться с одеждой. Мокрая ткань парила, сапоги стояли рядом, издавая жалобные хлюпающие звуки. Вид у меня был, наверное, не самый величественный.
Виктория взяла железную кружку, опустила ее в котелок с горячей водой, наполнила и протянула мне.
— Это кипяченая вода.
Я принял кружку.
Джим тут же дернулся.
— Госпожа графиня, не пристало вам протягивать воду тому, кто стоит ниже вас по титулу.
— Джим, — устало сказала Виктория.
— Я обязан сказать.
— А я обязан напомнить, — хмыкнул я, грея ладони о кружку, — что могу прямо сейчас прыгнуть обратно в реку и поплыть в город. Почему-то вы этого не сделали, значит, не можете. И, похоже, только госпожа графиня понимает, что вам нужна моя помощь.
Виктория поджала губы, но спорить не стала.
Хороший знак.
Гордость у нее была. И немалая. Но голова на плечах тоже имелась. В благородных семьях это сочетание встречается не так часто, как хотелось бы. Обычно остается что-то одно: либо гордость, либо голова. Иногда не остается ничего, но зато много фамильных портретов.
— Как вам досталось поместье Норд? — спросила Виктория, садясь напротив. — Это какая-то многоходовка барона Дресса?
— О, нет, — покачал я головой. — Его многоходовка заключалась только в том, чтобы заманить меня в экспедицию и убить. Ну и затем ваше бывшее поместье потом прибрать к рукам уже другим способом.
— А поместье я выкупил на аукционе в столице округа, — добавил я. — Его выставили на торг за неимением наследников. Официально вас признали пропавшей без вести, а права наследования аннулировали — не без помощи Дресса
Виктория вздохнула.
— Я была в плену.
Снаружи раздался рев.
Низкий, тяжелый, протяжный. Такой звук не просто слышишь ушами — он проходит через камень, через ребра и где-то внутри осторожно напоминает телу, что оно вообще-то сделано из мягкого мяса.
Я покосился в сторону выхода.
— Зато теперь вы на свободе в компании приятного гигарептида.
Джим снова нахмурился.
Виктория, кажется, не знала, как на это реагировать. В конце концов она просто кивнула, будто приняла мою странность за часть пейзажа.
— Вы поможете нам выбраться из пещеры мимо гигарептида? — спросила она.
Я сделал глоток горячей воды.
Вода была просто водой. Без чая, без трав, без меда, без вкуса. Но после реки и драки даже такая роскошь ощущалась почти королевским напитком.
— Решили, что я хочу вам помочь?
Виктория посмотрела мне прямо в глаза.
— Вы сами сказали, что могли бы нырнуть в реку и уплыть к городу по течению. Но не сделали этого. Значит, у вас есть причина здесь оставаться. Возможно, вы хотите отомстить своему обидчику, барону Дрессу. Спасти его бывшую пленницу — хороший способ создать ему неприятности.
Я усмехнулся.
— В этом есть доля истины. Только не будем пробегать мимо гигарептида. Это бесполезно. Мы его убьем.
Виктория открыла рот.
Джим шагнул вперед.
— Это небезопасно для госпожи. Если мы с вами погибнем, ее некому будет спасти.
Я посмотрел на него.
— «Мы»? А кто вы вообще такой и как оказались со сбежавшей госпожой пленницей?
Джим нахмурился.
— Это не ваше дело.
— Джим, — сказала Виктория. — Нет. Мы должны быть откровенны с тем, на чью помощь рассчитываем.
Молодец, девочка. Соображаешь.
Я между тем уже успел пройтись по ним некросканером. Виктория обладала даром. Смешанным. Земля и что-то живое, зеленое, тянущееся к росту. Не чистый друид, не чистый землянник. Интересная смесь. Наверняка именно поэтому род Норд когда-то славился своими землями и урожаями. Родовой колодец, дар земли, умение работать с жизненной силой — прекрасный набор для сельского хозяйства.
Если, конечно, носитель дара не сидит в пещере и не питается кипяченой водой.
Джим был воздушником. Воинского ранга. Не слабый, но и не тот, кто в одиночку пробьется через толпу рептидов и тушу размером с башню.
— После того как барон Дресс решил перевести меня с места на место, — начала Виктория, — Джим помог мне сбежать. Он верный слуга нашего рода. Следил за моими перемещениями и ждал момента.
Джим чуть выпрямился, но ничего не сказал.
— Нам пришлось уходить через дикие места Серой зоны, — продолжила графиня. — Дороги были перекрыты. Люди Дресса искали нас на трактах. Мы думали переждать здесь ночь, а потом выбраться ниже по течению. Но наткнулись на гигарептида.
— Он вас не заметил?
— Не сразу, — ответил Джим. — Я отвел запах воздушной завесой. Но он стоит у выхода из ущелья. Иногда уходит, потом возвращается. Словно охраняет проход.
— Вам сильно повезло, гигарептид не каждого удостаивает своим вниманием лично. Обычно пищу ему приносят мелкие рептиды.
Джим поморщился.
— Без такого везенья я бы обошелся спокойно.
Я огляделся.
Пещера была не слишком большая, но потолок уходил высоко. С него свисали сталактиты. Несколько тонких, бесполезных, но два — неплохие. Длинные, тяжелые, острые, как каменные копья. Один почти над боковым выступом. Второй чуть дальше, ближе к темному проходу.
Я указал на первый.
— Господин Джим, не будете так любезны вот тот сталактит с потолка отрубить?
Джим посмотрел на меня.
— Зачем?
— И тот рядом тоже неплох, — добавил я, словно не услышал вопроса.
— Я спросил зачем.
— А я услышал. Но пока отвечать не хочу.
Он посмотрел на Викторию. Та, в свою очередь, посмотрела на меня. Я же снова повернулся к костру, стянул и штаны, чем заставил графиню покраснеть еще сильнее, после чего занялся одеждой, держа рубаху и штаны над огнём так, чтобы не спалить. Сгоревшая одежда после купания в реке — это было бы уже совсем обидно. Даже для моего отпуска.
Джим чертыхнулся.
Потом поднял руку.
Воздух возле потолка дрогнул, собрался в тонкие серпы. Два прозрачных лезвия пронеслись вверх почти беззвучно. Камень жалобно хрустнул. Первый сталактит сорвался.
— И не разбить их, пожалуйста, — сказал я.
— Что?
Сталактит уже летел вниз.
Джим снова выругался, но успел. Воздушная волна подхватила падающий камень, замедлила, повернула и аккуратно опустила на пол. Второй он срезал уже осторожнее. Тоже подхватил, не дав разбиться.
— Спасибо, — кивнул я.
Виктория с надеждой смотрела на меня.
— У вас есть какой-то план, господин дворянин Артур?
— Да, — сказал я.
Она чуть подалась вперед.
— Первый пункт: высушить мою одежду.
Виктория моргнула.
Сражаться с гигантской ящерицей в мокрых штанах — не тот опыт, что мне нужен.
Я подошел к сталактитам. Оба лежали на каменном полу пещеры, длинные, тяжелые, белесо-серые, с острыми сужающимися концами. Я присел рядом, провел пальцами по кончику первого. Недостаточно острый. Я вытащил меч и несколько раз ударил плашмя по верхушке сталактита. Камень хрустнул, пошел трещиной, и лишняя часть с треском обломилась. Я подхватил обломок, обстучал кончик о ближайший выступ, скалывая лишнее. Еще пара ударов — и острие стало тоньше, злее. Со вторым сталактитом я проделал то же самое.
— То, что нужно, — сказал я, поднимаясь.
Джим смотрел на меня с непонимающим видом. Виктория, наоборот, смотрела с надеждой. Опасная штука — женская надежда. Особенно когда направлена на тебя, а за стеной пещеры сидит рептилия размером с небольшую сторожевую башню. Я бросил взгляд на своих спутников по несчастью.
— Готовы двигаться?
— Только соберем припасы, — сказал Джим.
— Пока не нужно, — покачал я головой. — Мы с вами вдвоем идем убивать зверя.
Виктория вскинула голову.
— Я могу помочь.
Я посмотрел на нее внимательнее. Дар у нее был странный. Не чистый. Не то друид, не то землянник, не то какая-то наследственная смесь, которую нормальные магические школы обычно долго изучают, потом спорят, потом дают ей красивое название, а практического толку все равно остается столько же. Чистых магов земли я вообще видел редко. Обычно это каменщики, песочники, почвенники, рудники, глиняники и прочие любители назвать себя не так, как сосед.
— Что можете в бою? — спросил я.
Виктория напряглась. На каменном полу возле ее ног вдруг шевельнулась трещина. Из нее пробился тонкий зеленый росток, мгновенно вытянулся, потемнел, уплотнился и превратился в гибкую лиану. Лиана дернулась, обвила ближайший камень и сжала его так, что тот тихо хрустнул.
Я кивнул.
— Хорошо. Тогда идете с нами.
— Господин Артур, — нахмурился Джим. — Это опасно.
— Джим, — сказала Виктория.
Всего одно слово, но он замолчал. Верный слуга рода, значит. Такие иногда раздражают, но чаще полезны. Я оделся окончательно, проверил перевязь, поднял первый сталактит и взвесил в руке. Тяжелый. Прекрасно. Второй передал Джиму.
— Несите. Только не уроните себе на ногу. Будет смешно, но неудобно.
— Вы всегда шутите перед боем? — спросила Виктория.
— Нет. Иногда во время.
Мы двинулись к выходу из пещеры. Вода шумела где-то позади, костер остался за спиной, а впереди темнел проход наружу. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился запах. Сырой камень. Река. Мокрая чешуя. Теплая звериная вонь. Я остановил их жестом.
— Здесь ждите.
Сам прошел вперед, пригнулся у края выхода и выглянул. Гигарептид был там. Здоровый ублюдок застыл на четырех лапах у самого расширения ущелья. Шкура темно-зеленая, почти черная, вдоль спины костяные гребни, лапы толщиной с древесные стволы, когти размером с приличные кинжалы. Голова низко опущена, огромные глаза закрыты. Спит. Ну конечно. Когда я сплю, меня будят седые разбойницы и рептиды. Когда спит гигарептид, вокруг него все аккуратно ходят на цыпочках. Мир несправедлив, но я давно привык.
Я вернулся к Виктории и Джиму.
— Он там спит.
— Может, сможем мимо проскользнуть? — тихо спросил Джим.
— Вряд ли, он сразу нас услышит.
— Какой план? — спросила Виктория.
— Джим, надевайте доспех. Идем вперед. Я в авангарде. Вы держитесь на расстоянии и бьете техниками, но к зверю не приближаетесь.
Джим кивнул.
Я посмотрел на графиню.
— А вы остаетесь под прикрытием пещеры. Насколько позволяет ваш дар, опутываете ящерицу всем, до чего дотянетесь. Лианы, корни, что угодно. Нужно мешать ему двигаться.
Виктория нахмурилась.
— Расстояние слишком большое. Не факт, что я дотянусь.
— Придется постараться.
Она сжала губы, но кивнула. Я не собирался вводить ее в атаку. Один хлопок лапы этой твари — и любой человек станет воспоминанием. Даже не всякий маг переживет такой удар. А если графиня умрет, станет вообще непонятно, зачем я вылез из реки и полез в пещеру.
Перед выходом я проверил запас. Заодно оборвал нити, что ещё тянулись к поднятым на склоне рептидам и к тому, что осталось от Брона с Мирко. Толку от заслона на другом берегу реки уже никакого, а вот вложенная в них сила мне пригодится. Морты послушно перетекли обратно в Источник.
[НекроЧат]
В теле: 100 морт.
В Источнике: 140 морт.
Итого: 240 морт.
Я влил в тело еще силу.
[НекроЧат]
Расход: усиление тела — 100 морт.
В теле: 200 морт.
В Источнике: 40 морт.
Итого: 240 морт.
— Готовы? — спросил я.
Джим не ответил. Вокруг него уже закручивался воздух. Стихия собиралась по его воле, формируя полупрозрачный доспех. Вихри обвивали руки, грудь, плечи, ноги. Хорошая штука против стрел, мечей, когтей и клыков мертвяков. Против лапы гигарептида — вопрос спорный, но лучше, чем голая рубаха и молитва.
— Пошли, — сказал я.
Я вышел первым. Гигарептид не двигался. Огромная туша лежала, будто скала, которой вдруг захотелось отличиться от остального скалистого пейзажа и она решила отрастить зубы. Только бок чуть заметно поднимался и опускался. Дышит, соня. Я вскинул сталактит на плечо.
— Давай глазки открывай, красавец.
Гигарептид открыл глаза сразу. Вот же притворщик. Огромный янтарный глаз сфокусировался на мне. Второй лениво дернулся следом. Взгляд у твари был осмысленный. Не человеческий, нет. Но умный. Древний звериный ум, в котором было место голоду, ярости, территории и очень простому выводу: маленькое существо перед ним сгодится на обед.
— С добрым утром, зубастик, — сказал я.
И метнул сталактит. Голова твари была низко. Расстояние — прекрасное. Он не ожидал такого приветствия. Дернуть мордой успел, но поздно. Каменное копье вошло ему прямо в глаз. Не полностью. Не до мозга. Но глубоко.
Гигарептид взревел. Звук ударил по ущелью так, что сверху посыпалась каменная крошка. Тварь вскочила, разом превратившись из неподвижной горы в живую катастрофу. Лапы ударили по земле, хвост хлестнул в сторону, голова мотнулась, пытаясь стряхнуть из глаза каменный шип.
— Джим! Сталактит! — крикнул я.
Джим среагировал быстро. Второй сталактит взлетел в воздушной подушке и полетел ко мне. Я подхватил его на ходу и пошел в обход, к задним лапам. Хвост ударил неожиданно быстро. Гигантская плеть смела воздух там, где секунду назад была моя грудь. Я скользнул под ним, перекатился по камням и бросил второй сталактит в сторону, чтобы не мешал.
Сзади засвистели воздушные серпы Джима. Прозрачные лезвия ударили в бок гигарептида, рассыпались вихрями по чешуе и не оставили даже царапины. Из земли у лапы твари выскочила лиана Виктории, попыталась обвить голень, натянулась и тут же лопнула, но на долю секунды зверь сбился.
Мало. Но достаточно, чтобы напомнить ему: кусают со всех сторон. Я особо на этих двоих не рассчитывал. Серпы не пробивали чешую, лианы не удерживали тушу. Но они мешали твари двигаться.
Гигарептид ревел, мотал мордой, пытался стряхнуть сталактит из глаза. Кровь и прозрачная густая жидкость текли по морде, капали на камни, шипели. Я добрался до хвоста. Точнее, до места, где он переходил в тело. Брон, покойный гурман, уже продемонстрировал на мелких рептидах, как легко у них отламываются хвосты. А мелкие рептиды — детишки, внучки и прочие биологические крошки вот этой туши. Значит, принцип мог сохраниться. А если нет — будет больно. Мне. Ему. Кому-нибудь точно.
Я прыгнул. Вцепился обеими руками в основание хвоста, ногами уперся в заднюю лапу и резко дернул, вкладывая в рывок все усиленное тело. Хвост оторвался. С влажным, мощным треском, будто лопнуло толстое дерево, набитое мясом. Специальные мышцы мгновенно сократились, пережимая сосуды. Крови оказалось меньше, чем должно было быть у такой туши. Я вместе с оторванным хвостом рухнул на камни.
Гигарептид заорал. И вот это было странно. Боли, по идее, должно быть меньше. Отбрасывание хвоста у них предусмотрено природой. Значит, орал он не от боли. От позора, наверное. Или от унижения. Я бы тоже возмутился, если бы кто-то при свидетелях оторвал мне важную часть тела, еще и с таким деловым видом.
— Работает, — пробормотал я.
Тварь взбесилась. Она начала метаться по ущелью, снося камни, бья лапами, молотя головой и хвостовым обрубком. От ударов дрожали стены, сверху сыпалась крошка, несколько небольших камней сорвались вниз и покатились по склону. Еще немного — и начнется новый камнепад. А вот это уже не входило в мои планы. Я предполагал, что без хвоста тварь станет менее устойчивой и более злой, но не настолько же. Гигантская туша дергалась, как пьяный бык в посудной лавке.
Сам оторванный хвост бился рядом в последних судорогах. Я бросил взгляд на Джима. И очень вовремя. Воздушник почему-то бежал ко мне.
— Вы ее ранили! — крикнул он. — Сейчас помогу!
— Да нет же, идиот! Куда ты бежишь⁈
Гигантская лапа пошла вниз. Я дернулся, но не успевал добраться до Джима. Воздушный доспех принял удар, но только частично. Его смяло, закрутило, Джима отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Он ударился о камни, перекатился и остался лежать. Живой. Пока.
Из пещеры донесся крик Виктории:
— Джим!
— Только сунься мне! — рявкнул я.
Кричал я не только ей — твари тоже. Гигарептид дернул головой, заметил меня и попытался достать лапой. Вот теперь пришлось танцевать. Просто уходить из-под огромных когтей, прыгать между камнями, скользить, перекатываться и очень быстро думать, куда в следующий раз прилетит эта живая мельница.
Хорошо. Раз уж есть хвост, будем использовать хвост. Я влил остаток Источника в оторванную тушу.
[НекроЧат]
Расход: поднятие хвоста — 40 морт.
Класс: Мутант.
В теле: 200 морт.
В Источнике: 0 морт.
Итого: 200 морт.
Хвост дернулся. Потом дернулся еще раз. А затем резко подпрыгнул, словно огромная мертвая змея, и метнулся к шее гигарептида. Он обвился вокруг нее удавкой. Тварь замерла на полсекунды.
Я почти физически ощутил ее недоумение. Собственный отпавший хвост внезапно решил не лежать отвлекающим подарком для хищников, а душить бывшего владельца. Неприятный сюрприз. Биология, конечно, штука гибкая, но к такому даже она обычно не готовит. Гигарептид начал мотать головой. Хвост держал, но слабовато. Класс Мутант для такой махины — это, прямо скажем, мало. Хвост сдавливал шею, мешал дышать, сбивал движения, но не душил по-настоящему. Еще немного — и тварь либо порвет его когтями, либо сдерет о камни. А если хвост разорвут, я потеряю все вложенные морты.
Плохая сделка. Я не люблю плохие сделки. Пришлось вынимать силу из тела. Неприятно. Очень неприятно. Усиление сразу стало чуть менее плотным, мышцы потеряли часть холодной стальной упругости, но выбора не было.
[НекроЧат]
Перенос: из тела в Источник — 40 морт.
В теле: 160 морт.
В Источнике: 40 морт.
Я тут же бросил их в хвост.
[НекроЧат]
Расход: усиление хвоста — 40 морт.
Класс: Сверхмутант.
В теле: 160 морт.
В Источнике: 0 морт.
Итого: 160 морт.
Вот теперь другое дело. Хвост сжался с новой силой. Гигарептид дернулся так, что одна лапа пробила каменный выступ. Огромная голова моталась, пасть раскрывалась, когти пытались подцепить собственный хвост, но тот держался. Мертвая плоть, усиленная моей некромантией, была куда упрямее живой. Джим, лежавший у камней, поднял голову. Сквозь вихри воздушного доспеха он смотрел на происходящее с полным непониманием. Я специально округлил глаза. Приподнял брови. Даже челюсть чуть уронил.
— Охренеть, — сказал я с максимально искренним видом. И даже отшатнулся на шаг, будто впервые такое вижу.
Конспирация — основа спокойной жизни. Со стороны все действительно могло выглядеть как странная биологическая программа. Хвост оторвался, подергалcя, потом вцепился в глотку. Ну мало ли что у этих рептидов за защитные механизмы? Может, у них так принято. Может, отпавший хвост должен душить хищника, пока основная туша убегает. Правда, какие хищники могли быть страшны этой махине — отдельный вопрос. Наверное, когда она была маленькой, боялась чего-то покрупнее.
Я не собирался объяснять. Гигарептид ревел, хрипел, пытался разорвать хвост пастью. В глазнице торчал первый сталактит. Второй лежал там, где я его бросил. Надо заканчивать. Я рванул к каменному копью. По пути едва не попал под лапу, перекатился, вскочил, схватил сталактит и развернулся. Тварь была ослеплена на один глаз, но второй еще видел. Плохо, потому что голова моталась из стороны в сторону. Хорошо, потому что хвост на шее заставлял ее опускать морду ниже. Я прицелился и метнул второй сталактит в оставшийся глаз.
Попал. Но не так глубоко, как хотелось бы. Камень вошел в глазницу, зверь взревел еще страшнее, дернулся, лапы забили по скалам. Он ослеп. Теперь пытался пастью добраться до собственного хвоста, что душил его, но делал это плохо. Слишком много боли, слишком много ярости, слишком мало понимания. И все равно этого было недостаточно. Сталактит торчал в глазу, но до мозга не достал. Хвост душил, но не ломал шею. Тварь могла еще долго биться. А каждый ее рывок грозил обвалить половину ущелья, придавить Джима, Викторию, меня и вообще всё, что имело наглость находиться поблизости.
Придется действовать иначе. Я прыгнул на ближайшую скалу. Пальцы нашли выступ. Нога уперлась в трещину. Усиленное тело вытащило меня вверх легко, но не так легко, как хотелось бы. Минус сорок морт в теле ощущались. Пришлось работать аккуратнее. Скала была влажная, крошилась под пальцами, но я быстро поднялся на уровень головы ревущей твари.
Гигарептид бился ниже. Каменный шип торчал из его глаза. Отличная ручка. Отвратительная мысль, конечно. Но эффективная. Я прыгнул. Приземлился ему на морду, почти на нос. Чешуя под ногами скользкая, горячая, пахнет кровью и зверем. Тварь мотнула головой, пытаясь сбросить меня. Я успел ударить ее кулаком сверху вниз по переносице. Не чтобы убить. Чтобы опустить голову. Удар получился такой силы, что морда гиганта дернулась к земле. Я в тот же миг оттолкнулся, перелетел чуть выше, оказался рядом с торчащим сталактитом и обеими руками врезал по его плоскому обломанному основанию.
Раз. Камень ушел глубже. Гигарептид взревел. Два. Сталактит пробил глазницу дальше. Три. Острие достало мозг. Тварь дернулась всем телом. Рев оборвался на мокром хрипе. Огромная туша еще пыталась стоять, но ноги уже не слушались. Она завалилась набок, сбрасывая меня с головы.
Я покатился по камням. Ударился плечом, спиной, локтем, снова плечом. Потом рухнул в мягкое зеленое пятно мха. Виктория явно постаралась.
[НекроЧат]
Убит сильный зверь.
Получено: 80 морт.
Я лежал несколько секунд, глядя в мутное от пыли небо. Потом сел. Где-то у входа в пещеру стояла Виктория. Бледная, растрепанная, с расширенными глазами. В клубах пыли она выглядела почти призраком благородного рода Норд, который никак не может решить: ему уже пора в семейную усыпальницу или еще можно немного помешать живым.
— Вы его убили! — крикнула она, будто сама себе не веря.
— Я заметил, — ответил я и поднялся.
Хвост гигарептида еще трепыхался на шее мертвой туши. Поднять ее как нежить было авантюрой, но сработало. У больших древних зверей хвост — это не просто веревка из мяса. Там своя нервная система. Почти отдельный мозг. И это не шутка. У огромных рептилий нервные узлы в крестце и хвостовом отделе могут быть развиты так, что хвост продолжает действовать почти автономно. Сигнал от головы до хвоста у такой махины идет слишком долго. Пока прикажешь дернуться — тебя уже съедят. Вот природа и вырастила им дополнительный центр управления. Не головной мозг, конечно, но достаточно близко, чтобы после отделения хвост еще мог жить своей последней жизнью. А с моей помощью — еще и душить бывшего хозяина.
Я протянул к хвосту некромантские нити и забрал вложенную силу обратно. Не всю, конечно. Часть ушла в работу, часть рассеялась, часть сгнила вместе с последними судорогами. Но лучше так, чем оставлять морты в куске мертвого мяса.
[НекроЧат]
Возврат из хвоста: 60 морт.
В теле: 160 морт.
В Источнике: 140 морт.
Итого: 300 морт.
Я посмотрел на мертвого гигарептида. Потом на Викторию. Потом на Джима, который медленно поднимался, держась за бок и глядя на меня так, будто я лично придумал весь этот кошмар, а потом еще и заставил его в нем участвовать.
— Ну что, — сказал я. — Теперь можно собирать припасы. И заодно подумать, как мы будем тащить удобрения такого размера до моей фермы. А за Сердечником в монастырь ещё наведаюсь — руины никуда не денутся.

----------

Глава 2.1

Глава 2.1
— Наконец-то вышли, — выдохнул Джим.
Я кивнул и вытер клинок об одежду напавшего мертвяка, которому только что срубил голову. Тот лежал у обочины и больше никого не беспокоил. Приятное качество у правильно обезглавленных покойников — они наконец-то начинают вести себя прилично.
Сталь скользнула по влажной ткани, оставляя на ней темные разводы. Потом еще раз. И еще. До блеска, конечно, не вышло, но таскать на клинке чужую гниль мне не улыбалось.
За весь путь мертвяки на нас почти не нападали. Вот только сейчас поперли слабенькие бродяги в количестве двадцати штук. Легко с Джимом перерубили. Мне даже не пришлось тратить морты на подчинение. Да и как батраки это полусгнившее стадо меня не прельщало.
В основном мы пробивались через рептидов, которые окончательно сошли с ума после того, как мы грохнули их горе-папку, гига-рептида. Видимо, коллективный разум у этих тварей если и был, то работал по принципу: «Большого убили — значит, нужно срочно умереть мелкими партиями».
В этом плане они справлялись прекрасно.
Я вышел на край каменистой пустоши и посмотрел вперед. Там, за редкими деревьями, уже виднелась полоска тракта. Настоящего тракта, с колеями, пылью и даже намеком на цивилизацию. А дальше, если память и карты меня не подводили, начинались обжитые земли округа.
— Моя ферма близко, — сказал я, оценив направление.
Виктория, до этого поправлявшая сбившийся дорожный плащ, посмотрела на меня так, словно я прямо при ней назвал королевскую корону медным тазом.
— Вы называете родовое поместье Нордов фермой, господин дворянин Артур?
— Можно просто Артур, госпожа графиня, — поправил я без всякой надежды.
— Господин дворянин Артур, — невозмутимо повторила девушка.
Я вздохнул.
— Как хочу, так и называю. Эта ферма — моя собственность.
— Родовое поместье графов Нордов, — с нажимом произнесла Виктория.
— Моя ферма, — с таким же нажимом ответил я.
Она только сверкнула глазами недовольно. За последние сутки лицо у графини осунулось, щеки чуть впали, а под глазами залегли тени. Пробираться через остатки Каменной пустоши, потом через полосу дикого леса и при этом не умереть от зубов, когтей и здоровенных ящериц — занятие не из тех, что улучшают цвет лица.
Хотя держалась она достойно. Не ныла, не падала в обморок и даже слушалась меня во всем, кроме того, что касается моего именования. Ни в какую не хочет обойтись без официозов, вот и мне постоянно приходится тоже говорить: госпожа графиня, будьте любезны, соберите хвороста, а теперь, госпожа графиня, постойте-ка у того бурелома, пока мы с Джимом перерубим ту кучку рептидов. А раз Виктория капризничает, то и Джиму я тоже не могу разрешить меня звать просто Артуром в обход его госпожи.
— К сожалению, — сказал я, убирая меч в ножны, — я не могу просто так принять вас у себя.
Джим поднял на меня взгляд.
— Почему, господин дворянин?
— Потому что у всех есть свои секреты, — честно ответил я. — И у меня тоже. Особенно на моей собственности.
Джим и Виктория переглянулись, а я продолжил:
— Но мы с вами прошли неплохой кусок пути и исправно прикрывали друг другу спины. Поэтому я готов сделать исключение. При одном условии: если вы дадите обещание, что никому не расскажете о том, что увидите на ферме.
Я перевел взгляд на девушку. Виктория снова вздохнула, собираясь с мыслями.
— Господин дворянин Артур… — начала она.Эх, какая же упрямая девчонка. — Какова ваша цель? Почему вы помогли нам? Вы же сами говорили, что могли просто проплыть по течению реки. Вы невероятно сильны физически. Вы практически в одиночку, лишь с небольшой поддержкой Джима, одолели гигарептида. А потом порубили столько рептидов по дороге…
«Да уж, порубил я их на славу», — мысленно хмыкнул я, глянув в Некрочат. В источнике сейчас приятно плескались двести морт, и это не считая тех ста шестидесяти, что были усвоены в самом теле. Отличный улов.
— На самом деле, причина проста, — я решил выложить карты на стол. Точнее, ту их часть, которая ее устроит. — Барон Дресс пытался меня убить. А вы — его бывшая пленница. Ваше освобождение принесет ему огромные неприятности, когда вы снова вернетесь в свет и сможете обвинить его в дворянском суде. Враг моего врага, и все такое.
Виктория заметно выдохнула с облегчением, ее плечи опустились. Пазл в ее голове наконец-то сложился. Логичный, прагматичный мотив понятен натерпевшейся неприятностей аристократке куда лучше, чем внезапное благородство случайного встречного.
Она посмотрела на меня своими темными глазами, в которых теперь читалось понимание.
— Хорошо… Артур, — произнесла она без всяких «господинов дворянинов».
Я коротко кивнул. Значит, в этом всё и заключалось: она не могла перейти на неформальное общение просто потому, что не понимала, что мной движет, и ждала подвоха. Стоило дать ей четкую причину — и стена рухнула.
— Я обещаю, что всё, что увижу на вашей ферме и в моем бывшем родовом поместье, никому не расскажу, если вы сами мне не позволите, — твердо продолжила Виктория. — Клянусь честью рода Норд.
Джим выпрямился, приложив кулак к груди:
— Я тоже клянусь своей честью. И как слуга рода Норд.
— Отлично, — я удовлетворенно хрустнул шеей. — Тогда пойдёмте.
Джим вскинул брови, с явным сомнением глядя на меня.
— И вы даже не подскажете, что именно мы там увидим, господин дворянин?
Я усмехнулся, поворачиваясь к тракту:
— Во-первых, Джим, наедине зовите меня просто Артуром. А во-вторых, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Я повел своих новых знакомых дальше по тракту. Мимо нас пару раз проехали телеги с каким-то скарбом, но никто из возниц даже не подумал притормозить, не говоря уже о том, чтобы поклониться графине или предложить помощь. Серая зона не располагает к безвозмездной доброте. А зря. Помоги они Виктории сейчас, и позже она бы озолотила спасителей — у благородного рода Норд наверняка найдутся и средства, и влияние, чтобы щедро отблагодарить за помощь наследнице. Но никто не захотел быть добрым просто так, поэтому и заслуженную награду эти люди упустили.
Вскоре впереди показался знакомый покосившийся забор. Моя ферма.
Я сам толкнул тяжелые створки ворот и по-хозяйски шагнул во двор. Первым делом взгляд зацепился за аккуратно скошенную траву там, где еще недавно колосился бурьян. Надо же. Наверняка Кира догадалась припахать к этому делу моих мертвяков — благо, такая возможность у нее была. Молодец, осваивается.
Внезапно земля под ногами мелко содрогнулась. Раздался тяжелый, ритмичный топот, от которого завибрировали доски забора.
Джим среагировал мгновенно. Воздух вокруг него взвыл, формируя полупрозрачный доспех-шлем, а в руке блеснул обнаженный клинок. Виктория, не издав ни звука, юркнула мне за спину.
— Не стоит волноваться, — с легкой улыбкой бросил я, не сдвинувшись с места. — Это всего лишь Пятачок.
Из-за угла с утробным ревом вылетела огромная туша вепря, закованная в костяную броню, и на всех парах понеслась к нам.
Джим с рычанием шагнул вперед, занося меч для удара, но я оказался быстрее. Короткий рывок — и я небрежно отбил лезвие его клинка в сторону, заслоняя Пятачка собой.
В следующую секунду смертоносный мутант-вепрь с разгону затормозил, подняв тучу пыли, и ткнулся жуткой оскаленной мордой мне в ладонь. Я принялся гладить его по жесткой шкуре, пока эта гора мертвой плоти радостно скакала вокруг, с глухим стуком колотя по земле своим огромным костяным набалдашником на хвосте.
— Ну кто тут хороший? Соскучился? — приговаривал я.
Джим и Виктория замерли, во все глаза глядя на эту сюрреалистичную картину. Мой живой плуг, который раньше был гигантским диким вепрем, сейчас вел себя как переросток-щенок.
— Это же… мертвяк, — одними губами прошептала графиня.
— Верно, — кивнул я. И тут же заметил пасущуюся неподалеку Дорожку, которая оторвалась от пожухлой травы и направилась к нам. — О, привет, милая! И ты тут.
Виктория перевела взгляд на зомби-лошадь. И когда она заглянула в разноцветные человеческие глаза Дорожки, ее выдержка дала трещину. Девушка, которая за время путешествия насмотрелась на рептидов, выжила в плену и вообще была не из робкого десятка, вдруг побледнела так, что едва не упала в обморок.
Джим, ошарашенно крутя головой в своем ветряном шлеме и ничего не понимая, наконец выдавил:
— Господин Артур… неужели вы…
— Во-первых, Джим, зови меня просто по имени. А, во-вторых… — я слегка склонил голову. — Позвольте представиться. Некромант Артур Горд к вашим услугам.
На этих словах ноги Виктории окончательно подкосились. Я успел перехватить ее, не дав рухнуть на землю. Она повисла в моих руках, не отрывая от меня округлившихся глаз.
— Но вы же… — прошептала она, и в ее голосе прозвучала какая-то нелепая, почти детская обида. — Вы же нам помогли…
Я усмехнулся. Заметив, как напрягся Джим, я спокойно произнес: — Не волнуйтесь, госпожа графиня. Я не собираюсь проводить с вами никаких жутких ритуалов. Будьте на моей земле как дома.
Я помог ей встать на ноги и с ухмылкой отступил на шаг. Надо же, как ее парализовало от одного слова. Подумаешь, некромант! Что в этом такого страшного? Наслушаются своих церковных сказок и думают невесть что. Будто мы все сплошь изверги и маньяки. Вот в моей прошлой жизни был один Грандмастер-Целитель. Так вот, этот образец высокой морали однажды ради «общего блага» сжег три деревни, потому что там, по его мнению, могли прятаться культисты Демонов. Могли. Не прятались, а именно могли. Потом еще стоял на пепелище, сиял нимбом и рассуждал о трудном выборе служителя добра. Дядя Даня потом этого фанатика превратил в овощ.
А был у меня в знакомых старый некромант Варгас. Неприятный тип, спору нет. Ходил в черном, улыбался редко, разговаривал с оживленными черепами чаще, чем с живыми людьми, и от него постоянно пахло плесенью и табаком. Зато когда после битвы под Черной Скалой поле завалило тысячами тел, именно он три дня без сна поднимал мертвых санитаров, чтобы те вытаскивали раненых из-под завалов. Не фигней страдал, а вытаскивал живых.
— Вперед, пойдемте, — скомандовал я и зашагал к дому.
Пятачок радостно наматывал круги вокруг меня, поднимая пыль. Дорожка тоже подошла ближе, я погладил ее по холодной морде и повел за собой.
А позади, стараясь держаться как можно дальше от «питомцев», неуверенно плелись совершенно растерянные Джим и Виктория.
Мы неспешно зашагали к гостевому домику. Картина, открывшаяся нам во дворе, была поистине идиллической, если, конечно, закрыть глаза на специфику рабочей силы. А если не закрывать, то получалось уже не идиллия, а редкий случай, когда деревенский быт смотрится как начало инквизиторского отчета.
Кира с Тагором вовсю трудились в компании мертвяков-батраков. Мальчишка сосредоточенно чинил какую-то тяпку — молодец, рукастый растет. Причем чинил не просто так, а с видом мастера. Поджимал губы, вертел в руках черенок, прикидывал угол и время от времени стучал по железке маленьким молотком.
А Кира… ух, командирша! Вошла в роль так, что любо-дорого посмотреть. Заправив просторную рубаху в рабочий комбинезон и уперев руки в бока, она звонким голосом подгоняла мертвяков, заставляя их ровнять грядки.
— Не туда! — строго сказала она одному из батраков. — Я же сказала ровно, а не как пьяный крот!
Второй послушно замер, развернулся всем корпусом, потому что шея у него работала не очень, и начал переделывать. Комар в это время тащил охапку сорняков, Первый тупо стоял с граблями, ожидая новой команды.
Я с удовлетворением отметил, что Кира не растерялась. Дать человеку под управление нежить — и не каждый справится.
Джим, уже успевший сбросить свой воздушный доспех, сглотнул, наблюдая за работой мертвецов.
— Вы… не один здесь некромант? — с удивлением в голосе спросил он, явно пытаясь найти рациональное объяснение такому количеству нежити.
— Некромант здесь как раз один, — усмехнулся я. — А это мои работники.
— Работники, — медленно повторил Джим.
— Именно.
Джим открыл рот, закрыл, потом снова посмотрел на батраков. Виктория тем временем застыла на месте, медленно обводя взглядом свои бывшие угодья. Ведь когда-то всё это — от покосившегося забора до заброшенного господского дома на холме — принадлежало ее семье.
Ее лицо стало странным. Наверное, так смотрят на дом, в котором когда-то звучали балы, а теперь уже только мыши бегают.
— Господин Артур, вы засеяли поля, — тихо произнесла она, глядя на свежевспаханную землю.
— Рожью, ага, — кивнул я.
— Уже? — Виктория перевела на меня взгляд. — Но ведь земля здесь давно не давала нормального урожая.
— Вот и проверим, кто упрямее. Земля или я.
В этот момент откуда-то из-за сарая донеслось громогласное кукареканье, и на забор взлетел Педро, распушив перья и гордо озирая свои владения. Виктория удивленно посмотрела на важного петуха.
— Этот тоже здесь проживает, — пояснил я. — Считает себя главным после меня. Иногда, правда, пытается оспорить и это.
Педро вытянул шею и издал вопль.
Джим почему-то посмотрел на Педро с облегчением. Видимо, после Пятачка и Дорожки обычный петух, даже наглый, казался ему почти родным и безопасным существом. Напрасно.
Услышав тяжелый стук костяного набалдашника Пятачка, который продолжал радостно прыгать вокруг меня, Кира и Тагор привычно оглянулись. Завидев нашу процессию, они тут же побросали свои дела и поспешили навстречу.
Пятачок, увидев, что внимание переключилось не на него, обиженно фыркнул. Точнее, попытался фыркнуть. Получился звук, будто кто-то продувает засорившуюся трубу в склепе.
Кира, раскрасневшаяся от солнца и работы, широко улыбнулась:
— Господин Артур, вы вернулись уже?
— Ненадолго, но вернулся, — я ответил ей легкой улыбкой. — Позвольте представить. Госпожа графиня Виктория, это моя госпожа заместитель, Кира. — Я немного замялся, так как до сих пор не придумал ей официальной должности. — А это Тагор.
Кира слегка поклонилась. Тагор тут же выпрямился, держа в руках недочиненную тяпку, и попытался поклониться. Молоток он выпускать не хотел, тяпку тоже, и в итоге поклонился всем сразу как садовник.
— Мое почтение, да.
Виктория машинально кивнула, но взгляд ее все еще цеплялся за мертвяков за спиной Киры. Понимаю. Трудно соблюдать этикет, когда рядом покойник с граблями поправляет грядку.
Кира вежливо, но без особого пиетета кивнула гостям, вытирая руки о фартук.
— Пойду поставлю чайник. Кушать будете?
У Джима предательски, на весь двор заурчало в животе, и он покраснел. Я усмехнулся.
— Простите, госпожа графиня, — пробормотал он.
— Джим, — с улыбкой сказала Виктория, — после всего, что мы пережили, твой желудок — наименее неприличная вещь за сегодня.
— Да, все будем, — сказал я.
Вскоре мы сидели за грубо сколоченным столом в тесной летней кухоньке и уплетали простую деревенскую еду. На столе дымилась картошка, лежал нарезанный ломтями сыр, который мы закупили в Сонмище, а рядом красовались свежие овощи с огорода: пупырчатые огурцы, зелень и плошки с домашним маслом. Ну и горячий чай, само собой.
Кира поставила на стол еще миску с крупной солью и деревянную тарелку с хлебом.
Тагор сидел за столом вместе с нами, уминая картошку за обе щеки. Джим и Кира тоже не стеснялись. Я никогда не делил стол на благородных и простолюдинов — на войне и в поле это лишнее. Да и нет у нас еще одного обеденного стола.
Виктория тоже не стала задирать носик. Она ела аккуратно, но с аппетитом, хотя в ее глазах всё еще плескалась затаенная грусть.
Отодвинув пустую кружку, графиня посмотрела на блондинку.
— Госпожа Кира, вы давно здесь хозяйство ведете, судя по всему?
Кира внезапно засмущалась и бросила на меня быстрый взгляд.
— Не так давно… — уклончиво ответила она.
Я только улыбнулся в кружку. Если бы Виктория знала, что Кира пряталась здесь еще задолго до моего появления и весь ее мир сузился до курятника и пары соток огорода…
— Но уверенно, — заметила Виктория. — Я видела, как вы управляете работниками.
Кира кашлянула.
— Мертвяки не спорят.
— Это их главное достоинство, — подтвердил я.
— И главный недостаток, — добавила Кира уже смелее. — Если сказать «ровняйте грядку», они будут ровнять, пока не упрутся в забор. Один сегодня почти начал ровнять курятник.
— Педро бы не позволил, — засмеялся я.
— Педро его чуть не порвал, да, — Тагор прыснул в кружку.
Раз уж графиня первая начала разговор, Кира решила не оставаться в долгу:
— А вы тоже в экспедицию ходили с господином дворянином Артуром, госпожа графиня?
Виктория покачала головой, аккуратно промокнув губы салфеткой.
— Нет. Господин дворянин Артур спас нас от чудовища в Серой зоне и любезно согласился помочь нам пройти сквозь опасности.
Кира распахнула глаза и уставилась на меня. В ее глазах появилось удивление тому, что человек ушел по делам, а по дороге случайно спас графиню и убил чудовище.
— А как же экспедиция?
— Она никуда не денется, — спокойно ответил я, подцепляя на вилку еще один огурец.
И это была чистая правда. Рес, как друид, теперь вряд ли рискнет вести группу напрямую. А значит, они сделают приличный крюк через лес, в то время как я, зная местность и не слишком боясь местной фауны, смогу хорошенько срезать путь и нагнать их без особых проблем.
А если не нагоню — тоже не трагедия. Конечную цель экспедиции я знаю, и тогда просто встретимся на месте.
— А что за чудовище было? — спросил Тагор.
— Да так, ящерица одна, — отмахнулся я, и Джим с Викторией переглянулись.
Виктория аккуратно отодвинула пустую тарелку и посмотрела на меня.
— Господин Артур, вы не будете против, если я немного пройдусь по вашим владениям?
— Нисколько, — я спокойно пожал плечами. — Для меня это честь, госпожа графиня.
Джим тут же подобрался, собираясь встать из-за стола, но Виктория остановила его мягким жестом.
— Джим, пожалуйста, не беспокойся. Останься здесь. Я хочу побыть одна. Нужно немного подумать над тем, как мы доберемся до моей тети.
Она направилась к выходу, но на пороге летней кухни вдруг застыла, нерешительно глядя во двор, где монотонно трудились мертвяки.
— Не беспокойтесь, — бросил я ей в спину. — Мои работники вас не тронут. Но вот от Педро я бы на вашем месте держался подальше. У него слишком… экспрессивное выражение радости.
Виктория обернулась, благодарно улыбнулась краешком губ, кивнула и пошла дальше по двору.
Я перевел взгляд на ее телохранителя, который провожал госпожу напряженным взглядом.
— И куда вы дальше? Что будете делать?
Джим замялся. Было видно, как в нем борются паранойя и понимание того, что без меня они бы сейчас гнили в пещере. В итоге здравый смысл победил.
— К родственнице госпожи графини, — нехотя ответил он, понизив голос. — По материнской линии. Она замужем за влиятельным графом в столице. Тётя госпожи графини примет нас и поможет подать иск в дворянский суд, чтобы призвать барона Дресса к ответу.
Я задумчиво постучал пальцами по деревянной столешнице.
— Похищение графини из благородного рода… За такое по имперским законам полагается смертная казнь.
— На это мы и рассчитываем, — мрачно кивнул Джим, и в его глазах блеснула холодная сталь.
«Рассчитывают они», — мысленно хмыкнул я. Проблема была в другом. Покинуть округ Большое Луговье с одним Джимом Виктории сейчас будет стоить огромных трудов. Дресс не дурак. Он наверняка уже знает, что запахло жареным. Теперь он будет шерстить все тракты и перекрестки в поисках беглянки. Чтобы безопасно вывезти графиню за пределы Серой зоны, мне явно понадобится помощь. Или, как минимум, информация о расстановке сил. Надо бы наведаться к господину барону Корфу, прощупать почву.
Оставив Джима и Киру на кухне, я вышел на улицу. Неподалеку Тагор осматривал какие-то старые сельскохозяйственные инструменты. Мальчишка весьма ловко и ритмично орудовал небольшим молотком, выправляя погнутое лезвие тяпки.
— А у тебя неплохо получается, — заметил я, подойдя ближе.
Пацан на секунду оторвался от работы и вытер лоб тыльной стороной грязной ладони.
— Была бы у нас кузница, да, я бы выковал в сто раз лучше.
— Да, я помню, — усмехнулся я. — Слышал уже про твое кузнечное ремесло.
— Я не хвастаюсь, да! — тут же насупился Тагор, с удвоенной силой ударив молотком по лезвию, выпрямляя. — Просто говорю как есть.
Оставив юного мастера за работой, я решил, что пора собираться в путь. Но перед отъездом нужно было предупредить графиню, чтобы она не вздумала сорваться с места, пока меня нет.
Я раскинул некросканер. Нити восприятия скользнули по территории фермы и быстро нащупали ауру Виктории внутри разрушенного господского дома. Я направился туда.
Войдя под своды некогда величественного здания, я окинул взглядом руины. А ведь не всё так плохо. Стены целы, перекрытия в основном тоже. Если быстро привести в порядок хотя бы первый этаж, здесь вполне можно будет ночевать с комфортом, а не ютиться в крошечном гостевом домике.
Виктория стояла посреди большой гостиной, глядя на обвалившийся камин. Услышав мои шаги, она обернулась и виновато улыбнулась.
— Извините, что так нагло эксплуатирую ваше гостеприимство, Артур.
— Нисколько не извиняйтесь, — я подошел ближе, встав рядом с ней. — Что вы думаете насчет того, что я купил ваше бывшее поместье?
Она тяжело вздохнула, обведя взглядом пыльные стены.
— Я рада, что оно принадлежит достойному человеку.
— Хоть он и некромант? — с легкой иронией приподнял бровь я.
— Теперь это для меня уже не важно! — поспешно воскликнула Виктория, и на ее щеках вспыхнул румянец. — Я так о вас не думаю. Конечно… у нас в обществе сложилось крайне мрачное представление о некромантах. Но я в первую очередь видела, как вы помогли нам, как защищали нас, а уже потом узнала о вашем даре. Дар не делает человека чудовищем. Для меня вы спаситель, Артур. И кроме того… я бы всё равно не смогла здесь больше жить. Слишком много тягостных воспоминаний.
Я с пониманием кивнул.
— Джим сказал, что вы собираетесь отправиться в столицу к вашей тёте.
— Да, — ее взгляд снова стал жестким. — Я должна призвать Дресса к ответу. Либо он, либо я. Вдвоем нам на этом свете места нет.
— Вот тут у меня вопрос, — я задумчиво потер подбородок. — А что он вообще намеревался сделать? Он хотел заполучить вас. Хотел артефакт-сердечник. И, судя по тому, что нанял головорезов убрать меня — ему также нужна была эта ферма. Но почему тогда он просто не участвовал в имперском аукционе, когда эти земли продавались?
Виктория лишь пожала плечами, в ее глазах мелькнула растерянность:
— Не знаю. Или он не хотел светиться официально или в чем-то просчитался? Может быть, просто не успел подготовить бумаги? Дресс хитер, но излишне самоуверен.
— Ладно, — я решил не ломать над этим голову прямо сейчас. — Я попрошу вас побыть здесь несколько часов. Мне нужно кое-куда съездить. И я бы очень не советовал вам с Джимом покидать ферму до моего возвращения. Это опасно.
Виктория посмотрела на меня с внезапным беспокойством. Я прекрасно понимал, о чем она сейчас подумала. Я уезжаю. Один. Зная, что за нее можно получить солидный выкуп и выгодно сдать ее Дрессу в обмен на собственную спокойную жизнь. Идеальный момент для предательства.
Но через секунду тревога в ее глазах угасла. Она выпрямилась.
— Я вам верю, господин Артур. Мы…я буду ждать вас.

