1. Кристалл

Кристалл был красивого синего цвета, светло-синего, ещё немного и можно будет сказать, что он голубой. А ведь это мой цвет! Цвет моей магии! Хотя понятно, что магия льда отличается от моей очень сильно и возможно это просто совпадение, однако это грело мне душу.

Насколько хватало моих знаний о кристаллах, сам он не должен был быть заряжен всем вот этим колдовством. Лёд, холод и прочее — скорее всего, были наносными, навязанными извне, искусственно подсаженными сюда особенностями. Впрочем, думаю, что скоро это выяснится.

Если честно, когда я говорил снегурочкам, что сейчас всё улажу, то сам в этом не был уверен. Конечно, надеялся и даже представлял, что нужно делать… но весь мой предыдущий опыт связан с кристаллом Барбинизатора, так что был, мягко говоря, не очень большим. Я понятия не имел, насколько эти кристаллы могут различаться между собой и как их «программа» может относиться к внешнему вторжению и попытке изменить настройки.

Так что, пытаясь выглядеть уверенным и всезнающим, на деле я испытывал кучу сомнений, однако это был не повод, чтобы отказаться от попытки влезть в кристалл и посмотреть, что у него внутри.

Итак, я подошёл к кристаллу и положил на него руку!

Произошло приблизительно то же самое, что и тогда, в Барбинизаторе, хотя и выглядело всё иначе. Но, несмотря на все различия, мне было совершенно ясно, что по сути, это то же самое. Я не ошибся и это такой же кристалл, только по-другому настроенный.

Мгновенно возник контакт, и я почувствовал себя висящим в голубом тумане. Как и в прошлый раз, я чётко осознавал, что тело моё стоит возле кристалла, положив на него руку, но в то же самое время мой разум находился внутри. И наши разумы соприкасались!

Мне показалось, что этот кристалл мощнее, чем Барбинизатор. Не знаю, отчего возникло такое чувство, возможно, кто этот был более старым и развитым, поэтому и казался сильнее.

Как и тогда, формулировать словами ничего было не нужно, общение шло на уровне обмена образами. Тут же вспомнилась и Дракайна, с которой общение происходило подобным образом. Возможно, такой способ телепатической связи используется всегда, когда существует возможность невербального общения.

Я подумал, что нужно переходить к делу, и спросил у кристалла, Карачун ли он.

Кристалл подтвердил это, дав понять, что это просто название, которое ему дали. Я предложил ему поменять название и возражений не встретил.

Поскольку я вошёл внутрь, кристалл, видимо, считал, что я имею на это право. Он был готов слушаться меня во всём, что не могло не радовать.

Я пока что не знал, какое имя ему дать вместо Карачуна, для этого предстояло разобраться в том, как я буду его «перепрограммировать». Идей пока что не было, поэтому я сначала решил изучить то, что уже заложено в кристалл.

Оказалось, что программа была довольно простой. Будучи подвижным существом, Карачун должен был проникнуть в Москву и, найдя хорошее место, пустить здесь корни. В прямом смысле этого слова!

Те уходящие вниз от тела Карачуна серебристо голубые трубы, были своего рода корнями, которые шли дальше, глубоко под землю. Через них кристалл питался энергией земли, перерабатывая её в магическую энергию холода, которая влияла на окружающую среду, чем дальше, тем больше. Да, всё это было связано и с маной в том числе, но не в чистом виде.

Дети в колбах были нужны на первом этапе как источники маны. Кристалл мог значительно простимулировать выработку энергии детскими организмами. Для этого даже шаманы были не нужны. Со взрослыми это получалось хуже, но тоже работало. Впрочем, перед взрослыми стояли другие задачи.

Иногда Карачуна под прямое управление брал хозяин, особенно часто он это делала на начальных этапах. Тогда же были через похищение детей завербованы снегурочки. Хозяин пообещал им, что если они будут верно ему служить, то дети вернутся, после того, как главные цели будут достигнуты. А именно, Карачун так закрепится в регионе, что повредить ему уже никто не сможет.

Правду говорил хозяин или нет, кристалл не знал, потому что не мог оценивать действия людей.

Поскольку Карачуну нужны были «руки» и «глаза» снаружи, было несколько уровней помощников. Самые полезные и мотивированные были снегурочки. Полезные, потому что они были не изменёнными до патологии людьми, а сохранили все свои навыки. Любые сильные вмешательства в природу человека часто вели к деградации. Нарушение баланса и усиление одних качеств, часто заставляло деградировать другие.

На этом месте я подумал про себя, про свои силы и про то, не начал ли я уже деградировать, просто пока что этого не замечаю! Шанс такой был, и, надо сказать, немаленький. Это всё требовало дополнительного осмысления.

Вторым уровнем были «ледяные духи», это содержащиеся в колбах взрослые люди, сознание которых получалось разделять с телом, и в таком бесплотном виде оно могло тоже решать некоторые задачи… впрочем, здесь рассказ огненных птиц полностью совпадал с версией кристалла.

Проблема была в контроле. Духи были очень нестабильны психически, и, хотя этот инструмент Карачуном продолжал использоваться, однако всё меньше и меньше. Проблем зачастую было больше, чем пользы.

Следующий уровень это были Йети. Просто грубая рабочая и боевая сила. Массовка, для решения самых примитивных задач.

Всяких ледяных магических уродцев можно вообще не считать, потому что они, по сути, не имели постоянного физического воплощения.

Но это на начальном этапе был такой расклад. Дальше вершиной эволюции в этой экосистеме должны были стать как раз дети, содержащиеся сейчас в колбах. Из них планировалось вырастить мощных ледяных магов, во всём покорных хозяину. Так что, убивать их, в самом деле, не собирались, но и оставлять людьми в полном смысле этого слова тоже не планировалось. А уж тем более возвращать родителям! Снегурочек фактически обманули и заставили служить Карачуну, а точнее, его хозяину.

Я видел сейчас всё внутреннее устройство Карачуна, все его известные и неизвестные до этого момента части, всю его «инфраструктуру», весь алгоритм его действий, который использовался, в том числе против меня.

Что интересно, Карачун понимал, что это именно я его чуть не убил, но не испытывал по этому поводу ни обиды, ни зла. Хотя некоторые эмоции в нём присутствовали, однако они, видимо, не распространялись на того, кто сумел войти в «интерфейс». Меня уже, судя по всему, записали как одного из управляющих. Раз я что-то здесь поломал, значит, так было нужно, потому что я имею на это право.

Я подозревал, что одной из причин такого доверия является моё дружелюбие. Кристалл общался не словами, он мог смотреть в мой разум и видеть мои истинные мысли. А я не желал ему зла. Когда я пришёл, у меня было желание не уничтожить, а исправить! Починить, улучшить, усовершенствовать, но ни в коем случае не навредить. Кристалл это видел и потому мне доверял. Думаю, что если бы я желал навредить, встретил бы противодействие со стороны этого биологического компьютера.

Я в принципе уже понял всю схему происходящего здесь. Не понял, зачем это было нужно хозяину, почему сильные маги так рвутся в Москву, в то время как обычные люди из неё бегут, но происходящее в парке в целом было ясно.

Неясно пока что было, что мне с этим делать и как исправлять ситуацию. Холод мы отменим, это точно… к тому же генератор я уже уничтожил, так что с этим всё понятно. Непонятно, куда денется вода, когда вся эта хрень начнёт стремительно таять! Деревья столько не выпьют.

Я вспомнил уходящие от Карачуна вниз трубы, которые тоже чем-то были похожи на корни дерева, да и функцию выполняли, по сути, ту же самую.

— Хм… — задумался я, — а это уже интересно!

Когда я начал думать про «корни» Карачуна, он любезно нарисовал мне схему себя, горы, корней и окружающего пространства. Я разглядывал эту схему, и у меня в голове постепенно начинал формироваться образ. Образ красивый, но я пока что не понимал насколько осуществимый.

Я попытался визуально представить свою идею, и Карачун подхватил её, дорисовал, и показал процесс трансформации из того, что есть сейчас, в то, что должно получиться в итоге. Кристалл несколько раз прогнал картинку туда и обратно, чтобы я как следует разглядел, как это будет происходить.

Я спросил его, где он будет брать энергию на всё это, и он ответил, что ему достаточно энергии земли. Но он никогда не забирает больше, чем необходимо для развития.

Слово, которое очень подходило нашему проекту, вертелось в голове, но я никак не мог его вспомнить. И вдруг как вспышка, как озарение, оно выскочило откуда-то из глубины и засияло в тумане.

«ИГГДРАСИЛЬ»

Я сказал Карачуну, что это его новое имя. Он не обрадовался и не расстроился, а воспринял это как данность. Просто теперь его зовут Иггдрасиль, и всё. Вот так просто!

То, что получалось, мне очень нравилось! Карачуну предстояло стать деревом! Но не просто деревом, а Иггдрасилем! Это было что-то из мифологии, кажется из скандинавской, но это не точно.

Мировое древо! Исполинский ясень!

Впрочем, именно на ясене я не настаивал. Вид дерева вообще значения не имеет. Вернее, не дерева, а древа!

Повторять Барбинизатор мне не хотелось, к тому же никто не говорил, что это идеальное решение для создания микромира вокруг кристалла. Огромное древо было ничуть не хуже.

Я очень хорошо себе представил его внутреннее устройство. Оно будет не просто кусочком местной природы, это будет дом для симбиотов. В древе, прямо в стволе, будут жить люди, которые будут заботиться о нём, а оно будет заботиться о них.

Входы в могучий ствол, внутренние коридоры, помещения для жизни, склады, мастерские и так далее. Дома в ветвях для тех, кто владеет левитацией, подземные помещения для тех, кто предпочитает темноту.

Местность вокруг древа тоже сильно изменится. Оно будет влиять на весь парк и даже дальше. И здесь, это однозначно, будет территория порядка и справедливости. Так я решил!

Много раз прокрутив все эти планы и идеи, мы с кристаллом зафиксировали окончательный вариант «проекта». После этого пришло время переходить к населению.

Дети, которых сейчас Снежана извлекала из колб, а процесс уже заканчивался, должны будут стать первыми жителями вместе со снегурочками. Просто куда ещё девать весь этот детский сад я даже предположить не мог. Но кристалл меня уверил, что даже сейчас они здесь будут в безопасности. Трансформация будет идти эволюционно, хотя он и постарается провести её максимально быстро.

Останется ещё уговорить снегурочек взять на себя роль воспитательниц всей этой оравы, потому что родителей этих детей, скорее всего, уже нет в живых… большинства нет!

Я вспомнил про огненных птиц. Их ребёнок вполне может находиться среди остальных. Вот только как замирить их со снегурочками после всего того, что было? Да и то, это возможно только в том случае, если их ребёнок уцелел. А выжили не все, я это сам видел. В общем, проблем на горизонте было полно, но все они казались не очень серьёзными по сравнению с тем, что уже было сделано.

А сделано было немало! По сути, я одолел монстра генерирующего холод в округе, и направил развитие региона в другую сторону. Правда, попутно нажил себе очень могущественного врага… но об этом думать сейчас не очень хотелось. Потом буду разбираться с новыми проблемами… или вообще не буду. Ещё неизвестно, где этот старик находится и собирается ли вообще сюда.

Я вспомнил про Йети и решил заняться их судьбой. Очень многие, как оказалось, сейчас по-прежнему находились в шарах слизи в процессе трансформации. И «желудок», где я их видел, как выяснилось, был не единственным. Сейчас в этом состоянии находилось несколько сотен человек!

Как оказалось, вернуть их полностью к человеческой жизни кристалл не может, потому что процесс трансформации необратим. Да, у кого-то изменения произошли сильные, у кого-то не очень, но отменить это просто так нельзя. Зато можно перенаправить!

Я инициировал трансформацию этих бедолаг в «лесных воинов». К сожалению, они будут поглупее обычных людей, потому что когнитивные функции — это первое, что отбиралось при помещении пленников в «трансформатор».

Эти воины будут слугами древа — верными и преданными. Также они будут защищать всех тех, кто ещё кроме них будет здесь жить. А в том, что от желающих не будет отбоя, я не сомневался. Как только где-то возникает территория порядка, так люди начинают туда тянуться. Главное, чтобы у древа хватило сил выстоять вместе со своими защитниками перед агрессивной внешней средой.

А то картинки картинками, а нагрянувшая сюда вооружённая банда вполне может поставить крест на всех этих планах. Нужно, чтобы Иггдрасиль было кому защищать, особенно в период трансформации, пока он будет наиболее уязвим.

Хотя скоро здесь образуется такое болото, что вряд ли кто сюда полезет по доброй воле. Вода на некоторое время создаст естественную преграду.

Кстати, о воде!

По моей информации, кристалл лучше всего развивается в окружении воды. Поэтому Орден и устраивал свои базы и лаборатории на островах, чтобы процесс шёл быстрее. Барбинизатор опять же… хотя это тоже изначально проект Ордена. Да и здесь, создание вокруг Карачуна ледяной горы, тоже было чем-то подобным. Кристалл окружала вода, просто в твёрдом состоянии.

Я поинтересовался об этом у кристалла.

Оказалось, что вода ему нужна! Она хороший проводник, да и вообще используется во многих процессах. А теперь, если ему предстоит трансформироваться в древо, так тем более! И заболачивание местности в этом случае пойдёт даже на пользу!

Ледяных клопов и големов я просто отменил. И со льдом скоро проблемы начнутся, и с поддерживающей их энергией беда, да и вообще эти существа слишком… бесчеловечны, что ли? Какая-то мёртвая магия! Нет, они здесь точно не нужны!

Я очень погрузился в перенастройку кристалла, стараясь ничего не упустить. Так что в какой-то момент поймал себя на мысли, что нахожусь в этом контакте уже очень давно, а также что у меня просто горит огнём низ живота.

Там находилась чакра, и при контакте с кристаллом она как будто нагревалась! Видимо, очень сильно участвовала в процессе подключения к «интерфейсу». В Барбинизаторе было то же самое, возможно, даже сильнее. Мои силы растут, чакра тоже, наверное, «тренируется», так что в этот раз я не замечал это жжение значительно дольше.

Решив прервать этот сеанс и вернуться сюда, если вдруг что-то вспомню, я дал мозгу команду, и он убрал руку от поверхности кристалла.

Снегурочки сидели на полу, привалившись к стене, и терпеливо ждали. Не знаю, что они там себе думали, но хорошо, что дали мне возможность закончить и не мешали процессу. К тому же я ведь предупредил, что буду заниматься делом, а они восприняли это всерьёз.

Но вид у них был, надо сказать, утомлённый. Впрочем, ничего удивительного. Денёк сегодня у всех выдался, можно сказать, судьбоносный. У всех в жизни произошли просто колоссальные изменения.

— Ну что? — устало спросила Юки.

— Девочки, есть работа! — сразу перешёл я к делу.

— Что? — удивилась Юки, — ты вообще о чём?

— Вставайте, пойдём к вашим детям, — сказал я, — а по пути я расскажу, чем вы теперь будете заниматься в этой жизни.

— Мы будем сваливать из этого места как можно быстрее и как можно дальше, — сказала Юки, — только возьмём малышей! Идём, Гурка!

— Не так быстро! — сказал я, — то есть, идём за детьми, здесь ждать нечего, но сваливать не спешите. Я предлагаю вам остаться здесь и продолжить служить этому кристаллу, но на совершенно иных условиях, это будет полезно и вам, и вашим детям!

— Ты издеваешься? Мы никогда больше не будем служить Карачуну! — резко сказала Снегурочка.

— Карачуну и не нужно, — улыбнулся я, — предлагаю вам служить великому древу мира! Знакомьтесь, Иггдрасиль!

И я сделал жест двумя руками в сторону кристалла.

Совершенно неожиданно для всех, и для меня в том числе, кристалл мигнул, как бы приветствуя нас.

2. Неразрешимые противоречия

Хоть кристалл любезно и поделился со мной схемой внутреннего устройства, однако запомнить её и уже тем более начать вот так с ходу ориентироваться оказалось не так-то просто. Мы несколько раз заходили в тупики, потом вроде бы «нащупали» верное направление, но снова заблудились.

Радикальные методы вроде прожигания себе сквозного прохода я больше не использовал, потому что теперь это был наш кристалл, наше будущее древо и наш центр притяжения для нормальных людей. Применять к нему силу рука не поднималась, хотя и выглядело здесь всё пока что по-прежнему.

Девочки уже сильно нервничали, им не терпелось увидеть своих детей, ведь больше для этого не было никаких препятствий. Ну, кроме запутанной системы внутренних переходов бывшего Карачуна, а теперь Иггдрасиля.

В итоге спуститься вниз у нас не получилось, и мы вылезли наверх, снова в ту полость, где происходила моя битва с энергетическим ядром Карачуна.

— Я не могу больше! — нервно сказала Юки, — это просто невозможно!

— Я очень хочу вас привести туда как можно быстрее, но сама видишь, какой здесь хаос творится. Это туловище не было предназначено для того, чтобы людям было удобно по нему перемещаться. Скоро всё изменится, но не за пять минут!

Юки ничего не ответила, а только взвилась стремительным вихрем вверх, по всей видимости, желая сделать облёт, но тут же вернулась.

— Тревога! — прокричала она, — огоньки летят! Сейчас взрывать будут!

— Чёрт! — я нервно заозирался, — Юки, подними меня наверх, быстро! Я смогу их остановить, но для этого нужен зрительный контакт. Я их из этой ямы просто не вижу!

Я не успел договорить, как Юки уже ухватила меня под мышки и потащила наверх. Ей было нелегко, но ведь на кону стояла жизнь детей, в такие моменты матери способны и не на такое!

Ещё находясь в полёте, я сразу же стал посылать в небо шарики плазмы и когда они достигали приличной высоты, взрывал их ярким салютом. А потом я увидел Феникса, он был уже на боевом курсе и похоже метился прямо в Карачуна.

Ага, как никогда вовремя! Так и хотелось сказать: где ж ты раньше был, родной?

Над ним, высоко в небе, парило ещё две точки. Наверняка это Жара и Сирин. Когда начались взрывы фейерверков, одна из точек камнем устремилась вниз, вторая, более яркая последовала за ней. Думаю, это Сирин бросилась останавливать Феникса.

Тот некоторое время не менял курс, и мне уже даже начало казаться, что он настолько отрешился от мира, готовясь умереть в очередной раз, что просто не реагирует на внешние раздражители.

Но потом всё же его линия полёта стала слегка изгибаться, как будто он медленно, но верно начал отворачивать в сторону.

Юки поставила меня на край возле дыры и исчезла, по всей видимости, отправилась за Снегурочкой.

Насколько я понял из разговора с Фениксом, когда он воспламеняется, то не всегда может остановить процесс. Иногда, если возгорание заходит слишком далеко, ему уже ничего не остаётся, кроме как взорваться. Насколько далеко он зашёл на этот раз, я не имел ни малейшего понятия. Но, поскольку он продолжал полыхать, наверное, достаточно далеко!

— А что если… — пробормотал я и, выпустив свои щупальца, дотянулся ими до Феникса.

Ману я откачал мгновенно, а вместе с ней погасло и пламя. Фенис вновь стал обычной серой птицей. Сделав небольшой круг, он принялся снижаться. Я собрался было вернуть ему обратно ману, раз опасность взрыва миновала, но решил повременить. Мало ли что?

Чтобы Феникс понимал, куда лететь, я продолжал взрывать в воздухе небольшие залпы салюта из плазмы. Две другие птицы летели сюда же. Одна абсолютно точно была Жара, полыхающую в небе птицу можно перепутать только с её мужем. Ну а вторая, как я и предполагал, Сирин. Да, Фая обычно так высоко и далеко не летает.

Юки вернулась со Снегурочкой.

— Что-то у меня нехорошие предчувствия, — глядя на приближающихся птиц, сказала Снегурочка.

— Да, проблемы буду, — сказал я, — прошлое никуда не делось. Но нужно с этим разобраться, и, возможно, чем раньше, тем лучше. А то такие неразорвавшиеся нарывы, если их оставить, могут лопнуть в самый неожиданный момент.

Девочки ничего не ответили, видимо, понимали мою правоту… да и свою вину тоже. То, что их дети были похищены, не оправдывало похищение ими чужих детей. Учитывая вспыльчивость Феникса, возвращать ему ману было, конечно, преждевременно.

Он сначала летел ко мне уверено, но потом, похоже, разглядел снегурочек и начал делать круги в воздухе, ожидая жену. Разумеется, он не испугался, но, увидев меня в такой компании, понял, что сейчас будут переговоры, и хотел, чтобы в предстоящем разговоре участвовали все.

Это было хорошо, потому что Жара может его притормозить, если что. И путь у него нет маны, но он всё равно крепкий парень, а насилия нам желательно постараться избежать.

Огненные птицы приземлились напротив меня, а Сирин чуть в стороне. Я видел, что она не хочет вставать рядом с ними, потому что от птиц исходила агрессия, а Сирин её не разделяла и не хотела выступать сейчас против меня. Но и рядом со мной пока что становиться не стала. Осталась стоять сбоку, как наблюдатель.

— Что происходит? — резко спросил Феникс.

— Тебя ничего не удивляет? — спросил я его, — тебе всё кажется само собой разумеющимся?

— Меня удивляет, что ты спокойно стоишь рядом с этими тварями! — крикнул Феникс.

— Мы так не договаривались! — вскинулась Юки.

— Стоп! — я схватил её рукой, — мы вообще никак не договаривались пока. А надо бы договориться.

— Феникс, постарайся обойтись без оскорблений, хотя бы до того момента, когда закончится наш разговор. Ты сейчас не понимаешь, что происходит, но если будешь вести себя также агрессивно, то и не поймёшь. А понять, поверь, в твоих интересах! — сказал я.

— Это мне решать! — выкрикнул Феникс.

— Милый! Давай выслушаем Алика. Наш опыт общения с ним пока что не принёс ничего плохого, наоборот, только хорошее! — сказала Жара, гладя мужа по плечу.

— И что же хорошего он нам принёс? — крикнул Феникс, — думаешь, если ты забрал мою ману, то можешь мне указывать?

— Прекрати вести себя как истеричка! — повысил я голос, — ты меня уже достал! У меня был тяжёлый день! Если ты не заметил, я завалил Карачуна, ведь именно на его туше ты сейчас стоишь! У меня нет ни сил, ни желания тебя успокаивать и уговаривать. Нам нужно поговорить, но если ты к этому не готов, я это переживу. Или поговорю с тем, у кого в вашей семье есть голова на плечах.

— Ты нарываешься! — крикнул Феникс.

— Хватит! — сжав кулаки, прокричала Жара, — Алик прав! Просто выслушай, что он скажет! Он сделал то, что мы не смогли. И если он о чём-то договорился с этими колдуньями, значит, есть на то причины.

— Причины есть, сил у меня больше нет, — сказала Снегурочка, — я больше не могу ждать.

— Терпи! — резко сказал я, — не начинай ещё и ты! Все должны заткнуться, помолчать минуту, а потом я скажу очень важные вещи, которые касаются всех здесь присутствующих.

Феникс сверкал глазами, но молчал. Вспышка жены его немного отрезвила.

Минуту я ждать, естественно, не стал. Ну не садист же я, в самом деле. Поняв, что все послушались меня и теперь терпеливо ждут, когда я заговорю, я посмотрел на небо, потом обвёл взглядом всех присутствующих и начал:

— Во-первых, снегурочки нам больше не враги. Они в решающий момент перешли на нашу сторону и помогли одолеть Карачуна.

— И что же, теперь нужно всё забыть и простить? — еле сдерживаясь, процедил Феникс.

— Во-вторых, Карачун это не совсем то, что мы раньше думали. Он был подчинён злой воле, но я его перепрограммировал, — сказал я.

— Что ты сделал? — удивлённо распахнув глаза, спросила Жара. Они с мужем, как обычно, после трансформации были совершенно голыми, но никто не обращал на это никакого внимания.

— Перепрограммировал, — повторил я, — теперь его зовут Иггдрасиль. Это древо мира, исполинский ясень. И постепенно он в него трансформируется. Это квазиразумная сущность, которая умеет создавать вокруг себя экосистему. В ней должны быть и люди в том числе. Он будет заботиться о них, а они о нём.

— Допустим, но нам-то какое до этого дело? — медленно проговорил Феникс.

Я специально оставил информацию о детях напоследок, справедливо полагая, что после этого уже ни про какое древо ничего рассказать не смогу.

— В-третьих, чтобы вы понимали мотивы. Снегурочки действовали не по своей воле, а потому что их дети находились в заложниках, — Феникс хотел что-то резко возразить, но я вскинул руку и быстро продолжил, не дав ему такой возможности, — прежде чем обвинять, вспомни, из-за чего ты пытался взорвать гору, и пойми, что матери могут пойти на многое ради своих детей. Даже на такое. Я не прошу тебя их просить, я хочу, чтобы ты просто понял, почему они это делали!

Жара вцепилась в плечо Феникса, чтобы он не вспылил, и ему удалось сдержаться.

— В-четвёртых, возможно, ваш ребёнок жив, — сказал я, — подчёркиваю, возможно!

— Что? Что ты такое говоришь? — растерянно произнесла Жара.

— Этого не может быть… — потрясённо сказал Фенис.

До него начало доходить, что если я говорю правду, то дети могли находиться только здесь. А он приложил столько усилий, чтобы это место уничтожить. То есть он сам всё время пытался убить своего сына, пусть и не зная об этом.

— Постой, постой, постой… — схватила Юки меня одной рукой за локоть, а второй начала усилено тереть себе лоб, — постой… мне не нравится то, что ты сказал… ты говоришь, возможно… почему, возможно? Ты же видел детей, почему же возможно? — Юки сделала шаг, оказавшись напротив меня, посмотрела мне в глаза и вдруг истерично закричала, — выжили не все? Не все? Да?

— Да, — вынужден был признаться я, — но я не знаю, кто жив, а кто нет. Большинство уцелели. Подавляющее большинство!

— Но не все! — сломавшимся голосом крикнул Юки и упала на колени, — не все! А должны были все!

Шок, что она, возможно, всё это время служила Карачуну зря, а также то, что дети, которых они ему приносили и которые тоже должны были выжить, частично мертвы, всё это подкосило японку.

— Погоди, Юки, может быть наши живы! — присела рядом с ней Снегурочка.

— А остальные? — сказала дрожащим голосом Юки, и вдруг не выдержала и разрыдалась, — а остальные как же? Я только этим себя и утешала, что они останутся живы!

Феникс с Жарой стояли и потрясённо смотрели на бьющуюся в истерике японку.

— Нужно найти Снежану как можно быстрее, — сказал я, — тогда всё и выяснится.

— Снежана жива? — хором воскликнули Феникс и Жара.

— Да, она должна была освободить и вывести детей, — сказал я, — но мы не смогли найти к ней проход. Впрочем, это даже хорошо, зато тебя успели остановить, а то ещё неизвестно, к каким последствиям привёл бы твой взрыв. Снежана выступила против Карачуна первой и поплатилась… хорошо, что не жизнью, а всего лишь свободой.

Я мельком взглянул на Сирин и увидел, что она еле-еле сдерживает улыбку. Я не понял, что именно её так веселит, мне ситуация весёлой совершенно не казалась. Но я не стал задерживать на этом внимание, посчитав второстепенным.

Снегурочка сидела рядом с Юки, пытаясь её успокоить, она старалась взывать к её разуму, объясняла, что нужно найти Снежану и всё узнать, ведь всё может быть, не так уж и плохо…

— Если некоторые из детей умерли, уже всё плохо… — плакала Юки, — их кровь на наших руках…

Огненные птицы стояли и смотрели на происходящее молча. Мне показалось, что Феникс даже испытывает некоторую неловкость из-за своего недавнего поведения.

Юки не унималась и уже совершенно потеряла над собой контроль. Теперь это была уже самая настоящая истерика, такая, когда разум отказывает полностью, и эмоции затмевают сознание целиком.

— Прекрати! — вдруг крикнула Снегурочка, вставая, — прекрати немедленно! То, что ты сейчас делаешь, это лицемерие!

Это было так неожиданно для всех, что Юки даже перестала плакать и подняла зарёванные глаза на подругу.

— Что? — хриплым голосом спросила японка.

— Это лицемерие! — жёстко сказала Снегурочка, — мы всегда знали, что это может плохо кончиться! Всегда знали, что с детьми может произойти непоправимое. Это выбор, который мы сделали, служить ради сохранения жизни наших детей, не думая о других. Мы пошли на это, и слёзы теперь ничего не решают и не искупают. Это дёшево!

— Ты думаешь, я плачу специально? — дрожащим голосом, сказала Юки.

— Я ничего не думаю. Просто хватит устраивать здесь показательную истерику, и всё! Это ни на что не влияет! Нам просто нужно найти Снежану и всё выяснить. И если ситуация плохая, если мы виновны в смерти чужих детей, то просто принять этот крест и нести его по жизни… ну или сдохнуть! А слёзы здесь вообще ни к чему! — выдала монолог Снегурочка и замолчала, тяжело дыша и непрерывно сжимая и разжимая кулаки.

— Как найти Снежану, — сказал вдруг Феникс, и прозвучало это трезво и по-деловому.

Посмотрев со стороны на чужую истерику, он, наверное, решил больше не устраивать собственную.

— Если бы мы знали, — сказал я, — мы не могли найти их внутри, потому что там просто чёртов лабиринт из тоннелей. Решили попробовать поискать снаружи, ведь Снежана наверняка захочет их оттуда вывести… если будет такая возможность.

— Мы можем облететь всё вокруг и поискать их, — сказала Жара.

— Хорошо, только если увидите кого-то, постарайтесь взять себя в руки и сначала позвать нас, а не бросаться к детям самостоятельно. Очередное взаимное недопонимание вполне может привести к чьей-нибудь смерти. Первым со Снежаной должен поговорить я! Вы можете мне это обещать? — спросил я.

Огненные птицы переглянулись, потом посмотрели на меня и дружно кивнули.

— Мы обещаем! — сказал Феникс.

— Я тоже могу поучаствовать в поисках! — с готовностью сказала Сирин.

— Нет! — покачал я головой, — для тебя у меня будет другое поручение. Дети будут одеты точно так же, как ребята! — я кивнул в сторону Феникса и Жары, которые были голыми. Они как раз повернулись к нам спиной чтобы обратиться, но на моих словах оглянулись, — а здесь везде дубак. Генератор мороза отключился, но этот огромный ледник ещё долго будет отдавать холод. В общем, нам нужна одежда!

— И где же я её возьму? — удивилась Сирин.

— Ты нигде, — сказал я, — те люди, которые пришли в лагерь, найди среди них Петю. Его нужно доставить сюда. Там есть другие левитаторы. Кроме Фаи, ещё Алиса и Маша. Решите, как лучше это сделать, но притащите Петю сюда по воздуху, пешком будет слишком долго.

— Есть, командир! — козырнула Сирин, — ещё указания будут?

— Нет, — покачал я головой, — просто поспешите, а то, не успев освободить детей, мы их застудим. А с лекарствами сейчас сама знаешь, не ахти!

Сирин кивнула и взмыла в воздух. Огненные птицы улетели раньше.

— И как этот Петя сможет одеть всех детей? Их же там много! — спросила Снегурочка.

— Не забивай себе голову, главное, что сможет! — сказал я, — мы же живём в магическом мире.

Юки сидела на коленях. После истерики у неё наступил отходняк, и она впала в некое подобие прострации. Она была здесь, всё видела, воспринимала, но как-то без эмоционально. Как будто слова Снегурочки её добили. И вдруг неожиданно она заговорила.

— Ты думаешь о том, во что одеть детей? — подняла она на меня глаза.

— Да, а что? — не понял я, что её так озадачило.

— Незнакомых детей, которых ты даже видел только мельком, которых ты фактически освободил от власти Карачуна… и вместо того чтобы спокойно отойти в сторону с чувством выполненного долга, ты пытаешься придумать, где добыть им одежду? — также безо всяких эмоций сказала Юки.

— А что в этом такого? — пожал я плечами, — по-моему, это нормально.

