Глава 1 Беглец

— Ну, кто не рискует… — прошептал я под нос.

Осёкся, огляделся лишний раз, нет ли ненужных свидетелей.

Нет, никого. Я один здесь. Только слегка приоткрытая стальная дверь впереди. Ещё нет и шести утра, а Контора уже работает, и там меня ждут.

Ёжась от холода под мелким октябрьским дождём, быстро и уверенно иду к неприглядной двери без опознавательных знаков. В душе этой уверенности нет, но терять мне уже нечего. Когда родители «по трагической случайности» погибли в автокатастрофе, а в моём собственном доме так же «случайно» взорвался газ, стало ясно — мне нужно исчезнуть любым доступным способом. Близких у меня не осталось, а жить спокойно не дадут. Я слишком много знаю.

В России каждый год пропадает без вести около тридцати тысяч человек. Кто-то теряется, просто выпив лишнего. Кто-то становится жертвой преступников, или оказывается игрушкой в логове какого-нибудь богача, отчаянно желая вернуться домой.

А кто-то исчезает по собственной воле и очень не хочет, чтобы его когда-нибудь нашли. Например, я.

Тогда-то через знакомых и старые контакты, оставшиеся от бурной молодости, и всплыла Контора. Некто, помогающий людям очень быстро и очень надёжно исчезать без следа.

Работают дорого, быстро, надёжно. Недовольных услугами нет.

Надеюсь, это не потому, что желающих исчезнуть просто разбирают на органы в ближайшем подвале. Не удивлюсь, если так оно и есть, но люди, которым я перешёл дорогу, явно дают понять — времени перебирать варианты больше нет.

Тяжёлая стальная дверь открывается без единого звука, и я делаю шаг во тьму.

Стоило двери захлопнуться за спиной, отделяя меня от внешнего мира, как тьму рассеял тусклый свет свечи. Она стоит на массивном столе из потемневшего дерева и едва освещает бесформенную фигуру в глубоком капюшоне.

Я нахмурился. Не нравится мне это. Отдав за услуги Конторы огромные для простого человека деньги, ожидаешь серьёзного подхода. Строгий фейс-контроль, деловых мужчин в костюмах.

Может, я слишком привык к работе в корпорации, но… стол со свечой и тип в балахоне? Похоже на глупый розыгрыш.

Впрочем, выбора у меня всё равно уже нет. Деньги уплачены, договор заключён, а по пятам за мной идут люди моего бывшего начальника. Недавно я уже чуть не попался. Подавляя в себе некоторую нервозность, улыбаюсь и говорю:

— Доброе утро. Моё имя…

— Ярослав Румянцев, я знаю. — прерывает меня на полуслове силуэт. Говорит он тихо, но я сразу чувствую стальную твёрдость. — Не переживайте так об обстановке. Когда люди к нам обращаются, им обычно уже всё равно, как выглядит тот, кто собирается им помочь.

Непроизвольно вздрагиваю. Он так хорошо читает эмоции? Или просто часто сталкивается с недоверием клиентов?

Неважно. Если они смогут решить мою проблему — пусть хоть в клоунских костюмах ходят. Сейчас Контора — мой последний шанс выжить.

А я обязан выжить, чтобы однажды вернуться и отомстить.

— Договор заключён. — говорю, делая шаг к пламени свечи. — Мне нужно исчезнуть. Быстро и так, чтобы меня никто никогда не нашёл. При этом, желательно остаться в полной комплектации, если вы понимаете…

В ответ из-под капюшона раздаётся тихий смех.

— Мы не разбираем клиентов на органы, молодой человек. — с укоризной говорит собеседник, явно поняв мои опасения. — Договор гарантировал, что вы как личность будете жить, значит будете.

Тоже припомнив этот пункт, смутивший меня больше всего в договоре, спрашиваю его:

— Вы мне пластическую операцию сделаете, или вроде того? Что значит «вы как личность»?

— Что значите вы как личность — это не мне решать. Я лишь исполняю договор. Я должен повторить его пункты, чтобы вы убедились, что всё верно. Мне начинать?

— Начинайте! — говорю в нетерпении. За мной наверняка слежка, и сомневаюсь, что этот фокусник справится с профессиональными наёмниками, если те ворвутся сюда по мою душу.

В груди будто пружину натянули. Последние недели я живу как на иголках, в любой момент ожидая худшего. И сейчас, в шаге от возможного спасения, чувство опасности особенно сильно.

Но дороги назад нет. Что-то мне подсказывает, что если я сейчас развернусь и уйду, до гостиницы, где бросил вещи, уже не доберусь.

Тот, кто меня заказал, только и ждёт, пока я сорвусь и окажусь в отчаянии. Давно бы меня взял, но, видимо, всё ещё надеется, что я приведу его к…

— Договор заключён с вами как с личностью, Ярослав Румянцев. — будто машина чеканит собеседник, разом выбивая из головы лишние мысли. — Мы обязуемся сделать так, что вы исчезнете. Навсегда, или до тех пор, пока не решите вернуться своими силами. Никто и никогда на Земле, кроме меня лично, не будет знать, как и где вы окажетесь. Мы гарантируем, что вы как личность останетесь целы и будете живы там, куда вас доставят, сможете поддерживать свою жизнь и не окажетесь в однозначно смертельных условиях. Никакими инструментами, доступными кому-либо на Земле, вас найти не удастся…

С каждым словом напряжение внутри нарастает. Нет, ничего нового здесь не звучит — но и без того договор до идиотизма странный. Эти оговорки про смертельные условия, пафос — «кому-либо на Земле»! Смешно.

А вот то, что от этого договора сейчас зависит моя жизнь, веселья не вызывает.

За последние десять лет я успел составить и подписать самые разные договоры, долгое время это была моя прямая обязанность. Я хорошо знаю, как серьёзные дяди в костюмах не приветствуют такой вот детский пафос.

Большие деньги любят тишину и обыденность. Даже скуку.

Впрочем, знание о том, насколько надёжные люди порекомендовали мне Контору и как они были в ней уверены, вселяет хоть какую-то уверенность.

Собеседник, тем временем, продолжил:

— Взамен вы обязуетесь передать нам… в случае вашего региона, пятьдесят миллионов рублей. Это вы уже сделали.

Киваю. Неподъёмная для простого человека из провинции сумма, разом обнулившая все мои накопления. Пришлось даже пустить в дело то немногое, что мне досталось от родителей, и это было особенно трудно. Мама с отцом всю жизнь положили на то, чтобы их сын жил лучше, чем они. А теперь они погибли по моей…

Нет. По ЕГО вине.

Кулаки непроизвольно сжимаются до хруста в пальцах. Меня всегда учили не скидывать ответственность на других людей или обстоятельства. Но в реальной жизни, увы, есть много того, что от нас просто не зависит. Например, подковёрная борьба двух бизнес-воротил за власть, в которой на тебя вешают всех собак, делая разменной монетой в большой игре, просто потому что ты слишком много знаешь.

Ничего… Ему от меня нужны знания, которые я сумел заполучить. Я унесу их туда, где до меня никто не доберётся. А уж потом…

Резко встряхиваю головой, концентрируя всё внимание на голосе безликой фигуры. Ведь сейчас должно быть озвучено самое важное. Секретный пункт договора.

Причина, по которой я до последнего откладывал этот вариант. Ведь если в договорах есть секретные пункты, значит с их помощью кого-то хотят поиметь.

Что-то мне подсказывает, что иметь сама себя Контора не станет.

— Помимо суммы-вознаграждения за услугу… — продолжил он после паузы, будто специально данной мне чтобы справиться с эмоциями. — Договор предполагает, что вы клянётесь неукоснительно… Повторяю, неукоснительно соблюдать одно условие. Мы со своей стороны клянёмся, что соблюдение этого условия с момента доставки вас на место не ведёт напрямую к лишению вас свободы, достоинства, жизни, свободы воли, не предполагает необходимость вредить себе, своим близким, делать того, что в господствующей в вашей стране этической системе считается однозначным злом.

Вот оно. Последний пункт, про который меня предупреждали, секретное условие. Никто из тех, с кем я успел это обсудить, не знает, в чём оно заключается, однако все утверждают, что не знают и тех, кто отказался бы от услуги после его озвучивания.

— Озвучьте условие. — говорю ровным голосом, чувствуя, как сердце внезапно успокаивается, а голос наполняет уверенность.

В самом деле, к чему теперь пустые сомнения? Я уже потерял немногих близких людей, а с кем-то пришлось и самому порвать все связи, выводя их из-под удара. Я уже никогда не буду жить так, как жил до случившегося.

И я не собираюсь ничего никому прощать. Если для того, чтобы начать жизнь заново, нужно выполнить какое-нибудь ещё условие — я его выполню.

— Условие простое: вы клянётесь никогда и никому… Повторюсь, никогда и никому, кем бы это существо ни было, как бы могущественно оно ни было… Не присягать на верность и не раскрывать условия этой клятвы, а также того, кто и как помог вам исчезнуть. Никогда и никому. Любая форма поклонения, вассальной и патрон-клиентской связи, поступление на службу и прочее прямое заверение уполномоченных властью в своей верности, также считается присягой, молодой человек. Исключение — формальное подданство или гражданство, не зависящее от вашей воли, найм на работу за плату, создание семьи и любые клятвы верности перед равными, друзьями, соратниками… кем угодно, не имеющим над вами власти. В случае неисполнения мы оставляем за собой абсолютное право на любую форму возмездия.

Повисла тишина. Я застыл в глубокой задумчивости, пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что услышал.

Я ожидал всякого — того, что мне всё-таки придётся отрабатывать спасение, переписать на них остатки имущества, или, не знаю, ягнёнка на алтаре зарезать. Мало ли какая секта богатых психов может курировать эту Контору?

Но услышанное выбило меня из колеи. Мы что, в рыцарском романе? Какая присяга, какие клятвы верности?

С чего я вообще должен хотеть кому-то присягнуть?..

Условие вообще не звучит как проблема. Если найм за деньги не запрещён, я уж точно нигде не пропаду. А без «вассальной зависимости» тридцать пять лет жил и ещё столько же проживу.

— Э-э… — протягиваю, не до конца веря в столь счастливый исход. — Я правильно…

— Вы всё правильно услышали и поняли, молодой человек. — ответ эхом отдаётся в темноте. — Если вы согласны, не будем терять времени. За вами, кажется, идут.

Стальная дверь содрогается от удара. Затем ещё и ещё, будто кто-то очень настойчиво пытается её выбить. Да с такой силой, что звуки ударов отдаются звоном в ушах.

Всё-таки догнали меня, паскуды⁈ А ведь я так хорошо петлял… Благо, знаю этот район как свои пять пальцев.

Что же касается выдвинутого условия… Оно действительно звучит нелепо. Но что-то мне подсказывает, что отнестись к нему стоит предельно серьёзно. Быть может, главное тут в каре за неисполнение? В том, что они ставят человека в условия, вынуждающие нарушить договор и тогда…

В висках колет, мозг работает на полную, пытаясь просчитать все возможные варианты. Может и этот стук в дверь — просто спектакль, призванный не дать мне времени подумать?

— Мы никак не будем, да и не сможем повлиять на то, выполните вы условие, или нет. Ни к чему вас не сможем принудить и клянёмся этого не делать. — раздаётся совершенно спокойный и даже ленивый голос фигуры сквозь грохот ударов.

Будто он уже в тысячный раз отвечает на один и тот же незаданный вопрос. Да вероятно, так оно и есть

Но его слова и таранные удары в дверь развеивают последние сомнения.

— Согласен. — говорю быстро, но твёрдо. — Куда идти? Здесь где-то дверь, какой-то спуск?

Инстинктивно делаю шаг в темноту, но собеседник качает головой.

— Никуда не нужно идти. Договор заключён и устно заверен. Прощайте, Ярослав Петрович.

— А что тогд?..

В следующий миг стальная дверь оглушительно лопнула и всё помещение озарил ослепительный свет.

— Остановись, несчастный! — кричит кто-то громовым басом.

Повернуть голову, чтобы посмотреть, что произошло, я не успеваю. Не могу оторвать взгляда от того, что увидел, когда в помещении стало светло.

Задней части помещения просто нет. Вместо неё — словно чёрная Бездна, с большой буквы. Непроглядная бесконечная воронка, поглощающая мягкий тёплый свет, льющийся со стороны двери. Возможно мне кажется, но в глубине этой холодной пустоты мерцают звёзды и проплывают галактики, как в планетарии…

А ещё прямо из этой Бездны «растёт» фигура в балахоне, сливаясь с космическим Ничто и растворяясь в нём.

Дальше всё произошло мгновенно. Резкое движение фигуры в балахоне, рука в широком рукаве, нацеленная на меня.

Тонкое чёрное щупальце выстреливает быстрее, чем я могу среагировать. Громкий хруст костей, резкая вспышка боли.

И мёртвая глухая тишина, окутавшая всё вокруг. И холод, почему-то приводящий мысли в порядок.

Понимаю, что смотрю на себя со спины. А моё собственное тело, со сквозной дырой в груди, тихо оседает на пол.

Падает и чёрный балахон, оказавшийся совершенно пустым. А к моему телу бросается рослый мужчина, залитый мягким белым сиянием.

У него что, крылья за спиной⁈ И золотистый сияющий нимб⁈ Похоже, сейчас вырублюсь…

Последнее, что я увидел — безупречное лицо… ангела? Это что, правда ангел?

Он повернулся ко мне, наши взгляды встретились. В небесно-синих глазах блеснули слёзы.

— Сохрани хотя бы душу. — произнёс он печально — и всё вокруг исчезло, растворяясь в грязно-сером тумане. — У тебя ещё есть шанс.

— И помни про договор! — донёсся следом шёпот, уже вообще ничем не похожий на человеческий голос.

Кажется, я схожу с ума.

Очнулся я с ощущением, что медленно куда-то плыву. Кругом стелится непроглядный серый туман, мысли текут размеренно и плавно.

Тела не чувствую — но это почему-то не вызывает паники. Смерть выглядит как-то очень уж… скучно. Хотя всё равно лучше пресловутого «вечного ничто» и двух метров на кладбище.

Прокручивая в голове последние минуты жизни, испытываю лишь разочарование. Обманула всё-таки эта Контора.

Воспоминания о том, почему я пришёл сегодня в это странное место, что-то всколыхнули в душе. Перед внутренним взором встаёт лицо моего врага — широкое, уверенное, довольное собой и жизнью.

И лица отца и матери, погибших по его воле — неживые, с пустыми глазами. Такие, какими видел их на похоронах.

От этих воспоминаний пелена безразличия лопается. Душу поглощает ярость.

Ну уж нет! Пока я всё ещё осознаю себя, помню себя — я существую. А значит, не всё потеряно. И я однажды вернусь и найду этого ублюдка, даже если для этого придётся стать мстительным духом, или каким-нибудь чёртом.

Кажется, движение ускоряется. Замечаю, как в тумане проплывают отдалённые силуэты чего-то неясного. Пролетаю мимо невесть откуда взявшегося гигантского шатра, по стенам которого перемещаются изображения причудливых зверей…

Меня неодолимо тянет вперёд, вперёд, туман смазывается от скорости, становясь неразличимой серой мутью. Я куда-то проваливаюсь.

Всё поглощает тьма. Я ничего не вижу, ничего не чувствую. Только отголоски ярости в душе и неимоверное желание жить.

Я должен жить!

Сквозь глухую пелену слышу что-то похожее на мерное тиканье часов. И тихий женский плач. Так могла бы плакать моя мать, если бы вместо неё погиб я…

— Может… Может хоть что-нибудь⁈ Мы найдём ещё деньги, заплатим!.. — раздаётся дрожащий от слёз голос откуда-то издалека.

Затем другой — надтреснутый, старческий, но в то же время властный и твёрдый:

— Я слишком дорожу своей репутацией, чтобы обманом выманивать у вас деньги. Я сделала всё, что могла, и больше на этом острове не сделает никто. Тело дотянуло до совершеннолетия, слава Пятнадцати! Сегодня боги даруют ему Пробуждение. И только воля Системы сумеет вернуть его душу в мир живых.

Что происходит? Где я?.. Всё ещё не чувствую тела, но понимаю, что что-то изменилось. Что-то вот-вот должно произойти.

Тик. Тик. Тик… Бам-м-м-м… Гулкий металлический звон проникает в каждую клеточку, новая волна паники захлёстывает с головой.

Напрягаю всё, что только можно, пытаясь хоть что-нибудь ощутить, поднять веки, дёрнуться, вдохнуть… И тут тьма мгновенно рассеивается. В глаза бьёт слепящий свет.

Зажмурившись, жадно вдыхаю, втягивая столько воздуха, сколько могу, и чувствуя наконец тело.

Которое тут же сковывает судорогой.

— Авий, сынок! Ты жив!

Меня касаются мягкие ладони, приподнимают и ласково прижимают к горячей женской груди.

— Не спеши радоваться. — слышу жёсткий голос старухи. — Ничего ещё не кончено.

Глава 2 Воскресший

Я долго не мог прийти в себя. Лишь чувствовал тепло рук, прижимающих мою голову к груди, капающие на макушку горячие слёзы… и предательскую слабость во всём теле.

Никогда прежде не ощущал такой унизительной слабости!

Спустя, наверное, несколько минут рыданий, меня наконец выпустили из объятий — и немолодая, но всё ещё ухоженная и симпатмчная женщина, заплаканная и усталая, заглянула мне в лицо.

— Авий, сынок! Ты… — она тревожно вздохнула. — Ты помнишь меня?..

Я готов поклясться, что она произнесла это на неизвестном мне языке — мягком и певучем. Но при этом я понял каждое слово и, более того, отчётливо уловил все интонации в её голосе. Неуверенность, затаённое ожидание худшего, робкую надежду…

Перед глазами снова встаёт лицо моей собственной матери, но теперь в больнице, куда её доставили после аварии. Перед смертью она пришла ненадолго в себя — и в её голосе я слышал ту же надежду пополам со страхом.

Надежду, что я выживу. Что сумею разгрести свалившееся на нас дерьмо. И вот теперь…

— Да, мама. — против воли… но не вопреки желанию говорю я. — Я помню тебя. Я жив… Здравствуйте, бабушка Унна.

Морщинистая сухая женщина, имя которой само всплывает в памяти, сухо смеётся в ответ.

— Ишь какой шустрый! Уже я ему «бабушка Уна», а не «эй, тётка, подкинь монетку», ну надо же!

Обе женщины с укоризной глядят на меня, ожидая, видимо, раскаяния за какую-то выходку. А я пытаюсь осознать, что здесь вообще происходит. Где я⁈ Почему я здесь, почему эта женщина называет меня сыном…

И откуда эта отвратительная слабость в теле? Я уже успел осознать, что рук и ног практически не чувствую, едва могу пошевелить пальцами. И это… пугает.

Что если всё это — сон, а я сейчас лежу где-нибудь на хирургическом столе чёрных трансплантологов, или умираю в какой-нибудь канаве⁈

В голове шумит, тяжело даже мысли в кучу собрать. Я так и сижу в тишине, переводя взгляд с одного лица на другое и пытаясь хотя бы осознать себя.

— Ладно, Камилла. — обратилась «бабушка Унна» к заплаканной женщине. — Порча Глубин — это совсем не шутки. Даже если благая Система вернула мальца в мир живых, сейчас он очень слаб. Пусть отдохнёт, вам его вечером ещё в Пантеон тащить, а он даже ногами шевелить не может!

— Но… Сегодня?.. — робко возражает Камилла, но старуха бросила в ответ такой суровый взгляд, что женщина тут же сдалась.

— Ещё ты спорить будешь со старой целительницей! — ворчит Унна. — Богами заповедано, что посвящение должно проводиться в день совершеннолетия. Значит хоть помри, а в Пантеоне он быть вечером обязан! Лучше бульона какого сготовь. Или принеси тот, что на поминки стоит. Не пропадать же добру!

При упоминании еды живот призывно заурчал, а слабость в теле стала ещё более отвратительной. Так что Камилла, не говоря больше ничего, быстро встала и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв тяжёлый плотный занавес на входе, заменяющий дверь.

Ловко эта старуха устроила нам беседу тет-а-тет. По тому, как пристально она глядит теперь на меня, сразу ясно — вовсе не забота о моём желудке вынудила её так резко прогнать Камиллу.

— Слушай меня, мальчишка. — холодно говорит она, не отрывая от меня цепкого взгляда из-под седых бровей. — Я понимаю, что смерть никогда не проходит бесследно. Твоей души не было в мире живых больше месяца и всё это время только моя сила и благая Система не давала тебе уйти насовсем.

Что несёт эта женщина? Какая душа, какой мир жи… Хотя, стоп.

Перед глазами будто наяву проносятся события этого утра. Сейчас они почему-то вспоминаются смутно, как и вся моя жизнь до этого момента. Но всё-таки вспоминаются. Космическая бездна в Конторе, светящийся тип с крыльями, просивший меня спасти душу… Полёт в тумане, хотя он почти изгладился из памяти, как если бы был сном.

Но он точно не был сном. Всё по-настоящему. Всё случилось буквально только что! И что со мной теперь⁈

Дёрнувшись, я с огромным трудом приподнимаюсь на постели и осматриваю себя. По пояс накрытый тонким одеялом худой и смертельно бледный подросток. Да, судя по костлявости, некоторой нескладности и гладкой коже — со мной он не имеет ничего общего.

Но именно его глазами я сейчас смотрю на мир.

Унна же, дав мне немного времени, продолжает:

— Вижу, и для тебя смерть не прошла легко. Не переживай, Авий Эолан, скоро ты снова привыкнешь к жизни. Ты не первый, кого я вытаскиваю с того света — и очень часто спасённые, особенно пережившие смерть в юном возрасте, после… возвращения проявляют особые силы. Ведь, если Система вытащила кого-то из мёртвых, значит так угодно Богам, не так ли?

Мне кажется, или она хитро мне подмигнула? Да нет же, губы старухи действительно изогнуты в едва уловимой улыбке. Такие вещи я за жизнь хорошо научился подмечать.

Не зная, что сказать и не имея для этого сил, просто киваю.

— Вот и хорошо, что ты понял. — усмехается она, вставая со стула и направляясь к выходу. — И ещё три вещи, напоследок.

— А?.. — переспрашиваю на автомате, поворачивая следом голову. — Какие?

— Первая — старайся не слишком выделяться поначалу и почаще припоминать, что ты — Авий Эолан, сын торговки и моряка. Вторая — Порчей Глубин не заражаются случайно, и сказочка твоих… дружков о том, как ты просто слишком глубоко занырнул, не стоит выеденного яйца.

Унна замолчала, приоткрывая занавес и выглядывая за пределы комнаты. В полутьме, рассеиваемой лишь стоящей у кровати лампой, ничего не видать.

— А третья? — спрашиваю еле шевелящимися губами. Слова Унны о том, что мне не стоит выделяться, отчего-то вызвали в душе острое подозрение на её счёт. — Что третье?

— А третье, мальчик… — шепчет она. И в голосе слышна угроза. — Помни о принесённой тобой клятве. Особенно — сегодня вечером.

Сказав это, она резко встаёт и выходит из комнаты. Я пытаюсь собрать силы в кулак и вскочить с кровати. Догнать, остановить! Неужели, старуха знает, кто я и как я здесь оказался⁈

И где это вообще — здесь.

Сил не хватает. Я приподнимаюсь, опёршись на локти, но руки с болью подламываются, не выдержав веса тела. Заваливаюсь лицом вперёд, с грохотом рухнув с кровати на пол. Пол каменный, жёсткий, холодный.

Из разбитого носа течёт кровь, кулаки сжались до дрожи в пальцах. Ну почему я даже встать с кровати не могу⁈ Что такое случилось с этим Авием Эоланом?

То, с каким презрением Унна упомянула о его «друзьях», тоже не укрылось от моего внимания. Чую, здесь случилось что-то нехорошее.

Падение прочистило мозги. Слышу, как в комнату с испуганным возгласом влетает Камилла, чувствуя её тёплые руки, бережно поднимающие меня с пола. Отчётливо понимаю:

Мой договор с Конторой приведён в исполнение.

Я понятия не имею, что произошло, где я, кто все эти люди, через слово припоминающие «благую Систему» и богов, почему я так слаб и что такое Порча Глубин. Но я абсолютно точно не нахожусь в питерской подворотне, меня никто не считает Ярославом Румянцевым и выгляжу я совсем иначе, чем полчаса назад.

И при этом я жив и помню себя. А значит, Контора сдержала своё обещание. Теперь мне нужно, как и сказала эта старуха, не выделяться слишком сильно и понять, что происходит и как жить дальше.

— Что такое, Авий? — тем временем стояла надо мной испуганная… мама? Ну да, мама этого Авия Эолана. — Зачем ты пытался встать?

— Бабушка Унна… — отвечаю слабым голосом, уже уняв нахлынувшую было тревогу. — Мне… Мне нужно с ней ещё увидеться и поговорить. Когда мне станет лучше.

Камилла озадаченно качает головой.

— Раньше ты не проявлял к ней такого интереса, сын. — став вдруг очень строгой говорит она. — Да и уважения, честно говоря тоже. Так что, хоть госпожа Унна и выходила тебя, но это её работа, а не какое-то одолжение. Не думаю, что она захочет с тобой общаться.

Я возражаю:

— Мне нужно всего раз! — из головы никак не уходят слова о клятве. Я обязан расспросить её, хочет она того, или нет. Сама виновата — нечего было мне намекать и строить из себя невесть что.

Камилла вновь качает головой.

— Увы, Авий. Госпожа Унна и так задержалась на острове ради тебя. Теперь ей придётся плыть в сезон штормов, а ты сам знаешь, как это дорого и опасно. Уже через час её корабль отходит, так что она ушла собирать вещи.

Выходит, я на каком-то острове, сообщение с которым осуществляется по воде. Несмотря на продолжающийся шум в голове, сразу стараюсь подмечать столь важные детали.

— Но когда она вернётся — я смогу с ней увидеться?

— Если вернётся. — с акцентом на первое слово отвечает Камилла. — За всю мою жизнь она бывала здесь всего дважды. Такие выдающиеся целители, сын мой, нужны в любой точке мира. Если уж твой отец позволяет себе многомесячные плавания, чего говорить о той, кого Система направила на путь исцеления.

Говоря это, Камилла стирала кровь с моего лица и ополаскивала нос холодной водой из чаши, стоящей на столике рядом. При этом, хоть она и смотрела на меня хоть и с лёгким упрёком, но упрёк тонул в заботе и любви, светящихся в её глазах.

Но упоминание отца вогнало женщину в глубокую задумчивость. Похоже, отношения между ними не самые лучшие, что неудивительно, если он и правда не бывает дома месяцами.

Всё это я собираюсь фиксировать и запоминать. Ведь мне теперь с этим жить, как бы я здесь не оказался. Не знаю, что случилось с настоящим Авием Эоланом, но теперь, похоже, я за него.

Против воли меня передёргивает от одной мысли о том, что почувствует эта женщина, если узнает, что тело её любимого сына занял какой-то чужой взрослый мужик бог знает откуда.

Удивительно будет, если она вообще переживёт такие новости. Ведь это она для меня — чужая, а перед ней в постели её родной, чудом спасшийся, сын.

Будет лучше, если правда так и останется тайной. Один раз из-за своей излишней честности и прямоты, я уже разрушил жизнь себе и своим родителям. Мне этого хватило.

Пусть передо мной и чужая женщина, но она искренне любит своего сына и не сделала мне ничего дурного. А значит я — Авий Эолан, сын торговки и моряка.

Пусть будет так.

— Можно мне поесть… немного. — говорю, опустив взгляд.

— Конечно, Авий, сейчас-сейчас, я уже почти… Одну минутку!

Миг — и она выбегает из комнаты, откинув тяжёлый занавес, а я уже не в первый раз подмечаю странное. Разумеется, эти люди не произносили слов «пантеон», «час», «минута» в привычном смысле. Стоило мне напрячь мозги, как я понял, что только что Камилла сказала что-то вроде «несколько ударов сердца».

Но мой мозг сам переделал это в привычное «одну минуту», как до этого слово «ольяндраг» переделал в «пантеон», «дом всех богов».

Понятия не имею, что это за пантеон такой, куда мне нужно зачем-то попасть вечером. Но при мысли об этом сердце почему-то бьётся быстрее, а в душе возникает трепет предвкушения, какое-то детское ожидание чуда…

Стоит об этом плдумать, как память тут же подкидывает чуждые мне знания. Откуда-то всплывает образ приземистого каменного здания с широким куполом, колоннами у входа и чьей-то разукрашенной статуей перед ним. Голова болит всё сильнее, ощущаю невероятную важность этого места для… для меня.

Или для того мальчишки, которым я теперь являюсь. По идее ведь у меня теперь его мозги, а значит должна быть его память, а не моя собственная.

Может, потому голова так болит, что пытается совместить всё это так, чтоб я не помер? От этой мысли стало жутковато.

Надо бы осмотреться. Руки всё ещё болят после чрезмерного усилия, но я кое-как подтягиваюсь на подушках выше, переходя в полусидячее положение. Так-то лучше.

Комната небогатая, но просторная. Голые, хорошо выровненные стены из больших каменных плит. Непривычно. Помимо низкой кровати, пары небольших стульев и тёмного простого столика, в дальнем углу стоит довольно большой шкаф.

Точнее, простая многоуровневая полка, на которой аккуратно сложена одежда и небольшие грубые ящички. Там же — массивные тёмные часы, чьё тиканье, похоже, и стало первым, что я услышал в этом месте.

Всё это нехитрое убранство освещает неяркая лампа. Единственное окно завешено плотной чёрной шторой.

Вскоре вернулась Камилла, держа перед собой глиняную миску с чем-то очень ароматным. От этого запаха — мясного с пряностями, аппетитного, живот снова заурчал, и я рефлекторно потянул руки к тарелке.

Разумеется, не сумев их даже нормально приподнять. Проклятье! Нужно как можно быстрее избавиться от этой предательской слабости!

— Тише, сынок, тише. — поспешила «успокоить» меня… мама. Держа миску в одной руке, второй она достала из передника глиняную же плошку и принялась меня кормить.

Но, прежде чем дать волю измученному организму, я посмотрел ей в глаза и со всей требовательностью спросил:

— Ма… Мама. Когда я снова смогу двигаться? Не хочу лежать тут бревном!

— «Лежать бревном» — с тёплой улыбкой повторила она. — Никогда не слышала такой присказки. А двигаться… Ох, сын. Порча Глубин — это не шутки. Тут на всё воля Системы. Но что я точно скажу — так это то, что чем лучше ты будешь кушать и чем больше разминаться, тем быстрее это случится. Вот так. Так что ешь давай, не отлынивай!

Несмотря на её напускную строгость, на душе стало тепло от того, сколько заботы звучит в голосе этой женщины. Снова вспомнились мои собственные мама, отец… Отбросив лишние сантименты, я жадно принялся за еду.

Они хотели, чтобы я жил, чтоб справился с любыми ударами судьбы. Я жив — и пока справляюсь. Тот… то существо, которое я встретил в Конторе. Оно говорило, что я смогу вернуться домой своими силами, если пожелаю. Уверен, однажды я непременно пожелаю.

А те, по чьей вине погибли родители — жестоко пожалеют. Я ещё мало что понимаю, но отчего-то чувствую — сегодня я соприкоснулся с чем-то намного большим, чем любые миллиарды на счетах моих врагов.

Съев всё до последней капли и чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, а с ним и живительная энергия, я попросил Камиллу отдохнуть. Ей сейчас это нужно чуть ли не больше чем мне.

Перед уходом она сняла с окна чёрную ткань. Комнату озарил тёплый свет дневного солнца.

— Набирайся сил, сынок. — негромко произнесла она. Но я без труда замечаю, что её ещё что-то тревожит. Легко догадаться, что именно.

— Мама. — я уже более твёрдым голосом окликаю её. — Сегодня вечером… Мне ведь куда-то нужно будет отправиться?

На её лице целая гамма эмоций. Уперев руки в бока, она строго произносит:

— Сын, не торопи события. Я знаю, как ты ждал дня совершеннолетия. Знаю, как тебе важно наконец получить божественный Дар и пробудить связь с благой Системой. И я придумаю, как доставить тебя в Пантеон. За работницами пошлю, в конце концов, пусть потрудятся. А ты отдыхай, набирайся сил и не забивай этим голову, понял? Вот и хорошо. Поспи, Авий. До вечера ещё есть время.

С этими словами Камилла ушла. А я, огорошенный её ответом, остался размышлять о том, что такое она имела ввиду. Какой ещё дар, какая связь… Я всё-таки попал к каким-то сектантам?

Я усмехнулся от того, как упорно мозг цепляется за привычные схемы. Сектанты… и это всё, что я могу придумать после всего, что пережил?

Мало ли я увидел за это утро такого, после чего можно уверовать и в богов, и в чертей, и во что угодно?

Вновь перед глазами встаёт картина: я смотрю со спины на собственное продырявленное тело, вместо стен вокруг космическая бездна, а тьму разгоняет сияние крылатого типа с мечом и нимбом…

На что же я такое подписался? Я, конечно, за жизнь прочёл немало фантастики — кто ж её не читал! — но никогда даже в мечтах не допускал, что бывает… вот так.

От размышлений меня отвлекли подозрительные звуки со стороны окна. Будто кто-то там перешёптывается.

А потом солнечный свет закрыла собой тощая тень — и на подоконнике, согнувшись едва ли не вдвое, расселся какой-то парень с сальными спутанными патлами и невероятно наглой рожей.

— Ого, внатуре очухался! Везунчик ты. — заметно шепелявя цедит он. — Ну здарова… водолаз!

Он довольно усмехается, а кто-то ещё там, под окном, и вовсе ржёт в голос. Не нравится мне всё это.

Не только потому что я видел подобные наглые морды и в прошлой жизни, но и потому что память Авия подкидывает мне это чувство.

Что-то тёмное и злое.

— Вижу, врубаешься, что по чём. — усмехается он, а затем ловео перебирается через окно, целиком оказываясь в моей комнате. Конечно же, приглашения спрашивать и не думает.

— Кто ты и что тебе надо? — тихо вопрошаю я, решив пока поиграть совсем уж в дурачка. — Ты… кто-то из моих знакомых?

Ну а что, Унна ведь говорила, что с пережившими смерть всякое бывает, тут не угадаешь.

Так что почему бы мне не «потерять память», пока не разберусь, кто есть кто.

Судя по роже, мой ответ ему по душе. Подойдя к постели, незнакомец угрожающе нависает надо мной и заглядывает в глаза немигающим взглядом.

Тут он просчитался. За последние месяцы мне вот так, с явной угрозой, смотрели в глаза самые разные люди. В том числе такие, в сравнении с которыми этот тип — просто дворовая шавка.

— Чё-то взгляд у тебя больно дерзкий. — презрительно цедит он. — Так на друзей не смотрят. Понял меня⁈

Его ладонь нацеливается на меня. Предплечье мгновенно покрывается мерцающими узорами, а я чувствую, что не могу дышать.

Горло словно сдавили невидимые тиски. Но опускать взгляд я даже не думаю.

Глава 3 Должник

Удушение продлилось всего пару секунд. Потом этот ублюдок отпустил меня. Или… Неужели, у него просто закончились силы?

Да, судя по тому, как он раздосадованно скалится и отводит взгляд, дело именно в этом. А значит ничего серьёзного он так со мной не сделает.

Хотя, наверное я пока слишком мало понимаю в этом, чтобы так смело судить. Расслабляться нельзя.

Удивляет ли меня то, что он использовал что-то вроде магии? Не особо. После всего, что со мной сегодня приключилось, после ангела, шатра с живыми картинками и моего собственного тела с дырой в груди, принять ещё и существование сверхспособностей легче лёгкого.

В конце концов, время порефлексировать и глубокомысленно повздыхать о том, как удивителен мир, у меня ещё будет. Но только в том случае, если я сейчас сумею защитить своё право на это. И никак иначе.

Так что я начал действовать сразу, почти не растерявшись. Пусть даже всё, что я могу — не отводить взгляда, продолжать смотреть в глаза нахальному ублюдку.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — спрашиваю спокойным голосом, прерывая затянувшееся молчание. — Так и будешь стоять и сопеть?

Самодовольное превосходство, которым он так и лучился, только появившись в моей комнате, как ветром сдуло. Рот парня искривляется в оскале, а рука с плотно сжатым кулаком уже летит к моему лицу, как вдруг…

— Лод, остынь! — раздаётся опасливый голос со стороны окна. — Не перегибай!

На всё это я смотрю с безразличием. Не могу сказать, что так уж закалён в драках, или так уж бесстрашен. Но моя работа всегда предполагала умение сохранять спокойствие в кризисных ситуациях. Даже если знаешь, что в случае провала переговоров есть шанс прокатиться в багажнике до ближайшего леса.

Да и мой враг перед тем, как перейти к неприкрытому террору, посылал ко мне для давления самых разных людей. Пожалуй, это и стало его главной ошибкой, давшей мне время подготовиться и натренировать умение держать удар.

Крупный кулак со сбитыми костяшками замер в паре сантиметров от моего лица. Мальчишка — а передо мной стоит именно подросток лет семнадцати — явно очень хочет пустить кулаки в дело. Аж красными пятнами весь покрылся.

Но не пускает. И это придаёт мне ещё большей уверенности. Значит, его удерживает что-то серьёзное — и этим нужно пользоваться.

— Вижу, не друзьями мы были. — собравшись с силами качаю головой. — Ну и ладно. Ты правда пытаешься угрожать кулаками тому, кто больше месяца был мёртв?

Смерть пугает людей в любом месте и во все времена. А слова матери о том, как долго меня выхаживали, я запомнил. И теперь с удовольствием увидел, как незваный гость вздрагивает, как отшатывается в невольном испуге и делает шаг назад.

— Что вам нужно? — прямо спрашиваю, продолжая глядеть ему в глаза.

Видимо, этот Авий связался с дурной компанией, а мне теперь расхлёбывать. Только вот участвовать в юношеских уличных разборках у меня нет ни малейшего желания.

— То же, что я всегда! — процедил он, наконец собравшись с духом. — Ты, водолаз, вижу, дерзким стал. Думаешь, разок помер так Боги теперь берегут? Много кто так думал, ага. Как будешь в следующий раз нырять для старшака, можешь поискать их останки на дне.

Самообладание к нему уже вернулось. Говорит с совсем не детской угрозой. Откуда-то из глубин души поднимается тяжёлый удушливый страх, настоящий ужас — но не перед этим пацаном. А перед теми, кто послал его сюда.

Чужой ужас, принадлежавший Авию. Это не осталось для гостя незамеченным. Осмелев и снова нависнув надо мной, он с силой вдавливает меня в постель, а его предплечье снова излучает свет.

— Ты наш, водолаз. — шепчет он, обдавая меня потоком несвежего воздуха. — Наш с потрохами. Сегодня тебя отволокут в храм, твоя мамаша позаботится о сыночке. А потом… потом ты явишься к старшим и принесёшь им полноценную клятву верности, падаль. И уж я позабочусь, чтоб ты оказался под моим командованием… Научу тебя, как уважать старших!

Тело, и без того почти бессильное, снова сковывает чужая сила. Теперь уже он с угрозой смотрит мне в глаза, а не я ему. Он господствует над ситуацией, продавливая мне рёбра жилистой рукой.

У меня от этого буквально закипела кровь. Будто волна живительного яростного огня разлилась по телу от его слов о клятве и подчинении… Я и не думал, что это приведёт меня в такую бешеную злобу… Но это правильно.

Хватит с меня угроз и запугиваний! Раз уж какие-то неведомые силы дали мне шанс начать жизнь заново, я не повторю прежних ошибок.

Достаточно долго я пытался встроиться в чужую иерархию, как-то «подняться» по жизни. Закончилось это тем, что я здесь, лежу без сил в чужом теле.

Теперь всё будет по-моему. Но я уже не ребёнок и понимаю, что если хочешь свободы — к ней нужно идти продуманно, нужно уметь играть с теми картами, которые есть на руках и уметт выжидать, действуя в самый подходящий момент.

На одной лишь ярости далеко не уедешь.

Да, чуда, разумеется, не произошло — тело меня по прежнему почти не слушается, как бы я не хотел схватить урода за руку и сдавить как следует. Но я с удовлетворением замечаю, как узоры на его руке вспыхивают ярче и исчезают. Я снова могу дышать и говорить — и не упускаю шанса этим воспользоваться.

— Пережив смерть я кое-что понял, Лод. — обращаюсь я к нему, припомнив имя.

Он вздрагивает. Похоже, я вышел из-под контроля раньше, чем он ожидал. А меня всё ещё потряхивает от подавляемой злобы, хочется придушить его голыми руками…

Нет, сейчас я ещё ничего не могу. Нужно выиграть время, нужно восстановить хотя бы минимальный контроль над телом, стать сильнее. Дав себе секунду, чтобы подавить гнев, продолжаю:

— Пережив смерть я кое-что понял. Я больше не хочу никому присягать и служить. Тем-более тем, кто вынужден посылать целую бригаду, чтобы запугать полудохлого калеку. Если ты считаешь достойным шестерить на таких «господ», то я как-нибудь обойдусь без этого позора.

Угрожать ему я даже не собираюсь — меня бы угрозы от паралитика только насмешили, а то и вызвали бы жалость, что ещё хуже. В том возрасте, в котором сейчас сам Авий и этот Лод, куда важнее чувствовать себя крутым, чувствовать уважение к себе.

Удар в эту болевую точку сразу приносит свои плоды. Лицо Лода перекашивается, рука, всё ещё давящая мне на грудь, вздрагивает, а затем давит мне на грудь с такой силой, что вышибает из меня весь воздух.

Но я в ответ лишь хрипло усмехаюсь. Ведь это уже не жест превосходства — это жест бессильной ярости, вспышки слепого гнева.

— Лод, угомонись! — снова слышится напряжённый голос и в окне появляется ещё одна тень. — Старшие не велели калечить, им нужны целые добытчики.

Лод со сдавленным рыком поворачивается к окну и рычит:

— Вот пусть старшие с ним и нянчатся! Ещё всякие черви меня жизни учить будут… А тебе, Авий, за твои слова, теперь лучше до возвращения отца не вылезать из-под мамкиной юбки. Старшие тебя везде достанут. Так что отдыхай, доходяга. И бойся!

На мгновение его рука снова загорается, горло сжимает тисками. После чего оба гостя проворно ныряют в окно, и когда я снова могу дышать, на улице уже ни звука.

Ярость в груди стихает, возвращается чужой страх. Страш подростка Авия перед неведомыми старшими… на который мне, честно говоря, абсолютно плевать.

До того, как я смогу сам передвигаться, буду разминаться и укреплять тело дома. А потом… Нет, прятаться за спину несчастной женщины, которая ночей не спала, переживая за сына, я точно не стану.

Так что с загадочными «старшими» разберёмся, когда встретимся. Сейчас же ближайшая задача — понять, что за Пантеон такой, и на кой-чёрт я нужен там, даже если туда меня придётся тащить.

Те самые помощницы матери по лавке, которых она обещалась позвать, прибыли, когда небо за окном уже окрасилось розовым. Пока я ждал их, несколько раз против воли отрубался, падая без сил.

Конечно, сейчас набраться сил и выздороветь намного важнее, чем без толку размышлять о будущем, не имея практически никаких знаний. Но с тем, что я даже в сознании долго находиться не могу, нужно что-то делать — и побыстрее.

Хорошо хоть переодеваться не пришлось — ещё до того, как я очнулся в этом мире, меня успели нарядить в чистую рубаху и широкие штаны из тёмной ткани. Такие, чтобы годились и на похороны, и на Посвящение, как со смущением пояснила Камилла.

И вот, наконец, наскоро перекусив, поддерживаемый под руки помощницами матери и сопровождаемый ей самой, я «вышел» из дома, едва-едва перебирая ногами, чтобы хоть немного облегчить женщинам ношу.

Боже, как это унизительно! Дело даже не в том, что меня, молодого парня, несут женщины — и уж тем-более мне плевать с высокой колокольни на мнение зевак, праздно наблюдающих за нашей процессией.

Но эта отвратительная беспомощность, предательская слабость… Ненавижу быть зависимым от каких-то внешних обстоятельств! Я и машину-то себе так и не завёл, потому что не люблю связывать свою безопасность с техникой, а тут я не властен даже над собственным телом!

К матери Авия, как и к её помощницам, старающимся по дороге меня подбадривать, я наоборот испытал искреннюю благодарность. Сердцем чувствую, как важно было бы самому мальчишке сегодня попасть в Пантеон, и они это тоже явно понимают. Когда вновь стану хозяином своему телу — непременно постараюсь их отблагодарить.

Не привык находиться в долгу.

Чтобы отвлечься от мыслей о будущем, сосредоточился на настоящем. А именно на месте, которое меня окружает и на людях, которые здесь живут.

Судя по нашему каменному дому, я ожидал увидеть какой-нибудь средневековый город — в деревнях, насколько я знаю, чаще строили из дерева, даже богачи. Но я ошибся.

Вокруг простираетсч средних размеров деревня, а наш дом, окружённый довольно обширным, но совсем запустелым двором, стоит на самом её краю, на массивном скальном выступе, уходящем в море.

Именно море — тёмное, разбивающееся тяжёлыми волнами о камни, бескрайнее — и служит естественной границей нашей деревни с одной из сторон. Я прошу ненадолго остановиться, чтобы как следует всё разглядеть.

— Только недолго. — строго произносит Камилла, покачав головой. — Унна говорила, как важно тебе будет заново освоиться, но негоже заставлять богорождённого ждать.

Отметив краем сознания ещё одно новое слово — «яндарил», которое мозг перевёл как «богорождённый», я неспешно оглядываю пейзаж. Какой чудесный вид!

Закатное солнце клонится к воде, бликуя на медленных волнах. По ступенчатому берегу, состоящему из широких скальных выступов, покрытых изумрудной травой, разбросаны приземистые каменные дома с плоскими или односкатными крышами.

В центре всего этого — широкая каменная дорога. В одну сторону она идёт вниз, к каменистой бухте и большому для деревни порту, в котором я замечаю даже судоремонтную верфь с полуразобранным корабельным днищем. В другую же — петляя по плоским скальным уступам, покрытым домами — уходит вверх, куда нам, как подсказала память, и нужно идти.

Где-то там, возвышаясь над прибрежными скалами и над деревней, стоит Ольяндраг, или Пантеон. Дом местных богов.

— Море уж пару дней спокойно. — слышу за спиной голос одной из служанок. В голосе отчётливая тревога.

— Да. — также обеспокоенно ответила вторая. — Не к добру это…

— Почему? — спрашиваю, обернувшись. — Разве для кораблей это не лучше?..

Камилла окидывает меня печальным взглядом. Видимо, речь о чём-то, что я прекрасно знал раньше и «забыл» теперь. Но первая служанка всё-таки отвечает с сочувствием:

— Когда в сезон штормов море слишком долго спокойно — жди по-настоящему ужасной бури. Так говорят.

Видя, как все напряжены и не желая лишний раз смущать никого странными вопросами, я вновь отворачиваюсь к воде.

С уступа, вдоль которого идёт тропа от нашего дома до главной дороги, прекрасно видно всё, что расположено ниже. В том числе и совсем уж неприглядные домишки, кривые и косые, цвета глины и тростника, кучно ютящиеся у самого берега.

Обилие ила и грязи вокруг них ясно говорит о том, что во время штормов эти дома то и дело подтапливает.

Там, в самом низу, между этими трущобами и портом, стоит группа рослых бедно одетых парней, которые с этой высоты кажутся лилипутами. Надо же, и мой «приятель» Лод с ними.

И они явно тоже меня заметили. Отсюда до них довольно далеко — всё-таки скальные уступы широкие, а наш дом стоит аж на третьем «ярусе», заметно возвышаясь над бухтой — но у меня получается разглядеть, как самый массивный из них медленно поднимает ладонь к горлу — и, не отрывая взгляда от меня, плавно проволит ей себе по шее.

Что ж. Намёк предельно ясный. А смогут ли они воплотить угрозу в жизнь — это мы ещё посмотрим.

— Идёмте. — с улыбкой поворачиваюсь я к сопровождающим. — Тут правда очень красиво, но не стоит слишком опаздывать.

— Это точно. — с искренней заботой, отвечает одна из служанок. — Эол прекрасный остров, один из лучших в союзе вождей, уж я много их видела. И пиратов почти нет…

— Ещё бы вождь и его свита весь лес на этой оконечности не извели, было бы совсем чудесно. — ворчит в ответ, понизив голос, вторая мамина помощница.

Мы продолжили неспешно двигаться к главной дороге. Жители соседних домов изредка выглядывали поздороваться, но чаще я замечал лишь мелькающие в окнах лица, разглядывающие, кого это там тащат.

— Много ты понимаешь, старая! — беззлобно бросила Камилла в ответ на слова про вырубленный лес. — Потому и не бывает здесь пиратов, что знают — у вождя всегда лучшие корабли из лучшего леса, из благословенного Системой дерева! Вот и думай…

Я внимательно слушаю всё, запоминая и название острова, схожее с нашей фамилией, и информацию о пиратах и кораблях «вождя».

После этого долго шли молча. Прошли по мощённой дороге через оживлённую часть деревни, поднялись на уступ выше. Я с интересом осмотрел откровенно «средневековый» антураж.

Пройдя чуть дальше, среди скрипящих телег, одетое в рубище пахарей с тяпками и мозолистыми сильными руками, хмурых типов в коротких кольчугах, подпоясанных широкими клинками, я увидел…

— Вот это да! — непроизвольно воскликнул я. — Погодите, дайте посмотреть!

Мы подошли к небольшой площади, окружённой тремя заведениями. На их вывесках — пивная кружка, винный бочонок и жареная рыбина на блюде. Красноречиво, но привлекает меня не это.

На площади собралась небольшая толпа народа — в первую очередь, детей. Над головами ахающих и охающих людей изящная молодая девушка в ярком наряде танцует, крутится, делает сальто, стоя прямо на воздухе.

По началу я пытаюсь разглядеть какую-то страховку, или ещё что — но ничего этого нет и в помине!

А двое рослых загорелых мужчин, сидя в центре площади, выдувают потоки — огненный и ледяной, и они двумя сверкающими змеями вьются вокруг танцующей девушки.

Служанки тоже засмотрелись на это шоу, а вот Камилла лишь нахмурилась и с нескрываемым презрением произнесла:

— Позорные шуты! Система дала им возможности, направила на такие редкие пути развития, а они селян развлекают за подачки! Наверняка попробовали себя в бою, да обделались от вида крови. Тьфу!

Перевожу удивлённый взгляд на эту хрупкую с виду усталую женщину, которая вдруг заговорила будто отставной вояка. Но вслух ничего не говорю. Смолчали и остальные, лишь несколько ближайших зрителей окинули её недовольными взглядами.

Насмотревшись на удивительное даже по моим меркам представление, мы двинулись дальше.

У меня перед глазами всё стоит эта девушка, отплясывающая по воздуху безо всякой страховки, и парни, выдыхающие воду и огонь. Магия! Да настоящая, как в книжках, а не та мелочёвка, которой угрожал мне Лод!

Куда же я попал благодаря договору с этой Конторой? И… Сердце забилось чаще. Неужели, и меня сейчас ведут туда, где раскроют мои собственные способности⁈

Трепет в груди и всплывающие обрывки воспоминаний Авия однозначно говорят: так и есть. Сейчас меня ждёт то, через что проходил каждый взрослый, кого Авий знал — Пробуждение Системы. Выбор бога-покровителя и получение от него ответного дара, который станет начальной точкой моего уникального пути…

От осознания этого я застыл на месте, как громом поражённый. Вороньим карканьем в уши ввинтились слова, сказанные целительницей Унной:

«Помни о принесённой тобой клятве. Особенно — сегодня вечером»!

— Авий, сынок! — всполошилась Камилла. — Что случилось? Тебе нехорошо? Так и знала, что можно было и обождать пару дней, что…

— Нет, мама. — слабо поднимаю непослушную руку. — Не надо. Идём, всё будет хорошо.

В душе целая гамма эмоций. Нет, конечно я, ещё сегодня утром бывший обычным жителем Питера в безвыходной ситуации, не успел за пять минут возомнить себя великим магом, или вроде того. Но всё-таки…

Оказавшись в месте, где люди могут бегать по воздуху и дышать огнём, именно в тот день, когда я должен сам получить такой дар… попав в настоящую сказку, я сейчас должен буду добровольно отказаться от этой возможности?..

Да. Должен буду. Я прекрасно помню ту бездонную космическую пустоту, которая говорила со мной в Конторе. Мне хватает ума понять, что-то, что способно вот так в один удар выбить душу из тела и отправить чёрт знает куда, вселив в другое тело, не склонно шутить.

Такое существо точно сумеет спросить с меня за нарушение договора. А договор я подписал сам, добровольно. И со стороны Конторы здесь всё чисто.

Не даром ведь от меня требовалось не приносить клятв верности с явным уточнением, мол, невзирая на то, каково будет могущество того, кому клянёшься.

За этими размышлениями я сам не заметил, как меня сумели-таки поднять по каменным ступеням на гору. Очнулся лишь когда мы остановились перед яркой статуей, возвышающейся в последних лучах заката.

— Богорождённый Улданар. — с благоговейным придыханием произнесла Камилла, придерживая меня за плечи и ненавязчиво склоняя мне голову.

Мне, впрочем, куда интересней не кланяться статуе, а как следует её разглядеть. Посмотреть тут есть на что.

Изящное изваяние, которым не побрезговал бы ни один земной музей, возвышается метра на четыре и изображает мужчину очень воинственного вида. Одетый в меховую безрукавку, с ожерельем из клыков на шее, он одной рукой крепко держит корабельный штурвал, а вторую выставил вперёд и вверх, указывая тяжёлой кривой саблей в пустоту. Вокруг его фигуры вьются искусно высеченные из камня потоки воды и морской пены, а в глазах — огромные сапфиры.

Но самым необычным оказалось даже не это.

Кожа этого… существа светло-голубого небесного цвета, а уши плавно вытягиваются назад и выглядят так, как на Земле представляют уши эльфов, но чуть короче, чем обычно их рисуют.

Учитывая, до каких мельчайших деталей проработано и выкрашено абсолютно всё в этой скульптуре, я склонен думать, что тот, кого тут изваяли, выглядел так и в реальности.

Или выглядит — память Авия плохо подсказывает мне, кого я перед собой вижу.

— Смотрите, выходят. — указала куда-то одна из служанок. — И больше никто не идёт. Значит, только ты остался, господин!

И верно. Из массивного и даже мрачного здания, сложенного из мощных серых блоков и украшенного колоннами, вышла юная девушка, видимо, с родителями. Больно они похожи. Девушка прямо лучится от счастья и только что не вприпрыжку бежит, увлекая за собой родных.

Её родители тоже заметили нас. Коренастый темноволосый мужчина, одетый в что-то вроде белой туники, ободряюще улыбается мне:

— Дочери сегодня крупно повезло. Я слышал о вашей беде, господа Эолан. Так что пусть и к вам Система будет милостива.

Смущённо покивав в ответ, взрослые поспешили провести меня внутрь храма.

Вот и всё. Сейчас мне предстоит при всех отказаться от выбора покровителя из местных божеств, от этих удивительных даров, в реальность которых ещё вчера я бы не поверил ни на миг.

Вздыхаю. Хорошо всё-таки, что Контора не озвучивает свой секретный пункт договора заранее. Иначе я точно отказался бы, сочтя их сумасшедшими сектантами, помешанными на нелепых клятвах.

А теперь я здесь. И твёрдо уверен — раз уж я согласился на это условие, мне необходимо его соблюсти. Жить-то хочется.

Контора… Когда для меня всё было кончено, она подарила мне шанс. Подарила новую жизнь, дала возможность оказаться здесь вместо того, чтобы кормить рыб на дне Невы.

И я не собираюсь нарушать клятву терять всё это только потому, что вдруг увидел пляшущую по небу девчонку. Ну уж нет, жизнь дороже. Да и какие-никакие принципы твердят: дал клятву — будь добр, сдержи.

С замиранием сердца делаю шаг под большой просторный купол, в полумрак, разгоняемый светом множества свечей.

Стоит мне сделать этот шаг, как я ощущаю на себе тяжёлый взгляд. Нет — Взгляд, с большой буквы, от которого хочется спрятаться, забиться в какую-нибудь щель и восторгаться тем, что кто-то настолько могущественный обратил на меня внимание.

Это чувство мне не нравится. Точно также на меня в своё время пытался смотреть человек, которого теперь я до смерти ненавижу. Такое же превосходство, пусть и на сто голов ниже, пытался показать мне сегодня мальчишка Лод.

От этих мрачных мыслей меня отвлекает какая-то рябь в глазах. Да что такое? Будто всё мерцает… Проморгаться не выходит, а сил протереть руками нет. Как же это бессилие отвратительно!

Цветное мерцание быстро заслоняет собой всё остальное, по всему телу бежит волна мурашек… Затем блики исчезают. Зато обзор заслоняют полупрозрачны буквы, переливающиеся мягким голубым цветом и будто отпечатанные прямо в голове:

Приветствую тебя, новый Пробуждённый! Сегодня тебе исполнилось пятнадцать и твоё время пришло. Вступи же под купол дома Богов — а вместе с тем на жизненный путь, даруемый тебе волей Системы и твоим собственным выбором!

Не успел я что-то сообразить и прийти в себя, как одна надпись сменилась на другую:

Помни, юноша! Как бы труден и тернист не был твой путь, кем бы ты ни был от рождения, наследником трона или нищим из нищих… Помни, что Система, дарованная миру Богами, справедлива и всегда отзывается на приложенные тобой усилия!

А теперь ступай! Выбирай мудро.

— Ха! По роже вижу, Система в тебе уже пробудилась! — слышу из полутьмы грубый, но хорошо поставленный голос. — Слышал, слышал, что сегодня доведётся покойничка посвящать! Тащись давай сюда, парень! Богорождённый смотрит на тебя!

Глава 4 Богоотступник

Ну и как, по-твоему, я должен к тебе подойти⁈ Неужто заставят калеку ползти через зал?

Но стоило голосу из полутьмы смолкнуть, как я услышал из глубины зала громкий щелчок пальцами и сразу ощутил невероятный прилив сил!

После того, как я твёрдо встал на ноги, служанки разжали руки, а Камилла ободряюще улыбнулась.

— Иди, сынок. — прошептала она, явно тоже подавленная неприятным чувством чьего-то взора. — Я верю в тебя! Выбирай мудро!

Выбирать… Свой выбор я сделал сегодня утром.

Шагаю вперёд, всё ещё подсознательно ожидая, что сейчас ноги не выдержат и я рухну на каменный пол. Но этого не происходит.

Стоило мне преодолеть пару широких ступеней и войти под высокий купол, как стены зала замерцали мягким голубым светом. Рефлекторно оборачиваюсь, видя, как эта голубая кромка отделяет меня от служанок и матери Авия, но это никого не смущает. Значит, так и должно быть.

— Не паникуй, малец! — раздаётся беззлобная усмешка. И я наконец вижу обладателя голоса.

Первый в моей жизни разумный, точно не являющийся человеком. Не знаю, каким чутьём, но я сразу улавливаю поток силы, идущий от него и наполняющий мои мышцы.

Несмотря на грубый и насмешливый тон этого… существа, опасения я не чувствую. Скорее искреннее любопытство.