----------

Глава 2.2

Глава 2.2
Кивнув графине, я вышел на улицу и мысленно потянулся к пристройке.
— Дорожка, ко мне.
Спустя минуту зомби-лошадь уже стояла передо мной, покорно опустив морду. Я легко запрыгнул в седло, не тратя времени на долгие сборы. Чтобы сэкономить время, я напрямую влил в ее мертвые мышцы солидную порцию морт из своего источника. Дорожка вздрогнула, ее разноцветные глаза ярко вспыхнули, и она рванула вперед.
До поместья барона Корфа мы долетели быстрее, чем любой нормальный всадник. У ворот меня сразу же узнал один из стражников.
— Господин дворянин Артур! — радостно гаркнул он. — Сейчас же доложу господину барону Корфу!
Он умчался во двор, и не прошло и десяти минут, как я уже сидел в светлой гостиной напротив самого Корфа. Барон радушно поил меня дорогим чаем.
— Ну как, привезли вам брус и доски? — с улыбкой спросил хозяин поместья. — Хватает материала?
— Ах, брус… — я отпил терпкий чай. — Знаете, до стройки дело пока не дошло.
«Конечно, — мелькнула у меня циничная мысль, — проще всего было бы найти готовую бригаду опытных строителей, пустить их в расход и поднять из них высокоранговых мертвяков. Морт хватит. Старые профессиональные навыки у такой нежити остаются намертво. Но где ж их взять в этой дыре, да еще таких, чтобы они этого заслуживали? Ладно, сейчас не об этом».
Я поставил изящную чашку на блюдце и посмотрел Корфу прямо в глаза.
— Скажите мне, Валериан… Какие у вас отношения с нашим дорогим соседом, бароном Дрессом?
Корф замер, так и не донеся чашку до губ, и удивленно на меня уставился.
Барон помедлил. Я продолжал требовательно смотреть прямо ему в глаза, не отводя взгляда. Наконец, барон не выдержал этого безмолвного давления, тяжело вздохнул и аккуратно поставил чашку на стол.
— Господин барон Дресс, конечно, уважаемый человек, — осторожно начал он, тщательно подбирая слова. — И я рад, что он отвечает на мои приглашения… но я бы настоятельно не рекомендовал вам вступать с ним в противостояние. Хотя бы потому, что оно будет… не совсем честным.
— Однако общих дел вы с ним не имеете, — констатировал я очевидный факт.
— Я стараюсь не лезть в его сферу деятельности, — сухо ответил Корф. — И того же прошу от него.
— А я бы весьма обрадовался, если бы его вдруг не стало, — бросил я будничным тоном, будто говорил о погоде. — Разделяете ли вы мое мнение?
Корф поперхнулся воздухом. Он нахмурился, но я успел заметить, как в его глазах на мгновение вспыхнул и погас жадный огонек. Барон явно тут же прикинул в уме, сколько всего он сможет подмять под себя и как расширит свое влияние, если опасный и зарвавшийся сосед внезапно исчезнет. Но вслух он, как истинный аристократ, произнес совершенно иное:
— Я был бы глубоко опечален потерейстоль сильного человека в нашей Серой зоне.
«Ага, как же, три раза», — усмехнулся я про себя.
— В общем, так, Валериан, — я подался вперед, опираясь локтями о стол. — Барон Дресс крупно просчитался. Если я смогу тайно доставить двух людей в столицу так, чтобы ищейки Дресса, прощупывающие сейчас все тракты, об этом не прознали, то с девяностопроцентной вероятностью в самом скором времени он перестанет мешать вам расширять ваши лесопилки. Или что там у вас еще есть.
Корф прищурился, в его взгляде появилась подозрительность: — Вы сейчас меня в какой-то заговор хотите втянуть?
— Меня пытался убить Дресс, — ровно пояснил я. — Его люди за это уже поплатились. Правда, пока не все, но я над этим активно работаю. Скоро займусь остальными. Поэтому я лично заинтересован в этом деле. А вы уж решайте сами.
Я откинулся на спинку кресла и снова невозмутимо пригубил чай, глядя куда-то в сторону окна и давая ему время на размышления.
Корф сидел молча, сверля взглядом скатерть. — Могу я узнать, что это за люди? — наконец нарушил он тишину.
— Нет, не можете, — отрезал я. — Я не хочу вам говорить, и это для вашего же блага. Но именно в обмен на то, что вы тайно перевезете этих двоих, я официально выступлю на вашей стороне в грядущем переделе влияния.
Корф снова крепко задумался. Иметь такого боевого одаренного, как я, в качестве силового подспорья — это аргумент крайне серьезный. В Серой зоне сила всегда ценилась выше золота. Да и Дресса он, похоже, недолюбливал давно — просто, как осторожный человек, боялся сделать первый ход в одиночку. А тут ход предлагали сделать за него.
— Я согласен, — решительно кивнул он. — Дресс сейчас действительно плотно контролирует дороги, но я знаю, как провести ваших людей незамеченными.
— Отлично. И еще одно, — мой голос лязгнул холодной сталью. Я чуть приоткрыл резерв, позволив тяжелому, давящему холоду некромантии на мгновение скользнуть по комнате. — Если вы меня предадите или обманете, Валериан… вы заплатите за это своей жизнью, — он округлил глаза. — И я прошу не принимать это за угрозу и оскорбление. Вы — мой сосед, и мне нужно вас предупредить о всех рисках. Моя обязанность — предупредить. Ваше право — отказаться.
Я сказал это совершенно спокойно, не повышая тона, но Корф резко побледнел. Под моим немигающим взглядом на его виске мгновенно выступила крупная капля холодного пота.
— Я запомнил это, господин Артур, — сглотнув, произнес он.
Я кивнул, пожал его протянутую, слегка влажную от волнения руку и поднялся с кресла. — А теперь мне пора идти. Время не ждет.
Я уже почти вышел из гостиной, когда Корф посмотрел мне вслед и неуверенно окликнул: — Господин Артур… если не секрет, каким именно даром вы обладаете?
Я остановился в дверях, вполоборота обернулся к хозяину поместья и холодно улыбнулся: — Даром наказывать плохих людей, господин барон.
* * *
Ферма Горда, Большое Луговье
Виктория медленно шла по полуразрушенным залам господского дома. Под ее ногами тихо поскрипывали старые гнилые доски, а в воздухе кружилась вековая пыль, подсвеченная редкими лучами полуденного солнца. Воспоминания затапливали ее с головой. Здесь, в этой огромной гостиной, когда-то звенел смех ее матери, а у камина отец обсуждал с управляющим дела поместья.
Но, к собственному удивлению, девушка не чувствовала прежней горечи или сожаления. Всё изменилось, старый мир был разрушен, и Виктория была даже рада, что теперь эти угодья принадлежат такому достойному человеку, как Артур. Честно говоря, она никогда не ожидала, что некроманты могут быть… такими. Не безумными монстрами из храмовых проповедей, а прагматичными, сильными людьми, умеющими держать слово. Сейчас их цели полностью сходились: у них был общий враг в лице барона Дресса. К тому же Артур не раз шел на огромный риск ради нее. Возможно, им двигало исключительно желание отомстить Дрессу, пытавшемуся его убить, но для Виктории это было не так уж важно. Главное — результат. И графиня мысленно поклялась, что сделает всё от нее зависящее, чтобы Артур смог продержаться на этой земле и закрепить свой статус.
Она вышла из господского дома и направилась к старому колодцу, который когда-то являлся сердцем и главной гордостью родового поместья Нордов. Сейчас его конструкция выглядела плачевно. Деревянное веретено для намотки цепи частично перекосилось, а некогда безупречная каменная кладка основания местами обвалилась, заросшая жестким бурьяном.
Виктория подошла ближе и положила ладони на шершавый, холодный камень. Внутри колодца было пусто — колоссальной мане земли, которая раньше питала эти угодья, не хватало источника. Сердечника. Того самого артефакта, без которого сила Нордов угасла, а поля пришли в упадок.
Но Виктория верила, что у Артура всё получится. У него был свой, совершенно непостижимый способ побеждать и усмирять даже самых жутких чудовищ. И он мог подчинять нежить! А со своей стороны она могла дать ему кое-что еще.
Графиня закрыла глаза и глубоко вздохнула, концентрируясь. В её жилах заструилась родная магия. Барон Дресс был самонадеянным дураком, мыслящим как обычный грабитель. Колодец Нордов веками стерегла древняя родовая печать, и признавала она только кровь Нордов. Достань кто-то другой Сердечник и опусти его в глубину колодца хоть сейчас — защита источника яростно отторгла бы чужака. Снять или открыть эту печать могла лишь живая кровь рода. Именно поэтому Дрессу нужна была живая Виктория: как ключ, способный отпереть родовую защиту.
Виктория сосредоточилась и применила технику магов земли своего рода. Она начала медленно, капля за каплей, вливать собственную энергию в обвалившуюся кладку колодца. Желтовато-янтарные нити её силы поползли по трещинам вглубь, к самому сердцу родовой печати. Она не перекраивала источник под нового хозяина — наоборот, своей снимала древнюю защиту, что веками отвергала всех, кроме Нордов. Узел за узлом графиня распускала плетения замка, освобождая колодец от привязки к роду. Теперь любой, в чьих руках окажется Сердечник, сможет разбудить источник. А значит, когда Артур добудет артефакт, магия поместья больше не поднимет бунт. Она примет его. И его ферма наконец-то сможет благоденствовать.
— Госпожа графиня, — негромкий голос заставил Викторию вздрогнуть.
Она открыла глаза и обернулась. Со стороны огорода к ней подошла Кира, внимательно и с легким беспокойством разглядывая гостью. — Всё ли в порядке? Вам что-нибудь требуется?
Виктория мягко покачала головой, убирая руки от камня колодца.
— Нет, спасибо, госпожа Кира. Всё хорошо. Я просто… осматривалась.
Графиня помолчала, глядя на ровное вспаханное поле вдали, а затем тихо спросила: — Подскажите… а как вам здесь живется? На этой ферме, в Серой зоне, да еще и в окружении живых мертвецов?
Кира на секунду задумалась, а потом тепло и как-то очень спокойно улыбнулась: — Знаете, госпожа Виктория… как-то даже хорошо. На удивление спокойно.
Виктория грустно, но с пониманием ответила ей взаимной улыбкой и кивнула: — Кажется, я понимаю, в чем главная причина.
Рядом с Артуром действительно можно было чувствовать себя в абсолютной безопасности, даже если вокруг бродят покойники. Разглядывая раскрасневшуюся на солнце девушку, Виктория поймала себя на мысли, что Кира ей очень приятна. Культурная, элегантная. Ее, наверное, обучали служить аристократам, но сама Кира без всяких усилий сошла бы за благородную леди в сотом поколении. Слишком уж она была красивой, утонченной, с чистой фарфоровой кожей и врожденным чувством достоинства. Виктории, уставшей, было искренне приятно просто стоять на этом полупустом дворе и общаться с ней. Поначалу обе держались скованно. Но и простая женская беседа быстро растопили лёд, и неловкость отступила сама собой.
* * *
Я мог бы доскакать обратно до фермы за час, но решил немного проехаться по округе и просканировать местность некросканером. И не зря. Вскоре наткнулся на пятерых всадников, которые внимательно осматривали округу. Ведут себя прямо как обычный дорожный патруль, да только ни униформы, ни жетонов.
Я выехал им навстречу. Пятеро крепких, вооруженных до зубов мужиков.
— Случаем, не госпожу Викторию ищете? — буднично поинтересовался я, остановив Дорожку на приличном расстоянии. А как еще проверить их цель? Самый легкий способ.
Они даже отвечать не стали — молча выхватили оружие и бросили коней в галоп, прямо на меня. Понятно. Угадал как есть. На груди у одного мелькнул родовой знак Дресса — ошибиться было трудно.
Я не сдвинулся с места, лишь мысленно потянулся к бродящему в кустах неподалеку трупу лесного волка и влил в него двадцать морт, мгновенно подняв и переведя в ранг «Матёрый». По моему мысленному приказу свежеиспеченный мертвяк, которого я для себя тут же окрестил Бобиком, с жутким воем рванул из зарослей наперерез всадникам.
Лошади людей Дресса с диким ржанием шарахнулись в стороны, налетая друг на друга. Всадники кубарем полетели из седел. Бобик тут же радостно набросился на одного из упавших, вгрызаясь ему в ногу. Лошади, почувствовав мертвечину, взбесились окончательно, превращая строй противника в хаотичную свалку из людей и копыт.
Я не спеша спешился, выхватил клинок и подошел ближе. Несколькими точными движениями снес головы троим барахтающимся в пыли парням. Четвертого вовсю рвал на куски Бобик — чтобы не возвращаться, я срубил голову и волчонку, предварительно забрав обратно морты, и обгрызенному пареньку, оборвав его мучительные стоны.
— Пожалуйста, — тихо произнес я, наблюдая, как его лицо размягчается.
Пятый лежал чуть в стороне, хрипел и пускал кровавые пузыри — при падении он неудачно приложился о камень и явно сломал позвоночник.
— Парень… ты чего на нас наехал? — пробулькал он, с ужасом глядя на мой окровавленный меч. — Мы просто хотели тебе помочь… Ты один путник, нехорошо по дороге одному ходить… Опасно…
Я присел перед ним на корточки и усмехнулся:
— Это всё очень трогательно. А теперь рассказывай, сколько еще твоих друзей, желающих «помочь» одиноким путникам, а точнее одной черноволосой графине, бродит по округе.
Парень булькал что-то и ни в какую не хотел рассказывать. Пришлось его немного попытать. Совсем недолго. Парень хоть и был при смерти, но боль выше сломанной поясницы чувствовал отлично. Вскоре я получил четкий расклад по патрулям Дресса: все остальные отряды, рыскающие в поисках Виктории, находились довольно далеко. Значит, основной ударный кулак барона сейчас в стороне, и у нас есть окно для маневра. Если графиня покинет Большое Луговье сегодня, она с ними уже не пересечется.
Я мельком сверился с Некрочатом. Источник ощутимо потяжелел: пятеро крепких, пусть и не одарённых, дали неплохую прибавку — морт по десять с носа. Мелочь, а приятно. Покончив с делами, я вскочил в седло и через час уже был на ферме.
Во дворе меня встретила интересная картина. Сначала я услышал звонкий женский смех, а затем увидел, как Кира и Виктория сидят на скамеечке возле дома. Они держались за руки и весело о чем-то болтали, словно давние подруги. Честно говоря, я не сильно удивился. Виктории после плена явно не хватало простого человеческого общения, особенно с девушкой ее возраста.
Но удивило меня другое. Я приподнял бровь, ощутив, как изменился магический фон земли под ногами. Застарелый, тяжелый магический замок, настроенный на кровь Нордов, исчез. Надо же. Видимо, это прощальный подарок от графини. Я, конечно, знал, что со временем разобрался бы и сам бы взломал родовую защиту колодца и подчинил источник себе — нужно лишь время. Но Виктория знатно облегчила мне задачу. Теперь ферма стала моей не только по документам, но и по энергетике.
Я подошел к скамейке. Девушки тут же замолчали и подняли на меня глаза. Из тени дома бесшумно вынырнул напряженный Джим. Он было хотел высказать мне претензии за долгое отсутствие, но промолчал, когда заметил спокойное выражение моего лица.
— Госпожа графиня, — обратился я к Виктории. — Я договорился насчет вашего отъезда. Вы поедете в сопровождении людей моего знакомого соседа, барона Корфа. Он поручился своей честью, что поможет вам добраться до столицы незаметно от ищеек Дресса.
Джим с беспокойством спросил:
— Вы доверяете этому барону Корфу?
— Скажем так, — ровно ответил я. — Он пока не давал мне поводов усомниться в его полезности и не подводил меня.
Я мог бы добавить, что Корф прекрасно понимает, что обманув меня, наживёт себе очень неприятного врага, но не будет погружать Викторию и Джиму в такие тонкости нашей с бароном договоренности.
Виктория решительно кивнула: — Тогда и мы будем верить вам. Спасибо вам большое за поддержку, господин Артур.
— Сопровождение прибудет ближе к вечеру. Будьте готовы, чтобы пересечься с ними без суеты, — сказал я.
Глянув на небо, я решил пока заняться работой. Прошелся к своему полю, сканируя посадки. Рожь, горох и гречка чувствовали себя отлично. Последние две, кстати, уже начали всходить зелеными побегами. Даже без артефакта мы бы получили урожай. Вскоре на краю восприятия появились новые ауры. Я вернулся к дому и велел Виктории с Джимом собираться, но они уже сидели наготове со своими пожитками.
— Инструкция простая, — предупредил я их. — Сопровождение не знает, кем вы являетесь. Свои настоящие имена им не называйте.
Они понимающе кивнули. Я пошел встречать гостей.
У ворот переминался с ноги на ногу десяток крепких гвардейцев Корфа. Командир отряда, суровый мужик с цепким взглядом, шагнул вперед: — Здравствуйте, господин дворянин Артур. Смотрю, у вас нет привратника на воротах?
— Это временно, — вздохнул я. Правду говорят, пора бы уже поставить какого-нибудь мертвяка на стражу, а то проходной двор. Да только Первый вряд ли придется по душе гостям. — Бумаги от барона есть?
Командир молча протянул мне письмо с печатью Корфа. Я пробежался глазами по строкам — всё верно, это его люди.
— Госпожа с господином сейчас выйдут, — сказал я, возвращая бумагу.
— Понял, ждем.
— И еще одно, — я посмотрел командиру прямо в глаза. — Несмотря на то, что вы не знаете имен своих подопечных, относитесь к ним так, как подобает относиться к высокородным. Головой за них отвечаете.
Командир серьезно кивнул: — Спасибо, что предупредили, господин дворянин. Будем иметь в виду.
Я перевел взгляд на двух пустых лошадей в центре отряда. — А это для них?
— Так точно. Барон приказал взять сменных лошадей для ваших людей, — подтвердил командир.
Из дома вышли Виктория и Джим.
— Эти люди помогут вам добраться до столицы, госпожа, — сказал я, поворачиваясь к графине.
Она посмотрела на меня с искренней теплотой.
— Спасибо вам большое, господин дворянин Артур. За всё.
Я помог ей забраться в седло. Джим запрыгнул на второго коня сам. Командир отряда, мазнув по Джиму взглядом, сразу распознал в нем опытного воина и подъехал ближе, чтобы обсудить порядок движения.
— Госпожа в центре, я рядом с ней, — коротко бросил Джим. — Остальные спереди и в арьергарде.
Командир согласно кивнул, и отряд быстро перестроился в походный ордер.
Виктория посмотрела на меня в последний раз, легким движением тронула поводья и отряд двинулся в путь. Пока они удалялись по тракту, она еще пару раз оборачивалась, прежде чем отряд окончательно скрылся за деревьями.
Я смотрел им вслед, чувствуя облегчение. Одной проблемой меньше. Гостей проводил, территория чиста. Теперь можно со спокойной душой возвращаться.

----------

Глава 3.1

Глава 3.1
Лес возле руин монастыря
Второй день Рес вел остатки их группы — Роджера, Лёна и Грету — глухими лесными тропами. Друиду пришлось заложить огромный крюк, чтобы снова не напороться на стаи рептидов.
И вот теперь, сидя у долгожданного костра, Рес не сводил настороженного взгляда с лесной чащи. Твари уже не раз пытались настигнуть их, но именно здесь, среди деревьев, друид чувствовал себя в своей тарелке. Ему не нужно было кастовать заклинания с чистого листа, тратя уйму маны — он просто брал под контроль саму природу, используя живые ветви, корни и лианы для защиты. Доказательством его мастерства служила пара туш рептидов, живописно раскачивающихся на толстых ветвях могучего дуба неподалеку — ожившая древесина попросту переломала им хребты.
— Ты уверен, что они погибли? — уже в который раз спросил Рес, поворачиваясь к Роджеру.
Капитан вздохнул, подбрасывая ветку в огонь.
— Откуда мне знать наверняка? Поток рептидов отрезал их от нас. С того момента я перестал их чувствовать. Радиус моей сканер-сети невелик — но и далеко уйти они вряд ли успели.
Рес задумчиво прищурился на пляшущее пламя.
— Что ж… если подумать, то мы выполнили как минимум одно задание барона Дресса.
— Возможно, даже два, — поправил его Лён, кутаясь в походный плащ. — Та наемница тоже была целью.
Роджер лишь безрадостно хмыкнул. Грета, поправляя складки своего плотного монашеского одеяния, с укором посмотрела на авантюристов.
— Неужели вам совсем не жаль своих соратников? — тихо спросила она.
— Брон и Мирко знали, на что шли, — отрезал Рес. — Они погибли за свой тариф. Такова судьба охотников за удачей. Нам же остается только довести дело до конца, выполнить задание и получить артефакт.
Но Роджер не разделял его прагматичного оптимизма.
— И как же мы это сделаем? — Капитан обвел взглядом поредевший отряд. — С остатками группы в руинах нас вряд ли ждет легкая прогулка. Нам бы не помешало пополнение. И, честно говоря, я жалею о гибели Горда. Он был сильный мечник и на него можно было положиться.
— Как приятно это слышать, господин капитан Роджер, — внезапно раздался из темноты спокойный, насмешливый голос.
Все четверо мгновенно подскочили на ноги, выхватывая оружие.
На границе света от костра стоял Артур. С легкой, расслабленной ухмылкой на лице, арбалетом на плече и клинком в ножнах.
Несмотря на его небрежную позу, авантюристы напряглись до предела. Рес тут же мысленно подключился к окружающим деревьям, готовый в любую секунду обрушить на выжившего соратника тонны смертоносной древесины.
Но Роджер резко вскинул руку, останавливая друида, и быстро шагнул навстречу Горду. — Вы выжили, господин дворянин! — в голосе капитана прозвучала радость, смешанная с облегчением.
Артур хмыкнул. На его губах играла улыбка, но глаза оставались абсолютно холодными,без искры радости .
— Я тоже рад вас видеть, господин капитан.
Воздух на поляне можно было резать ножом — напряжение никуда не ушло, и Роджер не отрывал настороженного взгляда от лица дворянина.
Внезапно Артур изобразил на лице глубокую скорбь и сокрушенно покачал головой:
— Но, к сожалению, у меня плохие новости. Мы потеряли Брона и Мирко.
Рес и Лён быстро переглянулись.
— Они теперь в лучшем мире, — благоговейно произнесла Грета, осеняя себя святым знамением своего ордена.
— Да… — медленно протянул Рес, всё еще не снимая контроля с деревьев. — Хорошо хотя бы то, что выжили вы, господин дворянин Артур.
— О, зовите меня просто Артур, — отмахнулся Горд. — Мы же после всего этого практически родные люди. Не пустите меня к своему костру?
— О, да, конечно… — сбивчиво произнес Роджер, отступая на шаг и приглашающе взмахивая рукой. — Да-да, присаживайтесь.
Артур с неизменной ухмылкой двинулся к огню, как вдруг со стороны ночного леса раздался оглушительный треск ломающихся деревьев и тяжелый грохот. Земля слегка дрогнула.
Все снова схватились за оружие, всматриваясь в кромешную тьму чащи. — Что это еще такое⁈ — процедил сквозь зубы Роджер, поднимая свой сканер.
— А, это? — небрежно бросил Артур, устраиваясь у огня и вытягивая ноги к теплу. — Это там гигарептид шумит.
Авантюристы и монахиня потрясенно уставились на него, а затем переглянулись. Гигарептид⁈
— Пойдемте-ка на опушку, — нервно сглотнув, скомандовал Рес, перехватывая свой меч поудобнее. — Надо проверить.
* * *
Я со вздохом последовал за остальной группой, которая спешно ломанулась к опушке на звук грохота. Лён на бегу небрежным взмахом руки потушил костер, но я всё же на секунду задержался — жалко было бросать еду. Схватив с веток, заботливо выращенных магией друида, шкварчащий кусок жареного мяса, я вгрызся в него и не спеша зашагал вслед за своими удачно найденными соратниками.
Я специально немного отстал, чтобы, выйдя к краю леса, в полной мере насладиться их вытянутыми лицами. И посмотреть было на что: авантюристы застыли в шоке. Вдали, на равнине, огромный гигарептид с яростным ревом лупил своим бронированным хвостом, снося мелких, ростом с человека, рептидов, которые в панике пытались его атаковать, сами не понимая, что происходит.
Я откусил еще кусок мяса, меланхолично наблюдая за этим эпичным зрелищем.
— Почему он бьет своих же? Свое потомство? — ошарашенно пробормотал Роджер, не веря своим глазам.
— В повадках рептидов такого нет, — напряженно отозвался Рес, вглядываясь в побоище. — Это противоестественно.
— И этот гигарептид… какой-то странный, — поежилась Грета, крепче сжимая свой символ веры на груди. — Я совершенно не чувствую в нем жизни.
Тут вся группа резко переглянулась. Лицо Лёна побледнело. — Боги… неужели это мертвяк? Умертвие⁈
— Но кто… кто мог завалить гигарептида? — в шоке выдохнул Роджер. Капитан медленно повернул голову и посмотрел на меня. Остальные последовали его примеру.
Я лишь невозмутимо пожал плечами, продолжая жевать жестковатое мясо.
— Наверное, это было какое-то другое, еще более жуткое чудовище, — нервно сглотнув, предположил Лён.
Рес зябко передернул плечами: — Если там бродит кто сильнее гигарептида, нам нужно срочно уходить. Углубимся обратно в лес.
— Если мы пойдем в обход, то будем неделю шататься по бурелому, прежде чем выйдем к руинам, — спокойно возразил я, проглотив мясо.
Роджер внимательно посмотрел на меня: — И что вы предлагаете, Артур?
— Воспользоваться моментом, — я кивнул в сторону бойни. — Пока мертвяк-гигарептид увлеченно крошит в капусту своих бывших деток, мы можем по-тихому проскочить пустошь.
Группа переглянулась. На их лицах читался явный испуг — сейчас они меньше всего походили на бывалых авантюристов.
— Я думаю, это правильное решение, — неожиданно поддержала меня Грета. — Господин Артур прав. Нам нужно спешить.
Рес недовольно поджал губы, но спорить с монахиней не стал. — Хорошо. Но мы пройдем еще немного по кромке леса, и только потом сдвинемся подальше от этого монстра. Напрямую не пойдем.
На том и порешили. Группа гуськом двинулась за друидом вдоль деревьев. Я же, задержавшись на пару секунд, бросил внимательный взгляд на поле боя. Мысленно потянувшись к резерву, я выделил двадцать морт и влил их в валяющиеся неподалеку трупы четверых мелких рептидов. Те послушно дернулись, поднялись и с шипением бросились на помощь своему мертвому «папочке» — мочить живых собратьев. Отличный отвлекающий маневр.
Затем я развернулся и спокойно зашагал за остальными.
План работал как часы. Ведь изначально, проводив Джима и Викторию по пути сюда, я первым делом добрался до свежего трупа гигарептида. Тварь еще не успела подняться естественным путем в виде тупого зомби, так что я влил в эту гору мяса пятьдесят морт, задав жесткую программу: убивать всё живое вокруг. Сейчас я потратил еще двадцать. Итого семьдесят морт, которые, скорее всего, уйдут безвозвратно, когда нежить окончательно упокоят толпой рептидов. Но это того стоило — внимание всей стаи было надежно приковано к этому локальному апокалипсису.
К тому же, по дороге сюда я прибил с десяток обычных рептидов, так что по балансу я всё равно был в плюсе. Сейчас у меня плескалось сто пятьдесят морт в источнике и еще сто шестьдесят усвоилось в теле. Этого с лихвой хватит, чтобы выполнить задание уважаемого господина Дресса в руинах и получить свои честно заработанные пятьдесят золотых.
Вскоре я нагнал группу. Рес, шедший впереди, обернулся ко мне:
— Господин Артур, вы сказали, что Брон и Мирко погибли. А что случилось с госпожой Химой? — Он смотрел на меня очень внимательно, почти не мигая.
Я изобразил тяжелый, полный сожаления вздох.
— Когда мы дрались с гигарептидом, ей сильно досталось. Тварь отбросила ее ударом. Госпожа Хима упала в бурную реку… и больше не всплыла.
Рес с трудом сдержал уголки губ, которые так и норовили поползти вверх в довольной ухмылке, и обменялся многозначительным взглядом с Лёном. Наемница-шпионка Рокотова мертва, и их это явно устраивало.
— Ну, хотя бы вы выжили, — подал голос Роджер. — Без вас мы бы точно не смогли выполнить задание барона.
Судя по тону, капитан говорил это абсолютно искренне. Я задумчиво скользнул по нему взглядом. Похоже, у Роджера не было прямого приказа от Дресса кокнуть меня в самом начале пути. Если барон и планировал от меня избавиться руками капитана, то явно позже — когда мы добудем артефакт в руинах. А Брон был просто несдержанным, жадным до крови идиотом, который решил проявить инициативу.
Рес спросил:
— Как вы нас нашли?
Я пожал плечами:
— Дым костра.
Рес кивнул:
— Да, это для вас мы и оставили. От рептидов в лесу мы бы отбились.
— Пора сворачивать к опушке, — заметил я. Лес начинал меня утомлять.
Рес тут же заволновался: — Мы можем пройти под защитой деревьев еще немного. Так безопаснее.
— Нет, хватит, — жестко отрезал Роджер, останавливаясь. — Я не нанимался гулять с вами неделями по лесам. Меня ждет служба в гарнизоне, и время поджимает. Господин Артур прав: мы идем через каменную пустошь прямо сейчас.
— Да, — тихо, но твердо согласилась Грета.
Лён развел руками и вздохнул: — Получается, мы с тобой в меньшинстве, Рес.
Друид скрипнул зубами. — Я вообще-то здесь командир! Мое слово — закон! — Он сердито зыркнул на нас, но, поняв, что бунт подавить не удастся, раздраженно сплюнул. — Ну ладно. Мы рискнем. Идем напрямую.
* * *
Поместье барона Дресса, Большое Луговье
Барон Дресс оперся кулаками о массивную столешницу и вперил налитые кровью глаза в начальника своей гвардии, вытянувшегося по стойке смирно.
— Вы ее нашли? — обманчиво тихим голосом спросил барон, хотя внутри него всё клокотало от ярости.
— Никак нет, господин барон, — гвардеец сглотнул, стараясь не отводить глаз. — Но одна наша патрульная группа не вышла на связь. Мы прочесали тот квадрат… Тел не обнаружили. Но они должны были отчитаться еще два часа назад. Их явно перебили.
— Проклятье! — Дресс не выдержал и с рычанием ударил кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, оставив на бумагах уродливую кляксу. — Как она вообще смогла выбраться из Серой зоны⁈ Кто ей помог? Неужели тот гребаный воздушник, что помог ей с побегом? Да у него бы просто силенок не хватило скрыться от погони в одиночку! Кто-то дал им транспорт. Кто-то укрыл их и помог всё провернуть!
— Господин барон… — осторожно начал гвардеец. — Возможно, графиня Виктория никуда не уехала. Возможно, она всё еще прячется где-то здесь, в Большом Луговье.
Дресс презрительно скривился, обдумывая эту мысль.
— Если только на своей старой ферме. Черт… Земля теперь принадлежит этому выскочке Горду. Но Горд сейчас либо уже дохнет в руинах, либо еще тащится туда с экспедицией. Значит, ферма пуста. Пошлите туда нескольких людей. Пусть обыщут каждый дюйм.
— Господин барон, — уточнил начальник гвардии. — Там, кроме Горда, живет еще какая-то девка. Блондинка. Наши люди видели ее в городе, а потом она засветилась на приеме у барона Корфа. Что с ней делать, если она окажется на месте?
Дресс холодно усмехнулся, и в его глазах блеснул безжалостный лед.
— В расход. Мне не нужны свидетели.
* * *
Ферма Горда, Большое Луговье
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место густым сумеркам. Кира сидела на крыльце, глядя на догорающий закат. Пятачок, мирно дремавший у ее ног, вдруг громко всхрапнул.
Огромный зомби-вепрь резко вскинул голову. Его жуткая кабанья морда, закованная в толстые костяные щитки, повернулась в сторону кромки темнеющего леса. Пятачок шумно втянул воздух, утробно рыкнул… и вдруг, сорвавшись с места, тяжелым галопом ломанулся прямо в кусты, ломая ветки.
Кира застыла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это могло значить только одно.
«Если Пятачок так реагирует, значит, он почуял угрозу», — всплыли в памяти слова господина Артура.
Девушка мгновенно вскочила и бросилась к огороду, где в сгущающейся темноте монотонно трудились мертвяки-батраки, выкорчевывая сорняки и остатки старых корней.
— Помогайте Пятачку! — крикнула она на бегу.
Мертвяки замерли, бессмысленно глядя на нее пустыми глазницами. Они не понимали сложных команд.
Кира мысленно обругала себя за панику, собралась и выкрикнула кодовую фразу, которую оставил ей Артур:
— Защищать территорию!
Сработало мгновенно. Батраки побросали тяпки, их вялые движения вдруг обрели пугающую, механическую резкость. Нежить развернулась и бесшумными тенями метнулась в сторону леса, рассредоточиваясь по периметру фермы.
Но на этом сюрпризы не закончились. Со стороны курятника раздалось хлопанье крыльев. Педро, наблюдавший за суетой с насеста, тоже почуял неладное. Демонический петух взмахнул крыльями, неожиданно мощным ударом клюва и когтей прорвал верхнюю сетку вольера, протиснулся в дыру и с клекотом помчался вслед за мертвяками.
* * *
Ферма Горда, Большое Луговье
Трое гвардейцев барона Дресса крались сквозь кустарник на подступах к ферме. Обнаженные мечи тускло поблескивали в свете луны.
— Сначала дом обыщем, — негромко переговаривались они, предвкушая легкую прогулку. — Говорят, там клёвая девчоночка живет. Блондиночка. Сейчас мы ее опробуем как следует, а там уж посмотрим, прячется тут графиня или нет.
Внезапно впереди громко хрустнула ветка. Гвардейцы вздрогнули и замерли, выставив клинки. Из кустов прямо на них выскочил… петух.
Бандиты уставились на взъерошенную птицу. Напряжение спало, сменившись облегченным смешком.
— Ха-ха-ха! Вы только посмотрите, — осклабился один из них. — Кажется, у нас сегодня будет еще и неплохой ужин из свежей курятины!
Он сделал шаг вперед, намереваясь пнуть птицу, но Педро оказался быстрее. С яростным шипением петух взвился в воздух и мертвой хваткой вцепился гвардейцу прямо в лицо.
Мужчина дико завопил, выронив меч. Когти рвали кожу, а острый клюв с размаху вонзился в глазницу, вырывая глаз. Гвардеец закружился на месте, ослепленный болью и кровью, отчаянно пытаясь отодрать от себя обезумевшую птицу.
— Помогите! Снимите его! — вопил он на весь лес.
Но никто из товарищей не спешил ему на помощь. Наконец, изодрав руки, гвардеец с невероятным трудом отшвырнул окровавленного петуха в сторону. Зажимая рукой пустую, кровоточащую глазницу, он дико огляделся единственным уцелевшим глазом.
— Почему вы мне не помогаете⁈
Ответ предстал перед ним во всей своей первобытной жути. Два его друга были уже мертвы. Их тела превратились в кровавое месиво — растоптанные тяжелыми копытами и разорванные клыками гигантского кабана, который сейчас громко дышал, стоя над трупами.
А из темноты кустов, беря последнего выжившего в плотное кольцо, безмолвно выходили мертвяки с перепачканными землей руками.
Гвардеец в ужасе открыл рот и истошно заорал. Это был его последний звук в этом мире.
Батраки набросились на него со всех сторон. У них была четкая программа, заложенная Артуром: разрывать чужаков на мелкие части. Если в Серой зоне оставить трупы целыми, они могли стихийно подняться и начать бродить по округе. Поэтому нежить Артура рвала бандита на куски с методичной, механической жестокостью, гарантируя, что этот мусор больше никогда не встанет. Как считал их господин, ничто так не портит лес, как бесхозный мертвяк.
* * *
Мы с группой бежали через каменистую пустошь, густо усеянную скалистыми останцами и валунами. Здесь, на открытом пространстве, грохота боя уже не было слышно. Либо мой мертвяк-гигарептид окончательно упокоил нападавших, либо толпа ящеров всё-таки задавила его массой. В любом случае, свое дело он сделал.
И всё же бежать нам предстояло далеко не один час. Вскоре, когда вокруг выросли высокие скалы, образуя подобие лабиринта, мы стали делать короткие привалы. Естественно, без костра. Жевали на ходу холодное мясо и запивали водой из фляг.
Во время одной из таких пауз Роджер грязно выругался, глядя на шмыгнувшую между камней юркую ящерку.
Я лишь усмехнулся, утирая пот со лба.
— Что, капитан? Не хотите последовать примеру Брона ипопробовать на вкус?
— Очень смешно, — процедил Роджер, нервно оглядываясь. — Если эти мелкие твари здесь, то где-то рядом и большие. Надо бежать.
Я прислушался к некросканеру и мысленно согласился с друидом. Толпа рептидов действительно была недалеко и брала след. Рес, оказавшись вне своей родной лесной стихии, заметно нервничал и то и дело подгонял отряд.
Мы снова сорвались на бег. Роджер бежал в авангарде, за ним семенила Грета, указывая дорогу,следом Рес и Лён , а я замыкал цепочку. На бегу я внимательно изучал спину Лёна. Маг огняокутался своим объемным стихийным доспехом, но, глядя на переливы пламени, я четко видел уязвимые точки — места, куда можно было бы без проблем всадить меч, пробивая защиту.Сто шестидесяти морт хватит вполне для удара.
«Ударить сейчас или подождать?» — размышлял я на ходу. Но в итоге решил пока придержать клинок. Я всё еще не знал наверняка:все ли члены отряда в сговоре против меня и Химы. Я не любил убивать невиновных. Воспитание, полученное в королевской династии Острова Некромантии, накладывало свои обязательства — прагматизм не должен превращаться в бессмысленную резню. А Брон и Мирко вряд ли сами решили устроить на меня охоту — слишком уж всё пахло приказом Дресса.
Внезапно впереди раздался отборный мат. Кажется,ругалась сама Грета, но это не точно — в суматохе было не разобрать.
На скалах по бокам от нас замелькали гибкие чешуйчатые тела. Рептиды! Твари с шипением начали прыгать прямо со склонов нам на головы.
Отряд сработал слаженно: мы мгновенно прижались спинами к отвесной каменной стене, не давая обойти себя с тыла. Я шагнул вперед, вставая плечом к плечу с Роджером. Зазвенела сталь, мы начали рубить наседающих тварей, превращаясь в живой щит для наших магов. Позади нас Лён и Рес ударили по площади: маг огня швырял гудящие фаерболы, а друид, чертыхаясь из-за нехватки зелени, всё же умудрялся выращивать из трещин в камне толстые лианы, путая лапы монстрам.
Мне, в принципе, с головой хватало морт, усвоенных в теле, чтобы рубить этот биомусор часами, не чувствуя усталости. Но вот Роджера явно надолго не хватит — капитан уже начал хрипло дышать, отбивая яростные атаки. Если его завалят, меня просто окружат. А поднять нежить в открытую я не мог — это мгновенно выдаст мою природу. Я прислушался к связи со своими прошлыми марионетками: пусто. И гигарептид, и та мелкая четверка, что я поднял на опушке, были окончательно уничтожены. С тыла врага никто не придавит.
— Грета! — заорал Рес, перекрывая визг рептидов. — Как далеко до руин⁈
— Совсем близко! — крикнула монахиня.
— Лён! — скомандовал друид. — Используй накопитель!
Маг огня коротко кивнул. Он чуть притушил свой стихийный доспех и схватил болтающийся на груди кулон на толстой цепочке. Светящийся камушек пульсировал от заключенной в нем магии. Лён резко потянул энергию из артефакта, его аура вспыхнула слепящим жаром.
— Разойдись! — рявкнул он.
Мы с Роджером синхронно отскочили в стороны, прижимаясь к скале. Лён с ревом выбросил руки вперед, и из него вырвалась колоссальная волна ревущего пламени, мгновенно превращая ближайший десяток рептидов в обугленные головешки и отбрасывая остальных назад.
— Бежим! Не стойте! — заорал Рес.
Мы рванули вперед по образовавшемуся коридору. Я на бегу подхватил Грету и не церемонясь, закинул ее себе на плечо животом вниз, так что ее голова свесилась у меня за спиной. Старушка хоть и была шустрой благодаря своему дару, но ее короткие ноги явно не поспевали за широким шагом здоровых мужиков. Возмущаться она не стала.
Мы неслись стрелой, оставляя позадирастерянных и разбитых тварей. Вскоре пейзаж начал меняться — среди естественных скал стали появляться блоки древней каменной кладки. Руины.
— Куда бежать⁈ — крикнул Рес на ходу.
— Направо! И сразу налево! — звонко скомандовала болтающаяся на моем плече Грета. — Там должна быть дверь!
Мы заложили крутой вираж между скал и вылетели к цели. Прямо в монолитную скалу была вмонтирована массивная, циклопических размеров каменная дверь, наполовину засыпанная вековой землей и щебнем.
Сзади уже нарастал яростный визг пришедших в себя рептидов — они нагоняли.
Я резко затормозил и аккуратно сбросил Грету на землю. Монахиня не потеряла ни секунды: она тут же подбежала к каменной створке, приложила к ней руки и начала быстро шептать слова молитвы-заклинания, пытаясь активировать древний механизм.
Мы с Роджером молча развернулись, перехватывая окровавленные мечи, и встали глухой стеной за ее спиной, готовясь встретить новую волну тварей. Лён и Рес заняли позиции чуть позади нас, лихорадочно готовя дальние атаки. Отступать было некуда.
Мы с Роджером превратились в настоящую мясорубку. Я рубил наседающих рептидов, но при этом не забывал про главное —раскинуть некросканер, прощупывая пространство за заклинившей дверью. Как раз в этот момент позади сорвался на крик Рес.
— Грета, чего ты там возишься⁈ — орал друид, отбиваясь от очередной твари своими лианами.
— Я пытаюсь активировать механизм, но дверь не поддается! — в отчаянии крикнула монахиня. Земля и щебень намертво заклинили створку, не давая ей сдвинуться в сторону,и ухищрений хрупкой старушки не хватало .
Ну приплыли.

----------

Глава 3.2

Глава 3.2
— Как это не поддается⁈ — зарычал Рес.
По-моему, только я не паниковал. Некросканер тем временем нащупал нечто интересное. Прямо там, за каменной преградой, лежали мертвецы. Причем целые, не успевшие разложиться до костей. И почему-то они до сих пор не воскресли под фоновым влиянием Серой зоны. Я прислушался к ощущениям — ага, на телах висела какая-то древняя защита. Пассивная «глушилка» ордена, видимо. Но одно дело — сопротивляться фоновому излучению пустошей, и совсем другое — прямому, концентрированному воздействию профильного некроманта. Моему зову эта защита противопоставить ничего не могла.
Не жалея, я влил по двадцать морт в два ближайших трупа, сразу поднимая их в ранге «Матёрых», и отдал мысленный приказ: «Помогать. Отодвинуть дверь изнутри. Ручками».
Раздался тяжелый, натужный скрежет камня о камень. Дверь неожиданно вздрогнула и поползла в сторону.
— Срабатывает! Срабатывает! — радостно завопила Грета.
Лён и Рес с надеждой обернулись.
— Эй, огневик! — рыкнул я, парируя выпад когтистой лапы. — Швыряй свои фаерболы, нас сейчас сомнут!
— Я потратил слишком много сил на последнюю атаку! — устало отозвался Лён. — Больше нет!
Твою мать. Остались только лианы Реса, но они лишь путали лапы уродливым рептидам, не нанося реального урона. Пришлось справляться самому. Я крутил мечом, отсекая конечности, и одновременно пополнял свой источник свежими мортами, вытягивая их из умирающих врагов прямо в пылу боя — по пять морт с зеленого рыла всего, но копейка рубль бережет.
— Грета! — крикнул Рес. — Как только откроется проход — готовься! Мы забежим, а ты сразу закрывай!
Монахиня напряженно кивнула, не отрывая взгляда от расширяющейся щели. Дверь наконец-то отъехала на достаточное расстояние. Грета заглянула внутрь… и застыла. Кажется, она поседела еще больше. Прямо из темноты руин на нее уставились мертвые, разлагающиеся лица моих помощников, которые изо всех сил толкали плиту.
— Матерь-настоятельница… — только и успела пробормотать старушка, закатила глаза и кулём рухнула в обморок.
«Ну пипец», — мысленно вздохнул я. Нашли время.
— Залетайте, чего стоите⁈ — рявкнул я, разрубая очередного ящера.
Но Рес, вместо того чтобы бежать внутрь, резко выбросил вперед руку. Зеленые плети обхватили бесчувственную Грету и оттащили назад.
— Там мертвяки! — в животном ужасе заорал друид.
«Да неужели? А я будто не знаю», — я едва не закатил глаза. Мне нужно было, чтобы моя нежить вышла наружу — кто-то же должен задвинуть эту тяжеленную дверь обратно, чтобы нас не сожрали. Я отдал приказ, и парочка мертвецов послушно шагнула из провала на свет.
Лён и Рес восприняли это по-своему.
— Они нападают на нас! — в панике закричали маги, отскакивая от спасительного прохода.
Я резко развернулся. Времени на уговоры не было абсолютно. Я с разворота отвесил Лёну мощнейший пинок под зад, отправив его в затяжной полет прямо в темный зев руин, аккурат мимо выходящих мертвяков.
Рес вскинул свой клинок и с бешеными глазами развернулся ко мне. Я просто перехватил его запястье, выкрутил руку и швырнул друида следом за огневиком.
К этому времени мои мертвяки уже полностью вышли наружу, освободив проход. Роджер ошалело моргал, переводя взгляд с меня на замерших зомби.
— Тебе что, особое приглашение нужно? — холодно бросил я капитану. — Хватай монашку и вперед!
Роджер, как человек военный, спорить не стал — подхватил Грету и пулей влетел в темноту.
Я остался последним. Быстро влил морты в четырх свежих, только что порубленных мной рептидов. Я специально не рубил им головы, чтобы сохранить материал в рабочем состоянии.
«Фас! Наброситься на сородичей!» — отдал я команду.
Свежие зомби-рептиды с шипением кинулись на живых. В рядах нападавших мгновенно началась кровавая свалка — им стало резко не до нас. Пользуясь моментом, я заскочил в провал.
Массивная каменная дверь тут же начала с грохотом задвигаться обратно.
— Кто ее закрывает⁈ — в непонимании закричал Рес, поднимаясь с каменного пола.
Я невозмутимо пожал плечами в темноте:
— Наверное, автоматика сработала. Древние механизмы.
Естественно, я нагло врал. Это мои матёрые мертвяки, оставшиеся снаружи, уперлись гниющей плотью в камень и изо всех сил толкали плиту на место. Вскоре проход окончательно захлопнулся, и яростный ор рептидов снаружи превратился в едва различимый, глухой гул. Мы были внутри.
— Почему эти мертвяки вышли наружу? — тяжело дыша, спросил Роджер, всё еще сжимая в руке окровавленный меч.
Я отмахунлся:
— Понятия не имею. Наверное, их привлек солнечный свет. Или запах свежей крови. Я в этих делах не эксперт.
Приврал я несильно. Собаку на этом съел. Кстати о птичках, надо бы забрать свои морты…
Я потянулся к источнику, но, увы, не успел. Связь оборвалась. Оставшихся снаружи мертвяков — и тех двоих матёрых, в которых я влил сорок морт, и свежеподнятых зомби-рептидов — живая стая просто растерзала в клочья, развеяв вложенную энергию. Итого, с учетом всех мелких трат, я безвозвратно потерял около шестидесяти морт. Загрёб же с убитых у двери рептидов всего пятьдесят морт. Минус, да. Обидно? Ну, если посчитать общий баланс за всю эту экспедицию, я всё равно оставался в огромном плюсе. Так что расход можно считать приемлемым.
— Ты! — сдавленный крик Лёна прервал мои расчеты. Огневик с перекошенным от ярости лицом шагнул ко мне. — Ты на меня напал!
— Я спас тебе жизнь, придурок, — совершенно спокойно ответил я. — Буквально закинул твою тушку в спасительную дверь. Потому что ты стоял перед толпой голодных ящеров, как девственница на гулянке, и просто хлопал глазами.
Лён вспыхнул. В прямом смысле — его огненный доспех взревел, осветив темный коридор тревожным багровым светом. Он резко обернулся к друиду, ища поддержки: — Рес! Он тебя тоже швырнул!
Друид мрачно посмотрел на меня, потирая ушибленное при падении плечо, и покачал головой. — Больше никакой самодеятельности, господин Артур. Здесь я командир, — жестко произнес Рес.
— Окей, командир, — я примирительно поднял руки. — Веди, раз командир. Только, прежде чем распекать меня за самодеятельность, я бы на вашем месте помог госпоже Грете прийти в себя.
Лён и Рес синхронно моргнули. Кажется, в пылу спора они напрочь забыли о монахине, которая всё еще лежала в глубоком обмороке там, куда ее бережно, но быстро сгрузил Роджер.
Рес тихо чертыхнулся, торопливо достал походную флягу и принялся брызгать холодной водой на бледное лицо старушки. Та судорожно вздохнула, заморгала и с трудом приподняла голову.
— Где… где мы? — слабо прошептала она.
— Мы внутри, — успокаивающе произнес друид, помогая ей сесть. — В безопасности. Но нам нужно идти дальше. Лён, зажги свет.
Огневик послушно вскинул руку, и над нашими головами вспыхнул яркий, стабильный магический огонек, разогнавший многовековую тьму. Мы быстро отряхнулись от пыли и перевели дух.
— Тут есть ловушки? — спросил Рес, вглядываясь в уходящий вдаль каменный зев.
Грета, опираясь на стену, поднялась на ноги.
— Не в этой части монастыря. Но на всякий случай я пойду первой.
Она неуверенно зашагала вперед. За ней тут же пристроились Роджер и Рес. Я пропускал Лёна, но тот не сдвинулся с места, пропуская меня вперед.
— Я тебе не доверяю, дворянин, — хмуро буркнул маг огня, предпочитая держать меня в поле зрения.
— Спасибо за честность, — хмыкнул я и пошел следом за остальными. Пусть смотрит мне в спину, жалко, что ли.
Коридор оказался узким и извилистым, как каменная кишка. Мы шли в напряженной тишине, пока стены не расступились, выпуская нас в огромный, теряющийся во мраке зал с высокими колоннами.
И тут Роджер резко вскинул голову. Правда, на мой взгляд, немного запоздало. — Стоять! — рявкнул он и инстинктивно пригнулся. — Я что-то чувствую… Наверху. И их много!
Мой некросканер тоже вещал об опасности. С высокого потолка бесшумно метнулись толстые, белесые нити. Я увернулся, а шедшего сзади Лёна мгновенно опутали и с нехилой силой рванули его вверх.
— А-а-а! Меня убивают! — истошно завопил огневик.
Я среагировал на одних рефлексах — выбросил руку, мертвой хваткой вцепился в его лодыжку и со всей дури дернул на себя.
От дикого испуга Лён полыхнул так, что едва не подпалил мне волосы. Его стихийный доспех взорвался волной нестерпимого жара, липкие нити с шипением сгорели, и маг с тяжелым стуком рухнул на каменный пол.
В ту же секунду сверху с шорохом упала гигантская черная тень. Мохнатый паук размером со взрослого человека приземлился прямо на Роджера, обхватив капитана своими шипастыми лапами и намертво придавив его к плитам.
Вспыхнула сталь. Рес с размаху вонзил свой клинок в черную спину твари. Во все стороны брызнула густая, едко пахнущая неоново-зеленая кровь.
Паук издал жуткий стрекочущий звук, разжал лапы и отшатнулся. Сверху тут же послышался множественный скрежет когтей по камню — стая тварей спешно отступала в спасительную темноту сводов.
— Какого хрена это было, мать вашу⁈ — выругался Рес, брезгливо стряхивая зеленую слизь с лезвия.
Роджер, кряхтя, поднялся на ноги и направил взгляд в потолок.
— Они недалеко отступили, — напряженно доложил капитан.
Я подошел к Грете, которая испуганно прижимала руки к груди, и саркастично выгнул бровь:
— Только не говорите мне, госпожа монахиня, что это милые питомцы вашего светлого монастыря.
Старушка потупила взгляд, и ее щеки залил стыдливый румянец.
— Да… мы держали разных животных. Для изучения. Чтобы понимать природу их ядов и потом эффективнее лечить людей. Орден делал всё это исключительно ради высшего блага…
— О да, конечно, — кивнул я. — Ради высшего блага. Какой самоотверженный орден мы потеряли!
Грета посмотрела на меня с подозрением, но я не улыбался.
— Пауки внесли коррективы. Монахине опасно идти впереди. Теперь первым идет господин Артур, — безапелляционно заявил Рес. — Затем Роджер, потом я, и только за мной — Грета и Лён.
— Впереди как раз могут быть ловушки, — предупредила старушка.
— Тогда вы должны предупреждать господина Артура заблаговременно, — голос друида был ровным, а лицо не дрогнуло ни единым мускулом. Расчетливый ублюдок.
— Не факт, что я смогу заметить их вовремя, — покачала головой Грета.
— А вы постарайтесь.
— Ну что ж, пойдемте, — я беззаботно пожал плечами и уверенно зашагал вперед. Остальные, хмуро переглянувшись, двинулись следом.
Выбора маршрута пока не предвиделось — каменный коридор уходил только прямо, без единого ответвления. Я незаметно бросил вперед некросканер. Ага. Впереди, метрах в двадцати, прямо на полу лежали высохшие трупы. Защищенные от Серой зоны, но мне они были полностью доступны их услуги, так что я привычно потянулся к источнику и небрежно влил по пять морт, ставя простенькую задачу: идти вперед и «щупать» пол. Отличные одноразовые миноискатели.
Мы шагали в полумраке. Внезапно шедший за моей спиной Роджер напрягся и положил ладонь на эфес меча.
— Стойте. Кажется, я чувствую впереди нежить. Совсем рядом.
Долго же до него доходило. Уже минут десять, как миноискатели хромают впереди.
— Будем настороже, капитан, — невозмутимо кивнул я, не сбавляя шага. — Кто знает, может, эти бедолаги просто истосковались по дружеским объятиям за долгие века одиночества?
Роджер шутку не оценил. Он шел предельно напряженным, ему всё время казалось, что мы вот-вот врежемся в толпу зомби. Но мои карманные миноискатели шагали впереди на строго заданном расстоянии. Капитану оставалось только седеть от нервов. Я же по некросканеру внимательно следил за тем, куда ступают мертвяки, и шел след в след, чтобы не напороться на нажимные плиты ловушек или не угодить в волчью яму с кольями.
— Сворачиваем направо, — предупредила на перекрестке сзади Грета.
Я спокойно свернул в нужный коридор, словно гулял по городскому парку. Перед моим носом плавал магический огонек Лёна, освещая дорогу. И этот огонек мне категорически не нравился.
Я мысленно потянулся к источнику и влил в собственное тело еще сорок морт. Не то чтобы я уже устал, но эта порция знатно разгоняла рефлексы и скорость реакции, а они мне сейчас могли пригодиться. Светлячок Лёна, висящий в воздухе, начал едва заметно наливаться тревожным алым цветом. Я отлично знал этот признак: маг огня накачивал ману для боевого заклинания.
— Давайте сделаем перерыв, — неожиданно предложил Роджер. — Вон в той нише в стене можно немного отдохнуть.
— Зачем? — тут же недовольно отозвался Рес. — Мы можем идти дальше. Отдохнем, когда заберем артефакт.
Лён хмуро его поддержал.
— А я голосую за перерыв, — спокойно вставил я, наслаждаясь недовольными минами друида и огневика.
Решающий голос оказался у Греты. Старушка тяжело вздохнула:
— Хорошо. Можно передохнуть. Я устала.
Мы подошли к широкому углублению в стене.
— Я постою здесь, посторожу вход, — сказал я, опускаясь на корточки у самого края ниши и прислоняясь спиной к прохладному камню. — Вдруг те милые пауки решат вернуться.
Роджер подошел ко мне.
— Я тоже здесь посторожу. — Он сел рядом и протянул мне походную флягу.
Я сделал глоток и перевел взгляд на Реса, Лёна и Грету, которые отошли вглубь ниши и уселись на камни. После этого я спокойно откинул голову на стену и прикрыл глаза, показательно игнорируя огонек Лёна, который всё еще мерцал красным.
Роджер перевёл взгляд на светлячок, затем посмотрел на меня и понизил голос до едва различимого шепота:
— Слушай, Артур. Буду с тобой предельно краток. Скажи честно… это ты спас дочь графа Брисмана?
Я приоткрыл один глаз.
— Я без понятия, о чем ты, капитан.
— На бывшей ферме Гирла ты перебил работорговцев. Возможно, ты не в курсе, но среди пленников была дочка графа. И Брисман вознаградит того оборотня, который ее выручил, очень щедро. А того, кто приведет к нему этого спасителя — тоже не обидит.
— Оборотня? — я приподнял брови.
Роджер понял мою реакцию по-своему и криво усмехнулся.
— Ты прокололся. Ты никакой не физик. Ты идёшь по этим темным катакомбам так уверенно, словно днем гуляешь — уверен, у тебя кошачье зрение. А еще твоя реакция… она слегка отличается от того, что могут обычные физики. Уж я-то в этом разбираюсь, поверь.
Я чуть склонил голову.
— Допустим. И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю сделку, — глаза Роджера азартно блеснули. — Ты перестанешь отпираться. Мы вместе пойдем к людям Брисмана и получим огромные деньги. А взамен я помогу тебе выжить в этих катакомбах.
— Разве мы и так не в одной лодке? — я лениво улыбнулся.
Капитан покачал головой и незаметно кивнул в сторону глубины ниши, где сидела остальная группа.
— Очнись, мой дорогой друг. Дресс тебя заказал. И как только мы найдем артефакт… а может быть, даже раньше, — тут он кивнул на светлячок, — наши с тобой временные соратники обратят свои фаерболы и лианы против тебя.
Я округлил глаза, изображая крайнюю степень потрясения.
— Предательство⁈ Да не может быть! Мы же вместе убивали рептидов! А Брон вон вообще бросился за меня в самую гущу смертельной драки! Он кричал:«Бегите, я задержу их, спаситесь, мои друзья!»
Роджер вытаращился на меня офигевшими глазами.
— Ты серьезно сейчас? Брон? Этот кровожадный верзила⁈
— Абсолютно, — я убежденно кивнул.
Капитан с подозрением прищурился, пытаясь найти подвох, но мое лицо было непроницаемо.
— Может, у него совесть проснулась в последние секунды жизни… не знаю, — протянул Роджер, всё еще переваривая этот бред. — Но я тебе говорю как есть. Горд, со мной у тебя есть шанс одолеть Реса и Лёна, и выбраться отсюда живым. Мы ударим первыми, а дальше пойдем к Брисману и получим свои бабки.
Я внимательно посмотрел на капитана.
— Ну, раз ты так хорошо знаешь, что Дресс нанял авантюристов убить меня, получается, ты тоже был в доле?
Роджер даже не смутился. Бесстыдно кивнул:
— Да. Но я выбрал честную сторону.
— Брисман предлагает больше денег, чем Дресс? — хмыкнул я.
— В разы, — помешкав, признался Роджер, и в глазах у него появились золотые монеты. — Но дело не в этом. Брисман — столичный граф, и он может перевести меня в центральную Империю, его связей хватит.
Вон как сложилось. У меня может появиться союзник, хех. Роджер тоже понял, что Лён не просто так меняет цвет светлячка и решил, что пора со мной тет-а-тет договориться поделить деньги Брисмана.
Я сделал вид, что глубоко задумался. Выдержал паузу, а затем спокойно произнес:
— Я не оборотень.
— Горд, послушай меня! — раздраженно зашипел капитан. — Тебе нужен союзник! Хватит уже скрываться!
— Извини, Роджер, но я правда не подхожу под твои критерии, к сожалению.
Я снова закрыл глаза и откинул голову на прохладный камень стены, давая понять, что разговор окончен. Роджер тихо, но очень грязно выругался сквозь зубы. Я услышал, как он со вздохом поднялся и зашагал вглубь ниши к остальным.
Пошёл, надо думать, договариваться с компаньонами — раз уж я отказался от его «честной» сделки, теперь он наверняка прикидывает, как именно меня прикончить.
Я улыбнулся в темноте. Что ж, это будет даже интересно.
Вскоре в нише началось шевеление. Авантюристы заворочались, собирая свои пожитки.
— Всё, насиделись? — раздраженно бросил Рес, поднимаясь и отряхивая полы плаща. — Идемте! Господин Артур, вы в авангарде.
Я неторопливо поднялся на ноги.
— Кто же еще, — с легкой улыбкой отозвался я, поправляя перевязь с мечом.
— Лён, ты идешь сразу за ним, — продолжил раздавать команды друид, проигнорировав мою иронию. — Затем Грета, я, и замыкает Роджер.
Капитан недовольно нахмурился, перехватывая свой клинок поудобнее.
— Это почему я вдруг замыкаю?
— Мне послышался скрежет на потолке у нас за спиной, — не моргнув глазом ответил Рес, вглядываясь в темноту пройденного коридора. — Думаю, те пауки могут попытаться напасть с тыла. Лучше, чтобы именно ты контролировал спину, капитан.
«Конечно, пауки», — мысленно усмехнулся я.
На самом деле всё было куда проще и прозаичнее: Ресу явно не понравилось наше тихое шушуканье с Роджером. Друид явно почуял неладное и решил от греха подальше сплавить капитана на другой конец отряда, отрезав нас друг от друга. Разделяй и властвуй — классика наемников.
Я молча развернулся и зашагал в темный зев коридора, возобновляя наш маршрут. Мои невидимые для остальных карманные миноискатели всё так же послушно топали далеко впереди.
Сзади зашагал Лён. Краем глаза я уловил, как магический светлячок, плывущий в воздухе впереди, окончательно сменил свой цвет. Из теплого желтоватого он превратился в густой, пульсирующий ало-красный.
Мана в заклинании огневика достигла критической концентрации.
Вот-вот рванет!