— Это нормально, — сказала Юки, — а вот я в последнее время жила ненормально! Я натворила столько дерьма, что мне никогда это не отмолить…

— Всегда есть возможность искупления, — сказал я, — всегда! У многих из этих детей нет родителей. У большинства нет! Кто-то должен о них позаботится. Скоро здесь всё изменится. Древо даст кров и еду. Дети смогут жить здесь, но они не смогут находиться одни. Нужен кто-то, кто будет за ними приглядывать, кто позаботится о них. Хочешь отмолить грехи? Хочешь искупления? Прими этот крест и неси его! Помоги этим детям. Смогла им навредить, смоги теперь и помочь. А истерики устраивать, большого ума не надо. Да и не решают они ничего, Снегурочка всё правильно сказала. Искупление, это работа! Это тяжёлый труд!

— Искупление! — проговорила Юки, — ис-куп-ле-ние!

— Мы их нашли! Они внизу, под Карачуном! — неожиданно раздался возбуждённый голос Феникса.

3. Дети

Огневухи слово сдержали и не полезли к детям сами, хотя это и стоило им больших усилий.

Юки встряхнулась от такого известия и, подхватив Снегурочку, полетела туда, куда указали птицы.

Феникс, сообщив новость, тоже обернулся обратно и, подхватив меня подмышки лапами, легко поднял в воздух. Птица была большая, и мощь в его движениях и полёте, я ощутил в полной мере.

Жар-птица сделала несколько кругов над нами и пристроилась позади, видимо, чтобы не напугать всех своим огнём.

Мы перелетели через тушу, которая лежала неподвижно, и можно было подумать, что Карачун в самом деле умер.

Под нависающим боком монстра было отверстие, похожее на сфинктер. Через него-то и выбрались наружу Снежана и дети. Они успели отойти на некоторое расстояние, но теперь спешили обратно, видимо, их спугнули появившиеся птицы. Увидев огневух и не зная чего от них можно ожидать, Снежана решила увести детей с открытого места.

Дети постарше несли самых маленьких. Все были совершенно без одежды и поскольку шли по льду и снегу, от жалости к ним аж сердце сжалось. Надеюсь, что Сирин сможет быстро организовать переброску сюда Пети, а уж в кармане чего-нибудь найдём. Не зря же мы туда целый склад перетащили!

Когда Снежана увидела меня, то немного успокоилась и что-то крикнула детям. Они остановились и сбились в кучу. Им было холодно, очень холодно! Я распустил свои щупальца, постарался дотянуться до всех и очень аккуратно принялся подпитывать их маной. Магическая энергия помогала всегда, она давала организму недостающие ресурсы. Да, этой «опцией» тоже нужно было уметь пользоваться, но всё равно, мана деткам лишней не будет. Главное — дать столько, чтобы не навредить маленьким организмам.

К моему удивлению, их «резервуары» оказались довольно «раскачанными». Впрочем, чему удивляться? Их же использовали для генерации маны, просто как батарейки.

Начав получать ману, дети стали удивлённо переглядываться, не понимая, что происходит. Мы все приземлились и птицы тут же обернулись в человеческий облик.

— Мама! — раздался хриплый детский голосок, и раскосая девчушка выскочила из толпы и бросилась к Юки.

— Детка! — крикнула та, срывая с себя кимоно, чтобы укутать ребёнка.

— Павлик! — крикнул Феникс, растерянно шаря глазами по группе детей.

— Папа! — выбираясь из толпы, воскликнул парнишка и бросился к родителям.

— Жара, я понимаю, это трудно, но можешь ты пока что не быть матерью? Обернись птицей, согрей детей! — сказал я.

Только успевшая обнять сына мать обернулась ко мне, посмотрела мокрыми и благодарными глазами, кивнул, отдала ребёнка Фениксу, отбежала в сторону и обернулась Жар-птицей.

— Подходите к огню, там будет теплее! — крикну я громко.

— Серёжа! — дрожащим от волнения голосом сказала Снегурочка, медленно приближаясь к детям, — Серёжа!

Она повторила это уже несколько раз, произнося имя сына всё громче и громче. Но из плотной кучки больше никто не выбирался.

— Снегурочка, мне жаль… — неуверенно произнесла Снежана.

Снегурочка остановилась и медленно повернулась к ней.

— Ты уверена? — невероятными усилиями пытаясь сохранить самообладание, проговорила Снегурочка.

— Да, я его видела… он… его больше нет… уже давно… почти сразу… — Снежана говорила, с трудом подбирая слова.

— Не-е-е-е-е-е-ет! — прокричала Снегурочка, падая на колени и вцепляясь руками себе в волосы, — н-е-е-е-е-ет! — она согнулась головой до земли и повалилась набок, после чего затихла, как будто умерла.

Дети так и стояли, сбившись в кучу. Напряжённая ситуация, да и вообще страх перед полыхающей птицей не позволяли им сдвинуться с места.

Повисла пауза, всех как будто парализовало, время вообще как будто остановилось, и каждый боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину.

— Так не должно было быть! — воскликнула Снегурочка, вскакивая, — тогда всё зря!

Она вдруг сорвалась с места и с разбега бросилась на полыхающую поблизости Жар-птицу, раскинув руки для последних объятий.

Никто не успел ничего ни сделать, ни понять. За броском последовала яркая вспышка, и в следующее мгновение Жар-птица обернулась человеком. Но Снегурочки рядом уже не было! Только небольшое облачко медленно поднималось вверх. Мне показалось, что в этом облачке я различаю черты лица Снегурочки.

— Простите меня… — прошелестело в воздухе, как будто ветер шумит листвой… только вот, никакой листвы здесь даже близко не было. И слова эти услышали все!

Облачко уплывало всё выше и выше…

— Я не успела… я просто не успела обернуться! — потрясённо проговорила Жара.

— Ты не виновата, — сказал я, продолжая смотреть на удаляющееся облачко, — она просто не смогла пережить гибель сына. Ты здесь ни при чём.

— Как же так? — проговорила Юки, кутая свою дочку в своё кимоно.

— Жара, обратись снова, — сказал я, — детям по-прежнему холодно.

Жар-птица, которая пока не смогла прийти в себя, потому что считал себя виновной в гибели Снегурочки, выполнила мою просьбу.

Да, ещё недавно они с Фениксом сами хотели их убить. Но сейчас ситуация перевернулась, и когда тебя используют как инструмент для смерти, не спрашивая согласия… это, наверное, паршивые ощущения. Так что пускай пока что погорит, заодно успеет переварить случившееся.

— Дети, не бойтесь, эта птица специально для вас горит, чтобы согреть тех, кому холодно! — сказал я, — махнув рукой ребятам.

Глазами я при этом выбирал самых старшин и, поймав их взгляд, кивал в сторону Жар-птицы. И чтобы подать пример, сам первый подошёл к ней и протянул руки к огню. Ко мне тут же присоединились Феникс с сыном, у которых тоже на двоих было ноль одежды.

Я скинул дублёнку и протянул девочке лет двенадцати, у которой на руках была совсем малышка. Та кивнул и, взяв дублёнку, завернула в неё ребёнка.

— Да, дети, подходите смелее! — говорила Снежана, беря самых нерешительных за руки и подводя ближе к Жар-птице.

Постепенно дети смелели, и сами начинали тянуться к огню, почувствовав его тепло. Вскоре все выстроились рядом, настолько близко, насколько это было возможно, чтобы не сгореть.

— Но это не решит проблему, — сокрушённо покачала головой Снежана.

— Решит, — сказал я, — одежду сейчас должны привезти. Если всё будет нормально, вопрос нескольких минут. Я уже послал за ней.

— Да? — вытаращила на меня глаза Снежана, — а где же её можно взять?

— Не забивай себе голову ненужной информацией, — сказал я, — одежда будет и это главное.

— Наверное, ты прав… — грустно сказала Снежана и посмотрела в небо, туда, где совсем недавно скрылось облачко Снегурочки.

Я специально не стал поощрять общественную рефлексию по поводу её гибели. Нужно было решать проблемы, которых был вагон и маленькая тележка. И хоть при воспоминании о Снегурочке, в груди что-то мучительно сжималось, я старался на этом не фокусироваться.

Трагедий в нашей жизни было полно, и каждая новая, особенно когда она случалась прямо у тебя на глазах, могла окрасить мир только в чёрные тона, если постоянно думать об этом. Иногда нужно было просто переступить через уже случившееся и идти дальше.

Помочь Снегурочке не мог никто! Она была обречена с самого начала, ведь судя по словам Снежаны, её ребёнок погиб почти сразу, и всё это время её обманывали. Она жила во лжи, творила зло, не имея никаких шансов вернуть себе сына. И если до этого момента она могла как-то оправдать свои действия, то всё это вдруг потеряло смысл, и она не смогла пережить такого. Думаю, что многие не смогли бы. Никому не пожелаешь оказаться в такой ситуации, как она.

Я ей искренне симпатизировал и чувствовал, что она не плохой человек. Да и Юки тоже оказалась вполне нормальной. То, что их заставляли делать то что они делали, при помощи шантажа, не полностью их оправдывает, конечно… но кто из нас без греха? Со стороны легко осуждать, пока сам не окажешься в тяжёлой ситуации. И вот тут-то оказывается, что всё не так просто.

В общем, Снегурочку было искренне жаль!

Жар-птица продолжала стойко полыхать, не имея сейчас возможности обнять сына. Это был, воистину, героизм с её стороны. Пусть маленький и бытовой, но героизм…

Как всё же причудлива жизнь! Огневухи не знали, что их сын жив, но он к ним вернулся! Снегурочка же, наоборот, думала, что её ребёнок живой, а оказалось, что его давно уже нет…

Я потряс головой, чтобы прогнать от себя эти мысли. Слишком сложно, слишком тяжело… слишком невыносимо! Лучше не думать!

Я посмотрел в небо и увидел там приближающуюся крупную точку. Сирин выполнила задание. Не знаю, видели они меня уже или нет, но я на всякий случай дал в воздух несколько залпов небольшого салюта, чтобы привлечь внимание.

Это сначала вызвало испуганные вскрики среди детей, а вслед за этим и восторженные.

Да, бывало, что Алиса одна носила Петю. Маша тоже могла это делать. Но, видимо, в этот раз они решили принести его сюда совместно. Я не сразу смог разглядеть комбинацию, в которую они сплелись для полёта, пришлось ждать, когда они приблизятся.

Вскоре я смог понять, как именно они летят. Петя сидел верхом на Маше, а Сирин и Алиса держали его под руки. Наверное, это было разумно, потому что нагрузка делилась на троих, и всем было легко.

По мере приближения всё больше и больше народу замечало их. Даже дети стали тыкать пальцем в небо, в сторону этой странно летящей группы. Особой странности добавляло то, что крыльями махала только Сирин. Если бы крыльев вообще ни у кого не было, это и то воспринималось бы более естественно. А так… полёт выглядел очень чудно.

Но, если подумать, кому какое дело, как это выглядит?

Я смотрел, как приближаются мои друзья, и даже отсюда видел, что они, мягко говоря, удивлены происходящим. Хотя нет, это слишком мягко сказано, на самом деле, они были в шоке! Это явно читалось на их лицах.

— Это свои! — на всякий случай крикнул я, чтобы никто не выкинул чего-нибудь необдуманного.

Когда они только заходили на посадку, я, чтобы не терять времени даром, прокричал:

— Нужно одеть детей! Куртки, одеяла, спальники, всё пригодится. Маша, ты знаешь, где всё это лежит? Нужно быстро притащить сюда! А то, не успев спасти детей, мы их угробим!

— Сделаем! — крикнула мне Маша.

Как только они приземлились, она с Петей исчезла в кармане, но оттуда вместо них вынырнули Топор, Боря и Шторм. Похоже, что они ждали там наготове на случай возможных неприятностей и теперь сработали по изначальному плану. Но выпустив их, сам Петя не вернулся, а отправился выполнять моё поручение.

Трое здоровых мужиков стояли и с удивлением оглядывались.

Алиса с широкой улыбкой подошла ко мне, обняла, положив руку на плечо, и задрала голову, чтобы посмотреть на высящуюся над нами тушу Карачуна.

— Нормально ты так психанул из-за бабы! — хохотнула она, — напомни, чтобы я с тобой не ссорилась, если вдруг я забуду!

Я резко на неё взглянул и сказал:

— Напоминаю!

— Ой, не из-за бабы, из-за русалки… из-за Риты, точнее! — тут же спохватилась Алиса, — извини!

— У меня только один вопрос: как? — сказал Топор.

— С трудом, — туманно ответил я.

— Опасность какая-нибудь есть? — спросил Шторм, внимательно глядя по сторонам.

— Нет, — сказал я, — по крайней мере, мне неизвестно. На самом деле теперь здесь всё должно быть в порядке.

— Не сомневаюсь! — сказал Топор, который тоже стоял с задранной головой и смотрел на Карачуна.

— А это нормально? — сказала Алиса, указывая на полыхающую Жар-птицу, — это что за акт публичного самосожжения?

— С ней всё в порядке, она просто греет детей, — сказал я.

— Ну ладно! — равнодушно сказала Алиса и, убрав руку у меня с плеча, прошлась, заложив руки за спину.

Но неожиданно поскользнулась и не упала только потому, что успела взлететь. Она громко выматерилась, приземляясь, чем заслужила окрик всех находящихся рядом мужчин.

Алиса взглянула на детей, поняла почему все так возмутились, приложила руку к груди и, поклонившись, сказала:

— Весьма извиняюсь!

После чего пошла дальше.

— А кто в лагере остался? — спросил я, вдруг поняв, что все самые крепкие ребята здесь.

— Никого, — улыбнулся Боря.

— Как никого? — удивился я, — хотя да, здесь сейчас посторонних быть не должно, ничего не пропадёт.

— Не оставили, потому что лагеря там не осталось! Мы все сюда приехали! С вездеходом и мертвецами, — продолжая улыбаться, сказал Боря, — когда Сирин сказала, что кто-то должен отправиться сюда, оставаться там никто не захотел. Мы быстро собрались, загнали вездеход и вот! — Боря развёл руки в стороны.

— А-а-а-а-а! — протянул я, — понятно! Может, оно и к лучшему! С Тохой-то повидались?

— Конечно! — улыбнулся Боря, — он в порядке!

— Как же меня достал холод! — громко сказала Алиса, — в кармане сидели столько времени в холодрыге, теперь попали в какую-то зиму посреди лета… когда же всё это кончится?

— Скоро! — сказал я, — очень скоро. Я потом всё расскажу, но когда разберёмся с детьми, и все соберутся вместе, чтобы по сто раз одно и то же не повторять.

Из кармана стали появляться люди, таща охапки тёплых вещей.

— Совсем для маленьких если и есть вещи, искать нужно! — громко сказала Маша, — так что кутаемся в то что под руку попалось. Главное согреться, а красоту потом наводить будем. Давайте, ребята, не стесняйтесь!

— Наверное, детей лучше будет в карман завести, — сказал Шторм, — мы одну фуру освободили и оборудовали под тёплую комнату. Греем её постоянно. Там по очереди все отдыхают, чтобы хоть немного в тепле побыть. Можем детей туда пока поместить. Их, конечно, много… но поместиться должны. И накормить их, я думаю, нужно.

— Да! — кивнул я, но тут же спохватился, — нет! Насчёт покормить, нужно ещё подумать!

— Почему? — удивился Шторм.

— Они находились долгое время погружёнными в раствор. То есть, твёрдую пищу не ели. Так что, с едой нужно быть очень аккуратными, неизвестно что у них там с желудками. Хорошо бы придумать чего-нибудь жиденького, тёпленького и питательного, — сказал я.

— И кто это такое с детьми сотворил! — сурово сказал Шторм, сдвинув брови, но потом непроизвольно повернулся к Карачуну.

— Это просто инструмент. Его хозяин где-то далеко… и надеюсь, что сюда не пожалует, — сказал я.

Мы все подошли к детям, чтобы помочь им разобраться с одеждой. Бедняги хоть и замёрзли, но видя кучу тряпок, не решались проявить инициативу и начать в них ковыряться. Вообще, большое скопление людей их и немного пугало, и смущало тех, кто постарше, особенно девочек.

Но наши девчонки быстро со всем этим разобрались, накинув всем на плечи одеяла. Когда это было сделано, начали более детально подбирать, во что можно одеться. Маша, прихватив пару помощников, снова исчезла в кармане, отправившись за штанами и обувью.

Пуля пыталась дать куртку Фениксу, но тот упрямо отказывался, всё время кивая на детей.

— Бери, — крикнул я ему, — ты никого этим не обделишь. Курток на всех хватит.

Феникс ещё секунду поколебался и взял-таки куртку. Удалось всучить что-то и Снежане, которая отказывалась от одежды по тем же соображениям, стараясь сначала одеть детей.

— Ладно, раз здесь я не нужен, пойду дам повару инструкции, пусть придумает, чем детей кормить. Думаю, проблема решаемая!

Я смотрел на всю эту суету, и на душе постепенно теплело. Немного отстранившись от ситуации, я взглянул на происходящее как будто немного сверху. Если оценивать произошедшее непредвзято, то результаты были неплохие… намного лучше, чем мы могли рассчитывать.

Нашлись наши друзья, удалось их вытащить и объединиться — это была основная задача. Попутно нейтрализован региональный монстр и потенциально из него может выйти новая точка притяжения для людей. Такого не планировалось, конечно, но это очень крутой дополнительный бонус.

Спасено несколько десятков детей и двое из снегурочек. Тоже неплохой побочный результат. Сюда же можно добавить и огневух, которые вернули себе сына. Теперь эти двое не будут нацелены на месть и разрушение.

А минусы? Я узнал про Риту. Не смог помочь Снегурочке… но это не моя вина. Здесь обстоятельства были сильнее!

— Это новенькая? — вдруг вывел меня из задумчивости голос Амины, которая принимала участие в общей суете, но теперь делать уже было нечего, и она подошла ко мне.

Говорила она про Снежану.

— Это третья снегурочка, — сказал я, — она попала в немилость у Карачуна и была в заточении.

— Ясно, — кивнула Амина, — вторую я помню, — кивнула она на Юки, не выпускающую из рук дочурку, — а третья где? Не выжила? Или свалила?

— Её ребёнок был среди прочих, но умер. Узнав это, она не перенесла… в общем, её больше нет. Детей держали в колбах, не все из них смогли это пережить, — сказал я.

— В колбах? Значит, тела остались? — спросила Амина.

Я медленно повернулся к ней, выпучив глаза, постепенно осознавая, что она имеет в виду. А когда до меня это окончательно дошло, я схватил себя руками за волосы и закричал!

4. Не до шуток

Чувство безысходности и невосполнимой потери чуть не сожгло меня изнутри.

Я выдрал у себя пару больших клоков волос. Меня просто разрывало от чувства невосполнимой утраты. Вспоминая смерть Снегурочки, я теперь понимал, что её можно было избежать, что всё можно было исправить… было! Ключевое слово «можно было»! Теперь уже ничего вернуть нельзя, ведь от Снегурочки тела не осталось, она просто мгновенно растаяла, испарилась…

— Ты чего? — я пришёл в себя, оттого, что Амина трясёт меня за плечо.

— Всё в порядке! — взяв себя в руки, сказал я, — всем не поможешь!

Я огляделся и понял, что все встревожено на меня смотрят.

— Так что с детьми? — спросила Амина.

— Возьмёшься? — спросил я.

— Возьмусь, — пожала воскресительница плечами, — дети же! С тебя мана, с меня работа! Как всегда, результат не гарантирован, но шансы, я думаю, неплохие.

— А-а-а-а! — ещё раз, но уже не так громко вскрикнул я, больше для того, чтобы сбросить скопившееся напряжение, и несколько раз хлопнул себя ладонями по щекам, как бы отрезвляя.

— Всё в порядке? — спросил с тревогой Топор.

— Нет! — честно признался я, — кое-что в порядке, конечно, но не всё! Ладно, нужно разобраться с этим до конца.

— И как же? — спросил Топор.

— Я сам этим займусь! — сказал я и крикнул, — Снежана, можешь подойти?

Опальная снегурочка быстро подбежала, потому что уже понимала, кто здесь главный и от кого всё зависит, в том числе и их дальнейшая судьба.

— Да, что случилось? — спросила она, — ты так кричал!

— Нервы немного сдали, — сказал я, — не обращай внимания. Есть дело!

— Я слушаю! — с готовностью сказала Снежана.

— У нас здесь есть вход в портал… — сказал я медленно, ища слова как бы это объяснить.

— Да, я поняла, не слепая! — улыбнулась Снежана, — когда люди появляются из воздуха, а потом исчезают там же, именно такое на ум и приходит.

— Хорошо, — кивнул я, — он ведёт в безопасное место, там наша база. Единственная проблема, там тоже холодно. Но есть отапливаемое помещение, где можно будет согреть детей. Твой ребёнок ведь тоже здесь?

— Да, — быстро обернулась на детей Снежана. Она так равномерно распределяла внимание между всеми, что я даже и не понял, какой именно ребёнок её.

— Сможешь оставить его здесь, со всеми остальными, потому что нам понадобится твоя помощь? — спросил я.

— Оставить? — растерялась Снежана, видимо, она была не готова расстаться со своим ребёнком, только что его вернув.

— Наши люди обязательно позаботятся обо всех, без исключения. Им ничего не будет угрожать, даже, наоборот, они теперь под защитой, — сказал я.

— Прости, я не могу! — покачала головой Снежана.

— Сколько твоему ребёнку лет? — спросил я.

— Одиннадцать, это мальчик, — сказала Снежана, снова обернувшись на детей.

— Одиннадцать это нормально, — сказал я, — уже большой, можно будет взять с собой.

Я не хотел на неё давить и заставлять оставить ребёнка здесь. Понятно было, что для неё это сейчас просто немыслимо!

— Куда взять? — слегка напряжённо спросила Снежана, — что случилось?

— Ты сможешь найти дорогу обратно, к колбам, где были дети? — спросил я.

— Думаю, что да, — ответила Снежана, — а зачем?

— Возможно, есть шанс помочь тем, кто там остался, — сказал я.

— Я одну извлекла, но пришлось её… убить, — нехотя сказала Снежана, — не думаю, что с остальным будет лучше. Будучи духами, они совсем крышей поехали, превратились в кровожадных тварей.

— О чём она? — удивлённо повернулась ко мне Амина.

— Она про взрослых, которые там ещё остались живые в колбах, — пояснил я, — их мы трогать не будем, возможно, кристалл их перевоспитает как-нибудь… ну, в общем, оставим на его усмотрение.

— Что? — вытаращила на меня глаза Снежана, и я понял, что по её мнению, я после всего пережитого начал намного бредить.

— Всё сложно, — улыбнулся я, чтобы её успокоить, — потом расскажу. Карачун не умер, он теперь просто сильно изменится. В хорошую сторону, разумеется.

— Я вообще запуталась, — сказала Снежана.

— Сейчас я тебя распутаю, — сказал я, — переходим к сути. Есть шанс спасти детей, тех, что там остались. Для этого нужно туда вернуться, ну и, наверное, безопасно извлечь их из колб, хотя возможно, что именно это уже не столь важно.

— Я забрала всех живых, все, кто там остался, они же… — с сомнением на меня глядя, проговорила Снежана.

— Подруга, не тупи! — покачала головой Амина, — ты оглянись, вспомни, в каком мире ты живёшь! Иногда то, что кажется смертью, ещё далеко не конец.

— А это нормально вообще? Они будут живыми или… ну, как… у вас же есть ходячие мертвецы, я сама видела, — осторожно сказала Снежана.

— А, ты думала, что мы из них таких же зомбаков сделаем? — усмехнулся я, — нет! Есть шанс их реально вернуть, по-настоящему.

— Алик тоже умирал, — сказала Амина, но вдруг спохватилась и повернулась ко мне, — ничего, что я об этом сказала?

— Не знаю, — пожал я плечами, — но в этом случае, наверное, нужно было. Чтобы она поняла. А так, конечно, не стоит об этом кричать на каждом углу. Я сам расскажу, кому захочу.

— Поняла, — сказала Амина и сделала жест, как будто закрывает свой рот на замок.

— По-настоящему? — пытаясь осознать услышанное, проговорила Снежана, — конечно, я только за! Кто же откажется помочь детям! А там ведь и ребёнок Снегурочки… — Снежана вдруг прижала ладонь ко рту, — ужас какой! Ты поэтому так кричал? Потому что понял?

— Да, — сказал я, — думаю, что лучше не тянуть, бери своего сына, попроси Машу, это вон та деловая девушка, найти ему обувь… да и тебе тоже, скажи, что я попросил. И подходи к нам, как будешь готова.

— Хорошо! — сказала Снежана и побежала к Маше.

— Знаю, что уже говорила, — обняла меня Амина за плечо, — но умеешь ты сделать жизнь интересной! Вот прямо не заскучаешь с тобой!

— Эй, стоит отвернуться, как тебя уже другая баба обнимает! — раздался голос Алисы.

— Я провела с ним много незабываемых дней, — сказала Амина, повернувшись к фурии, — пока ты сидела в норе. Это было великолепно, да Алик?

— Не старайся, я ведь знаю, что ты Алика не интересуешь! — усмехнулась Алиса.

— Я скучала по тебе, — сказал Амина, — сиськами будем мериться?

— Зачем? — удивилась Алиса, — и так ведь очевидно, что ты проиграешь!

— Давайте не сейчас, а? — попросил я.

— Что не сейчас? — удивилась Амина, — сиськами мериться? Я думала, что это, наоборот, всех развлечёт!

— Всё не сейчас, — сказал я устало, — тем более что у нас с тобой ещё есть дело!

— Какое? — заинтересовалась Алиса.

— Не всех детей вытащили, — сказала Амина, — нужно кое-куда сходить и забрать остальных.

— Блин, наверное, лучше сразу с собой что-нибудь тёплое взять! — спохватился я и направился к Маше, которая как раз, судя по её виду, собиралась в карман.

— Алик! — обрадовалась она, когда я подошёл, — так хочется поболтать!

— Мне тоже, — улыбнулся я, — я скучал по всем вам. Но сейчас совершенно нет времени. Слишком много дел! Нужны ещё тёплые вещи, что-то вроде одеял или спальников. Штук десять. Возможно, мы сейчас ещё детей приведём.

— Я тут сообразила, — сказала Маша, — там где-то есть пара ящиков с тапочками! Нужно их раздать. Конечно, по снегу и льду это не лучшая обувь, но лучше, чем босиком-то, да?

— Раздавать не нужно, — сказал я, — они сразу промокнут. Но детей сейчас в карман будут заводить, чтобы погрелись, лучше там их уже и обуть. Но с собой бы я взял некоторое количество.

— Хорошо, — тут же согласилась Маша, подошла к торчащей из воздуха палке и, взявшись одной рукой за неё, а второй схватив меня за куртку, шагнула в карман.

Петя был внутри и стоял возле сооружения, на котором была закреплена эта палка. Видимо, эту штуку специально придумали, чтобы можно было самостоятельно входить и выходить, главное, чтобы хозяин кармана обеспечивал физический контакт с палкой.

— Интересный лайфхак! — с уважением сказал я.

— Нравится? Это Тоха соорудил! Он вообще себе мастерскую организовал и теперь постоянно что-то выдаёт.

— Магическое? — спросил я.

— Как правило, нет, — сказал Петя, — просто полезные вещи делает, вроде этого. Про магическое лучше у него спросить. Он, наверное, и сейчас там сидит!

— Не сейчас, — сказал я, — тут других дел пока что полно. Потом со всеми наговоримся.

— Это же просто удивительно! Я до сих пор в себя прийти не могу! — не удержалась и сказала Маша, — Алик жив, вытащил нас из ледяного плена, пришёл с кучей старых и новых людей… у меня даже слов нет! Я просто счастлива!

— Надо сказать, что найти вас было нелегко, — сказал я, — и та, что мне в этом существенно помогла, хотя могла бы этого и не делать, только что погибла… извините, не могу об этом не думать, всё время мысли к этому возвращаются! Просто если бы не она, фиг бы я вас нашёл.

— Да, это ужасно! — вздохнула Маша, — и… — хотела она сказать что-то ещё, но осеклась и замолчала.

Наверное, хотела вспомнить про Риту, но вовремя остановилась, чтобы не бередить мне ещё одну рану.

Вездеход стоял недалеко от входа в карман, мертвецы стояли возле него плотными шеренгами.

Мы отправились за одеялами и тапочками.

— Ребята всё подготовили, можно заводить детей, — раздался голос Шторма, — пусть погреются.

— Хорошо, командуй там, — кивнул я ему, и мы пошли дальше.

— Все, кого мы считали погибшими, сегодня вернулись, — сказала Маша, — это просто чудо какое-то! Даже Амина! Знаешь, что она мне сказала, когда мы сегодня встретились? — хихикнула Маша.

— Что? — спросил я, потому что понимал, она всё равно расскажет.

— Что у меня попа стала ещё красивее! Ты ведь помнишь, она про это сказала тогда, перед самой смертью! И вот сейчас повторила. Помнит! — и Маша весело рассмеялась.

— Амина хорошая, я ей жизнью обязан. Это она меня спасла, — сказал я, — да и не только меня.

Мы быстро нашли всё что нужно, Маша заботливо достала для меня большую сумку, куда я всё это уложил, и мы отправились наружу. Но выйти из кармана сразу не получилось, потому что как раз в этот момент заводили детей, а дело это было небыстрое, они проходили через портал по одному, с опаской и были в шоке от такого мгновенного перемещения. Так что, пришлось немного подождать, пока всех заведут внутрь.

Снаружи меня уже ждали. Снежана с сыном, который был одет в длинное женское пальто и, очевидно, великоватые ботинки, а также Амина с Алисой, которые стояли и болтали как заправские подружки.

— Я с вами пойду, если ты не возражаешь, — сказала Алиса.

— Не возражаю, — сказал я, — с чего бы? К тому же помощь может и понадобиться.

— Я бы тоже пошёл, — сказал Топор, — мало ли что?

Я запустил руку себе в волосы и слегка их взъерошил.

— Чего-то я совсем туплю, — с тяжёлым вздохом сказал я, — башка плохо соображает. На самом деле нам нужно просто взять с собой Петю, и всё. Получится, что и все остальные будут с нами. И не придётся детей тащить по холоду через кучу внутренних коридоров. Да и сумку на себе не таскать!

А сумка получилась довольно объёмная и тяжёлая, надо сказать.

Я взялся за палку и снова шагнул в карман. Через минуту уже вернулся с Петей.

Чтобы сильно не толпиться, мы «загнали» внутрь всех, кроме тех, кто собирался идти ногами. Остались только я, Снежана с сыном, Топор, Амина, Алиса и Петя. В принципе, мне нужны были сейчас только Снежана, чтобы показывать дорогу, и Петя, чтобы перемещать карман. Но пришлось идти таким составом. С другой стороны, так было спокойнее, мало ли что?

Мы пролезли через по-прежнему открытый сфинктер и углубились в недра Карачуна. Мне недолго пришлось идти одному, потому что почти сразу Алиса и Амина подхватили меня под руки и дальше мы шли плотной тройкой.

— Знаешь что, Алик, — сказала Амина, — мы тут с подругой обсудили сложившееся положение вещей, и раз уж ты теперь свободен, то предлагаем тебе наши кандидатуры! Можешь выбрать кого-нибудь, а можешь даже не выбирать! Мы настолько хорошо друг к другу относимся, что готовы с этим мириться!

— Ты ведь понимаешь, что для шуток ни время, ни место, ни повод сейчас неподходящие? — спросил я.

— А я и не шучу! — сказала Амина и плотнее прижалась к моей руке.

— Я же говорила, что момент неподходящий, — усмехнулась Алиса.

— Девочки, вот серьёзно, давайте не будем! — сказал я, вырывая у них руки, — я сейчас, мягко говоря, нахожусь в не очень стабильном психическом состоянии. Никому не нужно, чтобы я взорвался, всё бросил и ушёл, верно? По крайней мере, до того момента, как мы закончим здесь основные дела.

Девочки промолчали, отстали на пару шагов, и я услышал, как Алиса шепчет Амине:

— Я тебе говорила! Ты просто не в курсе про Риту! Не нужно было сейчас его трогать!

Вместо них меня догнал Петя.

— Слушай, Алик, — сказал он, — даже не знаю как сказать… но ты очень изменился. Мы вроде бы не так долго не виделись… ну не год же прошёл! А ты как будто совсем другой человек!

— Это плохо? — взглянул на него я.

