Глава 1 У тебя здесь нет врагов

Неудивительно, почему Нобу с такой лёгкостью «щёлкал» других фехтовальщиков своего ранга. Он давно его перерос. Требовался какой-то внешний импульс — убийство некроманта почти в одиночку и спровоцировало скрытый талант активироваться.

— Ну что там? — спросил снизу заскучавший Склодский.

— Всё в порядке, мы спускаемся, — ответил я ему.

— А что с Азом?

— Нету его больше.

— Как нет? Погоди, ты хочешь сказать, что наш Нобу… Да ты чокнутый малый, — Леонид похлопал по спине сбежавшего по стене японца и скрестил руки на груди. — Эх, жалко моя магия на этих уродцев не действует. Ты обязательно должен всё рассказать в подробностях, слышишь? С меня бутылочка отборного…

— Не расслабляйся, — прервал я его. — Нам ещё зачищать город.

— В общем, мы договорились, — подмигнул Склодский и посадил на плечо Нобуёси зелёную пчёлку-элементаля, она усилила эффект стяженя и лицо воителя немного разгладилось от мрачных морщин.

Японец посмотрел вблизи на мохнатого жужжащего врачевателя, потом на Склодского и легонько кивнул.

— Хорошо.

— Вот и славно, — сразу повеселел Леонид и достал с пояса ракетницу. — Раз уж справились, пусть остальные видят.

— Запускай, — согласился я, разведчикам не помешает знать, что мы победили, а заодно сюда возьмёт курс подмога на вивернах, всё же с воздуха удобней колдовать.

Как только зелёный фейерверк взорвался в небе, сразу раздались победные возгласы с другого конца городка. Лёлик и второй глипт доставили нас к людям Абросимова. Издалека я поймал тревожный и сосредоточенный взгляд Юры и кивнул ему так, что он понял: это всё правда. Лицо ротмистра озарила хищная улыбка.

— Не расслабляться! Влад, возьми свой десяток и займись южными вратами. Внимание всем! Очистите каждый дом, загляните в каждый подвал. Здесь не должно остаться в живых ни одной твари! Всë ценное тащим на площадь.

Несмотря на строгий тон графа, остальные всё поняли. Работа пошла веселей. Через какое-то время прибыл и летучий отряд, началась уже откровенная бойня. Сверху на город летели заклинания, выкашивались целые улицы — наездник на виверне снижался и проходился магией по своему сектору, потом разворачивался и повторял процедуру и так помножьте на двадцать.

За эту экспедицию не только Нобуёси поднялся как воин, я подошёл к Потапу и пожал ему руку.

— Поздравляю.

Тот посмотрел на меня с подозрением, а потом и на остальных наших ребят, собравшихся отдохнуть в одной компании.

— Это какая-то шутка? С чем ты меня поздравляешь? И что вы так смотрите? Ну давайте, ругайте дурака, опять вам всё испортил…

— Да не ной ты, лысый, — Мефодий опустил ему руку на плечо, сграбастал и потёр костяшками по голове. — Наудачу а-ха-ха! — разразился он громогласным смехом, когда Новиков каким-то чудом, пыхтя, смог выбраться.

— Это выше всяких сил! Я не позволю так с собой обращаться, — его дрожащий голос прибавил в громкости.

— Я только хотел сказать, что ты стал магом, поздравляю. Теперь можешь колдовать и без неё, — показал я на перчатку-линзу на руке Потапа.

— Как магом? Серьёзно?

— За кого ты барона держишь, а? Раз сказал маг, значит, маг — ему виднее, — грубовато вставил Мефодий.

Для человека, пережившего недавно столь ужасные ранения, он был подозрительно бодр. Я присмотрелся внимательней и заметил в его глазах то, что не скрыть бравадой.

— И то, правда, — добавил я.

Толмач снял артефакт с ладони и присел к земле. Простенькое заклинание, прорастившее травинку, подтвердило мои слова, и Потап взволнованно поднял к нам голову.

— Сработало! Сработало! — повторил он, вскакивая на ноги.

— Поздравляю, нелегальный адепт, ха! — Мефодий в этот раз без всяких фокусов и кривляний уважительно протянул ему руку, и Новиков её пожал, также поступили и остальные.

Потап Харитонович Новиков

Отвага (37/100)

Амбиции (63/100)

Мечник (D), Вор (D)

Следопыт (B), Боевой маг (E)+Новая профессия!

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (35/100)

Трудолюбие (12/100) −1

Счастье (44/100) −5

Достигнуто ¾ предельного уровня развития. -¼

Скрытые таланты — «Звериный толмач» (особая связь с живым миром)

Маг растений после таких известий и признания стал как-то собранней, что ли, приосанился. Всё это время тиран Гио шпынял его, заставлял полностью тратить магическую энергию каждый день, заваливал домашними заданиями и наказывал за любой прокол в знаниях или умениях. Это была настоящая пытка для того, кто привык к сладкому вкусу свободы. Ежедневные упражнения, заучивание теории наизусть и колдовство до изнеможения окупились.

Он взял всего лишь первую ступеньку, но сколько гордости было в его глазах. Тут не столь важен масштаб успеха, как осознание, что он способен на изменения, что он может!

Выгнавший его взашей дядя надолго зародил сомнения в собственных силах. Потап был бесполезен как мечник, физически слаб и в какой-то мере даже глуп. Да, барон откопал в нём дар общения с живыми существами, но это досталось без усилий, как милость свыше.

Тень дяди повсюду за ним следовала и нашёптывала всякие гадости, но сейчас…

Сейчас даже самый едкий и уверенный в своей правоте голос не сможет сбить его с толку. Успех заложил фундамент. Потап, улыбаясь, сжимал и разжимал кулак, держа в другой руке перчатку-линзу, и чувствовал разливающееся по груди странное чувство, как будто в нём что-то расплавленное формировалось в единый прямой стержень и скоро должно было остыть.

— Не будешь отлынивать, сможешь официально стать боевым магом, — заверил я его.

— Разве это возможно? Я ведь только-только до уровня слабенького адепта дотянул, а там ещё посещать академию надо…

— Не надо, — перебил я его. — Я напишу ходатайство. Если осилишь все экзамены, тебе выдадут документ и без посещений.

— Правда? — неверяще посмотрел он на меня.

— Ну конечно. Думаешь, в дружинах аристократов ждут по пять лет, пока их маги выпустятся из академий? Как же. Они на практике всё постигают, потом готовятся и сдают экзамены. Если так всех распускать, некому воевать будет, это только богатенькие детки могут себе позволить, не спеша входить в курс дела, а таким, как ты одна дорога — на поля сражений, а вечером за учебники.

— Слышал барона? Смотри не посрами нас, за тебя десять тысяч готовы выложить, — протянул Склодский, лениво наблюдая, как разведчики складывают трофеи в огромную кучу на площади.

— В смысле десять тысяч, ты о чём?

— Одна попытка стоит десять тысяч, дурында, а ты думал это бесплатно? Держи карман шире!

Новиков выпучил глаза и потом сглотнул.

— А может, ну его?

— Ты чего, лысый, коленки задрожали? Сопли подобрал, сдашь всё как миленький, — «успокоил» его Мефодий, всем своим видом намекая, что не стоит даже думать о провале.

— Справишься. Гио — отличный учитель, попрошу его углубленно с тобой поработать.

— А-а-а-а, так-то было не углублено? — я заметил в его глазах странный блеск едва зарождавшихся слёз.

Мы заржали в унисон. На толмача без сожалений нельзя было смотреть. После короткого просветления он снова стал тем, кем всегда был: капризным ленивцем, которого всё надо заставлять делать.

«Главное, что справляется», — подметил я про себя. — «Ноет, но шагает вперёд».

Пока ребята подшучивали над Потапом, я подведëл краткий итог всего случившегося. В экспедиции мы потеряли 29 глипт из 100. Треть лучших из лучших на данный момент.

К бабке не ходи, умерло бы ещё больше без тренировок. Пока что магзвери научились выполнять простейшие команды, будучи в одной группе. Личные боевые качества тоже улучшились, но рановато говорить об их готовности воевать с теми же людьми. Маги от глипт и мокрого места не оставят.

«Но это поправимо, они быстро учатся».

Полученный боевой опыт передастся следующим поколениям, но тренировок ничто не заменит. Каждый магзверь индивидуален и требует времени на укрепление мышц, связок, рефлексов и прочих важных штук. Это выглядит, как если бы мы пересаживали сознание воина в новое тело — хоть он и знает многое, но сопричастность с физической оболочкой слабая.

Благодаря самоотверженности камнекожих разведчики потеряли всего двух человек. Раненых вышло десять, из них тяжёлых — двое. Всех поставил на ноги Склодский.

Из стащенных в общую кучу ценных находок особо выделялся плащ-хамелеон, артефакт IV поколения. Прохладная на ощупь ткань меняла свой оттенок в зависимости от окружения. Как только застёжка в виде чёрной жемчужины прикусывала край, владелец мгновенно «исчезал» из поля зрения. Признаться, меня жаба задушила такое отдавать императору, но что поделать — долг есть долг.

Артефакт-розочка, которую себе повесил Склодский, переводила иностранную речь. Обнаружилось это совершенно случайно, когда в компании разведчиков кто-то вставил пару французских фраз. Симбионт мгновенно их перевёл в голове Леонида. Уникальность трофея заключалась в малом расходе магической энергии, можно было носить украшение круглосуточно. Отлично подойдёт какому-нибудь послу или царедворцу.

«Оно бы и мне пригодилось», — облизываясь, подумал я.

То есть моим людям. Сам-то я имел приличный лингвистический багаж. Слава Аластору, что занимался со мной в детстве.

Последним впечатляющим экспонатом оказалась механическая птица размером с ладонь. По словам сержанта Влада, управление ею «съедало» сразу чуть ли не пятую часть запасов мага. Зато можно с огромной высоты окинуть взором округу и оценить обстановку. Симбионт давал «глаза» в небе.

Были и другие артефакты, но эти самые полезные, как по мне. Свыше пятнадцати IV поколения и двадцать семь III-его. Богатый улов. Бо́льшую часть мы получили в захваченном городе. Юра обмолвился, что его восстановят и укрепят как новый форпост.

— Переселим сюда передовой гарнизон, да и для витязей отличный перевалочный пункт, — по-хозяйски расписал граф.

Маги-земельники вместе с глиптами закрывали сейчас проходы, чтобы мертвецы случайно не забредали. Получалась идеальная синергия: одни подтаскивают тяжёлые, каменные блоки, другие соединяют их раствором. Ничего лишнего, только быстрота, качество и эффективность.

— Значит, в расчёте? — спросил я Абросимова, когда четыре виверны подхватили груз и полетели в колонию.

— В расчёте, только… — он с туманной задумчивостью в глазах посмотрел на меня, — только есть пара моментов, которые я хотел бы прояснить…

— Погоди, Юр, — вставил я, догадываясь, что речь пойдëт об Остроградском. — Некромантов мы убили?

— Да, но…

— А сверху ты ещё и город оттяпал, верно?

Теперь в нём считывалось некоторое разочарование.

— Хочешь за это отдельную плату? Можешь выбрать из артефактов, скажу ребятам держать язык за зубами, — подобным жестом он рисковал своей карьерой.

Императорский дворец не потерпит разбазаривания законной добычи экспедиционного корпуса.

— Заманчиво, но я не про то. Давай поступим следующим образом: у меня могут быть свои секреты, об одном из них я не желаю сейчас говорить. Ты понял о чём я. Пусть это и будет дополнительной платой.

Юра потопал носком ботинка по земле и задумался.

— Я уважаю твоё право на молчание, но… Это серьёзные вещи, и ты сказал «сейчас» не можешь говорить. Я правильно понял, что в будущем всё раскроешь?

— Да, — кивнул я, — когда придёт время, ты всё узнаешь.

Абросимов поморщился, ему не нравилась сложившаяся ситуация, однако я не мог ему напрямую сообщить об измене Остроградского — это подставит под удар и меня. Появится много лишних вопросов. Нужно, чтобы ротмистр сам проводил расследование.

— Хорошо, — устало сказал Юра, — никаких претензий. И позволь поблагодарить тебя от лица империи: спасибо за службу, — он протянул мне руку и, пожимая, добавил, — и от себя лично: спасибо за жизни моих ребят. Трое убитых некромантов и мы почти никого не потеряли, потрясающий результат.

— Да, неплохо вышло, — ответил я, наблюдая парочку свеженьких золотистых надписей, всплывших перед глазами.

Параметр дипломатия +5, повысился до (45/100)

Параметр командная работа +3, повысился до (19/100)

Мы значительно расширили зону контроля колонии «Чёрный-4», и теперь у РГО и разведчиков впереди кропотливая работа по закреплению на захваченных участках. Трудиться предстояло много, так что в ближайшее время меня точно не дёрнут в экспедицию.

В следующие два дня мы помогали расчищать округу города, выгоняя мертвецов подальше. На меня легла обязанность по полному их уничтожению, потому что ничего лучше меча Аластора не справлялось с этой задачей. Пришлось согласиться на небольшую задержку.

После прибытия пятисот человек подкрепления, состоящего из витязей и разведчиков, мы своим отрядом снялись со стоянки и, попрощавшись со всеми, отправились домой.

По пути встречались отдельные сборища витязей из других стран: были среди них и азиаты как Нобу, и чернокожие, и квадратнолицые немцы, европейцы, самодовольные американцы, зачем-то носившие здесь широкополые ковбойские шляпы, и многие другие народы.

Наша победа расширила область их охоты, но надо понимать, что новые «угодья» таили в себе опасность наткнуться на других некромантов. Если до этого было понятно: туда не ходи — убьёт, то сейчас границы будут прощупываться методом «тыка».

Каждый боялся за свою жизнь, а кто не боялся — дешёвый притворщик. Оттого и столько бурлений — в толпе профессиональных убийц шанс вернуться выше. А двигала ими старая добрая жадность — слухи о богатой добыче быстро распространились. Теперь все бредили артефактами IV поколения, за которые империя готова была отвалить солидный куш.

Когда мы прошли через врата в свой мир, Потап, Склодский и Нобу оторвались вперёд вместе с глиптами, показывая документы боевым магам храма. Из подземелья нас выпускали только с досмотром, чтобы ничего лишнего не протащили. Я так подозревал это маленькая месть от Остроградского. Пока мой лекарь ругался с этими бюрократами, мы с Мефодием отошли в сторону.

— Хотел попросить у тебя прощения, — начал я, наблюдая за сценой ругани за плечами здоровяка.

— За что? — искренне потупился берсерк, его грубые, вытесанные черты лица всегда были открытой книгой.

— Когда Аз, то есть Раэль, боролся с твоей некромантской хворью, у меня был выбор убить её или ту мясную дрянь. Я мог вылечить тебя, ты бы сейчас был абсолютно здоровым, смог бы жить бок о бок со своей семьёй, но я отнял у тебя эту возможность.

— Понятно, — просто сказал Куликов.

— Я подумал, что ты должен это знать — я плохой человек. Я использую людей и заставляю их делать то, что мне нужно. Сила твоей татуировки, твоё практически бессмертие — это оружие, без которого мои планы сойдут на нет. Я специально это сделал.

Мефодий нахмурился, но ничего не сказал.

— Поэтому я прошу у тебя прощения. Я обещал вылечить твой недуг и сдержу слово, но не сейчас. Твоё безумие слишком ценно, чтобы им разбрасываться. Вот такая я дрянь. Вперёд выкладывай всё, что обо мне думаешь, можешь даже уйти. Считаю справедливым сказать тебе всё прямо.

Берсерк поднял грозно подбородок вверх и положил свои тяжеленные широкие ладони мне на плечи. Я еле сдержался, чтобы не пошатнуться. Нобу в этот момент инстинктивно оторвался от созерцания орущего Склодского, и внимательно на нас посмотрел.

— ПХА-ХА-ХА-ХА! — оглушительный смех раскатился по подземной комнате с вратами, заставив всех недовольно обернуться, в то время как японец, наоборот, отвëл взгляд.

— Потише там, горилла, это тебе не базар! — раздражённо прикрикнул на него главный храмовник, и все вспомнили о своих делах.

Берсерк вытер подступившую от смеха слезу и пробасил.

— Смешной ты, Владимир. Может, ты и считаешь себя умником, да только одного так и не понял — мы тебе не враги.

— Что ты имеешь в виду?

— А то и имею. Не надо оправдывать каждый свой шаг. Мы не чужие люди. Если ты говоришь, что не время лечить, значит, не время. Вот и всё.

— Так просто?

— Да. Так просто. Ты мой друг, и Нобу тоже так считает, и Потап, и Гио, да все наши, даже вон тот патлатый важный индюк, — он показал за спину больши́м пальцем на Склодского. — Как я могу уйти от тебя, когда ты дал мне всё? Я с ребёнком и женой вижусь в пять раз чаще, чем раньше, а эта штука, — он показал на артефакторный браслет на щиколотке. — Залог, что они не пострадают. Для того чтобы быть друзьями не нужны условия, понял? — в первый раз я слышал в его голосе такой поучительный тон, как если бы медведь надел очки и, взяв указку, строго провёл ей по грифельной доске.

На секунду я вернулся в шкуру того самого мальчика в деревне, что искал признания окружающих, пытаясь логически осмыслить их неприятие и отстранённость. Как будто можно обменять уважение и любовь на что-то конкретное, как будто для этого нужно постоянно подносить «дары» в вечно голодные рты. Ты мне, я тебе и по-другому никак.

— Понял, — ответил я, ощущая, как внутри ослабло вечно натянутое напряжение, стало вдруг легче дышать.

— Вот и славно, что-то я проголодался. Сейчас бы харчеваться у Лукичны, от треклятой солонины кишки пучит.

— Идём, они почти закончили, — сказал я. — Ах да, вот что ещё хотел спросить: я слышал, что после смерти некроманта все его татуировки прекращают своё действие. Ты говорил, мол, разведчики твоего прихлопнули. Однако проклятие почему-то не спало, оно только ослабляется со временем. Может, подробностей каких подкинешь?

— Подробности, хмм, — мрачно буркнул Мефодий. — Нет, всё, что помню, то и рассказал.

— Хоть что-то, любая деталь сгодится.

— Ну вот убили они, значит, урода этого, я сам всё видел — на куски разорвали и сожгли, хотя… — призадумался здоровяк и остановился.

— Что такое?

— Да не, не имеет значения. Сдох он и поделом.

— Мефодий, — строго произнёс я.

— Да что? Слышал я позже, что голову не нашли. Сержант сказал, разорвало её на куски, да и храмовники подтвердили смерть. Уж они-то разбираются.

— Выходит, голова бесследно пропала?

— Да размазали её, там столько заклинаний разом полетело, чуть не ослеп. Три сотни разведчиков — это тебе не шутки.

— Понял тебя, спасибо, — кивнул я.

Хоть какая-то зацепка. Пока что татуировка берсерка — единственная в своём роде. Мы не встречали столь же сильных носителей, как Мефодий. Обычно они уступали ему как в мощи, так и в скорости. Да и умирали без проблем, в отличие от той живучей твари, что поселилась в нём.

«Что же он с тобой сделал?» — подумал я, поглядывая в спину здоровяку, когда нас всё-таки пропустили наверх.

Известие о прибытии дружины Черноярского моментально облетело ростовский храм. Стоило войти, как всех встретил шквал рукоплесканий. Бородатые суровые воители хлопали здоровенными ручищами, глядя на нас. В толпе я заметил знакомого одноглазого витязя, тот одобрительно кивнул мне.

Прожжённые боевые маги тоже не остались в стороне и проявили уважение, лишь несколько лекарей изобразили символическое касание холёными ладошками, как если бы были высшими аристократами в обществе смердов.

Размещавший моё объявление мелкий адепт Мишка сиганул кому-то на шею и одобрительно показал большие пальцы. Воин сначала выругался, но скидывать мальчишку не стал. Его товарищи расхохотались с этого.

— Получишь ты у меня, пацан.

— Я тоже буду убивать некромантов, когда вырасту!

— Волосы-то отпусти, сопля, — прорычал витязь в шрамах, когда в порыве эмоций восьмилетний адепт схватился за них двумя маленькими, но цепкими ручками. — Всё, надоел, слезай.

Он спустил мальчонку на пол и собрался было выдать поучительную тираду, подкреплённую подзатыльником, но стоило отвлечься на секунду, как адепта и след простыл — проворно уполз на четвереньках через лес ног. Толпа собралась немалая.

— Вот почему ты денег не видишь, Марк, хлебалом вечно щёлкаешь.

— Да пошёл ты.

— Ах-ах-ах!

Боевая группа витязей, как и остальные собравшиеся были в отличном расположении духа. Когда уничтожали очередного некроманта — это становилось всеобщим достижением, ещё одним шагом человечества на пути покорения чёрных миров. Все были в курсе, насколько сложно убивать этих непобедимых живучих монстров и бесконечно чтили память павших. На сей раз умертвили сразу трёх — есть чем гордиться, оттого и собрались посмотреть на виновника торжества.

Барон Черноярский. Вот уж от кого не ожидали. Звезда этого молодого аристократа так стремительно взлетела, что вдохновила многих юношей податься в витязи. В нынешнем году от новичков отбоя нет — польза оттого великая. Отряды принимали свежую кровь и крепли: больше добычи сдавали в храм, больше денег шло в казну города, больше налогов получал государь.

Удача любит смелых, за удачливым лидером хочется идти, хочется, чтобы он заметил тебя, похвалил, признал. В сиянии его силы черпается уверенность, она согревает как солнце — только не тяни руку вперёд, обожжёшься. Не спеши. Сражайся с собой и со всем внешним миром, ничего не бойся. Знай, есть в нашем мире кто-то, кого не пугают даже самые могущественные твари, кто-то, кто не дрогнул перед лицом смерти и повёл за собой людей. И этот кто-то на вашей стороне.

Глава 2 Оно того стоило

10 дней спустя, владения барона Черноярского, Таленбург.

После экспедиции в чёрный мир настала пора заняться укреплением столицы моего феода. Таленбург среди прочих городов можно было сравнить с бройлером-переростком, который вбирал в себя всё, что дадут, и разрастался с каждым днём.

Крепостная стена возводилась быстро, но и жилые постройки не отставали. Мои бригадиры нашли чрезмерным такое количество глипт и дальновидно распределили трудовые потоки. Каменные работники перестали друг другу мешаться и простаивать в очереди.

Митька Кошевой и Ермолай Яр как группа учёных с секундомером и исписанной записной книжечкой всё просчитали: сколько глиптам требуется времени на перенос груза, какая оптимальная скорость работы, максимально поднимаемый вес, безопасная скорость передвижения по городу, чтобы никому не мешать или не дай бог сбить. Таких сведений набралось уйма, и все они были сведены к усреднённому показателю.

«Ни один грамм каши не должен пропасть зазря», — поглаживая выбритый подбородок, докладывал Кошевой.

Их расчёты шли далеко вперёд и учитывали даже будущее заселение города. Ведь сеть снабжения тогда совсем поменяется. Улицы намеренно делались шире обычного, чтобы принимать в расчёт камнекожих сожителей. Также им в подвалах обустраивалось удобное логово.

Со временем у каждого жителя Таленбурга будет свой индивидуальный помощник — таким я видел наше развитие. Вечно тянуть нагрузку из собственной казны накладно, а вот раздать магзверей в аренду…

На этом можно серьёзно навариться. Способность зарабатывать с умелым помощником кратно увеличивалась, так что я не переживал за оплату. Наш народ сообразительный — своё не упустит.

«Надо только условия труда и первые рабочие места обеспечить».

Мысли мои всё чаще блуждали в сфере финансов. На любое начинание требовались вложения денег, а заканчивались они несправедливо быстро. Активов, приносящих доход именно сейчас, было немного. Это 0,25% с добычи стяженя — контракт с империей дал возможность присосаться к щедрому потоку рублей.

Далее я взымал 5% с торговли купца Ейчикова на территории Таленбурга. Его лавки бойко сбывали товары из города и Межмирья, но это не те деньги, что помогут в поднятии феода.

70% с торговли артефактами на Межмировом рынке — хороший ручеёк финансов, таких бы штук двадцать. В день предприятие приносило мне от одной до двух тысяч рублей в среднем. Гио, кстати, слепил нам помимо посуды новую придумку из иномирного металла — согревающие кольца.

Они грели не всё тело, а лишь ладони. Такая безобидная штучка, а оказалось, что многие дамы зимой мёрзли даже в перчатках. Получилась в некотором роде полезная светская приблуда, завязанная на умениях мага земли: он заставлял металл со временем истончаться, отдавая энергию, потому кольца имели свой срок годности. Чтобы раскусить эту технологию потребуется не один месяц, удачи «взломщикам».

Нам поступали предложения выкупить секрет создания, но решено было повременить с этим. Кольца пользовались больши́м спросом — мы попали аккурат в сезон, на дворе бушевала зима. Впрочем, не только женщины их покупали, но даже некоторые ремесленники-мужчины и парочка воинов-мечников не побрезговали.

Последним источником дохода был второй отряд витязей. Ребята за две недели неплохо сработались и ломали хребты тваринам в синих мирах. Десять человек зарабатывали в день в среднем по две тысячи. В целом неплохой результат, если учесть, что посылал я их в относительно безопасные миры. Четырёхчасовые сессии ограничивали по времени, но сегодня гонец от Абросимова привёз мне то, что облегчило нам жизнь.

— Барон Владимир Черноярский, вы успешно закрыли тридцать экспедиций, и Великий посадник даровал вам право на вход в жёлтые миры. Время нахождения в Межмирье увеличено до пяти часов. Поздравляю, — он почтительно протянул мне обеими ладонями круглую металлическую медаль с печатью двуглавого орла и двумя жёлтыми кожаными хвостиками.

— Отличные новости, спасибо. Григорий, проводи гонца в комнату для гостей и накорми, — велел я писарю и какое-то время любовался своим новым ярлыком.

Впереди три ранга, прежде чем я начну сам ходить в чёрные миры. Польза от этой штуки очевидная. Несмотря на то что у меня теперь собственные подпольные порталы, я всё ещё являюсь частью имперской системы, где цвет ярлыка играет большую роль.

Не у каждого аристократа дружина ходит по чëрным мирам. Это привилегия скорее герцогов и великих князей. Чтобы получать неприличные деньги и не попасться на измене, я должен сбывать трофеи официальным скупщикам. Если не сойдётся дебет с кредитом и заметят лишние единицы товара, то мне отрубят голову.

Подземный храм предназначен для личного пользования: создания артефактов из ресурсов Межмирья, возведения колоний, размещения тренировочных площадок для войск, строительства ферм, хранилищ, убежищ и многого другого. Это стратегическая кубышка пока без возможности вывода богатств в валюту. Там мы копим необходимые запасы для будущей большой войны.

Впрочем, у меня есть идея, как решить проблему обналичивания средств, но сейчас не об этом. Официальный ярлык в первую очередь давал возможность получать легальные средства, и весьма неплохие. А второе преимущество — более опытные витязи охотней шли в команду. Проходка в жёлтые миры — это какой-никакой статус.

«На оранжевый придётся 60 экспедиций отпахать».

По количеству участников мы с лёгкостью проходили все установленные барьеры благодаря глиптам, так что нам осталось только закрыть официальную норму. Юра Абросимов обещал мне свободный путь наверх без бюрократии. На самом деле не всем вот так сразу по выполнению нормы вручали подобные допуски. Приходилось годами ждать и доказывать свою квалификацию. Мне посчастливилось избежать этой участи.

— Кто там? — я стоял в пустой комнате для совещаний, в окна бил утренний свет.

После моего вопроса внутрь ввалился разозлённый водный маг Щукин. Его перекошенное лицо пылало яростью, скрюченная рука сжимала шапку, а по щекам и носу разлился румянец от мороза. Прежде чем он открыл рот, я спрятал ярлык в карман.

— С меня хватит! Я свою часть уговора выполнил, да какой там — лишние три дня с этим полудурком провозился. Всё впустую. Хоть так ты говори, хоть эдак — бестолковый ваш Данила. А как человек одно слово — дрянь. Ему бы общаться со старшими научиться: грубит, пару раз в драку полез, мнение о себе выше крыши. Зараза мерзопакостная…

— Прокофий Степанович, доброе утро, — поздоровался я.

— Прошу прощения, с кем поведёшься… Доброе, Ваше Благородие.

— Значит, как я велел, ты Даниле Шушикову преподал уроки в магии воды?

— Сделал что мог, — кратко ответил бывший офицер.

— Отлично, получишь свои десять окладов, как и договаривались, — подтверждающе кивнул я и накинул шубу на плечи. — Что-то ещё?

Щукин растерялся от такого спокойствия, предполагая дальнейшие просьбы барона в воспитании нерадивого кандидата.

— Нет.

— Тогда иди рыбачь, ты свободен.

— Погодите, Владимир Денисович, — попросил он, пропуская меня вперёд. — А зачем всё это было? Что дальше-то?

Я громко выдохнул и как бы оценивающе посмотрел на мага, думая говорить, или нет.

— А чего объяснять, идём со мной, сам всё увидишь, — разрешил я и толкнул дверь.

Пройдя до выхода из терема, мы попали на мороз и свернули в сторону сторожевой вышки на западной окраине. Там Драйзер вместе с Нобу тренировали гарнизонщиков, но сейчас они ушли на утренний обход и какие-то учения в лесу. Нас ожидал столпившийся второй отряд витязей, а вместе с ними и рыжий возмутитель спокойствия Шушиков.

— Ты ещё здесь? — проскрипел зубами водный маг.

— Я, вообще-то, выполняю приказ барона, а вот что ты тут забыл, дряхлая мышь?

— Замолкните оба, — скомандовал я, положив руку на плечо Прокофия, когда тот дёрнулся вперёд. — У меня два важных объявления, идите сюда, — когда витязи обступили нас полукругом, я достал ярлык и продемонстрировал его всем. — Теперь у нас допуск в жёлтые миры, поздравляю. Благодаря вам мы закрыли норму экспедиций.

Известие подняло моральный дух бойцов: хоть они и в запасе, но для своего барона оказались полезными. Почти все раньше зарабатывали на разорении оранжевых миров, и нынешняя «ссылка» в синие не давала им в полной мере раскрыть себя, да и доходы копеечные после богатой добычи на вольнице.

— Всю неделю будете ходить в «Жёлтый-13».

— Позвольте, Владимир Денисович, всего десять человек? Туда же минимум тридцать надо, — подал голос Щукин, осматривая амуницию ребят. — Им бы артефактов ещё подкинуть…

— А чтобы дело пошло веселей, нашёл я вам нового командира. Прошу любить и жаловать, маг воды Данила Шушиков. Поступаете в его распоряжение, — не обращая внимания на спесивого рыбачка, продолжил я.

Известие не обрадовало витязей. Они с лихвой успели наслушаться историй про безнадёжного рыжего ученика. Щукин и вовсе выпучил глаза и побледнел.

— Возражения у кого-то есть? — угрожающе спросил я и сам себе ответил. — Возражений нет — выдвигайтесь. С тебя две проходки, — напомнил я Даниле.

Новоиспечённый командир раздул от гордости ноздри и торопливо кивнул мне. В любой другой ситуации он бы получил по шапке за такое панибратство, но сейчас я ему всё прощал. Развернувшись, я побрёл обратно в терем. Щукин, как выброшенная на берег рыба, открывал и закрывал рот, пытаясь выдавить из себя хоть словцо.

К нему со спины подошёл Данила и ударом ноги в зад толкнул бывшего офицера в сугроб.

— Сматывай удочки, дед, тебе здесь не место. Чего зенки вылупил? Пшёл-пшёл, — махнул тот кулаком, когда маг встал на ноги. — Ууу бирюк какой… Слушай мою команду…

Когда я дошёл до ступенек терема, скрип снега позади и сердитое сопенье возвестили о приближении Щукина.

— Они же помрут с ним, что ты творишь?

— Кто? — спросил я, глядя сквозь мага и изображая непонимание.

— Дед Пихто, хватит придуриваться! Думаешь, я не знаю, зачем ты этот концерт устроил? Хочешь разжалобить, чтобы я пошёл вместо него, да? Грязно играешь, барон, ох, грязно. Ладно, у нас с тобой недопонимание, но ребят-то пощади, отмени команду…

— Прокофий Степанович, мои приказы не обсуждаются.

— Пошли с ними хотя бы японца — этот демон за десятерых будет…

— Он стоит не меньше ста, — поправил я его и спустился на ступеньку вниз, — но тебе какое дело? Ты ведь у нас рыбу ловишь, вот иди и лови.

— Да пошёл ты, сопляк! — сплюнул под ноги Щукин и, размахивая руками, удалился прочь, заставляя прохожих шарахаться.

Я повернулся обратно к лестнице. Там у крыльца стояли вечно усталый писарь и в одной рубашке целитель, вышедший вдохнуть свежего воздуха.

— Сурово ты с ним, — потягиваясь, заметил Склодский.

— Григорий, Щукина ко мне больше не пускать, — велел я и спровадил его к Маричу.

— Думаешь, так прогнёшь старика? — поинтересовался Леонид, потирая ладошки, когда мы зашли в совещательную комнату.

— Он уже в это вовлечён с головой, куда ему деваться?

— А если отряд действительно погибнет? — серьёзней спросил антилекарь, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Наберём новых, мне слабаки не нужны.

Опальный герцог хищно и понимающе улыбнулся.

— Считаешь меня кровожадным? — спросил я.

— Я считаю, что ты на своём месте. Сегодня опять к вивернам поедешь? — поинтересовался он.

— Да, хочешь со мной?

— Не-а, — отмахнулся лекарь, — скукота смертная. Я лучше с Потапом и Сашкой за хронолитом схожу. Обещался зелёный мир открыть, какие-то там травки редкие пособирать. Присмотрю за оболтусами.

— Зелёный? Что ж ладно, — обычно мы открывали только серые порталы, но Александру я доверял — тот не станет просто так настаивать на повышении ранга.

Завтрак я пропустил — хотел побыстрее разобраться с приручением виверны и перекусил на ходу. С собой, как всегда, прихватил Инея, он не только теперь участвовал в полётах на ветеранах, но и проходил тестовые задания у дрессировщиков.

Я прикинул, раз уж плачу за него ежемесячный налог в пять тысяч рублей, то чего добру зря пропадать? В обслуживание были включены бесплатные тренировки у любого приручителя империи.

Иней гонял через препятствия, учился воздушным манёврам, до которых сам не додумался, и в целом повышал лëтные навыки. Так, для него оказалось откровением, что можно парить в воздухе на одном месте — расправить крылья и застыть. Очень удобно, когда ловишь мелкую добычу, вроде мышей-полёвок или рыбу в реке.

В общем, польза для Инея очевидная. Знания он поглощал быстрее сверстников, чем не раз удивлял дрессировщиков. На полосе препятствий уделывал всех и заработал себе авторитет среди мелюзги. Пришлось, правда, раз пять подраться, но об этом я тактично умолчу и продолжу нахваливать синезадого задиру.

Когда мы добрались до храма, он уселся мне на плечо и с прищуром за всеми наблюдал. К хозяину подходили пожимать руку командиры отрядов, кто-то просился в гарнизон или спрашивал по поводу ремесленной работы для родственников, другие предлагали выкупить рабов. Каждому приходилось уделять толику времени: что-то решать на месте, а кого-то отсылать в Таленбург для уточнения деталей.

В процессе одного такого разговора с магом, у которого дядя был превосходным сапожником и искал новое место, мимо нас прошла свита графа Остроградского. Аристократ даже не взглянул в мою сторону. Я видел его впервые с тех пор, как мы отправились крошить некромантов.

«Где он умудрился потерять глаз?»

Чёрная повязка наискось проходила по лицу Павла Викторовича, остальных его воинов тоже потрепало. Лекарь залечил их раны, но порванную одежду и вмятины на броне никуда не денешь. По залу пошли шепотки о неудачной экспедиции, из которых я узнал, что четверых витязей недосчитались.

Я чувствовал почти осязаемую неприязнь к себе. Уровень счастья Остроградского упал до двух единиц. Пока остальные воодушевлённо обсуждали расширение империи в чёрных мирах, граф скрежетал зубами и искал момент, как бы отомстить. Однако сейчас мои позиции как никогда устойчивы: он не посмеет посягнуть на свободу убийцы некромантов.

На моей стороне всё Русское Географическое Общество и наиболее адекватная часть разведчиков, преданная Абросимову. Плюс поговаривали, что Его Величеству пришлись по нраву свежие дары.

«Сиди обтекай», — ухмыльнулся я, сворачивая к вратам в «Зелёный-66». — «Дай только возможность, и я тебя раздавлю».

У меня не было пиетета перед власть имущими, как у некоторых баронов ростовского графства. Я относился к высшей аристократии как к таким же живым людям со своими страхами и слабостями.

Немаловажную роль в этом сыграла «Диктатура параметров». С ней я много понимал в людях, и это понимание совершенствовалось. Запечатанный Аластором дар ведуна раскрывался постепенно, дабы не нанести окружающим вред.

«А только ли окружающим?»

Сначала я злился, зачем учитель придумал такое ограничение в силе, но сейчас потихоньку доходило — в первую очередь для меня самого. Подобная мощь, выданная в раннем возрасте, в состоянии полностью изменить человека. Я не хочу отдаляться от своих подданных, становясь эдаким божком на облачке — это путь в никуда, в тотальное одиночество.

Сегодняшнее «воскрешение» ветерана виверн Бранда далось совсем легко. С каждым разом слом воли проходил плавнее, а атаки на меня не имели существенных последствий. Максимум кровь из носа пойдёт — пустяки. Старичок покряхтел, поругался, даже вздумал было замахнуться хвостом, но, получив ментальную затрещину, присмирел.

Взобравшись на него, я обнаружил слабую способность летать — мышцы после долгого застоя не слушались. Мы поднялись метров на десять и полчаса парили над загоном. Ноздри Бранда жадно ловили свежий воздух, и я чувствовал, как к нему возвращается уверенность и желание повторить полёт.

По приземлению высветилась золотистая надпись.

Ранг боевой профессии Наездник на виверне (Е) повышен до Наездник на виверне (D)

Приятная новость. Изменениям в профессиях я радовался больше, чем в других параметрах, потому как повышались они нечасто и требовали систематического труда. Иней пока мал, чтобы на нём летать, но ничто не мешает тренироваться на других вивернах.

Получив свою тысячу рублей наградных, я привычно попрощался с дрессировщиками. Большие любители магзверей они не могли оставаться равнодушными, когда их очередной запущенный воспитанник обретал новую жизнь. Потому я легко подружился с ними. С некоторыми, правда, сохранялись натянутые отношения, но плевать — главное, что коллектив перегонял в «Зелёный-66» всех проблемных виверн и подстраивался под моё расписание.

Подобная рутина мне нравилась. После операции в «Чëрном-4» я сломал «предел» пятерым работникам Кошевого, чтобы они стали ещё искусней в своём деле. А для ускорения этого процесса я распорядился выдавать рабочим еду с добавлением «секретного ингредиента».

Межмировые блюда Лукичной превращали в сухой концентрат, что-то вроде приправы. Остальным объяснили, что это полезные добавки для здоровья. Мы рассортировали и промаркировали бочонки по профессиям, и теперь жители ходили с золотистой строкой положительных эффектов. Достаточно одной щепотки и «+0.5% к обучению» вешался на весь день.

В мою задачу входила ежедневная дегустация новых кулинарных компонентов. Так мы и собирали нашу коллекцию. Лукична шаманила в недавно сколоченной пристройке, а я выносил вердикт: оно или не оно.

— Ну как? — спросила меня повариха, когда передала последнее блюдо из ингредиентов жёлтого мира, приобретённых помощником Марича.

Вываренное в течение четырёх часов мясо, наконец, можно было кусать. Настолько оно было жёстким.

Положительные эффекты цели: +0.5% к обучению профессии Лучник (1 день).

— Превосходно! Волокна тают во рту. Будешь выдавать стрелкам.

— Боевая профессия? — настороженно уточнила Лукична.

— Да, — я отодвинул от себя тарелку, но не потому, что не понравилось — это заготовка для охотников и ребят из гарнизона. — Остальное — пустышки, либо надо смешать с чем-то другим.

— Владимир Денисович, голубчик, сами видите: чем дальше в лес, тем больше дров. Может, поговорите там с каким начальством? Мне бы товар получше: «оранжевые», «красные», «чёрные» туши — вот где мякотка! А так баловство одно…

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, — заверил я повариху.

Шаманизм пришёлся ей по душе: новый «материал», вкусы, исследовательский азарт — всё это поглотило Зинаиду с головой, и она проводила часы у плиты, даже попросила у Гио мерные весы, чтобы учитывать граммовку, как в какой-то лаборатории.

После сытного ужина я отправился встречать вернувшихся с экспедиции витязей. К моему облегчению второй отряд людей не потерял, но вот десять глипт-носильщиков… Ими пришлось пожертвовать, чтобы спастись. К тому же были брошены телеги со всем отвоёванным добром.

Процессия разбитых в пух и прах воинов мрачно прошла по улице, ловя на себе тревожные взгляды жителей. Трёх товарищей несли под руки, им требовалось срочное лечение, послали за Склодским. Распоротая одежда и повреждённая кольчуга намекали на тяжелейшую схватку. Только Данила Шушиков уцелел — на командире не было ни одной царапины.

— Докладывай, — велел я, когда раненых унесли в лазарет, а остальные отправились в казарму.

— П-противник оказался в численном перевесе, то есть имел преимущество в числе и напал внезапно. Мы никак не ожидали такого. Личный состав цел…

— Неужели? — спросил я. — А ты в курсе, что один глипт стоит пять тысяч рублей?

— Так много? — в изумлении вытаращил глаза Данила.

— Отдавать как будешь?

— Я…я… — побледнел Шушиков, ведь к его основному долгу теперь внезапно добавился и долг перед бароном, а это грозило ещё большими неприятностями, ведь все знали, насколько опасно зажилить деньги у аристократа. — Я завтра же, мы завтра же выйдем опять, Ваше Благородие. Я всё отработаю, добыча богатая там, я вот этими руками её складывал, тысяч на пять точно было.

— Вот именно что «было». Ладно, завтра опять выходите, — ответил я, постучав пальцами по столу.

— Спасибо, спасибо, Владимир Денисович, бог мне судья, но не забуду вашей доброты, обязательно заработаем, всё притащим в лучшем виде… — захлёбываясь слюной, тараторил он, в глазах показались блестящие слезинки.

Я еле сдержался, чтобы не отпихнуть его в отвращении ногой, как какого-то слизняка.

— Спросишь новые телеги у Ермолая, иди.

— А глипты?

— Что глипты?

— Ну… Нам носильщики нужны новые, сами понимаете…

— Не понимаю, — отрезал я. — Какие тебе, собака, носильщики нужны, повтори?

— Н-никакие, — покрываясь потом, выпалил Данила.

— Правильный ответ. Ступай.

Удручённый холодным приëмом рыжий командир задом вышел в дверь, не переставая кланяться. Теперь всему второму отряду предстояло самим потрошить туши, грузить их и охранять обоз, как это делали мы в своё время. Никакой дополнительной защиты или подстраховки. Численность людей и так низкая — всего одиннадцать человек вместо тридцати минимальных, так ещё не все они заняты охотой — кто-то ведь должен сидеть на козлах.

Это была экспедиция в один конец. Новость о распоряжении барона дошла не только до витязей, её шёпотом обсуждали в натопленных избах рабочие, гадая, чем же отряд так прогневил их господина. Настроение расползлось, как перед похоронами: угрюмое, молчаливое, удушливо-тяжёлое. Даже в лавке Ейчикова скис голос торгаша-острослова.

Все рано отправились спать.

Наутро я вышел из терема на свежий воздух и облокотился о перила. Внизу маячил Щукин, охрана его не пускала, потому он дожидался на улице. Мы встретились с ним взглядом, старик снял шапку и выкрикнул.

— Будь ты трижды проклят барский огузок, змея подколодная, свинья ведунская, чёрт, паскуда, тварь, олух, сволочь, пёс, нехристь, козёл драный… — из его рта одно за другим вылетали оскорбления, пока я спускался к нему, и только когда мы встали друг напротив друга, он с облегчением закончил.

— И к чему это всё? — спросил я.

Привлечённые вниманием жители с интересом останавливались послушать.

— После вступления в должность не смогу себе позволить такого удовольствия. Лучше выговорюсь напоследок, чем буду пухнуть от злобы.

— Резонно, только десять плетей ты всё равно получишь.

— Да и чёрт с ними, — расплывшись в улыбке, ответил Щукин. — Оно того стоило.

Глава 3 Сакральное знание

После моего официального назначения командира второго отряда витязей, первым же приказом из поселения был выдворен с позором Данила Шушиков. Я не стал вешать на чудака кабалу за погибших глипт, потому как сам этому способствовал. При расставании обставил всё как величайшую милость.

Неудавшийся воитель под смешки и улюлюканье жителей смотался только пятки сверкали, пешком по сугробам и причитая себе под нос. Дальнейшая его судьба меня не интересовала — он послужил инструментом и отправился в утиль.

Наказание за нарушение субординации Щукин выдержал с достоинством. Как и обещал, я прилюдно всыпал ему десять плетей, каждая из которых стала напоминанием остальным держать язык за зубами. Красные полоски на разорванной коже сочились кровью и в будущем могли стать причиной заражения.

— Признаёшь ли свою вину? — спросил я его, не глядя отдавая кнут слуге.

— Признаю́, мой барон.

— Отлично, немедленно приступай к своим обязанностям.

Маг прилюдно отказался от помощи Склодского, сказав, что залечит эти раны обычными средствами из нашего мира.

— Для меня честь носить отметины, сделанные вашей рукой, — чуть склонил он голову.

Это было мудрым решением. Одним таким поступком Щукин укрепил мой авторитет, а заодно показал, что поблажек не будет ни для офицера, ни для рядового, ни для обычного жителя феода. Вот что значит опытный командир!

Приказ громить «Жёлтый-13» никуда не исчез, потому Прокофий немедленно приступил к его выполнению. Он получил в своё распоряжение двадцать глипт и три тележки под добычу. Щукин провёл подчинённым инструктаж по основам магии. Для этого из арсенала он забрал десять перчаток-линз, объяснив, как ими пользоваться. Для большей части витязей столь дорогостоящая амуниция была пределом мечтаний.

Оснастив таким образом отряд, новый командир приказал выдвигаться в Ростов. На лицах бывалых воинов я уловил некоторое облегчение: теперь они не просто группа каких-то котят, выброшенная в неизвестное — ими руководил прожжённый одноухий кот-бродяга, державший в страхе уличных псов. Он знал, для чего всё делается, что им нужно для достижения успеха и, главное, «как» его достичь.

Несмотря на боль от полученных ран, Прокофий отработал двенадцать часов, оформив две удачные экспедиции. Беда молодых лидеров заключалась в желании присутствовать везде и лично залезать во все авантюры. Щукин так не работал. Он наблюдал, отдавал приказы людям, корректировал перемещения помощников-глипт.

Для опытных гридней это было важно. Они знали, что у командира полно магических сил, чтобы вытянуть их в случае чего из передряги — оттого все действовали свободней и не боялись ошибаться. Заодно Щукин в боевых условиях оценил способности каждого подчинённого и наметил план будущих тренировок.

После оглушительного провала последовала столь же знаковая победа. Отряд вернулся под вечер с нагруженными доверху телегами, плюс половина глипт несла в руках то, что не вмещалось. Витязи устроили небольшой праздник в честь этого на зависть всем «гарнизонным».

Щукин мгновенно заработал себе уйму очков как офицер. Мне хотелось создать такую атмосферу во втором отряде, чтобы люди там не воспринимали себя как «низшая» каста, чтобы они гордились своей службой. Для этого и нужны были грамотные лидеры.

— Ну что ж, поздравляю, если честно я до последнего не верил, что получится, — тихонечко сказал мне Склодский, когда мы вышли в тереме на балкон, чтобы сверху посмотреть на огни ночных гуляний. — Каким будет следующий шаг?

— Мир. В первую очередь, мир в Таленбурге. Стена готова только на треть, а граф уже точит на нас зуб, надо чтобы он переключился на что-то более важное и отложил свои планы.

— Я слышал, Абросимов ему запретил въезд в «Чёрный-4», — отметил лекарь.

— Ненадолго, Его Сиятельство на днях добился отмены этого приказа, — ответил я, рассказав новость о провальной экспедиции Остроградского. — Мы пока слишком слабы, чтобы свалить графа, — ответил я, глотнув из кружки тёплый мёд. — Да и эта кодла трусливых баронов ни за что не согласится рискнуть своим положением.

— Нам не обязательно валить зверя с одного удара, — подметил Склодский. — Нанесём ему сотню мелких уколов. Пусть гадает откуда они.

— У тебя есть конкретные идеи? — нечто подобное хотел и я провернуть, но больше думал в сторону знакового события, что уведёт внимание графа.

— У Павла Викторовича трое румяных взрослых детишек, типичная сволота без моральных принципов. Поверьте, там на каждого грехов наберётся с горкой — отцу некогда ими было заниматься. Если что-то внезапно случится… Кто знает? — пожал плечами Склодский.

— Ты неисправим.

— А что тут такого? Они тоже часть игры, как и твоя будущая семья. Думаешь, кто-то побрезгует через них надавить? Ха! Не бойся, твои руки и совесть останутся чисты — только прикажи, я всё сделаю сам. В кои-то веки ударим первыми.

— Их нельзя убивать.

— Боже, да за кого ты меня держишь? Их свалит, скажем, внезапная тропическая болезнь. Придётся ехать за границу искать лечение у лучших лекарей. Две недели туда, две недели обратно… Нервы, деньги, впустую потраченное время…

— Мне надо подумать.

— Да что тут думать? Таленбург без стены падёт, да и со стеной тоже, — добавил чуть позже Склодский.

Была в его словах горькая правда: армия графа, его умелые маги камня на камне от нас не оставят. Просто продержимся на пару дней дольше. Нет, тут самая выигрышная политика: не допустить сражения на нашей территории, перенести конфликт куда-то ещё, а самим развиваться и укрепляться дальше — выстраивать неприступную цитадель.

— Его Сиятельство не посмеет напасть в ближайшие месяцы.

— Хорошо, мы же джентльмены. Давай подождём, пусть оклемается, придумает тридцать тысяч пыток для тебя и в удобный момент свалится нам на голову. Зачем добивать раненого врага? Это как-то не по-христиански… — язвительно произнёс Склодский.

— Я услышал тебя, но с болезнью повременим.

Нет никаких гарантий, что искусные маги-расследователи останутся в пролёте. Леонид был высокого мнения о своих способностях, но даже они могут дать сбой или незначительную зацепку, через которую выйдут сначала на него, а потом и на меня. Если существует однопроцентный шанс попасться государственным «бульдогам» сыска, следует его избегать. Поэтому я не хотел проворачивать подобные интриги руками ценного подчинённого.

— Что там по Бенечке? Ты смог узнать, кто это?

— Ты оказался прав, кажется, мы нечаянно стали сторонними зрителями чужой шпионской игры, — Склодский довольно ухмыльнулся, поворачиваясь ко мне. — Воевода графа Григорий Кириллович Сотенский — подставное лицо герцога Боспорского, настоящее имя Бенедикт Андреевич Воронцов, тридцать семь лет, не женат. Зарекомендовал себя как отличный офицер на службе у наших соседей, перебрался в охрану герцога, считался подающим большие надежды, но погиб в результате загадочного покушения на своего хозяина.

— Вот как? Если он был достаточно известен, то как его не узнали в графстве?

— Думаю, тут не обошлось без смены внешности. Бенедикт всплыл через три года после «смерти» и с поддельными документами устроился к графу на службу в гридни. За четыре года перешёл в первый состав, ещё через два стал младшим офицером, потом через год, после смерти воеводы, продвинулся на самый верх. Говорят, дерзок, исполнителен, жесток.

— Прошлому воеводе, я так понял, он «помог» уйти на пенсию?

— «Несчастный случай» в Межмирье — обычное дело, — понимающе хмыкнул Склодский.

— Интересно.

Герцог Боспорский считался мирным правителем и против нашего Черноморского в открытую не враждовал. Более того, ходили слухи о династическом браке двух семей. Пока что наследники были слишком малы, но лет через пять мы можем застать удивительную ситуацию — союз, угрожающий власти нашего великого князя Таврического. Если оба герцога реально объединяться, то им нечего будет делить — других конкурентов нет, только армия сюзерена.

— Назначь с ним встречу.

Спустя три дня, колония «Оранжевый-5», таверна «Три сапога».

— Ты хотел меня видеть? — спросил мужчина с холодным жёстким взглядом, присаживаясь за мой столик как к старому другу.

На лице воеводы отчётливо виднелись пять мелких шрамов, которые не зная можно было принять за боевые, но то были последствия изменения внешности. Когда-то это человек выглядел по-другому, но сейчас обладал грубыми чертами: поломанный нос, густая линия бровей, плохая пергаментного цвета сухая кожа и сеть морщин под глазами. Выглядел старше своих лет, но это не редкость для воинов, сызмальства избравших тяжёлый путь служения мечу и магии. Под его легенду — самое то.

