Глава 1

Внедорожник катил по Москве без спешки. От Кремля до ЦГУ, грубо говоря, рукой подать, да и улицы все еще пустовали. Редкие машины попадались, но в основном спали на стоянках в ожидании хозяев.

— Княжич, очки, — напомнил мне Виталя, доставая из бардачка треугольный чехол. — С лета лежат, можно сказать, из Казани с любовью.

Я улыбнулся, принимая футляр, и открыл крышку. Черные солнечные очки, но при этом в строгом дизайне. Нацепив их на нос, я взглянул в зеркало.

— Опять решат, что я всю ночь пьянствовал вместе с Юсуповым, — оценив свой внешний вид, вздохнул я с ухмылкой.

Виталя кивнул, а едущий вместе со мной юрист хмыкнул.

— Если хотите, можно устроить нечто подобное, — заметил Эдуард Талгатович. — Снимем помещение, позовем красивых девушек. Сможете собрать друзей. А мы «случайно» проговоримся, что ваши отцы вновь планируют новую шахту.

— Нет, спасибо, — возразил я. — У нас на следующих выходных поездка на горнолыжную базу Орловых. У журналистов будет повод показать свои навыки проникать на закрытую территорию.

— Можно дать аккредитацию некоторым изданиям, — пожал плечами юрист. — Тем более что все равно кто-то да просочится.

Я взглянул на него сквозь темные стекла.

— Это, я так понимаю, отец передает?

— Вам нужно бывать на публике, — пожал плечами Эдуард Талгатович. — И чем ярче у вас будет публичный образ, тем меньше лишних подозрений, чем занимается младший Романов.

— Это верно, — кивнул я.

— Сергей Алексеевич сейчас всегда на виду с князем, Ксения Алексеевна уже рассылает приглашения на прием. А чем заняты вы в глазах общества? Учитесь?

Я качнул головой.

— Разве это плохо?

— Для второго самого известного княжича юга выглядит как минимум подозрительно, — пояснил адвокат. — Там вы приобрели определенную репутацию, а здесь будто совершенно другой человек.

Кивнув ему в ответ, я дождался, пока Виталя заедет на территорию ЦГУ. Внедорожник встал у прохода к главному корпусу, и я попрощался с юристом за руку. Витале еще предстоит довезти его до особняка и вернуться только к концу занятий. А две машины сопровождения останутся на парковке.

Выйдя на улицу, я поправил воротник плаща. Погода за время, проведенное в казематах Кремля, не улучшилась, но хотя бы дождя не было.

Останавливаться на своей лавочке сегодня я не стал, сразу взошел на крыльцо, сдал плащ в гардероб и направился в столовую. После промозглой улицы и посещения царских подвалов очень хотелось нормального кофе.

Все, теперь можно выдохнуть. Дело Николаевых-Долгоруковых нас коснуться не должно. А если и появятся вопросы, то допрос уже проведен, и без веских улик повторять его не станет даже царь. Один допрос в календарный год — это максимум, который может выдержать человек, прежде чем сойти с ума. Целители, конечно, умеют выращивать органы, но вернуть разум даже они не способны.

Сотрудники уже были на месте, раздавали завтраки всем желающим. Никого из присутствующих студентов я в лицо не знал. Столик нашей группы был свободен, и я разместился за ним с кружкой кофе и горкой бутербродов с ветчиной и маслом.

Очки снимать не стал, быстро привыкнув к их присутствию на носу. Да и глазам в любом случае нужен небольшой отдых. Вливать в них силу сейчас все равно бесполезно — уже разрушенное я склеить не могу. Запивая бутерброды кофе, посматривал по сторонам и с удивлением узнал Рогожина, вошедшего под руку с какой-то девушкой.

Меня они заметили, и Никита Александрович решительно повел свою знакомую ко мне. При ближайшем рассмотрении блондинка оказалась довольно миловидной, держалась она рядом с моим одногруппником так, чтобы не отвлекать на себя внимание. На ее фоне Рогожин казался колоссом, хотя был среднего роста и сложения.

— Дмитрий Алексеевич, — кивком поприветствовал меня он.

— Никита Александрович, — ответил я, жестом приглашая их присоединяться.

— Позвольте представить, боярышня Нарышкина Екатерина Ивановна, — назвал свою спутницу Рогожин.

Я улыбнулся, как можно благожелательнее. Несмотря на то, что формально все студенты между собой равны, искоренить уже привитый с детства этикет общения крайне сложно. Да и, откровенно говоря, я не видел в этом смысла — после выпуска все равно все вернутся в свой сословный мир.

— Романов Дмитрий Алексеевич, княжич Казанский, — склонил голову я, приветствуя девушку. — Прошу, присаживайтесь, время до начала занятий еще имеется.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — пискнула она.

Никита Александрович разместил их подносы на небольшом расстоянии от меня. Между нами могло бы усесться по человеку с каждой стороны — одновременно и рядом, и вроде как не вместе.

Вынув телефон из кармана, полистал новости, но ничего интересного пока что не произошло, видимо, совет Рюриковичей еще не закончился, раз Новгородского правителя не объявили.

Акции «НиКо», бывшего предприятия Николаевых, лихорадило. Шаг цен был огромен, график бешено скакал, но эта истерика долго не продлится. Как только определится новый хозяин, все встанет на свои места, а пока что люди спешили получить прибыль на пиках торгов.

Незаметно промелькнула весть о «Заре». Комплекс хоть и имел некоторые акции на бирже, но цена оставалась стабильной — мелкие колебания не в счет.

Свернув приложение, я допил последний глоток кофе и облизнул губы. Только сейчас заметил, что Рогожин с Нарышкиной уже отодвинулись дальше, чтобы не мешать мне заниматься делами. Впрочем, все равно я не планировал слушать щебет пары влюбленных.

И так ясно, что Никита Александрович использовал знакомство со мной как способ поднять собственную значимость в глазах Екатерины Ивановны. Мелочь, но не для столичного общества. Здесь каждое знакомство может поднять рейтинг в глазах окружающих.

Взглянув на время, я не прощаясь направился к выходу из столовой. До начала занятия оставалось семь минут, и опаздывать на него в мои планы никак не входило.

Большая часть группы уже собралась. Орлов обернулся ко мне, когда я вошел в кабинет.

— Дмитрий Алексеевич, все в порядке? — спросил он, удивленно глядя на мои очки. — Может быть, нужна какая-то помощь?

Надо же, как повлиял на него мой монолог. Раньше бы даже спрашивать не посмел, а теперь вспомнил, что забота об одногруппниках, это его обязанность. Растет Петр Васильевич.

— Благодарю, все в норме, — ответил я. — Кстати, моя помощница должна была переслать вам адрес.

Орлов поспешно кивнул.

— Я уже отдал распоряжения, — заверил он. — Букет прибудет сегодня в десять утра. С наилучшими пожеланиями от всей группы.

— Вот и хорошо, еще было бы неплохо переправить Виктории Львовне учебные материалы. Вряд ли преподаватели простят, если она не наверстает пропущенные занятия.

Петр Васильевич улыбнулся.

— Я еще вчера все сделал, — тут он, видимо, понял, что отчитывается передо мной и, кашлянув, добавил: — Вы, случайно, не видели Никиту Александровича? Он обычно приходит вовремя, а сегодня…

Но виновник появился в проеме сам, с трудом сдерживая улыбку, прорывающуюся на лицо.

— Доброе утро, господа и дамы, — все же не сдержавшись, поприветствовал он всех сразу.

Орлов с явным облегчением занял свое место. А через минуту в кабинет вошел преподаватель, и учеба продолжилась. На этот раз мы обсуждали экономику Киевского княжества. На его примере рассматривали влияние сопредельных государств на внутренние процессы рынка. И под конец занятия у меня сложилось впечатление, что Киев серьезно намерен потеснить даже Новгород по объемам торговли.

Техника, продовольствие, медикаменты, вооружение. Юго-восточное княжество, как бездна, засасывала в себя буквально все, что только могли предложить соседи. А потом распродавало уже другим великим князьям. Уникальное географическое положение позволяло Рюриковичу устроить на своей территории нейтральную зону. Османы торговали через него с Речью Посполитой, Германским рейхом и Римской империей. Естественно, и с Русским царством в том числе.

Оборот получался огромным, но и на собственную силу великий князь Виталий Игоревич Можайский не скупился. Его армия хоть и была относительно небольшой, но оснащалась не хуже кремлевской гвардии, а по реальному боевому опыту, пожалуй, превосходила многих других Рюриковичей. Сказывалось соседство с вечно голодной до чужого добра Речью Посполитой.

— У вас новый образ, княжич? — спросила Мэйли, когда мы перешли в другой кабинет и заняли места. — Или тренировали технику?

Ну, можно было и так сказать. Но уверен, принцесса попыталась бы разузнать, какую именно. А то и помощь предложить. Поднебесная империя — одна из немногих стран, где настоящая магия упала на благодатную почву. Обилие различных философий, приправленных боевыми искусствами, вылилось в один из самых больших ассортиментов разнообразных техник. Не уверен, что даже в императорском дворце знают все. Но, что еще больше удивляет, все они работают.

Так что интерес принцессы понятен. Она не просто оказалась в другой стране и готовится к браку с княжичем Русского царства. Мы для нее — отдельный мир, который еще только предстоит познавать, несмотря ни на какое обучение во дворце. Все же реальная жизнь и теория — разные вещи.

— Ничего такого, — отозвался я негромко.

Разговор закончился явлением Шафоростовой. Замдекана заняла место за своим столом и приступила к разбору домашнего задания.

— Я просмотрела ваши работы, — заявила Марина Владимировна. — Нужно отметить, что не все из них мне понравились, но это постепенно исправим.

Останавливаясь на каждом, она указывала на допущенные ошибки, в случае Рогожина даже посоветовала конкретный материал, на который можно обратить внимание.

— Отдельно хотела бы отметить работу боярышни Салтыковой, — произнесла Шафоростова. — Светлана Николаевна, поздравляю, вы меня впечатлили. С этого момента вы будете у меня на хорошем счету, подобные специалисты очень ценятся в лаборатории ЦГУ, так что подумайте, может быть, вам нужно претендовать на допуск?

Салтыкова с важным видом кивнула, будто и не сомневалась в результате.

— Княжич, ваша работа лежит на моем столе в деканате, — обратилась ко мне Шафоростова. — Позднее мы еще обсудим наедине ваши идеи.

Принцесса повернула ко мне голову и взглянула с легкой усмешкой. Благо остальные хотя бы поворачиваться не стали.

— Благодарю, Марина Владимировна, — кивнул я в ответ.

— А теперь перейдем к новой теме, — объявила преподаватель, запуская на доску проекцию. — Итак, сегодня рассмотрим с вами тему генетической наследственности. И начнем с небольшой исторической справки. Впервые на эту тему публиковали свои работы монахи…

Ничего нового по итогу я так и не услышал. Впрочем, судя по скорбным лицам остальных одногруппников, их тема тоже не впечатлила. Мне бы было интереснее послушать, как отражается магический дар на всех законах биологической наследственности, чем рассуждать о горохе и перенимаемых его зернами цветах. Но это случится только в следующем году.

К примеру, в здешней истории были четкие примеры, когда изгнанный из рода терял свой дар. А когда в род принимали человека со стороны, например, признавали бастарда, тот обретал дар семьи, но ранг получал Е0, начиная весь путь развития с самых низов. Не помню случая, когда бы изгой одного рода стал членом другого, но по логике местной магии свойство дара должно смениться. Но это — исключительно мои мысли, а не доказанные наукой факты. Ведь никто не станет брать к себе изгоя, так как это спровоцирует конфликт.

Вот, к примеру, если взять Мэйлин, то у них с Ефремовым получится симбиоз. Когти Семена у нее тоже проявятся, но при этом — пламенными, от атрибута, полученного принцессой. Однако их дети будут уже типичными Ефремовыми, без огненных эффектов.

Если бы это было не так, браки между одаренными давно бы сделали высшие рода универсальными бойцами, практически сверхлюдьми.

Правила существования магии вообще указывали на присутствие некой просчитанной системы, не позволяющей родиться человеку даже с двумя дарами. И в случае Мэйлин ее атрибут обретет четкое воплощение, отрезав возможность использовать тот набор техник, что ей доступен сейчас.

Подводя итог, можно сделать вывод, что сила, которая позволила этой Земле обзавестись магией, предусматривает развод. Но его не практикуют сами аристократы. Конечно, у царских людей такая возможность есть, но и там требуется законное обоснование.

В столовую мы добрались всей группой, но от раздачи меня отвлек явившийся Ефремов.

— Семен Константинович, — кивнул я ему.

— Дмитрий Алексеевич, — ответил он, и тут же повернулся к китаянке. — Госпожа Ван.

— Здравствуйте, княжич, — с одобряющей улыбкой поприветствовала его принцесса Поднебесной. — Вижу, вы не забыли обо мне.

— Как я мог, госпожа Ван⁈ — ответил княжич, перехватывая ее поднос.

Было немного забавно наблюдать за другом, ухаживающим за девушкой. Заметно, что она ему нравится.

— Пожалуй, оставлю вас наедине, — хмыкнул я и тут же поспешил покинуть компании парочки.

Заполнив поднос до краев, я занял свое место за столом и стал свидетелем очередного разговора одногруппников. Орлов рассказывал о недавно спущенном на воду боевом корабле. Получившийся крейсер был назван «Северянин-65» и не без оснований претендовал на звание самого современного и опасного в мире.

— И сколько же их будет изготовлено всего? — уточнил Рогожин, ковыряясь в своей тарелке вилкой.

Петр Васильевич с видом знатока обвел взглядом студентов, прежде чем ответить.

— Только с наших верфей уже готовы к спуску пять кораблей, — заявил он.

Но про то, что это — лебединая песня адмирала, умолчал. Герой и защитник морских рубежей Русского царства оставляет после себя великолепное пополнение, но за всем этим упустил сына, а теперь, выходит, и внука. Ни один, ни второй к военному морскому делу не приспособлены.

— Неплохо, — прокомментировала Комарова, бросив на меня опасливый взгляд.

— Это не просто неплохо, — с гордостью поправил ее Орлов. — Это замечательная возможность подавить Норвегию и потеснить Британию. Конечно, в том случае, если начнется конфликт. Эти ракетные крейсера способны в рекордные сроки нанести опережающий удар по любому имеющемуся у противника судну, сбить самую современную авиацию. Подавляющая огневая мощь, практически абсолютная противоракетная защита — за проектом «Северянин-65» будущее морской техники.

Это были громкие слова, но в целом я мог бы согласиться. Когда еще потенциальные противники спустят на воду нечто, что сможет конкурировать с таким флотом? Но «Северянин-65» — дорогое удовольствие, и много их не построишь, а морская граница у нас не большая — огромная.

— Это довольно ответственное дело, — заметила Салтыкова. — И очень серьезный успех. Я была бы счастлива, если бы мой дед был настолько прославленным героем, как адмирал Орлов, Петр Васильевич. Почему же вы выбрали биологию, а не ратную службу, как, например, княжич Ефремов? Он из семьи военных и пошел на военное же направление.

Староста выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Увы, Светлана Николаевна, я совсем не подхожу для службы на флоте. Хотя, конечно, с моим ростом подводная лодка кажется не таким уж плохим вариантом.

И он первый рассмеялся своей шутке. Я же заметил, что смех этот скорее печальный. Раньше мне как-то не приходила в голову мысль, кто займет место адмирала, когда он уйдет на пенсию, а теперь стало интересно. Ведь Салтыкова права — запуск «Северянина» должен был дать роду преференции, а выглядит так, будто государь гонит неугодного.

Нужно будет позже узнать у Семена, что он думает по этому поводу. Я все же человек далекий от военного дела, а вот Ефремовы могут что-то знать. Балтийское море — не менее выгодный куш, чем Киев, но и там нужна сильная рука, которая будет раздавать викингам и англам оплеухи, если те перепутают нейтральные воды с территорией Русского царства.

— Княжич, а вы что думаете по этому поводу? — спросила Комарова, отвлекая меня от еды.

Я сделал глоток кофе и улыбнулся.

— Я полагаю, что будущее как раз за такими проектами. Технологические прорывы сопровождают нас каждый день. И «Северянин-65» — это только одна из первых ласточек. Главное — не упускать инициативу. Как известно, хочешь мира — готовься к войне.

Тем более что эта война обязательно случится в скором времени.

Глава 2

— Романов, силы на сегодня есть? — спросил Паращук, поглядывая на меня с легкой усмешкой.

— Есть, — ответил я.

— В таком случае прошу побыть моим ассистентом, — махнув мне рукой, произнес Кирилл Ярославович.

Я кивнул, подходя к инструктору.

Вся группа с самого начала занятия встала на ноги и готовилась к практике. Впервые появившаяся с нами Мэйли уже получила свое задание для зачета, и пришло время демонстрации результатов за прошедшие дни.

— Так, кто у нас будет первым добровольцем? — обвел взглядом кабинет Паращук. — А, Комарова, давайте начнем с вас. Покажите, что умеете.

Он вытащил из-под своего стола граненый стакан, полный воды. Надежда Григорьевна встала рядом и вытянула руку вперед, поместив центр ладони над поверхностью воды.

— Тактильная техника, — объявил инструктор. — Не самый удачный выбор. Но приступайте!

Комарова прикрыла глаза, ей явно не хватало умения контролировать процесс. Но вот под ее ладонью возник легкий пар, он повалил во все стороны, но не от стакана, а от самой девушки.

— Щит! — велел Кирилл Ярославович, и я заключил одногруппницу в кокон.

Ледяная шрапнель разлетелась в стороны от Комаровой, но мой дар сдержал натиск студентки. Несколько секунд под полупрозрачным куполом была заметна покрытая инеем фигурка девушки, но в следующий миг все заполнил пар — воздействие прекратилось.

— Снимайте барьер, княжич Романов, — пробурчал инструктор.

Я выполнил указание, и в помещении тут же стало заметно холоднее. Корка льда практически моментально рассыпалась, на лету испарилась, освобождая совершенно нетронутую первокурсницу.

— Что вам помешало, Надежда Григорьевна? — спокойно спросил Кирилл Ярославович. — Волнуетесь?

Она неуверенно кивнула, поджимая губы. Инструктор указал ей рукой на место, и девушка просеменила туда, опустив голову, будто боялась, что над ней станут потешаться и тыкать пальцем. Но я видел, что смотрели не со смехом, а с пониманием.

— Как силы? — обернувшись ко мне, уточнил Паращук.

— Все в порядке, Кирилл Ярославович, — отозвался я.

— Хорошо. Стакан менять не будем — он единственный не пострадал, — произнес тот. — Уберем в сторону для других специалистов льда. Рогожин, вы следующий!

Но и Никита Александрович должного результата не добился, хотя в отличие от Комаровой не старался воздействовать с помощью рук.

— Все ясно, Рогожин, — глядя на безрезультатность его попыток, подвел итог инструктор. — Екатерина Юрьевна, — пригласил он следующую.

Самойлова была, пожалуй, самой тихой в группе и внешне походила на фарфоровую куколку. Таких обычно принято считать хрупкими и ранимыми. Но на практике она показывала такой уровень контроля дара, что практически была бы лучшей в группе. Если исключить меня и китайскую принцессу.

— Приступайте, — разрешил Кирилл Ярославович и отошел на шаг.

Самойлова едва заметно пошевелила пальцем, и на поверхности стакана образовалась тонкая корочка льда.

— Неплохо, — прокомментировал инструктор. — Но нужно избавиться от жеста совсем и уменьшить зону воздействия. Если не будете отлынивать, в скором времени сможете достичь успеха. Пока — недостаточно.

Самойлова кивнула, так и не произнеся ни звука, и молча вернулась на свое место.

— Петр Васильевич, ваш выход, — объявил Паращук.

Он продолжал вызывать студентов по одному, и каждый, так или иначе, допускал ошибки. К счастью, никаких последствий для нас это не имело. А Кирилл Ярославович, наоборот, кажется, даже приободрился от происходящего.

— Госпожа Ван, — последней вызвал Паращук китайскую принцессу.

Листок бумаги лежал в стакане, и ей предстояло проявить свой огненный дар настолько осторожно, насколько получится. Я в результате не сомневался, и Кирилл Ярославович, похоже, специально оставил ее напоследок, чтобы показать, к чему нужно стремиться.

Мэйли не потребовалось пользоваться руками. Ей хватило взгляда, чтобы выжечь на листочке затейливый иероглиф. Я его не знал, но себе пометил позже спросить, что именно он обозначает. До этого я считал себя прекрасно образованным, но, похоже, местная Поднебесная способна преподнести мне сюрпризы.

— Отлично, — кивнул Паращук, вытащив листок из стакана и внимательно его рассмотрев. — Но это далеко не ваш предел, госпожа Ван. Старайтесь не забывать уделять время тренировкам, у вас впереди однозначно большое будущее.

Та поклонилась по всем правилам родины. По губам было заметно, насколько похвала была приятна принцессе. Она ведь не только свое достоинство и умение здесь отстаивает, но и за Поднебесную старается.

— Ну, Романов, ваш выход, — указав рукой на стоящие перед нами стаканы, произнес Паращук. — Справитесь?

— Да, Кирилл Ярославович, — ответил я, создавая под расставленными стаканами по микроскопическому полю.

Одновременно подняв в воздух весь сегодняшний инвентарь, я заставил его вращаться по часовой стрелке. Со стороны должно было смотреться забавно, но никто, разумеется, не смеялся.

— Что это, Романов? — спросил Паращук, глядя на плавающую в воздухе посуду.

Я обернулся к нему, продолжая контролировать процесс, и Кирилл Ярославович указал в сторону студентов.

— Не мне, им объясните, — велел инструктор.

Я кивнул и, встав лицом к одногруппникам, заговорил.

— Под каждым сосудом создается отдельная техника. Затем соединяется вместе и еще одной техникой приводится в движение, — пояснил я. — Если освоить каждый из этих элементов в отдельности, то составить их вместе уже не трудно. Однако важно помнить, что у каждого атрибута свои особенности и физические свойства. От них вам и нужно отталкиваться.

— Хорошо сказано, — похлопал мне Кирилл Ярославович. — Здесь четыре стакана, Дмитрий Алексеевич. Двенадцать потянете?

Я покосился на ящик под его столом, где посуды вполне хватило бы, чтобы предоставить мне и полсотни предметов для жонглирования. Но я по-прежнему помнил, что сегодня подвергся допросу, и Паращук, судя по его поведению, об этом прекрасно осведомлен.

— Не сегодня, Кирилл Ярославович, — качнул я головой и мягко поставил все стаканы обратно, откуда взял. — На следующем занятии — обязательно.

— Что ж, хорошо, — усмехнулся Кирилл Ярославович. — На сегодня будем считать, что это прогресс. Княжич, прошу занять свое место и благодарю за помощь.

Дальше ничего примечательного не случилось до конца занятий. И только на выходе из корпуса ко мне неожиданно подошла Комарова.

— Надежда Григорьевна?

Я поправил ворот плаща, чтобы поднявшийся на улице ветер не задувал. Девушка же была довольно легко одета, и, похоже, не спешила покидать корпус. Во всяком случае ничего из гардероба она не забрала.

— Дмитрий Алексеевич, — негромко произнесла та, отводя взгляд, будто стесняясь.

Я выждал секунду, вторую, она все так же смотрела в сторону, и я уже начал думать, как бы вежливо ее поторопить. Но она сама решилась продолжить свою речь.

— Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, не могли бы вы со мной немного позаниматься? — выпалила Комарова, не делая пауз между словами.

Я вздохнул.

Наверное, в том, что у девушки так упала самооценка, что она не может сосредоточиться на простой технике, и показала слабейший результат в группе, есть моя вина. Может быть, я слишком жестко отреагировал на ее слова в столовой. Но с другой стороны — это и к лучшему. По крайней мере, все закончилось легким внушением, а не плахой за реальную измену.

— По какому предмету? — спросил я, видя, что Надежда Григорьевна слишком начала нервничать.

— По контролю дара, — печально вздохнула та. — Я совсем не могу взять себя в руки после… — девушка вновь отвела взгляд. — И когда отец узнал, был в ярости, велел разбираться самой. Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, помогите мне!..

— Полагаю, вам нужно не контроль тренировать, Надежда Григорьевна, — улыбнулся я в ответ. — Но я согласен провести с вами одну учебную тренировку, чтобы чуть-чуть направить. Сейчас у меня как раз есть немного свободного времени.

Все равно в лабораторию материалы прибудут только завтра, так что можно не спешить. А полигон не так далеко, да и силы у меня остались.

— Спасибо вам, Дмитрий Алексеевич! — поклонилась та.

— Я ставлю щит, вы его пробиваете, — объявил я, стоя рядом с Комаровой. — Толщина будет варьироваться — чем больше поверхность, тем тоньше слой. Ваша задача — нарастить лед на всем щите и сломать его. Поняли?

— Да, — кивнула Надежда Григорьевна, и я махнул дежурному сотруднику ЦГУ.

Защитный купол тут же окутал наш полигон, и я выставил руку вперед. Видимое в воздухе поле метр на метр зависло в пространстве.

— Начинайте.

Комарова вздохнула поглубже и, выставив ладонь, на мгновение прикрыла глаза. Тонкая корочка льда появилась на моем поле и, быстро разрастаясь, окружила его со всех сторон. Еще секунда давления, и мы оба услышали, как лопается, расширяясь, ледяной покров, внутри уже ничего не было.

— Хорошо. Следующий, — велел я, и на этот раз создал квадрат вдвое меньшего размера.

Теперь Комаровой пришлось уже приложить заметные усилия, чтобы его сломать. Но технику она использовала ту же — заключение в ледяной кокон и расширение льда во все стороны. В результате лед проломил мой щит, расколов его сразу во множестве мест. В принципе, неплохой выбор и отлично подошел бы для защиты, скажем, от осколков — крепость такого покрова очень высокая и даже не слишком сильный взрыв может сдержать.

— Отлично. Следующий.

В этот раз поле встало не плоскостью к нам, а боком. Комарова бросила на меня вопросительный взгляд, но я лишь жестом предложил ей приступать. Надежда Григорьевна нахмурила брови и, вновь вздохнув, на этот раз действовала иначе.

С двух сторон из воздуха соткались сосульки — по шесть на каждую. И, моментально набрав разгон, пронзили поле. Выглядело достаточно хорошо, но сами они при этом разлетелись на осколки, израсходовав весь вложенный запас. То есть будь щит хоть капельку крепче, и удары вышли бы бесполезными.

— Не справилась, — подытожила она.

— Цель повержена, — возразил я. — Следующий.

На этот раз сторона мишени получилась всего в десять сантиметров. Я не стал мешать девушке как следует прицелиться, и просто подвесил щит в воздухе на том же расстоянии. В принципе, запас прочности мог бы остановить пулю. Уже серьезная преграда.

Надежда Григорьевна подняла обе руки и, двигая пальцами, будто сплетает паутину, наложила на щит несколько десятков ледяных нитей. Они блестели на свету, но с нашего расстояния уже были сложно уловимы глазом. А затем Комарова потянула руки в стороны, и наброшенные на мишень нити разрезали мое поле на куски.

— Как себя чувствуете? — спросил я, обернувшись к ней с улыбкой.

Надежда Григорьевна попыталась сдуть с лица прядь волос, но из-за выступивших капелек пота ей этого не удалось. Напряжение, каким бы незначительным оно ни казалось со стороны, для Комаровой уже было серьезным. К тому же сказалось эмоциональное состояние.

— Устала, — честно ответила она.

— Это нормально, — кивнул я. — Эта техника была мне незнакома, расскажете о ней подробнее, если вас не затруднит?

— Вы не знаете техники пряжи? — удивилась Надежда Григорьевна.

— Нет, с атрибутом льда у меня нет близких знакомых, с кем бы было можно обсудить эту теорию, — не стал скрывать я. — Я примерно представляю, какого эффекта вы добиваетесь, но не совсем понимаю как.

Комарова улыбнулась, явно почувствовав свое превосходство надо мной. Но, в принципе, именно ради этого мы и пришли на полигон — вернуть ей веру в себя. Однако и подтянуть теорию мне было полезно.

За пять минут Надежда Григорьевна смогла рассказать мне в деталях и как создает нити различной толщины, и как задает для каждой из них свои параметры. Навык у одногруппницы был небольшой — отсюда и усталость. К тому же в реальном бою применять такую пряжу сложно — враг не будет стоять на месте и ждать, пока ты навешаешь на него нитки. Но если удалось, противника нарежет на куски, как головку сыра.

— Вас не затруднит создать небольшой полый купол, Надежда Григорьевна? — спросил я.

— Хотите попробовать? — с энтузиазмом уточнила Комарова.

— Во всяком случае — попытаюсь, — кивнул я в ответ.

За время разговора она уже достаточно отдохнула, так что на полигоне быстро выросла вылепленная изо льда полая статуэтка человека. Выглядело это практически как печать на принтере — сперва образовались ступни, затем голени и так пока корка льда не сформировала череп.

— Благодарю, — сказал я, и не прибегая к жестам, попытался сжать свое поле до толщины нити, при этом не разорвав ее в процессе.

Я умел создавать геометрические фигуры, мог придать дару практически любую правильную форму. Но здесь необходима не фиксированная жесткая конструкция, а гибкость. Так что потребовалось приложить усилия, чтобы на манекене возникла первая силовая линия.

— О! — выдохнула Надежда Григорьевна, но тут же замолчала, чтобы не сбить мне концентрацию.

Удерживать внимание на первой нити так, чтобы с ней ничего не случилось, было несложно. Со второй тоже не возникло проблем. И первый десяток лег так, как я хотел. Однако начиная с одиннадцатой начались трудности. Самая первая наброшенная мной нить просто растворилась — слишком много приходилось держать в голове одновременно.

— Понятно, — объявил я, развеивая свои поля. — Благодарю за урок, Надежда Григорьевна. Как видите, у вас все в порядке. Вы даже меня можете поучить. А мне вот теперь придется отрабатывать эту технику, пока не отточу.

Комарова густо покраснела, мне показалось, ей очень хочется сказать что-то в духе, мол, разумеется, я способная, но она сдержалась. И это было хорошо, значит, урок в столовой тогда пошел ей на пользу. И в моем окружении станет на одного возможного противника меньше.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — склонила голову Надежда Григорьевна.

— Взаимно, — ответил я. — Пожалуй, на сегодня закончим?

— Да, спасибо вам за помощь, княжич, — улыбнулся Комарова.

Стоило нам закончить и выйти с полигона, в моем кармане завибрировал телефон. Аналогичное жужжание звучало из сумочки одногруппницы. Мы переглянулись и вместе заглянули в уведомления.

'ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

После трагических событий с семьей великого князя Долгорукова новым великим князем Новгородским становится государь Михаил II. С сегодняшнего дня все предприятия Великого Новгорода переходят в личное владение государя '

— Вот это да, — выдохнула Комарова, отрываясь от своего телефона и глядя на меня расширенными от удивления глазами. — Неужели нас действительно ждет война, княжич?

Я покачал головой.

В том, что Михаил II таким образом пытается привести Русское царство к абсолютной монархии, я подозревал. Но в готовности остальных Рюриковичей драться насмерть — сомневался. А вот финансовое противостояние может развернуться всерьез. У великих князей слишком широкие полномочия, а государь только что фактически отобрал у них один из самых легких способов наживы — престол Новгорода.

Самого прибыльного торгового княжества. Опережающего даже Киев с его международной торговлей. За такой кусок Рюриковичам будет крайне досадно. Но — не смертельно.

Не успел я об этом подумать, как телефон вновь зажужжал, и мы с Надеждой Григорьевной снова обратили внимание на аппараты в руках.

'ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

С сегодняшнего дня государь Русского царства Михаил II вводит в действие новый закон «О великих княжествах». Отныне власть великих князей будет полностью подотчетна царю и доступна для постоянного наблюдения Царской Службе Безопасности. Великие князья больше не имеют права передавать престол по наследству, государь вправе назначить нового великого князя, если будет доказано, что действия текущего были неэффективны.

Читайте подробности по ссылке '

На этот раз удивленно восклицать стоило бы мне. Но я только вздохнул, поднимая взгляд на одногруппницу. Комарова смотрела на меня расширившимися от страха глазами, ее лицо побледнело, губы задрожали.

— Это война? — спросила она.

Глава 3

— Это еще никакая не война, Надежда Григорьевна, — заверил я, не спуская взгляда с одногруппницы. — Государь не отстранил великих князей от власти, только поставил под контроль. Это очень разные вещи.

И хотя говорил я вполне серьезно, но прекрасно понимал, что совет Рюриковичей и так обижен Новгородом. А с требованием полной прозрачности практически равная государю родня вдруг превратилась в челядь.

Комарова кивнула, выдавив из себя улыбку.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — сказала она. — Но, полагаю, нам обоим пора.

— Согласен, — кивнул я в ответ. — До встречи на занятиях, Надежда Григорьевна.

И я направился в сторону парковки. Стоило с глазу на глаз переговорить с отцом. В отличие от московских бояр, нам действительно стоит опасаться за свою безопасность. Если начнется гражданская война, Османская империя очень быстро войдет на наши земли. И помощь может попросту не успеть.

Пока государство едино, тем более столь крупное, враги могут устраивать диверсии, вводить торговые запреты, слать нам вместо туалетной бумаги ноты протеста. Но стоит Русскому царству покачнуться, развязав внутреннюю войну, со всех сторон на нашу территорию явятся голодные до чужих богатств соседи. И остановить их можно будет уже исключительно большой кровью.

За Русским царством рухнет Поднебесная империя. В союзе мы стоим крепко, поддерживая друг друга, но если русских выбросить из уравнения, родина Мэйлин останется в одиночестве против тюрок, мечтающих о продвижении на восток, и сегуната, уже подмявшего под себя значительную часть Азии. И долго Китай под их совместным натиском не выстоит.

Кроме того, наше Казанское княжество — утерянная территория тюрок. И они не упустят случая восстановить историческую справедливость. Так что очень хорошо, что весь род собрался в столице — никого не достанут внезапной атакой.

— Княжич, — кивнул мне один из бойцов сопровождения, открывая дверь своей машины.

Виталя еще не вернулся — я должен был задержаться в лаборатории, и не торопил, так что возвращаться буду с воинами рода.

— Домой, ребята, — велел я, когда охранник сел рядом.

Я оказался зажат между двумя бойцами, держащими автоматы в полной готовности. Водитель передал приказ первому автомобилю, и мы выкатили с парковки сразу за ним.

Может быть, я перестраховываюсь, и никакой угрозы нет. Но весь мой жизненный опыт утверждал, что если что-то плохое может случиться, это обязательно произойдет. А потому нельзя пускать обстановку на самотек и надеяться на «авось».

Машина влилась в общий поток, и движение резко замедлилось. Выделенной полосы нам, к сожалению, не положено — такое позволено лишь великим князьям. И то, подозреваю, недолго им осталось пользоваться такой привилегией. Наконец, показался съезд, и мы стали разгоняться. До самого Бутово теперь пролетим, как на крыльях.

Народ вокруг не выказывал никакой паники или сомнений. Царским людям, по большому счету, и беспокоиться не о чем. Великие князья, даже если решат свергнуть государя, не станут убивать своих будущих подданных. Бороться за власть нужно только в том случае, если умеешь думать чуть дальше, чем пара шагов. Ведь сесть на трон можно легко, а вот усидеть на нем — крайне сложно.

Михаил II вел достаточно жесткую политику, не ценил компромиссов. Но он был щедр, и в то время, как одной рукой бил по лицу, другой раздавал деньги. Его нельзя назвать справедливым или милосердным, однако он сумел удержать государство от распада. А такие попытки были. Не один род прекратил существование из-за стремления подняться повыше.

Так что просчитывать соперников Михаил умеет. Следовательно, и вероятность гражданской войны предусмотрел, прежде чем выдавать такие указы и подгребать под себя один из главных логистических центров страны. К тому же нельзя исключать варианта, что я, вероятно, не вижу фактора, который сдержит других Рюриковичей от попытки занять трон.

— Гена, включи-ка радио, — кивнул я водителю, и тот щелкнул тумблером на панели.

Голос диктора ворвался в салон, расхваливая какой-то будущий концерт популярной певички, о которой я никогда не слышал. Премии, награды, зарубежные выступления. Складывалось впечатление, что радио вещает о новой мировой звезде.

— Интересно, кто им тексты пишет? — спросил я вслух, достав телефон и войдя в сеть. — Даже я уже проникся величием этой Ани Межевой.

— Выяснить, княжич? — с готовностью спросил сидящий справа от меня боец.

— Нет, не нужно.

Машина въехала в ворота особняка, первый охранник вышел, и встал так, чтобы в случае опасности прикрыть меня своим телом. Я выбрался следом и, поблагодарив людей рода, поднялся по крыльцу в дом.

— Дмитрий Алексеевич? — встретила меня на лестнице Кристина.

Я окинул помощницу взглядом. Однозначно ей давно стоило переселиться ко мне — вид девушки, одетой в униформу Слуги рода Романовых, а не в подобранный мной костюм, радовал глаз. А как подчеркивал формы! И сразу видно, что нищему боярину такую девушку танцевать кошелька не хватит.

— Отец дома? — спросил я помощницу, бросая плащ на вешалку у входа.

— Князь отбыл с утра, и не вернулся, — ответил появившийся на лестнице Степан Витольдович. — Дмитрий Алексеевич, велите подать обед?

— Да, на двоих и в мои покои, — отозвался я, жестом приказывая Кристине следовать за мной.

Пока помощница готовила новостную сводку, я принял душ и переоделся. За это время прислуга уже накрыла нам на стол и я занял свое место за ним.

— Твои выводы? — спросил я, прежде чем приступить к еде.

Кристина отправила мне файл, перед тем, как ответить.

— Никаких последствий не будет, княжич, — сказала она. — Я полагаю, был реальный повод снять Долгорукова, раз совет клана Рюриковичей пропустил поглощение Новгорода. А закон — всего лишь следствие, чтобы избежать повторения.

Я кивнул, и первым делом накинулся на толстый хорошо прожаренный бифштекс. Щедро приправленное специями, сочное, буквально тающее на языке мясо отлично пошло вместе с томатным соком и картофельным пюре, политым соусом.

Можно, разумеется, есть, как матушка — перебирая блюда по степени изысканности и цене, но у меня рабочее время, и в топку летит та пища, которая нужна именно мне. Собственно, поэтому я приказал подать обед в покои — Ирина Руслановна уже привыкла, что в таких случаях ее советы излишни, и не вмешивалась.

Кристина ела аккуратно и быстро, ничуть не уступая мне. Помощница лишь по началу следила за питанием и старалась изображать из себя молодую козочку, которой достаточно пары травинок. После первого месяца работы на меня, девушка поняла, что не стоит жертвовать работоспособностью ради незаметных мужскому глазу сантиметров талии, и питалась, как нормальный человек. Тем более с ее нагрузкой все сгорало, как в печке.

— Я тоже так считаю, — оторвавшись от пустой тарелки, сказал Кристине. — Но лучше иной раз перестраховаться. Как известно, на Бога надейся, а к берегу греби.

Вытерев руки салфеткой, я допил сок и взялся за телефон. Итак, последние новости выглядели вполне мирно, акции Новгородских предприятий вообще пошли вверх после объявления, что город отныне принадлежит царю. А вот что касается положения великих князей…

Самый большой рекорд поставил Киевский. Стоимость активов Виталия Игоревича Можайского рухнула на десять процентов — сказывалась высокая доля иностранного капитала. Остальным досталось меньше, но все равно проседание было заметно, и еще не факт, что все закончится на таких цифрах.

Зато царские бумаги росли все, и быстро. Сеть пестрела заголовками с прогнозами, как легко государь в течение года выйдет на сверхприбыли только благодаря Новгородской логистике. Но верить таким прогнозам столь же разумно, как и гаданию на кофейной гуще — не так давно эти же издания пророчили рост доходов Долгорукова, а после его смерти — полное разорение древнего города.

Несколько ответов со стороны юристов царя вносили ясность в свежий закон. И там действительно не было ничего крамольного. ЦСБ не получило возможности вмешиваться в дела великих князей, только следить. И в случае обнаружения проблем, опричники обязаны оповестить великого князя, и только если тот игнорирует замечания — идти к царю.

— Ну, посмотрим, — уже чуть успокоенный, подвел итог я. — Хорошо, как вернется отец, я еще с ним поговорю по этому поводу. Как произошедшее коснулось нас?

Кристина перекинула мне еще один файл со сводкой уже по активам Романовых. Я прошелся по списку, отмечая практически полное отсутствие изменений. Но в некоторых строчках цифры плясали вниз и вверх. Итоговый результат этих колебаний все равно был примерно равен нулю — прибыль изменилась на мизерные значения.

— Хорошо, — кивнул я, протягивая руку к горячему кофейнику. — Кстати, что там слышно от нашей ювелирной фирмы?

Кристина чуть покраснела, сбилась с мысли и сама налила мне в кружку.

— Мне прислали эскизы и просят одобрения, — ответила она. — Но мы же перешли сразу к текущей ситуации…

Я улыбнулся.

— Выбирай тот, который нравится больше, — махнув рукой, распорядился я, поднимаясь из-за стола с кружкой кофе. — А пока что мне нужно посмотреть, что там с другими нашими проектами.

Трекер, который я глотал перед поездкой в бункер, доказал свою эффективность, но на нем одном свет клином не сошелся. Заказ изначально был оформлен через Ефремовых — у них был весьма широкий доступ к мощностям военно-промышленного комплекса. Патент все равно принадлежит роду Романовых, и мы получаем долю за его использование, а вот проценты от реализации упадут уже в карман Амурских князей. Естественно, для себя я заказывал не один экземпляр.

Изначально предполагалось, что я сделаю как минимум три варианта — для внутренних вооруженных сил, для царских людей и на экспорт. Однако проект так и замер на месте, когда Семен Константинович укатил в Китай, а я — сперва в Казань, а оттуда в Москву.

От меня никто не ждал, что я буду выдавать на-гора сотни новшеств. Здесь я один знал, как правильно и быстро достичь результатов, но для всего мира даже одна модель, дошедшая с уровня идеи до рабочих прототипов за один календарный год — это очень быстро. А потому Семен Константинович даже и не упоминал о продолжении работы. В его глазах я и так совершил невозможное.

Но помимо этих отслеживающих устройств есть и другие нужды. Не будешь же перед каждым выходом из дома глотать капсулы, требуется перманентное решение — подкожный датчик, подпитывающийся от температуры тела. Но такой миниатюризации пока еще не наступило, и мне сперва придется разработать оборудование, а уже после — то, что с его помощью можно создавать.

Помимо трекера, по моим выкладкам трудился Казанский Институт Современных Технологий. Отец выделил им грант на реализацию программного обеспечения под систему будущего искусственного интеллекта. Сам он еще не был создан, опять же из-за отсутствия материальной базы, но я знаю, что хочу получить, а Институт был вполне способен это дать. Если кто и догадается, что княжич Романов собирает на коленке настоящий ИИ, спишет это на придурь богатенького мальчика. Ну, серьезно, какие могут быть искусственные интеллекты в реальном мире?

Плюс в том, что результат работы Института можно будет использовать еще и живому оператору. И пока нет ИИ, его роль может выполнять Слуга рода. Ну, или лично мой.

Промежуточный отчет, который Институт предоставлял раз в неделю, меня удовлетворил — объемы сделанного росли, обнаруженные ошибки исправлялись. И в целом трудились ребята в Казани на славу. Впрочем, и стоили огромных денег на самом деле, так что, полагаю, они тоже были рады взяться за это дело.

В научных журналах пошли статьи на тему переданных мной царю работ. Государь не стал публиковать что-то действительно важное для Русского царства. Но кое-какие мелкие открытия отдавал — и это правильно. Мы не можем самостоятельно копать во всех направлениях, просто не хватит квалифицированных специалистов, а в какой-нибудь Испанской Америке вполне может найтись ученый, который продолжит работу. И в нужный момент Русское царство просто купит результат его трудов.

Переключившись на подготовленный Кристиной обзор последних событий, я быстро пробежался взглядом по строчкам.

В международных новостях появились кадры с Амурской границы. Нападавшие не были указаны, однако отмечалось, что и Русское царство, и Китай действовали совместно, и в результате окончательно договорились о нескольких пунктах соглашения, которое разрабатывали чуть ли не десятилетие. Приезд их ученых в наше ЦГУ среди списка значился, но был менее заметен, чем объявление о предстоящих помолвках трех родов с нашей стороны.

На фоне этого вести из Речи Посполитой, на чьей территории Римская империя решила обкатывать новые сверхсовременные комплексы противовоздушной обороны, прошло незаметно. Там многие тестировали свои разработки, и Варшава позволяла это делать за определенную цену.

Германский рейх готовил к старту новую систему запуска спутников, но в последний момент испытания были отменены. Причину не указывали, однако, подозреваю, дело как раз в Римских ПВО. Учитывая, что не предполагалось действительно выводить ракету в космос, ее запросто могли сбить бравые италийцы, испортив статистику.

Японский сегунат негромко и незаметно сообщил о новом успехе на поприще уменьшения транзисторов. И складывалось ощущение, будто никто этого не заметил. До практического применения здесь еще не скоро дойдет, но вложиться можно уже сейчас — следующий шаг принесет компании баснословную прибыль. А мне нужны деньги.

В дверь постучались, и Кристина поднялась со своего места, чтобы открыть.

— Дмитрий Алексеевич, князь ждет вас в своем кабинете, — объявил Степан Витольдович, и я встал с рабочего места.

— Кристина, подготовь мне, пожалуйста, кружку кофе, — распорядился я, прежде чем покинуть покои.

Следуя за секретарем отца, я уже выбросил из головы разборки великих князей и даже обдумывал, что могут мне рассказать Демидовы в эти выходные. Руслан Александрович никогда не тратил время на вежливые разговоры, был человеком хоть и не самым приятным, зато деловым и решительным.

— Садись, сынок, — улыбнулся мне отец, потягивая эспрессо из маленькой фарфоровой чашки. — У меня для тебя будут хорошие новости.

Я занял предложенное место и приготовился слушать. Князь несколько секунд наслаждался напитком, после чего отставил пустую посуду в сторону.

— Как я и подозревал, «НиКо» нам не досталась, — объявил отец. — Но у нас будет небольшая доля в акциях.

— Условия? — уточнил я.

Отец хмыкнул.

— Никаких условий, но цена, — он покачал головой. — Я пока что в раздумьях, стоит ли соглашаться. Да и нет там такой прибыли, чтобы вложения окупились хотя бы за десять лет.

Кивнув, я стал ждать продолжения.

— Итак, деньги за Новгород начали поступать на наши счета. Я выбрал объекты по своему усмотрению, так как ты отказался, — напомнил он. — Общая сумма получилась довольно внушительная, но я обещал тебе отложить часть под будущие проекты. И я отложил двенадцать миллионов.

Я улыбнулся. Сумма не то чтобы большая, но и весьма немаленькая. Учитывая, что отец выбил роду Романовых компенсацию за похищение Ксении в тринадцать миллионов, это внушительное число.

— Ты доволен? — спросил князь.

— Весьма, — ответил я, склонив голову. — Спасибо, отец. Это даже больше, чем я рассчитывал.

Алексей Александрович улыбнулся шире.

— Рад, что так. А теперь поговорим серьезно — пришло приглашение Демидовых, — он вытащил из ящика стола письмо, запечатанное гербом владык Урала. — Мы уже говорили, что там будет какая-нибудь девушка, чья задача тебя охмурить, Дмитрий. Постарайся и не отказать ей во внимании, и при этом не давать надежд.

— Так и планировал сделать, все же Демидовы — родня, — ответил я. — Но разреши спросить, отец.

— Конечно, — кивнул тот, слишком довольный, чтобы это скрывать.

— Я так понял, великие князья не должны поднять бунт против царя за попрание свобод?

Князь замедленно кивнул, с его губ сползла улыбка. Да и весь он подобрался, как перед броском. Значит, он не только в курсе, как именно этого добился Михаил II, но и знает, что это представляет для рода какую-то неприятность.

— Ты можешь сказать мне, чем он их купил? — спросил я.

— Пока не могу, но со временем ты сам узнаешь, — покачав головой, заявил отец. — Все, что могу сказать — раскручивается интрига. И нам лучше держаться от нее на расстоянии.

— Хорошо, — кивнул я. — Лет десять мира бы нам, но ведь их не будет.

— Не будет, — подтвердил князь.

В этот момент зазвенел телефон отца, лежащий перед ним на столе. Спустя секунду завибрировал мой.

'СРОЧНЫЕ НОВОСТИ!

Над Тверью разбился самолет, везущий в столицу семью великого князя Тверского. По предварительным данным — транспорт был сбит польским отрядом диверсантов, посланных королем Речи Посполитой в качестве мести за смерть племянницы Анны Яновны Долгоруковой '

— А вот теперь это война, — сказал я, глядя на видеозапись с горящими обломками.

Глава 4

— Я считаю, пора делить Польшу, — поднявшись со своего кресла, объявил великий князь Киевский. — Что тут еще можно обсуждать, Рюриковичи⁈ Семью великого князя Тверского убили на нашей земле, а мы будем рассматривать еще какие-то варианты⁈ Сравнять это, так называемое, государство с землей, и весь разговор. Чего еще мы должны ждать? Может, покушения на царя⁈

Государь сидел во главе собрания и молча смотрел в сторону Тверского. Тот не обращал внимания на происходящее и Можайского не слушал.

— Поддерживаю, — как только сел Киевский, поднялся великий князь Хабаровский. — Мы терпим атаки шакалов со всех сторон, но убиваем только исполнителей. Едва неделя прошла, как пшеки по указке самураев козни строили на нашей границе. И что? Наши люди гибнут от этого бездействия!

Царь строго посмотрел на оратора, и тот молча опустился в кресло, недовольно глядя по сторонам. Несколько секунд совет клана Рюриковичей молчал, после чего заговорил государь.

— Я хочу услышать мнение великого князя Тверского, — объявил свою волю Михаил II. — Николай Константинович?

Овдовевший владетель Твери посмотрел на царя мрачно, его брови сошлись на переносице. Опущенные уголки губ, отсутствующий взгляд. Любому было ясно, что великому князю очень больно.

— Как ты решишь, государь, так и будет, — ответил он надтреснутым голосом. — Мою семью не вернет ни одно решение.

Михаил II кивнул и обратился к стоящим у стены журналистам:

— Прошу вас выключить видеокамеры на время демонстрации записи допроса захваченных наемников. Это зрелище не для слабонервных.

Для аристократов велась отдельная трансляция, без какой-либо цензуры, в отличие от царских людей.

Корреспонденты подчинились, и через минуту царь поднял руку с пультом. На стене вспыхнул широкий экран, отображая каменный мешок, в котором сидел мужчина лет тридцати, с ног до головы покрытый татуировками. Его лицо в синяках и ссадинах замедленно поднялось, чтобы смотреть в объектив.

— Имя, гражданство, — велел невидимый опричник.

— Сымон Мазур, подданный польского короля, — ответил тот.

— Кто приказал тебе сбить самолет?

— Магнат Гаршинский.

Кадр сменился, теперь пленник был уже другим. Ему задавали те же вопросы, и ответы не изменились. За вторым допрашиваемым последовал новый. Кадры сменялись, но все шесть захваченных в плен польских нелегалов повторяли одно и то же. Они все указывали на магната Гаршинского.

Царь погасил экран нажатием кнопки.

— Можете включать видео, — объявил он, и тут же повернулся к великим князьям. — Этот магнат Гаршинский на самом деле — никакой не магнат, а представитель обнищавшего древнего рода. Под его рукой ходят тысячи нелегалов, которых используют для своих грязных дел по всему миру.

Государь поднялся и, уперевшись кулаками в столешницу, объявил:

— Николай Константинович, я приведу этого человека в Русское царство, где он расскажет нам, кто настоящий заказчик. И тогда мы сделаем все возможное, чтобы твоя семья была отмщена. Я сказал свое слово, Рюриковичи.

Он отложил пульт и, не оборачиваясь, покинул помещение. Журналистов начали выдворять в тот же момент, как за государем закрылись двери. Великие князья медленно поднимались со своих мест и, по одному подходя к Тверскому, хлопали его по плечу, нашептывая слова сочувствия.

Трансляция закончилась красивой заставкой с видами на Кремль.

— Полагаю, магната уже нет в живых, — предположил я, когда на экране появилась ведущая новостного выпуска. — Кто бы ни был заказчик, сейчас не в его интересах оставлять поляка.

Князь усмехнулся, выключая звук на телевизоре.

— Дмитрий Алексеевич, не разочаровывай меня, — сказал он, качая головой. — Кто бы допустил это заседание в эфир, если бы Гаршинский не мог ответить перед государем?

— Полагаешь, его уже взяли?

— Иначе бы нам не показали заседание совета Рюриковичей, — ответил отец. — Вот видишь, как работает ЦСБ, если действует по приказу царя?

Да уж, всего несколько часов прошло с объявления о сбитом самолете, а все уже завертелось. Но что-то я сомневаюсь, что польский король так легко утрется, когда узнает, что его подданных могут вывезти из страны и казнить. Впрочем, этот без указки действительно мощных западных игроков и тявкнуть не посмеет.

— Что ж, тогда, полагаю, мне пора, — объявил я, поднимаясь из кресла.

— Да, спокойной ночи, сын.

— Спокойной, отец.

После всех этих новостей хотелось как следует вымыться и отдохнуть. Как и сказал отец, закручивается интрига, а я не обладаю о ней достаточной информации, чтобы строить планы. Но раз глава рода считает, что для нас угрозы нет, значит, так оно и есть.

До выходных время пролетело незаметно. И вот я вышел на крыльцо особняка, чтобы сесть в машину и доехать до резиденции Демидовых.

Это не было приемом, обычный родственный визит, так что и пара мне не требовалась. Однако это не отменяло обязанности явиться с подарками — с пустыми руками в гости не ходят.

В багажник уже загрузили презенты от князя Романова. Мне нужно лишь передать их Руслану Александровичу.

— Готовы, княжич? — уточнил Виталя, когда я занял свое место.

— Поехали.

Вечер только начинался, успеем как раз к ужину. Живут Демидовы не так далеко от нас, но все же время подумать у меня было.

Изготовление лазера с получением материалов немного продвинулось. Однако до финальной сборки еще было далеко. Но уже то, что сделано, можно считать прогрессом. Закончу с ним, уложившись в сроки. Больше задержек быть не должно, фактор ресурсов я учел и сделал для себя поправку по времени.

Телефон завибрировал, и я ответил на вызов.

— Здравствуйте, Петр Васильевич, — произнес я. — Что-то случилось?

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Нет, все в порядке. Я решил, что вам следует знать — с понедельника Виктория Львовна возвращается на занятия.

— Благодарю за хорошие новости.

— И хотел бы вас поблагодарить, — чуть замявшись, сказал он. — В тот день это я должен был вступиться за свою студентку. Это моя обязанность, как старосты.