----------

Глава 4.1

Глава 4.1
Я спиной ощутил, как отряд позади меня внезапно встал. Судя по шороху подошв, Рес и Роджер бесшумно отступили на несколько шагов назад, утягивая за собой Грету. Причем сделали это в полном молчании.
Только Лён остался стоять на месте, прямо у меня за спиной — всё-таки это была его магическая приблуда, и ему нужно было контролировать дистанцию удара.
Светлячок впереди вспыхнул ослепительным багрянцем.
— О, какой прикольный камушек! — громко и с непритворным энтузиазмом произнес я, резко нагибаясь к самому полу.
В ту же долю секунды над моей согнутой спиной с гудящим свистом пронеслась волна ревущего пламени. Жар обдал затылок, запахло паленой пылью и озоном. Я почувствовал, как поток раскаленного воздуха взъерошил мне волосы. Сгусток огня, в который превратился безобидный светлячок, ударил в обратную сторону и с чавкающим звуком врезался прямо в Лёна.
Огневик почему-то не удосужился накинуть на себя свой стихийный доспех — видимо, экономил ману или просто боялся спалиться раньше времени ярким свечением. И поплатился за это.
Лён вспыхнул, как сухой куст. Коридор огласился истошным воплем, маг рухнул на каменные плиты и отчаянно забился, пытаясь сбить с себя пламя.
Я неторопливо выпрямился, держа в пальцах прозрачный кусок кварца.
— Смотрите, какие прожилки, прямо как у редкого пещерного хризолита, отличная порода… Что случилось? — удивленно оглянувшись на развернувшуюся позади картину, я сделал недоуменное лицо.
Роджер уже подскочил к катающемуся по полу Лёну, сбивая пламя своим плотным походным плащом. Рес тоже бросился тушить незадачливого убивца, яростно затаптывая тлеющую ткань на его плечах.
— Грета, лечить его! Живо! — заорал друид, а затем резко обернулся ко мне. Лицо Реса перекосило от бешенства. — Что ты вытворил⁈
Его рука метнулась к эфесу клинка, друид весь подобрался, готовый в любую секунду сцепиться со мной насмерть.
— Я? — я недоуменно похлопал глазами и слегка подкинул прозрачный камушек на ладони. — Разве это я маг огня в нашей группе?
Рес сверлил меня тяжелым, полным ярости взглядом, не убирая ладони с оружия. Он оценивал дистанцию. А также мою расслабленную позу, пытаясь понять, насколько она достоверная.
А я как ни в чем не бывало продолжил:
— Ну и светлячок он, конечно, замутил. Огонь просто. Где его вообще магии учили? На курсах деревенских пекарей? Обычно маги хоть как-то контролируют свои заклинания, а не поджаривают сами себя, как кусок сала на вертеле.
Скулы друида гневно дернулись, но он всё же заставил себя разжать пальцы и медленно отпустить рукоять меча. Нападать в открытую, тем более когда огневик выведен из строя, видимо, было не в его стиле, да и нужды не было, Рес это теперь видел.
— Иногда с ним такое бывает, — сделал грустную мину друид, на ходу выдумывая нелепое оправдание. — Как и говорил Роджер, эхо древних руин. Здесь нестабильный магический фон, дикая мана вступила в резонанс с его плетением, вот он и потерял контроль над заклинанием.
Рес нес эту браваду с таким серьезным лицом, будто сам в нее верил, а я услужливо и с глубоким пониманием кивал, всем своим видом показывая, что охотно глотаю эту чушь про «дикую ману». Я же тупой физик. Для меня что заклинание, что удар дубиной — всё едино. Откуда мне знать про такие сложные материи, хех?
Грета тем временем уже хлопотала над стонущим Лёном, окутывая его обожженное тело мягким золотистым свечением исцеления.
Я посмотрел на них, выдержал театральную паузу, а затем, решив окончательно ввести командира в диссонанс, задумчиво и серьезно произнес:
— А странно всё же, конечно, что светлячок взорвался именно в тот момент, когда вы все так удачно отошли подальше.
Рес мгновенно напрягся, словно натянутая струна. Роджер, всё еще стоявший над Лёном, замер и вскинул на меня настороженный, колючий взгляд. Да и сам огневик, уже исцеленный, но тяжело сидящий на полу с закопченным лицом и дымящейся одеждой, уставился на меня расширенными от ужаса и непонимания глазами. Грета же на всякий случай отошла от нас подальше.
Внезапно тяжелую тишину разорвал оглушительный грохот, донесшийся откуда-то спереди. Пол под ногами мелко дрогнул, а из темноты коридора на нас пахнуло сухим облаком вековой пыли и каменного крошева. Где-то впереди еще пару секунд осыпалась мелкая каменная крошка, будто древние руины кашляли после слишком долгого сна.
— Что за хрень⁈ — напряженно выкрикнул Рес, вскидывая меч.
Я же проверил некросканер: мои миноискатели с честью отслужили свой недолгий срок. Связь с ними оборвалась мгновенно и одновременно. Я четко почувствовал, как два тела, в которые влил морты, превратились в мясное пюре. Даже обидно стало. Недолго пожили ребята. Хотя, если честно, жили они и до этого весьма условно.
Роджер помотал головой и, щурясь от пыли, произнес:
— Кажется, сработала ловушка. И знаете… я больше не чувствую тех мертвяков, что брели впереди нас. Их, похоже, размазало.
— Повезло, что мертвяки приняли этот удар на себя, — с облегчением выдохнула Грета, прижимая руки к груди.
— Конечно, — я философски пожал плечами. — Исключительное везение. Бывает же такое.
— Роджер, Артур, со мной. Посмотрим, что там! — скомандовал Рес, выхватывая из ножен свой клинок.
Я тоже небрежно извлек меч, и мы втроем осторожно двинулись в облако оседающей пыли. Роджер шел чуть впереди и держал плечи так, будто готовился в любой момент отскочить, упасть или героически спрятаться за ближайшую стену. В принципе, здравый подход.
Картина, открывшаяся нам в свете светильных артефактов, была весьма живописной. Достали их быстро. Светили они слабо, не так, как светлячки огневика, зато не взрывались. Никаких обвалов, никаких куч щебня или завалов. Каменные плиты пола остались абсолютно целыми. Зато посреди коридора красовались два раздавленных всмятку тела. Ловушка сработала с такой чудовищной силой, что их черепушки лопнули, как перезрелые ягоды, щедро забрызгав древние камни черной слизью. М-да. С точки зрения некроманта — материал испорчен безбожно. С точки зрения живого человека — предупреждение получилось на редкость наглядным.
— Что за хрень… — пробормотал друид, подходя ближе и вглядываясь в пол. — Никаких видимых механизмов…
— Может, не стоит… — начал Роджер.
Но Рес уже неосторожно перенес вес тела. Под его сапогом раздался сухой, отчетливый щелчок. Плита просела на пару миллиметров.
Роджер с невероятной скоростью отскочил к стене. Я же остался там, где ходили мертвяки до того, как их сплющило, с научным любопытством глядя на друида. Интересно, переживет ли? Не то чтобы я желал ему смерти. Просто эксперимент уже начался, а прерывать эксперимент на самом интересном месте — дурной тон.
Сверху раздался свист рассекаемого воздуха. Массивная потолочная плита, весом в несколько тонн, рухнула вниз с неотвратимостью гильотины, накрыв друида целиком. Раздался глухой удар, от которого заложило уши. А в следующую секунду древний механизм заскрежетал, и плита с тем же свистом улетела вверх, возвращаясь в исходное положение — терпеливо ждать следующего дурака, который шагнет на нужный квадрат.
На полу лежал Рес. Каким-то чудом он не превратился в лепешку, подобно моим зомби. Его тело от макушки до пят покрывал толстый, пульсирующий слой грубой древесной коры.
Друид со стоном зашевелился и попытался приподняться. Мы с Роджером синхронно шагнули вперед, ухватили его за шиворот и оттащили назад, подальше от опасного квадрата. Как только Рес оказался в безопасности, защитный слой дрогнул, и древесная кора с сухим треском осыпалась с него трухой. Рес закашлялся, выплюнул пыль и посмотрел на нас так, будто именно мы уговорили потолок его ударить.
— Значит, у тебя тоже есть стихийный доспех, — хмыкнул я, глядя на тяжело дышащего друида. — Ты, оказывается, тоже можешь танковать. Полезный навык для командира.
— Только… ненадолго могу его держать, — морщась и охая, выдавил Рес, держась за ушибленные ребра. — Слишком много сил жрет.
— Понятно. Учтем.
К нам, тяжело топая, уже спешили Лён и Грета.
— Что случилось⁈ — взволнованно спросил огневик, освещая нас своим, на этот раз нормального цвета, светлячком.
— Да так, — Роджер нервно дернул щекой. — Мы тут ловушку опробовали. Госпожа Грета, неужели нельзя засекать их как-то пораньше? Нам сейчас чуть командира не расплющило!
Монахиня виновато покачала головой:
— Я не могу. Они активировались, потому что монастырь был атакован и переведен в режим осады. В мирное время они обычно не работали. К тому же, я не состояла в службе безопасности ордена и у меня нет карты ловушек.
— Великолепно, — пробормотал Роджер. — Значит, мы идем по осадному монастырю без карты ловушек.
— Именно, — кивнул я. — Зато бодрит.
Рес, наконец отдышавшись, поднялся на ноги и брезгливо вытер лицо от древесной трухи и пыли. Его взгляд стал еще более мрачным.
— Меняем порядок, — прохрипел он. — Первым теперь идет Роджер…
— Щас! — капитан возмущенно всплеснул руками. — Эти ловушки чисто механические, в них нет ни капли магии! Я их в жизни не почувствую. Я вам не следопыт! Я капитан стражи, а не палка для проверки пола!
Рес скрипнул зубами. Его взгляд метнулся ко мне.
— Ладно. Артур, как самый крепкий из нас, идет первым. Роджер следом за ним — на случай, если часть ловушек всё-таки окажется магическими. За ним Лён, Грета, и замыкаю я.
Это было откровенно читаемо. Мясной щит — вперед. Если меня расплющит древней плитой, им же лучше — меньше хлопот и не нужно будет пачкать руки. Очень заботливая компания. Прямо теплая, почти семейная атмосфера. Только вместо семейного ужина — попытка ненавязчиво отправить меня первым на убой.
Я окинул их взглядом. Они все замерли, напряженно глядя на меня. Ждали, начну ли я возражать, начну ли качать права или требовать сменить порядок. Особенно внимательно смотрел Рес. Видимо, уже прикидывал, как доложит Дрессу о моей смерти.
Я лишь лениво улыбнулся и снова подкинул на ладони свой прикольный прозрачный камушек, поймав его на лету.
— Хорошо. Пошли.
Я пожал плечами, достал из кармана тускло светящийся артефакт — исключительно для вида, чтобы не возникало лишних вопросов — и уверенно двинулся вперед. Остальные напряженно последовали за мной.
Не успели мы пройти и двадцати шагов, как за моей спиной пространство вдруг озарилось теплым желтым светом. Лён всё-таки не удержался и создал нового светляка.
Роджер отреагировал мгновенно, словно его ошпарило.
— Убери нахрен! — рявкнул капитан, шарахнувшись в сторону. — Иначе сам иди вторым, ублюдок!
— Точнее, первым, — не оборачиваясь, поддержал я, поигрывая тусклым артефактом. — В качестве почетного разведчика.
Лён замялся. Видимо, он с друидом хотели повторить свою попытку, раз не придумали ничего лучше. Роджеру пришлось рявкнуть еще раз, добавив пару забористых казарменных ругательств, прежде чем вмешался Рес.
— Лён, убери свет, — глухо, но веско приказал друид и для виду добавил: — Не хватало еще, чтобы ты снова нас подорвал.
Светлячок обиженно мигнул и погас. Так мы и пошли дальше, подсвечивая себе путь лишь тусклыми артефактами. Видно было откровенно мало, но мне это было только на руку. Пользуясь темнотой, я раскинул некросканер, нашел впереди пару подходящих трупов и влил в них морты. Мои новые, свежие миноискатели послушно поднялись во мраке и зашагали впереди на почтительном расстоянии, указывая безопасное направление.
Мы шли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием. И тут впереди громыхнуло.
Удар был такой силы, что с потолка посыпалась каменная крошка. Моя ментальная связь с одним из миноискателей резко оборвалась — его размазало в кровавую кашу сработавшим прессом. Минус пять морт. Остался только один.
Авантюристы позади меня дружно вздрогнули, явно представив на месте источника шума свои расплющенные тушки.
Рес сглотнул и напряженно произнес:
— Господин Артур… идем.
— Конечно, — философски отозвался я и спокойно продолжил путь, ступая точно след в след за своим единственным уцелевшим провожатым, прячущимся в темноте.
Напряжение в отряде росло, и я решил немного разрядить обстановку. Ну, или просто подействовать кое-кому на нервы.
— Слушай, Лён, — бросил я через плечо. — Ты бы мог научиться управлять своим огнем, если бы тратил на тренировки столько же времени, сколько на гонор.
Сзади послышалось тяжелое, прерывистое дыхание огневика.
— Заткнись! — огрызнулся он.
— Да я просто советую, — усмехнулся я. — Начни с малого. Зажигай свечи на тортах. Грей воду для чая. А то сразу за боевые заклинания берешься… Не бережешь ты ни себя, ни товарищей.
— Я сказал, заткнись, физик! — прорычал Лён, и его стихийный доспех, который он теперь предусмотрительно не снимал, замерцал ярче.
— Хватит! Оба! — рявкнул Рес, прерывая перепалку.
Мы прошли еще немного, и тут система дала сбой. Вернее, не система, а просто кто-то слишком сильно нервничал. Я аккуратно шел вслед за миноискателем, а вот пыхтящий от злости Лён умудрился наступить прямо на нажимную плиту.
Стена сбоку с оглушительным скрежетом выплюнула массивную каменную плиту. Удар пришелся точно в бок огневика. Если бы не активированный стихийный доспех, который принял на себя основную кинетическую энергию, Лёна бы просто переломило пополам. А так его лишь с грохотом отшвырнуло к противоположной стене.
Не успел маг огня очухаться, как затупил уже командир. Рес, дернувшись к Лёну, неосторожно шагнул в сторону, и пол под ним предательски просел. На этот раз сверху рухнуло тяжелое бревно, окованное железом, и от души приложило друида по плечу, заставив того со стоном рухнуть на колени.
— Да почему вы-то не попадаете⁈ — взвыл Лён, поднимаясь и с жгучей претензией уставившись на мою спину.
— Чистая совесть, праведная жизнь и ежедневные молитвы, мой вспыльчивый друг, — невозмутимо ответил я, продолжая шагать за невидимым в темноте мертвяком. — Ну, или я просто смотрю, куда ставлю ноги.
А вот Роджер, в отличие от авантюристов, был опытным воякой и кое-что смекнул. Капитан быстро понял, что я иду по какому-то немыслимо идеальному маршруту, и просто начал ступать шаг в шаг прямо за мной, полностью копируя мои движения.
— Это ваше полузвериное чутье, господин Артур? — едва слышно, чтобы не услышали остальные, прошептал капитан мне в спину.
— О чем вы, капитан? — я пожал плечами. — Я просто шагаю прямо. Никакой магии, исключительно удача.
Где-то в правом туннеле, в недосягаемой темноте сводов, скребли когтями пауки. Твари явно преследовали нас, но нападать пока не решались — видимо, побаивались, но и подружиться сильно тоже хотели.
— Впереди новый поворот! — крикнула Грета. — Нам туда!
Мы обогнули угол и наконец-то вышли из узкого коридора, оказавшись в невероятно просторном зале. Воздух здесь был более затхлым, а эхо наших шагов разлеталось далеко во мрак.
— Лён, дай нормальный свет! — скомандовал прихрамывающий Рес.
Огневик, морщась от боли в ушибленном боку, вскинул руки. Сразу несколько мощных светляков сорвались с его пальцев и взмыли под самый потолок, заливая древний зал ярким светом.
И мы все застыли, как вкопанные.
В центре зала, на возвышении из черного мрамора, что-то было. Вернее, кто-то.
Грета медленно, словно во сне, прошла вперед, поравнялась со мной и остановилась. Ее глаза расширились от потрясения, губы задрожали. Старушка судорожно сжала символ веры и с благоговейным ужасом воскликнула:
— Отец-настоятель!..
* * *
Столица Империи
Столичный особняк графа Шпиля встретил Викторию привычным, почти забытым великолепием. Высокие сводчатые потолки, хрустальные люстры, отбрасывающие мириады бликов на наборный паркет, и вышколенная прислуга, бесшумно снующая по коридорам. После грязи, крови и постоянного ужаса Серой зоны всё это казалось сюрреалистичным сном.
Молодая графиня, всё еще бледная и измученная, стояла в холле вместе с хмурым, настороженно озирающимся Джимом. Перед ними вытянулся в струнку старший охранник из эскорта, выделенного бароном Корфом.
— Мы доставили вас в полной безопасности, госпожа графиня, — почтительно произнес охранник, склонив голову. — Как и приказывал господин Корф.
Виктория с достоинством кивнула, хотя ее колени слегка подрагивали от усталости. — Я безмерно благодарна. Пожалуйста, передайте мою глубочайшую признательность господину барону Корфу за предоставленную защиту и транспорт. И… — она на секунду замялась, а в ее глазах мелькнуло теплое чувство. — Передайте особую благодарность господину дворянину Артуру Горду. Если бы не его самоотверженность, мы бы никогда не выбрались из Серой зоны.
Охранник коротко поклонился и, развернувшись на каблуках, покинул особняк.
Едва тяжелые дубовые двери закрылись, на вершине парадной лестницы раздался сдавленный ах. — Виктория! Девочка моя! — грузная, богато одетая дама с невероятной для ее комплекции скоростью устремилась вниз по ступеням.
— Тетушка! — Виктория не выдержала, бросилась ей навстречу и разрыдалась, уткнувшись в пахнущее дорогими духами плечо.
Они прошли в малую гостиную, где Джим скромно замер у дверей, не решаясь сесть на антикварные банкетки, а Виктория, глотая слезы и запивая их горячим чаем, начала свой страшный рассказ.
Сначала слова давались трудно. Она говорила о нападении людей Дресса, о плене, о страхе, о том, как её держали под надзором и как каждый день превращался в ожидание новой беды. Тетушка охала, хваталась за сердце и причитала, то и дело прижимая к глазам кружевной платочек.
— И тогда появился он, — голос Виктории дрогнул, когда она дошла до финала. — Господин дворянин Артур Горд. Он вышел из реки… он был словно древний герой из легенд! Вы представляете, тетушка, он одолел целого гигарептида не без помощи Джима, но урон по большей части наносил сам!
— Я был лишь поддержкой, — признал Джим.
— Настоящего монстра! А потом выручил нас с Джимом и доставил к барону Корфу.
— Бедная моя девочка… сколько ужаса ты пережила, — причитала тетушка, обнимая племянницу. — Какие чудовища ходят по земле! Этот Дресс — животное!
В этот момент двери гостиной распахнулись, и вошел граф Шпиль. Высокий, сухой старик с цепким, холодным взглядом царедворца. Он молча выслушал сбивчивые причитания жены и краткую, более связную выжимку из рассказа Виктории. Лицо графа оставалось бесстрастным, но в глазах зажегся опасный, расчетливый огонек.
— Возмутительно, — сухо произнес граф, поигрывая массивным перстнем. — Похищение дворянки, тем более графини… Это вопиющее нарушение всех законов Империи.
— Ты должен что-то сделать, дорогой! — взмолилась тетушка. — Этот мерзавец Дресс должен ответить!
Граф Шпиль тонко улыбнулся. — Разумеется, дорогая. Завтра же утром я подам официальное прошение в Высший Дворянский суд столицы. Они вызовут этого зарвавшегося баронишку для разбирательства.
— А если он не явится? — робко спросила Виктория. — В Серой зоне законы столицы мало что значат.
— В том-то и дело, моя дорогая, — усмехнулся граф. — Если Дресс не явится по вызову Дворянского суда, это будет расценено как прямое признание вины и оскорбление короны. Нам нужно лишь довести это дело до официального столичного уровня. Чтобы Дресс испугался последствий и начал совершать ошибки.
Граф Шпиль коротко кивнул дамам и покинул гостиную. В его голове уже выстраивалась четкая, многоходовая комбинация. Оскорбление племянницы жены было отличным поводом. Если Дресс проигнорирует суд, его объявят вне закона, и тогда… тогда обширные владения барона в Серой зоне, с их прибыльными теневыми потоками, вполне могут отойти семье Шпиль в качестве компенсации. Замечательная перспектива.
Тут тетя попросила Джима выйти. Оставшись наедине с племянницей, тетушка промокнула глаза платком, шумно выдохнула и, внезапно сменив тон на доверительно-заговорщический, подалась вперед.
— Ну а этот твой молодой человек… господин Горд, который тебя спас… — тетушка понизила голос до шепота, лукаво прищурившись. — Настоящий герой, говоришь? Небось, хорош собой? Скажи честно, Вика… не пошалила с ним там, на радостях от спасения? Дело-то молодое, кровь горячая…
Лицо Виктории мгновенно вспыхнуло ярким румянцем, залившим даже уши.
— Тетя! — возмущенно и смущенно пискнула графиня, пряча лицо в ладонях.

----------

Глава 4.2

Глава 4.2
Зал оказался колоссальным, больше похожим на гигантскую природную пещеру. Каменные стены уходили вверх, теряясь во мраке, а под самым потолком чернели провалы боковых галерей. В резком свете подвешенных Лёном светляков стало видно главное.
У дальней стены пол обрывался. Не аккуратным краем, не специально выложенной площадкой, не задумкой древнего архитектора, решившего добавить монастырю немного драматизма. Нет. Каменные плиты там были вывернуты, расколоты и разлетелись наружу, словно когда-то из-под земли ударил кулак великана. За обломанным краем чернела бездонная пропасть. Где-то далеко внизу едва слышно шумела вода или шевелился сквозняк — не разобрать.
— Это что еще такое?.. — пробормотал Роджер, осторожно остановившись у входа.
— Провал, — мрачно ответил Рес. — Похоже, образовался уже после постройки монастыря.
— Спасибо, командир, — сказал я. — А я-то думал, монахи специально сделали себе удобную дыру в преисподнюю. Чтобы не бегать далеко по делам.
Рес бросил на меня раздраженный взгляд.
Ближе к провалу, на мраморной платформе, стоял алтарь. Черный, покрытый тонкой вязью символов.
На алтаре лежали артефакты.
Я не стал подходить ближе. Мне хватило некросканера. Волна восприятия прошла по залу, скользнула по мрамору, по старым трещинам, по странным пятнам на полу, добралась до алтаря — и я мысленно присвистнул.
Там действительно было чем поживиться.
Один артефакт выделялся особенно сильно. Сердечник. Скорее всего, именно он. Рядом лежали еще несколько усилителей: небольшие обручи, тонкие, почти изящные, но с очень нехорошей внутренней структурой. Не украшения. Не ритуальная мелочь. Рабочий инструмент.
У подножия алтаря, на мраморной платформе, лежал ссохшийся мертвец в богатой мантии.
Ткань истлела не полностью, поза у покойника была такая, будто он до последнего пытался дотянуться до алтаря.
— Падре… — выдохнула монашка и сорвалась с места'
— Грета! — резко крикнул Рес.
Монашка его не услышала. Или сделала вид, что не услышала. Подобрала подол, почти побежала к алтарю, спотыкаясь на неровных плитах.
— Грета! Стой! — рявкнул Рес уже громче.
Та даже не обернулась.
Рес выругался.
— Лён! За ней!
Огневик дернулся, явно не горя желанием приближаться к непонятному алтарю, но приказ есть приказ. Он пошел следом за монахиней, держась чуть сбоку, с поднятыми руками. У самого алтаря Лён остановился, настороженно оглядываясь.
Грета же упала на колени возле мертвеца.
— Падре… — прошептала она.
Ее пальцы осторожно коснулись высохшего лица. Потом мантии. Потом снова лица. Она гладила покойника, как гладят близкого человека, которого наконец-то нашли после долгой, очень плохой разлуки.
— Я вернулась, — дрожащим голосом сказала Грета. — Я всё-таки вернулась…
Она плакала.
И, казалось бы, трогательная сцена. Старушка нашла давно погибшего наставника. Сейчас мы все должны были проникнуться, склонить головы, уважить чужую скорбь.
Очень жаль, что я не специализировался на уважении чужой скорби.
Я медленно пошел вдоль стены, делая вид, что просто осматриваю зал. Роджер двинулся за мной. Рес остался ближе к центру, но тоже не спускал глаз с обстановки. После пары ловушек даже самые доверчивые люди начинали понимать: древний монастырь — это не место, где стоит радостно трогать всё руками.
Некросканер расходился кругами.
И чем дальше я смотрел, тем сильнее мне не нравился этот зал.
На полу были лужи.
Время давно должно было превратить их в темные пятна, пыль, грязь, что угодно. Но эти красные разводы сохранились слишком хорошо. Они лежали между плитами, застывшими островками тягучего багрянца, будто кто-то специально пропитал их магической консервацией, не дав окончательно высохнуть.
— Господин Артур, — негромко произнес Роджер. — Это что?
Я остановился возле одного из пятен, присел на корточки и провел некросканером глубже.
Органика. Старая. Законсервированная магией.
Много органики.
Я поднял взгляд на Роджера.
— Кровь.
Капитан помрачнел.
— Тут пытали животных?
Я чуть повернул голову, осмотрел соседние пятна, потом еще одно, потом широкую темную полосу у основания колонны.
— Это человеческая кровь.
— Что? — Рес резко обернулся к нам.
Роджер не сказал ничего. Только посмотрел на меня — дольше, чем стоило бы, будто примеряя к чему-то увиденному.
Мой взгляд зацепился за предметы возле стены. Там, в тени, за обломком каменной скамьи, валялись ножи. Ритуальные. Широкие, изогнутые, с желобками вдоль клинков. На некоторых до сих пор темнели бурые следы.
Роджер тоже увидел.
— Это жертвенные ножи?
— Угу, — сказал я. — Поздравляю. Кажется, экскурсия стала образовательной.
Рес подошел ближе, глядя то на пятна, то на ножи, то на Грету у алтаря.
— Но… это монастырь целителей.
— Конечно, — кивнул я. — Очень удобно. Люди сами приходят. Больные, слабые, готовые поверить кому угодно. Главное — белую рясу надеть и голос сделать мягкий.
— Артур, — напряженно сказал Роджер. — Сколько?
Я еще раз провел некросканером по полу. Пятна накладывались одно на другое, уходили слоями. Здесь резали не один день.
— Сотни, — произнес я. — Здесь принесли в жертву сотни людей.
Повисла такая тишина, что даже светляки Лёна будто стали гореть тише.
Рес побледнел.
— Разве целители приносят жертвы?
Я повернулся к алтарю.
Грета всё еще стояла на коленях возле мертвеца. Только плакать она уже перестала.
— Хватайте ее, — спокойно сказал я. — Это монастырь не целителей, а культистов.
Рес среагировал первым.
— Лён!
Огневик стоял ближе всех. Он резко шагнул к Грете и схватил ее за плечо.
— Госпожа Грета, отойдите от…
Договорить он не успел.
Из-под одеяния старушки вырвались кровавые щупальца.
Алые плети хлестнули вверх, обвили Лёна за грудь, за руку, за шею.
— Какого… — успел прохрипеть огневик.
Грета даже не посмотрела на него.
Она подняла руку и лениво дернула пальцами.
Щупальца рывком швырнули Лёна в сторону пропасти.
— Лён! — заорал Рес.
Огневик ударился о край разбитого пола, попытался вцепиться пальцами в камень, но красная плеть хлестнула его по рукам. Лён сорвался вниз.
Его крик ушел в черную глубину. Долго уходил. Неприятно долго.
Потом оборвался.
— Сука! — взревел Роджер, бросаясь вперед.
Грета уже стояла у алтаря. Старуха исчезла. Осталась худая, сгорбленная женщина с мокрыми от слез щеками и глазами, в которых не было ни слабости, ни растерянности, ни благочестивого ужаса. Только фанатичная, выжженная изнутри ненависть.
Она нажала рычаг на боковой стороне алтаря.
Воздух вокруг нас звякнул.
И между нами и платформой вспыхнул магический барьер. Полупрозрачная стена поднялась из пола, сомкнулась куполом и отрезала меня, Роджера и Реса от алтаря.
Роджер с разбегу ударил мечом по барьеру. Клинок отскочил, будто врезался в невидимую стальную плиту. По воздуху разошлись красные круги.
— Бесполезно, — покачал я головой.
Капитан отшатнулся, тряхнул онемевшей рукой и выругался.
Рес уже бил. Из его рукавов вылетели лианы, толстые, тугие, злые. Они хлестнули по барьеру, обвились вокруг невидимой преграды и попытались продавить ее силой. Толку — ноль. Лианы задымились, почернели на концах, и друиду пришлось резко оборвать заклинание.
— Грета! — заорал он. — Что ты творишь⁈
Вокруг монахини поднимались кровавые щупальца. Они извивались, ласкали мрамор, скользили по мертвому настоятелю и тянулись к алтарю. Некоторые плети подхватили артефакты, перекладывая их в выемки на поверхности камня.
Я смотрел на это и думал: и зачем только я нес ее на своих плечах? Да надо было отдать рептидам на ужин.
Нет, серьезно. Столько времени играть милую старушку. Падать в обморок. Причитать. Путать нас в коридорах. Изображать беспомощную бывшую монахиню.
А в итоге — классика.
Фальшивые целители, жертвенный алтарь и сумасшедшая бабка с культом крови.
Иногда мир так ленив в своих мерзостях, что даже скучно.
— Кстати, — спокойно сказал я, глядя на Грету. — А как называется ваш орден?
Роджер резко повернул ко мне голову.
— Сейчас хочешь это выяснить⁈
— А когда? — пожал я плечами. — Потом она может умереть, и вопрос останется без ответа. Непорядок.
Грета посмотрела на меня сквозь барьер. Медленно улыбнулась. Слезы на ее морщинистом лице блестели в желтом свете, но улыбка была уже совсем другой. Не доброй. Не старушечьей. Голодной.
— Орден Кровавых Подвижников, — сказала она.
Рес застыл.
— Нет…
— Да, мальчик, — мягко произнесла Грета. — Именно так.
— Вы же были целителями, — выдавил друид. — Вас называли целителями.
— Нас называли так те, кому нужно было во что-то верить, — ответила Грета. — Мы облегчали боль. Иногда. Если это было полезно. Мы останавливали кровь. Если ее не требовалось пролить. Мы спасали жизни. Если эти жизни могли потом послужить великому делу.
— Великому делу? — Роджер сплюнул на пол. — Вы людей резали пачками!
— Люди умирают каждый день, капитан, — Грета снова погладила мертвую руку настоятеля. — От голода, болезней, войн, жадности баронов, прихоти магов. Мы хотя бы давали их смерти смысл.
— О, началось, — вздохнул я. — Самая скучная часть любого культа. Лекция о пользе массовой резни.
Грета перевела взгляд на меня.
— А ты интересный, господин дворянин Артур Горд. Очень интересный. Я не понимаю, что ты такое, но ты никакой не физик, в тебе слишком необычная кровь.
— У меня богатый внутренний мир.
— Не только, — вдруг сказала она. — Еще и голод. Страшный голод.
Я чуть прищурился. Наверняка, она про морты. Их дает только убийства. Такова суть некроманта.
— Значит, и пауки вам нужны были не для лечения больных, — перевел я тему.
Грета рассмеялась. Тихо, хрипло, с искренним удовольствием.
— Пауки? Прекрасные создания. Их яд — прекрасный катализатор. Их железы удерживают кровную формулу от распада. Их коконы консервируют ткань лучше любого бальзама. Иногда мы действительно делали лекарства. Для вида. Чтобы поток страждущих не иссякал.
Рес побледнел еще сильнее.
— Четыре года назад…
— Четыре года назад мы почти завершили обряд, — перебила его Грета. Голос ее стал громче. Торжественнее. — Отец-настоятель собрал всё необходимое. Сердечник из поместья Нордов. Усилители. Кровные обручи. Катализаторы. Жертвы. Монастырь должен был стать центром нового рождения этих земель.
— Нового рождения? — переспросил Роджер. — Вы, что ли, собирались всё тут взорвать к демонам?
— Не взорвать, — с раздражением сказала Грета. — Очистить. Катализм создал бы гигантское землетрясение. Серая зона раскрылась бы, но под нашим контролем. Земля вокруг изменилась бы. Слабые погибли бы. Сильные выжили бы. А выжившие стали бы нашими.
— Рабами, — сказал Рес.
— Основой, — поправила Грета. — Послушной, благодарной основой нового порядка. Но нас предали. Или помешали. Или сам мир оказался недостаточно чист для великого замысла. Катаклизм сорвался. Монастырь рухнул сам. Пол ушел вниз, залы разорвало, ловушки перешли в осадный режим. Многие братья погибли. Многие бежали. Я… я выжила.
Она снова коснулась ссохшегося лица настоятеля.
— Я должна была вернуться. Должна была исправить. Но одной мне сюда не дойти — ни через пауков, ни через ловушки, ни через осадные залы. Мне нужны были крепкие руки и чужие жизни, чтобы расчистить дорогу. Поэтому я и держалась за вашу экспедицию. Теперь я завершу ритуал.
— Прошлая попытка не удалась, зато все твои дружки погибли, — заметил я. — Обычно это намек. Такой, знаешь, от реальности. Мол, не надо повторять.
Грета подняла голову.
— Реальность слаба. Ее можно переписать.
— Еще одна фраза для настенного календаря душевнобольного мага, — сказал я.
Рес снова ударил лианами по барьеру. На этот раз вложился сильнее. Плети хлестнули, заскрипели, вдавливаясь в красноватую пленку. Барьер дрогнул, но выдержал. В ответ из пола выстрелила тонкая кровавая нить и полоснула одну лиану. Та сразу почернела, будто из нее высосали сок.
Рес зашипел от боли и отступил.
— Не трать силы, — сказал я. — Эта дрянь завязана на алтарь и Сердечник. Снаружи не продавим быстро.
Грета положила ладони на алтарь. Камень под ее пальцами начал наливаться темно-красным светом. Красные лужи на полу вспыхнули одна за другой, словно просыпались глаза. По залу потянулся тяжелый металлический запах крови.
— Хочешь пойти за своими сородичами-фанатиками? — спросил я.
— Мне не важно, погибну ли я, — сказала Грета. — Я слишком долго ждала. Слишком долго пряталась среди слабых, слушала их жалобы, лечила их мелкие боли, смотрела, как они пачкают мир своим страхом. Сегодня всё закончится.
— Раз тебе не важно, — я пожал плечами, — то на здоровье.
Некрочат тут же послушно отобразил расход.
Списано: 40 морт.
Щедро. Даже слишком. Но тут был тот редкий случай, когда экономия могла выйти боком. В прямом смысле — кровавым щупальцем через ребра.
Грета замерла у алтаря.
— Что ты несешь, Артур Горд?
— Да так, — сказал я. — Решил тебе помочь воссоединиться с близким человеком.
За ее спиной раздался рык.
Не громкий. Не звериный. Скорее сухой, надтреснутый, как если бы старая могильная плита вдруг решила высказать свое мнение о происходящем.
Грета резко обернулась.
И побледнела.
— Падре?..
Ссохшийся мертвец в богатой мантии больше не лежал у алтаря. Он стоял. Криво, неправильно, с вывернутой шеей и провалившейся грудью, но стоял. Его высохшее лицо дернулось, челюсть с тихим щелчком раскрылась, а в пустых глазницах полыхнуло что-то мутное, голодное и очень недоброе.
Ранг «Мутант».
Грета отступила на шаг.
— Падре, это я… Это я вернулась. Я всё исправлю. Я…
Отец-настоятель прыгнул.
Для высохшей мумии — удивительно резво.
Он вцепился ей в горло зубами.
Грета завизжала.
Явно обрадованная тем, что любимый падре тоже соскучился по своей ученице. Так сильно-сильно соскучился, что сейчас отгрызает ей шею. Вот это я понимаю — духовные связи!
— А-а-а-а! Убери! Убери его! Падре! Падре, нет!
Кровавые щупальца взвились вокруг нее в бешеной пляске. Одни хлестали по мертвецу, другие били по мрамору, третьи судорожно шарили по алтарю, цепляя артефакты, рычаги, выемки и выступы.
— Не трожь алтарь, чертова сука! — рявкнул Рес.
Поздно.
Одна из алых плетей со всего размаха ударила по рычагам на боковой панели алтаря. Потом вторая. Потом третья. Где-то внутри каменной махины что-то щелкнуло. Алтарь ответил низким гулом, а под нами дрогнул пол.
Издалека донесся грохот.
Будто где-то в глубине монастыря начали открываться огромные двери. Одна. Вторая. Третья. Камень скрежетал о камень, цепи били по стенам, древние механизмы просыпались и явно были не в восторге от того, что их снова дергают через четыре года после катастрофы.
Я посмотрел на алтарь с новым интересом.
— Так это не алтарь, — сказал я. — Это пульт управления какой-то.
Барьер перед нами вспыхнул, покрылся красными трещинами и с сухим хлопком рассыпался. Воздух ударил в лицо горячей волной крови, пыли и старой магии.
Грета тем временем уже не управляла ничем. Отец-настоятель висел у нее на горле, как злобный высушенный клещ, и рвал плоть короткими, дергаными движениями. Кровница пыталась сбросить его, но мертвец держался намертво. Щупальца колотили его по спине, обвивались вокруг рук, пытались оттащить, но только сильнее раскачивали обоих у края провала.
— Нет! — захрипела Грета. — Нет! Я вернулась ради тебя! Ради ордена!
Отец-настоятель, как настоящий духовный наставник, ответил ей углублением укуса.
Еще шаг.
Край мраморной платформы.
Каменная крошка посыпалась вниз.
Грета успела повернуть к нам искаженное ужасом лицо. В ее глазах больше не было ни величия, ни ненависти, ни великого замысла. Только дикое, простое, очень честное нежелание падать в бездну с ожившим покойником на шее.
— Помоги…
Договорить она не успела.
Мертвец дернулся всем телом и увлек ее за собой.
Они вместе сорвались в пропасть.
Крик Греты ударил по залу, отразился от стен, ушел вниз и потянулся длинной рваной нитью. Очень долго тянулся. Дольше, чем хотелось бы. Потом крик стал тоньше, слабее, превратился в жалкий визг и наконец оборвался на глубине.
На пару секунд в зале стало тихо.
Только где-то далеко продолжали грохотать открывающиеся механизмы.
Рес первым пришел в себя. Он бросился к алтарю, остановился у самого края провала и посмотрел вниз.
— Она погибла?
Роджер подошел ближе, прислушался к своим ощущениям и мрачно кивнул.
— Да.
Я даже не сомневался, ведь Некрочат коротко мигнул:
Получено: 25 морт.
Спасибо, падре. Удружил напоследок.
Кровники, конечно, живучие. Особенно всякие старые чудовища вроде дяди Грандика. Того не задушишь, не зарежешь, не утопишь — он еще и претензию предъявит, что плохо старались. Но такие единицы встречались редко. Обычная фанатичка, даже с кровавыми щупальцами, после полета в бездонную дыру и встречи с ожившим наставником в зубастом настроении обычно заканчивалась.
Рес сжал кулаки.
— А Лён?
Роджер снова прислушался. На этот раз дольше. Потом медленно выдохнул.
— Тоже.
Рес прикрыл глаза. На его лице на миг появилась настоящая боль. Не показная, не командирская, не для отряда. Простая. Потерял человека. Несдержанного, вспыльчивого, но своего.
— Что ж, — глухо сказал он. — Их смерти были не напрасны.
Я чуть приподнял бровь.
Ох, как быстро в этой фразе запахло будущим ударом в спину.
Рес качнул клинком, проверяя хват.
— Но осталось еще одно задание.
Роджер медленно повернул к нему голову.
— Командир?
— Давай, Роджер. С двух сторон его!
И Рес бросился на меня.
Надо признать, бросился неплохо. Быстро, резко, с явным намерением не пугать, а сразу вскрыть мне грудную клетку и посмотреть, что там вместо благодарности. Лианы одновременно дернулись из-под его рукавов, расползаясь по полу и стенам, готовясь ударить сбоку.
Я даже меч толком поднять не успел.
Потому что между нами внезапно встал Роджер.
Капитан ударил снизу вверх, отбивая клинок Реса в сторону. Сталь лязгнула так громко, что звук ушел под своды. Рес отшатнулся на полшага. Роджер тоже, но устоял.
Прифигели все.
Рес. Я. Возможно, даже покойный Лён где-то там внизу на пару секунд перестал быть мертвым от такого поворота.
— Какого?.. — прошипел Рес. — Роджер!
Капитан держал меч двумя руками, встав ко мне полубоком. Лицо у него было злое, напряженное, но не растерянное. Решение он уже принял. Причем явно не сейчас.
— Извини, командир, — сказал Роджер. — Но мне надоело сидеть в этой дыре. Хочу в столицу.
Рес смотрел на него так, будто капитан внезапно превратился в говорящего рептида.
— Ты с ума сошел?
— Нет, — ответил Роджер. — Я как раз наконец начал думать головой. Он точно оборотень.
Я моргнул.
— Кто?
— Ты, — не оборачиваясь, сказал Роджер. — Ты учуял, что кровь в лужах человеческая.
Рес зарычал:
— Да какая разница, кто он⁈
— О, мой друг, большая, — сказал Роджер. — Особенно это важно одной графской дочурке.
Я посмотрел на затылок капитана.
Надо же.
В этом отряде кто-то все-таки умел строить планы длиннее одного удара мечом.
— Артур, — бросил Роджер. — Бери его с другой стороны.
— Не-а.
Капитан на мгновение сбился.
— Что?
— Не-а, — повторил я. — Я в ваших разборках не участвую. И ни к какому графу не пойду. К графской дочке тоже.
— Но я сражаюсь за тебя!
— Ой, да ладно, — сказал я. — Ты уже всё пояснил. Сражаешься за свой перевод в столицу.
Роджер заметно растерялся.
Рес этим воспользовался мгновенно.
Он рванул вперед и обрушил на капитана серию коротких, злых ударов. Роджер едва успел поднять меч. Сталь застучала о сталь, искры брызнули в стороны. Лианы Реса ударили снизу, пытаясь оплести ноги капитана, и тому пришлось отпрыгивать, одновременно отбивая клинок и рубя зеленые плети.
— Горд! — рявкнул Роджер. — Не стой столбом!
— Я не стою, — сказал я. — Я занимаюсь трофеями.
И действительно.
Пока эти двое выясняли, кто из них больший стратег, я спокойно подошел к алтарю.
Красный свет уже угасал. Щупальца исчезли вместе с хозяйкой. Осталась только мраморная платформа, кровавые следы, артефакты и очень приятная возможность наконец-то забрать то, ради чего весь этот цирк с пауками, монашками и падающими потолками вообще стоил терпеть.
Первым я взял Сердечник.
Камень оказался теплым. Неприятно теплым. Будто лежал не на алтаре, а внутри грудной клетки. Некросканер тут же отозвался на него глухим, плотным резонансом. Хорошая вещь — я тут же убрал её за пазуху.
Потом взял обручи-усилители. Тонкие, небольшие, темные, с едва заметными прожилками внутри. По три обруча на каждое предплечье легли почти идеально. Металл сам чуть сжался, подстраиваясь под руку.
— О, — сказал я. — Удобно.
За спиной Роджер с трудом отбивал натиск Реса. Друид наседал жестко, зло и уже без всякой командирской сдержанности. Лианы били со всех сторон, меч мелькал у горла капитана, а Роджер пятился, ругался и явно начинал жалеть, что выбрал карьерный рост именно сегодня.
— Горд! — заорал он. — Вернись, твою мать!
Я, не оглядываясь, бросил:
— Занят.
— Да чем ты занят⁈
— Спасаю культурное наследие.
Из коридора, откуда мы пришли, донесся стук.
Тяжелый. Частый. Много ног. Очень много ног.
Пауки.
Судя по звуку, открывшиеся древние двери наконец-то объяснили местной фауне, что вечеринка переехала в главный зал. И пауки, эти милые любители подружиться, уже спешили на запах крови, шума и идиотов.
Я поправил обручи на предплечьях, поправил Сердечник под одеждой поудобнее и спокойно пошел к коридору.
— Горд! — снова взревел Роджер. — Горд, мать твою! Вернись!
— Не ори, капитан, — бросил я через плечо. — А то гости услышат.
Стук в коридоре стал громче.
Первые многоногие тени уже зашевелились в проходе.

----------

Глава 5.1

Глава 5.1
Деревня «Вишня», Большое Луговье
В полутемном зале захудалого деревенского трактира пахло кислым элем, немытыми телами и застарелой гарью. Соня-Хима сидела за самым дальним, угловым столом, бездумно глядя в мутную кружку с дешевым пойлом. Ее туго заплетенная седая коса, переброшенная через плечо, едва заметно серебрилась в тусклом свете оплывшей сальной свечи. Кожа на лице была обветренной, а взгляд — тяжелым и колючим.
Какой-то местный завсегдатай, изрядно набравшийся и осмелевший от выпитого, попытался плюхнуться на лавку рядом с ней. Он сально ухмыльнулся, что-то промычал и потянулся грязной лапой к ее бедру. Соня даже не повернула головы. Ее рука смазанной тенью скользнула к поясу, и в следующее мгновение метательный кинжал с коротким стуком вонзился в столешницу, пройдя в волоске от растопыренных пальцев нахала. Мужик мгновенно протрезвел, побелел как мел и, сдавленно пискнув, спешно ретировался в самый темный угол зала, прижимая к груди дрожащую руку.
«К черту Рокотова», — мрачно подумала она, делая обжигающий глоток, от которого запершило в горле.
В памяти снова и снова всплывал недавний разговор. Как она, едва живая, вынырнула из ледяной реки, чудом избежав участи быть разорванной рептидами или утопленной. Как, стуча зубами от холода, добралась до поместья барона, чтобы доложить о провале и бойне.
Она вспомнила надменную рожу старшего гвардейца Рокотова, который смерил ее, насквозь промокшую, презрительным взглядом и выплюнул приказ: — Ждем, пока Горд объявится в городе. Если он вообще объявится.
Рокотов, этот расчетливый ублюдок, больше не решался действовать необдуманно. Барон слишком боялся потерять еще больше людей в столкновении с этим ненормальным. Куда проще было выжидать. Ведь никто не знал наверняка, вынырнул ли Горд из реки. А вдруг он потонул, и теперь его мясо жрут донные рыбы?
Сама же Соня искренне надеялась, что их пути с этим монстром больше никогда не пересекутся. Она слишком хорошо, в деталях помнила, как Горд дрался. Как он без малейшего напряжения уделал огромного Брона, как хладнокровно и играючи раскидал целую кучу разъяренных рептидов. Связываться с ним по доброй воле было сродни изощренному самоубийству. К тому же, где-то глубоко внутри она понимала: этот ненормальный помог ей спастись. Да, он сделал это в своей скотской манере — выдав ей крепкий ботинок под зад и скинув в ледяную реку прямо перед носом у тварей. Урод, конечно, редкостный, но ведь именно этот пинок сохранил ей жизнь.
Если Горд сдох, рассуждало руководство, то можно будет просто прийти и взять ферму тепленькой. Без шума и без лишних потерь. Для Рокотова это стало уже не просто вопросом выгоды, а настоящим делом принципа — заполучить этот кусок земли и заодно прибрать к рукам ту смазливую блондинку, что там ошивалась.
Соня криво усмехнулась, проведя мозолистым пальцем по краю шершавой кружки. Еще там, в поместье, стоя на дорогом ковре в луже натекающей с одежды воды, она приняла твердое решение: больше она в этих играх не участвует. Ее жизнь стоит дороже любых баронских амбиций. С нее хватит.
Она одним махом допила эль, бросила на изрезанный ножами стол пару медяков, ловко выдернула свой кинжал из дерева и решительно поднялась.
Она уходит. Но прежде чем навсегда покинуть Большое Луговье и скрыться, нужно было сделать еще одно дело. Какая-то странная, не свойственная наемной убийце прихоть, или, может, остатки совести — Соня и сама не знала, как это назвать. Но она чувствовала, что обязана предупредить девчонку на ферме о надвигающейся угрозе.
Надвинув капюшон поглубже на глаза и запахнув плащ, Соня вышла из трактира в сгущающиеся сумерки.
Соня натянула поводья, останавливая лошадь перед массивными, починенными воротами фермы. Новенькое кольцо-колоток тускло блестело в вечерней серости. Она тяжело ударила им по свежему дереву. Стук гулко разнесся по округе.
Наемница инстинктивно напряглась. Спину кольнуло неприятным холодком — она четко почувствовала, как из густых кустов у обочины за ней кто-то пристально наблюдает. Чей-то тяжелый, немигающий взгляд буравил ее лопатки. Большой палец привычным, отработанным движением сдвинул гарду правого меча, высвобождая лезвие из ножен на пару пальцев. Тихий металлический щелчок прозвучал как предупреждение — она была готова в любую секунду выхватить клинки и ответить ударом на удар.
По ту сторону ворот послышался цокот копыт. Из глубины усадьбы выехали двое верховых: та самая блондинка, Кира, и мелкий пацан, Тагор восточной внешности. Открывать створки они явно не собирались, остановившись на безопасном расстоянии.
— Чем могу помочь? — совершенно спокойно поинтересовалась Кира, глядя на непрошеную гостью сверху вниз.
— Кто там в кустах сидит? — Соня кивнула в сторону зарослей, не убирая ладони от пояса с мечами, чуть перенеся вес тела, чтобы при малейшей угрозе пустить коня в галоп или уйти с линии атаки, нанося рубящий удар с разворота.
— Сторожевой пес, — невозмутимо ответила девушка.
Соня криво усмехнулась, скрывая нервозность.
— Где Горд?
— Он занят, — отрезала Кира, и на ее лице не дрогнул ни единый мускул.
«Вот и гадай теперь, — мрачно подумала Соня, вглядываясь в глаза блондинки. — Выжил этот монстр или всё-таки пошел на корм речным гадам? Ни черта по ней не понятно».
— Слушай сюда, — Соня подалась вперед, опираясь на луку седла. — Если Горд так и не явился и не выжил — бегите отсюда как можно быстрее. Рокотов может ударить в любой момент. Он эту ферму в покое не оставит.
— Приняли к сведению, — всё так же ровно, без тени страха ответила Кира.
Соня посмотрела на нее и всё поняла. Не уйдет. Будет сидеть здесь до последнего, ждать своего урода. «Ну и дура», — мысленно констатировала наемница.
В этот момент из тех самых кустов с громким, возмущенным хлопаньем крыльев выпрыгнул Педро. Огромный петух агрессивно нахохлился и выпятил грудь. Лошадь Сони испуганно всхрапнула и дернулась.
Наемница шарахнулась, с трудом удерживая поводья.
— Всего лишь петух? — Соня брезгливо поморщилась. — Это и есть ваш сторожевой пес? Девчонка, вам реально надо бежать, пока вас тут не перерезали.
— Педро, домой, — спокойно скомандовала Кира.
Петух победно прокукарекал и, гордо переваливаясь, зашагал сквозь щель под воротами на территорию усадьбы. Кира и Тагор, не сказав больше ни слова, развернули лошадей и неспешно поехали обратно к дому.
Соня с досадой сплюнула и потянула поводья, разворачивая свою кобылу.
И тут же мир перевернулся.
Лошадь под ней вдруг дико заржала, в панике встала на дыбы и, прежде чем наемница успела сгруппироваться, резко крутнулась на месте. Соня кубарем слетела на пыльную дорогу, больно приложившись плечом о камни. Но инстинкты сработали быстрее боли: она перекатилась через спину, гася инерцию падения, и в тот же миг обе ее руки выхватили мечи. Сталь со свистом рассекла воздух, Соня вскочила на одно колено, скрестив клинки перед собой в глухой защитной стойке, готовая отбивать внезапную атаку.
Обезумевшая от первобытного ужаса кобыла галопом умчалась прочь, мгновенно растворившись в сумерках. Соня, грязно чертыхаясь, подняла голову, выискивая цель поверх скрещенных лезвий, и похолодела.
Из кустов, ломая ветки, медленно и тяжело вышло чудовище. Исполинский мертвый вепрь в костяном панцире, с огромным набалдашником на хвосте и красными глазами.
Наемницу парализовало животным страхом. Она мгновенно вспомнила ту проклятую ночь, когда ее отряд разорвали на куски, в том числе по вине вот этой самой инфернальной твари, от которой отскакивала сталь.
Но вепрь не нападал. Он просто стоял в нескольких шагах, угрожающе пыхтел, выпуская из порванной пасти облачка пара, и сверлил ее страшными глазищами. Охранял периметр что ли?
Соня, судорожно сглотнув, начала медленно отползать назад. В ее голове вдруг начали складываться разрозненные куски головоломки. Этот мертвый вепрь… те восставшие мертвяки, с которыми они дрались тогда же, возле фермы…И петух… Нет! Петух вообще ни при чём!
«Горд — некромант⁈» — эта мысль ударила ее, как обухом по голове.
Но это же бред! Некроманты — хилые, физически слабые ублюдки, дохнущие от одного хорошего удара. Она сама однажды видела такого в столице. Жалкое, тщедушное создание, которое городская стража волокла на эшафот. Его вздернули на простой веревочной виселице, даже не удосужившись надеть дорогущие антимагические кандалы, блокирующие источник. В них просто не было смысла — без своей нежити этот маг не мог вырваться даже из рук обычного стражника, беспомощно болтаясь в петле, как тощий мешок с костями. Это был лучший показатель их физической ничтожности.
А Горд бил так, что ломал кости лучшим бойцам, он двигался с устрашающей скоростью, вкладывая в удары чудовищную массу, и дрался как первоклассный, элитный физик! Как такое вообще возможно? Может, он просто как-то умудрился договориться с этой тварью? Нашел какой-то хитрый артефакт управления?
Глядя на скалящегося мертвого секача, Соня решила не ломать голову над этими загадками. Жизнь дороже.
Ей было до одури страшно. Не спуская глаз с пыхтящего вепря, она медленно поднялась на ноги, стараясь не делать резких движений. Она так же плавно, миллиметр за миллиметром, опустила мечи и скользнула клинками обратно в ножны, показывая, что не ищет драки. А затем развернулась и быстро зашагала прочь по темнеющей тропе, уходя от этого проклятого места всё дальше и дальше. Пешком.
* * *
За моей спиной с ожесточенным звоном скрестилась сталь. Рес и Роджер сошлись в открытую, выясняя, чьи амбиции стоят дороже. Я же, не оборачиваясь, мерным шагом углублялся в темный зев коридора.
И тут сверху донесся сухой, множественный перестук.
Я привычно раскинул некросканер. Темнота под сводами потолка мгновенно расцвела десятками красных точек. Тридцать сигнатур. Тридцать крупных, голодных пауков.
Идеальная добыча.
Я спокойно остановился и со звоном положил свой меч на каменный пол. Сталь мне сейчас только помешает.
Я сосредоточился на тяжелых металлических обручах-усилителях, плотно обхвативших мои предплечья. Эти древние артефакты Кровников были созданы не только для подпитки алтаря, но и для того, чтобы накачивать своего носителя чистой, адаптированной энергией, и это подходило для всех магов, не только кровников. Я мысленно потянулся к ним, включая накопители, и жадно потянул силу на себя.
Энергия хлынула в меня раскаленным потоком, мгновенно конвертируясь в привычную систему координат.
[Получено: 500 морт]
С учетом моих старых запасов, сейчас во мне бушевало ровно 700 морт. И эта цифра перешагнула критический порог.
Как только резерв в теле перевалил за пять сотен, моя собственная плоть отозвалась дикой, пьянящей трансформацией. Кости хрустнули, потому что я позволил телу сделать это. Из-под кожи на предплечьях, плечах и груди с влажным треском полезли плотные белесые наросты, на глазах сплетаясь в глухой, монолитный костяной доспех. На пальцах выросли длинные, изогнутые костяные когти, острые как бритва.
Я хищно сжал и разжал когтистые ладони, наслаждаясь пульсирующей в венах первобытной мощью.
— Ну всё, — усмехнулся я, глядя в темноту. — Теперь я некромант всем некромантам.
Пауки посыпались с потолка сплошным мохнатым дождем.
Первая тварь приземлилась передо мной, клацая жвалами. Я даже не стал уклоняться. Шаг вперед, короткий замах — и мои костяные когти с хрустом пробили хитиновый панцирь. Я рванул руки в стороны, безжалостно разламывая пауку спину пополам.
[Получено: 30 морт]
Тварь задергалась в агонии, но я не дал ей умереть напрасно. Мысленно зачерпнув из резерва, я тут же влил в еще теплое тело почти сорок морт.
Искалеченный паук замер, а в следующую секунду резко вскочил на лапы. В его фасеточных глазах зажегся мертвый, инфернальный свет. Накачанный моей энергией, свежеподнятый мертвяк стал быстрее и сильнее своих живых сородичей. Он тут же с яростным шипением бросился на ближайшего паука, вгрызаясь ему в глотку.
А дальше началась кровавая мясорубка.
В меня полетели липкие сети. Паутина опутала мои руки и торс, пытаясь сковать движения, но усиленные мышцы и костяной доспех сделали свое дело. Я с рычанием порвал прочные нити, словно гнилую пряжу, и бросился в самую гущу стаи.
Я рвал их когтями, ломал суставы, пробивал панцири. И каждого убитого паука я тут же поднимал, щедро вливая морты и превращая врагов в своих цепных псов. Моя личная армия росла мигом, и вскоре живых тварей просто разорвали на куски их же мертвые собратья.
Самое прекрасное в некромантии — это кадровая политика. Враг нападает на тебя толпой, а через минуту уже сам работает на твою победу. Без собеседований, жалованья и глупых разговоров о мотивации. Красота.
Когда всё закончилось, в коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь сухим шорохом лап.
Я стоял в центре побоища, тяжело дыша и оценивая результаты. Пора было свести дебет с кредитом.
Изначальный остаток: 200 морт.
Выкачано из артефактов: +500 морт (итого стало 700).
С тридцати убитых пауков я собрал примерно +900 морт.
Но на их воскрешение и усиление пришлось потратить около 1100 морт — первых я поднимал с запасом, морт под сорок, а дальше приноровился и лил экономнее.
Итого: 700 + 900 — 1100 = 500 морт.
Резерв остался на отметке в полтысячи, что всё равно держало меня в солидном плюсе по сравнению с началом этой заварушки. А главное…
Я окинул взглядом тридцать жутких, мерцающих красными глазами зомби-пауков, которые плотным кольцом окружили меня, преданно ожидая приказов.
— Ну что, мохнатые? — хмыкнул я, стряхивая с когтей зеленую гемолимфу. — Кто тут хороший мальчик? А ну, сидеть! Голос не прошу, а то еще слух попортите мне своим шипением.
Твари послушно замерли.
Я даже на секунду задумался, можно ли таких держать на ферме. Сторожевые пауки, например. Ночью никто не залезет. Днем тоже никто не залезет. Да и хозяева, скорее всего, лишний раз выходить из дома перестанут. Зато безопасность — высший класс.
Благодаря тому, что в моем теле плескалось целых пятьсот морт, радиус и чувствительность некросканера возросли многократно. Прощупывая пространство сквозь толщу камня, я вдруг уловил странный сигнал снизу, со стороны монастырских темниц.
Там находились мертвяки. Четыре тела. Но это были не обычные иссохшие скелеты, а органика, идеально и заботливо законсервированная мощной магией. Кто-то очень не хотел, чтобы эти четверо превратились в прах. Уникальные экземпляры.
И вот это уже было по-настоящему интересно. Потому что просто так четыре тела в темницах не консервируют. Значит, либо пленники ценные, либо наказание особенное, либо кто-то собирался вернуться и воспользоваться ими позже. А если кто-то очень хотел сохранить игрушки на потом, то воспитанный человек обязан посмотреть, что там спрятано. Я, конечно, воспитан был своеобразно, но в этом вопросе полностью совпадал с этикетом.
Я поднял с пола свой меч, крутнул его в руке и кивнул своей новой свите:
— Надо бы к ним наведаться. Но сперва займемся вами.
Я напряг усиленный слух. В зале-пещере окончательно стих лязг стали и тяжелое дыхание дерущихся. Судя по ощущениям некросканера, победителем из этой схватки вышел Роджер. Что ж, убивать капитана мне было вроде как не за что — он ведь всё-таки впрягся за меня, хоть и преследовал сугубо корыстную цель перевестись из Серой зоны поближе к столице. Но факт остается фактом.
Пока победитель переводил дух и не торопился меня догонять, я быстро раздал своим новым питомцам мысленные закладки-приказы: охранять руины, никого не убивать сразу, а хватать любых незваных гостей и закидывать в самую надежную темницу монастыря. Теперь это мои владения. Тридцать послушных мертвых пауков беззвучно брызнули во все стороны, растворяясь в тенях.
Я усилием воли растворил костяной доспех и когти, оставив на руках лишь металлические наручи-усилители.
Когда Роджер наконец показался в коридоре, от пауков не осталось и следа. Лишь каменный пол был щедро залит лужами специфической, густой зеленоватой крови насекомых-переростков.
Капитан тяжело привалился к стене, зажимая рукой глубокую рубленую рану на боку.
— Ты меня бросил… — хрипло выдохнул он, с упреком глядя на меня. Затем его взгляд опустился на лужи паучьей крови и разорванные куски хитина. — Ты тоже дрался? А я думал, ты меня просто бросил.
— Как видишь, — я пожал плечами, кивнув на следы побоища. — Хотя, знаешь, обидно даже. Я тут, можно сказать, один тридцать мохнатых недоразумений принял, а ты сразу — бросил, бросил.
— Ладно-ладно, извини, — прохрипел Роджер.
Роджер выглядел паршиво. Лицо серое, дышит со свистом, кровь капает на камни. Но держался на ногах. Я мысленно отдал ему должное: замочить опытного авантюриста-друида, будучи всего лишь мечником-сканером — это сильно. Капитан уделал Реса.
— Убежали твари? — морщась от боли, спросил Роджер.
— Ага, забились по углам, — небрежно бросил я. — Ты сам тут кровью не истечешь?
— Уж постараюсь, — капитан зубами разорвал край своего плотного плаща и начал умело и туго перетягивать рану, делая импровизированную повязку. Переведя дух, он поднял на меня тяжелый взгляд: — Сердечник у тебя? Тогда пойдем, Горд. Нам пора выбираться.
Я не стал спорить. Мы медленно потопали по коридору. На ходу я занялся внутренней бухгалтерией: плавно перевел из тела обратно в источник триста морт. Двести осталось в мышцах для поддержания тонуса и скорости. Баланс соблюден, перегрузки нет.
С каждым шагом Роджеру становилось всё хуже. Повязка быстро пропиталась кровью, капитан начал спотыкаться и тяжело дышать. В какой-то момент его ноги подкосились, и он начал заваливаться набок. Я подхватил его под здоровую руку и волоком дотащил до ближайшей ниши в стене, усадив на холодные камни.
— Лан, побудь здесь, — бросил я, отступая на шаг. — Щас приду.
— Не оставляй меня паукам… — пробормотал Роджер в полубреду, цепляясь слабеющими пальцами за мой сапог. — Лучше убей сам…
Я не стал слушать этот трагичный бред. Развернулся и целенаправленно пошел вниз, в тюремный уровень монастыря. Ловушки по пути я аккуратно проверял с помощью всё тех же верных миноискателей, так что спуск прошел без происшествий.
Темница встретила меня сыростью и затхлым воздухом. Я подошел к массивной решетке и удовлетворенно хмыкнул. Здесь меня уже ждал почетный караул из моих пауков, а за прутьями лежали те самые четыре тела. Вблизи они выглядели еще лучше, чем на сканере: идеальная сохранность, ни следа гниения.
Я врубил некросканер на полную мощность и понял, как же мне невероятно повезло.
В первую очередь я потянул энергию из источника, заливая в тело до 400 морт. Подготовка завершена. Затем я выбрал крайнее тело, сосредоточился и влил в него ровно 50 морт.
Всего полтинник. Обычно, чтобы поднять мертвяка столь высокого уровня — ранга «Помнящий» — требуется не меньше сотни. Это элита. Они могут уступать сверхмутантам в грубой физической силе, но превосходят их в сложности структуры и сохранении нейронных связей. Но сейчас я нехило сэкономил за счет идеальной магической консервации и остатков усиливающих алхимических зелий, всё еще пропитывающих ткани этой «консервы». И да, для поднятия «Помнящего» некромант должен иметь в теле не меньше 400 морт, это тоже важно.
Тело за решеткой вздрогнуло. Закостенелые мышцы со скрипом натянулись, и мертвец медленно, рывками поднялся на ноги. Он покрутил головой, разминая мертвые шейные позвонки.