У большого полукруглого алтаря, занимающего всю дальнюю часть зала, возвышается рослый мужчина с бледно-синей кожей. Широкое суровое лицо, рассечённое наискось двумя шрамами, делает его чем-то похожим на статую у входа в храм — но отличий куда больше, чем сходств.

Он совершенно лыс, так что без труда видно, что голова у него слегка вытянута назад — ещё одно небольшое отличие от людей. А заострённые уши оттопырены и увешаны серьгами с крупными чёрными камнями.

С широких мощных плеч спадает тёмно-зелёная ряса, не способная скрыть бугрящихся мускулов и пудовых кулаков… жреца?

Эта ассоциация первой приходит в голову при виде большого, с голову размером, железного штурвала, висящего на толстой цепи на его груди.

— Налюбовался? — гортанно рычит он, впрочем, продолжая самодовольно улыбаться. Киваю. — Отлично! Тогда не трать время бессмертного. Вас таких много, всё вам неймётся расплодиться поскорее. Тащись к алтарю… калека!

Кулаки непроизвольно сжимаются, но я лишь молча пожимаю плечами. Не время и не место давать волю мальчишеской спеси. Я ещё в прежней жизни видал таких людей — у которых дружеские подколки порой легко спутать с насмешками. Что-то мне подсказывает, что этот тип как раз из таких.

К тому же, уверен, что он действительно мог не помогать мне и просто смотреть, как я ползу сюда через весь зал. Жизнь научила меня по достоинству ценить такие мелочи.

— Что от меня требуется? — спрашиваю, встав перед возвышающимся алтарём и желая побыстрей покончить с этим.

Мне всё равно ничего здесь не светит.

Алтарь всех богов — широкий полукруглый постамент из серого камня. На нём, высеченные из того же камня с каким-то неземным мастерством, стоят в различных позах пятнадцать статуй. Все с чуть заострёнными ушами, четырнадцать из них сгруппированы парами, держат друг друга за руки, или вовсе заключают в объятиях. Пятнадцатая же — изящная женщина, с ореолом густых коротких кудрей, обрамляющих суровое и жёсткое лицо, с кривым клинком в одной руке и отрезанной головой во второй, стоит особняком ото всех, будто свысока глядя на всё происходящее.

— Не советую, парень. — криво улыбнулся жрец, увидев, что я задержал взгляд именно на стоящей с краю алтаря одинокой статуе. — Этот путь никому ещё не принёс счастья. А найти смерть в бою можно и без того, чтобы делать войну смыслом жизни.

— Тогда, может, расскажете мне, что по чём? — спрашиваю его, задирая голову вверх.

Этот тип явно выше двух метров, а даже мне, довольно рослому, трудно заглянуть ему в лицо.

Он усмехается:

— Что, думаешь, подскажу тебе самый правильный путь, малец? Ха! В жизни нет и не может быть такого пути! Но общий инструктаж я дать обязан… По долгу службы, мать её.

Это уже другое дело. Хоть я и собираюсь отказаться от выбора, но лучше точно знать, от чего я отказываюсь, что это выбор даёт другим, и чем мой отказ грозит мне. Знания никогда лишними не бывают.

— Слушай. — увидев мой кивок продолжает он. — Повторять не стану. Как тебе известно, в этих краях людям покровительствуют трое…

Он бросает взгляд на статуи, и я подмечаю, что три фигуры в центре пантеона чуть больше остальных и, в отличии от прочих, раскрашены. Такая же, как у жреца, бледно-синяя кожа, различные одеяния. Двое — пара, держащаяся за руки в окружении изящных морских брызг. Он похож на статую у входа, тоже в безрукавке и ожерелье из костей, но совершенно седой и с пышными усами. Она — изящная миниатюрная красавица в полупрозрачных струящихся одеждах, не скрывающих почти ничего и с озорной улыбкой на миловидном лице. Третья — женщина средних лет с хищным лукавым взглядом, одетая в роскошную шубу и увешанная украшениями, призывно протягивающая ручку к своей паре — суровому чернобородому здоровяку в кузнечном фартуке.

Она раскрашена, как и пара в центре, он — нет.

— Ньёлдир, — с благоговением произносит жрец, кивая на седого мужчину в центральной паре. — Владыка всех вод, властелин океанов, повелитель пучины и покровитель моего народа. Ты догадаешься, почему на него здесь полагаются, даже если в детстве тебя слишком часто роняла мать.

Нехитрая шутка вызывает у меня усмешку, чуть разгоняя повисшее напряжение. На мгновение мне чудится, что брызги волн, среди которых возвышается фигура бога, движутся, а сам он слегка выдвинул из ножен широкую саблю, на рукояти которой покоится его ладонь… Но наваждение тут же исчезает.

Ньёдрир обратил на тебя свой взор. — всплывают слова перед глазами, заставляя невольно отшатнуться. —Ты отмечен морем. Взови — и он откликнется.

Сразу вспомнились слова Лода о том, что неведомые Старшие хотят от меня именно этого. Выбора «морского» пути.

Обойдутся.

Жрец, явно заметивший мою задумчивость, молча ждёт, пока надпись не рассеялась. Я тоже молчу, укладывая в голове реальность, в которой существа из старых сказок, боги, могут вот так вот посмотреть на обычного человека и выказать ему свой интерес.

Поняв, что я немного пришёл в себя, жрец продолжает:

— Почтенная супруга моего владыки, легконогая Атренна, душа ветров и хозяйка небес, простирающая власть над бескрайним простором, тоже освещает своей милостью… Тьфу, к демонам! Владычица бы сама посмеялась надо мной за эту пафосную речь! Кто их вообще сочиняет⁈ Короче, пацан! О том, что значит попутный ветер для корабля и шторм для вашей рыбной ловли, ты тоже без меня догадаешься!

— Да уж не дурак. — улыбаюсь, увидев усталость в его глазах. Да уж, этот шрамированный гигант никак не вяжется у меня с образом смиренного божьего слуги. — Но не слишком ли непочтительно ты отзываешься о высших существах?

В ответ он бросает долгий задумчивый взгляд. После чего, хмыкнув собственным мыслям, твёрдо говорит:

— Парень. Ты, наверное, мнишь себя и свой выбор очень важным, да? Да не смотри так, я сам был таким же… хоть и минуло с тех пор уж несколько веков, но я помню это чувство. Так вот, малец. Богам глубоко наср… всё равно, что ты там о них думаешь или говоришь. Всё это важно чокнутым фанатикам, набившимся в божьи дома как тараканы. Богам важно то, что ты делаешь. То, живёшь ли ты по-божески, или как скот. Вот и всё.

Занятная мысль. Если припомнить — ведь и на Земле вера древних обществ в своих богов выглядела как-то так. Ничто не мешало им сочинять о небожителях сотни самых похабных историй, ругательных частушек и анекдотов.

В детстве я любил читать мифы древних греков, римлян… в том числе в совсем недетском изложении. И боги там действительно не очень-то нуждались во мнениях смертных.

А иногда и сами симпатизировали тем ещё… сомнительным личностям.

— Вижу проблески мыслей в глазах! — он насмешливо хлопает меня по плечу… от чего я чуть не складываюсь вдвое, едва удержавшись чтоб не выругаться. — Тогда давай дальше. Эту ты и сам знаешь, мамаша твоя ведь из торгашей? Ну вот. Она тут у вас тоже в чести.

Гляжу на статую роскошной дамы в шубе. Вирта, покровительница ремёсел и торговли — это знание само всплывает в памяти, а статуя, кажется, лукаво улыбается мне и манит изящной ручкой.

Вижу, не торговец ты, малыш. А вот создавать тебе предстоит многое… Не упускай своих возможностей.

Новая надпись перед глазами уже не вызывает такой бурной реакции. Фантастику всякую я читал, и подсознательно уже готов принять новые правила игры, с богами, чертями и интерфейсом в голове.

Не зря ведь мозг перевёл чуждое мне слово Орнормир именно как Систему.

А за «предсказание» спасибо, я его запомню.

Значит, бог морей, богиня ветров и покровительница торговцев. Трудно ожидать поклонения кому-то иному от людей, живущих на островах посреди океана, ходящих под парусами и явно много торгующих.

Но что дальше?

— Но ты, конечно, как и любой из ваших, можешь выбрать любого покровителя. — с деланным безразличием поводит плечами жрец. — Система дарует вам это право.

Мне кажется, или в его голосе звучит мимолётная зависть? Да нет, вряд ли. Судя по упомянутым им «прожитым векам» и пренебрежению к людям, их не зря называют «бессмертными».

Вряд ли такое существо станет завидовать кому-то вроде меня.

— Дальше. — махнул он рукой. — Сделав выбор, ты погрузишься в глубинные слои реальности, оставшись один на один с Системой. Твоё личное Её воплощение зависит от выбранного покровителя и твоей собственной личности. Там ты сможешь сделать выбор начального пути развития души… который, впрочем, для большинства становится и конечной точкой. Это всё.

— И запомни, парень. — добавляет он после паузы. — Совет на будущее. Система не терпит непрошенных советов. Да и прошенных тоже. Система — она как смерть, каждый должен остаться с ней один на один.

Сказав это, жрец молча отошёл в сторону, оставляя меня в одиночестве перед алтарём всех богов.

То космическое давление, которое я ощутил придя сюда, никуда не пропало, хоть и стало более привычным. Я всё ещё чувствую на себе странную тяжесть, от которой подсознательно хочется спрятаться, сбежать куда-нибудь и забиться в щель…

Не очень-то это похоже на чувство свободы выбора. Больше — на попытку показать, насколько важно этот выбор наконец сделать.

Я немного постоял в полной тишине. Несмотря на то, что солнце наверняка давно зашло, жрец меня не торопит. А я, пожалуй, впервые за всю свою жизнь, решил попытаться ощутить что-то… высшее.

Войти, так сказать, в контакт с божественным, вызвать в душе священный трепет. Хотя до этого даже в церковь ходил разве что как в музей, на иконы поглазеть.

Не удивительно, что ничего не вышло. В пятнадцати без шуток прекрасных статуях перед собой я вижу лишь возможность выбрать, кто из них будет указывать, как мне жить.

Я искренне попытался осмыслить важность момента, обратился даже к обрывкам воспоминаний Авия, чтобы придать себе побольше одухотворённости… Чувствую, мальчишка искренне верил в незыблемость заведённого богами порядка, в важность их покровительства.

Мальчишка верил. Я — нет. Даже зная точно, что всё это правда, что я сегодня уже успел умереть и переродиться, что эти боги наверняка сидят где-нибудь на местном аналоге Олимпа. Даже помня ту девчонку, отплясывающую прямо в воздухе среди струй воды и пламени — наверняка ведь благодаря дарованной ими силе.

«Богам важно то, что ты делаешь. То, живёшь ли ты по-божески, или как скот. Вот и всё» — возникают в голове слова, только что сказанные жрецом Ньёлдира.

Только сейчас до меня доходит весь их смысл — и я совсем иначе смотрю на пятнадцать статуй передо мной.

Ведь если кто-то говорит тебе, мол, либо ты живёшь так, как говорю я, либо ты живёшь как скот… этот кто-то уже считает тебя скотом. Скотом, которому необходим пастырь, на роль которого этот кто-то претендует.

Ведь сам, опираясь на свою — а не на его — волю ты, по его мнению, выше скота подняться не способен.

Но если тот, кто так к тебе относится, всё-таки даёт хотя бы иллюзию выбора — значит силой взять своё он не может. Вместо этого нужно внушить трепет, убедить в том, что жить по его указке — милость, лучше которой ничего нет…

— Обойдусь. — произношу негромко. Единственное слово эхом разносится по залу.

— Что-что? — жрец, кажется, решил, что не расслышал. — Что ты?..

— Я говорю, что обойдусь без покровителей. — повторяю уже куда твёрже.

Вот и всё. Эти слова прозвучали. Давление на меня сразу усилилось, стало труднее дышать… Жрец, так и не назвавший своего имени, неслышно оказался рядом со мной и навис, глядя в глаза.

Ну вот, только его проповедей мне и не хватало…

Но он, вопреки моим ожиданиям, остался молчалив. Молчу и я, ожидая чего угодно. Да, Контора обещала, что соблюдение клятвы не ведёт обязательно к моей смерти — а значит за богоотступничество на кострах тут не сжигают.

Наверное. Если всё-таки сжигают — обман Конторы будет волновать меня в последнюю очередь.

— Вот оно как, значит. — произносит наконец он. — Очередной.

— Очередной? — переспрашиваю просто на автомате, пытаясь понять, о чём речь. Неужели, он раскусил, что я не уроженец этого мира?

— Ха! А ты, мальчишка, небось думаешь, что ты один во всём мире такой умный, решивший отказаться от божественного покровительства? Много вас таких… и всегда такие были. Кое-кто поговаривает, что пора развешивать вас на столбах.

— А вы? — я продолжаю глядеть в глаза этому существу, не опуская взгляд.

— А что я? — скалится он в ответ. — Мне наплевать. Богам, как видишь, тоже. Молнией тебя на месте не прибило. Просто, видать, недодало мозгов. Слава Системе, большинство куда мудрее вас и знает, как жить правильно.

Я не стал ничего отвечать на эту поддёвку. Был бы я и правда подростком — конечно, кинулся бы спорить. Но я давно научился держать своё мнение при себе, если меня не спрашивают.

Убедившись, что сжигать меня никто не собирается, а давление, кажется, даже слегка ослабло — во всяком случае исчезла ломота в костях по всему телу — решаюсь всё-таки задать вопрос, который мучил меня всю дорогу в это место.

— Значит, для меня Система теперь… — делаю паузу, вдохнул поглубже. — Всё? Недоступна?.. Да что ты на меня так смотришь⁈

Этот взгляд… Эта чёртова смесь надменности, жалости, уважения… Но уважения такого, с каким смотрят разве что на младенца, впервые отважившегося выпасть из люльки.

— Не кипятись. — он расслабленно взмахивает ладонью. — Просто… Ты сейчас отказался от высшего покровительства… будучи уверенным, что после этого Система оставит тебя⁈

— Ну… да. — пожимаю плечами. Самое важное уже сказано, говорить больше нет никакого желания. Есть желание услышать ответ и поскорей убраться отсюда.

За сегодня случилось слишком много магического дерьма.

Ладонь жреца твёрдо опускается мне на плечо.

— Достойно уважения, парень. Обычно те, кто отступаются от покровительства, всего лишь идиоты с промытыми мозгами, верящие в то, что так Система даст им ещё больше силы.

— Так значит Система… — в нетерпении произнёс я. Жрец кивнул.

— Система останется с тобой. Ты уже пробудился. Просто теперь ты будешь развиваться, уповая лишь на себя. Идти не одним из лучших путей, освещённых божественным светом, а брести во мраке демоны знают куда. И к слову о демонах… Порчу Глубин тебе тоже придётся преодолеть самому. А теперь выметайся, мальчишка. Ты теперь один и сам выбрал своё одиночество. Боги милостивы… но не любят, когда в их доме пачкают полы.

Он замолкает. А я чувствую, как давление усиливается. Как заимствованная сила покидает тело, а живот сводит от тянущей пустоты.

Вокруг поднимается свистящий ветер, ноги отрываются от пола… Миг — и я лечу через весь зал, бессильной куклой падая у ног перепуганных женщин.

Они тут же поднимают меня на ноги. Голубое сияние погасло, и мы снова стоим в полутьме.

— Авий, сынок! Что… Что ты…

Я оборачиваюсь назад, глядя в сторону алтаря.

— Эх, мать, богоотступника воспитали! — усмехается синекожий жрец, обращаясь к перепуганной женщине. — Теперь живите с этим. А я пошёл.

Щелчок пальцами — и его тело мгновенно оборачивается столбом воды, с громким плеском ударившийся об пол зала… который уже через пару секунд становится полностью сухим.

Да уж. Полы в своих домах местные боги может и не пачкают, но тараканов, со слов этого типа, в этих домах набилось немало.

Интересно, почему бы это?

Однозначно не хочу я работать на этих типов. Мне и в прошлой жизни хватило серьёзных дядь, любящих даже взглядом давить на подчинённых. Лучше уж соблюсти данную мной самим клятву и сохранить верность себе, чем пытаться спрятаться под юбкой очередного «покровителя».

Меня тем временем молча вывели на улицу. Камилла, всё ещё ошарашенно глядящая вникуда, ни о чём не спрашивала, лишь механически переставляла ноги. Быть может, потому она и не заметила нескольких худощавых типов, стоящих в сумерках поодаль от входа.

А вот я их заметил сразу же. Те же, кого я видел с высоты среди трущоб, и Лод, конечно же, с ними. Провожая меня хмурым взглядом, один из них снова проводит ладонью себе по горлу.

Это у них что, метод запугивания такой? Позволяю себе улыбнуться. После того Взгляда с большой буквы, который я ощутил на себе в Пантеоне, после шрамированной рожи двухметрового амбала в рясе, эти оборванцы вызывают разве что недоумение.

Лод, помнится, тоже обещал мне, что до возвращения отца и брата придётся прятаться от них под юбкой.

Увидим, шпана. Увидим. Мне бы только вернуть контроль над телом!

Вместе с предательской слабостью навалилась и смертельная усталость. Камилла, видя это, вопросов так и не задала. Вернувшись в дом я сумел лишь немного поесть без аппетита да завалиться спать.

Перед сном на душе было погано. Все эти Боги, Система, удивительные силы, ворох новых проблем, свалившихся на меня… И вопрос, от которого я весь день успешно отмахивался, занятый другими делами, но который раз за разом вновь закрадывался в мозг:

Кто и зачем на самом деле отправил меня сюда?

Поверить в то, что сущности, способной на такое, правда нужны были мои российские рубли я не могу, при всём уважении к национальной валюте. Думаю, за шанс на новое тело любой наш олигарх мать родную продаст, не то что полстраны.

Так может, эти миллионы — это всего лишь формальная проверка? Мол, раз человек смог их где-то достать и не побоялся с ними расстаться, значит он в жизни чего-то стоил, а услуги Конторы ему правда очень нужны?

Ведь наверняка же вот так отправить куда-нибудь душу, да ещё и сохранив личность в отрыве от мозга, нетривиальная задача, значит какой-то порог быть обязан. К тому же, тип в балахоне знал, что в том месте, куда я попаду, я сумею выжить, а исполнение клятвы гарантированно меня не убьёт — значит, он знал, куда именно меня отправляет.

Тогда в чём же дело? В моей клятве? Наверняка в ней. Но чтобы сказать что-то большее, у меня пока нет информации.

Нужно отыскать Унну, целительницу. Она точно знала, что у меня за договор. Значит, она должна знать больше! Но для начала — контроль над телом.

С мыслями о том, что завтра же необходимо начать тренировки и о том, как же теперь со мной должна будет связаться Система, я и уснул…

…А проснулся в месте, ничем не напоминающем ни спальню Авия, ни мой земной дом.

Ты сделал первый шаг к своей свободе! — сияли белые буквы посреди безграничной космической тьмы, окружающей меня со всех сторон. —Выбери путь, по которому желаешь идти… Богоотступник.

Глава 5 Выбор пути

Сначала я напрягся, поняв, что снова не чувствую тела. Но висящие посреди пустоты слова, своим мягким белым сиянием навевающие какое-то умиротворение, быстро привели меня в чувство.

Раз неведомая Система не обратилась ко мне в Пантеоне, неудивительно, что она делает это во сне. В самом деле — не на ходу же мне было выбирать мой дальнейший жизненный путь?

Жизненный путь… Словосочетание-то какое! В последний раз я слышал его лет пятнадцать назад, в школе, на профориентации. К нам тогда приходила неулыбчивая дама из ФСИН, предлагала «связать свой жизненный путь со служением правопорядку» и пойти работать в нашу городскую колонию.

Никто отчего-то не захотел. Не знаю даже, почему так.

Но сейчас, похоже, я оказался в ситуации, в которой можно НА САМОМ ДЕЛЕ выбрать свой путь. Получить от Системы, с которой считаются даже всемогущие бессмертные этого мира, что-то этакое.

Из головы всё не выходит хрупкая смуглая девушка, танцующая в небе. Танцевать я, честно, терпеть не могу, а вот ходить по воздуху…

— Что я должен сделать? — пытаюсь спросить, не чувствуя рта. И у меня неожиданно получается!

Пусть и приглушенно, но я слышу свой голос. Именно свой — чуть хрипловатый голос тридцатипятилетнего Ярослава Румянцева, а не ломающийся голос подростка Авия Эолана.

Занятно. Выходит, Система, где бы и как я сейчас не находился, прекрасно видит, кто я есть на самом деле. Надеюсь, это не обернётся для меня плачевно.

Ответа не пришлось долго ждать.

Каждый ко дню своего совершеннолетия чего-нибудь да достигает. Система взвесит твою жизнь, отметит в ней самые важные деяния и события, и выделит три из них. От того, что это окажется, будут зависеть великие благословения Системы для твоей души.

— А почему именно три? Я не так уж и мало интересного сделал за жизнь.

Ты человек, Богоотступник. Те, кто привёл тебя в жизнь, тоже были обычными людьми. Душа человека не способна выдержать больше трёх великих благословений до прохождения этапа Закалки.

Что ж, пока это ни о чём мне не говорит — кроме того, что в дальнейшем, после прохождения этого неведомого этапа, резерв души расширится…

Ну и ну. Звучит совершенно фантастически.

Но этот резерв точно может стать больше, а ещё на него влияет наследственность.

Надпись тем временем исчезла. Вместо неё пустоту вокруг стали один за другим заполнять смутные образы — чёрно-белые размытые картинки… В которых я вскоре узнал себя.

Вот я во втором классе — защитил какую-то девочку от третьеклашек. Ох и расквасили мне тогда морду, но и доволен я был как слон. И отец мной гордится…

Вот я подрос, уже старшеклассник. Если б у меня были щёки — сейчас они бы вспыхнули. Тогда я впервые признался в своих чувствах… и боги, как нелепо я это сделал! Зато искренне — и нужные уроки из этого извлёк.

А вот и старшие курсы модного тогда факультета связей с общественностью. Этих самых связей в жизни будет ещё немало, а могло бы быть и больше, но я не мог этого знать, когда вступался за своего друга, который что-то не поделил с мажором из группы.

Увы, мажор оказался птицей слишком высокого полёта — и университет для нас с другом быстро окончился армией. Я потом выкарабкался, друг — уже нет. Мир его праху.

Так перед глазами проносился один сюжет за другим. Чаще — где я что-то отдавал, чем-то жертвовал, когда можно было этого не делать, кому-то помогал. Но и главные финансовые и любовные триумфы жизни Система тоже отмечает.

А потом очередь дошла до моей работы с ним. С тем, кто ради своих разборок превратил всю мою жизнь в пыль.

— Убери эту мразь! — слова сами рвутся наружу. — Не желаю ничего от него наследовать. Ничего хорошего я, работая на него, как оказалось, не делал.

Система тут же откликается на вспышку гнева, картины с этим человеком смазываются в бесцветное месиво и расползаются на бесформенные лоскуты.

— Клянусь, однажды и его самодовольная рожа расползётся также. — бросаю я в пустоту. — Не такой уж он ещё старый. Доживёт…

Понятия не имею, как собираюсь вернуться на Землю — но хозяин Конторы прямо говорил, что это возможно, если я стану достаточно силён.

Постепенно наряду со сценами моей жизни всё чаще вижу сцены жизни Авия. Неужели, Система зачтёт мне двойной жизненный опыт? Отлично!

Хотя, какой там опыт у пятнадцатилетнего?

Но я быстро осознаю, как сильно ошибся. У пацана нашёлся и такой опыт, которому я бы никогда не позавидовал.

Нет, детство у него вполне обычное для ребёнка обеспеченных родителей, весьма счастливое… Только вот с каждой новой картинкой обстановка вокруг всё бедней, а одежда на семье Авия всё скромнее.

А потом — Система как на зло не показала, почему — мальчишка отправляется в портовые трущобы, наниматься в местную банду бродяг-уголовников. Ну почему всё самое важное осталось за кадром⁈

Вижу, как Авий прошёл «испытание» — украл что-то у стражника, повязывая себя с бандой.

Ну а потом началась «карьера» водолаза, в собственном смысле слова. Искателя всяких редкостей на дне. Первый нырок с каменного обрыва. Первая загарпуненная клыкастая рыбина. Первая маленькая раковина с жемчужиной…

Первая жемчужина, над которой на картинке всплыло полупрозрачное окошко с нечитаемым текстом. Надо полагать, этот жемчуг как-то связан с Системой.

Потом — попытки парня, пару раз едва не захлебнувшегося, «соскочить», выйти из опасного и явно незаконного ремесла. Но куда там. Его не раз жестоко избивали за такое своеволие. Так, что мать едва вытаскивала его с того света.

Но сделать с этим семья почему-то ничего не могла. Кто-то влиятельный крышует отморозков?

И вот, Авию ставят простое, казалось бы, условие: добудешь жемчужину «хотя бы бронзового уровня качества» — отпустим.

Именно за ней он нырнул в последний раз.

С замиранием сердца смотрю, как образы сменяют друг друга, как паникующий мальчишка погружается глубже и глубже с каким-то прибором на носу.

Из тьмы глубин что-то поднялось. Что-то посмотрело на мальчишку — и он, поняв это, бьётся в неподдельном ужасе.

Врагу не пожелаешь оказаться на глубине один на один с… этим.

Что было дальше, мальчишка толком не помнил. Он отбивался зажатым в руках зубчатым гарпуном, барахтался, пытаясь плыть вверх. Кажется, отсёк от твари какие-то куски. А потом, едва вынырнув на поверхность, потерял сознание.

Следующим образом оказался сразу мой полёт сквозь туманы в виде бесформенного сгустка, возрождение в теле Авия и вечерний поход в храм.

— Обойдусь! — эхом разнеслось в пустоте то самое слово, которым я отверг покровительство местных богов. И калейдоскоп образом исчез во тьме.

После чего в воздухе повисли сияющие надписи:

Наедине с Ничем. Переживите смерть и разрыв связи души и тела, после чего вернитесь к жизни до своего Пробуждения.

Великий путешественник. Прямым ходом, не используя никаких вспомогательных средств, переместитесь из одного устойчивого мира в другой до своего Пробуждения.

Ужас во тьме. Переживите встречу хотя бы с одним Порождением Глубин до своего Пробуждения.

Ха! Все три звучат жизнеутверждающе, ничего не скажешь.

Источники всех достижений понятны. Хотя, откровенно говоря, удивляет, что отказ от покровительства местных богов был отброшен Системой как менее значимое деяние.

Может быть, богоотступников в этом мире просто больше, чем придурков, лезущих на большие глубины, или межмировых путешественников…

Из интересного — я теперь точно знаю, что нахожусь в другом мире. Иного объяснения «Великого путешественника» нет. А ещё, тогда в Конторе я действительно умер.

Вряд ли ведь моей душе приписали смерть Авия, которой даже не показали. Значит это была моя смерть, но меня вернули к жизни.

Ещё из неприятного — «хотя бы с одним Порождением Глубин». Значит, оно далеко не одно, и такие твари живут в шаговом расстоянии от нашей деревни.

Наедине с Ничем.

Великий путешественник.

Ужас во тьме.

Стоило мне внимательно прочесть и кое-как уложить в голове все три достижения, как они слились в единую конструкцию из трёх пылающих белым светом острых лучей.

Лучи засияли, стали вытягиваться в пустоту… После чего легли мне под «ноги», став тремя белокаменными дорогами, расходящимися в три разных стороны, но быстро растворяющиеся во мгле. Чувствую, что у меня появилось тело. Осматриваюсь. Несмотря на свой родной голос, внешне я — Авий Эолан.

Получены Великие Благословения! — вспыхивают слова, прямо как тогда, в Пантеоне.

— Ну, давай посмотрим, что тут у нас…

Три строки достижений размылись, потянулись друг к другу, вновь сливаясь в мерцающий водоворот. Всё это длилось несколько секунд, вызывая лёгкое головокружение. Потом появились новые строки.

Шаг в пустоту. Концентрируясь, вы способны на недолгое время спуститься в более глубокие слои реальности, становясь недоступным для воздействий и препятствий вещественного плана. Берегитесь! Чему глубже погружение — тем дальше вы от мира живых!

Разбитое зеркало. Вы сумели разорвать узкий круг обыденной жизни, выйдя за рамки устойчивого мироздания и взглянув на него со стороны. Это поможет вам, приложив должные усилия, глубже видеть суть вещей, раскрывая новые уникальные свойства системных предметов. Помните! Не всё знание — благо!

Отмеченный Бездной. Сумев пережить встречу с Порождением Глубин, вы привлекли к себе чьё-то внимание. Отныне вы способны повышать свою устойчивость к Порче Глубин, морская вода придаёт вам сил, а дары моря могут раскрыть вам свою потаённую суть. Но лишь вам предстоит выяснить — благо это, или проклятие!

Да уж. Я несколько раз перечитал описания всех трёх благословений, прежде, чем более-менее уложил их суть в голове. Ну и удружила ты мне, Система…

И почему каждое «Великое Благословение» напоминает скорее предупреждение «Не влезай — убьёт!»?..

— Что вообще такое «великое благословение»? — задаю я очевидный вопрос. — Чем оно отличается от малых, или, там, средних?

В ответ ничего не случилось. И я уже решил, что этого мне знать не положено, как вдруг…

Разбитое зеркало: обнаружена возможность получения системных подсказок! Силы слияния недостаточно для произвольного получения полезных знаний напрямую из реальности! Укрепляйте тело и дух.

О как. Это что, я сейчас своим благословением сумел вскрыть тайные возможности Системы? А мне это начинает нравиться!

Выходит, сама возможность «произвольно получать полезные знания напрямую из реальности» есть — и она может стать мне доступна⁈ Да это даже лучше интернета!

Надеюсь, хотя бы баннеров с рекламой казино в Систему не напихали.

Но пока это мне недоступно, нужно становиться сильнее. Что-что, а укрепление тела я откладывать не собираюсь. Особенно теперь, когда получил возможность самостоятельно побороться с Порчей Глубин.

— Кстати, а что это за порча такая, не подскажешь? — ещё раз попытал удачу я. Увы, ответ оказался идентичным. Рано мне ещё такое знать.

— Ну хорошо. — киваю собственным мыслям, решив, что с эффектом первого благословения, звучащего наиболее непонятно, я буду разбираться уже потом. — Что теперь? Куда ведут эти три дороги?

Система, похоже, только этого вопроса и ждала. Раздался хруст камня — и каждая из трёх дорог начала быстро удлиняться, прирастая новыми белоснежными кирпичами… А потом разветвляться, закручиваться и петлять во всех измерениях.

Не успел я оглядеться, как во все стороны расползлось гигантское древо из тысяч дорог, дорожек, тропинок, краёв которого я даже не мог различить. Но всё древо росло по прежнему из трёх «стволов», трёх широких дорог, над каждой из которых я увидел системную надпись:

Путь Познания. Открыт благословением «Шаг в пустоту», находится под его влиянием.

Ты стремишься проникнуть в самую суть мироздания, в его потаённые глубины. Ты способен узнать о силах, понимание которых недоступно другим… и у тебя есть шанс пережить это знание.

Путь Возможностей. Открыт благословением «Разбитое зеркало», находится под его влиянием.

Ты знаешь, чего хочешь — и стремишься достичь целей любыми способами. Раскрывая тайные возможности собственного тела и мира вокруг, ты будешь иметь выбор даже там, где у других его нет. Даже если сам не будешь подозревать об этом.

Путь Бесстрашия. Открыт благословением «Отмеченный бездной», находится под его влиянием.

Столкнувшись с чудовищным порождением Той Стороны, ты дрогнул, но не отступил. Ужасы реальности лишь разожгли огонь твоего любопытства. Немногие имеют смелость, чтобы шагнуть в пропасть, и ты — один из них. Но пропасть глубока.

А следом в голове всплыла новая системная надпись:

Все дороги открыты перед тобой. Но именно эти три пути — стартовая точка, ставшая итогом твоей прежней жизни. С неё ты начнёшь, выбрав один из путей…

Но то, как далеко ты сумеешь дойти и куда повернёшь дальше — решать лишь тебе. Сделай последний выбор перед Пробуждением!

Последний выбор… очевидно, моя инициация близится к завершению. Список моих благословений, перестав загораживать обзор, однако я легко смог вызвать его вновь.

Авий помнил, что абсолютное большинство людей, живя просто обычную жизнь, к пятнадцати годам успевают сделать мало выдающегося. Оно и неудивительно, это нормально.

К тому же, как он слышал, Система очень не любит искусственных «достижений». И если какой-нибудь богатый папаша обвешает сыночка артефактами и устроит ему лёгкую победу над условным драконом — велик шанс, что за эту победу Система наградит чадо достижением «Папенькин сынок».

Которое, при этом, неизбежно окажется одним из трёх главных.

Мне же явно выпали, мягко говоря, необычные пути… Но, как и в Благословениях, в каждом из них таится угроза. Система этого и не скрывает — или просто пытается меня предостеречь.

Но отчего тогда на сердце так радостно? От чего у меня, мужика за тридцать, повидавшего довольно много дерьма, в нетерпении дрожат руки, а ноги сами стремятся встать на одну из дорог?..

Всё просто, вообще-то.

Потому что у меня наконец-то появилась возможность выстроить жизнь так, как я сам посчитаю нужным. Пройти по жизни своим собственным путём.

Осталось лишь выбрать, каким. Ведь для того, чтобы действовать свободно и разумно мне нужны и знания, и возможности… да и бесстрашие не помешает. Все три благословения в любом случае остаются со мной, но от выбора стартовой точки зависит то, какое из них получит приоритет в развитии, это Авий тоже помнил.

Знания, возможности, бесстрашие…

Как следует подумав, я выбрал второй вариант.

Знания всегда можно получить у других людей, или из книг — да и возможность получать их напрямую из Системы в будущем появится. Это я, к слову, узнал именно благодаря «Разбитому зеркалу», оно уже приносит пользу!

О том, как полезно раскрывать недоступные другим свойства вещей, и говорить нечего. Да и события последних недель заставили меня больше ценить наличие свободного выбора.

Сила духа… Я никогда не был трусом, а уж то, что я сумел найти выход из противостояния с врагом, за деньги имевшим любые возможности моего мира, вселяет в меня ещё большую уверенность в своих силах.

Если уж я решил, что буду жить по-своему — значит так и будет. Для этого мне не нужно заимствовать храбрость у Системы.

А вот возможности, выбор… Любые знания, любая смелость — ничто, если не можешь воплотить их в жизнь. Пустота, которая годится разве что для того, чтобы чесать себе эго.

Уверен, в мире, где всё вертится вокруг Системы, именно она сулит мне безграничные возможности. И мне уже не терпится все их раскрыть!

— Путь Возможностей. — делаю уверенный шаг на одну из трёх дорог. Тело наполняется невероятной лёгкостью, я чувствую внутри что-то новое, небывалое…

Выбор сделан, Пробуждение завершено!

Ты вступаешь на ступень Закалки Тела. Информация о том, что нужно делать для того, чтобы подняться выше, а также о следующей ступени недоступна.

Дарована случайная способность души…

Я стал ждать. Просто стоял и наслаждался наполняющей тело мощью. Ведь скоро я проснусь — и снова окажусь бессильным калекой, едва способным поднять руку. Нужно скорее это исправлять.

Ненавижу быть слабым. Ненавижу зависеть от чужой воли.

Наклнец, Система закончила думать, чем же меня порадовать:

Дарована способность души: Чувство предела. Редкость: Редкая. Уровень владения: Освоение.

Чувство предела: Вы способны ощущать границы дозволенного. Предел напряжения сил, нависшую угрозу, установленные другими границы.

Несмотря на то, что мне не дали возможность кидаться огненными шарами, или бегать по воздуху, я более чем доволен. На самом деле — прекрасная способность, которую я сразу оценил по достоинству.

Ведь чтобы раздвинуть свои пределы и разрушить навязанные границы, сначала их нужно ясно осознать.

Пустота вокруг сгустилась… и сознание померкло.

Я проснулся и снова почувствовал себя бессильным калекой. Но это чувство больше не несёт с собой бессильного отчаяния — лишь злобу и жажду действовать. Жажду изменить всё.

Доброе утро, Пробуждённый! Добро пожаловать во взрослую жизнь!

— Что вам здесь нужно⁈ — вдруг слышу я напряжённый, но всё же полный решимости, голос матери. — Мой сын…

— Уйди с дороги, торговка! Это приказ управляющего!

Глава 6 Незваные гости

Тон неизвестного мужчины мне сразу не понравился. Так в моей прошлой жизни любили говорить дорвавшиеся до власти ничтожества, пытаясь самоутверждаться.

Но Камилла ответила властно и твёрдо:

— Авий болен, и вы это прекрасно знаете. Что вам от него нужно?

— Наговорить всякой дряни в Пантеоне это ему не помешало! — вместо ответа рычит незнакомец, и из-за занавеса доносятся тяжёлые шаги. — А ну уйди с дороги, раз такого подонка воспитала, не то я тебя!.

Голос кажется смутно знакомым. Из памяти Авия всплывают образы, обретая чёткость. Толстый обрюзгший тип, выполняющий указания местных властей и любящий погонять тех, кто ниже него по статусу.

Капитан местной стражи, вот кто это. Глава стражи, который самой страже настолько бесполезен, что большую часть времени просто ходит у управителя на побегушках, выполняя мелкие приказы.

И теперь этой шестёрке что-то нужно от меня. Что ж, побеседуем — прятаться за спину Камиллы я не стану.

Таких, как он нужно сразу ставить на место.

— Мама! — громко окликаю я Камиллу. — Они ко мне пришли? Пусть войдут!

Раз их (а, судя по шагам, там не один человек) послал управляющий, и они так нагло себя ведут, значит у них есть на то причины. Не хотелось бы раньше времени ссориться с местной властью.

Но и так грубить женщине в её собственном доме им позволять нельзя. Иначе оглянуться не успеешь, как о тебя вытирают ноги.

С трудом усаживаюсь в постели, накрывая одеялом исхудавшие плечи. После чего в комнату бесцеремонно вламываются двое, рывком откинув входной занавес.

Первым входит топая сапогами сам капитан — огромный жирный боров, тут же заслонивший широкой спиной единственное окно. Так что ни его, ни второго, тощего и тщедушного на фоне капитана, я не могу толком разглядеть.

— Ну вот, всё с ним нормально, а ты раскудахталась! — грубо цедит капитан, голос которого я и слышал. — Что, не помер ещё, щенок?

— Я ещё многих переживу. — отвечаю, глядя прямо в его маленькие глазки. — Отойдите от окна. Вы загораживаете мне солнце.

От моего ответа рожа тощего помощника капитана скривилась так, будто его током ударили. Сам же глава стражи только презрительно цыкнул, нахмурился, но от окна всё-таки отошёл.

В комнате сразу стало куда светлее, и мы смогли друг друга разглядеть.

Обрюзгшее лицо с толстыми губами и вислыми щеками, бритая налысо потная голова, похожая на купол на толстой шее. Выдающееся вперёд пузо, туго подтянутое широким тканевым поясом. Зато одет капитан очень опрятно, каждая складочка на тёмно-зелёной рубахе на своём месте, каждая пуговка подшита золотистой нитью.

— Так лучше, почтенный господин⁈ — ядовито усмехается он. — Или мне перед тобой, сопляк, ещё три поклона отбить⁈ Думай, с кем разговариваешь, ублюдок!

Как же он доволен собой! Как упивается возможностью вломиться в чужой дом и ехидничать тут, строя из себя начальника. Но я, по воспоминаниям Авия, уже понял, что он — лишь шут на побегушках управителя.

Действительно серьёзные люди лично не таскаются по домам провинившихся подростков с воплями.

К тому же, раз он припёрся, значит, управителю от меня что-то нужно, причём не просто избить и притащить к нему, иначе хватило бы пары мордоворотов.

Этот боров, видимо, думает, что своим грозным видом и габаритами запросто сможет запугать женщину и больного мальчишку. Хочет заставить нас делать то, что ему нужно, без лишнего сопротивления.

Ну-ну. Не на того напал, капитан. Со мной такие убогие приёмы давно не работают.

Раз припёрся — значит это ему от меня что-то надо. Вот он пусть и думает, как это получить.

— Не стоит. — с кривой улыбкой отвечаю на вопрос о поклонах. — Боюсь, при поклоне живот надорвёте, капитан. Лучше извинитесь перед моей матерью. Может, вы привыкли хамить женщинам с порога… но тогда не удивительно, что ваша жена ушла от вас к…

— Заткнись!!! — рычит он, нависая надо мной и замахиваясь пудовым кулаком.

Тощий помощник мгновенно бросается к начальнику, буквально повисая на его локте и что-то успокаивающе бормоча.

Капитан весь в красных пятнах, с лицом, искажённым от гнева… Я знал, в какую точку бить. Сумел оперативно воспользоваться памятью Авия.

Как бы только он в ответ не вбил моё лицо в стену…

Жена капитана сбежала с каким-то бродягой, которого он потом искал так усердно, что наверняка сожрал бы живьём, если б нашёл.

С него станется.

Смотрю ему прямо в глаза. Спокойно, насколько может быть спокоен тот, на кого нацелен кулак размером с половину головы.

Внутри всё напряжено. Пусть никаких реальных полномочий у него быть тут не должно, но если этот боров сейчас озвереет и бросится на меня, я никак не сумею спастись.

От этой горькой правды стало ещё более тошно.

— Т… ты! — капитан наконец справляется с собой. — Щенок! Ты!.. Сын моряцкой подстилки, да как ты!..

— Не похоже это на извинения. — резко отвечаю, пока он снова глотал воздух. — В таком случае, покиньте помещение.

— Ублюдок! Безбожная скотина! — хрипит он, хватаясь за ворот рубахи и рывком его расстёгивая. Шумно хватает ртом воздух. — Я тебя похороню!

Несмотря на явную угрозу, я сейчас больше опасаюсь не за себя, а за то, что его прямо тут инфаркт хватит. Ну нельзя же так нервничать…

А вот Камилла угрозу не игнорирует:

— Вы сейчас заявили, что убьёте моего сына, капитан? — с неожиданным самообладанием спрашивает женщина.

В её голосе — та же холодная властность, с которой она встречала их несколько минут назад. И которой Авий никогда не слышал в свой адрес.

Такого тона и такого спокойствия при встрече с охреневшим представителем власти не ожидаешь от простой торговки тканями.

Помощник капитана, тем временем, продолжил успокаивать начальство:

— Господин Ролаф! Господин Ролаф, не… Не стоят они вашего гнева, не стоят…

— Молчать! — Ролаф рывком разворачивается, толкая помощника с такой силой, что тот врезается спиной в стену и тут же замолкает. — Может и не стоят! Но заслуживают!

После чего снова разворачивается к нам, плотоядно глядя на Камиллу:

— Не переживай, дорогая! — протягивает нарочито мягким голосом, не сулящим ничего хорошего. — Зачем мне кого-то убивать? Я же не варвар! Отправим твоего заморыша чистить выгребные ямы на полгодика… А там посмотрим.

Камилла от его слов на мгновение теряет самообладание, на её лице отражается страх. И, хоть она тут же подавляет эту вспышку, Ролаф не упускает момент:

— Не бойся, Камилла! Ты замечательная мать. Уверен, мы всегда сможем договориться! К тому же, твой муж так редко бывает дома…

Ну это уже ни в какие ворота. Пусть на это уходят почти все силы, я приподнимаюсь, не сводя с ублюдка взгляд.

— Капитан. — с нескрываемой угрозой обращаюсь к нему. — Ещё один такой намёк в её адрес…

— И что, что⁈ — в его голосе так и сочится превосходство. — Расплачешься⁈

— Наглядно продемонстрирую вам, что Система одаривает силой не только рабов божьих. — отвечаю, не отводя холодного взгляда. — После чего Управитель напомнит вам, что случается с теми, нарушает его приказы.

Блефую, конечно, но со знанием дела. Понятия не имею, что именно приказал ему местный главный, и что он делает с нерадивыми подчинёнными, но судя по тому, как капитан юлит, избегая прямых угроз, покалечить меня в приказ явно не входит.

А репутация у местного главного, если покопаться в памяти Авия, довольно зловещая. Как минимум по имени его никто никогда не называет.

Ну а спокойный уверенный взгляд, которого никак не может быть у пятнадцатилетнего калеки, но который годами оттачивал тридцатипятилетний корпорат Ярослав, отчётливо намекает:

Мало ли чем там Авия одарила Система. Стоит ли рисковать?

Ролаф решил, что не стоит. Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, после чего он криво ухмыльнулся.

— Показываешь клыки, щенок? Смотри, как бы без них не остаться. Раз не желаешь говорить со мной… В следующий раз будешь говорить с Управителем. Уходим!

— Буду ждать. — улыбаюсь, глядя, как капитан быстрым шагом выходит из комнаты. — Редко выпадает возможность пообщаться с умными людьми.

Как только эти двое наконец убрались, напоследок изо всех сил хлопнув старой скрипучей дверью, Камилла вернулась в комнату и ободряюще мне улыбнулась.

— Авий…

— Я знаю, что могут быть проблемы — твёрдо ответил я. — Разберёмся. Но я должен был заткнуть эту мразь.

— Спасибо тебе. — негромко отвечает она. — За то, что дал им достойный отпор. После того, как умер мой отец, эта свинья совсем потеряла берега.

В её голосе слушится затаённая печаль, но смотрит она уверенно и с огоньком гордости в глазах.

— Если придётся чистить дерьмо, — отвечаю с улыбкой. — Надеюсь, удастся хоть раз окунуть в него Ролафа.

Камилла смеётся, слегка потрепав меня по волосам.

— Рада, что ты не унываешь! — отсмеявшись произносит она. — Отец бы твой уже разнылся, мол какой вред это нанесёт грузоперевозкам!.. У него всегда только они на уме. Спасибо ещё раз… За меня давно никто не заступался.

На усталое лицо Камиллы набегает печаль, рассеиваемая лишь теплотой при взгляде на меня.

Да уж. Могу представить её положение — вынужденная содержать дом и сына, полностью зависимая в своей торговле от воли стражников… Явно не та ситуация, когда можно легко послать нахрен их капитана.

С папашей тут всё понятно — ему на жену и младшего сына давно плевать, как и плавающему с отцом старшему брату Авия.

Но сам-то, сам Авий! Он-то что делал вместо помощи матери? Таскался по трущобам с малолетними дебилами? Рисковал собой, чтобы доказать им, какой он крутой?

Больше такого не будет. Пацан свою жизнь про… потратил, и теперь я за него. И уж я отплачу этой женщине добром за добро.

— Что бы не выдумал этот жиртрест. — твёрдо говорю Камилле, беря её ладонь в свои. — Я разберусь. Смерть многое изменила во мне, и таким ублюдкам, как Ролаф, я уступать не собираюсь.

— МЫ, Авий. — отвечает она, улыбаясь. — Мы разберёмся. Теперь, когда ты… Когда мы снова вместе, я сделаю всё, чтобы помочь тебе.

Киваю. Хоть эта женщина на самом деле мне не мать, чертовски приятно, что в этом чужом мире есть кто-то, кто точно на моей стороне.

— Ты, кстати, голодный? — спохватилась Камилла.

— Ещё бы! — с энтузиазмом отвечаю я, чувствуя, как на самом деле проголодался. — Съём что угодно, да побольше! Сегодня силы мне ещё как понадобятся.

— Сейчас всё принесу. — встаёт она с постели. — Наготовила с утра… Но ты точно со всем управишься? Вчера ведь почти не ел, да и болезнь…

— С болезнью справиться мне поможет Система. А остальное зависит от меня. И уж я постараюсь. Чтобы следующий визит этих сволочей встретить уже на ногах.

— Выходит, это правда? — в её голосе слышу надежду и огонёк радости. — Система не отворачивается даже от тех, кто… отвергает богов?

— Правда. — киваю. — Я теперь Пробуждённый. К тому же, я никого не отвергал. Просто решил, что обойдусь и своими силами.

Счастливо улыбнувшись, Камилла вышла, и вскоре откуда-то раздались звуки готовки. И уже через пару минут я наслаждался просто неземным вкусом мясистых моллюсков в кисловатом соусе и мелко нарезанных волокнистых овощей — не похожих ни на что земное, но очень сочных и приятно хрустящих во рту.

Порция и правда вышла такая, что я еле справился, зато не оставил ни кусочка пропадать. Каждый грамм должен быть переработан в энергию, а каждая калория — пойти в дело!

Вы съели блюдо, приготовленное с искренней любовью и поварским мастерством! — вспыхнули на краю обзора слова. —Следующие шесть часов ваша концентрация немного повышена, а физические нагрузки принесут чуть больше пользы.

На лице сама собой появилась улыбка. Эта Система мне всё больше нравится. Мама, которая как раз вошла в комнату, лукаво на меня посмотрела:

— Ну что, Авий, как тебе? Раз уж теперь ты Пробуждённый…

— Превосходно! — дожёвывая кивнул я. — Очень вкусно, а системные бонусы просто отличные. То, что нужно.

Оказалось, лавка, с которой Камилла торгует, расположена отдельно от дома и просто арендуется нашей семьёй. Узнав это, я обеспокоился, как бы Ролаф не создал ей проблем, но она разъяснила мне, что лишить её права аренды управитель просто так не в силах.

— Договор аренды приличные торговцы всегда освящают Системой. Теперь, раз ты пробудился, тебе нужно будет побольше об этом всём узнать. А пока я отлучусь, проведаю наших дорогих работниц. Всё-таки по мелочи Ролаф гадить горазд.

Торгует она тканями. Отец Авия, будучи полноправным моряком на торговых кораблях, имеет свою часть грузового места и привозит матери либо сами ткани, которых здесь не достать, либо материалы для шитья и ткачества.

Камилла всё это обрабатывает и, пользуясь связями в деревне и с другими частями острова, в течение следующих месяцев до новой «поставки» распродаёт товар.

Но почему же дела у семьи идут так плохо? Торговля и морские перевозки — что может быть более выгодно, когда живёшь на острове? Тем-более что отец, судя по всему, только о барыше и думает, воспринимая Камиллу сугубо как торгового агента.

Попробовал выудить что-нибудь из воспоминаний Авия, но тот, кажется, знал лишь то, что тут замешан конфликт родни Камиллы с кем-то важным на острове. И муж любит это ей припоминать.

Или же просто знания об этом не отложились в памяти. В любом случае, с этим — и с тем, что это значит для меня — придётся разобраться самому. Но потом.

А сейчас… Начнём тренировку!

— И-и-эх! — резко выдыхаю сквозь зубы пробуя подтянуть себя в кровати, чтобы сесть одним плавным движением.

Пора поднимать себя на ноги. Если не буду регулярно тренироваться — болезнь и слабость меня точно доконают.

Не без труда, но у меня получается — и это вселяет определённый оптимизм. Сперва нужно заняться растяжкой и разминкой. Переходить к силовым упражнениям после месяца лёжки пластом — верный способ покалечиться.

Продумывая план работы над телом, сполна понимаю, насколько обрывочны и поверхностны мои знания по теме. Я, конечно, всегда старался держать себя в форме и имею базовые представления о «воркауте»…

Но одно дело воркаут, а другое — лечебная физическая культура. Ну да ничего, разберусь. Не думаю, что в средневековой деревне найдётся толковый тренер для реабилитации.

Всё нужно делать самому. Начнём с простого разогрева…

Когда, спустя жалкие полчаса, сквозь биение сердца и тяжесть в голове я услышал тихий скрип и звон, похожий на треск стекла, стало понятно — я вплотную подошёл к пределу нагрузки.

Я всё ещё лежу в постели, но теперь — в мокрой и сам весь в поту. И это после простейшей разминки от шеи к ногам и самой базовой растяжки!

— Дерьмо! — хрип вырывается из лёгких. — Ну ничего, развалина! Я тебя заставлю встать на ноги!

Несмотря на усталость и злость, в целом я доволен. Не забил, не отложил «на потом», не оправдал бездействие слабостью — а взял и сделал первый шаг к изменению!

И Система тут как тут!

Вы сделали первый шаг на пути к Закалке Тела! Прогресс: 0,04%. Приоритет: подвижность.

Не сумев удержаться, смеюсь в голос. Подвижность, надо же! Обливаясь потом, поднимаю трясущуюся руку на уровень глаз. Синюшные вены, бледная кожа… Ужас!

Но это тело теперь моё. И Порча Глубин, что бы это ни было, со мной, как бы я не хотел обратного. А значит — работаем до грёбаного отказа!

Как только звон в ушах исчез, а чувство близости к пределу своих возможностей отступило, я снова приподнялся на локтях и принялся разминать мышцы да растягивать суставы, пока не давая телу лишнюю разовую нагрузку.

Всему своё время.

Вечер. Я валяюсь в постели как убитый, не имея сил даже толком пошевелиться. Мышцы и суставы ломит зверски — и я буду лжецом, если скажу расхожую чепуху, мол «но это приятная боль»…

Нет, ничего приятного. Но полезное часто неприятно. А в пользе от первой тренировке я уверен, и сообщения о прогрессе Закалки Тела — прекрасное тому подтверждение.

В ушах переливается мелодичный стеклянный звон. Звучит он двже приятно, но за день я убедился — он означает, что я вплотную подошёл к пределу, переступив который могу серьёзно навредить себе. Да и гулкое сердцебиение, которое слышно даже сквозь звон, говорит само за себя.

Вдруг, краем глаза я замечаю движение у входа в комнату. Камилла — видимо, из-за этого звона не заметил её возвращения.

Она выглядит очень усталой, но взгляд полон радости… Заметив, что я повернул к ней лицо, женщина тепло улыбается мне, явно гордясь тем, что я не трачу время зря.

Но за этой улыбкой, за этим светом счастья в глазах, я прекрасно вижу, как она вымоталась за день. Похоже, дела в лавке идут не очень.

Так же когда-то выглядели и мои родители. Даже в по-настоящему трудные времена мама всегда улыбалась мне и гордилась моими успехами. Уже намного позже я осознал, как трудно это — сохранять умение улыбаться, когда падаешь в обморок от усталости.

Родители сделали всё, чтобы я добился чего-то в будущем. Чтобы не жил так же тяжело, как они… И сами стали жертвами достигнутых мной высот.

Мысли о прощании с матерью в больнице, об ублюдке, что отнял у меня всё, придают сил. Резко выдохнув, хватаюсь руками за край кровати, и подтягиваю себя, принимая сидячее положение.

Сквозь ноющую боль в мышцах, чувствую, как по телу разливается новая сила. Пока всего капля — но вот я уже сижу без всякой опоры, хотя ещё вчера едва удерживался даже на подушках.

— Авий… — шепчет Камилла. — Ты сумел сам подняться! Но Унна ведь говорила, что восстановление движения займёт месяцы. Я так рада!

В её словах беспокойство, но оно и понятно — мало ли, что-то пойдёт не так. Однако, это не слепое беспокойство за «сыночка», а лишь желание, чтобы всё вышло лучшим образом.

— Всё хорошо, мама. — улыбаюсь, чувствуя, как звон в ушах отступил. — Сейчас мне лучше как можно больше двигаться, а не лежать пластом. Только так можно справиться с Порчей. Но…

— Что такое?

— Дело в том, что… я немного проголодался.

Громкое урчание живота стало красноречивым дополнением к моим словам. Не имея возможности добраться до кухни, сейчас я дьявольски голоден.

— Конечно, сейчас! — с теплотой смеётся Камилла. — Я как раз зашла на рынок, купила свежего. Тебе понравится.

Она ушла на кухню, начав чем-то там греметь. Воспоминания о моих родителях и моём собственном детстве нахлынули с новой силой.

Хоть эта женщина и не моя мать, но она заботится о сыне так же, как обо мне заботились мои родители. Невзирая на усталость и с искренней радостью за успехи.

Ужин оказался действительно умопомрачительно вкусным. А системное сообщение о блюде, приготовленном с любовью, и волна тёплой энергии, разлившаяся по телу, окончательно меня умиротворили.

С мыслями о том, что завтра я выложусь ещё сильнее, чем сегодня, я и уснул.

Начиная со следующего дня я действовал уже более взвешенно. Убедившись, что прогресс Закалки идёт, а значит я двигаюсь в верном русле, я начал постепенно усложнять свою разминку и растяжку.

Любое активное телодвижение по прежнему бросало меня в пот и приводило к тихому мелодичному звону на грани восприятия — но теперь я работал не на сиюминутный результат, а на стабильность.

Вместо теста своих предельных нагрузок я стал нагружать тело меньше, но интенсивней, со множеством коротких перерывов. А оставленная матерью Авия системная пища служила отличным топливом для истощённого организма.

Так прошло ещё два дня — я ел и тренировался, тренировался и ел, стремясь поскорее добрать всё то, что тело потеряло за месяц пребывания в коме…

И на четвёртый день это дало по-настоящему прорывной результат. Это случилось, когда я, почувствовав что сил заметно прибавилось, решил наконец стащить тело с осточертевшей кровати.

Глубоко вдохнул, сконцентрировался… Стал плавно приподниматься на руках. Не спеша, чтобы не навредить мышцам. Приподнявшись, также плавно, проверяя свои пределы, спустил с постели босые ноги.

Ощущение твёрдого пола придаёт уверенности, и я, опираясь на напряжённые ладони, спускаюсь на пол уже целиком. Переворачиваюсь на живот.

Если с ногами у меня пока всё неважно, то в руках какая-то часть прежних сил осталась. А значит, именно на них и нужно опираться при раскачке всего остального.

Опираться в прямом и переносном смысле.

Прохладный пол — земляной, но утоптанный до твёрдости камня — приятно холодит грудь. Как следует уперевшись ладонями, начинаю плавно приподниматься Выше и выше, сантиметр за сантиметром…

Как же это бесит! От того, что самое обычное отжимание, коих прежде я без труда делал несколько десятков, теперь едва удаётся, хочется выть волком.

Однако, я молчу. Лишь сильнее напрягаю мышцы рук… И с резким выдохом принимаю правильный упор лёжа. Руки дрожат, а пресс ощутимо напряжён, но я сумел!

Поняв, что руки вот-вот разъедутся, стал плавно опускаться. Медленно, стараясь достичь максимальной эффективности. В паре сантиметров над полом руки таки не выдерживают, и я болезненно врезаюсь грудью в землю.

Хочется прекратить, отдохнуть. Мозг выискивает аргументы, почему сегодня я сделал уже достаточно и пора остановиться.

Но это лживая чушь! Я прекрасно помню времена, когда я, полноватый школьник-заучка, только начал заниматься физкультурой, а затем и спортом. И тогда организм точно так же просил пощады.

Но стоило мне взять день отдыха, как за ним шёл второй, потом третий… К чёрту! Я смог заставить себя тогда, а сейчас тем-более справлюсь. Ну-ка, ладони в пол, пресс напрячь. И р-р-раз!..

Новое падение. И снова организм молит о передышке. Но звон в ушах ещё совсем тихий, а сила в руках есть, я чувствую это. Да и нет у меня времени валяться.

Когда Ролаф или портовые ублюдки придут спрашивать с меня за свои обиды, я должен быть максимально подготовлен. Должен сам постоять за себя, а не приятаться за спину несчастной женщины, едва не потерявшей сына! Никогда я не прятался за других.

Увы, как бы я не старался, даже с перерывами больше четырёх отжиманий я из себя не выжал. Но разве это повод останавливаться? Подняв глаза на мягкую тёплую постель, презрительно усмехаюсь.