— Не стоит. Я поступил так, как посчитал нужным. Правила поведения в группе еще только формируются, и нам всем их только предстоит выработать. Так что если мои действия идут на пользу нашему обществу, я только рад помочь.

К тому же у Орлова не хватает смелости и решимости, чтобы действительно отстаивать интересы одногруппников. Это я могу себе позволить встать в одиночку против общества, но что дозволено Юпитеру, то не позволено быку.

— Да, я полностью согласен. В связи с этим прошу не строить планов на вечер понедельника, я хочу провести собрание группы после занятий. Если вас не затруднит, разумеется.

Что ж, пара часов у меня найдется. В лаборатории сейчас ничего срочного нет — следующий этап требует работы не с оборудованием, а с расчетами. И я могу их закончить дома, если не успею.

— Хорошо, я освобожу немного времени. Вы будете бронировать полигон?

— Полагаете, нужно?

— Почему нет? — ответил я. — Можно было бы провести небольшую работу по корректировке навыков. Инструктор выдал нам всем задания, и будет продуктивнее, если мы поработаем над ними сообща. Не только же нам за партами общаться, проведем время с пользой.

— Тогда я забронирую один, — все еще не слишком убежденным тоном произнес староста.

Как часто случается, он оказался не очень компетентен. Но других желающих взваливать на себя эту ответственность не нашлось. Так что придется работать с тем, что есть.

Этот разговор навеял воспоминания из здешнего детства.

— Нельзя просто взять и править, — сказал отец, когда мы с Сергеем расселись в слишком больших для нас креслах. — Управлению людьми нужно учиться. И чем больше в твоем подчинении людей, тем задача становится сложнее. Бездарный правитель приведет свой род к краху. Не важно, по какой причине ты не умеешь руководить, ни одно оправдание не спасет ни тебя, ни твоих близких. Но чтобы управлять, нужны соратники, те, кто будет стоять рядом с тобой, и будут обеспечивать поддержку и выполнение приказов.

Сергей слушал со всем вниманием. Мне тогда было семь, брату почти девять. Вряд ли он действительно понимал, зачем князь затеял тот разговор.

— Поэтому я хочу, чтобы вы всегда поддерживали друг друга, — сказал он. — Но прежде всего, вам нужно знать, кто из вас станет править, а кто — его помощником и поддержкой. Дмитрий, ты хочешь стать следующим князем Казанским?

Я покачал головой.

— Почему? — удивился Сергей.

— Потому что это скучно, — заявил я. — Отец всегда занят. А я так не хочу. Мне не интересно.

Алексей Александрович кивнул, принимая мой ответ. Тот ответ, который бы устроил всех. Два сына это всегда опасность внутренней борьбы. А у меня другие цели. И я не собирался взваливать на себя лишнюю ответственность.

У Орлова, судя по всему, такого выбора не было.

А что касается Сергея, то я действительно не раз и не два выступал заступником для старшего брата. Он знал, что может на меня положиться, но при этом никогда не прятался за моей спиной.

Стал бы он таким, как сейчас, если бы в детстве не состоялся тот разговор? Сложно сказать. В части управления родом он действительно разбирался лучше меня. И тот факт, что я мог победить его в поединке, нисколько не умалял его заслуг.

Машина свернула, съезжая с трассы в сторону особняков. До поместья Демидовых оставалось минут семь езды, и я потратил их, чтобы убедиться, что выгляжу достаточно опрятно.

Путешествуя по стране, я неоднократно посещал родовые земли Демидовых. И нужно заметить, что меня там всегда принимали как своего. Родственные узы на Урале ценились сильнее, чем в столице или на Востоке.

Изначально маленький бизнес Демидовых зарождался именно как семейное предприятие, и род пронес это отношение через века. Если в тебе течет кровь Демидовых, на Урале ты свой. Однако это не значило, что можно явиться на ужин растрепанным. Если, конечно, не хочешь весь вечер слушать о дурном влиянии Романовых на святое потомство Демидовых.

Мы въехали на территорию усадьбы, и машина подкатилась к широкой мощеной дорожке, ведущей к массивным дубовым дверям жилого здания, оббитым стальными пластинами. С виду, конечно, так себе защита, но внутри декоративного оформления под старину прячется толстая плита, способная посоревноваться по крепости с сейфом Царь-Банка.

Меня, разумеется, на дорожке уже ждал слуга. Открыв мне дверь, он поклонился и повел меня к крыльцу. Я сделал буквально пяток шагов, как тяжелые створки раздвинулись, и в глаза ударил блеск янтаря, который украшал гостиную московской усадьбы Уральских владык.

Руслан Александрович вышел наружу и встал на крыльце, дожидаясь, пока я подойду.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовал он меня, едва я достиг первой ступени.

— Вечер добрый, Руслан Александрович, — ответил я, и поклонился, демонстрируя уважение хозяину дома.

— Прошу, проходи, — посторонился патриарх рода, и я поднялся к нему, чтобы вместе войти в широкий проем.

Мария Евгеньевна вплыла в гостиную, как только я переступил порог дома. Одетая в свободное закрытое платье, с кольцом на пальце — сама скромность. А вот за ней шла, чуть склонив голову и старательно глядя в пол, яркая русоволосая девушка в цветастом платье до самых щиколоток, с брошью в виде герба на пышной груди, подчеркнутой правильным фасоном одежды.

— Рада, что ты смог выбраться из своих пыльных лабораторий, внучек, — улыбаясь, заявила Демидова. — Позволь представить тебе нашу красавицу.

Легкое движение кистью, девушка шагнула вперед и подняла голову. Ее волосы, уложенные в длинную косу толщиной с мою руку, мотнулись от этого движения, демонстрируя, что заканчиваются у самой талии. Яркие зеленые глаза при здешнем освещении казались ожившими изумрудами.

— Василиса Святославовна Волкова, — объявила хозяйка дома.

Я улыбнулся представленной красавице, ничуть не кривя душой. Не знаю, какое там у нее приданое, но по внешности Василиса могла запросто выигрывать конкурсы красоты.

— Очень рад нашему знакомству, — сказал я, приветствуя ее.

— Это взаимно, Дмитрий Алексеевич, — ответила она, уже не строя из себя скромницу, и прямо глядя мне в лицо.

Краем глаза я заметил довольную ухмылку на лице Марии Евгеньевны. А вот Руслан Александрович оставался спокоен. Впрочем, после положенной секунды молчания, я обернулся к хозяину дома.

— Я привез кое-какие подарки, — сказал ему я. — Разрешите воспользоваться вашей прислугой, чтобы все принести?

— Разумеется, — кивнул тот и жестом отправил встретившего меня человека доставать презенты. — А пока накрывают на стол, я хочу поговорить с тобой один на один. Женщины, мы отойдем.

И супруга, и девушка покорно приняли волю патриарха, а сам он повел меня к боковой двери. Это оказались гостевые покои, обставленные со вкусом, и тоже с претензией на старину. Даже запах стоял какой-то архаичный, будто мы вошли не в жилое помещение, а в музей.

— Садись, Дима, — указав мне рукой на диван, он тут же опустился в кресло напротив и сложил руки на подлокотники.

Я выполнил требование, прекрасно зная, что Руслан Александрович крайне не любит, когда его приказы выполняются не слишком расторопно. Видя это, он довольно улыбнулся и заговорил:

— Я так понял, ты сейчас совершенно свободен, Дима. Я не про девок говорю, разумеется, их всегда полно у хорошего дворянина. Мне нужен твой мозг.

Я кивнул.

— Пока что я занимаюсь в лаборатории ЦГУ, но, полагаю, смогу уделить время и вашим проектам. Если они не слишком большие и срочные.

Он помедлил с продолжением речи. Погладив пальцами складку вокруг рта, все же заговорил. И чем дальше я слушал, тем больше понимал, что мне действительно интересно.

— У меня есть несколько толковых ребят, которые разрабатывают новое оружие для нашего рода. Один из них натолкнулся на твои работы и попросил меня о консультации. Если тебе, конечно, интересна эта тема. Сейчас они трудятся над проектом по созданию единой сети между бойцами. Я не слишком хорошо разбираюсь в технических тонкостях, но, полагаю, тебе эти слова скажут больше, чем мне. Внешний нейрокомпьютерный интерфейс.

— Интересна, Руслан Александрович, — кивнул я. — Как далеко они продвинулись?

— Я приглашу их в Москву, и устрою переговоры здесь, если ты не против, — предложил он. — Уж прости, но я не слишком доверяю системе безопасности Романовых. И ваши похищения доказывают мою правоту.

Я склонил голову.

— Я согласен, и с нетерпением буду ждать нашей встречи.

Надо же, у Демидовых тоже есть толковые люди! И ведь совсем нет гарантий, что у каких-нибудь Голицыных нет подобных разработок. Любопытно будет взглянуть, чего местные достигли без моих подсказок.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы их привезли, — произнес Руслан Александрович и хлопнул ладонями по подлокотникам, сменяя тему. — Как тебе Василиса?

— Я первый раз ее увидел, — усмехнулся я.

— И что? Я твою бабушку вообще до свадьбы не встречал, — хмыкнул он. — От жены главное, чтобы она могла родить наследника. А не как… — он прервался и махнул рукой. — Ладно, пойдем, а то эти бабы там вокруг твоих гостинцев до утра плясать будут.

Я поднялся вслед за ним, и мы вернулись в гостиную. На журнальном столике, вырезанном из камня, уже разместились футляры с ювелирными изделиями. Разумеется, уж кого невозможно удивить украшениями, так это Демидовых. Но главное было не в камнях, а в оправе.

— Тонкая работа, — похвалил Руслан Александрович, бросив мимолетный взгляд на подарки. — Итак, пора бы и поужинать. Маша?

Хозяйка тут же кивнула и повела нас в столовую. Я помог Василисе занять отведенное ей место, сам сел на против. Во главе опустился Руслан Александрович, в то время как Мария Евгеньевна заняла кресло по левую руку от него. Остальная часть стола, рассчитанного минимум на двенадцать персон, оставалась пустой.

Пока слуги расставляли перед нами блюда, а на свободное пространство — букеты цветов, бабушка принялась расспрашивать меня, как идет учеба в ЦГУ.

— Хм, Салтыкова, говоришь, — поджав губы, недовольно произнесла она. — Помню я этих, с позволения сказать, благородных людей. Приходили к нам милостыню просить.

К речевым оборотам Марии Евгеньевны я давно привык, а вот для Василисы это, похоже, было новостью. Впрочем, она старалась держать выражение лица, как и подобает гостье.

— Не милостыню, — поправил бабушку супруг. — Благотворительный фонд они создавали. Но так и не создали, насколько я помню. Денег не хватило.

— Я этого не знал, — сказал я, — нужно будет изучить вопрос.

— Зачем тебе с ними связываться⁈ Вот посмотри, какая красавица у наших Волковых родилась!

Волковы были боярским родом, подчиненным Демидовым. И обеспечивали основную боевую силу клану Руслана Александровича. Собственно, как практически все благородные семьи Урала.

— Благодарю, Мария Евгеньевна, — отозвалась та с улыбкой.

Мы приступили к еде, и пока глава рода ел молча, остальные не спешили заводить беседы. Вот когда Демидов возьмет слово, тогда-то и наступит время для диалога.

— Вот, что я скажу тебе, Дима, — произнес он, опустив ложку в опустевшую тарелку. — Василиса — замечательная хозяйка, за ее спиной стоит сильный боевой род. Опять же, ты увлекаешься наукой? А перед тобой целитель высшего класса.

Я взглянул на девушку иначе. Как-то слабо представлялась она в этой роли. Может быть, это и предрассудки, но обычно «высший класс целителя» присваивался людям с громадным опытом за плечами.

— Вы смогли меня удивить, — произнес я, глядя на Волкову.

— Ничего удивительного в этом нет, — ответила она. — Я с детства путешествовала вместе с отрядом отца. И успела получить достаточно практики, чтобы защитить диплом. И получила его только весной, так что совсем недавно в этом статусе.

— Свой целитель в роду — это прекрасно, — вставила комментарий бабушка.

Тут не поспоришь. Но и бросаться с предложением брака я не стану.

Внезапно в столовую вошел слуга и, быстрым шагом подойдя к главе рода, склонился к его уху. Демидов замер на несколько мгновений, после чего велел тому включить новости.

Слуга достал откуда-то из стены пульт и нажал на кнопку. Панель разъехалась, открывая скрытую нишу, в которой находился утопленный телевизор. Быстро переключив канал, мужчина положил пульт перед Русланом Александровичем и отошел за спинку его кресла.

Мы молча смотрели на горящие дома, разрушенные постройки и разбитые машины. Люди бежали по улицам, спасаясь от врага, а навстречу им катила техника с гербом Киевского княжества на броне.

— Меньше часа назад Речь Посполитая вторглась на территорию Киевского княжества, — заявила диктор, зачитывая бегущую понизу строчку. — Государь Михаил II в ответ объявил войну польскому королю и пригрозил, что Русское царство не позволит никому вмешиваться в конфликт. Силы великого князя ведут бои на своей территории, успешно отражая…

Мой телефон задрожал и я, извинившись перед хозяином дома, встал из-за стола. Выйдя из столовой в гостиную, ответил на вызов.

— Слушаю, отец.

— Дмитрий, — сказал князь. — Я не буду ходить вокруг да около. Ты поедешь в Польшу. Царь прямо сейчас подписывает приказ призыва. Каждое княжество выставит одного сына, выступить вместе с царским войском. Я и Сергей должны остаться в Москве, но ты, мы оба это знаем, справишься. И добудешь роду Романовых добрую славу. Ты со мной согласен?

— Хорошо, отец, — ответил я. — Польша, так Польша. Всегда хотел побродить по Европе.

Глава 5

— Нас там не ждут, — объявил стоящий у люка капитан с гербом Русского царства во всю грудь. — Пленных не берем. Романов, твой выход.

Люк открылся, и я отстегнулся.

— Романов! Где твой парашют⁈

— Он мне не нужен.

И я шагнул наружу. Поток воздуха снес меня прочь от стремительно уходящего самолета, завертел. Усилие воли — и дар обхватил мои руки, плоскость вытянулась, соединяя их с телом, образуя энергетические крылья.

Подо мной внизу пылал город. Сложно было рассмотреть детали, но в том, что поляки дошли до центра, сомневаться не приходилось. По всему городу полыхало зарево — тут и там сияли взрывы.

Сложив крылья, я развернулся, чтобы набрать скорость. В наушнике раздавались команды оставшихся на борту солдат. Им предстояло лететь дальше, чтобы зайти в тыл врагу. Моя задача — помочь царской армии в городе и по возможности вывести гражданских.

Земля стремительно приближалась, я расправил крылья, постепенно меняя угол. Улицы завалены обломками, трупами, горящей техникой. Скорректировав полет, я направился к центру и в следующее мгновение увидел, как растекается жидким металлом танк, замерший на раскуроченном асфальте. Экипаж разбегался в стороны, ведя огонь в человека, стоящего в десятке метров от уничтоженной техники. Пули с искрами отлетали от поляка прочь, не достигая одаренного.

Выставив руки вперед, я слил крылья вместе, превращая их в длинное копье, и, укрепив тело, влетел прямо в противника. Удар об одаренного на мгновение оглушил, его смяло, как тряпичную куклу, и я поднялся над поверженным противником. За моей спиной полыхали яркие крылья, подкрашенные для ориентирования солдат. Поле растягивалось в стороны, пока не окутало весь экипаж.

Теперь пули полетели в меня, но бесполезно вязли в щите. Настроив купол так, чтобы под моей охраной остались русские бойцы, я отступил назад и вытащил бесполезный наушник. Поляк умудрился его сжечь своим полем. Как и мой пистолет.

— Живы? — спросил я у сидевшего за наполовину расплавленным танком солдата.

— Живы, — отозвался тот, не зная, как ко мне обращаться.

— Тогда пошли, — велел я, поднимая правую руку.

Не долетевшие до меня куски свинца, все еще висящие в силовом поле, задрожали.

— Эй, пшек! — крикнул я в сторону не прекращающих огонь поляков. — Тебе подарок!..

Толкнув поле ладонью, я послал пули в обратный путь. Их были сотни, и практически ни одна не попала в цель, зато заставила пригнуть головы. Этого времени хватило, чтобы экипаж пришел в движение и открыл ответный огонь более прицельно.

— Вперед! — скомандовал я, и первым пошел на врага.

Глазами выискивая других одаренных, я держал поле перед собой, не позволяя достать нас, и под моим прикрытием четверка солдат шла, как по тренировочному полигону. Напряжение было серьезным, поляки пытались отступать, но их клали мои бойцы, уже отстрелявшие по паре магазинов.

— Стой, — командир экипажа позвал меня, когда мы дошли до первой группы польских трупов.

Команда быстро собрала трофейное оружие.

— Нашивки, — напомнил я, но солдаты и так знали, что делать.

С трупов срывали опознавательные знаки. Позже их предоставят в качестве доказательств на трибунале.

— Готовы, можем идти, — положив руку мне на плечо, объявил командир.

На время краткого отдыха поле я ослабил и сжал, чтобы не тратить лишние силы. Теперь же модифицировал его в объемный куб, по полметра на каждого человека. Это позволит сэкономить ресурс.

— Держимся внутри, — предупредил я. — Пули я остановлю. Кто видит гранаты — кричите. Ракеты — бегите. Все ясно?

— Так точно.

И мы продолжили путь по улице. Группировка, напавшая на танк, была рассеяна, и ловить их для меня уже было бессмысленно. Был бы один, еще бы мог попытаться, но не с группой царских людей за спиной.

Мы прошли по улице до перекрестка, где с ходу вышли во фланг новому вражескому отряду. Поляки вели огонь по укрывшимся за автомобилями русским бойцам, а те огрызались не прицельно, опасаясь высовываться.

Мой экипаж не растерялся, сразу же начав стрелять. Получившие неожиданную поддержку солдаты русской армии, забаррикадировавшиеся покореженными автомобилями, высовывались, чтобы открыть огонь на поражение.

Не прошло и минуты, как последний в этом отряде поляк рухнул на землю. Мои воины не стали тратить время, сразу же прошли к уцелевшим. Не все их них дождались помощи — несколько тел остались на асфальте.

— Связь есть? — спросил я, спокойно шагая в центре светящегося поля.

— Есть, — ответил один из бойцов.

— Отлично, доложи наверх — княжич Романов в городе. И давайте все под щит, у нас не так много времени.

Теперь нас было уже пятнадцать. Я видел, что большинство бойцов — еще только молодые парни, возможно, даже учебу не закончили. Экипаж оказался куда старше и, видимо, опытнее, раз никого не потерял.

— Идем к центру, — велел я, когда радист передал мои слова. — И шевелите ногами, парни, долго я защиту не удержу.

Ночной город, несмотря на отсутствие света, полыхал так, что видимость была практически, как днем. Запах жженой резины забивал дыхание, густой смог поднимался откуда-то с окраин.

Свернув на очередном повороте, я нос к носу вывел солдат на группу поляков, конвоирующих женщин и детей.

— Ложись! — крикнул я, и мои бойцы прицельным огнем срезали врагов, тратя по паре патронов на каждого.

Пленных было человек пятьдесят навскидку. Никого в нормальной одежде — белье и рваные тряпки. Стиснув зубы, я вытянул щит, накрывая их всех, и кивнул стоящему рядом радисту.

— Доложи. Мы их выведем.

Гадать, зачем Речи Посполитой женщины и дети, нужды не было. Рабство никуда не делось. И если не себе в услужение, так уж на продажу их можно пустить. Увести чужих подданных — все равно что вырастить своих. Безжалостная система магии придаст их владельцу сил в награду.

— Командуй, — велел я командиру экипажа, и тот принялся раздавать указания.

Женщин поднимали, приводили в чувство, а я постепенно сужал щит. Силы уходили, но еще на некоторое время их должно хватить. Можем добраться до своих, где о пленниках позаботятся.

— Куда их можно вывести? — спросил я у радиста, и тот принялся уточнять у командования.

— Княжич, два квартала, — отчитался тот, указывая в нужную сторону. — Наша колонна прорвалась.

— Слушайте все, — объявил я. — Возьмите детей на руки. Я не могу держать большую площадь. Но если мы сократим необходимое пространство, моих сил хватит, чтобы вывести вас в безопасность. Идите, плотно прижавшись друг к другу. Видите голубое поле? Сквозь него враг до вас не сможет достать. Солдаты не дадут причинить вам вред. И давайте поспешим, мои силы не бесконечны.

Вести такую толпу по осажденному городу — задачка непростая. Но два квартала нам удалось пройти. И только один раз пришлось отстреливаться от врагов, засевших в уничтоженной кафешке на первом этаже.

Бронемашина выскочила на улицу и встала перед моим полем. Водитель развернул транспорт так, чтобы встать задом к нам. Пара бойцов открыла двери изнутри, и я шагнул вперед, чтобы прикрыть и машину, и набивающихся в них гражданских.

— Княжич, куда дальше? — позвал меня командир экипажа, но я покачал головой, указывая на машину.

— Садитесь все.

— Ты останешься?

— Я не закончил, а вы нужны будете в другом месте.

И как только машина уехала обратно на не захваченную противником территорию, я снял щит, оставив для себя лишь самую малость. Так силы будут быстрее восстанавливаться, а мне предстоит искать дальше.

Где-то здесь бродят другие одаренные. И мне нужно их уничтожить.

Солдаты из транспорта выдали мне рацию, и я быстро подключился к нужному каналу. Слушая разговоры других княжичей, я шагал по разбитому городу, натыкаясь на тела погибших людей. Шумы боя гремели вдалеке со всех сторон, но из-за легкого транса складывалось впечатление, будто буквально за соседним зданием гремят взрывы.

Свистнула ледяная сосулька с характерным морозным треском. Я отскочил назад, пропуская снаряд перед лицом. Короткая очередь бессильно зависла в шаге от моего тела.

Нырнув за первую попавшуюся машину, я пригнулся от целой россыпи морозных игл и отбросил в сторону пистолет с намерзшим на дуле льдом. Меня осыпало холодной крошкой. Противник сил не жалел — снаряды выбивали куски из бетонной стены.

Прозвучала команда, и поляки пошли обходить мое укрытие. Звякнула сорванная чека — сейчас мне швырнут гранату.

Усилив ноги, я оттолкнулся от земли, раскрошив асфальтовое покрытие. Меня подбросило в воздух. Мелкие поля, уже опробованные в бункере, отделились от моего щита, и первая пятерка неодаренных упала на землю. Из руки одного выкатилась граната.

Ледяной маг окутался куполом, наплевав на остальных солдат. Взрыв хлопнул, когда я вновь оказался за машиной. Осколки со скрежетом вошли в тонкий металл. Кто-то вскрикнул от боли.

Выскочив из укрытия, я добрался до первого трупа и вырвал автомат из его рук. Три короткие очереди, и мы остались один на один с одаренным.

Из купола отвалились куски, тут же подхваченные вражеским даром, понеслись в меня. Щит выдержал натиск, истончившись втрое, и я спустил курок.

Пуля влетела в щель между ледяной коркой, на заднюю стенку купола плеснуло красным. Техника быстро развеялась, и я отсек голову трупа для контроля.

— Минус два, — вынимая израсходованный магазин, прошептал я.

На одаренном не было опознавательных знаков. Зато я нашел много наших нашивок в его кармане. Больше двадцати человек успел прикончить поляк, прежде чем вышел на меня.

— Спите спокойно, братья, — произнес я, убирая их в карман куртки.

Закончив осмотр, я пошел дальше. Запахи притупились, звуки боя стали тише. Где-то неподалеку ревели моторы — наши движки с характерным рычанием. Из рации периодически звучали голоса других княжичей, устроивших резню в тылу врага.

Ориентируясь по их словам, я продолжал идти по улицам, и смотрел по сторонам, выискивая новых противников, пока не вышел к городской больнице. Окопавшись внутри, поляки прижали огнем русских солдат, не давая пойти на штурм.

Снайпер выпустил пулю, но она замерла передо мной, а потом упала на разбитый асфальт. Подняв щит, я развернул его в форму светящегося герба Русского царства.

— Все ко мне! — прокричал, тут же образуя полусферу, чтобы прикрыть солдат.

Бойцы побежали ко мне быстро, и я встретился глазами с сержантом.

— Держу щит, вы убиваете, — распорядился я. — За поле — ни шагу!

— Есть! — отозвался тот.

И я повел их на штурм. Бесполезные пули, зависающие в воздухе, быстро сменились гранатами, которые отлетали в сторону и хлопали там, никого не поранив. А после мы уже дошли до дверей, и первая пара бойцов плечами вышибла их, не замедляя шага.

По-хорошему, нужно было разделиться, но я не мог себе позволить так растягивать щит. А потому мы миновали регистратуру и двинулись к лестнице, выбрав правую сторону.

— Растяжка!

Я замедлил шаг и позволил солдатам ее обезвредить. Второй этаж встретил нас залпом огня, и сперва мои бойцы брызнули в стороны. Я поднял автомат и прикончил первого поляка, прежде чем мои солдаты опомнились.

— Вперед, — приказал я, вновь шагая первым.

Безо всяких проблем мы прошли этаж насквозь. На лестнице на третий уже сюрпризов не было, и мы катком прокатились по засевшим в кабинетах полякам. Солдаты приободрились, а когда последний враг пал, кто-то даже прокричал «Ура!».

Толпой спустившись обратно в фойе, бойцы рассредоточились, и я дернул за плечо замеченного среди них связиста.

— Доложи, что больница отбита.

— Есть.

Выйдя через проем с выломанными дверьми, я свернул в сторону пылающего над заревом города. Моя работа здесь еще не окончена.

Но стоило мне отойти буквально метров на пятьдесят от здания, как с неба, объятый ярким пламенем, рухнул живой метеор. Врезавшись в дорогу, он распрямился, оказавшись здоровым двухметровым лбом.

Найдя меня взглядом, враг вытянул руку в мою сторону, и с его пальцев сорвался поток яркого оранжевого пламени. Я сделал пару выстрелов, но пули просто испарились от жара, а поляк наступал. Присоединив к первой ладони вторую, он шагал уверенно напирая.

Быстро собрав вокруг себя кокон, я секунду принимал на себя его атаку, а после, когда до врага оставалась пара метров, резко перебросил щит на него. Поляк взъярился, пытаясь прожечь путь на свободу, но я сжимал кокон до тех пор, пока человеческое тело не начало скукоживаться с хрустом.

Стоило убрать кокон, изломанное тело рухнуло мне под ноги, и я уже привычно отрубил ему башку. Раз уж ему мозгов не хватило понять, что меня так просто не взять, она все равно ему не нужна.

— Романов! — позвал меня капитан по рации.

— Здесь.

— Где ты есть?

— Убил одаренного. Зачистил больницу.

— Сиди там, не высовывайся, мы сейчас тебя заберем.

Ну что ж, значит, будет время немного перевести дух. Засевшие в больнице бойцы смотрели на лежащее обезглавленное тело с уважением. Только сейчас я обратил внимание, что многие из них держат оружие. И, похоже, они вели по нему огонь, только горячий польский парень плевать хотел на простое оружие.

— Бойцы, есть у кого-нибудь вода? — войдя обратно в здание, спросил я с улыбкой. — Что-то в горле пересохло.

Мне тут же предоставили две фляги. Взяв одну, я смочил рот и вернул воду хозяину.

— Благодарю.

На дороге завизжали шины, и перед больницей, заложив крутой вираж, остановился внедорожник с выбитыми стеклами. Сидящий за рулем капитан махнул мне рукой, и я припустил к нему бегом.

Запрыгнув в дыру на месте вырванной дверцы, я накрыл транспорт щитом.

— Куда теперь? — спросил я.

— Здесь и без нас справятся, — ответил тот. — А Ефремова накрыли за городом. Ты там будешь как нельзя кстати. Что с оружием? Где наушник?

— Попался один урод, спалил все, — ответил я. — Жарил так, что смог танк растопить.

— Польские курвы, — прошипел капитан, разгоняя автомобиль.

Я же взялся за рацию и, зажав кнопку, произнес:

— Семен, я иду. Держись.

Никто мне, разумеется, не ответил. Но я старался не переживать о друге. Да, это война, и здесь он в опасности, как ни в каком другом месте. Но Ефремов умеет за себя постоять, в конце концов, он укладывал на лопатки императорскую дочку. А в этом мире это что-то да значит.

Капитан вел уверенно, объезжая уничтоженные дома и разбитые машины. Но время, казалось, все равно тянулось, как резина, мне чудилось, что вот-вот, еще секунда, и мы не успеем.

— Жми! — потребовал я, и вояка не стал спорить, прибавив ход.

Машина вылетела за городскую черту, и я увидел объятое огнем поле. Навскидку квадратный километр был выжжен дотла, в небо поднимался густой смог, и где-то там мелькали несколько фигур в бешеном темпе.

Амурский тигр, сверкая когтями, вел свой отчаянный бой. Против него было как минимум пятеро противников с разными атрибутами, вспыхивающими разными цветами на фоне угасающего пожара.

— Жми, — велел я. — Еще!

Капитан вдавил педаль в пол, рискуя перевернуться, а я расправил крылья и, оттолкнувшись от расхристанного внедорожника, взмыл в воздух. Расправив поле, выровнял полет и, раскрыв щит шире, вновь сформировал из него герб Русского царства.

Пусть знают, пусть видят. Пусть боятся. Пусть передадут всем и каждому, как это жутко, когда видишь русский герб в ночном небе, сияющий ярче солнца.

Русские идут.

Глава 6

Княжич Ефремов .

Амурский княжич стоял на полусогнутых ногах и, разведя руки с полыхающими когтями, тяжело дышал. По лбу сочилась кровь, смешиваясь с копотью, легкие забивал густой травяной дым.

Трое поляков уже нашли свою смерть на этом поле, но еще пятерка оставалась. Семен Константинович скривился, сплевывая черную слюну. Силы были на исходе, а врагов слишком много. К тому же враги действовали слаженно, и лишь чудом удалось положить тройку нерасторопных.

Огневик раскрутил хлыст пламени, готовясь начать новую битву. Справа от него формировал купол воздушник. Слева наращивал ледяные копья другой. Еще пара одаренных поддержки готовила щиты для стоящих впереди ближников.

Амурский тигр выпрямился, опустив руки и протяжно выдохнул, входя в состояние транса. Пожалуй, в последний раз.

— Семен, я иду. Держись.

Голос Романова из рации прозвучал отдаленно, как будто из другого мира. Но он заставил Ефремова оскалиться — зло, резко. Крупный боец, он и так превосходил противников на голову, а теперь, зарычав, заставил огневика и воздушника попятиться. Не от испуга — от неожиданности.

Резко вскинув руки, Семен соединил свои когти в длинное копье, и в мгновение ока пронзил им морозного, оказавшегося впереди остальных. Наконечник, сплетенный из энергии, лишил того жизни, но развеялся и сам, израсходовав силы княжича. Ледяные снаряды растаяли в воздухе, так и не причинив ему вреда.

— Ну, кто следующий⁈ — расхохотался княжич, поднимая ногами пепел.

Хлыст пламени с гудением и чадом вспорол воздух, но Ефремов ушел перекатом. Воздушник обрушил несколько кулаков на то место, где Семен только что стоял, но так же бесполезно.

Амурский княжич рванул в сторону, разрывая дистанцию и вздымая ногами облака сажи. Несмотря на то, что противников все еще было четверо, избегать их атак уже было не так сложно. Правда раны уже не давали двигаться с прежней ловкостью, но и сдаваться Семен не собирался.

В отличие от своих друзей, которым Ефремов выбил пропуск, сам он ежедневно посещал базу военной разведки. И на родине тоже тратил время с пользой, изнуряя себя тренировками, порой до потери сознания. Так что в полном одиночестве уворачиваться от атак воздушника и огневика мог порядочное время. Пара одаренных поддержки опасности не представляла — их техники слишком медлительны.

Очередной замах хлыста ударил вдоль горизонта, и Ефремов рухнул в не остывшую пыль, чтобы тут же рвануть в сторону от новых воздушных кулаков второго врага. Но на этот раз не от поляков, а наоборот к ним. Дар восстановился, и пятиминутные танцы подходили к концу.

Выпустив коготь длиной в полметра, Семен рассек хлыст у середины, обрубая технику огневика и, рухнув на спину, пропустил над собой воздушный серп. Оттолкнувшись руками, княжич вернулся в вертикальное положение.

В этот миг выжженное поле осветило яркое сияние. Поляки прыснули в стороны, уходя от возможной атаки, а Ефремов поднял голову. Над пепелищем горел герб Русского царства.

— Успел, — выдохнул Амурский княжич, и рванул вперед.

Первый одаренный поддержки выставил морозный щит, но острый коготь прошиб его насквозь вместе с хозяином. На Ефремова полетел огненный поток вместо хлыста, но бессильно разбился о голубое сияние щита, рухнувшего с неба прямо перед Амурским княжичем.

Дмитрий мягко положил ладонь на плечо друга, и тот отступил на шаг, уступая место Романову. Казанский княжич шел вперед, пока огненные техники бессильно разбивались о его дар. Остальная пара одаренных стремительно разрывала дистанцию.

Дмитрий поднял руку и сжал ее в кулак. Тело бегущего воздушника врезалось в стену, его тут же расплющило, смяло, как в жерновах, и на выжженную траву рухнул мешок с изломанными костями. Второй беглец внезапно споткнулся, но, оглянувшись, подорвался на ноги. Огневик поспешно бросился в новую атаку, сменяя технику за техникой. Но монолит вокруг Романова оставался нетронутым.

— И это все? — спросил Дмитрий, глядя на врага с презрением.

Княжич махнул указательным пальцем, в воздухе блеснула силовая струна, тут же отделившая голову огневика от тела. Последний беглец уже почти пересек выжженное поле. Романов раскинул руки, расширяя свой щит. И новый купол накрыл всю проплешину, разрубив бегущего поляка на две неравных половины.

Романов обернулся к Ефремову.

— Тебе нужен целитель, — объявил он.

Семен не стал спорить, просто кивнул, и оба княжича направились в сторону гремящего мотором внедорожника, все еще не доехавшего до места схватки. У самого автомобиля ноги Семена начали заплетаться, он покачнулся, и Дмитрий взвалил его на плечи, не слушая вялых требований поставить княжича на землю. Сдерживаемые до поры до времени покровом раны вновь открылись, и капли крови побежали по униформе Романова, с каждым мгновением грозя отобрать у Казанского княжича друга.

Княжич Романов .

— Все могло кончиться хуже, — сказал врач в перемазанном кровью халате, снимая перчатки.

Я доставил Семена до лазарета. Сев в машину, Амурский княжич моментально потерял сознание. Защита, которую дает дар, исчезла, адреналин прошел, и тело Ефремова решило, что настало время для обморока.

— Кровопотеря серьезная, — продолжал эскулап. — Даже с его даром неделю Семен Константинович теперь не боец. Так что вы спасли княжичу жизнь.

Бои в городе закончились победой царской армии. Теперь нас ждала переброска в Польшу с ответным визитом. И хорошо, что Ефремов туда не попадет. Чем меньше моих друзей подвергается опасности, тем лучше.

Я привык защищать человечество, уничтожал планеты. Здесь же это правило ограничилось семьей и ближним кругом. Я могу за себя постоять, могу прикрыть других, но и мои силы уже не те.

— Спасибо, доктор, — кивнул я.

— Это мой долг, — ответил врач, и пошел к следующему пациенту.

Пострадавших было очень много. Прибывали все новые солдаты, врачи, сестры. Но поток жертв польского вторжения был чудовищным.

— Княжич, — рядом со мной возник наш капитан.

— Дмитрий Алексеевич, нам пора, — сказал он негромко, и я кивнул в ответ.

Покинув шатер полевого госпиталя, развернутого в центре города, я шагал вслед за своим временным командиром.

Бронемашина для нас стояла неподалеку, и княжичи уже размещались внутри. Нас стало почти на треть меньше, и хотя погибших среди княжеских сыновей не было, но очень многие вернутся домой для прохождения долгой реабилитации. Раны, травмы, осознание ужасов войны — все это стоило того, чтобы спасти тысячи жизней простых людей. Но вряд ли кто-то из остающихся считал так же, как я.

Сев на свободное место, я расстегнул ворот куртки и сунул руки в карманы. Нащупав нашивки русских солдат, добытых с морозного поляка, вытащил их и встал.

— Что там у тебя, Романов?

— Нашел у одного поляка, — ответил я и вернулся на место.

Капитан молча пересчитал нашивки и кивнул своему бойцу. На каждой — индивидуальный номер, так что как минимум два десятка солдат не останутся пропавшими без вести.

Машина тем временем тронулась с места. Нам нужно было добраться до самолета, который перебросит нас в новую точку. Полагаю, на этот раз уже точно в Варшаву.

— Слушайте меня, — привлек внимание капитан. — Вы сейчас подавлены, кто-то зол. Но так и должно быть. Вы своими глазами видели, что сделала Речь Посполитая на нашей земле.

Капитан выдержал короткую паузу. Он оглядел нас внимательным взглядом, а после продолжил:

— Нас не должно было здесь быть. Приказ царя — атаковать Польшу, отменили в последний момент. По просьбе великого князя Тверского вас сначала отправили защищать Киевское княжество. И тем самым вы спасли очень много жизней. И это — повод для гордости. Русские воины своих не бросают, и вы уже совершили подвиг.

Снова последовала пауза, должная дать каждому из молодых людей почувствовать себя героем. Не знаю, правда, насколько капитану это удалось, так как по-прежнему не глядел на остальных. На мой взгляд, уцелели самые приспособленные к боевым действиям, чья психика не дала трещину от ужасов реальной войны. Или, по крайней мере, самые удачливые.

— Но это — только начало, — сказал капитан. — Сейчас по всей границе будет происходить то же, что случилось здесь. Враг не станет сидеть сложа руки, и ждать, когда мы ответим ему. Он будет идти вперед, и убивать наших людей, пленять женщин и детей. Все те жадные до чужого добра нелегальные наемники, которых убивают по всему миру, теперь будут рваться в Русское царство. А потому мы должны перенести войну туда, где ему больнее. Сегодня ночью мы атакуем Варшаву!

Неровный гул голосов был ему ответом. Все-таки мы все здесь еще недавно — несовершеннолетние юнцы. И хотя у кого-то за плечами военная муштра, но в реальных боях княжичи были впервые. Так что к жесткой дисциплине обстановка не располагала.

— Мы не будем драться с мирным населением, — продолжил капитан, чуть повысив голос. — Наша задача — уничтожить сейм. Мы не будем брать их в плен. Мы будем убивать. Любой, кто поднимет на вас руку — это враг. А единственный враг, который не представляет угрозы для Русского царства — это враг мертвый. И ваша задача сделать так, чтобы Речь Посполитая больше никогда не представляла для нас угрозы. Приказ понятен?

Вновь отвечали ему вразнобой, но уже более воодушевленно. Одно дело — рубить женщин и детей, случайно попавших под удар, и другое — наносить точечные удары по тем, кто облечен властью и принимает решения.

— Пока царская армия будет идти вперед, выдавливая поляков с нашей земли, — продолжал капитан, — вы займетесь обеспечением хаоса у них дома. Лишим их армию командования, и Речь Посполитая сдастся сама. Ваша задача проста — каждому я сейчас раздам материалы, изучите их внимательно. Это — известные координаты местонахождения членов польского правительства.

Один из княжичей позади меня поднял руку — я увидел это в зеркале заднего вида.

— Что? — отвлекся на него наш командир.

— Что с путями отхода? — спросил тот. — Или нам придется прорываться домой своими силами?

— Я отвечу на этот вопрос чуть позже, — заверил капитан. — Отход будет организован. А теперь послушайте вот это.

Он дал команду своему подчиненному, и тот включил запись допроса. Уже знакомый мне опричник, который допрашивал польских наемников, начала задавать практически те же вопросы.

— Имя, гражданство?

— Арон Гаршинский, подданный польского короля.

— Кто приказал сбить самолет с семьей великого князя Тверского?

Последовал внушительный список имен, и, судя по лицам моих соратников, не все осознали, о чем идет речь. Но под конец даже самые недогадливые сообразили, о чем речь.

— Вас нанял сейм Речи Посполитой? — уточнил опричник на записи.

— Да.

Это не было удивительно, в принципе. Если есть специалист, который уже неоднократно доказывал свою полезность, поставляя пушечное мясо в любую точку мира, что ему стоит организовать убийство великого князя?

Нелегальные наемники не числятся в официальных списках и вполне могут проехать через границу под видом тех же туристов или разнорабочих. А уж обеспечить их нужным оборудованием на месте проще некуда. Не зря же у великого князя Долгорукова был целый спецотряд для грязных делишек, который был оснащен всем, что только было в распоряжении ЦСБ.

Но, понятное дело, на записи не было вопроса, откуда поляки взяли оружие, способное сбить самолет великого князя. Не для княжичей такая информация. Долгоруков трагически погиб вместе с семьей, и марать его имя не стал даже царь. Значит, и нам не следует знать о его грехах.

— Вы идете не на прогулку, — заговорил капитан, когда закончилось воспроизведение допроса. — Там у вас не будет союзников. Ваша задача — уничтожить тех, кто посмел поднять руку на Русское царство. Тех, кто распорядился выдвинуть войска на нашу землю. Это не люди, это враги. И они должны быть убиты.

Такая философия была мне знакома. Я и сам мыслил точно также — от опасностей нужно избавляться. И чем выше опасность, тем решительнее должны быть меры. Как говаривал один мой знакомый по прошлой жизни: сдачу нужно давать заранее.

— Теперь более конкретно, — объявил капитан. — Никто вас не бросит на вражеской территории совсем без поддержки. Все планы уже просчитаны, на местах вас будут ждать наши законспирированные бойцы. Но их задача — отвлекать внимание, против сильных одаренных они слабы. А вы должны справиться с возложенной на вас обязанностью. Эти же группы обеспечат ваш отход в безопасное место, откуда вас заберем мы. Сейчас я перешлю вам всю информацию по назначенным для каждого из вас объектам.

Что ж, уже лучше. А то поначалу звучало так, будто княжеских сыновей суют в мясорубку с надеждой, что хоть кто-то свое дело доведет до конца. Сейм — это, конечно, не король, но и у них будет очень серьезная охрана. Не всем присутствующим удалось бы в одиночку ее преодолеть.

Получив свое задание, я развернул планы особняка и указания постов охраны, маршруты патрулей, где какое вооружение, время смены караула. Имелись личные дела на одаренных в особняке — от охраны до самого маршала сейма Сергиуша Грушнивицкого, сорока шестилетнего мужчины с атрибутом воды.

Похоже, государь и сам был не прочь почистить этот европейский отстойник, тут столько данных, что их за пару часов не соберешь. И это хорошо — значит, к миссии действительно подготовились, и мне не придется бегать в поисках целей по всей Варшаве.

— На этом все, княжичи, — сообщил капитан, раздав нам задания. — Вылет в двадцать три часа. Не забудьте как следует отдохнуть — в Польше времени на это уже не будет.

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза, переваривая полученную информацию. Но мысли то и дело возвращались к боям в городе. Наше вмешательство, конечно, было авантюрой чистой воды — без подготовки, без распределения целей. Такие значительные потери — это не только следствие поспешного решения государя, но и общей неподготовленности княжичей к бою.

Я открыл глаза и взглянул в зеркало. Сколько из едущих со мной парней не вернется домой?

Неподалеку от Варшавы .

Пересечь границу оказалось достаточно просто. Зарегистрированный в Римской империи самолет вылетел из Русского царства, вошел в воздушное пространство османов, откуда повернул в Польшу, где должен был сесть в аэропорту Варшавы. Меня сбросили по ходу в нескольких километрах от города. Как будут добираться остальные княжичи, я представления не имел, но был уверен, что и там все пройдет гладко.

Телефон с польской карточкой внутри я получил еще на русской земле, но активировал только сейчас. На аппарат были занесены несколько номеров, и меня заранее предупредили о том, кто под каким скрывается. Для стороннего наблюдателя же он казался сборищем красоток с соответствующими пометками. Разумеется, на местном сленге, как и положено восемнадцатилетнему оболтусу.

Группу мужчин и женщин я услышал раньше, чем вышел к назначенному месту встречи. На берегу небольшого рукотворного озера, оборудованного всем необходимым для культурного отдыха, разместились две пары, изображающие молодые семьи. Третья женщина предназначалась для меня. Музыка играла так громко, что моего приближения не должны были обнаружить, однако это все же случилось.

— А вот и мой любимый! — воскликнула оставленная для меня партнерша, раскинув руки в стороны, отчего ее топик натянулся, демонстрируя окружающим отсутствие бюстгальтера.

— Привет, Амелия, — ответил я, подходя ближе и расстегивая куртку.

Девушка подскочила на ноги, и пока остальные продолжали изображать отдыхающих, прильнула всем телом, неуловимо легкими движениями ощупывая меня со всех сторон. Убедившись, что лишней аппаратуры на мне нет, она отступила на шаг.

— Ну что, ко мне или к тебе? А то здесь становится скучно.

Я улыбнулся и кивнул.

— К тебе, красавица, к тебе.

Она помахала рукой двум остающимся на месте парам и, ведя меня за руку к двухместному истинно женскому автомобилю ярко розового цвета, весело подпевала орущей из динамиков на берегу песне.

Лишь оказавшись в машине агент прекратила спектакль и, пристегнувшись, завела мотор. Я последовал ее примеру, и мы вместе покатили в сторону польской столицы. По плану через два часа я должен начать действовать — одновременно со всеми остальными княжичами, заброшенными в Варшаву.

И я не планировал опаздывать.

Глава 7

Трехэтажный особняк маршала сейма был окружен толстым и высоким забором, декорированным под каменную кладку. Само жилое здание тоже стилизовали под замок, по периметру территории не поскупились возвести башни с бойницами. Прапора Грушнивицкого развевались на слабом ветру, периодически хлопая полотном при сильных порывах.

Инструктаж был позади, два десятка солдат заняли свои позиции. Шла последняя проверка перед началом операции, бойцы подготовились и замерли в ожидании команды.

Всю территорию особняка моим даром было не охватить — щит выйдет тонким и его можно будет проломить пальцем.

Против нас были: четыре стрелка в башнях по периметру, один на крыше дома. Внутреннюю территорию патрулируют пятнадцать человек. В жилом корпусе также сидит смена в те же двадцать человек и дополнительно пятеро одаренных рода, постоянно проживающих в семейном гнезде маршала сейма. И, разумеется, сам Сергиуш Грушнивицкий — пятьдесят шестой противник.

Допустимый польскими законами максимум в столице. Расчетное время прибытия подкрепления с базы маршала в пригороде — пятнадцать минут. И ровно столько у нас будет, чтобы зачистить территорию.

Подобраться к дому близко было несложно: вокруг хватало мест, где можно укрыться, все же район для богатых панов, не бедняцкий квартал с перекрытыми мусором улицами и внезапными тупиками.

К тому же на моих солдатах униформа Германского рейха, так что на нас бы и внимания не обратили, к чужим силовикам здесь привыкли. Продажная страна. Жаль, что это не боевое облачение с их экзоскелетами, превращающими каждого бойца в неудержимую машину смерти. Однако хоть немного времени у нас будет, чтобы подойти на расстояние удара. Хотя и тяжелого оружия не получилось протащить — иначе к нам возникли бы вопросы у местных обитателей.

— Время, — сказал я и первым вышел на широкую улицу.

Солдаты высыпались из-за углов, сразу же вливаясь в положенный ситуацией порядок. Четыре пятерки за моей спиной чеканили шаг, держа на плечах автоматы.

До особняка маршала оставалось метров двадцать, настоящий командир должен был в этом месте повернуть солдат. И я поднял руку, изображая, что намерен исполнить именно это.

Невидимый конус — сейчас в подсветке не было необходимости — ударил в декоративные ворота, вышибая их вместе с частью стены. Как раз когда отряд патруля оказался напротив.

Обломки с грохотом пролетели до середины внутреннего двора, превращая поляков в кашу.

— Какого черта⁈ — выкрик с башни прозвучал одновременно с сиреной тревоги.

Мои солдаты открыли прицельный огонь по бойницам, не давая сидящим в укрытии врагам сунуться наружу.

А вот сидевший на крыше выстрелил, целясь в меня. Пуля влетела в щит и зависла в воздухе. Ответный выстрел заставил поляка упасть, уже без шансов подняться.

— Сложить оружие, приказ его величества! — закричал мой боец на чистом польском.

Никто, само собой, не послушался. Но на пару секунд мы заставили обороняющихся замедлиться.

Смешно, конечно, германский отряд исполняет приказ короля. Но продажная страна и не такое видала.

Со двора по нам открыли огонь, но мы были уже внутри. Полметра на человека — вполне достаточно, чтобы вести огонь во все стороны и не слишком толкаться. Я не стал тратить время и ударами маленьких щитов выбил двери в башни. Пара моих разведчиков швырнула гранаты внутрь ближайших, добивая сидящих там стрелков, но это уже было лишним.

Не останавливаясь, мы прошли через двор, расстреливая всех, кто попадался навстречу. Оставшиеся стрелки в башнях не подавали признаков жизни.

А наш глашатай продолжал орать, что у нас королевский приказ. Уже не столько для Грушнивицкого, сколько для всполошившихся соседей, уже поднимающих охрану.

Первый огненный протуберанец вылетел слева, и я укрепил истончившийся щит. Ответный огонь русских солдат изрешетил цветной витраж, откуда бил одаренный.

Уточнять план не требовалось, все оговорено ранее, и не раз. Военная разведка Русского царства знала свое дело, и солдаты шли, даже не предпринимая попыток отстраниться от пышущих жаром техник.

Скрипнула чека, и в выбитое окно полетело сразу три гранаты. Хлопнув одна за другой, они заставили огневика прикрыться куполом, заодно осветив крыло.

Я не стал пробовать на прочность укрепленные двери — сведения, собранные царской разведкой, утверждали, что там приличная толщина, а мне нужно экономить силы. Но это не помешало мне сделать новый проход в стене левее, продавив более хрупкий фасад щитом.

Мы оказались внутри в облаках пыли, и солдаты тут же открыли огонь, убивая всех, кого успели заметить. Мирных жителей в особняке просто не имелось — военное время, и даже прислугу должны были отпустить.

Я огляделся, старательно прислушиваясь, благодаря трансу. Слева скрипел пол — огневик приближался к занятому нами коридору, и я указал разведчиками в ту сторону. Еще трое топали прямо над нами, грохот на самом верху, который я не смог определить.

Пыль частично осела, и я сосчитал трупы — пятеро запасных бойцов лежали на полу. Оставалось еще порядочно врагов, и я не собирался давать им шанс скрыться. Сегодня отсюда не уйдет никто, кроме нас.

Дверь слева скрипнула, и сразу же в проем полетели очередная граната и россыпь свинца. Польский одаренный выставил простую стену огня, сбивая прицел моим людям, но это его не спасло от моего дара.

Дернув головой, пробитой насквозь силовым шилом, одаренный тут же получил кучу пулевых отверстий и вывалился в коридор безжизненной куклой. Его техника растворилась в воздухе, и я повел разведчиков к лестнице на второй этаж. Справа никого обнаружить не удалось.

Здесь нас встретил огонь трех разместившихся на пролет выше поляков. Обновив щит, я удерживал его, пока мои солдаты не пристрелили их. И мы пошли наверх под моим куполом.

Второй этаж предназначался для охраны и гостей. Зная точное расположение казарм, устроенных в левом крыле, я повел своих людей туда. Но, как оказалось, напрасно — кроме трех убитых никого здесь уже не нашлось.

Зато один солдат спустился по лестнице и, не высовываясь в коридор, перемахнул через перила, чтобы сбежать. К его несчастью, мы уже возвращались обратно, и три выстрела заставили его покатиться по ступеням. Спокойно дойдя до лестницы, ближайший разведчик добил его выстрелом в искаженное болью лицо.

Ровно половина убита. Мазнув взглядом по электронным часам на запястье, я повел солдат наверх. Плотный пулеметный огонь изрешетил стену и потолок, на ступеньки посыпались бесполезные пули. И мы прибавили шагу.

Четверо одаренных действовали под прикрытием пулемета и автоматов оставшейся охраны. Огненно-воздушная смесь даров создала направленный взрыв, но когда дым рассеялся, мои бойцы уже заканчивали с противником. Оставшись одни, без поддержки, одаренные поспешили в комнаты, имеющие дополнительную защиту, но напоролись на невидимое препятствие.

Я сжал их, помогая себе движением пальцев. Мышцы свело судорогой, но четыре члена рода Грушнивицких остались на полу коридора и уже никуда не сбегут. Оставался только хозяин особняка.

— Все на первый этаж, — распорядился я. — Держать оборону. Один спускается в серверную и забирает оттуда все, что можно.

Никто не стал ни спорить, ни задавать вопросы. Моя сила уже доказала свою эффективность, и если во время обсуждения плана мне не особо поверили, то после устроенного доверились окончательно.

Подняв с пола залитый кровью автомат польского охранника, я проверил оставшийся боезапас. Три патрона — хватит с лихвой.

Ступая между развалившимися телами, уже не подающими признаки жизни, я медленно восстанавливал силы. Пан маршал должен быть сильным противником — в его подчинении больше людей, чем у Романовых. Он был старше и наверняка опытным. Так что относиться к нему снисходительно я не собирался.

Кабинет главы был закрыт крепкой дверью, уже безо всяких декораций, настоящая сейфовая броня. Но мне было не нужно заходить через парадный вход. Войдя в спальню маршала, я быстро оглядел богатый интерьер и, создав прямоугольный контур, резко вбил его в стену. И пнул новую дверь ногой.

В лицо ударила струя холода, на моем щите мгновенно намерзло порядочно льда. Он со скрипом пошел трещинами и лопнул с громким треском, разлетаясь на куски. Это время Сергиуш потратил на то, чтобы создать очень много копий. Больше сотни снарядов, на мой взгляд, так что я не стал рисковать и прыгнул за стену.

Грохот сотряс особняк, брызги сосулек разлетались во все стороны. Мое укрытие было пробито, но я лежал на полу, и серьезного урона моему щиту нанести у Грушнивицкого не получилось.

Удары не прекращались, не самая тонкая стена содрогалась, на меня летела каменная крошка вперемешку с осколками льда. Еще немного такого обстрела, и меня просто засыплет.

Усилив тело, я рванул обратно в проем, на ходу вскидывая пистолет и выпуская весь магазин в сторону маршала. Без расчета попасть, разумеется, просто заставить отвлечься.

А оказавшись внутри, обернул помещение своим даром, заполняя его до конца. Прижатый к стене со вскинутыми руками Сергиуш Грушнивицкий с нескрываемой ненавистью глядел на меня. Он еще мог бороться, но уже и сам должен был понять, что это бесполезно.

— Стой! — рявкнул он, когда я поднял автомат к плечу. — Я могу дать показания!.. Я могу дать тебе власть. Ты же младший сын! Я сделаю тебя главой рода! У меня есть деньги, влияние!

