Глава 1 Она же пролог

— Задолбали! — Перед зыбкой пеленой, напоминающей мыльную плёнку огромного пузыря, стояла и еле сдерживала себя от крепких выражений красавица, скандалистка, много пожившая женщина и до кучи архимаг. Все эти люди на самом деле были одним и тем же человеком, иногда так бывает.

— Василиса, успокойся! Сейчас собьёшь концентрацию и всё придётся начинать по-новой. — Наблюдатель или помощник? Стоящий рядом пожилой мужчина, судя по седине в бороде, был само здравомыслие.

— Да ведь вправду задолбали! Лезут и лезут! Смотрят и смотрят! Да не просто сны смотрят, они же тырят всё наглым образом! Обмудки, даже меня смогли разглядеть, вспомнить видения, а потом в свою поганую сказку вставить! Ремпай, ты представляешь себе, я у них в лягушку превращаюсь. В лягушку!

— Василисушка, но ведь тебя там то Прекрасной кличут, то Премудрой. Ужель неприятно такое почтение?

— Без моего согласия не имели права!

— Ну какое право, о чём ты! Нахваталась в их мире всякой ерунды, теперь повторяешь. — Этот самый Ремпай явно не боялся своей знакомой, невзирая на разницу в одеяниях. Ни тебе шитья золотого, ни шелков, всё такое неброское, неприметное. А поди ж ты, перечит. Непростой тип. — Есть одно право, право сильного. Пролезли духом, увидели, рассказали. Ты бы, небось, если б к ним пробилась, тоже не стала бы разрешения спрашивать, наворотила бы дел до небес.

— А то! Я бы показала этим, не сомневайся. Ведь что удумали, мало им было устных сказок, они их недавно в книжках продавать стали, да не от руки, машинами печатают. Чтоб охват аудитории повысить. Прямо кудесники-площадники какие-то.

— Недавно? Да уж двести лет печатают.

— Я и говорю, недавно. А днями вообще отчебучили. Игры по мотивам нашего мира устраивают.

— Погоди, Прекрасная, не части. Игрища вкруг костров на полянах? То уже тыщу лет творят.

— Да ну тебя, старый, какие игрища, какие поляны! Машины такие у них появились, вроде как коляски самобеглые, только эти сами сказки сказывают, сами мороки показывают, кажись и думают сами теперь.

— Ну всё, хана людишкам! Как самоходки придумали, кони перевелись, сейчас люди перемрут, раз в них нужда отпала. — Ремпай аж крякнул. Было непонятно, это он от осуждения, или забавно ему стало.

— Да и не жалко. Слава созидателям, у нас миры не взаимозависимые, пускай хоть на головах стоят. А насчёт того, что бы я сделала, если бы к ним пробилась, это ты хорошо сказал. Уж я бы сделала. Нет, ну ты посмотри! Ты посмотри, что он творит-то! — Красавица-архимаг вгляделась в волшебный экран и гневно свела брови. — Кто топь накладывает в песках, а? Косорукий уродец! Всё, нет воды, вся впиталась! Нубы, честное слово нубы какие-то!

— Ты что там смотришь, Василисушка? Аль через кордон кто пытается прорваться?

— Да ну! Смотрю, как идиоты в свои квесты-шутеры играют. Думала, может по тактике что умное подсмотрю, куда там! Раканы сплошные.

— Тактику подсмотреть? Да ты в архимагах чуть не тысячу лет ходишь, а до того магом-боевиком сколько оттоптала! Чему у этих детишек можно научиться? По сколько им годочков?

— И по тридцать, и по сорок. Лбы великовозрастные не сеют, не пашут — играются. А насчет тактики, ежели иметь возможность не кровь проливать каждый раз, а просто играть да переигрывать, можно на что-то путное наткнуться, я так думаю. Правда, пока не наткнулась. А знаешь что, а долбану-ка я по этим их сетям прямо через Ничто! Раз через сновидения можно их цеплять, вдруг и сны наяву получится хакнуть?

— Что сделать?

— Да наплюй, это я пока их подслушивала, всяких словечек нахваталась. Хакнуть — то есть взломать.

— Хм, взломать и под руку толкнуть или серьёзнее что?

— Не знаю, не попробуешь, не раскушаешь. На сколько силы хватит. — Магесса как-то хитро повела рукой, оттопырив мизинец и вглядываясь во что-то видимое только ей. — Половинку солью, и достаточно.

— Не жалко тебе, Василиса на игрища дурные силу накопленную тратить? Ведь сколько собирала.

— А если не тратить, так на что она, сила? Это чай не золото, чтоб по сундукам прятать, сила должна работать, силы от силы больше становится.

— Ага, а деньги к деньгам. Смотри сама, я тебе не указ.

А Василиса уже словно позабыла его, переключив всё внимание на переливающийся пузырь. Стоящий поодаль и сбоку Ремпай аж вывернул шею вбок, пытаясь разглядеть картинку, но с его места не было видно ничего, кроме белёсой мути.

— Да не подглядывай ты так! Интересно, подойди и смотри, в этот раз тайн мироздания не показывают.

— Да чего я там не видел! Простецы скачут, притворяются, что волшбу творят да мечами деревянными машут. Я давеча возле терема на выгоне видел такое, сопливые мальчишки в такое же играли.

Человек по имени Ремпай в притворном негодовании махнул рукой и пошёл к выходу из зала. Что примечательно, зал выглядел вырубленным в скале, да на самом деле так и было. Оттого неудивительно, что в нём отсутствовали окна, а потолок представлял из себя неровный свод. Какие-то стены сохранили первозданный вид, где-то явно поработали металлическим инструментом, превращая пещеру во что-то более удобное для… А для чего? Неужто все эти усилия были нужны просто для того, чтобы вон та красивая зрелой красотой женщина могла поколдовать в своё удовольствие?

Почему бы и нет? Архимаги люди небедные, им есть чем оплатить труд камнетёсов, да и ссориться с ними дураков нет. Придёт такой дедушка, в данном случае дамочка в артель, попросит ласково, мол пособите, не обижу. И бежит вся артель, теряя лапти, исполнять заказ с таким рвением, что любо-дорого поглядеть. Потому как никто не хочет быть обиженным волшебником такой силы.

Посетитель еще не ушёл, а в магическом огне что-то сверкнуло, крякнуло и охнуло так громко, что не проигнорируешь.

— Что случилось⁈ — Ремпай метнулся к Василисе. А крякнула и охнула именно она.

— Не знаю что, но что-то случилось наверняка. — Её аккуратно собранная причёска теперь стояла дыбом, лицо раскраснелось, словно в него кинули мощным заклятием типа огнешара или молнии. Такое изредка бывало в жизни магички, так что магический щит она выставляла на рефлексах. Ойкнешь с перепугу, а ты уже под защитой высшего класса.

— Василисушка, не пострадала?

— Я нет, а кто-то пускай теперь страдает. Он думал, что в сказку попал.

— Да кто, кто в сказку попал, поясни!

— Ой, я не знаю. Мне всё равно.

Денис уже задолбался, честное слово! Раз за разом проходил один уровень, и каждый раз сливал задание. Ладно бы один играл, а так еще и сокомандников подводит. Хотя не факт, что отряд сливает именно из-за него. Опять же они видели его статы перед тем, как создавать отряд. Видели, что он паладин, а не маг поддержки. И нечего факать в чате. И по связи орать не надо.

Денис не играл в сетевые игры в классическом их понимании, его напрягал вид на своего персонажа с высоты птичьего полёта, напрягали сотни иконок в локации, масса сообщений, заполняющих экран. Нет, он играл в почти обычную РПГшку, но с возможностью группового прохождения через интернет-соединение. Вот как сейчас. Играть можно и соло, в команде с незнакомыми или малознакомыми фанатами твоей игры игровой процесс становится не таким линейным, немного непредсказуемым. Да, так сложнее, но всегда смеялся по поводу нытья: хотите полегче, скачайте игру с одной кнопкой «Победа» и жмите её раз за радом.

Любимый перс в игре — пал. Боец ближнего боя, у которого из магических способностей изначально только починка доспеха и оружия. В процессе игры можно прокачать не только владение оружием, но и толчок щитом, контрудар, двойной удар, короче, почти те же рукопашные приёмы, типа более продвинутые. Кто-то скажет, что скучно, а зато персонаж не складывается от атаки по площади, не боится прилетевшей стрелы, запас здоровья конский.

Если честно, одной из причин такого выбора перса было то, что Денис не один год занимался сначала историческим фехтованием, а потом групповыми боями. С годами то ли времени стало меньше на досуг, то ли лень отросла, но на тренировки и бугурты он ходить перестал, зато засел за компьютерные игры. Жена ворчала, но несильно, решив в своей женской мудрости, что игры есть меньшее зло в сравнении с боями. И муж дома под присмотром, и трат на доспехи никаких, и здоровье не страдает. А то пальцы уже рублены-ломаны.

Денис был человеком не только с опытом, он был еще и с воображением. Конечно, хотелось бы играть как это делается в фантастических романах, то есть с полным погружением, в вирткапсулах, через нейробластеры, простите за неприличное слово. Увы, первая четверть двадцать первого века предоставила ему немного вариантов виртуальной реальности: или лупись с дивана в жидкокристаллический телевизор с двурогим джойстиком в ладонях, или пялься в банальный монитор на столе и порхай пальцами по клаве.

Воображение — мощнейший инструмент, позволяющий погрузиться в сказочный геймплей без очков, шлемов и капсул. Какая комната, какой сын, что жена сказала? Нету ничего, миссия на волоске, монстры в затылок дышат, ветвистые молнии бьют с чернеющих небес и длинных пальцев вражеских магов. Причём тут уроки? «Мам, нам ничего не задавали! Тьфу ты, Лен, я уже проверил у него домашку, там всё нормально!» И снова он с головой погружается в битву с вековечным злом.

Миссия изначально не казалась сложной — проникнуть в город, найти колдуна и убить. Каждый раз стражники их зажимали сразу за стеной, через которую отряд пробирался под покровом ночи, а потом постепенно обнуляли. Что-то команда делала не так.

— Давайте еще разок попробуем, а если опять завалим задание, будем думать. — Высказался самоназначенный командир.

— Чего тут думать, пал не тащит! — Их стихийница, с которой играют одной группой уже третий раз, никогда не отличалась тактичностью.

— На себя посмотри! — Почти не обиделся Денис. — А думать вообще полезно. Может, в самом деле по форумам пошатаемся? Вдруг тут альтернативное прохождение есть?

— Гайды читать без мазы, так играть нечестно! — Денис никогда не видел вживую лучника, но если судить по голосу, то честному пацанчику явно уже за сороковник.

Высказаться успела вся четвёрка, а потом снова полезли через городскую стену. Как самый тяжёлый, паладин в своём доспехе шел первым — если их опять ждут, то первый удар он выдержит и предупредит остальных. Не магичке же вперед идти, не лучнику. Денис кликнул на клавишу «F5», вверх полетела кошка с привязанной веревкой, потом тапнул по «стрелке вверх», всё это пальцы проделывали чуть не сами, нужды глядеть на клавиатуру не было. Ну что, полезли…

Подтянувшись на руках, он хотел осмотреться, прежде чем привычно перемахивать через стену. Вместо этого его неожиданно подбросило, как бывает при излишне долгом контакте пальца с клавишей. В полном соответствии с законами физики его тело полетело, и полетело оно ожидаемо вертикально вниз. Физика в игре прописана весьма убедительно. От удара потемнело в глазах, мало этого упав на землю, он не остановился, а снова полетел, вернее, провалился куда-то. Ух ты, не тот ли это подземный ход, через который проникают в город все умные игроки?

Глаза запорошило мусором, благо хоть боли не было, да какая в игре может быть боль? Чуть не чихнул от неожиданности, Денис еле успел зажать нос ладонями. Мокрая ткань грязных перчаток стала источником щепок и песка, прилипших к губам. Он сплюнул, но тихонько, а потом осторожно начал выпрямляться, если его акробатический этюд кто-то видел или слышал, могут быть проблемы. «Народ, я нашел ход под стеной! Эй, меня слышно?» К удивлению своему Денис не получил ни ожидаемых шуток, ни возмущенный советов обойтись без инициативы — решили же экспериментировать в следующий заход.

Игрок привычно поправил пальцами микрофон гарнитуры… попытался поправить, ибо мягкого помпончика микрофона на щеке не нашлось. Или перчатка помешала его нащупать? Стоп! Какая перчатка⁈ Он играет дома в шортах и футболке, никаких перчаток на нем нет! А вот и есть! Вот же они, перед его глазами. Приплыли, ёлы-палы. На ладонях настоящие перчатки из тонкой кожи, на предплечьях наручи, самые настоящие «лодочки» с медными застёжками. «Лен, смотри, какая хрень у меня на руках нарисовалась!» — Денис прокричал, не заботясь о скрытности и обернулся посмотреть, кто еще находится в комнате.

Вот только комнаты не было. Было, во-первых, темновато, словно в квартире вырубили электричество, а во-вторых, в непосредственной близости от носа находился какой-то гнилой сруб, словно Денис провалился в заброшенный колодец. Неглубоко провалился, по грудь. «Доигрался хрен на скрипке, галёники словил!» — мысль про галлюцинацию была самой первой, самой очевидной и самой желанной. Кратковременный сбой головы, сейчас отлежится, подышит, жена водички принесёт кружку, всё как рукой снимет.

Подышал, попытался принять удобное положение в офисном кресле — получилось хреново. Дышалось какой-то вонью, а под спиной вместо анатомической формы кресла ощущались брёвна пресловутого колодца. Короче, не получается лечь и расслабиться, когда стоишь в узкой яме. Денис простоял уже минут пять-десять, глюк не прекращался. Задрал голову к небу — редкие облачка, подсвеченные луной, сзади нависает крепостная стена, так надоевшая за вечер, перед носом край ямы, под ногами хлюпает.

О! Может, его в игру затянуло? А что, он же читал какую-то книженцию с таким сюжетом, там герой попал в игру, где ему пришлось жить-выживать да врагов наживать, попутно набивая статы. Статы, то есть характеристики персонажа? Он же может посмотреть в интерфейсе свои статы, уровень, инвентарь. Поводив глазами по… а по чему он ими водит? Да уж, надо быть честным собой, он просто пялится в сумрак ночи и не видит никаких цифр или системных сообщений. Шкалы здоровья и маны тоже не видать. То есть в его мир не пришла «Система», он не стал персом игры, на галлюцинацию тоже не похоже. Слишком запахи натуралистичные, да еще и щеку только что царапнул наручем, когда бровь почесал. Щипать себя по ходу бесполезно, боль чувствуется.

Тогда что делать, принять реальность и вылезать из ямы? Или еще подождать? По-хорошему бы не надо делать резких движений, но похоже, что ноги начали промокать. А с ногами обычно как бывает? Ноги промочил — из носа потекло. Так что волей-неволей, а Денис полез из заброшенного колодца. Нау как полез, упёрся в край, рывком выдернул себя вверх, благо силы рук хватило, а потом перекатился по земле. В процессе получил по затылку закинутым за спину щитом на лямке. Больно не было — затылок оказался прикрыт шлемом.

Ого, да он весь прикрыт, в смысле не затылок, а весь Денис! Выше наручей кольчужные рукава. Пострадавший от неведомого явления посмотрел вниз — грудь прикрывают мелкие пластины, вплетённые в кольчугу. Ага, кольчужка застёгнута по бокам какими-то ремешками с пряжками, живот, грудь сплошь в пластинках, Денис пощупал спину — и там та же фигня. Ага, доспех типа бахтерец детектед! На ногах «простые», то есть без усиления сталью добротные сапожки, в них заправлены широченные штаны типа «шаровары».

Это у нас что, средневековый типа костюм якобы воина-дружинника? — подумал Денис и понял, что он ему напоминает — его собственную экипировку из той игры, в которую он только что играл. То есть всё-таки игра? Или уже не очень? То, что игра выродилась во что-то иное, Денис понял весьма прозаическим способом: на это ему намекнул собственный мочевой пузырь. «Да ладно! Так не бывает!» — пока Денис думал, что в играх и глюках такого не бывает точно, пальцы зажили собственной жизнью. Перчатки снять, засунуть за пояс, подол бахтерца вверх подобрать, шнурок на штанах развязать — оружие к бою, огонь! Понятно, что не оружие, не огонь, а зато полегчало.

Денис подумал, что очень не хотелось бы оказаться в ситуации, что это сон, что вот сейчас он проснётся и поймёт, что он того… А потом пришла вторая мысль: уж лучше бы обоссался, чем так попал! Опять же непонятно, куда, зачем и как надолго.

Глава 2 Утро задолбанца

Завязывая штаны и приводя в порядок одежду, Денис заодно приводил в порядок свои мысли. Мысли вертелись вкруг одного — на глюки его состояние не походит совершенно. Слишком уж картинка яркая, даже с учётом ночного времени. Да и то какая это картинка, коли в наличии весь спектр чувств, включая чувство мочевого пузыря и голода. Да, пожрать бы Денис сейчас не отказался, видимо, так сказывалось волнение. А если не глюки, то что? Попал, получается? Хм, про попаданцев в прошлое он тоже читал. Вот только снова нестыковка: кто станет туда закидывать человека, абсолютно ничего не знающего про хронологию и основные исторические события средневековой Руси?

А Денис доподлинно знал только один факт из истории — его четверка по этому предмету в школе была высосана из пальца, если не сказать грубее. Натянута, взята с потолка, поставлена авансом. И тот аванс он не отработал. То есть, не то чтобы совсем не ударил пальцем по пальцу, как раз пальцам доставалось многажды. На тренировках, в мастерской, где он ремонтировал снарягу, на всяких турнирах, где били вообще по любым выступающим из-за щита частям тела. Но спроси его, даже не имя великого князя в какой-то конкретный период, а как именно выглядел доспех дружинника скажем Ярослава Мудрого, и поплывёт Денис лёгкой лодией по Днепру-батюшке.

Ранний период средневековья, «ранятина», ежели выражаться по-простому, был от его интереса сильно далёк из-за слабой бронезащищённости тела. А позднее Средневековье Руси в его голове слегка конфликтовало и смешивалось с Ренессансом. Кстати, а это самое Возрождение как протекало в Великом княжестве Московском? Вдруг, в процессе рассвета он сможет по очертаниям стен определить эпоху, в которую попал?

Да, он категорически определился для себя, что раз не в игру попал, то в прошлое. И тут его пробила мысль — а в своё ли тело? В книжках сразу после провала герой смотрит в зеркало и изучает своё отражение, но тогда следует логичный вопрос к Мирозданию: где зеркало? Зеркала нигде не наблюдалось. Да в такой темноте оно бы и не помогло. Если только в мобильнике фонарик включить… Денис похлопал себя по карманам — карманов не было. Плащ имелся, и не нормальный человеческий типа пальто, а отвратное корзно, то есть то, в чём летают Бэтмены и прочие Супермены. Жутко неудобная гадость, в которой пробираться по кустам, лазить по стенам и драться удобно только в компьютерной игре. В реале он сильно помогает только когда есть нужда упасть там, где стоишь, завернуться во что-то толстое и заснуть сном бухого праведника. У Дениса был и такой опыт в его околоспортивной карьере.

Точно осознавая, что у корзна карманов не бывает, он взялся охлопывать свой бахтерец на предмет нагрудных карманов, уже заранее зная ответ — карманов не бывает ни на доспехах, ни на поддоспешниках, так что мобилы у него просто нет. Стоп! А это что за сумочка болтается на боку? Массивная такая, сюда явно поместится и смартфон, и бумажник, и «Макаров», если у кого-то есть желание прийти на бугурт со шпалером.

Попаданец вспомнил старый разговор со специалистом-историком на предмет тупости предков — ведь карман — это не просто удобно, а еще и безопасно с точки зрения защиты от воров. Ответ специалиста ему не понравился. Оказывается, в те далёкие времена всякая нужная мелочовка была таких размеров, что под неё требовалось что-то повместительнее кармана. Монеты, огниво с кресалом и трутом, шило, запасец ниток и бечёвки для ремонта порвавшегося в пути чего угодно, ложка, запасная фибула или застёжка… да мало ли что может потребоваться в дороге. А в дороге человек оказывался сразу, как только шагнул за ворота своего дома. Если у человека есть дом с воротами. А если он голь перекатная, то всё равно без сумки никак: куда-то нужно складывать подаяние, корки, огниво то же. Это тебе на наше время, когда сунул в карман телефон и банковскую карту — считай, готов к любому приключению.

Денис тогда послушал-послушал их историка и всё равно остался при своём мнении: «Я бы вшил себе карманы, хотя бы для денег и презервативов» Ага, вот тебе ситуация, вшивай хошь карманы, хошь крылья. Но за крылья могут и сжечь, а чтобы карманы пришивать, нужно место, время, материал-инструмент, а самое главное, монеты должны иметься в наличии. Иначе и огород городить незачем.

Ревизия поясной сумки установила, что мобильника у Дениса нет. Зато у него есть монеты, достаточно много. Сказать, какого номинала, материала и чьей чеканки, не представлялось возможным из-за недостаточного освещения. Понять эпоху и государство он всё равно бы не смог, но хотя бы отличить медь от злата-серебра бы у него получилось. А так… Хотя вот эти крупные кругляши наверняка медные, а мелочь, скорее всего мелочь стоит гораздо больше, если применить историческую логику.

Еще одним вариантом опознать эпоху могли быть газеты, если бы в Средневековье их выпускали. Увы, надеяться найти киоск «Русь-печати» или там «Прессы Суздаля» было глупо. Местный интернет формата «самые свежие сплетни» ловит только в звуковом диапазоне и только на торгу, к нему можно подключиться только на самой короткой дистанции, а чужаков в эти времена не любят. В какие «в эти»? Да во все не любят.

Так, а это у него что такое висит? Сначала нащупал правой рукой, а потом выдернул из ножен и поднес к глазам нож, скорее кинжал и явный «холодняк», приятно лежащий в руке. Прямой длинный мощный клинок плавно сходился к жалу и имел обоюдоострую заточку. Насколько острую? Денис привычно поскрёб подушкой большого пальца поперек кромки — щекотало приятно, так как и должно ощущаться хорошо заточенное лезвие ножа.

Если справа кинжал, то слева, ага, нащупал! Слева висело что-то гораздо большего размера. Левая рука придержала ножны, правая потянула вверх и вправо прямой клинок. Память неожиданно подсказала: «Редкий меч паладина, одноручное оружие». В сумраке Денис узнавал оружие из своего инвентаря, он его уже перерос, но всё никак не мог подобрать что-то получше. Блин, то было в игре, а он сейчас в прошлом, какая между этими вселенными может быть связь?

Короче, надо ждать утра, а до того времени… Да, дожидаться утра лучше всего не возле городской стены, тем более не возле непонятного лаза, а еще бы неплохо хоть малость почиститься. Сказано-сделано! Денис стал осторожно пробираться по сумрачным закоулкам неведомого городища, если таким словом можно назвать ту бессистемную мешанину деревянных построек, в которых он блудил. Опять же, какой к чертям собачьим город, когда то тут, то там из-за стен сараев сонное раздаётся подхрюкивание-взблеивание вперемешку с запахами навоза и всякого прочего, чем пахнут животные. В средневековом городе, по мнению Дениса, должно пахнуть ремеслом: металлом, углём, кожевенным производством. Он не знал, чем пахнут мастерские кожемяк и прочих кожевенников, но запах самой выделанной кожи, нравился.

А потом он кое-как выбрался из узких переулков и задумался всерьёз: что говорить, когда спросят. А ведь спросят, причём по-доброму и внимательно, чай увидят не крестьянина забитого, не смерда, а воина в богатой одежде со златом-серебром в мошне, ну с некоей долей вероятности. Опять же могут поинтересоваться, как он в неурочный час за городские стены проник, кто его пустил в ночное время? А тогда говорим, что никто ночью его сквозь запертые ворота не пропускал, тогда он с вечера тут тусит.

Ага, еще и с языком засада: нет наверняка в их лексиконе слова «тусить», да многих слов может не оказаться. И вообще, по такой беде лучше бы косить под иностранца. А что, вот такой весь из себя молодец прибыл из… из-за моря приехал, во! Младший сын баронский, а королевство его родное… Что бы такое соврать, чтоб точно на земляка не попасть или на побывавшего там не нарваться? Захочет кто-то со мной на моём родном языке поговорить, а фигушки, не знаю ни одного слова. Тогда может, пускай будет Албания, нет же еще такой страны? А еще лучше пусть будет Задолбания! Задобанец он тогда, вот он кто. Поди разбери, как живут его земляки, какой там уклад, и что кушает на обед высокородный задолбанец.

Какая-то площадь сама легла под ноги. Что тут у нас? То есть у них. Кряжий двор, вечевая площадь, колхозный рынок? Насчет колхозный — фигура речи, это торг скорее всего, вон стационарные прилавки сбиты. Денис чисто хохмы ради прилёг на один из них, лёжа легче думается. Не успел решить, что делать дальше, как его уже за плечо толкают, странные люди. Это что, он заснул что ли?

— Эй, боярин, просыпайся давай!

— А, чего⁈

— Ишь как вчерася набралсо, ажно завидки берут! — Местный теребил Дениса за одоспешенное плечо, вернее за плащ. Что характерно, смыслового барьера Денис не наблюдал.

— Чего это я набрался? Откуда такой вывод?

— А то бы стал ты прямо на торгу падать? Иэх, где моя молодость! Сам такой был, покуда силы да деньги водились. — Дедок аж зажмурился от приятных воспоминаний. — Ты, боярин, не сершай за невежливое обращение, токма не след на улице спать, худое может содеяться.

— Что, балуют по ночам?

— Не так чтобы сильно дюже, но знамо, что оченно. — Понимать собеседника было всё проще, мозг подстраивался под речевые обороты туземца. Высказываться в стиле «Иже паки херувим» не требовалось.

Денис уже сидел на прилавке и крутил головой. А ведь в самом деле уснул от волнения. И хорошо, что нормальный человек разбудил, иной бы не стал теребить, а просто мошну срезал. И он машинально хватился за то место на поясе, где должен висеть кошель. Да уж, навыки бережливости, они самые нужные в чужом мире. Ага, кошель всё еще висел, да и кто его срежет, когда он на цепи привешен. Тут без кусачек не обойтись, тем более что цепь не декоративная, не серебро — стальная цепура, того же металла, что и доспех.

«А еще инвентарь моего перса защищён он выпадения предметов в случае смерти и от краж. Меч, сумка, золото» — вспомнил он, а потом сплюнул (мысленно), неактуальна эта фишка, он не персонаж, и не в сказку попал.

— Боярин, а где ты ночевать-то собирался? А то давай помогу добраться, к слугам твоим, вещам да коням.

— Не помню.

— Вот же люди умеют отдыхать! Как есть завидно, боярин! Столько выкушать, на такой подвиг не всяк сподобится.

— А может, опоили меня?

— А и могли! Людишки такие попадаются, могли. Опоили, донага раздели и в канаву кинули мёртвого. Токма не похож ты на мертвяка нагого. Рази что подняли тебя некроманты окаянные и приодели по-боярски. — Дедок явно никого и ничего не боялся, раз так открыто троллил собеседника. Или думал, что его сарказм с бодуна воин не разберёт? Всякий знает, у могучи бойцов вся мощь в руках, головушке ничего не достаётся.

— Ха, верно ты сказал дед, умертвием я себя не чувствую. А ты откель знаешь, что мертвых поднимать можно? Видел? — Пошутил в ответ Денис. Словечко «откель» он ввернул под влиянием атмосферы.

— Давно то было, сейчас таким стараются не баловать. Волшба мёртвых не то чтобы под запретом, но стараются наши князья с некромантами пришлыми не якшаться. А своих нет, не любо нам, когда упокойников теребят. Упокоился коли человек, то и пущай отдыхает от трудов земных, я так мыслю. А ты сам, боярин, откедова будешь?

— Откедова был, оттудова уже не буду, потому как убыл. Буду пока тут.

— Ась? Ну да, верно. — Расшифровал дедок шараду или для вида согласился? Упрямый старикан продолжил расспрос. — А был откуда?

— Из герцогства Задолбанского. Слышал про такое?

— Нешто про все страны знать можно, их сто штук всяких! Небось за горами, за морями герцогство прячется?

— Ну где-то так и есть. Только не прячется, а гордо стоит. — Попаданцу даже немножко обидно стало за своё только что выдуманное герцогство, с чего бы ему прятаться и от кого? Но было приятно от того, что наспех выдуманная легенда прошла первую проверку. — Дед, тебя как звать-величать?

— Звать меня Микулька. Раньше Микулой был, тогда величали Остроглазом, а сейчас вроде как и не за что величать стало. Был Остроглаз, да весь вышел. Злата не скопил, терем не отстроил, а зато есть, что вспомнить!

— Микула, так ты лучником был?

— А тож! У меня, боярин, глаз был ух! Бил без промаха за сто шагов, соратники думали, подвораживаю себе в стрельбе, за то и ценили.

Денис понял, что ничего не понял. То есть тут всё ясно, суеверия народные и так далее. Но он вдруг поймал себя на том, что упустил из рассказа нового знакомца какую-то деталюшку размером с коленвал КАМАЗа. Вот! Шутка про некромантов была такая себе, на грани. За неё в принципе и на костёр можно пройтись, а Микула поддержал, не скривился даже. Типа, бывает, но не приветствуется. Это он такой стендапер продвинутый или…? Церковь, что православная, что католическая не любит, когда её монополию на чудо нарушают.

Кстати, а где церковь ближайшая? Он покрутил башкой, ни колоколов не слышно, ни крестов над крышами не видать нигде. Странно. Или он в самом раннем Средневековье, когда с христианством было еще не очень? Это только говорят, что Русь крестили в одиннадцатом веке, на самом деле процесс шёл очень долго и неравномерно, если верить не попам, а учёным. Хотя еще вопрос, кто врёт больше. Нет, в косинус Денис верил истово, а вот доверять историкам его отучили еще в клубе реконструкторов. «История продажная девка капитала!» — говорили тренер и консультант по доспеху и реконструкции быта. Вот кого попасть сюда нужно было, а не Дениса! Он бы быстренько облажал хроноаборигенам всю их бытовуху и сразу доказал, что таких мечей, как у них, не бывает.

Очень продвинутый в их клубе кадр по имени-погонялу Игорян-Магистр имелся. Крутой был в плане исторической науки, как боец не очень. Будет. Раз Денис в прошлом, то всё, что с ним было, оно в далёком будущем. Так что надо сразу себя научить, что он не родился, а родится, Иван Грозный не правил, а БУДЕТ править, что… короче, посыл ясен-красен.

— А что, Микула бывший Остроглаз, а не пойти ли…

— Не пойти ли мне своей дорогой? — С некоей долей обиды закончил речь Дениса Микулька.

— Не угадал ты. Не пойти ли нам подкрепиться пищей телесной?

— Вместе? На твои, боярин?

— Вместе. На мои. И раз челядь моя пропала в неведомом направлении, иди-ка ты ко мне в подручные. А то я смотрю, ты сейчас не шибко делами загружен.

Пользоваться словом «слуга» Денису было немножко стыдно. А то эдак и до подлого сословия договориться можно. А люди все равны изначально, так в школе его учили. С другой стороны, Магистр утверждал, что «подлый человек» обозначает того, кто стоит подле, то есть того самого слугу или подручника. Хрен знает, где правда.

— В услужение кличешь? И пойду, боярин! И-и-и. А куды направимся подкреплять плоть?

— Да хрен его знает! Куда отведёшь, только место выбирай приличное, без урону для моего достоинства.

— Без урону? — Микулька оглядел нового господина. — Да у нас в городе и нет такого, чтоб вашей светлости подходило вот прямо целиком. Поведу в лучшее, а там как изволишь, вашество. Ой!

— Чего «ой»?

— Изволь, боярин, сказать, как будет уместно тебя возглашать перед людьми.

— В ваших землях меня знают как благородного Дениса из Задолбании.

Свою настоящую фамилию Помелов Денис счёл в данных условиях немного неуместной. Не то что он её стеснялся, просто не ко времени она. В буквальном смысле. Тут по ходу в первую очередь величают по личным заслугам. И какую заслугу ему припишут, если он скажет величать себя Денисом Помело. Решат, что за базаром не следит, в смысле языком треплет без толку.

— Вот теперь стало совсем понятно! Родившийся во благо, значит, так удачно уродиться не у каждого получается. Особливо, коли на свет появился под стогом. Поди всем докажи, что стоишь чегось, когда мамка с батькой спины всю жизнь гнули без розгибу. — Микулка не преминул прокомментировать инфу о благородстве своего потенциального нанимателя. — Боярин, а всё ж дюже знать охота, как тебя к нам занесло.

— А уж как мне охота!

— Совсем ничего не помнишь?

— Как попал сюда — совсем. Наваждение какое-то.

— Аж завидки берут, как подумаю, сколько ваше благородство выпило. А можа и в самом деле наваждение. Навели морок и заставили идти куда глаза глядят. Морок спал — а ты туточки. Или перенесли волшбой або магией какой. Только тут дюже сильным должен быть волшебник.

— Магия или волшба? А есть какая-то разница?

— Ну да. Магией у вас там за долами за горами промышляют. А наши волшебством маются. Да как не назови, честный муж предпочтёт железом вдарить. Ты ж не маг, боярин? А то буровлю невесть что про умных да вежественных в волшбе.

— Да как сказать, неопределившийся я.

— Это как?

— Вот ты Остроглазом был просто так или по волшбе?

— Да какая там волшба… Погоди, боярин, а что, бывает такое волшебство?

— А то нет! Даже чего не бывает, и то бывает! Я это точно знаю. Вдруг ты впрямь подвораживал себе нечаянно.

Глава 3 Отель «Не Калифорния»

— Коников жалко, славные кони у тебя были, боярин. — Микула вёл Дениса по улице и вместо рассказов о достопримечательностях города продолжал выпытывать о своём нанимателе.

— А ты их видел, что ли?

— Не, просто у такого справного боярина плохих коней быть не могло.

— А-а, ты в этом смысле.

Денис не боялся коней, он точно знал по своему опыту, что обычно конь сильнее пугается человека, чем тот коня, всё ж не лютый зверь, плотью питающийся. Травоядные животные, что с них возьмёшь, то есть исключения бывают, но они только подчёркивают правило. Не так, на самом деле: одни травоядные сподобились обзавестись оружием типа рогов, а другие научились спасаться бегством. Так вот лошади из числа последних, заставить их проявлять агрессию можно только в одном случае, если в них бес вселяется — так один инструктор старенький учил Дениса. Типа, если бес в конягу вселился, то или выбивай из него порчу, или туши свет и жди копытом в челюсть.

Так вот, попаданец не просто не боялся лошадок, он даже пользоваться ими умел. Не как настоящий лошадник, но на уровне уверенного пользователя. Заправил, завёл, воткнул передачу, погнал, врезался — типа того. Не так печально, понятное дело, Денис мог лошадку оседлать-взнуздать или вычистить, но про правильную диету или режим труда и отдыха понимал смутно. А сейчас вдруг осознал, что заявленным им статус предполагает общение с четвероногим транспортом на «ты». Сколько его было, того общения? Десять раз по часу на тренировках и третий уровень верховой езды в компьютерной игре — достаточно ли для молодецкой посадки в седле?

Город, который раскинулся вокруг следующей в храм кулинарии парочки, не поражал своими величественными зданиями, дворцами и прочими мраморными статуями, всё было достаточно скромно. Терема в два-три этажа, почти всё их дерева. Устремившиеся во все стороны не шибко ровные улицы ограничивались не стенами домов, а заборами, поскольку перед каждым домом имелось собственное подворье. Дениса такое обстоятельство уже не удивляло, он тут ночью поблудил, имеет представление о том, что тут у каждого под боком и запас живого мяса, и транспорт, тоже живой. А значит, гараж, хлев, склад — всё внутри и под присмотром.

Ага, это получается, они уже по центру идут, где самые зажиточные граждане проживают. Или подданные, как правильно? Украшены дома и заборы деревом по дереву, то есть всякая резнина и рубанина, чаще всего крашеная то белым, то жёлто-охряным. Ну и красненького чуть-чуть. Крыши крыты плашками почти у всех, редко где зеленеет медь или какой-то темно-серый материал, свинец что ли.

Короче говоря, всё здорово, никакой жести ни в плане крыш, ни с укладом жизни. Это Денис определил по отсутствию виселиц на площади перед совсем уж большим теремом. Он присмотрелся получше, а это и не терем раскормленный, тут целый детинец, похоже. То есть кремль деревянный внутри городских стен. Такой классический русский детинец, не боящийся ничего, кроме пожара.

Вот только определиться с годом по косвенным признакам снова не получалось, а спрашивать было стрёмно. Опять же, совершенно не вспоминался коэффициент перевода даты из системы отсчёта от сотворения мира в классическую, от рождества Христова. А еще немного напрягало, что он идёт в полном доспехе и с щитом за спиной, словно из боя вышел или на битву собрался. Народ порой кидал недоумевающие взгляды, но помалкивал.

Кстати, шлем он снял и застегнул на ремень щита, чтоб уж совсем не походить на вояку «при исполнении». Подшлемник с закатанными наверх ушами поначалу должен был заменить классический головной убор, ощущался нелепо и мешал изрядно. Ну и фиг с ним, Денис запихнул толстый подшлемник в шлем, авось статус народ не перепутает и без шапки — уж очень он на холопа не похож. Жарко не было по самой банальной причине — прохладной погоды, и скорее весны, нежели осени. Был бы парк рядом, можно было бы сказать точно, но парком жители этого города не озаботились, из-за заборов тоже никакие яблони и груши не выглядывали — всё-таки городская территория не предполагает избытка пространства.

По пути какой-то горожанин средней руки достатка вроде хотел окликнуть Микулу, даже повернул голову и сделал жест рукой, но заметил, что дед не сам по себе, а при боярине, и не полез. Во всяком случае, Денису показалось именно так. Насчёт среднего достатка, это тоже были его прикидки. Коли человек одет не в рваньё, вид имеет ухоженный и сытый, значит достаток имеется, ночевал не под забором, с утра даже позавтракал. Хм, тогда он весь из себя красивый к среднему классу не относится, у него с ночёвкой не задалось, да и завтрак пока только планах.

Внезапно он ощутил шевеление в районе пояса, а потом и слабый рывок. Левая рука моментом легла на что-то живое и зафиксировала щупальце, а правой Денис с разворота саданул примерно на уровне плеча. Проходивший мимо молодой парень кулем свалился наземь, его правая хваталка продолжала оставаться в захвате. Денис успел еще только раз двинуть воришке, как тот выкрутися с кувырком через голову и припустил по улочке во всю прыть.

— Ишь ты, мошенник какой! Я рядом шёл и ничего не углядел! — Голосил Микула.

— Какой же он мошенник?

— Самый натуральный, боярин. Он же твою мошну пытался подрезать, да не на того напал.

В голосе дядьки сквозила гордость за своего боярина. Служить справному господину почёт для слуги. А Денис задумался, это у него чуйка такая или «инвентарь» заговорённый?

Корчма, она же трактир, оно же отель полторы звезды не удивил, не порадовал и не поразил своим видом. Терем в два этажа, или поверха, ежели изъясняться по-тутошнему, маленькие слюдяные окошки, благо хоть дверь такая, что склоняться не нужно при входе. Средневековье, сплошное средневековье, еще и насекомые полезут скоро, подумал попаданец.

Что тут еще и номера сдают, то есть комнаты на постой, подсказал Микула, когда поинтересовался, не вспомнил ли Денис место, не тут ли его вещички и спутники. А вот нет, не отпечаталось ничего подобного в памяти попаданца, да и было бы странно, случись такое воспоминание в голове. «Угу, по классике жанра сейчас бы снял номер, создал личную комнату иотключился от игры. Жалко только, что это не игра нифига» — вздохнул себе под нос он.

— Что заказать изволите, господин хороший? — О стойку опирался дородный трактирщик, никак не демонстрирующий подобострастие.

— Давай чего-нибудь горячего из того, что готовить недолго. Чтоб двое мужчин не чувствовали себя голодными. — Денис тоже опирался о стойку и явно был повыше ростом.

— Пива сколько подавать?

— Кувшин на двоих. — Денис бы и совсем отказался от пива, но помнил, что в Средневековье кипячёную воду не подают, а в сырой может любая гадость водиться от банальной бактерии до личинок всяких паразитов. Так что пиво безопаснее.

В трактире при постоялом дворе было почти пусто, видать не всех с утра пробивает на покушать. Может, оттого их обслужили достаточно быстро. Две тарелки непонятной серой каши, обильно приправленной жиром и каким-то разваренным мясом, кувшин пива литра на два, каравай свежайшего хлеба, тарелка всякой зелени. В смысле не огурцы-помидоры, а лук, петрушка, еще что-то.

Что характерно, Микула не стал брать принесённую ложку, а достал свою. Денис недолго думал, раз дедок так поступил, значит есть резон, и тоже достал из поясного кошеля «свою» ложку, по виду серебряную.

— Ого, боярин, я гляжу, ты хоть и с серебряной ложкой во рту родился, а привычный к походам человек. — И в пояснение своих слов кивнул себе же головой, — бывалый человек завсегда свой прибор предпочтёт, что ложку, что меч.

— Да ты философ.

— Не знаю, вашество, что сие означает, но раз говоришь, так и есть.

Денис так и не понял, как понимать это словечко «вашество», на всякий решил просто не обращать на него внимания. Положено ли ему титулование, или нет, непонятно. Вот и пускай заместо титула будет. Светлость и сиятельство ему явно не подходит, а благородие видать тут не в ходу. А может, все эти светлости тоже пока не изобретены, не Дениса профиль, не его поляна. Ему б саблю да коня, да на линию огня… но лучше не надо. Кто знает, как его способности фехтовальщика котируются на общем фоне, вдруг тут Д’Артаньян на Д’Артаньяне сидит и Атосом погоняет.

Он вспоминал споры коллег по клубу, приводящих аргументы, контраргументы, личностные оценки и субъективные мнения об уровне фехтования в старину, ни она точка зрения не восторжествовала. Кто-то говорил, что человеку живущему с меча критически важно уметь махать мечом на высшем уровне. Кто-то возражал, что прогресс штука объективная, мол хоккеисты 50-х годов рядом с современными как дети малые, значит, и фехтовали в старину хуже.

Денис считал, что в общей массе простых незатейливых рубак непременно находились огранённые брильянты, умеющие уделать любого. Если не повезёт, то он это вскоре выяснит. А самое неприятное, что тут работают острым оружием и не по очкам, а до смерти. Ну или до отказа организма противника шевелить конечностями. Такого Денису творить не доводилось. Кроме тех случаев, когда он посылал соперника в нокаут богатырским ударом в лобешник. Двуручный меч, он такой, он может. Но тут тоже не всё просто, для мощного удара время требуется. Разогнать клинок вкруговую да так, чтоб противник согласился подставиться под молодецкий замах. Немногие «соглашаются» быть прибитыми двуручником по башке. Только те, чей уровень мастерства сильно отстаёт.

«Короче, мало врага разрубить, — подумал вдруг он, — надо еще потом не сблевануть при виде ливера или мозгов. Я так смогу?» Сам себя спросил, а потом сам же не смог честно ответить на прямой вопрос. Вместо этого попаданец принялся есть кашу, между прочим, вполне съедобную, а с голодухи даже вкусную.

Умяв свою порцию, Денис изящно решил вопрос оплаты. Он выложил на стол несколько серебряных монет, одну крупную, и кучку тонких размером с ноготь.

— Куда столько? — Подхватился Микула, моментально прекративший закидываться кашей.

— Заплатишь за еду, снимешь мне покои, остальное держи при себе, раз уж ты мой слуга. Только сначала доешь.

В этот раз слово «слуга» вылетело изо рта легко, а Микула опять одобрительно кивнул и сгрёб монеты натруженной пятернёй. Одну, самую крупную, он взял двумя пальцами, встал в полный рост и торжественно произнёс с поклоном: «Беру этот талер и нанимаюсь на службу к тебе, боярин Денис из Задолбании, свою охотой по чести и совести!» А потом безо всяких церемоний сунул талер в свой кошель. Денис просто молча кивнул, он давно знал, когда молчишь, ниже вероятность сморозить глупость.

Без комментариев новый слуга отправился к трактирщику закрывать вопросы оплаты и прочего, даже доскребать остатки еды не стал. «Делегируй подчинённым как можно больше задач, в которых они лучше тебя разбираются, и не жести с контролем. Даже если и обжулят, то ущерба будет меньше, чем от твоих неверных решений!» — так его учил отец, когда Денис вступил в свою первую как бы руководящую должность. Его тогда поставили менеджером проекта, в котором он не очень шарил. Вот как сейчас.

Сегодняшний проект немного пугал прежде всего рисками, если выражаться языком управления проектами. Будь Денис помоложе, скорее всего ему было бы интересно, а в его возрасте прежде всего в голову приходят всякие страхи. От кишечных болезней, которыми кишит окружающий мир, до какой-нибудь инквизиции в одной из её форм. Да просто банально не понравишься владетелю, и увольнение через усекновение головы тебе обеспечено. Причём, не абстрактному «тебе», а конкретно Денису. Хорошо местным — у них поддержка родственников, а пришлого поддерживают только собственные ноги и потенциальная польза, которую он может принести правителю местности, где он оказался.

— Господин Денис, изволь пойти посмотреть комнату, вдруг не понравится.

— А не понравится эта, другую найдут, получше?

— Так нету тут лучше, вам самая хорошая отведена.

— А есть в городе постоялый двор богаче?

— Никак нет, этот лучший.

— Ага, Микула, то бишь коли не по нраву эта комната будет, то всё одно ничего другого нет. Так ведь?

— Получается так.

Не то мозг всё лучше адаптировался к речи местных, не то прошлое было какое-то не такое, но языкового барьера Денис не наблюдал, то есть не слыхал. Так и должно быть? Или неведомое силы, зашвырнувшие его сюда, организовали взаимопонимание путём загрузки в мозг языка аборигенов? Вопрос без ответа. Да о чём вообще говорить, если Денису так и не представилась возможность определить, в своём ли он теле! Что в своём уме, это не обсуждается, а вот насчет телесной оболочки — еще один вопрос. Зеркала до сих пор не попадалось под руку, физические кондиции… тоже под вопросом. Доспех носить он приучен, но этот прямо как вторая кожа ощущается. Не давит, не мешает, словно попаданец всю жизнь его проносил.

— Ладно, Микула, где там снятая комнаты, говоришь? Веди.

— Изволь, боярин, вон по той лестнице поднимайся, вторая слева.

— Ключ взял?

— В смысле?

— Не тупи, Микула, ты ключ от комнаты захватил, спрашиваю?

— Откуда ж там замку взяться, вашество, чай не в сундуке поселили нас, не в сокровищнице княжеской.

— Погоди. — Денис аж остановился на полушаге. — А как жильё запирать будем?

— Засов изнутри наверняка есть. Трактир куда как приличный.

— А когда уйдём, нараспашку оставим?

— Зачем нараспашку, нешто так можно! Верёвкой завяжем, у меня и вервие есть крепкое.

Денис офонарел от такой душевной простоты местного населения, хотел высказать всё, что думает о таком способе обеспечения неприкосновенности имущества на съемной квартире, но сам себя заткнул. Микуле выговаривать это какой смысл, коли не от владелец данного отеля. Больше того, куда ему лезть со своими порядками, когда он тут вообще никто? «Не выпендривайся, Денис» — вежливо сказал он себе и промолчал. Веревка так веревка.

В комнате имелась одна кровать иноземного образца, то есть в полный рост, заправленная какой-то тканью, причём под ней прощупывалось что-то поприличнее соломы. Стол, а точнее столик прислонился к стенке, подпирая её, а напротив стола имелось окно, закрытое ставнями по причине… Да фиг его знает, почему. Денис выдернул из петель запирающий створки деревянный штырь и толкнул ставни. Ну да, понятно теперь, зачем ставни закрывают — стекол-то нет! Завершала мебельный гарнитур, выполненный из натурального дуба в псевдо-деревенском стиле, лавка. Солидная такая, хочешь сиди, хочешь слугу спать укладывай, а при желании этой же лавкой можно попробовать выбить двери какого-нибудь несерьёзного замка.

Из удобств в номере имелся кувшин с большой миской или маленьким тазиком на столе и бадейка под кроватью. Угу, и руки помыть, и отлить можно, не выходя из номера. И снова ни одного намёка на эпоху. Ни старой газеты под ногами, ни портрета гаранта конституции или оплота самодержавия на стене. Хотя портрет вряд ли бы помог — Денис в лицо мало кого знал из русских царей в лицо. Петра Первого от Екатерины Второй или Ивана Грозного отличил бы, но и только. Так что портрет без подписи бы не проканал.

Неожиданно для себя Денис вдруг выдохнул как человек, вернувшийся домой, а потом расстегнул застёжку плаща. Пока он падал чуть ли не одним движением перекинул через голову перевязь с мечом и лямку щита. Сзади громко бумкнуло, загрохотало, а потом донеслось бормотание слуги: «Чичас я всё разложу, не сумлевайтесь!» А он и не сомневался, правила этого мира начали впитываться в него через стенки кишечника, поры кожи лица, ноздри и глаза. Если есть специально обученный человек, так чего париться по ерунде. Минута, и плащ лежит сложенный на лавке, щит и меч стоят к ней прислонённые, а шлем занимает своё место на плаще.

Денис даже не удивился его виду — раз меч и бахтерец из игры, вполне логично, что и шлем оттуда. Польская капеллина, почти полусферическая каска с привешенными нащёчниками, массивным козырьком, стрелкой-наносьем и пластинчатым назатыльником. Интересно, как он будет выглядеть во всём этом, если окажется, что тут какой-нибудь двенадцатый-тринадцатый век? Засмеют же местные. Или плевать, раз он из Европы?

Глава 4 Собеседование

— Князь наш, он не прямо что ух по этой части, но в волшбе что-то смыслит. — Обрисовывал мне расклады Микула, сидя на лавке. — Перекинуться в зверя может, но стыдно сказать, в лиса. Я сам не видал, понятное дело, но народ бает, не сильно большой лис из него выходит. Такой если и может кого загрызть, то разве что зайца или утку. Всадника из седла не вышибет, горло ополченцу лапотному не порвёт.

— И что такого, что зверь невелик, зато разведку может провести. — Денис сначала пытался разъяснить тёмному отсталому человеку, что не бывает никакой волшбы, а потом подумал: пускай. Подыграть несложно, а местным приятно. Только немного обидно стало, что высокородного человека с такими красиво придуманными магическими способностями за глаза гнобит какой-то мужик, умоляя его дар. Ну не мужик, бывший дружинник, как он понял, но всё равно.

— То да, прошмыгнуть по рощице или перелеску, разнюхать что где, он мог бы. — И Микула сделал паузу. — Но не может. Невместно цельному князю по полям ползать, лошадей вражьих пересчитывать. Так что втуне пропадает его волшебный дар. Лучше б он в сокола перекидывался. Соколом не зазорно летать. — А Денис так и понял сразу! Может превращаться в зверушку, но не может. Отмазка нормальная!

— Ага, и то же самое в теле сокола можно делать, разъезды противника примечать. — Поддержал он беседу.

— Твоя правда, боярин. А всё одно соколом лётать али волком рыскать совсем другой почёт, чем лисом бегать. — Слуга не просто выдавал информацию, попутно он еще и плащ Дениса чистил от грязи.

— Понятно с вами всё, а кто еще что может в княжьей дружине?

— Воевода евойный Ратмир по прозванью Камень морок накидывать может. Не на всех, но на трёх-пятерых вроде получается хмарь навесить.

— Хмарь, это как? — Не понял Денис.

— Ежели издалека смотрит кто, то блазнится ему, что вроде как и нет воеводы. А вблизи путает. — Микула посмотрел на боярина и пояснил, — ты его бьёшь, а прицелиться толком не можешь. То в плечо кулаком вместо рожи попадёшь, то вообще мимо промажешь. И с оружием тож, то мимо, то по щиту вдурничку лупят.

