Военный хирург. Книга вторая Владимир Поселягин Подполковник медицинской службы, выросший от полевого хирурга до лучшего детского операциониста Москвы, получает приказ, от которого невозможно откосить: назначение начальником медицины в Сорок Седьмую армию. Привыкший засыпать у тёплого бока жены и дышать ароматами младенца, он вынужден покинуть столицу и отправиться на южный фас фронта. По дороге в штаб машина попадает под обстрел, а очнувшись, герой обнаруживает себя в новом теле — лейтенанта Макеева, командира танкового взвода на Финской войне. Снова первый уровень, снова чужая жизнь, но накопленный опыт, боевое хранилище и развитые опции дают шанс прожить иначе. Только теперь он точно знает: каждое новое тело — не дар, а поле боя, где придётся выбирать между чужой судьбой и собственной войной. ==================== Глава 1 Пролог Глава 1 Пролог Сидя напротив следователя, я размышлял о своём, а майор спросил: — Что, вспомнить нечего? — Почему, просто много что вчера было, вспоминаю где был, — ответил я спокойно. То, что позади стоит хозяин квартиры и ждёт, когда я подам голос, меня как раз не сильно волновало. А я, когда с ним общался, то говорил или шёпотом, или шипел. Поверьте, в такие моменты голос меняется, и когда говоришь спокойным голосом, то опознать по факту невозможно. И нет, я не специально так делал. Просто горло от злости сжималось, вот и шипел. А сейчас это на благо. Поэтому опознает он меня или нет, не факт, может быть и человеческий фактор, голос не узнает, но оболжёт, сказав, что узнал. Там уже ясно будет от чего отталкиваться. А пока же продолжил, после короткой заминки. — С утра, в семь часов на рынок направился. Я когда покидал медсанбат, все свои запасы раздал служащим, от врачей до простых санитарок. Люблю знаете ли свои запасы иметь, как тот хомячок. От солёного сала, до банок варенья раздавал. Тому же противному интенданту, которого терпеть не могу, хотя работник хороший, патефон подарил. — С чего бы это? — заинтересовался майор. — А пружине конец приходит, тут новый куплю. Пластинки-то у меня с собой. У них там на передовой всё это дефицит, а я тут новое куплю, потому и отдавал без сожалений. Так что до одиннадцати часов на рынке был, там меня запомнили, многие продавцы. Ещё засветил крупные суммы, воришке руку вывихнул, когда полез ко мне в карман. Потом пообедал в столовой рядом. Номер не помню, вроде, «Шестая». — «Шестая» и есть, — подтвердил майор. — Ну да. Из столовой на радио, своё творчество показать, там недолго пробыл, и уже гулял по Москве. Ну а потом к месту службы. — Почему же сразу к месту службы не отправились? — Работа не волк, в лес не убежит. Время ещё было. Для меня серьёзное понижение было получить назначение в госпиталь простым хирургом. Это как вас, опытного следователя поставить на входе, дежурным. Документы проверять. — Ну кто-то же должен и эту работу делать. — Согласен, но для карьеры это по сути самое дно. Впрочем, тому кто меня вызвал я это в лицо и сообщил. Жду реакции. И что важно, я полевой военный хирург, моя работа в основном обработка потока раненых поступающих с передовой. Первичная. А то что в госпиталях, это совсем другое. Я квалификацию теряю, наработанную тяжёлыми месяцами войны. — А это разные операции? — Совершенно разные. Я иногда за столом стоят по двенадцать-четырнадцать часов. Выходил сделать зарядку, чтобы ноги не затекли, и снова за операционный стол. Меня кормили прямо рядом, причём с ложечки, руки отдыхали, пока на столе меняли одного раненого, на другого. — Работа важная, это есть… — согласился майор, мельком глянув мне за спину, где хозяин квартиры, всё же повернулся к сотруднику наркомата и покачал головой. Мой спокойный и размерный голос тот не узнал. В принципе, ожидаемо. А пока майор продолжил опрос, посекундно, что я делал в тот день, вот и давлю информацию. Даже спросил, бывал ли я по такому-то адресу? Эту откуда Марту увезли. Ответил, что нет. Могут меня прижать что я лгу, ну в принципе да, тот же кучер что привёз, или соседка, что встречал на лестничной площадке, но и только. Найдут этих свидетелей и тут отбрехаюсь. Да, у меня поинтересовались где я ночевал, прибыл-то ночью. Однако и тут ответ у меня был. Мол, в ночлежке. Это отследить невозможно. Тут молодцы власти города, рядом с вокзалом здание выделили, сканером видел, там утеплённые залы с деревянным полом, на полу люди сотнями спали, много военных было, так и сказал. Шинель на пол, вещмешок под голову и спал на полу. Я человек военный, мне привычно. Тот опросил по ночлежке, как здание выглядит, виды внутри, какой зал, записывая. Но там немного поговорили, дверь позади к слову закрыта была, хозяина квартиры давно увели, и выдал пропуск. Меня отпускали. Так и покинул Лубянку, и вернулся в общежитие. Не сразу, с полчаса пешком шёл, обходя патрули, комендантский час был. Кстати, слежки или наблюдения не было. И ведь это только первый допрос. Не знаю, увижу ли ещё майора, но ко мне могут и другие следователи интерес проявить. Я много где засветился. А тот капитан ГБ, волчара, весь разговор так и стоял и окна, изучая что снаружи. Опасная личность. Но я думаю с ним справляюсь. Да уверен. Майору силовая поддержка не понадобилась, но скорее всего тот вызвал его не для этого, а на меня глянуть. Опытные бойцы по движению, по тому как спецы ходят, определяют кто перед ними. Капитан сто процентов определил во мне именно такого же спеца. Только вот уровень переделить уже сложно, тут спарринги нужны. В общежитии я принял душ, ещё работал, хотя время позднее, за полночь, и спать. Уже сегодня у меня смена, её никто не отменял. Так что как проснулся по звонку будильника, умылся, зубы почистил и на службу, там в процедурной позавтракал, тем что носят больным, врачей этим же кормят. Зато готовить себе не нужно. Я лично к таким завтракам, обедам и ужинам привык. Если хочется чего вкусного или остринки, то своё использую. Знаете, думал, что меня снова на Лубянку отвезут, рано или поздно, но дни шли за днём, неделя пролетела, и интереса я за собой не замечал, хотя тот же Северов не из тех что отступятся, я прокачал его психотип, пока мы общались. И также уверен, что его обмануть не смог, он занят что это я поработал. И вот тут пришлось подумать. Вполне возможно, что майор сам не стал дальше это дело доводить до конца. А я хоть одного сотрудника милиции или из их группы убил? Я про тот момент, когда Марту отбивал. Нет, действовал жёстко, но без смертей. А за что хозяин квартиры получил, ему сообщил, злым шёпотом. А вот по капитану Меркурьеву ещё могут быть подвижки, тут похоже я один кого можно привязать к его смерти. Голову нашли в квартире профессора Каца, а я и ему же угрожал. Для местных судебных систем, по сути и доказательств не надо. С обеими я засветился. Всё, можно брать, но майор чего-то тянул, и я не знаю чего. Если только Меркурьев сам не был в разработке. Впрочем, не сильно беспокоился, и продолжал тянуть лямку. На операционном столе лежал девочка лет семи, бледная, жертва ночных бомбёжек столицы, вот и ушивал раны, делая это максимально быстро и качественно. * * * Пыхтя паром эшелон подходил к вокзалу. Привычный вид был, множество военных, бойцов и командиров, слышалась игра баяна, да не с одного места, в общем привычный фон. У вокзала уже стоял эшелон, наш санитарный был вторым. В стороне машины стояли, и повозки с ранеными на загрузку. Пока паровозная бригада поняла запасы воды и угля для паровоза, её помогали местные сотрудники, измождённые люди в рванине, в которой уже трудно опознать форму железнодорожных войск, я встал на ступеньку вагона, держа чемоданчик в левой руке и с прыгнул на щебёнку, пробежав немного, сбрасывая скорость, и уверенно направился прочь. У солдат погоны, у офицеров тоже. Конец лета сорок четвёртого. Да уж, сколько я рапортов не подвал, вернуться на передовую, везде отказ. Мой уровень уже определили, я за полгода вырос до заведующего хирургии, кстати, сейчас подполковник медицинской службы. Впрочем, насчёт множества рапортов я загнул. Пять подал, меня как посылали, так и посылают, понял, что бесперспективно, и дальше уже не марал бумагу. Этому удивились, потому как часто кого-то отправляли на усиление на фронт, вроде нашего заведующего, но меня не трогали, как будто я невидимка, или у меня бронь. Последнее может быть. В принципе, я уже и сам обустроился, и особо уезжать не хотел, своя квартира, причём не снятая времянка, а я хозяин. Ну относительно, тут пока квартиры принадлежат государству, но я в ней прописан, плачу коммунальные. Двухкомнатная, заплатил кому нужно, в основном в золоте. Курс рубля не прыгал, но сейчас его не особо охотно брали, а золото есть золото. Вот мне на втором этаже дома сталинской постройки и выдали. Впрочем, свежий ремонт, мебель даже была. Переехал из общежития ещё в декабре сорок первого и с тех пор жил в квартире. До госпиталя было идти минут пятнадцать быстрым шагом, что и делал. Хорошая зарядка. Я и тренировками занимался в свободное время. И что важно, про меня как будто забыли, я про органы госбезопасности. Ни слежек, ничего. Подивился, но только плечами пожал. Мне же лучше. Вот так и занимался своими делами. Да так, что я стал лучшим хирургом города Москвы. В том смысле что оперировал детей. Если что, везли мне, я всегда брался. Даже за безнадежные дела. И то что у нас военный госпиталь не мешало, командир госпиталя разрешил. Поэтому я помимо управления хирургами, наладив и тут работу, всем что мне подотчётно, вот ещё проводил операции. Ко мне везли даже из других госпиталей и городов. И жил не с Мартой, хотя ночевал с ней часто. До осени сорок второго. А там я оказался скоропалительно женат. И нет, это не тот случай, когда меня пьяного женили на себе. Надавил папашка. Кстати, я тогда как раз тоже в теле Гены Караваева был, только внешность сменил. Нет, тут любовь была. На самом деле, как увидел на улице стройную брюнетку в лёгком платье, так и прострелило. Ну вот понял. Моя. Прям всё идеально подходила. Та оказалась учительницей начальных классов, только закончила учёбу, с букетиком цветом шла, первый класс у той, приняла в сорок втором, как раз первоклассники и были, вот так и познакомился, не оттолкнула. Да и похоже я приглянулся, ну и вот встречались. Никаких вульгарных походов в кинотеатр, в рестораны. Просто гуляли, пару раз в театре были, цирк, впрочем, в кинотеатры тоже. Да я её поцеловала через два месяц после первой встречи, та была в июле месяце, ужас, но ухаживал активно. Так что уже через четыре месяца перевёл наши отношения в горизонтальную плоскость, а там и до совместной жизни дошло. Расписалась, скромная свадьба на сорок человек. Ага. Ресторан пришлось арендовать. Даже драка была. В общем, всё как положено. Аней зовут мою супругу. Да что это, если в начале зимы сорок третьего у меня сын родился. Матушка моя приезжала, два раза, на свадьбу, с младшей сестрой, и вот ребёнком полюбоваться. Максимом назвал, в свою честь, как меня звали в первой жизни. Даже отец, посещая по службе столицу, у нас на квартире жил, малыша видел, качал на руках. Первый внук, что вы хотели? Причём та ушла из школы и занималась ребёнком. Я настоял. Дети в школе постоянно болеют, простывают, а ей простывать нельзя, на ребёнке отразится, та подумала и согласилась, так что в основном дома находилась, найдя себя в кулинарии, я ел и нахваливал, делая запасы готовых блюд и выдавая припасы чтобы ещё готовила. Ну и много с ней гуляли. С Аней всё хорошо, по службе, в работе тоже, а тут раз, приказ. Мной усиливали Первый Белорусский фронт, назначили начальником медицины в Сорок Седьмую армию. Должность полковничья, конечно, но не скажу, что рад таким переменам в своей жизни. Я уже как-то привык к своему, скажу без смущения, привилегированному положению. Между прочим, получил звание кандидата медицинских наук. К докторской готовился. А почему нет? Да, изучал базу знаний седьмого ранга «Техник-универсал». Уже шесть рангов изучил, кстати починив всё на квартире, даже модернизировал, занимаясь разными работами, покупая всякие технические штучки. Ремонтируя или создавая что-то своё. Наборы юный химик или юный техник, ещё не существовало, просто ходил по рынкам, развалам, покупал нужное. Действительно увлёкся. Седьмой ранг пока процентов на шесть изучил, но очень медленно шло. До конца войны вряд ли изучу, тут я всё же хватил. Ещё лет пять, наверное. Однако меня очень интересовали знания из этой базы, я был доволен тем, что решил её изучить. Чем и занимался. Между прочим, создал несколько медицинских приборов, даже провёл испытания, собственно на них кандидатскую и защитил и сейчас их используют в операционных госпиталя, где я службу нёс. Хирурги уже освоились с ними, и вполне уверенно работали, даже командование заинтересовалось, решили расширить этот опыт, подали заявку на выпуск этих приборов, что прошли всесторонние испытания и были рекомендованы к применению аж тремя комиссиями и двумя испытательными группами. Тут у меня изобретение никто не крал, я не отец. Впрочем, пришёл отказ на запрос, война, тут всё для фронта. Всё по мне. Так что пошло внедрение приборов и обучение врачей, а тут раз, иди голубчик, послужи. Не на передовой конечно, но всё равно далеко от столицы, а я привык засыпать у тёплого бока любимой жены, и дышать ароматами ребёнка в квартире. Впрочем, тут я подчинённое лицо, пришлось брать под козырёк, не показывая своих чувств. Сутки заняли дела, оформили меня, передавал своё место выдвинутому вверх врачу, тоже кандидат от медицины, ну и вот собравшись, жарко попрощавшись с женой, и отбыл на Киевский вокзал, а там дальше на Киев. А так быстрее, армия на южном фасе фронта, по сути по Украине наступала. Эта железная дорога шла через город Ковель, и вот до Западного Буга. А дальше всё, мост через реку разрушен, вот тут и высаживали таких пассажиров как я или вот подразделения, что были на вокзале. Причём удивляло, чего-то их сразу прочь не увели? Бомбёжки не бояться? А оказалось те погрузки ждали, похоже дивизию снимали с этого направления и перебрасывали куда-то в другое место. Главное я дошёл до коменданта и узнал, как добраться до штаба армии. А это не просто, до штаба километров двести по автомобильным дорогам Польши. Войска где-то у Вислы стояли. Машину мне нашли, санитарную «полуторку», на которой перевязочные с моего эшелона везли. Я спал в кузове на мягких мешках, когда автоматная очередь ударила рядом, потом множество других стволов, и машина затерялась от попаданий. А ехали мы по лесу. Я пытался покинуть кузов, но два удар по телу сбросили меня на пыльную дорогу. Под пулемётную очередь попал. 123 ---------- Пролог Пролог Сидя напротив следователя, я размышлял о своём, а майор спросил: — Что, вспомнить нечего? — Почему, просто много что вчера было, вспоминаю где был, — ответил я спокойно. То, что позади стоит хозяин квартиры и ждёт, когда я подам голос, меня как раз не сильно волновало. А я, когда с ним общался, то говорил или шёпотом, или шипел. Поверьте, в такие моменты голос меняется, и когда говоришь спокойным голосом, то опознать по факту невозможно. И нет, я не специально так делал. Просто горло от злости сжималось, вот и шипел. А сейчас это на благо. Поэтому опознает он меня или нет, не факт, может быть и человеческий фактор, голос не узнает, но оболжёт, сказав, что узнал. Там уже ясно будет от чего отталкиваться. А пока же продолжил, после короткой заминки. — С утра, в семь часов на рынок направился. Я когда покидал медсанбат, все свои запасы раздал служащим, от врачей до простых санитарок. Люблю знаете ли свои запасы иметь, как тот хомячок. От солёного сала, до банок варенья раздавал. Тому же противному интенданту, которого терпеть не могу, хотя работник хороший, патефон подарил. — С чего бы это? — заинтересовался майор. — А пружине конец приходит, тут новый куплю. Пластинки-то у меня с собой. У них там на передовой всё это дефицит, а я тут новое куплю, потому и отдавал без сожалений. Так что до одиннадцати часов на рынке был, там меня запомнили, многие продавцы. Ещё засветил крупные суммы, воришке руку вывихнул, когда полез ко мне в карман. Потом пообедал в столовой рядом. Номер не помню, вроде, «Шестая». — «Шестая» и есть, — подтвердил майор. — Ну да. Из столовой на радио, своё творчество показать, там недолго пробыл, и уже гулял по Москве. Ну а потом к месту службы. — Почему же сразу к месту службы не отправились? — Работа не волк, в лес не убежит. Время ещё было. Для меня серьёзное понижение было получить назначение в госпиталь простым хирургом. Это как вас, опытного следователя поставить на входе, дежурным. Документы проверять. — Ну кто-то же должен и эту работу делать. — Согласен, но для карьеры это по сути самое дно. Впрочем, тому кто меня вызвал я это в лицо и сообщил. Жду реакции. И что важно, я полевой военный хирург, моя работа в основном обработка потока раненых поступающих с передовой. Первичная. А то что в госпиталях, это совсем другое. Я квалификацию теряю, наработанную тяжёлыми месяцами войны. — А это разные операции? — Совершенно разные. Я иногда за столом стоят по двенадцать-четырнадцать часов. Выходил сделать зарядку, чтобы ноги не затекли, и снова за операционный стол. Меня кормили прямо рядом, причём с ложечки, руки отдыхали, пока на столе меняли одного раненого, на другого. — Работа важная, это есть… — согласился майор, мельком глянув мне за спину, где хозяин квартиры, всё же повернулся к сотруднику наркомата и покачал головой. Мой спокойный и размерный голос тот не узнал. В принципе, ожидаемо. А пока майор продолжил опрос, посекундно, что я делал в тот день, вот и давлю информацию. Даже спросил, бывал ли я по такому-то адресу? Эту откуда Марту увезли. Ответил, что нет. Могут меня прижать что я лгу, ну в принципе да, тот же кучер что привёз, или соседка, что встречал на лестничной площадке, но и только. Найдут этих свидетелей и тут отбрехаюсь. Да, у меня поинтересовались где я ночевал, прибыл-то ночью. Однако и тут ответ у меня был. Мол, в ночлежке. Это отследить невозможно. Тут молодцы власти города, рядом с вокзалом здание выделили, сканером видел, там утеплённые залы с деревянным полом, на полу люди сотнями спали, много военных было, так и сказал. Шинель на пол, вещмешок под голову и спал на полу. Я человек военный, мне привычно. Тот опросил по ночлежке, как здание выглядит, виды внутри, какой зал, записывая. Но там немного поговорили, дверь позади к слову закрыта была, хозяина квартиры давно увели, и выдал пропуск. Меня отпускали. Так и покинул Лубянку, и вернулся в общежитие. Не сразу, с полчаса пешком шёл, обходя патрули, комендантский час был. Кстати, слежки или наблюдения не было. И ведь это только первый допрос. Не знаю, увижу ли ещё майора, но ко мне могут и другие следователи интерес проявить. Я много где засветился. А тот капитан ГБ, волчара, весь разговор так и стоял и окна, изучая что снаружи. Опасная личность. Но я думаю с ним справляюсь. Да уверен. Майору силовая поддержка не понадобилась, но скорее всего тот вызвал его не для этого, а на меня глянуть. Опытные бойцы по движению, по тому как спецы ходят, определяют кто перед ними. Капитан сто процентов определил во мне именно такого же спеца. Только вот уровень переделить уже сложно, тут спарринги нужны. В общежитии я принял душ, ещё работал, хотя время позднее, за полночь, и спать. Уже сегодня у меня смена, её никто не отменял. Так что как проснулся по звонку будильника, умылся, зубы почистил и на службу, там в процедурной позавтракал, тем что носят больным, врачей этим же кормят. Зато готовить себе не нужно. Я лично к таким завтракам, обедам и ужинам привык. Если хочется чего вкусного или остринки, то своё использую. Знаете, думал, что меня снова на Лубянку отвезут, рано или поздно, но дни шли за днём, неделя пролетела, и интереса я за собой не замечал, хотя тот же Северов не из тех что отступятся, я прокачал его психотип, пока мы общались. И также уверен, что его обмануть не смог, он занят что это я поработал. И вот тут пришлось подумать. Вполне возможно, что майор сам не стал дальше это дело доводить до конца. А я хоть одного сотрудника милиции или из их группы убил? Я про тот момент, когда Марту отбивал. Нет, действовал жёстко, но без смертей. А за что хозяин квартиры получил, ему сообщил, злым шёпотом. А вот по капитану Меркурьеву ещё могут быть подвижки, тут похоже я один кого можно привязать к его смерти. Голову нашли в квартире профессора Каца, а я и ему же угрожал. Для местных судебных систем, по сути и доказательств не надо. С обеими я засветился. Всё, можно брать, но майор чего-то тянул, и я не знаю чего. Если только Меркурьев сам не был в разработке. Впрочем, не сильно беспокоился, и продолжал тянуть лямку. На операционном столе лежал девочка лет семи, бледная, жертва ночных бомбёжек столицы, вот и ушивал раны, делая это максимально быстро и качественно. * * * Пыхтя паром эшелон подходил к вокзалу. Привычный вид был, множество военных, бойцов и командиров, слышалась игра баяна, да не с одного места, в общем привычный фон. У вокзала уже стоял эшелон, наш санитарный был вторым. В стороне машины стояли, и повозки с ранеными на загрузку. Пока паровозная бригада поняла запасы воды и угля для паровоза, её помогали местные сотрудники, измождённые люди в рванине, в которой уже трудно опознать форму железнодорожных войск, я встал на ступеньку вагона, держа чемоданчик в левой руке и с прыгнул на щебёнку, пробежав немного, сбрасывая скорость, и уверенно направился прочь. У солдат погоны, у офицеров тоже. Конец лета сорок четвёртого. Да уж, сколько я рапортов не подвал, вернуться на передовую, везде отказ. Мой уровень уже определили, я за полгода вырос до заведующего хирургии, кстати, сейчас подполковник медицинской службы. Впрочем, насчёт множества рапортов я загнул. Пять подал, меня как посылали, так и посылают, понял, что бесперспективно, и дальше уже не марал бумагу. Этому удивились, потому как часто кого-то отправляли на усиление на фронт, вроде нашего заведующего, но меня не трогали, как будто я невидимка, или у меня бронь. Последнее может быть. В принципе, я уже и сам обустроился, и особо уезжать не хотел, своя квартира, причём не снятая времянка, а я хозяин. Ну относительно, тут пока квартиры принадлежат государству, но я в ней прописан, плачу коммунальные. Двухкомнатная, заплатил кому нужно, в основном в золоте. Курс рубля не прыгал, но сейчас его не особо охотно брали, а золото есть золото. Вот мне на втором этаже дома сталинской постройки и выдали. Впрочем, свежий ремонт, мебель даже была. Переехал из общежития ещё в декабре сорок первого и с тех пор жил в квартире. До госпиталя было идти минут пятнадцать быстрым шагом, что и делал. Хорошая зарядка. Я и тренировками занимался в свободное время. И что важно, про меня как будто забыли, я про органы госбезопасности. Ни слежек, ничего. Подивился, но только плечами пожал. Мне же лучше. Вот так и занимался своими делами. Да так, что я стал лучшим хирургом города Москвы. В том смысле что оперировал детей. Если что, везли мне, я всегда брался. Даже за безнадежные дела. И то что у нас военный госпиталь не мешало, командир госпиталя разрешил. Поэтому я помимо управления хирургами, наладив и тут работу, всем что мне подотчётно, вот ещё проводил операции. Ко мне везли даже из других госпиталей и городов. И жил не с Мартой, хотя ночевал с ней часто. До осени сорок второго. А там я оказался скоропалительно женат. И нет, это не тот случай, когда меня пьяного женили на себе. Надавил папашка. Кстати, я тогда как раз тоже в теле Гены Караваева был, только внешность сменил. Нет, тут любовь была. На самом деле, как увидел на улице стройную брюнетку в лёгком платье, так и прострелило. Ну вот понял. Моя. Прям всё идеально подходила. Та оказалась учительницей начальных классов, только закончила учёбу, с букетиком цветом шла, первый класс у той, приняла в сорок втором, как раз первоклассники и были, вот так и познакомился, не оттолкнула. Да и похоже я приглянулся, ну и вот встречались. Никаких вульгарных походов в кинотеатр, в рестораны. Просто гуляли, пару раз в театре были, цирк, впрочем, в кинотеатры тоже. Да я её поцеловала через два месяц после первой встречи, та была в июле месяце, ужас, но ухаживал активно. Так что уже через четыре месяца перевёл наши отношения в горизонтальную плоскость, а там и до совместной жизни дошло. Расписалась, скромная свадьба на сорок человек. Ага. Ресторан пришлось арендовать. Даже драка была. В общем, всё как положено. Аней зовут мою супругу. Да что это, если в начале зимы сорок третьего у меня сын родился. Матушка моя приезжала, два раза, на свадьбу, с младшей сестрой, и вот ребёнком полюбоваться. Максимом назвал, в свою честь, как меня звали в первой жизни. Даже отец, посещая по службе столицу, у нас на квартире жил, малыша видел, качал на руках. Первый внук, что вы хотели? Причём та ушла из школы и занималась ребёнком. Я настоял. Дети в школе постоянно болеют, простывают, а ей простывать нельзя, на ребёнке отразится, та подумала и согласилась, так что в основном дома находилась, найдя себя в кулинарии, я ел и нахваливал, делая запасы готовых блюд и выдавая припасы чтобы ещё готовила. Ну и много с ней гуляли. С Аней всё хорошо, по службе, в работе тоже, а тут раз, приказ. Мной усиливали Первый Белорусский фронт, назначили начальником медицины в Сорок Седьмую армию. Должность полковничья, конечно, но не скажу, что рад таким переменам в своей жизни. Я уже как-то привык к своему, скажу без смущения, привилегированному положению. Между прочим, получил звание кандидата медицинских наук. К докторской готовился. А почему нет? Да, изучал базу знаний седьмого ранга «Техник-универсал». Уже шесть рангов изучил, кстати починив всё на квартире, даже модернизировал, занимаясь разными работами, покупая всякие технические штучки. Ремонтируя или создавая что-то своё. Наборы юный химик или юный техник, ещё не существовало, просто ходил по рынкам, развалам, покупал нужное. Действительно увлёкся. Седьмой ранг пока процентов на шесть изучил, но очень медленно шло. До конца войны вряд ли изучу, тут я всё же хватил. Ещё лет пять, наверное. Однако меня очень интересовали знания из этой базы, я был доволен тем, что решил её изучить. Чем и занимался. Между прочим, создал несколько медицинских приборов, даже провёл испытания, собственно на них кандидатскую и защитил и сейчас их используют в операционных госпиталя, где я службу нёс. Хирурги уже освоились с ними, и вполне уверенно работали, даже командование заинтересовалось, решили расширить этот опыт, подали заявку на выпуск этих приборов, что прошли всесторонние испытания и были рекомендованы к применению аж тремя комиссиями и двумя испытательными группами. Тут у меня изобретение никто не крал, я не отец. Впрочем, пришёл отказ на запрос, война, тут всё для фронта. Всё по мне. Так что пошло внедрение приборов и обучение врачей, а тут раз, иди голубчик, послужи. Не на передовой конечно, но всё равно далеко от столицы, а я привык засыпать у тёплого бока любимой жены, и дышать ароматами ребёнка в квартире. Впрочем, тут я подчинённое лицо, пришлось брать под козырёк, не показывая своих чувств. Сутки заняли дела, оформили меня, передавал своё место выдвинутому вверх врачу, тоже кандидат от медицины, ну и вот собравшись, жарко попрощавшись с женой, и отбыл на Киевский вокзал, а там дальше на Киев. А так быстрее, армия на южном фасе фронта, по сути по Украине наступала. Эта железная дорога шла через город Ковель, и вот до Западного Буга. А дальше всё, мост через реку разрушен, вот тут и высаживали таких пассажиров как я или вот подразделения, что были на вокзале. Причём удивляло, чего-то их сразу прочь не увели? Бомбёжки не бояться? А оказалось те погрузки ждали, похоже дивизию снимали с этого направления и перебрасывали куда-то в другое место. Главное я дошёл до коменданта и узнал, как добраться до штаба армии. А это не просто, до штаба километров двести по автомобильным дорогам Польши. Войска где-то у Вислы стояли. Машину мне нашли, санитарную «полуторку», на которой перевязочные с моего эшелона везли. Я спал в кузове на мягких мешках, когда автоматная очередь ударила рядом, потом множество других стволов, и машина затерялась от попаданий. А ехали мы по лесу. Я пытался покинуть кузов, но два удар по телу сбросили меня на пыльную дорогу. Под пулемётную очередь попал. ---------- Глава 2 Глава 2 * * * Очнулся я от лёгкой тряски, что бывает при работающем моторе, чуя запах крови, выработанных газов двигателя, смазки, ядрёной вони сгоревшего пороха. В общем, очень знакомые запахи. С трудом подняв голову, по щеке что-то текло, я осмотрелся мутным взглядом. Час ждать, пока все пять опций запустятся, придётся терпеть. — Товарищ командир. Вы как? — расслышал я обеспокоенный вопрос от заряжающего танком. Где-то я его видел. Чёрт, точно, я же похоже снова в тело лейтенанта Макеева попал, командира танкового взвода, а значит мы на Финской. А ведь я предполагала, что у меня круговорот тел. Трое их, Караваев, Матвеев и Дмитриев. В званиях и должностях по ниспадающей. Забавно. Значит если тут погибну, дальше уже снова в тело сержанта Дмитриева? Кстати, вот в его теле, помнится, хотя и смутно, я недолго провоевал. Не повезло, погиб. Впрочем, пока не об этом. Пока меня боец перевязывал, я снял повреждённый шлемофон, прикрыв люк у себя, а потом получив запасной шлемофон, командовал, не до размышлений было. Тут я решил действовать точно также, потому как в прошлый раз всё сработало. И удачно. Не всё помню, сколько времени прошло, но как видите действует. Час пролетел, я уже запустил кач хранилища, сканера и опции дальнего и ночного виденья. Другие опции на зарядке. Как лекарская зарядилась, на голову всё пускал. Надо ещё от простуды излечиться. А времени действительно не было, но всё же пробив брешь, вывез раненых и вот катил по льду замёрзшего озера, вроде по тому же маршруту. В сторону штаба армии. Ну а пока ехали, дважды вставая, ноги размять и до ветру, успел пару раз подлечиться. Да я и убрал всего контузии только и простуду вот окончательно прибрал. Впрочем, не важно. Я про прошлую жизнь в теле Гены Караваева. Знаете, а ведь она была лучшей во всех моих жизнях, считая даже ту первую, родную. На фронте я так и не побывал, ранили меня в ногу и в грудь в засаде, хорошо две стрелковых роты были рядом, на фронт шли, маршевое пополнение, добежали и сильно побили поляков, что засаду устроили. Четыре машины сгорело. Те ушли, выжило немало. Себя я сам перевязал, так что в тыл с другими ранеными. Полгода лечился. Больше на передовой меня не было, так в госпитале столицы, после излечения, службу и нёс. Вернули меня, снова стал рядовым хирургом. И знаете что, я не уволился, уговорили, в запас не вышел. Дослужился до звания генерал-майора медицины, там в отставку и вышел. Хотя практику не забросил. Лекцию читал в медицинских университетах, включая в военных. Профессор медицины. Выше прыгать не стал. С женой мы не жили душа в душу. Ушла Аня от меня, ещё в сорок шестом. Ну вот встретила та человека что просто ах, забилось девичье сердечко. Детей, а у меня два сына, оставила мне. Сам воспитывал. Я не принял ту обратно, когда через два года попыталась вернутся. Аня же деревенская, из-под Тамбова, вырваться смогла, выучиться, ей мать так и говорила, поймала удачу за хвост, так держись её. Что ей ещё надо? Муж офицер, врач, Герой Советского Союза, своя квартира столице. Нет, не любила та меня, я это уже осознал. Понравился той парень с внешностью и повадками альфонса, и как-то быстро всё у них завертелось. Я поздно узнал, вернувшись из командировки, счёт пуст, к которому Аня доступ имела. Там уже ничего было не сделать, послал ту к чёрту и жил дальше. Не женился, мне Марты хватало, была няня у детей, горничная ещё, так что по хозяйству было кому заняться, и детьми теми же. Между прочим, вырастил достойных людей. Старший сын стал лётчиком гражданской авиации, на реактивных лайнерах летал, младший моряком, пока первый помощник капитана на грузовом судне, в загранку ходит. Я прямо говорил, кем будете решайте сами. Не настаивал на семейной традиции или династии. Марту в Южной Америке оставил в семидесятых, сказал, что всё отработала, хорошо снабдил и обеспечил, дом и имение есть. Там немцев много, освоится. Так и оставил, с тремя нашими детьми. Две дочки и сын у нас. Сейчас в хранилище наложниц нет, было три, да вот не повезло мне с ними. Я хорошо жил, много путешествовал, в принципе, всем доволен. И да, дожил до развала Союза. Работал я по Чечне с азартом и просто нереальным счастьем. Впервые дожил до этого момента. Хотя в трёх других телах, после перерождения, мне так не везло. А опыта я имел колоссального размера, боевого, после войны работал летом по украинским националистам, полякам, финнам и румынам, на моём счету одних западенцев почти сто тысяч. Во всех войнах участвовал, недолго, месяц-два. Поддерживал квалификацию. Изучал свежие военные новинки и технику. Вот так и дожил до Чеченской. Да, генерал-майор Караваев, военный врач в отставке, тихо скончался в середине семидесятых. Там обновил и омолодил тело, с новыми документами жил, в восьмидесятых повторил процедуру, срочную в Афгане прошёл. Сыновья уже взрослые, свои семьи имели, дальше сами жили. Как я погиб и почему наложниц нет? Да, тут есть что сказать. Загоняли меня, в августе девяносто девятого, причём спецура и охота шла именно на меня. За это время я чеченских мужчин уничтожил порядка двухсот тысяч. По сути проредил взрослое мужское население. Был приказ на мои поиски, не один год шли, но вот всё же попался в ловушку. Думаю, со спутника наводили, дальность сканера десять километров, корректировщиков точно не было, я бы увидел. Сначала авиацией накрыли, кассетные боеприпасы, потом спецура. Их на двух «пчёлках» закинули. Там последний бой и прошёл. А что, я не сдавался. Одна рука действовал, отстреливался из пистолета до конца. Те мне не свои, за чёрных вписались, что я не понимал. В таком случае переходили в стан врагов. Кстати, из-за меня до Второй Чеченской так и не дошло, слишком большие потери среди мужчин. А вот Первая отгремела, но и закончилась раньше. Много полевых командиров побил. Особенно на наёмников охоту вёл. Что по трём наложницам, а девчата из разных стран, то они были на борту моей морской моторной яхты в Средиземном море. Большая яхта, в хранилище не уберёшь, да и занято там всё, так что и охраняли, и отдыхали от меня. Им тоже отдых нужен. А там как раз время такое, бархатный сезон начался на Лазурном берегу, яхта в порту Марселя стояла, вот и отдыхали. Я и в Чечню слетать решил ненадолго, дней на десять, поохочусь и вернусь, это у меня третий выход за лето, да вот не получилось. Всего две группы пастухов взял, чисто, выживших не было, отряд чеченской милиции в ноль, и на отходе меня и накрыли. Хотел бы сказать обидно, не закончил, я всё же не стал переступать через себя, женщин и детей не трогал, если у них в руках оружия не было, но и сделанным я доволен. Не зря готовился и учился. Да и многие чеченские семьи покинули республику, поняли, что на них тут охота идёт. Да уж, поохотился. Автоматная очередь по телу, я только пять выстрелов сделал по мелькающим в зелёнке фигурам. Да по сканеру ориентировался, поэтому все пять выстрелов точные были, трёх убил и двое подранков, тяжелые. Вот со злости по мне и отработали, хотя поначалу живым хотели взять. Не успел я залечить перебитые ноги, ушёл бы, но спецы быстро появились, через полчаса после налёта. В принципе, я отомстил ещё в первую жизнь, просто огонь ненависти не погас, потому и тут бил нохч. Да и других жизнях буду, если доживу. Да мне просто понравилось их бить. Нет, если снова будут уничтожать русское население после развала Союза, я продолжу. Теперь уже в этом мире, где я очнулся в теле лейтенанта Макеева. Тут стоит сказать, что не всё пошло как я спланировал. Откуда эта су*а взялась, из Политсостава, не знаю, не помню его, но я был арестован за мародёрство. Два бойца из осназа НКВД дали показания, видели, как я обирал тела егерей. Конечно обирал, они были убиты лично мной. Не скажу, что насаждал свои убеждения, но боевые трофеи, это святое, о чём говорил не стесняясь. Забыл какое тут время. В общем, старшего лейтенанта Макеева, судили, за две недели до окончания войны, военный трибунал. Прокурор пять лет просил, но суд всё же не пошёл на это. Да лишили всего, потерял звание старшего лейтенанта, ордена, а успели вручить, даже две награды было, и вышвырнули из армии. Да-да, в армии служить почётно, именно такие убеждения насаживали. Например, служить не могли потомки дворян, их просто не брали, разных неблагонадёжных. Армия только для пролетариата и крестьян. Не для мародёров. Так что ехал я прочь на грузовике, на Ленинград, ёжась в командирской шинели без знаков различия. Знаете, что было с тем старшим политруком, что себе имя делал за счёт меня? Обоз, на котором он ехал, попал в засаду, в зоне ответственности охраны тыла моего подразделения. Никто не выжил. Тела троих не нашли, включая того политрука. А перед судом узнал, слышал разговор конвоиров. Нашли их, со следами пыток, в лесу у брошенной землянки. Политрука, обнажённого, водой поливали, пока тот в ледяную скульптуру не превратился. Ну, за что боролся… Не скажу, что мне его жаль. Расстроен ли я был? Да не особо, я ещё привыкаю к этому времени. Ну дивизию спас, вывел даже больше чем в прошлый раз. Вроде. Давно было, мало помню. Дальше со своими танкистами и взводом осназа НКВД на охране тыла, что шло очень неплохо. Да, по размеру хранилище уже почти пятьдесят тонн. Если быть точным, то сорок девять тонн и шестьсот сорок семь килограмм. Причём, это было на момент моей гибели, я запомнил. А очнувшись, когда кач хранилища запустил, глянул и подивился. Размер увечился на три с половиной тонны. Значит качалось пять лет, пока я ждал когда тело лейтенанта освободиться. Ну и плюс тут наработал больше ста пятидесяти килограмм. Столько же дальность сканера. Что у меня в хранилище? А оно полным было на момент гибели, всего килограмм двести свободно, потратил взрывчатку, патроны, детонаторы, во время засад на дороге. Да, вопрос такой, спорный. Моего любимица, автомобиля «Газ-а», уже нет. Разбили мне его ещё в семьдесят шестом году. В горах Кавказа поднимался по горному серпантину и грузовик в лоб. Вырубить не смог, от удара меня просто вышвырнуло из машины, потом проломы костей лечил три дня. А грузовик с моим фаэтоном по горному склону закувыркались вниз. Водитель «ЗИЛа», успел выпрыгнуть. Мне ещё помог потом. Тормоза у него отказали. По сути на конец девяностых у меня ничего со времён этой войны или ВОВ не было, всё давно обменял на современное. Даже кинопроектор, да и фильмов было куда больше. Люблю смотреть с них фильмы. Нет, техника и электроника из Содружества вся сохранилась. Даже планшет с запасами музыки и фильмов. Он может долго эксплуатироваться, вид уже не новый потасканный, но работает как часики. Да и не так часто я его использую. Так вот, что я скопил за это время и для меня дорого. То есть, всё важное. Список конечно большой, но вот пока везут с ранеными до ближайшей железнодорожной станции, время есть, опишу. О, да, мне есть что описать. Ну автодом это понятно. Причём, как любитель комфорта, я всё же избавился от двух старых прицепных кемперов, что ранее использовал, и купил полноценной автодом. Да, на базе автобуса. Да, десять тонн весит, но всё же комфорт для меня не на пустом месте. Автобус на вроде «пазика», но на удлинённой базе. Весь фарш, даже видеодвойка. У меня большой запас видеокассет. Всё есть, что выпускалось на момент тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Я в том году, осенью, и взял. Новенький. Были вездеходные, два, для жизни в дикой местности, чей-то заказ, но меня не заинтересовал. Обычную шоссейную машину взял. Ну и всё что нужно для долгой эксплуатации. Одних газовых баллонов для варочной плиты и бойлерной, да тут вода грелась на газу, тридцать. Дом я с наложницами уже обжил, вещь. Правда, всё же и прицепной взял, из лучших, полторы тонны весит. Оба покрашены в зелёный цвет, хаки. Ладно, помимо них всё для оснащения лагеря, как на севере, так и для пляжа на юге. Генераторы, даже палатки, с койками и другим оснащением, переносной мангал, разное всё для готовки. И я все использовал, мне нравилось. Всё, для комфорта жизни на природе описал, по сути общий вес почти семнадцать тонн, но я уже говорил, что вот тут я как раз не экономлю. Те же запасы удочек, пару надувных лодок с моторами, в указный вес входят. Далее, два кинопроектора разных моделей. Оснащение для кинозала, можно и на улице смотреть, фильмов, в жёстких жестяных футлярах, под три тысячи. Да это тоже не малый вес. Около четырёх тонн. Ну оснащение и техника из Содружества, про них уже говорил. Потом из техники, это пять единиц. Да, мало вроде как, но послушайте что это. Морское. Тут одно, это катер двухмоторный, подвесные моторы, со стеклопластиковым корпусом, отчего был очень лёгким. Корпус наш, моторы японские. Всего тонна, зато внутри помещение в носу, где спать можно, скорость семьдесят километров в час на пределе. И катер вполне для моря подходил. На воздушных крыльях тот. Далее, автотехника, всего одна машина, это «Нива», девятисот восьмого года выпуска. Моя любимица. Мототехника всего одна, и это японский снегоход. Одежда зимняя, лыжи, также имелись. И осталась авиационная техника. Нет, у меня есть два велосипеда разных, но всё же моторов те не имели и потому я их к технике не причислил. Так вот, был вертолёт и самолёт. Причём, моторы работали на том авиационном бензине, что сейчас в ходу. А я специально подбирал такую технику, что если умру, после перерождения смогу добыть топливо в новом теле. Не ошибся, попал. Так вот, вертолёт «Робинсон R-44», с инжектором двигателем, и главное, на поливках, он мне и нужен для спасения на море. Я же на яхте последнее годы жил, только вот летом наскоками Чечню посещал, когда зелёнка и банды, до которых руки не дошли, появлялись. А то что в этот раз все гражданские были, да трое в форме милиции, меня не волновало, я уничтожал не банды, а мужское население Чечни, и по сути выполнил. Дембельский аккорд не дали закончить. Хотя я рад, умирал как воин, в бою, причём всегда. Хотя ладно, не об этом сейчас. Про вертолёт описал, хорошая машина с дальностью шестьсот пятьдесят километров в одну сторону, а это прилично. И весит тонну сто кило. Машина новая, но уже налетал около ста часов. Что по самолёту, то тут экспериментальная модель, в серию ещё не вышла. В журнале вычитал и загорелся. Начали испытывать в девяносто восьмом, а купил я её, заказал прямо на заводе, в апреле девяносто девятом. В год гибели. Самолёт сверхлёгкий, всего полтонны весит в полную загрузку. Дальность в тысячу километров. Самое то. Поляки выпускать собрались, модель «3Xtrim 450UL». Вот на нём я мало летал, всего часов двадцать, но машин неплохая. Оценил. Запас запчастей сделал, к вертолёту тоже есть. Топлива на всю технику, разных марок, пять тонн. Масло и смазочные сюда входят. Потом оружие, всё советское или российское. Причём в основном по одной единице разных моделей. Зато боеприпасов к ним порядочно. Правда и оружия не так и много. Одна зенитная установка, «зушка», с боекомплектом, в шесть лент, чего стоит. Я специально узнавал, боеприпас к ней в сорок первом начали производить, недолго ждать и можно пополнить. Пусть та тонну весит, а она в полном сборе, готова к ведению огня, но вещь восхитительная, и по наземным целям работать можно и по высотным. Да, там наводчик и стрелок. Два места, но я модернизовал свою установку для одного человека, сложно, но возможно, сделал, даже вес уменьшился на полсотни кило. Я её добыл ещё когда в Афгане воевал, у моджахедов, новенькая, дезертиры Правительственной армии продали, и с тех пор использовал. Даже стволы поменял на свежие недавно, когда старые расстрелял. Из серьёзного калибра только «зушка», даже крупнокалиберных пулемётов нет. Есть «ПКМ», потом три «калаша» разных моделей, у двух подствольники. Запас гранат имею. Оружие спецуры, «ВВС» и ВАЛ', две снайперские винтовки, «СВД» и «СВТ», причём последняя как раз с ВОВ сохранил, память. Оттуда же два «ТТ» и «Маузер» комиссарский. Из пистолетов ещё, три «Макаровых», два «ПБ», два «АПС» и три «АПБ». Из серьёзных систем, «СПГ-9» и запас гранат разных типов, шесть десятков. Есть «АГС-17», с боезапасом, но оружие пока гранты не закончатся, дальше мёртвый груз. Узнавал, гранаты такие начнут производить в начале семидесятых, для «СПГ» чуть раньше. Ну и батальонный миномёт, всего тридцать мин осталось, давно не пополнял. А надо, и они уже производятся, так что могу пополнить запас. Тем более у меня три тонны свободных. Шестьсот килограмм заполнил трофеями с финнов, оружие, снаряжение и форма, особенно утеплённая, но три тонны свободны. Хочу машину себе «Газ-а». При всех недостатках, но эту машину я любил. До сих пор ностальгия по ней. Нашёл на пункте сбора, новенькую, и вот хранил сколько лет. О нет, ездил и много, особенно пока служба в Москве проходила во время войны, даже сделал липовые документы, но и только. Сыновья на ней учились ездить, на рыбалку гоняли. Я бы всё хранилище заполнил, но вот, как видите, не удалось из-за суда. Так что хранилище почти полное на момент гибели. Остальное занято припасами, готовыми и нет, и высшего качества. Особенно сладости, я вообще иногда баловал себя. Ну и заполнял разными мелкими вещами, что могут пригодится в любое время. Взять ту же «Ниву», машине полгода, тоже взял весной девяносто девятого, и зарегистрирована та на меня. Я вообще неприметно жил, старая девятиэтажка на окраине, однушка на втором этаже, моя квартира, и всё, кроме неё владею «Нивой». А вот за границей жил уже по-другому. Ой да ладно, и там кроме яхты ничего нет. Вся другая техника документов не имеет. Жаль, яхта на меня зарегистрирована, скорее всего отбуксируют после долгой стоянки. Или разграбят, когда девчата поймут, что я не вернусь и разъедутся. Документы те имеют, деньги платил, на счетах, есть на что жить. Может и яхту продадут, но сомневаюсь. А я им говорил, не вернусь через такое-то время, можете не ждать. Во все такие отлучки. Не всегда же держу их в хранилище, когда Чечню посещаю. Тут им повезло. Впрочем, начхать, это прошлое время. Поправив шинель на бойце, что лежал рядом на стопке старой соломы, я глянул на попутчицу. У борта, что у кабины, грелась девушка, санинструктор, что сопровождала машину с тремя ранеными. Ну и мной, как пассажиром. В кабине сидел пузатый представитель Политуправления. Этого не знаю, хотя машина от госпиталя, что приписан к нашей армии. Не от дивизии. Как видите было о чём подумать. Да, два месяца я воевал, но там занят плотно был. Хотя тело давно к идеалу привёл, можно ставить нейросеть, снова «Штурмовика», но я пока не торопился. Да один по сути ни разу и не был, когда мне это сделать? Я у заднего борта сидел, опция климата работала, в принципе нормально, выглянул и осмотрелся. Мы в колонне шли, замыкающими, ещё ехать и ехать, ну и продолжил размышлять. Машины быстро шли, раненые под снотворным, ехать ещё около часа, время есть. Я понимал, что тот маг, снова может ко мне прицепиться. Тело новое есть, вернёт всё своё и продолжит эксперименты. Однако учётная карточка у опции климата так и не была задействована. Я писал рекомендации, но ответа не было. Я думал над тем чтобы самоубиться, ещё летом сорок первого, окончательно сбросить поводок и дальше жить как жил, однако махнул рукой, да не считаю, что поводок плох. Пусть приглядывает, может ещё какую опцию подкинет? Аура то развивается под теми что были. Я слово сдержал, в том бункер не бывал, так что тут порядок. Жизнью Гены Караваева я был доволен. Но не всегда. Я был ограничен нормами службы и поведения, был образцовым отцом, вырастил настоящих мужчин, чему рад, однако и из-за службы и детей всего один месяц отпуска тратил на охоту в Западных областях, или на территории Финляндии и Румынии, уничтожая там всех мужчин, что видел, в военной форме или нет, мне пофиг было. Я мстил за то, что те вторили на нашей земле. И мне нравилось, но времени мало. Легче стало, когда поменял личность, снова став молодым, под другими данными, однако уже и мстить не кому. Да и уже времени сколько прошло. Мстить надо сразу, а я тогда не мог. Впрочем, уже говорил, что не жалею. Однако в этой жизни такую идеальную я повторять не хотел. Мне тут маг запорол жизнь Макеева, управлял мной, но не в этот раз. Это будучи врачом вполне нормальная жизнь, в здесь, когда вон карьеру загубили, я это так считал, уже не до тихой жизни. Это сейчас говорю, может передумаю, я вообще человек настроения, но уже говорил, опыт спокойной жизни имею. Нужен опыт беспокойной. На это надеюсь и на это уповаю. Потому я и не был зол на политрука, что меня под суд подставил, просто пожал плечами и с интересом следил что дальше будет. И знаете, в какой-то мере я ему даже благодарен. Ну да, карьера в ноль, но воевать-то всё равно буду. Призовут. Сам не пойду из принципа, пока повестку не получу. Война мимо меня не пройдёт, а тут лето сорокового, рай для работы на Западных областях, ох и отведу душеньку. Да только за это я политруку благодарен. Более того, найду того, кто так поступил, да обоз уничтожил, и отомщу за них. Позже, сейчас нужно вопрос с документами решить, легализоваться, а то я в подвешенном состоянии с одной бумажкой решения военного суда, а там вернусь. Тут хлопнув выстрел, совсем рядом у борта машины, и началась стрельба. Девушка у кабины встрепенулась, испуганно взглянув на меня. ---------- Глава 3 Глава 3 Я даже не выглядывал, мне сканер всё показал. С момента начала кача тот уже имел дальность сто девятнадцать метров. А стреляла группа командиров Красной Армии. Кажется, политработники. Шестеро, поставили на забор у крайнего дома промёрзшие тыквы, и стреляли по ним из револьверов и пистолетов, а те как лёд, взрывались брызгами, что и вызывало у тех веселье. Два бойца быстро новые тыквы ставили. По-моему, все пьяны были, даже бойцы. А так колонна въехала на улочки деревни, я в курсе, ещё километра три и будет станция. Тут глубокий тыл, и уже наши территории. Карелия. Поэтому и покачал головой, глянув на санинструктора, мол, волноваться нечего. Тут та заметила, что один из раненых завозился, тряска и видимо боли пробудили. А что тут, санным обозом отправлять, это можно сделать не скоро. Всего трое раненых. И как раз шесть порожних машин идут. Все они держать одну с нами скорость не могут, да и не собираются, вот и усыпили раненых и отправив все вместе. Как медик скажу, что неправильное решение, те могли и не пережить дороги. Лучше обозами. Медленно, но надёжно. Так что пока та суетилась у раненых, я прикидывал свои ближайшие планы. По прошлой жизни описал, говорю же, интересная, но однобокая. Тут проживу по-другому. Вот только есть проблема. Раньше и сам не подозревала, но есть такое. Оказалось, быть врачом — это призвание. Может у меня его и не было, но вот наработал. Поэтому, когда я сменил личность, поступил в медицинский в Москве и отучился. Потом правда снова личность сменил, но там отвоевав срочную в Афгане, мотострелком был, опять в медицинский поступил, и имел диплом врача, не красный, тут я вперёд не рвался. И на момент гибели я был ветераном, воином интернационалистом, да ещё врачом. Правда, не работал, но практиковался, получил международный джипом, разрешающий практику. Не то чтобы мне он нужен был, просто решил сделать и сделал. Просто я задамся об этой стороне жизни. И знаете, наверное, снова вернусь в врачебную стезю. Подумаю об этом. Хотя нет, не этой жизни, нужно передышку взять. Я почему-то захотел стать киномехаником, мобильным, на грузовике ездить и показывать людям фильмы в деревнях. Просто взять передышку отойти от всего. Да и работа интересная. У меня вон какие запасы, можно и их крутить. Вот с такими мыслями и покинул кузов машины, когда к приёмному пункту раненых подъехали. Да ещё помог с выгрузкой. Не просили, сам помогал, тут меня просить не нужно. Тело молодое и здоровое, такие нагрузки даже приятны. Дальше проверили документы, военная форма и без знаков различия, видно, что спороты, многие косились, но мне плевать. А так на пустой эшелон посадили, боеприпасы доставил, вот на него часть раненых и тех, кого отправляли в тыл. Комендант и меня посадил. Недалеко укатил, темнело, хотя тут и ночью светло, но не всегда, в этот раз низкие тёмные тучи довели до темноты. Теплушек не было, но в конце состава было два вагона пассажирских, дождавшись, когда двое курильщиков покинут тамбур, я зашёл в него, морщась от дыма, столько накурили, стен не видно, открыл дверь, да ключом, та заперта была, и шагнул в темноту. Ловко кувыркаясь, погасил скорость. Встав я отбежал, высматривая возможных свидетелей. Эшелон, постукивая колёсными парами по стыкам рельс, уходил прочь, так что смотревшись, достал «Робинсон», поплавки оставили в снегу следы, провалились, но ничего, запустил горячий мотор, баки полные, запустив поддув на стёкла, машина у меня всесезонная, что удобно, и подняв ту, полетел обратно. Погода позволяла, хотя ветер сильный, но боковой. Хочу перелететь в тыл к финнам и пока слякоть не наступит, буду по тылам работать. И мне глубоко плевать что война раньше закончиться. За своих мстить собирался. И да, опыта у меня немало, и я давно понял, что бегать с автоматом и нести мир в такие страны, это бесхозная трата ресурсов. О нет, я минёром стал, минируя обочины, деревья, и когда идёт колонна, подрываю. Поражающие элемента подшипники, да гайки с болтами. Таких детонаторов и система активации у меня достаточно, только взрывчатки с тонну, надо пополнить будет, маловато. Вот и тут работать так планировал. Один удар, дальше добивать, как раз из огнестрельного оружия, зачистка, если проще, и бегом прочь. Подобной тактикой я десятки тысяч молодчиков с зелёными повязками на лбу, или с знаками «УПА», уничтожил. Рабочая схема. Взрывчатку я использовал часто, но ночами минировал дорогу не на всю длину, например, метров пятьдесят, редко сто, расчёт на небольшие колонны, и ждал подходящих жертв. Как видел, что интересное, подрывал, быстро поводил зачистку, сканер показывал где подранки, и делал ноги. Зачастую на снегоходе. Шлем специальный, очки, позволяли на приличной скорости покидать место засады. Так что только за неделю я уничтожил тысячу двести финских солдат, и порядка шести десятков единиц автотехники и три обоза, с ранеными. Око за око. Они наших раненых тоже режут только шум стоит. Вообще пофиг на все международные нормы. Вот и я также. И да, вёл допрос пленных. Работал я поближе к зоне, где воевала моя бывшая армия, так что нашёл, узнал кто там поработал, а там и до базы егерей. Нет, всех уничтожил, базу сжёг, а шестнадцать пленных, тех кто там был, вынес в хранилище, потом голышом привязных к деревьям, по очереди обходил, и лил на них ледяную воду из ведра. Бегал к пробури реки с двумя вёдрами. Вообще я не любитель мучить людей, если хочешь убить, пулю в голову и всё, но тут дело принципа. То, что они творили с нашими раненым и пленными, требовало мщения, и в ответ просто пули в голову? Тем более, это даже не финны, а вообще шведы. Нет, морщился, не обращая на крики внимания, поливал. Заняло это почти четыре часа. А морозы серьёзные, выше минус двадцати, так что сработало. Шестнадцать ледяных скульптур. Вот после этого прошёл, и каждому выстрел в голову. Разлетались на куски. Постояв, глядя на трупы, и зло сплюнул. Нет, мне не понравилось, что я сделал, больше так поступать не буду. Какая бы ненависть к ним не бурлила в душе, всё же я солдат, а не палач. Пытки не моё. Одно дело военно-полевой допрос, другое вот так уничтожать. Нет, не мой. Менталитет не тот и характер. Муторно на душе стало. Я себя вот так проверяю раз в десять лет, но ничего не меняется. Видимо под влиянием таких мыслей, я недолго ещё работал по финнам, общее количество уничтоженных едва за три тысячи перевалило, когда узнал, что война закончилась, перемирие подписано. Я ещё минные ловушки устраивал, взрывчатку брал у финнов, разбирая снаряды с шрапнелью, для поражающих элементов. Шрапнель и шла для этого. Отличная вещь. Три обоза с ранеными наглухо уничтожил, жаль лошадей, и две автоколонны, ну и четыре пеших пехотных и одну с артиллерийскими упряжками. И решил, что хватит. Да и финны егерей нагнали и войска, искали кто тут работает. Так что улетел к Ленинграду. Хватило дальности, сел на окраинах, заправил вертолёт, винты уже остановились, я так на лыжах до окраин, ночь же была. Дальше переодевшись в свою, а ту форму разжалованного, и там в улочки. Да так на лыжах и доехал до вокзала, откуда поезда на Москву шли. Я не торопился, и на поезде доберусь. А мне нужно в Минск, к месту прописи, чтобы документы получить. Точнее военкомат, что даст добро на выдачу мне паспорта. Проявлять справку коменданту не стал, официально я всё то время, что провел у финнов в тылу, находился в Москве. А дом хочу купить. Ну тот же вряд ли, но жильё иметь стоит. Так что приобрёл билет, документы сейчас не спрашивали, а утром отбыл на Москву. Там уже на другой вокзал, и до Минска. Почти трое суток занял путь, но добрался до Минска. Время полдень, когда я, сидя в коридоре военкомата, услышал. — Макеев, зайди. Когда я зашёл в кабинет, куда документы подал, о выводе с воинской службы, и прошением выдать паспорт, те справку дадут, чтобы я в милиции выделку паспорта мог заказать, и тогда уже всё, вольная птица. Причём в Москве я это провернуть не мог, даже если бы смог, очень дорого бы вышло, проще тут в Минске всё сделать, и с паспортом, что тут же получу, уже в Москву, как чистое лицо, и там попробую приобрести дом. Ну и добыть корочки киномеханика. Вот такие планы. Старлей, что находился в кабинете, изучая меня, форма чистая, даже поглажена, на вокзале мне помогли девчата, у них там в депо и прачки были, и сушилки, и покинув стол, велел идти за ним. А там поднялись на второй этаж и зашли к военкому, в звании майора. Тот как раз общался, но положил трубку, когда мы зашли, и вставая, сказал: — Макеев? — Это я. — Отлично, мы тебя раньше ждали. Насчёт тебя пришёл приказ, вернуться обратно в дивизию. — Не понял? — тут я даже растерялся, и нахмурился. Не люблю, когда что-то идёт не так, как я спланировал. — Тут я не знаю, но решение суда отменено. Вот тут я серьёзно задумался, и понял, что как раз это мне и не нужно. Знать бы что там такое произошло, и вернуть всё как было. У меня тут такие планы, а мне сообщают что передумали, возвращайся. Да прямо бегу и падаю. Там ни одна па*ла против не сказала, когда арестовали и суд шёл. — У меня действующая выписка военного суда, — медленно говорил я, глядя майору в глаза. — Оформите пожалуйста, и выдайте мне справку на получение паспорта. — О как? — пробормотал тот, не опуская глаз. — Так значит? Нет, лейтенант, у меня прямой приказ, вернуть тебя обратно. Сейчас получишь направление, чтобы на станциях патрули не задержали, и возвращайся. Твоя дивизии ещё на месте. — На х*ю я эту дивизию вертел. Я так понимаю шансов получить своё нет? — Лейтенант, да как вы смеете⁈ Думайте перед кем и кому такое говорите⁈ — возмутился военком. Молча развернувшись, я покинул кабинет. Майор ор поднял, мне же общаться с местными не с руки. Понятно, что не договоримся, поэтому и поспешил вниз. Дождался старлея, получил нужные бумаги, и на поезд. А там к Ленинграду. Придётся таким путём идти. Мне действительно всё вернули, звание старшего лейтенанта, обе награды, а это орден «Боевого Красного Знамени» и медаль «За Отвагу», правда чуть позже вручили орден «Красной Звезды». Наградили, но выдать не успели, а тут из штаба армии прислали и прошло награждение. А вот командиром батальона не поставили, на роте оставили. Правда, недолго, я подавал рапорты об отставке, а что, обязательный год отслужил после училища, ну почти, время боевых действий год за два идёт, а мне это время учли, так что могу подавать рапорт. А не принимали. Комиссар не раз лично уговаривал остаться. Комбату пофиг, а комиссар меня отлично знал, чего я стою, тем более орденоносец и с немалым боевым опытом. Да и командиров не хватало. А что я сделал, занёс пару золотых побрякушек одному политработнику в штабе дивизии, к комиссару нашего батальона идти смысла нет, пошлёт, а одного, договороспособного приметил, там уже он всё провернул, и вот двенадцатого июня сорокового года, я вышел в отставку. Мы уже к Житомиру перебрались, на ППД. Вот теперь поработаем. Мигом всё оформили, и я успел сбежать пока не вернулся из командировки взбешённый комиссар батальона. Всё провернули мимо него. А тот болел за дело, за этого его стоит уважать, и не хотелось огорчать. Я своё отслужил, начнётся война, там буду воевать, а вот терять год, не желаю. Да и повторять судьбу капитана Макеева, где кукловод мой, маг, точно не хочу. Конечно здорово там я разгулялся, под магической наркотой, что все барьеры снесла, но нет, ну его на фиг. Так что когда стемнело мой самолётик уже поднялся в небо и я полетел в Минск. Всё, свобода, осталось официально, через военкомат, оформить, и наконец займусь своими делами. Ну и пока летел, размышлял. Нейросеть стояла. Поставил сразу как в тыл к финнам улетел. Та за это время запустилась, развернулись, хотя боевые имплантаты до сих пор на режим выходят, приходилось нагрузку давать. Уже неплохо работают. Опция сканера качалось, как и хранилище, порядок. По хранилищу, пока был у финнов я неплохо прибарахлился, знаете ли. Нет, на три тонны набирал взрывчатки и снарядов с шрапнелью, чтобы разбирать и делать самодельные «МОНки», с направленными ударами поражающих элементов, это понятно. Дело нужное. Просто я полетал, посетив базы сбора трофейной техники, что те у двух наши дивизий захватили, многие в стадии ремонта были. И знаете что? К сожалению, целой «Газ-а» я не нашёл, но зато была кинопередвижка на базе «Газ-АА». Причём машина в порядке. Хотя и требует ремонта двигателя, трубки замёрзли, но сама техника в порядке, даже кинопроектор и фильмы на месте. Финны просто притащили машину на тросах и в отстойник, где около полусотни машин стояло и десяток танков с тягачами. И машина, что удивительно, не армейского подчинения, видать Политуправление сюда направило ту из Ленинграда. Фильмы крутить бойцам. Да попала в засаду. Кто ж отправил её в передовые войска? Как раз в дивизию, что пробивала путь к своим блокированным частям. Хотя может где на дороге захватили, поди знай. Ну и перед возвращением к нашим, машину, что я прибрал ранее в хранилище и спрятал в лесу, забрал. Мне нужно свободное место в хранилище, потому и скрыл ту. Пусть та весит порядочно, из-за деревянного кузова фургона и оснащения внутри, общий вес две тонны и четыреста двенадцать килограмм, я всё равно убрал ту. Да и пока службу нёс, добывал у механиков нужное из запчастей, и в редкое свободнее время, вёл ремонт, сменил всё что повреждено. Радиатор тоже пришлось, он ещё и прострелен оказался. Других следов от пуль не нашёл, на кабине тоже. Залил топливо, подкачал, и с полтыка машина завелась. Всего раз за ручку стартера дёрнул. Ну и в кузове прибрался, всё как надо разложил. Нет, машина моя, личная, но корочки киномеханика, чтобы разъезжать по деревням, стоит иметь. Ну и какой путевой лист. Нет, здорово, ведь думал киномехаником стать, меня просто заинтересовала эта профессия, наблюдал за работой других киномехаников, что нам фильмы крутили, на войне тоже. Было и такое. Подумал, почему бы и нет? А тут искал «фаэтон», из шести найденных машин все серьёзно побиты, и обнаружил это чудо. Прибрал. Однозначно нужно брать, что я и сделал. Более того, перекрасил машину, в зелёный цвет, а то там надписи были, кому она ранее принадлежала. Оставил только, точнее заново написал, большими буквами, «Кино». С четырёх бортов, да в белой каёмке. А в принципе всё. Что по службе, то мне действительно нужен этот год свободным, а служба, это как гиря на ногах. Ничего, и потом как призванный из запаса, повоюю. Я от войны не бегаю. Да, с такими мыслями и летел. Ну и насчёт суда, с чего бы это отменили? Меня это здорово заинтересовало, и я через знакомцев получил информацию. А там дело в судье и прокуроре. Оба были арестованы сотрудниками НКВД. Да шили им такое, включая передачу информации финнам, что начали пересмотры всех дел. И стало ясно что по многим делам действительно были расстреляны или осуждены невиновные. Ну а меня просто в общую кучу по реабилитации. Тем более прегрешение небольшое, могли просто наказать по партийной линии. Точнее комсомола. А тут до суда довели и остальное. В общем, вражины уничтожали комсостав Красной Армии. Это одно из обвинений. Что с ними дальше было, не знаю, но вся эта информация именно из слухов собрана, а не то что в действительности было. А вот тут поди знай где правда, а где вымысел. Так что информация из слухов, может быть что-то и есть в этом из правды. Как-то вот так. Так что то, что тут шла цепь случайностей, факт. Самое интересное, я действительно вспомнил, уже потом, что и в первой истории в теле Макеева, были аресты, человек семь взяли, и судья с прокурором вроде тоже были задержаны, и их увезли. Только вот помниться мне, что аресты шли не за предательство, а то что в них выявили последователей Тухачевского. Впрочем, и там могли пустить слух, чтобы никто не знал реальных причин ареста. Да мне пофиг, последователи маршала те, или действительно предатели. Просто сотруднику контрразведки, что изучал дела этих двоих, попалась папка и с моим делом, и вот, был реабилитирован. Понятно не следователем. Тот подал в военный суд, а там похоже без разбора реабилитировали всех. Расстрелянных тоже. Им-то может уже и всё равно, а вот их семьях нет. В общем, это я к тому, что гнилое там всё дело, потому и не лез. Собрал слухи по верхам и успокоился. Не хотел внимания к себе привлекать. Ничего, добрался благополучно, без дозаправки. Да тут чуть больше четырёхсот километров. Половины заправки самолёта не было. Сел мягко на песчаную косу у реки. Да дороги тут, одни колдобины, опция ночного виденья показывала, так что речная коса у речки самое то. Так и оказалось, сел благополучно, обслужил машину и прибрав, покатил к городу, с включёнными фарами. А что, на газончике с кинопередвижкой. Из местной техники у меня только эта машина. Я помню где в сорок первом у Кобрина стоять будет мой «фаэтон», буду копить место для него, дождусь. Да тут меньше десяти километров, добрался без проблем. Патрулей и охраны нет, мирное время. Один раз мелькнул в свете фар на встречном мотоцикле, милиционер, в белой форменной гимнастёрке, да и всё. А на окраине машину прибрал, та кстати давно оттаяла, даже просушил машину, поставив палатку у берега реки, и спать. Время час ночи, мне хватит до девяти утра выспаться. Есть не хотел, сыт. А уже утром, на попутке в город, а там наняв пролётку, до военкомата. Причём извозчик ждал снаружи. В принципе, проблем нет, приказ есть, так что стали выводить в запас. Не долго, тут бюрократия не такая как в будущем. Час всего, и готово. Причём было такое, уговаривали остаться, командиров не хватает, вон наборы от гражданских делают. А то у меня отмазка хиленькая, с командиром характером не сошёлся. Так переводись в другую часть. Очень неохотно в запас награждённых выводят. Из военкомата к зданию гормилиции. Там направили к нужному сотруднику, и без проблем написал заявление на паспорт. А у меня его не было, только командирское удостоверение, да и то в нём отметка, что я в запасе с сегодняшнего дня. Паспорт нужен. Сказали, что за три дня сделают. Вот так извозчик мне жильё нашёл, в частном доме веранду сдавали, снял на три дня, ну и покатались. Отвёз к портному, где я заказал хороший костюм, серый, из заграничной дорогой ткани. Обещали сделать, мерки все взяли. А вот оплата полная. Кстати, не удивился, опознав в трёх мужчинах в костюмах, с жилетками, и метрами на шее, еврейское племя. Ну я тут не расист, главное, чтобы работали хорошо. Кстати, к костюму заказал пальто с подкладкой, они же будут шить, осенне-весеннее, и обувь, туфли. Из-за них сапожника навещал, тут аванс оставил, работа пошла. Я платил за срочность. Стоит сказать, что в хранилище особо завалов одежды нет, был малый запас для прошлого тела, но по фигуре они мне Макееву не подходили. Также были комбинезоны разных размеров, летние и зимние, обувь, но это именно на случай перерождения если там одежда в негодность пришла, или ещё что. Разные комплекты зимней, и всё. А вот такой местной, чтобы носить и не привлекать внимания, у меня не было. Пока же изучал город, в ресторации отужинал. Обедал ранее в столовой. Хм, разница в уровне блюда заметна. В столовой я поел, а в ресторане смаковал. Военных в городе много, я сам в форме и с наградами. Козырять постоянно нужно. То старшим командирам, то отвечая младшим. Надо быстрее переодеваться, сняв форму. При том что я не считают себя военным, ну не лежит у меня душа им быть, я постоянно ношу форму, даже до генерала дослужился, и воюю. Вот как так? Сам удивлён. Ладно, пока же, не делая особых покупок, спокойно себе жил в городе, посещая портных, те дополнительные примерки делали. Однако молодцы. За три дня костюм полностью готов. Вот с пальто ещё работали. Да, пальто тоже серое, в мелкую полоску. Обещали шляпу под цвет подобрать, с полями. Сейчас так можно ходить. В милиции не обманули, пришёл на третий день, и поучил паспорт. Порядок. Всё хорошо, но задержал сапожник. Я уже и пальто с шляпой получил, как родные сидят, по рынку побегал, нашёл утеплённую кепку, с меховой оторочкой, для осени, ботинки на высокой подошве, тоже для холодного времени, лёгкую домашнюю одежду, халат, полотенца, убирал в хранилище, а тот закончил работу только на шестой день как заказ взял. Правда, сидели туфли идеально, померив, снимать не хотел, так что даже чуть больше заплатил. На этом, на своём самолёте, и до столицы. А не хочу в душном вагоне поезда ехать, обливаясь поездом. Самая жара пошла. В Москве все вопросы порешал за неделю. Хороший дом купил, с железной крышей, мне как орденоносцу не было препятствий по покупке жилья в столице. Хотя сделать это иногородним ой как не просто. Дом хороший, водопровод в доме, но печки на дворах, другого отопления нет. Жильцы уже съехали, дом сдал квартирантам, семье врачей, ну а я на поезде, в обычной одежде, не в моём дорогом костюме, а в такой городской все ходят, покатил на запад. В сторону Львова. Да собственно билет до него и куплен. Там поработаю в лесах до конца лета. Сканер качается, уже триста метров почти, начинаю охоту на националистов в тех краях. Просто прочёсывать леса, и вот так вести охоту. Главное на своих не нарваться. Да, перед отъездом я записался на курсы киномехаников. Там год обучения, и присваивается третий класс. От двух до шести, если что. Просто заплатил одному преподавателю и тот отмечал моё присутствие, хотя я и отсутствовал. Ему просто сказал, что на подработке. Как раз киномехаником и работаю, опыта практического мол много, а корочек нет. Обещал сделать, но всё же числиться на курсах стоит, вернусь осенью, считай корочки мои, мы так договорились. Шучу. Корочки уже у меня на руках, но действительны будут с осени. Просто тот пообещал поспособствовать устройству на работу в Московские киносети, причём не в кинотеатры, а именно на машину, на кинопередвижку. Шофёрское удостоверение я имел. А пока ко Львову. Вот там придётся огнестрелом работать, боевики из лестных братьев колоннами, как у армейцев, не ходят, минными засадами подловить сложно будет. А я попробую. ---------- Глава 4 Глава 4 Из Львова я сразу ушёл в леса. Переодевшись в современный цифровой лестной камуфляж, лёгкий бронежилет, винтовочную пулю не удержит, но осколки и пистолетные легко, кевларовый шлем, камуфляжную накидку «Леший», и вот так бегал по лесам. И да, запасы формы, броников, обуви, у меня сделаны разных размеров, по три комплекта. А как стемнело поднялся на самолёте на километровую высоту и накручивая круги, изучал леса, высматривая костры. Да, вот так легко я в первую же ночь обнаружил стоянки двух банд. Ну костров хватало, но у двух сидели молодчики в гражданской и польской военной форме вперемешку. Вооружены. У остальных костров гражданские или наши. Да и не прятались они. И это я на небольшом пяточке обнаружил. А вообще послушал на вокзале, тут постреливали, и не слабо, то тут, то там. Однако и охрана тыла тоже работала. Так что запомнив местоположение первой группы, сел на лесной дороге. Ширины крыльев хватало сесть и не поломать, да и поверхность подходила. Ну и добежал. Сканер показывал где часовой, и два секрета. А вот мин или минных ловушек не было. Нет, я не стал доставать миномёт, хотя запас мин у финнов пополнил, или гранатомёт. У меня запас готовых самодельных «монок» был, делать нечего, пока службу нёс после реабилитации, наделал запас, всё что было в тротиле потратил, да набрал поражающего элемента. Механики этот бросовый металл мне ящиками отдавали. Так что изучил лагерь со всех сторон, обнаружив тропу, по которой эти двенадцать молодчика пришли, и задумался. Ну знаете жаба душит. Тут нет крупных соединений у националистов. В первой группе, где я сейчас работал двенадцать боевиков, один на часах и трое в секретах, остальные отдыхали и ждали похлебки из котла. Да второй отряд, он побольше. Два десятка. И на них тратить запасы «монок», да дефицитных электродетонаторов? Да ну на фиг. У меня конечно этих электродетонаторов с пять тысяч, но до конца войны может и не хватит. Итак, две сотни потратил на финнов. Хотя и не жалею, хорошие потери им нанёс. Я сделал проще, в одну руку «ПБ», в другую «АПБ», два бесшумных пистолета позволили мне с предельной дистанции для них снять часового и секреты, и просто выйдя к костру, в быстром темпе перестрелять молодчиков. Только один успел вскочить, но схватившись за грудь впал в костёр, перевернув котёл. Сделав контроль, трое подранков, я осмотрелся и хмыкнул, сплюнув. — Детский сад, штаны на лямках. Да, тут есть такое. Не впечатлили меня молодчики. Впрочем, те явно серьёзно расслабились. Вытащив один труп из костра, вонял сильно жжёным мясом, да и одежда загорелась, изучил на предмет ценного. С сомнением осмотрел потёртый «ППД», с дисковым барабаном, к нему кстати один запасной был, оба заряжены и патронов в запасе с две сотни, в вещмешке. И всё же оставил, прибрал. А у меня таких «ППД» семь, с боезапасом, три с рожковыми магазинами, остальные с дисковыми барабанами. Набрал у финнов, а они у наших. Этот восьмой стал. Пригодиться. Остальное оружие интереса не представляло. Даже как музейные экспонаты. Было там пара старых винтовок. А в основном немецкие «маузеры», пара «мосинок» и ручной пулемёт «Браунинг», вот к нему десять запасных магазинов в чехлах. Подумал и его взял, да весь запас патронов. Кстати, пулемёт был под немецкий винтовочный патрон. Это хорошо проблем с боезапасом не будет. Припрячу, сделаю закладку, но в хранилище держать не буду, так что и часть винтовок для тех же целей забрал, и весь боезапас. С часового и секретов тоже. Там кстати второй пулемёт был, такой же «Браунинг», где магазин сверху вставлялся. После этого пробежался. Я был лёгок на ногу, тут всего километров двадцать и также с помощью тихого оружия уничтожив часовых, из двух «ППД» и второй отряд положил. Двадцать два их там было. Тут тоже набрал трофеев. Да так, что свободные шестьсот килограмм были заняты. Пришлось побегать, нашёл старый жилой схрон, давно тут никого не было, там оставил добычу, замаскировал след. Чтобы схрон не нашли. Ещё спецсредством от собак попрыскал. И добежав до дороги, пять километров по лесу пришлось сайгаком пробежать, и снова поднялся в небо, выискивая огни костров. Уже делал большие круги по округе. Причём, один раз приметил крупную банду, что шла, пересекая открытую местность, между двумя лесами. А так всего три банды обнаружил, но до утра уничтожил только ту банду, в тридцать рыл, что поле пересекала. Уж больно шли профессионально, их учили, это не деревенские, что впервые оружие взяли. Да, использовал «ВСС», с глушителем и работал с разных сторон. Те только когда пятое тело повалилось, видимо вскрик был, поняли, что их убивают. Да и до этого прислушивались, видимо чавкающие звуки попаданий пуль в тела, привлекли внимание. Вроде и бежали, дышали наверняка громко, но услышали. А вот тут продолжал быстро работать, перенося огонь с цели на цель. Работа по сути как в домашней обстановке, я в укрытии, накрыт маскировочной накидкой, вспышки моих выстрелов те увидеть не могли, глушитель больше пламя глушил, хотя и звук до них вряд ли долетал, хотя работал с трёхсот метров, в зоне работы сканера. А те в рассыпную, ведя огонь в разные стороны. Сразу шумно стало, вот и отстреливал тех. Когда некоторые вышли за дальность стрельбы из «Винтореза» и сканера, сменил оружие, на «СВД», и вёл огонь из него. Ночь мне не помеха. Опция ночного виденья, напомню. И с прицелом также свободно работал. Всё, никто не ушёл. Поглядев в сторону горизонта, там свет фар мелькал, нашумели мы, из ближайшего армейского военного лагеря на шум явно усиленный патруль вышел, поэтому сменив оружие, я перекатами стал сближаться с боевиками, когда те попадали в зону работы сканера, проводил контроль. Порядок, никто не ушёл. Чётко сработал. Но начало светать, пришлось уходить. И знаете, мне понравилось. Убежал я далеко, по пути отлетев на самолёте километров на пятьдесят. Там в лесу, убедившись, что рядом никого, уторился в автодоме, душ, и вскоре спал в отличной кровати. Порядок. В общем, с почином меня. Вырубило сразу, хорошо потрудился. А вот что по поводу довольства сделанным, то есть такое. Я когда Караваевым был, в отпуске ну что я успею? Губы помазать, тем более тут парабол пять дней, переместился в Румынию, там неделю, потом в Финляндию. Мелочь, на самом деле губы помазал, а в рот не попало. А тут у меня целое лето, занимайся охотой как и сколько хочешь. А я это так называю. Охота на нелюдей, очищаю мир от скверны. И делал я это даже с некоторым удовольствием. Не просто как работу. К которой привык, в данном случае работу такую нужно любить, чтобы она не надоела. А будучи в теле врача Караваева, для меня вот это всё как глоток свежего горного воздуха в затхлой обычной жизни. А я ведь старался, жил в системе, как все, мне было интересно попробовать, да и сыновей не хотел подводить. Они в таких охотах участвовали с двенадцати лет старший, и с тринадцати младший. А видел, что потянут, выдержит характер, вот и брал. Поначалу просто помощниками, сами не работали, а потом уже сами, сначала снайперами, потом осваивали