Я даже не поверил такой наглости.

— Пан, ты хоть осознаешь, кому это говоришь? — уточнил я.

— Ты Романов! — роняя слюни на поле моего щита, ответил тот голосом, больше похожим на лай, чем на речь. — Отпусти меня, дай уйти, я сделаю все!..

— Кто велел тебе нападать на мою страну? — спросил я, убедившись, что маршал не сошел с ума.

— Это король! — заявил он. — Мы лишь исполняли его волю. Он обещал нам поддержку германцев!.. Они должны были войти с севера. Так он говорил!..

— Знаешь, мой друг, который пострадал, защищая русских людей от ваших ублюдков, говорит, что у меня плохое чувство юмора. Но ты, кажется, шутишь еще хуже меня. Сейм исполняет волю своего короля, а не перечит ему? Думаешь, я в эту чушь поверю⁈ Что на самом деле вам пообещал Ян?

— Земли! Киев должен был стать нашим!..

Я кивнул и пустил ему пулю в лоб. А потом еще две, чтобы убедиться, что маршал действительно мертв. А на случай чудесного воскрешения еще и отрубил голову. Взяв трофей за потные патлы, я открыл бронированное окно и выбросил башку поляка наружу. А потом приступил к быстрому обыску.

Мне приказали его убить, а не вербовать. А приказ царя не обсуждают.

Кабинет маршала, к сожалению, ничем порадовать не мог. Это скорее убежище на случай нападения, чем место хранения действительно важных сведений.

Расчетное время подходило к концу, так что я быстро вылез из окна и, поднявшись на крышу, сдернул прапор Грушнивицких. На его место установил флаг Русского царства, который прихватил с собой, и, подняв его над особняком, тут же спрыгнул на землю, смягчив падение даром.

Солдаты вышли из особняка, держа оружие наготове, но никто нам не препятствовал. Живых в доме не осталось, а у соседей не было желания вмешиваться. Это маршал мог позволить себе полсотни солдат, остальным статус не позволял. А мы только что эту охрану разметали и уходили, никого не потеряв.

Вдалеке уже звучали сирены, и через пару минут здесь появятся гусары короля. Выбравшись за территорию маршала, мы пробежали квартал. Навстречу нам не слишком быстро ехал автобус польского спецназа. Не замедляя хода, он свернул на соседнюю улицу, и мы запрыгнули внутрь, сразу же прикрыв двери.

— С возвращением! — крикнула с водительского сидения Амелия, направляя машину в новый поворот.

Сняв с лица маску, я выдохнул, погружаясь в новый транс и растягивая щит на автобус. Не знаю, как удалось разведчикам раздобыть все, что пригодилось в моей миссии, я допускаю, что поляки вполне могли все это продавать. Но, так или иначе, нам еще предстоит нарезать круги по району богачей, прежде чем мы свернем в город.

Меня никто не отвлекал, но солдаты вполголоса обсуждали прошедшую операцию и на всякий случай меняли магазины, запасались гранатами. Мне это нисколько не мешало, наоборот, чувствовал себя расслабленным. Никого не потерял, всех вывел, поставленную задачу выполнил.

Будем надеяться, остальные княжичи тоже справятся. У них родового щита нет.

Автобус катился по району, пару раз встретив на пути такие же машины, несколько патрульных автомобилей останавливаясь, пропуская нас. В городе поднялась суматоха — нападения шли по всей столице, и сил быть везде просто не хватало.

Ничего удивительного, что спецназ покидает территорию Грушнивицкого, убитого вместе со всеми его бойцами. Быть может, если тут спецназ не успел, так поможет в другом месте?

— Сворачиваемся, — передала нашему капитану Амелия, уже ведущая автобус по узким городским улицам.

Машина все дальше уходила от особняка маршала сейма, и я уже успел окончательно разочароваться в польских силах правопорядка. Не знаю, кто продумывал эту акцию в Русском царстве, но настолько гладкого хода операции я никак не ожидал. Собрать столько данных, обеспечить материальную базу, рассчитать все до мельчайших деталей — это просто невероятно.

— Что известно про остальных? — спросил я негромко, но сидящий рядом со мной боец меня услышал.

— Пока не знаем, княжич, — ответил он. — Нам с вами повезло, а как там…

Договаривать было не нужно, я и сам все прекрасно понимал.

Автобус тряхнуло на ухабах — мы подъезжали к точке назначения в весьма неблагополучном районе. Я не стал снимать щита, пока машина не встала окончательно. Бойцы раскрыли двери и попарно стали выскакивать наружу. Хотя, вообще-то, по уму нужно было выбираться мне, но я просто вытянул щит, прикрывая несколько метров пространства за автобусом.

Мы стояли в тупике, и бойцы спускались в раскрытый канализационный люк. По короткому техническому туннелю предстояло добраться до припрятанной одежды и, на этот раз притворяясь польскими солдатами, пересесть в броневик вооруженных сил Речи Посполитой у другого выхода. Новая машина поедет прямо на границу великого княжества Киевского.

Там нас уже встретит царская армия, и мы окажемся на родной земле. Для новой операции или для возвращения домой — пока непонятно, но отказываться от участия я все равно не планировал. Мой дар давал возможность сберечь жизни, и я собирался пользоваться им так часто, как только могу.

Нацепив униформу Речи Посполитой, я первым подошел к замершему броневику. Убедившись с помощью транса, что никого лишнего нет, я дал сигнал остальным, и мы загрузились внутрь. Амелия вновь заняла место водителя.

Здесь нас уже ждал походный ужин, и бойцы по очереди пользовались возможностью перекусить. Я тоже не стал отказываться — аппетит у меня после устроенной резни не пропал, да и силы нужно поддерживать, мне еще несколько часов ехать.

Но колеса наматывали километр за километром, а ничего примечательного больше так и не произошло. Наконец, проезжая мимо очередного поселка, мы почти догнали длинную колонну уходящей к границе техники.

Мелькнула мысль, что можно устроить бой, положив как можно больше врагов, но я не стал рисковать. Вот окажемся возле границы, тогда можно будет что-то придумать, а пока что мне нужно добраться до великого княжества Киевского.

— Княжич, — боец протянул мне жестяную миску с перловой кашей и тушенкой.

— Спасибо, — кивнул я, принимая нехитрое угощение.

И только погрузив ложку в пищу, я вспомнил, что пропускаю занятие Добронравова. Интересно, если я получу государственную награду, этого тоже будет недостаточно для пропуска его предмета?

Глава 8

Колонна начала замедляться, некоторые машины съехали с дороги. Впереди что-то произошло, но следов боя видно не было. Амелия продолжала вести наш броневик вперед, объезжая замершую технику поляков.

Я на всякий случай повысил прочность щита. Солдаты собрались, перепроверили оружие, готовясь к возможному бою. Остановить нас при желании не так уж и сложно, и забывать о том, что мы практически в полном окружении, не стоило.

Амелия покрутила рацию, переключаясь между каналами, пока, наконец, мы не услышали мужской голос.

— … убит. Повторяю приказ временного правительства Речи Посполитой: прекратить огонь! Русские не тронут никого, если вы остановитесь. Сдавайтесь. Это приказ!..

Я переглядывался с бойцами. Разведчики не выглядели удивленными, но по глазам было заметно, что и для них такой поворот — новость.

— Большинство сейма уничтожено. Король Речи Посполитой убит. Повторяю приказ временного правительства…

Дальше запись крутилась на повторе без каких-либо изменений.

— Это же не серьезно? — все же спросил я, глядя на сидящих рядом бойцов.

— Серьезнее некуда, княжич, — ответил мне майор разведки, выполняющий роль командира при выделенном мне отряде. — Это же официальная передача из штаба в Варшаве.

— Вот и ударили по центрам принятия решений, — хмыкнул я.

Выходит, мы были только отвлекающим маневром, пока какие-то мастера работали по его величеству Яну. Даже если не все княжичи смогли справиться со своими целями, нам в любом случае удалось наделать шума, отвлекая их на самооборону.

— Большего не знаю, — ответил майор. — Но, думаю, вас теперь всех отправят по домам, Дмитрий Алексеевич. Дальше будет работа наших специалистов.

Я хмыкнул в ответ, и он пояснил.

— Я не сомневаюсь, что ваш дар на любой войне будет к месту, — сказал он. — Но вы такой один и большую группу не проведете. Да и в открытом поле, уж простите, даже вам не спасти всех против тяжелого оружия.

Да, а Царь-Батюшка не станет портить отношения с князьями, раз за разом посылая их сыновей в бой. Если все наши операции были подготовлены так, как моя, то успех практически гарантирован. Но в реальных боях, где личные качества одного бойца уже ничего не значат, все мы просто бездарно погибнем. Там княжичам делать нечего.

— Хорошо бы, — сказал я с преувеличенным вздохом. — Хочется выпить нормального кофе и поваляться в теплой постели.

— Желательно, чтобы еще и не одному? — с улыбкой подхватил майор. — Амелия?

— Можно, — отозвалась та, не отрываясь от дороги.

Командир разведки поднялся на ноги и, вытащив из-за пазухи такой же флаг, как тот, что я вешал над поместьем Грушнивицкого, быстро открыл люк.

Флаг Русского царства он установил быстро и тут же закрыл крышку. Приказ или нет, но горячих голов вокруг должно хватать — могли и попытаться достать нас.

Бронемашина тут же прибавила ходу, нас затрясло сильнее. Остановившийся перед нами транспорт как-то резко и испуганно рванулся в стороны, давая нам проехать.

— А вот и наши.

Впереди широкой цепью шли русские танки. Насколько хватало взгляда, армия царства катилась, нацелив орудия в сторону польских машин. Несколько сотен только в первом ряду, а сколько их вообще здесь, я даже посчитать не брался.

Из рядов польского транспорта вылетела одинокая ракета. Но раньше, чем она пересекла половину расстояния до русской техники, несколько ответных залпов превратило броневик в пылающие обломки. Больше желающих испытать судьбу не нашлось, и транспорт поспешил развернуться и удрать.

Подавляющее численное преимущество позволяло нашей армии держать по три-четыре ствола на каждой машине колонны. Так что справиться с одной было несложно, тем более что пущенную пшеками ракету сбили на подлете.

— Смотри, княжич, справа, — указал мне майор, и я повернул голову.

Еще две бронемашины с флагом Русского царства на полном ходу шла на танки. Те, не останавливая хода, расступались в стороны, пропуская кого-то из отряда княжичей. И я в очередной раз приятно удивился уровнем подготовки царской армии к этой ситуации.

Нас тоже пропустили после короткого обмена сообщениями между майором и кем-то по ту сторону танкового марша. Русская армия шла дальше, оставляя за собой изрытую гусеницами землю, а мы вновь вернулись на дорогу и, поддав ходу, помчались к границе.

За танками двигались бронемашины с торчащими из башен пулеметными стволами. В воздухе мелькали вертолеты, курсирующие вдоль строя. Тысячи людей двигались вглубь Речи Посполитой широкой полосой, только в обозримом мне куске территории.

Вот теперь я готов был поверить, что моя вылазка закончилась. К началу занятий, конечно, мне не попасть, но, похоже, на последнее я успею. Если будет борт до Москвы, и государь не пожелает задержать нас в великом княжестве Киевском — то ли для награды, то ли в качестве заложников.

После увиденного я уже окончательно утратил веру в то, что Михаил II случайно допустил смерть семьи Тверского. Вслух я этого никому не скажу, но сдается мне, государь изначально устроил все так, чтобы позволить Речи Посполитой сделать то, что они сделали. Чтобы получить законный повод ответить. А что погибли несколько тысяч людей — так, во-первых, они принадлежали Виталию Игоревичу Можайскому, во-вторых, государь сейчас выгребет из Речи Посполитой все русскоговорящее население. Или найдет другой способ пополнить казну родного царства.

От границы мы полетели на военном самолете до Киева, где нас заселили в гостиницу для благородных гостей. Все было за счет великого князя Киевского, но судя по лицам княжичей, никто не собирался устраивать праздничные гуляния. Бледные, осунувшиеся, растерянные, все еще не отошедшие от случившегося. Они выжили, но еще не могли этого до конца осознать.

И это, возможно, тоже было спланировано — показать князьям в лице их сыновей, какую силу представляет собой государь, чтобы раз и навсегда отбить охоту устраивать мятежи и плести против законного правителя интриги.

— С вами поговорит психолог ЦСБ, — объявил мне сотрудник гостиницы. — Если что-то понадобится, вы можете просто позвонить.

— Уже понадобилось, — кивнул я в ответ, пока он не ушел. — Обеспечьте мне горячий кофе и плотный обед.

— Предоставить меню? — нисколько не удивляясь приказу, уточнил тот.

Я в ответ покачал головой.

— Мясо с гарниром, — велел я, расстегивая куртку. — И побольше.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — поклонился сотрудник и покинул покои.

А пока мне несли еду, я избавился от одежды, выданной мне разведчиками, и принял душ. После горячей воды, смывшей пот и грязь с тела, даже дышать стало легче. Так что психолог застала меня в махровом халате за приемом пищи.

— Дмитрий Алексеевич, — едва наклонила голову темноволосая женщина слегка за тридцать. — Морская Инна Петровна, штатный психолог царской службы безопасности, — представилась она, вынимая из пиджака удостоверение. — У меня есть допуск к работе с вами.

Я указал ей на стул напротив себя и, отложив серебряные приборы с гербом Киевского великого княжества, сделал глоток кофе. Напиток здесь готовили другого сорта, и он мне нравился уже не настолько сильно, как в нашем особняке, но это все равно было лучше, чем какой-нибудь чай.

— Приступайте, — разрешил я, когда Инна Петровна разместилась напротив меня и вынула из сумочки планшет с воткнутыми в него чистыми листами и ручку. — Кофе? Чай? Прошу, не стесняйтесь.

Она вежливо улыбнулась.

— Благодарю за предложение, Дмитрий Алексеевич, но я уже обедала. Начнем, если вы не возражаете? — приложив ручку к листу, спросила она.

Я кивнул в ответ и сеанс начался. Если поначалу вопросы были поверхностными, направленными на создание общей картины, из которой будет ясно, нужна ли мне серьезная помощь после моральной травмы, то чем дальше заходила Морская, тем больше мне становился интересен наш диалог.

— Вы убили уже больше сотни человек, Дмитрий Алексеевич, — объявила она, заглядывая в мое личное дело, вероятно, дополненное после допроса в Кремле. — И ничего не чувствуете по этому поводу?

— Почему же? Я ведь не психопат, — ответил я. — Я чувствую… Пожалуй, это можно назвать раздражением. Ведь из-за людей, которых мне пришлось убивать, я был лишен возможности жить привычной мне жизнью. И я зол, потому что солдаты Речи Посполитой убивали невинных людей. Но стану ли я по этому поводу плохо спать? Нет.

— Никаких кошмаров, значит? — хмыкнула та, чуть наклонив голову.

— Абсолютно.

Инна Петровна поставила очередную галочку на листе и стала собирать бумаги.

— Что же, Дмитрий Алексеевич, я не могу сказать, что решат в Москве, но, по моему мнению, с вами однозначно все в полном порядке. Так что благодарю за уделенное время.

Я кивнул, поднимаясь из-за стола, чтобы проводить гостью.

А когда я закрыл за ней дверь, вернулся на место и, взяв пульт от телевизора, несколько секунд размышлял, стоит ли сейчас смотреть новости.

В итоге поднял трубку телефона отеля и, вдавив цифру «0», дождался ответа сотрудника.

— Это княжич Романов. Мне нужен мобильный телефон с местной карточкой и портной.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — ответил бодрый голос.

Новости — это, конечно, замечательно. Но лучше поговорю с семьей. Разумеется, они знают, что я силен, и обязательно выкарабкаюсь, но лучше заверить их в этом самому.

Через пятнадцать минут мне принесли новый телефон с затертой ценой на упаковке. К нему прилагался пластик с картой. Портного обещали через час, так что я дождался, когда прислуга уйдет, заодно забрав пустую посуду, и набрал номер отца.

— Телефон князя Романова, — негромко и подчеркнуто вежливо ответил Степан Витольдович на том конце провода.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я. — Степан Витольдович, если не сложно, передайте отцу, что я сейчас в Киеве. Нас разместили хорошо, но я бы хотел вернуться домой. Если он захочет перезвонить — это мой текущий номер.

— Слава богу, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул секретарь. — Князь вам перезвонит через несколько минут.

— Спасибо, Степан Витольдович, — с улыбкой сказал я и повесил трубку.

Что ж, раз семью предупредили, нужно сделать еще один звонок.

— Телефон княжича Ефремова, — объявил незнакомый мужской голос.

— Вас беспокоит Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я. — С Семеном Константиновичем все в порядке?

Мужчина что-то зашептал, прикрыв телефон ладонью, но почти тут же я услышал голос Амурского князя.

— Дмитрий?

— Здравствуйте, князь, — ответил я.

— Я жду тебя в Москве. Нашим гостем, — сказал он грубым голосом.

Я практически наяву увидел, как старший Ефремов расхаживает по комнате, чеканя шаг — как обычно в моменты волнения.

— Обязательно, князь. Но я хотел узнать, как дела у Семена.

— Жив и готовится к помолвке, — уже спокойнее ответил он. — Спасибо тебе, Дмитрий. Я этого не забуду.

— Я рад, что он пошел на поправку.

Князь усмехнулся в ответ.

— Позвони обязательно отцу, Дмитрий. Он тоже ждет новостей. И будет рад тебя услышать.

— Благодарю, князь. И приглашением вашим обязательно воспользуюсь.

— Тогда не буду больше отвлекать, княжич. До встречи в Москве.

— До свидания.

Я повесил трубку, и телефон тут же запиликал какую-то визгливую мелодию. Скривившись от этих садистских звуков, я ответил на вызов.

— Княжич Романов слушает.

— Дима! — воскликнула матушка. — Живой, сынок.

— Конечно, живой, матушка, — ответил я, улыбаясь. — Я в Киеве, и, похоже, скоро вернусь домой. Как вы там, и почему я не слышу отца?

— Я его выгнала с его сигаретами, — пустив в голос немного скандальных ноток, заявила она. — Весь кабинет провонял. Так что он позвонит тебе позже.

Я негромко посмеялся. То, что отец волновался, и так понимал, но чтобы он курил при матери…

— У тебя точно все хорошо, сынок? — спросила Ирина Руслановна. — Может быть, прислать людей? У нас есть несколько своих человек в Киеве, они со всем помогут!

Она не стала уточнять, у Романовых или Демидовых, но я и так догадывался, кто торгует в великом княжестве Киевском.

— Нет, все хорошо, — заверил я. — И, кстати, раз речь зашла об этом, можешь поговорить с Русланом Александровичем? Наш ужин прошел скомкано, я хотел бы его повторить, если Демидовы не против.

Матушка тут же ухватила мысль.

— Волкова понравилась? — уточнила она.

— Просто думаю о репутации деда, — ответил я. — Он же наверняка за этот ужин что-то получил. Не хочу, чтобы о нем говорили, как о человеке, который плохо выполняет взятые на себя обязательства.

— Ну-ну, Димочка, так бы и сказал, что девушка понравилась. Но я поговорю с Русланом Александровичем, будь уверен, он не откажет.

— Спасибо, матушка. Рад, что у вас все хорошо. А теперь мне пора, портной пришел.

В дверь действительно стучали. Дойдя до нее, я попутно включил на телефоне беззвучный режим и выглянул в глазок. Только убедившись, что худой мужчина действительно выглядит, как портной, открыл ему.

— Дмитрий Алексеевич, — поклонился тот, отчего метр, намотанный на шею, задергался, раскачиваясь, как маятник. — Федор Ильич к вашим услугам.

Я посторонился, пропуская посетителя и, потуже затянув халат, закрыл за гостем дверь.

Мужчина прошел в середину комнаты и внимательно оглядел помещение. По его взгляду было заметно, что он в подобных местах не впервые, но при этом его глаза не нашли тут ни привычных красоток, ни моря алкоголя.

— Итак, Дмитрий Алексеевич, что бы вы хотели от меня? — спросил он, обернувшись ко мне.

— Мне нужен костюм, Федор Ильич, — сказал я, проводя рукой по своему одеянию. — Классическая тройка с гербом рода Романовых. И, разумеется, обувь под стать костюму. Я пока что располагаю только тем, что надето на мне и военной униформой, а в таком виде передвигаться по улицам — не самое удачное решение.

Портной согласно закивал и жестом указал на стул, за которым не так давно сидела психолог.

— Раздевайтесь, княжич, я сниму мерки. Раз у нас будет обычный костюм, то уже через пару часов все будет готово в лучшем виде.

— Благодарю, — сказал я, сбрасывая халат на спинку стула.

Федор Ильич тут же вооружился метром и принялся споро измерять меня, периодически заставляя поднять руки или расставить ноги. Весь процесс занял минут десять, и то лишь потому, что портной несколько раз уточнял, какие именно манжеты мне нужны, какие борта, планируются ли запонки или другие украшения.

Наконец, он оставил меня в одиночестве. И я вернулся к телевизору, но вновь не стал его включать — мне дозвонился отец.

— Дмитрий! — голос князя слегка дрогнул, выдавая волнение, и я ощутил, как в груди становится теплее.

Это чертовски приятно, когда за тебя кто-то так волнуется. Всю свою прошлую жизнь я был один, но в этой у меня появилась семья — настоящая, родная, любящая. И я никогда не чувствовал себя чужаком ни в мире, ни в роду исключительно благодаря той поддержке, которую мне оказывали Романовы.

— Здравствуй, отец, — ответил я.

— Рад тебя слышать, — произнес Алексей Александрович. — Мать сказала, у тебя все в порядке. Это действительно так?

— Да, все отлично, — заверил я. — Но было бы неплохо вернуться домой. Пока что прошел психолога, сколько нас здесь еще держать будут в Киеве, пока понятия не имею. Но, думаю, максимум завтра вечером буду уже дома в Москве. А если нет — сообщу и попрошу передать с кем-то мои вещи. Это же можно будет организовать?

— Естественно, — ответил князь. — Мы, в принципе, и сейчас могли бы послать, но вряд ли придется ждать так долго, ты с ними в воздухе разминешься.

— Я тоже об этом подумал. У вас все в порядке?

— Мы переживали, сын, — усмехнулся тот. — Но беспокоиться не о чем, все под контролем. А как вернешься, все уже обсудим в деталях. Я же правильно понимаю, что телефон тебе дали?

— Все верно, — подтвердил я.

— Ну вот и не будем искушать. Ни к чему это, — подвел итог князь Казанский. — Я передам от тебя наилучшие пожелания сестре и брату.

— Спасибо, — ответил я, и в дверь тут же постучались. — Ко мне кто-то пришел, отец. Рад был услышать вас с матушкой.

— Это взаимно, сын.

Я прервал разговор, переходя на легкий транс. Но за дверью никаких подозрительных звуков не звучало, да и дыхание гостя было спокойным. Так что я поднялся на ноги и не спеша добрался до двери.

— Кто там?

— Амелия, княжич, — отозвалась разведчица, и я открыл ей.

Женщина на этот раз была одета в нормальную одежду, волосы собраны в небольшой хвост, черная длинная юбка в пол и непрозрачная белая блузка со стоячим воротником. На лице чуть косметики, но едва заметной, только чтобы подчеркнуть достоинства лица.

— Прошу, заходи, — с улыбкой толкнул я дверь, позволяя разведчице пройти. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Она с улыбкой вошла в покои, и я прикрыл за ней дверь. Агент осмотрелась, встала посреди комнаты и, продолжая смотреть на меня из-под приспущенных ресниц, спросила:

— Ты ведь не против компании, княжич? — уточнила она.

— Совсем нет, — улыбнулся я. — Чай? Кофе?

— Вина? — предложила разведчица.

— Вина так вина, — отозвался я.

Глава 9

Вино было практически не тронуто, когда прислали чехол с костюмом и обувь. Амелия, сидящая за столом, закинув ногу на ногу, приподняла бровь.

— Не думала, что ты собираешься на прием, княжич, — сказала она с улыбкой.

— Это не для приема, — возразил я, расстегивая чехол и разглядывая вышитый на лацкане герб Романовых.

— О, значит, решил приодеться для меня? Я польщена, — посмеялась гостья.

Я улыбнулся в ответ и сбросил халат, метнув его на вешалку. Под внимательным взглядом разведчицы оделся до пояса, прежде чем Амелия поднялась со своего места и подошла ближе.

— У тебя ни одного шрама на теле, — заметила она.

— С моим даром это неудивительно, — пожал плечами я, накидывая рубашку. — К тому же я не верю, что они украшают мужчину.

Она положила руку мне на грудь и раздвинула пальцы, чуть скользя ноготками. Покров проявился в реальности, блестя голубыми искорками.

— Всегда держишь щиты поднятыми? — с негромким смешком спросила она.

— Это необходимо, если хочешь выжить, — ответил я, опустив руки вдоль тела.

Амелия покачала головой, не отрывая от меня внимательного взгляда. Я видел, что ей очень хочется остаться, но не думал, что это хорошая идея.

Убийца из рода Романовых, хладнокровно уничтожающий врагов семьи и царства. Послать к такому в партнерши разведчицу, несколько лет сидевшую под прикрытием — отличный способ наложить на меня руки и залезть в голову. Стоит ли влезать в такие отношения?

— Амелия, — произнес я, аккуратно перехватывая ее руку за запястье, когда она уже переместила мне ее на спину. — Не стоит.

Разведчица не стала расстраиваться. Лишь хмыкнула в ответ и отстранилась, продолжая разглядывать меня.

— Да я и не рассчитывала, княжич, — выделив последнее слово интонацией, намекающей на разницу в нашем социальном положении, сказала Амелия. — Но попробовать стоило.

Я улыбнулся в ответ и, взяв ее за руку, вернул гостью за стол. После чего плеснул еще вина в бокал, себе же обновил кофе в чашке.

— Я, наверное, лезу не в свое дело, но как тебя на самом деле зовут? — спросил я, сделав глоток. — Или Амелия — настоящее имя?

Та улыбнулась.

— Ты прав, Дмитрий Алексеевич, это не твое дело, — приподняв бровь, сказала она. — У тебя ведь нет такого допуска.

Я посмеялся над ее ответом, нисколько не обижаясь на отказ. В конце концов, она в полном праве.

— Что же, может быть, тогда расскажешь, зачем тебя действительно прислали? — предложил я, застегивая рубашку.

— Это звучит унизительно, княжич Романов, — посмеялась Амелия. — Как женщина, я считаю себя уязвленной.

— Прошу прощения, — склонил голову я. — Однако решения не изменю. Худший способ испортить хорошие рабочие отношения — спать вместе.

— Вот как? — хмыкнула она. — А как же…

Я вскинул бровь, глядя на нее, но Амелия не стала сравнивать себя с Кристиной, про которую, очевидно, знала. Все-таки они в совершенно разных положениях — личная Слуга, подчиненная мне, и агент разведки.

— Ладно, но знай, княжич, я обижена.

— Если ты дашь мне свой адрес, я обязательно исправлю это недоразумение в другой обстановке и в частном порядке.

Но и этого она сделать не может. Потому что служба никуда не денется.

— Цветы пришлешь? — предположила разведчица.

— Какая пошлость! — фыркнул я в ответ. — Обычно мои случайные любовницы получают драгоценности.

— Хорошо хоть не акции «Руснефти», — рассмеялась Амелия. — А начальство мое пока что ничего от тебя не хочет, княжич. Всего лишь, так сказать, наладить контакты для возможного совместного будущего.

Я кивнул. Это тоже укладывалось в мой взгляд на вещи. На меня посмотрели в деле, оценили и пришли к выводу, что я могу пригодиться. Не факт, что реальный случай представится обязательно, но иметь такой актив для разведки полезно.

— Только с разрешения князя Романова, — ответил я. — Но можешь передать, что лично я совсем не против. До тех пор, пока действия твоих руководителей не идут вразрез с интересами моей семьи и никак не угрожают царской власти.

Она кивнула, поджав губы. Но не расстроенно, просто принимая к сведению.

— Что ж, спасибо за вино, — Амелия постучала ногтями по столешнице и поднялась на ноги. — Но, знай, княжич — постель была бы не по приказу, а по моему собственному желанию. Жаль, что ты не воспользовался.

Я улыбнулся, разводя руки в стороны. А проводив разведчицу до двери, закрыл за ней и, закончив примерку костюма, посмотрел на себя в зеркало. Никаких видимых изменений произошедшее на моем облике не оставило — только глаза чуть уставшие, но это нормально после нескольких часов напряжения дара.

Поправив волосы, напомнил себе поставить в расписание встречу с парикмахером рода. Пора укоротить длину, а то скоро начнут лезть в глаза. Я все же не Юсупов, это он порой любит отрастить косичку до задницы, мне такие эксперименты ставить не нужно.

С другой стороны — чего тянуть, времени у меня полно, никуда не спешу. Когда еще поступят новые распоряжения по нам, непонятно. А так проведу время с пользой, все равно заняться особо нечем.

А после цирюльника мне принесли заказанный ужин. И на этот раз никаких больше гостей не было, так что я спокойно доел и лег спать в одиночестве на двухместной пышной кровати с балдахином.

А на рассвете нас уже грузили в самолет из Киева на Москву. Прекрасно выспавшийся, я был полон энергии и сил. В аэропорту меня уже встретят наши люди, и все вернется в свое русло.

— Дмитрий Алексеевич!

Кристина встречала меня у трапа. В руках помощницы, одетой в униформу Слуг рода Романовых, уже ждал моей руки телефон.

— Рад вернуться домой, — улыбнулся я, принимая аппарат. — Скучали?

По лицу Кристины было заметно, что я прав. Но помощница держала себя в руках, не показывая на людях своих истинных эмоций.

Добравшись до машины с гербами рода, я занял свое место, и мы сразу же влились в поток таких же машин других княжеств.

— Распоряжение вашего отца, — объявила Кристина, возвращая мне часы с диктофоном. — Отдать только в машине.

Кивнув, я застегнул браслет на руке, в очередной раз вспомнив недобрым словом местный прогресс. Насколько все будет проще, когда соберу для себя первый нейрокомпьютерный интерфейс. А то и с семьей толком не поговорить из-за прослушки, которая обязана была быть в выданном в отеле телефоне.

— Спасибо, как наши дела? — спросил я, уже проверяя сообщения в телефоне.

По итогам нашей вылазки в Польшу не погиб ни один княжеский сын. А вот на Киевской земле пострадал башкирский — я его не знал, хоть мы и соседствовали с Уфой. Быстро проверив сеть, убедился: князю повезло, он как раз признал бастарда — планировал поставить парня на предприятие представителем рода. Так что вполне естественно, что этого княжича собирали по кускам целители, остальные успели развить свой дар достаточно, чтобы не попасть в лазарет надолго. Да и сам князь теперь наверняка выбьет у царя какие-то преференции.

— Все в полном порядке, — ответила Кристина. — Были небольшие волнения на фоне последних событий, но акции «Руснефти» по итогу выросли в цене. Что касается ваших вложений, то я следовала вашим указаниям.

— Спасибо, — кивнул я.

Виталя вел машину неспешно, мы еще полчаса тащились в общей колонне вернувшихся победителей, пока, наконец, не вкатились в Москву. Тут длинная очередь автомобилей достаточно быстро рассосалась — все же у каждого свои поместья в разных концах столицы.

Мы вырулили на скоростную дорогу, и внедорожник набрал ход. Я листал сообщения группы и, не заметив ничего особенного важного, набрал сообщение.

Романов Д. А.: Всем доброго утра. Сегодня к началу уже не успеваю, возможно, вообще не появлюсь. Пожалуйста, пришлите материалы за вчерашний день. Благодарю .

Несколько долгих секунд сообщение висело прочитанным, а потом посыпались радостные восклицания одногруппников. Во всяком случае, писали они так, что выглядело это именно радостью.

Телефон задрожал, оповещая о пришедшем личном сообщении, и я раскрыл новый чат.

Ван М.: Спасибо, княжич .

Уточнять, за что меня благодарит невеста Ефремова, было не нужно. Но и оставлять без ответа было бы грубостью.

Романов Д. А.: Русские своих не бросают .

Хороший ответ. Одновременно напоминает принцессе, что если станет для нас своей, ее тоже будут защищать и придут на помощь в случае необходимости. И в то же время показывает, что я действовал в интересах друга.

На это сообщение китаянка уже не отвечала, а в чате группы отписался староста, предварительно выдав напоминание, что забивать рабочее пространство не стоит.

Орлов П. В.: Княжич, я видел приказ, всех студентов ЦГУ, участвовавших в защите великого княжества Киевского, официально освободили от занятий до завтрашнего дня. Задания пришлю вашей помощнице .Добронравов уже грозил выдать вам какую-то сложную задачу за пропуск .

Он помедлил немного, прежде чем дописал.

Орлов П. В.: Нужна ли будет помощь ?

Глянув на Кристину, я хмыкнул.

Романов Д. А.: Спасибо за предложение, я справлюсь .

Мы выкатились со скоростной дороги и уже подъезжали к особняку, когда телефон вновь завибрировал. Вытащив аппарат, я прочел уведомление о входящем личном сообщении.

Морозова В. Л.: Очень рада, что вы вернулись, Дмитрий. Надеюсь, у вас все в порядке .

Что ж, с того случая в больнице Святителя Николая нам так и не довелось нормально поговорить. Но это ничего, успеется, в конце концов, нам еще не один год вместе учиться.

На крыльце уже ждали мать и сестра. Если Ксения оделась довольно скромно, то вот Ирина Руслановна не преминула показать, что возвращение младшего сына для нее — настоящий праздник.

Я вышел из машины и тут же оказался стиснут в объятиях матушки. Княгиня Романова всхлипнула едва слышно и долго не отпускала, сжимая меня в своих руках. Обняв ее в ответ, я положил голову на плечо матери и, вздохнув, улыбнулся.

— Все в порядке, матушка, я вернулся, — поглаживая ее по спине, сказал я.

Подошедшая Ксения просто взяла меня за руку с улыбкой. По ее покрасневшим глазам было заметно, что сестра готова разрыдаться, но я не дал ей этого сделать. Подхватив обеих женщин под руки, я решительно повел их в дом.

— Я страшно проголодался, — заявил я на ходу. — Надеюсь, для меня найдется что-нибудь вкусное?

— Разумеется, как может быть иначе! — горячо заверила меня матушка, украдкой утирая слезинку платком. — Стол уже готов, только тебя и ждали, сынок.

И я с улыбкой повел обеих в столовую, по пути отвечая на приветственные поклоны прислуги. Людей в особняке стало значительно больше — сказывалась подготовка к приему, который организовывала Ксения. Да и сам дом заметно приукрасили, вытащив откуда-то антиквариат и семейные реликвии, которые обычно хранились подальше от людских глаз.

— С возвращением, сын, — поднявшись со своего кресла, произнес князь Романов, когда мы вошли в столовую. — Я рад, что ты вернулся.

Я ответил поклоном и занял свое место. Сергея сегодня не было, но я решил пока не спрашивать, куда запропастился наследник рода. В конце концов, время уже давно рабочее, а раз князь присутствует здесь, кому-то нужно вести дела за него.

Никто тактично не поднимал тему войны, и я был за это благодарен. Меньше всего хотелось тратить время на такие мелочи. Уехал, защитил интересы рода, вернулся. Обсуждать здесь и нечего больше.

— Дмитрий, — обратился ко мне отец. — Матушка сказала, ты заинтересовался Волковой, с которой познакомился у Демидовых?

— Я обещал тебе подумать над вопросом, отец, — ответил я. — И я выполняю обещание. Целитель высшего класса — полезная для рода супруга. Но как следует пообщаться мы не успели, а потому я и попросил матушку договориться о новом ужине.

Князь кивнул, принимая мой ответ с легкой улыбкой. Сестра же подобралась, почуяв интересную тему.

— Волкова? Василиса? — уточнила Ксения.

— Да, именно, — ответил я. — Знаешь о ней что-нибудь?

— Она есть среди приглашенных на прием. Мария Евгеньевна попросила добавить в список гостей, — пояснила княжна. — Надо же, как быстро все завертелось.

Мне оставалось только головой покачать.

— Это еще ничего не значит, — сказал я сестре, а когда та усмехнулась в ответ, демонстрируя, что не верит мне, продолжил: — Я понятия не имел, что она будет на приеме.

Ирина Руслановна тихонько посмеялась.

— А ты думал, что Демидовы так просто сдадутся, Дима? — спросила она. — Мария Евгеньевна не любит пускать подобные дела на самотек. Так что готовься к осаде по всем правилам. Помяни мое слово, Волковы имеют полную поддержку Руслана Александровича, следовательно, одним ужином тебе не отделаться.

— Ну да, родственников так просто не утихомирить, — согласился я.

— Знай, сын, если выберешь ее, я совсем не против, — заверил князь, сделав глоток кофе. — И целитель, и приданое. И укрепление связей с Демидовыми. Заметь, уже не мы за ними бегаем, а они за нами.

А нам такой союз тоже будет крайне полезен. Ведь, в конце концов, именно Демидовы являются основными поставщиками металлов для нашего нефтяного бизнеса. А по-семейному всегда можно будет договориться о скидках и новых проектах. Тем более ребята Руслана Александровича тоже работают в нужном мне направлении.

Мать не зря постоянно напоминает, кому отец обязан своим ростом. Демидовы дали князю Романову возможность быстро расшириться, поглощать мелкие компании, создавая из не слишком большой «Руснефти» настоящего корпоративного монстра, какой она является сейчас.

— Я серьезно обдумаю этот вариант, — заверил я, кивнув отцу. — Но пока что ничего не обещаю.

За тем семейный обед и закончился. Мать с сестрой ушли заниматься подготовкой к приему, отец укатил в головной офис, а я оказался предоставлен сам себе. И это было прекрасно — меньше всего на самом деле хотелось сейчас ехать на учебу и видеть обеспокоенные взгляды одногруппников. Лучше уж завтра пройду через этот утомительный ритуал.

Не то чтобы мне было неприятно участие студентов, но для меня случившееся — всего лишь маленький эпизод, который остался в прошлом. Я защитил всех, кого смог, и теперь нужно возвращаться к нормальной жизни. Добронравов не даст соврать.

Вспомнив о преподавателе, я поднялся в свои покои, где меня уже ждала Кристина. Помощница больше не лила слез, смотрела на меня с полной готовностью приступить к выполнению своих обязанностей. Но мне нужно было немного расслабиться.

Что ни говори, а у меня все еще тело молодого парня, которое пережило сильный стресс. Даже для такого умелого одаренного как я, возвращение в Русское царство под постоянно активным щитом — серьезное напряжение.

Уже позже, лежа в ванной вместе с обнаженной девушкой, я откинул голову на бортик и, прикрыв глаза, спросил:

— Кристин, а ювелиры закончили мой заказ для тебя?

Раздался плеск воды, я услышал шлепанье мокрых ступней по полу. А через минуту она вернулась и я приоткрыл один глаз. На обнаженной девушке не было ничего, кроме драгоценностей. И это выглядело очень волнующе.

— Они идеально тебе подходят, Кристина, — заверил я, поднимаясь на ноги. — Настолько, что мне не хочется, чтобы ты их когда-либо снимала.

— Боюсь, это невозможно, княжич, — ответила помощница, протягивая мне полотенце. — За ними ведь еще и ухаживать нужно.

— Как и за тобой, — сказал я, подхватывая девушку на руки, и, посмеявшись в ответ на ее легкий визг, устремился с этой ношей в спальню.

До самого ужина я так и не приступил к выполнению заданий. А в столовой, наконец, встретился и с братом, который пожал мне руку и крепко обнял.

— Рад, что ты дома, брат, — сказал он.

— И я рад вернуться, брат, — ответил Сергею я.

Возвращался в свои покои я, листая телефон.

Новости все-таки нужно смотреть, иначе рискуешь упустить все самое важное. Несколько статей с обличением сейма, их преступной деятельности на территории Русского царства были мной прочитаны без особого интереса.

А вот поглощение еще не отобранных ранее остатков Литовского княжества сулило некоторые преимущества. На этой территории размещался нефтеперерабатывающий завод. И Романовым он бы очень пригодился.

Закрыв дверь в спальню, где в моей постели сладко спала Кристина, я занял свое рабочее место и приступил к учебе.

Княжич Романов обязан быть идеальным студентом, и я таким буду.

Глава 10

— Доброе утро, — поздоровался я, входя в столовую с улыбкой на лице.

Князь кивнул мне в ответ. Сергей приподнял кисть, приветствуя меня. Женщин снова не было.

— Мне вчера позвонили из военной разведки, — объявил отец, когда прислуга расставила блюда и покинула помещение.

Я немного удивился, не думал, что решатся пойти официальным путем. А вот Сергей Алексеевич смотрел на отца с явным интересом.

— В Польше Дмитрий произвел на них впечатление, — пояснил Алексей Александрович, повернувшись к наследнику.

— И чего же они хотят? — спросил Сергей.

— Сделать из нашего Дмитрия своего оперативника, — приподняв бровь, сообщил отец, наливая себе кофе. — Естественно, не официально.

Брат покачал головой, глядя на меня.

— Не слишком ли это… — начал он. — Сперва на него нападает ЦСБ, теперь вербует армия. А у нас под Дмитрия уже заложены мощности в «Заре». Успеешь?

Вопрос он задал уже мне. Я в ответ пожал плечами.

— Вряд ли работа на армию будет отнимать действительно много времени. К тому же я изначально сказал их гонцу, что только с согласия князя и не в ущерб интересам рода и царя.

Отец выслушал меня внимательно и в конце кивнул.

— Я ответил в том же ключе, — сообщил он. — С учетом всего происходящего, с нашей репутацией и положением сестры — это многое бы дало. Но они хотят провести тебя неофициально, все под грифом. Выгодно ли нам это будет? Не могу сказать.

Я молчал, понимая, что князь еще не договорил, молчал и Сергей, но было заметно, что брату не нравится идея остаться одному. Пока что я мог явиться в любой момент и защитить род. Но если меня перебросят на другой конец света, чтобы насаждать политику царя в банановой стране, я уже не помощник.

— Пока что мы условились встретиться с генералом на нашем приеме, — сообщил Алексей Александрович. — Но подарок от него уже прибыл.

— Подарок? — хором удивились мы с братом.

Отец встал из-за стола и поманил нас за собой. Переглянувшись с Сергеем, мы вышли на крыльцо. У особняка стоял новый, блестящий хромом внедорожник с гербами Романовых на капоте и дверях. Рядом с машиной, как кот возле сметаны, нарезал круги Виталя.

— Хм, — выдал брат, отец же молча вручил мне ключ.

Я подошел к автомобилю и открыл замок. Внедорожник мигнул фарами, и пока водительская дверь открывалась, я успел оценить толщину металла.

— Это серия «М», княжич, — сообщил мой бессменный водитель с плохо скрываемым благоговением. — На таких «монстрах» возят высшее руководство царской армии, — сказал он. — Броня выдерживает крупный калибр, защищенный канал связи, полная изоляция. Электромагнитный импульс вплотную применят, не заметишь. Внутреннее покрытие, вот здесь его видно, — он указал на стойку двери, — держит десяток ударов вплоть до «А» ранга. Двигатель мощнее наших на двенадцать процентов, но работает гораздо мягче.

Я кивнул Витале и сел за руль. Нажав на кнопку запуска двигателя, я почувствовал легкую вибрацию, но звука мотора даже не услышал. Посигналив, чтобы от машины отошли, заглянул на систему парковки — полная автоматизация. Машина сама встанет на место. Встроенная система позволяла подключить не только нужную связь через спутники с любой точкой планеты, но и подвесить на машину вооружение. Естественно, пушки к «Монстру» в комплекте не шли.

Тронувшись с места, оценил плавность хода и заложив кружок по внутренней территории, проверил парковку. Было приятно наблюдать, как рулевое колесо поворачивается само, заходя на свободное место у крыльца. Минута ожидания, и все закончилось.

Для гражданского автопрома пока что еще слишком дорогая штука, даже князья еще не могут себе такую позволить — ее просто нет в продаже.

Выбравшись из машины, я кивнул Витале, зачарованно оглаживающему автомобиль взглядом, как бедра какой-нибудь красотки, и прошел к отцу.

— Если мы ее примем, это будет означать согласие, — сказал я, протягивая князю ключ.

— Нет, машина твоя в любом случае, Дмитрий, — покачал головой тот, отодвигая мою руку. — Это подарок за то, что вся группа вернулась целой. Я не знаю, что у вас там произошло, но генерал был очень рад, что его сын вернулся домой целым и невредимым.

Сын? Что ж, хорошо, что речь не об Амелии. Было бы максимально неудобно, а машина мне действительно понравилась. И, честно говоря, не хотелось бы ее возвращать. Если она на самом деле настолько крепка, как сказал Виталя, это хорошее приобретение.

— Тогда оставим ее, — кивнул я, убирая ключ в карман. — И, отец, если ты не против, я бы хотел водить машину сам.

Князь усмехнулся.

— Сегодня можешь покрасоваться, сын, — он хлопнул рукой мне по плечу. — Но охрану все равно с собой берешь. И соблюдаешь правила движения!

Сергей глянул на князя с упреком. Это он в Казани однажды погонял — без жертв, но сам факт тогда отца очень расстроил.

— Благодарю, — поклонился я и взглянул на часы. — Но мне уже пора на занятия.

Алексей Александрович кивнул, отпуская меня и тут же подхватил Сергея под руку. Прежде чем за ними закрылась дверь особняка, я услышал обрывок разговора:

— Кстати, Сергей Алексеевич, чем закончилась история с заменой разбитого вами кабриолета?

Улыбнувшись, я снова сел за руль. Виталя тут же опустился в соседнее сидение.

— Княжич, я знаю, что вы неплохой водитель, но давайте сегодня без проверок мощности? — попросил он, застегивая ремень безопасности. — «М» на ровной дороге оставит княжеские машины, как стоячих. Но…

— Я все понимаю, Виталь, — ответил я, запуская мотор. — Передай, что мы выезжаем.

Вбив через панель управления параметры нашей сети, Виталя тут же передал мой приказ. Отключаться не стал, слушая ответы сопровождения.

— А почему не интегрировали сразу нашу аппаратуру? — спросил я.

— Вы могли отказаться от подарка, — пожал плечами тот. — А пока вы на занятиях будете, уже все наладим.

— Хорошо, — кивнул я и пополз по дорожке к выезду с территории особняка.

Впереди уже катился первый сопровождающий. Еще один следовал за мной, соблюдая дистанцию — машина новая, мне к ней нужно привыкать. Так что никто не станет притираться вплотную.

«Монстр» действительно шел намного лучше княжеских машин, практически за секунды набирая скорость. Управляя таким зверем, так и хотелось вдавить педаль, но я не стал этого делать.

К приезду в ЦГУ я уже полностью освоился за рулем внедорожника и на парковку встал сам, лишь раз посмотрев на камеры — не столько для проверки себя, сколько учитывая погрешности системы. Точность была отличной.

Встав, я отключил двигатель. Спрашивать, проверили ли внедорожник на закладки от разведчиков, даже не стал — никто бы мне не дал «Монстра» даже увидеть, если бы он не прошел проверку. Вмешательство в дела княжества все еще наказывается по закону.

— Держи, — вручив ключ Витале, торжественно произнес я.

Приняв с поклоном брелок, мой водитель тут же выбрался наружу, чтобы пересесть за руль. А я ступил на асфальт парковки и, поправив пиджак, зашагал в сторону своей лавочки. Времени до занятий еще было достаточно, погода позволяла, так почему бы не встретиться с группой именно там?

Приезжающие студенты ЦГУ узнавали мою машину, без труда определяя модель. Никто, разумеется, не спешил ее изучить поближе, но я все же заметил несколько завистливых взглядов от проходящих мимо парней. Некоторые, наоборот, стали здороваться, однако разговора не заводили и следовали дальше в корпуса.

Листая новости в телефоне, я отдал несколько распоряжений для Кристины — пока что просто наблюдать за польскими бумагами, позже решу, нужно ли лезть в эту свистопляску.

Морозова тоже заметила наличие наших машин на парковке, и, кажется, даже улыбнулась. А потом прибавила шагу, направляясь в корпус.

Поднявшись с лавочки, я приветствовал ее первым.

— Виктория Львовна, здравствуйте, — чуть склонив голову, произнес я. — Вы прекрасно выглядите.

— Благодарю, Дмитрий, — поправив прядь волос, отозвалась она, чуть краснея, — я очень рада, что с вами все в порядке. И позвольте еще раз поблагодарить за помощь.

Я улыбнулся в ответ.

— Я же обещал, что вы не пожалеете, если будете со мной общаться, Виктория Львовна, — ответил, глядя в ее сияющие глаза. — Как Инга Валентиновна, как ваш брат? Все ли хорошо?

Морозова чуть уловимо вздохнула.

— Все в полном порядке. Святослав постепенно набирает вес, матушка поправляется, — сказала она. — Динара Тагировна сделала все в лучшем виде. И, кстати, матушка просила передать вам нашу благодарность за ваше участие.

Я кивнул.

— Я рад, что все разрешилось к лучшему, — улыбнулся девушке. — Присядете, пока ждем остальных?

— Конечно, — отозвалась та, поправляя юбку и опускаясь на самый краешек лавочки. — А как вы, Дмитрий? Я слышала от госпожи Ван, что княжич Ефремов попал в… ситуацию.

Я присел рядом, но при этом сохраняя дистанцию.

— Да, такое действительно случилось, — сказал я. — Но, к счастью, я оказался поблизости и вовремя вмешался. Чтобы вы понимали, когда я появился, Семен Константинович уже уничтожил четверых, так что мне оставалось только чуть-чуть помочь другу.

— Вы же мне врете, княжич, — посмеялась боярышня, прикрыв ладошкой губы. — Госпожа Ван уже в красках описала со слов Семена Константиновича, как вы явились с неба в блеске русского герба и перебили врагов.

Я пожал плечами.

— Я на самом деле не очень люблю смаковать подробности, Виктория Львовна, — ответил ей.

— Виктория, — робко коснувшись моей кисти, негромко сказала Морозова.

— Что? — переспросил я, хотя прекрасно ее расслышал.

— Называйте меня только по имени, Дмитрий, — чуть замедлившись, произнесла она. — Я вам стольким обязана, так что, полагаю, вы как никто заслуживает права обращаться ко мне по имени.

Действительно, я ведь дал ей такое разрешение, но она не отвечала взаимностью все это время. Что ж, хорошо, что лед тронулся, и боярышня потихоньку вливается в мое общество. Она мне нравится, и я бы не хотел, чтобы между нами были лишние стены.

— Благодарю, Виктория, — кивнул я с улыбкой.

— Княжич, Виктория Львовна, — перед нами остановился Орлов, тут же поспешивший поклониться. — Доброе утро.

Морозова выпрямилась и покраснела, будто нас застали за чем-то интимным. Я же поднялся на ноги и протянул руку старосте.

— Петр Васильевич, рад вас видеть.

— Взаимно, Дмитрий Алексеевич, — заверил тот, отвечая достаточно крепким рукопожатием. — И, — он оборвался на секунду, бросая взгляда на Морозову, будто стеснялся того, что собирался произнести: — благодарю за ваш вклад в нашу победу.

Это была не слишком распространенная традиция, и я не был уверен, присутствовала ли она на моей Земле. Но здесь считалось совершенно нормальным выказать поддержку тому, кто вернулся с войны, где защищал интересы государства. Еще одна монетка на чашу весов для гордости армии — каждый может подойти и выразить свою благодарность за мирное небо над головой.

Но среди аристократов такое не особо принято, так как все благородные по умолчанию обязаны откликаться на призыв государя. А вот царские люди активно делали из этого обряда традицию.

Я кивнул, указывая ему на лавочку.

— Я исполнил долг русского княжича, — ответил ему. — Присаживайтесь, время еще есть.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — сказал Петр Васильевич, занимая место между мной и Морозовой. — Мой дед очень рад был услышать, что вы учитесь в моей группе, — заявил он.

— Вот как? — поддержал я тему.

— Да, — кивнул Орлов. — И просил меня лично убедиться, что выезд на базу состоится с вашим участием.

Я улыбнулся.

— Обязательно состоится, Петр Васильевич, — заверил я. — Но мне, возможно, на какое-то время придется отлучиться. Это же не станет проблемой?

— Нисколько, княжич, — кивнул староста.

К нам уже шли под ручку Никита Александрович Рогожин и его девушка Екатерина Ивановна Нарышкина. При этом одногруппник широко улыбался, едва не таща подругу за собой. Остановившись в нескольких шагах от лавочки, Никита Александрович кивнул.

— Дмитрий Алексеевич, рад видеть вас! — бодрым голосом возвестил Рогожин.

— Это взаимно, Никита Александрович, — ответил я, уже поднявшись на ноги и пожимая протянутую ладонь. — Екатерина Ивановна, вы сегодня — само очарование, Никите Александровичу очень повезло с вами.

— Благодарю, княжич, — отозвалась та тонким голоском. — Но, прошу меня простить, меня ждут занятия.

— Я вас провожу, — тут же спохватился Рогожин, и, лучась улыбкой, действительно повел девушку в корпус.

Я проводил его взглядом и повернулся к подходящей к нам китайской принцессе. Мэйлин шагала в униформе ЦГУ, но при этом ее волосы были уложены в традиционную прическу родины. Рядом с ней двигались и Салтыкова с Комаровой. При этом у обеих настолько гордый вид, будто они разгадали, с кем учатся и теперь служат у нее как минимум фрейлинами.

— Княжич, — первой поприветствовала меня Мэйлин. —Я в долгу перед вами .

— Госпожа Ван, — ответил ей в соответствии с традицией ее родины. —Вы ничего мне не должны, если будете рядом с Амурским тигром. И только с ним .

— Я рада, что с вами все в полном порядке, — ответила она, переходя на русский.

Стоило нам закончить, диалог подхватила Салтыкова. Светлана Николаевна просто поприветствовала меня, а вот Комарова сумела меня удивить.

— Дмитрий Алексеевич, я вам очень благодарна за тот урок, который вы мне преподали, — сказал Надежда Григорьевна, опуская голову в поклоне. — И попросила госпожу Ван заниматься со мной.

— Это отличный выбор учителя, — искренне похвалил я. — Госпожа Ван — мастер боевых искусств, она действительно может многому научить. Даже с учетом вашей разности атрибутов, вы многое почерпнете из ее знаний.

Остальные подходили уже всем коллективом, так что у меня сложилось впечатление, что часть группы встречается где-то за периметром ЦГУ и уже вместе проходит на территорию. Выслушивая слова приветствия и радости от возможности лицезреть меня в целости и сохранности, я кивал и благодарил в ответ.

Пока очередь не дошла до Самойловой.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она. — Я рада, что вы вернулись. Теперь у меня снова будет пример перед глазами.

— Пример, Екатерина Юрьевна? — с улыбкой уточнил я.