Плавным движением толкаю тело назад, вставая на колени. Оперевшись на гудящие руки, не спеша наклоняюсь вперёд. Затем поворачиваю торс, напрягая пресс и бока, затем по очереди приподнимаю полусогнутые ноги — и так по кругу.

Сквозь боль чувствовую, что я на верном пути, а заливающий глаза пот не мешает мне видеть системные сообщения о прибавке доль процента к Закалке Тела.

И вот, уже к вечеру, под конец дня, который показался мне вечностью, когда я уже решил, что сегодня не сумею достигнуть предела, а значит, завтра нужно работать ещё усердней…

Обзор вдруг застелило совершенно новое системное сообщение:

Ваши старания в борьбе с редкой опасной болезнью не прошли даром. Получено малое достижение!

Не сегодня!

Прочитав сообщение дальше, довольно улыбаюсь. А жизнь-то, кажется, налаживается!

Глава 7 Первое достижение

Не сегодня!

Несмотря на постепенно убивающую вас болезнь (Порча Глубин), вы не только не сдались, но и сумели начать эффективную борьбу с ней без сторонней помощи. Получено малое…

Не успев появиться, надпись Системы сменилась другой, ещё ярче:

Путь Возможностей! При получении первого малого достижения, шанс на выбор малого благословения 100%! Выберите из двух вариантов.

У меня будто второе дыхание открылось. Усталость отошла на второ план, сменившись предвкушением награды за приложенные усилия.

Система «думала» довольно долго, я как раз успел сделать небольшую дыхательную гимнастику, приводя пульс и дыхание в норму.

Когда два варианта наконец появились передо мной, их названия меня позабавили. А вот эффекты… Как же хочется и то, и другое!

Сам себе лекарь.

Если вам точно известно, что вы поражены какой-либо болезнью и в общих чертах известно, какой именно, вы можете приблизительно ощутить то, есть ли прогресс в её излечении или же она усугубляется. А также смутно понимаете, какие ваши действия идут на пользу выздоровлению.

Как на собаке.

Любые болезни в вашем теле прогрессируют немного медленней, а исцеляются немного эффективней. Знание о наличии болезни значения не имеет.

Вот как-то так, значит. Первое звучит будто бы сильнее, и в моей ситуации, когда я прямо сейчас борюсь с известной болезнью, полезнее. Думаю, возьму его.

Но второе, на самом деле, ничуть не хуже. И будь я здоров — выбор бы наверняка пал на этот вариант. Ведь первое требует точного знания как факта болезни, так и того, чем ты заболел.

В этом мире медицинская диагностика вряд ли хорошо развита, а сам я могу не знать тысячи местных болезней, которых просто нет на Земле. И возможность проще справляться с любыми хворями, или хотя бы не сдохнуть в пути до врача — очень недурно.

Но сейчас мне точно нужно первое. Ведь главная цель моих тренировок — избавиться от высасывающей силы Порчи Глубин. И мне нужно чётко понимать, помогаю я себе, или наношу вред.

— Сам себе лекарь. — уверенно произнёс я и меню исчезло. А, когда я мысленно вызвал свои благословения, под строками «Шаг в пустоту», «Разбитое зеркало» и «Отмеченный Бездной» появилась ещё одна, не такая крупная и яркая: «Сам себе лекарь».

И весь следующий день я занимался куда более здраво, уже ощущая, какие нагрузки ускоряют восстановление тела, а какие — возможны, но точно уже будут лишними. Прогресс Закалки Тела от этого тоже ускорился, а к отжиманиям добавились лёгкие упражнения на пресс, а также приседания с опорой на прикроватный столик.

Я уже чувствую, что близок к тому, чтобы встать на ноги! Это кажется невероятным — восстанавливаться в столь короткий срок, даже с учётом моих трудов до седьмого пота. Будь я на Земле, вообще не уверен, что смог бы так выкладываться каждый день.

Но эта странность меня только радует. А то, что теперь каждое моё полезное действие явно сопровождается чувством выздоровления, чувством, что я иду верным путём, и вовсе селяет небывалую уверенность.

Увы, нашлись и побочные эффекты. Утром этого нового дня я проснулся с жутким ощущением сосущей пустоты во всём теле и тяжестью на душе. Ведь за ночь Порча Глубин, как оказалось не перестающая вредить ни на секунду, выжрала ещё кусок моих сил.

Система не сообщает ничего прямо, но в душе я твёрдо уверен: моя борьба с Порчей Глубин — это гонка на выживание. Каждую секунду, которую я не становлюсь сильнее, болезнь пожирает меня изнутри.

Так закончился уже пятый день моих тренировок. Я спокойно заснул, с чувством выполненного долга и ожиданием нового утра, новых мучений… но и новых успехов…

Но проспать до утра оказалось не суждено. Из объятий сна меня вырвал негромкий, но назойливый стук.

Ну что там ещё? Дятел что ли под окном завёлся⁈ Хотя, постойте-ка… стук имеет явный ритм! Два удара — пауза — хлопок — пауза — два удара…

Значит, стучит человек. И где-то совсем близко.

В комнате стоит кромешная тьма. Стараясь не издавать ни звука, собираюсь плавно повернуться в постели, чтобы оказаться лицом к окну. Что-что, а плавные движения я за дни тренировок отработал на все сто.

Вместе с тем, мысленно вызываю перед глазами системное окно, готовый в любой момент применить «Шаг в пустоту». Использовать неопробованную и немного пугающую способность не хочется, но если мне не оставят выбора…

— Не оборачивайся! — раздаётся в этот же миг тихий шёпот со стороны окна.

— Кто это? — спрашиваю также тихо. От внезапного визита не жду ничего хорошего, но и с ходу идти на конфликт не хочу.

Так что пока не оборачиваюсь, хотя готов в любой момент скатиться на пол, отделяя себя от окна кроватью.

— Неизвестный доброжелатель! — отвечает гость с патетикой, слышной даже в шёпоте. — Неважно вообще! Важно другое. Сегодня ночью было собрание Старших. Они узнали, как ты взбесил жирного Ролафа. И что ты… отверг богов!

На последних словах голос гостя дрожит. То ли от страха, то ли от восхищения.

— И что дальше? — не понимаю, какого чёрта «неизвестному доброжелателю» от меня надо, но делаю зарубку в голове: у местной гопоты проводятся некие собрания. — Пусть вместе с Ролафом поплачутся на горькую судьбу и помолятся о спасении души, я тут причём?

Конечно, моя беззаботность — просто демонстрация для гостя. На деле нужно поскоре понять, что для меня значит этот внезапный ночной визит.

— Ты… я думаю, ты должен был это знать! Только не сдавай меня Старшим, молю! — горячо шепчет незнакомец, чуть повысив голос.

Достаточно, чтобы услышать, что этот голос ещё даже не сломался до конца. Неужели, этот тип даже младше Авия?

А ещё он, кажется, реально боится… или очень умело делает вид. Нельзя сбрасывать такую возможность со счетов.

Но с чего бы мне вдруг кому-то его сдавать? Пока от него только польза.

— Если ты мне друг — клянусь, что никто не узнает, что ты здесь был и говорил со мной. — произношу негромко, но твёрдо. — Что от меня нужно Старшим?

В ответ я не ожидал, конечно, услышать, ничего хорошего. Но от того, что он ответил, кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в ладони.

— Если ты, как только сможешь ходить, не явишься к ним на службу, они… они пообещали, что у тебя и твоей матери будут очень большие неприятности. И Ролаф наверняка сделает так, что никакие стражники вас не защитят.

Чувствую подкатившую к горлу злобу на мелочных сволочей., Но, увы, это было слишком предсказуемо. Честно говоря, я даже удивлён, что с решением по поводу меня тянули так долго. Видимо, ждали этого самого собрания.

Ну или «доброжелателя» послали ко мне не сразу, а только сейчас. В том, что этот тип как-то связан с бандой нет сомнений.

— И зачем Старшим понадобилось посылать тебя ко мне? — спрашиваю, поняв, что гость собирается спрыгнуть с окна и уйти. — Запугать меня, чтобы я сам явился и им не пришлось делать лишних телодвижений?

Он молчит, но в тишине отлично слышится громкое обиженное сопение. Наконец, он всё-таки нашёлся, что сказать:

— Хочешь верь, хочешь не верь! Мне всё равно!

Один почти бесшумный прыжок — и всё стихло. Я не стану его останавливать — если это просто спектакль, не стоит вестись и играть по его правилам.

Старшие считают, что я — всё тот же Авий, пятнадцатилетний мальчишка. А значит и относятся ко мне свысока, как к малолетнему неудачнику. Следовательно, мой главный и, честно сказать, почти единственный козырь в том, что они заблуждаются.

В том, что я могу действовать не как неуравновешенный запуганный подросток.

Подождав несколько минут, всё-таки решаю подобраться к окну. Собравшись с силами, хватаюсь покрепче за тумбочку и плавным движением поднимаюсь на ноги.

Голова кружится, но, вообще-то, всё прошло довольно обыденно. Секунда-другая, и я уже прямо стою на ногах. Впервые сам стою в этом теле и в этом мире.

Увы, чтобы защитить себя и Камиллу этого мало. Аккуратно, проверяя, не подогнутся ли колени, начинаю движение к окну. После первого же шага в глазах темнеет, всё вокруг начинает нещадно качаться.

Чувствую, что падаю на пол.

Ну уж нет! Резко выдохнув, вскидываю правую руку, изо всех сил хватаясь за край кровати. Плечо сводит от рывка… но дни тренеровок не прошли даром.

Зависаю над полом, удерживаясь за край кровати дрожащей рукой. Опускаюсь на колени. Отдышавшись и разминая ноющий локоть поднимаюсь вновь, уже без опоры.

Кажется, шума не издал. На душе снова погано от осознания, насколько всё ещё слабо это чёртово тело. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей и пустоты в гоуди, пробегаюсь взглядом по списку своих способностей и вдруг замираю, поражённый собственной тупостью.

Как, как я так долго не обращал внимание на очевидное⁈

Отмеченный бездной. Сумев пережить встречу с Порождением Глубин, вы привлекли к себе чьё-то внимание. Отныне вы способны повышать свою устойчивость к Порче Глубин, морская вода придаёт вам сил, а дары моря могут раскрыть вам свою потаённую суть. Но лишь вам предстоит выяснить — благо это, или проклятие!

Морская вода придаёт сил…

Сил, которых мне так не хватает для ускорения восстановления, которые каждую секунду выжирает проклятая болезнь. Это настолько очевидно, что я просто не понимаю, как не подумал об этом раньше!

Увы, пришлось быстро вернуться в реальность. Под морской водой явно понимается само море, а не тазик воды с солью. А единственный известный мне (и памяти Авия) путь к морю… это путь через порт и трущобы.

Через вотчину Старших.

Задумавшись, я рефлекторно переступал с ноги на ногу и сжимал кулаки. Вот уж не мог я предположить, что для меня, сумевшего уйти от олигарха с собственной небольшой армией, станут непреодолимым препятствием деревенские малолетние бандиты.

Если бы не эти ублюдки, я бы хоть на карачках, хоть ползком, но спустился бы к морю, набрался бы сил… Передохнув, всё-таки добираюсь до окна и облокачиваюсь на подоконник, выглядывая наружу.

Никакого остекления на окне, конечно же, нет — днём на улице царит жара, да и ночью температура кажется очень комфортной. Чистое небо усеяно целой россыпью совершенно незнакомых звёзд. Две луны — большая, похожая на земную, и маленькая голубая.

Ночного гостя, конечно, давно и след простыл.

Нужно что-то делать. Я уже хоть и плохо, но могу ходить, а именно это — условие старших. Как только начну ходить, должен прийти к ним.

По их мнению, разумеется.

Если я буду скрывать своё невероятно быстрое восстановление, валяясь в постели, сам себе снижу эффективность тренировок, сам себе замедлю исцеление в разы. Если не буду скрывать — полагаю, им хватит ума послать соглядатая и увидеть, что ходить я уже могу. И тогда у нас с Камиллой будут проблемы.

И моя новая жизнь рискует быстро и бесславно закончиться. Судя по воспоминаниям Авия, этим ублюдкам ничего не стоит устроить всё так, что я снова «случайно утонул».

Теперь уже насовсем.

Лицо обдувает свежий солёный воздух, тёплый морской бриз. Море… так близко, но так далеко. Проклятье! Но этот свежий ветер хорошо прочищает мозги. Я мыслю спокойно и собранно.

Первым делом в голову пришёл вопрос: а как Старшие проводят свои собрания? А следом и ответ, услужливо подкинутый памятью Авия: как попало.

Сам он не был на этих шабашах — рангом не вышел. Но все, кто об этом рассказывали, хвастаясь перед малолетками, сходились в одном: все серьёзные ребята в день собрания сходятся на пирушку и, чтобы не привлекать лишнего внимания, даже свои патрули с окрестностей на ночь снимают. Чтобы стражников лишний раз не дразнить, а может и по договорённости с ними.

Малолеток же разгоняют по койкам, запрещая даже выбираться на улицу. Чтоб не приобщались к таинствам Старших, а заодно посильнее желали всё-таки однажды попасть на эти собрания.

Если неведомый «доброжелатель» не соврал — собрание состоялось сегодня. Может, пирушка всё ещё идёт. Значит, именно сейчас они наиболее расслаблены. Именно сейчас вокруг порта толком нет стражи.

Значит, именно сегодня у меня есть шанс добраться до воды, напитавшись от неё сил. Хоть сколько-то — каждый выигранный день тренировок стоит риска.

Ну а если парень соврал… Что ж. Буду максимально осторожен. Однако, какой резон ему врать именно так? О моих способностях и связи с водой Старшие знать не могут никак, о них и я-то до сего дня позабыл. Как не знают они и о том, что я — вовсе не запуганный ими подросток, и готов действовать решительно.

Значит, решено. Подождав ещё около часа для верности, как следует размявшись и прокрутив в голове обрывки «карты» спуска к морю, вынутые из памяти Авия, я покрепче сжал зубы… и рывком вывалился в окно, группируясь и кувыркаясь через голову.

Это больно. Колючие кусты под окном раздирают кожу, неглубоко, но болезненно. Тощая спина с хрустом впечатывается в твёрдую прохладную землю, не повредившись только благодаря тому, что я знаю, как прыгать и успеваю сделать перекат.

Синяк, чувствую, будет ещё какой. Но сейчас это неважно. Главное, что я сумел! Я выбрался из комнаты и, кажется, даже могу встать.

Тихо ругаясь сквозь зубы и выдирая из кожи острые колючки, поднимаюсь на ноги. В глазах темнеет, тело пошатывает, но всё-таки я встал. А раз встал — значит без лишней спешки сумею и до порта доковылять… Нужно только поскорее пересечь наш открытый двор, пока кто-нибудь меня не…

— Хорошая сегодня ночка, не правда ли?

Ехидный женский голос, раздавшийся за спиной, заставил меня на миг остолбенеть. Без труда узнав его, обречённо оборачиваюсь. В синеватом лунном свете, оперевшись на глиняную стену дома, стоит Камилла.

— К… Мама? — я всё ещё с трудом могу говорить, пытаясь отдышаться после экстремального прыжка в окно. Появление этой женщины совершенно сбило меня с толку. — Что ты тут делаешь в такой час?

В свете лун морщины на усталом лице женщины будто сгладились. Я легко могу представить, какой она была в молодости — думаю, у неё хватало кандидатов в мужья. Но сейчас тёмные мешки под глазами не может скрыть даже бледный ночной свет.

— Да так… — тепло улыбается она. — Вышла подышать свежим воздухом, а тут ты. Далеко собрался?

Я не слышу в её словах угрозы, или хотя бы намёка на подозрение. Но то, с каким ненавязчивым нажимом она задала этот вопрос, то, каким пронзительным пристальным взглядом она на меня смотрит, будто требует честного ответа…

Какого чёрта? Это что, тоже что-то от памяти Авия на меня действует? Эта женщина, при всей благодарности ей за заботу, для меня чужая. Но и уйти от ответа я не могу.

В конце концов, пока я ещё слаб, она — мой главный союзник в этом неприветливом мире.

В итоге, подумав пару секунд, решаю ответить почти прямо:

— Мне нужно к морю. Один из моих системных навыков делает так, что морская вода придаёт мне сил. А достижение, полученное за мои тренировки, помогло понять, что именно силы, энергию, вытягивает из меня Порча. Я хочу попробовать компенсировать эти потери.

Ну а о причинах, побудивших меня действовать так быстро и отчаянно, ей знать пока не следует. Ни к чему пугать её тем, на что мы всё равно пока не можем повлиять.

Я ожидал, что Камилла не воспримет мои слова всерьёз. Что начнёт причитать, мол целительница говорила отдыхать и набираться сил, что я занимаюсь ерундой… Но я ошибся.

— Это хорошая мысль, сын. — кивает она. — Госпожа Унна говорила о действии Порчи Глубин похожие вещи. Что болезнь вытягивает телесные и духовные силы… куда-то вовне.

— Вот. — подхватываю эту мысль со вспыхнувшим энтузиазмом. Камилла внимательно слушает. — Тренировки придавали мне сил все эти дни… но недостаточно! Нужно больше и быстрее… мама. И если море даст мне эти силы — мне нужно к нему попасть.

— Через трущобы Старших? — спрашивает она без тени беспокойства, как-то очень по-деловому, будто что-то просчитывает в уме. — Кому как ни тебе знать, сколько их там.

— Сегодня у них собрание, патрулей будет намного меньше. — я говорю это с такой уверенностью, будто сам в этом полностью уверен. Сейчас главное убедить её, что это возможно. Я не могу сидеть в комнате и просто ждать расправы. — К тому же, других путей всё равно нет.

Погода стоит ясная, и в ярком свете двух лун я хорошо вижу лицо Камиллы. И отразившееся на нём после моих слов сомнение. В задумчивости, она закусила губу и смотрит будто куда-то сквозь меня…

— Есть другой путь. — наконец закончила думать она. Собравшиеся на переносице морщинки разгладились, её взгляд стал ясным и неожиданно твёрдым.

Такую решительность и расчёт во взгляде я видел у некоторых светских львиц, ещё на Земле, когда дела шли хорошо. У любовницы моего врага, быть может… Но точно не у сельских торговок.

— Ты… поможешь мне? — не до конца веря своей удаче спрашиваю я её.

— Да, Авий. Но, если ты хочешь успеть, нужно выдвигаться как можно скорее. Мы обязаны вернуться до восхода солнца.

Облегчённо улыбаюсь в ответ.

— Не переживай, мам. Если бы я не был готов отправиться прямо сейчас, я бы не стал прыгать из окна в колючие кусты.

В дом, однако, Камилла всё-таки заглянула. Положила какой-то мешочек, который я у неё по началу даже не заметил, и вынесла нам по просторному тёмному плащу из плотной ткани. И стоило мне внимательней приглядеться к своей накидке…

[Грубый плащ неприметности]

Простейший рукотворный артефакт, отводящий глаза слабых духом. Без изысков, но сделан мастерски. Эффективность повышена.

Не успеваю я открыть рот с очевидным вопросом к Камилле, как в ушах раздаётся мелодичный хрустальный звон, а под описанием плаща появляется ещё одна надпись:

Разбитое зеркало: обнаружена скрытая возможность соединить с пылью черноцвета. Позволит значительно повысить эффективность плаща в тёмное время суток и повысить Целостность.

Вероятно, заметив, как я вглядываюсь в системное окно, Камилла подошла поближе и с тёплой улыбкой провела ладонью мне по волосам. Я, задумавшись о том, что такое «черноцвет», не обратил на это особого внимания.

— Я понимаю, что у тебя есть вопросы, сынок. — шепчет она. — И я обещаю, чуть позже я на них отвечу. Но не сегодня, хорошо?

— Хорошо. — киваю.

Мне уже итак понятно, что Камилла не так проста, как казалось изначально, и что у неё есть свои секреты. Но сейчас предстоящая вылазка и открывающиеся с моими достижениями возможности увлекают куда сильней, чем чужие скелеты в шкафу.

— Можно только один вопрос?

— Один — можно. — она мягко смеётся. — И всё-таки поспешим.

— Конечно. — накидываю плащ на спину. — Что такое пыль черноцвета и можем ли мы где-нибудь её достать?

Перспектива скрытных ночных вылазок к морю с каждой секундой захватывает всё сильнее.

А пока Камилла объясняла, что это, в общем-то, обычный низкоклассовый цветок, который собирают и продают даже самые неопытные травники, мы наконец выбрались со двора. Камилле приходилось то и дело меня придерживать и ждать, пока я переведу дух. Но в целом я понемногу шёл сам — и уже этим был вполне доволен.

Только направились мы вовсе не в сторону главной улицы и спуска к бухте. Наоборот, мы обошли наш двор сзади и двинулись к краю скального выступа, на котором стоит наш дом.

К каменистой стене, которая, как казалось, отвесно уходит вниз, без малейшего намёка на тропинку. Но и тут Камилла нашла, чем меня удивить.

Глава 8 Тайная тропа

— Запомни, сын. — назидательно произнесла она, когда мы встали всего в метре от отвесного каменистого обрыва. — О том, что будет происходить дальше, никому ни слова. Никому!

В свете лун видно, как тревожит её то, что она собирается мне открыть. Но Камилла всё равно готова на риск. Киваю:

— Никому, мам. Отцу и брату тоже, полагаю?

— Особенно отцу. — её голос звучит тихо и печально.

Насколько я успел понять, семья Эолан, в которой мне довелось оказаться, заметно поделена надвое.

С одной стороны — отец-моряк и старший сын, напрашивающийся с отцом в плавание при любой возможности и, если верить памяти Авия, давно воспринимающий собственную мать как прислугу.

С другой — Камилла и Авий, у которого об отце я не сумел найти почти ни одного приятного воспоминания. Разве что из глубокого детства, когда семья в целом жила заметно богаче.

Что ж. Не мне, чужаку, кого-то тут судить… Но пока от Камиллы я вижу только поддержку и уважение к сыну. И собираюсь отплатить тем же.

Убедившись, что я настроен решительно, Камилла подвела меня к скале, к самому краю обрыва. Глянув за край, я непроизвольно поёжлся — там, далеко внизу, в свете лун, чёрные волны разбиваются об острые зубья скал.

Хорошо хоть высоты я не боюсь.

— Дальше ты должен идти один. — вдруг огорошила меня женщина. Я отвернулся от обрыва и глянул на неё с нескрываемым удивлением.

Но и, честно говоря, с долей радости. Ничего не имею против того, чтобы действовать без чужого присмотра.

— Я пойду, конечно, если нужно. — киваю ей. — Но ты уверена, что не будешь беспокоиться?

В ответ раздаётся мягкая усмешка.

— Буду, конечно, и ещё как. Но проход здесь только для одного. Тот, кто его тут сделал, очень не хотел, чтоб однажды отсюда к нему вломился отряд стражи с парой Закалённых во главе.

— Вот как. — задумчиво оглядываю абсолютно ровную каменную стену. Интересные у них тут технологии. — В таком случае, конечно, я пойду сам. Я обязан проверить свою гипотезу.

— Будь спокоен, сын, сегодня там никого нет. Хоть я… давно не работаю с теми, кто заправляет гротом, но расписание их визитов знаю отлично. Ещё два дня никого быть там не должно. К тому же, сегодня я уже ходила в грот, люблю бывать там по ночам. Но поспеши! Ты обязательно должен вернуться до рассветного патруля. Если кто-то увидит это место…

Договаривать она не стала, но я и сам всё прекрасно понимаю. Если кто-то сумел организовать тайные ходы в скалах, да ещё и совсем не простые, значит тут на кону серьёзные деньги.

А деньги любят тишину.

— Вот, возьми. — Камилла протянула мне что-то, блеснувшее в синеватом свете лун. — Этот ход настроен на носителя моей крови. Надрежь слегка ладонь, и просто прижми к скале. Ты попадёшь в тёмный туннель, но он там один и совершенно прямой. Просто спустись осторожно и окажешься у цели, в небольшом тайном гроте. Будешь возвращаться — поднимись по туннелю назад и повтори ритуал.

Предмет оказался миниатюрным серебристым ножичком. Тонкое лезвие сантиметров пяти в длину выглядит изящным, но довольно крепким, а такая же рукоять запросто целиком умещается в кулак.

Уже ни капли не смущаясь необходимости «кровавых жертв», от упоминания которых ещё неделю назад я бы лишь покрутил у виска, беру нож и аккуратно надрезаю кожу на левой ладони.

В бледном свете проступает чёрная кровавая полоса, рука саднит, я тут же вжимаю её в прохладную стену. Стоило ладони коснуться камня…

— А-а! — на автомате вскрикиваю от неожиданности. Желудок подскакивает к горлу, меня тошнит, а конечности налиливаются ещё большей тяжестью, чем обычно…

Но, спустя пару секунд, всё проходит. Я оказываюсь в кромешной тьме и пытаюсь надышаться спёртым землянистым воздухом. Только сейчас в голове возникает очевидный вопрос:

А почему мать просто не дала мне пару спичек? Может, здесь какие-нибудь газы скапливаются, или ещё что…

Встать в темноте непросто. Мозг упорно уговаривет посидеть ещё пару минуточек, перевести дух. Руки не могут уцепиться за холодные влажные стены.

Но в конце концов я нахожу крепкий уступ, о который едва не ободрал ладонь, и принимаю-таки вертикальное положение.

— Ну, начало положено. Теперь — спуститься.

В кромешной тьме звук собственного голоса вселяет уверенность. Пошатываясь и каждой клеточкой тела чувствуя слабость, направляюсь вдоль холодной стены. Надеюсь, хоть ядовитых насекомых тут не водится.

Здесь внезапно мне здорово помогает Система. Конечно, путь она освещать и не думает, но мягко-голубой интерфейс прекрасно виден и во тьме, и в пути я могу как следует поразмыслить о собственных способностях и перспективах.

Во главе всего мерцает самая яркая надпись: Путь Возможностей. Пока без пояснений. Ну а сразу ниже:

Стадия Закалки Тела: 5,79%. Приоритет: Подвижность.

Немного удручает, что за пять дней усердных тренировок я набрал всего чуть меньше шести процентов. Но, если так подумать — что такое три месяца? А именно столько, видимо, мне понадобится держать темп, чтобы заполнить шкалу.

Ниже — моя «способность души» — пока единственная, хотя тот же Шаг в пустоту, который я точно могу активировать, тоже тянет на способность. Как и «Сам себе лекарь».

Но, видимо, благословения, выдаваемые за достижения, и способность, полученная при выборе Пути, имеют разные источники и суть.

При мысли о том, есть ли лимит на эти способности, Система радует плашкой «Недостаточно уровня слияния».

Способность души: Чувство предела. Редкость: Редкая. Уровень владения: Освоение.

Чувство предела: Вы способны ощущать границы дозволенного. Предел напряжения сил, нависшую угрозу, установленные другими границы.

Замечательная во всех смыслах вещь. И в работе полезно — именно на неё я ориентировался, чтобы не перегнуть с тренировками. И при опасности — тут итак всё ясно.

Дальше — три моих Великих Благословения:

Шаг в пустоту.

Разбитое зеркало.

Отмеченный бездной.

Ну а ещё ниже — малое:

Сам себе лекарь.

Вот пока и всё, чем я богат. Непроверенная и немного пугающая возможность шагнуть в какие-то глубокие слои реальности; умение видеть скрытое, которое уже пару раз прекрасно себя проявило и с которым я связываю свои основные надежды; способность исцеляться в море, полезность которой я и бреду выяснять сейчас.

Ну «сам себе лекарь» тоже отличное дополнение при любой известной местной науке и лично мне болезни.

По мере спуска — а туннель полого ведёт меня вниз — в воздухе всё более явно пахнет солью и морем, да и в целом становится свежее. Я поплотнее закутался в выданный Камиллой плащ-артефакт.

Дальше о перспективах. Раз черноцвет — бросовый ингредиент, значит и усилить им плащ будет плёвым делом. Вопрос лишь в том, вырастет ли ценность такого плаща, и если да, то насколько.

Если Камилла умеет делать такие плащи неприметности, а я смогу толково их улучшать — это может стать основой для моего первого капитала.

Разбежался, коммерс малолетний, тоже мне. Меня же первым и вздёрнут за торговлю плащами, которые всяким мутным личностям позволят без опаски бродить в темноте.

Если и делать такие плащи, то для личного пользования. Вором я заделываться не планирую, но и помимо воровства… Мало ли возможностей открывает ночная незаметность?

Но пока я ума не приложу, как это усиление должно проводиться. Вряд ли достаточно просто натереть плащик пылью этого цветка. Иначе это не было бы «скрытым знанием». Может, нужно вымочить его в растворе? Или нанести некие конкретные узоры?

Система молчит, не желая выдавать ни капли информации.

Впереди уже слышится смутный плеск воды, а с потолка всё чаще капает конденсат. Цель уже близко, но лучше замедлиться.

Экономия сил и осторожность в любой ситуации — жизненно важны, когда эти самые силы собираешь по крупицам.

Не хватало ещё в шаге от цели упасть на скользких камнях, разбив нахрен голову.

Преодолевая последние десятки метров, думаю о Системе. Она — основа всей местной жизни, её альфа и омега. В памяти Авия всё крутилось вокруг Пробуждения, вокруг выбора бога-покровителя и того, кому из знакомых какие дары достались.

А дары эти прямо вытекают из личных достижений индивида. Значит, жизнь многих людей в этом мире должна быть настоящей гонкой за самыми уникальными и трудными в получении достижениями.

Такими, как у меня, дающими великие благословения и способности. Или как минимум необычные малые.

Уверен, таких людей полно. Наличие таких перспектив просто не может не порождать толпы «героев», пытающихся покорить новые вершины.

Да и сам Авий с малолетками из банды всё время испытывали себя, желая получить хоть какой-нибудь выхлоп. При пробуждении я видел кучу мальчишеских достижений навроде «одолейте в драке врага заметно сильнее вас» и всё такое.

А я сам? Не хочу ли я сам стать одним из «гонщиков»? Не хочу ли я сам собрать что-то невероятно редкое и выдающееся, что поставит меня на десять голов выше той танцующей на воздухе девчонки и её друзей, не говоря уж о деревенской шпане?

Что за вопрос — хочу, конечно! Неведомая тварь в Конторе дала мне шанс на новую жизнь. И это точно не жизнь помощника торговки в богами забытой деревне.

Не для того я всю прежнюю жизнь рвал жилы, чтобы плыть по течению сейчас. И раз именно Система — центр всего, способный дать нечеловеческие возможности, значит я должен сыграть по её правилам.

И выиграть, забрав банк.

Что ж. Вот я и у цели. Выбравшись из тёмного туннеля, я оказалсяна возвышенности, с которой весь грот виднеется как на ладони. Точнее, даже не грот, а очень уютная подземная бухта.

Её «крыша» в центре разрушилась, и бухту заливает голубоватый свет лун, который я и увидел ещё из туннеля. В этом мертвенном свете мерно плещется чёрная морская вода, разбиваясь о плоские гладкие камни.

Эти камни — полоса «берега» вдоль дальней стены, метров пять шириной. Именно на неё я спущусь, если пройду по каменному склону вдоль стены вниз от выхода из туннеля.

Там, на берегу, какие-то тюки и ящики в небольшом количестве, но совершенно точно ни одной живой души.

Только панцири чёрных моллюсков, зачем-то выползших из воды, поблёскивают на камнях в лунном свете.

В противоположной от «берега» стороне залив уходит под глухой каменный свод, такой низкий, что под ним может проплыть разве что вёсельная лодка. О том, чтобы в бухту зашёл хоть какой-то корабль, не может быть и речи. Но вот лодка — запросто, просто гребцам придётся пригнуться.

Несмотря на сезон штормов, это место почему-то не затоплено. Но это уже не моё дело. Моё дело — вот оно, зеркальная водная гладь под ногами.

Скрытый от чужих глаз маленький кусочек моря.

Сил в конечностях к этому моменту уже почти не осталось, слишком долго пришлось идти по темноте на ощупь. Так что одежду снимать не буду — одеть обратно всё равно не сумею.

Осторожно, чтобы не свалиться, спустившись по склону вдоль стены, оказываюсь на берегу. Здесь к картине добавляется ещё пара деталей. Большое чёрное кострище — тут явно часто бывают люди, и то, что дым от костра может уйти в дыру в потолке и выдать их, их похоже не волнует.

А ещё неприметный закуток за камнями в противоположной от туннеля стене. Видимо, море за века подточило здесь основание породы, а затем кусок стены просто рухнул в воду, создав тут неглубокую запруду, связанную с «общим морем», но почище и потеплее.

А местные, судя по ящику с грубыми мочалками и даже, надо же, коробке с куском вонючего серого мыла, устроили из неприметной запруды что-то вроде купальни.

Всё осмотрев и окончателньо убедившись, что никого здесь нет, всё-таки решаю нырять не в эту «баню», а в сам морской залив. Подхожу к водной глади. В ней, в голубоватом свете лун, отражается худое бледное лицо.

Прыгаю без лишних колебаний, удерживаюсь за камни. Только и успел дыхание задержать. Пан или пропал.

Сообщение Системы видно даже сквозь закрытые глаза:

Вы контактируете с родственной стихией. Тёмные силы океанской бездны наполняют вас.

Вы первый раз вступили в резонанс с родственной стихией! Закалка тела + 12,32%!

Я мельком порадовался такому колоссальному прогрессу закалки… но сейчас это абсолютно неважно. Вообще ничего не важно. Ведь я…

Я наконец чувствую настоящую силу!

Это неописуемое, ни с чем не сравнимое чувство. Это как глоток ледяной воды для умирающего от жажды посреди пустыни. Как чувство спасения из безвыходной ситуации. Как… как для паралитика возможность вдруг не просто начать ходить, а выиграть соревнования по спринту!

Каждый мускул, каждая клеточка моего тела вибрирует от энергии. Раскрыв глаза, вижу лишь пробивающиеся сквозь толщу воды лунные лучи.

Резкий взмах — выбрасываю напряжённые руки вперёд, разводя рывком в сторону, толкаю воду ногами. В туче холодных брызг, выныриваю, ощущая всё более полную власть над своим тощим бледным телом.

И, хоть, глядя на худые руки, убеждаюсь, что масса тела ожидаемо осталась прежней, но это уже не мышцы больного калеки, а просто руки неспортивного подростка.

Обычного парня, как минимум способного плавать и бегать на короткие дистанции без чужой помощи!

Хоть я и рассчитывал на то, что Великое Благословение мне поможет, но и надеяться не смел на то, что оно вот так, в одночасье, поставит на ноги! Не чувствуя ни холода, ни усталости, лишь лёгкую ломоту в мышцах, я проплыл туда-сюда пару десятков метров. Нырнул метра на три, рывком вновь вынырнул…

Хоть тело Авия смертельно ослабла, но до Порчи он всё-таки был ныряльщиком за жемчугом, а это совсем не шутки. Пока был здоров, судя по памяти, мог нырять и метров на пятнадцать-двадцать.

Да и я в прежней жизни не пренебрегал походами в бассейн. Отличная полезная нагрузка, одна из лучших в общем-то. Так что сейчас, наполнившись силой, чувствую, что могу плавать и плавать.

Тут же проверил ещё одно опасение — что стоит мне покинуть воду, как сила из тела уйдёт. Не ушла. Заливая скользкие камни водой с одежды, я прошёлся по берегу, пару раз присел, отжался…

И понял, что даже так я всё ещё невероятно слаб. Даже по меркам рядового пятнадцатилетки.

Вряд ли сейчас я сумею отжаться больше пяти-шести раз, да и пробегу кое-как разве что стометровку. Но плевать! Ещё пять дней назад я не мог сам сесть в постели!

Хорошее питание, усердные тренировки, продолжение Закалки — и, уверен, вскоре я превзойду и прежнего Авия, и прежнего себя!..

— … и надо ей, дуре, было куда-то лететь в разгар штормового сезона! Сама виновата, что попалась. А нам теперь безбедная жизнь обеспечена!

— Или четвертование, Готис. Или четвертование.

Эйфория испаряется так быстро, будто её и не было. Вместо неё — понимание, что два мужских голоса и мерный плеск вёсел со стороны проплыва во внешний мир мне ни черта не чудятся.

Ориентируюсь мгновенно. Добежать вдоль «берега» до входа в туннель никак не успею. Нос лодки вот-вот покажется из-под каменного навеса.

А вот от местной «сауны» меня отделяет всего пара метров. Туда я и рванул, желая нырнуть до того, как неизвестные гости услышат плеск воды.

Получилось. Забежав за каменный завал, ныряю в запруду, уйдя под воду сразу по шею и став совершенно невидимым со стороны залива. Лунный свет сюда почти не достаёт, а блестящие мокрые камни «берега» хорошо отвлекают на себя любопытные взгляды.

Не став терять время зря, и вновь чувствуя прилив сил, ухожу под воду с головой, выясняя, есть ли у запруды связь с заливом. К счастью, есть. Под водой чёрные камни размыты, и я явно смогу в случае чего в них протиснуться, выплывая из этого закутка.

Куда более сложный вопрос — как я планирую добраться до входа в туннель. Ведь ведущий к нему склон просматривается буквально ото всюду…

— Вот и добрались! — эхом разносится по пещере голос того, кого собеседник назвал Готисом. — Дом, милый дом…

— Кому дом, а кому мокрая дыра. Надеюсь, девка не сдохнет тут, пока ждём Висельника.

— А по мне, место, где есть мокрая дыра и хорошая жратва, это лучшее описание дома! — громогласный хохот Готиса отражается от стен. — Гелай, я голоден как морской демон!

Я тем временем, погрузившись в воду по ноздри, разглядываю незваных гостей. Прибыли они на длинной, узкой и очень низкой тёмной лодке без намёка на парус. Двое. Оба управляются с тонкими длинными вёслами.

Оба — мужчины лет тридцати, которых, встретив на улице, легко принять за обычных моряков и тут же забыть. Просоленные патлы, свисающие на плечи, суровые мрачные лица, у Готиса — с явно свежим шрамом, темнеющим в свете лун. На плечах — просторные накидки, скрывающие одежду.

А ещё — лежащие на коленях у обоих, и ничуть не мешающие им грести, мечи. Уж блеск их стали я различил без труда, хоть и не знаток холодного оружия.

Твою дивизию. Вот я и попал… в приключение, чтоб его. Если эти двое схватят меня здесь, я без шансов окажусь в их полной власти. И, хоть выглядят оба смертельно усталыми и изрядно потрёпанными, а на лодке даже отсюда виднеется пара свежих трещин, боюсь, в открытом бою они разделают меня на суповой набор секунды за две.

— Выгружай девку, я попробую разжечь костёр. — коротко бросил тот, кого Готис назвал Гелаем.

Сам Готис, бережно отложив меч и став копошиться в лодке, лишь мрачно процедил:

— Хрен мы тут что разожжём. Сраный сезон штормов. Сраные срочные поручения Висельника. Всё промокло!

Гелай, уже спрыгнувший на берег и подтягивающий нос лодки на камни, не смутился словам напарника.

— Значит, будем жрать холодное. А девка переживёт. Синекожие живучие, сволочи. Хотя лучше б они все сдохли.

В словах Гелая я без труда различаю кое-что знакомое. Этакое обречённое безразличие, когда ты понимаешь, что давно прошёл все точки невозврата.

Ещё неделю назад я и в собственном голосе слышал эти нотки. С того дня, как понял вдруг, что готов убить любого, кого пошлёт мой враг, лишь бы выжить самому. До такого не дошло, но безысходность я прочувствовать успел сполна.

От этой интонации я поёжился. Если он меня заметит — вскроет горло и бровью не поведёт. Стоп. Что там он сказал про синекожих?..

Твою ж мать…

Когда я увидел, как Готис кряхтя вытаскивает со дна лодки закутанную в тряпьё тощую фигурку, как нежно-голубая кожа её лица поблёскивает в свете лун, стало окончательно ясно:

Стоит им меня увидеть — точно прикончат как свидетеля. К гадалке не ходи. Вот только просто так помирать в мои планы не входит.

Глава 9 Единственный шанс

Хорошо, что я заранее проверил, можно ли выплыть из моего закутка под водой. Осталось придумать, что мне делать после того, как я окажусь в море.

Чем дольше обдумываю сложившуюся ситуацию, тем острее осознаю всю её безвыходность. Я, хоть и набрался сил от воды, и стометровку теперь пробежать сумею, по сути — всё ещё слабак.

Стоит сойтись в открытом бою с двумя тренированными воинами — и им хватит пары секунд, чтобы превратить меня в груду обрубков. Тут к гадалке не ходи.

Тогда, может, попробовать сбежать? Скрыться в кромешной тьме тоннеля? Размечтался. Эти двое, сев спиной к воде, лицами повернулись как раз туда, где вдоль стены вверх уходит скользкая каменная тропа, ведущая в пещеру, из которой я выбрался.

Так что, даже если представить, что я с ходу взберусь по мокрым камням и не рухну, сломав себе шею, эти двое догонят и порубят меня раньше, чем я окажусь в тоннеле. Да и в темноте у двух широкоплечих мужиков с мечами неоспоримое преимущество.

Отвлёкшись от возни этих двоих с костром, который всё не загорался, посмотрел в сторону моря. Чёрную толщу воды освещают блики лун. Попытаться уплыть?

Не на лодке, конечно. Просто нырнуть под воду, выплыть из грота туда, откуда они сюда прибыли… и оказаться чёрт знает где посреди океана. Я ведь понятия не имею, куда именно привёл меня портал.

Может, этот грот вообще на другом конце острова? На соседнем острове? Прямо под носом у банды Старших, или, наоборот, на крутом скальном берегу, по которому я физически не сумею взобраться?

Хоть в воде я и чувствую себя лучше, но первая эйфория уже схлынула, и я понимаю, что вряд ли проплыву даже километр, меня раньше размажет о скалы очередной волной…

О том, чтобы попытаться договориться с контрабандистами, которые где-то похитили представительницу местного господствующего народа, не идёт и речи. А по обрывкам ворчания и ругани, доносящейся от их стоянки, ясно, что не выйдет и переждать.

Они будут здесь ещё двое суток. А потом прибудут те, для кого эту девчонку и похитили. Плохо. Просто дерьмо, я бы сказал!

Ладонь под водой холодит рукоять кинжала. Несмотря на всю эйфорию, я его так и не выпустил из рук — мало ли, вдруг для возвращения вскрыть ладонь нужно именно им.

Плавно, стараясь не издавать никакого шума, поднимаю ладонь с ним к глазам. Совсем он короткий, не больше шести сантиметров. Но при этом тонкий, очень острый…

А вот прочность нужно проверить.

Пока я под водой аккуратно простукивал им каменный берег, Гелай с Готисом, так и не сумев развести костра, уселись в полутьме среди ящиков, подложив под спины по тюку. Синекожую женщину положили у ног и теперь на неё пялились, что-то методично пережёвывая.

Мечи, конечно же, лежат под руками. Секунда — и оба готовы к бою.

Единственное, что меня удивляет — оба так и остались сидеть спиной к воде. Но из обрывков усталой беседы быстро стало ясно, что постоянные блики и покачивание водной глади за время плавания им просто осточертело.

— Хоть немного на твёрдую землю посмотрим. — коротко бросил немногословный Гелай, который кажется куда опасней болтливого Готиса. — Нам ещё назад плыть, долго смотреть на воду опасно.

Понятия не имею, что в этом такого опасного, но то, что оба сидят к морю спиной для меня настоящий подарок. Как и то, что лезвие кинжала без единой царапинки выдержало даже довольно сильные удары о камень.

Благо, бил я под водой, а вода хорошо скрадывает звуки.

Вот почему вход в нужный мне туннель так далеко от воды, что неизбежно попадает в поле их зрения⁈ В ногах сейчас столько сил, что, думаю, вполне мог бы попытаться прокрасться мимо них, пока они шумно жуют.

Но увы — никак. Неизбежно окажусь в поле их зрения.

Значит… Значит, у меня нет другого выбора, кроме как попытаться убить их до того, как они убьют меня. Эта мысль окатывает меня будто холодным душем и поражает своей обыденностью. Хотя ещё пару месяцев назад вызвала бы целый вал сомнений, если не панику.

Да, я и прежде видел трупы и тех, кто их «делал» — увы, не все сделки у нас проходили удачно, а большие деньги не любят свидетелей. Но это никогда не случалось при мне.

Но последние недели многое изменили. Когда мой бывший босс объявил охоту за мной и известной мне информацией, я не сразу, но быстро пришёл к простому выводу:

Когда до меня доберутся — выживу либо я, либо они. А расправа с моими родителями, призванная меня сломать, лишь укрепила эту холодную уверенность.

И вот теперь, спасшись из родного мира, я снова в похожей ситуации. Пытаться уплыть в неизвестность — просто медленное самоубийство. Пробежать мимо них — оно же, но быстрое.

А вот если я сумею бесшумно выбраться из воды за их спинами и, пока они заняты собой, пробежать отделяющие их от берега несколько метров — у меня есть хотя бы призрачный шанс.

Благо, кинжал идеально заточен и выдержал проверку, а «Шаг в пустоту», судя по описанию, делает меня недосягаемым для физических воздействий — в том числе, смею надеяться, для ударов мечей.

Времени для неуместной «моральной» рефлексии нет. Как только они закончат с ужином — наверняка разбредутся, или вовсе решат помыться

Сосредоточив всё внимание на цели и экономя силы для рывка, я стал выжидать подходящего момента. Момента, когда они оба будут максимально отвлечены.

Я бы и вовсе дождался, пока они уснут… но очень сомневаюсь, что это случится сразу после ужина. Меня обнаружат — и тут же прикончат, не дав даже из воды вылезти.

Так что нужно действовать при первом удобном случае. Надеяться на себя и свои силы, а не на слепую удачу.

Атмосфера между мужчинами тем временем как-то ощутимо накалилась. По работе я научился хорошо улавливать такие тонкости. Готис стал постоянно ёрзать, бросать на Гелая долгие молчаливые взгляды.

Гелай, хоть и меньше ростом, и не такой широкий в плечах, однозначно тут главный. И от взглядов напарника он всеми силами уклоняется.

Спустя пару минут таких игр в гляделки, которые я потратил на тщательное просчитывание, сколько секунд уйдёт у меня на то, чтобы выбраться на берег, подбежать к ним и… что-нибудь с ними сделать, Готис всё-таки не выдержал:

— Ну, Гелай, ну чё ты⁈ — вперился он в напарника. — Ну что ты, сам не мужик⁈ Ну вот мы с тобой, вот баба красивая, да ещё и из синекожих! Ну когда нам ещё такой шанс…

— Стоп. — коротко, но со сталью в голосе припечатал Гелай. — Стоп. В том то и проблема, Готис, что я тебя отлично понимаю.

— Ну так чё тогда⁈ Висельнику плевать будет, порченая она, или нет! Он её не для этого…

— Мы понятия не имеем, для чего она ему, да ещё такой ценой. Наши соратники погибли. Отставить спекуляции.

Надо же, как выражается вроде бы обычный моряк… Или всё-таки не совсем обычный? Если так подумать, много ли я знаю о том, что за люди ведают местной контрабандой?

Да ничего. Но то, что Гелай и Готис — люди разного порядка, мне очевидно. По речи, манере держаться, жестикуляции. Гелай для меня намного опасней.

— Ну вот, вот! — продолжил распаляться Готис, размахивая руками. — Вот именно! Мы, значит, добыли Висельнику такой подгон, какого ему никто и никогда, наверное, не добывал! Мужиков столько полегло… Мы теперь под ножом ходим, если синие узнают, что мы бабу заловили! Нам тут её ещё двое суток караулить, пока Висельника ждём, в холоде, в сырости! И чё, нам даже попробовать нельзя⁈ После всего, что случилось⁈

Лицо Гелая, который в этот момент как раз сидел вполоборота ко мне, изменилось. Даже в сумерках видно, как напряжённо он сжимает губы, как тень задумчивости ложится на лоб.

Неужели, он согласится? Возможно, я его всё-таки переоценил… Плевать! Больше у меня нет времени наблюдать, действовать нужно сейчас.

Не из-за девчонки, хотя её безусловно жаль. Просто из-за того, что сейчас они целиком сосредоточены друг на друге и на собственной похоти. Наименее внимательны, да ещё спинами к воде…

Готис, не дождавшись ответа, начинает говорить что-то ещё, но я уже не слушаю. Набрав побольше воздуха, резко ныряю, тут же нащупывая края пробоины, которая ведёт отсюда в «большую воду».

Рывок! Тело, чувствуя контакт с морем, наполняет сила, на краю сознания мелькают доли процентов Закалки Тела. В ушах шумит от напряжения.

Моё худое тело легко проскальзывает в пробоину. Острый нож зажат в руке, блестит в искажённом водой лунном свете. Вот я и в заливе, вижу что-то на дне, что-то тёмное и шевелящееся.

Неважно. Резким рывком плечевого пояса разворачиваюсь к берегу, выбрасываю ноги, толкая себя вперёд. Мыслей о том, что я собираюсь убить двоих мужчин нет.

Я был готов к такому сценарию ещё в конце прошлой жизни. Вот тогда я много думал, а как это будет, а что будет если… Сейчас — лишь гул в ушах и мысленный секундомер, отсчитывающий скорость действий.

Раз. Два. Три. Выставляю ладони вперёд лодочкой и выныриваю, стараясь издавать минимум шума. Мышечная память Авия на моей стороне, он не раз выныривал так под носом знакомых, пугая их до крика.

Готис что-то говорит Гелаю, но уже доверительно, тот явно почти согласен, отвечает неуверенно…

Четыре. Жёстко упираю руки в мокрый камень берега, стараясь не выронить нож и чувствуя, как трещат мышцы, ещё вчера не способные поднять меня с кровати.

Но теперь им нужно резко выбросить тело из воды на берег, а ногам — удержаться на нём. Иначе мне конец.

Новый рывок — плечи болят, но я взлетаю вверх, закидываю колено, камень холодит кожу через промокшие насквозь штаны. Следующим рывком вскакиваю на ноги.

В глазах темнеет, в ушах резко нарастает стеклянный звон. Чувствую — промедлю секунду, и рухну без сил обратно в воду. Сцепив зубы, наклоняюсь вперёд.

Готис, увлечённый своей речью, не реагирует, но вот Гелай вздрогнул, прислушиваясь. Вот-вот развернётся… но ему ещё нужно наклониться к мечу и встать!

Я должен успеть! Мокрые босые ноги несут меня вперёд, прямо к поднимающейся спине Гелая. Его сырые волосы спадают на шею, а я уже думаю, куда бить, чтобы наверняка достать до артерии.

Паники нет, страха нет. Только я, горло того, кто может убить меня за секунду, и три метра, которые нас разделяют…

Не успею. Эта мысль куском льда вонзается в разум, когда я вижу, что недооценённый мной Готис одним плавным скользящим движением и хватает меч, и разворачивает корпус ко мне, и распрямляет ноги!

Передо мной — боец, а я — только сегодня вставший на ноги мальчишка. Но и у меня кое-что есть!

Шаг в пустоту.

Я до последнего не хотел использовать непроверенную способность посреди боя. Но и проверить её сидя в воде не мог — мало ли, её нельзя использовать часто? А она может мне понадобиться в любой момент…

Она нужна мне прямо сейчас!

Сначала не замечаю вокруг никаких изменений. Разве что абсолютную тишину, накрывшую всё вокруг, но не заглушившую шум крови в ушах.

Что-то холодное в области живота. На долю секунды бросаю взгляд вниз, и рот сам раскрывается в беззвучном крике.

Меч Готиса пропахивает мне грудь из края в край… выходит с другой стороны, проходит сквозь руку и по иннерции закручивает владельца, вынуждая потерять равновесие.

Всё-таки слишком резко он вскочил, слишком много буйной силы вложил в один этот удар, не встретивший сопротивления плоти. Но сейчас важен не он! Отмена шага в пустоту!

Звуки возвращаются — понимаю это по испуганному крику Готиса. Гелай, поскользнувшись на мокром камне, не успевает встать. Левой рукой изо всех сил хватаю его за шею под подбородок, отдёргивая волосы. Его ладони тянутся к моей…

Не успевают. Удар, удар, ещё удар — кинжал входит в его артерию как в горячее масло, не встречая никакого сопротивления. Уже не думая, делаю рывок от себя, распарывая горло.

Времени нет, Готис вот-вот встанет после своего неудачного удара, а каждый миг промедления вытягивает из меня остатки сил.

Лёгкие горят огнём. Хрипя, разворачиваюсь к поднимающемуся противнику. На его обветренном лице — звериный оскал, острие меча смотрит мне в живот. Он открывает рот, но оглушительный стеклянный звон в ушах заглушает его голос.

Собираюсь снова шагнуть в пустоту. Давай же, Система!

Перед глазами мелькают неясные символы, но звуки мира исчезают, оставляя меня наедине с паническим звоном. Я явно давно вышел за предел своих сил.

Но нужен ещё один, последний рывок! Бросаю тело вперёд, прямо на лезвие меча Готиса. В его глазах — даже не паника, а ужас, за мгновение сменивший жажду убивать.

Почему? В таком состоянии я как-то меняюсь внешне?..

Лезвие проходит сквозь живот, но я ничего не чувствую. Увожу тело вбок, уже вытягивая левую руку, чтоб схватиться за врага и не упасть. Отмена способности!

Вовремя. Как только его меч покидает моё тело, звуки возвращаются. А моя тощая ладонь со вздутыми венами вцепляется в его накидку мёртвой хваткой.

— Проклятый!!! — обречённо вопит он, но я не обращаю внимания. Резким ударом, от которого хрустнуло что-то в плече, вбиваю кинжал ему в горло и дёргаю в сторону.

Блестящее лезвие, будто не встречая преград, оставляет на шее Готиса широкую алую полосу. А ещё через миг меня заливает бющей из неё кровью.

Он с тихим хрипом заваливается на спину, увлекая меня за собой. Разжимаю ладонь и падаю на камни рядом. Больно. Чертовски холодно и чертовски больно.

Но я… кажется, справился? Чувствуя кровь на губах — не понимаю, свою или чужую — поворачиваю голову в сторону Гелая. И только сейчас осознаю, что, даже с перерезанным горлом, он пытался до меня добраться.

Его тело лежит совсем рядом, вытягивая руку с мечом в мою сторону. Кажется, ему не хватило считанных сантиметров…

Но теперь они оба мертвы. А я пока ещё жив. Хотя всё тело горит огнём, а правую руку уже почти не чувствую, так что не факт, что скоро не сдохну.

Мозг, будто набитый ватой, умоляет немного полежать, передохнуть. Навязчивые мысли о том, что я и так сделал всё, что мог, лезут и лезут в голову.

Но я знаю, что это ловушка. Мне нужны гарантии того, что уснув я проснусь снова — а значит, мне нужно в море. В ту самую купальню, с которой всё и началось.

Я ползу, подтягивая себя левой рукой и подтягивая висящую тряпкой правую, сдирая штаны и колени о сырые камни. Но ползу. И сумею добраться.

Вода, показавшаяся сперва ледяной, легко принимает моё обессилевшее тело. И, погрузившись по грудь, я осознал, что всё сделал правильно. Что, вопреки логике и всему, что я знаю, именно в холодной морской воде я выживу, а в тепле на суше — нет.

Закалка Тела: +2.71% — появилось перед глазами, и боль стала чуть более терпимой. Но это ещё не всё. Пытаясь из последних сил удержать ускользающее сознание, читаю:

Получено достижение: Безумство храбрых.

Вы вступили в бой с противником, которого не имели шансов победить в открытом столкновении, и победили. Невероятно, но факт!

Разбитое зеркало: выберете одно из двух малых благословений!

Волна удовольствия от того, как разумно я выбрал свой Путь, и как уже не в первый раз я получаю выбор там, где иначе его не было бы.

Буквы двоятся в голове, грудь сдавило судорогой будто стальным обручем, но я держусь и читаю — ведь если эти благословения могут помочь мне оправиться, выбрать нужно прямо сейчас, и никак иначе!

«Палач героев»: В сражении с противником, которого Система сочтёт более сильным [???], вы можете получать от Системы подсказки о потенциальных уязвимостях и слабых местах врага.

«Последняя попытка»: Один раз в жизни вы избегаете одной смерти. В случае вашей гибели, вы один раз будете восстановлены в состоянии, минимально пригодном для дальнейшего поддержания жизни и в ближайшем безопасном для выживания месте.

Я даже присвистнул. И в очередной раз убедился: достижения здесь важны, очень важны. Но что же выбрать? Возможность лучше убивать других, или шанс самому избежать смерти, но лишь однажды?

Думал я недолго. Во-первых, пылающий от перегрузки мозг к этому не располагает. А во-вторых, здесь для меня всё однозначно:

Штатным убийцей, постоянно сталкивающимся именно с теми, кто сильнее меня, что бы это не значило, я заделываться не хочу. Если бы не адреналин и не необходимость выжить самому — далеко не факт, что я сумел бы вот так расправиться с двумя бойцами…

Да что уж там, точно не сумел бы. Моя победа — лишь совпадение многих факторов, скреплённое моей волей к жизни. Жить я очень хочу, и как можно дольше.

Возможность один раз пережить смерть, звучит как манна небесная. Пусть лишь раз в жизни — плевать. Миллиарды людей живут, не имея и этого, и умирают так нелепо, что только и остаётся ужасаться, как глупо всё вышло.

Я умирать глупо не собираюсь. Но и отсиживаться дома на краю мира — тоже, а значит сталкиваться с опасностями мне придётся не раз. И кто знает, не столкнусь ли я с чем-то, чего просто не сумею пережить.

Эта способность даст мне шанс выжить, восстановиться, и, если надо, отомстить. Не об этом ли я мечтал, когда неделю назад пришёл в Контору?

Это точно лучше постоянной надежды на то, что Система как-то там высчитает, что противник сильнее меня и, возможно, я получу от неё какие-нибудь подсказки.

Побеждать надо своим умом и своими силами. А вот выжить для этой победы пускай помогает Система. Выбираю «Последнюю попытку»!

Сознание окончательно уходит в отказ, разум накрывает чёрная пелена, и я отрубаюсь, продолжая крепко стоять в холодной морской воде, прочно зафиксировав тело между двух стенок и не давая себе утонуть.

Надеюсь, двое суток, через которые прибудет загадочный Висельник, я не просплю…

К счастью, очнулся я явно раньше. Всё тело затекло, мышцы ломит, но хотя бы дышать снова могу нормально, грудь не сдавливает, и это жжение по всему телу почти сошло на нет…

Надо же! Повернув голову к «большой воде», вижу, что луны через дыру в потолке уже не светят, но само небо над пещерой только-только начинает светлеть. Думаю, я пробыл тут не дольше двух-трёх часов.

За это время Закалка Тела продвинулась ещё на процент, но внутренним чутьём чётко осознаю: больше я тут не выжму, а дальнейшее пребывание в воде не только не будет помогать против Порчи Глубин, но и навредит.

Лишний раз порадовавшись, что выбрал «Сам себе лекарь», с болью подтягиваю себя на берег. Холодная одежда облепляет тело мокрым комом, лёгкий ветерок кажется пробирающим до костей шквалом.

Нужно скорее выбираться, скорее домой… Порча порчей, а банальная пневмония в средневековье косила людей не хуже. Не хотелось бы с ней столкнуться.

То, что я пару часов назад расправился с двумя вооружёнными людьми, меня всё ещё не трогает. Может, со мной что-то не так, а может и врут всё про трудность… первого раза.