и другое оружие. Так что с такими бандитами мы и до конца пятидесятых работали. Дальше те по сути ушли из леса. А пошли во власть, внедряя своих людей. Им так хозяева приказали из-за границы. И чем больше я сейчас этих молодчиков уничтожу, тем меньше будет убито наших гражданских, женщин и детей. Не передать сколько крови на них было бы в будущем, когда те были бы в расстрельных командах при лагерях военнопленных или занимались зачистками деревень. Да и вообще нелюди те ещё. Потому и засыпал со спокойной улыбкой от сделанной правильной работы. Я нашёл себя, и до осени, наверное, даже до ноября, эти области не покину, вот такие дела. Охота идёт, не на волков, как в песне Высоцкого, на шакалов. Даже шакалов можно оскорбить, называя ими украинских националистов. В мире нет таких животных что можно поставить им вровень. Я так считаю. Ну для меня они идейные противники. Враги, из натуральных. Я их, румын и финнов даже больше немцев не люблю. Там только СС и Люфтваффе, и всё. Следующие дни так и потянулись. Была выработана своя тактика. Я работал только ночами, отсыпаясь днём. По отсветам от костров выискивал с километровой высоты банды. Понятно, что время от времени поисковые группы охраны тыла Красной Армии, или сотрудники милиции, находили места уничтожения мной банд националистов. Я же не всё оружие собирал, видели, что многое осталось. Вот и понять не могли что происходит. А я иногда посещал сёла, покупал свежий домашний хлеб, и вот слухи получал. Ну пусть ищут. Не всегда идея с кострами срабатывала, некоторые банды жили под землёй, в старых укрытиях от польской армии, или в самодельных схронах. Таких сложнее выискивать, если только куда выдвигались, мог засечь. Причём, сами бандиты ночами особо и не работали, в основном днём. Потому и мне проще было их именно ночами зачищать. Теперь современное тихое оружие я использовал только для снятия часовых, остальных уже местным. В этом хороши «ППД» с их объёмными дисками. Работал тщательно. Даже один раз заминировал тропу от большого бункера, и когда почти сотня боевиков выдвинулась на дело, скорее всего самая крупная банда в области, обычно те меньшими группами действовали, подорвал, и провёл зачистку. Пришлось за двумя погоняться, быстрые на ногу, и в зону поражения не попали, но и их черёд настал, я предпочитал работать чисто, без выживших. Также вёл допросы, особенно повезло куратора взять, только-только перекинули из-за границы. Да собственно приметив самолёт, сам был как раз в воздухе, летел ночью. И не наш. А как парашютистов выбросил и отвернул обратно, дальше сел недалеко и нагнав, взял их. Там и был куратор, с охраной. От него многое узнал. Где Бандера, например. В Польше тот был, на территории немцев. Я тут же слетал, действительно нашёл в Кракове. Повезло, тот собирался уезжать в Италию. Причём, при ликвидации составил след, как будто его убили Мельниковцы. Это ещё один лидер ОУН. Два трупа из идейных. Как будто те убили Бандеру и двух его телохранителей. А телохранители успели обоих стрелков пристрелить. Отлично разыгранная сцена. Ну а начавшаяся свара между этими группами, это как бальзам на сердце. Я ещё и подтолкнул, ликвидируя ярко членов организации то с одной стороны, то с другой. Там начались полномасштабные боевые действия, что выплеснулись на улицы польских городов. Жаль недолго, немцы быстро зачистили самых активных, и выживших отправили по тюрьмам. А я вернулся в Западные области, работал на Волыни. Ох и немало тут работы было. Работал я тщательно, это всё же работа, кровавая, тяжёлая, включая моральные аспекты, но нужная. Охотой та была, когда я действовал наскоками, прилетел, побил и дальше, а вот тут я вёл полную зачистку целых районов. Изучал со стороны хутора. Если определял его жителей как ставленников боевиков, то зачищал, детей отправлял в приюты, перевозя в хранилище. В центральные области Союза, за Тамбов увозил и там по городам. Вопрос с топливом я решил. Обнаружил несколько отстойников с автомобильной техникой. В одном месте, в Прибалтике, даже был захваченный броневик, правда, пулемётный, «БА-20», но тот в порядке и можно использовать. Даже пулемёт на месте. Правда говоря о технике, я имею ввиду что нашёл «ЗИС-5» на Волыни, в котором были бочки с авиационным бензином. Захватили где-то. Понятно груз убрал в один из обнаруженных бункеров, туда немало трофеев спустил. Бункер скрыт, не используется. Не удивлюсь что о нём банально забыли, все кто знал мертвы, а я использовал. Правда, топливо пусть нужной марки, проверил это в своей небольшой химической лаборатории, её собирать пришлось, но проверка показала, что бензин грязный. Там очень много смол. Да они мне все фильтра забьют. Поэтому пришлось очищать. На одну бочку уходило до пяти часов, а бочек двенадцать, полный кузов был, но три бочки очистил. Пришлось очищавшие фильтры промывать после каждой бочки. А это ещё часа два. Там около десятка элементов, разбирать нужно и промывать. Впрочем, запасы топлива пополнил, уже использую, и нареканий нет. А вообще стоит добыть местные летательные аппараты. Всё же голосок мотора моего самолёта, местным незнаком. В будущем в бункере выложу часть запаса топлива, у меня уже меньше пяти тонн запаса, но не обязательно держать его в хранилище. Тонну выложу и вот место для того же «У-2». Правда, до начала войны получить я его и не смог. А что, у своих угонять? Подставлять их под статью? То-то и оно. Я и технику, что набрал, также спрятал. Пусть подосвободить пришилось хранилище на двадцать тонн, чтобы переносить их. Прямо внутри бункера доставал, в помещениях, там даже в коридоре доставать можно, они большие. Те же легковушки встали. Кстати, среди трофеев два «Газ-а», побегали конечно, но вид приличный. Вот выложив тонну бензина в пластиковых бочках, и прибрал машину. Теперь есть на чём гонять, чтобы кинопередвижку не использовать. Кстати, я её тоже выложил, держал боезапас для уничтожения банд. Тот же миномёт уже не раз использовал, но под конец лета, в начале осени, когда дальность сканера увечилась до пятисот метров. Хотя шучу. Ночью же бил, а в темноте при ночном зрении, с возможностью приближать картину, это опция дальнего виденья, я точно накрывал минами банды, особенно крупных, и на переделе дальности миномёта. А вот современное оружие по сути уже и не применял. Да, к моменту отбытия в столицу, а это середина октября, тут дожди пошли, серьёзная слякоть, банды исчезли из лесов, разошлись по городам и сёлам на зимовку. Тем более наши возбудились, самолёты поисковые не одну неделю летали. Да и что уж говорить, я серьёзно проредил банды в Западных областях. В некоторых районах месяц тишина, нападений нет. Используя мои уникальные возможности, спасибо магу, на момент отбытия. А я вёл подсчёт, и точный, мной было уничтожено порядка восемнадцати тысяч боевиков. Я же действовал от берегов Балтики до берегов Чёрного моря. Работал зачищая тщательно. Не раз попадали группы диверсантов из-за границы. И стоит заметить, что именно на Украине, в её Западных областях, было больше всего банд. На втором месте Прибалтика. Там тоже постреливали, а меньше всего в Молдавии и Белоруссии. Это я сужу по своему опыту, что есть, то есть. До столицы добрался поездами. Экономлю ресурс техники. Тут я особо не торопился. Сначала домой. Баньку затопил, врачи ещё жили, кстати, командировочные, им тут до конца года, так что вместе поужинали, попарились, я на печи на кухне теперь спать буду. Те зал себе забрали. Ну а сам с утра следующего дня, к знакомому сотруднику курсов обучения киномехаников. А тот мне обрадовался. Они же специалистам выдают направления. А я на полтора месяца просрочил начало работы. К счастью обошлось без эксцессов. Тот устроил на работу, в отделе кадров трудовую мне выписали, оформляя. Пообщался со старшим бригады, он мой непосредственный начальник, благо повезло попасть в бригаду именно кинопередвижек, что работали по всей Московской области. Машина была не первой свежести, побегала, четыре года этому «Газ-АА», но на ходу. А вот кинопроектор, был после ремонта, да капитального, хотя ему всего год. Машина во дворе стояла, мокла под дождём, я почти четыре часа принимал саму машину, потом со склада и кинопроектор принесли, и я установил его на место и стал получать всё что положено, расписываясь за получение. Также пообщался с начальником киносетей. Серьёзный такой чиновник, в очках и костюме. Вот зам у него более подвижная дама, молодящаяся сильно за тридцать лет. Первую неделю я стажёром поработал, со мной поездит старший смены, чтобы я получил опыт и разобрался в схеме работы по этому направлению. А тут та зашла в мастерскую, я один был, старший смены куда-то убежал, остальные на выезде, всего было семь кинопередвижек, моя восьмая. Хотя по штату должно быть восемнадцать машин, чтобы зарыть все потребности области. А тут женщина зашла в мастерскую, и чуть не упала, обнаружив полностью разобранный кинопроектор, и я шоркаю напильником по какой-то детали. Встав с табуретки, всё же женщина вошла в помещение, да, я был обучен таким манерам, знаете ли должность обуздывает. И профессия. Я про военврача Караваева. Нет, тут мог и не вставать, всё на вбитых рефлексах. К слову, при оформлении я сообщил что отставной военный, но не сообщил что орденоносец и командир-танкист, и особо сообщать не собирался. Тут же гостя ахнула, расширенными глазами изучая разложенные на столах детали оборудования, и прохрипела, явно от волнения: — Макеев, ты что сделал⁈ — Провожу регламентные работы по обслуживанию кинопроектора. — Какое обслуживание, он только после ремонта⁈ — Кстати да. Это как в анекдоте. Создали советские инженеры самый современный кинопроектор, широкоэкранный. Западные капиталисты решили украсть и скопировать идею. Удалось выкрасть, и вывезти в ящиках. Инженеры капиталистов начали собирать проектор. Собрали, это паровоз оказался. Разобрали, почесали затылки. Собрали, снова паровоз. Ничего понять не могут, хотя по документам кинопроектор. Тогда капиталисты выдали задание своим шпионам в Союзе, выкрасть советского инженера. Выкрали, даже заставили работать, тот прочитал инструкцию, и сразу сказал: — Ну тут же ясно написано, в конце, мелкими буквами, после сборки, доработать напильником до нужного вида. Вера Викторовна расхохоталась, юмор той явно понравился. Отсмеявшись, сказала: — Запомню, надо будет где-нибудь рассказать. Ага, и ты вижу напильником дорабатываешь. — Верно. Не знаю кто проводил ремонт, Вера Викторовна, но по рукам им дать стоит. Мало того, что провели этот ремонт спустя рукава, так ещё часть деталей установили неправильно. Вроде это шайбы. Пусть тут шлицы почти стёрлись, но всё же заедать они будут время от времени. — Какие ещё шлицы? — Ну нормальных шайб нужного размера у них видимо не было, и поставили что подходило. Вот и довожу до идеала. Та видимо приняла это, да и мои уверенные действия, как и вид, немного успокоили, поэтому с деловым видом спросила: — Обратно собрать сможешь? — Конечно. — Хм, может тебя в мастера-ремонтники перевести? Сказал больше как предположение, но явно отслеживая мою реакцию. — Нет, не пойду, Вера Викторовна, не моё. — Вижу, что не твоё. Вон как скривился. Ладно, заканчивай. Завтра к обеду первый выезд. В курсе? — Да, мне сообщили. Завтра будний день, после окончания работ можно крутить кино, ранее на киносеансы кроме детей и бабушек некто не придёт, выручки не будет. А в выходные весь день крутить фильмы. — Верно. Уже сообщили какой район на эту неделю выделили? Как оформлять наряды? — Да, всё известно. — Хорошо, работайте. Та ушла, а я продолжил. Чтобы довести аппарат до идеала, до вечера с ним работал, даже частично модернизовал. А я за него отвечаю, так что по сути, что хочу то и ворочу. Ну если никто не видит. Дальше перенёс в машину, у кладовщика получил плёнки фильмов, там председатели колхозов и совхозов делали заказы. Также афиши для фильмов, у нас свой художник, всё убрал в кузов, запер на замок, и выехал с территории, наряды я уже получил, поехал домой. А тут проблем нет, я за всё отвечаю и могу держать машину на территории своего подворья. Так и сообщил, что свой дом имею, с закрытым двором. Проблем не было. А там до полуночи доводил уже саму машину до идеала, полуразобран мотор, чистил, менял прокладки, масло подтекало, я нашёл протечку и мне механик, что за гараж отвечает и весь автотранспорт, выдал, видимо из личных запасов. К полуночи и закончил, дальше в баню и спать. Кстати, я заезжал к знакомому нашего механика, его все Борисычем звали, а знакомого Геннадич, и купил, за наличку, две канистры с тосолом. А мне не улыбалось сливать воду из радиатора на каждую ночь. Вот и залил. Теперь проблем нет. Правда, зимой будет сложно завести, известная проблема, потому и заливают утром горячую воду, чтобы и мотор прогреть, но я эту проблему, как раз проблемой не видел. Квартиранты уже ушли, те в одном из университетов работают, преподаватели, я подтопил баньку, машину уже завёл, тарахтела, время десять часов дня, и выехав со двора, всё запер, и покатил к выезду из города. По пути заехал за старшим смены, тот тоже жил на частном подворье, но как я понял, снимал комнату, с женой и маленьким сыном. Тот с вещмешком, где запас еды, надолго же едем, утроился в кабине, и вот покатили дальше. Дорога заняла почти пять часов, пару раз чудом не застряли, но проскочили, и въехали в довольно большую деревню. Кстати, кино крутить будем не с машины, тут свой клуб, бревенчатое одноэтажное строение, довольно большой зал, туда проектор, ну и уже работать. Заведующую клубом оповещена, ждала нас. Так что неделю вот так стажёром отработаю и дальше сам. Я сам всё делал, даже афиши с фильмами и временем показа на стенде прикрепил. Старший смены, он всего на два года старше меня, Валерием зовут, Сорокин фамилия, больше на словах показывал. Носить тяжёлое ему видимо совесть не позволяла. А вот бумаги и наряды сам оформлял, они на него выписаны, хотя и моя фамилия была, показывал, что и как, как оформлять кассу. Осваивался быстро. За этот вечер мы три фильма покрутили. Тут же переночевали, и в следующую деревню. А вы думаете мы домой вернёмся? Нет, рабочая смена, объезжаем деревни и крутим фильмы, потом отдых, обычно два дня дают, и снова рабочая неделя. В воскресенье всегда рабочий день, там выходные не дают. Так что всю неделю на выезде были, кормили нас в столовых при колхозах, я за всем наблюдал и мотал на ус. Да, бензин тоже выдавали тут, наряды были у Валерия. Главное я освоился, тот это видел, и мы по окончанию смены вернулись в столицу, сдали всё, включая выручку. Между прочим, довольно солидную, отчитавшись, ну и два дня отдыха получил. Машину к себе отогнал. ---------- Глава 5 Глава 5 * * * Зрители покидали зал, с жаром обсуждая увиденное, а я с улыбкой скручивал плёнку на начало, перематывая ту. Вручную делал. Зал был небольшой в этой деревне, клуб новый, года нет, на сотню зрителей. Часть стульев относили к стенам. Вот и председатель колхоза, что оплачивал этот присмотр, отнёс свой к стене, и подойдя, сказал: — Да, Володя, не ожидал. А фильм действительно очень интересный, я иногда даже дышать переставал. В этом и был мой небольшой гешефт. За месяц я освоился, время стажировки тоже пролетело, и дальше уже работал один. Кстати, мне «Наган» выдали, я же крупные суммы буду возить. Тут в клубе бухгалтер подсчитывает выручку и передаёт мне, а я уже позже, по окончанию недельной смены, сдаю в бухгалтерию киносетей. Всякое бывает. Про огрубения таких передвижек, слухи ходили. Это не слухи, коллеги на планёрках рассказывали, парня нашего убили. Машину сожгли, тело рядом. Огнестрел был. Правда это было до меня, за полгода до начала работы. Но и ограбить, повалив сосну спереди, дальше наставить оружие, было и такое. Милиция расследовала ограбления. Ну а что парни, руки поднимали, деньги забирали. Подотчётное оружие, бывало, тоже. Со мной такого не происходило, честно скажу. А сейчас был май тысяча девятьсот сорок первого года, двадцать первое число. Да, больше полугода пролетело, и не заметил. А ведь мы даже в пургу работали. Трактор с отвалом пройдёт, и мы доезжали до деревень. Зимой выручка особенно большая и никто отказываться не желал. Ну и я стал наводить мосты. Мол, имею личную фильмотеку, есть и такие у которых пока задержка в выпуске на экраны кинотеатров. Имеют шанс первыми посмотреть, гешефт пополам. То есть, если заказ был на два фильма, то крутил два, выручка тут официальная, то третий, а часто и четвёртый, уже не официально, афиши я сам рисовал. Цена фиксирована, мы не поднимали, и вот за эти показы с председателями делили выручку пополам. Иногда солидные суммы выходили. Да понятно, что в деньгах я не нуждаюсь, но я желал крутить фильмы из будущего, вырезая год издания, и вот таким образом это делал. Да слухи понятно, что пошли, председатели делали заказы и ставили условие чтобы именно моя машина была, уже сами не раз гешефт проводили и желали повторить. У меня в бригаде самая большая выручка шла. Да что это, даже из других областей пытались заказы делать. Я не знал, Вера Викторовна рассказала. Да, в деревнях с наличностью туго, там трудоднями оплачивали за работу. Да рабы по сути деревенские. Платил за них колхоз. Иногда оплата был в виде продуктов. Вообще без проблем. Наш бухгалтерия и это принимала. В некоторых местах даже оплаты не было, председатели сами возили натуральное сырьё в город, заранее оплачивая. Там были и половинки говяжьих туш, и крупа, и всякое разное. То есть, по сути натурный обмен, припасы за кино. И это тоже считалось нормальным. А вот тут, за третий-четвёртый фильм, мы уже свой доход делили. Мне в основном деньги из бухгалтерии выписывали, а председатели свой гешефт получали сами. Что я успел за это время? Не по одному десятку раз прокрутить. Ну «Пёс Барбос и необычной кросс» постоянным успехом пользуется. Потом другие фильмы Гайдая, «Не может быть» и «Деловые люди». Ещё нравятся «Свадьба в Малиновке». Вообще восторге от них. «Белое солнце пустыни» тоже не простаивает. «Неуловимые мстители» все три фильма. В принципе, и этого достаточно. Из иностранных, в «Джазе только девушки» и ещё два, это «Большие гонки» и «Воздушные приключения». Ничего, и они пролетели со свистом, и встречены были с восторгом. Слухи конечно пошли, уже и ко мне вопросы были. Вера Викторовна меня прикрывала. Ну да, шикарна женщина, с шикарной фигурой, уровень Марты. Так что соблазнил ту. Та просто, когда в мастерскую вошла, в лоб сказал, что я люблю шикарных женщин, но бабник. Почему бы той не проверить насколько я хорош? Та от неожиданности хохотнула, но задумалась. Та и сама мужчин любила и подарки от них. Не замужем. А через три дня мы весело привели время в мастерской. Та на ключ запиралась. Так и стали любовниками без обязательств. Меня лично всё устраивало. Тем более та на полставки меня устроила мастером по ремонту кинопроекторов, и плюс поднял мой класс до четвёртого. Через год до пятого поднимает. Тут зарплата чуть выше. Вот и прикрывала от вопросов, но то что у меня своя фильмотека, та в курсе. Даже покрутил ей некоторые фильмы. А та задумалась, кто снял и почему их нет в прокате? Я лукавил, отвечая, категорично зарубила цензура. Почему, я не знаю. И я понимал, что скоро дойдёт до вопросов и от серьёзных служб, вроде госбезопасности, но не переживал, месяц май наступил, скоро война, не до этих вопросов было. главное, люди счастливы, люди довольны, и я эти эманации радости и счастья впитывал. Между прочим, действительно в тонусе меня это держало. Ну или может показалось. Так что зима и вот весна, пролетели очень даже неплохо. Да я сам заработал, чисто мой гешефт, порядка двенадцати тысяч рублей. Все эти деньги пошли двум детдомам. Тут же в этом зале я крутил новинку. До этого показ именно этого фильма ещё не продавал из-под полы председателям. Это был «Кортик», первый фильм. А в этом кинозале всё вышеперечисленное я уже показывал, новинка нужна, вот и прошёл с успехом этот приключенческий фильм. Как видно, очень понравилось. — Давай в кассу, тебе уже всё приготовили. Кстати, заночуешь или выезжать думаешь? Опять у Насти остановишься? — Задержусь, — чуть улыбнулся я. — Хорошо. Так что всё прибрав, аппарату отнёс в машину, афишу уже снял и в бухгалтерию. Там расписался в отчётности по двум фильмам, тут платили натурпродуктом, за два киносеанса ранее оплатили, и отдельно уже мне за «Кортик» наличкой. Вот тут председателя оттёрли в сторону, мужчин и женщина были, и мелькнуло два красных удостоверения. Милиция, не ГБ. А председатель как-то быстро исчез. А вот это подозрительно. Вообще он жителей деревни всех знал, и предупреждал если подозрительные чужаки были, а тут смолчал. Вот это странно. Вряд ли запугали, для того появление этой пары, а они видели фильм, тоже стало полной неожиданностью, это заметно. Увидев корочки тот тихо и слился. Я же с улыбкой наблюдал за этой парочкой. Вскоре в комнату бухгалтерии зашли ещё двое, но уже в форме. Один и них местный участковый. Почему я не удивлён? А ожидал подобного. Засаду видел, эту парочку в зале тоже, они зашли, когда показ уже начался. Да и пора заканчивать с этим делом. А мне председатели не дадут, подсели на гешефт, да и народ новым фильмам радовался. А вот расчёт на то, что с задержанием, есть возможность соскочить с этого наезженного пути. Уверен в этом. Плёнки в машине только служебные, подотчётные. Деньги в железном ящике тоже. Пять дней как по деревням катаюсь. Скопилась выручка. Свою долю якобы в карман убрал, а так в хранилище. Афиш для новинок что нет в официальном показе, тоже скрыл. Прижать меня? А чем? Конечно арест будет, но там только выбивать признания, доказательств нет. А что фильм видели, свидетели, просто плёнку перепутал. Кто-то подсунул с незнакомым фильмом. Где она? Да где-то тут. Сами смотрите. Отбрехаюсь. Ну и главная причина почему вот так подставился, я увольняюсь, пока идёт следствие, мне легко пойдут на встречу. Верочку я уже предупредил, начнёт оформление как из милиции сообщат. Пока же обыск. Револьвер изъяли, всю мелочёвку из карманов. Теперь по женскому полу. Это в теле Караваева я до этого дела ну очень охоч был. Явно химия тела влияла. Тут в теле Володи Макеева такого давления особо нет. Я имею наложницу, честно нанятая полька, причём, с стороны немцев. Под видом немца и нанял, именно как любовницу. На пять лет, с хорошей оплатой. То девятнадцать лет, легко согласилась сбежать с деревни, от внимания родственников, её держали в подарок какому-то чину, и не особо-то и жалела, всем довольна была. А я доволен шикарной фигуркой, красивым личиком и полной отработкой в постели. Мне её одной выше крыши. Хотя вторую надо брать. Девушку Мартой звали, шестой месяц бережности. Девочку ждём. Ну и вот Вера, но тут скорее охотничий инстинкт, так и стал любовником начальницы. Не жалею, та в постели тоже в полный отрыв идёт, не бревно. Та часто ночевала со мной. но чаще я с Мартой был, потому пузо и попёрло. Я уже один живу, квартиранты давно съехали. Участковый пытался подселить жильцов, есть тут такая практика, настаивают, приказным порядком, берите или хуже будет. И мой дом у того на балансе. Если на какой завод идёт пополнение рабочих, а мест в общежитиях нет, вот таким образом расселяют. А тут, две недели назад, привёл шесть молодых парней. Мол они у меня будут жить. Ага, нашли общагу. Послал его. Прямо сказал, сам постоянно в общагах жил, надоели, и свой дом, не собираясь в ночлежку превращать. Не пустил. Тот пообещал кары. А что он сделает? Вот и сделал, приезжаю, как раз неделя прошла, закончил смену, замок взломан, в доме жильцы, уже обустроились. Мигом их в хранилище, вещи все, на дверь новый замок, и на самолёте прочь от столицы, на триста километров в густые леса севера. Выложил в лесу, с вещами. И вернулся. Отдохнул и вот выехал в эту смену. Кстати, три дня назад летал к Москве, проверил дом, надо же, пустой, и подпалил дом участкового, а он личный. Никто не сгорел, успели выскочить. А я далеко, у меня алиби. Мстить всегда нужно. Знаете, ждал шума от квартирантов, но как-то не было. Ко мне с вопросами не приходили. А куда квартиранты делись? Видимо сами добрались на перекладных до столицы и поднимать шум не стали. Я же не просто их убирал в хранилище, сначала вырубал, чистый нокаут. Хм, а может до сих пор по лесам плутают? Да вообще без понятия. Вот такая история. А обыск ничего не дал, а ведь это основное при задержании, именно выдачи оплаты и ждали. Забеспокоились, тут лейтенант милиции и командовал, обыск машины провели, понятые были, тоже ничего не дало. Меня в милицейскую машину, мой фургон следом, перегонял один из милиционеров, и в город Серпухов. Эти сотрудники оттуда были. Ну и дальше закрутилось. Бумага на место работы ушла, Вера как раз её и ждёт, готовиться уволить меня задним числом, чтобы зад прикрыть. Это отговорка начальнику, чтобы подписал. Только вот возвращаться я не собираюсь. А так выпустят, доказательств-то нет. Вот так по приезду в камеру предварительного содержания, ну и начали оформлять дело. А в Серпухов скоро выйдет адвокат. Давно нанял. Вера отмашку даст чтобы выехал. Сообщит куда. Ждём. Кстати, Вера тоже в залёте, третий месяц, девочка. О чём та ничуть не переживала, современная женщина и рада своему будущему первому ребёнку. План сработал. Адвокат вообще монстр, пусть тут те особой силы не имели, если попадаешь в руки правоохранительных органов, те до конца идут чтобы не показывать своей не компетенции, выбивая показании, в буквальном смысле этих слов. Мои же адвокат быстро разбил всё что те сообщили по причинам ареста, там только то осталось, что фильм действительно был показан, чему есть многочисленные свидетели. Показания сняты со многих деревенских, тут местные подстраховались, можно сказать даже молодцы. А вот других улик нет от слова совсем. Что по адвокату, я имею ввиду, что у него серьёзные связи были, позвонили из Москвы, мент, чин на уровне полковника-армейца, тот выяснил какие есть доказательства, и велел отпускать. Не зря я адвоката зарядил хорошей суммой, помогло, так что в камере я провёл всего три дня. К слову, машина моя служебная тут же стоит, как улика. Хотя представители киносети города Москвы и области, приезжали, просили вернуть. А тут уголовное дело формировали, мошенничество в особо крупном, только вот без доказательств оно рассыпалось. И да, со мной уже жёстко работали, как привыкли. Есть и нормальные менты, но тут я к отморозкам попался. Ничего, скоты, ещё сочтёмся. В общем, отпустили меня, даже машину вернули, я адвоката хорошо отблагодарил, мы на моей машине до Москвы и доехали. Высадил его, а там и до своей работы. Всё, я уволен по собственному желанию и в тот день по сути закрывал отработку, а по факт уже был уволен. Молодец, Вера. Сдал машину, Борисычу, плёнки на склад, потом кинопроектор, это уже бригадир принимал. Всё приняли, расписались, ну и трудовую на руки. С выплатой остатка зарплаты. Вот и всё. На трамваях, доехал до дома. Там порядок, такого наглого взлома пока не было. Я просто подозреваю что те шестеро до сих пор числятся за этим домом, по факту вся квадратура занята, поэтому подселения и нет. Интересно, как на заводе оформили их пропажу? Жаль мне парней, что в наглую жили в моём доме? Да, не правильно поставил вопрос, таким боком, что сразу негатив к ним идёт. Спрошу проще. Жаль ли мне этих парней рабочих, что после школы устроились рабочими на завод, до армии отработать? Да вообще нет. Я при них с участковым общался, ясно дал понять, что гостей мне ненужно. А тут вечер, рабочий день закончен, когда я уставший появился. Все у меня дома, трое в саду у бани пиво пили. Взрослыми себя уже считают. Пусть выживают в лесу. Да в принципе не сложно. Там в километре железная дорога, с другой стороны речка и деревня, всё равно куда-нибудь да выйдут. По участковому выяснил, тот с семьёй комнату снимает, участок прибирает. Следствие шло, уже известно, что это умышленный поджог. Всё что не сгорело вывозит, готовит участок к постройке нового дома. А куда деваться? До зимы успеть надо. И да, дом не его, как оказалось, а служебный. По работе выдали. По сути служебная квартира. Ну не хай так будет. Я всего два дня пробыл на дому. Да, посетил Главное санитарное управление КА. А участковый не успокоится, нужно нанести превентивный удар. Вот я и передал дом в аренду для нужд управления, сроком на год и возможностью продления на случай войны. Кстати, последнее я попросил внести в договор аренды. Внесли, за год аренды получил оплату, и дальше с выделенным интендантом до дома. Два часа передача шла, пока не закончил. Всё, дом будут заселять медиками. Кем именно, уже будут решать в управлении. Тут или для трёх одиночных специалистов или для двух семейств. Хотя лучше одно, если большое. Вот так обезопасил дом, тут медики зубки быстро покажут, если попытаются к ним кого заселить. Особенно если дядюшка попытается снова в наглую заселится, типа мы родственники. Вот тут его пошлют далеко и надолго. Ну и обещали присмотреть за подворьем, огородом. Кстати, его внесли на баланс. Будут картошку сажать для одного из госпиталей. Однако на этом всё. Прощавшись с Верой, и я на самолёте направился к Западным областям. До начала войны, ох хочу серьёзно там поработать. Чую её будет немало. Однако и не столько, как если бы я в прошлом году уже не почистил те земли. Меньше уже. А так как на самолёте в разы быстрее, то зачем давать оуновцам пару дополнительных дней жизни? Да, двигаясь на поезде я пару дней потеряю точно. За эту ночь я не только добрался благополучно, пусть и с дозаправками, но и успел до рассвета начать облёт с Волыни, и сразу же множество костров, опция ночного и дальнего виденья с километровой высоты позволяла определять где наши, где гражданские. Да я за такое время уже с первого взгляда научился определять кто-где. Кстати, многие так встали на ночь отдыхая, хотя весна ещё только заканчивалась, лета нет. Множество армейских палаточных городков, видно технику. Плотно стоят, хорошо бомбить немцам будет. Однако видел и костры с бандитами. Вооружённые люди в гражданском, вперемешку с военной формой, как польской, так даже советской. Похоже переодетые диверсанты. В двух лагеря таких приметил, вот у опушки леса сел, и обслужив и заправив самолёт, надо будет запас топлива пополнить, побежал в сторону ближайшего лагеря. Ну а дальше работал. Уже светало, но эту банду я уничтожил. Бил миномётом, тем более за это время и сканер хорошо прокачался, и имел дальности в тысячу двести метров. Разбежались те как крысы, рванули в разные стороны при свисте первых мин и двух пристрелочных разрывах, от которых повалилось с десяток бандитов, а было их там шесть десятков. Вот так и работал, точечно. Те по прямой бежали, посылал мину, и у очередного та подрывалась в ногах, отбрасывая изломанное тело. Может показаться что перерасход, одна мина на одного бандита, но у меня тут боевая тренировка. А где запас мин пополнить, я знал, сделал два склада с такими минами. Хорошо поработал, даже сбегал и подчистил, у меня это правило возведено в абсолют, подранков быть не должно. Передневал в открытом поле, тут, овраг, место уединённое. Палатку поставил, растяжки не стал, войны ещё нет, а тут и гражданские ходят, вон уже пахота заканчивалась. Найдут и найдут, ничего страшного. Вот так и работал дальше, довольно хорошо. Я был прав. Пусть банд было не так и много, но всё же было, и чем ближе к началу войны, тем больше их становилось, леса если не кишели, то близко. Ими управляли из Польши. Я брал пленных, узнавал откуда шли приказы, да как она начнётся, задача рушить связь, уничтожать небольшие подразделения РККА и НКВД, захватывать населённые пункты. Конечно боевых адептов у них стало куда меньше после прошлогодней «резни», как те ту называли, но всё же нашли себе последователей, активно их за эту зиму вербуя. Так что я в Польше побывал, устроил «резню» и среди глав ОУН. Немцы их из тюрем выпустили, они им были нужны. Также в лесах стало много мелькать людей в форме бойцов Красной Армии и НКВД, и теперь уже поди пойми где наши, а где переодетые диверсанты. Особенно таких групп появилось множество за пять дней до начала войны, немало самолётами забрасывали, но в основном те в лесах сидели, выжидали, а за два дня начали действовать. Те кто выжил после встречи со мной. Точнее с кем эта встреча не произошла. Отслеживал их, и пока не убеждался, что тут точно не свои, уничтожал, зачищая. Работал также от берега Балтики и до берегов Чёрного моря. Ну насчёт Чёрного моря хватил, в Молдавии я редко работал, проводил воздушную разведку и обратно на Север, где этих банд порядочно. Меньше месяца у меня было с момента, как я столицу покинул, пока не громыхнуло, началась война. Я в это время как раз спать лёг. Отработал за ночь пять банд, общее количество четыре сотни, плюс отряд диверсантов в восемь голов, в форме НКВД были, и могу сказать, что этот район чист. А отдыхал я у Ковеля. Следующей ночью продолжу. Спать устроился, к слову, также в овраге, подстилку из волчьей шкуры, в густом кустарнике, навес небольшой, накрылся одеялом и вот уже сплю. А то что война началась, моторы гудят, бомбёжка в отдалении, то я это уже не один раз видел, меня таким не удивить, лучше посплю, наберусь сил перед следующей ночь. Думаю, ещё ночей пять поработаю и лечу к столице. Скорее всего уже повестка будет ждать, я призывной первой очереди. А что, за этот месяц, что я тут уже работаю, общее количество уничтоженных националистов, да и вообще лихих людишек, то за шестнадцать тысяч точно есть. Их действительно немало нагнали. Вообще за ночь и до тысячи доходило количество уничтоженных бандитов, просто в эту ночь подчищал район, всего четыре сотни, зато в его безопасности я более-менее уверен. Главное я доволен собой, здорово опыта получил, и он рос, я использовал разные тактики. Отработал множество схем по уничтожению лесных банд. Это не по неделе раз в год, как в истории, когда я Караваевым был. — Да сволочи, достали! — вызверился я от очередного пролёта немецких бомбардировщиков. Время было восемь утра, поспать не дают. Как я понимаю недалеко характерная излучина реки и те использовали ту как ориентир, вот и летали надо мной. Спал я голышом, душно, выбежав наверх оврага, достал «зушку», и устроившись на месте наводчика, быстро навёл стволы на головной бомбардировщик, «Дорнье 217» были, и дал короткую очередь. Вот и до зенитки дело дошло. Мимо, подправил и вторую. Бомбардировщик, что летел на двухкилометровой высоте, взорвался, рванули бомбы, взрывом смахнуло два летевших рядом бомбардировщика, им поломало крылья и те стали падать вниз, я и бил по остальным. Из этой девятки ушли четверо, один горел. А так к концу дня, меня шесть раз поднимали пролетающие бомбардировщики и штурмовики, и все я обстреливал, опустошив короба со снарядами в ноль, но зато сбил двадцать шесть бомбардировщиков, шесть штурмовиков, и семь истребителей. А я очень хороший зенитчик, зачётно с «зушкой» начал эту войну, но снаряды всё, в ноль. И пришлось убегать. Место позиции и овраг где я спал, перепахали бомбами. Мстили. Ничего, не смотря на усталость и что не выспался, был доволен. Нашёл новое место и дальше спать. Вот и эти пять ночей я отработал, здорово подчищая леса, также по кострам ориентировался. Впрочем, работа стала здорово стопориться, в лесах появилось множество наших частей, да и окруженцы мелькали уже, даже дезертиры, и диверсанты среди этой массы войск хорошо так умудрялись укрываться, слились с толпой. Поэтому поработав, я эти пять ночей Украину, её Западные области, не покидал, но на пятую ночь всё же полетел к нашим. А было уже двадцать шестого на двадцать седьмое июня. Добрался благополучно, запасы топлива я пополнил, так что проблем нет. Самолёт обслужил и убрал, кстати немало налетал на нём, а ведь экспериментальная модель, ручной сборки. Не серийная. Пока тянет, молодец. Но я готов сменить, в случае нужны, уже на местные летательные аппараты. Сел на окраине столицы. А дальше на своём «фаэтоне» поехал в город. Кстати, это один из тех, что у бандита в отстойнике нашёл. К Кобрину я ещё не летал, чуть позже посещу и заберу свой «Газ-а». Использовать его во время войны не буду, уберу в штабной бункер у Бреста, там на складах места порядочно, поэтому ещё разной технике наберу и спрячу. А кататься вот на этих буду, на моём любимце, после войны. Постоит на консервации лет пять, ничего ему не будет. Вот с такими мыслями я и ехал в город. К дому не поехал, тот сдан, да и нужен он мне больше чтобы иметь тут прописку, чтобы личное дело отзывать из военкомата Минска, что давно сделано было. Поступил проще, доехал до парка, лёг на заднее сиденье машины, и вскоре уже спал. А с утра, к военкомату. Но сначала, как проснулся, сбегал умыться к пруду в парке, освежился, потом в машине позавтракал, салат оливье, и сосиска в тесте с чаем. Отлично пошли. Ну и вот доехал до военкомата, было десять часов утра, а я был в форме без знаков различия. Командирская. Плюс награды закреплены. Машину припарковал у автостоянки, и к дежурному, предоставив документы, сообщив, что не получал повестки, а я призывной первой очереди. — Тринадцатый кабинет, — сообщил уже замотанный лейтенант-дежурный, продолжая с кем-то общаться по телефону. — Тринадцатый, — пробормотал я. — Предчувствия не хорошие. ---------- Глава 6 Глава 6 Да, с этим числом мне не везло. Вроде не наше суеверие. И пришло оно от фильма «Пятница 13-ое», но вот как-то вошло в народный фольклор и чёртову дюжину начали считать несчастливым числом. Не знаю, как у других, а мне действительно в такие даты иногда не везло. Но не всегда. Было что и наоборот, очень даже везло. Ладно, увидим, как тут. Я уверенным шагом двинул дальше по коридору. Нужный кабинет оказался на первом этаже. Очередь небольшая, кстати, заметно что не молодые призывники тут, а явно бывшие командиры. Возможно после военных кафедр, было двое что имели вид учителей или преподавателей. Очередь двигалась в принципе быстро, так что уже через полчаса дошла и до меня. В кабинете, я ранее сканером видел, сидело трое. Вот к свободному и подошёл, у двух других стояло и ожидало двое призывников. Сесть тут никому не предлагали. Сообщив что повестку получить не смог, протянул командирское удостоверение. Тот изучил, быстро в каталоге нашёл мой учётный лист, и кивнул, вдруг сообщив: — Неделю назад вам присвоено внеочередное звание — капитан. — Хорошо. — Кстати, повестку вам присылали. — Не получал. Дальше тот стал оформлять, пока отправив в коридор, ожидать. Вызовут. Тут таких с десяток ожидало. Там я устроился на скамейке. И откинувшись на стену, облокотившись, хмыкнул своим мыслям. Как же, присвоили внеочередное. Да тут пока сам не подтолкнёшь, не пошевелятся. Это пока я те два дня в Москве был, как отпустили из милиции, то не только в Санитарном управлении КА побывал, но и в отделе кадров по Автобронетанковому управлению, за коим числюсь. Дальше дело сложное, но в принципе вполне возможное. Нашёл полковника, тут именно самое сложное найти такого человека, и просто заплатил ему, тот пожал плечами, проблем нет, и вот пробил звание. Успел до начала войны, получается. А капитан, это куда круче чем обычный старлей. Капитаны уже входят в старший командный состав. Через полчаса мне вручили обратно командирское удостоверение, бумагу с направлением в Управление Автобронетанковыми войсками. Ну да, военкоматы только выводят из запаса. А назначением занимаются уже в управлении. Именно туда и направился. Машина же под боком. На месте еле нашёл куда приткнуть автомобиль, дальше поправив френч, поспешил ко входу, машинально козыряя командирам. Некоторые изучали меня. Один полковник так остановил и требовательно уточнил, почему одет не по форме? Вот тебе собака какое дело⁈ Объяснил, что только сегодня из запаса вывели, не успел поострить форму. Тот поворчал, но отпустил. Ишь какой уставной служака. Дежурный направил в нужный кабинет, там уже стали оформлять направление, плюс продаттестат и другие положенные документы, включая проездные. Кстати, старое удостоверение забрав, начали выписывать новое. Но на звание капитана. В военкомате не стали этого делать. Наконец вызвали, и военинженер второго ранга, майору армейцу равен, сообщил, протягивая документы: — Направляем вас в Белоруссию, Западный военный округ. Хотя он уже Западный фронт. У нас запросы лежат на опытных командиров, включая комбатов. Вас направляю в Тридцать Первую танковую дивизию Тринадцатого мехкорпуса. Дивизия находиться в стадии формирования и пополнения, и остро нуждается в опытных командирах. Последнее местоположение штаба дивизии, село Боцки. Там получите назначение. Козырнув, забрал документы и направился на выход. Думаю, на этот момент дивизии уже разбита, так как стоит у границы рядом с Белостоком, и то что меня туда направляют, конечно странно, но мне даже на руку. Да, я слышал про Тринадцатый мехкорпус, особо тот повоевать не успел, как был разбит. Интересно этот запрос на командиров тут в отделе кадров с каких времён лежит? Ещё до войны получен? Однако, я уже говорил, мне это более чем на руку, поэтому и спешил прочь, чтобы не успели остановить и изменить направление. Первым делом на склады, нужные бумаги имел. Там обмундировался, форму получил новую, сам пришил знали различия, нарукавные нашивки, привёл форму в полный порядок. Хотели дать «Наган» как танкисту, но я «ТТ» потребовал. Не люблю этот револьвер. Да не удобен при стрельбе. «ТТ» может чуть сильнее по руке бьёт отдачей, но зато лежит как влитой. Да и привык я к «ТТ», у меня их полтора десятка в запасе. Пистолет почистил от смазки, смазал оружейным маслом, и зарядил. Пятьдесят патронов выдали. Номер оружия, пришлось сходить в штаб при складе, внесли в удостоверение. Они имели право это делать. Раз получил, нужно внести. Дальше на своей машине заехал на базу киносети, где ранее работал. На меня в форме косились, удивлённо таращились, узнавая. Ну и начальник попался в коридоре. — Макеев, — опознал тот меня. — Так ты командир, да ещё танкист? — Да, командиром танковой роет был, в Финскую хорошо повоевал. — Вижу по наградам что хорошо. Нам уже сообщили, что вы ординарец. На фронт направляетесь? — Да, Валентин Егорович, призвали. — Что ж, служите. Да, запрос по вам был, дело ваше снова открыли, по новым обстоятельствам. Но найти не смогли. — Пусть на фронте ищут. Вере уже сообщили что я тут, так что покинула свой кабинет, в здании правления, радостно обняла, прижавшись уже заметным животом. Я попрощаться зашёл, сообщил, что что дом свой через нотариуса оформил, в случае гибли та наследует по завещанию. Вот так пообщались и попрощались. Подарил той серёжки с камушками, из последних трофеев. Любила та их, как сорока. Ну а сам поехал к адвокату, надо выяснить, что ещё за вновь открытое дело? То в курсе должен быть. Действительно в курсе. Не зря на дом не заезжал, уверен, что там засада. Да, снова ищут меня, но уже не по делу о мошенничестве, нет тут порядок, закрыли и закрыли, бывшее начальство что-то напутало. Оказалось, те шестеро наконец до столицы добрались, и написали заявление о похищении. Они оказывается две недели по тайге плутали. Нашли мне тайгу, небольшой лесок пятьдесят на шестьдесят километров, что пересекала железнодорожная ветка и накатанные дороги. Городские что ли? В общем, по этому делу и искали. Это ещё хорошо поджог дома участкового мне не приписали. Хотя и тут адвокат в курсе, через знакомого сотрудника милиции. Моё алиби проверяли, а всех, с кем участковый в споры вступал, но у меня алиби, я был в деревне, в ста пятидесяти километрах от столицы. Тут подозрения не подтвердились. А вот похищение, дело серьёзное. Так что подкинул тому денег, велел разбить все попытки меня оболгать. Мол, ничего не знаю, а что с этой шестёркой было, поди знай. Может помрачнение рассудка? Так что тот делом был занят, а я на выход из города. А всё, все документы на руках, так что заехал в лес, машину прибрал, сам на самолёте и прямо днём, на бреющем, скорость сто восемьдесят километров в час, полетел в сторону Кобрина. Добрала ещё при свете дня, даже вечер ещё не наступил. Пять часов было. Машину заправил, обслужив, и стал изучать подходы к городу. Это Брест был, не Кобрин. Да, я переоделся, синий комбинезон танкиста, пилотка. Ремень с кобурой пистолета и «ППД». Под комбезом нательное бельё. А ведь рисковал что летел днём. И не раз видел вражеские самолёты, но уходил, также двигаясь на бреющем. Летать нужно только ночам. Тут войск противника немеряно, мне пришлось стараться найти пустое поле. Подальше от чужих глаз, и то тут окруженцы ещё встречались, хотя давно уйти должны были, сел в поле, пшеница тут, машину обслужил, переоделся и вот побежал к Бресту. До которого километров десять было. Я и самолёт осмотрел. Старался лететь подальше от городов, у меня полётные карты были, чтобы не обстреляли. Уверен, что стреляли, хотя бы пехота. Но повезло, ни одной пробоины не обнаружил. А рисковал из-за парней в Крепости, буду помогать, и желательно с наступлением темноты этой ночи, а не следующей. Также, через туннель выведу. Ольге с Таней помогу, сейчас прячутся у реки, ну и медсанбат Доронина. Тут я ничего менять не желал. Пару раз пришлось ложится, по дороге двигались патрули, полевые. Основная масса войск шла по шоссе на Пинск и в сторону Барановичей, до этой трассы километров пять было, но тут именно полевые. Пропускал и дальше. Вот так до леса за час и добежал. Громыхание пушек, бои у Крепости ещё шли, слышал. Первым делом приготовил вещмешок, туда припасы, полотенце и мыло, котелок, с ним за спиной и вышел к девчатам. Взял их на прицел, подходя к камышам. Те испуганно смотрели на меня, врасплох застал: — А, свои, — опуская ствол пистолет-пулемёта, сказал я. — Слышу шуршат и шепчутся, а кто, не пойму. — Ой, вы кто? — воскликнула Татьяна. А вот Ольга, сделала строгое лицо, всё же в форме военврача была, хотя и не опоясана, грязные бинты на ноге, сказала: — Боец, представься. — Не шумите, девушка, — подходя, и присаживаясь рядом на корточки, сказал я. — Капитан Макеев, командир танкового батальона. При этом лениво козырнул, цепко тех изучая. Был бы Караваевым, не думая в хранилище. Будущие наложницы, ну впечатляли, что уж говорить, а мне как Макееву и одной Марты хватит. Тем более вторая скоро будет, тоже Марта, но уже немка. Я надеюсь, что та как секретарь главного интенданта, тут у складов, я найду. А привык к ней, хороша та. — Что вы тут делаете? Где ваш батальон? — спросила Ольга. — Батальон? А кто его знает? Меня только сегодня из запаса призвали, форму одел часов шесть назад. В Десятую армию направили, в мехкорпус. Повезло с самолётом, летел в сторону Пинска, из Москвы. С ним и долетел. А тут истребители, транспортник наш пытался удрать. В общем, сбили. Я с парашютом прыгнул, один выжил. Осмотрелся, взял патруль, допросил и узнал, что рядом Брест, вот на трофейном мотоцикле с ветерком и доехал. — Значит, наши далеко? — расстроенно спросила Таня, что внимательно слушал меня. — Да сержант, идут бои за Пинск, и как я понял, сейчас клещами окружают Минск. В общем, хана тут войскам. Управление частями потеряно. Свалка, каждый сам за себя. Да, я тут узнал от немцев, что в Крепости блокированы наши, поэтому сюда и приехал, ночью пойду помогать, нужно выводить их. Есть одна идея. Кстати, а вы сами кто такие? Те и рассказали, как тут прячутся с начала войны, и остальное. Выплеснули страхи. Так что сняв вещмешок, припасы достал, костерок бездымный развели, ну и покормил девчат. Патронами поделился, мылом и полотенцем. Насчёт оружия сказал, что нашёл всё в брошенной машине. Так что дождутся те наших, Ольгу прооперируют освобождённые врачи из её медсанбата. Девчат там же оставил, пусть дальше прячутся в кустах, я же, добежав до скрытого входа в штабной бункер, сообщать о нём и не подумаю, ножом прорезал дёрн травы и корни, а я ранее его не посещал, для другого место тут оставил, и вот поднял крышку. Трава теперь не мешала. Ну и спустившись, прикрыв крышку, стал выкладывать на складе почти на двадцать тонн имущества. Из тех что не понадобиться срочно, много весят, и войдут по размеру на склады. Даже «Ниву» достал, и часть топлива. А этому бункеру я доверял, его ещё ни разу не нашли ни наши, ни немцы. Вот так под освободив хранилище, сначала побежал к складам. Хоп, Марты нет. Один интендант жил. Чёрт, не помню, в прошлый раз в теле Макеева была Марта или нет? Давно было, не помню. Ладно, тихо вскрыл, посетил склад продовольствия. Набрал немало. Потом вооружения, особенно зенитного, треть забрал, остальное позже. Это всё нужное. Дефицит в войсках. Снова побывал бункере, выложив на складах, хотя прихватил часть, тушёнку, сухари и патроны с ручными гранатами. И побежал к другому бункеру, откуда вёл туннель в Крепость. Как уже говорил, всё повторялось. Тут я мимо пройти не могу. А пока бежал, размышлял. На складе я нашёл кое-что интересное. Что ранее мне попадалось всего один раз. А у меня в блоке опознания опции сканера был вбит не снаряд, а гильза к нему, от «зушки». Впервые я три дня назад обнаружил эти снаряды в разбитом штурмовке «Ил-2», в лесу лежал, но и помучимся я, пока вскрывал искорёженные капоты и доставал снаряды, отбирая не мятые. Ну на одну ленту удалось набрать снарядов, да и то неполную. Зарядил я свою «зушку». А тут на складе сканер показал эти снаряды в ящиках. Я их не трогал, первый заход не за ними были, но запас сделать собирался. Хм, не знал что к этим корпусным складам приписана и авиация. Да пушки для этих снарядов только на «илах» и стоят. И не думайте, что запас большой. Тысяч пять, как я прикинул. В основном осколочно-зажигательные (ОЗ), но мне и такие пригодятся. Да ещё как пригодятся. Также набрал десять зенитных «ДШК» с треногами. И десять счетверённых зенитных пулемётных установок «Максим». Они в войсках нужны, а те на складах хранятся. Бардак. Я планировал позже всё забрать, но именно в эту ночь никак не могу. Один заход сделал и всё. Остальное время трачу на вывод наших их Крепости. Тут порядок, добежал быстро, по пути уничтожил четырёх полицаев. Ехали на двух телегах. Причём не местные, поляки оказались, с белыми повязками на рукавах пиджаков. Вооружены все четверо старыми «Маузерами». Коней второй телеги привязал к задку первой и отвёл поближе ко входу в бункер, а тела в кустарнике спрятал. Вскрыл вход, внизу выложил ящики с тушёнкой, мешки с сухарями, в бумажных пакетах они, цинки с патронами, да ящики с ручными гранатами. Два вещмешка на мне, один спереди и второй сзади, ну и побежал по тоннелю. Да, затоплен оказался. Открыл, и держа вещи над головой, выйдя в зал катакомб Крепости, двинул к одному из выходов, в сторону арки, гоня волну перед собой. Две арки и два зала прошёл, уровень воды понижался, когда услышал слабый голос: — Стой, стрелять буду. — Свои, боец, капитан Макеев, — сообщил я А что, в одной руке два вещмешка, в второй керосиновая лама. За ручку нёс, «ППД» за спиной, по грудь намок. Тот меня видел. Что оружие намочил, меня не волновало. Сложив вещи у бойца, осмотрел его, лампу рядом поставил на кирпич, достал из вещмешка котелок, немецкий, с притёртой крышкой. Открыл, и по катакомбам, в той вони что была, стал расплываться аромат куриного бульона, и черпая ложкой, давал попить бойцу. Три ложки, сообщив, что больше ему нельзя, слишком оголодал. Тот такими глазами проводил котелок. Но выдал сухарь, велел понемногу, размачивая слюной. Ну и водой напоил. Велел ожидать, мол, мимо него не пройдём. Рядом эвакуационный туннель. Дальше также, находил наших, они и привели к главному участку обороны, тут майор Гаврилов был за старшего, хотя командиров и хватало. Выдал котелок с бульоном старшине, велел всем давать, но не больше трёх ложек. Объяснив почему. Документы мои проверили. Ну и описал ту же сказочку, что девчатам выдал. А нужно, иначе как объяснить? Сегодня всё выдали, и я уже тут, из Москвы. А тут хоть какое-то объяснение. Мой рассказ про туннель вызвал ажиотаж. Откуда я о нём узнал объяснил легко. Ещё в прошлом году, пока служил, присутствовал при допросе бандита, что командовал налётом на почту, бывший польский офицер, и узнал про туннель. Тот в курсе. Раньше служил здесь в Крепости. Вот и заполнил. А тут такое стечение обстоятельств, и сбили рядом с Брестом, и в Крепости бои идут. Нужно помогать парням-братушкам. Припасы я уже отдал, причём часть бойцов ушли в туннель, принести то, что я складировал там. А откуда взялось? Сообщил что взял две телеги с полициями. Именно это они и везли, заставил спустить, а самих ликвидировал, телеги для вывоза раненых рядом укрыты. Ложь легко стекала с языка, уже привыкать начинаю. Так что бойцы разбегались, многих уже покормили, хотя бы по сухарю выдали, в другие катакомбы, пока темно и ночь стоит. В общем, уже началась эвакуация. Тут командиры приказ отдавали, в основном раненых уносили, на чём было, в большинстве просто на шинелях несли, Гаврилов решил никого не оставлять. А я аккуратно переместился в катакомбы Триста-Тридцать Третьего стрелкового полка, ползком. Тут же сборы шли, вестовой был, сообщил, шли к выходу чтобы в катакомбы под казармами Сорок Четвёртого стрелкового полка перебраться, к туннелю, а я добежал до зала, и вздохнув, присел у тела Гены Караваева. Похоже всё, не успел. Да, проверил, тело уже остыло. Убрав его в хранилище, похороню как полагается, сам к выходу. Немцы пока не встревожены, хотя уже две крупные группы перебрались к Гаврилову, а я пополз к разбитому зданию медпункта, и где квартира Гены была. Там забрал форму, чемодан, личное оружие. Для чего? Знаете, мало ли чего? Придётся личность менять, сменю под Гену Караваева. Год или два пройдёт, не важно, скажу что укрывался в катакомбах, потом у деревенских. К слову, Гену находили, с него всё ценное снято, сапоги тоже, а значит наши были, немцы бы ничего не тронули. Значит, видели, могли опознать, но меня это не волновало. Личность Караваева на перспективу, не факт что пригодиться. Даже если через три года понадобится, когда тут бои будут идти, не важно, скажу, что укрывался у местных жителей эти годы. Говорю же, всё на перспективу. Вот так тихо и вернулся. Начал помогать выносить раненых, одного на закорки взял и нёс. Я тут похоже самый здоровый и силы не подточены. И нёс легко, напомню про боевые имплантаты. Тот для меня что пушинка. К слову, командиром был, младший лейтенант-артиллерист. В тяжёлом состоянии. Сам же и поднялся наверх, придерживая того одной рукой, лейтенант за шею уцепился, в сознании был. Кстати, все ящики и мешки пусты были, бойцы снаружи принимали пищу, недалеко костерок горел, булькало в котелках варево, кормили раненых. Чуть дальше обе телеги, что я захватил, один боец ухаживал за лошадями. Тут же оставил и свою ношу, осмотревшись, кивнул лейтенанту Кижеватову, и попросил пять бойцов покрепче, что хорошо могут снимать часовых. Тот сам трижды ранен был, лежал на травяной подстилке, но кивнул, вызвал сержанта, такого звереподобного, вот его и четырёх бойцов выделил. Куда им двигаться, я уже сообщил по ходу дела. Первую группу к выходу в лес, где укрылись Таня и Ольга, уже готовили. Тут лесок небольшой, долго укрывается не получиться. К крупному лесу нужно идти, где девчата и штабной бункер. Ну а мы побежали по дороге к городу. По пути те помылись в речке, я только выжал всё на себе, хотя наполовину высохло, но стянул сапоги, и выжимал портянки. Ну и дальше. Да, медсанбат Доронина тихо освободили, телеги, две полевые кухни, всё грузили до предела, даже в котлы закидали до верха овощами. Часть раненых командиров забрали. Ну и к выходу из леса. А там по пути и наших встретили, около ста шло и десяток раненых на телегах, соединились, и ушли в лес, к берегу реки. Пока дымили кухни, готовили блюда, а медики работали, я с двумя бойцами принёс Ольгу. Ту сразу на операционный стол. Хотя тяжёлых раненых хватало. Причём, все телеги направились обратно к лесу, где бункер с туннелем. Вернуться вряд ли успеют до рассвета, но отвезли припасы и патроны. Что дальше делать командиры знали, их на этот момент в живых немало было, вот и командовали, а я тихо слился. Успел дважды склады посетить, донести медикаменты до наших. Припасы и оружия разного с боеприпасами. То есть, на все двадцать тонн. Палатки и вещевое имущество тоже было. На эту ночь хватит. На второй заход все снаряды к «зушке». В штабной бункер ушли, целый склад заняли. Впрочем, он последний свободный, остальное в коридорах складывать пришлось. Два захода сделал. Оставшиеся зенитки забрал, и немного боеприпаса к ним, формы разной. Оружия, всё «ППД» что было. А это порядка трёхсот единиц. Тридцать «ДП» и десять станковых «Максимов». Ну и сверху плюс два станковых «ДШК». Крупняк надо весь забирать. В общем, до рассвета успел два захода на склад сделать. Также привёл к штабелям мной добытого, и передал всё, двум интендантам. От батальона Доронина и второму, армейцу. Принимали, многое сразу на выдачу. Особенно медикаментам обрадовались. А я искупался, расстелил шинель, накрылся плащ-палаткой, и голышом уснул, вымотался. Вещи рядом сложены. Так и вырубило. Рядом немало народу спало. Всего три дня я провёл с группой майора Гаврилова, из Крепости эти трое суток вывели под полторы тысячи бойцов и командиров, многие ранены, медики наши им помогали. Склады мы грабили. В основном я ночами. Пока немцы не засекли людей Гаврилова. Также пограничники бегали вокруг, добывали транспорт, телеги и лошадей. Даже ещё одну полевую кухню нашли и прикатили. Откармливали их жидкими супчиками. Постепенно силы прибывали, а то еле ходили. Замом у Гаврилова был комиссар Фомин. Про их семьи в бараках, что немцы ликвидировать собрались, описал, туда готовили боевую группу. Главное дело пошло, но тут извинился, мол, мне к дивизии надо, я итак просрочил время прибытия. Мне кстати Фомин справку выдал, описав как я помог защитникам крепости, с просьбой принять и простить моё опоздание. Дальше те сами, скоро двинут на Пинск, что и как происходит, где наши ближе всего. Я описал, что идти ночами надо, да те и сами понимали, на этом и разошлись. Всё ценное я со складов уже забрал. И штабной бункер полный, и жилой схрон недалеко. И ещё два скрытых бункера, о которых тоже никто не знал. Медикаменты, форма, оружие, боеприпасы. Да что это, я двух бойцов артиллеристов посадил, у штабеля ящиков, ленты выдал, и те снаряжали их снарядами для «зушки». Все оставшиеся пять лент и снарядили, я проверил, хорошая работа, прибрав. Оплатил каждому по две банки тушёнки. Тут это самая ликвидная валюта. Так что боекомплект зенитки пополнил. Ну и перелетел к месту старой дислокации моей дивизии. Тут давно немцы и это понятно. Кстати, сменил пилотку на шлемофон, чтобы точно ясно было что я танкист, и комбинезон на мне не просто так. Форму я пока не надевал. Да, на боку планшетка, на ремне кобура с пистолетом, на груди «ППД». Ну и вещмешок. Правда я его снял, рядом лежал, и сейчас, покусывая травинку, с интересом изучал группу военнопленных, в три десятка бойцов, что занимались починкой деревянного моста. Настил собирали. Судя по быкам, старый явно сгорел, обожжённые торчат из воды. Охраняло их пять немцев. Полицаев не видел. Кстати, что-то маловато полицаев. Если и видал, то брал, узнавая, что большинство взято с Польши, там клич кликнули, и ими заполняли вакантные места во воспитательной полиции. Поэтому и резал их без сомнения. А так, изучая бойцов, тут до них метров двести, прикидывал возможность освобождения. С кем бы поспорить, что шестеро точно танкисты. Да один сохранил комбинезон. Явно на голое тело надет, такой же синий как у меня, танкиста, и рядом ещё пятеро кучковались, явно одна группа. Всё зыркали по сторонам. Кстати, время было утро, девять часов, первого июля. Ну а что, по мне так неплохая идея. Должен прибыть в штаб дивизии, я на месте, хотя штаба уже не было. Вообще можно было отметиться в штабе фронта, в Минске, он на момент пролёта ещё там был, но это не обязательно, у меня прямое направление на дивизию. И только штабе дивизии могли определить меня на место, потому как я не имел прямого назначения. Тут бы и получил. Ну а раз тут, освободить хочу парней. Желательно из моей дивизии. По сути свои, и с ними выходить из окружения. Понятно не пёхом, а двигаясь на захваченной технике. Своей или вражеской, не важно, главное, чтобы она была. Да, я уже полетал, собрал знамёна, советские стяги, семь единиц. Для Звезды Героя. Еле вспомнил, где они были. И более чем уверен, тот парень, лет двадцати, в комбинезоне, как раз не простой танкист, возможно и командир. Повадки выдают. Кстати, я не один такой глазастый. Скорее всего и немцы это заметили. Скоро его отправят в лагерь для командиров, определив кто он, но пока те работали у моста. А я ждал, поглядывая на окраины села, в двух километрах от моста. Там у входа машина стояла, грузовик, водитель вёл ремонт, похоже заднего моста, сняв колёса с одной стороны и полуразобрав мост. Не то чтобы мешает, но свидетели. Двое там. — Ладно, нечего медлить, работаем. ---------- Глава 7 Глава 7 Я отполз назад, спустившись в лощину, по ней до кустов, и дальше полз по-пластунски, то что на спине горб вещмешка, мне не мешало. Именно кустарник и позволил сблизиться с мостом. Он у обочины дороги разросся, по берегу реки бы не сблизился, и охрана и пленные бы засекли, а вот тут, замирая, сканер показывал если кто смотрел в мою сторону, добрался чуть не вплотную, дальше вскочив на ноги, вышел на дорогу, и свистнул, держал пистолет-пулемёт обеими руками. С моей стороны было трое немцев, включая обер-ефрейтора, командира, и с другой стороны двое. Пленные кто где, но в основном настил крепили, другие из штабеля доски подносили. Толстые такие, с трудом вшестером несли. Мой свист вызвал шок, все замерли, поворачиваясь в мою сторону, слишком неожиданно я появился. Два немца отреагировали неправильно, стали скидывать ремни с плеч, подхватывая свои укороченные винтовки для стрельбы, по-нашему карабины «Маузера», как протрещало две коротких очереди из моего «ППД», и те словив пули в грудь, повались на спину. Трое других уже стояли с поднятыми руками. Если бы это были солдаты охранной дивизии, я бы уничтожил их не думая, но это обычные сапёры были. — Правильное решение, — сообщил я им, на немецком. — В данном случае останетесь живы, мы соблюдаем правила и нормы ведения войны. Мельком покосившись сторону села, увидел, как там двое солдат смотрели в нашу сторону. Один лёжа, оторвавшись от ремонта машины, другой, что сидел рядом на корточках, только голову повернул. Сообразив, что происходит, те стали искать оружие, далеко, не опасны, я же крикнул пленным: — Бойцы Тридцать Первой танковой дивизии, ко мне! Подорвалась та группа, где я командира вычислил, плюс ещё трое. Остальные как-то замялись, с надеждой глядя на меня, и на пленных. Один убитый отошёл, другой ещё скрёб каблуками сапог по земле, в агонии. Молодцы, приказ выполняют, велел подойти бойцам моей дивизии, нужные подошли, остальные на месте. Как те подскочили, я приказал: — Разоружить немцев, этих троих не трогать, обещал им жизнь. Если нужна обувь, снимайте. Ремни и снаряжение тоже. Выполнять. Те также подорвались выполнять приказы. Дальше ткнул пальцем в бойца и велел добежать до кустов, где я оставил канистру с бензином. Тот мигом сбегал и принёс. Выдал спички и велел облить мост и поджечь, с чем тот справился. Как мост заполыхал, остальным я крикнул построиться в колонну по одному, и как вооружившиеся танкисты присоединились, побежал прочь. Мост уже хорошо полыхал, а мы ускорившись уходили вдоль берега речки на запад. Весь день впереди, так что шансы есть. Отмахали за раз почти восемь километров, дважды меняя направление. Я-то нормально, бодрячком, а освобождённые, как отметил, начали отставать. В первое время ещё держались на адреналине, а увидев, что всё, дыхалка уже мертва, перешёл на шаг, давая отдохнуть, а ещё через километр, когда в берёзовую рощу зашли, дал десять минут отдыха. К слову, со стороны села пыль вижу в поле. Техника в нашу сторону идёт. Бойцы с шумом пили воду из озера, что рядом с рощей. Собственно, на берегу и встали, сам я, отсоединив диск от «ППД», стал пополнять боекомплект, доставая патроны, якобы из кармана комбеза. За округой наблюдал с помощью сканера, хотя одного наблюдателя выставил. Вообще трофеями стали пять карабинов «Маузер». Даже у ефрейтора он был. Никаких пистолетов и «МП-40», как у унтеров или фельдфебелей, с офицерами. Ремни с подсумками, с трупов и живых стянули сапоги, как я приказал. Документы с них забрали, да ещё со всех пятерых, я их уже в планшетку убрал. Вот так перезарядил, с щелчком вставил диск, и положил оружие на колени, глядя как семеро бойцов купаются, прямо в форме, только обувь стянули. Да большинство босыми были, те сапоги с пяти немцев, уже разошлись. Поглядывая на часы, ещё две минуты и двинем, когда подошёл тот парень, что я за командира принял, и сел рядом. Это у него была одна пара трофейных сапог, также тот препоясан ремнём, с подсумками. Как раз фляжку водой заполнил. Ну и карабин в руках. Тот по-простому представился: — Старший лейтенант Колокольцев, ротный, первый батальон, Шестьдесят Второй танковый полк. — Комбат, Тридцать Первой. — Не помню я вас среди наших комбатов. — Да и не можешь помнить. Я был призван вновь в ряды Красной Армии утром двадцать седьмого июня. Повезло с лётчиками, добрался до Пинска. Правда, там самолёт сбили, некоторые приключения были, но вот добрался до местонахождения штаба дивизии. Тут как оказалось давно немцы. Вы тут попались и решил вас освободить, может кто из моей теперь дивизии есть. А вещи, прибарахлился в брошенной машине. — Прямо из Москвы сюда? — удивился тот. — Сам удивлён. Как сказали в отделе кадров, тут острая нехватка командиров. — А, это есть, дивизия ещё формировалась. Да, документы ваши можно посмотреть? — Можно. Сунув руку за отворот комбинезона, достал из хранилища пачку документов, но старлею, или кто он там, протянул только удостоверению и направление. Тот изучил, и кивнул, подтвердив, что подчиняется теперь мне. Кстати, дал ему пилотку, чтобы с покрытой головой был. Время уже подошло, велел строится, вставая и убирая документы, и построив людей, распределив вооружённых, чтобы по всей колонне были, а освободил я тридцать одного пленного, ха, как номер дивизии, и мы побежали дальше. Так и двигались, километр бегом, километр шагом, чтобы отдохнуть. В одном месте пришлось залечь, что-то машин на дороге стало много. В другом месте увидел, как целую пехотную роту высадили из грузовиков, и та, выстроившись в цепь прочёсывания, направилась в лес, мы как раз туда и шли. Подумав, я отвернул и выбрав овраг, тут топкое место, есть откуда воду брать, велел отдыхать до темноты. Ночью дальше двинем. Вообще двигаться теперь будем по ночам. Впрочем, говоря об отдыхе, это я слукавил. Два бойца костерок разводили, ещё трое сухие ветки искали, шестой с моим ножом ладил треногу для двух красноармейских котелков, часть отдыхали, а я, сидя на склоне оврага, вёл записи в блокноте, опрашивая всех, кого освободил. Начал с Колокольцева. Виктором его звали. Кстати, тоже в Финскую воевал. Наград не заработал, но в звании повысили. Те пять бойцов что при нём были, двое из экипажа его танка. Кстати, так в плен и попали, машина застряла, ствол пушки пробит. Крутили башней, пулемётом отгоняя солдат. Немцы две самоходки подогнали, и пригрозили сжечь, приказывая сдаться. Машина старая, «Т-26», учебная, да все машины в дивизии были учебными, практически без ресурса. Так и сдались. Так что два его бойца, мехвод и заряжающий, вместе держались. Ещё два бойца из его роты, мехвод и второй командира танка, сержант Панкратов. А пятый, это боец мотострелкового полка. Трое других, что также отреагировали на мой призыв, один оказался сапёром, второй шофёром, оба красноармейцы, а третий младший сержант-зенитчик. Ну и других по очереди опрашивал. Кто такие, где служили, как в плен попали, записывая. Вообще нейросетью вёл запись «под протокол», а в блокноте скорее видимость записей. Да какая видимость? Тоже писал. Заодно проверял, но засланцев явно нет, все свои. В основном были бойцы нашего мехкорпуса, ещё пять танкистов, где два мехвода, заряжающий и двое командиров танков. Потом трое механиков, из рембата, и двое артиллеристов. А вот остальные, это полтора десятка, обычные стрелки, кроме двоих. Один младший сержант, командир отделения, второй сержант-телефонист. Пока бойцы отдыхали, всех танкистов и трёх механиков в одно подразделение, под командование Колокольцева. Стрелками будет командовать младший сержант Туманов. Остальных, сапёров, артиллеристов, под командование сержанта-телеграфиста Козлова. Оружия мало, но ничего, ещё найдём чем вооружить. Когда появился воздушный разведчик, и начал накручивать круги в стороне, наблюдатель засёк, я тут же укрыл бойцов в кустарнике. Странно, не такое и крупное событие, освободил пленных, двух немчиков убил. С чего это они так всполошились? Или это не от наших действий? Ещё что-то произошло? Хм, надо языка брать. Впрочем, до темноты мы укрытие не покидали. В котелках, жаль маленькие, красноармейские, сварили макароны с тушёнкой, питались, хоть горячего поели, с бульоном. Только мало на три десятка голодных ртов. Котёл нужен, литров на десять. У меня есть, но вот так доставать не стоит, найдём брошенные машины я там его «найду». А так всё что было в вещмешке, на два перекуса и хватило. Ну хоть силы есть на что поддержать. Когда стемнело мы добрались до дороги, и побежали по обочине. Тут хоть люди ноги не ломали на колдобинах. Уже определив, что физические параметры бойцов не велики, километр бежали, километр шагом шли, способ римских легионеров, и кстати показал, что очень даже неплохо. Да, один боец так и нёс канистру, где бензин раньше был. Пусть пустая, но вещь нужная, велел нести её. Мало ли пригодиться. Пригодилось, чуть позже крупный военный лагерь встретили. В поле встали, моторизованная часть, да ещё СС, вот вдвоём с бойцом сползали, и через шланг, залили канистру из бака грузовика. По пути часового снял боец, моим ножом, оружием обзавёлся, ремнём, и сапогами. Документы часового мне ушли. А вот сапоги тому не подошли, не его размер, так дальше босой и бежал, другому отдал. А мы уходили. Думал пару машин угнать, но слишком врага много, положат нас тут, там и тяжёлая техника была. Зато канистра полная, её кстати бойцы по очереди несли, небольшая та, десятилитровая, но руки оттягивала. А направлялся в сторону Бреста. Гаврилов вряд ли ещё вышел, раненых много, для всех транспорт ещё найти нужно, думаю присоединится и вместе двинем. Однако, нам встретился пункт сбора трофейной советский техники. А я в стороне пролетал и его не видел, не засёк, к сожалению, иначе бы планы сразу стал другие строить. А тут, раз есть возможность прибарахлится, то планы меняются. Время уже два часа ночи были, мы с бойцами подползли к границе сборного пункта, тут в основном техника была, так что изучив диспозицию, оставил бойцов, велел ожидать, мол, хорошо в темноте вижу, лично охраной займусь. Да и было тут всего трое часовых и одна пулемётная позиция. Отработал ножом быстро, минут за десять. Больше время уходило чтобы перемещаться между ними. Дальше расписал что всем делать, выдав восемь ручных гранаты, шестеро выбранных мной бойцов закидали строение, где остальные немцы жили, дальше ворвались внутрь, я из «ППД» бил, а бойцы из карабинов, и работали штыками. Они их уже присоединили к оружию. Шумели спокойно, до ближайшего населённого пункта километров пять. А тут полевой стан и домик со столовой от них. Новыми были, как бы не в этом году собрали, щитовые те. Вот так пункт и был захвачен. Пока освободили наших пленных, ещё шесть десятков, я командовал. Бойцы вооружались, сапоги примеряли, снаряжение с них, ранцы и котелки, немцев тут три десятка было, стрелки взяли под охрану, трое два пулемёта изучили, я же общался со спасёнными. Их охраняли три моих бойца-стрелка, у двоих были «МП». А вот Колокольцев в это время бегал изучал технику со своими людьми. Вообще каждый знал, что делать. Они искали топливо, механики и шофёр изучали технику. Однако думаю я всё, и быстро, узнаю вот от этих пленных, старший у которых Томилин, был военинженером второго ранга, майор по сути, и что важно, с удивлением узнал, что тот из Тридцать Первой танковой дивизии, был командиром ремонтно-восстановительного батальона. Как и ещё двадцать шесть бойцов и командиров что тут содержали. Из его рембата. Были и танкисты, и механики нашей дивизии и корпуса. И да, он ручался тут за всех. В плену уже восемь дней, успели изучить друг друга. А вот теперь я ставил задачи, раздавая приказы, и все забегали. Времени мало, работаем. Согласно докладу Томилина, он инженер, не строевой командир, несмотря на то что тут сотни единиц техники, под две сотни, включая грузовики, на ходу тут не так и много. Из танков те ввели в строй семь «Т-26», из которых два двух башенных, один «Т-40» с малокалиберной пушкой, две пулемётные танкетки «Т-37», три «БА-10» и один «БА-20». Из тягачей, три «комсомольца». Были ещё тягачи для крупных орудий, но они настолько медленные, что я отмахнулся. Нам они не нужны. А вот лёгкие «Комсомольцы» берём. Из грузовиков, четыре десятка на ходу, у трёх пулемётные зенитные установки «Максим». Правда, исправна только одна зенитка, две других повреждены и требуют ремонта. Также было два топливозаправщика и специальная водно-масляная машина. Ну и три ремонтные летучки и автокран. Всё это берём однозначно. Машины заправлялись, причём все. Даже я садился за руль одного грузовика, «Зис-5», и всех ремонтников за руль. Для стрелков три грузовика. Грузили всё ценное имущество. Даже две прицепные походные армейские кухни. Запас снарядов со склада. А то все танки разоружены, пулемётные диски и пулемёты сняты, всё это возвращалось. Бегали в темноте, костры разожгли, диски снаряжали, пулемёты устанавливали, снаряды подавали. Немного их по полбоекомплекта будет. Плюс две «сорокапятки» присоединили к «Комсомольцам». Больше целых не было. Зенитчик наш принял под командование машину с зениткой. В расчёте он и шофёр. Пока заряжали её. Две других не брали, и так хватало техники. А так сформировал бронетанковую роту. В неё входит семь танков. Один ротный, четыре пушечных в первом взводе, два пулемётных и три танкетки во втором, и в третьем три «БА-10». «БА-20» я Томилину отдал. Тот сам за руль садился. Формировались экипажи для бронетехники. Не везде хватало людей, но забирали два десятка грузовиков, топливозаправщики, водо-масляную заправочную машину и кран. До рассвета час, когда мы, выстроив технику в колонну, покинули пункт, остальное всё подожгли, полыхало, и двинули прочь. Впереди три «БА-10» и мой грузовик со стрелками. На мне общее командование и вот дозором тоже. Идти старались на тридцати километрах в час, больше не могли выдать танки, вот и ушли всего на тридцать пять километров, когда сканер отличное укрытие показал, свернули с дороги, а мы спокойно проходили рядом с местами ночёвок немецких частей, с включёнными фарами, и вот свернули, спустились в низину, и въехали в лес. Там на лесной дороге, но заброшенной, и встали под густыми ветками деревьев. Ещё поди рассмотри. Немцы дорогой не пользовались, там дальше недавно мост сожжён, заброшена она, а для нас самый раз. На въезде поставили два пушечных танка, замаскировав ветками, и отделение стрелков с пулемётом залегло. Кстати, все танковые пулемёты и немало дисков к ним, мы забрали, в двух грузовиках. Вещь нужная, дефицитная. Так что многие стрелки были вооружены танковыми пулемётами. В вещмешках, нашли в куче барахла в стороне, запасные диски и личное имущество, что набрать смогли. Я уже определил кого на кухню, дал наряды бойцам. Так что те бегали к речке с вёдрами, отмыли котлы обеих кухонь, но затопили одну. Припасы мы взяли, в одной из машин, но хватит нам, не экономя, дня на три. В куче барахла немало красноармейских котелков, шлемофонов и комбинезонов, многие набрали, все обеспечены ими. Ложками, фляжками и вещмешками. Там Колокольцев командовал. Нам интенданта бы надо и ротного старшину. Повар есть, но он на гражданке работал помощником повара в столовой. На таких кухнях не работал, поэтому надеюсь разберётся. Я и тут продолжал формировать подразделения. Взвод мотострелков у нас в три десятка, потом ремонтники и танкисты. Даже артиллеристов к делу пристроили. В танки, не к «сорокапяткам», нам людей в экипажи не хватало. Пока механики проверяли технику, как дорогу выдержала, особенно танки, заправляли, те и запчасти набрали с собой, всё нужное, я ставил задачи, что делать до наступления ночи. Часть бойцов уже отбыла ко сну. Днём будут позже охранять нас. Остальные не отдыхали, дел хватало. Всё хорошо, однако мало боеприпасов, на короткую сшибку, и мало топлива. Полная заправка, и четыре бочки сверху в одной из машин, топливозаправщики с пустыми цистернами. Масла моторного две бочки. Мизер. И всё. А до наших ого-го сколько. Нужно топливо и боеприпасы. Потому как тихо красться я и не подумаю. С шумом пойдём. Да, я так решил. Поэтому и вёл подготовку. Правда, есть один момент. Для начала у меня двадцать тонн в аурном хранилище занято. Я же выложил свои личные вещи и запасы в штабном бункере, и там всего понемногу, оружие и остальное. Кстати, к Кобрину летал и своего любимца, «газик», прибрал. Трижды у Кобрина был, разные «эмки» включая вездеходные, другую технику и полевые кухни, мотоциклов немало, распихивал по разным бункерам. Бочки с топливом. То есть, запас сделал. Это я к тому что в хранилище ещё пять тонн бензина, как раз нужной марки, на котором вся техника у меня работает. Плюс две бочки моторного масла. Танки масло ели как вне себя. Хватит обойти Минск, но и только. А нам здорово поплутать придётся. Так как я танкист, запасы комбинезонов и формы, оружия, даже боеприпасов, те же снаряды, включая калибр для «Т-34», хотя тут всего пятьдесят снарядов, тоже были. Однако и тут как стена, как я это достану и предъявлю? Да нет, сделаю вид что тут в лесу склад нашёл, проблем нет, но только топлива и снарядов. Остальное пока придержу. У меня там пара зениток «ДШК» и пара «Максимов», пару станковых, ну и всякое разное. Собирался из окруженцев сформировать небольшую моторизованную группу. Кто же знал, что нам вот так с пунктом сбора повезёт, где почти всё было. Все бойцы в комбинезонах были, ношенные, но имеются. Так что запас есть. Причём, уже когда заехали под тень леса, ну про тень я прихвастнул, светало только, солнце ещё не взошло, то сканер показал интересные находки. Два танка «Т-26». В одном месте, видимо вместе шли, их загнали в лес и бросили. Плюс пять единиц разной