— Да, — спокойно ответила Самойлова. — Если хочешь стать лучшим, нужно учиться у лучших, — пояснила она. — А я не привыкла бросать начатое на полпути. Как говорится, раз уж начал — побеждай!

— Это очень хороший девиз, — ответил я. — А теперь, когда все мы уже встретились, предлагаю пойти на занятие. У нас осталось немного времени.

Никто спорить не стал. Орлов пошел впереди, мы двинулись следом за ним. Морозова шла по левую руку от меня, за нами во главе клина двигалась китайская принцесса с Салтыковой и Комаровой, остальные шли за ними.

Войдя в общую аудиторию, мы заняли свои места в верхних рядах и приготовились слушать новую лекцию. Преподаватель уже сидел на своем месте, ожидая звонка, и я автоматически подметил, что в мою сторону периодически бросают заинтересованные взгляды девушки с потока. При этом наша группа села так, что я оказался отделен от «чужих», и встретиться взглядом с девушками из других групп для меня было проблематично. Но это не мешало студенткам обернуться, словно невзначай, чтобы оценить княжича Романова.

— У вас много поклонниц, Дмитрий, — с улыбкой на губах шепотом произнесла Виктория. — Настоящий гарем можно было бы собрать.

— Гаремы в Русском царстве запрещены законом. И я не уверен, что это поклонницы, — ответил я так же негромко. — Скорее охотницы. А я здесь — невинный пушистый зайчик, которого захотят загнать.

Морозова тихонько посмеялась в ответ, и в этот момент прозвенел звонок.

Занятия начались.

Глава 11

— Я вижу, что многие думают, будто дар делает их бессмертными, — обводя взглядом студентов, произнес Иванов. — Романов!

— Здесь, господин тренер, — отозвался я.

— Надевай, — распорядился он, бросая мне пару браслетов.

Выполнив его приказ, я остался стоять на месте.

— Сегодня ты будешь моим демонстрационным материалом, — объявил тренер, указывая войти на поле полигона.

Я двинулся в указанную сторону, и Иванов продолжил речь:

— Дмитрий Алексеевич у нас не представитель какой-то определенной школы боя. Его учили только убивать. Пока вы ходили под стол пешком, Романов уже вырывал глотки врагам рода, не обладая при этом хоть сколько-нибудь серьезным даром. Правильно я говорю, Романов?

Я обернулся к нему и кивнул.

— Впервые это случилось в одиннадцать лет.

— Я не буду ставить против профессионального убийцы этих сопляков, — объявил, вновь обернувшись к строю, тренер. — Господа из Поднебесной, прошу вас надеть ограничители. Сегодня Романов — ваш главный противник, ваша задача — заставить его сдаться.

Китайцы как один обернулись к Мэйли, и та шагнула к стоящему рядом с Ивановым столику, где валялись наручники подавителей. Остальные подходили, соблюдая только одним им известную очередность, но явно придерживаясь внутренней иерархии.

— Итак, детишки, приготовьтесь увидеть, зачем вам нужны мои занятия, — продолжил Иванов. — Романов, не вздумай никого убить. Нам не нужны проблемы международного уровня.

Я сложил руки и поклонился, приветствуя своих противников по их традиции.

Пятнадцать человек. Пятнадцать мастеров разных школ боевых искусств. Они все еще не верили, что происходящее на самом деле — не шутка. Только Мэйлин ответила на мой поклон и приказала своим соотечественникам:

—Это битва за честь империи , — сказала она на своем родном языке. —Лучший, кто падет последним, получит от императора награду. Ваша семья возвысится .

Одна китаянка обратилась к принцессе с удивлением.

—Госпожа, вы так уверены, что мы не сможем его победить ?

—Не родился еще тот противник, который сломает русского княжича , — вклинился я в их диалог.

Мэйлин рванула с места, взметнув ногами невесомые облачка пыли. Она не могла использовать атрибут, но мастер — это мастер. От первого удара голенью я отклонился назад, так что пятка принцессы едва не коснулась моего носа. И пока я возвращал себе вертикальное положение, ее вторая нога уже летела мне навстречу.

Легкое движение кистью, и вот уже Мэйлин теряет равновесие, а ее удар идет по другой траектории. Тычок пальцами под ребра, и девушка отскакивает, как мячик, не давая мне завершить ранее продемонстрированный прием.

И только в этот момент остальные китайцы восприняли меня всерьез. Больше не сомневаясь, они бросились вместе, давая друг другу место для маневра и при этом не снижая накала.

Я физически не мог защититься от всех атак, так что, поставив несколько блоков и оставшись без рукава футболки, перешел в контратаку. Чья-то нога в черных чешках оказалась захвачена моей рукой и, подняв легкого китайца за конечность, я раскрутил его, как снаряд. Тонкий взвизг, и противник вылетел из круга, на лету пытаясь восстановить равновесие.

Удар в челюсть я пропустил, а от кулака сурового парня закрылся ладонью. Сжав руку противника, поставил стопу на его колено. А в следующий миг раздался хруст, и второй китаец выбыл, отпрыгивая прочь.

Мэйлин вновь мелькнула передо мной, на этот раз ударяя пальцами по болевым точкам. Ее прикрыли две девушки с длинными косами, орудующие голыми руками, как топорами. Выдернув одну за мечущиеся по воздуху волосы, я подставил ее лицо под руку принцессы, и та едва успела замедлиться, чтобы не выбить глаз подопечной. Я же ударил по шее, и девчонка стекла к моим ногам.

Битва плавно переходила в избиение. Меня шатало, с губ слетала кровавая слюна, но я и не думал останавливаться. Оставалось всего семеро, когда Мэйлин все же удалось до меня добраться.

Жесткий удар из так любимого принцессой прыжка бросил меня на землю. Вцепившись по пути в чью-то ногу, я взял ее на излом и, не давая противнику опомниться, довел дело до конца. Отчаянный крик боли, и я выпустил свою жертву из круга, а сам стал медленно подниматься.

Какая-то девушка повисла на мне, обхватив шею ногами и сжимая горло. Я принял вертикальное положение прямо с ней на шее и, схватив за ребра, чтобы не смогла сбежать, рухнул на спину. Умереть она не умрет, а тазовые кости у нас срастят, как будто и не было ничего. Взяв поверженную за волосы — это оказалась вторая девочка с косами — я выдернул ее с поля боя и бросил в сторону границы полигона.

— Он же их калечит, — донесся до меня женский шепот со стороны зрителей.

— Правило было не убивать, — ответил незнакомке голос Морозовой. — И пока что никто не умер.

Я улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони кровь из рассеченной брови. Принцесса бросилась в очередную атаку, а вот остальные, наоборот, разорвали дистанцию, видимо, уже смирившись с поражением. Выбью сейчас принцессу — и они обречены.

Мэйлин рванула ко мне, на бегу сильно отталкиваясь ногами и поворачиваясь корпусом. Очередной удар с разворота, на этот раз — в голень, чтобы сломать ее. Я упал перед девушкой на колени за миг до того, как она нанесла удар и, перехватив ее ногу, прокатился по земле, держа принцессу на болевом.

— Ты не посмеешь! — прошипела та, пытаясь вырваться, но я просто выпустил ее из своей хватки и постучал пальцем — Мэйлин лежала за пределами поля.

Разобраться с оставшейся группой туристов труда уже не составило. Последнего, весьма довольного собой, я просто вбил в землю двумя ударами кулаков.

— Все, — объявил я, отряхивая руки. — Романов — 15, Поднебесная — 0.

Поток студентов взорвался ликующими криками, и я улыбнулся, поднимая руку со сжатым кулаком. Транс позволял не чувствовать боли, но именно благодаря ему я и знал, что у меня практически ни одной целой кости не осталось.

— Еще кто-то будет спрашивать, зачем вам занятия по физической подготовке? — громко спросил тренер, оглядывая довольных моей победой студентов.

Дежурные целители уже растащили выбывших китайцев и вправляли кости, сращивали сухожилия. Мэйли подошла ко мне лишь после того, как убедилась, что с ее людьми все в порядке.

— Ты пожалел меня, — заявила она.

— Да, — просто ответил я. — Не хочу расстраивать Семена.

Принцесса хмыкнула, но не расстроилась, уходя вслед за целителями, укатывающими студентов из Поднебесной.

— Тренер, — обратился я к распинающемуся о важности своего предмета Иванову.

— Да, Романов? — обернулся тот.

— Войдите в круг, — пальцем указывая на границу полигона, велел я. — И покажите, о чем говорили. Вы назвали меня убийцей перед всем потоком. В то время как я и другие княжичи защищали Русское царство, вы решили окунуть мое имя в грязь. Вы решили, что я позволю очернять род Романовых. Более того, в моем лице вы оскорбляете всех княжичей, отправившихся в Киев, чтобы спасать попавших под удар людей. Я — не убийца, я защитник. И я вызываю вас на поединок здесь и сейчас, чтобы смыть нанесенное вами оскорбление кровью. Можете использовать дар.

Мои браслеты оставались на мне, и я не собирался их снимать. Технически для меня не так много разницы, есть они или нет — мне в любом случае нельзя убивать тренера на глазах студентов всего первого курса.

— Когда вы сдадитесь, я жду публичных извинений от вас лично, — продолжил речь я. — И от вашей службы за проявленное неуважение к тому, кто спасал царских людей, пока ты, как помоечная крыса, глумился над слабыми первокурсниками. Выходи, Иванов, докажи, чего стоят твои слова!

Студенты притихли, ожидая дальнейшего развития событий, я стоял, скрестив руки на груди, ожидая его решения.

Налетевший ветер поднял пригоршню пыли, прокатившуюся через полигон. Напарница Иванова подошла к нему и что-то зашептала на ухо. Мужчина сжимал челюсти от гнева, но молча пошел ко мне, стискивая кулаки.

— Бой! — объявила преподавательница, поднимая купол.

И я нанес первый удар, проигнорировав адский жар, которым окутался Иванов. Челюсть безопасника громко хрустнула, он попытался усилить давление пламени, но я схватил его за левую руку и сжал пальцы на ней.

— А-а-а! — заорал, теряя контроль, преподаватель.

Облако огня окутало нас обоих, заставляя одежду тлеть, а волосы и брови трещать.

Удар лбом в переносицу, и тренер рухнул на землю. Огонь развеялся, я остался стоять над поверженным противником. Купол сняли, и напарница Иванова сделала шаг к нам.

— Стоять, — остановил ее властный голос, и я бросил взгляд в ту сторону.

Государь, окруженный свитой, среди которой я узнал нашего декана, кивнул мне.

— Княжич в своем праве.

ЦСБшница поклонилась царю и отступила в сторону, а я склонился над хрипящим Ивановым. Дав мужчине пощечину, я дождался, пока тот сосредоточит взгляд на мне.

— Продолжаем? — спросил я.

Тот замотал головой, и я отступил на шаг. Он рухнул на полигон, не делая попыток подняться.

— Ты сдался, Иванов. Я жду извинений.

По его гневно сморщившемуся лицу я видел, как ему хочется послать меня подальше. И он бы так и сделал, если бы не присутствие царя, о котором, очевидно, напарница и предупредила его перед боем.

— Я… — негромко сказал он.

— Я тебя не слышу, — ответил я.

— Я приношу свои извинения! — уже громче выкрикнул он.

Шок прошел, покров вернулся, и раны постепенно отходили на второй план. Опричник уже соображал прекрасно и понимал, что просто так все не закончится.

Опозориться на глазах царя, будучи его слугой… И за меньшее головы срубали.

— Я приношу свои извинения роду Романовых, княжич, и вам лично за свою несдержанность, — наконец выговорил он и поднялся на ноги.

Несколько секунд стояла тишина, после чего Михаил II взял слово.

— Так обстоят дела в моем Университете? — спросил он стоящего рядом мужчину в униформе ЦСБ. — Княжич Романов заслужил награду, и так его встретил родной дом?

— Государь, — с умоляющими глазами обратился к нему свитский. — Прошу, давайте обсудим этот инцидент внутри…

— Я разочарован, — сказал царь, явно не желая решать вопрос с глазу на глаз. — Как зовут этого человека?

— Петр Леонидович Иванов, государь, — потратив несколько секунд, чтобы заглянуть в свой планшет, ответил генерал ЦСБ.

— Завтра он покинет опричнину с позором, — вынес вердикт Михаил II. — А если нет — ты пойдешь следом. Понял, Вова?

Тот поспешно склонил голову, а государь двинулся на полигон, окидывая взглядом стоящих навытяжку студентов. От взгляда царя все присутствующие заметно бледнели, он явно давил своей аурой власти.

Встав напротив меня, Михаил II остановился и, осмотрев с головы до ног, произнес:

— Ну что же, княжич Романов, я поздравляю вас с победой в поединке. Не так много людей могут выстоять против опричника. Тем более с подавителями на руках. Вы идете со мной, остальные — рад был встрече! Продолжайте учиться!

Я шагнул вслед за царем, кончиком языка пробуя коснуться полопавшихся от жара губ.

Студенты провожали меня разными взглядами, были среди них и те, кто глядел чуть ли не с ненавистью, а кто-то с неприкрытым обожанием. Девушки с потока едва не облизывались — если раньше меня старались не замечать, то теперь внимание будет неизбежно.

Царь махнул одному из свиты, и тот простер надо мной руки. Легкое дуновение освежающего ветерка пронеслось по телу, и я замер на миг, позволяя телу срастить повреждения. Даже опаленные волосы отросли обратно, будто целитель не вылечил меня, а откатил во времени состояние тела.

— Благодарю, — кивнул я помогшему человеку, и тот улыбнулся в ответ.

В числе сопровождающих государя я узнал великого князя Московского. Емельян Сергеевич Невский был мужчиной уже пожилым, но все еще бодрым. Короткая стрижка седых волос, прямая спина, широкий разлет плеч. Остальные были незнакомы мне, не считая, разумеется, администрации ЦГУ.

Емельян Сергеевич бросил на меня взгляд и отдал распоряжение, казалось бы, в воздух, а Петр Сергеевич, декан моего факультета, уже примчался обратно с моими вещами. Процессия как раз остановилась, и меня оставили в коридоре одного, так что я быстро переоделся.

— Княжич Романов, — раскрыв дверь, объявила Шафоростова, выглянув наружу. — Войдите.

Приемная не была пуста, но облеченные властью мужчины сидели на стульях, о чем-то негромко переговариваясь, а я прошел в кабинет Петра Сергеевича. Государь занял место декана и, сцепив пальцы в замок, опирался на них подбородком. Мы были здесь одни, и Михаил II кивнул мне на стоящий перед ним стул.

— У меня есть просьба, — сказал государь, — и я хочу, чтобы ты ее тщательно обдумал, прежде чем дать ответ. В этот раз я не буду брать никаких подписок, потому что ты и сам должен понять, насколько недальновидно говорить о таких вещах. Выслушаешь?

Я склонил голову.

— Разумеется, государь.

Михаил II чуть дернул бровью, после чего вытащил из папки, лежащей на столе, несколько листов. Положив их передо мной, он жестом предложил ознакомиться с их содержимым.

Анализы ДНК, даты, медицинские анализы. Я просматривал файл за файлом, все больше понимая, что это просто чудовищное невезение. Ни за что бы ни хотел, чтобы эти документы существовали, но вот они, лежат передо мной и жгут пальцы.

— Могу я уточнить, государь?

— Спрашивай, — кивнул тот.

— Я надеюсь, это была не первая попытка суррогатного материнства? И надеюсь, не единственная успешная?

Царь усмехнулся, но брови нахмурил.

— Полагаешь, я настолько глуп, чтобы доверять дело моего наследника каким-то призрачным шансам, Дмитрий? У меня несколько сыновей и очень много дочерей. Ты — только один из них, но я уже оценил тебя, и если бы ты не подходил на роль цесаревича, мы бы здесь сейчас не сидели.

— Признаюсь, я не хочу этого, — заявил я, отодвигая документы. — Все понимаю, но… Я — Романов, государь, и всегда им останусь, ты должен понимать, что признание меня своим наследником — это политическое самоубийство. Рюриковичи поднимут восстание, только чтобы свергнуть нас всех.

Царь хмыкнул.

— И ты думаешь, я этого не знаю? — спросил он.

— Я думаю, что для роли наследника я не гожусь, — ответил я, осторожно подбирая слова. — Царицей стала Романова лишь потому, что и Рюриковичи, и Романовы перед твоим царствованием стали иметь одинаковые права на трон. Если бы сестра отца не вышла замуж за царя из Рюриковичей, началась бы гражданская война. Только объединив обе династии, можно было удержать страну. И вы это сделали. Но… Ваши общие дети не могут принадлежать к роду Романовых. Ни один великий князь не поверит, что эти документы реальны и не подтасованы царицей. А значит, будет война. И я знаю, что буду защищать свою семью. Прости, государь, но ты должен выбрать другого сына для объявления наследником престола.

— А тесты ДНК она тоже подделала? — усмехнулся Михаил II.

— Никто не станет разбираться, настоящий ли это тест ДНК, — возразил я, покачав головой. — Достаточно сказать всего лишь раз, что твой наследник — Романов, и начнется война, которую не остановить никакими тестами. Отдав мне власть, в глазах великих князей ты отдашь власть не своему сыну, а сыну Романовых. От этого никуда не деться, государь. Быть может, когда-нибудь и сможет Романов вновь сесть на трон Рюриковичей, как общий потомок обеих династий, но не сейчас, не в первом поколении, когда твою супругу ненавидит вся твоя родня.

— Меня радует, что ты все понимаешь, — сказал Михаил II. — А потому у меня будет к тебе вопрос: сможешь ли ты защитить моего наследника после его объявления? Сможешь переступить через искушение убить брата и самому занять полагающийся тебе трон?

— Смогу, — кивнул я. — Мне не нужна власть, государь. У меня есть все, что мне нужно. И, буду откровенен, я довольно плохой управленец, но смогу обеспечить твоего сына лучшей армией в мире.

Он помолчал, глядя мне в глаза. Я ощущал легкое прикосновение ауры правителя, но она не давила.

— Что ж, я доволен твоим ответом, но вижу, что и тебе есть о чем меня спросить, верно? — произнес государь, откидываясь на спинку деканского кресла.

Я кивнул.

— Ты заранее знал, что я откажусь, но все равно решил мне все показать. Почему?

Он помедлил с ответом, и мне уже начало казаться, что царь так его и не скажет, но губы Михаила II чуть дрогнули и он сказал:

— Мир вступает в очень сложную фазу, Дмитрий, — произнес он, тяжело роняя слова. — Русское царство ждут тяжелейшие испытания. И потому я рассказал тебе о твоем настоящем происхождении. Никто не знает, что нас ждет в будущем. Я буду делать все, что от меня зависит, но ты сам видишь на примере польского короля — бессмертных не существует. Поэтому я допускаю такой вариант, когда выбора ни у кого из нас уже не будет. И тогда тебе придется делать то, что у тебя получается лучшего всего — защищать. Но не только род Романовых как его княжич, а все Русское царство как его государь.

Глава 12

К началу следующего занятия я не успел, опоздав на добрых пятнадцать минут. Постучавшись в дверь кабинета Паращука, дождался разрешения и прошел внутрь.

— Садитесь, Романов, сегодня вы только слушатель, — распорядился инструктор. — Я наслышан о вашем конфликте с Ивановым, не буду мешать перевести дух.

Группа смотрела на меня заинтересованно, и Паращук заговорил:

— Ладно, раз у нас особый случай произошел, давайте его обсудим, — предложил он, садясь за свой стол.

Студенты немного приободрились, тема была любопытная, однако Кирилл Ярославович не собирался, естественно, рассуждать о самом поединке.

— Итак, всем известно, что любая психика одновременно и гибкая, позволяющая человеку приспосабливаться к любым обстоятельствам, и в то же время — достаточно жесткая, чтобы человек не сломался от того, что кто-то ему на ногу наступил, — заговорил инструктор, спокойно складывая ладони на столешнице. — Но порой это играет против самого человека. Заставляет его застрять в режиме повышенной готовности к опасности.

На самом деле это касалось огромного числа царских людей. В отличие от моего мира, здесь было больше факторов для возникновения посттравматического синдрома. Магия вносила коррективы.

— Неодаренные солдаты часто возвращаются из боев, где произошло какое-то жесткое, травмирующее событие, — продолжил Кирилл Ярославович. — И даже на мирной земле такой солдат слышит не праздничный фейерверк, а канонаду вражеской артиллерии. Это печально, и государева служба делает все, чтобы такие бойцы прошли реабилитацию и смогли вернуться с войны, на которой застряла их психика, к нормальному восприятию действительности.

Вот только пока что это дает слабые результаты. Центры реабилитации постоянно пополняют число пациентов, и люди годами ходят по психологам и психотерапевтам. Либо пока природа не возьмет свое, и солдат сам осознает себя нормальным человеком, либо все скатывается в глухую депрессию и срывы.

— У одаренных все немного иначе, — проговорил Паращук. — Мы легче переносим давление обстоятельств в целом, наши травмы заживают быстрее. Но длительная нагрузка, сильный стресс, постоянная опасность — для нас так же губительны, как и для обычных людей. Вот только в отличие от них наш дар подсознательно реагирует на кажущуюся нам угрозу. Этого вам не расскажут ни в одном официальном источнике, но я убедился на собственном опыте: примерно каждый третий одаренный, попав в зону боевых действий, в итоге не может нормально контролировать свой дар. Со временем, конечно, все возвращается на круги своя, но история полна случаев, когда уже вернувшийся домой одаренный убивал случайных людей — и делал это неосознанно. Разрушенные дома, отнятые жизни Слуг — все это случается.

Паращук замолчал, взяв короткую паузу. Одногруппники же смотрели на меня. Но в этих взглядах не было опасения, только сочувствие.

— Княжич Романов прошел проверку, иначе его бы здесь не было, — с усмешкой сказал Кирилл Ярославович. — Более того, тренер Иванов знал, что подвергать нагрузке только что прошедшего через бойню одаренного — опасно. Но Иванов устроил драку против китайских студентов. И не нужно обманываться, княжич действительно мог потерять связь с реальностью и начать убивать прямо на полигоне. Никакая проверка не гарантирует, что одаренный не сорвется обратно в режим войны, если не дать ему достаточно времени, чтобы прийти в чувства. Впрочем, Иванов сам поплатился за свои дела и решения.

Действия тренера на самом деле не были глупостью. Это намеренная провокация, и я больше чем уверен, он далеко не последний в ЦСБ, кто захочет сыграть против Романовых. Как сказал тогда Эдуард Талгатович, не все враги Романовых убиты мной в том бункере.

Долгоруков мертв, но его дело еще живет. Начни я сеять смерть среди подданных Поднебесной, и наш род ждали бы очень темные времена. И для этого нужно было лишь заставить меня вновь ощутить себя в реальном бою.

Мог я сорваться и убить кого-то? В теории — запросто. Мне не дали возможности пользоваться даром и выставили против пятнадцати мастеров. Да, они тоже не использовали магию, но досталось мне серьезно. Меня били в полную силу, и реальный восемнадцатилетний человек на моем месте не смог бы сдержаться. Возможно, убил бы даже принцессу. А это уже не опала, а казнь.

Иванов с первого дня пытался подставить меня. На этот раз попытка просто не сошла ему с рук. И единственное объяснение, чем он руководствовался — агрессия против Романовых никуда не исчезла. Чистка рядов ЦСБ со стороны царицы либо еще не началась, либо еще не всех проверили. И можно ожидать новых провокаций.

— А теперь немного о том, как можно укрепить себя для защиты от подобного, — сменил тему Паращук. — Повторюсь: это не панацея, господа студенты. Но замечу, что по статистике люди, часто практикующие транс, менее подвержены возможным срывам. И потому сегодня, раз уж мы отошли от намеченного мной пути, я покажу вам несколько практик, позволяющих быстро и совершенно незаметно для окружающих погружаться в легкий транс. Отмечу: насколько быстро и незаметно это будете проделывать конкретно вы, зависит исключительно от ваших усилий. Итак, начнем…

Строго говоря, эти практики относятся к армейским подразделениям в первую очередь. Инструктор, выпускающий профессиональных солдат, знал их в совершенстве. И даже я подметил для себя пару новых деталей. Про остальных первокурсников и говорить нечего.

На удивление Орлов тоже оказался умельцем поддерживать это состояние. Правда, не очень долго, однако минута — уже прорыв на самом деле.

Транс одаренных чем-то напоминает практики йоги. Тебе нужно контролировать сердцебиение, дыхание, положение тела, каждый орган в отдельности и весь организм сразу.

Но если йога подразумевала более созерцательное состояние, транс одаренного — это о движении. Никто не использует его, чтобы читать документы, а вот положить как можно больше врагов…

— На сегодня это все, — подвел итог Паращук и взял паузу, пока звенел сигнал окончания занятия. — На следующей встрече мы вновь проверим ваш прогресс. До свидания!

Мы поднялись, прощаясь с Кириллом Ярославовичем, и тот покинул кабинет, а за ним пошли на выход и мы.

Я видел по лицам одногруппников, что им не терпится узнать, зачем меня забирал царь, но останавливали приличия и понимание, что я могу и не ответить.

Попрощавшись со всеми, я направился в лабораторию. Новости государя ничего не меняли в моих планах прямо сейчас. А значит, лазер должен быть закончен. Когда он объявит наследника еще неизвестно, а обязательств моих никто, кроме меня, не исполнит.

Тем более если мне предстоит защищать брата, с которым я, скорее всего, никогда и не встречался.

Охранник поприветствовал меня с улыбкой, и, заполнив свой журнал, пожелал успехов.

Переодевшись, я прошел к лифту и вжал кнопку этажа. В последнюю секунду услышал голос Мэйлин.

— Подождите, княжич!

Принцесса шла неторопливо, пока я держал кнопку, не позволяя створкам закрыться. Китаянка вошла в лифт и кивнула:

— Благодарю.

Я отпустил кнопку, и мы поехали вниз. Я молчал, она тоже не спешила начинать разговор, так что когда мы достигли нужного уровня, я даже удивился ее словам.

— Княжич, не желаете кофе?

— Почему нет? — ответил я. — Прошу.

Мы прошли в комнату отдыха, где Мэйлин набрала себе воды, я же занялся приготовлением своего напитка. Девушка молчала, пока я не сел со стаканчиком напротив.

— Я хотела сказать спасибо, Дмитрий, — произнесла она. — Мне давно было нужно показать своим соотечественникам, что к русским нельзя относиться снисходительно, как это принято у нас в Поднебесной.

Это было правдой. Китайцы очень умилялись, когда лао ваи пытались говорить на их наречии или делали что-то, в чем империя считалась непревзойденными мастерами. Как в боевых искусствах, например.

— Полагаю, они и так понимали, что всегда найдется тот, кто сможет их одолеть, — ответил я, сделав глоток кофе. — В конце концов, в вашей культуре хватает притч на эту тему.

Она улыбнулась.

— Притчи — это одно, а реальная жизнь — другое. На самом деле не многие верили мне, когда я говорила, что княжич Ефремов сумел меня победить в честном поединке.

Судя по тени, мелькнувшей на лице принцессы, ее это задевало.

— Тогда — не за что, — произнес я. — Как ваши успехи по совместному проекту? Все ли удается?

— Пока что все продвигается не очень быстро, — ответила она. — Нам все еще нужно разработать некоторые вещи, но прогресс есть.

— Рад это слышать, — кивнул я.

— Правда? — хмыкнула та.

— Конечно, — подтвердил я. — Я приветствую прогресс, госпожа Ван. И планирую сделать выгодное предложение, когда вы доведете проект до финала. Ведь мало создать полимер, нужно собрать под него производство, обеспечить сбыт…

— Я скажу отцу, — чуть прищурив глаза, сказал Мэйлин. — Не хочу показаться грубой, но у Поднебесной есть свои мощности. Как и у Русского царства.

— Разумеется, — ответил я, выставив ладони. — И я нисколько не оспариваю вклада обеих сторон. Но у вашего проекта отличное коммерческое будущее, и я думаю, ваш отец и наш государь сумеют оценить его потенциал верно. И когда придет время выпускать ваш полимер на рынок, вспомните о Романовых. Нам принадлежит один из основных московских технологических комплексов с очень широкими возможностями.

— Я передам ваши слова, — повторила она, ставя точку в диалоге. — Спасибо, что уделили мне время, княжич.

— Всегда рад помочь, госпожа Ван.

Она ушла, оставив меня одного, и я быстро допил кофе. На сегодня я планировал закончить с созданием всех элементов лазера — нельзя тянуть, придется пожертвовать соблюдением последовательного улучшения старой системы и сразу выдать конечный результат. А завтра приступить непосредственно к сборке. Если все успею, уже послезавтра можно будет проводить презентацию Телегину. Разумеется, после этого будет проходить долгий процесс окончательной отладки, множественные тесты, но это уже, можно сказать, финальные штрихи.

Материалы были подготовлены в соответствии с моими заказами, так что я вооружился проведенными расчетами и приступил к делу. Работа шла бодро, никаких особых проблем не возникало, разве что приходилось делать долгие перерывы на калибровку под каждую деталь. Все же у меня здесь маленькая секция, а не полноценный заводской цех, все приходится вручную делать.

— Княжич, вы снова задерживаетесь? — спросил охранник по связи.

Только с его вызовом я понял, что уже достаточно поздно. За работой, которая нравится, время летит незаметно, жаль, что до оцифровки личности и клонирования еще слишком долго. Управляя одновременно несколькими телами с помощью одного разума, можно добиться больших результатов.

— Да, задерживаюсь, — ответил я, разглядывая лежащий перед собой лазер в разборе. — Но мне нужно не менее часа, прежде чем я закончу. Это возможно?

— Конечно, княжич, но предупредите своих людей, пожалуйста, — ответил тот. — Кажется, если вы сами с ними не свяжитесь, они потребуют пустить их на режимный объект.

— Вас понял, — отозвался я.

Успокоив Виталю, я приступил к сборке. Единичный экземпляр — грубый и чересчур огромный, занимающий почти три квадратных метра, уже стоял передо мной. Но главное ведь не обтекаемость форм и футуристический корпус. Установка одинаково выполняет свои функции, в какой цвет ни крась ее.

Чувствуя себя победителем, я нацелил лазер и запустил аппарат. На дисплее тут же вспыхнули показатели. Запрограммировать установку оставить на тестовой панели мою подпись было несложно, и как только миссия была завершена, лазер отключился. Я же загрузил данные в сеть лаборатории и переслал сообщение Телегину. Иван Никитич увидит, сам все проверит.

У меня больше нет времени, и нужно выжать из лаборатории все, что только можно, прежде чем государь объявит своего наследника. И хорошо, что мы оба понимаем — мне на трон садиться нельзя даже во сне. Для меня это будет кошмар.

Закончив наводить порядок, я убрал лазерную установку в хранилище и поспешил на выход. Выскочив на улицу, я кивнул охраннику и махнул рукой стоящему неподалеку Витале.

— У меня такое ощущение, что нечто похожее уже было, — сказал я, следуя по дорожке к парковке.

— И кончилось это повесткой на допрос опричников, — пробурчал Виталя.

— В этот раз все будет в полном порядке, — заверил я. — За рулем будешь ты, мне нужно поработать.

Эта новость немного приподняла настроение моему телохранителю, и на стоянке я тут же запрыгнул в машину, стоило Витале открыть с ключа мою дверь. Сопровождение уже ждало нас в заведенных автомобилях, так что мой водитель сел за руль, и первая машина тронулась с парковки.

По пути домой я просматривал международные новости. Конфликты мелкие я не считал — они бесконечны и происходят всегда. Даже у нас стычки с Османской империей случаются буквально каждый день, а что говорить о Риме, граничащим с Германским рейхом? Пока первые действовали интригами, вторые клепали оружие и успешно подбрасывали его в римские провинции на «обкатку» радикалам.

Самое крупное дело, естественно, до сих пор оставалось Русско-Польским конфликтом. Но здесь даже истинные хозяева Речи Посполитой сохраняли молчание. Русская армия шла по территории поляков, почти без сопротивления забирая города и технику. Стратегические объекты переходили в наши руки без единого выстрела — персонал государь велел не трогать, и у людей, по сути, сменялся только работодатель. Может быть, даже зарплату повысят.

А вот уцелевшие члены правительства, на которых в свое время не хватило княжичей, спешно рвали страну на куски. Не просто так, разумеется, шла активная борьба со своими же сородичами, чтобы успешно расширить свои личные владения, прежде чем присоединить их к другим странам. На саму Польшу полякам, похоже, было глубоко наплевать.

Японский сегунат схлестнулся с Османской империей, встретившись с тюрками на западной границе Поднебесной. Причем если японцы планировали какую-то очередную операцию, то отряд тюрок просто выполнял задачу по охране границы. Подробности пока неизвестны, но, судя по сводкам, бойня развернулась жаркая — почти несколько тысяч погибших суммарно.

На этом фоне новости об очередной попытке сепаратистов объединить Америку и сбросить ярмо Европы прошли как-то тихо и незаметно. Не желающие терять сырьевой придаток короны объединили усилия разведки, и террористов просто постреляли вместе с семьями в их же домах.

Прошли последние испытания обновленного экзоскелета, выпущенного Германскими учеными. Улучшенная версия пойдет на вооружение специальных войск рейха. В отличие от прошлой версии, эта позволяла еще и на некоторое время сравняться по скорости с одаренным высокого ранга. Чудовищная машина, и без того способная конкурировать со средним танком по суммарной мощности, выходила на новый уровень.

Римские ПВО внезапно оказались переброшены из Речи Посполитой прямо на территорию Греции. Тюрки резко забыли про свое желание нагнетать обстановку на родине демократии и вместо армии отправили парламентеров.

— Княжич, подъезжаем, — сообщил Виталя, и машина вкатилась в раскрытые ворота особняка.

— Спасибо, — ответил я, сворачивая новости.

Итак, через пару дней у меня будет готовый к применению лазер. Пора стряхнуть пыль с КИСТовского проекта и проверить, насколько готова система. Может быть, у меня и нет пока что искусственного интеллекта под рукой, зато найдется верный оператор.

— С возвращением, княжич, — поднялась со своего места Кристина, когда я вошел в собственные покои.

Здравствуй, Оракул.

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ. — Поужинаешь со мной?

Глава 13

Я взял телефон в руки и отключил будильник, чтобы не потревожить спящую рядом Кристину. Ночь выдалась длинная, пусть немного отдохнет.

Быстро привел себя в порядок, оделся и оценил свой вид в зеркало, прежде чем выходить из покоев. Сила того неизвестного мне свитского откатила длину волос обратно, какой она была до Киевского отеля. Все же придется звать парикмахера, чтобы укоротил стрижку.

В столовой как обычно сидел князь, остальных не было.

— Доброе утро, отец, — поздоровался я и после ответного кивка занял свое место.

Да, я уже знал, что он не мой биологический отец, но кто сказал, что главное, из чьего семени развивался твой организм? Как по мне, гораздо важнее, кто тебя вырастил, кто с тобой занимался, кто радовался твоим успехам и поддерживал при неудачах.

Я до сих пор помню, как князь прослезился, когда я делал первые самостоятельные шаги. Он, конечно, сделал вид, что ничего такого не было, но я-то заметил. Он учил меня всему, что мне нужно было знать, всегда относился как к родному сыну. Может быть, не всегда показывал это, но переживал за меня. И заботился, не отделяя от остальных детей.

Я помню, с какой любовью смотрела на меня Ирина Руслановна, как не хотела отпускать с рук. Как пела колыбельные — редко, но все же княгине удавалось уделять время детям. И в эти моменты я понимал, что она действительно видит во мне своего сына. Она меня родила, она меня растила.

Так что для меня все просто. Я — Романов.

— Как твои успехи, Дмитрий? — спросил князь, когда я справился с молочной кашей.

— Завтра представлю тебе свои планы, — ответил я, придвигая тарелку с тостами. — В деталях и со сметами. С этой поездкой в Польшу пришлось отложить их составление.

— Тебе не за что извиняться, — усмехнулся Алексей Александрович. — И, кстати, благодаря тебе мнение о нас немного изменилось.

— Вот как?

— Да, царская армия передала записи с личных камер, — сообщил князь. — Так что спасение тобой гражданских вскоре будет крутиться по царскому телевидению. Разумеется, в общей сводке, но…

Он сделал паузу, позволяя мне самому додумать. Впрочем, тут и так было ясно — рейтинг Романовых среди населения должен чуточку повыситься.

— А я-то думал, чего благородные девушки так мной интересоваться стали, — хмыкнул я.

— Да, родам уже показали хронику. До монтажа, — ответил отец. — У Ксении внезапно появилось много новых гостей, когда выяснилось, что ты пока еще холост и не обручен.

— Хорошо, больше гостей — престижнее прием. К тому же Ксения, возможно, встретит там своего жениха.

— Об этом даже не переживай, — отмахнулся отец. — Твоя сестра уже, можно сказать, замужем. Осталось только окончательно определиться с кандидатом, но пятерых мы предварительно с княгиней уже отобрали.

— Мне нужно о них знать? — уточнил я, прежде чем глотнуть апельсинового сока из бокала.

— Нет, мы разберемся, — усмехнулся Алексей Александрович. — От тебя требуется только быть здесь, когда состоится прием. И, кстати, не желаешь пригласить никого из своих девушек?

— Зачем? — вскинул бровь я. — Если я буду приглашать кого-то на прием сестры, значит, она автоматически будет воспринята как кандидатка. Мне, конечно, не впервой эпатировать публику, но все же девушек жалко — их же порвут. Москва не Казань, это там подобное может сойти с рук.

Отец улыбнулся.

— Рад, что ты это понимаешь, — сказал он и допил свой кофе. — Что ж, успехов тебе сегодня.

— Взаимно, отец.

Накинув плащ, я покинул особняк и сел в свою машину на заднее сидение. Один раз посидел за рулем и хватит. А то так недалеко дойти и до мысли, что охрана мне не столько помогает, сколько сковывает. При этом свита, какой бы ты сильный ни был, все равно необходима — статус.

Виталя вел внедорожник молча, хотя я видел по его лицу, насколько моего водителя распирает гордость. Все же не каждому Слуге рода достается такой автомобиль практически в безраздельное владение.

Добравшись до ЦГУ, я покинул машину и прошел прямиком к корпусу. Сегодня нужно показывать лазер Телегину, и я пребывал в предвкушении. Профессор должен будет оценить проект, дать рекомендации, и после уже другие люди займутся шлифовкой моего прототипа. Я же за это время займусь следующими проектами.

— Дмитрий, доброе утро, — поздоровалась со мной Морозова, опускаясь на свое место.

— Утро доброе, Виктория, — ответил я ей с вежливой улыбкой и легким наклоном головы.

— Я вижу, что вы в хорошем настроении, — заметила она, поправляя волосы. — Мне вас можно с чем-нибудь поздравить?

Я улыбнулся шире.

— Пока что нет, но я очень надеюсь, что уже завтра — можно будет и поздравлять, — сказал ей, любуясь красотой боярышни. — А как ваши успехи?

Лицо Виктории чуть омрачилось.

— У меня есть несколько новых формул, но пока что еще негде опробовать их на практике, — сообщила она.

— Снова духи?

Девушка приподняла брови и улыбнулась.

— Нет, что вы, княжич, — ответила она. — Я разрабатываю универсальную плазму. При удачном исходе дела ее можно будет использовать для переливания, как первую группу крови — универсальный донор для каждого. И, естественно, больше никому не придется ждать, когда появится подходящая кровь, если ее можно будет синтезировать по мере необходимости.

Я покрутил головой, искренне восхищаясь задумкой. В моем мире она тоже существовала, но там это больше было частью огромного списка возможного клонирования. Универсальные органы, не дающие отторжения, полноценные тела, в которые можно посадить любой оцифрованный разум.

— Тогда понятно, почему Аганины не предоставили свои лаборатории, — сказал я. — У них такого подразделения нет. Впрочем, кажется, я знаю, кто мог бы вам помочь…

Она хмыкнула.

— Дмитрий, я вам очень благодарна и вряд ли когда-либо смогу отплатить за вашу доброту. Вы меня смущаете, — прошептала она, очаровательно краснея. — Не поймите неправильно, но мне начинает казаться, будто вы относитесь ко мне не как к студентке, с которой учитесь в одной группе.

Я пожал плечами, не сводя с нее взгляда.

— Вы собираетесь сделать очень полезное дело, Виктория, — пояснил я. — И, честно говоря, с ним ваше имя вполне может войти в историю не только медицины, но и всего человечества. Это настоящий прорыв для всего гуманизма на Земле. Миллионы спасенных жизней. Ни один здравомыслящий человек не станет вам препятствовать, а, наоборот, пожелает помочь.

В дверном проеме показалась фигура Орлова, и мы тут же свернули тему. Захочет Морозова обратиться за помощью — свое предложение я уже высказал. Виктория не озвучила самое важное в ее положении — стоит Морозовым выпустить такую плазму, и боярский род никогда больше не будет нуждаться в деньгах. Речь ведь действительно о настоящем прорыве в медицине, который изменит очень многое в мире.

Но так просто этого не сделать. Потребуются годы исследований, затем — годы тестирований. И хорошо, если в следующем десятилетии плазма появится на полках. Все это время нужно будет чем-то платить за поддержку амбициозного проекта, и я знаю только одного, кто действительно может позволить себе подобные траты.

Но пока я сам не убедился, что Морозова сможет выполнить свою задачу, к царю я с ее идеей не пойду. Во-первых, нет у меня таких полномочий, во-вторых, не исключено, что в какой-нибудь секретной лаборатории не ведутся эти же разработки. Захочет Виктория Львовна, я взгляну на ее теоретические выкладки. До тех пор — лучше дать ей самой решать.

— Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — поприветствовал нас староста, проходя к своему месту.

Мы ответили Орлову и больше к поднятой теме не возвращались. В кабинет постепенно заходили наши одногруппники, и пока занятие не началось, успели обсудить, какие наряды лучше брать на базу, какая там обычно погода, какие ожидаются условия.

Разговоры прервало появление преподавателя, и я приготовился к очередному занятию. Мысленно уже презентуя лазер профессору, я не прекращал слушать и делать для себя пометки. А получив задания на домашнюю работу, первым погасил рабочее место.

Вибрация телефона настигла меня по пути на следующий предмет. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.

— Княжич Романов слушает, — произнес я, отставая от одногруппников.

Морозова бросила на меня вопросительный взгляд, но я жестом показал ей, что все в порядке, и Виктория Львовна прошла в кабинет.

— Дмитрий Алексеевич, это Телегин, — сообщил мне Иван Никитич. — Я оценил ваш лазер, княжич. Меня все устраивает, но это — не готовый продукт, потребуется время, чтобы все окончательно утрясти и подготовить. Вы, насколько я понимаю, хотите оставить прототип у себя?

— Да, если это возможно.

Лазер мне нужен для операций по вживлению, я не от щедрости души его собирал. Иначе и не было бы смысла заниматься этим вопросом.

— Хорошо, я отдам распоряжение, мои помощники сделают дубль. Ваши документы у меня есть, по ним и будут работать. Я поставлю все необходимые отметки в журнале, сегодня вам останется только расписаться под ними. И, княжич, вы планируете выпускать эти лазеры на широкий рынок?

Вопрос показался мне выбивающимся из образа профессора. Неужели Иван Никитич почуял запах прибыли и решил заранее определиться, сколько я хочу за авторство? Подобное переманивание чужих проектов — дело рядовое. Нередко ведущий специалист присваивает себе труды всей команды. Не бесплатно, разумеется, но в будущем это может принести огромные дивиденды, если вовремя и грамотно все сделать.

— Да, планирую, — ответил я. — Это серьезное достижение для Русского царства, и я бы хотел, чтобы нам за него заплатили.

— Нам? — уточнил Телегин удивленным тоном.

— Лаборатория ваша, секция ваша, вы — мой руководитель, не вижу причины вычеркивать вас из списка авторов. Без вашего одобрения меня бы там не было.

А еще очень важно подсадить его на крючок, чтобы в будущем он охотнее шел мне навстречу. Ситуация, когда моим работам не дают зеленый свет по умолчанию, не вдохновляет. Я не хочу брать ресурсы из общей кучи, это слишком хлопотно. Пусть мне сами все носят.

— Я, признаюсь честно, приятно удивлен, Дмитрий Алексеевич, — собравшись с мыслями, проговорил профессор. — Тогда так и поступим — гениальный инженер Романов под руководством гениального профессора Телегина вместе создали новый высокоточный лазер. Звучит, как заголовок для первой страницы, не находите, Дмитрий Алексеевич?

— Согласен, это однозначно новость квартала, — с легким смешком ответил я.

— Все, учитесь, княжич. И помните, в нашей лаборатории вам всегда рады.

Что ж, отбирает он потенциальных сотрудников для царских секретных проектов или нет — не так важно. Все любят деньги, а помимо этого на Телегина свалится и слава очередного прорыва. И само ЦГУ окажется в выигрыше.

Вот так маленькое техническое преимущество поднимает престиж всего университета. Это в свою очередь даст новые гранты, позволит расширить лаборатории и увеличит финансирование. Кто знает, может быть, даже привлечет интерес будущих студентов.

Войдя в кабинет, я занял свое место. До звонка оставалось совсем немного времени.

— Полагаю, теперь вас точно можно поздравить, — склонившись ко мне, с улыбкой сказала Виктория. — Вы светитесь от удовольствия, княжич.

Я кивнул ей с улыбкой.

— Это действительно так.

По идее я должен был присутствовать на приеме лазера, чтобы защищать проект перед непосредственным руководством. Но Телегин, похоже, не утерпел и все сделал сам. Возможно, сказался тот факт, что пропуск мне выдали по приказу царя, и Иван Никитич решил посмотреть, насколько я действительно соответствую заверениям государя.

Потому что-то, что я писал для Михаила II, еще ничего не значило на самом деле. Мало ли какой я теоретик, вполне мог бы облажаться на практике. И гораздо более опытные люди ошибались. Так что задача с лазером была одновременно и проверкой моих реальных умений.

— Тогда примите мои искренние поздравления, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулась мне Морозова.

— Благодарю, — ответил я, и в этот момент раздался звонок.

На обеде я уже не утерпел и отправился в лабораторию. Следующее занятие было отменено — ЦСБ еще не прислало замену Иванову. И, полагаю, с учетом визита Михаила II, новый преподаватель еще не скоро появится.

Под самым носом у царя выкидывать такие коленца может себе позволить только тот, кто уверен в своей абсолютной защищенности. Тот, у кого есть покровители на самом верху. А значит, вся линейка опричников, связанная с ЦГУ, сейчас сидит под Кремлем и проходит допросы. Возможно, с пристрастием.

Если про самих опричников аристократические рода отзывались очень плохо, то для ЦСБ бичом, портящим всю жизнь, являлась служба внутренних расследований.

Полагаю, они никого не трогали, так как подчинялись Долгорукову, теперь же государь сам перетряхнет этот клоповник. И никто не уйдет от его гнева — в этом я не сомневался, за время своего правления Михаил II не мало людей казнил, если смотреть правде в глаза.

Если, конечно, ЦСБ не решит сменить правителя. Что вряд ли удастся, так как гвардия спит и видит, как ей представится шанс доказать, что они — лучшие воины на территории Русского царства.

Поздоровавшись с охранником, на этот раз — новым, я прошел внутрь лаборатории и, быстро переодевшись, в первую очередь направился в кабинет непосредственного руководителя. Времени у меня было достаточно, так что если его там не окажется, можно будет еще и кофе на девятом этаже выпить.

Но профессор оказался на месте. Стоило мне постучать в дверь, я услышал разрешение войти и заглянул в кабинет.

— А, Дмитрий Алексеевич, здравствуйте! — махнул мне рукой Иван Никитич. — Проходите, садитесь. Не обращайте внимания на этот бардак.

Телегин сидел в своем кресле и возился с отчетами. Весь его стол был завален документами, едва нашлось место для монитора, но и он был обложен листами со всех сторон. Я не стал заглядывать в бумаги руководителя, кивнул ему и занял свободное место.

— Я все подготовил, как мы с вами договорились, княжич, — объявил Иван Никитич. — Можете ознакомиться.

Я взял в руки предложенную кипу бумаг и принялся читать документы. Профессор все оформил правильно, как я и хотел. Отдельной стопкой листов шли мои теоретические выкладки, которые он подписывал ранее, и в них я уже расписывался. Полный пакет документов я подписал, где было положено, и вручил их Телегину.

— Что ж, — сказал он, — я рад, что мы с этим закончили, Дмитрий Алексеевич. И закончили за несколько дней, что, должен заметить, поражает на самом деле. К чему приступите теперь?

— Интерфейс, — пожал плечами я. — Большая и долгая разработка, но у меня уже заготовлено практически все, что понадобится с моей стороны. Дело за непосредственной реализацией.

Телегин хмыкнул, вынимая бланки под будущий проект лаборатории.

— Тогда прошу оформить документы, Дмитрий Алексеевич. Увы, от этого никуда не деться даже гениям.

На занятие я в итоге успел вовремя.

Александр Вадимович Сковородин приветствовал поток и сразу же перешел к лекции с многообещающим названием.

— Итак, господа студенты, сегодня мы с вами обсудим теорию сверхчеловека, — объявил он. — Как я ранее говорил, сейчас она не слишком популярна, так как дары определяют очень многое, и любой психически нестабильный или генетический урод могут получить личную силу, если войдут в нужную семью, получат признание и станут действующими членами семьи. Магия, какой мы ее знаем, не делит людей ни по каким иным признакам, кроме статуса.

Я слушал его с интересом. Впрочем, таких, как я, было немного. Теория давно была заброшена, так как практическая ее ценность свелась к нулю.

— Однако я предлагаю судить не по личной силе, — потряс пальцем Александр Вадимович. — А по силе духовной. И сегодня мы с вами выясним, почему на самом деле одинаковый дар у разных людей не дает им одинаковых возможностей.

Вот теперь ему удалось завладеть вниманием первокурсников.

— Итак, кто же такой на самом деле сверхчеловек? — задал вопрос Сковородин. — Может ли быть так, что он сейчас сидит в аудитории среди нас?

Глава 14

— Любая религия, как вам всем известно, представляет собой некий моральный ориентир, — проговорил Сковородин, стоя за кафедрой. — Если упростить, задача этого ориентира — отделить так называемое духовное начало от животного, телесного. Не важно, ограничивается ли человек в поедании определенного мяса или же отказывается от насилия — все это моральные основы, которых религия призывает придерживаться. И это то, на что животное не способно. Инстинкты всегда заставляют животное действовать так, как велит природа. Мы сейчас не будем вдаваться в детали, но, подводя черту, можно сказать, что ограничения, которые человек накладывает на себя, делают его чище, ближе к духовному, божественному. А потакание инстинктам — к животному.

Он взял короткую паузу, давая студентам осмыслить его слова, и продолжил:

— Наши новые студенты из Поднебесной подтвердят — истинные мастера духовного развития, достигшие просветления, отказывались от мирской суеты, усмиряли свою плоть. То же самое делали христианские святые, как и любые духовные подвижники. Да, методы разные, но суть одна. Если страсти людские владеют вашим умом и сердцем, вам никогда не достичь вершин любого искусства. И когда мы берем это знание за основу, то приходим к пониманию сверхчеловека, как личности, которая не подвержена инстинктам, но обладает волей и разумом, чтобы понимать мир вокруг и действовать соответственно ему.

Ну, в чем-то он, конечно, был прав.

Еще до того, как стать сингулярами, мы сломали много копий, рассуждая, оставить эмоции или нет. Должно ли испытывать эмоции существо, олицетворяющее собой чистый разум, наделенное всемогуществом? Эмоции, чувства — все это наследие нашего человеческого организма. А вылепить из себя мы могли что угодно.

Я оставил себе эмоции. Точнее, сохранил возможность имитировать их, ведь у меня отсутствовали органы чувств. Тогда верил и сейчас, несмотря на свое изгнание в этот мир, верю — нельзя рассчитывать только на разум. Потому что он не делает тебя человеком, а вот сопереживание, эмпатия, возможность взглянуть на людей с полным пониманием их состояния — делает.

Остальные сингуляры отвернулись от человечества, так как, по их мнению, это было нерационально, возвращаться к прошлому. Я его защищал.

—Ты уничтожил четырнадцать цивилизаций !

—Они были угрозой для нашего вида. И при первой же возможности уничтожили бы людей. Я общался с этими цивилизациями, изучил их. Являлся в виде бога и наблюдал. Если мы не защитим людей, они будут убиты .

—Мы могли получить новых сингуляров. Отличных от нас, но тем и полезных .

—Мы можем их получить, если вернемся к людям .

Этот диалог, естественно, не звучал никогда и нигде. Мы общались иными средствами. Но сразу после него меня вышвырнули в эту версию вселенной.

— Сверхчеловек подобен богу настолько, насколько это возможно, — подвел итог Сковородин. — И я надеюсь, вы будете помнить об этом, когда в следующий раз задумаетесь, почему же вам не удается достичь вершины.

Прозвенел звонок, и преподаватель ушел. Я смотрел ему в спину, размышляя о том, как бы он удивился, если бы узнал мою историю.

Мы шли по коридору, когда об меня внезапно попыталась споткнуться девушка с первого курса. Она стояла ко мне спиной, держа в руках стопку каких-то бумаг. Я заметил ее заранее, так что в момент, когда незнакомке предстояло столкнуться со мной, осторожно придержал ее даром.

— Прошу прощения, — кивнул я, проходя мимо. — Я тороплюсь.

И, не слушая хохота подружек этой горе-охотницы, провел идущую рядом со мной Викторию дальше.

— Какая необычная попытка завязать знакомство, — прокомментировала Морозова, тоже считав намерение девушки.

— Что же в ней необычного? — спросила Мэйли, шагающая за нами со своими фрейлинами — Светланой Николаевной и Надеждой Григорьевной. — Типичная же ситуация.

Девушки переглянулись с удивлением.

— Дело в том, госпожа Ван, — пояснила Салтыкова, — что в ЦГУ нет никакой необходимости носить с собой бумагу. Ведь у всех студентов есть терминалы.

Я улыбнулся, глядя на вскинувшую бровь принцессу. В Поднебесной не так устроено обучение — каждый со своим устройством, а если нужно подготовить какой-то доклад — без листов не обойдешься, и понятно, что для Мэйлин ничего странного как раз в этом и не было.

Последнее занятие по экономике я слушал с интересом. Преподаватель рассказывал о влиянии викингов на общемировую экономику времен зарождения Руси. Точнее, они служили первым из числа озвученных примеров того, как военная мощь кроила мир по своему усмотрению, меняя цены на товары, которые ранее казались не такими уж и прибыльными.

— Если же мы посмотрим на времена, например, Древней Греции, когда шла война между разными людьми одной цивилизации, то все ценности переходили из рук в руки, не меняя своей фактической стоимости, — закончил он. — Поэтому, когда возникает вопрос, зачем нам лезть на африканский континент, нужно помнить — всегда есть экономическая выгода, которая и диктует волю политическим мотивам. А госпожа Ван припомнит, по каким ценам отдавали диким варварам с запада то, что в самом Китае не ценилось.