— Да нет! — тут же поспешил успокоить меня Петя, — дело не в плохо или хорошо… просто в тебе сейчас ощущается какая-то сила… я бы даже сказал мощь! Раньше я такого в тебе не видел… может, привык к тебе тогда просто…

— Я в самом деле немного прокачался, — улыбнулся я, — научился кое-чему, развил сильнее навыки, которые были. В общем, я стал значительно сильнее за последнее время.

— Круто! — с уважением сказал Петя и замолчал.

— Да уж! — усмехнулся я.

— Получается, после той заварушки почти все выжили. Мы тогда погибшими считали тебя, Борю и Зою, а вы вернулись. Здорово! Получается, что тогда погибли только бойцы Шторма. Он потерял человек тридцать, — сказал Петя.

— Тридцать? — удивился я, — много!

— Ну да, так они же все в бою участвовали. И мертвецы Зои, и голем… жаль, что его потеряли, — сказал Петя, — полезная была штука.

— Тебе не сказали? — удивился я, — голем в порядке, просто он «стоит на запасном пути». Без кармана с ним ходить по городу довольно проблематично. Слишком приметная штука. Так что он сейчас несёт дежурство возле одного хорошего и важного для нас места. И половина ребят Зои тоже там.

— Ух ты! Здорово! — сказал Петя, — да мы же толком все не успели пообщаться. Пока туда-сюда, потом эта птица твоя белокрылая прилетела и нас сюда забрала.

— Да, наша команда, думаю, немного расширится, — сказал я.

— Это хорошо! Места для всех хватит! — сказал Петя, — только вот Шторм всё рвётся уйти, но оно и понятно, человек ведь на службе, к тому же у него имущества казённого куча машин!

— Проблема с теми, кто с нами воевал, пока ещё полностью не решена, — сказал я.

— Значит, получается, что решена частично? — ухватился за мои слова Петя.

— Я был у них, общался с главным… пытался его пристрелить, а он потом пытался меня завербовать даже. В общем, он сам навёл меня на место, где вы можете быть, — сказал я.

— Зачем? — удивился Петя.

— Затем, что сам вас потерял и надеялся, что я смогу отыскать, и тогда он снова получит возможность добраться до конвоя. А ему этот груз очень нужен! — сказал я.

— Это понятно, раз целую войну устроили ради этих машин! — покачал головой Петя.

— Он ещё и шантаж против меня использовал, но этот рычаг мы сломали. Так что давить на меня у него не получилось, — сказал я, — да и с самого начала это была дурацкая идея.

— И что теперь? — спросил Петя.

— Пока не решил, — сказал я, — но спускать это дело на тормозах нельзя. Они не отстанут! Честно говоря, подумываю, чтобы вернуться к ним и всё-таки убить главного. В первый раз у меня не получилось, нужно придумать другой подход.

— А ты времени даром не терял! — сказал Петя с улыбкой.

— Да честно говоря, уже, хочется и даром его потерять, но всё время что-то случается, — сказал я, — что-то я умотался.

— Весь в делах, весь в делах! — раздался сзади голос Амины, которая всё слышала. Да мы, вообще-то, и не шептались с Петей, все слышали наш разговор.

Но отвечать ей я не стал.

— Пришли! — сказала Снежана, идущая с сыном впереди.

Мы вошли в зал с колбами, большинство из которых сейчас были пусты. В них не было ни детей, ни жидкости. Но некоторые были полными, и когда мы их увидели, желание шутить у всех разом пропало.

5. Здесь будет город-сад!

Я всё думал, как же Снежана извлекает детей из этих колб. Сейчас я смог это увидеть, но, честно говоря, понятнее не стало.

Она закрывала глаза, клала на поверхность руки и начинала шевелить губами. Процесс имел магическое происхождение, посему никаких рычагов, кнопок, ручек предусмотрено не было.

После произведённых манипуляций жидкость в колбе начинала убывать, когда она доходила до середины, прозрачная стенка медленно раскрывалась по мере снижения уровня раствора. В какой-то момент можно было просунуть внутрь руки и вытащить ребёнка.

Когда тела внутри уже не было, жидкость продолжала сливаться дальше, а вот стена «зарастала» обратно.

Смотреть на это было тяжело. Чёрное, как будто обугленное детское тело. Но не окостеневшее, а мягкое… видимо, это влияние раствора, в котором оно находилось.

Двое из присутствующих не смогли на всё это смотреть и ушли в карман. Это сам Петя и, к моему удивлению, Алиса. Я видел, что у неё на глаза навернулись слёзы, она постаралась это скрыть и, не пускаясь в объяснения, нырнула за Петей в карман. Обратно они выставили палку, чтобы мы могли войти, если понадобится.

А вот сын Снежаны остался. Может быть, он просто всё это уже видел, поэтому не был так сильно впечатлён. А может быть, детская психика вообще по-другому работает и иногда нормальные вещи ребёнок воспринимает как кошмар, а что-то по-настоящему страшное может наблюдать совершенно спокойно. Наверное, просто не хватает жизненного опыта, чтобы осмыслить весь ужас произошедшего.

Топор стоял, сдвинув брови и замерев, как каменное изваяние.

Амина была по-деловому спокойна. Опыт!

Снежана извлекла мальчика лет пяти и аккуратно положила его на пол. Амина кивнула, присела рядом, просунула ладонь ребёнку под затылок и замерла. Казалось, что ничего не происходит, все уже даже начали думать, что не вышло, когда малыш вдруг шевельнул ножкой.

Я тут же спохватился и, взявшись за палку, заглянул в карман за сумкой.

— Ну как там? — спросил дежуривший у входа Петя.

— Вроде нормально, но пока ещё рано говорить, — сказал я, и, забрав сумку, вынырнул обратно.

За прошедшие несколько секунд ребёнок уже начал шевелить всеми конечностями. На сгибах принялась отваливаться чёрная корка, под которой белела вполне себе здоровая кожа. Хотя, возможно, здоровой она становилась прямо сейчас.

Я достал спальник и подошёл к Амине. Она кивнула, показала, куда нужно его постелить, и уложила сверху ребёнка.

— Доставай следующего, — повернулась она к Снежане.

Та многое повидала на своём веку, но такого даже помыслить не могла. Для большинства людей, даже плотно взаимодействующих с магией, смерть, это смерть. Обратной дороги оттуда нет! И когда они сталкиваются с обратным, то испытывают сильнейший шок.

Далеко ходить не нужно, подобный шок я сам испытал совсем недавно, когда понял, что Снегурочка умерла напрасно.

— Они, первое время, ничего не будут помнить о своём прошлом, — сказал я, вспомнив про этот эффект воскрешения.

— Учитывая их возраст и то, сколько они времени были мертвы, я могу предположить, что для них вообще жизнь начнётся с чистого листа, — сказала Амина, — по крайней мере, для самых маленьких.

— Возможно, для них так будет даже лучше, — едва слышно сказала Снежана, — у них ведь никого не осталось. У них, у всех!

— Хочется здесь всё разнести! — медленно проговорил Топор.

— Не нужно, — сказал я, — теперь это место будет для этих детей домом.

— Да? — удивился Топор.

Да и все остальные тоже посмотрели на меня удивлённо.

— Да! — сказал я, — я позже всё расскажу. А то кто-то что-то знает, кто-то что-то слышал, я не хочу по сто раз про одно и то же повторять. Вечером все соберёмся в кармане и обсудим сложившуюся ситуацию. Она не плохая, но всё равно ещё требуются усилия для того, чтобы окончательно со всем разобраться.

Мы разложили спальники в два слоя на полу и стали укладывать воскрешённых детей на них рядком, укрывая сверху.

Большинство были маленькими, видимо, возраст и сила организма тоже играли роль для выживания в этих колбах.

Процесс наладился, и Снежана с Аминой работали технично и быстро, оживляя детей как на конвейере.

Ещё после первого воскрешения, я тронул Амину своим щупальцем и подзаправил маной. Она благодарно скосила на меня глаза, но ничего не сказала. И потом я также её периодически подпитывал, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Управились даже быстрее, чем я рассчитывал. Сбоев не произошло, воскресить удалось всех. Впрочем, я в Амине не особо сомневался.

Потом таскали только оклемавшихся и ничего не понимающих детей в карман, в тёплый кузов фуры. Там в основном остались только маленькие, те кто постарше, сидели на диванах в нашей комнате отдыха и только иногда отходили за шкафы, чтобы померить принесённую им одежду.

Постепенно одеть удалось всех, даже маленьких. С обувью было хуже, но тапочек хватало на всех.

— Ничего, что ваш склад пришлось заметно так обобрать? — спросил я у Маши.

— Он не наш, — удивилась та моим словам, — он общий! Это вообще твоя идея была забрать всё это с собой. К тому же это ведь дети! Неужели мы для них будем жалеть барахло, которое на стеллажах пылится? Я думаю, для этого мы всё и загрузили в карман, чтобы использовать. Вот сейчас, как раз и используем. И, по-моему, очень эффективно!

— И не поспоришь! — улыбнулся я, — да, за последнее время я немного отвык от кармана. Перестал чувствовать себя частью нашего коллектива. Мир такой опасный и быстрый, что приходится постоянно перестраиваться, чтобы выжить. Я уже успел сколотить вокруг себя ещё одну компанию. Надеюсь, что все подружатся!

— Да там же половина наших! Раз они нашли общий язык с новенькими, то и мы тоже найдём! — рассмеялась Маша.

Я запустил трансформацию Карачуна в Иггдрасиль, но понятия не имел, как именно она будет происходить. Поэтому прямо сейчас оставаться здесь мне казалось небезопасно. Да, понятно, что кристалл не должен причинить нам вред, но кто знает, как будет проходить трансформация, и не станем ли мы жертвой несчастного случая в результате неё?

Обдумав это как следует, я всё же решил поговорить с Петей и переместить вход в карман подальше от горы на первое время. А то вдруг он опять окажется замурован в толще чего-нибудь, из чего мы не сможем выбраться? Кристалл может не хотеть ничего плохого, а просто не поймёт, что замуровывает нас.

В общем, на мой взгляд, такой риск был неоправданным.

Когда мы шли сюда со Снежаной, я старался запоминать дорогу и вроде бы должен был найти выход. Как только мы с Петей объявили, что собираемся делать, Топор сказал:

— Я с вами, это не обсуждается!

— Ха! — усмехнулся я, — пожалуйста! Я и не собирался спорить. У нас здесь нет такой строгой иерархии… вернее, есть Шторм со своими бойцами, у них иерархия присутствует, — кивнул я в сторону лагеря бойцов, — но это отдельная от нас группа, которая находится здесь по воле случая.

— Это, кстати, нужно обсудить! Нам пора бы уже и отчалить! — сказал Шторм, который слышал, что я говорю.

— Не спеши! — сказал я, — сначала нужно опрокинуть Орден и убить Паука.

— Пояснишь? — спросил Шторм.

— Не сейчас! — сказал я, — но мы всё это, естественно, обсудим. Эта тема слишком долго тянется и слишком много от всего этого проблем. Орден, это как опухоль, которую нужно удалить хирургическим путём.

— Хорошо! — кивнул Шторм и не стал продолжать разговор, видя, что сейчас у меня другие дела.

— Я с вами! — сказала Алиса, которая тоже держалась поблизости от меня, чтобы быть в курсе.

— Наверное, было бы проще нам всем быть в кармане, чтобы Петю кто-то перенёс из этого места по воздуху. Но, честно говоря, мне хочется пройтись, подышать, подумать. Так что я не против компании, главное, не приставать ко мне с разговорами. Общаться мы будем вечером, устроим большую сходку на диванах и всё обсудим. Я просто очень устал, но не физически, а морально. Так что я не против того, чтобы с нами шёл любой, кто может держать язык за зубами, — сказал я.

— Тогда я пас! — махнула рукой Амина и ушла в сторону комнаты отдыха.

Я вдруг обратил внимание на отдалённое тарахтение, которое раньше почему-то не замечал.

— Это что, генераторы? — спросил я удивлённо.

— Да, — сказал Шторм, — мы тут вовсю используем гуманитарку из фур. Достали генераторы, а цистерна с горючкой у нас есть… в ней сейчас намного больше половины, вот и пользуемся. А как мы, по-твоему, греем тёплую комнату? И для примусов тоже горючку используем. А далеко они, чтобы гул не мешал. От него с ума можно сойти!

— Разумно! — кивнул я.

Мы выбрались из кармана и отправились в путь вчетвером. Рядом с Петей висела верёвочка, привязанная к карману его куртки. Так что, взявшись за неё, можно было выбраться из кармана. Ну, или хотя бы выглянуть и сказать что нужно.

Ребята приспособились!

На улице уже заметно вечерело. Я вдохнул воздух полной грудью и понял, что он стал заметно теплее, чем даже совсем недавно. Ещё одним косвенным свидетельством этого было то, что под ногами заметно хлюпало.

Я был снова в дублёнке. Она ко мне вернулась, и кто-то из девочек даже немного почистил её, хотя и с относительным успехом. Я распахнулся, потому что было жарковато.

Когда мы немного отошли от Карачуна и принялись карабкаться по ледяным уступам на край кратера, я обернулся и увидел, что вокруг неподвижной туши уже образовалось несколько озёр. Нам ещё повезло, что тот выход, которым мы пользовались, находился на возвышении, благодаря этому мы и выбрались относительно по сухому.

Пожалуй, решение уйти сейчас отсюда было очень верным и своевременным. Если эта гора начнёт сейчас интенсивно таять, то Карачун вообще может погрузиться в воду. Находясь в нём, мы можем оказаться, в той или иной степени заблокированы. А это сейчас было никому не нужно. Разумнее было сейчас отойти на некоторое расстояние и дать возможность Иггдрасилю немного трансформироваться. А там уже будет видно, как быть.

Я, Петя и Топор упрямо спускались вниз с горы, постоянно поскальзываясь и падая. Промокли быстро и основательно. Алиса не стала играть в эти игры и спокойно левитировала рядом. Я предложил Топору забраться в карман, ведь нет смысла всем мокнуть. Но он упрямо отказался, сославшись на то, что мне, в общем, тоже необязательно это делать.

И не поспоришь!

Но мне сейчас была очень нужна именно такая нагрузка. Я был постоянно занят тем, чтобы не упасть, чтобы ещё сильнее не промокнуть, в общем, мозг был забит простыми текущими проблемами. А все сложные вопросы ушли на второй план, в подсознание.

Вот и хорошо, пускай там поварятся немного, пока я ничем серьёзным не занимаюсь. Бывает нужно, чтобы поработали глубинные алгоритмы мозга. Вообще-то, они всегда работают, просто мы часто не отдаём себе в этом отчёта. И простая механическая деятельность служит для этой глубинной работы отличным фоном.

Пока что никаких выводов и решений я не принимал, но почему-то с каждым шагом, с каждой минутой мне становилось легче. Хватка, которая держала меня внутри, как будто ослабевала, и вместо неё приходила некоторая лёгкость сознания. Нет, проблемы не закончились и не отошли на задний план надолго. Но я чувствовал, что решение постепенно вызревает и скоро я его пойму.

Я себя не торопил и не пытался побыстрее понять, что же я решу в итоге. В общем, некоторое представление и так было. Я просто хотел его переварить и убедиться в правильности принятых решений.

У подножия горы нам пришлось идти по колено в ледяной воде, а иногда и по пояс. Когда генератор холода отключился, лето резко заявило о себе! Но никто не жаловался, только Алиса летала сверху и угорала над нашим упрямством.

Хотя скорее всего, упрямство проявлял только я, а остальным было как-то неловко включать заднюю и искать более лёгкий и удобный путь.

На некотором удалении от горы нам стали попадаться небольшие группы Йети. Они выглядели… растерянными, другого слова и не подберёшь. Надеюсь, что это ненадолго, кристалл должен будет найти им занятие. Дел, по обустройству и охране прилегающей территории, будет полно!

Мы вернулись на площадь, где раньше располагался наш лагерь.

Всё же какая классная штука этот Петин карман! У нас сейчас на расстоянии вытянутой руки находилась где-то около сотни человек, умеющих драться. Это если посчитать всех взрослых в кармане. К ним ещё можно добавить несколько десятков мертвецов Зои. А со стороны мы выглядели небольшой группой путешественников.

Да, конечно, грозный вид Топора придавал нам некоторый вес… но габариты и физическая сила уже давно ничего не решают.

Когда мы уселись на бревно возле потухшего костра, уже стояли густые сумерки. Ещё немного и станет совсем темно.

— Какой план? — спросил Петя.

— Залезем в карман все, будет большой совет, — сказал я, — поэтому и хотелось выбрать место, где вряд ли что-то случится за ночь. Но заходить будем, когда совсем стемнеет. Если вдруг за нами кто-то наблюдает, он не должен понять, куда мы делись.

— Думаешь, за нами следят? — удивился Топор.

— Я не знаю, — честно признался я, — поблизости вроде бы никого нет, но я не могу гарантировать, что где-то на дереве не закреплена камера. Паук послал меня сюда и не думаю, что при этом пустил дело полностью на самотёк. Но это всё догадки, фактов у меня никаких нет.

Я не стал говорить про то, что прощупывал всю округу несколько раз и людей поблизости не почувствовал. Скажи я об этом, и объяснять пришлось бы слишком многое, а мне этого сейчас совсем не хотелось. Я вообще некоторые свои козыри не собирался раскрывать. Секрет, о котором знают слишком многие, уже не секрет. Предавать меня может никто и не хотеть, но ведь это может случиться по воле обстоятельств! Так что, кое-что я оставлю при себе, пока это будет возможно.

Алиса подошла и села рядом со мной. Немного поколебалась, но потом обняла меня.

— Я так рада, что ты жив! — сказала она совершенно искренне и по-человечески, — даже передать этого не могу! И прости ещё раз за Риту… мы честно пытались её удержать!

— Да, — поддержал её Петя, — но не смогли… если бы мы хоть немного верили, что ты жив… ты пойми, после того боя мы потеряли не только тебя. Ещё Зою считали погибшей, Борю тоже, Шторм потерял несколько десятков бойцов! Нам удалось вырваться, но эти чёрные всё равно продолжали висеть у нас на хвосте. Ничего не закончилось! Все были очень подавлены, никто не ожидал, что всё может обернуться так плохо! И Рита тоже находилась во всей этой атмосфере. Понятно, что личные переживания наложились на общую депрессию… в общем, она не выдержала. А мы… мы не справились, не смогли её удержать… прости!

— Я вас не виню, — сказал я, — если у вас сложилось такое впечатление, то оно ошибочное. Я просто очень расстроен. И моё расстройство умножает то, что с одной стороны, мне нужно срочно бежать её искать, надеясь, что она ещё жива… с другой, груз нависших проблем, которые тоже нужно разгребать, потому что от этого зависит очень много людей. Орден не успокоится, а он очень силён.

— Найти будет непросто, — сказал Петя, — я вот даже не представляю, как это сделать.

— Главное, начать, главное, попробовать! — сказал я, — ладно! Уже достаточно темно, можем загружаться в карман.

Алиса встала первая, но я поймал её за руку.

— Лиса, я тоже рад! — искренне сказал я, — я очень тобой дорожу!

— Я знаю! — кивнул Алиса, мягко забрала у меня руку и немного суетливо отправилась с помощью Пети в карман. Не любила она демонстрировать чувства на публику. Но я всегда знал, что это вовсе не означает, что их у неё нет! Она была нестандартной фурией.

Внутри мы переоделись в сухое и кинули клич, чтобы все собирались в комнате отдыха… хотя нет, не все. Бойцы Шторма в сходке не участвовали, был только он сам. Да и детям это было ни к чему. Все остальные собрались на диванах. Народу, надо сказать, оказалось прилично. Я обвёл всех взглядом, встал и сказал:

— Думаю, не все знают, что такое Иггдрасиль. Это исполинский ясень, древо мира! — многие, услышав это, принялись недоумённо переглядываться, — понимаю, что вам кажется странным то, что я сейчас говорю… но я постараюсь разжевать свою мысль. Но начну с конца: «здесь будет город-сад»!

6. Совет

Я вкратце рассказал историю о кристаллах, опустив ряд существенных подробностей. В голове всё время вертелась мысль, что людей вокруг как-то очень уж много и не стоит вываливать им всё, что я знаю. Например, про то, что в основе убежищ лежат такие же зачатки кристаллов, я промолчал. В основном сфокусировался на том, что Орден где-то достаёт эти кристаллы, выращивает и строит вокруг них базы, дабы проводить там исследования и выращивать покорных и эффективных бойцов. А назвать рептилоидов неэффективными было нельзя. Мясники они и есть мясники! Таким лучше не попадаться.

Пришлось поподробнее остановиться на Ордене и рассказать, что я о нём узнал. Даже Шторм про них ничего не слышал. Когда мы с ними воевали, они ведь не представились… да к тому же там, в основном были наёмники, а не адепты.

— Это очень интересно! — сказал Шторм, — нужно будет сообщить об этом начальству. А информация точная? Я понимаю, что ты сам там был, но ведь тебе могли пустить пыль в глаза.

— Точная, — сказала Сирин, — Алик всё правильно рассказал.

— Ты тоже там была? — удивился Шторм.

Рассказывая про Орден, я не упоминал про девочек. Говорил только про то, что касается непосредственно меня. Больше по фактам прошёлся, а не описывал все наши похождения и стычки.

— Я была вторым человеком в Ордене, — сказала Сирин.

— Нормально! — сказал Шторм, присвистнув, — и как же здесь оказалась?

— Связалась со мной, — усмехнулся я.

— Точнее, думала, что была вторым человеком, на самом деле там, конечно, только Паук всё решает, — сказала Сирин, — так что…

— Я тоже оттуда, — сказала Фая, — но правда не занимала большого положения.

— Всё равно, — сказал Шторм, — вы, как люди, знающие ситуацию изнутри, можете рассказать много интересного.

— Можем, — улыбнулась Сирин, — если захотим.

Шторм хмыкнул, но кивнул.

— Но я так и не понял, что стало с этой здоровенной тварью! — сказал Топор, — про Орден, про кристаллы, понятно. Но ведь это же было существо! Я сам видел, как оно ворочалось!

— Кристаллы умеют менять мир вокруг себя. Они могут создавать что-то вроде экосистемы. Барбинизатор тоже вырос вокруг кристалла!

— Что выросло? — хохотнула Алиса, — это что-то про Барби?

— Классное место, подруга! Особенно для девочек! — сказала Амина, — я тебе потом поподробнее расскажу. Сходим туда как-нибудь!

— Кстати, Зоя даже сейчас его охраняет! — улыбнулся я, — там большой отряд её бойцов и голем стоят на страже!

— Наш голем? — воскликнули некоторые хором. Многие так и не знали до сих пор, что он снова в строю.

— Ага, — сказала Зоя с гордостью, — наш голем! Стережёт девушек!

— Как там, кстати, дела? — спросил я.

— Всё в порядке, тишина и покой, — сказала Зоя, — если бы что-то началось, я бы сообщила.

— Хорошо! Так вот, насчёт экосистемы. Барбинизатор это белый замок. Там изначально кристалл был так запрограммирован, я только слегка подправил настройки.

— Настройки? — удивился Тоха, сидящий рядом с Борей, — его можно настраивать?

— Да, — сказал я, — в этом и суть!

— А как? Каждый может? — спросил Антон.

— Нет, наверное, — сказал я, — вряд ли каждый, но я умею. Так сложилось, что научился. Да и не очень хорошо, чтобы все, кто захочет, лезли вносить исправления. Лучше, чтобы этим занимался ограниченный круг лиц. Но механизм отбора я не понимаю. Думаю, кристалл сам решает, кому позволять, а кому не разрешать копаться в настройках. Дело в том, что с ним возникает ментальная связь, и он видит твои мысли и намерения.

— Ну, я тогда точно в него не полезу, — рассмеялась Алиса, — не стоит ему видеть, что у меня в голове происходит, сломается ещё!

— Ну, и что дальше? — спросил Антон, которого история с программированием кристалла очень заинтересовала.

— Дальше… я, кажется, не сказал, но Карачуна создал не Орден. Паук, наоборот, очень интересовался, что именно здесь происходит, но подробностей не знал.

— Да, у меня было задание выяснить и доложить, что за ледяная магия поселилась в Сокольниках, — сказала Сирин.

— А ты что? Выяснила, получается? — спросил Шторм.

— Выяснила, — сказала Сирин, — но докладывать, разумеется, не буду. Надо, пусть сам идёт и узнаёт.

— Карачуна создала какая-то другая сила. Я видел хозяина, и по первому впечатлению, думаю, что встречаться с ним не стоит. Мощный старик! — сказал я.

— Что ещё ты о нём знаешь? — спросил Шторм.

— Ничего! — сказал я, — просто полагаю, что он очень силён и опасен. Надеюсь, что он находится далеко и сюда вряд ли придёт. Но это, разумеется, неточно. Просто мои соображения.

— Сложно! — вздохнул Шторм, — слишком мало данных, чтобы принимать какие-то решения.

— Но это всё присказка, — сказал я, — сказка сейчас будет.

Все затихли и с интересом на меня уставились.

— Я уже упоминал про Иггдрасиль, — сказал я, — это из мифологии. Древо мира, исполинский ясень! Так вот, я перепрограммировал Карачуна, чтобы он трансформировался в Иггдрасиль.

— Зачем? — в полной тишине спросила Зоя.

— Затем, что это будет не просто дерево. Говорю же, это будет место, в котором можно жить… просто в форме дерева. Принимая какую-нибудь форму, кристалл нуждается в жителях, в симбиотах, — сказал я.

— В ком, в ком нуждается? — спросила Зоя. Недостаток образования у молоденькой девочки сказывался. Это навело меня на мысль, что нужно устроить что-то вроде школы… или курсов, где те, кто постарше, будут учить тех, кто помладше. Кто чему может, хоть немного. А то иначе молодёжь со временем совершенно деградирует.

— В тех, кто будет жить рядом с ним или даже в нём, и соседство это будет взаимовыгодным. Они будут заботиться о нём, а он о них, — сказал я, — кристалл может даже еду генерировать, если ему поставить такую задачу. Я передал ему образ того, что хочу увидеть, во что он должен будет потом превратиться.

— И когда это случится? — спросил Феникс. Они с Жарой сидели с самого краешка и чувствовали себя слегка неловко в этой большой незнакомой компании.

— Не знаю, — сказал я честно, — но думаю, что быстро… относительно быстро. По опыту Барбинизатора, или Замка Магдалины, как его прозвали после гибели предводительницы, могу сказать, что изменения происходят иногда за считаные дни, буквально на глазах! Но здесь требуется слишком масштабная трансформация, так что, могут уйти недели или даже месяцы. Ещё и таяние льда добавит проблем… хотя, с другой стороны, может быть, наоборот, ускорит процесс. Кристалл воду любит, он в ней очень нуждается!

— Ну ладно! Вырастет здесь большое и красивое дерево, дальше-то, что? — спросила Амина, — ты ведь к чему-то ведёшь, верно? Кого ты хочешь здесь поселить? Чур не меня!

— Не тебя! — сказал я, — и постановка вопроса в корне неверная. Я не могу никому из вас приказывать и говорить, что делать, я могу только предлагать. Я озвучу свою идею, свой план, а вы уж сами решайте, как со всем этим поступить.

— Ну так излагай, не томи, — сказала Амина, — а то ты сегодня что-то очень долго запрягаешь!

— Потому что прежде чем перейти к сути, нужно было дать контекст, общую картину! Я и так без особых подробностей всё рассказал. Но к делу, так к делу! — я на секунду задумался, посмотрел на пол, собираясь с мыслями, потом поднял глаза на присутствующих, — у нас здесь сейчас несколько десятков человек детей!

— Хочешь затолкать их в дерево? — усмехнулась Амина.

— Не затолкать, а поселить! — сказал я, — сейчас вам, возможно, кажется, что это бредовая идея. Но когда здесь всё устроится, поверьте, за это место начнётся конкуренция. Многие захотят здесь жить. Нужно застолбить эту территорию и дерево за теми, кто имеет на это больше прав. К тому же с нашим образом жизни и постоянными опасностями, содержать такой детский сад будет проблематично.

— Да, нас один Лем умудряется на уши поставить! — рассмеялась Алиса, — сейчас он нашёл себе новых друзей и играет с ними. А так он бы нам сейчас и поговорить нормально не дал!

— Да, а тут около пятидесяти человек! — сказал я, — мы просто не справимся. Да и дети постоянно будут в опасности. К тому же вопрос питания! Я понимаю, что сейчас ещё есть гуманитарка, но ведь и ртов у нас о-го-го сколько! Что будем делать, когда она закончится? Где мы возьмём продукты на такую ораву? А Иггдрасиль сможет всех прокормить. Плюс ко всему здесь в кармане холодно. Дети постоянно будут сидеть в этой холодрыге. Часто выводить такую толпу на улицу мы вряд ли сможем. Ну и есть ещё кое-что…

— Да ты уже вроде всё перечислил, — сказала Алиса, — больше ничего не придумать!

— Да нет, — покачал я головой, — есть ещё одна проблема. Она может быть не такая очевидная, но вполне себе реальная. У окружающего нас пространства нет границ. По крайней мере, мы о них не знаем! Если ребёнок заблудится в тумане, велики шансы, что он потеряется и погибнет от холода и голода. А это, скажу я вам, мучительная смерть. Просто я не представляю, как контролировать такую ораву! Ну не в загон же их помещать?

Все напряжённо замолчали. Последний довод, в самом деле, был для большинства неожиданный, но когда я про него рассказал, стало понятно, что проблема эта вполне реальная. Игра, шалость или спор может стоить кому-то из детей жизни! И вероятность этого велика как раз потому, что опасностью это не кажется. Детей будет сложно убедить, что это на самом деле может их убить — подумаешь, туман! Каждый ведь как рассуждает: «да я здесь, я рядышком, я не потеряюсь».

— Можешь рассказать поподробнее насчёт дерева? — спросила Юки-Онна, понимая, куда дует ветер и что она в моих планах играет не последнюю роль.

— Да я, в общем-то, основное всё рассказал, — пожал я плечами, — дело уже не в дереве, а в том, что мы здесь сегодня решим.

— А что мы должны решить? — спросил Шторм.

— Мы должны решить, что будем делать в ближайшее время, — сказал я, — теоретически, можно сейчас залезть в тушу Карачуна и внутри ждать, пока он трансформируется в Иггдрасиль. Но я вижу здесь риски, потому что трудно предположить, как именно всё это будет происходить. Таяние ледника, высвобождение из него большого количества воды, перестройка тела Карачуна. Помещать туда детей мне страшно, оставить их здесь, на улице, тоже. Потому что взрослых, кто может взять на себя труд заботы о детях не так уж и много.

— А кто останется с детьми? По-моему это самый главный вопрос! — сказала Алиса, — я пас! Нянька из меня никакая!

— Думаю, что он имеет в виду нас, — сказала Снежана и посмотрела на Юки. Та в ответ кивнула, — дело в том, что во многом случившееся и наша вина тоже, так что теперь мы должны её искупить. Да и не в искуплении дело… у нас тоже дети! Надо как-то налаживать жизнь…

— Две воспиталки на такую ораву? Я вам не завидую! — сказала Алиса.

— Некоторые дети уже достаточно взрослые, немногим младше, чем наша Зоя, а её ребёнком уже язык не поворачивается назвать, через сколько она прошла! К сожалению… — грустно закончил я.

— Всё равно они не справятся! — сказала Алиса.

— Как знать, — пожал я плечами, — но именно поэтому я хотел попросить поселиться возле дерева… или в самом дереве, возможно, даже в его ветвях, огненных птиц, — и я посмотрел на Феникса с Жарой, — мне кажется, что вы очень органично сюда впишетесь!

— Главное, чтобы они твой исполинский ясень не спалили! — усмехнулась Амина.

— Мы умеем себя контролировать! — сказал Феникс.

На этих его словах усмехнулась уже Сирин, которая не раз видела «самоконтроль» Феникса.

— Зря ты смеёшься! У него были причины ненавидеть весь мир, — сказал я, — поверь, теперь, когда их семья воссоединилась, характер у него улучшится. Вся его вспыльчивость была только из-за утраты ребёнка!

— Спасибо! — коротко кивнул мне Феникс.

— Но я на вас не давлю! Вы обсудите всё, обдумайте, — сказал я, — это просто предложение!

— Спасибо! — теперь уже сказала Жара.

Они, в самом деле, не торопились принимать решение, ведь от этого зависело будущее их семьи, так что обсудить это было нелишним.