— Рад тебя видеть, Бенедикт.

— Я не знаю о ком ты. Меня зовут…

— Тебя зовут Бенедикт, не утруждай себя враньём, я всё про тебя знаю, — перебил я его, отделяя рыбную косточку от таранки и предлагая ему вторую деревянную кружку пенного, что стояла рядом с ним. — Угощайся, не бойся, оно не отравлено.

Воевода пригубил для вида напиток, чтобы выиграть себе время на подумать. Удовлетворëнно чмокнув, он перешёл к сути встречи.

— Хорошо, что ты от меня хочешь?

Мы оба понимали расклад. Назревала грандиозная смена власти, но Великий князь не собирался сидеть сложа руки. В его интересах расстроить помолвку вассалов, в идеале ещё и стравить их.

Бенедикт — засланный казачок и явно метил выше графского подчинённого, об этом говорили его высокие амбиции. Семьдесят семь. Один раз он уже прошёл этот путь до палат герцога и потому знал, какие сигналы следует подавать, чтобы тебя заметили. Его цель — подобраться как можно ближе к Черноморскому герцогу и ждать команды хозяина. Остроградский — это промежуточный этап его многолетней миссии. Воевода вёл свою тонкую игру и оступился.

— Тебе обещали дворянство? — предположил я.

— Что ты от меня хочешь? — Бенедикт повторил вопрос, добавив в него нотку угрозы.

— В точку, хмм. Значит, ты не мастак трепаться почëм зря, похвально, — я отложил в сторону сушëную рыбу, вытер рот грязно-жëлтым платком и бросил его на столешницу. — Ваши интрижки меня не волнуют, но сам понимаешь — грех упускать такую возможность.

— Понимаю.

— Твой граф в последнее время смотрит на мой феод с нездоровым интересом. Я хочу, чтобы ты отвлёк его. Неприятности мне не нужны: делите себе власть на здоровье, а меня не трогайте. У меня будут три просьбы — выполнишь их и мы в расчëте.

— А потом ещё три? — иронично процедил Бенедикт.

— Я предлагаю временный союз, а не шантаж. Свои бенефиты ты тоже получишь — я ж не дурак ссорится с будущим князем.

— Союз? — с сомнением уточнил воевода, явно ожидавших услышать другое. — А может, ты сам метишь на место графа?

— Умоляю тебя, я всего лишь маленький никому не нужный барон, без году неделя как им стал. Не хочется потерять всё разом — вот и кручусь, — соврал я, но не во всём.

Мои владения, действительно, были в два раза меньше, чем у других баронов. Всё из-за делёжки феода с отцом, так что формально да — маленький.

— Как ты узнал, кто я?

— Послушай, я же не сказал, что люблю политический стриптиз, совесть имей. Ты поможешь мне, я — тебе и разбежимся. Остальное тебя не касается.

Бенедикт осушил кружку залпом и поставил на край стола.

— Идëт, что там, вываливай побыстрей.

— Другой разговор, — я довольно пододвинулся к нему и принялся объяснять задуманное.

— Согласился? — спросил меня Склодский, пока мы шли, затерявшись в бесконечном потоке эмигрантов со всего мира.

— Да.

— По всем трём предложениям? — удивился он.

— А куда ему деться? Либо с нами, либо будут разбираться с нашим герцогом, а там и князь подключится.

— Тебе нужна круглосуточная охрана, — тоном, не терпящим возражений, ответил лекарь. — Не нравится мне этот хрен.

— Пустое, у него низкая преданность к графу. Так я его и приметил сразу. Он на нашей стороне.

Протолкавшись к трёхэтажному дому песчаного цвета, мы остановились перекусить уличной едой.

— Его лицо. Ты не думал, как оно было пересажено? — спросил вдруг Склодский.

— Без понятия, не задавался этим вопросом.

— Я вот пытаюсь представить, как это технически провернуть, — он куснул свою булку с мясом и уставился перед собой, уходя мыслями куда-то вдаль. — Всё, что я знаю, не бьётся с увиденным. Эту операцию делал искусный мастер.

— Ну так герцог не бедняк какой-то, — пожал я плечами. — Денежки водятся.

— Это да, богатый сукин сын. Ты даже не представляешь насколько.

— Вот тебе и объяснение.

— Всё бы ничего, но лекарей мало. Со всеми, кто хоть что-то из себя представляет, я знаком — ни один из них не владеет подобной техникой.

«А боспорский герцог не перестаёт удивлять».

Впрочем, каждый уважающий себя знатный род старался не светить козырями. Взять того же Остроградского с его талантом «Живой камертон» или профессию ледяного элементалиста у барона Рындина — подобные вещи могли перевернуть ситуацию в пользу владельца, но если знать о них заранее, то эффект не будет столь значимым.

На этой недосказанной ноте мы покинули густонаселённый «Оранжевый-5».

Спустя двадцать дней, город Таленбург.

Итак, наша первая отсрочка сработала — граф устроил чистку в своих рядах. Всё обернулось показательными казнями «перебежчиков». Бенедикт подобрал наиболее неудобных ему жертв и подкинул им подделанную переписку с соседями из другого княжества. Информацию покупали дорого, и чем выше ты забирался по иерархии титулов, тем вероятней, что кто-то интересуется тобой.

Обычная практика среди всех «игроков» высшего звена. Пусть владения цели за сотни километров от тебя и ловить якобы нечего, но ты можешь влиять на процессы, преследуя свои корыстные цели. Например, лоббирование засланных марионеток-баронов. При удачном стечении обстоятельств у них есть шанс вырасти до графа или даже герцога за несколько десятков лет и тогда можно будет объявить войну всему великому княжеству. Так называемый «посев».

Или, скажем, ваш конкурент в Межмирье добывает ресурсы в более выгодном секторе и обычными способами его оттуда не выкурить. При этом живёте вы друг от друга слишком далеко, чтобы решить проблему обычным мордобоем. Тогда подмазывают доносчиков в стане жертвы и спихивают лакомый кусочек информации их воинственным соседям.

При этом некоторые умудрялись ещё и прилично заработать. Сведения покупались и продавались — это такой же ценный товар, как артефакты или амуниция. Порой из-за сказанных вовремя и кому надо пары слов, истреблялись неприступные древние рода. Посему доносчиков страсть как не любили, и смерть их была страшна. Однако опасность порождала высокий ценник и соблазн обхитрить феодала.

Погиб казначей Остроградских, один младший офицер, что мешал Бенедикту продвинуть своего ставленника, а также кто-то из неугодных воеводе слуг. Одноглазый граф не смог выбить из них искренние признания, они со всем согласились, лишь когда он окончательно их сломал.

Это не устроило Его Сиятельство. Сей факт неповиновения породил у него подозрения к остальной части свиты. Проверки грянули по всему ростовскому графству. Все, кто имел доступ к важным сведениям, должны были пройти через личную беседу с главным экзекутором.

«По-другому крыс не вывести», — часто повторял он Бенедикту, заварившему эту кашу.

Такая паранойя объяснялась просто: предатель всюду видит предателей. На то и был расчёт. Пока граф рыскал как пёс в поисках дичи, мы завершили строительство стены со всеми укреплениями. Это было знаковое событие для Таленбурга, потому что некоторым семьям я позволил переселиться раньше весны. Среди ста счастливчиков были жена и маленький сын Мефодия. Здоровяк с нетерпением ждал этого момента и полностью обустроил им дом.

Всех детей сразу же определили на учёбу к отцу Филарету. Будущих воинов среди них не было, но не беда — нам всякие нужны. Класс расширился до двадцати человек, и Маричу пришлось докупать парты с лавками. Мефодий соорудил для детворы качели. Затем зарыл в промёрзшую землю высокий столб с вращающейся наверху крестовиной, отбабахав прекрасные карусели на верёвках. Ну и куда ж без ледяной горки? С этим уже помог Щукин своей водной магией.

Таленбург впервые за долгое время огласил детский смех. В сиделки и охрану для маленьких человечков определили парочку боевых глипт. Им строго настрого поручили отбивать любую угрозу и доставлять раненых в лазарет. Правда, не обошлось без коллизий.

Маша, семилетняя приёмная дочка священника Филарета, сбила себе коленку во время катаний на санках и хвастливо показала её мальчишкам, надеясь заслужить уважение своим напускным презрением к боли. Однако двухметровый глипт не понял таких тонких материй. Обнаружив на теле ребёнка кровь, он схватил её за шиворот, прижал к груди и помчался как угорелый к лекарю.

По пути он опрокинул телегу с досками, напугал заржавших лошадей, а также людей, когда те услышали детский крик. Народ похватался за подручные средства с жаждой поколотить каменного негодяя, обидевшего ребёнка. В погоню подключились даже маги из гарнизона, всего человек двадцать собралось, но когда здоровяк остановился в дверях лечебницы и на вытянутых руках занёс «пострадавшую», все осознали суть произошедшего.

Склодский удивился. Коленку, конечно, вылечил, но потом привёл Потапа чуть ли не за ухо, чтобы тот не отлынивал от основной работы и «настроил своего каменного дебила» как надо. Новиков поворчал, но деваться некуда. Долго объяснял смертоносным нянькам нюансы воспитания и отсортировал для них уровни угрозы. Ещё неделю потом навещал их и дополнял свои замечания.

Притирка новых жителей и магзверей проходила быстро. Им помогали уже привыкшие рабочие и объясняли, как себя вести со здоровенными громилами, а также с неким летающим существом, что любит время от времени воровать плохо лежащее мясо.

Щукин выбил для своих парней следующее расписание: пять дней они работали в жёлтых мирах, зарабатывая деньги в казну феода, день посвящали тренировке, разборам полётов и боевому слаживанию, а оставшийся день — выходной. Я заметил, что именно после появления разгрузочного дня результаты второго отряда значительно улучшились.

Гарнизон пополнился ещё десятью витязями, показатели которых мне понравились. Драйзер выбивал из них всю дурь и приучал к дисциплине. Мы решили так поступать со всеми, даже с реально сильными кандидатами. Вольница и постоянная смена отрядов формировала стремление к независимости и желание выпендриться перед остальными. Кровь бурлит, всем надо доказать, что ты самый лучший. Неважно, что это может подставить под удар весь отряд.

Так что сначала им вбивали в голову нужное мышление. Месяц муштры в самый раз, а дальше по задумке наиболее талантливые переходили к Щукину и впоследствии ко мне.

В подпольном Межмирье мы тоже не сидели сложа руки. Зелёный мир с уникальной плодоносящей почвой был облюбован храмовником Александром под ботанический сад. Мы расчистили площадку в целый гектар, поставили ограждение от магзверей и охрану из десяти глипт. Местная фауна не представляла угрозы, но мы предпочли перестраховаться.

Чечевичкин назвал мир «Зелёный-А1» по какой-то своей классификации, чтобы потом безболезненно добавить их в общую имперскую библиотеку. Природа нового места удивляла своим разнообразием. Здесь были все виды зелени: от простой травы до гигантских деревьев, а единственными обитателями оказались шерстяные заторможенные существа, еле ползающие на животе и пожирающие всякую зелень.

Они были травоядными с шестью конечностями. Пользовались ими крайне редко, ибо лень. Чем-то напоминали земных ленивцев — минимум движений, максимум удовольствия.

Мы их даже не убивали — просто выбрасывали за ограду. Мясо противное на вкус и не давало никакого эффекта, а кожа, кости, внутренние органы и вообще всё, что можно с них взять, оказались на удивление бесполезны. Специально не придумаешь более ничтожного существа, но Александру они нравились, он проводил с ними много времени, вызывая постоянные подколы Склодского.

— Что, ты просишь для них отдельную ферму? — удивился я, когда храмовник зашёл в гости, событие это нечастое — в повседневности он как сыч любил закапываться в свою библиотеку и возился с расшифровкой книги Аластора.

— Нам не на что больше деньги потратить? — спросил Склодский, рассматривая свои идеально подстриженные ногти.

— Игнавусы не бесполезные! Ты уже достал, сделай лицо попроще. Наука не раз доказывала, что по обложке не судят. Если тебе что-то непонятно, это не значит, что там нет ценности. Ты просто её не видишь.

— И ты нашёл эту ценность? — поинтересовался я. — Тогда расскажи подробней — для чего нам разводить твоих зверушек?

— Ради их экскрементов, — выпалил Чечевичкин как будто произносил сакральное знание, чем вызвал гомерический хохот лекаря.

Глава 4 Дележка

— С каждого по способностям, — вытирая слезящиеся глаза, выдавил из себя Леонид и снова не сдержал повторный приступ смехошипения.

Однако не все разделяли его веселье. Мне было любопытно узнать продолжение, купец Ейчиков прикидывал, можно ли на этом заработать, а вот Гио, пришедший одновременно с храмовником, кажется, всё давно понял.

— Мы с Потапом провели ряд экспериментов: он измерял скорость роста растений в почве нашего мира и «Зелёный-1А». Разница в пять раз тотчас привлекла моё внимание. Почему так? Ничем не примечательный мирок низшего ранга богат на флору: здесь имеются все ярусы растительности в отличие от других зелёных миров.

— И правда, обычно всë ограничивается одной травой, — подтвердил я.

— У всего есть причина и следствие. Ключ к разгадке — почва, но что делает её такой особенной? Игнавусы. Точнее, продукты их жизнедеятельности.

— Это идеальное удобрение, — задумчиво сказал я.

— Вот именно! Ну что, возьмёшь свои слова назад? — обратился Александр к лекарю.

Тот поднял руки вверх.

— Ладно, подписываю полную и безоговорочную капитуляцию. Ты победил. Но зачем нам собирать их дерьмо? Не проще вырубить всё к чёртовой бабушке и засеять свои культуры?

Я посмотрел на щуплого храмовника с тем же немым вопросом.

— Игнавусы — жутчайшие вредители, они идут на любую новую культуру, не задумываясь о смерти. У них нет естественных врагов. Обосноваться в «Зелёном-1А» звучит логично, и это надо сделать, но трудности начнутся при расширении.

— Нам придётся прилагать слишком много усилий на контроль полей, чтобы отгонять шерстяных паразитов, — быстро прикинул я, — Одно поле — ладно ещё, но в какой-то момент дешевле будет уйти оттуда.

— Глипты, если что, не едят игнавусов, — добавил Александр, — выстроить пищевую цепочку не выйдет. Мы можем лишь выращивать этот вид для производства удобрений, а сеять в других местах или у нас здесь.

Перспектива потрясающая. Если повысим урожайность феода в пять раз, то сможем закрыть все потребности в еде, ещё и на экспорт выйдем.

— Хорошо, постройте ферму. Прекрасная находка, Саш.

Храмовник благодарно кивнул и поспешил прочь из терема обратно в подземелье, чтобы немедленно начать задуманное.

— Так, что там у нас по воротам? — вернулся я к совещанию.

— Готовы, Выжига уложился в срок — завтра начнём установку в барбакан, — отчитался Гио, он как главный архитектор Таленбурга, был в курсе всех дел.

Кузнец выполнил довольно непростой заказ, и если бы не помощь мускулистого каменного помощника, кто знает, сколько на это ушло бы времени. Они за ковкой провели больше месяца, но зато к нам теперь так просто не пробиться. Массивная металлическая решётка с подъёмником на цепях — это первый уровень защиты, второй — толстые дубовые воротины, оббитые межмировым антипиритовым сплавом. Подпалить не удастся.

— Что ж, тогда приступайте к строительству жилого квартала и дорог внутри города. Да, Дмитрий Генрихович? — спросил я купца, подающего знаки, сказать слово.

— Я только хотел доложить, что договорился со своими торговыми партнёрами — вы можете брать туши со всех миров у меня. Наценка символическая, естественно, чтобы окупить затраты.

— Благодарю, господин Ейчиков — я учту в будущем ваше бескорыстное участие. На этом предлагаю совещание закончить, все свободны.

Мы собирались было отужинать с Гио и Склодским, как к последнему прискакал гонец. Распечатав письмо, бывший герцог нахмурился и порвал его.

— Что там? — полюбопытствовал я.

— Помнишь, ты просил узнать за того журналиста на заседании, что кричал про твою мать?

— Ну?

— Мы его потеряли из виду больше месяца назад. Оказывается, его убили. Тело в реке нашли сегодня.

— Хм, странно. Батюшка как-то слишком распереживался на эту тему. Теперь мне ещё больше хочется докопаться до сути.

— Мы можем похитить слуг из родового имения и допросить. Есть там кто застал ваше раннее детство?

— Конюх Борис, — ответил я. — Остальные позже появились.

— Так что, делаем?

— Не надо, я сам наведаюсь в гости к отцу, тогда и расспрошу. Не хочу портить и так натянутые отношения.

— Воля твоя, — пожал плечами Склодский.

Смерть моей матери, по словам пропавшего журналиста, была на самом деле убийством. Если это так, то почему вся семья намеренно скрывает от меня виновника? По их живодёрской логике надо было, наоборот, выпячивать этот факт. По крайней мере, Фенечка не упустил бы возможности поизмываться над бастардом, да и Алёна тоже. Такие вот «любимые» сестричка и братик. Интересно, как они там сейчас?

Зимний вечер закончился клубком разрозненных мыслей, но на следующий день я уже не вспоминал о своих «родителях» — у нас намечалось серьёзное мероприятие. Сходка баронов. Вторая по счёту с момента получения мной титула. Как и в прошлый раз, инициатором выступил я. Приглашения были разосланы за неделю до встречи, чтобы остальные могли подготовиться.

«Империаль» встретил меня как старого доброго друга. Суетливый метрдотель с пышными бакенбардами подхватил верхнюю одежду и любезно предложил поставить оружие на специальную стойку. Внутри всё было готово: стулья и ресторанные столики убрали прочь, а в центр зала перетащили элегантный круглый стол, блестящий от дорогого лака. На нём, как я и просил, разложили современную карту графства.

Меня сопровождали Марина, Нобуёси и Склодский. Если что последние двое тут всех положат. Доверие — штука переменчивая, тем более, когда дело касается соседей.

— Дорогие друзья, рад видеть вас вновь в полном здравии, — поприветствовал я ожидавших нас аристократов.

У каждого также было по трое спутников-телохранителей. Кислица, Шеин, Рындин и, конечно же, Черноярский-старший, удостоивший меня коротким взглядом. Отец тарабанил по столу пальцами, всем видом показывая, насколько он занятой человек.

— Я так понял, мон шер, отсутствие господина Остроградского не случайность? — Рындин имел в виду брата графа, который сейчас контролировал земли опальных Смольницких.

— Вы, как всегда, проницательны, Аркадий Терентьевич. Я бы не посмел отнимать ваше драгоценное время по пустякам. Итак, приступим, — я деревянной указкой потянулся к карте и показал на феод казнённого Смольницкого. — Если кто не помнит, перед тем как вмешался Его Сиятельство, у нас с Иваном Алексеевичем был конфликт. И не только с ним, — я выразительно посмотрел на Кислица и на батюшку, который предоставил вражеским войскам проход через свою территорию.

— Но то дело прошлое, Владимир, не будем поминать обиды, — заметил барон Шеин, играясь в миротворца и оглядывая соседей — он-то не прогадал и был изначально на моей стороне, оттого такое довольство.

Недавно этот счастливчик получил от меня в подарок тридцать глипт для охраны границ. Барон держал нос по ветру — род заимел возможность собирать больше витязей в экспедиции. Доходы Шеиных пошли вверх.

— Лишним не будет, — возразил я, заставив Кислица опустить глаза. — Так вот, решение о разделе феода Смольницкого было почему-то поставлено на паузу. Нашу победу попросту отобрали, наплевав на правила. Я и мои компаньоны теряем большие деньги, пока господин Остроградский сидит в раздумьях. Марина Васильевна, объясните нам, что по этому поводу думает закон Российской империи.

Девушка готовилась к выступлению и вышла вперёд, для презентабельности держа папку с документами. Свои формы и талию она намеренно скрыла, надев строгий деловой костюм, сшитый на заказ. Еë цель — внятно донести факты, а не понравится аудитории как женщина.

— С юридической точки зрения, описанная вами ситуация является нарушением как минимум трёх фундаментальных принципов имперского права, установленных Судебником Ярослава Мудрого и подтверждённых последующими указами.

Она для виду приоткрыла одну из папок и, не глядя в неë, продолжила.

— Во-первых, нарушен принцип неприкосновенности военной добычи. Закон Российской империи, в частности, раздел «О военных трофеях и вассальной войне», гласит: «Всякий вассал, ведущий праведную войну по призыву сюзерена или защищающий свои рубежи, имеет неотъемлемое право на земли и имущество неприятеля, взятые силой оружия». Сюзерен не имеет права конфисковывать или забирать себе законную добычу вассала, если только добыча эта не является предметом имперской монополии или не представляет угрозы короне. Феод Смольницкого — законная добыча. То, что граф Остроградский поставил туда вре́менного управляющего, является актом произвола.

После такого вступления бароны не на шутку перепугались, бросая друг на друга тайком взгляды. Ещё бы, такая крамола на графа! Если он узнает, головы не сносить. Один лишь Черноярский-старший с улыбкой кивал и смотрел в стол перед собой, как будто признавал: да, это мой сын, и я его терпеть не могу, но как же хорош этот звон стальных яиц…

— Во-вторых, попран принцип статуса земель. Барон Смольницкий и его семья арестованы и отправлены на эшафот по личному приказу императора. Но война с ним началась раньше, чем Его Величество объявил свою волю. В момент поражения барон ещё сохранял титул. Союз Владимира Черноярского выиграл по всем правилам вассальной войны. Земли не стали «ничейными», они перешли победителямde jure belli (по праву войны).

Марина перевела дух после длинной тирады и продолжила.

— В-третьих, у нас явное превышение сюзереном своих полномочий. Да, Судебник даёт графу право лишать вассала земель, но только за тяжкие проступки: измена, неспособность защищать границу, государственное преступление, порочащее имя рода и т.д. Однако здесь граф вторгся в военный процесс. Он не имел права ставить на паузу раздел феода, потому что война не закончена декретом сверху, она закончена победой господина Черноярского. Назначив управляющего, граф грубо нарушил наш вассальный договор, подписанный на крови. Он поставил себя выше закона, вмешавшись в делёжку трофеев между равными участниками похода. Поэтому, с точки зрения закона, мой клиент прав на все сто. Если граф Остроградский не отзовёт своего брата в ближайшее время, я готова подготовить официальную жалобу в Канцелярию Имперского Суда, ссылаясь на прецеденты 1473 и 1624 годов, когда сюзеренов за подобный произвол принуждали к выплате компенсаций вассалам из своего кармана, — закончила Троекурская.

В такой момент начинаешь благодарить всевышнего, что у тебя грамотный юрист. Именно Марина нашла эту лазейку, когда я попросил еë отыскать законный способ подкинуть графу проблем.

— Со всем уважением, Владимир, но вы не вели захватнической войны, а только защищали свои территории. Ваши войска не покидали феода, и неизвестно, как бы всё повернулось, не вмешайся провидение, — барон Кислица не мог допустить настолько стремительного усиления своего конкурента.

— А провидение ли? — многозначительно добавил отец, в зале повисла напряжённая пауза.

— Денис Юрьевич, у вас имеются неизвестные нам сведения? Милости прошу, просветите присутствующих, — вежливо обратился я.

— Я просто… ммм… предположил. Мы же ведём дискуссию, — лениво отмахнулся Черноярский-старший.

— Благодарю за ваш ценный вклад. Что касается захвата, тут мнения расходятся и спорить можно долго. Вместо этого у меня деловое предложение: я готов поступиться частью военной добычи для всех сторон, в том числе и проигравших.

— То есть, погоди, ты предлагаешь разделить феод Смольницких на всех нас? — уточнил Шеин, глазки когда-то самого слабого барона заблестели — он уже физически ощущал, как казна пополняется новыми хрустящими ассигнациями.

— Да, всем поровну.

Последняя фраза сбила с толку подозрительных аристократов. Они-то думали, я начну требовать самый жирный кусок. Основания на то были — я выступал с позиции силы. Именно мой феод сейчас наиболее оснащён в военном плане. Размер и численность войск тут не имели никакого значения — в моих рядах состояли искусные воины и маги. Пусть их мало, но они на голову выше любого офицера баронов.

— Мон шер, вы как будто нам сказку втюхать пытаетесь. Озвучьте же ту горькую часть, которой мы ещё не слышали. Каковы будут условия?

Рындин сказал за всех. Бароны знали, почëм бесплатный сыр в мышеловке и не спешили радоваться. Даже мой отец поднял блуждающий взгляд с карты и наклонил голову набок от любопытства.

— Один я тяжбу с графом не осилю — это затянется на годы, а вот коллективный иск — дело другое. За такими событиями Канцелярия Имперского Суда зорко следит. Я предлагаю раздробить ответственность на всех, тогда Его Сиятельству будет сложнее мстить. Навреди он одному, остальные объединятся, ведь это вопрос безопасности каждого из нас. А без своих вассалов он кто? На нас всё держится, на баронах.

— Я за, — тут же ответил полноватый Шеин, желая как можно скорее прибрать к рукам халявный кусочек землицы.

Рындин немного поразмыслил, но ответил вторым.

— Думаю, мы вправе получить своё. Предложение Владимира резонное: все на равных условиях и отвечаем на равных. Выгодная сделка, я согласен.

Мы повернулись к Кислица. Барон сомневался. Он не хотел новых потрясений для рода. Недавно проигранная война чудом не отобрала у него всё. В моей власти было разграбить его территории, имея численное преимущество в союзниках, но я этого не сделал. Антон Павлович не обманывался — с графом такого не прокатит. Остроградский мягок и приятен на словах, но своевольных подчинённых мастерски прижимал к ногтю.

— Боюсь, я тут не властен выбирать, присоединяюсь, — сдался он, понимая, что если откажется, то развитие его рода отстанет на целое десятилетие, что равносильно самоубийству.

— Денис Юрьевич? — спросил я отца.

— А с каких это пор мы стали дерзить нашему покровителю и сомневаться в его благих намерениях?

— Денис, — шикнул на него Рындин.

Черноярский-старший повернулся к бывшему «другу», который много лет внушал ему как жить, а потом утопил в долгах. Аркадий был похож на советника дьявола своими манерами и внешним видом: иссушенная кожа, глубоко посаженные немигающие глаза-бусинки, вкрадчивый голосок. Мефодий называл его «чемодан костей». Рындин предостерегающе покачал головой из стороны в сторону, намекая отцу держать язык за зубами. Весь его вид говорил: не делай глупостей, соглашайся.

— Тц, — поморщился отец и ткнул пальцем в карту. — Этот кусок чур мой, господа.

— Отлично, значит, все за. Моя управляющая, Марина Васильевна Троекурская, свяжется с вашими стряпчими и подготовит предложение. Не смею никого более задерживать.

Мы не праздновали. Не преломляли вместе хлеб и уж точно не пили из одной кружки. На этой встрече в меню был феод Смольницкого, и заказ повару уже поступил. Снятый на весь день «Империаль» так и остался пустым, а шампанское нетронутым. По меркам обывателя кучу денег выбросили на ветер, но заработали мы целое состояние.

Мне было плевать на свою долю — всё, что я хотел, это бить и бить по Остроградскому, пока его окровавленный труп не свалится без сил. Получив титул графа, я наведу свои порядки, зачем размениваться на меньшее? К тому же управлять разросшимся баронским феодом сложно — придётся растягивать силы и брать лишнюю финансовую нагрузку. В данный момент меня всё устраивало — я контролировал свою небольшую территорию на сто процентов.

А вот титул графа откроет мне доступ к налоговым отчислениям городов, храмов и вассалов. Суммы там немалые — отличный инструмент для решения большинства будущих проблем. Останется только распределить бюджет.

Бароны согласились на совместный судебный процесс ещё и по другой причине — не хотели появления нового игрока. Ходили слухи, граф подыскивал кандидатуру, чтобы отдать феод Смольницких. После подписания всех бумаг о титуле и закрепления земли никакой суд не примет нашей жалобы. Дескать, поздно спохватились.

— Мои поздравления, сегодня ты уложила этих хряков на лопатки, — сказал я, подавая руку Троекурской, когда она садилась в карету.

— Тише, они ведь могут услышать, — шикнула девушка и забралась внутрь, Нобу и Склодского я отправил сразу к храму, где у нас было запланировано ещё одно мероприятие. — И вообще, своими действиями ты не на шутку рассердишь Его Сиятельство, оно того стоит?

— Мне не нужна земля Смольницких, я собираюсь её продать.

— Что? — подалась вперёд Марина. — Владимир, это ненормально… Поля под пашню лишними не будут. Эй, ты слушаешь меня? — сердито спросила она, когда я отодвинул сетчатую шторочку, посматривая на улицу.

— Да, конечно, не беспокойся, я со всем разберусь. Тебя до суда подбросить?

— Будь добр.

Она раздражённо подняла бровь и застучала носком сапога. Мы молчали. Довольно долго. Слышны были только скрип колёс, покашливания извозчика и проезжающие мимо дрожки. В глазах Троекурской сначала читалось желание потыкать в меня чем-то острым, потому что ей не нравилась эта невидимая информационная преграда, но в то же время она желала вести себя профессионально.

Её обязанности тесно переплетались с моей карьерой, потому любые недопонимания справедливо вызывали вопросы. Нужно знать, куда мы движемся, чтобы корректировать развитие феода. Сообщать ей сейчас, что я готов карабкаться до самого верха — не лучшее решение.

— Бесишь.

— Что? — я вынырнул из размышлений, взглянув на откинувшуюся на своём месте Троекурскую.

— Ничего, Ваше благородие, — натянуто улыбнулась она.

Это было настолько не в её природе, что до конца дороги я то и дело посматривал в её сторону, но, как только мы пересекались взглядами, она намеренно надевала маску любезности.

— Хорошей вам дороги, Владимир Денисович, — громко и с напускным елейным добродушием пожелала она, когда вышла у здания суда.

Дверца, правда, хлопнула так, что чуть с петель не слетела.

— Ненормальная, — я перекрестился и крикнул кучеру. — Вези к храму!

У входа уже ждали Нобу, Склодский, Потап, Мефодий, а также глава второго отряда Прокофий Щукин вместе со своим десятком и двумя артиллерийскими наводчиками из гарнизона. Кроме них, дисциплинированно выстроились семьдесят глипт. Гио я оставил за старшего в поселении — этот в случае чего продержится до вечера. В крайнем случае к нам прилетит Иней с сигналом о помощи. Охрану мы тщательно продумали.

— РГО доверило нам спецзаказ в «Жёлтом-6», — объявил я всем, собрав их вокруг себя. — Будем охотиться на саблезубых йети. Умников интересует феномен берцовой кости этих тварей. Хотят понять, почему такие огромные выродки не проваливаются под снег. За десять дней нам нужно добыть две тысячи образцов. Тогда получим к обычной цене ещё четверть. Задача ясна?

— Так точно, Ваше благородие! — ответил за всех Щукин.

Берцовая кость саблезубого йети стоила 100 рублей, общая сумма добычи выйдет в 200 000 с учëтом бесплатной безлимитной по времени проходки. Прибавьте сюда бонус за срочность и получается 250 000 целковых!

Тут внесу ложку дëгтя, чтобы не захлебнуться слюной: иногда даже за пять отведëнных часов витязи никого не находили — племена отдалились от стоянки людей и умело прятались в снежных полях и горах. В этом и заключалась сложность массовой добычи — рядовые отряды самостоятельно столько не наколупают.

А второй проблемой можно назвать транспортировку и разделку туш. На холоде чуть зазеваешься, и труп превратится в ледышку. Нужны сани и особая порода выносливых морозостойких лошадей, а ещë им корм…

Короче, только на словах легко, а там, поди, сделай. Благо разведчики ещë как-то спасали, но их на все миры не напасëшься. Вот и выручали такие подрядчики со стороны, как я.

Дружба с Абросимовым в который раз приносила бенефиты. Спецзаказ могли отдать более зарекомендовавшей себя команде, скажем герцогской или княжеской, на худой конец — графской, но ротмистр подсуетился и выбил его нам. В силах убийцы некромантов он точно не сомневался.

С другой стороны, что-то мне подсказывало, многие отказались от этого спецзаказа из-за чрезмерной возни. Мир всего лишь жëлтого ранга, а столько условий для охоты. Проще в оранжевых и красных мирах сшибать свою деньгу и не рисковать людьми. Так что кто ещë кому одолжение делал, но тут грех жаловаться. Сейчас любая возможность заработать только в радость. Нужны йети? Получите своих йети, нам то что? Мы на голову отбитые.

Город-колонию в «Жёлтом-6» защищал заснеженный козырëк монструозной горы. Врата располагались на возвышенности, потому нам сразу открылась картина эдакой поляны с домиками-грибами. Место было суровое, морозное, из печных труб тут и там извивались змеями кудри дыма.

— Ну хоть одеты по погоде, — шмыгнул сзади Потап, кутаясь в свою лисью шубу.

«Борец за жизни зверей, ага, как же».

На левой руке тот по привычке носил перчатку-линзу, но часть слабых заклинаний мог произносить и без магического «костыля». Здесь, в мире с промёрзшей землёй, ему придётся несладко — неоткуда выращивать растения. Взял я его лишь в качестве следопыта, чтобы быстрее находить стоянки йети.

— Не будем терять времени

Драйзер внимательно слушал мои рассказы о сражениях в «Чёрном-4» и извлёк из них максимум. Так у нас появились транспортные глипты-бойцы. У них к спине на кожаных ремнях сверху и снизу крепились деревянные «коробки». Теперь не надо было болтаться как блоха, цепляясь за верёвки — магзверь садился на колено и ты запрыгивал внутрь. Там бойцов ожидал сюрприз в виде пары луков и внушительного запаса стрел, но это ещё не всё.

Вдоль всей кабинки зубьями вниз торчали компактно уложенные двадцать дротиков. Два копья крепились с внешней стороны, и их тоже можно было использовать верхом, как и четыре метательных топора, спрятанных в пазах по углам.

Не забыл Драйзер и про сумку с медикаментами: стяжень, бинты, шина, разнообразные мази, спирт и многое другое. Даже сухпаёк на неделю положили. Лукична туда запихала всё самое энергоёмкое и удобное в употреблении в походе: вяленое мясо, сало, сушёные лепёшки, орехи, мёд в сотах, пеммикан, чайные брекеты и многое другое вместе с минимальным набором для выживания.

Садясь внутрь, ты чувствовал себя наездником в римской колеснице, только она была ещё и твоим арсеналом. Функциональность каждого воина таким образом возрастала в разы. Транспортный глипт действовал осмотрительней, чем его агрессивные товарищи на передовой. В одной руке он держал широкий башенный щит, чтобы прикрывать своего человека — пока что это был их максимум воинского искусства.

Заставить использовать оружие ближнего боя — что-то из разряда невозможного. Они жутко оскорблялись, ведь сапфировая кость — бойцовская гордость каменного народа. При этом с пушками проблем не возникало.

Мы взяли с собой два расчёта для испытания в боевых условиях. Чтобы не перегружать отряд телегами с ядрами, их по сорок штук несли пятеро грузчиков-глипт.

Всего получалось тридцать пять каменных бойцов на первой линии и тридцать пять с артиллерией и людьми на второй. Вожака Лёлика я отправил на острие, а сам оседлал его сына Грымзика. Появление каменной армады вызвало переполох на улицах «Жёлтого-6», но после разговора с офицером полиции нас под конвоем сопроводили до ворот, чтобы успокоить жителей.

Оттуда в течение шести часов мы брели по заснеженной равнине. Горы остались позади и, наконец, нам посчастливилось встретить стаю из пятидесяти саблезубых йети. Эти здоровяки были каждый под три метра, а их вожак все пять.

Сюда без десятка магов старались не соваться — в ближнем бою очень опасно. Монстры кучковались в маленькие армии и давали отпор людям. Тысячи лет это были их земли, а тут заявились какие-то пришлые лысые обезьяны, непорядок!

Вперёд на одном колене выстроились шесть глипт-пушкарей с заряженными стволами. Их наводчики суетились рядом, приказывая помощникам тут же готовить вторую партию пушек. Для гарнизонных ребят Межмирье с его монстрами — то ещё испытание, но Драйзер их натаскал не думать об опасности, а сосредоточиться на работе.

«Исполни свой долг, даже когда коленки трясутся! Даже когда в штанах предательски воняет! Ты слышал, боец⁈» — эхом раздался в памяти орущий голос воеводы.

Я подъехал к обоим расчётам и прицелился из бландербаса в бегущую на нас свирепую толпу.

— Слушай мою команду!

Прогремел выстрел, и я почувствовал характерный запах от порохового облачка. Нёсшаяся впереди мускулистая тварь получила ранение в грудь и споткнулась. Её сородичи не обратили на это внимание и затоптали в порыве ярости.

— Пли!

Глава 5 Братство

Пушки бабахнули разрозненным залпом. Их ядра отлично так впечатались в звероподобную плоть нашего врага, ломая ему рёбра и отталкивая назад на бегущих йети. Строй смешался, возникла свалка. Никто из них не понимал, что происходит.

Тем временем стволы скатились в снег, заставляя его шипеть от нагретого металла. Помощники расчёта водрузили стрелкам свежезаряженные пушки на левое плечо, а те, что упали, оттащили назад. Канониры прицелились и дали команду на второй залп. Покалечили ещё пять монстров.

Камнекожие артиллеристы похватали стволы и поспешили отойти на фланги. Делалось это до одури просто: вешали на плечи по две спаянные в круг цепи с небольшим приспособлением, чтобы орудие не болталось. Пушки плотно крепились на них во время бега, и руки оставались частично свободными. Как будто сумки на плечах перетаскиваешь.

Механизм, транспортные «коробки» и рабочая форма глипт раз за разом становились продуманней и функциональней. Над ними бессонными ночами ломали голову кузнец Выжига и Драйзер.

Я без лишней суеты перезаряжал свой бландербас после прочистки шомполом. В этом сражении рубиться врукопашную по щиколотку в снегу у меня не было никакого желания. Я лучше, как в тире постреляю. Из лука скучно, а так — самое то.

Тридцать пять глипт приготовились встречать шерстяное войско, но в этот раз был выход Склодского. Он хотел взять реванш за некромантское рандеву, где его магия, как в той сказке, превратилась в бесполезную тыкву.

Леонид выехал вперёд и, когда оставалось метров пятьдесят, выстлал ладонь, извергая из неё цепное антилечение. Пурпурные змеи поскакали от цели к цели, разрывая противникам мозг. Покусанные делали три-четыре шага и падали замертво.

Новобранцы, разинув рты, смотрели, как этот непримечательный с виду парень, постоянно ошивающийся возле их барона, по щелчку пальца уничтожил три десятка врагов. Его интеллигентная внешность: длинные до подбородка чёрные волосы, миловидное, почти женственное лицо и ярко-голубые глаза обманчиво вызывали скепсис у второго отряда. Они даже втайне посмеивались под его манерой поправлять коротким взмахом причёску, как будто он неженка-принц из тридевятого царства.

В свободное от службы время Склодский не тренировался со всеми, вечно сидел дома, читая книжки, и бездельничал, прерываясь только на лечение больных. Теперь же гридни Щукина, да и он сам, увидели, что представляет собой этот человек. Первым их чувством был холодок страха, пробежавшийся по спине.

Странная исковерканная тёмная магия убивала не так эффектно, нежели огонь или заклинания земли. Не было брызг лавы, парящих глыб камня или оглушающих тебя афтершоков — только голая результативность. Извивающийся пурпур забирал жизнь одним касанием, не оставляя и шанса на сопротивление. Это было нечестно. Каждый имеет право дать сдачи или хотя бы покорчиться в муках, проклиная ненавистного мага. Обидно.

Вывел всех из оцепенения окрик Мефодия.

— Посторонись!!!

Бедный его глипт, наверное, клял в этот момент всё на свете, потому что здоровяк понёсся один на остатки войска йети. К чести магзверя, тот не выказал страха. В момент столкновения берсерк вылетел из своей коробки и упал прямо под ноги вожаку.

На фоне этого зверя он смотрелся мелюзгой. Как пружинистая неваляшка Куликов мгновенно встал и взмахом артефакторной тяжеленной секиры срубил противнику ногу по колено.

Магия, что держала йети аккурат на верхнем слое снега, выключилась, и произошла осадка до уровня земли, а потом гигант накренился и шлёпнулся на спину.

«Какой-то выверт гравитации не иначе».

Когда равнину разорвал свирепый вой вожака, Щукин поторопил своих воспитанников.

— Чего встали, приглашение нужно? Бегом помогать!

Гридни очнулись от наваждения и бросились прикрывать Мефодия, которого схватил за туловище упавший главарь саблезубых йети. Ему на подмогу явился Нобуёси с невероятным акробатическим трюком.

Японец вскарабкался на плечи своего бегущего глипта, а дальше при сближении пробежался по поднятому башенному щиту и прыгнул в сторону ладони вожака. Враг рефлекторно поднял еë вверх, так что меч задел только мизинец.

Берсерк высвободил руки и смог ослабить чудовищный хват, не давая себя сплющить. Это выиграло ему драгоценные полминуты, за которые подоспел уже Лëлик и разорвал ударом острой сапфировой кости предплечье йети. Мышцы оголились алым цветком, и ладонь разжалась. Мефодий полетел на землю. Он хотел поквитаться с клыкастым соперником сам, но…

— ЗАЧЕМ? — гневно прокричал он, как дитя, у которого отобрали игрушку. — ЗАЧЕМ ТЫ ЕГО УБИЛ? ОН БЫЛ МОЙ!

Нобу времени зря не терял и, пока его напарник возился с рукой, хладнокровно перерезал великану горло. Теперь тот захлёбывался в крови и пытался раздавить надоедливую мошку с какой-то острой палкой, будь она неладна.

— Эй вы, что творите⁈ — Щукин увидел, как артиллерийский расчёт, не опасаясь за свои жизни, решил подобраться ближе для прицельной стрельбы.

Это заметили пятеро сбившихся в кучу йети. Звериный инстинкт подсказывал им атаковать в слабое место врага. Надо понимать, что передвигались они быстрее глипт и даже умудрялись далеко прыгать. Водник побежал наперерез — из всех остальных бойцов дальнего боя он был ближе всех.

Лицо командующего расчётом побледнело, они промахнулись двумя выстрелами из трёх, а тот, что попал, незначительно задел врагу бок. Йети догадались, что надо уклоняться от железных шариков и бежать зигзагом. Из их рта вырывался пар, а глаза налились красной яростью.

Щукин поднял пласт снега, растопил его и превратил в капли воды. Сформировавшись, они замёрзли и полетели роем по кучке монстров. Соприкасаясь с кожей, иглы дырявили её и добирались до тёплых внутренностей, где уже растворялись. Одна ранка ещё ничего, но когда их тысячи…

Белоснежная шкура йети покрылась красными пятнами, как будто одним моментом выскочила сыпь. После попадания в голову двух-трёх капель жизнь закономерно обрывалась. Вот он какой скрытый талант «Иглы дождя». Противник добрался до расчёта, но бездыханно упал к его ногам. Последнего непокорного йети из этой группы добил я. Пуля из бландербаса угодила под рëбра и заставила магзверя упасть набок.

— Какова прицельная дальность 12-фунтовой пушки, олух⁈ — закричал на канонира подбежавший Щукин.

— П-пятьсот-девятьсот метров, — беря себя в руки, ответил паренёк из гарнизона.

— Тогда какого лешего ты тут забыл? Или без напарника совсем отупел? — словно в ответ ему раздался тройной залп с другой стороны — второй расчёт отработал по методичке и не подставился.

— Виноват, Ваше благородие! — выпрямился по струнке канонир.

Сегодня у них, действительно, не было второго страхующего, но так и задумано. Боевое крещение. Бойца не должна смутить ситуация, когда он останется один, надо уметь справляться и принимать правильные решения.

Витязи из второго отряда схлестнулись в ближнем бою с остатками монстров. По заверениям каждого, они никогда не охотились в этих местах, но боевой опыт быстро подсказал им как действовать. Пока глипт контролировал руки превосходящего его по росту здоровяка, человек-наездник орудовал копьём. Фатальные попадания в глаза разрушали мозг и туша падала замертво.

Двое струхнувших йети попытались убежать, но одного из них подпалил огненный магический шар. Перчатка-линза витязя сработала как надо.

— Этого в плен возьмите! — крикнул бойцам откуда-то нарисовавшийся Потап, он держал в руках дротик и показывал им на беглеца.

Паршивый бросок, снаряд попал в снег. Новиков старался не навредить косматому обитателю здешних равнин. Бежавший с ним рядом боец косо взглянул на него и достал лук. Стрелы полетели по ногам.

Вскорости йети стал похож на ежа, но продолжал бежать, истекая кровью. На лошади догнать его по такой заснеженной местности практически нереально, но выносливые камнекожие с завидным упрямством сохраняли темп, пока чей-то метательный топор не перерубил монстру сухожилие на стопе.

Зверь споткнулся и упал с перекатом. Руки расставил в стороны, показывая раскрытые лапы и когти. Загнанный и обессиленный, он готов был сражаться до последнего. Подоспевшие на подмогу витязи взяли его в кольцо. Пару копий йети всё же испортил, но численный перевес и сила глипт довершили начатое. Руки сломали в суставах и надëжно связали верёвкой.

Тварь рычала, но ничего сделать не могла — её силой поволокли обратно к побоищу. Первый раунд с дикой природой «Жёлтого-6» мы выдержали с достоинством. Не без промахов, но в целом я остался доволен.

— Берём только окорочка, остальное бросаем! — раздалась команда Щукина.

Разделкой занялся второй отряд, показывая своим глиптам, куда бить сапфировыми лезвиями. Мощные лапы шустро шинковали туши, разрубая остывающее мясо. Кстати, в экипировку каждого человека мы включили по согревающему кольцу Гио. В морозном климате — это большое подспорье.

«Окорочка» скидывали в кучу, пока Потап предпринимал попытки наладить контакт с пойманным йети. Толмач издавал рычащие звуки, копируя повадки монстра. Новички косились на него как на сумасшедшего, чуть ли не крутя пальцем у виска, но, видя серьёзный настрой своего барона, не смели в открытую отпускать колкие шуточки.

Им многое предстояло узнать.

— Осторожней, ты ему ещё башку в пасть засунь! — прикрикнул бдевший рядом Мефодий и прописал в челюсть зверине смачный хук, когда та клацнула зубами возле лица толмача.

Удар был настолько увесистым, что глаза йети сбились в кучу.

— Ты только всё портишь! Он напуган, мне нужно время, чтобы вызвать доверие. Отпустите его.

— Ага, щас — чтобы барон с меня три шкуры содрал за твою смерть? Я вижу, когда зверь хочет убить — этого глаза выдают. Матёрая тварь. Одна ему дорога…

Спустя полчаса попыток, Новиков сдался. Уходя, он вжал голову в плечи от донëсшегося сзади смачного удара секиры — пленного обезглавили и разделали как остальных.

— Не получилось? — спросил я.

— Боюсь, Мефодий тут прав, слишком взрослая особь. Трудно достучаться. Я только разобрал «Ашур-Киппат» — он постоянно это повторял, — доложил Потап.

Если честно, я был неподалёку и слышал всё: никакого «Ашур-Киппата» точно не было — одно рычанье и злобное клокотание. Так что я отнёсся к этой информации внимательно.

— Понял тебя, небольшой привал и собираемся в путь.

Мы развели костры из захваченных с собой артефакторных порошков, погрелись, перекусили и наметили план действий. Возвращаться в колонию смысла не было — бродить туда-сюда по шесть часов затея так себе.

— В двух днях пути отсюда пролегают охотничьи угодья, — заметил Потап. — Что-то мне подсказывает, в округе должно быть настоящее племя. Мы наткнулись на патруль.

— С чего ты взял? — спросил Мефодий, протягивая задубевшие ладони к костру.

— Ни самок, ни детёнышей — тут как бы очевидно. Этих в охрану поставили, чтобы не пустить нас дальше. Будет много таких же — они осознанная жертва, — нахмурившись, сказал Новиков, он смотрел в костёр и, казалось, мыслями сейчас был далеко отсюда. — Не самая плохая стратегия с точки зрения выживания. Я поддерживаю — надо оставаться с ночёвкой. Время сэкономим и силы.

Разведданные по йети нам достались паршивые — виверны в таком климате далеко не могли летать. Крылья схватывались льдом от пота и травмировались. По-хорошему здесь нужны людские стоянки под такое дело, чтобы можно было приземлиться, отогреться, поесть и переночевать в тепле.

Имперцы пробовали строить такие, но племена йети вдруг забывали про разногласия и объединялись против людей. Крепости не выдерживали напора тысяч свирепых охотников снежной пустоши.

Желающих осваивать этот мир мало. Сюда ссылали самых непокорных и опасных преступников, так что затею с полноценной колонизацией поставили на паузу. Были более интересные варианты, нежели эта дыра. Тем не менее РГО щедро платили за образцы бедренных костей. Раскрытие тайны гравитации — давняя мечта научного сообщества.

Племена йети кочевали по бескрайним равнинам, следуя за миграцией стад Маммотумов, травоядных гигантов с чудовищными бивнями. Ледяной мир включал в себя два известных науке вида магзверей. Вероятно, их было больше, только обитали они за тысячи километров отсюда, скрытые от глаз человечества безжалостной пургой и промозглым холодом.

Снявшись с привала, экспедиция двинулась дальше. К спине глипт мы прикрепили на верёвках «окорочка» йети, каждый превратился из воина в грузчика. Это было частью разработанного плана — потому и не брали с собой лошадей с санями. Зачем, когда единственная ценная часть монстра — это половина ноги? Корячиться и тащить всю тяжёлую тушу ради каких-то двадцати рублей — такое себе занятие, проще выбросить.

Мы намеренно шли вглубь по совету Потапа. Так уж получилось, что люди в «Жёлтом-6» совсем недавние обитатели. Для них выслеживать опытные, не оставляющие следов группы йети — что-то из разряда фантазий.

— Они уже знают, что мы опасны, и будут наблюдать издалека, пока не уйдём. Мы их даже не заметим, — предупредил Потап.

— Тогда как нам выполнить задание? — спросил Склодский.

— Надо их спровоцировать. Пусть сами нападают.

— Погоди, ты только что сказал, им это незачем делать?

— Незачем, пока нет угрозы племени — витязи обычно охотятся на небольшом пятачке вокруг колонии. Мы же пойдём вглубь, лишим йети выбора.

План сработал великолепно. Через два часа к нам навстречу демонстративно выбрались с холма полторы сотни недружелюбно настроенных тварей. Они застыли на месте и с агрессивным молчанием смотрели на нас сверху. Это было предупреждение.

По будущему полю сражения гулял равнодушный пронизывающий ветер. Солнце весь день было спрятано за угрюмой хмарью туч, намекая на буйную ночь.

Йети собрались сражаться за свои земли и охотничьи угодья, как хищник объявляется к нарушителю границ. Большой, сильный, гордый. Их торчащие напоказ длинные клыки демонстрировали решимость стоять до конца. Мускулистые, массивные, привыкшие убивать свою добычу организованной толпой, они ненавидели людей за их хитрости, за нежелание биться по законам снежной пустыни: грубая сила против грубой силы.

— Расчётам приготовиться! Остальным круговое построение! — скомандовал я, груз мы сбросили в сотне метров отсюда.

Враг превосходил нас числом. Я посмотрел на Склодского, пытаясь понять, как долго он сможет поддерживать ребят. Лекарь увидел мой взгляд и решительно кивнул. Отлично. Значит, главное — дать Леониду время и грамотную позицию.

Его магическая сила не бесконечная, плюс я не хотел сегодня никаких потерь среди личного состава. Кто-то будет ранен по-любому. Надо, чтобы Склодский был в состоянии их вылечить. Чем дальше для него соперник, тем больше траты на заклинания.

Мы ощерились, как дикий кабан против своры волков. Пушки готовы. Луки тоже. Я осмотрел своё войско «Диктатурой параметров» и понял, насколько же нуждаюсь в собственном аналоге разведки. Мои парни были отличными крепкими воинами с опытом сражений, но не чета экспедиционному корпусу.

Умения второго состава ограничивались одним оружием, остальным они владели посредственно. Можно, конечно, заставить их усиленно обучаться всякому-разному, но это отнимет их потенциал. Тут либо у тебя мечники «А» ранга, либо «B» с дополнительными профессиями «Е», «D» или «С» рангов. Предельный уровень развития — штука конечная, его надо распределять грамотно, а не распыляться.

Разведчики императора владели как минимум четырьмя боевыми профессиями, а то и пятью. Они обучались всю жизнь не только дракам, но и созиданию: архитектуре, математике, философии, педагогике, картографии, астрономии — каждый выбирал, что ему по душе и с пользой для родины.

С годами там всё пестрило «А» рангами. Вот уже как двадцать лет кандидаты отбирались безжалостной системой. Талантливые наставники, академии, воинские традиции аристократии, лучшее вооружение в мире — всё это ковало из людского теста идеальных умных воителей.

Изначальный потенциал кадетов в сравнении с обычным человеком огромен. Всё лишнее хладнокровно отсекалось: неуспевающие исключались по щелчку пальцев и несли позор своим семьям, вплоть до того, что провинившихся выгоняли из рода. У них не было выбора: либо они станут сильными, либо сгинут.