Преподаватель взял паузу, после чего продолжил.

— Времена идут, но история повторяется раз за разом — есть аборигены, есть пришлые цивилизации. И есть стеклянные бусы. Подставьте в нужную ситуацию новые действующие лица на эти три роли, и в вопросах международной торговли вам многое станет ясно. А теперь поговорим о серьезном…

Но дальше началось как раз самое скучное. Обсуждать деятельность экономистов прошлого было не так интересно. Тем более что и масштабами они похвастать не могли и жили в совсем ином мире — без даров магии.

Мы вышли всей группой на свежий воздух, и я поправил воротник плаща. Погода испортилась, дул промозглый ветерок. Прощаясь со своими одногруппниками, я бросил взгляд на принцессу — Мэйлин тоже уходила, видимо, для нее сегодня в лаборатории появляться нет смысла.

Сам я туда направился, прокручивая в голове свое прошлое. Все же, что ни говори, а Сковородину удалось разбередить мои воспоминания. И пускай он еще не слишком хорошо понимает, о чем говорил, но я прекрасно все помню, хотя и не пытаюсь держать в голове.

Конечно, первые месяцы после рождения меня переполняли сильные эмоции. Но позже я пришел к выводу, что все это не стоит того, чтобы испортить свой второй шанс. Да, меня изгнали, но это не значит, что я обязан сидеть сложа руки. Это лишь значит, что мне нужно начать с начала и не допустить подобного в этой реальности.

Людей нужно защищать. Человечество обязано выжить. И если в этой вселенной появилась магия, то не стоит рассчитывать, что это — временное явление, которое произошло само собой. Все указывает на четкую структуру, созданную кем-то с определенными целями — пока неясно, с какими конкретно, но эти ответы, скорее всего, я смогу получить, лишь вернув свое могущество.

— Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне охранник на входе. — Простите, но сегодня лаборатория закрыта.

— Как так? — удивился я, остановившись рядом с ним.

— Приказ царя, — ответил тот, пожав плечами. — Ждем проверяющую комиссию. Вас не уведомили?

Я взглянул на телефон, проверяя на всякий случай, не упустил ли чего. Но нет, никаких предупреждений не было.

— Такое обычно случается, когда кто-то завершает проект, — пояснил охранник. — Примет делегация успех, выпишет бумажки, и снова все работает как прежде. Вас, видимо, просто не включили в общую рассылку. Хотите, я свяжусь с кем-нибудь, чтобы уладить этот вопрос?

— Спасибо, буду признателен, — кивнул я, и охранник набрал номер на стационарном телефоне.

— Да, это первый пост. Здесь княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — он замолчал на несколько секунд, слушая ответ. — Номер? — обратился он ко мне.

Я кивнул, после чего продиктовал номер.

— Да, вас не было в списке, — подтвердил сторож через минуту, положив трубку. — Теперь вас впишут. Примите извинения за неудобства от лаборатории в моем лице.

— Благодарю, — кивнул я, смахивая предупреждение о добавлении в новый чат.

Комиссия, которая принимает завершенный проект — это, разумеется, насчет моего лазера. Не верю, что совпадение случайно. Да и Телегин явно торопился оформить результат. Но, разумеется, необходимость все отложить на еще один день немного раздражала.

Виталя встретил меня у машины с удивлением на лице.

— Что-то случилось, княжич? — спросил Слуга, распахивая передо мной дверь.

— Ничего, о чем бы стоило беспокоиться, — отмахнулся я, занимая свое место. — Просто техническая накладка.

— Тогда домой, Дмитрий Алексеевич?

— Нет, погоди, — ответил я, почувствовав вибрацию телефона. — Здравствуйте, Руслан Александрович.

— И тебе доброго дня, Дмитрий. Я хочу пригласить тебя на ужин к нам сегодня. Твоя матушка передала, что ты хотел пообщаться с Василисой Святославовной, и мы это устроим сегодня. Если ты, конечно, не против и не занят.

— Разумеется, я согласен, — ответил я, подметив, как вовремя отменилась лаборатория. — А, совершенно случайно, не будет ли там ваших ребят, о которых мы говорили в прошлый раз?

Демидов посмеялся в трубку.

— Нет уж, о делах мы с тобой в другой раз потолкуем. Пока что давай договоримся, что в семь мы ждем тебя у нас дома.

— Благодарю, Руслан Александрович, — согласился я. — Буду к семи.

— Тогда до свидания, княжич Романов.

И он повесил трубку.

— Виталя, я сейчас выясню адрес, — предупредил я водителя. — Не спеши никуда уезжать.

— Как скажешь, княжич, — отозвался тот.

Я же набрал сообщение Кристине, и та ответил через несколько секунд. Переслав его водителю, я откинулся на заднем сидении, и принялся ждать, когда мы доедем до ювелирного дома, уже выполнившего один мой заказ.

Волкова, конечно, не связана со мной никак, но с пустыми руками не хотелось с ней встречаться, тем более я сам просил об этой встрече. Так что нужно подобрать что-то такое, что на Василисе Святославовне смотрелось бы хорошо — не обязательно для каждой девушки делать украшения на заказ, можно купить и что-то готовое, главное — уникальное.

Столичные пробки мы объехали достаточно быстро, и вскоре я уже выходил из машины перед старым особняком, который занимал ювелирный дом. Не все подобные памятники архитектуры уцелели, и часть из них, лишившись хозяев, превратились в коммерческую недвижимость.

Шел я в сопровождении пары телохранителей рода Романовых, и слуга, увидев гербы, гостеприимно распахнул перед нами двери. А еще через минуту ожидания к нам уже спустился глава дома.

— Дмитрий Алексеевич, — улыбнулся ювелир. — Рад вас приветствовать. Надеюсь, ваш прошлый заказ пришелся вам по душе?

— Все прекрасно, благодарю, — ответил я. — И, собственно, за этим и приехал. Мне нужен подарок для знакомой боярышни. Нечто утонченное, но при этом не слишком вычурное. Что-то, что сможет оценить уроженка Уральских гор.

Мужчина задумался на несколько секунд, после чего кивнул мне на кресла, расставленные по залу.

— Присядьте на минутку, я все организую, Дмитрий Алексеевич.

У каждого кресла имелся столик с несколькими лампами — чтобы клиенты могли в комфорте оценивать предлагаемые домом изделия. Хозяин занимался мной лично, но обычные сотрудники все равно оставались наготове выполнить любой каприз гостя.

С деньгами я расстался, ничуть не жалея. Да, на сотню тысяч можно многое себе позволить, однако я Романов, и должен соответствовать. Степень близости у нас с Волковой для более дорогих подарков не подходит, а так — и вежливость проявил, и состоянием похвастался. Все по заветам предков.

Домой я заезжать не стал, заскочил в головной офис «Руснефти», где воспользовался услугами корпоративного стилиста и взял один из своих костюмов. Для семьи в каждом нашем отделении имелись все условия, на случай крайней необходимости.

Уже стоя на пороге особняка Демидовых, я кивнул хозяину дома и был проведен под руку внутрь. Руслан Александрович был очень доволен, но я так и не понял — то ли тем, что я запросил вторую встречу с дочерью его бояр, то ли просто рад меня видеть.

— Дмитрий Алексеевич, — встретила меня с поклоном Волкова.

— Василиса Святославовна, — ответил я и выудил футляр с эмблемой ювелирного дома на крышке. — Прошу принять этот подарок в качестве извинения за прошлый сорвавшийся ужин. Надеюсь, он вам придется по душе.

Девушка бросила вопросительный взгляд на Руслана Александровича, и тот опустил веки, подбадривая боярышню.

Василиса открыла крышку и улыбнулась, подняв на меня глаза.

— Благодарю, княжич, это просто прелестный подарок, — сказала Волкова. — Вы поможете?

— Разумеется, Василиса Святославовна, — отозвался я, взяв из ее рук коробку.

Девушка повернулась ко мне спиной и убрала косу, а я застегнул колье на ее шее.

У нее были очень приятные духи. Воображение сразу же нарисовало нас посреди глухого леса, вдали от суеты цивилизации. Но это не стало поводом задерживать руку на теле целительницы.

— Вам очень идет это колье, Василиса Святославовна, — сказал я с легкой улыбкой. — Хотя ему и не сравниться с вашей красотой и очарованием.

— Благодарю, княжич, — ответила она, чуть отводя взгляд в сторону.

Руслан Александрович хмыкнул, напоминая о своем присутствии, и повел нас в столовую.

— Мария Евгеньевна уехала домой, — сообщил он. — Так что можете чувствовать себя свободно. Я не стану надоедать вам своим ворчанием о том, что раньше было лучше. Приятного аппетита.

Мы приступили к еде. Волкова держалась норм поведения, было заметно, что для нее это не в новинку. Что бы Василиса Святославовна ни говорила о походах, этикет она знала. Я, впрочем, тоже не показывал себя варваром и руками куски не хватал.

Беседа о погоде и последних новостях плавно перетекла к нормальному разговору.

— Вы полагаете, княжич, можно достичь такого уровня технологий, когда целители окажутся не нужны? — спросила она.

— Да, однажды это время наступит, — подтвердил я. — Но не в нашем поколении, как я понимаю. Слишком много проблем сейчас у человечества в целом, чтобы встать на путь созидания.

— Не любите войн? — уточнила она. — В прошлый раз мне показалось, вы даже с каким-то облегчением приняли новость о вторжении Речи Посполитой.

— Я не испытываю к этой стране ненависти, Василиса Святославовна, но к отдельным ее представителям у меня имелись счеты. И возможность закрыть вопросы действительно меня радовала.

— Расскажите, княжич, какое, по-вашему, будущее нас ожидает? — спросила Василиса Святославовна.

— Все очень просто, — ответил я, подливая ей в бокал ягодного морса, который пила Волкова. — Случится большая война, и те, кто ее переживет, объединят планету в единое государство. Конечно, не сразу, далеко не сразу, и прольется еще очень много крови. Но это будет последнее время, когда услуги целителей будут нужны.

Волкова улыбнулась.

— Вы рассуждаете совсем как мой брат, — заявила она, после чего бросила взгляд на Демидова.

Ясно, значит, Руслан Александрович не только решил нужную боярышню породнить с Романовым. Уверен, состоится ли моя встреча с его людьми, будет ясно по итогу этого ужина.

— В таком случае полагаю, ваш брат — хороший человек, с которым у нас найдется общий интерес.

— Искренне надеюсь, что не один, княжич, — ответила Волкова. — Помимо своих увлечений он очень меня любит.

Какой непрозрачный намек. Впрочем, Василиса Святославовна действительно может считаться завидной невестой сама по себе — ее статус целителя высшего класса уже достаточен, чтобы рассчитывать на брак со многими аристократическими родами. А что она не ходит вокруг да около — это только плюс.

— Я рад, что у вас такая замечательная семья, Василиса Святославовна. Надеюсь, когда мы с вами встретимся на приеме у моей сестры, мне доведется переговорить с вашим братом?

Она улыбнулась, чисто женским жестом погладив колье на шее.

— Буду рада вас познакомить, Дмитрий Алексеевич.

Что ж, Волкова пока что в списке кандидаток в невесты будет под номером один, подвел итог я. Все равно других претенденток пока еще нет.

Глава 15

Пятничная учеба прошла в суматохе. И если занятия шли своим чередом, то в перерывах девушки не прекращали обсуждать предстоящую поездку на горнолыжную базу Орловых.

Парни вели себя проще, не ввязываясь в подготовку прекрасной половины. Впрочем, своя тема для разговоров все же нашлась.

Спорт, в котором я совершенно не разбирался. Так что на какое-то время меня предоставили самому себе.

Женский коллектив больше не отгораживался от Морозовой, на Комарову никто косо не смотрел, внутренних конфликтов не было, и это меня радовало.

— Княжич Романов, — привлек мое внимание студент с третьего курса.

— Это я, — кивнул в ответ незнакомцу. — С кем имею честь?

— Василий Васильевич Строганов, — представился тот, слегка наклоняя голову.

Сам третьекурсник был достаточно высок, под два метра ростом, с широким разлетом плеч. Пиджак униформы на нем смотрелся органично, такими аристократов любят изображать на полотнах — правильные черты лица, непоколебимый взгляд, мощь и власть в каждом жесте.

— Я наслышан о ваших успехах, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, — и прошу у вас поединка. Если вы не против.

Я вскинул брови, моя группа повернула головы в нашу сторону.

— Вы хотите провести тренировочный спарринг, Василий Васильевич? — уточнил я.

Все-таки когда-то Строгановы претендовали на Урал, и мое демидовское происхождение могло послужить причиной для более серьезного боя. Внутренние распри родов с нападением Польши никуда не делись, их просто поставили на короткую паузу. Однако теперь, когда русская армия выдавливает власть сейма с территории Речи Посполитой, аристократам можно и вспомнить былые обиды.

— Да, — ответил тот.

— Хорошо, аренду полигона обеспечите? — спросил я. — Если вы не против, хотелось бы на ближайший час после конца занятий — я сегодня очень ограничен во времени.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — ответил Василий Васильевич и, кивнув мне, отошел в сторону, где его ждала целая компания товарищей.

Я вернулся к своему обеду и под настороженными взглядами одногруппников спокойно наколол на вилку кусочек стейка. Молчание за столом затягивалось, и первой нарушила тишину Морозова.

— Вы победите, Дмитрий Алексеевич, — уверенно заявила она, тоже возвращаясь к прерванному приему пищи.

— Спасибо за поддержку, Виктория, — кивнул я. — Мне приятно знать, что вы на моей стороне.

Орлов кашлянул и заговорил:

— Строганов — известный дуэлянт, — сообщил Петр Васильевич, глядя на меня. — За свои три года в ЦГУ он провел больше пятидесяти поединков с другими сильными одаренными. И ни разу не проиграл, а его противникам каждый раз требовались услуги целителя.

Я пожал плечами.

Сила Василия Васильевича — защитная оболочка. Тело Строганова становится очень крепким, но при этом не теряет подвижности. Ходили слухи, что глава их рода может выдержать любой урон, какой можно нанести человеческим оружием. Если бы я обладал атрибутами Рюриковичей, меня бы ждал однозначный проигрыш — защитная оболочка Строганова делает его практически неуязвимым для стандартных атрибутов. Единственная известная слабость — оболочку нельзя носить постоянно и нужно время на ее активацию.

— Какой у него дар? — спросила принцесса, обращаясь к Орлову.

— У Романовых и Строгановых схожая сила, — пустился в объяснения староста. — Но Дмитрий Алексеевич может использовать дар дистанционно, а Василий Васильевич способен защитить только себя. Однако при этом прошу заметить, что его защита намного крепче той, которую использует княжич Романов.

Я вновь не стал ничего комментировать. Впрочем, Мэйлин слова Петра Васильевича тоже не убедили. Уж кто-кто, а китайская принцесса прекрасно понимала, что я не так прост, каким выгляжу со стороны.

— Так зачем же он калечит других студентов? — спросила Мэйлин. — Разве избиение заранее более слабого противника позволяет ему расти над собой?

— О, это долгая история, — подал голос Рогожин, отпив из стакана.

— Мне хочется ее узнать, — кивнула принцесса, обратив все внимание на Никиту Александровича.

Но слово взяла Самойлова.

— Это не так интересно, как кажется, — заявила Екатерина Юрьевна. — Еще на первом курсе Василий Васильевич был помолвлен. Но в итоге помолвка была расторгнута, так как Строганов оказался слишком слаб, и его место занял более одаренный молодой человек. С тех пор Василий Васильевич старается доказать всем, а прежде всего себе, что он самый сильный одаренный в ЦГУ.

— Чтобы завоевать обратно сердце невесты? — уточнила китаянка с легким придыханием. — Это так романтично!..

— Нет, госпожа Ван, — жестко усмехнулась Самойлова. — Теперь вместо репутации слабака он приобрел репутацию безумца, который не может находиться в одном помещении с другими одаренными. Если так и дальше пойдет, будущее у Василия Васильевича не задастся.

— Ну, он может пойти в армию, — парировала Салтыкова. — И вот там его репутация скажется положительно. К тому же родовой дар, делающий тебя почти неуязвимым — это огромное подспорье в военном ремесле.

Я не вмешивался в разговор, занятый содержимым своей тарелки. В исходе боя сомневаться не приходилось — Строганов проиграет. Может быть, он и неплохо держит удар. Но на один только дар опираться нельзя.

Тренировочные поединки — достаточно распространенная практика. Можно вызвать, в принципе, любого студента, и если тот согласится, показать окружающим, насколько ты силен. Убить на полигоне все равно не получится — за боем следят, дежурные целители всегда рядом, а воспользоваться какой-то мощной техникой, гарантированно уничтожающей противника, не позволит уже купол полигона.

Оставшиеся занятия пролетели быстро. И я в сопровождении группы направился на поле будущего боя.

Народа собралось уже порядочно. Дежурные сотрудники ЦГУ окружили широкий полигон, обычно используемый для групповых схваток, сразу четверо целителей замерли на своих местах в ожидании.

Судя по ажиотажу, посмотреть на очередную кровавую победу Василия Васильевича пришла едва ли не половина студентов. Не удивлюсь, если кто-то даже организовал ставки.

— Никита Александрович, — шепотом обратился я к Рогожину, идущему рядом.

— Да, Дмитрий Алексеевич? — с готовностью отозвался тот.

— Не знаете вы случайно, нет ли возможности сделать ставку на наш поединок?

Строго говоря, это было нарушением правил Университета, но молодая горячая кровь все равно искала выхода, так что тотализатор — разумеется, неофициально, — все же существовал. Полагаю, с попустительства руководства ЦГУ. Должны же в ректорской понимать, что не все безобразие можно остановить, иное проще возглавить. А при необходимости особо азартных можно поймать на горячем и надавить, например, забрать документы из ЦГУ.

— Княжич! — сделал обиженное лицо Рогожин, но тут же прильнул ближе. — На что ставим?

Я с улыбкой ответил, обозначив условия и сумму, и Никита Александрович умчался в толпу. Коэффициент должен быть против меня — Строганов успел прославиться, практически чемпион. А я в глазах общественности, может быть, и справился в Киевском княжестве, но там мне противостояли обычные люди — борьба против одаренных на камеры русских солдат не попала, а моя собственная сгорела в самом начале. Уничтожение же мной маршала сейма никто, естественно, и показывать не собирался — те записи уже не для массового просмотра.

— Не извольте беспокоиться, Дмитрий Алексеевич, — доложил Рогожин, вернувшись к нашей группе с улыбкой на лице. — Я все сделал.

Кивнув ему, я обернулся к старосте, которого в этот момент отвлекала Мэйлин, выясняя подробности предстоящей схватки.

— Я надеюсь, это никак не повлияет на подготовку к нашему отъезду? — спросил я у Орлова.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, все уже готово, — кивнул тот с серьезным лицом. — Не волнуйтесь, все уже проверено, самолет готов к взлету, экипаж на своих местах. Ждут только нас.

— Спасибо, рад, что это так, — улыбнулся я в ответ.

Остальные располагались на местах для зрителей, и я прошел в раздевалку в полном одиночестве.

Натянув спортивную униформу, я двинулся к выходу. Гул толпы молодых людей, жаждущих зрелища, прекрасно слышался отсюда, напоминая шум морского прилива. И, против воли, я вспомнил свой прошлый мир.

Победившие болезни и старость люди тратили свое условное бессмертие, предаваясь всевозможным утехам. А когда это приелось, вновь загорелась звезда гладиаторских боев. Очень уж щекотала нервы зрителям возможность увидеть, как кого-то убивают на арене.

Мы остановили мгновение, как просил поэт. Не старея, не болея, не испытывая никаких финансовых трудностей, человечество застыло. Со всего земного шара набралось чуть больше трех десятков желающих двигаться дальше. Но в итоге сингулярами стало еще меньшее число людей.

Общество, получившее вечную молодость, очень опасалось, что мы сотворим нечто ужасное. Отберем каким-то образом это райское существование, которое сами же и подарили человечеству. И пыталось помешать, так что окончательный переход совершили меньше половины, остальные погибли.

Я шел к полигону, глядя строго перед собой и держа спину прямой. Воспоминания о давно минувших днях никак не отразились на моем настрое — теперь та история в прошлом, и мне нужно писать новую, с другими возможностями, другим миром.

Мой взгляд зацепился за напряженно сжатые губы Морозовой. Виктория, может быть, и держалась, но переживала за меня неподдельно. Сидящая рядом с ней Мэйлин едва заметно кивнула мне, подбадривая перед боем.

Я шагнул внутрь полигона, и купол скрыл от меня окружающий мир, сделав его серым и смазанным. Заняв отмеченное место, я встал ровно и, расслабленно оставив руки болтаться вдоль тела, поднял взгляд на своего противника.

Строганов был уже здесь и сейчас занимался тем, что красовался перед публикой. Короткая майка вместо футболки позволяла оценить и мышцы, и стройность Василия Васильевича. Он расточал улыбки и махал руками, уже празднуя победу. Это нам не видно, что происходит снаружи купола, а вот с другой стороны все прекрасно просматривается. Так что, кто знает, может быть, на трибунах сейчас сидит его будущая супруга, которой подобное поведение понравится?

— Участники готовы? — спросил нас сотрудник ЦГУ.

— Готов, — отозвался я с кивком.

— Готов, — ответил Строганов.

Его наигранное паясничанье тут же исчезло, и вместо голодного до чужого внимания гладиатора передо мной уже стоял опытный боец, привыкший обходится с врагами жестко и кроваво.

— Бой.

Василий Васильевич не стал рваться вперед сразу. Он напряг мышцы, выкатывая от усердия глаза, и по его коже потекла серая пленка. Оболочка расползалась от груди, постепенно покрывая все тело, а я не спешил идти навстречу противнику. Наконец, Строганов закончил активацию дара и двинулся вперед, с каждым шагом набирая все большую скорость.

За его ступнями взметались облака песка, Василий приближался все быстрее, и я сделал шаг ему навстречу, на ходу отводя руку как для удара кулаком. Защита Строганова выдержит любой мой удар, любую атаку. Но кто сказал, что я собираюсь его атаковать?

В последний момент я нырнул под руку противника и, развернувшись к нему, окутал Василия толстым щитом. Оказавшийся в ловушке Строганов резко остановился, врезавшись в незримую стену, а я отошел на несколько шагов, разрывая дистанцию и поднимая руку.

Защитная оболочка Строгановых прекрасно справляется с внешней угрозой. Но она не избавляет от необходимости дышать. Я поднял серокожего здоровяка в воздух, используя несколько платформ. Василий, конечно, не пушинка, но и не внедорожник — человека поднять не так сложно.

Строганов дернулся, пытаясь продавить мои поля, но я лишь сжал ловушку сильнее, заставив Василия принять позу оловянного солдатика. Он смотрел на меня пылающими от ярости глазами, но старался беречь дыхание. А я опустил руку, которой якобы удерживал технику, и замер, не отрывая взгляда от обездвиженного противника.

— Вы готовы признать поражение, Василий Васильевич? — спросил я совершенно спокойным голосом.

Но ответить он мне не мог — пространства свободного не хватало, чтобы раскрыть рот. Я чуть ослабил хватку, освобождая голову противника, и тот жадно вдохнул.

— Я так просто не сдамся! — заявил тот.

Я поднял левую руку и щелкнул пальцами. Тело Строганова перевернулось вверх ногами, и я поднял его выше, чтобы быть лицом к лицу с третьекурсником.

— Как я и сказал вам в столовой, Василий Васильевич, я сегодня очень ограничен в свободном времени, — заявил я, спокойно наблюдая за лицом противника. — Потому я расскажу, что будет дальше, а вы сами решайте, в какой момент сдаться будет для вас лучшим вариантом. Я начну сжимать объем, в котором находится ваше тело, и вас начнет выдавливать наружу через голову. Вы делаете так ежедневно, выжимая из тюбика зубную пасту. Кровь соберется в черепной коробке, нагнанная огромным давлением. Если вы не удержите свою оболочку, ваше тело просто лопнет от давления. Вы действительно рассчитываете взять измором?

— Я не сдаюсь! — упрямо повторил тот.

— Я уважаю вашу силу воли, Василий Васильевич. В таком случае предложу еще один вариант: я вновь закрою вас внутри своего щита, — кивнул я, а после короткой паузы договорил: — Без кислорода. И тогда удушье наступит буквально за несколько минут. Ваша оболочка не поможет выжить в безвоздушной среде. Вы хотите, чтобы я это доказал на практике? Силу гравитации вы сейчас испытываете на себе, поэтому она заставляет ваши вены вздуться — в них слишком много крови скопилось. Вашей коже абсолютно ничего не угрожает, но внутренние повреждения неизбежны.

Он промолчал, сжав челюсти.

— Итак, Василий Васильевич, какой вариант вам нравится больше?

Он боролся с собой еще несколько долгих секунд. Я видел, как медленно темнеет его лицо, даже сквозь серую оболочку защиты это было заметно. И чем дольше тянул Строганов, тем сильнее наливался кровью.

— Хорошо, княжич, — прошипел он.

Я покачал головой в ответ.

— Я вас не слышу, Василий Васильевич, — громко и четко произнес я.

— Я признаю свое поражение! — прорычал он, и я тут же ослабил хватку дара.

Строганов мешком рухнул на песок. Тяжело дыша, Василий Васильевич терял свою оболочку, становясь не опаснее обычного человека.

— Победил княжич Романов, — подвел итог сотрудник ЦГУ, снимая купол.

Я подошел к поверженному противнику и предложил ему руку.

— Вставайте, Василий Васильевич, — сказал я.

Тот пару секунд смотрел мимо меня, все еще не до конца отойдя от давления в голове. Но вот его взгляд сконцентрировался на мне, и Строганов обхватил мои пальцы своими.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — просипел он, поднимаясь на ноги с моей помощью.

— Это был интересный поединок, — ответил я. — Так что и я вас благодарю, Василий Васильевич.

Он хмуро взглянул на меня, но от резкого ответа сдержался, я ведь не шутил и не издевался. Мне действительно было интересно, как работает его дар.

— Я посоветую вас одному знакомому в армии, если желаете, — произнес я, шагая с побежденным к краю полигона. — Ваш дар будет для него благословением, да и вам помогут развить свои таланты.

— Что же это за знакомый? — все еще недовольным тоном осведомился Строганов.

— Полковник военной разведки царской армии.

Василий Васильевич немного подумал, а после кивнул.

— Буду благодарен, княжич.

Плодить врагов я не планировал, Романовых и без того не любит достаточно народа, чтобы начинать конфликт с расстроенным отпрыском Строгановых. А так это не поражение даже, а возможность найти свое призвание. И если Василий Васильевич не дурак, он это поймет.

— Вы сами-то почему не обратились к царской армии? — спросил я, когда до края оставалось меньше метра.

Строганов взглянул на меня уже спокойно, а после со вздохом произнес:

— Отец бы не стал меня слушать. Поэтому я и создавал себе репутацию непобедимого, — признался он едва слышно. — Чтобы обратить на себя внимание.

— Считайте, что у вас получилось, — кивнул я.

Меня встречала вся группа. Остальные зрители были явно разочарованы исходом, но сейчас это было не важно. Я помогу Строганову и заодно заставлю задуматься других любителей помахать кулаками, стоит ли бросать мне вызов.

А судя по довольному Рогожину, у которого едва лицо от улыбки не лопалось, я еще и неплохо заработал на этом. Впрочем, первой ко мне с поздравлениями все равно подошла Морозова.

— Я не сомневалась в вашем успехе, Дмитрий, — с улыбкой сказала она.

— Благодарю, Виктория, — ответил я, и прежде чем остальные начнут выражать свою радость, решил сменить тему. — На этом, полагаю, нам пора временно расстаться? Встретимся уже в аэропорту.

В этот момент позади меня захлопали в ладоши, и я медленно обернулся на звук.

Невысокая девушка в униформе второго курса смотрела на меня с улыбкой. За ее спиной выстроились несколько подруг, однако хватало одного взгляда, чтобы понять, аплодирующая — глава этого цветника.

Блондинка с парой косичек, спускающихся от висков, и сложной прической из нескольких перевитых меж собой кос на голове. Утонченное лицо, острый носик и зеленые глаза, казалось, светящиеся изнутри.

— Вы достойно выступили, княжич, — заговорила она, тоже оценивая меня взглядом. — Поздравляю с победой.

— Благодарю, — ответил я с легким поклоном головы.

Она дала знак девушке слева, и та шагнула вперед, чтобы представить мне незнакомку. Причем все это выглядело так, будто передо мной царица, не меньше.

— Перед вами Татьяна Игоревна Измайлова, великая княжна Красноярская, — объявила второкурсница, и дочь сибирского великого князя улыбнулась, небрежным жестом отсылая глашатая.

— Дмитрий, мне действительно понравился ваш бой, — произнесла Татьяна Игоревна чуть надменным тоном, при этом вздергивая носик. — Я слышала, ваша сестра устраивает прием? В таком случае я непременно на него прибуду. Всегда стоит получше изучить жениха, прежде чем объявлять о помолвке. Верно?

И, довольная произведенным эффектом, представительница клана Рюриковичей увела своих фрейлин за собой.

Глава 16

Группа замерла, глядя на меня по-разному. Салтыкова приподняла бровь, Комарова едва сдерживалась от расспросов. Орлов и Рогожин проигнорировали явление Красноярской великой княжны. Принцесса Мэйлин смотрела на меня с ожиданием комментариев, а Морозова сохраняла спокойствие. Виктория Львовна, кажется, даже взглядом Татьяну Игоревну не удостоила.

— Что ж, полагаю, нам действительно пора расходиться, — объявил Петр Васильевич, взяв дело в свои руки. — Вылет в семь вечера. Мы ждем всех, — сообщил староста и первым покинул тренировочное поле.

Группа последовала за ним, и лишь Виктория осталась на месте.

— Какой интересный способ испортить впечатление о себе парой фраз, — прокомментировала она, не отрывая от меня взгляда.

— Не думал, что по моему лицу так легко читать мои мысли, — усмехнулся я в ответ, предлагая девушке руку. — Мне нужно переодеться, Виктория, так что я вынужден вас оставить.

— Я подожду, — ответила та с улыбкой. — Я бы хотела переговорить, Дмитрий. Я подумала над вашими словами…

Я пошел в сторону раздевалки, Морозова двигалась рядом на расстоянии нескольких шагов. Явление великой княжны я уже выбросил из головы, пометив себе, что нужно будет обязательно предупредить Ксению.

— Насчет ваших формул? — уточнил я, и та кивнула. — Что ж, я быстро вернусь, и мы обсудим ситуацию.

— Я буду ждать, княжич, — ответила она, останавливаясь у входа.

Я в самом деле не задержался надолго. Спортивная форма отправилась на вешалку, а мой костюм занял свое место на моем теле. Застегнув ремешок часов на запястье, я глянул на свое отражение в зеркале на внутренней стороне дверцы шкафчика и поправил манжеты рубашки.

А на выходе на тренировочную площадку мой телефон завибрировал. Проверив уведомление, я хмыкнул — Рогожин перевел мне на личный счет, привязанный к номеру телефона, сегодняшний выигрыш. Сто тысяч рублей. При моей ставке в двадцать, и с учетом доли Никиты Александровича — ставка шла один к шести.

Если Строганов не был глупцом, то он, помимо славы дуэлянта, мог собирать весьма неплохие деньги. И если Самойлова характеризовала Василия Васильевича как не очень умного, мне он таковым не показался.

— Дмитрий? — заметив мою улыбку, обратилась ко мне боярышня, поправляя волосы.

— Давайте заглянем в столовую за кофе, если вы не против?

Виктория улыбнулась, на щеках мелькнул мимолетный румянец.

— Не откажусь, Дмитрий.

Я подал ей локоть, и Морозова пошла вместе со мной по территории ЦГУ. Погода стояла не слишком холодная, так что мы не торопились. До меня то и дело долетали шепотки других студентов, но ничего интересного там не звучало — обсуждали мою победу над считавшимся абсолютным чемпионом.

Оказавшись в столовой, я оставил Викторию за столиком нашей группы и, уточнив у нее заказ, сам прошел к раздаче. Краем глаза заметил, как к боярышне подходит группа из четырех первокурсниц. Как на подбор: русая, блондинка, шатенка и рыжая.

Взяв два кофе и пирожных, я вернулся к столу. Незнакомок за это время и след простыл, а Морозова спокойно улыбалась мне, будто и не было никого рядом.

— Угощайтесь, Виктория, — подав ей чашку с кофе, я придвинул тарелку с горкой кремовых пирожных. — Надеюсь, у вас не было проблем, пока я отходил?

Та в ответ чуть хмыкнула.

— Никаких, Дмитрий. Вы становитесь популярны, — произнесла она со смешком. — Эти девушки интересовались, правда ли вы собираетесь жениться на великой княжне.

Я посмеялся, ничуть не скрывая эмоции.

— И что же вы им сказали? — поинтересовался я.

— Я сказала, что они могут спросить у вас сами, — легко ответила та. — Но, видимо, заходить настолько далеко их смелости пока не хватает.

Мы сделали по несколько глотков кофе, Виктория съела одно пирожное. Я наслаждался спокойствием, пока Морозова не заговорила:

— Я обдумала ваше предложение о помощи, Дмитрий, — сказала боярышня, промокая салфеткой краешек рта. — И хотела бы спросить вашего совета.

— Слушаю, — кивнул я ей в ответ, настроившись на рабочий лад.

Виктория выдержала короткую паузу, обнимая пальцами чашку кофе. Ее дар позволял не обжигаться, если девушка того захочет. Но сейчас этот жест был попыткой унять волнение — разговор был важен для девушки.

— Я понимаю, что ваш род не занимается подобными исследованиями, — сказала она. — Но я также знаю, что работа будет очень долгой и трудной. В связи с этим я бы хотела узнать ваше мнение, Дмитрий, стоит ли мне отдать все исследование в чужие руки или сохранить за собой что-то?

Я вскинул бровь.

— Вы планируете продать свои выкладки? — уточнил я.

— Да, — выдохнула, опуская взгляд, Морозова. — Одной мне никак не справиться. Да и исследования будут стоить огромных денег. А я не знаю, кто был бы готов вкладывать столько средств на протяжении долгих лет, и при этом довести дело до конца. Проще будет продать все мои материалы, чтобы поддерживать семью.

Святослав Львович еще младенец, и не может возглавить род. На позиции регента Инга Валентиновна временно тоже не будет — здоровье еще пока не позволит, да и сыном нужно заниматься. Обстоятельства сложились так, что все свалилось на Викторию. И в такой ситуации ей действительно не стоит надеяться на чудо.

— И кого вы видите покупателем в таком случае? — спросил я, внимательно наблюдая за девушкой.

Она поправила прядь, отводя ее за ухо, и вздохнула.

— Я бы хотела просить вас передать мое предложение государыне, — выговорила Виктория, боясь поднять на меня глаза. — И я прекрасно понимаю, что все вокруг думают, будто вы вхожи в Кремль, как родич царицы, а на самом деле это не так. Но…

Технически это уже ходьба по краю. Я ведь могу и оскорбиться за предложение поработать гонцом. Родственная связь, конечно, позволяет мне многое — но одно дело, когда это происходит внутри семьи, и совсем другое — когда я использую положение, чтобы пристроить проект одногруппницы.

— Прежде чем я отвечу вам, Виктория, мне нужно будет самому взглянуть на вашу документацию, — предупредил я. — Я надеюсь, что вас это не расстроит. Пока что я не могу подтвердить, что ваши выкладки верны, и поэтому же не могу их никому рекомендовать.

Виктория моргнула пару раз, прежде чем поднять на меня глаза.

— Вы разбираетесь в этом, Дмитрий? — спросила Морозова, не скрывая своего удивления.

— Мы с вами работаем в смежных областях, Виктория, — ответил я, пожав плечами. — По крайней мере, конкретно в данном случае. В духах бы я точно не разобрался — для меня это совершенная терра инкогнита. Но все, что связано с человеческим телом, мне интересно, так что я могу в некоторой степени оценить вашу работу. Естественно, это не будет мнением признанного эксперта, и даже если я поручусь за ваши труды, никак не могу гарантировать, что кто-то другой их оценит.

— Я-я понимаю, — чуть запнувшись, кивнула боярышня, и тут же выпалила. — И… спасибо вам, Дмитрий Алексеевич!..

— Я еще ничего не сделал, Виктория, — улыбнулся я в ответ. — Поблагодарите, когда из этого что-то получится. А пока что — обещаю лишь посмотреть вашу работу.

Если она составляла свои документы правильно, я смогу подсказать, как и что сделать лучше. В конце концов, универсальная плазма мне и самому пригодится через пару лет, когда я сдам Михаилу II первые прототипы для создания суперсолдат. Так что, если переложить химию на плечи Виктории, я могу, в теории, получить ускорение работы.

— Перешлите мне свои файлы, — кивнул я. — И я их посмотрю обязательно. Полагаю, за эти выходные мы успеем все обсудить. Вы же не станете отказываться от небольшого отпуска на базе Орловых?

В отличие от остальных студентов нашей группы, Виктории может требоваться присутствие рядом с семьей. Но она улыбнулась в ответ.

— Я буду, Дмитрий, об этом можете не беспокоиться.

— Тогда так и решим, — подвел итог я и тут же перевел тему. — Кстати, Виктория, а что вы думаете о теории про сверхчеловека?

Морозова пожала плечами.

— Как по мне, Дмитрий, все это пустая болтовня, — сказала она, и тут же дополнила: — Я не принижаю роль философии в истории становлении наук, однако есть вещи, которые никак не относятся к реальной жизни, и никакого толка от их обсуждения не может быть. Вот, например, сверхчеловек — существо, которое отринуло все человеческое, чтобы поравняться с богом. Но если он настолько могущественен, почему же бездействует?

Я знал ответ, но мне было интересно послушать, что скажет Морозова, поэтому я развел руками.

— Полагаю, все дело в том, что, перестав быть человеком, он утратил всякое желание оглядываться на наше существование, — продолжила та. — Будда не зря спрятался от мира и сидел под деревом. Он не стал богом, ему просто стало безразлично. Сила ли это? В таком случае у нас каждый второй аристократ по отношению к царским людям — бог, но ведь это не так?

Я улыбнулся.

— Не так, Виктория, вы совершенно правы.

Она допила кофе и поставила пустую чашку на поднос.

— Простите, Дмитрий, но мне уже пора, — сообщила Виктория, оглядываясь на часы. — Иначе опоздаю на самолет.

— Вас подвезти? — предложил я.

Морозова улыбнулась, но мотнула головой, отчего ее волосы заструились водопадом по плечам, распространяя запах так понравившихся мне духов.

— Благодарю, княжич, но я бы не хотела ставить вас в неловкое положение. Вы ведь уделяете мне столько внимания, а я ничего не могу дать вам взамен.

Я поднялся из-за стола и подал ей локоть.

— Я провожу вас, Виктория.

— Спасибо, Дмитрий, — ответила она, взявшись за мою руку.

На парковке мы расстались, и я дождался, пока боярышня сядет в машину. За рулем сидел Григорий, тот самый слуга, который встречал меня у Морозовых дома.

Черный автомобиль с гербом боярского рода выехал с территории ЦГУ, и я прошел к своей машине.

— Домой, княжич? — уточнил Виталя, садясь за руль.

— Да, — ответил я, вынимая телефон.

Полученные деньги я отложил на счет. Пусть пока полежат, позже решу, что с ними делать.

А вот обещание нужно было выполнять, так что я поднял стекло, отделяя свою часть салона, и набрал номер Черепанова.

— Слушаю, княжич, — отозвался тот после третьего гудка.

— Здравствуйте, Матвей Игоревич, — сказал я. — Ходить вокруг да около не буду. Вы слышали о боярском роде Строгановых?

— Как же не слышать, — со вздохом ответил тот. — Идеальный дар для нашей работы. А что?

— Я сегодня познакомился с их сыном, Василием Васильевичем. И он изъявил желание послужить у вас. Это можно как-то устроить?

Несколько секунд полковник обдумывал мои слова.

— Вы же знаете, Дмитрий Алексеевич, без одобрения главы рода мы не имеем права вмешиваться.

— Вам и не понадобится, — заверил я. — Просто пришлите к нему офицера для проверки. Пусть проведут спарринг, и боярин посмотрит своими глазами. Не думаю, что он станет спорить.

— Откуда такая уверенность?

— Василий Васильевич приобрел определенную репутацию в ЦГУ, его отец не может этого не знать, ваш визит станет для него отличным поводом перевоспитать сына.

— Что ж, спасибо, конечно, но я пока не слишком убежден. Впрочем, все равно попробовать стоит, — подвел итог Черепанов. — Вы сами-то, Дмитрий Алексеевич, не надумали послужить своей стране?

Значит, он в курсе переговоров. Это хорошо — чем больше у меня знакомых среди командного состава, тем лучше.

— Вы же знаете, полковник, решать будет только глава рода.

— Хах, уели, Дмитрий Алексеевич, — посмеялся тот. — Что ж, полагаю, на этом наш разговор можно закончить?

— Да, рад был вас услышать, Матвей Игоревич.

— Взаимно, Димитрий Алексеевич, до скорой встречи.

Насколько же он уверен, что князь Романов даст свое согласие, подумал я с улыбкой, убирая телефон в карман. Но стоило мне опустить стекло, как аппарат завибрировал. Взглянув на дисплей, я усмехнулся.

Виктория прислала свои документы. Что ж, будет мне небольшое развлечение во время перелета.

Напрягать Орловых, чтобы нам предоставили средство перелета, когда у меня есть возможность решить этот вопрос самому, было бы дурной идеей. Как минимум по той причине, что наш воздушный флот — дорогой и комфортный, а что смогли бы найти под аренду не имевшие собственного транспорта Орловы, вообще неясно.

Заняв свое место в самолете, я пристегнулся и, откинув спинку кресла, принял удобное положение. Студенты нашей группы постепенно заполняли салон, рассаживаясь там, где заблагорассудится.

Рядом со мной опустилась в кресло Виктория, и я смог оценить ее вид. Впервые видел Морозову не в униформе и не собирающуюся на светскую вечеринку.

Свои длинные волосы Виктория распустила, и они опускались ниже спины. Белая футболка с веселым рисунком подчеркивала талию, джинсы — стройность ног и плавность бедер.

Остальные пассажиры тоже предпочли более свободные наряды, в конце концов, молодежь собиралась отдыхать, и в некоторой степени этикет оставался за бортом.

— Я не помешаю? — осведомилась Мэйлин, садясь напротив меня.

Черное ципао с вышитым золотыми нитями драконом доходило до пола, открывая лишь туфли на шпильке. Уложенные в традиционную прическу волосы, массивный браслет на левой руке — родовое украшение.

— Ничуть, — заверил я.

Из четырех сидений, разделенных столиком, одно оставалось пустым. Но на него никто не претендовал. Салтыкова с Комаровой разместились за спиной китаянки. Остальные разбились по своим предпочтениям.

Показалась стюардесса, вышедшая из отсека экипажа, и с улыбкой начала рассказывать о подготовке к взлету. Попутно она предлагала напитки и легкие закуски, которые подадут чуть позже. Несмотря на то, что бедных среди нас не было, я видел по лицам, что для некоторых студентов такие путешествия в новинку, и уже одним только перелетом мы смогли их порадовать.

Когда самолет мягко тронулся с места, Морозова неожиданно вцепилась мне в запястье, и я поднял на нее взгляд. Сила, с которой она сжимала мою руку, свидетельствовала о сильном страхе.

— Все в порядке? — спросил я, наклонившись к девушке поближе.

— Да, — кивнула та. — Просто боюсь взлетать.

Я улыбнулся, накрыв ее пальцы свободной рукой, и слегка погладил ее по кисти.

— Не волнуйтесь, Виктория, я рядом с вами, а значит — вы в полной безопасности.

Она повернула ко мне чуть побледневшее лицо и выдавила слабую улыбку.

— Вы все время меня спасаете, Дмитрий, — выдохнула она, проведя кончиком языка по губам — от нервов, не кокетничая.

Но все равно смотрелось чертовски красиво! Эффектная она все же девушка.

— Не переживайте, — улыбнулся я в ответ.

Убирать ее руку я не стал, хотя Мэйлин и смотрела на меня с намекающей улыбкой, я принцессу проигнорировал. Это же помощь, а не заигрывание, все равно что придержать, не давая упасть. Всего лишь вежливость дворянина, который не может пройти мимо дамы в беде.

Самолет набрал высоту, и давление снизилось, за иллюминатором проплывала вечерняя Москва, раскрашенная миллиардами огней. Смотрелось празднично, особенно когда где-то на краю обзора стал взрываться фейерверк. Долго, правда, нам на него полюбоваться не вышло — пилот развернул машину, и мы понеслись на север.

Морозова вздохнула свободнее, и, будто опомнившись, резко убрала ладонь с моего запястья. Я лишь улыбнулся в ответ, демонстрируя отсутствие следов от ее ноготков. Щиты рода я по-прежнему не снимал.

— Простите, — прошептала она, покраснев от смущения.

— Все в порядке, Виктория, — кивнул я. — Заказать вам напиток? Что-нибудь расслабляющее?

— Хм, Дмитрий, — вклинилась Мэйлин, — а подают ли у вас здесь нашу выпивку?

— Рисовая водка есть в ассортименте всегда, — ответил я и, повернувшись к Морозовой, пояснил: — Как-то раз Михаил Эдуардович и Семен Константинович поспорили, чья водка лучше — наша или Поднебесной. С тех пор у нас на борту всегда есть некоторое количество.

— Вот как? — спросила Виктория. — И кто же победил?

Я пожал плечами в ответ.

— Сложно сказать, оба прилетели ко мне уже сильно уставшие, так что мне оставалось только разместить друзей по гостевым комнатам и не тревожить до утра. Но если вы спросите мое личное мнение, — я дождался кивка и продолжил: — судя по тому, как им было плохо на утро, они оба проиграли.

Мэйлин, слушавшая мою речь, хитро прищурилась. Наверняка спросит у Ефремова подробности этой истории. Морозова же просто улыбнулась, глядя на меня.

— Не одобряете алкоголь, Дмитрий?

— Я не одобряю любую чрезмерность, Виктория, — пожав плечами, ответил я.

По салону прокатила тележку стюардесса, разнося заказанные студентами угощения, и я остановил ее знаком возле нас. Девушка в униформе рода Романовых выслушала нас и, поставив передо мной кофе, а перед Морозовой мятную воду, продолжила путь.

— Дамы, до конца полета у нас есть пара часов, так что я воспользуюсь временем, чтобы немного поработать, — сказал я, вынимая планшет. — Вы же не будете против?

Китаянка качнула головой, а Виктория бросила на меня внимательный взгляд поверх своего бокала. Я кивнул ей, подтверждая, что намерен посмотреть присланные документы.

— Если мы не помешаем вам, Дмитрий, — ответила Морозова.

— Никогда еще красивая девушка рядом не мешала ни одному нормальному мужчине, — произнес я с улыбкой.

И заметив, как к лицу Виктории приливается кровь, окончательно смывая остатки страха, я погрузился в текст.

Присутствие красавиц в моем окружении — это прекрасно. Но если я смогу быстрее довести задумку Морозовой до ума, можно будет вычеркнуть один пункт из собственного плана.

А это значит, на шаг приблизиться к тому, чтобы вновь стать сингуляром.

Ну или сверхчеловеком, как нас здесь называют.

Глава 17

Самолет пошел на снижение, и Виктория напряглась, на этот раз мы просто держались за руки. Мэйлин успела задремать в кресле, остальные рассматривали аэропорт, так что этот момент прошел совершенно незамеченным для группы.

Я сделал в документах закладку и отключил планшет. Убрав его в карман кресла, дождался, когда транспорт замрет, и повернулся к Морозовой.

Боярышня была напряжена, но старалась не подавать вида.

— Все в порядке, — чуть сильнее сжав ее ладонь, прошептал я с улыбкой, и девушка кивнула.

— Спасибо, — едва шевеля губами, ответила она, и в этот момент самолет коснулся шасси взлетно-посадочной полосы.

Глаза Виктории резко расширились, и я даже сквозь щиты почувствовал, как сильно она сжимает мою руку. Но, естественно, останавливать ее не стал. Еще один толчок, и самолет покатился ровно, медленно гася скорость.

Пассажиры загомонили разом, уже настроенные на веселые выходные, а Морозова сидела зажмурившись до тех пор, пока наш транспорт не замер окончательно. Только после полной остановки она подняла веки и, густо покраснев, пискнула:

— Простите.

— Вам не за что извиняться, — ответил я, чуть качнув кистью, все еще держащей ее руку. — Вы же не сделали ничего плохого. Я всегда готов подставить плечо, если это нужно. Ну, или как в данном случае — пальцы.

Виктория улыбнулась, но смущение еще не ушло, и я залюбовался ей на мгновение.

— Мы уже прилетели? — встряхнувшись, осведомилась Мэйлин.

Китаянка своим вмешательством развеяла очарование момента. Впрочем, мимолетный эффект и так бы быстро закончился — пора покидать самолет рода.

— Уважаемые пассажиры, — заговорила стюардесса, показавшись в салоне. — Наш полет завершен, просим пройти вас на выход. Вас уже готовы встретить сотрудники аэропорта.

Багаж выгрузят без нас, после чего борт встанет в ангар, и команда до вечера воскресенья будет предоставлена сама себе. Я не забывал, что в любой момент могу понадобиться дома, а потому отпускать их было нельзя.

— Спасибо, княжич, это был очень приятный полет, — заявил Орлов, когда мы все встали, чтобы пройти к трапу. — Полагаю, выскажусь за всех, с таким комфортом путешествовать — одно удовольствие.

Остальные его горячо поддержали, я лишь сдержанно кивал. По существу, нужно было благодарить экипаж, который обеспечивал такие условия, и владельца транспорта — князя. Но на правах главного представителя семьи я принимал похвалы, а экипажу пойдут премиальные, одни из лучших в гражданском флоте.

— В таком случае обрадую повторно, — произнес я, когда мы вышли на улицу. — Обратно летим этим же бортом. Со всем имеющимся в нем комфортом.

Нас ждал автобус, украшенный гербами Орловых, вшитых в эмблему горнолыжной базы «Апатитовая». Здесь неподалеку шла добыча, и все названия, само собой, так или иначе были связаны с горным ремеслом.

Заняв места в машине, мы дождались, когда прислуга Романовых передаст багаж людям Петра Васильевича, и автобус тронулся с места. До самой базы предстояло еще проехать около сорока минут, минуя одноименный поселок. Сам он был небольшим, но за счет туризма неплохо пополнял собственный бюджет — во всяком случае, никаких особых дотаций, насколько мне известно, местное население не получало.

Во время поездки раздавали напитки, Петр Васильевич выступал в качестве гида, рассказывая историю открытия залежей и как они разрабатывались. А когда мы проехали мимо огромного монастыря, указал на него.

— На этом месте размещали свои палатки первые поселенцы, — объявил он. — Как видите, теперь это один из красивейших монастырей в регионе. Архитектором выступил присланный царем Алексеем IV христианский монах Павел, уже прославивший свое имя реставрацией Софии в Константинополе.

Монастырь действительно внушал. Выполненный в романском стиле, он был так умело украшен минералом, что складывалось впечатление, будто все строение высечено из цельного куска. И чем дальше мы отъезжали, тем сильнее этот оптический обман срабатывал. Освещение, направленное снизу вверх, подчеркивало этот эффект.

— Поразительная красота, — поделилась со всеми Комарова. — Как такое вообще могло прийти в голову!

— Согласен, Надежда Григорьевна, настоящее чудо. Ежегодно сюда приезжают сотни тысяч паломников, — поделился Орлов с неприкрытой гордостью. — И это помимо нашей прославившейся на все царство базы, подготавливающей чемпионов международного класса на постоянной основе.

Тогда поток туристов в Апатитовом городе должен просто зашкаливать. Тем более удивительно, что мне удалось так легко выкупить всю базу на выходные. Впрочем, это лишь подчеркивает, насколько Орловы нуждаются в партнерстве с моим родом.

— А если посмотрите налево, увидите еще одну нашу достопримечательность, — объявил староста. — Это дань легенде, ходившей среди горняков в прошлом веке. Дух Горнячка, указывающий жилы и предупреждающий о приближающихся обвалах.

Автобус сильно не гнал, и у нас было время полюбоваться на произведение искусства.

Довольно крупная статуя изображала сгорбленного старичка с бородкой и хитрым прищуром, державшего в одной руке мешок с отколотыми минералами, в другой — кирку. При этом вся композиция была установлена на квадрат, опять же оформленный под апатит.

Машина свернула с дороги, огибающей город, и прибавила скорости. Наклон постепенно повышался, и при очередном повороте, петляющим вокруг намеренно оставленного нетронутым дремучего таежного леса, мы увидели вершину, окутанную светом прожекторов.

— А вот и наша горнолыжная база «Апатитовая», — произнес с гордостью Петр Васильевич. — Трижды удостоенная царской награды за достижения в подготовке наших спортсменов. Через эти склоны прошли все чемпионы мира за последние пятьдесят лет, выступающие за Русское царство. Дважды мы принимали у себя международные соревнования Зимних игр.

По лицам студентов было видно, что они об этом знали, но все равно разглядывали кузницу наших зимних победителей с интересом. В сети полно фотографий, кто-то, возможно, и сам здесь бывал, но впечатление она производила ничуть не меньшее, чем монастырь.

С первого взгляда было ясно, что руководство базы шагает в ногу со временем. Я бывал на разных курортах нашего царства, но мало где было столько современного оборудования.

Начиная от перевалочных баз, соединенных крытыми травалаторами, до подсветки трасс. Канатные дороги, по которым можно передвигаться в любом направлении. Корпуса, будто сошедшие со страниц журналов о фантастическом будущем. Дроны, патрулирующие территорию. Чувствовалось, что здесь тебя действительно обслужат по высшему классу, и это место с гордостью демонстрирует себя, как бы намекая, что не просто так лучшие тренируются именно здесь.

— Добро пожаловать, дамы и господа! — закончил речь Орлов, и автобус остановился перед входом в главный корпус базы.

Водитель раскрыл двери, и мы пошли на выход. Здесь холод уже чувствовался намного сильнее. Снега вокруг лежало много, но тропинки были расчищены. Оказавшиеся на улице после теплого салона студенты заметно вздрагивали. Да и ветерок налетел резкий и холодный.

Стоящая рядом со мной Виктория, наоборот, казалось, приободрилась. Впрочем, как и все с таким же атрибутом.

Нас встречали сотрудники базы. Высокий, плечистый мужчина в горнолыжной шапке шагнул к нам и поклонился.

— Петр Васильевич, «Апатитовая» полностью в вашем распоряжении, — объявил он. — Позвольте проводить ваших гостей.