----------

Глава 5.2

Глава 5.2
Морда отсохшая, обтянутая пергаментной кожей. Глаза — пустые, белесые бельма истинного мертвяка. Но этот парень был настоящим шедевром. Образец идеально рабочего зомби, который сохранил большую часть своих прижизненных боевых навыков и даже фрагменты воспоминаний, причем действительно значимые по объему.
— Ну-ка постой, дружище, — мысленно скомандовал я, посылая импульс в холодный узел его мертвого средоточия.
Мертвяк, который уже начал было бесцельно бродить по камере, шаркая непослушными ступнями по каменному полу, мгновенно застыл изваянием, словно налетев на невидимую стену. Я прикрыл глаза и потянулся к его пробудившемуся подобию сознания, пытаясь толкнуть его изнутри, заставить вспомнить свою прошлую жизнь. Ощущение было таким, словно я погрузил руки в ледяную, густую трясину, где каждое воспоминание — это склизкий, ускользающий комок. Такая вот специфическая телепатия некроманта и его подопечных. Память у ранга «Помнящий» обширная, структурированная куда сложнее и куда обширнее, чем примитивные инстинкты рядовых зомби, и в ней можно долго копаться, перебирая поблекшие образы, запахи и обрывки чужих мыслей.
Вообще, в иерархии нежити существуют ранги и повыше, вплоть до Высших личей и Рыцарей Смерти, которые позволяют частично вернуть умертвиям даже разум и свободу воли, но это требует запредельного количества морт и колоссальной личной силы некроманта. Да и читать воспоминания умеют далеко не все некроманты, большинство умеют только грубо работать. Но я рос вместе с сыновьями Дани Вещего-Филинова, они мне как старшие братья, вот и наловчился вместе с ними, создавая разнообразные пакости где только можно и тренируя контроль над остаточными эманациями. Ну и сам Данила отдельно со мной занимался еще, вбивая науку так, что иногда кровь носом шла от перенапряжения. Да не только он, учителей хватало, каждый со своими садистскими методами.
То, что я увидел в пыльных закоулках в голове Помнящего, заставило меня довольно хмыкнуть. Оказывается, эти четверо были архитекторами-магами, мастерами-каменщиками высшей гильдии. Именно они спроектировали и построили этот монастырь, рассчитав каждый свод и каждую ловушку. Кровники-монахи щедро наняли их, пообещав горы золота, а когда работа была закончена — пустили в расход прямо на рабочем месте и заботливо забальзамировали «на всякий случай». Такое решение, чтобы архитекторы не проболтались за кружкой эля и не привели сюда конкурентов или, что еще хуже, святую инквизицию.
«Построите мне коровник… и кузницу?», — мысленно усмехнулся я, обращаясь к мертвецу.
— Хмбрмр, — утробно булькнул строитель, неуклюже лязгнув иссохшими челюстями, выражая покорное согласие.
Отличный парень, сговорчивый. Я нырнул в его память еще глубже, игнорируя фантомные отголоски предсмертного ужаса, и принялся старательно выуживать подробную трехмерную карту зданий, расположение скрытых ниш, тайных ходов и понимание того, где и что здесь находится. Получив нужную картинку и отпечатав ее на подкорке, я резко оборвал ментальную связь и аккуратно усыпил мертвяка обратно, вытянув из его средоточия влитые морты. Приду за архитекторами позже, когда обстановка будет спокойнее. Сейчас, при живом Роджере, увести эту бригаду зомби-строителей наверх просто не выйдет — спалюсь как некромант. Можно было бы, конечно, упокоить капитана прямо сейчас как лишнего свидетеля, но убивать его вроде как не за что — а убивать невиновных мне воспитание не позволяет. Так что архитекторы пока подождут здесь, в тишине и покое своей камеры.
Теперь, владея подробной картой здания и точно зная маршрут, я уверенно зашагал по запутанным коридорам, минуя обвалившиеся перекрытия, и вскоре вышел к аптечному складу, спрятанному за неприметной деревянной дверью. Порывшись на затянутых вековой жесткой паутиной дубовых стеллажах, я смахнул серую пыль с нескольких толстостенных флаконов и методом исключения нашел подходящую кроветворную микстуру и регенерирующее зелье с соответствующими, едва читаемыми из-за плесени этикетками.
Когда я вернулся в нишу, Роджер уже отключился, тяжело, со свистом втягивая воздух сквозь бледные, потрескавшиеся губы. Пульс у него был нитевидным, а кожа приобрела землистый оттенок. Я жестко разжал ему челюсти и влил четверть терпкой, пахнущей железом и хвоей микстуры в глотку, зажав нос и заставив рефлекторно сглотнуть спасительную жидкость. Флакон с остатками тщательно закупорил и убрал себе в поясную сумку. Авось пригодится в будущем. Затем осторожно размотал его пропитавшуюся липкой кровью импровизированную повязку, обнажив широкую рубленую рану с рваными краями и поврежденными мышечными волокнами, и щедро смазал ее густым, светящимся изумрудным светом зельем из второго флакона.
Эффект был просто отличным, алхимия древних работала безотказно. Края раны на глазах стянулись, грануляционная ткань стремительно заполняла разрыв, покрываясь молодой и гладкой розовой кожей, оставляя лишь бледный шрам. Кроветворная микстура тем временем гнала своё: вернула потерянный объём крови и согнала с лица землистую бледность — древняя алхимия не просто латала плоть, а ставила человека на ноги целиком.
Вскоре Роджер судорожно вздохнул, выгибаясь дугой, открыл помутневшие глаза и непонимающе, ошарашенно уставился на свой совершенно целый бок, ощупывая его пальцами.
— Как это возможно?.. — прохрипел он, не веря своим ощущениям.
— Микстурку у местных гостеприимных монахов нашел, — я небрежно потряс пустым флаконом перед его носом.
— И ты понял, что мне это подойдет? — капитан с подозрением посмотрел на меня, всё еще ощупывая зажившую рану, словно ожидая подвоха.
— На этикетке среди ингредиентов были тысячелистник, живокость, календула и кровохлебка, — я пожал плечами. — Обычно их используют для остановки кровотечений и лечения глубоких травм. Хотя местные Кровники, учитывая их специфику, вполне могли варить из них и какую-нибудь растворяющую внутренние органы дрянь, но я решил попробовать.
Роджер нервно сглотнул, осознав, что пару минут назад ему могли влить в горло концентрированную кислоту. Ну а какие были варианты?
— Хмм, ну… спасибо, — выдавил он, понимая, что всё равно остался в огромном плюсе.
— Я вылечил тебя, вытащив с того света, — мой голос стал жестким, а взгляд впился в глаза капитана. — А ты усекаешь одну простую вещь: я не спасал никакую графскую дочку. Меня там вообще не было, ясно?
Роджер нахмурился. В нем снова проснулся жадный столичный торгаш:
— Горд, послушай, там же огромная награда светит за её спасение… Это мой законный билет в центр Империи! А тебе — прямая дорога в вассалы графа! Он тебя золотом осыплет и землями не обделит уж точно!
— Или ты забываешь эту историю прямо сейчас или я заберу твою руку назад, — я спокойно, без капли наигранности, положил ладонь на эфес меча. Мой тон не оставлял места для дискуссий и торгов. Ультиматум был предельно ясен.
Капитан перевел взгляд и посмотрел на мою руку, расслабленно лежащую на оружии, затем на засохшие лужи паучьей крови и разорванные туши вокруг. Он побледнел, осознав, что я не шучу, тяжело вздохнул обреченно и с явной неохотой кивнул.
— Я тебя понял, Горд. Ты никого не спасал, тебя там не было. Договорились, — глухо подытожил он.
— Вот и славно, — я протянул руку, помогая Роджеру подняться на ноги. А то мне только не хватало еще отбиваться от благодарных графских людей. Вдруг они меня и правда запрячь захотят, навяжут какую-нибудь службу на графа? А если откажусь — это же, типа, страшный урон их дворянской чести. Всякие аристократы бывают, дурные на голову. Потому лучше уж так, в тени и без лишней славы. — Сам идти-то можешь?
Роджер прислушался к самочувствию, пошевелил плечами, проверяя затянувшуюся рану:
— Вполне. Только как мы выберемся? Там же снаружи всё кишит рептидами. Нас на куски порвут раньше, чем мы до границы зоны дойдем.
— Мы пойдем другим путем, — коротко бросил я и, не дожидаясь ответа, уверенно зашагал вглубь темного коридора.
Роджер окинул мою спину удивленным взглядом, но спорить не стал и послушно поплелся следом. Я шел не наобум, а по четкому маршруту, позаимствованному прямиком из мертвой головы архитектора-строителя. Мой последний уцелевший миноискатель — второго всё-таки насмерть придавило каменной плитой еще на подходе — послушно топал впереди, методично обследуя древний пол на предмет скрытых сюрпризов.
Спустя некоторое время мрак начал рассеиваться.
— Кажется, впереди свет! — оживился капитан, щурясь от пробивающихся сквозь пыль блеклых лучей. — Горд, как ты вообще нашел эту дорогу в таких лабиринтах?
— По нюху, — не моргнув глазом, соврал я.
Роджер понимающе кивнул, словно этот ответ расставлял всё по своим местам:
— Ну да… ты же оборотень. Как я забыл.
Разубеждать его я, естественно, не стал. Мы подошли к источнику света — это оказалась полуистлевшая, давно развалившаяся от времени дверь, вмурованная прямо в скальную породу. Совместными усилиями отодвинув в сторону тяжелые гнилые доски, мы выбрались наружу и оказались на приличной верхотуре. В лицо ударил свежий, прохладный ветер, а прямо под нами, у подножия отвесной скалы, несла свои темные воды река.
— Надо же, как повезло, что ты вывел нас именно к реке, — с искренним облегчением выдохнул Роджер, заглядывая вниз. — Рептиды не учуют следы в воде. Пойдем прямо по ней, так безопаснее всего.
Я сохранил идеальное лицо кирпичом.
— Ага. Исключительное везение.
Мы осторожно спустились по крутым, каменистым уступам к самой воде. Оказавшись внизу, я принялся деловито оглядываться по сторонам. Судя по карте из памяти мертвяка, где-то здесь раньше располагался монастырский причал. И действительно: вскоре я заметил его замшелые, полусгнившие обломки, торчащие из воды, а чуть поодаль — вросшую в скалу неприметную каменную пристройку.
— Пошли туда, — я кивнул в сторону лодочного сарая.
Мы зашли внутрь. Помещение насквозь пропахло тиной, сыростью и вековым тленом, но среди сгнившего деревянного хлама, обрывков сетей и трухи обнаружилась вполне себе крепкая, небольшая лодка. Видимо, дерево было обработано каким-то особым алхимическим составом, раз посудина дожила до наших дней в таком хорошем состоянии.
Роджер, увидев лодку, просиял. Его циничный наемничий панцирь дал трещину:
— Неужели мы и правда доберемся назад живыми?..
— А ты будто не верил, — усмехнулся я, хватаясь за борт.
Вдвоем мы без особых проблем спихнули лодку на воду, запрыгнули внутрь, разобрали весла и отвалили от берега.
Плыть по течению было легко. Скалистые берега Серой зоны медленно проплывали мимо, и вскоре мы начали замечать странное шевеление в прибрежных зарослях. То тут, то там мелькали чешуйчатые спины, хвосты и гребни. Рептиды. Но вели они себя совершенно нетипично: не собирались в боевые стаи, не рыскали вдоль берега в поисках добычи и не проявляли к нам ни малейшего интереса. Твари двигались хаотично, поодиночке или мелкими группами, уходя всё дальше от руин монастыря. Они явно мигрировали.
Я задумчиво оперся на весло, провожая взглядом очередного бредущего по мелководью ящера.
— Чего они творят? — Роджер прищурился.
— Гигарептид погиб, — констатировал я. — Вожака больше нет, контроля нет. Вот колония и разбредается кто куда.
— Главное, чтобы эти твари не забрели в Большое Луговье, — хмуро пробормотал Роджер, провожая взглядом очередного рептида, лениво бредущего по мелководью и выискивающего в иле донную рыбу. Капитан зябко повел плечами, словно прикидывая масштабы возможной резни в деревнях.
— С чего это вдруг проснулась такая трогательная служебная забота? — иронично выгнул бровь я, не прекращая мерно работать веслом. — Еще утром ты был готов удавиться за перевод в столицу, а теперь заделался защитником крестьян?
— Я, по-твоему, полный засранец? — оскорбился капитан, даже перестав грести. В его голосе прорезались нотки уязвленной гордости.
— Я думал, что вы сканер, капитан, а не телепат, — поразился я, округлив глаза. —
Роджер с силой налег на весла, сердито вспенивая темную речную воду. Лодка дернулась вперед.
— Ой, да иди ты, Горд! — огрызнулся он, сплевывая за борт. — То, что ты отказываешься от графских бабок и строишь из себя оскорбленную невинность, не делает тебя добродетельнее меня. У каждого свои тараканы в голове.
— А я и не спорю, — я безмятежно пожал плечами, подставляя лицо прохладному речному ветру, выдувающему из головы могильную сырость монастыря. — Никакой добродетели во мне нет, не ищи. Не тот профиль. Я просто хочу заниматься исключительно своей фермой, разводить скот, строить забор, вот и всё.
Капитан снова перестал грести и покачал головой, внимательно вглядываясь в мое лицо. Он явно пытался сложить два и два, да шло туго.
— Ты вроде на ветерана не похож. Молод еще. Где ты мог так устать от жизни, чтобы добровольно забиться в такую дыру на краю Серой зоны? Нормальные люди отсюда бегут без оглядки, а ты тут корни пускаешь.
— А я интроверт, — меланхолично отозвался я, налегая на весла за нас двоих, чтобы компенсировать его простой.
— Чего? — Роджер непонимающе нахмурился, явно впервые в жизни услышав это мудреное слово. Его лицо скривилось от умственного усилия, но разгадка так и не далась. — Ну и хрен с тобой.
Грести пришлось весь световой день. Течение помогало, но расстояние всё равно было приличным. Роджер, как и положено обычному человеку, выдохся довольно быстро — у него-то не было двухсот законсервированных морт в мышцах, готовых по щелчку пальцев гасить молочную кислоту и усталость. Так что последние несколько часов я работал веслами в гордом одиночестве, задав монотонный, машинный ритм, пока мы, наконец, не причалили к скрипучим мосткам деревни Бриша. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая воду в багровые тона.
Роджер вылез на берег, слегка пошатываясь от долгой качки, и быстро сговорился с местными рыбаками. Прожженный наемник без труда сторговался, выменяв нашу трофейную лодку на увесистую горсть звенящих медяков, и собирался идти искать, где бы тут прикупить нормальную лошадь до Сонмища. На этом наши пути расходились, и, откровенно говоря, меня это устраивало.
Я коротко кивнул ему на прощание, разворачиваясь в сторону тракта, но капитан вдруг замялся. Он помял в руках полученные медяки и бросил на меня пытливый, прищуренный взгляд.
— Слушай… — начал он вкрадчиво, понизив голос. — А что с Сердечником? Тем камнем с алтаря?
Я сделал недоуменное лицо. Чуть склонил голову набок и ровным тоном спросил:
— С каким Сердечником? Впервые слышу, капитан. Может, вам на солнце напекло?
Роджер смотрел на меня долгих три секунды. В его глазах промелькнуло ясное понимание: если он сейчас настоит на своем, до Сонмища он точно не доедет, а упокоится где-то в придорожной канаве. А затем он тяжело, обреченно вздохнул, окончательно прощаясь с долей артефакта.
— Ни с каким, Горд. Ни с каким. Тебе показалось.
— Послышалось? Хорошо.
До своей усадьбы мне было гораздо быстрее и проще добежать на своих двоих, чем тратить время на покупку какой-нибудь деревенской клячи. Я рванул вперед ровной, пружинистой трусцой. Мир вокруг смазался, превратившись в зеленый коридор. Я бежал без устали, дыша полной грудью.
Вскоре впереди показались знакомые очертания косого частокола. Мои владения! Моя ферма! Я подбежал к воротам, сбавляя шаг, и с удивлением обнаружил на свежих, починенных и подогнанных досках новенькое блестящее кольцо-колоток. Тагор, что ли, прибил, пока меня не было? Пацан времени зря не теряет. Я взялся за железку и от души бахнул, проверяя крепление. Звук получился отличный — громкий, раскатистый, разнесшийся далеко по округе.
В ту же секунду из придорожных кустов, словно черт из табакерки, с возмущенным, громким хлопаньем крыльев выскочил Педро. Огромный петух угрожающе нахохлился, распушив перья до состояния пушистого шара, но, сфокусировав на мне свой птичий взгляд, тут же сменил гнев на милость и радостно, во всё горло закукарекал.
— И кто это тебя за ворота выпустил, пернатый ты террорист? — усмехнулся я, глядя на эту пародию на цепную собаку.
Тут кусты затрещали сильнее, ломаясь под немалым весом, и на дорогу грузно вывалилась еще одна пародия на пса. Мой верный инфернальный вепрь грозно сверкнул красными глазищами, готовый разорвать незваного гостя на куски, но мгновенно признал во мне хозяина. Убийственная аура мигом испарилась, и с утробным, почти радостным хрюканьем туша нелепо запрыгала вокруг меня. А потом он тяжело рухнул на пыльную дорогу на спину, подняв облако пыли и комично раскинувшись брюхом кверху, и мне пришлось гладить подставленное, покрытое твердыми костяными пластинами пузо, пока нежить блаженно сучила копытами.
Вепрь довольно захрюкал, подставляя бока, но моя рука вдруг наткнулась на что-то влажное и жесткое. Продолжая начесывать костяное пузо Пятачка, я вдруг заметил, что из его приоткрытой, клыкастой пасти торчит что-то инородное, совсем не похожее на ветку. Я ухватил это двумя пальцами и потянул на тусклый свет заходящего солнца.
Неровно отгрызенный человеческий палец.
— Зря времени не терял, смотрю, — хмыкнул я, стряхивая с пальца вязкую, зеленую слюну нежити. Значит, кто-то всё-таки наведывался в мое отсутствие, решив проверить, насколько бесхозной осталась ферма. Рокотов или Дресс? И прием им явно не понравился, раз уходили они отсюда по частям.
По ту сторону тихо заскрипели смазанные засовы, и тяжелые створки ворот гостеприимно распахнулись внутрь. Навстречу мне на лошадях выехали Кира и Тагор. Я машинально напрягся, ожидая увидеть следы недавней осады или панику, но лица у обоих были на удивление радостными, без тени недавней тревоги.
— Господин Артур, вы прибыли! — просияла Кира, останавливая лошадь в паре шагов от меня. В ее голосе прозвучало неподдельное облегчение. Видимо, со мной блондинке спокойнее.
— А у нас тут кто-то наведывался, пока меня не было? — я выразительно покачал в воздухе отгрызенным пальцем, демонстрируя трофей.
Девушка пригляделась к пальцу, затем с невозмутимым видом пожала плечами, даже не поморщившись:
— Хм, может быть. Толком мы никого не видели. Ночью Пятачок рычал у кустов и куда-то отлучался, но к воротам так никто и не вышел. А вот днём один раз приходила седая женщина и спрашивала вас. Сказала, чтобы мы бежали — мол, какой-то Рокотов вот-вот ударит по ферме.
Хима? А ей-то что надо было?
— Значит, незваных гостей встречал исключительно Пятачок, — понимающе кивнул я. Не зря вепря приобщили не только к хозяйству, но и к охране.
В этот момент Педро с громким хлопаньем крыльев взлетел на колья частокола, выпятил грудь и победно заорал на всю округу, заглушая даже шум ветра:
— Ку-ка-ре-ку!
И замахал крыльями так, будто именно он в одиночку отбил полномасштабный штурм.
— Надо же, не только Пятачок, — я усмехнулся, глядя на эту пернатую машину. Осталось им еще систему раннего оповещения наладить для полной картины. Отличная у меня тут вырисовывается линия обороны, ни одна сволочь незамеченной не проскочит.
Тагор, которому явно не терпелось похвастаться своими успехами, гордо выпятил грудь, перетягивая внимание на себя:
— Это я новую стучалку на ворота сделал, да! Вы же слышали, как громко она звенит? Я специальный кусок железа подобрал, чтобы резонировало! И колодец починил, да. Вот если бы у нас еще кузня была, я бы петли на двери перековал и нормальные гвозди наделал, а то старые все гнутся…
— Будет тебе скоро кузня, — пообещал я, вспомнив ждущую в монастыре бригаду зомби-архитекторов. — Я тут даже батраков подходящих для стройки нашел, пока по окрестностям гулял. Первоклассные каменщики, не пьют, не жалуются, работают круглосуточно и даже еды не просят. Мечта, а не работники.
Глаза пацана мгновенно загорелись жгучим энтузиазмом, он едва в седле не подпрыгнул от радости:
— Правда⁈ И когда они придут, да? Завтра?
Кира тем временем подъехала чуть ближе, прерывая наш строительный диспут, и, немного смутившись, предложила:
— Господин Артур, вы, должно быть, устали с дороги… Хотите сесть ко мне на лошадь? Я могу сдвинуться.
Я отдал палец Пятачку и подошел к ее гнедой, но вместо того, чтобы запрыгнуть в седло позади девушки, что было бы логично, но слишком фамильярно для данного момента, уверенно взял поводья под уздцы, направляя коня вглубь поместья.
— Позвольте, госпожа, я вас так провожу, — негромко произнес я, глядя на нее.
Кира покраснела, явно не ожидав такого галантного жеста от человека, который только что тряс отгрызенным пальцем, скромно опустила ресницы и тихо выдохнула:
— Хорошо. Спасибо.
Я неспешно повел лошадь во двор, оценивая, как изменилась территория за мое короткое отсутствие, попутно кивнув Тагору:
— Ну, пойдем смотреть, что ты там с колодцем наворотил.
Пацан с готовностью спрыгнул на землю и побежал показывать свою работу, чуть ли не спотыкаясь от нетерпения. А посмотреть действительно было на что. Старый, осыпающийся колодец преобразился до неузнаваемости: Тагор аккуратно обложил его свежими кирпичами, выверив каждый ряд, а сверху установил новенький, крепко сбитый деревянный ворот, даже ручку гладко ошкурил. Сделано было на совесть, без зазоров и халтуры, сразу видно — руки у парня растут из нужного места.
— Мастер на все руки, — искренне похвалил я пацана, хлопнув его по плечу. — С таким подходом мы эту ферму быстро в порядок приведем.
Пока Тагор расплывался в улыбке, гордый полученным признанием, я подошел вплотную к кладке. Примерился, рассчитывая силу удара, чтобы не развалить всю конструкцию, и коротко и сильно ударил костяшками пальцев по одному из верхних кирпичей с внешней стороны колодца, без шума выбивая в нем аккуратную глубокую ямку. Достал из-за пазухи Сердечник и плотно вставил его в получившийся тайник. Камень идеально лёг в нишу. По-хорошему, Сердечник полагалось опустить в само сердце источника, на дно, — но это работа долгая, шумная и не на глазах у Тагора с Кирой. А пока хватит и контакта с кладкой: колодец Виктория мне открыла, родовую печать сняла, так что источник примет камень даже отсюда, через камень и воду. Просто потечёт слабее, вполнакала. Нормально опущу его в глубину позже, когда будет тихо. Надо ещё цементом или, на худой конец, глиной замазать, но это не к спеху. Пока и так сойдёт.
— Завтра утром посмотрим на нашу ферму, — я отряхнул ладони от въедливой кирпичной крошки и окинул взглядом девушку с парнем, что наблюдали за мной. — Мне кажется, изменения не заставят себя ждать.

----------

Глава 6.1

Глава 6.1
Утро на ферме началось с первыми лучами солнца. Мы встали рано — по строгому расписанию предстояла утренняя дойка. И пусть наши спасенные коровы пока были тощими, с торчащими ребрами, и молока давали совсем мало, режим есть режим.
Но прежде чем идти в коровник, мы с Кирой и Тагором вышли проверить поле. Едва мы приблизились к свежевспаханной земле, пацан вдруг радостно завопил и ткнул пальцем:
— Гречка!
И действительно: гречиха и посаженный рядом горох не просто взошли, а вымахали так, что уже можно было собирать первый, невероятно ранний урожай.
Кира замерла, ошарашенно хлопая ресницами. — Невероятно… Я ждала минимум дней десять до первых нормальных всходов, а тут…
Я прикрыл глаза, мысленно прислушиваясь к пульсации земли под ногами. Всё было предельно ясно. Сердечник, устроенный в колодце, уже начал свою работу. Древний артефакт пробудил спавшую землю Нордов, и теперь мощная магия земляных магов гнала живительные соки по капиллярам почвы в ускоренном темпе. За весенние всходы ржи теперь тоже можно было не волноваться — земля стала фантастически плодородной, вытянув горох и гречку в рекордные сроки.
— Можем поручить сбор урожая нашим новым батракам, — произнес я вслух, оглядывая густые зеленые заросли. — Но это первый наш урожай. Давайте-ка чуть поднапряжемся и начнем сами.
У Киры глаза загорелись неподдельным агрономским азартом, но она тут же спохватилась: — Ага! Только нам сначала на дойку надо. Вымя переполнять нельзя.
Я кивнул и присоединился к походу в хлев. Дойку мертвякам точно не поручишь — переломают коровам всё вымя своими корявыми пальцами, не рассчитав силу. Тут тонкая моторика нужна. Справилась бы разве что какая-нибудь стомортовая нежить, бывшая в прошлой жизни передовой дояркой, да где ж таких элитных зомби-доярок в Серой зоне взять? Приходится всё делать ручками.
Я подошел к загону с козой. — Ну что ты, моя хорошая? — поприветствовал я Сирень.
Коза по-доброму посмотрела на меня своими прямоугольными зрачками. Она была наевшаяся, сытая и довольная жизнью. Сирень смирно стояла и мерно жевала жвачку, пока я выцеживал из нее густое, парное молоко в ведро. Тагор с Кирой тем временем шустро и слаженно расправились с коровами.
Окончив утренние процедуры, я вывел своих послушных «батраков» на задание. Выдал им топоры и отправил в лес рубить дрова и заниматься переделкой частокола, а то в прошлый раз тут наделали делов, всё вкривь и вкось.
Затем мы втроем с блондинкой и пареньком вооружились серпами и вышли в поле. Начали собирать гречиху вручную, наслаждаясь самим процессом и плодами своих трудов, а чуть позже я мысленно подозвал с опушки нескольких батраков и подключил их к монотонной работе.
Кира, ловко орудуя серпом, попутно учила Тагора премудростям: — Смотри, стручки гороха зреют неравномерно. Нижние всегда поспевают раньше, а верхние — позже. Поэтому собирать надо внимательно, не дергай всё подряд.
Я усмехнулся. Эту науку я и сам помнил еще по тем временам, когда мальчишкой гостил на летней даче у императрицы Лакомки. Вот с гречкой я до сегодняшнего дня дел не имел, но Кира быстро объяснила, что тут ничего сложного. Она тоже зреет неравномерно, поэтому срезать стебли серпом нужно тогда, когда большинство зерен потемнело. Всё сразу косить нельзя. Срезанную гречиху мы связывали в аккуратные снопы и ставили стоймя прямо на поле — пусть сушится на ветру несколько дней. Батраки тоже косили — но только те стебли, что я указал, а то бы незрелое нарубили.
Собранные стручки гороха тоже отправились сушиться на солнце.
— Потом будет обмолот, — объясняла девушка Тагору, вытирая пот со лба. — Расстелем ткань, будем бить по стручкам палками. Они лопаются, и горох сам сыплется.
Вот это дело, подумал я, уже точно можно будет полностью доверить батракам. Махать палками — как раз их профиль. Но это позже.
Кира, собрав охапку свежей зелени, ушла в дом готовить заслуженный завтрак.
— Пойду выгоню коров на луговую траву, — сказал я пацану. — Пошли со мной.
Луга на ферме, благодаря всё тому же Сердечнику, тоже знатно насытились жизнью: трава там стояла густая, сочная и высокая. И это за одну ночь! Мы с Тагором открыли ворота загона.
Первой, как ни в чем не бывало, уверенным шагом вышла Сирень. Коза спокойно, с чувством собственного достоинства прошествовала на середину заливного луга, деловито ощипнула пару самых вкусных травинок и вальяжно улеглась прямо в центре зеленого ковра, продолжая меланхолично жевать.
Худые коровы неуверенно вышли следом. Они сгрудились у забора, глупо хлопая глазами и внимательно глядя на развалившуюся козу. А затем, одна за другой, покорно потянулись к ней, постепенно окружая рогатую и принимаясь щипать траву рядом.
Я облокотился на изгородь и с усмешкой посмотрел на Тагора:
— Ну вот. У нашего табуна появился вожак.
— Она давно уже командует буренками на пастбище, да.
Оставив Тагора пасти коров и приглядывать за нашим свежеиспеченным рогатым вожаком, я первым делом отогнал Пятачка подальше от буренок, указав ему место в густой тени у забора. Мертвый вепрь недовольно хрюкнул, но послушно потрусил куда велено, тяжело впечатывая копыта в землю. Инфернальный секач, конечно, парень преданный, но его костяная морда и красные глаза, хоть я и приглушил ему ауру смерти, явно не способствовали хорошему аппетиту у скотины. Бедняжки и так натерпелись стресса у Гирла, перестав давать нормальное молоко, а если этот клыкастый страж вздумает еще и поиграть с ними, у нас тут начнется массовый падеж от разрыва сердца.
Сам же я пошел к колодцу — пора было заняться Сердечником вплотную. Вчера вечером я не стал замуровывать его намертво, хотел сперва посмотреть, как артефакт приживется в этом месте. Вдруг пойдет отторжение или магический фон начнет выжигать корни? Но нет. Прижился отлично. Даже стоя рядом с кладкой, я спинным мозгом чувствовал ровную, теплую пульсацию, уходящую глубоко в грунт. Магия Нордов работала исправно, и теперь ферма скоро окончательно оживет, начав давать такие урожаи, какие этому краю уже давно не снились. За один сезон мы сможем снимать по три-четыре урожая, а это прямая дорога к серьезным деньгам и, как следствие, к серьезной независимости.
А значит, скоро мне понадобится куда больше батраков, хех. Собирать всё это великолепие в четыре руки одними нашими силами — занятие гиблое. Причем нужны будут стомортовые мертвяки, специально обученные работе с землей, с сохранившейся мышечной памятью сеятелей и жнецов. Тут вырисовывалась проблемка. Из убитых бандитов и головорезов земледельцы выходили так себе — они и при жизни-то серп от косы не отличали. Дай такому мотыгу — он либо себе ногу отрубит, либо все грядки в труху искрошит по привычке рубить с плеча. А я всё-таки не конченый злодей, чтобы пускать в расход невинных крестьян ради качественной послесмертной рабсилы на свои поля. Конечно, можно было бы пройтись по старым деревенским погостам, но там материал слишком гнилой, одни кости да труха, морт на их восстановление уйдет тьма. Ладно, это проблема завтрашнего дня. Архитекторов вон уже нашел, глядишь, и с агрономами что-нибудь придумается.
За этими мыслями я споро замешал известковый раствор, найдя в углу двора старое деревянное корыто и пару подходящих лопат. Гашеная известь, песок плюс вода. Рецепт дешевый, доступный абсолютно везде, а кладку держит намертво, превращаясь со временем почти в монолитный камень. Большинство средневековых построек держится именно на нем. Эту нехитрую строительную премудрость выловил из воспоминаний архитектора из монастыря.
Я тщательно, слой за слоем, замазал тайник с Сердечником, вдавливая массу глубоко в щели и затирая поверхность куском ровной деревяшки, а заодно прошелся раствором и по всей остальной кирпичной кладке колодца, чтобы свежий шов не бросался в глаза. Секрет надежного тайника в том, чтобы он был на самом виду, но сливался с фоном так, чтобы чужой взгляд по нему просто скользил. Правда, тут еще и магический стелс-режим нужен, но пока так обойдемся.
Теперь надо было всё это побелить, придав окончательный лоск. Я порылся в воспоминаниях мертвого строителя из монастыря, пролистывая их, как страницы старой книги, и быстро нашел нужную технологию. Побелка — это та же самая известь, только разведенная водой до жидкого состояния, похожего на нежирное молоко. Наносится элементарно: берешь обычную тряпку, скручиваешь валиком, макаешь в ведро и мажешь поверх готовой стены широкими, размашистыми движениями.
Зачем белить поверх хорошего раствора? Во-первых, известь отлично закрывает мелкие трещины и сглаживает неровности кладки, не давая влаге проникать внутрь и разрушать камень при заморозках. Кроме того, она убивает грибок, плесень и отпугивает всяких мелких паразитов, что для фермы критически важно. А во-вторых, это тупо красиво. Выглядит опрятно, и побеленные постройки сразу смотрятся как обжитые хозяйские владения, а не как заброшенные руины. Светлая стена сразу дает понять любому прохожему: здесь есть хозяин, и дела у него идут неплохо.
Надо будет потом еще и сарай, который сейчас заменяет нам коровник, с курятником, в божеский вид привести, очистить от многолетней грязи и тоже выбелить изнутри и снаружи. Но на это я уже сам время тратить не стану — батраков припахаю. Я выцепил ментальным зовом Первого и Второго, которые как раз заканчивали таскать бревна для частокола. Оба мертвяка были ранга «Матерый», а значит, обладали вполне приличной подвижностью, нормальной координацией и расторопностью, не свойственной дешевым зомби. Вручил им ведра с жидкой известью, тряпки, вбил в мертвые головы примитивный алгоритм действий: «макать, отжимать, мазать вверх-вниз от угла до угла», и оставил работать. Двигались они резковато, но краску наносили на удивление ровно.
Сам же, услышав звонкий оклик Киры со стороны крыльца, с чистой совестью, отряхнув руки от белой пыли, отправился на завтрак. Горячая, наваристая каша на парном молоке, крупные, вкрутую вареные яйца, ломоть свежего хлеба… Лепота. После монастырских подземелий и сырости такая простая крестьянская еда казалась пищей богов.
— Госпожа Кира, — обратился я к девушке, покончив с кашей и отодвигая пустую глиняную миску. — А как насчет того, чтобы съездить сегодня к нашему уважаемому соседу, барону Корфу? Надо бы навести мосты и прощупать почву.
— Конечно, — лицо Киры светлело, в глазах зажегся живой интерес, — я буду только рада выбраться в люди, а то мы тут совсем одичали за забором. Но… — она слегка склонила голову набок, поправляя выбившуюся светлую прядь, и лукаво прищурилась. — Вам подойдет такая сопровождающая, господин некромант?
Она явно намекала на то, что якобы не имеет за душой ни дворянского титула, ни статуса, которым могла бы козырнуть перед местной знатью.
— Госпожа валинорка, за одно благосклонное внимание которой южные шейхи готовы, не торгуясь, отдать более тысячи золотых полновесных монет? — я усмехнулся, наливая себе травяного отвара. — Более чем подойдет.
Кира улыбнулась, всё же польщенная таким комплиментом — женщины остаются женщинами в любых обстоятельствах, — и принялась быстро и сноровисто убирать со стола грязную посуду.
А я тем временем прикидывал план предстоящего разговора. У Корфа нужно было первым делом узнать, доставили ли наконец Викторию с Джимом в столицу целыми и невредимыми. И если уже доставили, то как сейчас ведет себя господин Дресс. По идее, после такого провала, этот ублюдок должен сидеть тише воды, прятаться по самым темным углам Серой зоны и трястись от страха перед надвигающимся имперским судом и плахой.
* * *
Где-то в лесу Серой зоны
Лесная чаща неприветливо шумела на ветру. Охотничья хижина, затерянная глубоко в глуши, выглядела заброшенной, но по ее периметру в тенях деревьев неподвижно замерли доверенные люди — верные гвардейцы господина барона Дресса.
Сам аристократ сидел у холодного очага, нервно барабаня пальцами по подлокотнику старого кресла. В собственном кабинете он бы утопал в резном кресле из темного дуба, с бокалом дорогого вина и десятком слуг за дверью. А теперь — лесная халупа, сырость, холодный очаг и сын, которого придется использовать как последнюю подпорку под рушащуюся стену.
Дверь со скрипом отворилась, впуская внутрь сырой воздух. Первым вошел Эмиль, сын Дресса, а следом за ним, тяжело ступая, ввалился капитан Роджер. Капитан стражи выглядел паршиво: бледный, изможденный, с запекшейся кровью на одежде и въевшимся запахом болот Серой зоны.
— Почему нет Реса? — вместо приветствия сухо бросил Дресс, смерив вошедшего холодным, цепким взглядом.
— Реса больше вообще нет, — хрипло и устало ответил Роджер.
Дресс недовольно скривился, словно от зубной боли:
— Большие потери?
— В экспедиции никто не выжил. Никто, кроме меня и Артура Горда.
Брови аристократа поползли вверх.
— Неужели? — протянул он с нескрываемым раздражением. — А Сердечник?
Роджер на мгновение отвел глаза, уставившись в щели между неровными половицами. В его памяти слишком свежо было воспоминание об угрожающе лежащей на эфесе меча руке Горда и залитом паучьей кровью подземелье.
— Мы его не нашли, — твердо соврал капитан. — Ваша Грета оказалась лживой дрянью. Никакая она не целительница, а поехавшая Кровница. Завела нас в ловушку и хотела принести всех в жертву на алтаре, чтобы напитать себя силой.
— Что за день! — Дресс в сердцах хлопнул ладонью по дереву, злобно скрипнув зубами. Всё летело в бездну. Вся его выверенная схема рушилась на глазах.
— А почему вы, собственно, прячетесь здесь, господин барон Дресс? — вдруг спросил Роджер, с подозрением обводя взглядом убогую обстановку лесной халупы, совершенно не подходящую статусу нанимателя.
— Не твое дело, — ледяным тоном отрезал Дресс, и в его глазах блеснула опасная, загнанная ярость. — И ты никому не скажешь об этом месте, капитан. Ясно? Ты получишь свои деньги за работу, и на этом всё.
Желваки на скулах Роджера дернулись. Он с трудом сдержал рвущиеся наружу слова — после того ада, через который он прошел, высокомерие этого прячущегося по кустам интригана бесило неимоверно. Но связываться с аристократом себе дороже.
— Напоследок, — Дресс подался вперед, впиваясь в капитана стражи подозрительным взглядом. — Почему именно вы двое? Почему элитный отряд сгинул, а ты и этот деревенщина вернулись?
Роджер решил сказать правду. Ну, или ту её часть, которая всё объясняла.
— Горд… дьявольски силен, — медленно произнес он. — Он выживал там, где вся группа опытных авантюристов легла костьми. Он в одиночку разогнал стаю опасных подземных пауков. А я… я просто шел за ним, как за живым щитом.
Дресс недовольно откинулся на спинку кресла. Провал экспедиции был болезненным ударом, особенно сейчас. Ведь его первоначальный план был гениален и сулил целое состояние. Он собирался заполучить Сердечник, чтобы подчинить и использовать на полную мощность земляную магию плененной девчонки Виктории Норд. Это позволило бы многократно повысить урожаи и в короткие сроки озолотиться. Когда-то именно так предки Нордов славились на всю Империю своим фантастическим плодородием, вплоть до того самого дня, пока монахи не похитили у них Сердечник, из-за чего ослабленный и лишенный поддержки род почти вымер от нашествия орды. Дресс планировал расширить зону действия этой могущественной земляной магии на все свои баронские владения. Да, для идеального охвата стоило бы заполучить и ферму Горда, но это виделось сущим пустяком — просто убить наглого выскочку, а потом за бесценок выкупить его участок на аукционе. А теперь этот амбициозный план мог окончательно похоронить его собственный род.
Хуже всего было даже не то, что план провалился. Хуже было то, что провалился он некрасиво. Глупо. Шумно. С пленницей, добравшейся до столицы. С дворянской полицией, вынюхивающей следы. С сыном, которому придется улыбаться тем самым людям, которые уже мысленно делят имущество Дрессов.
Он небрежно, как назойливую муху, отослал капитана прочь. Роджер молча забрал у Эмиля увесистый кошель и вышел в серость леса.
Оставшись наедине с сыном, Дресс устало потер виски.
— Черт бы побрал этого Горда, — прошипел он в пустоту. — Что насчет дворянской полиции?
Эмиль помрачнел, переминаясь с ноги на ногу.
— Она тебя ищет, отец. Везде.
— Значит, я официально в бегах, — Дресс криво усмехнулся. — Слушай меня внимательно, Эмиль. С этой минуты ты официально ведешь род. И всем, кто будет задавать вопросы, ты говоришь одно и то же: ты ничего не знал. Твой отец поехал рассудком и втайне от всех держал графиню Норд в плену. Понял?
— Понял, — кивнул Эмиль. — Но отец… кто же помог ей добраться до столицы? Она бы ни за что не справилась одна в Серой зоне, да и в Большом Луговье мы везде выстроили патрули. Ведь кто-то же перебил часть наших патрульных.
— Хороший вопрос, — процедил Дресс, сжимая кулаки. — Кто-то очень умелый. И из-за него мы идем на дно.
— Что ты будешь делать дальше? — тихо спросил сын.
Дресс поднял на него тяжелый, налитый кровью взгляд.
— Насчет своего наказания? Ничего. Пусть попробуют меня найти в Серой зоне. Ну а если они вкатят иск к имуществу рода за похищение — тебе придется платить, Эмиль. Даже если это нас полностью обеднит и пустит по миру.
Он тяжело поднялся и уставился в мутное окно.
— Но мне надо выместить злобу. Я не стану просто сидеть и ждать конца. И раз уж этот везучий ублюдок Горд остался жив, он и поплатится. Вместе со своей долбаной фермой.
Дресс оскалился.
— Только выжду немного — пусть ищейки пока прочёсывают не те районы, а Эмиль морочит суду голову. А когда шум поутихнет и круг поисков сузится не туда, я и наведаюсь к этому везунчику. Спалю всё дотла.