Жалко, что всё это поставлено на служение раздробленной на феоды империи. Великие князья давно почувствовали вкус свободы и творили что хотели. Возжелай император их приструнить — не получиться. Все тут же ополчатся на него, никакие разведчики против объединëнного воинства не выстоят.

Конфликт затянется, вмешаются и внешние силы — другие страны спят и видят, как заново поделить Межмирье. Нет, императору нужен повод, весомый повод, чтобы наказать Великого князя. В то же время его всё устраивало. Он безвольно терпел самодурство и бардак.

На таком расхлябанном фундаменте и держалась империя: кучка мелких царьков и их ставленник. Одни преследуют цель ограничить власть сюзерена, другой всеми силами сеет между вассалами вражду, чтобы те не сговорились против него. Бесконечное колесо интриг, войн и поломанных судеб. Всë это надо прекращать.

«Ничего, наберëмся и мы силушки».

В текущий момент лучше иметь десять воинов «А» ранга, чем в три раза больше «B»-шек, но с навыками других оружий. Качество бьëт количество.

Сегодня я привëл сюда своих новых гридней, чтобы сбить с них спесь, показать, чего они на самом деле стоят, чем отличаются от основного отряда. Некоторые поняли, до других дойдëт чуть позже. Расслабляться нельзя — всегда есть куда расти. Страх отлично прочищает мозги и выстраивает иерархию.

Сбитые в организованную стаю, на нас лавиной понеслось полторы сотни чудовищ. Им хватит одного движения, чтобы разорвать человека на части. Три метра чистой звериной ярости, а у вожака все пять. Бежать некуда и поздно.

Отгремели два пушечных залпа.

— Держать строй! — рыкнул на всех Щукин и веерообразным движением руки заставил снег в ста метрах от нас потемнеть от влаги.

Маг воды сейчас тратил колоссальное количество сил. Окружающая среда ему благоволила — снег сам по себе не хуже любого водоëма и служил материалом для стихийного колдовства.

Получился самый настоящий каток. Привыкшие ступать уверенно, йети не ожидали такой подлянки, и вся их грозная атака превратилась в смешные попытки удержать равновесие. Твари падали на спину и дальше по инерции катились к нам, цепляясь друг за друга.

Удивлённое рычанье прервалось цепным заклинанием Склодского. Как итог в щиты врезалось пять десятков трупов.

— Отступаем! Держать строй! Отступаем! — командовал Щукин, методично выталкивая водяными потоками отдельных йети, что взбирались по трупам сородичей и прыгали внутрь нашего построения.

Ощетинившийся круг глипт организованно отошёл назад, подальше от свалки мёртвых врагов, не забывая отвечать из луков.

— Я держу его!

Вожака приморозило на месте вылезшими из земли ледяными руками. Их масса с каждой секундой увеличивалась, наслаиваясь на ноги твари и превращая их в ледышку. Пятиметровому нельзя позволить ударить по нашему построению — это создаст брешь в обороне, потому Щукин взял его на себя.

Вся нижняя часть йети превратилась в ледяную глыбу. Он взбесился и мощными ударами лап попытался сбить расползающуюся «заразу», но безуспешно: лёд крошился, а на его место поступал новый. Вожак взревел, и тогда ему на выручку пришло сразу десять подчинённых. Они разбили эту тюрьму, только вот…

Только вот их предводитель лишился ног. Конечности поломались под воздействием низких температур, и магзверь повалился на живот, бессильно колотя лапами по снегу. Его попытались поднять, но он всех раскидал в стороны и пополз на одних руках к нашему строю. Глаза выпучены, изо рта течёт бешеная слюна, замерзает и виснет на нижней челюсти сосульками.

— Лёлик, разберись с ним! — приказал я и, прицелившись из бландербаса, попал вожаку в плечо, тот не обратил внимания на этот комариный укус.

Неугомонная тварь оказалась совсем близко к нашему строю, она всё ещё оставалась опасной и могла натворить дел. Словно чувствуя это, йети разошлись в стороны, пропуская своего лидера. Они уже предвкушали, как полакомятся человечиной, как будут давить врагам черепа и наслаждаться треском их рëбер.

— ВЫААААА!!!

Удар пришёлся на вышедшего вперёд Лёлика. На радость врагу его щит треснул и развалился пополам, но камнекожие не из тех, кто отсиживается в обороне. Глипт вогнал обломок в раззявленную пасть с такой силой, что оторвал сопернику нижнюю челюсть. Это было сражение одного маститого зверя с другим.

Лезвия сапфировой кости распороли подставленную левую руку, заставив её безвольно повиснуть, вторая тоже через пару секунд разорвалась от острого оружия. Наконец, последним ударом Лёлик проломил этой непокорной твари череп. На белую шерсть брызнули мозги.

— На землю! — крикнул ему Потап, и глипт послушно упал на живот.

Грянул залп из шести пушек. Во время паузы канониры успели перезарядиться и выйти на линию огня. Я почувствовал звон в ушах и головокружение даже на отдалении от артиллерийского расчёта. Пушки потрепали врага до того, как тот навалится всей гурьбой. Это сработало, Лëлик вскочил на ноги и снова занял позицию внутри построения. Ему передали запасной щит.

Мы сломили волю врага. Йети теперь нападали без особого энтузиазма. Они скорее выполняли свой воинский долг. Бились до смерти. К бойне присоединились Мефодий и Нобуёси. Эти двое покинули строй в сопровождении двух глипт и с хирургической точностью лишали врага конечностей.

Свирепость берсерка не знала границ. Он порой отвешивал такие плюхи, что йети валились подкошенные, не понимая, откуда такая сила у лысой обезьяны? Смертоносная секира с лёгкостью рубила всё мясо на своём пути, да что там говорить — она могла проломить защиту камнекожего, а тут какие-то шерстяные аборигены.

Нобу действовал по-другому. Он как призрак скользил то там, то здесь. Его личный глипт спелся с ним и подбирал в ответственные моменты, чтобы помочь сменить позицию. Мечник опять спрыгивал в снег и косил зазевавшихся магзверей одного за другим.

Мы и сами не заметили, как всё закончилось. Низина превратилась в кладбище для йети, а нам открылся путь к их поселению. Адреналин бойцов нашёл выход в победных криках.

Некоторые облегчённо выбирались из своих «коробок», чтобы упасть на колени и умыться снегом, другие потрясали кулаками вверх, как дикое племя. После пережитой опасности каждый чувствовал единение с боевыми товарищами, с этого момента они стали братством.

Разблокирован динамический параметр «Боевой дух» (внутренняя стойкость, вера в победу и готовность сражаться до последнего).

Глава 6 Атланты снежного мира

Четвёртый динамический параметр? Да уж, система, оставленная Аластором, не переставала удивлять своим многообразием. Сколько ещё мне предстоит о ней узнать? У некоторых подчинëнных я до сих пор не мог различить параметры, скрытые знаками вопросиков. Часто на такие натыкался в Ростове — это стало привычным явлением. Как бы намёком, что мир огромен и всю его многогранность объять невозможно, но я обязан попытаться. Даже если на это уйдёт вся жизнь.

Нобу (95/100), Мефодий (93/100), Склодский (91/100), Потап (34/100) — такие значения боевого духа были у ребят из основного отряда. Что касается, воспитанников Щукина, то там в среднем оно равнялось пятидесяти, у самого мага воды (73/100). Всё это с учётом недавних изменений и победы. Значит, в спокойное время показатели гораздо ниже — здесь придётся поработать.

Потап Новиков не вызывал у меня никаких опасений — всем давно было известно, что ему не нравится сама идея истребления чужих видов ради наживы. Его чувствительная привязчивая натура каждый день вступала в конфликт с действительностью. Он далеко не дурак и понимал, почему так всё происходит, но ничего не мог с собой поделать.

Даже контракт с продажей глипт, далеко не редких существ, давил на него. Из-за этого Потап перестал знакомиться с новыми особями, чтобы не знать их имён при расставании. Как «воспитатель» толмач вмешивался редко и только в запущенных случаях, остальное делало раскрутившееся колесо обучающего процесса. Сообщество камнекожих регулировало само себя.

— Соберите всю добычу. Потап, найди и запомни место — мы закопаем все бёдра и пойдём дальше налегке, задачу понял?

— Ага, — кивнул звериный толмач и отошёл от трупа йети, вытирая измазанную чем-то руку о штанину.

В общей сложности мы добыли двести костей, включая четыре массивные от вожаков — за эти образцы я потребую отдельной платы, либо как за троих йети. Дневную норму от спецзаказа мы выполнили, но останавливаться на достигнутом я не собирался — ночь наступит где-то часов через шесть, так что у нас есть время на разведку, пока шерстяные твари не опомнились.

«Одним глазком глянем, ввязываться ни во что не будем».

Чем глубже мы забирались, тем больше защитников выставит племя. Поговаривали, что оно в этом году слишком близко подобралось к стоянке людей — это отличный шанс посмотреть издалека на их поселение. За такие сведения РГО отвалит ещё больше денежек, ведь им так и не удалось застать снежных кочевников врасплох, даже имея поддержку с воздуха от виверн!

Информация в Межмирье дорого стоила, а экономика феода пока опиралась на одни внешние вливания. С каждым днём средств требовалось всё больше. Сейчас очень сложный период, приносящий постоянные убытки, но так будет не всегда. Город, деревни и даже хутора заработают самостоятельно — им просто нужен хороший денежный пинок.

А пока всё раскручивается, я должен кидать в эту бездонную печь сотни и сотни тысяч рублей, если не миллионы. Не только поддерживать, но и раздувать мощное пламя развития. На мне серьёзная ответственность за людей, за их семьи, я не могу всех подвести. Это значит надо хвататься за любую эфемерную возможность подзаработать во благо баронства.

Мы выкопали полноценную землянку, пробившись сквозь замёрзший грунт, и сложили в неё обмотанные в мешковину трофеи. Заберём их на обратном пути. Глипты вместе с нами перекусили концентратами из каши Лукичной — для такого дела она придумала питательные брикеты.

В них было всё, что любят камнекожие: большое количество белков с жирами и прочими питательными элементами. Их еда внешне напоминала топлёное сало, но на вкус дичайшая мерзость. Мефодий как-то попробовал — плевался полдня на радость хихикающему Инею.

В экспедициях носить повсюду бидоны с кашей накладно, так что такая твёрдая форма пищи для глипт стала спасением. Зинаида выручила нас своей смекалкой. Посмотрим, что у неё получится с освоением новых межмировых ингредиентов. Ейчиков теперь напрямую с ней работал и брался покупать всё что угодно для нашего любимого шамана. Я дал карт-бланш в трате средств на такое правое дело.

Наспех перекусив, мы снялись со стоянки. Поля шли за полями, сменяясь иногда возвышенностями и низинами. В каком-то роде я даже благодарил погоду за такую хмарь. Будь сейчас солнце, все бы бесконечно щурились от блестящего снега. Надо понимать, что сами мы южане и не привыкли к таким морозам: спасали артефакты и дорогая экипировка.

После трёх часов скитаний я уже хотел поворачивать обратно к схрону костей, но Склодский разглядел вдали какие-то фигуры.

— Что там, йети? — спросил оживившийся Мефодий.

Ему не терпелось поквитаться с японцем и тоже уложить вожака: даже Лёлик с Щукиным убили своего, а он получается в отстающих? Нет, так дело не пойдёт…

— Секунду, — Леонид сощурился, пытаясь выжать магией из своего зрения максимум, на голову село сразу пять зелёных пчёл-элементалей. — Нет, это не йети, — уверенно произнёс он и развеял заклинание.

— Ну хватит сиськи мять, что там? — возмущённо пробасил берсерк.

— С такого расстояния их не увидишь. Выходит, те существа огромные, гораздо больше наших мохнатых друзей.

— Это маммотумы, — сказал Потап. — Что-то вроде земных слонов.

— Сходим глянем? — по-простецки спросил Мефодий, но в глазах читался явный посыл завалить сильнейшего маммотума.

— Давайте попробуем, — согласился я, с расчётом на то, что мы увидим и погонщиков-йети, ведь это в их природе — следовать за стадами, дающими им пропитание.

Чем ближе мы подходили, тем явственней становилась разница в росте. Да это были колоссы! С расстояния пяти тысяч шагов самая большая особь выглядела со спичечный коробок, но это обманчивое представление. Я быстро посчитал в уме, каков на самом деле рост шерстяной махины, и покрылся мурашками. Тридцать метров!

Этот монстр при желании пробьёт своей массой любую крепостную стену. Другие его сородичи были на треть меньше, но тоже внушали трепет. Стадо насчитывало примерно пятьдесят голов. Не знаю, видно отсюда нас или нет, но сигнала тревоги чудища не подавали и продолжали заниматься, чем и раньше — вспарывали землю бивнями.

Вечная мерзлота под таким напором трескалась, как тонкая корочка льда. Голова маммотума поднималась, и в стороны летели комья выкопанной земли. Что они там в ней ели непонятно, но штука эта явно нажористая. Вон как вымахали.

— Как поступим, Ваше благородие? — поинтересовался Щукин, пытаясь сохранить хладнокровие.

Он здраво оценивал наши силы. Соваться в бой с этими существами — путь в один конец. Я оглянулся на хмурых новобранцев, никто не возмущался и не жаловался. Это достойно похвалы.

— Подойдëм поближе, просто понаблюдаем, — после этих слов многие выдохнули.

Атмосфера стала повеселей. Глипты дотащили людей до крайней дозволенной точки, как вожак вдруг повернул голову и вздел хобот к небу. По долине пробежался предостерегающий хрюкающий звук — до стада оставался примерно километр. Я подал знак остановиться.

— Ай да красавцы, — одобрительно выдохнул Склодский.

Размеры этого мира превосходят наш. Природа бескрайних снежных полей породила воистину необычных созданий. Мы чувствовали каждый их шаг, отдававший вибрацией по поверхности земли, а когда от бивней трескался лëд, хотелось вжать голову в плечи. Повезло, что эти существа травоядные.

Вожак посматривал на нас небрежно, как на случайно залетевших к нему в гости мошек. Тела маммотумов были покрыты рыжевато-коричневой длинной шерстью. У многих она была спутана в колтуны или с прилипшими гроздьями обледеневшего снега. Как ëлка с блестящими украшениями-шарами.

Из пасти во время жевания в воздух выбрасывалось облако пара и постепенно растворялось. Детëныши прятались за родителями внутри стада и неуклюже подбегали к вырытым ямам, чтобы засунуть туда ворсистый хобот и покормиться. Их бивни недостаточно выросли и изогнулись, больше напоминая острые копья.

Пока новобранцы прикидывали, как эту тушу завалить, и спрашивали Склодского, по плечу ли ему такая задачка, я всматривался в другую сторону. Туда, где в паре километров раскинулась стоянка йети. Шарообразные дома были похожи на вздувшиеся пузыри снега, тысячи пузырей.

— Надо уходить отсюда, — сказал я, прерывая бесполезные рассуждения.

Численность врага превысила все допустимые предположения. Мы справимся только с тремя, в крайнем случае с четырьмя сотнями, и то на свежую голову. Сейчас наши маги поистратили свой запас, а воины устали от длительного перехода.

Я подметил для себя, что надо: структуру «города», тот факт, что дети йети носили куски шкур маммотумов, не в состоянии согреться сами, а также ледяной шпиль, возвышавшийся над всем поселением — явно культ.

РГО не были в курсе этой социальной составляющей, они строили теории о некоей «стайности» данного вида. Ведь всё просто: есть подчинённые, есть вожак и суровые условия, когда вы не можете прожить друг без друга, но наличие богов ломало всю конструкцию. Это уже признак цивилизации, неизвестной культуры.

— Ашур-Киппат, — прошептал я себе под нос.

— Что? — переспросил раскачивавшийся в «коробке» Склодский.

— Я думаю, это религиозное изречение перед смертью, что-то вроде прощания.

— А что скажет наш головастик? — поинтересовался Леонид, кивая Потапу.

Толмач сморщился, но язвить прилюдно не стал, в его лице в отличие от остальных проскакивала тревога.

— Вполне возможно, Владимир, прикажи ускориться — нам нужно срочно убираться отсюда.

У меня тоже были какие-то странные предчувствия последние минут двадцать. Здешнее солнце почти коснулось горизонта, и скоро наступит непроглядная тьма. Это не помешает нам ориентироваться, но врагов настолько много, что опасно разбивать лагерь в такой близости от них. Я даже подумывал о продолжении похода ночью, обратно к колонии, наплевав на морозы и будущую метель.

— Йети! — выкрикнул новобранец, первый заметивший поднявшийся снег впереди нас.

Из засады вылез пятиметровый вожак, отряхнулся как собака и издал угрожающий рык в сторону вторгшихся в их владения людишек. Снежная долина пошла волнами, и один за другим оттуда повылезали такие же мускулистые высокие твари, как и он. Это был отборный отряд из вожаков, больше ста штук. Поджидали нас.

Слева поселение йети, впереди смертоносный враг, а сзади стадо насторожившихся маммотумов. Единственный свободный путь — уйти направо, в никуда. Глипты хоть и выносливые, но уступали в скорости йети. Нас загонят как дичь и поквитаются за уничтоженных сородичей.

— Внимание расчётам! Оставить весь груз: пушки, ядра — всё, что мешает бежать! Бросайте щиты! — раздавал я приказы, пока остальные остолбенели от неожиданности. — Внимание! Курс на маммотумов! Побежим сквозь стадо!

Это была единственная возможность спастись. В снег полетело всё, что я сказал. Воинство суровых йети, накричавшись, кинулось к нам. Глипты подняли за собой шлейф снега, когда рванули что есть мочи. Впереди мы пустили каменюк-воинов, они протаптывали транспортникам колею, чтобы тем легче было поспевать — всё-таки несли на себе груз. Я достал лук, стрелу и кое-как в этой трясучке выстрелил во врага. Промазал. Потом зарядил вторую, третью, на четвёртой попал.

— Я СТОЛЬКО НЕ ПРОСИЛ! ПО ОДНОМУ, БЛОХАСТЫЕ! — прогремел бас Мефодия, и в воздухе угрожающие просвистел метательный топор.

Пущенный рукой богатыря, он развил такую скорость, что пробил череп вожаку, заставив голову раскрыться пополам, как грецкий орех.

— ХА-ХА-ХА!

Берсерк воодушевился и взял следующий снаряд. В его руках любая штука превращалась в орудие смерти. Когда он потратил оставшиеся три топора, убив ещё одного вожака и покалечив двоих, к нему поближе подбежал Нобу и передал свои.

— ПРОДОЛЖАЕМ ВЕСЕЛЬЕ, ПХА-ХА-ХА!

Гонка на выживание могла закончиться намного раньше, если бы не внушительная физическая сила Мефодия. Потап и Склодский также передали свои топоры берсерку. В общей сложности он положил восьмерых йети, стараясь отгонять от ребят самых ретивых. Остальные витязи отстреливались из луков как могли.

Но вот впереди послышался трубный визг, пробравший своей вибрацией от макушек до пят. Земля надрывно задрожала. Тридцатиметровый Маммотум топнул ногой в полусотне метров от нас. На секунду я почувствовал, как мы летим. Мой глипт замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, а сам я ещё сильнее вцепился в верёвки внутри боевого гнезда, чтобы не вывалиться.

К чести камнекожих, мы уверенно приземлились, избежав кувырков. Как тараканы, весь отряд рассеялся и рванул между ног шерстяного гиганта. Я видел, как его хобот монструозной плетью вжарил по нашим преследователям, отправив сразу десяток в небеса.

Стадо вняло призыву лидера. Двадцатиметровые маммотумы злобно обрушились на чужаков. Всё вокруг задрожало от их топота. Мои люди получили приказ пробежать сквозь стадо, что и выполняли. Они не вступали в бой, а только петляли, но даже так я молился, чтобы никто из них не погиб. Это была рисковая авантюра, но другого нам не оставалось — победить столь сильного соперника могут только эти колоссы.

Йети не блистали умом, иначе бы не последовали за нами. Оба вида ненавидели друг с друга, и появление привычного врага застило глаза маммотумов яростью. Они не обращали на нас внимания, занимаясь угрозой номер один. Теми, кто веками уничтожал их детёнышей и слабых особей, чтобы полакомиться мясом.

— Залезай на него! — крикнул я своему глипту, и камнекожий послушался, вцепившись в космы тридцатиметрового на задней ноге.

Иномирный «слон» так бушевал, что даже не заметил на себе лишние четыреста килограмм, настолько он был громаден. Одна убитая особь маммотумов могла на несколько месяцев прокормить ставку кочевников-йети. Потому последние долго выжидали удачный момент для атаки.

Глипт ловко взбирался, раскачиваясь на шерстяных «канатах». Я рассчитывал, что доберëмся без происшествий, но куда там? Случайный линяющий пучок не выдержал нашей массы, и мы полетели вниз.

Я внезапно поверил во всех богов. Всë внутри сжалось, потом тело сотряс резкий толчок — это сапфировые лезвия глипта грубо впились в толстенную шкурку маммотума. Я с облегчением выдохнул, когда затормозили, и заметил уходящую вверх борозду-царапину. Через секунду мы снова карабкались к цели.

Высота стремительно росла, а сердце стучало как бешеное. Не смотреть вниз я не мог, ведь я болтался в люльке за спиной!

«К чëрту эти приключения, хочу домой под тëплый пледик!»

Это, конечно, всë шутки и я, стиснув зубы, терпел тряску. На голову то и дело падали комья снега, а в ноздри залезал невыносимый прелый запах звериной плоти. Иногда лохматые космы полностью меня накрывали. Мощные руки глипта упорно цеплялись за следующую шерстяную мотню, а потом за ещё одну, и ещë одну. Ноги тоже участвовали в процессе восхождения, упираясь в тушу маммотума.

Спустя вечность мы оказались на спине, и я смог окинуть взглядом всю долину. Тело гиганта колыхалось и моему носильщику приходилось держаться за шерстяной покров, чтобы нас не сдуло. К тому же ветра здесь были быстрей. Я чувствовал, что сто́ит расслабиться, как улечу отсюда словно безликий листик, сорванный с осеннего древа.

— Туда! — крикнул я камнекожему, показывая на затылок маммотума.

Трубные угрожающие звуки его сородичей продолжали разрывать воздух, а наш гигант то и дело махал хоботом и сердито топтал землю мощными ногами. Спустя непродолжительное время остатки йети пустились наутёк к поселению. Их было что-то вроде пары десятков.

— Ляг на него! — приказал я, когда мы уже топтались на голове.

Сейчас был опасный момент. Начни магвзерь мотать башкой туда-сюда и всё: пиши в полëте завещание. Поэтому я действовал быстро, пока ярость ещё бурлила в этом существе. Внимание маммотума было приковано к дрогнувшему врагу. Я вывалился из своего укрытия и коснулся ладонью серой кожи гиганта.

«Ну что, приступим».

Развитой ментальностью, как виверны, эти существа не обладали, но я ведун, и моя магия может действовать на всех живых тварей с наличием хоть какого-то сознания. Тонкости вычисления показателей и всякие недоступные мне сущности сейчас не нужны. Всё, что я желал — это дать импульс к действию.

Используя когнитивный модельный ряд, я взял готовое заклинание Аластора, скомкал его в золотистую сферу, получив материал для «лепки». В прошлый раз я использовал самодельную ментальную магию против беглеца-мага и столкнулся с болевым шоком. Труп моего врага говорил о предсмертных мучениях, но я не жаждал подобного для маммотума. Тогда ведь и сам помру, разбившись с высоты.

Поэтому началось разбиение всей это пси-массы, или как она там называется, на составные части. Учитель не зря конструировал свои сложные заклинания из множества мелких, вот и попробуем сами это на практике. Тем более что мой ранг Ведуна повысился. Это, кстати, ощущалось. Если в прошлый раз уничтожение шаблона высосало уйму сил, то сейчас я даже не обратил на это внимания.

Однако после создания элементов накатило неслабо, почувствовал, как резко тают магические силы при попытке контроля. Три разных фигуры повисли в воздухе. Они были выбраны скорее интуитивно, на основе анализа заклинаний Аластора.

Вечерами я долго рассматривал золотые конструкции и искал в них совпадения. Так вот, удалось вычислить, что треугольники отвечали за агрессию, активность и пусковые действия. Учитель вплетал их в заклинания диагностики, зачастую используя трёхмерность, как сдерживающий фактор.

Стороны одной сложной фигуры гасили негативные посылы, лишь извлекая информацию, а не побуждая что-то сделать. Из-за этого человек не ощущал тех самых «касаний» к своему сознанию.

А вот я напрямую хотел надавить на инстинкт самосохранения, потому избрал двухмерность. Архетипичный образ — стрела. Оперение, древко и наконечник — всё это я создал на основе пси-массы, а затем материализовал в руке. Сил пускать снаряд уже не было, так что я замахнулся и по-простецки воткнул эту золотистую штуку в голову магзверю. Так сигнал точно дойдëт. Потому и взбирался сюда.

Заклинание подействовало не сразу.

— Уходим, — вяло произнëс я, залезая в транспортную коробку, но всё, что мы успели — это вцепиться намертво в шерсть взревевшего колосса.

Глаза магзверя налились кровью, нога-колонна вспахала землю, как это делает бык перед броском, а затем вожак маммотумов сдвинулся с места. Его целью стал «город» йети. Обычно спокойные травоядные существа никогда первыми не нападали, но сейчас… Сейчас я подправил их установки, взвинтив уровень угрозы до максимума. Это было объявление войны. Либо они нас, либо мы их.

Громадина набрала скорость, и я увидел, как остальные особи тоже заразились этим воинственным бешенством, поспевая за своим лидером. Пробирающий до основания трубный глас означал конец всему живому. Я натравил один межмировой вид на другой.

Йети не успели ничего сообразить, как эта несущаяся орава смела их многотысячную стоянку. Растоптала, раздавила, вспахала всё бивнями. Охотников хватали хоботами и плющили как насекомых. Тут и там доносился жалобный и трусливый скулёж, но он утопал в сорвавшейся с цепи жестокости стада.

Впервые йети почувствовали себя жертвами и не знали, как с этим быть. Слом природной программы ввёл их в ступор. Некоторые просто смотрели, как на них опускается многотонная ступня, и ничего не делали, так и умирали.

Это было тотальное истребление.

По-другому я не мог. Нас бы ждала та же участь. Снежным охотникам ничего не сто́ит догнать группу людей на привычной им местности. Они бы пустили по нашу душу всех: и следом, и наперерез. Экспедиция оказалась в ловушке, из которой нет выхода.

От самодельного заклинания меня мутило. Мы болтались тряпичной куклой на огромной высоте, каждую секунду грозя упасть в кровавое месиво внизу. Я пару раз терял сознание. Всё вокруг тряслось, уши заложило от шума настолько, что из носа потекла кровь.

Не помню как, но оказался внизу. В голове звенело. Я разлепил глаза и в свете заката увидел удаляющееся стадо. Оно поднимало за собой снежную пыль и облако пара от разгорячëнных тел. Все быстро превратились в маленькие силуэты на горизонте.

«Убежали», — подумал я, кладя руки на борта транспортного гнезда, и тут меня вырвало.

Спустя пять минут желудок успокоился, и я смог сфокусировать взгляд, чтобы осмотреть долину. Мы для этого вскарабкались на земляной пласт. Когда-то ровное поле теперь покрылось наростами вспаханной вечной мерзлоты. Повсюду зияли впадины от следов маммотумов, которые потихоньку наполнял равнодушный снег. Из нутра «Жëлтого-6» медленно просыпалась вечерняя метель.

Во рту пересохло, я смочил губы водой из термофляги и нашëл ломоть солонины в сумке с припасами. Чудо, что она не вылетела как все копья и дротики, но вот медикаменты, увы, не сохранились. Пришлось использовать стяжень из тех запасов, что носил с собой. Головокружение и боль практически сразу прекратились.

— Владимир! Он здесь, мужики. Цел, слава богу! — до меня донёсся знакомый голос справа.

Мефодий тоже взобрался на бугор вспаханной земли и заметил оттуда меня. Берсерк радостно помахал окровавленной секирой. Похоже, времени они зря не теряли. Добивали тех, кто умудрился выжить. Богатырь резво добрался до меня вместе со Склодским.

— Мы уж думали всё, погиб, — в голосе Куликова читалось облегчение, а лекарь мигом пробежался по мне диагностическим заклинанием и поцокал языком.

— Опять магическое истощение…

— Какие у нас потери? — спросил я больше всего волновавший меня вопрос.

— Двадцать три глипта, — ответил Мефодий и как-то странно переглянулся со Склодским.

— А люди? Что по людям? — дважды переспросил я.

К счастью, за спинами боевых товарищей их было много, все с улыбками приветственно салютовали мне.

— Новобранцы все целы, одному канониру отдавило ноги, — поморщился Леонид. — Ручаюсь, что ходить будет, но придётся перевести на гражданскую должность.

— Так и? Кто ещё?

— Ты только не сердись, Владимир… — пробубнил Мефодий.

— Кто⁈

— Потапа не нашли. Пропал с концами.

— И что совсем никто не видел его? — уточнил я.

— Не до того было, — мрачно ответил богатырь. — Впрочем, Щукин сказывал, будто детëныш проткнул бивнем глипта Потапа, а тот возьми и наружу вылети…

— Я своими пчёлками всё прочесал — его нет в земле, — прервал здоровяка Склодский. — Думаю, Новиков жив.

— Поясни.

— Скорее всего, упал на того детёныша и побоялся спрыгнуть.

Я повернулся к исчезающему за горизонтом холодному солнцу. Маммотумы передвигались на далëкие расстояния, меняя свои пастбища. Даже если сейчас рванём за ними, нет и малейшего шанса догнать их. Тем более в метель. Тысяча километров для гигантов — плёвое дело, а для нас — путь в могилу.

— Пу-пу-пу-у-у, бедолага, — по-отечески выдохнул Мефодий и поправил на лбу меховую шапку.

Глава 7 Спасение

Мы выставили дозор из глипт и расположились в вырытых землянках в кратере от ступни маммотума. Всю ночь наш покой был под охраной, и все хорошо отдохнули. Кроме меня разве что. Ситуация с Потапом требовала решения, точнее, я хотел, чтобы оно пришло мгновенно, но такого не случилось, и это раздражало.

Мой человек где-то там в сотнях километрах отсюда один, без еды, на морозе виснет на спине маммотума. Стоит ему спуститься, как стадо затопчет чужака, либо уже заметили его и сняли хоботом.

«Сняли это слабо сказано», — мрачно сказал я себе.

Скорее сбили, сжали, сплющили и выкинули останки в снег. А даже если не выкинули и Потап подгадал момент и безопасно спустился… Он останется один посреди снежной тундры. Нет, Новиков не глупец, он так поступать не станет.

— Что будем делать? — задал мне тяжёлый вопрос Склодский.

Я подбросил магического порошка в костёр и смотрел, как вода в котелке потихоньку закипает. Снаружи лагерь пришёл в движение: глипты стаскивали отрубленные бёдра йети в одну кучу, а люди рыскали по остаткам куполообразных жилищ в поисках чего-то ценного. За ночь недобитки йети либо погибли, либо убрались подальше от проклятой стоянки.

— Мы пойдём за Потапом, пока снег не замёл следы.

— Владимир, я понимаю, ты не хочешь его бросать и это похвально, но подумай ещё раз. Твоё безрассудство опасно. Мы слепы как котята. Откуда ты знаешь, не будет ли там других стоянок с шерстяными ублюдками?

— Этот вопрос решённый, мы не оставим его подыхать, — перебил я лекаря и налил кипяток в походную кружку с измельчёнными листьями чая.

— И похороним попутно ещë пятерых? Или вообще на хрен всех?

— Успокойся.

— Знаешь, я вот о чëм подумал, может, ты этой штукой ведунской считаешь Потапа ценнее каких-то убогих новобранцев? На глипт тебе давно плевать, они мрут у нас как мухи — в пекло их. Выходит, положим всех за талант толмача? Интересно было бы узнать нашу ценность по шкале от лучшего к худшему…

— Прекрати, я бы пошëл за любым из вас. И с каких пор у тебя проснулось сочувствие? Столько лет убивал и тут на тебе… или за свою шкуру переживаешь? Давай отправлю тебя домой на глипте, поплачешься в тепле…

— Вот как обо мне думает восходящий император, не ожидал, запомню. Да пошло оно всë! — Леонид стукнул кулаком в стену и вышел из землянки.

Редко застанешь его в таком расположении духа, но я, как глава феода, должен руководствоваться только своими соображениями, конечная ответственность всегда на мне.

Если у Потапа есть хоть крошечный шанс спастись — я обязан помочь. Не прощу себе бездействия. Выйдя наружу, я выплеснул остатки чая и посмотрел вверх, прикрывая лоб козырьком ладони. Снег слепил от солнечной погоды.

— Собираемся! — крикнул я Щукину, стоявшему на подножии земляного вала, оттуда он приглядывал за своими ребятами.

Ветеран посмотрел на меня и кивнул. Рассусоливать не стали и немедленно двинулись по следам убежавшего стада. Всем передалось мрачное сосредоточенное настроение. Мало общались, вместо этого прочёсывали напряжёнными взглядами округу, вдруг где-то валяется тело? Или на худой конец притаилась малая группа йети.

В городе-колонии, поди, уже спохватились и передали сигнал о нашем исчезновении, но в запасе ещё два дня, прежде чем отправят поисковую группу. Да и отправят ли? Храбрецов немного, разве что Абросимов распорядится бросить по наши души десяток разведчиков на вивернах.

Дополнительной причиной для беспокойства оставался Таленбург под малой защитой гарнизона. Как бы враги не подняли головы. У графа слишком много связей в экспедиционном корпусе — ему о нас обязательно сообщат.

Чёрт. Со всех сторон обложили. Другие члены нашей группы не спрашивали меня, почему мы идëм вперëд. На месте Потапа мог оказаться любой из них. Леонид, конечно, прагматик и рассуждал хладнокровно, как бывший вельможа. Ради одного человека рисковать всем отрядом неправильно, но в жизни есть вещи и поважнее логики. Например, дружба или любовь.

«Я не брошу его подыхать», — хотел бы я себе сказать, но когда сумерки сгустились на второй вечер, мы остановили выдохшихся глипт. Они бежали шестнадцать часов без перерыва и попадали обессиленные в снег, один Лёлик готов был продолжать путь.

— Владимир, — ко мне обратился раскрасневшийся смурной Щукин и поморщился как от зубной боли. — Он бы уже спрыгнул — дальше идти нет смысла, парнишка это понимает, и ты понимаешь. Мы никогда не догоним стадо. Ты сделал всё, что в твоих силах.

— Разбивайте лагерь.

Лёлик выкопал всем землянки, яростно долбя промёрзший грунт сапфировыми кулаками. Заселив людей, он затащил своих соплеменников внутрь и остался один снаружи охранять наш покой. Когда все улеглись на боковую, я вышел к нему с охапкой брекетов каши и вывалил в протянутые каменные руки.

— Вырасти ещё на полметра, — приказал я и похлопал его по предплечью.

Размер глипт строго ограничивался, им запрещалось своевольничать. В естественной среде обитания распределение ресурсов лежало на вожде. Своим дозволением я оказал Лëлику большую честь. Это признание, новый статус, а не повышение ради функции.

— Госто гедод го-о-о, — медленно и с почтительной ноткой произнёс он, жадно приступив к поеданию трапезы.

Я отправился спать, и наутро дружина развернулась обратно.

Спустя 4 дня.

В несколько заходов мы перетащили бедренные кости йети до стартового городка в «Жёлтом-6». В этом помогли три десятка широких саней, одолженных у местных ремесленников.

На нас никто не посмел нападать, и вообще с разрушением поселения охотники жаловались о полном отсутствии «дичи». Пяти часов не хватало на поиски, а это означало убытки — минус четыреста рублей за пустопорожнюю вылазку.

Витязи со всех стран потеряли интерес к этому миру и мне поступило много претензий, что зря уничтожил целую экосистему. Однако наш общий с Абросимовым знакомый РГО-шник Карл Шпеер пояснил, что такое периодически случалось в «Жёлтом-6». Тут всё зависело от стоянок маммотумов, за которыми следовали йети. Как только другое стадо забредёт сюда, всё встанет на круги своя.

С этой вылазки мы сразу закрыли весь спецзаказ на две тысячи бедренных костей. Заодно я продал остатки культа Ашур-Киппат — уцелел кусочек обледенелой каменной башни с узорами, а также кое-какой скарб их жрецов: вырезанные из бивней грубые маски, чаши из черепов йети, стëсанные разноцветные камешки местных пород и много мяса языка маммотума — бо́льшую часть мы забрали себе.

На этом находки не закончились. По всему стойбищу мы насобирали порядка тысячи шкур гигантских слонов — удивительно, но стоит в них закутаться, как холод пропадал, при этом даже открытое лицо его не чувствовало. Продавать столь ценный актив я отказался. В Таленбурге жили как минимум три опытных швеи — им и отдадим материал на пошивку зимней одежды для войска.

Прибежавший на делёжку длинноногий Шпеер слёзно умолял продать хотя бы десяток этих термошкур и только обещание преподнести императору сшитую из них шубу убедило меня согласиться. Отдал даром. Когда дело касалось Его Величества, лучше не жадничать.

Отнять у меня добычу никто не посмеет — закон защищал витязей от произвола власть имущих. В противном случае это подорвёт доверие к самому институту межмировых охотников.

Исключительность ситуации заключалась в сложности убийства маммотумов — стада всегда убегали, предпочитая не вступать в конфликт. Даже многотысячные племена йети подъедали ослабленных или молодых особей, куда там горстке людей на вивернах? Во-первых, не долетят, во-вторых, слишком мало магических сил для пробития толстой кожи маммотумов.

В колонии только один раз нашли мёртвого почти съеденного детёныша с обрывками ценной шкуры. Сие событие выпало на открытие первых врат в «Жёлтый-6». Тогда каждый день появлялись новые миры, и контроль оставлял желать лучшего. Экземпляр под шумок за большие деньги выкупил бухарский эмир, и с тех пор РГО кусало локти.

Правитель Бухары самодовольно щеголял в уникальном полушубке на важных дипломатических приёмах. Он наотрез отказался его продавать. Что ж, теперь и наш император утрёт ему нос — я пообещал не светить обновками до зимнего сезона.

Среди бесполезного жреческого хлама я отыскал то, что РГОшникам видеть не следовало — ритуальное одеяние из белого меха. Внешне оно не отличалось от шкуры йети, только текстура в разы мягче. Мех рос кудряшками, в то время как у хищников снежной долины он был прямой и жëсткий.

При его внимательном рассмотрении наш храмовник Александр подтвердил — шкура от другого существа, ещë неизвестного научному сообществу. Новый вид в «Жëлтом-6» мог произвести сенсацию и прославить первооткрывателя, но я промолчал, выдав находку за шкуру йети на плановой проверке у врат.

Она была содрана как минимум с десятиметрового существа. Кривовато оторванный кусок укрывал плечи взрослого человека, и часть ещë волочилась по земле. Еë свойства обнаружились случайно, когда я прошëлся по снегу и мы не услышали характерный хруст.

Вещь скрадывала звуки тела вокруг себя, точнее, гасила их в ноль, в том числе и вибрации. Всë, кроме голоса владельца. Я повалил в ней рядового из отряда Щукина и попросил выкрикнуть что-то — визуально он открывал и закрывал рот, но никто ничего не слышал. Надо ли говорить, насколько ценным оказался трофей?

За жреческий хлам нам приплюсовали пятьдесят тысяч. Головастые мужи из РГО, как дети, радостно накинулись изучать культ йети. В будущем кто-то из них получит крупную премию и признание за вклад в систематизацию Межмирья.

Также мы не поленились с помощью местных охотников перетащить больше тысячи туш йети. Подкинули им работëнку с условием поделить добычу пополам. Вот и вышло десять тысяч рублей им и десять нам. Все довольны.

Итого с учëтом всех заработков мы закинули в казну феода триста десять тысяч рублей. Сумма немалая. Участникам экспедиции я выплатил поощрение в тысячу рублей, а пострадавшему прихрамывающему канониру сразу десятку и перевëл его на должность плац-адъютанта заведовать хозяйственной частью гарнизона и помогать Драйзеру в наведении порядка среди служащих.

Вот что показало на нём заклинание «Предрасположенность»:

Канонир (44%)

Писарь (28%)

Бухгалтер (12%)

Стражник (9%)

Интендант (7%)

У него обнаружились скрытые способности к этой должности, так что ситуацию с ранением я повернул всем на пользу. Город разрастался, и мои люди нуждались в компетентных помощниках. Марич обещал сыскать нового канонира на место ушедшего — у него ещё остались связи с бывшими сослуживцами.

Мы вернулись в столицу феода, и витязи получили законный отгул. Нам следовало отдохнуть денёк-другой. Граф, к счастью, не чинил козней в моё отсутствие. В последнее время он опять куда-то пропал. Не исключена срочная дипломатическая миссия от государя. Я слышал, что Османская империя активно готовится к войне с Венецией.

После дежурного ночного совещания и всех докладов по Таленбургу со мной остался только отец Филарет.

— Вы хотели поговорить? — спросил я его, взявшись подписывать документы от Троекурской.

Насколько я был в курсе, церковь потихоньку строилась, а число школьников росло. Новые поселенцы после возведения крепостной стены обязаны были отдавать на обучение своих детей — таковы условия проживания в Таленбурге. Читать, писать, считать обязан уметь каждый.

— О том же самом пришёл спросить и вас, Владимир, — многозначительно ответил священник. — Может, время поговорить?

— О чём? — уточнил я, бросая взгляд исподлобья и продолжая расставлять баронские закорючки на дарственных, купчих, брачных разрешительных грамотах и прочих бумагах, из наиболее интересных мне попалась ярмарочная грамота из Чумбур-Косы — столь крупное событие обещало хорошие пошлины в казну.

— О том, что вас гложет с момента возвращения.

— Нет, не хочу. Что-то ещё?

Отец Филарет понимающе качнул головой, держа ладони скрещенными у живота. Он в моей команде человек новый, но уже успел со многими найти общий язык. С его помощью я надеялся сглаживать острые углы в будущих непопулярных решениях, но держал его на коротком поводке. Лезть себе в голову не позволял.

— Прошу разрешения на заочное отпевание раба Божьего Потапа Новикова.

— Не разрешаю.

— Нельзя христианскую душу без молитвы оставлять, — настаивал священник.

Я отложил перо в чернильницу и выпрямился в кресле.

— Вопрос закрыт — никаких отпеваний. Есть у вас в чём-то ещё потребность, святой отец, всё ли устраивает?

— Воля ваша, а потребностей нет, благодарю покорно. Всё более чем хорошо: и келья тёплая, и трапеза сытная, и люди здесь добрые.

— Рад это слышать.

Священник верно считал настроение своего покровителя и сделал лёгкий поклон.

— Не смею больше докучать. Хочу напомнить: Господь не торопит с покаянием, но ждёт его. Как надумаете — я рядом.

— Спасибо, святой отец, — я немного остыл, перестав с силой сжимать подлокотники.

В самом деле, Филарет ничем не заслужил такое холодное к себе обращение. Священник осенил меня крёстным знамением и вышел. Впервые за весь день я остался один. Закончив с документами, я погасил свечу на столе, а также остальной артефакторный свет в помещении.

Снаружи слышались звуки гуляний: женский звонкий смех и мужской раскатистый, басовитый, изредка одинокий детский. Потом пели песни и играли на аккардеоне. Где-то через час дверь скрипнула и чуть отворилась.

— Ой, извините, ваше благородие, я думала, здесь никого нет, — испуганно оправдалась девка, служившая у меня в тереме.

Всего их было две и тощий угловатый половой, бегавший иногда с поручениями, а заведовала всем старая ключница, бабка Митьки Кошевого.

— Зайду тогда позже, — она с торопливым поклоном закрыла дверь, и снаружи послышался еле различимый шëпот, а потом отдаляющиеся шаги.

— Перебрал?

— Есть немного, — поморщился я, когда Леонид очистил мне кровь лечебным заклинанием, и привёл в порядок все системы организма. — Достаточно. Собрал, кого просил?

— Да они ждут в подземелье, — ответил лекарь, подавая мне шубу.

— Тогда идём и ты тоже, — кивнул я на урчащего в углу Инея.

Виверн лакомился стащенной бараньей ногой. Челюсти магзверя разгрызли кость, а длинный язык пытался выскрести костный мозг. В последние дни у него развился зверский аппетит, настолько, что мы заподозрили глистов или каких других паразитов. К счастью, Склодский не обнаружил признаков заражения.

Иней извёл всю мелкую дичь в районе десяти километров от Таленбурга. На его территорию боялись заходить кабаны, лисы и даже волки, которых он любил цеплять по одному и сбрасывать с большой высоты. Серые позорники потерпели разгромное поражение, и воодушевлённый этой славной победой придурочный виверн полез в берлогу к медведю. Как итог, порванное крыло и длинная царапина на морде — первый боевой шрам.

— Это всё от безделья, — заметил мне Драйзер, не одобрявший особого отношения к питомцу. — Надо его чем-то занять, он уже достаточно вымахал и становится опасным для жителей. Пусть свою энергию выплёскивает в другом месте.

В другом так в другом. Замечание дельное, Иней меньше чем за месяц на харчах Лукичны сравнялся ростом с крупной собакой. Возможно, повлияла новая диета из межмировых тварей — какого только мяса он не перепробовал. Ещё и выбирал! Это ему не нравится, нос воротит, а дай вон тот вкусный кусочек кораллового вепря из водного мира «Красный-14». Люди стараются, охотятся, чтобы вот эта ленивая жопа фуршеты устраивала.

По пути в песчаный овраг, Иней по привычке попытался запрыгнуть мне на плечо, но вместо этого врезался с разбега в спину и повалил в снег.

— Дурной, что ли? — я бросил в виверна снежком, но зубастая пасть поймала его на лету и, клацнув пару раз, проглотила. — Прекращай так делать, ты уже не маленький.

Иней недовольно скорчил рожицу и отвернулся, как будто не услышал, но до конца пути больше не докучал своим баловством. Я не хотел подавлять его ментально и чувствовал, как в нём бурлила не выплеснутая агрессия, а где-то чуть глубже откапал затаённую обиду на медведя. Злопамятный, однако.

Гранитный камешек-ключ впустил нас в пещеру, и по туннелям мы добрались до подземного храма. Хромой привратник Никита Рогач и Александр развили здесь бурную деятельность. К старым зданиям «приросли» ещё десять сараев, оббитых зеленцом — в некоторых лежали туши животных, а другие дожидались пополнения. Мы возводили инфраструктуру впрок, чтобы ничего не протухало.

Отдельно стоит упомянуть три теплицы и личную лабораторию храмовника, где он проводил опыты с образцами флоры и фауны. Ему часто любили составлять компанию старик Джанашия и Потап.

«Я тебя обязательно верну, только выживи там!»

Возле конюшни собрались Гио, Щукин и Драйзер, отдавший на время бразды правления Нобу, а также два десятка боевых глипт.

— Ты уверен в точности расчётов? — уточнил я у Александра, когда поздоровался со всеми.

— Я выучил наизусть координаты всех серых, зелёных, синих и жёлтых миров — в каждом из них обнаружилась одинаковая закономерность. Я смогу сдвинуть точку прибытия, подправив константу Гольдштейна-Уварова. Мы по тому же принципу перенесёмся в безопасное место, но оно будет другим.

— Насколько далеко от имперских колоний? — поинтересовался я.

— За три тысячи километров на юг, — ответил Александр, беря в руки коробочку иероглифов, принесённую привратником.

Отлично, такие расстояния разведчикам и в обычных мирах не так-то легко преодолевать. Всё зависело от развитости колонии. В нашем случае вероятность наткнуться на них высока и тогда…

«Тогда придётся убивать», — мрачно закончил я.

— Попробуем, приготовь врата, — попросил я храмовника, и тот немедленно удалился расставлять свои хронолитовые фигурки.

Спустя несколько минут перед нами замерцал серебристо-белый прямоугольник портала четыре на десять метров.

— С богом, — выдохнул сзади Никита Рогач и перекрестился за нас.

При переносе тело сжало сильнее обычного, потом опять раздуло. Неприятные ощущения длились в три раза дольше, и когда мы почувствовали твёрдую поверхность под ногами, всех слегка мутило.

— Я чуть не блеванул, — пробурчал Гио.

Мы оказались в знакомом «Зелёном-66», на родине Инея. Скалы отбрасывали на нас огромную тень справа, а слева вдаль уходила жаркая степь. Молодой виверн распахнул крылья и радостно взмыл в воздух.

— Приготовьте убежище, обнесите всё камнем, — приказал я глиптам, и те немедленно повиновались.

Трёхметровые силачи подбирали глыбы или перекатывали их в сторону врат. Другие откалывали увесистые куски от скалы. Округу сотряс методичный грохот сапфировых кулаков. Нам следовало замаскировать портал, чтобы его сверху не заметил случайный разведчик.

Пока мы определялись, в какую сторону пойдём, Иней встретил в воздухе змееящера. Равные в размерах, но не по силе, они сцепились в ожесточённой схватке, хлопая крыльями и шипя друг на друга. Мы прервались, наблюдая за этим зрелищем.

Виверн хлёстким движением хвоста попал сопернику в голову и ошеломил. Пока тот приходил в себя, наш боец клацнул зубами по крылу и вызвал серьёзное кровотечение. Змееящер протяжно визгнул от боли и попытался сбежать. Иней навис над ним, а потом спикировал как сокол на большой скорости. Удар когтистых лап оторвал магзверю голову и туша полетела на землю.

Виверн завис в воздухе, вытянул длинную шею вверх и издал победный, режущий слух визг.

— Во распетушился, — поглаживая бородку, ухмыльнулся Гио.

— Что это с ним? — спросил Драйзер.

Мы заметили, как Иней прервал ликование и пошёл на снижение, самоуверенный вид куда-то исчез, глаза выпучены, то и дело стреляют вверх на скалу.

Мы перевели взгляд и присвистнули. На помощь погибшему змееящеру спускалось пятьдесят его братьев. Как говорится, приходи один, мы тоже придём одни. На такое мой чешуйчатый друг не подписывался. Забившись мне под ноги, он яростно зашипел.

— Я разберусь, — сказал Щукин, поднял перед глазами флягу, и на землю полилась струя запасëнной воды.

Через десять минут от стаи не осталось и следа — тысячи смертоносных капель продырявили врагов виверн как бумагу. Пока Иней был маленький, они считали его своей законной добычей, но в этот день им не повезло.

Трупы в наш мир сразу же потащили трое глипт — нечего добру пропадать. Иней подбежал к одному из них и отгрыз кусок мяса. Не потому, что хотел есть, а самоутвердиться.

— Чего встал? — спросил я его, когда он проглотил трофей. — Ищи своих.

Я мысленно передал ему команду привести к нам первого встречного сородича, и виверн улетел на поиски. Мы пошли в его сторону и начали взбираться на скалу. Глипт с собой не брали, только пешие люди. Драйзер замыкал процессию, а я её возглавлял. Приходилось правильно выбирать путь, иногда мы возвращались, потому как натыкались на отвесную скалу и там тропинка заканчивалась.

Спустя два часа восхождений над нами повисла любопытная тень пятиметровой молодой виверны, рядом с ней кружил наш проходимец и переговаривался на беззвучном языке. Наконец, магзверь спустился в пределах моей досягаемости, и я обрушил на него ментальный пресс.

— Попался.

Виверна дёрнулась в сторону, но поздно — сознание оказалось в ловушке у ведуна. Я посылал настойчивые сигналы сесть рядом, а не парить в воздухе. Десятки гораздо более сильных «птичек» ломались мной в последнее время без особых проблем. То были прожжённые ветераны битв, способные искалечить сознание наездника и превратить его в овощ.

«Куда ты денешься?» — спросил я сам себя, и дикий виверн через минуту ползал у моих ног, боясь посмотреть в глаза.

Я не хотел лезть в «Зелёный-66» раньше времени, но Потап не оставил мне выбора. Срочно требовался воздушный транспорт для спасательной экспедиции. Подойдёт любая особь. Прибитый к земле виверн жалобно пискнул — до него дошла мысленная панорама бескрайнего холодного мира.

«Придётся поработать, дружок».

Глава 8 Брошенный умирать

6 дней назад.

Потап прятался в своей коробке за плечами у глипта и пытался совладать со страхом. Впереди поднималась исполинская нога маммотума-вожака, грозя превратить в лепёшку. С неё комьями опадал снег, а всё тело пробирало от вибраций вдоха и выдоха этого древнего существа. По бокам рассредоточились остальные глипты, а на острие бежал Черноярский и направлял всех. Как ему может быть не страшно?

Нога топнула, и почти все каменные перевозчики подпрыгнули на ходу и вновь приземлились. Позади кровожадно дышали в спину пятиметровые йети, жаждущие отомстить чужакам за вторжение на занятые земли и пастбища. Потап понимал, что у тех было право злиться, это их дом, но ещё недостаточно тронулся умом, чтобы поднять лапки и согласиться умереть. Нет, свою жизнь он хотел потратить в удовольствиях и беззаботности.