Но я твёрдо уверен в том, что они были хреновыми людьми, а я ещё ничего так, и в том, что живым отсюда мог выйти либо я, либо они.

Теперь я жив, а двое торговцев людьми… точнее, этими «бессмертными» — мертвы. И слава богам.

Кстати о бессмертных. Девчонка-то там не окочурилась, пока я набирался сил? Нужно подумать, что с ней делать и как её отсюда вытащить… Да и вообще, разобраться, кто она такая.

Решив, что очнуться она точно не могла, раз покойные контрабандисты так спокойно её тут уложили, направляюсь к ней…

Чтобы обнаружить, что на том месте, где она лежала, её нет. Два трупа, залитых потемневшей кровью — есть, их припасы — есть, её плащ тоже на месте. А её нет. А ещё нет одного из мечей…

Лезвие которого тут же ледяным остриём прижимается мне к горлу. И только сейчас, какого-то чёрта, оглушительно звенит стеклянный колокольчик в ушах, предупреждая об опасности.

Вот спасибо, мать твою, очень вовремя!

— Стой спокойно, смертный, и отвечай на вопросы. Иначе жить тебе недолго!

И, хоть за явной угрозой без труда слышится неуверенность и сомнение, но меч у горла от этого не перестаёт быть мечом. А внутренний взор нащупывает «Шаг в пустоту», уже спасавший меня от этого меча совсем недавно.

А наличие «Последней попытки» вселяет холодную уверенность. Разбрасываться своим единственным шансом я не собираюсь, но в случае чего точно сумею за себя отомстить.

— Ну давай… бессмертная. Попробуй задать свои вопросы.

Глава 10 Скрепленная клятва

Девушка медлит. Слышно лишь её тихое дыхание, да мерный плеск воды о днище лодки, на которой совсем недавно её сюда и привезли.

Вот так и спасай всяких сомнительных особ. Теперь, отдохнув и поднабравшись сил, я понимаю, насколько тупо поступил, просто оставив её лежать среди тел рядом с их оружием.

Видимо, мозг, находившийся на грани потери сознания, автоматически решил, что раз я её спас, значит она на моей стороне… Наивно, но всего в таком состоянии не предусмотришь.

Будем работать с тем, что есть.

— Ну, — устало вздыхаю так, чтобы лезвие не касалось горла. — Задавай свои вопросы, раз уж такова твоя благодарность.

Рука с клинком едва уловимо вздрагивает.

— Это… ты их убил?

— Я. — пожимаю плечами. Глупо отрицать очевидное, когда в руке, вообще-то, всё ещё зажат кинжал, который я отчего-то не выпустил даже в отключке.

— Почему? — спросила она, а затем, не дав ответить, презрительно добавила: — Хотел сам меня продать?

В этом вопросе столько искренней, почти детской, обиды, что я невольно чуть улыбаюсь.

— Ага. И поэтому оставил тебя валяться с мечами, а сам пошёл искупаться и уснул. Нужна ты мне больно. Они просто не оставили мне возможности уйти отсюда с миром.

— Значит, ты сделал это не для моего освобождения! — обвиняюще бросает девушка. — И тебе было плевать, что они со мной сделают!

Вот те раз. Только что я обвинялся в том, что затеял тут побоище чтобы её захватить, а теперь — в том, что она тут оказалась не при чём. Надеюсь, она не ищет просто удобный повод, чтоб меня прикончить…

— Послушай. — говорю я медленно, борясь с импульсивным желанием использовать «Шаг в пустоту» и продемонстрировать ей, что тоже кое-что умею. — Мне, конечно, неприятно, что где-то в мире, о ужас, творятся всякие гадости. И, будь моя воля, я конечно избавил бы мир от зла и всё такое… Но влезать в самоубийственную схватку, чтобы спасти боги знают кого я точно не планировал.

Закончив говорить, я уже был готов в любую секунду ускользнуть в пустоту, чтобы не потратить зря одноразовое воскрешение. Но звон в ушах внезапно стих, а меч был убран от моего горла.

За спиной слышатся шаги босых ног по мокрому камню, девушка отступила на пару метров.

— Это хотя бы честно. — тихо произносит она.

Я, не теряя времени даром, шагаю вперёд, разрывая дистанцию и, заодно, оказываясь чуть ближе ко входу в тоннель, и разворачиваюсь лицом к ней. Наконец, в первых лучах утреннего света, могу её нормально рассмотреть.

Нежно-голубая, скорее даже лазурная, кожа, большие глаза, цвета которых не разгоядеть в тенях, пухлые губы под вздёрнутым аккуратным носом, и густая копна вьющихся светлых волос. Из-под растрёпанных прядей выглядывают заострённые, но всё-таки не чрезмерно длинные уши.

Симпатичная барышня… была бы, если бы выглядела хотя бы лет на восемнадцать-двадцать.

Передо мной же стоит девочка-подросток, вряд ли старше моего нынешнего тела хотя бы на год. И угловатая нескладная фигура, только обретающая женственные черты, указывает на то же.

Но всё это ничуть меня не обманывает. Я прекрасно вижу, как ловко и уверенно она держит довольно длинный меч, выставив его от живота в мою сторону. Как, сощурившись, сканирует меня цепким взглядом, явно фиксируя каждое движение.

Для пробы делаю плавный подшаг влево — кончик клинка и её взгляд мгновенно смещаются следом. Даже малейшей задержки нет. Пусть я, похоже, преодолел первый барьер недоверия, но расслабляться девчонка и не думает.

Ещё бы! Если б меня похитили, после чего я очнулся бы в пещере с вооружённым типом и парой трупов, я бы тоже был на взводе.

— Ты хотела спросить ещё что-то? — я первым нарушаю тишину. — Прости, но мне нужно как можно скорее отсюда убраться. Я обещал вернуться до рассвета, а он вот-вот наступит.

— Где мы? — хмурится она. — И куда ты собираешься идти? Один с лодкой явно не справишься.

Вот это хороший вопрос. Не о том, куда я собираюсь идти — это и так понятно. О том, стоит ли рассказывать об этом ей. Если верить словам Камиллы, она воспользоваться порталом не сумеет, нет родовой крови в венах. Но и с лодкой тоже сама не справится, будь хоть трижды умелая мечница.

Уйти, оставив едва спасённую девчонку наедине с парой трупов и контрабандистами, которые будут здесь через пару дней?.. Ну нет уж, это не в моём духе.

Одно дело — убить торговцев людьми, да ещё когда иначе умрёшь сам. Другое — обречь на смерть случайную девушку, которая пока ничего плохого мне не сделала.

— Здесь есть другой проход. — решился я, кивнув на тёмный вход в тоннель. — Но пройти через него может только… э-э, носитель моей крови, в общем.

Она, не став возмущаться, коротко кивнула и ждёт продолжения. Похоже, существование таких штук ей не в новинку. Интересно… не сможет ли она стать для меня источником знаний об этом мире?

Эта мысль заинтересовала меня — нужно только выяснить, как она относится к людям, готова ли идти на контакт, и что вообще здесь делает. Ну и помочь ей оказаться в безопасности, конечно.

— Я думаю, есть способы провести тебя этим путём, если ты не станешь вредить мне или моей семье. Или же мы можем попробовать управиться с лодкой. Я не собираюсь бросать тебя здесь на верную смерть.

Она поджала пухлые губы и даже опустила клинок. Наконец-то я спокойно потянулся и размял болящие мышцы. Всё тело ломит нещадно, но всё-таки чувствуется, что сил за ночь ещё прибавилось.

А мерзкое ощущение сосущей пустоты от Порчи Глубин, хоть и никуда не делось, но стало будто бы слабее. Более терпимым.

Взгляд зацепился за тела контрабандистов. Надо бы от них избавиться, да и кровь хоть немного смыть. Пусть их хозяевам будет чуть труднее выяснить, что же с ними случилось. Что-то мне подсказывает, что так просто пропажу двух людей неизвестный Висельник не оставит.

— Лодку нужно затопить. — наконец что-то надумала девчонка. — Как и тела. Их лучше — не здесь, а куда-нибудь отплыв. Наставница учила меня, что, если ты не на войне, всегда нужно скрывать следы убийств.

Я аж поперхнулся. Меня учителя как-то другому учили — читать там, писать, интегралы всякие… Ну, видимо, каждому своё. Но дама явно не из крестьян-землепашцев, если у этих «бессмертных» вообще такие есть.

— Значит, хочешь попробовать уплыть на лодке, а потом всё это «добро» пустить на дно? — скептически глянул я на её внешне хрупкое телосложение. — Я, как ты можешь заметить, пока не то чтобы силач, да и ты тоже…

— Думай, с кем говоришь! — процедила она, вдруг отчего-то разозлившись и перебив меня на полуслове. Обиделась что ли? — Если ты вдруг не знал, изначально на нас напал целый корабль этих скотов! И эти двое — все, кто выжил!

Вот тут я конкретно напрягся. Если она не врёт, и от целого корабля осталась лодка да пара человек…

— Скажи… — медленно начал я, не спуская глаз с клинка в её руке. — А вас… сколько было? И что стало с остальными…

— Трое. — ответила она так, будто отбила это слово молотом. В уголках её глаз блеснули слезинки, но девушка сразу подавила эмоции. — Наставница и дева-стражница мертвы.

Трудно ей дались эти слова. Глаза заблестели, рука с клинком задрожала… Но и с этим всплеском она быстро справилась сама. Дёрнула плечами, мотнула головой, растрепав волны светлых волос, и жёстко произнесла, глядя мне в глаза:

— Как только исцелюсь, я найду того, кто навёл этих свиней на наш маршрут. Пусть наставница и дева убили их почти всех, а ты добил оставшихся… но я доберусь и до заказчика. Клянусь кровью павших!

Воздух вокруг нас на мгновение стал ледяным и задрожал… наваждение быстро исчезло, но обрывки системных надписей — в основном, знаков вопроса — мелькнувшие перед глазами, дали понять, что мне не почудилось.

Кажется, эта девочка только что не просто бросила слова на ветер. Но сейчас это неважно — важно, что пора отсюда сваливать, и поскорее!

— Я слышал, как они называли прозвище того, кому должны были тебя доставить. Но давай сначала отсюда выберемся.

Перебросившись парой коротких фраз, на лодке всё-таки решили не плыть. Уже светает, мало ли где мы и кто может увидеть нас на ней вместе. Что-то мне подсказывает, что если рядом с этим гротом живут люди, они прекрасно знают, кто в него то и дело плавает и зачем.

Если же мы вдалеке от людей… Что ж, девушка с заметным смущением призналась, что управлять лодкой всё-таки не обучена, да и Авий этим никогда не занимался.

Его отец, опытный моряк, всегда презирал тех, кто выходит в океан на убогих лодочках и не отплывает далеко от побережья, и сыновей учил тому же. Глупо, но увы — тело Авия работать с вёсельной лодкой не умеет.

— Тогда давай затопим всё это тут. — принял я окончательное решение.

Надо отдать должное, моя неожиданная соратница ни словом не перечила и, пока я осматривал лодку, без доли брезгливости побросала трупы и их вещи на дно бухты.

— У дна наверняка проточная вода. — бросила она без тени эмоций. — Иначе любой шторм топил бы это место. Подозреваю, не в сезон штормов тут ещё мельче.

Я лишь пожал плечами. Был занят тем, что мечом пробивал дыры в лодочном днище. Благо, это оказалось не очень трудно, и вскоре разбитое судно отчалило от берега и стало погружаться.

— Готово. — разогнулась она, закончив тем временем затирать кровавые пятна на мокрых камнях. — Неплохо вышло. Пускай теперь поныряют! Веди… э-э, как тебя называть-то?..

— Авий. — ответил я, с беспокойством глядя на продолжающее светлеть небо. — Ты права, поторопимся. В тоннель!.. Саму-то тебя как называть? Не «бессмертная госпожа», надеюсь?

Я чуть заметно улыбнулся, увидев лёгкий румянец, проступивший на печальном лице девушки. Память Авия подсказала мне это обращение — «анрад-вайл», «бессмертная госпожа» — в высшей степени официозное и почтительное, оттого часто смущающее юных бессмертных.

Сам Авий до сего момента ни одного юного бессмертного не видел, это ему мать в детстве рассказывала, а он отчего-то запомнил.

— Эльмея. — всё ещё слегка смущаясь, ответила она. — Можешь звать меня так. Всё-таки, мы, похоже, ровесники…

Кивнув, я развернулся и, позвав её за собой, направился в чёрный провал подземного хода. Тащиться в кромешной тьме назад не очень-то хотелось, но в теле теперь хотя бы точно хватит для этого сил.

Улыбнувшись этим мыслям, я взвесил на ладони меч. Один из тех, что принадлежали контрабандистами — второй вместе с ножнами умело приладила к поясу Эльмея, а этот достался мне.

Довольно лёгкий, грамм четыреста, может полкило. Но, уверен, помашу им пять минут — и выдохнусь. Ходить и плавать я могу, но даже до формы моего прежнего тела ещё как до луны.

Неумело убрав меч в неудобно болтающиеся ножны, то и дело бьющие по ноге, снова взял привычный кинжал. Так комфортнее, чем с совершенно незнакомым оружием.

Как только выясню, чем нам с Камиллой грозит всё случившееся и появление этой девчонки, непременно вернусь к тренировкам. Главное, чтобы Старшие не раскрыли меня раньше времени.

Услышав за спиной шлепки босых ног по камню, я уверенно поднялся по склону, идущему вдоль стены, вошёл во тьму тоннеля… и понял, что шаги позади стихли.

С беспокойством сжав рукоять кинжала, развернулся так быстро, как только смог, готовясь к чему угодно. Но, в совсем уже тусклом свете из пещеры увидел лишь худое девичье тело, прислонившееся к стене и медленно по ней сползающее.

— Эльмея, что с тобой? — направился я к ней, всё-таки не расслабляя руку с оружием и не сводя мысленного взора с «Шага в пустоту».

Но звякнувший о камень меч даёт понять, что что-то тут не то.

— Проклятье… — одними губами шепчет она. — Нена… вижу.

Вот те раз. Когда она упоминала исцеление, я подумал, что речь о травмах, полученных от похитителей. Но, похоже, дело тут в другом.

— Что случилось? Чем это грозит? Идти сможешь?

Думаю, лучшим решением будет отвести её в местный пантеон, к тому морскому жрецу.

— От моего дома недалеко до храма, там один из ваших…

— Нет!!! — в ужасе вскрикивает Эльмея и отдёргивается, будто я кипятком её облил.

Отшатнувшись, теряет равновесие. Ещё чуть — и рухнет затылком на камни. Благо, я уже рядом. Подхватываю её, хочу усадить к холодной стене…

— Нет! — снова шепчет она, не давая себе сесть. — Нельзя. Расслаблюсь — уже не встану. Скоро это пройдёт. И в храм Ньёлдира нельзя… Просто дай мне кров на день, восстановиться, и я не буду докучать тебе. Думаешь, мне самой приятно полагаться на… смертного?

Пока она продолжала бессвязно что-то шептать, видимо, стараясь так отвлечься от недуга, я сделал так, чтобы рука девушки обхватывала меня за плечо, и повёл вперёд.

Будь здесь я прежний — без проблем посадил бы на спину, или взял на руки, она даже сейчас кажется очень лёгкой. Но увы, пришлось вести так.

Спустя какое-то время, показавшееся вечностью, мы, опираясь друг на друга, дотащились до конца тоннеля. Два калеки, прости господи. За время пути из неразборчивого шёпота Эльмеи я сумел вычленить, что она не больна, как я, а проклята. Причём — кем-то из родни, и именно поэтому ей нельзя в храм.

Если её обнаружат дети морского божества — просто-напросто сдадут родственникам за вознаграждение. Тогда дни девчонки сочтены.

Подумав мельком, что доля этого вознаграждения может перепасть и мне, я тут же выкинул эти гнилые мысли. Неужели, это что-то из остатков памяти Авия?

Я-то ещё в юности чётко уяснил себе — «Рим предателям не платит». И тот, кто раз предал чужое искреннее доверие, не только заслуживает всего наихудшего, но и обязательно получит.

Ибо никаких настоящих союзников у такого человека по жизни нет.

И это не говоря об этических аспектах. Похоже, не таким уж хорошим парнем был этот Авий, и не только «ошибки молодости» свели его с малолетними преступниками.

Но я — не он.

— Мы на месте. — говорю я, опуская тяжело дышащую Эльмею на камни. — Сейчас я должен пройти через портал и обсудить всё это с… человеком, пославшим меня сюда. Тебе придётся мне довериться.

— Что ты хочешь за помощь мне? — вдруг очень ясно и твёрдо говорит она, хотя в кромешной тьме я слышу вырывающийся из её лёгких хрип. — Не думай, что я ничего не знаю о смертных. Вы ничего не делаете за так.

Кольнула лёгкая обида за человечество. Вот значит, как мы выглядим в глазах этих… бессмертных. Но, в общем-то, она скорее права. Так что и я не стану юлить:

— Мне нужны знания. Знания о Системе, о мире вокруг.

— Во… вот как?.. — удивлению её, похоже, нет предела. — Я-то думала, попросишь коров там стадо, колдовских семян, или денег просто… что у вас в деревнях ценится.

Усмехаюсь в ответ, но затем мягко говорю:

— Коров и семян я, если захочу, как-нибудь и сам добуду, не переживай. А вот тому, чему учат вас, деревенскому парню никогда не научиться. А я не планирую пахать до гроба и рыбу удить.

Похоже, ей уже получше. Дыхание выравнивается, голос стал ровнее. Значит, можно будет спокойно оставить её тут ненадолго. Уверен, Камилла знает, как провести чужого через проход.

Быть не может, чтобы такая ценная штука всецело была завязана на одну семью. А если завязана — пусть расскажет мне, как попасть сюда каким-нибудь иным путём.

— Наставница похвалила бы тебя за такие речи, Авий. — после паузы раздался голос Эльмеи. — Увы, я знаю не так много, и до того, как всё это началось, сама была ученицей. Но обещаю — если ты поможешь мне, я расскажу тебе всё, что ты попросишь. Клянусь кровью павших!

И вновь волна ледяного воздуха, вновь мельтешение нечитаемых надписей в глазах. Решив, что вот об этом нужно будет спросить в первую очередь, я твёрдо ответил:

— Вряд ли клятвы «смертного» для тебя много значат, но и я клянусь, что помогу тебе оправиться и подготовиться к твоему дальнейшему путешествию, куда бы оно ни вело, до тех пор, пока ты не причиняешь прямого вреда мне или моей семье.

Хоть я и не собирался нарушать данного обещания, но и особого значения этому юношескому пафосу совершенно не придал. Уже радовался, что у меня вот-вот появится источник столь необходимой мне информации, который не будет задавать лишних вопросов, как вдруг…

Вы впервые осознанно и полностью добровольно связали себя значимой взаимной клятвой с другим разумным.

Ввиду ряда особенностей, таких как [???,??? и???], ваши боги-покровители — [Отсутствует] и Линоран, Лик Войны — обращают внимание на случившееся.

Не успел я осознать, о чём вообще речь, как все окружающие звуки померкли, а в голове возник голос. Не так — Голос, с большой буквы.

Холодный, оценивающий, бесстрастный… Но в каждом произнесённом слове я где-то на уровне подсознания ощущал кипящую силу.

— Смертный, отвергший наше покровительство, не только не убил одну из моих дочерей, но и собрался ей помочь? — вопрошал Голос женщины, и в нём звучало неприкрытое удивление пополам с недоверием. — Надо же… Что ж. Ты идёшь своим путём, и я никак не могу на него повлиять… сейчас.

«Сейчас», значит? Я и близко не чувствую того гнетущего давления, которое было в храме, так что могу размышлять трезво. И, хоть тело Авия рефлекторно стремится чуть ли не поклон отбить, я стою ровно, глядя в темноту.

Что-то мне подсказывает, что это… существо прекрасно меня видит.

— В таком случае, я сделаю то, что умею лучше, чем кто-либо. Расскажу о смерти. Если ты ничего не предпримешь — умрёшь через три полных дня, на рассвете. Если же избежишь этой участи — мои… «дети» настигнут и убьют тебя ещё через месяц, если останешься на этом острове. На этом всё.

То, с каким нескрываемым презрением, даже лютой ненавистью, она произнесла слово «дети», сразу запало мне в душу. Но какого чёрта? Где мой уточняющий вопрос, где звонок другу⁈

Ощущение чужого присутствия исчезло также внезапно, как появилось, я остался стоять в темноте, благодарный за полученные знания, но сожалеющий, что они так скудны, как вдруг…

— Постойте, Владычица! — слышу, как в темноте Эльмея падает… на колени? Похоже на то. — Я не понимаю! Как я могу довериться… человеку⁈ Пусть даже…

Она осеклась. Видимо, тоже уловила, что «сеанс связи» окончен. В темноте слышно её возбуждённое глубокое дыхание.

— Как-то придётся. — на ощупь похлопал я растерянную девчонку по плечу. — Обдумать произошедшее ещё успеем, а пока нам надо выбираться. Жди меня тут.

Не собираюсь давать ей время на возражения — аккуратно чиркаю лезвием по ладони, хлопаю рукой по каменной стене…

Утренний свет бьёт в глаза и с непривычки кажется ослепительным. Мне дурно, я едва удерживаюсь на ногах… Как вдруг знакомый голос, донёсшийся с нашего двора, окатывает ледяным душем:

— Повторяю в последний раз, Камилла! — яростно рычит жирный Ролаф, так, что я прекрасно слышу даже здесь. — Управитель желает видеть твоего щенка! Если ты не впустишь меня — нарушишь приказ Управителя. И тогда… о-о, поверь! Я о-очень хочу, чтобы ты меня не впустила и нарушила этот приказ!

Глава 11 Никогда не сдаваться

Времени на раздумья почти не было. У Камиллы там явно проблемы, и именно из-за меня. Точнее, из-за желания местного главного со мной повидаться с утра пораньше.

Не забыв закутаться в мокрый плащ, украдкой бегу к дому. Благо, он не так уж мал, и я без труда за ним скрываюсь.

Пересёк двор — и уже хриплю, хватая ртом воздух. Проклятая Порча! Проклятая слабость! Даже несколько десятков метров без одышки пробежать не могу!

Успею? Обязан успеть!

Слышу, как Камилла отчаянно и зло бросает Ролафу:

— Давай, входи, если господин Управитель и правда так уж жаждет видеть Авия именно сейчас!

Явная попытка взять на «слабо» — ведь если Управитель, скажем, не назвал конкретное время приёма, а Ролаф припёрся в такую рань чисто из вредности, он может отступить. Но нет, не отступает. Слышу, как он уверенно идёт к двери.

Камилла знает — меня в постели нет, я так и не вернулся. Наверняка пыталась задержать этих ублюдков подольше, давая мне шанс. И я должен им воспользоваться!

Бросаюсь в ближайшее окно, кажется, в кухню. Проклятье! Колени простреливает острая боль, всё ещё влажные руки соскальзывают с деревянной рамы, и я проваливаюсь в полутьму помещения…

Выставить руки! Выбрасываю напряжённые ладони вперёд, изо всех невеликих сил упираясь в невысокий деревянный стол, стоящий перед окном. Растягиваюсь на нём животом, чувствуя ноющую броль в рёбрах от удара.

Но я в доме. Слышу, как снаружи резко распахивается входная дверь. Но в мою комнату можно попасть минуя прихожую! Я должен успеть, обязан!

Ибо если Ролаф узнает, что я уже могу ходить — уверен, об этом сегодня же узнают Старшие. А значит, у нас с Камиллой уже к ночи могут начаться серьёзные проблемы!

«Если ты ничего не предпримешь — умрёшь через три полных дня, на рассвете» — эхом звучат в ушах слова зловещего пророчества… Сквозь боль в растянутых мышцах отталкиваюсь от стола, с грохотом — нет времени осторожничать! — падаю на пол.

Поднимаюсь и, стараясь ступать неслышно, бегу в коридор. Нужно лишь выбежать из кухни, свернуть направо, и первая же дверь — ко мне. Следующая — выход в прихожую, нужно успеть раньше, чем Ролаф из неё выйдет…

Меч бросил тут же, вылетаю в тёмный коридор, врезаясь плечом в глинобитную стену. Не вписался в поворот. От боли слёзы застилают глаза, но вот он, проход в комнату.

Я на месте. Организму не хватает воздуха, хочется согнуться пополам и отдышаться, но времени нет. Слышу — гости уже в коридоре. Бросаюсь к постели, сдёргиваю одеяло, которое ещё вчера с трудом поднимал, ложусь.

Прямо в плаще, сунув кинжал в карман… неважно! Скажу, что ночью замёрз. Лишь бы успеть…

— Подъём, безбожник! Управ… о-ох ты ж демоны! Ты чего бледный как смерть⁈ Эй, Камилла!..

Слабая улыбка появляется на моих плотно сжатых губах. Лицо напряжено, я стараюсь вдохнуть как можно больше воздуха, но не показать, что я задыхаюсь. А это совсем непросто!

Похоже, мой видок ошарашил даже этого злобного подонка, как и его неизменного помощника. А Камилла, удивлённо заглянувшая в комнату следом, и вовсе пришла в ужас, тут же кинувшись к постели.

— Авий! — с тревогой вскрикнула она. — Боги, что… что с тобой⁈

На усталом лице женщины, с едва заметными следами слёз, отразилась такая смесь из страха за меня и счастья от того, что я всё-таки вернулся, что моё сердце невольно забилось быстрее.

Руки Камиллы дрожат, хоть она старается этого не выдать. Я застыл в её объятиях, чувствуя, как мягкие ладони проходятся по волосам. На каком-то телесном уровне эти объятия вселили в меня спокойствие и уверенность.

Эта женщина, месяц просидевшая у тела собственного сына, на моей стороне, что бы не происходило. И я собираюсь ответить ей тем же.

— Э-кхем! — смачно откашлялся Ролаф, похоже, борясь с желанием куда-нибудь харкнуть. Но всё-таки не стал. — Значит так!

— Ролаф, вы что, не видите, что… — Камилла резко развернулась к нему. На лице женщины проступила ненависть к ублюдку, который не даёт ей побыть наедине с сыном. Но он резким жестом её перебил.

— Помолчи! В прошлый раз твой сын уже дал понять, что сам умеет молоть языком!

— А ещё… — тихим, но ровным голосом ответил я, успев кое-как отдышаться и мягко сжимая ладонь Камиллы. — В прошлый раз я объяснял, что с женщинами нужно разговаривать вежливо. Мне повторить?

Я и в прошлый раз не собирался спускать этому наглому ничтожеству его поведение, но сейчас способность встать с постели и лежащий в кармане кинжал, уже омытый кровью двух настоящих бойцов, придали мне ещё больше уверенности в своих силах.

Конечно, бросаться на него я не собираюсь. Но пусть ведёт меня к своему хозяину, раз должен, а не болтает попусту. Меня где-то там, в кромешной тьме, ждёт Эльмея.

И что-то мне подсказывает, что от одного вида представительницы «высшей расы» на моей стороне этот тип под себя ходить начнёт. Так что не стоит травмировать его нежную психику раньше времени.

Стоит сделать это потом, в самый подходящий момент…

— Говорить, значит, можешь! — обвинительно произнёс Ролаф, ткнув в меня пальцем-сарделькой. — Прекрасно! В таком случае, ничего не мешает тебе предстать перед Управителем!

— Вы правы. — кивнул я, нарочито нелепо и медленно приподнимаясь в постели и ободряюще глядя на Камиллу. — Если Управитель действительно требует меня срочно и именно сейчас, я готов.

Сказав это, я замолчал, выжидательно и с едва заметной улыбкой глядя на Ролафа. Очень хочется посмотреть, как моя бледно-зелёная после пробежки рожа выглядит со стороны. Не лучшим образом, судя по тому, как Камилла и помощник Ролафа отводят от меня взгляд.

В комнате повисла тишина. Даже стал слышен крик какой-то местной птицы над водой.

— Ну⁈ — не выдержав, наконец рыкнул Ролаф. — Чего ты ждёшь⁈

— Э-э… — с напускным недоумением протянул я. — Как бы это сказать?.. Жду, пока вы доставите меня к господину Управителю.

На широченном, почти квадратном, лице капитана, надменность сменилась непониманием. Затем серьёзной задумчивостью. Он оглядел меня, посмотрел на Камиллу, и даже зачем-то на своего помощника.

А потом с угрозой негромко процедил:

— Ты… щенок, ты хочешь сказать, что Я должен тащить тебя до дома Управителя?..

Безразлично пожимаю плечами.

— Если ваш уважаемый помощник справится — может и он… Впрочем, — сверху донизу оглядываю тощую нескладную фигуру этого типа, похожего на стражника ещё меньше, чем сам Ролаф. — Сомневаюсь, что у него выйдет. А мы ведь не хотим, чтобы по пути к Управителю я упал и сломал себе шею?

О, он хочет! По глазам вижу — Ролаф ещё как этого хочет, прямо-таки мечтает, и не скрывает этого. Но его хозяин такому исходу не обрадуется. Ну и что теперь будешь делать, капитан?

Мой расчёт очень прост — сам этот ублюдок скорее сбросится в море, чем протащит какого-то мальчишку на своём горбу через всю деревню. Да ещё с утра, когда все селяне выходят на работу и точно это увидят.

Да над ним ещё не один год смеяться будут! Деревенская жизнь небогата на события, а тут такое — капитан стражи какого-то парня на горбу катает.

Значит, он уйдёт искать какую-нибудь подмогу, дав мне время поговорить с Камиллой наедине.

Так и получилось.

— Я вернусь через полчаса, — взяв себя в руки и, видимо, тоже обдумав ситуацию, грубо бросил Ролаф. — И не дайте боги, чтобы через полчаса ты не был умыт, одет и готов предстать перед господином Управителем, мальчишка!

А, уже выходя из комнаты, обернулся через плечо и добавил:

— И не думай, что тебе сойдёт с рук это унизительное предложение… чтобы я, капитан стражи, тащил тебя на своём горбу! Не сойдёт…

Мы с Камиллой лишь усмехнулись, переглянувшись. Что у него, привычка такая, уходя бросать какую-нибудь пафосную чушь? В тот раз угрожал, в этот… некоторые люди просто не могут уйти, не оставив последнего слова за собой.

Довольный, я расслабленно откинулся на постели. Хоть ничего ещё не кончено, а впереди самое трудное — но я не сдался даже сейчас, когда счёт шёл на секунды, а значит и дальше сумею действовать так, как считаю нужным.

Должен действовать.

Камилла тут же присела ко мне… но затем, будто одёрнув себя, быстрым движением подошла к окну, выглянула во двор и облегчённо выдохнула.

— Ушли. — вернулась она ко мне, присаживаясь на край кровати. — Но скоро вернутся. Авий, тебе придётся предстать перед Управителем.

— Я понимаю. — пожал плечами я. — Не думаю, что тот, кто здесь всем заправляет, такой же идиот, как этот Ролаф. Так что мы с ним как-нибудь найдём общий язык.

Фигура этого загадочного Управителя, которого тут за все эти дни так ни разу не назвали даже по имени, хотя он всего лишь глава деревни, меня откровенно интересует.

Не потому что я уже что-то там возомнил о себе и хочу иметь с ним какие-то дела, нет. Просто в таких небольших поселениях очень многое зависит от личности их главы. И, если я хочу решить здесь свои проблемы — со Старшими, с Ролафом, с помощью Эльмее — лучше иметь хорошие отношения с таким весомым человеком.

Хотя я понятия не имею, что ему вообще может быть от меня нужно. Да и Камилла тоже — мы говорили с ней об этом, и через знакомых ей это выяснить тоже не удалось. Она вообще старалась упоминать Управителя пореже и говорить о нём как-то вскользь. Не знаю уж, почему. Трусихой мать Авия точно не выглядит.

— Мам, сейчас не об этом. — беру инициативу разговора в свои руки. — Мне нужно срочно кое-что с тобой обсудить.

Сказав это, без особого труда встаю с постели. Да, всё тело заметно ломит — но за прошедшую неделю постоянных тренировок я, честно говоря, немного уже привык.

Главное — сила, вот она! Ещё вчера я был калекой, едва начавшим ходить. А теперь — просто слабый и совершенно нетренированный человек. Откровенно говоря, на Земле с такой комплекцией я бы уже не испытывал больших проблем.

Миллионы живут так, просиживая штаны в офисах и напрочь игнорируя даже малейшую нагрузку, и ничего, спокойно доживают до своего инсульта лет в шестьдесят.

Но не здесь. Здесь, где крепкие ребята орудуют мечами, а перед глазами неумолимо висит шкала Закалки Тела, напоминая, что это — только первая ступень — я просто не могу ограничиться достигнутым.

Однако, для того, чтобы мой путь не оборвался на старте, нужно помочь Эльмее, сдержав клятву, и как-то избежать обещанной смерти через три дня…

В том, что странным голосам в голове в этом мире стоит доверять, я отчего-то не сомневаюсь.

— У тебя получилось! — улыбается Камилла, глядя на меня с неподдельной радостью. — Я не сомневалась в тебе, сын. Но… что случилось? Почему тебя не было так долго?

Она излучает заботу и уверенность, но даже в полутьме комнаты я вижу и мешки под глазами, и бледность на усталом лице. Похоже, Камилла так и не сомкнула глаз, прождав меня здесь несколько часов.

Да ещё и Ролафа сдерживала на пороге сколько могла — судя по тону их перепалки, которую я слышал после возвращения, она сумела попортить капитану немало нервов, лишь бы выиграть мне хоть немного времени.

— Да… мама. — уже твёрдо отвечаю я, наконец полностью восстановив дыхание. Теперь, когда я выбрался из-под одеяла, стало видно промокшую насквозь одежду. — Море помогло мне. Но… всё прошло не так гладко, как хотелось бы.

Ещё по пути сюда я напряжённо думал — как рассказать Камилле о том, что её пятнадцатилетний сын зарезал двух взрослых мужиков, да ещё и контрабандистов.

Но рассказать нужно. Хотя бы потому что именно она показала мне путь в этот грот. Она помогла мне восстановить часть сил. А значит, когда убийцу начнут искать, на неё рано или поздно выйдут.

Особенно если они знают о портале — а я не думаю, что контрабандисты не исследовали совершенно пустой тоннель, заканчивающийся тупиком.

А ведь раньше Камилла с ними работала, сама ночью упоминала. Так что она будет первой и главной подозреваемой. Впрочем, думаю, что случившееся расстроит её меньше, чем расстроила бы моя бесславная гибель.

Так и оказалось. Когда я, скинув плащ и переодеваясь в поданную ей сухую одежду, бегло поведал ей о случившемся, сделав особый акцент на безвыходности ситуации, она выслушала удивительно спокойно.

— Ты сделал что должен был, сын… — тихо, но без доли осуждения произнесла она, когда я сделал паузу. — Отец… твой дед всегда учил меня, что за свою жизнь… и за право жить так, как считаешь правильным, нужно бороться до конца.

Сделав паузу, она с лёгкой грустью усмехнулась, и продолжила:

— Хотя, ему эта наука аукнулась, и ещё как. Когда я, наплевав на все приличия, выбрала твоего отца… Тогда я думала, что мы с ним родственные души. И мы вместе учили вас с твоим братом той же науке… помнишь?

Авий помнил. Как в детстве брат, сам старше Авия на каких-то пять лет, защищал его от компании каких-то малолетних отморозков… наверняка, тоже из шестёрок Старших. И как потом его, побитого, но не сломленного, родители хвалили и ставили Авию в пример.

— Я тоже никогда-никогда не буду сдаваться! — эхом отозвались в памяти дерзкие слова, сказанные матери пятилетним Авием.

После чего почему-то сразу всплыли жалкие обрывки воспоминаний о его последнем погружении и столкновении с демоном глубин. Тогда он тоже не сдавался до конца.

Нужно обязательно выяснить, кто или что заставило парня, даже не пробудившегося, нырять на такую огромную глубину. Понятно, что Старшие — но кто конкретно?

Мои родители ведь тоже учили меня бороться за своё. Даже тогда, когда кажется, что борьба обречена… Если у Авия раннее детство было самым счастливым временем в жизни, то у моей семьи, пожалуй, самым трудным.

Часто казалось, что мы у края пропасти. У края голодного выживания. Но родители всё это выдержали вместе, душа в душу, не опуская рук. И всегда были для меня примером.

— Помню, мам. — ответил я, завязывая шнурки на груди простой, но опрятной свободной рубахи светло-серого цвета. — Как бы тебе теперь это тоже не аукнулось… К чему нам следует быть готовыми?

Об Эльмее ещё не упоминал. Хотел сначала выяснить, как Камилла отреагирует на новость о сыне-убийце. Раз всё обошлось — пора рассказывать. Но сначала нужно узнать, чем грозит нашей семье случившееся.

— Да, — кивнула Камилла. — Люди, которые нынче заправляют контрабандой на Эол, куда опасней визгливого Ролафа. Но есть шанс, что они не посмеют нас тронуть, чтоб не началось расследование, которое может вывести людей Вождя на них.

Увы, боюсь, она неправа. Богиня, или кто бы она ни была, отчётливо дала понять — если ничего не предпринять, жить мне осталось три дня. И я очень сомневаюсь, что меня ради развлечения решит казнить Управитель.

Может, конечно, со мной решат расквитаться Старшие, этот вариант исключать нельзя. Но если задуматься… Этот Висельник приплывает через двое суток. Сколько-то ищет тела своих. Сколько-то выходит на нас. Сколько-то решает, что делать.

И именно через сутки после его прибытия я должен умереть. От этой мысли мороз идёт по коже… должен умереть. Раньше я иногда думал, ради развлечения: предложи мне кто точно узнать судьбу — отказался бы я?

Чёрт, конечно же нет! Ведь нет никакой судьбы, всё что случается — результат наших и чужих действий в меняющемся мире. И только благодаря знанию, что осталось меньше трёх суток, я могу действовать. Могу избежать этой участи.

— Не стоит нам полагаться на удачу. — отвечаю я Камилле, обдумав расклад. — Думаю, этот Висельник, которого они собирались ждать, не сможет спустить убийство своих людей. Иначе остальные просто прирежут главаря, который не может за них даже отомстить. Это железный закон.

Никто в здравом уме не доверит свою жизнь лидеру, который эту жизнь не ценит. Не говоря уже о том, что дело тут не только в репутации, но и в одной синекожей девчонке…

Он просто не может оставить в живых тех, кто о ней знает. К слову об этом.

— Мам… Дело тут ещё и в том, что они… привезли в грот кое-что очень ценное. Точнее, кое-кого. Они похитили одну из бессмертных.

Вот тут Камиллу не на шутку проняло. Зрачки расширились, а тени под глазами стали ещё резче видны на побледневшем лице. Женщина бесшумно поднялась, подошла к окну. Выглянула, тщательно оглядевшись по сторонам, после чего вернулась и прошептала:

— Никому… слышишь, сын, никому ни слова об этом! Если кто-то узнает, что мы хотя бы в теории могли предотвратить гибель одной из… них, и не предотвратили!..

— Э-э… — удивлённо перебиваю я. — А почему ты решила, что она мертва? Вообще-то… она жива, и ждёт моей помощи с той стороны портала. Об этом я и…

— Жива⁈ — на миг позабыв об осторожности, ахнула Камилла. — И она не убила тебя как свидетеля её слабости⁈ Боги, какое счастье! Наверняка, это потому что ты её спас… Я сейчас-же пойду туда! Правда… чтобы вытащить её, придётся окончательно разрушить портал. Но это неважно! Важно как можно скорее отвести её в Ольяндраг.

Удивительно, как эта новость взбудоражила обычно спокойную и даже, я бы сказал, хладнокровную Камиллу. Но ещё больше меня озадачило её неподдельное удивление тому, что бессмертная оставила меня в живых…

Неужели, они стоят в этом мире вот настолько выше людей, что могут запросто прирезать любого, кто увидел что-то не то? И при этом, именно они — официальные посланники богов?

Как бы то ни было, придётся Камиллу огорчить.

— Мам. — чуть резче, чем нужно, говорю я, чтобы сбить её боевой настрой. — Мам! Послушай сейчас внимательно, это очень важно.

И я без утайки рассказал ей всё, что случилось после моего пробуждения в воде. Как Эльмея приставила мне клинок к горлу, как мы всё-таки договорились, и как я помог ей добраться до тупика.

Рассказал и о том, что она вроде как стала жертвой интриг своего дома, и о нашей клятве, о внимании к ней высших сил… Только о том, какое именно божество покровительствует Эльмее решил умолчать.

Проблемы нужно решать по мере их поступления. Ни к чему пока Камилле знать, что скоро за мной может явиться толпа элитных головорезов. Честно говоря, я и сам пока не вполне осознаю этот факт…

— В общем, вот. И это божество, кем бы оно ни было, напророчило, что если ничего не сделать, то жить мне осталось три дня. А этот Висельник прибудет через два, ну и… сама понимаешь.

— Понимаю. — очень серьёзно кивнула Камилла, слушавшая всю вторую часть рассказа с предельной внимательностью. — Сын… ну и кашу ты заварил.

И, стоило мне подумать, что вот сейчас-то и начнутся неуместные и бесполезные упрёки, как она добавила:

— Я горжусь тобой. И дед бы гордился, и основатель нашего рода гордился бы! В конце концов, по семейной легенде, он тоже в молодости не захотел пахать поля, пока на них и не загнётся, и пошёл совершать… всякое. Ну и насовершал, да так, что целый остров в честь него назвали.

Она немного горделиво улыбнулась, а я, в конец обескураженный, на автомате спросил:

— А что за остров-то?..

— Ну так Эол, наш остров же! Ой… прости. Глядя на твои успехи, я едва не забыла про Порчу, про… случившееся. Эол — имя легендарного основателя нашего рода. От него наша фамилия, от него и остров. У брата-то твоего отцовская фамилия, как у старшего сына. А у тебя, по обычаю, моя… наша.

Ничего ответить я не успел. Со двора раздался требовательный стук в дверь, а затем и окрик Ролафа:

— Камилла, открывай! У меня тут пара крепких ребят, они дотащат твоего щенка до Управителя!

Я тут же поспешил вернуться в постель, а Камилла — унести снятые мной мокрые вещи.

— Я приведу эту девушку в дом. — шепнула она. — Всё будет хорошо. А ты… Уверена, ты не оплошаешь и перед Управителем!

Благодарно кивнув женщине, я лёг и стал ждать, в очередной раз порадовавшись решению довериться Камилле и заручиться её поддержкой в этом враждебном мире.

Когда два крепких бородатых мужика на удивление аккуратно вытащили меня из постели и уложили на деревянные жёсткие носилки, я был готов.

Управитель — так Управитель. Уж перед каким-то сельским старостой я точно не спасую.

— Наконец-то! — плотоядно ощерился Ролаф, когда меня проносили мимо него. — Наконец-то закон восторжествует, и господин покажет тебе, где твоё место!

Глава 12 Закон и порядок

Зевак оказалось немало. Дети и подростки, да и многие взрослые, пожелали поглазеть, чего это Ролаф разорался с утра пораньше и стражу зазывает.

Но я сразу заметил в добродушно настроенной толпе шмыгающие туда-сюда невысокие фигуры. Мальчишки Старших, не иначе. Интересуются, как у меня здоровье.

Увы, интерес у них отнюдь не доброжелательный.

Впрочем, никто нас даже не задержал, так что вскоре меня уже несли по главной каменной дороге, ведущей к пантеону, по которой мы и добрались до большой площади с тремя питейными заведениями.

Я ожидал, что меня притащат к типичному дому сельского старосты из каких-нибудь описаний крестьянского быта в старину. С показным мелочным богатством, роскошной верандой для летних посиделок, хлопочущими по хозяйству бабами да детишками…

Здесь не оказалось не только «баб и детишек», но и самого хозяйства. Свернув с площади и пройдя мимо таверн, мы поднялись по тропе вдоль отвесного скального массива. Солнце утром сюда совершенно не попадает, так что дом главного человека в деревне я и заметил не сразу.

Да и как сказать дом… Скорее уж келья. Сложенное из тяжёлых каменных блоков приземистое здание, занявшее всё узкое пространство от отвесной скалы до обрыва, уходящего к морю.

В чём-то это место похоже на наш с Камиллой дом — тоже на краю занятого деревней «серпа», тоже между стеной и обрывом. Но у нас — широкий залитый светом луг и аккуратный домик. А тут — грубая каменная келья в полутьме.

— Жаль, сам не смогу поприсутствовать. — буркнул Ролаф, давая отмашку носильщикам. — Дела, дела. Затаскивайте его, и тоже за работу!

Стражники — крепко сбитые, но совсем не военные на вид мужчины средних лет, недовольно покосились на своего капитана, однако смолчали и понесли меня ко входу.

Пока меня несли внутрь, заметил также, что прямо над краем обрыва в стене этого странного жилья выдолблено большое, почти в человеческий рост, окно. Причём без малейшего намёка на балкон или хотя бы парапет.

Двери здесь тоже не оказалось — просто тёмный провал в стене, в который меня и внесли стражники. При этом, они опасливо заозирались. Не нравится мне всё это…

— Оставьте его здесь. — раздался из полутьмы бесстрастный сухой голос, от которого повеяло холодом. — Возвращайтесь к работе.

— Да, господин Управитель! — хором гаркнули мужики, тут же грубо опустив носилки со мной на пол. Мать вашу, не картошку же тащите!

Топот стражи за моей спиной скоро стих, я остался лежать на холодном полу, выстланном ровными каменными плитами. Они уходят куда-то в полумрак этого каменного склепа, разгоняемый единственным источником света — тем самым окном в боковой стене.

В его рассеянном утреннем свете вижу худую фигуру. Управитель, или кто бы это ни был, сидит на каком-то возвышении в позе лотоса. Его абсолютно лысая макушка, кажется, даже поблёскивает на свету.

— Встань и подойди, юноша. — властно, но без чванства, бросил он. — И да. Свет.

Громкий щелчок пальцами — и тьма сменяется светом. Ничего не зажглось — никаких свечей, или ламп. Просто в помещении вдруг стало достаточно светло.

Будто освещённость в игровой локации выкрутили. Надо же.

— Увы… — пожимаю плечами, желая подольше сохранить свою тайну. — Порча Глубин слишком сильно ослабила. Я занимаюсь, но пока успехи меньше, чем хотелось бы.

Хочу сказать «увы, не могу подойти» — но тут же обрываю сам себя, ведь это будет прямая ложь. А вот остальное, сказанное мной — чистая правда. Эта привычка за годы работы с разными людьми въелась до автоматизма.

Говорить как можно меньше того, в чём тебя можно будет поймать на вранье. Хотя, что-то мне подсказывает, этот тип при желании сотрёт меня в пыль и не почешется.

Теперь я вижу, что сидит он вовсе не на возвышенности. Старик восседает прямо в воздухе, при этом полностью расслаблен. Тонкие старческие морщины обрамляют цепкие глаза, которые, кажется, видят меня насквозь.

Но нет, к счастью. Легенда, похоже, сохранена. Кивнув, он делает взмах — и меня как пушинку поднимает в воздух, не давая даже возможности сопротивляться. Подлетев к нему и рефлекторно сгруппировавшись, опускаюсь на воздух напротив него.

И вместо ожидаемого падения на каменный пол подо мной оказывается нечто, мягкое и уютное, как перина.

Стараясь не подавать вида, что во мне прибавилось сил, кое-как выпрямляю спину, руками закидываю ногу на ногу, принимая нелепое подобие его позы лотоса.

Да уж, с растяжкой в этом теле ещё работать и работать… хоть курсы йоги вспоминай, на которые ходил с одной подружкой в молодости.

Но чёрт с ней с йогой! О чём я вообще думаю⁈

Какого дьявола передо мной вместо простоватого и самодовольного сельского старосты висит в воздухе тощий бледный старик с глазами, похожими на пистолетные дула?..

Почему тип, способный летать, вообще занимает такой низкий пост? Почему живёт в каком-то склепе на отшибе? Может, в этом мире полёт — норма? Или посты повыше заняты синекожими бессмертными?..

Так или иначе, он явно непрост. Непрост и потенциально опасен. А значит и Старшие наверняка промышляют в порту с его ведома.

— Доброе утро. — всё-таки нахожу в себе силы на вежливость. — Господин Управитель. Приятно познакомиться… хотя ваш посыльный мог бы обойтись без хамства в адрес моей матери.

Стараюсь придать голосу твёрдость. Хотя под взглядом этих глаз даже мне непросто сохранять спокойствие, а настоящий Авий давно бы бросился в слёзы, хоть и кичился «крутостью» перед сверстниками.

— Твоя мать всегда вносила в мир вокруг слишком много беспорядка. — отвечает он с явным упрёком. — Как и весь её род. К тому же, ты вполне достойно защитил её честь. Этого достаточно.

Вот так сразу, значит. С порога показывает, кто здесь решает, что достаточно, а что нет, кто создаёт проблемы, а кто нет. Что ж, он в своём праве…

Но и я вовсе не сельский подросток, каким был Авий. И такие типы, желающие за других решать, что им достаточно, а что нет, мне никогда не нравились.

— В таком случае, раз уж мне защищать семью, я сам буду решать, что достаточно для защиты чести моей матери, а что нет. Вы не против?

Уголки его тонких бескровных губ слегка натягиваются… обнажая два аккуратных, но явно выступающих клыка. По спине пробегает стайка мурашек. Этот тип явно знает, какой эффект производит такая его «улыбка»…

— Если ты будешь соблюдать принцип соразмерности возмездия — пожалуйста. — взмахивает он худой рукой. — Ну а хватит ли тебе ума соблюсти его — не моё дело.

— В отличии от наказания в том случае, если не хватит? — рискую дерзить я, хотя внутренний взор буквально прикован к «Шагу в пустоту».

Но ничего плохого лично этому… существу я не говорю. А вот показать, что готов за себя постоять, лучше сразу.

— Зависит от того, насколько тебе… не хватит ума. Посмотри-ка сюда.

Взгляд сам скользит вслед за его тонкими пальцами, упираясь в глухую каменную стену. Там, в рассеянном свете, висит большая, почти во весь рост, картина.

И она… не очень-то радостная. Мягко говоря.

— Это Метей Агаренас. — произносит он. — Предыдущий Управитель деревни Западный Эол.

Я тем временем рассматриваю картину — площадь, похожая на площадь с тавернами, но без них, лишь какая-то строка на заднем плане. На площади — деревянный помост. На нём — два здоровенных синекожих амбала. Мышцы на их руках вздуты, а сами руки держат третьего «героя» полотна.

Полного роскошно одетого мужчину… которого топят, заломив руки за спину и опустив голову в прозрачный чан с водой. Рот разинут в немом крике, глаза выпучены… А толпа зевак вокруг смотрит со злорадством и торжеством.

Неведомый художник очень детально и, чего уж, мастерски показал и пятна на коже утопленника, и ужас в показавшемся над водой разбухшем глазе, и жестокое злорадство на лицах толпы…

Только одеты все как-то уж больно диковинно — грубые одежды, зачастую сшитые из шкур, или аляповатых тканей, странные для этих широт шапки, обитые мехом, на поясах — одни топоры, никаких мечей. Зато у многих приторочены зачем-то верёвки.

А в остальном — такие же лица, которые я видел по пути сюда. Такие же простые деревенские мужчины и женщины. Только с выражениями лиц, искажёнными в гримасах ненависти.

— Художник — настоящий мастер. — я решаю похвалить работу. — Хоть сюжет и… не располагает к уюту в помещении.

В ответ раздаётся сухой каркающий смех. Который, впрочем, тут же обрывается жёсткими словами:

— Зато располагает к добросовестному выполнению своих обязанностей. Всем нам порой полезно видеть… неудачные примеры из жизни. Недавно ты тоже мог стать для кого-нибудь… таким примером. А за похвалу спасибо. Я очень долго её рисовал.

— Вы были там? — теперь я легко заметил на полотне, среди толпы, худую фигуру, лицом очень похожую на нынешнего Управителя… и на предыдущего тоже!

Если бы утопленник не был так толст, так раздут от воды и искажён в крике, было бы одно лицо!

— Конечно, я был на казни своего отца. — коротко ответил Управитель. — И до сих пор прекрасно её помню, хотя, как нетрудно догадаться, прошло уже почти два века. Вон, кстати, предок твой, Эол. Виновник… торжества.

Сердце пропускает удар. Я неотрывно смотрю на фигуру, скромно застывшую в полупоклоне сбоку от помоста, в стороне от толпы зевак. Широкие плечи, мощная спина и руки, увитые мускулами. Но уже глубокий старик с ниспадающей на грудь бородой.

Его лучшие годы явно в прошлом — но взгляд, направленный на сцену казни, даже через картину полон достоинства и воли, а губы в усах изогнуты в усмешке.

Ох чёрт… если он позвал меня, чтобы ни с того ни с сего отыграться на потомке Эола — это нехорошо. И, к тому же, сколько этот тип уже живёт на свете?

Ведь, если верить ему и всё случилось два века назад, то этот «предок»… действительно тот самый Эол, в честь которого назвали наш остров.

— Не переживай. — Управитель легко уловил моё настроение. — Мне давно нет дела до тех событий. К тому же, все эти люди радуются не просто так. Мой отец — эталонный пример человека, решившего, что в его власти нарушать порядок вещей. И именно об этом я хочу с тобой поговорить.

— О вашем отце? — решаю закосить под простака. — Боюсь, я вряд ли могу о нём что-то сказать.

— Эх, молодёжь… — задумчиво щурится он в ответ. — Всё вам охота разбрасываться словами, всё хочется ответить как-нибудь этак, позаковыристей… О порядке вещей, Авий. Я хочу поговорить с тобой о порядке вещей.

В этот момент меня накрыло какое-то чувство нереальности происходящего. Левитирующий двухсотлетний тип с вампирскими клыками, а по совместительству деревенский староста, пригласил пятнадцатилетнего пацана в каменный склеп на горном обрыве, чтобы поболтать с ним о «порядке вещей»…

Отдаёт лёгкой ноткой безумия. Надеюсь, это у него не развлечения перед обедом такие.

От мыслей об обеде у меня призывно заурчал живот, тут же возвращая в реальность, а заодно напоминая, что не ел я с прошлого вечера, а за ночь очень многое случилось.

Вместе с голодом пришло понимание, что если вскоре не поем, болезнь станет прогрессировать быстрее. Это уже Система даёт мне подсказки.

— Я буду предельно краток, Авий Эолан. — тоже услышал мой живот Управитель. — И для начала спрошу: что заставило тебя отречься от наставления Богов?

Его серые почти бесцветные глаза вспыхнули алым. Виски слегка сдавило, я ощутил напряжение. Системное окно, всплывшее перед глазами, лишь дополнило картину:

Разбитое зеркало: на вас оказывается влияние! Вы можете попытаться отразить его, или проигнорировать. Тип влияния: выяснение правды. Природа влияния: [???]. Сила влияния: [???].

Вот это я, что называется, попал. Но моё благословение в очередно раз даёт возможность выбирать.

— И не лги мне, юноша. Я, как и никто другой, не способен проникнуть в твою голову и считать твои мысли через Систему. Но я прошёл три ступени закалки тела, провёл закалку разума, встал на вторую ступень закалки души. Я познал смерть и продлил жизнь, я един с этим местом, и всесилен в нём. Отвечай мне, ибо того требует соблюдение порядка: Управитель должен интересоваться жизнью подопечных, а подопечные — честно рассказывать о себе Управителю.

Смахнув системное окно, я принял решение не сопротивляться влиянию. Что-то мне подсказывает, что попытку сопротивления эта тварь тут же заметит, и ничего хорошего меня тогда не ждёт.

Ведь тогда я нарушу его сраный порядок.

Но сейчас отвечать нельзя. Если я честно отвечу на вопрос «что заставило меня отвергнуть Богов» — мне тут же конец. Ибо это вопрос не о моих мыслях, а о внешних обстоятельствах. А они были… весьма специфичны.

Попутно всё-таки продумывая ответы вроде «у меня не было выбора», решаю попробовать сменить формулировку вопроса. Вывести его на эмоции — похоже, болтовня о порядке его порядком раззадорила, хе-хе.

— Здорово же вы интересуетесь! — процедил я, чувствуя, как понемногу нагревается череп. — Прямо как добрый дедушка, позвавший внука в гости!.. Так у вас тут всё уютно и добровольно.

Его бледное лицо искажает насмешливая гримаса.

— Я сотни раз слышал этот упрёк, мальчик. А ещё, когда поддавался на него, каждый раз видел ужасные последствия такого моего решения! Хороший Управитель должен точно и всецело знать, чем живут его люди, и обеспечивать им хорошую жизнь. А его люди должны помогать Управителю в этом и быть верными, богобоязненными, добрыми подданными. Таков закон! Таков порядок жизни, так всегда было и всегда будет. Отвечай: почему отрёкся от Богов?

Отлично! Вопрос «почему» для честного ответа намного удобней, чем вопрос «что заставило». Радуясь, что смог, как и планировал, добиться смены сути вопроса, твёрдо говорю:

— Потому что считаю, что без их покровительства моя жизнь сложится лучше, чем с ним!

Что, в общем-то, чистая правда — очень не хочется нарушать клятву, данную существу в Конторе. Боюсь, в случае нарушения меня не ждёт ничего хорошего.

— Ты сам пришёл к такому выводу⁈

— Сам! — не отводя глаз бросаю я, вспомнив свои терзания по пути в Пантеон. Вспомнив, как позавидовал танцующей в небе девушке, как задумался о вариантах, но всё-таки принял окончательное решение не присягать.

— Не лжёшь… Прекрасно.

Из него будто выпустили воздух. Спина согнулась, глаза перестали смотреть на меня двумя дулами. И, хоть давление на разум не прекратилось, обстановка будто стала поспокойней.

А ещё стих стеклянный звон в ушах, который я до этого даже не заметил, полностью сосредоточенный на беседе. Значит, главная опасность миновала.

Хорошо всё-таки, когда от тебя ожидают поведения деревенского подростка. Так тебя могут недооценить даже столь древние твари.

Уверен, сиди перед ним взрослый видавший виды мужик, он заметил бы смену собственной формулировки и придал ей значения…

— И какие же причины побудили тебя прийти к таким мыслям, юноша?

Вот дерьмо! А я-то думал, жизнь налаживается…

Теперь мозг греется уже не только от его «сканера», но и от стремительных размышлений. Что и как ответить, что именно недосказать… Нужно ответить так, чтобы сказать как можно меньше, но при этом дать как можно больше пространства для додумывания.

А ещё продолжать строить из себя странноватого сельского паренька.

— Э-э… — протягиваю я, делая вид, что смущаюсь, и выигрывая этим ещё пару секунд.

— Ну же, дитя, не стесняйся! — худая фигура взлетает чуть выше, нависая надо мной. Как-то очень не по-доброму, не в пример его ласковому тону. — Ты можешь всё мне рассказать. Я всегда на твоей стороне!

Угу. Что-то мне так не кажется. Но отвечать что-то нужно, и прямо сейчас.

— Видите ли… я ведь тоже пережил смерть. — медленно протягиваю я, выверяя каждое слово.

— Да-да, я знаю, конечно! — кивает он. — Почтенная странница Унна докладывала мне о твоей… ситуации. Прискорбно, что это случилось с тобой так рано. Это… меняет людей.

— Вот, вот! — деланно радуюсь я, испытывая, впрочем, искреннюю радость и в душе. Получилось зацепиться! — Именно после того, как я… оказался в безвыходной ситуации, а затем умер и очнулся вновь, я понял, что не стоит присягать Богам! Ни разу в жизни я не видел от них помощи! Я сам сумел выбраться из ловушки, в которую попал, без них. И дальше — тоже хочу действовать сам.