----------

Глава 6.2

Глава 6.2
К соседу мы с Кирой отправились верхом, пустив лошадей неспешным шагом.
По аристократическому этикету, благородному дворянину наносить официальные визиты полагалось в приличной, рессорной карете с гербами на дверцах. Но у нас в хозяйстве из колесного транспорта имелись только скрипучие крестьянские повозки, совершенно не подходящие для светских раутов. К тому же, роль кучера сегодня исполнять было некому: Тагор к тому времени уже с головой ушёл в возню со старыми железками и сломанными инструментами, пытаясь привести их в божеский вид. Напоследок пацан снова безапелляционно заявил, что ему срочно нужна нормальная кузня, так что катать нас по округе ему недосуг. Да и на Дорожке мне больше нравится ездить, чем трястись в карете. Перед выездом я, само собой, приглушил ей ауру смерти. Кире тоже пришлась по душе трофейная лошадка, что я забрал у покойных ныне работорговцев.
В поместье барона нас приняли на удивление быстро, без привычного для знати высокомерного маринования в приемной. Слуги сразу проводили нас в богато обставленную гостиную.
Не успели мы толком осмотреться, как высокие двустворчатые двери распахнулись. В комнату вошли хозяева: сам Валериан Корф и его супруга Элеонора, шуршащая тяжелым шелковым платьем.
— О, господин дворянин, вы всё-таки прибыли! Какая радость! — Элеонора мгновенно расплылась в приторной, восторженной улыбке, устремив всё свое внимание исключительно на мою персону.
Она грациозно проплыла мимо, проигнорировав Киру. Словно рядом со мной стояла не живая девушка, а пустое место или предмет мебели. Ну прямо светская змея. Тут же, не оборачиваясь, хозяйка властно щелкнула пальцами, отдавая распоряжение замершим у входа слугам немедленно подать лучший чай.
Барон Корф, в отличие от своей заносчивой жены, сохранил лицо и такт. Он вежливо поклонился и поприветствовал нас обоих, ни единым жестом не показав пренебрежения к моей спутнице.
Мы расселись в глубокие, обитые дорогим бархатом кресла. Я не стал тратить время на пустые расшаркивания о погоде и видах на урожай, а сразу перешел к сути.
— Хотел бы узнать, что слышно насчет наших подопечных, господин барон? — я прямо посмотрел в глаза Корфу.
Барон тяжело вздохнул, устраиваясь поудобнее, и его лицо приняло серьезное, деловое выражение. Светская маска спала.
— Можете быть спокойны за их судьбу, — Корф переплел пальцы рук, лежащие на коленях. — Госпожу графиню Викторию благополучно доставили в столицу. Сейчас она в полной безопасности и пребывает в защищенном поместье у своей тетушки. А вот для виновников торжества времена настали темные.
— Дресс? — уточнил я.
— Именно, — барон усмехнулся краешком губ, и в этой усмешке скользнуло откровенное злорадство. — Как я слышал из весьма достоверных столичных источников, граф Шпиль уже подал разгромный иск в Дворянский суд Империи. Дело обещает быть громким. И, судя по всему, барон Дресс прекрасно осознал, что на этот раз ему не откупиться.
Корф сделал многозначительную паузу и тихо закончил:
— Он бросился в бега. Официально Дресс теперь вне закона.
— И поделом ему! — мстительно сверкнула глазами Элеонора, взмахнув веером. — Туда этому интригану и дорога.
Сказано это было таким тоном, будто баронесса лично двадцать лет ждала возможности объявить Дресса мерзавцем при свидетелях. Впрочем, возможно, так оно и было. В здешнем дворянском болоте все друг другу улыбались, обменивались пирогами на праздники, крестили детей и одновременно годами держали за пазухой маленький кинжалик для особо удачного момента.
— Разумеется, — сухо заметил Корф. — Барон Дресс перешел границы допустимого. Похищение графини — это уже не соседская интрига и не спор о межевых камнях.
— О, Валериан, не надо так скучно, — отмахнулась Элеонора. — «Перешел границы допустимого»! Он совершил чудовищное паскудство. А за такое необходимо наказывать.
Затем она плавно повернулась ко мне.
— А вы, господин Артур, как я погляжу, не женаты?
Кира, сидевшая рядом со мной с прямой спиной, приподняла бровь. Даже не повернулась. Просто бровь поднялась на пару миллиметров, но в этом движении было столько женского негодования.
Я и сам, признаться, слегка удивился столь резкой смене темы. Тем более когда баронесса, не дожидаясь ответа, воодушевленно продолжила:
— Скоро из института благородных девиц возвращается наша дочь. Было бы просто чудесно вас познакомить! Вы ведь один из немногих молодых людей во всем Большом Луговье, кто по-настоящему образован, начитан и имеет достойные манеры.
Корф едва заметно прикрыл глаза. Вид у него стал такой, словно он только что понял: жена решила атаковать без артиллерийской подготовки, прямо через болото, под дождем и на глазах у противника.
— Элеонора, — осторожно произнес он.
— Что, Элеонора? — баронесса даже не посмотрела на мужа. — Я всего лишь говорю очевидные вещи. Молодой дворянин, владелец земли, храбр, решителен, не трус, умеет держаться в обществе. Таких здесь днем с огнем не сыщешь.
Вот так. Я уже превратился в редкий ресурс. Знала бы она, что я еще и некромант, хех.
Кира лишь слегка поджала губы. Никакого возмущения не показывая, но от нее повеяло таким холодком, что я невольно заподозрил: а вдруг ее заблокированная магия сейчас как прорвется? Может, где-то внутри у нее спит еще и дар превращать баронесс в компост одним взглядом. Для сельского хозяйства, кстати, полезная способность.
А я лишь мысленно хмыкнул. Интересно, и где же это баронесса успела разглядеть мою глубокую «начитанность» и «образованность»? Уж не в тот ли момент, когда я кромсал мутанта-мертвяка, спасая их нежные дворянские задницы в лесу? Вряд ли я тогда цитировал столичных философов.
— Ваше мнение обо мне льстит, госпожа баронесса, — сказал я вежливо.
— Ах, скромность! — обрадовалась Элеонора. — Вот и скромность тоже! Валериан, ты слышал? Сейчас молодые люди совсем не умеют быть скромными. Один сплошной гонор, пустые счета и сапоги дороже головы.
— Слышал, — обреченно сказал Корф.
— Нашей дочери пришлось бы по душе с вами общаться, господин Артур.
Кира повернула голову ко мне. Ожидающий недобрый взгляд. Интересно. Всего недавно девушка опасалась меня как некроманта, а теперь уже так поглядывает. Быстро люди привыкают к хорошему.
— К сожалению, — произнес я, поднимаясь с бархатного кресла, — в ближайшее время мои планы полностью заняты ремонтом забора, лечением скота и борьбой за урожай.
— Но знакомство ни к чему не обязывает, — тут же попыталась зайти с другого фланга Элеонора.
— Конечно, — кивнул я. — Если выдастся время, которого у меня немного.
Барон Корф кашлянул в кулак.
— Пожалуй, мы пойдем, — я выпрямился, обрывая матримониальные планы хозяйки на корню. — Кстати, господин барон. Я рассчитываю, что сельское хозяйство на нашей ферме в самом скором времени пойдет на лад. Подскажите, что из молочной продукции сейчас больше всего требуется на местном рынке?
Корф, явно обрадовавшись возвращению к деловому и понятному разговору, тоже встал.
— Масло, сыры и топленое молоко, — с готовностью ответил барон, в котором тут же проснулся прагматичный хозяин. — Особенно хорошее сливочное масло в дефиците. Хороший сыр у нас тоже разбирают быстро. Не этот кислый деревенский ком, которым торгуют на ярмарке, а нормальный, выдержанный. Его покупают в городские дома, в трактиры, в монастырские кухни. Да что там рынок, даже я могу у вас скупать по-соседски. Зачем везти в город всё?
— Спасибо, подумаю над вашим предложением, — ответил я.
Корф кивнул:
— Только вот сыр требует времени и человека, который понимает процесс. Масло проще запустить первым. Если у вас появилось бы стадо, начните с масла и топленого молока. Это надежнее.
— А сливки? — спросила Кира.
— Сливки берут, — сказал барон. — Но только свежие. Доставка сложнее. Если ферма господина Артура действительно наладит производство, вам придется решать вопрос с ледником или быстрым подвозом.
— Значит, начнем с масла, — подвел я итог.
Элеонора снова взмахнула веером.
— Вот видите, Валериан? Острый ум.
— Благодарю, — равнодушно ответил я, пропуская Киру вперед к выходу. — Посмотрим, как дела пойдут.
— Мы будем рады видеть вас снова, господин Артур, — сказала Элеонора. — И вашу спутницу, конечно.
Последние слова она добавила с крошечной задержкой.
— Благодарю за прием, — повторил я слова благодарности. — Господин барон. Госпожа баронесса.
Кира коротко поклонилась. Поклон вышел вежливым, но каким-то удивительно колючим. Даже я оценил. У девушки талант.
Я поторопился откланяться, жестом указав Кире на дверь, и мы покинули поместье. Нам обоим было откровенно некогда слушать Элеонору, которая так и норовила навязать мне компанию своей дочери. Как будто у меня был вагон времени! Пора было возвращаться к реальным делам. К нашей ферме.
На крыльце Кира наконец позволила себе тихо фыркнуть.
— Что? — спросил я, спускаясь по ступеням.
— Ничего, господин Артур.
— Госпожа Кира?
— Просто подумала, что Педро одобрит не всякую новую хозяйку.
— Педро вообще мало кого одобряет, — хмыкнул я. — Где ты только его нашла.
— Значит, дочери баронессы сначала придется понравиться Педро? — подумав, добавила. — И Пятачку?
— Боюсь, не каждая барышня будет рада такому знакомству.
Кира прикрыла рот ладонью, но смешок все равно вырвался.
Мы сели верхом и направились обратно. За спиной осталось богатое поместье, горячий чай и новости о беглом Дрессе. О последнем еще нужно побеспокоиться, а то вряд ли озлобленный беглый барон так просто простит мне провал его экспедиционной группы, даже если Роджер соврет про Сердечник.
* * *
Поместье Корфов, Большое Луговье
Едва резные дубовые двери гостиной закрылись за Артуром и его спутницей, светская, приторная улыбка мгновенно сползла с лица Элеоноры. Она отложила веер и устало опустилась обратно в кресло.
Барон Валериан Корф повернулся к жене, недоуменно нахмурив брови. — Элеонора, и что это сейчас было? — спросил он, заложив руки за спину.
— О чем ты, дорогой? — баронесса невинно похлопала ресницами.
— О чем я? — Корф возмущенно фыркнул. — Ты только что нашу любимую Машутку, нашу единственную дочь, буквально навязывала господину Артуру! Он ведь даже не спрашивал о ней, это ты сама завела этот нелепый разговор.
Элеонора снисходительно вздохнула, посмотрев на мужа как на неразумное дитя.
— Ну ты же сам всё прекрасно понимаешь, мой дорогой, — ее голос утратил наигранную легкость и стал по-деловому жестким. — Сейчас Дресс ушел в подполье. Его владения по сути остались на сыне, но они находятся на грани полного краха. Дворянский суд Империи суров — он наказывает не только провинившегося главу, но и весь его род.
Она подалась вперед, опираясь локтями о подлокотники. — Когда Дрессы окончательно падут, нам нужно будет быстро и жестко разобраться с остатками их земель и влияния. И это явно выльется в открытые боевые столкновения. Другие дворяне тоже не упустят своего и накинутся на этот кусок пирога. Тот же Рокотов, например, спит и видит, как бы захапать чужое. Нам понадобятся союзники. Сильные союзники.
— Ну и при чем тут Горд? — барон скептически покачал головой. — Опасный и сильный, да, я видел, как он дерётся. Но молодой человек — просто фермер. Да, с титулом, но у него нет людей, нет бойцов! На самом деле, вряд ли его сейчас волнует хоть что-то, кроме своих коров и заготовки масла на продажу.
— И в этом состоит наша главная задача — заинтересовать его в том, чтобы сражаться за нас, — отрезала Элеонора. — Валериан, вспомни, как он разделал того мутанта-мертвяка в лесу! Это же не просто фермер, это настоящий, первоклассный боец. Воин. Господин Артур невероятно меткий, пугающе быстрый и сильный. А здесь, на границе Серой зоны, важна именно личная сила и скорость. Именно такой наследник и зять тебе нужен! С его клинком и нашей хваткой он помог бы роду Корфов стать самым влиятельным во всем Большом Луговье.
Корф замолчал, задумчиво потирая подбородок. Логика в словах жены, безусловно, была. В этих диких краях один боец уровня Артура порой стоил целого отряда стражников.
Видя, что муж колеблется, Элеонора подлила масла в огонь: — И не забывай еще одну деталь: Артур является врагом Дрессов. Ведь это именно он настоял на том, чтобы ты помог перевезти графиню Викторию Норд в столицу. Главный герой всей этой спасательной операции. И Горд прекрасно понимает, что Дресс ему этого никогда не простит. Как не простит и гибель своих людей. Горд, как никто другой, заинтересован в том, чтобы Дрессы не выжили и не отомстили ему за этот побег.
— Звучит складно, — Корф медленно прошелся по ковру. — Но, как я вижу, он слишком уж хорошо относится к своей спутнице. К госпоже Кире.
Элеонора пренебрежительно отмахнулась, словно отгоняя назойливую муху. — Она не благородная. Обычная простолюдинка, пусть и смазливая. Когда мы предложим ему «конфетку послаще» — законный брак с титулованной наследницей, солидное приданое и поддержку сильного рода, — он, конечно же, согласится. Куда он денется? Горд не дурак. Общий опасный секрет — то, что вы оба соучастники побега графини, — и общий враг в лице барона Дресса сделают нас отличными родственниками.
* * *
Я сладко потянулся в кровати, разминая расслабленные мышцы. Едва рассвело, первые лучи только-только пробили серость за окном, а я уже был на ногах.
Первым делом, конечно же, вышел проверить поля. Рожь отлично легла в землю, надежно укоренившись. Магия Нордов от спрятанного Сердечника струилась по капиллярам почвы, и это чувствовалось даже без магического зрения — земля словно дышала силой. Всё шло просто замечательно.
Мне, признаться, нетерпелось отправиться обратно в монастырь за своими батраками-архитекторами, чтобы развернуть тут полномасштабную стройку. Но здравый смысл подсказывал, что торопиться не стоит. Барон Дресс сейчас загнан в угол, а такие крысы всегда кусаются. Ему просто необходимо на ком-то выместить злость за свой грандиозный провал, а я на эту роль подхожу идеально. Так что пока придется посидеть здесь, посторожить ферму и быть готовым к любым гостям.
Я окинул взглядом сарай и курятник. А ничего так мои мертвяки вчера постарались. Побелка легла ровно, постройки сразу посвежели и стали похожи на нормальное хозяйство. Не идеально, конечно, местами кривовато, но для зомби с их деревянной моторикой — высший пилотаж.
Тут мое восприятие некроманта кольнуло легким раздражением. Я отчетливо почувствовал в ближайшем лесу слабое шевеление — там бродили бесхозные, дикие мертвяки. Терпеть не могу этот фоновый мусор на своей территории. Пятачок как раз крутился рядом, радостно переминаясь с ноги на ногу. Я от души хлопнул инфернального секача по его бронированной костяной башке.
— А ну, сгоняй в лес, — дал я ему мысленную и словесную команду. — Зачисти там всё. Чтобы ни одной ничейной зомбятины в округе не было.
Вепрь радостно, утробно хрюкнул и сорвался с места. Он умчался в чащу, виляя своим тяжеленным костяным хвостом, который вспахивал за ним землю, словно огромный плуг, что уже по привычке пашет, а ведь сначала долго его уламывали.
Я же направился в сарай, который пока заменял нам коровник, чтобы немного прибраться. Взял в руки старые грабли, с силой потянул на себя слежавшийся навоз, и…хрясь . Зубцы граблей звонко обломились.
— Блин, ненадолго же вас хватило, — пробормотал я, разглядывая труху.
В этот момент из дома вылез сонный Тагор, старательно протирая кулаками глаза. Он оценил картину, перевел взгляд на сломанный инструмент и тут же авторитетно заявил:
— А была бы у меня кузня, господин Артур, я бы такие грабли сковал — всё бы выдержали, да!
Я только хмыкнул, продолжая собирать граблями навоз.
— Будет тебе кузня, Тагор. Обязательно будет.
Разгребая завалы и оставив пацана заниматься утренней дойкой коров, я пошел в курятник за яйцами. Там меня сразу же встретил Педро. Огромный петух угрожающе заквохтал, распушил перья и всем своим видом показывал крайнюю степень бдительности.
— Да понял я, понял, что ты у нас грозный охранный петух, — отмахнулся я от пернатого секьюрити. — Сейчас выпущу тебя на двор патрулировать, не кипятись.
Сбор яиц я мертвякам поручать не стал принципиально. У них с регуляцией силы сжатия беда полная — перекрошат всю скорлупу в омлет, потом замучаешься гнезда отмывать. Собрал всё сам, аккуратно сложил в корзину и отнес в просторный погреб под господским домом. Тот самый, откуда Кира недавно доставала соленые разносолы.
Вернувшись во двор, я прикинул план на день. Надо бы сегодня еще и сено начать заготавливать, покосить траву на лугах, пока погода стоит. Со стороны летней кухоньки донеслось приятное звяканье посуды и скрип половиц — Кира уже вовсю хлопотала над завтраком.
И тут со стороны леса, откуда-то издалека, раздался жуткий, булькающий вопль разрываемой на части нежити. Звук был такой силы, что с ближайших деревьев с паническим гвалтом взлетела стая ворон.
Тагор вздрогнул, едва не выронив подойник, и испуганно уставился в чащу:
— Что… что это такое, да⁈
Я даже не обернулся, меланхолично отряхивая руки.
— Да не обращай внимания. Это Пятачок там прибирается.
* * *
Где-то в лесу
Лесная чаща Большого Луговья казалась неприветливой и мрачной. Двое охотников из местной деревни осторожно пробирались сквозь густые заросли, то и дело тревожно оглядываясь по сторонам. Шли они уже не первый час, и чем глубже забирались под кроны, тем сильнее оба жалели, что утром не сказались больными, хромыми или хотя бы внезапно умершими. В Серой зоне даже обычный лес умел смотреть на человека так, будто заранее выбирал, где его закопать.
— Вот помяни мое слово, не найдем мы малышку, — мрачно пробормотал первый, сжимая в руках копье. — Сожрали ее, как пить дать. Мертвяков в лесу в последнее время развелось видимо-невидимо.
— Типун тебе на язык! — шикнул на него второй, поправляя висящий на плече лук. — Не каркай мне тут! Вдруг повезет? Девчонка-то всего денек как пропала. Загуляла, убежала из отчего дома… может, за бабочкой какой погналась. Маленькая еще. Вся деревня сейчас лес прочесывает, найдем.
— За бабочкой, — буркнул копейщик. — В Серой зоне. Тут бабочки, если и водятся, то с зубами, ядом и родословной от какой-нибудь болотной пакости.
— Да помолчи ты уже, Фрол.
— А что Фрол? Фрол правду говорит.
Лучник хотел огрызнуться, но не стал. Потому что, как ни крути, Фрол был неприятным человеком, зато в этот раз подозрительно близким к истине.
Внезапно впереди, сквозь шум листвы, прорезался жуткий, леденящий душу вой.
Охотники разом замерли. Переглянувшись, они синхронно вскинули оружие: первый выставил перед собой копье, второй молниеносно наложил стрелу на тетиву.
— Придется вступать в бой, — шепнул копейщик, побледнев. — Мертвяк.
— Погоди… — лучник нахмурился, вслушиваясь. — Он орет как-то не так. Не злобно. Ему как будто… больно?
— Мертвякам не бывает больно, дурень! — огрызнулся первый.
— Значит, он орет от ужаса! — воскликнул второй.
— Если мертвяк в лесу орет от ужаса, — сглотнул копейщик, — то нам тут делать точно нечего. Валим!
— А девочка?
— Девочку тоже жалко. Но если там кто-то пугает мертвяков, то девочке уже, может, и не до нас.
— Фрол!
— Что Фрол? Я жить хочу. У меня жена, коза и недоделанная крыша.
Они дернулись в сторону, собираясь рвануть обратно к деревне, но тут же наткнулись на новую проблему. Из кустов прямо на них вывалились трое мертвяков. Самых обычных, шатающихся, с гниющей плотью и пустыми глазами, но трое против двоих простых охотников — это гарантированный тяжелый, а то и смертельный бой.
Мертвецы глухо зарычали, потянув к живым костлявые руки. Охотники изготовились к драке, понимая, что отступать некуда.
Лучник натянул тетиву так, что пальцы побелели. Копейщик выставил древко перед собой и мысленно успел пожалеть обо всем: что женился, что не починил крышу, что вчера съел лишний пирог, что вообще родился рядом с Серой зоной, где даже прогулка за грибами могла закончиться семейным поминальным обедом.
— Бей в голову, — процедил лучник.
— Сам знаю.
— Ты в прошлый раз в пузо бил.
— В прошлый раз оно само на копье напоролось!
И тут лес буквально взорвался.
Кусты с треском разлетелись в щепки, и на поляну вырвался гигантский мутант. Огромный мертвый вепрь, покрытый толстыми пластинами костяной брони, влетел в толпу зомби со скоростью локомотива. В мгновение ока, даже не сбавляя шага, инфернальная туша превратила троих мертвяков в чавкающую кровавую кашу.
Все произошло так быстро, что охотники даже испугаться толком не успели. Только что перед ними были три мертвяка, а в следующий миг — три мокрых пятна, несколько дергающихся костей и обрывок руки, который еще пытался куда-то ползти из упрямства.
— Хрю! — довольно, но страшно рыкнул вепрь и, проломив собой очередную стену из веток, унесся дальше в чащу, оставив после себя настоящий прорубленный тоннель.
Тоннель выглядел так, будто по лесу прошел таран. Деревца лежали переломанные, кусты были вырваны с корнем, а на земле отпечатались такие следы копыт, что в одном из них спокойно могла бы утонуть курица.
Охотники стояли ни живы ни мертвы, ошарашенно глядя на растерзанные ошметки зомби.
— Это… это что вообще, мать твою, сейчас было⁈ — выдохнул копейщик, у которого тряслись руки.
— Кабан, — слабо сказал лучник.
— Я вижу, что кабан! Я спрашиваю, почему он мертвый, огромный, бронированный и хрюкает!
— Кабаны хрюкают, это нормально… — на стрессе ответил лучник.
Но ответить напарник не успел. Из того самого пролома в кустах, пробитого костяным тараном, на поляну выбежала крохотная девочка лет пяти.
— Свинка! Свинка, куда ты бежишь⁈ — звонко кричала малышка, смешно топая по грязи. — Поиграй еще со мной!
Охотники отмерли.
— Боги с тобой! — лучник подскочил к девочке и сгреб ее в охапку. — Нашли! Правда нашли, живую!
Малышка была цела и невредима, только перемазана землей.
— Слушай, — копейщик с ужасом покосился в ту сторону, куда умчался монстр. — А почему этот здоровенный мертвяк-вепрь ее не тронул? Он мертвяков переехал и не заметил!
— По-моему, — медленно произнес лучник, прижимая к себе девчонку, — он ее не просто не тронул. Он ее защищал.
Как будто в башке монстра зашито: мертвяков рвать можно. Ребёнка — ни-ни.
Где-то в стороне раздался новый визг разрываемой нежити. Пятачок продолжал выполнять приказ своего хозяина.
Потом еще один треск. Потом глухой удар, будто кто-то уронил полную бочку с крыши амбара. Потом довольное, раскатистое:
— Хрю-у-у!
Фрол побледнел еще сильнее.
— Он опять убивает мертвяков!
— Уходим, живо! — скомандовал лучник. Он закинул девочку на плечо, и охотники поспешили прочь, пока страшный вепрь не передумал.
— А почему хрюшка ушла? — обиженно хныкала малышка у него на руках.
— У хрюшки дела, — выдавил лучник.
— Какие?
— Важные.
— Она вернется?
— Очень надеюсь, что нет, — честно сказал Фрол.
Девочка обиженно засопела.
— А я хотела ее домой привести и яблочко дать.
— Яблочко, — повторил Фрол пустым голосом. — Конечно. Огромной мертвой бронированной свинье, которая только что размазала троих покойников по поляне, обязательно нужно яблочко. Для витаминов.
— Не ворчи на ребенка, — бросил лучник.
— Я не ворчу. Я пытаюсь не сойти с ума.
Они бежали по лесу, тяжело дыша.
— Слушай, — на ходу бросил копейщик. — Мертвяками же управляют некроманты? Ну, если не считать тех, что сами собой от скверны зарождаются в Серой зоне.
— Ну да, — кивнул лучник, перепрыгивая через поваленное дерево. — И что?
— А может, у нас где-то рядом появился какой-то добрый некромант? — выдвинул теорию первый. — Сидит себе где-нибудь в своей черной башне окрестности вот зачищает от бесхозных тварей.
— В черной башне? — переспросил лучник.
— Ну а где им еще сидеть? Не на ферме же.
Лучник чуть не споткнулся от таких слов и злобно зыркнул на товарища:
— Типун тебе на язык! Еще некромантов нам в Большом Луговье не хватало! Добреньких их не бывает. Шевели ногами, мечтатель!

----------

Глава 7.1

Глава 7.1
Ферма Горда, Большое Луговье
Утро на ферме началось для Киры под оглушительный аккомпанемент наполняющихся молоком вёдер. Когда они с Тагором наконец вышли из сарая, пальцы у девушки так затекли, что едва разгибались с непривычки. Но вообще девушка была довольна. Сегодня коровы расщедрились на такой удой, что пришлось изрядно повозиться — буренки явно шли на поправку. Их худые бока округлились, шерсть начала лосниться здоровым блеском, а коза Сирень так вообще растолстела, став похожей на пушистый круглый бочонок на ножках, который при каждом шаге забавно переваливался с боку на бок. Похоже, козу надо сажать на диету.
Тагор, отдуваясь, нес два полных ведра, стараясь не пролить ни капли. Кира шла рядом, с тревогой поглядывая на выстроившиеся у крыльца крынки. Каждая емкость, которую они смогли найти в доме, была уже заполнена до краев.
«Нам срочно нужно больше горшков, — мысленно подсчитывала она, прикидывая объемы и вспоминая цены на глиняную посуду на местном рынке. — Скоро будет очень много молока. Мы уже и каши на нем варим, и блины печем, и творог делаем, забивая съестными припасами все свободные полки в прохладном погребе. Но пора будет его куда-то девать, иначе оно просто прокиснет, а выбрасывать труды своих рук — настоящее преступление.» Благодаря Сердечнику, который Артур упрятал в колодце, здешняя природа словно сошла с ума в хорошем смысле слова. Трава на пастбище росла прямо на глазах, наливаясь соком, и скотина отъедалась с пугающей скоростью.
Оставив ведра у кухоньки и прихватив кувшин с козьим молоком, Кира направилась к дальнему лугу, где Артур как раз проводил учения для своих молчаливых слуг. Солнце уже поднялось над лесом, обещая жаркий день, идеальный для сушки сена. Но работнички явно не разделяли энтузиазма погоды. Батраки осваивали косьбу сена, и зрелище это было, мягко говоря, специфическим. Некромант стоял на пригорке, скрестив руки на груди, и с недовольным видом наблюдал за Первым и Вторым, пытаясь вбить в их мертвые головы сложную моторику крестьянского труда.
— Лезвие держи параллельно земле! — донесся до Киры раздраженный голос Артура. — Ты должен траву косить под корень, а не землю пахать! Вы мне тут сейчас все луга в траншеи превратите!
Один из «Матерых» зомби, взяв косу наперевес и, видимо, восприняв приказ слишком буквально, со всей дури крутанулся вокруг своей оси. Стальное лезвие со свистом рассекло воздух, начисто срезало верхушку старого кротовины, но до травы даже не достало. Зато мертвяк по инерции сделал еще три шага назад, запутался в собственных деревянных ногах и с глухим стуком повалился на спину, раскинув руки в стороны и уставившись пустыми глазницами в утреннее небо. Коса при этом осталась торчать в земле, как победный флаг. Второго батрака, видимо, заклинило на какой-то незамысловатой боевой инструкции: он методично и пугающе быстро шинковал косой воздух строго на уровне груди воображаемого противника, полностью игнорируя растущий под ногами пырей. Каждое его движение сопровождалось скрипом суставов, но КПД для сельского хозяйства равнялся нулю.
Артур тяжело вздохнул и потер переносицу, явно сдерживаясь, чтобы не упокоить этих горе-косарей насовсем каким-нибудь боевым заклинанием. Учить нежить мирному труду оказалось куда сложнее, чем отправлять в бой.
Кира улыбнулась забавной картине и подошла ближе, протягивая ему прохладный глиняный кувшин с парным козьим молоком. Стенки сосуда слегка запотели, сохраняя свежесть. Артур с благодарностью принял его, сделал несколько больших, жадных глотков прямо через край и на мгновение замер, уставившись куда-то вдаль, за кромку леса. В его глазах мелькнула глубокая задумчивость человека, который в уме просчитывает траектории полета чужих голов, а заодно прикидывает стоимость постройки оборонительных башен.
— Артур, ты вроде хотел куда-то отправиться? — спросила Кира, нарушая тишину. — За теми строителями из монастыря, про которых упоминал?
— Да, — Артур опустил кувшин, утирая губы тыльной стороной ладони, и коротко взглянул на нее. — План в силе. Только сначала разберемся с местными баронами, позабочусь, чтобы незваные гости к вам не захаживали, и тогда уже я приведу сюда новых батраков.
Он повернулся в сторону частокола, оценивая масштаб будущих работ.
— Стадо поправляется, — сказала Кира, меняя тему на более мирную. — И молоко теперь совсем другое на вкус, жирное.
Артур искренне обрадовался, улыбнувшись как-то совсем по-мальчишески, чем невольно умиляя Киру. В такие моменты он совершенно не походил на грозного мага смерти.
— Едем после обеда в город. Нам позарез нужна хорошая маслобойка, ручная или ножная, желательно крепко сбитуюдубовую бадью с мощным поршнем . Корф готов скупать масло, да и грех пропадать молоку. Сливочное масло хранится куда дольше молока
— Это отличная идея, — одобрительно кивнула Кира. — Да и горшки для топлёного молока пригодятся, и для хранения обычного. Без нормальной тары мы всё это богатство не сбережем. А еще, господин некромант, нам нужно накупить больше плотной ткани, грубого сукна или холстины. Тагор из своих штанов буквально на глазах вырастает, парню нужно справить новую прочную одежду для работы. Да и к зиме нужно готовиться заранее, в Серой зоне холода наступают внезапно и бьют без жалости.
Некромант согласно кивнул, мысленно подсчитывая предстоящие расходы:
— Сделаем. Заодно и железа для его будущей кузни пригляжу. А то он уже мне все уши прожужжал.
Не успел он договорить, как со стороны леса донесся громкий, угрожающий хруст ломающихся веток. Из зарослей, лениво повиливая костяным хвостом, трусцой выбежал Пятачок. Вид у инфернального вепря был донельзя гордый — прямо как у охотничьего пса, принесшего хозяину жирную утку. Вот только в пасти сверхмутант держал за шиворот дикого, бесхозного мертвяка. Одежда на пойманном зомби истлела до состояния серых лохмотьев. Тот вяло дергал руками и ногами, издавая утробные, булькающие звуки, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки клыков.
Артур чуть не присел от возмущения, схватившись за голову:
— Пятачок, твою же дивизию! Это уже пятый за утро! Я тебе что приказал? Убивать их в лесу! Давить, кромсать, пускать на удобрения! Зачем ты мне этот мусор сюда живьем… то есть целым тащишь⁈ Я из него батрака делать не буду, он уже весь переломанный!
Огромный вепрь мгновенно сдулся, осознав, что похвалы не дождется. Его большие уши виновато повисли, он обиженно всхрюкнул и разжал челюсти. Поломанный зомби мешком шмякнулся в пыль, подняв серое облачко. Поймав суровый взгляд некроманта, Пятачок нехотя подцепил добычу клыками, развернулся и уныло поплелся обратно в чащу, всем своим видом демонстрируя вселенскую скорбь непризнанного гения. Через полминуты оттуда донеслись короткие, сочные хрустящие звуки, треск ломающихся костей, ознаменовавшие окончательное решение проблемы ничейной нежити.
Кира, проводив монстра взглядом, с улыбкой покачала головой:
— Артур, а ведь Пятачок сильно вырос со дня нашей первой встречи. Заметил? Он уже в плечах шире любой из наших коров.
— Он поглощает эманации силы тех мертвяков, которых убивает, — прагматично пояснил Артур, отдавая кувшин. — Растет за счет чужого ресурса.
— Да, у него и костяные шипы на спине увеличились, стали острее и длиннее, — заметила девушка, — и этот жуткий набалдашник на хвосте стал раза в два больше…
— Вы хотели сказать — плуг, госпожа Кира, — невозмутимо поправил ее некромант с абсолютно серьезным лицом, в котором не дрогнул ни один мускул.
Кира едва сдержала смешок, отвернувшись, чтобы не показать свою реакцию.
До обеда время пролетело незаметно за постоянными хлопотами. Вчерашняя скошенная гречиха и стручки гороха уже подсохли на ярком полуденном солнце, и пришла пора обмолота. По приказу Артура четырех батраков выстроили ровной шеренгой перед расстеленной плотной тканью, на которую аккуратными рядами уложили снопы. В руки мертвецам выдали тяжелые деревянные палки, наспех струганные из прямых веток.
— Молотите, — лаконично скомандовал Артур, отступая на шаг назад ради собственной безопасности.
И нежить начала молотить. Механически, без устали и малейшего намека на изящество. Один из «Бродяг», не рассчитав траекторию замаха, с размаху приложил своей палкой по лысой макушке соседа. Раздался глухой, деревянный стук — бонг. Стоящий рядом зомби даже бровью не повел (за неимением бровей), а просто продолжил с тем же тупым упорством лупить по зерну, словно ничего не произошло. Второй батрак, видимо, решивший проявить излишнее рвение, вложил в удар столько мощи, что его палка с треском разлетелась в щепки, а сам он, потеряв равновесие, кувырнулся головой вперед прямо в кучу гороха и замер там, продолжая ритмично дергать руками, имитируя удары уже пустыми ладонями.
Из сарая с озадаченным лицом вышел Тагор, вытирая руки о фартук. Паренек остановился как вкопанный, переводя взгляд с батрака, зарывшегося лицом в горох, на Артура, который терпеливыми, но жесткими ментальными инструкциями корректировал работу мертвяков, и они постепенно учились правильно соизмерять силу и попадать точно по снопам.
Глядя на это полнейшее сумасшествие, Кира не выдержала. Она звонко, заливисто рассмеялась, прижимая ладонь к губам, чтобы заглушить звук. Тагор посмотрел на нее с еще большим недоумением, явно не понимая, что смешного в зомби-агрономах, но девушка ничего не могла с собой поделать. Смех рвался наружу, сбрасывая накопившееся за последние дни напряжение.
Отсмеявшись, Кира вдруг поймала себя на странной, щемящей мысли. Там, в Валиноре, в окружении фальшивого блеска, холодных интриг и постоянного страха рабства, она забыла, когда в последний раз искренне радовалась жизни и смеялась до слез над сущими пустяками. А здесь, на глухом хуторе у края опасной Серой зоны, в глуши и под постоянной угрозой нападения, ей снова стало по-настоящему весело. И с кем? С пугающим, циничным некромантом, который заставляет зомби косить траву и ругает мертвого вепря за неправильно принесенные трупы.
Жизнь определенно была странной штукой, полной парадоксов, но Кира впервые за долгие годы почувствовала, что находится на своем месте, что этот странный, угловатый быт возвращает ей саму себя.
* * *
После косьбы еще повозился с вчерашним урожаем. Как только нам удалось разделаться со стеблями гороха и гречихой, я понял, что сбор урожая — это даже не половина дела. Настоящие проблемы начинаются после. С горохом всё оказалось относительно просто: батраки его отбили, стручки полопались, и мы без особых проблем ссыпали круглые зеленые ядра в плотные мешки.Пару раз, правда, пришлось рявкнуть, чтобы не топтались по рассыпанному и не гребли вместе с землей. Но это уже мелочи. А вот с гречкой пришлось повозиться.
Мало ее обмолотить, зерна нужно еще и от шелухи избавить.Иначе вместо крупы получишь корм для скотины. Жевать такое можно, но только если совсем потерял уважение к собственным зубам. И тут как нельзя кстати пришлась ручная мельница, которую я предусмотрительно притащил с разгромленной базы работорговцев. Инструмент оказался добротным.Тяжелый, неудобный, зато крепкий — как раз из той категории вещей. Я усадил Первого за жернова, вбил в его мертвую башку примитивный алгоритм — равномерно крутить ручку и подсыпать зерно — и оставил производить первоклассную гречневую крупу.Для надежности добавил запрет совать пальцы между камнями. Не потому что Первый мог что-то почувствовать, а потому что чинить ему размолотые фаланги мне было бы лень.
Закончив с раздачей указаний, я запрыгнул в повозку, которую уже успел запрячь Тагор, подал руку Кире, и мы неспешно покатили в город.Кира устроилась рядом, деловито уточнив, не забыл ли я кошель с деньгами. Не забыл. И все равно умница, что проверила.
В первой же хозтоварной лавке Сонмища мы наткнулись на маслобойку. Точнее, на Маслобойку с большой буквы — здоровенную, крепко сбитую дубовую бадью с мощным поршнем. Продавец, щуплый мужичок с бегающими глазками, принялся активно отговаривать меня от покупки:
— Господин хороший, куда вам такую махину? Берите поменьше! Вот, на семь пудов вам за глаза сойдёт. Вы же такую бадью не провернете, руки отвалятся взбивать!А эта — для артели! Для молочной артели, господин! Ее втроемкачают , да еще четвертый в помощь.
Я лишь отмахнулся, расплачиваясь за самую большую. Отвалятся руки — не беда. Посажу за нее Второго, а если его мертвые мышцы не будут справляться с густеющим маслом, просто волью в него дополнительную порцию морта, чтобы крутил быстрее.Мертвяку, в отличие от живого работника, не нужны ни обед,ни отдых,ни похвалав виде благодарственной грамоты. Настоящая мечта хозяйственника. Немного пахнет могилой, зато производительность отличная.
Там же, в лавке, мы загрузили в повозку несколько рулонов добротной, плотной ткани и подобрали готовую крепкую обувь для Тагора.С тканью Кира спорила особенно яростно: эту — на рубахи, эту — на мешки, эту — не трогать, потому что «нормальный человек такое на батраков не переводит». Тагор же обувь выбирал молча, зато с таким видом, будто ему вручали не сапоги, а титул. Деньги пока позволяли не крохоборствовать: трофеев, снятых с работорговцев, и моих собственных сбережений хватало на безбедную закупку инвентаря. Хотя мысль о том, что барон Дресс так и не расплатился со мной за ту экспедицию, зажав пятьдесят золотых, всё равно неприятно царапала самолюбие. Ничего. Этот долг я с него стрясу, да еще и с хорошими процентами.Не сегодня, так завтра.
Под конец нашего шоппинга мы заглянули в лавку кузнеца, чтобы прицениться к железу и инструментам для стройки.Мне нужны были скобы, гвозди, петли, зубила, несколько крепких молотков и все то хозяйственное счастье, без которого любое восстановление поместья быстро превращается в беготню с воплями: «А чем это прибить?»
Пока я изучал скобяные изделия, Тагор подошел к стене с готовым оружием и с интересом снял с крюка охотничий нож.Не как покупатель, которому понравилась блестяшка, а как человек, который уже мысленно разобрал клинок на ошибки мастера, плохие решения и будущие травмы владельца. Из подсобки тут же вынырнул молодой, широкоплечий парень-кузнец. Увидев внимание к своему товару, он гордо выпятил грудь:
— Нравится? Сам ковал! Ручная работа, сталь звенит!Для охоты самое то. И кабана добить, и шкуру снять, и в дороге при себе держать не стыдно.
Тагор с серьезным видом покрутил клинок на свету, провел большим пальцем по кромке и вдруг выдал:
—Перекалил ты его, да. Вон, у самого лезвия цвета побежалости синие пошли, а должны быть соломенными.Плюс спуски вывел неровно, лезвие винтом идет, да. При хорошем ударе о твердую кость он у тебя выкрошится в два счета, а то и пополам лопнет.А рукоять посадил слабо, да. Через месяц начнет люфтить, да.
Мы с Кирой переглянулись и одновременно усмехнулись, наблюдая за этой картиной.Кира даже прикрыла рот ладонью, но плечи ее подозрительно дрогнули. Молодой кузнец мгновенно залился густой краской до самых корней волос. Гордость с него как ветром сдуло, и он начал что-то невнятно блеять себе под нос про слишком жаркий горн, плохой уголь на этой неделе и криворукого подмастерья, который испортил заготовку.Подмастерье, судя по всему, был универсальным оправданием: сам отсутствовал, но виноват оказался сразу во всем. Удобная должность.
Я отвернулся к витрине, пряча улыбку, и хмыкнул про себя. А ведь пацан дело говорит. Похоже, на нашей ферме и правда завелся собственный, на редкость толковый кузнец. Осталось только наковальню ему справить.
— Вроде всё? — спросила Кира, устраиваясь на козлах повозки.
Огромная дубовая маслобойка заняла чуть ли не половину всего свободного места в кузове, так что сидеть нам теперь было тесновато.
— Почти, — отозвался я.
Сработало чутье. Я по старой некромантской привычке пустил вокруг себя импульс некросканера, прощупывая людную улицу, и неожиданно зацепил в здании соседнего трактирафон знакомого . Вернее,знакомой .
— А пойдемте-ка в трактир, по стаканчику холодненького пропустим перед дорогой, — предложил я, спрыгивая на землю.
Мы зашли в полутемный, пропахший кислым пивом и жареным мясом зал. И тут же из угла донеслось громкое, пьяное и явно женское:
— Чёрт!
Ага. Меня заметили.
Я, не поворачивая головы и делая вид, что вообще не смотрю на Химу, прошел к свободному столику неподалеку. А вот Кира тут же подозрительно сощурила глаза в сторону ругающейся девицы. Я усадил своих подопечных за стол, подозвал подавальщицу и заказал нам троим чего-нибудь хорошо охлаждающегои без алкоголя .
Сам же, выждав для приличия пару минут, поднялся и неспешно подошел к угловому столику.
— Позволите, уважаемая? — вежливо поинтересовался я.
Хима, одетая в потертую кожаную безрукавку, громко икнула, подняла на меня мутный взгляд и пьяно прищурилась:
— Долг пришел взять?
— Не то чтобы, — я хмыкнул.
Она вяло махнула рукой, мол, падай. Я сел напротив. Боковым зрением я прекрасно видел, как Кира со своего места не сводит с нас взгляда. Блондинка то и дело подглядывала, и ее прищур был с таким непередаваемым выражением, что это запросто можно было бы принять за банальную женскую ревность. Если бы, конечно, я не знал валинорку так хорошо —скорее уж она просто недолюбливала наемницу, ведь та уже приходила к нам на ферму в мое отсутствие и что-то наговорила .
Хима же не отрывала от меня настороженного взгляда, сама чуть ли не протрезвев. Я усмехнулся про себя: неужели она снова столкнулась в лесу с Пятачком или вспомнила другой неприятный эпизод с моим участием?Что-то уж слишком сильно она меня побаивается, будто что-то узнала.
—И что ты хочешь? — спросила Хима.
— Вы действительно хотите знать, зачем я подошел, уважаемая? — сухо спросил я.
— Нет, лучше не надо, — Хима мотнула головой и поморщилась. — И давай уже на «ты».
— Как скажешь. Я хотел сообщить тебе одну занятную новость, — я понизил голос, подавшись вперед. — Пленница барона Дресса сбежала. И теперь она благополучно находится в столице. Скорее всего, барон об этом уже в курсе и прямо сейчас подался в бега от правосудия Империи. Думаю, это стоит знать твоему хозяину… барону Рокотову.
Хима фыркнула и приложилась к кружке.
— Я не буду ничего ему докладывать. Я от него ушла. И вообще, мне на него глубоко пофиг.
Я лишь хмыкнул на эту браваду.
— Слушай, давай я тебе кое-что поясню, раз ты такая независимая. Рокотов написал письмо про эту самую пленницу. Письмо перехватили. Из-за этого Дресс засуетился и решил перевезти девчонку в другое место. И именно во время этой перевозки, которую спровоцировал Рокотов своими действиями, пленница и ушла.
Хима нахмурилась, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.
— То есть, — продолжил я с расстановкой, — вся эта вина за провал лежит на Рокотове. Именно из-за него всё пошло прахом. И как ты думаешь, Дресс ему это простит? Особенно сейчас, когда он вынужден скрываться от Дворянского суда из-за похищения благородной дамы? Рокотов сейчас под прямым ударом Дресса.
— А мне пофиг на него! — упрямо настояла Хима и снова сделала большой глоток. —Или ты думаешь , я побегу его спасать?
— Нет. Но ты подумай вот о чем, — я скрестил руки на груди. — Когда Рокотов узнает, что ты владела этой жизненно важной для него информацией, но не поделилась с ним… он тебя простит?
Кружка застыла у самых губ Химы. Девушка побледнела, хмель с нее слетел мгновенно. Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, сопоставляя факты.
— Ты… ты хочешь их двоих стравить… — прошептала она. — Ах ты жук!
Я усмехнулся:
— Всего лишь хочу, чтобы оба моих уважаемых соседа были в курсе, что у них появились серьезные разногласиядруг с другом . И чтобы они наладили свои отношения в тесном контакте.
Желательно, боевом.
— Ты не оставил мне выбора, — Хима со стуком поставила кружку на стол, со злостью глядя на меня. — Шантажист. Ты ведь сам сдашь меня Рокотову, если я ему всё не расскажу, так?
Я не стал ни подтверждать, ни отрицать. Просто поднялся из-за стола.
— Хорошего тебе времяпрепровождения, уважаемая Хима. Я искренне рад, что ты тогда не пошла ко дну, выплыла из реки и выбралась из той передряги.
Она тяжело, обреченно вздохнула:
— Только благодаря тебе, блин…
Я хмыкнул, вежливо кивнул ей на прощание и неспешным шагом пошел обратно к своему столику, где Кира уже вовсю сверлила меня вопросительным взглядом. План был запущен.

----------

Глава 7.2

Глава 7.2
Подавальщица — румяная деваха в чистом переднике — не заставила себя долго ждать. Она ловко выставила на наш стол три пузатые глиняные кружки, до краев наполненные ледяным ягодным сбитнем с щедрой порцией перечной мяты. Напиток был невероятно освежающим, самое то, чтобы смыть дорожную пыль и перевести дух.
Тагор нетерпеливо приложился к кружке, сделал огромный жадный глоток и, утирая губы рукавом, довольно выдал: — А вкусно, да!
Кира пила не спеша, мелкими глотками. При этом она то и дело бросала цепкие взгляды на входную дверь трактира, за которой только что скрылась шатающаяся фигура Химы.
— И что же? — не выдержала девушка, вопросительно изогнув бровь. — Она сказала, зачем так упорно искала тебя тогда на ферме?
Я безмятежно сделал глоток холодного сбитня и лишь пожал плечами: — Кажется, за разговором она совершенно забыла об этом упомянуть.
Допив напитки, мы вышли на залитую солнцем улицу и направились обратно к нашей повозке. Не успели мы подойти к коновязи, как за спиной раздался знакомый, хрипловатый оклик:
— Господин дворянин Артур!
Я обернулся. К нам быстрым шагом приближался капитан Роджер. Подойдя ближе, он бросил быстрый взгляд на Киру, но тут же поспешно отвел глаза, не смея задерживать взор на ее фигуре — видимо, знакомство со мной работалодля капитана лучше любой стражи.
— Мое почтение, госпожа Кира, — коротко кивнул он ей и тут же перевел все внимание на меня. — Господин дворянин, на ваше имя прибыла повестка. В Дворянский суд столицы. Вам придется пойти со мной в управление патрульной службы и забрать бумагу лично. Обычай учреждения.
Я вздохнул. — Это обязательно?
— Конечно, — Роджер посмотрел на меня с легким недоумением. — Это же столица. Суд Империи.
Делать нечего. Я порылся в кармане, достал горсть медных и пару серебряных монет и отсыпал их Кире. — Купите с Тагором себе что-нибудь из мелочей или зайдите обратно в трактир, перекусите. Встречаемся здесь, у повозки, минут через пятнадцать-двадцать.
Оставив своих спутников, я последовал за капитаном. Управление патрульной службы располагалось в добротном деревянном двухэтажном здании. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж и зашли в тесный кабинет.
Роджер подошел к массивному столу, покопался в ящике и извлек на свет плотный конверт с сургучной печатью. Я молча принял бумагу, взвесил ее в руке и небрежно бросил: — Значит, барона Дресса тоже позвали?
Капитан удивленно вскинул бровь — он явно не ожидал, что я в курсе. Но, будучи служакой опытным, тут же сделал морду кирпичом: — Это уже касается исключительно господина барона.
— Ну конечно, — хмыкнул я, пряча повестку за пазуху.
— Надеюсь, хотя бы ты явишься на этот суд, Горд, — мрачно произнес Роджер, опираясь кулаками о столешницу.
— Без Дресса там всё равно нет никакого смысла появляться, — парировал я.
Роджер поморщился. Было видно, как он из последних сил сдерживает жгучее любопытство. Капитану до смерти хотелось узнать, в какую игру я играю с Дрессом, чтона нас даже из столицы обратили внимание . Наконец, выдержка ему изменила, и он не выдержал: — Может, скажешь, в чем вообще причина такого вызова в столицу? Вас обоих. Из-за чего весь этот переполох?
Я криво усмехнулся, уже стоя в дверях: — А вот это вам лучше спросить у самого господина барона Дресса.
Я вышел, но в коридоре Роджер снова меня окликнул. — Горд, постой! — он высунулся из кабинета, понизив голос. — Ты не передумал насчет графской дочери Брисмана?
Я остановился и ответил жестко, отрезая все пути к торгу: — Нет. Не передумал.
Роджер со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы: — Ну ладно… Он скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью.
Возвращаясь к повозке, я на ходу обдумывал ситуацию. В столицу я, разумеется, не поеду. Разбежались, не дождетесь. У меня тут ферма, мертвяки, маслобойка и куча незавершенных дел на границе Серой зоны. Тем более что Дресс в суд тоже вряд ли соберется — ему сейчас только петлю на шею примерить осталось.
А вот другая мысль заставила меня предвкушающе улыбнуться. Роджер ведь должен передать повестку и самому Дрессу. И вряд ли он повезет ее в пустующее родовое поместье. Капитан поедет прямо к барону, в его крысиную нору. И это просто идеальный способ проследить за ним! Выследить Роджера — значит узнать, где именно засел Дресс. Охота началась.
Вернувшись к повозке, я уселся на козлы и стал дожидаться своих спутников, попутно просчитывая в уме дальнейшие шаги по укреплению нашей обороны. Вскоре показались и они. Тагор на ходу уплетал какой-то здоровенный мясной пирожок, довольно жмурясь; щеки у пацана раздулись, как у запасливого хомяка, а по подбородку тек горячий сок, который он то и дело вытирал тыльной стороной ладони. Кира тоже перекусывала выпечкой, но делала это куда более изящно и элегантно — ну вылитая принцесса или, на худой конец, потомственная дворянка, даже идя посреди пыльной улицы и уминая уличный фастфуд. Эта ее врожденная стать пробивалась через любую, даже самую дешевую одежду.
Я подал руку, помогая девушке забраться на сиденье, а Тагор с разбегу запрыгнул в кузов, пристроившись рядом с нашей новой маслобойкой, тут же принявшись деловито ощупывать ее дубовые бока. Мы тронулись.
Слушая мерный скрип колес и стук подков по укатанной грунтовке, я усмехнулся своим мыслям. Какая ирония. Обычная, потрепанная жизнью крестьянская повозка, скрипящая на каждом ухабе, а везет она одного из сильнейших некромантов мироздания и благородную валинорку, чья красота поражает даже избалованных южных шейхов. Сюрреализм чистой воды.
Мы выехали за городские ворота и углубились в лес, оставляя позади посты стражи. Когда шум города окончательно стих и сменился шелестом листвы, я вдруг уловил в кронах деревьев ритмичный, гулкий стук. Дятел.
У, то, что нужно в нашем хозяйстве.
Я натянул вожжи, останавливая лошадь. Нагнулся, достал из-под сиденья заряженный арбалет, который теперь всегда держал под рукой, быстро нашел взглядом пеструю птицу на стволе старой сосны, прицелился с учетом поправки на ветер и спустил тетиву. Короткий щелчок — и птица камнем рухнула в папоротники, даже не успев пискнуть.
Кира удивленно приподняла бровь, проследив за траекторией выстрела:
— У нас будет дятел на ужин?
— О, нет, — я спрыгнул на землю, передавая ей вожжи. — Это для другого дела. Сугубо практического и очень срочного.
Я подошел к дереву, раздвинул сапогом влажные папоротники и поднял тушку. А птичка-то оказалась непростая. Здоровенный лесной дятел, размером почти с нашего охранного Педро. Необычный зверь для этих мест, но исходный материал просто отличный. Крепкий костяк, сильная мускулатура шеи, от природы приспособленная к постоянным ударным нагрузкам — то, что нужно для боевой трансформации.
Пора было заняться некромантией. Мне требовалось восемьдесят мортов. Сумма приличная, но эта инвестиция должна была окупиться с лихвой. Я привычным мысленным усилием потянулся к резерву своего тела, где плескалось около четырехсот единиц энергии, зачерпнул ровно восемьдесят и перекинул их в свой основной источник, где до этого было всего сто мортов. Процесс перекачки отозвался легким холодком вдоль позвоночника — стандартная реакция организма на быстрое перемещение некротической массы. А затем мощным, сфокусированным потоком влил эту сконцентрированную силу в мертвую птицу, принудительно запуская процессы посмертной мутации.
Эффект превзошел все ожидания. Тушка дернулась, кости внутри сухо хрустнули, перестраивая анатомию, и дятел мгновенно переродился в сверхмутанта. Его перья на глазах потемнели, приобретая металлический отлив, и превратились в прочную броню, способную выдержать скользящий удар ножом, а голову закрыла сплошная черная костяная маска с невероятно острым, бронебойным клювом, отдаленно напоминающим наконечник арбалетного болта.
Птица захлопала усиленными крыльями, подняв миниатюрный вихрь пыли, и послушно перелетела мне на предплечье, вцепившись в рукав острыми, как иглы, когтями. Я тут же просканировал её мозг, проверяя отклик и емкость памяти. Да, вливать сразу восемьдесят мортов, чтобы с нуля получить сверхмутанта — удовольствие крайне затратное с точки зрения экономии моей энергии. Но только нежить этого класса обладала достаточными зачатками интеллекта, чтобы более-менее годиться для сложных функций разведки и слежки, умея анализировать простейшие маршруты. Обычный мертвяк-птица просто бы потерялся в пространстве, стоило бы объекту завернуть за угол.
Я вернулся к повозке. Кира с Тагором смотрели на моего нового питомца, округлив глаза и даже перестав жевать.
— А зачем тебе дятел, да? — прожевав и с трудом сглотнув, спросил пацан, восхищенно косясь на бронированный клюв.
— Ну, Педро для этой работы не подошел бы, — хмыкнул я, забираясь на свое место.
Кира тут же встала на защиту своего любимца, сверкнув глазами:
— Господин Артур, я очень надеюсь, что вы не собираетесь делать из моего петуха мертвяка!
— Отнюдь, госпожа Кира, — успокоил я ее, хотя мысль была заманчивой. — Хотя, если рассуждать логически, в качестве боевого сверхмутанта он был бы нам куда полезнее. С его-то агрессией мы бы получили отличного цепного монстра для охраны двора.
— Вряд ли сверхмутант был бы полезен в курятнике, — холодно парировала девушка, давая понять, что тема закрыта.
— Ну да, тут не поспоришь, — согласился я, устраиваясь поудобнее на козлах. — На развод цыплят они совершенно не годятся.
У нежити с репродуктивной функцией исторически всё очень плохо.
Я перевел взгляд на дятла и по ментальному каналу начал загружать в его обновленный мозг четкие наставления, формируя из них непреложный алгоритм. Настроил его на здание управления патрульной стражи округа Большого Луговья, передав визуальный образ деревянной постройки и нужного кабинета.
«Второй этаж. Третье окно слева. Найти человека, сидящего за столом — Роджера. Следить за ним. Следовать за ним везде, куда бы он ни направился.»
Затем я вложил в его память магические координаты нашей фермы, привязав к ауре Сердечника, чтобы он не сбился с пути.
«Докладывать обо всем к вечеру. Или к ночи, как только объект остановится на ночлег. При обнаружении прямой угрозы — возвращаться немедленно.»
Дятел едва заметно кивнул своей костяной головой, подтверждая принятие директив.
— Ну всё, — я вскинул руку, давая старт. — Вуди, лети.
Дятел издал резкий, щелкающий звук, похожий на лязг взводимого курка, раскрыл черные крылья и стремительно взмыл в небо, направляясь обратно в сторону города, превратившись в едва заметную темную точку над макушками сосен.
* * *
Сонмище, Большое Луговье
Капитан Роджер сидел за массивным столом в своем душном кабинете, уныло скрипя пером по бесконечному формуляру патрульной службы. Мысли путались, строчки расплывались перед глазами, а тут еще этот мерный, до зубовного скрежета раздражающий стук со стороны открытого окна.
Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.
Роджер со злостью отбросил перо, тяжелым шагом подошел к раме и с силой захлопнул створку. Но приглушенный, ритмичный звук никуда не делся. Дятел продолжал методично долбить стену где-то снаружи.
— Да чтоб тебя разорвало, пернатая тварь! — в сердцах выругался капитан, возвращаясь к бумагам.
Но на самом деле его бесил не столько дятел, сколько вся эта проклятая ситуация с побегом. И больше всего Роджера выводило из себя необъяснимое упрямство Горда. Какого черта этот деревенский дворянчик уперся рогом и ни в какую не желает признаваться графу Брисману, что именно он — спаситель его драгоценной дочурки? За такое деяние можно было озолотиться, получить земли, связи! Но Горд молчал как партизан и наотрез отказывался от славы.
А сам Роджер… сам капитан откровенно не рисковал сдавать Горда столичному графу вопреки воле парня. После того, что он видел в подземельях Серой зоны, капитан нутром чуял: перейдешь дорогу этому «фермеру», нарушишь его планы — и он просто перегрызет тебе глотку. Причем, вполне возможно, в самом прямом смысле. Оборотни, они такие.
Спустя час капитан уже трясся в седле. Путь его лежал глубоко в чащу, к той самой заброшенной охотничьей хижине.
Когда Роджер спешился у скрытого деревьями домика, на него тут же настороженно уставились хмурые люди из личной гвардии барона Дресса. Внутри хижины было обустроено более-менее с удобствами, в разительном контрасте от заброшенного вида снаружи: пол устилал плотный шерстяной ковер, в углу стояла добротная походная кровать, а на крепком дубовом столе горела дорогая масляная лампа.
Сам барон сидел у холодного очага, нервно кутаясь в плотный плащ. При виде вошедшего капитана его лицо исказилось.
— Ты что-то зачастил, капитан, — холодно процедил аристократ, сверля Роджера параноидальным взглядом. — Хвостов нет?
Роджер пожал плечами, отряхивая рукава:
— Никаких.
И тут снаружи, прямо над затянутым слюдой окном, раздался громкий, ритмичный стук.
— Разве что этот гребаный дятел, — скривился капитан. — Достал уже, от самого управления за мной увязался, что ли.
Один из гвардейцев Дресса, стоявший у стены, приоткрыл створку, выглянул наружу и удивленно присвистнул:
— Ого, какой здоровый! Я таких в наших краях отродясь не видел. Черный весь, как смоль, и клюв как долото!
— Закрой немедленно! — рявкнул Дресс, теряя остатки терпения. — Зачем ты приперся, Роджер? Говори быстро.
Капитан молча полез за пазуху и выудил плотный конверт.
— Повестка. В столичный Дворянский суд, господин барон. По вашему делу.
Дресс выхватил конверт так, словно тот был ядовитой змеей. Даже не распечатывая сургуч, он с перекошенным от ярости лицом разорвал плотную бумагу пополам, затем еще раз, и швырнул обрывки в золу очага.
— Больше по такому поводу ко мне не ходи, — угрожающе прошипел барон. — Понял меня, капитан? Если кто-то спросит — ты меня не нашел. Никакой повестки я лично не получал, в глаза ее не видел. И больше не смей заявляться сюда с такими бумажками!
— Как скажете, господин барон, — Роджер философски хмыкнул, ничуть не расстроившись. Свою работу он выполнил — бумагу доставил, а что с ней сделал беглый интриган, уже не его забота.
Развернувшись на каблуках, капитан вышел из хижины в серый лес. Он подошел к коню, взялся за луку седла и вдруг замер, прислушиваясь.
Лес недовольно шумел на ветру, но назойливого, сверлящего мозг стука больше не было.
«Надо же, заткнулся наконец», — подумал Роджер, закидывая ногу в стремя.
Он и понятия не имел, что прямо сейчас над верхушками сосен в сторону фермы Горда летит огромная бронированная птица, унося в своей костяной голове точные координаты убежища барона Дресса.
* * *
Трактир, деревня Хмель
Соня сидела в углу темного, пропахшего кислым пивом и жареным луком придорожного трактира, расположенного аккурат на полпути к поместью барона Рокотова.
Перед ней стояла наполовину пустая кружка с дешевым элем. Девушка сделала большой глоток, мрачно уставилась на заплеванный деревянный стол и тихо, с раздражением буркнула себе под нос:
— Может, стоит сказать этому дворянину при следующей встрече, что я никакая не Хима, а Соня? Прицепилось же имечко на мою голову, теперь хрен отмоешься… Пусть он знает мое имя, раз такой доставучий!
Внезапно со стороны мутного, затянутого бычьим пузырем окна раздался резкий, требовательный стук.
Тук-тук-тук.
Соня нахмурилась. Звук повторился, а в следующее мгновение рама с треском разлетелась внутрь.
В зал, сопровождаемая испуганным визгом подавальщицы и звоном падающих кружек, влетела жуткая тварь. Огромная, закованная в черную матовую броню птица с длинным, похожим на стальное долото костяным клювом, тяжело взмахнула крыльями под самым потолком. Трактир мгновенно впал в панику. Здоровенные мужики с воплями шарахнулись по углам, опрокидывая скамьи, кто-то в ужасе потянулся за топором, поминая Светлых богов.
Огромный птицун, абсолютно игнорируя суету вокруг, спикировал прямо к столику остолбеневшей Сони. Он завис над ней на секунду, разжал когтистые лапы, сбросив на стол свернутый клочок пергамента, и, издав пронзительный скрежещущий клекот, пулей вылетел обратно в разбитое окно.
В трактире повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь чьим-то испуганным иканием.
Соня, нервно сглотнув, осторожно потянулась к посланию. Она развернула бумагу. Текст был написан коротким, рубленым почерком, явно второпях:
«Наш беглый друг засел в заброшенной охотничьей хижине. Три версты на север от Волчьего оврага, у старого пересохшего ручья, в самых густых зарослях ельника. С ним небольшая охрана.»
Девушка скомкала записку в кулаке, до хруста стиснув зубы. Этот проклятый Горд продумал всё на два шага вперед, не оставляя ей ни единого шанса соскочить с крючка или прикинуться дурочкой, которая «ничего не знала».
— Блин… — с отчаянием выдохнула Соня, бросив на стол несколько медных монет за выпивку. — Теперь и правда придется доносить Рокотову на этого Дресса. Твоя взяла, Артур!
* * *
Мы вернулись на ферму вечером, когда солнце уже скрылось за верхушками деревьев, окрасив небо в густые багровые тона. Первым делом я, конечно, пошел проверять своих безмолвных трудяг, оставив спутников распаковывать покупки и заносить рулоны ткани с новыми горшками в дом.
Первый всё еще методично крутил ручку мельницы, перетирая гречиху в ровную, чистую крупу. Рядом уже высилась приличная горка готового продукта. Признаться, я опасался, что этот батрак рано или поздно сунет пальцы под жернова вместе с зерном, но обошлось. Примитивная программа в его голове сработала как часы: не калечилсяи ритмично подсыпал сырьё свободной рукой. Остальные батраки-косари тоже не подкачали, ровными рядами уложив траву на выделенном участке. Скошенное сено теперь сушилось на лугу, горох был отбит и расфасован по тугим мешкам, гречка готова. Хозяйство, Слава Некромантии, процветает.
Сразу по приезде я напряг батраков тащить нашу новую маслобойку в сарай. Заодно и дело в долгий ящик откладывать не стали — попробовали наладить агрегат, благо после сегодняшней дойки сырья хватало. Я приспособил Третьегокачать поршень , мы сняли с утреннего удоя отстоявшиеся сливки и залили их внутрь и дали команду вперед. Зомби взялся за работу с механическим энтузиазмом, методично опуская и поднимая дубовую рукоять,двигаясь ровно и без устали, словно поршень парового двигателя, так что масло у нас теперь точно будет.
Я устало растер шею, чувствуя, как ноют мышцы после долгой поездки и тряски на жестких козлах. Кира с Тагором давно уже ушли спать, в доме царила тишина, нарушаемая лишь глухим, почти не слышным из дома стуком маслобойки из дальнего сарая. Я окинул взглядом наше временное пристанище. Да, комнат, слава Некромантии, всем троим хватает, но вот кухонька настолько маленькая, что мы постоянно толкаемся там локтями, особенно по утрам, когда надо быстро приготовить завтрак на всех. Пора бы уже всерьез браться за ремонт большого господского дома. Нужно проверить там перекрытия, залатать крышу и вычистить хлам из просторной залы, а то ютимся, как бедные родственники, имея в распоряжении целую усадьбу с каменным фундаментом и крепкими стенами.
От этих мирных мыслей меня отвлек резкий шум хлопающих крыльев, со свистом рассекающих ночной воздух. Из темноты ночного неба вынырнул Вуди и с глухим стуком когтей приземлился мне на подставленное предплечье, сложив свои бронированные перья. Костяной клюв птицы тускло блеснул в свете луны.
— О, уже? — хмыкнул я, глядя в его черные провалы глазниц под костяной маской. — Быстро ты управился.
У моего нового пернатого разведчика на сегодня был крайне насыщенный график. Первый полет — проследить за Роджером до логова Дресса и засечь точные координаты его лесного укрытия. Второй — высмотреть на тракте седую девчонку по пути к Рокотову и скинуть ей послание с координатами, запустив тем самым цепную реакцию. А вот третий вылет, с которого он только что вернулся, предполагал непрерывное наблюдение за хижиной беглого барона с четким приказом: дать знать, если на горизонте появятся чужие люди с оружием и недобрыми намерениями.
И вот глубокая ночь. Птица принесла нужный сигнал — тревогу. Надо будет потом прокачать Вуди до Понимающего Сверхмутанта, чтобы воспоминания его хранились в виде четких визуальных образов и я мог читать их как открытую книгу, не догадываясь по примитивным инстинктам птицы, но это позже, морты еще пригодятся для прямого столкновения.
Похоже, Рокотов оказался парнем решительным. Получив наводку, он не стал дожидаться, пока обозленный и загнанный в угол Дресс придет по его душу, и решил ударить на упреждение. Собрал своих гвардейцев и выдвинулся на зачистку конкурента.
Я предвкушающе улыбнулся в ночную темноту, чувствуя, как уходит усталость, уступая место холодному боевому адреналину, и привычным жестом проверил арбалет, убедившись, что запасные болты надежно сидят в петлях на поясе.
— Ну вот и самое время мне прогуляться. Посмотрим, как эти благородные господа будут рвать друг другу глотки. И поможем им чутка. Веди, Вуди!