Передовой отряд глипт, что прокладывал колею, столкнулся с яростным сопротивлением маммотумов. Новиков видел, как в их фланг врезался другой матёрый самец гигантских слонов и сразу убил почти десяток. После этого авангард рассы́пался, каждый стал сам за себя. Недолгое сопротивление Мефодия и его меткие броски топоров вывели из строя восьмерых йети, но это капля в море.

Потап одной рукой держался за ремни, а вторую потянул к луку. Надо зарядить стрелу. Вот они в колчанах у бортиков.

«Отпусти ремень и возьми её», — сказал он себе, но только ещё сильнее вцепился, чтобы не вылететь.

Пока Новиков мялся, момент был упущен. Сглотнув, он поднял голову вверх и, затаив дыхание, заметил, как на них опускается удар ворсинчатого грязно-серого хобота. Это проблема. Это большая проблема!

Кажется, его мысль передалась всем глиптам, потому что неожиданно их группа сильно ускорилась. Потап молился успеть проскочить между ног вожака и с ужасом увидел, как глипт Владимира сместился вправо, но менять курс было поздно.

Успели.

Хобот отправил в воздух десяток йети. Вне сомнения, они были мертвы ещё до приземления. Думать о преследователях больше не имело смысла, и Новиков выглянул из-за плеча своего переносчика и запечатлел, как давят впереди идущих глипт — они сами безрассудно бросались на маммотумов, чтобы те отвлеклись на них, а группа с людьми проскочила.

«Они жертвуют собой! Но… Но Владимир не давал такого приказа…» — задумался на секунду Потап и промчался дальше, наблюдая, как древнее существо яростно топчет трёхметрового камнекожего, упуская из виду других чужаков. Глипт сопротивлялся до последнего. Даже когда ему отдавило половину тела, он умудрился вцепиться в поднимающуюся ногу и нанести пару ударов сапфировым лезвием. Всё, чтобы погибнуть как настоящий воин во имя своего Вождя.

У Потапа сжалось сердце, и он на ходу вытер глаза рукавом. Это было ошибкой, а может, и спасением. Его качнуло на повороте влево. Транспортный глипт прокатился по льду, что был под снегом, и попытался удержать равновесие, размахивая руками.

«Это нехорошо…» — мельком подумал Новиков, но в тот же миг из-за спины глипта вылез бивень и едва не распорол ему брюхо. — «Что⁈»

Толчок назад выкинул тело Потапа из транспортного гнезда. Всё так быстро замельтешило, что захотелось сжаться как ребëнок, но Нобу всегда ему говорил: нельзя никогда закрывать глаза во время фехтования. Ты должен внимательно следить за своим врагом, встречать опасность осознанно.

Новиков заставил себя смотреть. Адреналин тоже в этом помог. После кувырка в воздухе, когда небо сменилось землëй, он выцепил взглядом свою люльку, убитого глипта, повисшего на чуть изогнутом бивне, и семиметрового детёныша маммотума. Рука выпросталась вперёд и из неё молниеносно поползла извивающаяся лиана. Она высосала все магические силы из Потапа, но спасла ему жизнь — зацепилась за бивень.

Вместо того чтобы упасть под ноги стаду и быть раздавленным подобно навозному жуку, он полетел полукругом в сторону психовавшего шерстяного «малыша». Дело в том, что глипт не слез с бивня, а полностью опустился до уровня рта и так и повис, жутко истекая кровью. Её вкус нервировал маммотума, привыкшего есть растительную пищу.

Потап понимал, что у него только один шанс на приземление — руки слабы и не выдержат второго круга. Это на детской карусели весело крутиться, а здесь он с лёгкостью мог врезаться в пробегающего мимо другого маммотума.

Сложно было заставить себя отпустить руки, но Потап смог. Мы все ценим свою бренную оболочку и не хотим её лишний раз повредить, но здесь это надо было сделать осознанно, и Потап сделал. Приземление оказалось не из лёгких. На одну ногу. Она тут же предательски подвихнулась, а затем Новиков так ударился в спину детёныша, что выбило весь дух.

«Плохой из меня акробат», — выдавил он мысль, ловя ртом воздух и судорожно цепляясь руками за мотки шерсти.

Глаза заслезились, и почти сразу мороз щипком сжал кожу в этих местах.

«Не упасть. Главное — не упасть», — монотонно пульсировала в голове мысль, и она вытеснила собой всё.

Неинтересно было, кто кого убивает, кто ведёт и что делать. Сейчас задача проста — удержаться на спине без лишних движений. Не дай бог, кто заметит его. Потап пришёл в себя во время боевого клича вожака маммотумов. Чуть не подпрыгнул от испуга. Всё стадо обезумело и поддержало трубный воинственный призыв, а затем сорвалось в наступление.

Под шумок Потап накрыл себя длинными пучками шерсти, забился в них, как блоха. Только голову чуть высунул, чтобы наблюдать, что творится справа и слева. Впереди, ясное дело, этому мешала массивная голова магзверя. Детёныш сопел, плевался и тоже бежал за взрослыми, но в какой-то момент отстал и испуганно затрубил.

Никто ему не ответил. Почему-то не сработал даже материнский инстинкт. В конце концов, дитя снежных равнин остановилось и попыталось снять застрявшего глипта. Задачка не из простых. Потап умолял всех богов вразумить эту несчастную тварь, потому как его руки болезненно затекли.

Семиметровый «слонёнок» зафыркал, остановился и прилёг устало на снег, растопырив ноги в стороны.

«Ура, ура…» — радоваться на полную не было сил.

Потап чуть приподнял голову и увидел, как вдалеке встают на дыбы шерстистые исполины, как они вспахивают яростно землю бивнями, снося на своём пути куполообразные постройки, как валятся на спину и перекатом давят многотысячное племя йети. Это даже битвой сложно называть. Доминация. Истребление. Казалось бы, неповоротливые существа, а скакали вполне резво. Да так, что вибрации от их прыжков добирались и досюда.

Детёныш отдохнул и побрёл к мохнатым братьям. Когда поравнялся со стадом, те уже заканчивали экзекуцию, потихоньку приходя в норму. Вожак удивлённо рассматривал свою стопу и застыл в этой позе минут на пять, думая, что делать дальше. Наконец, он её опустил и протрубил.

«Уходим!»

Потап сам удивился, как отчётливо понял этот сигнал, будто кто-то вложил ему словарь в голову, но потом опять убрал. Похрюкивания и кряхтения слились в одну массу бессвязных звуков. Чёрт бы с ними, второй роковой проблемой для Потапа стала мамаша детёныша, сунувшая в его сторону хобот.

Сейчас был момент, когда всё могло закончиться на месте. Чувствительный хобот втягивал в себя воздух, исследуя тело малыша, и задержался прямо над Новиковым. Бедняга даже перестал дышать и забыл о боли в стопе. Капелька пота лизнула лоб, но вскоре ворсинчатая штуковина переместилась к голове «слонёнка».

Огромное количество мышц в хоботе позволяли его использовать для десятков разных функций, но дело в том, что почти прямые бивни с лëгким изгибом мешали матери убрать висящего глипта. Она пробовала втягивать воздух в себя, но вес мертвеца был порядка четырëхста килограмм — тут без вариантов.

Как раз таки из-за формы молодых бивней и опасения сломать их самка не могла подобраться к помехе. Она кололась о зубы детёныша, нервничала и, как наседка со всех сторон пыталась подобраться, подцепить, помочь. «Слонёнок» жалобно трубил, но даже его слабый хобот вскоре повис плетью, не в силах стянуть проклятый груз.

Поступил сигнал покинуть город йети, и мать подтолкнула в зад расстроенного сына. Тому ничего не оставалось делать, как побежать со всеми. Темп взяли средний, чтобы передвигаться всем вместе.

Потап выдохнул с облегчением, когда эти злоключения закончились, но потом отметил с удивлением, как быстро они отдаляются. Через полчаса стоянку было не видно. Построение стада не позволяло ему слезть с маммотума, потому что молодняк шёл в центре, охраняемый со всех сторон. Стоит спуститься, как его воспримут за угрозу и уничтожат. Эти магзвери оберегали своих детёнышей.

«Чёрт, пахнет неприятностями».

Даже если он слезет во время следующей стоянки, чтобы сбежать, то будет всё равно поздно — люди Черноярского не пойдут так далеко. Это опасно. Не умрёт от холода, так набредёт на йети. Да и куда он пойдёт с такой ногой? Потап незаметно ощупал стопу и поморщился — вывих. Со временем заживёт сама, но нужен покой.

Таким образом, Новикову ничего не оставалось, как смириться с судьбой. По крайней мере, на время миграции.

«Лучше держаться стада, оно защитит».

Шерсть зверя удивительным образом согревала. Холод не чувствовался, пока ты в ней укутан.

«Хоть в чём-то повезло».

Монотонный марш маммотумов сморил его в сон. Проснулся он от заурчавшего живота. Стадо и не думало останавливаться. Что ж, придётся потерпеть. Легко сказать. Если бы Потап знал, что следующие три дня повторятся без изменений, то не был бы так оптимистично настроен. Голод кусал, голод затуманивал разум, подсовывал образы пищи, раззадоривал.

Благо с собой была фляга с водой. Он её берёг и только смачивал губы. Единственным развлечением во время перехода были попытки понять язык мохнатых существ. Иногда Потап слышал признаки усталости у соседних малышей, или в задних рядах предупредительный рокот, когда стаду угрожала опасность.

Мучения в один прекрасный день прекратились. Вожак притормозил, посмотрел в разные стороны и топнул ногой, мол, здесь и остановимся.

«Вот это прогулка», — вяло подумал Новиков.

Проблема с глиптом зашла дальше. Воняющая туша подмёрзла и теперь ещё и лёд мешал её убрать. Из-за слюней и соплей детёныша, она плотней сцепилась с бивнем. Потап чувствовал, как напряжена и устала шея «слонёнка». Всю дорогу она несла лишнюю нагрузку и ныла.

Из-за этого магзверь не пошёл со всеми делить пищу, а прилёг, подоткнув под себя ноги и с облегчением опустив голову на землю. Пока его сверстники ели, он жмурил глаза и прерывисто дышал.

«Погоди… Так мамаша меня не учуяла, получается, из-за мертвеца! А ведь и точно — его запах перебил мой».

Потап сглотнул и посмотрел на безжизненное тело транспортного глипта. Когда тот замёрзнет окончательно, запах исчезнет, и маммотумы распознают чужака.

Жалко, конечно, магзверя, но голод перенаправил мысли в другое русло — в люльке совершенно точно была провизия! А также стяжень, лекарства и порошок для костра. Свои личные запасы шариков Потап в панике съел ещё во время первых сражений — у него из ушей пошла кровь от артиллерийского залпа. Как назло, оказался рядом с расчётом и не открыл рот.

«Как бы до него добраться незаметно?»

Глаза жадно изучали коробку. Почти всё оружие с неё слетело, но один топор остался. Топор. Это уже что-то. Также у него был с собой короткий меч и перчатка-линза. С таким багажом чисто теоретически можно побороться за жизнь…

«Нет, я не воин, кого я обманываю?»

Ни сил, ни навыков — дохлая затея. На снежных равнинах он даже убежище себе не в состоянии выкопать, а его бесполезная магия без контакта с почвой и растениями закончится от пары использований.

«Бесполезная ли?»

Новиков заставил себя отвернуться от манящей люльки и глянул, чем занимаются другие детёныши. Старая, опытная самка вспорола слой вечной мерзлоты бивнем, с усилием проталкивая его ещё глубже, и пошла плугом, оставляя за собой борозду. Радостные семиметровые «малыши» тут же столпились у края и запустили вглубь свои хоботы.

«Они что землю едят?» — не понимал Потап, потому что складывалось впечатление, что да — магзвери чавкали грязью, да так аппетитно, что желудок стянуло в ответ.

Рядом с прилёгшим «слонёнком» мать насыпала горсть, чтобы он тоже поел, но тот противился. Хобот маммотума потолкал вбок сына, но безрезультатно. Весь оставшийся день стадо провело за трапезой. Они ели, и ели, и ели, пока сумерки вокруг не сгустились. Солнце зашло, и наступила тьма.

От тел шёл пар. Довольные магзвери расположились на ночлежку, кучкуясь друг с другом, только вокруг прокажённого «слонёнка» никого не было. Звериным чутьём окружающие понимали — это больная особь, её надо опасаться.

Неожиданной проблемой стали большие кучи испражнений. Одна из них с громким чавканьем упала рядом и растеклась, отдавая паром. Спасибо шерстяной мамаше за это. Через час вся гадость замёрзнет и останется напоминанием стоянки маммотумов.

Для другого этот эпизод мог быть неприятным, но Потап словил откровение: вот оно его спасение! Конечно, спорно, но… Жить, блин, хочется. Эта штука даст ему материнский запах.

«Ого, да у него жар!» — руки мага почувствовали, как нагрелась кожа, детёныш спал, но сон его был беспокойным.

«Была не была».

Потап встал, подволачивая ногу, и пока огромная какашка не замёрзла, сиганул в неё. Последней его мыслью перед погружением было: «Я никому об этом никогда не расскажу».

Увязнув с головой, он в панике ощутил, что консистенция то густая, как верхний слой болота, а ещё она постепенно твердела. Погибнуть вот так внутри чьей-то лепёшки — это перебор. Потап замельтешил руками и ногами, выбираясь наружу. Благо приземлился с краю и вскоре вылез из ароматного плена.

Вытерев руки о снег и очистив лицо, Новиков достал из-за пазухи платок и помог им себе. После насмешки над актом гигиены он осмотрелся. Никто ничего не заметил.

Слабость маммотумов — ночное время. Они могли только слушать или чуять запахи. Так как Потап был в центре стада, тут и там раздавалось урчание, сопение, почёсывание, махание хвостом, чавканье и прочие постоянные звуки. Вычленить среди них маленького человечка — это задача со звёздочкой.

Новиков прошмыгнул к трупу глипта и аккуратно достал оттуда закреплённые ремнями сумки, топор перекочевал за пояс, также на дне осталась парочка стрел. Их он тоже забрал — лишними не будут. В условия дефицита снежной пустыни любой кусок дерева или железа — это подарок судьбы.

Немедленно достав из сумки еду, он вцепился зубами в пеммикан, ощутив рыбный вкус. Не самая лучшая пища после голодовки, но тут всё не для слабых желудков. Заставив себя не обжираться, а экономить запасы, Потап закончил приём пищи куском мёда в сотах.

Ощущая, что начинает замерзать, он повесил сумки на плечи и с вылеченной ногой без проблем забрался на лихорадящего детёныша. Там на спине холод прекратился, но запах… О нём лучше тактично умолчать. Каким-то образом Потап умудрился уснуть.

Весь следующий день стадо продолжало жрать. С их-то массой это единственный выход из ситуации. Живёшь, чтобы есть. Суровая природа Межмирья.

«Слонёнку» становилось всё хуже. Он весь день не поднимался и к еде не притрагивался, тратя энергию на борьбу с заразой. Всё, что смогла для него сделать мать — это вырыть отдельную ото всех борозду и насыпать рядом «корма».

Ночью Потап опять спустился на разведку. Его интересовала земля с профессиональной точки зрения. Что же в ней такого и почему лохматые магзвери поедают еë тоннами?

Спустившись в борозду, он присел и топором обнажил промёрзший пласт. Благодаря хорошей погоде и лунному свету, комья удалось отчётливо рассмотреть.

«Что это за сероватые штуки?»

Потап достал перчатку-линзу и произвёл пару манипуляций, чтобы вдохнуть жизнь. Ничего сверхъестественного, простейшее заклинание стихии растений. В обычных условиях оно пробивало в почве росток, но тут… Что-то ненормальное! Серые нити набухли за секунды, как губка, впитывая в себя живительную магию.

Появились толстые ножки, а потом вширь поползли шляпки, достигнув метрового размера. Да это грибы! А серые нити — мицелий! Маммотумы каким-то образом находили мицеллиальные поля и подъедали их. Вот почему они не останавливались так долго — не было источника пропитания.

Шляпки холодолюбивого гриба стелились, а не росли вверх. Вес достиг порядка тридцати килограмм, продолжая увеличиваться, и всё это за кроху магической энергии. Потап потащил один из них к своему больному маммотуму и оставил перед носом, когда масса шляпки перевалила за семьдесят килограмм.

«Не, эти я не дотащу», — покачал головой Новиков, увидев несколько десятков таких же слоновьих десертов, оставленных на краю ямы.

Разгадка оказалась проста: гиганты «просеивают» в желудке землю, всасывая полезные вещества и витамины. За неимением травы и полноценных растений подобная тактика добычи пропитания позволяла стаду выжить.

Наутро мои «гостинцы» с завидным аппетитом схрумкали другие молодые особи. Хоботы жадно шебуршали вдоль ямы, пытаясь найти побольше вкуснятинки, но на этом их пир и закончился. Мой же подопечный впервые за долгое время поел. Достался ему мизер, но Потап дал себе обещание накормить бедолагу следующей ночью.

Чего, к сожалению, не случилось. Вожак ни с того ни с сего дал приказ уходить.

«Как? Почему? Здесь же ещё столько еды? Куда вы все торопитесь?»

Только он подумал, что понял логику этих существ, как они её безжалостно растоптали. Детёныш не встал. Мать потолкала его хоботом, попыталась тащить, но это был подросток, а не лёгкий младенец, так что сил ей не хватило.

«Прости» , — опять трубный звук превратился в реплику.

Самка маммотума насыпала больному сыну побольше съедобной земли и припустила за стадом. Она не имела права погибать, могла родить другого.

После всего произошедшего открывалось два пути. Остаться здесь и ждать спасения, что маловероятно — навскидку тысяча километров позади. К тому же йети не дремлют — вместе с детёнышем слопают и его.

Второй путь — поставить на ноги слëгшего бедолагу. Да, трупный яд уже попал в его организм, но эти махины выживали в столь суровых условиях, что какая-то там зараза навряд ли способна быстро их убить. Особенно с таким развитым пищеварением.

Новиков спрыгнул и взял в руку горсть земли.

—Эй, просыпайся! — сказал он вслух и похлопал ладонью по морде. — Ай-яй! — неожиданно его схватили за ногу и подняли в воздух.

Хобот опускался и поднимался, маммотум тяжело дышал. В голове Потапа знакомо щёлкнуло, и он, приложив руку к носу, издал трубный звук.

— Отпусти.

От удивления детёныш так и поступил. При падении толмач чуть не сломал шею.

—Чужак. Чужак. Чужак, — повторял маммотум, сипло выдавливая слова.

—Друг! — ответил ему Новиков и показал на себя пальцем. —Ешь.

Заклинание накрыло перед собеседником пиршество из сотни аппетитных грибочков. Аппетитных и здоровенных.

—Ешь, пока не остыли, а потом я сниму с тебя это, — ткнул он пальцем в бивень.

Канал общения ещё держался.

—Я не смог. Ничто не сможет.

—Неправда.

—Лысый чужак. Не враг.

Маммотум больше не мог говорить и потратил силы на поедание вкусных шляпок грибов. Когда закончил, развалился плашмя на заснеженной земле.

—Не двигайся, — приказал ему Потап, подходя с топором.

Глаз детёныша безучастно глянул и снова закрылся. Человек приступил к работе. Сначала был разбит лёд вокруг раны. Потом, стараясь не задеть бивень, Новиков расширил отверстие. Руки мёрзли. Он бросал всё, прикладывал их к шерсти и отогревал. Затем опять размахивал топором.

Раньше Потап никогда этим не занимался. Ладони быстро стёрлись, разбухнув мокнущими мозолями, и вскоре порвались, но останавливаться нельзя было. Камень по чуть-чуть поддавался. Пробить с внешней стороны — нереально. Кожа глипт толстая и сил не хватит, поэтому он «ковырял», идя от бивня.

Плохие новости — отколупал только треть, а руки уже тряслись и не могли удерживать деревянное топорище. Хорошие новости — частично своей цели он добился.

Рана стала широкой, и труп при должном усилии снять реально. Будь здесь Мефодий, хватило бы одного плевка на руки, а для Владимира эта ситуация и вовсе пустяковая. С его то артефаторным мечом.

«Артефакторным…»

Потап полез в карман за перчаткой. Он же сейчас полон магических сил! Если мицелий чуть изменить под свои нужды, то это может сработать.

Подойдя к горке земли, наваленной матерью маммотума, он коснулся её рукой в перчатке-линзе и застыл, выстраивая нужные последовательности и образы. Мицелий вместо трансформации в грибы так и остался сетью, но увеличенной в масштабе!

Настолько, что сотни серых канатов потянулись в сторону бивня. Они обвили каменное тело, переместили точку опоры поближе и вытолкнули глипта прочь.

Рост продолжился, и вскоре эта дрянь поползла по полям дальше и дальше, стелясь по земле непроходимыми кустами. Механизм использования каждой крохи энергии, еë запасания и медленной переработки формировался тысячелетиями. В вечной мерзлоте по-другому не выжить.

Только вот через день вся эта система умрёт. Замёрзнет.

Новиков отправился греться и тоже уснул. В течение следующей недели он откармливал мохнатого друга, рассказывая о себе и демонстрируя магические умения. Это убрало оставшееся недоверие, а когда здоровье маммотума окончательно поправилось, они снялись со стоянки.

Потап нагрёб в сумку питательной земли, чтобы подкармливать подопечного в пути, и они отправились по следам ушедшего стада.

—А куда твои братья так спешат? — поинтересовался толмач, усевшись на голову спутнику.

Он был бодр, свеж, чист и обстиран.

—На зелёную сторону.

Глава 9 Рука помощи

После приручения молодого виверна я опробовал его лётные качества и остался недоволен, но времени выбирать особо не было, поэтому подобрал всю свою компанию и спустился по воздуху к открытым вратам. Магзверь слушался из-под палки, хоть и признавал моё главенство. У него просто не было выбора.

Для приручительства лучшая тактика — это время. Виверн и его хозяин месяцами или даже годами присматривались друг к другу, прощупывали границы дозволенного, узнавали характер и формировали привязанность. Психика разведчиков не позволяла ускорить процесс дрессуры, и он, как растение, постепенно из семечка формировал корни, стебель, побеги, а затем давал плоды послушания.

— Вы оба, останетесь здесь с глиптами и займëтесь убежищем: покажите, где углубляться в стену и прочие вещи. За небом только следите. Если попадёмся не сносить нам головы, — велел я Драйзеру и Гио.

На месте возле врат они должны возвести незаметный плацдарм, соединяющийся органично со скалой и уходящий вглубь неё. Там мы и спрячемся от людей и докучливых змееящеров, основав собственную колонию. Маг земли лучше знал, как это осуществить, тем более у него в подчинении столько сильных помощников, а Евгений займётся безопасностью.

— Уходим отсюда.

Император наивно полагал, что, восстанавливая его летающую армаду, я занимаюсь благотворительностью, и тем самым ищу одобрения. Старайся как преданный пёсик и получишь косточку. Только не забудь встать в длинную очередь из высокородных вельмож. Они тоже искали аудиенции и смотрели Константину «Безвольному» в рот, делая выгодные одолжения. По их логике захудалый бастард из глубинки явно не в ту дверь вошёл.

Я не питал иллюзий. Мои дары не сконвертируются в земли, влияние или другие преимущества перед феодалами-конкурентами. Ещё до того как я родился, места подле Его Величества расписали между собой группировки высшей аристократии. Они и вершили реальную власть в Российской империи. Посторонних там не ждали.

Поэтому ментальное восстановление виверн — это просчитанный ход наперёд. Я подчинял себе воздушные силы противника, усыплял его бдительность, а также тренировал профессию наездника и ведуна. Эта идея пришла мне во время экспедиции в «Красный-34», когда корпусом ещё руководил почивший ротмистр Оболенский. Тогда я впервые вступил в контакт с другой виверной через своего Инея и словил озарение.

Разведчики, конечно, опасны из-за высокой мобильности в небе, но зачем придумывать специальные способы борьбы с ними, когда можно организовать свой летающий флот? Я пока не знал, как поступить с наездниками: всё-таки обучение в экспедиционном корпусе проходило годами, и разведчики привыкали к вивернам постепенно. Случайный человек не сможет с кондачка их оседлать и грамотно управлять полётами.

«Сейчас не об этом надо думать», — напомнил я себе, когда мы прошли сквозь врата вместе с захваченным магзверем. Иней пытался его успокоить, летая возле морды и издавая пищащие звуки. Окружающая атмосфера после солнечных открытых степей резко сменилась на тусклое давящее подземелье — тут немудрено запаниковать.

Ко мне подошёл храмовник.

— «Жёлтый-6» открывать сейчас или сделаете перерыв? — уточнил Александр, вытаскивая из шкатулки новые хронолитовые иероглифы.

Я обернулся к Щукину и спросил.

— Ты готов?

— Я-то да, Ваше благородие, но для начала б скотинку подкормить, больно худощав, — резонно заметил, как всегда, практичный ветеран.

За это он мне и нравился — всегда знает, что нужно для возвращения своего отряда в целости и сохранности.

— Ты прав. Рогач, принеси ему мяса из кладовых, да пошустрее, — приказал я хромому смотрителю, и тот с поклоном отошёл в сторону, седлая каменного слугу.

Хранилища с мясом — тоже продуманная акция, у нас теперь своя кормовая база для будущих виверн. Сначала инфраструктура, а потом игры в колонизаторство. Двигаться надо решительно, но с умом.

Дикий магзверь пучил глаза и вертел шеей во все стороны, изучая новое место, но когда ему принесли знакомую пищу в виде мёртвых змееящеров, он с жадностью набросился на угощение. Иней полез было трапезничать за компанию, но чуть не получил на орехи. Тварь зашипела и клацнула на своего мелкого собрата, оттесняя подальше от пищи. Это было не предупреждение, а именно желание убить.

— Вот так-то, дружба дружбой, а табачок врозь, — хрипло засмеялся Щукин, обращаясь к питомцу.

Отпрыгнувший назад Иней изогнул шею вопросом и вытаращил глаза, как бы требуя объяснений. Вместо них раздалось торопливое чавканье, а лапа угрожающе легла на поднесённые туши. Мелкий виверн оттолкнулся от земли и взлетел под потолок.

— Вот лиходей, задумал что-то, — пыхтя папиросой, показал вверх Щукин, я в это время разговаривал с Александром и обернулся посмотреть, что там происходит.

Иней кружил над обидчиком, как коршун, выгадывая момент, и неожиданно сорвался вниз. Он закрутил своё тело так, что это придало ему дополнительную скорость, а когда заподозривший неладное виверн поднял голову, в него впились маленькие, но смертоносные когти. Они прошлись по шее, оставив глубокий кровавый след. Пещеру сотряс визгливый гневный крик, чем-то похожий на орлана.

Взрослый виверн расправил крылья, намереваясь взлететь и догнать ушмыгнувшего Инея, но неожиданно захрипел, опуская голову к полу. Чёрт. Этот дикарь ему пробил трахею, вырвал целый кусок мяса и повредил кровеносные сосуды.

«Стоять!»

Я попытался ментально дотянуться до Инея, но тот спикировал второй раз на открывшегося противника и закрепил успех. Правда, от моей поздно дошедшей команды еле успел вырулить и кубарем покатился по земле. Поднявшись, он демонстративно поднёс когти ко рту и съел сжатое в них мясо врага.

Мы подошли к бьющемуся в агонии магзверю, его шея извивалась волнами как змея, тем самым ещё больше обнажая рану. Склодского, как назло, рядом не было.

— Добить бы, чтоб не мучался, — предложил Щукин и протянул руку для контрольного выстрела водной магией.

— Стой, — попросил я офицера, — не надо. Это вон его добыча, пусть закончит, — я посмотрел в синие глаза нахохлившегося виверна и кивнул на помирающего врага. — Чего бычишься? Вперёд он твой.

Всё закончилось через десять минут с последним вздохом так ничего и не понявшей твари. Печальная у неë участь оказалась. Быть убитой столь малой особью, как будто насмешка судьбы.

— Будешь наказан, — холодно предупредил я Инея, когда камнекожие потащили массивное тело на склад.

В любое другое время я бы только порадовался за его бойцовский характер, но теперь нам снова пришлось возвращаться в «Зелëный-66» под удивлëнные взгляды старика Гио и Драйзера. Где-то там Потап нуждался в моей помощи, ведь он без пищи неделю как трясся на этих маммотумах.

Иней отправился искать другой потенциальный транспорт, а я в одиночку забрался повыше на скалу, прикидывая, что наш портал в зимний мир откроется в трëх тысячах километрах к югу от людской базы. Туда и побежало стадо мохнатых гигантов. С той скоростью и шириной шага мы как раз должны будем пересечься, и этот шанс нельзя упускать!

Ещë я понял, что изначально допустил ошибку, выбрав малоопытную виверну. Это помешало питомцу проникнуться уважением. Мир летающих магзверей строго иерархичен. Будь на месте погибшего взрослый самец, мой бандюган молчал бы в тряпочку. Потому я приказал найти достойного кандидата.

Вот так поспешишь, и всë наперекосяк идëт, надо было не брать первого попавшегося. Кто ж знал, чем это всë обернëтся?

Через три часа розысков Иней справился и привëл ко мне дьявола во плоти. Разрисованный шрамами, угрюмый, с аурой безжалостного убийцы этот виверн не спешил идти на контакт и кружил в небе, изучая свою добычу. Я показался ему подозрительным.

Матëрый магзверь прожил долгую жизнь и часто видел людей верхом на чешуйчатых собратьях. За это он испытывал к последним глубочайшее презрение. При встрече один на один не задумываясь убивал за такой позор. Никто не смеет ограничивать свободу гордого хищника, а если уж попался, найди способ, извернись, сбеги или разбейся о скалы назло врагу.

Странные двуногие существа порабощали своей волей его слабых сородичей. Лучше уж стать кормом змееящерам, чем согласится кого-то посадить себе на спину. Потому опытный виверн тщательно издалека изучал своих тонкокожих врагов. Они плодились под прикрытием одной массивной скалы на севере и выходили оттуда небольшими стаями на охоту.

Так вот, как правило, они боялись оставаться одни, но этот сухопутный кусок мяса не выказывал страха. Почему он не бежит прятать свою ничтожную шкуру и так нагло пялится?

Словно добыча здесь не он.

А ещё юнец сказал, будто рождён от двуногого! Ха-ха-ха, это же надо придумать! Не будь его ум столь защищён, а воля сильна подобно камню, отправился бы на съедение за свою дерзость…

Человек явно припрятал какую-то хитрость. Любопытство разбирало старого виверна. Он был сыт, как никогда здоров, да и в самках нужды не знал, но собственный приплод в таком возрасте у него никогда не летал.

А ещё от синеглазого недомерка разило смертью, свежепролитой кровью сына! Как это понимать, он что, проиграл полугодовалому брату? Какой позор… Пусть земля приберёт его дрянное тело, ещё бы сто лет не видеть такое потомство!

Но как же двуногий смог сделать то, до чего не догадался он, Сейдх, правитель этой славной земли отсюда и на сто дней полёта во все стороны? У человека явно имелись секретные знания.

Магия людишек опасна, многие сыновья поплатились за желание прославить себя в борьбе с чужаками. Теперь они навечно спят в земле. Каждый год либо умирали, либо становились рабами. Не счесть, сколько их таких было глупцов, с едва окрепшим телом и разумом, а сколько ещё будет…

Сейдх потерял счёт своему потомству, самые головастые улетели на юг вдоль скалы подальше от гнездовья тирана-отца, но других соблазняла его бывшая пещера, которую отобрали двадцать оборотов солнца назад жалкие двуногие.

Вероломно, когда он был на охоте, они разграбили гнёзда, забрали все яйца и прогнали беспомощных самок. А потом каким-то образом заделали вход искусственным камнем. Туда стало не пролезть, аргх!

Как же он был тогда зол…

Но злоба не означала безрассудства. Выживает самый приспособленный и хитрый, а не самый сильный. Сейдх не мог похвастаться выдающимися размерами, но его терпение, ловкость и, как это ни странно, плодовитость позволили вытеснить всех претендентов на территорию. Эти дурачки погибли в бесславных сражениях, в то время как он изучал повадки врага. С пришлыми лучше не воевать, но и не связываться.

Сейдх воспользовался людьми как щитом. Самки тянулись к нему, рожали детей, одного за другим. Много детей. Часть забирали себе двуногие и не лезли глубже, а часть улетало на юг, тесня соседей. Не понимая того, они дрались за покой своего отца, а ежели кто-то из них возвращался… Что ж, змееящеров тоже надо подкармливать, дабы не наглели. Без еды они дуреют, жрут друг друга и теряют всякий страх. Сейдх не хотел, чтобы самкам причиняли вред.

Старый виверн приземлился на скалу, но подальше от человека. Если пробраться к нему в голову, то можно достать много интересного. Например, разные истории о других мирах, в мельтешении картинок таилась уйма знаний.

Например, о том, как они убивают врагов, где живут, какие у них порядки. Они как зараза расползлись по другим мирам и отравили их существование. Убьёшь одного — придут сотни, убьёшь сотню — придут тысячи. Это как гниль, с ней бесполезно бороться — лучше обойти стороной.

Сейдх многажды их ломал. Иногда сыновья, притворившись покорными, сами привозили ему самонадеянных глупцов. А иной раз он убивал одиноких летунов с живым грузом на спине. Нечего им тут высматривать.

Лишать жизни двуногих легко, в подобном нет никакого удовольствия, но вот покопаться в их мозгах, испытать наслаждение от чужой агонии и страха — бесценно. После этого так приятно кружится голова, а сердце бьëтся в шальном безумии.

О да-а-а, как же давно он не испытывал подобного наслаждения. Надо только подойти поближе, притвориться миролюбивым. Голову к земле, вот так, шагаем на двух лапах. Сейчас, ещё чуть-чуть…

Пришлось повозиться. Не знаю, кого привёл мне Иней, но этот чешуйчатый господин как только ни исхитрялся, чтобы не пустить меня глубже. Я мог считать его имя, смертоносную ауру, злобу, но вот понять истинные мотивы и добраться до сути текущих способностей ведуна не хватило. Странно. Обычно я легко вскрывал ветеранов, но тут какой-то особый случай. С ним глаз да глаз нужен.

Тем не менее я оседлал Сейдха и остался доволен скоростью, манёвренностью и выносливостью — то, что надо под мою задачу. Захотел бы я его держать у себя в ангаре для личных целей? Однозначно нет. Дохлый номер — старого дьявола не приручить. Его можно убить, временно подавить, но заставить принять новые правила — никогда.

Я держал виверна на коротком поводке, сохраняя концентрацию в ментальном подавлении. Мы протиснулись в портал и дождались, когда Александр откроет новый, в зимний мир. Попутно сменил одежду на более тёплую. Инея я отказался с собой брать — он выполнил свою миссию, не хватало, чтоб ещё замёрз по глупости.

Очутившись в «Жёлтом-6», я зажмурился от снежной бури. С погодой не повезло. Глаза слепило и ни черта не видно.

— С тебя маяк! — крикнул я водному магу, и тот приступил к лепке ледяной башни, чтобы мы могли отыскать ориентир на обратном пути, серебристые врата на фоне снега сложно распознать.

Я приказал Сейдху подняться к облакам. Маммотумы не маленькие — отсюда их можно заметить, надо только вырваться подальше. Виверн вместо того, чтобы парить и экономить силы, наоборот, зачастил махать крыльями. Сначала я воспринял это за настырную попытку убить нас обоих, но потом понял: он так разгонял кровь, сохранял подвижность мышц.

Если бы не кармашек на его шее с защитой от ветра, я бы точно выскочил как пробка из бутылки. Впервые носился на таких скоростях. Мы вырвались из плена снежных вихрей на спокойную местность. Я с жадностью впился в горизонт и в то, что раскинулось под нами.

Собственно, там ничего не было, кроме острых гребней заструг, похожих на застывшие волны замёрзшего океана. Воздух оказался настолько прозрачен и холоден, что обжигал горло.

Пока долго летели, поймал себя на мысли о схожести с песчинкой. Остаться одному тут — попасть в кошмар наяву. Даже если не замёрзнешь каким-то чудом, то сойдёшь с ума от слепящего однообразия. Здешнее солнце уподобилось земным богам: равнодушно наблюдало и никогда не грело.

Сейдх дёрнулся в попытке повернуть обратно и чуть было не вытряхнул меня из «седла» круговым манёвром. Сволочь. Я ударил его кулаком, пообещав в следующий раз применить меч. Вовремя подсунутое воспоминание о божественной искре усмирило норов зверюги. Однако такое поведение прорывалось неспроста — мы отдалялись от портала, силы безвозвратно таяли, а цели всё не видно.

Морда старичка замёрзла и обросла мелкими сосульками. Он иногда с усилием открывал и закрывал пасть, сбавляя ход, и сбрасывал с себя всё. Терпел. Без понятия, сколько времени прошло, но вдруг этот пройдоха пошёл на снижение.

— Куда собрался? А ну, назад… — понукал я его, но тот злостно сопротивлялся и сделал по-своему.

Я хотел было хорошенько ему всыпать, но тратить сейчас магические силы не вариант. Если тварь слетит с катушек, я первым погибну. Нам ещё обратно добираться.

Причиной остановки оказался десяток трусивших по сугробам йети. Трёхметровые монстры сливались с белым фоном, но зрение Сейдха всё равно их выцепило.

«Хороший мальчик», — сказал я мысленно, но зверь был занят охотой.

Йети заметили нас, только когда потеряли первого. Виверн снёс его когтями как ястреб, вывернул на повороте и повторил атаку ещё пять раз. Оставшихся отпустил. Приземлившись, он вцепился в плоть ближайшего магзверя, чтобы напиться пока ещё тёплой крови.

Я спрыгнул в снег и помог ему с разделкой. Меч Аластора прочертил ровную линию, давая доступ к внутренностям. Сейдх благодарно чавкнул и продолжил трапезу. Его крылья не забывали бить вхолостую.

— Дай-ка сюда свою морду, — приказал я, когда тот закончил с первым блюдом.

Виверн неохотно опустил её ко мне.

— Вот так, не дрыгайся, — я размазал вытащенный жир йети по губам, ноздрям, щекам и вообще по всей голове, вплоть до глаз.

Сейдх фыркал, но когда выпрямил шею и не ощутил привычного холода, то удивлённо раскрыл глаза. Я повторил этот трюк и с крыльями. Неизвестно, насколько хватит эффекта, но это лучше, чем ничего. Напившись крови ещё с двух трупов, виверн выразил готовность лететь дальше.

«Если тут йети, значит, и маммотумы неподалёку», — промелькнула мысль.

Мы поднялись повыше и без труда отыскали выживших. Ага. Куда же вы пойдёте? Мозги у этих существ работали странным образом. Они видели угрозу в небе, но всё равно привели нас к своей многотысячной стоянке. Их город меня не интересовал, но и стада маммотумов рядом не видать. Какого лешего? Зачем тогда йети построили это всё?

Здания не производили ощущения кочевого образа жизни. Это поселение стояло давно. Так, стоп. А что, если они ЗНАЮТ, когда и где будет миграция маммотумов? В таком случае ничего не стоит возвести города по контрольным точкам и перебираться из одного в другой, подстраиваясь под стадо. То есть, йети в курсе, что именно здесь будет следующая остановка, и приготовились заранее.

Это многое объясняло.

Мы приземлились на почтительном расстоянии, километрах в пяти. Я закинул в пасть Сейдха три шарика стяженя, чтобы согреть его организм. Он снова выпучил свои жёлтые глаза, но бдительности не терял. Как и я. Это дикий зверь, с ним иначе нельзя. Зазеваешься и будешь убит.

С другой стороны, Сейдх крепок и очень сообразителен. Полети я с тем первым молодым виверном, точно бы окочурился на полпути. Иней удачно его прикончил, что ни говори.

Если честно, я тоже устал в таком бесконечном режиме контроля. С другими вивернами ты мог расслабиться, когда с кнута переходил на пряник, но с этим всë сложно. Свободолюбие, затаённая ярость, злопамятность, расчётливая кровожадность — кого-то он мне напоминал…

Я вышел из задумчивости — на горизонте показалась растущая точка, потом ещё и ещё. Маммотумы! Не прогадал! Быстрее, там должен быть Потап. Взобравшись на Сейдха, я приказал встретить мохнатых кочевников. Не хотелось ждать.

«Главное, чтобы стадо совпало», — взволнованно говорил я себе, но при сближении узнал тридцатиметрового самца. — «Да, это он, в него я воткнул золотую стрелу!»

Никогда не думал, что буду смотреть на магзверя как на старого друга. Мы снизились, и я услышал предупреждающий трубный зов. Животные затормозили. Обнаружили нас. Я отметил, как умно они выстроили оборону — загнали детёнышей под себя. Это притом, что ни разу не видели летающих существ!

Хмм, разведка заметно усложнилась. Сейдх подобрался на расстояние вытянутого хобота. Отсюда нас было не достать, но спины гигантов как на ладони. Мы облетели каждого, и я с замиранием сердца ждал сигнал от пропавшего друга.

— Потап! Потап! — кричал я, облетая в третий раз волнующихся маммотумов, но никого так и не увидел.

«Может, он на детёныше каком?»

— Атакуй! — мне было плевать на шерстяных ублюдков, если они не отдадут моего человека по-хорошему, то будет по плохому.

Злость передалась терпевшему всё это время Сейдху, и виверн с готовностью излил её. Мы приземлились на спину двадцатиметровой особи позади вожака. В тот первый раз было страшно, но сейчас я достал меч и вогнал его наполовину, разрезая толстую кожу до мяса.

Маммотум, уверенный в своей непробиваемости, взвизгнул от боли. Ещё бы, я двинулся вперёд, расширяя эту рану. Вы у меня разойдётесь как миленькие, или всех перебью. Я добежал до головы, приказывая Сейдху держаться рядом. Попутно тот рвал когтями и зубами обнажившуюся плоть.

Когда в мою сторону пополз хобот, я срубил с него кусок. В воздух полетела жижица горячей крови, замерзая красными каплями.

«Пора кончать с этой махиной».

Божественная искра вошла в череп маммотума по самую рукоять. Сейдх вовремя меня подхватил когтистой лапой, и мы отлетели на спину другой особи.

Там я пересел в безопасный карман и увидел, как медленно падает многотонное существо. Словно подрубленный у основания древний дуб. Йети бы с таким точно не справились. Под тяжестью туши сломалось оборонительное построение, и мы рванули в образовавшийся зазор.

— Потап! Потап, ты здесь⁈

Я осмотрел забившихся детёнышей, пролетая практически перед их носом, но никого не нашëл. Ещё один круг. Поверженный гигант поднял облако снежной пыли, временно посеяв хаос. Это нам помогло, но и в третий раз в ответ тишина.

Сверху чуть не прилетел удар монструозного хобота, потому я скомандовал Сейдху сваливать.

«Если его с ними нет… Если это конец…»

Глава 10 Трость больше ненужная слепому

«Жёлтый-6», настоящее время, Потап Новиков

Зелёная сторона. «Слонёнок» Юббу так и сказал, слово в слово. Сначала Потап принял это за какие-то особые мицелиальные поля с соответствующей расцветкой. Насколько он помнил, «Жёлтый-6» — это вечная мерзлота и ничего больше, сплошные долины, занесённые снегом. По крайней мере, так говорил Александр, а уж он-то досконально знал Межмирье со всеми его обитателями.

Плод фантазии Юббу это или правда можно было понять, только увидев всё своими глазами. Якобы есть тёплое и богатое пищей место, куда маммотумы раз в году перебираются, чтобы разродиться потомством и убраться опять в морозную пустыню.

Если на той стороне погода всегда как весной, то это отличный шанс для него, заблудившегося человека, обрести второй дом. Звучало как новая надежда. Перспективы мага были туманны, а запас продовольствия скуден. Надо учитывать, что помощь не придёт и рассчитывать следует только на себя. Впрочем, у него был большой опыт выживания в дикой природе, а одиночество — привычное состояние души.

«Какое может быть одиночество, когда я разговариваю с животными?» — чуть ли не засмеялся с себя Потап.

Не это ли та жизнь, о которой он давно мечтал? Никаких тебе людей, чужих неоправданных ожиданий, самокопаний и чувства собственной ничтожности. Просто живи, откажись от гонки за достижениями, отдайся течению времени. Природе видней, когда она нас создавала. Она мудрая.

Лёжа на тёплой подстилке из шерсти маммотума и смотря в чистое небо, он представлял, как будет жить дикарём в этом первозданном рае: ловить рыбу, собирать ягоды, выращивать собственный огород, а его он постарается сделать на совесть! Да-а-а, такая жизнь в самый раз, еë бы он примерил и это не бегство от реальности. Удача впервые за долгое время повернулась к нему лицом.

«Не считая, конечно, барона Черноярского…»

С этим человеком, как ни крути, тоже повезло. Находясь подле него, он обрёл смысл своего существования, но Владимир преследовал только личные цели и временами был чрезмерно жесток к существам, над которыми взял шефство. Это неправильно. Он рассматривал их как марионетки, рычаги, разменные монеты, как нечто неодушевлённое, чем можно пожертвовать.

Для него человек — высшая форма ценности, но Потап так не считал. Некоторые люди, по его мнению, недостойны такой высокой почести, а животные порой могут быть в разы милосерднее, честней и чище в своей незамутнённой наивности.

Тем не менее Черноярский вёл всех за собой и роль Потапа — подчинять во славу барона другие виды, присоединять их к армии своего феодала, ставить на услужение в повседневной жизни.

Только этим он и ценен. Ни фитомантией, ни боевыми навыками или умом — только ролью звериного толмача. Поэтому он всегда задавал вопросы: «Не предаю ли я себя? Кто я после такого? Обрадовался как дитя, что приняли в семью и готов на всё остальное закрыть глаза».

Эти мысли часто преследовали его в последнее время, а ответ не находился. Подвешенное состояние удручало. Друидические татуировки обернулись для него и благословением, и проклятием.

Поэтому в нынешней ситуации Потап не растерялся и получил уйму свободного времени, чтобы обдумать прошлую жизнь. Если не остаётся другого выбора, то он примет этот подарок и будет жить, как всегда хотел. Главное — только добраться до зелёной стороны и не окочуриться. С одним «слонёнком» в паре им не совладать против йети, так что первая цель — догнать ушедшее вперёд стадо.

«У них будут стоянки через каждые несколько дней пути, а мы можем двигаться постоянно, так что на этой разнице и поспеем».

Прихваченная с собой питательная земля давала стабильный урожай. Магия растений оказалась спасением и далеко не бесполезной в этом мире.

«Как же хорошо, что Гио не давал мне спуску», — отметил он с улыбкой и сжал вытянутую вверх ладонь в кулак.

Зная себя, он бы никогда без чужой помощи и надзора не смог бы добиться таких результатов в учёбе. Слишком поверхностный, любит отвлекаться и витать в облаках. Теперь Потап готов был простить все понукания учителя и воздать ему должное.

«Жаль, больше не свидимся».

Новиков через пару дней попробовал на вкус грибы маммотумов — хоть и жестковато, но вполне сносно. Долго на них не просидишь — желудок ругался. Экономя припасы, он чередовал свой рацион. Стяжень, кстати, был при себе, три шарика, но давать их уставшему Юбби — не лучшая идея.

Дикий мир — штука опасная, а лекарства и самому пригодятся. Маммотумы крепкие существа, на усиленном питании быстро приходили в норму.

Через неделю вечером отставшие странники хотели было разбить ночлег, но Юбби своими чуткими ушами услышал в поднявшейся вьюге нечто постороннее.

— Что там? — спросил Потап, подбираясь к голове «слонёнка».

— Враги. Много, — чуть слышно протрубил магзверь.

Вот зараза. Йети ничего не сто́ит забить насмерть семиметрового детёныша маммотума, особенно если среди них затесались охотники-вожаки. Троих за глаза хватит, а, по словам Юбби, впереди не меньше сотни снежных кочевников.

С другой стороны, это говорило о близости к цели. Йети чудесным образом находили новые стоянки маммотумов и селились рядом. Получается, стадо близко. Почти догнали, но остался последний рывок.

— Давай обойдëм их, — предложил Потап, выдавливая из себя нужные звуки.

Кстати, татуировка с головой слона сместилась ему прямо на левую ладонь. Когда он разговаривал, чернила приходили в лëгкое движение, будто плавая по коже.

— Нам нельзя ночевать, пока не найдëм твоих.

Утром метель уляжется, и тогда вся долина откроется как на ладони. Другого шанса избежать нападения нет. Надо действовать. Юббу потопал в обход сборища йети, по памяти разыскивая нужный путь. Это всего лишь его двадцатое кочевье, по меркам маммотумов детёныш только-только вступил в подростковый возраст.

Что-то притянуло йети к тому месту, здесь вовсе не их стоянка. По заверениям «слонёнка», она находилась чуть дальше отсюда. Крюк почти удалось завершить, но каким-то образом путешественников заметили.

«Не рассчитали мы количество врагов».

Думали там десяток другой, но их оказалось несколько сотен! И все копошились на поваленной туше двадцатиметрового маммотума. Она была наполовину разделана, а рёберные кости торчали как гигантский забор.

Юббу поднял хобот и со всех сил протрубил сигнал о помощи. Пусть и крохотная, но была вероятность, что вожак маммотумов услышит его в такую вьюгу. После этого, наплевав на усталость, «слонëнок» ускорился, а Потап одной рукой вцепился в шерсть, а в другой сжал горсть земли с мицелием. Он высматривал, откуда пойдёт враг.

Сначала это было пять простых йети, пристроившихся сзади. Они напирали, легко ступая по кромке снега, и жадно выдыхали морозный воздух.

— Наподдай! — на своём языке крикнул Новиков, но его спутник и без того понял, что от него требуется.

Спустя пару минут наперерез уже выбежали пятиметровые вожаки. Несмотря на улов в виде целого маммотума, им всё было мало, они хотели больше мяса и шкур. Продукт-то дефицитный для племени. Выпучив налившиеся кровью глаза и издавая рычащие звуки, они планировали навалиться толпой и растерзать отбившегося от стада магзверя. Сильный убивает слабого, ничего личного.

Когда они поравнялись и вот-вот должны были прыгнуть на Юббу, Потап влил концентрированной магии в комок земли у себя в руке, запуская заклинание роста, а потом бросил в йети. Веерообразно распылившаяся земля в полёте проросла и превратилась в непроходимые нити мицелия. Они канатами упали на плечи и головы преследователей.

С первого взгляда могло показаться, что охотникам нипочём такая мелочь, но грибница продолжала увеличиваться в размерах, становясь толще. Она слушалась команд мага растений и сползла в ноги преследователей. Как запутавшиеся шнурки эта гадость сковала передвижение, заставив многих упасть в снег. Других же душила, вынуждая остановиться и заняться собственным спасением. Появился шанс оторваться.

Долго радоваться не пришлось — пока одни йети справлялись с подлянкой Потапа, другие их товарищи тоже вступили в гонку. Неизвестно, чем бы это закончилось, ибо беглецов грамотно взяли в тиски с обоих сторон — никакой сноровки не хватит разбрасывать грибные путы. Справа или слева враги точно пробьются.

Помогло стадо. Оно немедленно снялось со стоянки и побежало на зов детёныша. Всё-таки тридцатиметровый вожак услышал… Маммотумы сбили с ног наглых йети и растоптали самых бойких. Остальные снежные хищники, ругаясь, попятились.

— Ашур-Киппат, мы за тобой придём, бескожий! — яростно выкрикнул главарь преследователей и приказал своим разворачиваться.

Юббу быстро оказался в кольце безопасности, но стоило врагу развернуться, как Новиков взмыл в воздух. Чей-то хобот сдавил его рёбра до хруста. Всë неожиданно потемнело. Вокруг ревела вьюга и трубная ругань маммотумов. Он закричал и потерял сознание.

Глаза разлепил, когда приснился сон, будто он тонет и вот-вот захлебнётся. Кашлянув кровью, Потап перевернулся на бок и пожалел об этом. Боль разорвала голову. На какое-то время маг не соображал, кто он и где находится, но потом с горем пополам очухался и нащупал знакомую спину Юбби. «Слонёнок» что-то говорил, но это бессвязно тонуло в болезненных приступах. Ничего не распознать.

В момент короткой передышки Потап заставил себя протянуть руку к штанине и достать оттуда комочек стяженя. Морщась, он пытался поднять ладонь ко рту, но с ужасом понял, что выронил лекарство. Беззвучно открывая и закрывая рот, маг готов был расплакаться от обиды и злости, но тут над ним навис знакомый хобот.

«Отстань, мне не до игр…» — хотел было он сказать, когда трубообразный вырост полез к нему прямо в лицо. Потап поморщился, как будто его коснулись большой влажной подушечкой пальца, но в то же время ощутил, как ему что-то передают. Приоткрыв рот, он пропустил шарик оброненного стяженя и с благодарностью похлопал Юббу ладонью.

Тепло стремительно разлилось по всему телу, но залечило не полностью. Множественные переломы — это серьёзная травма и одной порцией тут не отделаешься, пришлось потратить и второй шарик. Боль сохранилась в лëгкой форме, но на ноги он встал. Третью дозу лекарства Новиков оставил на всякий случай. Потерпит.