техники, включая зенитку вроде той, что у нас. Только тут она в кузове «полуторки», а у нас «захара». Надо глянуть в порядке та или нет. Поэтому я в разные стороны отправил бойцов, на разведку. Четыре группы парами. Ну и велел по следам техники пройти. Не так и давно, ещё видно. Поэтому бойцы вскоре прибежали, одна пара, сообщила о найденных танках, и двух грузовиках. Остальные ещё на глаза не попались. Я туда ремонтников на одной летучке отправил, выдав бочку с бензином. Если на ходу, пригонят. Хотя бы танки и зенитку заберём. Если танки в порядке, их во второй ввод, три танкетки в третий, а броневики выведу в отдельный, разведывательный броневзвод будет. Кстати, броневиками командовал единственный лейтенант-танкист. Был среди освобождённых с Томилиным. Вот двумя другими взводами командовали сержанты, Колокольцев из своих бойцов выбрал, как и командиров танками. Лейтенант Потапов, сам себе экипажи формировал. На самом деле, как не крути, а людей в принципе хватало, и я собирался встать в засаду, причём со всей техникой, и ударить по двигающимся колоннам противника. Зайдём в посадку, вечером, незадолго до наступления темноты, маскировка, дальше удар, выходим и добиваем, после чего с тылами нашими, быстро уходим, ночь скроет и позволит уйти подальше. Если за ночь уйдём километров на двести, не поднимая шума, я имею ввиду без стрельбы обойдёмся, считай повезёт. Однако планы я не менял. Будем бить врага. Я уже отходил, достал немало нужного, накрыл брезентом, сверху мусор и старые листья накидал, потом кликнул Томилина и Колокольцева, передал запасы. Сказал, что случайно. До ветру отошёл, показалось запах воды был, до речки дойти хотел и наткнулся на чей-то склад. Так что бойцы бегали, носили всё к технике, бочки катили, дальше что в машины, что сразу на пополнение бронетехники. Ну а я сидел в стороне, читал журнал. Я нанял архивариуса, в середине девяностых, и зная, что снова попаду на эту войну, решил собрать информацию. Тот работал в архиве минобороны. Он делал выписки по всем дивизиям и бригадам. Танковым в том числе. Нашёл и по Тридцать Первой. Ну не так и много информации, но остатки корпуса, вырвавшись из Минского котла, будут выходить в районе Рославля, там погибнет мой комкор, генерал Ахлюстин. Место гибели, район города Пропойск. Хм, может и пересечёмся. А тут я отложил журнал. Да ужин, сварили бойцы похлёбку, и неплохо вышло, бойцы ели и нахваливали. Молодец повар. Я тоже поел, мясным духом пахло. Даже хлеба тот испёк. Ну вообще молодец. Чай был. А что, нас тут едва сотня, для таких котлов это немного, рассчитано на сто пятьдесят человек. Так что поели и отбой, а я сидел на подножке своего грузовика, на котором перевозил отделение стрелков, с командиром, они кстати тут же вокруг машины отдыхали, спали, и размышлял. Вот знаете, чем больше думал, тем больше мне хотелось повторить действия того капитана Макеева, в которых от меня было мало чего, там всё на драйве и под чужим влиянием проходило. Однако всё же многое решал я. А может получиться? Ну вот вдруг получится повторить? Я даже замер, мысленно проверяя себя, может снова взяли под контроль? Да вроде нет. Просто после того случая, когда я был под внешним управлением, у меня со временем какой-то негатив наложился на те действия, что я проводил, слабо осознавая, что действую не по своей воле. Видимо негатив и сказывался, потому и не повторял ни разу в следующих жизнях. А тут решил. Вдруг получиться? Правда и генералов посылать на три буквы не стоит, пообщаемся, поговорю. Ну или просто скажу, предъявите документы. Нет их? Ну пока вы только освобождённые до выхода к нашим. Отобрать командование я не дам. И люди у меня уже есть, пока не спаяны в единый боевой организм, но время есть, после первых боёв, как появится чувство локтя, вот тогда и начнём. Осмыслив это, обдумав, я кивнул. Почему бы не попробовать? * * * Шум капель доносился снаружи, монотонный, изводящий. У нас в камере тоже влажно. Но капели такой всё же нет. В камере, а это Лубянка, и было сегодня первое августа, я уже третий день. Шли допросы. Два ребра сломано. Забавно, что я оказался тут, хотя никаких прегрешений за собой не помнил. Более того, что планировал, всё сделал, почти полтора миллиона человек к нашим вывел. Мозги кипели, нейросеть работала в бешённом режиме, без неё бы не вытянул командование. Я тогда сформировал батальон, освободив два лагеря военнопленных, и колонну пленных днём. По дороге вели. Технику собирал. Два район от противника очистил. Потом ночной марш, у нас три тысячи грузовиков уже было. На станции Лида взял двадцать зениток в восемьдесят пять миллиметров, двадцать новых «ЗИС-6», тягачи для них, потом девятнадцать танков «КВ-2», шесть «Т-34», сформировал тяжёлый самоходный полк, роту средних танков и двинул на Минск, беря лагеря военнопленных. Мне тяжёлый зенитный полк ещё сформировать нужно, людей только на две батареи. Три дня в лесу стояли, сформировал две бригады, обе мотострелковые, и два отдельных танковых батальона. В планах их развернуть в полки, когда техника и люди будут. Минск взяли сходу, пока танкисты обходили по флангам город, усиленные двумя батальонами мотострелков и по одной батарее «КВ-2», две бригады взяли город, освободив два крупнейших лагеря военнопленных. Потом и третий. Немцев в городе немало, но из-за паники у нас всё получилось. Причём, панику тоже обеспечил я. Набрал два десятка бойцов и командиров, из тех что отлично на немецком говорили, их одели в вражескую форму, и те тихо ушли в город. А когда шум боёв пошёл, те бегали, кричали, панику поднимали. И ведь получилось. Не всегда и не везде, но получилось. Они же наводили на скопления врага, ракетами сигналы давали и самоходчики, что впереди шли, своими гаубицам сносили любую оборону. Там уже сформировал двенадцать стрелковых дивизий, поставил командовать ими полковников, от генералов я быстро избавился, власть не отдал, и повёл в сторону Могилёва. Почти миллион гражданских с нами. Все дороги были забиты ими. Ну и посылал в разные стороны моторизованные группы, особенно уничтожать аэродромы с самолётами. Тогда и произошло один случай, отчего чуть позже я и оказался в этой камере. Ну мне так сообщили. ---------- Глава 8 Глава 8 Вообще я не особо понимаю, как там оказался маршал Кулик. Однако, действия моей моторизованной группы я одобрил. Мои бойцы двигались на советской технике, пусть и был один немецкий танк, но и всё. Остальное, это два пушных броневика, плавающая танкетка и танк «Т-28». Мы как раз захватили базу где эти танки были, и спешно вводили их в строй, формируя танковую бригаду только за счёт них. Также было три грузовика. Один с зениткой. На машинах ехали стрелки. Задача ворваться в село, уничтожить гарнизон, перерезать связь. И по ним открыли огонь с опушки леса. Включая пушечный. Бойцы уже не в первый раз с немцами в схватки вступали, да и командир у них опытный. Разъехались, рассредоточившись, подставив передки под выстрелы, и открыли бешенный ответный огонь, недостатка в боеприпасах мы не испытывали, взяв окружные склады у Минска. Впрочем, вскоре опознали своих, по форме. Да и те вышли с белым флагом, махали. Ну сблизились, убедились, что действительно свои. У нас один убитый и пять раненых, а засадников семь убитых и двенадцать раненых. А тут один, в одеждах критянина, орать начал, что она майор, адъютант маршал Кулика, и в этой схватке он был убит, снаряд с танка рядом рванул. Причём, «Т-28», калибр такой был только у него. Бойцы осмотрели тело в крестьянской одежде, вроде он, а вроде не он. Но тело прихватили. Когда мне доложили, я удивился, но все действия командира группы одобрил. А был маршал или нет, вообще наплевать, те всё сделали правильно. Тело кстати похоронили. Раненые умирали, общую могилу выкопали и там схоронили. Я специально глянул в журнал. У меня их три десятка. Про маршалов в седьмом. Судя по нему, маршал давно должен был выйти к нашим, ещё неделю назад. Тут его биография была записана. Ну было и было, я быстро про тот случай забыл, столько дел навалилось, не до этого. Ну я может и забыл, а тот майор, якобы адъютант, что также присоединился к нам, не забыл, по выходу доложил. От действительно оказался адъютантом, его быстро проверили, взяли показания, а через три дня меня арестовали, мы под Смоленском бои вели, выстраивая новую линию обороны, теперь войск хватало, и вот я в Москве. А кого ещё? Та мехгруппа вся погибла за три дня до выхода к нашим. В засаду попала. Отомстили, но наших уже не вернуть. Вывел миллион двести тысяч гражданских, и под триста тысяч военнослужащих. Там и две армии, их окружили, а мы прорвали блокаду и вывели. Так что людей в тыл, раненых тоже, остальными пополняли обескровленные части. Меня кстати тоже направили, расформировав все созданные мной части. А направили меня командиром танкового полка, в одну из дивизий. Да та за счёт нашей техники и личного состава, до полных штатов была доведена, так и другим частям немало перепало. Хорошо повоевали, а мне, как косвенному лицу, вменялась гибель маршала от дружественного огня. А ничего что именно он приказал открыть огонь? Тот командовал небольшой группой окруженцев в сто пятьдесят рыл, у них и «сорокапятка» была. Броневик мой подбили, экипаж контужен был. Хорошо только осколочные снаряды были. И вроде дело туфтовое, но маршал, да ещё красный маршал, который был убит действиями моего подразделения, а именно я отвечал за всё, это считалось более чем серьёзно, как я понял. Разбирались. А судя по тому, что меня не жалели, ясно был отдан приказ, обязательно добиться признания, несмотря ни на что. А вообще забавно, в прошлый раз жизни капитана Макеева арестовали, по жалобам генералов. И тут арестовали, но уже за смерть маршала. Смерть таких громких фигур, их можно так называть, расследовали с собой тщательностью и особо сомнений у следователей не было. Не знаю сколько это ещё идти будет, но если что, пойду на прорыв, валить буду всех. У меня вон в запасе личность Гены Караваева ещё есть. — Макеев, на выход с вещами, — открылась дверца, все вздрогнули, этот конвоир ходил так тихо, что никто не слышал, только я сканером видел. Вышел, руки за спину и дальше по коридору, лестница, внутренний дворик, и в машину. «Эмка» с красными шторами на окнах. Дальше отвезли в суд, это военный трибунал работал. Я в их юрисдикции. Дальше без адвоката, системы защиты, вообще следствия, просто старший трибунала с листка зачитал, что майор Макеев, разжалован в простые красноармейцы, с лишением всех наград. Откуда майора взяли? Почему я не знаю? Хм, больше похоже на месть, чем действительно работа судебных органов. Ну да, те же себя неприкасаемыми считают, нужно показать, что даже за случайное убийство получишь наказание. Не скажу, что прям оно меня расстроило, я остался военнослужащим, всего лишь звания и наград лишили, а при аресте я в форме с наградами был, их забрали, ничего сдавать не надо. Ладно, держась за бок, рёбра болели, да и лицо побито, получил выписку из суда. На мне ношенная красноармейская форма без знаков различия, и вот был выпущен прямо и зала суда. Аккуратно шагая, ушёл в улочки. Зря отпустили, я себя считал невиновным, пострадавшим ни за что, за такие действия кто-то ответит. Первым делом в комендатуру, остановив пролётку. Сообщив, что похоже рёбра сломаны, а дежурный оформил красноармейскую книжицу, их вроде в части должны оформлять, но тот за две трофейные шоколадки помог, сделал, я сам выдал ему свободный бланк, и направил в госпиталь. Пока направления на новое место службы не получал. Там проверка, я охала при пальпации дежурным врачом. Ну и рентген. Два ребра сломаны, и в одном трещине, тугую повязку сразу наложили, благо вправлять не требовалось, и в палату. А в комендатуру отправили информацию о моих травмах, что лечусь. То есть, прикрыли, чтобы дезертиром не объявили. Мне нужно время, и я им пользовался. Днём отсыпался, а ночами пропадал в городе. Пока не засекали, я тряпичную куклу оставлял на своём месте. Да и отсутствовал по два-три часа. У нас палата не безнадёжных, медсёстры редко заходили. Взял сначала судью. В парке, тут крики недалеко разносятся, допросил. Тот допроса не пережил. Впрочем, пережил бы, всё равно уничтожил. Тот сообщил, что ему был прямой приказ наказать меня, да он даже особо и не придумывал ничего, в устном приказе указано как именно сделать. Вообще снятие звания и наград, что-то как-то легко за смерть маршала. Удивляло, поэтому пока шёл по этой ниточке, меня всё дальше и дальше посылали, пока не дошёл до Ворошилова. Всю цепочку размотал, даже обоих следователей прихватил, что мне рёбра поломали, и двух боевиков-костоломов. Причём вся эта цепочка, была мной ликвидирована. Девять человек. Маршал Ворошилов был ранен, по пуле в каждое плечо получил, находясь в своей квартире, выстрелами через окно. Пусть гадают, что за пули были выпущены? Что им известно про винтовку «Винторез»? Может я и не особо расстроен, что под суд попал, но что вообще посмели всё это провернуть, вот за это наказать обязан, что и сделал. Неприкасаемые они, как же. Маршала не убивал, он же тоже приказа не давал убить. А что людей его зачистил, так-то свидетели. Сам же я поначалу взбешён был. Да повод для репрессий был скажем так натянут. Ничего бы не было, но как объяснил личный помощник маршала, Ворошилову вожжа под хвост попала. Вроде Кулик ему и не друг особо, но вот псих напал, найти и наказать виновных. А то что такое лёгкое наказание, не их вина, а цепь случайностей. Я должен был получить лет десять лагерей и уже уехать по этапу. Неделю я в госпитале пролежал, там договорился с лечащим врачом, и освободил койку. А есть возможность лечиться в домашних условиях, я снял комнату в коммуналке. Дорого, но надо. Дом посещал, там порядок, живут военные врачи. Две семьи. Засады не было, я не обнаружил. Ну а пока свободное время, я улетел к Минску, добывал интересное. Мы перед уходом не всё сожгли и уничтожили. Прятал в разных местах. В окрестностях Минска был мной найден, сканер показал, целый подземный комплекс, явно убежище. Недостроенный, входы недавно взорваны, но резервный вход в порядке. Вот туда, в пустые гулкие прощения я много что спустил. Освободил хранилище на сорок семь тонн, осталась одна готовая еда, даже «КВ-1» брал, добывая нужное с пунктов сбора советской трофейной техники, или со складов что немцы захватили. Да забил бункер полностью. Причём повреждения рёбер и побоев давно залечил. А так раз в трое суток посещал Москву и госпиталь, врач осматривал, и свободен, вот во вражеских тылах и работал. Проверил штабной бункер у Бреста, там порядок. Да, узнал, Гаврилов со всеми вышел у Можайска, порядок, воюют. Семьи их отправлены в тыл. А я вспомнил про награды в шкафу немецкого интенданта, старшего на складах в Бресте. Понятно я там его кабинет тоже ограбил, солидно наград. Планировал парней наградить, когда к своим выйдем, но там так завертелось, бумаги на наградные подал, но провести награждение не успел, свои запасы задействовал бы, раньше арестовали. Так что эти две недели я делами был занят, рёбра вообще долго залечиваются, но тут вдруг врач снова на рентген, а там чисто. Вот блин, пощупал и подивившись как быстро всё заросло, отправил на медкомиссию, которую я со свистом прошёл, и уже двадцать седьмого августа стоял на ступеньках комендатуры, имея направление на дальнейшее прохождение службы. Это был сборный танковый батальон, что формировался тут же в Подмосковье. Я танкист, не удивлён подобным назначением. И должность открытая. Видимо на усмотрение командиров. Слышал про такие батальоны, туда отправляют всё что есть, включая учебные машины из танковых училищ. Каких зверюшек там только нет. Хмыкнув, я дошёл до «Газ-а», стоявший чуть дальше, это разъездная машина, и запустив движок, выехав на улицу, покатил к зданию Генштаба. Лихо подъехав ко входу, припарковался, как раз место свободное было среди разных авто, и даже роскошных автомобилей. Пара и трофейных была. Кто-то приехал. Не открывая дверь, слитным движением перепрыгнув через борт, верх опущен был, и поправляя гимнастёрку, я в новой был, без знаков различия, согнал складки назад, надел пилотку с красной звездой и ко входу. Дежурному, предъявив документы, сказал: — Маршала Шапошникова видеть хочу. — Боец? — с весёлой злостью сказал капитан, что имел красную повязку дежурного. — Ты с «дурки» сбежал? Какой тебе маршал? — Капитан, я командовал захватом Минска и вывел оттуда всех. — Так ты Макеев? Слышал. Пропал куда-то. — За то, что вывел, арестовали и осудили. Говорю же, к маршалу мне нужно. Тот молча кивнул, выделил помощника и направил наверх. Ну к маршалу сразу не пустили, народу хватало, да и думаю подумали, что я жаловаться на судьбу буду, но пять часов в приёмной просидеть пришлось, пока не пропустили в кабинет. Тут двое были, хозяин кабинета и видимо его адъютант, в звании майора. Недобро на того глянул, в последнее время адъютанты мне сильно не нравились. Зайдя козырнул и доложился о прибытии. Сидевший за столом Шапошников, с интересом изучал меня, пока не спросил: — Вы по какому вопросу? Время уже позднее, шесть вечера, скоро думаю тот домой отбудет, я один из последних кто ждал приёма. Да и маршал не постоянно людей принимает, у него и другой работы немало, а тут я сообщил: — Скорее по личному. Во время боевых действий, так получилось, моим группам удалось отбить у противника семь советских боевых знамён. Кому их сдать? Тот поднял брови в удивлении, потом сложил пальцы и поставил на них подбородок. Странный жест, но тот так удерживая голову продолжал меня изучать, пока не спросил: — Это всё? — Да. Знамёна в вещмешках в моей машине, хочу передать. А передав вам, просто быстрее их вернут в строй, формируя части второго формирования. — Хорошо, передайте их сотрудникам, они примут. Козырнув, я покинул кабинет, там меня нагнал майор, пока спускались, тот всё молчал, только на выходе через знакомого капитана-дежурного кликнул бойцов, и с ними мы прошли к моему «фаэтону». — Простые бойцы свои автомобили имеют? — хмыкнул майор. — Бойцы подарили. Трофей. Дальше я передал вещмешки, майор развязывал, изучая красный бархат и золотое обрамление. Ну и обратно. Я сделал вид что с ними и тихо слился, даже не заходя в здание. Вернулся к машине, запустив движок, и сдав назад, покатил прочь. Своё дело я сделал, а дальше сами. И да, таким решением я прозывал что награды меня не интересуют. Сделал своё дело и отбыл. Будет любопытно узнать, чем всё закончится. — Не кочегары мы не плотники, но сожалений больше нет, как нет… — напевая я подкатил к зданию Гостелерадио на Тверской, припарковал машину, ну и направился внутрь. А что, я и тут решил осчастливить песнями народ. Что-что, а творчество из будущего местным всегда заходило со свистом. Сначала меня заслушала коллегия из шести человек, включая главного редактора, правда тот постоянно то уходил, то приходит, жаркая пора в работе, отслеживал, указания давал. Но и меня прослушивал. Кто я не сообщал, просто простой боец-стрелок, отправляюсь на фронт. Про минские дела, а эта первая новость дня, про это только и писали, не сообщал. Кстати, в минских делах, шесть генералов Звёзды Героев получили. Это как? Я всех генералов ещё у Минска, захватив аэродром с транспортными самолётами, отправил в Москву. Хотя эти генералы другие, у Смоленска и Могилёва я деблокировал их, и мы вместе вышли к нашим. Похоже их чествуют вообще за все дела. Звания повышают, награды дают. Я в это болото решил не лезть, просто боец и всё. Моё выступание впечатлило, а голос у меня в теле Макеева был очень хорош. Недолго совещались, и решили выпустить меня сегодня вечером. А я направление предъявил, мол, завтра в десять утра уже должен в части быть. Срок небольшой на дорогу выделен. А на завтра меня никак не втиснуть. Да и не успею я тогда прибыть в часть. Так что отменили одних, и вот меня поставили. Никаких рассказов особо не было, представили меня, я лишь сказал, что участник Финской, танкист, но и тут удалось повоевать. К сожалению, всё под грифом секретно и сообщить не могу. Поэтому в этой передаче разговоров не было. Представили меня, короткую справку дали, мол, боец-танкист, такой-то, житель города Москва, участник финской и участвовал в боях у границы. Автор и исполнитель песен и музыки. А я исполнил я двадцать песен. Больше голос не тянул, разрабатывать и тренировать надо, но и того что мы выпустили в эфир, думаю хватит. А что, солидный запас. Из репертуара группы Любе, «Самоволочка», «Комбат», «Ребята с нашего двора». «Улочки московские», «Люберцы» и «Не рубите мужики». От Высоцкого было, «Я Як-истребитель», «Песня-лётчика», «Он не вернулся из боя» и «Охота на волков». Ну и разные песни, например, «Батальонная разведка», «Дорога на Берлин», «На безымянной высоте». Также в «Кейптаунском порту», «Королева красоты», «Черный кот», «Чужая свадьба», «Сяду в скорый поезд», «Всё, что в жизни есть у меня», и «Эти глаза напротив». Может показаться что как-то всё вперемешку, и военные и про мирную жизнь, любовь, но это не совсем так, песни были так сгруппированы, что отторжения вызвать не должны. Сначала военные песни, я описывал что что вижу, то и пою. Вот и описывал как в самоволки бегал, как наблюдал работу комбата. Как вели бой лётчики и погибли. Тут тот же рассказ выдал что и в прошлый раз в теле капитана Макеева. Тогда очень хорошо зашло, надеюсь и тут также будет. Описал что видал это, прорываясь в составе окружённой части к нашим. Как закончил петь военные песни, напомнил, что помимо войны есть и мирная жизнь, а любовь не истребима ни в мирное время, ни в военное, и нужно любить, всегда, в любое время, потому что этого потом может не быть. Потому исполнял бодрые и такие сильные песни, которые точно запомнятся слушателям. Ну и на прощание диктор сказал, что я отбываю на новое место службы. Но они надеются, что мой репертуар на этом не закончиться. Я кстати подтвердил, сообщив, что у меня в запасе много песен, ещё около сорока не исполнил, из тех что сам придумал и разработал. Диктор взял с меня слово что в следующую встречу, когда бы она ни была, обязательно исполню другие. На чём и попрощались. Ну я в отдельный кабинет, там заканчивали оформлять авторство. Я помогал писать нотные листы для каждой песни. Кстати, шесть песен сразу застолбили певцы студии, чтобы исполнять, я дал добро. Это оформили на бумаге. Разрешение. Уже стемнело, звёзды снаружи были, небо чистое, когда я покинул здание телерадио, и поехал к Вере. Та ждала меня, я ей ранее позвонил, сказал, что по радио выступать буду, потом к ней. До этого не встречались, та удивилась что я в форме простого бойца был, я сменил гимнастёрку, тут петлицы чёрные были и эмблемы танкиста. Вот и переночевал у Веры. Живот у той уже солидной. Та сразу поверила, что девочку ждёт, когда я сказал, видимо сама ожидала. Всё живот поглаживала, любимицей её называя. А что, по возрасту давно своих детей нужно иметь, поэтому ребёнок у той долгожданный. Вера карьеру делала, ранее не до этого было, а тут подумала, почему бы и нет? Так что ребёнок был сделан ею осознанно, и та приняла это, что скоро мамой станет. Ну а уже после душа, у той своя квартира, лёжа в постели, сказал: — Танкистом я уже был, как видишь, не особо понравилось. Перспектив нет. Хочу пойти по линии кинопередвижки, стать военным киномехаником. Корочки есть. Как это можно сделать? Мы уже с полчаса обсуждали моё выступление, оказалась Вера не только сама слушала, но и кому могла, позвонила и сообщила, включая её непосредственного начальника. Кстати, тот тоже форму надел, призвали, по Политуправлению будет служить, получил звание старшего батальонного комиссара. — Всем этим Политуправление занимается, их направление. Просто иди к ним, покажешь корочки, тебя с руками оторвут, у них таких киномехаников, к тому же с шофёрскими документами, остро не хватает. Сразу возьмут, не думая. Вон, к Карпухину, к начальнику нашему и иди, он как раз это направление и будет курировать. Я теперь его замещаю. Приняла управление киносетями. Половину наших людей и техники выгреб, призывав на службу, а мне теперь как? — Ага, понял. Воспользуюсь советом, спасибо. А по кадрам, тут тебе никто не поможет кроме тебя собой. Делай набор в школах, среди старшеклассников. в основном среди девчат, потому как парней, как выучишь, тут же постараются призвать на службу. А девчат только добровольно. Тут ты и штаты пополнишь и не отберут. Если только кто языкастый кого уговорит. Ну и условие ставь, пока год не отработает никакой семьи или армии. Курсы увеличивай. Это в твоих силах. — Да, в моих, сама об этом думала. Но насчёт девчат совет хороший, спасибо. Кончено работа киномеханика тяжёлая, но если оформить бригады по две-три девушки, точно справятся. Фонды у нас есть, оформим помощниками киномеханика. Продуктовые наборы будем выделять, из оплаты с колхозов. Та быстро развила тему, что я подсказал, вслух обсуждая со мной некоторые моменты. Да той и особо подсказывать не надо, сама до всего доходила. До полуночи общались. А с утра, та завтраком покормила, и проследив как ту отвёз личный шофёр на место работы, сам поехал к главному зданию Политуправления КА. Машина ночь стояла у окон дома, где квартира Веры. Порядок, целая, даже бензин не слили, что бывает. И довольно часто. Там машину припарковал, и козыряя командирам, явно политсостава, хотя и два армейца было, прошёл в здании. Корочки киномеханика четвёртого класса, шофёрское удостоверение и характеристику с места бывшей работы, что Вера сама написала, я предъявил дежурному. Сообщив что мне рассказали об острой нужде таких специалистов, и вот решил вызваться. Тот сразу направил в нужную службу. А там Карпухин, бывший начальник московских киносетей. Тот мне обрадовался, узнал, что разжалован, с лишением всего, на меня мол чужой провал списали, покивал, и тут же велел подчинённому оформлять меня к ним на службу. Именно на кинопередвижку. А прежнее направление аннулировали, те могли это делать, отправив информацию в батальон, чтобы в дезертиры не записали. К обеду я уж принимал машину на базе. Забавно, это моя «полуторка», та самая на которой я работал. Её тоже призвали. Только проектор другой. Вообще новый. Так как я не новичок, оформили всё быстро, коробки жестяные с фильмами выдали, и направление на новое место службы, куда я должен прибыть железной дорогой. Да, теперь я числюсь за Южным фронтом. Подчиняюсь отделу пропаганды Политуправления фронта. Там острая нехватка кинопередвижек и вот мной и ещё одним специалистов, с такой же машиной, пополняли личный состав агитбригад. А прибыть нам приказано в Запорожье. Причём Карпухин ехал с нами. Точнее мы с ними. Его туда направили, вот тот и набирал с собой лучших. Это я так понял. Кстати, бывший начальник похвалил, выступление по радио ему очень понравилось, как и песни. Уточнял, смогу ли я выступать как исполнитель в агитбригаде? Тут я сразу открестился, я киномеханик, а не певец. Пусть другие мои песни исполняют. Тот подумал и кивнул. Вот так машины на железнодорожные платформы, эшелон вообще чисто от Политуправления, немало нужного было, техники, и двинули. Через два дня с момента выступления на радио, наш эшелон уже покинул Москву и направился на юг. А я спал в кузове своей машины, расстелив на полу спальник. А что, воровство во время движения эшелонов очень серьёзное. На поворотах, где ход снижают, забираются на платформы и крадут что могут утащить. Сейчас слабо, каждый десятый эшелон грабят, а концу войны такие банды серьёзно обносили поезда и эшелоны. Охрана стреляла на поражение, но это их не останавливало. А я отвечаю тут за всё имущество. Лучше так посплю. Правда, места мало, много оборудования, ноги упираются в дверь, но меня это не смущало. Чёрт, а я даже бензин из бака слил, тот полный был, в две канистры. А вот мой напарник посмеялся на мои страхи и в теплушке ехал. Ну-ну. Ночью кстати стреляли, слышал два выстрела, проверил машину, у меня порядок, а вот машину напарника обнесли, дверь кузова хлопала. Надо же, золотое попадание. Однако я не материально ответственный и мне откровенно плевать было, что напарнику за это будет. Предупреждал? Не внял? Ну теперь это его проблемы. Да, на ближайшей станции, после проверки, напарника задержали, Карпухин лично прибежал, опись провёл того, что сохранилось. Фильмы пропали, мелочёвка, но кинооператор на месте. Не успели, часовой спугнул. Так и ехали. Ещё что удобно, пока один ехал, питался своим. Мне выдали сухпай, но я горячим из своих запасов силы восполнял. Высадили нас почему-то в Днепропетровске. Потом по большой дуге колонна машин шла дальше. Кстати, узнал, дальше мост разрушен, вот почему нас раньше сняли. А напарника вернули, испуганного и взъерошенного. Под трибунал попал. Был сержантом, звание сняли, теперь такой же красноармеец, как и я. Как я считал, легко отделался. Всё дело в острой нехватке таких специалистов, да и Карпухин поручился за того. Если бы кинопроектор пропал, тот мне описывая жаловался, прокурор прямо сказал, расстреляли бы. Ну и вот так объезжая линию фронта, дальше. Пока до штаба фронта не доехали. Сутки стояли, оформляли, а после получив наряды, тут своя бюрократия, мы стали разъезжаться. Меня направили в штаб армии ВВС, буду крутить кино лётчикам. Уже начинаю, первое направление в Двести Десятый ближнебомбардировочный авиационный полк. На три дня, семь фильмов приказное там показать. Дальше в Двадцать Первую смешанную авиадивизию, начинаю с Шестьдесят Седьмого истреблённого авиаполка. Ну что ж, пора поработать. Я довольно потёр ладони, и выяснив, где нужный аэродром, покатил по первому месту работы. ---------- Глава 9 Глава 9 Ехал я не один, мне в нагрузку закинули три пачки газет, немного корреспонденции, письма от родных, ну и попутчика навязали. Приём, девушку-военврача. В полку вспышка эпидемии, а она специалист по этому направлению, будет помогать полковому врачу. Ветрянкой там несколько человек заболели. Я всё от неё и узнал, не особо и хотел рассказывать, но балагуря вытянул что нужно. Не страшно, Вова Макеев ветрянкой болел в детстве, не заражусь. Так и доехали. Дорога занял три часа. Под вечер, в праздник, день знаний, первого сентября, и были на месте. Ну врач сразу убежала, меня комиссар полка встречал, пока корреспонденцию передавал, тот лично, взяв афишу, крепли на борту моей машины. А что, я серьёзно подготовлен, рисунков нет, но тут программа показа фильмов на три дня отмечена. А рисунки сам сделаю, благо руки не кривые, всё что нужно имею. Так что закончив передавать всё, что со мной прислали, наряд свой отдал в штаб полка, чтобы оформили, а сам прямо из кузова машины, ну не было в полку подходящих помещений, как стемнело и крутил фильм. Заказ был на семь фильмов. Первый это «Чапаев». Ну списки не я утверждаю, тут всё строго лимитировано и подотчётно, но я маякнул комиссару, ещё до показа, пока готовились, да на деревянную раму полотно натягивали, и сказал: — Есть фильм, в общем доступе он отсутствует, цензура запретила показ. Могу показать. По сути это моя личная плёнка. Добыл на Мосфильме, в архиве. Выкупил. — Почему запретили? — был первый же вопрос. — Режиссёра арестовали. Получается по политическим мотивам. А фильм ну очень хорош. Режиссёра уже выпустили, но запрет с фильма пока не сняли, вот такие дела. — Про что фильм? — Три новеллы, комединые истории от Зощенко. «Не может быть». Парни итак много горя видят вокруг, смертей. Нужно что-то мирного времени и весёлое. — Хм, говоришь хороший фильм? — задумался тот. Честно скажу, я присматривался к тому с момент как познакомились, как приехал, что за человек, и посчитал что хороший, порядочный. К такому можно с такой просьбой обратиться, мог согласиться. Если бы мне не по нраву пришёлся, даже не подходил бы с таким предложением. Я и председателям колхозов и совхозов не всем такие предложения делал. — Фильм отличный. Гарантию даю. В цвете он. — Даже гарантию? Хм, ладно, «Чапаева» покажешь, и крути новый фильм, парни оценят. Смотри, я сам будут в первом ряду. Надеюсь не обманешь. — Как можно, товарищ комиссар? Что, я сам себе враг? Этот посмотрите и будете просить ещё. У меня и другие фильмы есть. — Тоже не прошли цензуру? — Тоже. Выкупил с архива киностудий. Их всё равно к уничтожению приготовили, а на съёмки народные деньги тратили. — Да уж. А после «Чапаева», явно такие фильмы подбираются политически правильные, комиссар встал и сказал: — Товарищи, далеко не расходимся, будет ещё фильм. Цветная комедия в трёх новеллах, от самого юмориста Зощенко. Называется «Не может быть». Перекур пятнадцать минут. Молодец комиссар, всё сделал как надо, так что пока зрители, а мы на опушке, в лесу находись, я тут машину поставил, натянули экран, больше ста человек смотрели «Чапаева». За десять минут я всё подготовил, ну и началась премьера. Динамики у меня неплохие, обновил. А было чем заняться пока катили на фронт, вот и сделал. Голоса и песни отлично шли. Фильм был принят с восторгом, даже комиссар большой палец показал, видно, что понравилось. Да и позже, когда я плёнку приматывал обратно, многие подходили, благодарили. Лётчики рядом крутились. А комиссар, отослав их, подошёл и тихо спросил: — А какие ещё фильмы есть? — Несколько про времена Гражданской. Комедии, остросюжетные приключения. Например, «Неуловимые Мстители», про трёх ребят и девушку как они белых били. Или комедия, как выживали на Кубани на селе. Что там банды творили. «Свадьба в Малиновке» называется. В общем, описывал разные фильмы, давая короткие описания. Тот и выбрал «Свадьбу в Малиновке». Завтра будем крутить, а на сегодня всё, по полку прошёл отбой. Спал я под машиной к слову. Её не трогал, даже экран на месте был. Разбудила утром бомбёжка. Был налёт шести немецких бомбардировщиков. К счастью, не там, где я устроился, а кинопоказ проходил на границе расположения полка. Землянки и палатки дальше. как и стоянка техники. Зенитка одна работала, счетверённых «Максимов», но немцы благополучно ушли. Дымы от горевшей техники были, вроде два самолёта потеряли, прямые накрытия, и три повреждено, раненые и убитые есть, но полк боевые возможности не потерял, как я видел. Хотя машин в строю, на данный момент, меньше двадцати единиц. Так что пока боевая служба шла, я складной столик достал из аурного хранилища, расстелил большой лист, и разложив карандаши, начал рисовать афишу. Да порвалась по «Свадьбе в Малиновке», ветром порвало, когда колхозникам фильмы крутил, а так и не восстановил. Нет, надо обновить. Как закончил, повесил на другом борту машины. Многие прибегали, изучали. Причём, сначала покажу три фильма установленных Политуправлением, а отменять их даже комиссар не властен, приказали, так показывайте. А вот четвёртым, сверху, уже мой фильм. Мы так договорились. И завтра три, плюс очередной мой. На этом в полку отработаю. Тут комиссар выбрал первую часть «Неуловимых». После этого отбываю в полк к истребителям. Да, гостем я был почётным. Кормили в столовой для лётного состава, хотя и простой боец. Фильмы тут редкое дело и кино ждут с большим желанием. Тем более новый фильм, да в цвете, с интересным сюжетом, музыкой и песнями, так ещё больше порадовал их. Причём, сидел за столом командования, и командир полка интересовался сюжетом «Неуловимых», вот и описывал. Мы как раз компот со сладкими булочками пили, а хорошо летунов кормят, когда я спросил насчёт, почему такое слабое зенитное прикрытие у аэродрома? — Да не дают больше, просто нет их, — с досадой поморщился комполка. — И не наши они, могут в любой момент забрать. Было ясно что это очень болезненная для того тема. Однако я специально её затронул, у меня свои мотивы были, поэтому поставив пустой стакан на стол, тут длинный стол, с лавками, для приёма пищи, под навесом, и сообщил: — Знакомец у меня есть, серьёзный такой снабженец. Должен он мне. Так вот, говорил у него два зенитных «ДШК» есть, на треногах. Неучтённые. Документы потеряли. — Погоди. Идём ко мне, там поговорим, — остановил меня комполка. Причём ушли в штабную землянку, выгнав оттуда всех, по сути всё командование спустилось, включая комиссара. — Что у тебя там за контакты? — Не будем о них, товарищ майор. Главное я могу получить эти две зенитки, они ещё в солидоле, не стрелянные, и передать вам. — Не просто так? — Ну вы из меня торгаша не делайте, единым миром нацистов бьём. Так отдам, главное, чтобы вам помогло. — Раз так, то спасибо, — сказал тот и повернулся к начштаба, уточнив. — Оформить сможем, раз нам такие подарки делают? — Сложно будет, но сможем, — кивнул тот. А комполка повернулся ко мне и уточнил: — Когда сможем получить? — Часа через три, тут недалеко ехать. Нужна машина, без шофёра. Путевой лист. И охрану к моей кинопередвижке, я материально ответственный. Сгоняю и привезу. К оружию двойной боекомплект постараюсь получить. — А лучше тройной, — предложил начштаба, на что я кивнул. Выделили мне свободную машину, бортовую «полуторку», бумаги дали, хотя это липа, честно предупредили, вот и покатил прочь. Укатил километров на десять, уйдя в поле и спустившись в овраг. Там достал пулемёты. Они разобраны, собирать нужно, ленты, и ящики с патронами. Тройной боекомплект, раз обещал. Около часа тут отдыхал, а там обратно поехал. Летунам действительно помочь надо, и мне не жалко. Вообще я танкистом же воевать думал, у меня в хранилище танк «Т-34» есть и боеприпасы с топливом имею. Надо бы вернуться бункер, выложить и нужное забрать. А так в полку отработал на пять с плюсов, ещё в штаб фронта благодарственное письмо отправили от командования полка. Жаль комиссар не знал своего коллегу у истребителей, куда я ехал. Можно с ним договорится или нет? Не все рискнут крутить фильмы, которые якобы запретила цензура. Придётся на месте узнавать. А после «Неуловимых», узнав, что есть продолжение, комполка велел комиссару бомбить моё начальство, чтобы меня снова прислали. Что по поводу зениток, сформировали взвод, причём за счёт личного состава полка. Ведь те зенитчики, что им приданы, в штат не входят, и числятся именно приданными. А это уже свои. Не знаю, как у начштаба вышло всё оформить, или ещё оформляет, но расчёты сформированы, по командиру с двумя бойцами, оружие приведено к готовности, уже на позициях, расчёты изучают его. Я только предупредил что оружие капризное и стрелять из него можно лишь короткими очередями. Длинными нельзя, ствол легко запороть. Это учли. А вот свидетелем их использования не был, больше нас не бомбили до моего отъезда. Пока вот такие дела. В истребительном полку я крутил только то что у меня по расписанию указано, тут видно, что к комиссару даже подходить не стоит. Уставник и перестраховщик. Да он особистов вызовет за одно только предложение. А вот в следующем полку той же смешанной авиадивизии, уже нормальный комиссар. Более того тот сам ко мне подошёл, оказывается ему шепнули про меня. Похоже комиссар бомбардировщиков, да и тот подтвердил, назвал его фамилию. В этом полку показал все три части «Неуловимых», помимо стандартной программы. И две зенитные установки счетверённых «Максимов», плюс один «ДШК». Им тоже защита аэродрома нужна была, сами попросили. И вот так я ещё девять дней работал, успел посетить все полки дивизии, почему-то своих киномехаников там не было, только приезжие, когда меня остановили. Причём в буквальном смысле. Я уже посетил штаб фронта, наряды сдал, подписанные. Рапорт написал по службе. Получил новые наряды, одну коробку с фильмом, новинка этого года, и выехал в путь. Тут уже работать начинаю с тяжёлого зенитного дивизиона, что числится за войсками ПВО. Там два фильма, и дальше по тыловым частям. К слову, мы не работаем на передовой. Если части выводят, то в тылу и крутим фильмы. Только так. Нам даже запрещено приближаться к передовой ближе чем на десять километров. А тут проехал ну километров двадцать, ещё столько же и будет городок, где этот дивизион стоит, заодно прикрывая железнодорожную станцию. А тут меня нагнала чёрная «эмка», ещё и сигналя, и резко повернув, порезала путь, встал впереди. Я сканером засёк что там мчится позади. Думал, что просто спешат. Сам я не спешил особо, километров тридцать в час, посадив попутчика. В тот город из штаба фронта командир ехал, назначение получил. Вообще сажать чужаков запрещено, но меня дежурный по штабу фронта попросил. Он и усадил. Тут уже можно. — Стоять! — рявкнул один из двух командиров ГБ, что покидали салон «эмки», когда я уже выкатился из кабины, готовя карабин «Мосина», коим был штатно вооружён. Я уже стоял в позиция для стрельбы с колена, держал старшего из этой парочки на прицеле своего оружия. Мой попутчик, техник-интендант второго ранга, только сейчас открыл дверь и лапал кобуру с «Наганом», выбираясь. На всякий случай, но видно, что не боец, все движения деревянные. А были из ГБ двое, капитан и сержант. То есть, если на армейские звания перевести, подполковник и лейтенант. Ладно сержант ГБ, а капитан? Те вот так сами не ездят, подчинённых используют. Хотя рожа у капитана знакомая. Вроде видел его когда Караваевым был, не в прошлой жизни, а когда в первой менял личность и закончил войну капитаном НКВД. Нейросеть после установки здорово улучшает память, многое забытое вспоминаешь, эта информация почти стёрлась, но что-то вспоминается. Так что это явно свои, больше интересует какого хрена им надо? Что, шутка со знамёнами выстрелила? Тогда меня скорее всего искали с собаками. Только долго искали, вон уже сколько дней спокойно себе работаю и ничего, не нарадуюсь, все довольны. А вообще да, мне моя работа здорово нравилась, и я бы, если честно, продолжил работать киномехаником, но тут видимо от меня мало что зависит. — Руки от оружия, — предупредил я. — Товарищ подполковник, спокойнее, мы не враги, — стал мягко говорить капитан, держа руки на виду. — Готов достать свои документы. — Я простой красноармеец, — напомнил я тому, и не думая опускать ствол оружия. Техник-интендант как застыл у открытой двери, так и стоял, на зная, что делать и просто ждал, положив ладонь на рукоятку револьвера. Гэбэшники на него только покосились и всё, тоже поняли, что он ни разу не боец. Типичный тыловик. — Уже нет. За прорыв из Минска и вывод большого количество вооружения и личного состава, включая множество гражданских, вам присвоили звание Героя Советского Союза, а также чин майора. Лично товарищ Сталин, распорядился. А за знамёна, вторую медаль Золотая Звезда и звание подполковника. Решение трибунал было аннулировано. Мне приказано найти и доставить вас в Москву, — положив свои документы на подножку машины, и отойдя, сказал капитан. И пока я держал карабин одной рукой, ствол не качался, твёрдо смотрел на тех, левой беря по очереди документы, изучал. Точно, Юрченко этот капитан, как прочитал, вспомнил, хотя вместе мы не работали. И приказ был у того на руках, доставить меня в Москву. Причём за подписью Берии. Этому ещё что нужно? Я же тянул время, размышляя. Да уж, жаль киномехаником мне теперь не поработать, но если командиром снова стал, буду крутить фильмы сам своим бойцам. Хоть такая отдушина. Так что одной рукой подкинув карабин вверх, поймал за цевьё, и повесил на ремне на правое плечо, протягивая капитану его документы, и говоря: — Раз приказано, выполняйте. Техник-интенданта пришлось оставить, он с чемоданчиком был, дальше своим ходом, может подберёт кто, а мы покатили назад, причём капитан сел в кабину моей пролётки. Мне ещё машину сдавать, оружие тоже. Вот и описывал как искал меня. Я даже поразился, хоть кинокомедию снимай. Тот опаздывал буквально в считанные минуты, чуть не наблюдая как в пыли я вдали исчезаю. Тот по полкам носился за мной, а узнав, что я вернулся штаб фронта, рванул туда, а я уже ехал, получив новые наряды. Хорошо трасса одна, нагнал и вот остановил наконец. При этом посмеиваясь тот сообщил, что после моего выступления на радио, агитотдел Политуправления решил привлечь меня, и стал искать, чтобы включить в одну и бригад в качестве исполнителя, не зная, что в соседнем кабинете меня на кинопередвижку как раз оформляли. Узнали, но мы уже отбыли на Южный фронт. Ну а дальше вернулись, сдал кинопередвижку, все фильмы и оборудование, не Карпухину, а его заму. Оружие также сдал, меня выводили из состава Политуправления, было ясно что я не вернусь. Капитан уже оформил документы по мне, и вскоре двинули в путь. Да ещё на машине, той же «эмке», до ближайшей железнодорожной станции. Сержант с нами. Тот помощником у Юрченко был. Конечно странно. Капитан мог бы просто зайти в Особый отдел, попросить найти меня и выслать в штаб фронта, без проблем бы всё сделали, где я на тот момент нахожусь было известно, стоило глянуть в расписание, так он машину получил и сам катался и искал меня. Зачем? Вот и я озадачен был. Странно всё. Спрашивать почему тот так поступил, я всё же не стал. Не смотря на вид доброжелательности, капитан был на взводе. Мало ли не сдержится. Пусть успокоится. И тот успокаивался. Уже когда на пассажирском поезде ехали на Москву, с одной пересадкой, нам комендант нашёл одно свободное купе, тот окончательно расслабился, даже мурлыкал себе под нос, но я ничего спрашивать не стал. Всё давно узнал у сержанта ГБ, того Толиком Самойловым звали. Капитан был в курсе про новые фильмы, хотел сам тихонько посмотреть, киноман, да с расписанием напутал, приехал туда где меня ещё нет, или где уже был и уехал. Тогда понятно. Да, уже в поезде, я аккуратно срезал петлицы с гимнастёрки. Носить их не стоит. Пусть красноармейскую книжицу забрали, но командирское удостоверение ещё не вернули, поэтому знаки различия пока носить не стоит, обезличенная форма простого бойца подходит больше. Я сам не чинясь ходил за чаем к проводнику, тот кстати удивился, думал меня как арестованного везут, а тут свободно хожу куда хочу. Вот и в этот раз, стали готовить на стол, а уже подъезжаем к Москве, через час сходим. Вот решили попить, пока возможность есть, я шёл по коридору, до своего купе, когда боковым зрением засёк в соседнем купе командора. Мельком глянув на того, прошёл дальше и зашёл в наше. Тут кроме нас ещё ехала женщина с ребёнком, девочкой лет десяти. Поставив пять подстаканников с гранёнными стаканами внутри, на столик, я посмотрел на лежавшего на нижней полке капитана. Сержант над ним был, а я занимал соседнюю верхнюю, но с другой стороны. Тот уловил мой взгляд, повернул голову и приподнял бровь. Мол, чего тебе? Хмыкнув, ответил: — Слева в купе капитан еден, лётчик. Узнал его. Встречались у немцев в тылу. Диверсант, из «Нахтигаль». — Полк диверсантов, что по Белоруссии работает, — задумчиво проговорил тот. — Где встречались потом расскажешь. Тот пробудил сержант, что по старой армейской привычке спал везде где только можно, пользуясь свободным временем, и они ушли, а мы с попутчицами пили чай, да и попутчиков наших прихватили, им уже не надо, те делом заняты. Я сканером отслеживал, макая печенье в чай. Печенье моё, поделился, так вкуснее, девочка повторяла за мной, а вот её мама нет, в прикуску. На удивление брать «капитана» те не стали, просто прошлись по вагонам, заглядывая в купе, и закончив осмотр вернулись, сами чай принесли, я отнёс наши пустые стаканы, тоже чай попили. Ну сержант остался, похоже не собираются они этого диверсанта брать, хотят узнать куда пойдёт. Мы вот так на выход, Юрченко куда-то звонил из кабинета коменданта, скорее всего про диверсантов сообщал. А так как два звонка сделал, второй возможно, что доставил меня. Сканер показал, что я прав, сержант со стороны отслеживал «капитана». Да тот не один был, под ручку с девушкой в платье. Два чемодана тяжёлых нёс. Ну это дела местных, слил его и пусть работают. Вообще после того как я Западные области подчистил, там полегче было и наши отступали без обстрела с тыла. Хотя диверсанты ещё были, я просто не разорвусь их всех уничтожить. Мы машину остановили, мимо ехала «эмка», но на взмах капитана ГБ водитель остановился. И сколько не ныл что ему за начальством ехать, министром лёгкой промышленности, отвёз нас на Лубянку. А дальше к следователю. Оп-па. Опять Северов. А это опасный зверюга. Не смотря на показную доброжелательность, приглашение присесть на стул, тот повёл речь, я насторожен был. И вроде не в форме допроса, но вопросы были с подковыркой. Как интересно, меня подозревают в пропаже людей Ворошилова, и его ранении. Прямо сказано не было, но по наводящим вопросам понял. Думаю, когда его личный помощник пропал, тот воспалишься, хотя уже раненый в госпитале лежал. Следователь начал работать. Тот видимо описал, какие задания давал в последнюю очередь и там всплыла моя фамилия. Странно что не скрыл это. Начали проверять. Ну весь клубок не размотали, но было ещё две точки соприкосновения. Это судья из трибунала и следователи с бойцами-костоломами. Они все имели со мной контакт и потом исчезли. А это уже звоночек. Доказательств нет, но отрабатывали. И нет, я так понял, к этому делу меня всё даже привязывать не собирались, всё же Дважды Герой, ну когда наградят, подполковник, да ещё сверху приказ не трогать. Тот банально удовлетворял свой интерес. Я же не показал, что понял, легко отбивал все его вопросы, строя непонимание. Я не я и собака не моя. Уверен, Северов убеждён что я если не участвовал, то в курсе пропаж людей, что выполняли поручение маршала. Не могу не согласится, есть такое. Так что два часа не без результатов поговорили, за полчаса тот снял показания, где я диверсанта видел, дав подписаться, оба заимели друг о друге хорошее впечатление. Так что попрощались, пожав друг другу руки. Меня отвезли в общежитие для командиров Автобронетанкового управления. Заселили в номер с двумя койками. Одна свободная, другая занята, судя по вещам, но соседа не вижу, ходит где-то. Я только вещи разложил, как стук в дверь, открыл, там лейтенант. Его оказывается приставили ко мне, завтра награждение, а столько нужно сделать. Машина внизу, и сразу к портмоне, парадную форму строить. Вот так и мотались по городу. Да, по диверсанту. Я его познал, что есть, но помнил-то я его по прошлым жизням, тут он мне не попадался. И он действительно из «Нахтигаль», вот и рассказал сказочку что когда освобождал наших из Крепости, бегал вокруг, видел как он и ещё два командира РККА, ехали с немецким офицером по дороге. В кабриолете. Запомнил его. А так что тот диверсант, предположение. Кем он ещё может быть? Да и дал словесное описание двух других. Причём, реальных диверсантов из этого же батальона. Хотя заря батальном называю, его уже давно в полк развернули, прав Юрченко. Вот так форму пошили, да, сразу подполковника, удостоверение получил новое, награды старые вернули, медаль и два ордена, а на следующий день, под вечер и прошло награждение. Сначала первая Звезда Героя, с орденом «Ленина», потом вторая. Причём, объясняли за что, давая информацию. Я позировал фотокорреспондентам. Потом общался с журналистами. До самого вечера. На вопрос где пропадал, отвечал, что болел. Рёбра сломанные лечил. Меня очень просили не сообщать что было, называя это ошибкой, по сути форс-мажором. А что на радио выступал, опознали всё же. Подтвердил. И что представился простым красноармейцем также отмазался секретностью. А на следующий день в нашем Автобронетанковом управлении получил назначение. Меня направляли командиром Второй танковой бригады. Та формировалась во Владимире, направление у меня туда. Принять командование у полковника Лашко, что её и формировал. Его выдвигали на повышение. Стоит поторопиться, уже приказ есть, бригаду направляют на фронт, там погрузка идёт, на ходу с личным составом придётся знакомится. ---------- Глава 10 Глава 10 Тут я не совсем прав. Бригада направляется на Юго-Западный фронт, ветка на Киев. И составы идут через Москву. Тут я их и встречу, и проведём передачу командования бригады. Тем более бывшему комбригу как раз в Москву и надо. Ничего, загонят состав на запасную ветку, постоит часок, пока принимаю, ничего ему не будет. Причём это не моя идея, мне так сообщили. Поэтому я вернулся обратно в общежитие. Слежка за мной была, довольно профессиональная, с моим немалым опытом я обнаружил её быстро, но посетил Веру, о ней знали, той рожать со дня на день. Фотоателье посетили, снялись вместе. Я договорился и ту положили в больницу на сохранение, проплатив врачам, подарки раздав, так что вокруг той только и суетились. Сейчас зам Веры руководил вместо неё. Да тот и так взял большую часть обязанностей на себя, чтобы освободить её. Дом проверил, в порядке. Медики живут, всё аккуратно. Урожай уже снимают, картошку копают, в мешах увозят в госпиталь, порядок. Дальше дождался прибытия бригады, та укомплектована полностью согласно штатам, семь танков «КВ-1», двадцать два «Т-34» и тридцать два «БТ». Также три бронеавтомобиля, разная грузовая, легковая техника и специальные автомобили. Даже зенитными системами пополнен до штатов, что вообще удивляло. Да, тут явно бросили все силы на комплектование, видимо у первых формирований так, ещё было чем пополнять. За час мы не успели, но за полтора часа передача завершилась, полковник направился в город с личными вещами, а состав вышел и двинул на Киев. Было, между прочим шестнадцатое сентября. И вот так везде зелёный свет, и тропились. Всего бригада занимала шесть эшелонов. Меня насторожило направление эшелона. История меняется, я вон как на Западном фронте всё изменил. Ну не я, а с моей помощью, Великие Луки до сих пор не взяты, под Псковом наши дерутся, про блокаду Ленинграда немцам остаётся только мечтать. Наши хоть и отступают, но медленно и сильно огрызаются. Противник несёт потери, и это тоже сказывается на темпе наступления. А то что бригаду, которую согласно записям из будущего должны были направлять на Южный фронт, направляют на Юго-Западный, это именно изменение истории. В этом причина. А вот до чего дойдёт, будет ли окружение киевской группировки войск, узнаю уже на месте. Так и шли мои эшелоны на запад. По пути познакомился с штабными командирами, и всеми, кто ехал на моём эшелоне. Он теперь последним шёл. Пока принимал бригаду, другие эшелоны усвистали вперёд, мы вот шли крайними. Ничего, дошли, и встали под разгрузку. Тут зенитки и штабные машины разгружались, танки и грузовой автотранспорт уже были на месте. Их направляли на окраины Киева. Да, почему нас не дальше, а тут высадили. Впрочем, побывав в штабе фронта, машина командира бригады у меня была, бригаду пока оставили в прямом подчинении, но отправили нас своим ходом под Белую Церковь. Там пути железнодорожные разрушены. Приказ стоял, двигаясь ночами, выйти к месту дислокации. Вот и выполняли его. Да, прямые бои ожидаются, знаете, мандраж пошёл. Или у меня чуйка вышла на новый уровень, или я чувствую приближение смерти. В общем, по пути танк из хранилища, топливо и снаряды к нему, передал бригаде, экипаж быстро подобрали, а сам ночью, пока бригада шла к месту назначения, во втором эшелоне будем стоять, похоже наши узнали о фланговых ударах немцев, и укрепляли, чтобы не дать им окружить киевскую группировку войск. Среди таких частей была и моя бригада. Я же говорю, чуйка разыгралась, бои страшные ожидаются. Поэтому я ночами шесть раз слетал к бункеру под Минском и доставил четыре «КВ-1» и два «Т-34», ну и в штабном бункере под Брестом побывал. Забрал всё своё. Из будущего. Ну по мелочи заполнил, и всё, свободного места не было. Помимо танков я усилил бригаду ещё шестью зенитными системами, а именно «ДШК». Счетверённым пулемётам «Максим» я не особо доверял. Напрасный расход патронов. Правда, если не я стреляю. Вот тут скажу без хвастовства, я не мажу. * * * Застонав, готовый сверзиться вот-вот в тёмное забытье, всё же приложил силы и постарался остаться в сознании. Лежал, на твёрдом, значит, тело сержанта Дмитриева, а раз лежу на твёрдом, то это корма танка. Да, частокол зубов другой. Я пошевелился, пули звенели по броне. Пусть контужен, плохо слышу, но это услышал. Вот и рухнул с кормы бронемашины на землю, с трудом не плашмя, а аккуратно, но всё равно тряхнуло, хорошо хоть сознание не потерял. Заполз под танк, тело действительно Дмитриева, за катками вижу синий комбез убитого заряжающего, там «Наган» пока спрятал и документы, с мелочёвкой. Вот на этом всём, силы оставили, и до активации опций меня вырубило. Тело пока не доступно, стоит описать что и как было. Немцы не оплошали, начали окружение. Ударили позже чем в истории, что у меня в журналах записана, но на три дня, и пошли мощно, снося оборону наших. Там и бригаду мою в бой также кинули, прямо в контратаку. Угу, бегу и падаю. Никаких контратак. Только работали из засад, подвижных, и многоуровневых, техника у немцев горела десятками. Бойцы и командиры получали опыт и развивали его. А мы, медленно отступая, выбивали подвижный состав танковой группы. Наши посмотрели, покумекали, и вторую бригаду, что как раз подходила, подчинили мне, плюс стрелковый полк, и вот так пока наши отходили и за моей спиной строили новую линию обороны, я на двух дорогах, управляя подразделениями, просто жёг немецкие танки, и выбивая пехоту. Иногда контратакуя, но не днём, а ночами, используя немецкие же осветительные ракеты. У меня их целый вагон, передал на баланс бригады. Били отдыхавших. Мелкие атаки, но действенные. Мы отступали, несли потери, но и немцы имели сумасшедшие потери. Танковая дивизия, что тут шла на прорыв, сточилась за два дня, её сменили на другую, выведя в тыл, так и эта была уничтожена. Воевать не числом, а умением, именно это я говорил бойцам и командирам, управляя. А кто я известно, пользовался большим уважением, и приказы выполняли быстро. А видя, что мы действительно немцев бьём, де очень серьёзно, последние сомнения испарились. Меня признали хорошим командиром и старались выполнять всё споро и в срок. Да разные командиры бывают, могут вообще не выполнить приказ. Однако мне повезло, да и понимали все, хотят выжить, нужно слушать меня. Эта танковая дивизия тоже сточилась. Та те две мотопехотные дивизии в бой бросили, одна СС, юшку мы им пустили, и ушли к нашим, пройдя окопы. Те тут уже оборону приготовили. Надо сказать, нас пополняли. И быстро, мигом даже. Людьми и техникой, пока мы раны зализывали. Парни, что успели нарыть окопов в два эшелона, сдерживали немцев. Неделю держались, слишком силы неравны, прорвались, а тут снова мы, отдохнувшие и пополненные. И снова пока наши отходили и новую линию оборону создавали, мы сдерживали немцев. Мне новые подразделения передавали под командование, по сути я уже механизированным корпусом командовал. Не как довоенных штатов, но знаете, тоже прилично, одних танков под две сотни, три бригады и другие части усиления. Воевали замечательно, глупо отрицать очевидное, что уж тут. Мне шпалы полковника упали, второй орден «Ленина» обещали, то есть, ушёл приказ на награждение, но получил позже. Через две недели. У нас со скрипом, но немцев мы держали, отдав примерно сорок километров территорий. А вот с другой стороны, где удар со стороны Рославля был, наши удержать не смогли. Та что пока немцы долбились в новую оборону, кровушку им пустили, нас бросили против другого фланга, катка военной машины Вермахта. Никаких встречных ударов. Да немцы знали, что мы идём к ним, воздушная разведка у них всегда отлично работала. Бомбили нас на марше. Те ждали встречного удара, наши войска только так и воюют, а мы встали в засаду, перекрывая широкую линию фронта. Все дороги, где шла к нам масса немецких войск. И немцы встали, они ждали нас, мы ждали их, и пока была возможность, в узкое горлышко шириной восьмидесяти километров, выводилась масса войск. Кстати, штаб фронта тоже вывели. Немцы двинули, и сразу стали нести потери. С большой кровью, те откинули нас. А меня так и пополняли техникой и людьми. Похоже все пополнения ко мне в часть шли. Танки прямо с заводов, часто рабочие сидели за рычагами. Бои страшные шли, но я упивался ими. Раза три чудом остался жив. Два раза накрывали артиллерией. Контузия, я тяжёлая, убирал лекарской опцией, третий раз авиабомба. А так в прямые бои я не лаз. Даже личный танк часто отправлял на усиление куда нужно, мой резерв это четыре танка «Т-34». «КВ» не гонял, не с их ходовой. И тут немцы начали утрачивать наступательный порыв, слишком большей потери в личном составе и технике. Да что это. Уже пехота в первых порядках пошла. Моторизованные корпуса отводили, те огрызки что остались. Меня вернули на бригаду, кстати, как раз орден и получил, летал в Москву, и я стал замечать, что нас кидают в самое такие горячие места. По сути где провал обороны шёл. Трижды такое было. И мы купировали их, давая отойти нашим. Сначала подозрения возникли, а потом уверенность. От меня старались избавиться. Именно от меня, бросая в самые горячие такие места, где выжить по сути, нулевые шансы. Я нашёл кто отслеживает и докладывает наверх. В бригаде им оказался мой начштаба. Никогда бы не подумал, глядя на эту интеллигентную фигуру, но отличного штабного командира. Пришлось брать и жёстко поговорить. Тот заказчика не знал, но я размотал цепочку. Ворошилов. Жаль убить не успел. Я обязан выполнять приказы, и очередной прорыв не сдержал. Против моторизованной дивизии СС, свежая, только пополнили и на фронт вернули. А у меня осталось тридцать танков и половина личного состава. Бои последние пять дней шли бешенные. Не могли пополнить и стачивалась бригада. А тут страшный удар навстречу. Немцы схитрили, пустили сначала вперёд двадцать самоходок «артштурм», и пока мы их выбивали, эсэсовцы тяжёлыми зенитками выбили у меня почти все танки, что в засаде стояли, подкатывали на руках «ахт-ахт» и били. Семь танков осталось, когда я приказал отходить. Менять позицию. И отступить не мог, из штаба фронта категоричный приказ, без приказа не отступать. Мы не отступили. Так бригада и погибла, я с остатками штаб держал оборону в овраге у сгоревшего моста, почти все патроны и гранаты использовал, запасы в хранилище опустошил, даже к современному оружию. Да по сути вся дивизии СС тут и легла, два полка точно, но задачу они выполнили, моя бригада перестала существовать и дальше им свободная дорога. Ага, в шести километрах позади нас новая трёхуровневая эшелонированная оборона наспех строилась, надеюсь успели. А погиб я от очереди в грудь. Нет, закрылся солдатом-эсэсовцем, рукопашная шла, но пули прибивали его тело и поражали меня. По нам из «МГ» отработали. Отбросив труп, я ещё раненым бегал, уничтожал нацистов, гранаты кидал, пользовался трофейным оружием, что под ногами лежало, пока силы не оставили меня. Это была славная охота. Бойцы, выжившие, поддержали мою отчаянную контратаку. В ней мы все и легли. Никто на помощь не пришёл. И приказа отступить так и не было. Вы расстроились? Я вот нет, я горд. Своими парнями. Горд собой. Вот так погибать настоящими мужчинами никак не зазорно. Ну да, подставили, но в этой жизни я такую ошибку не совершу. Первым делом слетать в Москву и шлёпнуть Ворошилова. Ну сами посудите, какой раз и везде его гитлеровские усики торчат. Или какие они у него там? Я воин в душе, всегда был им и буду, поэтому к смерти отношусь философски. А к такой так с уважением. Ну а пока пора приходить в себя, вроде очнулся, выплываю из омута беспамятства, на «полуторке» должны везти в госпиталь Кобрина. Смотри, помню ещё. А очнувшись, увидел голубое небо, и немецкого солдата, в каске, с закатанными по локоть рукавами френча. Тот пнул в ногу, судя по боли уже не в первый раз в одно место, и расслышал через гул в ушах: … шнель! Видя, как тот снимает ремень карабина с плеча, я тут же зашевелился. Шок от того что история поменялась, я не в кузове машины, что удаляется от линии боевых действий, ещё не проходил, но я сразу вспомнил что немцы с ранеными возится не любили, не встану на ноги, шлёпнут. Факт. Поэтому морщась от боли в плече и голове, никто меня не перевязывал, форма сама остановила кровь, и комбез помог, что поверх был. Жарко кстати, так что смог встать, причём с первого раза. Голова кружилась, но я шатаясь стоял, немец с сомнением покачал головой и махнул рукой в сторону. Повернувшись всем телом, шея не гнулась, обнаружил с четыре десятка пленных, в основном стрелки, но четверо точно танкисты. Их тоже поднимали, так что дойдя до них, включился в колонну. Если ко мне и обращались я не слышал, много сил уходило чтобы удержать равновесие и просто идти. При этом опции уже видно, запустил кач и зарядку. Всё, пошли. Кстати, ремня на мне с кобурой и планшетки не было, сняли пока без сознания был, но сапоги на мне мои. Пока в колонне шли, я поглядывал по стонам. Больше глазами рыскал, шея-то не гнётся. Танк, где очнулся, метрах в ста стоял, видимо притащили оттуда моё тело, пока также в беспамятстве пребывал. Пока шла зарядка, и это хорошо, состояние плохое, срочно нужна лекарская опция, восстанавливать тело. Повреждения по сути небольшие, тут кровопотеря и контузия, это мешают мне, отбирают немало сил. Голову подлечить первым делом, рану, потом уже плечом можно заняться. Вот так и шли. А я сосредоточился только на одном, механически шагать и не упасть. Я не один такой был, ещё несколько парней явно шатались, но шли. А уже одного застрелили, сел на обочине, показывая, что не может идти. Немец спокойно снял карабин, и под нашими взглядами выстрелил тому в грудь. Это серьёзно нас подстегнуло. А привели к берегу реки, в стороне дымила Крепость, там активные бои шли, вот на открытом поле, и остановили нас. Тут уже сотня пленных была. И нас включили, вокруг посты, охраняли, ограды нет. На другую сторону переводить не спешили. Я первым делом лёг на траву. И стараясь не вырубиться, а могу и не очнуться, ждал зарядки лекарской опции. Пока шли час прошёл, в половину зарядилась, но ещё шла. Чтобы отвлечься, глянул на размер хранилища. Надо же, на семь тонн больше чем было. Нет, у меня хранилище заметно опустошено, почти на пять тонн топлива использовал, боеприпасов, продовольствия, но общее количество свободного, тринадцать тонн. Подсчитать не сложно даже в моём состоянии. А размер хранилища уже шестьдесят тонн с мелочью. Неплохо, хотя тоже мало. Ха, а не зря всё вернул, чуйка не подвела. Потерь нет. Вот так лежал, лениво жуя сосиску в тесте, есть не хотел, наоборот, из-за контузии обратно всё шло, но я прикладывал усилия, мне пища нужна на излечение. От места боя нас увели ну километра на три от силы, просто шли медленно, так что вернуться к танку и забрать документы не сложно, сделаю это. Надеюсь те на месте. А то что спрятал, хотя был уверен, что очнусь у своих, даже операцию по извлечению пули проведут, пуля кстати в плече, а тут на автомате всё. Я особо и не соображал. На инстинктах. Наконец опция зарядилась, и я всё пустил чтобы убрать контузию. На диагностику головы два процента зарядки сняло, потом на восстановление остальное, именно очаги поражения что бывают при контузии. Ох как мне хорошо стало, не передать как. Сразу слух улучшился в разы, есть сильно захотелось, и пить, бои в стороне слышно. Хм, разок вдали пара разрывов снарядов встали, но немцы в охране не беспокоились, только поглядывали на нас, да принимали новых пленных, мелкими группками приводили. Пока я тут оживал, ел и лечился, и вот новый кач пошёл, нашего брат тут увеличилось на сотню бойцов и командиров. Вместе держали. А я так и жевал, с бойцами делился рядом, сам ел выпечку, а им сухари давал. Немцы кстати не особо озаботились доставкой воды, у многих обезвоживание, солнце палит, я-то пил, фляжки доставал, у меня семь с водой, последние запасы, с соседями делился, а другим худо было. Как снова зарядилось, два часа прошло, сытый, пустил всё на плечо. Для начала диагностика, только плеча, потому тоже два процента, дальше точечно извлек пулю и тот мусор, что она занесла, вроде кусов формы и ниток, и начал заживлять, сращивая сосуды. Быстро закончился заряд, но на треть сделал. Рану приживил. Снова голоден. До вечера ещё далеко, я же продолжал жевать и размышлял. Вот почему воспоминания по жизням бывших хозяев тела даются только при первом попадании? При последующих этого нет. Я почти ничего не помню по сержанту. Нужно ставить нейросеть, та здорово память прочищает, воспоминания, что казалось давно забыл. Дважды лекарская опция заряжалась до ста процентов, к тому моменту желудок всегда полный, пусть и в сухомяку ел. И пускал на плечо. Рану не голове не трогал лицо в крови подсохшей. А вот рану в плече полостью убрал, даже след. Пулю, сунув руку под комбез и форму, достал и откинул, мешала. В очередной раз зарядка шла, уже на голову пущу, когда темнеть стало. Я слойку, посыпанную сахаром, жевал, поглядывая по сторонам. А также глазами. Шея-то до сих пор травмирована. Как раз она в последнюю очередь. Я устал, и усталость навалилась, как бы не уснуть, а то по закону подлости очнусь утром, когда светать будет. Как там сбежишь, поэтому уже какой час я терпел. Держался и не собирался спать. Всё же сил хватило, стемнело. Как раз дождался очередной зарядки, пустил на диагностику шеи, придётся вертеть, вот и восстановил. Остальное на рану на голове. Шею вылечил, рану на голове процентов на двадцать, этого достаточно. Вообще всё чесалось, особенно под формой и где кровь на теле была. Зуд страшный, я как и все жадно поглядывал на воды реки Буг, но больше искупаться, тогда как другие жаждали пить. Нет, под вечер немцам на телегах привезли вёдра, те выбрали пятерых бойцов покрепче и те бегали к реке и носили нам воду, многие хоть обезвоживание убрали, но и только. А так к темноте нас тут на поле уже было с шесть сотен. Опция ночного виденья помогала мне, я встал, и направился к выходу. К краю охраняемого участка, что немцы выделили для содержания пленных. Да, походил к концу первый день войны, сегодня было двадцать второе июня. Вот на границе сел, потом лёг, изучая тут охрану. В пределах видимости три группы, по пять-шесть солдат, там костры горели, и два патруля видел. Достав «ВАЛ», у него глушитель достаточно хорош, от пленных гул шёл, общались, хороший шумовой фон, так что прижавшись щекой к прикладу, глядя в прицел, стал быстро стрелять. В патруле по паре солдат, те повались, если громыхнули оружием или амуниций, это не слышно. Дальше стал быстро выбивать солдат у ближайшего костра. Пока те поняли, что их убивают, все были ликвидированы. Быстро сменил магазины, продолжил вести огонь по другой группе. Пленные рядом косились на негромкие хлопки от меня и лязг затвора, некоторые всматривались в темноту, к немцам. Тех освещали костры и видели, как те падают. Зашевелись первые, переговариваясь, обсуждая увиденное. Там два командира было, раненый лейтенант, и капитан, стрелки оба. Также третью группу положив, там вскрики были, я встал и негромко крикнул: — Братцы, бежим! Ну мы и рванули. Я на бегу осмотрелся, бег в рану на голове отдавал, да и вообще тело травмировано, но бежал я уверено, уходя к берегу реки, а не в сторону наших. Так и отделился. Причём, оборачиваясь видел, что сначала тонкими ручейками потекли пленные, собирая с убитых оружие, потом мощно рванули прочь, толпой. С другой стороны охрана не выбита, шум поднялся, первые выстрелы, начали взлетать осветительные ракеты, но пленные убегали. Некоторые начали падать, два пулемёта заработали, но в основном разбежались. А я, стянув с себя всё, ну наконец-то, голышом вошёл в воду, не моча рану на голове и стал отмываться, спускаясь вниз по реке. Ох как хорошо. Весь день об этом мечтал. И лицо от корки крови отмыл. Та уже чешуйками осыпалась, но меньше зуда от этого не было. Комбез бросил, как и форму с исподним, отстирывать и зашивать смысла не видел. Выбравшись на берег, в стороне от лагеря откуда бежал, натянул комбинезон из своих запасов, вот сапоги недавно снятые, только портянки свежие, и побежал в сторону танка. За полчаса добрался. Всё же тело травмировано, но и это вполне быстро. По счастью, как «Наган», так и документы, да и всё что из карманов выгреб, было на месте. Кстати, тут же валялись ремень с пустой кобурой и планшетка. Всё прибрал. Залез и в танк. От погибшего мехвода сильно несло разложением, ещё бы почти весь день в этой железной коробке. Танк, я глянул, можно восстановить, но нужны мастерские, сейчас он не на ходу. Забрав оба вещмешка, что были внутри, потом разберусь где чей, третий не нашёл, да и вообще не видно, чтобы тут кто-то хозяйничал. А вот тело заряжающего я не нашёл. Странно. Ну и подпалив бронемашину, тризна погибшему, и побежал к лесу вдали, где и был штабной бункер. По пути обходя немцев. Бои тут на подходах ещё шли, хотя наших отбросили, но не так и далеко. Трассеры летали. По пути очередную зарядку полностью на рану на голове отправил. Прошло, это хорошо, легче стало. Добравшись, обнаружил что тот не пуст. В лесу группами окруженцы были, уходили, также гражданские. Около бункера пусто, это хорошо. Ножом срезал дёрн и поднял люк, и спустившись, сбегал в один из складов, выложил своего имущества на тридцать тонн, теперь сорок три свободно, и побежал к складам. Наших там уже не было, а немцы только обустраивались, беря всё под охрану. Значит, в первый день захватили склады. Буду знать. Я обычно тут появлялся гораздо позже. Набрав добра, все зенитные системы, плюс снаряды для «зушки», а я снова пустой, все использовал, когда с бригадой воевал, но использовал тут только ночами. Вещь, с моей опцией ночного и дальнего виденья, потери несли сумасшедшие. Раненых от огня «зушки» просто не было. Пока же выгрузил всё на складах бункера, и снова на корпусные склады, продовольствия набрал и боеприпасов, выгрузил и третий заход, он же последний. Я очень устал. Тут форма, амуниция, палатки, медикаменты со все необходимым. На сорок тонн набрал и покинув склады, вернувшись к бункеру, заперся внутри, разложив добытое, вернув своё, и вскоре уже спал в генеральской спальне. Да в спальнике. А то тут холодно, а отопление не работает. Да вырубило мигом. Кстати, к концу ночи ещё дважды зарядилась лекарская опция. Окончательно вылечил рану, убрав даже след. Ну и частично травмы залечил, синяков хватало. Хоть не так больно при движении стало. Проснулся я сам, выспавшись и отдохнув. Посетив санузел, там дыры в полу, заткнутые деревянными пробками. Сделал свои дала, вернув пробку и пошёл обратно. В столовой зажёг две керосинки и покушал своими запасами. Кстати, каша, надо пополнить запасы. Много потрачено, мы же в окружении бились два дня, держали брод и дорогу, подвоза не было. Всё что мог передать, то и отдал. Еды потому и мало. Ну мороженого запасы, кондитерские изделия в основном. Я потому и ел сдобу и выпечку, что остальное еды по сути и не осталось, говорю же всё потратил. Из-за этого мы на полсуток дольше продержались. А поев, вымыл руки, и осторожно достал свёрток с младенцем, из хранилища. Наш дочка с Верой, две недели ей, живой комочек завершился, зачмокав губками, я же нежно улыбнулся и пробормотал: — Ну здравствуй, Настенька. ---------- Глава 11 Глава 11 Да, это действительно наша с Верой дочь. Ну думаю вы поняли, раз ребёнок у меня, значит с Верой что-то случилось. Узнал я об этом, когда в Москву прибыл на награждение. Сутки выделили, туда и обратно, но я задержался на трое суток, попросил это время, пока бригада как раз пополнялась в тылу. Тогда нас уже откровенно уничтожить не пытались, не давая приказа отступить. Вера умерла, при родах. Скрывалось, но я выяснил, медсестра шепнула. Врачебная ошибка. У каждой ошибки есть имя и фамилия, но я физически не мог найти и уничтожить. За Веру это святое. Они ребёнка без матери оставили. А так как родных у девочки кроме меня нет, я и забрал. Ребёнка покормили, кормящая мать в больнице, врачи попросили и девочку мне отдали. Ей тогда было пять дней. Стараясь чтобы та поменьше в хранилище время проводила, кормил ту, находя кормящих матерей, но всё же основное время та была в хранилище. Но вот подросла, недели две будет. Да, забыл сказать, погиб я двенадцатого октября. Те три дня я не на ребёнка потратил, мне отдали его, пусть и со скрипом, без проблем. Тем более я записан отцом. Нет, польку Марту помните? Чуйка верещать не прекратила, а в следующую жизнь брать я её не хотел, она продукт этого мира. Время мне нужно было чтобы оформить ту в Москве. Документы сделать, завещание переписать на неё, чтобы дом отошёл. Да и новый купил, та уже обустроилась, счёт открыл и деньги положил. Ей рожать скоро. Вот тут пусть дочка с мамой растёт. Времени не хватало, вернулся на фронт, но что хотел, что-то сделал, а что-то нет. Вот такие дела. Да, ребёнка кормили, за три дня до гибли, случайно попалась кормящая мать, бойцы в курсе что они мне нужны, вот из толпы гражданских и выдернули, а я попросил покормить. За это её хорошо накормили с кухни, и снабдил ту вещмешком, со всем необходимым в пути. Так что дочка часа три лежала рядом, больше спала. А я на двух примусах готовил. Котлы отмытые у меня были, десятилитровые, вот на одном сварил макарон, четыре банки тушёнки выложил, и перемешал. Пополнял запасы готовой еды. Дочка ещё намаралась, аж запах пошёл. Как раз во втором котле вода закипела, так я тазик достал и часть налил, разбавив, и помыл дочь, и в свежие пелёнки. А я умел детьми заниматься. Та лежала, пока я пелёнки стирал и развешивал, верёвки натянул. Ну и продолжал готовить. А когда дочка хныкать стала, голодная, убрал в хранилище. До момента пока новую кормилицу не найду. Да, надо свою иметь. Да, решено, поищу. А пока готовил. Рыбный суп сварил, вывалил рыбные консервы. Немного свежих овощей было, использовал. Помыл котелки и разливал по ним готовые блюда. Там оба котла опустошил. Помыл их, хорошо помыл, и новая заправка. Пока вода закипала, я достал оружие и тут же на столе стал чистить и заряжать. Да, я говорил, что боеприпасы к современному оружию потратил. Ну не всё, а что в магазинах было, в спаренных и присоединённых к оружию, или патронным коробам. Вот их перезарядил, и почистил оружие. Так до конца дня и готовил, да оружием занимался. Второй заправкой сделал какао, немного молока хватило заправить. Ну и разлил во фляжки и кружки. Во втором котле пшённая каша. Туда остатки молока ушли и кусок сливочного масла. Всё, запас молока и сливок нужна пополнять, но это позже. Я только современное оружие и успел почистить, когда снаружи стемнело. Снова разложив еду по котелкам и помыв котлы, стал собираться. Пора наших деблокировать. Хотя это вызывало у меня сомнения. В других историях я это делал гораздо позже, когда основная масса войск, отбросив наших, ушла дальше. А сейчас вокруг всё занято частями Вермахта. И наших выводить просто опасно. Да сто процентов их обнаружат. И быстро. Однако и не помогать нельзя, это ниже моего характера. Парни там без боеприпасов и продовольствия дерутся. Вот это я и собираюсь туда отнести, чтобы увереннее дрались. Снова на склады, с надеждой заглянув к старшему интенданту. Ну и ограбил