Чем дальше слушал своего подручного Денис, тем меньше ему становилось понятно, куда он попал. Волшба, морок, всё на полном серьёзе? Или всё гораздо проще, и это никакая магия, а обычные человеческие суеверия, самовнушение. Угу, и его тут пребывание тоже самое обыкновенное самовнушение и действие препаратов. Медицинских, одобренных минздравом и вколотых ему по каким-то показаниям. Чем, кстати, он болен? Не белая горячка, не «корона»? На ум ничего больше не приходит, как назло.

Вот и живи как хочешь, можешь ручки сложить и залечь дожидаться, пока тебя из этого состояния выведут, а можешь побарагозить, раз всё понарошку. Ну или просто аккуратно жить там, куда его судьба забросила. Главное, чтоб он не ошибся с выбором. На этой мысли Денис смачно чихнул, не в подтверждение своей мысли, а потому что слуга встряхнул плащ, почищеный в первом приближении. Пыли хватило на обоих, Микула тоже чихнул вслед за боярином.

Самое грустное, что зеркала в комнате не оказалось. Ближайшее зеркало можно найти на торгу, и будет оно размером с ладонь, а ценой по весу серебра, потому как из этого самого серебра и сделано. Это он уже узнал, естественно от своего ходячего Яндекса, то есть Микулы.

— Так что думаешь, стоит мне к вашему князю Болеславу сходить?

— Это ты сам решай. А я так скажу: ему добрые вои потребны. Да они чай любому князю за пользу. Ежели подойдёшь с вежеством да искусство своё покажешь, князь запросто в дружину позовёт, еще и с уговорами.

Может ну его нафиг, подумалось Денису, может, не надо идти по этому пути? А что, какое-никакое количество золотишка в кармане есть, образно выражаясь по поводу кармана, жить можно и так. Если он помнит про ценность золота на Руси, то на год спокойной жизни точно хватит. Если не отнимут. Вряд ли тут такое насквозь правовое государство, что одиночку с наличностью никто не попытается распотрошить.

С другой стороны, в правовом потрошат еще жёстче. Ловят и начинаются вопросы про паспорт, прописку, гражданство. Потом начинаются налоги, поборы, взятки — это если по бизнесу пройтись захочешь. Причем на выручку придут такие люди, что он них ни кистенём не отмахнуться, ни с пулемётом. В любом правовом государстве запах выручки привлекает таких волчар в погонах или в очках, от которых не спастись. А тут кто ему опасен, тати всякие или князевы люди? Да, тут тоже люди государевы имеются, так что всё ж надо идти к нему, записываться в охранители власти.

— А что ты думаешь, Микула, примет меня нынче князюшка ваш?

— Дык, чего бы ему не принять благородного господина из Задолбании, коли он в терему сейчас. Всё приятнее с незнакомым боярином небось пообщаться, чем челядь свою гонять. Непоседа наш князь, сызмальства непоседа был, а сейчас ногой мается, всё больше дома. Редко когда выезжает по весям удельным, а уж повоевать всласть года полтора не выходит. — Денис аж вздрогнул от такого сочетания слов: «повоевать всласть».

— Ну и пошли тогда, представишь меня ему. Он тебя небось помнит еще, знает?

— А то! Я ж не последний человек был в дружине когда-то. Жалко только злата-серебра не скопил за службу, всё утекало куда-то. Был Микула Остроглаз да вышел, остался Микулька.

— Не прибедняйся. Сил из лука стрелять уже нет, а командовать лучниками наверняка смог бы. — Денис решил, что доброе слово и кошке приятно, а слуга даже лучше кошки, тем более такой бывалый. Если не свистит, конечно.

Шлем и щит тащить на княжье подворье было не с руки, идти без меча — тем более. С непокрытой головой шляться на постоянку тоже. Так что с головным убором надо что-то думать. Денис вытащил из шлема подшлемник, добротный стёганый, чуть ли не шёлком крытый. А чего думать, придётся в нём идти. Повторная попытка аккуратно подвернуть края вверх и закрепить удалась, благо не на ходу он это делал. Головной убор смотрелся слегка тюрбанисто и не по-русски, так он и сам из чужих краёв. Нормально!

Перчатки тоже стоит сейчас надеть, хоть они и тяжелые, усиленные кольчужным плетением, зато солидности добавляют. Когда он покупал эти перчатки в игре, то повозмущался — ну не могут даже кольчужные рукавицы дать достойную защиту кисти, проверено сто раз в клубе, тем более перчатки. Однако ж игровая условность и статус артефакта «легендарного качества» заставил когда-то выбрать именно этот элемент экипировки. У Дениса в эквипе из легендарок имелся только щит и перчатки, всё остальной просто «высокого качества». От быстрого разрушения в бою спасал стартовый навык «ремонт доспехов и оружия», даваемый его классу персонажа. А сейчас имеем что имеем.

На поклон к князю Болеславу отправились засветло, то есть до вечера было еще далеко. Про пропускной режим в детинце, если этот комплекс жилых зданий и оборонительных сооружений так можно назвать, никто не слышал. Пропусков не спросили, паспорта тоже, да и спрашивать было некому — на входе никто не стоял. А ведь по его мнению, без этого штриха никак не обойтись, не получится убедительной картинки.

Денис вспомнил многочисленные виденные ранее фильмы про всяких князей и прочих правителей, везде были стражники с копьями и прочими алебардами. На худой конец у входа ставили красноармейцев с длинными винтовками и примкнутыми к ним штыками. Причем, в кинофильмах про восемнадцатый-девятнадцатый век эти винтовки были однозарядными кремнёвыми карамультуками. Какая польза в коридорах власти от копий и трёхлинеек, Денис не понимал никогда. Тут сподручнее абордажный короткий тесак, топорик или револьвер. Но режиссёры упрямо ставили у дверей высокородных особ пикинёров или штыковладельцев, руководствуясь подсказками историков. Может, это психологическая потребность такая, чтоб тебя охраняли типы с самыми длинными дрынами. Может, одного грозного вида достаточно для безопасности?

На второй поверх поднялись как к себе домой, и только там посетители были остановлены непонятным шнырём, до того валявшимся на лавке. Увидев их, мужчинка подскочил, принял товарный вид и важно так изрёк:

— По какой такой надобности явились, кто такие, как звать, какое дело к князю? — А сам спиной прикрывает дверь в соседнее помещение, типа весь из себя телохранитель последнего рубежа, ближний круг, так сказать.

— Боярин Денис Задолбанский желает поклониться князю Болеславу Изяславовичу!

Ответствовал низкородному Микула, а Денис держал марку и покерфейс. Пока держал, неожиданно понял, что только теперь услышал полное именование того, к кому напросился на приём. А еще он осознал, что до сих пор не поинтересовался названием населённого пункта, находящегося под управлением князя. Сглупил. Впрочем, не факт: мог нарваться на непонимание со стороны того же Микулы. Как так, господин не знает, где очутился? Он совсем ку-ку или временно? Такому служить-то можно?

Еще Дениса слегка напрягла формулировка цели визита, не так уж он и хотел поклоняться князю, но деваться некуда, не поймут-с местные, коли не поклонишься. В Японии той же и сейчас все друг дружке кланяются, и ничего, ни у кого спина не переломилась, небось. Вот и ему следует вежество проявить, нешто он без понятия? Кстати, вдруг подумал Денис, а откуда у него в голове все эти «нешто», «доколе», «вежество» это опять же? Сам перенастроился на стиль, подходящий общения или кто-то его мозги перепрошил? Ответить себе было нечего.

— Дело хорошее, трошки обождите, зараз упрежу князя, что из Здолбунова приехали.

Не слушая возражений, что чудак человек всё не так понял, помощник депутата, в смысле, целого князя побежал в его покои, если там покои. Денис недостаточно ориентировался в терминах.

— Милости просим в тронный зал, повезло вам прямо! Князь в добром настроении, прямо сейчас вас примет. — Счастливый от того, что всем угодил, заявил вернувшийся через несколько минут подручный. Сам заскочил первый в зал и заорал нечеловеческим голосом, — боярин Здолбуновский Денис бьёт челом князю!

Мдя, после такого оглашения даже непонятно, что делать. То есть, войти, тут без вариантов, а потом что? Говорить, что произошла ошибка и бить челом никто не собирался, разве только если припрёт? Было такое разочек, Денис на драку не нарывался, но сподобился раз-другой помахаться с тугими на ухо гражданами, вот в одном замесе он и бил челом в переносицу сильно привязчивому типу, пытавшемуся схватить его за грудки. Ладно, шутки шутками, а раз вошёл к князю, поклониться надо.

И Денис поклонился, как в одном старом фильме про мушкетеров и подвески, то есть отшагнул левой ногой, слегка склонил корпус и изящно совершенно по-европейски махнул шапкой в правой руке, словно пыль смахивая с носка своего сапога.

— Ха-ха-ха! Это ж надо, вы только посмотрите, чего здолбуновские отчебучивают! — Князь сидел в деревянном креслице, подложив под зад какую-то шкуру и гоготал. — От Киева триста вёрст на запад, а туда же! Вольно вам иноземную повадку перенимать.

— Произошла путаница, княже. — Денис был само спокойствие и достоинство во плоти. — Я родом из Задолбании, что лежит за Карпатскими горами, и к Здолбунову, тобой упомянутому отношения не имею. Микула, огласи меня!

— Благородный боярин Денис Задолбанский, княже, имеет честь предстать перед твои ясны очи! — Пока на взгляд Дениса выходил форменный цирк, но с цирковыми иначе нельзя, не поймут.

— Ага, то есть ты, боярин Денис не из Здолбунова, а из Задолбании вашей непонятной. Вот теперь ясно. Где был, что видел, чего ищешь, рассказывай давай, потешь меня рассказом о чудесах заморских.

— Прости, князь, скоморошеству не обучен, долгих рассказов вести не привык.

Денис решил, что складно врать у него не получится, лучше закосить под сурового немногословного брутального типа. Он крутнул головой и боковым зрением заметил, что они в зале с князем остались одни, Микула и служка незаметно сдриснули за дверь и прикрыли её. Видимо, чтоб не быть свидетелями беседы знатных.

— Отец обучил меня всему, что знать должен муж достойный, снарядил справным доспехом и оружием да отправил искать славы там, где мне восхочется.

— Ага, младший сын, так выходит. Батюшка не поскупился на доспех, лишь бы ты умотал куда подальше и не пытался старшего убить. Разумно. А чего мы на ногах беседу ведём? Садись, муж честной! — Князь мановением руки показал, что сесть можно на лавку у стены. — Долго ли путешествовал, через какие земли путь держал?

— А вот тут я тебя разочарую, князь. А то наоборот, позабавлю. Не успел двух дней в дороге провести… вернее, как раз успел. Два дня ехал в сторону восхода. Ввечеру заехал на постоялый двор, отдал коня слугам. — Денис сделал паузу, чтоб получилось подраматичнее. — Вдруг в глазах потемнело, закружилось всё. Короче говоря, очнулся ночью без коней, без сумок седельных в стенах твоего города. Вот прямо сегодня у вас очутился.

— Ничего ж себе, у вас порядочки! Это сколько твой батюшка отвалил магам вашим, что они тебя под зад коленом через Карпаты, через полмира, и к нам! Ой не верю я, что миром ты из своего замка уходил, боярин! Умышлял супротив отца, признавайся?

— Говорил всякое, чего в сердцах не скажешь. Но чтоб всерьёз против воли идти — того не было!

Денис решил, что версия князя вполне правдоподобно выглядит, опять же Болеславу будет легче поверить тому, что он сам себе напридумывает. Не надо мешать человеку, тогда он и доказательства под свою теорию отыщет. Магов приплёл князь, весело они тут живут, блин!

— Ну не было и не было. Мог тебя и оговорить кто-то. Люди, они всякие бывают. Ты на отца только не серчай, раз он тебя спроворил сюда, значит так лучше. А то может так статься, что ни он, ни волшебник тот не представляли, куда тебя занесёт. Ухнул силушкой мажеской своей, и лети сокол сизокрылый, куда жребий слепой забросит. Ты соколом перекидываться случаем не умеешь?

— Нет, никем не перекидываюсь. Я с мечом хорош, так говорят. — Денис решил, что несильно соврал, это сказавши, иногда его клубный тренер хвалил. Финтить он умел, и скорость показывал хорошую.

— Волшбой не балуешься, и ладно. Каков ты мечник, я погляжу прямо сегодня, если ты сам не против поиграть клинком. А как посмотрю на тебя, так и дальше беседовать будем. Не возражаешь?

— Отчего ж я стал бы возражать, княже. Я оружные забавы сызмальства люблю.

— Ну и пошли на двор тогда, там сейчас как раз дружинники мои упражняются. Пронька! — На крик прибежал тот самый шустрик из приёмной. — Беги на двор, скажи, князь хочет посмотреть, каковы мои дружинники супротив заморского боярина.

Что значит человек с воспитанием, подумалось Денису. Как князь изящно сформулировал необходимость предстоящей проверки: не чужого боярина хочет испытать, а своих дружинников. Чтоб никакого урону чести пришлому благородному не нанести. А он еще думал, стоит ли кланяться местному властителю. Такому понимающему не грех поклониться, никакого урона чести в том нет. Денис поймал себя на том, что только первые сутки был боярином, а уже старательно следил, чтоб не было урона его достоинству, такая вот непонятная фигня.

Когда князь встал со своего кресла, Денис тут же вскочил и чуть не подорвался за ним. В последний момент вспомнил про достоинство и включил величавую походку, не такую, как у Болеслава, но тоже вполне куртуазную. Так они и спустились во двор, князь первым, Денис за князем, а потом оба без спешки проплыли по двору как два лебедя на пруду. Их уже ждали, у дальней стены кучковались на вскидку человек пятнадцать военных разной комплекции, возраста и одоспешенности. Денис посмотрел на них и понял, что не чувствует ни робости, ни опаски перед этими соперниками. Даже странно.

Глава 5 Время разбрасывать камни

Дружинники тоже посмотрели на Дениса, причём с явным любопытством. Уже зная, что сейчас будет, коллектив единомышленников начала подтягиваться. Не на перекладине, а к князю. Попаданец понял — сейчас будут бить. Интересно, скопом или по очереди? Какая тут система отбора? Против двух противников он дрался на тренировке, против пятерых — в бугурте, когда остался один из всей пати. То есть в тот раз противников было человек двадцать, но остальным банально не хватило места подойти и ударить. Так что опыт замеса один против всех и не до смерти имелся даже без учёта видеоигр.

— Ратмир, сей славный муж зовется Денис Задолбанский, он выразил желание посмотреть, сколь искусна в сече моя дружина. — Князь проговорил эту фразу самому кабанистому дядьке в кольчуге, явному альфа-самцу этой стаи. — Только не поубивайте друг друга, будет печально, если потеха закончится сразу, как начнётся.

Денис понял, что слова имеют какой-то скрытый смысл, понятный воеводе, этому Ратмиру. Кстати, насчёт альфы, Болеслав харизмой воеводу явно превосходил. Он не отличался широкими плечами, не зыркал на всех лучами смерти, но была в нём какая-то невероятная уверенность в том, что любое его требование будет исполнено, что все вызовы, как стало модно говорить в двадцать первом веке, будут преодолены под мудрым руководством самого лучшего правителя современности, то бишь князя.

— Раз так, то давай-ка начнем дело поединком на дереве. А дальше как пойдёт. Задолбанец, у тебя шлем имеется? — Воевода смотрел с прищуром, словно снимал мерку с клиента. Вот только он больше походил на гробовщика, нежели на портного.

— Микула, сходи в трактир, захвати мой шлем. Да и щит до кучи тащи. — Раз есть слуга, надо привыкать его юзать по полной программе, а не решать все вопросы своими силами.

— Зараз принесу, боярин! Я мигом. Вы только без меня… Ой, молчу! — И Микула свинтил в мгновенье ока.

— Вторак, неси два щита и две палки, первым встанешь против задолбанца.

— А можа я погреюсь? — Донеслось из группы дружинников.

— Поговори мне!

Втораком оказался чуть не самый молодой дружинник невысокого роста в стёганом поддоспешнике, хотя кто знает, вдруг у него основной доспех? Он шел, прижимая к груди два круглых щита среднего размера, в правой руке были зажаты две дубинки. Причём, слово «дубинка» в данном случае помимо прочего чётко указывало на материал. «Здоровенный кулак у парня, — подумалось Денису, — мне б такие».

Молодой дружинник выдал ему щит и учебное оружие, а Денис отдарился советом:

— Подшлемника не мало будет? А то бы шлем надел. И рукавицу очень советую взять, будет больно.

— На что шлем, мы же на дубинках поборемся, нешто от них какая опасность может случиться?

Вот же народ подготовленный, палкой по голове им не опасно. Ладно, Денис этот момент учтёт. Раз их бошки палки не берут, будем бить по пальцам. Щит, вдетый в лямки, показался подозрительно лёгким. То есть рука ощущала его знакомый привычный вес, но извините, Денис привык к фанерному достаточно тонкому щиту, а не к этому, клееному из достаточно толстых дощечек крест-накрест. Может, тело досталось в процессе переноса не совсем его всё-таки?

Первый раунд сходки прошёл очень быстро: Денис резко сократил дистанцию, сходу атаковал щит, показав мощный удар, а на самом деле, слегонца стукнув по стальному умбону в серединке. Дождавшись контратаки, он резким кистевым ударом поразил руку противника. Да не просто руку, влупил чётко в большой палец, ничем не защищённый. Потом прогнал свой типа меч по вертикальному кругу и положил его в предплечье многострадальной правой руки. А прятать надо руку с мечом всегда, когда не бьёшь! Это любой боец из их клуба знает.

Вторак попытался поднять выпавший меч с утоптанной земли, но грабка не слушалась, она наливалась пухлой синевой. Неужто сломал? Да не, там кости мощные должны быть, они ж ничего не боятся, эти богатыри земли Русской. Атаковать бойца, пока он наклонился, желания не было. Понятно же, что бой окончен, не та ситуация, чтоб добивать человека. «Следующий!» — крикнул Денис негромко, просто давая понять, что готов ко второму раунду.

Не называя имени ратоборца, воевода ткнул пальцем в грудь одного из дружинников, стоящих кучкой. Недопонимания не возникло, мужчина сразу всё понял. Денис даже уловил сходство с ситуацией активации персонажа в видеоигре — тыкаешь пальцем в иконку, выбранный перс увеличивается в размерах и начинает крутиться вокруг своей оси, давая себя рассмотреть. Тут была реализована другая анимация, следующий боец надел рукавицу, взял щит и палку, но тоже пренебрёг шлемом. В группе его товарищей послышались комментарии:

— Повезло просто боярину.

— Ага. Просто от мне большой палец кажись сломал, а так бы я уделал этого пришлого.

— Просто надо было рукавичку надеть, как он тебе советовал с самого начала.

— Да кто он такой, чтоб советы раздавать!

«Всё у людей выходило просто. Непуганые какие-то, они что, не знают про этот фортель с травмированием атакующей руки?» — Денис им не тренер, он просто демонстрирует свою школу фехтования. Тем временем супротивник мягко вышел на площадку, слегка пригнувшись, как кот перед прыжком. Да глупость какая-то, никто не будет прыгать в доспехе, решил боярин-самозванец. А чтоб у дядьки мыслей неправильных не возникло, он начал закидывать его мощными неприцельными ударами.

Удары шли в щит, противник явно был докой во владении средством защиты от ненужного воздействия. При этом он не забывал и сам лупить по Денису. А если так? Удар в нижнюю кромку щита, удар в голову, в щит, в голову. Три раза повторив комбинацию, попаданец решил, что приучил к ней дружинника. Тот с готовностью ловил щитом его меч поочередно то поверху перед головой, то прикрывал бедро. А потом одновременно прошли три удара: Денис привычно вмазал в чужой щит палкой, «оружие» противника ударило в его плечо, кромка щита Дениса вошла в челюсть безымянного бойца.

Если бы шёл счет по очкам, то Денис бы словил два очка в плечо и предупреждение за удар щитом в лицо соперника. А так он через доспех просто ощутил, что по нему попали. Вторым итогом размена стал лежащий на земле дружинник. Нокаут, чего там! Плюсом разбитый рот и вероятная потеря зуба. Или двух.

— Если бы он был в шлеме… — Раздалось со стороны зрителей.

— Так никто не мешал шлем надеть. Опять же от такого удара и в шлеме плохо будет, коли без маски.

— Боярин, ты так мне всех дружинников покалечишь! Прекращай злобствовать! — Сказано это было со смехом, Денис обернулся и не увидел фальши или неприязни в глазах князя.

— Прости, княже! Бился, как учили. А учили меня на тренировке не пренебрегать защитой.

— Добре дубиной управляешься, задолбанец. Мечом также сможешь? Если да, почту за честь скрестить с тобой свой меч.

— Если только по-дружески, уважаемый… э-э-э, Ратмир. — Наконец вспомнил имя воеводы Денис. — В настоящем бою вряд ли у меня получится против тебя выстоять.

Денис решил, что унижать еще и воеводу будет неправильно, если он хочет остаться в этом городе. Как бы он не назывался. Даже возникло некое сомнение, стоит ли вообще у него выигрывать бой. С другой стороны, совсем не факт, что у него такой фокус получится.

— Ну так давай позвеним клинками. — Напирал Ратмир Камень, очень соответствующий своему прозвищу.

— Годи, воевода, не сразу.

— Что, запыхался?

— С минуты на минуту должны принести мои шлем и щит. Мне голова дорога, чтоб под сталь её совать.

— Ха, пожалуй, и я одоспешусь, пока ты мне не отрезал чего, боярин.

Ратмир поверх кольчуги прицепил небольшие наплечники, «лодочку» на правую руку, потом ему поднесли шлем-шишак. За это время очень удачно пришёл и Микула, так что приготовились к бою два искусных воя практически одновременно. Денис подумал, что теперь за него будет кому болеть, и эта мысль была приятна.

А вот громкий шёпот соперника номер два наоборот не порадовал. Тип с окровавленной мордой вместо того, чтоб идти умываться, подсказывал своему начальнику или пояснял по прежнему бою так, что было слышно всем:

— Он волшбу творит в бою, воевода, будь аккуратен.

— Базлаешь, Ворон, обида в тебе говорит. Никто не видел того.

— Так и я не видел, только шкурой чуял. Как я по нему дубиной садану, так мне обратка приходила то по загривку, то по темечку. Несильные вроде, но внимание сбивали. А то бы я может быть и не попался бы на его уловку.

— Точно говоришь?

— Вороном клянусь!

— А ты Вторак, что скажешь? Хотя лучше молчи, ты по нему ни разу попасть не успел.

— Да просто он мне сразу руку отсушил, а то бы я…

— Ладно, посмотрю, что за волшба. А то не один он колдовать обучен, справимся. Не таких обламывали.

Денису очень не нравилось то, что он слышал. И клевета про его волшбу, и посыл про обламывание. Вот ведь люди, как продуют, так сразу или про нарушения правил толкуют, или волшбу приплетают. Предсказуемые ситуации, но не менее неприятные от того.

«Ну что, вроде оба готовы? Тогда начинайте, мужи! И не забывайте, вы не отроки драчливые, вы ради удовольствия сейчас ратиться почнёте да в науку молодым!» — напутствовал Болеслав парочку, а второго приглашения им не потребовалось. Денис почти не сдерживался, и обида за поклёп вела его руку, и понимание, что перед ним опытный рубака, которого на ерунде не подловишь. Травма если и будет, то не у воеводы. Наверное.

Перегружая защиту, вернее, пытаясь это делать, Денис накидывал во всех плоскостях, прятал клинок за себя, выкидывал его неожиданно сверху, подрезал слева из-за щита — всё было бесполезно. Он попадал, но всегда в щит, причём не по нормали к поверхности, а на слив удара. Сам-то он тоже ловил удары легко, но это было поначалу. А потом что-то изменилось. Он стал прямо проваливаться мечом, то с дистанцией ошибётся, то соперник уходил с линии удара, хотя сама физика это категорически запрещала — слишком резкий кистевой удар для того, чтоб отшагнуть от него. В щит, и то не всякий раз попадал. Добро, хоть своя защита пока справляется.

Ага, как накаркал, чтоб заблокировать очередную атаку, пришлось жёстко выставить меч, на сбив не было времени. Понимая, что еще минута, и он начнёт уставать, Денис неожиданно вспомнил слова Микулы про магический дар воеводы морочить голову соперникам. Так это чего, это оно и есть⁈ Реально Ратмир волшбу творит, как тут народ выражается? Или просто скилл мечника невероятный?

Да хоть что тут происходит, а бой надо вытягивать, он уже давно забыл свою мысль поддаться. Какое там, серьёзный противник перед тобой, уделать его — удовольствие и честь! Денис сократил дистанцию, а потом отработанным сотни раз приёмом подшагнул и ударил воеводу щитом.

Он слышал такой звук пару лет назад, примерно также звучала «Лада» пацана из соседнего дома, когда он воткнул её в столб. Но имелась разница: в этот раз столб улетел, а «Лада» осталась стоять невредимая. Сколько метров до лежащего Ратибора, два, три? Да нет, побольше будет. Кряжистый крепкий мужчина уже вставал на ноги, он ничуть не пострадал внешне, вот только желание продолжать бой у него прошло.

— Здорово поратились, боярин! И как часто ты можешь такой удар наносить?

— Сколько раз надо, столько раз толкну. Удар щитом — это ж база!

— Любо, любо! Вот только скажи мне дураку, ежели ты такой искусный в бою с мечом, то какого лешего, подставил его так жёстко под мой удар? Ну ладно, я страдать буду, мне плохо сделал, моя печаль. Ты ж и на свой клинок зарубку поставил. Выглаживай не выглаживай, а глубоко защербатил — испортил меч.

Денис посмотрел на воеводу, на свой меч в руке — действительно зарубка знатная получилась. А щербина — это центр напряжений, по которому в балке при большой поперечной нагрузке может развиться трещина. И всё, хана мечу, что тут скажешь. Он скинул щит, левую перчатку и пальцами начал вести по кромке клинка, пытаясь не просто увидеть, а почувствовать зарубку. Большая, да. Проводя по ней третий раз, он понял, что сейчас она уже не кажется такой фатальной. Сосредоточившись на тактильных ощущениях, он провел одним пальцем по лезвию и не почувствовал выщерблину. Как так?

Подошедший вплотную воевода тоже во все глаза смотрел на творящуюся волшбу, только что до идеала восстановившую дорогой клинок.

— Вона оно чего, не меч у тебя новенький, просто ты его после каждого боя восстанавливаешь. Хороший дар для воя, нечего сказать. И отдачу твою я тоже на своей шкуре прочувствовал. А без магии вашей заморской, на одном опыте и силе я бы тебя уделал! Скажешь, нет?

— Без спора, воевода. Ты мастер, каких поискать.

Денису было несложно поддакнуть хорошему человеку, а что важнее, талантливому бойцу. Более прочего его мысли занимали только что сделанные открытия. Навык отдачи, как выразился Ратмир, в игре назывался шипами. В зависимости от прокачки, нападающему возвращалось до половины от наносимого урона. Удар щитом — это тоже пассивный навык из игры. Там он был пассивным и позволял отбросить противника любой комплекции и веса. А в реальной жизни, выходит, такой удар чуть ли не контузию нанести может. Ну и способность выбранного класса — ремонт доспеха и оружия, не тратит ману, не требует прокачки, она просто есть. Его доспех и оружие всегда исправно, всегда готово к бою, стоит только провести п нему руками. Инструмент и кузня не нужны.

Блин, и как это понимать теперь? Он в игре? Нет, не похоже. Он попал в Средневековье? Ага, только такое, с магией и блэкджеком. Это хоть Русь? А вот тут нет сомнений, правда Русь выходит альтернативная или параллельная какая-то. Колдунов стопудово жгут, но исключительно вражеских. Если они тебя первые сжечь не успеют.

— О чём задумался, боярин?

— Небось откат словил, отдыхает!

— Да нет, княже, всё хорошо. Просто думаю, пригожусь ли я такой красивый в твоей дружине.

— Ха-ха-ха! Вот ты шутник, задолбанец! Бросай железо, пошли в горницу, велел наверху накрывать. И ты, Ратибор, поднимайся. — Князь посмотрел на воеводу. — И не дуйся, против такого молодца не всякий устоит на ногах.

— Даже в мыслях не было, Болеслав! Уговорим в твою дружину вступить, все в выигрыше будем.

— Верно мыслишь, Камень. Пронька!

— Не изволь беспокоиться, князь! — Как из-под земли выскочил подручный князя, не иначе тоже магик. — Сай же час всё будет готово. Закуски уже на столе, горячее скоро будет.

Горницей оказался третий этаж терема, по которому носились разного калибра женщины и девушки, в одну сторону с блюдами и кувшинами, обратно порожняком. Денис только успевал удивляться, отреагировать он не успевал. Вот прямо на тебя летит что-то пестрое в развевающемся сарафане, ты моргнул, а каблучки тук-тук-тук уже за твоей спиной. И пойди угадай, сквозь тебя девка нырнула или по стене оббежала. Если бы перепрыгнула, то Денис наверняка бы заметил, как бедра под подолом мелькнут, так что точно не верхами.

Так они и пришли в зал, первым князь, вторым Денис, за ним воевода. Очень хотелось думать, что Ратмир шёл сзади чисто ради вежества, а не в целях контроля его действий.

— Ну что, друзья, отведаем-ка, чем боги побаловали. — И князь первым водрузился за стол.

— А они есть? — Денис не ёрничал, ему было интересно. В мире, где творится магия, что угодно может быть.

— Да кто и знает. Я лично пока не встречал. — Высказал свою позицию относительно сложного вопроса хозяин покоев. Денис счёл её самой разумной из тех, с какими сталкивался, но развивать тему не стал. Тут было и без богов, на что подивиться.

Глава 6 Не пир, но тоже сытно

Только сейчас Денис понял, что успел здорово проголодаться. И неудивительно, с утра каши навернул, а уже сумерки на дворе, да еще и день на за компом провёл, а в доспехах, не снимая их. А потом еще и кастинг с членовредительством энергии немало отнял.

О! Как раз про энергию вопросец вскочил, подумал герой, а он и впрямь героем оказался. Если он колдовал, творил волшбу, магичил или камлал, неважно, как называть, так вот ежели он хреначил волшебством, то у него мана расходовалась, правильно? В игре есть такая полосочка синяя на индикаторе. Красным здоровье показывается, синим — мана. У него где такая полосочка, как посмотреть? А то в определённый момент захочешь сотворить что-нибудь эдакое, а хренушки, маны нетушки!

А второй вопрос: чем её восполнять? Понятно, что со временем она должна сама восполняться, но непонятно, кому должна, и нет ли в этом странном мире меча и магии специальных эликсиров восполнения её окаянной? Ага, а еще бы хорошо зелье здоровья найти, посмеялся над своими мыслями Денис. Лежишь такой врагами порубленный до состояния шницеля, глотнул из бутылочки, и снова как огурчик. В прошлом бытии зелье было, но действовало оно строго наоборот: приходишь с друзьями на свежем воздухе посидеть да шашлычка погрызть весь из себя здоровый, глотнул из бутылька того зелья, не успел опомниться, как лежишь убитый вусмерть и фразы связать не можешь. Как тут говорят, лыка не вяжешь.

Говоря по правде, все эти мысли, вопросы без ответов, воспоминания пролетели в голове Дениса секунд за пять-десять, пока он усаживался за стол. Стол был не то что прямо уставлен кушаньями и заморскими яствами, но смотрелся поприличнее того, что подали в трактире. Рыба, целиком запечённая и поданная в нерезанном виде, копчёный окорок, всем своим видом намекающий, что поститься здесь никто не собирается, квашеная капуста, мочёные яблоки, еще что-то, не сразу определяемое по внешнему виду. Окорок, правда уже частично резаный кем-то, знать, не первый раз на стол подан. Но пускай брезгуют те, кто не голодный, а Денис уже начал искать столовые приборы глазами. Искал и не находил ни ножей, ни вилок, ни салфеток. Да даже скатерти не поверхности стола не имелось — в натуре Средневековье какое-то!

И что теперь делать, за ложкой в кошель снова лезть? А не обидятся? Да и нечего тут ложкой вкушать, кашу не подали. Скосив глаза на свой пояс, вместо кошеля Денис зацепился взглядом за ножны кинжала. А ведь тот, кто его экипировал, дураком не был! На расшитом поясе висел богатый кинжал в пафосных ножнах, в тему к его доспеху. Рядом и чуть ниже рукояти кинжала из ножен торчали рукоятки потоньше и покороче. Потянув за одну из них, он выдернул шило. Или это вилка такая, про какую ему их спец по истории в клубе рассказывал? А вторая рукоять тогда… да, кроме вилки ножны содержали в себе и вполне аккуратный ножик, пригодный как раз для того, чтоб колбаску порезать или яблоко.

Денис аккуратно положил на стол по бокам от своего блюда найденные у себя столовые приборы. Вот же порядочки, в гости без ножа не пойди. Может, и соль свою надо было нести, солонки на столе не наблюдается. Вот тебе и хлеб-соль! Или как раз такой расклад выдают только самым именитым и дорогим гостям? Типа, смотрите, какое богатство в доме, аж целую жменю соли не жалко для некоторых отдельных пришедших.

— Ну что, славные мужи, обиду никто не затаил? А тогда чего сидим, кого ждем? Давайте уже преломим хлеб за общей трапезой!

Князь Болеслав широко улыбался, отчего его обросшее бородой и усами лицо стало похоже на солнце, нарисованное детской рукой. Русые с рыжинкой волосы разошлись в стороны подобно лучам, харизматичный лидер превратился в умильного симпатягу. Портрет довершали морщины, вокруг глаз, князь явно любил посмеяться. С такими лицами частенько любят изображать жизнерадостных толстяков, но персонаж не был тучен, просто крепкий мужчина, поуже воеводы в плечах. Примерно комплекции Дениса и чуть постарше.

Это если сравнивать с Денисом прошлым, каков он нынешний, закинутый в этот непонятный мир, сказать пока сложно. Нету в тереме ростовых зеркал, да и четвертное в общем доступе не просматривается, на стенах оружие да головы всяких зверей. Кстати, некоторые вполне походят на плод воображения дизайнеров-сказочников.

— Боярин, ты чего головой крутишь, слугу ищешь или моими трофеями любуешься? — Князю в голову не могло прийти, что гость может зеркало искать.

— Да всё сразу, княже. И головы преинтересные попадаются, и Микуле я не помню, где велел дожидаться.

— За ближника своего не переживай, в людской он, его там и покормят. Насколько я помню, Микулька не из тех, кто обучен за столом прислуживать, обойдемся без твоего подручного. И вообще по-простому будем трапезничать, если не возражаешь, без слуг.

— Да как скажешь, ты тут хозяин, тебе и правила устанавливать. Мяса кусок отрезать или вина в бокал налить мы и сами сумеем, не безрукие.

— О, понимаешь! За это прими моё уважение. Думал, кичиться начнёшь, как у вас заморских принято. У нас-де не так живут, у вас всё не по-людски. Вон ты какие коленца отплясывал, когда ко мне пришёл. — Денис не помнил, чтоб он коленца отплясывал, но уточнять не стал, а князь продолжил. — А, Ратмир, ты небось тоже ждал от гостя заморского штучек-дрючек с подвывертами?

— Да мне что, как ты скажешь, Болеслав, так и поступать станем. Можем и сами штучки-дрючки перенять, если они в пользу воям будут.

— Ха-ха-ха, не обиделся мой воевода, а всё одно не шибко рад, что ты так легко его дружинников раскатал по кочкам. И это на дубинках. Добро, что с самого начала не решились на стальном оружии играться. С твоей-то манерой. И мечи бы нам попортил, и бойцов. Марфа, сгинь пока!

Последняя фраза относилась к роскошной даме, если русских красавиц можно величать дамами. В горницу вплыла роскошная женщина — мечта поэта бальзаковского возраста, то есть примерно лет тридцати. Вплыла и обиженно скуксила губки:

— Болек, чего сразу «сгинь»? Сам гостя заморского привечаешь, сказки слушаешь, а меня не позвал. Я дуться почну!

— Да погоди ты со своими сказками! Мы про дело говорим, не до сказок пока. И вообще, если приму под свою руку боярина, успеешь еще, наслушаешься. Если не молчун Денис из Задолбании.

— Он из Задолбании? Это так далеко, хочу! Смотри же, не прогоняй его, а то буду сердиться. — И Марфа подняла бровь с таким грозным изяществом, словно она богиня Артемида из греческой мифологии, а не просто жена местного правителя.

А Денис подумал, что фиг их разберешь, этих древнерусских аборигенов, подсевших на магию. Кто знает, вдруг она тоже волшебница, как её муж. А то и наоборот, настоящая волшебница, а муж тоже. Вот и разговаривает с ним с позиции силы, а не как в патриархальном обществе должно быть. Денис был известным специалистом по патриархату, но теоретиком. Супруга Дениса Помелова разрешала ему быть главой семьи, чьё слово закон. Разрешала почти всегда.

— Ладушки, оставайся тогда и слушай мужские разговоры. Ежели поймёшь чего, то и добро. — Снизошл муж до каприза княгини.

А разговор всё не начинался, вместо того все четверо, что называется, преломили хлеб. Правда, на караваи не налегали, было чем перебить голод и без того. Денис отхватил острейшим своим ножом кусок окорока и куртуазно сгружал его с вилки на свою тарелку, размером чуть поменее щита. Марфа не заморачивалась с такими сложностями и рвала что-то размером с перепёлку прямо руками. Впрочем, перепёлку бы и Денис не осилил своим шилом, тут он поддерживал тезис о допустимости употребления пищи с использованием непосредственно рук.

— Боярин, ты так и будешь вкушать своим шилом? Эдак ты голодным останешься. Неужто и в походе себя также ведёшь? — Воевода не смущался присутствующего за столом руководства, он вообще явно не был из тех, кто смущается.

— Вкушаю я ртом, а вилкой, сей прибор так именуется, мне удобнее. Привычка, так сказать.

Попаданец смотрел на свой поднятый столовый прибор и мысленно сокрушался, что зубьев так мало — всего один. Хотя бы пара была бы, стало б гораздо ловчее и привычнее орудовать ею. Не удержался, упёр кончик пальца в кончик «шила», отчего под подушечкой указательного пальчика ощутимо защекотало. Защекотало, и остриё недо-вилки начало раздваиваться. Щель прямо на глазах расходилась и расширялась, пока вилка не певратилась в двузубый желаемый вариант.

— Вот же чудак человек, хорошее шило сломал. Как теперь в походе будешь сброю чинить?

— Небось, Денис Задолбанский привык, что для того слуги у него имеются. — Поддержал воеводу Болеслав. — Не зря же он первым делом себе слугу нанял, а уже потом снедать отправился.

Ого, как тут власти хорошо информированы, он день только тут, а про него чуть не по минутам всё князю известно. Денис не счёл возможным огрызаться, хотя медовуха внутри организма намекала, что надо ответить, надо показать всем, чего стоят благородные господа из Задолбании. Успокойся, медовуха, без твоих советов как на тонком льду. Он просто воткнул вилку в бедро куриной тушки, лежащей на общем блюде, отчекрыжил его и изящно переложил к себе. А потом сноровисто начал поглощать кусочки. Так удобнее, два зуба у вилки — это прогресс!

— Какой интересный дар у тебя, Денис. — Проворковала Марфа. — Металлами повелеваешь?

— Нет, сударыня. Единственно, над своим оружием и бронёй.

— Ага, единственно. Видела бы ты, как наш Ратмир по двору летал, когда наш дорогой гость повелевал щитом своим. Я чуть живот не надорвал от смеха.

— Ну и правильно, грозный муж должен быть повелителем, а его оружию должно беспрекословно подчиняться воле господина. Яко жена подчиняется своему супругу, яко конь боевой подчиняется желанию наездника. А чего-то у нас темно так стало? Не пора ли зажечь огонь?

Марфа картинно окинула взором горницу, и Денис заметил, что и в самом деле спустились сумерки, в потёмках сидят. Женщина сделала красивый плавный жест, по залу пронёсся вихрь маленьких огоньков, а потом путешественник во времени и пространстве увидел, как тут и там загорелись свечи. До того момента он не акцентировал на них внимания, даже не мог сказать, были ли они тут ранее. Может, иллюзия? Иллюзия, от которой становится светло.

— Да, Денис, Марфа моя огневушка и не из слабых. С детства дар свой пестует, мало того, что сильна, так еще и искусна в управлении огнём.

— Склоняю голову перед столь чудным и грозным искусством. Княгиня, ты полностью повелеваешь огнём?

— Да. То есть как это: полностью? Что ты хочешь сказать этими словами?

— Способна ты только пробудить огнь или и усыпить его тоже, загнать в небытие? — Денис сам не понял, какую дичь он несёт, скорее всего, медовуха нашла способ покуролесить и коварно подтолкнула попаданца мериться пиписьками с женщиной. Понятное дело, спорт абсолютно проигрышный, но кто из мужчин когда пробовал думать головой!

— Вот же заморский чудик, всё у них не как у всех! — Воевода громыхнул по столу пятернёй, обозначая досаду.

— Погоди, Ратмир, а ведь прав Денис! — Марфа уже стояла на ногах и смотрела на подсвечник. — Повелевать огнём означает, что я могу приказывать ему, а не просто разбудить. — Нараспев произнесла она.

— Да полно, женушка, уймись. Чего не скажешь после двух кубков медовухи. Поддел тебя наш гость, не бывает такого.

— Не бывало. А я попытаюсь! Погасни!

Марфа пафосно направила ладонь на ближайший подсвечник с тремя свечами и вперила в него взор, прикусив гуду. Видимо, когда прикусываешь губы, колдовать легче. Ничего не происходило, княгиня стояла как статуя Родины-матери с рубахой, красиво обтянувшей грудь, поднявшуюся над обрезом сарафана. Денис решил, что даже если ничего не выйдет, попытка у Марфы зачётная, ему нравится. Он даже слегка испугался таким крамольным мыслям и быстро оглянулся на князя и воеводу, не заметили ли его вперившийся в княгинину грудь взгляд.

Не заметили, не до того им, тут вона чего деется! Сначала один язык пламени испустил дух, потом, когда Марфа показала пальцем на него, второй. В сторону третьего она просто щелкнула пальцами, и он угас. А потом женщина как ребёнок, дорвавшийся до игрушечного пистолета с пульками, начала садить магией по свечам, стоящим тут и там. Минута, и горница погрузилась в темноту.

— Ну и чего ты сделала? Сейчас задолбанец себе вилкой этой своей ткнёт в моргалки, и всё. Так бы одного глаза лишился, а нонеча сразу двух. — С хихиканьем прокомментировал ситуацию Болеслав.

— Сделала, потому как могу сделать! Никто до меня огнём повелевать в полной мере не умел, а я теперь научена. Спасибо твоему Денису.

— Не мой он покуда. Не сладили мы с ним еще. Но да, муж достойный, муж зело сильный умом. Что скажешь на это, боярин?

— Скажу, что истинная власть над огнём есть великое благо. Если супруга твоя сможет не только свечи гасить, а и терема, то спасительницей и берегиней города она наречена будет.

— Вот же гад ползучий! — Только радоваться начала, только всемогучёй себя почувствовала, он мне новую задачу подкидвыывает.

— Да, Марфа, Я также новиков уму-разуму учу. Чтоб они в силах росли и носы не задирали. — Воевода вещал из темноты, и было слышно, что он чем-то доволен. Не то возможной переменой отношения супруги к выскочке, не то, что у города появилась высокоэффективная Служба пожарной охраны.

— Да любя я его гадом обозвала! Люб мне ваш умник, стало быть. Мудрый аки змей сей муж, много пользы принесёт княжеству, мнится мне.

«Да, судя по раскладам, мнение Марфы здесь учитывается, — подумал Денис. — Только бы князь не приревновал. А то что за дела, прямо при муже вслух баба заявляет, что люб ей какой-то хрен с бугра. Я бы такому типу сразу в зубы дал в превентивных целях» Денис не очень разбирался в тонкостях местной словесности, слово «любо» тут воспринималось гораздо шире, чаще всего без сексуального подтекста.

— Жёнушка, ты молодец, то есть умница, но свет нам верни уже. А ежели так охота прямо сейчас огонь поукрощать, иди с печкой баловаться. На кухне, чай, всегда печь топится.

— Ну да, уже убежала, да споткнулась в дороге! У вас тут такие разговоры интересные разговариваются, а меня на кухню? Нетушки! — Марфа махнула рукой, и свечи вновь запылали в меру свои сил.

— Здорово! — Не удержался от комментария Денис. Он еще не привык к такм проявлениям магии.

— Дорого! — Буркнул князь. — Я как вспомню, сколько супруга свечей воску ярого погубила, пока такое творить научилась. Бывало, разом вся свеча принималась так, что потом уже и собирать нечего. Ухнет, и нету воску, из чего отливать новую свечу?

— Ты что ж, для супруги родной свечки пожалел?

— Десятка. И не пожалел вовсе, просто забавно было смотреть на твоё учение.

— Болеслав, а ты сам, когда с мечом обращаться учился, не так же ли смешон был?

— Да права ты, права! Молчу! — Властно завалил нездоровую тему князь. — Тем более, что есть о чём побеседовать. Денис, спрошу прямо и без обиняков: по нраву тебе наше княжество? — Как неожиданно это прозвучало, хотя к тому всё шло.

— Видел я с Гулькин кончик твоего княжества пока. Но что видел, то по нраву. В государстве его процветание определяет власть. А твоя власть, она с умом и без дурости, как я погляжу.

— Ха! Вот так речь от заморского гостя! Дурости он в тебе не узрел, Болеслав! — Воевода рассмеялся.

— Прошу прощения, если напрямик реку, — Денис ввернул это «реку» чисто по фану, — но я таким уродился. Не ко двору моя прямота, поеду дальше.

— Поедет он. У тебя и коней-то нет. Сиди уж, прямой ты наш! Дальше сказывай.

— А что дальше? Если без урону для чести и крови своей получится, то что бы не послужить князю умному удалому да ласковому. Только где мне жить, на какие доходы питаться, того пока не ведаю.

— Как за морем вам языки подвешивают справно! Вроде не спросил ничего, не попросил, а уже меня опутал почище ростовщика иудейского! Тебя, я гляжу, не в дружину надо брать, а сразу в наушники мои, чтоб ты всякое умное нашёптывал да супротив врагов умышлял за князя. Шучу, не вскидывайся! Знаю я вашу породу: мечом не помахал как с утра не умылся. Давай думать, как тебе такому хорошему в моём княжестве жить-поживать, добра наживать. А то вправду сбежишь за лучшей долей, я в дураках останусь.

Глава 7 Утро стрелецкой казни

И они подумали. Думали долго и обстоятельно, уговорили еще по паре кубков, в процессе беседы где-то потеряли жену Болека. Так бы Денис решил, что она осталась в прошлом баре, но бар его окружал всё тот же, под старину и даже со свечами, причём не имитацией, а огнеопасными.

Потом где-то в голове всплыло, что это не бар, а «Княжий терем», солидное заведение, которое ему явно не по карману, но тревожиться и метаться не велено, за всё платит Князь. Не тот, который из «Короля и Шута», а другой. Или этот самый? Надо попросить его спеть, раз такая байда пошла. И он попросил, а Князь не стал ерепениться или хорохориться: фан-группа просит, он уважит своих фанатов.

Пел князь, оказавшийся с маленькой буквы, потому как это не погоняло, а его должность, хорошо, душевно мужик исполнил. Потом пел воевода, опять-таки с маленькой буквы. Куда Денис попал, что они все такие маленькие? Ага, это не люди маленькие, это он на столе стоит, потому как петь сидя не приучен, а дедушка велел залезать на стул. Стоп! Дедушка Мороз здесь откуда, не зима вроде? Или они так давно сидят тут, что уже зима?

— Дедушка, а послушай песенку! Я начинаю! Ой, мороз-моро-оз, не-э морозь меня-а! — Денис тянет ноту, а кто-то его тянет за ногу.

— Микулка, оставь боярина! Хорошо же выводит, аж слезу вышиб паршивец!

— Ма-аево каня-а бе-элагривава-а! У меня-а жена-аа ой ревни-ивая-а!

— Как поёт, шельма! Выходит, в Задолбании такие же люди живут, как и мы. Душевные. — Слышалось где-то.

— Нет, Ратмир, не такие же, плохие там люди живут, тьфу, а не люди!

— Да как же так, князюшко! Вот же он, оттэдава приехал, из-за моря.

— То-то, что оттэдава. Выпнули такого человека хорошего даже не под зад коленом, а магией своей поганой выкинули. Отчего? А вот не нужен там Денис, не ко двору пришёлся добрый муж. Вот скажи, если такого боярина из княжества выгоняют, что ты про тамошнего князя сказать можешь?

— А-а-а. Вон ты как. Ну да. Таким мужами разбрасываться, это или дураком надо быть, или нелюдем. Или третье.

— Какое третье?

— Вдруг у них таких замечательных воинов и кудесников умелых столько, что уже не помещаются в землях тамошних? Можа так статься, что он из них самый бестолковый там проживал?

— Ты меня чего пугаешь, Камень? Зачем такое геройское царство придумал, супротив которого мы как мураши?

— А чтоб не почивал ты, князь, на мягких перинах да готовился. Хотя… до земель Задолбанских моря и горы, не придут они к нам. Чего дальше, велеть Микуле тащить задолбанца в трактир или пущай на лавке спит?

— Пусть на пол переложит, да шкур подстелит, а то сверзится воин с лавки, расшибётся ненароком.

— Чего ему пьяному сдеется! Я в таком виде со стены упал, токма храпеть перестал.

— Со стены это понятно, обычное дело. Только пьяному море по колено, а в луже топнет. Негоже жизнью гостя рисковать, пущай на полу без опасности отоспится.

— На то ты и князь, что вперед смотришь. Тебе виднее из терема. Микула! Тащи шкуры да вали на них господина своего! Сегодня он тут спать будет. А потом иди его добро сторожить.

— Да нету никакого добра за ним, воевода. Гол как сокол, зато при золоте.

— А может, и правильно это. Умный у него отец, по всему видать. Научил всякому, отсыпал злата-серебра и выпнул подальше, как семечко в землю кинул. Если доброе семя, если плодовитое, то взойдёт и разрастётся. Видать, барон тот свары в роду боится.

— Я тако же решил, Ратмир, как увидел да услышал задолбанца этого. Одно непонятно, он за жизнь младшего боялся, что кв наши земли забросил, али Задолбанию свою пожалел? Чай государство у них не маленькое должно быть, неужто места бы ему не нашлось.

— Болеслав, ты раньше про княжество Задолбанское слыхал?

— Сказать по правде, нет.

— Вот и ответ тебе, велико ли оно. Не ломай голову, давай кувшин прикончим.

— Не-е! У меня Марфа скучает в опочивальне, не хочу свалиться по пути, как Денис.

— Молод он еще с нами тягаться, устал с непривычки. Не желаешь больше мёду, тогда и я пойду до себя. Прощевай, княже. Ой! — Воевода обернулся к князю. — Слушай, а что мы порешили-то в итоге? Чем боярина оделишь?

— А я помню? Завтра подумаем.

Утро стрелецкой казни началось слишком рано, во всяком случае для Дениса, во всяком случае, по его ощущениям. Проснулся он сам оттого, что отлежал лицо, а конкретно нос. Глаза открылись легко, да и с чего бы ему опухать, выпито было от силы… А сколько и чего было выпито? И где? С кем? В голове раздался такой знакомый переливчатый удар медного гона из передачи «Что? Где? Когда? Нафига?» Ну хоть на один вопрос ответ есть: Денис точно знал, когда он напился. Вчера!