— Что произошло? — спросил он у Юббы.

«Слонёнок» коротко поведал, как чужака не хотели оставлять в стаде и чуть не убили. Однако рассказ о помощи человека и просьбы матери Юббы поставили в споре точку.

— Тебе разрешили остаться. До зелёной стороны.

— Вот так дела , — пробурчал Потап, —помоги мне, — он не в состоянии был сам слезть — всё болело, поэтому детёныш бережно обхватил его хоботом и спустил на землю.— Спасибо.

Прихрамывая и держась за бок, Новиков пошёл к вожаку, который вырыл бивнем борозду для молодняка. Косматый предводитель лениво жевал землю, роняя обслюнявленные комья себе под ноги. Его глаз на секунду скосился вниз, оценил угрозу и снова тупо уставился на горизонт. Складывалось впечатление, что у него мозг выключился и всё тело работало бессознательно.

Потапа не удостоили вниманием и остальные маммотумы, беря пример с вожака. Похрюкивая и чавкая, они черпали землю своими хоботами, иногда отрыгивали. Яма была свежая, так что даже касаться мицелия не надо, потому маг надел перчатку-линзу для экономии сил и запустил оживляющую зеленовато-серую волну тумана по всему длинному жёлобу.

Маммотумы рассерженно отпрянули назад, поглядывая на главного, мол, что эта лысая пакость себе позволяет? Отвлекает уважаемых членов стада от священного обжорства, но тридцатиметровый не спешил ругаться. Его мудрость не раз спасала жизни сородичей, и потому он терпеливо дождался последствий копошения двуногого.

А они оказались на редкость хорошими! Вся яма как из рога изобилия наполнилась быстрорастущими шляпками грибов, они выталкивали друг друга на поверхность, множились и разбухали. В конце концов, вышли за пределы посева и обильно легли по краям.

В то время как рядовые маммотумы удивлённо зашумели, их вожак протянул хобот и набрал угощение с горкой. Продолжая пялиться перед собой, магзверь тщательно прожевал, оценил вкус и… И больше ничего. Он застыл, тогда как остальные ждали реакции, готовые чуть что растоптать чужака. Никто не трогал пищу.

Новиков смотрел вверх и тоже не мог понять, что происходит, но успокоился, когда здоровенный хобот аккуратно взял пятидесятикилограммовую шляпку и положил ему под ноги. Вожак пригласил разделить с ним пищу. Отказываться было нельзя, потому Потап демонстративно отрезал себе топором кусище, с благодарностью поднял его двумя руками вверх и впился зубами, обтекая густым соком. Несварение на вечер обеспечено.

Это был успех. Хоть внешне Кавос даже не посмотрел на него, но отдал должное. Члены стада, видя, с каким аппетитом хрустит их главный, тоже присоединились к пиршеству, но на эмоции не скупились. Они так громко выражали восхищение, что прибежали детёныши и потребовали свою долю.

Доев, Новиков прошёлся по стоянке и угостил всех. Это была его плата за безопасный проезд до зелёной стороны, да и в целом было приятно видеть довольные морды милых зверушек, пусть и таких огромных.

Юббу вернулся к матери, и та не могла нарадоваться. Нет-нет да погладит хоботом, принесёт побольше еды, отвоюет местушко посвободней возлей ямы с грибами. Дабы не мешать им, Потап прогулялся до края стоянки и внимательно рассмотрел лежащий вдали труп маммотума. Для стада это большая потеря. Взрослый двадцатиметровый самец. Как йети смогли его повалить непонятно.

Обычно они убивали ослабших раненых, старых или совсем молодых особей, но даже таких стадо не готово было отдавать без боя. Только в случае крайней необходимости, когда запасы пищи иссякали. Маммотумы старались не выедать всю мицелиальную поляну, давая ей восстановиться к следующему кочевью.

К сожалению, с Потапом пока разговаривал только Юббу, но из него как клещами приходилось вытягивать информацию. Зачастую детёныш не понимал важности сведений, которыми обладал, и потому не делился ими, думая, что его спаситель и так в курсе. Это создавало невидимые преграды.

Ночью перед тем, как все отходили ко сну, маг поинтересовался у спасённого «слонёнка», кто же убил того взрослого маммотума.

— Ты убил.

— Чего? Как я мог это сделать, если всё время был с тобой? — удивился Потап.

— Такой как ты, — поправился Юббу и протяжно зевнул. —На большой птице. Пора спать.

— Какой ещё птице? Эй! — Новиков требовательно постучал по спине магзверя, но тот мирно посапывал.

«И откуда он знает такое понятие, как „птица“? У них что там есть и летающие монстры?» — от этой перспективы маг поморщился, но потом до него дошло, — «Стоп. „Большая птица“ и „такой, как ты“ — да это же виверна и разведчик! Маммотума убил человек?»

Догадка так взбудоражила его, что сон пришёл только к середине ночи. Наутро Юббу терпеливо пролежал, пока остальные кормились — не хотел будить спасителя и почëтного гостя.

— Извини, — раскаялся в своëм проступке Потап и отправился повторять ритуал с фитомантией, его, кстати, уже поджидали, нетерпеливо махая хвостами.

Сначала он удостоил вниманием главного, а потом по цепочке вниз до детёнышей. Уважение прежде всего. За время пребывания с Юббу Новиков понял, что этот вид в своих действиях и мыслях любит определённость.

Ко всему незнакомому они привыкают долго, дети ещё ладно, но переманить на свою сторону взрослых получится не сразу. У Потапа была кое-какая просьба, поэтому с восходом солнца он старался в кормёжке с удвоенной силой: утром и вечером.

Спустя три дня это принесло плоды, с ним впервые заговорил вожак.

— Чего ты хочешь? — имелось в виду в благодарность за увеличенный рацион.

Кавос не дурак — заметил старания и как справедливый правитель возжелал наградить гостя. Потап сложил руки у рта, чтобы его лучше было слышно, и издал нехарактерные для человеческой речи звуки, но понятные для окружающих.

— Вашего дозволения, о Великий Кавос, — с расстановкой произнёс он и продолжил, убедившись, что его понимают. —Осмотреть павшего Рорру, — так звали тот полуобглоданный труп маммотума, над которым сейчас «трудились» сотни йети.

— Ты странный, но Кавос выполнит твою просьбу.

Его речь была сложнее, чем у соплеменников, что говорило о более развитом уме. Как и обещал, он выполнил просьбу человека. Стадо угрожающе пошло в сторону йети, подняв среди них панику. Белошёрстные охотники с возмущëнными криками отбежали на пару километров и встали на месте. В город они не спешили возвращаться и ждали, что будет дальше.

Маммотумы взяли в кольцо труп Рорру, и Потап с помощью «слонёнка» обошёл со всех сторон поверженное могучее животное.

«Сделай это маги, то кости бы повредились, но они целы! Переломы от разрушительной силы огня, камня или других стихий — это обычное дело. Да и какой маг в одиночку способен на такое? Даже Гио не в состоянии свалить маммотума, а он сильнейший маг если не в герцогстве, то в графстве точно».

Новикова интересовала причина смерти. К сожалению, шкуру уже всю содрали и заканчивали срубать когтями мясо. У йети преобладала эта людская черта — запасливость сверх меры.

«Но где же та сокрушающая рана?»

Потап сместился в сторону головы с замёрзшими стеклянными глазами в человеческий рост.

— Подними меня повыше, — попросил он Юббу, когда заметил странное углубление в голове.

Детёныш бережно обвил его тело хоботом и сделал, как сказали.

«Отверстие как от меча», — Потап погладил его ладонью и действительно нашёл сходство, — «Единственный меч, который способен сотворить подобное… Это меч Черноярского. Он был здесь!»

Сердце пустилось в пляс, а на глаза подступили слёзы. Чёрт. Он открыл, открыл врата, изменив точку Гольдштейна-Уварова! Они часто разговаривали об этом с Александром, и тот близок был к разгадке. Врата можно было сместить далеко от привычных имперских настроек, книжица учителя Владимира позволила вывести закономерность…

Получается, барон подчинил виверну, чтобы долететь досюда, нашёл стадо, но мы с ним разминулись. А потом по какой-то причине он убил Рорру.

«У меня же был стяжень! Я мог дать его Юббу, когда тот оставался ещё со стадом. Дурья башка…»

Да, но не было гарантий, что остался бы жив. Маммотумы малоконтактные магзвери, им проще избавиться от помехи, чем вникать в тонкости. Так что не надо посыпать голову пеплом. Что было, то было. Сейчас важно другое — найти точку, откуда пришёл Владимир. Тогда есть шанс связаться со своими…

Новая надежда на спасение затеплилась в нём, но не так ярко. Для него оба варианта были приемлемы. Поблагодарив Кавоса, он попросил вернуться к стоянке, и тогда стадо ушло.

Йети продолжили свежевание добычи.

Потап и дальше удвоенно кормил мохнатых защитников, и тогда Кавос предложил нестандартное решение. Грибы Новикова были столь питательными, что сил у гигантов накопилось больше обычного. Они хотели задержаться подольше, но сделать рывок без остановки прямо до зелёной стороны.

Так и поступили. Когда пришло время сниматься с «якоря», Потап успел познакомиться со всеми членами стада. Худо бедно его приняли, лёд треснул настолько, что сам Кавос дозволил прокатиться на себе. Это было знаком признания его важности для всех, личное покровительство.

«Хорошо быть дойной коровой», — хмыкнул про себя Потап, но скоро понял, что тридцать метров имеют неприятные последствия, например, безжалостные ветра, опасные не холодом, а внезапными порывами, способными столкнуть вниз.

Он кутался и обматывал себя всего в густой шерсти, но упрямо не слезал. Это окупилось — буквально на второй день он увидел вдалеке непонятный шпиль. Погода была ясная, а эта штука уходила ввысь минимум метров на пятнадцать.

— Кавос, подойдём? — попросил он вожака. —Мне это важно.

Тот согласился неохотно. Стадо чуть сменило курс и через полчаса остановилось на отдых возле ледяной башни. Потапа спустили к подножию.

«Йети такое неспособны создать», — подумал он и коснулся маготворной конструкции. — «Это и есть точка с порталом. Надо подождать. Может, при следующем открытии встретимся».

Однако радость от находки продлилась недолго. Кавос сделал ему большое одолжение и целых три дня ночевал на этом месте. Потап кормил их припасённой землёй, выращивая плантации грибов, но вскоре запас кончился и надо было решать: рискнуть и остаться одному, либо уйти на юг вместе со стадом.

Всё-таки какая-то щёлочка в его старый мир осталась. Он схватил топор и хотел было оставить послание на случай возвращения друзей, но рука застыла на полузамахе. Потап задумался.

— Кавос, я хочу уйти отсюда, — сказал он вождю и, отвернулся от ледяной башни.

Глава 11 Конец зимы

Земля, феод Владимира Черноярского, город Таленбург.

Розыски Потапа не увенчались успехом. Я пролетел немного дальше, испытывая терпение и предел сил Сейдха, затем мы вернулись к ледяной башне и вошли в портал. С момента пропажи Новикова прошло слишком много времени — я не сомневался в его способности выживать, но снежная пустыня — это не то же самое, что российские леса.

Кто-то говорил, что я сделал достаточно. Это была моя первая потеря друга на пути к императорскому престолу. К такому никогда не будешь готов, но показывать слабость перед остальными я не имел права. Подданные ждали от меня твёрдой руки и решительных поступков, потому я окунулся в повседневные дела по усилению феода.

Старого виверна я отпустил восвояси, перед этим угостив запасами из кладовых. Туши других магзверей ему понравились, хоть он и был раздражён нашим путешествием. На протяжении недели мы с Инеем захаживали к нему в гости и приносили гостинцев. Правда, пришлось отходить на почтительное расстояние — наученный горьким опытом Сейдх не горел желанием опять встрять.

Я через Инея передал ему предложение охранять колонию от разведчиков, а взамен мы будем кормить его разнообразными тушами иномирных тварей. Кажется, он питал слабость ко всему новому и необычному — это единственное, что мне удалось выведать, настолько он не подпускал к себе.

Сейдх согласился. Я ожидал долгой канители с переговорами, но, видимо, тот факт, что мы поучаствовали в совместной охоте и убили на пару могучее существо, отзывалось в нём с уважением. Вдобавок я отпустил его на волю — враги так не поступают. На том и порешили.

Что касается гиперактивности Инея, Александр неожиданно нашëл ей применение — охота в Межмирье на зелëных рангах. Храмовник занимался исследовательской работой и собирал для нас данные о наиболее выгодных мирах. Попутно пополнял свои гербарии.

Выдёргивать кого-то из витязей на поимку образцов слабых магзверей — дело затратное. Куда проще выгуливать виверна, чтобы тот помогал учëному, а заодно пополнял запасы продовольствия в подземелье. Глипты и так с этим выручали, но лишним не будет. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось.

Налетавшись и наохотившись вдоволь, он возвращался в Таленбург спокойным. Позëвывал, много спал и временами гонял с донесениями на шахту.

— Говоришь, шкура от хищника? — уточнил я, после отчëта Александра о проделанной работе.

— Да, звукопоглощение им нужно для выслеживания дичи в снегах. Думаю на маммотумов не только йети охотятся, но и представители крупных кошачьих видов.

Что-то странное происходит в этом «Жёлтом-6».

— Что там с фермой? — поинтересовался я, меняя тему разговора.

— Всё идёт по намеченному плану. Игнавусов расселили, перешли на самообеспечение — к концу зимы будем готовы к доставке удобрений по всему баронству.

— Это очень хорошо, нам нужно закрыть вопрос с пропитанием в деревнях. Поговори с Маричем, как всё безопасно вывести из храма. В общем, готовьтесь, — я намекнул, что аудиенция закончилась.

Александр попрощался и вышел. На столе у меня лежало распечатанное послание Бенедикта Воронцова. Воевода графа Остроградского докладывал, что Его Сиятельство погряз в дипломатических склоках, защищая интересы империи, и в ближайшие пару месяцев точно не потревожит нас.

Это была превосходная новость. За Бенечкой числилось ещё два долга — две соломинки для утопающего барона, перед тем как мы полностью рассчитаемся. Нынешнее донесение — это так, жест доброй воли, демонстрация хороших намерений.

Я поднёс конверт вместе с письмом к свече и подпалил. В последнее время мне часто пишут. В основном ростовские бароны. Приглашают на балы, званые вечера или на соколиную охоту. По идее мне бы укрепить с ними дружеские связи, но масштаб их возможностей столь мизерный, что не хотелось тратить на это силы. Они уже повязаны со мной иском против графа и никуда не денутся.

Также некоторые писали кляузы друг на друга. Было смешно читать, как Рындин плачется на Шеина из-за роста доходов последнего и бойкотирования своих товаров — он потерял хорошего заказчика. Вместе с тем, опальный Кислица для выслуги и набивания себе очков «преданности» доносил, что его шпионы часто видят, как Аркадий Терентьевич не гнушается восстанавливать связи с моим отцом. Старая парочка вновь спелась.

Они клянчили себе глипт для охраны границ, новые артефакты Гио, прощупывали почву для будущей торговли с Таленбургом, предлагали объединиться и разорить соседа, дочек своих втюхивали и присылали подарки в знак дружбы.

Самое значимое догадался преподнести Рындин: оплатил услуги земельника на три месяца, но потом остальные за ним повторили и тоже своих заслали. Таким образом, у меня появилось три дополнительных мага (отец, естественно, вертел все эти активности на причинном месте и не общался со мной).

Не нужно ведунского дара, чтобы понять — это соглядатаи. Всем было интересно, как идёт стройка и чего ждать от нового города. Я был не против. Пусть смотрят. Три земляных мага «B» ранга — хорошее подспорье, поэтому Гио мигом распределил их мощности.

Все мало-мальски стратегически важные объекты, типа крепостной стены, мы уже закончили. За каждым шпионом следило по несколько приставленных человек. Вредительствовать не выйдет.

У нас оставалось три недели на возведение жилого квартала и дорог, так вот, с новыми возможностями управились за две. Подаренные маги взяли на себя самое муторное — замостили булыжником главные улицы, утрамбовали основу и положили камень, также они вырыли нам четыре колодца и соорудили водоотвод. На всё требовалась уйма магических сил и внимания. Вместо этого Гио с помощниками сосредоточился на других вещах.

По итогу получили взрывной рост — отдали под заселение 150 домов. Не все, мы ожидали приглашëнных из феодальных деревень ремесленников с высокими рангами вместе со своими семьями.

А в общей сложности число домов составило 218 при текущей численности населения в 256 человек (это включая около сотни женщин, детей и стариков). Впервые за долгое время мы расселили вообще всех и остался запас — обязательно продолжим его наращивать.

Настал третий и самый важный этап строительства, от которого зависела жизнеспособность Таленбурга — создание сердца города. Оно будет качать социальную «кровь» и распределять еë по сосудикам быстрорастущего каменного организма. Управление, торговля и производство — аспекты, без которых невозможен порядок и процветание.

Как грибы после дождя повсюду росли административные здания, вроде ратуши, казнохранилища, зернового амбара, пожарной каланчи с пристройкой для людей и инвентаря, а также аж три казармы и детинец под баронскую армию. Всё с запасом, на перспективу.

Для торговцев и приезжих плотно занялись гостиным двором и торговыми рядами — мы собирались стать центром притяжения купцов, чтобы они не только продавали свои товары, но и покупали наши. Рынок — это кормилец города.

Не забыли и про ремесленный цех для мастеров — после того, как сбавит обороты стройка, многим потребуется занятие по душе и по специальности, так что как основа пойдёт. Чем разнообразней выбор для рабочего люда, тем лучше. Не хочешь трудиться на стройке? Вот тебе тёплое помещение, станки, инструмент, материалы, найдём применение твоим талантам.

Также цех — это зона подготовки подмастерьев, считай ещё одно учебное заведение, молодёжи будет куда податься. У нас много древесины, поэтому пока ограничимся работой с ней, но в будущем и другие цеха запустим в производство. Мы не хватались бездумно за всё подряд, а выстраивали гибкую систему.

Ну и куда без общественной бани? Её ждали как манны небесной, почти триста человек обходились двумя парильнями, работавших беспрерывно. Несмотря на хороший уровень медицины в виде Склодского, тот настоял на профилактике различных инфекций. Попариться, вывести из себя всякую дрянь — дело богоугодное. С ростом численности населения это уменьшит нагрузку на будущий штат лекарей.

Что касается безопасности, то гарнизон постепенно пополнялся рекрутами. Под руководством Драйзера охрану осуществляли 50 боеспособных вояк. Они не дотягивали до уровня витязей, но в обороне показывали себя отлично. Вот их распределение по типам войск:

— 8 копейщиков во главе с Фомичем;

— 20 лучников и по совместительству охотников под началом Алега;

— 22 мечника;

— 8 канониров;

— 150 глипт.

Город охраняли 4 артиллерийских расчёта, 40 глипт несли службу на пропускных пунктах на въезде в лес, ещё 40 патрулировали окрестности, 30 занимались чисто храмом. Общую численность каменных бойцов решено было поднять до 1200 в связи с нашими возросшими финансовыми ресурсами. Про них чуть ниже.

В мои новые активы смело можно записать просторную речную пристань. Я делал её больше для своих нужд и на случай эвакуации мирного населения. До недавнего времени там ютились только наши рыбацкие лодки и три струга вместимостью в 60 человек. Мы ещё пополним городскую флотилию, но речь не об этом: купец Ейчиков с присущей ему коммерческой жилкой нашёл способ, как нам заработать.

Он повсюду среди своих знакомых трубил как скоро Таленбург затмит собой Ростов, как не по годам мудр его правитель и насколько могуча его свита. Хвастался, откровенно нагло завышая свои доходы, и покровительственно рассуждал, как быстро он всех оставит с носом. Его статус после захода на Всемирный рынок взлетел до небес — не каждый мог себе позволить туда пробиться, так что бахвальство имело вес.

Мариновались купцы долго, но стоило одному соблазниться, как оставшиеся, расталкивая друг друга локтями, рванули за новыми возможностями. Ейчиков гарантировал, мол, места на пристани, когда всё раскрутится, пробьют потолок. В город будет выстраиваться очередь из торговых кораблей, время у каждого ограничено — это же надо наравне с остальными ждать, беспокоиться — не проще ли заранее по особой цене оплатить годовой доступ?

Особая цена — это 500 рублей. Сразу двадцать желающих купили эту услугу, принеся нам в казну 10 000 рублей. В неё входил не только свободный доступ к пристани, но и баронские глипты-грузчики, которые всё сами загрузят и разгрузят (не надо платить своим), а также доступ к особым хранилищам с эффектом поддержания свежести. В общем, купцы остались довольны, а я отбил в несколько раз строительство и материалы.

Другим доходным активом стала кожевенная мастерская со спецом «А» ранга. Всё это время он не сидел сложа руки. Цикл его работы составляет 2 месяца. Кожевенник подготовил партию из 300 шкур (лоси, олени, кабаны), изредка приносили пушнину, но брался только за крупных животных. Чистый доход с продажи составил 12 000 рублей.

Гончарная с работником «B» ранга принесла нам 36 000 рублей. Своё сырьё, бесплатные помощники, просторная клеть, отличный двухъярусный горн и дорогой инструментарий — всё это создавало идеальные условия для работы. Но, помимо всего прочего, я разрушил гончару «Предел» — надеюсь, за пару-тройку лет он сможет выйти за рамки своего мастерства.

Артефакторная Гио вышла на доход в 40 000 рублей чистыми, но тут надо учесть скудность ассортимента — всего 3 товара:

— Согревающие ладонь кольца;

— Посуда с напылением зеленца;

— Не мокнущая скатерть на основе льна и с вплетениями межмировой крапивы, которую посоветовал артефактору Александр (добывалась в одном из синих миров).

Заминка объяснялась подготовкой элитарного изделия. Джанашия в освободившееся время засел за изучение золотистой эндотеи. Её простой аналог использовался в изготовлении перчаток-линз для магов, а золотую мы пускали на создание порошка на заклинание «Предел». Как известно, у каждого ресурса могло быть несколько свойств, и естествоиспытатели из РГО охотились за подобной информацией.

В науке многое достигается перебором вариантов. Гио в каком-то роде повезло: бедренная кость йети в сочетании с золотистой эндотеей давала уникальный успокаивающий эффект на сознание. Он прибавил к этому свою особую технику создания и получил гребень, который после расчёсывания волос дарил его владельцу хорошие сны.

В обмен на рецепт РГО выдало нам пятилетний патент, после которого мы будем обязаны обнародовать секрет создания гребня. Я решил не встревать лишний раз — это кажется, что безобидную штуку смастерили, мол, кому она там нужна? А как возьмут за жабры императорские прихвостни, поздно будет метаться. Нечего дарить им лишний повод сунуть к нам нос.

Возвращаясь к активам — продажи глипт императору мы удвоили, теперь ротмистр Абросимов отчитывался о покупке 60 магзверей в месяц. Они, кстати, многим пришлись по душе и даже вытесняли собой менее послушных и сильных быкоподобных тяглов. Насчёт применения в боевых условиях ничего не слышно, но будь там какой промах, я бы узнал.

На этом с новинками всё. Хочу добавить, что кузница работала на городские заказы и Выжига нескоро разгребётся, чтобы что-то на сторону продавать. Сам Таленбург налогов почти не приносил в данный момент, а деревни и хутора были в режиме разгрузки от оброка.

Что касается расходов, ох, они тоже пошли вверх. Я не беру в расчёт постоянную помощь деревенским — там на общем фоне капля в море, многим мы помогли ещё во время инспекции. Уйму денег отнимало строительство и жалованье рабочим. Премии за высокие темпы давили на наш бюджет — четверть миллиона, если брать в расчёт вообще всех. Марич советовал эту статью расходов сократить, но я отказался.

Ещё 190 000 ежемесячно уходило на питание глипт, ну и там по мелочи всяких издержек набежало. Однако даже это не помешало нам поправить своё материальное положение. В прошлом месяце, как раз перед экспедицией на некромантов у нас в казне лежало 600 000, а в данный момент миллион с хвостиком. Это с учëтом выплаченного графу налога в 15%!

Февраль пролетел в заботах: переговоры с купцами и промышленниками, переписка с баронами, бесконечная стройка, тренировка и вербовка бойцов, добыча хронолита, экспедиции в жёлтые миры для повышения ранга ярлыка, внедрение новых пищевых добавок для воинов и многое другое заполняло каждую минуту моего свободного времени. А перед сном я читал трактаты по магии, чтобы лучше разбираться в даре ведуна. С обычными заклинаниями там было много параллелей.

Поэтому в день важного собрания по поводу подведения итогов и согласования нового плана, я удостоился следующего сообщения:

Параметр интеллект +1, повысился до (61/100)

Этот показатель рос ну очень медленно. Я всегда испытывал уважение к людям, у которых он больше моего. Обычно остальным не видны эти проделанные чудовищные усилия, но «Диктатура параметров» подсвечивала успехи всяких головастых умников.

Также в общей сложности за всё время я получил целый кулёк повышений:

Параметр лидерство +1, повысился до (67/100)

Параметр организованность +1, повысился до (24/100)

Параметр командная работа +1, повысился до (20/100)

Параметр харизма +2, повысился до (31/100)

— В первый день весны хочу поздравить всех с успешным завершением стройки, — начал я совещание и затих, с лëгкой улыбкой слушая аплодисменты ближнего круга, собравшегося в тереме. — Мы показали всем, что чудо возможно — надо только трудиться. Как умом, так и руками, — добавил я. — И несмотря на некоторые сложности и потери, — на этом месте многие опустили глаза, но не Троекурская, управляющая ободряюще кивнула, в последний месяц она проводила со мной много времени, — мы справились с этим вызовом и готовы к следующим. У меня есть для вас две новости, прежде чем перейдëм к деталям.

— Хорошая и плохая? — задорно подмигнул Склодский, из присутствующих он более остальных знал о реальном положении дел, но не всех, я ограничивал его от части информации.

— Не угадал, — я достал из кармана брюк сложенное вдвое письмо на дорогой бумаге, отдающее едва различимым ароматом французских духов. — Первая новость — в ближайшие два-три месяца я сосредоточусь на пополнении отрядов витязей, а также гарнизона. К сожалению, наше графство исчерпало свой лимит стоящих сынов войны, а те, что есть, уже разобраны. Я возлагаю надежды на ратушу и прошу совет подыскать подходящие кандидатуры канцелярских служащих. После моей проверки они могут приступать к работе. Таленбург должен закрывать потребности жителей и без присутствия своего хозяина.

— Но, ваше благородие, когда вы в городе, работа идëт быстрей, — возразил Анжей Марич. — Слишком длительное отсутствие скажется на производительности труда.

— А для этого у меня есть ты, Драйзер и Марина Васильевна, — отрезал я. — Место городничего твоë.

— Что, в смысле моë? — удивлëнно заозирался бывший гувернëр.

— Поздравляю, ну ты чего тупишь, дружище? Барон тебе такой пост жалует, встань, — Мефодий сграбастал Марича, потрепав от души, и «помог» слезть со стула.

— Это большая честь, ваше благородие. Мне за всю жизнь не отблагодарить вас, — блестя глазами, он склонил почтительно голову.

После разорения и смерти родителей Анжей и не думал, что когда-то сможет настолько высоко забраться.

— Отплатишь верностью и своими трудами, подойди, — я отложил в сторону письмо и достал из шкатулки приготовленный заранее должностной знак — золотую цепь с бляхой, на которой с одной стороны красовался императорский вензель, а с другой — герб Таленбурга и моего нового рода: двуглавый лев. — Носи его с честью.

Учитель сказал бы: «Живи достойно или умри», но это фраза не подходила под контекст события. Я повесил цепь Маричу на шею и пожал ему руку. Бывший приказчик получил повышение до городничего. Уровень его амбиций зашкаливал (80/100), а результативность всегда была безупречной. Подобные ему не могут вечно находиться на вторых ролях — им нужно больше ответственности, больше сложных задач, чтобы повышать свою значимость и статус.

Не поощряя их за достижения и раздаривая ключевые посты кому попало, можно с годами нажить себе умных врагов под боком. Я не боялся предательства. Более того, сразу увижу гнилые подвижки, но это был тот случай, когда человек находился на своём месте. Терять Марича мне не хотелось.

— А что за вторая новость? Что в конверте? — напомнил всем лекарь, когда счастливый городничий уселся на своё место.

— Это то, что позволит нам ненадолго забыть о финансовом бремени, — я опять взял в руки письмо и демонстративно раскрыл его перед собой, чтобы зачитать слушателям:

'Извещение от Шнеерсона В. В., поверенного в делах графа Остроградского Павла Викторовича.

По поручению моего доверителя, Графа Остроградского Павла Викторовича, сим уведомляю всех заинтересованных лиц, а именно баронов: Рындина Аркадия Терентьевича, Шеина Евгения Кирилловича, Кислица Антона Павловича, Черноярского Дениса Юрьевича, а также Черноярского Владимира Денисовича, о нижеследующем.

Мой доверитель ознакомился с сутью коллективного иска касательно раздела бывшего феода барона Смольницкого, обоснованного правом на военную добычу. Принимая во внимание наличие у вышеуказанных лиц законных оснований, а также желая избежать затяжного судебного производства, мой доверитель заявляет об отказе от участия в судебном процессе по данному делу.

Граф Остроградский Павел Викторович признаёт права истцов на спорную территорию и не имеет претензий к разделу означенного феода на пять равных частей между участниками иска. Возражения против управления территорией братом графа снимаются.

Настоящее извещение служит основанием для оформления прав собственности на новых владельцев в установленном порядке.

Честь имею,

Шнеерсон В. В., 26 февраля 1815 года'.

Глава 12 Далеко идущие амбиции

— Остроградский отказался от суда? — удивлённо осведомился Склодский. — Это интересно, это… Можно рассматривать как нашу победу, но и сигнал насторожиться.

— Ты можешь просто порадоваться за барона, Лёнь? Вечно ищешь говно там, где его нет.

— В случае с Его Сиятельством это говно надо искать с лупой, — возразил богатырю лекарь. — Вся задумка с дележом феода была направлена на истощение графа, отвлечение его внимания от нас, но он отказался играть в эти игры, отдав фигуру. Я слежу за состоянием дел на переговорах. Кажется, консенсус между османами и Венецией скоро будет достигнут, и тогда Остроградский возьмётся за нас, я ведь прав, Владимир?

— Абсолютно, но это не ваша головная боль, а моя. Из того, что здесь написано, вас должно интересовать, как выгодней продать трофейный кусок феода и на что в первую очередь пустить деньги. Давайте это и обсудим…

— Наша доля в смольницком пироге — 40 000 гектаров. С учётом возможностей и закредитованности соседей мы сможем выручить за эту землю 4 миллиона рублей, — доложила Марина. — Беру всё под свой контроль и немедленно займусь оформлением бумаг.

Обычно земля — это краеугольный камень любого аристократа, показатель его могущества. Это если играть по правилам. В моём случае всё несколько по-иному устроено: земли навалом, а вот денег не очень. Межмирье с его новыми возможностями давало простор для фантазии, но, чтобы её пустить в дело, нужен капитал, и немаленький.

«А также население. Безоговорочно преданное и высококвалифицированное».

Концепция грубого ручного труда уйдёт с момента, как глипты освоят большинство мелких команд. Уже шла экспериментальная программа с метровыми и полутораметровыми экземплярами, у которых ладони более приспособлены под это. Жалко Потап так рано нас покинул, он бы точно не остался в стороне…

В связи со всем вышесказанным самый правильный выбор — продать землю, а своё внимание переориентировать на вербовку людей и заработок денег. Мои люди уже достаточно компетентны, чтобы вести более сложные проекты.

— Сроки в этот раз — 1 год. Предстоит ещё больше работы, но и награда не заставит себя ждать. Каждый из вас уже получает в два, в три, а то и в четыре раза больше, чем в любом другом графстве, но не это главное. Я хочу создать город, где понятие «справедливость» не пустой звук. Город, где таланты смогут найти своë применение, а не гнить за три копейки, работая подмастерьем у бездарности, или носить краешек мантии за учёными мужами. Ну бред же, эти игры — ненужные сущности, — я оглядел всех и увидел понимающие кивки — многим опротивела данная ситуация. — В Таленбурге всё будет по-другому, но у всего есть своя цена. Дальше вам идти со мной опасно. Я прошу покинуть совещание тех, кто не согласен рисковать своей жизнью ради такого будущего. Сделайте одолжение — не тратьте моё время.

— Ты чегой-то, Владимир? — настороженно спросил Куликов. — Разошёлся прям. Мы все за, никто не уйдёт, никто же, да? — он оглянулся на других.

— Это ты так думаешь, Мефодий. Я повторяю: я сделаю всё, чтобы прийти к своей цели, и потребую от вас того же. Поднимите руки те, кто хочет уйти прямо сейчас — вам выдадут месячное жалованье, и мы разойдёмся с миром. То, что вскоре прозвучит в этих стенах, может стоить вам жизни.

Среди собравшихся были представители как ремесленников, так и воины-офицеры, весь первый и второй отряды, и управленцы вроде того же горного мастера Кваскова. Важно было донести свои намерения до них и сплотить в единый кулак.

Средний уровень преданности на всех — выше шестидесяти. Это очень много, больше чем у любого феодала-барона, но параметр имел свои нюансы. Он мог упасть при чрезмерной опасности или если человек сам по себе мнительный, трусоватый. Абсолютно точно сказать, как отреагирует тот или иной субъект — нереально. Может, кому-то не хочется пускаться в безумные авантюры своего феодала — я уважал этот выбор.

— Что-то рук не видно, ваше благородие, но речь была зажигательной, — похвалил с иронией Гио, чем растопил всеобщее молчание, народ выдохнул с улыбками и расслабился.

— Не знаю, как остальные, но мы с Яром «За», мы остаёмся, — подал голос Кошевой.

— Мой меч, моя жизнь принадлежит вам, господин. Распоряжайтесь ей, как вам будет угодно, — Нобуёси встал и поклонился на японский манер.

— Я считаю, мы стали ближе друг к другу, а ваша помощь дала многим второй шанс. Никуда не пойду. Как хотите мужики, но я от нашего барона не отстану. Мой дом теперь здесь, и хрена лысого вы меня отсюда сгоните.

— В невесты набиваешься? — пошутил Кошевой.

— Э-э-эх, смешно дураку, что уши на боку. Постыдился бы, Дмитрий Викторович, чай немаленький дразниться. Неблагодарность — худший из грехов. Я своë слово сказала: в трудный час Владимира не брошу, а вы можете дальше по лавкам прятаться.

— Да кто ж прячется? Все здесь! — возмутился прораб. — Ты это давай, не перевирай с ног на голову, моду развела тут басни травить…

Новый статус шамана давал Лукичне право присутствовать на общих собраниях и высказываться. Я вытянул руку вверх, призывая остановить галдёж, и когда всё затихло, продолжил.

— Рад, что никто не ушёл, но я вас предупреждал. Итак, чтобы Таленбург и дальше мог развиваться без опасности нападения, я отберу титул у ростовского графа и подчиню себе весь регион.

Дав им обдумать с минуту эту информацию, я добавил.

— Его Сиятельство замешан в кое-каких тёмных делишках и знает, что я о них в курсе. Он будет искать любого повода, чтобы нас уничтожить. Скажу сразу, полагаться на соседей — это как пустить козла в огород. Они предадут, только мы дадим слабину. Надо готовить сильную армию, искать новые союзы и укреплять оборону.

— Остроградский опасный и хитрый враг, — подал голос водный маг Щукин, — но нет ничего невозможного. Я служил и в графских, и в герцогских дружинах — там прорва неуставного бардака, на одного хорошего гридня десять посредственных. Врагов много, но шансы на победу есть.

Для собравшихся новость о моём намерении сбросить графа стала сюрпризом, но не таким, когда ты нетерпеливо посматриваешь на дверь и мысленно составляешь донос. На лицах была скорее попытка осознать, что это сулит и как побыстрее приблизиться к озвученной цели. В них горел азарт, жажда наживы, готовность изменить свою жизнь.

— Когда мы победим, ваши семьи не будут ни в чём нуждаться. Ростов, Таганрог, Черкассы, Азов — всё эти города перейдут во владения Черноярских, это не считая сотен деревень и хуторов. А теперь я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, как нам усилить Таленбург.

— Если эта козлина перекроет нам вход в храм, то пиши пропало. Нужны запасы минимум на три года, — вбросил мысль Квасков в свойственной ему грубоватой манере, он дико недолюбливал нафабренных аристократишек. — Слухай, а может под землю их спустить? У нас такой умелец, мама не горюй, — ткнул он пальцем на Гио. — Подземные амбары, хранилище, убежища. Тут к бабке не ходи, огнём нас будут жечь и всякими магиями, как бы не побили домишки наши.

— Мысль годная, поддерживаю, — согласился я и далее каждый, у кого были ещё соображения, высказался.

Писарь Григорий только успевал всё это записывать, чтобы потом Марич превратил идеи в реалистичные планы, а фантазии отбросил в стороны.

Беседа от обсуждения мер безопасности вернулась в русло строительства и улучшения Таленбурга. Год работы был разбит на восемь блоков или сфер, по которым будут параллельно вестись строительные проекты. Не все сразу, а по мере возрастающей надобности.

Вот их список:

— Производство и добыча ресурсов (наша основа автономии);

— Расширение ремесленного квартала;

— Сельское хозяйство и продовольствие;

— Оборона и безопасность;

— Управление и распределение ресурсов;

— Социальная сфера и духовность;

— Пристань и торговля;

— Особые объекты (например, подземная часть города, артефакторная мастерская, школа магии и т.д.)

Отдельно отмечу цель в тысячу жилых домов и второе кольцо укреплений. Эти вещи я велел возводить фоном, что бы ни происходило. Команда Анжея Марича возьмёт на себя всю организацию и контроль этих планов, отчитываясь мне о проделанной работе. Городничий получил карт-бланш на развитие Таленбурга и первым делом удалился с Гио и прорабами обсудить нюансы.

Уровень преданности ни у кого не упал, общий враг, наоборот, сплотил собравшихся. Это был рискованный ход, но лучше сделать его сейчас, чем потом впопыхах всё объяснять и оправдываться. Я скармливал информацию по кусочкам, чтобы она успевала перевариться и, когда общий организм привыкнет, можно подавать следующее угощение. Реальная картина многих отпугнëт, не все разделяли мои амбиции, и это нормально.

— Иван Михайлович, останьтесь, пожалуйста, — попросил я горного мастера, когда совет подошёл к концу. — У меня к вам кое-какое личное поручение, — сказал я ему, беря под локоть и провожая на улицу. — Вы не возражаете? Мне проще показать.

— Что уж там, давайте посмотрим, ваше благородие, — шахтëр махнул своим подмастерьям ехать в каменоломню без него.

Чтобы не утруждать старика ходьбой по весенней хляби, я выцепил нам двух транспортных глипт — они в Таленбурге стали намного удобней лошадей: и проходимость, и скорость в разы выше.

Мы отказались от использования мощëных дорог, что насторожило Кваскова. Дед щурился и посматривал в темноте в спину своему барону, хотел было что-то сказать, но промолчал. Жизненный опыт в обращении с аристократами научил его не только подозрительности, но и терпению.

Мы пробирались через дубраву, треща ветками и вдыхая вечерний свежий воздух. Пару раз встретились гружёные песком безмолвные глипты — они не задавали вопросов и выполняли свою повседневную тяжёлую работу. Спешились, я отпустил транспорт, а Квасков заозирался. Мы стояли на дне песчаного карьера.

— Всё, что вы сейчас увидите, должно остаться там, — показал я пальцем вниз. — Закройте глаза, — предупредил я его и взял горного мастера за рукав.

По нажатию гранитного ключа мы провалились в песочную пучину и очутились во входной пещере. Оттуда по туннелям добрались до скрытого от чужих глаз храма.

— Бог ты мой, — выдохнул Квасков, когда увидел целую деревню под землёй, освещённую артефакторными фонарями.

Из открытого, блестящего серебром портала на его глазах вышли десять камнекожих воителей с трупами рогатых магзверей на плечах. Они выстроились в очередь и бросали их в тележку. На козлах сидел смотритель Никита Рогач. При нашем появлении он хотел было спрыгнуть и подойти, но я махнул ему рукой, чтобы не дëргался.

— Как видишь, с подземельями мы уже провели некоторую работу, — обратился я к глазевшему на всё это Кваскову.

— Разрази меня бабкина икота, вижу, что уж там… — почёсывая затылок, задумчиво ответил Иван.

— Я ожидал несколько иной реакции, — спрятал я улыбку. — Вопросов там, требований объяснить…

— Погоди, погоди, барон, — перебил он меня, помахав заскорузлым пальцем. — Мой отец, царство ему Небесное, всегда говорил: не хочешь тупых ответов, не задавай тупых вопросов. Если б можно было забыть это, — он показал на врата, — я бы забыл, но теперь, теперь на всё воля Божья. Попрошу тока, уважаемый, вот мою делянку обозначить, ничего не хочу свыше неё знать. Это ваши господские разборки, а моё дело малое.

Квасков внешне не выказывал страха, но он чувствовался. Мастер до чёртиков испугался. Это же смерть и не от кого-то, а от императорских карателей. Её надо будет ещё вымолить в процессе долгих и мучительных пыток.

— Хорошо, идём, — я не стал тянуть и попросил Александра открыть нам нужный мир.

Иван зажмурился, когда шагнул внутрь — до этого ни разу в жизни не бывал в Межмирье. Старика замутило и пришлось подождать, пока он придёт в себя. Тем более это были не стандартные имперские врата, а с изменённой точкой Гольдштейна-Уварова. Последствия от использования в три раза жёстче.

— Я в порядке, Ваше благородие, — ответил он, вставая и опираясь на мою руку. — Где мы?

Повсюду, куда ни глянь, раскинулись поля, усеянные высокой зелёной травой, смахивающей на осоку. Сейчас тут был яркий безоблачный день. Мы стояли возле одинокого журчащего ручья.

— Это «Серый-18» — засекреченный имперцами мир. Место, где у аборигенов на всякие безделушки за бесценок обменивают стяжень, но твоя задача будет заключаться в другом.

— В чём же? — покосился на меня старик.

— Ты отыщешь здесь заброшенную шахту с зеленцом. Раньше их было очень много. Мы проложим к ней подземный туннель и будем без опаски переносить руду в портал.

Я очень надеялся на его скрытый талант:

«Видящий Жилу» (умение интуитивно оценивать качество и рентабельность рудных месторождений, выбирая оптимальный путь для их добычи).

— Кхм, а эти охламоны, — он показал пальцем в небо. — Часто тут летают?

— Мы за три тысячи километров от имперской колонии. Так далеко они не заберутся, но всё равно будем осторожничать. Сам понимаешь.

— Да, как же… Задачу понял…

— Не спеши, это ещё не всё, — я жестом показал, чтобы следовал за мной обратно во врата, и мы через секунду очутились опять в подземелье.

— Ох, ты ж, погодь, — сморщился Квасков.

В это время Александр закрыл «Серый-18» и открыл «Серый-3А», новый мир из книжечки Аластора. После захода внутрь мы оказались в запертой со всех сторон широкой горной долине. Под ногами самая обычная травка, никаких деревьев, только зелёное полотно с вкраплениями одиноких серых валунов.

— Здесь никого нет, вон там и там поставим наблюдательные вышки, а горы будет охранять гнездовье диких виверн. Так, чтобы ни один разведчик сюда не сунулся.

— Виверн? — удивился дед.

— Да, мы их будем кормить, а взамен сможем нормально работать.

— А что же мне тут делать?

— Наладишь добычу руды и построишь плавильный завод, — я достал из кармана кусочек породы и показал мастеру. — Это железо почти не отличимо от нашего, только слегка прочней. Выжига уже попробовал его в деле и остался доволен. Нам нужно всё своё на случай закрытия храма. Ты сам об этом говорил.

— Говорил… Эх, но кто ж знал, куда мой поганый язык заведёт?

— Жалеешь? — спросил я, не видя особых изменений в преданности или других динамических параметрах.

Квасков поморщился и сплюнул.

— Будет тебе плавильный завод, и зеленец будет. Чем отдариваться собрался?

— Бароном сделаю.

— Ишь ты, — усмехнулся с иронией Иван, явно не веря сказанному. — Это ж мне с господскими на старость лет тягаться? Меня мигом сожруть, не надо, Владимир Денисович, пустое это…

— Ты боишься, что придётся воевать?

— А кто ж не боится? Я, знай, за всю жизнь только киркой и махал, воинскому делу не обучен. Да и мест мало баронских, всего пять. Ваше освободится, неужто мне отдадите, а как же другие?

— Во-первых, мои бароны прекратят эти бесполезные склоки. Я упраздню право на междоусобицы и военную добычу.

— Да кто ж вам даст? — повернулся ко мне Квасков. — Закон ить императорский.

— Трусливый старик, потому ты на своём месте, а я на своём! Не твоего ума дело. Сказал, будешь жить в мире, значит, будешь! А во-вторых, графский титул — это ещё не конец, — я схватил его за шиворот одной рукой и притянул к себе как пушинку. — Приготовься, Квасков, к большим переменам.

Он опустил глаза и серьёзно задумался. Я разжал руку и отошёл на шаг назад, поправляя свой плащ.

— Передай каменоломню на другого и построй мне завод. Теперь ты будешь заниматься только Межмирьем: искать мне жилы, разрабатывать шахты, следить за работой глипт, переплавлять всё и складировать. Сделаешь, как прошу, и баронский титул будет твой. Оставишь семье достойное наследие. Или ты не согласен? — произнёс я последнее предложение угрожающим тоном.

Квасков упал на колени и склонил голову.

— Я согласен, согласен, ваше благородие, простите дурака старого за дерзость.

— Не такой уж ты старый. Склодский постарается, чтобы ты прожил долгую и насыщенную жизнь, — закончил я нашу беседу и покинул храм.

Насчёт каменоломни я не волновался — там процессы так отлажены, что все трое работников-людей плевали в потолок часами, да перекидывались в картишки со скуки. Помощники Кваскова справятся и без него, а такой скрытый талант грех гробить.

На следующий день в город прибыла первая партия приглашённых поселенцев, тридцать фермеров «В» ранга и пять «А» ранга. Я осмотрел каждого и остался доволен. Преданность не меньше тридцати — моя опека в зимний сезон пришлась подданным по душе.

Молва о новом хозяине быстро расползлась по феоду, и даже самые скептично настроенные крестьяне отдали должное этому поступку. Всех новоприбывших, как и обещал, с семьями расселили по бесплатным домам.

После в Ростове меня ждали ежедневные обязанности по восстановлению ветеранов-виверн, а затем мы с Нобу, Мефодием, Склодским, Гио и сотней отборных боевых глипт посетили самый сложный в данный момент мир жёлтого ранга под номером семьдесят. В нём обитало сразу пять разных видов монстров, а непроходимые джунгли усложняли охоту не только обычным витязям, но и разведчикам.

С неба они ничего не видели, кроме бесконечных спутанных крон, поэтому спасательные операции заканчивались успешно в двух-трёх случаях из ста. На каждом шагу таилась опасность оказаться жертвой не только хищного магзверя, но и маграстения — здесь в их рацион входило мясное меню, а не только лучики света и водичка.

Растительность в «Жёлтом-70» плевала на старания людей расчистить территорию. Магия огня не помогала, а кривые несуразные деревья росли даже в песке, потому колония требовала постоянного ухода со стороны людей. Каждый день маги земли и растений боролись с природой, сдерживая зелёный напор. Если отдать ему на откуп стены, то они мигом покроются ненавистным плющом, что позволит монстрам легко перебираться внутрь.

Первым, что я учуял, войдя в этот мир — подвешенный в воздухе запах гари. На востоке полыхал лес, маги ветра пытались убрать дым от города, но он всё равно улавливался. Для местных это давно стало привычным фоном.

Здесь мы планировали не только поохотиться, но и завербовать в гридни опытных магов. Мне не хватало в группу чего-то разрушительного, какого-то огонька, а тут много их собралось — больно востребованы у витязей.

Второй отряд с Щукиным я не рисковал сюда засылать — пока не их уровень, а вот с основным полупасить богатую магживность самое то. Нам оставалось двадцать экспедиций до следующего оранжевого ранга.

Колония вмещала свыше пятнадцати тысяч жителей, и бо́льшая часть из них далеко не воины. На восьми фабриках по переработке магсырья трудились тысячи обычных крестьян, здесь активно велась торговля ресурсами.

Помимо витязей, зарабатывали и простые собиратели — они ставили на кон свою жизнь, чтобы раздобыть редкие минералы, лечебные растения, овощи, фрукты и сверхценную «Anima refectio» — цветок, экстракт которого полностью восстанавливал магические силы.

За двадцать лет их нарвали меньше сотни, настолько они были редкими. Император готов был выложить полмиллиона целковых за такое сокровище. Для обычного человека — астрономическая сумма, но истинная цена цветка гораздо выше, и все это знали. Его Величество ввёл монополию на скупку, другие богатые аристократы и купцы не смели влезать.

Надо ли говорить, что собиратели гибли в «Жёлтом-70» каждый день? Администрация относилась к этому по-философски: легко пришло, легко ушло. Желающих с каждым годом только прибавлялось — в колонию активно прибывали поселенцы со всего света.

— Ну и вонища, — поморщив нос, пожаловался Мефодий.

Мы дожидались, пока из врат стройными рядами не выйдут наши камнекожие спутники. Иней крутился где-то под ногами, предвкушая возможность полакомиться новой добычей — лёгкие соперники в зелёных мирах ему приелись. Я взял виверна с собой, на случай если заблудимся. К сожалению, в непроходимых джунглях его манёвренность в бою сильно ограничена.

— Что-то вас многовато, — робко заметил плешивый служащий врат, он сидел в открытой палатке за письменным столом и оформлял нам отказ от претензий на поисковую группу.

Здесь эта услуга пользовалась популярностью. Город соглашался погасить дневной штраф перед храмом в случае завышения сроков пребывания (5 часов), но взамен имел право не посылать поисковый отряд. Если витязи выживали, то колония гасила суточный штраф, а всë, что выше оплачивали из своего кармана спасшиеся. За гибель витязей администрация не несла никакой ответственности.

Колонии проще было откупиться, чем жертвовать личным составом. Денег с реализации магсырья у них было навалом. Конкретно для нас это шикарная возможность поохотиться подольше.

— Ты пиши-пиши, не отвлекайся, дружище, — Мефодий постучал по столу пальцем и напомнил мужчине про его обязанности.

— Вот держите, — через пару минут мы получили заверенную печатью грамоту, я смотал её в рулон и спрятал в сумку.

— Подскажи мне, уважаемый, где здесь можно найти отличного огненного мага? Такого, что согласится пойти на постоянную службу к барону, — спросил я мужчину и положил перед ним пятьдесят рублей, ладонь с купюры не убрал.

Это половина жалованья ростовского работяги, но и здесь неплохая сумма.

— Спросите в «Удачливом трупе» Славу — хороший вариант для вашей, кхм, армии, — ответил служащий, и я убрал ладонь.

— Так и сделаю.

— Но погодите, — засуетился мужчина, выбегая из палатки, когда мы вместо того, чтобы спуститься с холма в город, отправились к ближайшим воротам. — Кабак в другой стороне, тут выход в джунгли. Как же вы без огненного мага-то?

— Мы зайдём к нему попозже, папаша, аребуар, пха-ха-ха! — разразился хохотом берсерк, расслабленно держа на плече увесистую секиру, а тяжёлая поступь отборной сотни глипт послужила дополнением к этой насмешке над смертью.

Глава 13 Марш смерти

Что такое жалкие джунгли перед сворой каменных верзил со сверхпрочными лезвиями на кулаках? Не более чем досадное замедление. Там, где витязи использовали магов или собирателей с мачете, мы свободно шли по тропе, вытоптанной приручёнными магзверьми.

Деревца надсадно скрипели, но падали, либо их грубой силой валили на землю и топтали. Топтали перезрелые, отдающие корицей фрукты, различные ядовитые орехи, полусухие ветки и опавшую листву.

— Жарко, — пожаловался Мефодий, потягивая воротник.

Земля отдавала прелостью, а в воздухе повисла духота. У меня у самого по лбу то и дело пробегала случайная капелька пота, а это мы только второй час распугиваем дичь. Удивительно, но местная магзвериная братия не спешила вступать с нами в бой, как будто присматриваясь. Либо мозгов у них побольше, чем у других монстров Межмирья — понимали, чем им сулит стычка с такой крупной группой.

— Нас обходят слева, — предупредил Гио, он разбрасывал взятые с собой камешки-артефакты и видел обстановку лучше, чем мы.

Люди располагались в центре колонны, а глипты образовали заслон, через который посторонним сложно пройти. Чтобы первые ряды сильно не уставали, они чередовались. Впрочем, нам было удобно наблюдать за всем из транспортного гнезда.

«Сюда бы Александра, вот кто бы останавливался над каждым кустиком», — хмыкнул я про себя.