Вот она, цельная картина юного максималиста, встретившего смерть лицом к лицу и многое для себя переосмыслившего в самом радикальном ключе.

Пусть попробует с этим поспорить, старый маразматик.

К тому же… честно сказать, мне даже нравится то, что я сказал. Я ведь действительно за всю жизнь на Земле не видел от каких-либо богов помощи, и действительно сам нашёл способ вырваться из ловушки, устроенной мне всесильным богатым ублюдком…

Да и за последнюю неделю не так уж плохо здесь устроился, даже оказавшись в теле паралитика. Так и на кой-чёрт мне, спрашивается, какие-то пастыри свыше?

На этот раз Управитель молчал долго, наверное, несколько минут. Лишь сверлил меня холодным взглядом, продолжая оказывать давление.

Но постепенно оно стало слабеть, а затем и вовсе сошло на нет. И тогда он с глубоким, полным смертельной усталости, вздохом, произнёс:

— Как вы мне все надоели, молодые!.. Ладно, Боги с тобой… тьфу-ты. Ладно. Просто дай мне клятву личной верности. Поклянись не нарушать заведённый в Западном Эоле порядок, не творить смуты, не сеять безбожие в умах других, и быть мне верным подданным, как я для тебя — верный Управитель. Таков наш закон и порядок.

Да твою-то мать! А ведь жизнь только начала налаживаться… снова. Ну почему, почему именно клятва личной верности⁈ Почему что местным богам, что этому типу, недостаточно просто честного слова, что я буду славным парнем?.. Или, не знаю, клятвы союзничества, как у нас с Эльмеей. Клятвы двух равных.

Наверное, потому что мы с ними не равны, и они с удовольствием этим пользуются. И мне это сильно не нравится. А ещё мне не нравятся те, кто свой личный закон и порядок выдаю за «наш», за «общий».

— Простите, господин Управитель. Этой клятвы я вам дать не могу.

Глава 13 Обратный отсчет

Управитель минуты две молчал, не сводя с меня взгляда. Я же не сводил взгляда с «Шага в пустоту», думая о том, что должен хотя бы побороться до конца.

Но борьба всё не начиналась, да и звон в ушах так и не появился вновь. Впрочем, встреча с Альмеей убедила меня, что его вполне можно обхитрить.

Интересно, как она там. Надеюсь, Камилла знает способ вытащить её из пещеры.

— Почему? — наконец проронил единственное слово старик, возвращая меня в реальность.

Без всякого интереса, с тяжёлым вздохом, полным усталости. Будто учитель, к которому в сотый раз привели нашкодившего двоечника. И все знают, что этот двоечник не исправится, что общий язык не найти.

Но положение обязывает — и учитель в сотый раз задаёт один и тот же вопрос.

Что ж. Раз я явно не первый, кто отказывается от клятвы, а репутации кровавого мясника у Управителя, кажется, нет — значит пережить отказ вполне можно. Нужно только нормально его обосновать.

Этим и займусь.

— Дело в том, что я не считаю правильным давать клятвы, в возможности исполнения которых не уверен. — начал я, глядя в тусклые почти бесцветные глаза Управителя. — И в том, что я просто не хочу давать таких строгих клятв тому, кто без зазрения совести пробует залезть мне в голову. Не потому что я вам враг, или собираюсь смущать умы. А потому что вы мне не друг.

На его бледном лице появляется усмешка. Но что в ней? Угрозы не вижу, как и злорадства… скорее наоборот, скупое одобрение?

Трудно читать эмоции, когда твой собеседник — двухсотлетний тип с внешностью вампира.

— Значит, Система дала тебе какой-то способ замечать стороннее вмешательство. — качает он головой. — Недурно, недурно, мальчик. Но и немудрено для умершего и воскресшего. По себе знаю.

— Вас это не сильно смущает, полагаю? Влезать в голову к другим.

— Меня-то? — смеётся он, вновь обнажая два клыка. — Ха! Мою силу я получил от всеблагой Системы. На её применение меня благословил лично Вождь этих земель… хорошо, прапрадед вождя этих земель. С тех пор я властвую здесь. Вся моя сила существует для поддержания порядка и закона на вверенной мне земле. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы исполнять свои обязанности.

Последнее он произнёс уже без намёка на улыбку, холодно и властно. Управитель разогнул сложенные прежде ноги, приподнимаясь чуть выше в воздухе и подлетая к проёму в стене. Меня потащило вслед за ним.

Одно могу сказать точно — этот тип странный. Очень странный, с совершенно неясной пока логикой и мотивацией — кроме болтовни о законе, конечно.

А тех, кого ты не можешь разгадать, стоит опасаться сильнее всего. Почему вот он, явно не рядовой… человек? Неважно. Почему он прозябает здесь, надзирая за рыбаками и синопасами?

Уверен, причины могут быть самыми бредовыми. Такая долгая жизнь, какую прожил он, если не врёт, точно плохо влияет на мозги. Но недооценивать его ни в коем случае нельзя.

Из пролома, к которому мы подплыли, открывается прекрасный вид почти на всю деревню. Солнце успело подняться над скалами, и теперь покрытые домиками каменные уступы залиты золотистым сиянием. Морская гладь бликует, бросая тени на рыбацкие лодочки, возвращающиеся с ночного промысла.

Красиво, чёрт возьми! Пейзаж, достойный лучших курортов где-нибудь в Италии. Красные черепичные крыши и белые глинобитные стены только подкрепляют эту атмосферу.

— Всё это — Управитель, в свете дня кажущийся ещё бледнее, чем прежде, обвёл пейзаж широким жестом. — Появилось здесь при мне, мальчик. Я помню суровые скалы, покрытые системным лесом. Заполонённые опасными тварями. Помню гарпий, вьющих здесь гнёзда и пожирающих несчастных моряков. Суровый край штормов, где у самых берегов можно встретить морского демона… Да и сейчас ещё можно, не так ли?

Это уж точно! Тело Авия рефлекторно передёрнуло плечами, а по спине поползли мурашки.

Не очень хочется слушать стариковские байки. Тело ломит, глаза слипаются после бессонной ночи, а живот, кажется, скоро прилипнет к позвоночнику, так сильно хочется есть.

Но я и не думаю перебивать. Если уж такое существо решило провести мне экскурс в прошлое, значит это не просто так делается. Да и голод-то утолить нетрудно, а вот ценные знания никогда не бывают лишними.

— Почему люди решили заселить такое опасное место? — спросил я, делая предположение: — Ради редких ингредиентов и особенных деревьев?

Это самое очевидное — ведь ни тварей, ни намёка на лес здесь сейчас нет, и даже домов деревянных всего пара штук, а значит всё перевели на сырьё. Но я ошибся.

— Нет. — покачал головой Управитель. — Когда твой предок, Эол, принимал решение занять это место, никто и никогда, похоже, сюда не высаживался. Все гибли пытаясь. Так что о богатствах этой земли они не ведали. Всё дело в пиратах.

— Пиратах? Тут и пираты были?

В ответ он усмехнулся, одобрительно глянув на меня.

— Как-раз наоборот, мальчик. Это место — единственное в округе не было занято вездесущими пиратами. И это при его идеальном расположении… Здесь неподалёку пролегает большой торговый тракт, наверняка ты наслышан от отца. Так что остров стал прекрасным плацдармом для борьбы со всякой вольной сволочью. Ибо удара отсюда никто из этих ублюдков не ждал. Но это было трудным делом, очень трудным. Тогда я был лишь корабельным писарем, только-только пробудившимся. Но и мне довелось пролить немало крови. Каждый был на счету.

Вот как. Вспоминая разговоры Камиллы и её помощниц — теперь здесь никаких пиратов нет, а местный системный лес — опора для флота Вождя. Значит, за два века план показал себя абсолютно успешным. Да и торговый тракт существует и процветает до сих пор, это Авий хорошо помнил.

Похоже, предок мальчишки был весьма дальновидным человеком, нечего сказать. Вот только почему его потомки ютятся в хибаре на окраине деревни?..

— Так вот, к чему это я. — рубанул рукой воздух собеседник. — Это я к тому, что я знаю жизнь в этом месте с самого её появления. А после того, как мы тут закрепились, мой отец стал управителем и начал нещадно воровать, и Эол навёл на него Бессмертных, я тут правлю. И за всё это время я убедился в том, что всё идёт хорошо только тогда, когда существует железный порядок.

— Какой порядок? — он замер, явно ожидая, когда я спрошу. Так что я не заставил его долго ждать.

К тому же… кажется, я начинаю понимать, к чему он всё это рассказал. Вижу по его мечтательному взгляду, устремлённому вдаль, по лёгкой улыбке — разумом он сейчас не здесь. Он там, в тех славных временах.

Во временах, которые давным-давно прошли вместе с лучшими годами жизни, и которые он, похоже, считает образцом.

— Порядок, установленный первыми поселенцами! — в его голосе появилась стальная жёсткость. — И суть его проста, юный Авий. Молодые должны стремиться жить точно также, как жили нынешние старики. Ибо эти старики сумели выжить, дожить до преклонных лет, воспитать молодых и сохранить гармонию с Системой. А те, кто не сумел или не захотел — умерли.

О да, я оказался прав. Раз так, с его мотивацией всё становится чуть ясней. Подобных стариков и на Земле полно, и, допускаю, в их словах есть даже зерно истины. Но… увы.

Я покинул свой мир, умер и переродился в этом не для того, чтобы следовать заветам местных старожилов.

— В таком случае, нарушая порядок я просто-напросто умру, рано или поздно, не так ли? И никому не доставлю хлопот. — широко улыбнулся я, заглянув Управителю в глаза. — Не поверю, если вы скажете, что вам не всё равно на жизнь очередного мальчишки.

— Хм. Это правда. Ты — не Эол, да и к нему я никогда не был близок. Меня и назначили-то вслед за казнённым отцом именно потому, что я, в ненависти к твоему предку, должен был составить ему противовес. Но это минувшее… Сейчас же мне действительно всё равно.

— В таком случае… обойдёмся без клятвы верности? — с надеждой на удачное решение проблемы спросил я. — Поклясться, что не стану тут никого «обращать» в безбожие, или плести какие-то заговоры против вас, я всегда готов. Делать мне нечего, такой чушью маяться!

Тем-более, что надолго тут я всё равно задержаться не могу. Боюсь, даже этот тип не защитит меня от поискового отряда синекожих, которые прибудут через месяц, если верить голосам в голове…

Да уж, ну и источники информации у меня!

Управитель же удовлетворённо покачал головой и произнёс:

— Прекрасно. Пока мне будет этого достаточно, ибо ты не ведаешь, какова жизнь. Но знай, что в таком случае я, а значит и другие, не станем тебя защищать, если что-то в твоей жизни пойдёт не так. Когда ты заболел, я призвал сюда целительницу Унну, лучшую из тех, кто был неподалёку. Ибо община обязана проявлять минимальную заботу о своих детях. Больше этого не будет.

Вот это, конечно, огорчает. Если бы он мог просто вызвать сюда Унну, чтобы я её как следует расспросил, это было бы удобно. Но увы, клятвы верности это не стоит.

А со всем остальным я справлюсь как-нибудь сам. Ну её, эту общину. Не зря на Земле она сто лет как распалась, и ничего — живём.

— Хорошо. — кивнул я. — Меня это устраивает.

— Также община не предложит тебе никакой работы. — продолжил он. — А если ты найдёшь её сам — ни я, ни кто-либо ещё, не станем гарантами честной и своевременной платы за неё. Школа при божьем доме не возьмёт тебя, а служитель всеблагого Ньёлдира не сможет принять твоё покаяние, если оно последует.

Надо же, как всё серьёзно. Без шуток. Будь я просто деревенским пареньком — уверен, от озвученных перспектив у меня бы затряслись колени. Ни учёбы, ни работы, ни спасения души. Любой может кинуть тебя как угодно, на что жить неясно. Но…

— Господин Управитель. — в голове возник вдруг вопрос, который я просто не могу не задать. — А ребята из портовых трущоб. Ну, так называемые Старшие… они что, тоже клятву верности вам дают?.. И при этом воруют у других еду, а то и просто грабят. Заставляют детей работать на себя как захотят… Со стражниками «дружат». Это и есть тот самый порядок?

Лицо Управителя совершенно спокойно. Полагаю, я не первый, кто задаётся этим вопросом. Очевидно, что эта шпана существует с его одобрения, иначе он один мог бы их трущобы с землёй сравнять.

От него веет такой силой, что если бы он сейчас не парил на краю пропасти, а сидел в уютном кресле с газетой, я всё равно не смог бы назвать его просто «дедушкой»…

— Думаю, ты пока не поймёшь моих слов, но да. Это и есть тот самый порядок. Или ты предлагаешь мне каждого ребёнка, по глупости тяготеющего к свободной жизни, на костре сжигать, или запирать в клетке? Каждого нищего или бездаря, не желающего трудиться честно — тащить на шее остальных до гроба? Обратиться в туман, накрыть всю деревню и каждому в окно заглядывать, тщательно ли он соблюдает установленные правила?..

— Честно сказать… — с улыбкой задумался я. — Я подумал, что если бы вы могли, то так бы и сделали… Простите уж.

Трескучий беззлобный смех Управителя эхом отразился от каменных плит его поистине спартанской кельи. Отсмеявшись, он ответил:

— Я могу. В деревне просто нет практиков, способных не дать мне сделать всё перечисленное. И в туман — могу.

Не успел я и глазом моргнуть, а его силуэт уже расплылся бледным маревом. Склеп быстро заполнился полупрозрачной дымкой, а голос со всех сторон, множась эхом, произнёс:

— Для того, чтобы люди ценили спокойную жизнь, им нужно дать возможность пожить иначе! Нужно дать зримый пример, который всегда будет перед глазами. Когда перед отцом встаёт выбор: воспитать сына как подобает, по заветам предков, или сын уйдёт разбойничать с портовой шпаной… уверен, ты понимаешь. Я рассказываю тебе, мальчишке, это только потому, что ты на своей шкуре успел познать, куда заводят игры со свободой! Смерть вообще хорошо прочищает мозги. Да и другая польза деревне от них имеется.

Сказав это, он с резким воздушным хлопком «стянулся» в плотную фигуру, которая скоро стала всё тем же парящим бледным стариком. Каковы же пределы его мощи? Почему всё-таки такое… могущественное существо прозябает здесь, в деревне на краю мира?

Впрочем, это его дело. Моё дело — не заиметь себе врага в его лице. К тому же, раз банда Старших, это своего рода «приручённая преступность», значит…

— Значит, никто не станет вмешиваться в мой конфликт со Старшими? — предположил я. — Ведь, если они живут якобы свободно, значит вы не влезаете в эти дела?

— Не влезаю. — кивнул он. — И не стану. В общем-то, всех Пробуждённых, кто не приносит мне клятву верности, община приравнивает к Старшим. И относится к ним сам понимаешь, как. Но Ролаф, если что, тебя не тронет… если сам не нарушишь законы. Так может, всё-таки примешь верное решение? Ты ведь не дурак, Авий…

Я слегка улыбнулся, чувствуя облегчение. Пока я раз за разом убеждаюсь, что своё верное решение уже принял, когда переступил порог Конторы. Когда оказался здесь. И изменять ему ради покровительства сельского вампира и пары сотен крестьян я точно не собираюсь.

— Нет, господин Управитель. Я как-нибудь сам. В ваших устах слово «свобода» звучит только в виде ругательства. А мне она важна. Боюсь, мы с вами не уживёмся. Но я клянусь, что не стану никого из общины убеждать в своих взглядах, или склонять к изменению образа жизни.

Мелькание обрывков системных надписей и волна холодного воздуха, окатившая меня, тут же подтверждают сказанную клятву, и Управитель довольно улыбается.

— Иди, юноша. Испей чашу своей свободы до дна. Когда у тебя не останется ничего кроме этой пустой чаши, возвращайся, я буду рад этой встрече. Ты говоришь, я словом «свобода» ругаюсь. Это так. Потому что это слово несёт с собой лишь разрушение и гибель.

Как только он это сказал, я почувствовал, как тело охватывает порыв ветра, как меня с силой поднимает в воздух, а затем направляет куда-то вдаль как теннисный мячик.

Но звона в ушах нет, а на душе совершенно спокойно. Если бы он решил меня прикончить, вряд ли стал бы делать это так. Да и с чего бы вдруг?

Я стремительным росчерком пролетел над деревней, над домиками и трудящимися тут и там людьми. Над бухтой, где рыбаки разгружаются в порту. В солнечном свете блеснул широкий купол Пантеона.

— Вам, молодым, — донёсся вслед мне усталый голос. — Всё кажется, что только дай себе волю, и именно ты изменишь всю жизнь в корне, раз и навсегда. Но жизнь никогда не меняется. Всегда и везде, во всех мирах, Боги правят, богорождённые несут их волю, а созданные служить люди её исполняют. И Система скрепляет порядок законом. Так всегда было и всегда будет. Таково место человека. Никто и никогда не жил иначе.

Когда меня мягко опустило на траву во дворе собственного дома, а Камилла с беспокойством тут же выбежала меня встречать, в голове была лишь одна мысль:

Э-нет, старик. Я тебе не деревенский мальчик. Я видел другую жизнь. Я видел мир, в котором на вершине стоит человек, а Боги — герои старых сказок. Этот мир далёк от идеала, мягко говоря. Но он существует.

А значит иди-ка ты к чертям со своими гнилыми нравоучениями.

Я теперь приравнен к Старшим, которые меня прикончить готовы? Прекрасно! Значит, в разборках с ними у меня полностью развязаны руки.

Общинники не дадут мне работу и не захотят иметь со мной дел? В сравнении с обещанной Ролафом чисткой выгребных ям, такая перспектива меня более чем устраивает. Да и Эльмею так скрывать будет куда проще. А дела с деревней можно вести и через Камиллу, она-то явно на моей стороне.

Через два дня меня придут убивать, и община за меня не вступится? Отличный повод действовать решительней. Для начала план таков:

Расспросить Эльмею на предмет того, готова ли она мне помогать в обмен на мою помощь чем-то кроме знаний о мире. Похоже, она как минимум опытная мечница для своего возраста.

Добыть тот самый черноцвет, необходимый для улучшения плаща. Это улучшение, судя по описанию, как минимум позволит мне отлично скрываться в темноте. А действовать в ближайшее время точно придётся по ночам.

Для этого нужно заручиться поддержкой Камиллы. Которая как раз приподнимает меня с земли.

— Авий, ты в порядке? — заглянула мне в глаза усталая женщина. Она ведь тоже всю ночь не спала. — Если Управитель вернул тебя своей силой… значит, всё обошлось? Тебя… приняли в общину?

— Не-а. — мотнул я головой, продолжая играть калеку и аккуратно опираясь на её плечо. — Не приняли. Но мы с Управителем смогли договориться.

Беспокойство на лице женщины сменилось облегчением. Но она всё равно потребовала от меня объяснений. Ещё бы! Страшно представить, как она переживала, когда я не вернулся из грота вовремя. А тут ещё и Управитель…

Кстати о гроте.

— Мам, ты ведь смогла вытащить Эльмею? — спросил я, заходя в дом.

— Смогла, смогла. — улыбнулась она, когда я распрямился и дальше пошёл уже сам. — Она пока в моей комнате, отдыхает. Поела… поразительно! Бессмертная в моём доме поела мою стряпню… да ещё с таким удовольствием! Кому расскажешь — не поверят.

— Вот и не стоит никому об этом рассказывать. — улыбнулся я, едва не сгибаясь от голода. — А поесть бы и я поел. Проголодался до смерти. И позови, пожалуйста, Эльмею. И с тобой, мама, и с ней… нам нужно обсудить ситуацию и действовать быстро. Часики тикают…

Глава 14 Одним выстрелом двух зайцев

Есть я предпочёл всё-таки молча, с ходу отметая все попытки расспросов от Камиллы. Есть… нет, жрать хотелось так, что времени на слова просто не было. К тому же, меня искренне позабавило то, как Эльмея и Камилла всё время бросают друг на друга заинтересованные взгляды, но тут же смущённо отводят глаза, впериваясь в меня.

Сам я отучился стесняться чужого внимания ещё на проклятых бизнес-ланчах корпоратов, где из хорошего только еда и то, что они однажды заканчиваются.

Если я что и ненавидел в своей работе с самого начала, так это светские приёмы и деловые встречи за завтраком. И тех, кто их назначает.

— Спасибо, мам, как всегда превосходно! — блаженно произнёс я, отодвигая наконец опустевшее блюдо из-под жареной рыбы с картошкой.

Рыба совсем незнакомая, хотя на вкус самое то, а вот картошка не отличается от земной вообще ничем, удивительно.

— Вы… и правда мастерски готовите. — говоря это, Эльмея выглядит, кажется, более смущённой, чем когда направляла на меня клинок. — В пути мне… приходилось претерпевать множество лишений. Я скучала по хорошей еде и не думала, что найду её… среди смертных.

Эх, сейчас бы вздремнуть часиков семь… но не судьба. Придётся ещё немного нагрузить юное тело, ибо нужно скорее разобраться с минимальным планом действий на ближайшее время.

— Для начала, кратко про Управителя. — решительно кивнул я головой, отгоняя сонливость. — Слушайте…

Рассказ об этом… существе не занял у меня много времени. И занял бы ещё меньше, если бы не странные вопросы от осмелевшей Эльмеи.

— Насколько он силён, по-твоему? Сумел получить какую-то системную информацию о его слабостях? Перечисли в деталях признаки, отличающие его от простого человека…

— Эльмея. — укоризненно покачал я головой. — У меня в планах нет нападения на Управителя. А если бы и были, то…

Мой рассказ о его превращении в туман и о том, как именно я вернулся домой, заставил девчонку с досадой кивнуть:

— Ладно, ты прав! К тому же, раз он прошёл Закалку Разума и даже начал путь Духа, по могуществу к нам он уже ближе, чем к смертным… — а затем самодовольно добавила: — Но истинно бессмертным человеку всё равно не стать! Так-то!

Мы с Камиллой в ответ лишь безразлично пожали плечами. Хоть мысли о собственной смертности в трудные минуты и правда вгоняют в лютую тоску, но новостью это ни для меня, ни для женщины, едва не потерявшей сына, не является.

Увидев наше безразличие, Эльмея как-то стушевалась. И так вцепилась в рукоять лежащего на коленях меча, что побелели пальцы.

— Я, конечно, не в праве давать советы богорождённой… — с едва заметной улыбкой тихо произнесла Камилла. — Но… собственной дочери я бы порекомендовала как можно реже напоминать людям, что они смертны. В конце концов… и богорождённым смерть не чужда, не так ли.

Тут Камилла попала в самое сердце, умело использовав мой рассказ об этой девчонке. Эльмея вздрогнула всем телом, как-то дико, даже затравленно глянула на нас… и её плечи опустились.

Сгорбленная, уставившаяся немигающим взглядом на тусклое лезвие меча, с сырыми спутанными волосами, она явно готова расплакаться. Похоже, только выучка останавливает её от слёз.

— Я… — её спина вздрагивает как от судороги, Эльмея с хрипом втягивает воздух. — Я… я должна отомстить за их гибель! И не контрабандистам… не только им.

Она всё ещё дрожит, но лицо ожесточается, тени под глазами будто становятся глубже, губы сжимаются в тонкую нить.

— Те, кто заставил нас бежать с Алых Полей, однажды пожалеют!

Воздух в комнате холодеет, становится сухим и жёстким. Так, это нужно прекращать. Не дай боги девчонка сейчас вобьёт себе в подростковую голову, что обязана во что бы то ни стало лоб в лоб встретиться с теми, кто явится за ней сюда через месяц.

А мне, раз уж поклялся помочь ей подготовиться к «дальнейшему путешествию», боюсь, придётся помогать и тут. Не думаю, что её богиня сочтёт Эльмею недееспособной и расторгнет клятву.

— Если не прирежут тебя секунды за две. — с демонстративным пренебрежением бросаю я. Она вскидывает голову. — Недоученную, больную… слабую.

Едва успеваю договорить, а Эльмея уже на ногах. Ни звука, ни единого лишнего жеста… на мой профанский взгляд. Плавное пружинящее движение, толчок тела назад и вверх, стойка.

И лезвие меча, как и пару часов назад, смотрит мне в грудь. Только теперь я к этому готов.

— Ещё одно резкое движение. — холодно говорю я, не отводя взгляда от её глаз. Они оказались удивительного ярко-сиреневого цвета. — И я сочту твои действия прямым вредом мне и моей семье. Но, пока моя клятва в силе и я ещё на твоей стороне, советую выслушать меня.

Это подействовало, чему я искренне рад. Работать с пубертатной истеричкой, не способной себя контролировать, было бы поистине невыносимо.

Но я уже видел Эльмею в стрессовой ситуации, так что ожидал, что она быстро возьмёт себя в руки. Так и вышло. Ещё секунда — и девчонка снова чинно сидит за столом, а меч изящно покоится на коленях.

Для встречи с сородичами она, конечно, слаба, но вот меня без шуток нашинкует также, как её саму — те, кто за ней явятся.

Убедившись, что лицо Эльмеи чуть разгладилось, а во взгляде появилось ожидание продолжения диалога, перевожу взгляд на Камиллу. Губы сжаты и побелели, всё лицо буквально окаменело от напряжения. Тревога во взгляде.

Наши взгляды встретились.

— Всё будет хорошо, мама. — негромко, но уверенно говорю я. — Эльмея вправе ненавидеть, сама понимаешь. Но она может контролировать эмоции, иначе прирезала бы меня ещё в пещере. Сейчас мы все должны действовать заодно.

Камилла протяжно выдыхает. Лицо разглаживается, плечи расслабляются. И, кивнув сначала мне, потом притихшей Эльмее… она поднимает спрятанную под столом правую руку, в которой крепко зажат длинный тонкий кинжал.

Тот самый, которым я лишил жизни двоих контрабандистов. Перед походом к Управителю, разумеется, оставив его здесь.

И когда только она успела его так незаметно и тихо достать?.. Да и откуда?

— Прости уж. — с бледной улыбкой поворачивается она к Эльмее. — Всё-таки сын самый родной мой человек.

— Я п… понимаю. — Эльмея не сводит взгляда с кинжала, лежащего теперь на столе. — Но… как я не заметила, когда вы его достали⁈ Вы ведь говорили мне, что просто торговка тканями!

В ответ Камилла обезоруживающе улыбнулась.

— В работе с тканями, да ещё на отрез, нож всегда должен быть под рукой, не так ли?

Кхем. Намёк предельно ясен — на этот вопрос женщина отвечать не собирается. И, хоть мне, конечно, хотелось бы больше знать о собственной матери, надо признать, что сейчас нам всем немного не до того.

— Ладно, Эльмея. — возвращаю её внимание на себя. — Говоря о твоих… сородичах.

— Не желаю себя к ним причислять!

— Прекрасно. И всё-таки. Ты не можешь не понимать, что если бросишься мстить сейчас, неизбежно погибнешь. После чего они найдут нас и перережут как тех, кто тебе помогал. Мы с матерью… мы уже приговорены ими, понимаешь? Даже если сами им тебя выдадим.

Эта мысль пришла мне в голову уже после того, как я поклялся ей помогать. Мысль, что вообще-то у меня не было выбора с тех пор, как я узнал о ней. Не познакомился, не заговорил — просто узнал о том, что она здесь.

Ведь, если она и правда стала жертвой чьей-то большой политики, у свидетелей существования этой жертвы нет ни шанса уйти, сделав вид, что ничего не было.

Кулаки под столом сами сжимаются от злости. Эти ублюдки одинаковы во всех мирах, чёрт возьми! Охеревший от денег и власти выродок, который чтобы просто «припугнуть» меня без колебаний отправил на тот свет моих родителей… уверен, он ничем не отличается в методах от местных бессмертных головорезов.

Разве что местные сильнее, умнее и хитрее, ибо куда дольше живут. Или наоборот — совсем слетевшие с катушек от собственной древности. Пока не знаю и, надеюсь, узнаю ещё очень нескоро.

Эльмея, Эльмея… Подкинула же ты мне задачку своим появлением здесь.

Но сама она, в общем-то, совершенно в этом не виновата. Не по своей воле эта девочка оказалась одна в гроте бандитов чёрт знает где. Так что, раз уж нас свёл случай, теперь лучше выбираться из дерьма вместе, чем грести врозь.

Эту мысль я и донёс до девчонки, постаравшись выразить её как можно яснее.

— Ты прав, Авий. — кивнула она. В её глазах, кажется, даже мелькнуло уважение. — Если Тал-Десир явятся сюда, они узнают, что здесь произошло. А если узнают — будут землю рыть в поисках причастных. Причём, буквально… общение с мертвецами для них тоже привычное дело.

А затем, помолчав и опустив глаза, тихо добавила:

— Ещё совсем недавно я восхищалась ими. Мечтала стать одной из них, стать Красной Девой.

На лице Камиллы при этих словах отразилась целая гамма эмоций, хоть она и попыталась их скрыть. Но скрыть задрожавшие губы и остекленевшие глаза, начавшие бегать по невидимым, явно системным, строкам, довольно трудно.

Однако, ничего не сказав, женщина вскоре вернулась в норму. Ободряюще кивнула мне, призывая к продолжению. Судя по улыбке, то и дело появляющейся на её губах даже сквозь тревогу, Камилле нравится наблюдать за тем, как уверенно её сын ведёт себя перед богорождённой бессмертной.

Что ж. Не стану её разочаровывать.

— С тем, что делать с этими твоими девами и кто они вообще такие, разберёмся после. — взмахнул я рукой. — Твоя богиня говорила со мной, и сказала, что до их прибытия ещё месяц. За месяц, если другого выхода не будет, мы все сможем оказаться очень далеко отсюда. А Управитель и жрец Ньёлдира, в случае чего, думаю защитят остальных. Сейчас нам куда важнее то, что должно произойти через три дня.

За следующие несколько минут я ещё раз, теперь уже для всех сразу, обрисовал всё случившееся ночью. Эльмее рассказал о том, кто я, что делал среди ночи в гроте, о своей болезни. Обеим дамам изложил всё, что услышал от контрабандистов о Висельнике.

— Кто же ещё! — с нескрываемым презрением усмехнулась Камилла. — Я надеялась, что он давно кормит морских демонов… хотя бы за то, что он сделал с Вильдирантом.

— Вильдирант? — тут же повернулась к ней Эльмея. — Это же имя бессмертного! Людям такие не дают! Здесь был бессмертный?

— Был. — тяжело ответила Камилла. — С его гибели прошло уже десять лет. Именно с ним я когда-то заключила союз крови, неожиданным итогом которого стала наша сегодняшняя встреча с тобой.

— Тот портал и тоннель — его рук дело.

Камилла кивнула.

— Его. А его гибель — дело рук Висельника и его ублюдков. Вильдирант тоже был изгоем из своих родных мест. И беспринципные ублюдки решили подзаработать, выдав его родне. Я не знаю, что случилось потом… но Вильд погиб тогда. Я это почувствовала.

Я мрачно усмехнулся. Похоже, жизнь этих головорезов ничему не учит, раз они решили снова провернуть схему с продажей богорождённой… Ну или в тот раз схема им удалась, и этого Вильда пришили его дорогие родичи.

— Так или иначе, — заговорил я, возвращаясь к нашим планам. — Сейчас нам нужно сделать так, чтобы мы не повторили судьбу Вильда. Мама… Управитель, в случае чего, станет защищать от Висельника хотя бы тебя?

— Нет. — тут же последовал решительный ответ. — Точно не станет. Более того… когда десять лет назад раскрылась моя связь с Вильдом и организованной им контрабандой, нам пришлось отдать очень многое, чтобы Управитель и община не выставили нас вон с тобой и твоим братом на руках. Тогда я поклялась ему, что больше с этим проблем не будет… и все десять лет делала всё, чтобы их не было. Если же Висельник явится сюда за мной, да ещё по праву кровной мести… ни о какой защите речи даже не будет. И я не виню в этом никого, кроме себя.

Хреново… но вполне ожидаемо. Заодно узнал наконец, почему примерно лет в пять воспоминания Авия о богатом счастливом детстве заканчиваются и сменяются этой хибарой на окраине.

Но зато, раз уж всё так складывается, никто не вмешается в созревший у меня план. План, как за один присест избавиться и от Висельника, и от угрозы со стороны Старших… а там, глядишь, и Ролаф где-нибудь окочурится под шумок. Но это уже программа-максимум.

Рассказал Эльмее я и об опасности со стороны этой портовой шпаны… да и Камилле наконец-таки поведал о недавних ночных визитах в мою спальню. Что со стороны Лода, что от «неизвестного доброжелателя».

Женщину это привело в нескрываемую ярость.

— Подонки! — процедила она, быстро и удивительно ловко крутя в руках кинжал. — Ублюдки! Мало того, что они… точно они чуть не лишили меня сына! Так ещё и смеют угрожать нам в моём собственном доме⁈ Думают, что без твоего папаши мы покорно пойдём у них на поводу⁈ Пусть, пусть сунутся к моей лавке… Пусть попробуют.

Лицо Камиллы побелело от злости, а последние слова прозвучали с такой ледяной угрозой, будто она уже мечтает, как будет резать эту шпану на лоскуты.

Ох немало чертей, чую, водится в душе «простой торговки тканями», ох немало… Но это и к лучшему. Значит, и мою идею она точно одобрит.

— Постой, мам, не спеши. — улыбнулся я, мягко кладя свои ладони поверх её, чтобы она перестала выделывать финты кинжалом и послушала. — Ни к чему пачкать свои руки и навлекать гнев Управителя. Он ведь прекрасно знает, что позволяют себе эти Старшие.

— Знает⁈ — тут же воскликнула уже Эльмея. — И до сих пор не развешал их на окрестных столбах⁈ Знаешь, что на Алых Полях делают с теми, кто оказался настолько безумен, что решил поживиться там за чужой счёт?..

— Понятия не имею. — пожал я плечами.

— Обращают в вещи. — мрачно ответила Эльмея, при этом зябко поёжившись.

— В вещи?

— В вещи. Запертая в артефакте душа — отличный проводник могущественных системных свойств. Но эти вещи… это не мечи, доспехи или что-то столь же славное.

— Дай угадаю, — усмехнулся я. — Обычно их превращают в ночные горшки?

— Именно. Догадаться нетрудно. И чувствительность им сохраняют, а то и усиливают… среди нас хватает мастеров, способных усиливать всё самое омерзительное.

Да уж. Похоже, мои мысли о том, что от бессмертия большинство крепко едет крышей, не так уж далеки от реальности… Бессмертные, ишь ты! Бессмертный мастер по превращению человека в сортир — звучит гордо!

Представив это я непроизвольно скривился. Впрочем, и сильного сочувствия ко всяким ублюдкам мне это не прибавило. Так что…

— О том, каковы истинные мотивы Управителя, он мне не отчитывается, да это и неважно. Важно то, что если они получат достаточный ущерб, он вмешается. А как вы думаете… какой ущерб готов нанести этот Висельник со своей командой тем, кто причастен к гибели его людей?

— А они причастны? — машинально спросила Эльмея… но в её глазах тут же забрезливо понимание, а губы расплылись в улыбке. — А-а-а… понимаю.

— Это уже от нас зависит. — улыбнулся я в ответ. — Если мы как следует постараемся… станут причастны. Мам, как ты думаешь, каким способом Висельник будет искать виновных?

Камилла, без лишних слов уловившая мою задумку и глядящая на меня с абсолютным одобрением, сплела тонкие пальцы. Задумалась.

— Полагаю, он будет искать вещи. У них есть один практик. Увы, не знаю, как его имя… Висельник вообще очень не любит имена. Но этот практик мастерски выслеживает что угодно. Я убеждена, что именно он вывел их, тогда ещё чужаков здесь, на тайное убежище Вильда. А затем и на меня, через союз крови. Думаю, и то, что они сумели отыскать и перехватить Эльмею с наставницей, стремительно летящих посреди бескрайнего океана, тоже его заслуга.

— Так вот кто за это в ответе! — процедила Эльмея, сжимая рукоять меча. — Но… не могло ли быть так, что он погиб на атаковавшем нас корабле? Там было двое, как минимум прошедших несколько ступеней Закалки Тела, я уверена!

— Нет, его там не было, в этом я уверена. — глядя в никуда произнесла Камилла. — Благодаря тому, что после откупа они перестали за мной следить, а портал так и не раскрыли, за эти десять лет я многое о них узнала. Да и муж мой слухи собирал… так и не простил ни им, ни мне, что богатство, которым хотел распоряжаться он, отошло другим… Так вот, Висельник никогда, вообще никогда, не отпускает этого человека от себя. Он лишь наводит бойцов на добычу.

— Вот и прекрасно. — хищно улыбнулся я. — Вот он и наведёт их на логово Старших… у которых чисто случайно окажется несколько вещей этих покойников. А дальше, уверен, взаимные обвинения и недоверие одних разбойников к другим поставит крест на любых попытках разобраться, что к чему.

План этот прост, но в его надёжности я уверен. Память Авия немало рассказала мне о Старших. В первую очередь о том, какая там внутри постоянная грызня. Как малолетние бунтари смеются над управляющими ими взрослыми уголовниками, как звено банды, отвечающее за незаконную добычу системного жемчуга, запросто может устраивать подлянки звену, отвечающему за их же охрану з долю добычи…

В этом кипящем котле из отщепенцев, недовольных местными порядками, никто не сумеет точно сказать, что кто-нибудь из самых отбитых не пришил парочку залётных контрабандистов.

Ну а о том, что с ними должна была быть ещё и бессмертная девчонка, Висельник, если ещё не пропил последние мозги, первым болтать ни за что не станет.

Скорее уж начнёт отлавливать и допрашивать отдельных Старших… пока Управитель наконец не вмешается и не вышвырнет контрабандистов с острова.

Ну или просто всех их перебьёт. Это вообще идеальный вариант.

Осталось только решить две «маленьких» проблемы.

— А как у этих сволочей окажутся вещи тех двоих, если те двое лежат на дне грота? — задумчиво спросила Эльмея. Затем глянула на клинок в руках. — Меч отдавать нельзя. Он уже слишком долго со мной, да ещё и… мы с ним хорошо спелись. Опытный охотник запросто выйдет через него на меня.

Да. Вот именно эти две проблемы нам и предстоит решить. Достать что-нибудь из их вещей со дна грота. И подкинуть их в логово Старших, да так, чтобы потом по ним нас же и не нашли.

Камилла согласно кивнула:

— Так и есть. Чтобы скрыть след предмета, лучше использовать особые коробы. Как у травников для сбора системных растений, или у охотников на божественных зверей. Не дающие испортить ауру предмета. К тому же… сын мой.

Я посмотрел на неё с удивлением. За прошедшую неделю женщина ни разу не обращалась ко мне так серьёзно и… официально, что ли. Даже когда отправляла ночью в грот.

— Что такое? Неужели, нельзя никак достать такой короб?

— Нет, короб я добуду. Дело в другом. Там, в гроте, глубоко. Не пучина океана, конечно, но всё-таки глубоко. Не пять и не десять локтей. А ты всё ещё очень слаб.

— Это так, — кивнул я. — Болезнь всё ещё точит мои силы. Но… именно там, в воде, я сегодня чувствовал себя почти также хорошо, как чувствовал до случившегося. И это за одну ночь! У нас до прибытия Висельниа ещё два дня. Я успею набраться ещё сил. Поверь в меня… для нас это лучший выход!

Камилла молча глядит на меня. Её лицо, всё ещё красивое и утончённое, несмотря на ранние морщины и годы нелёгкой работы, отражает целую гамму эмоций.

Несчастная женщина, едва не потерявшая самого близкого человека… А теперь этот человек, восстав буквалньо из мёртвых, просит вновь рисковать! И рисковать не собой, а мной, собственным сыном. Уверен, умей Камилла нырять, не раздумывая нырнула бы сама, лишь бы я не рисковал.

Но из памяти Авия я прекрасно знаю — таких умений у неё нет, и даже плавает она так себе.

— Даже если и так. — наконец выдохнула она, опуская глаза. — Как ты собираешься подбросить эти вещи на территорию Старших? Только не говори мне, что пойдёшь к ним, как они того и хотят!

Я хищно улыбнулся.

— О нет, мама, ни в коем случае. Эти ублюдки меня не получат. А получат она то, что заслуживают. И сейчас я расскажу, как.

Глава 15 По душам

Я думал о том, как применить доступную мне модификацию «Грубого плаща неприметности» с тех пор, как впервые увидел эту возможность минувшей ночью.

И уж тем-более оживилась работа мысли, когда стало известно, что ту самую пыльцу черноцвета, нужную для улучшения плаща, можно просто купить у сельского мастера-аптекаря.

Плащ, позволяющий стать куда более неприметным в тёмное время суток, и таким образом суметь провернуть что-нибудь…

Что-нибудь вроде того, чтобы подбросить Старшим пару неприятных сюрпризов.

— Надо же! — приятно удивилась Камилла, когда я рассказал ей, что могу сделать с плащами. — Я и не думала, что мои простецкие артефакты можно улучшать и дальше. Да ещё с помощью глазной пыльцы.

— Глазной пыльцы? — переспросил я, глядя на разложенный на столе тёмно-серый удобный плащ.

— Да. Пыльцу черноцвета втирают в веки, это помогает лучше видеть в темноте. Никогда не слышала, чтобы с её помощью делали что-то, что наоборот помогает скрываться.

— Вот и прекрасно. — улыбнулся я этой новости. — Значит, будем первыми. И нас будет трудней заподозрить. Мам, достанешь пару мешочков этой пыльцы? Думается мне, лучше на всех сделать таких плащей. Я потренируюсь, да и в хозяйстве полезно.

— Конечно. Мне и самой интересно, насколько лучше могут стать мои скромные поделки. Но всё равно, сын. Рискованно соваться к ним, надеясь лишь на единственный артефакт.

— Не переживайте, госпожа. — почтительно обратилась к ней Эльмея, от чего женщина слегка зарделась.

Ещё бы. Не каждый день к тебе обращается так бессмертное создание.

— … Я пойду туда вместе с Авием, если у нас выйдет два таких плаща. Не сомневайтесь, Камилла, при прямом столкновении… моя рука не дрогнет. Авий спас меня, и я, в случае чего, спасу его. Будьте уверены.

Вижу, как расслабляются плечи Камиллы, разжимаются напряжённые ладони. Ну и прекрасно. Рад, что Эльмея проявила себя, не пришлось никого уговаривать.

И раньше времени раскрывать наличие Шага в пустоту, с которым, честно говоря, я сам пока не вполне разобрался. Как минимум предупредительный звон, появлявшийся каждый раз, когда я обращался к этой способности, это не нормально.

И ведь, если вспомнить, во второй раз звон был куда громче, чем в первый.

— Разумеется, я собирался предложить Эльмее действовать сообща. — киваю матери. — Глупо отказываться от помощи хорошо обученной воительницы.

Капелька вполне заслуженной похвалы — и уже на небесно-голубой коже Эльмеи проступает румянец, окрашивая щёки лиловым. Она молчит, но по улыбке видно, что польщена.

Отлично. Товарищеская атмосфера в нашем маленьком коллективе — необходимый залог слаженной работы. Всё-таки перед лицом смерти стоим, без преувеличения.

— В таком случае, — я аккуратно встал из-за стола, от чего голова налилась сонной тяжестью. — Простите, но мне просто жизненно необходимо немного вздремнуть. Эльмея, тебе лучше даже во двор при свете дня не выходить. Тут нередко мелькают соглядатаи Старших. Ублюдки выясняют, не начал ли я уже ходить.

Только и ждут возможности обвинить меня в неисполнении «долга» и начать «справедливо» вредить делу Камиллы. Заодно, уверен, попытаются поживиться на её товарах, или запугать женщин-работниц.

Знаю эту породу… хотя с молодых лет, к счастью, с ними не сталкивался. Собираясь в стаи, эти шакалы испытывают искренний азарт от самой возможности сделать кому-нибудь больно. Желательно, имея при этом какое-нибудь оправдание из сферы пацанских понятий и прочей тюремной дряни.

Судя по обрывкам того, чему в трущобах учили Авия, когда он бегал туда вместо храмовой школы, местная шпана ничем не отличается в этом плане от земной.

Одинаковые скотские условия рождают одинаковых скотов. Но скоро я устрою им некое светопредставление чужими руками…

Проснулся я, когда алые лучи закатного светила уже заглядывали в окно комнаты. Первым, что почувствовал, оказалось старое-доброе тянущее чувство пустоты в животе.

Всё такое же мерзкое, скручивающее. Всё так же угрожающее мне гибелью, если я не буду достаточно силён и не поборю Порчу Глубин.

Слыша негромкие спокойные голоса с кухни — Камилла о чём-то рассказывает задумчиво соглашающейся Эльмее — я неспешно провёл разминочный комплекс. Упражнения для разогрева, растяжка и гибкость суставов, цикл отжимания-приседания-пресс…

Сейчас всё это далось мне вполне естественно… хотя больше десятка отжиманий подряд я сделать физически не способен, да и привычный тихий звон вовремя меня остановил.

Но это уже лучше, чем ещё день назад. И уж точно лучше, чем когда я только очутился в этом теле. Проценты Закалки Тела стали приятным вознаграждением за проделанную работу.

Стадия: Закалка Тела. Ступень: 1. Приоритет: Подвижность. Прогресс: 22,79%.

Результаты прошедшего дня поражают. После посещения грота и всего, что там произошло, несчастные пять процентов, достигнутые за неделю тренировок, превратились в двадцать с лишним.

И, хоть тот же «Первый контакт с родственной стихией», давший аж двенадцать процентов, был явно единоразовой акцией… кто сказал, что нельзя добиться того же иными путями?

— Вот, значит, как тренируются смертные. Не впечатляет…

Эльмея! Она опять как-то оказалась в паре метров от меня, а я даже не заметил. Стоит у входа в комнату, сложив руки на груди и склонив голову набок.

— Так тренируются те, кто ещё вчера не мог встать с постели. — расслабленно ответил я, поднимаясь с пола и утирая выступивший на лбу пот. — А сегодня, как видишь, уже кое-что могу. Как знать, что будет завтра…

Уже второй раз она вот так легко подкрадывается ко мне вплотную. И если сейчас девчонка явно мне не враг, то в первый раз она сумела обмануть и моё чувство опасности.

Хорошо бы узнать, в чём тут дело. Такие способности ведь идеально вписываются в мой план.

— Лучше расскажи, как ты умудряешься так ловко ко мне каждый раз подкрадываться. — улыбнулся я, вновь не скупясь на заслуженную похвалу её умению. — Ладно сейчас… но в первый раз ты сумела обмануть даже моё чувство опасности.

— Так я и знала! — вздёрнула она носик. — Чувство опасности! Вот почему тогда на это ушло столько сил! А что до меня… всё просто. Я ведь мечтала стать Красной Девой. Даже вопреки воле родителей, а это для нас очень серьёзный… проступок. Перечить предкам. Но я очень хотела и всё делала для этого. И при Пробуждении одним из Великих Благословений получила это умение.

Со слов Эльмеи, называется эта штука «Невидимый Фронт», и выдана Системой была не за её неумелые попытки учиться скрытности… а за то, что ради этой учёбы она с самого детства систематически всеми способами старалась сбежать из-под родительского надзора и скрывать ото всех свои намерения.

И, как оказалось, немало в этом преуспела.

— Если я нахожусь в окружении, которое не питает открытой враждебности лично ко мне, — пояснила она. — То я становлюсь малозаметной. Меня трудней случайно услышать или заметить, запомнить, легче забыть, если всё-таки увидел. От моей персоны легко отвлечься. Твоё чувство опасности… на такие системные штуки мой дар тоже работает, если они не сильнее него. Такие дела.

К этому моменту в комнату вошла и Камилла, неся деревянный поднос с небольшими мисками, наполненными разными закусками. Весьма питательными — солёной рыбой, какими-то моллюсками и ракообразными, кусочками мочёного мяса.

— Доброго вечера. — улыбнулась она нам. — Эльми, у тебя и правда очень полезный дар… особенно, если противник не знает о его существовании. А тебе, Авий, стоит подкрепиться.

Это уж то… стоп. Как она её сейчас назвала?

— Эльми? — удивлённо перевёл я взгляд с женщины на девчонку и обратно. Камилла лукаво улыбнулась, а вот Эльмея…

— Чего смотришь, Авий⁈ — в лучах заката она стала совсем уж лиловая. — Тебе я не давала разрешения меня так называть! Это… вообще, только уважаемым старшим такое позволено. Понятно?

— Понятно, понятно. — примирительно кивнул я, усаживаясь на постель и с аппетитам присматриваясь, что бы съесть первым. — Как тебе угодно, Эльмея.

Как-то подтрунивать не хочу. Хоть мне на самом деле давно не пятнадцать, но я всё-таки ещё помню, как в этом возрасте важны такие мелочи. Чтобы не «Ярик», а непременно только «Ярослав»! А «Яр» — это только для корешей, и не дай бог ко мне так обратится кто-нибудь не из моего круга…

У каждого возраста свои тараканы. Я не из тех, кто, пережив что-то, начинает свысока смотреть на тех, кому всё это только предстоит.

— Эльми, ты тоже покушай. — с заботой произнесла Камилла. — Вытаскивая тебя, я вчера окончательно разрушила наш портал, увы. Так что сегодня нам с вами, молодые лю… Кхм. В общем, нам предстоит прогуляться.

В голосе женщины я уже не слышу того сомнения и колебаний, которые проскакивали в утренней беседе. Прекрасно. Значит, пока я спал, она приняла для себя какое-то окончательное решение.

И, хоть печать тревоги, заметно сказавшаяся на несчастной женщине за месяц бессонных ночей, нескоро уйдёт окончательно — но сейчас её глаза лучатся доверием и поддержкой. А это самое главное.

Уж я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать это доверие. Не в моих правилах подводить тех, кто в меня поверил. Да и, если бы не она, я до сих пор валялся бы беспомощным калекой.

— Значит, этот грот недалеко отсюда? — сделал я очевидный вывод, с хрустом поглощая невероятно вкусную месистую ногу, похожую на крабью, но очень крупную. — Раз мы сумеем до него дойти.

— Неблизко. — вздохнула Камилла. — Не будь с нами Эльми, мы бы туда ни за что не пошли, хоть я худо-бедно владею клинком. Но Эльми… была очень убедительна.

Эльмея, ловко шинкующая рыбину, торжествующе заулыбалась. Ну буквально школьница, принёсшая домой все пятёрки за четверть… только почему-то с немаленьким мечом в поясных ножнах, м-да.

— Я рассказала леди Камилле о моей великой покровительнице. — назидательно, явно повторяя чьи-то интонации, заговорила девчонка, подняв кверху палец. — Об ужасающей Линоран, Лике Войны, чьи девы пируют павшими мужами на бранных полях… во как!

— И как, — с улыбкой спросил я. — Много мужей уже съела⁈

— Да ну тебя!.. — отмахнулась она.

Но потом, вместо ожидаемого «никого мы на самом деле не едим», вдруг добавила предельно серьёзно:

— Тела павших поедают воительницы Сестринства Вдов. Да и то, только практиков… обычно. Моя мать Вдова. И я никогда… я никогда не буду как моя мать!

С чавкающим хрустом крабья нога в её ладони переломилась, падая обратно на поднос. Девичье лицо на миг исказилось в гримассе такой ярости, что моя рука сама сжалась на рукояти столового ножа.

Но ещё через мгновение всё стихло. А Эльмея, совершенно потерянная и с остекленевшим взглядом, с тоской произнесла:

— Опять Закалка в минусе. Простите меня. Я должна быть сильной, если хочу отомстить, но… Просто пока не напоминайте мне о доме. Хорошо? Если я не удержусь на второй ступени Закалки, проклятье окончательно лишит меня сил.

Не совсем понял, что она имеет ввиду — но сейчас это явно не моё дело. Мы с Камиллой молча кивнули, после чего в такой же тишине закончили с ужином и вместе убрали посуду. Раз уж я теперь худо-бедно дееспособен, нужно помогать матери по дому.

Ей итак теперь в одиночку на троих готовить. Хотя бы всё остальное можем делать мы с Эльмеей.

Да, непростые у девушки отношения с роднёй, ох непростые. И порасспрашивать об этой Линоран, как я планировал, пока не выйдет. Попросив дать ей время собраться с силами, чтобы по пути не хватил новый приступ, она затворилась в комнате отца и старшего сына (Они дома бывают редко, так что отдельных комнат не имеют) и что-то там тихонько напевает.

Мы с Камиллой деликатно не стали лезть в её дела.

— Ох и непростое знакомство ты завёл, сынок. — вздохнула женщина, без всякого, впрочем, осуждения. — Ох непростое… Помню, как я сама впервые встретилась с Вильдом… Иногда я очень жалела, что тогда уже была замужней женщиной. Но не поддалась, не поддалась.

Мы с ней снова сидели в моей комнате на постели. Глядели в окно, на садящееся в море светило, так похожее на земное Солнце.

— Ты ведь хочешь покинуть это место. — вдруг обернулась она, пристально заглядывая мне в глаза. — Покинул бы, даже если бы не эта девочка и её преследователи.

— Я? — искренне удивился я. — Может и хочу, но ведь я не собираюсь оставлять тебя здесь на верную смерть… мама!

Слово «мама», хоть пока ещё не поселилось в моих мыслях, всё проще сходит у меня с губ. Я не её сын, и моей матери она мне уже не заменит, возраст не тот… но она и не чужая мне. Не после всего, что Камилла для меня сделала.

У меня и в мыслях не было просто свалить в закат, не позаботившись, что с ней станет потом.

Но она в ответ лишь печально улыбнулась, слегка касаясь моей руки.

— Не переживай, сынок… конечно, я не думала, что ты меня тут бросаешь. И уж точно я не хотела бы никогда расставаться с тобой… особенно после всего, что случилось!

Её обычно уверенный и спокойный голос дрогнул, надломился. Глаза блеснули влагой в последних лучах солнца. Захотелось что-то сказать, что-то утешительное…

Но ведь она права. С самого первого дня здесь, ещё будучи калекой, я уже был уверен, что деревня на краю мира — не то место, где я собираюсь прожить свою новую жизнь.

Так что я просто взял её ладонь в свои и молчал, давая возможность сказать то, что хочется.

— Но… — наконец, Камилла глубоко вдохнула и продолжила. — Но ты уже взрослый, Авий. Ты прошёл Пробуждение… И я прекрасно понимаю, что не могу — и не должна! — всю жизнь ходить за тобой хвостом. Так что… когда придёт время нам прощаться, попрощаемся. Мы с твоим отцом, какими бы ни были наши отношения, давно собирались покинуть Эол. Вместе с вами. Но, чувствую, уплывать нам предстоит втроём.

Новая пауза, которую нарушают лишь безмолвные содрогания Камиллы. Хрупкой внешне, но сумевшей вырастить Авия практически в одиночку, вытащившей его буквально с того света.

А теперь понимающей, что повзрослевшего сына скоро придётся отпустить. В этом мире ведь именно пятнадцать — возраст полного совершеннолетия.

Люди живут быстро, взрослеют рано и умирают молодыми. Если не достигнут высот на пути развития Системы. А здесь, на островах, рассыпанных по бескрайнему океану, чтобы чего-то добиться, неизбежно нужно покинуть отчий дом.

— Не переживай об этом, Авий. — Камилла аккуратно вытерла слёзы и посмотрела на меня уже твёрдым привычным взглядом. — Участь матерей — терять своих детей. Либо смерть, либо Пробуждение… что-то всегда отнимает ребёнка у матери. Так заповедано свыше, и так должно быть. И… мне будет достаточно знать, сын, что ты жив и здоров. Что живёшь так, как хочешь… ведь сама я на это так и не решилась. А до тех пор, когда мы расстанемся… Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты прожил жизнь лучше, чем я. Чтобы ты становился сильнее с каждым днём.

Не говоря больше ни слова, мы с Камиллой крепко обнялись. Я прекрасно понимаю, что на дворе своеобразное «средневековье», что в такое время к детям относятся проще и всё такое…

Но я-то родом не отсюда. И слова Камиллы напомнили мне, как мои собственные родители благословляли меня на учёбу в Москве, на взрослую жизнь… а ведь им я мог писать, звонить, запросто приезжать раз в квартал.

Здесь же, если мы разойдёмся — запросто можем потерять друг друга навсегда. И я благодарен ей за то, что у неё хватило силы духа принять это.

Даже после того, как Авий буквально умер и воскрес у неё на руках. Боюсь представить, какая буря чувств у неё в душе бушует всё это время.

Когда Солнце окончательно скрылось за морем, а две луны заняли место среди чёрных облаков, мы все были собраны и готовы выдвигаться.

Я провёл ещё один разминочный комплекс и как следует вымылся в… э-э, душевой бочке, занимающей дальнюю комнату дома. Эльмея вновь стала бодрой и любопытной ко всему подряд. А Камилла, вынув себе ещё один плащ неприметности и ловко подпоясавшись коротким широким клинком, с теплотой глядела на нас обоих.

Я пока остался при своём кинжале. Всё равно меч мне пока как корове седло.

— Пыльцу черноцвета я купила, её у аптекаря как всегда полно. — деловито доложила Камилла. — И короб… вот на него ушли почти все наши накопления, но это ничего. Без него и думать нечего добыть вещи тех ублюдков.

С этими словами, женщина подняла и протянула мне… рюкзак? По сути да. На конструкции из тканевого пояса и двух мягких лямок висел добротный сетчатый рюкзак, внутри которого виднелся вытянутый короб из красноватой полированной древесины. Не самый большой, но литра три уместит запросто.

То, что нужно, чтобы сгрузить туда самые ценные вещи покойников.

— Сегодня я вас нырять на такую глубину не пущу, даже не думайте! — погрозила нам Камилла. — Даже если дойдём без приключений. Но потренироваться нырять с коробом тебе, Авий, очень важно.

— Без проблем. — пожал плечами я. Я и сам сегодня собирался лишь присмотреться, что там да как, заодно набравшись ещё сил от живительной воды. — Тогда выдвигаемся?

— Выдвигаемся… — Надеюсь, дорога будет гладкой.

Увы. Надеждам Камиллы сбыться оказалось не суждено.

Глава 16 Эхо

На этот раз, сразу закутавшись в плащи, мы направились не на задний двор дома, а в сторону города. Как оказалось, Камилла предварительно как следует прочесала окрестности на предмет соглядатаев Старших.

Никого не нашлось, но мы с Эльмеей всё равно были настороже и старались избегать любого внимания.

Камилла же, пробуя поймать возможного шпиона на живца, спокойно шла впереди — тоже в плаще, но с прямой спиной и открытым лицом.

Но никого, включая случайных ночных гуляк, на нашем пути не встретилось. Всё-таки деревня — это вам не земной мегаполис, здесь люди живут по часам, и только тёмные пятнышки покачивались в море далеко внизу.

Это рыбаки вывели лодки на ночной клёв, охотясь за особой системной рыбой. А некоторые и за хищными тварями, днём прячущимися на глубине.

Поднялись вдоль главной дороги на плато выше дома, тут же свернули по нему, проходя мимо небогатых, но основательных и крепко сложенных домов селян.

Благо, собак то ли в этом мире нет вообще, то ли не заводят в нашей деревне, но за все дни я не встретил ни одной. Вот и сейчас нас сопровождало разве что сонное квохтание кур со дворов и храп розовых свиней, развалившихся в прохладной грязи за высокими оградами.