А что вчера было, какой день недели? Неужто пятничный загул? Вроде, не его тема, у него семья и ребенок, они не позволят напиваться в незнакомой компании, особенно в этом плане категорична жена. Кстати, где она, почему не слышен визг циркулярной пилы? Спит? И что за доски под лицом? Вопросы, вопросы, слишком много вопросов на одну похмельную голову, не имеющую иммунитета к медовухе.

Какая медовуха, откуда? Не мог Денис опуститься до такой откровенной химозы, он даже «Ягу» не пил в молодости, потому как бережёт печень! А тут медовуха из баклажки от ноунейм-производителя. Еще и доски эти, какие бывают только в самых дешёвых или самых дорогих кабаках. Герой приподнялся на локтях — доски без лака, значит дешманская дыра. Доски дубовые, цельные — дорогущее заведение. Он приподнял голову и присмотрелся к доступным элементам мебели — это точно дубовые ноги. Ножками такие столбы называть язык не поворачивается. Что там наверху за стол тогда? Но сил поднять голову и осмотреть стол, за которым он восседал вчера, не было.

Напился, упал под стол, с кем не бывает… «Денис, с тобой не бывает, — сказал сам себе попаданец, мысленно сказал, опасаясь производимого звука. — Опять же, что за компания пировала такая гнилая, раз в такси не погрузили, бросили в ресторане!» С рестораном не сходилось, оттуда бы выгнали. Он с усилием повернул голову и увидел часть интерьера. Ага, становится чуть понятнее, это коттедж, снятый ими на сутки. Дорогой небось, оформление зачётное, в стиле русского Средневековья, еще и шкура под Денискиной тушкой намекала на статус загородного дома. Явно не овчинка крашеная, настоящая шкура, кабы не медвежья.

Блин, надо сползать с неё, пока не вычли за порчу реквизита. А то знает он эти заморочки, тарелку разбить — штука, графин — трояк, ковёр заблевать — десятка. Хостес спит и видит, чтобы гости что-нибудь разбили или заблевали, им от штрафов профит кабы не выше, чем с чаевых. А главное, кто платить должен, вся компания или один неловкий посетитель? Поди вспомни, кто вчера был так неловок.

А кто вообще был-то на мероприятии? Новый вопрос вогнал Дениса в новое уныние, а ведь так хорошо было, почти на все вопросы ответил. В голове забрезжила картинка: Князь, Воевода, Марфа, еще кто-то… Все в прикиде, все в реконструкторском движении не один год. Как Денис в их компанию попал, непонятно. Силушка постепенно прибывала, неожиданно он понял, что не умирает, даже готов перекатиться на спину, дабы вдохнуть полной грудью. Вдохнуть и перестать использовать такие стрёмные слова как «силушка» и «дабы». Перекатился через левый бок, отчего правая рука бессильно грохнулась на пол. Чего это она так грохнулась, да еще и с лязгом, он что, терминатор? Хренассе, на предплечье наруч! Тогда понятно, с чего его на пьянку с реконами посадили — сорвался Денис! Опять сорвался, где-то нашел компанию, доспехи, наверняка помахался до усрач… вволю. А как клялся, что обещал, какие слова жене говорил!

Да и фиг с ним, узнать бы только, за чей счёт прошёл банкет. Если корпоратив, если фирма или генеральный оплатили, то и хрен с ним. Небось еще и премию выпишут за то, что не посрамил честь компании. Он не посрамил? В голову подгрузились воспоминания отлетающих соперников. Как детей раскидывал, чес-слово! Помнят руки, приятно.

А потом воспоминания полились потоком, словно мозг нашёл широкополосное нелимитированное подключение к интернету. Воспоминания смотреть было интересно, они были яркими и насыщенными, как высокобюджетный сериал типа «Игры престолов». Смущало, что Денис в них играл одну из главных ролей, к такому его жизнь не готовила. Да фига два, возражало подсознание, как это не готовила? А кто фехтовать учился, кто скилл прокачивал в игре? На скилах и вылез, будь честен с собой. Это да, согласился с собой Денис, кто-то другой бы не потянул. И пофигизм, за который его ругала супруга, тоже помог знатно, не позволив впасть в истерику. Да что жена, на работе, и то футболку персональную подарили с лозунгом «Пофигизм спасает нервы». Там, правда, другое слово было напечатано, как пофигизм, только матерное, ёмкий синоним, так сказать.

Ну раз всё вспомнил, тогда надо вставать. И пить хочется, и наоборот тоже. В княжьем тереме найдется пара литров воды для гостя? А ёмкость, куда можно слить пару литров отработки? Как тут с туалетами обстоит? Как попало или как в Древнем Риме, где моча считалась важным химическим ингредиентом и платным ресурсом? Денис напряг память, он старался вспомнить не специфику древнеримской инфа… инфра-стук… инфраструктуры, а эпизоды его выхода из-за стола до ветру.

Ага, память не подвела! Он как наяву увидел, что Микула вдет его чуть не под руку куда-то в самый дальний угол двора, потом они обходили какую-то стенку, за которой прятался практически классический туалет типа сортир. Значит, надо идти на свежий воздух. Или сначала попить? Да блин, сначала на воздух! И побыстрее, подсказал организм. Но хоть доспех можно снять, сутки в железе хожу! Доспех сними, сжалился кто-то внутри человека. Если успеешь. Денис успел.

Сделав самое важное, он смог найти время и силы для следующего процесса: он смог начать думать вперед, то есть планировать. Попить, найти Микулу, найти кого-нибудь, кто скажет, что ему делать дальше. Не в том было дело, что герой меча и как бы магии привык жить чужим умом и ждать указаний, просто сейчас у него было слишком мало данных для расчёта своей «траектории». И в плане перемещения тела в пространстве, и в политическом смысле.

Вот, скажем, сейчас стоит ли идти в терем? С одной стороны, чего ему там делать, опять же можно по недоразумению попасть туда, куда нельзя. Может же быть какая-нибудь женская половина? Если это не и другой оперы. А с другого бока смотреть ежели, то он в горнице поскидал свои доспехи и всякое прочее, включая пояс с кошелем и оружием. Потому как в сортир идти «надальняк» увешанным по самое не балуйся неудобно, и в дырку можно упустить, и просто вымазать. Там же не двадцать первый век, крючки для сумок не предусмотрены. Да и глупо бы он смотрелся, гуляя с утра пораньше по естественной надобности в доспехе и с мечом. Такое в походе допустимо, и то для часового.

Это были непонятки с перемещением в трёхмерном пространстве, а в плане бытия тоже непросто: вчера вот до чего они добазарились, на какие кондиции согласился Денис, что посулил Болемир? А в памяти такой провал, что заглядывать страшно. Кстати, и Болемира кажись Болеславом зовут, если он не путает — такая вот ерунда с мозгами. И чего тогда делать Денису? Морду кирпичом и поддакивать, что бы князь не сказал, мол уговор дороже денег, давайте уточним и закрепим вчерашние договорённости на бумаге. Прокатит? А они ему такие скажут: типа вчера всё обговорено было, чего пергамент переводить, служи честно, а я не обижу. Ага, не обидит. Просечёт, что дурачка включил и разведёт как настоящего дурачка. А если честно признаться, что вчера был слегка пьян, не поймите превратно, не заднюю включил, просто не помнит НИЧЕГО? Честность лучшая политика, как бы.

Головной мозг просчитывал варианты, задействовав все свои ресурсы, а спинной в это время тихой сапой перехватил управление, Денис опомнился только тогда, когда тело уже сидело на вчерашнем месте и тянуло из большой кружки какой-то целебный настой. Рассол, по запаху. Он перехватил управление и поднял глаза — перед ним сидели вчерашние собутыльники. Слово неподходящее, скорее сокувшинники, если ориентироваться на тип осушаемой вчера посуды.

Сидели и улыбались, в глазах осмысленность и мир, какие бывают у только что вылечившегося человека. Массивные пальцы воеводы ломали свежий духовитый каравай, князь зажал в кулаке кусок колбасы, оба явно ждали, когда Денис догонит их в плане самочувствия.

— Не помнишь, чем вчера беседу закончили? Не старайся, мы тоже не помним. Так что сызнова договариваться почнём.

— Я не смогу сызнова, я помру.

— Говорил я тебе, князь, слабоват боярин супротив нас. Опыта маловато.

— Но удаль имеется! Как он вчера бился с медовухой, ни одного кубка не пропустил, плечом к плечу с нами стоял. Ведь так?

— Так. — Согласился Ратмир. — Считаешь, прошёл испытание?

— Считаю, прошёл. Не стыдись, Денис, что упал. Гордись что свалился там, где стоял, не отступил, не отшагнул в сторону. А говорить нынче мы будем без изнурения, с квасом. Небось, и не пробовал квасу нашего еще. Эй, кто-нибудь! — От княжьего клича всех троих скривило. Он взял на два тона ниже, — эй, кто-нибудь, тащите квас и заедки, будем разговоры разговаривать.

Денис смотрел на них таких свеженьких в чистой одежде и понимал, как он выглядит на их фоне. Бомж бомжом, проспавший ночь на медвежьей шкуре, не принявший душ, не сменивший костюм, да даже бельё не сменил. Помятый, воняющий. Нечёсаный… Второй раунд собеседования с такой позиции вести будет проблематично. С другой стороны, его видели в деле вчера, а что он сегодня убитый, так сами же и отравили своей медовухой. Кстати, сколько в ней градусов? И спросить не у кого, зато придётся запомнить коварство данного напитка. Денис уже в курсе, что у местных с градуированием алкоголя разброд. Четыре степени крепости напитков: слабая, нормальная, крепкая, дюже крепкая — вот и весь расклад.

— Не буду козу тянуть за хвост, задолбанец. Вчера ты сказал, что готов под моей рукой служить, если сладим, не передумал?

— Не передумал, княже.

— Добро. Каков ты в поединке, мы видели, лучшего желать не надо. А вот каков в сече, можешь ли отрядом командовать, то мне неведомо. Не обессудь, в ближнюю дружину возьму, а десяток пока не дам.

— Справедливо. — Согласился Денис, в бугуртах ему командовать не доводилось. Поле боя он видел, головой крутить в бою приучен, а вот распределять бойцов было не его задачей.

— Теперь про житьё твоё в моём княжестве. Была у меня мыслишка весь тебе дать малую. — Весь, как помнил Денис, это деревушка. И зачем ему такое счастье? А князь продолжил. — Молчишь, правильно молчишь, передумал я. Ты ж там зароешься, порядок почнешь наводить, всё на голову поставишь от желания улучшить. А даже ежели и с умом править станешь, всё одно я тебя не увижу подле себя. Так?

— Дык деревня не лошадь, вожжи отпустил — считай, в канаву заехал. — Тактично согласился самозванец.

— И я так разумею. Потому выделю тебе дом в городе да деньгу на прокорм.

— Одну?

— Ха, молодец! Не одну, мне справные вояки потребны. А тебе и обиход нужен, и челядь какая-никакая, ты вон даже безлошадный к нам попал. Короче, не бойся, монетой не обижу.

Всё-таки найм за «не обижу» получается, внутренне вздохнул Денис. А с другой стороны, чтобы нормально торговаться, нужно знать рынок. В самом общем смысле этого слова. А у него со знаниями тутошних реалий слабовато. Так что вариантов нет, надо соглашаться и подписывать договор найма или как он тут называется.

Вот только никто не спешил ничего предлагать подписать, никакой пергамент не спешил составить специально обученный дьяк. Да и самих дьяков, писцов или монахов с пальцами, перепачканным чернилами не наблюдалось.

— Так что, согласен ли ты служить мне честно и по-добру?

— Согласен, князь, чего уж там!

— Вот и сладилось! — И князь выставил вперёд правую руку кверху лопатообразной ладонью.

— Не стесняйся, боярин, лупи как следует.

Неправильно понял заминку воевода. Ага, вот как тут ударяют по рукам, подтверждая заключения сделки! Ну Денис и ударил, звонко так получилось, он аж ладонь отбил — как по камню саданул, честное слово. Забавно вышло, вместо клятв, преклонений колена и произнесения каких-то словоформ он заключил бессрочный трудовой договор простым ударом по ладони, эдаким аналогом цифровой подписи. Простые тут люди, даже князья простые, хоть и магией владеют.

Глава 8 Кадровая политика

А потом Денису в голову пришла совсем иная мысль: он с кем по рукам ударил, с князем, с правителем земель, который представляет все ветви власти, а до кучи, её ствол и корни. Какой договор нужен, какие доказательства, если вдруг Болеслав сочтёт себя обманутым, а того хуже — пострадавшим? Возьмёт за жабры любого попытавшегося «кинуть» его да повесит на просушку, образно выражаясь. Денис пока не в курсе, какими казнями здесь балуются. Кстати, надо уже выяснить, как называется это самое «здесь» и что бывает с теми, кто… В старину народ был уж совсем виртуозным по части казней. А тут еще и волшба присутствует, от местных можно чего угодно ждать.

— Боярин, раз мы всё с тобой решили, то иди отдыхать сегодня. А тогда завтра поутру приходи в мой терем, буду тебя оделять от щедрот своих. Есть пока где голову приклонить? Вот и справно! Микульку своего покличь, он на дворе дожидается, пущай доспехи отнесёт. И имей в виду, задолбанец, не надо без нужды по Дубкам сбройным да оружным ходить, народ пугать. Решат, что вороги идут к нам, раз княжий боярин мечом опоясался.

Вот так, боярин еще в строевой части не оформился, комплект обмундирования не получил, на довольствие на встал попаданец, а уже выдали кучу указаний к исполнению. Тяжела ты, княжья служба! А еще Денису было непонятно, почему именно по дубкам нельзя ходить с оружием, и где вообще эта священная дубрава находится? А то по пути куда-нибудь зайдет в посадку отлить да и осквернит богорощу. Не от вредности, а по незнанию.

Микула нашелся на дворе, он там чему-то поучал подростка с метлой. Денис окликнул его с крыльца и дал задание по профилю, то есть велел собрать доспехи и плащ, увязать всё в тюк и…

— Да чего я тебе объясняю, сам всё знаешь, небось! — Махнул рукой Денис. — В трактир возвращаемся.

— Всё слажу, не сумлевайся, боярин!

После отмашки слуга перестал делать вид, что впитывает господскую мудрость как прорыв в логистике и военной науке. Он соколом взметнулся на крыльцо и как молоденький побежал за хозяйскими вещами. А потом также споро вынесся обратно, неся на плече компактный тюк с амуницией и оружием. Боярский щит висел за спиной, слуга правильно решил, что в тюке ему не место.

Идти в поддоспешнике было не в пример легче, плечи сами так и норовили раскинуться от одной стороны улицы до другой, дорогой заморский кинжал на богатом поясе довершал картину, не позволяя ошибиться прохожим ошибиться со статусом господина. Да, эта поддёвка была не тем замызганным ужасом, какой был у Дениса в клубе. Пропитанный литрами пота, с навечно въевшейся ржавчиной и тиснёным узором от носимых им доспехов, он был хорош для кино.

В прошлом мире как раз пошла мода снимать старину не в сусально-меховом прикиде, а такую вот, потную и вонючую. Причём, если в фильмах древности, то есть двадцатого века, все щеголяли в ярких костюмах, шелках и с шитьём, то в следующем веке всяк персонаж независимо от доходов и статуса был небрит, обосран и одет в серое рваньё. Истина, если окружающий Дениса мир как-то коррелируется с эпохой средневековья той Земли, оказалась где-то посередке. Кто побогаче, тот и прикинут лучше, и грязным не ходит. Впрочем, простым горожанам ходить чуханами тоже западло, это видно по костюмам встречных.

Как понял попаданец, в состоянии цейтнота тут никто не пребывает, народ не бежит, сломя голову. Если кто-то восхотел поговорить со своим спутником о чём-то безотлагательном, то оба останавливаются и ведут беседу не на ходу. Во всяком случае, когда Денис спросил Микулу о его месте проживания, то встал, расправил бороду и начал обстоятельно излагать. Денис от неожиданности чуть не запнулся. Что, на ходу поговорить никак? А видимо, никак.

Зато теперь, постояв немного, он нашёл еще один кусочек пазла под названием новая реальность. Реальность, правда, магическая, но тем не менее настоящая. И нет, ему это не снится и не глючится — посещая сортир, он этот момент прочувствовал. Не бывает таких вонючих глюков, уж больно реалистично пахнет то место.

А вот Микула оказался бобылём, то есть дети уже выпорхнули, жена померла, а его подворье потихоньку разваливается. Огородничать бывший воин оказался не мастак, каким иным ремеслом на коммерческом уровне не владеет, а уходить в какую-нибудь весь и превращаться в оротая, то бишь крестьянствовать, ему гонор не даст. Он из воинского сословия, ему невместно корячиться. Так вот и проедал скопленное за время службы, перебиваясь случайными заработками. Пока не пришёл фарт в виде вакансии слуги у богатого боярина, обласканного князем. Как он сказал только что: «Чую, нескучно с тобой будет, боярин. Веселее, чем репу сажать».

Денис подумал, что такой магически недоодарённый старик примерно пятидесяти лет от роду мог бы еще быть полезен в дружине не с луком, так с арбалетом в руках, но кто он такой, чтобы влезать с советами? Вдруг тут есть какие-то нюансы, которых он как только что попавший попаданец не знает.

— Микула, а самострел у тебя есть? — Раз уж они никуда не спешат, стоят и общаются, чего бы не узнать и этот момент.

— Так есть, чего ж ему не быть. Охочусь помаленьку с луком, а как-то делать было нечего, выстругал себе эту игрушку.

Это было ново, Денис был уверен, что арбалет есть сложное техническое устройство, которое без кузнеца не сотворишь, а тут человек от скуки выстрогал.

— Ну и как?

— Медленно. Из лука раз пять успеешь стрельнуть, пока самострел взведёшь. Я чего из дружины ушел, — Микула сказал так, словно не прогнали его. — Боевой лук уже не натяну, который доспех вражий пробивает. А на зайца там, или косулю силёнок хватит.

— А зачем тогда арбалет ладил?

— Чего? А, ты ж про самострел пытаешь. Да от скуки. Ну и еще оказалось в мороз из него бить можно. Из лука в рукавице не стрельнёшь, а тут вполне.

— Ладно, пошли уже, а то люди оборачиваются.

— Так и будут таращиться, пока не примелькаешься. Новый человек, да еще не из последних, сразу видно.

— Стой, Микула, а скажи, где у вас в доспехе и с оружием ходить запрещено? Или я не так воеводу понял?

— Вроде везде можно, напутал ты что-то, боярин. Но в мирное время не принято с мечом бродить по городу. Если ты не службу исправляешь, понятное дело.

— А город ваш называется…

— Запамятовал, вашество? Знамо дело, небось столько городов миновал, покуда у нас очутился. Да и то, говорят, в ваших краях от городов аж тесно. Брешут, один город кончается там, где сразу другой начинается. Врут?

— Правду бают. — Денис вспомнил Прагу и Кёнигсберг, образовавшиеся в результате слияния сразу нескольких городов. — Так как зовётся сей славный град?

— Дубки-на-Дону, понятное дело. Княжество Дубовицкое тут, нешто не понятно?

Ничего про город с таким названием в истории своего мира Денис не знал. Ранее в беседе с князем проскользнул Киев и Здолбунов, знакомые ему названия, так что была надежда, что география в этом мире та же. А тут вон чего. Непонятно.

— А где тогда Дон течёт, почему не видел я его?

— Так это не удивительно, что не видел. Дон у нас узкий, заяц перепрыгнет. Зато потом как напитается, как разольётся, справная река. Эх, ходили мы как-то по Дону на лодиях, знатная река. Но не тут, не в верховьях. Пойдем, что ли, боярин.

И слуга поприёмистее уложил тюк на своём плече. Что примечательно, весь разговор он не осмелился поставить его на землю — всё ж не простой плащ, боярский, если испачкать такой, можно вызвать неудовольствие господина. Это он в хорошем настроении добрый, а что творить будет в гневе? И не сбежишь, коли подрядился на службу. Нанялся — продался.

До трактира, вернее, до корчмы дошли в молчании, а Денис подумал, что какие-то неоднозначные у них отношения получаются с его подручным. Вроде тот и по статусу достаточно низко — слуга на жаловании, а всё ж бывший дружинник, потому ведет себя слегка покровительственно, как бы разрешая Денису чувствовать себя господином, но именно что «как бы». Хорошо, что герой оказался человек не гонористый, а то иной не сильно умный господин бы начал задумываться над поиском другого слуги.

Где-то в другом месте в это время совсем другие люди тащили мешки с непонятным содержимым. Не то они боялись, что в дремучем лесу их лица кто-то запомнит, не то еще по какой причине у каждого из пятерых путешественников головы был плотно замотаны тканью, только глаза оставались свободны.

— Аккуратнее несите, — пробубнил первый в их маленькой колонне.

— Да уже сто раз повторил! Нешто нам непонятно с первого раза было! — Ответил ему кто-то.

— Да не шумите вы, он услышит, тогда будет нам всем урок! — Сквозь ткань было не очень хорошо понятно, что сказал третий, но все напряглись.

— Долго еще?

— Скоро придём, а там уже не болтайте!

И отряд продолжил движение за своим проводником и командиром, неведомо как ориентирующимся в чаще леса. Через какое-то время лес расступился, открыв холм с пещерой под ним. Вход намекал, что пещера обжита, поскольку трава перед ним была вытоптана, а кусты создавали вокруг зева пещеры круг отчуждения, словно кто-то их постоянно ломал или срубал.

— Как говорил, тихонько подходим, тихонько раскладываем мешки, осторожно вспарываем и шагом уходим. Смотрите у меня, чтоб никто не бежал, не спотыкался и не упал! — Громким шёпотом инструктировал главарь свою команду.

— Понятно уже давно.

— А раз понятно, то за мной след в след. И цените мою заботу, не одних вас посылаю, сам первым иду.

След в след за своим лидером группа как бы диверсантов шла к пещере, в этом уже не было сомнения для гипотетического наблюдателя. Но из подсматривающих тут были только белки, а станут ли они обращать внимание на странных двуногих, которых тут отродясь не видывали? Станут-станут, белки по жизни страсть какие любопытные существа!

Интересно же, что сыпется из мешка самого последнего, который недоглядел и слегка надорвал мешок о торчащую сухую ветку. Мигом нашлась самая любопытная, подбежавшая к дорожке из чего-то сыпучего сразу, как человек отошёл на три шага. Белка осторожно подкралась, понюхала, а потом завалилась там, где стояла. Неудачная вышла разведка, однако. Остальные зверушки моментом смекнули, чем дело пахнет и поскакали подальше от тропки, протоптанной десятью ногами в мягких кожаных сапогах.

Люди уже не шептались, они молча следовали жестам, которыми их направлял главный. Вот они разложили мешки на входе, вот достали и занесли над мешками большие блескучие ножи, словно готовясь принести в жертву кого-то. Кстати, ножи выглядели откровенно плохо, словно кто-то купил самые дешёвые поделки, а потом их как следует заточил. Все четверо подняли руки и замерли, косясь на начальника. Если бы белки умели соображать по-людски, они бы догадались, что по задумке главаря, колоть мешки нужно одновременно. Он ударил первым, да не просто проткнул мешок, а быстро его взрезал. Следом за ним с разницей в мгновенье его действия повторили и четверо других «диверсантов». Уж очень их действия походили на диверсию.

Всякий знает, что жертвы так не приносят, если бы в мешках были живые существа, тогда бы потребовался какой-никакой, а ритуал. Песнопения или призыв, камлание или молитва к чему-то потустороннему. По-хорошему, если это слово подходит для мерзкого мероприятия, жертвоприношения устраивают в специально оборудованных местах на алтарях, чтоб кровь не лилась понапрасну, чтоб не впитывалась бездарно в землицу — это каждому понятно. Нет, тут явно какая-то гадость устроена для того или тех, кто обитает в пещере, сказал бы наблюдатель, имеющий опыт организации гадостей ближнему своему. И дальнему тоже.

Распотрошённые мешки так и остались лежать перед входом в пещеру, а пятеро диверсантов уже уходят по своим следам, споро, но также сторожко, не создавая лишнего шума, побросав ножи в ближайших кустах. Все пятеро в тканевых повязках на лицах, все сосредоточены. Ах нет, вот один снял тряпку с лица, бородатый и красномордый. С другой стороны, если столько часов топать по лесу с мешком на горбу, да еще и в тряпку замотанным, то у любого физиономия раскраснеется. А вот второй снял импровизированную маску, тоже бородатый.

Человек не белка, ему что сделается от той малости, которая просыпалась в траву! Тем более, что шли они не носом в землю уткнувшись, не вынюхивая, что там насыпалось… Скорее всего, эти люди очень хорошо представляли себе, чем подгадить обитателям пещеры. Хотя нет, представляли не очень хорошо: один красномордый рыжебородый споткнулся, пройдя несколько шагов мимо никем не замеченной тушки белки. А там и второй начал клевать носом, упав буквально через пару секунд вслед за первым.

— Что за… — идущий во главе колонный человек обернулся и увидел, что упавшие лежат без «намордников». Тут же раздался тихий бубнёж. — Кто разрешал! Козьи катышки, тащите их скорее отсюда! Я сказал, хватайте и тяните!

Оставшиеся на ногах подручные явно предпочли бы сбежать без лишней обузы, но что-то заставляло их подчиняться начальнику. Каждый взял по одному товарищу и потащил тело за главарём. Причём, один тянул жертву за руки, а второй за ноги. Первому было явно неудобно тянуть, кисти рук товарища норовили выскользнуть из его захватов. Зато второму было удобнее. Было бы, если бы одежда несчастного не вывернулась и не начала цепляться за любое препятствие. А еще за отрядом потянулся заметный след.

Спустя несколько минут, показавшихся тягловым диверсантам вечностью, один из них бросил тело:

— Всё! Я больше не могу! — Донеслось сквозь повязку. — Дайте продышаться!

— Недалеко ушли, рано. — Командир не был готов принять новую реальность.

— А мы не уйдём теперь. Если зелье не подействует, то всё бесполезно.

— Бронислав, давай их попробуем разбудить. — Второй укатанный «сивка» тоже отказывался тащить своего приятеля.

— Да не проснутся они! — Воскликнул главарь. — Пару дней проспят.

— За пару дней небось обосрутся, если тут бросим.

— Нельзя их бросать, не ровён час, найдёт кто, приведёт в чувства и допросит с пристрастием.

— Так что делать, Бронислав? Смотри сам, какая за нами «дорога» остаётся. Только слепой не отыщет.

— Что, что… тут бросать.

— Ты ж сказал, нельзя.

— Живыми нельзя. А если иначе, то… их доля вам достанется. — Успокоил совесть подчинённых Бронислав. — Сами виноваты. Я повязки снимать приказа не давал.

— Кто ж знал, что зелье достанет.

— Вы же не сняли повязки, вы живые и в здравой памяти. Вы умнее оказались.

— Да я просто побоялся. Ежли на Змея этого так подействовать должно, то что с обыкновенным человеком сдеется. Так что, уже разматываться?

— Кончайте дураков. До ручья дойдём, вытряхнем одёжу, обмоем обувь, а за ручьём снимем тряпки. Или из вас кто хочет за компанию тут остаться?

— Нет, боярин, мы лучше с тобой из лесу выйдем, чем на корм зверью идти. Как скажешь. — И говоривший, оказавшийся самым решительным воткнул кинжал в грудь спящего беспробудным сном товарища.

— Во дурак! — Второй осуждающе покачал головой.

— Чего сразу дурак?

— Хорошие вещички попортил. Сначала разоблачить не мог что ли?

— Не догадался.

— Долго не возитесь. Я вперёд и по нужде, догоняйте по следам, неходко пойду. — человек, которого звали Брониславом, явно не хотел наблюдать подробности скорбной процедуры.

Белки, любопытство которых еще не было удовлетворено, видели с деревьев, как два бесчувственных тела стали не только обобранными, но и бездыханными. Смертью лесных обитателей не удивишь, тут такие кровавые разборки с поеданием слабейших норма. Правда, чудики на двух ногах не стали есть своих жертв, они их даже в берлогу не потащили. Зачем тогда загрызли?

А потом пушистые проныры стали свидетелями финала охоты. Сначала всё было по классике: ушедший вперёд человек подстерёг пахнущую кровью парочку и длиннющим когтём убил одного из своих подручных. Убил бы и второго, но он оказался шустрик. Отшатнулся от мелькнувшего перед грудью меча, тут же разорвал дистанцию и ударил отличным кинжалом в грудь своего бывшего нанимателя.

Так бывает, опытные наёмники всегда держат в голове возможность предательства. И со стороны нанявшей стороны, и в обратную сторону. Жалко, удар не прошёл как надо, явно под одеждой какая-то защита. И как он раньше не углядел? Ничего, следующий удар он нанесёт в горло!

Следующего удара не случилось — называемый Бронеславом с левой ладони запустил в противника огнешар, небольшой, но наёмнику хватило. Он еще успел махнуть куда-то вперёд кинжалом, а потом упал на землю, визжа от нестерпимой боли. Упал и был добит боярином. Но белки этого уже не видели, они ускакали в разные стороны, испуганные огнём. Про огонь звери в этом лесу знали, огня боялись.

Бронеслав сидел у ручья и держался за раненую грудину. Удар не нанёс серьёзную рану, однако же был болезненным. Чешуя из вываренной кожи почти удержала клинок с остро отточенным жалом, но слово «почти», оно порой такое болезненное. Он думал о том, что не хотел убивать свой отряд, просто так вышло. Одно дело, когда сплочённая четверка наёмников куда-то пропала, потом вернулась и держит языки за зубами, проматывает заработанное. Иное, когда от четверых возвращаются двое. Тут сразу вопросы: куда так неудачно сходили, кто платил, что делали…

На деле волшебник-огневик не хотел признаваться себе, что с самого начала спланировал бы устранение отряда, если бы мог. Против четверых он был слабоват как боец, а вот парочку упокоил. И то был в шаге от смерти. Но уж больно куш большой, тут на воду будешь дуть, с бубном плясать аки северный шаман, лишь бы ничто не помешало такому хорошему плану. Яйцо огнедышащего Змея — это богатство, это сила! Вытяжка из него для владеющего огненной волшбой, это ж как… не смог подобрать эпитет Бронеслав.

Глава 9 Квартирный вопрос

— Если ты не против, боярин, то я ночевать пойду к себе? — Микула с неодобрением смотрел на лавку в комнате, отданной под съем его господину. — Вроде всю службу я справил. Солнышко уже закатилось, пора и того.

— Точно, за мой кошт наелся от пуза, на сём твой дозор окончен. — Засмеялся Денис.

— А чего, ты про что? Дозором постоять под дверью? Ежели такова твоя воля…

— Нет уж, ты мне завтра понадобишься со свежими силами. А храп твой слушать всю ночь желания нет. Так что иди к себе покуда. Завтра с утра придешь.

— Барин, я с первыми петухами как стрела батюшки Солнца уже у тебя буду.

— Не надо ко мне с петухами приходить. Тем более с первыми. Как у корчмаря завтрак будет готов, тогда меня и разбудишь.

Денису было наплевать, как слуга скоординирует своё прибытие с началом утренней трапезы, заранее сговорится с хозяином этого места или будет сидеть внизу, ожидая, когда запахнет свежесваренной кашей. И вообще, раз тут принято кормить своих слуг, так пускай они волнуются по поводу времени и качества трапезы, а у него свои аристократических дел полно. Каких? Да хотя бы спланировать жизнь на ближайшее время.

Он встал с лавки и прошёлся по комнате. Не планировалось. То есть, ничего не приходило в голову напрочь! Вероятно, ввиду отсутствия понимания задач, путей их решения и инструментов. Два дня тут, а разузнал он немного, прокачаться тоже не получилось. Новый дар не открылся, дракона не приручил, вождём не объявлен. С последним пунктом он вообще не спешил, Денис знал, что хуже некомпетентного руководителя только некомпетентный босс без умной команды. А у него сейчас в команде всего один подчинённый, и тот не сильно полезный. И если говорить честно, попаданец не очень понимал, что Микуле можно поручать, что вправе требовать, а что приказать будет «не по понятиям». Короче, попал он, как есть попал!

На следующий день Денис пришел «на работу» в том же, в чём ходил на собеседование, даже трусы не поменял. Напрягал этот момент его жутко, не конкретно трусы, а вообще вся ситуация — ванны в номере не имелось, да и на этаже тоже. Пойти в магазин одежды, а вот не видел он на улице такой магазин, и на базаре не соответствующего прилавка не наблюдалось. А он уже был морально готов стоять на картонке и мерить одежду прямо там.

Ладно, решил он, посмотрит на то, что приготовил сегодняшний день, а там станет решать эту проблему. И вообще. Что вообще, он сам для себя не уточнил. Вдруг князь реально с квадратными метрами поможет. Главное, чтоб не койко-место в казарме, к такому его жизнь не готовила. Если бы у Дениса было своё поместье, то он бы однозначно оставил Микулу на хозяйстве, а так взял с собой — неча слуге валяться в гостинице, когда барин весь в трудах. А так, вдруг чего нести надо будет, вот и польза получится от подручного.

Кинув слуге «жди внизу», он поднялся в терем и наткнулся на Проньку, княжьего не то секретаря, не то «подай-принеси»:

— До князя пришёл, доложи!

— Ох, князю сейчас не до тебя, боярин. Лютует наш князь.

— Ага, задолбаней пришёл! — Донеслось из зала. — Давай его сюда, я ему всё сам выскажу!

— Здрав будь, князь! — Денис смело вошёл в зал приёма официальных делегаций.

— Что, не боишься гнева моего? — С усмешкой вопрошал Болеслав, сидя в деревяном кресле с куском пирога. — А всё ты!

Денис промолчал, решив для начала напитаться информацией о своих прегрешениях, а уже потом оправдываться. Оказалось, что по вине попаданца князь и все его домочадцы оказались сегодня без утренней трапезы. Марфа была не причём, она просто училась творить огненную антимагию, подзуженная пришлым. Ну или антиогненную волшбу, как ни назови, а получилось у неё знатно.

Свечи тушить всякий может, в том немного героизма: дунул и нет огонька. Ей с утра попалась большущая кухонная печь, естественным образом протопленная для приготовления завтрака. Сначала ничего не получалось, еще и кухарка под рукой вертелась, а потом дело сладилось. Жахнула Марфа в зев печи так, что загасила огонь напрочь, ни одного тлеющего уголька не осталось.

Так что печь пришлось разжигать заново, в срок завтрак приготовить не вышло. Чья вина? Отвечать не требовалось, вопрос был риторический, да Денис и не пытался оправдываться. Оправдываются только чующие за собой вину.

— Так что скажешь, Денис?

— Скажу, здорово! Печь, как следует растопленная, это почти как пожар. Жар внутри такой же, правда огня поменьше. Еще немного поупражняться супруге твоей, и будет гроза всякого пожара. Случись что, твой терем спасёт от возгорания.

— Что, заметил уже, боярин?

— Вот тут не понял, что я должен был заметить?

— Что у меня часть городища свежеотстроенная. Не каждый год, но часть молоньи лупят, прямо напасть какая-то!

— И небось лупят по твоему терему да по башне сторожевой?

— Откуда знаешь?

— Закон бытия един для всех земель. Молния бьёт в самое высокое здание или самое рослое древо. — Денис нарочно применил словцо, чтоб подстроиться под язык местных. Ему казалось, что у него почти получается.

— Закон, говоришь. А без этого закона никак нельзя? Ничего в ваших землях еще не придумали?

— Есть одна затея. — Денис сделал паузу, чтоб князь проникся её важностью и секретностью.

— Тайное что-то? Или совсем хитрое? Если на кровь завязанное, то сразу говорю — нам не подходит. Жертвы и волшба мертвых у нас не приветствуются.

— Тайное. На железо завязанное. Ты же ведаешь, что я с железом разговаривать умею.

— Ну-у. — Подался князь.

— Молниеотвод можно сладить. Железа потребно много, но можно плохое использовать, какое ан оружие не годится, непрокованное.

— Найдем такое, если польза от твоей волшбы будет.

— Будет, не сомневайся. Железное копьё в два человеческих роста потребно сковать.

— Это мои кузнецы сделают, тем более из плохого железа — несложно. И что потом, в молнию его метать или в тучу?

— К копью надо будет приварить змею железную в два пальца шириной. А на хвост этой змеи потребно наварить костыль в ногу длиной. — Денис не очень хорошо разбирался в строительстве, и с местными мерами длины у него было не очень. Но он был уверен, что указанных им размеров хватит. И никто не ошибётся, если указать длину костыля с ногу.

— Змея длинная нужна?

— Ага. Такая, чтобы соединяла копьё, на самой маковке терема стоящее, и костыль, в землю вбитый.

— А работает эта волшба как? _князь понимал, что такой сложный колдовской обряд не может не сработать. Но наверняка еще какой-то секрет должен иметься.

— Соберут твои кузнецы сий прибор, я его проверю, пошепчу слово верное… А как молния рядом ударит, так её мигом притянет к копью. По нему она в землю и вольётся без остатка, сил подпалить терем или окрестные дома не останется.

— Земля-матушка небесную волшбу примет, говоришь. А не осерчает?

— Земля, она бескрайняя, она всё принимает, и кровь, и дождь, и молнии. Она и нас примет в свой час.

— Это ты верно сказал, кудесник заморский. Знаешь, я тебе верю. Озабочу мастеров своих. Дорого, а только заново строиться после пожаров стократ дороже. Да помимо всего прочего, ты и сам будешь не рад, если снова горд загорится. Так ведь?

— Это точно, князь. Вор в дом влезет, хоть последние портки оставит, а пожар приходит, он ничем не брезгует.

— Верно сказал. А еще вернее то, что нашёл я дом для тебя. Сгинул недавно один купец у нас, всей семьёй сгинул, даже наследников не оставил. Дом ко мне отошёл, как ты понимаешь. С меня крыша, кошт, добыча военная — с тебя служба. Как договаривались. Ну и сейчас выдадут тебе монет на обиход. А то ходишь пешим, стыдно сказать как. Моим боярам безлошадными быть зазорно.

— За это спасибо тебе, князь! — Денис искренне поклонился своему покровителю, спина не перломилась.

— Службой отблагодаришь. Ступай. Пронька! К скотнику моему боярина отведи, пусть казну выдаст да в дом отведёт, какой я ему отделил.

Было странно слышать, что казной ведает не казначей, а скотник, но попаданец решил не поправлять князя — когда дают, надо брать, а не на ошибки указывать. Притом, что скотина по этим временам тоже капитал немалый. Чуть позже оказалось, что княжий скотник так зовётся, потому что скотницей заведует. А к скотнице Дениса не подпустили, именно так в эти времена зовётся казна. Век живи, век учись. Зато ему выдали на руки мешочек серебра, что не могло не радовать.

До дома до хаты Денис шёл в сопровождении того самого скотника и Микулы, чуть не приплясывающего от возбуждения. Вселялся попаданец в дом не по ордеру, для этого процесса оказалось достаточно устного повеления Болеслава. Ни тебе норм проживания на одно лицо, ни акта приёма-передачи объекта недвижимости, ни соседей по лестничной клетке.

Крепкий одноэтажный дом недалеко от центра без света, газа, централизованного отопления и иных подведённых коммуникаций радовал небольшим подворьем и полным отсутствием хоть какой-то зелени. Впрочем, тут нигде не имелось зеленых насаждений, ни вдоль улицы, ни за заборами. Сначала это показалось странным, а потом Денис допёр — пожара они боятся, вот и избавляются от всякого намёка на сухую траву и листья. Правда, выглядит от этой борьбы горд немного неприглядно. С другой стороны, для фруктовых деревьев во дворах слишком тесно, чай не село, не весь, не хутор, что может себе позволить раскинуться на сколько угодно гектаров.

— Вот что, Микула, ты муж башковитый, — слуга аж засиял от такой простой подначки, — сам сразумеешь, что в хозяйстве потребно. Обсмотри всё внимательно, да запомни,что требуется в первую очередь.

— Это мы могём, это да!

— Вот тебе второй мой приказ: как осмотришь дом, отправляйся к купцам или на рынок, мне всё равно. Твоё дело закупиться всем необходимым. И смотри, головой думай, что приобретать будешь.

— Это как? Куда смотреть?

— Смотреть, что покупаешь. Не себе, не князю, а как-то посерёдке. Уразумел, Микула?

— Ага, сейчас уразумел. Не брать, что невместно, не покупать, что не по степени.

— Молодец. С чего начнёшь?

— Дык, по-хорошему надо с лошадок начинать. Чтоб не в руках нести.

— Купцы сами принесут, скажешь куда.

— И то верно. А еще надо бы кухарку сразу нанять.

— Кухарку мне одному? — Слуга так посмотрел, что было понятно, кто в первую очередь будет «танцевать» ту кухарку'. — Бабу в услужение поищи, чтоб весь дом на ней был. А то тебя коли послушаю, у меня челяди будет как у князя, а ты над ней верховодом. Рано это всё.

— Истину глаголешь, боярин. Обмишулился я. Коней сам будешь искать?

Ну да, Денис у нас известный спец по лошадкам, да. Его максимум — отличить орловского рысака от першерона, а крестьянскую клячу от породистой лошади. Нет, у него было понимание общей добротности и здоровья коняшки, при взгляде на неё. А вот скрытые болезни, возраст, стати… Говорят, у внешне лоснящейся кобылы может иметься скрытая хромота, которую не выявишь, пока не погоняешь. Короче, он сам себе не стал бы доверять покупку лошадей, только говорить такое вслух нельзя — засмеют.

— Хорошего коня найти — это удача, его проще в бою обрести, чем на торгу. Так что бери пару, а лучше трёх из тех, что под седло пойдут. Только совсем уж квёлых не бери.

— Это да, это я с пониманием. — Микулу впечатлили слова его господина, что доброго коня можно выбить из-под врага, подход достойный. — Сёдла нужны.

— И сёдла, и всё для обихода. Злато-серебро не в кубышке должно, не в засолке. Но ты того, не транжирь мои монеты. Смотри, чтоб торговался как за жизнь свою! А я посмотрю, что выйдет.

Контролировать расходы на этом этапе Денис мог только так, надеясь на честность и опаску слуги и его здравый смысл. А легко и просто всё выходит только у героев книжек, к каковым он себя не относил.

Пока Денис осматривал свалившееся на него хозяйство, Микула исчез с небольшой сумой серебра. Они порешили, что коней и сбрую, если слуга найдет что-то подходящее, приведут на двор, чтоб боярин сказал своё веское слово и расплатился с продавцом или дал в рожу ему и слуге за попытку обмана. Денис чувствовал, что такое поведение будет правильным в данном обществе, он ощущал себя способным на такое и в моральном плане и в физическом.

Кондиции его тела явно стали выше обычных. Ворота своего подворья, которые он открывал с лёгкостью, были абсолютно не под силу Микуле. Они провисли на петлях и «встали» на землю. Вроде так себе ориентир — пожилой отставной дружинник, а всё ж признак. Тем более что, когда он приподнял створку и спокойно её перенес, распахивая для себя, поймал чуть ли не восхищённый взгляд слуги и задумчивый — скотника. А калитку он заметил уже потом.

Чердак оказался сухим, ледник тоже был, правда безо льда и с прошлогодней прелой соломой. Но главное, что был! Чуланы имелись в наличии, печь в доме занимала центральное место, одной стороной она смотрела на кухню, а другим большим боком вдавалась сразу в несколько комнат, обещая дарить тепло всему дому в холодное время года. Различные вьюшки и заслонки в разных её частях намекали, что в теле печи имеются дымоходы, позволяющие «переключать» в разные режимы: экономный для приготовления пищи и основной для обогрева дома. Удобно придумано, а как будет зимой, покажет время. Да, с временем Денис уже определился, была самая ранняя осень, даже еще не золотая, а зелёная.

Стойло для лошадей было пристроено к дому и не имело средств обогрева, Денису даже стало немного жалко своих будущих лошадок, не помёрзли бы. С другой стороны, у него есть кому контролировать этот момент, не боярское это дело, вникать во всякие мелочи. Или он ошибается? А вообще, какое дело боярское, кроме основного, проливать кровь за князя? И еще вопрос: обязательно проливать свою, или можно чужую? Да уж, ответы на все эти вопросы ему еще предстоит найти.

В это же время в княжьем тереме князь Дубовицкий сидел за столом с воеводой и княгиней, ведя беседу:

— Мне мнится, что этот задолбанец весьма разумный муж. Много пользы жду от него.

— Раз он тебе кажется таким умным, то и поручи ему то дело. — Явно заинтересованная Марфа без посторонних глаз не стеснялась влезать в вопросы управления княжеством.

— Ты про Змея? А что, какие-то новости сорока на хвосте принесла?

— Самую малость. Мне теперь ведомо, в каком лесу обитает то чудо.

— Болеслав, раз ты на боярина из моей дружины виды имеешь и разговоры разговариваешь при мне, дык может и мне пояснишь, что за дело, какой змей? — Воеводе тоже захотелось влезть в тайну двумя ногами.

— Бают люди, не так далече от наших мест поселился Змей летучий, вернее Змеюка волшебная. Слова доброго про неё не сказать, столь уродлива и страшна, выродок выродком.

— А то другие змеи не страховидлы!

— Погоди кривиться. Эта столь уродлива, что чую я, — запил свою новость медовухой князь, — её даже прочие Змеи сторонятся. Вот и живёт чудо-юдо одиночкою.

— А нам что с того?

— А того, что яйцо огнедышащего Змея, приготовленное особым образом, даёт волшебнику такую силу, что с тем же змеем спорить может. Как бы Марфе то яйцо пошло в пользу!

— А то можно и вывести змеёныша своего. Да? — И воевода героем посмотрел на князя и его жену, мол какой я умный.

— Не вылупится с той Змеюки яйца ничего, топтать её ни один Змей не согласится. Яйца, сказывают, несёт, да бесплодные.

— Это что за уродство такое должно быть, рога на заднице или восемь лап на спине? — Не поверил Ратмир Камень.

— Три головы у неё, знающие люди говорят.

— Ой! И что, все три огнём дышат?

— Того не знаем, врать не будем. А только думаю я, что на свойство яйца три головы не повлияют. — Тихо сказала Марфа. — Хочется думать.

— А то ж! — Голова жопе не указ! Вона у меня повариха на лицо такая, что жуть, а сзаду зайдешь… Прощения прошу, княгиня, забылся. — Воевода смутился, а князь принялся смеяться, словно знал, о ком речь.

Глава 10 Три лошадиных силы и зеркало заднего вида

Денис допоздна слонялся по дому, всё перепроверял за Микулой запасы да записывал результаты. Чем записывал, где? Всё просто и одновременно сложно — он натянул кусок отбелённого холста, который нашёл в кладовой, на обломок доски, а потом на получившемся планшете писал угольком из печи. Не сказать, что было удобно, однако же выходило половчее, чем на глиняной табличке палочкой корябать, как собирался изначально.

Холст — это хорошо, холст и на постельное бельё пойдёт, и на нательное. Если найдётся кому пошить. Даже странно, что холсты не вынесли вместе с остальным имуществом. Кстати, он вдруг вспомнил, как выглядели рубахи, которые шили в их клубе самые додельные реконструкторы — так и он смог бы, если иметь время, иголку и нитки. Хотя проще, наверное, купить на торгу. Не боярское это дело шить себе бельишко.

Его задача — громить врагов князя, справлять другую его службу и тратить монеты, полученные за неё. А по возможность добывать трофеи. Охота? Охота была и раньше не по душе Денису, в том времени она казалась ему безжалостной к зверю. Тогда знакомые звали на цивилизованную охоту, на которой у тебя самозарядка приличного калибра, а у твоего противника только когти да клыки. А сейчас, когда и клыки побольше, и вместо винтовки рогатина, когда все козыри у представителя дикой природы, тогда и вовсе никакой радости от охоты. Не то ты зверя добудешь, не то он тебя, нафиг такое равноправие!

Хуже того только мыто собирать по деревням, то есть налоги. И если на княжей охоте можно сачкануть, типа не захотел отбирать у князя или товарища право лихого удара, то с ясаком такое не прокатит. Пошлют, и поедешь, и оберешь крестьянина. А всё почему? Потому как нет иных источников финансирования государственного строительства, кроме налогов. То есть, имеется вариант пограбить соседей, но он тоже не сильно гуманный. В прошлой жизни Денис очень не любил налоги, а в этой он оказался по другую сторону баррикады.

Ближе к вечеру появился слуга, притащивший кучу всякого барахла, Денис даже не стал разбираться в том, чего он напокупал — не барское дело. Зато попаданец точно понимал, что трусов с носками в числе покупок нет. С носками ладно — он портянки худо-бедно умеет мотать, так что старые носки, которые он обнаружил на себе еще вчера, заменят полосы холстины. А вот сатиновые «семейные» трусы пришлось стирать вручную. Повисшие на бечёвке возле печки, они вызвали немалый интерес и уважение у Микулы — бельё было красивого и очень дорогого синего цвета, да еще с принтами. «Заморская вещица!» — выдал вердикт дядька.

Носки и трусы, найденные на себе, были теми слабенькими якорями, которые связывали попаданца с тем прошлым миром. Даже тело скорее всего было не его, лучшая версия, но не его — это точно! Ополаскиваясь возле колодца на собственном дворе, Денис смог определить это «примерно точно» — не хватало нескольких родинок и шрама на бедре. А что у него с лицом, он тоже не смог понять достоверно — борода точно не его, а лицевой ландшафт под растительностью в отражении просматривался плохо. Отражение плыло и покачивалось, потому что смотрелся Денис в ту самую бадью, из которой потом обливался.

— Да, боярин, богатый дом тебе достался, что значит князь тебя уважает! И колодец свой есть, и стойло, и даже банька имеется. Да не чёрная, с печкой — я такое богатство в городе видал только у двух-трёх бояр.

— Баню топить умеешь? Вот и хорошо, завтра тогда попаримся.

— А ты умеешь, боярин⁈ То есть, пробовал нашу русскую баню? Тогда наш ты, а не заморский! А то люди задразнили, мол к немчуре в услужение подался. — Заулыбался Микула. — Всем тогда расскажу, какой у меня барин справный!

Да уж, подумал Денис, в тутошних реалиях слуги гордятся достижениями своих господ как своими собственными успехами. С другой стороны, а ему разве не важно, какой политический вес у князя Дубовицкого? А раньше, ведь не всё равно было, имеется ли авторитет у его Родины, то бишь у России. Так что это нормально — гордость Микулы за боярина Дениса Задолбанского. Лишь бы он не стал в красках описывать подробности банных процедур. А то еще, чего доброго, бросится звать соседей посмотреть, как иноземец парится по-русски. Хотя до такого он вряд ли додумается.

На следующий день Денис сам пошёл на торг в сопровождении слуги. Тому в голову не пришло бы купить такой несерьёзный девайс как зеркало. Ладно, пусть будет зеркальце, зато серебряное, маленькое по меркам попаданца из двадцать первого века и большое, аж в ладонь размером, по местным понятиям. Да не медное, а настоящее. Делая вид, что вглядывается в качество полировки металла, герой на самом деле изучал своё лицо. А нормальное оно, вполне то самое, к которому привык, просто в бороде по самые уши. «Мутновато твоё зеркало, дольше надо было полировать!» — вынес свое заключение боярин и положил предмет туалета на прилавок. Второй раз нужда смотреться придёт нескоро, чай не девка на выданье.

А вот штанов, нижних рубах, исподнего он прикупил. А до кучи еще одни сапоги, шапку-гречник и кое-какую верхнюю одёжу. Больше всего его рассмешил охабень — длинное пальто с рукавами ниже колена. Было еще не холодно, но народ уже в полный рост ходил по городу в этих самых охабнях, завязав рукава за спиной в узел. Денег было жалко, но правило «встречают по одёжке» никто не отменял. Да и князь намекал, что его окружению ходить плохо одетым или ездить на кляче есть урон княжеской чести. А за такое по шапке могут дать, не каждому, а конкретно провинившемуся.