Храмовник совсем помешался на своих гербариях — ничего вокруг не замечал. Хорошо хоть охрана у него надёжная.

«Жёлтый-70» был богат на всевозможные виды растений, и это объяснялось его близостью к оранжевому рангу. Были такие миры, что не определишь с наскока в какую-то из групп, переходные. Они ведь эволюционируют со временем и становятся сильнее во всех смыслах. Вот данный мир через сотню лет точно перейдёт в ранг оранжевых.

— Там больше двухсот кристаллокрылов, — предупредил маг земли, указывая рукой, и группа встала на месте.

— Приготовиться к бою! — приказал я, доставая один из заряженных бландербасов, их у меня висело в кобурах внутри транспортной коробки четыре штуки, дюже понравились в дальнем бою.

Шум роя нарастал, сотни конечностей межмировых насекомых шуршали в нашу сторону, но, как только до построения осталось десять метров, Гио растормошил пласт земли, как дворецкий отряхивает одеяло в господской кровати, изысканно и непринуждённо. Дёрн пошёл волной и опрокинул полуметровых врагов, а вместе с ними всю растительность в радиусе пятидесяти метров. Нам открылся широкий вид на поляну.

Я дал сигнал Склодскому, чтобы не тратил силы. Врагов, одетых в хитиновый переливающийся разноцветными камнями панцирь, лучше убить при помощи грубой физической силы.

— Что-то ноги затекли, разомнусь малёхо, — сказал Мефодий и спрыгнул на землю.

Похрустев шеей, он покрепче перехватил свою секиру и побежал на врага вместе с глиптами.

Тактика кристаллокрылов заключалась во взятии числом, нападении в самый неподходящий момент, когда витязи уставали. Буквально шагая по трупам сородичей, монстры добирались до чужаков. Рой не знал, что такое жалость к своим — у него была цель раздобыть себе пищу.

Маги огня тем и ценились, что могли завалить джунгли трупами этих тварей в два счёта — панцирь не защищал от жаркого пламени, а скорее, наоборот, превращал тело в эдакую печку, облегчая задачу огневику.

Но даже так, двести особей — это тебе не привычные два-три десятка с молодой королевой. Магической силы и внимания на всех не напасëшься, нужна крепкая группа поддержки, что защитит в ближнем бою.

Нам попался матëрый противник. Эти твари сгубили не один отряд витязей и сотни безобидных собирателей. Они долго присматривались и решили рискнуть. Вот только не на тех нарвались.

Мы действовали менее утончённо, чем местные коллеги. Мефодий как будто траву косил своей секирой, размахивая без всяких выкрутасов на деревенский манер с большой амплитудой. Каждое движение — минус один или два кристаллокрыла. А вот рядом каменные воители использовали как руки, так и ноги. Давили, крошили, топтали, вколачивали в землю противных насекомых. Панцири лопались только так.

Инею всë не везло — силëнок не хватало добраться до мягких частей противника. Он больше бодался с ним, не нанося никакого вреда, отчего психовал и приходил в потешную ярость. Укусить с таким малым обхватом челюстей не за что, но вскоре он разобрался — лишил кристаллокрыла ножек, оставив только туловище, залез сверху и давай ковырять спину когтями.

— Нобу, попробуй, — с азартом крикнул я мечнику, показывая на дымящийся бландербас и развороченное от попадания тело жука.

— Рад, что господину нравится, но я потренируюсь, вот, — он продемонстрировал мне свой лук, я скептически покачал головой.

— Так себе затея, надо бы тебе артефакторных стрел с порохом… — тут я осёкся, понимая, насколько же мощную штуку придумал. — Гио, ты слышал? — нам уже было плевать на сражение, мы просто болтали.

— Да, слышал, но пока занят с гребнями. На ваши «гениальные» придумки времени нет. Фантазировать — это вам не мешки таскать…

— Не ворчи, старый, барон мысль говорит — против виверн самое то будет, — вставил Склодский, отвинчивая крышечку фляжки под шум разлетающихся на куски кристаллокрылов.

— Кстати, нам бы пополнить запасы золотистой эндотеи, — не обращая внимания на лекаря, добавил Джанашия, его правая рука совершила лёгкий пасс, и земляное мини-цунами подкорректировало передвижения насекомых, отрезая им пути отступления.

— Это красные миры, надо ранг подтягивать, но ты прав, — я выстрелил ещё раз и развеял рукой пороховой дым, попал.

— Что вы там бормочете? Спускайтесь кости разомните! — зарычал Мефодий. — А вон та дамочка моя, иди сюда сладкая!

— Дикарь, — поморщился Склодский, присасываясь к фляге.

На нас вышла двухметровая королева кристаллокрылов. Еë массивное брюшко переливалось от разноцветных вкраплений минералов, а возмущëнные жвала щëлкали, истекая вязкой жидкостью. Она вылезла защищать рой.

— Держи её Лёлик! ЗАШИБУ! — вторая фраза была не совсем цензурной, но общий смысл, думаю, понятен, Куликов соскучился по хорошей драке.

Его новый друг под три с половиной метра ростом разделял это настроение и не отставал от человека. Кристаллокрылов ему проще было пинать, чем нагибаться и бить кулаком. Поэтому ступня то и дело отправляла в полёт копошащихся тварей, и те как кегли разлетались, когда в них врезался неудачливый сородич-снаряд.

Лёлик выбежал на королеву, но вдруг пошатнулся и упал на спину. Звуковая волна от дребезжащих крыльев монстра сбила его с ног, а по груди пошла сеть трещин.

— Леонид.

— Вижу.

Лекарь приказал своему транспорту подойти поближе и цепным лечением убрал повреждения.

— Ну ты и балда, ха-ха! — проорал Мефодий и в длинном прыжке врезался в зазевавшуюся королеву с фланга, срубив ей в полёте башку.

Наружу зафантонировала фиолетовая жидкость, а обезглавленный хитиновый остов завалился вперëд. Монструозные волосатые лапки подрагивали на последнем издыхании, но это был чистый нокаут, сплав физической мощи и филигранного мастерства. Секира сурово наказывала за ошибки.

С Лëликом вышло неосторожно. Продолжи монстр атаковать магией, каменная кожа глипта не выдержала бы, а за ней и кости. Крайне неприятная способность. Повезло, что весь рой ей не владеет. Звуковая волна помогала обезвредить жертву и сожрать, пока та ещё свеженькая.

Как только королева погибла, остальные кристаллокрылы замедлились. Вяло поворачивая свои тельца, они не понимали, где находятся, и не оказали дальнейшего сопротивления — мы их смели.

— Двести сорок ублюдков, — доложил Склодский после сбора трофеев.

Не стоит забывать, что мы прибыли сюда ради заработков. Из тел обычных жуков годны к продаже только красные минералы, спрятанные глубоко во внутренностях. Их свойство задерживать звук славилось на весь мир. Если выстлать такой «плиткой» кабинет или переговорную комнату, то ничто не сможет туда пробиться. По сути, у кристаллокрылов полный иммунитет к стихии звука.

Также эти минералы достаточно популярны у артефакторов в различных сочетаниях магресурсов. Скупали их как горячие пирожки. Для 80% витязей это «хлебные» монстры. С них кормились, выискивая небольшие стайки на периферии колонии. Наковырял красных минералов и в ус не дуешь, все девки готовы с тобой кутить.

Стоили они сто рублей за штуку. Столько же, сколько и берцовая кость йети, но есть нюанс — насекомых легче искать, они ни от кого не прятались. Таким образом, с одних только прислужников королевы мы поимели 24 000 целковых. В среднем по жёлтым мирам наш первый отряд зарабатывал тридцатку в день, но тут охота только начиналась.

«М-да, надо было пораньше сюда наведаться».

С предводительницы кристаллокрылов мы вытащили ещё и сохранившуюся железу с медовой смолой. Алхимики-целители обожали это вещество, мощнейший катализатор для зелий. Достаточно одной капли, чтобы срок созревания ускорился десятикратно. То есть не надо было ждать месяцами, пока завершится весь цикл изготовления.

Наука эта молодая, и за закрытыми дверьми в лабораториях академии целителей бурно велись эксперименты. Вот для их ускорения и скупалась медовая смола. Возможно, в будущем нас ждёт расцвет магфармакологии, а пока витязи довольствовались самопальными мазями на основе межмировых ресурсов, дорогущим стяженем и такими же дорогими лекарями. Здоровье группы стоило больших денег.

За железу отдельно давали пять тысяч рублей, как за пятьдесят убитых жуков. Неплохо поживились. Закончив с разделкой, мы всё кинули на глипта-носильщика и продолжили экспедицию. При стычке ни один участник похода серьёзно не пострадал, разве что Мефодий выдул три литра воды после того, как намахался вдоволь своей бандуриной. Здоровяк теперь постоянно икал и похлопывал себя по животу.

Джунгли насмехались над путниками своим бесконечным сплетением лиан, кривых деревьев-кустарников и буйных корней, почему-то решивших вылезти на поверхность. Из-за постоянного полумрака свет здесь превращался в жидкое золото — настолько плотно кроны переплетались в зелëный купол. Эта «броня» защищала основной лес, до которого добирались только сильнейшие.

Через два часа все обрадовались, выйдя к мелкой освещëнной солнцем речке со свободным от растительности берегом — она, как трещина, делила зелëный массив на две части.

Мы перешли еë вброд, а заодно камнекожие отмылись от клейких вонючих внутренностей кристаллокрылов. Смердящий запах распугивал вокруг нас всю дичь. Как будто поверженный враг решил подгадить напоследок, оставив метку, мол, «осторожней, идут больные на голову».

Пресная чистейшая речушка давала изгиб в интересовавшем нас направлении, так что мы, ни секунды не сомневаясь, отправились вдоль её берега. Во-первых, так удобней и быстрей передвигаться, а во-вторых, все звери ходят на водопой, так почему бы не встретить их там? Что ж, расчëт оправдался.

Через полчаса мы нарвались на кабаноголовых мускулистых хищников, передвигавшихся на двух жирнющих ногах. Торс у них был почти человеческий, покрытый толстой непробиваемой щетиной, сродни каменной, только такую пробить куда сложнее. Здесь поможет либо магия, либо дробящее оружие.

Массой с полтонну кабаноиды были верхушкой пищевой цепи этого мира. Их полуразумные племена никого и ничего не боялись, даже людей. Тем не менее бездумно они никогда не нападали, предпочитая скрываться до последнего. Из-за этого сведений об их укладе собрано совсем мало. Выжить после встречи с кабаноидами считалось большой удачей.

Спустя секундную заминку на нас помчалась свора из сорока рыл. Массой и в ширину они превосходили глипт, а вот ростом одинакового. Из-за этого наш первый ряд смяло и быть беде, если бы не Гио с его магией земли. Старик возвёл стену между первыми, кто добрался до нас, и теми, что напирали сзади.

— Похоже, сейчас мой выход, — прозвучал голос Склодского.

Антилекарь картинным движением убрал длинные намокшие волосы со лба, а после новая для кабаноидов смертоносная магия поползла от туши к туше.

Пурпурные змеи забирались под кожу без видимого сопротивления и останавливали восьмикамерные моторы-сердца. Могучие воители хрюкали в ярости, но бессильно падали перед этой напастью.

Я слышал, что даже магам огня порой не удавалось пробить их щетину, настолько она была прочной. Единственное спасение — расплавить врагу глаза, но тот отлично без них обходился, вычисляя людей по запаху и слуху.

Стену Гио разнесли за полминуты, но этого для антилекаря оказалось достаточно — клубок пурпурных туманных змей переключился на новых жертв. Задыхаясь от хлынувшей в горло крови, кабаноиды покачивались, падали на колени и ползли дальше, чтобы нанести хоть один удар по чужаку, но в итоге с застывшей злобой на мордах испускали дух.

— Какая же мерзость, бесчестный бой, — потирая костяшки, прокомментировал Джанашия.

— Ох, простите, — Склодский слез со своего глипта и отвесил павшему кабаноиду реверанс. — Скрестим же шпаги, сударь!

— Я всё думаю, в кого ты такой уродился, остальные Склодские тоже страдают этим недугом? — поинтересовался Джанашия, аккуратно спускаясь на землю.

— Для меня «этот недуг» — благословение.

— А если серьëзно?

— Ну-у… раз тебе так интересно, могу рассказать, — Леонид пожал плечами. — В детстве я был хилым ребёнком и часто болел. Родители всякое перепробовали. Надо ли говорить, насколько наш род был богат в то время?

— И что конкретно помогло? — уточнил Гио, косясь на него, как на результат скрещивания жабы и гадюки.

— Три сотни жареных младенцев и столько же девственниц.

Мефодий поперхнулся и закашлял, Нобу постучал ему по спине.

— Не шути так, — пробормотал суеверный здоровяк.

— Ладно, всё куда проще, расслабься. Один старый, много о себе мнивший лекарь как-то пришёл к моему отцу с заверениями, что прочёл книгу по некромантии и может мне помочь. Заодно и потренируется, ну вы поняли, да?

Но юмора Склодского никто не оценил, потому он сразу же продолжил.

— Имени его не скажу, но репутацию он имел отменную — завсегдатай чёрных миров, там, видимо, и откопал эту ересь. Отец с матерью были в отчаянии и подумали, что терять всё равно нечего, дали разрешение. Только вот пошло всё не по плану, и лекарь тот сдох на половине заклинания. Заодно и меня чуть не забрал с собой, придурок. Я полгода ещё промучился и как-то само прошло. Сейчас понимаю, что не само, но тогда это не было так очевидно.

— И почему я другого и не ожидал услышать? — спросил Гио, убедившийся в своей правоте.

— Потому что ты вредненький сморщенный ханжа? Хотя судя по твоим амурным «подвигам» это далеко не так. Что же тогда? Может, мсьё меня боится?

— Не обольщайся, мальчишка. Моя каменная пуля пробьëт тебе башку раньше, чем твой зверинец успеет подгадить. Ты мне просто не нравишься. Ты и вся твоя напыщенная семейка протухших интриганов.

— Бедняжка, — издевательски протянул Склодский на женский манер. — Плохой опыт, наверное?

— Вся моя жизнь — плохой опыт, потому что служил всегда не тем.

— Тогда очевидно, что проблема не в твоих нанимателях, а в том, кто их выбирал.

— Я сейчас выбираю между послать тебя на хрен и послать тебя на хрен, не поможешь определиться?

— Второе… Нет, первое!

— Разговор окончен.

— Владимир, он подрывает мой боевой дух! — пожаловался Склодский. — Разберись.

— Погоди, я чего-то не понял, так ты теперь некромант? — вклинился в их будничную пикировку Мефодий, он легонько потыкивал своей секирой в труп монстра и краем уха слушал весь этот разговор.

— Без понятия, — пожал плечами Склодский.

Тогда Мефодий перевёл вопросительный взгляд на меня.

— Тут никакой драмы — Леонид обычный человек. Немного поломанный в магическом плане, но человек.

— Да по моей биографии книгу писать впрок! Ничего себе нет драмы… Взять хотя бы детство — маленький чахлый мальчик, один против всего мира…

— Ух-х, свинота крепкая какая! — перебил его громко берсерк после увесистого удара.

Секира оставила глубокую зазубрину на животе кабаноида, но не пробила его.

— Попробуй тут, Мефодий-сан, должно получиться, — ткнул кончиком меча Нобуёси, тоже заинтересованный в анатомии новых существ.

У Леонида дёрнулся глаз, никто его больше не слушал. Он подошёл к японцу, требовательно протянув руку.

— Дай-ка свою палку-копалку, что вы тут копошитесь? Вот, смотри, сюда надо колоть, — он быстро отыскал слабое место в боку и с лёгкостью вогнал в него клинок колющим движением. — Здесь незащищённое сочленение мышц. А? Что? Спасибо, не за что, вы такой мудрый Леонид-сан, да что вы, не стоит благодарностей, обращайтесь ещё.

Он раздражённо впихнул меч обратно в руки японцу и отправился вперёд к реке осмотреть стоянку кабаноголовых.

— Леонид-сан! — окликнул его Нобу.

— Что? — закатив глаза, повернулся Склодский.

— Вы добрый и умный, спасибо! — японец без задней мысли поклонился, выражая ему почтение.

Это обезоруживающее признание заставило уголок рта лекаря дрогнуть. Оставив боевую парочку разбираться с полученным знанием, он удалился по своим делам.

Кабаноиды ничем особо не славились, кроме бронешкуры, но тут таились досадные нюансы. Дотащить хотя бы одну тушу до колонии — уже подвиг. Сдирать её та ещё морока, мало кто из кожевенников возьмётся, а нормально обрабатывать никто так и не научился — дубовой коры недостаточно, требовались иные реагенты. Это ставило задачу в разряд артефакторики.

— Что скажешь, есть шанс пустить её в ход? — спросил я Гио после того, как без видимого труда срезал своим мечом кусок кабаноидной шкуры.

Маг земли взял её в руки, как какой-то толстый фолиант, и повертел со всех сторон, изучая текстуру, после достал из поясной сумки свои склянки и на пять минут залип, проводя пробы. Он использовал коробку транспортного глипта в качестве стола.

Гио, как и всякий любитель покопаться с магическими ресурсами, подбирал всё, что плохо лежит, даже если оно не имело практической ценности. Так и сегодня, пока остальные вырезали красные минералы, он поковырялся ножичком в крыльях жуков и достал оттуда разного цвета плоских кристаллов. В его руках они раскрошились в порошок под воздействием дробящего заклинания и отправились в пустые пробирки.

— Есть такая штука, как жирование или минеральное дубление, — объяснил он мне. — Не уверен, что получится, но попробуем, надо только правильную пропорцию из всего этого подобрать, — он указал на семь цветных склянок. — Сделать это в полевых условиях невозможно.

— Так ты советуешь забрать шкуры?

— Вряд ли представится шанс ещё раз встретиться с ними, — кивнул артефактор на мёртвое тело.

— Тут возни с разделкой дня на два, не меньше, — сказал я вслух, прикидывая, что можно предпринять.

— Заберём на обратном пути.

— Да ну, сожрут же?

Гио махнул рукой, как на какой-то пустяк.

— Не переживай, сейчас всё будет.

Мы стащили в огромную кучу уничтоженных врагов, и тогда я понял, почему земельник был так спокоен. Он вытянул с округи и из почвы весь какой был там камень, сделал жидким и залил им кабаноидов, спрятав в непроницаемый «мешок».

— Пару дней точно продержится, — подытожил Гио, пожёвывая взятый в поход бутерброд Лукичны.

«Чёрт, а ведь так можно не выбрасывать туши вообще!»

— Почему ты раньше так не делал?

— А меня никто не спрашивал, — с набитым ртом ответил старик.

Теперь падальщики не разорвут на куски погибших монстров, как бы ни старались. Кожа кабаноидов идеально подходила под лёгкий, но прочный доспех для моих витязей. Если её правильно обработать, то мы получим преимущество перед войсками других феодалов, а также в межмировой охоте. Самое время думать о снаряжении и о новых магических материалах.

Руда, кожа, кости, когти, зубы, чешуя, яды, жилы, минералы, растения и многое другое при правильной обработке и фантазии сулили прорывы не только в военной сфере, но и в мирной жизни позволят оторваться от конкурентов. Взять хотя бы удобрения из отходов игнавусов, повышающие урожайность в пять раз!

Поэтому и собирали банк ресурсов под такие нужды. Ничто не пропадёт понапрасну. Везде, где мы бывали, брали часть тушек врагов с собой в Таленбург, а остальное продавали.

Отдохнув немного и перекусив, экспедиция отправилась тем же путём вдоль русла реки до тех пор, пока та не свернула вбок. Дальше глипты снова по тому же принципу прорубали нам тропу сапфировыми лезвиями. Эта часть пути была монотонной и самой долгой за весь день. Витязи досюда редко добирались, предпочитая щипать окраины колонии.

Что примечательно, чем дальше мы заходили, тем более густыми и непролазными становились дебри, как будто специально задерживая путников. Наконец, наши усилия были вознаграждены, и первый слой джунглей выпустил отряд из плена. Непролазные заросли прервались, явив нам тысячелетний высокий лес.

— Так это только начало? — почесав затылок, с тоской протянул Мефодий.

Здесь хотя бы просторней стало, и ты видел округу. Кабаноиды не принесли нам никакой добычи в быстрых деньгах, поэтому до темноты требовалось найти новых магзверей, с которых и поживимся награбленным. Будет отличное завершение дня такой вот разведкой боем. Вернёмся домой, а на следующее утро углубимся ещё дальше.

— Впереди угроза, — прервал мои размышления глазастый Нобу, и я приказал группе остановиться, чутью японца стоило довериться.

— Сходи на разведку, — кивнул я ему вперёд.

Мечник спрыгнул на землю с кошачьей грацией. Секунда — и он лёгкой поступью взобрался вверх на склон, бесшумно прошёлся вдоль корня гигантского стометрового дерева и высунулся посмотреть на поляну.

— Идём, — сказал я спутникам после короткого сигнала Нобу. — Что там? — тихо спросил я, когда мы добрались до убежища.

— Люди, мёртвые, — коротко доложил японец и мне открылась панорама побоища, в которой три десятка трупов витязей стали трапезой для древовидных пауков, растительных падальщиков «Жёлтого-70».

Из их брюха, как насос вылезал особый трубообразный «инструмент» и проделывал дыру в жертве, дальше уже из него выползали десятки щупов. Они копались внутри, выскребая и всасывая всё, до чего дотягивались. Падальшики сами по себе опасности не представляли, разве что на раненых могли напасть.

Отряд спустился и разогнал тварей. Пока Гио возился с подбитыми древесными пауками, мы осмотрели павших витязей.

— Что с ними произошло? — спросил Мефодий, не находя рваных ран или явных признаков насильственной смерти. — Они даже оружие не успели вынуть.

Одежда и походная броня целы, не считая тех мест, где поработали падальщики. Закатившиеся открытые глаза, но никакого выражения ужаса или тревоги. Склодский присел, провёл указательным пальцем по носу ближайшего усопшего и растёр большим.

— Похоже на какое-то отравление, — он на всякий случай съел разбавленный в прополисе стяжень, чтобы обезопасить себя от заразы, и нюхнул отравляющее вещество. — Пыльца?

Склодский прервался и застыл в одной позе.

— Эй, чего с тобой? — забеспокоился Мефодий, дёрнув того за плечо. — Мать твою, — он отпрянул назад, увидев закатившиеся глаза антилекаря, как будто они всеми силами пытались рассмотреть мозг. — Он же стяжень съел…

Здоровяк прервался и поднял голову вверх, когда на плечи посыпались белые хлопья, похожие на снег. Прямо над нами на толстой ветке повисли сотни грибоподобных карликовых существ, тормоша свои шляпки. Из области между пластинок и вылетал тот самый «снег». Перед нашей вылазкой я проштудировал все виды здешних магзверей, известные РГО, и эти малютки нигде в энциклопедии не встречались!

— Это споры! Все назад!

Чёрт. Я почувствовал, как в сознание будто вогнали кол и оно едва не рассыпалось на части. Рухнув на колени, я оглянулся проверить остальных: Нобу, Гио, Мефодий и все глипты упали как подкошенные, оставшись без движения. Настойчивая воля чужого существа пыталась пробраться внутрь. Единственное, что не свалило меня сразу — это дар ведуна. Но даже так тяжело было сопротивляться такому давлению, ведь оно обновлялось новыми спорами, а сдвинуться с места никак!

Взгляд расфокусировался, зрачки сами закатывались, но я сопротивлялся. Теперь понятно, что случилось с теми бойцами — их застали врасплох. Темнота сгущалась. Я заметил, как из леса медленно вылазят напуганные древесные пауки. Падальщики нерешительно ступали вперёд, изучая нас на предмет съедобности. Стоит мне… Стоит мне потерять сознание…

Глава 14 Мечи

Иней сначала не понял, почему все слуги хозяина так быстро поломались, и мотал головой туда-сюда, наблюдая падение каменных изваяний. Попробовав на вкус белые хлопья, магзверь не ощутил вреда. Хозяин держался дольше всех, но даже он скоро упадёт. Подбежав сзади, виверн ткнул его головой: не сработало. Тогда Иней вцепился зубами за пояс человека и потащил его прочь из ловушки.

Это было сложно. Иней злился на себя за слабость, но ещё сильнее он взбесился, когда увидел смерть глипта. Дрянной паук, сплетённый из сотен узловатых веток, сквозь глаз камнекожего поедал мозги своей штукой из брюшка. Сородичи падальщика тоже облизывались, подбираясь к другим, ещë дышащим телам.

Виверн разжал челюсти и в два счёта оказался перед жалкими трусливыми тварями, укусив одну из них за тоненькую лапу. Раздался скрипящий звук боли, и существо попыталось сбежать. Однако Иней быстро разорвал его на части и зарычал на остальных. Используя крылья, он парил прямо над землёй во время бега, тем самым увеличивая свою скорость и манёвренность. Это помогло отогнать пауков, выставив незримую границу между ними и уснувшими друзьями.

— Иней… — тихонько позвал я, когда смог вернуть контроль над сознанием — с этим помог нож, вогнанный в предплечье.

Боль ослепила, но в то же время оттеснила воздействие межмировой твари. Споры заставляли тело оставаться неподвижным, однако врождённое сопротивление ментальным атакам выручило — я на короткий миг прозрел и увидел, что виверн здоров.

«Убей тех, что на ветвях. Сверху», — передал я сигнал подбежавшему питомцу.

Он сейчас разрывался, не зная, как поступить — вроде бы надо охранять заболевших, но в то же время и сил может не хватить. Тогда всех потеряет: и хозяина, и его слуг.

Когда чëтко прозвучала вложенная в голову команда, он ни секунды не раздумывал и оттолкнулся лапами от земли. В здешнем лесу можно было полноценно летать, не то что в дремучей чаще, откуда мы пришли. Грибные карлики не заметили опасности, полностью сосредоточившись на массаже своих шляпок.

Иней в считанные мгновения возник на ветке рядом с монстрами и удивлённо обнаружил, насколько тем плевать на опасность. Казалось, их внимание витало где-то там, далеко. Такого пренебрежения сощурившийся от злости виверн простить не мог и пошёл вразнос. Его острые зубы смыкались на грибной голове, убивали и переходили к следующей жертве.

С веток вниз, как жёлуди, посыпались трупики. Один из них упал прямо передо мной, и я достаточно успел его изучить. Размером со взрослую кошку у него имелась куча мелких нитевидных ножек, отходящих от ствола — они служили и руками, и ногами. Зрение тоже странное — вереница маленьких подслеповатых глазок-бусинок по кругу, чтобы можно было наблюдать со всех сторон.

«Скорее всего, у них симбиоз с падальщиками», — подумал я, поднимая вверх голову.

Споропад значительно поредел, и контроль над телом ослаб. Оно всё ещё было деревянным, но даже этого хватило отползти в сторону, туда, где зона влияния ментальных монстров не дотягивалась.

К сожалению, мои товарищи не спешили просыпаться, так что пришлось, прихрамывая, атаковать древесных пауков, выставив вперёд меч. Эти твари под шумок убили трёх глипт, оказавшихся с краю. Дабы не позволить им и дальше пакостить, я принялся отгонять трусливых созданий, пока Иней разбирался с источником напасти. Получалось у него это на пять с плюсом.

Удивительно, что мозг виверна не поддался психической атаке, как будто у сорванца был полный иммунитет! В то же время мои команды на него действуют… Бог с ним, главное, что целы, надо будет почаще его брать с собой.

Очевидно, после встречи с этими грибами никто не выживал, потому и сведений никаких. Обнаружить их сложно — вон как прячутся на деревьях, а если уж напали, то без шансов — никто не спасëтся. Понятно, почему пешие разведчики и сильные отряды витязей топтались на одном месте.

«Помрëшь во сне, так и не узнав, отчего», — промелькнула в голове мысль, когда последний гриб упал с ветки.

Иней спикировал к ногам. Я съел стяжень, чтобы затянуть рану на предплечье, и кинул питомцу в пасть кусочек вяленой говядины. Он всегда от неë балдел.

— Хороший мальчик.

Виверн позволял гладить себя только человеческим самкам и детям, но легонькое похлопывание по боку допускал, что я и сделал, проходя мимо него.

Осталось теперь понять, что с ребятами. Подойдя к Склодскому, я потряс его за плечи — ноль эффекта. Его как лекаря стоило восстановить первым. Тогда я отвесил ему несколько пощëчин и даже вылил на лицо воды из фляги — без толку.

Иней вернулся к обязанностям охранника и набросился на обнаглевших падальщиков. Мне закралась в голову мысль, что отряд-то может и не очнуться! Даже прокол ножом остался без внимания — ощущение боли полностью заблокировано. Я вспомнил, что глипты при убийстве от древесного паука никак не реагировали, и осознал — так и задумано. Жертва не должна дёргаться и пугать монстров.

«А что, если сюда вскоре придут более сильные создания?» — по спине пробежал холодок. — «Я ведь не смогу в одиночку вытащить отсюда всех. Да что там всех — даже людей не смогу. Нам ещё возвращаться через непролазные джунгли. Они быстро зарастают. Задача для одного человека и маленького виверна непосильная».

Я заставил себя успокоиться и осмотрелся, здравое решение должно найтись. Никого бросать мы не будем. Есть вероятность, что эффект развеется сам собой спустя какое-то время.

«А вдруг нет?»

Я закусил губу. Даже если отдать на откуп лесным тварям всех глипт, а людей перенести в безопасное место — про нас никто не вспомнит. Мы подписали отказ от помощи спасателей. В таком случае я потеряю слаженный боевой отряд глипт, и в ближнем бою придётся выкручиваться самому. Это опасно. Я не могу рисковать собой в каждой битве, подобное поведение для военачальника — большая глупость.

Что же тогда делать?

Я выпрямился, по привычке положив ладонь на рукоять меча Аластора, и не обратил бы на него внимания, если бы он сам не призвал посмотреть на себя. У нас с ним была особенная связь. Божественная искра обладала своей волей и, вероятно, даже сознанием — это частичка учителя, втиснутая в материальный предмет. Она помогала мне, но не спешила раскрывать весь свой потенциал.

Это скорее молчаливый, наблюдающий со стороны спутник, изредка вмешивающийся в происходящее. Так и сейчас я не получил никакого знамения, меч холодно молчал, оставаясь в ножнах. Я посмотрел на него, потом на свою руку, потом снова на него…

«Ну конечно!» — я ударил себя по лбу и полез за перчаткой-линзой.

Клин клином вышибают. Ментальный недуг может вылечить только ведун, поэтому никакой стяжень не подействовал на Склодского! Мне надо использовать свои способности, чтобы споры прекратили вгонять подданных в кому. Достучаться до них.

С учётом того, что я использовал только атакующие, усиливающие и диагностические заклинания, эта задача была непростой. Ничего очищающего или «лечащего» в моём арсенале и близко не затесалось. Аластор не оставил на этот счёт подсказок, а самому лезть внутрь сознания другого человека сродни лотерее: повезёт — не повезёт.

Вышедшая из-под контроля ментальная магия могла убить мгновенно, либо продлить страдания на серьёзный срок. Ходили легенды, будто ведуны накладывали на своих врагов нечто вроде проклятий: человек мучился годами и сходил с ума от страшных виде́ний, либо сгорал от недостатка сна. При этом доказать подобное преступление невозможно, мало ли что там у кого в голове происходит?

«Но если ничего не сделать прямо сейчас, то будет только хуже…»

Времени учиться совсем не было, я потянулся рукой ко лбу Склодского и тут резко отпрянул.

«Чёрт, что я творю? Зачем первую попытку провожу на человеке?»

Похоже, я совсем в себя поверил, раз такое допустил, а ведь опыта никакого — ясно, что сразу не получиться и будут ошибки. Выдохнув, я встал и минут за пять стащил всех своих ребят в одно место, дабы держать их в поле зрения. Затем присел у головы рядового глипта и коснулся его висков обеими руками, тактильный контакт быстрее передаст заклинание — это сократит помехи и силы на формирование «снаряда».

Магзвери, конечно, не то же самое, что и люди, но общие принципы были у всех — речь шла о наиболее древних частях мозга. В данном случае спинного и отделов, ответственных за боль и инстинкты выживания. Грибы воздействовали на эти части. В противном случае они могли бы подчинять своей воле вообще всë захваченное тело.

«Диктатура параметров» являлась самым замудрённым, самым структурно сложным из всех заклинаний, которыми я обладал. При этом в практике оно давно мной использовалось без оглядки на внутренние ресурсы.

Новый «D» ранг ведуна значительно сократил потребление магической энергии на весь арсенал. Потому, когда я говорил про массовый набор рекрутов, то имел в виду, что готов просматривать сотни, если не тысячи кандидатов в день — теперь это не проблема.

К чему я упомянул «Диктатуру параметров»? Да потому что она идеал диагностики. В неё напичкано столько мелких золотистых деталек и шестерёнок, что просто бери и разбирай. Каждая как отдельное заклинание. К сожалению, я не могу позволить себе роскошь творить самостоятельно с нуля — это израсходует весь мой запас, тогда как части «диктатуры» не отнимут практически ничего.

По этой логике я взял целую конструкцию, вынул из неё часть и использовал на глипте. Магзвери и люди — не одно и то же, потому многие подзаклинания гасли — нельзя извлечь информацию об отваге, лидерстве, профессиях, общественном статусе и прочем таком. Но я искал нечто особенное, то, что покажет чужое вмешательство. В данных обстоятельствах биологический вид не важен.

Я убирал с ментального «стола» ненужное распотрошённое заклинание Аластора и повторял цикл. А никто не говорил, что будет легко. Раньше я этого не делал, потому как боялся причинить вред людям, а на магзверях не имело смысла — что там было искать? Теперь же у меня не осталось другого выбора: либо я справлюсь, либо потеряю всех.

Возня с детальками затянулась на долгие три часа, а сумерки предательски сгущались. Иней сохранил задор, отгоняя древесных пауков, но те с каждой минутой раздвигали границы своей наглости, а ещё их количество выросло втрое. Не будь они такими трусливыми, уже давно бы задавили виверна числом.

«Наконец-то!» — через двадцать минут к сознанию глипта подошла так называемая лента Мёбиуса, крошечное заклинание в форме известной геометрической фигуры — бумажного кольца, перекрученного один раз перед склейкой.

Оно подсветило мне недуг, наложенный спорами. Я как будто получил зрение в другом измерении, но только на том объекте, на который наложил ленту. Всё остальное его тело я видел как чёрный силуэт с серебристым контуром, обозначавшим границы физической оболочки. Окружающий мир для меня полностью выключился.

На голову глипта была натянута золотистая сетка, внешне смахивающая на рыбацкую. Она как паразит присосалась к ментальному полю жертвы и пульсировала время от времени, подпитывая его бессознательное состояние.

Диагностика грибной напасти прошла успешно, теперь задача выяснить способ еë уничтожения без вреда для заболевшего. Тут начинались настоящие сложности — прямое вмешательство в чужое сознание. Прозвучит цинично, но у меня всего 96 попыток — по числу живых глипт. Эти ребята всегда принимали на себя первый удар. Таково их предназначение.

Сеть надо было убирать. Я потянулся по старому принципу к детальке из «диктатуры», вынул первую попавшуюся продолговатую, чем-то смахивающую на нож, и собрался уже нарушить целостность ментальной ловушки.

«Стоп. Что я делаю?» — холодно одёрнул я сам себя. — «Неужели опять собрался методом перебора тыкать? Там же тысячи вариантов впаяны…»

Такой подход до добра не доведёт, а видоизменять деталь глупо — попытка высосет все силы без гарантии на успех. Учитель призывал всегда отказываться от любых систем координат в безвыходных ситуациях. Надо отстраниться, посмотреть на проблему под другим углом.

Что, если сама сеть — тоже «деталька»? В смысле я ведь могу контактировать с когнитивным модельным рядом собственных заклинаний, как и любой другой маг. В то же время никто не видит чужих проекций. К примеру, огневик не знал, какое заклинание готовит оппонент с такой же стихией против него. Эта сокровенная часть маготворчества всегда была личной.

«Но не для Ведуна… Мы работаем с ментальностью других людей, с тем самым „личным“. Я только что увидел проекцию в форме сети, и она мне не принадлежит, а это значит…»

Это значит, что можно изменить её или вовсе уничтожить!

Держа голову глипта обеими руками, я мысленно потянулся к золотистой сети. Для посторонних глаз ничего не происходило, весь процесс шёл в невидимой среде. После первого осторожного касания к трёхмерной конструкции по мне пробежал электрический разряд чужеродной воли. Она была так слаба, словно искорка, но сколько же вреда делала.

Прислушавшись к себе, я не обнаружил серьëзных последствий и снял сеть с головы камнекожего слуги. Она шевелилась как медуза, пытаясь вырваться, подпитаться чужими эмоциями, но безуспешно. Теперь, когда золотистая сеть потеряла контакт, я смял её в бесформенное нечто, как клочок бумаги или комок глины. Ментальной глины. А потом растворил в пространстве.

Глипт открыл глубоко посаженные глаза и быстро встал. В нём чувствовался лёгкий страх и недоумение. Только что был день, потом пустота, пробуждение и новая картинка: подступающая ночь, а все товарищи безжизненно лежат.

— Помоги Инею, — велел я, чтобы глипт не задавался лишними вопросами.

Боец стукнул себя пару раз по лбу и побежал выполнять приказ. Когда я отвернулся, позади раздался жалобный хрип падальщика. Всё ещё боясь навредить людям, я обкатал технику на глиптах до машинального использования, как если бы срывал полевой цветок, а не делал ментальную операцию.

Вскоре добрался и до людей — справился. Ребята пришли в себя.

Параметр лидерство +1, повысился до (68/100)

Разблокирован параметр «Самообладание» (Контроль над своими эмоциями и импульсами).

Параметр Самообладание +3, повысился до (58/100)

— Чёрт, голова трещит — дай боже, — сморщился Мефодий, потирая виски, ноющая боль присутствовала у всех.

Когда я показал им источник заразы, все вдруг осознали, насколько им повезло остаться в живых.

— Надо взять их с собой, — нахмурившись, произнёс Гио. — РГО должны знать о таких опасных созданиях.

— А зачем? Я вообще предлагаю промолчать — это не наше дело, ведь так, Владимир? Пусть лес и дальше их сдерживает. Рано или поздно мы сами сюда заявимся. Зачем пилить сук, на котором сидим? — возразил Склодский.

— Тебе лишь бы крови чужой попить. Если не расскажем, погибнут невинные. Это не сделает нам погоды, а вот вскроется правда — аукнется втридорога!

— Чем сильнее император, тем хуже для нас. Неужели до твоей тупой башки это не доходит?

Пока они выясняли отношения, Иней осмотрел павших солдат и, жадно нюхая воздух, засеменил вправо от случившейся трагедии. Я сам пока не знал, как поступить, слушая доводы одной и второй стороны, потому и заметил странное поведение питомца.

— Так, обсудим это позже. Тридцать глипт остаются здесь охранять добычу и тела, остальные все за нами, — приказал я, прервав спор, и первым шагнул вперёд за виверном.

Мне передали в руку факел-артефакт из транспортной коробки, и я смог получше рассмотреть следы сапог на земле. Сначала их трудно было различить. Мы пробирались через папоротниковые массивные кусты, но вскоре мелкой растительности и травы поубавилось, почва стала влажнее, намекая на близость водоëма или подземных вод.

— Кто-то выжил, — подтвердил я свою догадку.

— Это невозможно, как он избежал попадания спор, он что тоже ведун? — задал вопрос Мефодий.

— Он мог не быть со всеми, когда всё началось, — предположил Нобуёси, что было ближе к правде.

«Грибы ошиблись? Навряд ли. Подобные магзвери тщательно планировали свои нападения, следя за каждым участником группы. У них была всего одна попытка. Тут явно что-то неладное».

С этими мыслями мы продолжили поиски. Как бы то ни было, выживший нуждался в помощи. На его месте мог оказаться любой из нас. Один во враждебном лесу, после того как потерял всю команду — такого и врагу не пожелаешь.

— Далеко не уйдëт, ранен, — Нобу ткнул мечом, демонстрируя нам едва заметные капли крови в грязи.

Японец оказался прав. Кровотечение с каждой сотней метров усиливалось, а след петлял из стороны в сторону, как будто пьяный пошатывался. Удивительно, что незнакомец так далеко добрался в столь плачевном состоянии. Явно не обделён здоровьем.

— Меч, — указал пальцем Склодский и, действительно, мы заметили клинок, полуприкрытый листом папоротника.

Леонид поднял его и при свете магического факела показал на густую тёмную кровь, явно не человеческого происхождения.

— Без оружия ему долго не протянуть… — огласил он наши мысли, но стоило пройти ещё шагов двести, как мы увидели второй такой.

— Обоерукий? — высказал предположение Мефодий. — Теперь точно никаких шансов.

Оставить себя без средств защиты можно только в одном случае — когда ты не в состоянии их нести и сражаться. Должно быть, сбежавший совсем отчаялся, раз пошёл на такой шаг.

— Ещё один! — Мефодий отклонился влево и вынул из земли третий меч, тоже побывавший в чьём-то брюхе и даже сколотый в нескольких местах вдоль режущей кромки.

Тут больше никто не строил догадок, потому что дело принимало странный оборот. Когда мы подобрали сломанный пятый клинок и рядом обнаружился распоротый от промежности до шеи труп иномирной твари, вопросов накопилось до неприличия много.

Это была рага — двухметровая горилла с ярко-красной червеобразной «шерстью» на загривке и плечах, которая бледнела с возрастом или болезнью.

В энциклопедии РГО говорилось, что это видоизменённые кровеносные сосуды, служащие для охлаждения тела. Монстр обладал невероятной выносливостью и силой за счёт уникальной крови — белок в ней связывал кислород в пять раз эффективней, чем у людей. Экстракт костного мозга раги позволял не дышать под водой больше 15 минут — дорогая на межмировом рынке штука.

— Похоже, детёныш, — быстро оценил развороченное тело Гио. — Где-то должна быть и мать.

— Кто бы он ни был, мне этот сукин сын уже нравится, — Мефодий с оскалом ударил кулаком в ладонь, ему не терпелось увидеть достойного противника.

— И тебя, конечно же, не смущает, что он носит с собой ворох мечей? — поинтересовался Склодский.

— Нисколько, — хмыкнул берсерк. — Мне, чтоб положить его на лопатки, достаточно вот этой умницы, — показал он на секиру из коричневого волшебного металла.

— Ты там определись, вырубить его хочешь или выразить почтение.

— Я выражу почтение, вырубив его.

— Тише, заткнитесь, — шикнул я, услышав вдалеке чей-то голос, а Иней, ушедший вперёд, вдруг вернулся взволнованный и подал знак головой, что следует поторопиться.

— Бегом! — приказал я, и наш неполный отряд рванул со всех ног за виверном.

Когда мы прибежали к месту сражения, тот расправил крылья и взлетел вверх, занимая позицию для атаки.

На могучем тысячелетнем стволе угрожающе повисла взрослая четырёхметровая рага, мать убитого детёныша. Её когти впились в кору, а зубастая пасть издала рычащий звук. Внизу, куда она смотрела, покачивался одинокий человек с двумя мечами в руках. Ещё пять штук валялось вокруг него, как если бы их хозяева внезапно лишились чувств.

В боку незнакомца алела та самая рана, что оставляла кровавый след. Воин заваливался чуть влево, но из боевой стойки не выходил. В ухе у него блестела серебряная серьга, а на шее красовался амулет из клыков размером с человеческий палец.

Одет он был богато, почти как знатный витязь: качественные сапоги из иномирной чëрной кожи, лёгкий пластинчатый доспех, способный выдержать попадание стрелы или копья, на лбу взмокшая от пота красная повязка. Особенно выделялся его пояс с большой безвкусной золотой бляхой. Он производил впечатление легкомысленного человека.

Воин издевательски махнул мечом в сторону взбешённой твари.

— У-у-у! Спускайся, добавки тебе выпишу, уродина! — на обезьяний манер покривлялся он, но силы были на исходе.

Мужчина прохрипел ещë что-то, приседая на колено. Один меч воткнул в землю, используя как опору, а второй еле держал наготове. Когда он опустил голову вниз, я заметил, стекающую красную ниточку слюны, но сознания боец не терял. Наоборот, скрытно поглядывал, явно провоцируя монстра на атаку.

Ему это удалось. Массивная рага оттолкнулась конечностями от дерева и в резком прыжке полетела вниз. Для межмировой гориллы сократить дистанцию ничего не стоило. Перед ней маячила ослабшая жертва — идеальный момент для нападения.

Так она думала, но Гио расстрелял еë на ходу сотней смертоносных пуль, а когда до незнакомца осталось пару метров, из земли выбросился острый кол и пробил насквозь волосатую грудь. Сердце выносливой раги остановилось.

Мы направились к спасëнному витязю. Тот умудрился встать на ноги и удивлëнно выпучил на нас глаза.

— Ах ты пëс… — забулькал он в сторону мага, но руки разжались, выпуская мечи, тело обессиленно повалилось назад и распростёрлось на земле.

Глава 15 Чертова дюжина

— Мне вылечить его? — с сомнением уточнил Склодский, косясь на хрипящего витязя.

— Шутишь? Давай быстрей, он много крови потерял, — поторопил я лекаря.

Тот с неохотой присел и засучил рукава. Личная неприязнь тут ни при чём — Леонид гибкий человек и прекрасно себя чувствовал даже в обществе склизких гадюк. Дело касалось недавнего спора по поводу ходячих грибов. Теперь с выжившим из другой группы нам не остаётся выбора — мы обязаны доложить о редком магзвере в РГО. Иначе раненый мечник сам раструбит всем.

Впрочем, я не переживал на этот счёт, давно думая о другом. Во-первых, для меня стало открытием, что те самые вопросики, которые были в «досье» Мефодия, теперь проявились. Вот это оказалось на их месте:

Самообладание (100/100)

Параметр говорил сам за себя, и берсерк достиг в нём максимального значения. Представляю, через что он прошёл для достижения таких цифр. Плен у некроманта мало кто выдержит, но Куликов смог, ещё и вернулся к нормальной жизни после всего произошедшего. Не без моей помощи, но всё же — мы стабилизировали его всплески ярости через намеренную активацию татуировки несколько раз в месяц.

«Это как пускать кровь для излечения», — подумал я, вспоминая наши процедуры за закрытыми дверями, когда чёрная сущность бесновалась в Мефодии, приказывая ему убивать всё вокруг. Меч Аластора отлично ей объяснял, куда следует убраться.

Что-то мне подсказывало, что именно самообладание держало все эти годы тёмную тварь в узде. Будь там слабый в психическом плане человек, он бы давно растворился в чужеродной некро-сущности. Берсерк с годами ослаблял действие татуировки, перемалывал дрянь внутри себя, не желая становиться её рабом.

А во-вторых, вопрос с грибами меня не волновал потому, что я нашёл нечто более ценное — нового бойца в первый отряд. Ещё до того, как тот пришёл в себя, я уже многое о нём знал.

Маркел Игоревич Дёмин

Отвага (94/100)

Лидерство (46/100)

Элементалист (А) Мечник (E), Лучник (Е), Арбалетчик (Е), Копейщик (Е), Берсерк (Е), Щитоносец (Е)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (21/100)

Счастье (44/100)

Боевой дух (98/100)

Общественный статус: «Осколок» — Последний представитель угасшего рода.

Достигнут предельный уровень развития.

Я просветил его ещё и вторым диагностическим заклинанием, чтобы поточнее понять, что он из себя представляет, такое непропорциональное распределение я в первый раз видел.

«Предрасположенность»:

Элементалист, стихия ветра (81%)

Мечник (10%)

Лучник (3%)

Наездник на виверне (3%)

Жонглёр (3%)

— Я погрузил парня в сон, рана слишком глубокая — пусть восстанавливается, — закончив с манипуляциями, подытожил Склодский.

— Забирай его, не хочу здесь ночевать, мы возвращаемся. Гио, всё под контролем? — спросил я мага земли, когда глипт с лёгкостью подобрал на руки вырубившегося мечника.

— Более чем, не заблудимся, — подтвердил Джанашия.

Взятые с собой факелы освещали нам путь в темноте. В любой другой ситуации я бы разбил лагерь, но ввиду новой информации, лучше свалить обратно в колонию и разработать методы противодействия спорам. Не факт, что в следующий раз так повезёт. Я ведь чуть сам не оказался жертвой ментального заклинания, несмотря на своё сопротивление.

Сегодняшняя ситуация оголила мои слабости в менталистике, мало ли ещё какие твари существуют в Межмирье, способные вот так подчинить чужую волю? Надо быть к этому готовым. «D» ранга ведуна еле хватило на жёлтый мирок, что произошло бы в оранжевом или красном — страшно представить. Несмотря на формальную изученность магзверей, встречались и неизвестные виды, приспособившиеся к людям.

Путеводные камешки Гио сами летели ему в руку из кустов. Они через свою сеть мало того что докладывали обо всех передвижениях вокруг, так ещё и служили маяками для всей группы.

Мы подобрали двух убитых раг, сорок кабаноидов, тридцать два гриба, два десятка древесных пауков и семьдесят кристаллокрылов, которых не до конца погрызли падальщики к нашему приходу. Последних глипты побросали в прочные артефакторные сети и тащили на себе как мешки с подарками. Каждый хоть что-то да нёс, в том числе и павших членов отряда Маркела. Даже наши боевые гнёзда под завязку были забиты трофеями.

Экспедиция смахивала на табор цыган.

— Мы всё заберём, всё, что сможем унести, — сказал я своим ребятам.

«А кто нам запретит?»

Вырубленный проход зарос где-то на четверть — с такой вот скоростью восстанавливались здешние заросли, поэтому витязи для экономии сил охотились одним днём — иначе гружёными придётся и обратный путь работать мачете.

Вернулись мы глубокой ночью, в третьем часу. Напуганная стража сначала не хотела пропускать наш караван, приняв появление сотни глипт в темноте за налёт монстров, но двадцать минут препирательств и всех впустили. Добычу мы сложили в арендованное круглосуточное хранилище. Благо таких полно в «Жёлтом-70».

Оббитые зеленцом, как положено, они поддерживали свежесть тушек. Город выгодно отличался от остальных развитой инфраструктурой разделки монстров. Тут тебе и мясные цеха, и фабрики магсырья — производили товар на месте. Впрочем, если не хочешь заморачиваться и получить побыстрее деньги — перекупщики за милую душу всё у тебя заберут. Хозяин-барин, как говорится.

Нам такое не подходило. Сбросив груз, я приказал Гио снять нам жильё, а сам сгонял отчитаться к чиновнику о нашем прибытии. С некоторым сожалением плешивый мужчина выдал мне квиток и деньги на погашение штрафа. У нас ещё оставалось время как раз поспать и утром покинуть колонию. Что мы и сделали.

Маркел разлепил глаза и резко встал, напугав проходившего мимо прижимистого мужчину. В руках чужака витязь на рефлексах заприметил длинный разделочный нож и без раздумий перехватил его невидимой ветряной рукой.

— Что ты творишь?

— Убить меня вздумал⁈ — взревел Дёмин, ярость от прошлого боя захлестнула его, и он призвал ещё пять рук. — Получи, урод!

Мужчина согнулся пополам, когда ему прилетело под дых. Потом призрачная ладонь взяла его за волосы и оттянула голову назад, а две других принялись выбивать из него дух, ещё две колотили по почкам. Эти ветряные руки-элементали послушно выполняли волю хозяина, произрастая из его спины и подсасывая магическую энергию.

— Сейчас я тебе всыплю по полной, — в ход подключился и сам Маркел, с азартом колошматя подосланного убийцу.

— Что… — сбоку раздался звук разбитой посуды с едой и женский голос. — Что вы делаете? Остановитесь, папа… Не надо! — пухленькая девушка перешла на крик и нагнулась к полу. — Отпусти его немедленно!

В голову бывшего барона полетел поднос. Не понимая, что происходит, он разжал ветряную руку с волос и успел перехватить этот металлический снаряд.

— Какой ещё папа, дура, вы что тут устроили⁈ Где я, мать твою?

— Идиот! Я сейчас стражу позову. Стража!!! — завизжала шестнадцатилетняя девочка, и тогда Маркел полностью пришёл в себя.

Он вспомнил, что был в лесу, что его группу усыпил дождь из каких-то странных хлопьев, от которых он отмахнулся дюжиной своих ветряных помощников, но вот остальным повезло меньше.

— Не надо стражи, погоди, стой! — он выбежал вслед за девушкой и на ходу тронул себя за бок, тот полностью зажил.

Этот факт заинтриговал его больше, чем помещение с тушами межмировых монстров, подвешенными на крюки.

«Как я оказался в кладовой для дичи?» — спрашивал про себя Дёмин, теряя из виду дочку мясника.

— Вот он! Этот псих напал на моего отца, арестуйте его! — пухлощёкая растрёпанная девчушка гневно указала на него пальцем, и два хмурых воина пошли в его сторону.

— Так-так-так, господа, я всё объясню, — Маркел выставил вперёд свои настоящие руки.

— Конечно, сделаешь это в камере. А за нападение на почëтного гражданина колонии можешь не рассчитывать на снисхождение судьи.