Орлов важно кивнул, и я заметил, что он буквально преобразился с момента, как мы вышли из самолета. Появилась уверенность в себе, голос обрел силу, плечи расправились. Теперь он не выглядел комично мелким, каким казался в стенах ЦГУ. Вот теперь любой бы увидел, чей нас ведет внук.

Внутри корпуса нам выдали ключ-карты от номеров — здесь, естественно, был только люкс, вручили карту базы с обозначением трасс по сложности прохождения, рассказали о запланированных мероприятиях на выходные.

— В качестве инструкторов на эти дни были приглашены наши звезды. Просим любить и жаловать, гордость «Апатитовой» и всего Русского царства! — объявил Орлов. — Чемпионы прошлого года.

В помещение вошла группа из пятнадцати мужчин и женщин в такой же униформе, в которой они завоевали золотые медали на соревнованиях. Я заметил несколько смутно знакомых лиц: мелькали в новостной ленте.

А вот мои одногруппники явно были впечатлены сильнее. Не каждый день ты видишь чемпиона на расстоянии вытянутой руки. А ведь кто-то из этих спортсменов кумир Рогожина, мелькнула мысль у меня, прежде чем я услышал судорожный вздох Самойловой.

Екатерина Юрьевна смотрела на молодого накачанного парня, на шее которого висели сразу три медали. И если сама Самойлова пожирала его глазами, троекратный чемпион мира этого либо не заметил, либо тактично притворился.

Все спортсмены Русского царства не были одаренными. Это, собственно, распространялось и на другие команды, ведь должно быть интересно наблюдать за соревнованиями, а какой интерес, если ты заранее знаешь, что атрибут воздуха всегда будет быстрее остальных, тогда как земля позволит поднять наибольший вес.

— Рады приветствовать вас, господа и дамы, — склонился этот парень. — Для тех, кто меня не знает, я представлюсь. Никифоров Владимир Леонидович, троекратный чемпион мира, и на ближайшие два дня — ваш старший инструктор. Вы можете обращаться к любому из нас по любому вопросу, и мы с радостью поможем вам.

Петр Васильевич оглянулся на нас с гордым видом. Ему явно очень льстило, насколько неожиданным и приятным оказался сюрприз.

— Но все спуски у нас начнутся завтра, — сказал он. — Сегодня предлагаю всем разместиться в номерах и собраться в ресторане, где у нас будет возможность поделиться первыми впечатлениями и обсудить конкретные планы. А наши чемпионы составят нам компанию, и вы сможете уже совсем скоро с ними пообщаться.

— Согласен, — ответил я. — Господа, дамы, — кивнул я спортсменам, — рад знакомству. До встречи за ужином.

Наваждение, охватившее моих одногруппников, понемногу отпускало. Чемпионы с понимающими улыбками покидали фойе гостиничного корпуса, а мы разошлись по лифтам. Ужин начинался через час, и этого времени должно было хватить, чтобы привести себя в порядок после перелета и поездки.

Если снаружи гостиница была оформлена в стиле хай-тек, то, поднимаясь на стеклянном лифте, через который можно было наблюдать окружающий пейзаж, я видел, что второй и последующий этажи обставлены под старину. Дерево, коврики, картины, многочисленные кресла.

— Дмитрий Алексеевич, — вздохнула поднимающаяся со мной Самойлова.

— Да, Екатерина Юрьевна? — оторвавшись от разглядывания горных вершин, повернулся я к одногруппнице.

— Как вы думаете, если я попрошу автограф, это будет слишком? — спросила она.

Кроме нас никого в лифте не было, и я не удивился самому разговору на такую личную тему. Но вот его содержанию — очень.

— Екатерина Юрьевна, почему вы решили спросить об этом меня? — задал вопрос напрямую я.

Та не стала мяться и ответила прямо, глядя на меня исподлобья, будто я собирался над ней посмеяться. Впрочем, как раз такое поведение было для нее типичным. У меня вообще сложилось впечатление, что Самойлова постоянно ожидает ударов со всех сторон, хотя причин для этого я и не видел.

— У вас было много… интересов, насколько я слышала, — сказала она. — Я же уделяла больше времени собственному развитию, чем отношениями полов. И…

— Если вы хотите взять автограф у человека, который заслужил награду от самого государя, ничего предосудительного в этом я не вижу, — пожал плечами я. — И сколько, по-вашему, у меня было женщин, что вы задаете мне такие вопросы?

— Ну, ходили разные сплетни, — ответила та. — Есть даже страница в сети, где подсчитывают всех девушек в вашем окружении, с которыми у вас предположительно дошло до постели.

Я хлопнул глазами. Настолько это была выбивающая из колеи новость, что у меня из головы вылетели все слова.

— Боюсь спрашивать, — вздохнул я, собравшись с мыслями, — но откуда вам об этом известно? Просто я вот только от вас об этом узнал.

— Насколько я знаю, он появился после царского приема в этом году, и ссылку на него кто-то оставил в женской уборной главного корпуса, — с совершенно спокойным лицом ответила Самойлова. — Простите, княжич, если вас оскорбили мои слова.

Я в ответ лишь головой покачал. Подобное выходит за все допустимые рамки приличий. Автор страницы крайне рисковый, раз решил вот так полоскать не только мое имя, но и девушек, о которых идет речь. А ведь там много кто может оказаться.

— Я рекомендую вам забыть об этой странице, Екатерина Юрьевна, — смотря на одногруппницу, сказал я.

— Я только один раз и взглянула, — пожала плечами та. — Мне есть чем занять свое время, кроме досужих сплетен.

— Благодарю, — кивнул я. — А автограф все же возьмите. Если вам сложно самой, я могу составить вам компанию. Тогда это не будет так бросаться в глаза окружающим.

Лифт остановился на нашем этаже, и я предложил Самойловой выйти первой. Девушка кивнула и прошла в коридор, я двинулся за ней. Здесь было всего четыре номера, и два в левом крыле уже осваивались нашими одногруппниками.

— Благодарю за предложение, Дмитрий Алексеевич, я его обдумаю, — прежде чем войти в свои покои, сказала Самойлова.

Приставленная к ее номеру сотрудница гостиницы поклонилась мне и проследовала за гостьей, чтобы все показать. Меня же ждал молодой человек, чтобы провести краткую экскурсию.

Вещи наши успели уже поднять, так что я быстро принял душ, переоделся в свежую одежду и, выставив на полку для обслуживания номеров снятое, направился сразу в ресторан с телефоном и планшетом. Сообщение Кристине о странице, упомянутой Самойловой, я отправил, как только прислуга оставила меня одного.

Служба безопасности рода найдет хозяина, и у нас появятся к нему вопросы определенного характера. Конечно, официальные СМИ могут себе позволить некоторую вольность, однако даже в такой желтой прессе, как у Демидовых, есть границы.

В богато украшенном помещении, неуловимо напоминающем атмосферой девятнадцатый век с его характерным стилем интерьера, было всего три стола — два для нас, и один для чемпионов. При этом составлены они были буквой Т — чтобы мы сидели перпендикулярно царским людям.

Оказалось, что я не первый, кто пришел раньше срока. Здесь уже был Рогожин, занявший свободное кресло и общающийся о чем-то с Никифоровым. Владимир легко подмахнул свое фото, оставив длинный автограф, и Никита Александрович расплылся в довольной улыбке.

В другом углу Комарова с Салтыковой вели разговор с двумя спортсменками, и судя по лицам благородных дам, им было очень интересно. В дальнем углу, разместившись за журнальным столиком, восседал Орлов, рядом с ним сидела рыжая чемпионка и они что-то обсуждали.

На меня никто пока не обращал внимания, и я занял свободное кресло. Включив планшет, ненадолго выпал из реальности, читая записи Морозовой. Поэтому я пропустил момент, когда все начали собираться за столом. Мое внимание привлекла Мэйлин, вставшая так, чтобы попадать в мое поле зрения.

— Дмитрий, вы не хотите к нам присоединиться? — спросила принцесса, глядя на меня с понимающей улыбкой.

Свое ципао она сменила на точно такое же красное, а волосы убрала в пучок, из которого торчали стилизованные под рукояти кинжалов заколки. Смотрелось элегантно и в то же время чуточку соблазнительно. Семену определенно повезло с невестой.

— Да, разумеется, — отключив планшет, я оставил его на столике и поднялся, чтобы присоединиться к остальным.

Мое место оказалось в самом центре. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, я единственный представитель княжеской семьи среди присутствующих. На правах хозяина мог это место занять Орлов, но староста решил усесться по правую руку от меня. Слева разместилась Мэйлин, за ней сразу Морозова.

— Господа и дамы, — едва слышно кашлянув, поднялся со своего места Петр Васильевич. — Я безмерно рад тому, что вы решили провести эти выходные на нашем курорте. И предлагаю тост за то, чтобы все вы получили самые лучшие впечатления об этих днях!

Я поднял бокал и провозгласил:

— За Петра Васильевича, согласившегося нас всех приютить на эти два дня. За род Орловых, построивших такое чудесное место. И за присутствующих с нами чемпионов, которые заслуживают искреннего восхищения!

— Ура! — поддержали меня хором.

Что ж, выходные, после которых мы все должны сблизиться, начались.

Глава 18

Вечер прошел мирно, но и чего-либо примечательного не произошло. Разве что я обратил внимание, что наш одногруппник Авдеев увел рыжую чемпионку к себе в номер. И то узнал я об этом лишь по той причине, что мы оказались на одном этаже.

Толкнув дверь в свои покои, я бросил планшет на диван и прошел в ванную, прихватив с собой телефон.

От Кристины уже пришло сообщение с результатами проверки. Ссылка прилагалась, и я открыл страницу.

Все выглядело вполне мирно. Здесь было мое фото, сделанное на первом занятии по физической подготовке, когда Семен на мне порвал футболку. При этом кадр был так удачно подобран, что я не выглядел сосредоточенным, а наоборот, казалось, красуюсь. Хватало и других снимков примерно того же толка. Особенно выделялось фото со мной на полигоне после избиения Иванова. Сожженная одежда, много открытой плоти. Но вновь — придраться не к чему.

А вот галерея девушек, которых видели в моей компании, действительно собралась приличная. Но ничего крамольного снова не было. Статья подводила статистику с кем и сколько раз меня видели, но никаких предположений о наших отношениях не было.

Единственное, что можно было бы с натяжкой назвать несколько неуместным, это вопрос в самом конце — кто же станет княжной Романовой из всех этих девушек?

И получается, что я могу, конечно, эскалировать ситуацию, однако это будет выглядеть как минимум странно — вся страница намного приличнее, чем любая статья в «Желтой Москве» Демидовых.

Отложив телефон, я закончил водные процедуры и, облачившись в махровый халат с вышитым гербом Орловых, прихватил планшет с собой в кровать.

Открыв документы, еще около часа читал работу Морозовой, не забывая делать пометки в тупиковых моментах.

Строго говоря, это не была единая готовая теория, лишь варианты с разным подходом к вопросу синтеза универсальной плазмы. И сама Морозова, естественно, не могла знать, куда ее заведут исследования в итоге, но я-то этой информацией обладал.

Однако вываливать готовый результат не стану.

Во-первых, это вызовет слишком много вопросов, во-вторых, в этой сфере я не настолько авторитетен, чтобы мне поверили без доказательств. И в-третьих, я могу тащить Викторию, и она никогда не раскроет своего потенциала, а могу дать подсказку, и тогда уже Морозова сама справится и чему-то научится.

Слишком она мне приглянулась, чтобы я позволил себе портить талант. И здесь я не кривлю душой, если на первом курсе боярышня выдает такие работы, к чему она придет на пятом курсе?

Нет, глупцов в ЦГУ не водится. Может быть, некоторым и не хватает жизненного опыта, но что касается наук — тут мы действительно без преувеличения лучшие студенты, и каждый по-своему гениален.

Так есть ли у меня право портить талант, надавив своим мнением? Виктория считает себя слишком обязанной мне, чтобы критически осмысливать мои слова. И поверит в то, что я скажу. И на этом как химик кончится, утратив уверенность в себе. Ведь то, над чем она упорно работала, я решил за несколько часов. Как после подобного не разочароваться в самом себе?

Закончив с чтением, я отключил планшет и погасил прикроватную лампу. В покоях установилась полная темнота, и я с удовольствием вытянулся на постели, занимая все пространство.

А утром меня разбудил вежливый стук в дверь. Взглянув на часы, я вздохнул и свесил ноги с кровати, сразу же нащупав мягкие тапочки.

— Княжич, вы просили вас разбудить, — напомнил голос парня, который знакомил меня с обстановкой покоев при заселении.

— Я встал, спасибо! — крикнул я.

Обувшись, накинул на себя халат, и направился в ванную. Сотрудник курорта, выполнивший свои обязательства, уже скрылся за дверью, так что никто не видел, как я зеваю и почесываюсь, шагая к санузлу.

Сегодня группа разобьется по интересам и разойдется по базе.

Парни во главе с Орловым отправятся на самую сложную трассу в сопровождении Никифорова. Студенты одаренные, и никому там опасность не грозит, пострадать может разве что их гордость, когда царский человек покажет результат в разы лучше, чем члены боярских родов.

Девушки на ужине распределили очередность посещения процедур здешних салонов. Что было логично, эту фракцию возглавляла Мэйлин — в вопросах ухода за телом и даром принцесса обходила остальных.

У меня же было достаточно времени, чтобы немного расслабиться в полном одиночестве и закончить с оценкой работ Морозовой. Что ни говори, а тяга к работе порой сильно мешает вливаться в общество. Можно ведь было пойти с остальными покорять вершины, но… Зачем?

Тем более мне должны были прислать отчеты из Казанского Института Современных Технологий. Некогда почивать на лаврах, нужно как можно скорее закончить подготовку программного обеспечения. Кристине, как первому Оракулу, еще потребуется не одна неделя, чтобы его полностью освоить и дать рекомендации, чтобы я лично все отладил.

Конечно, это не значит, что в КИСТе будет завершен проект. Это только альфа-версия, и грант еще не до конца отработан. Немного жаль, что отец не успел запустить наш Иннополис под Казанью, который только заканчивает этап планирования. Ресурсов можно было бы больше выделить. Но имеем то, что имеем.

— Доброе утро, княжич, — кивнул мне Авдеев, выходя из своего номера.

— Доброе, Иван Тимофеевич, — поприветствовал я. — Смотрю, отдых пришелся по душе?

Он расплылся в улыбке и провел рукой по коротким темным волосам.

— Все благодаря вам, Дмитрий Алексеевич, — сказал Авдеев и жестом предложил мне войти в лифт первым. — Я, если честно, не слишком разбираюсь в спорте, — признался он, когда стеклянные створки отделили нас от этажа. — Зато прекрасно разбираюсь в красоте.

— Я читал вашу работу по евгенике, — согласился я.

— Правда? — удивился тот.

— Да. И думаю, вам следует провести собственные исследования, но не на людях, разумеется. Генетические заболевания никуда не делись, а ваша работа может исполнить роль краеугольного камня для многих проблем.

— Есть целители, — не слишком уверенно вздохнул Иван Тимофеевич.

— Но практически все они работают исключительно с одаренными, к тому же не устраняют корневую проблему, а лишь лечат одного конкретного пациента. Ваш труд же может сделать так, чтобы навсегда искоренить заболевания, оборвав порочный круг передачи дурного наследия.

Он помолчал, пока мы проезжали этаж, и, наконец, спросил:

— Вы правда считаете, что у меня есть шансы?

— Вы попали в нашу группу, — ответил я, пожав плечами. — А это само по себе обозначает, что вы — достойны. На самом деле я думаю, что все в ваших руках. Вы можете послушать целителей и других одаренных, отмахнувшись от проблемы. А можете взяться за то, что не под силу больше никому. И войти в историю, как человек, раз и навсегда победивший генетические заболевания. Выбор за вами, Иван Тимофеевич.

Он не ответил, глядя перед собой. Но судя по сжатым кулакам и стиснутым челюстям, Авдеев решал для себя, кем ему хочется стать.

Мы вышли из лифта и направились в ресторан. Здесь уже в полном комплекте были наши девушки, из парней присутствовал только Орлов. Петр Васильевич поглядывал на наручные часы и при нашем появлении поднялся на ноги.

— Дмитрий Алексеевич, Иван Тимофеевич! — улыбнулся он, приветствуя нас. — Вам по пути не попадались Никита Александрович и Федор Иванович?

— Нет, — дружно ответили мы.

— Опаздывают, — вздохнул Орлов, но тут же указал нам на шведский стол. — Прошу, угощайтесь. Завтрак — самый важный прием пищи.

Набрав себе на тарелку немного еды, я заказал сотрудникам гостиницы большую кружку кофе и уже с ней сел на свое место.

В этот момент появился Рогожин, судя по его лицу, пробуждение у Никиты Александровича вышло достаточно мрачным. А вот Островский Федор Иванович, последний мужчина в нашей группе, вошел в ресторан с настолько бодрой улыбкой, что даже мне захотелось предложить ему лимона.

— Всем доброе утро! — поздоровался он, сразу же проходя к столам с расставленными блюдами.

Я бросил взгляд на Орлова. Петр Васильевич заметно расслабился с появлением нашего последнего студента. Но я был уверен, Федора Ивановича еще ждет лекция на тему опозданий. И хотя формально они равны по происхождению, Орлов — наш староста, читать нотации его долг.

Рядом со мной сидела Мэйлин. Принцесса больше мечтательно улыбалась, чем ела. Такое поведение за ней обычно не водилось, и я на всякий случай решил уточнить.

— Госпожа Ван, вы совсем не едите. У вас все хорошо? — спросил я негромко, чтобы не привлекать всеобщего внимания.

Та улыбнулась шире, обернувшись ко мне, а после и вовсе приблизила губы к моему уху.

— Я поговорила с Семеном Константиновичем, — поделилась она. — Он почти поправился после вашей командировки в Киев.

Я с Ефремовым тоже говорил уже и знал, что он проходит реабилитацию под строгим присмотром отца и родового целителя Георгия Максимовича. Старый ворчливый дед, служащий Ефремовым на этом посту, неоднократно доводил нас в прежние времена до зубовного скрежета своими нотациями. И с годами его характер только портился, так что Семену оставалось лишь посочувствовать.

— Это замечательные новости, — ответил я, искренне радуясь за друга. — Значит, помолвка состоит в срок.

— Да, — кивнула та, выпрямившись на стуле. — Как думаете, княжич, какое имя мне выбрать при крещении?

Я вскинул бровь.

— Почему вы спрашиваете об этом меня? — поинтересовался, прежде чем давать советы.

Я, признаться честно, вообще не думал, что принцесса Поднебесной решится сменить не только род, но и религию. И хотя это была традиция для заграничных невест, однако она носила необязательный характер.

Китаянка прищурила глаза, глядя на меня с намеком.

— Не хочу, чтобы мое новое имя ассоциировалось у Семена с его предыдущими фаворитками, — заявила она. — Я, может быть, и высокородная, но все же девушка. И мне хочется быть единственной для своего законного супруга.

— Резонно, — кивнул я. — Но, полагаю, лучше самого Семена вам на этот вопрос не ответит никто, — поделился мыслью, притягивая к себе чашку с кофе. — В конце концов, любой брак — это прежде всего компромиссы между двумя людьми. Почему не начать вашу новую жизнь именно с этого?

Она не сводила с меня испытующего взгляда еще несколько секунд, но все же кивнула.

— Мне нравится, что у моего супруга есть такой мудрый друг, — подвела она итог. — И я ценю вашу верность ему, Дмитрий.

— Для того и нужны друзья, — ответил я, прежде чем приняться за горячий бутерброд.

Пока остальные доедали, я закончил. Орлов уже начинал потихоньку готовить парней к путешествию, намекая, что пора отправляться. Девушки никуда не спешили, а я отсел в кресло с кружкой кофе и принялся листать телефон.

— Дмитрий Алексеевич, — подошла ко мне Самойлова.

— Да, Екатерина Юрьевна? — поднял я на нее взгляд.

— Я обдумала ваше предложение и вынуждена согласиться, — сообщила девушка с таким обреченным видом, будто ей не автограф хотелось получить, а на плаху предстояло взойти. — Помогите мне.

— Хорошо, — кивнул я, взглядом поискав трехкратного чемпиона.

Спортсмены сидели все это время за отдельным столиком и негромко разговаривали, не привлекая к себе внимания. Так что, поднявшись с кресла, я улыбнулся Самойловой и повел ее к Никифорову.

— Владимир Леонидович, — поздоровался я кивком. — Господа, дамы.

Они отвечали вразнобой, но особо интереса в их глазах не было. Обычное дело, рядовое событие — кто только не брал у них уже автографы за спортивную карьеру. Так что и мне ничего не стоило получить два экземпляра. Тем более что у Никифорова оказались наготове фотографии.

— Что написать вам, Дмитрий Алексеевич? — осведомился чемпион, держа ручку.

— Мне будет достаточно подписи, — с улыбкой ответил я. — А вот Екатерине Юрьевне…

Я обернулся к своей одногруппнице, и та, едва дыша, выдохнула:

— Раз уж начал — побеждай, — произнесла она.

— Хороший девиз, — одобрил Владимир Леонидович и быстро расписал обе фотографии. — Прошу.

— Премного благодарен, — кивком ответил я, забирая свой экземпляр.

Самойловой понадобилось на секунду дольше, чтобы сообразить, что пора отходить от столика чемпионов, если она не хочет привлекать чрезмерно внимание. Я уже было решил, мне придется вмешаться, но боярышня взглянула в глаза этому молодому парню и, неожиданно тепло и мило улыбнувшись ему, взяла снимок с такой осторожностью, будто он был из хрусталя.

— Спасибо, Владимир Леонидович, — поблагодарила она и, резко развернувшись, спокойно пошла к нашему столу.

Ее улыбка заставила улыбнуться и меня самого. Приятно делать доброе дело, которое не требует от тебя особых усилий. Пусть Екатерина Юрьевна и не посчитает мою помощь пустяковой, но для меня это ничего не стоило, а наши отношения станут чуточку теплее.

Наконец, и спортсмены, и парни засобирались и покинули ресторан. Девушки под чутким руководством Мэйлин и в сопровождении несколько сотрудниц отеля пошли по своим делам. Я же разместился в кресле и, потрогав кружку с остывшим кофе, поднял взгляд.

Перед тем, как выйти в коридор, Морозова оглянулась на меня и улыбнулась напоследок. За девушками закрылась дверь, отрезая нас друг от друга, и я со вздохом повернулся к оставшейся прислуге.

— Дамы, повторите мой кофе, — велел я, прежде чем погрузиться в работу.

Когда мне подали напиток, я не заметил, просто в очередной глотнул из кружки, а там уже горячий кофе.

Закончив с работами Морозовой, я переправил ей документы и открыл собственную почту.

Сегодня была суббота, но Институт работал, и данные мне переслали, отправив копию последней рабочей версии.

Прилагалась документация с пометками разработчиков. Судя по ним, оставалось не так уж много работы, прежде чем мы признаем, что исследование завершено.

Плюс этого обеспечения был в том, что его, по техническому заданию, можно было интернировать куда угодно. Свободная оболочка с практически неограниченной вариативностью применения — на самом деле золотые горы. Но, разумеется, в очень отдаленном будущем.

Пока я листал документы, наступил обед. Девушки вернулись с процедур цветущие и крайне довольные.

— Княжич, — обратился ко мне вчерашний сотрудник, встречавший нас на базе. — Прибыли аккредитованные вашим родом журналисты.

Я про них и забыл совсем. Но кивнул.

— Разместите их, пожалуйста, пусть отдохнут с дороги. Насколько я помню нашу договоренность с Петром Васильевичем, им должны быть зарезервированы номера в гостинице полулюкс?

— Все верно, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Я распоряжусь. Что-то нужно им передать?

Я улыбнулся.

— Нет, все в порядке. Когда наши лыжники вернутся, запускайте журналистов. Естественно, только после того, как все приведут себя в порядок.

— Будете исполнено, княжич, — кивнул тот с улыбкой.

Я же поднялся на ноги, и оглядев разомлевших девушек, прошел к их столу.

— Дамы, к нам приехали акулы пера, будут освещать хронику нашего отдыха, — объявил я.

Студентки сразу немного напряглись, но слово взяла Мэйлин, занявшая место негласного лидера.

— Мы помним, Дмитрий, — кивнула она. — Петр Васильевич нам еще в ЦГУ об этом говорил. Не беспокойтесь, все будет пристойно, я прослежу.

— Благодарю, — ответил я. — Но сразу предупреждаю, если кому-то из вас покажется, что журналисты перегибают, сразу же сообщите мне.

— Обязательно, — ответила принцесса. — Кстати, а вы, княжич, не желаете составить нам компанию?

Я хмыкнул в ответ.

— Боюсь, мне еще нужно немного поработать. Но я не исключаю, что завтра смогу к вам присоединиться. Кто же откажется от возможности провести время в компании таких роскошных красавиц, как в нашей группе?

Сдобрив таким образом пилюлю, я заказал себе обед и занял место за столом.

Девушки обсуждали, какие наряды лучше подобрать, чтобы выигрышно смотреться на первой фотосессии. После долгой дискуссии остановились на повседневной одежде и украшениях. Технически у нас не светское мероприятие, а частные посиделки. И выбор одежды на наше усмотрение. Разумеется, у моих одногруппниц если и были фривольные наряды, с собой они их не брали. В отличие от мужчин, благородным женщинам Русского царства полагается блюсти свой невинный образ.

Определившись с нарядами, девушки покинули ресторан, чтобы переодеться, я тоже поднялся в номер. Сменив одежду на более классическую рубашку и пиджак, я поправил манжеты и вставил запонки с гербом рода. Немного подумав, добавил к ним фамильный перстень.

Это боярышням можно выглядеть просто достойно, мне предстоит соответствовать статусу, пусть и с некоторыми послаблениями. Закончив с приготовлениями, я оставил планшет в номере и спустился в гостиную.

Сотрудники уже все подготовили для вечера игр и танцев — лишнюю мебель убрали, зато установили сцену с динамиками, рабочие таскали аппаратуру. Я не вдавался в такие мелочи подготовки, как согласование музыки, этим занимался род Орловых, и я был уверен, Петр Васильевич не ударит в грязь лицом.

Расположившись в кресле с высокой спинкой, я закинул ногу на ногу и, периодически бросая взгляд в окно, где вот-вот должны были показаться наши парни в компании спортсменов, стал ждать начала вечеринки.

Но первыми я все заметил журналистов. Несколько человек с видеокамерами бродили по базе, снимая виды под будущий монтаж. По итогу обязательно будет несколько полноценных фильмов собрано из нарезки кадров нашего отдыха. Да и место все же особенное, не так часто здесь удается побывать — кто знает, где потом пригодится эта съемка.

Первой спустилась Комарова. Надежда Григорьевна кивнула мне, проходя к диванчику у стены и, присев, раскинула руки по спинке. На ней, как и на всех остальных в этот вечер будут юбки чуть ниже колена, сапожки, блузки и украшения. Сооружать прическу Комарова не стала, заплела небольшую косу.

Я поднялся со своего места и предложил ей бокал шампанского. Благодарно улыбнувшись мне, Надежда Григорьевна сделала глоток, чтобы смочить губы, и стала ждать остальных.

За ней появлялись одна за другой и другие дамы нашей группы. Я улыбался каждой, рассказывая, как меня восхищает их внешний вид. Впрочем, посмотреть действительно было на что. И подавал напиток по их выбору.

Последней спустилась принцесса. Мэйлин вновь предпочла традиционный наряд. Красное ханьфу смотрелось на ней великолепной, а простая с виду прическа придавала китаянке облик императрицы далекого прошлого.

Я поприветствовал ее у лифта и сопроводил к креслу, стоящему рядом с моим. Пусть она и присутствует в ЦГУ инкогнито, но это не отменяло вежливости. Мы приняли правила игры, обращаясь к принцессе по тому имени, которое ей выдал император, но уже вся группы была осведомлена, кто на самом деле учится с нами. Поэтому и безоговорочно принимали ее руководство.

Парни задерживались, видимо, совсем потеряв чувство времени. Хотя это было удивительно, учитывая стремление Орлова провести все по высшему разряду. Но и затягивать начало тоже не стоило — в конце концов, мы здесь на отдыхе, мои одногруппники имеют полное право никуда не спешить.

— Дамы, вы готовы? — спросил я, вручая Мэйлин бокал, который собственноручно и налил.

Впрочем, как и всем присутствующим. Это же моя вечеринка, и мне стоит проявлять вежливость.

— Запускайте, княжич, — величественно махнула рукой Мэйлин, и я дал знак сотруднику гостиницы.

Двери распахнулись, и уже столпившиеся за ними журналисты в числе пятнадцати человек вошли внутрь. Я улыбнулся им, отсалютовав бокалом, и обернулся к здешнему директору, стоящему за моим плечом.

— Парни задерживаются уже очень долго, — сказал я ему на ухо, — у них все в порядке?

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — С ними наши чемпионы, что может пойти не так?

И в этот же миг раздался оглушительный грохот, стены гостиницы покачнулись, в воздухе завыла сирена. Человек Орловых, встречающий журналистов, заговорил в рацию, выясняя причины тревоги.

— Что происходит? — спросила Мэйлин, глядя только на директора.

Тот уже стоял рядом со своим подчиненным. Обернувшись к нам, он побледнел и прошептал одними губами.

— Обвал на шахте.

Глава 19

В такие моменты особо чувствуешь, насколько несовершенно человеческое тело. Будь у меня хотя бы интерфейс, я бы просто подключился к дронам, патрулирующим базу, и смог осмотреться. Но придется действовать вслепую.

С учетом количества снега на вершине, последующие лавины неизбежны. А ведь с другой стороны располагается город, полный народа! Время вечернее, и многих катастрофа застанет не в домах, где можно было бы переждать до приезда спасателей, а на улице. Сколько жертв найдут только после уборки снега? И в шахтах работают царские люди, не рода Орловых — семье адмирала принадлежит лишь база.

— Директор, — обратился я к стоящему рядом начальнику базы, — мне нужны камеры на дронах и машины, чтобы отправить помощь. Организуйте скорее.

— Что вы собираетесь делать, княжич? — спросил директор, но своему подчиненному кивнул, чтобы тот все сделал.

— Раз до нас дошла волна обрушения, значит, обвал был слишком мощный, — сказал я, поворачиваясь к студенткам. — Обязательно последуют лавины. Надежда Григорьевна…

— Да? — спросила Комарова, глядя на меня распахнутыми в удивлении глазами.

— Возглавляете команду со своим атрибутом, — кивнул я одногруппнице. — Ваша задача — направить лавину в сторону, чтобы не дошла до города. Не пытайтесь ее заблокировать — вам не хватит сил даже всем вместе, только отклонить. Задача ясна?

— Да, — уже более собранно ответила та. — Мы справимся. Девочки, идемте.

Никто и не подумал усомниться в моем праве командовать — иногда сословное общество имеет свои плюсы. Технически я здесь самый старший, и ситуация, к счастью, не относится к царскому запрету подчинять членов других родов — как и при любом форс-мажоре, здесь полагается действовать, а не оправдываться приказом.

— Елизавета Петровна, — продолжил раздавать указы я, — вы берете под начало своих и следите, чтобы больше никакой тряски не было. Садитесь в машину, отправляйтесь в сторону шахты.

Горская кивнула, подтверждая, что все поняла. Атрибут земли не самый быстрый, но работа с большими площадями всем этим одаренным дается легче. Всего-то нужно прекратить тряску, сохраняя статичность породы.

— Евгения Семеновна, поставьте воздушный барьер над базой, под углом, чтобы перенаправить возможную лавину. Точность не нужна, держите только одну сторону.

— Хорошо, княжич, — отозвалась она, увлекая за собой еще одну девушку.

Я повернулся к директору, который уже раскрыл перед собой ноутбук с гербом Орловых.

— Вершину! — потребовал я.

— А как же я? — услышал я голос Мэйлин, но отвечать ей пока не стал, жестом показав, чтобы подождала немного.

Мужчина подчинился, ему стало заметно легче, как только я вмешался. И это было понятно — где-то там, на горе, сейчас остались не только мои одногруппники. Там чемпионы, за смерть которых Царь-Батюшка по голове не погладит. Но что еще важнее — там Петр Васильевич. И вот если с ним что-то случится, персоналу придется копать себе могилы. В этом же снегу.

— Не понимаю, — сказал тот, поворачивая ноутбук дисплеем ко мне.

— Поздравляю, кто-то взломал вашу систему безопасности, — кивнул я, с ходу раскусив уловку. — Причем сделал это несколько часов назад — оцените картинку.

Камеры показывали одни и те же виды. Запись была не длинной, однако на ней все еще было слишком светло. Сейчас, когда снаружи уже наступали сумерки, это бросалось в глаза, а при свете дня было совсем незаметно — ведь если все в порядке, никто присматриваться к каждой камере не станет.

Отсталый век! Ведь можно же написать нужную программу, которая отлавливает такие «петли»!.. Вернусь домой и сразу же займусь ей.

Девушки еще ждали машины, накидывая теплую одежду, которой поделились сотрудники.

— Внимание всем, — повысив голос, обратился я ко всем в фойе. — Это нападение! Никто никуда не едет, никуда не идет.

Где мои суперсолдаты, когда они так нужны⁈ Я не могу в одиночку прикрывать всех, даже гостиницу полностью не закрою. А это — выбор, кто умрет, а кто останется жить.

Выставив щит перед выходом на улицу, я обернулся к директору.

— Убежище, ну⁈ Ты же должен был проходить подготовку⁈ — прикрикнул я на него. — Оружие где?

Мужчина опомнился и принялся раздавать приказы. Вот что значит отсутствие правильного опыта. В гостинице люкс не бойцы, а клерки. И заминки неизбежны. Охрана сейчас снаружи, но надеяться на них тоже нельзя. Раз это нападение, то бойцов должны убрать как можно скорее.

— Значит, так, — обратился я к людям в фойе. — Все сейчас идут в убежище и сидят там до моего возвращения. Либо до приезда солдат.

— Я могу пойти с тобой, — заявила Мэйлин, выходя из-за спин других девушек.

Я повернулся к ней, чтобы отказать, и в это мгновение в противоположное входу окно влетела пуля. Брызги стекла в дальнем конце коридора еще разлетались в стороны, журналисты с криками бросились на пол, роняя аппаратуру, а я сделал единственное, что успевал — воткнул новый слой своего поля прямо перед лицом принцессы.

Девушки уже тоже легли на пол, отгородившись покровами и щитами. Кто-то успел накинуть на себя купол, судя по зеленому свечению, кажется, Салтыкова. Мэйлин замерла на месте, глядя на пулю, висящую в воздухе в считаных сантиметрах от ее глаз.

— Это не за мной пришли, — прошипел я, делая шаг вперед. — Это по твою душу.

Взяв недолетевший снаряд с помощью дара, я усилием воли отправил его обратно по той же траектории.

— В убежище! — прикрикнул я, надавив на плечи замершей от шока китаянки. — Быстрее! Я вас прикрою!..

Первыми сориентировались журналисты, громко призывая директора показать, где укрытие. Не поднимая голов, вся людская толпа двинулась за сотрудниками, пока я держал щиты, укрыв ими все фойе. Спуск в убежище располагался под лестницей, и эту зону я держал.

Шагая вслед за остальными, я дождался, когда все спустятся в подвал, и уже закрывая за ними дверь, услышал голос Виктории.

— Будьте осторожны, Дмитрий! — крикнула мне Морозова, прежде чем тяжелая металлическая створка бункера отгородила нас друг от друга.

Атрибуты помогут им укрепиться и пережить возможное вторжение. Уж по крайней мере новых землетрясений удастся избежать. А мне предстоит охота на неизведанной территории.

Когда я вновь вышел в фойе, враг выстрелил длинной очередью по блокирующему вход щиту. Я спокойно осмотрелся, подмечая возможные места прорыва. Слишком большой корпус превратился в ловушку, но как раз план гостиницы я знаю. И если все это ради китайской принцессы, здесь и нужно держать оборону.

Охранники Орловых вручили мне автомат и пару магазинов, остальное я сниму с трупов моих врагов. Я обещал Семену, что пригляжу за его невестой, а русский княжич слов на ветер не бросает.

В разбитое окно коридора влетела с громким шипением граната. Хорошо видимый при работающем освещении газ пошел распространяться по коридору. Вслед за первым броском пошли еще четыре. Белесый дым достиг моего щита, воткнутого на моем конце коридора. И хотя видимость серьезно упала, легкий транс позволил услышать, как ноги врага опускаются на деревянный пол. Значит, он в противогазе, это хорошо, мне он тоже пригодится.

Присев на колено напротив коридора, я скорректировал ствол автомата вслед звучащим шагам убийцы, а потом выстрелил.

Громкий хлопок ударил по ушам, сразу же раздался грохот упавшего тела. А ведь я метил в живот.

Дым рассеивался в помещения первого этажа, и через несколько секунд я рассмотрел лежащего на полу человека. Похоже, он двигался на полусогнутых, и моя пуля вошла ему вместо живота в лицо, пробив маску.

Неудачно вышло.

Сзади хлопнул взрыв, истончивший щит, прикрывающий выходные двери. Я добавил ему прочности и двинулся к входу.

Еще одна очередь по полю, и я толкнул одну дверь рукой. В другой я держал автомат и пустил короткую очередь, как только обзор стал достаточным.

Ни в кого, разумеется, не попал, однако на этой части улицы погасли фонари, погружая пространство в темноту. Теперь свет бил мне в спину, позволяя врагам увидеть мой силуэт.

Пришлось усиливать глаза, чтобы заметить движение бойца в зимнем маскировочном халате. Противогаза на нем уже не было, так что я без сожалений пустил пулю под капюшон. Противник растянулся на снегу.

Минус два врага.

Больше никого заметно не было, но я помнил о снайпере. И он тоже обо мне не забыл — новая пуля замерла перед моим лицом, и тут же защелкал слева легкий пулемет.

Держа щит перед собой, я вышел на улицу и ответил на длинную очередь, израсходовав три патрона. Достать стрелка не удалось, зато засек, откуда бьет снайпер. Увы, до него мне не добраться — противник засел на крыше полулюкса, стоящего метрах в пятистах от нашей гостиницы.

Это уже был не тот, кто стрелял в Мэйлин, иначе он не успел бы подняться на крышу. Значит, еще как минимум один где-то с другой стороны здания. А еще, раз снайпер работает с крыши — охрану Орловых уже можно не ждать.

Вновь защелкал пулеметчик, отвлекая на себя внимание, и я ответил длинной очередью, ужав защиту до собственного силуэта. Несколько пуль зависли в воздухе передо мной, но, сузив площадь силового поля, я не слишком терял в резерве сил. И подхватив лежащее на снегу тело, я затащил его в гостиницу.

Снайперская пуля влетела в паркет рядом с трупом врага, и я снял с него оружие. Пистолет Германского рейха и три магазина к нему, одна граната нервно-паралитического газа и китайский автомат с половиной боезапаса — остальное самурай успел расстрелять.

Перезарядив оружие Орловых, я сунул пистолет за пояс, магазины к нему рассовал по карманам. Взяв китайский автомат, я пробежал с ним на лестницу, и пока поднимался на второй этаж, в гостинице мигнул и погас свет. Значит, враги добрались до электростанции.

Аварийное освещение заработало через пару секунд, я как раз успел расположиться у окна в общем коридоре и, напрягая глаза, выследить перемещающегося пулеметчика. Он тоже носил маскировку, к тому же двигался на обратной стороне взгорка. То есть у меня изначально не было шансов по нему попасть.

Но теперь все изменилось, и я тщательно прицелился. Все же до врага почти триста метров — предел для оружия в моих руках. Палец вдавил курок, и пулеметчик дернулся, а после стал сползать по снежному склону.

Окно за моей спиной лопнуло, рассыпая по коридору осколки стекла. И я бросился к лестнице. Оставлять надолго первый этаж было нельзя — диверсанты вполне способны просочиться, пока я здесь бегаю.

Последний пролет я преодолел прыжком и, вскинув трофейное оружие, двинулся в фойе. В ресторане скрипнули половицы, и я осторожно направился в ту сторону. Японец вышел мне навстречу в коридор и первым успел выстрелить. Мой автомат запоздал на несколько мгновений. Самурай завалился на спину, а я прошел к его трупу.

Быстро осмотрев тело и убедившись, что это вряд ли тот самый снайпер, начавший нападение, я заглянул в ресторан, но внутри никого не было. Зато снаружи гостиницы простучала длинная очередь. Кто-то лупил из крупного калибра, не жалея патронов.

Прильнув к окну, я осторожно выглянул наружу и увидел, как броневик рода Орловых вкатывается на территорию базы. За ним неспешно полз еще один. Из обоих вели огонь бойцы, но не похоже, чтобы куда-то попали.

А вот первая машина, выкатившаяся к повороту на мое здание, резко подпрыгнула передними колесами. В воздух взметнулось мощное пламя, часть броневика просто разлетелась на куски, обнажая нутро машины. Ведомый транспорт тут же остановился, а внутрь подбитого броневика влетел снаряд гранатомета. Полыхнуло ярко, и на этом судьба экипажа была предрешена.

Я навел ствол в сторону, откуда выстрелили японцы, но не сразу обнаружил врага. Он успел снова подняться с земли на колено, держа трубу с новой ракетой, но выстрелить повторно я ему уже не дал.

Гранатомет все же сделал свое дело — во все стороны брызнуло пламя, забирая с собой и пусковую установку, и тело погибшего самурая. Вторая машина набрала скорость и, наплевав на дорогу, влетела в фойе гостиницы, вышибая всей массой двери и перегородки.

Из броневика посыпались бойцы и сразу же взяли меня на мушку.

— Свой! — крикнул я, на всякий случай опуская оружие на пол.

— Романов? — осведомился старший из солдат Орловых, и я кивнул.

— Младший княжич, — сказал я. — Люди в убежище, защищайте их. С задней стороны дома сидит снайпер, еще один на крыше полулюкса. Не высовывайтесь.

— Полулюкс зачищен, — ответил тот небрежно, даже буднично. — Мы восстановим связь, вы пока что воспользуйтесь этим.

Он бросил мне рацию, и я кивнул в ответ.

— Мы закрепимся здесь, княжич, другой транспорт прибудет с минуты на минуту, — сказал командир. — Остаетесь или уходите?

— Остаюсь.

Кивнув мне, он стал отдавать команды бойцам. Мне выдали еще пару снаряженных магазинов к автомату охраны. Пока солдаты оборудовали оборону, рассредоточиваясь по гостинице, я успел спросить у командира:

— Среди убитых только японцы. Откуда они здесь вообще взялись? Не брасом же из сегуната приплыли.

— Не могу знать, княжич, могли приехать под видом паломников, — ответил он, и тут его прервал голос бойца из рации.

Отвлекшись, чтобы выслушать доклад, командир бросил в мою сторону короткий взгляд.

— Княжич Романов, могу я попросить вашей помощи? — спросил он, глядя на меня с нервным напряжением.

— Можете, — разрешил я.

— Мы не можем бросить гостиницу, — со вздохом признался тот, — а Петр Васильевич на вершине. И вы можете ему помочь вернуться целым и невредимым.

Я кивнул.

— Вы сможете обеспечить безопасность людей внизу? — уточнил я. — Против вас уже использовали тяжелое оружие. Ваш отряд потерял половину бойцов. Вы уверены, что справитесь?

Тот кивнул, уже немного успокоенный.

— Сможем, держать оборону здесь легко, много удобных точек и стены надежные. Гранатометом нас не выкурить. А что-то действительно мощное им никак не протащить было, уж танки и пушки мы бы заметили.

— Тогда я возьму вашу машину, — решил я.

— От нее на склонах никакого толка, — возразил тот, качая головой, — подорвут, княжич. Уж если смогли сделать это здесь…

— Не со мной внутри, — ответил я. — И кроме того, я не смогу на своем горбу тащить людей, а машины гостиницы без должной степени защиты.

И, конечно, была еще одна причина, зачем мне транспорт, помимо того, чтобы погрузить в них людей. Без броневика солдаты Орловых не смогут отсюда сбежать. Но в лицо я ему это не скажу.

— Водитель? — уточнил он.

— Сам справлюсь, — отмахнулся я, уже залезая внутрь.

Двигатель никто глушить не стал, так что я сразу тронулся с места, перекапывая обломки и снег вперемешку. Машина шла легко, чувствовалось, что ее готовили именно для таких условий.

Набирая скорость, я свернул в сторону подъема на гору.

Не прошло и пары минут, как надо мной показались дроны базы. А затем на бортовом компьютере загорелась трансляция с них.

Я нашел нужный маршрут и прибавил хода. На горе, со стороны города, шел бой. Мы бы ни за что не смогли его заметить с нашего склона.

Мои одногруппники, прикрывая около двадцати человек, держали оборону перед наседающими японцами. И если у самураев было огнестрельное оружие, то студенты действовали исключительно своим даром.

В кадре мелькнули рыжие волосы, и я узнал по ним чемпионку, ночевавшую сегодня у Авдеева. Сам он стоял на коленях, погрузив руки в снег, видимо, меняя магнитное поле. Тяжелая и, главное, требующая абсолютной концентрации техника атрибута земли.

Я вцепился в руль и бросил щит под левые колеса броневика, чтобы не сорваться с тропы — миллиметров не хватало, чтобы проехать. Тяжесть машины будто свалилась на плечи, но я удержал ее, и в последний раз развернулся.

Тормозной путь вышел очень длинным, но вот броневик замер, глядя в сторону боя, и я перебрался к установленному на машину пулемету. Вцепившись в рукоятки, сделал над собой усилие, разворачивая над машиной раскрашенный в голубой цвет герб Русского царства.

И открыл огонь по позициям самураев, не жалея боезапаса.

Глава 20

Пули рассекли воздух, заставляя японцев плясать на снегу и падать без признаков жизни. Поводя стволом, я планомерно уничтожал их, но, приученные к смерти с детства, отступать самураи не собирались.

Посреди группы русских возвышался столбом Рогожин. Выставив руки в стороны, Никита Александрович сдерживал вражеский натиск крепкой, но тонкой ледяной линзой. Справа от него разжигал свои огненные снаряды Островский. Федор Иванович швырял их, как гранаты, перебрасывая через установленный Рогожиным щит. Парни держались хорошо, но, увы, их атаки не могли толком помешать самураям — студенты действовали вслепую.

Японцы укрывались в складках породы, и с места, на котором располагалась группа русских, их было просто не видно. Связь с дронами была только у меня.

Авдеев медленно поднялся на ноги, распрямил плечи и, с трудом поднимая ладони к небу, запрокинул голову. Я видел, как вздулись жилы у него на лбу и шее. Иван Тимофеевич не работал с магнитным полем, как я изначально решил. Он готовил средство массового уничтожения противника.

Горный массив с оглушительным грохотом пошел трещинами. Японцы бросились врассыпную, где я подсекал их пулеметным огнем. Одного умудрился достать Островский. А вот те, кому не повезло оказаться в эпицентре чудовищной техники Авдеева, так просто не отделались.

Кусок скалы поднялся, отрываясь от склона горы. Под ногами задрожала земля, и все попадали с ног. Кроме Авдеева, продолжавшего с громадным усилием сводить ладони над головой. Иван Тимофеевич закричал, не в силах больше сдерживаться.

А скала сложилась внутрь, захлопывая две оторванных от горы каменные плиты, превращая оказавшихся внутри японцев в кашу. Авдеев потер ладони друг о друга, и то же самое сделали поднятые им пласты породы, перетирая кашу в песок. Торчащий дугой скальный нарост замер — техника была завершена.

Дроны больше противников не фиксировали, и я бросился из машины. Мое вмешательство внесло свою лепту, но нужно быстро возвращаться. Поблизости могут оставаться еще враги, а на вершине и так слишком много людей.

— В машину! Быстро! — прикрикнул я на пребывающих в ступоре царских людей.

Авдеев покачнулся, и первой рядом возникла та рыжая девушка. Подставив парню плечо, она прижалась к нему и почти закричала в отчаянье.

— Ваня! Ванечка!

Я подхватил студента с другой стороны и кивнул спортсменке. Вдвоем мы донесли бесчувственного гуру генетики до машины и вместе уложили в броневик. Первым протянул руку, чтобы помочь нам загрузить Ивана Тимофеевича, Петр Васильевич.

У Орлова был перебит нос, ободрана бровь, но держался он совершенно спокойно, будто раны не причиняли ему никакой боли. Остальные мои одногруппники тоже оказались при ближайшем рассмотрении изрядно потрепанными. Но именно старосте досталось больше всего.

— Все живы? — спросил он, когда мы уложили Ивана Тимофеевича на пол машины.

— Все, — ответил я и сел за руль. — Но база все еще под атакой.

Орлов пробрался вслед за мной и сел на соседнее сидение. Вытащив из кармана кресла медицинский пакет, внук адмирала вскрыл его зубами и, достав дрожащими пальцами ампулу, вставил ее в пистолет.

— Что с руками? — спросил я, разворачивая машину.

— Напали, когда мы разошлись, — ответил тот, прикладывая инъектор к шее.

С шипением жидкость вдавило, и Орлов тут же залепил место прокола лейкопластырем. Судя по закатившимся глазам, Петр Васильевич вкатил себе дозу обезболивающего.

— Мы просто чудом все выжили, — сказал он через несколько секунд. — Напали внезапно, как только мы скрылись из видимости друг друга, так что подготовка была на уровне. Еле успели сойтись все вместе. Я еще ничего, легко отделался. Правда, кажется, мне весь покров разнесли, дара совсем не чувствую.

— Тогда вам повезло, Петр Васильевич, — ответил я, следя за дорогой и вновь бросая плоскость щита под колеса на повороте. — У вас уже есть работник, который занимается исправлением таких травм.

Тот усмехнулся и прикрыл глаза. И до самого спуска к гостинице не подавал признаков жизни. Впрочем, я не мог его осуждать — если его обработали настолько сильно, что он покрова лишился и не может его восстановить, уже просто чудо, что Орлов не харкает кровью в предсмертных судорогах. Подобные травмы дара зачастую приводят к смерти на месте — когда потоки магии начинают давать сбой и срабатывают против организма самого одаренного.

Покровом здесь называли силу, которая напитывает тело одаренного в постоянном режиме. Особой защиты он не дает, если только совсем уж от царапин, но делает тебя сильнее, выносливее и крепче. И его можно сломать, нарушив потоки с помощью техник, которые на это направлены.

Выбитый солдатами Орловых кусок стены уже забаррикадировали, из окон второго этажа во все стороны глядели пулеметные стволы. Со стороны въезда на территорию замер остов сгоревшей бронемашины. С него как раз и содрали броню и забили ей дыру первого этажа.

— Княжич? — позвал меня по рации командир отряда Орловых, и я зажал кнопку, чтобы ответить.

— Все со мной, все живы, принимайте гостей, — произнес я, так как сам Петр Васильевич еще пребывал в медикаментозной перегрузке.

Развернув машину задом, я остановился перед баррикадой. Орлов пришел в себя и, улыбнувшись мне, первым выскочил наружу, попутно постучав по машине кулаком. Командир его солдат выглянул из-за выдвинутого в сторону куска бронирования и, увидев нашего старосту, тут же бросил команду бойцам. Трое солдат вышли наружу, прикрывая своего господина, а Петр Васильевич вошел внутрь отеля через гостеприимно оставленную щель и уже там рухнул без сознания.

Остальные спасенные еще только вылезали из броневика, я же вновь занял место стрелка. Сопровождавшие меня дроны взлетели над базой, окидывая объективами камер доступное пространство. Но японцев видно не было.

Зато показался транспорт, о котором говорил командир, чьего имени я так и не спросил.

Колонна из двух автобусов, одного танка и еще двух броневиков выкатилась на открытое место.

— Грузите всех! — услышал я голос командира, и из транспорта горохом посыпались бойцы Орловых.

Продолжая отслеживать обстановку с помощью замерших в воздухе дронов, я оставался на месте до тех пор, пока не увидел, как последним солдаты затаскивают в автобус Петра Васильевича.

— Княжич, освободите машину, — донеслось из рации.

Отпустив рукоятки, я выбрался наружу и, кивнув военному, бегом добрался до автобуса, сразу же укрывая машины своим щитом. Конечно, прямой удар гранатомета на такой площади мне не удержать, но от пуль даже крупного калибра этого хватит.

Едва за мной закрылась дверь, автобус тронулся с места, быстро набирая скорость. Второй следовал за нами, стараясь далеко не отходить — свое поле я вновь сделал видимым, чтобы машины не выпали из-под защиты.

Проходя по салону вихляющего на сугробах автобуса, я замечал лица студентов, кому-то отвечал кивком, кого-то похлопал по плечу. Рыдающая чемпионка, поддерживающая все еще находящегося без сознания Авдеева, едва заметно коснулась моей руки, выражая благодарность.

А стоило мне пройти в конец салона, как меня обхватила Морозова. Виктория прижалась к моей груди и на глазах всех, кто находился в машине, заплакала. Я прижал девушку к себе одной рукой, второй вцепился в поручень, чтобы нас не размазало, когда разогнавшийся автобус начнет прыгать на ухабах.

— Все в порядке, Виктория, — сообщил я ей в макушку.

Никто на нас демонстративно не смотрел, все были заняты своими делами, которые у них внезапно возникли. Кто-то разговаривал по телефону, другие обсуждали произошедшее между собой.

— Да, — ответила та, в последний раз всхлипнув и отстраняясь от меня. — Простите, княжич, я не…

— Я бы сделала так же, но я уже практически замужем, — заявила Мэйлин, рывком обеих рук заставляя нас с Морозовой сесть рядом с принцессой. — Княжич, я этого не забуду.

Я кивнул в ответ и до самого города ехал, держа прижавшуюся ко мне боком Викторию за руку.

Первым делом нас привезли в больницу Апатитового. Врачи и целители разобрали пострадавших, а дотошные сотрудники ЦСБ принялись с вежливыми и понимающими улыбками слушать, что произошло, кто где находился и щедро раздавали обещания покарать виновных.

— Княжич Романов? — ко мне после осмотра целителем опричников подошел непримечательный мужчина в униформе ЦСБ.

— С кем имею честь?

— Капитан Ворошилов Андрей Викторович, — ответил тот, разворачивая перед моим лицом удостоверение с меткой внутренних расследований. — Уделите мне пару минут.

Нам выделили отдельный кабинет, явно принадлежавший кому-то из руководства больницы, и опричник жестом пригласил меня располагаться в кресле хозяина. Сам он подкатил стул к столу и стал отцеплять от своего планшета чистые листы. Под ними оказались фотографии мужчин и женщин.

— Поясните? — прежде чем браться за документы, предложил я.

— Выберите среди этих людей тех, кто покажется вам знакомым, — ответил тот.

Я кивнул и быстро проглядел картинки. Никого из них я в жизни не видел, во всяком случае, мне так показалось. Мозг у меня человеческий, и не все я могу упомнить.