Трёх коней, два из которых оказались кобылами, Микула привёл в сопровождении их продавца, смугловатого черноглазого типчика. Денис поначалу принял его за цыгана и велел гнать со двора, но Микула клятвенно заверил, что это сарацин. Не настоящий, а в каком-то поколении, потомственный лошадник. На вид животные показались добрыми, выглядели ухоженными, Микула клялся, что все они пятилетки со спокойным норовом, самое то, что требуется для княжьей службы.

Почему три? Две под седло, одна подменная, то есть заводная. Не поедет же боярин на службу без Микулы. Кстати, сёдла тоже имелись, продавец готов был их уступить по сходной цене. Одно седло, правда, стрелой трачено, но на ходовых качествах это не скажется, на скорость движения не повлияет.

— Тест-драйв предусмотрен?

— Чегось?

— Говорю, седлай пегую, проедусь на пробу. А то все продаваны в уши дуют про небитые некрашеные тачки, а потом хоть не вылезай из сервиса.

— Из-за моря мой боярин, по-нашему не очень разумеет. — Перевёл фразу Дениса Микула. — Желает проехаться, на ходу посмотреть вон ту кобылку.

Ход у пегой кобылы, самой невзрачной из предлагаемых моделей, был ровный, нигде не стучало, скрипы, умеренные для её возраста, скорее всего шли из салона, то есть от седельных ремешков. Узнать бы еще расход топлива и пробег… Да и без этого Денис решил, что берёт все три аппарата, то есть лошади. Если Микуле не доверять, то больше пока и некому. Бабу он привёл с утра вроде нормальную.

Кухарка, она же посудомойка, стиралка и робот-пылесос имела вполне справную фигуру, то есть не худа, не тучна, а… нормальная. На лицо вполне нестрашная, в глазах ум плещется, но через края не льётся. Сегодня пришла, когда Денис голяком на дворе обливался, так не завизжала, а спокойно кивнула на пояснение слуги, что это их барин. Короче, адекватная домработница, печь топить умеет, готовит вкусно с поправкой на имеющиеся продукты.

Закупать съестные припасы и закладывать их на хранение его слуги будут уже вдвоём, после покупки лошадей Денис понял, что в первом приближении обжился. А потом в голове что-то заскреблось, словно он забыл что-то важное. «Семён Семёныч!» — Так любил восклицать отец, найдя за собой косяк. Жить можно, а служить как? Всё у него есть? Ну там, какие-то приспособы для похода, боеприпасы, средства первой помощи при ранениях, еще какая-нибудь ерунда — всё это есть? Кто знает? А бывший дружинник, его подручный на что! Нанялся, так пускай крутится.

А чем займётся сам хозяин дома? Да мало ли дел, которые нельзя поручить слугам? Второй день мешала заснуть одна мысль, пришедшая в голову еще при вселении. Если у него активны несколько магических умений из той игры, откуда его выдернуло в этот странный мир, так может и другие работают? Какие? А почти и нет никаких, всё-таки он играл за паладина. В плане магии беднее этого персонажа только варвар, там вообще одна голая сила и жизни дофига. Хотя стоп, вроде бы поиск ловушек и кладов он перед какой-то миссией вкачал. Не до максимума, но в игре пару раз использовал. Насчёт поиска ловушек в своём доме тема неактуальная, а схрон какой-нибудь или клад спрятанный вполне может иметься.

Вот сейчас, когда немного раскидался с заботами, почему бы не поискать? И что с того, что вечер вступает в свои права? Кто сказал, что для обнаружения тайников нужен свет? А ничего, что у него магия вместо банальной наблюдательности? Вот любит Денис формулировать раздумья в виде вопросов, есть такое дело. Так вот, если он помнит механику игры, то поисковое заклинание подсвечивает найденные тайники и ловушки. Так что сумерки, они даже «в кассу».

Денис вышел во двор, не обращая внимания на то, что кухарка может неправильно его понять, увидев за странным занятием. Не боярское это дело — переживать из-за мнения прислуги. Правило левой руки гласит — при поисках чего-то утерянного следует определиться с линией старта и идти влево, систематически прочёсывая территорию до тех пор, пока не вернёшься на старт. Что у нас прямо по курсу, банька? С неё и начнём.

В баньке ничего не нашлось, если считать, что способность работает. Активировал он её голосовым набором, прошептал слово «поиск» и напряг зрение. Нарочито медленно ходил и переводил взор с одного потенциального места захоронки на другое, всё бесполезно. Как ни удивительно, но первый раз дар проявил себя возле сортира, причём он высветил не клад, а ловушку.

Ловушкой оказалась гнилая доска в самом туалете типа «очко», прошлый раз доска его выдержала, а сейчас магия подсказывала, что прочность деревяшки в районе ноля, наступит кто, и в ловушке. Смех смехом, а утонуть можно совсем, то есть насмерть.

Вторая ловушка нашлась в конюшне, если это гордое слово подходит к загону на четыре лошадки. Дар подсветил старый рассохшийся хомут, висящий над входом и готовый в любой момент сверзиться на входящего. «Глупость какая эта ваша магия!» — прошипел Денис, но поисков не бросил.

Далее по порядку шёл дом, уж в нём-то наверняка что-то найдётся. Начав с чердака, Денис моментом увидел розовое свечение в дальнем углу под крышей. Незамеченная ранее «лишняя» доска скрывала под собой арбалет. Подробности в сумраке разглядеть было невозможно, но порадовал сам принцип, то есть тот факт, что система работает. Не останавливаясь на найденном, он обшарил весь чердак магическим взором и ничего не нашёл.

А потом слез и просканировал все комнаты и помещения дома. Ничего. Зато погреб порадовал: не в углу, а наоборот под ногами засветилось пятно. Засветилось не красным, предупреждая об опасности, а приятным розовым. Утоптанная земля намекала, мол иди за лопатой. Хрен там, Денис решил не вылезать из погреба. А то уйдет, а клад спрячется в другое место. Не то чтобы он всерьёз верил в вероятность такой подлянки, но проверять не хотелось, да и азарт зудел в пальцах.

Вытащив кинжал из ножен, он даже дома не расставался с ним, Денис начал ковырять землю клинком. Да и чего жалеть сталь, когда сам имеешь власть над оружием! Расковыривал кинжалом, выгребал руками до тех пор, пока не упёрся в твёрдое. «Хоть бы не камень, хоть бы не камень!» — шептал попаданец заговор, отгребая взрыхлённую землю от… вроде от горшочка.

Да, это был именно горшок, не то прилипший намертво дном к глине, не то просто тяжёленький. Последний вариант нравился больше всего, да так и оказалось. В самом деле изрядный по весу горшочек примерно на литр объема словно намекал: «Новый хозяин, угадай, что внутри?» Угадывать было приятно, но боязно.

Денис мысленно «сжал булки», отринул нетерпение азарта и принялся наводить порядок. Сначала отряхнул руки и одежду, потом закопал ямку, снова почистился, подобрал кинжал и начерно очистил лезвие от глины. Ладно, пора вылезать, а то изойдет от любопытства. Служанка видела, как хозяин вылезает из погреба с горшочком под мышкой. Вот, подумала она, а Микула говорил, что там нет ничего. Надо было самой пошарить, вдруг масло или мёд бы нашелся.

Продолжать поиски не было никакого настроения, пришла пора изучать улов. Арбалет лежит на столе, горшок стоит там же. С чего начать? Ясен-красен, с машинки для убивания всякого живого. Денис поднял самострел и поднес к свету, еще как бы льющемуся из окна. Аппарат оказался боевой, но в весьма плохом состоянии. «А это не страшно» — сказал герой и начал выглаживать каждую деталь с мыслью о том, какой качественный ремонт он сейчас производит.

Какой-то умник в прошлой жизни сказал, что мысль материальна. Чтоб убедиться в этом, пришлось провалиться не-пойми-куда и ощутить всю материальность магической мысли. Почти новый самострел радовал своими линиями, даже захотелось его проверить в деле. Впрочем, парни в клубе говорили, что арбалеты не любят холостые спуски, без сброса части энергии в болт плечи лука так и норовят порвать тетиву. Микула вернётся, пускай и занимается новой игрушкой. А Денис посмотрит.

Тем более, что сил отодвигать проверку второй находки уже не осталось. «Горшочек глиняный одна штука, — диктовал Денис в пустоту, подражая экспертам-криминалистам из сериалов про полицию. — Горловина накрыта неизвестным материалом, возможно, пергаментом или кожей, обвязка веревочная, состояние хорошее. Есть вероятность, что содержимое не вступало в контакт с воздухом. Короче…»

Всё, хватит тянуть! Он срезал веревку, размотал её остатки и стащил присохший к краям горшка кусок кожи. Хотел сунуть внутрь пальцы, да побоялся. Если тут магия в полный рост царит, то кто знает прошлого владельца клада, какая в его голове каша имелась. Гранату не положит, не та эпоха, а вот какое-нибудь проклятие поместить вполне мог. Или не мог? Денис на стал лезть внутрь, он сделал наоборот — перевернул горшок, стукнув по столу краями. И только потом догадался — можно же было посмотреть с помощью магии на предмет поиска ловушек. Да поздно уже, не рассчитав силы, он так грохнул ёмкостью по столу, что горшок раскололся на несколько кусков, распавшись под пальцами.

Теперь на подогнанных досках лежала груда мусора, а из-под черепков тускло посверкивали монеты, в основном серебро, но и золота было немало. Два кило злата-серебра, это хорошо? Это очень хорошо! Считай, он теперь и сам мог бы купить себе приличный дом, не нуждаясь в княжеских подачках. «Стоп, парень! Без подгона от Болеслава хрен бы ты попал в этот дом, никакого клада бы тебе в ручки-загребучки не свалилось!» — одёрнул себя Денис. Больше уважения к руководству. И вообще, тут принято делать вид, что благородные господа поступают на службу не ради денег, а ради этого… славы, чести, чтоб был повод подраться.

Попаданец осознал, что именно сейчас, когда он стал богат, у него получится делать вид, что он именно такой благородный авантюрист, охочий до драки и приключений. С другой стороны, а чего бы и не поприключаться, когда у тебя столько козырей на руках. Может, себе тогда и оруженосца завести? Или еще одного слугу, чтоб спину прикрывал в походах. Но сначала надо что сделать? Правильно, перепрятать монеты так, чтоб никому на глаза не попались, и под рукой были. Два килограмма денег — это не то, чем можно рисковать. А каково Кащею, подумал Денис, у него золота еще больше, вот у кого заботы, вот где риски!

Глава 11 Змеи как ресурс

Арбалет Микула получил следующим утром. И для осмотра-проверки, и как средство усиления. Типа, раз стали староваты плечи для боевого лука, попробуй-ка самострел, авось хватит силы в спине, чтоб взвести и зоркости в глазах, чтобы попасть в цель.

После осмотра оружия Микула сильно озадачился и вынес вердикт: машинка в отличном состоянии (кто бы сомневался), машинка боевая и мощная. Наверное. Вот только совершенно непонятно, что это такое и с чем его едят, старый вояка не понимал. Хватит ли сил лично ему взвести тетиву с помощью поясного крюка, будет видно потом.

— Но ведь такой дюжий воин как Денис Задолбанский непременно сможет натянуть тетиву и руками, да?

— Не вопрос, смогу наверняка. Только сначала реши, чем ты стрелять будешь?

— Мудро говоришь, барин. Давай я тогда выстругаю болт из какой-нибудь палки, а потом взведем и испытаем самострел. А то руки чешутся посмотреть, что за зверь мне на старости лет достался. — Слуга чуть не приплясывал от нетерпения.

— Какие болты, темнота!

— Тогда давай, я до дома сейчас сбегаю, слуга по-прежнему не осознал, что попало в его руки. — У меня там к луку стрелы есть. Сразу пяток приготовлю.

— Стрелы не жалко портить?

— Да ну, у меня их много осталось! А уже потом коротких стрел наготовлю, дело нехитрое коротыши колоть. Только я так и не понял, как оно стреляет, вроде стрела упасть должна прямо вот тута!

Микула показал на «направляющую», которая никуда не направляла стрелу, а совсем наоборот, прогибалась вниз как шея атакующего гусака. Арбалет был рассчитан на стрельбу пулями. А тетива была двойная с веревочной «корзинкой» для пули. Раньше он видел такое только в музее. Данная модель быал скорее всего итальянской работы, как показалось Денису.

Сейчас старый лучник держал сие чудо в руках и по-прежнему недоумевал над конструкцией.

— Заморская вещь, всё не как у людей.

— Ты прав, трижды заморская.

— Это как?

— Считай, Микула. Плывёшь по Дону и попадаешь в Азовской море.

— Есть такой дело, да.

— Потом выходишь в Чёрное, оттуда в Мраморное, Адриатическое, Эгейское, далее в Средиземное, а оттуда в Тирренское или Лигурийское, чтобы к берегам Италии пристать, где этот самострел изготовлен.

— Наговори-то, наговорил! Нешто столько морей есть на свете! Да и кто через все их поплывёт, зачем? Чего-то ты не то говоришь, боярин.

— Ну, моря там впрямь небольшие, и что-то я мог и перепутать, ошибиться на парочку. — Денис в самом деле не очень хорошо помнил, какое море за каким расположено. — А кто поплывёт за все эти моря, ты и сам догадаться можешь.

— Купцы? Да, эти за выгодой да барышом большим куда-угодно уплывут. Барин, а ты где этот самострел взял? Вчерась я у тебя его не видел.

— Где взял, там нету. А что у тебя в руках за оружие, я сейчас покажу.

Он отобрал арбалет у слуги, потому как в ходе разговора увидел под своими ногами небольшой камешек, вполне подходящий, чтобы поместить его в «корзинку». Взвёл не без труда — мощная машинка попалась ему или в процессе магического ремонта Денис нечаянно усилил плечи арбалета? Камешек лёг на место, мужчина поискал глазами по двору в поисках мишени — да вон та гнилая доска, которую сегодня Микула вырвал из сортира, она вполне подойдёт. Долго целиться не надо, расстояние небольшое. Выстрел резко щелкнул по ушам, арбалет не стреляет бесшумно, тут же шлёпнул камешек по доске, погрузившись в неё полностью.

— Теперь понял, старый, чем стреляют из такого самострела?

— Ага, камни теперь таскай в мошне. И что пользы в нём? На белок разве что охотиться.

— Не камни, а пуль налей из свинца, шариков то есть, как для пращи. Видел пращу когда-нибудь? — Слуга кивнул, мол видал он такое баловство. — А насчёт убойной силы, думаю по голове или в шею попадёт, сразу кирдык человеку случится. В ногу или в руку вдарит — обездвижит. А по корпусу, тем более по доспешному и стрела мало урону принесёт, сброю для того и носят, чтоб защищать себя.

— Пули лить дело муторное. — По привычке продолжил спор слуга.

— Всё проще, чем стрелы ладить. И носить удобнее. Мешочек на поясе всё сподручнее, чем пук стрел таскать. Всё, тема закрыта! Лей снаряды, ищи крюк поясной, учись стрелять. И оружие для близкого боя подбери. Меч или топорик, что больше по нраву.

— Лучше тогда топор, он мне привычнее.

— Осваивай материальную часть, я пойду к князю. — Дениса не волновало, понял ли слуга, какая часть тут материальная, он и так задержался на своём дворе, даже не позавтракал.

А князь как почувствовал, что его новый боярин готов к службе. Потому как поставил первую задачу, не лично Денису, но включил его в состав рейдовой группы, направляемой на поиск в стиле «Иди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что». На самом деле, воевода знал, куда нужно идти, примерно знал. И было совершенно понятно, что надо принести — яйцо дракона.

Охренеть, товарищи! А то, что дракона тут величают Змеем, это не так существенно, как ты огнедышащую летающую тварь не назови, а пахнет она всё одно мерзко. Хотелось крикнуть: «Я на такое не подписывался!», но он реально подписался. Опять же, если размышлять здраво, никто не пошлёт часть дружины, её лучшую часть просто тупо погибнуть, это нерационально. А значит, есть шансы выполнить задание. Денису очень хотелось в это верить.

Воевода отметил прямо при князе продуманность нового элитного дружинника, экипировавшегося по уму, одоспешевшего и вооружившего своего слугу. Он обстоятельно рассказал Болеславу, что Денис нанял бабу на хозяйство, дом обиходил, коней справных нашёл, мол достойный человек под рукой твоей ходит, княже. Настоящий боярин. Всё это рассказывалось без всякого стеснения при попаданце, словно ни про какое право личной жизни никто не слыхал. Денис подумал, что ежели так, то байки про прилюдную первую брачную ночь кажутся не такими уж байками. Эти люди явно и не такое могут выставить напоказ. Дикари-с!

— Камень, отбери десяток надёжных людей, где последний раз видели то летучее страховидло, ты знаешь. Выйдете послезавтра, что с собой брать сам сразумеешь. Задача тебе — разведать место, где Змей живёт, придумать способ, как добыть его. Вернее, как яйцо заполучить, сама змеюка мне без надобности.

— Понятно, княже. Сходить разузнать, вернуться и доложить, как есть.

— Да. На смерть вас не посылаю, небось понимаю, что вдесятером то чудо-юдо не одолеете. Вернёшься, соберешь потребное, тогда уже вдругорядь отправишься за яйцом.

— А ежели увижу, что и сами смогём…

— Да, Ратмир, тогда сам. Но в пекло голову не суй понапрасну. Задолбанца поставь помощником, пусть приглядывается к нашим дружинникам.

И снова князь про попаданца как про мебель или функцию какую сказал. Это напрягало, то Денис понимал, пока его слово на совете княжеском последнее. И то, если спросят. Авторитета никакого, в воинском деле себя пока никак не показал.

Чуть ранее и совсем не тут происходили тоже вполне интересные дела. Бронислав, волей-неволей оставшийся без отряда наёмников сам не мог понять, что его останавливает от того, чтобы проникнуть в пещеру к дракону. Боязнь надышаться сонным зельем, какое и коня с ног валит? А может страх, что лютый трёхголовый Змей не в пример коню прочихается от этой отравы да и не заснёт беспробудно. Так бы подручного послал, но все бойцы кончились, не без его участия. Может не надо было их убивать? С другой стороны, если всё пойдет как задумано, то не нужно подвергать себя риску. Увидели бы наёмники, какой куш достался нанимателю, и всё, погиб бы маг безвременно. От удара в спину никакая магия не спасает, кроме магического щита на всё тело. Так его постоянно на себе никто не сможет держать из тех, кто такой магией владеет.

Три дня с начала приключения, проведённые в лесу, никак не сказались на настроении авантюриста, он бы и втрое сейчас бы просидел, благо имелось, чем перекусить, холодов настоящих пока нет, спать можно и на лапнике, нарубленном для этого. Но зельевар говорил, что попавший под действие сонного порошка человек или зверь проспит всего сутки. «Целые сутки проспит, как надышится» — сказал тот умник, не ему же лезть в логово огнедышащей твари.

Бронислав возвращался к пещере другим путём, убоявшись попасть под просыпавшуюся сонную гадость, хотя она по идее уже должна растерять все свои волшебные свойства. Пробирался через слегка пожухлые начинающие желтеть заросли и прикидывал в голове: «Под вечер мы вспороли мешки перед входом. Змей по какой-то надобности уже должен был выползти и надышаться. А нет, так ветерком в пещеру пыли нанесло от входа, в любом случае лежит сейчас гадина в логове и спит. Ничего мне не грозит!» Он даже вслух сказал эти слова.

Травяная пыль из вспоротых мешков на входе была явно кем-то разбросана, кем-то большим и когтистым. То есть понятно, кто мог выбраться из пещеры и вернуться в неё обратно, других вариантов нет. Даже у медведя когти поменьше. Разматывать тряпку, которой огневик прикрыл нос, очень не хотелось, Бронислав буркнул что-то нечленораздельное и пошёл внутрь пещеры.

Ему рассказывали про эту пещеру. Знанием поделился не тот, кто в ней побывал, информация была куплена через вторые руки, но до этого момента продавец не подводил. Пока всё совпадало, план работал как песочные часы, если опустить момент с проколом нанятых бездельников, не способных выполнить самое простое — донести мешки с сонным зельем и не просыпать его. Если вспомнить, сколько денег Бронислав отдал за такое количество порошка, как он притворялся негоциантом, собирающимся везти товарное количество полумагического зелья в дальние страны ради наживы…

Наёмники заслужили свою смерть, если говорить честно! Они подвели волшебника, именно из-за их тупости он сейчас должен пробираться один по этой тёмной пещере, подвергаясь опасности быть сожженным или съеденным Змеем. Кстати, впрямь уже совсем ничего не видно, нужен свет, решил человек и зажёг над ладонью маленького огненного светлячка.

Свет вырвал из тьмы кусок стенки пещеры, зев прохода и… и морду с большими ноздрями, лежащую на полу пещеры. Бронислав замер и постарался услышать дыхание чудовища. Не получилось, но он понял, что это ничего не значит — рептилии во сне почти не дышат. Он бы еще руку ко лбу приложил пощупать, нет ли у Змея жара, высмеял волшебник сам себя. Видимо, это от страха.

Хорошо, голову Змея он нашёл, но ведь ему не голова нужна, а совсем наоборот. В смысле, он за яйцом пришёл. Голова тоже неплохой трофей, особенно когда у тебя есть замок, когда имеется, куда её водрузить. Ага, а еще голову удобно отрубать у мёртвого чудовища, спящее от такого невежливого обращения может и проснуться. Бронислав сдвинулся в сторону, чтобы обойти спящего дракона, и из темноты выплыла еще одна голова.

А вот это было уже не по плану! Источник утверждал, что в этой пещере живёт всего один Змей, и тот ущербный, про змеиное кубло никто ничего не рассказывал. Что делать? А ничего не делать, то есть придерживаться плана. Один тут дракон спит, как зовут Змеев в заморских странах, или их два — это неважно! Или три? Этот вопрос возник сам собой, когда пробирающийся маг увидел третью голову, такую же жуткую. Он прошёл еще дальше, потом вернулся к первой голове, чтоб окончательно определиться с количеством драконов на одну пещеру. Голов оказалось всего три, они лежали рядком и спали, убеждая отважного авантюриста в качестве порошка и верности его плана.

Собравшись с духом, он попытался обойти эту толпу справа, в конце концов где-то там в глубине подземелья его ждёт заветный приз! Чего он не мог ожидать, так это того, что крайнее чудище раскинет своё крыло до самой стенки пещеры. «Была-не-была!» — Бронислав махнул рукой на осторожность и пошёл по этому странно упругому гладкому и немного скользкому помосту. Всё имеющееся мужество было собрано в кулак, именно так он смог преодолеть и страх и крыло дракона.

Главное что? Тут главное аккуратно переставлять ноги, не спотыкаться и не сломать какую-нибудь хрупкую косточку, если у этой гадины есть хрупкие тонкие кости. Ага, вот и край крыла, хочется побыстрее спрыгнуть, а перехочется! Спокойно слез, дошел до длинного хвоста, завернувшегося полу-петлёй. Это хвост самой правой змеюки, дальше будут остальные хвосты, догадался волшебник. Он перешагнул первый хвост, и решил понять, где остальные. Остальных хвостов не было категорически. То, что спереди выглядело как три Змея, сзади смотрелось как одинокая драконья жопа. Бронислав даже на какое-то время забыл, зачем шёл.

Как так⁈ Где еще двое? Он велел своему «светляку» подняться повыше и прибавить жару, хрен с ней, с опасностью, важно понять, что тут творится! Чуть не прыгая вокруг туши, смелый исследователь кое-как осознал факт: перед ним разлёгся трёхголовый Змей. Это всё меняло, ведь никто не знает, обладает ли вытяжка из такого яйца, то есть из яйца уродской змеюки, волшебной способностью увеличивать силу огненных заклинаний. Да и чёрт с ним, не домой же теперь идти с пустыми руками! Опять же, вдруг эта гадина вылупилась такой именно от избытка магии в её крови? А тогда и силы прибудет у Бронислава немеряно. Если две головы не отрастут. Короче, где яйцо? Он так возбудился, что чуть не пнул хвост Змея.

Где высиживают свои яйца драконы, знает каждый. То есть, каждый, кто сталкивался с этим вопросом, кто выискивал знания у редких выживших или читал труды великих магов. Нет, не в гнезде из веток и травы, как птички, не в песке, как черепахи, даже не в куче золота лежит драгоценное яйцо до того момента, как вылупится змеёныш, отнюдь! Огнедышащие драконы, а иных покуда никто не видал, выкладывают для своей кладки каменные основания. Они не боятся, что скорлупа расколется, там такая броня, что может поспорить по прочности с кирасой рыцаря.

Яйцу требуется тепло, вот в чём штука. Если крокодил может доверять теплому песку, а птица греет его своим телом, то у холоднокровного Змея вариант всего один — он греет камни своим огненным дыханием, а потом кладёт в него свою кладку. А стоит камням остыть до какой-то меры, снова дует огнём. Потому и может отойти от драгоценного яйца Змей, чтобы не дать ему замёрзнуть.

А что сейчас? Сейчас камни уже наверняка остыли, подумалось магу. В его чёрством сердце эта трагедия не тронула никакую струну — для него это был всего лишь волшебный источник волшебной силы. Если верить трактатам, прочитанным некогда, трое суток после изъятия из гнезда, яйцо вполне пригодно для изготовления вытяжки. Так что время есть, ничего страшного не случилось.

Заветное яйцо нашлось в дальнем отнорке пещеры, оно лежало такое одинокое и брошенное. Камни впрямь на ощупь были холодными, да и скорлупа тоже уже остыла. Бронислав не стал шарить по закоулкам, он знал, что байки про сокровища из драконьих пещер — это просто байки. Не требуется змеям золото, не продадут им ничего ни на рынке, ни в лавке ремесленника. Тут даже костей не сыщешь, настолько здорово справляется желудок Змея со всем, что в него попадает. В трещину размышления, пора забирать яйцо и бежать отсюда. А лучше идти спокойно. Волшебник снова похвалил себя за так чудно реализованный гениальный план и сунул свой трофей в седельную сумку, висящую на плече.

Обратный путь к выходу из пещеры он проделал куда как быстрее, дорога-то знакомая. Опять же недвижимая туша монстра уже не пугала его. То есть, пугала, но не так сильно. Через крыло он перебирался чуть не бегом, не переживая за его целостность, в душе затеплилось какое-то особое чувство, какое люди обычно называют предвкушением. Предвкушение успеха всего большого дела, а не одного из этапов, надежда, что он скоро станет великим волшебником, перед которым будут трепетать сильные мира сего. Потому как он всем покажет, что есть настоящая сила! Он им…

Стоп, оборвал себя будущий архимаг, не ко времени это всё. Сначала надо добраться до походной лаборатории, сооружённой в чаще леса, а потом всё остальное. Но было понятно, что это просто привычка осторожничать. Тут вон чего, Змей остался с носом, про его подвиг будут слагать баллады и кощуны, если он расскажет кому-нибудь о том. Но он не расскажет.

Глава 12 Политические расклады и межвидовая дипломатия

Кому принадлежали те земли, в которые отправился отряд под началом Ратмира? Формально, они были чьей-то вотчиной, но по словам воеводы люди там селились неохотно, дани никому не платили. То ли никому не были нужны эти места, то ли слишком были они опасны для серьёзной организации крупных сельских хозяйств. Леса, холмы, реки да озёра. Охотничьи угодья для крылатых тварей. Вот тех как раз можно было называть истинными владельцами тамошних земель. Одно мешало — не подписываю драконы договоры с людьми. Вообще с ними не общаются.

По словам воеводы Змеи и говорить-то не умеют, они даже не рычат, не воют, не шипят по причине отсутствия речевого аппарата. Было немного странно всерьёз рассуждать про изрыгающих пламя летучих Змеев, словно они существуют реально. Бред же. А сам факт того, что Денис сидит в седле собственного коня и движется сквозь этот странный и чужой мир, наполненный магией — это не бред? А то, что сзади едет его слуга, а сам попаданец служит какому-то Дубовицкому князю — это нормально? Ничего здесь не нормально, особенно тот факт, что он в здравом уме и твёрдой памяти подрядился воевать насмерть за интересы непонятного персонажа не в видеоигре, а по-настоящему. Случись что, и убивать его будут тоже по-настоящему.

Но пока всё вроде нормально, едут потихоньку, воевода рулит отрядом, Денис конём и Микулой, на котором нюансы быта. Если что непонятно, делай рожу кирпичом, мол не твои заботы, у тебя слуга есть. А не угадал — так в Задолбанском княжестве так принято. Кто бывал в той Задолбании, поди оспорь.

Самозваный боярин волею князя в разведывательном походе был правой рукой Ратмира, но такой себе, которая в гипсе. Помощи от него воевода не ждал, скорее вводил его в курс дела. Рассказывал потихоньку, как на Руси принято то или это, показывал какие-то травки и деревья, способные помочь или подгадить воину и путешественнику. А еще называл имена и способности бойцов отряда. Нет, среди них не имелось одарённых магически, но специализация кое-какая имелась. Кто-то хорош с луком, кто-то топором орудует что твой вентилятор, вон те на копьях горазды. Ты, боярин, как с копьём, мастер? Понятно, не твой инструмент, значит копьё не дам.

Самострел, с которым ехал слуга Дениса, был всем обсмотрен, признан оружием грозным, хоть и немного странным. От заморского боярина иного и не ожидали. Никому в голову не пришёл вопрос, умеет ли задолбанец с ним управляться, понятно же, у немцев владение немецким оружием в крови. А Денис и в самом деле достаточно быстро освоил пулевой арбалет, еще и Микулу перед выходом в поиск поучил этому делу.

Пуля, она не стрела, не болт, летит иначе. Прежде всего, на неё действует гораздо меньшее сопротивление воздуха в полёте. Оттого на средних дистанциях при той же мощности скорость выше и удар сильнее. Зато на дальнем расстоянии, там, где стрела начинает планировать, пуля просто падает камнем. Вывод — до ста шагов лупи смело, а дальше даже не пытайся стрелять, не попадёшь. И чем дальше противник, тем выше задирай точку прицеливания. Старый лучник науку баллистику освоил быстро на уровне интуиции. А может слабый дар помог, во всяком случае Денис не пожалел, что отдал машинку в эти руки, Микула довольно быстро превзошёл его в результатах стрельбы. Вернее, пуляния, раз тут не стрелы, а пули.

Первая ночёвка в осеннем лесу не стала трагедией для героя, он и в той жизни бывал в схожих условиях на фестивалях и слётах реконструкторов. Там было строго по части технологий: на виду никаких анахронизмов быть не должно. Вот зашнуруешь свой шатёр изнутри, так хоть планшет юзай, хоть спальник неопреновый доставай. Но многие и для сна использовали что-то историчное, и даже огонь разводили огнивом — понт дороже удобства. Так что мёрзнуть полночи на лапнике и шкурах Денису не привыкать. А дальше он вообще втянулся.

Дороги, по которым они двигались, дорогами не были. То самое слово «направления» подходило больше. Даже тропы не всегда были человеческими, но воевода ориентировался нормально. Хотя у Дениса иногда возникала мысль, что они уже давно заблудились, а Ратмир Камень просто делает уверенный вид. Ну нельзя же по солнышку так чётко определять, куда приведёт вон та тропа, и когда надо с неё сойти на другую потому как старая уже начала заводить не туда со смещением вправо. Денис смотрел на всё это безобразие и не комментировал воеводу. Хрен его знает, вдруг у того волшебное умение находить дорогу? Может же такое быть. Да в этом мире что угодно может встретиться.

Можно бы спросить напрямую, но нет, нельзя. Не принято в этом мире о таком спрашивать. Одно дело, когда ты перед князем себе цену набиваешь, соловьём поёшь про свои способности, в резюме пишешь такое, что бумага бы покраснела, если бы на бумаге ручкой расписывал. И совсем другое, как сейчас, когда воевода тебе начальство. Как говаривал один коллега-ветеран вооружённых сил, начальству в жопу не заглядывают. Грубо и доходчиво.

Шли всё время шагом, не перегружая лошадок, потому как заводных не брали. Все припасы разместили на вьючных конях, максимально облегчив тех, что под седлом. И всё равно, после полудня пути Денис с Микулой пересёдлывал пару своих животных, меняя местами вьючную с верховой. Он постоянно был в доспехе, а если учесть, что мужчина сам по себе из крупных, то коняшку поберегать требуется, небось не казённый транспорт.

Воевода порой с одобрением посматривал на боярина, не снимавшего доспехов даже на привале, еще и другим воинам пальцем показывал, мол вот каким нужно быть всякому дружиннику. Денис понимал, что такое двужильное тело у него образовалось не личным трудом, а волею судьбы, старался нос не задирать. А всё одно было приятно. Он и раньше мог по восемь часов в железе на всяких мероприятиях проходить, но всё равно не настолько легко. Магия, чтоб её!

— Мы уже второй день по Змеевым землям движемся, заметил? — Вруг спросил воевода, когда они встали на привал.

— Особой разницы не вижу. Разве что люди совсем не попадаются.

— Есть немножко тех, кто тут оседает, но да, мало.

— Что, гады летающие нападают?

— На людей? Нет, человеков они не едят обычно. А вот скот, тот уже для Змея вроде как законная добыча. Что овца, что корова, что лошадь. А земледельцу как без скотинки жить?

— И как? — Задал ожидаемый вопрос Денис.

— Выкручиваются, прячут под деревьями. Кто-то вовсе из стойла не выпускает, косит и кормит под крышей. Лишний труд.

— Тогда чего народ тут оседает, раз так плохо?

— А думаешь, простому человеку под князьями или баронами легче? Змей прилетит или нет, а тиуны два раза в год нагрянут как по расписанию, от них ничего не спрячешь. Придут и возьмут долю немалую. Подати платить надо, с властью не забалуешь.

— Так что, владетели хуже драконов?

— Лучше. У них вроде как договор с селянами. Князь простому человеку защиту от других врагов да всякого сброда даёт. Ну и в несчастии есть к кому прибежать, помощи попросить.

— Даст?

— Конечно даст, владетель земель, он вроде пастыря, заботится о стаде своём, пестует его. Не убережёт стадо пастух, останется голодный. А теперь представь, какую защиту оротай может от Змея получить. То-то и оно!

— Короче, некуда крестьянину податься, нет таких мест, где его никто не обидит. — Под нос себе пробурчал Денис. А потом вздохнул и продолжил вслух. — Но хоть разбойников тут можно не бояться? Раз здесь из-за летучих Змеев и без того опасно.

— Э нет, брат, если нога человека где ступила, туда и купец придёт, и разбойник захочет пошарить. Я думаю, лет через сто-двести вытеснят люди отседова Змеев, не помогут им крылья и огонь.

— Соглашусь. — Коротко ответил Денис, вся человеческая история его учила тому же.

Было о чём подумать. Политическая схема у воеводы получалась рабочая, но с душком. Притом, что демократией тут не пахло, зато усматривалась некая добровольность договора. Простой люд имеет право выбрать себе место проживания со всеми прилагающимися проблемами, защитой и налогами. А может уйти вот в такие драконьи земли и хозяйствовать на свой страх и риск. Так и продвигают самые отчаянные или отчаявшиеся границы обитаемого мира. Сначала в неосвоенные земли приходят всякие охотники да беглецы от закона, за ними селяне, для которых вилы с топорами не только инструмент, а и оружие. А уже после на укоренившихся крестьян-самосельцев надвинется власть каких-нибудь герцогов, князей или королей.

— Ты тут не умер в одиночку, оброс хозяйством? Ну тогда самое время платить мне за защиту!

— Так мне от кого защита, я ж всех гадов одолел, зверя дикого отвадил. Я сам теперь.

— Нет, дружок, тебе теперь от меня защита потребна. Чтоб я тебя не пожёг да с моей земли не погнал. Хорошо тебе было на моей территории беспошлинно жить?

— Так это моя земля, вы что?

— А всё. Была ваша, стала наша.

Какие-то нехорошие мысли у Дениса в голове роились, голоса то глумливые, то возмущённо-наивные говорили неприятные вещи, да всё по делу. Эх, блин, хоть в Робингуды подавайся от таких мыслей. «Ага, соберешь банду да пойдешь грабить богатеев, да?» — спросил он себя. И понял, что в бандиты ему тоже записываться неохота. Эдаким Дубровским становиться, которого через год свои же бывшие крестьяне, переквалифицировавшиеся в разбойники, сильно не поняли, когда он им грабить хотел запретить.

— А у вас, стало быть, лиходеев и разбойников вешать принято? — В продолжение своих мыслей спросил воеводу Денис.

— Не, у нас не церемонятся. И веревки на них не напасёшься, зарубил и бросил, где поймал. Зверю хищному на прокорм. Лиходея сожрёт, лишний раз оленя не тронет, охота богаче выйдет. — Хмыкнул воевода. И пойди пойми, шутит или всерьёз такой рачительный.

На третий день их отряд вышел к холмам, к тем самым, в которых по сведениям разведки водился Змей-мутант. Куда идти точно, было не очень понятно, прочёсывать лесистую местность в десять рыл тоже было странно. А хуже того, имелась ненулевая вероятность, что отряд таки найдёт этого гада. Причём хуже всего было бы, если б он нашёлся в небе над головой. Она нашлась, коли речь идёт о самке дракона, эдакой несушке. Денис из литературы и фильмов очень хорошо понимал, что бывает с отрядом разведчиков, когда над ним зависает вражеский вертолёт.

Но делать нечего, он влез в эту авантюру, значит будет вместе с остальными прочёсывать холм за холмом, подпадающими под описание. Раздвоенный холм аки титьки девичьи, пещера на южной стороне, а перед ней лес расступается, вытоптанный или сожжённый страховидлой трёхголовой.

Во время прочёсывания очередного подножья, случившегося на второй день после прихода в долину, Денис неожиданно услышал полустон-полукрик:«Кто! Кто посмел! Людишки окаянные!» он аж подпрыгнул от неожиданности. При этом все остальные никак не отреагировали, словно им такое слышать не впервой.

— Ты это слышал? — Схватил за рукав Денис ближайшего дружинника.

— Ветка хрустнула? Так это наши с той стороны. Ты и сам, боярин, не тихо ходишь. Не в обиду тебе сказать.

По всему выходило, что этого нечеловеческого крика никто не слыхал. Почему нечеловеческого? Да как-то он определил это, сам не понял, почему. А потом вдали в самом деле хрустнуло. Так хрустнуло, что звук отразился от стены деревьев сбоку и разнёсся по всему лесу. Так трещало дерево в парке, когда его завалило шквалистым ветром.

—Воры! Ненавижу всех их! Догоню! Растопчу! Сожгу! – Причитал кто-то в голове Дениса.

—Что случилось-то у тебя? Помощь какая-то нужна? — Отозвался Денис на мысленный голос.

—ТЫ КТО⁈

—Конь в пальто ! — Не удержался попаданец.

—Говорящий жеребец? Быть такого не может! Отродясь я говорящих коней не видывала! — Пришёл мысленный возмущённый крик в его мозг.

— Мало жила, выходит.

—Под попоной, значит не дикий. С людишками пришёл? Они моё яйцо скрали, вои хозяева?

Стало гораздо яснее и еще ссыкотнее. Это что выходит, он телепатические диалоги теперь со Змеёй ведет? Хотелось позвонить куда следует и сказать: «Дурка, готовь коечку, я еду!» Вот только мобилы не было, звони не звони, никто не подлечит. Драконы, падла, летят, драконы! Большие летят и не очень! Мысленно пел Денис, тихо и про себя, чтоб не услышал никто, ни товарищи, ни драконица.

— Конь, ты чего замолчал? Так твои люди яйцо умыкнули?

— А ты где? Только в рифму не отвечай, а то я уже ответил, неудачно вышло. — У Дениса начал выстраиваться какой-то диалог с хозяйкой этих мест, хоть и нехорошо начал.

— Рифмы я люблю. Поэзию мы все уважаем. Постой, а что неудачно вышло? Ты к чему ведёшь?

— Приврал я, ваше Змеиное величество, ради красного словца приврал. Не конь я, а человек.

— ТЫ⁈

— Не я! Не ори, пожалуйста. Не брали мы твоё яйцо. Мы даже не знаем, где ты прячешься.

— Это вы прячетесь, мне то без нужды! Вот ужо я вас найду! Постой! Да ты снова врёшь! — В голове аж больно стало от крика.

— Чего вру-то? — Даже немножко обидно было слышать такое. — Мы еще не познакомились, а ту уже меня во вруны записала.

— Человеки не умеют мыслеречью общаться.

— Все не умеют, это верно. Один я такой замечательный. Кстати, про вас люди думают, что вы вообще не разговариваете промеж собой.

— Глупость какая. Мы ж не звери дикие!

Денис хотел не согласиться с такой формулировкой, но промолчал. И подумал, что дикие звери вряд ли б смогли изобразить с ним телепатическую связь. Да уж, сходил за яйцами.

— Чего молчишь, человек?

— Думаю, как дальше быть. Ты мне не веришь, общаться с тобой, получается, не с руки. Я для тебя вор и человек ненавистный.

— Подслушивал?

— Ты так орала, что любой слышал, кто мыслеречью владеет.

— А нет никого кругом, шарахаются от меня, выгнали подальше ото всех.

— Да уж, нам особенным тяжело в этом мире, никто нас не понимает.

— Ага. Ты тоже урод?

— Я чужак, а это одно и тоже почти. Да и ты вряд ли уродина. Подумаешь, три головы.

— Слышал уже?

— В том мире, откуда я к вам попал это вообще норма.

— Не может быть!

— Клянусь! У нас с детства все знают, что все нормальные Змеи трёхголовые.

— А ведь не врёшь, я чую. Мыслеречью врать нельзя.

— А то! Погоди, а чего ты тогда поверила, что я конь в пальто?

— Дюже уверенно ты про коня сказал. Не заметила. Ладно, с тобой я готова встретиться лицо в лицо. Сто лет ни с кем не говорила, одичала. Не сто, тридцать, но тоже долго.

Денис и в самом деле почувствовал, что подвоха в словах Змеи нет. Конкретно сейчас она уверена, что не хочет его убивать. А что будет дальше, кто знает?

— Если слово дашь, что отпустишь без урона мне и моим соратникам, то приду и стану говорить с тобой. Со всем своим уважением и без вранья. Только как тебя найти?

— Жди. Сейчас взлечу повыше над жилищем своим, смотри да запоминай. А потом туда приходи. Только смотри, один иди. Очень я ла на человеков.

— Хорошо. Только погоди взлетать, я в такой чаще, что солнца не видно, не то что Змею в небе. Я подскажу, как буду готов высматривать тебя.

Денис повертел головой, ища сначала воеводу, а потом пытаясь понять, есть ли где лысый пригорок. Воевода нашёлся раньше. Он стоял под деревом и на лице было написано всё, что он думает о ситуации, когда дюжина бойцов ищет огнедышащего змея и боится его найти. Решительным шагом боярин направился к Ратмиру дабы чётко и по-военному доложить ему новый расклад. Подошёл и понял, к такому жизнь его не готовила, не дипломат он.

— Чего хотел, боярин? Не молчи, я ж видел, как ты шёл. Что у тебя?

— У меня Змея.

— Где⁈

— Скоро будет видно, где. Она собирается взлететь повыше, чтоб мы её смогли разглядеть. Так что надо вылезать на пригорок или кого послать на дерево.

— Кто тебе это сказал? Откуда ты взял такое?

— Да сама Змея и сказала. Мы разговаривали.

— Блин, ты вроде не робкого десятка был, Денис Задолбанский, а умом тронулся от страха. Или съел чегось?

— Эх, воевода! Я же не спрашиваю тебя, как ты в лесу ориентируешься так хорошо.

— Чего делаю?

— Дорогу находишь верную. Вот и у меня есть секреты.

— Какие? — Тупил Ратмир Камень.

— Язык драконий я разумею. Беззвучный язык огненных Змеев.

— Да ладно! Не врешь?

— Вот те крест! — Чуть не начал креститься Денис.

— Чего?

— Говорю, ставь крест на всём, что ты знал про драконов. Ищем место, откуда небо видно хорошо. Я пойду на переговоры.

Глава 13 Интимно о наболевшем

Поскольку Денис и Ратмир находились не в вакууме, диалог слышали другие дружинники из числа тех, кто был поблизости. Новый дружинник общался с о Змеем? Знает, где того можно найти? Пойдёт на переговоры? Он рехнулся, это понятно, но явно не от страха. Бывало, что от страха кто-то бежал на врага, всякое случается в отдельные моменты. Но чтоб спокойно планировать поход в пасть жуткого чудовища — про такое не слыхали. Если только не морок, не колдовством его заманивают. Такая мысль была очевидной не только для рядовых бойцов.

— Денис, да ты под чарами! — Воскликнул воевода.

— А даже если и так, что с того. Сейчас увидим, откуда Змея взлетает, потом я пойду туда. Если никто над лесом парить не будет, значит всё это мне помнилось. А коли слова мои подтвердятся…

— Мы будем знать, где у чудища логово. — Закончил за него Ратмир. — А ты погибнешь смертию лютой.

— Ой, да ладно жуть нагонять! Любая смерть штука хреновая по сути своей. Да и не будет мне ничего. Давай-ка искать место, откуда всё вокруг видать хорошо.

К этому времени вокруг Дениса собрался уже весь отряд, только что подошедшим кратко рассказал суть движняка, народ смотрел на пришлого боярина уже иначе. Раньше он был наполовину чужаком, благородным рубакой, поглумившимся над самыми сильными дружинниками. Зачем такому княжеская служба, коли у него и золото в кошеле имеется, и доспех свой побогаче воеводиного? А тут вон чего, отчаюгой этот задолбанец из первых оказался, с таким рядом в строю биться честь, про таких кощунники былины слагают. Вон чего выкинул, в одиночку на Змея собрался идти, чтоб остальные смогли гадское логово разведать. Раз такова воля покойного, кто станет с ней спорить?

Ратмир тоже счёл, что тут уже ничего не скажешь, приказ князя сам себя не исполнит, а задолбанец в чём-то прав, двум смертям не бывать. Отряд рассыпался по лесу, выполняя новую установку воеводы. Кто-то даже полез на сосну, воспользовавшись плечами соратников как импровизированными ступеньками. Воевода с Денисом залезли на уже осмотренный взгорок, с которого более-менее можно было что-то разглядеть.

—Так что, ты смотришь в небо? — Раздалось в голове попаданца.

— И не я один. Взлетай!

— Ишь, раскомандовался. Смотри же лучше!

— Отряд, смотрите во все глаза, она взлетает! — Было слегка непросто переключаться с внутреннего мысленного голоса на обычный, но у Дениса получилось.

Вы когда-нибудь видели детсадовскую группу, которой на прогулке пообещали, что сейчас над ними пролетит вертолёт? Задранные к небу головы, раскрытые рты, распахнутые глазёнки. И предвкушение чуда в этих самых глазиках. Забавнее выглядят только детишки, которым вертолёт показался. Тут и слюни изо ртов, и пальцы, пытающиеся это самое небо проткнуть, и крики: «Вот он! Летит! Смарите-е-е!»

Денис увидел этих детсадовцев, когда оглянулся вокруг себя, в форменных детишек превратились те самые бравые обкатанные в боях бойцы из княжеской дружины. Они забыли про страх, про то, что вид парящего в небе дракона может оказаться последним, что запечатлел их мозг. Увидеть живого Змея, а не просто трепаться в кабаке, как видел эту тварюгу, доводится далеко не каждому.

Долгожданное «Вон он!» раздалось с дерева, стоящего в стороне от основного маршрута поиска группы.

— От солнца три руки! — Закричал дружинник, давая понять, куда надо смотреть остальным.

— Ух ты ж блин какое большое! — раздалось с другой стороны и тоже сверху.

Денис, как и остальные стоящие на земле воины, ничего не разглядел в мельтешащей листве, хотя и смотрел в нужную сторону во все глаза.

— Выше подняться можешь? А то тут деревья всё загораживают.

— Хоть в ту сторону пялишься?

— В ту! Взлети повыше, уважаемая.

Видимо слово «уважаемая» в мыслеречи было окрашено как-то по-особому, потому что в голове Дениса охнуло драконьим голосом, а потом он увидел.

—Вижу! Хороша чертовка! — Заголосил он мысленно.

—Я к демонам отношения не имею. Но то, что ты мной любуешься искренне, чувствую. Иду на снижение, жду тебя.

— Направление понял, жди одного, ничего не бойся.

— «Не бойся»? Вот же болтун ты, человечек! Или шутник.

А зверюга была и впрямь хороша. Как истребитель последнего поколения, как вертолёт, обвешанный ракетами и НУРСами по самое не-балуйся. Хороша той странной радостью, которую испытывают мужчины к смертоносному оружию до тех пор, пока это всё не выцеливает тебя. Три головы, так что? В России к такому привыкли с детства, с мультиков и картинок в книжках.

— Да, задолбанец, я всякое видел в жизни. А теперь и такое. И что, не страшно одному идти к её логову?

— А если с тобой пойду, у нас будет больше шансов навалять Змеюке? Типа, один руки держит, второй по мордасам бьёт?

— Хе, я тут точно не помощник, я её лапы не удержу. Такой гадине весь наш отряд на пару раз пыхнуть. Думаешь, у неё все три головы пламя изрыгают?

— Не думаю, точно знаю, Ратмир.

— Откуда?

— В книжке читал про такое.

И воевода задумался над тем, как далеко вперёд ушла наука в Европе. Вроде молодой боярин, а уже всё знает про чуду-юду только что встреченную, ибо читал заранее про неё. Может и правильно, может в самом деле надо писать в книжках и сызмальства учить благородных всем премудростям борьбы с чудовищами.

— Лады, направление ты понял, часть дороги я с тобой пройду, остальные, воевода повысил голос, — встают тут лагерем, ждут нас. К пещере один подойдёшь, кто знает, какой у Змея нюх на людей, а мне еще надо к князю возвращаться, подробно обсказывать, где эта гадина обитает.

— Не зови её гадиной, ей не понравится.

— Правда что ли?

— Истинная. Змеи уважительное обхождение предпочитают. А женского полу, так те еще и лесть, только чтоб от сердца шла.

— Тьфу ты, ну ты! Еще и к змеёвым бабам с обхождением подкатывать! Отродясь я такого не делал.

— Оттого, Ратмир, у тебя и нету душевного понимания с бабами. Ведь так?

— А мне оно зачем? Мне их ласка до одного места.

Денис понял, что секс-ликбез уже запоздал, этого мальчика не исправить. Он разъяснял воеводе, что почём исключительно, чтоб тот держал язык за зубами в присутствии Змеи, если такая история случится. Кто их знает, Змеев этих, вдруг они не только мыслеречь понимают, а еще и голос. Пресмыкающиеся слышат хорошо. Стоп, вряд ли Змеюке понравится такое определение, самого заставит пресмыкаться, а потом сожрёт. Или просто зажарит до хруста. Пускай лучше она будет рептилией. Рептилия — звучит красиво.

Кто-то другой бы не стал заморачиваться с формулировками и терминами, но Денис был человеком умным, приученным следит за своим языком. А тут и вообще экстремальная ситуация, надо и за мыслями следить, еще и врать не получится. Хотя… если самому быть уверенным в том, что думаешь, плюсом эмоционально окрашивать мыслеречь, то может проканать. Если не спалят, в ведь в буквальном смысле можно погореть.

Дружинникам хорошо, им дали команду вставать лагерем, они тут же героически бросились разбивать шатёр, распрягать коней. Денис тоже предпочёл бы колышки подтёсывать, а не подвиг совершать, но нельзя. Нельзя отдавать воеводе инициативу, воеводы по определению не умеют договариваться с потенциальным противником. А еще надо самому побольше авторитета заработать. Сейчас уважение к нему чуть выше обыкновенного почитания храброго воина, а надо, чтоб уверовали в него как в… как в разумного руководителя среднего звена, который фигни не скажет. Как это было на работе в том мире.