— Не люблю животных. — прошетала с лёгким недовольством Эльмея. — Они воняют!

— Уж всяко не хуже трупов тех, кого режут твои родственнички.

Ничего не ответив, она с показным усердием принялась озираться по сторонам, выискивая возможную слежку.

Пройдя через эти дома и небольшие личные огородики, мы поднялись по пологому скалистому холму, перебрались на следующее, ещё более высокое, плато, и наконец выбрались на дорогу, которая уходит куда-то вдаль, за пределы селения.

Надо сказать, дорога весьма широкая и утоптана до каменного состояния, с отчётливыми колеями от тележных колёс.

— Пока пойдём здесь. — обернулась Камилла, когда мы с ней поравнялись. — Это Высокая Дорога, основной её рукав ведёт вглубь Эола, к цтадели Схирт и Бухте Чудес. Именно оттуда Вожди Эола правят окрестными островами уже полтора века. Нам же нужно будет свернуть в охотничьи угодья…

Первая часть рассказа явно адресована Эльмее, которая в этих землях не бывала вообще никогда, и даже не планировала. Но и мне, утратившему многие воспоминания Авия, оказалось полезно узнать новое.

А вот при упоминании охотничьих угодий, лицо Камиллы помрачнело. Эту перемену я легко заметил даже в бледно-голубом свете лун.

— Думаешь, можем нарваться на ночных охотников? — спросил я, предполагая самый очевидный вариант. Но и Камилла, и Эльмея посмотрели на меня как-то странно.

— Да уж, Авий… ты меня поражаешь. — губы Эльмеи изогнулись в ехидной улыбке. — То строишь довольно неплохие для смертного планы, то не знаешь очевидного…

— Эльми. — приподняла ладонь Камилла. И, хоть она обратилась к девчонке ласково, но я сразу уловил стальные нотки в её голосе. — Ты прекрасно знаешь, что случилось с Авием.

Больше она не произнесла ни слова, но посмотрела на Эльмею так, что та невольно сделала шаг назад, склоняя голову в капюшоне.

— Извините меня. И ты, Авий… Моё проклятие тоже… неважно. Прости.

— Бывает. — махнул я рукой, прекрасно понимая, что никакого злого умысла здесь нет. — Так чего я всё-таки не знаю?

Ответила Камилла:

— Охотничьими угодьями называют территории, наполненные духовной силой. И, ввиду этого, облюбованные творениями духа. Особые звери, не нашедшие покой мертвецы, обретшее жизнь неживое… дух Системы воздействует на всё.

Вот как, значит. Сейчас, когда об этом сказали, память начала услужливо подсовывать обрывки знаний Авия. Его мечты однажды победить какую-нибудь духовную тварь и добыть что-нибудь этакое, стать победителем чудовищ…

И воспоминания о тех, кто пытался ими стать, и кого в деревню то и дело возвращали по частям. Если вообще возвращали.

— Так вот почему ты не хотела, чтобы мы добирались до грота этим путём?

— Именно. Пусть дух в этих угодьях проявляется совсем слабо, и здесь обычно тренируют бойцов, желающих отправиться послужить Вождю, ищут первого питомца приручители, а некроманты-новички учатся успокаивать нежить… для нас сейчас даже это может быть опасным. Если бы не Эльми, я бы низачто…

— Но я с вами, смертные! — залихватски усмехнулась девчонка, одним плавным движением выхватывая меч из ножен. — И уж с парой костяных болванов, или кроликом-убийцей я как-нибудь разберусь. Положитесь на меня!

Мы с Камиллой кивнули… но рука сама легла на рукоять кинжала под плащом, а глаз невольно уцепился на «Шаг в пустоту», так хорошо показавший себя в моей первой битве.

Пройдя где-то с полчаса по широкой дороге, мы плавно свернули на неприметную тропку, уходящую куда-то вниз по пологому склону и быстро теряющуюся в изумрудной траве.

Вообще, пейзаж за пределами деревни сильно отличался от привычного. Вокруг дома — каменистые скалы-уступы, стёсанные до состояния плоскостей, на которых как на ступенях и расположены дома. Короткая сухая трава, резкие перепады, ни единого кустика даже.

Тут — пологий склон, плавно уходящий в туманную низину, в которой даже в свете лун ничерта не видать. Сочная трава почти по пояс, тут и там виднеются пышные кусты, блестящие влажной росой. Ещё дальше, в низине, идущей, похоже, почти до самого берега моря, и вовсе просматриваются тени деревьев, покачивающиеся на ветру.

— Это кратчайший путь. — вздохнув повторила Камилла. — Другой вариант — огромная петля по скалистым уступам в обход всей этой низины, и в итоге всё равно часть пути по ней.

— А где там этот грот-то? Вроде, он среди скал был.

— Эта лощина не доходит до самого берега — на той стороне, за туманом, новый подъём. Угодья полукольцом обступают скалистое плато, отделяя его от остального мира и прижимая к морю. Именно под этим плато и расположен грот.

Удобно, однако. Если хочешь, чтоб к тебе было как можно труднее подобраться, лучше места тут, похоже, не найти. Тот, кто впервые использовал грот для контрабанды, был не дурак. Как и тот, кто проложил из него тоннели с порталами, дабы самому каждый раз не рисковать.

И вот, мы шагаем в туман. Молчаливые, сосредоточенные больше прежнего, стараемся как можно тише рассекать высокие травы.

Причём, у Эльмеи, которая и не подумала убрать довольно длинный меч обратно в ножны, это выходит так изящно и естественно, что я, каждую минуту выдирающий полу плаща из каких-нибудь кустов, могу только завидовать.

Разница между питерским финансистом в теле сельского паренька и обученной девушкой из клана наглухо поехавших фанатиков богини войны, налицо.

Камилла же, хоть ей тоже явно неуютно, действует на удивление ловко. Стараясь при этом оставлять поменьше следов и примятой травы, и даже не думая о том, чтобы рассекать её своим клинком, коротким и очень для этого подходящим.

Туман обступает со всех сторон. Стало прохладно и сыро, плащ покрыли капельки росы. Неуютное место. Даже птицы и сверчки здесь не поют.

Только тишина, мертвенно-голубоватый свет лун, три фигурки в море тумана…

Дзинь… Дзинь…

Сердце пропустило удар. Тихий-тихий, едва уловимый, стеклянный звон в ушах. Шуми здесь ветер, или шагай мы громче, и я бы легко не услышал этого.

Но я услышал.

— Стойте. — с внешним спокойствием произношу я. — Сработало моё чутьё на опасность. Пока тихо, но…

— Двигаемся вперёд. — кивнув, перебила Камилла. — Не стоим на месте, ни в коем случае. Если твой дар сработал, значит нас кто-то заметил. Ускоримся!

Женщина говорила это спокойно, но её ладонь уже лежала на рукояти клинка, а походка стала напряжённой, какой-то хищной… и при этом скованной.

— Пусть рискнут приблизиться, твари! — только усмехнулась Эльмея, тоже набирая скорость и озираясь по сторонам. Но не как добыча, а как охотница. — Всех порубим…

Идти в темпе трудно. Порча и чёртово слабое тело постоянно напоминают о себе. Скользкая мокрая трава так и норовит уцепиться за ногу и утащить вниз, в стелящийся серый туман.

Но я держусь. Если я хочу стать сильным, первый шаг к этому — перестать оправдывать слабость и начать её преодолевать.

Концентрируюсь на дыхании, на том, как наиболее экономно ставить ногу и держать руки. Вспоминаю что-то из того, чему учили в армии, а потом и всякие крепкие ребята из охраны, у которых брал уроки.

Помню немного. Но и это пригождается. Дыхание выравнивается, я чувствую, что могу держать взятый темп.

— Хи-хи-хи!..

Твою-то мать!

Резко оборачиваюсь — тонкое писклявое хихиканье раздалось будто прямо над ухом! Рука с блеснувшим кинжалом тут же описывает дугу на уровне груди… но рассекает лишь воздух.

— Авий, что такое⁈

— Где враг⁈

А я не могу ответить. Смех стих, никого позади нет, лишь стеклянный звон чуть-чуть громче, самую малость.

— Я услышал какой-то смех в ушах, обернулся…

— Ох… Идём, идём скорее, Авий! — лишь на миг в голосе Камиллы промелькнул неподдельный страх, но она тут же вернула контроль. — Вперёд! И ни в коем случае не оборачивайся на этот смех!

Не став тратить драгоценное время на тупые вопросы, разворачиваюсь, быстро догоняю их и бреду уже наравне, не заботясь больше о незаметности.

В отдалении что-то шуршит, то и дело откуда-то из-под тёмных дрожащих в тумане деревьев слышу хруст, но мы не обращаем внимания.

— Что это? — первой не выдержала всё-таки Эльмея. — Я училась убивать разумных, так что мало знаю о тварях духа… К тому же, никакого смеха я не слышала.

— Хи-хи-хи! — замогильным шёпотом отдалось в ушах. — Поиграем в догонялки!..

Одним местным богам ведомо, каких усилий мне стоило не обернуться на этот леденящий душу полухрип-полувизг! Я что, герой ужастика категории Б⁈

Какого хрена я убегаю сквозь туманное поле от невидимого голоса, который больше никто не слышит? Я сжал рукоять спасительного кинжала с такой силой, что побелели пальцы.

Нужно внимательно слушать звон. Если оглядываться нельзя — только по нему я пойму, когда враг соберётся напасть… кто бы этот враг ни был.

— Это Эхо! — с неохотой бросила Камилла. — Я вообще удивлена, что Авий его услышал! Это ведь обычно совсем хилые духи, которые без подпитки смертью ничего не могут…

— Подпитки смертью? — сосредоточенно переспросила Эльмея, пока я ловил колебания звона в ушах. — Убийствами что ли?

— Не совсем… — помотала головой Камилла, бегущая уже с клинком наперевес. — Хотя ими тоже, но… этих духов часто держат при себе некроманты! Чем сильнее живой связан с миром мёртвых… вообще с любыми тонкими планами, тем сильнее Эхо и… Осторожно!

Звон резко усилился. И будто раздался с другой стороны. Спереди! Останавливаюсь, одновременно стараясь не упасть в скользкую траву, и не оглянуться назад…

Камилла застыла как вкопанная, впрочем, не опуская направленного вперёд меча. Эльмея же, мгновенно оценив обстановку, с ходу пригнулась, став ещё больше похожей на хищную кошку, готовую к броску.

Мне показалась, или она даже зарычала?

А нет… Это рычит прямо перед нами какая-то тварь. Ростом мне выше колен, горбатая и облезлая, похожая то ли на тощую собаку, то ли на гиену… хотя гиен я вживую и не видал никогда. Но слюнявая пасть, полная клыков, говорит о многом.

Как и прямо-таки полыхающие бледным светом глаза, и мерцающие пятна по всему телу… и ещё две таких же твари, неспешно выползших из-за кустов.

— Некропсы! — выдохнула Камилла, поудобней перехватывая меч. — Тоже идут на запах смерти… но их я встретить ожидала! Авий ведь ещё недавно… Так вот оно что!

— Я тоже подумала, что это Эхо тащится за Авием, потому что он недавно умирал! — спокойно и даже с азартом усмехнулась Эльмея. — Ничего… с этими я разделаюсь и сама, доверьтесь мне!

И, не дожидаясь никаких ответов, с места сорвалась вперёд. Прямо на троицу собак, которые… пятятся⁈

— Стой!!! — кричу я, еле слыша себя из-за оглушительного звона в ушах. Понимаю, что окрика недостаточно, сам бросаюсь вперёд.

Резкая боль простреливает колени, руки, всё тело — но этого хватает! Одним рывком преодолеваю пару метров до набирающей скорость Эльмеи, тяну руку…

Схватил! Зажимаю её плащ в ладони, резко дёргаю назад, на противоход. Вскрикнув от неожиданности, девчонка поскальзывается на траве, заваливается на меня…

И прямо перед ней пространство вспыхивает бледным свечением, которое как огромная коса рассекает часть поля.

Сияние исчезает. Мы с Эльмеей заваливаемся в считанных сантиметрах от места, по которому оно прошлось. И в котором вместо буйной изумрудной травы теперь смрадная лужа перегноя на растрескавшейся земле.

— Хи-хи! Почти поймала!..

Эльмея рывком вскакивает на ноги, тут же молча дёргает меня, без труда поднимая… В глазах её мелькает ярость, но всего секунды хватает, чтобы понять, что произошло.

— С… Спасибо! — хрипло выдыхает она, глядя на полосу гнили и некропсов, улепётывающих с обиженным повизгиванием.

Похоже, даже дохлые, эти твари решили, что своя дырявая шкура дороже нашего мяса.

— Все ко мне! — окрикивает нас Камилла. — Нужен свет!

И у неё есть свет. Она решителньо вскидывает руку, в которой зажато что-то вытянутое, металлическое. С треском чиркает второй рукой — и неизвестное устройство оказывается лампой. Довольно яркой лампой!

Свет из металлического каркаса заполоняет всё вокруг. Тени колышущейся травы пляшут в нём, путая зрение… Но мы с Эльмеей уже стоим бок о бок с женщиной, цепко озираясь по сторонам.

— Не понимаю, почему так! — цедит Камилла, тоже выискивая что-то глазами в тумане. — Почему оно такое сильное… Авий ведь уже неделю как в мире живых, и с тех пор не покидал его! След уже должен рассеяться. И с тёмными ритуалами никто из нас не связан, ведь так? Это некроманты, которые всё время частично спускаются с плана живых вглубь, питают Эхо своей силой… Но не мы ведь…

И тут до меня дошло. Глаза невольно упали на «Шаг в пустоту», на его описание…

Концентрируясь, вы способны на недолгое время спуститься в более глубокие слои реальности, становясь недоступным для воздействий и препятствий вещественного плана. Берегитесь! Чему глубже погружение — тем дальше вы от мира живых!

Не поэтому ли оба раза, что я применял эту силу прошлой ночью, в ушах стоял предупреждающий звон? Не потому ли, что я соприкасался с тем, с чем не стоило?

Возможно. Ну и плевать. Эта сила помогла мне выжить… И, если понадобится, поможет вновь.

— Эта тварь ведь не отстанет? — коротко спросил я, не переставая вслушиваться. Камилла мотнула головой.

— Такая сильная, сумевшая проявить себя — вряд ли. Свет отгоняет их, но…

— Но фонаря до рассвета не хватит. — одного взгляда на небольшой объём неизвестного светящегося вещества в каркасе хватило мне, чтобы это понять.

Вокруг нас — теперь слышный всем — снова раздался смех, уже совсем не напоминающий человеческий. Секунда — и смрадный сернистый ветер разгоняет туман… и обращает траву вокруг нашего пятачка света в гниющую кашу.

Сердце колотится как бешеное, колени подгибаются. Нельзя трусить! Это тщедушное тело подростка хочет сдаться невидимой твари.

Но я — больше чем тело. Резким движением дёргаю себя за ухо, заставляя мысли проясниться.

Я не испугался божьего гнева — не испугаюсь и какого-то невидимого чёрта!

— Раз-два-три-четыре-пять! Будем с пустотой играть!.. — с трудом разбираю я слова в многоголосом хрипе, раздающемся будто отовсюду. — Пять-четыре-три-два-раз! И фонарик твой погас!

В ноздри ударяет сногсшибательная вонь разложения, Камилла вскрикивает от боли — каркас фонаря хлопьями ржавчины рассыпается в её руке, опаляя ладонь выливающейся жижей…

Которая тут же разливается в траве и тлеет, едва-едва освещая радиус в метр вокруг себя. И тот быстро тускнеет…

— Авий! — Камилла бросается ко мне, желая защитить. — Вам с Эльми нужно бежать! У нас нет средств для сражения с духами! Они нематериальны…

Нематериальны, говоришь… Бросаю взгляд на Эльмею, не нужна ли ей помощь. Голубая кожа побледнела, на щеках румянец, лицо сосредоточено до предела. Девчонка аж губу закусила, что-то высматривая, высматривая…

— Н-на! — резко выкрикивает она, вымещая всю свою ярость.

Лезвие её меча окутывает голубым сиянием, которое тут же срывается вперёд стремительной волной. Волной, которая находит свою цель.

От визга твари, пронзившего всё вокруг, ноют кости. Но я наконец вижу его! Больше не голос со всех сторон — теперь перед нами, чуть в отдалении, парит в воздухе конкретная оформленная тварь.

Полупрозрачный бледный силуэт, с рваным плащом, развевающимся без ветра, как и спутанные чёрные волосы на голове без лица. Четыре туманных зыбких руки-щупальца тянутся во все стороны вокруг нашего освещённого пятачка…

Почти уже не освещённого. И щупальца-кольца вокруг нас сжимаются всё сильнее.

Но теперь в плаще твари зияет мерцающая дыра! Она пульсирует, и я вижу, как сквозь неё сизым дымом что-то утекает.

— Упокойся, тварь! — рычит рядом Эльмея, делая новый широкий замах по дуге. Клинок полыхает, срывается голубая волна…

И торжествующий хохот раздаётся в ответ, ведь тварь просто-напросто отплывает от атаки в сторону, оставаясь невредимой.

Одно из щупалец волна перерубила, оно разлетается в брызги… Но остальные три уже летят прямо в Эльмею!

— Мой хо-о-од! — в упоении стонет тварь… Но она ошибается.

Довольно. Сейчас мой ход.

Слов Камиллы и ударов Эльмеи хватает, чтобы понять — вещественное оружие бесполезно, а эта тварь изрядно напиталась от меня смертью. Что ж, хочет жрать?

Пускай подавится. Шаг в пустоту!

Мир вокруг тускнеет, блекнет. Звуки исчезают, а тревожный звон заполоняет всё пространство.

Вдруг понимаю, что, в отличии от того грота, мир вокруг вовсе не пустует. Тьма и туман сменяются переплетённым месивом из… чего-то. Кого-то. Сонм бесформенных образов давит на меня со всех сторон, воздух наполнен тускло светящиеся обрывками.

А прямо передо мной как огромное бледное Солнце полыхает силуэт Эхо. Здесь — куда более чёткий, чем в вещественной форме.

И его щупальца вот-вот сомкнутся на теле замахивающейся мечом Эльмеи!

Бросаюсь вперёд. Трава больше мне не мешает. Тело лёгкое, невесомое, пулей летит наперерез трём полыхающим белым огнём щупальцам. Вокруг что-то вязкое, склизкое, пытается меня удержать…

Хрен ты меня удержишь, тварь! Вскидываю кинжал, блестящий в свете белого огня. Упираюсь по привычке ногами, закрываю Эльмею собой, наплевав на хруст разбитого стекла в ушах!

Щупальца бьют как удар кувалды. Или легковушка, врезающаяся в пешехода на зебре… Но руки с зажатым кинжалом сопротивляются! Всё горит огнём, я уже ничего не понимаю от захлестнувшей тело боли, но я держусь. Секунда, вторая, третья…

Пылающие щупальца лопаются, заливая пространство вокруг бледными искрами, заполняя вонючим дымом… Но ничего ещё не кончено.

Мельком оглядываюсь на Эльмею. Вижу её будто сквозь толщу воды. Рот раскрыт в беззвучном крике, глаза рсширены. Но с клинка уже готовится сорваться новая вспышка.

Нельзя дать твари снова увернуться! Ещё атаки я не выдержу.

Пользуюсь моментом, пока дух замешкался после потери щупалец. Уже вижу, как он отращивает новые — рвусь вперёд, к нему. Ведь сейчас мы с ним на одном плане бытия.

А значит, я его достану!

Вокруг темнеет. Сильнее с каждой секундой, проведённой под действием способности. Всё хуже различаю траву и небо, туман и деревья. Всё ярче пылают белым два огромных пустых глаза на плоском лице твари.

— Хороший мальчик! — шипение ввинчивается в голову гвоздём. — Ты… мо-о-ой!..

— А если наоборот? — усмехаюсь я, не слыша собственного голоса. И прыгаю, вкладывая в этот прыжок все силы, которые могу. Выжимаю всё, на что способно это тщедушное тело.

Чтобы оказаться наравне с начавшей смещаться с траектории атаки тварью — и непосильной ношей повиснуть на ней. Хватаюсь за её драный плащ, вцепляюсь в отросшее щупальце.

Ладони жжёт огнём. Всё тело жжёт, тьма почти поглотила окружающий мир.

Но я слышу визг ужаса, который звучит как музыка для моих ушей. Вижу, как тьма рассеивается голубой вспышкой…

Шаг в пустоту — отмена!

Падаю на холодную сырую землю, тут же проходя бесплотного духа насквозь. Но дело сделано. Волна неведомой энергии с клинка Эльмеи врезается в не успевшую сбежать тварь. И бледный силуэт разлетается надвое, разорванный в яркой вспышке.

На мои горячие щёки падают холодные капли влаги. Да чего же всё болит… и до чего же приятно осознавать: я справился!

— Сынок!.. — слышу крик Камиллы, шуршание травы. Чувствую на щеках её мягкие тёплые руки. — Сынок…

— Всё в порядке… мама. — улыбаюсь я. — Тварь сдохла, а я пока не планирую.

— Ты… — Эльмея тоже подошла ко мне. — Ты и такое умеешь… должна признать, ты удивительный…

Но я смотрю не на их беспокойные лица. Обзор мне полностью застилают полыхающие синим строки:

Шаг в пустоту: Великое Благословение получает пассивный эффект!

Разбитое зеркало: Вы можете выбрать один из двух эффектов.

Отмеченный бездной: Для выбора доступен эффект повышенной редкости.

На миг мне померещилось, что я стою среди тьмы, у начала того самого бесконечно ветвящегося пути, на котором я не так давно сделал свой выбор. И на этом пути я делаю несколько шагов, оказываясь у развилки из двух дорожек.

Небольшой — и я вижу, что пути в будущем пересекутся вновь. Но сейчас они расходятся напрочь.

Глава 17 Глубинная трансмутация

Надпись с предлагаемыми вариантами выбора пока отмёл, даже не посмотрев. Сейчас точно не до того. Те псины могут вернуться в любой момент, Эхо-то сдохло.

Да мало ли ещё в этом месте опасностей.

— Смотрите! — окликнула нас Эльмея, которая уже успела поковыряться в… чём-то, что осталось от твари. — Это что, кристалл духа? Никогда не встречала их… в необработанном виде.

Поднялся на ноги. Всё ещё пошатывает, и кожа будто горит огнём, но в теле уже куда больше силы, чем было совсем недавно. Так что ничего, выдержу.

— Нам стоит поторопиться? — обращаюсь к Камилле, которая с тревогой глядит на меня. — Мам… что-то не так?

— А?.. Нет, нет… Можно не спешить. Всплеск силы от смерти Эхо был такой, что наверняка к нам ещё нескоро рискнут приближаться. Но сын… Прошу тебя, ответь мне честно и прямо. Как ты сделал то, что сделал?

По голосу понятно, как сильно она взволнована. Камилла смотрит на меня буквально с мольбой, явно желая услышать что-то конкретное. Что ж, отвечу уж, как есть.

Хоть в ответе на такой абстрактный вопрос легко выдать какую угодно полуправду, но перед этой женщиной я не хочу лгать. Она не Управитель, не враг мне.

— Это одно из трёх моих Великих Благословений. — мягко говорю я. — Я могу покидать… э-э, так называемый вещественный план бытия. Честно, я мало в этом понимаю. Могу спускаться на «более глубокие слои реальности»…

— Поразительно… — раздаётся неверящий голос Эльмеи за спиной. — Погоди-погоди! Не переходить на какой-то конкретный план — астральный, или в тень, а просто спускаться, без ограничений⁈

Камиллу же мой ответ, кажется, наоборот слегка успокоил. Но она явно хочет что-то сказать. Хочет, но никак не может решиться.

— Да, Альмея… Погоди. Мам, ты ведь о чём-то хочешь сказать мне, или спросить? Когда… Когда я сражался с теми бандитами, и один из них увидел эту мою силу, он крикнул, что я проклятый. Но Система ничего ни о каком проклятии не говорит. Это просто способность в награду за то, что я пережил смерть и сумел вернуться в мир живых.

Кровь стучит в висках. Дикий выброс адреналина от того, что я или Эльмея только что могли погибнуть, всё ещё колотит. А тут на меня ещё и смотрят как-то… как-то не так. Какого чёрта⁈

— Ты, конечно, не проклят, Авий… Система о таком сообщает. — как-то мягко, осторожно, начала Камилла. — Но… Наличие такой силы означает, что ты…

— Что ты не очень крепко держишься в мире живых! — решительно рубанула с плеча Эльмея, видя, как трудно Камилле даже произнести вслух такое о собственном сыне.

Я аж рот раскрыл от удивления. Что значит, некрепко держусь? Я же не нежить какая-то. Или дело в том самом предупреждении из описания способности?

Берегитесь! Чему глубже погружение — тем дальше вы от мира живых!

— В описании этой силы есть предупреждение. — выдохнул я, примирительно поднимая ладони кверху. — Чтобы я был осторожен. Но я никогда не использовал эту штуку дольше, чем несколько секунд. Думаю, мне просто стоит пользоваться ей с умом.

— Это уж точно! — хмыкнула Эльмея. — Ты что, не знаешь, насколько наша реальность многослойна? Уйдёшь чуть дальше, чем можно, и на раз-два заблудишься!

Ну да, блин, я не знаю. Знал бы — не просил бы у этой девчонки информацию взамен на мою помощь. Ну да ладно, понятно, что она не со зла.

Все мы только что стояли на краю гибели. И, похоже, в первую очередь из-за моей силы, которая и приманила это Эхо. Но она же помогла с ним расправиться.

— Эльми. — Камилла провела ладонью по напряжённому плечу девушки. — Я тоже мало что знаю о запредельном, только об астрале и загробье. Но… я ведь права думая, что с такой силой любая нечисть будет примечать моего сына?

— Вот чего не знаю, того не знаю, простите, леди Камилла. — вздохнула Эльмея, понемногу отходя от боевой горячки. — В устройстве тонких планов я понимаю побольше, чем в духовных тварях. Война — не охота, нас учат разве что убивать тех зверей, которых практики призывают себе на службу.

Ну вот, ещё задачка в копилку — найти кого-то, кто профильно разбирается в этих странных существах и выяснить наверняка, не буду ли я их к себе приманивать. Такие вещи жизненно важно знать заранее.

Лучше бы, конечно, чтобы нет… но и если таки да, это тоже открывает интересные перспективы. Ведь там, где растворилось Эхо, всё ещё поблёскивает в траве какой-то мерцающий камушек.

— Ладно, — направляюсь к нему. — Успею ещё найти спеца и прояснить этот вопрос. Лучше объясните, что это такое?

Оказалось, они обе прекрасно знают, что это за камень, но обе вживую видят его впервые. Да и Система, уже даже немного привычно отметив срабатывание «Разбитого зеркала», выдала подсказку:

Камень духа: крошечный. Необработанный, неогранённый. Чистота: высокая (??? %).

Кристаллизованная частица души могущественного существа. Пережив множество (???) реинкарнаций, некогда великий дух почти истощился.

Поглотив энергию камня, можно повысить степень слияния с Системой. Камни духа находят великое множество применений в руках самых разных мастеров.

Зачитав описание и вызвав этим вал искренних комплиментов тому, что я вижу системные предметы весьма подробно для своего возраста, я спросил:

— И что с таким камнем лучше делать? Наверняка он стоит очень недёшево. А что за слияние, я понятия не имею.

— А никто не имеет. — усмехнулась Эльмея. — У всех оно по-разному. Кто-то больше и лучше видит, кто-то прямо из головы достаёт новые знания, у кого-то появляются варианты выбора наград за достижения… Да тысячи вариантов. У каждого свой.

А это интересно. Я по-новому взглянул на маленький камушек, не превышающий в размерах половины ногтя на мизинце, и едва заметно мерцающий белым светом. Вспомнилось, что именно слияния мне не хватало для получения некоторых знаний «напрямую из реальности».

Значит, камень может дать мне частичку этой силы, а может стать хорошим стартовым капиталом. Это стоит обдумать.

— В деревне мы точно его не продадим. — покачала головой Камилла. — Если кто и мог бы его купить, то разве что Висельник. Кстати об этом… пора бы нам выдвигаться, не думаете?

С согласия Эльмеи, которая вообще-то и прикончила Эхо, я оставил камень духа себе.

— На богорождённых такая мелочь всё равно почти не действует. — отмахнулась она. — Тем-более без обработки. А деньги я добуду в любой момент, покуда при мне клинок и руки.

Девчонка поделилась с нами тем, как она умудрилась убить Эхо, и что это были за волны силы из обычного меча. Это оказалось ещё одно из Великих Благословений от Пробуждения…

Но не её уникальное, а общее для всех членов её семьи. Как они такое устроили, если Система принципиально индивидуализирована и довольно жестоко наказывает даже за лишнюю болтовню о способностях, не говоря уж о всяческих попытках жульничать?

— Всё просто. — Эльмея на глазах помрачнела. — Незадолго до Пробуждения каждый из нас самостоятельно и в боевой обстановке пробует установить единение с духовным оружием. И либо преуспевает, получая при Пробуждении от Системы особые награды… либо погибает, сожранный голодными духами в Лабиринте Цер.

Мы с Камиллой замедлились. Я посмотрел на хрупкую с виду фигурку Эльмеи, заглянул в фиалковые глаза. Через что ещё этим богорождённым «бессмертным» приходится проходить, чтобы хотя бы дожить до пятнадцатилетия?..

Система ведь, насколько я успел узнать, не даст ничего, если не сочтёт пройденное человеком испытание реально угрожающим и честным.

Но отправка собственных детей на смерть ради плюшек от Системы — точно то, чем должна заниматься высшая раса богоизбранных?

Этот вопрос сам сорвался у меня с языка. Эльмея, тоже замедлившись, в ответ печально улыбнулась. А затем тихо, но удивительно стальным голосом произнесла:

— Моё тело принадлежит Линоран. Моё лицо — лицо Войны. Моя душа — оружие. Авий… Пусть я искренне и всей душой ненавижу Лабиринт Цер, ненавижу свою мать, которая заставляет всех детей ветви проходить через это, но раз это помогло мне выжить сейчас — значит на то была и воля госпожи. Моя мать учредила в нашей ветви рода этот обычай больше тысячи лет назад, и если я вдруг захочу прекратить это, то есть лишь один способ…

Эльмея не договорила, с яростью во взгляде уставившись вдаль. Но за неё закончила Камилла:

— Убить свою мать.

— И занять её место. — бесцветным голосом бросила Эльмея, указывая вперёд взмахом меча. — Идём. Подъём на плато уже виднеется. Если мы хотим до рассвета придать Авию максимум сил и потренироваться, лучше поспешить.

Она чертовски права. Предательская слабость во всём теле никуда не делась. Лучше поскорей оказаться в море и провести оставшееся до утра время с пользой. А вопросы мироздания и семейной политики чокнутых, можно обсудить как-нибудь в другой раз.

Чувствую, ещё немного надавим на Эльми, и её снова хватит приступ проклятия.

Но, раз уж духовные твари пока обходят нас за километр, а сигнальный звон молчит, как партизан, разберусь-ка я с тем, что там мне предлагает Система…

Шаг в пустоту: Великое Благословение получает пассивный эффект!

Разбитое зеркало: Вы можете выбрать один из двух эффектов.

Отмеченный бездной: Для выбора доступен эффект повышенной редкости.

Пожелав сделать-таки свой выбор, я увидел две новых строки. И сразу понял, насколько различными последствиями обернётся для меня тот или иной выбор.

Бесследный шаг (пассивное): Перемещения сквозь глубинные слои реальности проходят незаметней. Обитатели этих слоёв обнаруживают вас на меньшем расстоянии.

Глубинная трансмутация (пассивное, мифическое): Проникая в глубокие слои реальности, вы можете взаимодействовать с отражениями неодушевлённых вещей на этих слоях, влияя на их суть, судьбу и природные основы.

О как. Выходит, Отмеченный бездной повысил мне редкость второй пассивки. И это, чёрт возьми, заметно! Если первая связана лично со мной и просто позволит чуть более безопасно исследовать эти загадочные глубинные слои, то вторая…

Влияние на суть, судьбу и природу неодушевлённых предметов. Значит ли это, что я смогу как-то совершенно по-особенному влиять на системные вещества, артефакты, материалы? Уверен, что да.

А уж вкупе с Разбитым зеркалом, дающим возможность узнавать скрытые свойства вещей, как вышло с плащом Камиллы… От перспектив, которые могут открыться передо мной в каком-нибудь ремесле, аж сердце забилось быстрее!

Ключ к реальной власти — не то, сколько врагов ты можешь насадить на свой меч. Точнее, и это тоже, конечно, но… в первую очередь, ключ к власти — твои уникальные возможности.

У тебя есть уникальные знания — и все, кому они нужны, готовы землю носом рыть. Есть уникальные способности — и люди в очередь выстраиваются, лишь бы к ним приобщиться. Есть уникальные ресурсы — и к тебе… летят тяжёлые бомбардировщики из-за океана, ага.

Нет уж, открывать этому миру нефть я точно не стану. А вот создавать уникальные материалы и артефакты… Аж руки зачесались поскорей вернуться домой и поэкспериментировать с плащом и пыльцой черноцвета. Но это я ещё успею. Однозначно, делаю выбор в пользу второй пассивки.

Меня в целом мирное применение моих сил интересует куда больше, чем развитие в очередного маньяка-психопата, про которых на родной Земле китайцы понаписали романов.

Хотя, помооять за себя тоже нужно уметь. И здесь возможность создания уникальных предметов, тоже очень даже пригодится.

Беру!

Шаг в пустоту. Концентрируясь, вы способны на недолгое время спуститься в более глубокие слои реальности, становясь недоступным для воздействий и препятствий вещественного плана. Берегитесь! Чему глубже погружение — тем дальше вы от мира живых!

Глубинная трансмутация (пассивное, мифическое): Проникая вглубь реальности, вы можете взаимодействовать с отражениями неодушевлённых вещей на этих слоях, влияя на их суть, судьбу и природные основы.

Вот так теперь выглядит полное описание умения. А вот и расселина в каменистом плато, сквозь которую виднеется уже знакомый грот. Осталось только как-нибудь туда спуститься…

Эту проблему, впрочем, без труда решила Камилла. Как оказалось, здесь, наверху, расположен ещё один портал — но уже не завязанный ни на кровь, ни на количество вошедших, и давно известный контрабандистам.

Именно через него из грота выносят товары, доставляемые на Эол, и развозят по деревням, не раскрывая тем самым местоположение грота лишним дурачкам.

— А Управитель знает? — с интересом спросила я. Камилла, уже окончателньо успокоившаяся, улыбнулась.

— Знает, конечно. Но тоже считает это частью своего странного порядка. Да немало народу, в общем-то, знают — просто контрабанда выгодна слишком многим.

Присев на абсолютно ничем не примечательный пятачок травы неподлёку, через несколько секунд манипуляций Камиллы мы уже сидели на мокрых камнях грота.

На этот раз даже без тошноты и прочих неприятных ощущений. Моргнул — и уже на месте. Меня всё больше интересует, как это чудо магии работает и могу ли я этому научиться…

Вообще, от перспектив применения местных системных сил и артефактов в мирной жизни аж дух захватывает. Всё-таки и на Земле я по долгу службы участвовал в корпоративном строительстве, а не по горячим точкам бегал.

Так почему бы со временем не применить свой опыт и тут?

— Неплохо мы вчера прибрались. — улыбнулась Эльмея так беззаботно, будто речь вовсе не о сокрытии следов убийства. — Заметных следов нет. Пускай поныряют, ублюдки!

Меня, впрочем, тот факт, что я избавил мир от пары типов, заделавшихся работорговцами, за прошедший день тоже ни разу не побеспокоил. Убитые во сне не пришли, и совесть не терзает.

Жестоким человеком я никогда не был, но к силовому решению некоторых вопросов отношусь спокойно. А иногда — очень даже с одобрением.

Теперь, когда я здесь не один, сразу нырять по уму. Скинул плащ, рубаху со штанами, оставаясь в одном белье. И только затем плавно погрузился в воду. Сразу в основную бухту, цепляясь руками за камни.

И боги, как же мне сразу стало хорошо!

Это не передать словами, ни с чем не сравнить! Это лучше, чем горячая сауна после тридцатиградусного мороза. Лучше, чем прохладный бассейн в палящую жару. Лучше, чем… чем вообще что угодно, что приходит на ум.

— Да-а-а-а-а!.. — блаженно простонал я, отпуская камни берега и ложась на спину. «Звёздочка» удалась, и я закачался в воде, раскинув руки и ноги. — Как же хорошо…

— Счастливый ты. — звонко рассмеялась севшая на берегу Эльмея. — Хотелось бы мне ощутить что-то подобное. Впрочем, для меня это излишняя роскошь.

— Зря ты так. — лениво качнул я головой, пока просто наслаждаясь моментом, но уже раздумывая о предстоящих погружениях. — Нельзя жить одним негативом.

— Таково наше место в порядке вещей. — вздохнула девчонка, озвучивая несвойственную такому возрасту мысль. — Мы не выбираем, кем родиться, но выбираем, нести ли свою ношу с честью.

— Ну ты философ, я погляжу. — подплыв к берегу, я поднял волну и слегка обрызгал ей босые ноги. — А по мне так, если ничего не любить, то и ненавидеть будешь не по-настоящему, а так… для галочки.

— Какой ещё галочки? Эй! — Эльмея отдёрнула ноги, но затем с лёгкой улыбкой склонилась к воде, стремясь брызнуть в ответ… но я успел первым. — Ай!.. Эй!

Звонкий девичий смех эхом разнёсся по гроту.

— Да выражение такое. Неважно. Важно, что ненависть твоя будет просто потому что должна быть, потому что тебе так сказали. А не потому что ты ненавидишь то, что угрожает тому, что тебе дорого.

Я уже собирался вновь приблизиться к берегу, чтобы брызнуть в третий раз — но тут Эльмея одним плавным движением выхватила из ножен меч, выгнулась вперёд… И провела лезвием дугу по воде, как веслом, окатывая меня с головы до ног!

И мы все, включая молча сидевшую неподалёку Камиллу, снова рассмеялись.

— Может ты и прав. — отсмеявшись и утерев выступившие слёзы сказала Эльмея. — Ведь и владычица Линоран учит нас, что наша доля — вносить раздор и хаос туда, где кровь разумных слишком застоялась, где они погрязли в праздности и прозябании… чтобы на выжженном нами поле взошли свежие побеги новой жизни. Разрушение ради того, чтобы дать шанс созиданию. И чтобы прочие ненавидели нас, а не друг друга…

Да уж. По мне так сомнительная концепция смысла жизни… но говорить вслух я ничего не стал. В конце концов, именно Линоран помогла мне, напророчив скорую смерть и дав шанс её избежать. И она же сказала Эльмее довериться мне, а не своей родне с руками по локоть в крови.

Не мне учить жизни бессмертных обитателей чужого мира. Самому бы научиться… Так что, вместо продолжения праздного спора, я ответил:

— Будь у меня возможность, я бы с удовольствием поделился с вами этим неземным блаженством. Жаль, что это невозможно.

— Ну… да. — стушевалась Эльмея, опустив глаза. — Может… Может, действительно жаль.

Поплескавшись ещё минут пять, я выбрался на берег и подошёл к молчаливо сидящей в отдалении Камилле.

— Мама, что-то не так? — склонился я к ней. Какая-то она бледная, или мне кажется? — Сейчас поныряем, потренируемся. Переживаешь о чём-то?

— Не то чтобы… — в задумчивости протянула женщина, пристально глядя в толщу воды. — Дело в моей второй способности Пробуждения. Первая, умение делать мелкие системные вещицы, открыла мне путь в торговлю. А вторая — умение чувствовать присутствие жизни там, куда я направляю пристальное внимание — в контрабандисты.

— И что, ты чувствуешь, что на дне кто-то есть? — предположил я, видя, как неотрывно она смотрит в тёмные глубины залива. — Нам стоит опасаться?

Честно говоря, на одну ночь встреч с неведомой потусторонней хренью мне более чем хватило.

— Я всё равно не собиралась нырять без меча! — улыбнулась подошедшая Эльмея. — Не переживайте, нас учили плавать с оружием.

— Не сомневаюсь. — кивнула Камилла. — Но, похоже, тела этих ублюдков привлекли немало падальщиков. Я боюсь, как бы завтра не стало слишком поздно нырять за их вещами.

— Думаешь, рыбы и крабы могут распотрошить даже металл? На них ведь точно было что-то такое.

— Если падальщик голоден, боюсь, его не остановит пара заклёпок. — возразила женщина. — Но больше я боюсь другого…

Голос Камиллы дрогнул, она посмотрела на меня с нескрываемой тревогой.

— Как бы вам самим не стать добычей.

Глава 18 Во мгле

Несмотря на то, что опасения Камиллы за нас вовсе не беспочвенны, было решено, что нырять за вещами необходимо сегодня.

Да, возможно, без должной подготовки. Да, рискованно. Но если за день донные твари всё попортят, вообще весь наш план мгновенно распадётся. Ведь даже если мы достанем какие-то обломки и обрывки, и подбросим Старшим — у Висельника сразу возникнет вопрос, почему вещи в таком состоянии?

И тут уже вина Старших будет далеко не так очевидна, как если у них найдут целые качественные вещи. Боюсь, что даже прошедший день сильно подпортил нам дело…

— Но что-то ещё должно быть! — решительно взмахнула мечом Эльмея. — Я точно помню, что у одного из них был пояс, и, кажется, какая-то цепочка. Я уверена!

Камилла, понявшая, что мы собираемся нырять уже этой ночью, встала и задумчиво бродила туда-сюда. В бледном свете лун видно, как её глаза запали, а лоб пересекла глубокая морщина.

— Это опасно, Авий! — наконец она всё-таки остановилась и обратилась ко мне. — Я не хочу, чтобы море снова забрало тебя… Не хочу…

Голос женщины дрожит, хоть она и пытается скрыть, как сильно переживает за меня. Подхожу к ней, кладу ладони на плечи. Спокойно смотрю в глаза, хотя сердце у самого колотится от волнения.

Нырять в кромешную тьму и выискивать среди падальщиков нужные трупы — это ведь нихрена не простая задачка! Даже звучит мерзко. Но сейчас я должен быть тем, кто сохраняет спокойствие.

Именно ради исполнения моего плана две эти женщины сидят сейчас посреди сырого грота чёрт знает где, и уже могли погибнуть. Я тут за всё отвечаю.

— Мама. — говорю, глядя в глаза. — Другого выхода нет, ты сама это знаешь. До прибытия Висельника всего день… затем он начнёт искать виновных. У нас уже нет времени, придумать другой план, который позволил бы разом избавиться от него и от Старших. А не избавившись от них, мы рискуем куда больше, чем сейчас. Я ведь нырять начал почти сразу, как научился ходить!

Это чистая правда — отец с самого раннего детства водил Авия к морю и приучал к воде. Уверен, даже в нынешнем состоянии, я выдержу под водой минуты две.

Со спины ко мне подходит Эльмея. Тихо встаёт рядом, но, когда я заканчиваю говорить, тут же подхватывает:

— Леди Камилла, Авий прав. Неужели, мы зря проделали сюда такой трудный путь? Неужели, вы хотите завтра ночью снова идти сюда через угодья, снова рисковать… зная, что завтра почти наверняка будет уже поздно?

Кто-кто, а Эльмея ни разу не переживает о возможных опасностях. По горящим глазам видно — так и рвётся в очередной раз испытать себя на прочность.

Дева войны, что ещё тут сказать.

Камилла сжимает губы, переводит напряжённый взгляд на меня, на Эльмею…

— Боги, Авий! — выдыхает она. — Клянусь, если бы я могла нырнуть туда вместо тебя, я бы сделала это, не раздумывая! Но ты…

Плечи женщины опускаются. В свете лун я вижу блеск в уголках её глаз. Но Камилла не даёт волю слезам. Резко втянув воздух, распрямляется и, положив ладонь мне на плечо, говорит:

— Я ведь понимаю, что ты прав. И… я вижу, что ты уже взрослый, Авий. Вижу, как изменило тебя случившееся. Я верю в тебя. Но если что пойдёт не так, сразу же используй свою способность! Сразу уходи вглубь реальности, и всеми усилиями воли тяни себя вверх. В таком состоянии всплыть будет куда проще, чем обычно!

Постойте-ка. Но ведь…

— Но ведь в этом состоянии я не восприимчив к воздействию вещественных сил. — задумчиво протягиваю я. — Значит, и сопротивление воды действовать не должно. Но как я тогда поплыву… и почему я не проваливаюсь сквозь землю?..

За прошедшие дни мне как-то ни разу не пришла в голову эта очевидная мысль. Ведь я действительно легко прошёл сквозь мечи наших покойничков, но даже на миллиметр не ушёл в почву.

Как это вообще работает?

Ответ на удивление дала Эльмея:

— Если захочешь — скорее всего провалишься, хотя сделать это будет очень трудно. Ведь ты — это ты, даже в бестелесной форме. Твоя душа прекрасно помнит, что земля под ногами твёрдая, а воздухом можно дышать. Ты всю жизнь прожил с этим знанием, и чтобы нарушить этот закон, тебе нужно очень сильно напрячь волю.

— Но я и сквозь чужие мечи раньше как-то не особо проходил. А в том бою — без проблем.

— Игры разума. — лишь беззаботно отмахнулась Эльмея. — Ты же для этого и использовал тогда свою штуку. Положился на неё. Если бы ты всерьёз испугался, или усомнился — как знать, что могло бы случиться. Красной Сестрой я так и не стала, а подобным фокусам учатся именно они.

— Скорее всего, всё равно бы сработало. — включилась в беседу и Камилла. Рад, что она немного отвлеклась. — Всё-таки земля, вода, воздух… они были тут всегда. У них очень длинная история. А эти мечи — обычные мечи, без выдающейся истории или скопления системного духа внутри. Безделушки.

— Но раз так… может, стоит попробовать нырнуть в таком состоянии? — эта идея меня очень увлекла. — Я сфокусируюсь на том, что вода мне не помеха, быстро окажусь на дне, поищу там… а как найду, вернусь в норму, возьму всё, что нужно, в короб, и своими силами всплыву. Как вам идея?

Идея обеим дамам понравилась. Однако, Камилла потребовала сначала потренироваться и как следует освоиться.

При этом смотрела она так, что сразу ясно — пока не сочтёт, что мы размялись и освоились достаточно, добро на погружение не даст.

Заверив её, что я себе не враг и собираюсь во что бы то ни стало всплыть живым, мы с Эльмеей приступили к тренировкам.

Нацепив короб, неприятно прилипший к голой спине, я сначала понырял с ним. И боги, каким же блаженством стало само погружение в воду! Ощутив ещё больший восторг, чем от плавания по поверхности, я понял, что тянущая пустота в животе почти отступила, а Закалка Тела всё-таки прибавила ещё полтора процента, подбираясь уже к двадцати пяти.

Но плыть под водой с чёртовым деревянным ящиком на лямках оказалось непросто. Очень непросто — будто ныряешь с куском спасательного жилета за спиной!

Ладно хоть его можно наполнить водой — энергетические плетения, или что там предохраняет содержимое от контакта с внешним миром, накрепко защищены от влаги.

Собирая прибрежные, а то и подводные, растения, местным травникам просто необходимо иметь такую защиту для своих растений.

Когда я уже кое-как освоился с этим ящиком — благо, память тела Авия прекрасно адаптировала меня к подводным реалиям — Эльмея тоже была готова.

Девчонка нырнула в исподнем — но бельё, которое на ней надето, полностью слитное и доходит почти до колен, так что стесняться ей нечего.

Ну она и не стесняется. Изгибаясь всем телом, ловко как змея, шустро рассекает подводную тьму, выставив перед лицом ладони с зажатым в них клинком. Рыба-меч наглядно…

Так продолжалось ещё с полчаса, пока Эльмея не объявила, что дальше она уже начнёт мёрзнуть, и продление разминки пойдёт только во вред. Благо, сам я не испытывал вообще никакого дискомфорта.

Прохладная вода ночного грота кажется мне приятной ванной, соль совершенно не щиплет глаза, об отсутствии чувства давления в ушах, даже на глубине в несколько метров, нечего и говорить.

Восхитительно! В прежней жизни я нередко посещал бассейны, в том числе весьма глубокие, и нырять умел. Но никогда и вообразить не мог, что это может быть настолько легко и приятно!

Помимо привыкания и простого развлечения, мы с Эльмеей как следует разведали спуск. Проверили подводные течения — и небольшой поток был нами найден. Ощупали (Ибо увидеть что-либо в кромешной тьме не удавалось даже мне) каменную стену грота, вдоль которой и планируем добираться до дна.

— Спускаться метров десять. — окликнула нас с берега Камилла. — Именно на этом расстоянии я чувствую множество мелких тварей. Где-то… вот здесь. От стены метра полтора-два…

— Да, где-то тут я их и сбрасывала. — усмехнулась Эльмея. — Давайте уж, пора распугать крабов и что-нибудь найти!

В отличии от Эльмеи, абсолютно уверенной в своих силах и горящей предвкушением очередного испытания, Камилла всё ещё беспокоится. Но всё-таки теперь, когда она лично, а не из пересказов, поняла, как легко и ловко я двигаюсь в воде — беспокойства стало заметно меньше.

Да и по взгляду, с которым она смотрит на мои трюки в воде, по её улыбке, по гордо расправленным плечам, даже в полутьме понятно, что Камилла в меня действительно верит.

Вспомнилось, как мои родители смотрели на меня, когда я поступил в Москву, или когда устроился в первую корпорацию.

Тоже с беспокойством — и о предстоящей долгой разлуке, и о туманном будущем… но неизменно уверенные, что любые испытания я выдержу с честью.

Вдруг остро, до боли в гоуди, захотелось ещё хоть раз увидеть их. Дьявол, да я ведь теперь точно знаю, что и ангелы существуют, и загробная жизнь!

Так что, спрашивается, мешает мне стать достаточно сильным и отыскать их⁈

В это мгновение, глядя на улыбающуюся мне Камиллу, я осознал, что помимо возвращения на Землю с возмездием, у меня появилась ещё одна глобальная цель.

И ещё сильнее захотелось выжить. Пережить всех тех, кто попытается меня остановить.

— Если поймёшь, что тебе что-то угрожает — тут же всплывай. — назидательно произнесла Камилла, благословляя нас с Эльмеей на погружение. — Но верю, вы справитесь.

— Конечно, мам. Скоро вернёмся!

Сказав это, машу ей рукой, в которой этой ночью снова прибавилось сил… И рывком ухожу под воду.

Шаг в пустоту!

Мир вокруг будто сгущается. Темнеет, хотя кажется, под водой, ночью — куда ещё темнее? Но нет, я сразу чувствую разницу.

И без того откровенно пугающая чёрная бездна, где не видно ничего дальше вытянутой руки, становится какой-то давящей… ещё более глубокой.

Нет времени на игры воображения! Вокруг — вода, вещество, жидкость. Оно не властно надо мной! Я хочу оказаться на дне. Хочу стоять на твёрдой почве, а на барахтаться посреди ничего.

С ходу не получается. Давление не отступает. Мельком оглядываюсь наверх — там Эльмея, рассекает клинком чёрную мглу. Клинок светится успокаивающей синевой.

Взмах — под водой как в замедленной съёмке — и с лезвия срывается голубая вспышка, серпом устремляется вниз. Не встречая никакого сопротивления, рассекает воду.

Густая жуткая чернота внизу на мгновение рассеивается, проявляются смутные образы… но затем вспышка гаснет. А Эльмея уже готовится к новому замаху.

И мне нельзя медлить! Ну же! Я — как эти волны света, вода для меня не преграда. Мне нужно быть там, внизу, а не тратить силы понапрасну…

Получается! Гляжу наверх — и вижу, как силуэт Эльмеи в лунных бликах быстро отдаляется. Как мимо меня пролетает новая волна света, врезаясь в дно уже близко ко мне. Ниже, ниже…

Стоп. Ноги не чувствуют камня — тело вообще будто перестало ощущать хоть что-нибудь. Но я остановился. Стою твёрдо, и будто даже проблем с воздухом нет.

Поразительно! Какие невероятные перспективы может открыть мне такая сила… Но вокруг царит абсолютная, кромешная чернота. И даже новая вспышка от Эльмеи…

Она явно стала тусклее. Стала дальше, хотя ударила в камень почти в упор от меня. Стала… более чуждой. Словно на яркий синий свет кто-то наложил приглушающий фильтр.

Я невольно поёжился. Как бы мне не заблудиться в этой бесконечной тьме… насовсем.

Но вот очередная вспышка врезается прямо в бесформенную груду неподалёку, и в этой груде я узнаю разбухшее и изорванное тело, торчащие кости, обрывки ткани… и целый сонм всевозможных тварей, копошащихся в этой груде плоти как муравьи в жутком муравейнике.

А рядом, чуть дальше, вторая такая же куча. Но её облепило что-то чёрное, блеснувшее во вспышке и тут же растворившееся во мгле.

Вот и нашлись, покойнички.

Когда эффект от вспышки окончателньо рассеялся, а новых не последовало — видимо, Эльмея не хотела рисковать попасть по мне — я устремился туда, где видел ближайшее тело…

Дзинь. Дзинь.

Сперва я даже не понял, что такое услышал — так глухо, будто очень издалека, раздался этот звон. Не привычное уже дребезжание стекла в ушах, а разбившийся где-нибудь в соседней квартире сервиз.

Но через секунду звон стал громче. И до меня дошло, что это Система предупреждает меня об опасности… но почему-то очень искажённо.

Привычным приказом вызываю интерфейс… и застываю как вкопанный, глядя на полупрозрачные, тёмные надписи, частично стёртые, частично едва различимые.

Привычный успокаивающий свет системных строк, который всю неделю оставался для меня надёжной опорой в моём незавидном положении, который всегда был виден ясно и чётко, даже в кромешной тьме, потускнел и отдалился от меня…

Дзинь!.. Дзинь!.. Дзинь!..

Отмена. Твою мать, отмена! Выруби чёртов Шаг в пустоту!

Сработало не сразу — и эти мгновения показались мне вечностью. Но затем ледяная солёная вода хлынула в рот и в нос. Рефлекторно я попытался втянуть воздух, горло тут же обожгло… плевать! Я просто хрипя падаю на дно, одновременно содрогаясь от бурлящего адреналина и наслаждаясь возвращением в реальность.

Возвращением в живительный океан.

Но теперь воздуха у меня нет! Весь вышел, смешавшись с водой. Лёгкие пылают, хочется выплюнуть лишнее… Нельзя! Я уже у цели, да и системный интерфейс снова обрёл яркость и чёткость — это я проверил первым делом, даже не задумываясь.

Шарю руками — резко, рывками, опасаясь, что в ладони вцепится какая-нибудь тварь. Тело сводит судорогой — кислород, организму нужен кислород!

Даже сила, даруемая водой, уже не может компенсировать нехватку воздуха!

Склизкие камни, покрытые чем-то острым, раздирают в кровь колени. Быстрей, быстрей, пока твари не почуяли добычу посвежее… Вот оно.

Правая рука проваливается по что-то мягкое, мерзкое на ощупь и кишащее живыми существами. Рывком нащупываю задубевшую ткань… кости, кажется… Бедро, вот что это.

Желудок стремится подняться куда-то к горлу от осознания, что я по локоть засунул руку в изъеденный труп. Соль ест глаза, хочу зажмуриться…

Но в этот момент новая вспышка разрезает черноту, ударяя в дно неподалёку, и в этом тусклом свете я вижу, вижу!

Та самая цепь, которую упоминала Эльмея. Подтягиваюсь вперёд, распугивая мелких длинных рыбин, каких-то мерзко-сизых донных червей… Твою мать!

Какая-то тварь впивается прямо в ногу. Адская боль простреливает бедро, судорожно бью по её источнику. Кулак со всей возможной силой врезается в жёсткий хитиновый панцирь… проклятые крабы.

В новой вспышке вижу их. Здоровенные, размером, пожалуй, с полметра. Такой, если подберётся к шее, вскроет горло одним ударом острой клешни.

И первый из них уже пустил мне кровь. Тёмная струя из распоротой голени, хорошо заметная в синей вспышке, смешивается с водой…

Приманивает ко мне всё новых тварей.

Не знаю, сколько времени прошло, но даже тела Авия, с детства нырявшего на большую глубину, так надолго не хватит. Возникает дикое, безумное, неодолимое желание оказаться на поверхности.

Оно знакомо любому, кто хоть раз нырял глубоко и надолго. Удушливая паника, чувство, что ещё секунда, и ты сломаешься, вдохнёшь изо всех сил… и навсегда останешься лежать на дне.

Пойдёшь на корм крабам. Вот они, виднеются в новой вспышке. Подбираются всё ближе, опасливо выставив клешни.

Пока опасливо. Но скоро я ослабну. И тогда…

Рывок! Хватаю толстую цепь, блеснувшую во вспышке. Резко дёргаю её на себя, навалившись всем весом… И мне на руки падает что-то тяжёлое, спутанное.

Голова! Твою мать!

Своим рывком я переломил трупу изгрызенную шею и оторвал чёртову голову. Но цепь у меня в руках.

Новая вспышка боли! И тут же — ещё, и ещё! Хочется то ли заорать, то ли вырубиться, соль жжёт свежие раны.

Но остатки рассудка фиксируют — рвут неглубоко. Пока только пробуют новую добычу на прочность.

Рот раскрывается в беззвучном крике, а новая вспышка освещает подбирающихся со всех сторон донных тварей.

Среди чёрных приземиствх силуэтов крабов, похожих на неторопливые танки, мелькают те самые сизые черви, и какие-то зубастые рыбины…

Но я уже не вижу, кто именно рвёт мою плоть. Не слышу ничего из-за нестерпимого звона. Лёгкие пылают, а мозг разрывается в безумном желании — выжить! Выжить любой ценой!

Из последних сил сжимаю цепь, отталкиваюсь от дна… и ноги подламываются. Скользкие панцири крабов-трупоедов трутся о кожу, а новые удары клешней сдирают с мышц куски кожи.

Я, до последнего не выпуская цепь, падаю на дно. Отпущу — и она тут же рухнет в мясное месиво, откуда я её ни за что не сумею достать.

Тяжёлая солёная вода набивается в рот, а в голове бьётся последняя мысль: у меня хотя бы всё ещё есть одноразовое возрождение!

Вдруг что-то с силой дёргает меня вверх, отрывая от скользких камней. Что-то тёплое и мягкое… Я судорожно тянусь к этому, хватаю… Эльмея!

Сквозь боль, заглушающую все мысли, чувствую, как меня хватают, как с силой прижимают мои руки к чему-то мягкому…

— Држсь… реп…че! — сквозь гул крови в ушах слышатся обрывки фраз, выдыхаемых девчонкой вместе с воздухом.

И я держусь. Хватаюсь изо всех сил, как… как утопающий за соломинку, чёрт возьми! Чувствую, как бьётся в моих руках девичье тело, извиваясь и вытаскивая тем самым нас выше, выше…

Сердце пропустило удар. Эльмея, не удержавшись, тоже вскрикнула от испуга, судорожно взмахивая мечом, который и без того тянул её на дно не хуже меня. И в синей вспышке мы оба увидели, как в мою окровавленную ногу вцепилось что-то чёрное, склизкое, длинное…

И я тут же почувствовал, будто раны оледенели — неведомая тварь, подползшая со стороны второго тела, начала вытягивать из меня кровь.