----------

Глава 8.1

Глава 8.1
Предупредив вышедшую в накинутой на плечи шали сонную Киру, чтобы не теряла меня до утра и в случае чего запирала дом на все засовы, я покинул ферму и отправился на дело. Ночь выдалась темной, луна едва пробивалась сквозь густые тучи, но мне света и не требовалось. Я шел быстрым, размеренным шагом прямо по тракту, экономя силы перед грядущей заварушкой. Вуди летел далеко впереди, бесшумно скользя над кронами деревьев. Визуально я его, конечно, не видел, но мой некросканер цеплял сигнал сверхмутанта, превращая бронированную птицу в идеального воздушного поводыря.
Пятачка я с собой брать принципиально не стал. Во-первых, он слишком приметный, а я иду не на открытую войну, где нужно таранить строй копейщиков. А во-вторых, инфернальный вепрь не поднимается в уровнях и не качается с убийства живых людей. Ему для роста нужны чистые эманации нежити. Да и лесных мертвяков ему за сегодня досталось столько, что тащить его на свежее мясо — это уже просто жирно будет, пусть сидит дома и переваривает, мне и самому мало. Не знаю сколько там гвардейцев Рокотова, но мало и всё!
Из снаряжения я взял с собой только верный арбалет со смазанным механизмом и полным запасом бронебойных болтов. Трофейные монастырские обручи пришлось с сожалением оставить на ферме. Они полностью разрядились еще во время той бойни в руинах, и теперь представляли собой просто куски бесполезного металла. Эх, надо будет на досуге плотно посидеть, пораскинуть мозгами и придумать, как их снова заряжать, чтобы они опять давали мне тот читерский костяной доспех. Возможно, получится привязать их к Сердечнику или запитать напрямую от убитых врагов, но это требует тестов. В серьезной драке без него бывает тоскливо, особенно когда против тебя профессиональные рубаки барона.
Я шел по ночному тракту, негромко насвистывая под нос привязчивую мелодию, крутя в голове варианты предстоящего штурма, когда впереди нарисовалось препятствие.
Груженая под завязку крестьянская повозка неудачно съехала в глубокую колею, намертво засадив одно колесо по самую ступицу. Вокруг суетилась семейная парочка — молодой крестьянин и его жена. Они охали, толкали телегу в борта, дергали взмыленную лошадь за уздцы, но всё без толку. Колесо только глубже зарывалось в сырую землю.
Заметив приближающуюся из темноты одинокую фигуру, они оба испуганно шарахнулись в сторону телеги, женщина даже охнула и перекрестилась. Явно приняли меня за шатающегося мертвяка, вышедшего на ночную охоту из ближайшей чащи.
Я примирительно поднял руку, показывая, что вполне жив и разумен. Молча подошел к корме повозки, примерился, ухватился за толстую деревянную балку и, слегка напрягшись, одной рукой приподнял тяжеленную конструкцию. Короткий рывок — и колесо со стуком встало на ровную твердую землю тракта, оставив в колее глубокий оттиск. Триста двадцать морт в теле — это вам не шутки!
Крестьяне замерли с открытыми ртами, не веря своим глазам, а потом разом рассыпались в путаных, горячих благодарностях, кланяясь чуть ли не до земли. Я лишь отмахнулся, собираясь идти дальше, не желая тратить время на пустые разговоры, но тут мой взгляд зацепился за парня.
Слишком уж он был бледноват, даже для человека, который полночи толкал телегу. И пот на лбу выступал крупный, липкий, верный признак сильной интоксикации. Я присмотрелся повнимательнее, некросканером поводил, настраивая восприятие на течение жизненных соков. Покусали. Трупный яд медленно расходился по венам, пульсируя темными сгустками в его ауре. К счастью, не всех укушенных мертвяками ждет судьба превратиться в зомби — иногда это просто банальная инфекция, заражение крови, которое убивает не менее надежно, но без последующего восстания.
— Встречался недавно с мертвяком, да? — спокойно спросил я, кивнув на его руку, замотанную грязной тряпицей.
Парень вздрогнул, понурился и неохотно признал, что встретил белку-мертвяка, которая на него бросилась из кустов, но не связывает это с хворью, мол, просто простудился на сквозняке или съел что-то не то.
Я шагнул к нему и ободряюще хлопнул по здоровому плечу. Одновременно с этим незаметно пустил через ладонь крошечный импульс энергии. Потратив всего пару морт, я аккуратно выжег некротическую заразу из его крови, нейтрализуя яд на клеточном уровне. Этого было вполне достаточно, чтобы молодой организм дальше справился сам и быстро пошел на поправку.
Парень даже не заметил моего прямого магического вмешательства — только удивленно моргнул, когда по телу разлилось внезапное тепло, а ноющая боль в суставах и лихорадочная слабость начали резко отступать, возвращая лицу здоровый цвет.
— Бывает, — бросил я напоследок, отпуская его плечо. — Доброй дороги. Впредь будь осторожнее со здешними белками.
Развернувшись, я зашагал дальше во тьму, оставляя позади ошарашенную парочку, которая так и не поняла, что только что избежала похорон. Впереди меня ждала охотничья хижина, разборки двух благородных баронов и моя законная добыча.
* * *
Тракт недалеко от фермы Горда, Большое Луговье
Федот стоял у вытащенной из глубокой колеи повозки и, не моргая, смотрел во тьму ночного тракта, где только что растворился странный путник. В голове простого крестьянина никак не укладывалась картина, которую он только что наблюдал. Поднять груженую телегу? Одной левой рукой? Да так легко, без натуги, словно это была не дубовая махина с поклажей, а легкая корзинка с репой!
— Чего ты застыл-то, Федя? — вывел его из ступора голос жены.
Вера зябко куталась в платок, с опаской поглядывая на темную стену леса. — Поедем уже от греха подальше. Хорошо еще, что такой добрый господин на нашем пути появился! Явно ведь благородный дворянин, вон какой статный, осанка какая. Только непонятно… чего это он один пешком шляется, да еще в такую глухую ночь?
Федот медленно перевел взгляд с пустой дороги на свои руки. Те что тряслись уже неделю как, да и слабость странную обрели. А сейчас…
— Да просто… — Федот сглотнул, прислушиваясь к своему телу, и расправил плечи. — Мне вдруг стало как-то очень хорошо, Вер.
Липкий, холодный пот исчез. Ломота в костях, вытягивавшая все жилы, испарилась без следа. На смену слабости пришла такая горячая, бурлящая волна сил, какой он не чувствовал, наверное, с самой свадьбы.
Он посмотрел на жену. И взгляд этот был таким воодушевленным, таким мужским и голодным, что Вера даже подняла брови, удивленно хлопнув ресницами. Кажется, именно сегодня Федоту нестерпимо захотелось побыть с женой намного больше и активнее обычного.
А ведь последние несколько дней он не то что мужской долг исполнить не мог — он даже топор в руках держал с трудом. Федот ведь всерьез думал, что всё, переработал мужик, уже ничего не может и не хочет. Только Вере, чтобы не пугать бабу раньше времени и не слушать слез, ничего не говорил, стискивая зубы.
А тут — словно заново родился. Точно этот благородный господин вместе с похлопыванием по плечу ему кусок чужого здоровья отсыпал!
— Ну чего смотришь так? — смутилась Вера под его внезапно вспыхнувшим, горячим взглядом.
— Да так, — Федот широко, с искренним облегчением улыбнулся и с небывалой легкостью запрыгнул на облучок, подхватывая вожжи. — Поехали быстрее домой, Вер. У нас на эту ночь еще важные дела есть!
* * *
Я специально шел прямо по открытому тракту. Хотя через лес напрямик было бы куда быстрее, но тут в дело вступала простая тактика. У Рокотова и Дресса в наличии есть сканеры. Засечет такой сканер, что по ночной дороге топает какой-то одинокий одаренный путник — ну и ладно. Мало ли кто путешествует по своим делам и несет в себе магический источник? На тракте это не вызывает острой тревоги. А вот если мощная аура крадется тайком через дебри в обход всех дорог — это уже стопроцентный повод поднять тревогу и отправиться навстречу для проверки, а может и вообще свернуть операцию.
Спустя пару миль мой некросканер, раскинутый на максимальный радиус, мазнул по скоплению аур впереди. Я тут же сбавил шаг, ушел в глухую тень обочины и сфокусировал восприятие, отсекая лишний фоновый шум леса.
Так, интересненько. Около двадцати воинов, двигаются плотной, организованной группой. Из них семеро — четко выраженные «физики» с раскачанными телами, и один маг-сканер. Сомнений не было: это ударный отряд барона Рокотова, целенаправленно идущий к заброшенной хижине на разборки со своим беглым соседом.
Я усмехнулся. Судя по составу группы, Рокотов рассчитал сколько ему хватит людей. Видимо, получив записку, он не поленился, провел быструю разведку, прикинул оставшиеся силы загнанного в угол Дресса и отрядил ровно столько бойцов, сколько требовалось для надежного уничтожения конкурента. Ни больше, ни меньше.
Значит, медлить нельзя. Пора менять маршрут.
Я бесшумно сошел с тракта и растворился под густыми кронами ночного леса. Арбалет привычно лег в руку. Сразу же пришлось пустить его в дело, хоть и не по прямому назначению. Буквально через полсотни шагов в корнях старого дуба обнаружилось шевеление. Мертвяк. Вернее, то, что от него осталось: безногая половина туловища упорно ползла вперед на одних руках, цепляясь обломанными пальцами за мох. Я не стал тратить болт или привлекать внимание чужого сканера всплесками магии — просто шагнул ближе и с влажным хрустом проломил гнилой череп тяжелым прикладом.
Тут же над головой, в ветвях, бесшумно метнулась крупная тень. Я мгновенно вскинул арбалет, готовый стрелять, на рефлексах приняв цель за летающую нежить. Силуэт в темноте казался неестественно ломаным, жестким, а два огромных глаза вспыхнули в лунном свете жутким желтым огнем — ну точно как у моих свежих сверхмутантов. Но некросканер промолчал, выдавая лишь слабое биение теплой жизни.
— У-у-у…
Филин. Обычная лесная птица, вышедшая поохотиться на мышей. Я хмыкнул и опустил оружие.
Теперь моя задача — обогнуть этот неспешный отряд широкой дугой, перейти на бег и добраться до баронской хижины первым. Благо, Вуди уже был на месте, зависнув над целью, и служил для меня идеальным ментальным маяком.
Я взял хороший, ровный темп, петляя между деревьями и закладывая приличный крюк. Главное сейчас — держаться на максимальном удалении и не влезть в радиус восприятия того вражеского сканера в отряде. То, что при таком маневре я и сам потеряю Рокотовских бойцов из виду, меня совершенно не волновало. Направление их движения, скорость и конечная цель мне уже и так были прекрасно известны.
Пусть топают. Веселье без них все равно не начнется.
Я подобрался к охотничьей хижине на дистанцию уверенного охвата. Некросканер тут же послушно отрисовал мне картину обороны: вокруг постройки кучно расположились семь аур. Шесть из них были плотными, пульсирующими сгустками энергии — типичные «физики», гвардейцы, раскачавшие свои тела для ближнего боя. А вот седьмая аура расходилась в пространстве тонкой, чувствительной паутиной. Маг-сканер.
И, разумеется, не только я тут был такой умный. Их поисковик мгновенно засек мое приближение, как только я пересек невидимую границу его восприятия.
Я шел на этот риск осознанно. Да, меня обнаружили. Но я рассуждал логически: из-за одного-единственного неопознанного путника, пусть и одаренного, бродящего ночью по лесу, Дресса вряд ли станут спешно эвакуировать. Поднимать панику из-за одиночки — это глупо, они просто усилят бдительность и будут ждать.
Я плавно, не делая резких движений, отступил глубже в чащу, разрывая дистанцию. Отойдя на безопасное расстояние, я принялся шарить взглядом по кустам, пока не наткнулся на то, что ощутил некросканером.
В неглубоком овражке бродил мертвяк. Судя по истлевшей, но добротной кожаной куртке с множеством карманов и остаткам капкана на поясе — при жизни это был местный лесной охотник. Наверняка и стрелять обучен.
Я подошел к телу, положил руку на покрытый трупными пятнами лоб и щедро влил в него ровно сто морт чистой энергии. Затратно, но оно того стоило.
Мертвяк дернулся, хрустнул позвонками и качнулся. В его мутных глазах вспыхнул осмысленный желтоватый свет. Ранг «Понимающий». На этом уровне нежить не просто слепо следует приказам, но и сохраняет мышечную память, а также базовые профессиональные навыки из прошлой жизни. Он все еще помнил, как выслеживать добычу, как сливаться с лесом и, самое главное, как стрелять.
Я протянул ему свой заряженный арбалет. Мертвяк привычным, уверенным жестом перехватил ложе, проверил пальцем натяжение тетивы.
Движение получилось настолько естественным, что я порадовался. Охотник еще жил в этом парне. Плечо само заняло нужное положение, голова чуть наклонилась, мертвые пальцы легли на спуск. Вот что значит профессиональная привычка: человек умер, сгнил, потерял большую часть личности, а оружие все равно держит лучше половины деревенских ополченцев. Уважительно. Повезло мне с ним. Люблю профи.
Я потянулся к его разуму и вложил четкий визуальный образ: тот самый маг-сканер, стоящий в окружении шестерых физиков у хижины.
«Убить только его. И возвращаться.»
Я добавил запрет на лишние цели, потому что мне не требовалось преждевременное побоище. Один выстрел. Один труп.
Мертвый охотник кивнул и бесшумной, скользящей тенью растворился в зарослях, двигаясь с грацией хищника.
Ждать пришлось недолго. Я присел за корнями старого дерева и прикрыл глаза, удерживая тонкую связь. Сначала я ощутил приток 25 морт пришло — хороший сканер был, талантливый. А затем в ночной тишине послышались приглушенные крики.
Вскоре кусты зашуршали, и мой Понимающий вывалился обратно в овраг. Выглядел он паршиво: из груди, плеча и даже шеи торчало несколько оперенных стрел. Одна стрела прошла навылет, другая застряла в ребрах, третья торчала под ключицей под таким углом, будто стрелок очень хотел пригвоздить его к ближайшему дереву, но дерево не подставилось. Гвардейцы Дресса отреагировали молниеносно, изрешетив нападавшего. Но арбалет мертвяк не бросил, послушно вернув его мне, а ментальный отклик подтвердил — цель поражена точно в горло.
— Отличная работа, приятель, — шепнул я.
Мертвяк, разумеется, не улыбнулся. Он вообще мало что мог оценить после смерти.
Я положил ладонь на его пробитую грудь и одним волевым усилием вытянул свои сто морт обратно в резерв. Охотник мгновенно обмяк, теряя магическую подпитку, и кулем осел на землю. Чтобы наверняка замести следы и не оставлять мусор на природе, а то вдруг сюда кто шашлыки придет жарить, а тут мертвяк, я коротко размахнулся и сапогом раздробил череп.
Смысл этой маленькой диверсии был предельно прост и прагматичен. Ослепить врага. Без своего сканера барон Дресс и его люди понятия не имеют, что прямо сейчас к ним сквозь лес приближается ударный отряд Рокотова из двадцати человек. Они не узнают о критическом численном перевесе противника до тех пор, пока те не выйдут на дистанцию прямой видимости. А значит — не сбегут. Дресс будет вынужден принять бой.
А именно хорошая, кровавая драка мне сейчас и была нужна.
Я присел на поваленный ствол в густой тени, прикидывая в уме время. Отряд Рокотова двигался неспешно, так что у меня в запасе было еще минут двадцать.
С ветки прямо надо мной раздалось глухое, требовательное: «Уху».
Я поднял голову. Тот самый здоровенный лесной филин сидел на суку, переступал когтистыми лапами и немигающе таращился на меня огромными желтыми глазами- плошками.
— Чего уставился? — вполголоса спросил я. — Тоже ждешь начала представления?
Филин наклонил голову набок и снова выдал: «Уху!»
— Согласен, затянули они с выходом на сцену, — я усмехнулся и поднялся, отряхивая штаны от хвои. — Ну, вроде пора.
Птица возмущенно щелкнула клювом, словно я загородил ей экран на самом интересном месте, взмахнула крыльями и растворилась во тьме.
Я двинулся вперед. Вуди все еще наматывал круги над баронской хижиной, и я шел прямо на него, даже не пытаясь искать свои старые следы на лесной подстилке. Мой некросканер цеплял сигнал собственных творений на дистанции в разы большей, чем ауры живых людей или дикой, непривязанной нежити. Костяной дятел светился в моем восприятии как надежный путеводный маяк.
Когда я вышел к опушке, там уже вовсю кипела знатная мясорубка.
Двадцать закованных в кожу и железо бойцов Рокотова плотным кольцом обложили хижину и теперь яростно рубились с шестеркой оставшихся гвардейцев Дресса. Звон стали, хрипы, маты, лязг скрещивающихся клинков — классика жанра.
А где, собственно, сам виновник торжества? Я раскинул некросканер пошире. Ага. Хитрец Дресс мгновенно оценил критический численный перевес врага, понял, что дело пахнет керосином, и дал деру через задний выход. Рокотовские, конечно, пытались перекрыть все пути отхода, но загнанный в угол барон пошел на прорыв. Судя по быстро остывающей ауре у заднего крыльца — он кому-то знатно проломил черепушку, прежде чем раствориться в ночном лесу.
Ну и хрен с ним. Ну и не совсем хрен, конечно. Но успею еще догнать.
Я прислонился плечом к шершавому стволу сосны, скрестил руки на груди, оставаясь в скрывающей тени, и решил немного «помочь» осажденным.
Вон здоровяк из рокотовских неудачно открылся, получил топором в ключицу и с бульканьем рухнул в грязное месиво. Я тут же потянулся к нему мыслью, вливая в свежий труп энергию и поднимая его сразу в ранге «Матёрый».
Здоровяк вскочил на ноги неестественно быстро.
— Бро! Живой! — радостно гаркнул его напарник, отбивая вражеский выпад и мельком глянув на соратника. — Я думал, тебе хана!
«Бро» в ответ глухо зарычал, прыгнул на товарища со спины и с хрустом вгрызся ему в яремную вену.
Мне в источник тут же капнуло около 25 морт за убитого физика. Отлично, затраты на подъем окупаются с лихвой. Я тут же пустил полученную энергию в дело, поднимая свежезагрызенного напарника.
Побоище стремительно превращалось в кровавый, сюрреалистичный фарс. Стоило кому-то упасть замертво, как я тут же дергал за невидимые ниточки. Матёрые мертвяки, еще вполне сильные, резвые и сохранившие мышечную память и базовые боевые рефлексы, но лишенные инстинкта самосохранения, с остервенением рвали своих же бывших соратников.
Живые перестали понимать, что вообще происходит. Линия фронта смешалась в кашу.
Один из гвардейцев Дресса радостно заорал, увидев, как поднимается его убитый командир, но в следующую секунду бывший босс распорол ему живот трофейным кинжалом.
— Какого лешего⁈ — истошно, срывающимся от ужаса голосом завопил суровый седой дядя из рокотовских, отпихивая окованным щитом своего же десятника, у которого из шеи фонтанировала кровь, а челюсти щелкали в сантиметре от его лица. — О нет! Почему они обращаются так быстро⁈ Серая зона так не работает! Светлые боги, спасите нас!
Вскоре звон мечей стих.
Из всей толпы на ногах остался только этот самый суровый дядя. Он стоял в центре залитой кровью поляны, тяжело, со свистом втягивая воздух, а вокруг него, медленно, неотвратимо и ритмично покачиваясь, сужалось кольцо. Двадцать семь Матёрых мертвяков. Вчерашние враги и лучшие друзья теперь молча стояли плечом к плечу, глядя на него одинаковыми, светящимися желтым голодными глазами.
Я наблюдал за этой эпичной сценой из первого ряда, испытывая странное эстетическое удовольствие. Прямо как в кино, только попкорна не хватало.
Суровый дядя затравленно обвел взглядом оскаленные морды, понял, что шансов нет от слова «совсем», издал отчаянный, полный обреченной ярости боевой клич и с занесенным двуручным мечом бросился в свою последнюю, безнадежную атаку на толпу.
— Красиво ушел, — философски хмыкнул я, оглядывая богатый урожай и присоединяя к нему сурового дядю уже с откусанной рукой. Да еще Вуди сел ему на голову, и суровость чуть поугасла.
Пора и за господином бароном Дрессом прогуляться.

----------

Глава 8.2

Глава 8.2
Я шел сквозь ночной лес, ведя за собой свою новую, похрипывающую стаю. Вуди так и ехал верхом, намертво вцепившись костяными когтями в макушку сурового седого дяди. Устал, видать, птенчик летать, решил на транспорте прокатиться. Причем устроился с таким важным видом, будто не мертвяка оседлал, а породистого императорского скакуна. Только скакун периодически дергал шеей, хрипел и пытался идти на дерево, если я вовремя не поправлял направление. Ну ничего, для первого ночного кавалерийского выхода сойдет.
Я окинул взглядом шагающих следом мертвяков и удовлетворенно хмыкнул. Хорошо всё-таки, что среди рокотовских гвардейцев не оказалось Химы. Пришлось бы девчонку отпускать, а это, как ни крути, минус один крепкий боец в моем временном войске. Да и вообще неприятно было бы. Одно дело — поднимать чужих мужиков, которые пять минут назад пытались кого-то зарезать за баронскую зарплату. Совсем другое — тащить за собой знакомую девчонку с пустыми глазами. Я, конечно, некромант, но даже у меня есть эстетические границы. Местами. Когда удобно.
Мой некросканер между тем уверенно вел меня за одинокой, стремительно удаляющейся аурой. Дресс бежал быстро, но лес был густым, а дыхание у него явно сбилось. Барон старался держаться молодцом, но паника уже жрала его изнутри. Аура дергалась рваными толчками, то вспыхивая, то проваливаясь, будто он одновременно пытался бежать, думать и не оборачиваться. Плохое сочетание. Особенно когда за тобой идет человек, которому оборачиваться вообще не надо — у него некросканер есть. Не зря некромантов все же называют хищниками в людском обличье. Мы питаемся убийствами себе подобных, а потом используем для того же их поднятые тела. Зато нам свойственно отличное чувство юмора.
Я прикинул траекторию, придержал свою мычащую стаю жестом и, срезав угол, бесшумно вырос прямо на пути тяжело ломящегося сквозь кусты барона. Устроим сюрприз.
— Господин барон, гуляете в такое позднее время? — вежливо поинтересовался я, скрестив руки на груди.
Дресс резко затормозил, едва не пропахав носом землю. В лунном свете его лицо бледно мерцало от пота. Он был весь в царапинах, с прилипшими к одежде листьями и с диким выражением лица. А ведь еще недавно, наверное, считал себя хозяином положения. Обожаю эти короткие образовательные моменты.
— Горд⁈ — выдохнул он, судорожно сжимая рукоять меча. — Это ты на меня напал⁈ Но я видел людей Рокотова… Вы в сговоре⁈
— О нет, я тут совершенно ни при чем, — я миролюбиво развел руками. — Это правда целиком и полностью твой дорогой сосед Рокотов. Я тут просто мимо проходил.
— Я тебе не верю! — прорычал барон, затравленно озираясь.
Блин, раскусил. И как только догадался, интересно? А, ну да, вокруг же глушь да лес.
— Ну ладно-ладно, — легко сдался я. — Признаюсь, это я подкинул ему весточку, где ты находишься. Чтобы вы могли пообщаться за чайком, понимаешь? Как у господина барона Корфа. Я вообще за добрососедские отношения.
Лицо Дресса исказилось от чистой, незамутненной ненависти.
— Жалко, что у тех тупых авантюристов не вышло тебя прикончить!
— О, они очень старались, — усмехнулся я. — Роджер разве не рассказывал в красках?
Дресс вдруг вскинул руки. Лес вокруг нас ответил мгновенно: ветки старых деревьев угрожающе хрустнули, ожили и, словно толстые змеи, потянулись ко мне. Почва под сапогами дрогнула, корни полезли наружу, цепляясь за подошвы и голени. Неплохо. Видно, барон не просто так выбрал лесную хижину и держал там оборону. Здесь он действительно был не голым аристократом с титулом, а очень неприятной проблемой с ветками.
— Ну всё, тебе хана, Горд, — хищно оскалился барон. — Думаешь, почему я прячусь в лесу? Это моя стихия!
Я так и думал. Или друид, или кто-то крепко завязанный на магию земли и растений.
— Знаешь, — я небрежно порвал накинутый на сапог корень, пустив по мышцам легкий импульс укрепления, — в местных лесах и мне хорошо. Благодаря ее обитателям.
Я ментально щелкнул. Кусты за спиной барона с треском разошлись, и на поляну со всех сторон начала безмолвно выходить моя гвардия. Двадцать семь Матёрых мертвяков взяли Дресса в плотное кольцо. Они выходили медленно, и без лишней суеты. Просто шаг за шагом смыкали круг, глядя на барона мутными глазами. У кого-то болталась сломанная рука, у кого-то из груди торчал обломок стрелы, кто-то тащил меч волоком. Зрелище, прямо скажем, не для слабой психики.
Барон замер, не веря своим глазам. Он узнавал изуродованные, перепачканные в крови лица.
— Это же… мои люди… и рокотовские… Ты… ты некромант⁈ — в его голосе прорезался неподдельный ужас.
— Немножко, — соврал я, но барон не отрывал настойчивого взгляда от мертвяков. — Ну ладно, множко.
— Тебя надо сжечь на костре! — зарычал Дресс.
— Ой кто бы говорил, — фыркнул я. — Я по крайней мере не похищал графинь и не держал их силой у себя.
Сдаваться он не собирался. Кожа Дресса на глазах начала покрываться толстой, бугристой древесной корой, превращая его в подобие ходячего энта. Мини-энта, вернее. Лицо огрубело, скулы расползлись древесными наростами, пальцы вытянулись и стали похожи на узловатые сучья. Мертвяки по моей команде с глухим рычанием навалились на него толпой, но барон оказался крепким орешком. Ранг Воина — это вам не шутки. Он мощными ударами покрытых корой кулаков раскидывал Матёрых, как тряпичных кукол, ломая им кости и сминая доспехи.
— Твоя гниль не пробьет мою защиту! — ревел Дресс, отшвыривая очередного зомби.
Один мертвяк улетел в кусты, второй врезался спиной в дерево так, что хрустнули ребра, третий потерял половину нижней челюсти от удара древесного кулака. Но это, собственно, и было главное преимущество мертвяков: они не обижались, не боялись и не требовали компенсации за производственную травму. Упал — встал. Не смог встать — пополз. Очень дисциплинированный личный состав.
— Да ну? — я выхватил из ослабевших пальцев ближайшего мертвяка тяжелый меч и рванул на сближение.
Дресс выбросил навстречу руку, отращивая на предплечье толстый древесный щит. Я пропустил через свой источник плотный сгусток некроэнергии, обволакивая лезвие черной дымкой, и с размаху ударил. 20 морт безвозвратно ушли в сталь. Назад их уже не вернуть, к сожалению. Неприятное ощущение. Будто бросил в костер мешочек с монетами и еще сам себя похвалил за решительность. Но без вложений не бывает прибыли.
Напитанная смертью сталь встретилась с друидской поделкой. Кора на щите Дресса зашипела, мгновенно почернела, рассохлась и осыпалась мертвой трухой.
Барон от неожиданности раскрылся, потеряв равновесие. Этим тут же воспользовалась моя стая. Сразу восемь Матёрых с глухим рычанием бросились на него, повисли на руках и плечах, намертво фиксируя барона своим весом. Один вцепился в запястье, второй повис на локте, третий обхватил его со спины, еще двое навалились на ноги, мешая сделать шаг. Дресс задергался, пытаясь скинуть живой груз, но мертвая хватка держала надежно, не давая ему ни увернуться, ни прикрыться. Он бился, рычал, ломал им пальцы и ребра, но каждое движение становилось все короче. Хорошо работает толпа, когда ей не нужно бояться переломов.
Этого мгновения мне хватило. Короткий выпад — и меч вошел точно в образовавшуюся брешь в древесной броне, пробивая горло. Дресс захрипел, магия сдулась, кора исчезла, и он тяжелым кулем осел на лесной мох. На лице у него застыло искреннее недоумение.
Дело сделано.
Я спокойно оглядел свое потрепанное войско. Пора сворачивать цирк. Я поднял руку и одним волевым усилием вытянул из всех двадцати семи мертвяков вложенные в них морты. Энергия пошла обратно рваными потоками, уже побывавшая в мертвых тканях, но все еще моя. Возвращать вложенное — полезная привычка. Особенно когда ты пока не настолько богат, чтобы разбрасываться силой как пьяный купец медяками.
Вуди с недовольным клекотом едва успел вспорхнуть в воздух, когда суровый дядя, потеряв магическую подпитку, подкосился и рухнул как подкошенный. За несколько секунд вся поляна снова усеялась безжизненными телами. Птичка возмущенно щелкнула клювом, сделала круг над поляной и уселась на ближайшую ветку, явно осуждая мое отношение к ее транспорту. Ничего, переживет. И вообще крылья тебе на кой?
Я стер пот со лба. Теперь придется еще и головы им всем отрубать, чтобы дикой нежитью не поднялись от остаточного фона. Жалко, конечно, столько материала пропадает, но куда мне сейчас столько батраков? Двадцать семь штук — это уже не помощь по хозяйству, а полноценная проблема по хранению. Да и бывшая баронская гвардия с дырками в телах — всё-таки сильное палимо. А мне сейчас лишние вопросы не нужны. Мне и старых хватает.
На ферме Первый, Второй и остальные и так отлично закрывают всю «мускульную» и черновую работу. Пахота, таскание тяжелых грузов, рубка дров, базовая охрана — всё делают без устали, без еды и без платы. Их просто нужно грамотно прокачивать, чтобы выполняли более сложную работу. Научить держать инструмент, не ломать ворота плечом, отличать мешок зерна от мешка мусора, не пугать Киру внезапным появлением из погреба — и уже будет не хозяйство, а мечта любого помещика.
Да и бездумно плодить армию мертвых чернорабочих нет никакого резона. Чем больше будут становиться мое стадо и поля — тем больше именно живых рук потребуется на навыковых участках, на управлении и тонкой работе, а не на примитивной пахоте. Мертвяк хорошо тянет плуг, таскает бревно и стоит на страже. Но он не договорится с торговцем, не проверит качество семян, не поймет, что корова заболела, и не отличит нормального работника от вора, если тот улыбается достаточно уверенно. Для хозяйства нужны люди. Желательно живые, понятливые и не слишком болтливые. А если уж и добавлять кого в хозяйство, то надо искать профи — бывших фермеров или ремесленников, и делать их Понимающими. Может, по местным погостам потом пройтись, прицениться?
Ай, ладно, не сейчас. Дела ждут.
Я подошел к остывающему телу барона Дресса. Присел рядом, положил ладонь на его еще теплое лицо и щедро влил ровно сто морт чистой энергии. С бароном я экономить не стал.
— Понимающим будешь, — констатировал я, глядя, как в мутных глазах убитого аристократа разгорается осмысленный желтый свет.
Жаль, конечно, что мага из него не поднять — свободных морт на такую роскошь у меня пока нет. Чтобы мертвяк сохранил магический источник и умел колдовать, нужна просто колоссальная прорва энергии, мне сейчас не по карману. Там счет шел бы на сотни. Нет уж. Роскошь оставим на времена, когда у меня будет запас силы, ферма, нормальная лаборатория…
Но ничего. Для той задачи, которую я ему приготовил, и обычного Понимающего барона Дрессу будет слишком жирно. Справится и так. Пускай порадует работой капитана Роджера.
* * *
Управление патрульной стражи округа Большого Луговья, Сонмище
Служба в ночном карауле у здания управления патрульной стражи округа Большого Луговья обычно сводилась к отчаянной борьбе со сном. Патрульный клевал носом, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, когда внизу, в густой тени переулка, мелькнуло движение.
Сон сняло как рукой. Патрульный подобрался, вглядываясь во тьму.
К деревянному крыльцу управления метнулась высокая, плотная фигура в изодранном камзоле. Неизвестный с размаху разбил о ступени пузатую глиняную бутыль — в нос даже сквозь щели в раме шибануло резким запахом дешевого лампового масла. А в следующую секунду в растекшуюся лужу полетел заранее припасенный зажженный факел.
Желтое пламя с гудением рвануло вверх, на мгновение ярко осветив фигуру поджигателя. Патрульный ахнул. Бледное, перепачканное землей лицо, странный, остановившийся взгляд, знакомый профиль.
Патрульный уже видел его. Это был барон Дресс.
— Тревога! — истошно заорал патрульный во всю глотку, отскакивая от окна и колотя древком алебарды в подвешенный у лестницы сигнальный щит. — Поджог! Тревога!
Услышав крик, Дресс резко развернулся и, не проронив ни звука, бросился бежать прочь по улице, скрываясь в ночном мраке, показываясь немногим прохожим. Двигался барон как-то странно, тяжело и дергано, но при этом удивительно быстро, так что отправлять за ним погоню было уже поздно.
В коридорах управления тут же поднялась суета. Затопали тяжелые сапоги, сонная, но злая стража вывалилась на улицу. В ход пошли багры и ведра с песком из пожарных бочек. Благо, масло только-только занялось, и пламя не успело перекинуться на основную стену — потушили быстро, отделавшись лишь обгоревшим крыльцом да едкой вонью гари.
Патрульный, тяжело дыша, вытер закопченный лоб рукавом и сплюнул в дымящуюся лужу.
— Видел, кто эта паскуда? — спросил его подошедший начальник ночного патруля.
И патрульный, и еще пара зевак в один голос ответили, что это барон Дресс.
— Вот же… — покачал патрульный головой, глядя в темноту, где скрылся поджигатель. — А ведь он как раз в бегах числился.
Начальник караула мрачно пнул обгоревшие доски и поправил перевязь с мечом:
— Теперь этот баронишка точно пойдёт как опасный беглец.
* * *
Утро выдалось на удивление поздним. Я проснулся, когда солнце уже высоко стояло над горизонтом, вовсю припекая через окно. Быстро одевшись, я вышел во двор и потянулся, разминая затекшие после ночных приключений мышцы.
Пятачок уже скакал вовсю. Инфернальный вепрь, обежав меня по кругу, почесывал огромный бок о забор, сыто похрюкивая. Переварил, значит, вчерашних лесных мертвяков.
— Ну что, плуг мой, массонабор идет? — хмыкнул я, потрепав его по холке. Пятачок в ответ только довольно хрюкнул и попытался лизнуть меня огроменным черным языком. — Фу, отставить нежности. Иди лучше периметр патрулируй.
Кира уже была на ногах. Заметив меня, она вытерла руки о передник и лучезарно улыбнулась.
— Доброе утро, господин некромант, — с легкой иронией поприветствовала она. — А мы уже всё стадо подоили.
— Чего ж не разбудили? — я с укором покачал головой. — Я бы помог.
— Так ты поздно вернулся, Артур, — отмахнулась Кира. — Тебе надо было выспаться. Вот, кстати, твой гость заждался. Его Педро всю ночь сторожил, глаз не смыкал. Ну, метафорически выражаясь.
Она кивнула в сторону сарая. Там, тупо уставившись в стену и пуская вязкую слюну на изодранный камзол, топтался барон Дресс. А в двух шагах от него ходил настороженно петух. Увидев меня, он вытянулся во фрунт и приветственно клацнул клювом. Пост сдал, пост принял.
— А чего не кукарекает?
— Уже откукарекал и не раз, — ответила Кира. — Сейчас почти обед.
— Надеюсь, господин барон вел себя прилично.
Педро подошел и для верности ткнул Дресса клювом в бок. Барон лишь уныло мыкнул.
Я подошел к своему свежему творению и приложил пальцы к его холодному виску, считывая остаточные ментальные образы. Отлично. Задание выполнил как по нотам: подсветился в Сонмище, разбил бутыль с маслом, кинул факел и эффектно бросился в бега, как самый настоящий злостный вандал. Теперь стража наверняка будет думать, что Дресс пытался вместе со всей управой сжечь повестку из дворянского совета на суд в столицу. План сработал идеально — теперь он точно объявлен в розыск как опасный беглец, и искать его будут где угодно, но только не у меня на грядках.
— Пойдем, ваша милость, — я похлопал зомби по плечу. — Покажу тебе твои новые апартаменты.
Я повел похрипывающего барона к усыпальнице Нордов. Пятачок пристроился сзади, плотоядно принюхиваясь к барону, словно прикидывая, не перепадет ли ему на завтрак кусочек свежей аристократятины.
— Сплюнь, — пригрозил я вепрю пальцем. — Этот нам для сельского хозяйства нужен. Будет тебе кормовую свеклу выращивать.
— Вот видишь, Дресс, мечты сбываются, — философски рассуждал я по дороге, пока зомби послушно шаркал следом. — Ты же хотел прибрать к рукам наследие Нордов? Получите, распишитесь. Теперь ты тут прописан.
Спустившись в прохладный полумрак склепа в подвале часовенки, я уложил барона в один из пустующих каменных саркофагов. Светиться Дрессу больше было незачем, свою роль он отыграл. Я положил руку ему на грудь и с облегчением вытянул вложенные накануне сто морт обратно в резерв. Глаза мертвяка тут же потухли, превращая его в обычный кусок мертвого мяса.
Но просто так бросать столь ценный кадр гнить я не собирался. Потратив 20 морт, я аккуратно забальзамировал тело некротикой. Ткани перестанут разлагаться. В ближайшем будущем, когда у меня скопится прилично свободной энергии, я подниму его уже как мага. Послушный друид в сельском хозяйстве — это неплохое подспорье. Будет мне поля удобрять и урожайность повышать.
Я закрыл тяжелую крышку саркофага, усмехнувшись про себя. Иронично получилось. Дресс лежит в усыпальнице рода, который хотел пустить по миру. Вряд ли Виктории Норд понравилось бы такое соседство с ее предками, хотя… почему нет? Ее бывший пленитель надежно упокоен, аккуратно складирован и в скором времени будет без устали батрачить на благо ее же родовой земли. Справедливость — штука тонкая.
Вернувшись на ферму, я застал Киру у сарая. Мы вместе заглянули внутрь. Третий, не сбавляя механического темпа, всё так же методично опускал поршень маслобойки. Рядом уже красовалась внушительная горка отличного желтоватого масла, сбитого из вчерашних сливок.
— Умно, Артур, — с уважением произнесла Кира, глядя на результат. — Хорошо, что ты именно Третьего поставил на масло, а не на сыр.
— Ага, — кивнул я. — Для сыра слишком сложное производство, там температурный режим нужен, ферменты, выдержка… Примитивная программа зомби с этим не справится. Но ничего, обживемся — и до сыра доберемся. А что у нас с топленым молоком?
Кира хитро улыбнулась и поманила меня за собой в домик.
— Иди сюда, покажу.
Она подвела меня к печи и аккуратно достала оттуда глиняную крынку.
— Стояло там всю ночь, — с гордостью пояснила она. — Вечером, как печь протопили, я горшки туда и поставила. К утру как раз дошло.
Она сняла марлю. Молоко покрылось характерной кремово-бежевой, плотной корочкой-пенкой и приобрело красивый розоватый оттенок.
— Я поняла принцип, — добавила Кира. — Чем дольше оно там томится, тем темнее и насыщеннее становится цвет, карамельнее вкус.
Блондинка донельзя горда собой. Видно, что ей тоже в новинку всё это фермерство, но очень даже в радость, как и мне. Оба мы, далекие от скотоводства и земледелия, оказались в душе теми еще огородниками и молочниками.
Я зачерпнул ложкой теплое молоко, пробив румяную пенку, и попробовал.
— М-м-м, вкусно, — искренне похвалил я. — Очень нежно. Только вот печь у нас для промышленных масштабов откровенно маленькая. Нам нужна новая, большая.
Кира улыбнулась еще шире:
— И кузня заодно.
Я тяжело вздохнул, понимая, что список дел опять растет в геометрической прогрессии.
— Ага. Значит, сегодня же отправлюсь за своими зарезервированными строителями.
Момент для вылазки был идеальным. Дресс устранен, остатки его рода сейчас плотно под прицелом стражи округа, а барон Рокотов за ночь потерял кучу своих людей и вряд ли готов в ближайшее время огрызаться или плести интриги. Ему сейчас не до меня.
— Только возьми с собой Тагора, — попросила Кира, вытирая стол. — А то мальчику же надо проветриваться, нечего ему целыми днями на ферме сидеть.
Я на секунду задумался и кивнул.
— Ладно, возьму. Пусть привыкает к походной жизни.
Заодно стоило спокойно пересчитать ночной урожай. После всей этой баронской резни источник приятно потяжелел: даже с учетом всех безвозвратных трат я вышел в уверенный плюс. На четырех толковых строителей-Понимающих теперь хватало.
Я посмотрел в окно на далекую кромку леса. Предстоит вернуться на руины.