Там он был уважаем коллегами и подчинёнными настолько, что ему прощались маленькие слабости типа стиля одежды и мужских увлечений. Когда у уважаемого человека странное хобби, то это ему в плюс. Мол, нерядовой сотрудник имеет нерядовое увлечение. Вообще, когда авторитет прокачан, то персонажу всё в плюс идёт, любая дичь на харизму работает. Вот и тут надо также прокачаться.

Мысли в голове крутятся, а ноги шагают. Когда ты не выслеживаешь дракона, а идешь с ним на назначенную встречу, можно переть танком и не таиться. А кого стесняться? Дичь распугает? Неактуально! Опасный зверь на пути? Не смеши мои тапки, самый опасный зверь — огнедышащий дракон, все прочие хищники временно стали вегетарианцами и срочно превратились в зайчиков-побегайчиков. Они или смылись, или прикидываются элементами ландшафта.

Воевода шёл чуть впереди привычно неслышно по меркам упакованного в броню воина, он, как и Денис тоже не стал усиливаться в плане оружия, шёл опоясанный мечом без щита, копья и лука. В отличие от задолбанца его ножны не задели ни за один куст или ствол.

А потом Ратмир остановился и показал направление рукой, мол в той стороне ждет героя Змей, увлекательный диалог на языке драконов и славная смерть. И Денис отправился дальше в гордом одиночестве. Сказать, что он не боялся, было бы неверно, но сильного страха не ощущал. Объяснением тому могло стать ощущение какой-то несерьёзности существования. Право слово, ну какая магия, какие трёхголовые Змеи? Вы еще про Царевну-Лягушку вспомните или Кащея Бессмертного! Умирать не хотелось, но в смерть не верилось. Примерно также не хочется умирать в игре во время прохождения какой-то забойной миссии. Умер⁈ Да блин, всё по-новой начинать!

Вот с таким мыслями он и вышел на поляну или это опушка? Денис не очень разбирался в тонкостях лесонасаждений, главное было в другом — свободный от деревьев и кустов участок находился перед входом в пещеру. Пещера находилась под холмом с раздвоенной вершиной, похожей на женские груди. А прямо между двух этих самых титек холме сидела трёхголовая Змеюка.

—Вижу, пришёл. Смелый человечек.

— Так, а чего мне бояться, коли ты пообещала мне зла не чинить? — Денис по привычке напряг мыслеречь.

—Не ори, я рядом, хорошо слышу тебя.

О как, оказывается, мысленно тоже можно орать, а можно говорить тихо. Век живи — век учись.

—Так нормально?

— Еще потише.

— А так? — попаданец попробовал мыслить еще «тише»

—В самый раз .

—Тогда позволь представиться, Денис, в последнее время прозываемый Задолбанским. С кем имею честь вести беседу?

— Дурачок, что ли? Со мной. Но про честь мне понравилось, вежество тебе знакомо . — Последняя фраза ввела героя в непонятки. Не вся, а начало.

—Уважаемая, вероятно я неточно сформулировал свой посыл. А хотел я узнать, как тебя звать-величать , — ввернул сказочный оборот Денис, —имя и прозвание твоё дозволь узнать .

—Имя? Вон оно что… Вас человечков так много развелось, что вы придумали себе особые прозвания, чтоб понимать, о ком речь идёт. Нет, у нас у Змеев не так. Я есть я, если я мыслю про какого-то иного Змея, то всяк меня понимает, о ком я мысль веду. В том другом мире, откуда ты сюда попал не то было?

— Не то. У нас Змеи были социализированы.

— Чего?

—Включены в мировое сообщество разумных. Самый известный из Змеев имел имя Змей Горыныч. Кстати, он тоже был трёхголовый.

— Да врёшь поди! А нет, не врёшь. Трёхголовый самец. — в мыслеречи проявилась некая задумчивость и отголоски иных мыслей или даже эмоций. Чем дальше Денис общался, тем лучше он владел этим инструментом. —Так что, у вас там с ним мыслеречью человеки разговаривали? Всем в твоём мире доступна речь Змеев?

—Не всем, мало кому . — Денис напрягся и вспомнил слово «змееуст». Оно относилось не то к персонажу из «Гарри Поттера», не то из «Властелина колец» —У нас чаще Змеи и драконы разговаривают обычным голосом. И огнем плюются тоже .

—Дивный твой мир, точнее, диковинный!

— А уж ваш мне насколько кажется странным, уважаемая.

— Ладно, с этим всё понятно, ты вправду чужак здесь. Теперь говори, зачем пришёл ты и твои человеки.

— Яйцо у тебя выпросить.

— ЧТО⁉ — Драконица вскинулась, повела крыльями, а по поляне прошёл ветер. —И ты так спокойно это говоришь, словно не боишься смерти?

— А как мне по-другому говорить? Врать или юлить? Не хочу. Два разумных завсегда могут договориться о чём-то или не договориться. Но поговорить откровенно всегда полезней, чем молча ползать вокруг да около.

— И ты думал, что я просто так тебе отдам своё яйцо?

— А какая тебе с него польза? Если не ошибаюсь, если я вправе говорить такие интимные подробности, то ты свою кладку не оплодотворяешь . — Денис шёл по совсем тонкому льду.— А значит, из яйца никто не вылупится, так ?

—Всё так. Но это моё! И не вам решать, что и зачем мне нужно. Ишь ты, как сказал: несотворенный плод! С кем мне его сотворять, когда я вылупилась о трёх головах?

И только теперь Денис начал подмечать детальки, если таким словом можно называть две головы, выросшие из массивного туловища на длинных гибких шеях, здоровенные кожаные крылья, то сложенные на спине, то раскрывающиеся, когда их хозяйка волновалась. Самым непонятным и любопытным для него был вопрос о том, всеми ли головами Змеюка думает, могут ли другие головы говорить, как в мультике, спорят ли они промеж собой? Тема настолько занятная, что Змея что-то такое расслышала.

—Человечек Денис, ты весь прямо сгораешь от желания что-то спросить, я слышу. Спрашивай уже.

— Да ну, боюсь тебя обидеть.

— Вот же существо забавное! Умереть не боится, а обидеть меня страшно . — Видимо, Змеюка не осознавала тождества между своей обидой и смертью человека. —Говори, что волнует. Сам сказал, что лучше прямо мыслить, чем ползать кругами .

—Вопрос у меня такой: ты всеми своими головами думаешь разом или каждая сама по себе? Тебя трое или одной себя ощущаешь?

— Странный вопрос, как меня может быть трое? — Прыжок, и Змея уже у подножья холма, только земля под ногами Дениса чуть вздрогнула, и глаза запорошило пылью. —Я сама одна, а как думаю? Думаю, и всё.

— И смотришь всеми шестью глазами?

— Ну да . — В мыслях драконицы сквозило недоумение. —А как еще можно?

—Тогда ты точно не урод, а вершина эволюции. У всех прочих ваших драконов по два глаза, а у тебя шесть. И пламя небось можешь извергать всеми пастями разом или по очереди.

— То верно. А вершина эволюции, это как?

— В моём мире учёные мужи выяснили, что виды и породы живых организмов не статичны во времени, а развиваются. Какой-то вид подвержен вырождению, иные развиваются в правильном направлении, становятся сильнее, умнее.

—Это понятно, по-всякому бывает.

— Так вот , — Денис включил режим лектора, —постепенное улучшение вида, повышение его характеристик, силы, ума, называется эволюцией. Видимо, ты эволюционировала и обрела новые полезные свойства. Ты вершина развития своего вида .

Женщинам не врут, их хвалят, ими искренне восхищаются, если хотят жить. Ну или когда хотят жить комфортно. Такой правде дамочки всех видов верят охотно, они даже начинают подозревать в мужчинах наличие здравого смысла, его зачатков. Вот и Змея начала рассматривать себя под другим углом, точнее, сразу под несколькими углами. Выгибалась, привставала на задние лапы, расправляла крылья. Ей явно пришлась по вкусу версия про вершину эволюции.

—Так чего ты хочешь?

— Я чего хочу? — Растерялась Змеюка, её еще никто не спрашивал о её желаниях.

—Из того, что мы с моим отрядом можем для тебя сделать полезного, что нам организовать?

—Неожиданно. Логово меня устраивает, охотиться я могу сама. Разве что найти тех человечков, что мне разор и обиду нанесли, усыпив меня и выкрав яйцо из гнезда. Боюсь, что сама я этого не сумею, не определю настоящего виновника. А жечь всех встречных подряд неправильно. Мир создан не затем, чтоб истреблять жизнь потехи ради или в гневе.

— Ага, опять же молва пойдёт в народе нехорошая. Что Трёхголовая Змеюка всех подряд смерти предаёт.

— Что с той молвы мне?

— Сама знаешь, как род людской устроен. Втемяшится им в голову, что ты первый им враг, так перестанут друг дружку убивать, соберутся и пойдут на тебя войной в силах тяжких. Такие мы дураки: сами себя гробим без счёту, а чужим не разрешаем.

— Да, такое про вас человечков известно. Дикие вы все, страшные в своей массовой глупости. Так что, можешь сыскать тех злоумышленников да убить насмерть?

— Это мы сможем, у нас старший дюже искусен в поиске. И убить нетрудно, наверное. А ты чем отдаришься?

— Человечки, какие вы всё-таки неправильные. Яйцо получите следующее. Если к тому времени я не найду себе пару.

— А через сколько времени это будет?

— Ежегодно я приношу по яйцу. Прошлое снесла полгода назад. Значит, через полгода примерно.

—Хорошо.

— Что хорошего?

— То есть хотел сказать, что понял тебя. В доказательство исполнения обещания головы принести?

— На что мне мёртвые головы врагов? Нет от них пользы. Ты скажешь правду, того довольно.

— Как угодно. А насчёт мёртвых голов, от них тоже польза бывает. Можно по округе наставить кольев с головами, чтоб кто попало не шлялся тут . — У Дениса уже шея болела от того, что он стоял, задрав голову. Притом, что для мысленного разговора не требовалось смотреть в сторону собеседника, привычка никуда не делась.

— И поможет?

— Ну… большинство отвадит, а самые отчаянные всё одно лезть будут.

— Вот-вот, такая ваша порода неуёмная.

— Согласен. Так что, я привожу отряд?

— Зачем отряд?

— След надо взять от твоего порога. По следу зло умысливших и сотворивших пойдём, так сыщем.

— Раз иначе не можете, то приводи. Меня не беспокойте, боле пока не хочу с вами говорить. Думать стану .

Глава 14 Яишница по-колдунски

По разведанному маршруту шлось легко, тем более что за спиной оставалось не страховидло жуткое, а вполне адекватная женщина, хоть и другого вида, но разумная. Если одинокую женщину в принципе можно считать адекватной. Особенно такую, брошенную всеми, живущую в чаще леса с тремя головами и ощущением, что крылья её полнят, что кто-то может счесть, что у неё тройной подбородок. Стоп, у драконов в принципе не бывает подбородков, это уже перебор, товарищ Денис Задолбанский!

Часа не прошло, а он уже споткнулся об затаившегося воеводу. Не буквально, но почти. Ратмир поднялся из куста чуть не под ногами у Дениса. Вот откуда дядька знал, что попаданец будет продираться через заросли именно в этом месте? Взгляд у воеводы был одновременно изучающим и слегка обескураженным, словно тот не очень верил своим глазам.

— О, Ратмир! Боялся, что я заблужусь? Спасибо большое, ценю твою заботу.

— Ты вернулся.

— Ага!

— Не нашёл?

— Это почему же? Весьма примечательный холм, князю его вполне чётко описали. И сиськи вот-такенные, и пещера под ними, и Змеюка трёхголовая — всё на своих местах. Сидит нас ждёт.

— Нас? Кого нас, зачем? — Ратмир Камень перестал соответствовать прозвищу и слегка сбледнул лицом.

— Помощь ей требуется, без нас, говорит, никак свою беду не разрешит. Надо ей найти супостатов, которые повадились яйца у ней воровать, что тот хорёк из курятника.

И у воеводы всё встало на свои места: боярин тоже не из стали сделан, спужался, хоть виду и не показывал. А сейчас страх отпускать его начал, и парня развезло. Кто-то как пьяный после такого становится, кто-то тише воды, ниже травы сидит, а самые отчаянные свой страх вышучивают. Треплются обо всём, зубоскалят беспрерывно — так их нутро скорее от ненавистного страха избавляется.

Можно бы помочь человеку, тут оплеуха хорошо подходит или чарка вина. Но вина нет, а на зуботычину задолбанец может и обидеться от своего заморского понимания чести, именуемого благородной спесью. Ладно, отойдёт, муж крепкий.

— Пойдём, Денис к нашим, порадуем воев. Они тебя, небось, уже отпели.

— Ну да, повод немного переживать за свою жизнь нехилый там. Да сами завтра с утра и увидите.

— В каком смысле, завтра увидим? Ты ж разведал место на верное, сам сказал! — Воевода теперь не сильно таился, оттого и говорил громко. Тем более, что Денис пёр как трактор, издавая в пути шум за целый десяток.

— Я ж тебе сказал, помощь ей нужна. Завтра с утра придём, я вас всех познакомлю со Змеюкой.

— Погоди, ты чудищу сказал, что не один пришёл. Так? — Денис кивнул. — И признался, что мы яйцо выкрасть собираемся. А Змей хочет покарать воров. Ты что, нас на заклание привести хочешь? Она тебя с этим условием отпустила?

У воеводы в голове сложилась другая, но тоже справная картинка. Гадина или заколдовала парня, или заморочила ему голову. Запугала так, что он теперь готов всех дружинников под огонь подставить.

— Да ну, какое заклание! Осмотрим местность, на след встанем, да и пойдём в поиск. Повезло просто, что перед нами её удачно грабанули какие-то умники. Змейка от расстройства пообещала и слово в том своё дала, что следующее яйцо снесёт и нам доброй волею преподнесёт, ежели мы тех злыдней ухандокаем. Но там еще одно условие есть.

— Какое? — Ратмир «потёк», он не понимал, чему теперь можно верить, а чему никак нельзя.

— Коли драконицу нашу кто огуляет за это время, и она нестись будет как под нормальным петухом, тогда шиш нам, а не яйцо. Сынулю али дочку на яишню никакая мать не согласится отдавать.

Что за дружинника навязал на голову воеводы князь! Никакого ума с ним не хватит, никакой опыт не поможет разобраться, что в его речах истина, а что сказки дурацкие. С другой стороны, высвистал же он Змея, значит и вправду с ним разговаривает волшебным образом. Тут-то не обманул! А ну как и во всём остальном правду бает боярин? А с другой стороны, их отряд послали на разведку, так разведано место заветное, вроде можно возвращаться. Так?

Так да не так. Задолбанец сказал, что можно исполнить задание от Змея, за то он новое яйцо доброй волею даст. По его словам, обещание дал за всех. Вроде не имел права говорить от имени воеводы… А уже сказал, и слово то не воробей. Если Денис часть дружины, то все вои в ответе за слово им данное. Опять же коли выгорит, то выйдет, что не рядовая разведка случилась, а поход с предварительными результатами. И еще одно: боярин по простоте душевной не понимает пока, что иметь в знакомцах, а то и в должниках Змея огнедышащего — это такой козырь, такое чудо, о котором даже в кощунах не поётся, даже спьяну такого былинники не придумали еще.

В это самое время в другом месте человек, которого ныне почившие наёмники звали Брониславом, корпел над яйцом. Манускрипты не врали — скорлупа у яйца была крепкая, не слабее кирасы. Он даже подумал, что если аккуратно её разъять на две вертикальные половины, то каждая может стать усилением нагрудной части доспеха, и никакое копьё будет не страшно. А если не врут книги, то и магия станет обтекать такую защиту.

Через пару часов маг осознал, что книги соврамши — никакая кираса по прочности рядом не стоит с этим яйцом! Его походная лаборатория, устроенная в шалаше промеж двух дубов-великанов, содрогалась от проклятий, сыплющихся из уст волшебника-огневика. Не брала пила по металлу скорлупу, хоть ты что делай! А ведь самый лучший инструмент отбирал, золотом платил. Разве что зубило попробовать? Не получится аккуратно, и хрен с ним, лишь бы уже получилось хоть как-то!

Яйцо размером с медвежий череп и такое же вытянутое не соглашалось спокойно стоять промеж деревянных плах, заменивших лабораторный стол. Пилить Бронислав его пытался на земле, в лунке, где оно покорно стояло и никак не реагировало на почёсывание ножовкой. Зубилом бить — это надо на твёрдое ставить, а как его закрепишь, такое гладкое и яйцевидное. Содрав кожу на пальцах, отбив один из них, слесарь-недоучка плюнул на план поиметь аккуратные половинки скорлупок. Он положил яйцо на бок в ложбинку и приложил зубило.

Удар! И остриё в полном соответствии с законами механики соскользнуло с бока, воткнувшись в дубовую плаху. Очень удачно вышло — еще чуть-чуть, и вместо плахи оно бы торчало из бедра мага. Второй удар заставил зубило выстрелить подобно арбалетному болту и улететь сквозь шалаш в кусты. Но осознание этого придёт потом, сейчас Бронислав баюкал отбитую руку.

Он держался за левую конечность, подвывал и смотрел на своего врага с холодной ненавистью. Дать по нему фаерболом, да только бесполезно: иммунитет у магии у яйца, а даже если б и не так, волшебнику нужно его содержимое в свежем виде, а не в свежезапечённом. В трактате чётко написано синим по коричневатому: свежее прозрачное студенистое содержимое отделить от темного плотного зародыша и смешать с заранее подготовленным раствором.

Вон раствор стоит в огнеупорном горшке, хорошо хоть он не пострадал от боевых действий, которые затеяло проклятое яйцо. И да, надо поаккуратнее, потеряет Бронислав подготовленные составляющие, ни к чему будут все его успехи по умыканию добычи из Змеева логова. Эх, дать бы по нему молотом! Погодите, ведь ежели содержимое студенистое, значит оно не растечётся, когда он разобьёт дурацкую скорлупу? Может, в самом деле хренакнуть молотом, а потом собрать совочком белок и сразу его в горшок сливать? А то по-хорошему с ним обращаться никаких рук не хватит. Ведь со вчерашнего вечера тут кукует, пора бы уже дело сделать.

Бронислав посмотрел на кучу дров, приготовленную для поддержания огня. Пока он возился с вторым этапом, то есть с извлечением содержимого, чуть не половина дров сгорела. А как легко в рецепте, уже вслух шипел маг: «Разбейте скорлупу и влейте содержимое в раствор. Разбейте… А вот сейчас и разобью!» Но сначала надо еще дров приготовить, чтоб потом не бегать заполошной курицей по лесу.

Были бы живы подручные, он бы скинул это дело на них. А они не выжили, уроды тупые! Бронислав уже не помнил, что сам же и убил своих наёмников на всякий случай. Насколько это было оправдано, понять трудно. Могли ли они снять ценный трофей с трупа заказчика? Вряд ли, слишком специфический предмет. А вот разболтать, похвастаться, что участвовали в успешной охоте на яйцо дракона вполне могли. Даже не чисто ради бахвальства, а чтоб повысить статус своей команды.

Так что наниматель с самого начала уверовал в правильность своего поступка и почти забыл про свою роль в смерти людей. В той среде, где вращаются искатели удачи и риска, нет сформировавшихся гильдий и сообществ, каждый сам за себя, так что Бронислав знал — с него никто не спросит за пропавших наёмников, ушедших с ним в необжитые земли.

Дрова вновь были собраны и наломаны, благо валежника в этом лесу имелось достаточно, некому тут прочёсывать чащу, никто не живёт в окрестностях. Костёр весело полыхал, в сгущающихся сумерках освещая вход в шалаш. Яйцо уложено на плахи, молот зажат в руках, левая почти не болит. Замах из-за спины, круговой удар и резкий звук, словно разбили драгоценную большую чашу из италийского стекла!

Волшебник мигом подхватил совочек и рванул к «столу»,чтоб собрать драгоценный белок. Белок? По дубовым плахам чёрной жидкой лужей растеклась зловонная мерзкая жижа! Как так, почему? Все эти мысли пронеслись в голове у бедолаги, который столько корпел над протухшим драконьим яйцом. Это было фиаско, это было очень больно!

Храбрый воевода и отчаянный Денис вернулись еще засветло, сильно обрадовав всех бойцов. Те не делали ставок на исход предприятия, никому такая идея в голову не пришла, но вполголоса обсуждали шансы. А оно вон как повернулось, то есть обошлось. Видать никого не нашли. Сообщение, что драконица на своём месте, и что завтра пойдут к ней все втринадцатиером было слегка неожиданным. Кто-то даже вспомнил, что число «тринадцать» такое себе, слегка не очень счастливое.

Откуда столько набралось, когда князь десяток направлял? А так и получилось: десяток дружинников, воевода, задолбанец да его слуга, который тоже бывший дружинник. Дед был не сильно старше бывших сослуживцев, опытен изрядно по части походов и путешествий, так что обузой не был. А кое-кому так и просто спасением. Что сказать, заморский боярин оказался белоручкой, не сильно много уделяющий времени обустройству лагеря, уходу за животными и прочим делам. Понятно, что по большей части это было связано с незнанием реалий, но выглядело со стороны как спесь высокородного.

Впрочем, никто его попрекать этим не думал, в отряде Дениса начали принимать как сорвиголову с особенностями, которому можно простить некоторые закидоны. Некоторые, а не такие: идея идти на Змея с такими маленькими силами была так себе, по мнению многих. И явно Ратмира подбил на это молодой боярин, потому как их воевода человек разумный, без ума никуда не кидающийся. И вообще, сказали же перед походом, что будет просто разведка, а не боевая операция…

Но приказ есть приказ, люди вздохнули и начали готовиться ко сну, хоть завтра и помирать всем, а отдохнувшим и сытым смерть принимать приятнее. Пришлось воеводе, видящему такой разброд в головах, увещевать народ, мол не на бой со Змеем пойдём, а чисто познакомиться, чтоб он нас запомнил. Ага, чтоб вспоминал свой завтрак, бурчали под нос некоторые.

— Отставить в сторону уныние! Сказал же вам, не будет вас жрать чудище!

— Ратмир, это оно тебе такое пообещало?

— Не мне, а Денису. Слово дало, понимать надо! Кто супротив своего слова пойдёт?

— Страшилище огнедышащее? Ему ж никто не указ, зверь дикий за своё слово сроду не в ответе! — Раздавались подсказки с разных сторон. — Как жрать захочет, так и не вспомнит про обещание!

— Мужи храбрые, вы люди с головой, все бывалые и умные. — Решил помочь Денис Ратмиру. — А только у Змеюки аж три головы, и все думать обучены. Сами знаете пословицу, что одна голова хорошо, а две лучше. А там их аж три! Разговаривал я со Змеёй как с вами, серьёзная она, силу свою понимающая и за слова отвечающая. У нас с ней договор: друг дружке помогать, друг дружку не забижать. Она нас не обидит, а и вы…

— Что, советуешь не обижать чудище⁈ — Перебил задолбанца дружинник, и все засмеялись.

— И скажу! Она женщина, хоть и Змея, так что уважительно разговаривайте, вслух шуточек не отпускайте, по поводу внешности её не зубоскальте.

Денис не знал, понимает ли дракон человеческую акустическую речь, но на всякий случай застращал воинов, чтобы не вздумали лишку трепать при логове. Кто знает, вдруг обидится Змея да в самом деле про обещание забудет. А бойцы как-то иначе начали воспринимать ситуацию: если чудище можно обидеть резким словом как обычную бабу, то не такое это уж и чудище, раз оно со своими слабостями. Опять же женщина…

— Все услышали задолбанца? Вот так и поступать будете завтра. А сейчас готовьте ужин да отдыхайте. Завтра день будет трудный, дел у нас впереди много. Дичи хоть настреляли?

Можно было и не спрашивать, когда есть время, а вокруг лес, надо быть последний дурачком, чтоб не озаботиться приварком. Запасы — это запасы, они не трут спину, особенно, когда есть вьючная лошадь. «Что имеешь — сбереги, что плохо лежит или медленно бежит — прихвати» — этот закон похода всяк вояка знает наизусть.

Напоминать членам отряда, что вставать придётся еще до света, смысла не было, это и так понятно. Осень, ждать, когда рассветёт, никто не станет. Но кое-какие перспективы Ратмир обозначил, сказав за общим ужином вокруг большого котла, что у них впереди короткий переход, потом поиск следов вокруг логова. Ну а дальше встанут на след, как найдут его и будут идти, пока не настигнут похитника или до темна.

Дружинникам сразу полегчало, когда начальство нарезает после совершения эпического подвига новый фронт работ, значит оно уверено в том, что это «после» состоится, что будет, на ком пахать. И вообще, это авантюрист может жить, как набежит, солидные формирования действуют по плану. Даже если план пахнет не очень, даже если он развалится сразу после начала его реализации, всё равно план нужен. Зачем и какая от него польза порой (чаще всего) непонятно, но пускай будет на всякий случай.

Часовой, стоящий последнюю вахту, развел костёр заранее, вода была приготовлена с вечера. Так что встали, быстренько свернулись, попили взвара с чёрствыми лепёшками и вяленым мясом, взятыми из дома. А потом рутина — марш-бросок по своим следам, вернее по следам воеводы и Дениса. По первости вроде ничего особенного, а потом простых вояк начало пробирать, они чувствовали, что подходят всё ближе к логову ужасного огнедышащего чудища. А кому жути мало, тот может вспомнить, что оно еще и летает, так что ни убежать, ни спрятаться. Как даст струёй пламени через кроны деревьев, так и хана. Даже если не попадёт в людей, выжить в горящем лесу ой как не просто!

Но всё случилось донельзя банально. Просто пришли к опушке леса, окольцевавшей большой раздвоенный холм, просто по приказу воеводы стреножили коней на под защитой дерев, а на открытом месте. А потом Ратмир с задолбанцем пошли к пещере, чернеющей под холмом.

Возвернулась парочка бессмертных где-то через час, причём они шли не напрямую к стоянке своего отряда, а куда-то в сторону. Воевода что твоя ищейка чуть не на четвереньках обследовал траву и кусты, порой возвращаясь обратно, а Денис просто шёл рядом и крутил головой. Вскоре он оставил воеводу и подошёл к дружинникам:

— Вроде взял след наш Ратмир, будет толк из затеи, надеюсь.

— И чего, большой тут отряд погулял? Что воевода говорит?

— Мало их было, натоптано слабо. Если только в лесу остальные не ждали. Пятёркой пойдем за Камнем, остальные коней ведут по удобной тропке, коли найдётся. Четверо со мной, сами выбирайте промеж себя. Догоняйте!

Денис махнул рукой в направлении, в котором пропал из виду воевода и сам пошёл догонять его.

Глава 15 Вторсырье

Взятый след, тоненьким пунктиром ведущий воеводу через чащу, через какое-то время раскрасился жирной точкой. В роли этого графического элемента оказался труп. Самый обычный для данной местности труп мужчины в справной походной одёже с колотыми ранами как от кинжала, а не плохонького ножичка, подобного тем, кои валялись у входа в пещеру драконицы.

Воевода не побрезговал поворочать и рассмотреть пованивающий слегка траченый грызунами труп. Не праздное любопытство, а поиск ответов на важные вопросы: что за человек да как погиб. Ответы пришли незамедлительно, убитый был заколот, а не погиб в бою. Заколот чуть не спящим, а потом обчищен. То есть не медведем, не Змеюкой, не засадниками отправлен в бездну, а обычными корыстными людьми, от которых жертва такой подлости не ожидала. Всё это Ратмир проговорил вслух и повернулся к товарищу:

— Что скажешь, Денис? — Ратмир решил дать высказаться боярину, уже не раз удивившему бывалого воина свежим взглядом на вещи.

— Лишние они были в отряде, наверное. Видать, уже после кражи с ними рассчитались сталью вместо серебра. Чтоб не делиться.

Денису не хотелось наклоняться к мертвецу, а еще мелькнула в голове неуместная мысль, что уж слишком смело командир отряда ворочает труп, а ну как он заминирован. Потом опомнился, не та эпоха, небось нет такой технической возможности. И подлости столько еще не накопили. Легче от этой мысли не стало, оказалось, что попаданец из комфортных времён к виду мертвяков не был привычен. Он вообще слегка побаивался возможной ситуации, когда после первого убитого своей рукой врага, его вырвет. Читал про такое.

Бить тупым мечом по людям — это одно, а видеть, как они после твоих ударов истекают кровью и мрут — совсем другая история. Даже если не после твоего меча, всё равно неприятно. Денису не пришло в голову, что гораздо противнее картинка умирающих союзников. Зато со своего места он увидел больше, чем воевода. Например, сапоги, торчащие из дальних кустов.

— Они, это кто? — Привстал Ратмир Камень. — Ты еще кого-то нашёл?

— Ага, вон там еще один лежит, похоже, схожу посмотрю.

Да, есть такое правило: не хочешь что-то делать, боишься — пойди и всё равно сделай, особенно если боишься. Взрослый мужчина не имеет права бегать от ужасов этого мира, а то помрёт уставшим. От реального мира не убежишь, «окошко» не свернёшь, монитор не выключишь.

Второе тело было похоже на первое состоянием, экипировкой и причиной смерти. Это не сам Денис определил, к такому выводу пришли они вдвоём. Что за трагедия тут разыгралась, точно уже не сказать, но предположить очевидное никто не мешал. По каким причинам эти двое оказались лишними, неизвестно, но…

— Мне кажется, их тем же зельем усыпили, что и Змею. — Произнёс воевода, неслышно подошедший сзади. — Слишком близко от логова, не стали бы они привал тут делать. А кололи лежащих, я точно вижу. И не раненые были походники до своей смерти. Надо на будущее иметь в виду, что у нашего супротивника есть привычка сонным зельем кидаться.

— На нас не подействует? То, которое тут рассыпано может быть.

— Не должно. Времени прошло изрядно, на ветру эта гадость быстро выдыхается вроде. Ладно, ждем наших, потом идём. След вижу хорошо, теперь не потеряем.

Трое дружинников пошли вместе с воеводой и боярином, отчасти для усиления, как дополнительные глаза и для связи с обозом. Если бойцов и слугу Дениса, ведущих лошадей, можно так назвать. В очередной раз Ратмир решил, что было верным не связываться с телегой. Нету хода повозкам в лесу. А надеяться на дороги в местности, ставшей охотничьими угодьями для дракона — пустое это дело. Если где и образовалась весь из смельчаков или хуторок отчаянного одиночки, жить будут люди шёпотом, не торя явных дорог, видимых сверху.

Уже почти в сумерках воевода, прочно вставший на след, нашел очередное подтверждение своему дару. О верности пути поведали еще два тела. Правда, в этот раз почерк убийцы был другой: тела несли на себе следы огня. Причём, весьма характерные следы, чётко указующие на причастность к совершённому волшебника-боевика, обладающего огненным Даром.

— Вот даже как. — Проговорил воевода, стоя над очередным трупом.

— Ты к чему? — Не понял Денис.

— Не просто наёмники заказ исполняли, сам огневик приходил за яйцом. Для себя старался.

— Получается, сам заказчик свой отряд порешил? — Влез в разговор один из дружинников.

— Не обязательно, что весь отряд, вдруг это только часть отряда. Самых беспут аль чужаков убили. А сам чародей со слугами сейчас улепётывает во все лопатки. В любом случае, накидывайте тетивы на луки, сторожиться будем в пути.

И они пошли уже не так беспечно, если так можно сказать про бойцов, в принципе никогда не ведущих себя на расслабоне, на взгляд Дениса. Вон как ходят, тише мыши. А теперь еще кто с луком в руках, кто с топором. Не все в отряде шли опоясанные мечами, кое-кто предпочёл топор, как боярский слуга. Но арбалет, он же самострел имел только Микула.

Да, теперь пожилой дядька и бывший дружинник снова стал Микулой, вполне уважаемым человеком, а не тем бесполезным Микулкой, каким был раньше. Денис не пытался разобраться, отчего это произошло, сам ли слуга показал себя опытным и полезным членом отряда, или на него упал отсвет славы господина. Чего греха таить, после столь успешных переговоров с драконицей, по итогам которых уцелели все, авторитет пришлого боярина поднялся высоко. Маг не маг, но заморский боярин чего-то такое могёт!

После находки четырёх обобранных трупов видимый след в лесу стал читаться похуже, но Ратмира это не смущало, его волшебная чуйка, которую никто за настоящую волшбу не держал, она не давала сбиться с пути. Так что темп отряд не снизил, наплевав на отставших товарищей, ищущих проходимый для коней путь. Человек не лошадь, он везде пройдёт и всё вынесет. А где не сможет пройти, там ползком прошмыгнёт.

Догнать свою жертву хотелось до наступления ночи, тем более что уверенно сказать, насколько старый след не получалось. Все вои видели, что не сильно старые следы, но день или два отделяет их от беглеца, установить не вышло. Сыроват лес для этого, да и враг не ломился лосем. Зато все видели, что человек шёл один. Все, кроме Дениса, но ему было не обидно — иные способности имеются. Поволшебнее, чем умение ходить по лесам.

Ночёвку разбили ранним вечером на большой поляне, невесть как образовавшейся в чаще и засветившейся за деревами слева от их направления. Место удобное, бояться нечего, коли атака с воздуха не планируется, раз военно-воздушными силами противника заключён мир.

Насчёт уместности в лесу поляны — это задолбанец молча недоумевал, не показывая виду, а бойцы моментом смекнули и начали ковырять землю кинжалами. А потом пришёл Микула и пренебрежительно сплюнул на землю, показывая, что он думает про размеры клинков:

— Убирайте свои ковырялки, я сейчас нормальную штуковину достану! — Важно сказал он.

— Ха, доставай уже, Микула! Или ты не про нож сейчас? Ладно, баб нет, хвастайся.

— Зелены вы еще с дядькой Микулой мериться!

После таких пафосных речей он достал из вьюка настоящую лопату, чем вызвал бурный смех у всех. Безжизненная голая земля была им взрыта с какой-то целью под одобрительные выкрики.

— Вот здорово! Будем зараз как князья вечерять!

— Точно, сыпанём целую горсть в котёл, чтоб уши загнулись!

— Но-но, я кулеш портить не дам, накопаем соли в запас.

А теперь в голове Дениса всё стало на свои места. Вот, значит, какие тут полезные ископаемые, солончак у них имеется.

— А ну, не шумим, дружинники! — Вполголоса одёрнул он воинов.

— Чего бояться-то? Волшебник, он хоть и волшебник, а один на нас не попрёт. Небось уматывает, только пятки сверкают. — Возразил кто-то.

— Задолбанец прав. — Воевода тоже начал говорить тише обычного. — Если шуметь не будем, кто-то да выйдет на солонец, следов тут полно. Будет нам приварок.

— Тогда я пошёл? — Один дружинник с луком не стал мешкать, видимо самый охочий до дичины. — Кто со мной?

— Ты и ты ступайте на охоту, а вы двое ищите ручей или лог, лошади толком не поены. И соли пусть кто-нибудь накопает побольше, раз уж наткнулись.

И всё, все при деле, никто не обижен заданием на вечер, даже Дениса и воевода. Пока слуга палатку разбивает, набольшие в отряде люди обихаживают свои транспортные средства. Денис сначала хотел возмутиться, что соль будет с грязью и землёй, а потом плюнул на такую мелочь — варёная грязь, это уже приправа, а если её много, то соус.

Если бы раньше попаданцу кто-то сказал, что среди лесных обитателей найдётся достаточно крупный идиот, который не может заранее почуять толпу народа на солончаке, то он бы не поверил. Да кто попрётся сюда, когда тут тихонечко шебуршится десяток людей, всхрапывают кони, кто-то прищемил себе палец, зачем?

У вернувшихся охотников ответа на этот вопрос не было, зато на толстом суку, уложенном на плечи добытчиков болталась уже освежёванная туша молодого оленя. С другой стороны, чего от него ждать, он же олень! Тем более, у них сейчас гон — мозги набекрень от желания размножиться. Этот вон умножился на ноль, теперь будет съеден.

Ночь прошла спокойно для всех, расслабившийся воевода снова не ставил часовых, уповая на отсутствие врагов и чуткий сон бывалых вояк, тем более трезвых аки стёклышко. Утром уже ничто не напоминало о том, что тут были люди. Разве что обглоданные кости, так они и после волков остаются. Бумагу никто не раскидывал, да и нет ни у кого бумаги. По надобности ходили в лес, чтоб не вонять в лагере, обрывки веревок слишком полезный ресурс, чтоб ими раскидывать, даже одноразовой посуды не оставили. Вернее, она была, но не сильно выделялась на общем фоне, лист лопуха самая экологичная тарелка. Кстати, и до ветру с ним же.

Дневной переход разделял жертву и охотников, но в отличие от последних Бронислав не знал о проходящих в лесу соревнованиях по неспортивному ориентированию. Он просто был очень расстроен, просто очень сильно. И тот факт, что ему надо как-то управляться ажно с шестью лошадьми, не добавлял счастья. Когда вас пятеро, то это вообще не напрягает, а пойди обиходь, накорми, стреножь, уследи, свяжи на один повод, успокой…

Но не бросишь же, даже седло не бросишь, а тут шесть отличных верховых коней. И так одно разоренье с нулевой отдачей. Огневик посмотрел с сожалением на шалаш, на разбросанную внутри скорлупу и чёрные вонючие пятна… Скорлупа была как бы магическим ингредиентом, но сильно неудобным. Во-первых, порошок из неё обладает всего одним свойством, он отнимает магию у выпившего. Оттого этот порошок считается опасным и запрещен к ввозу в большинство королевств и княжеств. А во-вторых, чтоб скорлупу истереть, требуется приложить столько усилий! И всё это при весьма невысокой цене и достаточно высоком риске, что кто-то у тебя найдёт запрещёнку.

Маг поднял руку, чтоб спалить всё к чертям собачьим, и просто опустил её, не спалил — без толку сейчас тратить силы, не принесёт пользы гнев, изливаемый на предметы. Да и внимание может привлечь. А ну как именно сейчас дракон нарезает круги над лесом в поисках своего обидчика. Тупая скотина, а всё одно может сообразить что-то. Прилетит и устроит фиаско похлеще вчерашнего. Вчера он утратил возможность магического усиления, а может потерять саму жизнь.

Отряд Дубовицкого княжества нашёл походную лабораторию, когда солнце висело еще достаточно высоко. Найти её было легко, никто не озаботился маскировкой, да и скрыть пребывание стольких лошадей было бы сложно. В шалаш воевода никого из дружинников не пустил. Денис было подумал, что командир боится за отпечатки пальцев, а потом сказал сам себе всё то, что с казал бы другому идиоту. Ну какие отпечатки могут быть в этой эпохе! Разве что отпечатки сапог на влажной земле, вот те актуальны.

Очаг, сложенный из камней и глины с поддувалом и прилаженным мехом, толстые плахи, какие-то склянки из дорогого стекла, по большей части поколотые — всё это весьма странно смотрелось в шалаше. Примерно также, как синхрофазотрон в гаражном кооперативе.

— Да-а-а, дела-а! — На распев произнёс Ратмир. — Видать по всему, прямо тут хитрован этот собирался зелье сварить. И то верно, яйцо должно быть посвежее.

— Ага, со свежестью ошибся чудак человек. Змея его полгода как снесла, протухло давно.

— Ты почём знаешь, Денис?

— Сама сказала. Оно ж без зародыша, не тем дорого ей, что дитя, просто как знак, что когда-нибудь снесёт настоящее.

— И нашему князю пообещала своею волею следующее отдать?

— Ну да. Если мы обидчика покараем.

— Так мы и покарали. Можно сказать. — Воеводу толкал долг перед своим сюзереном не только на подвиги, но и на авантюры.

— Нет, Ратмир, один еще жив. Так несчитово.

— И не соврать?

— Никак. — Вздохнул Денис. — Драконам не врут. Слушай, а скорлупка эта совсем бесполезная?

— Совсем. Слишком прочная, ни дырку не провертеть, ни обточить. Так что не приспособить. А жалко, хороший доспех бы вышел, ан-ти-ма-ги-чес-кий. — Он произнёс по слогам иностранное слово. — Против волшбы, то есть.

— Да я понял. Жалко, конечно. — Денис поднял нижнюю часть скорлупки, похожую на чашу. — Вот из этой хрени бы получился чуть не готовый наплечник.

Самый большой кусок с неровными зубчатыми краями в самом деле слегка напоминал средневековый элемент доспеха, из позднего белого доспеха. Вонь стала гораздо меньше, когда Денис вылил остатки чёрной жижи и вытер скорлупу пучком травы. Попаданец приладил его на левое плечо и отпустил. Скорлупка с готовностью упала. Он нагнулся, снова поднял белую штуковину и упрямо приложил к своему окольчуженному плечу. Постоял неподвижно, погладил пальцами, не отпуская скорлупу, провёл по зазубренной кромке.

Дениса что-то укололо в пальцы, словно по ним пропустили электрический ток, при этом «пила» уступила место ровному краю. Это было так неожиданно, что он отдернул руку — скорлупа не упала. «Не понял!» — он пошевелил плечом, ожидая падения нештатного элемента усиления доспеха. Поднял руку, наплечник приподнялся, делая вид, что так и было.

— Ратмир, чего это? Как это?

— Вот же аспид! — Воевода дернул скорлупку рукой, пытаясь оторвать её. — Как у тебя это получается?

— Да хрен его знает! Держится!

— Стой ровно, сейчас проверю.

Денис не успел спросить, что собрался проверять воевода, как на его плечо обрушился удар топорика, выдернутого командиром откуда-то из-за спины. Было стрёмно, но совсем не больно — скорлупа распределила удар по всей поверхности плеча.

— Сильно бил? — Заинтересованно спросил попаданец.

— Не сдерживался. Был бы стальной, промял бы. И зарубку б оставил. А тут нет ничего. А второй сможешь? Вон валяется!

Второй кусок был заметно меньше, но тоже представлял собой подобие чашки. Денис действовал по уже отработанной схеме, и вскоре на правом плече почти симметрично белел второй наплечник. А то что поменьше — так это нормально, правой руке нужно больше свободы. В свете произошедшего валяющиеся на вытоптанном земляном полу осколки скорлупы уже не выглядели мусором — они были ценным ресурсом.

— Ладно, задолбанец, развлекайся пока, я пойду посмотрю кругом, может найду еще что интересное. Опять же следы этого неудачника разыщу.

— Вот уж точно неудачник! Такое дельце провернул и ни с чем остался. А что в руках ценного было, сам выбросил. — Денису даже стало малость жалко мага-огневика, за которым они охотились.

Недолгие секунды жалости к незнакомцу сменились деловитым интересом: а куда бы прилепить оставшееся добро? В смысле, те осколки, которые валяются под ногами. Вот разве что на передние полочки бахтерца. И Денис занялся магической аппликацией. Он не знал, какого размера было яйцо, но выходило, что никак не меньше страусиного. Осколков хватило на грудь и живот. То есть были еще совсем мелкие, но они уже никуда не годились… Разве что на пояс? А что, хорошая тема. Хоть пяток процентов к магическому сопротивлению, а даст такой пояс. Может быть.

А потом он вспомнил про князя. Неудобно вышло, весь профит с вылазки повис на попаданце — как бы сюзерен не обиделся. С другой стороны, трофеи Денис себе выболтал еще при найме, если это можно так назвать. Ладно, подумал он, отдарюсь поясом. Наверняка такая антимагическая приблуда стоит немало. А сколько тогда потянет мой бахтерец?

Глава 16 Огневой контакт

Да, его богатый пояс стал выглядеть еще богаче. Белые вставки между позолоченных накладок сделали часть экипировки совсем уж статусной вещицей. «Вправду князю дарить не стыдно», — проговорил Денис. Выходя из шалаша, он прямо как-то иначе ощущал себя. Вернулось забытое чувство из прошлой жизни, какое ловишь, когда выкатываешь своего перса после серьёзного апгрейда снаряги. Эх, подайте-ка сюда парочку скелетов! Ух, я им сейчас наподдам!

А еще он понял, что умирать после такого было бы вдвойне обидно именно из-за потери шикарного доспеха, а не просто потому, что жить охота. Он нашёл глазами воеводу:

— Ратмир, у нас ночёвка или помчимся прямо сейчас? А ну как он близко!

— Да я даже не знаю, как лучше. Волшебник этот не спешит, судя по всему. Вон, даже коней не бросил лишних, не боится он погони.

— А давай так, — влез с гениальной идеей пришлый боярин, — наши пусть встают лагерем, а мы на рысях вчетвером погоним до заката. Не догоним, так вернемся к готовой вечере.

— Складно баешь, Денис. А давай! Только не порысим, а ножками пробежимся. Умеешь такое?

— Согласен. По лесу бегом быстрее выйдет.

— Я смотрю, у тебя бронька опять как новая, ни пятнышка ржавчины на ней. Эх, и почему такое умение не мне досталось. С другой стороны, кому как не тебе такая волшба! Ведь доспех носишь, как кожу вторую, всё тебе нипочём. Небось тоже магия ваша семейная?

— А ты в лесу дорожку просто глазами находишь или волшбу творишь?

— Ладно, долгие сборы — лишние слёзы! Все готовы? Тогда пошли, пока след не остыл. — Оборвал рассуждения Дениса воевода.

И они пошли. Не побежали, как изволил предложить Ратмир, а просто ходко пошли по следу. Денис поначалу пытался увидеть след, ну там как-то по-особенному примятую траву или фантик от конфеты, но скорее он делал вид, что что-то высматривает. В его положении глаз на суку не оставил — уже достижение, уже всё хорошо. А следы высматривать, для этого есть специально обученные люди.

Три часа или четыре шли? Вот чего Денису не хватало, так это часов на руке. Тех своих самозаводящихся противоударных и водонепромокаемых. Он настолько с ними сжился, что даже в бугуртах и клубных поединках не снимал — под щитом что им сделается! А вот не срослось, перенёсся без часов. С другой стороны, на теле оказалась целая куча других вещей, не менее важных, чем часы. А может даже и поважнее. А время, ухитряются местные как-то вычислять время без хронометра, и он научится.

Лес посветлел, что означало наличие свободного пространства впереди. А еще воевода дал знак, что след вот совсем «горячий». Вырвались дружинники из густых зарослей, продавленных «кем-то», чуть не бегом и сразу увидели цель — к пологому берегу достаточно широкой реки спускался конный отряд.

Поправочка, вдоль берега двигался не отряд, а несколько лошадей, следующих за коноводом-одиночкой. Денис было решил, что шансов нет, не догнать пешему конного, но его товарищи так не считали, они молча сорвались в спринт. Честно говоря, он не ожидал от своих соратников такой продуманности, был уверен, что те сразу заорут что-нибудь типа «Стой!» или «Урааа!» Но все были опытными людьми, понимали на своём опыте, что в такой ситуации остановился бы только селянин, и то не факт. Мало ли какие грешки у него могут иметься за душой. «Догоняют — убегай!» — универсальное правило тех, на чьей стороне сила не в этот раз.

Наездник в какой-то момент не то почувствовал опасность, не то услышал посторонние звуки, так или иначе, но он обернулся. Бронислав обернулся через плечо и чуть не сверзился с коня от неожиданности — он увидел, что его нагоняло четверо вооружённых пешцев. Выражение лиц не оставляло сомнений, бегут не поговорить. То есть, могут и пообщаться, но со связанным избитым с позиции силы.

Никогда не пытайтесь говорить с огневиком с позиции силы, если вам дорога жизнь! Волшебник хмыкнул и уверенным броском послал огнешар в ближайшего из врагов. Тот вспыхнул и покатился кубарем по траве. Следующей целью оказался предводитель этого воинства, судя по богатому доспеху.

Самоуверенный вояка на бегу прикрыл голову щитом, словно это как-то поможет от огня, а потом… продолжил бег. Бронислав сам не заметил, как совсем развернулся в седле, как его отменно выученный конь развернулся по воле седока и почти встал. А как не встать, коли за тобой идёт на привязи еще пяток коней.

Третий сгусток огня улетел мимо, точнее неуязвимый враг успел отскочить в сторону. Огневик почувствовал, если так пойдёт дальше, у него не хватит сил на всю эту банду. Ладно, сейчас он подпустит людей поближе и шарахнет по главарю в полную мощь, глядишь, остальные поймут его горячий намёк.

Огнешар получился не больше предыдущих, зато попал точно в цель! Вернее, опять в щит, который задымился вместе со своим хозяином. Есть! Вражина наконец-то упал и задёргался в смертельных конвульсиях.

Вот только оставшиеся двое доспешных вместо того, чтоб в ужасе бежать в разные стороны, продолжили брать его в клещи. Бронислав уже не хотел победы, он напинывал пятками своего жеребца и пытался понять, почему он не несётся вскачь. Вот же горе, у него в поводу за луку седла подвязан целый табунок! Секунда потребовалась на то, чтоб сорвать петлю, еще секунду он с силой нахлёстывал животное, а только потом поднял голову, чтоб посмотреть, куда скачет.

Послушный конь в это время уже прыгал с пологого берега в реку. А и пускай! После удара корпуса животины об воду, волшебник неминуемо слетел с коня, но не пошёл ко дну камнем, а ухватился за узду. Очень удачно вышло — сейчас он направлял жеребца под углом от берега, удаляясь от врагов, прикрывшись от возможного обстрела его туловом.

Стрела вжикнула над головой и расплескала гладь реки, потом вторая. Он ожидал, что сейчас начнут бить в круп, вот тогда придётся туго: от боли скотинка может начать бить копытами, еще Бронислава утопит. Но нет, вороги пожалели благородного коня, не поднялась рука бить в него. Резко дёрнувшись, маг слегка вытолкнул себя над водой и кинул взгляд на преследователей. Один с луком бегал по сухому и явно не решался выстрелить в лошадь, второй хлопотал над обгорелыми трупами.

Да уж, отбился, но какой ценой! Все припасы остались на берегу, навьюченные на одной из лошадей. С другой стороны, не так всё плохо — жив остался. Поехал за шерстью, а вернулся стриженным. Что у него осталось? Кинжал на поясе да кошель с монетами и огнивом. Бронислав помогал коню плыть, загребая одной ногой и чувствуя, что с ноги сползает сапог. Плащ он сорвал с шеи еще раньше, распоров застёжкой ладонь — еще не хватало, чтоб тяжёлое корзно стало причиной гибели такого замечательного и умного волшебника, мир такой утраты не перенесёт.

Левый берег заказан, по нему непременно побегут искать, а в способностях этих неизвестных найти обидчика он уже не сомневался. Это ж надо таким оторвами быть, чтоб на огневика бежать безо всякого страха! А потом в его голову пришло, что самое странное не это. Откуда вообще могли взяться в этих местах люди. Он — понятное дело, он за яйцом в логово Змея целенаправленно шёл. А эти что делали? Опять же, как увидали, сразу погнались безо всякой попытки поговорить ладком. Бронислав, может, их и не убил бы, если б те не проявляли агрессии.

Где-то через час они с коняшкой, такой же вымотанной и готовой уже пойти ко дну, добрались до правого берега там, где имелась пологость, где конь мог бы выйти на твёрдый берег. Мог бы, если б силы оставались. Ничего, продышится, отлежится и выйдет, добрая зверюга под зад попалась, хоть какой-то толк от сгинувших наёмников вышел.

Бронислав вышел, качаясь от усталости, к кромке кустов и вместо того, чтоб полежать, приходя в себя, начал махать кинжалом. Он не скотина, а человек, значит может заставить себя делать что-то через «не могу», через бессилие. Сейчас на первом месте было согреться. Магу-огневику холод не страшен, всегда можно слегка нагреть свою одежду, просушить её волшбой. Оказалось, что не всегда. Измотанный выжатый в плане всех сил организм отказывался греть себя магией. Вот тебе и «через не могу». Потому и махал он кинжалом, собирая первое попавшееся топливо для костра. Уж запалить-то его хватит оставшихся крох энергии.