кабинет, это понятно. Награды забрал с наградными книжицами, сейф тот уже использовал, деньги забрал. И главное, Марту. О да, она тут была. Пока просто прибрал, договариваться что станет наложницей, буду позже. Пока не до этого. Дальше на двадцать три тонны набрал боеприпасов, оружия разного, но его немного, также ручных и противотанковых гранат. В пустые бидоны воды. В речке заполнил, с тонну воды будет. Про медикаменты и говорить не стоит, на тонну их. Перевязочных и лекарств. Оттуда побежал к другому лесу, где бункер с туннелем в Крепость. И я прав был, немцев тут немеряно. Хорошо, в лесу немцы были, но стояли на опушке и чуть в глубине. Там, где скрытый вход в бункер было пусто, в некоторых местах полз по-пластунски. Наконец добрался, смог открыть вход, и вниз. Кстати, сапоги так и остались у меня от Дмитриева, я только хорошо начистил их, а вот исподнее, комбинезон танкиста и шлемофон, новенькие, со склада. Ну и ремень с кобурой и планшетка на боку, тоже наследство от сержанта. Вещмешок за спиной полный нужным, «ППД», на боку, это тоже со складов. Закрыв за собой дверь, спустился, опцию ночного виденья включил, и стал выкладывать добытое. На сорок три тонны было. Причём, шёл по коридору и штабелями выкладывал, оставляя узкий проход, тут теперь только боком пройти, пока хранилище не опустошил. Это не всё, выбравшись, вещмешок и «ППД» оставил, нечего с собой носить и бегом, старясь чтобы не засели, на склады. Снова патронов набрал, припасов и медикаментов и вернулся. Выкладывая по всему туннелю до конца, где скрытая дверь в катакомбы. Вот так осторожно открыл дверь, а дальность сканера чуть больше двух метров, не могу я видеть кто там, и выглянув. Убедился, что тут никого, выбравшись, прикрыв дверь, поглядывая по сторонам, в одну арку глянул, там вдали отсветы и движение засёк. Вот туда, приготовив пистолет-пулемёт, и направился крадущемся шагом. Да, катакомбы пока сухие были, немцы их ещё не затопили речной водой. А в очередном зале, где обнаружил движение, рассмотрел раненых, рядами лежали, и несколько медиков суетились, в уже грязных и окровавленных халатах. Народу так хватало, и никакого охранения. Поправив автомат, ушёл в соседнюю арку. Зажёг керосиновую лампу, тем более опция ночного виденья уже заканчивалась, заряд к концу подходила. Напомню, опция при полной зарядке работает четыре часа, пока в ноль не выйдет. Там требуется новая зарядка. Потому постоянно я ею не пользуюсь, отключаю, чтобы подзарядилась и на ночь её хватило. Вот отправил тут на зарядку и держа лампу, вышел в зал к нашим. Да уж, на фоне грязных, в кирпичной пыли и крови бойцов, я чистенький, как с картиночки, сразу привлекал внимание. Световое пятно, что приближалось к ним, те сразу засели, а когда я вышел, держа лампу над головой всё больше и больше людей поворачивались ко мне. Двое опустили оружие. Заметив, что у одного из врачей под халатом форма, мелькнули шпалы военврача второго ранга, я козырнул, бросив руку к шлемофону, и представился: — Товарищ военврач, сержант Дмитриев, Двадцать Вторая танковая дивизия. Мне направили к командиру обороны крепости, где я его могу найти? — Вы откуда, сержант? — спросил врач. — Снаружи. — Наши подошли? — спросил один из раненых, по форме капитан, ноги в бинтах у него были. — Наша армия отступает. Уже Кобрин сдали. Моя дивизии разбита в первый день боёв, бездумно танки бросали в атаки. Все их и пожгли. Мой подбили, комбинезон обгорел. Контуженый лежал рядом пока парни-стрелки не утащили, в овраге не спрятали. Отлежался. Двинул, а там интенданта встретил. Ладно, не важно. Мне задание дали, интендант второго ранга Лапшин, приказал пробраться в Крепость и передать защитникам запасы продовольствия, медикаментов и боеприпасов. Они их за неделю до начала войны сделали. Всё тут складировано, рядом. Поэтому мне нужен командующий гарнизоном. Передать запасы. — Медикаменты рядом? — быстро спросил военврач. — Да, тут рядом совсем, — кивнул я себе за спину. — Покажите. В арке горел костерок, он освещал, некоторые покашливали от дыма, поэтому держа лампу я повёл за собой два десятка бойцов и двух медиков, включая военврача. И да, отправили посыльных к командирам, с вестью, что к ним пробились снаружи. Так что довёл до входа в туннель. Объясняя, что это эвакуационный выход, забитый интендантом Лапшиным, а он старшим был на тех складах, что я ограбил, по бумагам узнал в кабинете, и где он находится, вообще без понятия, но кивать на него, сообщая о приказе, очень удобная позиция. Так и довёл. Вот так с трудом двигаясь в узком проходе, показывал, что где. Военврач сразу командовал, бойцы хватали то, на что он указывал и уносили. Котёл на двадцать литров прихватили, на ножках, всю сотню шинелей для раненых, обогревать, канистры с керосином для трёх примусов, также со спиртом. Медикаментов много, и припасов. Также уносили и боеприпасы. Выносили через арку дальше. У меня тут на штабелях стояло с два десятка керосиновых ламп, плюс коробки с свечами и спичками. Всё это зажгли, вынося. Сразу осветив всё. Не сразу заметил, что народу заметно прибавилось, не до сотни, но где-то рядом, появилось, пока ко мне не подошёл майор Гаврилов. Вот так козырнув, и ему тот рассказ описал. Уже часть нужного из туннелей вынесли в арки, и уносили к раненым. Военврач убежал, операции делать, ему я нашёл операционные инструменты, другим медикам санитарные сумки. Вот и пошла работа. Раненых много. Майор, крепко обнял меня, и сказал одно слово — спасибо. Больше тот говорить не мог, явно спазмом горло сжалось. А так ещё раз обнял, и уже стал расспрашивать что успели вынести. Ну и раздавал приказы, куда и что нести. Обрадовался четырём станковым «Максимам» и двум «ДШК», да трём десяткам «ДП» и полусотней «ППД». Ручным грантам тоже. Особо оружия я не принёс, только вот это, что ранее описал, главное боеприпасы к ним. Так что людей кормили, уже дымили костры под тремя столитровым котлами, там несколько женщин из гражданских суетились. Я принёс сотню красноармейских котелков, кружек и ложек, чтобы было из чего кормить. Их тоже приняли. Воду раздавали, припасы, но главное патроны и гранаты. Гаврилов только определял на какие укрепления что уносить, и как можно быстрее, пока не рассвело. С соседями поделится, туда же и припасы, да медикаменты. Часть бойцов добежали до выхода и определили, что выход свободный, и теперь все шансы потихоньку покинуть Крепость. Гаврилов, а с ним было шесть командиров, долго расспрашивал меня о событиях снаружи, вот и описывал что знал. Как я понял, прямо сейчас те Крепость покидают не собираются. Немцев вокруг много, а скоро рассветёт, с тем что им передали, уже можно увереннее держатся, поэтому позиции и места обороны насыщали всем необоримым. Бойцы прибегали, грузились и тут же убегали. А вот следующей ночью может быть. Впрочем, меня держать не стали, когда я попросил отбыть, пока ночь хотел выбраться наружу. Вот и Гаврилов отобрал трёх бойцов покрепче, их уже покормили и пополнили боекомплект, старшим был сержант, быстро накидал рапорт по действиям защитников Крепости, и со мной отправил наружу. У тех приказ дойти до наших и передать рапорт. Ну а снаружи мы разделились, те заторопились дальше. Через час рассветёт. Кстати, сообщил Гаврилову, где лучше сосредоточиваться чуть позже, когда немцы уйдут, лес большой, не обнаружат их. А пока бежал прочь, и быстро, успеть бы до рассвета до своего леса добежать и в штабном бункер укрыться. — О, а это кто? — пробормотал я, всматриваясь вдаль. Всего половину пути пробежал. Думаю, понятно, что в данный момент мне нужно больше всего, и кого я искал. А именно, кормящую мать. Чтобы грудное молоко было. От города, явно скрываясь, уходило несколько человек. Командовал там командир, в рваной форме, рукав у френча почти полностью оторван был. Похоже не ушёл с другими, за семьёй вернулся. Была девушка с кульком младенца, девочка лет пяти, и две женщины, плюс ещё трое детей. От двух до десяти лет. Возможно тоже из семей командиров, что пережили резню, устроенную тут поляками и националистам. Да и тех, кто желал пограбить, половить рыбку в мутной воде. Приблизив картинку, определил, что командир, это молодой лейтенант-артиллерист, здоровый такой, широкоплечий, мордатый. Ссадина на скуле, синяк под глазом, голова пустая, без головного убора. И похоже тот из плена сбежал. А ремень не его, немецкий, и явно с офицера снят, кобура по размеру с «Парабеллумом». Да, это интересно, однако с такой группой связываться не стоит. Была бы девушка одна, предложил бы помощь, выйти к нашим, за это та бы моей Настенькой занималась. Поэтому на группу поглядывал, но не подходил, кстати, не они одни покидали город, и побежал дальше. А вообще поздно что-то вышли, скоро светать начнёт. Ладно, я успел добежать до нужного леса, кстати, лейтенант свою группу тоже туда увёл, солнце появилось, всё осветило, но свидетелей вроде нет, как мы в лесу скрылись. Я тоже по сторонам поглядывал. Те в глубь леса ушли ну метров на четыреста, когда я вышел из-за дерева и поздоровался, отчего все вздрогнули. Рука лейтенанта метнулась к кобуре. Но тут он меня рассмотрел, опознав своего. — В чём дело, сержант? — спросил тот. Это да, я у меня новая форма под комбинезоном, петлицы со всеми треугольниками и эмблемами уже нашил. — У меня не к вам дело, товарищ лейтенант, а к девушке с ребёнком, — кивнул на жену командира, как я понял. Вместе они были. Тот уже поставил чемоданы, видно, что тяжёлые, на старую листву и мельком глянув на жену, спросил: — Какое вам дело, сержант, к моей жене? Тут я уже к ней напрямую обратился, говоря: — У меня дочка. Маленькая, мама её умерла. Грудное молоко нужно, покормить. Голодная, пищит уже. — Конечно, — сразу же согласилась та, и передала свёрток со своим ребёнком в руки мужа. Похоже тоже где-то месяц, может два. Остальные пока присели, явно отдыхая. Я метнулся к дереву из-за которого вышел, и тут же вернулся, держа кулёк с доченькой, и передал девушке. А дальше отошёл, пока та кормила. Хорошо, что молоко есть, а то с такими событиями могло и пропасть на нервах. А лейтенант, качая сына, сканер показал, спросил: — Откуда ребёнок? Твой? — Мой. — Убили мать? Немцы? — Врачебная ошибка, — покачал я головой. — Вот оно как? — пробормотал тот, и цепко изучив меня, особенно на «ППД» глянул, и спросил. — С нами пойдёшь? Не приказывал, именно уточнял. Спрашивал. — Нет, — покачал я головой. — У меня тут дела. Танк я восстанавливаю, с подбитых запчасти снимаю. Дня на три работы, дальше своим ходом. — Понял, было бы предложено. Удачи тогда. Я у него ничего не спрашивал по боям, он у меня. Итак было ясно почему мы тут, поэтому, когда мне вернули дочку, сытую и довольную, правда в мокром покрывале, я поблагодарил девушку, отбежав за деревья, убрал дочурку, и достал вещмешок. Специально десять штук приготовил, выдавать в качестве благодарности за помощь, вроде вот таких беженцев. У всех стандартное содержимое. Фляжка, красноармейский котелок, кружка, ложка и складной нож. Два перевязочных пакета. Также три банки тушёнки, пачка макарон, хватит пять раз сварить в котелке. Чайной заварки грамм пятьдесят. Соль, спички, свеча, разрезанная пополам. Мыло и полотенце. В полотенце завёрнуты десять сухарей. Ну и напоследок клал кусок газеты, с намотанной на неё рыболовной снастью. А удилище можно срезать везде. Те уже собрались дальше двинуть, и вздрогнули, когда я появился с вещмешком в руках, подойдя к девушке, протянул той, говоря: — Это спасибо от моей дочки Настеньки, — передав той, и прежде чем та что-то успела сказать, снова исчез среди деревьев. Потом глянул, те осматривать содержимое не стали, лейтенант вещмешок за спину убрал, поправив лямки, подхватил чемоданы, и они двинули дальше, а я к бункеру, и спустился, закрыв крышку, убедившись, что свидетелей нет, пошёл отдыхать. Хорошо эту ночь поработал. Вполне доволен был. Следующей медсанбат Доронина освобождать буду и снова склады грабить. В столовой, зажёг две лампы, достал тазик с уже горячей водой, помыл малышку, постирал пелёнки, её в свежие запеленал, и развесив пелёнки, направился в спальню. Сам лёг, дочку рядом положил, с краю, и вскоре уже спал. Проснулся от криков дочери. Вообще та тихая, сначала кряхтит, значит что-то ей надо, а если до воплей дошло, значит дело уже серьёзное. Взяв с тумбочки наручные часты, глянул, ага, пять часов сплю. Ну да, ребёнка снова нужно кормить. Да и мокрый опять. Отмыл, да в той же воде, перепеленал и убрал. До следующей кормящей матери. Пелёнки постирал, и снял те что висели, высохли. Спать ложится не стал, мне хватило, ел и лечился. Да пока готовил новые блюда, размышлял. А о чём подумать, было. Думаете я дочку не хотел оставить в прошлом мире? Да вот с полькой Мартой, у которой будет вторая у меня дочка. Растила бы, всё же не чужой, по сути родная сестра для её будущей дочки. А когда предложил, та такую моську скривила, что я понял, дочку ей точно не оставлю. Чужого ребёнка ей не нужно. Потому и забрал с собой, времени искать другую кормящую уже не было, и вот переродился. И мне всё равно что тело другое. Тут не в теле дело, дочка моя, и я буду о ней заботится. А размышлял про Москву. Ворошилова я грохну, факт, просто желаю оставить ребёнка, чтобы росла естественным образом. Найду кормящую мать, улучшу её жилищные условия. И вообще условия жизни, лишь бы дочка при ней была и та кормила. Три года, до конца войны с той была. А дальше заберу. Документы ещё нужно сделать, но это не проблема, сделаю. И размышлял не о том, что и как делать, уже решил, план есть, сделаю, а о том, когда. Сейчас, пока я ещё официально пропал без вести, или позже, когда в Москву направят, на награждение. Да, идею с семью советскими стягами я и тут провернуть желал. Удобная вещь. Стоит это использовать. Скорее всего когда пригласят, но Ворошилова раньше грохну. Просто из принципа. Это тут он мне ещё ничего не сделал, но с его способностями вредить именно мне, я уже просто перестраховываюсь, превентивно его ликвидировав. Вот так приняв это решение, продолжал чистить оружие, но уже местного производства. Заряжать, готовить к бою, гранаты подготовил. У десяти «Ф-1» выдернул кольца, и отпустил предохранительные рычаги. Зашипели запалы. Как достану, можно немедля использовать. Ещё пятнадцать гранат той же системы модернизовал в растяжки. Дело не в колышках, что нарезал, запас у меня есть, и лески приготовил, а в том, что разобрал запалы и убрал замедлитель. Гранаты подорвутся сразу как предохранительный рычаг освободится. Времени тут нет, потому эти гранаты и на растяжки. Ну и готовил. Причём в одном десятилитровом, где раньше какао отварил. Второе с кашей ещё полон, некуда убирать, ёмкости все заняты. Отварил куриного бульона, кинув туда домашней лапши под конец. Немного картошки и нашинкованной морковки. Отличный суп вышел. Половинку курицы использовал, нарубив. У меня в запале ещё четыре тушки и вот вторая половинка. Когда стемнело, покинул бункер, и освободив до предела аурное хранилище, сбегал к складам. По сути грабил. И мой штабной бункер забил, все комнаты доверху, там ходить сложно, если только боком, и тот жилой схрон недалеко. И другие бункера местной польской системы обороны. При этом пока всё делал, заодно лечил себя. За эту ночь излечился, и теперь доводил тело до идеала. Чтобы нейросеть можно поставить. За эту ночь ни со складами, ни с совершенствованием тела не закончили понятно. К Кобрину пока не летал, тут дел полно. Причём, делал быстро и без промедлений. Повторяя всё то, что в теле Макеева делал, потому и время не терял, знал где проблемы могут быть и как ускориться чтобы всё успеть. Не зря в теле Вовы Макеева этим занимался, полученный опыт помогал мне всё проводить. Медсанбат Доронина не трогал, хотя в лесу где мой штабной бункер был, обнаружил людей у берега озера. Из Крепости, были и знакомцы, много раненых. Значит потихоньку выводят ночами. А так бои там даже ночью идут, я когда к складам бегал, слышал частые перестрелки. Не только немцы работали, но и наши. Знакомый перестук «ДШК». А там кроме тех двух, что я передал, такого оружия больше не было. Передневав в бункере, причём и спальню генеральскую занял вещами, но кровать не тронул, поспал. Проснувшись, в туалет, и поел в столовой. До стула дойти между штабелей ящиков и мешков можно было. У меня хранилище занято на пять тонн, то что доставать не стоит, остальное свободно, а это пятьдесят шесть тонн, ну и плюс сто килограмм. Солидно. «КВ-2» хватит убрать. Спустив на полное восстановление тела всю зарядку, с ногами заканчивал, что успела скопиться, снова поел. Мне тут работы ещё на сутки, каждые два часа использовать лекарскую опцию, как я прикинул, и можно ставить нейросеть. Как стемнело, покинул бункер, и первым делом побежал в Брест. На то чтобы освободить медсанбат Доронина и увести до леса, там соединив с теми, кто из Крепости вышел, ушло четыре часа. Неплохо принятые мероприятия, чтобы это не обнаружили, помогли нашим остаться не обнаруженными. Медикам те очень обрадовались. Кстати, тут и военврач тот был. Впервые его встречаю. Если считать все попадания и события у Крепости. Что с ним не знаю, может погиб, может нашим сдался. Поди знай. Хотя… помнится среди вздувшихся тел, что плавали в затопленных катакомбах, вроде было тело в когда-то белом халате. Но не уверен, могу и ошибиться. А ещё тут Караваев был. Подумав, подошёл и уточнил, он ли это? А подтвердив, я протянул ему документы. Правда, из другого мира, но копии тех что он тут потерял, чем до слёз обрадовал. Сказал, что в разбитом строении нашёл. Кстати, тут был и зам Гаврилова, мы с ним пообщались. Ему тоже скормил ту же байку, что два танка восстанавливаю. А вот от предложения присоединиться к ним, отказался. Аргументировал тем, что пойду быстро, громя тылы. Скорость позволит нам уйти от перехвата и блокировки. А им нужно идти тихо, ночами. Тогда есть шансы дойти. Ну и сообщил про семьи командиров в плену. Эту информацию я попридержал, зная, что ещё встречусь с нашими. Информация заинтересовала, что знал, то и сообщил. Так что попрощавшись, тут же действительно вряд ли мы встретимся ещё. Разве что Ольгу и Таню в камышах обнажил, якобы случайно и отвёл к Доронину, чему тот до слёз обрадовался. Ольгу под скальпель сразу, оперировать. Так и ушёл. Да, склады грабил, немцы же всполошись, явно инвентаризацию начали проводить, и уже без подсчётов на глаз видно, что склады грабят, и при них. Двойные часовые, секреты, но это не помешало мне посещать склады, частично нашим унёс, частично себе. Нашим хватит до своих дойти. Отвёл зама Гаврилова, передал штабеля. Там много чего. А те уже добывали телеги, будет на чём раненых вывозить. У тех дело двигалось, а я в третий раз попрощался, покинул окрестности Бреста, всё что мог я тут сделал, поэтому перебрался к Бресту. Успел до рассвета. На самолёте добрался, так оно быстрее. И обрадованно обнаружил пункт сбора трофейного вооружения и техники, правда, меньше этой техники чем я помнил, видимо не всё стащили, но главное мой «фаэтон» стоял, уже тут был. Да, точно такой же у меня в хранилище, ну два будет, я лично рад. На следующую ночь оставил, а пока забрался в кустарник и спать. Переоделся в гражданскую одежду, это если немцы наткнутся, одно одеяло на землю, вторым накрылся и уснул. Дела идут. Тут на пункте сбора и танки себе подберу, на которых выйду к нашим, громко и со стрельбой. ---------- Глава 12 Глава 12 На меня действительно наткнулись, но не немцы, а группа окруженцев, из шести бойцов, при старшем политруке и девушке санинструкторе. С ним три женщины в платьях, и двое детей. Днём по посадке идут, опасно же. Да уж, наткнулись. Прям верю, что случайно. Я же не открыто лежал на тропе. Залез в кустарник акации, подальше. Расчистил место, и вот обустроив лёжку, уснул. Видимо усмотрели, один боец залез и подёргал за ногу, а когда проснулся, и нашёл его глазами, спросил: — У вас покушать что есть? Ну с ними я понятно не пошёл, но дал десять консервных банок с рыбой, и пакет сухарей. Политрук всё с подозрением поглядывал, штампы на бумажном пакете армейские. Откуда они у меня? Однако вопросов не задавал. Дал возможность поесть и те двинули дальше, а я досыпать. Кстати, хранилище пусто на десять тонн. Свои вещи я вернул, говорю же в ближайшие время не вернусь туда, только когда запасы понадобятся. Тринадцать тонн было свободно, так на три тонны набрал нужного. В основном керосин, зенитки, боеприпасы, остальное так, мелочь. Нет, снова уснуть не смог, да и выспался, время час дня, так что сам поел, каши мной сваренной, потом какао со слойкой. Последнюю сдобу доедаю, нужно заказать чтобы ещё наделали мне запасов. Потом достал ящики, и поглядывая по сторонам, сканер пока на восемь метров брал, и стал снаряжать ленты для «зушки». А чуть позже достал ту и почистив, зарядил. Как раз всё это и заняло время до заката. У меня всегда найдётся к чему руки приложить. Что дальше? Закончил лечить я себя. Всё, нейросеть можно ставить, но чуть позже это сделаю. Помылся в озере, работы грязные проводил, сколько смазки со снарядов стирал, да пушку чистил, и сбегал к пункту сбора. Незаметно проник на территорию, осмотрел броневики и убрал в хранилище два «БА-10М», новых, явно в бою не бывали. Глянул на шильдики, месяц как с завода выпустили. Кстати, ключи для открытия замков бронемашин у меня были. Вот так прибрав их, плюс свободно ещё было на полтонны, взял три легковых мотоцикла «Л-300», и покинув пункт, добежал до дороги, где стоял мой самолёт, потому места и хватило, и запустив движок, поднявшись в небо, на скорости сто семьдесят километров в час полета в сторону Москвы. Да, пора заняться Ворошиловым. Я глянул в историю в журнале о будущем. До десятого июля тот в столице будет. Ну кроме поездок по окрестностям по службе. Что по поводу броневиков и мотоциклов, делаю запасы, раз я танкист, то стоит это сделать. Ещё когда я жил в Москве, в теле Гены Караваева, то бывало охотился осенью, в окрестностях, бил птицу. Другого зверя брал. Не в отпуска, те заняты по нацистам и другим нелюдям, а в выходные выезжал на природу. Так вот, в болотах в конце сороковых, нашёл бункер, никогда бы не подумал, что там такое убежище можно сделать. И ведь не было протечек. Я им осторожно пользовался, опасался, вдруг владельцы появятся, но до восьмидесятых так и не появились. Журнал посещений нашёл в дежурке, последняя дата посещения, июнь сорок первого. Скорее всего все, кто о них знал, сгинули в боях в сорок первом. Потому о бункере и забыли. А бункер не штабной, а жилой, тут свободно сотня семей жить может. Подозреваю что озаботились старые революционеры, его постройкой. Если власть сменится, было где отсидеться. Бункер неплохо оснащён, на мебели чехлы, запас продуктов длительного хранения на складах, но небольшие, хорошая оружейка и боеприпасы. Никто за ними так и не вернулся. Да, по записям, бункер строили по линии Коминтерна. Вроде журнал обезличен, но на лицевой стороне была эмблема этой службы и название. Так что другой версии тут не может быть. Гаража понятно у бункера нет, тут чисто скрыться и пережидать репрессии от новой власти, но склады обширные, вот и там и желаю оставить броневики, мотоциклы и немало имущества с аурного хранилища. Я туда планирую немало перевезти всякого важного от Кобрина. То, что у Минска добуду, в бункер уже у самого Минска. Скорее всего «КВ-2», по одному, туда же. Там транспортный коридор. Встанут тютелька-тютелька друг за другом. С одной дозаправкой добрался. Сел на дороге, хорошая, в четырёх километрах от бункера. А ближе никак. Просто подходящих мест не было, тут леса сплошные и болота. Ну и добежал. Покрутился вокруг входа. Специальные широкие болотоходы надел. Следов по сути не оставляют. Нашёл следы сапог, примерно недельной давности. Ну да, последнее посещение видимо было. Проверил вход, провёл все манипуляции и спустился по скобам колодца на десять метров вниз. Тут вход тоже под видом старого пня, с давно спиленной верхушкой. Вообще этот вход больше резервный. Основной в другом месте. Однако и те, кто следил за состоянием бункера, пользовались им. Всего входов три, два резервных и основной. Один из резервных почти на три километра уходит в сторону и выходит в стенке холма, там создан вид звериной норы. Человек с трудом, но пролезет. Скорее всего для эвакуации жителей бункера. Пока же открывая двери, я переоделся, чтобы мокрых следов не оставлять, добежал до дальних складов. Там выложил мотоциклы, броневик, а в соседних почти пятьдесят пять тонн вещей, моих, из будущего и этого времени, оставил только самое необходимое. Даже вертолёт выложил. Снова выбрался, забрал броневик, а у меня места не было. Пришлось пробежаться до входа, достать один, потом к дороге за вторым, и вторым рейсом ко входу доставить. А иначе самолёт некуда было убирать. А тут всё оставил. Дальше следы подтёр, покинул бункер и добежав до дороги, в бахилах, чтобы следов не оставлять, хотя я тут часто буду бывать. В бункер можно спустить одних танков под сотню. Ну насчёт сотни я хватил, а вот полсотни факт. Дальше на велосипед и в город. А я всё выложил, из техники велосипед и самолёт с запасами топлива. Для меня каждый лишний килограмм важен. Дальше поиски Ворошилова. Ну искать его не нужно, спокойно ждал у въезда в Кремль. Там его кабинет, как тот стал членом государственного комитета обороны. Утром в прицел изучая очередную подъехавшую машину, и довольно хмыкнул. Пятая машина, и наконец нужный пассажир. Кстати, пусть тонировок в это время нет, но как я отметил, наблюдая, многие высшие сановники ездят со шторами, что предпочитаю закрывать, чтобы их не видели. Ворошилов тоже ездил в машине со шторами. Только тут они открыты были. Щелчок, я увидел, как в стекле остался белесый след, странно что стекло не разлетелось, калённое же. А пассажир дёрнул головой. Уф, это дело сделано, можно дальше планы реализовывать. Оружие прибрал, гильзу подобрал, спустился и ушёл в улочки. А ведь стрелял я через реку. С другой стороны набережной через слуховое окно чердака. Там на перекладных, на трамваях, дальше на велосипед и за город. Ну и до бункера добрался. Он в пятнадцати километрах от города. А спустившись, обустроил одну спальню, подготовив оборудование установки нейростей, нужная модель уже на месте, и застегнув ремешок на лбу, закрыл глаза, под уколы в затылок. Установка штатно прошла, как я понял. Теперь ждём пока запуститься, это пять дней, и буду ожидать пока не развернётся в полную мощность. Хм, может базу какую подучу? Стоит сказать, что я не изучал больше базы знаний, после того как освоил ту седьмого ранга, «Техник-универсал». Ну да, знания пригодились, и не раз, но есть проблема. Я стал утрачивать те, что изучил ранее. Ну что не использую, стирается. Что использую, остаётся. И мне не нравиться что что-то теряю. Поэтому пока ничего не учил. Если пока не нужны такие знания, то зачем их изучать? А пока позавтракал, оборудование прибрал, сразу перезарядив его, и возился с мотоциклами и броневиками. Заправил всё, ну и даже запустил, правда поработали не долго. Теперь, когда ещё вонь выхлопных газов исчезнет? Впрочем, ладно, недолго проработали, по пол минуте каждый. Главное все на ходу. Тем более прицелы к пушкам я вернул и боеприпасы. И пулемёты назад установил, броневики полностью готовы к применению, как и остальные. Ну и мотоциклы тоже. Вот так всё оставил, добежал до дороги и взлетев, направился в сторону Кобрина. Топлива я запас достаточно, но самолёт всё же свой, из будущего, решил так не гонять, а то ресурс в ноль, я конечно провожу обслуживание, как для техника мне это не сложно, но лучше беречь. Поэтому с аэродрома Кобрина я забрал два самолёта, это «У-2», кстати, в полном порядке. Заправлен и даже пулемёт стоит у заднего стрелка. А вот вторая машина, истребитель-биплан «И-153», и он тоже в порядке. И главное скоростной, времени меньше на дорогу тратить буду. заодно освою новую для меня машину. И запасы топлива тоже пополнил. Ну и забрав с пункта сбора пять танков «Т-26», ещё для полевой армейской кухни место хватило, отлетел в лес. На двадцать пять километров, там поляна удобная для посадки, выложил добычу, и вернулся. И вот так за ночь опустошил пункт сбора. Даже грузовики и пушки забрал, что на вид целые. Даже часть боеприпасов, их отдельно складывали и топлива. Ну и снятые пулемёты, и всё что там изъято. Следующими ночами я доставлял всё к Москве и укрывал в бункере, за ночь два захода делал. Причём, второй уже при свете утра. Неплохо освоив при этом истребитель, машина интересная. Ночевал в бункере, и следующей ночью повторял. До сих пор не пойму, чего ПВО ушами хлопает? Не засекли. Вот так постепенно и заполнял склады, а лесок, где моя добыча была, пустел. Кстати, судя по следам, там окруженцы были, часть добычи пропала, пулемёты, патроны. Вот воры. Украли у… вора. Впрочем, ладно главное добычу за пять дней я всё вывез, одних танков «Т-26» семнадцать. Правда, на ходу всего девять. Остальным ремонт нужно проводить. Шесть ночей я вывозом занимался, уже июль наступил. И самое интересное, пусть по технике с пункта сбора закончил, но это не всё. Помните, будучи капитаном Макеевым, когда впервые в тело попал, меня назначили командиром моторизованной группы? Ещё дали четыре новых танка «Т-34». В следующей жизни я обнаружил их сожжёнными под навесом, и больше не проверял. А тут случайно высмотрел, на территории школы по обучению танкистов, все четыре танка стояли, целые. Под чехлами. Часовой охраняет их. Странно, что на пункт сбора не вывезли. А я забрал, и частично склады школы разграбил. По одному танку вывез в хранилище, в тот же лес. Так что продолжил летать к Москве. Подлетая на бреющем. Мотор на минимуме, или вообще глушил и садился на дорогу. Так по одному эти средние танки тоже в бункер. Все это заняло восемь дней. Нейросеть уже запустилась, кстати здорово прочистила память. Я как раз перебрался под Минск, там уже немцы хозяйничали, и вот в бункер. А внутри него, воняет взрывчаткой у взорванных входов, на днях подорвали, и стал сюда сносить добытое со складов у Минска и с его железнодорожной станции. Там много чего интересного. Убирал за ночь немало добычи. Это вам не из-под Кобрина к Москве летать, логистика я вам прямо скажу, хромает на обе ноги. Зато истребитель освоил от и до. Уже и крутил фигуры на нём. Так вот, пока у Минска летаю, скоро с «КВ-2» у станции Лида займусь, то размышлял. Да, память улучшилась, и я вспомнил многое по сержанту Дмитриеву, Виталию Александровичу. Так вот, тот не сирота. Впрочем, я это итак знал, вещмешок один его, перебрал, там письма. Семья его в Киеве проживает. Отец старший лейтенант милиции. Майор по-нашему, две сестры есть, одна старше, и младший брат. Немало родственников в Киеве и окрестностях. А так закончил школу командиров танков, полгода учился, и в Сорок Третий танковый полк Двадцать Второй танковой дивизии назначение получил. Ну а дальше служба, начало войны и первый бой, повоевали немного, были побиты. Такая история. Часть воспоминай сержанта Дмитриева имею, хоть это радует, полную амнезию изображать не нужно. А пока работал у Минска. Немало дефицитного имущества и техники убрал. Потом к станции Лида. Сначала танки забрал, даже тот что уронили, повредив, в лесу спрятал, а оттуда челночными рейсами, по одному, к Минску. За ночь четыре рейса, тут сто семьдесят километров всего по прямой. Плюс «тридцатьчетвёрки», что также на платформах были. Закончил я аж семнадцатого июля, хорошего понемногу, и вернулся к Кобрину. Пора прорываться к своим. Посетил места где знамёна были скрыты, забрал все, там на том же месте пункт сбора, да и я не всё забрал, сломанное мне не надо, много интересного натащили за время моего отсутствия. Вот три танка и прибрал, один «Т-34», откуда-то взялся, и два «Т-26», все на ходу, все снаряжены, и отлетев на десять километров от Кобрина, побегал вокруг, пока неплохое место в густой высокой траве у берега реки не нашёл. Правда, спал не долго, накрытый плащ-палаткой, меня подняли за шкирку. Грубо и сильно. Проснулся я понятно сразу. Так как я уже переоделся в своё, не в гражданском был, то рядом с моей лёжкой лежали аккуратно свёрнутые, комбинезон и форма, стояли сапоги, сам я в исподнем был. Шлемофон вместо подушки. На форме «ППД» лежал, ну и ремень с кобурой. Пистолет-пулемёт уже держал в руках какой-то полицай. А вот меня держал добрый молодец. Ну или злой молодец, если в полицаи пошёл. Я таких здоровяков, наверное, только среди артиллеристов видел. Метровый разворот плеч, здоровяк, что легко держал меня на вытянутой руке за исподнюю рубаху, что сдавила мне горло. Да ещё трещала под моим весом. Всего я рассмотрел шесть полицаев. Дальше ещё несколько. Они тут что, прочёсыванием занимаются? Да уж, тут я западные области не чистил, вот эти ухари тут себя вольготно и чувствуют. Ничего эти шестеро сказать не успели, старший, что держал мой «ППД», только рот открыл, как у меня в руках появилось по «ТТ», и застучали быстро выстрелы. По сути на скорости автоматной очереди. Две пули в голову здоровяка, что меня держал. Одна в рот вошла, другая в глаз. Не смотря на внушительные размеры, да и харю машиной не объедешь, ожидание, что одну пулю тот смачно выплюнет, а другую перехватит веками и сожмёт её, раздавив, такого не произошло, дёрнув головой, тот мягко повалился на спину, хорошо успел упасть на ноги и удержался. Остальные пять полицаев также были мертвы. Мне хватило скорости и возможности прицелится чтобы все выстрелы были в головы. Можно и в корпус. Вообще опытные стрелки так и делают, но я стреляю в голову при возможности, как раз в таких случаях тоже бывает. Семь патронов потратил, две здоровяку и по одно остальным. Гарантия, все мертвы. Быстро глянув сторону других полицаев, я отбежал и достал один из танков «Т-26». Достал потому что у него спаренный с пушкой пулемёт ещё не снят был, видимо только притащили, не всё сняли. Остальные танки к бою не готовы. Собирался заняться, но как видите ситуация сложилась, нужно уже тем что есть пользоваться. С кормы взлетев на башню, открыв люк и вниз головой нырнул в башню. Свои вещи потом соберу. То, что те видели, как ниоткуда танк появился, вообще пофиг, свидетелей просто не будет. Устроившись на месте командира, я загнал осколочный снаряд в ствол, щёлкнув затвором, потом достал полный диск и снарядил пулемёт, тот разряжен был, и выстрелил из пушки. А по стволу целился, прицела на танке нет. У меня есть в запасе, шесть штук, но не хочу терять время на установку. Больше пулемётом работал. Пули в ответ по танку тоже звенели. Равномерно гулко била пушка танка, скорее в сторону противника, хотя я быстро навострился и каждый снаряд в цель, отбрасывая изломанные тела или шпигуя осколками. Однако больше пулемётом. Три диска опустошил. Всего я видел с четыре десятка полицаев. На миг остановив стрельбу, всё равно визуально никого не видно, я быстро установил прицел, держа инструменты, ну теперь легче стало, поправил прицел тремя выстрелами, настроив, и дольше точнее работал. Спустившись к месту механика-водителя, запустил движок. А что, танк явно своим ходом пригнал, баки пустые были. На дне скорее всего немного, но включил скорость, и стронувшись с места, покатил в сторону побитого взвода полицаев. Газа добавил, медленно, но катил, а я на место командира вернулся и стал работать пулемётом. Дальность сканера уже пятьдесят метров, когда сближался, видел где трупы, а где подранки. Некоторые отползали, вот пулемётом и прочёсывал. Три раза туда-сюда прокатился. В одном месте застрял, место болотистое, узкие гусеницы не удержали машину и сел на брюхо, движок заглох. А по фиг, выбравшись, убрал танк и добежав до камышей. Отбив ствол винтовки, выстрел грохнул, схватив полицая за ворот пиджака, единственный уцелевший, и мощным рывком отправил того катится кубарем. Улетел, оставив винтовку мне. Подойдя, присел, и ломая тому пальцы, обычный военно-полевой допрос, допросил. Потом выстрел в голову и пошёл собирать трофеи. Да вещи свои тоже. Согласно информации, что дал полицай, они тут ищут сбитых советских лётчиков. Дня три назад упал большой самолёт, не долетая Кобрина. Видели группу местные жители, шестерых, видимо из экипажа машины дальней бомбардировочной, и сдали родственнику. А он полицай, поднял ближайший гарнизон. Кстати, полицаи должны шуметь и идти вдоль реки, лётчики там прячутся, то будут уходить выше по реке, а там немцы ждут, два отделения. Это в пяти километрах от меня. Бой те точно слышали, но пока не отреагировали. Так что прихватил свои вещи и часть трофеев из интересного, я побежал в верх по реке. Кстати, оделся. В форме был, комбинезон тоже на месте. А он защищает форму, чтобы он намарать. Местность тут открытая, камыши, кусты, и речка. Деревьев нет, это имею ввиду. Бой с немцами, а я «ППД» сменил на танковый пулемёт «ДТ», вышел не долгий, бил по вспышках, очень быстро двигаясь и маневрируя. Используя любое укрытие, да перемещаясь. Задавить меня огнём не вышло, оба пулемётных расчёта я у них сразу выбил. Так что три минуты, и немцы окончили, пробежавшись, добив, собрал документы, оружие не тронул, у меня это всё есть, да и хранилище полное. Последнее занял тем, что с полицаев снял, и добежав до грузовика, немцы на нём приехали, дольше спрятан был, водила охранял, погнал на трофее прочь. Летунов я не видел. Вообще тут они или нет, не известно. Мне так точно. Укатил к слову прилично. Я в комбинезоне, пилотку немецкую надел, три поста проехал, за своего принимали, вот и укатил в сторону Минска, проехав поворот на Пинск. Объехал Кобрин. Ещё километров сорок и свернул к роще. Небольшой, в открытом поле туда полевая дорога вела, подъехал к опушке и загнал машину под деревья. Оставил её там стоять. Кстати, мне досталась редкая модель вездеходного «Опель-Блиц». Походив вокруг машины, я осмотрел её, свежая. Хм, оставлю себе, а пока изучил рощу, благо пустая, я один в ней. Только три костяка в истлевшей советской форме. Я вернулся к машине и достал два танка. Место освободилось, так что с помощью хранилища убрал кусок земли, могила готова, и вот так костяки, с куском земли на которых они лежали, убирая в хранилище, опускал в могилу по очереди. Похоронив их, потом поставил крест. Ну хоть так. Дальше занялся танками. А что, я не скажу что выспался, четыре часа всего поспал, пока меня не разбудили, приведу танк в порядок, причём все три, и начну искать себе экипажи. Отобью из колонн военнопленных, так решил. Правда не тут, что-то их тут особо не водят, видимо гонят к ближайшим железнодорожным станциям и вывозят в теплушках. Или строят лагеря на месте. Без бытовых удобств. Сон мне сбили, поэтому танками и занялся. Да и третий достал. У «Т-26-ых» поставил на корму по бочке с бензином, подсосал и в их баки хлынул бензин. А в баки «Т-34», солярка. Пока с одной бочки. После заправки, моторы обоих лёгких танков запустил, покатался туда х-сюда, пробуя ходовую. Порядок. Потом долго возился со средним. Похоже стартеру хана, вообще не отзывается. Пока отложил его, лёгкими занялся. Уставил пулемёты, ниши наполнил дисками к пулемётам. Снаряды разместил. Ну и обслужил оба. В две руки работы дольше шли, но когда темнеть начало, закончил. Оба танка в порядке, и свежие, сорокового года выпуска. Когда стемнело, выехал из-за деревьев на полевую дорогу, дальше к трассе и погнал прочь, с включёнными фарами. Понятно роща пуста была, всё своё прибрал. Я сознательно засветил машину, наверняка та известна, и искать меня будут в сторону Минска, а мне нужно в сторону Пинска. Просёлочными дорогами я так и катил в нужную сторону, выехав на трассу на Пинск, то есть, полями до неё добрался, а дальше до города. Дорога свободная, фары работает неплохо, но я иногда опцией ночного виденья пользуюсь, осматриваясь. На предмет неожиданностей. А так в основном та на зарядке была. Один раз заметил далеко в поле группу людей, шли. Окруженцы. С чего бы? Столько времени прошло, давно все кто мог уже ушёл. Если только кто из лагерей пленных бежал. Не останавливаясь, увеличил картинку с помощью дальнего зрения и задумчиво пожевал губу, останавливая машину. Пока та урчала, встал на подножку и лучше присмотрелся, на тех что шёл в двух километрах от меня, тут возвышенность, а там у них чуть ниже. Потому и рассмотрел. Да и они меня видели, фары горели пусть и не в их сторону, но видно, всё оглядывались. Девять их было, не лётчики как я поначалу подумал, в потрёпанной форме, двое точно командиры, френчи были. У всех спороты знаки различия, один нёс винтовку «Мосина». У другого карабин «Маузер», и он один имел ремень с подсумками. Оба бойцы, не командиры. Точно беглецы из лагеря, факт. Я бы сказал бежали из сортировочного лагеря где всех вместе держат, но не уверен в своей догадке. Всё сортировочные лагеря ближе к передовой, тут остались уже раздельные. Загадка. И она меня заинтересовала. Откуда оружие взяли, понятно, убили немецкого солдата, а винтовку где-то нашли, может в местах боёв. Заметив, что те нервно оборачиваются в мою сторону, и дальше ускорились, побежали, задумался. Оно мне надо с ними связываться? Прикинул всё, и решил, что надо. Дам им шанс. Видно, что заморённые и оглодавшие. Тут конечно не Украина, где все мирные, большая часть точно, легко сдавали наших полицаям и немцам из гарнизонов. В Белоруссии такое редкость. Я вот удивился, когда про лётчиков услышал. А узнав, что сообщивший поляк, сомнения исчезли, эти могли. Вернувшись в кабину, я повернул машину так, чтобы фары смотрели на беглецов, и помигал. Три раз мигнул и выключил фары, потом ещё два раза так сделал. Ну и ждал в темноте. Те встали, и видно, что совещались, заинтересовали их такие мои манеры. А потом побежали дальше. Не стали рисковать. Ну и ладно, погнал дальше. А что, на машине не подъедешь, обстреляют, оно мне надо? То-то и оно. Самому бежать мне просто лень. Не захотели сами подойти, пообщаться, значит пусть на своих двоих бегают. Так и доехал до Пинска. Объехать город не выйдет, тот в узком месте распложен между рекой и болотами. Идеальное место для обороны, которую наши, конечно же просрали. Да ладно это, руководство города, убегая в панике, приказало взорвать арсенал, с запасом патронов, снарядов и всего непроходимого. Чем оборону держать? Нечем. И такое бывает. Думаете кто понесёт наказание? Да вряд ли. Максимум куда с небольшим понижением переведут. На удивление Пинск я благополучно проехал. Да повезло, с боковой дороги выехала колонна в шесть грузовиков, пришлось прибавить газу, нагоняя, и я к ним присоединился. Сканер показал, что везли боеприпасы немецкого образца. А повернули от реки, я там рассмотрел причал и гружёную баржу. С ними проехал ещё километров шестьдесят после города и потом остановился на обочине. Была причина. В поле у обочины горело два костра, и аж трое часовых там, плюс пулемётчик, у телеги, ну и два десятка советских пленных. Самое интересное, в основном старшего командного состава были. Даже два генерала. Когда увидел, не стал сразу останавливаться, проехал с колонной дальше, а уже в низине, где меня не видно, и встал. Очень интересная идея возникла, когда увидел разных полковников и обоих генералов. А ещё, насчёт них у меня возникли подозрения. Генералов вот так пешком не гоняют, это не обычные массовые стрелки. И охраняют их полицаи. Что немцы задумали? ---------- Глава 13 Глава 13 Машину я оставил, мне её убирать не куда, и пробежался, уйдя подальше в поле. Местность открытой была, вот и сделал круг у стоянки где пленных держали. Мои догадки подтвердились, со стороны за группой наблюдали, сбегал туда, в четырёхстах метрах было с два десятка бойцов-окруженцев. Командовал там целый майор-стрелок, с сильной щетиной, рука в бинтах в косынке. Изучив их, ночь меня скрывала, я же их видел, как при свете дня, побежал обратно к машине. И вскоре продолжил движение. Нет, с генералами я решил ничего не делать, идея что мне показалось стоящей, после проведённой разведки ясно дало понять, что в эту игру лучше не влезать. Дело тухлое, как бы ещё крайним не стать. Я когда всё увидел, картинка сразу же сложилась. А среди окруженцев, что со стороны находились, там овражек, их не видно, удобно, наблюдатель повыше поднялся, думая, что в темноте его не видят, в чём тот ошибся, я сразу рассмотрел. Так вот, среди этой группы было шестеро в немецком камуфляже, под ней полевая форма солдат СС. Один точно офицер. Поняли? Похоже ожидается глубокое внедрение, немцы даже не пожалели отпустить для этого двух пленных советских генералов. Вскоре всего тот майор и будет внедрён, что спасёт генералов от плена. Потому и полицаи на охране, их уничтожить для немцев проблем нет, для достоверности. А бойцы «майора» скорее всего погибнут, тут думаю понятно почему. Изобразят что мертвы, ситуацию доведут до спешки, чтобы тела не успели осмотреть, бежать надо. Вполне рабочая версия. А зная немцев, специалистов Абвера и СД, уверен, что это только внешняя сторона дала, скорее всего там есть вторые и третьи уровни в этой операции. Возможно в группе генералов уже есть ещё засланцы, о которых исполнители сто процентов не знают. Поэтому я и посчитал дело тухлым. Что я сделал. Не доехал до передовой, не успел, сегодня ночь была мной упущена, вот-вот рассветёт, поэтому ушёл в поле, выключив фары, катил пока не нашёл овраг, точнее берег какой-то заросшей речки. Машину под ветки нескольких ив загнал, хорошо скрыли густыми кронами. Купался уже при свете дня, дальше расположился рядом с машиной и вскоре спал. А рядом возилась кормилица, что возилась с двумя младенцами. Своей дочкой и моей. Ты помытые и сытые были уложены на одеяло, и спали. Да, нашёл кормилицу в Минске. Тут стоит описать подробнее. Я искал тех, кто согласится поработать на меня, выпечку делать, сдобу. Вообще нашёл, две бабульки начали выполнять договорённости, за пять дней неплохо так наготовили, каждый день, я время от времени посещал эту деревню на окраинах Минска. Забирал готовое, пополнял запасы. А тут приметил девушку, побиралась по дворам. Кормящая мать та. Причём, жена красного командира, как потом выяснилось, лётчик он. Пропал без вести, не вернулся из боя. Так вот, уйти не смогла, тут вообще множество беженцев попало в окружение. А я пообщался с ней и договорился. Куплю той дом в Москве, обеспечу, вообще полное содержание будет, но с условием, что пока идёт война, та будет заботится о моей дочке. На этом и ударили по рукам. К слову, документы сдал, свидетельство о рождении дочурки. Двадцатого года рождения написали, город Минск. Да нашёл роддом, немцы его под госпиталь приспособили, а там вышел на медиков, что больнице раньше работали. У одной нужные бланки были, да печать, написал и поставив печать, выдала. Платил продуктами, не деньгами. Вот и всё. Так что Марина Кравец устроилась рядом, но спать та не хотела, получила от меня котелок, продукты, запалила костерок, чуть в стороне и готовила для себя, пока мы с детьми спали. Охраняла наш покой. А как та тут оказалась, да с вещами, то я сказал, что под снотворным буду её вывозить. Поморщилась, но согласилась. Так себе объяснение, но хоть что-то. Линии фронта тут не было, я не видел, немецкий танк «Т-IV» уверен полз, подминая пшеницу, я сидел за рычагами, выжимая что можно из движка. А что, как стемнело, я оставил место стоянки. На «У-2» провёл разведку, обнаружив, что линия фронта не сплошная, в некоторых местах наших войск вообще нет. Укрепрайон занят частично. Вернувшись, дальше на грузовике погнал. Стоит сказать, что на «И-153» я пока не летал, да мотор мощность терял, постукивать начал, ему явно требовался ремонт, не обслуживание, именно ремонт. Погонял, потратив ресурс, и вот. А самолёт я желал сохранить, на память. Так что доехал до передовой. Там стоянка моторизованной части. Две тонны бензина в бочках, этот ресурс потратить не жалко, оставлял у грузовиков и бронемашин, сняв часовых. На бочках лежали динамитные шашки, нашёл на одном из складов, шипели бикфордовы шнуры, а я угнал танк, и погнал прочь. Разрывы стояли позади немалые, там почти вся техника уничтожена, зарево на весь горизонт. Я шашки оставлял и на бензобаках машин. Вот так уйдя в поля, присмотренное место у передовой. И ушёл на нашу сторону. Дальше выехал на полевую дорогу и увеличил скорость, а то едва полз на двадцати километрах в час. На мягкой почве эта железка не разгонялась. Там укрепления свободно проехал, у «дота» маячил часовой. Почему бензин потратил, думаю вы поняли. Место освобождал для «Опеля». Машина мне очень понравилась, с приводом на все колёса. Свежая. Не побегала. Оставлю себе. Так и катил, по пути встал отдохнуть, заодно на «У-2» проверил дорогу, тут до Мозыря рукой подать, дождался рассвета, а было уже двадцатое июля, и в нагло погнал дальше по трассе, что на Пинск шла, не выезжал, ночная воздушная разведка показала, что там серьёзная оборона, усиленная пушкой. Просто объехал город по окраине, распугивая удивлённых гражданских. Вот боец-обозник, бросил телегу, прыжком ушёл за штакетник забора, опознав танк, а я выехал на центральную улицу, после того как покрутился по улочкам района с частными домами, и подкатил к главной площади, где было также здание комендатуры, а это тут главная воинское командование. Тут вообще воевали сборные отряды и одна стрелковая дивизия. Однако они остались у передовой. Пока же рёв мотора стих, да, эффектное моё появление всех шокировало, слишком неожиданно появился вражеский танк, некоторые командиры, что моё появление застало на улице, застыли. Главное среди девяти командиров, что я насчитал, вдруг опознал майора Северова, что общался, кажется, с интендантом первого ранга. Вот так открыл люк мехвода, я легко и быстро выбрался. Поправил шлемофон, и забрав вещмешок, «ППД» в хранилище, отберут, так что поправляя лямки, прикрыл люк, и уверенным шагом двинул ко входу в комендатуру, где уже с опаской выглядывал дежурный, в звании младшего лейтенанта. Опознав во мне советского танкиста, тот с заметным облегчением вздохнул, и тут же строго посмотрел на меня, спросив: — Кто такой? — Сержант Дмитриев, — козырнул я. — Командир танка, Сорок Третий танковый полк, Двадцать Второй танковой дивизии. Вырвался из окружения, угнав у немцев танк, а также сжёг около сотни другой техники. Включая танки. — Это как? — удивился тот. — Ящик с динамитом, разложил шашки на топливные баки. Потом пробежался, поджёг, прыгнув в танк, и прочь, а сзади взрывы раздавались. Часовые уничтожены, ножом их, поэтому тревога поднялась поздно. — Так, заходи, — тот провёл меня в фойе, и протянул руку. — Документы. Тот как раз изучал красноармейские корочки, мой комсомольский билет, когда со второго этаж спустилось три командира, среди которых явно один был военкомом. Все трое стараясь держать лицо, но явно были взволнованы. К тому же открылась дверь наружу и в фойе зашёл майор Северов, с лейтенантом ГБ, которого до этого я на улице не видел. Военком, тоже в звании майора, но уже армейского, требовательно спросил у меня: — Сержант, это вы пригнали немецкий танк? Северов что зашёл, внимательно слушал что я скажу, поэтому вытянувшись, дежурный также поступил, сообщил: — Да, товарищ майор. Угнал у немцев, уничтожив моторизованную колонну в сотню единиц. Батальон СС. Случайно получилось, просто повезло. — И как вы это смогли сделать, сержант? — поинтересовался Северов со спины. — Динамитные шашки. Снял часовых, на топливные баки шашки. Пробежался поджигая шнуры, прыгнул в танк, и заведя, рванул прочь. Едва успел, как взрывы пошли. Зарево на весь горизонт было. — Да, мне докладывали о многочисленных взрывах и пожарах в тылу вражеских войск, в стороне трассы на Пинск. С передовой сообщение пришло час назад, — подтвердил военком, хотя таких вопросов ему не задавали. Я же обратился к военкому: — Товарищ майор, в танке находится жена командира красной армии. С двумя грудными детьми. Сейчас она переплёвывает одного ребёнка. Нужна тёплая вода, и возможность привести себя порядок самой женщине, а также детей. Они совсем малютки ещё. — Вывез семью красного командира, — прокомментировал Северов, подходя к дежурному и беря у него мои документы. — Чья жена? — Летчика Кравцова, полк в Белостоке стоял. На «СБ» латал. Не вернулся из боя на второй день войны. Числится пропавшим без вести. Разведку приводил в окрестностях Минска, вот и приметил её. Из-за одного момента. — Какого? — строго взглянул на меня Северов, армейцы пока молчали, явно передав права на допрос Северову. — Один ребёнок мой. Дочка у меня, месяц ей, как раз сегодня. — Из-за этого и не вышли со всеми? — уточнил тот, а видя, что я не отвечаю, а разглядываю пол, хмыкнул. — Есть ещё что доложить? — Да, как раз по вашей линии. Ну и для Политработников информация есть, там их тема. — Хорошо, пообщаемся. Дальше всё быстро закрутилось. Марину с детьми отправили в госпиталь, в городе их несколько. Там медики помогут, и вода горячая и всё необходимое есть, тем более пелёнки стирать надо, весь запас вышел. Документы та сохранила, проверили их. И да, та была в танке. Я не убирал её с момента как там на берегу речки достал. Пока моторизованную колонну жёг, та ожидала далеко в стороне, в кабине грузовика, уложив рядом детей. Подъехал на танке, помог загрузится в боевое отделение, та не видела, как я грузовик убрал, и дальше вот до города по полям и дорогам, объезжая подальше скопления наших войск. Да и не было тут их, немцы тут тоже особо не наступают, второстепенное направление. Вообще удивило что целый моторизованный батальон обнаружил. Нечего ему тут делать. Пока та детьми занималась, отбежав, я на «У-2» взлетел и разведку провёл, а вернувшись, вот при свете дня и въехал в город. Было восемь утра. Северову выделили кабинет, хотя у его наркомата было своё здание в городе, и тут же пошли допросы. Вот и описывал, лейтенант записывал. Всё это письменно фиксировалось. Описал первый бой, как контужен был, отлежался в кустах. Ну и добрался до кормилицы, у которой дочка. Откуда та взялась, то мать её из русских, деревенская девушка. Тут тоже про врачебную ошибку сообщил. Как интендант один, вышел на меня и попросил помочь защитникам Крепости, также описал. Даже трижды, очень та история Северова заинтересовала. Кстати, две группы из Крепости, уже вышли к нашим, одной командовал полковой комиссар Фомин, там и медсанбат Доронина был. Тот в курсе был, мол, есть кому меня опознать, на что я пожал плечами. Меня там многие видели. Да, во время обеда, меня покормили щами и картошкой с тушёной капустой, хорошая тут столовая, я сказал Северову. — А я ведь вас знаю. — Да? — насторожился тот. — Откуда? Стоит сказать, что отношение ко мне стало доброжелательным. Северову хватило звания и полномочий дозвонится до ближайшего аэродрома и отправить на разведку истребитель. Как раз перед обедом позвонили, устно доложились. Лётчик в указанном месте нашёл массу сожжённой техники. Некоторая ещё дымилась. Немцы там возились, явно целое собирая. В стороне была уцелевшая техника и её было куда меньше. Вообще к обеду я остановился на том моменте как свидетельство рождения для дочери добывал. Ведь никаких документов у той не было. Вроде и бумага не настоящая, но Северов её изучил и убрал в стопку документов, что были при мне. Теперь это первый документ Настеньки. Тот мне так и сказал. Я так понял, тот ничего против этого не имел. Раз я считаю ребёнка своим, то и записал на себя. В рассказе его многое интересовало, но я отметил два момента, что особо его привлекли, хотя тот старался не показывать этого. Первое, это интендант Лапшин, что якобы отправил меня помогать защитникам Крепости. Словесный вид попросил дать, я дал, выбрав мало чем примечательную личность. На вопрос предъявлял ли тот документы, пожал плечами. А зачем? На благое же дело посылал. Свой значит. Тот только покивал, видимо потом будут дополнительные вопросы по этому якобы интенданту. Второе. Это заряжающий, красноармеец Звонарёв, тело которого я не обнаружил, когда пришёл в себя и вернулся к подбитой машине. И вещмешка его не было. Были мой и мехвода. Возможно тот жив? Это моё предположение. Но Северов за это уцепился, уточнял. Понятно не всё я рассказывал, в основном как выживал в лесу, нося к кормилице дочку. Кормить. Один раз, когда к ней не подступиться было, немцы в доме на постой встали, повезло встретить девушку, жену лейтенанта-артиллериста. Описал кто там ещё в группе был. Тоже записали. То есть, давал много информации, вот её принимали и анализировали. Однако, я уже говорил, закончил на Минске. Якобы собирал информацию и искал себе в команду танкистов. У Бреста я не нашёл. Ну и справку по дочери, в основном из-за неё туда и катался. Заодно выяснил что уходить стоит в сторону Пинска. Так ближе. Потом нас пригласили в столовую. Рядом с комендатурой была. Городская. Тут многие командиры столовались. Вот и нас сюда. Пообедали, уже чай пили, я за отдельным столиком сидел, майор с подчинённым за соседним, и сказал вот такие слова. Это Северова и заинтересовало. — Отец как-то на вас показал. На улице, сказал кто вы. Лично мы не знакомы. — Дмитриев, Александр, — явно что-то вспоминая, сказал Северов. — Из Киева же ты. Ну да, похож на отца. То, что майор знаком с отцом Виталия, для меня сюрпризом стало, я думал контакты лучше наладить. Всё же по сути милиция это отдельная служба в наркомате НКВД, потом их распределят, а тот оказывается действительно с ним знаком. Надо же. Сюрприз. Впрочем, то чего хотел, добился. Нет, не стал лучшим другом майора, но кирпичик в сторону хорошего отношения, заложил. Про отца тот не спрашивал, понимал, что я не в курсе, с момента начала войны. Даже кивнул, когда я попросил письмо написать, сообщить, что жив, воюю. И да, когда вернулись, дали лист, и возможность написать письмо, я привычно сложил треугольник и написал адрес. Прочитают, не важно, отдал майору, тот отправит, он обещал. Да так и написал, сообщил что жив, воюю, велел предавать приветы всем родным. Вот и всё. Главное весточку дать. Ну и дальше пошли допросы. Вот так описал что усыпил Марию, всё равно узнают, и доехал до Кобрина. Глядь, а танков нет, только следы волочения. Немцы нашли и на сборный пункт уволокли. Злость была, сложно описать, но я постарался. В общем, сжёг я танки свои, нашёл на сборном пункте. Ну и соседние. Дальше на угнанной машине в сторону Пинска. Как к колонне присоединился. Там Мария приходить в себя начала. Дочками занималась. На острый момент, как дети почти сутки без еды, как-то не обратили внимания. Надеюсь проскочит, скажу, что левых кормилиц находил. Дальше как на днёвку встали на берегу речки. Ночью выехали, оставив тех ожидать, уничтожил технику, танк захватил, бросил грузовик и вот мы, не встретив никого, спокойно по полям до города доехали. — Ясно, — постучав карандашом по листу бумаги, хотя это лейтенант вёл записи допросов, сказал Северов. — А по какой теме со мной хотел поговорить? Ну и к Политуправлению что за дело? — Вы же понимаете, что я на орден нацелился. Вывести два боевых танка, с боем, это дело такое. Экипаж никак не мог найти, одни стрелки попадались. А там немцы нашли стоянку и уволокли их. Обидно. Обе машины уже на ход поставил, бензин нашёл две бочки. А тут мне попалась машина, я вам документы сдал, там офицерские книжицы, вон отдельно бечёвкой перевязаны, четыре. Кабриолет ехал. Расстрелял из «ППД», ну и когда обыскивал, в багажнике вдруг нашёл мешки. Открыл, а там бархатная ткань, в золотом обрамлении. Даже глазам не поверил, достал и развернул. А это знамя. Отряда НКВД. Там ещё мешки, продолжил изучать, семь советских воинских знамён. Одно стрелковой дивизии, остальные полковые и вот отряда. Вывез я их, спрятал на подъезде в город. Мало ли чего? — Да, тут твои ожидания, думаю, оправдаются. Тут действительно на награду не поскупятся, — осмысливая услышанное, сообщил Северов, причём говорил медленно, переваривая. — Впрочем, и наша служба может принять знамёна. Политуправлению штаба ближайшей армии мы сообщим. Или сразу в Москву. А к нам какое дело? — Тут дело такое. Очень оно плохо пахнет. Я когда понял куда мог случайно влезть, у меня волосы на голове зашевелились, и я оттуда рванул быстрее собственного визга. — Уже интересно, — действительно серьёзно заинтересовался Северов. — Рассказывай. Тот по моим рассказам уже понял, что я серьёзный командир, всё у меня по-деловому, всё по полчкам разложено, ну педант я, это видно, и вот такие слова его заметно напрягли. Что ещё я такое принёс, дурно пахнущее? Вот и начал описывать. — Помните, я описывал как мы на грузовике присоединились к колонне и Пинск проехали? — Да, под утро свернули в поле и встали у речки. — Именно. Только я там часа два на дороге потерял, отпустив колонну. Дело в том, что следуя за колонной, увидел костры. А там советские пленные. Старший командный состав. И даже генерала рассмотрел. Охраняли не немцы, а полицаи. Меня это жутко заинтересовало. Думал с танками не вышло громко выйти, а тут освобожу генерала и полковников, выйду с ними, ну орденок хотя бы какой да дадут. Ну девушка мне очень нравилась, одноклассница, обещал орден, а грудь всё пустая. Что я за геройский танкист, и без ордена? Война уже сколько идёт? — Мотивы мне твои понятны, продолжай. — Я отъехал от них. В низину спустился и скатился на обочину. Колонна ушла. Мария спит, уже отходит от снотворного. Я её и вывез из Минска под видом трупа. Для захоронения. Вот и побежал обратно. Генералов-то там даже два оказалось. Второй, кстати, вроде из авиации. Но не уверен. В лицо обоих не опознал. Может и видел где, но незнакомы. А тут смотрю, я же говорил, после контузию ночью видеть хорошо стал, со стороны наблюдатель. В нашей форме, красноармеец. С винтовкой «Мосина». Полицаев всего одиннадцать было, при пулемёте, у двоих немецкие пистолет-пулемёты. В принципе справлюсь. А вот что за конкуренты? Это что, я освобождаю, а эти прибегут на всё готовое? Ну я и решил глянуть. И хорошо, что глянул, не влез в эти дела. Там два десятка бойцов при майоре-стрелке. Такой не бритый, видно, что давно плутают по этим местам, живут на природе. Рука в косынке, в бинтах. — Какая рука? — Левая. Причём рана явно есть, морщился, потирая. Только вот там же было, шесть эсэсовцев, в камуфляжных костюмах. Я таких видел, машины мелькали пару раз, ещё у Кобрина, по повадкам бойцы не из последних. Все в кепи были, но один явно офицер. Он с майором и общался. Я подполз, на немецком говорили. Про бордель, что открывают в Кобрине, ничего серьёзного. Ну меня всё и сложилась. Эти, так называемые окруженцы будут отбивать наш старший комсостав, и выводить к нашим. Уверен, охранять их со стороны до конца будут. Потому и полицаи на охране. Хотя до этого я ни разу не видел, чтобы им доверяли проводку крупных колонн, тем более старший комсостав. Их вообще перевозят на машинах, в кузовах. Полиции немцам же не свои, их не жалко. — В смысле? — Есть такое дело, немцы за своих мстят. Окруженцы убили двух солдат, так немцы в деревне расстреляли двадцать человек гражданских. Женщин, стариков. По десять за каждого солдата. А на полицаев им плевать. — Да, понимаю, их не жалко. — Вот и я, когда это понял, и сделал оттуда ноги. Да ну к чёрту с этим связываться? Я не знаю, что там немцы собирались провернуть, но лучше от этого держаться подальше. Так что покатил прочь, пока вот у берега речки не встал. Вот теперь всё что хотел, рассказал. Северов был задумчив, явно что-то анализировал, а он умён, очень умён, не меньше меня понимал, что там и двойное дно может быть. Пока же закончив записывать показания, тот свои подписи поставил, и стал всё складывать в папку. Посмотрев на меня, майор сказал: — Собирайся, летишь с нами в Москву. Ну а что, вещмешок и свёрнутый в рулон комбинезон, там ж шлемофон, остались у дежурного, я в форме был, на голове пилотка. Так что забрал, и ждал у выхода. Танк ещё в обед куда-то угнали два командира-танкиста, куда, меня не извещали. Ещё прошло опознание. Сам Доронин приехал. Мы кстати обнялись. Тот с ходу меня опознал, свои показании дал, в другом кабинете. А так всё подтвердилось. Северова кстати это не удивило, ожидал такого. Ну и вот на машине, дальше на полевой аэродром, где ожидал семиместный одномоторный самолёт, с верхним разложением крыла. Причём не только мы двое были, а ещё Мария Кравец, наши дочки. Я попросил их взять. Ну и четыре пассажира дополнительно. Напросились через военкома. Кстати, военком в городе ещё и комендант, попросил взять их, мол, торопятся. Весь полёт я проспал. Детишки если хныкать начинали, Мария их быстро успокаивала. И да, Северов в курсе наших договорённостей о покупке дома и обеспечению, лишь бы дочку мою та вырастила. Ну пока я воюю. Не из меня, я тут отказался говорить, из неё вытащил. Даже спросил у меня, почему в Киев к родным не хочу отправить? Пожал плечам и сообщил что просто боюсь, могут и не понять. А раз взял на себя ответственность, то буду держать до конца. Тот явно не согласился, но моё решение принял. Обещал помочь с покупкой дома. Откуда деньги не спрашивал, хотя все вещи мои проверили, даже швы прощупали. Так что доставили благополучно, никто нас не перехватил, при полном господстве авиации противника в небе. Посадка была не на военном аэродроме, что меня удивило, а на гражданском, Аэрофлота. Просто я его знаю, и пусть тут стоял полк ПВО на «мигах», он всё равно был гражданским. Машина уже ждала, вот мы и поехали в город. По пути заахали к знакомым майора, тут коммуналка, и оставили Марию. Её уже проверили, личность подтвердили. Та не сирота, с Владимира она, и родственники там есть. А меня в казармы столичного гарнизона устроили. Хорошо, что не в камере. Да, сдал я знамёна, представителей Политуправления тут не было, с Северовым приехали, я сбегал к кустам, и принёс два мешка с плотным содержимом, тот изучил, запечатал, и в самолёт. С нами те прилетели. По ним я отдельный рапорт писал. Ну а дальше начались допросы уже на Лубянке. И работали другие следователи. — Нет, тут интенданта Лапшина нет, — изучая разложенные на столешнице фотографии, сказал я. Хотя Лапшин был, фото его. А в его кабинете была фотокарточка, новые хозяева не успели выкинуть, тот с каким-то капитаном стоял на фоне Крепости, вот и запомнил, и опознал на фото сразу. Но официально нет. Так что пусть гадают кем тот интендант был, и зачем ему нужна помощь для Крепости. Почему не узнал? А может в тот день, где он мне якобы отдавал приказ, тот уже у наших был, о чём есть свидетели? Зачем мне так подставляться? ---------- Глава 14 Глава 14 — А вот это второй, — взяв фотографию с третьего ряда и довольно длинного, разных фотографий, сообщил я. Вчера опознавал интенданта Лапшина, сегодня генералов, на двух столах множество фотографий. Первого сразу познал, из авиаторов, и вот второго нашёл. Те покивали, записали акт опознания, и продолжились опрос. Всего мы в Москву пять дней назад прибыли, время три часа дня двадцать пятого. Да, слежка за мной была. Благо я имел свободный выход в город, и уже неплохо продвинулся в помощи Марии купить дом. Северов не обманул, выделил сотрудника и тот здорово помогал. Уже выбрали дом, деньги, советские банкноты, я передал, шло оформление. На Марию. По сути это оплата за то, чтобы та к моей дочери относилась лучше, чем к родной. Или на равных. Ну и сумма, что сопоставима с ценой дома, легла той на счёт в Госбанк. На содержание ребёнка. Та уже закупили что нужно, бегала по рынкам и магазинам, прося за малышками присмотреть соседку-старушку, что за стенкой жила в коммунальной квартире. Старые жильцы выезжали, скоро Мария заедете. Причём дом с тараканами продавался. Я так называю подселённых жильцов. Их не выгонишь, власти силой заселили, и тем пофиг чей дом, угол выделен и живёт. Да коммунальная квартира по сути. Мария это к слову нормально приняла. Ну не знаю, я бы их в лес вывез. Ах да, я так и сделал прошлой жизни. А та легко сошлась с женщиной, что жила у неё. Та из эвакуированных была. Технолог какой-то. Обещал помочь с детьми, когда дома будет. Так что готовилась переезжать в дом, покупала что нужно, как я уже говорил. Ну а меня допрашивали. Не жёстко, нормально, тем более сам всё рассказывал, не скрывая. И верили. В Москву вчера приехал и капитан Дмитриев. Отца Валерия в звании повысили, как оказалось. Обнялись, потом отстранились, изучая друг друга. Отец готовился покинуть место службы, переводят в особый отдел фронта, меняя соответственно звание. Уже приказ поступил, так и будут в Киеве служить. Но вот по семейным обстоятельствам разрешили столицу посетить. А скорее всего по запросу из Москвы. Тот и про Настеньку знал, Северов сообщил. Вчера вечером показал ему. Тот малышку на руках подержал, побаюкал, и вернул Марии. Насчёт оправить в Киев внучку, я отказался. Мол, уже договорился. Ага, прям отправлю туда, где немцы скоро будут. Кстати, поговорил с отцом. Настойчиво советовал вывести семью и родных подальше. — Ты что-то знаешь? — прямо спросил отец. Мы вчера допоздна засиделись у него в общежитии. Да и ночевал у него, едва успел добежать до Лубянки и дальше на допросы. — Бать, там и знать не надо. Стоит глянуть на обстановку, чтобы всё понять. У нас почти все генералы воевать не умеют. Точнее они готовились к прошлой войне, а к современной совсем не готовы. Пока они наберутся опыта, сколько потерь будет, в людях и территориях. Вот знаешь, немцы любят фланговые удары, всегда так бьют, целые армии окружают, а то и не одну, дробят в котле и уничтожают. Скорее всего всю киевскую группировку ждёт тоже самое. Если уж я это понимаю, то у немцев генералы давно разработали такую боевую операцию. Киев для них довольно серьёзная промышленная единица. Они обязательно столицу Украины будет брать. Месяца через два, думаю. Им тоже подготовится нужно. А что будет с нашими родными? Если у немцев стоит прямой приказ, сотрудников НКВД, политработников и евреев в плен не брать, расстреливать на месте. А ты наденешь форму политсостава. Особисты в ней ходят. Что с семьёй сделают? Поверь, там найдутся те, кто накляузничает. Вон у нас есть тётя Вера в Тамбове. Немцев там не будет. Можно к ней отправить. — Ты же понимаешь, что за мной наблюдают, я не могу семью отправить, сразу на вид поставят. — А тебе не пох? Я вон ради дочки с парнями отступать не стал. Для меня семья важнее. А Настька моя кровиночка и я её никогда не предам. Сейчас устроил её в надёжные руки и можно спокойно повоевать. — Не все такие, — вздохнул тот. — Не все, — согласился я. — Но многие. Большинство командиров не в свои части бежали, плевать им на них, они семьи бежали спасать как война началась, которые преступным приказом запрещали эвакуировать. Думаешь никто не знал о войне? Бать, я обычный сержант, и то за неделю знал, когда и во сколько. Будут тебе говорить о внезапности, плюй в лицо, тебе врут. Командиры раньше узнавали. И приказ, семьи не эвакуировать, это самое настоящее предательство. Поэтому и командиры семьи спасать побежали. На то и расчёт был того, кто это всё придумал. Ну а я что, на дочку махну рукой? — Ты так и не сказал от кого она, — перевёл тот разговор на другую тему. — И в записи свидетельства прочерк стоит на месте матери. — Не нужно оно тебе знать. Деревенская девушка. — Так мать у неё жива? — Жива, в начале войны была. Сейчас не знаю. Жена одного командира. Не, не из нашей дивизии, — тут же придумал я ещё одну версию. И расчёт оправдался, больше тот вопросы не задавал, сам додумал остальное. Отец два дня пробыл и убыл. А чуть позже я опознавал тех двух генералов, что с хмурым видом шли по коридору Лубянки. Опознал. Они. Значит вышли, а наши зная, чего ожидать сработали по своему плану. Ну меня в него не посвящали. Да и вообще всё что хотели узнали. Двадцать восьмого июля, я как раз Марии помог переехать в дом, и сам заселился сюда. Мне разрешили с казарм съехать. Так вот, двадцать восьмого июля, вечером, в новенькой красноармейской форме, в Кремль. Я был награждён. Ну по наградам, то тут всё неплохо, в цвете. Вполне щедро всё было. А вот в звании повысили на одну ступень. Я старшим сержантом стал. Да как-то хотя бы на младшего лейтенанта рассчитывал, уже уровень среднего командного состава. Взвод могу принять. Хотя ладно, ещё заработаю. По наградам, тут на самом деле дождь посыпался. За знамёна, медаль Золотая Звезда Героя, и орден «Ленина», он с ней всегда в пару при первом награждении идёт. Потом за помощь нашим в Крепости, уничтожение техники моторизованного батальона СС, и трофейный танк, я получил второй орден «Ленина». По совокупности. Нет, тут на самом деле высшие награды, и всё за дело, закрыв глаза почему я в тылу остался. Тут ведь тоже понимающие люди были. Причём, новую красноармейскую книжицу передали тут же в Кремле, в ней информация по званию изменена, в отдельном кабинете прикрепили новые треугольники, чтобы соответствовал. Уважаю такую организованность. Причём, выдали сразу направление на новое место службы. Думал в какую танковую часть тут же у Москвы, формирующуюся направят, но нет. Направляли меня командиром танка в Семнадцатую танковую дивизию, Пятый механизированный корпус, Двадцатая армия генерала Курочкина. А вот какой полк, какая рота, узнаю на месте. Назначение открытое, то есть, решение примут в штабе дивизии. Ну и дорожные. То есть, всё на руках, можно отправляться, мне давали двое суток на дорогу. Медлить я не стал, закончил банкет после награждения, неплохой к слову, и навестил дом Марии и поиграл с Настей. Кстати, хитрость моя не удалась, Северов понял, что я и себе дом подбираю, уже с хозяевами договорился, на соседней улице от того, что я Марии купил, и погрозил пальцем. Мол, не прыгай выше себя. Пришлось сдать назад, за мной наблюдают. Так что как стемнело, я уже был на железнодорожной станции. Вещмешок за спиной. Военный комендант посадил на поезд, эшелон, что шёл на Вязьму и там дальше. По пути как раз. Вот и мне местечко нашлось в вагоне. Пушки везли, дивизион старых гаубиц, «шестидюймовки», что ещё Гражданскую помнили, однако орудия вполне ещё неплохи, хотя и перевозятся конями-тяжеловесами. Их в других вагонах везли. Да весь эшелон собран, чтобы один дивизион перекинуть, тут и повозки для боеприпасов были и кухня. Одна почему-то, хотя видно, что для артиллеристов там объёма котлов точно не хватит. Наверное, в две смены кормят. Зенитного прикрытия не было вообще. Вот это не хорошо. Кстати, когда стоянка на станции была, утро раннее, ночь в движении прошла, я тоже за кипятком бегал, чая заварить, ну и нашёл комдива. — Чего тебе, сержант? — с интересом глянув на награды, спросил командир дивизиона. Майором был, вполне молодой. И видимо повоевал, орден «Красной Звезды» носил. К слову, я посетил фотоателье. Профессиональный фотограф сделал несколько снимков. Пару отправил родным в Киев, с письмом, пусть видят и гордятся, хотя обо мне писали в газетах и там фотография была, в статье о героическом сержанте, что помог защитникам Крепости, деблокировал. А потом захватив вражеский танк, с боем прорвался к своим. Причём три снимка приложили, горевшей крепости, на переднем фоне разбитый немецкий тягач. На втором как бойцы, по лесу, в рванине, некоторые в грязном нательном, несут аренных, на переднем фоне раненый полковой комиссар Фомин. А на третьем, тот самый немецкий танк, и я на переднем фоне со боевым взглядом позирую. Я шесть плёнок извёл трофейной «лейкой», когда сообщил, эти плёнки с боем вырвали, правда обещали фотокарточек наедать. Ага, я уже сделал. Для меня это память. Только это описано было, остальное не освещали. Да и этого достаточно. Потому майор и узнал. Кстати, одно фото оставил Марии, дочке показывать будет, когда подрастёт. Если со мной что случиться. Не хотелось бы, но это война, всякое бывает, сообщит матери Виталия, может всё-таки примет. Нет, может и примет. Она-то будет считать, что дочка Виталия, просто у меня какое-то внутренне сопротивление было. Ну не считал я свою кровиночку родным этим чужим для меня людям. Уж лучше вот так чтобы Мария заботилась, а она хорошая мама. И да, денег выделил до конца войны, потом ещё подкину. Запасы продовольствия сделала, козу купила, молоко выдавала, но тут скорее ей самой и постояльцам. Детей на грудном года два будут. Моя точно, я потребовал это, когда договаривались. Об это размышлял, почему-то фотоателье вспомнилось со старым евреем. А пока ответил на вопрос комдива: — Заметил зениток у вас нет. Могу поспособствовать получению. Есть одна не учтённая, на треноге. Счетверённых пулемётов «Максим». — Откуда она у тебя? — удивился тот. — И что значит неучтённая? — Ну оно вам надо знать? И не моя она. Главное имею возможность и хочу помочь своим, а вам без прикрытия никак нельзя. Конечно одна установка это мизер, вам четыре надо, но хоть это. — Говори, прав ты, Дмитриев, я тебя узнал из газет, нужна нам зенитка. — На следующий станции у меня дружок, у него и заберём. Потому и вышел на вас, чтобы успеть подготовиться, пока едем. — Хорошо, порадовал меня. Так и катили, а на следующей станции я отбежал за полуразрушенные пакгаузы, достав там зенитку. Уже на треноге в полном сборе, и заряжена, и взглянув, помахал рукой. Группа, которую комдив выделил на это дело, видимо понимая, что не совсем законное, рванула ко мне. Там старшим комиссар был, чтобы отбить возможные наезды. Вот так установку быстро разобрали и понесли к составу частями. Туда же пять цинков с патронами, что рядом лежали. Ну а дальше сами. Когда состав тронулся, на одной открытой платформе уже ладили установку, троих в расчёт майор выделил. Ну а мне сказал, большое человеческое спасибо. Я ничего не просил, не тот момент. Да и на самом деле помогать нужно. Вот так и ехали. Причём поезд скорый был, прошли Вязьму и дальше. К десяти дня двадцать девятого, встали на нужном полустанке, где дивизион спешно спускали. Станцию бомбили, видно по воронкам, дымы ещё были, вот местные и торопили, чтобы не привлечь немцев для нового налёта. А я поспешил прочь, закинув лямки вещмешка на сгиб локтя левой руки. У военного коменданта узнал куда мне, на склады послал, даже машину попутную нашёл, загружались необходимым, а из моей дивизии, и с ними за три часа доехал. В семидесяти километрах от станции порядки дивизии были. В принципе, не так и далеко. На месте, сразу передал документы, вот пока в штабе из оформляли, покормили кашей. Первого не осталось. Кстати, информация о моём прибытии не приходила. А не извещают, если это не командиры. Младший командный состав в этот список не входит. Причём, из-за наград на груди, сам комдив, полковник Корчагин, изучая мои документы, принял решение куда меня. — В Тридцать Четвёртый танковый полк. Танков у нас конечно мало, но для Героя найдём. — Товарищ полковник. Не стоит лишать кого из парней его машины. Уверен, все танкисты у вас уже