— Кто это? — спросил я, когда явно разочарованный опричник убрал фотографии обратно. — И почему вы спрашиваете?

— Это внутреннее дело ЦСБ, княжич, — ответил тот. — Раз они вам не знакомы, то нам не о чем говорить.

— Группировка причастных к сегодняшнему нападению, — кивнул я, сознательно провоцируя опричника. — И вы копаете под них, у вас уже есть подозреваемые, но вы хотели получить мое свидетельство, чтобы прибавить уликам веса. Вы из внутренних расследований, значит, эти люди на снимках — сотрудники Царской Службы Безопасности. Поправьте, где я ошибся, Андрей Викторович.

Он посмотрел на меня внимательным взглядом, после чего улыбнулся.

— Хорошая попытка, Дмитрий Алексеевич, но это внутреннее дело ЦСБ, — ответил он. — Благодарю за помощь.

Я, конечно, могу ошибаться. Но слишком одно складывается с другим. Японский сегунат не просто пробрался на нашу землю, они все тщательно спланировали, подготовились, выбрали время и место. Даже разделили нас на две группы, оставив в гостинице только девушек.

Мое присутствие в гостинице вряд ли изначально планировалось, но если я прав, то японцы должны были ориентироваться на старые документы, где я все еще прохожу не как опытный боевик, а как балагур и повеса. А балагур и повеса не отказался бы от восхождения на вершину, где можно весело провести время. Иначе они бы не стали всерьез атаковать, ведь это просто самоубийство.

Я уже оперся ладонями на стол, чтобы подняться на ноги, но в этот миг заработал мой телефон, и я остался в кресле. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.

— Здравствуй, отец.

Князь сразу же перешел к делу, и хотя говорил ровным, спокойным тоном, я слышал, как он выдыхает сигаретный дым на том конце провода.

— Сын, я рад, что с тобой все в порядке, — начал он с приятного, а потом перешел к причине звонка. — Наши бойцы уже в Апатитовом, тебя возьмут под усиленную охрану. Пожалуйста, не спорь, теперь это уже не вопрос твоего желания. Куда бы ты ни пошел, начинается бойня. Мы не можем рисковать твоей жизнью.

Выслушав его, я мысленно согласился с отцом. Какая-то полоса невезения началась для младшего княжича Романова. Что ни мероприятие, так какая-то проблема обязательно выплывает. И ладно бы я был конфликтный человек, так ведь, наоборот, стараюсь не плодить врагов и конфликты.

— Я понял, отец, — ответил Алексею Александровичу. — У меня есть просьба, пожалуйста, выслушай.

— Говори, — сказал он и, судя по треску в трубке, сделал глубокую затяжку.

— Мне нужны толковые люди в КИСТе. На базу напали, взломав систему безопасности, — проговорил я. — Подсунули банальную «петлю», я хочу написать программу для автоматического отслеживания подобных ситуаций.

— Считай, у тебя уже есть все необходимое.

— Спасибо, — с облегчением поблагодарил я.

— Это разумное вложение средств и сил, — усмехнулся князь на том конце. — Но продавать мы ее, конечно, не будем. Только для внутреннего пользования рода, сын. Договорились?

— Конечно, отец.

Он протяжно вздохнул, прежде чем сказать напоследок:

— Возвращайся домой, сынок.

— Обещаю, — отозвался я.

На этом наш разговор прервался — отец положил трубку. Я убрал телефон в карман и, поднявшись на ноги, покинул кабинет. В коридоре меня уже ждали двое бойцов с автоматами наперевес. На груди у каждого был вышит герб рода Романовых.

— Княжич, — поприветствовали они меня слаженным наклоном головы.

— Готовимся к отъезду, — приказал я. — Если самураев и перебили, отдохнуть на базе уже все равно не получится.

— Передам экипажу, — кивнул один из них и тут же заговорил по рации.

Второй дожидался команды, и я не стал томить.

— Обходим всех пострадавших, выражаем сочувствие. Одногруппники летят со мной, предупредите людей.

— Все уже готово, княжич, можем идти, — отозвался тот.

В сопровождении обоих солдат рода я спустился на первый этаж и прошел в комнату, где организовали выживших и наименее пострадавших. Я увидел Авдеева, который развалился в кресле, откинувшись на спинку, а его чемпионка сидела у него на коленях и, счастливо улыбаясь, прижималась всем телом к Ивану Тимофеевичу.

Девушки вели себя более сдержанно, а вот Петр Васильевич, вошедший в зал с другого входа, хмуро глядел на присутствующих. При этом староста опирался на трость, но внешне Орлов оставался тверд и собран, словно и не было никакого обморока в гостинице.

— Княжич, я обязан остаться, — предупредил он. — И, судя по всему, еще долго не смогу исполнять обязанности старосты группы. Пока все здесь, прошу, давайте проведем последнее собрание со мной во главе.

Я кивнул ему в ответ, подмечая, как меняются лица одногруппников. Технически он ничего такого и не сказал, но мне кажется, что каждый присутствующий подумал о том, что Орлов в стены ЦГУ не вернется.

— Кого вы видите своим преемником, Петр Васильевич? — спросил я, кивая бойцам, чтобы подождали.

Солдаты Романовых встали в обоих проходах, закрывая дорогу возможным противникам собственными телами. Впрочем, автоматы у них в руках сейчас, скорее всего, сняты с предохранителя.

Орлов несколько секунд смотрел мне в лицо, и я видел, как ему все еще больно. Но Петр Васильевич держался и даже намека на слабость не продемонстрировал.

— Я предлагаю на место старосты двух кандидатов, — озвучил он. — Но так как вы, княжич, обязательно возьмете самоотвод, я назову Горскую Елизавету Петровну.

Наша одногруппница поднялась на ноги и, окинув всех присутствующих взглядом, сказала:

— Я согласна, Петр Васильевич.

Я же кивнул Орлову.

— Возражающие есть? Единогласно, — подвел итог я.

Боец, стоявший за моей спиной, негромко кашлянул, поторапливая убираться из потенциально опасного города.

— Елизавета Петровна, поздравляю вас с новым назначением. А теперь, дамы и господа, прошу собираться. Пусть отдых немного не так прошел, как планировалось, обратно мы полетим так же, как и прибыли в Апатитовый. Прошу вас всех на выход.

И, договорив, я подошел к все еще стоящему в центре Орлову. Протянув ему руку, я пожал его ладонь.

— Благодарю, Петр Васильевич, за все, что вы сделали для нашей группы. И желаю вам поскорее решить все дела. Мы будем ждать вас обратно.

Группа меня поддержала громкими аплодисментами, и смущенный Орлов, на несколько секунд вернув себе образ того самого парня, которого все мы знали по ЦГУ, попрощался со всеми нами, сославшись на дела рода.

Но уже на выходе было заметно, как внук адмирала украдкой вытер левый глаз. Но этого, как и наших с Викторией объятий в автобусе, никто, разумеется, не заметил.

— Ну что ж, дамы и господа, нам пора лететь в Москву, — объявил я. — Охрана рода Романовых будет сопровождать нас в пути. Попрошу не задерживаться.

И, кивнув своим бойцам, я направился к выходу из больницы.

Глава 21

Самолет приземлился вовремя, и студенты стали выходить по трапу. Снаружи их уже ждали машины родов, так что охранять одногруппников дальше не было необходимости. Но все равно я стоял на земле и прощался с каждым персонально — как ни крути, а мероприятие было изначально моим, и формально я их провожал.

А как только уехала последняя машина, с флажками Поднебесной, в которой отбывала Мэйлин, я сел в своего «Монстра», за рулем которого сидел Виталя. Еще две машины сопровождения в ожидании стояли рядом.

— С возвращением, княжич, — поздравил меня Слуга.

— Спасибо, — отозвался я.

— Ваши геройства попали на объективы, вы знали об этом? — спросил он, не отвлекаясь от дороги.

— Я предполагал, что кто-нибудь из журналистов обязательно «забудет» выключить камеру, но проверять было некогда.

— Князь велел передать, чтобы вы не волновались по этому поводу. Самого его не будет до понедельника.

— Вот как?

— Улетел в Казань, как только ваш самолет взлетел в Апатитовом, — пояснил водитель. — Так что до понедельника особняк в вашем полном распоряжении. Разумеется, если отвертитесь от приготовлений к приему Ксении Алексеевны.

— Ну, об этом можно и не говорить, — усмехнулся я.

В том, что отец улетел, а не дождался моего возвращения, ничего удивительного не было. В роду все в порядке и под полным контролем. Да, произошло нападение, но это не меняет того, что Романовы — сильный и крепкий род. А значит, князь не имеет права откладывать дела ради того, чтобы обнять вернувшегося сына.

Суровый мир аристократии, где настоящие эмоции можно показывать только в семейном кругу. Впрочем, раз он в Казани, то сможет переговорить с Институтом. В конце концов, заключать с ними договоры я лично не могу, я не глава рода. А присутствие отца подстегнет профессуру согласиться охотнее. Но, разумеется, на самом деле главная цель поездки — Иннополис.

Откинувшись на спинку, я прикрыл глаза и до самого дома ехал, не поднимая веки. В голове вертелось слишком много всего, что нужно сделать, и я надеялся, что хотя бы до понедельника ничего не случится, а уж в лаборатории смогу как следует поработать. Происшествие еще больше убедило меня, насколько жизненно необходимо иметь под рукой интерфейс.

— Приехали, княжич, — доложил Виталя, въезжая во двор нашего особняка.

Я кивнул ему и покинул машину. На пороге застыла служанка, которая поприветствовала меня поклоном, приняла верхнюю одежду и передала просьбу матери встретиться в столовой через пятнадцать минут.

Поднявшись к себе, я улыбнулся Кристине. Девушка сидела за своим рабочим местом и, кусая губы, ковыряла подготовленное КИСТом программное обеспечение. При моем появлении она подскочила и поклонилась.

— С возвращением, княжич, — сказала она, пробегая по мне внимательным взглядом в поисках возможных ран.

— Спасибо, как тебе «Оракул»? — ответил я, на ходу раздеваясь, чтобы по-человечески помыться. — Записываешь свои пометки?

— Все очень сырое, княжич, — недовольным тоном доложила Слуга, шагая вслед за мной в ванную. — По-хорошему, все нужно переписывать. Слишком много оборванных хвостов и неработающих приложений, — помогая мне раздеться, продолжила она, на всякий случай ощупывая кости.

— Со мной все в порядке, Кристин, — с улыбкой заявил я, отходя от девушки и закрывая дверцу душевой кабины в уголке. — На сегодня твоя задача — закончить с изучением системы. А завтра мы уже вместе пройдемся по твоему списку.

— Слушаюсь, княжич, — отозвалась та, и я услышал, как за ней осторожно прикрылась дверь ванной.

Быстро закончив с водными процедурами, я обтерся полотенцем. Из запотевшего зеркала на меня смотрел все тот же ничем не примечательный парень, каким я отправился на базу. Очередное приключение — и никаких следов, прекрасно сработано. Преждевременно стареть мне, конечно, не грозило, но внешний вид многое значит. А главное — облик бывает обманчив, я ведь не Ефремов, любой одаренный дважды инстинктивно подумает, прежде чем задевать Амурского тигра.

Выйдя в гостиную, я увидел, что Кристина уже сидит за своим компьютером, а на вешалке меня ждет подобранный ей костюм. Раз отец уехал, руководит особняком до его возвращения матушка. А это значит, что мне придется блюсти этикет от и до, несмотря на то, что в доме только мы и наши люди.

Одевшись в итоге, как на прием, я проверил, как сидит на плечах пиджак, и пошел в столовую. Будем надеяться, в этот раз обойдется без слез.

— Добрый вечер, — поздоровался я, входя в помещение.

Сестра улыбнулась мне, а матушка встала со своего места и, подойдя ближе, порывисто обняла:

— С возвращением, сынок.

Меня поцеловали в щеку, и я занял свое место за столом. Прислуги не было, но тарелок было так много, что свободного пространства почти не осталось.

— Раз уж ты вернулся раньше времени, — пояснила Ксения, — то тоже примешь участие в отборе блюд для приема.

— И это хорошо, — прокомментировала матушка. — А то без мужского взгляда глупые женщины могут растеряться и есть все подряд, а ты знаешь, как важно для дамы блюсти фигуру.

Я улыбнулся шутке и начал дегустацию вместе с остальными.

Список из четырех десятков блюд в итоге сократился до двадцати шести. И, честно говоря, я слабо чувствовал, чем одно отличается от другого. Но под взглядами женщин кивал в нужных местах, когда матушка или сестра хвалили или, наоборот, осуждали содержимое очередной тарелки.

И я не считал, что потратил это время впустую. Наоборот, прекрасно знавшие меня члены семьи сделали все, чтобы я мог почувствовать себя вернувшимся домой, в комфортные и безопасные условия. Ведь что может помочь в этом лучше, чем семейный ужин с непринужденной беседой ни о чем?

— Так, Дима, настала пора серьезно поговорить, — сложив салфетку, которой только что промокнула кончики губ, произнесла Ирина Руслановна. — Я слышала, что великая княжна Красноярская заявила о каких-то там правах на моего сына?

Я кивнул.

— Она была весьма уверена в том, что сказала, — ответил матушке, протягивая руку за чашкой с чаем. — Но, честно говоря, я думал, что Измайловы не станут тянуться к потомку Демидовых.

Княгиня хмыкнула.

— Ты думаешь, ей просто так захотелось Романова в мужья? — спросила она и тут же ответила сама на свой вопрос: — Заполучив через тебя доступ к Демидовским активам, Измайловы получат возможность закрепиться на Урале. Они же наши соседи, не забывай, как эти Рюриковичи сели в Красноярске — интриги и связи. Притом что были и другие семьи, куда побогаче.

— Ее будет ждать сюрприз, — заверила меня Ксения с другой стороны, уминая последнее пирожное с тарелки. — Ты ведь не собираешься заставлять Волкову стоять в сторонке, пока великая княжна крутится вокруг тебя?

Я усмехнулся.

— Что, и тебе понравилась Василиса Святославовна? — спросил я у сестры.

Та улыбнулась, бросив выразительный взгляд на матушку.

— Все ясно, это заговор, — посмеялся я, посмотрев на них с шутливым укором. — Что ж, дамы, вы не оставляете мне выбора, кроме как жениться на Кристине!..

Матушка тихонько рассмеялась.

— Василиса войдет в род и останется целителем, — заявила Ксения. — Ее опыт и навыки никуда не пропадут, а работу с даром она восстановит быстро. Что касается Измайловой, то тут все куда хуже — она ведь просто огневик.

— К тому же без приданого, — заметила матушка, поправив волосы большим пальцем руки.

— Как так? — удивился я в ответ. — Они же…

— Великие князья? — подсказала княгиня. — Дима, род Измайловых давно и прочно сел в долги и получает от царя бесконечные дотации. Их дедушка очень сильно постарался, чтобы семья не забыла о нем после смерти. Считай, третье поколение живет в минус.

Я покачал головой. Нужно будет потратить время, чтобы изучить в деталях все эти вопросы. Сергей в них должен ориентироваться как рыба в воде, а мне вот роль наследника не готовили, и я порой не знаю чего-то действительно важного.

— Но что вы о самой Татьяне Игоревне скажете? — спросил я.

— Умна, уперта и умеет добиваться своего, — прокомментировала Ирина Руслановна. — Если бы не моего сына наметила в женихи, я бы только порадовалась за них. Но отдавать наследство Демидовых, чтобы поправить дела Рюриковичей, да еще и добровольно — я скорее ее отравлю, чем мы заключим такой брак.

И ни слова о том, что я к Демидовым отношения не имею вообще никакого. Хотя пока государь не признает меня официально, для всех в Русском царстве я останусь внуком Руслана Александровича. И буду иметь все соответствующие права — не первый в очереди наследования, конечно, но и по миру мне пойти не дадут.

Целителями не становятся только огневики, все остальные атрибуты прекрасно уживаются с навыками целителя. На переобучение придется потратить некоторое время, но оно того стоит.

Откровенно говоря, вся пляска вокруг целителей связана с их развитым до совершенства навыком микроскопических воздействий. Но если для атрибута земли при этом нужно прикладывать усилия, то вода позволяет легко и непринужденно исцелять любые травмы и поддерживать молодость.

Целитель высшего класса — это не просто какой-то мистический знахарь. Это специалист, умеющий работать с любыми травмами на клеточном уровне и глубже.

— Надеюсь, до необходимости убийства все же не дойдет, — подвел я итог нашему разговору. — Впрочем, матушка, я и сам весьма заинтересован в Волковой. Она кажется мне на данный момент наиболее выгодной роду. Но это не значит, что мы на ней остановимся.

Княгиня кивнула, легко соглашаясь.

— Разумеется, воля твоего отца — закон в этой семье, и никто не станет неволить тебя. До конца отведенного срока, Дима, — подчеркнула она, вскинув бровь. — Но я перешлю тебе список всех кандидаток, и ты сам легко убедишься, что это — наилучший вариант из всех возможных.

Я кивнул, принимая ее ответ, и поднялся из-за стола.

— Что ж, благодарю за ужин и беседу, матушка, Ксения, — поклонился я одновременно и сестре, и матушке, после чего тут же направился к выходу. — Спокойной ночи вам обеим.

— Спокойной, — хором отозвались женщины.

А когда я уже прикрывал дверь за собой, услышал и новую тему:

— Итак, Ксения, осталось определиться, как расставить все эти блюда, — объявила матушка, и я искренне порадовался, что мне не нужно в этом участвовать.

Поднявшись к себе, я обнаружил, что Кристина уже заснула на моей постели. Причем одета она была явно с намеком на продолжение вечера, но сил у помощницы уже для исполнения планов не хватило.

Полюбовавшись этой картиной, я почистил зубы, разделся и лег рядом, подгребая девушку к себе и засыпая, прижавшись к выгнутой спинке. Затянувшийся день, наконец, закончился.

Разбудил меня телефонный звонок. Кристины рядом уже не было, но по шуму воды в ванной я понял, что помощница уже приводит себя в порядок.

Не сразу осознав, как я умудрился проспать будильник, взял аппарат в руку и с удивлением понял, кто мне звонит в такую рань.

— Доброе утро, госпожа Ван, — поприветствовал я китаянку на том конце провода.

— Утро доброе, Дмитрий, — слишком бодрым голосом отозвалась та.

Она что, совсем не ложилась спать? На часах было только без двадцати шесть, мне полагалось поспать еще минут двадцать, прежде чем вставать в выходной день. Или она все еще живет в своем часовом поясе?

— Извиняюсь за столь ранний звонок, княжич, но мне нужен ваш совет, — произнесла она. — Или мне перезвонить позже?

— Все нормально, говорите, — ответил я, прекрасно понимая, что все равно теперь не засну. — У вас что-то случилось?

Нападение на дочку императора — это, разумеется, очень важная проблема, возможно, способная разорвать союз двух стран. И я уверен, Мэйлин вполне могла обсудить все возникшие с этим вопросы со своим отцом. А потому не мог придумать, зачем бы ей потребовался мой совет.

— Я хочу предложить роду Орловых в качестве своих извинений помощь в восстановлении покрова Петра Васильевича, — произнесла она скороговоркой и перешла на китайский, чтобы говорить было легче: —Отец велел мне разбираться самой, а я поняла, что совершенно не представляю, как в моем положении это сделать, чтобы это не выглядело недостойно. Ни подачкой, ни откупом .

Я быстро протер глаза, прежде чем ответить.

Принцесса другого государства она не в Русском царстве. Но на базе присутствовала, как госпожа Ван, то есть, не имела отношения к императорской семье. И тут возникает проблема: для принцессы Поднебесной подобное предложение помощи это слишком много — Орловы по сравнению с ее статусом люди второго сорта. А для госпожи Ван — уже ее статуса может не хватить, чтобы отблагодарить внука адмирала за предоставленную защиту.

— Во-первых, госпожа Ван, вам не следует забывать, что у вас есть жених. Ефремовы с радостью помогут своим коллегам — обе семьи крепко связаны с армией Русского царства, и принять помощь от рода Ефремовых — нормально. Во-вторых, вы можете предложить какого-то конкретного специалиста из таких же студентов. Вы ведь не одна разбираетесь в восстановлении покрова?

— Разумеется, не одна, — подтвердила та.

— Вот поэтому вам нужно определиться, кого вы действительно можете отправить, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания, — пояснил я свою мысль. — Тогда для общества эта картина будет выглядеть следующим образом: Амурский князь воспользовался своими связями в Китае и прислал адмиралу Орлову специалиста, которого получил из Поднебесной. И ваше участие в этой ситуации в качестве принцессы никому и в глаза не бросится. Соответственно, и Орловы не оскорбятся, и роду Ефремовых вы сделаете приятно.

— Хм, спасибо, княжич, за вашу консультацию, и еще раз примите мои извинения за ранний звонок.

— Всегда рад помочь, — ответил я и положил трубку.

Отсутствие нормальных связей у принцессы, конечно, первое время будет проблемой. Для Поднебесной она больше не будет дочерью императора, а для Русского царства превратится в темную лошадку. И полного понимания, как все это работает, она еще не успела достичь. Но со временем и с помощью Семена это изменится.

Бросив взгляд на дверь в ванную, я вздохнул и, откинув одеяло, встал на ноги. Набрав номер Ефремова, я прошелся по спальне, размышляя, насколько рад будет друг моему звонку. Но долг платежом красен — это его невеста разбудила меня в такую рань.

— Да, княжич, — отозвался Семен Константинович через пять гудков. — Что-то случилось?

— Здравствуй, княжич, — ответил я. — Ты со своей невестой вообще общаться перестал? Она мне звонит, чтобы прояснить тонкости нашего менталитета, вместо того, чтобы говорить со своим женихом.

— Виноват, исправлюсь, — совершенно неискренним голосом ответил тот. — Как там на базе все прошло? Я слышал, ты немало самураев положил?

— Да мне-то что будет? — ответил я максимально нейтральным тоном. — Другие под удар попали. Ты не думал еще приставить к Мэйли Ван охрану Ефремовых? Как по мне, так уже давно пора. Я, как и ты, не располагаю достаточным запасом времени, чтобы всегда находиться рядом.

— Мы не можем, Дмитрий, — со вздохом произнес он, — я бы уже давно вызвал свою команду с Амура, но пока она официально не моя невеста… В общем, в Поднебесной противники императора спят и видят, чтобы я начал нарушать порядки и традиции. Сразу же все сорвут, император у них, знаешь ли, тоже не в самом выгодном положении.

— Короля делает свита, — ответил я.

— Вот-вот, — подтвердил Семен со вздохом, — там такой аппарат от предыдущего императора достался, что отца Мэйлин могут вымести вместе с мусором, если он начнет перегибать. Сам понимаешь, как это делается. Отравят собственные наложницы — и да здравствует новый император. А посадят на трон, естественно, не сына и не дочь, а какого-нибудь дядю, чтобы через него диктовать политику.

Я помолчал, и друг воспринял эту паузу по-своему.

— Ну чего ты там сопишь, Дмитрий? Я же не про Романовых говорю.

— Да нет, я о другом подумал, Семен. А что если и нападение это изнутри Поднебесной заказано было? — предположил я. — Есть у них там безумцы, которым выгодно Мэйлин убрать?

— Да полно! — фыркнул тот. — Но как только она станет моей женой, все они вынуждены будут отступить.

— И это хорошо, меньше за тебя переживать буду. Ты скоро вернешься в ЦГУ?

— Георгий Максимович обещает меня выгнать в понедельник на учебу, сам я себя прекрасно чувствую, но все решит отец. Ты, кстати, когда к нам заглянешь?

Я бросил взгляд на дверь, за которой до сих пор шумела вода, и улыбнулся.

— А если я сегодня заеду? Заодно одну мою новинку протестируем в приближенных к боевым условиях, как в старые добрые времена?

— Отличная идея, — оживился Ефремов. — Скажу отцу, он точно обрадуется.

— Тогда до вечера, княжич?

— До вечера, княжич.

Все, осталось отладить «Оракула» по заметкам помощницы, затем предупредить Кристину об испытаниях на практике и проверить, насколько легко она сможет освоиться в своей новой роли.

Глава 22

— Рад приветствовать вас, Константин Евгеньевич, — склонил я голову, останавливаясь на последней ступеньке крыльца перед хозяином дома.

— И я рад, что ты нашел время посетить нас, Дмитрий, — ответил князь Амурский. — Прошу, проходи.

Я вошел в гостиную особняка и сразу же попал в заботливые руки прислуги. Оставив плащ, прошел вслед за Константином Евгеньевичем в дальние комнаты, предназначенные для культурного досуга.

Здесь были игорные столы, имелся бар, на столиках подготовлены к игре шашки и шахматы, в дальнем углу, сейчас накрытый сукном, разместился бильярдный стол.

— Располагайся, — указав рукой на свободные кресла, предложил мне князь, и я воспользовался приглашением.

Разместившись с комфортом, я сложил руки на подлокотники, и князь заговорил:

— Мы многим обязаны твоему роду, Дмитрий, — произнес он, плеснув себе в бокал коньяка. — И я бы хотел чем-то отблагодарить тебя лично за спасение моего сына. Но, разумеется, я прекрасно понимаю, что от любых моих предложений ты откажешься. А потому — сойдемся на том, что ты можешь обратиться ко мне в случае необходимости, и я выполню любую твою просьбу.

Уточнять о том, что она не должна быть направлена против царя или как-то грозить благополучию рода Амурских князей, он не стал. Это само собой подразумевалось.

Я замедленно кивнул.

— Я принимаю ваше предложение, князь.

Он улыбнулся, залпом осушил бокал и, громко поставив его на стол для покера, кивнул в сторону дверей.

— Тогда жду вас обоих на ужине, Дмитрий.

И, больше не говоря ни слова, хозяин дома вышел из комнаты, а стоило ему прикрыть дверь, ко мне вошел Семен. Друг за прошедшее время заметно похудел, но при этом все равно выглядел настоящим гигантом.

— Смотрю, ты действительно поправился, — заметил я, протягивая княжичу руку.

Друг с улыбкой ответил на приветствие и кивнул мне на кресла, предлагая присесть за стол с шахматной доской.

— Да, полное восстановление, — сказал он, занимая место напротив меня.

Я сел со стороны черных, и Семен сделал первый ход белыми, обозначив начало партии.

Мы не были заядлыми игроками, к азартным играм оба относились со скепсисом, но периодически позволяли себе разыграть короткую партию за разговором. Мне было несложно, а для Семена — просто обязательно как часть программы будущего стратега на Амурской границе.

— Расскажешь, что я пропустил? — спросил он. — Внезапное нападение, и ты тут же решаешься обкатать что-то новое, причем втайне от посторонних глаз.

Я хмыкнул, и друг пояснил:

— Я слишком хорошо тебя знаю, Дмитрий, — заявил он. — Трекер, который мы заказывали, тоже был создан тобой после подобного происшествия.

Я кивнул, делая свой ход. Семен бросил взгляд на доску и с улыбкой передвинул пешку.

— Так что ты такое создал на этот раз?

— Пока что — программный инструментарий для спецопераций, — ответил я. — И это не готовый продукт, обязательно будут накладки. Поэтому, собственно, и предложил тебе его погонять в деле.

— Вот как?

Я молча вытащил из внутреннего кармана пиджака футляр. Внутри коробочки лежали очки и наушник. Пока еще не микро, а тот, что использует охрана — на всю раковину.

— Можно? — поинтересовался друг, и я кивнул.

Семен надел очки, внешне неотличимые от простых солнцезащитных, и я по его изменившемуся лицу понял, что он удивился. Сейчас он должен видеть интерфейс «Оракула», транслирующий на очки с его стороны данные о работе системы и подгруженной информации об окружении.

— Хм, — глубокомысленно изрек он. — А наушник?

— Связь с оператором, — пояснил я. — Пока что это все.

Он кивнул, повертев головой по сторонам.

— Забавно, я вижу план дома и силовые линии. А вот система безопасности недоступна.

— Было бы крайне невежливо ломиться в нее, — пояснил я. — План особняка зарегистрирован в архивах, куда есть открытый доступ. Так что…

— Мне нравится, — заявил Семен, поднявшись на ноги и поводя головой из стороны в сторону. — Как настоящая виртуальная реальность.

— Правильно говорить — дополненная, — поправил я княжича.

— Да, я понял, — отмахнулся тот, продолжая осматривать комнату. — О, а отцовский коньяк, оказывается, из лимитированной серии. А матушке говорил, что пьет серийный, — посмеялся он.

При наведении на объекты система могла опознавать предметы, если информация лежала в свободном доступе. Конечно, в боевой обстановке не слишком удобно, но у нас и нет пока что режима «война» в программе.

— А что еще она может? — уточнил Семен, снимая очки и вручая их мне.

Я убрал все в футляр и кивнул на выход из особняка.

— Проверим на заднем дворе? — предложил я. — Все равно ты мне шах в четыре хода поставишь.

Друг улыбнулся.

— Георгий Максимович бы сразу заметил, что ты поддался.

— Ну, его тут пока что нет, — ответил я.

Мы прошли на задний двор. Здесь был разбит небольшой сад, а вот если пройти по дорожкам дальше, можно было выйти к спортивной площадке. Это не была, разумеется, полноценная замена полигону, но поддерживать себя в форме здесь вполне реально.

— Что тестируем первым? — уточнил Семен, шагая рядом со мной.

— Для начала проверим опознавание техник, если ты не против, — предложил я. — Я собрал достаточно обширную базу, хотя мне бы и не помешала консультация твоя или Мэйли, но пока что, полагаю, она самая широкая.

— Мы там есть? — уточнил Ефремов.

— Внес сразу после Романовых, — пожал плечами я.

— Перешлешь потом, я отцу покажу, — серьезно посмотрев на меня, сказал Семен.

— Как только все проверим, я тебе все базы передам, а там, что хочешь с ними делай.

— Не собираешься прятать у себя? — усмехнулся он.

— Лично для меня тиражирование «Оракула» — это слишком крупная сумма, — покачал я головой. — И не забывай, оператор требуется высококлассный, чтобы все правильно понимал, отслеживал. В общем, в одиночку подобные проекты не потянуть.

Ефремов кивнул, останавливаясь на небольшой свободной площадке.

— А как же ты…

— Это — одна из первых ступеней, Семен, — уловив мысль друга, ответил я. — Суперсолдаты, которых я создам, оператора уже не потребуют.

— Не отказался от своей идеи?

— Разве я когда-либо сдавался? — ухмыльнулся я, вынимая из футляра очки.

Затем повесил наушник и, пока княжич Амурский раздевался до пояса, я негромко позвал:

— Оракул.

—Здесь, княжич , — отозвалась Кристина.

— Статус.

—Все в полном порядке. Я отключила все лишние и незаконченные приложения. У нас отсутствует память, но со сканированием и поиском информации никаких проблем .

— Тогда начнем. Семен?

— Готов, — ответил друг, отводя правую руку назад.

У меня перед глазами его фигуру обвел белый цвет, сигнализирующий о запуске техники, и только после того, как княжич окутался сплошным веером энергетических когтей, на очки вывелось название техники.

— Стоп! — объявил я, взмахом руки обращаясь к Семену, и тот остановил свой танец. — Это мы знаем, давай попробуем что-то посерьезнее. Меч соберешь?

— Заказывай форму, — с ухмылкой ответил тот, сплетая когти в длинный клинок.

Мгновение это было простое копье, вот оно изогнулось, превращаясь в алебарду, затем княжич модифицировал ее в вакидзаси, затем в гаунь дао, еще несколько секунд, и перед самым кончиком моего носа оказалось тонкое шило, слегка вибрирующее в пространстве.

— Все есть, — подтвердил я, когда очки отобразили последнее название. — Реакция, конечно, запаздывает, но тут нехватка мощностей, похоже.

Семен кивнул, разводя руки в стороны. Пальцы каждой сжимали по рукояти индийских катаров. Княжич сделал вдох, и оружие вновь стало когтями, после чего на выдохе развеялось.

— Должен заметить, ты неплохо поднаторел в смене оружия, — похвалил я Семена, который проделал это все без особого напряжения. — Георгий Максимович умеет мотивировать.

Ефремов фыркнул, как самый настоящий кот.

— Позовем кого-то из охраны, чтобы проверить его? — предложил он.

— Нет, сейчас мы просто проведем короткий спарринг, — отказался я. — Оракул?

—Готова, княжич .

— Готов поспорить, — с ехидной улыбкой заметил Семен, — что оператор у тебя какая-то красотка?

Я улыбнулся в ответ.

— Все-то ты из меня какого-то ловеласа делаешь.

— Да-да, — с готовностью закивал тот. — Это ведь не за тобой охотятся все красотки царства.

— Вот и далеко не все, а только две, — ответил я, переходя на легкий транс, чтобы поспевать за «Оракулом». — Готов?

— Всегда! — бодро отозвался тот, срываясь с места.

И вновь заученный рисунок боя. Очки немного мешали, искажая реальность пояснительными подсказками, но в целом ничего не изменилось. Я видел техники Семена за мгновение до того, как он закончит их формировать. А вот сам Ефремов заметно ускорился с прошлого нашего спарринга.

— Хорошо двигаешься, — заметил я, разрывая дистанцию прыжком назад.

— Мне, можно сказать, заново собрали связки практически по всему телу, — ответил он, склоняя голову набок, чтобы сбросить капли пота, выступившие на лбу. — Летние тренировки с Мэйли не прошли даром, знаешь ли. Да ты и сам в курсе, на что она способна.

— О да, твоя невеста — настоящий мастер боевых искусств, — подтвердил я. — Кстати, она договорилась с вами про Орловых?

— Конечно, — ответил тот, не спеша продолжать бой. — Сразу после твоего звонка все обсудили.

— Вот и хорошо.

— Сам-то кого выберешь? Великую княжну? Волкову? — он чуть прищурил глаза. — Или, может быть, Морозову?

— Твоя невеста очень внимательна, — заметил я с усмешкой. — Давай теперь без дара попробуем.

Семен отошел на пару шагов и, встав в стойку, начал с атаки ногами. Ничего необычного в ней не было, хотя интерфейс провел для меня поверхностный анализ и предложил несколько вариантов противодействия каждому.

— Стоп, Семен. Оракул, снизь количество отображаемых вариантов до трех, слишком много информации.

—Есть, княжич , — через секунду отозвалась Кристина. —Готово .

— Продолжаем, Семен.

Он перешел на борьбу, и каждый прием я сбивал, следуя подсказкам системы, а не опираясь на собственные умения. Задержка, разумеется, никуда не делась, однако ни одной успешной попытки за Ефремовым по итогу не было.

— Виктория Львовна тебе обязана, — продолжил он, отходя, чтобы немного перевести дух. — Давненько я себя настолько неопытным юнцом не чувствовал. Все по своим очкам делал?

Я кивнул, подтверждая его догадку.

— Три варианта под каждый прием — уход, блокировка, контратака, — пояснил другу. — Не зевай, выбирай любой, и дальше будет целая серия, которую можно довести до идеального боя. Если, конечно, противник не выкинет сюрприз.

Ефремов нахмурился, опуская голову.

— Что, я настолько предсказуем?

— Не ты, а статистика, — покачал я головой, постукивая пальцем по дужке очков. — Не забывай, что ты сейчас не против меня борешься, а против бездушной машины, которая заранее знает все твои возможные ходы. Я лично могу выбрать неправильно, и тогда ты просто размажешь такого очкарика, несмотря ни на какие технические приспособления.

— Успокоил, — улыбнулся он, становясь в стойку. — Давай-ка еще попробуем. А Морозова была бы хорошей партией.

— Была бы, — согласился я. — Но на ней главенство собственной семьи, отсутствие денег, влияния и смутные перспективы. Если бы не необходимость помнить о благе рода Романовых, я остановил бы свой выбор именно на ней. Но ты знаешь…

— Не семья для человека, а человек для семьи, — произнес он.

— Именно. Начали!

В этот раз было действительно сложнее. Семен на ходу ломал рисунок боя, сменяя вольную борьбу на прямые удары руками, затем переключался в муай-тай, сменяющийся капоэйрой, и все закончилось кунг-фу. Если бы у меня было чуть меньше времени, Амурский тигр легко бы извалял меня по площадке — я успевал буквально в последний момент.

— Уже не так плохо, — прокомментировал он, отходя, чтобы перевести дыхание после пяти коротких секунд взрывного боя. — Дважды достал тебя.

Я улыбнулся другу, протягивая руку.

— Вот это был отличный спарринг, — сказал я. — Но тебе нужно еще тренироваться, ты быстро растрачиваешь силы на рывках. Я только в эти моменты перехода и смог сориентироваться.

Семен кивнул.

— Знаю, и работаю над этим, но пока, сам видишь, — он махнул рукой, признавая свои успехи не слишком серьезными.

— Все у тебя отлично, — покивал я в ответ, — не забывай, что нам лет-то всего ничего, вчерашние дети. А ты уже на многое способен.

—Княжич, я вижу дрон в небе над особняком , — доложила Кристина.

— Принял, Оракул, — я повернулся к другу, — это ваш над нами летает?

Семен поднял голову кверху, выискивая объект, но по его лицу было видно, что сам Амурский княжич о нем совершенно не переживает. Зато, заметив, наконец, дрон, он удивился.

— А как ты его увидел? — спросил Ефремов. — Я только по мерцанию звезд заметил. Что у тебя там за камеры стоят в этих очках?

Я улыбнулся в ответ.

Оракул видит через городскую сеть уличных камер, так что заметить над особняком дрон — не такая уж и сложная задача, когда можешь сопоставлять картинку с нескольких ракурсов и получать автоматически подсвеченные подозрительные объекты.

— Как будет готов конечный образец, покажу, как она видит в деталях. А это случайное обнаружение, — пояснил я. — Так что, это за тобой Мэйлин следит, что ли? Чтобы облик принцессы моральный не испортил?

— Да ладно тебе, — отмахнулся тот. — Это наша служба безопасности мониторит территорию. У нас сейчас штук пять на постоянном дежурстве.

— Из-за Орловых?

— Да, — кивнул тот, — на Мэйлин покушались, я не могу относиться к этому легкомысленно. Сам понимаешь, как это делается — сперва ее попробовали на зуб, могут и на нас напасть.

— Даже в столице в наши дни небезопасно, — покачал я головой.

Он нахмурился, и мне не требовалось спрашивать, о чем именно подумал друг. Уж если семью великого князя Тверского смогли достать, и до Ефремовых добраться возможно.

— Ладно, вон уже прислуга идет, — произнес он, накидывая на плечи рубашку. — Пора поужинать.

Я кивнул ему и тоже быстро оделся. В отличие от Семена мне особенно напрягаться не приходилось, и менять одежду нужды не было.

Поручив меня слугам, Семен убежал наверх, чтобы привести себя в порядок, я же убрал очки с наушником в футляр и прошел в столовую.

Князя еще не было, так что я встал у стены, изучая полотна, развешанные по всему периметру помещения. Никакого насилия и войн, только гармоничные успокаивающие пейзажи.

Итак, испытания системы Оракула прошли, можно сказать, успешно. Но этого еще пока что слишком мало. Половина сегодняшнего успеха — Кристина, четко следующая инструкциям и на ходу меняющая встроенные приложения.

— Вам нравится живопись, Дмитрий? — спросил с улыбкой князь Ефремов, входя в столовую.

— Навевает безмятежность, — ответил я.

— Надеюсь, как и аппетит, — сказал он. — Прошу к столу, Семен сейчас спустится.

Ужин прошел за неспешной беседой ни о чем. Вновь никто не поднимал тему военных действий, и обсуждали мы, в основном, успехи в совместных проектах.

— Благодарю за визит, Дмитрий, — уже прощаясь со мной у дверей, сказал, протягивая руку, Амурский князь. — И помни, ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме.

— Спасибо, Константин Евгеньевич, — ответил я, пожимая ему руку. — Для меня честь быть другом вашего рода.

Сев в машину, я вытащил телефон из кармана и вошел в облако рода Романовых. Скопировав данные по собранным техникам, переслал их Семену — обещания нужно держать.

— Княжич! — привлек мое внимание Виталя, и я поднял взгляд на дорогу.

Впереди нас вырулил кортеж великого княжества Красноярского. Посигналив нам, чтобы мы остановились, их машины прижались к обочине.

— Тормозим, — велел я. — Послушаем, что нам скажут.

Моя охрана вышла первой и организовала коробочку, прежде чем я открыл дверь и выбрался наружу. Из красноярского автомобиля, разумеется, тоже под охраной, вышла Татьяна Игоревна Измайлова.

Окинув меня внимательным взглядом, она двинулась ко мне уверенным шагом, я же оставался на месте.

— Княжич Романов, — первой поздоровалась она.

— Великая княжна, — с поклоном ответил я, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Я остановилась, чтобы снова похвалить вас, Дмитрий Алексеевич, — произнесла Татьяна Игоревна с таким видом, будто я должен после этого заявления рыдать от счастья. — Благодаря вашим действиям в Апатитовой, многие люди вернулись домой невредимыми.

— Спасибо, — коротко ответил я.

— Надеюсь, вы и дальше будете действовать в том же духе.

— Я исполнил свой долг дворянина, Татьяна Игоревна, — ответил я, глядя ей в глаза.

Она усмехнулась.

— Как вы смотрите на то, чтобы пообедать вместе на этой неделе в столовой Университета? — спросила она.

— Не думаю, что нам есть что обсуждать, Татьяна Игоревна.

— Вот как? — улыбнулась она, ничуть не расстроенная. — Если бы вы думали, что нам не о чем говорить, разве стали бы останавливаться? Или у вас уже есть невеста, и вы боитесь давать другим девушкам ложные надежды?

Я не стал лгать, хотя и хотелось избавиться от внимания Измайловой. Уж слишком напористо она действовала, вызывая инстинктивное сопротивление.

— Невесты у меня нет, — произнес я, — однако ваш род сейчас не в том положении, чтобы родниться с Романовыми. Столичное общество нас все еще не любит, и такой обед может испортить вам репутацию.

Она жестко усмехнулась, в глазах загорелся азарт.

— Волк может гнать добычу весь день, княжич, и от него не уйти, — сказала Татьяна Игоревна. — Завтра я жду вас в столовой на обеде. И мы поговорим, а если вы не захотите, я не стану продолжать наше общение. Но только после обеда.

Я припомнил Комарову и улыбнулся.

— Слово дворянина?

— Слово дворянина, — легко ответила та.

Я бросил взгляд на часы, в которых находился встроенный диктофон, и улыбнулся.

— Тогда до свидания на завтрашнем обеде, великая княжна, — с поклоном произнес я.

Глава 23

До самого утра мы с Кристиной разбирали статистику работы «Оракула» и вносили наши правки. Кое-что я правил по живому, заменяя местами целые куски.

Система охватывала столичные уличные камеры, подгружала в режиме реального времени чертежи из архива городской управы, позволяла подключиться к любому незашифрованному источнику сигнала. При всем этом канал самого «Оракула» зиял такими дырами, что взломать систему было несложно, если хоть немного разбираешься в вопросе. Эти уязвимости заняли у нас больше всего времени.

Наконец, я отправил Кристину спать, а сам стал собираться на занятия. Мне еще предстояло сегодня очень плотно поработать в лаборатории ЦГУ, и упускать своего шанса провести время с пользой я был не намерен. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что без моих разработок нам не выжить — ни как роду, ни как суверенному государству.

На завтраке я оказался в одиночестве. Засидевшиеся вчера матушка с сестрой, похоже, решили отоспаться. Впрочем, я сейчас все равно налегал на кофе больше, чем на еду, и такому обстоятельству был даже рад.

Посовещавшись с родными вчера, я пришел к выводу, что встретиться с Измайловой стоит. Хотя бы выяснить, что конкретно род Красноярских великих князей готов нам предложить за союз. И только потом отказываться, так как и князь, подключившийся к нам по видеосвязи, наотрез отказался заключать такой брак.

Я прекрасно понимал своих родителей.

Они в курсе, что государь в ближайшие сроки признает своего цесаревича. Именно для этого, как я думаю, он и приходил тогда к нам в особняк — предупредить. А потому ни Ирина Руслановна, ни Алексей Александрович не желали видеть на троне Русского царства Измайловых. Ведь если я, состоя в браке с Татьяной Ивановной, стану наследником всей страны, она автоматически превратится в будущую царицу. А этот род успел прославиться своими долгами и разгульным образом жизни.

Сев в машину, я кивнул Витале, и Слуга тронулся с места. Я же прикрыл глаза, давая организму отдых после долгой, тяжелой работы. Как ни крути, а тело у меня человеческое, и все людские проблемы стали моими с тех пор, как я родился на этой Земле. Но ничего, вот добьюсь оцифровки сознания, и никакие преграды для меня уже значения иметь не будут. Случится, правда, это лет так через пятьдесят, не раньше.

— Прибыли, княжич, — донесся до меня голос водителя, и я кивнул, прежде чем покинуть машину.

— Сегодня буду в лаборатории, — предупредил я.

Погода благоволила, и я расположился на лавочке. Свежий прохладный ветерок сегодня казался очень легким. Я поправил очки, скрывающие мои покрасневшие после бессонной ночи глаза, и со вздохом стал ждать появления Морозовой.

Виктория прибыла в то же время, что и всегда. Я заметил ее, уже шагающей по дорожке, и поднялся на ноги. Боярышня, увидев меня, улыбнулась, поправляя прядь волос и чуточку краснея.

— Доброе утро, Дмитрий, — встретившись со мной взглядом, произнесла она негромко.

— Утро доброе, Виктория, — ответил я. — Не желаете кофе, пока учеба еще не началась?

Она улыбнулась чуть шире.

— Я просмотрела ваши замечания, полагаю, их вы и хотите обсудить? — уточнила она, принимая мою руку.

— Вы как всегда проницательны, — ответил я, ведя одногруппницу в сторону ближайшей столовой. — Надеюсь, вам не показалось, что я позволил себе лишнего, указывая на недочеты вашей работы?

— Нисколько, ведь я сама просила у вас совета и помощи, — отозвалась она. — И я, наоборот, благодарна, что вы уделили моей теории столько сил и времени. Мой долг перед вами растет, княжич, — чуть тише заметила Морозова.

— Никакого долга, Виктория, — ответил я с улыбкой, глядя на ее покрасневшее от смущения лицо.

Оставив одногруппницу за столиком, я направился к раздаче, где заказал два кофе и набрал тарелку кремовых пирожных. Вернувшись с ними, придвинул угощение девушке.

Виктория сделала глоток горячего напитка и очаровательно улыбнулась.

— Вы запомнили, какой кофе я предпочитаю, — заметила она.

— Это было несложно. Классический черный с большой порцией сливок и тремя порциями сахара, — ответил я, любуясь ее смущением.

— Вам нравится вгонять меня в краску, княжич, — хмыкнула Виктория.

— Я не специально, — ответил я. — Но, признаться честно, больше, чем смотреть на ваш милый румянец, мне понравилось читать вашу работу. У вас очень живой ум и развитое воображение.

Морозова вскинула бровь.

— Кажется, это второй раз, когда вы похвалили меня за мои личные достижения, а не внешность.

— Вот как? — улыбнулся я. — Я не считал.

— Тогда поверьте моему слову, — посмеялась она. — Итак, с чего бы вы хотели начать?

Я прервался, чтобы отпить кофе.

— Давайте для начала определимся с вашими конкретными намерениями, — предложил я собеседнице. — Сроки, доступность продукта, материальная база?

Она на миг задумалась, прежде чем ответить.

— Я полагала, что лучше будет достичь конкретного результата, и уже думать о его реализации, — призналась Виктория после короткой паузы. — Я не права?

Я улыбнулся ей и достал телефон. Сняв блокировку, открыл первый свой попавшийся проект и, скопировав исходные таблицы, вставил их в новый файл, после чего протянул аппарат девушке.

— Вот так выглядит бизнес-план по внедрению любого реального научного проекта, Виктория, — сказал я, когда она начала крутить незаполненные таблицы. — Чем лучше у вас подобраны такие не слишком, на первый взгляд, важные параметры, как конечная реализация и способ сбыта, тем проще определиться с тем, какую именно версию вам нужно развивать.

Она кивнула и достала свой телефон.

Следующие десять минут мы перебирали ее теорию в поисках нужного пункта. Так как у Морозовой в работе были несколько теорий достижения цели, мы сразу отметали те, что потребуют дополнительной разработки сложного оборудования. Конечно, оно все равно в итоге понадобится, но разница в несколько миллионов вложений играет колоссальную роль — либо тебе нужно усовершенствовать уже имеющуюся лабораторию, либо разрабатывать новую.

— По итогу остается только три варианта, — произнесла она, явно не слишком довольная конечным результатом.

— И это еще не самая плохая ситуация, — прокомментировал я. — Поверьте, Виктория, когда я впервые ознакомился с реальными возможностями технологической базы Русского царства, я был готов выть от ужаса. Такой отсталый мир!

Она усмехнулась в ответ на мои слова, но все же взглянула на меня уже без следов огорчения. И это хорошо, чем переживать о несбыточном, лучше думать, как максимально воспользоваться имеющимся. Кажется, чему-то подобному учит стоицизм.

— Но из этих трех годится только одно, ведь вы не можете разорваться сразу на трех маленьких Викторий, — напомнил я. — И вам нужно самой выбрать, на что вы будете тратить силы.

Морозова задумчиво кивнула. Оставшиеся варианты были самыми неоформленными в ее работе, но я знал, какой путь приведет в итоге к успеху, а какие заведут в тупик.

— Вы очень хорошо разбираетесь в вопросе, Дмитрий, — с подозрением взглянула на меня Виктория. — Признайтесь честно, у вас есть какое-то конкретное предложение, да?

Я не стал ей лгать.

— Когда-то давно я встречался с наработками по этой теме, Виктория, — ответил я. — И, разумеется, немного и сам теоретизировал. Но, буду честен, хотя мне и кажется, что я знаю, какая теория верна, без вашего решения это ничего не значит. Кроме того, вы вполне можете немного больше времени потратить, чтобы проверить все три. Кто знает, что вы найдете в процессе?

— Мне потребуется допуск в лабораторию ЦГУ, — кивнула она, принимая мой ответ. — Либо ждать, когда у рода появятся деньги на собственные исследования.

Мне откровенно хотелось бы, чтобы Виктория добилась успеха. А потому я был намерен и дальше поддерживать ее, не переступая при этом определенной черты.

— Я рекомендую вам не ждать, а действовать, — сказал я. — Для получения допуска вам нужно на отлично сдать все зачеты и получить рекомендации. Полагаю, раз Телегин был знаком с вашей матушкой, он легко согласится допустить вас. Остается только вопрос оценок.

— Кстати, нам пора на занятие, — тяжело вздохнула Виктория. — Жаль, что время пролетело так быстро и незаметно.

— Все благодаря интересной беседе с умной девушкой, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Я провожу вас в аудиторию, Виктория.

Она кивнула, принимая мою руку. Так мы и дошли до нужного кабинета. Остальные уже присутствовали на своих местах, хотя стол Орлова пустовал.

— С ним все будет в порядке, княжич, — заверила Мэйли, заметив мой взгляд.

— Да, я знаю, — сказал я, повернувшись к китаянке. — Петр Васильевич очень ответственный человек и обязательно вернется к нам, как только позволят дела рода.

Прозвенел звонок, и в кабинет вошла Шафоростова. На этот раз она потратила половину отведенного нам времени, чтобы опросить студентов по прошлой теме. И, получив результаты, продолжила лекцию.

После того, как звонок прервал замдекана, Марина Владимировна попрощалась с нами и покинула кабинет. Мы вышли вслед за ней.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Авдеев, догнав меня в коридоре.

— Да, Иван Тимофеевич? — обернулся я к нему.

— Хотел сказать спасибо, что вытащили нас там, на базе, — произнес он. — Я, честно признаться, еще там хотел это сделать, но просто не смог.

Судя по его лицу, одногруппник собирался оправдываться за то, что отдал все силы на ту технику. Но заставлять его унижаться, тем более в коридоре, где полно других студентов, было неправильно.

— Вы сделали не меньше моего, Иван Тимофеевич, — заверил я, прежде чем он начал себя корить. — И я искренне рад, что вы смогли это сделать. Без вашего участия все могло кончиться гораздо хуже.

Авдеев растерянно улыбнулся и кивнул.

Второе занятие было посвящено политологии. Иван Семенович Добронравов хмуро взглянул на пустое место, после чего его взгляд зацепился за меня, и преподаватель широко улыбнулся.

— А, Романов, настало ваше время! — кажется, он с трудом удержался от желания потереть ладони в предвкушении. — Я обещал вашему старосте, что назначу вам индивидуальное задание после вашего пропуска.

Я кивнул, не думая спорить.

Добронравов, может быть, и ниже меня по положению, но устраивать разборки без весомой причины с преподавателями я не планировал. Мне нужны отличные оценки, чтобы не портить репутацию рода, и не вылететь из лаборатории. Допуск дали по решению государя, но ведь могут и написать пару сопроводительных писем, почему карту я обязан сдать.

Да и мне стало интересно, что же за тему даст Иван Семенович. У меня сложилось о нем весьма приятное впечатление — Добронравов был на своем месте и вел занятия с энтузиазмом, который многим более молодым его коллегам просто недоступен. Поэтому я был уверен, что скучно не будет.

— Итак, Дмитрий Алексеевич, — заговорил Иван Семенович, — к следующему нашему занятию вы предоставите нам подробный доклад о развитии технологий, совмещенных с магией. Как происходили открытия, какие изобретения меняли мир, и к чему это приводило страны, где подобные разработки велись с точки зрения нашего предмета. Вам ясно ваше задание?

Я вновь кивнул.

— Прекрасно, Иван Семенович, — ответил я.

— Тогда садитесь на место, и мы перейдем к сегодняшней теме, — объявил тот, отпустив меня взмахом руки. — Итак, как все вы здесь знаете, династия Рюриковичей утратила права на престол во времена Смуты, и символы власти передали Романовым. После появления магии на нашей планете вновь вернулись Рюриковичи. Но уже не потомки царей, а их дальние родственники. Сегодня мы будем рассматривать, как и почему клан Рюриковичей разделил Русское царство и к чему это привело.

Конкретно эта тема меня интересовала слабо. Ее-то я знал прекрасно в силу своего происхождения, все-таки наша семья хранит немало документов о тех временах. При этом — подлинных, а не тех, что стали официально открыты любому, кто имеет доступ в сеть.

— Сохранив за собой название старой династии, первые, тогда еще будущие великие князья долго делили между собой Русское царство, и по итогу этих событий на престол взошел первый за многие столетия Рюрикович, — произнес Добронравов. — Приняв из рук патриарха Всея Руси корону, он взял себе имя Игорь, как знак, что является сыном Рюрика.