Тем временем на так поспешно оставленном волшебником левом берегу Ратмир Камень развел кипучую деятельность. И нет — он не бросился преследовать волшебника с даром огня вдвоём с оставшимся дружинником, эдак только погибнуть и останется, если дуром лезть на боевого чародея. Прежде всего послал последнего выжившего подчинённого за парой помощников, он собирался везти тела в Дубки-на-Дону, чтоб предать земле у родных стен. То есть, понятно, что задолбанцу эти стены еще не стали родными, но погиб он за князя. А значит, полностью исполнил свой вассальный долг, так что именно в Дубовицком княжестве ему и лежать.

Потом собрал и привёл табунок, отбежавший в сторону от места побоища. А уже только после того занялся телами погибших соратников. И это верно, оплакивая их, воинов не вернёшь, а лошадкам присмотр нужен. Обгорелый труп рядового дружинника никем не удивил, видал Ратмир и почернее трупы за свою военную карьеру. Хотел, было завернуть в плащ бойца да связать его поясами — куда там! Пояса рассыпались в руках горелыми корками, а плащ еще тлел, множа прорехи и обещая расползтись окончательно.

Без излишнего почтения к телу, Ратмир сбил угольки, покатав труп по траве. Ладно, решил он, авось найдётся, чем спеленать тело, у одной лошади поклажи много, наверняка что-то там есть подходящее. К телу Дениса подходить не хотелось.

Жалко было потерять такого хваткого и храброго боярина. Это ж каким надо быть героем, чтоб дуром переть на огневика, да еще не с первого раза упасть! Ратмир понимал, что его самого от смертушки лютой спасла только эта отчаянная атака Дениса.

Вблизи оказалось, что и у этого плащ сильно обгорел, но не тлел. А когда воевода перевернул тело лицом вверх, еще и штаны осыпались. Не все, а то, что не было прикрыто кольчужной юбкой доспеха. Кстати, доспех выглядел на удивление хорошо. Щит, принявший на себя удар, ремонту уже не подлежал, а бахтерец… Даже жалко в такой красоте хоронить воина.

Мёртвое тело замычало, а потом начало чихать. А потом открыло глаза и выдало забористую матерную конструкцию, интуитивно понятную русскому уху. Первым желанием Ратмира было потянуть Дениса за руки, привести в сидячее положение, более подходящее воину.

— Не трожь. — Выдало тело. — Дай отлежаться.

— Как же так, ожил, выходит?

— Не. Просто не умер. Пока. Как же пить-то охота! Дай напиться, воевода.

Воевода не сразу бросился поить героя, сначала он осторожно снял обгорелый шлем вместе с подшлемником, давая Денису продышаться. А уже потом достал из поясной сумки глиняную флягу и аккуратно приложил её ко рту болящего. Его губы слегка кровоточили, лицо было закопчённым, а там, где по коже лилась вода, было видно, что кожа покраснела как после ожога. Что значит, как! Ожог и есть, такой же, как на коленях.

— Я сейчас усну.

— Не надо, не засыпай, друг!

— Не бойся, я просто посплю. Скажи, чтоб картошки сырой натолкли и кашицу мне на ожоги положили.

— Кайтошки? Ты про какую кайтошку говоришь, Денис?

— Репа, по-вашему, в ней крахмал. Сок от ожогов поможет. — Прошептал задолбанец и сник. То ли дух испустил, то ли впрямь заснул.

Воевода приложил ухо к его губам — да нет, точно спит! Такого героя запросто так в могилу не сведёшь! Такому огни и воды нипочём! И это хорошо, а то кому потом со Змеюкой договариваться идти? Воевода по-ихнему не разумеет, да и князь тоже. А порученное дело еще не сделано — так что никак нельзя погибать!

Героя перевезли в лесной лагерь уже в потёмках, не без сложностей, но хоть не уронили по пути. И первым делом после того, как избавили его от одежды, воевода распорядился сделать то, что просил задолбанец, хотя просьба и казалась странной. Репа у отряда имелась, фактически она была заменителем картошки, по мнению Дениса. Не будешь же целый месяц питаться одними сухарями и вяленым мясом.

Твёрдую и сочную репу потолкли в котле пяткой топора, а получившуюся кашицу с охами и сомнениями положили на покрасневшие участки кожи боярина. Кто их знает, вдруг в их Задолбанском княжестве это обычное дело, лечить ожоги репой. А может и впрямь поможет. Что характерно, Денис проспал всю ночь беспробудно, словно отдав все генерируемые организмом силы на регенерацию и лечение.

Или не словно, а так и было. Утром проснувшийся боярин-самозванец узрел себя лежащим на охапке веток возле какого-то шалаша, явно построенного косорукими реконструкторами, в своих головах сформировавших такую вот стилизацию под старину. А потом дошло: он не на фестивале историков, рядом с ним стоит тот самый шалаш, из которого вчера надыбал скорлупы для доспеха. А потом что было? Слегка подзависнув, Денис понял, что нифига не помнит. Как в «Джентльменах удачи» тут помню, а тут не помню. Перенёсся вроде куда-то, с князем выпивал, то есть с настоящим. Змей Горыныч явился после какой-то кружки пива. Стоп, то было не пиво, а медовуха, а Змей оказался женщиной, в смысле самкой. Настоящей что ли? Бред.

А потом начало всплывать. Всё как бы само вставало по полочкам в мозгу, факты прицеплялись друг к дружке, выстраивая фантасмагорическую картину задницы, в которую он попал. От падения в яму под стеной крепости до вчерашней атаки на мага. Вот какой нормальный бы побежал с мечом над головой на огневика? С другой стороны, сначала он не знал, то есть забыл. А потом поздно было отступать. Опять же нормальный скорее всего бы уже давно загнулся в этом магическом средневековье. Или влачил существование слуги, навоз с конюшни выгребал за кусок хлеба.

Попал под удар огнём, это было последнее, что он помнил. Не, потом под второй, от которого увернулся, а затем под третий — вот как было. «Не хватило, тебе, Дениска, одного удара судьбы, ударопрочный ты у нас, выходит. А башковитый какой!» — мягко высказался о своих умственных способностях попаданец. А потом начал тестировать состояние организма. Морду лица стянуло, кожа на ногах побаливала. Зеркальца нет, так что про лицо пока забываем. Что с ногами?

Он скинул с себя чей-то плащ и уставился на себя бесштанного. Длинная исподняя рубаха из собственного запаса, вот и вся одёжа. А что под подолом? Аппетитной румяной корочки он не узрел, даже волдырей не наблюдалось. Но покраснение было, от середины бедра и до обреза сапог белая кожа ног была сильно розовой. Жена бы чётче определила цвет, назвала бы какой-нибудь фуксией, марселой или кораллой, а по меркам Дениса это было интенсивно розовым, словно он вышел из парилки. Помимо нехарактерного цвета эти места побаливали, зудели и чесались.

— Боярин, проснулся! Живой! — Микула материализовался перед глазами, излучая счастье.

— Ну да, а что такого? Вчера лёг спать, сегодня проснулся.

— То-то, что не лёг, а волшбой свалили в неравном бою. Выкарабкался, значит. И репа помогла, всё сделали, как ты велел. Вона, ни одного пузыря на коже.

— А почему бой неравный? Нас четверо было, он один.

— Так то маг, а вы почти что простецы. Нешто мага можно вот так в мечи брать? Его только издаля стрелами да этими твоими пулями. Надо было и мне вчерася с вами бежать.

— Микула, а ты еще можешь бегать?

— Не знаю, но хоть попробовал бы. Я б его с одной пули ссадил-то по башке его буйной! Я ого-го еще!

— Молодец, Микула. Только ты лучше скажи две вещи: есть ли мне смена одежды, и когда меня кормить будут? И что с остальными, никто больше под раздачу не попал?

Глава 17 Проваленный квест

Известие о гибели дружинника в той схватке на берегу Дениса опечалило. И не просто, а кроме прочего стало весомым таким намёком на обстоятельства, в которых он теперь живёт. Теперь его жизнь «расцвечивают» не учебные поединки, не мужские забавы на свежем воздухе, а вполне такой смертельный риск. И свежий воздух порой пахнет гарью, кишками и опасностью. Причём это не его выбор.

А в остальном всё было хорошо. И сменная одёжа имелась у запасливого слуги, и покормить героя было чем. И раз он уже настолько бодр и здоров, что о еде думает, то нет смысла тут торчать, собираем лагерь и идём! Куда? К драконице обратно, должен же Денис ей доложиться о результатах погони. Как это, нет результата? Четверо из пятерых мертвы, бой отряд принял, ушел всего один вор — нормальный результат, есть с чем идти ко второй стороне договора. Так считал воевода, а значит, так и было.

Ратмир вообще с некоторых пор стал как-то менее трепетно относиться к Змеюке, один раз её увидел и жив остался, значит, ничего там страшного нет. А что убить может, так в бою тебя всегда могут жизни лишить, это не повод не лезть в драку. Так что к тому раздвоенному холму парочка воинов подъезжала практически спокойно.

Остальной отряд, то есть девять бойцов и слуга Дениса остались на опушке среди молодой поросли. Не сказать, что встали под защитой деревьев — так себе защита от драконьего пламени. Скорее они чувствовали себя зашедшими в сени чужого дома, словно уже вторглись, но еще не натоптали, дабы не обидеть хозяина.

Или рептилия почуяла отряд раньше, или услышала мысли попаданца, но встретила она людей, сидя на своём холме.

—Змея, привет тебе! Мы вернулись . — Денис привычно обратился к мыслеречи, приветствуя чудище. Поправочка: красивую и сильную особь разумного вида рептилий.

—Догнали, убили?

— Из пятерых, вторгшихся в твою пещеру, четверо мертвы, последний успел сбежать . — Денис и не думал врать, но фразы он строил максимально корректно. Не так важно, что четверых воров убили не они, важно, что те наёмники не ушли живыми от отряда.

—Что, не смогли догнать? — Неудовольствие в мыслях Змеюки можно было нарезать ломтями.

— Догнали, был бой. Вор оказался сильным магом-огневиком. Меня поджог слегка, соратника насмерть. Противник смог сбежать.

— Тогда уговору конец.

— Воля твоя, Змея. Если можем какую другую службу справить для тебя, мы готовы.

— Да что вы можете! Одного колдуна-неумеху не умертвили, куда вам другое поручать! Не дам вам своё яйцо, такое моё решение .

—Вот скажи, Прекраснейшая из Змей, тебе есть какой-то толк от тех бесплодных яиц, которые ты приносишь, кроме печали?

—Если ты считаешь меня в самом деле прекраснейшей, то почему я не спарилась ни с одним из самцов? — Денис был уверен, что почувствовал в мыслях собеседницы обиду и грусть. Точно такую же, какие порой слышал от человеческих женщин в прошлой жизни. В этой у него толком ни с кем пообщаться не получилось. —Вот! И тебе плохо от невозможности спариваться с самками!

—Постой! С чего ты взяла-то? Да у меня со спариванием всё отлично! — Возмутился Денис оттого, что его несформулированные мысли тоже легко читаются.

—Мыслеречь есть дар достойнейших, а им нет нужды врать. Но я не злюсь, это еще одно подтверждение необходимости быть честным для тебя. Знаешь что, найди мне самца! — Неожиданно выдала Змеюка. —Ты мне партнёра, а я тебе «пустое» яйцо.

— Не получится.

— Что, боишься меня? Бойся-бойся .

—Боюсь. Только дело не в этом. Здраво рассуди: пускай ты с моей помощью находишь достойного спутника жизни…

— Пускай!

— Не перебивай! — Мысленно шикнул на собеседницу попаданец и даже не заметил этого. —Находишь, спариваешься, приносишь яйцо с зародышем, высиживаешь здоровенького змеёныша.

— Да, так и будет!

— А какая моя в этом радость? Моя и моего князя. Ни один человек в здравом уме не станет варить зелье из прелестного чудного зародыша. — Он старательно не думал, что люди те еще твари, им только дай сварить что-то полезное, они сами в котёл готовы прыгнуть.

А вот тут задумалась драконица. Умная женщи… рептилия, она смогла понять, что ситуация слегка патовая. Найденое решение оказалось элегантным и устраивающим обе стороны. Во всяком случае, Дениса — точно.

—Человек, я дам тебе то безжизненное яйцо, которое снесу в скором времени, по весне. А ты пообещаешь за себя, своего соратника с непонятным прозвищем Камень и вашего князя. Пообещаешь, что сделаешь всё возможное, чтобы найти мне самца. Твой долг остаётся долгом до уплаты, в случае твоей смерти он перейдёт на твоего сюзерена. Согласен ли ты?

— А чего, нормальный договор. Я-то уже сейчас согласен, но за нашего князя смогу сказать только после того, как переговорю с ним. Мысль звучит не очень надёжно, зато честно. С другой стороны, передача яйца произойдёт не сейчас, есть время выступить в качестве переговорщика между вами. Ты королева, но и он князь, вам небось незазорно договариваться, урону ничьей чести не будет. – У Дениса уже болела шея, так что под конец разговора он уже смотрел не на Змеюку, а в траву, ковыряя её носком сапога. Ратмир же всё это время старательно изображал из себя поддержку, то есть стоял болванчиком и пялился то на соратника, то на хвост Змеюки, оплетающий её лапы. Или это ноги, кто знает? Вот у птиц точно ноги, кажется. А почему тогда говорят, что пишут некоторые как кура лапой? Пойди пойми.

—Честь? Что означает это понятие? Драконы им не оперируют.

—Да уж, вопрос. Для определённой группы людей это очень важное слово, определяющее их поступки всю их жизнь. Свод правил, которые не позволяют в большинстве случаев обманывать, отступать перед более сильным врагом, не выполнять свои обещания.

— Описываешь, словно про драконов рассказываешь. Погоди, ты подумал про группу каких-то благородных человеков, а не про всех вообще. То есть, честь есть не у всех?

— Однозначно не у всех. Одни её не имеют от рождения, другие теряют, нарушив правила.

— Когда-нибудь мы с тобой обсудим эти правила, человек Денис. А сейчас ступайте в свои земли. Я даю тебе право приходить ко мне одному или в сопровождении спутников. Охотиться тоже, но только по необходимости .

— Всё, Ратмир, мы поговорили. Пошли к своим.

Слова, сказанные задолбанцем вслух, были неожиданностью для воеводы. Вот человек стоял, травку разглядывал, а вот уже молвит человечьим языком.

— Пошли, по пути всё расскажешь.

— Куда я денусь с подводной лодки!

— Что говоришь? Учи русскую речь, задолбанец. А то несуразности порой вылетают у тебя, как сейчас. Подводная лодка, скажешь тоже… А-а, так это про ту, которая потонула!

Идти было недалеко, так что Денис заканчивал свой рассказ уже среди воинов. Дружинники поняли не всё, но усекли, что Змея дала боярину право ходить по своим лесам и охотиться там же. Это выходит, задолбанец с чудищем практически друзья теперь. Наш соратник и в бою крут, и с чудищами на короткой ноге!

Воевода информацию принял и оставил практически без комментариев. Да и чего непонятного, обделались они, но боярин ситуацию вывернул к пользе князя, дело не провалено окончательно. Теперь слово за Болеславом Изяславовичем, если он готов принять яйцо авансом и взять на себя долг перед Змеем, то это одно. А коли не захочет, то и быть посему. Правда, тогда задолбанцу не позавидуешь. По чести, он в любом случае должен будет снова ехать к драконице и обсказывать расклад. Вернётся ли живым, если князь откажется от ряда, кто знает?

Скоро сказка сказывается, да нескоро движется отряд, попавший под раздачу от коварной природы. Это ж надо было такое сотворить: осенние дожди! Да когда такое было! Причитал на тему погоды только Денис и только молча, остальных погода или не напрягала, или они считали путешествие под нескончаемым нудным дождём по угрюмому лесу стандартной частью своей службы. А с другой стороны, не так плохо, когда на тебя падает вода, а не стрелы навесом и не магический огонь с небес.

Так что и Денис смирился с погодкой, уже на второй день. Ожоги почти не беспокоили, особенно ближе к вечеру, когда он уже окончательно вымотался. И это с учётом, что у него в походе, по сути, и обязанностей никаких не имелось. Слуга на то и слуга, чтоб обслуживать и это… как его, вспомнил! Преодолевать тяготы и невзгоды нелёгкой военной службы. Кто тянул армейскую лямку, имея под рукой ординарца, адъютанта или просто оруженосца, тот не даст соврать — такой вариант гораздо предпочтительнее.

День они ехали через лес, пересекая множество мелких и не очень ручьёв, в которые превратились овражки и просто низины. Денис почти готов был поклясться, что каждый из дружинников обладает зачатками магии огня, иначе как бы у них получалось разводить костёр в сыром лесу? Какая-то бытовая волшба, честное слово! Вот вокруг сучка сухого не встретишь, кругом слякоть, мокрая трава, с листьев вода так и норовит затечь к тебе за шиворот. А еще чуть погодя и сухое место для шалаша, и огонь жарко горит, разгоняя мрак и сырость, и жить не так противно.

А через день они выехали на пустошь, вернее на поле. Пустошью, как понял Денис, называется местность, где никто не живёт. И неважно, лес в той пустоши или поля. И поля, это не обязательно сельскохозяйственные угодья, полями тут как раз зовут незанятые лесом обширные участки. Скорее всего, лес тут был когда-то, да только прошлые поколения его свели, а потом засевали раз за разом, пока земля вконец не оскудела. Что-то попаданец знал из родной истории, что-то подслушал уже в этом мире.

Да, одним из преимуществ поля было то, что теперь двигались, не растянувшись в колонну по одному, а плотной группой. В лесу при всё своём желании даже вдвоём стремя в стремя не погуляешь. Денис, прослывший молчуном и получивший оттого еще чуточку уважухи от дружинников, ехал бок о бок с отрядом и грел уши. Вот тоже интересное дело: в мужских компаниях, а особо в воинских отрядах балагуров любят и ценят, но уважают именно солидных и молчаливых. За что?

— Эх, нет среди нас чаровника с Даром повелевать водою, а то б не мучались так. Затеял диспут один боец.

— И чем бы он тебе помог? — Не стал ждать второй.

— Накрыл бы отряд водяным пологом.

— Тебе воды мало с неба?

— Темнота! — Первый был рад, что есть с кем и о чём поспорить. — Водяной полог суть щит, накрывший бы нас от дождя.

— Да хренушки! Что я водяников не видел, они только копья и могут творить, ну разве некоторые щит выставят супротив удара, который сразу же и осыпется.

— То слабые волшебники, а сильный может поставить даже от тучи стрел полог из воды. А дождь его бы только подпитал.

— Си-и-ильный! — Пропел оппонент. — Сильный бы себя одного накрыл, а тебе дал бы возможность потерпеть под дождиком. Одно дело своё войско накрыть в бою, совсем иное сопли тебе подтирать.

— А вот был бы я волшебником…

— … Ты бы не трясся сейчас рядом со мной. — Второй явно прогибал в споре соратника.

— Задолбанец трясётся, и ничего.

— Денис боярин, слов нет, но никакой он не маг. — Воин степенно повернулся в седле к Денису, коротко поклонился. — При всём нашем уважении, ты как наш воевода, знатный воин-умелец, но не этот. Не маг, как у вас говорят.

Денис даже и не подумал обижаться, он и впрямь не ощущал себя полноценным магом. Всё, что у него в умениях имелось, это чисто навыки поддержки класса бойца первой линии. Надо было за мага играть, теперь он это понимал. Даже непонятно, откуда его набор абилок мыслеречь с драконами затесалась. Разве что как отголосок игровой механики, требующей в играх, чтобы персонаж мог разговаривал с любыми разумными тварями, даже самыми упоротыми.

Спорщики слегка отстали, но раздухарившись, продолжали беседу на повышенных тонах, так что Денис продолжал их слышать:

— А еще он умеет со зверями разговаривать! Это что тебе, не волшба?

— Ты сказал тоже, со зверями! Он не со зверем говорил, а с Чудищем. С разумным. А со зверями никто говорить не может, у тех разума на такое дело не хватает. Зверей лесовики подчиняют, оборотники в них перекидываются.

— А со Змеем говорить, скажешь, не волшба?

Что ответил продуманный дядька на этот аргумент ершистого спорщика, Денис уже не услышал. Даже пожалел немного, ему было приятно, что в него хоть кто-то верит. А еще он понял, кого в княжестве зовут умельцами. Получается, умелец — это воин, умеющий в бою применять кое-какие суперменские штучки. У каждого они свои, и удивить врага в бою таким макаром можно до смерти. Соратники про них знают, потому как умения требуют развития и тренировок, опять же сыгранность в бугурте очень важна для команы. В смысле, сплочённость в схватке. Тут не в игры играют, тут все бугурты проводят насмерть.

А потом отряд въехал в земли княжества. Вот вроде и деревья те же, и дождь ничуть не теплее, и ветер приставуч, а всё как-то иначе, если верить соратникам. Для них это был свой воздух, своя трава, а вон и дорога, кое-как наезженная — и она своя! Денис никакой разницы не почувствовал, да от него этого и не требовали. Пока. Пообтешется, прольёт отмеренную судьбой порцию пота и крови, тогда и он будет ощущать, каков на вкус воздух Дубков на Дону.

Но если говорить совсем уж честно, то он и сейчас замечал, как здесь пахнет по-особому. Не в том плане, что навозом шибает да конским потом, а что в этом мире воздух гораздо вкуснее. Может, дело в экологии, в отсутствии выхлопных газов и прочей химии. А может всё объясняется ковидной гадостью, вернее её последствиями. После той заразы, Денис уже года два как практически не ловил запахов, как отрезало. И ничего, жил нормально, обоняние не слух, не зрение, можно обойтись без этого чувства. А как попал в колдовской мир, тут и вспомнил, как трава пахнет поутру. Прочие запахи тоже, особенно амбре отхожего места.

— Еще день пути, и дома! — Подъехавший воевода был рад этому факту, но не так, чтоб сильно, это было заметно.

— Что, Ратмир, считаешь наш поход неудачным? — Денис вроде и не собирался лезть в душу командиру, но игнорировать «потерявшегося» воеводу было неправильно.

— Не знаю. Вроде и не погибли, и разведали всё лучшим образом, а всё неспокойно. Как ты мог за князя говорить?

— Так я и не сказал слово окончательное, я честно обрисовал, ждём княжьего подтверждения договорённостей. Нормальный дипломатический этикет.

— Это у вас там, — Ратмир мотнул головой в сторону гипотетического «там», — за морем так принято?

— Все государи посредством своих посланников так общаются. У них дел невпроворот, им самим на стрелки мотаться некогда.

— Что значит «мотаться на стрелки»? Я слышал, что на стрелы паклю с пропиткой смоляной мотают, ты про это?

— Да нет. Я ж ваш язык еще нехорошо выучил. Хотел сказать, невместно королям самим куда-то ездить и договоры заключать. Они поверенных своих шлют к другим королям, те говорят от имени своих сюзеренов. А потом, как всё утрясут, подписывают договоры.

— Ах ты вон про что, это мне ведомо. Только я чего мыслю: Болеслав тебе не давал права за него переговоры вести.

— Князь дал задание, а наша с тобой, воевода, задача состоит в том, чтоб найти пути её решения. Не так?

— Так. — Князь почесал голову под шапкой, видимо, чтоб думалось шибче.

— Вот и нечего переживать. Вернёмся, доложишь о результате поездки. Не понравится ему, пожурит нас. Или накажет за самоуправство. Чего раньше времени кручиниться!

— Дело баешь, задолбанец. Видно, что немало тебя пороли в детстве.

— С чего такой вывод⁈ — Попаданец чуть из седла не вывалился от удивления.

— Наука, она в юные головы только через задницу входит. А ты зело учён для своих годов. Сколько ты лет видел, три десятка от силы.

Денис не стал говорить, что ему уже тридцать пять стукнуло, он весьма почтенного возраста мужчина с высшим образованием, женой, сыном и почти красным дипломом. Где та семья, где диплом, какая от образования помощь? А еще наш попаданец удивился, как это легко в его речь заскакивают все эти смешные словечки. Не кручинься, невместно… Скоро еще и «надысь» с «покамест» начнёт выговаривать или там «исполать».

Глава 18 И снова про кадры

«А его Микула молодец! — Вдруг подумал Денис. — Хороший слуга — в почёт сюзерену, не всякий может позволить себе толковых слуг». Вроде старый уже, а зверя добывает лучше иного молодого! И всё в общий котёл, а значит польза от боярина нешуточная в походе. Сколько раз дружинники с Остроглазом за приварком в лес уходили, столько раз у него получалось добыть дичину. Да не одного зайца или глухаря, а сразу три-четыре тушки, чтоб всем хватило. Или косулю.

Пуля не дура, так сказать. А поначалу подсмеивались над кривым заморским самострелом, оказалось — зря. И валит зверя с одного удара, и снаряд копеечный. Не то что стрела али болт. В лесу выстрелил, считай — стрелу потерял, искать бесполезно. А она денег стоит. На нею древко выстругай да зашлифуй, гусиное перо наклей, три пера. Наконечник откуй такой, чтоб с трубкой. Десяток стрел таких денег стоит, что разоренье одно в сравнении со свинцовым шариком.

Денис ехал и слушал, как ему вновь взялись перемывать косточки, он уже и свою оценку как недоволшебник получил. Мол, всем хорош наш задолбанец, жалко только ничего этого наколдовать не могёт.

— Да, был бы баронский сынок настоящим магом, мы бы того огневика не упустили.

— Баронский или нет, то еще не ясно.

— Это с чего?

— А чего ж он тогда выступает как королевич? Видел я простых благородных, — Даже смешно стало слушать, у дружинника новая категория знати вырисовывается: простые благородные. — Они так важно нос не задирают как наш задолбанец. Не смотри, что у костра вместе со всеми сидит. По улице ходит что наш князь!

Денис аж удивился, что в его походке воины нашли такого важного? С другой стороны, им виднее, вдруг и в самом деле его манера держаться не очень вписывается в здешние реалии.

— Вот был бы он водником… — Снова взялся за старое тот же самый дружинник. Дождь в конце концов задолбал на только задолбанца.

— Вишь, с какими дурнями князю служить приходится! — Воевода подскакал и выровнял своего коня рядом с Денисом. — Сами в волшбе ничего не смыслят, а судят-рядят, оценки раздают. Тебя вон тоже измерили.

— Да пускай. Лишь бы службу знали. Я вот про ваших волшебников тоже ничего не ведаю почти.

— Ну да, а про трёхголового Змея читал.

— Ага. Я и про бабу-Ягу читал.

— Чего? — Ратмир весь передёрнулся. — Вот уж про кого я не стал бы говорить, так это про него.

— Про кого? — Денис не понял, почему колдунья из сказки вдруг «он».

— Про Саида Колченогого. Его еще кликали Бабо Саидом, он же Саид-Ага, а то и просто Бабай-Ага. Жил-был в лесу на границе земель русских, к счастью, давненько уже не слыхать про него. Помер, небось. Чернокнижник был из самых сильных.

— Чернокнижник?

— Ага. Ладно бы просто некромантией баловался, говорят, совсем уж тёмные обряды творил, даже человечиной не гнушался.

— Детей ел, что ли?

Денису было скорее забавно, чем страшно. Детские сказки, кто боится персонажей из сопливого детства? Вот встретил он Змея-Горыныча, и что? Нормально же пообщались! Вот и баба-Яга может оказаться вполне адекватной старушкой. Отставить, тут она вредный мужик, да еще какой-то инородец.

— Говорят, ел.

— А чего имя такое нерусское: Саид? Узбек что ли?

— Засланец он был, не то от персов, не то от турок. Никто толком не знает, чего хотел, зачем в чаще сидел, от кого прятался.

— Летал на метле или в ступе? — Продолжал веселиться Денис.

— Про то не ведаю, но если в твоих умных книгах так написано, то мог.

Разговор о магии и магах завял сам собой, а еще примерно через час воевода показал рукой с пригорка, на который они поднялись по какому-то подобию наезженной дороги:

— Вон там видишь, город виднеется!

— Кажись что-то вижу. — Задолбанец согласился, хотя ничего такого он не наблюдал.

— А раз видишь, то посылай уже слугу домой, пусть дворня готовится тебя встречать. А заодно и в мой дом пускай постучит.

Мысль была здравая, мысль была своевременная, если Ратмиру не почудилось. Оказалось, что нет. Когда Денис окликнул своего слугу, чтоб дать поручение, тот уже и сам догадался, что от него требуется.

— Мигом домчу, боярин, не изволь беспокоиться!

— Коня не запали. — Солидно подсказал самозваный боярин. — И в ворота Ратмира Камня постучи, пускай подорвутся хозяина встречать.

— Чегось?

— Пущай ему баню топят, говорю.

— А, это непременно! — Микула был человеком своего времени, ждать ответов типа «без сопливых разберусь» не приходилось. Схема «хозяин-слуга» была ему привычна и комфортна.

Получая указания и умные советы, слуга уже перекинул перемётные сумки со своего коня на запасную лошадь, отвязал заводных от луки своего седла и перекинул петлю длинного повода Денису. Всю это делалось, чтоб ничто не мешало ему гнать рысью, увеличивая для прислуги время на организацию достойного приёма хозяина. Неважно, что у Дениса из челяди была только кухарка-горничная-ключница Бежана да сам Микула. Совесть попаданца уже совсем не просыпалась, она сочла нормальным то, что пожилой человек сейчас помчится обеспечивать нормальные условия для отдыха вернувшегося из похода господина. Да, старый, да, ему тяжело, да в походе всё время был занят по горло. А зато в сытости, при деле и жизнью не рискует, в отличие от боярина. Не такая тут жизнь, чтоб старики сидели на пенсии на диване на всём готовом.

В город отряд въезжал уже почти в темноте, даже ворота были закрыты. Для всех закрыты, для воеводы с дружинниками сделали исключение, открыли одну створку. Не широко, так и телег у отряда не было, протиснулись. Вторые ворота на всякий случай открыли только тогда, когда весь отряд втянулся под башню, а первые ворота заперли. Воевода человек знаковый и знакомый, но сам же хвост и накрутит, если стража нарушит порядок действий по пропуску людей в тёмное время суток.

Вот еще одна не вписывающаяся в картинку средневекового мира деталька. В фильмах, да даже в покинутой Денисом реальности проходы в крепостных башнях имелись сквозные, то есть одни ворота напротив других. А то и вообще всего одни ворота. Всё для удобства проезжающих, так сказать. А здесь было не так. Внешние ворота были устроены на боковой грани далеко выдвинувшейся из стены башни. Входили и въезжали в них вдоль крепостной стены. А потом посетитель должен был повернуть на девяносто градусов, чтоб пройти под прицелом стражи во внутренние ворота.

Никакой таран в этой узости не разгонишь и уж тем более по внутренним воротам не ударишь снарядом из камнемёта. Ворота разбить можно только вручную, а дело это долгое. Можно даже не говорить, что створки крепостных ворот открываются не внутрь, как любят показывать в «исторических» фильмах. Не любят здесь захватчиков, усложняют им жизнь как могут. По уму всё строят, если не брать во внимание, материал. Всё-таки дерево — это не то, из чего строят на века. Ну и горящую смолу с таких стен лить вряд ли кто додумается.

Расставались с воеводой прямо в сёдлах, ударили друг друга по рукам, а Ратмир вдогонку крикнул: «Готовься, вскорости князь позовёт!» то есть не надо спозаранку идти на приём с докладом? Вообще, позовут вскорости, это когда? К обеду или через неделю? Мир живёт неспешно, точное время определяют положением солнца, с точностью плюс-минус час. А сроки определяют полевыми работами и сменой времён года. Вполне можно услышать: «Поеду, как отсеемся, жди». А еще в ходу фразы «как снег сойдёт» или даже «следующим летом». И сразу ясно, человек приедет к тебе по важному делу следующим летом, будь готов. Дедлайны всякие не в чести, скажет князь управиться с поручением за неделю, умри, а за месяц управься! А если не успеешь, то пеняй на себя. Правда, не факт, что правитель вспомнит о порученном.

Дома Дениса ждали, горячее пеклось, холодное стояло в главной комнате на столе, прикрытое отбеленным рядном от мух. Денис уже почти как местный, мог отличить домотканину, шедшую на исподнюю крестьянскую одежду, от грубого редкого «технического» полотна, какое ткут вообще из не-пойми-чего.

— Боярин, как откушаешь, уже и банька протопится. Раз ты теперь совсем нашенский, не изволь отказываться. После похода самое нужное дело.

— Баня, это правильно, это хорошо! Со мной пойдёшь опять, не люблю один париться, скучно.

— Это я со всей радостью! — Расцвёл Микула. И просто радость попарить старые кости, и вежество от боярина приятно. Всяк уважение любит, да не всякий ценит. Микула человек с разумом, а умный слуга не разбалуется от повадки хозяйской.

Немудрёная закуска, каша с салом да шкварками, пареная репа с травами и толикой мёда в честь праздника, сбитень — всё как улетело в топку. Организм требовал домашней еды после походного спартанского питания. Как бы не хорош был олень, приготовленный на вертеле над костром, а только по-честному сказать: с одного куска угли сыпятся, другой полусырой, третий одни жилы. Из специй только соль вперемешку с остатками земли да зола.

В бане двум мужам, вернувшимся из похода, прислуживала Бежана. Ничего такого, просто то квасу принесёт, то воды, то веником отходит. Микула поначалу порывался уважение выказывать к боярину, но внял его аргументу «в бане все голые, тут все равны». То есть почти все, Бежана тоже была голая, но с мужчинами не ровнялась. Денис оценил стати своей служанки бабы за тридцать, совершенно не переживающей по поводу наготы её или мужей. Баня же, тут иного и быть не должно, это вам не римские термы.

— Ух хороша баба! — Крякнул Микула, когда она в очередной раз вышла из парной. — Я бы…

— Да кто тебе мешает, если сладите по согласию, то хоть женись, хоть так любитесь. — На Дениса сошла благость, он был добр.

— А ты, боярин?

— Она мне прислуга, а не полюбовница, не дело это — служанок валять.

— Ну раз так, то попробую с платком подойти. Всё одно нам на торг завтра идти.

Денис чуть не опозорился вопросом, мол нафига? А потом допетрил: сказано же, готовиться к княжьему приёму. Короля играет свита, если у властителя в ближниках чучка замачученная, как бабушка выражалась, то и к сюзерену отношение так себе. Небось, и ему самому будет неприятно, если по его подворью будут бомжи шастать.

Так что да, завтра надо готовиться к «походу на князя» в полный рост. Не то вычеркнет из кандидатов в перспективные царедворцы Болеслав. По одёжке встречают, по уму надо всё делать, чтоб по уму проводили, а не на пинках.

Денис уже примерно представлял, как одеваются в этом царстве-государстве при феодально-магическом социальном строе. Если говорить коротко, то обшиваются своими силами. Простой народ шьёт из покупного или даже из домотканого, как предками заведено без всяких изысков. Народ зажиточный и благородный на тутошней Руси… он тоже шьёт сам себе. Не в том плане, что князь долгими зимними вечерами тачает себе полукафтанье, нет. У него дома для этого есть жена, мамки, няньки, девки и прочие женщины, родившиеся с иголкой в пальцах.

Как раз они-то и шьют. Шьют из покупного, даже заморского, да по последней моде, тратя на это кучу злата-серебра. Вот только мода меняется не каждое десятилетие, не подстёгиваемая модными журналами или роликами в телефоне. Как матери научили, как подсмотрено на заезжем госте из чужих земель, без попыток изобрести что-то своё. Не каждый век на земле русской родится Юдашкин или Зайцев. А коли и родится, не факт, что ухватит иглу, скорее соху выдадут отроку или копьё. Что тогда останется виртуозу? придётся тыкать не булавками в сукно, а рогатиной в супостатов.

Готовое платье. Да, такой появляется на торгу да на ярмарке, но всегда с чужого плеча. Или как трофей удачливого ратника, или иным способом. Нет, не с убиенного проезжего путника, хотя тоже бывает, чаще с пропившегося в корчме забулдыги или с проигравшегося в хлам игрока. Хотя и за долги могут потянуть богатую одёжу, а потом через третьи руки вынесет её на тот же прилавок.

Денис это понимал, понимал и не брезговал, когда первый раз купил себе почти не ношенное платье с чужого плеча. Сейчас у нег такая же задача — найти приличное да по нему. А если будут в продаже приличные ткани, то купить про запас. Или купить и нанять еще одну служанку конкретно под пошив боярской одёжи? Исподнее сейчас любая пошьёт, кроме самой безрукой. Да и с верхней одеждой справятся. Небось, в их клубе реконструкции шили сами реконы и их жёны с дипломами юристов, программистов, автоматизаторов. Если человек из двадцать первого века может сшить охабень, то местный абориген — тем более! С поправкой — аборигенКА. Это в Европе есть профессиональные портные, обшивающие знать, тут вам не там.

Утро делового человека началось не с кофе, а жаль. Завтрак, проверка домашнего хозяйства путём опроса причастных: воды наносили? Дрова наколоты? В доме еда есть? А лёд в подполе? Чуть не спросил про бензин для генератора, но успел остановиться. Ах да, лёд только зимой будет бесплатный на реке, а сейчас сильно дорого им закупаться. Куда надо наносить воды, Денис не очень понимал, но помнил — наносить надо много. Нечего смеяться над попаданцем, просто забыл человек, что лошади пьют как кони, то есть помногу. А лошадок в его хозяйстве порядочно.

Могло быть и больше после похода. Трофеи разделили поровну, то есть всем доля, включая погибшего и Микулу, а князю и воеводе по две. Причём князь? Так он финансировал операцию, не на свои дружинники собирались в поход, опять же уходили колобродить в служебное время. Князя долю в таком разе не забывай!

Всем кагалом было обговорено и решено, что спешить и спускать трофейных коней за треть цены нет нужды. Все люди зажиточные, на службе, а не наёмники-голь перекатная, так что поручили это дело самому прошаренному в плане торговли лошадьми дружиннику. Никто натурой брать не захотел, потому как доплачивать пришлось бы звонкой монетой в общий котёл из своего кармана излишек положенной доли.

Денис не бедствовал даже в большей степени, он положил себе в голову не забыть про деньги, а потом вовсе повесил это на Микулу. Мол, свою долю заберешь, а мою на хозяйство пустишь. Слуга понятливо кивнул, ему такой подход нравился. Даже не возможностью чуток «сэкономить» из денег сюзерена в свой интерес, грело чувство доверия и собственной значимости. Разве ж Микула теперь простой слуга, когда на нём и финансы, и снабжение, и кадры! Да, еще одну служку задолбанец велел подобрать тоже Микуле, доверяя его опыту. А сам будет её только собеседовать. Слово незнакомое заморское, но понятное интуитивно — небось под подол боярин полезет к кон-ди-на-дуре. Тоже сложное слово. Раз так, то и не бабу надо искать, смыслящую в шитье, а девку аль молодуху. Раз ему Бежана старой показалась.

— Боярин, так чего ж, ткани чичас покупать будем, сегодни, или когда швею найдём?

— А что нам мешает купить ткани сейчас, а нанять прислугу после?

— Того мешает, что бабы, они лучше нас разумеют в тряпках. Тесьмы всякие, нитки, канители, иголки те же… Мы рази всё нужное вспомним для шитья?

— Прав ты, Микула. Тогда пойдём поищем мне кафтан поприличнее, или еще какой лапсердак, если на торгу что-то будет, что боярину не стыдно надеть. А потом по тканям пойдём. Да найдём ли что путное? А то придётся в Москву ехать за импортом.

— Не знаю, что по-вашему означает инпорт, а только и раньше в Москве ничего стоящего не водилось, городишко тьфу! Сто лет стоял, а никак в нормальное что-то не расстроится у тамошних не вышло. А сейчас и вовсе сгорел.

— Ну тогда не в Москву, есть же где-то ярмарки богатые. Что сгорела Москва, так им не привыкать, заново отстроят. Место там такое. Ладно, сами разберутся, пошли на торг, Микула!

Глава 19 Отчет

Опыт покупки готового платья был, так что теперь Денис тщательнее высматривал следы замытой крови и аккуратно залатанные прорехи от клинков. С другой стороны, какие времена, такие и обновки. После похода Денис по части приодеться был чуть не голяком: охабень сгорел напрочь, поддоспешник, в котором он возвращался домой за цивильное плате не считается, придётся снова идти в том, в чем провалился в этот мир. А на следующий день? А если выпачкает в грязи единственное полукафтанье? В вымазать легко — проскакал кто по грязи мимо, вот уже и закидали комками. То ли ототрётся, то ли нет.

В этот раз на базаре было заметно многолюднее. Денис не стал спрашивать, с чем это может быть связано, сам догадался. По его версии всё дело в окончании всяких полевых работ. Природа ждала снега, народ выдохнул и начал вспоминать о своих потребностях. Вот и потянулись на торжище окрестные селяне, а за ними всякие персонажи типа купцов, лотошников, коробейников, скоморохов, воров…

Когда один такой ушлый отвалился от мошны Дениса, поражённый молнией, попаданцу едва хватило выдержки самому не подскочить на месте. Это чего, в самом деле инвентарь как в игре защищён от выпадения и кражи? Круто же! Немой вопрос легко читался и в глазах Микулы, мол, чего за дела?

— Молоньей владеешь, боярин?

— То не волшба, Микула, а так. Умение, как ты выражаешься.

— Ближний бой?

— Просто защита от татей. — Денис не был уверен, что он правильно ввернул это слово, но недоумения у слуги не вызвал. Значит, всё верно сказал. — У вас не принято руки рубить ворам?

— Чай мы не персиянцы кровожадные. Плетей воришкам отсыпают для науки, ди из веси или города прогоняют. Этого бы тоже неплохо стащить на площадь, но ему небось и так немало отсыпал ты своим умением. Повалился как куль. — Пояснил слуга.

Да уж, что бы Денис делал, если бы не назвался заморским сыном баронским! Ведь плавает во всех областях местной жизни. Хорошо ли, плохо ли, но кое-как получилось приодеться и решить проблему представительских костюмов на ближайшее время. А вечером Микула привёл какую-то разбитную девку, иначе не скажешь. Оказалось, что Дана вдовая жёнка некоего неудачливого охотника. По её словам, шитью обучена, горбатиться на будущего господина готовая, многого не просит, кров-еду ей обеспечь, копеечку подкинь, а во оденется она сама, с иголочки. То есть, из обрезков и отходов соорудит себе одежду на все случаи жизни.

— Проверять меня будешь, боярин? — Спросила она, смело глядя в глаза Денису.

— Конечно, буду, не кота в мешке беру, служанку в дом нанимаю.

— Добро. Только пусть твой Микул выйдет.

— А ты что, стеснительная такая? — Не понял каприз боярин. В одном доме жить будете, придётся работу справлять прилюдно.

— Охальник ты, боярин! Видишь, что заступиться некому, вот и глумишься. Да бес с тобой, я могу хоть сейчас изголиться, стыд на тебе.

— Чего⁈ Ты вообще, про что девка глупая речь ведёшь⁈

— Я тебе не девка! Мужняя жена. Была. — Дана решительно схватилась за шнурок, явно собираясь сбросить свою заношенную многослойную юбку.

— Понёву не трожь, дура! — Денис даже не понял, откуда он знает, что эта конструкция называется понёвой. — Я твоё умение шить проверить хочу, а не то, какова ты изнутри. Мне швея потребна, а не грелка ночная. Кхе-кхе.

Насчёт отсутствия потребности в ночной грелке было смело и не совсем по делу. Но и харрасментом заниматься попаданец считал неправильным. Что за удовольствие быть с женщиной не потому, что она запала на тебя всего из себя замечательного, а по обязанности или из страха? Даже из уважения… Насчет последнего варианта, впрочем, он еще толком не думал. Если его нынешнее положение само по себе повышает привлекательность процентов эдак на двести, то это как считать? Может, можно зачесть как его личную привлекательность? Гуляя по базару, Денис не раз ловил на себе заинтересованные взгляды девок разных сословий.

— Прости, господине, не поняла я, — шмыгнула носом покрасневшая Дана, — как ты проверять станешь моё шитьё, коли не хочешь мной шитое осмотреть?

«Блин! Дурь на дури! Она чего, собиралась мне свою юбку показать на предмет качества швов?» — Денис чуть не саданул себя по лбу. Теперь всё вставало на свои места. Получается, девка просила Микула выйти, потому как в одной рубахе остаться при всех стеснялась. Не девка, молодуха, то есть вдова.А он-то чего себе напридумывал! Срамные картинки продолжали лезть в голову.

— Мне без надобности смотреть, как ты бабьи тряпки шьёшь. Возьми у Микулы холст, потребное, свечу да сшей к завтрему на меня исподнюю рубаху с портами. Я проверю. Поняла ли?

— Прости, господине! Дура я.

— То-то, что дура. Остроглаз, выдай всё Дане да накорми её как следует прежде, чем за труд сядет. А ежели порадует она меня искусством своим, сразу думай, где жить будет. Зима близко.

Сказал про зиму и прямо ощутил себя Старком, таким же харизматичным вождём, как персонаж сериала про драконов. Вот только хотелось верить, что он умнее и не закончит жизнь на плахе. Смотреть надо в оба глаза, чай не в сказку попал. Кругом суровое магическое позднее средневековье. Что оно позднее, было видно по темени за окошком.

Сказать честно, Денис уже принял решение насчет новой служанки, что-то в ней было такое… Но включать заднюю боярину невместно, так что пускай старается. Всё одно, шить умеют в этом кусочке Бытия все бабы, если не неумеха и не тупая, то подучится и отшлифует мастерство в процессе. Это как с работниками широкого профиля, поставь человека на одну операцию, он станет в ней профессионалом, если мозги есть. А без головы никакие «корочки» не помогут.

Дана всего этого не знала, она старалась всю ночь, так что сработала задание почти под утро. И то могла возиться дольше, но свеча догорела. Зато утром Денис держал в руках обновку. И это был не тот простецкий вариант исподнего, в котором щеголяли дружинники или Микула, тут всё было прямо по-господски. Обычная холстина, но уже не простой прямой крой, а в сборку к верхней детали, так, что подол рубахи расширялся книзу. А плечи украшала вышивка до самого горла. И вроде нитки коричневые самого незатейливого растительного крашения, а любо-дорого. С такой исподней рубахой можно и ворот верхней не застёгивать наглухо, пускай будет как бы невзначай видно, что у боярина вся одёжа расшитая. Понты не понты, но встречают по одёжке.

Денис повертел в руках обнову, скинул прямо при дворне ту рубаху, которая была на нём и примерил новую. «Принята-нанята!» — бросил он, улыбнувшись. По-хорошему, надо было и порты примерить, но светить причиндалами вот так обыденно, а не в бане он не был готов. Да и чего тут мерить, по ширине плюс-плюс, лишнее утянется шнурком, по длине приложил к ногам — нормально.

Движением руки, лучше даже сказать, мановением длани, он отослал челядь заниматься своими делами, а сам подумал и вздохнул. Хорошо, что у него теперь дворни как у нормального боярина, хорошо, да не очень. Расходов больше, надо повышать доходы, чтоб соответствовали расходам и статусу. А лучше, чтоб было заметно выше. Но так ведь не бывает, не бывает у нормального человека, чтоб доходы росли, а расходы на одном месте топтались, такой скупец станет противен своим партнерам по бизнесу, а тогда и доходы рухнут. Заработанное обязательно надо тратить, если оно не пущено в оборот, не вложено в недвижимость.

Завтракал боярин вместе с челядинами своими, видал такой уклад в нескольких фильмах, в одном эпизоде барон допускал до своей трапезы ближников, в другой картине малоземельный помещик со всей немногочисленной дворней вечерял за одним весьма скудным столом. Ну а чего, нормальный расклад, решил он и завёл тот же порядок. Вот как будет у него свой терем да дворни дюжина, тогда и столоваться будет с ограниченным кругом.

Заодно совещание провёл по планам на день, проверил расстановку кадров, нарезал дополнительных задач. В первую очередь, Дане, которая должна в кратчайшие сроки обшить боярина, а для того прямо с утра ей путь-дорога на торг. С Микулой, понятное дело. Большую сумму бабе никто не доверит к расходованию, даже купец не согласится продать дорогой товар. А ну как придёт муж или кто из семьи, оспорит сделку с недееспособным членом общества? Да и просто ходить с деньгами женщине опасно, неровён час, отберут мошну или товар.

Слуга князя пришёл среди дня, когда Денис на своём дворе упражнялся с оружием, пришёл и сказал, что князь ожидает боярина завтра к полудню. А Денис уже давно был готов, он бы и сам пошёл уже, если бы не боязнь накосячить по незнанию обычаев и этикета. Он справедливо считал, что «разбор полётов» правильнее производить сразу по приземлению, а не через три дня. За это время что-то важное может забыться, а то и хуже — может случится какая-нибудь хрень, про которую не доложили как раз из-за неспешности тутошнего бытия.

К полудню приходить, это когда? Как определить время точно, если осень, хмарь и всё недо скрыто пеленой туч? Светает поздно, солнце не то что не видно, начинаешь сомневаться в его существовании как астрономического объекта. Есть вариант: воспользоваться подсказкой голосового помощника.

— Микула! Напомни мне, что завтра в полдень надо быть у князя! А то с вашим солнцем боюсь время перепутать.

— Боярин, что не так с нашим солнцем? Аль у вас за морем оно какое-то иное?

— Истинно так! Там его видно каждый день! Понимаешь, Микула, солнце днём видно на небе.

— Ах это. — Слуга вздохнул. — Ну да, осенью его порой неделями не найдёшь на небосводе.

— А со снегом у вас тут как?

— Со снегом всё здорово! Снега всем хватает. — Обрадовался старик тому, что есть чем похвастаться. — Бывает, столько навалит, что из дому не выйдешь! Красота!

Ну да, подумал Денис, к зиме ж еще надо готовиться. Не только запасы обеспечивать, надо и одежду тёплую готовить. А об этом он не подумал, да и не видел большого разнообразия меховых изделий на торгу. Тоже, небось, всяк для себя бьёт и скорняжит-пошивает. Но время пока было, по утрам пока даже ледок на лужах не хрустел, инея на листьях тоже не имелось.

Как понять, не опоздал ли ты к начальству без часов на руке или на стене? Да всё просто: начальство в добром настроении — значит, вовремя ты припёрся. А ежели хмурится и по любой ерунде собачится — тогда или рано, или поздно. Короче, не в то время пересёкся с шефом. И тут уже неважно, на какой час тебе было назначено. Судя по лицу князя, Денис явился в правильный час.

Пронька, принявший его в просторном помещении, предваряющем «тронный» зал, кивнул головой, мол, ждали, велено пущать сразу, и побежал вперёд оглашать: «Боярин Денис по твоему призыву, князь!» Во как, отметил для себя попаданец, уже не боярин из Задолбании, а просто боярин Денис. Ну хоть не Дениска. Он уже выучил эти тонкости обращения: суффикс «-ка» в конце имени превращал персонажа в низкоуровнего ничего не решающего статиста, а полное имя намекало на вполне уважительное отношение.

Ещё у человека бывает прозвище, заменяющее здесь фамилию. В его случае это прозвище Задолбанец, уже прилипло. Князей и владетельных бояр могут величать по местности, которой они правят, а шибко уважаемых, но безземельных величают по батюшке. Так что у Дениса в плане карьерного роста впереди маячит «звание» Денис Сергеевич, если он не хапнет себе какую-нибудь землю. Ха-ха три раза.

— Здрав буди, княже! — Молвил (именно молвил, а не сказал) боярин и махнул рукой в отработанном куртуазном европейским поклоне.

— И тебе здравия, боярин! Никак ты не отучишься свои заморские штучки выкаблучивать. А и ладно, всё нескучно с тобой. Люб ты мне, боярин!