опытные, получившие боевой опыт и честно заслужили свои бронемашины. И лишать их шанса проявить новое геройство, не стоит. Тем более у вас наверняка есть резерв безлошадных танкистов, что ждут свою технику. Не хочется вызывать негатив, продвигаясь вперёд, хотя конечно, как танкист я вполне неплох. У меня есть другое решение этой проблемы. — Слушаю, — заинтересовался комдив, причём не играл, ему действительно было интересно. — По прибытию я встретил стрелков, похоже соседней стрелковой дивизии, те удивились, увидев меня, пообщались, и они решили подарить мне танк. Отбили у немцев. Причём, машина наша. Скажите, товарищ полковник, у вас в дивизии есть машины «три-четыре»? — Средние? Несколько единиц имеем. — Вот, они мне предложили именно её. Правда, техника не на ходу, не заводится, но что простые стрелки понимают в боевой технике? Я сам гляну и определю. Танк они уже тягачом притащили, тут недалеко укрыт, разрешите принять под командование этот подарок? — А если бы я сказал, что «три-четыре» у нас нет, сказал бы что подарили «двадцать шестой»? — вдруг спросил полковник, с интересом изучая меня. Свидетелями нашего разговора было несколько командиров. Землянка была свежей, ещё пахла землёй. В центре большой стол у опорного столба, заваленный каратами, где работало несколько штабных командиров. По бокам ещё столы, на одной рация, шумела переговорами и эфирными помехами. И нас с интересом слушали, даже начальник штаба оторвался от дела, и смотрел на нас. Особист подошёл ближе, чтобы ничего не пропустить. На вопрос я быстро на того глянул, и стал изучать потолок. Тот хмыкнул, и сказал: — Что ж, от новой боевой единицы отказываться конечно не будем. Принимаю эту машину, что якобы подарили. Пришлю воентехника Станкевич. Он у нас лучший по «три-четыре». Кстати, сержант, а что по «двадцать шестому»? — Замена той, что сейчас имею, — подумав, честно ответил я. — Это война, могут подбить, выживем, и не буду среди безлошадных. Меня уже ждёт заспанной конь, не с такой мощной пушкой, но тоже очень неплохо при правильном и умелом применении. — Хм, даже так? Ты знаешь, что боевых машин у нас по количеству едва на полк хватает? Даже уже меньше. А у тебя две единицы. Ладно один получается, я не против, по заслугам. Вторую зачем придерживать, когда она сейчас нужна? — Пристыдили, товарищ полковник, — вздохнул я. — Ладно, ваша правда, отдам все три танка, что мне подарили. Два новеньких «двадцать шестых, в полном порядке. И вот 'три-четыре», но он мой. Я на нём хотя бы знаю, как бой вести. Правда, товарищ полковник, у меня есть условие. — Условие? Излагай. — Я контужен был, ранение в голову, и так получилось, что ночью вижу, как днём. Какие-то повреждения хрусталиков у глаз. Врачи меня не осматривали, только военврач. Но это не его специализация. Может само восстановится, а может останется. Так пока такое зрение у меня есть, хочу бить немцев ночами. Я всё вижу, а они нет. Прорываюсь к ним в тыл и громлю всё что вижу. Боезапас потратил, прорываюсь к вам. Опыт такой у меня есть, шикарно всё получилось. — А осветительные ракеты? — Мощь и натиск, быстрота и броня, точный огонь и манёвр, это всё что нужно для успеха. Ночь, моё время. Разрешите ночную охоту? Да и вам легче. Немцы спать не будут, утром квелые. — Да, сержант, заинтересовал… А знаешь, договорились. Одобряю твои предложения. И экипаж сам подберу, из лучших. — Благодарю, товарищ комдив. Оформлять меня уже закончили, вернули обновлённые документы, дальше в сопровождении комдива, тот решил лично принять технику, направились к лесу. Тут вообще довольно лесистая местность, и вполне удобная для обороны, как с нашей стороны, это хорошо, и с немецкой, вот это не очень. А доехали на штабной «полуторке». Ещё прихватив пять свободных танкистов. Одного ко мне тот назначил мехводом. Знал «три-четыре». Сержант Орлов. Так вот, оставив всех свидетелей на опушке, я отбежал, и достал все три танка в тени леса. Причём тут раньше техника стояла, изувечена земля гусеницами, и как буксировали, следы можно не искать. Сканер на восемьдесят метров почти работал, показал, что свидетелей нет и визуально не видел. Выйдя, подозвал и те подъехали. Оба «Т-26» стал принимать под командование лейтенант, оказалось в его роту пойдут. Роту. Эти два танка и есть рота. А, оказалось и я в его роту назначен. Значит три танка. Машины все заперты были, мою тоже ключом открыли. Да, у меня свой шлемофон и комбинезон, скаткой были на вещмешке. Так что стянул сапоги, и надел комбез, а пилотку сменил на шлемофон, под одобрительный взгляд комдива. Тот средний танк изучил, где возился Орлов. Застегнув ремень поверх комбеза, перекинул через голову ремешок планшетки, и всё. Командир-танкист. Так что вещмешок свой закинул на корму танка, и стал помогать мехводу. Сразу показав, что в этом типе машин я дока куда выше его. Тот это мигом признал. Заодно знакомились, тёзка, тоже Валера. Рядом лёгкие танки уже тарахтели моторами. Экипажи их изучали, а лейтенант, подойдя, спросил, что с моим танком? Комдив уже уехал. Он получил номера агрегатов, теперь будет оформлять все машины в штат дивизии. Я же ответил лейтенанту: — Тут мехвод криворуким был. Придётся повозится. — Но машина на ходу? — Нормалёк, не успел запороть. Через час будет в порядке. Остальные танкисты свои машины обслуживали, нам помощь не нужна, тут и вдвоём тесно, только лейтенант в башенный люк заглядывал, но тот больше со мной знакомился, пытаясь понять, что я за человек, чего ожидать в бою. Орлова он знал. Ну и пока возились, привезли топлива для моего танка, баки неполные были. И боезапас. Так что снаряжали пулемётные диски. Снаряды отложили пока, в ряд снаружи. Стартер в порядке. С электрикой проблемы, кто-то порезал. Вот и позванивали, находя разрывы и сращивая. Ну и обслуживание провели. Действительно, не успели запороть танк. Так что запустили, дали вперёд и назад, повернув, и обратно. Ходовая в порядке. Дальше загрузка боезапаса, тут все помогали, загрузились, и вот двинули к штабу дивизии. Там несколько капониров для танков, пустые, в три и загнали бронетехнику. Ротный впереди шёл, мой танк замыкал. Там и продолжили обслуживание, воентехник подъехал не летучке. Начали воздушные баллоны заряжать. Уже на месте прислали заряжающего, а чуть позже и пулемётчика. Рацию он не знал, из мотострелков. Да и не работала та, проверил, но я знал, поэтому помогал радисту из штаба дивизии восстанавливать ту, благо запчасти у него есть. Нашёл, а когда второе ухо стал крутить, то даже новые. Чуть позже наконец заработала, есть приём и передача. Отлично. Заодно внутреннею связь наладил, не работала, теперь общаться можем. Я бы сам сделал, но к чему лишать работы специалиста, который её делать не хотел и отлынивал, пока по почкам не настучал, не делал? Молодец, хорошая работа. Только тут бронетехника официально и была принята. Не комдив, он уехал, начштаба принимал, и признал состояние хорошим. А так те уже введены в штат. Тут послышался гул моторов самолётов, все забегали и затаились. Приметив шесть «Лаптёжников», я понял, бомбить будут нас. Ведущий встал на боевой разворот, и рванул к зенитке, штаб прикрывала всего одна установка счетверённых пулемётов, хотя по штату должен быть дивизион ПТО-ПВО. А так я гигантскими прыжками нёсся к зенитке, крича: — В сторону! Подбежав отшвырнул наводчика и сам стал выцеливать ведущего и тут же открыл огонь, тот уже падал на нас, воя сиреной. Ну меня ею не испугать, а вот бронебойные пули, что были заряжены в ленты, пробили стеклянный фонарь и поразили пилота. Тот из пике так и не вышел. Бомбы он не сбросил, и в трёхстах метрах поднялся мощный фонтан земли. А я уже бил по второму, тот сам отвернул, но не выправил пике и с дымом, что за ним стал стелиться, врезался в землю в километре. И лётчик третьего штурмовика словил пулю в голову, я не мажу, не вышел и пике. И тоже рванул, недалеко. Многих повалила взрывная волна, как от подрыва первого самолёта. Три других даже пикировать не начали, испуганно отвернули и стали крутиться в стороне. Высота предельная, поэтому я стрелять по ним не стал. В стороне видал, что начальник штаба дивизии выглядывает из щели, и что-то орёт мне. Звук после близких взрывов не вернулся, не понял. Тут один немец, видимо среди тройки договорились, и начал пикировать именно на меня. Он тоже не вышел из пике, и врезался в землю в четырёх сотнях метрах от нас. Другие сбросили бомбы с высоты, не прицельно, и полетели домой. Отпустив горячие рукоятки пулемётной установки, та на земле стояла, не в кузове какой машины, я похлопал наводчика по плечу, извинился за грубость, когда отшвырнул его, но тот широко улыбался. Тут подбежали командиры, стали обнимать и хлопать по плечам. Начштаб орал, видимо оглушён, что награду мне обязательно выбьет. — Так есть, товарищ полковник, — сообщил я. — Мне подарили пяток орденов «Красной звезды», новенькие, и наградные корочки. У немца нашли в ранце, видимо нашёл где-то. Тот удивился, но я сбегал и принёс из вещмешка ордена и наградные книжицы. Те самые, со складов у Бреста. Остальные в хранилище. Да там много. Я конечно, когда командовал танковой бригадой в теле полковника Макеева щедро награждал своих бойцов, но половина ещё осталась. Награды приняли, четыре им на баланс уйдут, осмотрели, и начальник штаба, даже комдива не стал дожидаться, сам всё оформил, и перед строем меня наградил комиссар дивизии Алексеев. Тот ещё приказал своим людям оформить боевой листок, как я сбил эту четвёрку штурмовиков и распространить не по дивизии даже, а по всей армии. Как-то быстро даже, но на то и расчёт. Потому награды и выдал. Так что теперь на гимнастёрке ещё и «Звёздочка» стала красная сверкать. И за дело же, это все признавали, просто не понимая, как так можно, кроткими очередями поразить четыре штурмовика, бронированных, что и нашим истребителям сбить-то очень сложно. Я же улыбнулся и говорил, что у меня глазомер хороший. А начштаба сообщил, что на меня вышли бойцы-стрелки. Знакомые. Подарили три зенитных «ДШК», можно усилить зенитное прикрытие дивизии. И вскоре передал в том же лесу. А надо. Приняли, и поблагодарили. Так что вернулся к танку, помогал Орлову. А через час, мы сухпай суточный получили, нас направили к передовой, усиливая наш Тридцать Четвёртый танковый полк. Те готовились к атаке, немцы ожидали этого, нужно отбросить их. Потому нами и усиливали. А по прибытию весь экипаж я отправил спать. Лейтенант Заблоцкий, мой ротный, в курсе что ночью я погуляю по немецким тылам, сам сообщил, начштаба кстати подтвердил. Это приказ комдива. Так что и бойцы, как замаскировали танк ветками, старались рядом спать, так и я. Позже. На передовой перестрелка ленивая, но мы в километре встали, не сближались. При свете дня пришёлся до передовой, изучая как идти тут ночью буду, с командиром этого участка обороны поговорил. Тот удивился приказу, но обещал, что его бойцы стрелять по нам не будут. Велел только обязательно вернуться. На этом обратно, а там комполка, пришёл знакомиться, майор Юревич. Нормально пообщались, и лёг отдыхать. Стемнело уже час как, танк тихо урчал, мы с Заблоцким стояли рядом, и я показывал на карте, это у него была, везёт, трофейная, как и куда пойду. Светил трофейным фонариком. — В смысле немецкий аэродром? — Он где-то тут, штурмовики далеко не летают, возьму пленного и допрошу. Узнаю. А там, лучшие зенитные системы против самолётов противника, это советские танки на его аэродроме. Сам только что придумал, но хочу проверить, права пословица или нет? — Хм, удачи… смертники. ---------- Глава 15 Глава 15 Взлетев на броню танка, через открытый башенный люк опустился на место командира, причём, люк не закрывал, прикрыл и ремень накинул. Сам танк после работы для маскировки, напоминал подвижный куст. Вот так и двинули к передовой. Замечу, что у бронемашины не было фары. Ранее была, но я приказал Орлову её снять. Всё равно побьём, что при прорыве что обратно возвращаемся. А фара нам не нужна, я итак вижу, а бойцам и видеть не нужно, сам буду управлять. Передовую пересекли на скорости, тут даже особо и окопов с обеих сторон не было. Редкие стрелковые ячейки у наших, и пулемётные позиции и щели от ударов артиллерии, у противника, а так те просто стояли друг на против друга. Не окапывались. Ну конечно наших тут сбивают. Лень им нормально окопаться. А немцы это не делают, потому что наступают, зачем солдатам силы тратить? Укрытия сделали, пулемётные позиции, и хватит. Так что проскочили, я даже палатки слева приметил, и на ходу повернув башню, послал туда два осколочных снаряда, в самой гуще рванули, начался пожар, но замедляться нельзя, управляя Орловым, говорил куда двигаться. Расстрелял две противотанковые пушки и одну раздавили. Потому и надо говорить, где чуть поддать влево или вправо, чтобы с дороги не съехать, и неслись на скорости сорок километров в час. — Стой! — заорал я, как мы выехали из-за рощи на открытое поле, и механик резко остановил, отчего аж корма подлетела и танк закачался, а я шустро крутил штурвалы, башня со скрипом стала поворачиваться влево, веля наводчику. — Только бронебойные. — Танки? — спросил тёзка. Заряжающий, Лузгин, и стрелок, он Марьянов, были красноармейцами. Задать вопрос не успели. — Нет, пушки приличного калибра. Длинноствольные. Кажется, французские. Пятнадцать штук, и совсем рядом. Там уже расчёты суетятся, но им не успеть. — Хорошая добыча, — хмыкнул мехвод, и тут грохнула пушка, оглушая нас. Наш выстрел был. Вот так я методично стал бронебойными снарядами бить точно в казённики пушек. Благо те так удобно стояли. Боком. А вот дальних сначала раскидал осколочными, да приметив штабель снарядов, вызвал детонацию своим. Подъехав ближе, повредил казённики трёх оставшихся пушек, что расчёты, побитые мной, успели развернуть. Ни одна пушка так и не выстрелила. Пожары ярко освещали всё вокруг, да и немцы ракеты пускали, поэтому бойцы с интересом рассматривали что мы тут натворили, проехав мимо перевёрнутой пушки и горевшего тягача. Ну точно французские трофеи. Мы вернулись на укатанную дорогу и покатили дальше. Да километров пять проехали, шесть выстрелов сделал всего, больно заманчивые цели. Полевая кухня, две самоходки, которые уже место стоянки начали покидать. Обеим в борта по бронебойному. Полыхнули красиво. Дальше склад с ящиками. Похоже мины, рвануло так что нас чуть не сдуло, дальше стоянка машин, с десяток, один диск к пулемёту туда и два снаряда, пожаров хватало. Так вот, через пять километров, оставляя множество зарева пожаров позади, приметив впереди отсветы. — Отлично, на встречу колонна идёт… Ага, вижу. Грузовики. Да ещё усиленные бронетранспортёром. О, а это что? — Что там, командир? — чуть не хором спросил экипаж. — В стороне наших вижу. Даже не оруженцев, похоже беглые из плена. Я на таких беглецов насмотрелся, различить не сложно. Ох и скелеты, хорошо оголодали. Слышат нас, укрылись. Сейчас колонну примем, может пообщаемся. Нам десант пригодиться, возьмём с собой. Хотя из девяти человек только трое вооружены. За счёт трофеев вооружим, сейчас их много будет. Бронебойный. Сколько у нас их там осталось? — Двадцать брали. Три осталось, товарищ старший сержант, всё на пушки и самоходки ушло. — Понял. Два останется, если танки встретим. Я вот их тут не вижу. Пехотную дивизию прошли, как понимаю. Хотя у пехотных дивизий как раз обычно самоходки «артштурм» и есть, а в лоб их даже мы не возьмём, если только вблизи. Мы уже стояли, я в люк поглядывала по сторонам. Позади зарево, вот так подождав подхода колонны, семь машин, плюс «ганомаг», и выстрелил. Да ещё так, чтобы топливо рвануло. Снаряд, пробив тонкую броню бронемашины, вызвал пожар в повреждённом баке. А я уже из пулемёта расстреливал грузовики. Стрелку запретил по ним стрелять, только десант бронемашины пусть бьёт. Да, стрелок внизу присоединился, второй раз. В первый пострелять удалось у дивизиона. А тут пожар освещал, вот прицельно и бил, танк стоял так, что ему удобно. Тем более колонна должна была повернуть и на нас направиться, там изгиб дороги, так что вся техника как на ладони. Я работал короткими и очередями по кабинам, машина замедлялись и останавливались, две столкнулись, вот так приказав двинуть вперёд, я срезал двух солдат, выбежавших из-за бронетранспортёра. Трое до этого ещё было, ранее катались по земле, сбивая огонь с формы, но их мой стрелок достал. А вот двух других, что метнулись в сторону кустов, уже я остановил. А сблизившись, переехали в конец колонны и встали, сканер подтвердил, выживших нет. Приказав подстраховать меня, у нас в танке из оружия, два карабина, и два «Нагана», у мехвода и у меня. «ППД» не доставал. А тут подойдя к замыкающей машине, открыл дверь, и стал снимать с унтера, что являлся пассажиром, ременную систему с пистолетом, подсумками и «МП-40». Крикнув своим что тут тихо, врага пока нет, приближаться опасаются, если хотят собрать трофеи, а они общие, могут взять что хотят. И пусть в кузова глянут, машины гружённые, и парни быстро разбежались, держа в руках личное оружие. Вот тогда и подошли те беглецы. Бронетранспортёр ярко полыхал, нас и танк было видно. Мы уже опознались, покричали друг другу, так что те подошли, парни меня подстраховывали, нося ранцы и другие трофеи. Старший подошёл ближе, и козырнув, у него была гражданская кепка, сообщил: — Майор Кузьмин, командир стрелового полка. Бежали из плена. Со мной ещё восемь командиров, разных родов войск. — Старший сержант Дмитриев, Семнадцатая танковая дивизия. Нахожусь в одиночном ночном рейде по тылам противника. Выполняю приказ комдива. — Вот что, сержант, я снимаю вас с этого задания, с комдивом сам разберусь. — А вы кто? — спросил я. — Ты не слышал сержант? Я представился, майор Кузьмин. — Попрошу ваши документы. — Сержант, какие документы? Ты не слышал? Мы из плена бежали. — Так какого ты тут меня строит пытаешься, майор хренов? Ты тут никто и звать тебя никак. Пройдёшь все проверки у наших контрразведчиков, вернёшь документы, тогда и командуй, понял? И то своими бойцами, ты не мой командир, я и там пошлю. Снимет он меня с задания. Так что собирайте свою группу и топайте дальше. Тут до наших километров двадцать по прямой. Хотя… Как насчёт реабилитироваться за плен? Чтобы наши особисты к вам лояльнее были? Майор хмуро слушал меня, и во многом явно понимал, тут нахрапом меня взять не вышло, но моим вопросом заинтересовался, поднял голову и уточнил: — Ты о чём? — Я к ближайшему аэродрому идут. Лучшие зенитки, это советские танки на аэродроме противника. Уничтожу и вернусь. Сам себе такое задание поставил. Комдив приказал только тылы этой дивизии разгромить. Только сегодня налёт был на штаб, двое погибших и трое раненых. Надо мстить. Десантом с нами. Там спешитесь, и пока я громлю аэродром, со стороны отстреливаете врага. За мной не лезьте, а то и вас подавлю. Ночь же. На вас, когда разгром аэродрома будет завершён, зачистка строений. Сбор всего ценного. Там уже не мне работать. Майор отошёл к своим, посоветоваться, а я крикнул Орлову, что со стрелком уже пятую машину осматривал: — Орлов, что там? — В двух продовольствие. В остальных, боеприпасы. Особенно миномётных мин много. Как только не рванули от пулемётного огня? — Угу, дефицит бери, остальное жжём. Хотя, одну машину возьмём на прицеп, отбуксируем, и спрячем, а когда обратно пойдём, прихватим и к нашим. Если до рассвета успеем. — Хорошо. Те бросились искать троса, а ко мне подошёл майор, и сообщил: — Мы согласны с вами десантом. — Отлично. Соберите оружие, вооружитесь. Если есть хотите, припасов наберите, смотрю там консервы есть. Кстати, а лётчики среди вас есть? Вдруг будет возможность какой самолёт целый взять? К нашим отправим. Оказалось, летунов было аж двое. Хотя нет, пилот и штурман, так вернее. — Дмитриев, ты что ли? — вдруг спросил один из пленных. Я присмотрелся, и хмыкнул. — Товарищ капитан? Вот не ожидают встретить своего бывшего комбата с Двадцать Второй танковой дивизии. Удивлён. Тот подошёл, и мы обнялись, как не крути, а старые боевые товарищи, первый бой приняли у Крепости. Полдня воевали. Правда, что с комбатом дальше было, не знаю, но на момент, когда Валера погиб и я его тело занял, тот ещё командовал. До подбития и ранения. Пока другие бегали и собирали нужное, мы отошли, общались, танк порыкивая, сдавал назад, мой экипаж цеплял тот грузовик, что меньше пострадал, вот и описывал что и как было, выдав бывшему комбату бутерброд с колбасой и тот жадно ел, запивая из кружки с какао. Кружка от термоса. У меня двухлитровый был в танке. Комбат в плен попал на шестой день войны, во время выхода из окружения с группой бойцов, как оказалось, повезло, трижды в танках горел. Контуженным попал. А во время перевозки, на поезде, бежали и уже месяц вот двигаются по тылам. К нашим. Ну и я описал как воевал. Тот подивился, что я уже столько наград имею. Впрочем, время выходило, дал сигнал, часть людей на броню танка, уже хорошо вооружённые, четверо в кабину грузовика, рулить можно, и мы покатили дальше. Чуть позже спрятали грузовик, другие машины бойцы подожгли перед отъездом, ну и дальше. А через десять километров по удивительно пустой трассе, ночь всё же, на перекрёстке обнаружил тяжёлый мотоцикл с коляской, и трёх фельджандармов, двое у костерка сидели, поглядывали в нашу сторону, слышали же приближение тяжёлой техники, а ноги третьего торчали из палатки. Спал. А мы остановились, и я поработал пулемётом. Аккуратно. А десант упаковал раненого. Я сообщил что мне язык нужен, пленный для допроса. Подъехали, и пока парни собирали трофеи, пулемёт снимали, я допросил. Кстати, капитан Абрамов, мой бывший комбат, удивился, что я его знаю. Ранее Валера не демонстрировал таких возможностей. У дорожных полицаев ещё и карту взял со всякими обозначениями. Тут да, жандармы знали, что где. Тот больше возмущался что их не предупредили о прорыве вражеских танков. Тот не верил, что мы тут одни. И да, быстро склонил его к сотрудничеству, и тот сообщил где штурмовики базируются. Причём, по пути будет аэродром подскока где две пары охотников стоят, на «мессерах» летают. Стоит также посетить. Другие аэродромы слишком далеко, не успеем вернутся до рассвета, так что бьём эти два, и возвращаемся. Всё как спланировал. Буднично встав, убирая трофейную карту в планшетку, я достал «Наган» и выстрелил в голову языку, тот кстати не командир поста, тот у костра убит был, рядовой жандарм из палатки. Экипаж подивился, а вот беглецы переглянусь, слишком привычно я это сделал, как те поняли. Пока же скомандовал: — В машину! Мы заняли свои боевые места, кстати, из-за трофеев стало ну очень тесно, а десант на броню, и дальше катили на предельной скорости в тридцать пять километров в час, что могли выжать. А ведь танк по сути новый, без пробега, в бою до этого не бывал, когда я его в отстойнике нашёл. Так и двигались, целей хороших и заманчивых встретилось немало, но шли тихо, вот после уничтожения авиационных частей возвращаться будем громко. Я немало целей приметил на уничтожение. — О как интересно, — сказал я, изучая в стороне очень и очень заманчивую цель. — Что там, командир? — экипаж изнывал от любопытства, но спросил Орлов. От явно пользовался немалым уважением остальных двух членов экипажа и по сути стоял на втором месте после меня по авторитету. Поэтому красноармейцы и делегировали ему право задавать вопросы, с интересом слушая ответы. — Лагерь для военнопленных, обнесённый колючкой. Охраны поглядывает в нашу сторону, слышно же. Обратно пойдём, обязательно освободим парней. О, а там танкисты есть, смотрю несколько встали и идут к ограде. Явно по шуму определили кто идёт. — Может и наши там есть? — предположил мехвод. — Вполне может быть, лагерь я прямой дальности дивизии. Пока мы обсуждали что и как делать, я приметил вскоре новую цель, о чём и сообщил: — Пункт сбора трофейной технике. Ого, вижу два знакомых силуэта, два «три-четыре» как у нас. И кажется ещё корпус без башни. Десятка два «двадцать шестых». «БТ» несколько, вроде шесть. Один «КВ» вижу, «единица». Броневики, ну и множество грузовиков. — Тоже на обратном пути? — спросил мехвод. — Точно, шуметь нам нельзя, до аэродрома подскока километра два осталось. Там доехали до поворота, ссадили десант, и пошли на пулемётное гнездо, что было на выезде на взлетную полосу. А десант группой шёл за кормой под прикрытием брони. Выстрел и зенитку раскидало, одноствольная, автоматическая, а мы чуть ускорились, чтобы десант не отстал. А пулемётный пост я из спаренного с пушкой «ДТ» уничтожил, и к палаткам, что стояли на опушке рощи, ведя огонь из пулемёта, на самолёты я не обращал внимания. В принципе они не особо и интересны. Сканер позволял видеть выживших, часть пытались убежать в рощу. Но работая с двух пулемётов, третий у десанта, мы положили многих. Дежурный, идиот, пустил осветительную ракету и сам подсветил своих, точно идиот, отчего десант и работал уверенно, проводя зачистку. Сожгли самолёты, грузовик с топливом, хотя часть я незаметно прибрал, две бочки, и вернувшись на трассу покатили обратно. Было видно, как воодушевились беглецы, это их первое серьёзное дело совместно с нами. Пока ехали, я общался с экипажем, говоря: — Вот что парни, что трофеи набрали, это вы молодцы. — Такие же котелки как у вас, — похвастался стрелок. — Я как увидел, захотел. И вот часы наручные. Смотрите как светятся в темноте. — Я и говорю молодцы. Объясню на пальцах. Есть такая штука, как священные боевые трофеи. А есть мародёрство. И грань между ними небольшая… Товарищ мехвод, чуть левее… Так вот, чтобы эту грань не видели, всегда нужно делится. В данном случае на боевое задание нас направил комдив. Аэродром и лётную часть, что там стоит, мы разобьём. Начнём с самого опасного, зениток. Вы же поглядите что интересное в жилых палатках или землянках. Не знаю где он там живут. Самое ценное, пару ранцев, с качественными продуктами, может ещё что такие яркое попадётся, главное, чтобы комдив был доволен и дальше нас отправлял на такие задания. Однако, комдив конечно прикроет, но много других командиров, а зависть такая шутка, что толкает и на подлые поступки. Уловили мою мысль? Поэтому мелкими подарками нужно других одарить. Например, пистолет нашему ротному. Также пистолеты или наручные часы можно комполка, и штабным командирам. Вот начштаб портсигар, причём всё обязательно с историей. Например, это снято с такого-то лётчика, личный пистолет, это с такого-то. Чтобы оценили. Бойцы подтвердили, соглашаясь, что мысль дельная. То, что Орлов стучит Особому отделу, я знал, сканером проследил, но меня это особо не волновало. И дальше, пока ехали, обсуждали, что такое интересное бы подобрать комдиву. Решили, что патефон. А они видели такой на аэродроме подскока. Но он пулями был побит. Надеются на втором аэродроме целым возьмут. Про патефон я знал, самого не трогал, а все пластинки прибрал. Много интересного было, особенно французского репертуара. Видимо до этого лётчик служил во Франции. Вот так и катили. Там девять километров и выехали на поле где штурмовики базировались и восемь истребителей. Прелестно. Они в линеечку стояли. Десант уже ссадили, и мы с ходу пошли в атаку. Пушка равномерно била по зениткам и охране, я и на ходу умудрялся попадать. Парни из десанта пускали ракеты, себе подсвечивали, мне без надобности. Главное я зенитные средства уничтожил, плюс рванул ещё топливозаправщик, осветив всё вокруг. А дальше я чисто работал по личному составу, гоня обезумевшую толпу техников и лётчиков туда-сюда. Прореживая. На поднятые руки не обращали внимания, мы не для этого сюда прибыли. И десанту я поставил жёсткий приказ. Выживших тут не будет. Каждому телу, даже трупу, выстрел в грудь. На удивление послушались, вели зачистку. Выстрелы то и дело звучали. Танку я вредить не собирался, хотя мысль проехаться по хвостам, развив, мелькал. Ещё ходовую не гробил. Пока же писал рапорт на броне, экипаж разбежался трофеи собирать, а летчики изучали один из «Лаптёжников» их тут тридцать два было. — Как вас? — спросил я, дописывая рапорт, тут были и данные всех беглецов из десанта, теперь и до лётчиков дело дошло. — Старший лейтенант Кравцов. Штурман из моего полка, капитан Горелов. — Да ладно? — удивлённо изучая того, сказал я. — Ладно я верю в совпадение, комбата встретил, может такое быть, а вот с вами встретиться, это из разряда фантастики. Это хорошо, что вчера днём прибыл в дивизию, получив назначение, подумал бы что вы засланцы от немцев. — Мы знакомы? — С Белостока, на «СБ» летали? — Да, верно. — Как жену зовут? — Жена Мария Кравец и дочка Оленька. Только она совсем маленькая, два месяца ей. — Верно, — покивал я, и добавил. — С женой вашей я знаком. Встретил её в Минске, побиралась на окраине по дворам. Гоняли её. А у меня тоже дочка-грудничок, месяц всего, мать умерла, ну я той и предложил. Станет кормящей матерью моей дочери, а я вывезу её в Москву. Дом куплю, и на содержание дам. Только чтобы всё внимание детям было. Всё сделал, выполнил. Кстати, задержитесь, напишу адрес, если сами там не побываете, что наверняка, хоть напишите. Я быстро начеркал на отдельном листке адрес Марии, старлей, что слушал меня с хмурым видом, поблагодарил, быстро обнял, и забрав трофейную планшетку, куда я рапорт по своим действиям убрал, мол, выполняю приказ комдива, побежал к самолёту. Мотор уже работал, а полосу мы от тел очистили. А чуть позже тот взлетел, и направился к Москве. Штурман пустит осветительную ракету, и они сядут на дорогу. На аэродромы не стоят, мало ли. Всё ценное погрузили в штурмовик, что в штабе нашли, мы же всё подожгли, запас бомб и топлива тоже, самолёты полыхали, я на фотоаппарат снимал, и погнали обратно. Начнём с пункта сбора. Не знаю сколько бронетехники на ходу, но забираем всё. Если топлива не хватит, своими запасами поделюсь. Вот так и гнали, пока не вернулись к пункту сбора. На подъезде остановились, я оставил танк, и с десантом, подкрался к ограде, изучая посты охраны и где немцы проживают. Точнее я изучал, что беглецы в темноте видят? Дальше аккуратно снимал часовых, я работал, те подстраховывали, тихо провели, ножом отработал, а палатки где спали остальные, закидали ручными гратами и из «ПП» добили. На шум и танк подкатил. Так что разбежались, подбирая себе технику. Мы с Орловом изучали «КВ», не на ходу, стали готовить к уничтожению, и три «Т-34» включая тот что без башни. Там на ходу только одна машина, которую сразу стал принимать капитан Абрамов. И танчик не из нашей дивизии. Парни не узнали. Тактические знаки даже не нашего корпуса. К нему я отправил Орлова. А что, такие машины знают только он и я. Надеюсь найдём мехводов в лагере военнопленных. Снарядов к пушкам этого калибра почти не было, нашли небольшую кучку, видимо снятых с машин, всего восемнадцать снарядов. Все ушли в танк Абрамова. Пулемёты ставили, диски снаряжали. Также я определил, что три танка «Т-26» на ходу. Незаметно забрал их, два пушечных броневика и «БТ-5». Как раз хранилище всё занято. Все командиры умели управлять машинами. На один танк посадили командира, других на грузовики, куда складывали оружие и боеприпасы, личного оружия мало, но компенсировали танковыми пулемётами. Дисков набрали. Вот так небольшой коленной и двинули. Уже на подъезде, я остановил колонну, вернул экипаж, и мы одним танком атаковали, ведя точный пушечный и пулемётный огонь, уничтожая охрану, а беглецы следом за танком, прикрываясь бронёй. Они и зачистку провели, уже привычно, и убрали ограду, чтобы выпустить наших. Тут стал командовать майор Кузьмин, я делегировал ему это право, принять командование, а мы с Абрамовым, выкрывая что нужны таксисты и шофёры, собирали вокруг себя нужных специалистов. Так что капитан сформировал экипаж, нашлись те, кто воевал ранее на таких танках, также вооружали. Ну и группа танкистов и шофёров на пяти грузовиках к пункту сбора, где вся техника, которую приготовили, принималась, на неё грузили что могли, почти сотня грузовиков. Часть не на ходу, на троса к другим машинам цепляли. Грузили всё и к лагерю освобождённых. А вот тут уже заполняли кузова освобождёнными. Ну и дальше мы двинули к нашим большой колонной. Те шли за мной как привязанные. Засада была. Причём стояло две зенитки «ахт-ахт», хотя я возвращался по тому маршрут, где мы ранее не шли, полевая дорога, дальше свернём и выйдем к своим там же где пересекли передовую. Немцы это видимо тоже понимали и перекрыли все пути отхода. Интересно, откуда зенитки взяли? В штате пехотный дивизии их нет. Впрочем, я расстрелял их с дальней дистанции, полтора километра. Одну повалил, расчёт другой уничтожил. Прошли мимо, а там громя тылы, а мы немало сожгли, много что видел интересного. Всё, снарядов нет, диски почти все пустые, перешли передовую на скорости следом за колонной, что уже ушла к нашим. Там должны были её принять. А я с ротным пытался связался, правда ответил другой радист, но передал комполка. А встречал нашу небольшую колонну из трёх машин, Заблотский, рассмотрел его, фонариком сигналил куда подъехать. Нашей колонны не видно, значит по дороге дальше ушла. Чёрт, да мы там даже «КВ» утащили, тем тягачом на базе «Т-34». Он на ходу был. Чуть в стороне стояли замаскированные танки. Те два что я передал. Было видно, что ротный насторожен, по шуму определил, что идут не одна единица техника. Ушёл один танк, вернулось три. Да, коридор я держал тремя машинами. Те что за мной шли, ориентировались по красному сигналу на корме, удобная вещь, не потерялись. Так что остановив танк, я приказал: — Товарищ мехвод, глушите мотор. Экипаж, из машины. Мы покинули танк, выстроившись у левого борта, также поступили и остальные танкисты, и вскинув руку к виску, кстати, как раз подошёл комполка, уже светало, полоска на горизонте была, доложил: — Товарищ майор, приказ комдива выполнен. За время рейда по тылам перхотной дивизии, уничтожено, дивизион пушек, пятнадцать единиц, две самоходки, три миномёта с боезапасом, три противотанковые пушки, склад боеприпасов, стоянка автомашин в двенадцать единиц. Перехвачена автоколонна. Захвачен и доставлен грузовик с продовольствием. Встретили девять командиров Красной Армии, бежали из плена, вооружили их и взяли десантом. Уничтожили аэродром подсока, сожгли четыре истребителя «Мессершмит» а также уничтожили личный состав и зенитку. Штурмом взяли аэродром, где стояли штурмовики. Тридцать один уничтожен. Один с нашими лётчиками и трофеями на борту, отправили к Москве. С ними мой рапорт. Также уничтожено восемь истребителей «Мессершмит» и один связной самолёт. Весь личный состав, взорваны склады боезапасов и топлива. На обратно пути захватили пункт сбора советской трофейной техники. Рядом был, недалеко, сортировочный лагерь военнопленных, где содержали вместе и командиров, и простых бойцов. Захватили и сформировали перегоночную группу, и всю технику что на ходу и что нет, частично буксируя на тросах, перегнали в наш тыл. Освобождено восемьсот сорок семь военнопленных, пригнано трофеями, тридцать шесть танков и броневиков, из них не на ходу семнадцать, восемьдесят пять грузовиков. Из них не на ходу двадцать два. Также восемь тягачей и тракторов, у трёх пушки на прицепе. Задание выполнено, шороху у немцев в тылу навели, доложился, старший сержант Дмитриев. ---------- Глава 16 Глава 16 К этому моменту и комдив подъехал. Также и ему доложил. Сказать, что те были шокированы, это ничего не сказать. Вроде и не верили, но доказательства. Ту большую колонну авто и бронетехники пропустив, укрыли дальше в лесу. Там особист дивизии работал, с приданными ему подразделениями. Проверяли. Поначалу думали какая окружённая часть прорвалась, а после моего доклада уже ясно откуда это всё взялось. И надо сказать, что прям вот так на слово не поверили. Пока же бойцов распустили, комбата уже забрали. На проверку. Как и остальных бывших пленных, ротный мой себе «три-четыре» Абрамова присматривал, уже изучал. Его мехвод там устраивался. Хорошо комполка себе «КВ» забирал, а что, всё добытое из бронетехники в наш полк, раз добыли всё бойцы его полка. Хотя понимал, что грабить будут, распылив по всей дивизии. Впрочем, это их дела. Я сидел и писал рапорт в штабе дивизии. Да и бойцы писали, но подарки всем передать успели, комдиву его, в трёх немецких ранцах и ящик патефона в машину убрали. Тот удивился, но одобрительно хмыкнул. Так что бессонная ночь не закончилась, отдохнуть не дали, пришлось много писать. Копию рапорта затребовали и из штаба армии, уже и до них дошло. А штаба корпуса, в которую входила наша дивизии, по сути нет, разгромлен наш мехкорпус, прямого подчинения мы теперь. И да, я официально опознал капитана Абрамова, моего бывшего комбата, чтобы проще ему было проверки проходить. Также про отправленный к Москве немецкий самолёт с двумя беглецами, чтобы из штаба дивизии подтвердили, было такое. Отправляли. Кстати, запрос пришёл, значит прилетели. Позже узнаю, как именно и что там было. Так что спать нас направили уже под вечер, осоловевших от усталости. Особенно особисты с нами работали, да разведчики. Политуправление писало боевые листки. Военные корреспонденты должны приехать, очерк о нашем рейде черкнуть. Комдив обещал награди. Однако это точно не сегодня, ну а мы спать. Как же мы все устали. * * * Знаете, как в песне Высоцкого, которую я не раз в прошлой жизни пел, в этой, к слову, музыкальную тему развивать не желал. «… терпенью машины бывает конец, и время его истекло…» Как бы рембатовцы не обслуживали и не ремонтировали наш танк, но всё же пока это сырая машина, и проблем у неё не хватало. Да и десять дней активных боёв, и тысячу километров, что мы проехали за это время, тоже дали о себе знать. Танк на капиталку нужно ставить, застрявшие сердечники снарядов из брони выбивать, но из него и экипажа выжимали всё что могли. Мчавшийся на скорости тридцать пять километров в час бронемашина, вдруг колом встала, двигатель смолк, и проскользив несколько метров, отчего о камень сорвало левую гусеницу, танк замер. — Командир, коробке хана! — прокричал мехвод. Я уже крутил штурвалы, поворачивая башню, там были интересные цели, последний, но болезненный укус. Потому закричал, внутренняя связь не работала, отказала ещё прошлым днём, не смогли наладить, да и не успели: — Эвакуироваться всем через люк мехвода, вещи и оружие не забываем. Бойцы экипажа хоть и оглушены, ранее пару раз нам прилетало по броне, башню стало тяжелее поворачивать, но было видно, что вполне соображают, двое спешно выбрались наружу, упав у передка. За ними следом заряжающий кидал вещмешки и личное оружие, и стал сам выбираться. За это время я в быстром темпе, а снаряд доставал просто в стволе, когда открывал затвор и стрелянная гильза вылетала, отчего и держал высокий темп. Вокруг столько целей, грех не воспользоваться. И ведь что тут сломались, в километре от села где похоже целый пехотный полк стоял, прям как подобрано время было. Не самое лучшее место. Там ещё самоходки появились, я по ним ударил. Сбил гуслю с одной самоходки. Тут удар, чёрт, в топливные баки попали, машина загорелась. Контузию, а я получил её, тут же убрал опцией лечения, та пошла на зарядку с нуля. Дальше рикошеты, так что кашляя от едкого дыма, ноги уже лизал огонь, я прыжком вылетел наружу, и покатился по земле, после чего быстро пополз прочь. Бойцы уползали, и уже удалились метров на сто. Со стороны по нам лупило несколько станковых пулемётов, трассеры только и летали. От села, атакуя, перекатами шло несколько рот пехоты, потому пулемёты вскоре стихли, чтобы своих не попасть, десятками взлетали осветительные ракеты. С тыла, откуда мы прошли, свет фар танковой роты, что нас гнала в эту сторону. Да и огонь танка подсвечивал. Поэтому и пришлось ползти, да активно. Да уж, повоевали. Кстати, сегодня десятое августа, двенадцать дней прошло с момента того моего эпохального, ха, как его называл комиссар дивизии, рейда. Да рейд как рейд, пользовался преимуществом видеть в темноте, вот получилось, а теперь немцы, зная, что от меня ожидать, готовились. Им пленные сообщили, да газеты наши попали к ним в руки. Там про тот рейд немало что было написано, и главное, про моё ночное зрение. Ничего не скрывали. Кроме пленных нами освобождённых, такая информация не расходилась. Да и бронетехника описана как собранная с мест прошлых боёв. Не с пункта сбора. Тут военные корреспонденты больше свою фантазию проявили. А в основном всё верно было. В общем, через три дня после рейда я младшего лейтенанта получил, сам комдив повышать в звании не мог, но подал документы, вот быстро и провели. Поверьте, три дня, это молниеносно. Так всех впечатлил тот рейд. Также наградные документы были отправлены в штаб выше. На вторую звезду Героя, мол, рейд такому соответствует. Правда, получу или нет, если да то когда, неизвестно, тут так быстро дела не решаются. А раз я стал командиром, но получил под командование взвод танков. Два «три-четыре». Одна моя, на второй воюет ротный. Вообще вся автотехника пошла в автобат, тягачи и пушки в артиллерийский полк, танки в основном в нашем полку, но броневики в разведбат. «КВ», после ремонта, ушёл комполка, как я и думал. Он пока у нас один на всю дивизию. Кстати, тот сразу забрал Орлова. Да, у меня новый мехвод уже двенадцать дней как, младший сержант Лапин. А Орлов работал ранее на Ленинградском танковом заводе, где «КВ» выпускали, и был перегонщиком и эти машины очень хорошо знал. Удавалось и испытывать их. А тут вот так получись, призван в первый же день войны, он не военнослужащим был на начало войны, и дальше воевал. В нашу дивизию случайно попал, три недели назад, до этого воевал на тяжах. Да, ко мне лично обратился комдив с одним вопросом, и я передал ему пятьдесят орденов «Красной Звезды», и сотню медалей. А не было наград, ну совсем нет. Да и тот без особой надежды обратился, и удивлён был, когда я ему всё нашёл. Поэтому весь мой экипаж был орденами награждён, как раз «Звёздами». Орлов старшим сержантом стал и ушёл к комполка, остальные стали младшими сержантами и при мне. Так что за тот рейд кроме повышения в звании, я особо ничего не получил. Разве что очень много боевой работы. Да, после рейда мы пять часов проспали, когда нас подняли. А машина не приведена к бою. А когда? А тут немцы ночной бой устроили, мощный артогонь, мы спешно загрузились боеприпасами и топливом, и в бой. Провались в тыл и вышли к двум из пяти дивизионов в тыл. Вот тут я снайперским огнём, видя в темноте, очень хорошо разил противника. И расчёты, и орудия, и тягачи, и ящики с снарядами. Все пять побили, и ещё что вокруг видели. Правда потом мы на два дня в ремонт встали, ремонтники из рембата здорово помогли, привели машину в порядок. После этого мой экипаж использовали у Соловьёвой переправы. По ней тогда те дивизионы и били. До выхода обеих армий из кольца окружения откидывал немцев, но те упорно лезли вперёд, не смотря ни на какие потери. Тогда комполка в «КВ» сгорел. Вот так ночами выбивая противника, нанося ему огромные потери, постоянно маневрируя, помог нашим откинуть противника. А то те уже переправу миномётами накрывали, облегчили эвакуацию. Потому как по этой ниточке две армии снабжали. Я имею ввиду что нас ночами кидали на самое тяжелое место, сделали палочкой-выручалочкой. Причём танком мы больше не занимались, отсыпались, им Станкевич и его люди заняты, приводили если нужно ремонт, пополняли всем необходимым. Бывало за ночь мы боезапас трижды пополняли, тратя итак невеликие запасы, уходя к передовой. Кстати, за переправу, лично от комдива, это была его просьба, помочь, мне упал ещё один орден «Красной Звезды». Из моих. Причём, несколько орденов приметил у командиров штаба дивизии. Видимо заслужили. Правда, больше таких наград не давал. Да и не спрашивали больше. Хотя остальные, плюс медали, разошлись по танкистам. У многих видел такие награды. На восьмой день после рейда, у нас появился новый комбат, из пополнения. Ага, капитан Абрамов. Прошёл он проверки. Комдив дивизию решил пополнить теми танкистами, которых мы освободили, потому их и попроверяли в первую очередь. А комбат лютый на немцев, семью потерял у Бреста. Я опустошил хранилище, также передал нашим бронетехнику, якобы мне как герою стрелки подарили. Вот один танк комбат и принял. Полк днём воюет, стачиваясь, а я ночью, так что как-то так эти дни и шли. Нас кстати к Вязьме отводили. А вчера, я как раз громил тылы другой дивизии, две засады удалось избежать, немцы нас ловили просто отчаянно, мы как раз к своим прорвались, один боекомплект потрачен, встали на загрузку второго, как прибыл начальник оперативного отдела штаба дивизии. Пару раз тот давал задания, по сути тот голос комдива, вот и тут приказ доставил лично, не присылал посыльного, а такое только для серьёзных дел. Мы у танка сидели, быстро насыщались из котелков, трофейных, кашей, у нас как раз обед был, боекомплект уже загружен, снаряды. А вот пулемётные диски помогали заражать бойцы, четверо, из рембата. Ну и Станкевич тут, наш воентехник изучал уровень масла, что-то тот ему не нравился. Ел наш дизель это моторное масло бочками. Чуть не на уровне соляры. Ну тут я загнул конечно, но не сильно. — Дмитриев! — услышал я окрик, от подъехавшей «эмки», из трофеев что я из рейда привёл. Приметив майора, я оставил котелок и добежал до него, козырнув. Костёр недалеко горел, потому тот меня видел. — Вот что, Дмитриев, вам присвоено звание — лейтенант, приказ уже пришёл, пока сдайте документы. Воздохнув, я передал тому вполне новое командирское удостоверение, что не так и давно получил, для обновления данных. Да, под комбезом было исподнее, командирскую форму я уже получил. Всё как положено нанесено, но не носил, хотя командиры на это не одобрительно смотрели, особенно штабные и требовали соответствовать уставу. Однако жарко, даже ночью. А уж в бою… Да все бойцы так делали. Майор уже убрал удостоверение в планшетку, и достал из неё плотный пакет с печатями. — Дрожите, приказ из штаба армии. Нужно прорваться к немцам в тыл, там окружены три наших дивизии. Ты знаешь о ком я. — Те что наш отход прикрывали, — кивнул я. — Где они сейчас точно неизвестно, авиаторы найти не смогли. Да и потеряли два самолёта. Найти, передать приказ, и помочь им выйти к нашим. — Товарищ майор, это же путь в один конец. — Надо Виталий, надо. Ты один ночью сможет это сделать быстро и в срок. Приказ нового командующего, генерала Лукина. Комдив на совещании сам предложил твою кандидатуру. Цени. — Ценю, — вздохнул я. — Погодите, а как я без документов? — Да, действительно. Вот справка, держи, это временная замена документам. Также Потапов, это майор, сообщил, что дивизию снимают с фронта, отправляют в тыл, на переформирование и пополнение. Технику сдаём другой танковой дивизии. Приказа пока нет, но устно уже сообщили. Машину мне загрузили так загрузили. Да перегрузили по сути, ведь если своих найду, там много что пригодится, на корме даже цинки с патронами и мешки с продовольствием закрепили, немного, но хоть какая-то помощь. Что удивительно, прорвавшись к немцам в тыл, в этом мы уже стали доки, да и немцы пытались не раз нас на минные поля вывести, шустро они всё минируют, особенно там где я прошёл, чтобы вернутся не мог. Так вот, за остаток ночи, дивизии, пройдя почти сто сорок километров, мы нашли. Да и то от немцев узнали, фельджандармов взяли, те и сообщили. Хотя все тылы немцев серьёзно напряглись, в радиоэфире только и слышалось: Тревога! Тревога! У нас в тылу Дмитриев. А шёл я без стрельбы, башню если на бок повернуть и мог, на корму нет, там всё забито, увязано верёвками чтобы не скатилось. Старой сетью накрыто и увязано. Мы даже до рассвета смогли прорваться к нашим, буксируя на жёсткой сцепке грузовик с припасами, что захватили по пути. Да, тут тоже пошумели, но как были рады бойцы и командиры дивизий, когда мы их нашли и доставили такой ценный груз. На три дивизии они аж две полевых кухни сохранили. От дивизий осталось едва по полторы тысячи активных стрелков. Это от двух, третья по сути уничтожена, едва двести бойцов и три командиров влились в ряды двух других, где штабы и командиры живы были. Ну и около трёх тысяч раненых. Их блокировали в лесу. Только блокировали, силы дополнительные для уничтожения не привлекали, видимо резервы в другом месте нужны. Однако и на блокаду хватило. А тут пришлось задержаться. Пока доложился, пока передал приказ командиру одной дивизии, тот генерал-майор, пока машину обслуживали, потом отдыхали, время и прошло. Немцы, мы их оборону на месте входа в лес, уничтожили пушечным огнём, усилили блокаду, да ещё все дороги за день заминировать успели. А когда стемнело, пришлось мне час работать, полбоекомплекта ушло, уничтожать кусок обороны, бить издали перебрасываемые резервы, и обеспечить прорыв дивизий. А ведь и раненых выносили, благо половина ходячие и сами шли, но остальных несли, на телегах везли или волокушах, так и двинули. Кстати, генерал ранен, в ноги, его несли на носилках, а он ещё и командовал всеми. Сильный духом. Молодец. Ну а мне приказ, отвлечь немцев, чтобы за мной ушли, а парни, пользуясь темнотой, скрылись. Я и сам это предложить хотел. Мне не улыбалось сопровождать бойцов, очень медленные те. Но и комдив понял, что я к ним шумом только внимание привыкаю. Да уж отвёл. Прорвался километров на тридцать в сторону, собирая вокруг себя свору разных моторизованных частей. На аэродром очередной проврался, о котором фельджандармы сообщили. Да к нему с нарочитым видом и рвался, чем всполошил противника край как. Отвлёк на себя, но побил только наземные силы Люфтваффе, самолёты прямо перед нами последние взлетели, так что побил что можно и оставив пожары за спиной, вот успел километра на три уйти, как коробка передач клина дала, дальше удар в борт от самоходки, с километра зарядила, повезло, и от села бежали вражеские солдаты. Да уж, отвлёк внимание, вон по-пластунски активно к оврагу ползём. Точнее к заболоченной пойме речки. Их тут множество. Мы за эти сутки с десяток мостов пересекли, уничтожая охрану, а зачастую и сами мосты. Вот такие дела. — За мной, — нагнав бойцов, сам налегке был, это они всё тащили, скомандовал я. Перехватив и убрав за спину свой вещмешок, я вскочил, тут низина, нас не видно, и шумя камышами, рванул в болотистую местность, бойцы бычками с шумом бежали следом, матерясь, проваливаясь в жижу, уже сапоги полные воды, в одном месте, расталкивая тину, шли по пояс в воде. Двое держали свои карабины «Мосина» над головой. Я вот из кобуры оружие не доставал, в отличии от мехвода, копия сканера показывала, что пока рано, рядом никого, пусть сканер пока работал на девяносто девять метров. Чуть-чуть до ста не дошло. А уходили вверх по речке. Как раз в сторону села, по сути навстречу пехоте. Там часть по берегу шла, по обеим сторонам. А тут нас как раз и не должны видеть. Мы замерли в камышах, немцы, прошли мимо, светло было если не как днём, то близко. Ракеты десятками в разных местах взлетали, вполне комфортно тем поисками было заниматься. А вот нам не особо. Поглядывая по сторонам, чтобы нас не засекли, я прошёл мимо полузатопленного тела бойца. Судя по треугольникам, старший сержант-стрелок, до сих пор винтовку сжимал. Вообще, в реке немало убитых бойцов было. Похоже в этом месте при переправе перехватили какую-то часть, немало наших накрошили. Ничего, мы за них здорово отмстили. У одно села только у пехоты потери больше двух взводов. Снарядами накрыл. Там сейчас медики работали, собирая раненых. Часто замирать и прятаться приходилось, но вышли к деревянному мосту. Который к слову никто не охранял. Дальше открытый песчаный берег, пляж у села, пока тихо, осмотревшись, я подал знак и выбежав на берег мы рванули по нему со всех ног, по сути весь пляж пробежав, ушли в кусты и дальше мимо села верх по течению, уже оставляя село и зону поисков позади. А мы ушли за зону охвата. Следы наши скорее всего обнаружат, увеличат зону, но мы уже уходили. Перешли реку, нам на другой берег, посмотрели на зарево на горизонте, наш танк догорал, подрыв снарядов уже был, там немного оставалось, но хватило выбить крышку башенного люка. Я это рассмотрел на отходе. Пока же вылили воду из сапог, выжали форму, я сухие портянки намотал, и вернув обувь, побежали прочь колонной. Уже не так светло, всё позади, поэтому парни ничего не видели, и держались друг за друга. Один за меня. Я и говорил если какие препятствия. А там выбежав на дорогу рванули дальше. У меня была техника в хранилище, тот же «газончик-'фаэтон», но как я объясню его появление? Впрочем, мы встали на привал, когда я встал на ноги, и стал всматриваться дальше. — Похоже машина стоит, вижу старыми высохшими кустами закидана. Никак наш, «фаэтон». Вот что, вы сидите, гляну что за машина. — Да с пустым баком небось, — вздохнул мехвод. — Сколько мы таких видели? Это да, видели, пока по тылам у немцев швыряли, но до передовой больше ста километров, нам нужна техника. Ничего, сбегал, запустил мотор машины, и вскоре подкатил к нашим. Лапина за руль, сам рядом, бойцы сзади с вещмешками, так и рванули. Правда, недолго, сам за руль сел, мне так проще. И вот катили, километров сорок, а то и пятьдесят в час. Да просто выключил фары и гнал. Только шум мотора раздавался. Пару раз попадались стоявшие немцы, в поле. Тут фары включал и проезжал мимо, не объехать было, как будто свои, ну и дальше. За ночь мы проехали аж семьдесят километров. А больше не выйдет. Светать начало. Отогнав машину в кустарник, убрал в хранилище и нагнав бойцов с ними ушёл в крупную рощу. Там комбезы постирали в озере, развесили сушится, бойцы уже спать легли, а я, вернувшись к озеру, задумчиво изучал технику, что кто-то из наших загнал туда. Было два танка «Т-34», два «БТ-7М», один «Т-26» и два грузовика. «Полуторки». Сплавал, и «тридцатьчетвёрку» получше, сканер показал, убрал в хранилище. Потом один из «БТ-7М», вообще хорошая машина, у всех пустые баки, как я понял, потому и уничтожили, уходя пешком. Слив воду, достав на берегу, оставил пока в хранилище. Ну и убрал обе «полуторки». Нужно их привести в порядок. Двигатели точно гидроудар схватили. Остальные машины не доставал, полные закрома. Некоторые полностью под воду ушли, потому сканером их и видел. А те, у кого башни торчали, их не тронул. Парни на танки вот с жадностью и сожалением глядели, понимали, что те своё уже отвоевали. Пообедали вечером, когда встали, часовых я не ставил, на нас только случайно могли наткнуться, на четырёх котелках готовили разное. На двух супы, на третьем кофе на всех и на четвёртом каши немного, из концентратов. Сам готовил, в этом я теперь дока. Сытые и довольные побежали дальше, как стемнело. До наших недалеко в принципе. Дальше лучше пешком, я так решил, чтобы шумом внимание не привлекать. Бойцам же оставалось только приказ выполнять. Отмахали мы километров двадцать от с илы, когда я составил своих. Бойцы, для которых такие пробежки непривычны, тяжело дыша ходили, отдыхали так, постепенно втягивались. И вообще использовали способ римских легионеров, километр бежим, километр идём, так больше прошли, а пока Лапин, видя, что я достал из чехла бинокль и что-то изучаю вдали, это больше для вида, спросил: — Командир, что там? — Полевой лагерь для военнопленных. Точнее распределительный сборный пункт. Там командиры и бойцы вместе. Чёрт, думал показалось. Вижу Станкевича, рядом одного из рембатовцев, что нам помогали машину в порядке держать. Кольцов это. Точно он. — Чего? Мы же двое суток назад с ними попрощались⁈ — удивился Лапин. Было чему удивляться. Пусть наша дивизия, когда мы вышли из окружения встала на второй линии обороны, позади обороны стрелковой дивизии, что спешно окапывалась, но мы то как раз и стояли в тылу этих стрелков. Там ремонтная летучка, машина с топливом, и вторая с боеприпасом, где нас приводили в порядок. Мы временно были подчинены штабу этой дивизии. Причём в тылу те не стояли на месте, перемещались туда-сюда, смотря где мы к нашим выходим, дальше обслуживание, перезарядка и отдых. То есть, если был прорыв, что видно и произошло, наши и попали первыми под раздачу. Видимо так и попали в плен. — Думаю прорыв был, в тот же день как мы ушли дивизии искать, — выдал я свою версию. — Это плохо, Станкевич отличный техник, но он еврей, чистокровный. Странно что его ещё не шлёпнули, но думаю ближайший день он не переживёт. Немцы приказ неукоснительно выполняют, комиссаров, бойцов НКВД и евреев расстреливают на месте. Хм, а Станкевич не в форме, а своём комбезе. Может и не поняли, что командир, если документы скинуть успел. Так, бойцы, ждите меня тут. Мы своих не бросаем. До рассвета часа три, успею освободить наших. Там пленных за полторы тысячи. Пусть бегут в разные стороны, а наших парней я сюда приведут. Ждите. Правда, этой ночью к своим мы выйти не успеем, как вы понимаете. — Делай, командир, мы подождём, — с серьёзным видом сказал Лапин. Сам Лапин бывший тракторист, колхозник как раз смоленский, призван и вот воюет. Освоил новейший танк, потому ко мне и попал в экипаж. До этого на «Т-26» воевал, а ранее служил на «Т-28», но два года назад вышел в запас. Двадцать шесть лет ему, самый старший у нас. Два сына у него, за своих беспокоится, под немцами они. Так что скинув вещмешок, отложив в кучку вещмешков бойцов, оставил их отдыхать, да те просто спать легли на высохшую траву, пользовались моментом, только Лапин сидел и мне вслед смотрел. Ну я и рванул на предельной скорости. Дальше работая ножом или «АПБ», ликвидировал на трёх вышках часовых, другие вышки не достроены были, а так участок окружён двумя рядами колючей проволоки. Причём, нашей. Ну и патрули взял. Так что кусачками широкий проход проделал. Оттащив приволоку, та звенела и шуршала, ну и шептал бойцам что попадались, что с той стороны немцев нет, уничтожены, и есть проход. Кто бегом, кто ползком, рванули к пролому, потихоньку утекали. А я дошёл до Станкевич, тот в центре лагеря сидел, положив руки на колени, и задумчиво смотрел куда-то в сторону палаток, где оставшаяся охрана отдыхала. Её я не трогал, шуму много будет. Положив руку тому на плечо, я присел рядом, и сказал вздрогнувшему воентехнику: — Не пугайся, это я, Дмитриев. Кто ещё тут из наших? — Кольцов и Лопаткин, остальных немцы убили, — глухо сказал тот. — Ещё двое водил, с транспортных машин. Тоже вон рядом лежат. — Понял. Поднимай их и за мной, я проход сюда в ограде сделал. Впрочем, там уже плотная масса, парни бежали, так я в другом месте сделал проход кусачками, мы оттащили кольца проволоки, и тут пленные побежали, а мы отдельно вшестером, те цеплялись друг за друга, а Станкевич за меня. К моему экипажу бежали. Неплохо, и лагерь освободил и своих нашёл. Пока бежали, воентехник и сообщил как в плен попали. Да как я и думал. Те же днём тоже отсыпаются. А тут шум. Активные бои. Думаете те взволновались? Как же, тут постоянно стреляют и пушки бьют. Спали у машин в роще, где тылы дивизии, а раз, к ним немцы вышли. Двое дёрнулись к оружию, их и застрелили. Это хорошо Станкевич форму испачкал, постирал. Комбез надел. Документы в планшетке осталась в кабине машины, его за простого бойца приняли. Правда с подозрением поглядывали, еврейские корни не спрячешь, но сразу убивать не стали, в лагерь, там разберутся. И тот это знал, переживал, не спал, уже видел проведённые расстрелы до вечера. Здесь экипаж забрал, вещмешки за спины и увеличившейся группой побежали прочь. После побега, а охрана у палаток тревогу подняла, видимо кто-то вышел до ветру и поднял шум, но мы уходили. А лагерь опустел, остались только те, кто уходить не хотел. ---------- Глава 17 Глава 17 Стоит указать на два момента. Для начала мы бежали по дороге и в отличии от других беглецов, возвращались по своим следам в тыл. Тут немцы нас точно искать не будут, в отличии от передовой, куда рванула основная масса. Думаю, многим повезёт, пока темно, но кто-то попадётся. Кому как повезёт. Второй момент, к нам присоединилось, ещё до того, как вышел к экипажу, трое из освобождённых. Сержант-стрелок, петлицы и треугольники ещё на месте были. Здоровый, кулаки что кувалды. Похож на того сержанта, что убитым в воде видел у села, где танк потеряли. С ним два бойца, и судя по тому как одной группой держались, они в месте. Скорее вскоре из одного подразделения. Видимо заметили, как деловито убегал наш отряд и присоединились. Ну тут в чайке сержанту не откажешь. А пока не знакомились, бежали по дороге прочь, колонной, за мной, дорога позволяла бежать, не держась друг за друга, и луна подсветила укатанные колеи. Так что уверенно убегали прочь. Правда, свежеосвобождённые стали быстро уставать. Их оказывается особо не кормили, и не поили, поэтому голод и обезвоживание и подтачивали силы. — Ещё километра три и встанем на днёвку, там поедим, приведём себя в порядок, — сообщил я. А куда двигаться я знал, мы мимо пробегали, пока двигались от рощи с озером, где танки утопленные были. Просто отметил, что отличное место для отдыха, если бы раньше роща не попалась, тут бы встали, а так свернули и уже пешком, чтобы ноги не поломать, двинули к овражку, густо заросшему кустарником. Там спустились, и раздвигая кусты забрались в самую гущу. Пока бойцы номом и топориком очищали место, топорик не мой, в вещмешке у Лапина был, он вообще очень домовитый, так что очистили. Из сухих веток запалили костерок, рядом родник, напились, помылись, вода правда ледяная. И вот четыре котелка полных водой на перекладине висели над огнём. Так что выставили часового, один из карабинов ушёл, заряжающего, бойца сержант выделил. Станкевич командовал в лагере, я же вёл опрос новичков. Сержант бы из той самой дивизии, что мы прикрывали. Тот кстати меня узнал, видел как-то со стороны. Ну я помнить его не мог, но хорошо, что свой. А так два бойца из его взвода. Да, тот как и я, командир взвода. Потери дивизии немало понесла пока вот вели Смоленское сражение. Сейчас разбитая снова отходила, если их не поддержала наша танковая дивизия, где ещё оставалось два десятка бронемашин. Тот это уже точно не знал, раньше в плен попал, засыпало в землянке, их уже немцы откопали, приняв сдачу в плен. Так что тут норма, видел, что не лжёт. Вот так покормили сначала новичков, те очень голодны были, силы восстанавливать нужно и уже при свете утра второй заклад себе сготовили, ужин, поели. И отдыхать. Сержанта Павлова я поставил начкаром. Отвечает за охрану нашу. Оружие бойцам, пусть и временно, выделено. А мы спать. На следующую ночь вышли к своим, хотя отмахали километров на сорок. Это прилично, и да, по дорогам, обходя посты и даже засады. Наших откинули неплохо, надо сказать, но остановили на новой линии обороны. Самое интересное, у той рощи где рембатовцы в плен попали был сборный пункт техники и там наша летучка. Станкевич и бойцы сползали, вещи свои вернули, машины осмотрены, но особо не раздербанены, многое на месте. Самое интересное, Станкевич нашёл свою планшетку и форму, в планшетке спокойно его документы лежат и все наряды на работу. Тот так удивлён и обрадован был. В форму переоделся, а мы дальше. Едва успели до рассвета. Там понятно, сначала на сборный пункт, проверка, расспросы, у меня справка, но она действующая. Связались штабом дивизии, так за нами сам комиссар примчался. Опознав и меня и Станкевича, он и забрал, как и остальных. Павлов с бойцами дальше проверку проходил. Ну а мы в дивизию, её с передовой не снимали, даже с других областей подкинули десять танков и шесть броневиков. Писал рапорты, да, передал рапорт и от генерала, так что завизировали и отправили в штаб армии, раз это было их задание. Оно выполнено. Дивизии деблокированы и где-то идут по немецким тылам к нашим. А вот количество выживших удручало, похоже наши думали, что там дивизии имели больше личного состава. Мы отдыхали, да, я достал тех утопленников, сделав вид что стрелки снова подарили, но все передал. В одну ночь слетал и забрал вторую «тридцатьчетвёрку» и «БТ», остался «Т-26», за ним вторым рейсом. Обе «полуторки» Станкевичу, рембатовцы терпеть на них ездили, тот пополнение получил. Танки восстанавливали. Обе «тридцатьчетвёрки» в мой взвод, ремонт спешный вели, а вот оба «БТ» и «Т-26» забрали в полк. Да, Абрамов ещё командовал, горел в танке, лёгкие ожоги имел, сам распределял. Если бы не то, что в плену бывал, стал бы исполняющим обязанности командира полка, но им стал другой комбат, капитан Васютин, хотя тоже и.о. Ну хоть два, но мои, так что людей в экипажи получал, те помогали танки приводить до полной боеготовности, рации, обе машины их имели, сняли и к ремонтникам, доводили до идеала. Документы, обновлённые, мне вернули, порядок, я лейтенант теперь. Кстати, перешил на форме нарукавные нашивки и дополнительные кубари встали, чтобы соответствовать званию. Тут в форме только ходил, раз положено. Вторую машину принял младший лейтенант Суворов, вполне неплохой танкист и главное имел опыт, воевал на такой машине почти две недели, пока не был подбит. Еле успел выбраться, когда та полыхнула. Люди с ним, двое из его экипажа, и один новичок. Кстати, как раз в боях у Ярцева подбили. Это у Соловьёвской переправы. Мой танк в строй ввели вторым, запчасти ждали, которых не было в наличии. «БТ» и «Т-26» приводили в порядок тут же, на месте передачи, не стали буксировать на тросах. Тем более всё что нужно, ремонтную летучку пригнали, было на месте. За три дня взвод стал боеготовым. «Полуторки» шофёры сами приводили в порядок, те двое шофёров, что я вывел, лишних рук просто не было, всё бросили на бронетехнику. Да те сами и справились, просушили всё, уже гоняли по заявкам. Всю технику ввели в штат дивизии. Да, меня подняли до командира роты. Это на третий день было как мы в свою дивизию вернулись. А ротный погиб, детонация, шансов нет. То, что в роте два танка, не важно. Тот же Суворов стал ещё и командиром первого взвода. Да хоть так, главное можем воевать. Я лично занимался прицелами, разбирал, чистил, протирая, и собирал. У всех пяти танков провёл эти процедуры. Так что как были готовы, нас направили в бой. Та же схема, прорваться и громить тылы немцев. Раз работает и те несут огромные потери, как сообщают сами пленные немцы, то чего придумывать новые? Люди есть, техника, незачем простаивать. Правда, приходилось за танком Суворова присматривать, но мы здорово две ночи провоевали. А всё, боезапас закончился. Да и соляры одна бочка осталась. Интенданты ищут, но пока глухо, заторы на дорогах, включая железную дорогу. Кстати, когда всё подвезли, новый комдив, прошлый был тяжелоранен и отправлен в госпиталь, поставил задачу, найти и уничтожить немецкие аэродромы с самолётами. Думаю, это ему начштаба нашептал. Комдив у нас человек новый и обо мне только слышал, всех возможностей не знает. Вот так девятнадцатого августа, как стемнело, мы ушли на прорыв, нагруженные до предела. Место нами ещё не посещаемые, поэтому противник с запозданием отреагировал, и мы ушли в тыл. Да, засад было множество. Может тут мы ещё и не работали, но на этом участке фронта такие прорывы с моей стороны были частым делом, а так как потери те несли немалые, вот и подготавливались. И самоходки в засаде, по одной, две я сам сжёг, подойдя с кормы, и пушки, причём, разных калибров. Часто просто расстреливал их с дальней дистанции. Не редко с полутора километров, где рассеивание ещё давало возможность попадать. Дальше, уже кучность падала и попасть можно было только случайно. Мины показывал сканер. Обходили. За эти дни машины мы узнали хорошо, Станкевич так и обслуживал их, поэтому надеюсь на рейд их хватит. А мы ходили, зачастую полевыми дорогами, всё дальше. И да, задание это было скорее на шару от комдива. Уж больно доставала авиация, тем более я снова проявил себя и сбил два истребителя и «Лаптёжник», во время налёта. Вот комдив, с подсказками командиров штаба, и решил отправить меня. Один раз удачно получилось, почему бы снова не попробовать? Я честно признаюсь сомнения имел, немцы вообще вояки хорошие и думаю обезопасили свои аэродромы. Но узнаем на месте чем и как. А так как данных воздушной разведки мы не имели, потому и на шару. Если бы штаб армии приказал, хотя бы на карте показали, что и где, раз аэрофотоснимок нет. Значит, снова нужно брать самую информативную братию, фельджандаров. Эти знают всё, кто где стоит. А вообще тихо двигаться на танках, чтобы потом укрыться и день отстоятся, по сути невозможно, да и по следам днём найдут и блокируют, поэтому у нас главное, движение это жизнь. Только ночью, днём загоняют, держа под наблюдением с помощью авиаразведчиков. Нашли мы жандармов, я даже подкрался и снял ножом, издали усмотрел, технику в стороне оставил. Допрос дал немало информации, что заставила задуматься. Оказалось, мы так серьёзно взбесили немцев, что на нас была выделена целая моторизованная дивизия СС «Рейх». Причём, те раскиданы по широкому фронту в сто километров, в десять групп, усиленные танками и самоходками. Две мы проскочили, между ними, и ушли в тыл, и немцы думаю уже знают, и все эти группы от «Рейха» гонят сюда, перерезая все пути отхода, не смотря на ночь, чтобы уничтожить нас. Ну и по аэродромам узнал, по сути в зоне наших действий было три авиачасти, с бомбардировщиками, штурмовиками, и разведывательными самолётами, там же истребители стояли. Тут старший поста точно не знал. Так что ликвидировал, трофеи собрал и обратно. Немцы пусть думают, что мы на аэродромы идём, а мы эсэсовцев будем быть. Так и сделал, встали в засаду, использовали трофейные осветительные ракеты, тут больше для Суворова, и встретили первую колонну, пропустив дозор. Я тремя выстрелами сразу выбил три самоходки, пока Суворов выбивал танки, были там разные машины, даже наш «Т-34» рассмотрел. Его я поразил, под башню, что вызвало детонацию, четвёртым выстрелом. Вот так мы быстро расстреливали эту группу. Да там всего и было тридцать две единицы, дозор посчитал, из которых танков и самоходок было одиннадцать, шесть бронетранспортёров, остальное грузовики с пехотой и запасами. Полыхали отлично, эта группа уничтожен, в личном составе тоже потери понесли. Пару ответных выстрелов в башню я словил, но в рикошеты, так что скинув маскировку, что осталось, мы выбрались из оврага, место отличное, как будто капонире и расстреляв дозор, те в полукилометре были, в стороне ожидали окончания, Суворов их не видал, вот и проехали мимо двух горевших мотоциклов и «Ганомага». Потом перехватили вторую группу. Повезло. Вот и этих, также из засады, хорошо врезав, остановили. Правда части удалось прорваться и уйти. Бой те не приняли. А мы рванули в противоположную сторону. Тут уже глубокие тылы, ушли за сто километров от линии фронта за ночь, на шум разве что могли отреагировать тыловики и комендатуры у сёл, но мы их обходили, и чтобы нас найти нужно постараться. Танк Суворова шёл следом, мехвод ориентировался по габариту что горел на корме моей машины. А машины поставили прямо в поле, замаскировав копнами сена. Теперь передневать, и дальше уже будем искать Люфтваффе. Как бы немцы ближайшие аэродромы просто не убрали, пока мы у них в тылу. Я бы так и сделал. Хм, надо воздушную разведку провести пока темно. Разбудил меня наш стрелок-радист. Причём обучал я его использовать рацию активно и тот вполне это делал, мы в бою бывало держали связь с машиной Суворова, пока прошлой ночью от сотрясения у нас рация не вышла из строя. Выспимся, гляну что там. Кстати, спрятали танки легко, тут толстым слоем солома разбросана, следы танков скрыла, мы только замаскировали там, где съехали с дороги. Сама та утрамбована, следов по сути и не оставляли. Так что подогнали к копнам, чуть въехав, дальше таскали от соседних, вот те и стали большими, скрыв боевые машины. Экипажу Суворова я приказал отдыхать. А вот стрелку и заряжающему, по очереди стоять на часах, по четыре часа. Дальше встанем, те отдохнут до наступления темноты. Главное до дороги от копны где машина Суворова стояла, метров сто от силы. Поле открытое, нас тут точно искать не будут. А тут потрясли за плечо. Мы кстати раскатали танковый тент, частично машину накрыли, и спали как в палатке, тут и лежали, спали на мягком. А в туалет, раздвигая солому, к корме, ямку выкопали. У Суворова также, я распорядился и проследил. — Что? — открыл я глаза. На часах был как раз заряжающий мой, Лузгин, на груди висел бинокль, что я выдели. Даже не часовых, а наблюдали те за округой, чтобы тревогу вовремя поднять, в случае нужды. Тот и сообщил: — Немцы появились. По дороге часто мотались, а тут заехали на холм, в трёх километрах, оставили солдат и уехали. — Высадили наблюдатели, наверняка с рацией, — сразу понял я, садясь. — Оттуда неплохой обзор на многие километры. Быстро натянув форму, портянки и сапоги, застегнул ремень, портупею, я в форме был, и накинув шлемофон, полез в танк через люк мехвода, а там следом за заряжающим выбрался на башню. Тут сделан в соломе как бы колодец, и можно в три стороны смотреть. Правда если постараться и в четвёртую, так что тут круговой обзор. Ну почти. Вот так взяв бинокль, чуть раздвинул солому и стал изучать холм наблюдателями. Трое было, всё верно они и есть. И радист, видно хлыст антенны переносной рации. Фигово, как шумнём, сообщат сразу. Тут похоже все районы перекрыли, искали где мы укрылись, значит, как стемнеет и пока бойцы готовят технику, снимая маскировку, добегу, тихо отработаю эту тройку и пойдем дальше. А там другие наблюдатели сообщат о нас. А вообще слишком плотно нас ищут, по дороге постоянно мотоциклисты гоняли, разная боевая техника. Больше десяти раз с утра. И это на второстепенной полевой дороге. Шухер серьёзный поднят. Знаете, я тут подумал и решил, надо успокоить немцев. Мои танки, более чем уверен, что их два, должны быть уничтожены и полыхать под немецким обстрелом. Они убедятся, что это машины «три-четыре», и успокоятся, расслабятся, а мы дальше и будем заниматься тем, для чего нас послали. Правда, после первого же аэродрома те снова серьёзно напрягутся, но мне какое дело, не правда ли? Сразу рванём ко второму, ближайшему, и если повезёт до утра и его уничтожим. А дальше остаётся только уходить как можно дальше. Вон в сторону Минска или вообще на Украину. Тут нас рано или поздно найдут. Я к тому что не выполнив приказ, возвращаться не стоит, два аэродрома с техникой и личным составом это мало на мой взгляд. Вот четыре, то более-менее. Аэродромы подскока тут не считаю. Да, постоянно висели самолёты в небе. Раз три пролетали, наблюдатели доложились. Вот так зевая, всего пять часов поспал, заряжающий, Лузгин, час как приступил к наблюдению, ну и вернулся досыпать. Как же, не успел уснуть, а меня снова подняли. Тут только сапоги снял, форму не снимал, и снова в соломенную башню-наблюдения. Не ошибся, в нашу сторону шла группа окруженцев. Полторы сотни, не строем, мелкими группами, но вместе. Несколько телег с ранеными, видно пушку буксируемую, «сорокапятка». Покосившись в сторону холма, оттуда сто процентов эту группу засекли, вон как оптика оттуда бликует, я стал ожидать что будет дальше, велев поднимать остальных, и готовить танк у бою. Возможно придётся пострелять. Даже отправил Лузгина, по-пластунски, к Суворову, тут метров пятьдесят между нашими копнами. Там тоже готовились к бою. Но мой выстрел первый, до этого сидим до конца как мышки. Окруженцам до нас ещё час идти, километрах в двух те, издали их Лузгин засёк, молодец, поэтому пока оставив наблюдателя на его месте, занимался с Марьяновым рацией. Пришлось две лампы менять, из моих запасов, и зашипела та. Работает, порядок. Вот так собрали, и прикрутили на место, вернув питание. За это время окруженцы подошли куда ближе. Я снова выбрался в колодец наблюдения, мне сюда бутерброд подали, Лапин у нас сегодня за кока, и тёплый чай был из термоса. Так что жуя, делая глотки, изучал холм, дорогу и вот окруженцев. Их даже чуть больше оказалось, почти две сотни, ранее часть не видели, в мёртвой зоне были. Приметил и синие комбинезоны на некоторых, шлемофоны. Танкисты. Хотя были и в красноармейской форме с шлемофонами. Насчитал семнадцать. — О как? — удивился я. — Знакомец. — Кого-то узнали, товарищ лейтенант? — спросил Лапин, пока бойцы внизу завтракали, тот решил тоже осмотреться и залез ко мне. — Да, вон там среди группы танкистов знакомое лицо. О, даже два. Три⁈ — Из наших? — Да скорее из моих. Там мой ротный, лейтенант Турчин. — Это когда воевали у Бреста с капитаном Абрамовым? — Верно. Занятно, то встречаю на этом направлении Абрамова, то Турчина. Хотя по виду из плена тот не бегал, при оружии, явно чистый окруженец. А танкисты мне нужны. Вот только такое совпадение, снова встречаю парней из батальона Абрамова, как-то напрягает. — Думаете прознали что мы тут прячемся? — Есть такая версия. Кто я такой, где служил и подноготную вызнать не сложно, заранее среди пленных найти тех, кто меня знал, воевали вместе, склонить к сотрудничеству и дальше, в такой удобный момент, под видом знакомых нас аккуратно взять, даже захватив танки целыми. Это для немцев что враньем по морде. Только об этом и мечтают. Как тебе версия? — А что, может быть. Так что, к бою машину? — Погоди, осмотрюсь. Если это так, одними наблюдателями на холме те не обошлись. — А кто двое других узнанных? — Тоже из нашей роты танкисты. Представляешь, мой заряжающий идёт, красноармеец Цаплин. Я думал он погиб. То-то тела не было и вещмешка. Второй, кстати, даже из моего взвода. Сержант Грачёв, как и я был командиром танка. Мы даже приятельствовали. О вроде, ещё двое из нашей роты, не уверен. — Подозрительно. — Вот и я том. Не бывает таких совпадений. Если это так, то остальные якобы окруженцы, это переодетые немцы. Вот только уж больно артисты из них хороши. Знаешь, я верю, что они настоящие окруженцы. Так вот не сыграть, голод, заморённый вид, усталость, и упорство идти дальше. Такое только нашим дано. И ещё трижды внимательно изучил уже всё вокруг, и наблюдателей пока не выявил. Может и хорошо укрыты. Так что если это наши, то скоро появятся немцы, которые ликвидируют или пленят эту группу окруженцев. Что так глупо идут днём. Все уже знают, давно получили опыт, идти безопаснее только ночами. Хотя в этой группе, отсюда вижу, старшего батальонного комиссара, а те с головой не дружат, такой мог приказать и днём идти, что по сути самоубийство. Не все конечно такие, но по хамоватым повадкам, вон как на девушку-медика кричит, ясно что комиссар как раз из тех, с кем нам крайне не рекомендовано встречаться. Пройдут мимо, ну и нехай идут дальше, я даже без танкистов обойдусь, только чтобы с ним не встречаться. Тот же сразу потребует подчинения, а по уставу обязан это выполнить. — И что делать? — Если немцы заявятся, скидываем маскировку, бьём, и уходим. До заката правда ещё шесть часов, придётся покрутится по дорогам, но надеюсь продержимся, а там ночь нас скроет. Да, тут