----------

Глава 9.1

Глава 9.1
Поместье графов Брисманов
, Столица
Граф Брисман толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул под высокие своды спортивного корпуса, расположенного в левом крыле поместья. Здесь пахло воском, полированным деревом и терпким потом упорных тренировок.
Просторный зал оглашался ритмичным, сухим стуком.Клац. Клац. Треск.
Граф остановился поодаль, сложив руки на груди, и принялся молча наблюдать за спаррингом. Старый Мастер клинка, заметив появление сюзерена, бесшумно приблизился и склонил голову в коротком полупоклоне.
— Ее светлость делает хорошие успехи, ваша светлость, — негромко доложил старик, не сводя цепкого взгляда с тренировочной площадки. — Рефлексы обострились, появилась жесткость. Правда, для новичка она быстро входит в раж. Она больше не боится пропускать удары, если это дает тактическое преимущество.
Брисман кивнул, соглашаясь. Он и сам всё прекрасно видел.
На татами, стремительно уходя из-под атаки одного из помощников мастера, двигалась его дочь. Изабелла кардинально изменилась. Роскошные длинные локоны безжалостно срезаны — теперь ее голову украшала практичная, дерзкая короткая стрижка, чтобы волосы не лезли в глаза во время боя. Вместо изящных платьев — облегающая спортивная одежда из плотной кожи и эластичной ткани, не стесняющая движений.
Вот Изабелла сделала ложный выпад, заставила партнера открыться, резко сократила дистанцию и жестко, с оттягом ударила тренировочным клинком ему по запястью, тут же приставив острие своего деревянного меча к его горлу. Помощник покорно поднял свободную руку, признавая поражение.
Изабелла тяжело выдохнула, отбросила тренировочный меч и, приняв от служанки полотенце, принялась вытирать раскрасневшееся, мокрое от пота лицо.
«Это уже не та моя принцесса» , — с легкой, щемящей тоской и одновременно с затаенной гордостью подумал граф. Пережитый плен и тот кошмар в лагере работорговцев выковали из нежного цветка настоящий стальной клинок. За несколько дней она уже перестала выглядеть с мечом полной новичкой. С ее даром это было не так уж удивительно, но всё равно тревожило и восхищало одновременно.
Брисман неспешно подошел к площадке.
— Ты слишком много тренируешься, Белла, — мягко заметил он, останавливаясь рядом. — Совсем перестала выходить в свет и бывать у подруг. Граф Прискин на днях интересовался, почему ты не пошла с его дочерью на премьеру спектакля в Большой театр.
Изабелла накинула полотенце на шею и посмотрела на отца ясным, не по годам серьезным взглядом. — Мне некогда тратить время на глупые пьесы, папа. Когда господин Шторм наконец найдет его?
Брисман едва заметно поморщился. Опять этот таинственный спаситель. — Шторм в поисках. Его люди работают круглосуточно.
— Плохо работают, — отрезала дочь, подходя к столику с водой. — Это же простая математика. Население в округе Большого Луговья — от силы тысяч пятьдесят. Если Шторм привлечет хотя бы десять-двенадцать магов-сканеров, они смогут прочесать каждую ферму и каждую деревню максимум за два месяца. А если нанять дополнительно еще столько же сканеров, сроки уменьшатся вдвое!
— А если твой спаситель — заезжий авантюрист или наемник? — возразил граф, скрестив руки на груди. — Он мог просто выполнить контракт или вообще случайно оказаться в тех краях, а сейчас уже давно покинул пределы округа.
— Значит, нужно сделать официальный запрос в Гильдию, — Изабелла налила себе воды и сделала большой глоток. — Раз господин Шторм зацепился за версию с Даром оборотня, пусть поднимет списки всех зарегистрированных авантюристов-оборотней. Проверить, кто из них брал заказы или находился в округе Большого Луговья в те дни. Это не так сложно, отец.
Граф Брисман замолчал, внимательно, тяжело глядя на дочь. — Зачем он тебе так сдался, Изабелла? Рано или поздно нашли бы — наградили бы, отсыпали золота. Зачем ты тратишь на мысли об этом неизвестном столько сил и внимания?
Она поставила стакан на стол, обернулась и посмотрела отцу прямо в глаза: — Я хочу его в мужья.
Брисман от неожиданности поперхнулся воздухом. Аристократическая выдержка дала трещину. — В… мужья? — опешил граф. — Дочь, опомнись! Он же может быть простолюдином. Наемником. Он нам даже не ровня!
— Он сильный, папа, — жестко, с нажимом ответила Изабелла, и в ее глазах блеснул холодный металл. — А сейчас, в наше время, это ценится куда больше любых пыльных родословных. Он в одиночку угробил весь лагерь работорговцев и даже не вспотел. Вырезал их, как скот, и даже не почесался! Разве такой человек, такая кровь не нужны нашему роду?
— Может, и нужны, — Брисман попытался вернуть разговор в рациональное русло. — Но в качестве капитана гвардии, а не супруга наследницы! Драка и умение махать клинком — это еще далеко не всё, Белла. Мужчина твоего уровня должен уметь вести дела, управлять хозяйством, разбираться в экономике…
Изабелла вдруг чуть заметно, краешком губ улыбнулась. В ее памяти живо всплыла та жутковатая, кривая ухмылка парня и его пугающе спокойная походка, когда он переступал корчащегося насильника.
— Когда ты увидишь его, папа, ты решишь по-другому, — уверенно произнесла она. — Такой холодный, расчетливый и уверенный в себе человек точно справится с любым хозяйством. Тем более, для подсчета цифр у нас есть управляющие. — Она легко рассмеялась, откидывая полотенце. — В конце концов, не фермером же ему быть!
* * *
Я встал раньше обычного, когда за окном только-только начало сереть. На дворе стояла такая глухая рань, что даже Педро еще горло не продрал, мирно посапывая где-то на своем насесте. Я плеснул в лицо ледяной водой из умывальника и, окончательно прогнав остатки сна, шагнул на крыльцо.
Выйдя во двор, я сразу направился к сараю, ориентируясь на глухой ритмичный звук, и обнаружил там Тагора. Парнишка уже сидел на низенькой табуретке и вовсю доил коров — видимо, решил помочь Кире и закончить с хозяйственными делами, прежде чем мы отправимся в путь, чтобы она не надрывалась одна.
Я молча взял свободное ведро, подставил скамеечку, привычно пристроился сбоку и тоже сел за дойку. Сирень лишь равнодушно покосилась на меня влажным глазом, шумно вздохнула и продолжила меланхолично жевать свежее сено. Удивительное дело, но процесс шел у меня всё лучше и лучше. Словно скрытый навык прокачивался. Руки сами поймали нужный ритм, струи молока звонко и ритмично били в жестяное дно, быстро заполняя емкость густой белой пеной.
Как-то очень быстро мы управились, выдоив всех буренок подчистую. Когда Кира зашла в сарай, на ходу повязывая фартук, блондинка даже замерла на пороге, удивленно хлопнув ресницами.
— Чего это вы тут занимаетесь? — спросила она, оглядывая нас и полные ведра. — Вам же в дорогу. И уже всё сделали? Оставили меня без работы?
Я поднялся, потирая поясницу, и сам немного удивился результату. — Честно думал, что ты в процессе присоединишься, а тут уже всё. Готово. Можем открывать молочный подряд.
Тагор, вытирая руки тряпкой, подозрительно сузил глаза, переводя взгляд с моего, налитого до краев ведра на свое.
— Уже доишь быстрее меня, да, — с легкой досадой констатировал он, явно задетый в своих чувствах.
Кира звонко рассмеялась, забирая у меня ведро, чтобы отнести в ледник.
— Господин некромант, да у вас открылись совершенно новые таланты! Смотрите, так вам скоро и ваши батраки не понадобятся, без работы всех оставите.
Затем мы пошли проверить, как Третий провел ночь. Зомби всё так же мерно, без единой остановки качал поршень в маслобойке, тупо уставившись в стену и не сбиваясь с заданного ритма ни на долю секунды. Потрудился он на славу — горка свежего, ароматного продукта в широкой деревянной бадье выглядела весьма внушительной.
— Это уже на продажу можно смело откладывать, — довольно произнесла Кира, оценивая наши золотистые запасы, похлопывая деревянной лопаткой по масляному кому.
— Вот барону Корфу после возвращения и продадим, как раз наладим канал сбыта, — кивнул я, мысленно прикидывая будущую прибыль, правда, везти сейчас мало смысла, пусть еще поднаберется 10–15 кг масла — это около 4–6 серебряных чистыми, если сбывать через Корфа, а не отдавать перекупам за бесценок. Только надо засолить, чтобы не испортилось, но это Кира уже знает как лучше, я в консервации не силен. Ну разве что только мертвяков, хех.
— Пойдемте, я вас покормлю перед выходом, добытчики, — улыбнулась Кира, направляясь к дому и унося с собой часть свежего масла.
Завтрак выдался отличным, сплошь на свежей молочке. Густая каша, щедро сдобренная тем самым маслом, да и топленого молока в глиняных крынках тоже уже набиралось приличными темпами. Хватит на всех.
Уминая горячую кашу, я крепко задумался над логистикой. Хозяйство растет, объемы увеличиваются. Мне бы надо кого-то к Корфу и в город регулярно направлять с товаром, наладить бесперебойные поставки. И желательно — не мертвяка. Очень желательно. Потому что зомби-торговец — это, конечно, стильно и экономно, но для молодого бизнеса фатально. Перепугают всех клиентов, да и стражу навлекут. Нужен живой, надежный посыльный, умеющий держать язык за зубами и считать деньги. Тагор еще мелкий, чтобы один по тракту ездить, да и вообще он больше домосед, вон сколько на ферме был и даже не заскучал, в город не просился. Со мной даже не сильно рвется в эти руины, как будто просто за компанию едет. Основательный паренек, хозяйственный. Такому надо на месте сидеть, за производством следить.
Внезапно я замер с ложкой на полпути ко рту. Некросканер на границе восприятия слабо звякнул, уловив колебания фона, словно кто-то задел невидимую сигнальную нить. Я почувствовал приближающегося со стороны тракта постороннего. Аура была одна, двигалась уверенно, не таясь и целенаправленно направлялась к нашему двору. Не маг, судя по плотности, но человек физически крепкий.
Я быстро доел кашу, не пропадать же добру, отодвинул пустую миску и поднялся из-за стола. Кира подняла на меня вопросительный взгляд, заметив мою внезапную собранность.
— Пойду-ка я гостя встречу, — бросил я, выходя в сени.
Я вышел во двор, плотно прикрыв за собой дверь дома, и негромко, коротко свистнул, давая Пятачку команду не дергаться к воротам и вообще не отсвечивать. Впрочем, из густых кустов за забором тут же донеслось шуршание и понимающее хрюканье, сопровождаемое хрустом какой-то толстой ветки. Инфернальный вепрь у меня был уже ученый, дрессировке поддавался отлично, особенно если стимулировать правильной порцией морт. Понимал, что светить своей шипастой тушей на тракте лишний раз не стоит — нужно тихо сидеть в засаде, ждать моей команды или молча грызть тех, кто попытается прокрасться тайком на нашу территорию, желательно не оставляя от нарушителей даже ботинок.
Вообще, вся эта вынужденная конспирация начинала меня не на шутку бесить. Почему я должен постоянно прятать батраков и Пятачка от каждого встречного, словно каких-то прокаженных? Что они, не люди, что ли? Ну ладно, нелюди, а умертвия, ну и что? Разве они мешают кому-то своим существованием? Они же — часть моего хозяйства, мой законный капитал, в который вложено немало сил и энергии. Работают они на совесть, по ночам не орут, еды не просят. Идеальные работники, любой нормальный фермер удавился бы от зависти, узнай он всю правду о такой рентабельности!
Тишину двора внезапно разорвало громкое кукареканье. Педро наконец-то проснулся и решил обозначить свою важность. Я как раз проходил мимо курятника, направляясь к калитке, и птица, увидев меня на ногах в такую рань, от удивления аж округлила свои пуговичные глаза, замерев с открытым клювом.
— Что, не разбудил меня сегодня? Вот тебе, сам проснулся, и без твоих концертов, — злорадно усмехнулся я, заглядывая через сетку прямо в наглую пернатую морду.
Раздосадованный Педро недовольно зашуршал крыльями, переступил когтистыми лапами по жердочке, а его взгляд красноречиво пообещал: «Ну-ну, посмотрим, кто кого в следующий раз, я тебе еще устрою подъем до рассвета».
Я подошел к створкам, отодвинул тяжелый засов и распахнул калитку. За воротами, восседая на взмыленной гнедой кобыле, обнаружился мой недавний знакомец — Роджер. Выглядел он помятым, словно полночи провел на ногах.
— Рано вы, капитан. По какому поводу такая спешка? — вежливо поинтересовался я, опираясь плечом о косяк и всем своим видом демонстрируя безмятежность честного труженика.
— Потому что ночью кое-кому не спалось, господин Артур, — недовольно проворчал стражник, натягивая поводья переступающей с ноги на ногу лошади, которая всхрапнула.
— И кому это? — искренне удивился я.
Роджер сверлящим, тяжелым взглядом уставился мне в лицо.
— Видели ли вы Дресса этой ночью? — рубил он фразы, как палач топором.
— Господина барона Дресса? — я в притворном недоумении приподнял бровь. — А должен? Мы с ним вроде чаи гонять не договаривались.
Капитан тяжело, с чувством вздохнул, понимая, что с наскока расколоть меня не выйдет.
— Давайте начистоту, Артур. Я был в его лесной хижине только что. Она пуста, как барабан.
— И что мне от этой информации? — я равнодушно пожал плечами, не отрываясь от дверного косяка. — И с каких пор бароны живут в хижинах?
— Дресс ночью поджег управление городской стражи в Сонмеще, спалил крыльцо и едва не пустил по ветру всё здание, — процедил Роджер, сжимая челюсти так, что желваки заиграли.
— Да вы что? — я изобразил на лице крайнюю степень изумления, даже руками всплеснул для убедительности. — Какой кошмар. Надо же, до чего барон дошел. А при чём здесь я?
— А потом Дресс пропал, — продолжил гнуть свою линию Роджер, пропустив мой вопрос мимо ушей, явно раздраженный моей непробиваемостью. — Сын его в полной растерянности, не знает, куда бежать. И люди, охранявшие его в лесу, все семеро гвардейцев, тоже бесследно исчезли. А вокруг хижины натоптано и полно брызг крови, словно там стая диких зверей пировала. Разбросаны стрелы и метательные ножи. Тел нет, но все и так понятно. Я даже ухо откусанное нашел, — он поморщился, вспоминая эту неприятную деталь. Я мысленно хмыкнул — плохо мертвяки прибрались за собой.
— Прискорбно, — философски заметил я. — Опасные нынче времена, чтобы в лесных хижинах жить.
— Неужели? — капитан саркастично скривился, явно не веря ни единому моему слову. — То есть, вы тут совершенно ни при чем?
— В пропаже барона? — я хмыкнул, всем своим видом показывая абсурдность его обвинений. — А как я могу быть тут при чем? Где я, а где целый отряд гвардейцев?
— Горд, мне-то не рассказывай. Ты один взвода стоишь. И Дресс хотел тебя убить.
— Как и вы, Роджер, — я холодно улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза, стирая с лица последние остатки добродушия. — Но вы же не пропали. Пока.
Роджер заметно помрачнел. Рука его машинально легла на луку седла. Отведя взгляд, он посмотрел поверх моего плеча, куда-то вдаль, в сторону лугов, вглядываясь в утреннюю дымку.
— У вас что, рабочие появились? Раньше вы вроде всё сами тянули с госпожой Кирой.
Я, даже не оборачиваясь, знал, что там Первый и Второй методично и без устали машут косами. Издали, в утренней дымке, да еще в широкополых соломенных шляпах и грубых холщовых рубахах, они вполне могли сойти за обычных косцов. Главное — чтобы Роджер не вздумал подъехать ближе и рассматривать их лица.
— Да, приходят помочь, — не моргнув глазом, спокойным тоном соврал я. — Это наемные батраки из соседних деревень, сено косят. Лето же, запасать надо.
Роджер еще раз подозрительно присмотрелся к нескладным фигурам вдалеке, но развивать тему не стал. Коротко кивнув на прощание, он развернул кобылу и пустил ее шагом по тракту, возвращаясь в город.
Я проводил его удаляющуюся спину взглядом, задумчиво оглядел тракт.
«Надо огораживать поля и хозяйство вторым, высоким забором, желательно сплошным, чтобы ни одна щель не просвечивала, — пронеслась в голове здравая мысль. — А то ходят тут всякие, высматривают, суют свой нос в чужие дела, да смущают мою нежить».
Но это проблема для другого раза, когда появится свободное время. Я в мыслях накинул крючок, закрыл калитку и направился обратно к дому, разминая на ходу шею.
Хорошо всё-таки, что Роджер заглянул в такую рань. Совсем не хотелось, чтобы Кире пришлось разговаривать с ним в одиночку и отвечать на скользкие вопросы дотошного стражника. Конечно, в прямом смысле за ее безопасность я не переживал. Наш инфернальный Пятачок без раздумий порвет на лоскуты любого, кто только попытается к ней сунуться, будь то хоть сам барон, хоть взвод гвардейцев. Да и батраки в случае угрозы отреагируют мгновенно, снесут головы голыми руками. А Педро… Этот пернатый монстр со своими шпорами вообще кому угодно глаза выцарапает. Этот петух ненормальный какой-то! Иногда мне кажется, что в нем дури больше, чем во всей моей нежити вместе взятой.
Я вернулся на ферму и зашел в дом, где уже вкусно пахло свежей выпечкой и топленым молоком.
— Кто там был? Случилось чего? — поинтересовалась Кира, отрываясь от домашних дел и вытирая руки полотенцем.
— Роджер приходил, — ответил я, усаживаясь на лавку. — Говорит, барон Дресс пропал без вести. Прямо-таки испарился, оставив после себя только лужи крови и панику среди подчиненных.
Кира понимающе хмыкнула и, не скрывая злорадной улыбки, смахнула крошки со стола: — Ага. Как хорошо, что наш вчерашний гость уже далеко отсюда.
— Да уж, — усмехнулся я. — В усыпальнице. Куда уж дальше. Надежное место, сухое, и соседи тихие, жаловаться на шум не станут.
Перед уходом я еще раз прошелся по двору, поглядывая на своих батраков. Хозяйство функционировало как часы: кто-то методично косил сено на дальнем лугу, взмахивая косой с пугающей механической точностью, Третий всё так же самозабвенно бил масло, еще один мертвяк аккуратно поливал грядки, таская воду из колодца. Я мысленно потянулся к их примитивным узлам управления и обновил базовые команды. С этого момента — максимальный упор на охрану периметра и беспрекословное подчинение Кире. Никакой самодеятельности: чужих на территорию не пускать, но первыми без команды на прохожих не кидаться.
Закончив с раздачей ментальных инструкций, я позвал Тагора. Парнишка вышел на крыльцо, деловито поправляя на плечах холщовый мешок с пришитыми лямками — некое подобие походного рюкзака, куда он уже успел сложить провизию и пару запасных фляг с водой. Я закинул за спину такой же, проверил ход тетивы на арбалете, прицепил к поясу меч. В последний момент сунул в мешок те самые металлические обручи. А вдруг в руинах осталась батарея в каком-нибудь шкафу, и мне удастся их там зарядить? Хочу себе на постоянку тот костяной доспех! Скоро и сам такой смогу кастовать, но зачем тратить свои морты?
В качестве силовой поддержки и бесплатной тягловой силы для переноски будущего хабара я решил прихватить с собой двоих батраков — Шестого и Седьмого. Оба были из свежих, крепкие, без особых внешних повреждений, так что развалиться по дороге не должны.
Мы двинулись вчетвером по тракту, направляясь пешком в сторону уже знакомой речной деревни Бриша. Чтобы не привлекать лишнего внимания и не пугать редких попутчиков, я приказал мертвякам отстать шагов на пятьдесят. План был гениален в своей простоте: если на дороге кто-то появится, мы с Тагором просто прикинемся случайными путниками, за которыми увязалась дикая нежить. Тагор идею оценил и даже порепетировал испуганное лицо.
И, как назло, этот план пришлось пустить в дело почти сразу. Навстречу нам из-за поворота, надсадно скрипя несмазанными осями, выехала крестьянская телега. Сидящий на козлах мужик, заметив бредущих по тракту похрипывающих зомби, побледнел как полотно и чуть не выронил вожжи из трясущихся рук.
— Беги, мужик! Пацан, беги! Нежить! — истошно заорал он, отчаянно тыкая кнутом куда-то мне за спину, словно пытаясь откреститься от увиденного.
Пришлось соответствовать легенде. Мы с Тагором, выпучив глаза, изобразили панический испуг и припустили трусцой, имитируя отчаянное бегство от собственных батраков. Тагор для убедительности даже пару раз натурально споткнулся, оборачиваясь назад с гримасой неподдельного ужаса.
Крестьяне, впрочем, геройствовать и спасать нас не собирались. Мужик дико взвизгнул, хлестнул свою худую лошадку, с трудом развернул телегу прямо на тракте, едва не свалив ее в кювет, и галопом понесся обратно, поднимая столбы пыли и вопя на всю округу.
Я сбавил шаг, чихая от поднятой дорожной пыли, и проводил телегу хмурым взглядом. Бежать в жару оказалось тем еще удовольствием.
— Да ну нафиг такой театр, — хмыкнул я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Обернулся к своим замершим подопечным, которые тупо стояли посреди дороги: — Шестой, Седьмой! А ну, идите лесом, в прямом смысле. Только обочины держитесь, далеко не уходите, чтобы из-под контроля не выпали.
Мертвяки послушно свернули в заросли, ломая ветки и шурша прошлогодней листвой. Так-то лучше. Меньше свидетелей — меньше необходимости устраивать дешевые спектакли на дороге, отвлекаясь от главной цели нашего похода.
Теперь, если на тракте появлялся очередной путник, бренчал колокольчик торговца или скрипела чья-то груженая телега, я просто отдавал ментальный приказ батракам замереть в густой листве и не отсвечивать, пока люди не пройдут мимо. Примитивные мозги мертвяков отлично справлялись с задачей «стоять как пень», так что проблем не возникало. Так, периодически останавливая наших спутников, мы почти добрались до речной деревни. Я велел Шестому и Седьмому сойти с дороги, спуститься к воде и схорониться в густых камышах вверх по течению, подальше от чужих глаз и чутких носов деревенских собак. С тракта их не разглядят.
Главное, чтобы никто не углядел и с воды.

----------

Глава 9.2

Глава 9.2
Оставив нежить в надежной засаде, мы отряхнули одежду от репья и пыли, чтобы выглядеть как обычные путники. Затем мы с Тагором уже открыто вошли в деревню и прямиком направились к деревянным пирсам, откуда густо тянуло тиной, сыростью и рыбой.
У воды возились местные рыбаки, развешивая мокрые сети на просушку и смоля днища перевернутых плоскодонок. Работа кипела, слышалась незлобивая ругань и плеск волн. Я подошел к одному из них, коренастому мужику с обветренным до черноты лицом и грубыми мозолистыми руками, и поинтересовался, можно ли у кого-то в деревне купить добротную лодку, а не просто ветхое корыто для прибрежного лова. Чтобы человек шесть влезло с комфортом, не толкаясь локтями, и еще место под увесистый груз осталось.
С финансами у меня сейчас был полный порядок, даже кошель приятно оттягивал пояс. К моей имеющейся тысяче серебряных прибавилась еще одна — весьма приятный результат моей ночной прогулки и вдумчивого обыска хижины барона Дресса после того как всех там упокоил. Аристократ оказался запасливым малым, и его тайник изрядно пополнил мой бюджет. Денег хватало с головой, так что я мог себе позволить не мелочиться и не торговаться за каждую медяшку.
Рыбак оторвался от сетей, вытер испачканные смолой руки о холщовые штаны, прищурился, внимательно меня разглядывая с ног до головы, и вдруг усмехнулся, обнажив неровные зубы:
— А я вас знаю, господин дворянин. Глаз у меня наметанный. Вы же недавно ночью с капитаном стражи сюда приплыли и лодчонку нам продали. Хорошая, кстати, была посудина.
— Было дело, — не стал отпираться я, чуть расслабившись. Раз узнал — значит, обманывать внаглую не станет.
— А вам лодка-то насовсем нужна или на пару дней? — поинтересовался мужик, оценивающе оглядывая нас с Тагором и нашу походную экипировку. — А то есть у меня одна хорошая, крепкая, из мореного дуба, сам собирал. Стоит как пять коров, почитай, сорок серебряных. Не каждый потянет такую покупку. Но если вам ненадолго, так давайте я вам просто в аренду сдам. Пять медяков за сутки — поплаваете по своим делам, порыбачите, и вернете в целости.
— Так доверяешь мне первому встречному? — усмехнулся я такому неожиданно деловому подходу.
— Ну а куда вы лодку денете? На себе по тракту утащите? — резонно возразил рыбак, махнув рукой на спокойную гладь реки. — Вы же просто поплавать по округе берете, куда тут далеко уплывёшь? Запруды да отмели, местных течений вы не знаете, так что далеко не уйдете.
— Вверх по течению. И далеко, может, даже на пару дней задержимся, — честно ответил я, понимая, что врать местным о маршруте бессмысленно — они реку знают как свои пять пальцев, всё равно быстро вычислят.
Мужик мгновенно посерьезнел, улыбка тут же пропала с его лица, и он озадаченно почесал затылок, сдвинув шапку набок.
— Вверх? Так там же дикие места начинаются, Серая зона… Беда это, господин хороший. Там твари всякие водятся, не только мертвяки. Угробите лодку на порогах в Серой зоне или, не дай боги, сами угробитесь, сгинете без следа. С кого мне тогда спрос за имущество? С водяного?
— Давай так, — предложил я, чтобы не терять время на пустые споры и торги, выразительно похлопав по кошельку. — Я оставляю тебе полный залог. Ровно сорок серебряных монет, прямо сейчас на руки. Когда вернусь и отдам лодку в целости и сохранности — заберу свои деньги обратно, за вычетом арендной платы. Идет? Думаю, это более чем честно.
Рыбак моментально просветлел лицом, отбросив все свои страхи перед Серой зоной, и радостно хлопнул себя по бедру:
— А вот это разговор настоящего господина! Точно, так сойдет. Моя душа будет спокойна. Пойдемте-ка ко мне во двор, покажу ваш транспорт.
Он повел нас с Тагором к своему дому, стоявшему неподалеку от речки за невысоким плетнем. На подворье обнаружились его сыновья — двое крепких, плечистых парней, возившихся с сухой древесиной и инструментами. Я отсчитал рыбаку сорок полновесных серебряных монет, мужик тщательно проверил каждую, удовлетворенно кивнул и сгреб в карман. После чего мы вчетвером подхватили тяжелую, вкусно пахнущую свежей смолой лодку и, кряхтя от натуги, потащили ее на воду, переступая через скользкий ил на берегу.
Спустив посудину на прохладную реку, я проверил уключины. Мы с Тагором уселись на широкие деревянные банки, закинув наши мешки на сухое дно. Я кивнул парнишке, задавая темп. Мы дружно разобрали тяжелые весла и, синхронно оттолкнувшись от берега, с силой налегли на них. Вода глухо забурлила под лопастями, направляя нос лодки вверх по течению.
Мы миновали последние деревенские дома, и я направил лодку ближе к правому берегу, где густо росли камыши. Навстречу нам, отчаянно налегая на весла, пронеслась узкая рыбацкая плоскодонка. Сидящий в ней мужик был бледен как мел. Поравнявшись с нами, он бросил весла, выпучил глаза и принялся испуганно махать руками, призывая нас быть осторожнее. Он тыкал узловатым пальцем куда-то назад, за свою спину, и что-то бессвязно, но очень эмоционально артикулировал.
Мы с Тагором недоуменно переглянулись.
— Чего это он, да? — нахмурился парнишка.
А в следующую секунду я хлопнул себя по лбу и от души чертыхнулся. Шестой и Седьмой! Я же велел им затаиться в камышах вверх по течению! С тракта их, конечно, было совершенно не видно. Зато с воды эти два неподвижных, гниющих истукана, стоящих по пояс в реке, смотрелись как отличная мишень и повод для паники.
«Проклятье, — пронеслась в голове мысль. — Сейчас этот рыбак долетит до деревни, поднимет мужиков, и они с вилами, топорами и факелами побегут прочесывать берег в поисках ошивающихся мертвяков. Только разборок с крестьянами мне сейчас не хватало!»
— Быстро к берегу! — скомандовал я, резко поворачивая лодку. — Грузим наших «гребцов».
Впрочем, пока он доберется до деревни, пока соберет мужиков, пока они решат, кто первый полезет к нежити, мы уже уйдем достаточно далеко вверх по реке. Главное — не тормозить.
Мы подплыли к зарослям. Шестой и Седьмой всё так же меланхолично торчали в воде, ожидая новых указаний. Плавать эти примитивные конструкты не умели от слова «совсем» — на такие фокусы были способны только мертвяки с нормальной координацией и зачатками разума, начиная с ранга «Понимающий». Эти же просто пошли бы ко дну, как два мешка с кирпичами.
Пришлось нам с Тагором, кряхтя, подтаскивать лодку ближе,наехав на камыши . Лодка опасно накренилась, черпнув немного воды, но выдержала.
Усадив батраков на среднюю банку, я без зазрений совести всучил им весла. — Гребите, — мысленно и вслух отдал я приказ, задавая направление.
Мертвяки синхронно, как идеальный механизм, опустили лопасти в воду. Лодка вздрогнула и резво рванула вперед. Отличный вышел мотор на некротической тяге.
Я «прощупал» пространство впереди некросканером — чисто, других рыбаков поблизости не было. Решив не откладывать дела в долгий ящик, я улегся на корме, позволив зомби выполнять всю тяжелую работу, и погрузился в себя, зондируя свои резервы.
Так, что мы имеем? В источнике плескалось 755 морт, еще 320 морт было разлито в самом теле. Отличный запас. На четверых строителей, которые ждут меня в руинах, нужно потратить по сотне на каждого. Хватит с головой, да еще и на непредвиденные расходы останется.
Пока я занимался внутренней бухгалтерией, мой взгляд упал под деревянную скамейку. Там аккуратно лежали две смотанные удочки, сложенный плетеный садок, а рядом примостился небольшой берестяной туесок… Я потянулся к нему, открыл крышку — внутри оказался отличный вареный горох, щедро сдобренный каким-то пахучим маслом. Наживка.
— Тагор, — окликнул я парнишку, который со скучающим видом смотрел на воду. — Порыбачить не хочешь?
Он повернулся и непонимающе нахмурился, оглядывая пустую лодку. — А где острога, да?
— Не понял, — я замер с удочкой в руках. — Какая острога?
— Ну, жердь такая длинная, заточенная на конце, а лучше с железными зубьями, — Тагор показал руками примерный размер. — Чтобы рыбу сверху колоть, когда она на отмели стоит, да. Как без нее рыбачить-то, да?
Я хмыкнул. Вот тебе и суровое средневековье — пацан даже не знает, что такое поплавочная снасть.
— Забудь про свою жердь, варвар, — рассмеялся я. — Иди сюда, сейчас я тебя настоящей рыбалке научу. Интеллектуальной.
Я размотал конский волос, заменяющий леску, проверил крепление крючка и поплавка, сделанного из легкого гусиного пера. — Смотри внимательно. Берешь горошину, — я достал из туеска крупный желтый кругляш, — и аккуратно насаживаешь ее на крючок так, чтобы жало спряталось внутри. Иначе рыба уколется и уйдет. Понял?
Тагор кивнул, во все глаза наблюдая за моими манипуляциями. — Теперь забрасываем. Слегка отводишь удилище назад и плавно кидаешь вперед, вон к тем кувшинкам.
Крючок с наживкой ушёл под воду, а перо встало вертикально. Я передал удилище Тагору.
— Держи. Теперь твоя задача — смотреть на поплавок. Как только он начнет дергаться, притапливаться или резко пойдет в сторону — подсекай! То есть резко, но коротко дергай удочку на себя и тащи.
Парнишка вцепился в рукоять побелевшими пальцами, замерев, как каменная статуя, и не сводя глаз с пера. Ждать пришлось недолго. Горох местной рыбе явно пришелся по вкусу. Поплавок пару раз мелко дрогнул, пустив круги, а затем резко нырнул под воду.
— Тяни! — скомандовал я.
Тагор с такой силой рванул удилище, что едва не перекинул добычу через лодку на другой берег. В воздухе мелькнула серебристая чешуя, и на дно плоскодонки шлепнулся увесистый, бьющийся в конвульсиях подлещик.
Глаза Тагора вспыхнули азартным, по-настоящему детским восторгом. Вся его напускная серьезность мигом испарилась. — Поймал, да! Господин Артур, я его поймал, да! Сама на крючок прыгнула, да!
— Молодец, — искренне похвалил я, снимая рыбу с крючка и кидая ее в садок. — Наживляй следующую.
Я размотал вторую удочку, насадил приманку и забросил снасть с другого борта. Буквально через минуту поплавок повело в сторону. Короткая подсечка — и упругое сопротивление на том конце лески отдалось в руку приятной тяжестью. Я выудил отличную жирную плотву.
Тагор, сопя от усердия, снова забросил удочку. Процесс пошел. Пока два неутомимых мертвяка мерно взрезали веслами речную гладь, унося нас всё дальше к монастырским руинам, мы с парнишкой устроили настоящее соревнование, таская из воды одну рыбину за другой и радуясь каждому улову, как дети.
Вдвоем мы натаскали шесть увесистых хвостов — как раз до самого вечера, пока солнце не начало клониться к горизонту и вода не окрасилась в багровые тона. Мы уже почти подплывали к нужным координатам. Чтобы ускорить процесс, я влил в Шестого и Седьмого дополнительную порцию морт — по сорок в каждого, дотянув их до ранга «Мутант»… Энергии на это ушло прилично, зато мышцы мертвяков заметно вздулись, на спинах проступили бугры, и они так мощно вдарили по воде веслами, что лодка едва не запрыгала по волнам, стремительно сокращая расстояние.
Рептидов на берегах видно не было — то ли ушли глубже в Серую зону, то ли затаились в своих норах. Помня мысленную карту монастыря, я решил не плыть к тому выходу на отвесной скале, откуда мы с Роджером тогда еле ноги унесли. Был вариант причалить к другому, куда более удобному и близкому входу, прямо у подножия пологого холма. Туда мы и направили нашу посудину.
Вскоре днище мягко ткнулось в береговой песок.
— Ну давай, что ли, пообедаем, — сказал я, спрыгивая на мелководье и помогая вытащить лодку. — Да уже и поужинаем заодно.
Кира, конечно, щедро снабдила нас в дорогу провиантом: хлебом, сыром и лепешками, но раз уж мы наловили столько свежей рыбы, грех было ее не пожарить. Мы быстро развели костер в небольшом углублении между камней. Я ловко выпотрошил улов, счистил чешую ножом и насадил тушки на толстые, очищенные от коры сырые ветки, чтобы дерево не перегорело раньше времени.
Рыба аппетитно зашварчала над раскаленными углями, роняя капли жира, которые с шипением вспыхивали, обдавая тушки дымком. В этот момент Тагор, ненадолго отлучившийся в ближайшие кусты, вернулся с пучком каких-то сочных лесных трав.
— Вот, — парнишка протянул мне листья, похожие на дикую мяту, и толстые стебли с терпким запахом. — Это луговой чесночник и пряный краснолист, да. С ними вкуснее будет, да.
— Ну, давай свою ботву, — я пожал плечами, растер травы в ладонях и щедро обсыпал ими шкварчащую рыбу. Аромат тут же поднялся такой, что у меня самого живот свело от голода. Специи оказались что надо.
Рыба и правда получилась отменной. Мы умяли ее за милую душу, обгладывая косточки. Мертвяков я расставил по периметру нашего импровизированного лагеря, отдав четкий мысленный приказ: стоять в карауле, а если кто появится — немедленно будить меня.
Я посмотрел на Тагора. Парнишка сидел у костра, клевал носом и то и дело тер слипающиеся глаза. Устал, бедняга. Переход, гребля, рыбалка, да и постоянное нервное напряжение Серой зоны сказывались на его непривыкшем организме.
«Ладно, — решил я, подкидывая ветку в огонь. — Нечего ночью по руинам и катакомбам шариться в темноте. Завтра на свежую голову потащимся».
Тагор быстро расстелил себе лежанку из походного плаща прямо у затухающего костра и почти мгновенно вырубился, тихонько засопев. Я же, чтобы не отлеживать бока на сырой земле, забрался обратно в лодку, с комфортом устроился на дне и провалился в глубокий сон.
Разбудило меня настойчивое, резкое дерганье за ногу.
Я мгновенно открыл глаза. Надо мной, заслоняя звездное небо, нависала жуткая физиономия Шестого. Из приоткрытой, перекошенной пасти мутанта прямо мне на сапог капала густая, вязкая слюна. Приказ «будить, если что» мой батрак выполнил с усердием.
— Ну чего тебе? — недовольным шепотом спросил я, рывком садясь в лодке и нащупывая рукоять меча.
Мертвяк лишь глухо заурчал и повернул массивную голову в сторону темного леса.
Я сосредоточился и врубил некросканер. Пространство вокруг окрасилось в спектр аур. В лесной чаще, совсем недалеко от нашего привала, двигались силуэты. Звери. Судя по плотности свечения и габаритам аур — очень крупные звери, явно не обычные лесные волки.
И словно в подтверждение моих опасений, ночную тишину разорвал протяжный, раскатистый волчий вой.
Тагор подскочил как ужаленный, едва не перевернув котелок с остатками ужина. Сна ни в одном глазу больше не было, парень судорожно схватился за рукоять своего ножа и озирался по сторонам, пытаясь спросонья понять, откуда исходит угроза.
— Волкалаки, что ли? Опять спать не дадут, — недовольно проворчал я, перекидывая ноги через борт и вылезая из лодки. Привычным движением я проверил перевязь, на ходу обнажая меч, лезвие которого тускло блеснуло в свете тлеющих углей.
— Шестой, Седьмой, охраняйте лагерь! Встать по краям! — скомандовал я вслух, указывая острием клинка точки обзора, а по ментальному каналу жестко добавил: «Охраняйте пацана, чтобы ни одна шерстинка с него не упала». В каждого из них я еще на реке влил по сорок морт, так что эти два бугристых мутанта теперь могли голыми руками гнуть подковы и с любой угрозой справятся без проблем, даже если на них выскочит целый медведь.
— Тагор, ты давай пожитки собирай, туши костер и стой между батраками, я быстро сбегаю туда-обратно, — бросил я парнишке, не оборачиваясь.
— Ты куда, прямо в лес? Там же воют, да! — с тревогой спросил он, переминаясь с ноги на ногу.
— Да разведаю по-бырому, погляжу, — ответил я, вскинув меч на уровень плеча, и бесшумно скользнул в темноту леса, стараясь не наступать на сухие ветки.
Ситуацию я, конечно, заранее разведал некросканером, четко зафиксировав два пульсирующих сгустка энергии метрах в ста от нас. Два волкалака вырвались вперед, подобрались совсем близко к нашей стоянке и теперь заливались мерзким, тягучим воем, призывая остальную стаю на готовую добычу. Свято место пусто не бывает — стоило рептидам отойти вглубь Серой зоны и освободить охотничьи угодья, как эти клыкастые твари решили, что теперь они тут будут хозяйничать и диктовать свои правила.
Я сократил дистанцию и внаглую вышел из-за деревьев прямо к этим красноглазым хищникам, встав в удобную боевую стойку. Они даже на миг замерли, оборвав вой на полуноте, и уставились на меня, явно удивившись, чего это их потенциальный ужин не убегает в панике, а сам подобрался к ним так нагло и бесшумно, словно хищником здесь был именно он.
— А сами воете, вот вам уши и заложило, аж шагов не слышите, — хмыкнул я, перехватывая рукоять поудобнее и поигрывая клинком, провоцируя их на первый бросок.
Твари были здоровенные, размером с хорошего теленка, а пасти распахивались шире, чем у крокодилов, обнажая ряды бритвенно-острых клыков. Волкалаки, опомнившись от такой наглости, яростно бросились в атаку, беря меня в клещи. Я, просчитав траекторию, резко отбежал на пару шагов назад и, разрывая дистанцию, с оттягом рубанул самого быстрого, который попытался вцепиться мне в ногу. Лезвие с хрустом рассекло жесткую шерсть и плоть, и зверюшке стало не до меня.
Не теряя ни секунды, я сформировал энергетический канал и влил бьющееся на земле тел сразу сорок морт, перехватывая угасающий разум. Зверь мгновенно поднялся, не обращая внимания на перерубленную спину, но уже как мое покорное умертвие, и совершенно молча бросился на своего сородича, который как раз изготовился для прыжка на меня. Живой волкалак, совершенно не ожидавший такого подвоха от члена своей же стаи, не успел среагировать и уйти с линии атаки, и мой новоиспеченный зомби мигом его загрыз, вцепившись мертвой, стальной хваткой в горло и с хрустом ломая шейные позвонки.
Я подошел поближе, брезгливо перешагнув через лужу крови, и влил еще сорок морт во второго убитого зверя, быстро и эффективно поднимая и его, подчиняя оба примитивных сознания своей воле. Минус еще восемьдесят морт за зверье. В сумме сегодняшние траты уже кусались, но запас всё равно оставался комфортным: на строителей в руинах хватит.
— Пойдемте, пока ваши дружки не подтянулись, — коротко скомандовал я, разворачиваясь в сторону реки.
Два свежих мутанта-мертвяка, не издавая ни звука и не обращая внимания на свои раны, послушно потрусили за мной в лагерь, след в след.
Тагор уже собрал в мешки наши нехитрые вещи, закинул их за спину и стоял у затухающего костра, напряженно выставив перед собой обнаженный походный нож, готовый дорого продать свою жизнь. Парень сильно вздрогнул, чуть не выронив оружие, и попятился, споткнувшись о корягу, когда из кустов за моей спиной бесшумно появились два громадных окровавленных волкалака с тусклым, мертвым светом в глазах, послушно замершие у моих ног.
— Не-не, не бойся, убери железяку, это наши новые кони, — успокаивающе махнул я рукой, мысленно приказывая зверям лечь на брюхо.
— Кони? На них верхом, что ли, ехать? — нервно сглотнул Тагор, с содроганием косясь на жуткие клыки, с которых прямо на траву капала черная кровь. — А пешком нельзя дойти, да?
В этот самый момент ночной лес содрогнулся от гула — совсем близко, метрах в пятистах, раздался многоголосый, переливающийся яростный вой, от которого мороз продрал по коже.
— Пешком уже не успеем, — весело ответил я.
Оставлять лодку посреди берега было жалко — сорок серебряных залога как-никак. Я одним рывком подтянул посудину глубже в камыши, накинул причальный конец на торчащую из воды корягу и затянул узел. Если повезет, рыбак получит свою лодку обратно. Если нет — ну, значит, у меня сегодня будет минус сорок серебра за экстренную эвакуацию.
— А как тогда, да? — задался вопросом Тагор.
— А вот так, — я уцепился за густую загривную шерсть волколака и одним рывком уселся на него.
Основная стая стремительно приближалась, ломая кусты.

----------

Глава 10.1

Глава 10.1
Ферма Горда, Большое Луговье
Кира проснулась очень рано, когда за окном еще только-только занимался серый рассвет, бросая длинные тени на деревянный пол. Одной в доме почему-то не спалось, хотя кровать была теплой и мягкой. Девушка сидела перед небольшим зеркалом, медленно проводя деревянным гребнем по своим длинным светлым волосам, и ловила себя на странной, непривычной мысли. Обычно этот процесс приносил радость, позволяя собраться с силами перед рабочим днем, но не сейчас. Неужели ей не хватало того, как Артур смотрел, как она расчёсывается? С пониманием этого утренний ритуал казался каким-то неполным. Она слегка мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли, быстро заплела косу и, накинув на плечи легкую шерстяную шаль, вышла во двор, тихо скрипнув дверью.
На ферме стояла звенящая предрассветная тишина, нарушаемая лишь глухими, размеренными звуками непрекращающейся работы. Доить коров было еще слишком рано, да и Сирень еще мирно спала в загоне, но хозяйство уже жило своей механической, пугающе эффективной жизнью.
Высоко в небе, выписывая идеальные, математически точные круги над периметром, парил Вуди. Костяной дятел, творение магии Артура, служил безотказной сетью разведки, не зная ни усталости, ни сна. Периодически птица камнем падала вниз, раскинув крылья в самый последний момент, и присаживалась на заостренную жердь частокола, сухо щелкая клювом. В такие моменты к нему тут же с утробным, полным надежды похрюкиванием подбегал Пятачок, перебирая короткими мощными лапами. Инфернальный вепрь замирал, предвкушающе глядя на дятла своими горящими глазками — не даст ли тот сигнал к атаке и веселой игре с незваными гостями? Но, не дав команды, Вуди снова взмывал в небо, а разочарованный Пятачок отбегал прочь, недовольно роя землю шипастым рылом. За всей этой суетой из-за сетки курятника крайне ревниво наблюдал Педро. Проснувшийся раньше всех петух топорщил пестрые перья, возмущенно клохтал и явно считал себя единственной главной птицей во дворе, не признавая каких-то там летающих скелетов.
Батраки тем временем неустанно и безмолвно выполняли заложенные в них приказы, экономя время и силы живых хозяев. В сарае Третий с монотонным, укачивающим скрипом качал поршень деревянной маслобойки — он делал это нон-стоп еще со вчерашнего дня, ни на секунду не сбиваясь с ритма, словно заведенная пружина. Первый с тупым, но результативным упорством сидел за тяжелой ручной мельницей, вращая каменный жернов и перетирая в мелкую крупу поспевшую новую гречку, мешок которой уже наполовину опустел. Вдалеке, на подернутом утренним туманом дальнем лугу, ритмично махали косами двое косарей, валя влажную от росы траву и мерно складывая ее в аккуратные валки — мертвяки уже наловчились в этом деле. Четвертый мерно вышагивал от колодца к огороду, таская тяжелые, полные до краев ведра и обильно поливая грядки с зеленью.
Была у фермы и своя серьезная охрана. Один из «Матёрых» неподвижным изваянием застыл у северной кромки частокола, сливаясь с тенями и бдительно неся дозор. Еще двое «Матёрых» бесшумно патрулировали лес по внешнему периметру, оставаясь полностью невидимыми для посторонних глаз, готовые перехватить любого незваного гостя.
Внезапно Вуди сменил траекторию и резко спикировал вниз. Сев на ближайший к тракту столб, он вытянул острый костяной клюв прямо в сторону главных ворот и замер в ожидании команды, беззвучно щелкнув клювом. Пятачок тут же подобрался, опустил массивную голову и глухо зарычал, готовый в любую секунду сорваться в смертоносный рывок и размазать нарушителя по доскам.
— Постой пока, не буянь, — тихо произнесла Кира, подойдя и уверенно погладив вепря по костяной броне, успокаивая сторожевого «песика».
Девушка быстрым шагом пересекла двор и подошла к воротам, не покидая защищенной территории, держась на безопасном расстоянии. Сквозь толстые кованые прутья она увидела мужчину, восседавшего на породистой гнедой лошади и внимательно разглядывавшего высокий, добротный забор, словно пытаясь найти в нем слабые места. За его спиной неподвижно замерли еще двое вооруженных всадников в форменных плащах поверх кожаного доспеха. Лошади нервно всхрапывали.
— Чем могу помочь, уважаемые господа? — спокойным, ровным голосом поинтересовалась Кира, сложив руки на груди и не выказывая ни капли страха.
Мужчина перевел тяжелый, изучающий взгляд на девушку. Осанка, привычка держать руку у эфеса и уверенные движения выдавали в нем профессионального военного, привыкшего отдавать приказы.
— Я старший гвардеец графа Брисмана. Шторм, — коротко представился он, называя лишь фамилию и словно считая, что должности и так достаточно. — Господин дворянин Артур здесь проживает? Мне нужно задать ему пару вопросов.
— Да, здесь, — ответила Кира, даже не сделав попытки потянуться к засову ворот и впустить их во двор. — Но сейчас он ушел на рыбалку. Будет не скоро.
Шторм понимающе усмехнулся, оценив ее осторожность и нежелание открывать ворота вооружённому отряду.
— Что ж, в таком случае заеду в другой раз, когда хозяин будет на месте.
— По какому вопросу вы его ищете? Может, я смогу передать ему что-то? — вежливо поинтересовалась девушка, стараясь выудить максимум информации.
— Да просто интересно посмотреть на дворянина-авантюриста, — гвардеец пожал широкими плечами. — На того, кто единственный, не считая капитана Роджера, выжил в экспедиции в заброшенный монастырь.
Кира помедлила, ни одним мускулом на лице не выдав внутреннего напряжения.
— Что же за экспедиция такая? Впервые слышу, — невозмутимо спросила она.
— Я и сам толком не знаю, госпожа, — вздохнул Шторм. — Узнал у Гильдии авантюристов, что у их погибших членов был такой заказ. Документы туманные, но факт остается фактом: и все там полегли. Почти все.
Гвардеец замолчал и вдруг задумчиво поднял взгляд в светлеющее небо, внимательно следя за черным силуэтом парящего высоко в вышине дятла.
— Интересная птица, — медленно произнес он, прищурившись и пытаясь разглядеть детали. — Делает ровные круги. Очень ровные.
Кира холодно улыбнулась, отрезая дальнейшие расспросы.
— Прошу простить, но мне нужно работать. Хозяйство большое, само себя не поднимет. К господину дворянину вам лучше приехать в другое время, когда он будет готов принимать гостей.
— Да, постараюсь его поймать, непременно, — кивнул Шторм, пряча усмешку в усы.
Он натянул поводья, развернул коня и неспешным шагом двинулся прочь по тракту. Его люди молча последовали за ним, подняв легкое облачко дорожной пыли. Кира провожала их взглядом, пока они не скрылись за поворотом, мысленно готовясь рассказать Артуру об этом визите, как только он вернется.
* * *
Едва я запрыгнул на спину мертвого волка, а Тагор взгромоздился на второго, как мы сорвались с места и помчались вглубь леса. За спиной, стремительно набирая громкость, заливалась многоголосым воем разъяренная стая.
Небо на востоке уже начало сереть, окрашивая кроны деревьев в бледные предрассветные тона. Получается, рассвет наступил сразу, как мы проснулись по тревоге, а значит, поспать нам удалось почти всю ночь.
Мы неслись сквозь чащу. Тагор, надо отдать ему должное, держался в седле — точнее, на голой волчьей спине — вполне уверенно. Хотя глаза у парнишки стали абсолютно круглыми, а пальцы так вцепились в длинную жесткую шерсть волколака, что побелели костяшки. На кочках и выступающих корнях его изрядно подкидывало, но он молчал, стиснув зубы.
Я мысленно задавал направление своему ездовому мутанту и заодно корректировал маршрут второго, периодически оглядываясь через плечо. Основная стая неслась следом, прорубаясь сквозь кусты, но дистанцию мы пока держали.
За оставленную у берега лодку и притаившихся Шестого с Седьмым я совершенно не переживал. Живые волки гнилое мясо мертвяков не едят — побрезгуют. К тому же, оба батрака были раскачаны до ранга «мутант» и вполне могли за себя постоять, если клыкастым вдруг придет в голову проверить камыши. Главное, что у них был четкий приказ: сидеть в засаде и ждать моего возвращения.
Я лихорадочно копался в памяти, сверяясь с картой монастыря, как ее помнил строитель-мертвяк. Где-то здесь должен был находиться еще один замаскированный вход в подземелья монастыря. Развалины уже обступали нас со всех сторон: поросшие мхом каменные блоки, остатки колонн и обрушенные арки.
И вот, наконец, впереди показалась отвесная скала. У ее подножия виднелась массивная каменная створка, плотно вшитая в породу. Вроде бы на ней должны быть магические замки, но времени разбираться с рунами у меня не было.
Недолго думая, я влил в своих ездовых волколаков еще по сорок морт и отдал мысленный приказ. Спрыгнув на землю, я подбежал к створке вместе с ними. Мертвые звери, повинуясь моей воле, вонзили мощные когти в щели и с утробным рычанием потянули камень на себя. Я тоже навалился, упираясь сапогами в землю и напрягая все мышцы. Втроем мы смогли сдвинуть эту махину — благо, засыпало ее за прошедшие столетия не слишком сильно.
Дверь со скрежетом поддалась, приоткрыв темный проем.
В этот самый момент из кустов на поляну выскочил авангард преследователей. Я тут же развернул своих мертвых волков и бросил их в контратаку. Живые волколаки, явно не ожидавшие, что их сородичи вдруг кинутся рвать своих же, на секунду опешили. Этого хватило. Мой мутант вцепился в горло первому врагу, и я тут же почувствовал приятный отклик — система щедро отсыпала мне 25 морт за убитую тварь. Пока длилась эта скоротечная, кровавая свалка, мои немертвые питомцы успели загрызть еще троих, принеся мне в копилку еще 75 морт.
Больше ждать было нельзя. Я схватил остолбеневшего Тагора за шкирку и вместе с ним запрыгнул внутрь, а то парнишка испуганно затормозил у темного провала. Нащупав на стене каменный рычаг, о котором помнил из чертежей, я рванул его вниз. С тяжелым грохотом каменная створка встала на место, отсекая нас от разъяренной стаи и утреннего леса.
Мы оказались в кромешной темноте.
— Ну всё, от волколаков мы технично слиняли, — выдохнул я, отряхивая руки.
И тут снизу, из глубины коридора, раздался хриплый, настороженный мужской голос:
— Эй! Кто там? Есть кто живой? Мы голоса слышали!
«Вот так номер, — усмехнулся я про себя. — Стоило рептидам освободить жилплощадь, как тут же набежали новые квартиранты».
Я мгновенно активировал некросканер и прислушался к ощущениям. Внизу, в просторном зале, действительно находились живые люди. Но и мои оставленные сторожи не дремали. На некотором расстоянии от людей по стенам и потолку затаились мои ручные умертвия-пауки. И они, похоже, не впускали людей в нижние ярусы.
Достав из сумки артефакт-светляк, я активировал его. Мягкое голубоватое сияние разогнало мрак и выхватило из темноты три настороженные фигуры, замершие на ступенях.
Первый был абсолютно лысым, с мощной челюстью и шрамом через щеку. Второй — заросший густой жесткой бородой, похожий на медведя-шатуна. Третий же был из тех неприметных людей, чье лицо забываешь через секунду после разговора — идеальная внешность, чтобы затеряться в любой толпе.
— О, привет! — первым заговорил лысый, опуская арбалет, но не убирая палец со спуска. — Смогли удрать от волколаков? Надеюсь, никого из ваших не погрызли?
Я мельком глянул на тяжело дышащего парнишку.
— Вроде не погрызли. А больше с нами никого и не было.
Лысый смерил Тагора скептическим взглядом, затем снова посмотрел на меня.
— Мы тут авантюристы, свободные искатели. Услышали в городе, что рептидов в руинах стало меньше, ну и пришли разведать. А оказалось, что сюда стаи волколаков стянулись. Пришлось бежать в туннели и прятаться. А там, снаружи, их сейчас выше крыши.
— Дворянин Артур, — коротко представился я.
— Гарт, — кивнул лысый и указал на своих товарищей. — Это Бром, а тот, что потише — Стил. Значит, вы тоже решили проверить руины, господин дворянин?
— Можете считать и так, — уклончиво ответил я.
Боковым зрением я прекрасно видел, как волосатый Бром и неприметный Стил жадно ощупывают взглядами мою экипировку. Они оценивали качество кожи на сапогах, добротность плаща и меч на поясе, словно уже прикидывали, как это всё будет смотреться на них.
«Авантюристы или обычные стервятники-вандалы? — пронеслась в голове веселая мысль. — Хотя в Серой зоне разница между этими профессиями чаще всего отсутствует».
— Ну и как успехи? Нашли какие-нибудь сокровища? — поинтересовался я, делая вид, что не замечаю их оценивающих взглядов.
— Да нашли тут один склад неподалеку, — неохотно признался Гарт. — Но поживиться не вышло. Пришлось спешно ноги уносить — там пауки. Огромные, твари, все углы паутиной заплели. Насилу отбились.
Я мысленно хмыкнул. Про пауков для меня никакой новости не было — мои же питомцы там и сидели. А вот информация про склад меня заинтриговала. В строительных чертежах монастыря, которые я вытянул из памяти мертвого зодчего, никакого склада в том секторе не значилось. Скорее всего, монахи вырубили это помещение в скале позже, уже после завершения основного строительства. А значит, сам бы я его по ментальной карте никогда не нашел. Нужно было обязательно взглянуть.
— Ну, давайте, что ли, посмотрим на ваш склад, — будничным тоном предложил я. — У этого входа все равно волколаки дежурят, сейчас наружу соваться — нежелательно. Попробуем выйти позже. А пока ведите, показывайте, что вы там нашли.
Авантюристы мрачно переглянулись. Мохнатый Бром исподлобья уставился на меня:
— Не много ли на себя берешь, аристократ, что таким тоном разговариваешь? К тому же, мы только что сказали: там пауки. Огромные твари.
Я лишь усмехнулся: — А вы сюда за трофеями пришли, господа авантюристы? Или думали, что сокровища вам просто в ручки вложат, еще и бантиком перевяжут?
Бром нахмурился, обнажив желтоватые зубы, и я про себя отметил, что клыки-то у него заостренные, но лысый Гарт примирительно поднял руку: — Давай не ссориться. Господин Артур, ты, может, и дело говоришь, но сначала бы тебе узнать, что там за пауки…
— Я прекрасно знаю, что там за пауки, — перебил я его. — Я уже бывал в этих руинах. Еще тогда, когда здесь рептиды хозяйничали. Так что я иду глянуть на ваш склад. Вы со мной?
Гарт неподдельно удивился. — Подожди… Ты хочешь сказать, что уже был здесь? И выжил? — он с явной осторожностью посмотрел на меня. Теперь взгляды авантюристов перестали липко ощупывать мои сапоги и плащ, сменившись настороженностью.
— Ага, — кивнул я. — Напомню: снаружи полно волколаков. Нам в любом случае придется ждать, пока стая уйдет, чтобы проскочить. Так почему бы не проверить склад еще раз? Или вы предпочитаете сидеть здесь, под дверью, и слушать их вой?
Гарт пожевал губу и кивнул: — Ладно, мы сходим. Но если пауков опять будет много, сразу разворачиваемся.
— Как угодно, — пожал я плечами.
— Веди, — бросил Гарт Брому.
Мохнатый недовольно дернул плечом, но пошел вперед, то и дело принюхиваясь и смешно шевеля носом. Судя по его повадкам и звериной пластике, передо мной был не просто неряшливый мужик, а оборотень, пусть и не перекинувшийся. Следом двинулся Гарт, пристроившись со мной бок о бок. За нами шел Тагор, а замыкал колонну неприметный Стил.
— На ловушки здесь не натыкались? — спросил я, пока мы шли по пыльному каменному коридору.
Спросил я это чисто ради поддержания беседы. Я прекрасно помнил чертежи и знал, что в этой части руин ловушек быть не может. Склад пристроили гораздо позже основного комплекса. Все хитроумные смертоносные механизмы устанавливали те самые строители, которых я как раз собирался забрать себе в батраки и которые сейчас мирно ждали меня в нижних темницах в виде спящих трупов.
— Нет тут никаких ловушек, — мотнул головой Гарт. — Всё чисто.
Приближаясь к нужному залу, я не стал долго тянуть. Эти пауки были теми самыми мертвяками, которых я победил и взял под контроль в свой прошлый визит. Я просто потянулся к ним по ментальной связи и отдал короткий приказ: уйти с пути и освободить помещение склада.
Когда мы вошли внутрь, авантюристы ошарашенно замерли, водя арбалетами по пустым углам. Пауков не было.
— Странно… — пробормотал Гарт. — Куда они делись?
— Ну, значит, повезло, — невозмутимо отозвался я.
Склад оказался небольшой комнатушкой, заставленной сундуками и ящиками. Авантюристы, забыв про осторожность, тут же бросились рыться в них. Внутри обнаружились какие-то мелкие накопители, простенькие артефакты и увесистые мешки с серебром. Настоящих богатств здесь не было — так, небольшое состояние. Видимо, монахи использовали это помещение как расходную кассу: чтобы можно было быстро взять серебро для покупок в деревне, не спускаясь каждый раз в главное хранилище.
Я же направился прямиком в угол. Некросканер отчетливо фонил, подсказывая, что нужная мне вещь находится именно там. На крышке одного из сундуков лежала тяжелая металлическая палочка, испещренная рунами. Тот самый зарядник для обручей.
Я протянул руку, но тут ко мне подошел Бром. — Это еще что такое? — рыкнул он. От артефакта исходил такой странный фон, что жесткая шевелюра на голове и шее оборотня встала дыбом, затрещав от статического электричества.
Я быстро смекнул: среди этой троицы нет ни одного сканера, только оборотень и два физика.
— Это зарядник, — спокойно ответил я, пряча стержень в свой холщовый мешок. — И я возьму его себе.
— С какой это стати ты заберешь его себе? — Бром угрожающе шагнул вперед, его зубы блеснули в свете артефакта.
Я краем глаза заметил, как Тагор молча опустил ладонь на рукоять своего ножа. Пацан был не робкого десятка, я это уже давно приметил. Молодец, да.
— Потому что это я настоял на том, чтобы сюда прийти, — жестко глядя в глаза оборотню, ответил я. — Без меня вы бы так и сидели под дверью.
— Пусть забирает, — вмешался Гарт, хлопнув волосатого по плечу. — Успокойся, Бром.
Я прекрасно понимал покладистость лысого. Авантюристы уже успели распихать по карманам все мешки с серебром и накопители, оставив мне только этот стержень. Зарядник, конечно, стоил дороже их побрякушек и был нужен мне для работы с обручами, но спорить за серебро я не стал. Пускай их, свое я получил. Неизвестно, на сколько хватит заряда в этом артефакте, но вещь в хозяйстве незаменимая.
— Ну, теперь можно идти к другому выходу, — подытожил я. — Думаю, через тот тоннель, по которому вы сюда попали, удастся проскочить. Там волколаков должно быть меньше.
— Отличная идея, мой друг, — расплылся в улыбке Гарт. — Пойдем.
Мы снова выстроились в колонну. Гарт шагал рядом со мной, Бром маячил впереди.
— Я видел такие штуки, — Гарт многозначительно кивнул на мой мешок с лямками, явно имея в виду зарядник. — Он ведь заряжает артефакты. У тебя есть на примете какой-то мощный артефакт?
— Да, есть, — я отшутился с беззаботным видом. — Самый дорогой артефакт в моей жизни. Желудок. Планирую регулярно заряжать его горячей едой.
— Ага… — Гарт натянуто усмехнулся, решив, что я хочу продать зарядник. — Ну ладно.
Мы шли по петляющим коридорам часа два, а то и три. Наконец, решили сделать привал в широком тоннеле, где в стенах были выбиты удобные каменные ниши. Мы с Тагором заняли одну, а троица авантюристов разместилась в соседней. Достали запасы от Киры, перекусили жареной рыбой.
Спустя какое-то время, сквозь громкое чавканье Брома, мой усиленный мортами слух уловил тихий, злобный шепот оборотня: — Когда мы его прикончим? Он меня бесит.
Я мысленно усмехнулся. Хорошо всё-таки иметь раскачанное восприятие. Лохматый идиот почему-то не подумал, что его могут услышать.
— Тихо, — так же шепотом осадил его Гарт. — Как только, так сразу. Готовьте арбалеты. Судя по всему, вблизи он может быть очень опасен.