— Всё? — спросила Алиса.

— Поменьше скепсиса! — укоризненно покачал я головой, — я не говорил, что у меня есть волшебная таблетка, которая может решить все проблемы. Есть ещё кое-кто, кому я мог бы предложить остаться здесь. Думаю, они тоже будут здесь на своём месте.

Я посмотрел на Вику и Рому.

— Я так и думала, что ты нам предложишь! — улыбнулась Вика, — вообще-то, жить в лесу, нам подходит. Но мы тоже пока что не дадим ответа, нужно это всё обдумать. Тем более, честно говоря, нарисованная тобой картинка с волшебным деревом пока что плохо соотносится с реальностью.

— Это понятно, — улыбнулся я в ответ, — решать вам. Но уверяю, со временем здесь всё очень сильно изменится. Вы же видели Барбинизатор, а здесь будет ещё лучше.

— Только вот с детьми мы не очень! — сказал Рома, — ни опыта нет, ни, честно говоря… желания… — слегка смутившись, сказал он.

— Дети, это не ваша забота, — сказал я, — просто здесь нужны свои люди, те, кому можно доверять, защитники, которые будут охранять территорию. И защитники сильные, как вы! Нужна община, которая будет здесь жить, а дети будут только частью этой общины.

Вика с Ромой переглянулись, и пусть с ответом они тоже не спешили, я думал, что они останутся.

— Мне тоже предложишь поселиться в ветвях? — спросила Сирин.

— Только если ты захочешь! — развёл я руками.

— Боюсь, что от меня будет больше вреда, чем пользы, — сказала Сирин, — Паук ведь может прийти за мной!

— Он может прийти за всеми, — сказал я, — и обязательно придёт! Поэтому проблему с ним нужно решать. Если тебя это тревожит, можешь обдумать вариант жизни здесь позже, когда с Орденом будет покончено.

— Ты так уверенно об этом говоришь, — усмехнулась Сирин, но тут же задумалась, — хотя, если вспомнить, как ты разделал Карачуна… — медленно проговорила она.

— Тогда уж и мне нужно здесь жить! — улыбнулась Фая.

— Если хочешь, то пожалуйста! Я вообще буду рад, если здесь останется много народу. Но в первое время тут нужно будет остаться всем! — сказал я.

— Всем? — удивился Петя, как владелец кармана.

— Конечно! — сказал я, — ну, не на этом самом месте, где-то в ближайших окрестностях, но тем не менее. А куда мы детей потащим? Так что я предлагаю тебе с карманом остаться в Сокольниках, а если у кого есть дела, сложные нерешённые проблемы, то просто предпринимать отсюда вылазки.

— Я могу голема сюда привести, — сказала вдруг Зоя.

— Возможно, мысль неплохая, но лучше сделать это позже, — сказал я, — первое время лучше здесь находиться, не особо заявляя о себе. И только когда Иггдрасиль начнёт формироваться, уже нужно будет столбить место.

— Блин, я уже устал от Сокольников, — разочарованно сказал Петя.

— Да ты их толком и не видел, — рассмеялась Алиса, — мы же в кармане всё время сидели! Замурованные под горой!

— Вот от этого я и устал! — упрямо сказал Петя.

— Всё, что я говорю, это просто предложения, — напомнил я, — я никому и ничего не приказываю. Каждый может выдвинуть свою идею, и мы её обсудим.

— Да нет, так-то в целом всё правильно, — задумчиво сказал Шторм, — и понятно, что у всех есть планы и дела, но обстоятельства диктуют нам свою волю. Детей просто так со счетов не сбросишь. Они просто только появились, и мы ещё не осознали, что эту проблему нужно решить. Просто закрыть глаза и идти дальше не получится. Хотя и очень надо! Мы и так потеряли очень много времени! Конвой застрял в кармане, и с ним тоже нужно что-то делать!

Сказав это, Шторм погрузился в размышления.

— Чтобы решить проблему с конвоем, сначала нужно решить проблему с Орденом, — сказал я, — до этого выгонять машины на улицу не стоит. Но мы это потом с тобой обсудим поподробнее.

— Ну, тогда мы можем сосредоточиться пока на Ордене, — сказал Шторм, — придумать какой-нибудь хитрый план, раз уж в лоб с ними воевать слишком опасно.

Я уже открыл рот, чтобы сказать: «да, я именно этим и собирался заняться»! Но вместо этого, неожиданно даже для себя, произнёс:

— Нет! Я пойду искать Риту!

В общем, подсознание всё решило за меня!

7. Разговоры

Повисла пауза. Кто-то не ожидал такого заявления от меня, после всего того, что я здесь рассказывал, а кто-то вообще не понимал, о чём и о ком идёт речь.

— А кто такая Рита? — наконец нарушила молчание Фая.

— Рыба! — сказала Алиса и получила от меня гневный взгляд, — русалка, точнее! — тут же, слегка смутившись, поправилась она.

— Девушка Алика, — сказала Маша, — она думала, что Алик погиб… впрочем, как и мы все. Здесь больше не смогла находиться и ушла. Она очень хорошая.

— Было бы странно, если бы у Алика была плохая девушка, — усмехнулась Сирин.

— Желание понятное, — сказал Шторм, — но как же всё остальное? Как же Орден и Дерево?

— Всё в силе, — сказал я, — Иггдрасиль всё равно нужно ждать, пока вырастет… а Орден… Орденом, конечно, необходимо заняться, но я не могу поступить по-другому. Придётся отложить это на некоторое время. Я всё время решаю чужие проблемы, а сейчас сам оказался в жопе. Мне нужно заняться поисками Риты, и я не поменяю своего решения.

— Тогда нам придётся решать что-то самим, — задумчиво сказал Шторм и почесал шею.

— Не спеши! — сказал я, — вас только сегодня вытащили из-под горы. Вздохни хоть немного на свободе. Вдруг я её быстро найду и вернусь?

— Ты же сам говорил, что она вряд ли выжила, оставшись одна? — сказала Алиса.

— Я не говорил, что мне обязательно найти её живой, — сказал я и невольно взглянул на Амину.

— А, в этом смысле? — улыбнулась она, — всегда можешь на меня рассчитывать! Пойти с тобой?

— Нет! — покачал я головой, — это моё дело, и заниматься я им буду один. Чувствую, что так нужно, что так будет правильно. В этот раз попутчики мне не нужны.

— Да ты один даже лучше справляешься, если вспомнить, чем закончилось твоё сегодняшнее уединение! — сказала Алиса улыбнувшись.

На публику фурия снова старалась быть немного токсичной, и я не стал на этом зацикливаться. Потом немного подумал и обратился к ней.

— Лиса, хотя, наверное, будет лучше, если ты меня проводишь, — сказал я, — покажешь точное место, где вы расстались с Ритой, а потом вернёшься.

— То есть, когда твоя Рита одна ушла в город, ты её чуть ли не сразу похоронил, потому что девушка одна долго не протянет. А меня, получается, можно одну отправлять? — со слегка наигранным возмущением сказала Алиса.

— Тебя можно, — сказал я, — потому что ты одна из самых мощных бойцов среди всех присутствующих. Потому что владеешь левитацией. В конце концов, потому, что между фурией и русалкой на суше, очень большая разница!

— Фурия? — раздалось несколько голосов среди тех, кто с Алисой был пока практически не знаком.

— Да я прикалываюсь, — махнула она легкомысленно рукой, — схожу, конечно! — потом она оглядела всех собравшихся, — что, некоторые здесь живую фурию никогда не видели?

— Да, слава о вас почему-то ходит в народе, — сказал я, — хотя, как по мне, много и других, куда более опасных магов встречается.

— Вы меня не бойтесь, — весело сказала Алиса, — я никого просто так не обижаю. Главное по заднице меня не шлёпать… без разрешения! А то могу чисто на рефлексах башку оторвать. Но это больше к мужикам относится… хотя… — и Алиса обвела всех взглядом, подозрительно сузив глаза, — а так, всё нормально.

— Да, и не только её шлёпать не нужно, — сказал Шторм, — а то, честно говоря, были прецеденты. Вообще, всем рекомендую соблюдать культуру общения, тогда всё будет хорошо. Люди здесь собрались адекватные… но сильные, в обиду себя никто не даст. Это я для новеньких говорю. Понятно, что если Алик сам новых людей привёл, то по умолчанию все должны быть нормальными, но мало ли. Просто, чтобы в курсе были. Потому что прилететь может жёстко, даже от того, от кого этого не ждёшь. Ну и остальные потом объяснят, почему так делать было не нужно.

— Честно говоря, я не со всеми пока что хорошо знаком. Но, вроде бы, проблем быть не должно, судя по общению, — сказал я.

— Ну и когда ты уходишь? — спросила Амина.

— Утром, — ответил я, — день был непростой, хочется отдохнуть немного. Да и вообще утро вечера мудренее. Я, честно говоря, с ног валюсь.

— Ты вообще ел сегодня? — спросил Шторм.

Я задумался.

— Утром вроде… но день был такой насыщенный, что уже даже толком не помню, — ответил я.

— Это мы исправим, — сказал Шторм, — я наших поваров уже проинструктировал, после детей они всех остальных накормят. Устроим общий ужин, познакомимся получше, пообщаемся поближе.

— Это дело! — улыбнулся я, — спасибо! Думаю, что на этом наш совет можно считать оконченным. Я вроде всё сказал, что собирался. Если есть вопросы, задавайте. Можно лично. Если тема не публичная, отойдём в сторонку и поговорим. Быт здесь, я смотрю, налажен, для сна тоже думаю, места сможем приготовить.

— Да, из фур возьмём что нужно, — сказал Шторм, — мы уже поняли, что по адресу гуманитарку не доставим. Сейчас она нам самим нужнее, да и проблемы новые появились по ходу дела. Кстати, Алик, пока ты не ушёл, нам нужно кое-что обсудить.

— Давай, может быть, сразу и поговорим, — сказал я, — конфиденциально?

— Естественно! — улыбнулся Шторм, — сейчас, только повару маякну, что уже можно кормить людей и приду.

— Минуточку! — вдруг сказал Топор.

Шторм, собравшийся уже было уходить, остановился. Все повернулись к Топору.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросил я.

— Да! — сказал Топор, — я пока ещё не во всём разобрался, но у вас я смотрю большая и слаженная команда здесь.

— Многие пришли сюда с тобой впервые, — возразил я.

— Всё равно, — ничуть не смутился Топор, — видно, что команда есть, база есть. У меня вопрос, как к вам можно вступить?

— Никак, — пожал я плечами, — это обычно само собой происходит.

— Хочешь в нашу банду? — весело сказала Алиса.

— Да! — честно признался Топор, — не буду лукавить, Алик сильно изменил мою жизнь. То, чем я руководствовался до встречи с ним, во что верил, сейчас кажется полной чушью. У меня достаточно сил, чтобы делать что-то полезное, что-то, что может помочь людям. А вы, как я вижу, занимаетесь этим вполне целенаправленно…

— Должен сказать, что целей перед собой мы таких не ставили никогда, — перебил я его, — оно всё время само так получается.

— А цели и не нужны, — сказал Топор, — цели могут меняться. Ваш подход лучше!

— И какой же у нас подход? — заинтересовался я.

— Образ жизни, — сказал Топор.

— Поясни-ка… — не понял я его мысль.

— Цель, это то, что ставят перед собой искусственно. Придумали и делают. А у вас образ жизни. Вы живёте так, чтобы помогать людям. Это образ жизни у вас такой, мировоззрение! — сказал Топор, — я и до этого видел, что ты делаешь. Но вот ты добрался до своих друзей, и всё это проявилось в ещё большей степени. Всё, о чём вы здесь говорите, вообще не имеет ничего общего с жаждой наживы или улучшением личного благосостояния. Вы о себе вообще не говорите! Взять хоть тех же детей, которые сейчас сытые и в тепле, а несколько часов назад кто-то из них был мёртв, а кто-то должен был умереть. Я не слепой, я вижу людей и вижу, что происходит. Короче, ваш образ жизни мне подходит!

— Мы не откажемся от такого богатыря в команде, правда ведь? — сказала Алиса.

— Если бы я не считал тебя нормальным человеком, не вытаскивал бы с насиженного места. Хочешь быть с нами, будь! — сказал я.

— А какая процедура вступления? — спросил Топор.

— Да нет никакой процедуры! — сказал я, — говорю же, всё само собой обычно происходит. Каждый вносит свой посильный вклад в общее дело!

— Зря! — покачал головой Топор, — процедура нужна!

— Нет! — возразил я, — ты сам говорил про образ жизни, а для принятия какого-то образа жизни не нужна никакая процедура. Ты либо так живёшь, либо нет!

— Я постарше многих здесь, — сказал Топор, — и видел тоже немало. И людей видел разных. Не все могут вести за собой других. Думают, что могут это делать, многие, но реально способны к такому, единицы. Алик способен! Он настоящий лидер. Большинство людей по жизни ведомые, но не все находят в себе силы это признать. В армии проще, там иерархия. А вот в обычной жизни, многие пытаются доказать, что они сами с усами. К чему это я? Посмотрев на всё, что здесь происходит, я понял, что хочу быть ведомым. Сам я уже напроявлял инициативу, Алик вон в курсе. Неправильно я всё делал, ошибался во всём! Лучше я буду идти за тем, кому доверяю. Пусть он и моложе меня, но я вижу, что в нём есть сила, есть стержень и есть ответственность за других людей. В общем, я готов служить!

— Не надо служить! — сморщился я, — вернее, не надо служить мне! Служи людям, детям, кому считаешь правильным, а мне не надо!

— Нет, — покачал головой Топор, — считать, что правильно, будешь ты, а я буду выполнять твои указания.

— Ты пойми, я этого не хочу! — сказал я, — мне это не нужно! Ведь руководить, это тоже ответственность! Хитренький какой! Ты хочешь повесить на меня все решения, а сам стать безответственным инструментом в моих руках? Ну уж нет! Я на такое не куплюсь!

— Я вообще не это имел в виду! — смутился Топор.

— Можешь мне служить! — радостно сказала Алиса, — я скажу тебе, как жить и что делать!

Топор даже не удостоил её взглядом.

— В общем, вы можете говорить что хотите, но я планирую принести тебе присягу! — сказал Топор.

Я даже дар речи потерял!

— Чего? Присягу? — удивился я — ну это ты вообще загнул! Я же тебе не Родина и император! Вот чего-чего, а присяги точно не нужно!

— Значит, против остального ты не возражаешь? — прищурился Топор.

— Против чего? Ты меня вообще запутал! — вздохнул я, — давай без излишних усложнений! Хочешь поступать правильно? Не жди от других людей указаний. Просто вспомни, о чём я говорил десять минут назад. Здесь вырастет огромное разумное дерево, в котором будут жить несколько десятков человек детей! А взрослых здесь будет крайне мало! Можешь остаться тут! Здоровяк с топором очень гармонично будет смотреться в этом месте.

— Как прикажешь, командир! — сказал Топор.

— Это не приказ! — наставил я на него палец, — не скидывай с себя совсем принятие решений! Ты должен сам определиться, останешься здесь или нет. Не я, а ты сам! Вот такой у меня будет приказ!

— Если ты поручаешь мне сторожить дерево, то я так и поступлю! — сказал Топор.

— Ты вообще меня слушаешь? — устало вздохнул я, — такое ощущение, что ты немного поглупел за сегодняшний день. Раньше ты мне казался более… зрелым, что ли…

— Да нет, — сказал Топор, — я всё тот же. Я понял, что ты мне сказал, но и ты запомни, что я тебе говорил. Просто запомни, вдруг пригодится? Я свои слова назад брать не буду.

— Хорошо! — сказал я.

Пока мы препирались с Топором, Шторм успел сходить отдать нужные распоряжения и уже вернулся.

— Ну что, отойдём на минутку? — спросил он.

— Да, — кивнул я, — догадываюсь, о чём именно ты хочешь со мной поговорить.

Мы со Штормом отошли подальше в туман, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

— Прими мои соболезнования по поводу гибели бойцов. Потери у вас в том бою были очень большие! — сказал я.

— Да, — вздохнул Шторм, — но вырвались мы оттуда благодаря вам. Это же ты смог отключить штуку, которая накрывала промку?

— Ага, — кивнул я.

— Да и потом, голем и мертвецы тоже огромный клад внесли. Если бы ты не вернул Борю, Зою, да и себя, то в процентном соотношении ваши потери были ничуть не меньше. Но да, ребят тогда много полегло. Так что у меня к этому, как ты его называешь, Ордену, особый счёт! — сказал Шторм.

— Это не я его так называю, это они себя сами так называют, — сказал я, — разберёмся мы с ним, дай только время.

— Время… — вздохнул Шторм, — я тут постоянно как на иголках! Кажется, что застрял, что дела не делаются, что враги гуляют на свободе… а мы сидим, гуманитарку прожираем.

— Сила обстоятельств, — вздохнул я, — не всегда нужно сломя голову лезть в пекло. Иногда ситуация должна настояться. К тому же процесс всё равно шёл! Считай, что ты просто послал разведку в стан врага. Я ведь побывал в Ордене, кое-что узнал про них.

— Кое-кого завербовал оттуда! — улыбнулся Шторм.

— Не без этого! — кивнул я, — девочек вытащил и я считаю, что спас. Они бы там погибли, если не физически, то морально. Забрал, пока ещё было непоздно!

— Симпатичные, — сказал Шторм.

— Не только, — многозначительно сказал я.

— В смысле? — Шторм нахмурился, не понимая, что я имею в виду.

— Они очень сильные, — сказал я, — каждая по-своему, но мы с ними тоже о-го-го какие разрушения устраивали!

— А-а-а-а-а-а! — понял Шторм, — это да! Сейчас зачастую по внешности и не скажешь, кто на что способен. Взять хоть Зою! Девчонка ведь совсем, считай подросток! А со своими способностями едва ли не весь мой отряд превосходит!

— Ну, это ты загнул! — покачал я головой, — её бойцы всё же тактикой и стратегией не владеют. Они не самостоятельные боевые единицы.

— Они нет, но мы ведь и не про них говорим, а про девочку! — сказал Шторм.

— Ну ладно, с этим всё понятно! — сказал я, — о чём ты хотел со мной поговорить? О грузе?

— Да, — сказал Шторм, — о грузе.

Он вдруг замолчал и задумался. Я терпеливо ждал, давая ему сформулировать свою мысль.

— Видишь ли, — медленно начал Шторм, — с конвоем я уже, можно сказать, попрощался!

— Что? — удивлённо сказал я.

— Я имею в виду обычный, гуманитарный груз, — поспешил добавить Шторм, видя, что я его неправильно понял, — этот груз мы уже никуда доставлять не будем, используем для собственных нужд. Сейчас и возможности такой нет, а когда она появится… если появится, не знаю, будут ли люди там, куда мы ехали. И вообще, какая разница, каким именно людям помогать? Вот сейчас появились дети, будем их кормить и одевать. Да и моих бойцов содержать, тоже нужно много еды. Отряд-то не маленький. Мы же не планировали столько времени в изоляции находиться. Так что, в какой-то момент я принял решение использовать этот ресурс по мере необходимости. Короче, мы вообще не будем пытаться доставить на место то, что останется… если что-то останется. Так как, появились задачи поважнее.

— В общем-то, логично, — сказал я, — я так понимаю, ты решил сосредоточиться на тех, кто организовал нападение на конвой, то есть на Ордене.

— Да, — сказал Шторм, — я же всё-таки связался со своим начальством. Передо мной была поставлена задача… точнее, две задачи. Первое, это нужно не допустить ни при каких обстоятельствах попадание украденных кристаллов в руки к противнику. Меры можно принимать любые, вплоть до уничтожения груза. Второй, это найти и уничтожить тех, кто организовал кражу кристаллов и нападение на конвой. Там на месте проблему с предательством уже решили, теперь нужно найти внешнего врага. Поэтому всё то, что ты говорил про Орден, интересует меня в первую очередь.

— Я понял, но у меня ничего пока что не меняется. Подожди несколько дней, я надеюсь, что мне этого времени хватит… хотя обещать, конечно, не могу. Если не вернусь в какие-то разумные сроки, действуй сам, как считаешь нужным, — сказал я.

— Именно это я и собирался делать, — сказал Шторм, — и это рождает ещё одну проблему, которую я и хотел обсудить. Собственно, это главное, ради чего мы сейчас разговариваем.

— И что за проблема? — спросил я.

— Тот самый груз, из-за которого весь сыр-бор! — сказал Шторм, — если мы пойдём в рейд, то тащить с собой кристаллы это просто идиотизм. Но и уничтожать их сейчас, зная, какую ценность они представляют, тоже рука не поднимется. Поэтому хотелось бы оставить их здесь. Только так, чтобы никто про это не знал.

— Ты же понимаешь, что вход в карман зависит только от Пети? — сказал я, — случись с ним что, и вернуть кристаллы не получится.

— Странно об этом говорить, учитывая, что мы все здесь находимся, — улыбнулся Шторм, — случись с ним что, и мы все обречены на медленную мучительную смерть. Это риск, на который мы все идём. Как говорится, выбираем из двух зол меньшее. А что касается кристаллов, это как раз меньшее зло. Если к ним пропадёт доступ, можно будет считать, что мы их уничтожили. Но ведь, скорее всего, они будут в порядке, и впоследствии их можно будет забрать.

— Понятно! — кивнул я, — в общем, против я ничего не имею, нужно только понять, как это сделать. И всё равно кое-то знать про это будет. Во-первых, думаю, что Петя как хозяин кармана имеет на это полное право. Во-вторых, Маша. Она тоже, считай хозяйка, к тому же она уже в курсе, да и помощь в перемещении от неё тоже понадобится.

— Разумно, — согласился Шторм, — но больше лучше чтобы никто не знал.

— Кстати, а что с саркофагом? — спросил я.

— Наши не знают, зачем его выкрали, — сказал Шторм, — наверное, он чем-то очень ценен для похитителей, но чем, никто не понимает. Ну, я имею в виду, помимо исторической ценности. Сейчас вообще очень много внимания уделяется всяким артефактам, в том числе и древним. И даже вещи, которые раньше не имели магической силы, вдруг её обретают. Наверняка саркофаг нужен для какого-то магического ритуала или обряда, так что попадание его к ним в руки мы не должны допустить тоже. Оставим его вместе с кристаллами.

— Надо только подумать, где именно всё это сложить. Просто утащить подальше в туман, или выделить место на складе? Здесь ведь нет никаких запирающихся помещений, — сказал я.

— Можно будет одну фуру под это оставить, просто перегнать в другое место. Короче, нужно будет это обдумать, насчёт деталей я пока ещё тоже не размышлял. Сначала надо было решить вопрос принципиально, — сказал Шторм.

— Принципиально я не возражаю. Пока меня не будет, можешь урегулировать этот вопрос с Петей и Машей. Можешь сослаться на меня, сказать, что мы договорились обо всём. В лишние подробности можешь их не посвящать. Скажи что это на время, пока ситуация не разрешится, — сказал я.

— Вообще-то, так оно и есть, — сказал Шторм, — ну что, пойдём обратно? А то живот уже сводит от голода!

— Точно! Нас же ужин ждёт! — сказал я, — тогда идём скорее!

8. Время есть — точи топор!

Когда мы вернулись в комнату отдыха, там было не очень много людей, народ «рассосался» по карману. Топор сидел на табуретке, положив на колени топор, и медленно водил бруском по его лезвию.

Сирин сидела напротив и внимательно наблюдала за тем, что он делает.

— Слушай! — вдруг сказала она, — сколько я тебя знаю, ты постоянно точишь свой топор. Зачем?

Здоровяк взглянул на неё исподлобья.

— Если у тебя есть время, точи свой топор. Потому что когда он тебе понадобится, времени его точить уже не будет! — ответил Топор.

— А если он и так уже острый? — спросила Сирин.

— Тогда точи нож! — сказал Топор и снова провёл бруском по лезвию.

Мы прошли мимо, и я задумался о сказанном Топором. А ведь он был прав! Чтобы быть готовым к неприятностям, меры нужно предпринимать заранее, а не когда тебя уже накрыло волной проблем.

Помогут ли мне эти рассуждения сейчас? Вряд ли! Сейчас неприятность уже случилась, и мне предстоит расхлёбывать её последствия.

Сегодня моя наточка топора могла сводиться только к полноценному отдыху перед тем, как я снова уйду. Но я понимал, что до того как уснуть, мне придётся сказать очень много слов. Я не мог обделить вниманием своих друзей, с которыми давно не виделся. Нужно было пообщаться с каждым, чем я и занялся, держа миску с наваристой мясной кашей в руках.

В процессе надо было придумать, что делать с тайным грузом конвоя. Куда именно его определить. Я всё же решил не откладывать этот вопрос, а разобраться с ним до ухода.

Сначала я поговорил с Антоном, который очень обрадовался, что я решил уделить время ему персонально, среди всего этого большого скопления людей в кармане.

Не успел я с ним заговорить, как он сказал:

— Пойдём, я тебе кое-что покажу!

Было видно, что его распирает от нетерпения поделиться чем-то новым и важным. Я не возражал, было интересно, что он такого сотворил.

Оказалось, что Антон за прошедшее время успел организовать себе мастерскую в дальней части склада. Из ненужных и плохоньких стеллажей он соорудил себе верстак и ещё пару рабочих столов, заставленных разным оборудованием.

— Здесь есть, конечно, не всё, что было бы хорошо иметь, — возбуждённо рассказывал Антон, — но и так на складе нашлось довольно много интересного. Маша с Петей давно уже меня сделали «главным кладовщиком». Я постоянно ищу что-нибудь полезное для работы, роюсь на стеллажах и лучше всех знаю, где и что находится. На мне также лежит обязанность составлять каталог всего, что здесь есть, и как это найти! Я тут все ряды пронумеровал, теперь у каждого стеллажа и у каждой ячейки есть свой адрес. Найти что-нибудь можно очень быстро, если ты знаешь, где это лежит!

— Но в этом и есть основная проблема, да? — улыбнулся я.

— Да, — развёл руками Антон, — так в целом всё уже понятно, самое главное мы нашли и перетащили поближе… ну, всё, что связано с продуктами, большую часть одежды и другие вещи, которые нужны постоянно. То, чем мы регулярно пользуемся. Но здесь ещё полно коробок и ящиков со всяким барахлом… и зачастую вещи хорошие, но в современных реалиях бесполезные. Как, например, мобильные телефоны!

— Телефон! — вспомнил я, — блин, совсем про него забыл! Мне приятель сообщения присылал уже очень давно… а я так и не разобрался с этим. Да и куда тут? Каждый день цейтнот! Вспомнил, теперь совесть мучить будет…

— Ну да, — сочувственно вздохнул Антон, — всех дел не переделаешь!

— Так что ты тут мастеришь? — спросил я.

— А, — спохватился Антон, — ну так вот, даже телефоны можно как-то использовать, придумать просто нужно. Есть у меня идея, так их прокачать, чтобы нам между собой с их помощью связь держать. Не обычную, конечно, а на магических принципах… жаль, пока ещё мастерства не хватает такое реализовать. Но я работаю над этим!

— А что ещё делаешь интересного? — спросил я.

— Из магических артефактов стараюсь скопировать не убиваемую одежду. Пытаюсь повторить костюм Алисы… не внешне, конечно, а по эффекту. Сейчас для Пули делаю комплект, на ней вещи вообще «горят» с её подвижностью. Кроссовки я уже ей намагичил, вроде работает технология… но время нужно, чтобы убедиться. Эх, были бы у меня готовые рецепты и заклинания, было бы в сто раз легче, а здесь приходится копировать, что не всегда с первого раза получается.

— Для меня есть что-нибудь полезное? — спросил я.

— Пока нет, — почесал затылок Антон, — если с одеждой всё будет хорошо получаться, я это дело на поток поставлю и всех так одену, но пока ещё рано. Технология не до конца отработана, и каждая вещь слишком много времени занимает… хотя, хочешь, я тебе твою клюшку для гольфа также попытаюсь намагичить? Даже интересно, получится или нет?

— Да, клюшка! — усмехнулся я, — я ей в последнее время вообще пользоваться почти перестал, висит, только по ноге бьётся. Обычно получается применить что-то более эффективное. Но впрочем, почему бы и нет? Железная палка в руках частенько придаёт уверенности! Я утром ухожу, успеешь вернуть?

— Думаю да, — сказал Антон.

— Слушай! У меня здесь ещё кое-то интересное есть, — вдруг вспомнил я, — давно с собой таскаю, но то забываю использовать, то случая нет. Давай я тебе отдам, вдруг ты тоже сможешь технологию перенять?

— А что там? — заинтересовался Антон.

— Оглушающий порошок. Если кинуть в человека, он вообще ориентацию теряет. Нам с Машей он в своё время очень помог, но теперь таскаю его просто так, без толку. Уже, наверное, растерял весь, там не так много осталось, — сказал я, отстёгивая сумку с пояса, — только ты его оттуда выгреби, а сумку верни. Я клюшку на неё вешаю, да и вообще, найду как её использовать, когда она от порошка освободится. Полезная вещь!

— Хорошо, это интересно! — сказал Антон, принимая сумку и бережно укладывая её на край верстака.

Когда он это делал, я вдруг заметил рядом что-то, накрытое куском ткани.

— А это каска, что ли? — спросил я.

— Да, это каска, — слегка разочарованным голосом сказал Антон, — тоже пытаюсь повторить, да вот пока что не очень дело идёт. Сложная магия, делал крафтер очень высокого уровня.

— Посмотри, та же технология? — спросил я, задрав подбородок и потрогав пальцем шейный платок.

— Это что? — оживился Антон, — тоже артефакт?

— Да, — сказал я, — приблизительно такого же действия. Много раз уже мне жизнь спасал. Правда, вот, предыдущему хозяину не помог. Тоже не всесильная штука. Трофей, в общем!

— А можно посмотреть? — попросил Антон, не отрывая взгляд от платка.

— Могу тебе его на ночь оставить, — сказал я, — но утром я ухожу и заберу его с собой. Он уже доказал свою эффективность.

— Да мне этого времени выше крыши хватит, — сказал Антон, — я либо пойму, как он сделан, либо нет. Если нет, то у меня уже каска есть для изучения. Но может повезти, и я смогу скопировать. Вдруг другая технология?

— Хорошо, забирай! — сказал я, развязывая платок, — но не забудь вернуть, даже если я забуду… а я могу!

— Не волнуйся, сразу отдам! — улыбнулся Антон.

Мы ещё поболтали о планах и технологиях, и я увидел, что Антон очень старается, хотя, может, пока далеко не многое. Он и сам по этому поводу сильно сокрушался. Но опыт, дело наживное, было бы желание! Возможно, есть более талантливые крафтеры, которые легко изобретают новые формулы намагиченных вещей. Но талант зачастую компенсируется трудолюбием, и если у Антона есть желание, а теперь и возможность заниматься делом, то всё у него получится. Раньше ему просто некогда и негде было заниматься крафтом, теперь же появились условия для прокачки навыков.

Сколько он с нами? Как давно серьёзно занялся изготовлением артефактов? Недели две, может, чуть больше! Это же совсем недавно! Посмотрим, что с ним будет через год!

Если доживём, конечно…

Мы ещё поболтали, и я отправился искать Пулю. Она была хоть и новый человек в компании, но обделять её вниманием не хотелось.

Да и новой она была для меня! Остальные с ней общались не многим меньше чем друг с другом. Так-то мы все недавно вместе собрались.

Пуля очень удивилась и обрадовалась, что я хочу с ней поговорить.

— Как ты? — спросил я, — освоилась?

— Как будто всегда здесь и была! — усмехнулась Пуля, — наверное, нужно сказать тебе спасибо.

— За что? — удивился я.

— За всё! — сказала Пуля, — не буду оригинальной, ты изменил мою жизнь, как и у многих здесь… если не всех! Ты это всерьёз не воспринимаешь, считаешь чем-то самим собой разумеющимся, но люди-то всё понимают. Если бы не ты, многих бы уже не было в живых. А остальные либо влачили бы жалкое существование, либо их использовали какие-нибудь бандиты. Это самый очевидный путь. Именно такая карьера сейчас едва ли не единственно возможная… как ни печально об этом говорить.