идея пришла. Немцы не успокоятся пока не уничтожат нашу группу. Значит, нужно их успокоить. Найдём две машины такой же модели, и атаковав какой объект, обязательно ночью, ведя точный огонь, это наш стиль, подставим их поду удар, а сами уйдём, пусть полыхают. Немцы успокоятся, пару дней переждём, и вот дальше ударим по аэродромам. Тогда у нас очень высоки шансы, а сейчас их почти нет. Более чем уверен, что все лётные части отсюда убрали. — Вы командир, вам виднее. А где возьмём эти две машины? — Искать надо. Скорее всего на пунктах сбора. Только там учтено всё, может и не сработать уловка. Если только полностью уничтожить охрану, и бумаги со списками того что там хранилось. Тогда да, проскочим. Найти бы эти две машины чтобы на ходу и к бою готовыми были, только это уже моя проблема, подумаю… О, а вот и пыль на дороге. Немцы к нам катят. Интересно, какими силами? То, что немцы приближались к нам с тыла, с кормы стоявших танков, а стволы пушек смотрели вперёд, не волновало. Мы с Лапиным находясь в наблюдении, с интересом следили что дальше было, бойцы же насыщались, они даже воды вскипятили на соломе, чай заварили. Пили с чаем бутерброды. Хороший завтрак вышел. Окруженцы засекли пыль, и стали разбегаться, укрываться в копнах. До нас те метров триста не дошли, но пятеро бойцов и командир побежали именно к моему копну. Таких больших вокруг мало, всего семь штук. Добежали и закопались, но до танка с той стороны им долго копать. Ну молодцы, наблюдатели всё видели, и теперь немцы будут изучаться все копны, а в одном мы сидим. Вот подстава от этих недалеких, но всё же своих. Хорошо укрылись быстро, пару минут и чистое поле, только скирды и большие копна соломы. Хотя вижу артиллеристы пушку готовят. Я отправил Лапина вниз, готовить танк, парни уже всё собрали, тент тоже, и теперь сидели на боевых постах, готовые к бою. А я наблюдал. Кстати, в копне, где второй танк стоял, пару раз видел шевеление соломы. Это Суворов любопытствовал, сканер добивал, я видел. Что по поводу лейтенанта Ткача и сержанта Грачёва, я конечно верю в совпадения, в эту сторону наши из Белоруссии в основном и отступают, возможно те уже два месяца в пути, идут вот, собираясь в группы или распадаясь, но всё равно как-то подозрительно. Да, Абрамов говорил, мы же общались, тот пописывал всё пока в плен не попал. Так вот, Ткач пропал, как и я, в первый день войны, но к вечеру. Тот отправил его на трёх танках, в атаку на атакующую пехоту противника. Кстати, машина Грачёва тоже в той группе была. Никто не вернулся. Может и в плен попали, но этого никто не видел. В первый же день дивизия все танки потеряла, дальше те воевали как обычные стрелки. Ну а там понятно. Значит, группа бой вела, и где-то потеряла танки, а там и окружение. Ну ещё бы, в лоб атаковать с бронемашинами, что имели противопульную броню, очень неразумно. Впрочем, такие уставы. Они и сейчас действительны. Если удастся пообщаться с лейтенантом Ткачом, узнаю подробности. Но это вряд ли, бьём немцев и валим прочь, причём, на полном ходу. Комиссар точно подчинит на себе, а это сто процентный срыв операции и виноват буду я, а не он. Ну вот такие тут правила и устав. Пока же я изучал технику, что шла к нам. Из-за густой пыли, уже несколько дней жаркая и сухая погода, не совсем понятно, что идёт, но то что восемь единиц, разобрался быстро. Так, впереди танк, от него и было больше всего пыли. Это была редкая сейчас «двойка», потом два бронетранспортёра, советский пушечный броневик и четыре грузовика, явно с солдатами. То, что впереди катят два мотоцикла с пулемётами на коляске, я отметил, но особо их не считал. Так, мошкара, для нас не помеха. Пулемётами прочешу. И немцы стали действовать сходу, из пулемётов прочёсывали скирды, встав так, чтобы мёртвых зон не было, солдаты уже покинули грузовики. Разбегались в цепь, залегая. Да, не обошлось, как я надеялся. Принимаем бой. — Экипаж к бою! Товарищ мехвод, заводи! ---------- Глава 18 Глава 18 Скатившись вниз, устроился на месте командира, подключив шлемофон, и прикрыл люк, кивнув стрелку-радисту. Тот переключил нужные тумблеры, и я вышел на Суворова, на нашей волне. Лейтенант слушал, сегодня у него позывной Барчук, у меня Лапа. Мы постоянно меняли. — Барчук, на связь, — вышел я в эфир, сейчас уже не до радиомолчания. — Барчук на связи, — отозвался тот. — Приём. — Заводись, бьём немцев, и валим на максимальной скорости, с нашими не контактируем. Да, бей грузовики и пехоту, броню на себя возьму. Мне тут удобнее. Отбой. — Понял. Отбой. Тут уже Лапин запустил холодный дизель, это хорошо лето, тёплый, долго прогревать как зимой не надо. Впрочем, и прогревать нельзя, время играло против нас. — Назад, — скомандовал я, и поглядывая в перископы наблюдения, увидев, что танк почти освободился от соломы, проехав метров двадцать, хотя что-то осталось, повернул башню и первым же выстрелом поджог «БА-10», он со своей пушкой на короткой дистанции самый опасный. Дальше, встав на месте, быстро хлопал пушкой, да изредка работал пулемётом. Немцы, застигнутые на открытой местности, у своих машин, или уползали, или пытались, перебегая, уйти. Суворов тоже по ним работал, горели грузовики и броневик, без башни стоял корпус «двойки». Мой снаряд снёс, не детонация. Вот так работая пулемётами, для пушки уже целей не было, уничтожали пехоту. Тут сканер показал, да и в щели наблюдения увидел, как бегут наши, в атаке, раскрытые в крике рты, выставив штыки винтовок. Поняли, что свои танки, лихо разобрали бронетехнику врага. Я же повернул башню, и стал бить по холму осколочными. Три послал, два на холме разорвались, первый перед ним. Снаряд кривой. Достал тех, хотя дистанция была запредельная. Ну и дальше покатил к дороге, танк Суворова тоже двигался туда. А я с интересом крутил ручку перископа, и не видел комиссара. У многих раненых суетились, оказывая помощь, несколько командиров командовали, а комиссара не было. Поэтому велел подчинённому выехать на дорогу и встать там, курсом на север, и сам подкатил. И встал перед танком Суворова. Дальше открыв крышку, люка, смело, выживших у немцев не было, приказал экипажу вернуть тент на место, сзади на башне закрепить, а то он просто на корме лежал, не потеряли и хорошо, и спрыгнув на дорогу, осмотрелся. Что ж, неплохо повоевали. Четыре единицы бронетехники, четыре грузовика и два мотоцикла. Всё уничтожено. Плюс к этому экипажи бронетехники и рота солдат. Пленных мы не брали, а разозлённые бойцы просто всех на штык насадили. Кстати, в боевых отделениях танков стало посвободнее. Мы же полуторный боезапас брали, а пока ночью засады устраивали на эсэсовцев, потратились, так что сейчас уже штатный боезапас. Даже чуть меньше, но совсем немного. Бойцы крепили скатку тента, у Суворова занимались тем же, не зря же Станкевич нам их достал. Дефицит. Я же, придерживая планшетку направился к группе командиров. Старшим там капитан был, стрелок. С повязкой на руке. Та в косынке. Подойдя, козырнул: — Лейтенант Дмитриев, командир танковой роты, Пятый мехкорпус. Тот с интересом изучал меня, я в форме, но без наград, новая форма, командирская, в аурном хранилище. На мне запасная, мы приказ переодеваться командирам в красноармейскую ещё не получили, но всё же ответил, козырнув рукой, правая у того не ранена, сообщил: — Капитан Васильченко, комбат Шестой стрелковой дивизии. — О, соседи. Я войну начинал в Двадцать Второй танковой дивизии. — Да, у нас как раз танкисты из той дивизии. — Знаю, отсюда вижу своего бывшего ротного, и даже бойца из моего экипажа. Я думал он погиб. К нам действительно подходили танкисты. Некоторые участвовала в атаке, ранены, троих, я вижу точно перевязывали, один был убит. Тут и Турчин подошёл. Опознал, мы крепко обнялись. Да и другие танкисты подходили. А вот бывшего заряжающего, когда обнялись, потом схватил за ухо и спросил: — Ты куда делся от танка, гадёныш⁈ — Я думал вы погибли, товарищ сержант. Ой, товарищ лейтенант, — шипя от боли, проскулил тот. — Ты ошибся, — отпуская того, ответил я. — Хорошо, что знакомцы встретились. Вы тут случайно, или наступление идёт? — спросил капитан. — Я получил особое задание, товарищ капитан, и выполняю его. Танкистов всех забираю, а до наших, вам ещё около ста километров топать. Если их ещё не откинут, такое вполне возможно. Советую брать восточнее. Похоже немцы планируют наших в котёл у Вязьмы взять, переварить наши войска, включая мою дивизию. Пойдёте восточнее, может повезёт, обойдётся, выйдите, пройдёте проверки и дальше будете воевать. — То есть, вы уходите? — И как можно быстрее. Немцы нас с собаками ищут, за то, что вы нас раскрыли, нашу стоянку, я вам спасибо не скажу, но наблюдатели с холма по рации о нас уже передали и сюда стягиваются моторизованные группы. Моя рота немцам очень много крови попила. Против моей роты целую моторизованную дивизию СС «Рейх» немцы бросили. Ищут очень. Теперь они знают где мы, останусь с вами, сто процентов попадёте под раздачу. А от нас противник такие потери понёс, прямо скажу, шансов что будут брать в плен, вообще никаких. Просто уничтожат. Поэтому разбегаемся. Мы сейчас прочь, пошумим, на себя интерес оттянем, а вы уходите. Где в укрытии переждите день и ночью можно дальше. Кстати, вот карта, мне уже без надобности, трофейные добуду, я сейчас накидаю как вам лучше идти, ну и где наши. Пока же кликнув Суворова, тот с танкистами общался, что-то с жаром рассказывал, помогая себе руками, сам на карте начал быстро черкать, ставить обозначения. Карта трофейная. — Товарищ лейтенант? — подбежал Суворов. Глянув на того, приказал ему: — Обойди немцев, и подбери того же телосложения как каждый член наших экипажей. То есть, восемь трупов. По четыре на корму танков. Выполнять. Приказу тот удивился, очень, но только козырнул и побежал выполнять, а вот командиры, трое, из окруженцев, очень удивлённо на меня смотрели. Пока капитан Васильченко не выдержал: — Зачем вам трупы, лейтенант? — Чтобы немцев отвлечь от наших поисков. Остальное, извините, тайна. Мало ли к немцам попадёте. Они вопросы задавать умеют. Как и получать ответы на них. Кстати, закончил… Дальше я быстро, но понятно описал основные моменты что и как делать. Куда идти и как себя вести. Танкистов мне отдавали, те в принципе не против мне под руку уйти. Окруженцам же легче, меньше ртов. Да, комиссар погиб, словил пулю в шею и истёк кровью ещё когда немцы обстреливали скирды, предлагая сдаться, показывая, что тут всё серьёзно. Трупы уже погрузили, танкисты, некоторые на них сидели, а забрал я пятнадцать человек, из которых трое ранены. Восемь ко мне и семеро к Суворову. Вот так и погнали прочь, держа скорость тридцать километров в час и поднимая немало пыли. Всего километров на пять ушли, когда появился воздушный разведчик, и стал в стороне нас сопровождать. Я тут же согнал всех с брони, танк задом скатился в низину, перёд задрался и с первого же выстрела сбил осколочным снарядом этот глаз в небе. Взорвался, баки рванули, вниз огненное конфетти и обломки полетели. А красиво смотрелось. Экипаж Суворова, да и мой на это с интересом, но спокойно смотрели, уже видели такое дважды, а вот на новичков если не ступор напал, то шок точно. Ну и дальше двинули, свернув в открытое поле и пошли напрямую. Пока катили, Турчин, что сидел рядом на краю башни, расспрашивал что и как было. От Суворова тот уже в курсе как я взлетел до лейтенантов, и награды имею. Про Абрамова узнал. Вот и описывал. Потом тот также описал как у него бои шли. Атаку его трёх танков тогда немцы сбили вскоре, против атакующей пехоты. Повыбивали быстро, танкисты погибали под огнём, выбираясь из подбитых машин, но не все, пятерым удалось уйти. Дальше воевали в отряде из остатков Шестой стрелковой дивизии, там и мой заряжающий их нашёл, с лёгкой раной головы, почти четыре дня бои велись. Ну а дальше отступление и окружение, вот до сих пор идут, повезло, не нарвались. Да и шли в основном ночами, это вот два дня назад комиссар на них вышел с группой своих бойцов, взял командование на себя, а остальное, что есть то есть. — Понятно. Значит так, вы мне сейчас не в тему, пока мешаете. Поэтому раз нет соглядатая в небе, спрячу вас. Причём, оставлю вам стрелков-радистов и заряжающих с обеих машин. Нужно их комбинезоны и шлемофон надеть на тела немцев и усадить на места. — Ты что задумал? — спросил Турчин. — Машины жечь в бою буду. Танки тут в тылу у немцев добыть не проблема, но противник такую охоту на нас устроил, что пока кость не кинешь, чтобы те убедились и поверили, что уничтожили мою группу, и тела экипажей внутри, пока не расслабились, выполнить задание что мне дали, я не могу. Так что, без такой уловки шансов у меня никаких. — Жечь машины… — поморщился тот. — Жаль их. Нам бы такие у Бреста. — Тут таких десятки брошенных, или на сборных пунктах. Кстати, такой и захватим, мы это не один раз делали, опыт имеем. Там себе машины подберём. Впрочем, скорее всего будем брать броневики. Для работы в тылу, они самые лучшие. Тихие, не шумят, ночью за грузовики можно принять. Один минус, дороги нужны, без них вязнут, это же не танки. — Согласно, — кивнул бывший ротный, и присмотревшись, указал вперёд, говоря. — Смотри какая рощица на берегу реки. Само то. Если что, на другой берег уйти можно, отсечь рекой от себя противника. — Добро. Мы встали, недалеко, на обочине, всем миром готовили немцев. Парни снимали свои комбинезоны, форму натягивали. У моего экипажа на гимнастёрках по ордену, кроме мехвода, что сразу подняло их статус в глазах новичков. А так обрядив четыре подходящих тела в комбинезоны, сапоги их же старые натянули, и вот спускали на верёвках в башенные люки. Дальше по местам, помучались, то нога согнуться не туда, то ещё что, но разместили. Мои танкисты, забрав личное оружие, и личные вещи, причём не только свои, но и наши, направились к деревьям. Я уже выдал два вещмешка провизии, новички оголодали, будут готовить, пополнять тела калориями. Я велел не экономить, а насыщаться, но кострами место стоянки не выдавать. Мы же рванули дальше. Ещё по два тела так и лежали на корме, и надо сказать, те уже начали потихоньку пованивать. Те тоже были обряжены в наши комбинезоны, на голое тело, шлемофоны наденем перед тем как покинем танки. Так и рвались вперёд, промчались через село, стреляя из пушек, тут мы с Суворовым сами заряжали, мехводы нажимали на спуск пулемётов, как будто стрелки-радисты на месте. Снеся таранным ударом грузовик с пути, тот опрокинулся, расстрелял другую технику, покинули село, и дальше. Вот так шумя, собирая вокруг себя всех, кого немцы могли кинуть из ближайших, вокруг я уже видел пыль, нас обкладывали по параллельным дорогам. Ловко загоняя в пойму реки, тут излучина двух рек, и нет мостов, два сожжены ещё во время боёв в этих местах, и немцы их не восстановляли, просто без надобности. Вот туда нас и загоняли. Умело, что есть, то есть. Снова самолёт в небе. Две засады я издали рассмотрел, молодцы, спешно, но хорошо подготовились, если бы не опция дальнего виденья, могли бы и влететь, но я их издали засёк и обошёл. — Ну что парни, принимаем последний бой. Товарищ мехвод, давай, будем размещать наши «манекены». Придётся у них на коленях посидеть. — Фу-у, — высказал своё авторитетное мнение Лапин. — Надо, Вася, надо. — Я Федя, — в который раз поправил меня мехвод. — Ничего ты не понимаешь в классике советского кинематографа, — хмыкнул я. Пока же Лапин спустил корпус танка в овраг, и со второго выстрела, первым позорно промахнулся, я смахнул самолёт с неба. Впрочем, тот был на предельной дистанции. Даже с вычислительными мощностями моей нейросети сложно было попасть, поэтому всего один промах, скорее радует, чем огорчает. Теперь укрывшись среди зарослей ив, мы вчетвером по очереди опустили на сиденья наши обманки, тела убитых немцев. Чёрт, они серьёзно воняют, ещё и колени сгибать с силой прошлось, окоченели. Ну а дальше танки то появлялись, то уходя в заросли, прицельно стреляли. Для Суворова приказ просто стрелять в ту сторону, попадать не обязательно, а вот я бил прицельно, и даже с двух километров умудрялся попадать. Полыхнул первый танк, второй, броневик задымил, два «ганомага» и два грузовика. Немцы же со всех сторон сжимая клещи, усиливали напор. Роща из ив, начала редеть среди множества разрывов стволы падали один за другим. Листья как снежинки в воздухе кружили. Я дал отмашку, и Суворов выскользнув из люка, скатился на землю и среди мусора, что остался от деревьев, пополз к реке, чуть позже танк, рванул вперёд, по пути его покинул и механик-водитель, и также пополз к реке, а из башенного люка начало дымить. Мы кстати присоединились, ведя огонь, шли рядом с танком Суворова. А тут у того из башни уже огонь полыхал. Ну пусть немцы думают, что они попали. Тем более они продолжали стрелять, под искры рикошетов точно есть несколько пробитий. Кстати и по нам попали, и движок подозрительно смолк. Первая машина продолжала ползти дальше. — Командир, кажется горим! — воскликнул испуганно Лапин. — Чёрт, за восемь секунд до того, как мы сами должны были поджечь машину. Тут по нам почти сотня стволов работает. Эвакуируемся через нижний люк. Тот сунулся и почти сразу крикнул в ответ: — Блокирован! Тут мы оба были контужены, очередное попадание, я-то у себя убрал, а вот Лапин держался за голову. Мы уже кашляли, дым шёл и из башенного люка и из люка мехвода. — Давай через твой люк и сразу ползём прочь, дым скроет. Тем более вон как машина Суворова полыхает. Дым нас маскирует. Я ещё дал два прицельных выстрела, наш танк несколько раз содрогнулся от ответных прилётов, а дальше выпрыгнул следом за Лапиным, и быстро пополз за ним. Чудо, но осколками нас так и не задело, мы уползали обратно к побитой роще из ив и кустарника по колее от левой гусеницы, где и ушли в воду. Нырнули с головой и переплыв под водой, там стали спускаться вниз по течению, уходя к камышам. Там и скрылись, теперь тут придётся посидеть до наступления темноты. А это часа два. И дальше марш-бросок до наших. Парней потряхивало, адреналин выходил, отпускало от горячки боя, кстати его мехвода пришлось перевязывать, осколком всё же задело в бок. Царапина, но и она опасна. Я осмотрел и перевязал. Вот так на подстилке из камышей и лежали, ждали. Суворов только поглядывал, через просвет среди стеблей. Что там на другом берегу происходит. Вообще тот следил как нас подожгли, говорит по нашим танкам, несмотря на то, что те полыхали, продолжали долбить. Думаю, выплёскивали всё что в них скопилось. Мы ведь тоже огрызнулись и в порядках немцев не один дым стоял. Тот же Суворов насчитал их девять. Я же говорил, попадаю. А подбили нас пушками «УСВ», наши же советские пушки, которые те на своих тягачах доставили с дальней дистанции прямой наводки били. Дальнее зрение позволило рассмотреть девять таких пушек. Ну что я скажу, молодцы. Подготовились неплохо. А вот то что немцы начали прочёсывать берега, вот это мне не понравилось. Вряд ли засекли как мы танки покидаем, скорее, чтобы чем-то занять солдат. Да и может мы сбежали? Проверить тоже надо. Кстати, у обоих танков произошла детонации. Башни порывало, снарядов там хватало для этого, где-то по полбоекомплекта точно было. Бронемашины уже меньше дымили, но мы, накрывшись сорванными стеблями камышей, сидя в самой гуще, так и пережидали время до темноты. Сканер показывал проходящих наверху солдат, но к счастью обошлось, тут по пояс в воде сидели, и ждали. Мы дождались, когда совсем стемнеет, ночь хорошая, тёмная, выбрались, выжали форму и портянки, снова одевшись, и побежали прочь. У разбитых танков ещё немцы были, мизер. Основные боевые силы уже ушли, осматривали корпуса, что ещё дымились, убеждались, что экипажи погибли, а мы бежали прочь. Свою работу мы сделали. Пока бежали, форма просохла. Правда портянки так и остались сырыми. Но ничего, пару раз останавливались, стягивали сапоги, давали ногам отдохнуть, а портянкам немного просохнуть. До наших, где мы в роще их укрыли, по прямой километров двадцать, по дорогам ещё больше, можно двигаться и на своих двоих, но я решил машину брать, причём грузовую, чтобы все вошли. Добежали до полевой дороги, пусто пока, но ничего, побежали по ней в нужную сторону. Нет, были машины, но меньше трёх за раз не проезжало, мы подальше от обочины лёжа пережидали пока не проедут. Так что как не крути, но пришлось нам эти двадцать километров, дважды пересекая речки в брод, бежать на своих двоих. А так постепенно всё стихло, дороги пустые, никто не ездил. Пару раз я приметил группы окруженцев. Поражаюсь что те тут ещё есть. Причём, обе группы, судя по направлению, откуда-то с Прибалтики шли. В одной немало танкистов было. Не выходил и не опознавался. Своим не сообщал что вижу, смысла не видел. У нас разные маршруты и приказы. Вот так и добрались до наших, опознавшись у часового и спустились к кустарнику где вповалку спали танкисты, ну и велев бойцам отдыхать, сам искупался, форму постирал, исподнее, портянки висели на кустарнике, и вскоре сам уже спал, накрывшись плащ-палаткой. Проснулись мы ближе к часу дня. К тому моменту немало танкистов уже отдохнули, ждали, когда мы проснёмся. Кто-то рыбачил, в моем вещмешке были рыболовные снасти, парни знали об этом, достали, кто-то кашеварил, уху варили, другие или отдыхали, или наблюдали за округой. Так что умылся, кустарник посетил по малому, и описал Турчину, и второму командиру-танкисту, тоже лейтенанту, что и как было, план сработал, пусть танки потеряли, но теперь немцы явно расслабятся, и можно приступить к выполнению задания. — Аэродромы атаковать, уничтожить личный состав и технику? — удивился Турчин, когда услышал какое будет задание. Я особо и не скрывал. — Да, такие боевые операции на нашем счету уже были. Бойцы и ордена за это получили, — подтвердил я. Кстати, немного опишу по взаимоотношениям. В нашем отряде я старший, это все приняли, даже бывший мой ротный. А что, для начала мы оба лейтенанты, и оба командиры рот. Вроде равны, тем более тот мой бывший командир, что также накладывает свой отпечаток. Так, да не так. Всё дело в наградах. Замечал, что некоторые молодые командиры, даже имея одинаковые звания, должности и даже награды, первым делом сморят на награды. У кого она старше, и раньше получил, тот как бы становиться старшим в этой паре. То есть, его рейтинг растёт. Поэтому наш рейтинг с Турчиным даже близко сравнивать нельзя. Командир-танкист, Герой Советского Союза, плюс четыре ордена, никогда на равных не будет с обычным ротным, у кого пустая грудь. В этом всё дело. Потому Тручин замом ко мне и ушёл. Второй командир из новичков, то он командир взвода плавающих танкеток из разведбата нашей же Двадцать Второй танковой дивизии. Вообще из моей бывшей дивизии девять танкистов, остальные шесть из других, что к группе Турчина присоединялись. Все давно проверены в деле. Вот такие дела. Пока же добили остатки припас, всё, запасов не осталось, зато всех покормили, и как начало темнеть, построились, раненые замыкали, и вот выбежав на дорогу, побежали прочь. Тут рядом крупный дорожный перекрёсток. Три дороги сходились, уверен, будет там пост. Мне нужны языки. Да, раненых я сам осмотрел, двух так заштопал, и заново перевязал. Сама группа вооружена в основном «Наганами», карабинами «Мосина», и двумя пулемётами «ДТ». Мы ещё поделились свежими дисками, прежде чем уйти. Также было два трофейных «МП-40» и пара пистолетов. Вот так загруженные и бежали. Чуть позже я оставил всех бойцов в поле, велел отдыхать, проведу разведку. Впереди какие-то строения, которых там не должно быть. Перекрёсток пуст оказался, вот и решил воздушную разведка провести. Отбежал на пять километров, запустил мотор у «У-2», который достал из хранилища, машина обслужена и заправлена, сам мотор ещё горячий. Вот так взлетев, и полетел на поиски ближайшего сборного пункта. Пришлось поискать, попадались, но не то, то стрелковое оружие хранили, то артсистемы с тягачами. Наконец в шестидесяти километрах нашёл нужный сборный пункт. Самый крупный похоже, и техники хватало. Правда, охраны тоже немало было, но меня это не сильно озаботило. Что важно, пролетел рядом с двум аэродромами, координаты которых мне сдал фельджандарм ранее. А там и ночью работа шал, похоже немцы вернули свои авиачасти обратно, за день, пока мы отдыхали. Сам видел как взлетала пара «мессеров»-ночников. Видимо на перехват наших. Куда-то в сторону передовой потянули. Я же, закончив разведку, на заглушенном моторе долго планировал, пока не сел в километре от оставленных бойцов, и обслужив, заправив самолёт, прибрав, с двумя канистрами бензина добежал до наших. За спиной вещмешок с припасами. Там только банки тушёнки и макароны. Пока канистры передал тем парням, что поздоровее, вещмешок Лапину, и сообщил: — Немцы фермерство развивают. Техники нет, но вот добыл бензину и припасов. Сейчас бежим дальше. Там брошенные машины, до которых у немецких трофейщиков руки не дошли, найдём те что на ходу, с пустыми баками и едем дальше. Допросил я охрану фермы, есть сборный пункт, но далековато, почти шестьдесят километров по прямой. В объезд, поболее будет. Так и сделали, пробежка на шесть километров, тут пять машин в поле брошенными стояли, однако на ходу оказался только один штабной автобус, с выбитыми стёклами окон. Ничего, заправили, все загрузились, я за руль, как единственный видящий, и погнали по дороге в сторону сборного пункта. Сам же прикидывал планы на ближайшее время. Этой ночью, брать сборный пункт не будем. Времени до утра слишком мало. День отдыхаем рядом, ведя дальнюю визуальную разведку, а следующей ночью возьмём. И немцы к тому моменту расслабятся, не будут стеречь свои аэродромы и лётные части, и нам проще работать будет. Я пролетел над тем сборным пунктом, в блокноте нейросети сделал записи какая там техника. А что, я опцией ночного виденья владею с помощью магии. Она не влияет на зрение через нейросеть, для неё тут ночь. Ну чуть лучше зрение ночами, и всё, так что сделать запись «под протокол» не выйдет. Так вот, десяток броневиков было, из которых три пулемётных, три десятка «Т-26», два «Т-28», по пять «Т-34» и «КВ-1», «КВ-2» там не было. Также семь «БТ» разных серий, и один огнемётный. Десяток плавающих танкеток, остальное это или лёгкие тягачи или грузовики, включая спецтехнику. Охраны там полный взвод, плюс ремонтники, а также под охраной один склад был. Подозреваю что там наши пленные, помогающие немцам восстанавливать технику. В стороне навесы, по-видимому ремонтные боксы. Там стояли два танка и тягач в разной степени разнообразности. Так что освобождённых я планировал включить в свой отряд. Всё зависит от того сколько единиц бронетехники на ходу, и что можно восстановить спешно, там уже планы можно строить, но некоторые идеи уже сейчас в голове всплывают. Тем более от того сборного пункта до ближайшего аэродрома, где почти сорок бомбардировщиков двух серий дислоцируются, всего километров двадцать. Час ходу. А до другого, со штурмовиками, около сорока. Если разделиться на два отряда и двинуть к ним одновременно, можно хорошо ударить. Это будет первоочередное целью. А так мы доехали. Укрыли автобус на опушке леса в трёх километрах от сборного пункта, танкистам поставил задачи, бинокли есть, будут наблюдать с дерева. А сам отбежав, взлетел на «У-2» и потянул к бункеру у Минска. Хочу оставить там часть техники. Тот же истребитель-биплан что занимает нужное место, один из двух «фаэтонов». Забрать запас припасов, вещевого имущества. А то у моих бойцов ни комбезов, ни шлемофонов, всё сгорело. Выдам новенькие. ---------- Глава 19 Глава 19 — О, а это ещё что? — пробормотал я, обнаружив что рядом со скрытым спуском в бункер, стоят две французские грузовые машины, рядом костёр горит, видно часового. Я приглушил мотор и пролетев чуть дальше сел на дорогу. Мне показалось немцы обнаружили бункер и вот рядом стоял пост, правда пролетая, отметил что крышка, имитирующая вершину крупного валуна, стоит на месте и с виду так не скажешь, что та открыта. Так что сел далече, обслужил машину, заправив, надо будет запасы топлива пополнить, и быстро побежал к бункеру. Разведка выявила, что немцы о входе явно не знают. сканер показал в пыли на ступеньках следы только от моих последних посещений, других не было. А встали те тут чисто случайно. Ругнувшись, я добежал до дороги, по ней немного, чтобы не донеслось до этих хмырей, что мне планы портили, звук запуска мотора. Достал «фаэтон» и уже вскоре катил к окраинам Минска. Кстати, с высоты видел ту базу хранения с танками «Т-28». Ранее мне не до них было. Даже пересчитал их, все на месте. Охрана стоит стандартная. Надо вытаскивать их и перепрятать. В бункер те уже не уйдут, не все. Едва половина, но я думаю нашим передать. Почему бы и нет? Правда, размеры хранилища не позволяют их перевозить партиями. По два разве что вполне войдут, со всем что нужно чтобы вывести их с консервации. Однако немцы будут танки вывозить, я это точно знаю, на переплавку отправят. Пока же до них руки не дошли, поэтому и пролетел мимо, бросив взгляд полный сожаления. Немцев, что стояли у входа в бункер, не тронул сознательно, хотя обычные тыловики-интенданты, воспользовался возможностью посетить город. На подъезде изучал позиции батарей зенитных орудий, вокруг города не сказать, что их много, но есть, шесть видел. Крупного калибра. У города прибрал машину и дальше приналёг на педали велосипеда. А что, вполне быстро и тихо. А с моими возможностями и мускульной силой, я до шестидесяти километров в час скорость мог держать свободно несколько часов. Бегаю так быстрее, за семьдесят точно могу. Правда, потом сильно есть хочется, но это потом. Провёл разведку у лагерей военнопленных, подумав, достал танк, «Т-26», а что, нашёл брошенный в овраге, заправил, и к бою подготовил за счёт своих запасов, и вот покатил по городу. Дальше массой снёс ворота и частично въехал на территорию лагеря-стадиона. Дальше выехал обратно, перебрался на место командира, и заряжая, быстро стрелял из танковой пушки, выбивая окна казармы охраны в ближайшем здании. Да и по вышкам пострелял. С территории лагеря масса пленных выбегала, и бежали прочь. Я танк подальше поставил чтобы не мешать покидать. Заметил, что некоторые падали, их натурально затоптали. Если не убили, изувечили. Приметив танкистов, открыл люк и свистнул, подзывая, да ещё фонариком подсветил. Ко мне не только танкисты рванули, но многие вокруг. А я в форме был, с наградами, специально надел. Быстро одного за рычаги, другого заряжающим, десантом на броню желающих, выдав три карабина и пять пистолетов «ТТ», с ремнями и кобурами давал, и дальше я покатили по городу, ведя огонь по немцам. Комендатуру обстреляли, здание управления областью, гестапо. Две тюрьмы освободили, генералов выпустили, и народу вокруг становилось всё больше и больше. Генералы принимали командование, я там помог захватить склады с оружием, формой и боеприпасами. Ремонтный завод с бронетехникой. А дальше тихо слился, оставив танк танкистам. Там уже и без меня уверенно действовали. Правда, представиться пришлась и документы показать по ходу дела, но это мелочь. А так все три лагеря военнопленных освободили. Немало разбежалось, но и немало формировали боевые отряды, вооружаясь со складов, и уходили прочь. Ну хоть так. Поэтому, когда на рассвете вернулся к бункеру, интендантов там уже не было, только следы спешных сборов. Несколько вещей забыли. Вот так и ушёл вниз, спускаясь. Да, я со складов немало интересного набрал, хранилище полное, выложил на одном из складов бункера. Ну самолёт в небольшом ангаре поставил. «И-153», на котором я столько налетал, теперь стоял в ангаре для авиационной техники. Тут разного много, большинство в ящиках. Не собраны. Для начала собрал то, что нужно будет парням выдать, размеры знал, котёл на десять литров чтобы готовить на всех, а не каждому в индивидуальных котелках, мелочёвку разную. Не выдержав, остаток дня не отдыхал, а катался к базе, она тут в десяти километрах, забирал незаметно по два танка «Т-28», со склада пулеметы, и стопками пустые пулемётные диски, снаряды, разные запчасти, до полного, и в бункер. В гражданском был, прямо на виду по дороге на велосипеде спокойно ездил к бункеру. А немцы по дорогам так и шныряли, полицаи тоже. Аусвайс есть, отбрехаюсь. Но даже не останавливали. Оставлял танки в длинных коридорах, где уже «КВ-2» стояли, пулемёты и остальное на склады, и за следующей партией. Охрану я полностью вырезал уже, никто не мешал, потому спокойно и работал. База не была включена в интересы немецкой армии и тут явно бывали редко, так что к моменту, когда начало темень, я посетил базу тринадцать раз, вывезя двадцать шесть танков с разными расходниками. Начал с пушками «Л-10», дальше экранированные. Впрочем, и когда темнеть начало, ещё три рейса сделал, но уже гонял на «фаэтоне». Вот так ровно тридцать два танка оказалось в бункере, половина всех танков с базы. А всё, полон. Там уже снова посетил базу, взял десять тонн топлива разного, пулемёты, боеприпасы, на двадцать тонн всё, и полетел к нашим, к сборному пункту. Тут в принципе не так и далеко, два часа лететь. На подлёте выключил мотор, и с километровой высоты планировал в нужную сторону, пока не сел на дорогу. Вполне удачно. Машину заправил и обслужил, прибрав, и побежал к нашим. Ждали, опознались на подходе ну а дальше выдал бойцам что полагается, сам в новом комбинезоне был и шлемофоне. Вот и те новенькое разнашивать начали, после этого собрались и побежали к сборному пункту. Вот там час пришлось лично поработать, снимал часовых, пулемётчиков, патрули, сложнее резать спящих в палатках, но не успели поднять тревогу, раньше закончил. Это хорошо. Вот так дальше и командовал. Выпустил пленных, я с ними работал, и Турчиным, пока остальные изучали бронетехнику и грузовики. Мы много что планировали брать. Именно освобождённые описали что и где стоит рабочее. Меня же больше беспокоило то, что не было трофейщиков, те кто собирал брошенное имущество и доставляли сюда. А они знали, что тут хранится. Видимо куда-то и зачем-то уехали, и не успели вернутся, переночевать решили в поле. Жаль. Пленных было четыре десятка. В основном технические специалисты, но и танкисты нашлись. Двое так даже лейтенанты, только из училищ, в плен попали в Минске, когда прибыли за назначениями. Обоих я себе забирал. Дальше Турчин формировал роту из трёх взводов на «Т-26» и один «БТ», бензин есть, сделал вид, что нашёл восемь тонн, мои запасы, потому как тут было мизер. Одна заправка для одного танка и всё, солярки и то нет. Из «Т-34» было три на ходу. Взвод принял младший лейтенант Суворов, себе тот экипажи искал среди освобождённых и группы Турчина. «КВ» жечь будем. Нам они не пригодятся, медленные и ломаются быстро. А вот один «Т-28», в порядке. Мы его и принимали, тем более для Лапина это родная машина, вон как радостно сказал у танка. Так что устанавливали снятые пулемёты, в башенки, остальное вооружение, боезапасом я поделился, всё отдал. Вот так три часа подготовки и две группы разъелись, а вся оставшаяся техника на сборном пункте полыхала, подожгли, уходя. Группа Турчина имела в составе десять танков «Т-26», эти самые лучшие по состоянию и боеготовности, туда же входили три «БТ» и два броневика, плюс пять грузовые машины с имуществом и всем необходимым, и на шестой зенитка. Туричина я направил к дальнему аэродрому. Атаковать аэродром штурмовиков. Причём, выдал бумагу, где план аэродрома со всеми зенитными средствами и системой обороны, где что находится, и расписал что и как делать. Опытом делился. Чтобы никто не ушёл. А мой аэродром бомбардировочный, потому моя группа вышла позже, чтобы мы одновременно оказались у аэродромов и атаковали. В мою группу входило три пушечных броневика, четыре танка «Т-34», там четвёртый за два часа ввели в строй, мой командирский «Т-28», потом три танка «Т-26» и восемь грузовиков, включая два с зенитными системами, и одна, это ремонтная летучка. На базе «Максимов» были, с «ДШК» не имелось. Все мои запасы боеприпасов и топливо ушли, чтобы обе группы сформировать, опустошив хранилище. Убрал с собой оставшийся «Т-28» и сломанный «Т-34», как раз вошли, остальное сожгли. Шли уверенно, военинженер третьего ранга Антонов, старший из освобождённых, что помогали немцам, стал моим замом. Пушечными броневиками командовал воентехник второго ранга Ткач, тоже из освобождённых, а взводом лёгких танков, один из танкистов. Тот что из училища, лейтенант Кручинин. Второй лейтенант ушёл в отряд Турчина, ему тоже командиры нужны. Шли уверенно, схема и этого аэродрома была. А что, я разведку провёл ещё когда пункт сбора искал и тогда и схему обороны обоих аэродромов тоже зарисовал. Такие схемы были скопированы, у каждого командира танка свои были, и там отмечено что он делать должен. Каждый знал свой манёвр, вот в чём дело. Поэтому мы сходу атаковали противника. Моя задача зенитные системы, которые я, сидя в башне трёхглавого дракона, выбивал один за другим, заряжающий справлялся, быстро перезаряжал. Да, экипаж не полный, вместо шести нас четверо, пулемётные башни пусты, но так не только у меня, у многих не полные комплекты в экипажах. В некоторых машинах только мехводы, они лишь перегонщики. В других мехвод и командир. Так что комплектованию экипажей подошли серьёзно. Поэтому на общем фоне у меня ещё нормально, комплект. Сам я на месте наводчика, место командира занято Марьяновым, заряжающий на своём месте, а стрелок иногда работает кормовым пулемётом в башне, наблюдает что происходит вокруг и помогает мне связь держать. Машина радиофицирована. Аэродром сходу взяли и разгромили. Я втолковывал своим подчинённым. Главная задача, это уничтожение личного состава. Без пилотов самолёты не полетят, остальная техника не так важна, уничтожим, когда уходить будем. Так и сделали. Всего сорок минут на территории пробыли, с момента начала атаки, оставляя за спиной сплошные пожары, выйдя на дорогу пошли прочь. Мой танк впереди, остальные следом. Да, запас топлива пополнили, как к танкам и грузовикам, так и я взял две тонны к своим самолётам. А больше свободного места не было. По пути соединились с отрядом Турчина, там постояли минут десять, обсудили как всё прошло. Тот светился, прошло всё просто по высшему шику. Правда, два танка потерял, зенитки не подавленные до конца, подожгли, но и их расстреляли. Ну тут понятно, моего зрения у наводчиков нет, уверенно так не работали, я ведь управлял по рации, подсказывал где недобитки оставались, но потери считаю небольшим. Дальше скоростной рывок, на пределе возможностей техники, и мы прорвались, а связался с нашим по рации, и ушли в тыл наших войск. У немцев тут слабая оборона, войск мало, если удар где и готовят, то в другом месте. Поэтому ушли в тыл. Дальше что, примчался комдив. Пока я рапорты сдавал, да докалывал, всю технику принимали в штат дивизии, пока другие желающее не налетели отобрать. Почти всех освобождённых на проверки. Дал рекомендацию многим, тому же Турчину. Кстати, за него и Абрамов словечко замолвил. Тот хоть ранен был, пока исполнял штабные обязанности, но в авторитете, крепкий танкист и хорошо воевал. Что дальше, понятно, шуму поднялось изрядно, военные корреспонденты, политуправление готовилось осветить этот рейд. Тем более мы по пути ещё разгромили аэродром подскока с истребителями. И тылы били, склады, разные штабы, стоянки техники, но всё на ходу, оставляя за спиной пожары. Скорости мы не теряли. Просто повезло, вышли. Ну и про Минск рассказал, я там документы двум генералам засветил, выйдут — сообщат, будут вопросы. Почему не указал в рапортах? Минск так больше побитых самолётов заинтересовал, в штабе армии пять часов допросов только по нему. Я описал, что освобождено примерно около ста тысяч, сколько-то дойдёт, нужно ждать. Комдиву я передал сто орденов «Красной Звезды» и двести медалей, с наградными книжицами. Рапорты на всех, включая наградные. Награждение сразу провели, после изучения рапортов и опроса всех участников, силами штаба дивизии, те вполне могли такое сделать, тем более и задание от них было. Лапину дали звание сержанта и орден «Красной Звезды», как и остальным, нам с Суворовым награды повыше обещаны. Наградные в штаб армии ушли, ждать надо. Хотя мне дали медаль «За Отвагу». Но это за старые дела, за те три сбитых самолёта у штаба дивизии. Да и другие заслужили, так что награды щедро выдавались. А тоже пока не узнали о них, и не отобрали. Тому же Абрамову тоже орден прилетел, и ведь за дело же, разгромил штаб пехотного венгерского полка. И он даже майора получил, начальником штаба нашего полка стал, уже подписали приказ. Первая награда у него. Всё хорошо, отдыхали и отсыпались, когда меня вызвал довольный комдив. Только что вернулся из штаба армии, где докладывал о рейде моей группы. Мы вчера только вышли, даже выспаться не успели, я всего три часа спал, как вот подняли к десяти часам следующего дня. Комдив в землянке был, встречал: — Дмитриев, мне тут сообщили, что тебе стрелки танки дарят, и много. Поспрашивай, может ещё подарят? Очень надо. Большие дела нас скоро ждут, а сам видишь, даже с тем пополнением что ты вчера привёл, дивизия по сути не боеспособна. А с тыла нам уже ничего не присылают, последнее пополнение две недели назад приходило. Сказали, больше не ждите. Я стоял с осоловелым видом и смотрел на бодрого генерала, хотя по красным векам и глазам видно, что тоже не спал, и устал, но вид бодрячком. Наверное, искупался, вон волосы влажные. Я вот в озере умылся, когда подняли, взбодрится хотел. Но как-то не особо получалось. Трое суток не спал, потом три часа отдыха, и вон посыльный с трудом поднял. Я просыпаться не хотел. Так что мне отдых нужен, а тут такие вопросы. Кибердоктор сети помог, да и лекарская опция. Тоже стал бодрячком и вот демонстративно задумался. А я вполне ожидал таких вопросов, вот только проблема, комдив меня ограбил. Нагло и бесцеремонно. Он отобрал у меня танки. Распределил чуть не поштучно по другим ротам. А на моё возмущение, пусть идут и сами добывают, ещё и отругал. Нет, мне не жалко, но тут сядут на шею и ножки свесят. Мне оно надо? Я в принципе неплохо воюю и меня всё устраивает. Что про ограбление, то в моей роте осталось пять танков «Т-34» и всё. Да, пятый из хранилища, и тот второй «Т-28» я под видом передачи от благодарных стрелков Герою-танкисту, также передал. Станкевич этот пятый танк уже вводят в строй. Запчасти нужны, ищут. Так что пять танков, одна ротная машина, как раз ремонтируемая, мой экипаж уже осваивал её, и по две машины во взводах. Две в первом взводе лейтенанта Суворова, ему звание повышали, приказ уже подписан, но пока не получен, второй взвод лейтенанта Кручинина. Правда тот проверки пока проходил, но место для него застолбили, как и для танкистов на эти машины. Остальные танки по другим ротам полка. Часть даже вообще в другой танковый полк ушли. Броневики разведчикам в разведбат, грузовики в автобат, туда же зенитки, а вот оба «Т-28», второй собирались ввести в строй, он не на ходу, в управление штаба дивизии, последний резерв комдива будет. Это я слышал, как технику распределяли. В прицепе грамотно, по моделям, не сборной солянкой. Главное в стреловые дивизии не передавать их там тупо в атаки пускают, и горят на полях. Абрамов так дважды и горел. И после такого мне вот прямо говорят, нужны ещё танки. И как тут реагировать? Я привёл двадцать танков и шесть броневиков, плюс два танка тут передал. Неплохое такое пополнение, а ему всё мало. Я понимаю, похоже в штабе армии сообщили, разведка донесла, какие бои ожидаются, а дивизию и в тыл не отводят, и не пополняют боевыми машинами. И задачи ставят как полноценным частям. А у нас на всю дивизию, с учётом свежей техники, тридцать семь бронеединиц. Понятно, что после такого моего рейда комдив вполне может рассчитывать на звание генерал-майора и какую награду, вот тот копытом бил, показывая, что достоин. А если ему нарезали круг задач и тот почесав затылок понял, что ему такое не по силам, вот и стал искать ресурсы среди своих. Видимо сразу упал взгляд на меня. Поэтому выдержав небольшую паузу, обдумывая всё, пожал плечами и сказал: — Так я же не снабженец, товарищ полковник. Дают — беру, бьют — бегу. — Нужно чтобы давали. Что для этого требуется? — Ну-у-у, — почесав я подбородок, недавно закончил удалять все волосяные луковицы на лице, про бороду и усы говорю, и сказал. — Тут мне благодарные стрелки предложили тридцать два танка «тэ-двадцать восемь». Правда, с хранения, их ещё приводить в порядок нужно. Также шесть танков «три-четыре» и двенадцать «двадцать шестых». — Ну вот, можешь же когда хочешь. Какая помощь нужна? — Ну это всё не тут. Если перегонять, банально отберут на дорогах другие комдивы-танкисты. Поэтому нужно чтобы в определённых местах ждали наши командиры, у кого не смогут отобрать. Ну-у, комиссар наш, вы или начштаба. Подобрать людей, ремонтников, машины с топливом боеприпасами, и ждать. Мне время нужно подготовить, там передадим всё что дадут, дней шесть-семь. — Это ещё терпимо, — задумался комдив. — Добро. Обговорим где нужно ждать тебя, с передачей. Дальше поработали с картой, я указал нужные деревеньки, рядом с передовой, там пусть и ждут, и передам. А пока мне выписали командировочные на неделю, роту временно Суворову сдал, как моему заму, пока он тут всем командовать будет. И убежал в леса, тут болотистая местность. Кстати, именно поэтому тяжи и не предлагал, тут такие места, тонуть будут даже на укатанных дорогах. Тяжи южнее лучше применять, где твёрдая почва. Первая передача будет в десяти километрах через три дня, комиссар будет ждать с группой танкистов, ремонтников и запасами. На этом ударили по рукам, все нужные бумаги при мне, так что вскоре уже спал в лесочке. То, что роту временно сдал, уже сообщил. Ну и вот выспался в лесу. А как стемнело на польском самолёте из будущего, он просто быстрее, полетел к Минску. Там среди кладбища советских самолётов, на аэродроме, прибрал свежий «И-153», заправил, обслужил, забрал два танка с базы, где хранили «Т-28», теперь осталось ровно треть танков, и взлетев с дороги, полетел к нашим. Всё же истребитель куда быстрее, сколько времени экономлю. Думаю, за ночь трижды успею побывать и укрыть шесть машин. Причём, в гуще леса. Это потом побегаю и перенесу на опушку перед передачей. На подлёте заглушил двигатель, и планировал, в чём «чайка» очень неплоха. Так что сел на ночную дорогу у опушки леса. Убежал подальше. Достал два танка и оснащение для них, после чего вернулся на дорогу. Заправил самолёт, но не стал взлетать, прибрал его и на велосипеде километров на пять, чтобы звуком взлёта к лесу внимания не привлечь, полетел обратно. За эту ночь всего второй раз вернуться успел с очередной партией из двух «Т-28», а решил базу окончательно очистить, и можно к пунктам сбора приступить. Кстати, теперь охраняют базу не немцы, а полицаи. Аж шестьдесят. Я их даже не трогал, незаметно в темноте проникал на территорию, забирал танки, не факт, что те вообще заметят их пропажи днём, и улетел. Заночевал рядом с танками, вернутся уже не успевал, светало. Нормально. Вообще выспался отлично. Даже остаток светового дня возился с самолётом, а что, зарядил пулемёты т шесть ракет «РС» на направляющие. Тут машина у меня без боезапаса. Обслуживал остальную авиатехнику. Ну и отъехав, взлетел и направился к Минску. По пути заметив интересную цель, сделал два захода, учился пока, но попал ракетами в стоянку бензовозов, вызвав множество пожаров. Ушёл на бреющем. По мне зенитки лупили. Понравилось. Лёту в одну сторону занимало около часа. Так что в эту ночь забрал шесть танков, постав у тех четырёх, что прошлой ночью доставил. Ещё и вернулся и даже дневал рядом в лесочке у базы. А там уж тревога пошла, засекли всё же пропажу десяти бронемашин. Поэтому следующей ночью, сняв всю охрану, даже секреты, тут засада была, не трогая спавших в казарме, не мешают, только караул, ну и стал по две машины уносить километров на десять, прятал в лесу. И даже успел одну ходку сделать к нашим, выложив очередные две машины. Там за следующую ночью даже четыре раза наших посетил. Ну и следующие ночи работал, пока все тридцать два танка и всё необходимое для их восстановления не оказалось в лесу. Передневал, а уже пятый день идёт, комиссар ждёт. Так что днём все танки к опушке перенёс, скрыл в лесу, но выкатить можно, и на трофейном мотоцикле, на той базе с танками добыл, доехал до деревни. Наблюдатель издали высмотрел, комиссара подняли, спал тот. Так что доложившись, что первая партия готова, доехал до стоянки на машине комиссара. Кстати, мотоцикл тоже передавал, посыльные гонять будут. Ну и дальше передал все тридцать две машины, да имущество. Тут уже рембатовцы принимали. Три ремонтные летучки, кран и пять топливозаправщиков шли бонусом, очень они их порадовали. Дальше нашим оформлять, а я сообщил, что к другим стеклам поеду, что также танки обещали, и меня отпустили. А начала темнеть. Поэтому и тут на велосипеде подальше. Взлетел и полетел к немцам в тыл. Вот тут работал по сборным пунктам. Доставлял танки и броневики в другое место, где тот же комиссар будет ждать через три дня. Доставил шесть «Т-34» в разной степени повреждений, потом десять «Т-26» и пять тягачей «Комсомольцев» с «сорокапятками». И их передал. Ну и остальное. Остановили меня девятого сентября. Комиссар, которому я как раз и предавал очередную технику, приказал направится в штаб дивизии, сообщив новое местоположение, даже свою машину выделил. А там несколько сюрпризов. Для начал уже две недели как дивизии нет, её переформировали в Сто Двадцать Шестую танковую бригаду. Та на окраинах Вязьмы проходила формирование и пополнение. Далее, комбриг своей властью, а он вскоре получил генерал-майора, с новенькой медалью Героя, и покинул нас, меня как-то умудрился в снабженцы перевести, забрав моё удостоверение, мне выдали новое. Но уже на техник-интенданта первого ранга, что соответствует старшему лейтенанту. В бригаде два снабженца, страшим был интендант второго ранга Карпов, и я стал его замом, больше снабженцев не было. На моё возмущение, что я танкист, тот приказал приступать к своим прямым обязанностям. И выдал книжицы и методички, учиться новому для меня. Пришлось менять форму на ту, что носят снабженцы. Мою роту уже Суворов принял, командует, бригада в тылу, отдыхают парни. Так что меня ввели в штат отделения интернатов штаба бригады. И тут же нарезали просто непомерный круг задач. Как-то малость обнаглели. Впрочем, я продолжал летать к немцам. Доставлял нужное. Полевые армейские кухни, почти десяток. Грузовиков две сотни, пушек, одних «УСВ» двенадцать, да гаубиц три десятка, танков ещё в два десятка. Но все «Т-26», их возвращали в строй, многие повреждены. Всё это делалось до конца сентября. А меня вызвали в Москву. На награждение. Наконец-то сподобились. Вторая Звезда Героя, как сообщили штабе бригады. Та кстати уже неделю как воюет, я и не знал. Кстати, немцы после наших атак на аэродромы почти неделю мало летали. Тот же Суворов получил орден «Ленина», Турнин орден «Красной Звезды», ему как окруженцу только это дали, а так роту танковую принял. Причём не в нашем полку, а во втором, куда все «Т-28» ушли. Абрамов зол был. Мимо него провели. Это до переформирования было. Однако уже по пятьдесят машин в каждом полку, плюс десять у мотострелков, я ещё и триста пистолет-пулемётов «ППД» добыл, в дивизии имелось. Хорошо пушками и артиллерией пополнил. Однако вызов официальный, так что подготовили документы, дальше машиной на Вязьму, а там уже железной дорогой и на столицу. Официальными дорогами. Потому как за мной слежка пошла, я её обнаружил. Уже семь дней как. ---------- Глава 20 Глава 20 И вот вагон качается, повезло занять верхнюю полку на нарах в теплушке. Ранее санитарный эшелон ушёл, но и не успел. Да и там места не было. А тут и гражданских эвакуировали, полный вагон, и работников предприятий. В общем, обратно не пустыми шли. Вон, такие же командировочные есть. Двое как раз из наблюдения. Один со мной в вагоне, старшина-стрелок, второй в соседнем. А пока отдыхал на нарах, под головой вещмешок. Накрылся шинелью, не лето знаете ли, ночами так хорошо подмерзало. Мне-то с опцией климата проще, но всё равно предпочитал накрытым лежать. А пока ехал, много размышлял. Начну с прошлой жизни, Макеева, что мне так здорово зашла. Ну как бы ни шло, как бы не крутилось, но мне понравилось, как я погиб. И головы не склонил. Полковник, командир бригады, высшими наградами отмечен, такие в плен не попадают. И я, приняв правила игры, не пошёл в плен. Знаете, только вот в последнее время появилось время подумать, полежать, отдохнуть. Хотя по снабженческим делам меня так и гоняли, но я резко снизил активность, оказалось всё что доставлял, шло на пополнение двух танковых бригад. А с какого? Оказалось, нашу давно пополнил, даже при переформировании часть техники передали в другие бригады. Так что я уже неделю нёс службу при штабе, занимался канцелярией и бюрократий, и делал большей глаза. Какие пушки? Какие танки? У нас всё по штату. Бригада воюет. Отказался категорически добывать ещё. Там есть свои снабженцы, пусть работают. А то обнаглели. Я там не спал сутками, мол, всё для парней бригады родной, а тут пиявки на подсосе. Всё им шло. Взбесило в край. Поэтому в штабе бригады и получал опыт в интернатских делах. Уже немало получил. А тут вот в Москву направили, как видите. Так вот, я всё проанализировал, всё обдумал, и понял, что ошибся. Не думаю, что меня и мою бригаду сознательно погубить хотели. А это как тут со мной Дмитриевым, ночами использовали, да каждую ночь, отчего немцы несли потери, только по той причине, что я один такой уникум. Вот и там в теле полковника Макеева пребывая, я был тем уникумом, что останавливал таранные удары немцев и те умывались кровью. Это быстро оценили, потому как другие командиры не справлялись, сливались, то меня и кидали куда можно. Этакая палочка-выручалочка. А то что бригаде приказ на отход не пришёл, то причина банальна. Не смогли посыльные прорваться, а рации у нас уже были разбиты. Самолёт не посылали, не видели, может не смогли. Впрочем, я всё равно был рад. У меня там на каждого павшего бойца по пятнадцать немцев убитыми выходило. Очень хорошие результаты, с учётом что бригада постоянно пополнялась людьми и техникой. Вот такие дела. А то что тут в этом мире Ворошилова шлёпнул, я не жалел. Он и в других мирах мне гадости делал. Тут же, меня направили в снабженцы. Видимо на весы поставили мой феномен ночного зрения и возможности добыть всё. И способности снабженца перевесили, пожертвовав уникальными возможностями ночных боёв. Ну да, мы же на переформировании, это уже не нужно. Впрочем, ладно, всё равно всем доволен, даже таким вывертам судьбы. Тем более навоевался, хочу со стороны посмотреть, как события развиваются. Что важно, я неплохо налетал на своей «Чайке» и взял за привычку обязательно после сна и утреннего моциона, пока жду наступления темноты, приводить самолёт в порядок. Зарядить пулемёты, и на направляющие «РС» подвесить. А я пополнил запас ракет со складов. И ночами всегда наносил удары по самым уязвимым местам. И чем дальше, с каждым разом, такие удары становились нереально точны. Да так что даже по одной ракете пускал в один заход. В последнее время я только на паровозы и подвижный состав охоту вёл. Одна ракета, одна цель. Пулемётами расстреливал пехоту, если в поле ночевали. До холодов. Или цистерны топливного эшелона. И я здорово поднял свои возможности в пилотировании. Правда и этот самолёт уже требовал обслуживания, мало того, что ответных пробоин нахватал, так мотор сбоить стал. Я у Минска на аэродроме всё целое прибрал в бункер, со склада запасы ракет, мелких бомб, патронов и вообще на что глаз падал. Пришлось постесниться. Так что отремонтировал оба биплана, и первый, и второй. Правда, дальше уже не летал, как раз снабженческие дела решал. Как бы на меня не давили, мол, давай-давай, я аккуратно посылал, занимаясь своей прямой работой. А доставать и добывать это не моё дело, а командира, моё, это как раз бюрократия, всё оформлять в штат бригады. Так и сообщил, и за неделю ничего больше не передал, только то что можно получать по официальным каналам. Отправляя запросы, что я и делал. Это по службе. От родных Виталия получал письма. В каждом ответном письме капал на мозги матери, мол, уезжайте из Киева. Сейчас Киевский котёл уже существует, его рассекают на несколько частей. Дробят, и уничтожают, но моя совесть чиста, предупреждал, если не послушались, что ж, я им не нянька, взрослые люди и сами решают, как жить. Также Мария писала, сообщила, что с дочкой всё в порядке. Растёт, уже катается, не ползает, пока рано. Что ей, всего три с половиной месяца. Маленькая пока. В общем, растёт, и это хорошо. Также Мария радостно сообщила что муж нашёлся, письма пишет, в запасном полку службу несёт, но сами пока не виделись, видимо возможностей не было. Хотя тот вроде в Москву улетел. Ну да ладно. Ещё шли письма от риелтора. О да, думаете Северов погрозил пальцем, и я передумал? Вот ещё. Нанял риелтора и отбыл служить по назначению. Деньги выделил, оформил доверенность на приобретение дома и оформление на меня. Тот это уже сделал. Купил отличный бревенчатый дом, три года ему, обшитый рейкой, с железной крышей и водопроводом. В трёх улицах от дома где Марина жила. Дом оформлен, я в нём прописан, уже отправлено прошение от военкомата моего нового места жительства, переместить личное дело из Киева в Москву. И успели всё сделать до котла. Да, матушке Виталия писал, что приобрёл дом, могут пожить там. Отвечали, было такое, что пока возможности нет. Впрочем, я уже говорил, шансы давал, и не раз, что ж, морально принял их решение. В доме моём живут квартиранты, из насильно заселённых, риелтор выселять не стал, да и не мешали те покупке и оформлению. Поэтому по прибытию я собираюсь проживать в своём доме. Адрес имею. Только сначала риелтора навещу, кстати нанимал его и в других жизнях, хороший спец, заберу документы на дом, доверенность и остальное. Оплачу остаток средств за работу. Как видите и помимо награждения дел хватает. Вот так дорога и прошёл, почти сутки в пути были, часто на полустанках стояли, но не долго, пропускали встречные составы. Утро было, когда сошёл на станции, тут щебёнкой всё усыпано было, и двинул уверенным шагом к вокзалу. Полы шинели били по ногам, но я не обращал внимания. Сопровождение сдало меня другим наблюдателям и уже они сопровождали. Ничего, кликнул пролётку и к риелтору. Там расплатился, мы все вопросы порешали, документы получил на дом, и на той же пролётке, возница ждал внизу, у парадной, покатили к дому. А дальше тот показывал его, благо не заперт, и было двое жильцов внутри. Гонять не стал, я тут временно, пусть живут, но познакомились. Риелтор им меня представил, как нового хозяина. Сам я без наград был, в повседневной командирской форме. Хотя, наверное, парадную с наградами стоит надеть. Одна из женщин, военный врач, в форме была, видимо выходной, отдыхала. Та вот сразу опознала во мне снабженца. Поморщилась, видимо решила, что купил дом на нетрудовые доходы. Ну мне на её догадки плевать. Так что расположился, мне выделили место на печке кухни, осмотрел всё. Риелтор укатил на моей пролётке, вознице я уже заплатил. Наблюдение со стороны всё ещё имелось, приглядывал. Оставив вещмешок на печи, кстати, тут уже топили, согревали дом и сырость прогоняли, да и готовили, и до дома Марии. Та у себя, с малышками возилась, обрадовалась мне, так что помогать стал, свою Настеньку купал, та попискивая с интересом меня изучала. Голову уже держит, шею укрепила. Час поиграл, и направился в нужное здание. Там сдал направление, получил разрешение пребывать в городе. Дальше в ателье и остальное, от талона на жилье в гостинице, отказался, дал адрес места проживания, сообщил, что нашёл в городе, ну а дальше вся подготовка. Так что ночевал дома. Но большую часть времени или готовился, или по рынкам ходил и покупал вкусности, это ранним утром бывало, или с дочкой возился и гуля по улице, держа свёрток на сгибе локтя. Два свёртка, Мария и свою мне сунула. А наблюдение не было снято, следили. И я знал почему. Массу техники, вооружения передал, и вопросы не раз звучали. Откуда взял? Ну вам какое дело? Смог достать, так радуйтесь, что есть, а не лапу сосёте и с одними винтовками на пулемёты. А так три дня подготовки и прошло награждение в Кремле. Награждали как танкиста, а я интендант. Дали вторую Звезду Героя, а за Минск, уже многие из тех кого освободил, вышли к нашим, тысяч тридцать точно, ещё орден «Боевого Красного Знамени». Ну и повысили в звании, теперь я интендант третьего ранга, что соответствует званию армейского капитана. Неплохо, могу куда угодно уйти. Начальником службы снабжения, в какой полк. Да в принципе и на бригаду тяну. Жаль пока опыта мало, но я учусь. И не стоит говорить о предательстве. Тогда ещё комдив, сам вышвырнул меня из рядов танкистов в тыловики, сделав интендантом, так что никаких долгов за спиной, могу и хочу сменить род войск. Банкет был, не без этого, а дальше домой. Кстати, используя свидетельство о рождении дочери, я также прописал её в своём доме. И Марию попросил, будет проверять дом, что и как. Я ей детскую коляску купил, будет гулять и проверять. С жильцами ту познакомил. На следующей день, как награждение прошло, я посетил Главное интендантское управление Красной Армии. Мне закрыли командировку, выданную для награждения. А вот тут я сделал хитрый финт, решил уйти в ВВС. А что, самолётов и нужного вещевого имущества скопилось немало, почему бы главным снабженцем не пойти в какой лётный полк? Правда, не интенданты самолёты добывают, только вещевое имущество, но думаю от того что я предложу, в полку не откажутся. Я и самолёты добывать смогу, пока немцы их сами не утилизируют, на своих свалках. Это конечно стоило, кондитерская взятка. Для меня такая мелочь, слов нет. Коробка трофейного шоколада, ушла нужного чиновнику от управления, и тот просто переоформил всё, тому пофиг где я служить могу. Дальше отправил запрос в ВВС, где им интенданты потребны, как оказалось ему просто лень было изучать стопку заявок, проще новую сделать. Точнее ему позвонили и начали перечислять, а тот уже мне. — Истребительный авиаполк, ВВС Тринадцатой армии. На окраине Брянска базируется. Я тут же кивнул, и интендант первого ранга, с которым у меня и налажен контакт, причём, знал тот меня отлично, среди интендантов Героев нет, а уж Дважды, тем более, поэтому многие заходили к нам в кабинет, поглядеть на диковинку. Впрочем, оформление много времени не заняло, в штаб бригады отправили уведомление о выводе меня из списков их личного состава, обычная практика, и получил назначение, проездные и всё что положено. Вот так покинув здание, а я с вещами был, со всеми уже попрощался. С дочкой тоже, и уверенным шагом, дошёл до пролётки и покатил на киевский вокзал, оттуда поездом на Брянск и собрался отбыть. Впрочем, что интересно, наблюдали отследили как я по направлению от военного коменданта вокзала устроился на эшелоне, и вот отбывал. И не последовали за мной. Стало ясно что наблюдение снято. Возможно на месте прибытия встретят другие. Но узнаю об этом уже на месте. И что интересно, наблюдатели заинтересовались, почему этот вокзал, а не тот на котором должен был отбыть в бригаду? Видимо выясняли, комендант видел моё назначение, и продолжать слежку не стали. Интересно, во что это выльется? А вот я решил воспользоваться оказией. Хранилище почти пустое, что там на семь тонн занято, три самолёта, машина, запас топлива и мелочёвка. А я передал тогда очередное имущество и вооружение по заявкам. Пока глаза не открылись, что мной пользуются как последним лошарой. А там уже слежка шла, когда я взбрыкнул и в штабе бригады службу нёс. Не вывернешься. И ночами не покинешь, отслеживали каждое движение, даже в туалет холил под наблюдением. Нет можно, но долгую отлучку не объяснишь. Так что пока эшелон медленно шёл, прихватив вещмешок и чемодан, я через открытую створку теплушки аккуратно спрыгнул, покинув вагон, и пошёл прочь. Там окраины Москвы, промышленный район, тут достал «фаэтон», поднял крышу, мелкий дождь накрапывал, и покатил к выезду, благо прям так пока не блокировали подходы. Немцы ещё далеко. В лесу не задержался. Прибрал машину, и при свете дня взлетел с дороги, тут сухо было, и потянул в сторону Минска. Кстати, на обратном пути стоит глянуть на бункер в болотах, как там моё имущество. Хотя вернусь в Брянск, а не в Москву. Сам был в утеплённом лётном комбинезоне, кожаной куртке. Шарф шею прикрывал. Кабина открытая, очки и тёплый шлемофон, крутил головой, но летел на скорости четыреста километров в час, на этой высоте больше мотор машины не выдавал. Однако, с одной дозаправкой всё же долетел, сел подальше и доехал на велосипеде в гражданской одежде. И надо же такому случиться, двум полицаям, что ехали на пролётке, моя кожаная куртка понравилась. Ещё бы, лётная, с меховой подкладкой. Фирменная вещь. Пришлось трупы прятать, а пролётку с лошадями в хранилище. Ну а там так и добежал до бункера. Почему добежал? Новая неприятность, велосипед сломался. И не ходовая, хотя я как раз за неё больше переживал, хрустеть стала, когда педали крутил. Похоже подшипники. Рама на сварке у трубки где руль, просто преломилась, я и рухнул на землю. Пришлось отшвырнуть велик, новый найду и дальше добежать. Ну и спустился в бункер. Благо свидетелей не было. Даже если кто со стороны в бинокль смотрит, камень не на открытой местности, тут небольшая низина и тот в склоне овражка, удобно, спустился, свидетелей рядом нет, открыл и ушёл в бункер, прикрыв имитацию камня. С щелчком тот встал на место, в пазы. А я побежал вниз. В бункере и отдохнул. А с Мартой. Не касался её ранее. Ну бывает такое, что ещё скажешь. Да, я давно с ней поговорил, и если бы не напряжённая служба, чаще с той бы время проводил. Но иногда вот находил такие моменты. Та уже согласилась поработать на меня, выставив твёрдый тариф, до конца войны, и что доставлю ту в Швейцарию. А у той там тётя живёт. Сколько у меня таких Март было, что-то про тётю из Швейцарии ни разу не проскакивало. И не похоже, что врёт. За такие годы жизни я с моим опытом уже хорошо вижу где лгут, где лукавят, а где правду говорят. Вот и с Мартой так. Так что отлично отдохнули в постели моего автодома. Генератор запустил, горячая вода была, душ совместный. Отлично. А когда стемнело, занялся делом. Снова посетил свалку у аэродрома у Минска. После долгого изучения, отобрал шестнадцать на вид целых «И-16», два «УТИ-4», и три «Миг-3». Остальной хлам не так интересен. Плюс две зенитки в тридцать семь миллиметров. Дальше склады грабил, множество вещевого имущества. Одних кожаных курток, лётных, за две сотни. На мне такая же была, когда полицаи соблазнились. Да она с этого склада и была. Запас топлива взял, но на пять тонн, и всё. Хранилище полное. Так что задерживаться не стал, мне уже было что предложить в полку, куда меня направили. Кстати это было Сто Восемьдесят Четвёртый авиационный истреблённый полк, Одиннадцатой смешанно авиадивизии, ВВС Третьей армии, Брянского фронта. Вот так закончив добывать добро, я на своей «чайке» и полетел обратно, но уже прямиком к Брянску. Он поближе был. И даже добрался до рассвета, сев на ночной дороге, где обслужил и заправил машину, прибрал, переоделся в свою форму, застегнув шинель на все пуговицы, вещмешок за спину, чемодан в левую руку и направился к городу. Да уже светало, а к обеду у меня время заканчивается, что мне выделали на дорогу до полка. А где полк, узнать могу только в городе, в комендатуре. Эта дорога Брянск-Москва, довольно разъезжена, светало, час шёл, впереди уже окраины видно, когда от опушки хвойного леса отделилось три фигуры и направились ко мне, а я поморщился. Патруль, два бойца и командир, в звании лейтенанта. У командира красная повязка на рукаве шинели. Мельком, быстрым взглядом изучив ёлочки, откуда те вышли, поморщился. Густые, зрение не пробивает, а вот сканер дотягивался, дальность сканера уже была двести семь метров. Начало октября всё-таки. Так вот, в ёлочках было с десяток тел в нашей форме, и ещё тела, но уже живые и тоже в нашей форме, и трое наблюдали за мной и патрулём. Диверсанты вражеские, к собаке не ходи. Двое кстати в форме командиров НКВД. И самое обидное, до опушки с другой стороны метров сто, тоже ельник, не добегу. Раньше завялят, местность открытая. Однако, кто-то рядом хорошо буксовал, колея от двух колёс заднего моста грузовика. В принципе, не окоп, но если лечь, я буду в мёртвой зоне. Правда, сам высунуться не смогу, могут подстрелить, так что встав у колеи, я смотрел на патруль, и положил руку на кобуру, отчего те на миг замедлились, и уже заметно медленно пошли ко мне, цепко шаря по мне своими глазами. Чемодан я уже поставил у ног. А вот шум мотора, что стало слышно, больше порадовал меня, и шёл тот не от города, там ещё даже не просыплись, хотя там вроде возвышались стволы орудий крупнокалиберной зенитной батареи. Километра полтора до неё. А шум шёл со спины, откуда я пришёл. По легенде же я из Москвы, получил назначение и вот прибываю к месту службы. Патруль подходил, а я делал шаги назад, не расстёгивая кобуру, у одного патрульного был новенький «ППШ», их только начали выпускать. Тот перекинул его на грудь, держа ствол в моём направлении, когда я кобуру лапать стал. Мельком обернувшись, и чуть скривился. По дороге, качаясь на неровностях, катила «эмка». Для диверсантов желанная добыча, но вот какая может быть помощь от тех, кто сидит внутри, неясно. И я так отходил, патруль уж прошёл мимо чемодана, когда лейтенант козырнул и представился: — Лейтенант Иванов, патруль брянской коменданты. Остановитесь, и предъявите документы. — А в брянской комендатуре о вас знают? А «эмка» встал метрах в ста позади, похоже пассажиров что-то напрягло в том, что те увидели. Три командира, и водитель. Командиры не НКВД, кажется политуправление. Может особисты? Они до сих пор под них маскируются. Вот один на заднем сиденье потёртый «ППД» начал готовить. А так отреагировать пришлось мне, в левой руке, хотя всё внимание на правой была, что лежала на кобуре, появился «ТТ», и прыгая в колею, в прыжке я трижды выстрелил. Первым завалил автоматчика. Потом лейтенанта, и третьим второго бойца, с винтовкой. Все попадания в лоб. Ну и рухнул в колею, скрывшись. От опушки ударил пулемёт, да не по мне, по машине, которую ползком покидали пассажиры и водитель, один командир дважды дёрнулся. Ранен. Те тоже расползались, используя ту же колею, где я лежал. Тот что с пистолет-пулемётом, ответил на огонь. Я этим воспользовался. И трижды из пистолета выстрелил на вспашки дульного пламени пулемёта. Работал «ДП». Метров семьдесят до них, но и у меня не стояло задач их уничтожить, скорее напугать, пули что рядом в стволы впиваются, это нервирует. Дальше я встал, и стал отряхиваться. Сняв простреленный вещмешок, по мне тоже очередь дали, и ругнулся. Часть вещей попорчено. А встал смело, потому что диверсанты ушли, чего им тут делать было? Так что закончив отряхивается, извозился, земля в колее сырая, грязная. А пока направился к чемодану, вот он цел. Рядом положив вещмешок, не трогая осмотрел тела «патруля». Теперь я уверен, что машина Особого отдела была, повадки выдавали командиров. Те видели что я спокойно хожу, и послали двоих, прикрывая их. «Эмка» медленно разгоралась, боец перевязывал раненого, и взглядом прикрывал тех двоих, карабин рядом лежал. — Кто такой? — насторожено осматриваясь, спросил младший политрук. — Интендант третьего ранга Дмитриев. Получил назначение на место главного снабженца в истребительный авиаполк. Хотел в командире узнать где моя часть. — Угу, — кивнул второй, со шпалой старшего политрука. — А как понял, что это диверсанты? — А там «окно» в еловых лапах, тело лежачее расстрелял, на форме следы крови. Так и сложилось. — Да? Сами те в ельник лезть не стали, дождались дежурной машины с бойцами. На шум двинули, машина «полуторка» была. Так что осматривали ельник, тел там хватало, ну и эту тройку. Остальные диверсанты ушли, будут искать. Но тут в брянских лесах, это гиблое дело. Меня же проверили, поблагодарили за хорошее дало, да я ещё справку вытребовал за помощь в уничтожении диверсантов, это уже в комендатуре было, когда шинель щеткой закончил очищать. Да, узнал координаты полка. Он тут рядом, в трёх километрах на полевом аэродроме дислоцируется. Так ладно сообщили в полк обо мне, ещё и на служебной машине отвезли и с рук на руки передали. Хорошо, можно и служить. Штаб дивизии был тут же, сначала туда, оформили, документы поправили, я предъявил справку из комендатуры, удивились, но записали, и уже на полк. Это метров сто пройти и штаб полка. Дальше принимал дела у начальника штаба, который и замещал выбывшего по ранению снабженца. Так что познакомившись за остаток дня со всеми командирами полка, составляя своё мнение о многих, кого я видел. Ну и изучал канцелярию своего предшественника. Ох и неразбериха в бумагах, пришлось полдня потратить пока всё не привёл в удобоваримый вид. Кстати, у меня подчинённые были, писарь, кладовщик и шофёр с «Зис-5». Машина тоже за мной числиться. Причём та новая, вчера только получили. Прошлая сгорела во время обстрела на дороге, «охотники» развлекались. Тогда интендант и был ранен. Так что работа не пыльная, пусть полк ту всего пять дней как стоит, ещё осваивается. Землянки свежие, буржуйки дымят трубами, вещевой склад полка, я уже инвентаризацию провёл. Вроде всё верно, но нашёл излишки. Ох и крутил бывший снабженец. Ох и крутил, но все снабженцы такие, по себе знаю. Излишки забрал, кладовщик так кривился. С утра, на завтраке, как командир, и не из последних, а я при всех наградах был, и по ним я самый результативный в полку по наградам, поэтому занимал столик с командованием полка, куда меня включили. А питание выше всяких похвал. И да, продовольствие не я поставляю. Мне его направляет снабженец дивизии, а я только принимаю и потом кладовщик выдаёт поварам. Вот так промокнув губы салфеткой, сказал командиру полка: — Товарищ майор, я человек у вас новый, не совсем ещё разобрался. Раньше служил в танковой бригаде… — В курсе уже. Твои ночные рейды у всех на слуху. А уж как у Минска поработал, любо-дорого слышать. Правда, в газетах об этом небольшая заметка была и всё. — Не любят у нас писать про наших пленных, что мы освобождаем. Бойцы Красной Армии не попадают в плен, — усмехнулся я. — В чём-то я согласен, — вздохнул комиссар полка. — Такую информацию всё же придерживать надо. — Что ты узнать хотел, капитан? — по-армейски обратился ко мне Сапрыкин, комполка. — Я боевой танкист, и меня, как считаю, подлым решением, отправили в интенданты. Я такое никогда не забуду. И из принципа теперь дослужу до конца войны в тыловых подразделениях. Потому и ушёл из танковой бригады, и перевёлся к Вам. Так вот, как снабженец я ещё пока новичок, хотя вроде как нащупал линию, как можно многое найти. Ну знаете, по версии, ты мне — я тебе. Поначалу самого воротило от правил, но тут вынужден крутится, потому как для братишек-танкистов готов был всё достать. И достал, с нуля вооружил бригаду. Как-то мне предложили на обмен десять истребителей «Як-один», в ящиках, с завода, не собраны. Кто-то груз потерял, он ничейный. Без документов. Военный эшелон с ними сгорел во время налёта, списаны. Ну я танкист, зачем мне авиация? Отмахнулся, мне танки нужны, танки. Однако, запомнил. — И что, эти истребители ещё у тех людей? — спросил комполка, даже чуть подавшись вперёд. — Я выясню, — с серьёзным видом кивнул я. Понятно почему тот так возбудился, в полку всего девять истребителей, из которых летает пять, и четыре в ремонте, для которых запчастей нет. А тут новенькие «яки». ---------- Глава 21 Глава 21 — А ты выясни, — проникновенно сказал комполка. — Этот вопрос на будущее. В ближайшие два-три дня я ответ на него дать не смогу. Нужно ещё выйти на нужных людей. Должен сказать, что люди которые занимаются такими делами очень сильны, и имеют огромную поддержку среди высших эшелонов власти, это я говорю нашему дорогому особисту, что нас так внимательно слушает. Девиз этой тайной группы тыловиков — Всё для фронта, всё для Победы. И поддержка эта идёт из Кремля. Например, некий маршал, очень серьёзно полез в дела снабженцев и сейчас понижен в должности. Кто это, говорить не буду, но думаю вы сами догадались. — Маршал Кулик, — кивнул задумчивый комиссар. — Ну допустим действительно серьёзные люди, согласен, но к чему ты это всё? — Там не только самолёты типа «як» среди обменного фонда. Поясню, меня комдив очень сильно обидел и оскорбил, сунув в снабженцы. Я такое не прощаю. Да, я обиделся, я живой человек, потому на принцип и пошёл. И сам сознательно договорился отправить меня в другой род войск. В танкистах я уже служить и воевать не буду. А из принципа. Почему ВВС? А потому что меня несколько месяцев как обучают летать. Я освоил «У-два», «УТИ» и «Чайку». На «чайке» уже налетал больше пятидесяти часов, даже имею боевые вылеты, но работал в основном ночами. По подвижным составам. Бил по паровозам, топливным эшелонам. Горели красиво, два расстрелял. Так вот, я могу достать самолёты, напрямую, и передать их полку. Но как вы понимаете, с условием. Да, у меня есть условия. Мне нужны корочки лётчика, и должность в полку, по мимо снабженца, а я им останусь, раз слово дал, и буду командовать звеном «чаек», четыре машины, две пары. Полку же дают задачи и по штурмовке войск, этим буду заниматься именно я. Ну и ночные налёты, проводить лично благодаря ночному зрению. Самолеты для звена я сам буду добывать, за свой счёт, и возмещать потери, если машины будут потеряны. От полка нужны лётчики, механики, ну и оснащение, топливо и боеприпасы. Я желаю стать боевым летчиком, пока штурмовиком. За это я смогу, и считаю, что должен, обеспечь полк самолётами. Правда, мой обменный фонд был недавно сильно потрачен, не на что обменивать. Например, когда получал назначение в Москве, связался с нужными людьми. Если полтора десятка «Ишачков», многие требуют ремонта, кто-то на вынужденную сел, и стрелки, что мимо проходили, прибирали и обменивали у интендантов на то что им нужно. Так самолёты и становились обменным фондом. Так вот, есть полтора десятка «ишачков», два «УТИ-четыре» и пять «Миг-три», но обменного фонда хватит выкупить или шесть «ишачков», или три «мига». Что брать на первых порах, тут решайте сами, а я буду договариваться. Сидевшие за столом командиры, а общались мы тихо, только официантки рядом мелькали, загрузились, много что я сообщил и им это нужно осознать и проверить. Особист первым пришёл в себя, и задал вопрос: — А куда вы обменный фонд дели? На что? — Тут меня немного обманули, как новичка, и я получил такой товар, который никому не нужен, и все отбиваются от него, когда я пытаюсь его пристроить. — И что это? — заинтересовался комполка. — Боевой корабль. Немецкий минный тральщик типа «М тысяча девятьсот сорок». Экипаж восемьдесят человек. Сейчас стоит на якорях в шхерах на Балтике. Укрыт маскировочными сетями. Три человека на борту, следят за состоянием, котлы топят. Может есть у кого идеи куда его пристроить? Я уже свои все исчерпал, там как стена. — А морякам подарить? — спросил комиссар. — Да? — возмутился я. — Вы даже не знаете, что я за него отдал, там такие монстры переговоров и торговли были, удивительно что и трусы с меня не сняли, и вот так передать? А у них там ничего не треснет? Хари не слишком широкие? И ещё. Я снабженцем нашего полка являюсь, сразу предупреждаю, передам вам, а вы кому другому полку, то забудьте канал этот. Меня уже как лопуха использовали, всё добывал для бригады, а там шло на снабжение трёх танковых бригад. Это значит я жилы рвал для своих ребят, а там снабженцы, жопы отрастили, мнут их на стульях, и смеются над дурачком Дмитриевым, что за них работает. Забудьте сразу такое, тут дело принципа, я запомнил, как меня лопухом называли, и больше такого не повториться. Я надеюсь все меня слышали, чтобы потом вопросов и обид не было? — Слышали, — вздохнул начальник штаба, и подал идею. — Может морякам на Балтике предложить, в обмен на истребители? — По нашим ценам, такой корабль стоит сто шестьдесят два «ишачка». И это я на глаз прикинул. Считать надо. — Да-а, как же скучно мы до этого жили, — протянул комполка. — Да, Виталий, сто шестьдесят истребителей за тральщик, ты действительно лопух. Ладно, насчёт тральщика решать будем, у моряков и у самих проблемы с авиацией, не факт, что удастся договориться. Может на что другое обменяем? Пока же вопрос по тому, что уже можем взять, «ишачки» или «миги». Кстати, почему такой разброс, за шесть «ишачков» всего три «мига»? Столовая давно опустела, лётчики своими делами были заняты, шум моторов снаружи, боевую работу никто не отменял и три самолёта пошли на взлёт, видимо запрос был с передовой, но у нас тут свои дела. — Так новейшие машины, — пожал я плечами. — Да «ишачки» надо брать, чего тут думать, — буркнул начштаба. — Какие типы? — Четыре пушечных, и два тип «восемнадцать». — А неплохо, — оживился комполка. — Когда можно получить? — Так уже. Я же говорю, в Москве связался, и прикинув, решил, что «ишачки» вы и возьмёте, и заказал шесть машин. Тут они, рядом. Я своим грузовиком отбуксирую, принять сможете. Командиры тут же оживились, пока получим то что уже есть, насчёт остальных думать будут, время брали, однако я остановил их, уже вставали, хотя меня поторапливать начали, побыстрее машины пригнать. — Я не закончил. У вас там в ремонте машины. Я могу и запчасти добыть, сделайте список, всё будет в течении нескольких дней. Главное, чтобы рисунки этих деталей были, потому как искать и снимать будут те, кто в авиации не разбирается. Но это так, мелочь. Следующий вопрос. Про встречу мою с диверсантами вы знаете, вон особист тоже опрашивал вчера. Правда, я не доложил про один случай. Ещё до встречи с диверсантами, ко мне в сумерках подкатила пролётка. На той же дороге. На ней трое, видно, что блатные. Наставили два «Нагана» и «ТТ», так и говорят: «Ну что, офицерик, скидывай всё. Форму тоже». Командиры были шокированы, слушая меня, это какими же наглецами надо быть, чтобы вот так на боевого командира нападать, да ещё дважды Героя, но слушали внимательно. — В общем, тела всех троих я там спрятал, в результате в трофеях пролётка в два коня, три единицы оружия, а в пролётке копчёный окорок в мешке. Всё тут рядом. Сдавать в комендатуру? Вот ещё. Это боевые трофеи. Поэтому решил передать полку. Я сам оформлю пролётку в полк. Это конечно не автотехника, но тоже кому-то может пригодится. Плюс окорок на кухню и оружие сдам начкару. Вы пока решайте куда пролётка пойдёт. Теперь вопрос к комиссару, это его направление. — Ну-ну? — заинтересовался тот, другие тоже подняли головы, с интересом слушая. Да, я решил всё же и тут стать поэтом и композитором. Чую пригодиться в будущем. — Я пишу стихи и музыку. Самоучка. В общем, создаю песни, пока их никто не слышал. Исполнял только для себя. Вот думаю, а почему бы не исполнить их тут в полку, пусть оценят, может понравиться? Устроим концерт. Нужна гитара и гармонь, я владею обеими на высоком уровне одинаково хорошо. — Прослушать бы надо, — сказал комиссар, и было ясно что тот не против. — Ну лёгкие вопросы мы почти решили, в стадии решения, теперь сложный. На складе три лётные куртки с овечьей подкладкой, утеплённые. Две одного размера, вон как на комиссара, а одна для здоровяков. Там вон сидел лётчик, старший лейтенант Башаров, его размер. Куртки, это дефицит, и я это понимаю, таким вещевым имуществом обычно награждают отличившихся, и это не в моей юрисдикции. Тут сами решайте кому. Мне сообщите, я выдам людям. В принципе, на сегодня всё. Пока же займусь передачей лётной техники. — Погоди, — одновременно воскликнули комиссар и особист, поигравшись взглядами, особист уступил, и комиссар спросил. — А если для дивизии помочь техникой? — Там свои интенданты и снабженцы. Пусть тоже побегаю, поищут. Ко мне могут обратиться, но тут именно товарный обмен. Это для родного теперь полка я всё за свой счёт достану, по сути считаю, что обязан. А вот на других неплохо бы и заработать, чтобы заработанное на полк тратить. — Интересные у вас там дала, — хмыкнул начштаба, одобрительно хмыкнув. Одобрение у того явно шло на то, что я всё домой тащу, то есть в полк. И это его явно радовало. — Ну хоть так, — кивнул комиссар. — Эти шесть «ишачков» получим, я поговорю с нужными людьми, насчёт «мигов» и других истребителей. Кстати, возьму на себя сделать тебе настоящие лётные корочки и ввести в штат полка. — Отлично. Тут я достал из планшетки листок и протянул начштаба. — Здесь записаны номера узлов и моторов шести «ишачков», что ждут доставки в полк, можно начать оформлять в штат. Тот забрал лист, стал изучать, остальные разошлись, а мной занялся особист, заставил в рапорт написать о нападении, с тем как бандиты вели речь, как держали на прицеле и как ликвидировал их, какие трофеи. Полчаса время заняло, расписался. Тот рапорт убрал в свою планшетку, сам козырнул и двинул к выходу. Забрал шинель с вешалки, и поспешил к месту работы. Шофёр уже ждал. Так что устроился в кабине, и мы покинули расположение аэродрома. Уехали километров на пять, тут остановил машину, вокруг леса, ушёл за опушку, визуально никого, и сканер не показывает. Достал «ишачок» один из пушечных, что отобрал для первичной передачи, рядом пролётку с захваченным оружием и окороком, с полицаев. Пришлось коней успокаивать и привязать к истребителю. Дальше сходил за машиной. Тут пришлось побегать, но подняли хвостов кузов и увязали, так что я на пролётке покатил обратно, а грузовик, воя мотором, на малой скорости буксировал истребитель за мной. Встречало нас множество народу. Лётчиков много, с полсотни, ту и второго штурмового полка, уже слухи о появлении новой техники разошлись, и вот немало безлошадных с надеждой жадно изучали «ястребок», который по подсказкам комполка, тот сам показывал куда и где поставить, доставили. Пока истребитель в десятки рук снимали, отвязав, я занимался передачей. Сначала «ишачка», там механики работали, подняв капоты, мелькали штабные и командир авиадивизии. Он тут у нас один генерал. Потом оформил передачу пролётки, причём это мой личный дар полку, оружие сдал в штаб, начкару, окорок ушёл поварам, порадуют в обед. Вроде гороховый суп будет. Час потратили, и взяв шесть бойцов из роты аэродромного обслуживания, а я запомнил, как мы вдвоём поднимали хвост, если бы не усилители боевого имплантата, фиг бы подняли, вот так по одной машине и буксировал, пока все шесть не оказались приняты. Уже назначены механики, оружейники на каждую, плюс лётчики, что активно помогали восстанавливать машины. Ну свою сторону обещаний я выполнил, увидим, как командование полка все вопросы решит. А я пока помогал начальнику штаба оформлять «ястребки», плюс тот с помощью зампотылу составлял списки запчастей, что нужно. Вообще запчасти и самолёты, всё это должен доставать как раз зампотылу и тут я, помогая, как раз его работу делаю. Правда, тот отблагодарил, редкий армянский коньяк. Экспортная модель. Да целый ящик. Ладно, прощён. Главное дело пошло, видя, что я не балабол и делаю то что обещал, начали решать вопросы. Насчёт книжицы лётчика, знали, что пока не получу, ничего им больше не дам, вопрос комиссар адресовал своему командиру, начальнику Политуправления дивизии, для того это сделать раз плюнуть, дело пошло, также формировалось звено штурмовиков, пока из людей. На бумагах ничего не сделано, но входить звено будет в третью эскадрилью, где командир капитан Иволгин, что как раз три «ишачка» получил, их приняли самые опытные летчики. Теперь в эскадрилье их четыре, но один в ремонте. Пролётка ушла командиру роты аэродромного обеспечения. Ездовой для неё уже был назначен. А уже в три часа дня, я у себя, после хорошего обеда отдыхал, меня вызвали в штаб дивизии. Там наконец разобрались, что тут происходит, доложились, явно обсудили это, выработали меры, и вот вызвали. Сам комдив был в землянке, генерал-лейтенант Кравченко. Больше никого. Поначалу генерал молчал, изучал, сидя за столом, как я стою перед ним на вытяжку. Тот крутил карандаш в пальцах. На крепко сбитом столе из сосны, лежала планшетка, а перед генералом один лист бумаги. Наконец тот нарушил тишину: — Всё, знаю, Дмитриев. Дивизии нужны самолёты, все возможности тыла исчерпаны, воюем чем есть. Свежих поставок нет, сам летал и просил. Просто нет. Да и времени переучиваться на новые машины тоже нет. Скажи, «илы» сможешь добыть? — Товарищ генерал, у вас свои снабженцы есть, вы к ним обращайтесь, — осторожно, подбирая слова, сказал я. — А если в штаб дивизии переведу? — А что это поменяет? Там я один из, а не главный снабженец, как на полку. Сам себе командир. Пусть ваш старший и добывает. — Знаю я про твои принципы. Сам не боишься на нарах оказаться? — Я? Вообще нет. Меня просто переведут к нормальным командирам, которые с головой держат. А вот вам, товарищ генерал, камеры Лубянки могут и домом родным оказаться. Будете с поломанными рёбрами признательные показания подписывать, за развал ВВС Западного фронта. — А я тут причём? — удивился тот. — Кто-то же должен отвечать, — поджал я плечами. — Был бы человек, а дело найдётся. — Ладно, понял тебя. Есть у тебя прикрытие, с большими возможностями, а самолёты действительно нужны. Я помогу с тральщиком, договорюсь напрямую с Кузнецовым. Как тебе? — Ага, отдадите за треть цены. Вам-то что, это же не вы в него вложили силы, что копили целый месяц. Я лучше сам. Насчёт «илов», есть восемь машин. Это про которые точно знаю, а есть ли ещё, не в курсе. Нужно запросы отправлять. — А десять «яков» в ящиках? — Десять мне обещаны, бронь стоит, а всего там двадцать восемь. И мне их не отдадут, пока аванс не внесу. И не сердитесь, те средства что я вложу, пойдут на закупки на заводах, нужного оснащения, коими две дивизии по мобилизации пополнять будут. Склады пусты, вот и крутятся чтобы их оснастить. — Ясно, — вздохнул тот, и постукивая карандашом по столешнице, спросил. — Что сам предлагаешь? — Я пустой, у меня товара на обмен нет. Это у своих снабженцев спрашивайте, есть ли у них какие излишки чтобы вложить в дело, там уже я договариваться буду, а насчёт пополнить полки дивизии, три истребительных и два штурмовых. Есть идея. — Говори. — Трофейная техника. Сами знаете, как я уничтожал аэродромы противника. Собрать боевую группу и уйдя к немцам тыл, захватив такой аэродром целым, для меня, проблем особо нет, личный состав мы уничтожим. А вот тут уже ваш работа. После захвата, на полосу, сразу, один за другим будут садиться транспортные самолёты, оттуда лётчики, командиры, механики и инженер. Лётчики перегоняют трофеи к нам на аэродромы дивизии, а инженер и механики определяют, что грузить на грузовые самолёты, самое ценное, те улетают, а они со мной уходят по земле. На таких аэродромах бывает до пятидесяти самолётов. Бомбардировщики, истребители, штурмовики. Машины конечно чужие, недолго без запчастей полетают, ну хотя бы месяц дивизия будет боеспособна. Да и кто говорит, что мы один аэродром возьмём, и успокоимся? Взяли один, переждали неделю в тылу у немцев и двинули к второму. Захватив его, и снова садятся транспортные самолёты, и дальше вывозим всё ценное. Правда, рисовать большие красные звезды придётся, но думаю этот вопрос решат. — Интересная идея, но неосуществимая, — поморщился тот. — Верю, можешь аэродромы взять. Нет у нас бензина под самолёты противника, там особый нужен. А боезапас где брать? Много на транспортниках вывезешь? Нет, тут наши нужны. — Было бы предложено, товарищ генерал. Тогда действительно через мой канал нужно. Тогда добывать интересное. Не обязательно у моряков на самолёты менять. Да и не надо нам это особо. Хлам какой отдадут. Поменять на то, что я через свой канал легко пристрою. И это обменяю на те самолёты, что у наших скопилось. А сколько скопилось, я не знаю. Честно не знаю. Как-то не моя тема была. Кстати, могу добыть и другое. Зенитки, автомототехнику или специальные машины, подавайте заявки. Будет товар, обменяю. Например, есть на примете две зенитные пушки в тридцать семь миллиметров, и три «ДШК», на треногах. Полевые кухни, палатки. Да многое. Тот покивал, о чём-то размышляя, после чего сказал: — Хорошо, узнаю у снабженцев, что безболезненно можно обменять на нужное нам в ближайшее время. Насчёт тральщика лично с адмиралом Кузнецовым поговорю, нужно определить на что согласен обменять. Пока можешь быть свободен, как вопрос решим, пообщаемся. Кстати, что там с концертом? — А? — Не в курсе? Афишу повесили у входа, что концерт будет. Исполнитель, дважды Герой Светского Союза, Дмитриев. — А видел толпу слева от входа, но не понял, что там афиша. — В семь вечера выступление. — Ясно, буду знать. А так да, самоучка, но живого выступления не было. Вот, набрался храбрости и решил для парней выступить. Они достойны. — Свободны, — сказал генерал, я и покинул землянку. Туда почти сразу шесть командиров спустилось, явно обсудить что мы там с комдивом обсуждали, а я изучил афишу. Действительно информация по концерту. Быстро комиссар отреагировал. Только почему у штаба дивизии, а не полка? А так подтверждал всем, кто подходил и спрашивал, всё верно, будет музыкальный концерт. Правда, у штаба полка вторая такая же афиша была. Указано что будет в столовой выступление, самое большое помещение у полка. Это по сути полуземлянка, едва закончили строить. Тут меня отвлекли, начштаба передал приказ от комполка. А, по курткам. Одна Башарову и ушла, у того четыре сбитых на счету, вполне достоин. Один из «ишаков» получил что я передел. Другая командиру моей эскадрильи, Иволгину, третью, лётчику из второй. Чуть позже и те подошли, вот у двух настенных зеркал, мои они, повесил, те мерили и красовались. Подошли как влитые, так что расписавшись в ведомостях о получении, те ушли, форсить среди других лётчиков. Там у многих кожанки были, но такие новенькие пока у троих. Да, это из моих личных запасов. Потом отвлекли, и я выдавал шести бойцам из роты аэродромного обслуживания элементы униформы и одну пару сапог. Потом в санчасти помогал чинить кушетку. А то просили заменить. Починил. И как-то время пролетело, что наступило время концерта. Комиссар так и не прослушал. Да и тот носился, видимо нагрузили делами. Просто не до того было. Да и махнул рукой. Мол, с моей стороны косяков не было и надеялся и тут не подведу. Правда музыкальные инструменты тот нашёл. Даже саксофон. Ну вот это чудо где откопал? До сих пор удивлён. Причём, все три проверил, гитару настроил. И к моменту начала концерта, зал уже был переполнен. Тут не только лётчики, у стены и разные командиры стояли, даже пару механиков заметил. Все принаряжены, привели себя в порядок. Да всех просто не вместить, но я не против дважды концерт провести, вторым для технического состава и охраны. Дальше комиссар полка меня представил, тот взял на себя работу конферансье, я дал ему листок со списками песен, всего их было двадцать, и все, прямо скажу, Высоцкого. А голос у Виталия, пусть молодой, но есть чувствительные нотки, которыми я мастерски могу играть, и песни Владимир Семёновича могу втягивать на большую высоту, трогая душевные струны. А пока комиссар сообщил: — Песня, «Я „як“-истребитель». Исполнитель, товарищ Дмитриев. Автор песни и музыки, товарищ Дмитриев. Переждав аплодисменты, кстати, акустика в столовой оказалась очень неплохая, из проёма сбоку выглядывали официантки и повар, тоже слушать будут, и сообщил, прочистив горло: — Многие меня знают, слышали, читали в газетах. Вы первые кто услышат эти песни. Их я всегда пишу так, что вижу, то и ложится на строки этих песен. Первая песня про истребитель, у меня не первая, но она написана по реальному бою… Я описал как стал свидетелем воздушного боя. В одной из жизней так делал. Вот и тут точь в точь повторил. Как три наших истребителя драпали от трёх пар «охотников» и как шла наперерез четвёртая пара. Как один истребитель сбежал, а два приняли бой. Был сбит «мессер», ещё два с дымами потянули к себе. Но оба героя были сбиты. Погибли. И уже когда вышли к своим, я узнал, что командир звена, отправленный на разведку, доставил важные разведданные и две наши армии смогли избежать окружения. Два лётчика пожертвовали собой, чтобы эта важная информация дошла до наших генералов. Именно эти двум лётчикам я и посвятил две песни про один бой, объясняя: — … первая песня, имеет два названия, «Я „як“-истребитель» или «Песня уставшего истребителя». И поёт её сам самолёт, уставший от боёв. Израненный. Вторая песня уже от лётчика, и называется «Их восемь, нас двое». Парни герои, и заслужили, чтобы их увековечили хотя бы в песне. Дальше ударил по струнам, и рублено стал исполнять первую песню. Да, интонациями я играл просто первоклассно, брызнули слёзы у всех, кто меня слушал. Генерал Кравченко сидел в первом ряду, со всем штабом дивизии, даже он часто заморгал. Тут без передышки, стал исполнять и вторую. Плакали девчата официантки, тихо, только плечи вздрагивали, но я видел. Было ясно, что и как певец и автор песен я также состоялся, это приняли все, кто меня слышал, раз и навсегда. Дальше комиссар озвучивал какая песня, а я исполнял. Так что, с небольшими доработками под местное время, были исполнены такие песни как: «Он не вернулся из боя», «Банька по-белому», «Кони привередливые», «Охота на волков», «Ещё не вечер», «Большой Каретный», «Тот кто не стрелял», «Песня о друге», «Спасите наши души», «Чёрные бушлаты», «Я не люблю», «Очи чёрные. Погоня», «Песня Вани у Марии», «Госпитальная», «Мы вращаем Землю», «Пиратская», «Полчаса до атаки» и «Баллада о борьбе». С каждой песней зал, итак переполненный, пополнялся ещё больше, я слово взял только раз, когда сказал, что писал песню «Я не люблю», то писал с себя, описывая свой характер. Может кто-то в песне узнает и себя. Особенно последняя песня, «Баллада о борьбе» хорошо зашла. Долго стояли аплодисменты, я лишь смущённо улыбался, встал и поклонился, пока комиссар не подошёл и положив ладонь на плечо, проникновенно не сказал: — Товарищ Дмитриев, вы исполняйте песни. Нельзя чтобы их не слышали, это… это… это по-настоящему подло, если они будут в забвении. — Хорошо, и спасибо, — и тут же повысил голос. — Товарищи, вы слышали исполнение всех песен под гитару, давайте и на аккордеоне, что мне принесли, пару спою. Тут уже другие они. Народ тут же расселся по своим местам, я начиркал комиссару какие песни, и пока надевал ремни аккордеона, тот и озвучил: — Песня товарища Дмитриева, «Эти глаза напротив». Исполняет автор. Да, вот тут песню приняли ещё лучше, а следующую, это была «Любите, девушки», группы «Браво», вызвало восторгов не меньше чем песни Высоцкого, всё же те на любителя. Музыкальные инструменты я сдал, оказалось у нас был заведующий клубам дивизии, оттуда инструменты, шум стоял неслабый. Зрители выходили на улицу, но в зале ещё немало народу было, и генерал, комдив, спросил с задумчивым видом: — Товарищ Дмитриев, сколько вы песен написали? — Около трёхсот, — подумав, сообщил я. Это вызвало ступор у всех, кто это слышал, а генерал уточнил: — Таких же, что мы сейчас слышали? — Да, примерно такие. — Хм, исполняйте, не скрывайте этот талант. А так мне дали полчаса отдохнуть, девчата, что смотрели на меня влюблёнными глазами, компота принесли, хотя мы уже поужинали, булочки сладкие. Там второй концерт, уже простые бойцы были, командиры, в основном техники и механики. Снова полный зала, и снова исполнял. Да всё тоже самое. Только объявлял какие песни уже заведующий клубом. Отработал, но от души. Уже поздно, по полку отбой, отправили отдыхать, ну и я к себе. А живу в землянке где у меня кабинет с частью имущества. Там закуток отгорожен и нары сделаны. А раз один был, Марту достал, ну и пока та в лёгком халатике за столиком читала книжку, это из её библиотеки, в чемоданчике с собой носила, на немецком, света керосинной лампы той хватало, я высыпался. А той отдохнуть нужно, потому и достал. Раковина в углу, там же ведро. Так и уснул. ---------- Глава 22 Глава 22 Утром следующего дня, после завтрака, в этот раз за столом ещё зампотылу был и командир роты аэродромного обслуживания. Они не всегда бывают, но право сидеть за столом с командованием полка, имеют. Вот и тут комиссар, закончив, сообщил мне: — Вопрос с документами, уже решён по сути, через три дня, попутным бортом их доставят к нам. Значит так, официально ты закончил Московский аэроклуб. Сам понимаешь, тот что в Киеве нам теперь не доступен. Также тебе оформили в Борисоглебское авиационное училище, которое ты с блеском закончил. Как раз сейчас всё и оформляем. У нашего комиссара дивизии там родной брат служит, тоже по линии политуправления, он всё и делает. Как корочки будут, ждём четыре «чайки», и можно включать их в боевую работу. Что там по «якам»? — Пока не знаю, жду вызова к комдиву. Что там порешают по этому поводу. — С тральщиком решили? — Про это тоже узнаю. Вот тут, попивая чай с булочкой, я задумался. Понятно, что тральщика у меня нет, да и он мне больше нужен был, чтобы показать какие объёмы товара обмена среди придуманных мной снабженцев, чтобы оценили. А то что его действительно придётся передавать в обмен на что-то, я посчитал маловероятным. Сказал бы что уже нашёл желающего его получить, дальше бы доставлял самолеты. А тут лично генерал Кравченко обещал решить вопрос с его обменом. Морякам он конечно нужен. Ладно договорится, во что я в принципе верю, но мне что тогда делать? Что-что, придётся действительно это тральщик добывать. Модель знаю. У меня книжка по боевым кораблям вражеского флота, а это вполне неплохой корабль, небольшой, но боевой. В аурное хранилище конечно не уберёшь, но уничтожить экипаж и перегнать его куда мне нужно, думаю смогу. Время попрошу у комдива, и всё сделаю. Пока же мы пообщались, комиссар насчёт вечернего концерта вопросы задавал, хочет и сегодня два дать, также по двадцать песен. Но уже десять на гитаре и десять на аккордеоне. Последние две песни тоже очень понравилось, позитивная, про последнюю говорю. Обсудили это, но обещания не давал. Кто его знает, как день закрутиться и что к вечеру будет? Тот со мной был согласен, поди знай выверты судьбы. И действительно, после завтрака посыльный нашёл, и вот снова стою в землянке комдива, напротив стола, за которым сидел генерал. Снова одни, а тот толкнул ко мне лист, говоря: — Вот это наши снабженцы могут безболезненно обменять на «илы». Взяв листы, осмотрел и скривился, говоря: — Хлам, максимум на три самолёта обменяю. — Ну хотя бы три, — легко согласился тот. — Потом сами обсудите с Ерохиным, что и как. Жду штурмовики, и чем быстрее, тем лучше. А пока садись, и накидай сколько хочешь получить за тральщик. Я уже сегодня лечу в Москву. Кстати, ты тоже летишь, я договорился о выступлении по радио. В семь вечера для тебя место освободили. Под моё поручительство. Удивлённо на того глянув, я кивнул, и дальше стал писать, что мне нужно за тральщик. Сначала в рублях сумму, потом в товарах, примерно по тем же деньгам, и вернул тому лист. Что по поводу того, что снабженцы дивизии готовы на штурмовики обменять, то что у них ценное может быть? У них ведь всё подотчётно, только то что наменяли у кладовщиков или ушлых интендантов, но в основном это небольшие объёмы. Вот и тут мне предлагают за штурмовики шесть тюков шёлковой белой ткани, что идёт на пошив парашютов, явно лежалый товар скидывают, довольно специфичный, однако за такое один самолёт отдать можно. Потом целый вагон, пять тонн, засахаренных фруктов, кусочки дынь, груш, мандаринов и персиков. Цукаты. Вот это явно контрабанда, но в принципе товар ходовой, два самолёта за него, вполне нормальная цена. А пока меня отпустили, через час вылетать, самолёт будет, поэтому пошёл собираться. Хотя нет, сначала принял то, что передают за самолёты. Два захода на «Зисе». Мешки в лесу выгружали, там в аурное хранилище и убрал, но принял, подтвердив, мол, в точении двух дней три «Ил-2», будут. А вскоре на небольшом самолёте, мы и вылетели в сторону Москвы. Пока генерал решал свои вопросы, я заселился в свой же дом, у генерала квартира была в Москве. Но адрес моего жилья тот получил, чтобы найти можно было. Поиграл с дочкой часа три, устроил фотосессию, целую плёнку потратил, и сообщил Марии, что у меня выступление по радио. Песни собственного сочинения будут. И знаете, ничего менять не стал, отработал один в один как на концерте в полку. Все те же песни, а потом две под музыку аккордеона. И надо сказать работники были также впечатлены. Всё же голос у Виталия, на самом деле волшебный. Уровень Магомаева. Главное выступление прошло на все сто. Короткая моя биография была дана, без рассказов про войну, только то что сам пишу и исполняю, и вот само выступление. Отработал на сто. Оттуда на машине к своему дому. Машина моя, «фаэтон». Правда через полчаса, я машину мыл, да грязюка, дожди прошли, намарал, пусть темно, пол девятого вечера, мне то это не мешает с моим ночным зрением. А тут свет фар, «эмка» свернула на нашу улицу, и не мимо проехала, а к моему дому. Не удивительно что так легко нашли, там спереди сидел участковый, что дорогу показывал. Оставив машину, потом домою, я там один бок только отмыл, и вот на «эмке» в наркомат ВМФ СССР. Ну всё верно, в кабинете чаёвничали, мой комдив и адмирал. Хотя рюмки стоят, а чайника нет. Правда и бутылку убрали, а так чаёвничают, ага. Адмирал, с интересом меня изучая, сообщил: — Мне про тральщик рассказали, читал про них, неплохой корабль. Где он говоришь, стоит? — В шхерах, на Балтике. — А точнее где? — Ну мне откуда знать, я же не моряк? — Перегнать его на Северный флот возможно? — Почему нет? Угольные ямы полны, пройти датские проливы и дальше на север. Кстати, если хотите ещё, можно ещё пяток таких корабликов добыть и на Северный флот перегнать. Правда, сначала с долгами рассчитаюсь по дивизии, как буду свободен, то вопрос можно будет решить. Цену такому кораблю вы знаете. — Знаю, — адмирал встал, поправив форму, открыл сейф, и достал плотный кирпич пакета, по виду килограмм пять весит. Положил на стол, и сказал. — Тут деньги, в банкнотах. Проще купить его, чем менять на товар, по вашей хитрой схеме. Только что инкассаторы из Госбанка привезли. — Чёрт, это мне что, сейчас им заняться? — Сначала три штурмовика передай. Оплачено, — напомнил Кравченко. Ну за дивизию он болел, это видно, поэтому на его слова кивнул. Вполне дельная просьба, тот в своём праве. — Да, пять тонн бензина для «ишачков» появилось. В бочках. Могут доставить в течении двух суток. — Обсудим это. Деньги со стола я забрал, ничего не подписывал, это чисто на доверии дело, а я посмотрел на адмирала и сказал: — Я конечно попробую сам перегнать корабль, но мне кажется, что в одно лицо это довольно сложно. Те трое то за кораблём следят, они рыбаки, и перегонять не будут. — Дам пятнадцать краснофлотцев, пять старшин и двух командиров. Вас доставят воздухом на аэродром Ленинграда, там будет ждать ответственный командир. Вам сообщат, перед вылетом, кого назначат. На этом аудиенция был закончена, Кравченко остался, велел утром быть на аэродроме, к девяти часам, а я обратно домой. На той же машине увезли. Ну и домыв машину, прибрав, ночь скрыла, отправился спать. С утра, разбудили жильцы, готовили на печи, где я спал, меня покормили, те на работу собирались. Кому-то на службу. Всего в доме проживало одиннадцать человек, из которых пять это дети, трое школьник. За мной машина пришла, и повезли на аэродром, а там вылет к Брянску. По прилёту я сразу сообщил, что за самолётами отправляюсь, и отбыл, правда получил средства за топливо. Генерал понял, что деньгами можно оплачивать, не только товаром, честно оплатил за бензин из кассы дивизии. Бензин сейчас в дефиците. Так что через полчаса зампотылу дивизии, а это шло на баланс дивизии, не полка, сдал склад с бочками, где две бочки с моторным маслом было. Подписался в ведомости, всё, тут я выполнил обязательство. А вскоре, как стемнело, полетел к Минску. Часть добытых ранее истребителей выложил в лесу, место занимают, думал быстро у меня заберут, но никто не говорил, что будет легко. А пока стал искать по свалкам на захваченных аэродромах, нашёл за остаток ночи, всего пять «илов», прибрав. За вторую ночь, ещё восемнадцать, в основном в Белоруссии у границы. Там разбитых хватало. Да и вообще немало советской авиатехники спрятал в лесах. И вот так вернувшись, при мне ящики на десять «Як-1», и три «Ил-2», в основном в хорошем состоянии. По прибытия, забрав грузовик, сообщил в штаб дивизии что все три штурмовика тут, идут в штурмовой авиаполк, и десять «Як-1» для моего полка. Так что на трёх грузовиках, тут командование полка, с охраной и механиками, доехали до места, где я ранее оставил всё что надо передать. Плюс тут же две зенитки «ДШК», для охраны аэродрома именно моего полка. Вот так и передавал доставленное. Чуть позже, мы уже заканчивали, как раз второй «Ил-2», на буксире грузовика к аэродрому утаскивать начали, подъехал и комдив. Изучил всё что передавалось, покивал, и сообщил: — Нарком прислал своего человека. Вылетаешь немедленно, нужно закрыть долг с моряками. Самолёт как раз их. — Хорошо. Пока же, закончив передачу. Ящики на моём «Зис» будут перевозить, пока все десять истребителей не окажутся на месте. Там сборка. Причём, обрадовал комполка, что раз есть средства, я уже оплатил доставку и покупку оставшихся восемнадцати истребителей этой модели, тоже в ящиках. Доставят дней через пять, но передавать буду, когда от моряков вернусь. Искали кто в этих моделях самолётов разбирается, а так все машины в первую, а значит лучшую эскадрилью решили направить. Те самолёты, что за ней числятся, по двум другим. Однако, сразу не улетел, комиссар полка стерёг. С ним в землянку политуправления дивизии, где мне и передали корочки, окончившего московский аэроклуб. А потом аттестат об окончании военного авиационного училища по направлению — истребитель. Теперь водят меня в штат командиром четвёртого звена в третью эскадрилью, заводят личную карточку лётчика-истребителя. Тут те слово сдержали, молодцы. Теперь моя задача добыть четыре «Чайки», а они есть, и провести на баланс полка. Однако, выполню, уже когда вернусь Севера, передав морякам что нужно. А потом полёт на «Дугласе» до Ленинграда. Я это время спал, лёжа на шинели на полу самолёта. По сути нас двоих и везли, меня и сопровождающего, в звании капитан-лейтенанта. Оказалось, он тральщик и примет. Часть команды, ждёт в Кронштадте. Как это всё провернуть я ещё не думал. Но будет сложно, это понимал. Впрочем, решу на месте, чего сейчас голову забивать? И решил, команда в тридцать два краснофлотца, шесть старшин и два командира, ожидали на месте, это действительно так, но я сообщил что в море выходить не нужно. Вообще, как буду передавать корабль, тема закрытая. Секретность высокая. Поэтому моряки получат корабль, находясь без сознания. То есть, их усыпят. Очнуться уже на борту. Поначалу ни в какую, хотя даже снотворное от военных медиков, не моё, пока не говорили. Я сам склад нашёл, окраины Ленинграда, кстати, блокада тут уже шла, голод начался, там на полу моряков и усыпили, врачи проверяли, пока не подтвердили. Все спят, включая командира. После этого отправил врачей в госпиталь, и касаниями убрал всех моряков в хранилище. Да, за складом следили, контрразведка, но я тихо смылся. А чуть позже взлетел с дороги на «чайке» и полетел к Минску. Мне нужен бункер, где был катер и вертолёт на поплавках. В той операции, что я планирую, они необходимы. Пока полёт шёл, я размышлял. Два дня мы в Ленинграде пробыли, пока подготовка шла. За это время я немало детских домов объехал. Все цукаты ушли, и часть запасов продовольствия, ящики с тушёнкой, мешки с крупой, макароны. Да опустошил, и даже готовое ушло, целые котлы опустошали, унося в кастрюлях внутрь зданий детдомов. Я пустой, вообще пустой. А что, побывал в Ленинграде и не помочь? Я не такой. Чем мог. А пока летел, думал, чем ещё помочь. Да вряд ли выйдет, я не настолько свободен чтобы самостоятельно посещать Ленинград, но обдумывал свои шансы. Добрался, причём на пустом баке садился у бункера, без дозаправок, пока ночь была. Прибрав самолёт, времени заправлять и обслуживать нет, и ушёл в бункер. Дальше забрал ещё пять «Чаек», что тут было, ящики с «яками» брать не стал, запасы топлива пополнил, танкетку «Т-40» взял, та полностью готова к применению, вертолёт, катер, потом спецтехники для аэродрома и шесть «Миг-3». На этом покинул бункер, проверил, следов не оставил, и пока темнота, взлетев, направился в сторону Германии, держа курс на Вельгельмсхафен. Этот порт, крупная база ВМФ Третьего Рейха, где стоял флот открытого моря. Вот там нужный тральщик я сто процентов найду. Понятно только Польшу начал пересекать, стало светать, хотя к зиме ночи стали длиннее. Ещё и сильный ветер с Балтики, хорошо боковой, не встречный, но ничего, тянул, пока баки не опустели и не пришлось идти на посадку. Заправив машину, а сел на пустую дорогу при свете дня, обслужив, и не смотря на утро, взлетев, направился дальше. От Минска до нужного порта по прямой тысяча двести пятьдесят километров, так что одной дозаправки и хватило добраться. По пути использовал ракеты по эшелону, и расстрелял все ленты к пулемётам по интересным целям. Могу и делаю. А сел на опушке леса, обслужил и заправил машину, у меня это уже на автомате, и поглядывая по сторонам, ушёл в лес. Переоделся в гражданское, и на велосипеде, добыл два ещё когда аэродромы бывшие советские грабил, что немцы захватили, так и катил. В чёрном пальто, тёплой кепке, никто на меня не обращал внимания. А холодно тут. Надел на руки лайковые коричневые перчатки, полегче стало. Так в принципе и добрался. Дальше разведка. Да, были такие суда, я взял двух языков, знающих военных моряков. Оказалось, тральщики сороковых годов постройки ходят на мазуте. А в этом году начали на угле выпускать, для экономии. Всего таких кораблей в бухте я обнаружил девятнадцать. И три явно готовились покинуть бухту. Важно, что один как раз той модели, что я обещал, а мне оплатили, но он на мазуте. В голове тут же сказочка была выстроена, как объяснить, что корабль немного другой, и решил, пойдёт, нужно брать. Когда начало темнеть, на катере, пусть не на подводных крыльях летел, волнение в бухте было, но быстро. Подошёл, даже не засекли, уцепился одной рукой за борт, другой убрал катер и рывком одной руки закинул себя на палубу. Ну а дальше спрятался под чехлом орудия главного калибра на носу. Наконец тральщики пошли к выходу. Правильно угадал. На ночь куда-то уходили, и подозреваю на установку мин. А их с избытком взяли, на корме все свободные места заняты. В деревянных ящиках в два ряда стоят. В открытом море я поморщился, мотало хорошо, брызги долетали, но все три корабля шли дальше. Для меня главное мы покинули порт, и уходили от берега, шли куда-то в сторону Ла-Манша, так что стал работать. Сначала на палубе и на мостике зачистил, работал ножом и пистолетом с глушителем. Избавившись от тел, скинул за борт, и стал работать уже под палубой. Причём, повернул штурвал, и скрылся в темноте от той парочки, в группе которых шёл корабль. Даже увеличил ход с восьми, до четырнадцати узлов. Машинная команда выполняла приказы. Отлично. Вот и поработал. Пока шли из порта, работая сканером, я изучил всю механику и сам теперь справлюсь. Разобрался во всех механизмах. Пришлось побегать, но тела экипаж оказались за бортом, корабль мотало, но он шёл в сторону Норвегии. А я выкладывал тела краснофлотцев на койки для матросов, у старшин свой кубрик для унтеров, а обоих командиров в офицерские. Капитан-лейтенанта Руднева, в капитанскую. Кстати, второй командир, мичман Корнев, ещё и комиссар корабля. А по морской тематике, вахтенный командир. Вот так держа курс, забегал на мостик, где штурвал закреплён был, потом пробежался по кораблю, подкручивая штурвалы, где подавая мазут в котлы, где уменьшая. В машинное заходил, ну и снова на мостик. На камбузе кофе сварил, обед приготовил, вот его весь в хранилище. На заполнение потерянного. А сготовил макарон по-флотски, и мясной суп. Что было из припасов, взятых в бункере под Минском и что тут нашёл в кладовых. Кстати, пожарил сковороду яиц, свежие были. Три сковороды, убирая на тарелки. Делал запас. Самое простейшее, постоянно на кухне не мог быть, тогда бы разные деликатесы сделал. Уже рассвело, мы довольно далеко на север ушли, скорость уже шестнадцать узлов, а я торопился, когда заметил, что первые матросы начали просыпаться. Спустился в кубрик. Один из матросов сидел, осоловело осматривался, вручил ему кружку с кофе, объяснил где гальюн, мол, пусть приходит в себя. Там остальные шевелиться начали. Тоже кофе подавал. Потом и Руднев. К этому моменту один матрос уже за штурвалом стоял, кстати, хороший рулевой, не так мотает, другие матросы, кто в машинном, кто в котельное, кок уже готовил на камбузе, я объяснял всё, обучал. Мол, меня так научили. Ну и сдав вахту Рудневу, дал координаты где мы, и спать пошёл. А объяснил почему корабль другой, тот в курсе что должен был быть угольный тральщик, а тут мазутный. Нет, он более чем рад, просто уточнял. — Да нет больше того тральщика, что мне дали. Один из рыбаков выжил. Говорит след пенный видел торпеды. Взрыв и его за борт вышвырнуло. Другие погибли. Еле до берега доплыл, метров сто, окоченел весь. Так что тральщик тот на дне. А кто его, поди знай. А так как корабль я не принял, по сути не выполнена сделка. Вот новый подогнали. Его вроде осназ НКВД брал, захватил в порту у немцев, и нам передали. Так что выполняю свои обещания наркому. Год этому тральщику, новый совсем, и состояние отличное. Такое объяснение тот вполне принял. Про снабженцев капитан-лейтенант не совсем в курсе был, но объяснил ситуацию. Первым делом тот приказал сменить флаг Кригсмарине на наш, дальше изучил корабль, и вот команда осваивала его, а я спал в одной из офицерских кают. Кстати, меня временно включили в команду. На ночное время, раз я отлично ночью вижу. Плюс как уникальный наводчик, стал командовать пушкой главного калибра и одной из зениток. Вот так и шли. Правда Руднев оказался лихим моряком. Мы установили все мины, ночами, сначала одну банку у входа на Берген, а потом Тронхейм. Тут уже две минные банки. Всё ушло. Дважды шторм был, у берега в защищённых бухтах отстаивались, в одной была рыбачья деревушка. И ничего, прошли дрейфующую советскую подлодку, та нас засекла, но мы ушли на скорости. Думал в Мурманск идём, как же, в Архангельск. Причём, на подходе радист передал кодовый сигнал, оказалось шифры и нужные коды о нашем приходе, у того были. Руднев местный, с Северного флота. Я ведь с вещами их забрал, у каждого моряка вещмешки, у того же Руднева два чемодана, плюс пакет с флагом. А на подходе нас встретили два советских эсминца. И сопроводили в порт. На этом девятидневный поход и закончился, с пустыми мазутными цистернами пришли. Ну дальше принимали корабль в состав флота, имя ещё давать, но это не моё дело, Руднев сразу передал меня выделенному командиру, уверен, что тот из Особого отдала. Однако дальше на самолёт, не для меня выделили, просто рейсовый борт, на нём в Москву. Пришлось лично докладывать наркому Кузнецову, передав ему также рапорт и Руднева. Тот покивал, выслушав, и отпустил. Сделка прошла, тот доволен. Оттуда уже на «чайке» к Брянску. А там нет аэродрома, да и в Брянске уже немцы. Получается вошли его на следующий день как я покинул аэродром. Из блокнота по будущему, войти должны были в начале октября, но из-за изменения в истории, вошли только пятнадцатого октября, через три дня как я покинул аэродром. Пришлось поискать, нашёл длинную колонну техники, тут все наземные силы дивизии, трёх авиаполков из пяти. Уже десять дней по тылам бродят, хороша леса скрывают. Сначала из брянского вырвались, попали в следующее. Так что сел в стороне, и на танкетке «Т-40» подкатил. Чуть из «ДШК» не расстреляли, один из тех что передал. Установили в кузове грузовика. Хорошо опознались. Командовал тут комиссар дивизии. Застряли они в лесу. Тут вообще массы техники и частей разных родов войск. Сзади на дороге немцы, впереди мост, разрушен, и вот пока рубили деревья, носили брёвна строили новой мост, те тут и стояли. А немцы бомбят, так наши новый строят. Вот так из «ДШК» сбил одиннадцать штурмовиков, три корректировщика, два истребителя и три бомбардировщика, что позволило закончить. Да, вовремя я, как раз мост закончили, и колонна, среди которых и наши подразделения, её теперь возглавляла моя танкетка, двинула прочь. В башню посадил командира роты аэродромного обслуживания моего полка, тот с пушкой быстро разобрался. Пару патрулей на мотоциклах уничтожили, я кстати бензином и припасами поделился, а то почти сотня единиц, баки если не пустые, то близко. Но вышли в районе Калуги, масса войск за нами шла, тут уже наши были. Нас дальше отправили. Причём перекидывали под Орёл, туда дивизию перебросили, самолёты там, а наземные силы тут. Два дня на дорогу потратили, топливо нам выделили, но добрались. Наши с БАО даже два трактора умудрились вывезти, хотя у них скорость десять километров в час. Так и добрались. А там я сразу к полку, доведя полковую колонну, и пока наземные силы размещались, строили землянки, мы у Мценска встали, не у самого Орла, между ними, сообщил комполка, что остальные истребители «Як-1», пусть и в ящиках, завтра сюда доставят. Кстати, те десять, были тут. Пригнали своим ходом. А мне описали как собирали их, даже ночью механики работали. Да руки золотые, такие руки для статуй в золоте отливать надо. Как раз парни пробовали моторы, ещё не взлетали, не испытывали, машина для них новая, а тут слухи по прорыве, я три дня как отбыл в Ленинград. Оставшиеся четыре истребителя быстро ввели в строй, и вот весь полк перелетал сначала к Москве, лётчики осваивали новые истребители на ходу, тут были в основном опытные. Давалась им машина. Потом откуда в сторону Орла. Даже началась боевая работа, но без наземных сил вскоре были прижаты к земле. Пока мы не прибыли. О нас сообщили, ждали. А в полку я пробыл два часа. Вызвали в штаб дивизии, да срочно. А он не у нас, до него двадцать километров было, там полк штурмовиков и другой истребительный полк стояли, и там с возмущением узнал, что я больше не снабженец нашего истребительного полка. Какое там, Кравченко сделал хитрый финт. Он отправил Ерохина на повышение, продавил мне звание интенданта второго ранга, что соответствует званию майора, и сделал главным снабженцем дивизии, и тут же спросил, и чем я теперь помогу дивизии? С-су*а, с-су*а хитрожопая. Развёл руками, чем могу, тем помогу. Так что оформляли, одного из снабженцев на моё место, дела передавал. Документы новые выдали, забрали старое удостоверение, уже всё оформлено было, приказ подписан, принимал дела. Даже форму быстро сменил, перенеся награды, теперь я по званию равняюсь майору армейцу, а значит, для должности главного снабженца дивизии, звание соответствует. Так что сначала закрыл долги с бывшим полком, передал ящики с оставшимися восемнадцатью истребителями «Як-1», и четыре «чайки», за это тоже уплачено. А там активные бои шли, я покидал расположение, летал к своим запасам, искал новые, передал двадцать пять «Ил-2». Всё что нашёл у немцев. Так и сказал, что у снабженцев только столько машин было, все запасы вскрыли. Также передал восемь «Миг-3», сформировали эскадрилью перехватчиков, и двадцать два «ЛаГГ-3». Ну и четыре десятка «ишачков», плюс наземная техника, одних «эмок» девять штук. Зенитные средства тоже. Много что, почти неделю на это потратил, чему комдив был доволен, план сработал, и дивизия стала боеготовой. Активно воевала, прикрывала наземные войска, и сама наносила удары. Даже топлива добывал. Потому как лимиты на вылеты были жёсткими. Не хватало. Не только погода прижимала самолёты к земле, но и нехватка топлива. ---------- Глава 23 Глава 23 Ну и сформировал, с разрешения Кравченко, усиленное звено «Чаек», раз в полку полетать не дали, то тут буду делать. Меня как лётчика из полка перевели в резерв дивизии. Отдельное подразделение, прямого подчинения штаба дивизии, я командир. Три пары. Провели всё через управление ВВС нашей Третьей армии, без этого не разрешили бы. Правда, выдали в основном новичков. Все сержанты этого года выпуска. Летали те мало, просто самолётов не было. Хотя у двоих налёт есть, и даже по одному сбитому. Они и стали ведущими двух пар. Себе ведомого взял сержанта Самохина. Мы изучали машины, осваивали, уже пробный вылет был. Механики свои у нас и даже воентехник старшим. Снабжение отдельное, от меня лично. У всех машин направляющие для ракет установлены. А пока, закрыв долги, сообщил комдиву что всё, всю авиацию я у снабженцев забрал, вычистил запасы, теперь если получится, то с заводов общим порядком. Но тот и этим был доволен. Как раз дивизию к Туле перекинули, а мы отступали, и там первый вылет. Разведчики сообщили, о топливном эшелоне что подходил к Орлу. Тот давно немцами взят. Вёл я шесть своих самолётов к городу. Но обходя стороной, и в атаку повёл, как раз стемнело, со стороны тыла немцев, и сходу, атаковав, поджёг две цистерны, пустив разом шесть ракет. Это подсветило другим лётчикам. А мы выстроились в колонну, включаю моего ведомого, и каждый делал заход, нагонял меня, я включил фонарь у хвоста, собирая так свои машины. Лупили зенитки, трассеры летали, ослепляли многочисленные пожары. По сути, эшелон на разгрузке стоял, там грузовики с бочками горели и топливозаправщики. Потянули к своим. А на месте подсветили кострами, и мы аккуратно совершили посадку. А что, ни один из молодых лётчиков не имел опыта ночных полётов и этот вылет стал для них немалых испытанием. Так я в основном доставлял для наших пилотов топливо, летали много, сам совершил шесть вылетов, это занесено в списки, да и я числюсь действующим лётчиком, боевые, но работали мы чисто по наземной штурмовке. И всегда один заход, никогда повторный не делаем. Ждать будут. Поэтому пробоины в плоскостях привозили, но и только. А тут фельдегерь прибыл, причём, от адмирала Кузнецова. Пакет именно мне. Вручить лично в руки. Ничего, расписался, за получение, причём посланец ждал ответа. Его пока на кухню отвели. Комдива нет, зарядили дожди, холода, земля в месиво превратилась. Так я предложил сделать сборные железине щиты, чтобы укладывать в грязь, и можно взлетать в слякоть. Сделал техническое основание, нарисовал схему. Тот загорелся и вот где-то в тылу пробивал эту идею. Больше на то, чтобы такие щиты поступили первыми в его дивизию. Тот вообще довольно мощный таран и считаю, что всё у него получиться. А то что такие мобильные плиты для полевых аэродромов пойдут в серию, это сто процентов. От погоды не мы одни страдаем. Немцы с бетонных полос взлетают, захваченных у нас аэродромов, а мы в грязи. Тут хоть такое решение, не удивительно, что генерал загорелся. Так что пока его нет, общее командование было на заме комдива, полковнике Попове. Тот вполне в теме был, и особо грубых ошибок не совершал. Нормальная фигура в виде зама. А тут этот посыльный, особой службы связи НКВД. Вскрыл пакет и с интересом изучил. Для начала нарком Кузнецов просил представить полный список того, что есть у других снабженцев, хотя байка про других снабженцев думаю уже несостоятельна. Если я один на контакте, а других найти не смогли, то понятно, что это неправда. В лицо пока такое не говорили, но чую вопросы скоро уже в другом месте задавать будут. Пока не трогают, раз я ещё нужен. Подумав и прикинув, начал составлять списки. Включил туда и двадцать «КВ-2», отметив что один имеет повреждения, уронили с платформы, и сорок «Т-28», тридцать два с базы и восемь с пунктов хранения трофейной техники. Грузовиков с тысячу. Разные артсистемы. Специальная техника. Самолёты мало включали. Полтора десятка «У-2», да разные устаревавшие машины вроде тех же «чаек», у меня их на полк ещё есть. Да и те же «яки» в сборе, два десятка, некоторые в полном порядке. Немцы на свалки их утащили и потихоньку утилизировали. Я же всё прятал в лесах, бункера полные. А там скрытые в укромных местах лесов, стояли под елями. Мои запасы. Многое указывал. Формы и оружия на три дивизии, но армейской. Хотя на пинских складах и морская наверняка есть. Ну и разное интересное. Подумав, в конце списка указал два дальних высотных разведчика «Юнкерс-86Р» с фотоаппаратурой. Для моряков самое то. Почти два часа заполнял списками тетрадку. Дальше ту упаковали в конверт, сургучными печатями в секретном отделе штаба дивизии запечатали, передали фельдегерю и тот отбыл в столицу. Ну а сам вернулся к службе. Я под контролем держал и всю снабженческую кухню, и своё звено, которое кстати, с разрешения комдива, собирался превратить в отдельную эскадрилью в двенадцать машин. Пока начали искать людей. Мне командиры звеньев нужны, лётчики и механики начали поступать. А я собирался слетать в тыл к немцам, набрать ещё «чаек». У меня их хватало. Ещё одну машину на замену, силовой каркас снарядом повредило. Лётчик чудом лёгкими ранениями отделался. А уж как довёл машину до аэродрома, вообще счастливой случайностью и не назовёшь. А так моё усиленное звено уже шесть полноценных боевых вылетов совершило, из которых два днём, и четыре ночные полёты. Охотились мы на особенные цели, это склады, стоянки техники, штабы. Я находил с воздуха, первым атаковал, стараясь поджечь, чтобы остальные видели цели, и там уже каждый лётчик, по одному, и по очереди, мы в круг выстраивались, атаковали цели. И да, при атаке уже не парами работали, по одиночке. Потом снова парами выстроились и шли дальше. Искали цели для бортового вооружения. Пусть пулемёты только винтовочного калибра, это не мешало нам ими штурмовать новые цели. Ну и возвращались пустыми, часто оставляя множество огней позади. Один раз аэродром высмотрел, налёт устроил, потом по тем координатам днём штурмовики отработали. Четыре машины потеряли, но разнесли там всё. Так что боевые вылеты были результативны, я отчитывался, что и где атаковали, какие потери противник понёс. Поэтому моё звено уж неплохой счёт имело. Да только подрыв двух крупных складов со снарядами, чего стоило. Нас самих чуть не сдуло. Три стоянки с грузовиками, где и машины с топливом были, ярко они полыхали. Отвечали зенитки отчаянно, потому и проносили пробоины, и вот одну машину повредили. Лётчик пока лечился у нас, а санчасти при штабе дивизии. Как видите, неплохо мы так разошлись, я лично доволен всем. Как лётчику мне вносили в личную учётную карточку сделанное нами. Поэтому и увеличивал эскадрилью. Правда, молодые лётчики летать ночами могут только со мной, я фонарь включал на хвосте, за который те и держались, а на аэродроме костры разводили, они и помогали. То, что машины ещё не разбили, это скорее чудо. Те и днём-то летали слабо, из строя вываливались, что уж про ночь говорить? Да, с захваченного немцами склада я забрал немало раций, и с механиками мы все шесть самолётов радиофицировали. А лётчики рации не любили, шумят, ничего не слышно, и вес приличный, полезную нагрузку занимали, потому старались от них избавится. Более того, я лично поработал, и экранировал всё, рации чисто заработали. Даже комдив заинтересовался, проверил при работающем моторе, и велел также сделать на других самолётах. Передал зампотылу тридцать раций и приёмников, так что многие самолёты модифицировали. Что делать, специалисты из радиовзвода уже знали, сами справлялись, я их обучил. Поэтому ночью, даже молодые лётчики очень точно заходили на цель и пускали ракеты или вели огонь из пулемётов. А я, отстрелявшись, со стороны ими управляя, говорил правильно заходят или взять поправку. А потом собирал, пару раз чуть не потерялись, но по рации наводил на себя, и вёл домой. Жаль один вылет в день был, я собирался довести до трёх и будем летать только ночами. Если погода даст, а то уже шестое ноября было, первые снежинки летали, даже метель началась, что и прижала нас к земле. В такую метель и появился посыльный от наркомата. Кстати, ничего по морской тематике я не предлагал, типа, не моё направление. Как и у других снабженцев. Три дня тишина была. Комдив ещё не вернулся. Погода наладилась, подморозило, и я за одну ночь совершил два вылета, уничтожив полностью топливный эшелон в Орле. Как раз заходил, медленно шёл. Мы пикировали на него раз за разом. Пробитые пулями цистерны истекали топливом и заполыхали от других горевших цистерн. Во втором вылете уже работали по стоянке моторизованного батальона. Пара танков горело, грузовики, повреждённые, и другая техника. По селу, где батальон ночевал, не били, чисто по технике. Следующей ночью, то есть, этой, аж три вылета. Пришлось дополнительные силы зазывать из БАО, чтобы успевали, и тут хорошие цели были, но переформировать звено в эскадрилью, уже стало настойчивой необходимостью. Надо, больше дел натворим. Так что собрался отбыть к Минску, там хорошие запасы «чаек», как притормозили. Мою «чайку» готовили, на ней полечу, я рапорт писал по последнему вылету, а тут секретчик заглянул в штабную землянку, где я писал, при этом отвечая на вопросы дежурного командира по вылету, и сказал: — Товарищ майор, вас срочно в Москву отзывают. Приказ по нашей линии пришёл. — Тьфу ты чёрт, — ругнулся я. — Все планы насмарку. Приказа на формирование эскадрильи ещё нет, комдива-то уже неделю нет, но комиссар своей властью разрешил. Так что по две «чайки» в каждом звене уже есть, даже нашли одного младшего лейтенанта, согласился второе звено принять. Из свободных, как раз принимал подразделение, искали командира на третье звено. Первым пока я буду командовать, хотя тоже будут искать командира. Нужны самолёты, а тут в Москву вызывают. Наверное, тот пакет, что отправил Кузнецову в ответ, повлиял на вызов. И не ошибся, закончив дела, сделал, получил направление на Москву и вылетел на своей «чайке», вполне имею права. Даже в полётное расписание внесли. Машину оставил на аэродроме у Москвы, и на выделенной легковушке уже в город. Сразу в наркомат. А там, полчаса посидел в приёмной, пока кабинет наркома не освободился, и был пропущен к нему без очереди. Тот разминая ноги встал, прохаживаясь по кабинету, руку мне пожал, сам я в кожаном реглане был, шлемофоне, но награды под ним видно, не застёгнут, и сказал: — То, что вы указали нам интересно. Не только флоту, но и армии. Берём всё, это уже обсудили. Меня же лично интересуют тральщики типа «М». Тот что уже действует на Северном флоте, показал хорошие боевые возможности, сопровождая северные конвои, ведя охоту на немецкие подлодки. Готов сделать заказ ещё на десять таких тральщиков. Средства, наша родина, уже выделила. — Если только не за раз, товарищ адмирал, хотя бы по пять тральщиков при одной передаче. В два этапа, думаю, сможем закрыть ваш заказ. — Отлично. Честно сказать, опасался отказа. А такие корабли нужны. Почему меня вызвали, я в курсе, уже три дня как все газеты, не столько советские, начали писать о подрыве на минах, потом взрыве носовых погребов и затоплении, тяжёлого крейсера «Принц Ойген» у входа на базу Тронхейм, где Руднев и поставил минные банки. Собственно, его в газетах и чествуют, уже представили к Золотой Звезде. Думаю, скоро наградят, как и экипаж, что участвовал. Кстати, я тоже участник. Ни на что не намекаю, просто говорю. Впрочем, адмирал сам об этом помянул, расспрашивал как очевидца, что и как было, как ставили мины? Кстати, те два дня скрывали это, пока информация не прорвалась. Похоже подорвался он на обеих банках, там детонация. Даже до берега дойти не смог, чтобы выброситься. И это считалось немалым вкладом советского военно-морского флота в войну. Это даже британцы признавали, сквозь зубы поздравляли. Потом адмирал перешёл к высотным разведчикам, «Юнкерсы» ему тоже нужны. Держать под контролем немалые морские пути как на северном флоте, так и в других местах. Поэтому готов сделать заказ на четыре таких самолёта, именно в разведывательной комплектации. На это я только кивнул. Надо, будут. А вот дальше уже были вызваны нужные специалисты, и я получил деньги за пять тральщиков типа «М», именное мазутные, угольные не интересуют, тут моряки явно задрали планку, и четыре «Юнкерса», и платили деньгами. А это большой объём денег. Пришлось сарай снимать, туда всё на грузовике привезли, в мешках и выгрузили. Ещё шум мотора инкассаторской машины не стих, когда я зашёл, всё убрал в хранилище и закрыв сарай, с трёх точек наблюдали за ним и мной, пошёл прочь. Командировку мне оформили, причём от наркомата ВМФ, но предупредив управление ВВС и интендантское, за которыми я вполне официально числюсь. Эмблемы интендантские, но петлицы голубые, от ВВС. Даже дочку не дали повидать, сразу отправили на дело. Потому, вскоре забрав свою «чайку», потянул Минску. Нужно эскадрилью пополнить, пока меня не будет, чтобы лётчики осваивали машины, а механики их привели в порядок. Ну и по-тихому все четыре высотных разведчика, передать. И уже потом в Ленинград, где экипажи будущих тральщиков ждут, перегонные, не полные, и за самими кораблями. Вот такой план. Посетил стоянку в лесу, что уж тут, взял семь «чаек», и полетел на поиски «Юнкерсов», а что, сразу закрою этот долг. Нашёл, на аэродроме Киева, девять штук, пять из которых чисто разведывательные. Из пяти, выбрал четыре самых свежих, как раз хранилище заполнил, каждый весил порядка семи тонн. С учётом что стояли они с пустыми баками, неплохо место сэкономил. Оставшиеся четыре тонны прибрал бочками с бензином и хорошим моторным маслом для авиационных моторов. Так до наших и добрался у Тулы. Дальше передача «чаек», благо комдив уже вернулся, пробивали формирование отдельной эскадрильи, людей же набрали, вообще безлошадных у нас хватало, даже конкурс устроили. В стороне от аэродрома, на опушке леса, достал все четыре «Юнкерса», бензин тот в бочках, людей для охраны генерал Кравченко выделил. В Москву уже сообщили, но прибыли те только вечером, принимали самолёты, что мы накрыли маскировочными сетями. Тут подтвердили, эту сторону сделки я выполнил. Дальше уже моряки, а был личный представитель Кузнецова, приняли, пусть сами осваивают эти машины. А у меня командировка. Сначала в Москву, и там встретил Руднева, в форме капитана третьего ранга, с новенькой звездой Героя, и орденом Ленина. Оказалось, он и будет принимать первые пять тральщиков. Более того, освоившись на таком же, его и назначили командиром дивизиона тральщиков. Эти пять и будут входить в дивизион. Следующее пять уже примет другой командир, второй дивизион тральщиков образуют. Это я от Руднева узнал, пока летели в Ленинград. С ним было пятеро командиров для кораблей, но личный состав он набирал именно тут, в Ленинграде. Это заняло три дня. За это время я за ночь трижды посещал тылы немцев. Грабил их склады с припасами, и передавал их, под видом добычи от снабженцев, властям города. Ну знаете, острая пробелам в городе если не снялась, то даже удалось чуть поднять нормы. Конечно моё хранилище не такое огромное, но я за ночь по пять-шесть вылетов в тыл к немцам делал. Грабил склады, один раз на ходу эшелон с продовольствием, а потом запасы под двести пятьдесят тонн, а то и триста, утром передавал нашим. Вполне официально, по описи. Это облегчило продовольственную проблему в городе. А вот с моряками та же схема. Набрал тот по тридцать человек на корабль, полные команды уже в Архангельске будут формироваться. Кстати, расспросил Руднева. Тот в море выходил трижды, встретить или сопроводить конвои. Ничего на корабле не меняли, всё что стояло, на советское не стали менять, только символики замазали. Осваивали вооружение, и остальное. В общем, кораблём были довольны, тем более, как оказалось, тот был именно для северных морей, хорошо оборудован. Однако, и тут всех врачи усыпили, я их отправил прочь, из большого склада, и обходя, касаниями отправлял всех в хранилище. Народу много, но ушли все. Дальше исчез из города, и с дороги, взлетев на «чайке» своей, не служебной, что числится за мной в дивизии. Ту я сдал на баланс, эта вторая у меня, запасная, ну и направился прямиком к Вильгельмсхавен. Надеюсь наберу там пять тральщиков нужной модели. С одной дозаправкой добрался. Тут проблем нет, машина хорошая. Нужная. Сбоев нет. Самолёт прибрал, итак же в гражданской одежде покатил к городу. Уже такие морозы, пальто не спасало. Если бы не опция климата, задубел бы на сильном ветру. Да и велосипед на заметённой снегом дороге смотрелся как-то нелепо. Главное добрался. База готовилась к зимовке. Впрочем, боевую работу никто не отменял. Я же стал изучать что интересного есть у немцев в бухте. Кстати, на входе в бухту дрейфовал сторожевой корабль. Как раз тральщик нужного типа. Жаль, на угле, не мой вариант. Мой, это «М1935». Мне ещё повезло добыть корабль типа «М1940» с мазутными котлами, там уже переходили на угольные. Так вот, в бухте было всего три тральщика «М1935», и ещё девять типа «М», угольные. Тут в порту длинные причалы в защищённой гавани, там эти тральщики и стояли, зачатую борт к борту. И вот теперь как их увести, если те не готовы к выходу, да сразу пять? Я тут разведку провёл, и направился сначала в Киль, потом в Любек. Искал корабли нужного типа. И нашёл семь тральщиков нужного типа, на стоянке в Любек. Однако следов скорого выхода в море на них не заметил. А дальше начал встраиваться план. Беру именно эти тральщики, пять из лучших, в Любек. А там началась подготовка. Не смущало что придётся датские проливы проходить, проскочим, я был уверен. * * * Дочка, хихикая, обхватила мою ногу руками и ногами, и качалась на той, пока я сидел в кресле, в комнате общаги. Сегодня у меня выходной. Саму комнату мне выдели полтора года назад. А что, три дня назад моей дочке справили день рождения. Два годика. Сегодня двадцать третье июня сорок третьего года. Малышка уже уверенно лепетала, с восторгом носилась по коридорам общаги с такими же деточками. Тут же в общаге и кормилица, которая ту до сих пор кормит грудным молоком. Вон, дочка за это время ни разу не заболела. Как я оказался в Горьком, да ещё начальником авианосного училища, где сначала обучали лётчиков летать на «ЛаГГ-3», а потом на «Ла-5»? Это интересная и длинная история, поэтому пока я с удовольствием играю с дочкой, тут действительно без шуток говорю, что с малышкой мне возится нравиться, то вспоминал эти полтора года. Та эпопея с тральщиками так и закончилась. Нет, все моряки команд были уничтожены, на всех семи тральщиках, а решил раз тут, ещё два заберу, хотя оплачено за пять. Выложил моих моряков, но на пяти, потому как даже на складе где их усыпили, те отдельными группами по командам располагались, чтобы не спутать их. Так что снотворное своё дело сделало, распадалось их организмах, чем быстрее придут в себя, тем лучше. Хотя вру. Тут в городе отапливаемый склад на сутки арендовал и выложил моряков. Как видел кто шевелился, возвращал в хранилище. Так что как захватил тральщики, и выложил всех на койках в кубриках. Пока те приходили в себя, с опаской поглядывая по сторонам, всё же во вражеском порту стояли, я побегал с нефтяных терминалов добывал мазут, и полные баки тральщиков заполнил, ну и припасов. Хватит дойти. Дальше, не включая ходовых огней, семь тральщиков, тут на два Руднев раскидал народ с пяти других кораблей, один сам обвёл, флагманский, и на выход. Я на флагмане, вёл, ночь же, снег шёл густой. И сканер помогал, и ночное зрение, тихо, друг за другом, у каждого на корме фонарь горел, не яркий, чтобы издали не засечь, но и свои не потеряли. Вышли в море. Сразу к проливам на высокой скорости, семнадцать узлов, всё же предельные восемнадцать Руднев давать не стал. Там тоже смогли пройти тихо. Когда светать начало, мы уж прошли проливы. А там двинули к нашим. Почти двенадцать дней шли, всё же зима на Севере суровая. Благо никого не потеряли, и добрались до наших. Даже три наших эсминца встретили, и вспомогательный крейсер, его из парохода сделали, и сопроводили Архангельск. А вот там, по прибытию арест, оружие заставили сдать, и в Москву на самолёте. В Лубянку. Ну и пошли допросы, чему я и не отпирался. Много что сообщил. Да, снабженцев сам придумал. Очень хорошее объяснение откуда всё берётся. А я уже новую сказочку придумал, поди проверь. Всё просто, познакомился с одним немецким интендантом. Не главный, но и не на последних ролях. Это в Минске было, когда освобождал пленных. Пообщались и ударили по рукам. Всё просто, интендант тот, оказался чистокровным евреем. И уже начались аресты среди его родственников. Часть тот успел вывезти в Швейцарию, нелегально, часть нет. Ну и он понял, что скоро придут за ним. А тот беден как церковная мышь. Расплатился с одним генералом чтобы его не трогали. А генерал погиб, на Восточном фронте, и тот искал возможностей к обогащению. Чтобы, когда пришли за ним и тот смог со спокойной душой сбежать, было на что жить. А так как того поставили на инвентаризацию трофейного вооружении, всего, тот и воспользовался своими связями. Да, советские рубли что я получал. Шли ему. А тот менял их в банке на марки или покупал на рубли золото. То есть, вкладывал всё в будущее. И тот список что я передавал, как раз по его расценкам. Прямо так и говорил, что готов был и на сделку с дьяволом пойти, лишь бы помогал нам немцев бить, а тот интендант, всё же огромную помощь оказывал. И с кораблями он помол. Через своих знакомых, тоже евреев. Раз помогает, то чего советские спецслужбы такие недовольные? Тут радоваться надо. На Лубянке две недели продержали, не забивали, но метелили крепко. Подробно расспрашивая что и как. Я поначалу всё и рассказывал, а когда на силовые перешли, всё, как отрезало, только материл их по-чёрному, и на контакт не шёл. Вообще не говорил с ними. По всем эпизодам спрашивали. А их там сотни, я много что передавал нашим, являясь по сути всего лишь посредником, а не значимой фигурой, коей играл ранее. Добиться ничего не смогли, пусть и профи работали. Я тоже имел закалённый характер. Отпустили, как понял, потребовали, пока я в камерах, никто ничего не получает. Вот и отпустили. И сразу в наркомат Кузнецова отвезли, от меня несло камерами. А я злой на весь мир, прямо сказал адмиралу, мне на Лубянке запретили этим заниматься. Прямо та и приказали, и я подписал согласие. Теперь служба будет только как у интенданта, и лётчика. Если есть вопросы по этим направлениям, то обращайтесь. Остальное, извините, под запретом. Врал конечно, ничего я не подписывал и запретов не было. Это им за камеры и избиения. Нарком, надо сказать, заволновался. Сказал, что ему обещали моё содействие. На что уже я пожал плечам, кто обещал, пусть и выполняет эти обещания. Три дня меня крутили, даже появился начальник той следственной группы, что со мной на Лубянке работала, подтвердил лично, что ничего я не подписывал и никакие приказы с запретами мне не давали, но я стоял на своём. Ещё и в него пальцем тыкал. Мол, он запрет ставил и бумагу, запрещавшую, заставлял подписать. Тут аж лицом посерел. Отправили пока в дивизию, подумать. Та под Калинином воевала уже. Комдиву ту же историю с запретами описал, и подписью, мол, закончил эти дела. Сверху приказ поступил. Удобная отмазка. Также с возмущением узнал, что моей эскадрильи не стало. Бои жаркие стояли, в бой кидали всех. А мои «чайки» по всем бумагам истребители, вот и отправили как последний резерв на перехват бомбардировщиков. И не раз это делали за месяц моего отсутствия. А было уже девятое января сорок второго. От эскадрильи три самолёта осталось, их отправили в прошлый мой полк, где сохранилось две «чайки», стало пять. А отельную эскадрилью расформировали, она и была временной. Вот такие дела. Я забрал со схрона два «яка». На возмещение комдива, сказал, что запретили другим передавать, себе добывать, никто не запрещал. Вернул своего бывшего ведомого, сержанта Самохина, и мы, осваивая «яки»«, стали летать на охоту. Причём, я продолжал оставаться снабженцем, меня замещали в отсутствие. А машина мне понравилась, лёгкий в управлении, и раз пять здорово подрался с немецкими 'мессерами». Для меня это огромный опыт. Даже Самохина не потерял сбитым, хотя пробоины в самолётах мы привозили множество, но учёба шла в боевой обстановке, по-другому быть не может. Всего четыре подтверждённых мной сбитых, и один Самохина. Тому старшего сержанта дали и орден «Красной Звезды» и моих запасов. Я бы дальше воевал, но меня вдруг сняли, и направили в Горькой, это в середине февраля было. Мой «Як» комдиву достался, сам летать на нём стал. Начальником авиационного училища назначили, так что забрал дочку, Мария отказалась со мной в Горький, хорошо устроилась тут в Москве, тем более муж навещал, два дня пробыл и улетел по службе. Вот так с дочкой в Горький. Комната в общаге, нашёл кормилицу, и дальше жил и нёс службу, наладив обучение. Кстати, немало на практику времени давал. Бензин мой, добывал, летая к немцам. И да, вернул всё своё имущество, из будущего, плюс некоторые их этого времени, хранилище полным было. Так эти полтора года и пролетели, Настенька росла у меня на глазах. Плохо ли? Понятно, что такой игнор, запрет выступать на радио, должен был как-то повлиять на меня, но я ж скорее радовался этому. И это наконец поняли. Сегодня приказ поступил, сдать училище новому командиру, а мне прибыть за новым назначением в Москву. Черти, никак в покое не оставят. Да уж, засветился, это факт. И не жалею, все мои действия, я посчитал, больше миллиона парней спасло, что в окружения не попали и продолжают воевать. Моя совесть чиста. * * * ---------- Глава 24 Глава 24 Очнулся я как-то сразу. Не выплывал из полубессознательного состояния, готовый свалиться обратно во тьму, как должно быть, а как будто свет выключили, раз и очнулся. Диким взглядом я смотрел на спины трёх бойцов, что сидели рядом, голубое небо без облачков. А где Караваев? Где Гена Караваев? Это что, замкнутый круг, который меня уж изрядно достал, к которому привык, прорван? Новое тело? А ведь похоже. Ситуация сложная надо сказать, как раз вот попасть в тело Гены Караваева, я не то что хотел, а жаждал. Я специально искал себя в жизни и на войне, что в теле Вовы Макеева, что в теле Виталия Дмитриева. Вон даже лётчиком стал, истребителем. Успел получить третью Звезду Героя, за двадцать восемь сбитых, всё же командовал истребительным полком на Первом Украинском, сам водил в бой звено «охотников». Лучших собрал лётчиков, чисто охота на самолёты противника. А не выполнял заявки с земли. Это здорово, да прямо говорю, понравилось и очень, но всё же я понял к чему мою душа тянулась. Я военный хирург и желал вернуться к этой стезе. Удивительно, но факт, будучи врачом, я ощущал себя на своём месте, поэтому и гибель встретил с улыбкой на устах. Правда, злой улыбкой, но там ситуация так сложилась. А всё равно ничего изменить не смогу. И нет, меня не сбили, не горел в самолёте, я ас, это все признавали. Меня убил мой писарь, со страху, в панике, но он это сделал. Налёт был на аэродром. Дежурную пару что в воздухе кружилась, связала боем пара «фоккеров», уже сбив ведомого, ведущий крутил фигуры высшего пилотажа и активно отбивался. Лётчик опытный, отобьётся. Понятно, что девятка «Юнкерсов», это бомбардировщики, не штурмовики, никто не успевал остановить. Они и отбомбились, довольно прицельно. Ковровая бомбёжка. Работали зенитки, в тридцать семь миллиметров, у меня на аэродром их четыре. Батарея. Лично добыл их. Сам я спрыгнул в противовоздушную щель, а тут смотрю, вот-вот рядом серия бомб ляжет. А одна летела прямо на щель, ну я прыжком на край щели, но рывок не получился, кто-то вцепился в форму и от рывка я упал на дно. Успел врезать писарю, челюсть свернул, у того безумные от страха глаза были, но выпрыгнуть из щели уже нет. Нас просто размазало. Ну писаря поделом, до их пор от бешенства потряхивает, шею ему надо было свернуть, гадёнышу, однако, что было то было. Ха, Дмитриев, в тело которого я попал, какой-то не везучий. В первый раз снаряд в танк, детонация. Во второй — авиабомба. Случайности, именно те, которые редко бывают, золотой выстрел, или золотое попадание, но именно со мной в его телах. Вот как так? А тут, пока жду, когда запустятся опции. Ощупывал тело, но оно на удивление целое. Отощавшее, но целое. Считая пульс на кисти левой руки, я хмурился. С сердцем что-то не так, сразу засёк. Бухало неравномерно. Сердечник что ли? Кстати, сел аккуратно, и осмотрел себя. Одет в лёгкие тёмные брюки, порваны на коленях, и светлую, но грязную рубаху. Ноги босы были. То есть, большинство вокруг было в красноармейской форме, а я гражданской. То, что это полевой лагерь военнопленных, сразу понял, вышки стояли, доски светлые, ещё не потемнели, лагерь окружён столбами с натянутой колючей проволокой. Есть и пить хотелось, вот так сглатывая, во рту пустыня, я размышлял. Погиб я осенью сорок третьего, в ноябре, но и до этого успел вывести в полк в лучшие, постарался и смог, уже подполковником стал, а то майором, был полтора года. Да, меня вывели из интендантского управления, чисто по ВВС проходил. Все вещи из будущего находились в хранилище. Да что они, даже дочка там. А решил не рисковать, держал там её. Поэтому дочку я не потерял, это радует. То есть, с этой стороны потерь не было. Даже забил свободное место интересным. Любопытно, насколько накачалось хранилище, между гибелью в теле Виталия, и попаданием в это тело? Хм, а тело новое, где его память? Что-то не пробуждается, как должно быть. Тут голова начал побаливать, я понял, что память приходит, лёг поудобнее на спину, и меня вырубило. Очнулся похоже не сразу. Для начала Солнце было совсем в другом месте, часа четыре прошло, тело перегретое, на солнцепёке, обычное дело для теплового удара, пить ещё сильнее хотелось. Для начала запустил кач у трех опций и зарядку в двух. Ну и проверил аурное хранилище. Незаметно достав кружку с простой водой и мелкими глотками стал пить. Едва наполовину опустошил, как кружку отобрал сидевший рядом здоровенный боец и махом всё выпил. Козлить и возмущаться я не стал, просто вернул кружку и незаметно прибрал, только сел поудобнее, скрестив ноги. Так вот, успел подсчитать. У меня хранилище было в размере шестидесяти трёх тонн с мелочью, на момент гибели. И имело свободным пять тонн. Как раз топливо передал на баланс полка, а то опять не подвезли. А я у немцев его спёр. А сейчас оно имело размер семьдесят четыре тонны и семьсот два килограмма, из которых свободно семнадцать тонн. Неплохо, это получается я между телами провисел где-то около семнадцати лет. Это если ничего не путаю, сознание от теплового удара плавает, не совсем уверен. Просто принял информацию по хранилищу. Сканер и климат качаются, чуть позже запущу, а пока готовлюсь к побегу. Этой ночью ухожу. А что, мне тут оставаться? Теперь в кого я попал. Парню было восемнадцать лет, звали Геннадий Иванов, детдомовец из Минска. Там школу закончил, курсы токарей при ПТУ и поступил на завод, в ранге токаря третьего разряда. Год работал, сразу после школы, а закончил, кстати, восемь классов. А тут война, и парня призвали, не смотря на его слабое сердце. Я уже понял, порок сердца. Попал тот в дивизию, что формировалась по мобилизации. Получить форму от не успел. Да что это, даже присяги ещё не было, их пока обучали с макетами винтовок, в небольшом военном городке на окраине столицы Белоруссии. А тут немецкие танки, бои вокруг, и город тридцатого июня был взят немецкими войсками. Такие же мобилизованные парнишки были окружены, и взяты в плен. Дежурный командир приказал поднять руки, расстёгивая поясной ремень. Содержали их на стадионе в самом Минске, потихоньку вывозя, отделяя командиров. Вообще в лагере хватало тех, кто в гражданской одежде был, немцы вообще всех мужчин призывного возраста считали военнопленными. Носил тот форму или нет. А с Геной вообще даже и думать не надо, взяли на плацу военного городка. Так тот и стал военнопленным. В середине июля и Гену в составе колонны повели в сторону Барановичей, а дальше ближе к Бресту, и вот завели на территорию этого лагеря, где и содержат до сих пор. Тут пленных под две тысячи. А там приступ и в тело попал я. Если что, сейчас август, но какое точно число, Гена не знал, перепуталось уже давно, сбился со счёта. Особо с соседями тот не сошёлся, его вообще евреем считали, сторонились, был что-то такое во внешности, но немцы проверяли, не обрезан. В принципе, всё. Детдом, и завод, тот особо и мир не видел. Разве что возили в детстве в детские пионерские лагеря. А так у него действительно порок сердца. Поделившись с соседями пятью сухарями, свой размачивал слюной, жевал, и как зарядилась лекарская опция, пустил диагностику на сердце и чуть не охнул. Сердце изменённое, не удивительно что порок поставили. Как тот жив до сих пор? Как опытный хирург прямо скажу. Гены бы и до двадцати пяти не дожил. То-то такой рахитный вид имел. В общем, полностью пустил на сердце, проводя изменения. То есть, приводя сердце к стандарту, к идеалу. Правда, в течение двадцати секунд, пока работы шли, то молчало, пришлось потерпеть. Но дело сделано, наполовину, и оставшимся двумя процентам я запустил сердце. Кстати, легче стало, сердце громко забухало в груди, а я продолжал жевать сухарь. А ведь желудок от зарождавшейся язвы лечить нужно. Там даже не гастрит, хуже. Видимо за время