— Я витязь, я… Я был ранен, кто меня сюда притащил?

— Не двигайся, — строго приказал стражник.

Ох, как же хотелось навалять этим двоим от души, но Маркел знал, чем такое аукнется. Его врата закроют, и он навсегда останется в этой дыре. Даже если сможет отбиться от всех и сбежать, тупо сгинет в джунглях, сдохнет от голода как собака, либо умрëт от рук карательного рейда разведчиков. Бесполезно сопротивляться воле Его Величества.

Без предисловий Маркела связали липкой артефактной верёвкой, которая быстро сковала все движения, а затем на шею надели ошейник.

— Девчонка говорит ты маг. Предупреждаю — только дёрнись и останешься без башки. Терпеть не могу магов, — небритый жилистый мужчина обдал его луковым запахом изо рта и показал контроллер.

— Я элементалист, — гордо поправил его Маркел, но получил удар под дых.

— Терпеть не могу элементалистов.

Это было лишним — бить связанного. Жадно хватая воздух ртом, Дёмин пошёл вперёд, под присмотром напарника ударившего. Внутри всё кипело от возмущения: как так можно с ним обращаться? Куда смотрит мэр? С тем, кто годами приносил городу огромные прибыли, с тем, у кого один из лучших отрядов витязей…

«Был», — поправил он себя, вспомнив погибшую команду.

Если б не кучка сраных раг, он бы всех оттащил и спас, но они напали на него всей сворой.

«Большинство ушли с лишними дырками, ха-ха, надеюсь, сдохнут где-нибудь под кустом, а ребят жалко».

Маркел задумался о своём сгинувшем роде, о потерянных боевых товарищах и спросил конвоира.

— Слушай, чего ты такой злой? Ну намял я бока этому придурку спросонья, с кем не бывает? Можем договориться, мужики, я — Дёмин Маркел, мой отряд…

— Заткнись, — за короткой фразой последовало нажатие на контроллер, и ошейник стянул горло так, что чуть не сломал трахею, палец стражника регулировал силу сдавления.

По его затрепетавшим ноздрям и нездоровому блеску в глазах сразу видно — грёбаный изврат, а второму хоть бы хны, только клыки скалит.

«Шавки, ну, попадитесь мне где-то ещё — всё припомню».

— Говорить будешь, когда разрешат, — предупредил страж и вернул устройство, как было.

Маркел зыркнул на своего конвоира, но промолчал. Это не укрылось от внимания стража, и тот самодовольно хмыкнул. Пленника поместили в воняющую ссаниной камеру без окон и света, под землю. В темноте он чуть не опрокинул ведро с помоями, но всё же отыскал жёсткую лежанку.

Развалившись на ней, Маркел прикрыл глаза и опять уснул. Опыт жизни в постоянных сражениях, походах и тренировках подсказывал ему экономить силы, а не тратить на бесполезные мысли. Сделанного не воротишь, остаётся только ждать. Выдался часок — поспи.

Продрых он с перерывами на кормёжку два дня. Знатно так отдохнул и вот, наконец, двери в подвальную камеру открылись, и хриплый голос надсмотрщика произнёс.

— На выход.

Бодренько встав, Маркел поправил штаны и покинул темницу. Его без лишних объяснений провели через пост охраны и отпустили на все четыре стороны. Без претензий, без суда или каких-либо проволочек.

«О как», — помилованный пленник сощурился, привыкая к яркому солнечному свету, и ощутил в воздухе знакомую нотку гари от ежедневно горящих лесов.

— Маркел Игоревич, здравствуйте, — к нему подошёл длинноволосый маг в белых перчатках, позади него ожидало незнакомое человекоподобное чудовище с ярко-синими прожилками на каменистой коже, бугай под три метра ростом с холоднющим высасывающим душу взглядом. — Я вас как раз ждал.

— Ты кто?

— Прощу прощения, забыл представиться, меня зовут Леонид Борисович Склодский. Ваше дело с нарушением правопорядка успешно улажено.

— Хм, — Маркел по привычке хотел обхватить пальцами любимый пояс, но на нём, как проснулся, не оказалось ничего кроме замызганных штанов и старой рубахи. — И кто же такой добренький вступился за меня?

— Пройдёмте, по пути я вам всё расскажу. Это глипт, — заметив любопытный взгляд, пояснил патлатый женоподобный парень, — магзверь, их много у моего господина… Впрочем, вы о них попозже узнаете. Я служу барону Черноярскому-младшему.

— Я хочу говорить со старшим, — подняв подбородок, ответил Маркел. — Как равный с равным, это же он меня спас?

— Эмм, боюсь, это невозможно, — деликатно ответил Леонид. — Суть в том, что мой господин отделился от своего отца, его род больше не имеет ничего общего с основной ветвью. Так что формально вы встретитесь с главным лицом.

— Ха! И что ему за это ничего не было? — с интересом спросил Дёмин, разминая руку в плече,

— Скажем так, тот, кто пытался ему навредить, больше не существует как род.

Это не понравилось Маркелу. С его семьёй так же разделались. Уничтожили подчистую всех одним ударом. Остался только маленький наследник и то потому, что за границей был в это время. Вспоминать прошлое ему не нравилось, так что Дёмин перевёл взгляд на прохожих.

Они шли по идеально ровной каменной улице мимо спешащих на работу фабричных трудяг. Одутловатые лица ничего не выражали, некоторые из них тихонько покашливали в кулак, а другие потирали зудевшие от зелёных волдырей руки — результат заражения магзвериной болезнью.

— Я ничего не слышал о бароне Черноярском, ни о младшем, ни о старшем. По большому счёту плевать, я только хочу знать, что случилось.

Склодский поправил волосы лёгким движением головы.

— Мы во время экспедиции наткнулись на ваших людей. К сожалению, все были уже мертвы, а потом вышли и на ваш след. Услышали шум битвы и вмешались.

— А те две раги, что с ними? И мои люди, — он взял посыльного за красный рукав шикарного шëлкового одеяния. — Я хочу похоронить их.

— Думаю, барон согласится с этим помочь, — кивнул Склодский и мягко отстранился. — Что касается магзверей, мы их доставили в разделочный цех и продали.

— Как продали? — лицо Маркела покраснело от злости. — Это МОЯ добыча.

— Ошибаетесь, — легонько покачал головой Склодский, а в его взгляде промелькнула издевательская нотка. — Мы вас спасли, рисковали своими людьми, а значит, имеем право на любую добычу. Сюда, пожалуйста.

Маркел сжал кулаки, но ничего не ответил этому размазне. Лучше выяснять отношения с тем, кто принимает решения. Посмотрим, что ты за фрукт такой Владимир Черноярский. Пройдя городской сектор с рабочими, они вышли к стройным рядам гостиниц и направились к самой дорогой.

«Губа не дура в „Монархе“ столоваться, за ночь три тысячи вынь да положь», — хмыкнул про себя элементалист.

Их встретило просторное трёхэтажное здание из отборного кондового леса с резными наличниками и широким крыльцом. Привязанные породистые кони приезжих командиров фыркали, жевали овёс и степенно разрешали себя расчёсывать мальчишке-конюху. Внутри ждала просторная зала, где стены украшали позолоченные образчики трофейного оружия. Говорят, хозяин в прошлом сам был витязем, вот к старости и выбился в люди.

Длинные дубовые столы ломились от жареного мяса, дичи, заморских вин и мёда, но путники не обедать сюда пришли. Маркел тоскливо сглотнул и не удержался — вызвал ветряную руку, юркнувшую к яствам. Стащив окорочок, она незаметно скользнула у самого пола и подала угощение своему хозяину.

— Незачем воровать, вы в гостях. После беседы с бароном номер в гостинице в вашем распоряжении, — заметил ему Склодский, когда они поднимались по лестнице на второй этаж.

— Какая щедрость может мне его в задницу поцеловать? — вгрызаясь в куриную ножку, спросил Маркел.

— Приберегите нежности для дам или на худой конец для вашего тюремщика.

— Ты мне угрожаешь?

— В этом заключается моя работа, — приторно улыбнулся Склодский и толкнул дверь в комнату, пропуская его вперёд.

Маг ему сразу не понравился, такие часто гадят исподтишка, растекаются в любезностях, а за спиной готовят блестящую похоронную речь. Шагнув внутрь, Маркел откусил ещё один кусок от ножки и как у себя дома неспешно прошествовал в центр. Вытерев рот рукавом, он демонстративно выбросил объедок в сторону на ковëр.

В широком кресле, вырезанном из цельного массива ореха и чёрного дерева словно на троне восседал белобрысый парнишка. Положив ногу на ногу, Владимир небрежно следил за гостем.

«Да он млаже меня! Поди, и двадцати нет, а смотрит как на пустое место. Сосунок напыщенный».

Рядом с ним, скрестив могучие волосатые руки на груди, хмурился высокий воитель, а по правую сторону, нагнувшись, что-то шептал едва тронутый проседью старик. Бойкий на вид и с хитринкой в глазах — единственный кто не вызывал отвращения. Ещё в углу сидел какой-то то ли японец, то ли кореец. Чёрт их разберёт, кто есть кто. Самурай медленно водил по клинку промасленной ветошью, как будто ничто вокруг не имело значения.

Маркел воспринял это как намёк. Его хотят напугать. Что ж, пусть обломятся.

— Вижу, ты хорошо выспался и рана тебя больше не беспокоит, — вместо приветствия сказал молодой барон.

— А это, да, — не ожидавший такого начала Дёмин машинально потрогал бок.

— То заслуга господина Склодского — именно он вытащил тебя с того света.

— Эмм, ты лекарь? — удивился Маркел, оборачиваясь к своему проводнику.

— Это тоже часть моей работы, — улыбнувшись, ответил тот и пошёл к столику с кувшином.

— Я скажу спасибо, когда увижу своё снаряжение. В противном случае это грабёж — где моя одежда, броня, оружие, припасы?

— Услуги лекаря дорого стоят, — пожал плечами барон.

— Ах ты мерзавец, — стиснул зубы Маркел, — поживился, значит, за мой счёт?

— Я взял своё по праву, — строго ответил Черноярский.

В голосе прозвучала повелительная сила, несвойственная внешнему виду барона, как будто его устами говорил кто-то другой, более опытный. Маркел заметил, что спутники не воспринимали аристократа как чьего-то сынка. В движениях, во взглядах, в готовности внимать не было покровительства, для них он находился выше по статусу. Свита боялась потерять его расположение!

«Мы тоже не лыком шиты».

— Ты не покупал, не горбатился за эти вещи, — возразил Маркел, глядя в глаза странному мальчишке. — Всю амуницию своих людей купил я: артефакты, доспехи, оружие, походное снаряжение… Я годами на всё это собирал. Там скарба на триста тысяч, не меньше. Я это так не оставлю — мы будем разбираться через храм, суд встанет на мою сторону.

— Твоё освобождение из тюрьмы тоже стоило денег, — кашлянул сзади напившийся лекарь, — и немалых. Так что его благородие спас тебя дважды.

Маркел смотрел волком, пытаясь сдерживаться, иначе даст повод опять упрятать себя за решётку. Его вспыльчивость всегда приносила неприятности. Выдохнув, он продолжил.

— Не вижу смысла существовать как червь. Вы отнимаете у меня заработок, я ничего больше не умею — только воевать. Отдай снаряжение, барон, или…

— Или что? — поинтересовался тот.

Маркел видел, что прямые угрозы бесполезны — не те люди.

— Ты знаешь, что я выиграю суд, я тоже из благородных. Поэтому и пригласил сюда. Что ты хочешь предложить?

— Думал, не дождусь от тебя умной мысли, — устало кивнул Владимир. — Твоя команда мертва, ты остался без гроша и едва спасся. Положение хуже некуда, к тому же висит долг за врата — два дня задержки.

«Вот зараза! А ведь и точно, как я мог забыть?» — по спине пробежал холодок: храм с него шкуру сдерëт за штраф, а гасить его нечем. Маркел напрягся.

— Справлюсь, ничего страшного.

— Иди ко мне в дружину.

— Променять свободу за миску похлёбки от какого-то слабака? — само собой вырвалось у него, прежде чем успел подумать.

— Так ты считаешь себя сильнее?

Дёмин оценивающе пробежал взглядом по всем присутствовавшим, задержавшись только на здоровяке, но даже с ним у него никаких проблем не возникнет.

— С любым из вас готов выйти… — но закончить он не успел, потому что эти шакалы заржали как мужичьё в каком-то кабаке, особенно гоготал здоровяк, будто не смеялся тысячу лет.

— Фух, — вытирая слёзы, прервался барон. — Такого концерта давно у нас не было.

— Всегда пожалуйста, — съязвил Маркел.

— Ну раз мы поняли, что тебя сдерживает, почему бы не подтвердить слова делом? Согласишься пойти ко мне, если проиграешь?

— Да зачем мне это? — снисходительно улыбнулся Дёмин, он вспомнил вдруг одного должника, который мог погасить его штраф перед храмом. — Я же говорю — суд за мной. К чему метать бисер, если и так своё получу? Какой с того прок?

— Хм, справедливо, — согласился барон, поглаживая подбородок. — Ты считаешь мою ставку недостаточно высокой.

— Именно, — кивнул Маркел.

— Тогда надо её повысить, — небрежно помахал ладонью Владимир, прикидывая, сколько может выделить на это пари. — Скажем, до миллиона с моей стороны плюс твоя амуниция.

— Эм… — от такой суммы Дёмин потерял дар речи.

— Всё по-честному, с распиской, но… — аристократ наклонился вперёд с хищной ухмылкой. — Проиграв, ты откажешься от своего титула и навсегда перейдёшь ко мне. Я буду распоряжаться твоей жизнью, как захочу, и ты принесёшь клятву верности.

— Согласен.

— А и да, право выбора твоего противника тоже за мной, не возражаешь? Ты же сам сказал, любого порвёшь.

— Пф-ф-ф, да выбирай на здоровье, — любезно разрешил он, за такую сумму Маркел не то что соберёт новый отряд, да там род восстановить можно!

Его давняя мечта воскресить наследие предков ещё никогда не была так близко. Он и полез-то так глубоко в лес из-за слухов об «Anima refectio». Легендарный цветок сулил в случае удачи полмиллиона, а тут, как если бы он нашёл сразу два! Ха-ха, ну и лопух этот барон, так и жаждет расстаться с деньгами. Когда сам не пашешь, легко бросаешься такими суммами. Ну ничего, будет ему уроком.

— Против тебя выйдет Нобуëси.

— Кто? — уточнил Маркел, ему показали на узкоглазого, возившегося со своим мечом. — А этот, без проблем.

— Вот и отлично, предлагаю не откладывать в долгий ящик. Тебе сегодня удобно или хочешь подольше восстановиться?

— Не-а, покончим с этим дерьмом поскорее.

— Тогда подходи к тренировочному лагерю через три часа, можешь пока подкрепиться. Твой номер через две комнаты направо.

Аудиенция закончилась, и Дёмин вышел в приподнятом расположении духа. Черноярского в «Жёлтом-70» он видел впервые. Выходит, тот совсем не знал, с кем связался. В спаррингах один на один Маркелу не было равных. Местные тренировались с ним всегда в численном преимуществе. Минимум четыре на одного!

Как же не терпится увидеть рожу обделавшегося барона. Хорошенько перекусив, Дëмин добрался до арены заранее. Издали он заприметил сотни три столпившихся витязей, и они продолжали прибывать.

«Совсем дурак? Решил вот так опозориться перед всеми?»

Барон раструбил новость по всему городу. Призовые в миллион рублей приятно щекотали публике нервы. Намечалось небывалое шоу.

— Да за такие деньжищи я бы сам башку ему вскрыл… О, Маркел, живой… — виновник торжества обменялся рукопожатиями со всеми знакомыми, получая одобрительные похлопывания по спине, а иногда и завистливые взгляды злопыхателей. — Твой шанс отыграться — не обделайся.

— Закажу художника, чтобы ваши морды нарисовал. Когда куплю дом на родине, повешу эти портреты в подвале, чтобы не видеть их больше, ах-ах!

— Э, ну мне-то тыщонок десять отсыпешь по-братски? — буравя на него чёрные глаза-бусинки, спросил воин с топором.

Когда-то они в одном отряде работали, но жизнь раскидала.

— По-братски нет, но проставлюсь точно.

— А вот это дело, мужики!

Одобрительный галдёж пробежался по скоплению бывалых воинов и залëтных зевак. Чтобы не отвлекаться на всякую ерунду, Маркел сразу же добрался до оружейной, где тщательно объяснил, что ему требуется. Он здесь четыре года джунгли топтал — все его как облупленного знали, потому проблем с тренировочным оружием и бронёй не возникло.

Атмосфера с каждой минутой становилась жарче, преддверие боя и высокая ставка взявшегося из ниоткуда странного барона распаляли кровожадность воителей. В сторону нарочито спокойно японца полетели многочисленные оскорбления, ему показывали жест перерезанного горла и большой палец вниз. Для всех он был ягнёнком на заклание.

Когда возбуждение достигло апогея, Маркел и Нобу вышли на тренировочную площадку лицом к лицу. Встали в двадцати метрах друг от друга.

— Вот, Маркел, держи, — вытирая пот со лба, сказал ему оружейник Ганс, рядом легла продолговатая длинная сумка с торчащими из неё клинками. — Отмудохай придурка.

— Спасибо, а то как же, — разминая шею перед схваткой, он увидел, как Черноярский подошёл к своему бойцу и протянул ему собственный меч, отстёгнутый вместе с ножнами.

Однако японец скромно провëл ладонью в отказе, предпочитая драться личным оружием.

«Пф-ф-ф».

— Сейчас ты узнаешь, кто такой Маркел «Чёртова дюжина»! — крикнул он сопернику, чем вызвал одобрительный гвалт.

Когда прозвучал сигнал приготовиться, из его спины выросло сразу тринадцать ветряных рук и полезли в сумку вооружаться. Словно ощетинившийся паук Маркел встал в боевую стойку с повисшими в воздухе тринадцатью мечами. Они угрожающе смотрели на японца, готовые нашпиговать холодной сталью. Каждый подчинялся воле элементалиста, каждый таил в себе опасность.

Два дополнительно он держал в настоящих руках, и ещё два висели в ножнах на поясе как запасные. Дёмин был сам себе отряд, сам себе армия. Поэтому он выжил и смог подняться из ничего. Шаг за шагом отвоевал право на ярлык и добрался до жёлтого ранга. Он уничтожит всех, кто встанет у него на пути.

По арене прокатилась команда «старт», и Маркел со злостью ринулся на врага.

Глава 16 Сильному все

Маркел обрушил на японца мощь тринадцати клинков, стараясь закончить всё как можно скорее. Несчастный, он думал, что сможет победить такое количество парящих мечей? Это нереально. Любой здравомыслящий человек поймёт: всё, проигрыш, надо отделаться малыми потерями.

«Стой смирно, и я тебя не покалечу. Сдайся. Твоя судьба была предрешена ещё до боя — ты просто марионетка в руках барона и он тобой пожертвовал».

В сторону Нобуёси полетели тринадцать железных бездушных лезвий, но вместо того, чтобы принять неизбежность поражения, этот узкоглазый зачем-то сопротивлялся! Маркел не понял как, но мечник вышел из-под его атак, даже не изменившись в лице. Только один взмах в конце ловко отбил крайний клинок.

Вся парящая махина, как почуявшая добычу змея, рванула вслед за жертвой. Бедолага думал, что сможет бегать вокруг и тем самым спасаться. Наивный. Дёмин разделил «компанию» мечей и переориентировал их в противоположную сторону. Это ему ничего не стоило. Теперь навстречу японцу мчалось сразу шесть клинков, а в спину поджимало семь.

«Попался», — злорадно улыбнулся Маркел.

Однако меч замелькал, как крылья у стрекозы с такой скоростью, что взгляд не поспевал за этими движениями — для него они слились во вращающийся лезвийный круг. Воздушные руки отлетали от него как от плотной стены. Фигура врага утонула в снопе искр. Нобу прорвался сквозь заграждение и по кругу побежал дальше, постепенно сужая диаметр.

«Как… Чёрт, что это вообще было?»

Элементалист повторил трюк и развернул второй блок клинков в противоположную сторону, а тот, с которыми справился японец, веером наискось двинул следом. Ловушка сомкнётся в трёх направлениях: сверху, сзади и спереди. Ему придётся отказаться от своих намерений подойти ближе: либо будет ранен, либо отступит как нормальный человек. Длина ветряных рук ограничена — японец уже должен был это понять.

«Какого дьявола?»

Мечник повторил свой трюк с лезвийным барьером впереди себя, но животным чутьём заметил летящую сверху тройку рубящих ударов. Его тело крутанулось в прыжке. Один клинок японец намеренно не отбил, расчётливо понимая — тот не попадает по нему, второй спарировал, а вот третий принял на лезвие так, что обломал его!

На настил упал кусок. Противник снова развернулся, когда уже касался земли и не изменил своей тактике — он хотел запутать «щупальца» Маркела, столкнуть их меж собой и уменьшить площадь соприкосновения за счёт постоянного передвижения.

«Читаемо».

Дёмин кинул в японца оставшуюся рукоять со сколом и опять тот не стал даже толику своей силы тратить на отражение, будто видел всю траекторию снаряда. Обломок пролетел близ уха бойца. Бешеное хладнокровие.

Маркел освежил арсенал и подбросил в воздух один из клинков в настоящей руке. Едва видимый прозрачный элементаль подхватил его. Эту напасть он учёл — даже если каким-то чудом Нобу сломает очередное лезвие, Дёмин восстановит его, ведь в запасе ещё три. Ха-ха. Не может же ему повезти пять раз подряд?

Самостоятельно Маркел практически никогда не сражался — только в случае истощения магических сил, как это с ним произошло недавно в джунглях. Досадная ситуация, но по-другому он тогда не мог — уставший после дневного перехода, элементалист истратил всё на отражение засады грёбаных раг.

«А если твой план в этом и заключается? Истощить меня?» — оскалившись, подумал Дëмин. — «В таком случае для тебя плохие новости — я так без проблем полдня простою. Ха-ха-ха! Давай, посмотрим, как твоё тело это выдержит».

Подобный трюк с ним не пройдёт. Тем временем настырный воин отбивал атаку за атакой, грамотно смещаясь и прыгая где надо. Каждый удар отточен и к месту, ни одного лишнего движения.

«Не-е-ет, он только выглядит простачком».

Впрочем, с самого начала было понятно: у барона денег куры не клюют, может себе позволить нанимать опытных витязей. Миллионами вон как разбрасывается.

Это была битва паука против кошки. Если поначалу Маркел как-то ещё сдерживался, боялся навредить сопернику (всё же дуэль не насмерть), то сейчас он пустил в ход всё, чему научился за эти годы. Его клинки кусали, кололи, рубили в совершенно разных направлениях. По лбу потекла капелька пота и задержалась на брови.

Маркел в той или иной степени контролировал своё железное воинство, переключая внимание с одной руки на другую, но те также имели в лёгкой степени свою волю как элементали. Когда хозяин был сосредоточен на другой единице оружия, та, что осталась без его внимания, питалась магической энергией для поддержания своих возможностей. В моменты наивысшей концентрации он, как человек-оркестр, переключался так быстро, что казалось, будто каждая «щупальца» железно подконтрольна ему.

Капелька пота упала, и Маркел прикрыл левый глаз. Он всего на секунду отвлёкся, но Нобуёси подгадал этот момент, как будто специально ждал, притворяясь беззащитным. Его меч вместо парирования перерубил одну из призрачных рук. Контакт с клинком на секунду прервался — такие порезы, как правило, не имели смысла. Ведь воздух на то и воздух — щупальца нельзя разрушить или разделить на части, они вновь восстановятся.

Однако этот рубящий удар был такой силы, что сшивание сработало не сразу, поэтому меч остался без владельца. Ненадолго. Японец свободной рукой перехватил его, как юла провернулся для придания скорости, и кинул в моргнувшего Маркела!

Всё это за долю секунды, за мгновение. Ни один человеческий глаз не успеет уловить подобное. Однако, как уже упоминалось, призрачные руки имели частично свою волю, независимую от хозяина, и за это они просили платы — магической энергии.

Меч был отбит, но ценой целостности другого. Оба повредились настолько, что ими теперь картошку чистить стыдно. По спине Маркела пробежал холодок. Впервые к нему закралось подозрение, что авантюра, в которую он радостно влез, обернётся неудачей. Нет, этого не может быть.

Дёмин выпростал руки вверх, кидая своим слугам ещё два меча, затем вытащил из ножен последний, а заодно отсоединил их и выбросил, чтобы остались только одни. От него потребуется сейчас максимальная сосредоточенность и подвижность. Кажется, перед ним реальный мастер, а не проезжий балабол.

За то небольшое время, пока они бились, японец выведал о нём много информации, а о себе практически ничего не «рассказал». Теперь тому достался ещё один кусочек пазла: Нобу узнал о независимости призрачных рук. Природа способностей странного мечника, так и осталась неразгаданной, что не могло не пугать.

«Он со мной играется?»

Да. Нобуёси прощупывал своего визави, испытывал на предмет нестандартных ситуаций. Когда-то воевода рода Дёминых объяснял ему, маленькому Маркелу, что в бою побеждают умом, осведомлённостью и во вторую очередь оружием и физическими качествами. Так вот, в текущей схватке накатило неприятное чувство, будто он детёныш, с которым играется взрослый отец в самом расцвете сил.

Как назло, в подтверждении этих слов, японец вдруг остановился, перестав действовать по старым правилам и выходя из роли жертвы. Умело преподнесённая фикция развеялась.

Маркел обрушил на него одновременные удары сверху, снизу, с боков. В такой ситуации надо чем-то жертвовать, всё не отобьёшь, человек не в состоянии расчленить своё внимание на столько кусочков. Кому, как ни ему, бывалому элементалисту это знать? Частью атак он даже не управлял — слуги работали обособлено.

Но японец отбил. Все тринадцать выпадов были успешно отражены, но сам он даже не сошёл с места!

«Да что за мракобесие⁈»

Уровень шума от зрителей после такой демонстрации силы заметно поугас. Если раньше его старые дружки что-то ободряюще кричали ему и поносили оппонента, кровожадно выкрикивая нечленораздельные звуки, то сейчас это были заинтересованные, чуть слышные обмены репликами. Обсуждали технику мастера, его навыки, поглядывали на мальчишку-барона.

Отражение тринадцатиклинковой атаки было актом доминирования. Насмешкой, направленной на Маркела. Ему ясно дали понять: всё, что ты видел до этого, не имеет значения. Давай, атакуй, покажи, на что ещё способен.

Нобуёси сделал шаг вперёд, и с этого момента он никуда не бегал. Японец приглашал оппонента прощупать свою оборону, а заодно медленно наступал.

Порхающий с нечеловеческой скоростью туда-сюда меч высекал искры, его перезвон от столкновений отдавался по всей арене, но при этом Маркел заметил, что мастер не позволял себе опрометчивых блоков. Он располагал клинок в такой плоскости, что тот получал меньше физического урона, что исключало быстрый износ лезвия.

Они поменялись ролями, если в первой половине поединка Нобуёси бегал от Дёмина, то теперь ощетинившаяся махина мечей отступала. Мастер как будто полностью разгадал его, понял, как победить, но не торопился, стараясь выжать из оппонента максимум. Это нанесло гордости Маркела ощутимый урон.

«Ты поплатишься за такое неуважение, баронская шавка!»

Он вложил меч в ножны и вернул себе в руки два других. Теперь у него пара пустых призрачных элементалей, они рванули к японцу. В отличие от физического оружия от них так просто не отделаешься. Сто́ит схватить раз за одежду и конец.

Надежда, что мастер не заметит хитрости, разбилась в прах. Мало того что Нобу уклонился от загребущей щупальцы, он с неожиданной силой вцепился в неё сам! Резкое движение левой рукой и японец оказался верхом на ветряном элементале. Его ноги быстро ступали по уплотнённому материальному воздуху, как по мостику.

Мастер оставил позади все ветряные руки, и Маркел с ужасом осознал, что не успеет их вонзить в Нобу — он слишком быстро бежал. Дрянной японец скоро окажется рядом с ним и закончит бой!

Все вокруг затаили дыхание, думая, что мечник переиграл многорукого элементалиста, но Дëмин достал пылившийся в рукаве козырь. Перепризыв.

Он не рискнул выборочно отсекать конечности, время шло на секунды, поэтому лишился всех разом. Оружие бездушно упало на пол арены, но зато из спины Маркела снова выросли тринадцать послушных элементалей, готовых защищать собственного хозяина.

С их помощью, как заправский паук, Маркел уклонился и, повиснув в воздухе, засеменил по дуге. Его целью было вернуться к оброненным клинкам, и он думал, что Нобуёси станет мешать, но японец положил лезвие своего меча на плечо и спокойно дождался, пока оппонент поднимет оружие.

Теперь никто из витязей не сомневался за кем здесь главенство, любопытно было другое — как именно мастер закончит свою партию. Будучи в меньшинстве, он играючи справлялся с целым арсеналом мечей. Наблюдать за уроком такого умелого фехтовальщика — истинное наслаждение, как оказаться за спиной художника-гения, рисующего шедевр.

Не единожды Маркел колотил присутствовавших здесь витязей, насмехался над ними, выставлял свою особенность за нечто недостижимое: сплав магии и воинского умения. Равного ему в «Жёлтом-70» так и не нашлось, кроме разве что боевых магов.

Никто и не спорил — силён чертяка, но, как это бывает со всеми взошедшими на вершину, сейчас его падения ждали с особенным наслаждением. Злорадно, будто волки почуяли кровь свергнутого вожака.

Перегруппировавшись, Маркел пошёл в прямой контакт. Пусть всё решиться здесь и сейчас. Остервенело бросился на мастера. Раз удар, два, три, четыре, десять… Бесконечный их поток лился как обезумевшая река, пытаясь пробить высокую плотину. Элементалист держал дистанцию, понимая свои возможности, но её неминуемо разрывал настойчивый напор японца.

Нобуёси подошёл к той грани, где уже ясно — всё, дальше не пробиться, каждый миллиметр уходил на оборону, физический заслон преграждал путь к цели. Поняв это, мастер отступил плавными шагами назад, чем спровоцировал атаку Маркела, но одно из щупалец опять лишилось своего оружия и попало в руки фехтовальщика, и тут элементалист захлебнулся в вихре стального скрежета и искр.

Японец узнал, всё, что ему надо, и пошёл в атаку. Одно за другим он ломал лезвия, демонстрируя обоерукое владение мечами и создавая вокруг себя непроницаемый кокон, об который разбивались даже безоружные воздушные руки. Словно их засасывало внутрь и развеивало. Приходилось создавать новые и тратить одномоментно запасы магической силы.

От незнания, что с этим делать, контроль Маркела ослаб, а воля парализовалась, он бился на последних её остатках, на инстинктах, но в конце всё равно выронил из правой ладони меч — настолько тяжёлым был удар мастера. Рука онемела до локтя.

Не веря своим глазам, он посмотрел на остановившийся у его шеи меч. Веяло жаром, настолько тот нагрелся от постоянных столкновений с металлом. Маркел кивнул, что сдаётся, и убрал всех элементалей. Оружие брякнулось на землю, а сам он, не в силах больше стоять, свалился на колени.

— Ты победил, — выдавил из себя Дёмин и сжал кулаки.

Он не поднимал головы и слушал, как ликует собравшаяся свора витязей, их уже перевалило за полтысячи. Рядом с ним воткнулся тренировочный меч.

— Плохо, — сказал ему Нобу, и Маркел стиснул от обиды зубы, — но мы над этим поработаем. Вставай.

С удивлением заметив руку мастера, он поднял глаза, ожидая волну презрения, но её не было. Просто холодная оценка способностей. Этот человек не самоутверждался за счёт других, ведь сильному не нужно казаться. Это был первый преподанный Маркелу урок.

— Что теперь? — спросил он, когда обхватил за предплечье японца и встал.

— Теперь набор, — кивнул Нобуёси в сторону барона Черноярского, там вокруг уже выстраивалась очередь из желающих.

— Какой ещё набор?

— Господин Владимир собирает армию.

Маркел осмотрелся, и тут до него постепенно дошла суть происходящего. Весь этот бой, вся эта ситуация с миллионным призовым было не расточительством сбрендившего богатенького сынка.

Черноярский с самого начала знал — его человек победит. Предложив миллион в качестве призовых, он убил двух зайцев сразу: заставил Маркела ослепнуть от жадности и использовал его как демонстрацию своей мощи. Теперь все в «Жёлтом-70» знают, кто такой барон Черноярский!

— Ха-ха-ха! — истерично рассмеялся Дёмин, прикрывая глаза ладонью.

Как же его, простака, провели, но таким и должен быть феодал — использовать каждую подвернувшуюся возможность, чтобы возвыситься. Идти по головам, манипулировать людьми, но оставаться в их глазах уважаемым человеком. Маркелу хотелось, чтобы и его люди в будущем так же на него смотрели, как на этого мальчишку.

«Ещё не всё потеряно», — сказал он себе. — «Пожалуй, это не проигрыш, а новая страница в жизни. Как говорил воевода: хочешь быть лучшим — учись у лучших. Рано пока возрождать род».

3 дня назад, «Жёлтый-70».

Мы определили Маркела на время к раздельщику туш в хорошую комнату — дочка ремесленника обещала присмотреть за ним, а сами заночевали в гостевом домике неподалёку. Время позднее — хотелось побыстрее лечь спать. Наутро нас ждало неприятное известие: спасённый нами витязь зачем-то затеял драку и был арестован стражей.

— Реши этот вопрос, — велел я Склодскому, который в любую щель заползёт и где надо подмажет, как никак убийца «А» ранга и актёр «B». — Приношу свои извинения, мой лекарь займётся вами и вот, — я протянул раздельщику двести рублей за беспокойство.

Тот сдержанно кивнул, не став поднимать скандал, а после лечения так и вовсе повеселел.

— Каковы будут пожелания, ваше благородие? — спросил он, когда мы добрались до склада с тушами. — Справлюсь здесь со всем, кроме разве что этих, — он поправил фартук и ткнул тесаком в высунувшего язык мёртвого кабаноида.

— У меня не совсем обычное задание, закрой дверь, — велел я ему. — Не хочу, чтоб кто-то знал…

— Понимаю, — хмыкнул мужичок. — Окасана, брысь-ка отседа, и смотри у меня, не болтай, — строго велел он пухленькой дочурке.

— Да, папенька, — раздался скромный ответ.

Стрельнув по мне взглядом, девушка покраснела и потупилась, а после неловко вышла, споткнувшись по пути.

— Простите, — пролепетала она и скрипнула дверью.

Мы остались вчетвером, двое глипт безмолвно стояло на входе.

— Не серчайте на неё, ваше благородие. Как этот буйный начал-то махать кулаками, она спужалась сильно…

— Перво-наперво снимешь мне кристаллы, — я показал на крылья жуков, обильно усеянные разноцветными плоскими вкраплениями.

— Сделаем, — кивнул раздельщик, мне понравилось его умение не задавать лишних вопросов.

Этот ресурс не нужен был скупщикам.

— Грибы я заберу все как есть, остальное по классике — туши отвезёшь сам. Теперь хрюшки, — я поставил ногу на здоровенного кабаноида. — Сдерёшь с них шкуру, даю тебе день, плачу пять сотен.

Прижимистый мужчина неодобрительно насупился, вздохнул, как будто старался объяснить что-то маленькому ребёнку и тактично ответил.

— Не можно это, ваше благородие, инструмента должного не имеем. Я бы посоветовал кого другого, да вряд ли кто возьмётся. Предложение щедрое, но обманывать заказчика не в моих правилах.

— Я тебе дам и инструмент, и помощников, — кивнул я себе за спину на трёхметровых камнекожих слуг. — Смотри, — я обнажил меч Аластора и без видимых усилий провёл им по жёсткой коже кабаноида.

Мужчина склонился поближе, наблюдая во все глаза. Когда на пол скатился кусочек отрезанной кожи, я протянул ему божественную искру.

— Бери.

Тот с опаской схватился и одёрнул руку, как будто током ударило, но меч принял его. Точнее, мой приказ не убивать.

— С таким агрегатом кхм справимся. Всё равно долго, часов шестнадцать, но… Да, думаю, да… — задумчиво выдавил он.

— Попробуешь его кому-то отдать — умрёшь, умрёт любой, кто коснётся без спросу.

— Что вы я понимаю, да…

— Помолчи, — строго перебил я его, смотря в глаза. — Дело не в том, какой я влиятельный, дело вот в нём, — я кивнул на клинок. — У него своя воля. Даже при сильном желании никто не унесёт его дальше твоей мастерской — он всех убьёт без моего ведома.

— К-как убьёт? — посерело лицо раздельщика.

Я отвернулся от него и дошёл до ворот, задержавшись на выходе.

— У тебя день. Сделаешь всё в срок — получишь мою милость, а она стоит дороже каких-то денег.

После того как я покинул цех, владелец заперся, до конца дня не принимая других заказов. Дочка с сожалением разводила руками, показывая на табличку «Закрыто», а сама шустро носила отцу прохладное питьё и перекус.

Тем временем я направился вместе с Нобу и Мефодием в местную достопримечательность — кабак «Удачливый труп». Тут любили ошиваться витязи в поисках работы. Подойдя к хозяину заведения, я спросил.

— Я ищу мага огня, мне посоветовали некоего Славу, он сейчас здесь?

— Марусь, пошевеливайся там! — рыкнул плотно сбитый лысеющий мужчина на свою нерасторопную разносчицу. — Простите, ваше благородие, новенькая — с ними вечно проблемы. Слава вон там, отдыхает после экспедиции, — он ткнул пальцем на сидевшего к нам спиной двухметрового воина в тяжёлом доспехе, на столе лежал увесистый шлем-ведро, а ко второму стулу прислонена шипастая булава.

— Ты уверен, что это маг? — с сомнением спросил Мефодий.

Перед бугаëм выстроились три пустых кружки, как раз допивал четвёртую и протяжно рыгнул, вызвав одобрительный смех.

— Ошибки быть не может, — улыбнулся старик и с какой-то даже теплотой посмотрел на этого Славу.

— Ещё выпивки туда, четыре… Нет, восемь кружек, и мяса давай, закуски — сообрази что-нибудь, — махнул я ему.

Пока Куликов расплачивался за заказ, я подошёл к огневику.

— Я присяду? Разговор есть.

— Валяй, — грубовато сказал крепыш и прислонил к губам тыльную сторону ладони.

Обойдя постояльца спереди, я убедился в показанной «диктатурой» информации — это была женщина-маг и звали её Святослава.

Глава 17 Рекруты

— Ты извращенец? Если да, не трать время попусту, — сказала она, как только я подсел.

Её карие глаза быстро оценили моё социальное положение, возраст и финансовые возможности, приняв за любителя пикантных диковинок.

Она была немного в подпитии, но сохраняла ясность ума, а тяжёлая рука могла отпугнуть любого потенциального обидчика. Судя по всему, она тут местная знаменитость или что-то в этом роде. Не остались без внимания и мои спутники, которых я специально пока оставил ждать.

— Я ищу огневика в команду, слышал, ты ищешь, куда приткнуться.

Она присосалась к кружке, показав жестом подождать. Я успел за это время получше её рассмотреть: короткие чёрные волосы, подстриженные на мужской манер торчащим ёршиком, широкое, открытое лицо северянки, на лбу и под глазами боевой раскрас углëм; под левым от влаги рисунок слегка поплыл, тяжёлая челюсть и большой рот. Её брови сурово висели в каком-то вечном изломе то ли недовольства, то ли недоверия к миру — она злилась на всякий случай, чтобы не давать надежды и отпугивать всяких идиотов.

— Пха-а-а, — протянула она, — три дня без пива смерти подобно. Так кто ты говоришь? — уточнила она.

— Барон Владимир Черноярский, ростовское графство.

— А, южанин, — презрительно хмыкнула она.

— Это имеет какое-то значение?

— Нет. Я тебя раньше здесь не видела, новенький?

— Что-то в этом роде, — уклончиво ответил я.

— Ясно, хм, — она провела пальцем по кружке и спросила. — Работа мне нужна, на какой срок планируешь задержаться?

— Недельки на две, может, меньше.

— Хорошо, я в деле. Я беру три сотни за неделю. Согласны, ваше благородие? — последние слова она произнесла с ироничной ноткой.

Наёмные витязи, особенно сильные, не больно-то чествовали титулованных господ. Попасть в дружину было почти нереально, так что и стараться лебезить смысла нет: если аристократ упрётся, он и способного бойца к себе не возьмёт. Чтобы с тобой общались почтительно, нужно у них заслужить уважение, никак иначе. В «Жёлтом-70» барона Чёрноярского мало кто знал.

— Боюсь, меня это не устраивает.

— Тогда попутного ветра в горбатую спину, — Святослава кивком показала на дверь. — За гроши ищи других дураков, — фыркнула она.

— Ты меня не поняла, я ищу огневика к себе в отряд, в дружину.

— А-а-а, — она поставила обратно на стол поднесённую ко рту кружку. — Что ж ты сразу-то не сказал…

— Вот говорю.

Она прикусила губу, явно мне не доверяя.

— В чём дело? — спросил я. — Тебе нужны только вре́менные контракты?

Она отрицательно мотнула головой, соображая, как лучше выразить свои мысли.

— Нет, мне двадцать семь, пора бы уже остепениться где-то.

— Тогда вступай ко мне.

— В чём подвох? — прямо уточнила девушка. — Давай начистоту, я тут особым спросом не пользуюсь, перебиваюсь случайными заработками. И вот появляешься ты, белобрысый прынц со смазливым личиком и сулишь золотые горы. Как-то не сходится.

— Понимаю, я отвечу на твой вопрос, но сначала ты объясни, почему тебя не берут в группы?

— Магическая выносливость ни к чёрту, хватает только на два мощных заклинания, вот и ношу с собой, — она показала на увесистую булаву. — В экспедициях надо быть полезной. Жизнь, как говорится, заставила. Твоя очередь.

— Честность уважаю, спасибо, но предложение остаётся в силе. Что касается подвоха… — я сделал паузу. — Скажем, он в моих амбициях, кому-то они покажутся непомерными. Я собираюсь много и часто воевать, это не всем подходит.

— А, ты из этих фанатиков, которым всё мало?

— Я просто чётко знаю чего хочу.

— Я-то не против, но ты слышал про мою магию.

— Мы уладим этот вопрос.

— Как? Ты, случаем, не сказочник? — откровенно издеваясь, спросила она и допила пену.

— Я ведун.

— Шутишь? Они ж все вымерли давно.

— Нисколечко. Сама потом узнаешь, но сейчас я хочу, чтобы ты была уверена: я исправлю твою «поломку», но за это ты пойдёшь ко мне с концами. Вся твоя прошлая жизнь останется за бортом, готова на такую цену?

— Ох, ну ты, конечно, нагрянул не вовремя, — она икнула и рассеянно осмотрела кабак, ей скабрезно помахали с нескольких столиков, беззубые рты пошловато улыбались, а скользкие взгляды о многом говорили, пусть её не трогали, но мысленно раздевали и драли на все лады. — Да господи, мне и терять-то особо нечего, — она безнадёжно улыбнулась и уставилась перед собой. — Жалованье какое?

— Начнём с тысячи в месяц, а там, как покажешь себя.

— О как.

— И я прослежу, чтобы тебя не беспокоили по чём зря, даю слово.

Я положил перед ней стопку помятых ассигнаций на приличную сумму.

— На первое время и на твой переезд. Арендуй виверну.

— Я ещё не сказала да, — набычилась она, но я махнул рукой ребятам, чтобы несли угощение и присоединялись к нам.

— Ошибаешься, я ведь ведун — мне всё известно.

— Скажешь тоже, — отмахнулась она как от надоедливой мухи, но дело было сделано — я заполучил весьма интересного мага огня, а заодно много полезной информации о местных.

Святослава Георгиевна Волкова

Отвага (55/100)

Интеллект (68/100)

Боевой маг (А), Рыцарь (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)

Трудолюбие (79/100)

Счастье (31/100)

Боевой дух (71/100)

Общественный статус: «Пустоцвет» — талант, что погиб в самом расцвете, так и не раскрывшись в полную силу

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Красная жатва» (из земли прорастают тысячи алых цветков, раскрываются и взрываются, выжигая всё живое в радиусе поражения).

Контракт был успешно заключён. После обильного застолья мы проводили девушку до врат и договорились встретить её в Таленбурге через три дня со всеми вещами. Лететь ей предстояло долго со своих краёв.

Судя по высоким показателям интеллекта, она была способна к обучению, так что останется лишь сломать её «Предел». Похожая проблема была и у Щукина, но у огневички свой изъян — она плохо контролировала магическую энергию. На простейшие заклинания её много тратилось, потому Святослава пошла по пути наименьшего сопротивления — использовала только самое разрушительное из всех заклинаний. Гио сказал, что поупражняется с ней.

По её наводке мы вечером отыскали мага растений «В» ранга для работы в феоде. Он попросил по возможности не впутывать его в боевые миссии, так что на том и сошлись. Нам для строительства очень нужен был такой человек. После исчезновения Потапа некому было его заменить в подготовке брёвен и в прочих подобных мелочах.

«Сомневаюсь, что его вообще кто-то заменит», — мрачно подумал я.

День прошёл результативно, а вскоре вернулся и Склодский, доложив, что вопрос с Маркелом почти улажен. Чтобы оставаться в колонии на бесплатные сутки, мы должны были участвовать в экспедициях.

Администрация не допускала обмана, ей надо было окупать сумму выплачиваемого штрафа, а делалось это за счёт магресурсов, приносимых витязями. Гости использовали местные убойные цеха, фабрики по переработке, услуги гостиниц, борделя и прочие блага, повышая налоговые отчисления и благополучие колонии.

Я отправил Гио со всеми за старшего, а сам остался присмотреться к местным. В общей сложности за прошлую вылазку мы заработали почти 37 000 рублей. При среднем гонораре в 10 000 рублей — это довольно солидная сумма. Надо ещё учитывать, что не каждая команда в состоянии ежедневно так работать. Обычно мы первым отрядом устраивали такие рейды общей длительностью в 12–16 часов и получали вкусные суммы.

Однако потом отсыпались и приходили в себя — долго так пахать нельзя, через день минимум, иначе падала концентрация и боевой дух. Гио был дан приказ шерстить периферию и далеко не рыпаться.

Я вернулся в Ростов, отправил письмо с указаниями через Инея в Таленбург, туда же послал глипта с грузом грибов. Далее сгонял на лечение государственного виверна и получил свою тысячу целковых. После наведался к ротмистру Абросимову с информацией о новом опасном виде ментальных монстров. С собой в сумке прихватил пять образцов и отдал в загребущие ручонки артефактора и лингвиста Шпеера. Тот оказался в полном восторге.

Из-за пропажи Новикова обучение языку глипт прекратилось, но мы сохранили контакты. Юра доверял ему, я же использовал в своих интересах. Например, за столь ценные сведения РГО мне выплатила 20 000 рублей и всё благодаря долговязому естествоиспытателю и его связям.

Далее я принял от вернувшегося Инея донесения Марича и по просьбе городничего совершил пару встреч с купцами, которые желали лично со мной увидеться, прежде чем соглашаться завозить в Таленбург свои товары. Это были люди старой закалки, но очень влиятельные. Я хотел, чтобы они открыли у нас свои торговые представительства, поэтому потратил три часа на обед в ресторане и знакомство.

Когда закончил, был уже вечер и настала пора наведаться в «Жёлтый-70». Гио притащил трофеев на 15 000, убив три бродячих стаи кристаллокрылов. На следующий день решено было отдохнуть и вызвали Щукина с его волчарами. Пусть потренируются.

Шкуры кабаноидов сняли в срок. Раздельщик не обманул, свою работу на совесть оформил, а чудо-меч вернулся к хозяину. Груз с посыльными глиптами поехал в телегах в хранилища Таленбурга вместе с другими магресурсами.

Мы восстановились, в кои-то веки побродив неспешно по городу и удовлетворив свои потребности: кто-то кутил, кто-то отсыпался, а кто-то по бабам пошëл. Встретились вечером в гостинице и обсудили планы.

Второй отряд заработал 10 000. Наша рутина продолжалась ровно до момента освобождения Маркела. Признаться, он меня позабавил при первой встрече, но свою роль выполнил на пять с плюсом.

После того как Нобуёси продемонстрировал мощь рода Черноярских, к нам повалил поток желающих. Склодский обработал толпу, распустив слухи о наборе в дружину, и прямо там после боя, я принял жирную порцию желающих. Мы сделали первый минимальный отбор в 70 человек, где присутствовали воины, маги и даже три целителя — наше представление подействовало на ура.

Однако при повторной встрече всё было не так радужно. Флёр лёгких заработков развеялся. Старожилы смекнули, что стрясти шальных денежек с барончика не получится, и с нами остался лишь 51 кандидат.

Мы собрали их на складе, где разделывали наших монстров, и объявили окончательные условия, при которых гридни подписывались на пожизненную службу барону. Такие контракты исключали возможность перехода к другому аристократу, но и нанимателя ставили в положение обеспечивающей стороны: жильë, питание, казëное обмундирование, льготы, пенсия и т.д. Старость никто не отменял.

После такого тридцать человек сразу ушли и из всех просмотренных мной витязей, а их было порядка полутысячи, с нами остались 21: 1 лекарь «С» ранга (сделали исключение, потенциал у парнишки большой), 8 магов «B» ранга и 11 воинов-мечников «B» ранга. Лучники в «Жёлтом-70» не шибко пользовались популярностью из-за специфики местности.

Несмотря на катастрофический отсев, это был хороший набор.

— Как тебе пополнение? — спросил я Гио, когда мы закончили с формальностями и определили всех на обучение в гарнизон.

— Если ты про магов — хорошие ребята. Думаю, Щукин их быстро к себе заберёт, остальных надо смотреть. Пока ничего не понятно.

Да, Драйзер на месте разберётся, плюс Нобу выскажется — он частый гость на тренировочной площадке, и воевода уважает его мнение. Маркел тоже присутствовал при всех отборах. Я предложил ему привести парочку своих друзей, но тот сказал, что им не в дружину надо, а в больничку голову лечить, мол, стыдно их показывать.

Дурь из него Нобу выбил, и, что примечательно, тот ходил теперь за мастером как приклеенный. На утренней разминке я застал их в спарринге, фокусы с элементалями мечник запретил использовать — только собственные руки. При этом я не упоминал при Нобуёси, что у Маркела слабый «D» ранг мечника — тот сам понял, где кроется проблема.

Элементалист из него отличный, но с владением оружия беда: нужна техника, личный опыт, много практики с сильным соперником — только так реально повысить свою боеспособность.

Я сломал ему «Предел» при первой возможности, и теперь Маркел заново учился фехтованию. К слову, его долг перед храмом я закрыл, а сам мечник за одну ночь добрался до Ростова и территориально теперь был с нами, как и прилетевшая с северов Святослава.

Первый отряд пополнился двумя новыми членами.

И вот настал час икс. Пределы у всех сломаны, а отряд Щукина выдохся и отправился домой на выходные. Мы вышли в первую совместную экспедицию с нашими салагами. Маршрут более менее известен, так что строго придерживались его. Проходя по зарослям, мы наткнулись на небольшую стаю из пятидесяти кристаллокрылов. Важная ремарка — для нас небольшую.

Я оценил ситуацию и решил испытать Маркела.

— Вперёд помоги глиптам, — велел я ему, тот неохотно скосил взгляд на жуков, но послушался.

Он считал, что для него это не противник. Призрачные руки потянулись к камнекожему оруженосцу и вынули тринадцать секир, которые я ему любезно вернул из отобранного походного снаряжения.

— Только не мешайте, — предупредил он и показал мастер-класс.

Выражение один в поле воин как раз про Маркела. Глипты не успели даже десятерых убить, как он выскочил на жуков стальным вихрем и объяснил им их место в пищевой цепочке. Рубящее оружие эффективно вскрывало хитиновый покров полуметровых противников. Там, где надо, одно щупальце подстраховывало другое, но по большей части достаточно было раз ударить, и жук корчился в агонии.

Всё закончилось за пару минут, а королеву элементалист зарубил в конце, когда та попыталась убежать. С повисших в воздухе секир на землю капала фиолетовая жижа. Маркел не находил это зрелищным, особенно после боя с Нобуёси — теперь убийство столь слабых монстров казалось ему игрой в песочнице.

Однако сто́ит признать, именно в охоте он знатно преуспел. Да, магзвери не столь искусны и техничны, но зато Дëмин мог истреблять их десятками в одиночку и ничем не рисковать. Это же машина по добыванию денег!

Я выделил ему целых семь транспортных глипт. Каждый переносил свой вид оружия, которым пользовался витязь: ни много ни мало по двадцать шесть единиц мечей, секир, копий, щитов, луков и арбалетов, а также гигантский колчан стрел и болтов. Это были его личные оруженосцы. Так уж получилось, что сам он не в состоянии всё перетаскивать, поэтому зависел от «обслуживающего персонала».