Неожиданно Болеслав встал с кресла и прошёл вперёд к Денису. Бить сейчас будет что ли? А нет, обошлось — князь слегка приобнял попаданца, скорее демонстрируя действие. Ага, понял Денис, это он мне честь оказал, получается. И чего делать, благодарить смиренно или по плечу похлопать в ответ? Делать он ничего не стал, просто стоял и ждал развития событий. Судя по всему, это было правильное решение. Потому как князь вернулся в своё кресло, исполнив ритуал и буднично продолжил:

— Ратмир рассказал в подробности про ваш поход. Понятно, что мог, то и обсказал. О чём вы со Змеёй речи вели, того он не знает. Жду с нетерпением, поведай. — А потом не дал раскрыть рта Денису и замахал руками. — Постой! Сейчас Марфу позову, а то обидится княгиня, два дни дуться будет. А пока по твоей защите от грома поговорим.

— От молний. — Тактично поправил Денис. — От грома затычку в уши спасают. Так что, готово железо, что я кузнецу рисовал?

— Готово уже. Сам пойдёшь посмотришь, ладно ли сковали. И ты говорил, ставить надо под твоим присмотром. Сам всем тогда и руководи, я уже велел слушаться тебя. Завтра займёшься. Чего-то еще надобно будет?

— Гвозди да рога коровьи.

— Так и знал, волшбу творить почнёшь.

Денис не решился перечить, волшба так волшба. Прощу согласиться, чем объяснять про проводники и диэлектрики. Рога ему понадобятся при монтаже молниеотвода не как ингры для громоотворотного зелья, а в качестве изоляторов. Чтоб электричество при ударе молнии не сорвалось на стену. Если после его рукожопства в грозу загорится терем, репа с местными упадёт до отрицательных значений.

Эти игроманские словечки типа «репа» вместо «репутация» и «ингры» вместо «ингредиенты» вспыхивали в мозгу как напоминания о той беззаботной жизни, утраченной безвозвратно. Эх, с каким бы удовольствием он сейчас бы послушал, как его пилит супруга. Никакого золота бы не пожалел, двух коней бы отдал за час нотаций от жены.

А потом в зал ворвалась Марфа. Плавные движения, потупленный взгляд, неторопливая походка лебедушки — это всё не про мага-огневика в женском обличье. Избитое выражение «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт» в этом мире незнакомо, но очень точно отражает характер и настрой жены Болеслава. С поправкой, что сама героиня ту избу и подпалила движением чёрной брови.

Когда супруга уселась на маленькое креслице по левую руку от князя, он дал понять кивком головы, что уже можно начинать дозволенные речи. И боярин начал. Не только о чём беседовал с драконицей, а вообще по порядку. У воеводы свой взгляд на события, у Дениса своё видение ситуации. Какая точка зрения правильнее? Комплексный подход рулит, это и так понятно.

— Чудеса! — Резюмировал князь, когда Денис окончил.

К слову сказать, сесть ему не предложили, ибо доклад сюзерену о выполнении порученного, ритуал, так сказать. Вот же смешные люди, подумал Денис, сами огненной магией владеют, в зверей превращаются, а мыслеречь им чудеса. Воистину, к чему привык, то не чудо.

— Да, боярин, рассказ твой удивителен и невероятен. — Согласилась с мужем Марфа, которая и не подумала спрашивать князя разрешения влезть в разговор. — Со Змеями неслышные речи вести, да на расстоянии… Другому бы не поверила. Каких только за морем чудес не сыщется!

— Так и за морем мой Дар не обыденность. Больше того, признаться, я и сам не ведал, что этой волшбой владею, княгиня.

— А еще что умеешь из волшбы? — Князь прищурился. — Слыхал я, молнии в супротивника пускать способен. Или показалось видакам? Оттого и сам, небось, умеешь небесный огонь укрощать.

— Не, то не магия, простое умение. Когда кто-то на мои вещи покушается, его бьёт несильно, не до смерти, а чтоб думал вдругорядь, как к чужому добру руки протягивать.

— Хорошее умение. Мне бы такое, чтоб пошёл сосед мою деревеньку оттяпать, а ему хренак молнией по всему войску! Несмертельно, а чтоб все к своей границе поотлетали. — Развеселился князь. — Так твоя волшба может?

— Своей деревни у меня отродясь не было, так что не знаю пока.

— Ха! Марфа, ты слышала, какой умник наш Денис! Может, в самом деле ему деревеньку пограничную подкинуть, как считаешь?

— Чтоб он сидел там в глуши и в земле ковырялся да медведей гонял? А кто будет службу служить для тебя?

— Видишь сам, задолбанец, — притворно вздохнул Болеслав, — пока не могу тебя деревней оделить. А что другое могу! Дом тебе нравится, который я тебе дал для проживания?

— Справный дом, княже. Нравится!

— Вот и владей! Дарю на веки вечные! Расскажешь заодно, если кто полезет, бахнет по нему молонья али пустит. И женить тебя надобно.

— Зачем? Посмотреть хочу, как твоя волшба от жены охочих подмигнуть отгонять будет.

— Вот же охальник! Это ты на что намекаешь! Кто мне подмигивал, а⁈ Как подпалю бородёнку твою рыжую, чтоб ты чёрным лисом перекидывался, смолёным! — милые бранятся, только тешатся.

Глава 20 Повелитель небесного огня

Ну всё, теперь он местный! Будь Денис чуть посентиментальнее, обязательно прошибло б на слезу, а тут опять на сопли. Второй день с соплями, и не от аллергии, надо думать, всё проклятые сквозняки. Попаданец решил, что лучше он прилюдно вытрет сопли, чем будет стоять со свисающими с носа каплями и достал из мошны носовой платок. Куртуазно высморкался, сложил и убрал обратно.

На самом деле, ничего особенного, квадратик из белёного холста с вышитой волной по краю. Бежана таких ему наделала пяток сразу, чтоб у заморского барчука были тряпицы на замену. Она была бабой покладистой, хоть и не без придури. Ей сказал хозяин, что и для чего — исполнила. Даже вслух удивляться не стала такой придури, мол приехал малохольный, рукавом не может нос вытереть. Добро, когда в доспехе, там особо не пошваркаешь стальным наручем по морде, а в обычной жизни что за причуда!

— Нет, ты видел, до какой галантности в Европе дошли! Болеслав, хочу такое же! — Марфа и так ценила нового мужнина приспешника, а сейчас того пуще.

— Да что тут такого, ну закапало из носа у человека, с кем не бывает. Какая разница, чем вытирать?

— Вот сразу видно, сидишь в лесах, последней моды не знаешь.

— Да где я её увижу? Отбивался князь из последних сил.

— Тебе судьба послала сведущего в моде человека, перенимай!

— Слыхал, Денис, чего моя супружница речёт, перенимать требует. Вот скажи ей, неразумной, что ты эти латки таскаешь на случай прорехи или раны.

— И это тоже, княже. Но главная задача носового платка в его удобстве. Ежели я хожу в камзоле серебром шитом или с иными украшениями по рукавам, то вытирая нос оным, я непременно обдеру кожу лица. И буду ходить с красным носом, как упивающийся медами без меры.

— О! А я говорил! Красный нос не от пития, а от насморка! — Завопил князь. — Натираю я его, слушай учёного человека!

— Я его слушаю, еще как слушаю! Сей же день повелю нашить нам таких платочков, дабы сморкаться в них по заморской моде. — Кто бы сомневался в такой реакции женщины!

Во взгляде князя читалось неодобрение, направленное не на жену, а на истинного виновника новой беды. А еще понимание, что надо возвращать разговор на деловой лад.

— Сопли обсудили, давайте теперь поговорим про яйца. — Веско высказал он свою волю. — Я подтверждаю твой долг перед Змеёй как свой даю в том своё княжеское слово. Если она отдаст снесённое яйцо, положу свои силы на поиск жениха для чудища. Бха-бха-дхее…

Под конец князь не выдержал и закашлялся. Не каждый день даёшь слово выступить сводней для какой-то гадины.

— Муж мой возлюбленный, испей морсу скорее! — Марфа уже махала рукой девке с кувшином и кубком, как из-под земли выросшей в зале. — Не бережёшь ты себя, всё о нас заботишься!

Денис, к своему удивлению, не услышал сарказма или иронии в её словах, словно волшебница впрямь сильно переживает за мужа. Вот как их поймёшь, то под каблук загнать пытаются, то заботятся искренне. Одно слово — женщины!

— Ага, давай свой морс. — Просипел князь. — Чего-то горло перехватило.

— Клятву ты дал существу велико-мощному, вот и перехватило. Теперь, Болеслав, хочешь не хочешь, а надо будет справлять дело, за которое твой боярин ухватился.

— Погодите, уважаемые! Еще нет дела, мы то яйцо не получили. Вот как отдаст Змеюка потребное нам, тогда и долг запишется. А пока…

— А пока будем готовиться к его выполнению. Я прадеда своего попрошу о помощи. — Княгиня сказала так, словно все должны знать, что там за прадед. — Не захочет поучаствовать, так хоть совет даст мудрый.

— Марфа, неужто к Ремпаю обратиться не забоишься?

— Взрослая я уже давно, меня теперь детские сказки не напугают.

Теперь, когда князь с женой взялись обсуждать неведомого прадедушку, Денис понял, что он один не в теме по поводу божьего одуванчика, еще не отдавшего концы в неведомой дали. Прадедушка — это ведь пипец, как давно надо родиться. С учетом того, что княгине тридцатник примерно… лет сто небось старичку. А она его всё еще побаивается.

— Ладно, возможно, ты права. Родственник, ты его прямой потомок всё-таки, должен помочь. Если только от его помощи хуже не станет. Но сначала нужно подтвердить наш с уговор со Змеёй. Снова поедешь, Денис.

— Понял уже. А как в ваших землях проще передвигаться, осенью или зимой?

— В НАШИХ землях, задолбанец! Теперь это и твоя земля. Но вопрос правильный задаёшь. Как проще, по снегам или через грязь… И так не очень, и эдак труден путь. Но мнится мне, самое простое будет — ехать сразу, как грязь схватится. Снега будет немного, не завязнете. Пойдёшь с тем же десятком, что сейчас ходил. Но без воеводы.

— А если заблужусь?

— Не заблудисси. Выберешь одного из дружинников проводником. Да почитай каждый второй, кто с вами прошёл, сможет тем же путём вдругорядь найти Змеюку вашу. Это тебе с непривычки все овражки и леса на одно лицо, а местные не заплутают. Если метель не поднимется, тогда в лесу не зги не видно. А в метель нечего шляться сиди у костра да пережидай, если не дурень.

Что за штука эта зга, которую в метель не видно, Денис не ведал, он даже представить себе не мог, что в январский, к примеру, лес кто-то сунется за каким-то лешим. Да в эту пору и леший спать должен, если они существуют. В категорическом отсутствии лесной нечисти и прочих суеверий попаданец уже не был уверен.

— Понятно, будем ждать первых морозов. Десятком кто командовать будет?

— Сам и встанешь начальником. Если помощника выберешь дельного, всё у вас получится. Сам видишь, как кудеснику важно повышать силу Дара. Был бы тот супостат сильнее, не стоял бы ты сейчас здесь.

— О! Забыл! Прости, княже, совсем забыл, у меня ж для тебя подарочек имеется, сущая безделица. Однако же…

И Денис вынул из своей мошны пояс, который прямо в походе сотворил из драконьей скорлупы с помощью своего умения. Дождавшись разрешающего кивка, он передал князю не очень скромный почти парадный пояс со старательно начищенными бронзовыми накладками и «наклеенными» между ними белыми кусочками скорлупы.

— Это то, что я думаю? Скорлупа змеева яйца на поясе? И как, есть помощь от неё?

— Вот уж точно, без скорлупы на своём доспехе, зажарился бы как… да как тот погибший дружинник. — Денис немного опасался перехвалить пояс. А ну, как князь позарится на его бахтерец? — Не такой уж слабый маг против нас стоял тогда.

— Что скажешь, Марфа? Может оградить сей пояс от магии? Впрямь могутный оберег, али безделица? — Князь вертел в руках сувенир и по его лицу было не понять, доволен ли подарком, или неприятно Болеславу, что такой малостью поклонился боярин.

— Слыхала я, что есть у скорлупок свойство отражать волшбу, да только не можно её на доспех толком прикрепить. В скорлупках дырочку проделать не выходило ни у кого. Расколоть можно, а просверлить или пробить как не выходило, клей же не держит совсем, не пристаёт к ней ничто. Так что да, пояс этот сходит за редкость даже как просто украшение.

— Редкость, хм. Только ты так и не сказала, от волшбы он убережёт ли.

— А ты надевай на пузо его, сейчас бороду тебе подпалю огоньком начарованным, коли не выйдет, то можешь считать оберегом.

— Бороду не трожь!

Князь уже стоял возле кресла и застёгивал на себе подаренный пояс. Длинный, рассчитанный на ношение поверх доспеха, он сейчас свисал изукрашенным наконечником ниже колен. Но такова мода, всего в костюме богатого человека должно быть с избытком. Метры свисающей без нужды ткани, сребротканных поясов, десятки блях и накладок везде, докуда дотянется фантазия мастера или заказчика. Порой под драгоценными металлами, эмалями и каменьями ткани не видно, вот как на этом поясе.

— Не трожь бороду, говорю, повторил князь, — по рубахе колдуй, прям в груди целься. — Он похлопал себя ниже груди.

— Ну да, говоришь одно, а показываешь на пузо! Что, пуза не жалко?

— Ну так там шерсти меньше, примется гореть, быстрее потушу. — Кувшин с морсом уже был в мощной руке государя, исполненной готовности спасать организм.

— Ну держись тогда, сам вызвался! — Указующий перст Марфы вытянулся в направлении мужа и почти коснулся живота, а сама кисть сделала эдакое движение с подворотом, словно она держала отвёртку и пыталась закрутить винт в князя.

— Эй, не убей только!

Болеслав заорал и явно еле удержался, чтоб не отпрыгнуть в сторону. Но жена-огнемёт только напугала его, не став бить огнём.

— Погоди, ща отдышусь. Ладно, бей уже!

— А я ударила.

— Когда? Как?

— Слабо. Побоялась сжечь любого мужа, цыкнула малёха, как свечу зажгла. А оно не того, не цыкнулось.

— Да ну! Не видал ничего, отойди и снова давай пробовать. Ну, поджигай!

Марфа попятилась на пару шагов и снова сделала то же аккуратное движение. Денис раньше такого не замечал, когда княгиня поджигала свечи, она прямо всей ладонью проводила по помещению. Видимо боится мужу навредить, включила режим снайпера, решил попаданец. Со скоростью мысли с пальца сорвался язык пламени, лизнул фигуру князя и бессильно опал.

— Ха! Поздравляю, супруг мой! Работает твой оберег.

— Это какая тогда у тебя защита, коли ты почти всю скорлупу на свой бахтерец навесил! — Аж присвистнул Болеслав. — И какой силы был маг, с которым вы схлестнулись, что тебя через доспех слегка подкоптил. Ладно, что сладилось, то сладилось. Ступай, боярин, службы ты свои знаешь. Ладь молниеотвод да собирай десяток к походу. Как дороги встанут, сразу поедете с моим словом.

Той ночью Денису приснился странный сон. Странных снов в его жизни было немало, некоторые даже запоминались, а не растворялись поутру как туман над августовским полем. В этот раз ему снилось, будто он участник игры «Что? Где? Когда?», мало того, команде выпал блиц, так что отдуваться придётся капитану команды, то есть Денису. Сон же, во сне и не такое присниться может. Лошадка скачет по столу, знакомый голос ведущего вкрадчиво бубнит над головой под такую же знакомую музыку.

— В игру вступает Кощей Бессмертный из села Золотое. Господин Помелов, внимание, вопрос: что общего между иконой в сельской церкви и сержантом полиции? Десять секунд!

— Оба способны защитить от нечисти?

— Ответ принят. Хм, а теперь правильный ответ. У них обоих копеечный оклад. Раунд! И сто тысяч рублей отправляются к Кощею Бессмертному в село Золотое!

Вдруг сразу шум из-за спины, кто-то начинает бурно обсуждать вопрос, но слов не разобрать, сон же. И только издевательский голос прорывается: «Ну вы и насмешили нас, господин Помелов, от какой нечисти может защитить сержант? Да и боги тут не помогают. Вы уж как-нибудь сами…»

Тем же вечером в княжьей опочивальне князь и княгиня не торопились отходить ко сну. Автор ни за что не стал бы заглядывать в их спальню, но данный момент не был сочтён интимным, так что он допустил возможным донести до читателя услышанное. Тем более, что подслушанный разговор непосредственно касался героя данной книги:

— Зачем ты ему дал десяток, Болек?

— А что, смел, решителен, находчив. — Князь и в опочивальне князь, он был настроен защищать свою точку зрения даже от жены.

— Ну да, а еще дерзок.

— И что с того? Пускай. Покомандует десятком, глядишь, целый отряд можно будет под его руку поставить.

— Десятника найти не проблема, муж мой. А вот такого как он…

— Ой, говори уже прямо, что удумала.

— Не пора ли тебе обзавестись собственным посланником, таким, кто за тебя может переговоры вести в чужих землях.

— Ты вон про что, Марфа. Ну да, для такого дела лучшего мужа и не сыщешь. Немало уже пользы принёс там, где никто и не ждал. Как вывернул-то! Со Змеюкой переговоры затеял, словно владетельной особой. А главное, никто ж и не знал, что они настолько разумны! Или за морем знают, только молчат до времени. Может, это умение у Дениса наследственное? Знал он всё, да таился, а как его прогнали из дому, пришлось раскрывать. Не ратиться же с драконами огненными. Тем более, раз они промеж себя мыслями обмениваются. Как их победишь?

— Разумны, сильны, да горды без меры. На том сильные гордые и ловятся. Ты, Болеслав, привечай его, привечай. Привыкнет из твоих рук вкушать, верным псом тебе станет.

— Сильные да гордые… Я не понял, ты про задолбанца речёшь или про Змеев?

— Я про всех, муж мой.

— Ага, я у тебя тоже сильный и гордый. Так?

— А ты у меня, так. И что, вот прямо вырваться хочешь из моих объятий? Опостылела я тебе как женщина или боишься? — Голос княгини сочился мёдом и невысказанными обещаниями, что никак не вязалось со смыслом её слов.

— Как я вырвусь от тебя, лада моя? Околдовала же, как есть околдовала!

А потом всё-таки началось такое, о чём приличные люди другим приличным людям не рассказывают. Те и так всё про такое ведают.

Утро неженатого боярина начинается не с кофе. Он весь торг обошёл, замучил расспросами Микулу, Бежану, купцов попытал, правда, без применения запрещённых приёмов — никто ничего про кофе в Дубках-на-Дону не знает. А зато квас ставят такой, что чуть глаза из орбит не выпадают! Квас Денис любил, любил настолько, что даже по осеннему времени велел готовить себе тюрю. Как кухарка ни сопротивлялась, как ни убеждала, что снедь эта подходит только самым бедным и откровенно нищим голодранцам, но хозяин был непреклонен.

— Готовь, вчера говорит, окрошку! — Жаловалась Бежана Микуле на свою тяжёлую судьбину. — И помельче режь в неё мясо, птицу, варёную репу. Спрашиваю, и капусту?

— А он чего? — У старика уже недели две как проснулось понимание, что никакой он не старик, так что вываживал Микула кухарку как опытный рыбак щуку.

— Отставить капусту, кричит! Зелень всякую да сметану клади, велел.

— Ту дык, это. — Микула не мог понять, что сейчас сказать, чтоб не сорвалась рыба. — Кушанье получается, как я погляжу, странное, но уж точно не бедняцкое.

— Да тюря же! Рази на квасе можно боярину подавать?

— Ну и леший с ним, тебе сказали, а ты делай, коли нравится заморскому боярину такое. Вишь ты, как квас нашенский прилюбился задолбанцу!

Залитое холодным квасом, блюдо было подано в глубокой миске боярину, а потом съедено им без остатку под довольное урчание. Микула поглядел-поглядел, как его господин уплетает непонятную еду, а потом и сам попросил у кухарки, чтоб сварганила на пробу то же самое. Окрошку.

А Денис уже улетел по своим боярским делам. Это в том покинутом мире громоотвод есть железяка простая, тут он — вершина инженерной мысли и высокотехнологичное изделие. Сколько-то раз наорал на кузнеца, потом пару раз не выдержал, отвесил подзатыльник его подмастерьям. Всё это называлось иноземным словом технадзор.

Что это за заклинание, ватага деятелей, присланных монтировать железо над самой высокой башней княжеского правительственного комплекса зданий, не поняла. Зато оно работало. Походный горн был раздут у стены, умники, предлагавшие соединить шины посредством заклепок получили люлей, а все части молниеотвода под присмотром задолбанца были сварены кузнечной сваркой на походной наковальне.

Боярин даже не поленился самолично слазить на верхушку башни и чуть не сверзился с неё. Зато теперь он точно знал — штырь и шина надёжно заизолированы от крепления и здания коровьими рогами. Работяги шептали, что все рога были спилены обязательно на погосте у чёрных коров, не дающих молока. Ведомо каждому, чем злее магия, тем надёжнее она работает. Заморский боярин сказал, что теперь все молнии будут у него в кулаке, даже самые лютые.

Нельзя было не поверить этому, которого огнедышащий Змей пытался сначала зажарить, потом проглотить, да подавился. Так сказал шурин дружинника, видевшего своими глазами, как дракон кхекал, пытаясь выкашлять боярина. Честнейший человек шурин, он врать не стал бы. И вообще, за морем маги сильнее, поди, в молниях соображают, не чета местным волшебникам.

К вечеру как по заказу пошёл дождь. Дождь осенью, что может быть банальнее? Тем удивительнее было наблюдать толпу взрослых мужчин, собравшихся вокруг крепости. Они не спорили, не подбивали народ к бунту, не выкрикивали лозунги «Спартак чемпион!», они просто стояли и мокли под дождём. Периодически кто-то спрашивал:

— Ну чего? — И мок дальше.

— Ничего. — Слышалось в ответ.

— Можа, магия так и действует? Отпугивает молоньи.

— Не, Карнаух, сказано, тот лом будет молнии ловить и в землю втягивать.

— Дурны вы, враки всё это! Кто лом ставил?

— Кто?

— Задолбанец — охотник на Змеев. Это копьё железное надобно, чтоб Змеев убивать.

— Как это?

— Прилетит Змей город жечь, да брюхом на лом и напорется. И всё, отлетался аспид!

— А чего он обязательно будет на лом налетать? Нешто он глупый, не облетит?

— А молнии зачем в копьё биться? Она тоже не дура, хренакнет в крышу да и запалит опять дом кому-нибудь. Как прошлый раз Тереху.

— А чего это опять мне⁈ Пущай теперь кому другому попадёт!

— Молния в лом впитается, потому что магия. Боярин толковал так. Мол, Земля-матушка легко впитает небесный огонь.

— Вот и Змея она притянет, магия эта. А-а-а-аааа!

Было от чего заорать, видимо небесам надоело слушать весь это бред, и они тактично намекнули, что пора бы по домам. Вечер, дождь, осень, молния до кучи… Сверкнувшая молния ослепила ждунов, а сильнейший раскат грома оглушил всю компанию и даже посадил некоторых на зады.

— Видали!!!

— Раньше видали, а теперь только пятна в глазах. А ты чего видел?

— Видел, как молния в лом ударила.

— А сейчас что видишь?

— Сейчас тоже ничего.

— Дымом не пахнет? Лом сгорел? — Вопросы ослепших свидетелей Прометея сыпались как из мешка.

— Да погодите вы! Проморгаемся и посмотрим. Но вроде не горит.

Когда зрение вернулось к наблюдателям, они подошли к башне и смогли констатировать пару фактов. Первый факт — что молниеотвод стоит целёхонек, молнии нигде не видать. Второй факт — пожар не начался. Третий факт — задолбанец не соврал. А никто и не сомневался, а ежели кто плохое скажет про боярина Дениса, тому сразу в глаз. Но обмыть такое зрелище надо? И коллектив свидетелей плавно перенёсся в корчму.

Глава 21 Улицы разбитых фонарей

Дана оказалась не то, чтобы находкой, а вполне успешным вложением финансов и продуктов питания. Денис был доволен тем, как его служанки отрабатывают содержание. Иной на его месте бы возмутился соотношением цены найма и отдачи, но этим иным бы был местный, считающий каждую медную копеечку. Заморского боярина всё устраивало.

Спали все трое слуг в одной комнате и считали, что им сильно повезло — не в хлеву со скотиной поселили, дом отапливается как следует, хозяин не экономит ни на дровах, ни на еде. Так бы можно даже слегка подворовывать, относить «излишки» еды родным, но не судьба. Как нарочно, а скорее всего именно нарочно, Микула подбирал персонал из таких же бобылей, как он сам. То есть, не из таких же, а другого полу и помоложе, но одиноких, у кого ни родни ближней, ни своего угла.

Бабы, ранее жившие у дальней родни на птичьих правах, быстро поняли, что им удобнее быть самим себе хозяйками, а не под нелюбыми родниками. Хозяйками хотя бы те десять часов в сутки, когда они не исполняют волю своего господина. Спи, как хочешь и с кем хочешь, ешь, что добыла, не что дали. Так что уже на второй-третий день службы Денису каждая приняла решение не возвращаться вовсе. Тем более что хозяин только «за».

Попаданец видел, что у местных в крови труд и хлопоты по дому, так пускай они тратят свои силы не на те дома, откуда пришли, а на его хоромы. Появилось свободное время, подмети полы, а то и двор. Подмела? Воду проверь, вдруг уже натаскать надо. А вон там в окно дуть начало, надо бы подмазать… Пословица «Дом невелик, а сидеть не велит», она для большого господского дома ТОЖЕ актуальна. Работящим бабам даже в охотку оказалось присматривать за «своим» домом без указок и понуканий.

Денис это подмечал и радовался. Это каким умным и проницательным человеком надо быть, чтоб в первый же день найти себе такого расторопного и глазастого старшего слугу. Жалованье ему повысить что ли? А вот не надо. Скажешь, что повысил оплату, и вроде бы теперь ты ему должен платить каждый месяц лишнюю деньгу. А если премировать в том же объеме и регулярно, то старику всякий раз будет нечаянная радость — премия за хороший труд. Слово «работа» здесь не в чести, работа от слова «раб». А рабов в тутошней Руси вроде как и нет. Есть закупы, должники то есть, кое-где есть пленники, ждущие выкупа. А вот так откровенно продать или купить человеческую душу нельзя.

Микула прямо помолодел, возле женщин отираясь. Борода даже чернее стала. Или он её красит теперь? Но точно подрезал, ходит гоголем, когда думает, что господин его не видит. Бежана ему благоволит, да как бы и не в полный рост, то есть влёжку. Да это их дело, решил для себя Денис. Лишь бы… а что «лишь бы»?

Хотел ли он, чтоб на лавке рядом с ним попыталась устроиться Дана? Сложный вопрос, тем более что на лавке вдвоём и не уляжешься. А кровать? Кровать на данный момент в доме отсутствовала. Забавное дело, он когда-то, в прошлой жизни был уверен, что это русское слово происходит от понятного свойского слова «кров», то есть крыша над домом. Коллеги по историческому клубу разоваровали: заимствованное слово! Практически калька с греческого «кроббатос», то есть ложе.

Кстати, когда он заговорил здесь про кровать, местные пожали плечами, мол, не понимаем твоего языка, боярин. Постель знают, ложе разумеют, про кровать не слышали. Постель — это тряпки да шкуры, брошенные на лавку. Ложе вон стоит, чем оно тебе не нравится? А не понравилось оно Денису своей длиной.

— Как на нём спать, сидя что ли?

— А как еще, боярин? Не вповалку же, вповалку спят на полу, тебе, благородному господину, такое невместно.

— Снова начинаете решать, что мне невместно⁉ Как с окрошкой? Я дома привык спать лёжа, у меня там ложе было раза в два длиннее.

— Воля твоя, — понурился Микула от понимания, что господин снова чудить изволил, — дом теперь тоже твой. Могу сладить длинное ложе.

— Микула, ты столяр или хотя бы плотник?

— Кто такой столяр, мне не ведомо, а изладить ложе сумею. Чай, топором орудовать сызмальства обучен. Родитель мой был не бедный, топор имелся всегда.

— Я понял. Не надо мне ложа твоей работы, задницу занозить это не то, о чём я мечтал знойными ночами. Дуй в город да найми мне рукастого плотника. Пущай из своего леса ладит мне ложе, какое я ему укажу. Да лес сушёным должен быть, подготовленным.

— Знамо дело. Желаете дуб или орех?

— Да хоть ясень! Аккуратно, прочно, гладко да ладно. Резьбы не надо, я тут музей открывать не планирую.

— Понятно, хозяин. Чтоб быстро и тебя с жёнкой выдержало во время игрищь плотских.

— Это ты с чего… Да ладно, пусть будет так. — Одёрнул себя Денис.

Плотские игрища не тот процесс, который он собирался обсуждать со слугой. Но и кричать, что он не по этой части было глупо. Поймут превратно, потом не отмоешься. Не те у нас места, чтобы заморская зараза могла угнездиться, видимо, суровость климата диктует какие-то иные нормы морали на Сервере. И что бы там не говорили политики и географы, а тут Север. Не Запад, не Восток, не точка перехода между ними, короче, никакая не Евразия и не Азиопа. Россия — это Север, и точка! Так считает Денис, автор с ним категорически согласен.

Однажды утром Денис вышел на двор и застыл от увиденного. Двор тоже застыл, трава покрылась инеем, а мелкие лужицы высохли от морозца и превратились в хрупкое белесое стекло. Вроде, вчера еще ничего не намекало на такое развитие событий, даже солнышко выглянуло и привело окрестные рощицы в такой нарядный вид — прямо сказка! Боярин ехал трусцой на лошадке вокруг города и не мог налюбоваться золоту и багрянцу листвы. А сегодня выморозило. С другой стороны, так и бывает, когда осенью ночь ясная, земля быстро отдаёт остаточное тепло.

А потом солнце поднялось повыше и заглянуло на двор, заставив ненадолго засиять непрочное серебро изморози. Освещённые участки травы почти моментально избавлялись от кристалликов льда, а теневые участки синели, отражая небо.

— Что, боярин, сегодня вновь кататься поедем? — Подошёл сзади Микула.

— А то! — Поедим сейчас да поскачем, чтоб кони не застаивались.

На самом деле Денис не только за коней переживал, он считал критически важным поднимать у себя скилл верховой езды, навык, говоря обычным негеймерским языком. Раз тут автомобили появятся нескоро, то придётся всю жизнь пользоваться четвероногим транспортом. И чем лучше владеть навыками верховой езды, тем больше шансов жить долго и счастливо.

Зачем он брал с собой слугу? Вот уж точно не в качестве телохранителя или проводника. Просто боярину не пристало перемещаться по локациям без свиты. Пусть минимальная, пусть всего из одного челядина, а пускай будет. Чтоб видел народ, персона едет, а не кто попало. Вон, возьми настоящих царей, те даже по своим дворцам с сопровождением ходят. Так что нечего выбиваться из образа, из признаков статуса при боярине были не только приличный охабень и меч в ножнах, но и слуга.

Денис выехал из города неспешным шагом, благо ворота были открыты, не пришлось спешиваться. Проехался через посад вокруг крепостной стены, а далее пустил кобылу рысью. Ему было всё равно, какую из лошадок брать на прогулку, две кобылы и жеребчик одинаково требовали прогулок, а особой разницы в управлении попаданец не чувствовал. Не настолько он еще освоился со своим транспортом, чтоб замечать нюансы.

Прогулка — это не только тренировка для тела, это еще и время подумать. Микула умный человек не лез с разговорами, держал социальную дистанцию. Денис смотрел по сторонам и радовался тому, как удачно он попал. А что, провалился бы в обычное прошлое с его религиозной нетерпимостью и пострадал бы за веру. Взяли б за грудки местные да потребовали прочесть, скажем, символ веры. Где вера, а где Денис! И что потом, на костёр?

А может, он сгущал краски, могли же историки наврать всякого про церковь? Да сама же церковь и напустила туману. Было дело, сталкивался с таким. В очередной раз попали с парнями в очередной монастырь в той нормальной жизни. Интересно же полазить по крепостным стенам, прикинуть, с какой позиции самые удачные сектора обстрела для обороняющихся… И тут Дениса осенило: крепость боевая, то есть фортификационное сооружение. Тогда что? Тогда арсенал, караулы, учения, стрельбы и военная подготовка в мирное время. А в военное — полноценные сражения под стенами монастырей. И кто, получается, всю эту военную службу справлял них? А монахи, кто ж еще! Профессиональные вояки на рубежах обороны, практически паладины православные, а не смиренные слуги божьи.

— Не, рановато отправляться к Змеюке! — Прервал мысли боярина подъехавший ближе слуга. — Не схватилась земля, не высохла. Ждать надоть.

— Понятное дело, подожду еще. Неделю постоит минус, тогда можно будет трогаться. — Согласился Денис.

— Кто постоит?

— Морозец пускай подержится, чтоб промёрзло всё. Лишь бы снега не навалило поверх грязи. А то снова ждать. —

Попаданец решил, что не будет растолковывать Микуле про шкалу Цельсия и градусы. Отрицательные числа вообще не для Средневековья. Да вообще всё плохо с системой мер, длину измеряют пальцами, локтями, лаптями, шагами и даже какими-то саженями. Если со всеми прочими мерами было интуитивно понятно, то саженей бывает аж две: маховая и косая. Одна больше полутора метров, другая больше двух. Причём, в исполнении Дениса было прямо заметно больше. Его рост и стать выделялись среди знатных мужей и всяких дружинников, а уж над мУжиками с ударением на первом слоге, то есть над землепашцами, он возвышался как маяк над берегом.

Эх, будь он в своё время поусидчивее, сейчас бы не плавал в этих средневековых нюансах и местных реалиях. Впрочем, и так нормально всё, выучит постепенно! Дорога забирала влево вокруг далеко отбежавшего от основного посада чьего-то дома с огородиком. Примечательно это место было тем, что находилось с противоположной стороны от въездных ворот, так что проезжая его, Денис прикидывал — половина обычного пути пройдена.

Сейчас двор был примечателен иным: похоже, его грабили. А как назвать процесс, когда калитка настежь, а в запертую дверь дома ломится пара непонятных грязнуль с дубьём. Первая мысль — а вдруг пока эти отвлекают, сзади еще двое вскрывают чёрный ход или в окно лезут? Да нет, архитектура здания не позволяла им соваться в окна, в них даже голову было не просунуть по причине маленьких размеров. А второй выход вообще из области фантастики — дорого и дуть будет.

И вообще, тут строят так, что все два окна обычно на одну сторону. Обычно, потому как бывают варианты с одним окном в целях экономии. Сидят как кроты в потёмках, особенно осенью и зимой. Ковыряются на ощупь долгими зимними вечерами с каким-никаким рукодельем. Даже на лучине экономят. Не потому, что дров негде взять, просто лучину колют из напиленных плах, а напилить — пила нужна. Дорогой инструмент, дороже топора!

А хороша дверь! Разбойники уже вторую минуту вынести не могут. Или не разбойники, а налоговики? Чтоб не попасть впросак, Денис счёл за благо спросить Микулу, то ли творится перед его взором, чем кажется.

— Микула, если бы я увидел такое в землях, где вырос, то решил бы, что у почтенных пейзан пытаются произвести незаконный отъем движимого имущества. Я не ошибаюсь?

— Ничего не понял из твоих слов, боярин, так что скажу по-простому: грабють людишек! Как есть грабють!

— Без княжьего дозволения? Ах они тати! — И Денис слегка наддал коленями своей кобыле.

Ну ломанулся, а дальше что? Полицейской сноровки у Дениса не имелось, полицейских средств пресечения правонарушений — тоже. Рубить мечом? С одной стороны, как-то непривычно душегубствовать, а с другой — не факт, что он имеет право отнимать жизнь невозбранно. Не защищаясь, не в бою, а вот так наездом.

Он был в курсе, что человеческая жизнь стоит достаточно серьёзно, штраф за убийство не по правилам обойдётся по приговору владетельного сеньора не в один килограмм серебра. Да и осерчать может Болеслав на самоуправство. Или Денис сгущает?

Он уже протискивался вместе с конём в калитку, когда его заметили. Тати, воры и злоумышленники мигом осознали свой косяк и решили бежать. Вот только побежали они на боярина, да еще и со своими двуручными палицами. Оружие это только со стороны выглядит неказисто — просто комель молоденького деревца с обрубленными корнями, обожжённый в костре. Сделать такое под силу любому местному нищеброду. В бою эта неповоротливая пятикилограммовая хреновина становится оружием одного удара — попал, считай, вывел из боя противника, не попал — молись богам, чтоб хватило времени и сил на второй удар.

Денис не дал первому из татей размахнуться, рука сама выдернула из ножен меч, сама махнула по тупой башке, сама же и повернула клинок плашмя. А вот дёрнул коня в сторону убранных овощных грядок Денис уже осознанно — второй супостат уже размахивался дубьём, уже собирался вмазать куда-то в сторону всадника. По ноге ли, по коню — не важно, палица тут аналог гранатомётного выстрела.

Лошадь и сама не хотела попасть под раздачу, так что весьма резво отпрыгнула в сторону от агрессивного дурно пахнущего лесовика. А когда комель смачно влепился в начинающую раскисать землю, боярин ловко, словно всю жизнь воюет конно, вернул её в точку контакта и еще сильнее шибанул по буйной головёнке. Для разнообразия на этой башке даже шапки не было, так что удар получился громкий.

Третьего бандита, погодите, их же двое всего⁈ Так вот, третьего разбойника, метнувшегося со двора через освободившийся проход, как-то буднично стоптал конём Микула. Стоптал, ловко спрыгнул с коня, словно молодой, а потом пристукнул по шапке неизвестно откуда взявшимся в руке кистенём на короткой ручке. «Мистер Микула, вы полны секретов!» — подумал Денис. Впрочем, слыхал он, что кистень у многих состоятельных и не очень обитателей сего времени такое же обычное подручное оружие ближнего боя, как пистолет у полицейского. Если оно не висит в кобуре на поясе, это не значит, что его нет в кобуре скрытого ношения.

— Эй, хозяева! — Денис прямо из седла постучал в дверь. — Открывайте, всё плохое кончилось!

— Не, не станут. Боятся, вдруг плохое кончилось, и начинается страшное. — Микула сидел на «своём» разбойнике и вязал ему локти.

— Им что, в окошко не видно, какие молодцы татей скрутили?

— Ничего им в окошко не видно. Да небось под лавками лежат, таятся. А слышно им, что кто-то орал да дрался. Может, те же ватажники промеж собой не поделили хабар.

— И где хабар? Что тут можно пограбить, на их дворе даже верёвочки не найти.

— Да кто знает, живут бобылями, ни с кем не знаются особо, чуднЫе они, тутошние жильцы.

— Микула, а как мы их потащим? Коней двое всего, а тел три. — Денис считал, что кто-то должен произвести суд, раз сам он не взялся судить и приговаривать этих людей.

— Как к тиуну повезем, говоришь? Давай одного в моё седло закинем, какой почище. А прочих за ноги и на веревке потянем. Дорога мокрая, хорошо скользить будут.

Обстоятельный слуга связал по рукам и ногам всех троих их же шнурками и верёвочками с одёжи, а потом достал и седельной сумки добрую пеньковую веревку. Попаданец посмотрел и подумал, что по законам жанра «вестерн», они бы прямо сейчас всех троих на этой веревке и повесили. Но игровая локация иная, надо вехти к князю, вернее к его управляющему-тиуну. А уже тот представит владетельному лорду объективку на задержанных и выслушает приговор.

Скорее всего, приговор будет вынесен заочно. Некогда князюшке выслушивать сбивчивые речи татей лесных, как они дошли до жизни такой. И так ясно — от работы сбежали в лес, а как стало голодно почли грабить народец, богами поставленный князю под длань, дабы заботился о людишках и окормлял их на верном пути.

Так и вернулись в крепость, в одном седле гоголем сидел задолбанец, во втором как куль свисал на обе стороны пойманный разбойник и не трепыхался. Еще два тела волоклись за лошадьми. Они были по пояс голые, верхняя часть одёжи и шапки свалились еще на подходе к воротам. Фу, позорище какое! Одно слово, тати, поделом им окаянным!

— Эй, Микула! Славно поохотились, смотрю! — Крикнул один дружинник от ворот.

— Живые хоть? — Со стены крикнул другой.

— Живые пока! Сыча грабили! — Пояснил Микула. Денис понимал, что старику важно повысить свой статус, недавно опустившийся почти до критической отметки.

— Чегой-то рано начали в этом годе! Никак зима будет холодная. — Добавил первый воин. Вроде простые люди, а опытные, всё примечающие, крепкие бытовым опытом и практической сметкой.

Глава 22 Посол куда подальше

А ночью после той успешной полицейской операции пришла Дана. Время было выбрано с иезуитской точностью: именно в этот день местный представитель мебельной компании собрал и представил заказчику новую двухспальную кровать по индивидуальному эскизу. То есть, собрал он её еще вчера, а сегодня пришёл, попинал с видом опытного тестировщика и выдал вердикт: клей схватился, теперь можно почивать на новом ложе.

На самом деле, все и так это чувствовали без его пинков по мебели. Вчера воняло так, что хоть не живи, а сегодня слегка попахивает. Костяной клей, он такой, чем больше вони, тем крепче потом держит. Та самая служанка, которая в принципе отвечает только за швейное производство по собственной инициативе вчера ходила с веником по опочивальне, замотав нос куском тряпки. Сразу как тесля, то бишь столяр, убрался со своим инструментом и образками деревяшек. Оказывается, вон чего, не только для боярина старалась, планы у неё были.

Самое смешное, что деревяшки у него на выходе отобрал старший слуга, мол за материалы плачено, нехрен сор и чужое добро выносить из дома. Стружки, щепочки хороши на растопку, а обрезки побольше — тем более в печь пойдут. И нечего смотреть, теслярь, как на крохобора, пускай дом богатый, он аж о двух печах, так что дров нужно много!

Ах да, Дана пришла ночью по классике, то есть с распущенными волосами и в одной рубахе на голое тело. Впрочем, она и днём обходилась без всяких чулок, трусов и прочих эротических аксессуаров. Если она думала, что это будет достаточным, то есть господин тут же овладеет ею, то обломилась. Осторожный задолбанец целое интервью устроил, пытаясь докопаться до мотивов несчастной женщины. А какой там мотив, просто человек решил поплотнее прислониться к богатому сильному удачливому боярину.

Хоть и с придурью человек, а всё одно душевный. Можно и потерпеть самодурство заморское, то руки мыть заставляет, то в горшок сходить не велит. Слугам не велит, то ладно, так и сам по нужде всегда только на улицу в нужник ходит. Интересно, что он будет делать, когда зима настанет. Один раз зад заморозит, небось раза хватит чтоб понять — ничего страшного нет, коли в доме ссаниной немного пахнет. Вонь не холод, от неё не помирают.

Когда Денис выяснил у самодеятельной одалиски всё, что хотел, то оказалось, что настроение ублажать хозяина у Даны пропало.

— Что сказала, меня ублажать смелость пропала? Так ты вон чего припёрлась!

— Что не так, господин? Хотела тебя порадовать естеством своим. Чай, ты муж справный, в ласке женской нуждаешься. Ведь нуждаешься?

— Хм, я-то нуждаюсь. А ты?

— Что я?

— Спрашиваю, ты сама в мужской ласке испытываешь потребность? А то коли тебе скоромного не хочется, то иди. Ишь ты, гуманитарная помощь подвалила! — Упрекнул боярин в непонятном.

Короче, чуть не выгнал деспот и тиран молодую вдову со своего просторного ложа, точно брезговал, ирод. А потом боярин склонил её к окончательному непотребству: заставил признаваться, что ей самой хочется мужской ласки. Стыдно было, просто не передать! Но женщина понимала, что обратного пути нет. Как её мать говорила раньше, коли заголила девка икры перед парнем, так всё — показывай теперь весь зад до лопаток.

Мать говорила это не в прямом смысле, а как народную мудрость, но этой ночью Дана исполнила совет буквально. Кто ж знал, что иноземный боярин таким охальником окажется. Вместо того, чтоб задрать подол, он вовсе с неё исподнюю рубаху стащил. А потом сам разоблачился, как в бане. И в таком непотребном виде…

Стой, читатель! Договорились же, без подробностей.Интим дело такое, непубличное. Сладилось у Дениса с Даной, и точка на том. Обычно в художественной литературе идёт пассаж на тему того, что утром домочадцы обо всём догадались по довольным (как вариант, одухотворённым) лицам новооскоромившихся. Но то может быть в замке или графском особняке немеренных размеров, где заблудиться можно. Здесь Микула с Бежаной всё поняли еще ночью, акустика в доме не премиальная, но уханье из соседней комнаты не услыхал бы только глухой. Хоть труха с потолка не сыпалась, и то ладно.

Обеспеченный теперь и в плане простых мужских желаний аристократ на конную прогулку выехал несколько позже обычного. Проезжая через ворота, он услыхал за своей спиной неожиданный разговор:

— Гляди, боярин-то опять с объездом отправился!

— Да уж, справно у князя служба налажена. Говорят, он своим ближникам урок установил: по пять татей в день привозить в пытошную. А кто не справит, того самого порют.

— А так с ними и надо!

— С татями?

— Да и с дружинниками тоже. Нешто мы их зазря кормим?

Денис даже хотел обернуться и посмотреть, кто это его кормит. А потом подумал, что на дураков внимание обращать только аппетит себе портить. И никого потчевать плёткой не стал. Он и коня-то ею ни разу не охаживал, побаивался. Это как турбину включать в городском потоке — здорово, но можно в ДТП влететь запросто. С одной стороны, он сейчас вроде как силовик, так что можно и нарушить. А с другой — транспорт личный, шея тоже не казённая. Поломается почём зря, никому не будет нужен.

После полудня у него было запланировано боевое слаживание. На самом деле, он решил не изобретать велосипед, в переносном смысле, понятное дело. Ратмир разрешил ему взять тот десяток, с которым Денис ходил в прошлый поход. Люди проверенные, он их знает, они тоже в теме того, что ждать от пришлого боярина. Десяток даже не стали пополнять до штатной численности: девять рядовых дружинников да Денис со слугой-стрелком было сочтено достаточным количеством, чтоб просто скататься к драконице.

Заодно договорились, что рейду быть через неделю, или чуть ранее. Уже должно схватиться, если не навалится оттепель. Всяк знает, когда не надо, тогда всё и прёт без спросу, а как чего конкретного от погоды требуется, то фиг дождёшься. В этом мире на людей действует то же правило, если только они погодной волшбой не балуются.

Кстати, недавно Денис задумался, какая в мире вообще магия бывает. Спросить не решился, побоялся спалиться на незнании мировых реалий. Потому как может выясниться, что боярин он самозванный и враль, каких поискать — начал общение с местным населением с выдуманной версии. Так что надо её и придерживаться, дабы… Что «дабы», Денис в тот вечер не додумал, у него тогда другая задача нарисовалась. Это когда Дана припёрлась на блуд, а сама раздеваться отказывалась.

Ишь, чего удумала — она ему своё тело типа попользоваться, а он за это на себя какие-то обязательства должен брать! Денис тогда достаточно быстро выстроил отношения на принципах равноправия и обоюдного удовольствия. Мол, в постели они партнёры, а в остальном он господин, она служанка. Получает жалованье и трудится. Чтоб никаких ночных кукушек и преференций. Понятное дело, что таких идеальных отношений не будет, но хоть на шею не сядут. В этом мире бабы носят юбки, взгромоздится такая тебе на шею, враз обзор сузится практически до нуля.

Получение инструкций перед отъездом «посольства» вышло душевное. То есть Денис не стоял перед троном, а сидел за столом вместе с князем, княгиней и воеводой. Стол не пустовал, да и глупо было бы звать за стол с какой-то другой целью. Денис вспомнил многочисленные совещания в той жизни, когда куча народа сидела за таким же длинными столом и обсуждала дела. С одной разницей: на столе перед умниками вместо блюд, кувшинов, кубков, ложек и ножей лежали совершенно бессмысленные блокноты, листки, авторучки и планшеты.

Бессмысленными они показались попаданцу сейчас, а тогда казались важным элементом планирования. Типа, если не записал какой-то момент, то обязательно его упустишь. А тутошний народ не боится что-то забыть: забыл, упустил, напортачил? Ответил шкурой, а то и головой. Князь напоит-накормит в процессе постановки задачи, а на отчёте о выполнении напоит вдругорядь, если не напортачишь, конечно. «Справедливый подход, в какой момент мы пошли не туда и отказались от таких вот продуктивных совещаний?» — задумался Денис.

Во, про посольство! Оказывается, это была не шутка, князь в самом деле наделил задолбанца полномочиями представлять себя на переговорах перед Змеями. Во множественном числе, чтоб по нескольку раза не наделять этими самыми полномочиями.

— А по поводу иной посольской службы, будем посмотреть, — сказал Болемир. — Подтвердишь уговор, узнаешь, когда за яйцом приезжать, вернёшься доложишь. И по поводу обещания моего сосватать Змеюку трёхглавую выспроси её толком. Куда тебе ехать, где икать охотников в женихи.

— Знала бы, небось сама бы уже дёрнулась в этом направлении. — Вслух засомневался Денис.

— Эх, мужи умные да башковитые! — Махнула рукой Марфа. — Ничего вы в женщинах не смыслите! Представь себе, каково это: самой напрашиваться в невесты!

Денис представил, пожал плечами. Потом вспомнил, как к нему ночью приходила Дана и опять ничего не понял, поэтому сказал на всякий случай:

— Да понятно, чего там! Спрошу, где кто из неженатых перспективных кандидатов в половые партнёры. Выступлю свахой Змеюкиной перед чешуйчатыми кавалерами. — Смысл его слов был интуитивно понят, не взирая на чуждые русскому языку слова.

— Так и сделай. А пока на, вот, почитай, что Кощей пишет.

Князь передал Денису рулончик пергаментной бумаги стрёмного коричневатого цвета. Больше всего это было похоже на тряпку, которую вымочили в крови, а потом попытались отстирать. Впрочем, так и было по сути. Попаданец даже не успел сказать, что не разумеет старославянского языка, как пергамент развернулся в его руках, повисну чуть не до пола.

— Голубиная почта?

— Голубиная… что, почта? Что сие слово значит? И где ты видел голубя, который бы такой свиток донёс. С аистом прислал сосед наш, его земли к восходу от моих простираются. — Пояснила Марфа.

— Всё не читай, неинтересно. Начни с того места, где я отчеркнул. — Подсказал князь.

— Ага, сейчас.

И Денис начал всматриваться в текст. Он видел кириллицу в прошлой жизни, а потому был уверен, что нихрена не разберёт. Свиток удивил. Читать было трудно, буквы, как и ожидалось, «радовали» хвостиками, завитушками и хохолками, но это явно был латинский алфавит. Беззвучно шепча губами, Денис Помелов пытался складывать буквы в привычные английские сочетания, а потом допёр — текст состоял из русских слов, написанных латинскими буквами. Как эсэмэска на допотопном мобильнике, у которого не прописана русская клавиатура. «Это чего, у них святые Кирилл с Мефодием ничего не изобрели? Ах да, тут же христианской церкви нет! Да тут по ходу никакой нет» — пронеслось в голове Дениса. А потом до него донёсся шёпот княгини: «А я говорила, что он умеет читать. У них там все читать умеют, кто из благородного сословия».

Да уж, словно мало было Денису самого факта наличия Кощея, возможно Бессмертного в этом мире, пожалте письмецо от него прочесть! Аисты тут, понимаешь, вместо младенцев письма носят. С трудом продираясь через сложное письмо и порой угадывая слова (или не угадывая), Денис прочёл нужный фрагмент послания: «… А еще сообщаю тебе, Болемир, что со Змеем Трёхголовым у тебя вышло не дюже тихо. Слух прошёл, что неизвестные воры напали на некоего мага-огневика по имени Бронислав, когда он возвращался с добытым драконьим яйцом. Мнится мне, что то были твои люди, пришедшие за тем же по моей подсказке. Бронислав сильный маг, ежели он прознал, кто ему сотворил обиду, решится на месть. Твоих людишек, что напали на его отряд, жалко, остаётся надеяться, что они очень быстро погибли, не успев выдать своего господина. Он не я, мёртвых допросить не сумеет…» Тут Денис оторвался от чтения.