----------

Глава 10.2

Глава 10.2
«Да ну к черту этот их проход, — прикинул я в уме. — Лодка-то наша осталась у старого входа. Какой смысл тащиться с этими туристами неизвестно куда, а потом еще пару часов топать по лесу, обходя монастырь?»
Намерения этой троицы я понял более чем ясно, Тагор тоже прогулялся и посмотрел на руины, так что можно было спокойно возвращаться к нашим заждавшимся строителям.
Я мысленно потянулся к своим восьминогим батракам, плетущим паутину на глубине, и отдал приказ. Вскоре впереди, в непроглядной тьме тоннеля, отчетливо зашуршали камни. Раздался царапающий звук множества гигантских хитиновых лап, быстро скребущих по полу и стенам.
Авантюристы мгновенно замерли.
— Надо уходить, — севшим голосом констатировал Гарт, пятясь назад. — Мы не сможем пройти этим путем.
— Неужели даже не попытаемся сражаться? — с деланным разочарованием спросил я, поигрывая рукоятью меча.
Гарт посмотрел на меня как на конченого идиота: — Ты точно был здесь в прошлый раз⁈ Ты видел этих пауков? Они же огромные, твою мать!
— Ну, раз огромные, тогда пойдёмте обратно, — легко согласился я.
И мы развернулись. Впереди нас ждали еще часа два монотонного пути к тому самому входу, через который мы с Тагором спустились в подземелья. По дороге Гарт то и дело пытался подлизываться, аккуратно выуживая информацию. Слово за слово, и он узнал, что приплыли мы сюда на большой, вместительной лодке. Идущий впереди Бром аж уши развесил, вслушиваясь в наш разговор. Я не стал стесняться или скрывать наличие транспорта. Знают и знают, ну и ладно. Разве что умолчал о Шестом и Седьмом.
А позади нас, во мраке коридоров, то и дело раздавался скрежет лап. Мои ручные умертвия послушно играли роль загоняющих хищников.
Когда до заветного выхода оставалось совсем немного, я ментально скомандовал паукам ускориться. Звук клацающего хитина стал громче и стремительно приближался. К этому моменту наша группа естественным образом растянулась: трое авантюристов с заряженными арбалетами шли впереди, а мы с Тагором держались чуть позади.
Внезапно троица синхронно остановилась. Гарт, Бром и Стил резко развернулись, наставив на нас взведенные арбалеты.
— Стоять, нахрен! — рявкнул Бром, прицеливаясь мне в грудь. — Ну всё, аристократ, теперь я тебя точно пристрелю!
— Вы стреляйте, чтобы не прикончить! — добавил Гарт. — Криками он привлечет пауков к себе и задержит их.
— Может, лучше тогда подстрелите Брома? — усмехнулся я. — Он вдобавок своими ароматами их привлечет.
Бром нажал на спуск.
— Закрой свой поганый рот!
Я сделал короткий шаг вперед, специально закрывая собой опешившего Тагора, выбросил руку и играючи, в полете, поймал арбалетный болт за древко.
— Да что ругаешься? — усмехнулся я, отбрасывая деревяшку в сторону, и перевел взгляд на оскалившегося оборотня. — Слушай, лохматый, а почему от тебя всё время так несет енотом?
Стил, у которого сдали нервы, в ужасе нажал на крючок своего арбалета. Я небрежно перехватил и второй болт, сжав его в кулаке.
Стил побледнел и попятился. В этот момент за моей спиной, во мраке коридора, вспыхнули россыпи красных точек. Авантюристы прекрасно их увидели, в отличие от меня. Но я понимал, что они сейчас видят. Пауки были уже совсем рядом.
— Бежим! К черту его! — истошно заорал Стил. В панике он швырнул свой разряженный арбалет в меня.
Я поймал и арбалет, взвесив тяжелую железку в руке.
— Зачем же хорошими игрушками кидаться? — хмыкнул я.
Гарт так и не выстрелил. Поняв, что дело пахнет керосином, он развернулся и вместе со своими подельниками бросился наутек к выходу. Их гениальный план состоял в том, чтобы ранить меня и оставить на съедение тварям, выиграв себе время.
С громким шипением и топотом лап огромные пауки вылетели из темноты и пронеслись шумной толпой мимо нас. Тагор вздрогнул всем телом и вжался в стену.
Я спокойно положил руку парнишке на плечо. — Всё в порядке. Это наши пёсики.
Пятеро жутких членистоногих размером с крупную собаку промчались мимо. Один из них даже притормозил и ласково потерся мохнатым боком о мою ногу. Видимо, после поднятия в нем остались какие-то примитивные рефлексы — тереться о своих.
Тагор округлил глаза до невозможных размеров и, раскрыв рот, переводил взгляд то на меня, ухмыляющегося в полутьме, то на умчавшихся во тьму монстров. — П-пёсики, да? — только и смог выдавить он.
— Они самые, — кивнул я. — Почти как Пятачок.
Мертвяки-пауки убежали вперед, туда, где отчаянно спасали свои жизни трое искателей приключений. Я облокотился на стену и искренне пожалел, что под рукой нет ведерка с попкорном. Закрыв глаза, я усилил некросканер и стал с интересом наблюдать за цветастыми огоньками аур.
Впереди метались три яркие точки авантюристов, на которые стремительно накатывала куча паучьих сигнатур.
Из глубины тоннеля донесся полный ужаса вопль. Одна точка живых погасла. Затем крики повторились — исчезла вторая. А вот третья точка вдруг резко вспыхнула, изменила форму и рванула к выходу с поистине нечеловеческой, огромной скоростью. Бром понял, что дело дрянь, и принял свою звериную форму, бросив напарников.
— Всё-таки убежал лохматый, — задумчиво протянул я, открывая глаза.
— А он сможет дверь открыть, да? — с тревогой спросил Тагор, сжимая свой нож.
Я хмыкнул. — Откроет. Он механизм распознал, видел, как я рычаг дергал. Ну ничего… Снаружи стая волколаков, а если он от них и уйдет, то наверняка побежит к нашей лодке. А там, в камышах, есть кому его встретить с распростертыми объятиями.
* * *
Вблизи реки, Серая зона
Огромный енот-переросток, тяжело дыша и пугливо оглядываясь на каждом шагу, ломился сквозь ночной лес. Волколаков, к его великому облегчению, нигде не было видно — похоже, стая потеряла след или отвлеклась на кого-то другого. Оборотень бежал и бежал, не жалея лап, пока, наконец, не вывалился к реке.
Хрипя от усталости и отплевываясь от набившейся в пасть паутины, он принялся лихорадочно бродить вдоль берега, вглядываясь в темную воду.
«Где же? Где же она⁈» — метались панические мысли в звериной башке. — «Этот сукин сын говорил о лодке. Лодка должна быть здесь! Хоть бы пауки уже сожрали этого аристократишку! И чтоб ему было больно, нахрен!»
Он прочесывал берег, пока не наткнулся на спрятанную в густых камышах плоскодонку. Бром остановился и радостно захлопал когтистыми лапами друг о друга, издав торжествующий клекот. Он уже потянулся было к лодке, но понял, что тащить ее в зверином облике будет неудобно.
Плоть пошла волнами, кости болезненно хрустнули, шерсть втянулась, и огромный енот обернулся тяжело дышащим мужиком. Бром первым делом похлопал себя по поясу, проверяя добычу. На месте! Два увесистых мешка с серебром приятно звякнули. Один был его собственный, а второй сдёрнул с Гарта ещё в свалке, когда того сбили с ног.
— Ну, спасибо тебе, чертов дворянин, — злорадно прошептал оборотень, натягивая одежду. — Надеюсь, тебя там пауки уже обгладывают до костей, а ты кричишь, да всё никак не сдохнешь вместе с моими бывшими товарищами. Хи-хи-хи…
Бром ухмыльнулся, уже живо представляя себе, как хорошо и сытно он развлечется в городе на эти два мешка. Купит лучшего вина, снимет самых дорогих девок…
Предвкушая сладкую жизнь, он шагнул в кусты, снова обратился в енота-гиганта и толкнулся боком в борт, чтобы оттащить плоскодонку к воде.
В этот момент прямо за его спиной в камышах громко хрустнула ветка. Ветер тянул от реки прямо в лицо, а собственная паника, мокрая шерсть и густая вонь камышей напрочь забивали чуткий нюх оборотня.
Оборотень даже не успел дернуться. Огромная, ледяная когтистая рука мертвяка-мутанта железной хваткой сомкнулась на его шее, а вторая с размаху вонзилась прямо в живот, распарывая плоть.
Последнее, что услышал Бром, умирая в ледяном поту, было мерное чавканье над самым ухом, с каким мутант рвал его на куски:
— Хрум-хрум…
* * *
Мы с Тагором беспрепятственно спустились на нижний ярус и подошли к знакомой темнице. За толстой железной решеткой, в глубоком магическом стазисе, неподвижно лежали четыре тела.
— Ну что, мои будущие батраки, вот я за вами и пришел, — усмехнулся я, подходя к прутьям.
Я быстро проверил резервы. В источнике плескалось 595 свободных морт — более чем достаточно. Я сформировал четыре плотных сгустка по сотне морт каждый и направил их в тела спящих строителей. Процесс пошел. Мертвяки вздрогнули, их ауры вспыхнули, переходя под мой полный контроль и сразу получая ранг «Понимающие».
Тела со стоном зашевелились, начали неуклюже садиться и потягиваться. Я тут же задал им ментальную программу для разминки. Хоть консервация и сохранила их плоть в идеальном состоянии, но суставы и мышцы после столетий простоя нужно было хорошенько размять, чтобы они могли нормально ходить и работать.
Строители подошли к решетке и принялись глухо стучать по ней кулаками, желая выйти к хозяину.
— Да-да, сейчас, мои неспокойные, — кивнул я.
Думать над сложными способами взлома я не стал. В моем теле сейчас циркулировало 320 морт. Я просто перенаправил жалкие 20 морт в мышцы рук, ухватился за толстые железные прутья и с натужным скрежетом вырвал решетку прямо из каменных пазов, отшвырнув ее в сторону. Силы хватило с избытком.
Четверо зомби послушно вышли в коридор и плотным кольцом окружили нас с Тагором. Парнишка даже не дрогнул. Видимо, бояться ему окончательно надоело. Его глаза снова превратились в узкие, тускло светящиеся щелочки, и он совершенно безэмоционально, с чисто практическим интересом оглядел бледных как моль строителей.
— Они построят мне кузню, да? — деловито поинтересовался Тагор.
— Сначала они построят нам нормальный коровник, — осадил я его энтузиазм.
— Коровник нужен, да, — легко согласился парень. — А то старый сарай скоро развалится, и не будет у нас молока, да. И Сирень недовольная, да.
— Вот и договорились. Ну что, пошли наверх? Я беру вас с собой.
Я развернулся и зашагал по коридору. Трое батраков послушно двинулись следом, но тут я заметил, что один из них — судя по ауре, самый старший в бригаде, которого при жизни звали Гост, — остался стоять на месте.
Я обернулся. — Ну, чего ты не идешь?
Гост не двигался с места. Вместо этого он начал издавать какие-то хрипящие звуки, настойчиво махать руками и тыкать пальцем куда-то вглубь коридора. Глядя на своего бригадира, остальные трое строителей тоже остановились, подняли руки и начали ими размахивать в странном синхронном жесте.
— А ну, уймите свой митинг! — рявкнул я. — Хватит мне тут флешмобы устраивать!
Понятно, что словами от них ничего не добьешься, я напрямую подключился к сознанию Госта через ментальный канал. В моей голове тут же вспыхнул четкий, настойчивый образ:«Надо взять» .
— Понятно. Знаешь, куда идти? — вслух спросил я.
Гост утвердительно захрипел, и в мой разум тут же перетекла короткая ментальная карта с маршрутом.
— Ладно, веди, — махнул я рукой.
Мы миновали несколько поворотов, и Гост привел нас в просторное помещение. Оглядевшись, я понял, что это монастырская мастерская.
— Так вы за своими инструментами пришли? — догадался я.
Строители издали радостное, булькающее«Ххх-гг» и бросились к деревянным коробам. Неумело, с непривычки путаясь в собственных руках, они всё же начали торопливо сгребать в холщовые мешки свои рабочие принадлежности. Ранг «Понимающие» давал о себе знать — профессиональные навыки возвращались к ним на глазах. Я с неподдельным интересом рассматривал их добычу: добротные молотки, мастерки и зубила, металл которых был густо покрыт мелкими, необычными рунами.
Когда мешки были собраны, Гост подошел ко мне, потянул за рукав и указал в сторону темной каморки в углу мастерской.
Мы зашли внутрь. Посреди пыльной комнатушки стояло нечто, накрытое плотной истлевшей тканью. Гост торжественно сдернул покрывало. Под ним обнаружилась тяжелая, массивная каменная колода с двумя удобными рукоятками по бокам.
— Трамбовка, что ли? — озадаченно почесал я затылок. — Что это за дура такая и зачем нам ее на себе тащить?
И тут мой взгляд упал ниже. У каменной колоды были… ноги. Короткие, толстые, вытесанные из того же камня.
— Подожди… Так это что, голем-трамбовка⁈
Гост радостно закивал, едва не оторвав себе голову.
— Ничего себе, — присвистнул я, обходя агрегат с разных сторон. Законсервированный строительный голем — это вам не хухры-мухры. — Ну, давай поднимать.
Я попытался ухватиться за ручку, но колода весила как хорошая наковальня. Тащить такую тяжесть наверх не было никакого желания. Гост снова замотал головой, замахал руками и постучал себя кулаком по груди.
— Да понял я, что его надо как-то оживить и активировать! — вздохнул я. — Видимо, за века весь заряд выветрился.
Делать было нечего. Я скрипнул зубами, достал из мешка тот самый железный стержень-зарядник, который яувёл у авантюристов из-под носа на складе, и пристроил его к каменному боку голема.
— Эх, жалко тратить, ну да куда деваться…
Я мысленно направил часть накопленной в стержне энергии в руны на камне. Артефакт глухо загудел. Внезапно каменная колода вздрогнула, подпрыгнула на своих коротких ножках и ожила! Трамбовка резво покрутилась вокруг своей оси, забавно размахивая рукоятками-ушами, а затем радостно подскочила к Госту и начала тыкаться ему в колени, словно прося ласки.
Я хлопнул себя ладонью по лицу. — Блин. Я-то думал, мы нормальную серьезную трамбовку себе берем, а это оказалась еще одна собака! Сплошные разочарования, прямо как с тем плугом-Пятачком…
* * *
Поместье барона Дресса, Большое Луговье
Капитан Роджер тяжелым шагом миновал высокие кованые ворота поместья Дрессов. Рука привычно и нервно легла на эфес меча. После той злополучной вылазки в Серую зону нервы никуда не годились, а городское начальство требовало быстрых результатов, грозясь пустить капитана по миру.
В просторном, богато обставленном холле его встретил Эмиль Дресс — надменный молодой аристократ, сменивший роскошный камзол на более строгий, но оттого не менее дорогой костюм.
— Мне нужен барон, — без лишних расшаркиваний и поклонов заявил Роджер, смерив юнца мрачным взглядом. — Начальник гарнизона требует немедленно выдать виновного в недавнем поджоге управления. У нас есть все основания полагать, что следы ведут в ваше поместье.
Эмиль криво усмехнулся, хотя в его бегающих глазах на мгновение мелькнула тщательно скрываемая тревога.
— Вы зря сотрясаете здесь воздух, капитан, — процедил Эмиль, скрестив руки на груди. — Моего отца нет.
— А где же он? — Роджер угрожающе шагнул вперед, инстинктивно подавляя собеседника габаритами.
— Понятия не имею, — пожал плечами молодой Дресс, с вызовом вздернув подбородок. — Он пропал. Исчез. И если вы так рветесь выслужиться перед управой, можете поискать его сами. Хотя вы уже наверняка были в хижине моего отца. А не вы ли случайно привели к нему тех, кто его похитил или убил вместе со всей охраной? — глаза парня сверкнули, и Роджера бросило в пот.
— Я ни при чем, господин наследник… — попытался защититься капитан.
Парень жестко прервал: — Господин барон, капитан Стис. Раз отца нет, я руковожу родом, и в следующий раз думайте головой, прежде чем предъявлять претензии, иначе ваше командование узнает, какой вы взяточник.
Капитан Роджер счел за лучшее быстро извиниться, торопливо заверить молодого барона в полном сотрудничестве, как это было раньше, и поспешно ретироваться от греха подальше.
Спустя час капитан Роджер стоял навытяжку в душном кабинете управы. Начальник гарнизона, грузный мужчина с багровым от гнева лицом, распекал его на все лады, сотрясая кулаками воздух.
— Ты абсолютно бесполезен, Роджер! — ревел начальник, брызгая слюной и нависая над столом. — Дресса ты не нашел! Поджигатель гуляет на свободе и смеется нам в лицо! А самое главное — ты до сих пор не нашел того таинственного героя, кто спас дочь графа Брисмана! Ты хоть понимаешь, как граф недоволен нашими темпами⁈
Дверь кабинета после стука распахнулась, прервав гневную тираду. На пороге возник высокий мужчина с выправкой элитного воина. Старший гвардеец графа Брисмана — Шторм.
Шторм прошел к столу, молча положил на сукно свернутую бумагу — очередную официальную жалобу от своего господина — и перевел тяжелый, холодный взгляд на Роджера.
Начальник гарнизона быстро глянул в бумагу и, тяжело опускаясь в кресло, поспешно заговорил:
— Мы проводим все необходимые поиски, уверяю вас…
Шторм слегка повернул голову к капитану. — Кстати, о поисках, — голос гвардейца звучал ровно, но от этого пробирал до костей не хуже морозного ветра. — А кто такой господин дворянин Артур Горд?
Роджер вздрогнул, словно ему за шиворот кинули горсть снега.
— Я слышал в Гильдии, вы вместе ходили в экспедицию в старый монастырь, — продолжил Шторм, прищурив глаза и внимательно изучая реакцию капитана. — И из всего отряда выжили только вы двое. Хотел с ним встретиться по пути сегодня, да не задалось. Разминулись. Скажите, капитан, какой у него дар?
Кровь мгновенно отхлынула от лица Роджера, сделав его похожим на кусок мела. Перед его мысленным взором тут же вспыхнули кошмарные воспоминания: темнота катакомб, стаи пауков и Артур, играючи побеждающий саму смерть.
Роджер нервно сглотнул, чувствуя, как по спине под форменным камзолом потек холодный пот.
— Не знаю… — хрипло выдавил из себя капитан, понимая, как это глупо звучит. Они ведь вместе с Гордом сражались бок о бок. — Наверное, физик.
Шторм задумчиво пожевал губу. Прожженный служака явно уловил и фальшь, и внезапную панику в голосе бывалого капитана наемников.
— Наверное… — медленно протянул гвардеец, криво усмехнувшись уголком губ. — Хорошо. В таком случае, я все же поговорю с ним сам.
* * *
Мы с Тагором, в сопровождении четырех новых батраков и каменной трамбовки-голема, двинулись к выходу. Эта каменная дура на коротких ножках носилась вокруг нас кругами, выписывая восьмерки, прямо как мой Пятачок. Я смотрел на нее и думал: блин, эти двое точно подружатся. Гост то и дело довольно хрипел — похоже, эта каменная колода когда-то была у него в любимчиках.
Когда мы выбрались наружу, волколаков у дверей уже не было. Видимо, бросили осаду или всем скопом ломанулись за удирающим Бромом. Впрочем, благодаря некросканеру я всё еще чувствовал стаю вдалеке, но приближаться они пока не решались. Своих ручных пауков я оставил в руинах, отдав четкий мысленный приказ: следить за катакомбами, а если кто еще забредет — кидать в темницу, запирать и периодически подкармливать чем-нибудь съедобным, подпаивая водой. Пусть сидят в резерве.
Зомби и пауки Тагора уже не пугали, а вот открытый лес, где-то рядом с которым бродила стая волколаков, — совсем другое дело. Парнишканастороженно озирался по сторонам, вжимая голову в плечи.
Я ободряюще хлопнул его по плечу:
— Не дрейфь. Если что, я предупрежу.
Возле каменных створок валялось немало волчьих трупов — результаты нашей недавней стычки. Недолго думая, я влил в каждого из них по 25 морт. Просто чтобы держались рядом в качестве массовки. И это отлично сработало: живые волколаки, почуяв семерых своих мертвых сородичей, окончательно струхнули и даже не пытались на нас нападать.
У лодки нас преданно ждали Шестой и Седьмой. А заодно… поднявшийся оживший переросток-енот размером с хорошую собаку. Я сначала даже не понял, откуда в Серой зоне взялась такая экзотика, а потом присмотрелся. Так это же Бром! Мои батраки, видимо, прикончили его, когда он пытался угнать лодку, а фон Серой зоны быстро поднял свежий труп оборотня.
— Не зря от тебя енотами несло, — усмехнулся я.
Чтобы не брать с собой лишний балласт, я быстро «успокоил» оборотня резким ударом меча, одним махом срубив пушистую голову.
Дальше началась погрузка, которая оказалась той еще задачкой. С новыми пассажирами — четырьмя дюжими архитекторами, колодой-големом и мешками с инструментами — наша плоскодонка просто не вмещала всех. Решение нашлось быстро. Шестой и Седьмой, раскачанные до ранга мутантов, в лодку не сели. Я приказал им плыть позади, держась огромными ручищами за корму. Своими мощными ногами они заработали под водой как винтовые лопасти, толкая перегруженную лодку вперед. Получилась шикарная дополнительная тяга!
Плыли мы полночи. Оказывается, за блужданиями по катакомбам мы незаметно пробыли там целый день. Вскоре впереди показались знакомые очертания обжитых земель.
И тут я заметил, что по течению нам навстречу неспешно идет лодка с живыми людьми — судя по всему, рыбаки. Я быстро прикинул расклад: четырех бледных как смерть архитекторов и каменного големав лодке никак не спрячешь. Их слишком много.
— Тагор, падай на дно! — скомандовал я.
Мы вдвоем завалились на днище, щедро накинув на себя плащи и какое-то тряпье. Шестой и Седьмой из любопытства высунули свои жуткие бугристые морды из воды, разглядывая встречных. Я даже не стал пытаться их прятать — смысла нет, лодка и так забита мертвецами под завязку. Главное, себя не светить, чтобы потом местные с факелами за мной не гонялись, желая сжечь «злого некроманта», а то ведь обожгутся.
Лодки стали сходиться. В лесной тишине раздался истошный, полный первобытного ужаса вопль.
— Мертвяцкая лодка!!! Спасайся!!!
Послышался бешеный плеск весел — живые в панике орали и улепетывали так, что вода вокруг их лодки буквально закипала.
Лежа на сырых досках под плащом, я не выдержал и от души заржал.

----------

Глава 11.1

Глава 11.1
Не доплывая до деревни Бриша, я свернул лодку в сторону берега и направил ее в густые заросли камыша. Нужно было надежно спрятать наш специфический груз.
Шестой и Седьмой выволокли на берег каменную трамбовку-голема, мешки с инструментами и вышли сами. Следом послушно выбрели четверо мертвых архитекторов. Я внимательно осмотрел позицию с воды, чтобы с русла реки их точно не было видно.
— Эй, Гост! — вполголоса скомандовал я, заметив мелькнувший в тростнике силуэт. — А ну, убери свою бледную задницу за корягу! И ты, Бранко, лысину пригни. А то торчите тут, как два призрачных буйка. Увидит вас какой-нибудь мимо проплывающий рыбак — и всё, поминай как звали, инфаркт на месте гарантирован. Нам случайные трупы в реке ни к чему, своих девать некуда.
Дождавшись, пока батраки полностью скроются в камышах, мы с Тагором налегли на весла и поплыли вперед, к деревне.
Уже вечерело. На берегу мы увидели того самого старого рыбака, который продал нам лодку. Он как раз вытягивал из воды свои сети. Я махнул ему рукой, старик прищурился, узнал нас и приветливо помахал в ответ. Мы пришвартовали лодку у мостков. К этому времени рыбак уже успел кликнуть своих сыновей, и все вместе мы быстро отнесли плоскодонку обратно в сарай возле его дома.
— Ну как поплавали, господин дворянин? — отирая пот со лба, добродушно поинтересовался старик.
— Да нормально, — пожал я плечами. — Правда, рыбу всю по пути съели.
Рыбак снисходительно хохотнул, расправив плечи с гордым видом бывалого добытчика: — Ну, значит, такие вы еще рыбаки! Ничего-ничего, со временем научитесь настоящий улов делать. Дело-то хитрое!
«Мой настоящий улов сейчас в камышах сидит, приказов ждет» , — усмехнулся я про себя, но вслух, разумеется, ничего не сказал.
Старик отсчитал и честно вернул мне сорок серебряных монет, которые я оставлял в качестве залога. Пересыпав серебро в кошель, я сразу перешел к делу:
— Послушайте, а есть ли у вас в деревне возможность повозку купить? Желательно сразу с лошадью.
Рыбак задумчиво почесал бороду.
— Повозку… Да, Трофимыч наш недавно как раз свою продавать надумал. Давайте к нему сходим, тут недалеко.
Мы всей гурьбой дошли до двора Трофимыча. Сторговались довольно быстро, и вскоре я уже управлял добротной телегой, запряженной смирной гнедой лошадкой. Тагор устроился рядом на облучке, и мы неспешно поехали забирать наш отряд.
Добравшись до камышей, я подал сигнал. Мертвяки безмолвно вышли из укрытия и принялись грузиться в повозку. Голем-трамбовка, едва оказавшись в новом транспорте, оживилась и радостно запрыгала вокруг своего обожаемого Госта на коротких каменных ножках.
— А ну, пусть не прыгает! — прикрикнул я. — Эта каменная дура нам сейчас всё дно повозки нахрен пробьет!
Гост издал короткий булькающий звук, и голем послушно замер, позволив загрузить себя в телегу вместе с мешками серебра и инструментами.
По пути домой я привычно погрузился в Некрочат и прикинул свои резервы. Тех волкалаков я успокоил и развеял контроль еще тогда, когда мы отплывали от руин, вернув энергию. В итоге сейчас у меня было 330 свободных морт в источнике, и еще 320 непрерывно циркулировало в теле. Неплохой баланс.
На ферму мы прибыли уже поздно вечером. Кира встретила нас у ворот, улыбаясь. Пятачок так вообще принялся носиться по двору кругами, взрывая копытами землю. С небес бесшумно спикировал Вуди, мягко приземлился мне на плечо и ласково, почти по-птичьи, легонько тюкнул костяным клювом по ключице.
Я спрыгнул с повозки и представил Кире наше пополнение:
— Позвольте представить, госпожа Кира. Это наши новые строители. Займутся строительством нормального коровника.
— И кузни, да, — деловито вставил Тагор, спрыгивая следом.
— И кузни, — согласился я. — А еще займемся серьезной подготовкой к зиме и ремонтом господского дома. Жить надо в комфорте.
Пока батраки разгружали телегу, Кира подошла поближе и вполголоса пересказала мне события прошедшего дня. Особенно меня заинтересовал ее рассказ о визите некоего Шторма — старшего гвардейца от графа Брисмана.
— … И он очень внимательно смотрел в небо, — рассказывала девушка. — А потом так странно сказал: «Интересная птица, делает слишком ровные круги».
Я нахмурился, почесав шею Вуди, сидящего на плече. — Вот же глазастый черт, — пробормотал я. — Надо перенастроить птичку. Пусть летает кривовато, ловит потоки, как обычная живность.
Я тут же открыл ментальный канал связи с костяным дятлом и заложил в него новые, более хаотичные алгоритмы патрулирования. Мертвая идеальность нам сейчас была ни к чему.
— Господин некромант, Тагор, прошу к столу! — позвала Кира, улыбнувшись. — А то у меня тут каша из горшка сбежать пытается, пока вы со своими птичками обнимаетесь. Да и хлеб свежий уже остывать начал.
Я усмехнулся. В домике я сел на скамью, с удовольствием вытягивая гудящие после похода ноги. На столе дымилось ароматное варево с щедрыми кусками мяса и зеленью. Красивая блондинка, да еще и готовит так, что ум отъешь. Я залюбовался ей в мягком свете лучины, отмечая, как робкое пламя играет в её волосах. Заметив мой пристальный взгляд, Кира слегка покраснела, но глаз не отвела, смело встретившись со мной взглядом, лишь чуть заметно поправила волосы.
— Спасибо. Очень вкусно пахнет, — я тепло улыбнулся и взялся за деревянную ложку. Тагор, не тратя времени на разговоры, уже активно работал челюстями, сметая свою порцию.
После сытного ужина всех разморило, бодрящее напряжение долгих часов в Серой зоне отпустило. Ферма быстро погрузилась в сон. Я лежал на кровати, закинув руки за голову и слушая мерное дыхание в соседней комнате, а потом вдруг резко открыл глаза, сбрасывая остатки дремоты как ненужный плащ.
«А чего это я, собственно, сплю? — мелькнула в голове бодрая мысль. — Я же некромант! Морт под завязку, целая толпа мертвяков без дела простаивает, а работы непочатый край.»
Ночь — самое наше время! Обычные люди ограничены усталостью, а мне сам бог велел использовать этот ресурс на полную катушку.
Я бесшумно поднялся, накинул куртку и вышел в прохладный ночной двор, поежившись от свежего ветерка. Окликнув строителей, я велел им собраться у старого сарая. Я погрузился в ментальную связь с Гостом-бригадиром, ощутив привычный холод на периферии сознания, и начал транслировать ему задачи: нам нужны нормальный коровник и кузня для Тагора, причем не времянки, а на совесть.
Гост со своими зомби-архитекторами деловито походили по двору под светом луны, прикидывая место и простукивая землю тяжелыми пятками, а затем в моей голове начали всплывать четкие профессиональные выкладки и выводы, которые я переводил себе на понятный мне язык.
Сначала кузня. Примерно пять на шесть метров. Цоколь по периметру нужен высотой сорок-пятьдесят сантиметров, с заглублением в шестьдесят, чтобы избежать малейшей сырости. Отдельный фундамент под горн — массивный, вообще не связанный со стенами, глубиной сантиметров шестьдесят-восемьдесят. Иначе температурное расширение со временем просто порвет каменную кладку, и придется всё переделывать. Под наковальню — отдельное заглубленное основание: обычная дубовая колода, стянутая в каменном кольце, чтобы гасить вибрацию от тяжелых ударов молота, иначе расшатает всё здание, да и шуму будет на всю округу. Пол каменный, плитняковый. Деревянный стелить нельзя — искры от горна мигом прожгут, а мне пожары в усадьбе не нужны.
Тут Гост оживился, издав утробный сипящий звук, и подкинул мне через связь шикарную идею. Оказывается, монастырские архитекторы делали под наковальни особое рунное основание. Оно не просто гасило вибрацию, но и слегка резонировало с ударом, возвращая часть энергии металлу.
«А ведь у меня теперь есть рунные инструменты зодчих и тот самый стержень-зарядник! — сообразил я. — Можно всё это реализовать. Тагор будет ковать куда точнее и легче».
Я тут же переключился на коровник, транслируя Госту образ наших буренок. Мои коровы на свежей траве прилично поправились и дают молока всё больше. Третий у маслобойки качает поршень нон-стоп, только успевай тару подставлять. Если я собираюсь серьезно расширять стадо — а я собираюсь, тем более Корф и купцы в Сонмище готовы скупать молочку оптом за звонкую монету — то на одну корову нужно закладывать шесть-восемь квадратных метров стойла. Десять-двенадцать коров, плюс место для коз, телят и отдельный тихий денник для отела. Выходит, коровник нужен метров двенадцать на восемь, минимум. Это уже не просто сарай, а серьезная капитальная постройка.
Гост через нашу ментальную связь получил эти вводные и тут же внес свои поправки, проецируя мне прямо в разум схематичные чертежи. Он же целый монастырский комплекс с подсобными хозяйствами строил, в скотных дворах разбирался не хуже, чем в часовнях, учитывая и вентиляцию, и освещение.
Итак, коровник. Бутовый цоколь по периметру, те же сорок-пятьдесят сантиметров вверх и шестьдесят вглубь, чтобы поднять сруб над землей и вонючей навозной жижей. Внутренние перегородки между стойлами ставим без отдельного фундамента — ни к чему перерасход камня и лишняя работа. Пол — каменная вымостка с обязательным уклоном в два-три градуса к навозной канавке, чтобы всё стекало само. Сама канавка идет вдоль стойл с прямым выводом через цоколь наружу, прямиком в яму-навозосборник. И обязательно второй уровень — под просторный сеновал, чтобы корм всегда был под рукой и держал тепло сверху.
По прикидкам Госта, который всё ещё мыслил человеческими мерками, только на один фундамент ушло бы несколько дней.
— В чем проблема? — вслух спросил я, глядя на замявшегося зомби. — В растворе?
Мертвый бригадир покачал головой и продемонстрировал мне небольшой артефакт в виде свинцового отвеса, покрытого тусклой вязью рун. В мозг скользнуло понимание: эта штука ускоряет засыхание раствора в разы без малейшего ущерба для качества, словно магически вытягивая из него лишнюю влагу.
Я усмехнулся. С таким чудо-раствором полностью заложить фундамент кузни — а это по размеру раз в семь меньше, чем у дома, и без всяких подвалов — реально за одну ночь! Просто Гост оценивал работу, исходя из того, что батраки — живые люди, которым нужен отдых, перекуры, вода и сон. Он упустил из виду, что они нежить, не знающая усталости и способная ворочать валуны часами напролет.
— Это вообще не проблема, — подмигнул я бледному бригадиру. — Тогда чего стоим? Время — деньги, а в нашем случае ещё и новые постройки.
Архитекторы под руководством Госта тут же зашевелились, начали размечать траншеи колышками и веревками, попутно рассчитывая нужные объемы камня и раствора, общаясь между собой короткими гортанными звуками.
Камень сам себя не принесет. Я свистнул Пятачка и подкатил повозку, сказав:
— Сегодня ты не плуг и даже не сторожевой пес, а тяжеловоз.
Тот был только рад, издав утробный хрюк и нетерпеливо перебирая мощными копытами. Обычная конская упряжь с хомутом инфернальному вепрю, естественно, не подходила — он по анатомии ни разу не лошадь. Пришлось соорудить постромочную упряжь с грудным ремнем — самый старый и универсальный вариант. Толстый кожаный ремень плотно охватил широкую грудь Пятачка спереди, прошел под передними ногами, перекрестился на спине и потянулся к оглоблям повозки. Теперь кабан тянул телегу грудью и мощными плечами, а ремень равномерно распределял нагрузку. Подходит для любой анатомии — что бык, что кабан, что собака на санях. Пятачок мотнул клыкастой мордой, не чувствуя дискомфорта.
В телегу я закинул здоровяков Шестого и Седьмого, от чьего веса жалобно скрипнули рессоры. Следом подозвал троих обычных «Матерых» батраков и, не скупясь, влил в них по 30 морт. Сгустки энергии жадно впитались в плоть, мышцы батраков налились силой, мгновенно добив их до ранга «Мутантов». Туда же, в повозку, закинули батрака-строителя Бранко и охапку кайл с кувалдами.
— Но! Погнали! — крикнул я, запрыгивая на облучок и натягивая вожжи.
Мы помчались прямо в каменоломню Дресса, колеса с грохотом подпрыгивали на ночной дороге. Покойный барон всё еще торчал мне полсотни золотых, и трофеи в бою не считаются — что ж, заберу долг хорошим камнем, благо вывозить его теперь есть кому.
Сторожку мы объехали через лес, а саму каменоломню никто не охранял — ночью здесь бродить желающих не находилось. На месте работа закипела мгновенно, без перекуров и лишней суеты. Батраки с нечеловеческой силой кайлами отбивали известняк прямо на ближайшем выходе породы. Кувалды со звоном дробили бутовый камень на куски, высекая снопы искр во тьме. Я тоже стянул куртку, взял кайло и с наслаждением принялся рубить породу, разминая застоявшиеся мышцы и разгоняя кровь по жилам. Батраки под деловитым руководством Бранко откалывали пласты, затем свежеиспеченные мутанты прямо на месте грубо сортировали породу: крупняк на фундамент отдельно, средний камень отдельно, щебень в отдельную кучу. Всё это тут же летело в телегу, стремительно заполняя кузов.
Забив повозку под завязку и проверив, плотно ли сидят ремни на Пятачке, мы развернулись и на всех парах понеслись обратно. Стройка объявлялась открытой, и до рассвета я планировал сделать максимум.
Мы неслись назад, груженные под самую завязку. Я мысленно подгонял своего инфернального тягача, давая направление домой. Повозка тяжело поскрипывала, рессоры жалобно стонали на каждой кочке, угрожая лопнуть, но Пятачок мерно и мощно перебирал копытами, волоча за собой целую гору известняка, словно это была пустая крестьянская телега.
Только вот по дороге случилась небольшая накладка. Сначала я заметил шевеление впереди. Когда мы проезжали сторожку на границе каменоломни, внутри вдруг зажегся свет. Сначала мелькнул желтый луч фонаря в мутном окне. Дверь скрипнула, и на порог, потирая заспанные глаза и придерживая сползающие порты, вышел сторож. Он поднял фонарь, пытаясь разглядеть, кого там несет посреди ночи.
Вышел — и тут же замер, как вкопанный, выронив фонарь в придорожную пыль. Еще бы: прямо на него из ночной темноты выкатывался огромный инфернальный кабан, закованный в костяной панцирь, который без видимых усилий пер за собой тяжеленную телегу. Копыта высекали искры, из ноздрей вырывался сизый пар. А в телеге, мерно покачиваясь на ухабах, сидели жутковатые бледные мертвяки-мутанты с кайлами наперевес. Они повернули головы в его сторону, уставившись мертвыми рыбьими глазами в пространство. О себе я скромно умолчу — я парень не такой фактурный, да и лицо на всякий случай надежно спрятал под глубоким капюшоном плаща, лишь удобнее перехватив вожжи.
У сторожа при виде нашей колоритной процессии банально подкосились ноги. Он осел прямо на ступени крыльца, мелко трясясь и беззвучно открывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Он попытался перекреститься, но рука лишь судорожно дернулась и упала на колено. Я мысленно приказал Пятачку не сбавлять ход.
«Эх, засветились, — философски подумал я, проносясь мимо. — Ну да ладно. Пусть попробует кому-нибудь рассказать — решат, что перебрал местной сивухи. Кто в здравом уме поверит в ездового демона-секача с бригадой зомби-шахтеров? Завтра сам же решит, что это был дурной сон.»

----------

Глава 11.2

Глава 11.2
На ферму мы прибыли без дальнейших приключений, въехав в распахнутые ворота прямо к месту будущей кузни. Едва я спрыгнул на землю, разминая затекшие пальцы, как к нам тут же подошли строители. Конечно, времени даром они не теряли. Но успели многое. Пока мы катались за камнем, они успели нанести всю разметку под будущую стройку, вбив колышки и натянув между ними бечеву с идеальной геометрией, и даже выкопать ровные траншеи под фундамент, углубившись ровно на требуемые шестьдесят сантиметров и задействовав оставшихся на хозяйстве батраков. А по дну этих траншей, забавно перебирая короткими ножками и раскачиваясь из стороны в сторону, уже деловито прошлась наша самоходная колода-трамбовка, уплотняя грунт до каменной твердости. Земля под ней прессовалась, превращаясь в монолитное основание.
Гост внимательно оглядел кузов телеги, издал короткое вопросительное мычание, а по ментальному каналу пришел четкий запрос: ему нужны были мои свежеиспеченные мутанты для разгрузки и черновых работ.
— Забирай, — кивнул я, мысленно передавая ему временный контроль над пятеркой здоровяков. — Они теперь в твоем полном распоряжении.
Бригадир тут же припряг Шестого, Седьмого и троицу новых здоровяков в качестве тяжелой тягловой силы. Мутанты вывалились из телеги и принялись тягать глыбы, которые обычному человеку не поднять и втроем. Под его руководством они быстро перетаскали и окончательно рассортировали привезенный камень: самые крупные и тяжелые блоки они волоком оттащили прямо к краям траншей — они пошли в основание, камни среднего размера отложили в отдельную кучу для тела будущей кладки, а вся мелочь и щебень отправились в кучу для забутовки, которую Бранко тут же начал сгребать лопатой.
Дальше началось настоящее архитектурное волшебство. Мертвые мастера взяли в руки свои рунные молотки, покрытые тонкой вязью, и принялись околачивать каждый камень под укладку. Руны на металле тускло мерцали при каждом соприкосновении с известняком. Профессиональная мышечная память ранга «Понимающий» работала просто идеально: никаких лишних движений, только четкие, выверенные удары, после которых бесформенные глыбы быстро и с сухим хрустом лишались острых углов, превращаясь в аккуратные строительные блоки. Скорость их работы поражала воображение. Никто не примерялся по десять раз, никто не стирал пот со лба — только мерный стук и летящая во все стороны каменная крошка.
Процесс кладки пошел послойно, как по нотам. Гост проверял каждый угол, водя каким-то артефактором-детектором. Сначала выставляли ряд крупных внешних камней, образуя жесткий контур будущего фундамента. Затем внутренние пустоты щедро засыпались забутовкой из щебня, который мутанты таскали ведрами без остановки.
Следом шла заливка раствора. Для этого Бранко позаимствовал деревянное корыто, где двое батраков непрерывно месили серую массу лопатами. И тут Гост подсказал мне весьма любопытный исторический прием. Помимо классической извести и песка, я по его совету велел Шестому принести молока из погреба и строители щедро добавили в смесь молоко и немного творога с фермы. Казеин из молочных продуктов выступал как органический клей, связывая песчинки намертво. Как только этот раствор заливался в кладку, заполняя все трещины между камнями, бригадир проводил над ним своим артефактным отвесом. От свинцового грузика исходило легкое тепло. Смесь высыхала и схватывалась буквально на глазах, переставая блестеть от влаги и превращаясь в монолит.
И поверх всего этого, не останавливаясь ни на секунду, прыгала неутомимая голем-трамбовка. Она с глухим стуком уплотняла каждый новый слой щебня и раствора, выдавливая наверх мельчайшие пузырьки воздуха и намертво уплотняя основание будущей кузни. Каменный блок поднимался и опускался с точностью часового механизма, оставляя после себя идеально ровную, готовую к следующему ярусу площадку.
С фундаментом покончили быстрее, чем я успел бы выцедить кружку горячего отвара. Чудо-раствор с фермерским творогом и молоком, обработанный артефактным отвесом Госта, каменел прямо на глазах, намертво схватывая бут. Никаких тебе недель на усадку и просушку — монолит, хоть сейчас стены ставь.
Мы не стали терять ни минуты и сразу погнали вверх цоколь.
Гост разделил бригады. Бранко с двумя архитекторами и Мутантами отправился поднимать периметр коровника, а сам бригадир занялся кузней. Я же взял на себя роль прораба-надзирателя и настройщика рабсилы, ибо батраки не всегда понимали, что велят строители, да и выполняли вкривь, если не поправить. Для этого мне приходилось самому вникать в строительный процесс.
В кузне работа требовала ювелирной точности. Гост строго следил, чтобы цоколь стен, поднимающийся на положенные полметра над землей, ни в коем случае не соприкасался с центральным основанием под горн и наковальню. Между ними зомби-архитекторы оставляли зазор в два пальца толщиной.
Поймав мой вопросительный взгляд, Гост похлопал себя по груди, затем изобразил удар воображаемым молотом и потряс кистями рук.
— Понял, — кивнул я. — Деформационный шов. Чтобы от ударов молота стены по швам не пошли, а жар от горна не рвал кладку зимой. Грамотно.
Пока Мутанты таскали камни, Гост вооружился зубилом и рунным молотком. Он склонился над массивным каменным основанием, куда позже встанет дубовая колода с наковальней, и принялся быстро высекать в свежесхватившемся растворе вязь незнакомых мне символов. Каменная крошка брызнула во все стороны. Закончив, бригадир требовательно протянул руку. Я присмотрелся к рунам. Разобраться удалось не сразу, но меня как принца-некроманта и генерала императорских войск вымуштровали хорошо: вся вязь отвечала за погашение отдачи.
Я со вздохом достал зарядник-стержень и приложил к выбитому контуру, пустив немного энергии. Руны тускло вспыхнули синеватым светом и тут же погасли, впитавшись в камень. Основание стало выглядеть так, словно простояло здесь тысячу лет. Теперь отдача от молота будет гаситься магией, а не бить кузнецу в плечи. Тагор будет в восторге.
Тем временем на площадке коровника Бранко демонстрировал чудеса монастырской инженерии. Цоколь там гнали быстро, но с одной важной особенностью: в нижней части каменной кладки, выходящей на задний двор, мутанты аккуратно выкладывали гладкими плоскими камнями сливные отверстия.
Я подошел поближе, подсвечивая себе фонарем. — Сразу под навозную канавку выводите?
Бранко утвердительно хрипнул и указал на небольшой уклон внутренней площадки. Всё было рассчитано до градуса: жижа будет стекать сама, прямо через эти отверстия в будущем цоколе наружу, в яму. Никакой сырости и гниющих досок. Мои коровы будут жить в условиях, которым позавидует половина крестьян в округе.
Где-то сбоку раздался монотонный, раздражающий стук:Бум… Бум… Бум…
Я обернулся и не удержался от смешка. Наша самоходная колода-трамбовка, закончив свою работу с полом, осталась не у дел. За неимением других команд, она деловито подобралась к стоящему с двумя валунами в руках Шестому и теперь ритмично пыталась утрамбовать его здоровенный сапог. Мутант, лишенный нервных окончаний, этого даже не замечал, продолжая тупо смотреть вперед в ожидании приказа.
— Гост! — позвал я. — Уйми своего питомца, а то он мне сейчас лучшего грузчика в блин раскатает!
Бригадир подскочил к голему, издал шипящий звук и властно положил ладонь на каменный бок. Колода обиженно скрипнула и замерла, втянув свои короткие ножки.
Небо на востоке начало едва заметно сереть. Ночная мгла отступала, сдавая позиции утренним сумеркам. В этот момент из дома вышли Кира и Тагор на утреннюю дойку и застыли, уронив нижние челюсти.
Я окинул взглядом наш двор. Там, где еще вчера вечером была просто размеченная трава, теперь возвышались два крепких, идеально ровных каменных цоколя высотой в полметра. Монолитные, надежные, готовые принять на себя вес тяжелых деревянных срубов.
То, на что у обычной артели мужиков ушло бы две недели каторжного труда, ругани, перекуров и ожидания усадки раствора, мой немертвый стройбат сделал за одну короткую летнюю ночь.
— Отличная работа, парни, — искренне сказал я, убирая руки в карманы куртки. — Теперь осталось только верх поставить.
Уронив пустые ведра на траву, Кира и Тагор так и остались стоять посреди двора, во все глаза глядя на готовые, идеально выложенные фундаменты и цоколи.
Тагор, казалось, был счастлив до слёз. Отмерев, парнишка сорвался с места и принялся носиться внутри своей будущей вотчины, возбужденно размахивая руками и тыкая пальцем в утренний туман:
— Вот тут будет горн, да! А вот тут наковальня, да! И стойка под инструмент, да!
Наша каменная голем-трамбовка, увидев бегающего Тагора, видимо, приняла это за веселую игру. Радостно скрипнув, она резво запрыгала на своих коротких ножках следом за кузнецом. А секундой позже к этой чехарде с оглушительным хрюканьем присоединился Пятачок. От топота огромного инфернального кабана и прыжков пудовой каменной колоды земля во дворе ощутимо задрожала.
Кира, пораженная масштабом ночного строительства, медленно подошла ко мне, неверяще качая головой.
— Артур… когда вы только успели? Это же уму непостижимо!
— Да тут каменоломня совсем рядом оказалась, — небрежно отмахнулся я, наблюдая за игрой в догонялки.
— Рядом? — Кира нахмурилась, пытаясь мысленно прикинуть карту окрестностей. — Вроде бы в округе нет ни одной свободной. Если только… — её глаза внезапно округлились. — Каменоломня Дрессов⁈
— Она самая, — я спокойно пожал плечами. — Барон торчал мне пятьдесят золотых. Я решил, что пора взыскать должок камнем.
Кира прищурилась, и в её глазах заплясали откровенно хитрые смешинки.
— Тот самый барон Дресс, который сейчас тихо-мирно лежит прикопанный под твоей часовней?
— А это уже мелкие технические детали, — хмыкнул я. — Я считаю, что внезапная смерть — это вообще не повод уклоняться от уплаты долгов кредиторам. Бартер стройматериалами меня вполне устроил.
Девушка тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.
— Какие у тебя планы на сегодня? Будешь достраивать верх?
— Стройка пока подождет, — покачал я головой. Если что, и ночью можно строить. — Сегодня запряжем повозку и поедем показывать наше масло и молоко Корфу и купцам в Сонмище. А то запасы в погребе уже скопились приличные, пора переводить продукт в звонкую монету.
— Дело нужное, — сразу одобрила Кира. И тут же по-деловому, тоном хорошей хозяйки, уверенно добавила: — Тогда сейчас плотно позавтракаем и поедем.
Она развернулась и решительной походкой направилась на кухню собирать на стол.
Я посмотрел ей вслед, любуясь стройной фигурой, и мысленно улыбнулся. Не женщина, а мечта.
* * *
Повозок у нас теперь хватало, да и тягловой силы прибавилось — в конюшне стояли целых три добротные кобылы, не считая Дорожки. Мою любимицу мы благоразумно решили с собой не брать и оставили на ферме. Все-таки не каждому нравится заглядывать в ее красивые человеческие глаза, что очень странно как по мне.
Загрузились мы быстро и без суеты: батраки под чутким руководством Киры споро перетаскали в телегу небольшие кадушки со свежим и засоленным маслом, плотно переложив их чистой соломой для сохранности, а заодно поставили пузатые глиняные горшки с топленым молоком, которое мы планировали сбыть сразу, не откладывая в долгий ящик. Я лично проверил увязку — дороги тут не столичные, растрясти товар на ухабах было бы обидно.
Поехали втроем, удобно устроившись на широком облучке. Кира всю дорогу сияла искренней улыбкой, периодически поправляя выбившиеся на ветру светлые пряди, и это светлое настроение не покинуло её, когда мы въехали в широкие кованые ворота усадьбы Корфов. Девушка откровенно радовалась нашей небольшой поездке, смене обстановки и возможности просто пообщаться с другими людьми, а не только раздавать команды молчаливым мертвецам. Тагор же всю дорогу кемарил.
Хозяин встретил нас лично. Едва завидев повозку, Корф оторвался от разговора с каким-то дворовым приказчиком, выскочив на террасу, и радостно зашагал навстречу, раскинув руки в приветственном жесте:
— Господин дворянин Артур, госпожа Кира! Рад встрече! Как добрались? Надеюсь, дорога не сильно утомила? — расплылся в широкой, почти искренней улыбке барон.
Тагора он технично проигнорировал, словно парнишка был пустым местом или элементом телеги, но нашего будущего кузнеца это ничуть не задело. Тот вообще не обратил на барона внимания, с куда большим профессиональным интересом разглядывая массивные железные розы на воротах усадьбы.
— И мы рады. А мы к вам с обещанным товаром. Масло привезли, — перешел я сразу к делу, спрыгивая на брусчатку и подавая руку Кире, чтобы помочь ей спуститься.
— О, давайте-давайте оценим! Посмотрим, как продвигаются успехи вашего хозяйства! — тут же оживился Корф, потирая пухлые руки. — Я в этом деле большой специалист, качество сразу определяю, на один зубок! Городских менял часто на фальсификате ловлю, мне дешевый жир вместо сливок не подсунешь.
Кира с приветливой улыбкой откинула чистую холстину и стала доставать наши лучшие образцы для дегустации, попутно поясняя:
— Здесь обычное, сладкосливочное, а вот в этой кадушке — чуть подсоленное, как вы и просили в прошлый раз. Сбивали сегодня на рассвете.
Я же в это время незаметно огляделся по сторонам, сканируя окна усадьбы, и мысленно выдохнул с облегчением: баронессы Элеоноры нигде на горизонте не наблюдалось. И слава богам. А то опять начала бы без умолку щебетать про свою дочку на выданье да сыпать толстыми матримониальными намеками, доводя нас с Кирой до глухого раздражения. Баронесса — женщина неприятная, прямо скажу.
Корф тем временем со знанием дела понюхал масло, одобрительно кивнул аромату, зацепил немного на кончик своего охотничьего ножа, отправил в рот, медленно рассосал и от удовольствия даже прижмурился.
— Отлично! Берем! Текстура идеальная, без крупинок, вкус мягкий! — безапелляционно заявил он, одобряя образцы. — Подготовьте мне хорошую партию, бочонков десять для начала, я на днях пришлю своих людей с телегами, заберут прямо с вашей фермы, чтобы вам самим не гонять лишний раз транспорт.
— Хорошо, договорились, — спокойно кивнул я, пожимая протянутую руку барона.
А сам про себя крепко задумался:«Людей он пришлет… Надо срочно глухим забором отгораживать скотный двор и стройку, от греха подальше. Госту придется ночью не только стены гнать, но и частокол ставить. Иначе приедут эти баронские грузчики, случайно моих бледных батраков срисуют, а то инфарктов потом не оберешься.»
Горшки с топленым молоком барон тоже забрал не торгуясь. Он сразу кликнул слуг, чтобы те перенесли тару в ледник, а сам отсыпал монет.
Более того, раздобревший после удачной и вкусной сделки Корф оказался настоящим кладезем полезной информации. Он выложил мне подробные рекомендации к нужным городским купцам в Сонмище: четко расписал, кому именно везти остатки товара (особенно советовал заглянуть к некоему господину Гунту из торговой гильдии), какую цену уверенно гнуть с порога, где можно немного уступить для налаживания отношений, и через каких приказчиков лучше всего заходить, чтобы товар не завернули под надуманным предлогом. С такой протекцией ехать в город было уже гораздо предсказуемее для нашего развивающегося бизнеса.
Покинув поместье Корфа, мы неспешно катили по тракту, и вот уже впереди показались башни Сонмища. Кира сидела рядом, все так же легко улыбаясь, но её взгляд казался непривычно задумчивым.
— А Корф очень заинтересован в сотрудничестве с тобой, Артур, — нарушила она мерный скрип колес, глядя на приближающийся город.
— Хорошо бы это были чисто добрососедские отношения и сугубо деловой интерес, — хмыкнул я, придерживая вожжи.
— Судя по нашему прошлому общению с госпожой баронессой Элеонорой — не совсем, — Кира лукаво прищурилась, явно припоминая навязчивые попытки баронессы заинтересовать меня своей дочерью.
— Да и бог с ними, с Корфами, — я небрежно махнул рукой. — У нас свой путь. И своя ферма.
Кира вдруг тепло заулыбалась, посмотрев на меня.
— Мне так нравится, что ты называешь свое дворянское поместье просто фермой.
— Чем она для меня является, тем и называю. Сути это не меняет, — пожал я плечами.
— Согласна, — мягко кивнула и повторила будто пробуя слово: — Ферма.
У ворот Сонмища дежурила усиленная стража. На запястье одного из проверяющих тускло поблескивал массивный артефактный браслет — детектор магии и меток. Но Кира даже не посмотрела в его сторону, не попыталась спрятать лицо или вжать голову в плечи. Она уже полностью доверяла мне и знала, что я надежно блокирую её метку. Мы проехали через арку ворот без единой заминки.
Оказавшись в городе, мы направили повозку по оживленным улицам к лавке Гунта. Однако на одной из небольших площадей путь нам преградила собравшаяся толпа.
Какой-то пьяный здоровяк в засаленной кожаной куртке откровенно наезжал на худенькую цветочницу.
— Я тебе человеческим языком сказал! — орал он на всю улицу, брызгая слюной. — У меня аллергия на лунный первоцвет! Меня с него пучит и сыпью кроет!
— Но господин, я же вам их не предлагала, вы сами на меня налетели! — испуганно оправдывалась девушка, прижимая к груди лоток.
С этими словами он с размаху ударил кулаком по её корзинке. Хрупкие цветы разлетелись по грязной брусчатке, а сам бугай грубо швырнул девушку на землю.
— Ай! Пожалуйста, не надо! — жалобно вскрикнула она, упав на колени.
— Подержи-ка, — я сунул поводья в руки Тагору и легко спрыгнул с облучка.
— Мне нельзя нюхать эту дрянь! — продолжал разоряться здоровяк, угрожающе нависая над плачущей девчонкой.
— Давай я тебе помогу, — негромко сказал я, подходя сбоку. И, не тратя времени на пустые разговоры, коротким, поставленным ударом впечатал кулак ему прямо в переносицу.
Хрустнуло знатно. Бугай взвыл, хватаясь за лицо, из-под грязных пальцев ручьем хлынула кровь.
— Вот так. Теперь ты нюхаешь только свою кровь, — философски заметил я и тут же резкой подсечкой свалил его на мостовую. Здоровяк рухнул как подрубленный дуб и огласил улицу невнятным скулежом, катаясь в пыли.
Девушка, испуганно хлопая заплаканными глазами, начала подниматься. Я подал ей руку.
— С-спасибо вам, господин, — пролепетала она, судорожно отряхивая передник.
— Сколько за цветок? — я поднял один из чудом уцелевших лунных первоцветов.
Она, заикаясь, назвала цену. Я передал ей пару монет, после чего обернулся и протянул цветок Кире. Девушка расцвела в искренней, светлой улыбке, бережно принимая подарок.
Идиллию прервал грубый окрик:
— Стоять! Господин Артур Горд!
Я искренне удивился. Из толпы вынырнули трое городских стражников при полном параде и, оттеснив зевак, взяли меня в полукольцо. Откуда обычная городская стража знает меня в лицо и по имени? Я думал, что только Роджер со мной плотно знаком. Примечательно, что стонущего на земле пьяницу они полностью проигнорировали.
— Это не он! — отчаянно пискнула цветочница, бросаясь вперед и загораживая меня. — Он меня защищал, а тот пьяный сам полез…
— Нет, нам нужен именно он, — жестко оборвал её старший патруля, не сводя с меня цепкого взгляда.
Я краем глаза заметил, как на повозке мгновенно напряглись Кира и Тагор. Рука девушки незаметно скользнула к поясу, а пацан подобрался, готовый в любую секунду сорваться в бой.
— Кажется, речь сейчас идет вовсе не про дебоширство на улице, — спокойно произнес я, останавливая своих спутников предупреждающим жестом.
Толпа зевак расступилась, и к стражникам шагнул еще один человек. Это был явно не городской служака. Дорогая, идеально сидящая по размеру кожаная броня, гербовый плащ, надменный взгляд и уверенная выправка. Гвардеец какого-то весьма богатого дворянина. Часом, не тот ли это Шторм, что искал меня?
— Верно, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом, окидывая меня оценивающим взглядом. — Господин дворянин Горд. Вам нужно срочно в столицу.
* * *
Читайте продолжение:https://author.today/reader/615797/5877435

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Боевой некромант – фермер. Том 2

----------