плена кормили чем могли, и Гена испортил желудок. Да, тут тарелку с пловом или варёной говядины с пряностями, от мысли о которых рот слюной заполнялся, не достанешь. Достать-то могу, но как потом объяснить это чудо? Поэтому и жевал сухарь, размачивая его. Ещё дважды воды попил. До наступления темноты опция лекарская ещё раз успела зарядится, и я также полностью пустил на сердце. Кстати, полностью закончил. Сердце можно назвать эталоном, заработало как часики. Ну и ещё опция успела наполовину зарядится, когда вокруг упала темнота. Не стремительно, темнело почти час, пока Солнце уходило за горизонт. И я бы не сказал, что стало совсем темно. Для начала я скинул с себя всё, достал и надел на голое тело синий комбинезон, застегнув. Он получше будет чем светлая рубаха, что привлекает внимание в темноте. Кстати, Гена довольно брезглив, сколько шансов снять форму с умерших от ран, но не смог, брезговал. Своё носил. Грязное и воняющее, но носил. И наделся что отпустят, решив, что случайно его взяли. Мылись те только когда дожди были, тот умудрялся стирать одежду, хотя та уже на уровне тряпок была. Ладно, пока достал сапоги, померил, по ноге, портянки намотал и натянул, и включив опцию ночного виденья, осмотревшись, встал и уверенным шагом двинул к ограде. До неё довольно прилично было, Гена устроился почти в центре лагеря. Боялся, что всё же его растеряют, как других евреев. А тот с уточнённым лицом, нос горбиной, вьющиеся волосы, похож. Неделю назад стригли, брили на лысо, но уже немного отросли. Поэтому и прятался среди гущи пленных. Сам Гена подозревал, что от еврейских корней произошёл, просто что-то случилось и тот оказался в детдоме. Я даже гадать не стал, поди знай так это или нет. А имя и фамилию тот тоже в детдоме получил. А вот что попал под призыв, не смотря на свой диагноз, не удивило, Гена за девушкой ухаживал, из проектного отдела завода. За ней же ухаживал главный комсомолец. И кто в этом побеждал, было неясно, гуляла та с обеими. Гена действительно красив был, девчат засматривались. Вот комсомол и воспользовался случаем, когда запрос от военкомата пришёл на третий день войны, как член комиссии, внёс Гену в списки. Понятно, что врачи позже бы разобрались, вот старшина, что их на плацу гонял, только ругался, сообразив кого ему прислали. Не успели комиссовать, в плен раньше попал. Вот такая история жизни у паренька. Это его жизнь, а теперь начиналась моя. Надо сказать, разочарован я был сильно, уже планы были в теле Гены Караваева спокойно жить, работать хирургом первой линии, всё как я люблю, что мне по душе, как оказалось, а тут такой выверт судьбы. Может подходящего Гены Караваева не было, что попалось туда и сунули, поди знаний, но я уже пережил разочарование, и решил, не стал военным хирургом, стану лётчиком-истребителем. А сами посудите. Восемнадцать лет пареньку, ну пойду я учиться на врача, закончу в лучшем случае к концу войны. Экстерном? А как я знания объясню? А изобразить что уже имею нужные знания, не выйдет. Не тот возраст и типаж. А вот изобразить, что до войны тайком посещал минский аэроклуб, летал там на самолётах, опыт имею, это уже другое дело, там по линии ВВС шансы пройти есть, и не малые. Хм, и что важно, во всех шести жизнях в телах трёх парней, история крутилась вокруг Брестской Крепости. Всегда это было, даже когда в Макеева попадал на финскую. Для меня это довольно важный момент. А тут август, уже всё, всё что было у Крепости, давно закончилось, и до спасения защитников просто не дойдёт. Я опоздал. Точнее не я, по времени заселения в это тело, но факт, оно есть. — Хальт! — вдруг со стороны, как выстрел, разнёсся окрик. Я тут же присел среди лежавших пленных, некоторые садились, чтобы, как и я, глянуть в сторону источника шума. А там патруль пинками поднимал группу пленных, что пытались проползти под сеткой, но задели нижний тросик и тот зазвенел колокольчиками. Примитивная система сигнализации, но работает. Причём, восемь пленных, что решились на рывок, собрав в кучу, отправили не к нам, а к выходу. Да, за попытку побега всегда расстрел. Именно это их и ждёт. Те тоже понимали, в отчаянии осматривались, явно желая на рывок уйти, поглядывая на патрульных, что вели их. Однако с двух вышек тех освещали прожекторами, да дополнительная смена от палаток вышла. Лагерь временный, это видно, немцы бы себе казарму построили, значит до холодов тут будет. А так, его то пополняют, то уводят пленных, недалеко Кобрин, скорее всего на станцию отправляют и в Польшу. Пока их освещали, я достал винтовку «ВСС», и прижав приклад к плечу, стал быстро стрелять. Четыре негромких хлопка. По два выстрела, по прожектору и часовому на вышке, и темнота, а я провёл ствол на патруль, там двое, и зачастил выстрелами, валя их. Один из пленных завертел головой, на него брызнуло кровью. И он это понял, вон как втягивает носом воздух, обернулся, присел, и подполз к убитому патрульному, снимая с него всё целое. А отстреливал то усиление, что от палаток шло. Потом часовых на вышках. Повезло, никто крик тревоги поднять не успел, стрелял я точно. Второй магазин отстрелял, и побежал к ограде, перебрался через неё легко, не задев леску, потом второй ряд колючей проволоки. Между ними патруль и ходил, и дальше, отбежав, достал «Т-40». Устроившись в башне, движок танкетки не запускал, чуть довернул башню, и опустив ствол, открыл короткими очередями, огонь по палаткам. В ленте были только осколочные снаряды, ими и бил, разрывая палатки и всех, кто внутри был. Позиция удобная, наши в лагере не пострадают, их нет на траектории полёта снарядов. Шесть больших палаток, причём наши бывшие. Отдельно три армейские походные кухни, плюс стопка больших котлов, тут готовят то, что дают пленным, и отдельно для себя. По кухням и котлам не бил, и работал экономно. Потом на «ДТ» перешёл, когда лента закончилась. Подчищал. А пленные, валя столбики, разрывая колючую проволоку, или снизу проползая, просто бежали. Устроившись на месте мехвода, запустив ещё тёплый движок, сразу схватился и погнал прочь. Тут пленные дальше сами. Заметив, что у палаток особо никого нет, я хмыкнул, и подкатил к кухням. Котлы не брал, а все три кухни, взял. Одну немецкую, и две наших, большие, такие для артиллеристов создавали, одна готовка на двести человек, тоже лошадями буксируются, а потом погнал дальше. А лагерь опустел. Сбежали практически все, осталось мало, которых плен устраивал. Но это их дело. Отъехав, я перезарядил пушку танкетки, пулемёт тоже, и убрал в хранилище. Сменил на «У-2», и взлетев, а поле удобное, вполне подходило, направился к Минску. Помять Гены при мне и надо кое-что забрать, пока не поздно. На голове шлемофон, очки на лице. Я поглядывал по сторонам и управлял самолётом. Да, в этой новой жизни я решил идти по направлению ВВС, тем более всю внутреннюю кухню знаю. Ну и кухню лётчиков люблю, туда всегда отбирают лучших поваров, там белые скатерти, приборы, это вам не в окопе под обстрелом, прикрывая котелок от пыли и поднятой земли, быстро кашу есть. Всякое у меня было, но я уже говорил, две специальности мне по душе. Первая военный хирург, вторая, военный лётчик. Первая в пролете, что уж тут, значит, со второй поработаю. И вот так, пока летел, кушал пирожки с мясом, запивая молоком из кружки. Мне нужен материал. Ну и как опция зарядилась, кстати, минут десять как взлетел, в полёте был, полностью потратил на желудок. Убрал зарождавшуюся язву, а болел, мешал, ну и новая зарядка, а я дальше активно жевал. Надо будет два зуба вылечить и идеальный частокол сделать. За два часа я добрался до окраин Миска. Сел не так и далеко от военного городка, где Гена в плен попал. Обслужив и прибрав самолёт, добежал до него. Да в казармах проживают зенитчики, батарея рядом, и какое-то тыловое хозяйство. Большая часть вещей из казарм вынесена на мусорку. Или банально сожжена. Я сначала на мусорке покопался, не нашёл нужное, потом кучу вещей на складе стал перебирать. Есть, нашёл новый чемодан Гены, кожаный, тот его на вторую зарплату купил, видимо, как забрали из казармы, так и сунули на склад. Вид приличный, потому и не сожгли, повезло. Мельком осмотрев, нашёл в кармашке то, что искал. А именно, аттестат об образовании, комсомольский билет и свидетельство о рождения. А документы нужны, чтобы сделать то, что я планирую. В принципе, паспорт и не нужен. Точнее нужен, просто не всем его выдавали, и его отсутствие сильно внимания не привлечёт. Однако на велосипед доехал до здания военкомата, где и оформляли Гену, и изучил. Тут уже какая-то немецкая служба расположилась, похоже интенданты. Однако, личные дела призывников не уничтожили, весь архив снесли в сарай. Видимо планировали как-то использовать. Часового не было, просто всё на замках, убрал его и дальше закопался в ящиках и коробках. Да поди найди тут паспорт Гены Иванова, среди тысяч листов призывников. Однако я упорно искал. Почти пять часов ушло, опция ночного зрения перезаражалась, пока с облегчением не нашёл листок призывника, к которому скрепкой был прикреплён паспорт Гены. Нашёл. Я даже считаю, что повезло. Ночи тут не особо длинные. Успел покинуть территорию города, и даже взлететь, на бреющем потянув обратно в сторону Кобрина и Бреста. Хочу глянуть, что там происходит. Посетить склады, забить нужными вещами штабной бункер и тот жилой схрон. Плюс награды из шкафа. А все запасы что у меня были, я потратил, их по сути не было. Остатки хранились в сейфе штаба полка. Медали бойцам роты аэродромного обслуживания, ордена и медали механикам и лётчикам. Я не жадничал, люди настоящее геройство проявляли, щедро одаривал. Да мой личный механик, имел орден и медаль, успел получить пока я комполка был. А ведь воюет тот с сорок первого. И ни одной награды не имел. Только в звании повышали, старшиной был. Так что, награды мне были нужны. Ну и интересное набрать, вон четырнадцать тонн свободного. Пока летел, по пути светать стало, я размышлял что делать с двумя Мартами у меня в хранилище. Дело в том, что одна беременная, первая, уже поздний срок. А что, опция лекарская только на мне работает, а тут как не предохраняйся, такие казусы всегда случаются. Вторая отрабатывала, но без огонька. Я прямо скажу, даже если у интенданта также будет секретарь Марта, не буду брать. А всё, мне эти две надоели, зачем мне третья? Я хочу от этих двух Март избавиться. Первую увезу в Швейцарию, как и собирался, там и вторую отпущу. Надо будет поискать замену. Я в теле немного, по сути и суток нет, но видно, что парень тоже ходок. Если бы не порок сердца, тот бы как жеребец немало девчат объездил. Если бы не захомутали и не женили. Так что гарем мне нужен, зря что ли в первой жизни гаремником прозвали? О многом размышлял, как дочка воспримет меня нового? Она-то меня знает с прошлым видом. Надеюсь примет. Почаще при себе держать, пока не привыкнет, но начальном этапе если не истерики, Настенька к такому не склона, то слёзы точно будут. Окончательно рассвело, но с дозаправкой я добрался до окраин Бреста. Сел у опушки нужного леса. Свидетелей вроде нет, без заправки и обслуживания прибрал самолёт, и убежал в лес. Ещё и след посыпал специальной смесью. Глянул в озеро, где в камышах Ольга и Татьяна прятались. Пусто место, полянка намята, но пусто. Вздохнув, дошёл до крышки люка в штабной бункер. Ножом разрезал дёрн, открыл крышку и спустившись, закрылся. Ну и вниз. Проверив, но тут явно давно никого не было, так что плотно поел, уже с тарелки наваристой ухи с душистым хлебом, пустил всё с лекарской опции на доведение тела до идеала, перед установкой нейросети нужно, а сам в генеральской спальне спать стал обустраивается. Кстати, сбегал к озеру, с мылом дважды помылся и поплавал, а потом вернулся. Вот там уже и вырубило на кровати. Следующей ночью дочку не доставал, работал чисто по складам. Много уже что вывезли, немало немецкого снаряжения и имущества. Но и осталось много. Всё уносил и прятал в штабном бункере и жилом схроне. А у интенданта, кстати, не тот майор, другой, нашёл мало наград, всё ушло в один вещмешок, наградные книжицы отдельно. Ну и сейф вскрыл и забрал деньги. А что, я пуст, всё что было, отдал в Фонд Обороны ещё в сорок втором. Анонимно. Деньги пригодятся. Одной ночи хватило чтобы запас сделать, ну и само хранилище полонил, в основном продовольствием. Как нашим, жалкие две тонны тушёнки, всё забрал, так и немецким. Были и офицерские деликатесы, и лётные пайки. Так что хорошо затарился. Ну и полетел прочь. Летал на «чайке» в сторону Швейцарии. За остаток ночи не добрался, но ближе к середине дня сел на дороге, специально смотрел, пустая. Прибрал самолёт, и достав мотоцикл, трофейный, советский, с пункта сбора, «Л-300», и погнал к Цюриху. Два дня потратил, но обеих Март, кстати, познакомил их, прямо сказав, что те из разных миров, устроил, хорошо обеспечив, причём обеих, хотя вторая особо на это не заработал. За два дня я довёл тело до идеала, и как раз провёл установку сети. Всё, дальше сами, а я полетел не обратно, а в Италию. Гарем набирать. Ну и деликатесы итальянской кухни, но они на втором месте. Закупался лучшими блюдами в дорогих ресторанах. У меня две тысячи марок с той сотни, что из сейфа взял, на складах, вот их и тратил. Ну и банк взял. Так и закупал. А бензин потратил, девчат отпустил, место было. После этого на вертолете, по пути садился на воду, дозаправлялся, в Африку. Там набрал тропических фруктов, на рынке покупал. Свежей морской рыбы, всякие деликатесы и сладости, чем славился этот регион, и уже оттуда полетел обратно. Хранилище полное, я даже продал на рынке два «фаэтона», у меня их три, стал один, вот на освобождённое место фрукты и деликатесы. Обратно через Турцию и Крым, но там потянул в сторону Минска. Да уж, тот ещё круг дал. Глянул, а ящики с «яками», на станции Минска, всё стоят. Освободил хранилище в бункере, тот самый где взорваны входы, и стал убирать интересное в бункер. Надо сказать, немало немцы уже утилизировали или вывезли, но и на свалках у аэродромов работал, всё целое утащил, склады с имуществом вскрыл, что осталось, в бункер. Неделю работал. Кстати, а было же двадцатое августа, сбежал из плена я четвёртого, как оказалось, и полетел к нашем. Что мог, сделал, пора легализоваться. Что я сделал, до окраин столицы долетел, там прибрал самолёт, всё та же разъездная «чайка» была, и в город. Дальше провёл разведку, и просто обратился к руководителю московского аэроклуба. Прямо сказал, учился в минском аэроклубе, правда, тайно, в списках не числюсь, хотел сдать экзамен среди прочих, но не вышло, война началась. Могу ли я тут экзамены пройти? Небольшой презент, ящик элитного коньяка, другого бы тот нечего не взял, но такая универсальная валюта везде шла в дело, вот и этот специалист не устоял. Три дня шли проверочные экзамены. Тот всех наличных преподавателей привлёк. Кстати, уже был свежий набор, старый выпустили. Трёх дней хватило, я держал в руках заветную книжицу выпускника московского аэроклуба. А вот теперь в управление ВВС, и пройти регистрацию, чтобы меня оформили там. Тогда при призыве, я пойду по линии ВВС, а не простым стрелком в армию. А вот тут неожиданно дело и закрутилось. — Выпускник аэроклуба? — изучая мои документы, с которыми я проходил регистрацию, пожевал губами капитан, что эту регистрацию и вёл. — Хм, вот что, пойдёшь в училище, там недобор на курс будущих на лётчиков-бомбардировщиков. ---------- Глава 25 Глава 25 — Нет, — коротко, сразу и категорично сообщил я. Меня действительно не привлекала бомбардировочная авиация, я азартен, быстр, с высокой реакцией. Вон, нейросеть уже запустилась, давал ей нагрузки, чтобы имплантаты правильно развивались. А с сетью я вообще по реакции впереди планеты всей. Так что только в истребители, и никак иначе. — Что значит нет? — удивился тот. — Это приказ. — А мне начхать. Я даже не призывник, присяги не давал. Добровольно пришёл регистрацию пройти. — И добровольно пойдёшь в училище. Достав из кармана брюк «Вальтер», стал тряпицей начищать ствол, иногда косясь на капитана, и вот так начищая, сказал: — У нас с вами два пути. Или мы договоримся, или нет. Если договоримся, — тут я из того же кармана достал пузатую бутылку элитного коньяка, и поставил на стол, хорошо тут мода на широкие штаны и карманы велики. Хотя бутылку понятно достал из хранилища. А пока поставив, продолжил начищать и говорить. — Ну или плохой вариант. Честно говоря, не хочется на него переходить. — Стрелять будешь? — не без интереса спросил капитан. — Зачем? Документы отберу и сбегу, и что вы сделаете? Пойду обычным стрелком, и по вине капитана Мартынова, не закончу войну полковником, трижды Героем Советского Союза, со ста сбитыми на счету. — С аэроклубом сто сбитых. Тебе учиться надо, — с интересом изучая бутылку, хмыкнул капитан. — Я на «УТИ-четыре» инструкторов на раз делал. Посадите меня на «ишачок», я лучшего лётчика сделаю. Сами можете убедиться. — Но без образования нельзя. — В том и фишка, — убирая пистолет в карман, сказал я проникновенным тоном. — Во время войны, не будут смотреть есть образование или нет, вот самолёт, иди в бой. А так мой счёт будет расти, и тем лучше, будут бросать на самые сложные участки. А вот по окончанию войны, я в армии не останусь. Попаду под отставку, образования-то нет. — А в армии почему не хочешь остаться? — Сам ещё не служил, но со стороны многое примечал. Не моё. — Бывает и такое, — вздохнул капитан. — Я, например, понял, что армия не моё, только совсем недавно. Ладно, оформляю тебя в запасной полк, там и присягу примешь. Вот только звание я дать не могу. Простым красноармейцем будешь. — А кто может? — доставая сразу две таких же бутылки из обеих карманов брюк, поставил на столешницу. Первой бутылки уже не было, тот куда-то под стол убрал. — Полковник Смирнов. Мой начальник, — сказал капитан. — Его подпись решит вопрос. — Сколько? — Ящик. — Договорились. А внести информацию что у меня освоены «И-шестнадцать» и «Як-один», можно? — Смогу. — Отлично. Сюда привезти ящик, или другой адрес? — Другой, — тот быстро начеркал адрес на листе, и протянул мне. — После семи вечера я буду на месте. — Хорошо. Дальше ждал в коридоре, пока капитан занимался делами. Кстати, бумажный пакет унёс, что звенел стеклом, сканер показал, что там две бутылки из тех что я передал. Сам сканер уже работал на сорок метров, видел, как передал пакет одному полковнику, в кабинете сидел. Тот изучил бутылки и поставил нужные подписи. Вскоре меня вызвали к капитану, и тот стал выдавать бумаги, но не то что я ему передал: — Значит так, сначала на медкомиссию. Пройдёшь, потом к столичным казармам гарнизона. Завтра утром там будет проводиться присяга новобранцев для ВВС, пройдёшь с ними. После этого сюда, уже остальное получишь. Всё ясно? — Да, — кивнул я, и забрав бумаги, поспешил на выход. Там запрыгнув в машину, у входа стоял «фаэтон», мой любимец, и покатил на медкомиссию. Адрес больницы известен. Машину оставил припаркованной, а сам бегал по кабинетам. Да за два часа всё прошёл, состояние идеальным было признано. Время ещё было, поэтому покатил в милицию, в дорожно-транспортный отдел, где написал заявление на получение шофёрского удостоверения. А то катаюсь на шару. Без документов. Чёрт, спиртное откроет любую дверь. Сначала сержанту милиции бутылку дал, тот подсказал ходы, три бутылки лейтенанту, и тот мне в течении часа сделал шофёрские корочки, внеся данные в архив. Вот и всё. Надо побольше набрать спиртного. Теперь имею шофёрское удостоверение на управление автомобилем. Но на само авто уже нет. Впрочем, это никого не волновало, правила соблюдал, ездил с уверенным видом. Никто не останавливал. Вечером заехал к капитану домой. Тот проживал в многоквартирном доме, в комнату имел в коммунальной квартире. Сканер показал, что тот дома, с мокрыми волосами и полотенцем на шее за столом сидел, чай пил. Видимо только из душа. Накинув на ящик тряпицу, отнёс тому, ногой постучавшись в дверь. Открыла женщина, видимо супруга. Судя по обстановке и вещам, тут также проживало два ребёнка, и явно девочки. Но их не было. Капитан с довольным видом принял ящик. Проверил, и отпустил. Тут я свою часть сделки выполнил. Ночевал как обычно в палатке на берегу реки, возясь на песке с Настенькой. Тут стоит сказать, что я начал её доставать ещё будучи в Швейцарии, та настороженно меня рассматривала, пока я суетился вокруг. Ну не похож я на Дмитриева, но старался вести себя как обычно, как та привыкла. Кстати, достал автодом, вместе смотрели «Бременских музыкантов» с видеодвойки. Ту это успокаивало. Мультфильмы она любила. В общем, слёзы были, но я возился с той, купал, играл, гулял. Та и в Италии была, в Африке. По рынку ту носил на сгибе локтя. И всё, кормилицы больше нет, мы кашками питались. Сам с ложечки кормил. Ну и приучал держать ложку самой. Так что постепенно дело на лад шло, привыкала та ко мне. Это по дочке, та в песке как раз играла, детское ведёрко и лопатка, строила кулички, я рядом, с той играл, мы уже поели, палатка стоит, вот и размышлял. В Италии я пробыл два дня. А мне хватило этого времени на закупки, а главное найти двух наложниц. Именно содержанки. Вот тут здорово повезло, когда в дорогом отеле устроился, лучший номер взял, уточнил у портье где можно найти девушек, что согласны в содержанки пойти на долгий срок. На немецком общался, с берлинским акцентом. А тот дал адрес маман. Дорого, но та подбирала девчат по вкусу. Поэтому делая в ресторанах заказы, убирая в хранилище, я сделал заказ и выбрал себе две нимфы, на которые даже у мёртвого встанет всё дыбом. Чёрт, да они круче Марты, обеих Март, сексуальность так и прёт. Именно итальянский тип. Кстати, забавно, меня за коренного итальянца принимали, я ещё в лагере и загорел до черноты. В общем, Софи и Орнелла стали моими любовницам. А я не против содержанок, если девушки желают заработать своим телом, то почему и нет? Разницы с женой нет, те же подарки, тот же один мужчина, но определён срок их работы. Никто потом не будет говорить — я на тебя всю молодость потратила. А вот платаная любовь, я про проституцию, то тут против. Один мужчина ладно, можно продать тело, тут я за. А вот когда много мужчин, то фу, не по мне такое. Поэтому благодаря маман, оплатил щедро взятыми в банке деньгами, я и прибрёл две эти девушки. Восхитительные фигуры, тяжёлые груди, а я люблю грудастых, копны густых вьющихся волос. Проверил каждую. Положив на плечи ладонь, пускал волну диагностики. Лечить не могу, а диагностировать вполне. Вполне здоровы, половые органы не изношены, молодые и свежие, только у Софи явно есть или был ребёнок. Обеих девушек я нанял на пять лет, и практически постоянно с ними время проводил. Точнее, когда хотел, доставал из хранилища. Насчёт него, и вещей что появляются и пропадают, не скрывал это, так и сказал, что маг из другого мира, и пока живу тут, нанял их. Те пока переваривали это, но работу свою делали на сто процентов. Это не обе Марты, итальянки их крыли по всем параметрам. Не жалею. И да, я прав был, Гена Иванов ещё тот жеребчик. Ну и пубертат прёт, восемнадцать лет, что вы хотите. Девятнадцать будет в феврале сорок второго. Поэтому и нужны содержанки. На данный момент Софи купалась в речке. На берегу которой я лагерь и разбил, Орнеллу пока не доставал. Дочка косилась на голую тётю, но играла со мной, часто изучающе меня разглядывая. Особенно лицо. Повадки отца, а внешность другая, это ту в смятение и приводило. Благо замечал такое всё меньше и меньше. Привыкала дочурка ко мне. Машина в тени стояла, рядом с палаткой, народу кстати на берегу жило порядочно, беженцев много, но я нашёл уединённый пляж, потому Софи особо не стеснялась. Кстати, той двадцать три года, уже раскрылась чистая женская красота, которой я любовался и наслаждался. А Орнелле двадцать. Я так прикинул и задумался. Надо было больше наложниц брать, но у меня тогда места мало было, убрал их на места от обеих Март. Как видите, я готовился к долгим годам войны, дочку передавать никому не буду, пусть со мной живёт. Только когда в тылу буду, на передовой, а прифронтовой аэродром считай передовая, только в хранилище. Так и никак иначе. Так что, когда стемнело, уложил дочку. А с Софи на одеяле, прямо на пляже, учил новому. Способная ученица, все позы охотно пробовала и отрабатывала. Чёрт, и чего я в эти Марты вцепился? Секс-боба конечно, но ниже по планке чем две мои итальянки. Ух. С утра, разбудила нас с Софи малышка. Под боком завозилась и закряхтела. Пришлось вставать и снаружи на горшок сажать. Та у палатки, положила локти на колени, подбородок на ладони и глазами водила, как я делами занимаюсь. В кустики бегал, потом окунулся, и на жаровне, железная, на буржуйку похожа, готовил завтрак. Сначала тосты поджарил, потом яйца. Омлет сделал. Вот какао из моих запасов. Столик складной, парусиновые стулья. Для дочки отдельно высокий детский стул. А дочке молочную рисовую кашу с кусочками тропических фруктов, и молочка подогретого. А нам с Софи омлет с тостами и какао со сладким рулетом. Кстати, рулет, и немало кондитерки, включая шоколад, купил в Цюрихе. Потом, искупав дочурку, прибрал всё и покатил к нужным казармам. Передал бумагу ответственному командиру, час с другими призывниками ждал в строю, меня кстати внесли в списки, ну и когда дошла очередь, сообщил стандартный текст клятвы, после чего поехал обратно к управлению ВВС. В кадровый отдел. Капитан уже ждал, получил квиток, подтверждение получения присяги, лист прохождения медкомиссии, и начал выдавать бумаги. Паспорт мой не забирал, вернул корочки выпускника аэроклуба. Школьный аттестат ранее вернул. Впрочем, и паспорт последним, он им не нужен. Главное красноармейские корочки сержанта ВВС, ящик помог, так бы младшего сержанта дали и всё, а то и простым бойцом был, и направление в Шестой запасной авиационный полк, что базировался в городе Орёл. Весело, там через месяц немцы будут. Впрочем, я надеялся, что в полку не задержусь, так что отблагодарив капитана ещё одной бутылкой, уже иностранная, бурбон, купил в Швейцарии. Надо было больше брать. Тот удивился, но обрадовался. Главное все документы имею, дорожные, продаттестат, и наряд на получение формы на резервных складах ВВС у Москвы. Так что прибрав всё, двинул к выходу. И сразу покатил к выезду из города. Где нужные склады я знал, хотя бывать там не доводилось. Не заблудился, машину у проходной оставил, а сам внутрь, предъявив наряды. Так что отправили к нужному кладовщику. Ну а дальше привычное дело. Получил форму, гимнастёрку и шаровары, я не командир, всё красноармейское, но качественное. Пилотку с голубой окантовкой. Однако звёздочку вставил сам, пришивал петлицы, знак ВВС на рукав, подворотничок. Выдали и нательное бельё, ремень и сапоги с портянками. Даже вещмешок, где котелок, кружка с ложкой, полотенце и мыло. Это всё, остальное получу уже в части, как и личное оружие. Ну и сухпаёк на двое суток. До Орла. Его тоже тут получают. Форму я носить умел. За два часа подогнал так, что сидела как влитая. Я ещё получил ремешки портупеи, хотя в наряде выдавать не было, не положено, но просто две бутылки водки кладовщику, и получил. Смотрелось так круче. Так что с вещами и вещмешком вернулся к машине. Там же убрал всё в хранилище. Не видят. Прогрел мотор, дал минуту поработать, и покатил к реке, где обычно стою на ночёвку. Пока обе девушки купались, а дочка моя с интересом за ними наблюдая, копала яму в песке, тот летал во все стороны, я поставил машину на два чурбака, понятно переодевшись в комбинезон техсостава ВВС, и стал сливать моторное масло с поддона. Машина побегала, пора менять, благо у меня его целая бочка. Полусинтетика, у немцев увёл. Это не наше разбодяженное. Фильтры тоже имел, добыл. Промыл двигатель, фильтра поменял и закрыв пробку снизу, залил свежее масло. Отслеживал количество с помощью щупа и сканера. Порядок, так что ещё обслужил машину. Впрочем, на этом всё. Убрал девчат и дочку в хранилище, и машину следом. И вскоре поднявшись в небо на «чайке», время было четыре часа дня, полетел в сторону Минска. В основном на бреющем. Хочу пополнить кое-какие запасы. И набрать авиационной техники. Поэтому думаю выложить часть имущества, из будущего, в бункере у Минска. То, что день, мне не мешало. Даже нашёл отличную цель, колонну грузовиков, застав часть на мосту, пустил ракеты, вызвав детонацию одной машины, явно снаряды везла. Пролёт моста рухнул. Зенитки вслед лупили, но я уже утёк. Потом расстрелял конвоиров у колонны пленных, те разбегаться начали. С пять сотен точно было. Кстати, уже завтра к вечеру, по предписанию, я должен быть в полку. Поэтому и не хочу терять время, ещё и ночь впереди моя. Впрочем, к вечеру и был на месте, садился у бункера при свете дня. Точнее не у бункера. Засветить не хотел, подальше, у опушки леса. Тут дорога вилась, прямого участка хватило сесть. Машину обслужил и заправил, переоделся, в гражданское, что недавно снял, в ней по Москве ходил, и на велосипеде, дочурка сидела на раме, тут специальное детское сиденье было, покатил к бункеру. А дочка вцепилась в руль, в восторге была. Хотя такие покутушки ей пока рано, в третий раз катаю, поэтому внимательно отслеживал чтобы не упала. Нормально добрался. Немцев не раз видел, проскакивали на машинах, дважды полицаев. Один раз в стороне приметил группу пленных, что-то закапывали, похоже окопы там были. А тут разве бои проходили? Наши же драпанули только пятки сверкали? С интересом глянул и убедился, действительно окопы закапывались, равнялась земля. А там и до бункера. Ну и внутрь, держа дочку на сгибе локтя. Та в лёгком светлом платьице была. У неё таких десятка два в запасе, привыкла к ним. В бункере я действительно частично вещи выложил, мы тут и отдохнули, поспали, мультфильмы смотрели автодоме. Себе я взял два «Як-1», полностью готовые к применению, пару «Миг-3», и два пушечных «ишачка», боезапаса и топлива тонн на пять. Да в принципе всё. А оставил как раз автодом, где дочка любила бывать. У меня ещё два кемпера есть. Облазила там всё. Снаружи стемнело, мы поесть успели, и я, убрав Настеньку, полетел к Орлу. Темно ещё было, когда прибыл, в лесочке устроился, раскатав спальник, и поспал. Да с Орнеллой, зажигательная дивчина, утром искупались оба в озере, я форму натянул, и с чемоданом в одной руке, а чемодан Гены, тот кожаный, коричневого цвета, и вещмешком, двинул к окраинам города. Там в комендатуру, где проверив документы, сориентировали куда мне нужно. Пешком, час заняло, но добрался до полевого аэродрома на окраине города. Дальше пошло оформление, их известили о моём появлении, и попал я в пятую учебную эскадрилью. Кстати, капитан прав, обучали тут молодых лётчиков летать на «Миг-3», потому в бункере и взял эти машины. «Яки» и «ишачки» в запас. Правда, есть нюанс, я как-то в этом запасном полку, где всего шесть учебных машин, задерживаться особо не желаю. Первые два дня я осваивался, в основном теория шла, изучали истребители «Миг-3», других в полку не было. Тут ещё полк прилетел к нам, в три эскадрилий, почти двадцать самолётов «Миг-3», что также начали изучать новые для них истребители, что они только получили. Понятно нас допускать к полётам ещё долго не будут, учите матчасть, так что осмотревшись, я направился к комполка. Вообще своеобразная личность, к тому на кривой корове не подъехать. И спиртовая валюта тут вряд ли поможет. Проще взять на слабо, вот тут шансы есть. Поймал я майора у «КП», где он наблюдал за полётом двух звеньев, отрабатывали заход в атаку. Вон он и комментировал. Отвлекать конечно не стоит, майор у нас довольно вспыльчивый, но я рискнул. Подойдя, просто сказал: — Товарищ майор, разрешите обратится? Тот оторвался от бинокля и покосился на меня. Терехов кончено крутой нрав имел, но без причин на людей не орал, вот и тут глянул, от кончиков начищенных сапог, до пилотки, и кивнул: — Говори. Чего хочешь? — Товарищ майор, проведите мне аттестацию как закончившего обучение на самолётах «Як» и «Миг». Тот замер, отоврался от бинокля, и медленно повернул голову ко мне, изумлённо меня разглядывая. Я же сделал вид, что смутился, поправил кобуру на боку. Вообще да, в части должны были оружие дать, запасной полк это не то, но я просто вчера с кладовщиком договорился, и при выдаче вещевого имущества мне выдали новенький «ТТ», довоенной сборки. Правда, номер вписали в красноармейскую книжицу, в штабе полка. Так что порядок. В отличии от многих сержантов, тут таких как раз ровно чёртова дюжина, оружия они не имели, а я добыл. Майор же, изумлённо меня разглядывал, опустив бинокль, тот на ремешке повис на уровне пупка, и уперев ладони в бока, проговорил: — Я не ослышался, сержант? Аттестацию пройти? — Да, товарищ майор. Учебный бой. Я уделаю вашего лётчика, и вы отпускаете меня в действующий полк с лучшими рекомендациями. Или слабо? — сказал и руку протянул. Тот несколько секунд смотрел на меня, и ухватив ладонь, мы совместно разбили рукопожатие. — Сам против тебя выйду. Какие машины хочешь показать? — Свободно владею «ишачками» и «яками», на «Мигах» летал, мало, но машину знаю. В себе уверен. — Добро. «Яков» у нас нет, обещают передать, но пока на «миги» переучиваем. Ну а дальше информация о споре разбежалась. Пари в двух боях, нам два «ишачка» перегнали от ангара, готовили. Ну и когда спустились те шесть самолётов, что вели учебный бой, два срочно стали готовить. Дальше парашют надел, шлемофон, застегнув под подбородком, очки, ну и неуклюже немного забравшись в кабину «ишачка» с номером «24», к сожалению модель типа «4», а вот у комполка тип «10». Да у него движок куда мощнее моего. Впрочем, взлетели, действовал я уверенно, машина мне хорошо знакома. По сигналу с земли разошлись, там ракету пустили, я активно крутил ручку, убирая шасси, тут ручное, и вот разойдясь, пошли друг на друга. Я резко, с разворотом, вниз ушёл, кстати, ошибка многих молодых пилотов, но в данный момент я играл такого молодого, майор купился, и пробовал сесть мне на хвост, и вдруг оказалось, что я уже у него на хвосте. И тот смог сбросить, но через две минуты, за счёт форсирования более мощного двигателя. Тот тупо от меня удрал, потому как фигуры высшего пилотажа ему не помогли. Новый сигнал, и мы снова сходимся. Тут же на детскую ошибку комполка не купиться, пришлось крутится серьёзно, но я трижды заходил тому в хвост, а себе сесть не дал ни разу. Заходить пытался, но я просто скидывал его, активно маневрируя. Сигнал, и мы пошли вниз, совершив посадку. Баки сухие. Хотя бензин уже дефицит. Я по сути сухой, чуть подмышкам мокро. А вот майор как из бани, вся форма комполка. Тот удивлённо меня изучая, шёл от своего «ястребка» к «Мигам» куда я направился в толпе молодых сержантов, что болели за меня. Вообще зрителей было множество, включая с истребительного полка, что сюда для обучения прислали. Проверив машину, тут похоже они одинаковые, и вот по сигналу пошли на взлёт. Там расходясь, и по кругу набирали высоту. Бой решили начать на высоте шесть километров, выше не стоит, кислородное оборудование придётся запускать. Ну и вот, ракета внизу, тройная, чтобы рассмотрели, и встречная атака. Отвернул в этот раз сам майор. Кстати, он действительно неплохо знал эту машину, но не все её достоинства и недостатки. Шесть раз я ему в хвост заходил, и как он не пытался меня сбросить, отпускал только по его сигналу. Так он признавал поражение. Расходились и снова атаковали друг друга. Так десять раз. Ну и начали спускаться. На «мигах» тот зайти ко мне в хвост смог дважды, и даже продержался шесть секунд во второй раз. А надо десять, тогда засчитывается сбитие. Посадку я красивую совершил, что на «миге» не просто, на три точки, и подкатил к ангарам, где народу много было и ветряк стоял. Следом за мной посадку комполка совершил, почему-то мне первым дал это сделать, и подкатив, заглушив мотор, остановил машину рядом с моей. Я уже выбрался, на крыле стоял, снимая парашют, общался со зрителями. Вопросы так и сыпались. Ну майор и рявкнул, разгоняя, и мне манул рукой, вот и двинули к зданию штаба полка. Там кстати стояло и командование истребительного полка. Того самого, что «миги» осваивали. Тот завёл к себе в кабинет, и указав на стул, мол, садись, сам сел за стол и сказал: — Да, лётчик ты сильный, Иванов. Ловко меня с хвоста ссаживал. Я такие пируэты, и не знаю. Ко мне инструктором по пилотажу пойдёшь? — Вы хороший инструктор, сами обучите, а я обещал закончить войну трижды героем со ста сбитыми. В запасном полку я такое выполнить не смогу. Да и как учитель полный ноль. — Девушка? — с пониманием хмыкнул тот. — Крутят нами как хотят. Ладно, спор есть спор, получишь полный допуск на три машины. Насчёт «яка» проверять не буду, верю. По одному «мигу» понял твой уровень. Тот отправил штабных командиров делом заниматься, всё оформлять, а сам общался с командиром истребительного полка снаружи. А тут зашёл, я как раз бумаги получал, и спросил, не хочу ли к соседям перейти? Мол, опытные лётчики им нужны. — На «Миги»? — скривился я. — Так, — с угрожающим видом спросил майор Метёлкин, комполка. — Чем тебе «миги» не нравятся? — Так это же машины ПВО. Их для этого и создавали. Охранять города и промышленные объекты. Высотный истребитель. Ни на что другое он не годен, сконструировано так по запросу наших военных. А главным на поле боя, фронтовой истребитель, это «як», ну и «ишачки», которых у нас пока достаточно. — А «лагги»? — не без интереса уточнил командир запасного полка. — Истребитель средней высоты, большой дальности, для сопровождения бомбардировщиков. Можно использовать в отдельных эскадрильях, сформировав «охотников». Для перехвата вражеских бомбардировщиков. Немцы воздушные бои ведут на малых и сверхмалых высотах, где «лаггам» и «мигам» делать нечего, собьют и чирикнуть не успеешь. А вот «яки» там бьются на равных, в чём-то даже превосходят «мессеры». «Ишачки» уступают только по скорости, по манёвренности лучше «мессеров», и опытные летчики на этом и играют. Вон, Свиридов сбил семнадцать самолётов противника, Героя недавно получил, в газетах писали, из них девять истребителей. Он знает, как на них воевать и делает это. Так что «ишачки» ещё повоюют. Поэтому нет, «миги» точно не для меня, вот полк на «яках», самое то. Да и полк ваш тут переподготовку будет вести ещё месяц, а то и больше. Чего мне тут за зря время терять? Тем более командование бросит полк на передний край, а там не для «мигов» работа. По-хорошему, вас на «яки» пересаживать нужно, или переводить в корпус ПВО. А вот оба майор загрузились, серьёзно так думали. Похоже до этого им в голову как-то не приходило, что истребители бывают разного назначения. Привыкли к универсальным машинам вроде «ишаков», а тут я им всё по полочкам разложил, и осмысливая, те явно приходили к тем же выводам, что и я, а это уже совсем другое дело. Ведь истребители тоже нужно уметь применять. Не то чтобы те всего этого не знали, просто я всё подал ясно и понятно. Вот Метёлкин, подумав, и предложил: — Как насчёт должности командира звена? ---------- Глава 26 Глава 26 Тут не только я, но и Терехов с удивлением посмотрел на Метёлкина, командира истребительного полка. Сержанта командиром звена ставить? Там не всегда младших лейтенантов находят с опытом, скорее старше бывают. Тот увидев наши взгляды и оценив, вспылил, видимо на душе накипело: — Да что вы хотите? У меня всего семь лётчиков эту машину более-менее знают. Сюда перегоняли их испытатели, перегнали и улетали, а теперь месяц осваивать, а машина не самая простая. Слухи о ней по фронтам разные ходят. Не хвалят её, совсем не хвалят. Теперь понятно почему. Истребитель ПВО, да высотный. — У меня на переобучении восемь лётчиков показывают хорошие результаты, да ты видел, перед нашим вылетом отрабатывали атаку строем. Отдам тебе их. — Так ты мне их так и так отдашь. Для моего же полка пополнение. А как этот сержант летал, я своими глазами видел. Сколько у тебя налёта на нём? — Часов тридцать. — Нет там тридцати, ближе ста пятидесяти, и это по минимуму. На это я только пожал плечами, похоже уже всё решено было, моё мнение конечно спросили, но главным оно тут не было. Так и оказалось, начали оформлять в полк к Метёлкину. Это был Двадцать Третий истребительный авиационный полк. Так я и вошёл в состав полка, как правый ведомый второго звена второй эскадрильи. Штаты уже формировались, узнал, что командир звена лейтенант Марочкин, левый ведомый, сержант Курочкин. Кстати, из чёртовой дюжины запасного полка. Правда, назначения номинальные. Учится им и учится. Мне же такие перемены не в тему пошли, и я решил соскочить. Мало того, что ведомым стал, так ещё главным инструктором по пилотированию эскадрильи назначили. Я воевать пошёл добровольцем, а не учить бестолочей. Да, я тут уже два дня и успел понять, что за личный лётный состав на аэродроме, обоих полков, истребительного и запасного. Дуркуют по страшному, вечером в казарму зайти нельзя, сивуха и перегар. А командирам пофиг, сквозь пальцы на это смотрят. Тут конечно не передовая, тыл, но такой расслабон, когда даже утром на построении лётчики стоят и шатаются, распространяя вокруг себя такое амбре, что закусить хочется, это серьёзно влияет на дисциплину. Полк ещё не развалился, но до такого недолго ждать. Нет, Метёлкин командир крепкий, чую скоро возьмётся за своих и новичков, что ему переводят в состав полка, но пока не брался. Я же незаметно покинул часть, что кстати является нарушением, и строго карается, и на своём «фаэтоне» домчался до города. Остановился у здания телеграфа, достав блокнот, пока в очередь занимал и оплатил пять минут вызов Москвы, нашёл телефон капитана Мартынова и дождавшись очереди, кстати, спрятался, зашёл комиссар запасного полка. Купил открытки и ушёл, не заметив меня. Но наконец выкрикнули мою фамилию, и я направился к кабинке. Мартынов ответил, у него в кабинете телефон был, вот и ввёл его в курс дела: — Ну я понял, все аттестационные экзамены ты сдал, молодец. Так в чём проблема? — Месяц учёбы в запасном полку. Мало того, что на «миги» решили посадить, так ещё учить тех, кто не особо и учиться желает. Да пьют так, что кони бы давно сдохли. Расслабились в тылу, а командование полка ничего не делает. Я добровольцем пошёл противника бить, а не алкашей обучать. Товарищ капитан, за мной не заржавеет, вы знаете. Может пробить назначение в другой полк, обычным направлением. Меня уже в Двадцать Третий перевели. На «яки» желательно. Если нет, то где «ишачки». — Так может комиссию в полк отправить, с проверкой? — Не нужно. Метёлкин им специально дал отдохнуть, когда в тыл вывели, пар спустить. Скоро крепко за них возьмётся и начнётся учёба. — Ага, значит это только предлог. — Да, предлог. Главное мне бить врага, и месяц, а то и больше, в запасном полку время тратить, когда там немцы не битые летают, это не по мне, да и с комполка мы характерами не сошлись. Лучше перевод. — Ну смотри, есть Двадцатый истребительный авиационный полк. Как раз на «яках» воюет. Недавно закончили обучение. Есть потери, заявка на трёх летчиков. Брянский фронт, Шестьдесят Первая смешанная авиационная дивизия. — Отлично. Рядом воюют. Добро, оформляйте. Мы ещё немного пообщались, но оплаченное время закончилось, прервался вызов, так что покинув здание телеграфа, прыгнул в машину, не открывая дверь, и развернувшись погнал за город. Кабриолет, ветерок приятно обдувал. Даже успел раньше комиссара полка. Как раз бегом вернулся в расположение, сделал вид, что не спеша вышел из-за ангаров, когда его машина появилась и встала у знания штаба обоих полков. Ну а я в классы пошёл, там теорию преподавали, основы штурманского дела. В полку я номинально числюсь, с командиром звена и эскадрильи не знаком, машины нет, механика не знаю. Просто устно сообщили куда меня и с кем числюсь и всё. Поэтому, когда вечером вызвали в штаб полка, я с удовлетворением отметил, что Мартынов сработал чётко, пришёл приказ из Москвы, о переводе меня в другой полк. Хмурый начальник штаба, самого комполка не было, в город уехал, повезло, всё оформил, подготовил бумаги, а отбывать немедленно, так что сдал что мне в полку выдали, даже суточный сухпай получил у старшины, и на выход, а там быстрее прочь, пока не остановили. Темнело, взлетел с дороги и на Москву. А там на «фаэтоне» к Мартынову домой. Благо не спал, с детьми играл в лото. Постучался, открыл сам капитан, удивился, но пригласил заходить. Отдал два бумажных пакета. В одном немецкие офицерские деликатесы, паёк, в другом три бутылки дорогого пойла, заграничного. Долг закрыл, тот это подтвердил, ну и покинув Москву, поставил у той же речки палатку, а уже прохладно, девчат, ну и хорошо повеселились, а то пока в запасном полку был, не до этого. Да и не уединишься особо. Так что за три дня рассчитался. Утром, позавтракав, снова Настенька бегала у кромки воды, голышом и радостно визжала от брызг. Покормил её и девушек, что сонные выбирались из палатки, потом собравшись, и на «Як-1», под номером «13», полетел под Брянск, в район города Карачев. Именно там и стоял нужный мне полк. Когда я подлетал, время было часов девять, а прибыть мне требовалось к двенадцати дня. Ну да, Орёл не так и далеко. По прямой рядом, потому и времени мало дали. Не знали, что я Москву посещать собрался. Так вот, подлетая, я отметил как девятка штурмовиков, это были «Хеншели 123», одноместные бипланы, что немцы используют как штурмовики, явно выстраивались для штурмовки какого-то объекта внизу. Глянув в ту сторону, приблизив картинку, опытном глазом определил там советский полевой аэродром. Сразу стало ясно, бомбить собрались именно мой полк, куда я летел. Больше удивляла такая наглость и отсутствие истребительного прикрытия. Те выстраиваясь в круг на высоте двух километров, готовясь сорваться вниз, но засекли меня сразу. Я шёл на той же высоте, поэтому не стали пикировать, а выстраивались в оборонительный круг. Хорошая задумка, но как этот круг разбить, давно разработано. Я и сам по ним работал и опыт имею. Пусть и в другом теле. Атаковал я сходу, не раздумывая, поднырнул, и снизу срезав один «Хеншель», тот вращаясь пошёл вниз, я всегда по кабинам бью, убивая пилотов, вот и тут выходя их атаки, пушками поработал по кабине второго, и сорвался в пике. Потому как скорость потерял, правда сразу вышел и на форсаже потянул наверх. Внизу уже костры были, те два упали, с детонаций бомб. И там же точки разрыв внизу, остальные лётчики оставшейся семёрки штурмовиков, беспорядочно скидывали мелкие бомбы, в основном на лес и частично на поле падали, шли разрывы цепочками. Однако, упускать я оставшихся и не думал, снова набрав скорость и активно маневрируя, работая короткими очередями, сбил с одной атаки, проскочив оборонительный строй штурмовиков, три машины, те тоже вращаясь пошли вниз, а один так начал густо дымить, оставляя шлейф. А остальные вдруг драпанули в разные стороны, да со снижением, что позволило им набрать скорость. Я за одним погнался, из четырёх оставшихся, и короткой очередью из пушки, та замолчала, пустая, сбил. Правда вышел небольшой казус. Самолёт врезался в амбар на окраине какой-то деревни, топливо полыхнуло и начался пожар. Правда, деревня не пустая. Немало советских бойцов и командиров, бросились тушить, сделав круг над ними, покачав крыльями, направился обратно к аэродрому. А мне руками махали вслед. Ну или кулаками грозили, я не понял. А нормально, шесть сбитых, три ушло, и вот так появившись над аэродромом, там уже бегали, пожары тушили, и выпустив шасси, сканер показал, что правильно вышло, а то всякое бывает. С ходу на посадку, сев на три точки, направившись в сторону штабных землянок, я их опытным глазом быстро нашёл, вычислив. Стоянка с самолётами чуть дальше, но я вот подкатил к этому месту, уже заглушив двигатель, и катился по инерции. А ко мне изрядно народу бежало, сдвинув назад колпак, я выбрался на крыло, снимая ремни парашюта, оставив тот на крыле. Спрыгнув, молодцевато подбежав к майору, он тут стерший по званию, кинул руку к виску, и доложился: — Товарищ майор, сержант Иванов, прибыл в полк согласно назначению для пополнения личного состава лётной службы. — Иванов? — удивился майор. — Было сообщение о пополнении, но про самолёт ничего не сказали. Погоди, сержант, это ты сейчас «Хеншели» с неба сшибал? — Да, товарищ майор, шестерых. Шестой, к сожалению, потеряв управление, врезался в амбар тут рядом, у деревни. Начался пожар. Надеюсь там никого не было и никто не пострадал. — Даже так? А ты, сержант, молодец, в одном бою и шестерых. Я о таком как-то и не слышал. Пусть тут тихоходные штурмовики, бипланы, но бил ты их лихо, молодец. Майор только руку пожал, а вот остальные лётчики заполонили, обнимали хлопая по спине. Правда, начальник штаба полка отбил. Мой истребитель уже на буксире грузовика к стоянке другой техники направили, а меня штаб оформлять. Сдал все бумаги, начали оформление. Кстати, в первую эскадрилью, ведомым в первое звено. Там как раз потери были, теперь снова три самолёта. Тут начальник штаба протянул руку. Я смело пожал её, но тот дёрнул, вырвав, и сказал: — Документы на истребитель. — А? — Документы на машину, на которой прилетели. — Так у меня нет. — В смысле, нет? А откуда ты его взял? — Друзья подарили. Из нашего детдома в Минске. Только из старшей группы. Они снабженцами служат, узнали, что меня к вам, и вот подарили. Он ничейный. Эшелон с этими истребителями сгорел во время налёта. Официальная версия. Ну сгорело не всё. Как вы понимаете. — Погоди, а как мне его оформлять? — спросил капитан, с небольшой растерянностью. Я только пожал плечами, потом подумал и сказал: — Наверняка у вас есть потерянные самолёты, вот документы одного и используйте. — Умный, да? Там всё на учёте. Хотя, учебную спарку мы потеряли. Правда, номера узлов не совпадают. Но кого это волнует. Кто их проверяет? Вот так бормоча себе под нос, тот нашёл нужные документы и оформил истребитель за мной, в первой эскадрилье. Кстати, мою учётную карточку лётчика сдал тому, и капитан внёс данные по шести сбитым. Пять видел своими глазами, а по шестому подтвердили, что в амбар врезался. Как раз комполка туда уехал ситуацию разруливать, хозяин амбара в ярости, там корова погибла. Так что как всё закончилось, меня к кладовщику. Заодно познакомился с командиром эскадрильи, капитан Сметанов, я в его звене летать и буду. Там и другие лётчики. Вот так и знакомился. Заодно получил всё что полагается. Кроме парашюта, за мной записали тот с которым я прилетел. С механиком познакомился. Он прошлого лётчика обслуживал, который не вернулся из боя, сбили над территорией противника. Лётчик, старший сержант Ландыш, а механик, красноармеец Свиридов. Вот Свиридов и стал моим механиком. Вот так и знакомился с людьми. В общем, зачётно я появился в полку. Все про меня только и говорили. И да, я передал пять орденов «Красной Звезды», начальнику штаба. Тоже якобы подарок от снабженцев. А вдруг наградят за эту шестёрку? Я ни на что не намекаю, но… А вечером прибыли военные корреспонденты, двое. На старом битом пикапе. У одного был фотоаппарат. Вот и сняли меня, целью их приезда был именно я, политуправление уже боевой листок выпустило, как надо активно, по-комсомольски бить врага, поэтому и в газетах решили осветить. Вот и сняли меня, чтобы на заднем плане было видно самолёт. Даже Свиридов на снимке засветился, в пол-оборота, аккуратно кисточкой наносил очередную звёздочку. В первом ряду пять звёздочек. Во втором три, восемь штук. Вот восьмую и дорисовывал, белую окантовку. А что, через три часа после моего прибытия, срочный вылет. Перехват группы бомбардировщиков, что шли к нам в тыл. Мы и вылетели двумя звеньями. Только наша эскадрилья, без третьего звена. Кстати, попросил командира, выпустить меня в свободный полёт. Объяснил ему так. Мы ещё не сработались. Да и плохо я обучен в строю летать. А тут поднимусь на километр выше наших и буду охранять строй наших истребителей, и в случае нужды атакую. Если «худые» появятся, навяжут бой, то всё равно с опаской будут поглядывать наверх, в мою сторону, что также скажется на самом бое. Ну и атаковав, постараюсь сбить врага. Ведь те шесть не только на мой счёт внесли, но и на баланс полка по сбитым. Хотя на тот момент меня даже ещё не зачислили в личный состав. Ничего, штабные вывернулись и сделали. То есть, бой я вёл уже числясь за полком. Капитан подумал и кивнул. Жаль доработать радиостанцию не смог, шумит так, ничего не слышно. Но главное, что та вообще была на машине. Свиридов уже заправил «як», и с оружейником пополнил боекомплект. Обслуживали машину, а тут сигнал, тот спешно заканчивал и закрывал капоты. Я кстати сканером глянул, хорошо поработали, молодцы. А бомбардировщиков мы не нашли, даже с моим зрением. Поди знай где они, Земля тоже навести не могла. А тут я засёк, дальним виденьем, бой в стороне. Но там два «ишачка» отбивались от двух пар «мессеров». Скорее всего «ишачков» было три, но один немцы успели сбить. Так и оказалось, как мы потом узнали. Дал сигнал командиру, и мы пошли туда. Парни сходу вырвались в схватку. Причём, немцы не отступили, ну я выбрал момент и стал падать вниз. Немцы сразу бросились в стороны, что показало, меня отслеживали, был дан сигнал по рации и те прыснули в сторону. Но я имел достаточный опыт, не упустил, и вращаясь, снаряд сломал крыло, один стал падать вниз, а я, не ввязываясь в бой, вышел из пике и начал карабкаться выше. Наши сбили ещё один «мессер», тем более ранее ещё один задымил и потянул к своим. Его кстати погнала та пара «ишачков». Сбили, как я с высоты рассмотрел. Оставшийся и драпанул. Мы возвращались, топливо на исходе. Да с победой, довольны. А тут смотрю внизу дорога, наши там, много техники, беженцев, и два дыма появилось. Стремительные тени, два «охотника» работали. Мы на двух километрах шли. А наши парни не видели, я по рации пытался предупредить, но шум стоял, похоже настройка рации сбилась, вот и пришлось атаковать. Я-то летел на высоте трёх километров. Мимо наших пронёсся, те чуть в сторону не шарахнулись, и тут же рванули за мной. Рассмотрели всё же. Ну и сходу я сбил ведущего, огненный шар покатился по земле. Хотя бед те натворить успели. Второй «охотник», форсируя движок, просто удрал. Вот так и вернулись. На счету нашей группы три сбитых и один подбитый. Что его «ишачки» сбили, те не видели. А вот я сообщил во время доклада и когда рапорт писал. Так как все лётчики видели обоих моих сбитых, их также внесли в мою учётную карточку лётчика. И да, «мессер» тут другое дело, ладно тихоходы-бипланы пачкой сбил, но вот опытных истребителей, это другое дело. Свиридов не успел нанести первые победы, звёздочки на фюзеляж, и после вылета, вот стал делать, как заправил, зарядил и обслужил машину. А тут и корреспонденты прибыли. Так я сначала описал что и как было. Про два сбитых истребителя, в следующем вылете, тоже описал. Ну и вот фотография. Хороший материал, те сами это признавали. Также я сообщил что сочиняю и пою. Это заинтересовало. А как раз темнеть начало, попросили исполнить. Набились наши в землянку стволовой, выдали мне гитару, и прежде чем исполнить, я сказал: — Вообще я много песен написал. Правда, не исполнял, стесняюсь. Один мой знакомый, мы из одного детдома, зная о таком увлечении, попросил написать песню. Он работает помощником режиссёра на «Мосфильме». Как раз пишется сценарий про лётчиков, бомбардировщиков. На «пешках» летают. Я его видел, и написал две песни для этого фильма. Сам фильм пока отложили, снимать не будут, но песни остались, и если не против, исполню их. Первая «Туман», вторая, «Про четырёх Иванов». Вот так сделав перебор китары, хорошо настроена, исполнил сначала одну тихую и лирическую песню. И лётчикам она понравилась, а потом уже более весёлую про трёх летчиков и их механика. А потом ещё два десятка. Впереди на скамейке сидело командование полка и корреспонденты. Землянка набита людьми была. Но тишина стояла, муха пролетит и услышишь, все вслушались в звуки гитары и мой голос. Да, голос конечно не уровень Дмитриева, но и не скажу, что провальный. Хороший голос. Да, хороший, но не идеальный, вот тут жаль. А играл и пел много песен, в основном про гражданскую жизнь, про любовь, удачу и остальное. Про войну больше не пел. И зашло. Даже не передать как зашло нашим. Я ещё и сказал, что песню пишу про лётчиков, про як-истребитель, как закончу, обязательно спою, чтобы оценили. Лётчики ещё долго угомонится не могли, в землянке, где мне место выделено, пока не зашёл дежурный и приказным голосом не потребовал отбой соблюдать. Утром, построение было, нагружали пятерых, орденами. Разные лётчики заслужили, вот и получали награды, раз в штабе свободные оказались. А пятый мне, причём комполка свой волей повысил в звании, стал старшим сержант, а мог до звания старшины. Да, тот мог это делать без разрешения вышестоящего штаба. А к нам и из политуправления дивизии приезжали, тоже раскрутить меня решили. Так что орден, звание старшего сержанта, а не плохо за сутки с момента появления в полку. Кстати, командиру эскадрильи я прямо сказал, мои друзья снабженцы, подарили этот истребитель. Потеряю, подарят ещё. Задумался. Однако за этот день мы ещё два вылета совершили, один до обеда, второй ближе к вечеру. И они тоже не прошли бесследно для меня. Нет, первый вылет пустышка. Зря рубили винтами воздух, и тратили топливо. Всего лишь летали над передовой, типа чтобы бойцы выдели что мы бдим, и не так боялись вражеской авиации. По мне так глупость несусветная. Но сейчас такие порядки и считается это важной работой истребителя. Демонстрировать себя. По-моему, от этой практики отойдут только к концу сорок второго. Когда сам комполка был, до такого маразма уже не доходило. А вот во время второго вылета, дошло до боя с немецкими истребителями. Я не сбил ни одного, банально промахнулся при первом заходе, очень вёрткий противник, а потом те драпанули, мы преследовали, но те ушли на форсаже. Когда возвращались, я глазами, активировав опцию дальнего виденья, обшаривая территории внизу. Немцев на дорогах видел, в деревнях, хватало. Мы по пути дважды штурмовку колонн провели, неплохо вышло. Три грузовика загорелось и один «Ганомаг», а тут я засёк в стороне лётчика. Шёл, закинув сумку парашюта на плечо. Причём, использованного, купол небрежно запихан внутрь сумки. Окруженцев я и до этого видел, но тут уже наш. Поэтому теряя высоту, наши это сразу засекли, хотя в этом вылете одним звеном действовали, три самолёта. А рации я ещё не модернизировал чтобы спокойно общаться. Заволновались, но я пошёл на снижение, выпуская шасси. Это наших изрядно напрягло. А я сел на луг, сверху показался подходящим для этого. Да ещё на малой высоте пролетел, сканером проверил. Подходит, развернулся и сел. А лётчик уже бежал, понял, что будет, видя шасси. Командир эскадрильи, с напарником, кружили сверху, атаковав патруль, что к нам повернул. А я развернул истребитель, откинул колпак, и дождавшись лётчика, помог ему забраться, тот сел на сиденье, а я ему на ноги, и вот так взлетел. Тяжело, потрясло, но смог. Ну и потянул к нашим. Перелетели передовую, ууже набрав максимальную скорость, а там ожесточённые бои шли, в дымах всё. И дальше до аэродрома. Парни сопровождали, поднявшись на полкилометра выше. Вот так сходу на посадку. А там и остальные сели. И тут к шоку всех, к моему не меньше, спасённый лётчик оказался сбитым истребителем. Три дня уже бродит у немцев. Более того, нашего же полка. Это был старший сержант Ландыш, место которого я и занял. Да уж. А уж как командир эскадрильи радовался. Правда, в штабе мне втык вставили, запрещено садиться на территории противника, но потом комполка всё же поблагодарил. И тут же спросил, а мои друзья могут ещё подкинуть истребителей? Нужно не меньше пяти машин. Подумав, я кивнул, но поставил условие. Летаю отдельно, и дать мне напарника. Если мы потеряем самолёты, моя пара, я сам замену ищу. Майор подумал, и мы ударили по рукам. А на следующий дань на двух грузовиках за территорию, где на опушке стояли ящики с пятью истребителями «Як-1». Ночью слетал и из запасов своих забрал. Их ещё собирать нужно. Главное у ящиков прикреплены сопроводительные бумаги, для Западного округа, что позволяет их оформить. Комполка и начальник штаба были счастливы. Ну и пока всё радовались, Ландыш вернулся в своё звено. Ему истребитель как раз собирали. А меня перевели в звено управления штаба полка. Вообще везено это три истребителя, но тут комполка пошёл на нарушение. Четыре истребителя, две пары. Одна его, он летающий командир, второй парой я командую. Обычно отдельно летаем. И дали в напарники молодого сержанта. Акимов его фамилия, Тимур, из Татарии тот. Вот так и пошла боевая служба, и к концу сентября, мы уже дважды меняли место дислокации, ведя активные бои, мой счёт поднялся до двадцати двух сбитых лично и двух в группе, а счёт Тимура поднялся семь сбитых лично, и один в группе. У меня звание старшины было, к Герою представлен. Вторым орденом «Красной Звезды» награждён, всё же наградами со штабом полка я делился. Отлично воевали. Правда, ещё пять истребителей пришлось передать, в ящиках. Механики сами их собирали, сбивают нашего брата. Когда погибают, когда возвращаются, становясь безлошадными. А так как я помогал, то полк считался боеспособным и его активно использовали, направляя на горячие точки. Особенно к местам прорывов танковых групп, которые прикрывали вражеские истребители, в основном мы с ними воевали, дрались, потому и потери были. Однако и немцы потери несли, и немалые. Из двадцати двух сбитых, пятнадцать, это «мессеры». Причём, один дальний, двухмоторный. Дочку я особо не прятал, находил рядом деревенских, там о ней и заботились, и довольно хорошо, я тех подкармливал, а то там фуражиры чуть не всё выгребали. Та росла сама. Командование про Настеньку знало, уже приказывало отправить в тыл, в детдом, раз родных нет, после войны заберу, но я отказывался и крутился как уж на сковороде. Газеты обо мне часто писали, я уже дважды на радио выступал, пел песни. Так что стал известным. Дом не покупал, не везёт мне с ними. До конца войны доживу, там куплю, когда мирное время будет, а то покупаю, и раз, погибаю, так кому он достанется? Нет уж, подожду. Вот так и пошёл октябрь, потом ноябрь, где меня наградили первой медалью Золотая Звезда Героя, и орденом «Ленина». На тот момент количество сбитых уже было тридцать семь, представлен на вторую Звезду. Плюс, присвоили звание младшего лейтенанта. А я так и летал парой в звене управления полка. По сути мы с Тимуром были парой «охотников», набираясь немалого опыта. Также я подал на имя комполка две идеи. Первая, по железным щитам, чтобы в слякоть и непогоду самолёты могли взлетать. Тот понял, что это сулит, сразу протолкнул идею наварх, в управлении ВВС ею заинтересовались. Через две недели нам передали щиты на одну взлётную полосу. Сразу использовать стали, уже не так важно ровное поле или нет. Вторая, я могу модернизовать «Миг-3», и тот сможет подняться на четырнадцать километров. Будет перехватитесь высотные разведчики. А то летают, нам задания дают перехватить, а мы физически это сделать не можем. Комполка сразу ухватился за эту идею, но таких самолётов нет. Пришлось два «мига» дарить и модернизовать моторы и кабины. Оба «мига» ввели в штат звена укрепления, а два «яка» отдали на пополнение второй эскадрильи. Кстати, первый высотный разведчик комполка сбил лично. И вообще сам летал на них. Недолго, отобрали по приказу свыше. Ушли в Москву. Я больше не давал. Смысла нет, снова отберут. * * * Мотор работал со сбоями, на ветровое стекло кидало масло, я почти ничего не видел. Сама машина управлялась с трудом, но вёл, мой ведомый, старший лейтенант Тимур Акимов, известный лётчик, Дважды Герой, летел рядом и подсказывал что делать. Радио работало чисто, я даже тревогу слышал в голосе друга. — Всё, командир, вижу полосу аэродрома, там наши бегают, убирают всё, чтобы без проблем сесть. Врач наготове. — Понял тебя, — зажимая левой рукой рану в плаче, подтвердил я. Вот же чёртовы зенитки, снаряд рванул у кабины, разбив колпак, повредив мотор и задев меня. ---------- Глава 27 Глава 27 Да уж, ситуация, два года воюю, сейчас август сорок третьего, а ранен впервые. Дважды прыгать пришлось, покидал горящие самолёты, и ни царапинки. Жёсткие бои с истребителями противника, и цел, а тут паршивый зенитный снаряд, и задело. Впрочем, хоть отдохну. Вот с дочкой побольше буду возится, а то уже взрослая четырёхлетка, носится с босыми ногами. С друзьями на речку или играть. Своего возраста понятно, поэтому они под присмотром, на мелководье плещутся. Но каждый день навещаю, вкусняшки ношу. Радуется мне не передать как. Так что в госпиталь отправят, рана серьёзная, и её заберу. Тут на аэродром мы уже два месяца стоим, серьёзно проредили личный состав Люфтваффе в этом регионе, так что дочка рядом в деревне живёт, давно друзья появились, подруги, играется с ними. А вообще интересно эти два года пролетели. Воевал я делово. На данный момент я самый результативный лётчик Советского Союза. Сто восемнадцать официально сбитых. С сегодняшними, сто двадцать. Было бы больше, но на меня вдруг перестали записывать сбитые. Потом расскажу про эту тему, не сейчас. Так вот, воевал хорошо, уже звание капитана имею, командую эскадрильей асов. Выше не подняться, я же военного образования не имею. Что только радует. Война закончится и в запас. Я это и не скрываю. Трижды Герой Совестного Союза, множество наград, одних орденов семнадцать. Поэт и исполнитель собственных песен. Больше сотни ходит по Союзу. Что по радио звучат, на пластинках выпускают. Я уже официально член Союза Писателей. Как поэт, выпустил сборник стихов. Также под видом что друзья помогают, из родного детдома подгоняют, не только самолётами пополнял состав сначала своей пары, потом звена и вот эскадрильи, у неё четыре звена, к слову, а также добывал фильмы. Уже все посмотри в нашему полку, «Свадьбу в Малиновке», «Белое солнце пустыни», «Не может быть», «Мстителей», или иностранные. В общем, как в теле Макеева, показывал высокое искусство в кинематографе и люди были в восторге. А вот в начале этого лета, показал два фильма. Вообще мне часто поминали про тот фильм, что должны были снять, про бомбардировщиков, где Олег Даль сыграл. Песни из него часто звучали по радио. А тут в этом году и сказал, что начались съёмки. А в конце июня, мне якобы передали уже смонтированный фильм. Готовят к показу. И мы лётчики, да вся дивизия, даже командующей нашей воздушной армии был, посмотрели его первыми. Командующий к слову ни один фильм не пропустил, что я «доставал» через свои каналы. Фильм конечно потряс. Понравилось, многие зашептались, а можно ли на самом деле ликёр такой сделать? Комполка им кулак показал. Хотя многих до слёз довёл фильм. Хорошо играли актёры. А вторым фильмом, через неделю, «В бои идут одни 'старики»«. И тут, уже фильм про нас, истребителей. Потряс не меньше. Тем более цветной был. Кстати, у меня на плёнке и мультфильмы были. Показывал, и смотрели с не меньшим интересом 'Летучий корабль» или «Бременских музыкантов». На ура шли. Мне даже квартиру в Москве дали как трижды Герою. Всё хорошо, но вернёмся к количеству сбитых. Я сбиваю, а записывают не на меня, а на общий счёт группы. Как так? В штаб иду, а там говорят, сбитые есть, это так, но записать на тебя не может. Докажи, что твой. Трёх летчиков привёл, что видели это. А штабные, мы не можем записать их показания, мы им не верим. Плюнул и связался со знакомыми в отделе кадров управления в ВВС. Мартынов давно воюет в штабе одной из воздушных армий, но и другие контакты были. И меня перевели в другой полк, с моим ведомым. Год я воевал в полку, тот часто наименования менял, но я ему не изменял. Меня предали, и я от них ушёл. Ох как меня отпускать не хотели, комполка уговаривал, даже обещал вернуть сбитые, по правде оформить, но я ушёл. Другой фронт был. Там летать начал, историю командованию полка рассказал, заверили, у них такого не будет. Ага, двадцать сбил, воюя в составе их полка, и там пошли задержки, приписки другим моих сбитых или на общий счёт. А я не понимаю, что происходит. Прямо начал вопросы задавать, вот и шепнули. Приказ сверху, Политуправление воду мутит. Слишком много сбиваю, уже сотня. Трижды Герой. Что, чёртовую давать? А ничего не треснет? Вот и решили так притормозить меня и приписывать моих сбитых другим. Ушёл из этого полка. Пока в третьем, тоже новый фронт. На юге воюем. Жду, но пока таким не занимаются, но чую это ненадолго. Мой ведомый, так меня и не предал. Отказывался уходить, даже эскадрилью ему предлагали, всё же сорок восемь сбитых на счету имел. Но тот всегда прикрывал мне спину. Вот и этот вылет был не простой, мы летели к переправе. Я в курсе, нас от таком предупреждали, что эту переправу будут бомбить наши «пешки». Примерно в такое-то время те у моста будут. По сути я «пешки» использовал как приманку. Не в первый раз, постоянно. И не прогадал, были «мессеры», на отходе наши пикировщики настигли. А вот тут мы из-за облаков, четыре пары, работая парами, атаковали. Сразу три «худых» пошли к земле, из них два горели, и завертелась неразбериха воздушного боя. «Пешки» же благополучно уходили. Я второго сбил, а тут сотрясение, взрыв, ранение. С чего это зенитки огонь открыли, когда их самолёты тут были? Пришлось выходить из боя и тянуть к своим. Командование боем передал капитану Баранову, командиру второго звена, тем более он мой зам. Думал не дотяну, движок вот-вот встанет, мотор перегрет, датчик за красной линией. А тут выключил, и начал парить, высоты хватило, хотя дальности сканера не дотягивало, всего тысяча шестьсот метров, но на подлёте всё видел, и смог посадить самолёт. Шасси штатно вышло, пусть одна покрышка порвана, потрясло и истребитель в бок тянуло, но притормаживая, смог удержать машину, и встал. Ещё хватило ударить по запору, но колпак заклинило. Помнил, как парни, прибежав, инструментами били, вскрывали колпак. Да стекло разбили, оно всё равно побито осколками, но что дальше уже не увидел, уплыл в беспутство. Очнулся кстати под вечер, снаружи уже темнело. Лежал на койке у нас в медпункте. Рядом сидела санитарка. Плечо туго перевязано, сканер показал, что операция была, осколка нет, швы наложили. — Как там наши? — первым делом хрипло спросил я. Санитарка Верочка, счастливо улыбнулась и сообщила: — Все вернулись, только у Липатова повреждения сильные, еле долетел. Все живы. Всего девять «мессершмитов» сбито и два с дымами ушло. — Хороший счёт, — признал я. А что, у меня в эскадрилье все асы, ни одного нет чтобы хотя бы одной Звезды Героя не имел. Один молодой пилот, всего полгода у нас, имел минимальный счёт сбитых в семнадцать единиц, у других куда больше. Так что наша эскадрилья, в полку числилась отдельной и была четвёртой. И была на особом контроле. Командующий нашей воздушной армии специально всё отслеживал. Никаких перебоев с топливом, снарядами. Машины новые, а летали мы на «Як-9Т». Хотя уже начали выпускать «Як-3», но в войска их не передавали. Я подал заявку, командующий пробивал возможность перевооружать нашу эскадрилью, но пока подвижек нет. Тут я замер, не сразу обратил внимание на мигающую иконку. Да и сознание плавало, из-за лекарств. Кстати, сразу потратил заряд лекарской опции, чтобы убрать воздействие лекарств, голова прочистилась. Активировав иконку я с удивлением увидел, что моя нейросеть с кем-то на связи. Причём, шёл обмен информацией. Я тут же поставил запрет, обрубив связь, поставил пароль на вход, и задумался. — Вера, — обратился я к санитарке. — Приведи сюда Настеньку. Очень надо. Прямо сейчас. — Хорошо, — удивилась та. Про дочку мою знали отлично, и что подкармливали ту на кухне, когда моя атаманша приводила сюда свою банду. Мелкие, а понимают где вкусности можно получить. Пока та выходила, перепоручала мою просьбу, меня навестили парни моей эскадрильи. Баранову и приказал принимать эскадрилью, пока меня не будет. Отлетался я на какое-то время. Ну и о всё это фоном шло, я судорожно обдумывал информацию. Не думаю, что это мессир был, вообще не он. Тут действующее оборудование корабельной связи. И знаете, а это не люди ли из Содружества, что нашли Землю? И то что тут есть человек имеющий нейросеть, теперь известно. Найдут меня быстро, уверен, захотят узнать кто я и откуда, и заберут. Может и нет, но я готовился к худшему, потому и попросил привести дочку. Уберу в хранилище. Если что, уйду на очередное перерождение, а та не останется в этом мире совсем одна. Дочку через час привели, та забралась ко мне на койку, внимательно изучая. Сильно я пострадал или нет? На глазах влага начала набухать. Скорее из жалости, да и вообще поплакать для девчат это нормально, даже полезно. Как раз санитарка вышла, врач раньше бывал, один сосед спал, другой курить вышел. Проверил сканером, и поспешил убрать дочку в хранилище. Тут как раз полковой особист зашёл, которого я попросил позвать. — Что случилось, товарищ капитан? — обратился тот ко мне. — Случилось. Знакомца засёк, по аэродрому прошёлся, под видом механика. С ведром в руке. Хотя у нас такого в полку точно нет. Узнал я его, из украинских националистов, из УПА. В сорок первом я брата его убил под Минском. Переодеты были под наших командиров, нападали на штабы отходящих частей. Узнал он меня. Подозреваю что из-за меня тот тут и появился. Возможно не один. Скорее всего убивать меня будут. Сам тут не геройствуй, лучше запроси помощи из штаба армии. И дочку мою не ищи. С надёжным человеком отправил прочь. В Москву. А я подстраховываюсь, если меня инопланетяне похитят, а я сюда позже вернусь, чтобы было понятно, что произошло. Ещё думаю постельное на койке кровью испачкать, оставлю эсэсовский кинжал на полу. Правда, дойдёт до такого или нет, позже узнаю. Лейтенант-особист, полчаса меня расспрашивал, взял внешнее описание якобы знакомца, которого я не придумал, были такие братья, оформил опрос по поводу нападения на штаб дивизии в сорок первом, где я якобы помогал отбивать нападение, и ушёл. Рана не из тех, что лежать заставляет, помогли, встал. Стал ходить, пока головокружение не прошло. Ну по аэродрому ходить запретили, сейчас решалось тут меня лечить или в госпиталь, вот сел на скамейку, и дышал свежим воздухом, всё же медсанчасть далеко от стоянки и склада ГСМ. Мне и ужин принесли, я сидел на скамейке и ждал. Ждал результата. Стемнело, уже час как, я отправил своего ведомого отдыхать, а то тот и ужин приносил, и сидел со мной часа три, общались. Стемнело часа два как, когда я прищурился, активировав опцию ночного и дальнего виденья, и рассмотрел пузатую тарелку, что с орбиты спускалась в стороне, километрах в восьми. Увиденное заставило меня счастливо улыбнуться. А что вы хотели? Я в эти перерождения уже не жил, по сути существовал. Это в первой жизни, всё интересно, ярко, не жил, а буквально впитывал что и как тут происходило. Второе перерождение, уже не так ярко, хотя и интересно. Финская, танкистом был. Третья и остальные давали что-то своё, новое. Я терял интерес к этим жизням. В теле Дмитриева, когда дочка на руках была, за счёт неё и держался. Так бы на всё плюнул и просто в отшельники ушёл. После войны понятно. Интерес из-за дочки и сюда в теле Иванова переместился. Хотя тут я взбодрился, стал лётчиком, поддерживая репутацию. Адреналин бурлил в схватках, жить хотелось, но всё равно не то. Чего-то не хватало, остринки. Кстати, по памяти прошлых жизней, я имел позывной «Военный Хирург», который сократился до простого «Хирурга», даже немцы орут, мол тревога, Хирург в небе, и сматываются. А было такое, месяца три назад предложил им бой. Дуэль. Я один, мои в стороне буду крутится, против десяти асов Люфтваффе. Над передовой бой будет идти. И те приняли вызов. Жаркий бой, мой самолёт почти рухнул на полосу аэродрома, шасси не выпускал, на брюхо садился, но семерых я сбил, двое с дымами ушли, а десятый сбежал, чем подтвердил мою победу. Причём, те семеро сбитые, убиты, я по кабинам стреляю, а они это тоже знали. Так что я ещё неплохо так развернулся. А дальше что, новые перерождения? А война, что уже оскомину набила, и интерес к ней я терял, на самом низу та. Воюю потому что считаю, что это мой долг, парней подвести не хочу. Да и ненавижу фашистов, националистов, финнов, румын и представителей УПА. А тут такой шанс, выйти на другие миры. Семьдесят пять тонн уже имею в размере хранилища. А если найти небольшой корабль с прыжковым двигателем, то по размеру войдёт. Изучать навигацию и пилотирование, и в других перерождениях, смогу посещать миры Содружества самостоятельно. Если конечно там эти миры есть. Семь перерождений, а встречаю их представителей только сейчас. Это хорошо те общую связь по планете активировали, моя сеть и дала отклик. А было ли так в других попаданиях? Вот сиди и гадай. Я уже активировал связь нейросети, по ней меня отследить можно было. Сделал сразу как Настеньку убрал в хранилище. И вот сижу и жду. И бот этот только подтверждал, не мессир, всё же тут есть другие миры и Содружество. И я их жду. Главное, изучая бот, а это был бот, определить пытался кто это. Всё же техника-универсала базу изучил, часть знаний потерял, что не использую, но многое сохранилось. Первое, бот вооружён, наросты башен малых плазменных пушек. Однако, тот не боевой. Да, массивный, выделены горб с ректорами, движки. У военных они бронёй прикрыты. Это гражданское грузовое судно, переделанное в боевое. Такими переделками занимались наёмники или пираты. Так что кто тут, особо и гадать нечего. Сомневаюсь я, что это наёмники. План такой, те меня находят, похищают, а дальше уже буду действовать по обстановке. Главное, чтобы вывезли в свои миры. С моими способностями, в рабах я недолго пробуду. А это логично. Да и разная информация в базах знаниях была. Есть пираты и есть рабы. Вот от этого и буду отталкиваться. Главное я увидел, что хотел. Отметил что особист наш с головой дружит, уже прибыла спецура, тихо заняла позиции вокруг медпункта, в засаде те. Наблюдают. Мня тоже видят. Вот так с некоторым трудом встав, прошёл в палату, заняв свою койку, тут их шесть, свободно три, и захотел уснуть, но сон как-то не шёл. Волнение накрыло. Полчаса, наверное, лежал. А тут почувствовал, как меня парализовало. Пробили даже боевой имплантат защиты. Ощущения именно такие. Отметил, что убрать смогу, лекарской опцией. И опции доступны, на них воздействия не было. Потом скрип пола, тени рядом, меня переложили и куда-то понесли. Вот тут и вырубило. Нет, не те поработали, кто меня похищал, сказались усталость, ранение и потеря крови. Что будет дальше, узнаю, когда очнусь. Мне тут край как нельзя погибать пока не добуду всё нужное. Конец книги. Продолжение следует. ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Военный хирург. Книга вторая ----------