Тонкое, но удивительно мощное щупальце, тянущее нас обратно вниз. Обратно к бесформенной груде мяса, ещё вчера бывшей живым человеком и оказавшейся тут из-за нас.

Хотя нет. Из-за собственного желания поторговать разумными существами.

Эльмея изогнулась, заставляя меня разжать ослабевшие пальцы, попыталась, кажется, разрубить тварь… В кромешной черноте я уже не мог толком ни видеть, ни слышать.

Но всё тщетно. Пылающих от боли ног уже касаются новые щупальца, меня с новой силой влечёт ко дну…

Хочется сдаться. Хочется расслабиться и просто отпустить всё… лечь на уютное прохладное дно. Словно живые, перед глазами встают воспоминания Авия о собственной смерти.

Я слаб. Я ничего не могу сделать. Я останусь здесь. Эти мысли обхватили разум ледяными щупальцами, как неведомая тварь обхватила обессилевшие ноги.

Ну уж нет! Я обещал выжить и вернуться! Я обещал отомстить… Вновь повидаться с родителями, если это возможно! И не какому-то осьминогу-переростку вставать на пути исполнения моих обещаний!

Шаг в пустоту!

Я до последнего не хотел этого, ведь тогда добытая с таким трудом цепь…

Да. Как я и боялся, цепь просто прошла мою ладонь насквозь, и теперь стремительно погружается. Но Эльмея всё-таки смогла поднять нас над дном, хотя бы метра на три!

Осознав, что вода вновь не властна надо мной, что боль отступила, а я сам падаю вслед за злосчастной цепью, я со всей злостью, накопившейся в груди, срываю со спины короб.

Времени думать, почему он не проходит сквозь меня и не пройдёт ли сквозь него цепь, нет. Резким движением распахиваю крышку… я уже вновь у дна. Уже чувствую кругом шевеление жадных до моей плоти тварей.

А где-то там, во тьме, Эльмея. И эта чёрная тварь…

Успел! Погрузившись чуть быстрее, чем довольно лёгкая цепь, подставляю прямо под неё короб… Отмена Шага в пустоту!

Вся боль возвращается мгновенно. Тело сводит дикой судорогой, сгибая меня буквально пополам. Но у меня получилось! Сую руку в короб, и нахожу там цепь. Тут же, навалившись всем весом умирающего тела, захлопываю крышку.

Новая голубая вспышка озаряет каменное дно. Слава богам — без ноши в виде меня Эльмея сумела отбиться, и тварь отползла обратно ко второму телу.

Но девчонка еле держится, дёргаясь в судорогах. И продолжает искать меня, вертя головой.

Благо, мой выход из астрала, разорвал воду вокруг и ненадолго распугал тварей, давая мне драгоценные секунды.

Гребу одними руками, направляясь к Эльмее. Снова кромешная тьма, снова резкая режущая боль в ногах… Но вот и девчонка.

Теперь уже я обхватываю её, с силой прижимаю к себе, чувствуя как колотится её сердце под моей ладонью. Вслепую прислоняюсь губами к уху:

— Упл… вай! — изо всех сил хриплю, выдыхая последние крохи воздуха. — Давай!!!

Дожидаюсь слабого кивка.

Шаг в пустоту.

Глава 19 Проникая в суть вещей

О том, что злосчастная цепь может просто взять и пройти сквозь короб, я старался не думать. Это же специальный короб, он и нужен для того, чтобы удерживать в себе всякую дрянь! Вот и пусть удерживает…

Если и нет — благодаря Эльмее я теперь чуть в стороне от трупа, сумеем снова нырнуть и найти.

Боль отступила, а вода вокруг перестала быть помехой для дыхания. Ноги подогнулись, и я опять рухнул на дно. Где-то вокруг копошатся сотни тварей — но теперь они ничего не могут мне сделать.

Разум окатила волна холодного сонного спокойствия. Тебе ведь стало намного лучше — подкидывал гнилые мысли желающий отдохнуть разум. Расслабься ненадолго. Отдохни. А потом всплывём…

Дзинь. Дзинь-дзинь… — тихонько, даже как-то робко, прозвенело где-то вдалеке.

Нужно выбираться… И как можно скорее. Только вот снова убедить разум в том, что вокруг вода, а значит я должен ощущать её сопротивление, оказалось нихрена не проще, чем было убедить его в том, что никакая вода мне не помеха.

Но я меня получилось. Абсолютная, непроницаемая ни на сантиметр, чернота вокруг, постепенно стала твёрже. Стала давить на меня. Стала набиваться в лёгкие…

Я оттолкнулся от этой тьмы. Раскинул руки и рванул тело вверх. И плоскость дна исчезла из-под ног. Я поплыл вверх, к едва различимому пятнышку лунного света.

Не знаю, сколько прошло времени. Судя по тому, что я всё-таки не остался лежать на дне — вряд ли всё заняло больше двух-трёх минут.

Но там, во тьме, в огне непрекращающейся боли, эти минуты казались вечностью. А когда я, уже отменив Шаг в пустоту, с судорожным хрипом вынырнул на поверхность, сквозь кровавые пятна, застилающие глаза, увидел, что Эльмеи здесь нет, а Камилла уже разделась и решительно входит в воду.

— Авий!!! — видев меня со смесью тревоги и неподдельного счастья закричала она.

— Где Эльмея⁈ — не своим голосом рычу в ответ, чувствуя, что вот-вот вырублюсь и из последних сил толкая себя к берегу.

Где она⁈ Я же сказал ей всплывать! Какого…

— Тут я, тут! Не ори!

Меня окатил фонтан брызг, и рядом над водой показалось измученное лицо Эльмеи, наполовину закрытое спутавшимися волосами.

— Я сразу снова за тобой нырнула!.. Тьфу! Думал, я тебя там брошу, идиот⁈

Когда я, хрипя и выплёвывая фонтаны солёной воды, выбрался на берег, первые несколько минут Камилла с Эльмеей сразу занялись ранами. Ноги выглядели ужасно — висящая лоскутами кожа, кровавые полосы голых мышц…

Но на поверку всё оказалось довольно безобидно. Да, от боли сводит всё тело, а соль ест раны, но всё-таки крабы ещё только примерялись ко мне, не нанося глубоких порезов.

Значит, заживёт. А шрамы и порванная кожа — ерунда, перетерплю. Через несколько минут стало ясно, что я даже до дома дойду на своих двоих, просто это будет очень неприятно.

Убедившись, что мне больше ничего не угрожает, Камилла молча подошла и обняла меня, подрагивая от волнения.

Она ни в чём меня не упрекала, лишь повторяла шёпотом: «Ты жив, жив…». Но я и сам прекрасно осознаю, что нарушил данное ей слово. Слишком близко была эта цепочка. Слишком много тварей, чтобы хотеть погружаться туда вновь.

Но если бы не Эльмея, при использовании Шага цепочка тут же упала бы прямо в трупное месиво и копошащихся в нём тварей, и тогда отыскать её там, не оставшись без рук, не было бы уже никаких шансов.

Когда Камилла немного успокоилась и выпустила меня из объятий, а Эльмея закончила с перевязкой, без раздумий пустив на это собственную верхнюю одежду, я сразу полез в валяющийся тут же короб.

Мои ожидания оправдались. Понятия не имею, как именно работает вся эта дематериализация вещей, почему одни вещи проходят сквозь меня, а другие и не думают… но цепочка как ни в чём не бывало лежит на дне короба, а сам он светится изнутри мягким голубоватым светом.

Болит буквально всё. Дышать до сих пор трудно, лёгкие режет, а перед глазами мелькают чёрно-красные круги. Но у нас получилось! Камилла, рассмотрев цепь — не трогая руками, разумеется — удовлетворённо сказала, что этого будет достаточно.

— Это сигнальная цепь, артефакт для передачи коротких сообщений. Уверена, с её помощью они должны были держать связь с Висельником. Что-что, а её он будет искать любой ценой.

Так и закончилось наше возвращение в залив. Как только я хоть чуть-чуть отошёл от бьющих тело судорог, и сумел с помощью Эльмеи встать, мы накинули плащи неприметности, и, выбравшись через портал, неспешно побрели обратно.

— Местные твари нас сегодня точно не тронут. — ободряюще произнесла Камилла. — Они не настолько безумны, чтобы лезть к тем, кто справился с настолько сильным Эхо.

Так и оказалось. И, спустя пару часов, наевшись досыта и напившись отвара, который Система даже обозначила как «слабый целебный», с уже нормально обработанными Камиллой ранами, я блаженно лежал в своей постели.

— Ты… ты здорово потрудился… или как сказать-то… — пробормотала себе под нос Эльмея, стоя у кровати. В свете свечи, стоящей на тумбочке, видно, как она покраснела, как прячет глаза в пол. — Это…

Мягко беру её за руку. Хрупкая на вид, сегодня, поднимая со дна меня и не выпустив при этом меч, она отлично продемонстрировала, сколько силы скрыто в телах богорождённых.

И сколько силы духа лично в ней.

— Если бы не ты, Эльмея, я бы остался на дне. А если бы и нет — точно не вытащил бы цепочку. Если бы не твоя помощь, всё было бы зря.

Теперь уже всё её лицо приобрело на удивление приятный лиловый оттенок. Тонкие пальцы сжали мою ладонь в ответ.

— Я… ничего такого. — бормочет она. — Владычица сказала довериться тебе, вот я и… У нас ведь, всё-таки, теперь общая беда.

— Не твоя богиня вытащила меня из клешней этих тварей. — твёрдо говорю я. — Не она рубила щупальца из последних сил. Всё это сделала ты, по своей воле.

Мне трудно подбирать слова. Я привык выступать перед акулами в людском обличии, одетыми в костюмы-тройки, со счётными аппаратами вместо мозгов, а не перед девочками-подростками.

Но я чувствую, что ей нужна благодарность. Ведь, в отличии от Авия, она никакая не ныряльщица и не имела подготовки. И всё-таки она спустилась вслед за мной во тьму, нырнула на глубину, на которой неподготовленный человек вполне может вырубиться и утонуть… и до конца пыталась вытянуть меня, защитить.

Помню, как я в юности впервые сдуру занырнул в бассейне метров на пять, волевым усилием преодолевая режущую боль в ушах. Придурок — потом часа два в себя приходил.

А она ведь, только всплыв, тут же нырнула вновь. Искать меня в кромешной темноте.

— Спасибо тебе, Эльмея. Я твой должник. Не твоей кровавой богини, а лично твой. Не она, а ты сегодня сделала всё, чтобы я остался жив.

Она, уже вся пунцовая, так ничего мне и не ответила. Стояла у постели, с силой сжимая мою ладонь и автоматическими движениями гладя её тонкими дрожащими пальцами.

Принимать благодарности девчонка явно не привыкла. Кто привычен к такому — принимает их легко, как должное, и знает себе цену. А вот те, кто в ответ на любой свой поступок, привыкли ждать ругань или пренебрежение… да, они реагируют именно так.

Будь она хоть сто раз бессмертная, но пятнадцать лет есть пятнадцать лет. А дерьмовое детство — есть дерьмовое детство. Впрочем, я пока слишком мало знаю о ней, чтобы делать далеко идущие выводы.

Я откинулся на подушках, и просто лежал, наслаждаясь возможностью немного передохнуть в тёплой постели и лёгким покалыванием в восстанавливающихся ногах.

Завтра предстоит куча работы, и днём… и особенно ночью. Надеюсь, целебные отвары Камиллы помогут быстрей встать на ноги.

— Это… — услышал я её тихий голос уже сквозь сон. — Если хочешь… всё-таки можешь звать меня Эльми. Но не слишком часто!

Утром я действительно почувствовал себя лучше. Хотя пробуждение, помимо обычной тянущей пустоты в груди, принесло ломоту в ногах и жжение в горле от остатков морской соли, но всё-таки общее самочувствие меня устроило.

А значит, пора приступать к работе.

Позавтракав, мы быстро обустроили мастерскую, с чем мне активно помогали Камилла с Эльмеей.

— Не знаю, как это должно работать, тут уж только ты сам с помощью Системы разберёшься. — объясняла Камилла. — Но в любом творении очень важна окружающая обстановка. Можно сказать, окружение — это всегда «ещё один ингредиент».

— Имеешь ввиду, что может какая-то лишняя грязь попасть?

— В том числе, но это само собой разумеется. Главное тут — аура места. Всё вокруг пронизано волей Системы и божественным духом, Авий. Блюдо важно готовить на кухне не только потому что на кухне есть очаг, но и потому что боги именно кухню нарекли местом для готовки.

Для меня, человека двадцать первого века, это прозвучало как какой-то языческий бред, вроде старославянского запрета воинам сеять хлеб, потому что, дескать, боги видят кровь на их руках.

Но Эльмея, пусть и свысока, полностью подтвердила её слова:

— Про божье наречение это, конечно, сказки для смертных. — улыбнулась она. — Такой ерундой богам не пристало заниматься. А вот про системный дух — верно. У любого места есть прошлое, и оно не исчезает бесследно… ну, тебе ли с твоей способностью не знать. Это прошлое накапливается в любом месте, и влияет на то, где и чем лучше заниматься.

Так и порешили. И, раз уж выходить средь бела дня из дома не стоит, для оборудования мастерской выбрали банально мою комнату. Просто потому, что именно её недавнее прошлое сильнее всего связано с «высшими силами», со смертью, целительными ритуалами и снадобьями Унны, с моим воскрешением и пробуждением.

В итоге мебель растащили по углам, окно занавесили плотной чёрной шторой, которой обычно закрывают его от зимних ветров, а для освещения Камилла принесла из своей комнаты лампу в форме вытянутой колбы.

Стол тоже притащили от неё.

— Я все свои поделки… кроме еды, конечно, мастерила за этим столом. — объяснила она, пока мы тащили довольно тяжёлый стол из крепкой древесины. — К тому же, это памятный стол, его твой отец вытесал к нашей свадьбе, он помнит ещё нашу старую усадьбу… Кроме него с тех времён, поди, ничего и не осталось тут.

Интересно. Если у предметов в этом мире и правда есть этакая «память», значит в моей импровизированной мастерской стоит собрать и ещё что-нибудь?

Я выложил на стол кинжал, а Эльмея прислонила в углу свой меч.

— Кстати, о мечах. — вспомнил я вопрос, который меня занимал за завтраком. — На них ведь, по идее, тоже следы людей Висельника и наши? Не стоит ли от них избавиться?

— Конечно стоит. — ответила Камилла, будто ждавшая этого вопроса. Впрочем, так оно и оказалось. — Я ещё вчера, когда ходила на рынок, поспрашивала кузнецов. И у Гекта как раз сегодня большая переплавка, скоро понесу ему мечи.

— А если бы нам так не повезло? — мне стало интересно. — Как бы мы избавлялись от мечей? Наши «следы» на них должны уже сидеть доволньо крепко.

Камилла в ответ слегка улыбнулась, посмотрев на меня с одобрением. Будто говоря: «правильные вопросы задаёшь, сын». Ещё бы я их не задавал, если от этого зависит моя жизнь!

— Да также, Гекта бы попросила. Только в таком случае пришлось бы… кое-что ему припомнить. Есть у него маленький грешок перед законом, за который Управитель может и голову снять. Переплавил бы как миленький. Ну а в очистке памяти металла он в наших краях лучший. Как раз ввиду своего… былого рода деятельности.

— Фальшивомонетчик? — понимающе кивнул я. — Или скупал что-то у тех, у кого не следует?

— И скупал, и продавал… ну и фальшивомонетчик тоже, ввиду первого и второго.

Что я, что Эльмея отреагировали на работу Камиллы с таким типом совершенно спокойно. Мне, в сущности, плевать, чем там когда-то занимался совершенно посторонний человек, а Эльмея явно не из щепетильных барышень, падающих в обморок от любой ерунды.

Такая бы не мечтала с детства о карьере фанатика-убийцы.

Тем временем, помимо оружия мы натащили в «мастерскую» и прочих тематических вещиц. Камилла достала несколько плащей неприметности, колечко, как оказалось, слегка подавляющее чувство усталости, сапоги, согревающие в холод и охлаждающие в жару… В общем, лучшее, что сумела смастерить за свою жизнь.

В итоге моя спальня, освещённая золотистым светом лампы, превратилась в нечто, действительно напоминающее мастерскую. А когда Эльмея со знанием дела выпотрошила кухонный шкаф, разложив на столе вокруг плаща глиняные чашечки с травками и порошками — и вовсе на алхимическую лабораторию.

— Осталось понять, как вообще можно «соединить» плащ и этот порошок. — усмехнулся я, задумчиво глядя на зажатую в руке колбу с чёрной пыльцой, заметно поблёскивающей в свете лампы.

— Вот этого, сынок, увы, не подскажу. — присела на край кровати Камилла. — Моя способность, Мастерица на все руки… я узнавала о ней, когда ещё надеялась развить. Она очень универсальная, я могу творить системные предметы в любой области, в которой хоть что-то умею. Но она же поэтому очень ограниченная. Я не могу ни создать что-то по-настоящему выдающееся, ни улучшать или изменять созданное. А моё творение — это банальная работа руками. Шитьё, готовка, вязание.

Интересно. Система соблюдает какой-то баланс — универсальный дар трудно углубить или изменить, а что-то сверхмощное, вроде моего Шага, имеет оборотную сторону.

Если так подумать, опасная оборотная сторона есть у всех трёх моих великих благословений, о чём Система сразу предупредила.

— Я тоже ничем конкретным помочь не смогу… да и не стану. — ответила Эльмея, тоже крутящаяся рядом и рассматривающая лежащие повсюду артефакты. — Первое творение… это как первое убийство. Очень личный процесс. Это каждый должен совершить сам.

От такого сравнения я аж поперхнулся. Но в сущности она права — каким мастером я смогу стать, если мне будет требоваться помощь даже на начальном этапе.

Впрочем, без совета Эльми меня всё-таки не оставила.

— Система дала тебе возможность где-то на стыке ремесла и алхимии. — задумчиво кивнула она. — Сразу скажу, что тактику «обмазать плащ порошком» лучше даже не пробовать. Просто испортишь то и другое. Обратись вглубь Системы, попробуй выйти с ней на контакт. Ты ведь это делал при Пробуждении, можешь и сейчас… если постараешься.

На том и порешили. Закончив приготовления, Камилла с Эльмеей вышли из комнаты, хотя обеим явно очень интересно посмотреть на мои попытки. Но мне они явно будут только мешать.

Сажусь за стол. На столе передо мной, в окружении мисок с травами и порошками, разложен тёмный плащ, Грубый плащ неприметности. Тот самый, в котором я уже дважды отправился в грот.

Рядом стоит высокая колба, выдутая из толстого стекла. В ней — искрящаяся чёрная пыльца черноцвета. В жёлтом свете лампы тени вытянулись и образуют причудливые переплетения.

[Грубый плащ неприметности]

Простейший рукотворный артефакт, отводящий глаза слабых духом. Без изысков, но сделан мастерски. Эффективность повышена.

Разбитое зеркало: обнаружена скрытая возможность соединения с пылью черноцвета. Позволит значительно повысить эффективность плаща в тёмное время суток и повысить Целостность.

И вот как это «соединение» должно работать…

Беру колбу в ладонь, пристально в неё вглядываясь. Система явно откликается на моё внимание, но выдаёт только:

[Пыль черноцвета. Аптекарский ингредиент]

Подходящие умения отсутствуют.

Негусто. Видать, не быть мне аптекарем, раз для плаща какие-то умения у меня Система нашла, а тут даже базовой информации раскрыть не желает.

Ну и ладно. Эльмея сразу сказала, что-то, что я делаю, лишь на стыке с алхимией, а значит собственные свойства этой пыли для меня второстепенны.

Нужно как-то иначе…

Держа в одной руке колбу, вторую кладу поверх капюшона плаща. Расслабляюсь и чуть прикрываю глаза, оставляя оба ингредиента в поле зрения.

Давай, Система. Раз ты тут пропитываешь всё вокруг, то должна выступать в качестве общей переменной для этих двух предметов. Стараюсь вызвать одновременно «окно» плаща и порошка.

Чувствую, что-то откликается. Голова чуть кружится, сердце забилось быстрее. Два предметных окно плывут, их границы перед внутренним взором размываются, строки текста дрожат.

Я явно на верном пути! Надписи всё сильнее теряют форму, чёткость… Голову простреливает резкая боль. Не сильная, но я едва не теряю концентрацию.

Что за чёрт? Неважно, звона в ушах нет, значит пока мне ничто не угрожает. Продолжаю сосредотачиваться.

Но больше ничего не выходит. Передо мной висит мешанина из обрывком букв, слов, системных символов, строгие «окна» распались на плавающие перед глазами обрывки.

Но и всё. Ничего цельного из этих обрывков собираться даже не думает.

Вдруг замечаю, что обстановка вокруг неуловимо изменилась. Словно у реальности выкрутили контрастность. Свет лампы из мягко-золотистого стал едко-жёлтым, режущим глаза. Тени наоборот почернели, предметы в них как бы утратили строгие очертания…

Или это просто у меня слезятся глаза от долгого сосредоточения?

Нет, точно нет. Ведь и телом я чувствую перемены. Кожу холодит лёгкий ветерок, хотя окно плотно занавешено. я ощущаю, как по артериям и венам течёт, пульсируя, кровь… Или какая-то другая энергия, прохладная и освежающая.

Она, кажется, ищет выход, но никак не находит. Вливается в мои ладони, но упирается в невидимую грань между ними и предметами, которые я хочу преобразовать.

Как мне её преодолеть?

Система никаких подсказок не даёт, лишь продолжают плавать перед глазами ошмётки надписей. Но погодите-ка. Внимательней всмотревшись в них, попытавшись прочитать эти беспорядочные кусочки символов, я заметил одну закономерность.

Все буквы, слоги и слова, которые я могу прочесть, относятся только к описанию Плаща. Я даже сумел почти целиком склеить его в голове, отыскав в мешанине все детали «пазла».

А вот вторая половина представляет собой нечитаемую муть, неизвестные символы, абракадабру или даже знаки вопроса. И цвет этих надписей чуть иной, зеленоватый.

Неужели, всё-таки без профильного навыка ничего не выйдет?

Разбитое зеркало: Природные основы одного из ингредиентов недоступны для прямой трансформации.

Наконец-то ясный текст! Природные основы, говорите?.. Я поставил колбу на стол и отпустил её, сохраняя контакт только с плащом. И энергия потекла!

Не хлынула потоком, конечно — так, будто тоненькая струйка, льющаяся сквозь трещину в бочке, капля за каплей утекает из моей ладони в ткань плаща.

Взял колбу снова. Всё прекратилось. Вновь невидимая стена.

Природные основы, значит, недоступны для прямой трансформации? Хм. А что если попробовать не прямую, а глубинную?

Глубинная трансмутация (пассивное, мифическое): Проникая в глубокие слои реальности, вы можете взаимодействовать с отражениями неодушевлённых вещей на этих слоях, влияя на их суть, судьбу и природные основы.

Правда, чтобы хотя бы попытаться проникнуть в основу этой пыльцы, мне придётся снова шагнуть в пустоту. А на то, чтобы как следует сосредоточиться, у меня и в нормальном-то состоянии ушло минут пятнадцать.

Не хотелось бы переборщить и привлечь внимание кого-то, кто обитает на этих глубинных слоях, и кем меня пугала Система, предлагая пассивку на уменьшение моей заметности.

Но этот плащ мне нужен. Без него поход в логово Старших может стать слишком рискованным. А если провалится эта часть плана — уже послезавтра к утру Висельник выйдет на нас и без колебаний прикончит.

Лучше уж рискнуть и снова шагнуть в неизвестность, чем гарантированно шагнуть в гроб.

Глава 20 Кто живет под кроватью?

Решено. Лучше опробовать эту трансмутацию здесь, в домашней обстановке, в специально подготовленных условиях, чем когда-то потом столкнуться с неизвестностью.

Этот плащ мне нужен, а непонятная энергия, сосредоточенная в ладонях, как я не бьюсь, даже не думает проникать в склянку с пыльцой. Я уже и открыть её попробовал, и зачерпнуть чуть-чуть летучего порошка на кончик пальца.

Глухо как в склепе, ни намёка на результат.

Что ж. Сосредотачиваюсь, чуть прикрыв глаза. Но продолжаю при этом фокусироваться на перемешанных обрывках текста, чтобы не утратить концентрацию при погружении.

Шаг в пустоту!

Мир вокруг меняется мгновенно. Далеко не так, как это было в первый раз, когда просто чуть потемнело и всё.

Я словно оказался вдруг где-то на вершине горы, продуваемый всеми ветрами — такие мощные потоки прохлады и свежести устремляются ко мне со всех сторон. Чувствую их кожей… и что-то внутри откликается.

Фокусировка не сбилась — перед глазами всё ещё парят и кружатся обрывки букв и слов. Но и они изменились. Стали тусклее, как бы отдалились от внутреннего взора, утратили контраст, яркость.

Но куда заметней изменились предметы вокруг. Плащ, раньше бывший просто тёмной тряпкой с капюшоном и застёжкой на груди, теперь буквально поглощает свет. К нему тянутся золотисто-алые лучи потускневшей лампы, рассеиваясь по угольно-чёрной поверхности.

А пыльца в колбе, наоборот, лучится изумрудными искорками, даже, кажется, движется внутри стеклянной ёмкости, переливаясь.

Нечто подобное случилось со всеми артефактами, травами и корешками в комнате. Контуры размыты, по всей комнате протянуты мерцающие линии, вокруг каждой вещи витает своя уникальная дымка, так и приглашающая рассмотреть вещь поближе, прикоснуться к ней…

Дзинь-дзинь…

Рука, лежащая на плаще, вздрагивает. Бегаю глазами по пространству комнаты, пытаясь понять, откуда может исходить угроза.

Ничего такого… лишь тени по углам комнаты, куда не попадает свет лампы, стали густыми, как бы даже осязаемыми. Чернота заклубилась, понемногу наступая на освещённое пространство.

Может, мне всё это просто мерещится? В конце концов, ещё недавно я и подумать не мог, что такое бывает… вот и пугаюсь каждого шороха. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, перевожу взгляд на собственную кровать, заставленную поделками Камиллы…

— Твою мать!

Потребовались титанические усилия, чтобы не вскочить, не разорвать связь, не утратить концентрацию. Ведь из-под кровати, из чёрной щели под ней, на меня не мигая смотрят два больших ало-жёлтых глаза с вертикальными зрачками!

— Т-ты что ещё такое⁈ —

Вторая ладонь автоматически нашаривает кинжал, лежащий тут же на столе. Но у твари каждый глаз больше моего кулака, какой уж тут кинжал⁈

Однако, хозяин этих завораживающих глаз, кажется, не проявляет агрессии?.. Звон ничуть не усиливается, всё ещё слышится откуда-то издалека. Впрочем, кинжал я всё-таки возьму. Да и отменить Шаг в пустоту готов в любой момент.

— Я-а?.. — доносится неописуемый множащийся голос из-под кровати, и черноту разрезает изогнутая пасть, полная блестящих в свете лампы клыков. — Я Баба-а-ай… Бука, Страши-илище, по вся-акому зовут… Я у тебя тут живу-у… Слежу, чтобы дети не шали-или. Но ты-ы уже взрослый мальчик, так что шали на здоро-овье. Я тебя не съем…

Твою-то мать! Ком встаёт в горле от того, как спокойно и неспешно эта тварь заявляет, что не будет меня жрать. Как он вообще помещается в эту крохотную щель под кроватью⁈

Бабай, чтоб его… Это что, сейчас передо мной тот самый «бабайка» из детских пугалок, которым у нас пугают непослушных детей?

Выглядит эта чёрная тварь с полной клыков пастью нихрена не по-детски!

Мысли путаются. Встреча с этим существом совершенно выбила меня из колеи.

— Но не заи-игрывайся! — из-под кровати высовывается толстая могучая ручища совершенно чёрного цвета… и грозит мне пальцем, будто ребёнку. — Не то за тобой приду-у-ут…

Смотрю на чёрный узловатый палец. И на кривой коготь, которым он оканчивается, и который раза в два превосходит в длину мой кинжал…

Стоп. Придут. Кто? Это ведь наверняка как-то связано с…

— Дзинь!.. Дзинь!..

Нужно спешить! О природе наших детских страхов подумаю как-нибудь потом. Сейчас надо разобраться с природой пыли черноцвета.

— Ты можешь мне помочь? — чисто на удачу забрасываю удочку, снова концентрируя внимание на плаще и злосчастной склянке с пылью. — Мне нужно как-то изменить природу этой хрени, чтобы соединить с плащом…

Понимаю, что ответа не последовало, и забиваю на нерасторопное чудовище. Оно пообещало не нападать… а если и нападёт, сомневаюсь, что смогу что-то ему противопоставить. Значит, нужно заняться своим делом.

Чтобы всё не вышло зря.

Под усиливающийся понемногу стеклянный звон, сжимаю колбу в ладони и начинаю гипнотизировать её взглядом. Ну… это у нас пыль из толчёного растения, какого-то цветка. А мне нужно, чтобы она стала… чем?

И правда, а чем она должна стать-то? И что вообще стоит вкладывать в это «должна стать»? Прямой приказ «соединись с плащом» не работает, сразу проверил.

Вот я снова одну руку держу на поглощающем свет плаще, во второй — склянку с лучистым порошком… погодите-ка. Если одно свет поглощает, а второе излучает… не может ли это стать общим местом для двух совершенно разных ингредиентов?

— Загляни-и… — вдруг гудит за спиной подкроватный монстр. — Вглу-убь…

Подношу склянку с пыльцой к глазам. В голове всё та же мешанина из букв, свет вокруг, кажется, померк ещё сильнее, а тени по углам комнаты обрели отчётливые искорёженные формы.

Но нет времени бояться почём зря. Вглядываюсь вглубь склянки, в чёрно-золотистые искорки. Ну же, давай! Чтобы изменить его суть, в неё нужно проникнуть.

Получается! Спустя несколько секунд чувствую, как зрение плывёт, мысли меняют ход, а рука изо всех сил сжимает колбу. Чувствую, что я… что я что-то иное.

Как приятно расти мне в тенистых лощинах, впитывая отблески лунного света в капельках росы. Как я в предвкушении жду стайку полуночниц. Они опыляют меня, разнося семена по всей округе.

Скоро нас здесь будет много… Системный дух наполняет мои листья, цветы…

Стоп! Сжимаю всю волю в кулак. Ещё чуть-чуть, и потеряю себя в этих тягучих неспешных «мыслях» растения. Но мне нужно другое.

Нужно вычеркнуть навсегда это прошлое. Отрезать лишнее.

Пробую разогнать эту тяжёлую сонливость. Я создан не для прозябания среди травы. Я могу стать чем-то большим! Чтать частью могущественного артефакта, отдать ему свой системный дух.

Получая взамен новое место в истории. Место части нового, невиданного, плаща, который повидает мир, который послужит множеству правильных дел. Будучи цветком, или глазной пылью, я никогда не добьюсь подобного!

Но как это сделать?..

Я снова осознаю себя сидящим за столом. И теперь склянка в моей руке полна уже не порошка, нет. В ней, запертая деревянной пробкой, бурлит и клубится сиреневая энергия! Бурный водоворот, целиком заполнивший собой ёмкость и готовый вырваться в любой момент.

Но я чувствую и что-то ещё. Что-то… в области штанов. Что за чепуха?

Отпускаю плащ, который, кажется, тоже дрожит от предвкушения. Ныряю в боковой карман штанов, откуда и исходит необычная пульсация силы. Камень души!

Вот что это. И верно, стоит мне достать его, как он начинает буквально рваться из рук в сторону заполненной энергией колбы.

Разбитое зеркало. Путь возможностей: Вы находитесь в достаточно высокоэнергетическом месте, чтобы вызвать резонанс пустоты. Вы можете усилить любое творение активной энергией камня духа!

И, не успел я задуматься, как вдруг…

— Береги-и-ись!..

Дзинь!!!

В ушах что-то лопается. А тени по углам комнаты будто оживают, чернота обретает твёрдость — и сразу несколько корявых ломаных рук тянутся ко мне!

Время будто спрессовывается в один миг. Краем глаза вижу, как из-под кровати выстреливают мощные лапищи, покрытые чёрной спутанной шерстью… И открываю склянку, буквально вбивая её горлышком в ткань плаща.

— Это моя-а-а комната-а-а!!! — ревёт бабай за спиной. Уши закладывает, но даже сквозь рёв я слышу треск битого стекла. Вижу, как гаснет лампа на столе.

Теперь только маленький бесформенный камушек, рвущийся из моих рук, освещает комнатку, утонувшую в тенях. Вокруг становится очень холодно, всё тело бьёт крупная дрожь.

Но уже нельзя отступать! Рыча от злости на ублюдков, которые мне всё время пытаются помешать, вдалбливаю камень в место, где расположена застёжка плаща.

Плащ тоже сияет — но не ярко и чисто, а тусклым сиренево-голубым светом, от которого будто даже светлее не становися.

— Плоть!!! — слышу визгливый шёпот за спиной. — Свежее мясо!!!

— Дух!!! Сила!!!

— Во-о-он отсю-юда!!!

Ну же, ну, давай, камушек! Ты ведь и был часть духа, бестелесной сущности. Так войди духом в этот сраный плащ, из-за которого меня сейчас могут прикончить!

Поздравляем! Вы успешно…

Даже не дочитываю. Раз Система поздравляет, значит, есть за что. Плащ переливается сиренево-синими волнами, дрожит под ладонью. Чувствую, как лишился целой прорвы сил.

Судорожно оборачиваюсь, стараясь разглядеть во тьме хоть что-нибудь. И вижу, как к лицу летит тощая дымная рука с крючковатыми когтями-саблями!

И как её на лету перехватывает и рвёт в клочья мохнатая лапища. А ало-золотые глаза смотрят прямо на меня.

— Уходи-и-и! Пока ты ту-ут, они не остановятся!

Долго меня упрашивать не надо. Нашариваю внутренним взором Шаг в пустоту и отменяю ко всем чертям едва не убившую меня способность.

Всё возвращается в норму. Тени — снова тени, робко прячущиеся по углам. Лампа на столе снова горит ровным тёплым светом, создавая в комнате вечерний уют. На кровати всё так же аккуратно разложены вещи, с любовью сделанные Камиллой.

Только склянка у меня в руках пуста, да плащ из просто тёмного стал абсолютно чёрным — настолько, что даже с расстояния в полметра мне трудно долго на него смотреть.

А стоит на секунду отвести взгляд, как всякое желание снова посмотреть в его сторону, тут же ненавязчиво исчезает.

Всё получилось. Всё в порядке… Кроме того, что прямо здесь и прямо сейчас наверняка продолжается невидимое сражение подкроватного монстра из детских страшилок и жадных до моей плоти теней.

— Э… Эльмея! — дрогнувшим голосом зову самую боевую единицу нашей команды. — Скорее!

Девчонка врывается в комнату мгновенно.

— Я чувствовала вспышки в астрале! — напряжённо говорит она, а меч в её руках уже «сканирует» комнату кончиком лезвия. — Что тут…

— На меня напалитеневые твари! — перебиваю её. Нет времени. — Но какой-то тип, назвавшийся Бабаем, кинулся меня защищать. Они наверняка всё ещё тут!

Понимаю, что звучу как совсем поехавший, но сейчас это неважно. Я не привык просто бросать тех, кто почему-то бескорыстно сделал мне добро. И это чудище тоже не брошу!

Эльмея, кажется, понимает всё без лишних слов. Тут же вскидывает свой меч, и он вспыхивает синим пламенем. Дрожит в руках… И она протягивает меч мне.

— Нельзя бить наугад! — её голос звенит. — Духи легко защитятся. Ты должен… Бери скорей!

Понял. Мои ладони ложатся на горячие руки Эльми, я перехватываю полыхающую рукоять. Ладони жжёт, но это можно вытерпеть.

Шаг в пустоту!

Мир снова меняется мгновенно. Комната погружается во тьму, ото всюду доносятся визги, безумный хохот, рёв Бабая.

Тяжёлый, отчаянный рёв раненого зверя.

Но я вижу их. Ведь теперь в моих руках не просто сияющий меч — я сжимаю полосу ярко-синего огня, сияющего как электросварка. Глаза почти слепнут, но и твари исходят истошными воплями.

— Решили мной поужинать, сволочи⁈ — рычу, накачивая себя гневом. — Ну так подавитесь!!!

Единственный взмах — и волна полупрозрачного пламени окутывает комнату, разрывая дымные руки и щупальца в клочья. Огненная дуга в ладонях тут же распадается, исчезая и погружая всё в темноту.

Но это уже совсем другая темнота. Не та, твёрдая и хищная, пытающаяся дотянуться до моей живой плоти. Обычная ночная темнота, спокойная и уютная.

Где-то в этой темноте слышу, как хрипит и ворочается массивная туша.

— Ты-ы… рисковал… — едва разборчиво ворчит Бабай из дальнего угла. — Зря-а…

— Это ещё почему? — непонимающе спрашиваю в темноту. — Они бы сожрали тебя!

— Я всё равно умру-у… Скоро, да. В до-оме, в котором нет ма-аленьких, Бабаи жить не мо-огут. А идти мне… некуда.

— Так ты что, — с опаской пячусь к столу. — И правда жрёшь детей? Как в сказках?..

Оказалось, что нет. Ползя по темноте обратно под кровать, существо объяснило мне, что буквально сожрать может только того, кто целиком попадёт из вещного мира в…

Он назвал это Страной Кошмаров. Я толком не понял, о чём речь, но попадают туда только дети, и только умирающие во сне.

И при этом — творившие при жизни всякие безобразия, причём постоянно и с удовольствием. Иные мирно уходят в Страну Грёз. Ну и муть…

— Обы-ычно я питаюсь детским зло-ом, не-енавистью… За-авистью. А в замен насылаю кошма-ары, плохой сон… Делаю такого хулигана чуть бли-иже к Стране Кошма-аров. Но сам никогда не убиваю… Иначе давно бы обезу-умел и стал… как вот э-эти…

— Ну хорошо. — взмахиваю ладонью, решая, что экскурса в охренительные истории мне на сегодня хватит. — А сейчас-то что тебе мешает перебраться в другой дом и шугать детей там?

В ответ уже из-под кровати слышу тяжёлый трубный вздох.

— Всё за-анято. У ва-ас тут строго с этим… В вашем селе-ении. Ваш Управи-итель каждому из на-аших отвёл своё место. Я жил в вашем до-оме слишком… до-олго… Слишком привязался к ва-ам. Не успел… на ротацию. А теперь вы вы-ыросли…

Ого. Не думал, что этот поехавший старик умудряется кошмарить даже местную домовую нечисть. Похоже, самих селян ему на старости лет стало мало… Бр-р!

Нет, точно надо отсюда сваливать подальше. Этот Управитель мне вольной жизни ни за что не даст. Особенно после того, что я собираюсь сделать.

— Слушай! — осенила меня очевидная, казалось бы, идея. — А чего ты в трущобы не уходишь? Ну, к малолетним уголовникам. Там Управитель, кажется, не лютует, да и плохих детей полно?

Мне сейчас показалось, или он усмехнулся?

— То, что я такой… — прогудело существо. — Не зна-ачит, что я упива-аюсь вашими страданиями! А там… Там живут те из на-ас… кто упива-ается. Те, кто любит смерть!

Да что за клоака такая, эти трущобы⁈ Я же просто в деревне, не в каком-нибудь мегаполисе, где в трущобы закономерно стекается вся грязь города. Это — просто селение на пару тысяч человек.

Так откуда такой концентрат дряни?

Но увы, подумаю об этом я как-нибудь потом. Звон в ушах вновь нарастает, а Бабай нервно ворочается во тьме. Во тьме, которая, кажется, опять сгущается и становится всё глубже.

— Уходи-и… Ты всё дальше заходишь за грань поло-оженного. Всё глу-убже. Темне-ее. Страшнее. И… спаси-ибо тебе. Теперь, когда я умру-у… Быть может, я смогу стать твоим духом храни-ителем…

Чего? Да сколько можно информации за один день⁈ Каким ещё духом хранителем?

Ответ, на удивление, дала Система:

Вы спасли разумного духа, обитателя Области Снов. Тем самым ваша связь значительно укрепилась. Если спасённое вами создание и вы сами того пожелаете, дух после гибели может пройти цикл перерождения и стать вашим личным Духом-хранителем.

Вот так вот, значит. Вот тебе и последствия действий.

Ведь, если бы не способность погружаться в эти злосчастные слои реальности, я бы физически не смог узнать о существовании этих духов. Если бы не возможность трансмутации — и не подумал бы использовать Шаг в пустоту в комнате. Зачем?

Ну а без знакомства с Эльми… ну, скажем так, сейчас бы всё, что мне оставалось, это сидеть с матерью в комнате и грустно думать, что я бросил на смерть того, кто попытался меня защитить.

— А ты точно детей не жрёшь? — с недоверием спрашиваю его, вглядываясь в сгущающуюся тьму.

— Кляну-усь бессмертной душо-ой!

Замерцавшие обрывки системных сообщений дают понять, что клятва серьёзная. Киваю. Перед тем, как вернуться в нормальный мир, задаю последний вопрос:

— А в каком виде ты переродишься-то? Тоже подкроватным монстром?

— А это уже зависит от тебя-а… Вариантов несчётно.

Пожимаю плечами. Ничего определённого, но хотя бы снова не станет пугалом для детей. В таком случае… почему бы и нет? Он без лишних вопросов ринулся защищать свою территорию и меня вместе с ней. Общий язык мы нашли.

Глупо отказываться от потенциальных возможностей, когда не знаешь, доживёшь ли до завтра.

— В таком случае, даю добро. — улыбаюсь во тьму. — Надеюсь, ещё свидимся.

— Обяза-ательно… свидимся… — эхом отвечает темнота, и я возвращаюсь в реальность.

Здесь меня уже ждут Эльмея и Камилла, не сводя тревожного взгляда с места у стола. Стоит мне появиться, как последняя бросается с объятиями.

— Эльмея рассказала мне… — шепчет она. — Ты опять рисковал собой?

— И преуспел! — улыбаюсь я в ответ. — Ты даже не представляешь, мама, насколько. Сейчас расскажу!

— А… а меч-то куда делся? — задумчиво вопрошает Эльмея, нарезав круг вокруг нас. А правда, где он?

Пожимаю плечами.

— Видимо, там и остался, распавшись от удара.

После моего краткого рассказа о том, что же со мной всё-таки произошло, обе дамы стали смотреть на меня с новым уважением… а Эльмея, кажется, даже с лёгкой завистью.

— Хранителя себе нашёл, хорош! — поджимает она губки. А затем, встряхнув волосами, бросает: — Хотя ладно, они у многих практиков есть! Духи, духовные звери, разумные артефакты — пруд пруди! А твой пока помрёт, пока переродится… растить его ещё.

— Но всё равно, Авий, — Камилла, в отличии от девчонки, не завидует, поэтому говорит лишь с одобрением. — Это прекрасно! Кажется, твоему брату отец тоже обещал купить Хранителя, если торговля нынче пройдёт хорошо. Ну так он-то на пять лет тебя старше.

— Пф-ф, купить! — бросает Эльми с нескрываемым презрением. — Я, конечно, знаю, как вы, смертные, охочи до лёгкой силы и быстрой славы… Всё время торопитесь. Но покупать… соратников! Тьфу!

Мне, хоть я и не обладаю вечной жизнью, отчего-то сразу подумалось так же. Одно дело собаку купить, или кошку. Зверьё как зверьё. Но ведь духовные животные, как и духи, судя по всему, разумны!

Пусть и обладают разумом, явно отличным от человеческого, или яндарильского. Но всё-таки. Торговать разумными существами — точно не по мне.

Сегодня ты торгуешь «разумным зверем», а завтра — объявляешь зверем своего собрата и торгуешь уже им. Судя по выражению лица Эльмеи, она того же мнения.

Впрочем, сейчас это не моё дело. Я-то, кажется, нашёл себе потенциального соратника в бою… Да ещё такого, кто знает Авия с рождения. Раз уж он тут так долго под кроватями прятался.

— Я и не знала, кстати, что у нас в доме бабай поселился. — растерянно протянула Камилла.

— Ага. И, судя по всему, давно.

— Так вот чего ты всё на кошмары жаловался, когда начал с трущобными водиться. — Камилла довольно улыбается. — Даже духи тебя отваживали от этой шпаны!

— Понимаю, не дурак. — улыбаюсь в ответ. — Ну ничего. Если у нас всё удастся, недолго им осталось весело жить за чужой счёт. Давайте-ка уже посмотрим, что там за плащ такой особенный у меня вышел.

Подойдя к абсолютно чёрному плащу с маленьким камнем на застёжке, сразу замечаю, что камень потемнел и налился фиалковым цветом. Стал похож на глаза Эльмеи.

Но настоящий шок ждал меня, когда я открыл-таки системное окно. Вот тебе и первая трансмутация…

Глава 21 Ночная вылазка

[Одеяние призрака. Привязка: Авий Эолан]

Привязка плаща видна только владельцу.

Масштабируемый предмет. Ступень развития: Примитивная поделка.

Редкость: Уникальный.

Уже от этого потока логов, которого и в помине не было у простецкого плаща неприметности, сердце наполнила радость. Я сумел создать что-то действительно уникальное! Вон, и Система говорит о том же…

Но впереди меня ждало описание свойств артефакта.

Одеяние, созданное путём глубинной трансмутации самой сути его элементов. Высвобожденная из Камня духа мстительная душа напитала его остатками своей силы, а гибнущие враги мастера-трансмутатора скрепили чары энергией смертей.

Прошлое предмета разорвано и искажено, потому в будущем он способен неоднократно измениться. Но какой ценой?

Свойства:

Неприметность: Того, кто носит Одеяния призрака, труднее заметить и легче забыть, Система отводит глаза слабых духом. Предмет создан с любовью, эффективность повышена.

Чёрное на чёрном: В тёмное время суток эффект скрытности пятикратно усиливается, а владелец плаща может недолгое время избегать даже внимания сильных мира сего.

Бесследность: При переходе в нематериальный план бытия свойства плаща не перестают действовать, а точку перехода труднее отследить.

Гибельная привязь: Если кто-то наденет предмет без разрешения владельца, все его свойства начинают действовать обратным способом, а владелец тут же узнаёт об этом и может сторонними системными умениями отследить вора на любом расстоянии.

Стёртая память: Предмет способен на дальнейшее развитие путём трансмутации. Требуется:???

На этот раз Разбитое зеркало молчит, не сообщая мне о требованиях для улучшения предмета… Но боги, какая разница? Успею ещё разобраться!

Сейчас же я получил буквально то, что мне нужно, так ещё и с очень приятными бонусами. Не став скрывать чего-либо от Камиллы и Эльмеи, тут ра рассказал им о том, какую необычную штуку я создал.

— Потрясающе! — Камилла посмотрела на меня с такой гордостью, которую трудно описать словами. — Сынок, это… Я так рада за тебя! Если Система благословила тебя на создание Шедевра при первой же работе, значит она прочит тебе будущее великого ремесленника… Ты сможешь на сто голов превзойти и меня, и даже моего отца.

— Шедевр? — переспрашиваю, столкнувшись с неизвестным термином. — О чём ты?

— Пф-ф! — Эльмея, на лице которой лёгкая зависть смешалась с явным восхищением, поджимает губы. — Неуч… но талантливый для смертного! Шедевром называют первую созданную мастером уникальную вещь. Новое зелье, клинок, уникальный навык, выработанный культиватором для обучения других. Да даже если плотник выстроит, скажем, выдающийся корабль, которому нет аналогов, это будет его Шедевром.

Камилла согласно кивает. Вот как, значит. По-новому гляжу на чёрный плащ с фиолетовым округлым камнем на месте застёжки и едва заметными символами вдоль ворота. Выходит, это — мой Шедевр?

Первая по-настоящему новая и необычная вещь, которую я привнёс в этот мир? Система никаких достижений не выдаёт… но не всё ли равно? Главное, что я сумел провести свою первую трансмутацию. Разобрался, как это вообще должно работать.

А значит теперь смогу сделать подобные плащи и для Эльмеи с Камиллой. Увы, без духовного камня в основе и «энергии смертей» голодных ублюдков, решивших полакомиться моей кровушкой.

— Не уверен, что тут так уж велика моя заслуга. — пожимаю плечами. — Хотя, без моих уникальных достижений мы бы и Эхо не прибили, и голодных духов я бы не привлёк. Но всё-таки главное тут — сложившиеся обстоятельства.

И помощь Бабая, конечно. Мельком гляжу под кровать, ничуть не забывая, кто по какой-то неведомой причине решил прикрыть мне спину.

— И в наших силах сделать эти обстоятельства благоприятными! — улыбается Эльми. — Так что я пойду поем… ну и рассчитываю на плащик для себя, конечно. Чую, мой меч понадобится тебе в логове этих сволочей!

Это уж точно. Особенно если придётся и там использовать Шаг в пустоту. Судя по обмолвке Бабая, в трущобах его диких сородичей пруд пруди. А значит, опасность там представляют не только Старшие и их шестёрки.

Вторая трансмутация прошла настолько элементарно и обыденно, безо всякого превозмогания и тяжести, что вернувшейся от кузнеца Камилле оказалось нечего и рассказать.

Просто погрузился, уже опробованным методом вторгся в «память» цветочной пыли, только отмахнувшись от идиотского желания стать цветком и расти где-нибудь в лощине.

Ну а потом высвободил сиреневую энергию, которой стала пыль со стёртым прошлым, после чего плащ потемнел и изменил свойства.

[Грубый плащ полуночника]

Редкость: Редкий.

Простой плащ, изменённый на глубинном уровне. Трансмутация позволила изделию перенять часть свойств и сути ночного цветка черноцвета.

Свойства:

Неприметность: Того, кто носит Одеяния призрака, труднее заметить и легче забыть, Система отводит глаза слабых духом. Предмет создан с любовью, эффективность повышена.

Полуночник: В тёмное время суток эффект скрытности троекратно усиливается, а владелец плаща может недолгое время избегать даже внимания равных.

Вот и всё. Вещица отличная, желаемый эффект достигнут — но усиление не в пять раз, а в три, и работает только на «равных», а не на тех, кто «сильнее», чем бы эта сила не измерялась.

Зато описание даёт мне ещё одну крупицу важной информации. Выходит, трансмутацией я отделил свойство цветка от его растительной природы, тем самым сумев перенести его на другую вещь.

В то время как алхимики, выделывая из цветка порошок, наоборот, как-то его выворачивают — раз при втирании в глаза он улучшает зрение в темноте, а не даёт скрытность. Но основу, пыль из цветов, сохраняют, ни во что иное не превращая.

Интересно, но тут ещё совсем непаханное поле. Я буквально ничего не смыслю в таких глубоких уровнях воздействия на вещи. Ведь наша земная наука, конечно, тоже давно способна вторгаться в природу вещей и разделять их на составные свойства…

Но совершенно иным образом. С помощью огромных лабораторий и заводов, а не ритуалов, в ходе которых тебя могут заживо сожрать.

К концу дня Камилла успешно избавилась от второго меча, Эльми получила взамен новое оружие — изящный полуторник с прямым тонким лезвием, широкой овальной гардой и колющим остриём, который вряд ли изготовили в этой глуши. Ну а я сделал для всех нас, да ещё с небольшим запасом — чтобы отработать навык — плащи полуночника.

— Значит, план такой. — мы собрались за поздним ужином, когда за окном уже почти стемнело и все успели поспать пару часиков. — Я, хоть многое и забыл, кое-как устройство порта и трущоб помню. Мы пройдём к границе, отделяющей внутреннюю территорию, где обитают Старшие и куда нас никогда не пускали, от территории подопечных, которым больше некуда идти. На этой границе обычно есть караул… но как раз этот караул старается быть наиболее заметным, чтобы никто из малолетних и думать не смел лезть к Старшим…

Моя идея заключается в том, чтобы в плащах обойти именно эти внутренние патрули, и забросить злосчастную цепочку, ради которой я чуть не помер, именно к Старшим. Чтобы у них точно не вышло просто свалить всё на тупоумных шестёрок, мол мы тут не причём.

Если Висельник найдёт свою вещь у кого-то из главарей, а остальные ещё и отпираться начнут, это вызовет максимальный кипиш, чего мы и добиваемся.

Примерное устройство трущоб мне подкинула память Авия, и устроены они весьма интересно. Видимая сверху часть, соседствующая с берегом и портом, регулярно затапливается. Но она же служит этаким «волнорезом», не дающим тонуть другой части. Расположенной внутри выточенных в скалах пещер, в вечной полутьме.

Там, невидимые сверху «приличным господам», не желающим видеть лишнего, и обитают Старшие. Выросшие отщепенцы, так и не захотевшие стать нормальными людьми. Но оказывающие деревне некоторые «полезные услуги».

Эльмея слушает меня спокойно, и даже с предвкушением. Кто-кто, а она точно не станет делать противнику скидку на возраст. Сама привыкла сражаться с ранних лет.

Камилла, конечно, беспокоится за нас. Но, судя по всему, наш недавний разговор что-то изменил в женщине. Невзирая на тревогу и лёгкую бледность, мой план она поддерживает и активно даёт подсказки о том, как добраться до самого порта, обходя караулы стражи.

Горячо поблагодарив Камиллу, ещё раз обрисовав детали нашей вылазки, мы с Эльмеей переоделись в удобные штаны и рубахи — благо, телосложением мы достаточно схожи, и моя одежда подошла обоим — накинули поверх плащи, и были готовы выступать.

— Давайте только без долгих прощаний! — строго посмотрела на нас Камилла, стоило Эльмее начать раскланиваться, благодаря за гостеприимство. — Долгие прощания — это не к добру. Вы уже через пару часов снова должны быть дома, прощаться ни к чему. Пусть вам сопутствует удача, дети мои.

— С… спасибо, леди Камилла. — всё-таки отвесила глубокий поклон Эльми. — Да благословит нас всех госпожа Линоран. Она наши замыслы точно одобрила бы.

Вот уж не сомневаюсь. Стравить двух своих врагов посредством вылазки в тылы с риском для жизни — чем не повод для богини войны нами гордиться?

— До встречи, мам. — машу рукой на прощание. — Скоро увидимся. А уже утром Висельник приплывёт в грот и начнёт свои поиски. Пусть поищет…

Мы улыбаемся друг другу, и уходим в ночь. Втерев напоследок остатки пыли черноцвета в веки — тьма за окном сразу стала не такой непроглядной.

Небо сегодня пасмурное. Сезон штормов близится к завершению, но море всё ещё неспокойно. И это нам только на руку — в промозглую сырую погоду желающих патрулировать уж точно меньше, чем в тепло и под луной.

В этом мы убедились очень скоро, запросто проскользнув в тенях вдоль дороги мимо караула из пары стражников, сонно зевающих и лениво переругивающихся о том, кому сегодня первым идти в койку.

— Бездарные паразиты! — одними губами шепчет Эльмея, глядя им вслед. — У нас бы за такое их прирезали на месте, да ещё и похвалу бы за это получили. Только поэтому к нам уже сотни лет не могут влезть никакие шпионы!

— Настоящие шпионы делают свои дела деньгами и агентами влияния. — улыбаюсь в ответ. — А не шарятся по кустам, как мы.

Ничего не ответив, Эльмея тенью скользнула вперёд. Наши плащи неплохо действуют и на нас — вот между нами три метра, и она уже сливается для меня с сухой придорожной травой.

Моё одеяние, со слов девушки, работает ещё лучше — от попыток пристально меня разглядеть возникает неявное желание посмотреть куда-нибудь ещё, опасение, что упускаешь что-то важное… но где-то в другом месте.

Эффекты плащей, вместе с нашей собственной ловкостью, помогли без происшествий избежать ещё аж трёх патрулей по дороге к порту.

Многовато стражи-то, на одну деревню. Видимо, Управитель очень уж печётся за то, чтобы по ночам шпана из порта не поднималась в деревню и не творила там произвол сверх меры.

Меры, которую он же им и дозволяет. Удобно устроился. Интересно только, насколько это всё нравится самим Старшим.

— Порт у вас, конечно… м-да. — вздыхает Эльмея. Я лишь пожимаю плечами, внутренне совершенно согласный.

Хоть деревня и раскинулась весьма обширно — скорее даже не деревня, а небольшой городок на тысячу-другую человек, но всё-таки судоходство тут явно не самое оживлённое.

Мы присели за углом какого-то приземистого глинобитного сарая — склада, или сторожки, так не разберёшь. Впереди — плавно спускающаяся в бухту дорога, вымощенная, как ни странно, деревом. Вообще, именно здесь, в порту, единственное место, где в строительстве активно применялись брёвна.

В порту тишина. Единственная верфь пустует — за прошедшую неделю ремонт судна, стоявшего в ней, кажется, закончили, и оно куда-то делось. Пусты и два мощных грузовых причала, сколоченных из толстых стволов…

Что никак не помешало недавней буре подломить один из них. Уже третий день его чинят, но по ночам работы не ведутся.

Лишь в окне длинного приземистого здания, явно тоже относящегося к порту, горит свет — но далеко от нас, так что плевать.

— Темно, хоть глаз выколи. — задумчиво протягиваю я. — Без черноцвета вообще ничего бы не увидели. Значит, если здесь есть патрули — они либо ходят с факелами, и это хорошо…

— Либо тоже используют черноцвет. — подхватывает шёпотом Эльмея. — И это плохо… для них.

— Почему это?

— ет, всё-таки ты совсем неуч. — в темноте едва различаю её улыбку. — Я-то — яндарил, да и первую ступень Закалки уже прошла. Мы видим во тьме не то чтобы хорошо, но заметно лучше вас. А подземники, дети Думанта, вообще как днём.

Удивлённо взираю на явно довольную произведённым эффектом девчонку. А какого хрена она сразу мне об этом не рассказала⁈

— Да так… — хихикает она в ответ на этот очевидный вопрос. — Ты же не спрашивал…

Грёбаные подростки. Лишь бы выпендриться в нужный момент. Не вижу в темноте, но почему-то уверен — она сейчас вся лиловая от удовольствия. Да уж.

— Что ещё ты мне не рассказала? — присаживаюсь спиной к стене барака. — Слушай, давай всё обговорим здесь, пока не вляпались ни во что. Хочется точно знать, чем мы располагаем.

— Да можешь без этой обходительности. Я понимаю, к чему ты клонишь. — она опускается рядом, ни на миг не забывая сканировать взглядом пространство вокруг и не повышая голоса. — Боишься, что я подведу в трудную минуту из-за проклятия?

Куда ж без этого? Я и за свои силы опасаюсь — хватит ли их, чтобы провернуть дело, если ещё пару дней назад я толком не ходил. Пусть сейчас я чувствую себя просто слабым и неспортивным, но в целом нормальным подростком… кто знает, каков мой реальный предел. А о её проклятии я вообще толком ничего не знаю.

— Не то чтобы боюсь. Но точно хочу знать, в чём наши сильные и слабые стороны.

— Моё проклятие нам не помешает. Оно чем-то похоже на твою болезнь. Бьёт по мне тем сильнее, чем дольше я не становлюсь сильнее сама. Последние два дня у нас были… довольно насыщенными.

Вот, значит, как. Если это проклятие сделали таким сознательно, звучит как довольно хитрая система.