Больно представить, что раньше половину этого скарба несли на себе почти два десятка людей. Забавное у него было распределение обязанностей в отряде. Маркел привык убивать монстров в одиночку — напарники воспринимались им как группа поддержки и грузчики. Сейчас же он попал в полноценный отряд, где могли прикрыть в трудный момент.

— Сделано, — бросил Дëмин и вложил все секиры обратно в транспортную коробку на спине глипта.

Оружие он, кстати, подбирал по ситуации. С кристаллокрылами проще использовать секиры, чем те же мечи, потому как рубящие удары лучше пробивали хитин. Я поставил в уме галочку об универсальности Маркела в бою.

Гио законсервировал стащенную в кучу добычу, и мы пошли дальше. Довольно долго никто не попадался. Камнекожие проложили нам дорогу аж до основного леса без происшествий. Когда мы ступили на знакомую территорию с вековыми деревьями, Мефодий не удержался и спросил у Маркела.

— А чего вы вообще сюда попëрлись?

— Цветок, — коротко ответил элементалист. — С нами был проводник, убеждал, что знает примерную дорогу.

— И чо, растрепал?

— Не-а, молчал до последнего, так и помер. Ни нашим, ни вашим, — сплюнул Дëмин.

— И ты прям поверил ему?

— Что ты хочешь услышать, здоровяк, что я тупой? Да, тупой, доверился. Мне деньги были нужны. Ещë что скажешь?

— Скажу, что валерьянки бы тебе клизмой, Игоревич. Дëрганный больно.

— Какой уж есть, — огрызнулся Маркел.

Со Святославой он, кстати, давно был знаком. Она, как и многие витязи, осела на одном месте, чтобы лишний раз не рисковать. Когда привыкаешь к определëнному типу монстров, менять потом мир не хочется. Зачем? Заново осваиваться, терять в доходе… Такая себе идея.

— Грёбаные обезьяны рядом, — предупредил Маркел, имея в виду раг.

— Откуда знаешь? — спросил у него Склодский.

— Чую их немытые жопы — в прошлый раз также пахло. У меня с рождения хорошее обоняние.

— Шикарно, считай, тебе повезло.

— Такая себе штука, если честно, особенно когда в отряде плохо соблюдают гигиену, — пристально посмотрел он в сторону Мефодия.

— Что?

— Мойся чаще, дылда.

— Иди в пекло.

— Вон там, в тридцати метрах налево они сидят, — не показывая пальцем, сообщил мне Маркел.

— Уверен?

— Готов поставить… Ладно, без шуток, уверен, — поправился он, когда заметил холодный взгляд Нобу — на следующей тренировке ему точно каюк.

— Слава, ты слышала? — спросил я молчавшую девушку.

Несмотря на жару, она ехала верхом в полном доспехе, ещё и шлем зачем-то напялила.

— Да, — гулко прозвучал её голос через тоненькую щель.

Повернувшись к указанному месту, она скрестила пальцы и начала фазу конструирования заклинания. В этот момент я вспомнил про своё недавнее открытие и мигом погрузился в когнитивный модельный ряд. «Диктатура параметров» в ускоренном темпе разлетелась на тысячи деталек, и я словно пловец, только столкнувшийся с водной гладью, протянул руку к ленте Мёбиуса.

Для её использования мне нужен был контакт с девушкой, но та вся обвешалась бронёй, как индийский слон на празднике. Надо было накинуть на её голову диагностическое заклинание. Я рискнул поменять структуру, но самую малость. Придал снаряду скорость и конечную цель, как учил Гио. Ожидал ощутить чудовищных трат магической силы, но вышло довольно терпимо — только пятая часть испарилась.

«С этим можно работать, да и ошибку свою я понял…»

Тем временем лента Мёбиуса аккуратно зависла над головой Святославы. Та ничего не ощутила и продолжила созидание магии, а вот я потерял в этот момент зрение. Всё вокруг стало тёмным, лишь силуэт девушки с серебристой окантовкой и красный вырисовывающийся цветок в её руках.

Я увидел чужой когнитивный ряд.

Это было сродни потрясению, как будто заглянул в щёлочку в другую жизнь. Все процессы, которые она делала: подпитка заклинания, выстраивание фигуры, каждый этап передавался с поразительной чëткостью.

«Великолепно».

Я заворожённо смотрел, как она выпускает своё творение в сторону зарослей, где притаились раги. Разорвав связь, я снова обрёл зрение и застал, как из земли выросла поляна огненных цветов меньше чем за секунду. Каждый разорвался по цепной реакции, уничтожая всё живое в окру́ге.

Температура начального импульса была на уровне лавы, но потом снизилась. Квадрат, размером с внутренний монастырский дворик, превратился в ад. Гио схватился за голову.

— Ты чего творишь, полоумная? Там же ничего не останется…

— Плакала наша добыча, — разглядывая бушующее пламя, подытожил Склодский и был категорически прав. — Уголь скупщики не принимают.

— Как умею, так и делаю, — сердито раздался гулкий голос из смотрового окошка шлема.

— Уходим, тут больше нечего ловить.

Если отбросить всю иронию и подколы ребят, то мне понравилось. Да, Святослава не контролировала силу и мочила врага с расчëтом на тотальное уничтожение, но зато у нас на вооружении теперь маг с уроном по большой площади. Это мощный инструмент, его только надо настроить под себя и научить снижать силу сообразно обстоятельствам.

— Не переживай, ты отлично справилась, — подбодрил я еë, когда мы убрались подальше от пожара. — У тебя же ещë осталось в запасе одно заклинание? — уточнил я.

— Да, но это будет последнее, — предупредила она.

— Хорошо, тогда слушай мой второй приказ, — я осмотрелся и показал направо. — Всë то же самое давай, вон туда бей.

— Там же нет целей, — нахмурился Маркел.

— Кхм, — кашлянул Нобуëси, после такого элементалисту точно несдобровать. — Твоя задача — выполнять команды старших, а не обсуждать их. Тысяча штрафных отжиманий, тысяча приседаний и тысяча скручиваний. Дисциплина.

— Гы-гы, — ехидно усмехнулся Мефодий.

— Готова? — спросил я огневичку, и та согласно бряцнула кольчугой.

Мы повторили взаимодействие. Святослава погрузилась в маготворчество, а я умудрился сократить расход маны на ленту Мëбиуса в десять раз!

«Это ещë не предел».

Когда еë рисунок подходил к концу и заклинание вот-вот должно было вырваться цветочным полем, я не дал этому произойти. Между мной и лентой была установлена связь. Через неë я и влез в когнитивный ряд Волковой своей ментальной рукой, а потом… А потом я без зазрения совести смял всю эту конструкцию в комок и растворил в воздухе.

— Аргх! — закричала девушка, сбрасывая на землю шлем, еë глаза выпучились от паники. — Я ничего не вижу! Я ослепла! Помогите!

Она и правда потеряла зрение секунд на пять, но потом успокоилась. Пока Склодский проверял еë организм, я читал всплывшие золотистые надписи.

Разблокировано заклинание «Тишина Мёбиуса» для кратковременной блокировки магических умений противника.

Доступно описание заклинания «Тишина Мёбиуса»

Заклинание «Тишина Мёбиуса» разрушает когнитивный модельный ряд противника, нейтрализуя его магию. Высвобожденная сила ослепляет колдующего.

Глава 18 Сила Ведуна

— Что это было? У меня в первый раз такое… — нахмурившись, сказала Святослава, подбирая свой шлем и водружая его обратно на голову.

Нам от одного взгляда на неё стало жарко. Буквально. Я не представлял, как это всё можно носить во влажных душных джунглях и оставаться в здравом уме.

— Похоже на какой-то сбой в магической силе, но ничего критичного — ты полностью здорова, — заверил еë Склодский.

— Так она что, бракованная у нас? — спросил Маркел, сморщив нос. — Зачем набирать бесполезных людей? Я знаю кучу сильных магов, которые дадут ей фору, а мы возимся с той, что два заклинания только способна из себя выжать.

— Маркел, не надо так говорить, — предупредил его Мефодий.

— А что не так? Я имею право знать — она часть группы и будет прикрывать меня. Чёрт, да от неё моя жизнь зависит! Мы ж не благотворители, нищенок подбирать…

Святослава не удержалась и бросила в него булавой со злости.

— Ещё и психованная, бабам нечего делать в экспедициях — давно доказано… — элементалист успел перехватить оружие своей призрачной рукой, но дальше напирать не стал, что-то проворчав про себя.

— Хорошо, я редко это делаю, но объясню, чтобы потом не было вопросов, — сказал я, понимая, что слаженность группы сейчас под угрозой. — Я взял Славу из-за её особой цветочной техники, также у магов огня «А»-ранга площадь поражения заклинаний в два раза меньше.

— Что ещё за ранги? — поинтересовался Маркел.

— Не бери в голову, — отмахнулся я. — Не так выразился. В общем, она полезна, но надо хорошенько поработать. Я так понял, что ты самоучка, да? — спросил я пришедшую в себя девушку, ей передали обратно булаву, и она закинула её в коробку глипта.

— Да, не просиживала я в академиях, а в ученицы «бабу» никто брать не хочет, — особенно выделила она раздражающее её слово.

— Сними ты шлем, дочка, тебя никто не укусит, — мягко сказал Гио.

— Мне так привычней, — отрезала она.

— Маркел, все, как ты говоришь, сверхсильные маги заняты и служат другим аристократам, а свободных мало.

— Это не повод подбирать первых попавшихся, — возразил он.

— Две тысячи отжиманий… — сказал сам себе Нобу и кивнул, как будто это был решённый вопрос.

— Ты переоцениваешь их мощь, — терпеливо обратился я к распалившемуся элементалисту. — Большинство магов никогда не станут лучше того уровня, на котором они находятся сейчас. Я не подбираю никого из жалости — я беру из расчёта на будущее. Это разные вещи. Слава со своей техникой при прочих равных уделает даже герцогских магов, — повернулся я к смутившейся девушке.

— Если не будет отлынивать, — дополнил авторитетно Гио.

— Но откуда ты…

— Я ведун, я ВИЖУ на что способны люди, знаю, чего они стоят. Здесь нет лишних — все на своём месте. Закрыли вопрос.

Маркел порывался ещё что-то спросить, но в этот раз сдержался. Для новичка он и так много сегодня узнал, дюже торопил события. Про ментальное заклинание я пока решил не распространяться, но Склодский с Гио, кажется, о чём-то догадывались и с интересом на меня поглядывали. Бывалых магов не проведёшь: проекции просто так не разваливаются.

— Так полагаешь «Anima refectio» где-то тут рядом? — поинтересовался я, чтобы увести разговор в сторону.

— Раньше я так думал, но сейчас — сильно сомневаюсь, — ответил Маркел.

— Что же поменялось?

— Да нет тут цветка, обман это всё, чтобы в долю войти, — отмахнулся он. — Мой проводник — старый витязь, и никто его не брал в отряд. От дел собирался отойти, на домик копил в деревне. Вот и придумал сказочку, а мы все поверили, — мрачно подытожил Дёмин. — Если анима есть, то далеко отсюда, в сотнях, а может, и в тысячах километрах. Жалкие людишки тут уже всё перелопатили или вон, как она, — он кивнул на Святославу, — выжгли на хрен подчистую.

Что правда, то правда — маги не жалели местный лес, поэтому он и замещался такой вот непролазной «бронёй». Чем больше уничтожали вековых деревьев, тем больше на их месте вырастали «сорняки» в виде буйных чащ. Природа сама себя защищала от вторженцев, не давая людям пройти дальше. Получался замкнутый круг.

На какое-то время воцарилась тишина, прерванная спустя два часа нападением гориллоподобных раг. Чудища ловко лазили по деревьям и гоняли свою добычу десятки километров к ряду — настолько они не ведали усталости. Потому бежать от них бесполезно, только принимать бой.

— Иней, осторожней! — предупреждающе крикнул я, когда тот полез в драку.

Виверн высматривал себе добычу. Как правило, это были слабые звенья в виде особей поменьше, ведь сам он размером со взрослого пса. Рага — это 3–4 метра необузданной агрессии и железных мускулов. Прочнейшие изогнутые когти и клыкастые челюсти способны были в момент раздробить человеческие кости.

Нам попалась реально большая стая в полторы сотни рыл — настолько глубоко забралась экспедиция. Нюх Маркела безошибочно её обнаружил ещë загодя. Мы особо не скрывались и производили много шума, потому враг неплохо приготовился. Сидел в засаде, терпеливо ждал гостей. В этой схватке пришлось серьëзно попотеть.

Лобовой удар приняли на себя глипты, а тех, кто прыгал на нас сверху, ещё на подлёте сносил Гио и на удивление Маркел.

— Мохнатые ублюдки, прыгайте сюда, АХ-АХ-АХ! — разразился он довольным смехом, когда насадил на дюжину копий сразу трёх раг.

Вышло вполне эффектно — как будто те прыгнули на забор с пиками. Щупальца брезгливо отбросили их трупы в стороны и снова закрыли небо.

— Леонид, змеи! — отдал я команду, понимая, что противник подвижней глипт и скоро начнёт их перепрыгивать, нам лишняя свара и разрушение построения ни к чему — некоторые раги превосходили камнекожих и размерами, и силой.

Пока антилекарь засучивал рукава и под обомлевшие взгляды новичков сводил на ноль поголовье свирепых обезьян, я почувствовал тревогу за питомца и посмотрел вверх.

Иней, уверенный, что в воздухе ему ничего не будет, завис в поиске цели и забыл главное правило любой массовой схватки: никогда не стой на одном месте. На него, как хищник на добычу, прыгнула затаившаяся на стволе рага и сбила ударом лапы в воздухе. Реакция у сорванца хоть куда, но вот глубокую рану он всё равно получил — кровь брызнула из разорванного бока, а часть крыла повисла тряпкой.

— Лёлик, поймай его! — командир глипт молниеносно покинул строй, а я с тревогой наблюдал, как тельце питомца затрепыхалось в воздухе.

Природа раны была такая, что и спланировать к нам невозможно — физика не позволит, потому виверн падал вниз, рывками сопротивлялся, но падал.

— Я тоже помогу! — крикнул Мефодий и перепрыгнул через головы строя прямо на спину своему закадычному приятелю, с которым они часто мерились силой.

Оседлав глипта в воздухе, берсерк держался за него одной рукой, а второй сжимал секиру. Камнекожий не сводил глаз с виверна — тот падал прямо в пекло с разъярёнными рагами. Вместе с тем пурпурная змея Склодского, как проводник смерти, прокладывала им дорогу, убирая впередистоящие преграды.

— Двигаемся к ним! — приказал я.

Иногда Лёлик получал случайные удары в бок и даже по голове — каменная кожа разлетелась на виске, оголив мясо, но он не обращал внимания на раны и прыгнул, вытягивая руки. Мефодий перед этим спешился с перекатом и по кругу провёл секирой, разрубая плоть врагов.

Инея поймали в последний момент перед столкновением. Массивный глипт закрыл его собой от внешних угроз, подставив рагам спину. Каменная живая крепость не дала разорвать виверна, но в отместку разозлëнные магзвери вырывали из Лёлика целые куски. Кабы не толстая твёрдая кожа — быть беде.

Мефодий сбил с ног надоедливую рагу плечом, рыча, как медведь. Весь в крови врага, он не смог пробиться — осталось каких-то пять метров, а его облепили со всех сторон. Склодский послал ему четырёх пчёл-элементалей, которыми смог дотянуться, но это слабо помогло. Лапа монстра порвала доспех сбоку и добралась до внутренностей.

Богатырь тяжело и недобро задышал. Его свободная рука вцепилась в грудь раги и сорвала кусок кожи вместе с шерстью. Та завизжала в панике и отбежала в сторону, но на еë место пришли другие две. Тела так облепили Мефодия, что тот скрылся из виду.

В это время наш строй глипт перешагивал через трупы, которыми Леонид усеивал всю дорогу. Вокруг Мефодия воздвигся искусственный частокол, ограждая чрезмерный напор противников. Маг земли тоже активно участвовал в драке.

— Чёрт, он перекидывается, — предупредил лекарь.

— Что значит перекидывается? Что ты имеешь в виду? — переспросил Маркел, оглядываясь на кислые лица товарищей.

— Достанется теперь всем, — мрачно буркнул Гио.

— Я пока не буду его сдерживать, пусть побегает, — оповестил я.

— Куда побегает? Кто-нибудь объяснит нормально, что происходит⁈ — Маркел проткнул ещё двух тварей копьями и раздражённо опустил взгляд.

Впереди кишмя кишели воинственные раги, толкаясь и прыгая на ростовые щиты глипт. До Мефодия оставалось метров двадцать, но нас теснили со всех сторон. Не успел элементалист закончить свою фразу, как посреди этого бушующего моря шерстяных тел что-то взорвалось.

Точнее, кто-то. Раги, как игрушечные, полетели в стороны, опрокидывая сородичей. Образовался кратер, в центре которого в ярости молотило землю секирой нечто когда-то бывшее Мефодием. Оно выползало из всех его пор, но больше всего из глаз, рта и серьёзной раны в боку. Смолянистые склизкие отростки топорщились, извиваясь, как умирающий слизень.

Громоподобный нечеловеческий рык пронёсся по долине, заглушая бесноватые повизгивания обезьян. Чудовищная регенерация восстановила все повреждения, и комья тёмной сущности отвалились рыхлой субстанцией на землю. Куликов излечился за каких-то несколько секунд, но вошёл в форму берсерка.

— Э-это в сделку не входило! — проверещал Маркел.

— Дыши глубже, — посоветовал ему Нобуёси, держась возле совсем растерявшейся Святославы, девушка не знала, куда ей приткнуться — пользоваться булавой верхом неудобно, до противника не дотянешься. — А ты никуда не уходи, — приказал он магичке и прыгнул со своего глипта в самую гущу.

Но сделал это не наобум, а с расчётом — приземлился прямо на плечи ближайшей раги. Короткий тычок и шея проткнута, следующий прыжок — в полёте срублена голова, лёгкое касание ноги, чтобы оттолкнуться, и вот уже третий враг падает замертво. Нобу будто шагал по воздуху, срубая все тянущиеся к нему конечности как сорную траву.

В этот момент обезумивший Мефодий прекратил издеваться над секирой, с удивлением разглядывая еë, как в первый раз — она не погнулась и не сломалась. По лицу пробежал зловещий оскал: он догадался, что её не обязательно выбрасывать. Артефакторное оружие могло нехило помочь, и оно помогло.

Мускулистое тело оттолкнулось и побежало на строй пятившихся раг. Те звериным чутьём улавливали: что-то тут нечисто. Инстинкты кричали об опасности, глядя на этого человека, но страх парализовал, и они не сдвинулись с места.

Зря.

Голова первой попавшейся раги была отправлена в полёт, когда секира плашмя ударила её в челюсть. Твёрдые кости черепа еле выдержали такую нагрузку, но вот мышцы шеи — нет.

Ещё никто толком ничего не понял, как внимание берсерка переключилось на следующую цель. В этот раз лезвие прошлось как надо, и Мефодия так занесло в толпу, что он кувыркнулся по инерции, но быстро встал. Разрубленная пополам рага рухнула мешком на землю, снова замах и кровавая мясорубка вошла в стадию невозврата.

— Обходим его, Гио подстрахуй Лёлика! — велел я земляному магу, и тот дотянулся, наконец, до командира глипт, укрывавшего своим телом подбитого Инея.

Джанашия защитил обоих каменным куполом, растолкав обезумивших магзверей.

Наш строй глипт пошёл по левому флангу, пока внимание раг переключилось на Мефодия. Склодский, понимая, что следует оставить между нами и берсерком прослойку из врагов, атаковал пурпурными змеями только тех, кто стоял у нас на пути.

— Маркел, контролируй небо, чтобы ни одна тварь на нас не упала! — приказал я новичку.

— Есть! — тот после первого впечатления пришёл в себя и сосредоточился на своей узкой задаче.

— А мне что делать? — спросила Святослава.

— Постарайся не помереть, — ответил я, вытаскивая меч Аластора и уходя поближе к строю, от моих преимуществ здесь толку ноль, но я могу грамотно распределить роли союзников.

Мы оперативно оббежали поле сражения и вскоре добрались до Лёлика, убив окружающих раг.

— Треть истрачена, — предупредил меня Леонид о своём запасе магических сил.

— Принял. Займись лечением обоих, остальные — стоим, — приказал я группе. — Гио, накрой огнём вон то скопление, Маркел…

— Слушаю, — с готовностью подтянулся элементалист.

Позиция у нас сменилась — при всём желании раги не допрыгнут досюда.

— Два арбалетных залпа по врагу спереди.

Тот мигом убрал копья и подхватил заранее заряженные арбалеты. Болты не хуже каменных пуль прошивали тела раг и те, если не умирали, то надолго выходили из строя, ползали и корчились в муках.

Прицел у Маркела так себе, но племя обезьян стояло плотно — любой дурак попадёт, вопрос лишь куда. Ему бы в стрельбе потренироваться — потенциально тринадцать врагов может положить таким вот образом.

«Двадцать шесть арбалетов недостаточно», — подумал я, посматривая, как Склодский купирует раны виверна, пока глипт разжёвывает шарик стяженя. — «Ему нужно одно щупальце для стрельбы и два для перезарядки. А вот с луком всегда два. То есть залп луков уступает по эффективности — только шесть стрел. Зачем он их вообще с собой таскает? Бесполезная трата ресурсов. Ему надо заменить их на дополнительную партию арбалетов…»

— Перезаряжай всё.

По спине Лёлика изрядно прошлись: рваные открытые раны, в некоторых местах видны кости — страшное зрелище, но его жертва спасла виверна. Глипт понимал, насколько важно это существо для вождя, потому и вытерпел всë.

Раги вдруг опомнились и те, что были с краю, бочком пятились к лесу, прикидывая, насколько классно всё-таки остаться в живых.

Мефодий крошил монстров с особым остервенением, а его раны «штопала» некромантская сущность. Если к силе ещë можно как-то привыкнуть и попытаться всем скопом навалиться, то вот это аномальное заживление ломало боевой дух на корню.

До берсерка и так сложно добраться, но успех никак не вознаграждался! Раги хоть и тупые, но дважды два сумели связать.

— По отступающим арбалетный залп, Гио ты тоже.

Вблизи целей больше не осталось, только бездыханные мертвецы. Магзвери получили неприятную порцию снарядов в спину. Сбежала лишь парочка везунчиков, прикрывшаяся телами павших. Чёрт с ними.

— Стоим. Леонид, пройдись по всем нуждающимся в лечении.

Не успел я закончить фразу, как Мефодий метнул в нас тело раги, и та впечаталась в щиты двух глипт, едва не опрокинув строй. Трёхметровая горилла попыталась отползти, но ей размозжили башку сапфировой костью.

— Кажется, мы ему не понравились? — насторожился Маркел, перезаряжая болты в перерыве между командами. — Почему он бежит на нас? — в голосе элементалиста послышалось напряжение.

— Тебе пару ласковых спешит сказать, — откашлявшись, произнёс Гио.

Мефодий забыл о врагах и переключился полностью на нас. За пару пятиметровых прыжков он быстро сократил дистанцию, в глазах ничего кроме безумия не читалось — ему было без разницы кого убивать.

— Не стреляем! Гио, если что, подстрахуешь, — я вышел вперёд, получше перехватывая клинок Аластора и нажимая на магический контроллер.

Сапфировые иглы в браслетах активировались и вонзились в ахилловы сухожилия берсерка. Окаменение поползло дальше в мышцы, нервы и прочие ткани. Из-за этого приземление после третьего прыжка пошло не по плану. Бесноватый Мефодий споткнулся, упав грудью на лесную подстилку из травы и мха. Прежде чем его чудовищные рефлексы поднимут тело, я выкрикнул.

— Замри! — по мускулам берсерка пробежала судорога, но они послушались. — Встань, — более спокойно произнёс я, попутно слезая со своего глипта и сохраняя зрительный контакт.

Мой показатель лидерства в 68 единиц мог держать в узде это чудовище.

«Полминуты», — напомнил я себе, отсчитывая их в уме.

Время я засекал каждый раз, как мы выпускали монстра «погулять», поэтому точно знал пределы своих возможностей.

— Повернись спиной, — команда дошла до мозга берсерка, но вот тело потряхивало в тихой ярости.

Ещё чуть-чуть и контроль спадёт. Тварь внутри него это чуяла и как бы приглашала: давай поиграйся подольше, потом увидишь, как я оторву тебе голову.

Не испытывая больше судьбу, я коснулся кончиком меча шеи Мефодия и заглушил действие татуировки некроманта. Она с лëгким шипением погасла, отпуская Куликова. Я придержал богатыря, чтобы тот не упал, и осторожно опустил на землю. Достав из подсумка стяжень, разомкнул челюсть и вложил внутрь. Лекарство быстро попало в кровеносное русло.

— Приказ глиптам — убейте всех выживших!

Каменные слуги трусцой побежали к разобщённым рагам, тех осталось что-то вроде тридцати штук. Я поднялся, отряхивая колени, и столкнулся взглядом с пялившимся Маркелом.

— Доказательств больше не нужно?

Тот машинально помотал головой — увиденного ему хватило. В этой схватке мы потеряли восьмерых камнекожих бойцов — они самоотверженно закрыли нас своими телами. Ещё пятьдесят получили серьёзные ранения, потому я и приказал Склодскому не распыляться на боевые заклинания.

— А где мастер? — спохватился Маркел, когда мы собирали трофеи, и, действительно, Нобу куда-то пропал.

— Он в лес побежал, — ответила Святослава, показывая направление пальцем в железной перчатке.

Я хотел было распорядится о его поисках, но японец сам показался, выныривая из-за массивного корня, меч в ножнах, походка уверенно-спокойная.

— Там те, кто сбежал, — махнул он рукой и я велел притащить дезертиров в общую кучу, мечник хозяйственно подошёл к вопросу добычи и не дал никому скрыться. — Цел? — кивнул Нобу на Мефодия.

— Скоро очнётся.

— Это хорошо. Славная победа.

Мы не могли забрать с собой всего, потому срезали ценные холки с капиллярами и запасом крови раг — неповреждённых оказалось сотня. Каждая по 2 тыс. рублей — солидный куш мы сорвали, однако. Тушами тоже не побрезговали — сорок смогли унести, а также подобрали всех кристаллокрылов на обратном пути.

Если считать всю заработанную сумму с нашей удачной вылазки, то вышло 211 800 рублей! Такая стая раг по силам разве что герцогской или княжеской дружине, где одних только магов под полсотни, а про воинов и вовсе молчу.

Иней очухался, когда мы пришли домой в Таленбург зализывать раны. По рекомендации целителя ему нужен был покой хотя бы недельку — чтобы привыкнуть к работе новых мышц. Жизненно важные органы не задело, но он потерял много крови. Её одним целительством не восстановишь — без диеты и сна никак.

Виверн чувствовал, что я сержусь за необдуманное поведение, потому старался не смотреть мне в глаза и прятался у Лукичной.

— Нашкодил бедолага, — запричитала женщина, когда я вошёл. — Ничего, у меня быстро оклемается, аппетит у него хороший, да и здоровьицем не обделён.

— Ещё бы мозгов побольше и цены не будет, — добавил я, на что виверн сжался на растопленной печи и накинул на себя одеяло — словил внезапный приступ стыда. — Ладно, поговорим с тобой позже, выздоравливай, — сказал я ему помягче, зная, что тот отлично понимает речь хозяина. — Меня зачем звала? — кивком спросил я женщину.

— Похвастаться, — упёрла она руки в бока, — вот, пробуй, — передо мной на столе томилась тарелка с чем-то объёмным, похожим на мясо.

— Что это? — спросил я, тыкая вилкой в скользкое податливое блюдо и принюхиваясь.

— Грибочки твои, не узнаёшь?

Я отстранил с опаской от себя кусок, вспоминая о ментальном действии его спор.

— Не бойся, я выварила всё, безвредные они.

Это мало меня успокоило, но раз с Лукичной ничего не случилось… Легонько куснув, я разжевал тëплое угощение, прислушиваясь к ощущениям. Отбой тревоги. Чего я только не перепробовал, пока наш шаман осваивалась на новом месте, но это дало результаты — на большинство боевых и ремесленных профессий мы вывели нужные добавки в виде порошочков. Коллекция ингредиентов росла.

— Ммм, неплохо, — одобрительно кивнул я и доел кусок.

Не все магические создания давали бонусы: либо были «пустыми», либо навыков Лукичной пока не хватало для их извлечения. В этот раз золотистая надпись всё же выскочила.

Положительные эффекты цели: +1% к обучению профессии Ведун (3 дня).

Глава 19 Приоритеты

— Ого! — воскликнул я, округляя глаза.

Если честно, вообще не надеялся когда-то получить бонус к своей основной профессии, потому как ведуны встречались нечасто. Ментальные маги чисто статистически не могли даже рассчитывать, что где-то в каком-то мире будет существовать магзверь или растение специально для них.

«Как хорошо, что не соблазнился продать грибы скупщикам!» — мысленно похвалил я себя, а там вкусную цену за них предлагали — по тысяче рублей за штуку.

— Это только мне и больше никому, поняла?

— Так, а что там, что? — в нетерпении спросила она.

— Ведун, — шёпотом ответил я ей, и та ликующе ударила кулаком по столу, да так, что Иней подпрыгнул у себя на печи.

— Я тебе говорил, что ты самая лучшая женщина? — улыбаясь, сказал я ей и благодарно обнял.

— Ну всё, полноте, засмущал старую.

— Да какая ж ты старая, вон Гио Давидович как увивается.

— Ой, да пошёл он к чёрту, кобелина, — махнула рукой Зинаида и довольно убрала со стола межмировое блюдо.

— Так погоди, тут что-то не так, — сказал я, поглядывая на свои параметры.

— Ась? Поплохело? — встревоженно спросила она, поворачиваясь ко мне, но я отрицательно покачал головой.

Стоп… Было же 0,5% всегда к положительным эффектам, и на 1 день только давались, но потом до меня дошло, и я проверил «Диктатурой параметров» повариху.

— Ага, понял.

— Ну чего там? Чего улыбаешься?

Глядя в нетерпеливое лицо собеседницы, я просмотрел её обновившуюся анкету:

Зинаида Лукична Садовская

Отвага (31/100)

??????? (? /100)

Повар (A)

Шаман (E-D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (73/100) +5

Трудолюбие (71/100)

Счастье (79/100) +1

Боевой дух (20/100)

Достигнуто 7/16 предельного уровня развития. −1/16

Положительные эффекты цели: +1% к обучению профессии Шаман (3 дня).

Скрытые таланты — «Секретный ингредиент» (способность интуитивно улучшать вкус блюд)

Она повысила ранг в профессии шамана! Оттого и 0,5% прибавило, а сверху ещё и 2 дня длительности действия… То есть, с каждым её прогрессом порошки будут качественно улучшаться? Это многое меняло. Я объяснил ей, в чём дело, и застал её в недоумении.

— Да всё как и раньше, ничего не почувствовала, — сказала она, прислушиваясь к себе. — Ой, ну вас там со своими рангами. Всё, мне работать надо, кыш, — проворчала она, но мимика говорила обратное, плоды её трудов окупились, и она была этому рада.

Каждому лестно осознавать долгожданный успех и Лукична не исключение. Оставив её наедине со своими мыслями, я покинул шаманскую пристройку. Положительный эффект приятно маячил в анкете и как бы призывал: давай, опробуй меня, самое время уделить профессии больше внимания, ты же знаешь, что во всём нельзя быть профи…

Это правда. Как бы я ни старался, но в умении владения мечом не то что Нобу, а обычного фехтовальщика «А» ранга мне сложно превзойти с тем багажом опыта, что сейчас имелся. Дело даже не в лености или недостатке мотивации, амбиций и прочего — их как раз таки в избытке.

«Что можно подтянуть, я подтяну».

Однако надо быть реалистом. С титулом барона на меня свалилось столько сторонних обязанностей, что я даже во время экспедиций с основным отрядом вынужден отвлекаться на них. Как совсем недавно было. Махать мечом и отвоёвывать им добычу, конечно, приятно и нет ничего проще, но есть вещи, которые кроме меня никто не сделает. Их нельзя перекладывать на плечи помощников.

Они требовали моего личного присутствия как феодала и военачальника. Посему я жертвую временем на фехтование в угоду укреплению экономики феода и своей политической власти. Иногда эти интересы совпадали, как, например, с лечением государственных виверн: получался одновременно рост в профессии наездника, зарабатывание денег и оказание услуги самому императору.

Но так не всегда получается, потому я смотрел на свой ранг мечника «С» и понимал — следующий я возьму нескоро. Давила ли эта мысль на меня? Не сказал бы. Наверное, это такая дурная черта характера, когда хочется заграбастать всё, до чего дотягиваешься, но пример Нобу показал, насколько важна глубина навыка.

Это его путь, у меня другой. Надо бы окончательно определиться с приоритетами. Я развиваю много чего параллельно, но при прочих равных профессию ведуна следует выделить на первый план.

Если я могу дистанционно выключить вражеского мага или лекаря, то это принесёт больше пользы, нежели я буду махать мечом Аластора направо и налево. Он моя гарантия выжить, моя защита, но никак не оружие. Весь потенциал клинка, увы, мне сложно извлечь, только свойства самой божественной искры как артефакта.

«А что станет, когда я получу титул графа?»

Вот там начнутся битвы тяжеловесов и придётся грамотно рассчитывать своё время, выделяя его на те активности, что максимально улучшат сам феод. Моя сила прежде всего в людях, в связях с ними, в их качестве. Я должен обеспечить им максимальный комфорт рядом с собой, а в этом больше всего поможет развитый дар ведуна.

«Мне нужно тренироваться с „диктатурой“, разбирать её на мелкие части, выучить каждую деталь и экспериментировать — только через практику я извлеку новые заклинания и повышу свой ранг».

Учитель оставил мне самое лучшее в мире пособие, специально запихнул его в голову с системой достижений и постепенным раскрытием материала.

«Чтобы не убили раньше времени», — мрачно подметил я.

Ведун без наставника — это стихийное бедствие, ничем не лучше межмировой твари. Он не в состоянии контролировать свою ментальность, люди боялись их, сторонились. А когда ты всегда один, это развивает нездоровые наклонности, чувство мстительности всё вытесняет. У подобной власти тонкая грань, и не каждый по ней пройдёт.

Из столовой я направился прямиком на тренировочную площадку. Ещё издали услышал громкий голос Драйзера, срывающийся на немецкий акцент. Один из новичков чем-то сильно его прогневал и теперь выслушивал нагоняй, пока остальные наматывали в полной амуниции круги.

Особняком пыхтел проштрафившийся Маркел — отрабатывал долг на две тысячи отжиманий, приседаний и скручиваний. С бывшего барона пот ручьём стекал, но, что примечательно, никакой жалости к себе он не испытывал, к тому же тайком поглядывал за спаррингом Нобу против троих щукинских ребят.

Мастер положил их всех и пошёл разбор полётов. Японец объяснял, как нужно действовать в численном преимуществе против любого врага и не мешаться друг другу.

— Где Слава? — спросил я Маркела, когда тот приседал с повёрнутой вбок головой и впитывал наставления мастера — для него эти знания тоже имели большое значение.

— Ась? — повернулся он ко мне и выпучил глаза. — А это вы, ваше благородие… Она в фехтовальном манеже.

— Одна?

— Не-а, — Дёмин поморщился, когда выжимал последний подход приседаний и затряс ногой, снимая усталость.

— Её кто-то обижал? — уточнил я нахмурившись.

— Боже упаси, нет — наоборот, все только и нянчатся с ней. Слава то, Слава это… А вот тут ошибочка у тебя, а давай покажу как надо… — покривлялся Маркел, с придыханием изображая заботливых учителей, и принял упор лёжа. — Задолбали её, вот и ушла с новичком каким-то. Прошу прощения… — выдохнул он и размеренно задышал, выполняя упражнение.

Я отправился задать ей нагоняй. Совсем не дело, когда кто-то сторонится коллектива — Славе предстояло служить с ребятами, прикрывать их и поддерживать в сложных ситуациях. Для этого она должна всех знать, кто на что способен.

Я толкнул дверь в помещение манежа и первым, что услышал — это звонкий удар булавы о щит, а потом чьё-то падение.

— Вставай, — грубо приказал приглушённый женский голос.

«Опять она напялила на себя все железки», — подумал я и прошёл внутрь.

Здесь располагался одновременно и арсенал на случай нападения. Доспехи всех видов, мечи, щиты, копья и прочее холодное оружие, а также оружие дальнего боя: луки, арбалеты, метательные топоры, ножи, дротики, ну и куда ж без моих любимых бландербасов? Я прикупил впрок тридцать короткоствольных мушкетонов и ожидал следующую партию из-за рубежа. Не хотел светиться через Межмирье — там всё записывают.

Пройдя мимо гардеробной и инструкторской, я вышел в просторный зал под восемь метров высотой. По левую и правую стороны располагались в два этажа деревянные подмостки с лавками, чтобы можно было наблюдать за тренирующимися или отдыхать, в ожидании своей очереди. Я планировал проводить здесь городские турниры.

— Ещё раз, — эхом раздался голос Святославы, внутри кроме них никого не было.

Я вышел на зрительский мостик и прислонился к деревянной стойке. Со спины не узнал парнишку, но «диктатура» подсказала, кто это был. Он стоял со щитом наготове и принимал удары булавы бронированной дамочки. Святослава теснила его в своей агрессивной манере, не давая контратаковать.

Николай Андреевич Зимин

Отвага (43/100)

Амбиции (62/100) +1

Лесоруб (А), Мечник (E-D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (75/100) +65

Трудолюбие (87/100)

Счастье (63/100)

Боевой дух (62/100)

Достигнуто 3/7 предельного уровня развития −1/7

Положительные эффекты цели: +1% к обучению профессии Мечник (3 дня).

Скрытые таланты — «Незыблемое сердце» — обладатель меньше остальных подвержен панике или психологическому давлению.

Восемнадцатилетний лесоруб с плещущей через край энергией. Мне докладывали, что он без раздумий загородил Лукичну от стрел во время налёта Черноярского-старшего на Таленбург. После такого поступка он заслужил уважение всех жителей, и моë в том числе.

Сначала Зимин совмещал работу и тренировки, впитывая знания, что называется, на лету, но когда я получил доступ к заклинанию «Предрасположенность», то полностью освободил Николая от старых обязанностей. Его предельный уровень развития сравнится разве что с Нобуёси, я пока что не встречал людей с таким потенциалом. Станет ли он искуснее японца? Нет. У него был свой путь, ничем не хуже. Вот что показывала моя диагностика:

Разведчик (37%)

Наездник на виверне (20%)

Мечник (17%)

Боевой маг, стихия огня (15%)

Полководец (11%)

Николай Зимин чуть было не профукал своё будущее и теперь стремительно догонял его, перепрыгивая целые ступеньки наверх. Я поставил его на довольствие, платя старое жалованье лесоруба. За это он обязался и тренироваться, и учиться вместе с остальными детьми в школе.

Те заливались от смеха, увидев впервые «дылду», и подшучивали над ним, но мягкий характер и весёлый нрав Николая умел покорять сердца, он моментально стал всеобщим любимчиком в классе. Отец Филарет о нём хорошо отзывался. После углубленной школьной программы его ждала серьёзная подготовка в роли подмастерья Гио.

Сейчас он везде был в статусе ученика, и его компетенций не хватало даже на вступление в гарнизон, где у ребят были «B» ранги. Туда он попадёт лет через пять, не раньше.

Однако Николай довольно быстро перепрыгнул на «D» ранг, к тому же Лукична весь Таленбург ускоряет своими шаманскими штучками. Может и раньше справиться парень, посмотрим. С момента, как стану графом, обязательно разверну собственный обучающий центр для талантов с высоким потенциалом.

Я наблюдал за боем Святославы и Николая, не выдавая своего присутствия. Что примечательно у обоих «D»-шки на основном оружии, но более опытная и габаритная девушка теснила Зимина по всем фронтам, не давая тому и секунды продыха.

— Не отворачивай глаза, смотри на меня! — раздражённо выпалила Волкова.

— У тебя тяжёлая рука, — слабо улыбнувшись, ответил Николай и встал — его опрокинули, используя массу доспеха, после того как ударом булавы отсушили кисть со щитом.

— А ты как думал? В Межмирье зевать нельзя, тебе бы мяса поднабрать. Ты хорошо питаешься?

— Не жалуюсь, но теперь точно буду есть больше, — почесал тот затылок и поделился широкой улыбкой.

— Не будешь жрать, так и останешься задохликом. Давай ещё раз, — скомандовала девушка.

— Как скажешь…

Я отвернулся, увидев всё, что надо — мои переживания по поводу адаптации Святославы бесследно развеялись. Её боевой опыт быстро подсказал, что она неровня мужчинам на тренировочной площадке — слишком уж велика разница в навыках. Чтобы подобрать себе противника под стать, она и натаскивала Николая. Иметь сильных наставников хорошо, но применять знания от них лучше на ком-то твоего уровня. По этой причине у меня и была строгая градация с рангами по разным отрядам.

Покинув тренировочный манеж, я протопал через весь город, ловя на себе приветливые взгляды жителей, особенно стреляли глазками красивые девки, так и манили чертовки. Вместе с искусными ремесленниками к нам переселялись и их семьи. Пятьдесят штук вот недавно пополнили Таленбург и это только начало.

Молва о щедром и справедливом хозяине притягивала достойных и не очень кандидатов на заселение. Всякие наглецы и преступники отсеивались без особой жалости, а последних хватала стража и доставляла в Ростов в острог. После парочки таких случаев проходимцы перестали сюда наведываться. Также многих сдерживала придирчивость барона. Никто заранее не знал, удастся ли ему получить допуск в новый город или дадут от ворот поворот.

В любом случае честным людям мы всегда были рады — давали им временную работу подёнщиков и кров. А после окончания контракта отправляли домой сытыми и с деньгами, так что порожними мало кто возвращался.

Я добрался до контейнера-лаборатории Гио и постучался в дверь. С той стороны послышалось покашливание, опять дымил своей трубкой.

— Чего надо? — высунулась злая физиономия земельника, сегодня у него был законный выходной.

— Оденься, пройдёмся, — кивнул я на его труселя в красный горошек и отвернулся. — Жду.

Дед проворчал что-то про нарушение частной жизни и скрылся за дверью в поисках штанов. Спустя пять минут мы брели по лесу, отдаляясь от границ Таленбурга в сторону песчаного оврага, но чуть правее и подальше от чужих глаз.

— Надо было взять глипта, — пробормотал земельник.

— Остановимся здесь, хотел тебе кое-что показать, — удовлетворённо оглянулся я, мы как раз вышли на свободный от дубов и растительности участок. — Атакуй меня своим самым долгим заклинанием.

— Может, лучше не в тебя, а куда-то туда, — показал он в сторону чащи.

— Нет, по мне давай, не бойся, если что вот, подстрахует, — похлопал я по рукоятке меча Аластора.

— Как знаешь, тогда приступаю, — предупредил он, и взгляд старика затуманился, как это обычно бывает с магами, входящих в когнитивный модельный ряд.

Я в этот момент тоже нырнул в свой и достал шаблон «Тишины Мёбиуса». Сложная фигура, в основе которой была та самая лента, уравновешивалась дополнительными элементами. Семь шестерëнок разного объëма постоянно прокручивались, подстраиваясь под ситуацию. Они снижали расход магической энергии в зависимости от дальности расстояния между ведуном и целью.

«Ещё одна подсказка», — констатировал я про себя и выпустил готовое заклинание в Гио.

Для того внешне ничего не произошло, но вот результат он ощутил сполна. Джанашия дёрнулся. Из земли моментально вынырнул каменный кокон, защищая мага от угрозы. Рефлексам старика впору позавидовать. Даже ослепнув, он не растерял самообладания, как та же Святослава.

— Так и знал, что это ты девчонку напугал, — произнёс он, развеивая в прах каменную глыбу.

Я коротко объяснил ему принцип действия.

— С такими умениями долго не живут, парень, — мрачно сказал Гио. — Не вздумай даже заикаться об этом графу или как-то угрожать… Мало нам не покажется.

Его страх был обоснованным — проще задушить проблему в зародыше, чем потом разбираться с подросшим ведуном.

— Согласен. Потому и рассказал только тебе. Мне нужно отточить применение «тишины» до максимальной скорости.

Весь замысел тренировки состоял в набитии шишек с опытным магом, который быстро колдует. Пока что я умел справляться только с такими вот долгими в использовании заклинаниями. Если я смогу действовать на упреждение, то это повысит шансы группы на выживание.

— Без твоей помощи никак, — пожал я плечами.

— В последнее время я слишком часто это слышу. Ну хорошо, тогда попробуем ещё раз, — вздохнул Джанашия.

В течение часа мы соревновались как ковбои: кто первее выстрелит, тот и в дамках. Остановились, когда моя магическая энергия снизилась до 10%.

— Хватит, — вытер я вспотевший лоб.

В последнее время запасы редко опускались ниже трети, если это не использование «Предела».

— Не хочешь со мной в храм?

— Мы же сегодня не планировали?

— Да я так, — неопределённо качнул я головой.

— Потап? — догадался Гио, снимая с дерева свою серую епанчу и набрасывая её на плечи.

— Ага.

— Что ж, пройдёмся, — согласился он.

Старик хоть и не показывал, но тоже скучал по нашему раздолбаю, как никак учитель — больше всех проводил с ним времени. По пути в подземелье мы немного обсудили наши планы.

— Щукин в ближайшие четыре дня будет работать в «Жёлтом-70». У них теперь лекарь и пара лишних магов, — сообщил я Джанашия.

— А мы?

— Тоже, но через другой вход.

— Не рановато ли? — справедливо спросил земельник.

До этого я позволял использовать подпольный храм только в серые и зелёные миры.

— Сгоним сюда лишнюю сотню глипт — подстрахуют врата.

— И зачем такой риск?

— Анима, — коротко ответил я, — мне нужен этот цветок.

— А император?

— Да плевать я на него хотел, — отмахнулся я. — Мы и так этому ослу все артефакты отдаём, а полное восстановление магзапаса мне и самому не помешает.

— Кстати, Абросимов долго молчит. Насчёт некромантов когда? — поинтересовался Гио.

— Они там что-то строят на границе в «Чёрном-4», я так понял им не до нас сейчас. Юра ничего не планировал.

— Ясно.

Отыскав Александра в избе, я велел ему открыть нам портал в морозный «Жёлтый-6». Пока он химичил с постаментами и хронолитом, мы накинули на себя шубы и валенки.

— Готово, — произнёс храмовник.

Я потрепал его благодарно по плечу и вместе с земельником шагнул внутрь. Круговерть переноса ударила по голове и отпустила. Мы вышли на бескрайнюю заснеженную равнину, где тысячи лет выл равнодушно ветер, а зима никогда не сменялась.

Нас встретила обвалившаяся ледяная башня, послужившая в прошлый раз маяком. Щукин не убрал её перед уходом. Всë порядком занесло. Я коснулся льда рукой в перчатке и погрузился в мрачные мысли. Этот бездушный обломок словно надгробие могилы друга — всё, что у меня осталось.

— Владимир, — окликнул ушедший вперëд Гио.

— Что там?

Маг жестом пригласил подойти. Снег настойчиво бил в лицо, скоро тут поднимется метель. Утопая по колено, я с трудом подобрался к сугробу, на который он показывал.

— В чём дело? — громко спросил я.

— Этого тут раньше не было.

Видимо, Джанашия втайне навещал это место.

— Ну и что? Намело, подумаешь.

— Это не снег.

— А что же?

— Дерьмо.

— Какое ещё дерьмо, можешь попонятнее изъясняться?

Вместо слов Гио заставил вибрировать грунт под нужным местом, и вскоре послышался натужный треск льда, вечная мерзлота пропустила здоровую земляную руку. Та высунулась, держа на ладони замёрзший ком, и раскрошила его.

— Это помёт маммотума. Его тут полно, — Гио махнул рукой, показывая предполагаемое стойбище.

— Ну прошлось здесь стадо, какая разница?

— Я тебе говорю, я пробивал почву в окру́ге — всё мёртвое. Нет кормовой базы в земле, а помёт вдруг появился. Это не маршрут маммотумов, а его отклонение. Сюда заходили на несколько дней, Владимир. Понимаешь, о чём я?

— Что-то жрали, а еды и в помине нет… Не из воздуха же она взялась? — мы переглянулись и тут до меня дошло. — Из воздуха… Погоди… Ах ты ж лысый ублюдок!

Спустя два дня, Московское королевство, столичный дворец, кабинет Его Императорского Величества.

Константин устало отодвинул от себя государственные бумаги и приказал артефакторному перу остановиться. Его диктовку прервали докладчики, вызванные им после прочтения депеши из Ростова.

Среди вошедших с церемонным поклоном были председатель Русского Географического Общества Отто фон Михтенштейн, глава разведки Евгений Демченко и Великий князь Ладожский Савватий Головин — доверенная особа, выполнявшая деликатные поручения, об которые корона стеснялась мараться.

Император нарочито помедлил и заинтересовался картой в руках естествоиспытателя. Свёрнутая в рулон, она блестела дорогой глянцевой бумагой, так и приманивая к себе взгляд. На гербовой печати характерного цвета отчётливо виднелась полукруглая надпись «Жёлтый-6» с цифрой посередине.

— Начнëм с вас.

— Благодарю, Ваше Величество, — степенно вышел вперëд пухленький учëный с седыми завитушками бакенбардов и плохо скрываемой одышкой. — Позвольте, — он положил на столешницу свой рулон и раскатал его, закрепляя углы статуэтками золотистой виверны и подсвечником. — Это наша проблемная колония в «Жëлтом-6». Вот тут недавно находилась стоянка саблезубых йети, — показывал он раздвижной металлической указкой. — Размещённый нами лот на спецзаказ был успешно выполнен…

— Это же барон… как его там? — уточнил император, наигранно вспоминая и щëлкая пальцами.

— Черноярский, Ваше Величество, — выдохнул председатель.

— Да, он самый, продолжайте.

— Вместе с костями йети он передал нам уникальные окаменелости.

— Вам какой хлам ни принеси, всë уникально, — протянул лениво Константин. — Ближе к сути, какую это пользу сулит мне?

— Письмена и божественный культ напрямую говорят о другой цивилизации, звериноподобной и менее развитой. Факты не бьются друг с другом: признаки разума начинают встречаться только с красных миров, а мы имеем дело с жëлтым. Потому наши лингвисты c особым рвением изучили обломки культа. Вот, извольте, — Михтенштейн передал императору перерисованный отрывок из письменности йети. — Если присмотреться, там левее можно найти маммотумов, они рисуют своих зверей вместо обозначения их словами.

— Откуда здесь птицы, кошки, медведи? Змеи? Что за бред?

— Вот и мы задались вопросом, мой император, откуда им знать о существовании таких видов? Только если они сами их когда-то видели.

— Разве в тайге ещë кто-то есть?

— Да.

— Тогда как они выжили?

— В этом и суть моего донесения, Ваше Величество, мы теперь точно знаем, что «Жëлтый-6» не так прост. Ледяной кусок — это безопасная зона, преддверие. Расшифровка указывает на существование вечнозелёной стороны, там теплее и живности больше. Всё в совокупности соответствует миру красного класса. Мы промазали на две ступени, — обстоятельно докладывал председатель. — Шкуры маммотумов — это лишь малая часть всех существующих богатств. В тëплом климате охота пойдёт успешней.

Император провëл рукой по неполной карте, как будто пытаясь дотянуться до спрятанного клада. Красные миры разведчики не открывали вот уже четыре года, одна мелочëвка сыпалась непутëвая.

— Захватите мне север, мне нужны эти шкуры! Евгений Степанович, что скажете, есть у нас такая возможность? — спросил он у главы экспедиционного корпуса.

Вперëд шагнул мужчина пятидесяти лет, собранный, с решительным и прагматичным взглядом, на его правой ладони розовел давнишний боевой рубец.

— По воздуху никак, но можно и пешим путëм, как это сделал барон Черноярский. Он придумал сëдла для своих магзверей, для глипт, — уточнил офицер.

— Да, я помню, вы докладывали о них, — перебил император. — Пешком так пешком, эти детины понесут в санях наших виверн и весь остальной хлам. Мы обязаны перебраться на цветущую сторону. Сколько каменных изваяний для этого потребуется? — уточнил Константин.

— Не меньше двух тысяч, Ваше Величество.

— Ну так купите! Пусть Черноярский продаст сколько надо.

— Но это десять миллионов, не много ли для простого барона?

Император задумался и с любезной улыбкой обратился к учёному, явно лишнему в таком разговоре.

— Господин Михтенштейн, вы можете идти. Я выражаю глубокую признательность лично вам и всему Русскому Географическому Обществу. Пришлите мне имена переводчиков и всех причастных, я обязательно их награжу.

Морщинки на лице председателя разгладились, и он со всем почтением попятился к выходу, выражая благодарность за щедрость своего повелителя.

— Савва, уладь вопрос с Черноярским. Предложи ему иной вариант оплаты, — Константин посмотрел на носок своего сапога, как будто примеривался раздавить им кого-то, — а лучше отбери у него всё.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Феодал. Том 5