— Ладно, — улыбнулся я, — не то чтобы я совсем не понимал, что происходит… просто нужно жить в правильной системе координат. Если ты в ней, то всё остальное становится легко и понятно… хотя, это я, конечно, хватанул! Мне вот в последнее время ни черта непонятно!

— Потому что ты постоянно пытаешься кому-то помочь, — сказала Пуля, — побольше здорового эгоизма! Не нужно забывать о себе!

— Ты права, — сказал я, — именно поэтому я и ухожу. Поиски Риты, это именно то, что нужно мне самому. С точки зрения общих интересов, сейчас нужно заниматься совершенно другими делами. В этот раз я выбрал эгоизм.

— Я не успела хорошо узнать Риту, мы здесь мало времени с ней провели, — сказала Пуля, — но то, что она очень хорошая, это сразу видно! Зря она, конечно, ушла…

— Этого мы изменить уже не можем, а вот исправить последствия, я попытаюсь!

— Ну, тогда удачи тебе! — сказала Пуля и неожиданно меня обняла!

С Петей и Машей я решил поговорить сразу с двоими. К тому же надо было решить, куда деть кристаллы. Обрисовав им вкратце ситуацию, я спросил:

— Ну, что думаете? Куда их можно спрятать?

— Мне не нравится сама постановка вопроса: «прятать», — сказала Маша, — это Петин карман, и здесь может находиться всё, что он считает нужным. И в этом не обязательно ни перед кем отчитываться.

— В целом, логично! — сказал я, — но просто тот порядок, который у нас здесь сейчас установлен, подразумевает некоторую свободу. Если всем сказать, что это место лучше обходить стороной, то тогда придётся многое объяснять. Слишком многое и слишком многим. Компания у нас становится большая, а чем больше людей, тем сложнее проконтролировать распространение информации. Они могут не хотеть ничего плохого, но случайно выдадут что-то важное тому, кому не нужно.

— В какой ситуации? — удивился Петя, — я просто даже представить этого не могу!

— Я пока тоже, — сказал я, — в этом всё дело. С ростом количества людей растёт и количество потенциальных ситуаций, которые мы просто не в силах просчитать. Поэтому лучше кое-что оставить втайне, насколько это будет возможно.

— Алик прав, — сказала серьёзно Маша, — дело важное, ответственное, ты же сам видел, на что они готовы ради этого груза! Чем меньше людей будут об этом знать, тем будет спокойнее. Осталось придумать, куда всё это деть. Саркофаг ведь тоже нужно оставить?

— Желательно! — сказал я.

— А может быть, прямо с прицепом куда-нибудь переместить? — пожала плечами Маша, — отогнать на задворки, за склад. Антону скажем, что это наши вещи, а остальные туда обычно и не захаживают. Кузов запрём, не думаю, что кто-то полезет ломать запоры. Потому что, если такое случится… тогда да, нужно будет пересматривать всю систему входа в карман. Это будет событие, которое изменит здесь всё!

— Ты права! — кивнул я, — думаю, что в самом деле лучше всего забрать целую фуру… может быть без машины, а только прицеп.

— Ну да, один-то они уже под тёплую комнату приспособили, — сказал Петя, — к тому же гуманитарка быстро убывает, фуры пустеют. Шторм ещё и из-за этого переживает. У него несколько десятков бойцов, которых нужно кормить.

— Ну, ты не недооценивай размер кузова фуры, — сказал я, — съесть один такой полный еды, это надо очень хорошо постараться!

— Да, но там же не только еда, — сказала Маша, — но сейчас это неосновная проблема. Главное, это их будущее. Бойцов конвоя и самих очень тяготит, что они здесь застряли. Они хотят уйти, да не могут!

— Теперь могут, — возразил Петя, — мы выбрались из блокады, они могли бы уйти… вот только куда!

— Да, мы со Штормом обсудили это. Он хочет решить вопрос как можно быстрее, но здесь всё упирается в меня. Я сейчас взял паузу и не могу заниматься Орденом. А сами они вряд ли справятся, потому что у них мало знаний… да и людей. Орден, это большая сила. Когда я вернусь, в первую очередь нужно будет заняться им.

— Ты уверен в успехе? — осторожно спросила Маша, — я сейчас не про Орден.

Я задумался, помолчал некоторое время, потом вздохнул и сказал:

— Не знаю! Хочу быть уверен, но в душе, полон сомнений. Однако я не могу не попробовать! Если я этого не сделаю, потом каждый день буду жалеть. Но, конечно, хочется верить в успех…

— Я тоже хочу верить, — сказа Маша, — я так скучаю по Рите…

— Просто она может быть где угодно, независимо от того, жива или мертва, — сказал я, — искать её, это всё равно что искать иголку в стоге сена… ладно, давайте не будем нагнетать! Я, наоборот, стараюсь отвлечься, чтобы не впасть в чувство безысходности.

— Ну, тогда мы можем перейти к делу! — сказала Маша, — давай найдём Шторма и перегоним фургон с грузом.

Найти его оказалось нетрудно, он сидел на диване недалеко от входа в карман и как будто ждал нас. Мы подошли и уселись рядом.

— Ну, что скажете? — спросил Шторм, — надумали что-нибудь?

— Да, — сказал я, — лучше всего переместить груз прямо вместе с кузовом. Так он будет лучше спрятан. Не на стеллажи же ящики с кристаллами ставить.

— Я тоже так думаю, — сказал Шторм, — мы уже отцепили прицеп, сможешь его сама перекатить, куда будет нужно? — посмотрел он на Машу.

— Думаю, что да, — пожала она плечами, — он же на колёсах.

— Но вес там всё равно немаленький, — сказал я.

— Давайте попробуем, чего гадать? — сказала Маша.

— Истину говоришь! — усмехнулся Шторм, вставая с дивана.

К фуре мы отправились вчетвером. Никого из своих бойцов Шторм с собой брать не стал.

Они, в самом деле, уже отцепили фургон, и своей передней частью он стоял на опорах, а задней — на колёсах.

— Там же сейчас только четыре ящика и саркофаг? — спросил я.

— Да, с того дня, как мы всё это обнаружили, туда никто не заглядывал. Я сам запер кузов, вы же тогда ушли, по-моему, здесь всё как было, так и осталось.

— Мне кажется, или раньше ты больше трясся над этим грузом? — сказал я.

— Не кажется! — сказал Шторм, — многое изменилось. Во-первых, мы же связались с базой, и теперь нас волнует только Орден. Вернуться обратно мы можем без проблем, нас там ждут. Во-вторых, с вами мы уже тоже, можно сказать, сроднились. Тогда мы ведь были едва знакомы, а сейчас уже много времени провели вместе. Это тоже повышает доверие. В-третьих, у меня было время всё это обдумать. Первая реакция, естественно, была более острой. Сейчас я уже более спокойно ко всему отношусь.

— Хорошо, — сказал я, — тогда поехали!

Маша сделала лёгкий жест руками, и передняя часть прицепа, стоящая на опорах, приподнялась над полом. Потом медленно покатилась, разворачиваясь на ходу.

Как будто нашему кинетику это даже не стоило особых усилий… но, скорее всего, это было не так. Я видел, что Маша напряжена и старается всё делать очень аккуратно.

Маша катила огромный прицеп, мы шли позади, стараясь не мешать и не отвлекать.

Чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, сделали приличный круг через туман и вскоре вышли к крайним стеллажам склада. Прицеп припарковали поблизости, не особо пряча. Просто поставили рядом, и всё. Закончив, Маша отряхнула руки и выдохнула:

— Готово!

— Запор можешь ещё немного подправить? — попросил Шторм.

— Легко! — ответила Маша и быстренько согнула железки так, чтобы открыть прицеп было невозможно.

— Это дело сделано! — с облегчением сказал Шторм.

— По сути-то не многое изменилось, — заметил я, — подумаешь, стоял прицеп там, теперь здесь!

— Кажется, что не многое, но на деле изменения большие. Я вроде как сдал вам груз на хранение и тем самым развязал себе руки. До этого меня всё время тревожило, как с ним быть, если придётся предпринимать вылазки. По крайней мере, мне сейчас стало спокойнее и понятно, что делать дальше, — сказал Шторм.

— То есть, переложил ответственность на нас! — усмехнулся я.

— Нет! — серьёзно сказал Шторм, — отвечаю за груз по-прежнему я. Но теперь я хоть могу от него отойти с чистой совестью. Считайте это моими личными тараканами.

— Именно так и будем считать! — сказал я, — а то не только же мне своими тараканами всех здесь удивлять!

9. Странный сон

Когда мы закончили с грузом, я отправился к последнему человеку, с которым ещё не пообщался после возвращения. Я мимоходом спрашивал у девочек, как у неё дела, они сказали, что всё в порядке, всё без изменений.

Но если без изменений, в порядке ли это? По-моему, нет!

Нина лежала в отдельном закутке, огороженном шкафами. Большинство из находящихся сейчас в кармане, даже не знали о её существовании.

Состояние, в котором пребывала наша «интуит», не имело медицинских обоснований. Она словно просто спала, но время этого сна как будто растянулось. За человеком в коме или каком-то подобном состоянии требовался постоянный уход. Нина же не нуждалась во внимании. Она просто лежала, мерно дышала, и всё. Как будто сейчас проснётся и улыбнётся.

Я сел на табуретку возле её кровати и вздохнув сказал:

— Прости! Я думал, что смогу решить твою проблему гораздо раньше… но время идёт, а я ни на шаг не приблизился. Есть только небольшие зацепки… намёки… догадки, где можно искать того, кто с тобой это сотворил. Я практически уверен, что Орден с этим как-то связан. Ну, или те, кто это сделал, связаны с Орденом. Они занимались торговлей людьми, продавали девушек… возможно, и ты прошла через эту структуру. Я постараюсь размотать этот клубок, обещаю. Я про тебя помню, и меня постоянно угнетает то, что до сих пор тебе не помог. Вот и сейчас я вынужден идти совсем в другую сторону… но я не могу поступить иначе! Честное слово, не могу!

Губы у Нины как будто шевельнулись! Но, может быть, это просто выдох во сне? Не знаю, я ни в чём не был уверен, но мне показалось, что она шепнула: «спасибо»! Хотя есть шанс, что мне это, как обычно, померещилось, настолько неуловимо это произошло.

Нина была красивая! От холода слегка румянились, что ей очень шло, и вообще выглядела она очень живой! Но в то же время мало чем отличалась от мёртвой.

— Ты это, — сказал я, — помогай мне, если что! Раньше ты меня предостерегала от опасности, это спасло много жизней. Жаль, в последнее время это перестало повторяться… хотя, я, наверное, просто далеко был… в общем, ладно! Был рад тебя видеть, как вернусь, обязательно загляну «поболтать», — улыбнулся я и аккуратно поцеловал её в лоб.

Я снова не был в этом уверен, но её губы как будто тронула лёгкая улыбка.

— Приходи уже в себя! — сказал я, выходя из её комнаты.

Не знаю почему, но это общение с Ниной благотворно на меня повлияло и настроило на позитивный лад. Я преисполнился уверенности, что всё будет хорошо! Вообще всё! Может быть, не сразу, не завтра или послезавтра, но всё наладится.

Надо сказать, что жизнь в кармане бурлила! Если вспомнить, как раньше мы трепетно относились к каждому новому человеку, который получал сюда доступ…

Да ведь до встречи со мной, у Пети здесь вообще никто не бывал! А сейчас здесь счёт людей идёт на сотни! Ну, может, двух и не наберётся, но считая детей и бойцов Шторма где-то минимум сотни полторы! Небольшие группы детей играли тут и там. Все были тепло одеты, иногда, на мой взгляд, даже чрезмерно.

Кто-то играл в догонялки, кто-то сидел и строил из кубиков домик на ковре нашей комнаты отдыха. Надо же, даже игрушки на складе оказались! Кто-то столпился вокруг стола и внимательно слушал, что показывает и рассказывает Жар-птица, разложив что-то перед собой. Возможно, какая-то книга, я не разглядел.

Похоже, что детей стали группами заводить и выводить из тёплой фуры, чтобы они там не сидели как селёдки в бочке. А то там и дышать будет нечем!

Взрослые же, которые сегодня встретились в первый раз, постепенно знакомились между собой, общались, разговаривали… в общем, притирались друг к другу. Всем было понятно, что придётся провести вместе некоторое время, а это значит нужно наладить социальные связи внутри группы.

Но за это я не волновался, люди все здесь были хорошие. Да, многие со своими странностями, но кто сейчас без них? Конфликтов быть не должно! А меня сейчас больше всего волновало, как бы не возникли какие-нибудь сложные противоречия между людьми. Особенно, пока меня не будет. С другой стороны, я ведь им не нянька, сами должны разобраться, даже если что-то пойдёт не так.

Я увидел Петю и помахал ему рукой. Он радостно пошёл мне навстречу.

— Нужна помощь? — спросил он.

— Да, — сказал я, — вы тут, за это время, пока меня не было, сильно всё перестроили. Хочу завалиться спать, где мне это лучше сделать? А то сам я понять не могу.

— Слушай, — почесал затылок Петя, — у нас есть… точнее, были комнаты… с очень условной изоляцией. Но сейчас народу прибавилось, и Маша решила всё переделать, чтобы разместить людей. Что она там намудрит, я пока не знаю, как раз собирался пойти посмотреть, как идут дела. А то меня оттуда выгнали, Маша привлекал Борю с Топором, так что там работников хватает, и я только мешался. Мне с ними силой не сравниться…

— Не комплексуй, у тебя свои достоинства, — сказал я, — не забывай, где мы все сейчас находимся, это же ведь твоё личное пространство, а мы тут только гости. Так зачем тебе самому двигать шкафы и кровати, если есть те, кто с этим лучше справится?

— Это верно! — Петя почесал затылок, — кроватей там, правда, маловато… на всех не хватит… ну так о чём я? Сейчас там спать лечь не получится, потому что эта возня будет ещё долго идти. Пока перестановка, пока утеплителем всё выложат. Для деток тоже нужно всё продумать, потому что все они в фуре, может, и поместятся, да слишком тесно будет.

— Я там не был, но если нары не очень большие, но сделать в несколько ярусов, может быть, и будут помещаться, — сказал я.

— Мысль интересная, — задумался Петя, — но это точно не сегодня. Слишком большая работа.

— Значит устроиться мне негде! — с сожалением сказал я.

— Такого я не говорил! — расплылся в улыбке Петя, — есть у меня для таких случаев одно местечко!

— От Маши прятаться? — подмигнул я ему.

— Не-е-е-е-ет! Зачем? — даже обиделся Петя, — она про него знает! Это чтобы от суеты спрятаться, когда во внеурочное время вздремнуть охота. Я на складе, в дальнем конце, одну полку освободил, выложил утеплителем, которым нас Шторм снабдил, и дрыхну там иногда! Могу уступить!

— Я с радостью воспользуюсь твоим предложением, — сказал я, — честно говоря, очень хочется уединения и сна. Вымотался!

— Пойдём! — сказал Петя, — там всё необходимое уже есть. И даже вода припасена, и кое-что пожевать. Я всё тебе покажу, можешь пользоваться без зазрения совести.

— Спасибо! — улыбнулся я ему, — главное, чтобы нас никто не выследил! — добавил я заговорщицким шёпотом.

Петя с пониманием кивнул, и мы направились на склад. Но нас никто не выслеживал, всем было неинтересно, куда мы отправились. Каждый был занят своим делом.

Место, в самом деле, оказалось очень хорошим. Большая полка на стеллаже была со всех сторон заделана фанерой и с внешней стороны имела шторку. Внутри, как и сказал Петя, всё было обшито утеплителем, был спальник и даже подушка!

Возле головы было отверстие на соседнюю полку, где находились продовольственные запасы. Эта дыра тоже закрывалась шторкой.

— Сделано с душой! — усмехнулся я.

— Для себя же старался! — пожал плечами Петя, — иногда здесь отдыхаю, — в очередной раз сознался он.

— Спасибо! — сказал я, — получается, что ты один будешь знать, где я нахожусь! Если что, буди меня, не стесняйся. А то спокойные дни у нас редко выпадают, всегда что-то случается.

— Мы пока под горой сидели, было очень спокойно. Нет, мы беспокоились из-за того, что оказались заблокированы… спокойно, в смысле, что ничего не происходило! — сказал Петя.

— Хорошо! — блаженно сказал я, заваливаясь на полку, — даже нет, отлично!

— Отдыхай! — сказал Петя и собрался уходить.

— Погоди! — вдруг вспомнил я кое-что, — а где мои вещи? У меня рюкзак был, ну и там разное…

— Всё цело! — радостно сообщил Петя, — мы хоть и не надеялись тебя когда-нибудь снова увидеть, однако все вещи сложили аккуратно в ящик и убрали на стеллаж. Я совсем забыл про это, надо было сразу тебе показать!

— Не к спеху! — махнул я рукой, — рюкзак завтра хочу с собой взять. Он мне дорог, да и удобный! Этот вопрос терпит до утра!

— Я проверю, всё ли на месте! — сказал Петя и ушёл.

Я наконец-то остался один. И не просто один, а в безопасности и без необходимости куда-то бежать и кого-то спасать. Вернее, бежать и спасать, всё равно нужно, но уже не сегодня. Сейчас же можно насладиться тишиной, которая здесь была почти полной, потому что звуки из жилой зоны сюда хоть и долетали, но очень приглушённые.

А также можно насладиться покоем! Такие минуты хоть и бывают иногда, но не так часто, и потому они особенно ценны. Люди, у которых покоя много, наверное, мечтают о суете, о важных делах, о решении насущных проблем… но когда всего этого становится слишком много, хочется всё бросить и просто поваляться, ни о чём не думая. Маятник постоянно качается, жить по графику с выходными днями и отпусками никак не получается. Слишком сложный мир, слишком сложная жизнь, вообще всё слишком сложно!

Хочется простоты! Да где уж там…

Короче, хоть я и хотел побыть в покое, но сами мысли о покое получались у меня достаточно беспокойными и всё равно крутились где-то возле проблем. Но весь этот поток сознания уносил меня всё дальше и дальше, и совершенно незаметно для себя я уснул.

Я не уловил этот переход от бодрствования ко сну, но в том, что я спал, сомневаться не приходилось. Ведь я увидел Снегурочку!

Она стояла и смотрела на меня, а я стоял и смотрел на неё. Пауза длилась очень долго, и я не понимал, о чём она думает. Совсем не мог прочитать её эмоций.

— Ты знаешь, что твой ребёнок жив? — спросил я, наконец.

— Да, — спокойно ответила она.

— Прости! — сказал я.

— За что? — удивилась Снегурочка, — ты исправил всё, что мы напортачили. Тебе не за что извиняться.

— Тебя тоже можно было уберечь, — сказал я, — твоя смерть была напрасной!

— Ты не сможешь уберечь всех! — с грустью сказала Снегурочка, — тем более, когда кто-то сам хочет умереть. Хотя, если честно, я не совсем умерла…

— Не совсем? — удивился я.

— Да, не совсем, — сказала Снегурочка, — я где-то… не знаю где. Но я понимаю, что я ещё не ушла, что я где-то рядом, что я всего лишь за тонкой гранью!

— Я бы хотел, чтобы ты была жива, — сказал я, — но, к сожалению, это всего лишь сон!

— Сны, это очень сложная вещь, — сказала Снегурочка, — многое в них правда.

— А разве это не работа подсознания? — удивился я.

— А у тебя разве никогда не было, что произошедшее во сне имело последствия в реальном мире? — спросила Снегурочка.

Я вспомнил, как ко мне явилась оракул в Барбинизаторе. Но, по поводу того сна, я до сих пор не имел чёткого представления, правда это была она, или же мой мозг, переварив всю информацию и чувствую открывающуюся чакру, выдал эти образы…

— Может быть, и бывало, — сказал я, — но дело как раз в том, что подтверждения этому я так и не получил.

— Тебе всё нужно потрогать? — улыбнулась Снегурочка, — Алик, больше веры! Просто поверь, и всё!

— И что дальше? — спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Снегурочка, — и спросить мне не у кого. Не думаю, что отсюда можно вернуться…

— Можно, если есть тело… но ты просто испарилась! — сказал я.

— Да, я знаю, что вы вернули к жизни детей, — сказала она, — но ведь Снегурочка, это не просто моё имя, это моя сущность. Это мой дар. Можно сказать, что я такое существо… была… ледяная магия, была моей стихией!

— Но руки у тебя были тёплые, — сказал я.

— Тёплые… — грустно улыбнулась Снегурочка, — потому что, как и все существа, я могла менять ипостаси. И когда я решила… уйти, то сделала это истинной снегурочкой, потому и испарилась от встречи с огнём.

— А остальные снегурочки такие же? — спросил я.

— Да, в той или иной степени, — сказала Снегурочка, — суть у нас общая, но мы все немного отличаемся. Нас специально искали, чтобы заставить служить… возможно, что и с детьми тоже выбирали специально…

Она замолчала.

— Всё, что я от тебя сейчас слышу, я как будто уже знаю. Может быть, неточно, может быть, о чём-то догадываюсь, но ты не сказала мне ничего нового! Выходит, это всё же сон! Меня взволновала твоя смерть, поэтому ты мне сейчас и снишься… — сказал я.

Чуть было не добавил, что на самом деле, хоть и рад её видеть, всё же хотел, чтобы мне приснился кое-кто другой… но вовремя остановился. Вдруг это её обидит?

Обидит?

Я потряс головой. Если я считаю, что всё это сон, то, как это её может обидеть, ведь она плод моего воображения?

— Не мучайся! — сказала Снегурочка, — просто прими всё как есть! Даже если это сон, он ведь не страшный, не плохой, просто досмотри его до конца. А если не сон…

— А если не сон? — заинтересовался я.

— А если не сон, то ты говоришь с существом из потустороннего мира. С человеком, который умер. Ничего не хочешь спросить? — сказала Снегурочка.

— А ты что-то знаешь? — удивился я, — знаешь будущее?

— Нет, — сказала Снегурочка, — будущее я не знаю. Возможно, что никто не знает!

— Возможно… — вздохнул я.

— Но могу тебе дать совет, хочешь? — сказала вдруг она.

— Давай! — пожал я плечами.

— Не шагни за грань, — сказала Снегурочка.

— Поясни, — поднял я брови.

— Ты сильный, ты многое можешь, ты входишь в раж и тогда берегись! Но большая сила, это и большая ответственность! Ты можешь потерять над силой контроль. Использовать тогда, когда без этого вполне можно было бы обойтись. Сделаешь что-то нехорошее, потом будешь страдать! Тебе трудно будет жить с таким грузом, потому что ты другой. Ты не должен ходить на тёмную сторону.

— Ты так говоришь, — сказал я, — как будто я собираюсь!

— Я предостерегаю, потому что чувствую, что ты ходишь рядом с краем. Один неверный шаг и ты переступишь черту. А обратно вернуться уже нельзя, поверь мне, я знаю! Сделанного не воротишь, время назад не отмотаешь, любая попытка искупить вину не вернёт к жизни тех, кто умер, — сказала Снегурочка.

— Хорошо, я учту! — кивнул я.

В её словах был смысл. Подобные мысли приходили в голову мне самому… хотя, может быть, я сейчас сам с собой и разговариваю?

— И ещё! — сказала Снегурочка, — обращай внимание на детали. Не руби сплеча. Ты начинаешь иногда действовать слишком широкими мазками. Не веди себя как слон в посудной лавке. Сил у тебя много, учись использовать их более ювелирно. Более тонко. Пользуйся не топором, а скальпелем.

— Мне кажется, или ты имеешь в виду что-то определённое? — спросил я.

— Нет, я просто вижу, куда ты движешься, и хочу предостеречь! — сказала Снегурочка.

— Да? Спасибо! — ответил я.

Но меня не оставляло чувство, что, говоря общими словами, она имеет в виду какую-то вполне конкретную ситуацию.

— На здоровье! — сказала Снегурочка.

— А как же ты? — спросил я, — есть предположения о том, что будет с тобой?

— Я постараюсь стать ангелом-хранителем для своего сына, — ответила Снегурочка, — выйдет или нет, не знаю. Но я приложу к этому все усилия.

— Удачи тебе! — искренне сказал я.

Мне, в самом деле, хотелось, чтобы у неё всё было хорошо. Даже в такой сложной ситуации.

— Спасибо, и тебе! — сказала Снегурочка, — ой, мне пора, сюда идут! — вдруг спохватилась она и растаяла в воздухе.

— Куда сюда? — нахмурился я.

— Алик, ну ты собираешься на рыбалку-то? — раздался откуда-то издалека голос Алисы.

— А? — я с трудом разлепил глаза.

— Я хотел дать тебе поспать подольше, — сказал Петя, который стоял рядом с фурией, — но она меня убедила, что если ты проснёшься в обед, то сам на нас ругаться будешь, что тебя не разбудили.

— Обед? — взъерошив волосы, сказал я, — да я же лёг полчаса назад максимум.

— О-о-о-о-о! — сдвинув брови, сказала Алиса, — может, отложишь свой поход на завтра? Похоже, кто-то очень сильно устал и одной ночи отдыха ему не хватило.

— Нет! — сказал я, свешивая ноги с полки, — если, в самом деле, уже утро, то нужно идти.

— Плохо спал? — сочувственно спросил Петя.

— Да сны какие-то странные снились… — неопределённо ответил я, — пора в путь!

10. Начало пути

Как там говорят? «Долгие проводы — лишние слёзы»?

Мы не стали тянуть кота за хвост, быстро перекусили, собрались и вылезли из кармана. Хотели уйти как можно более буднично, без массового провожания, но на улицу за нами увязалось довольно много народу.

Вещи, на которые мы все сразу обратили внимание, это: локальное изменение климата, ледяная гора и бывший Карачун.

Растаять за такое короткое время успело немногое, в масштабах всего ледяного катаклизма, случившегося здесь. Но вокруг места, где был вход в карман, наступила настоящая весна. Слякоть, глубокие лужи, мокрый снег… и пение птиц! Вот уж кто бы мог подумать, что они так быстро среагируют на потепление. Их наверняка в Сокольниках и не было, улетели в более тёплые районы. Но как только стужа отступила, начали возвращаться.

Сама гора заметно просела. Нет, не растаяла, а как будто немного съёжилась, как сугроб под ярким солнцем.

Но самое удивительное было не это. На плоской вершине, там, где был невидимый отсюда кратер, возвышался какой-то бугор. Торчала какая-то шишка. И я ни секунды не сомневался, что это Иггдрасиль. Началась трансформация, и туша Карачуна из горизонтальной крабовидной лепёшки начала вытягиваться вверх. Процесс только-только зарождался, но то, что он идёт, приятно грело душу. Значит, всё в порядке, значит, моя программа работает!

Антон, как и обещал, до ухода вернул мне пустую поясную сумку и клюшку. По его словам, клюшка теперь была гораздо прочнее, можно сказать вечной. Шейный платок занял своё место на мне, и, надо сказать, я почувствовал себя значительно спокойнее. Успел уже к нему привыкнуть и оценить эффективность.

Также я забрал свой кожаный рюкзак, в котором было много всякого по мелочи. Дублёнку, естественно, брать не стал, сдал в гардероб. Мне сказали, что она будет там ждать моего возвращения. Ведь уже и зима не за горами… эх, дожить бы!

На мне была кожаная куртка, прихваченная из квартиры Ани. Она тоже вчера сильно пострадала, но была за ночь очищена чьими-то заботливыми руками. Забыл спросить, кто это сделал и не поблагодарил. Куртка была почти как новенькая!

Алиса тоже накинула чёрную кожаную короткую куртку. Это было хорошо, потому что в своём чёрном обтягивающем комбинезоне она смотрелась эффектно, но слишком вызывающе. Я бы вообще предпочёл, чтобы она ходила в плаще… но поди, убеди её! На моё предложение она только хмыкнула и даже не удостоила ответом.

— Вы смотритесь прямо парочкой! — умилительно сложив руки на груди, сказала Амина.

Я укоризненно на неё взглянул, но говорить что-то было бессмысленно.

Мы направились к выходу из парка.

— Мы на рыбалку, скоро вернёмся! — помахала рукой остающимся здесь Алиса.

И ей я тоже ничего говорить не стал. Хочется им шутить, что уж тут поделаешь. А то, что зачастую это совершенно неуместно… не понимают. Не видят берегов. Но ведь это не делает их плохими людьми? У каждого есть какие-то раздражающие черты характера. Я тоже не исключение… правда, все меня так захваливают, что я и сам иногда перестаю воспринимать себя адекватно. Нужно быть с этим поосторожнее и не впадать в эйфорию. А то гордыня она такая, опутает, и не выберешься потом.

Как раз об этом ночью говорила Снегурочка…

Шокированный этой мыслью, я остановился и потряс головой.

Стоп! Никакая Снегурочка ничего мне ночью не говорила, это был просто сон!

Но он вспоминался мне настолько ярко, как будто это было на самом деле.

— Забыл что-то? Или, наоборот, вспомнил? — со смехом сказала Алиса.

— Да нет, просто превращаюсь постепенно в чудика, — улыбнулся я, — последствия жизни в постоянном стрессе.

— Отлично! — сказала Алиса, — может быть, хоть немного ко мне приблизишься по уровню! — и она заливисто рассмеялась.

— Ну, ты-то придуриваешься, а я на самом деле чудить начинаю!

Я обернулся. Все, кто вышел нас провожать, а там было больше десяти человек, продолжали стоять и смотреть нам вслед. Я ещё раз им помахал, поправил рюкзак, поправил сумку на поясе и клюшку и зашагал вперёд более быстрым и уверенным шагом.

— Э-э-э-э! Куда полетел? — возмутилась Алиса, догоняя меня.

— Вот чего-чего, а летать я, к сожалению, так и не научился! — сказал я.

— Да? А говорят, что вчера летал, ещё как! — сказала Алиса.

— Вчера летал, только вот полёт этот был неуправляемый и вполне мог закончиться моей смертью. Повезло, что я ещё жив! — сказал я.

— Да ты вообще везунчик! Тебя ведь уже не раз хоронили, а ты всё время возвращаешься, — сказала Алиса, — удивительно просто!

— Да, — согласился я, — удивительно! И когда-нибудь это везение закончится. Не окажется рядом человека, который сможет вытащить меня с того света и ку-ку! Нет больше Алика. А ведь тогда, на реке, когда мы с Водяным бодались, меня Рита спасла…

Сказав это, я задумался.

— Ну всё, погрузился в ностальгические воспоминания! — сказала Алиса, — ладно, наслаждайся своим прошлым, не буду мешать.

Она замолчала, и некоторое время мы шли молча.

— Смотри-ка! Снежинка почти полностью развалилась! — сказал я, указывая на здание, где находился раньше «логотип» Карачуна… или того, кто его прислал. Так, наверное, будет вернее.

— Какая снежинка? — удивилась Алиса.

— Вот там, видишь дыру в доме? Там была огромная снежинка, — сказал я, — а сейчас от неё одни огрызки остались. Развалилась почти полностью!

— Ну, так лето же, какая снежинка! — рассмеялась Алиса, — несезон!

— Да уж! — вздохнул я.

Мы дошли до выхода из парка и направились к метро «Сокольники».

— Знаешь, — сказала Алиса, — я дорогу, по которой мы сюда пришли, практически не помню. Частенько в кармане находилась, а когда нет, было не до того, чтобы по сторонам смотреть. Мы же удирали от чёрных. Боялись, что они нас снова куполом накроют. И всё никак не могли оторваться. Тоже была целая эпопея!

— И в такой напряжённый момент Рита от вас ушла? — удивился я, — так она же могла к этим самым чёрным и попасть!

— Могла! — не стала спорить Алиса, — но, правда, ушла она в момент некоторого затишья, когда мы думали, что смогли оторваться. Это потом снова на чёрных наткнулись. Так что у Риты был шанс проскочить. Да и вовсе не обязательно её с нами бы стали связывать!

Мы прошли мимо метро, перешли дорогу и углубились в застройку.

— Здесь я ножками шла, поэтому помню, — сказала Алиса, — дальше будет сложнее, но зато я помню место, где мы с Ритой разбежались. Тебе же именно оно важно, сам путь роли ведь не играет, да?

— Да, — кивнул я, — сам путь не важен.

Там, где мы сейчас шли, было уже совсем тепло. Снега и льда было мало, поэтому земля и здания прогревались довольно быстро. Вообще, было полное ощущение, что мы если и не из зимы, то, по крайней мере, из ранней весны идём в лето. Прямо ножками проходим через сезон. С каждой минутой и погода, и окружающая обстановка становились всё более и более летними.