— Расчёт на то, что ты либо погибнешь, пытаясь выиграть в этой гонке за силу, либо дальнейшая Закалка станет настолько трудной и долгой, что проклятие ударит с силой, которую ты не выдержишь?

Эльмея взглянула на меня, кажется, с искренним удивлением.

— Вот ты неуч, а схватываешь всё на лету, Авий. — с одобрением протянула она. — Ты прав. Оно должно не дать мне затаиться надолго с одной стороны, и стать слишком сильной — с другой. Так им легче всего меня выследить и поймать. Твари!..

Губы Эльмеи сжались, рука легла на рукоять нового меча, с которым она успела потренироваться совсем немного, но чувствует себя явно комфортно. Так, вот только лишних нервов тут не надо.

Аккуратно кладу ладони на сжатую руку девушки. Заглядываю ей в глаза.

— Всё хорошо, Эльми. Мы ведь поклялись, значит я помогу тебе уйти от их преследования. Твоя богиня ведь не зря просила довериться мне.

— Д… да. — помолчав немного, она кивает. — Ты прав. Госпожа Линоран… Не избрала бы кого-то, в ком не разглядела потенциала. Так что давай побыстрее разберёмся с этими малолетками, а затем уж как следует подготовимся… к новым вызовам.

Увы, ничего подходящего у Эльмеи в закромах больше не нашлось. Но и обострённого ночного зрения более чем достаточно. Впереди всё ещё шёл я, но теперь был уверен — прикрывающая меня девчонка не проглядит опасность.

Слева от неказистого порта с парой причалов и верфью, лежат трущобы. Их внешняя часть — «дом нищих», как его называл Авий и его дружки.

Там селятся беспризорники, беглые дети из других деревень, всякие попрошайки и воришки. Те, кто чаще всего нарушает покой деревни, но в таких мелких масштабах, что Управителю это только на руку.

К тому же, именно там живут «водолазы». Не сытые бездельники, каким был Авий, а полноценные — бесправные рабы старших, всё своё системное развитие выстроившие вокруг глубинных погружений за системным жемчугом, моллюсками и алхимическими водорослями.

Когда они достигают возраста, в котором развитие резко замедляется, или калечатся — их просто изгоняют из трущоб и из деревни. Во всяком случае, так считал Авий. Тех же, кто что-то из себя представляет, самих принимают в Старшие.

Эта честь — мечта всех нищих, беглых и убогих. Но достижима она лишь для единиц. Шансов сдохнуть на глубине намного больше, Сам Авий яркий тому пример.

Здесь, на берегу, плотная утоптанная земля сменяется илистой вязкой жижей. Утонуть — не утонешь, но без следов пройти почти никаких шансов.

— Но мы всё-таки постараемся. — улыбаюсь Эльмее. — Знаю я тут пару тропок…

Ну как я. Покойный Авий — спасибо ему за хорошую память и отсутствие топографического кретинизма.

Игнорируя обе явных тропинки, ведущие от порта к трущобам… и посыпанные мелким песком, чтобы уж точно никто не ушёл незамеченным, сворачиваю прямо к вертикальной каменной стене.

Широкая тут бухта — метров сто, если не больше, и почти всю занимают трущобы. И кое-кто из местных жителей имеет достаточно энтузиазма и самоуважения, чтобы не шлёпать по грязи.

— Ого! — усмехнулась Эльмея, когда мы ловко пробрались среди зарослей ярко-зелёной колючей травы и вышли вдруг к уложенной плоскими камнями тропке. — Неплохо, неплохо.

Это ещё что. Главное, что здесь, под мрачным каменным навесом, ещё темнее, чем на самом берегу. Так что, не встретив ни единой живой души, мы быстро и тихо оказались посреди «дома нищих».

Войти сюда получилось легко. Но вот дальше мы быстро поняли, что что-то не так в этом месте. Что-то не вяжется с обычным сборищем оборванцев.

Глава 22 Первая расплата

Авий никогда не бывал в трущобах ночью. Как только местное светило клонится к морю, всех «отходников», тусующихся здесь лишь временно, вышвыривают. Остаются только те, кому больше некуда идти.

Странно это. Нет, разумное объяснение есть, и Авий не раз его слышал — мол, если тут будут шастать все подряд, в темноте легче пробраться и стражникам, и ворам извне, и прочим мутным типам.

А сил и дисциплины для строгих патрулей и дознания каждого у обычных беспризорников нет и быть не может.

Только вот стоило нам с Эльми как следует осмотреться в потёмках этого «города под городом», как быстро стало ясно, что это нихрена не так.

— Какого демона у них оружие лучше, чем у городской стражи⁈ — беззвучно прошептала Эльмея, когда мы с ней забрались в очередные колючие кусты между двумя покосившимися халупами.

Мечи проскользнувших перед нами патрульных действительно по виду ничуть не хуже того, который Камилла купила у кузнеца для Эльмеи.

И уж точно лучше, чем сомнительные булавы и палицы сельской стражи.

Но меня больше смущает то, что патрульные пары, не имея вообще никаких источников света, ходят быстро и тихо, будто на дворе ясный день, а не ночная темень.

Это ж сколько черноцветной пыли должно уходить на каждый патруль? Или они пользуются чем-то получше?

— Понятия не имею. — также тихо шепчу я. — Но внешние патрули такими не были. Значит, они не стремятся показывать свою силу чужакам.

Когда мы только проникли в эту клоаку, забравшись под скальный навес, нас встретил звонкий храп из корявых хибар, илистое месиво, и сонные расхлябанные подростки, уныло дремлющие, опёршись на кривые копья.

Хоть такая «стража» вызывает разве что смех, но мы всё равно постарались проникнуть вглубь, соблюдая максимум осторожности. И не прогадали.

Ведь, стоило нам преодолеть первые «слои» жилых нагромождений, которые язык не повернётся назвать домами, как всё резко изменилось.

— Ещё и дороги у них тут вымощены! — продолжила шептать Эльми, яростно оттирая с обуви малейшие пятна грязи. — Умники. Если кто из внешнего кольца, утопающего в иле, вылезет на такую дорогу, тут же наследит…

Кривые, но действительно мощённые — явно руками самих местных — дорожки. Тихие патрули, не выпускающие из рук тонких коротких клинков, блестящих идеальной заточкой в тусклом свете. Приглушённые голоса, доносящиеся из многих домов.

— О, я был прав. — аккуратно трогаю девушку за плечо. — Четвёртый уже патруль прошёл, и все с одинаковым интервалом. На перебежки у нас по три минуты, значит.

Дисциплина, попросту невозможная для толпы голожопых оборванцев. И такая, какую Авий тут никогда не видел днём. Сомневаюсь, что всё это тут вымостили и наладили за месяц, а значит Авия, как и других деревенских, просто аккуратно не допускали к таким знаниям.

Интересно, насколько всесильный Управитель в курсе происходящего? Ему точно нужна под боком сила, способная мостить дороги, закупать вооружение и налаживать регулярное патрулирование?

Очистив сапоги и дождавшись очередного патруля, перебегаем от этого двора к следующему. Тут на паутине верёвок сушится рваная убогая одежда. Среди этих тряпок делаем очередную передышку.

— Что-то я уже не уверен, что Висельник тут кому-то всерьёз навредит. — я усмехаюсь.

— Ну и плевать. — Эльмея ни на миг не прекращает сканировать взглядом пространство. Теперь она, как более опытный лазутчик, ведёт меня, а не наоборот. — Значит, подохнет тут. Влезет в секреты этих уродов, и уже не вылезет.

Это, конечно, замечательно. Главное, чтобы сумели вылезти мы сами.

Ведь если так патрулируют обычные жилые кварталы, то что происходит в логове Старших?

Новый патруль — и новая перебежка. Лачуги на коротких толстых сваях, чтоб не затопило в шторм, смыкаются всё теснее, не давая толком пролезть между стенами. Всюду балкончики, пристройки, навесы, самодельные перекрытия, примазанные к самодельным домам.

Наверное, как-то так на Земле выглядят бразильские Фавелы. Только там больше металла и сайдинга, и провода повсюду.

— Жизнь кипит. — мрачно бросает моя спутница. И это чистая правда.

Сонный храп измотанных работяг остался там, во внешнем контуре. Здесь, под мощным скальным навесам, из зданий всюду доносятся иные звуки.

Женские стоны — далеко не всегда с нотками удовольствия. Азартный галдёж игроков во что-то вроде местных карт. Мрачные споры пьяными голосами — в том числе ещё совсем мальчишескими, только начинающими ломаться.

Если в деревне и окрестностях живёт несколько тысяч человек, то здесь — не меньше нескольких сотен.

Среди свайных халуп как дворец возвышается большое глинобитное здание. Основания стен явно подточены водой и не раз восстановлены, крыша устлана толстым слоем то ли тростника, то ли камыша. Но в маленьких окнах горит свет, а гвалт весёлой пирушки разносится на квартал вокруг.

У входной двери, прислонившись к стене, стоит широкоплечий детина, опираясь на длинную дубину, толщиной с мою руку… И стоило мне взглянуть прямо на него, как в ушах грянул резкий стекляный звон.

А голова громилы начала плавно поворачиваться в нашу сторону. И не просто так!

Разбитое зеркало: Производится попытка обнаружения вашего разума.

— Уходим! — бросаю Эльмее, решая не рисковать, полагаясь на плащ, и ныряя между покосившихся длинных домиков. Девушка бросается следом. — Он как-то засёк внимание.

— Никогда не забывай, что не один ты одарён Системой! — раздаётся за спиной голос девчонки. — Уверена, простых дурачков на военную работу тут не ставят!

Выныриваем из-за угла… И тут же едва ли не нос к носу сталкиваемся с очередным патрулём. Твою мать!

— Стой, кто…

Взмывающий меч патрульного рассекает воздух.

— Отвали нахер! — рыкаю, не давая договорить, и наполняя голос всей хрипотцой и властностью, какую только могу выдать. — Бабу на хату веду! Потеряйся!

И тут же, грубо хватая пискнувшую Эльми за руку, быстрым шагом скрываюсь среди очередного нагромождения домов.

— А в коробе что⁈

— Да не лезь ты, Лиман! — одёргивает не в меру любопытного патрульного коллега. — Давно заточку под ребром не находил? Бабы ж…

— Это да… Эй, попадись мне ещё!..

— Вино и конфеты в коробе, мать твою… — выдыхаю, как только дорога с патрулём остаётся позади, а нас со всех сторон окружают стены домов.

Чёртов ящик за спиной, хоть в нём нет ничего, кроме цепочки, заметно мешает движению.

Сидим, стараясь лишний раз не дышать и давая Системе поскорей отвести внимание этих двоих. Уверен, если б не плащи, хрен бы они отвязались. Мигом бы осознали, что угроза расправы от Старших куда страшнее потенциальной заточки от очередного похотливого придурка.

Да и трактирный вышибала наверняка сразу вызвал бы подмогу.

На улицах ведь вообще никого, кроме патрульных. Даже вокруг трактира пьянчуги не шастают. Значит, такие тут порядки.

Но, так или иначе, пробираясь по паре метров в минуту, мы уже вот-вот подойдём к главной цели. Ко входу в пещеры Старших. Дома, между которых мы затаились, уже в упор примыкают к скальным стенам, а впереди виднеются движущиеся факела.

Как Авию и рассказывали — эти патрули ходят напоказ, нужные для отпугивания придурков, решивших побеспокоить боссов и отбивания самого желания туда сунуться.

В отличии от внутренних патрулей, которых мы, не вотри в веки пыль черноцвета, даже в упор вряд ли бы увидели.

— Ладно, пойдём уже, нечего…

— Отпустите! Лод, почему я⁈ — приглушённый мальчишеский вскрик, донёсшийся из крепко сложенного дома неподалёку, сразу привлёк моё внимание.

Потому что я узнал и имя, которое он произнёс, и, что куда хуже, голос.

Принадлежащий тому самому «неизвестному доброжелателю». Тогда он говорил так же приглушённо… но тогда в его голосе я не слышал ужаса.

— Я ни в чём не…

— Заткнись, водолаз! — о, и этот голос мне тоже знаком. Помнится, он недавно требовал от меня посетить Старших. — Старшие разберутся!

Я уже рассказывал Эльмее о том, как узнал о планах Старших и почему решил идти к морю именно в ту самую ночь. Так что брошенной фразы «Это тот самый» ей хватило, чтобы всё понять и прокрасться к окну, из которого слышались звуки голосов.

Там, тем временем, началась какая-то возня. Затем мальчишка вскрикнул, а Лод прорычал:

— Ты ещё брыкаться будешь, свинья⁈ — новый удар, и новый озлобленный вскрик парня. — Ты Эолана из воды вытащил, мразь! Ты!

— Но я же…

— Молчать!

— Я просто делал то, что должен был! — не стал молчать неизвестный парень. — Спасал напар…

Новый удар и звук падающего тела. Задушенный хрип — Лод применил свою парализующую силу?

— Он был жертвой Старшим от меня! — выдыхает Лод, и его голос дрожит от неконтролируемой ярости. — Лёгкой жертвой, тупой как баран! А теперь нам придётся выковыривать его у мамаши! И всё!.. Из-за!.. Тебя!..

Каждое выплюнутое слово сопровождается звуком удара и задушенным вскриком. Эльмея вскакивает, желая что-то сделать… но я всеми силами удерживаю её под окном.

— Подожди минуту! — шепчу ей. — Я не собираюсь бросать его без помощи! Но… подожди немного.

Меня и самого аж разрывает от желания шагнуть в пустоту, выйти прямо из стены и всадить ублюдку кинжал в печень. Вообще без колебаний это сделаю.

Но сейчас, в гневе, он говорит слишком важные для меня вещи. Нельзя его прерывать.

— Ты будешь вместо него, тварь! — выдохшись хрипит Лод. — Я ведь знаю, что ты бегал к Эолану, зна-аю… И Старшие теперь знают! Благодаря мне!

— Нет!.. — в возгласе паренька, сорвавшегося на фальцет, неверие соседствует с обречённостью. — Я не…

— Заткнись! От меня ты, крысёныш, можешь сколько угодно отнекиваться. Но скоро за тобой явится посланник Старших, тогда посмотрим, как ты запоёшь.

— По… Старших⁈ Зачем я им⁈ — мальчишка явно в ужасе, но пытается храбриться. Не плачет, не зовёт на помощь…. пытается выяснить хоть что-то о своём будущем.

Интересный парень. Но, похоже, ничего хорошего его не ждёт.

— Я же сказал тебе — станешь жертвой от меня. — самодовольно усмехается Лод. — Моим подарком к празднику. Завтра, мне птичка напела, Старшим доставят какую-то совершенно особую жертву, не чета вам, выродкам. Ну а ты… пойдёшь на разогрев.

Как же он упивается своим превосходством! Даже то, как этот подонок был доволен собой в моём доме, не идёт ни в какое сравнение с этим.

Всё-таки удивительно, что эти Старшие имеют дело с подростками. Взрослый человек с нормальной самооценкой точно не стал бы выдавать такие вот монологи злодея.

С другой стороны, взрослому человеку с нормальной самооценкой нужно куда дольше промывать мозги, чтобы он творил всякие непотребства.

Ну или больше платить. За деньги многие люди готовы на многие вещи…

Так или иначе, нам это только на руку. Как и то, с каким благоговением, даже в гневе, Лод произнёс словосочетание «посланник Старших».

План родился в голове мгновенно.

Раз скоро сюда должен заявиться этот посланник, забрать мальчишку… почему бы ему не явиться прямо сейчас? В артефактном плаще, не дающем его даже толком запомнить, с вооружённым помощником за спиной.

И почему бы взамен на мальчишку не дать Лоду примечательную железную цепь, которую он завтра сможет предъявить Старшим, чтобы те допустили его в свой круг.

И которую, разумеется, обнаружит у Лода настоящий посланник Старших, который явится после нас. И, разумеется, решит не выкинуть за пределы трущоб, рискуя оказаться крайним, а потащит к хозяевам на расследование.

А уж какая рожа будет у Висельника, когда Старшие на утро будут объяснять ему, что цепь их шестёрке кто-то подбросил среди ночи, проникнув через все их кордоны…

В двух словах обрисовав план Эльмее и получив её согласный кивок, замечаю необычную мрачность на лице девушки.

— Мне тоже очень не нравится вся эта болтовня про жертвы. — мягко кладу ладонь ей на плечо. — Но подумаем об этом — и о том, не рассказать ли это Управителю — уже после.

— Да не в этом дело… То, что вы, смертные, готовы резать себе подобных ради силы, я всегда знала. Но что за такую особую жертву им должны доставить этим утром? Утром, когда за мной как раз должен был прибыть Висельник и куда-то забрать…

Ох ты ж чёрт. А ведь и правда. Пускай всё это может быть просто совпадением… но что-то не верится. Только вот и это нам, в конечном счёте, на руку.

— Если так, то это прекрасно. — вынимаю я кинжал из-под плаща. — У Висельника будет ещё меньше причин верить в россказни Старших, если он будет думать, что они забрали тебя у его людей, а вместо платы их прикончили. Вперёд!

Шаг в пустоту!

Мир вокруг темнеет даже пуще прежнего. Тьма становится совершенно непроницаемой, вязкой… И даже вместо привычного отсутствия запахов я чувствую тяжёлое удушливое зловоние, идущее будто со всех сторон.

Мир будто содрогается, эхом разнося вокруг сигнал о вторжении. Пространство пронзакт чей-то заунывный голодный вой…

Остаётся надеяться, что плащ убережёт меня от внимания местных нечистых тварей. Резко распрямляюсь, поглубже надвигаю капюшон, скрывая лицо.

И, прикрыв глаза, делаю широкий шаг прямо в стену глинобитного дома. Я невещественен, я смогу…

Получается. Стена густая, тягучая, холодная — я будто застреваю в ней. Но через несколько томительно долгих секунд выныриваю с другой стороны, поднимаясь над устланным соломой полом.

Темноту здесь рассеивает единственная маленькая свечка. И в её свете я вижу нечто по-настоящему мерзкое. Лод стягивает грязные штаны с тощего парня, застывшего сломанной куклой с ужасом в глазах.

— Сейча-ас… сейчас я покажу тебе, что делают с теми, кто крысятничает, тварь! — в предвкушении бормочет этот выродок. — Сейча-ас…

Его руки светятся белыми узорами, и несчастный мальчишка явно не может даже пошевелиться, даже закричать. Отмена шага в пустоту!

— Вот, значит, как ты обращаешься с жертвами для твоих хозяев, червь! — шепчу из-за его спины, максимально понижая голос и добавляя хрипотцы. Благо, болезнь довольно сильно изменила голос Авия. — Не ожидал…

И тут же ударом ладони гашу свечку. Для пущего эффекта… и чтобы дать Эльмее время бесшумно скользнуть в окно.

— А-а! — пискляво вскрикивает Лод, давая петуха. Свечение его рук гаснет, и парень, освободившийся от паралича, вопит Лоду в униссон.

— Молчать, твари! — рычу я, рывком хватая оборачивающегося Лода за горло. — Одно неловкое движение, и на стол к Старшим ты пойдёшь вместе с этой свиньёй, Лод!

Благодаря пыли черноцвета даже во тьме вижу, как в ужасе расширяются глаза Лода, как его пленник пытается отползти, забившись в дальний угол. Как Лод слепо шарит взглядом, пытаясь вообще понять, кто я и где я.

Но не может. Что-что, а на этого урода плащ должен действовать в полную силу.

Эльми, как я и ожидал, бесшумно проскальзывает в высокое узкое окно. И к дрожащему горлу Лода прижимается холодное лезвие меча. Я разжимаю ладонь.

— Благодари богов, что они не дали тебе успеть попортить имущество Старших. — угрожающе произносит Эльмея.

И её голос действительно пугает. Ни разу до этого я не слышал в нём столько металла, столько безжалостной властности.

Однажды я подписывал контракт с человеком, который одним голосом вдавливал меня в кресло. Но я никак не мог ожидать подобного эффекта от пятнадцатилетней девчонки! А эффект есть, и отлично действует.

Шумно сглотнув, Лод замер. А и без того зловонное жилище наполнилось ещё одним мерзким запахом.

— Куда тебе в Старшие, червь. — усмехаюсь я. — Тебе разве что дерьмо за нами убирать. А этого мы забираем.

— Не… не надо! — вот теперь в голосе пацана впервые звучат слёзы. — Молю, не надо! Я же ничего…

— Заткнись, или будешь мучиться так долго, что смерть покажется избавлением! — утробно рычит в его сторону Эльмея, будто хищница, принявшая человеческий облик.

Ну, почти человеческий. Так или иначе, заткнулся он мгновенно.

Дальнейшее мы провернули быстро и слаженно. Пока Эльми держала меч у горла застывшего Лода, я молча вздёрнул его пленника на ноги, быстро выволок наружу — уже через дверь.

Повезло, что он довольно мелкий. Было бы смешно и глупо, если бы я физически не смог потянуть его за собой…

— Если хочешь свалить отсюда, ни звука! — шепчу ему, оказавшись на улице. — Сел под окном и ждёшь нас… неизвестный доброжелатель, тоже мне!

Глаза паренька расширяются, но он понимающе кивает, тут же сгибаясь и садясь под окном, где только что сидели мы с Эльмеей.

Я же сбрасываю со спины короб, распахиваю крышку и, стараясь действовать как можно быстрее, чтобы ни следа не оставить, вынимаю цепочку.

После чего возвращаюсь в жилище Лода.

— На! — цепь с громким лязгом летит на пол, под ноги ублюдка. — Утром явишься к нам, передашь это кому следует. Получишь своё вознаграждение.

Рассчитываю на то, что запуганный мальчишка не осмелится спросить, а кому именно её следует передать. Ну или сам это знает.

Лод пару секунд молча дрожит, но затем робко шепчет:

— Меня… меня наградят?

— От тебя есть какая-никакая польза! — презрительно усмехается Эльмея, чуть ослабляя нажим клинка. — Нагнулся, червь. Нагнулся и поднял цепь!

Неонимающе вращая во тьме глазами, Лод нагибается, нашаривает трясущимися руками весьма увесистую цепь.

— На шею надел!

Надевает.

— А теперь — в угол, и жди утра, пёс! — выдыхает Эльмея, ловким движением отвешивая всё ещё стоящему на четвереньках парню мощный пинок под зад.

Он, подавляя возмущённый вскрик, падает лицом в кучу грязной соломы. Мы молча выходим за дверь, жестом подзываем к себе «неизвестного доброжелателя».

— А теперь выбираемся отсюда. — шепчу я. — Завтра мы увидим результат всего, чем занимались последние несколько дней. Уверен, он нас порадует…

С первым моим недоброжелателем я расплатился сполна. Вряд ли он переживёт надвигающееся утро. Но это только начало… Больше я не собираюсь оставлять своих врагов без полагающегося возмездия.

Я наконец-то взял жизнь в свои руки. Теперь пора сделать эти руки по-настоящему сильными.

Глава 23 Нежданный гость

Чертог Скорби. Обитель Линоран.

Просторный мрачный зал был доверху заполнен густым дымом. Чёрным, как от лесного пожара. Или от испепелённого войском города.

В этом дыму, из-за которого невозможно было что-то разглядеть дальше, чем на пару метров, алой глыбой выделялся трон. Огромный, почти до потолка, зубчатый алый кристалл, с граней которого медленно сочилась вязкая кровь. В его подножье вырублено аскетичное, даже неудобное, кресло, обитое чёрным металлом.

Немудрено, что трон пустовал, а хозяйка помещения развалилась неподалёку на груде разноцветных подушек. В этом чёрно-красном интерьере цветные подушки смотрелись, как детские кубики посреди склепа, но Линоран это не волновало.

Она пристально вглядывалась в клубы едкого дыма — и те обретали форму, превращаясь в тысячи разных мест и картин одновременно.

— Очередной посланник Червя. — презрительно фыркнула она, глядя, как десяток богорождённых из Дома Порядка собрались в круг и сжигают на костре статного юношу с лицом кумира сопливых девчонок. — Никак он не научится засылать к нам тех, кто поумней… Из-за таких, как он, скоро наш мир превратится в кусок сыра!

Поджав тонкие губы, усталая женщина безразлично смахнула картину гибели ещё одного подвижника иномирного божества, решившего найти себе паству здесь, под сенью Системы.

Всё им неймётся. Особенно полубезумным хтоническим тварям, вроде Червя. Привыкшие, что боги любого мира готовы вгрызться друг другу в глотки ради лишнего построенного храма, они лезут и лезут, желая просто-напросто кого-нибудь сожрать.

Желательно — кого-нибудь бессмертного. И Линоран, не имеющая ни парного Аспекта в лице другого божества, ни настоящих союзников, самая уязвимая из всех.

Потому она куда пристальней прочих следит за каждым, кого хотя бы в теории можно подозревать в подвижничестве. Благо, чаще всего след оказывается ложным, и выводит её к обычным несчастным, чьи бренные души притянула в мир Система.

Увы. Древнее творение защищает мир от распада и скатывания в бесконечную резню богов, и оно же наполняет реальность такой мощью, что она как водоворот втягивает в мир всех, кто «пролетает» мимо.

Вот хотя бы этот паренёк.

Мириады видений развеялись, и чёрный дым оформился в мирный ночной пейзаж. Трое крадутся среди убогих хибар смертных. Синекожая юная мечница, её несчастное дитя, едва не попавшее в грязные лапы людей. Совсем молодой парень, ещё даже не пробудившийся… о, неплохо. Если он с этой девочкой, и окажется достойным смертным, уж она убедит его ступить на путь Войны.

Недурно. Уже не первый век дела Линоран идут всё хуже. Воюют все и всюду, но посвящать себя Войне желают немногие… И даже среди её собственных детей посеян раздор, способный погубить их.

И, что хуже всего, даже обладая космической мощью, Линоран не может узнать, кто виновник происходящего! Кто угрожает её планам…

Но её взор приковал третий. Недавно пробудившийся юноша, с риском для жизни спасший её дитя. Пусть он сделал это не намеренно, но и в дальнейшем проявил завидное для смертных благородство. За которое богиня отплатила ему небольшим пророчеством.

— Сумел-таки разорвать петлю на шее. — с едва заметной улыбкой произнесла она, поняв, что нить его жизни не оборвётся в ближайшие дни. — Кто знает, к лучшему ли это…

По началу она была уверена, что мальчишка — очередной подвижник, чуждый этому миру. Но никаких доказательств этому найти не удалось, а уж она в этом не имеет равных.

Слишком опасается за своё место в пантеоне. За свою долю силы… а доля эта всё меньше.

Душа этого человека неразличима с душой Авия Эолана. Но поведение после возвращения в мир живых изменилось — Линоран легко погрузилась в недавнее прошлое мальчишки и выяснила это.

Ничего такого уж необычного, конечно. По миру бродят тысячи «странных» людей, и даже богорождённых. Ведь этот мир чудесен. Великолепное творение, наполненное невероятной силой. И при том Система и покровительство богов делают его очень стабильным.

Немудрено, что многие из тех, кто может влиять на своё перерождение, или перемещаться сквозь Тень, желают попасть именно сюда и остаются здесь насовсем.

— Даже слишком стабильным… — вздохнула женщина, прикрыв глаза.

Будущее этого Авия покрыто туманом — даже боги не могут знать всего. Система ограничивает могущество каждого, соблюдая мировой баланс.

Но этот туман будет кровавым. Авий ли Эолан перед богиней, или же кто-то настолько могущественный, чтобы обмануть целый мир… За ним стоит присмотреть.

Давно ей не попадались люди, одновременно с такой решимостью отвергшие божественную руку помощи при Пробуждении… и при том не совсем безумные.

Вменяемый богоотступник это большая редкость.

Но кое-что Линоран всё-таки увидела. Совсем скоро паренька ожидает крутой поворот в жизни, о котором он пока и не помышляет. Стоит ли дать ему подсказку?

— Я не вправе вам указывать, моя королева… — подлетела к ней чья-то иссохшая голова. Кажется, при жизни этот тип был прославленным придворным советником. — Но смею заметить, что… не стоит этого делать. Такие повороты должны оставаться внезапными. Умение их выдерживать многое говорит о личности…

— Спасибо за совет, Элкенор. — вспомнила Линоран имя этого несчастного. — А за тобой, Авий Эолан, я прослежу. Быть может, помогу вознестись… А если потребуется — уничтожу.

Из трущоб выбрались быстро. Парень, быстро сориентировавшись и явно желая быть полезным, без лишнего шума показал нам множество тайных тропок, пару фальшивых стен со скрытыми дверцами, несколько лестниц на ветхие крыши, позволяющие обойти особо патрулируемое место…

Только теперь я осознаю, насколько мы недооценили это место. Насколько напичкано оно патрулями. Не только мобильными — тут и там, на неприметных лавочках, сидят неприметные парни и девчонки… с едва заметным под накидками оружием.

— Если б не плащи, вот тут бы нас и упаковали. — одними губами прошептал я, глядя с крыши на ту самую каменную тропку, которую посчитал совершенно безопасной на входе.

Как оказалось, прямо на неё стабильно смотрит как минимум один тип с арбалетом. А чаще — сразу двое. Благо, малолетки, даже не Пробуждённые.

Иначе не факт, что плащи скрыли бы нас от такого пристального внимания.

— Отлично ты тут ориентируешься. — с одобрением, но и с явным подозрением, кивнула Эльмея парню, когда мы, прокравшись буквально за спиной одного из арбалетчиков, выбрались таки за пределы трущоб.

— Жизнь заставила. — мрачно буркнул он в ответ. Это были первые слова, произнесённые им со времени спасения. — Возьмёте с собой? Мне идти некуда.

Мы засели за тот же самый домик, за которым с Эльмеей час назад планировали «вторжение». Дорога отсюда просматривается хорошо, а вот нас из-за кустов не видно. Я посмотрел на спасённого.

Он не отвёл взгляд, молодец. Смотрит выжидающе, без вызова. Лет тринадцати на вид, тощий, щёки впалые, физиономия грязная. Но из-под коротких рваных рукавов виднеются жилистые намозоленные руки, да и в плечах он едва ли не шире меня.

— Посмотрим, когда о себе расскажешь. — нарушаю я тишину. Ещё мне не хватало непонятно кого за собой тащить. — Как звать, кто такой, откуда так трущобы знаешь. Почему спас меня, когда я тонул? Лод ведь не врал? И самое главное — какой тебе интерес был снабжать меня информацией?

Именно последний вопрос заботит меня сильнее всего. То, что он, вроде как, из воды Авия спас, по сути, дав мне шанс занять его тело — это ладно, только что я ему за это отплатил. Но вот какой резон ему был рассказывать мне о планах Старших?..

Он ведь своим сообщением о намерениях Старших сильно помог мне взять своё исцеление в руки, ускорив это дело. Я, конечно, давно чужд максималистских понятий о непременном возвращении любых долгов.

Но если он действовал не во вред мне, то и я к нему по-людски отнесусь. Приличные люди должны держаться вместе, чтобы удобней было давать по ушам неприличным.

— Я Герт, без фамилии. Подкинули люльку в трущобы. А Старшие фамилию дают при Пробуждении. Теперь уж не дадут.

Парень усмехнулся — но без доли сожаления. Скорее с вызовом. Улыбаюсь в ответ, протягивая ему руку.

— Авий. Ну, ты в курсе. А что до Старших… у них теперь и без нас будет полно проблем.

Мы пожали друг другу руки. Эльмея тоже представилась, не поднимая капюшона. Это правильно, не стоит лишний раз светиться. Герт нам пока никто.

— Что спас тебя тогда — это забудь. — отмахнулся он, подтвердив мою мысль. — Тогда я просто думал, что меня за это наградят. Всё-таки спас ловца из звена, да ещё с Пробуждением на носу. Тут всё очевидно. Просто потом выяснилось, что ловцы у нас то и дело неспроста тонут…

Сказав это, парень на глазах осунулся, сжал кулаки со сбитыми костяшками. Презрительно сплюнул. А ведь он явно не домашний ребёнок, просто решивший поиграть в разбойников, каким был сам Авий.

— Это понятно. — кивнул я, возвращая его к разговору. — Но дальше-то я тебе зачем понадобился?

Не став надолго засиживаться, мы выбрались из-за здания, и потихоньку стали красться вдоль дороги. Вести его к дому или нет, будет ясно после его рассказа, но вот убраться подальше от порта нужно нам всем.

А по пути он стал рассказывать. По его словам, Герта действительно приставили следить за мной. Как провинившегося с одной стороны — и спасшего меня, а значит наименее подозрительного, с другой. Оказалось, до него следить за мной повадился сам Лод.

Но его Камилла и старая Унна быстро раскрыли и сделали что-то, что его смертельно обидело. Герт не знал, что, но именно с тех пор Лод послал Герта вместо себя.

— Но я сразу почуял, что отношение ко мне переменилось. Что всем теперь побоку, что я с ними вырос и с малых лет помогал ловцам. Оказался в немилости у Старших и их любимчиков — всё, живёшь как чумной. Ну тогда я стал варианты разные перебирать…

Именно одним из таких «вариантов» я, если верить парню, и оказался. Весь остаток месяца, прошедшего с моего спасения он вынюхивал, есть ли в трущобах ещё недовольные, собирал сведения, кто в самой деревне больше всего точит зуб на Старших. Ну и, по мере возможностей, старался побольше узнать о собственных хозяевах. В первую очередь — о том, почему-то и дело трагически гибнут ловцы.

Причём не абы какие, а довольно одарённые.

— И обычно — именно накануне Пробуждения. — мрачно буркнул он, дёрнув плечами будто от холода.

Тогда же Герт разузнал, что моя мать, Камилла, не всегда была простой торговкой, и раньше у неё водились большие деньги. А может и сейчас водятся, просто не на виду…

— Я всё это время думал, кому бы продать секреты Старших, чтобы самому выпутаться. Чем дальше, тем яснее было, что долго я тут не проживу. «Утону» также, как ты. Я ведь тоже первоклассный ловец, что бы Лод не болтал, сука. А через год с небольшим Пробуждение… Ну, как ты очухался, я, помимо прочего, решил на деле проверить — может, у твоей матери есть какие-то старые связи.

— Проверить, предупредив меня и посмотрев, сумеем ли мы защитить себя и нашу лавку. — утвердительно киваю. Герт, до этого глядевший прямо, всё-таки на миг отводит глаза.

— Да. — кивает. — Схоронились бы вы, сумели защититься, так я бы к вам попросился, типа помог, предупредил. Нет — так хотя бы попытались бы, и вас бы порешили при сопротивлении как-нибудь. И концы в воду.

Сказав это, он замолчал, насупился. Можно его понять. Ожидает, что после этих слов от него отвернутся. Но я лишь одобрительно покачал головой.

Хорошо, что он прямо это всё говорит. Не пытаются вертеть хвостом и строить из себя благородного. Такого дерьма, когда выставляют себя рыцарями на пустом месте, я в прошлой жизни насмотрелся.

Конечно, всегда остаётся вариант, что всё это тоже лишь красивая история. Да только я сомневаюсь, что «сцена» с Лодом, которую мы застали, была постановкой. А значит, причин любить бывшее начальство у парня нет.

Ну а то, знали ли Старшие о нашем ночном визите, или такие мысли — просто верный путь к паранойе, мы выясним уже совсем скоро. На практике, чтоб её. Ведь, если они знали, всему нашему плану конец.

А вместе с планом — и нам самим. Тут уж пан или пропал.

Когда мы оказались наверху и снова остановились, спрятавшись за углом ближайшего к дороге домишки, Эльми обернулась к Герту и спросила:

— Почему не пошёл к вашему Управителю? Что ты там накопал о Старших, ты нам ещё расскажешь. Но мог ведь и ему рассказать? К чему эти мутные схемы?

Парень в ответ усмехнулся, бросив на Эльми долгий взгляд.

— Не местная. — констатировал он. — Говорю же, нет фамилии у меня. Среди деревенских я не значусь. А для этого полутрупа никого, кто не числится в общине, просто не существует. Эту тварь интересуют только те, кто клятву верности ему принёс. А Старшие для него — удобное пугало. Нет ни одной причины, почему он не сдал бы меня им, выудив за это что-нибудь… чего иначе не достать даже ему.

А вот это интересно. Мне Управитель предлагал вступить в эту самую общину, стать её частью. Притом весьма настойчиво. И прямо намекнув, что без этого мне тут жизни не будет.

Почему тогда он не должен предложить того же Герту? Не поверю, что приморской деревне не нужны ловцы, обученные с детства.

— Не-а, тут без вариантов. — ответил он на мой вопрос. — Понятия не имею, в чём тут резон для этого психа, но тот, кто не зарегистрирован при рождении, стать частью общины может только с поручительством местных и кругленькой суммой, внесённой в казну. Потому-то тут жизнь богатая… но совсем глухая. Мёртвая. Тварь оберегает свою кормушку и не подозревает, какую змею пригрел под камнем.

Он усмехнулся, бросив взгляд на нависающий над берегом каменный массив, под которым скрываются пещеры Старших.

— Кормушку? — голос Эльмеи заметно посуровел. — Это ещё что значит?

Надо же. Её это так заинтересовало, что девчонка аж вперёд подалась, глядя из-под капюшона на Герта. Интересно, почему?

Тот в ответ лишь безразлично пожал плечами, явно не придавая этому большого значения.

— Да этому всех среди Старших учат. Мол, Управитель так оберегает свои владения и так требует со всех личной службы, потому что Система ему что-то такое дала. Чтобы за счёт других силу черпать… типа как у богов.

На последних словах он понизил голос до шёпота, вжал голову в плечи и тревожно огляделся. Ишь какой богобоязненный… Впрочем, он вырос с этим. Это мне до сих пор, несмотря на все здешние чудеса, непросто осознать, что «с неба» за нами реально кто-то вроде как приглядывает.

— А… — услышав его ответ, Эльми заметно расслабилась. — Ну, это не подсудное дело, пока не вредит никому напрямую. Так многие местники делают. Да даже матушке Авия от Системы капает что-то, когда люди её едой наслаждаются, или товары покупают. Система всех нас связывает незримыми узами.

От упоминания еды живот Герта уныло заурчал. Лод явно не озаботился тем, чтобы покормить «дорогого гостя». Эльмея же, немного помолчав, добавила, уже резче:

— Просто некоторые думают, что эти узы должны стать кнутом в их руках. Таких рано или поздно… приходится наказывать.

Я уже собирался вставить свои пять копеек — всё-таки пригласить Герта в дом. Если наш план удался — лучше пусть он будет при нас, так точно никому не сболтнёт лишнего. Ну а если нет, и за нами придут — деваться ему будет некуда, а нам лишняя «боевая единица» всегда на руку.

Но я не успел. Голова вдруг затрещала от нестерпимого стеклянного звона, а плащ на мне — и это совсем сбило меня с толку! — взвился и затрепетал, окутывая меня чем-то вроде мутной дымки…

А затем всё застыло. Герт не успел и глазом моргнуть, а Эльмея, явно уловив угрозу, дёрнулась, вскидывая меч. Но тщетно. Пейзаж вокруг преломился, став напоминать витраж из кусочков мутного стекла.

А потом будто отовсюду сразу раздался неприятно знакомый голос.

— И кого же приходится наказывать столь юной леди в столь поздний час?..

Я действовал на чистых рефлексах. Нет, где-то на краю сознания всплыла мысль — надо вернуть подвижность! Надо выбраться из-под контроля! Но тело сработало вперёд разума.

Шаг в пустоту!

Реальность померкла… чтобы затем вспыхнуть мириадами полыхающих белым светом линий. То, что в обычном состоянии показалось мутным стеклом, теперь предстало как тонкая, но очень плотная сияющая паутина. Купол из белых нитей.

А наверху, в центре купола — человеческий силуэт, также ослепляющий сиянием.

Так и не почувствовав обращённого на себя внимания, я рванулся в сторону, к ближайшему краю купола. Но разум уже взял верх над рефлексом свободы.

Не пострадаю ли я от прикосновения к этой сети, если в астрале она куда ярче, чем в реальности?.. Да и стоит ли гневить Управителя на ровном месте? В том, что это он, нет никаких сомнений.

Этот холодный безжизненный голос я вряд ли с чем-то спутаю, хоть и беседовал с ним лишь раз.

Отмена Шага в пустоту.

Сияние погасло. Мир снова погрузился в мутный кисель, не дающий сдвинуться с места. Но мой манёвр не прошёл зря. Там, где я стоял пару секунд назад, теперь дрожит заметная прореха. А там, где оказался сейчас, купол вибрирует и ходит ходуном!

— Ого… — по мутной поверхности пронёсся глубокий вздох. — А вот это уже интересно. Приглашаю всех… троих, как оказалось, к тёплой дружеской беседе. Там вы расскажете мне, что за искажение эфира я ощутил с десяток минут назад. Почему вы шастаете тут среди ночи в артефактах… И каким образом ты, Эолан, сумел остаться для меня незамеченным⁈ Отказ не принимается!

Только теперь я обратил внимание на скромное сообщение от Системы, мерцающее на краю зрения. О том, что мой плащ успешно отвёл внимание могущественного существа.

Ещё не успело улечься эхо от слов Управителя, а мы трое уже оторвались от земли и со вскриком взмыли в воздух. Вот и попали… Очередной повод напомнить себе, как слаб я в сравнении с действительно могущественными практиками этого мира.

Обязательно напомню. Если выживу. Похоже, у пророчества богини войны ещё есть шанс исполниться…

Глава 24

Добрались, что называется, с ветерком. Я как-то прыгал с парашютом — ощущения похожи на момент до раскрытия купола. Только тащило меня не вниз, к земле, а по широкой дуге прямо к каменным «хоромам» местного главы.

Влетев толпой в памятное окно, мы удивительно мягко опустились на холодные плиты пола. Эльмея тут же вскочила на ноги. В полёте с головы девушки слетел-таки капюшон, так что теперь в бледном свете, озаряющем помещение из ниоткуда, все увидели её лазурную кожу и заострённые уши.

Хреново. Если этот старик и правда так помешан на соблюдении порядка, как утверждает, он неизбежно захочет сдать Эльми родне по первой просьбе. Благо, надолго задерживаться в деревне мы не планировали.

Но нужно что-то придумать на ближайшее время — нарушать данное ей обещание о защите я не собираюсь. Не только потому что дал его перед лицом богини войны…

Погодите-ка. Вот оно! Раз местное божество благословило нашу с девчонкой сделку, не какому-то сельскому старосте вмешиваться в планы высших сил. От этого и будем плясать.

— Так-так-так. — худощавая фигура Управителя соткалась из воздушных потоков и зависла в паре сантиметров над полом. — Трущобный воришка… Наш маленький богоборец и…

Он повёл носом, будто принюхиваясь, отчего сухая кожа жутковато натянулась на лице.

— Пускай пыль в глаза деревенским детям. — Эльмея не стала дожидаться, пока Управитель выдержит театральную паузу, и прямо посмотрела на него. — Моё имя Эльмея, и я хочу узнать, по какому праву ты притащил меня сюда.

Да уж. Судя по скривившемуся лицу Управителя и по тому, что он не среагировал на слова девчонки мгновенно, у неё есть какие-то основания вести себя так.

Выходит, люди и яндарил неравны настолько, что девчонка-подросток, при этом даже не прикрываясь фамилией, может вот так тыкать столь могущественному существу?

Как оказалось — не совсем.

— Я, безусловно, польщён присутствием Бессмертной в моём скромном жилище, юная леди. И говорить мне вы в праве что вздумается. Но я — ставленник вождя нашего островного союза на этой земле. Моё полновластие здесь одобрено жрецами, а значит волей богов. А их одобрение — сила, против которой даже вы не можете идти… без клана за спиной.

Ну да, конечно. Клан-то за спиной Эльмеи есть, да ещё какой — всегда готовый любезно вонзить нож в эту самую спину. Если Управитель решит развить эту тему, может случиться беда.

— Вы говорите о воле богов, Управитель. — вмешиваюсь я, не давая беседе свернуть не туда. — Весьма удачно. Потому что именно божественная воля, воля госпожи Линоран, свела меня с этой леди. И по её воле я, в пределах моих сил, пообещал защищать её.

— Вот, значит, как. — сплёл пальцы Управитель, садясь прямо на воздух и скрещивая ноги. — Что ж. Я чувствую, что ты не лжёшь мне, да и эта леди перерезала бы тебе горло за такое богохульство… Что ж. В столь высокие сферы я вмешиваться не собираюсь. Себе дороже.

Мы с Эльмеей синхронно выдохнули, не сдержав облегчения. Герт же, который всё это время съёжившись стоял чуть в стороне и пытался притвориться ветошью, удивлённо перевёл взгляд с Эльмеи на меня.

Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл, так и не решившись. Зато снова заговорил Управитель — теперь уже сугубо деловито и торопливо.

— Но вы все — на моей территории. И я обязан знать, что происходит. Во время обычной предутренней медитации, я ощутил нечто странное. Сильное оживление на территории так называемых Старших. А затем — пульсацию энергий, которых там быть не должно. Вы с этим как-то связаны?

Хитрый лис. Задаёт чёткий вопрос, на который можно ответить только «да» или «нет», отболтаться трудно. Но в этот раз, думаю, не стоит юлить. По одной простой причине — он ясно даёт понять, что происходящее у Старших не санкционировал.

А значит — может стать тем самым прикрытием от их гнева, если гнев на нас всё-таки обрушится. Но для этого нужна конкретная, выгодная этому существу, сделка. Без этого — никаких шансов.

Я уже понял, что раз мы вне общины, то по умолчанию нас не существует. И, кажется, цвет кожи Эльмеи ничуть не добавил ему благожелательности, как она и ожидала.

— Да. — я взял переговоры в свои руки, мягко положив ладонь на плечо соратницы. Герт же и не думал встревать. — Думаю, что происходящее там оживление с нами неким образом связано. Но…

— Всё, что сказано до слова «но»… — усмехнулся Управитель тонкими бескровными губами. И, не закончив фразу, добавил: — Следи за тем, что и кому говоришь, мальчик. Думаешь, я не могу приложить каплю усилий и выяснить всё сам?

Учитывая, что за этим он и летел, когда встретил нас — не сомневаюсь, в своих силах он уверен. Не зря уже два века сидит в этом склепе и надзирает за деревней.

Два века… Подумать страшно. На Земле пока, увы, такое долголетие лишь недостижимая мечта. А здесь же — реальность, пусть и для единиц уникумов.

Но, чёрт возьми, разве я, с моими достижениями и трансмутацией, не могу стать уникумом? Ха! Однажды узнаю, если переживу этот разговор.

Я уже собирался ответить, озвучив нечто туманное. Про опасность, которая таится в трущобах, скрываясь даже от взора Управителя. Но вместо меня вдруг заговорил Герт.

— Владыка… — сглотнув выдохнул мальчишка. — Прошу, выслушайте меня!.. Э-э, и, если что, я тоже с ними. Они сегодня спасли мне жизнь!

«Владыка» владыкой, а соломку себе подстелить не забыл. Хорошее качество.

Управитель же посмотрел на согнувшегося в поклоне паренька так, будто уже и забыл о его присутствии. С безразличием прищурился, бегая водянистыми светлыми зрачками по системным строкам.

— Интересно. Не зарегистрирован. Значит, рождён за пределами общины. Мне не полагается основывать свои суждения на словах таких, как ты. Леди Эльмея, вы готовы поручиться за то, что скажет этот… юноша?

Эльми оглядела Герта сверху донизу. После чего с внешним безразличием пожала плечами и небрежно бросила:

— Ну да, почему нет. Лично мне вы не можете сделать ничего страшного, а с мальчишки я сама спрошу. В случае, если он солжёт.

А она отлично держится! Учитывая, как боялась попасть в руки Управителя, не верится, что он действительно настолько безоружен. Как минимум удержать её до прибытия родственничков — точно может. Они отмажут его от любых местных законов.

Главное, чтобы он ни в коем случае не узнал о такой возможности. Иначе всё положение Эльмеи рассыплется как карточный домик.

— Говори. — всё с той же маской безразличия выдохнул Управитель, не переставая бегать туда-сюда зрачками, чего даже не скрывал. — Прямо сейчас ко мне поступает информация, всё больше требующая моего присутствия. Лучше бы тебе не тратить моё время зря.

Герт начал говорить. Быстро, запинаясь, глотая слова. Но с каждым новым словом лицо Управителя становилось всё более заинтересованным. А глаза, почти сразу переставшие бегать по строкам, наполнялись холодным гневом.

— В общем, дело в том, что… что Старшие — вовсе не те, за кого себя выдают! Не, я сам не был посвящённым, если что, клянусь! Но… многое успел узнать, услышать. В общем… прикрываясь «заботой» о беспризорных и убогих, они организовали личный культ!

Герт на миг замер, видимо, надеясь на впечатление, произведённое последними словами. И его надежды оправдались! Если для меня «личный культ» звучит обыденно, безлико даже, то вот Эльмея и, особенно, Управитель вскинулись сразу же.

— Что⁈ — вскочив на ноги, он подлетел к Герту, нависая над ним. — Личный культ… на МОЕЙ территории⁈

— Д… да, владыка! — Гертяростно закивал головой. — И не просто личный культ… не такой, как у ва…

— Говори по делу! — тонкая, но удивительно мощная рука Управителя на миг зажала парню рот.

Ха, так тут, похоже, замешана конкуренция? Теперь и мне не терпится узнать, что имеет ввиду Герт. Похоже, я один тут стою как идиот и ничего не понимаю.

Эльмея тоже это заметила.

— Авий, личный культ — это способ так или иначе направлять часть силы, идущей от нас к богам, в «карман» лично главе культа. Даже если он — смертный… тьфу!

Управитель выждал, пока Эльмея закончит говорить, с ледяным спокойствием на лице… но мне показалось, или на последних её словах маска треснула?

И под ней проступило что-то не очень хорошее. Неважно, не сейчас. Сейчас важно, что Герт скажет дальше.

— П-простите! — выпалил он, когда Управитель убрал ладонь с его губ. — Так вот, не это главное! Главное… я в этом ничего не понимаю, честное слово! Но я смог подс… узнать у других, что один из Старших упоминал при них некий «метод извлечения остатка»…

— Молчи, мальчишка! — кажется, сам того не желая, Управитель использовал силу. Герт шлёпнулся на пол, вжимаясь в каменную плиту под тяжестью воли этого… существа. — Если это правда… если яндарил узнают!..

Он осёкся. Все взгляды скрестились на лице скромно улыбающейся Эльмеи. Та-а-ак… Сейчас важнее всего, чтобы Управителю не пришла в голову какая-нибудь глупость.

Например, избавиться от лишнего свидетеля здесь и сейчас. «Бессмертные», думается, не хуже нас гибнут, будучи вышвырнутыми с обрыва.

— Если моя матушка узнает, что я погибла от вашей руки. — с вежливостью, достойной светских вечеров, произнесла Эльмея в повисшей тишине. — То единственное, чему вы будете радоваться остаток жизни — что вы всё-таки смертный. А значит, ваши мучения однажды закончатся. И, чтобы вы не считали это угрозой, я готова поклясться чем угодно в том, что, если вы не выступите против меня, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы никто из Бессмертных не узнал о вас от меня ни-че-го.

— Я, если что, поддерживаю! — не забыл и я вписаться в эту авантюру. — Хоть вы, по сути, и изгнали меня из родной деревни, я готов поклясться в том же самом.

Герт лишь усиленно закивал, не успев отойти от внезапного падения.

Управитель поднялся чуть выше, возвышаясь над нами на добрый метр, хотя и без этого он выше всех присутствующих. Поочерёдно обвёл нас долгим тяжёлым взглядом.

Мне вдруг подумалось, что, если он реально настолько поехавший на теме порядка и долга, то запросто может решить, что сдаться яндарил и сдать всех нас — самое правильное решение. Мол, раз он допустил у себя на земле что-то плохое, он и должен ответить.

Но то, что он сказал, лично для меня окончательно поставило крест на образе фанатика и «правильного управителя», который он себе строит:

— Если вы поклянётесь в том, о чём сказала юная леди, а также расскажете мне абсолютно всё, что хотя бы в теории может помочь мне самому решить… возникшую проблему, я согласен взять вас под свою личную защиту на моей территории. И… возможно, мы даже сработаемся. Если то, что сказал мальчишка, правда, а вас двоих действительно осенила вниманием Царица Вдов — это… это может закончиться очень хорошо. Для всех.

Вот старый и поплыл. Вот и вся болтовня о том, что «каждому своё место». Теперь главное нам не облажаться и разрешить всё к своей выгоде.

Ведь мы здесь не на стороне закона, порядка, лично Управителя, или чьей угодно ещё. Мы для него чужаки, лишь удачно подвернувшиеся под руку. Мы — на своей стороне, и только на своей.

Я бросил взгляд на Эльми, которая, как оказалось, всё время возникшей паузы смотрела на меня. Улыбнулся ей краешком губ, кивнул. Пусть Управитель, очевидно, ничего не сумеет, да и не посмеет, сделать её родственничкам — но зато его покровительство даст нам возможность без лишней суеты максимально подготовиться к путешествию.

А Камилле — спокойно дождаться прибытия отца Авия и безопасно уплыть вместе с ним туда, где местные проблемы их уже не достанут.

Эльмея, кажется, тоже всё обдумав, улыбнулась и кивнула в ответ. И мы синхронно ответили:

— Мы согласны!

А потом уже я добавил:

— Но нам действительно нужно очень спешить. Уже этим утром может случиться… много чего.

Мы рассказали всё как есть. Опустив, конечно, всякие мелкие детали, но в целом — всё. Как я конфликтовал с бандой Старших. Как я, как оказалось, должен был утонуть, чтобы стать некой жертвой.

Как из-за этого пошёл к морю другим путём. Каким — не сказали, но, судя по насмешливой физиономии Управителя, мамины секреты не были для него такой уж тайной.

А вот как я убил двоих контрабандистов- рассказали. При чём я не планировал, но тут внезапно настояла Эльмея. На мой удивлённый взгляд, она ответила:

— Моё попадание сюда тут, возможно, самое важное! Скоро поймёшь!

И уже сама рассказала, как путешествовала с наставницей по неким своим делам, и как их перехвалили, явно зная, где они пролетят, люди Висельника.

Когда Управитель услышал это прозвище, каменная плита, над которой он висел, скрестив ноги, с громким треском лопнула пополам. Тут же, впрочем, начав самостоятельно срастаться обратно. Я такой мелочи уже даже не удивился.

— Сукин сын что, остатки ума растерял⁈ — процедил Управитель, раздражённо растирая тёмные веки узловатыми пальцами. — Но зачем ему это⁈ Хотя, постойте-ка…

— Именно! — Эльмея вскинула ввех палец. — Думаю, скоро головоломка сложится.

Мы рассказали об угрозах от Старших. О том, что стража должна была закрыть на происходящее глаза… это, впрочем, Управителя даже не заинтересовало. Ну а затем — о нашем плане по проникновению к ним и стравливанию между собой двух угроз.

Тех, у кого я случайно «увёл» ценную добычу. И тех, для кого я должен был стать очередной жертвой, но не стал.

Ну а завершили сжатый и скорый рассказ мы упоминанием слов Лода. О том, что именно сегодня — тогда, когда Висельник должен был прибыть забирать Эльмею, у Старшх должна была быть некая «особенная» жертва.

Тогда же Эльми наконец пояснила мне, что значит «метод извлечения остатка». Всё просто — это жертвоприношение.

— У каждого смертного… а тем-более, у Бессмертного, есть активный резерв духовной силы. Проходя стадии Закалки, этот резерв можно расширять, а направляя его на системное развитие — делать сильнее сам сосуд: душу и тело. Одно должно идти рядом с другим. Но все мы понимаем, — печально продолжала девушка. — Что у каждого есть потолок. Он обусловлен много чем, так меня учили. Врождёнными особенностями, силой занявшей тело души, даже местом рождения и условиями роста.

— Так и есть. — задумчиво добавил Управитель, уже снова бешенно бегающий зрачками по невидимым строкам и то и дело беззвучно шевелящий губами. — Хилый и болезненный сын нищего безграмотного рыбака, родившийся в раздираемой междуусобицами стране, как правило никогда не достигнет того же, чего достигнет здоровый наследник рода Практиков, при рождении которого провели все нужные обряды, родители которого знают, что и как нужно развивать в теле и духе, да ещё если такой наследник родился где-нибудь в Лахарии. Хотя… бывают, конечно, исключения. Система милостива.

— Бывают. — важно кивнула Эльмея, щёки которой стали пурпурными от того, что она наравных разговаривает с кем-то вроде Управителя, да ещё и учит дурного меня. Ну а я с интересом впитывал важные знания. — Но в Системе властвует закон числа. Так нас учили. Ну а метод извлечения остатка… это способ разом высвободить большую часть потенциала души, не успевшего реализоваться по одной простой причине — в связи с гибелью бедолаги на жертвенном камне.

В этот момент она была похожа не на грозную деву войны, а на одну мою одноклассницу, то и дело помогавшую мне с домашкой в своё время. О, она просто обожала с невероятно важным видом выкладывать мне очередную порцию прочитанной информации, никак не относящейся к нашей повседневной жизни.

Чёрт, в своё время это меня буквально влюбило. Система, недавно показав мне моё прошлое, как раз напомнила мне её лицо.

Эх, были времена. Тогда я верил, что начитанность — признак ума, а те, кто много знают, могут многого добиться. Много воды с тех пор утекло…

— Погоди-ка. — вернулся я в реальность, осознав, что Эльми закончила свой монолог. — Но ведь «потенциальная» — значит, ещё не реализованная. Условная жертва же ещё не прошла те стадии Закалки, которые могла пройти в годы прерванной жизни, ещё не получила от Системы ничего, что могла получить…

— Всё так. — кивнул Управитель. — Сейчас у нас нет времени в это углубляться. И вообще, не твоего это ума дело. Но если кратко — потому-то этот метод чудовищно, варварски расточителен. Потому что он высвобождает только тот минимум, самую малую часть, которую Система гарантированно '«выделила» индивиду на основе самых приблизительных и скромных подсчётов.

Вот оно как. Выходит, присказки местных о том, что Система каждому отмеривает своё, не лишены смысла. Значит, при Пробуждении, когда человек… э-э, подключается к Системе, она не только Благословения выдаёт, взвесив всё его прошлое, но и, так сказать, отмеривает срок и вычисляет примерный потенциал.

Так, стоп. Но «примерный срок» — это про людей. А как же…

— Хочешь спросить, как же Бессмертные? — как-то уловила мою мысль Эльмея. — А в том-то и соль. Потенциал Бессмертнх кратно, на порядки, несоизмеримо выше, чем у большинства вашего рода, Авий.

— Но ведь он весь отходит покровителю вашего клана! — теперь уже и Управитель не скрывал своей заинтересованности. — Отходит Богу. Я никогда не слышал о…

— И лучше тебе не слышать дальше. — голос Эльмеи ни с того, ни с сего наполнился жестоким холодом. — Способ «очистить» значительную часть этой энергии существует. И, если эти черви вызнали его секрет, а ты представишь их на суд Бессмертных… тебе дадут то, о чём мечтаешь.

Кривая презрительная усмешка разрезала бледное лицо Управителя. Взгляд похолодел.

— Откуда же столь юной особе знать, о чём я мечтаю?

Эльмея, ничуть не смутившись, тряхнула копной кудрей.

— О бессмертии ты мечтаешь. О бессмертии. О чём ещё может мечтать смертный, право слово? Особенно такой, как ты. Ведь жители этой деревни — твой собственный личный культ, не так ли?

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Мастер трансмутации. Том 1