Иван Семенович сделал краткую паузу, оглядывая кабинет. А затем продолжил:

— Но до этого момента исторические хроники именуют его Егором Петровичем Толстым. Он не оставил за собой наследников, и совет клана Рюриковичей выбрал следующего государя из своего круга. В итоге за время второго правления Рюриковичей цари приходили из разных фамилий, но лишь одна линия устояла. Линия Милославских — именно они дали нам самую устойчивую династию государей после возвращения Рюриковичей. Но сейчас мы поговорим вкратце именно о смене имени первого после Романовых царя. Итак, зачем, по-вашему, это было сделано?

Никто инициативы не проявил, я тоже предпочел молчать.

— Символы, казалось бы, мало что значат в наше время, — произнес Добронравов после короткой паузы. — Но Игорь Рюрикович — это возвращение к агрессивной и жестокой Руси. Руси, что готова постоять за себя и не постесняется применять силу, защищая свои интересы. С тех пор в нашей политике мало что изменилось, хотя были и попытки сгладить откровенно агрессивные настроения среди благородных родов. Однако реальность внесла свои коррективы, когда наиболее миролюбивые страны и их правители превращались в прах, а их население порабощали и захватывали.

Иван Семенович вновь прервался, а потом пошел сравнивать прошлые настроения среди аристократии Русского царства с нынешними. И, в общих чертах, я был склонен согласиться с Добронравовым.

Постоянное ощущение угрозы, от которого нельзя спрятаться ни в одной из стран мира. Наращивание боевого потенциала, развитие собственных даров и создание новых видов вооружения. Мир, казалось бы, уравновешенный готовился к самой масштабной резне, в которой не останется непричастных, чтобы определить, кто станет править всей планетой.

Звонок прервал лекцию, и Добронравов покинул кабинет. Я поднялся со своего места и со вздохом направился в столовую. Мне предстояло провести встречу с великой княжной Измайловой.

Естественно, никто не окликнул меня, когда я первым вышел в коридор. Тактичность — одна из правильных черт дворянского сословия. Раз княжич идет один, у него есть на это причины. И никто не спешил их прояснять.

Татьяна Игоревна Измайлова уже сидела за столиком в самом центре зала и, помешивая ложечкой чай, смотрела в сторону входа, когда я переступил порог.

Кивнув ей, я первым делом набрал себе еды. В конце концов, как бы ни пошел разговор, а пропускать прием пищи будет глупо. Не станет же она со мной драться в самом деле?

Наконец, я опустился напротив великой княжны.

— Вы не против, если я поставлю защиту, чтобы нас никто не услышал, княжич? — негромко поинтересовалась она после взаимного приветствия.

— Не против, — согласился я, и Татьяна Игоревна вытащила из своей сумочки небольшой куб.

Активировав его, она выждала пару секунд, пока вокруг нас не образовалась зона полной тишины, отрезавшей посторонний шум.

— Любопытная игрушка, — заметил я, кивнув на прибор.

Великая княжна улыбнулась в ответ.

— Ваше положение не позволяет такими играть, — сказала она. — Но я не хочу надолго вас задерживать, княжич. Поэтому предлагаю сразу перейти к теме, о которой я хотела с вами поговорить.

— Я не возражаю, Татьяна Игоревна.

Она помолчала несколько секунд, прежде чем вновь заговорить.

— Как вы наверняка знаете, Дмитрий Алексеевич, наша семья снискала себе определенную славу. И мы до сих пор пожинаем плоды дедушкиных поступков.

— Прошу заметить, что вы сейчас общаетесь с Романовым, великая княжна, — наклонив голову, ответил я. — Мы с вами при свидетелях закрылись от подслушивания. При этом отношение в обществе к моей семье таково, что при любом содержании этого разговора, на вашу репутацию падет тень.

— Не стоит забывать, что я все еще великая княжна, Дмитрий Алексеевич, — жестко усмехнулась та. — И я осознаю все последствия. Я рада, что вас так беспокоит моя репутация, но давайте не отклоняться от темы.

— Как пожелаете, Татьяна Игоревна.

— Так сложилось, что я не наследую, — вздохнула она, обводя пальцем ободок чашки. — Но зато у меня есть брат, который с рождения был признан наследником рода. И говоря откровенно, если Игорь Игоревич займет место отца, семья Измайловых будет окончательно разорена.

Она взяла короткую паузу, чтобы сделать глоток чая.

— Откровенно говоря, только моими стараниями мы сейчас все еще держимся на плаву, — призналась Татьяна Игоревна. — И я не хочу, чтобы наследие моего рода было развеяно по ветру. Я не хочу покидать семью, Дмитрий Алексеевич, но великий князь, как я недавно узнала, начал переговоры о моей будущей свадьбе, — глядя мне в лицо, произнесла она. — Это противоречит моим планам. И для меня единственный выход остаться в роду — заключить помолвку, которая не позволит другим претендентам просить моей руки.

— Я не совсем понимаю, при чем здесь я, — признался я, когда она замолчала.

— Дмитрий Алексеевич, — набравшись смелости, обратилась ко мне Татьяна Игоревна, — я предлагаю вам фиктивную помолвку.

Глава 24

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что мне не послышалось. Татьяна Игоревна же смотрела на меня с хорошо скрываемым напряжением на лице, однако положение бровей и век выдавало ее волнение.

— Для начала я бы хотел уточнить, — сказал я, сделав глоток кофе. — Почему вы выбрали именно меня для этого?

Измайлова вздохнула с облегчением, видимо, опасалась, что я ей напиток в лицо плесну. Ведь фактически мне предложили солгать всему обществу, включая царскую канцелярию, в которую обязательно заносится запись о помолвке, браке, рождении и смерти любого благородного человека. А уж для великих князей там отдельный распорядок, куда сложнее нашего княжеского.

— Выбор пал на вас, Дмитрий, — произнесла она негромко, но уже куда более уверенно, — так как вы достаточно благородны, чтобы не использовать мою просьбу против меня. Вы достаточно сильны, чтобы суметь защитить меня при необходимости от посягательств других женихов, которых мой отец мог бы убедить настаивать на своем. А кроме того, вы младший княжич, а значит, у меня найдется что вам предложить взамен.

Я помолчал, разглядывая собеседницу.

— И как вы себе это видите? — спросил я. — Глава моего рода не станет соглашаться на подобное, ведь, уж простите за откровенность, взять с Измайловых, кроме положения великих князей, нечего. И это не говоря уже о том, что вы просите меня обманывать всех вокруг. Притом что вы сами назвали меня благородным, однако намерены платить мне за бесчестье. Как-то одно плохо вяжется с другим, не находите?

— Нет, потому что я прошу вашей помощи, — качнула головой та. — И вы мне ее предоставите, иначе я могу ведь и расстроиться. Как вы сказали, мы с вами сидим при свидетелях, никто нас не слышит, и слухи могут пойти самые разные. Я великая княжна и многое могу.

— Шантажировать, например? — усмехнулся я. — Не хочу вас расстраивать, Татьяна Игоревна, но последний, кто осмелился грозить моей семье в лицо, потерял голову в прямом смысле слова. Я объективно самый умелый одаренный нашего поколения. Вы действительно хотите угрожать мне?

Она прищурилась, но взяла себя в руки. И сменила тактику, когда поняла, что я не лгу.

— Хорошо, Романов, мне правда нужна твоя помощь. Я прижата к стене, и мне не у кого просить помощи. Ты не хуже меня должен знать, каково это — быть вторым, но более достойным возглавить семью, чем текущий наследник.

Я улыбнулся шире.

— Господи, Татьяна Игоревна, неужели вы совсем не делали домашнюю работу, прежде чем вести эти переговоры? — уточнил я. — Семья Романовых крепка как никогда. И она останется такой, пока я существую. Об этом знают все, кто контактирует с князем или любым другим членом моего рода. Вы сделали два выпада, и ни один не попал в цель. Я начинаю сомневаться, что вам удастся удержать род от падения. Если это вообще не затейливая провокация, чтобы развязать между нашими родами войну. Вас прикроют Рюриковичи, а Романовы — отщепенцы, никто не встанет на нашу сторону. Так вам кажется?

Последнее слово я выделил интонацией, чтобы Измайлова поняла, что подобная мысль будет ошибочной.

Но Измайлова вздохнула, откинувшись на спинку стула. По ней было заметно, что проигрывать девушка не умеет. Не удивлюсь, если в своей семье она всегда получала все только на том основании, что великая княжна. Хотя, конечно, это слабо вязалось с поступлением в ЦГУ. Все же сюда за деньги и по просьбе не возьмут.

— Господи, как с вами сложно! — выдохнула она. — Я не хочу с вами войны, Дмитрий Алексеевич. Ни с вами самим, ни с вашим родом. Мне действительно нужна помощь. И… Что вы хотите за свое согласие?

Я потер запястье с часами.

Мне незнакомо устройство, которое она использовала, но, полагаю, доступ к облаку Романовых сохранился. Нельзя перекрыть все, иначе мы бы уже задыхались.

Если сигнал проходит, у меня на руках есть такой компромат, что весь род Татьяны Игоревны пойдет под нож. Она — за подлог документов о помолвке, ее брат — за растрату, а отец — за присвоение бюджета, выделенного на освоение недр.

Если Игорь Измайлов осведомлен, кто удерживает род от распада, но сознательно удаляет такого человека из семьи, это преступление против благополучия всего клана. Вредительство, тщательно замаскированное под недальновидность.

Матушка была права — я проверил ее слова — Измайловы жили сейчас за счет клана Рюриковичей, который формировал основу бюджета Русского царства. Фактически великие князья Красноярские сохраняли за собой положение, но при этом никаких доходов так и не нажили, сливая все полученные средства на обеспечение себя. Потому как сидеть в Красноярске без денег — нужно быть либо невероятным транжирой, либо невероятным идиотом. Либо великим махинатором.

— Каким образом вы обеспечиваете свою семью, Татьяна Игоревна? — спросил я, проигнорировав ее вопрос.

Она замялась на несколько секунд, прежде чем ответить.

— У меня свое производство одежды с полным циклом — от создания тканей до реализации, — и тут же поспешила добавить: — Естественно, все это под псевдонимом, а не моим реальным именем, иначе меня бы не поняли в обществе.

— Что же вы там такое шьете? — хмыкнул я, а потом сделал догадку: — Неужели, «Сибирский кролик» — ваше детище? Тогда я вас искренне поздравляю — не каждая благородная дама так хорошо разбирается в интимном белье.

Великая княжна густо покраснела, но от прямого ответа воздержалась, стараясь скрыть за чашкой чая свое смущение.

Порой я совершенно забываю, что мои ровесники — всего лишь повзрослевшие дети. Я научился жить заново, испытываю эмоции, но все равно есть вопросы, которые не делают нас равными. Если бы я знал, что великая княжна Измайлова сумела поднять такой масштабный бизнес, я бы отнесся к ней совершенно иначе. Но если бы я был ее настоящим ровесником, я бы сейчас над ней посмеялся.

— Не подумайте, будто я считаю такое дело унизительным, — заметил я. — Как раз именно оно доказывает, что вы умеете делать деньги. Если, конечно, это вы создали одну из крупнейших сетей для взрослых в Русском царстве.

Она не спешила с ответом, отводя взгляд в сторону, и я предположил снова:

— Или же вы вошли в это дело, пользуясь своим положением?

Татьяна Игоревна, наконец, ответила:

— Я — владелица основного пакета акций, — сообщила она, уже нахмуренная и готовая к новому бою. — Но разве это имеет значение? У меня есть собственный актив, который приносит мне хорошие дивиденды.

Я покачал головой.

Разумеется, она не может самостоятельно заключать подобные сделки. Глава рода знает о доходах дочери, а следовательно, может хоть приказать ей выделять из этих сумм часть в казну рода, хоть забрать все целиком, не оставив даже на булавки.

— Хорошо, опустим этот вопрос, — согласился я. — Почему бы вам просто не доказать клану, что они содержат вашего отца напрасно? Он не может не знать, какой вклад вы вносите в бюджет семьи. Вы же его вносите, Татьяна Игоревна?

— А на чьи деньги, по-вашему, мы все живем⁈

— На деньги Рюриковичей, которые ежегодно отправляются в Красноярск, — ответил я, пожав плечами.

— Я не имею возможности сейчас выступить против родных. Да и кто бы ко мне после такой истории посватался?

— А вы хотите, чтобы я разоблачил своего будущего тестя, после чего на этом фоне и разорвал с вами помолвку? — подытожил я наш диалог.

— Да, княжич, — ответила она уверенным тоном. — Вам, Романовым, не привыкать быть отвратительным пугалом для Рюриковичей. К тому же я готова торговаться. Красноярск богат залежами, которые я могла бы вам уступить.

Это правда, и основа для получения бюджетных средств — попытка открыть конкурирующий с нашим родом бизнес. Нефть, газ, минералы — земля Красноярска богата всем, что только можно пустить на переработку и экспорт. А Романовы многим Рюриковичам поперек горла — как бывшие цари, мы для нынешних, словно бельмо на глазу. Слишком большие деньги достались нам, когда мы отдали трон.

Нефть — слишком жирный и важный аспект жизни Русского царства. А доступ к этому вентилю находится не в руках правящего рода. Опасно ли такое положение? Еще как! Ведь любой конфликт с нами может привести к обрыву поставок по всей стране. При таком раскладе качать черное золото из Красноярска — правильное, разумное решение. Вот только реализация не соответствует масштабу задумки.

И самое жестокое в этом предложении — на такую сделку князь может и согласиться. Ведь брака не будет, помолвка окажется расторгнута под благовидным предлогом, наша репутация даже не пострадает, а благосостояние прирастет.

Я прикрыл глаза на секунду, продумывая грамотный ответ. Отпуская меня на эту встречу, князь отдал четкое распоряжение — мы должны услышать предложение, но брака не будет. Мать его поддержала, и, собственно, брака-то мне и не предлагают.

— Как вы наверняка понимаете, Татьяна Игоревна, я не могу ничего вам ответить, не посоветовавшись с главой рода. И после того, как он примет решение, мы вернемся к нашему диалогу. Или прервем переговоры и сделаем вид, будто ничего такого не было? — предложил я.

Но Измайлова отступать не собиралась.

— В таком случае я жду вашего положительного ответа, княжич, — объявила она. — Как я и сказала, я умею добиваться своего.

Поле тишины вокруг нас погасло сразу, как только великая княжна коснулась кнопки на кубике. Убрав инструмент в сумочку, Татьяна Игоревна с победной улыбкой на лице поднялась на ноги и, кивнув мне, покинула столовую.

Я же прихватил поднос с остывшей едой и поспешил к своей группе. Взгляды студентов, провожавших нас обоих, и я, и великая княжна проигнорировали. А стоило мне сесть рядом со своими, в столовой вновь загомонили голоса.

— Дмитрий, у вас все в порядке? — спросила Виктория негромко, и я кивнул ей, заметив, что все в нашей группе смотрят на меня с ожиданием.

— Разумеется, — ответил я. — Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Морозова вздохнула, отворачиваясь к своей тарелке, но я видел, как сжата салфетка в ее руке — до побелевших пальцев. Переживает, это чертовски приятно ощущать.

— Княжич собирает все больше женщин вокруг себя, — заметила Мэйли, поглядывая на меня с улыбкой. — Даже удивительно, что за вас борются, Дмитрий, столько благородных девушек.

Я пожал плечами.

— Не так уж и многие, — ответил ей.

— Вы просто не замечаете их попыток, — вставила Салтыкова. — А на нас уже оказывается давление, чтобы мы вас свели с кем нужно при случае, — заявила она. — Но мы, как истинные дамы, не занимаемся такой низостью.

— Я надеюсь, вы хотя бы берете с них деньги? — спросил я со смешком. — Можно, наверное, немалое состояние сколотить. Вы, Светлана Николаевна, собираете всех желающих, я всем отказываю, а деньги пополам.

Салтыкова на миг запнулась, не успев возмутиться моим предложением. Затем надула губы и демонстративно отвернулась.

— Ну вас, княжич, с вашими глупыми мужскими шуточками! — объявила она.

За столом прозвучал негромкий дружный смех, но комедия подошла к концу, когда оказалось, что до занятия у Паращука осталось меньше десятка минут. Причем напомнила нам об этом Елизавета Петровна, вспомнившая о своих обязанностях старосты.

Так что мы дружной толпой двинулись в другой корпус.

— Сегодня у нас снова будет необычный повод для обсуждения, — объявил Кирилл Ярославович, как только прозвенел звонок. — Петр Васильевич нас покинул из-за полученных в бою травм, и я хочу поговорить о ваших покровах.

Он обвел нас внимательным взглядом, остановившись на Самойловой.

— Екатерина Юрьевна, расскажите нам, что такое покров, — кивнул он студентке, и та поднялась со своего места.

Поправив рукава блузки, Самойлова заговорила:

— Покровом называется часть родовой магии, насыщающая физическое тело одаренного. Хоть мы и говорим об этом, как о покрытии, на самом деле каждая клетка подвержена влиянию дара и получает определенные особенности. С помощью внутренней части покрова мы можем управлять своим даром, постепенно приучая свое тело действовать нужным образом и проецировать воздействие вовне. Внешняя же часть, выполняющая защитную функцию, действительно служит нефизической оболочкой, которую можно как материализовать, так и убирать.

Паращук поморщился и махнул ей рукой.

— Сколько умных слов, Екатерина Юрьевна, — сказал он ворчливо. — На самом деле покров — это и есть ваш дар. Его квинтэссенция, его проявление в реальном мире. Нет покрова — нет магии. Есть покров — вы можете использовать техники. Чем выше вы поднимаетесь по силе, тем мощнее становится покров. Не секрет, что высшие правители могут заполнить огромное пространство своим даром, и это явление получило название «аура власти». Внутри этого периметра одаренный может усилием мысли применить собственную силу к любому, кто оказался в радиусе покрова. Чем лучше вы владеете собственным даром, тем большую крепость он приобретает. Для начинающего одаренного любая защита покрова — это пшик, который можно сбить плевком, но чтобы пробить даже сидящего здесь Романова, вам уже придется подумать о танке.

Он бросил взгляд в мою сторону, но тут же продолжил речь.

— Дар невозможно потерять, если от тебя не отказался твой род, либо род не перестал существовать официально. История знает случаи, когда целые семьи прекращали быть, но выжившие их члены просто становились обычными людьми, без покрова и, соответственно, дара. Теперь поговорим о том, что сделали воины Японского сегуната с Петром Васильевичем.

Отойдя к стене с висящей доской, Кирилл Ярославович взял в руки мел и схематично обозначил на ней человека.

— Это — ваше реальное тело, — пояснил он. — А вот это — ваш покров.

Вокруг человеческой фигуры возникла нарисованная пунктирной линией копия, чуть больше самого тела.

— Как я говорил, покров — это и есть воплощенный дар. Но при этом, правильно повредив физическое тело, вы можете отрезать противнику возможность этот покров восстановить. Поражение участков для каждого атрибута требуется свое, но оно примерно все же расположено в одних и тех же точках. Наши друзья из других стран привыкли называть их «чакры», по расположению, в принципе, совпадает.

Он нарисовал семь кружков — от паха до горла.

— Когда вы впервые начинаете учиться управлять своим даром, вы используете первую точку. И чем выше подбираетесь в мастерстве, тем выше расположена открытая вами чакра. Но, если одаренного правильно бить, применяя собственный дар, естественно, можно разрушить уже созданные чакры.

Он оторвался от рисунка и обернулся к нам.

— Само собой, именно поэтому вы не восстанавливаете силы равномерно. Чем сильнее перенапряжение при применении дара, тем сильнее страдают чакры. Можно назвать это загрязнением, порчей, сломом. Но суть от этого не меняется — правильные техники, направленные на нейтрализацию покрова, вполне способны превратить вас, несмотря ни на какой статус, в простого царского человека.

— И как же от этого защититься? — спросил Авдеев, подняв руку.

— Единственная ваша защита от таких разрушающих покров техник, — с серьезным лицом ответил Паращук, — убивать одаренных с дистанции. Именно поэтому мы хоть и делаем разные техномагические примочки, но не отказались ни от пороха, ни от взрывчатки.

Взяв короткую паузу, Паращук продолжил:

— Я не буду вам лгать, — объявил он, — если Орловы не найдут способа вернуть Петру Васильевичу покров, он может до конца своих дней так и не обрести вновь семейного дара. И чем дольше будет период между увечьями и лечением, тем меньше шансов полностью восстановиться. История знает немало случаев, когда одаренному не удавалось до конца достичь уже однажды взятого уровня. Формально такие люди имеют ту же силу, но ее часть остается для них отрезанной и недоступной. Поэтому я очень надеюсь, что у уважаемого главы рода Орловых найдутся знающие люди, которые помогут Петру Васильевичу вернуть покров вовремя.

Я заметил, как согласно кивала в ответ на его слова Мэйлин. Остальные были слишком заняты, чтобы это заметить.

— Теперь же о том, как влияет конкретный дар на своего владельца и почему покровы разных атрибутов наделяют одаренных разными свойствами.

До самого конца занятий студенты оставались погруженными в мрачные мысли. Мои одногруппники искренне сочувствовали Петру Васильевичу, старосту успели принять в наше маленькое общество, уважали его. И это было правильное поведение.

— Госпожа Ван, — обратилась Комарова к китаянке, когда занятия закончились и мы все шли к парковке.

— Да, Надежда Григорьевна? — отозвалась та.

— Вы же знаете каких-нибудь мастеров по восстановлению покрова? — спросила та. — Может быть, мы можем как-то повлиять…

— Вам не стоит об этом переживать, Надежда Григорьевна, — заявила принцесса. — У рода Орловых есть свои профессионалы. А кроме того, я уверена, что вскоре Петр Васильевич полностью восстановится и вернется на учебу. Чем переживать о том, что исправить вы не в силах, лучше подумайте о том, как вы будете смотреть ему в глаза, когда он узнает, что вместо получения хороших отметок по политологии вы тратили учебное время на переживания о его благополучии.

Комарова в ответ не обиделась, а лишь фыркнула.

— Петр Васильевич заслуживает моего внимания! — заявила она. — И я буду рада, когда он вернется.

Я улыбнулся, слушая Надежду Григорьевну. Надо же, как получается, я и не заметил ее интереса к маленькому старосте.

— Достойный сын своей семьи, — поддержал я одногруппницу. — И любой девушке повезет связать себя с ним браком.

— Да, — ответила та, глядя в глаза мне с вызовом. — Я с вами полностью согласна, княжич. И поэтому сразу говорю при всех — мой отец уже отправил предложение Орловым. Так что Петр Васильевич обязательно вернется к нам. А после — станет моим мужем. Поэтому, девушки, знайте — наш Петр Васильевич больше не свободен.

Я вновь улыбнулся, и тут у меня завибрировал телефон. Вытащив аппарат, я дал знак одногруппникам, что мне нужно отойти и, ответив на звонок, поздоровался:

— Рад слышать тебя, отец.

— И я рад, Дмитрий, — ответил князь Романов. — Сегодня тебе придется отложить работу в лаборатории. Ты нужен мне дома, будем обсуждать предложение Измайловых.

Глава 25

Я вошел в дом и, передав плащ прислуге, прошел сразу в столовую, откуда доносились голоса родителей. Говорила в основном Ирина Руслановна, князь ее успокаивал, но, судя по накалу, основная вспышка была уже позади.

— Всем доброго дня, — поздоровался я, переступая порог.

Семья была в сборе. Отец восседал во главе стола, поглаживая княгиню по руке. Рядом с ним сидел, недовольно поджав губы, Сергей. А Ксения разместилась за матерью.

На столе уже стояли чашки с чаем, печенье. У кресла было пусто.

— Дмитрий, садись, — кивнул мне Алексей Александрович. — Голоден?

— Нет, но кофе бы выпил, — ответил я, занимая свое место.

Княгиня тряхнула колокольчиком, призывая прислугу, и распорядилась подать мне кофе. И пока передо мной не появилась чашка, разговора за столом не было.

Но стоило дверям закрыться, князь взял слово.

— Итак, вы все уже послушали запись переговоров Дмитрия и Татьяны Игоревны, — произнес он. — Я предлагаю каждому высказаться на этот счет, а потом мы придем к решению, которое устроит всех.

Ирина Руслановна посмотрела на супруга с сомнением.

— Ты же не можешь всерьез рассматривать этот фарс⁈

Отец взглянул на нее и вздохнул.

— Ирина, я — глава рода, и мое решение в этой семье закон. Я решу так, как будет выгоднее всем Романовым. И сейчас, и в будущем. Итак, Ксения, что ты думаешь?

Сестра нахмурила брови.

— Измайлова поступила неправильно, нельзя выносить сор из избы, распуская такие слухи о своей семье. Это ее совершенно не красит и рушит любое доверие — она предает своих самых близких людей ради благополучия, — сказала Ксения, глядя на чашку с чаем, которой грела пальцы. — Несмотря ни на какие проблемы внутри рода Измайловых, мы не должны вмешиваться. Нас просят вмешаться в дела другого рода, что уже само по себе будет против законов. И не просто рода каких-то бояр или князей, а Рюриковичей. Если мы вмешаемся, не важно, на чьей стороне, нам этого в любом случае не простят.

Князь кивнул и перевел взгляд на наследника. Сергей кашлянул, прежде чем заговорить.

— Дмитрий верно сделал, что ничего не пообещал, — сказал брат, обернувшись ко мне, чтобы кивком выразить согласие. — И хотя в целом я поддерживаю Ксению, что это не наша проблема, не наше дело. Но, к сожалению, отсидеться теперь в любом случае не получится — Измайлова действительно может воспользоваться связями рода, чтобы поднять новую волну слухов о том, что Романовы дают ей какие-то намеки. А там, кто знает, как далеко она рискнет зайти, чтобы опорочить наше имя еще больше? С нее станется подкинуть через Дмитрия компромат, а потом призвать ЦСБ в свидетели, что мы копаем под клан Рюриковичей.

Отец улыбнулся краешком рта.

— Ну, Ирина Руслановна, теперь ваш черед говорить, — обратился он к княгине, все еще держа свою руку поверх ее. — Только кратко, прошу.

При этом он так взглянул на супругу, что та окончательно сбилась с гнева на смущение. Даже удивительно, что после стольких лет совместной жизни родители не утратили этой взаимной нежности, несмотря ни на какие споры.

— Дети уже все верно сказали, Алексей. Но я добавлю — Измайловы, если мы ввяжемся в это дело, похоронят любые наши надежды на укрепление связей с Демидовыми. Это вызов моему отцу и роду. А ты знаешь, чем кончаются вызовы против Руслана Александровича.

Князь перевел на меня взгляд и, не отпуская руки матушки, заговорил:

— А теперь спросим непосредственного участника событий, — объявил он. — Что ты думаешь по этому поводу, Дмитрий?

Я вздохнул, отодвигая чашку с недопитым кофе. Бессонная ночь, возможно, сказалась на моей мозговой активности. Или дело в самом предложении Татьяны Игоревны, выбившем меня из колеи. Потому что сейчас я уже понимал то, до чего не додумался в столовой.

— Никто не даст Измайловой пустить нас в Красноярск, — сказал я, поднимая взгляд на князя. — Великое княжество — неприкосновенный запас, который был фактически зарезервирован под разрушение монополии Романовых. И впускать туда наш род — все равно что пригласить лису в курятник.

Отец медленно наклонил голову, лицо Ирины Александровны чуть просветлело. Сергей, быстро обдумав мои слова, коротко кивнул, а Ксения кротко улыбнулась. Этот аргумент еще ни разу не прозвучал за столом, но это обязательно должно было быть сказано.

— Нельзя питать иллюзий, — продолжил я, складывая руки на столешнице. — Татьяна Игоревна не дура, однако ей просто не дали вырасти в серьезного противника. Подозреваю, с самого начала великий князь Красноярский рассчитывал, что от дочери придется избавиться, передав ее в другой род, и потому не занимался ей так, как полагается с наследником.

Князь одобрительно кивнул, и жестом предложил мне продолжать.

— И если мы берем в расчет именно такую ситуацию, то выходит, что Измайлов заранее ожидал какого-то подобного выверта от дочери. Другой вопрос, что после стольких лет род великих князей продолжает осваивать царский бюджет и при этом не был пойман за руку. Слова княжны — это одно, но совет клана Рюриковичей без доказательств не примет ее правоты. А доказательств, насколько я понял, пока что даже не существует в природе.

Сергей хмыкнул, и я повернулся к нему с вопросом во взгляде.

— Прости, — поднял он ладонь, — просто я подумал, что доказательства, которые тебе бы передали, ты в любом случае лично проверить не смог бы. А вот подставиться с клеветой у тебя бы получилось — княжич Романовых, обнаглевших от вседозволенности, пытается выдавить великих князей Красноярских ради залежей, к которым его семье иначе доступа не получить. И фабрикует улики, которых не было на протяжении нескольких десятилетий у самих Рюриковичей. Это ведь не так-то просто — поколениями выжимать из царского бюджета дотации.

Я кивнул.

— Именно, — сказал я. — Я вижу два варианта: либо Татьяну Игоревну грамотно подвели к таким действиям и она просто, уж простите, наивная дурочка, привыкшая получать все на блюде.

Я сделал паузу, когда матушка одобрительно фыркнула.

— Либо сам Измайлов, возможно, в сговоре с другими Рюриковичами, пытается избавить Русское царство от Романовых. И тогда науськанная им дочь станет первой искрой, из-за которой разгорится война между родами. Вот только если против нас выступит весь клан Рюриковичей, даже государю придется дать разрешение на эту бойню.

За столом несколько секунд стояла полная тишина. Наконец, князь пошевелился, развеяв гнетущее молчание.

— Итак, подводим итоги наших обсуждений, — проговорил глава рода. — Предложение принято не будет. В Красноярск мы не суемся. Пока непонятно, какую цель на самом деле преследует род великих князей, для нас все останется, как прежде.

Матушка с облегчением выдохнула, будто у нее до сих пор оставались сомнения в решении отца.

— Но это не отменяет того факта, что предложение было озвучено, — произнес Алексей Александрович. — И мы обязаны реагировать. На данном этапе у нас есть запись диалога Дмитрия и Татьяны Игоревны.

Он обвел нас внимательным взглядом, особо задержавшись на Ксении.

— Ни при каких обстоятельствах не должно всплыть, что мы знаем, о чем шла речь, — продолжил князь. — Однако мы не можем исключить вариант, при котором великую княжну использует ее отец, уже списавший Татьяну Игоревну со счетов. В таком случае можно допустить, что он знает, о чем был разговор его дочери с Дмитрием.

Взяв короткую паузу, чтобы сделать глоток чая, отец несколько секунд помолчал, прежде чем заговорить дальше.

— Фактически Татьяна Игоревна подбивает княжича Романова к заговору против клана Рюриковичей. И если она не совсем уж глупая избалованная девчонка, то наверняка тоже записывала ваш диалог, сын, — Алексей Александрович взглянул на меня, и я кивнул в ответ, признавая его правоту.

Будь у меня при себе интерфейс, подключенный даже к текущей версии «Оракула», я бы смог точно определить, идет запись у великой княжны или можно не беспокоиться по этому поводу. Однако теперь придется исходить из того, что диктофон у нее был под рукой. Да и эта ее показная уверенность, что она обязательно добьется своего, намекала, что средства повлиять на нас у нее найдутся. Почему бы и не шантаж с помощью записи?

— И эта запись, — продолжил князь, — так или иначе, окажется в руках главы рода Измайловых. И тогда он не преминет ее использовать, чтобы доказать, что мы причастны к заговору. Поэтому я передам эту запись царице, и пусть уже государыня разбирается, кто прав, а кто нет в семье Измайловых. Романовы, как вы все знаете, заключили сделку, по которой обязаны соблюдать нейтралитет в конфликтах Рюриковичей. Единственный наш способ защититься от возможной агрессии — передать запись с предложением участия княжича Романова в заговоре против великого князя Красноярского.

Глава рода обвел нас взглядом и вздохнул.

— Приближается прием Ксении, и нам не стоит раздувать скандала, — произнес он. — А это значит, что отказывать ей мы не станем. Ксения, это тебя в первую очередь касается.

— Я понимаю, отец, — склонив голову, ответила сестра.

— Хорошо. Ирина, — обернулся отец к матушке. — С твоей стороны я рассчитываю на поддержку Волковой во время приема. Василиса Святославовна должна быть обласкана матерью своего будущего жениха и дочерью Руслана Александровича.

Княгиня приоткрыла рот, но князь поднял руку, обозначая, что не договорил.

— Не так сейчас важно, станет ли она в будущем княжной Романовой, — сказал он, прежде чем матушка не сдержалась от комментариев. — Пока Ксения будет оказывать великой княжне все положенное ей уважение, ты, Ирина, покажешь всем гостям, кому на самом деле рады в нашей семье. Это немного сбавит накал страстей вокруг слов Татьяны Игоревны, которые она так поспешно высказывала в Университете и о которых уже сплетничают в газетах.

— Я в любом случае так поступила бы, — заявила княгиня, улыбнувшись. — Но я тебя поняла, Алексей, и прослежу, чтобы все прошло так, как нужно нашему роду.

Князь кивнул и повернулся ко мне.

— Дмитрий, тебе будет поручена самая важная задача, — объявил он. — Не начиная раздора с Татьяной Игоревной, тебе придется оказывать знаки внимания демидовской девушке. Подумай, как это правильно сделать. Никаких конфликтов на приеме возникнуть не должно.

Я склонил голову.

— Сделаю, отец.

Глава рода перевел взгляд на моего брата. Но в отличие от остальных, у наследника и так было полно задач по обеспечению будущего Романовых. Так что князь был краток:

— Сергей, тебе придется взять на себя роль хозяина, пока я буду разбираться с делами.

— Я все сделаю, отец, — ответил тот.

Князь поднялся и, еще раз оглядев членов своей семьи, вздохнул.

— Не следует обольщаться, — сказал он. — Наши враги никуда не делись. Они залегли на дно, выжидают нужный момент и ситуацией с Измайловой непременно воспользуются. Держите ухо востро и не дайте втянуть нашу семью в войну. А теперь совет окончен.

Больше ничего не говоря, Алексей Александрович вышел из-за стола и покинул столовую. Сергей выдержал паузу в несколько секунд, прежде чем последовать за князем. Я спокойно допил кофе, заел его каким-то пирожным, после чего попрощался с матушкой и сестрой.

— Мои дорогие, мне необходимо вернуться в ЦГУ, — объявил я. — Лаборатория ждет, я и без того слишком долго откладывал.

— Успехов тебе, Дима, — улыбнулась Ксения, пока матушка задумчиво поглаживала ручку чашки.

— Спасибо, сестра, — ответил я и вышел из столовой.

Вызвав по телефону Виталю, я приказал ему отвезти меня обратно в Университет. И уже через несколько минут я вновь оказался внутри «Монстра».

Плавный ход машины усыплял, так что я распорядился захватить кофе по пути.

Сопровождающие нас машины с охраной получили приказ, и мы остановились перед первым по дороге приличным кафе крупной международной сети. Воин рода из головного автомобиля вышел из внедорожника и прошел внутрь заведения. Спустя всего пару минут он принес мне стакан напитка, и мы продолжили путь.

— Бурда какая, — признал я, отставляя кофе в подстаканник.

— Разобраться? — предложил Виталя.

— Нет, спасибо, пусть им будет стыдно, — ответил я. — Но в эту сеть с помоями больше ни ногой.

— Я помечу, — пообещал водитель, не отрываясь от дороги.

Путь сегодня занял больше времени, чем обычно. Сказывались традиционные для столицы пробки. Впрочем, повлиять на это я уже никак не мог, а потому смирился с неизбежным. Мы не великие князья, чтобы включить сирену и ехать по выделенной полосе.

В университете уже было пустовато — занятия давно кончились, но кое-кто из студентов все еще был на территории. Хватало отдыхающих парочек, кто-то, сидя на лавке, читал, готовясь к предстоящим занятиям. Мне бы такую возможность — просто учиться и ни во что не ввязываться. Интриги между родами отнимают слишком много времени.

— Сегодня я задержусь, — предупредил я Виталю, когда наш внедорожник замер на парковке. — Можете пока отъехать, раньше полуночи я точно не освобожусь. И меня без веской причины не отвлекайте, работы много, времени вообще нет.

— Как скажешь, княжич, — ответил Слуга и добавил: — Только мы с парковки не уедем. Усиленная охрана значит, что мы присутствуем рядом всегда. Мало ли что может случиться.

— Хорошо, — отозвался я, вылезая из машины.

Сперва мне показалось, что на улице похолодало, так что я даже слегка поежился. Разумеется, это были нервы — шли вторые сутки без сна и, нужно признать, для моего организма достаточно напряженные. Как ни крути, а пребывая в человеческом теле, ты будешь вынужден мириться со всеми человеческими слабостями.

Охранник пропустил меня в лабораторию без вопросов, и я, выполнив положенные правилами процедуры, спустился, наконец, на свой этаж. В отсеках китайцев кипела работа — сквозь стекло я видел, как профессор Ли жарко спорит с Телегиным, а Иван Никитич в ответ не менее резко жестикулировал. Мэйлин в их помещениях видно не было, зато я обратил внимание на прервавших работу помощников обоих светил науки. И я их понимал — когда еще представится возможность послушать горячий диспут образованных людей?

— Как давно я этого ждал, — со вздохом произнес я, входя в свою секцию.

Здесь все было точно так же, как я запомнил в прошлый раз. Прошло всего несколько дней на самом деле, а мне уже начало казаться, будто минули столетия с моего последнего визита.

Включив компьютер, я положил на стол флешку с подготовленными мной заранее данными. И пока система грузилась, пережевывая мой пароль, я сходил в комнату отдыха, где выпил чашку нормального кофе.

Конечно, такое количество кофеина в крови — не самый здоровый выбор, но я планировал сделать сегодня максимум, на какой способен, а отоспаться всегда успею, когда-нибудь потом.

Невольно вспомнив, как в прошлой жизни трудился сутками с такой же мыслью, я усмехнулся и приступил к работе. Пометив в журнале материалы, которые понадобятся уже сегодня, тут же проверил их наличие в хранилище, куда по моей просьбе сотрудники лаборатории должны были все доставить.

К счастью, все было в порядке, и я взял все, что мне было необходимо на сегодня. Промышленные масштабы производства нейрокомпьютерного интерфейса, когда нужно разрабатывать с нуля новое оборудование, налаживать системы и готовить полноценный серийный запуск, мне не требовались. В идеале, разумеется, хорошо бы быть единственным, у кого есть такие игрушки, но, увы, даже у Демидовых нашлись свои умники. И с сестрой одного из них я лично знаком.

Вернувшись в свою секцию, я еще раз проверил данные, помня о том, что после бессонной ночи могу что-то пропустить или где-то ошибиться. А убедившись, что все верно, приступил к работе.

Теперь мне ничего не помешает создать свой интерфейс.

Глава 26

Само собой, за один день все сделать я не мог. Так что, когда время приблизилось к полуночи и мне уже в третий раз позвонили с охраны, я отложил получившиеся заготовки в хранилище и покинул лабораторию.

В общих чертах с самим процессом создания все шло по плану. Естественно, это будет не крохотное устройство, как в моем мире. Но приходится иметь дело с тем, что можно применять уже сейчас. Кроме того, вживление отсечет возможность управлять семейным даром, а менять свою практически полную неуязвимость на «Оракула», которым управляет оператор — это самоубийство.

Виталя с парой охранников ждали меня у выхода из лаборатории. Под их сопровождением я добрался до внедорожника и, заняв свое место, тут же уснул. Организм работал на пределе, и стоило мне немного расслабиться, как веки смежились сами собой.

— Княжич, мы приехали, — дозвался меня водитель и я приоткрыл глаза.

— Спасибо, Виталя, — отозвался я и принялся выбираться из машины.

В принципе, я мог бы обходиться очками, но это слишком хлопотно, да и кто мне даст носить их постоянно? Это не говоря уже о том, что и Кристина не сможет следить за мной круглосуточно.

Посадить на ее место несколько смен из службы безопасности рода было бы можно, но тогда придется отвлекать часть сил охраны от главы рода и наследника. Контингент у нас ограничен, и все уже задействованы по максимуму. Рисковать князем и братом ради собственной безопасности, притом что я точно из любой передряги выберусь, а они нет — глупо.

Кроме того, именно ради безопасности я так и спешу, что готов собирать свое оборудование практически на коленке. Будь у меня время, никуда бы не торопился.

Прототип будет большим по габаритам, и это неизбежно. Но выбора и нет — до миниатюризации и запуска полноценного искусственного интеллекта, который будет работать в тандеме с интерфейсом, вживлять себе я ничего не стану. Обменивать дар на техническое совершенствование можно только тогда, когда плюсы от интерфейса перевесят опасность отсутствия дара. Но Романовы могут и не дожить до этого момента, учитывая, сколько проблем навалилось на нас за эти три недели. Так что скрепя сердце приходится довольствоваться малым и собирать внешнее устройство.

Размышляя об этом, я поднялся в свои покои и, едва раздевшись, упал в кровать.

Утром, не открывая глаз, дотянулся до будильника, прежде чем тот зазвонит, и отключил его.

Организм отдохнул, и хотя я все еще не чувствовал себя полным сил, это не помешало привести себя в порядок и спуститься на завтрак в столовую вовремя.

— Доброе утро, — поздоровался я с семьей, вновь присутствующей в полном составе.

Не чувствуя вкуса, съел все, что мне подали, и только допив чашку кофе, ощутил себя живым. Так и наркоманом недолго стать.

Виталя уже ждал, и я, прихватив термокружку, заполненную до краев нормальным кофе, с собой, отправился в Университет.

По пути, не выпуская напиток из рук, проверил биржу и отдал распоряжения для Кристины. Помощница приняла указания и пожелала мне приятного дня. Просмотрев чат группы, я убедился, что никаких изменений в расписании не предвидится, и проверил прикрепленное Горской досье нового преподавателя физической подготовки.

Костров Леонид Геннадьевич, сорока двух лет, с боевыми наградами за успешное выполнение операций на границе с Османской империей. И что еще интереснее — это армейский человек, а не сотрудник Царской Службы Безопасности. Да и специализация — тактический отряд, что совсем не вяжется с традицией назначать на должность опричников.

Полагаю, с ним уже никаких проблем не возникнет. Повальная страсть курируемой царицей службы к провокации нашего рода уже порядком надоела, и я банально устал ожидать от каждого представителя ЦСБ какой-то подставы. А армия — это куда приятнее и проще.

Это заставило меня вспомнить, что разведка прибудет на прием, чтобы вести переговоры. И отец изначально планировал на них быть. Правда, с учетом сказанного на совете рода я не уверен, что он не передаст эту задачу Сергею. В конце концов, наследник тоже должен набираться опыта.

Я поставил пустую кружку в подстаканник и выбрался из машины. К излюбленной мной лавке я уже подходил в полной готовности учиться.

Первые два занятия прошли быстро и достаточно интересно, во всяком случае, заскучать преподаватели нам не давали. Впрочем, проверочные работы, которые мы сдавали по пройденному материалу, сильно сокращали время.

А после обеда мы переоделись и вышли на улицу. Напарница Иванова осталась на должности, и, поприветствовав девушек, сразу же отвела подопечных в сторону. А Костров, выстроив нас, обвел взглядом поток и заговорил:

— Пока Тамара Николаевна будет заниматься с женской половиной, мы с вами начнем осваивать курс молодого бойца, — объявил он. — Я знаю, что предыдущий преподаватель вел свою программу, но мне она не нравится. Что гораздо важнее, она не понравилась государю.

Леонид Геннадьевич выдержал паузу, подчеркивая значимость сказанного.

— Начиная с сегодняшнего дня, вы будете проходить ту же подготовку, которую осваивают новобранцы царской армии. Но так как вы — не царские люди, а благородные, осененные дарами магии, ваши нормативы будут повышены впятеро. И тот, кто не сдаст мне экзамен по начальной подготовке, может сразу же подавать на отчисление. В Царском Государственном Университете останутся учиться только лучшие, самые достойные, самые сильные. В том числе — и физически.

Кто-то в середине построения недовольно вздохнул, и Костров повернулся в ту сторону.

— А чтобы вы не хитрили с даром, на каждом занятии вы будете носить подавители, — заявил он. — Теперь разбирайте свои браслеты, господа, нас ждет веселье!

Я нацепил свои и, заняв место в строю, дождался, когда закончат остальные. Процесс не занял много времени, и я даже успел перекинуться с Ефремовым парой слов. Сам Семен, кажется, был искренне рад возможности размяться. Впрочем, он был не единственным, для кого озвученные Костровым нормы не были проблемой.

— Итак, все надели браслеты, — объявил Леонид Геннадьевич. — А теперь будем бежать вокруг стадиона на выносливость. Сегодня никаких оценок вам выставлено не будет. Но и отлынивать я вам не позволю. Вперед!

Мы тронулись с места, не спеша набирать скорость, но Костров, легко бегущий в центре нашей толпы, прикрикнул:

— Это, по-вашему, бег, господа? Темп! Еще быстрее, ну⁈ Вам перед девушками как, не стыдно, с такой скоростью ползти, господа?

И хотя сказано было в том же приказном тоне, но за его словами не чувствовалось никакого принижения. В отличие от Иванова, окунать нас головой в экскременты Костров не планировал.

— Еще быстрее, — прикрикнул он, убегая вперед. — Я — царский солдат, старый и дряхлый, и бегаю быстрее вас, молодых и одаренных. Серьезнее нужно, господа, относиться к себе. Что ты ногами едва шевелишь? — подбежав к замыкающим, спросил он. — Решил сдаться так рано, да мы еще и десяти кругов не прошли. Темп, господа, темп держим!

Ефремов чуть приотстал от лидеров и, поравнявшись со мной, бросил на бегу.

— Как он тебе, княжич?

— Пока рано судить, княжич, — ответил я, не сбавляя скорости, но и не торопясь. — Что-то знаешь?

— Хороший солдат, — ответил Ефремов.

— Разговорчики! — приказал Костров, и мы замолчали под его строгим взором.

Удивительным образом простой человек легко держал взятый нами темп, не сбавляя шага и не задыхаясь. Леонид Геннадьевич умело подбадривал студентов, которые уже были готовы сдаться, хвалил тех, кто хорошо держится. Но для него самого — и это было заметно — вся пробежка не была даже разминкой.

— Итак, господа, выводы неутешительные, — вновь собрав нас, заявил Костров. — Большинству из вас стоит всерьез задуматься над своим поведением. Но воспитывать вас не моя задача. Моя задача — научить вас, если вы сами того желаете. Кто-то хочет покинуть мои занятия — я предоставлю возможность закрыть физическую подготовку экстерном. Но предупреждаю сразу — если вам сейчас тяжело, то на экзамене будет еще тяжелее. А тот, кто решит сдать раньше срока, пусть знает — никаких вторых шансов я таким торопливым не даю. Не сдали — забираете документы из Царского Государственного Университета. Ну, желающих нет?

И желающих действительно не нашлось. Мне даже показалось, Кострова немного расстроил этот факт.

— Итак, раз мы продолжаем, и есть время до конца занятия, прошу всех к полосе препятствий. Но сначала — на первый-второй рассчитайсь!

Разбив нас на пары, Леонид Геннадьевич заставил нас проходить по всей полосе, не давая перерывов и при этом не забывая помечать себе наши результаты.

Задача была несложной, народа собралось на потоке много, так что с момента, как ты заканчивал полосу и возвращался к ее началу, можно было целую минуту восстанавливать силы.

Что примечательно, до усиления тела в обход блокираторов, похоже, либо никто не додумался, либо таким студентам это не требовалось. Нагрузка была для подготовленного человека плевая.

— Итак, господа, спасибо вам за старания, — собрав нас после звонка, произнес преподаватель. — И мне, и вам теперь будет о чем подумать. До следующего занятия!

Вымотанные парни едва ли не ползком направились в сторону раздевалки. Даже сняв наручники, ограничивающие дар, многие все еще не могли прийти в себя. Это не стало для меня новостью, но в какой-то момент я совершенно не запланировано попал в группу выдержавших испытание ребят и шел вместе с ними. Больше половины отличившихся сегодня парней принадлежали к княжеским семьям, и мы ехали с частью из них в одном автобусе перед заброской в Польшу. Так что темы для разговоров нашлись.

Девушки с потока, половину занятия потратившие на аэробику, а потому ничуть не уставшие, смотрели на нас с интересом. Кто-то — даже с азартом.

— Семен Константинович, — обратился я к другу, — как вам занятие?

Ефремов, провожающий взглядом свою невесту, идущую в раздевалку, отвлекся на меня, и принцесса скрылась внутри.

— Превосходно, — заявил княжич, — как раз то, что нужно, после долгого отдыха.

— Господа, — вклинился в наш диалог идущий рядом смутно знакомый студент, — как я слышал от отца, в следующий четверг состоится награждение участников операции в Речи Посполитой. Как вы смотрите на то, чтобы приехать всем вместе?

Я кивнул, а Ефремов немного поморщился. Ему, в отличие от нас, за сейм ничего не достанется. Впрочем, за Киевское княжество свою награду Семен все равно получит.

— Будем надевать форму? — уточнил другой княжич.

— Зачем? Мы же представляли свои княжества, а не все царство, — вставил третий участник зачистки сейма.

В этот момент среди нас уже остались только участники операции, так что в раздевалку мы вошли значительно меньшим числом.

— Предлагаю взять форму и на ней отобразить герб, — произнес Ефремов, прерывая начавшийся разговор. — Единство покажем, заодно и свои семьи не обидим.

— Поддерживаю, — кивнул я. — Кроме того, не забывайте, что в глазах Русского царства мы должны выглядеть монолитом.

— И в глазах других стран тоже, — согласился начавший диалог княжич. — Пресс-служба уже утверждает списки допущенных зарубежных корреспондентов.

Я переоделся, больше не влезая в разговор. Вспомнил я, кто это такой — великий княжич Выборгский, его род в Кремле заведует связями с общественностью, а отец возглавляет министерство иностранных дел.

Уже на выходе из раздевалки я услышал его вопрос.

— Как думаете, от поляков журналисты будут?

Дружный смех послужил ему ответом. Речь Посполитая продолжала колоться на части, и, по официальным прогнозам наших генералов, к концу следующего месяца от страны уже ничего не останется.

На занятие к Паращуку я успел вовремя. Сегодня мы вернулись к программе и уже без дополнительных лекций занимались не образованием, а развитием дара. Большинство моих одногруппников показали неплохие результаты, и только Авдеев все еще не мог сконцентрироваться на таком малом воздействии.

— Не переживайте, Иван Тимофеевич, — подбодрил его Кирилл Ярославович. — У вас все получится, с вашим атрибутом всегда сложнее всего. Но и польза, когда научитесь, будет огромная. Устроенная вами демонстрация силы на базе Орловых после обретения умения точечного воздействия больше не потребует такого напряжения.

— Спасибо, — кивнул Авдеев, прежде чем вернуться на место.

После окончания занятий, когда мы все вместе дошли до парковки и прощались, ко мне подошла Виктория.

— Дмитрий, вы сегодня очень задумчивы, — сказала она, поправляя волосы.

— Просто рабочие вопросы, — отмахнулся я. — К сожалению, не все так гладко, как я планировал. А я особенно не люблю такие сюрпризы.

Морозова вежливо улыбнулась.

— Если я могу вам чем-то помочь… — начала она, но продолжать не стала, запнувшись на середине фразы.

Я же обернулся за спину, куда смотрела Виктория. Великая княжна Красноярская в окружении своей группы фанаток как раз шла к парковке. Общаться с ней у меня желания не было, так что я улыбнулся одногруппнице.

— Мне пора в лабораторию. До завтрашнего дня, Виктория, — сказал я, чуть опуская голову в вежливом поклоне.

Та ответила, уже не оглядываясь на Измайлову. Впрочем, и я туда больше не смотрел.

— В таком случае не буду желать вам удачи — она нужна только тем, кто сам не способен добиться результата, — сказала она. — Так что пожелаю вам успеха, княжич.

Мы разошлись в разные стороны. Виктория — к машине, у которой ее уже ожидал Григорий, я в лабораторию. Измайлова же спокойно погрузилась в свой автомобиль, на этот раз — вычурный кабриолет, и укатила с территории ЦГУ.

Оказавшись у себя в секции, я принялся за работу. Приемы, награждения, невесты — все это сейчас было не так важно, как вовремя успеть завершить еще один шаг к по-настоящему стоящему делу.

Все, что я делал в прошлой жизни, и все, что делаю в этой, можно подвести к одной фразе. Я защитник. Никто не вешал на меня эти обязанности — ни на той Земле, ни на этой. Я сам сделал такой выбор и не собираюсь от него отказываться.

А чтобы защитить свою семью, я должен быть оснащен как можно лучше.

Неделя пролетела очень быстро. Я почти не вылезал из лаборатории, создавая интерфейс, и появлялся дома только чтобы переночевать. Группа, видя мою задумчивость, не спешила лезть с разговорами, и на какое-то время я оказался предоставлен самому себе.

Было приятно погрузиться в настоящую работу, но, увы, закончить я все равно не успел, впереди меня ждала еще одна неделя безостановочного труда. Впрочем, это не отменяло моей обязанности присутствовать на приеме Ксении. В конце концов, сегодня нас всех должны познакомить с ее будущим мужем.

Застегивая пуговицы белой рубашки, я смотрел на себя в зеркало. Все такой же молодой и здоровый парень в черном пиджаке, с галстуком и сияющим перстнем с гербом Романовых на пальце правой руки. Тяжелые будни в лаборатории никак не повлияли на мой внешний вид.

Поправив манжеты, я еще раз оглядел себя, проверяя, все ли соответствует статусу княжича, и вздохнул, глядя на Кристину, трудящуюся на своем рабочем месте. Помощнице предстояло вносить очередные правки в присланную из КИСТа систему, переработанную после наших замечаний.

Выйдя из покоев, я прошел по коридору второго этажа и, остановившись на лестнице, обвел взглядом гостиную. Матушка и сестра украсили весь московский особняк, превратив хоть и роскошное, но все же довольно строго оформленное жилье в подобие светского салона. Мне это не особенно нравилось, но такова уж современная мода.

Спустившись по лестнице, я кивнул брату. Сергей уже стоял возле дверей, готовый встречать гостей на правах главного члена семьи. Одет он был точно так же, как и я, с той лишь разницей, что вместо перстня на руке он носил герб Романовых на лацкане пиджака, выложенный драгоценными камнями.

По другую сторону в ожидании замерла Ксения, одетая в роскошное вечернее платье. Сестра сегодня воспользовалась очень дорогими, но при этом неброскими украшениями. Выглядеть так дорого, как княжна Романова, могли позволить себе очень немногие. И это было правильно, все же она у нас сегодня звезда приема.

Матушка пока что заканчивала прихорашиваться, и должна была появиться позднее, когда гости уже соберутся.

— Ну что, все готовы? — спросил я у обоих разом.

— Открывай, — кивнул Сергей.

Я толкнул входные двери как раз в тот момент, когда в ворота особняка въехал первый автомобиль с гостями.

Прием начался.

Конец второго тома .

Ссылка на следующий том — https://author.today/reader/204568

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Романов. Том 2