Я поймал себя на мысли, что рядом с Алисой чувствую себя спокойно и уверенно. Парочка не парочка, но команда мы слаженная и сработанная. Столько всего уже прошли, в стольких передрягах побывали, что можем доверять друг другу на сто процентов! И сейчас я понимал это не умом, а чувствовал всем своим существом. Я знал, что рядом со мной надёжный товарищ… пусть и в теле красотки.

Да, красота здесь была только помехой. Если сейчас кого-нибудь встретим, обязательно попытаются Алису отбить. Слишком уж хорошо выглядит. Надо будет ей сказать, чтобы обратно она по воздуху летела, и лучше ночью, чтобы ещё не сбил кто-нибудь ненароком. Может быть, в самом деле, лучше было взять кого-нибудь из ребят…

Но по здравом размышлении, в общем-то, было и некого! Петю нельзя, на нём весь карман. Это всё равно, что всех с собой тащить. Антон, не уверен, что видел место, где это случилось… да и он не боевой маг, у него в случае неприятностей шансов выжить меньше чем у Алисы. Шторм тоже от своих бойцов никуда не уйдёт.

Вот и получалось, что самое первое решение было самым верным. Алиса для этой миссии годилась лучше всего!

— А вообще, Алик, ты ведь мне так ничего и не рассказал! — сказала Алиса.

— О чём? — удивился я.

— О том, как выжил, где был, что видел. Ты же за прошедшее время много чего пережил. Если бы это было не так, то люди бы к тебе не подтянулись, и не собралась новая команда. А ты пришёл с ещё одной бандой! — усмехнулась Алиса.

— Как тебе они, кстати? — спросил я.

— Здоровяк, который хотел тебе присягнуть, мне понравился! — улыбнулась Алиса, — харизматичный мужик! И прямой! Видишь, говорит, согласен быть верным солдатом, где тут у вас присягу приносят!

— Про солдата что-то не помню, — сказал я.

— Неважно! Не цепляйся к словам, общий смысл был такой! — сказала Алиса.

— А остальные? — спросил я.

— Ну там половина наших возвращенцев с того света! За Зою и Борю тебе отдельное спасибо, потому что в их судьбе, я так понимаю, ты серьёзно поучаствовал, — сказала Алиса.

— Да, их захватили чёрные. Оба были в плену, но в разных местах. Я узнал про пленников, догадался, что это кто-то из наших, и вытащил… это, если вкратце, — сказал я.

— Ага, вот так просто. Мы, значит, от чёрных удираем, хотя у нас почти сотня крепких бойцов в кармане сидит, — сказала Алиса, — а он к ним пошёл и освободил пленников.

— Не просто, — согласился я, — они и меня сумели захватить. Но я сбежал, увёл оборотней и вытащил Зою. Борю освободил ещё до этого. Но потом снова попался. Паук меня схватил и подчинил с помощью магического амулета. Так, я попал в Орден.

— Очень увлекательно, но почти ничего не понятно. Слишком уж рвано ты мне всё рассказываешь. Одни клочки по закоулочкам. Расскажи связанно, чтобы хоть какой-то сюжет был! — попросила Алиса, — хотя и есть у меня чувство, что рассказ твой займёт весь день!

— Хорошо! — сказал я, — расскажу сначала, но часть подробностей опущу, чтобы не затягивать. Доведу до тебя основной сюжет, как ты сказала.

— Но много-то тоже не пропускай, а то время у нас есть, как раз будет чем заняться! — сказала Алиса.

— Хорошо! — улыбнулся я и пересказал ей вкратце большую часть событий, произошедших со мной за прошедшее время. Правда, некоторые моменты умешленно обошёл стороной. Например, не упомянул про Дракайну. Всё что касается дракона должно оставаться в тайне как можно дольше. Чем меньше людей будут про неё знать, тем лучше.

Рассказ занял довольно много времени. Алиса слушала очень внимательно, иногда задавала вопросы, иногда смеялась, но рассказывать не мешала. Ей, в самом деле, очень хотелось узнать, что произошло со мной за время отсутствия.

Когда я закончил, она некоторое время молчала, переваривая услышанное, потом вдруг улыбнулась и сказала:

— Знаешь, что, Алик, одно остаётся неизменным!

— Что именно? — заинтересовался я.

— Ты по-прежнему собираешь вокруг себя баб! — сказала Алиса и расхохоталась.

— Тише! — одёрнул я её, — не так громко! Мы же не на прогулке!

— А где же ещё? — удивилась Алиса, — на прогулке! На экстремальной, правда, но всё равно прогулке! Так что там с бабами? Я так поняла, что ты ещё не всех сюда привёл!

— Не преувеличивай! Со мной и Боря пришёл, и Топор… и Рома-оборотень, и Феникс, — я задумался, вспоминая, были ли ещё мужчины.

— Ну да, спору нет, ты немного исправляешься, — сказала Алиса, — но девок всё равно больше. И этот твой белый замок, полный баб, это вообще короночка! Это вершина твоего бабопоиска!

— Да нет никакого бабопоиска! — возмутился я, — я Риту ищу! В остальном это просто так обстоятельства складываются.

— Ты их, может, и не ищешь, да вот только они тебя сами находят! — радостно сообщила Алиса, — наверное, есть в тебе какой-то магнит! Жаль, что я его не чувствую!

— Почему это не чувствуешь? — удивился я, — ты же рядом!

— Ага, значит, есть что-то? — ухватилась за мои слова Алиса.

— Да не знаю я, — пожал я плечами, — наверное, Петя прав. Он как-то сказал, что я остро реагирую на триггер «девушка в беде». Обычно стараюсь помочь тем, кто в сложной ситуации. А когда помог, не бросать же сразу! Приходится брать с собой… вот так народ и собирается. Но, должен сказать, балласта среди них нет. Все очень одарённые волшебницы. Разные, но сильные!

— Сильнее меня? — скептически посмотрела на меня Алиса.

— Сила разная бывает. Когда вернёшься, при случае попроси Сирин, чтобы она вам спела. Можешь на меня сослаться, будто я передал просьбу. Должен тебе сказать, это потрясающе! — сказал я.

— А эта, лысая, что умеет? — спросила Алиса.

Рассказывая, я старался обходить стороной дары и способности, и про Фаю сумел умолчать.

— У неё очень мощный дар, но зависимый от других. Я, пожалуй, не буду тебе рассказывать. Сама ведь знаешь, что не все любят, когда об их дарах распространяются. Про Сирин рассказал и хватит пока.

— Ну птичка, да, эффектная. И вышагивает с голыми ногами, и летает красиво, и, по твоим словам, поёт волшебно… не женщина, мечта! — подмигнула мне Алиса.

— Что ты делаешь? — удивился я, — я иду искать Риту, не забыла? Сирин шикарная, спору нет. Но там многие шикарные. Ты тоже шикарная!

— Ой, спасибо! — прижала ладонь к груди Алиса, и мне показалось, что сделала это искренне.

— Да ладно, как будто ты не знаешь! — отмахнулся я.

— Может, и знаю, но слышать об этом от первого парня на деревне особое удовольствие, — сказала Алиса.

— Первый парень? — усмехнулся я.

— Ага, на деревне! — подчеркнула Алиса.

— Погоди! — вдруг сказал я, резко останавливаясь, — ты слышишь?

— Да, теперь слышу! — сказала Алиса, слегка кивнув головой, — слетать посмотреть?

— Нет, светло, тебя увидят! — сказал я.

— Вот ты заботливый, — вздохнула Алиса, — а Шторм меня всё время в разведку посылал!

— Так отказалась бы, он же не твой начальник! — сказал я.

— Да нет, я не в обиде, это я просто так выразилась неудачно, — сказала Алиса, — мы же все в одной лодке были, одно дело делали. Я сама всё время вызывалась. Просто он такой чуткости не проявлял. Но он и не должен был, он же не ты! Ты ему ничего не говори по этому поводу, не вздумай, всё было нормально. Подставить он меня никогда не пытался и все риски всегда в первую очередь брал на себя. Нормальный мужик! Блин, вот наговорила на него, теперь жалею!

— Не жалей, я понял! — сказал я, — как всегда, ради красного словца не думаешь, что несёшь!

— Эй! — возмутилась Алиса

— Тише! — снова осёк её я, — пойдём вон в тот дом! Быстрее!

Какой-то странный звук приближался к нам. Точнее, это была целая симфония дурацких звуков. Лязг, скрежет, визг, стон, скрип, звон — и всё это металлическое.

С каждой минутой звук нарастал, и мы успели подняться до пятого этажа, когда из-за угла дома выехало странное сооружение. Это было именно сооружение. Не машина, не транспорт, а сооружение… на колёсах. И колёса эти были, как в сказке про колёса, все разные. Ни одной пары не было. Вряд ли это было сделано специально, наверное, просто этого Франкенштейна «слепили из того, что было».

За этим монстром катилось ещё несколько подобных агрегатов поменьше. Это была целая процессия!

Народ, который сопровождал эти несуразные транспортные средства, выглядел им под стать. Все были одеты в какие-то длинные лохмотья. Это было что-то вроде плащей, но сшитых как лоскутные одеяла, из того, что попадалось под руку.

Сами люди выглядели вполне обычно… хотя кроме их лиц разглядеть было ничего нельзя. Может быть, там и сюрпризы какие-нибудь скрыты под плащами.

А такое чувство присутствовало, по одной простой причине. Вся эта процессия выглядела какой-то… нечеловеческой, что ли! Было в неё что-то чуждое, что-то странное… и непонятное!

Процессия остановилась возле первого подъезда дома, где мы с Алисой укрылись. Правда, мы были в четвёртом, на некотором удалении от них.

Как только эти монструозные машины замерли, от них к дому потянулись люди, которые стали исчезать в подъезде. Интересно, что им там всем понадобилось?

— Остановка, чтобы сходить в туалет? — захихикала Алиса.

— Может быть, и так, — пожал я плечами.

— Выглядят как падальщики какие-то! — сказала Алиса.

И она оказалась права, в чём мы убедились уже через минуту.

11. Мусорщики

Люди, что заходили в подъезд, вскоре начали выходить обратно. Они шли вереницей и тащили все, что смогли там найти. Остатки разломанной мебели, вещей, проводки, оконных рам и стёкол. Не брали только бетон и штукатурку. Всё, что можно было оторвать, отвинтить, вытащить, шло в дело.

— Что происходит? — спросила Алиса.

— Поиск ресурсов, — сказал я, — разве не очевидно?

— Но зачем им этот хлам? Это же просто мусор! — сказала Алиса.

— Когда чего-то становится слишком мало, оно меняет свою ценность, — сказал я, — дерево, это дрова, обработанное дерево можно использовать для чего-нибудь более интересного. Ты не обратила внимания, что в пустующих домах квартиры настолько обобранные, что найти что-нибудь полезное там практически невозможно. Ещё год назад в них было несложно обнаружить даже бытовую технику. Но время идёт, и по домам проходятся со всё более и более мелким гребешком. Этот уже самый мелкий, дальше только здания на кирпичи разбирать. Этот момент тоже вполне может настать, только вот нескоро, потому что этого добра вокруг слишком много.

— Всё равно не понимаю, — вздохнула Алиса, — жить так, это… ну я не знаю… зашквар какой-то!

— Зашквар? — усмехнулся я, — ну и словечко ты вспомнила! Да нет, никакой это не зашквар. Просто у всех разные возможности. До магопокалипсиса было то же самое, разве нет? Некоторые жили на виллах, некоторые в квартирах, а некоторые на теплотрассе. И не все оказывались там из-за пристрастия к алкоголю. Бывают и просто жизненные обстоятельства. Наверняка у этих людей просто мало возможностей улучшить свою жизнь, и они делают это так, как могут.

— Обчищая чужие квартиры! — презрительно сказала Алиса.

— Лиса, они уже обчищены по сто раз! Это не мародёры. Мародёрами были те, кто обносил только опустевшие дома, когда жители уходили, но думали, что скоро вернутся после того, как всё наладится.

— Да ну, всё равно выглядит неприятно это всё, — сказала Алиса, — да и сами они все, какие-то… неприятные!

— Поверь, скорее всего, это не их выбор, — сказал я, — хочешь, пойдём, пообщаемся с ними.

— Вот ещё! Да я с ними на одном поле не сяду! — сказала Алиса.

— Что, не сядешь? — спросил я.

— Ну, того… это… да ты понял! — передёрнула плечами Алиса.

— Нет, не понял, скажи, что, ты не сядешь? — настаивал я.

— Ты специально? — вдруг дошло до неё, — дразнишь меня, что ли? Ах ты гад!

И она легонько пихнула меня в плечо.

— Мы, вообще-то, тоже сейчас используем чужую квартиру в своих целях. И до этого много раз такое проделывали, — сказал я.

— Это другое! — сказала Алиса.

— Ну, конечно! — усмехнулся я, — просто мы одеты лучше, вот и вся разница.

— Думаю, что и магов у них сильных нет, раз они всяким хламом занимаются! — сказала Алиса.

— Скорее всего! В человеческой пищевой цепочке они заняли одну из нижних ступеней, — сказал я.

— А мы кто в этой цепочке? — оживилась Алиса.

— А мы хищники, — сказал я, — с нами лучше не связываться, загрызём! Р-р-р-р-р-р! — наставил я пятерню ей в лицо.

— Не, ну это правда, — сказала она, спокойно отодвигая мою руку, — здесь даже возразить нечего! Это мы могём!

— Ну так что, пойдём, поговорим с ними, а? Мне интересно пообщаться, — сказал я, — потому что вот такого я ещё ни разу не видел. Но, думаю, чем дальше, тем подобных групп будет встречаться всё больше и больше. Люди буду вынуждены уходить из своих домов и искать любые ресурсы, вплоть до таких, — я кивнул на мусорщиков, таскающих всякий хлам.

— Ты, видно, их совсем ни во что не ставишь! — усмехнулась Алиса.

Я не стал ей говорить, что уже прощупал всю их группу своими щупальцами и выяснил, что с маной у них совсем туго. Почти все пустые, хотя «резервуары» вроде есть. Странно! Но сильных магов я среди них не почувствовал. Хотя не всегда запас маны выдаёт опытного волшебника. Было бы здорово сразу определять магический потенциал оппонента. Такой сканер мне бы тоже не помешал, но, к сожалению, я им не владел.

Алиса, кстати, не знала о моих возросших способностях. Кое-что я мельком упоминал в рассказе, но не фокусировался на деталях. А про свои щупальца так я вообще с некоторого времени решил никому не говорить. Некоторые и так уже знали слишком много об этом, я решил не распространять дальше эту информацию. Того, что есть, уже и так много.

Я задумался и не смог вспомнить, заряжал уже Алису или нет удалённо. Во всей этой суете совершенно вылетело из головы. Я коснулся её невидимым щупальцем и начал аккуратно вливать ману. Она не нуждалась, но могла принять некоторое количество.

Когда процесс начался, Алиса замерла, потом повернулась ко мне и сказала:

— Мур-р-р-р…

После чего блаженно закатила глаза.

Я добавил ещё немного и прекратил.

— Это что же получается, — вздохнула Алиса, — больше не будет нашего с тобой магического садомазо? Блин, это даже как-то грустно!

— А я вот так наоборот очень даже рад, что не придётся больше тебя бить, — сказал я.

— Я не люблю, когда меня бьют, — сказал Алиса, — за такое обычно убиваю… но это было другое! Я буду скучать по тем временам.

И она слегка наигранно загрустила.

— Ну, будешь плохо себя вести, может, и выпорю как-нибудь, — пожал я плечами.

— Пустые обещания, которые ты никогда не исполнишь, — разочарованно махнула на меня рукой Алиса, — ладно, пойдём, поболтаем с твоими падальщиками.

— Пойдём, — сказал я, — только давай называть их как-то по-другому. Хотя бы мусорщиками.

— Да без разницы, — сказала Алиса, — только ты учти, что, несмотря на всё наше магическое превосходство, пули лбом мы останавливать всё же не умеем. А твоей воскрешающей подружки с нами нет.

— Я думал, она твоя подружка! — сказал я.

— С чего бы? — удивилась Алиса, — ты с ней постоянно где-то шляешься. Не знай я тебя так хорошо, и твою приверженность Рите, обязательно бы решила, что между вами что-то есть.

— Поверь, про нас с тобой тоже многие так думают. И то, что сейчас я выбрал тебя в сопровождающие, только укрепляет их подозрения, — сказал я.

— Это кто это так думает? — заинтересовалась Алиса.

— Я никого конкретно в виду не имел. Но поверь, думают! — сказал я, не желая развивать эту тему.

За то время пока мы разговаривали, мусорщики почти закончили с первым подъездом, и часть рабочих переместилась во второй. Судя по их периодическим радостным вскрикам, там добыча была более богатой.

Но эти самые крики радости были не от переизбытка чувств, а скорее привычными сигналами, чтобы сообщить остальным, где лучше порыться.

Мы спустились, спокойно вышли на улицу и не спеша двинулись в сторону мусорщиков. Они заметили нас сразу, но ритм своих действий не поменяли. Хотя мне показалось, что движения у многих стали более суетливые.

Это, наверное, такая политика «фирмы», не начинать сразу дёргаться при появлении посторонних. Но поскольку «посторонние» в наше время — это синоним «неприятностей», то рядовые рабочие невольно начали нервничать.

Мы не прошли и половину пути, как от монструозного агрегата отделилась фигура и направилась к нам. Это, похоже, был охранник. Здоровый мужик средних лет, не стриженный, в шляпе, как и все в длинном плаще из лоскутов, только вот лоскуты у него были качеством получше. Более целые и больше подходили друг другу в тон. А на самых уязвимых местах, типа локтей, присутствовали кожаные вставки.

— Уважаемые, какие-то проблемы? — спросил он, когда до нас было ещё метров двадцать.

— Проблем нет, — сказал я, — просто хотели пообщаться, если для вас это не трудно.

— О чём? — недоверчиво спросил здоровяк, и я увидел, что в правой руке у него дробовик. Но держит он его внизу, спрятав в складки плаща, так что сразу и не заметишь.

— Надеюсь, ты стрелять не собираешься? — спросил я, — а то мы люди мирные, но не любим, когда нас пытаются убить.

— Не собираюсь, — сказал мужик, — если от вас угрозы не почувствую.

— Ты уж постарайся её не почувствовать, — сказала Алиса, — потому что её нет.

— Так в чём дело? — спросил мужик, — если вы хотите от нас что-то получить, сначала поговорите с нашими покровителями.

— У вас есть покровители? — удивилась Алиса, — а так и не скажешь!

— Дурацкое слово! — смутился мужик, — но это они просят их так называть.

— Говоря по-старому, крыша, да? — усмехнулся я, — а говоря по-простому, обычные бандиты.

— Можете назвать их как хотите, но для нас они покровители! — сказал мужик.

— Эк вас здесь запугали! — покачал я головой.

— У нас дети, много детей! Пожилых тоже хватает, — сказал мужик, — мы воевать мало с кем можем, только с крысами…

— Так вы социальный фонд, получается? — удивилась Алиса.

— Не надо! — одёрнул я её, — они не заслужили насмешек. Наоборот, люди делают, что могут. Не всем быть воинами.

— А зачем вам всё это барахло? — спросила Алиса, — это же мусор!

— Это не мусор, это материалы! — слегка возмутился мужик, — у нас есть несколько швейных машинок, из тканей мы шьём вещи. Одежду и всё для быта. Древесина часто идёт на обогрев, если совсем плохая. Железо некоторое можно перековать, у нас есть кузнец… не профессиональный, но быстро учится и у него уже многое получается. Что-то можно обменять или продать.

— Ну и «покровителям» тоже платить нужно, верно? — спросил я.

— Верно! — напряжённо ответил мужик.

— А если бы их не было, было бы лучше или хуже? Они хоть защищают вас, в самом деле, или только дань собирают? Если придёт другая банда, которая захочет взять вас под контроль, они впрягутся? — спросил я.

— Не знаю, — ответил мужик, — такого не было ни разу. Да нам и наплевать, главное, чтобы не трогали…

— А они ещё и трогают, — вздохнул я, — женщин забирают?

Мужик стиснул зубы, сверкнул глазами, но ничего не ответил.

— Блин, Алик, ну мы же по делам идём! Нам же Риту искать нужно! — обречённо сказала Алиса.

— Ты о чём? — удивился я.

— Думаешь, я не вижу, что ты уже просчитываешь варианты? Ты же хочешь влезть в эту историю! — сказала Алиса.

— Да нет! — возмутился я.

— Ты, может быть, даже сам ещё этого не понял, но я вижу, что собираешься! — сказала Алиса.

— В смысле, влезть в эту историю? — настороженно спросил мужик.

— Не переживай, вас никто не обидит! — сказала Алиса.

— Да я и не переживаю, — с лёгким вызовом сказал мужик. Посмотрев на нас поближе, он наверняка решил, что опасаться молодой парочки точно не стоит. Ну шляются ребята по городу, ищут приключения на свою задницу и рано или поздно найдут!

— А вы в этом караване все и живёте? — спросил я.

— Да, — ответил мужик, — нам же постоянно с места на место перемещаться нужно, искать материалы. У нас и мастерские в этих машинах, и дом.

Постепенно охранник втягивался в разговор. Чем меньше чувствовал от нас угрозу, тем охотнее начинал болтать. Живой же человек. Никто ведь не говорил, что они не хотят общаться с другими людьми. Или что не хотят изменить свою жизнь к лучшему. Не думаю, что вот именно о таком все они мечтали. Обстоятельства!

— А можно посмотреть, как вы живёте? — спросил я.

— Зачем это? — насторожился мужик.

— Любопытство, — сказал я, — не думаю, что смогу узнать какие-то ваши сокровенные тайны.

— Да какие уж тут тайны, — вздохнул мужик, — меня Игорь зовут.

— Я Алик, это Алиса, — представил я фурию.

— А вы точно не из какой-нибудь банды? — спросил мужик.

— Мы такого не говорили, — сказал я, — определённо мы из банды! Но ведь банды-то разные бывают, верно? Даю честное слово, зла мы вам не собираемся причинять.

— Слова сейчас немного стоят, — сказал мужик, — веры никому нет!

— Понять тебя можно, — сказал я, — на тебе большая ответственность. Охраны, как я погляжу, у вас немного. А, как ты сказал, детей, женщин и стариков предостаточно.

— К чему ты клонишь? — напрягся Игорь.

— К тому, что понимаю тебя, — сказал я, — не больше, но и не меньше. Но ты подумай, что я могу увидеть такого, что причинит вам вред?

— Боится, что ты западёшь на какую-нибудь падальщицу, — хохотнула Алиса.

— Алиса! — осёк я фурию, а Игорь яростно сверкнул глазами.

— Мы не падальщики, — сурово сказал охранник, — мы собираем материалы, которые можем использовать для выживания.

— Ты хоть понимаешь, что одним словом испортила наши отношения? — хмуро сказал я.

— Нечего нам здесь делать, — сказала Алиса, — нас дела ждут! Ты меня просто удивляешь, как будто Рита тебе уже не очень и нужна!

— Отправлю-ка я тебя, пожалуй, назад! — сурово сказал я, — сам справлюсь!

— Как? Я же тебе ещё не показала нужное место! — поддела меня Алиса.

— Ладно, смотрите что хотите! — вдруг совершенно неожиданно сказал Игорь. Как будто наша с Алисой перепалка его странным образом в чём-то убедила.

Хотя может быть и так. Когда люди начинают вести себя нестандартно, перестают следить за словами и выстраивать отношения, зачастую именно в этот момент их видно лучше всего. Они открываются и предстают настоящими, а не такими, какими хотят казаться собеседнику. Наверное, Игорь увидел что-то, убедившее его в том, что опасность от нас не исходит.

— Спасибо! — кивнул я.

— Идите за мной, — Игорь повернулся и направился к огромному транспорту.

— Как он ездит? — спросил я, — с топливом же сейчас проблемы!

— Есть у нас специалист, который заставляет его двигаться. Магия! Проблема только в том, что маны ему постоянно не хватает. Жрёт эта штука много. Ну, в некотором смысле да, топлива не хватает! — Игорь усмехнулся, — остальные машины на мышечной тяге. Но мы же далеко и быстро не ездим, так, ползём потихоньку от дома к дому, — сказал Игорь.

— Понятно! — кивнул я.

Мы шли вдоль огромного несуразного транспорта, и я вдруг понял, что это своего рода грузовик. Именно в него грузилось всё, что приносили из домов. И уже здесь сидели люди, которые сортировали добычу. Понятно, что единственное самоходное транспортное средство они нагружали максимально. Это был и склад, и сортировочный пункт.

Сквозь неплотно приделанные железные листы я видел много движения внутри. Люди мельтешили, разбирая принесённые материалы. Было много детей, но не очень маленьких. Маленькие нам стали попадаться позже, возле других машин каравана.

Я обратил внимание, что совсем уж грудничков не видно. Самые младшие родились вначале магопокалипсиса, когда ещё непонятно было, к чему всё это приведёт. Ну да, рожать в таком караване не очень-то комфортно. Наверняка люди старались здесь детей больше не заводить. Но и тех, что были, оказалось много. Больше, чем я рассчитывал.

Женщины на глаза особо не показывались, а те, что я видел, выглядели очень плохо. Понятно, что у них с одеждой были проблемы, но они ещё как будто специально себя запускали, чтобы выглядеть непривлекательно. Что ж, очень понятный и очевидный приём. Если их не могут защитить, нужно, чтобы на них никто не зарился.

Я скосил глаза на Алису. Вот уж кто вышагивает, виляя аккуратными ягодицами, и не боится чужих взглядов. А этих самых взглядов её ягодицы собирали сейчас немало. Все мужики, таскающие сейчас материалы из дома, старались выстраивать маршрут так, чтобы держать Алису в поле зрения. Это привело к тому, что вскоре они все столпились на улице, глядя нам вслед, пока мы шли вдоль каравана, который сворачивал за угол и тянулся ещё очень далеко.

Да, эти люди приспособились, делали для выживания что могут, но их было искренне жаль. Тот образ жизни, что они выбрали в какой-то момент, помог им не загнуться, но наверняка, если дать им возможность, они способны на гораздо большее.

И самое главное, конечно, дети! Это для этих людей самая большая забота и уязвимость. А фраза, что «дети — наше будущее» сейчас имела особенно глубокий смысл. Заиграла, можно сказать, новыми красками. Если не беречь детей, мы вымрем к чёртовой матери. И так человеческая популяция изрядно сократилась вследствие случившегося катаклизма… да и продолжала сокращаться. Рожали сейчас крайне мало. В принципе, вымирание уже началось. Чтобы это понять, достаточно оглядеться по сторонам, а потом посмотреть на этот караван мусорщиков.

Осмотр каравана не вызвал у меня никаких опасений. Похоже, эти люди были именно теми, кем казались с первого взгляда. Никаких «камней за пазухой» я не увидел. А именно их я искал. Не хотелось ошибиться и влезть в историю не на той стороне.

Алиса в целом была права. Ошибалась она только в одном: я не собирался влезать в дела мусорщиков, я в них уже влез в тот самый момент, когда увидел выползающий из-за угла караван.

12. Чем наше слово отзовется

— А где находятся ваши «покровители»? — спросил я у Игоря, когда посмотрел всё, что мне интересно.

— Не знаю, где-то не очень далеко. Возможно, они тоже перемещаются, — ответил Игорь, — но наведываются к нам каждый день, чтобы держать в тонусе и забирать то, что понравится.

— Ваши женщины есть у них? Они забрали кого-нибудь? — спросил я.

— Да… — опустил глаза Игорь, — мы ничего не смогли сделать, они намного сильнее нас.

— Сколько женщин они забрали? — спросил я.

— Четверых, — ответил Игорь.

— Хорошо… — задумчиво сказал я, — вернее, плохо, конечно. Я имел в виду, что понял.

— Я догадался, — кивнул Игорь.

— А самих этих «покровителей» сколько человек? — спросил я.

— Не знаю, — сказал Игорь, — мы одновременно видели сразу чуть больше десяти, но это были точно не все. Но и эти были очень сильны. Они и огонь используют, и молнии… и манпир у них есть…

— Ману у вас забирает? — вдруг понят я, почему у всех мусорщиков её так мало.

— Да, высасывает досуха. Только водителя нашего не всегда трогает, а если и берёт у него, то не всё. Чтобы мы двигаться дальше и работать могли, — сказал Игорь.

— Вот гадёныш! — возмутилась Алиса.

— Ладно, — сказал я, — говоришь, они каждый день приходят? А сегодня были уже?

— Сегодня пока нет, — сказал Игорь.

— А в какое время они обычно наведываются? — спросил я.

— Нет системы, — развёл руками Игорь, — возможно, специально всегда по-разному, чтобы мы к их приходу подготовиться не успели. Стараются неожиданно нагрянуть. Могут прямо с утра заявиться, а могут уже в вечерних сумерках. Но чаще где-нибудь в середине дня, конечно, приходят.

— Вы когда с этим домом закончите, куда дальше двинетесь? — спросил я.

— Не думали пока, но выбор невелик, наверняка дальше по улице. Мы же медленно ползём. Но это не сегодня будет. Нам бы здесь все подъезды засветло обработать. Потом, если рано закончим, все на сортировку перекинутся. Нужно же отделить зёрна от плевел, — сказал Игорь.

— Это хорошо, — сказал я, оглядываясь по сторонам, — когда эти ваши «покровители» заявятся, про нас специально лучше не упоминай. Если кто из твоих людей сболтнёт про гостей, врать тоже ничего не надо, скажи, мол, были люди какие-то, поошивались рядом, поболтали и ушли. Без подробностей.

— Уходите? — спросил Игорь, и по его интонации я не понял, рад он или расстроен. Возможно, и то и другое одновременно.

— Да, но не насовсем. Думаю, ещё увидимся, — сказал я.

— Удачи, — пожал плечами Игорь, видимо, так и не решив, как трактовать наш уход. То ли не хотим встречаться с их покровителями, то ли что-то задумали, но непонятно что…

Мы направились к стоящей на некотором удалении девятиэтажке. Оттуда должен быть хороший обзор на караван мусорщиков.

— Алик, ты неисправим! — сказала Алиса, когда мы ушли на расстояние, где Игорь уже не будет слышать наши разговоры.

— Ага, — сказал я, — только не говори больше ничего про Риту, сам всё знаю. Но я не могу пройти мимо! Понимаешь, формально эти люди не заперты, но по факту их держат в рабстве. И не думаю, что мусорщики приносят какой-то хороший доход этим укуркам, скорее всего, тем просто нравится повелевать. Они наслаждаются властью.

— Ну, так-то мана, это нормальная ценность, — сказала Алиса.

— А, ну да, мана! Так это ещё хуже! Получается, что всех этих людей используют как стадо дойных коров! — сказал я.

— Интересно, чем они питаются? — задумалась Алиса.

— Вернёмся, спросишь. Но думаю, что с едой у них проблемы. Игорь что-то говорил про продажу и обмен вроде. Наверное, где-то есть рынок, куда они отправляют товары на продажу. Но всё это только чтобы поддерживать жизнь в теле. Уверен, что они голодают, — сказал я.

— Рынок? — удивилась Алиса, — да здесь вокруг и людей-то нет!

— Думаю, есть какое-то место для торговли в пределах досягаемости, и они стараются от него чрезмерно не удаляться. Иначе вообще непонятно за счёт чего они живут. Когда вернёмся, можем спросить у Игоря, — сказал я.

— Мы вернёмся? — задала Алиса вопрос, на который и так знала ответ. Конечно, мы вернёмся.

Я не забыл про Риту, и мысль о ней подгоняла меня. Хотелось решить здесь проблему как можно быстрее, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Я не собирался застревать.

Мы забрались на седьмой этаж. Обзор был, в самом деле, хороший. Поднялись бы выше, но так ведь потом спускаться придётся, а это тоже время.

Мы поставили напротив окна старый стол — это было самое приличное и устойчивое, что нашлось здесь из мебели. Отряхнув мусор с крышки, мы уселись на него и принялись наблюдать.

Мусорщики были очень трудолюбивыми. Ну да, голод не тётка. Когда ресурсов в обрез, да ещё тебя и обирают постоянно, чтобы прокормить всю эту ораву, приходится вкалывать как проклятым.