— Это вообще как понимать? Что курил ваш Кощей? — Денис увидел непонимание в глазах собеседников и пояснил, — что за бред тут написан? И про какую подсказку он пишет?

— У нас в таких случаях говорят: Кощей слышал звон, да не понял, откуда он. Волшебник, с которым вы воевали, выжил и вольно или невольно пустил слух, что его отряд положил не он сам, а какие-то супостаты. А он якобы тех ворогов сжёг. Вот Кощеюшка и решил, что этот Бронислав с прибытком вернулся, а вы все в тех лесах угольками легли.

— Ага, понял. А этот ваш знакомый Кощей, он некромант и именно он дал наводку… э-э-э, подсказал, где искать нам логово Змеюки, так?

— Зело разумен ты, задолбанец. Так и есть, Кощей повелевает мёртвыми, как Марфа огнём. И именно от него мы узнали, где искать яйцо. Вот только никто не мог предположить, что ваш отряд столкнётся с отрядом другого мага, да еще и такого сильного.

— А случайно ли это произошло? — Денис не то чтобы спросил, скорее вслух подумал. Но его услышали.

— Какая тонкая мысль, — Марфа заёрзала на своем кресле, словно у неё начало подгорать. — А и верно, совпадение ли? Ведь мог в самом деле старый хрыч продать тайну сразу двоим покупателям. Тайна не корова, её за рога тянуть на торжище нет нужды. Пока не простыла весть, торгуй.

— Успокойся, Марфа, это всё слова. Мог или не мог, а ничего мы не предъявим в качестве доказательства Кощею.

— Но недоброе затаим, супруг мой?

— Это вестимо.

— Княже, по письму выходит, что Кощей не знает подробностей замятни промеж нами и магом-огневиком. Так выходит?

— Если не пытается сызнова нас обмануть, то так. И что ты хочешь сказать, Денис?

— А я не понимаю, с какой целью он это всё вам написал. Сильно переживает за ваше спокойствие? Или всё наоборот, не хочет ли он с вас еще стрясти золота за молчание о принадлежности отряда?

— Пока напрямую ничего не просил. Но может, натура у него весьма паскудная, верно. Жар загрести чужими руками, а того лучше золото — это он любит.

Денис бы решил, что всё это очень интересно, что градус интриги подогрел его внимание к ситуации, но нифига подобного. Он, а никто другой оказался втянут во всё это дурно пахнущее непотребство. Сказать, что он на такое не подписывался? А фигушки, подписался. Когда согласился служить, когда принял в качестве не то оплаты, не то награды дом в центре города, когда назвался благородным Денисом из Задолбании, баронским сыном. Потому он почти промолчал. Только чуточку уточнить решил:

— Мне вы это письмо с какой целью показали? От меня что требуется?

— Да ничего особенного, боярин. Просто служи честно да справно. Собирайся, как было говорено, да езжай к Змеюке своей. Заем письмо дал прочесть? Чтоб был ты осторожен. Знаешь, какое чудище самое страшное?

— Знаю, князь. Страшнее человека зверя нет. — Эта истина сквозила в большинстве прочитанных им книг. Да и свой опыт подсказывал, что именно люди самые злобные, коварные и изобретательные в части истребления людей существа.

— Ступай, тогда. Пускай Ратмир тебе поможет со сборами, всё необходимое для посольства у тиуна через него стребуй. Сам пока вряд ли справишься с нашим аспидом. Запаслив Авдал и бережлив, порой чересчур. Бережёт моё добро, пуще зеницы ока своего. Даже от меня бережёт. Только Камня да супруги моей боится.

Тиуна Денис уже знал, было время пообщаться, когда сдавал ему пойманных воров. Нормальный дядька вроде показался, власть его не испортила. А что власть немалая, с тем не поспоришь. Вроде простолюдин, а непростой человек, по сути, стоит во главе всего хозяйства, решает вопросы снабжения, планирования, кадров. Да даже мелкие судебные споры на нём. Только те вопросики кому-то мелкие, а для кого-то вопросы жизни и смерти. Авдал формально подотчётен только князю, а по факту — Марфе, которая верхнеуровнево контролирует его.

Ладно, Денис решил попробовать самостоятельно выбить ресурсы: из-за чужого плеча авторитет в княжестве не заработаешь. Не получится, тогда уже пойдёт к воеводе. И да, надо начинать подготовку, чай не на два дня уедут и не вдвоём — фураж, транспорт, питание, запчасти для сбруи — всё нужно собрать, проверить, распределить. А потом не пролюбить на этапе сборов. В походе уже легче, в походе каждый отвечает за выданное имущество, а пока не отправились, оно как бы в подвешенном состоянии. Именно тогда всё и теряется, когда непонятно, это уже на командире отряда или еще на интенданте. Один типа уже выдал, а второй якобы еще не получил. Даже интересно, так только на Руси бывает или повсеместно?

Глава 23 Переговоры. Второй раунд

Угадал воевода с датой выхода, через неделю впрямь заморозило дороги так, что к обеду почти не отпускало. Кони во время ежедневных прогулок перестали вязнуть и оскальзываться в грязи, ничто не мешало выходу в путь. Кстати, народ эти прогулки иноземного боярина теперь иначе как объезды и не называл — никому в голову не могло прийти, что такое полезное дело задолбанец затеял ради тренировок и для развлечений.

Всяк знал — князь поручил боярину удалому охранять земли от воров и прочих злоумышленников подобно былинным богатырям прошлого. Мол, Микула Остроглаз их высматривал, а Денис Задолбанец наезжал конём богатырским и рубил в капусту волшебным мечом, который никогда не тупится. Еще одна такая прогулка в самом деле закончилась стычкой, вполне подпадающей под понятие «рубилово». Уже потом оказалось, что на Дениса непонятно за что затаил злобу брат одного из пойманных злодеев.

Затаил, но долго с этой тайной просидеть в лесу не смог — побежал изливать обиду боярину. А его особо и искать не нужно, все ж знают, по утрам он с объездом вокруг города катается, супостатов ищет. А вот вам супостат, вот вам стрела настоящая с калёным жалом, пущенная из лука умелым охотником. Не сказать, что было больно, когда она тюкнула в грудь, прикрытую бахтерцем, было неожиданно. И первая мысль: «Ага! Не зря снова в доспехе езжу!» А вторая была озвучена вслух и относилась к Микуле: «Видел, откуда стреляют⁈ Рукой покажь!»

Вместо того, чтоб показывать рукой, Микула лупанул «трассирующей» пулей по засидке татя-душегуба со своего арбалета. След от пули задолбанец не увидел, зато уловил направление и шум от попадания пули. Ухо засекло шмяк и стон в кустах, а потом и движение среди голых веток. Тактика малых групп подразумевает, что танк лезет дуром на врага, пока лукарь гасит с дистанции, а хилер отлечивает союзника, принимающего дамаг.

Не сразу Денис допёр, что хилера в их пати нет, зелий лечения — тоже. Блин, даже щита нет, нечем отбрасывать противника! И вообще, у него тут не схватка с монстром в стиле РПГшки, а суровая жизнь, физические законы, анатомия с биологией и всего одна жизнь, которую можно тупо потерять. Вместо очков урона он будет терять здоровье, а болевые ощущения в этой не игре самые что ни на есть реальные. Так что будут его ковырять в этих кустах до кровянки, раз он такой идиот. И это при удачном раскладе, а при неудачном — до смерти.

Не расковыряли — силёнок против всего из себя такого бравого сильного и одоспешенного не хватило. Один разбойник сразу словил ваншот от Микулы, еще одного дедок подранил чуть позже, когда тать начал бить в бок попаданца копьём. А третьего и четвертого соперников забил сам Денис, но не до смерти, хотя с перепугу бил острой кромкой, а не плашмя. Просто меховые тулупы чуть не из медвежьей шкуры не слишком хорошо прорубаются, когда кусты и ветви деревьев тебе не дают по-молодецки размахнуться мечом. В том числе жив остался и вдохновитель нападения — охотник по прозвищу Козелок, хоть и пострадал изрядно.

И снова боярин со слугой возвращались не «пустыми», снова сдавали «улов» тиуну. Только в этот раз статья ворам светила жёсткая: не банальный грабёж оротаев-пахарей, а покушение на жизнь боярина и одновременно князева посла. Вира, положенная за такое преступление, была столь высока, что никаких перспектив выплатить или отработать эти несколько килограммов серебра у пойманных не вырисовывалось. Ради такого дела суд вершил сам Болеслав, стоя на ступенях своего терема.

И суд вершился скорый, и исполнение приговора не задержалось. Следующим утром, выезжая на прогулку, Денис увидел зримое воплощение правила «Пока ты спишь, враг качается». Враги качались на виселице, отдавая последний гражданский долг жителям Дубков-на-Дону в качестве наглядного пособия. А и то, лишние сутки-двое кормить приговорённых — урон для хозяйства. Не покормить тех, кому и так смерть вот-вот придёт, это лишняя жестокость, такого чернь не оценит. Пытка голодом сурова и не зрелищна, эдак только сочувствие к казнимым вызовешь в народе.

Это было несколько дней назад. А сейчас попаданец снова был в седле во главе посольства. Отъехав подалее от обжитых мест, Денис вспомнил чьё-то стихотворение из школьной программы, кажется Пушкина, не всё, а строку «прозрачный лес один синеет». Нет, у Пушкина он кажись чернел. Но главное не цвет, а то, что лиственный голый лес был в самом деле прозрачным. Особенно перелески и языки, выдающиеся в поля, просматривались насквозь. Черная земля дороги с жилками белого льда, коричнево-желтые пустоши, покрытые лёгшей мёртвой травой, серый лес, серое небо — природа не радовала картинкой. Всё буквально намекало, что пора бы уже прикрыть поверхности белым снегом как пушистым одеялом — земля отходила ко сну.

В пути Денис не заморачивался вопросом, чем будут кормиться кони, для того у него есть слуга и помощник из дружинников. Микула доложился, что фураж взят в достаточном количестве, а что намешано в мешках — это лишние детали. Зерновые какие-то, просо, ячмень, овёс в нужной пропорции или как получится. Смешно, но порой и кулеш или, проще говоря, жидкую кашу с мясным приварком готовили прямо из той же смеси. Боярин пробовал, получалось вполне съедобно, только шелухи попадается много.

Правду говорят, что знакомый путь в два раза короче. Не в два раза быстрее доехали, конечно, но примерно в полтора! Уже подъезжая к раздвоенному холму, своей формой ласкающему взор любого нормального мужчины, Денис увидел, что оно того… то есть они стыдливо прикрыты как тканью лифа белоснежным снежком. Мдя, прямо символ непорочности какой-то! С которой, кстати, предстоит бороться не кому-то, а самому товарищу попаданцу. Не в смысле, что придется соблазнить и уестествить одну трёхголовую чешуйчатую девственницу, а выступить сводником. И слава всем богам, существующим и выдуманным, что от него требуются исключительно посреднические функции.

А вот еще вопрос — если Змеюка рептилия, значит она холоднокровная? А ежели холоднокровная, то должна впасть в спячку по причине замедления метаболизма? С другой стороны, огнедышащие драконы вряд ли вынуждены снижать активность из-за такой ерунды, как температура атмосферы. Чего им холод, кашлянут — вот и тепло.

—Твоё Прекрасное Величие, не спишь ли? Здравствуй! — Мысленно обратился Денис к холму.

—Здравствуй? Отчего ты повелеваешь мне быть здоровой, словно я не заинтересована в том сама? — Ответ в голове боярина пробудил знакомые ощущения чужого присутствия где-то рядом. Солидного присутствия чего-то мощного, словно за тысячетонный дизель тепловоза за тонкой перегородкой.

—Да это такая человеческая традиция. Тем, кто нам близок, дорог или приятен желаем побольше здоровья. Практического толку нет, но собеседник понимает, что о нём заботятся хотя бы в мыслях. Традиция под названием вежливость.

— И много у человеков таких бессмысленных традиций?

— Полно. Я тебе рассказывал прошлый раз про честь, теперь вот про вежливость поведал.

— Зачем всё это?

— Шаблоны поведения как рефлексы тела. Сокращают время и расход сил на выбор действий. Ты знаешь про рефлексы? Привычные движения мышц, которыми управляет спинной мозг.

— Удивлена, что ты про них знаешь. Про эти, как ты назвал, рефлексы. Ты вообще необычный человек Денис .

Из-под подножия холма взметнулась кратковременная вьюга и оттуда показалась вся туша драконицы. Если такое неэлегантное слово подходит к телу очаровательной клиентки брачного агентства «Ден энд Болек». Денис сам себя одёрнул, потому что профессионализм уважение к клиенту, каким бы проблемным он не казался. Или был. И вообще, проблемные заказчики вынуждены платить повышенные тарифы на твои услуги. Они не справились сами, от них отказались твои конкуренты, самое время показать, кто в твоей нише альфа-поставщик услуг.

Всё это Денис думал внутрь себя, сам удивляясь себе, он уже научился разделять потоки сознания и направлять одни мысли наружу, а другие оставлять в голове под черепной коробкой. Это как рубиться на компе в игру и параллельно консультировать шефа по рабочим вопросам.

— Что ты там бубнишь? Я не слышу твои мысли.

— Потому что они не для тебя. Сам с собой думаю. А про функцию спинного мозга знаю и общее понимание физиологии организмов имею, потому что я не из этого мира. Я тебе говорил. Там люди гораздо больше знают о мире. Вот только про магию знания исключительно теоретические.

— Как это?

— Людям волшба в моём мире не даётся. А тех, кто мог кудесничать или подозревался в этом, тех извели.

— Да как так может быть-то! И ведь не врёшь, что удивительно. — Змеюка не понимала, как можно отказаться от такого инструмента. — Вы ж люди обычно заодно друг с дружкой.

— Ну да, так и вышло. Те, которые без магии, были заодно промеж собой и против волшебников. А против коллектива один маг ничего не может. Сегодня раскатал толпу, а завтра помер от удара в спину. Или во сне удавят, или отравят. Так всех колдунов и извели.

— Ха, потому ты из того мира и сбежал, что сам волшбой балуешься.

— Кто, я балуюсь? Я не. Я так, слегка и только тут. Раз тут можно.

К этому времени драконица уже уселась на свой любимый холм, вернее на одну из его верхушек. Теперь Денис мог её не только «слышать», но и видеть. И не только он, попривыкшие дружинники тоже расположились ввиду холма, хоть и подалее от своего начальника. Их немного потряхивало от собственной борзости, это ж кому расскажут, что стояли перед Змеюкой огнедышащей и не боялись — не поверят. То есть, поверят, но зауважают еще сильнее. Не всякому такое в жизни выпадает — увидеть вблизи и не умереть.

А они ж еще прошлый раз видели, как это чудище летает, тоже потом в городе разговоров было много. Воевода по возвращению из похода предлагал князю запретить болтать про случившееся под страхом смерти, но тот только махнул рукой, мол всё равно не утерпят. Что смерть в сравнении с такой похвальбой! А на миру и смерть красна. Денис с князем был согласен — ни в жизнь дружинники б не стерпели про такое приключение растрезвонить всему городу. Тем смешнее было письмо от Кощея, где он в завуалированной форме шантажировал Болеслава этой «Тайной». А еще то письмецо оставляло оттенок недоговоренности. Словно Кощей так и не выяснил, срослось у того боевого мага, как его, Бронислава, заполучить новый уровень, или ему сбили «прокачку» на боссе подземелья.

—Ладно, переходи уже к делу. С чем в этот раз пожаловал? — Прервала мысли «про себя» Змея.

—Князь передаёт через меня, что принимает мой долг, буде я не смогу его отдать. Если таковой долг образуется после передачи мне тобою снесённого яйца. – Денис официальным «тоном» подумал заранее согласованную с князем формулировку.

—Властителю твоему только скорлупа нужна от яйца? А то я смотрю, ты ею весь облепился как волчонок листьями.

— Нет, ему потребно само яйцо, он из него для своей самки магический напиток готовить будет. Для усиления Дара к волшбе. — Денис помнил, что с драконами надо вести дела честно. —Хотя да, ваша скорлупа тоже весьма интересный материал.

— Это точно! Выползки свою скорлупу всю склёвывают, им она сильно в пользу. У меня в логове её много, будет чем дитё усилить. Когда будет.

В мыслях драконицы пронеслось сожаление и надежда на несбыточное. Вот ведь дела какие творятся: по небу летают драконы и верят в чудо. Денису стало искренне жалко собеседницу, хотелось сказать что-то такое тёплое, утешить… Но нужные слова и так были сказаны, чего зря мысли гонять.

—Я тебя услышала, Денис. Спасибо, что вправду хочешь помочь. Мы такое чувствуем .

—Да, так и есть. Уважаемая, раз мы все так сильно хотим успеха этому делу, может быть, ты сможешь объяснить, где и кого быстрее и сподручнее отыскать из твоих сродственников по расе? Чтоб попусту земли не месили.

— Так-то не было бы ничего проще. Но… А впрочем, я тебе покажу, а там посмотрим, удержишь ли в голове знание, не расплескаешь, будет легче и тебе и твоим человекам .

Денис внезапно почувствовал головокружение. Картинка в его глазах категорически перестала соответствовать ощущениям тела, и он шлёпнулся на задницу: «Ох ты ж мама моя!» Сейчас он сидел, закрыв глаза и держась за какой-то куст, чтоб не улететь. Но помогало слабо, потому что он именно что летел! Летел недостаточно высоко и небыстро ниже уровня облаков, словно на легкомоторном самолёте.

А потом понял, что его тельце не летит, ему просто показывают виртуальную картинку. Раз показывают, значит не зря, а с какой-то целью, надо запоминать. И он принялся внимательно отсматривать ролик из жизни драконов, запоминая локации мест, над которыми «летел». Кстати, начался маршрут как раз от раздвоенного холма, так что получалось привязаться к местности. С топографией Денис был худо-бедно знаком, карты читать умел, в том числе немного ориентировался в спутниковых снимках местности. В прошлой жизни даже было интересно сравнивать вид со спутника на знакомые места. Вершиной угадывания был надувной бассейн во дворе тёщиной усадьбы, который блестел в космос подобно удивительному брильянту на фото со вражеского ресурса на букву «Г».

—Живой да в трезвом уме! Да еще и удивляешься не сильно! Человек, признавайся: ты уже летал?

— Живой… То есть, мог умереть? Добрая ты, Змеюка. А про полёты, да, в оставленном мире летал много раз. И гораздо выше, чем летают Змеи. — Денис открыл глаза, вроде голова уже не кружилась.

— Да не может быть такого!

— Мысли не врут. А в доказательство могу сказать, что наверху очень-очень холодно, а самые широкие реки смотрятся как тоненькие ручейки.

— Всё верно, Денис. А говорил, что в твоём прошлом мире магия под запретом.

— Обычная — да. Там в почёте магия техники. Когда огонь, железо, воду, горючий камень и молнию запирают в одном артефакте и заставляют работать на людей.

— Это же опасно! Чуть ошибся с формулой, и всё! Смерть всем.

— Опасно, гибнут сотнями и тысячами. На смену им приходят другие и продолжают развивать техно-магию. Это называется прогресс.

— Да уж, вас людей не остановить. Плодитесь как мыши и всюду лезете. Неразумный вы вид.

—Скорее, неуёмный. Я не знаю, сколько лет обычно живёте вы, но мы люди как не берегись, всё равно через шестьдесят лет уже дряхлые да старые, а через сто лет после рождения помираем при любом раскладе . — Денис вспомнил тутошние реалии и уточнил. —Если не владеем магией жизни или смерти.

— И что?

— И чего тогда её жалеть, такую короткую жизнь! Успеть увидеть хочется побольше, значит бегать нужно быстрее и головой вертеть на бегу.

— Точно, так вы себя и ведёте. Об жизнь убиваетесь с разбегу .

Попаданец подумал, что только что он с этой драконицей сформировали целое философское направление. Будет жалко, если он ни с кем не поделится такими мудрыми размышлениями. С другой стороны, оценить такие глубины способны только умствующие бездельники, учёные всякие. В Дубках-на-Дону он учёных не встречал. Грамотные попадаются, ушлые да бывалые тоже через одного, а вот теоретиков нет, видимо, не выживают они в суровом климате.

—Спасибо, так будет легче ориентироваться, теперь представляю, где первого кандидата в женихи искать. Но ты тоже … — Денис искал правильные слова для мыслей.

— Что я тоже?

— Ежели отыщется будущий отец для твоего змеёныша, не крути головами в смысле «Чего поупитаннее да посолиднее не нашли?»

— Человек, не путай меня с человеческими самками! У меня три головы, в каждой мозг!

Денис чуть не подумал, что женщины всех рас не всегда пользуются головами, но успел заткнуться. У дамочек еще и с юмором не очень порой.

Глава 24 Чертежи и планы

—Благодарю за помощь с поиском, думаю, так проще дело сладится, Твоё крылатое величество!

— Благо дарю? Что сия смысловая конструкция означает? Какое благо ты человечек собрался дарить мне? — Драконица чисто для разминки повела крыльями, снова устроив маленькую вьюгу.

—Ох, умеешь ты нелепицу в человеческих мыслях углядеть! Что значит «благодарю»? Выворотень это словесный.

— Поясни, еще не стало понятно.

— Слово это принято говорить, когда принимаешь содеянное для тебя благо ближним твоим. То есть понимаешь, что он хорошее для тебя сотворил, радуешься знакомству с таким добрым человеком. Ну или Змеем.

— Вправду, глупость. Благо я тебе подарила, а говоришь, что ты даришь. Отчего вы такие несуразные существа? А еще разумными себя считаете.

— Согласен, есть в нас толика глупости. Это оттого, что живём недолго, ум не успевает созреть, как уже уходить пора, новым поколениям место освобождать на земле.

— Твоя правда, если бы человеки так быстро не мёрли, уже бы стоять негде было от такой толпы. За яйцом придёшь через луну после равноденствия, да не опаздывай. Передумаю еще.

Денис пока не очень ориентировался в календаре, но просто подумать было достаточно, чтоб понять — равноденствие, это когда день равен ночи по длительности. Бывает такое весной и осенью, но осень еще нескоро, так что ждут нас весной где-то в конце марта. Наверняка, среди людей есть те, кто следит за всякой ерундой типа солнцестояний и равноденствий. А срок «через луну» — совсем понятно, полная фаза луны длится двадцать восемь дней. Значит, в апреле разродится рептилия, всё ясно.

—Ага, сообразил. Жди в назначенное время . — Денис дал понять, что разговор окончен. —К твоим женихам отправлюсь, как лист распустится и дороги просохнут .

Он уже понял, что оперировать такими привычными названиями месяцев будет глупо. Надо новые учить, а для Змеюки и они вряд ли будут понятны, раз она с человеками не общается.

Сказано — сделано, без долгих политесов отряд собрался и пошёл в обратный путь, пока дорогу не завалило свежим декабрьским снегом. Впрочем, что он декабрьский, в посольстве знал только сам Денис, у прочих было своё именование этой поры. Для них стихотворение неведомого пиита Некрасова «Однажды в студёную зимнюю пору…» было гораздо конкретнее, чем для попаданца. Студеная, значит декабрьская, потому что такое название у этого месяца — студень. А как это связано с национальным кушаньем холодцом, думайте сами.

Как в пустом лесу найти дичь? Как в прозрачном лесу подкрасться к оленю? На эти вопросы у Дениса не было ответов, зато было жаркое, жёсткое настолько, что хотелось глотать, не жуя. А потом на одной из стоянок Денис выпендрился. А чего, воды полно, соль имелась, а к ней вдобавок дружинники насобирали целый туесок калины. Ягода яркая, кислая и нифига не питательная. Такая может порадовать только того, кому репа сладка.

Ну и попаданец порадовался. Своей волей и авторитетом он отобрал всю ягоду, заставил её столочь, смешать с небольшими кусками оленины, причём боярин не всю в дело пускал, а только самые нежные части — что значит, благородный! Соль, вода, сок от мяса — большой отрядный котёл обмотали куском шкуры, чтоб юшка не выливалась, потому как стояло мясо в соку не только ночь, его везли с тщанием весь следующий день до вечера.

А уже через сутки это задолбанское колдунство сам боярин пожарил над углями, пинками отогнав тех, кто советовал готовить оленя, пока огонь хорош. Кусочки с кулак ребенка он нанизал на ветки и пёк над нагоревшими углями, мучая запахами несчастных воев. Что сказать про результат? Не было его! То есть, первую минутку вроде было мясо, а во вторую уже пропало. Кто-то говорил, что его внюхали дружинники, когда слишком сильно взялись вдыхать аромат волшебного блюда. Кто-то сказал, что успел положить в рот кусок, а дальше всё — пропало, как не было.

Короче, волшба заморская, и только. На одиннадцать человек семь фунтов мяса — это жевать не пережевать, всяк понимает. Как так могло случиться-то? Но потом пришлось-таки признаваться мужам честным, в животах было сытно, а во ртах вкусно. По нраву пришлось боярское лакомство.

Вот только скорость отряда снизилась на следующий день. Не потому, что поносом маялись, такого не было, просто дружинники хотели «продолжения банкета». Парочка из них клялась, что высмотрела в подробности, как готовится оленина по-боярски и обещалась повторить с разрешения начальника. А Денису что, ему не жалко для хороших людей рецепта, они даже был готов присматривать и подсказывать, ежели что упустят.

— Вы только оленя найдите и калину. Ну или хотя бы зайчатины побольше да рябины насобирайте, она тоже кислая.

— Спасибо тебе, боярин! Век твоё добро будем помнить. А без ягоды можно?

— Можно. Вином залить даже вкуснее получится.

Он сказал это на своём боярском языке, поэтому никто не понял смысла фразы. Не мог же задолбанец в самом деле предложить заливать мясо вином. Это надо быть уж совсем богатым, чтоб переводить такой редкий продукт на еду. Не, парни решили, что что-то не так поняли, не может такого быть даже в заморских странах. Не совсем же они там дикари!

А уже когда подъезжали к городу, дружинники начали выпытывать у боярина, насколько он хорош в конной копейной сшибке, мол у вас ТАМ в заморских землях этим славятся. Пришлось объяснять, что Денис не по этой части, не ловок он с копьём. Нельзя быть чемпионом во всех спортивных дисциплинах. Про спорт и дисциплины дружинники не поняли, а про то, что задолбанец не спец по конной сшибке, осознали.

Остальной путь проходил достаточно рутинно, памятуя о том случае с засадой разбойников, Денис проводил все дни в доспехе, глядя на него остальные члены отряда тоже не расслаблялись, вынужденные равняться на командира. Их временный командир вызывал одновременно и уважение своей выносливостью, и неудовольствие от того, что всё время приходилось двигаться бронно и оружно. Тем более, что ничто не предвещает опасности. Ведь не оброк собирать едут, не по границе с дозором, а просто лихих людей здесь в такое время встретить вряд ли получится — зимой всяк зверь откочёвывает туда, где проще зимовать. В данном случае, поближе к городам и весям. То бишь к городишкам и деревенькам. Ну и к наезжим дорогам, понятное дело.

Денис в отличие от прочих был очень рад тому факту, что «зря» таскал на себе артефактный бахтерец. Это для организма полезно не только как защита от нештатных дырок в шкуре, а еще и как силовая тренировка для всего тела. И вообще, лучше надень доспех и не влипнуть в стычку, чем наоборот, нарваться бездоспешно. Больше того сказать, доспешному в перестрелку влезть тоже не радость никакая. А еще опыт прочитанных книжек подсказывает, что на сильный отряд, едущий с опаской, даже самые отмороженные бандиты не рыпнутся. Те тоже о шкурах своих пекутся.

Однажды, еще в том самом первом походе с воеводой, он задумался, как так вышло нескладно: у него имеются условно магические умения из игры, а его экипировка простого качества. Ведь могли же ему подкинуть «на жизнь» эпичную снарягу, да хотя бы уникальную с какими-нибудь свойствами помимо банальной защиты от физического урона. А оно вон как обернулось, дополнительные свойства шмоткам пришлось организовывать собственными руками.

Возвращение отряда, вернее посольства в город прошло совсем буднично, приехали, разбрелись по домам отъедаться да отмываться. Разве что Денис отправил к князю посыльного доложиться о том, что миссия выполнена, боярин у себя дома ждёт вызова в терем. Денис уже осознал, что слать голосовые сообщения через соцсети или названивать начальству и навязываться на доклад тут не принято. Не горит нигде, а прочие события, даже когда несутся вскачь, несутся очень неторопливо, тут на счету каждая неделя, но это не точно.

Поначалу было непривычно, что никто не спешит, а потом попаданец втянулся в отсутствие дедлайнов и авралов. Ты такой прискакиваешь на взмыленной лошади и кричишь под стенами крепости: «Враги напали!» А тебя спрашивают со стены: «Когда их в наших землях ждать? Весной? Понятно…» И растревоженный как муравей город начинает судорожно зевать и почёсываться, мол надо успеть к весне вооружиться да выйти в чисто поле дать ему по мордасам. Ага, только надо перед выходом шлем не забыть надеть. Правда, насчёт дедлайнов, то есть линий смерти, один нюанс имеется: когда тебе скажут «умри, но сделай», следует понимать буквально, в процессе выполнения проекта можно помереть безвременной смертью.

Время, выделенное князем на приведение задолбанцем себя в порядок, закончилось через два дня. Денис успел и новую одежду, пошитую Даной, примерить и заставить кое-где перешить, и в бане как следует прогреться и вымыться, ревизию запасов устроить. Вот же шебутной, ворчали домочадцы, вернее домашние слуги, вчера из похода, а нынче уже хозяйством занимается, неугомонный боярин какой-то. Зима на дворе, отдыхай, пока время есть отдыхать, а он сам надрывается и другим не даёт посидеть спокойно!

— Здрав буди, боярин! — Ответствовал на приветствие и поклон Дениса князь. — За что люб ты мне, так за твою неуёмную готовность справлять службу княжескую по первому слову. Иной бы начал отнекиваться, мол только вернулся, а ты уже тут как тут!

Денис бы счёл такие речи из уст своего начальства за густо замешанный на иронии сарказм. Но это в том мире, а здесь Болеслав явно от души хвалит, в этой реальности два дня для вернувшегося командировочного не срок. Блин, чего ж там так нельзя было поступать! Помнится, прилетел с утра из Братска, штаны сменил и пожалте на ковёр к генеральному в тот же день, уж очень ему хочется услышать отчёт о результатах поездки.

— Так это, — не остался в долгу Денис, — ты, княже, неустанно в заботах о княжестве, чего нам не поступать также. Да и скучно на печи сидеть. — Про печь было сказано тоже для красного словца.

— Ох, задолбанец, и когда ты научишься русским языком без огрехов говорить? Не на печи, а у печи. Чай не чугунок, чтоб тебя на печь ставили.

Это да, прокололся Денис, не ту тут печи, без лежанок. Кстати, и валенок тоже он ни на ком не видел. Или история не так развивается, или и в прошлом оставленного им мира всё не совсем так, как принято думать. Что-то такое в голове всплывает, что валенки с русскими печками появились в народном обиходе чуть ли не в девятнадцатом веке. И балалайки с медведями тогда же. Стоп, медведи на Руси и раньше водились, с медведями он перегнул.

— Ладно, с приветами закончили, давай почнём о деле говорить. — князь рукой указал на лавку у стены, разрешая присесть, так сказать, зримо привечая своего фаворита. — Что видел, о чём договорились, как дальше думаешь дело ладить?

Денис выдал все расклады по переговорам, по своим наблюдениям, про маршрут, который он видел мысленным взором. А уже на этом этапе князь его прервал:

— Погоди, боярин. Есть у меня диво дивное и зело дорогое. Сейчас его принесут, вместе будем прикидывать твой путь.

— Блюдечко с золотой каёмочкой? — Денис увидел непонимание на лице начальника. — Артефакт, который дальние земли показывает.

— Не, такой диковины у меня нет. Есть «Чертёж земель русских и прочих, обитаемых и необитаемых». — По голосу Болеслава было понятно, что это официальное название диковины, что сейчас принесут.

Еще один жест, и Пронька, до того стоявший у стены в режиме ожидания, сорвался с места и исчез за дверкою. А потом вернулся с большим рулоном белёной кожи, покрытой татуировками. А нет, не татуировки, а карта была нанесена на расстеленной по лавке коже, скорее всего турьей. Денис вслед за князем подошёл к произведению местной геодезии и начал вглядываться в рисунки.

Узнавания не было. Первую мысль насчёт несовпадения миров в плане географии попаданец отмёл, опираясь на опыт. Он помнил, как выглядели средневековые карты Европы — картографы практически нигде ничего не угадывали. То есть, моря наличествовали, но форма их категорически не совпадала с той, которую изображают на современных картах. Тоже и с крупными островами и прочими знаковыми объектами — рисовали, как бог на душу положит. Судя по результатам, бог был тем еще затейником.

Теперь Денис стоял над лавкой и слушал пояснения князя, водящего пальцем по чертежу. С пояснениями кое-как получалось понять, где они есть относительно прочего мира. Выяснилось, что княжество Дубки-на-Днепре притулилось на самом краю так называемого русского мира. Восточнее и юго-восточнее шли ханства с неудобоваримыми названиями, юго-западнее располагалась условно Европа, а к северу от княжества простирались земли, населённые Змеями. Ну и всякими дикими людьми типа беглых, буйных и прочих непокорных, не признающих над собой ничью власть.

Характерно, что знакомая Дениса та самая Трёхголовая Змеюка вынуждена была ютиться почти на границе между людскими и драконьими землями. Видимо, как самая неавторитетная.

— Сам понимаешь, Денис, обитаемые земли хорошо очерчены, а вот земли дикие показаны примерно, по рассказам тех, кто туда сходил и вернулся.

— Ага. Вижу. — Боярин смотрел на карту и вспоминал виденное глазами драконицы. — Вот здесь река, она вот такой петлёй раскинулась.

— Откуда знаешь?

— Говорю же, показала мне вид Змея.

— А тогда давай сразу править, пока свежо в голове. Пронька! Чернила неси!

И попаданец с князем начали править прямо по карте начисто, не переживая, что могут напортачить. Это для кого-то эти просторы суть дикая далёкая земля, а для Болеслава — приграничная территория. Можно сказать, поле для дальнейшей экспансии. Особенно, если получится Трёхголовую переселить на жилплощадь мужа. Скажете — дикость? Масштабно надо мыслить, по-государственному.

Короче говоря, прикинуть маршрут до мест обитания потенциального жениха Змеюки получилось. Оказалось, что можно даже слегка срезать, а не идти сначала до неё. То есть к ней идти всё равно придётся за яйцом, но там уже, почитай, дорога наезжая выходит: два раза скатались туда и обратно. Зато половину пути к тому неведомому дракону можно будет пройти по реке. А по воде идти завсегда легче, если умеешь по воде ходить.

В конце совещания, в которое превратился доклад, князь сделал еще один характерный жест в сторону безмолвного подручного, после которого Пронька притащил кошель. Притащил, потому как в нём было на вес никак не меньше полкило, а на звук — не что иное, как монеты.

— Держи, Денис, справно службу исполняешь. — И князь одарил своего боярина жалованьем.

— Благодарю сердечно!

Попаданец искренне порадовался тому, как удачно он сегодня зашёл к начальнику. Вот только было непонятно, это оклад или премия? А еще в голове брезжила мысль, что раз он боярин, то всё-таки по статусу ему положена земля, даже зе́мли. Земли, с которых можно кормиться, которые требуется окормлять, володеть и править там. С другой стороны, столько геморроя, что может статься, прав князь — не его это. Опять же, был бы он женат на потомственной боярышне, которой основы управления поместьем вбиты в голову сызмальства. А если жена такая, как у Болеслава, боевая волшебница, то было бы вообще идеально!

Но с этим всё непросто, как он женится, когда жена имеется, хоть и находится она в другом мире? Законная супруга без опыта управления вотчиной и без возможности с ней пообщаться, даже по телефону не поговорить. Никак ему нельзя жениться, а раз так, то выходит — ни к чему ему вотчина или удел. В одно лицо жить хватит и этого дома, особенно при наличии слуг.

Глава 25 Охота и неохота

Даже себе Денис не признался, что в магическом средневековье гораздо удобнее, легче и приятнее жить, имея прислугу во всех смыслах, даже в самом неприличном. Он скромно не вспоминал о таком факте своего бытия, относясь к плотским утехам с Даной как к интрижке с коллегой по работе. Ну да, а чего такого? Он работает боярином, она белошвейкой, оба крутятся в одном офисном здании, как-то срослось, причём по взаимному согласию и ко всеобщему удовольствию, а не оттого, что он босс своей служанки. Мысль о том, что женщина использует боярина в качестве крыши, в голову не шла, никому не хочется понимать, что тобой пользуются. Даже к взаимному удовольствию.

Зима навалилась как-то сразу, подмяв под себя не только город, а всё княжество. Вроде вчера еще выезжал на гнедом по льду, присыпанному тонким слоем снега, перемежающегося проплешинами, а сегодня уже снега, сугробы. Кататься можно, но только по наезженным санями дорогам и в шубе. Вот еще одно иностранное, как оказалось слово, незнакомое русичам.

Денис думал, что шуба есть исконно русский объект культуры, а нетушки! Кожух, тулуп, жупан, доха… в зависимости от наличия рукавов, длины и ориентации меха меховые изделия называются по-разному. По поводу ориентации если кто не понял, мех может смотреть внутрь, а может наружу, никаких других вариантов у ворса нет. Что значит, северная страна, нюанс на нюансе сидит, и в нюанс поплёвывает. Как с осадками в виде снега, то это пурга, то вьюга, то позёмка, то метель. И ведь всё разное! К попаданцу из солнечной Задолбании относились с пониманием и объясняли тонкости перевода понятий, вещей и явлений природы с его задолбанского на их русский язык. А то придумал иноземец снегопад какой-то. Вот бы его по пороше в лес вывести на зверя да оставить там на пару дней, небось сразу поймёт разницу.

Естественно, никто так делать не собирался, это так, для красного словца Микула ввернул. А потом оправдывался, мол, где его балабольство, а где княжеская охота! Ничего такого он заранее не знал и не угадывал, да тут угадывать-то нечего. Всяк понимает, как зима, так всякому делу остановка, начинается забава. А какая у нас первейшая потеха? Правильно — поднять медведя из берлоги и положить ему презик с водой в тапки. А не, это из другой оперы, медведи тапки не носят, шуток не понимают, когда их будят, сразу бросаются в драку.

Небось всякий человек будет рад с проснувшимся медведем сцепиться, а такой храбрый муж как Денис… Чего, неохота на охоту идти? С князем неохота? Боярин, я твой слуга и буду нем как могила, а только больше никому такого не сказывай! Не охотился на косолапого, такое понять можно, у вас небось их и нет столько, только твоя нелюбовь к охоте не есть хорошо. Это как хмельного на пиру не пить, что бы ты сам про такого отказника подумал? Больной или недоброе замышляет. Вот так и с охотой, не любишь, не люби молча, прости за прямоту.

Вот так объяснял внутреннюю политику Микула, а попаданец слушал и не обижался, мотал на ус. Благо, усы у него стали заметно длиннее, да и борода еще не лопатой была, но уже не просто клинышком.

— Микула, ты мне вот чего скажи: что за забава разбуженного медведя брать? Он же сонный, слабый, тощий, нихрена не видит, ничего не соображает спросонья.

— Ага, зато злой и голодный. Мясо не очень, то верно, однако зимняя шкура хороша, с летней не сравнить! Большого медведя завалить да шкуру в терему повесить — слава.

— Ну да, ты еще про голову забыл. — Добавил Денис, так и не впечатлившийся перспективами охоты.

— Точно! У самца, знаешь, какие клыки! Во-о! — Слуга показал ладонями что-то совсем уж невместное.

— И когти. — Глумясь, подсказал боярин.

— Когда медведь, то и когти. На ожерелье в самый раз. А ежели медведица, то без пользы.

— Чего так, мелковат у дамы маникюр?

— Про манкюр не знаю, а лапа медведицы несчастье приносит, это тебе любой охотник скажет. Ну что, небось охота ожерелье из когтей русского медведя, задолбанец?

И как с такими людьми разговаривать? Им днями по зимнему лесу шастать не лень, лишь бы шкуру да клыки срезать. А драка с хищником не сопутствующая мелкая неприятность, а весёлое приключение. Как жить среди людей, у которых смертельный риск в забаву?

Ну да, подумал Денис, раньше я таких дурных не встречал, ага. Сколько было оборотней среди знакомых взрослых умных солидных? Тех, которые тёплыми летними ночами превращаются в байкеров и носятся без цели по дорогам городов, разрывая тишину рёвом и стрельбой двигателей. Просто в этом мире такие адреналиновые маньяки организовали себе отдельное сословие, не прикидываясь нормальными людьми.

С охотой надо что-то решать, определился попаданец. А чего решать, он человек скромный, позовут на княжью охоту — пойдёт, а сам напрашиваться не станет по причине своей великой скромности. С этим всё понятно, продолжил он, а дальше что, когда позовут? А ничего, поедет и будет изображать вовлечённость и азарт. Но сам вперед не полезет, опять же из чувства такта и уважения к Болеславу. Он целый князь, самый главный человек, вот и пускай встаёт грудью супротив медведя, меряется с ним интеллектом, раз ему в кайф.

А Денис на подхвате, рогатину подать, медовухи выпить, байку рассказать — мало ли на охоте обязательных к исполнению ритуалов. Хотя с рогатиной перебор — не дадут неопытному новичку такое серьёзное дело, не доверят. Еще подаст не тем концом или не под ту руку. И будет государь щекотать медвежьи груди тупым концом копья. А вот придумать пару здравиц да замариновать мясо по-боярски он может.

Но охота в перспективе, а баня уже сейчас! Вдвоём в той бане было раздолье, а сейчас в доме четверо живёт, тесновато вчетвером, а никуда не денешься. Тут главное что? Главное — протопить как следует, чтоб не остыла печь раньше, чем люди напарятся да намоются. А то, что приходится в тесноте мокрыми задницами толкаться, так то нестрашно, у Даны с Бежаной зады правильной формы и размера, а Микула своим без нужды не мелькает.

Ух хорошо! Денис выскочил из парной и по их заморской задолбанской традиции разогнался в сугроб, раскинувшийся в углу двора. «Постой, боярин!» — прокричал за спиной дед, но было поздно, Денис уже летел, распахнув руки, ноги, крылья и глаза, навстречу мягкому пушистому сугробу. Он, может, всю осень мечтал о таком, дюже нравилось ему это ощущение: из парилки в снег!

Момент столкновения с сугробом был не такой, о котором он мечтал. Снжный массив принял его как неродного. Корочка наста слегка подалась, и на этом всё. Ах да, еще она поцарапала упаданцу нос, лоб, запястья и колени. Короче, ощущения были яркими, но совсем не теми, которых хотелось.

— Оттепель вчерася была! А сегодня схватилось… — Уже тише промолвил слуга ободранному хозяину. Он стоял тоже голяком посреди двора, а из приоткрытой двери бани целомудренно выглядывали обе служанки.

— Дверь закрой, баню выстудишь! — Рявкнул Денис и пошёл греться. — Микула, снегу мне в ушат набери. Хоть оботрусь им, когда попарюсь.

Вот ведь история, в самом деле вчера потаяло, вспомнил Денис. А потом чуть порошей накрыло поверх льдышек. Нехорошо вышло, но чай не последняя баня за зиму, еще накупается в сугробе. «Ежли я чего решил, то выпью обязательно» — всплыла в голове строка песни полузабытого старпёрского барда Высоцкого. Вслух про падение популярности этого деятеля искусства говорить было нельзя, но факт оставался фактом — Высоцкий, Фет и Некрасов перестали быть мейнстримом культуры. В том мире, а в этом вся культура сводится к бане, охоте да застольям. Впрочем, застолья без песен не случаются, а песни как раз элемент культурной жизни общества. А еще вышивка, как предвестник живописи.

«Пожалуй, охота не такое уж бессмысленное мероприятие» — эту фразу Денис произнёс еще через пару недель зимы. Уж сильно скучно было его раскочегаренному прогрессом мозгу в темноте и скуке зимнего существования. Свет из богатых слюдяных окошек его дома был светом только днём, утром и вечером их хватало только для того, чтоб можно было ориентироваться в пространстве. И это еще не худший вариант, у бедняков вообще бычий пузырь, он быстро желтеет и света пропускает совсем мало. Да и окошки больше на бойницы похожи, чтоб тепло не терялось.

Вспомнились окна средневековой Венеции, виденные им в путешествии. Блин, там стекло квадратиками в окнах чуть не во всю стену стоит с пятнадцатого века, ничего ему не делается. В самые морозы температура выше заметно ноля, а ветер в плотной застройке задувает только на первую линию, которая на море смотрит.

Что мешает и нам на Руси жить также? Климат, отсутствие ресурсов, русская лень? Да! Именно она мешает нашему крестьянину подорваться в феврале на вспашку яровых, как это делают в некоторых землях Германии. Сидит, понимаешь, русский мужик у печи, бока греет и на полевые работы до апреля не идёт — ленится. А на охоту его не зовут, охота зимой не промысел, а забава богатых. Если только случайно встретит селянин сохатого или косулю, когда по дрова пойдёт. Ага, догонит он её, как же! Нет, надо быть честным, нормальный мужик дрова запас загодя, а в лес с самострелом под полой кожуха пошёл целенаправленно поохотиться. Потому как тоже заскучал.

Да, охота — это весело! Забавно и нескучно, если смотреть на этот процесс со стороны взглядом незаинтересованного в трофеях наблюдателя. Как это делал задолбанец. Болеслав в конце концов как-то почувствовал его отношение к мужеской забаве, но ругать не стал, одним конкурентом меньше. Желающих показать удаль молодецкую дофигища, а медведь один на всех и все на одного. Понятно, что ближники относились к князю со всем уважением, и первый удар его…

Но это если зверь на него ломанётся. Коли он побежит в сторону, то тут уже никакое уважение не помешает нанести разящий удар. Потому как на охоте по вепрю или медведю вариантов два — ты бьёшь его или он бьёт тебя. Смешанный вариант обмена ударами тоже может быть, но отступить или попытаться сбежать от атаки — такому не бывать точно! Именно исходя из этого размышления князь поставил задолбанца по левую руку от себя. По правую было назначено встать самому воеводе с запасной рогатиной для властителя.

Роль Дениса? Подать кубок, сказать шутку, не мешаться под ногами, не бить мишку. Кто-то назовёт такую роль постыдной, недостойной аристократа и будет в корне неправ. Просто надо понимать менталитет и вспомнить, что звания-должности постельничего, стремянного, кравчего были из числа самых высоких и почитаемых в истории Руси.

А для менеджера среднего и чуть выше среднего звена из России двадцать первого века? Для него собственноручно налить вискарика собственнику бизнеса — это вообще вершина карьеры. Менеджмент покинутого Денисом мира владельцев компании видит только издали на официальных мероприятиях или на сайтах некоторых компаний. А чаще конечные бенефициары для руководителей отделов и департаментов сродни тем же драконам из сказок. Читали что-то такое, но в реальность этого персонажа не очень верим.

Прикола ради Денис захватил из княжеского терема серебряный поднос, чтоб по приколу подать кубок на подносе, как это принято у просвещённых государей Европы. И да, вышло ржачно, князь смеялся больше всех над тонкой шуткой и говорил, что теперь ему всё подавать следует исключительно на серебряном подносе, даже зверя и рогатину! И чтоб раменский житель непременно кланялся перед нападением. Причём тут Раменский, да еще с маленькой буквы написанный? Оказалось, что это слово на Руси еще одно прозвище вроде топтыгина или косолапого и означает «дремучий, затерянный в чаще леса».

Шутка удалась, так что Денис не стал засовывать серебряное блюдо в мешок, а стал ходить с ним под мышкой. И смешно, и никто не спросит, какого фига боярин не с копьём скачет, не с секирой или мечом. Задолбанец изволит продолжать шутить, пускай его, и так все остальные с рогатинами, скоро от ни не протолкнуться в лесу будет.

В берлоге вышли ближе к полудню. Не случайно, а ведомые разведчиком, заранее высмотревшим логово матёрого мишки. Всё как всегда, завалившееся мощное дерево с развитой корневой системой дало место под выворотнем, которое сам медведь оборудовал по последнему слову эволюции — подрыл землю под корнями на манер землянки и накидал сверху молодые деревца как шалаш.

Денис не был внутри и не горел желанием туда сунуться, но увиденное снаружи наводило на одну грустную мысль. Даже с топором и лопатой он сам бы не смог устроиться удобнее и качественнее. Его инженерный ум пасовал перед инстинктами и физической мощью хозяина леса.

Насчёт титула хозяина попаданец погорячился — ведь князь пришёл как раз затем, чтоб оспорить его. Пришёл в компании людей, лошадей и собак, ожидалась честная битва все против одного. Но это как раз логично, какой ты владетель земли, пускай даже леса, если за тебя никто не вступится.

По рассказам Микулы, ожидалось шоу по давно утвержденному сценарию: к медведю лезет один из разведчиков через откопанный лаз и будит его, коля копьём в зад. Потом его спешно выдёргивают за ноги соратники, и все дружно ждут, когда бурый засоня вылезет. Если он не захочет вылезать, в берлогу закидывается дымящая головня, а тогда топтыгин точно вылезает. Вылезает, находит взглядом обидчика и встаёт на задние лапы, заодно высказывая всё, что думает про нехороших людей. Человек и медведь сходятся, охотник упирает рогатину одним концом под ребро зверя, вторым в землю и ждёт, когда медведь наколется на лезвие.

Несложная задачка, просто стой и фиксируй копьё, чтоб добыча его не сбила в сторону лапой. Стой да не обделайся, когда смрадная рычащая трехметровая громадина насядет на тебя, пытаясь зацепить когтями. Да чем цеплять, там кинжалы всего по два вершка, то есть с палец длиной, восемь штук чёрных острых кинжалов, фигня какая!

Собаки тогда зачем? Если медведь попадётся трусоватый и не встанет на задние лапы, а почнёт убегать или трусливо жаться, тогда их задача раздёргивать добычу, нападать со всех сторон и отскакивать, пока косолапого колют охотники, пытаясь заколоть насмерть. Получающий уколы зверь, не должен навестись на молчуна-человека, отвлекаясь на рычащих собак.

Медведь в берлоге нашёлся, медведь, как потом оказалось был большой. Большой и глупый. А может, просто не разобравшийся спросонок. Во всяком случае он напрочь забыл сценарий мероприятия и тупо ринулся на князя, стоящего впереди компании. Побежал сразу, как вылез, забыв про сниженный метаболизм, пульс и недостаток кислорода в крови. Даже тот факт, что он отлежал себе все лапы, его не остановил.

Вы когда-нибудь пытались остановить внедорожник? Не взмахом полосатой палки и не с обочины. А встать на его пути, выставить в его сторону сложенный зонт-трость и попытаться пробить радиатор несущейся на тебя махины. Не пробуйте! Даже если получится добиться течи в радиаторе, вы этим обстоятельством уже не насладитесь.

Ладно, я преувеличиваю, медведь и легче самого средненького кроссовера, и мягче, и скорость поменьше. Зато у него не плоская передняя проекция, так что выставленное князем копьё просто проехало по лобовой броне, как снаряд низкоуровнего танчика по лобовухе премиальной самоходки в одной онлайн-игре. Копьё отлетело в одну сторону, князь в другую, а стоящий рядом воевода — в третью. И только задолбанец никуда поначалу не полетел, он стоял чуть левее с блюдом и очередным кубком на нём. Но так продолжаться долго не могло, потому что медведь уже разворачивался, он не хотел убегать, у него возле берлоги наметилось одно важное дело. Пацаны с чужого района забили ему стрелку, как оказалось, он собирался её разрулить.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Задолбанец