Я тяжело вздохнул.

— Ты чего? — взглянула на меня Алиса, — размышляешь о тяготах жизни падальщиков?

— Это так очевидно? — грустно улыбнулся я, — да, размышляю. И не называй их падальщиками, сколько можно говорить! Это слово… как бы это сказать… не соответствует действительности.

— А по мне, так очень даже соответствует! — усмехнулась Алиса.

— Бессмысленный спор! — вздохнул я и замолчал.

Мы некоторое время наблюдали за работой мусорщиков, не разговаривая, но Алису так и подмывало поболтать. Я прямо чувствовал, что у неё зудит, но тему для возобновления беседы она найти не может.

— Как там Лем поживает? — спросил я, чтобы она не страдала в тишине.

— Нормально, что ему будет? — усмехнулась Алиса, — Рита ушла, сгрузила его на нас, и он постоянно всех на уши ставит. Сначала вроде спокойный более-менее был, а потом с каждым днём всё активнее и активнее становился. Теперь вон новых друзей нашёл, может быть, с ними и останется, как считаешь?

— Я не возражаю. Но это не мне решать, вы его лучше знаете. Главное, чтобы не во вред ему было. Так-то я тоже всегда считал, что ребёнку среди нас не место. Слишком опасно… да и заниматься им особо некогда, — сказал я.

— А почему с нами слишком опасно? — задала ключевой вопрос Алиса, — может быть нужно что-то сделать, чтобы с нами не было так опасно? Я не про то, что мечтаю превратить нашу компашку в воспитателей детского сада… хотя, сейчас всё как раз так и выглядит.

— Мир опасный, — сказал я единственное, что нашёл ответить.

— Ну, так он для всех опасный, почему ребёнку с нами опаснее, чем не с нами? — продолжала ковырять меня Алиса.

— Я понял твою мысль, — сказал я, — ты имеешь в виду, что хватит быть в каждой бочке затычкой.

— Именно, Алик, именно! Но ты на каждом шагу находишь новые бочки, которые пытаешься заткнуть, — сказала Алиса.

— Считаешь, что не нужно так жить? — спросил я, — тогда, возможно, я и за тобой бы не полез, когда тебя схватили, помнишь?

— Помню, конечно! — сказала Алиса, — тогда ты всё сделал правильно, но мне кажется, что теперь уже можно и остановиться!

— Знаешь, что самое интересное? — с улыбкой взглянул я на неё.

— Нет! Но ты ведь мне сейчас расскажешь, да? — спросила Алиса.

— Что мне нечего тебе возразить, — сказал я, — сам периодически думаю о том же самом. И окружающие мне нечто подобное постоянно говорят. Только вот проблема в том, что я ничего специально не ищу и не придумываю. Это логика обстоятельств. Я не мог не пойти за Ритой. Пошёл, но по пути встретил людей, находящихся в очень тяжёлой ситуации.

— Ну так пройди мимо! Мир в дерьме, всем ты всё равно не поможешь! — сказала Алиса.

— Всем нет, но этим могу. И дело в том, что точно могу, я это знаю, — развёл я руками, — понимаешь, я просто вижу будущее…

— Правда? — вытаращилась на меня Алиса.

— Нет, — тут же замотал я головой, — я неправильно выразился. Разумеется, я не пророк, я не об этом вообще. Просто, видишь, вон бегает ребёнок возле машины, и я могу представить его будущее, могу представить, что с ним произойдёт, если я пройду мимо. Будущее у него безрадостное и, скорее всего, недалёкое. Он обречён.

— Такова жизнь! — сказала Алиса.

— Но я также могу представить, что будет, если я вмешаюсь. И какой будет жизнь этого ребёнка и других детей через год, два или десять. Неточно, конечно, но в целом, общую картину. Просто я знаю, что нужно сделать, что им предложить, чтобы их жизнь кардинально изменилась к лучшему. Вот и получается, что на кону стоят десятки человеческих жизней, их дальнейшая судьба. И ведь каждая жизнь, это… целый мир! У этих детей, когда они вырастут, могут появиться свои дети, у них свои… это целое раскидистое древо судеб! И если я пройду сейчас мимо, ничего этого не будет! С большой вероятностью большинство из этих людей умрёт. Может быть, не завтра, но через год из них останутся единицы. И всё зависит только от моего выбора, пройти мимо или вмешаться. Понимаешь? — сказал я.

— Понимаю! — сказала Алиса, — но ведь это почти всегда так, просто большинство не задумываются о последствиях так глобально. А так-то да, каждое действие в будущем чем-то отзовётся.

— Ну вот! — сказал я, — и я не могу не вмешаться. Просто не могу, хотя и понимаю, что от моего промедления может зависеть жизнь Риты.

— Она давно ушла, не думаю, что у неё проблемы случились именно сегодня, — сказала Алиса.

— Я знаю, — сказал я, — и понимаю, что найти её, крайне мало шансов. Но я не могу не попытаться. Я просто обязан это сделать. Иначе потом никогда себе этого не прощу.

— То есть, тебя внутри разрывает на части, между разными необходимостями? Между поиском Риты и помощью этим мусорщикам? — сказала Алиса.

— Постоянно разрывает! — сознался я, — поводы всё время разные, но их всегда несколько. Кстати, поиск кармана и всех вас тоже был одной из необходимостей, и я смог заняться этим не сразу. По пути пришлось решить кучу других проблем.

— Ну что я могу сказать, хорошо хоть, что добрался! Без тебя бы вообще, хрен знает, чем всё кончилось! — сказала Алиса, — мы внутри пробивали тоннель вверх. А потом оказалось, что мы под горой! Мы внутри даже представить не могли, что над нами такая махина выросла! Нам казалось, что вбок сложнее будет выбраться.

— Видишь, когда я тебе помогаю, я молодец, когда кому-то другому, то мне нужно больше думать о себе. Двойные стандарты! — сказал я.

— Естественно! — хохотнула Алиса, — моя рубашка к моему телу ближе.

— Хорошо, что я вас нашёл! — сказал я, — честно говоря, в успехе были сомнения и серьёзные. Слишком мало было зацепок. А девушка, которая мне дала основную наводку на вас, погибла! Жаль!

— Всех не спасёшь! — сказала Алиса, — вообще, Алик, ты ведь раньше таким не был! Ну, может быть, самую малость был, но не до такой степени! Был же нормальный парень, а теперь только и занимаешься решением чужих проблем.

— Чем-то нужно ведь заниматься, — сказал я, — и должен заметить, хотя зарплату нам никто не платит, но постоянно находясь в центре событий, мы ни в чём не нуждаемся, потому что постоянно находим возможность пополнить запасы ресурсов. Нам ведь не приходится по домам проводку обдирать, как этим ребятам, хотя нам и есть куда её складывать!

— Да туда всю Москву сложить можно! — рассмеялась Алиса, — кстати, а это мысль! Нужно основать компанию по заготовке ресурсов. Объединимся с этими твоими мусорщиками, они будут всякий хлам собирать, мы его к Пете в карман складывать, а когда у всех всё закончится, продадим втридорога!

— В твоём плане есть одно слабое место, — сказал я.

— Какое? — удивилась Алиса.

— Если у всех всё закончится, чем они будут нам платить? — спросил я.

— Вот блин! — всплеснула руками Алиса, — точно! Какой ты всё-таки умный, Алик! — она обняла меня одной рукой и положила голову на плечо, — скажи, а как ты себя чувствуешь, когда я с тобой куда-то иду?

— Неожиданный вопрос! — удивился я.

— Ну, говорят, что о мужчине судят по его женщине, — сказала Алиса, — да, я не твоя женщина, но окружающие-то об этом не знают. Как ты себя чувствуешь, когда рядом с тобой идёт такая крутая тёлочка?

— Тебя можно называть тёлочкой? — удивился я.

— Нет! — сказала Алиса, — другим нет, но сама-то я могу! Это как негров нельзя называть неграми, но они сами спокойно так называют как себя, так и друг друга. Так что ты чувствуешь?

— Не знаю, — пожал я плечами, — я чаще переживаю, что ты привлекаешь своим видом к нам слишком много лишнего внимания. То, о чём ты говоришь, было раньше, когда была цивилизация.

— Ни фига подобного! — возразила Алиса, — думаю, даже когда люди жили в пещерах, было то же самое.

— Возможно… — задумался я, — ну, спору нет, ты крутая, и я, наверное, всё-таки горжусь тем, что у меня такая спутница. А когда вспоминаю, что она легко может изжарить или втоптать в землю банду тупых отморозков, то горжусь ещё больше!

— А-а-а-алик, ты такой милый! — протянула Алиса, продолжая лежать головой у меня на плече, — ты ведь сейчас нежно намекнул на то, что мне придётся разобраться с теми, кто терроризирует пада… мусорщиков, да?

— Ну почему же тебе? — удивился я, — нам! Не знаю, может быть, я и один справлюсь, посмотрим.

— Ну уж нет, я не хочу пропускать веселье, — сказала Алиса, — я в деле! Ну ты чёрт языкастый! Умеешь уболтать девушку на массовое убийство!

— Я старался! Знаешь, Алиса, я уже, наверное, говорил, но ты одна из моих самых близких друзей. Да, иногда ты ведёшь себя как заноза в заднице, но это мелочи. Я знаю, что тебе можно доверять, а это главное! — сказал я.

— Взаимно! — сказала Алиса, — но вот только ты не один из моих лучших друзей, а лучший. Да, ты нормальную компашку собрал, неплохой народ подбирается. Но ты мне как родной! Ладно! — вдруг резко сказала Алиса, подняла голову с моего плеча и убрала руку, — момент с пусканием розовых соплей и пузырей слюны закончен, пора браться за дело.

— Такой душевный момент обрубила! — с сожалением сказал я.

— Он был, и мы его запомним. А если начнём эти слюни смаковать, то они обесценятся, — сказала Алиса, — тем более что, похоже, те, кого мы ждём, пожаловали к мусорщикам за данью, как ты это назвал.

— Точно! — сказал я, спрыгивая со стола, — хорошо, что они не стали тянуть до вечера, успеем покончить с ними, не откладывая в долгий ящик.

— Какой ты самоуверенный! — усмехнулась Алиса, — а вдруг они тоже мощные?

— Я в курсе, что не стоит недооценивать противников, — сказал я, — но исходя из того, что мы о них знаем, перед нами не должно стоять моральной дилеммы. Они, вне всяких сомнений, заслужили смерть. Так что нужно просто думать о том, как их наиболее эффективно ликвидировать.

— Ликвидировать! — хохотнула Алиса, — замочить! Замочить их нужно, так и говори!

— Я так и сказал!

Мы подошли к окну и, не особо скрываясь, стали наблюдать за происходящим.

— Какой план? — спросила Алиса.

— Пока не вмешиваемся, даём им сделать то, что они делают всегда, а когда будут уходить, проследим за ними до базы. Должны же они где-то базироваться, пусть и временно. Ведь наверняка придут не все, а зачем нам оставлять хвосты? — сказал я.

— Незачем! — сказала Алиса.

— К тому же женщины, которых они забирали, могут быть живы. Нужно будет их заодно освободить.

Я насчитал девять человек. Одни мужчины. Даже отсюда мне казалось, что они не в себе. Наверняка чем-то обдолбались. Вели себя агрессивно и нагло. Я, честно говоря, сомневался, что они всегда себе столько позволяли. Сегодня они были на кураже.

Они устроили массовый шмон по машинам. Вытаскивали людей, вещи, всё разбрасывали, тех, кто не слишком быстро отбегал в сторону… не мешал, а просто не слишком быстро отбегал, жестоко избивали.

Игорь и другие мужчины пытались с ними говорить, что-то объяснять, но получили разряд молний и замерли на земле без движения.

— Не вмешаемся? — не выдержала даже Алиса.

— Не сыпь мне соль на рану, — сказал я, — знал бы, что они будут так беспредельничать, убил бы на подходе. Но сейчас уже поздно, они перебесились и успокаиваются. Думаю, что скоро уйдут. Так что, действуем по плану. Выслеживаем и убиваем. Они только что подписали себе окончательный приговор.

— Ты вроде и до этого был уверен, что их нужно убить, — сказала Алиса.

— Да, но мы знали о них только с чужих слов и были возможны варианты. Был шанс, что Игорь сгустил краски. Но сейчас я всё видел собственными глазами. Уродов нужно кончать!

13. Санитар

Мы уже собирались покинуть свой наблюдательный пункт, когда новый взрыв криков и движения привлёк наше внимание. Бандиты выволокли из одной машины за волосы женщину. Она кричала, извивалась, пыталась отбиваться, но их это, похоже, только веселило.

Оказалось, что Игорь жив. Он встал на четвереньки и пополз к женщине, которую они схватили, но получил только ещё один разряд и снова затих.

Наверное, это была парализующая молния, типа моей.

— Ух! Теперь и мне хочется их немножечко поджарить! — с возрастающим азартом в голосе сказала Алиса.

— Главное, не торопиться. Нам нужна вся их банда. Нужно вырубить эту гниль под корень. Они наслаждаются беспределом и вседозволенностью. Раз им это так нравится, нужно дать им прочувствовать беспредел на себе в полной мере.

— Звучит заманчиво! — похлопала в ладоши Алиса, — «беспредел»! Есть в этом слове что-то волнующее!

— Алиса, отнесись к делу серьёзно! Это всё не шуточки! — сказал я, — мы просто выполним эту грязную работу и сделаем мир немного чище!

— Блин, ты всё время обрубаешь веселье! — наигранно вздохнула Алиса, — не нуди, сделаем всё как надо!

— Пойдём, пока мы спустимся, они уже будут уходить. Нам главное, их не потерять из вида, — сказал я.

— Не думаю, что они будут спешить или прятаться. Судя по их поведению, они совершенно обнаглевшие. Так и чешутся руки их наказать.

— В любом случае здесь нам больше делать нечего, — сказал я, напоследок бросив ещё один взгляд в окно.

Женщина, которую они пытались утащить с собой, продолжала отчаянно сопротивляться. Здоровенный мужик, который пытался с ней совладать, устал бороться, двинул ей кулаком в лицо, и бедняжка обмякла. Мужик взвалил её на плечо и понёс по улице.

Остальные, хохоча, двинулись следом, пиная по дороге всех, кто окажется достаточно близко. Иногда стреляли небольшими молниями, парализуя людей.

Такие вот у них способы веселиться.

Ждать больше было нельзя, и мы побежали вниз по лестнице. На улице выбрали маршрут не мимо мусорщиков, а за ближайшими домами. Показалось, что там мы будем больше скрыты. Попадаться банде на глаза раньше времени было не нужно.

Мы сначала всё хорошенько спланируем, продумаем, а потом, без риска, шума и пыли придём и всех убьём.

Я поймал себя на мысли, что теперь думаю об убийствах очень легко. Ещё несколько месяцев назад это было для меня серьёзным событием. Но, видимо, с ростом трупов на счету, восприятие притупляется, рефлексия отступает и появляется просто холодный и трезвый расчёт.

Упустить бандитов я уже не боялся. Касаясь их своими щупальцами, я чётко понимал, где они находятся. Также я чувствовал похищенную женщину. Мне кажется, что она была по-прежнему без сознания.

Банда шла то быстрее, то медленнее, то сворачивая куда-то, то возвращаясь на прежний маршрут. Видимо, искали, чем себя ещё занять, но не находили. Да, попадаться им навстречу сейчас не стоило… вернее, не стоило одиноким путникам. Если бы им встретилась мощная, вооружённая организованная группа, это было бы неплохо.

Но поблизости никого не было, я это очень хорошо ощущал. Этот район был так же пуст, как и соседние. Хотя наверняка где-то рядом есть и обжитые места. Мусорщики ведь ходят куда-то торговать. Да и этим сидеть в полной изоляции вряд ли интересно. Им же нужно делать набеги и грабить людей. Одними мусорщиками сыт не будешь.

Наверняка они терроризируют ближайшие населённые районы. Короткими вылазками, исподтишка, но занимаются там разбойничьим промыслом.

Вскоре я почувствовал впереди ещё одну группу людей. Там было порядка двадцати человек. Плюс к этому было ещё семь слабых пульсаций. Они находились в кучке и, судя по мизерному количеству маны, были пленниками… а точнее, пленницами. Я был уверен, что это женщины.

Те, за кем мы следили, остановились недалеко от места, где была вторая группа. Я сначала не понял, чего они ждут, но почти сразу до меня издалека донеслись глухие удары по металлу и крики. Похоже, что они стучались в ворота и требовали их впустить.

Они были от нас за домом.

— Они с той стороны! — сказал я Алисе.

— Серьёзно, Шерлок? — усмехнулась та, потому что тоже слышала этот звук.

— Надо забраться в дом и понаблюдать за их базой, — сказал я, — жаль окна высоковато… вон туда подсадишь? — я указал на окно без рам и стёкол. Просто дыра в бетонной стене.

— Давай сразу повыше, — сказала Алиса, — этаж на четвёртый, вон туда! — она ткнула пальцем на балкон без двери.

— Не тяжело тебе будет? — спросил я.

— А то я тебя ни разу не поднимала! — сказала Алиса, — тебе чего, память отшибло?

— Было дело! — я улыбнулся, — и ты меня поднимала, и память мне отшибало. В общем, если тебе не сложно, прокати меня на четвёртый этаж.

Алиса вознеслась вверх со мной на спине без видимых усилий. Оказавшись на балконе, я вдруг замер, потому что почувствовал что-то странное. Немного подумав, усмехнулся, покачал головой и вошёл в квартиру.

Мы прошли дом насквозь и расположились прямо напротив базы этих уродов.

Они оказались хитрецами и расположились на огороженной территории. Это было похоже на старую электроподстанцию. От прежних времён остался высокий кирпичный забор с колючей проволокой и железные ворота. Несколько кирпичных зданий внутри территории. В середине большого двора прямо напротив ворот у них была стоянка. Кострище и сложенные из кирпичей лавки вокруг.

Неподалёку стоял корпус от автобуса, который они тоже, видимо, использовали… наверное, он служил чем-то вроде беседки. Ночевали-то они, скорее всего, где-нибудь под крышей.

В углу этого двора стояла трансформаторная будка с железной дверью, вот в ней и держали пленниц.

Вернувшаяся группа ввалилась через ворота, и двое охранников закрыли их, громко звякнув засовом. Настроение у всех присутствующих было приподнятое, все были навеселе, видимо, что-то праздновали. А праздновать они могли только одно — удачное ограбление. И речь шла не о мусорщиках. К ним они ходили покуражиться, ну и забрать ещё одну женщину… или девушку. Возраст оборванки издалека определить было трудно, но, скорее всего, она была молода.

Её швырнули на землю возле потухшего костра и принялись радостно что-то обсуждать. Видимо, эта добыча им нравилась.

Обсуждения переросли в спор. Банда разделилась почти пополам. Я так понял, половина хотели изнасиловать её прямо сейчас, половина хотели отложить этот момент до вечера. А вечером у них что-то намечалось. Сейчас, видимо, была только разминка перед основным весельем. И планы распространялись на всех пленниц. Причём, судя по долетавшим до нас обрывкам разговора, пережить эту ночь суждено было не всем женщинам.

В конце концов, своё слово сказал старший, все были вынуждены смириться с его мнением и новую пленницу оттащили в трансформаторную будку к остальным.

После этого банда начала жить своей обычной жизнью. Занимались кто чем в ожидании вечера. Некоторые сидели у кострища и пили что-то из кружек, некоторые сидели в автобусе, некоторые ушли в большое кирпичное здание. Время от времени кто-нибудь курсировал туда-сюда, но ничего интересного больше не происходило.

— Ну что? — спросила Алиса через полчаса ожидания.

— Тридцать человек, магические способности неизвестны, восемь пленниц в трансформаторной будке, — сказал я.

— Стоп! — выставила в мою сторону пятерню Алиса, — а это ты откуда знаешь?

— Я же прокачался, ты что, забыла? — подмигнул я ей, — жаль только вот, летать никак не научусь!

— И какой план? — спросила Алиса, и тут мы услышали, как в коридоре что-то хрустнуло. Как будто кто-то раздавил бетонный камушек, — ш-ш-ш-ш-ш! — прижала палец к губам Алиса, — слышал? — шёпотом спросила она.

— Это свои, — сказал я, — Игорь, заходи! Выследил нас?

В дверном проёме показалось изумлённое лицо Игоря, с почти полностью заплывшим глазом.

— А? — удивлённо сказал он.

— Заходи, говорю! Только тихо, не светись! Мы тут как бы ведём тайное наблюдение! — сказал я.

— Как ты узнал, что это я? — спросил Игорь.

— Да? — поддакнула ему Алиса.

— Догадался! — усмехнулся я, — не берите в голову. Ты чего здесь? Ведь раньше ты за ними никогда не ходил, верно?

— Они увели мою дочь! — дрожащим голосом сказал Игорь, — мы её всегда прятали, был специальный тайный ящик в машине… но они сегодня её нашли! Как будто знали, где искать! Как будто им кто-то сказал! — последнюю фразу он почти прошипел.

— Если ты намекаешь на тех пленниц, что уже у них, то не держи на них зла, — сказал я, — кто знает, через что им пришлось пройти. Не каждый способен выдержать пытки и унижения. Ты не знаешь, каким способом они получили эту информацию. Так что не суди. Мы поможем твоей дочери. Сколько ей лет?

— Пятнадцать! — с отчаянием в голосе сказал Игорь.

— Нам повезло, они не стали её насиловать сейчас, а поместили к другим пленницам. У них вечером что-то намечается. Как будто хотят что-то отпраздновать на широкую ногу. Возможно, даже ждут гостей. Но это не точно, про это я не очень понял, так как далеко, — сказал я.

— И что нам делать? Их слишком много! Мы не справимся! — сказал Игорь.

— А когда ты шёл сюда один, то на что рассчитывал? Что ты планировал делать? Ведь наверняка собирался вмешаться? — сказал я.

— Собирался! — хмуро сказал Игорь, — и сейчас собираюсь, даже если это будет стоить мне жизни!

— Это хорошо, но твоя жизнь сегодня не понадобится. Судя по всему, ты хороший мужик, так что прибереги жизнь для важных дел, а их у тебя будет много. Дочь нужно на ноги поставить, и замуж выдать; караван ваш продолжать охранять. Кто это будет делать, если не ты? — сказал я.

— И что ты предлагаешь? — спросил Игорь.

— Мы сами всё сделаем, ты главное не вмешивайся. Не лезь, даже если очень захочется. Я не шучу, в какой-то момент ты можешь подумать, что вот сейчас тебе нужно быть там и вытащить дочь. Поверь, это может всё испортить, и вы пострадаете оба. Просто дай нам время, и мы решим проблему. Твоя дочь не пострадает, — сказал я.

— Обещаешь? — серьёзно сказал Игорь.

— Нет, — спокойно сказал я, — но я сделаю для этого всё возможное. И ты помочь мне не сможешь, а вот помешать вполне.

— И как же вы собираетесь это провернуть? — спросил Игорь, — это же невозможно!

— Всё относительно, — сказал я, — то, что невозможно для тебя, вполне может оказаться возможно для кого-нибудь другого.

— Верь ему, — сказала Алиса Игорю, — иногда он творит чудеса. И дело вообще не в магии.

— Хотя и в ней тоже! — сказал я.

— Я не понимаю! — помотал головой Игорь.

Я коснулся его своим щупом и влил в него ману до полного.

— Хр-р-р-ш-ш-ш-м-м-м-а-а-а-а! — выдавил из себя потрясённый Игорь, совершенно не понимающий, что происходит.

— Ты ему вкачал ману? — радостно сказала Алиса, — надеюсь, у меня не такой глупый вид, когда ты это делаешь.

Я и ей тоже влил до предела.

— Мур-р-р-р-р-рмяу! — закатив глаза, сказала Алиса.

— Нет, у тебя скорее сексуальный вид, — сказал я.

— Правда? — обрадовалась Алиса, — ты меня прям успокоил!

Мы с ней, конечно, немного дурачились. Отчасти это было нужно для того, чтобы снять напряжение. И не только Игорю, но и нам тоже.

Я ведь живой человек, и страх смерти мне знаком, так же как и всем остальным. И рассуждения про пулю в лоб, я прекрасно помню… да что там рассуждения, я ведь её получал! Так что страх, естественно, присутствовал. А вместе с ним адреналин и сопутствующие гормоны, которые уже начали активно поступать в кровь.

Одно дело, когда ты действуешь в состоянии аффекта, на эмоциональном взводе, когда у тебя нет времени подумать, когда в ход идут рефлексы и большую часть работы берёт на себя подсознание.

Совсем другое дело, когда ты сидишь, наблюдаешь за ситуацией и понимаешь, что сейчас тебе нужно пойти в логово врага и всех там убить. А возможности этого врага ты точно не знаешь!

Игорь, получив ману, стоял, потел и тяжело дышал.

— Как? Как это возможно? — наконец проговорил он.

— Это подарок, — сказал я, — а то без маны жить плохо.

— Плохо, но ведь её всё равно заберут… — сказал Игорь и вдруг осёкся от моего взгляда.

— Кто? — удивлённо спросил я, — эти? Так они же не переживут сегодняшний день. А к новым, приятель, в кабалу уж постарайся не попадать!

— Да… я ещё никак не могу поверить в то, что происходит… дочка… и вы тут… фух! Совсем запутался! — сказал Игорь.

— Не переживай, сейчас мы тебя распутаем, — сказала Алиса.

— Ладно, ждать больше нечего, что-нибудь новое мы вряд ли узнаем! Лиса, пойдём в коридор, перекинемся парой слов, — сказал я.

Мы с Алисой перешли в соседнюю комнату.

— А к чему секретность? — спросила Алиса.

— Сам не знаю, — пожал я плечами, — просто меня не оставляют опасения, что он может не вовремя влезть, чтобы попытаться вытащить дочь. Ему покажется, что мы делаем что-то не то и не так, и он не выдержит. Так что, чем меньше он будет знать, тем лучше. Пусть получит результат. Если что, выруби его!

— Эй! — возмутилась Алиса, — а я что, не иду, что ли?

— Нет, — сказал я, — ты будешь в резерве, ты мой засадный полк и моя страховка. Останешься здесь. Тем более что у меня есть магический защитный артефакт, — я потрогал рукой шейный платок, — а у тебя нет.

— Но от пули же он не спасает? — в очередной раз завела свою шарманку Алиса.

— Нет, — сказал я, — и поверь, я очень об этом сожалею. Но мне кажется, что эти ребята больше полагаются на магию, ты же видела, как они себя ведут. И надо сказать, силы у них есть, и маги прокачанные тоже имеются. Но в данном случае нам это на руку. А ты, если что, совершишь налёт с воздуха. Проведёшь ковровую бомбардировку!

— Ладно! — сдалась Алиса, — может, ты и прав, не стоит сразу на стол все карты вываливать. Но, пожалуйста, будь осторожен!

— Ты меня как будто не знаешь! — улыбнулся я, — осторожность, моё второе имя!

После этих моих слов Алиса чуть не рассмеялась в голос.

— В том-то и дело, что я тебя знаю! Ты постоянно ходишь по грани, — сказала Алиса.

— Не буду спорить, — сказал я, — это пустая трата времени. Ладно, пойду я!

— Тебя спустить? — спросила Алиса.

— Нет, не нужно, я ножками, по лесенке, — сказал я.

Алиса обняла меня и смачно чмокнула в щёку.

— Давай, без глупостей! — сказала она, а когда я повернулся, чтобы идти, ещё и шлёпнула меня по заднице.

— Эй! А если я также сделаю? — наигранно возмутился я.

— Тебе нельзя! — развела рук в стороны Алиса, — у тебя Рита!

Я погрозил ей пальцем и пошёл вниз. На первом этаже я хотел было выйти через подъезд, но передумал. Наблюдателей у них я не заметил, но мало ли, вдруг как раз в этот момент кто-нибудь меня увидит? Тогда будет странно, что я вышел из дома напротив их базы. Решив не рисковать, я прошёл через квартиру и выпрыгнул в окно.

Оказавшись на земле, я пошёл обходить дом, чтобы подойти к базе, как будто случайный путник.

Я обошёл дом, но меня, похоже, так никто и не заметил. Я подошёл к воротам, по-прежнему никакой реакции. Они что, настолько уверены в своих силах, что совершенно не следят за окружающей обстановкой? Никто не хочет куковать на посту? Ну, так это же хорошо! Это нам на руку! Это мы всячески одобряем!

Постояв перед воротами несколько секунд, я послушал доносящиеся из-за них голоса, но, не услышав ничего полезного, поднял руку и, что есть силы, несколько раз ударил по гулкой железной створке.

За воротами всё мгновенно стихло. Повисла пауза, и мне кажется, что я слышал какой-то шёпот… но это не точно. Потом послышался шорох и топот, видимо, банда шла к воротам. Причём двигалось сразу много народу, не один человек.

Заскрежетал засов, что-то звякнуло, и створка со скрипом приоткрылась. Я увидел в просвете несколько удивлённых рыл.

— Привет! — помахал я им ладошкой, — а я вот иду мимо, слышу голоса, думаю, наверное, хорошие люди здесь обосновались! Думаю, дай-ка зайду, пообщаюсь, новостями обменяюсь! Принимаете гостей-то?

Бандиты некоторое время удивлённо переглядывались, а потом тот, что вроде был у них главный, если я правильно запомнил, расплылся в улыбке и сказал:

— А чего ж не принять-то? Примем, конечно! И новостями поделимся, да, ребят?

Его «ребята» заржали как кони. Любому человеку сразу стало бы понятно, что сюда лучше не заходить, что нужно бежать отсюда со всех ног! Они совершенно не умели заманивать добычу в сети! Но мне пришлось поднапрячься и сделать вид, что никакой опасности я не чувствую.

— Здорово! А то я так соскучился по нормальному человеческому общению! — сказал я.

— Ну, заходи, пообщаемся! — сказал главный, и створка ворот отъехала ещё чуть в сторону, давая мне пройти, — ты один гуляешь?

— Да, один! — сказал я, — потому и так рад нашей встрече!

Пройдя через ворота, я немного огляделся, как будто не знаю, что и где находится, увидел лавочки вокруг кострища и направился к ним.

Сзади грохнули, закрываясь ворота.

— Приятель, а ты вообще кто такой будешь? — раздался сзади голос главного.

— Я-то? — повернулся я к нему, — я санитар!

14. Санитар за работой

Их почему-то очень развеселило то, что я назвался санитаром. Решив, что я какой-то чудик, они расслабились и совершенно не воспринимали меня всерьёз.

— Ну, санитар, проходи к нашему огоньку, — сказал главный, указывая рукой на кострище.

— Что-то огонёк-то у вас давно погас, — сказал я.

— Это не беда! — весело сказал главный и, выставив вперёд руки, дал струю огня в потухшее кострище. Свежих дров там не было, но угли были крупными и не прогорели до конца. Они быстро занялись от такого огненного напора, и пламя быстро начало разгораться.

— Так лучше? — спросил кто-то рядом.

— Намного! — улыбнулся я.

— Подкиньте немного дровишек, ради нашего гостя! Он любит огонь, так не будем лишать его этого удовольствия! — с каким-то непонятным подтекстом сказал главный, и все окружающие снова заржали.

От такого их поведения невольно закралась мысль, что меня здесь могут и поджарить… точнее, могут попытаться поджарить. Давать им такой возможности я, естественно, не планировал.

Мы расселись вокруг костра, причём у хозяев от моего появления проснулось любопытство и какой-то непонятный энтузиазм. Они скучали, а тут развлечение пожаловало, какой-то чудик в гости заявился.

Они полагали, что являются здесь полноправными хозяевами положения и могут творить всё, что захотят. Скорее всего, они ещё и сами не знали, что со мной сделают, но то, что постараются устроить какое-то развлекалово и не дадут мне уйти отсюда живым, это было совершенно ясно.

Когда все заняли свои места и выжидательно уставились на меня, главный наиграно проникновенным голосом сказал:

— Ну, расскажи нам путник, кто ты, откуда идёшь, куда и, главное, зачем, а?

— Хожу по миру, — сказал я, — знакомлюсь с людьми, разговариваю. Узнаю много интересного. Сейчас, когда никаких средств связи не осталось, должен же кто-то новости разносить.

— Так ты, ходячая газета, получается? — расплылся в улыбке главный.

— Ну, не то чтобы газета, — склонил я голову набок, но что-то в этом роде, да… скорее радио!

— Ну, расскажи нам, радио, что в мире делается, каких людей ты видел, — сказал главный.

— В мире всё плохо! — опечаленно покачал я головой, — беда, можно сказать! Как эта проклятая магия появилась, так всё рухнуло! Неужто сами не видите? Тяжело стало жить! А насчёт людей, так разные встречаются. И раньше так было, и сейчас так осталось. Бывает, что хорошие люди встречаются, просто удивительные! А бывает, что полное говно!

Повисла пауза. И хотя я интонационно никак не намекнул, что считаю всех присутствующих говном, они всё равно так подумали. Видимо, кое-что про себя понимали, пусть и в глубине души. Если она у них, конечно, есть.

— А мы, по-твоему, какие? — опомнился после небольшой паузы главный и вкрадчиво спросил у меня, решив пока не принимать слова на свой счёт.

— Это вам лучше знать! — сказал я, — я же вас впервые вижу. Кем вы себя считаете в этой жизни?

— Мы маги! — с гордостью сказал главный.

— Ну, это ни о чём не говорит, — сказал я, — можно быть хорошим магом и говно человеком. Ты мне скажи, кто вы по жизни?

— А ты кто такой, чтобы задавать нам вопросы? — вякнул один из банды.

— Я думал, мы общаемся, — искренне удивился я его агрессии, — ведём разговор, обмениваемся знаниями.

— Что-то я от тебя пока никаких знаний не получил, — вякнул всё тот же.

— Помолчи! — осёк его главный, — наш гость ведь ничего плохого в виду не имел, правда же? — и он вопросительно посмотрел на меня.

— Не знаю, — пожал я плечами, — может, имел, а может, и не имел… это станет понятно по результатам разговора. Так кто вы по жизни?

— Ты нам лучше о себе побольше расскажи, — сказал главный, почёсывая грудь, — ты весь такой чистенький, аккуратненький, не похож на того, кто только и делает, что ходит по миру. Откуда ты к нам пришёл?

— Это неважно, откуда я пришёл, и неважно, куда я уйду. Важно только то, что случится здесь, чем закончится наш разговор. Пока что вы не сказали мне ничего хорошего, чтобы я составил о вас хоть немного положительное мнение, — сказал я.

— Может быть, потому, что нам насрать? — пожал плечами главный.

— Очень зря! — сказал я, — как знать, может быть, от этого зависит ваша судьба.

— Только мне кажется, что происходит какая-то херня? — сказал один из самых пожилых членов банды.

— Чур, я забираю его куртку! — сказал ещё один прямо возле меня и протянул руку к куртке, возможно чтобы потрогать кожу.

Клюшка для гольфа была у меня наготове, я быстро её схватил и врезал хаму по лицу. Осколки зубов, перемешанные с кровью, брызнули во все стороны.

Все вскочили, но настолько обалдели от произошедшего, что ничего не делать не стали, а повернулись к главному, как бы ожидая команды «фас».

— Ну, ты сам виноват! — спокойно сказал главный, ничуть не расстроенный потерей зубов одним из своих людей.

Он выставил вперёд руку и послал в меня струю огня. Вспыхнуло золотое свечение, огонь растёкся по нему и растаял.

— Что за херня? — потрясённо проговорил главный.

— Могу объяснить, — сказал я, — вы просто очень невнимательные и тупые. Я же сказал вам,что я санитар.

— И что? — крякнул пожилой.

Банда была шокирована и не знала, что делать. Но я понимал, что это временно. Обычно такие паузы заканчиваются тем, что жертву рвут на куски.

— Мир стал очень опасным, — сказал я, — мы живём, будто в диком лесу. А кого называют санитарами леса?

— Волков? — раздался чей-то голос.

— Правильно! — усмехнулся я, — а знаете почему? — и, не дожидаясь вопроса, я сразу продолжил, — потому что они чистят генофонд от всяких больных ублюдков. Теперь вы понимаете, зачем я здесь?

— Ах, ты… — начал было главный, но я его остановил, вскинув руку.

— Подожди! — крикнул я.

И сказал я это так просто и убедительно, что он остановился. А я тем временем спокойно распустил свои щупальца, подсоединился ко всем без исключения членам банды, и одним резким рывком откачал у них всю ману.

Вопль непонимания и отчаяния пронёсся над территорией бывшей подстанции.

— Продолжай, — сказал я главному.

Но тот уже растерял задор. В один миг, лишившись маны, он оказался в состоянии, близком к панике.

— Он манпир? Он манпир? — затараторил главный, обращаясь к пожилому, — скажи, он такой же, как ты?

— Не такой! — взвизгнул тот, — он и меня обобрал! Как? Как ты это сделал? Кто ты такой? — закричал он, уже обращаясь ко мне.

— Я же уже всё объяснил, я санитар! — устало сказал я.

— Верни нам ману, и мы тебя не тронем! — сказал вдруг главный, — можешь идти на все четыре стороны!

— Вы меня не тронете? Вы? — удивлённо сказал я, — ты так ничего и не понял?

Среди бандитов чувствовало смятение. Они столкнулись с чем-то необъяснимым и не знали, что теперь делать.

— Давай разойдёмся миром, прошу! — молитвенно сложив руки на груди, сказал самый здоровый член банды. И от него слышать такое было особенно странно.

— А когда ты сегодня утаскивал у мусорщиков молоденькую девушку, тебя ведь тоже просили этого не делать, почему ты не прислушался? — спросил я, — почему ты вместо этого ударил её кулаком в лицо? Сладил с ребёнком?

— А? — потрясённо пробормотал здоровяк.

— Так это всё из-за них? — злобно оскалился главный, — это они тебя подослали?

— Какой же ты тупой! — вздохнул я, — меня нельзя подослать. Я сам решаю, куда мне идти. Я пришёл именно туда, где мне нужно было оказаться. Потому что вас, уродов, нужно остановить.

А потом случилось то, что рано или поздно должно было случиться и чего я, честно говоря, ждал. Ждал как повод, чтобы поставить уже наконец точку. Что-то внутри мешало мне нанести удар первым, хотелось сделать это как самозащиту. Я бы всё равно их убил, но так было душевно спокойнее и проще для совести.

— Мочи его ребята! — заорал вдруг манпир, сам при этом стараясь держаться подальше, за спинами товарищей.

Все как будто только и ждали сигнала, да ситуация и в самом деле уже назрела, поэтому вся толпа сразу же бросилась на меня. Но их ждал сюрприз.

Я практически мгновенно создал вокруг себя плазменный кокон, бандиты отпрянули, я влил в плазму ещё маны, однако стараясь удерживать энергию внутри, а потом резко взорвал.

Не знаю, как это выглядело снаружи, но изнутри это было похоже на взрыв термобарического боеприпаса, который я видел как-то давным-давно по телевизору. Не выжил никто! Я спалил за секунду всё, что может гореть на всей территории этой подстанции, по крайней мере то, что находилось в зоне прямой видимости.

Я огляделся по сторонам. От банды остались даже не трупы, а какие-то обугленные манекены. Мелькнула мысль, не перестарался ли я. Но женщины были в кирпичном строении за железной дверью, они не должны были пострадать. К тому же что бы мне там ни показалось, это всё же был не термобарический взрыв.

Сверху раздался какой-то шум. Это кряхтел и сдавленно матерился Игорь, которого несла не себе Алиса. Они приземлились посреди выжженного двора, и Игорь, тут же отпустив Алису, вытер пот со лба и сказал:

— Впервые летал, извините за несдержанность!

— Вообще-то, я обычно малознакомых мужчин на себе не катаю, но здесь случай исключительный, ты к дочке торопишься, посылать тебя сюда пешком было бы бессердечно. Но ты молодец, за сиськи меня во время полёта не хватал, да и вообще вёл себя почти деликатно, — усмехнувшись, сказала Алиса.

— А бывает, что хватают? — растерянно сказал Игорь.

— Говорю же, я катаю только хороших знакомых, в которых уверена, — сказала Алиса.

— Те, кто хватают, обычно долго не живут, — философски заметил я.

Игорь, сбросив оцепенение после полёта, начал озираться, пытаясь понять, где может быть его дочь. Видимо, он не успел увидеть, куда её поместили.

— Они все там, — указал я на трансформаторную будку.

Мы подошли к железной двери. Там был массивный кодовый замок. Хоть и старый, но рабочий. Замок был механический, электричество ему не требовалось.

— Надо придумать что-нибудь, — снова начал озираться Игорь, ища, чем бы его сбить.

— Мальчики, отойдите-ка в сторонку! — сказала Алиса, взялась за приваренную к двери толстую ручку и рванула на себя.

Замок вырвало из металла полностью, с коротким металлическим хрустом и стоном. Дверь с грохотом распахнулась.

— Ты… как… — потрясённо сказал Игорь.

— Что, фурию ни разу не видел? — как бы между прочим сказала Алиса.

— Ты фурия? — Игорь непроизвольно сделал шаг назад, — ты фурия и ты была в запасе… тогда кто же ты? — повернулся он ко мне.

— Дверь открыта! — напомнил я ему.

Игорь спохватился и бросился внутрь.

— Пойдём туда или здесь подождём? — спросила Алиса.

— Не знаю… пойдём, посмотрим, что там. Есть чувство, что не все смогут уйти отсюда на своих двоих.

— Думаешь, всё так плохо? — спросила Алиса.

— Почти уверен! — сказал я.

Мои опасения оправдались. Лучше всех себя чувствовала дочь Игоря, Натали, потому что её только что привели. И хоть она получила удар в голову, в результате которого долго находилась без сознания, её сотрясение было цветочками по сравнению с тем, что пережили остальные.

Во-первых, на женщинах практически не было одежды. Её, видимо, разорвали в клочья, так что у них не осталось даже лохмотьев, чтобы прикрыться. Во-вторых, их постоянно насиловали и избивали, и ходить могли только трое из семи, которые были здесь до Натали. В общем, ситуация была печальная.

— Наши из них только трое! — проинформировал меня Игорь.

— Значит, остальных бросим здесь, — равнодушно сказал я.

— Да… — с сомнением сказал Игорь.

— Нет! — резко сказал я, — ваших здесь восемь человек, включая Натали, ты меня понял?

— Понял! — тут же кивнул Игорь.

— Потом, когда оклемаются, если им есть куда идти, могут уйти. Но сейчас их бросать нельзя, так что вы заберёте их к себе, — сказал я.

— А как? — спросил Игорь.

— Пока не знаю, — сказал я, — нужно осмотреть здесь всё. Не думаю, что мы найдём машину, но вещи точно должны быть, нужно одеть девочек.

Пленницы у банды были в основном относительно молодые. Самым старшим было не больше сорока, а младшая была дочка Игоря. У остальных возраст был разный, но в этом промежутке.

— Я надеюсь, мы уничтожили всю банду, — задумчиво сказал я, после некоторого размышления.

— Почему тебя это волнует? Думаешь, остался ли кто-то, кто может отомстить? — спросила Алиса.

— Нет, думаю, всё, что мы здесь найдём, неплохо бы забрать. У ребят не хватает всего. Им пригодится и одежда, и бытовые вещи, в общем, всё! Нужно будет сюда одну вашу машину пригнать.

— Я бы лучше ушёл и никогда сюда не возвращался! — сказал Игорь.

— Желание разумное, но вещи бросать глупо. У них тут и еда наверняка есть, — сказал я, — нужно сделать это как можно быстрее, пока мы здесь. Потому что задерживаться мы не собираемся, нам срочно нужно идти дальше.

Я ещё раз посмотрел на бедных, настрадавшихся женщин и аккуратно начал накачивать их маной. Они, естественно, среагировали на это, удивлёнными возгласами.

— Это вам для придания сил, — сказал я, — мана помогает, когда обычные, физические силы на исходе.

— Спасибо! — раздались слабые голоса.

Мы занялись беглым осмотром базы. Я знал, что в помещениях никого нет, потому что прощупал их на предмет маны. Остальные же опасались неожиданного нападения. В целом они были правы, такое вполне могло случиться. Просто когда я сюда пришёл, возник шум и оживление, в результате чего все собрались возле костра, посмотреть, что происходит. Я это знал уже тогда, когда отбирал у них ману.

Тридцать человек, большая часть из которых была относительно сильными магами, в совокупности обладали внушительным запасом маны. А до этого я хорошо так выгреб Карачуна. Столько маны у меня ещё никогда не было. То, что я считал много до этого времени, было мизером. И что удивительно, всё это помещалось! Предела я не видел, хотя у обычных людей он есть. И у меня раньше тоже был.

Я вспомнил Дракайну и океан маны, который был в ней. Не знаю, мог ли я посоперничать, но мы были как минимум в одной весовой категории. Обалдеть!

Вскоре мы обнаружили основной склад банды. Надо сказать, что эти ребята были теми ещё куркулями! Было очень много еды, одежды, вообще всяких вещей для быта и жизни, начиная от посуды и заканчивая примусами и наборами альпинистского снаряжения.

На многое из найденного у меня, у самого выделилась слюна, но я задавил в себе завхоза. Сейчас было не до этого.

Только одну позицию я не смог обойти стороной. Это хранилось отдельно, под замком, и представляло и для бандитов особую ценность. Мы обнаружили металлический военный ящик, возможно, из-под какого-то оружия. В этом ящике уже кустарным образом пространство было поделено на двенадцать ячеек, в которых находились контейнеры для маны. Каждый объёмом в тысячу манн. Это я решил забрать. В конце концов, кто уничтожил банду?

— Игорь, в общем, так, — сказал я, — всё, что здесь есть, вы забираете себе! Всё, кроме этого!

— А что это? — спросил Игорь.

— Если ты не знаешь, то даже лучше. Штука эта неопасная… единственная её опасность, это её ценность. Так что лучше заныкать это куда-нибудь подальше, мы потом заберём, — сказал я.

— Когда потом? — спросил Игорь.

— Пока не знаю, — сказал я, хотя на самом деле догадывался. Но посвящать сейчас его в свои планы было преждевременно, пришлось бы слишком многое объяснять. Позже!

— Но как же всё это забрать? — сказал Игорь, — это просто нереально!

— Притащить сюда ваш караван, — предложил я.

— Это слишком долго… и опасно! Вдруг это была не вся банда? Я не могу рисковать, у нас же там детей полно! Тут дело не во мне. Можно пешком делать сюда ходки и выносить потихоньку вещи… задумался Игорь.

— Или так, — сказал я, — но всё, что здесь есть, вам жизненно необходимо! Я видел, как вы живёте. Не нужно разбрасываться такими ценностями направо и налево.

— Да, но жизнь иногда дороже, чем вещи, — сказал Игорь.

— Иногда еда, это и есть жизнь, — сказал я, — главное, найти оптимальное решение, как это всё отсюда забрать и побыстрее.

В этот момент за воротами раздался звук автомобильного клаксона. Кто-то настойчиво сигналил. И судя по басовитому звуку, машина была большая.

Мы все переглянулись.

— Аллилуйя! — сказала Алиса, подняв глаза к небу, — вопрос решён!

15. Нежданные гости

Игорь сразу же занервничал, как будто нас застукали на месте преступления. Технически оно, конечно, так и было. Только вот вопрос в том, кто именно здесь преступник, оставался открытым. Я был склонен считать, что преступники как раз они, а мы своего рода силы правопорядка, которые пришли призвать бандитов к ответу.

Но вдаваться в эти рассуждения я не стал, а вместо этого сказал Алисе:

— Слушай, взлети немного вверх вон там, в стороне, рядом с забором. Нужно посмотреть, сколько их и чем вооружены.

— Океюшки! — сказала Алиса, и, воспарив над землёй по плавной восходящей траектории, полетела в то место, которое я ей указал.

А за воротами продолжали неистово сигналить. Терпение у гостей подходило к концу, и они всячески пытались донести до нас эту мысль громкими криками.

Пока Алиса летала на разведку, я «прощупал» прибывших. Оказалось около дюжины человек.

Вскоре Алиса вернулась.

— Два грузовика, — сказала она, — с будками, обитыми железом. Народу на виду человек десять, сколько внутри не знаю.

— Всего около двенадцати, — кивнул я, — нормально.

— На одной машине, наверху, на будке, есть люк и пулемёт, — сказала Алиса, — у людей огнестрельное оружие есть, но не очень много, далеко не у каждого. Автомата три попалось на глаза.

— Ясно! — сказал я, — Игорь, иди с женщинами в трансформаторную будку, закройтесь и не отсвечивайте. Возле двери тоже не тритесь, а то шальная пуля её может и пробьёт, если попадёт.

— Пуля? — нахмурился Игорь.

— Я постараюсь до стрельбы не доводить, но мало ли. Алиса, ты спрячься за корпусом автобуса. Если что, вмешаешься, — сказал я.

— А ты? — спросила Алиса.

— А я пойду, впущу гостей, — сказал я, — а то они там уже и так сильно нервничают.

— Я могу помочь! — сказал Игорь.

— Не нужно, мы справимся! — сказал я.

— Опять будешь их жарить? — спросила Алиса.

— Нет, там машины пострадают, а они нам нужны, — сказал я, — вообще-то, у меня было чувство, что местные кого-то ждут. Всё время не оставляло такое ощущение.

К этому времени крики и гудки за стеной смолкли. Похоже, что гости заподозрили неладное.

— Пора за дело, — сказал я, — все по местам!

Я, не спеша, двинулся к воротам, чтобы всё успели уйти туда, куда нужно. Они как раз скрылись, когда над забором сбоку показалась лохматая голова. Не выдержав, гости решили посмотреть, что здесь происходит.

— Подглядывать нехорошо! — крикнул я, наставил на лохматую голову палец и выстрелил совсем крохотной молнией.

Она прилетела разведчику точно в лоб, он вскрикнул от неожиданности и скрылся из вида.

А я подошёл к воротам, сдвинул засов и потянул створку на себя.

— Ну чего расшумелись, поспать не дадите! — крикнул я, открывая ворота во всю ширь.

— Ты кто такой? — сказал седой мужик в широкополой шляпе, держащий руки в карманах не очень летнего пальто.

Это пальто меня сразу насторожило, слишком уж не по погоде. Да, сейчас люди часто одеваются во что ни попадя, но пальто? Летом? Мы же сейчас не в Сокольниках!

— А вам кто нужен? — спросил я.

— Явно не ты, — сказал седой, окидывая взглядом открывшийся ему двор, — что здесь произошло?

— А ты как думаешь? — усмехнулся я, — смена власти!

— Да? И кто же теперь здесь власть? — спросил седой.

— Я!

— Один? — недоверчиво смерил меня взглядом седой.

— А тебе мало? — усмехнулся я.

— Мне плевать! — пожал плечами седой, — мы прибыли по приглашению. То, что посиделок не будет, я уже понял, но дело не в них. Нам здесь кое-что принадлежит. Мы должны забрать свой товар, а с местом делайте что хотите. Можете оставить себе.

— Тебе здесь ничего не принадлежит, — сказал я, — всё, что здесь есть, это мои трофеи, по праву победителя.

— Ты встаёшь на опасную дорожку, — сказал седой, — ведь даже если это сейчас твои трофеи, они могут стать нашими… по праву победителя, как ты и сказал.

— Да, — кивнул я, — но для этого сначала нужно победить.

— Думаешь, мы не справимся? — прищурился седой.

— Не знаю, — пожал я плечами, — будущее покажет!

— Сэр, что-то мне это не нравится, — сказал один крепкий мужичок с автоматом наперевес.

— Сэр? — усмехнулся я, — хорошо, что не сир!

— Тебе смешно? — улыбнулся Сэр.

Улыбка была недоброй, и я понял, что за ней что-то последует.

Седой, не вынимая руки из карманов, рванул их вверх, полы пальто откинулись, и я увидел два смотрящих на меня ствола. Успел увидеть, делая быстрый бросок за створку ворот.

Рванул я сразу, в то самое мгновенье, как седой только начал поднимать своё оружие, поэтому почти успел. Почти!

Я не знал, что именно у него там припрятано, а мысль про летящую в голову пулю и про то, что я не умею их останавливать, всё время крутилась где-то рядом. А раз не знал, то решил на себе не проверять. Бережёного бог бережёт.

Выстрел ударил мне по ногам… и ничего! Разряд оказался магическим. Это были какие-то странные струи зелёного… огня — не огня, плазмы — не плазмы, молнии — не молнии… какая-то энергия, но я с подобным раньше не сталкивался.

А поскольку удар был магическим, то и защита сработала! Не знаю, что успели увидеть нападавшие, возможно, ничего конкретного, судя по их крикам.

— Достал, ты его достал! — радостно закричал кто-то, — добей!

— Тихо! — рявкнул седой, и все заткнулись.

Сэр был не дурак, бросаться сразу за раненым противником — это самый верный способ угодить в ловушку.

А ведь я был даже не ранен! Хотя они, похоже, думали иначе. Они видели, что зелёная струя попала мне в ноги, и наверняка полагали, что ходить я не могу.

В повисшей тишине, я отчётливо слышал, как хрустят маленькие камушки под ботинками седого. То, что он сам лезет впереди всех, вызывало уважение. Не просто так он у них лидер.

Краем глаза я увидел, что Алиса выглядывает из-за корпуса автобуса, и махнул ей рукой, чтобы не маячила.

— Дай из пулемёта сквозь ворота! — раздался голос седого.

Секунд за десять до этого, я создал крохотный шарик парализующей плазмы и отправил его через верх туда, где находилась основная масса людей. Подвесил его сверху и сейчас активно растил. Стрелка на будке тоже обязательно зацепит, когда я его взорву.

— Стена мешает, — раздался голос, — надо ближе подъехать.

— Ну так подъехай! — огрызнулся седой.

Я решил, что ждать больше не стоит. Быстро всосав всю их ману, я взорвал шар и шагнул навстречу седому.

— Привет! — сказал я.

Всё это происходило практически одновременно, и тела парализованных бойцов ещё даже не грохнулись о землю. Седой стоял в стороне и его разряд не достал. А вот возле пулемёта было пусто, что не могло не радовать. И двигатель машины по-прежнему молчал. Оставалось надеяться, что я не сжёг им там всю электрику. Но вроде бы у моей магии был совсем другой эффект, больше нацеленный на живые организмы.

Седой так и держал свои спаренные стволы перед собой. Это была какая-то конструкция, которая крепилась на его теле. Два ствола висели по бокам, соединённые между собой. Их соединение со стороны казалось поясным ремнём седого. Возможно, так и было задумано.

Сэр, конечно, почувствовал, что лишился маны, но продолжал пытаться держать марку. Он выстрелил в меня из своих трубок!

Наверное, это устройство аккумулировало часть маны в себе, потому что выстрел произошёл, но очень слабенький. Струйка еле-еле достигла меня и растеклась по золотому свечению.

— Защита… — процедил сквозь зубы седой, — интересно, что ты можешь без этого.

— Неинтересно, — сказал я, — зачем мне что-то мочь без этого, если я могу с этим? А что ты можешь без этих своих пукалок, без пулемёта, без отряда бойцов?

— Давай узнаем! — сказал седой, опуская стволы, — только ты и я! Один на один! Без всяких артефактов и оружия!

— Нет! — сказал я, — зачем?

— Зассал! — усмехнулся седой.

— Думай что хочешь, мне всё равно. В этом нет никакого смысла! Спарринг нужно было предлагать до того, как ты исподтишка пытался меня убить, или до того, когда, считая меня раненым, приказывал расстрелять из пулемёта сквозь ворота. Это ты тогда ссал, не я. А теперь-то уж что? Вы ребята облажались, доказывать мне вам что-то нет никакого смысла. Как и оставлять вас в живых. Не нужно было пытаться меня убить. Этот факт ставит крест на возможных переговорах, — сказал я.

— Ну так убивай! — усмехнулся седой.

Я обратил внимание, что он так и не вынул руки из карманов, где, видимо, находятся органы управления его пушкой. Возможно, Сэр не так уж и прост и имеет в загашнике ещё что-нибудь! Нужно было не дожидаться, когда он найдёт момент пустить это «что-нибудь» в дело и кончать с ним.

Я выстрелил в него молнией, и она растеклась по золотому свечению.

Ага, значит, у него тоже есть защитный артефакт или даже способность. Однако это не помешало забрать у него ману. Ну да, это же немного другой процесс, не прямое агрессивное воздействие.

Седой расплылся в улыбке.

— Вот так-то, дружочек! Думал, ты победил, но не тут-то было! Ману, конечно, жаль… но она восстановится, а вот твоя жизнь уже нет!

Я заметил, что он что-то там возится в кармане… или не в кармане… скорее всего, там была просто дыра и он пытался достать что-то висящее у него на поясе.

В общем, можно было догадаться, что это будет пистолет. Обычный огнестрельный пистолет. Вот в таких случаях, когда магией воспользоваться нет возможности, старый добрый огнестрел приходит на выручку.

Против человека с защитой от магии и пистолетом в руках у меня средств не было! Единственное, что я мог сделать, так это забрать его ману. Но я ведь её у него уже забрал! Решение пришло неожиданно. И как я мог про это забыть? Раз уж я могу управлять его маной, то можно пойти от обратного.

Я резко начал вливать в него ману. Очень резко.

В это время как раз пистолет покинул карман и начал подниматься в мою сторону. На лице седого появилась удивлённая улыбка, он не понимал, почему я возвращаю ему энергию, но радовался этому.

Пистолет уже почти горизонтально, уровень маны уже давно достиг предела и забрался намного выше…

В глазах седого появилось понимание и страх…

Три вещи произошли почти одновременно:

Седой нажал на спусковой крючок, я прыгнул в сторону, из-за забора мелькнула стремительная тень Алисы, которая на бешеной скорости врезалась в седого.

Вернее, должна была врезаться. За какую-то долю секунды Сэр взорвался снопом блестящих голубоватых искр, которые начали плавно кружить в воздухе.

Снеся в полёте пальто седого с остальной одеждой внутри, которые просто не успели упасть на землю, Алиса со всего размаху влупилась в железную створку ворот, оставив в ней солидную вмятину.

— Ох, ё… — застонала фурия, сползая на землю, вся окутанная клубящейся серебряной пылью.

Я вскочил с земли и подбежал к ней.

— Лиса, ты как? — я осторожно стал помогать ей подняться.

— Жива вроде… — прокряхтела она, — но не здорова!

Я начал вливать в неё ману.

— Не так, — покачала она головой, стоя согнувшись пополам и уперев руки в колени, — врежь мне!

— Алиса, это в прошлом! — сказал я, — давай цивилизованно!

— Я тебя не просто так прошу! — сказала она, — есть в этом какой-то скрытый эффект! Помнишь, когда ты меня нашёл совсем без сил? Отлупил, и я там всё разнесла. Тут не в одном запасе маны дело!

— Ох, так не хочется к этому возвращаться! — сказал я.

Скрипнула железная дверь, мы дёрнулись, но это просто Игорь выглянул и трансформаторной будки, чтобы посмотреть, что происходит.

— Ладно, один раз! — сказал я, — без фанатизма!

— Слушай, не от хорошей жизни тебя прошу! — резко сказала Алиса, — давай, не мни сиськи, бей!

Хотел ударить легонько, но потом подумал, что тогда она ещё попросит, и врезал со всей силы, чтобы сразу с этим покончить.

От мощной пощёчины Алиса полетела кувырком, но через секунду уже была на ногах.

— Чудо какое-то! — радостно сказала она, — я раньше не обращала на это внимания, да и сравнивать было не с чем. Но теперь разница очевидна, совсем разный эффект.

— К сожалению! — буркнул я.

— Может, и к сожалению, но факт остаётся фактом, — сказала Алиса.

Я снова повернулся к Игорю. Голова того торчала из-за двери и смотрела на нас вытащенными глазами.

— Люди вон тоже не понимают такого обращения с девушкой! — сказал я.

— Плевать! — усмехнулась Алиса, — зато кости срослись!

— Правда? — удивился я.

— Понятия не имею, — пожала плечами Алиса, — но, возможно, они и не ломались.

— Спасибо! — сказал я, — ты появилась вовремя! И хотя в этот раз твоя помощь не понадобилась, ты всё равно меня почти спасла!

— Почти! — усмехнулась Алиса, — почти не считается! Блин, я вся в этом блестящем дерьме, как стриптизёрша! — заметив на себе блёстки, начала интенсивно отряхиваться Алиса.

— Да, умерла профессия! — сказал я, — сейчас уже этим, наверное, никто не занимается!

— Смеёшься? — удивилась Алиса, — всегда будут те, кто хочет посмотреть на голую женщину, и всегда будут те, кто готов раздеться за деньги! Эта профессия не умрёт никогда!

— Может, ты и права! — сказал я, — жаль, ты сломала пушку, из которой в меня стрелял седой, занятная была штука!

— Ну, извини! — возмущённо сказала Алиса.

— Да это не претензия, ты чего! Просто жаль! Хорошо бы всё равно её Антону передать, может он что нахимичит с ней, — сказал я.

— Я не потащу! — скрестила руки на груди Алиса.

— А я и не о тебе говорю! — сказал я, выставил вперёд палец и пустил молнию в лежащее на земле, возле помятой Алисой створки ворот, пальто. Оно окуталось золотистым свечением.

— Чур моё! — тут же захлопала в ладоши Алиса.

— Я не возражаю, но не представляю, как ты в нём будешь ходить! — сказал я, — оно же слишком большое! Ты в нём утонешь!

— Хм, — задумалась Алиса, — а если его перешить, как думаешь, будет работать?

— Я думаю, что нужно сделать ставку на Антона и подождать, когда он, наконец, освоит производство защитных артефактов. Тогда ты любую вещь сможешь так прокачать… наверное… — сказал я, засомневавшись в конце.

— Тогда бы я свой любимый комбинезончик прокачала, — сказала Алиса и провела ладонями от груди к талии, — не зря к Тритону в плен попала, раз такой штукой разжилась.

— Сомнительная сделка, — усмехнулся я, — впрочем, ладно, своё мнение по поводу твоего внешнего вида я уже не раз озвучивал. Ты выглядишь слишком хорошо, другими словами, вызывающе!

— Спасибо! — махнула на меня рукой Алиса, — ты такой милый!

Неожиданно раздался выстрел, и я почувствовал, как плечо мне обожгло чем-то горячим.

Мы с Алисой среагировали мгновенно и одновременно. Стрелявший за секунду превратился в кусок обугленного мяса.

— Чёрт! Непростительная ошибка! — с досадой сказал я, держась за плечо. У меня совершенно вылетело из головы, что я запускал на бойцов седого парализующий плазменный шар. Многие из них были до сих пор живы, но без сознания. Этот выстрел решил их судьбу. Я прошёлся и добил всех, кто ещё был жив, собирая по ходу оружие.

Повезло, что стрелок ещё не полностью очухался и, видимо, стрелял лёжа, из неудобного положения и, скорее всего, трясущимися руками. Но в теории пуля могла попасть куда угодно, и такой неосмотрительности допускать было категорически нельзя! Я стал слишком самоуверен, слишком! А это только что был тревожный звоночек, призванный вернуть меня на землю.

— Ты как? — озабоченно сказала Алиса, подходя и осторожно трогая меня за плечо.

— Нормально, царапина! — сказал я.

— Царапина, не царапина, а нужно обработать, — сказала Алиса.

— Я видел там медикаменты, — сказал Игорь, — у них там что-то вроде медпункта, — махнул он рукой в сторону административного здания.

— Да, я тоже видел и это всё мы заберём в том числе, — сказал я.

— А дочку у меня жена учила на медика… жена врач была, многое Натали передала… многое из основного, как раны перевязывать и всё такое… — сказал Игорь.

— Надо сначала машины загнать внутрь и закрыть ворота… если получится… — с сомнением посмотрел я на искорёженную Алисой створку.

— Сходите с дочерью за перевязочным материалом, — сказала Алиса, — а мы пока быстренько машины загоним.

— Нужно до ночи успеть загрузить всё и свалить отсюда, — сказал я, — пока ещё кто-нибудь не нагрянул. Дел много, а нас мало, как и времени. Так что, за работу!

16. Яблочная зависимость

С машинами мы разобрались быстро, там всё было понятно. Завелись они хорошо, и я перегнал их во двор. Тела тоже втащили внутрь, чтобы не маячили снаружи. Ворота удалось кое-как закрыть, хотя щель и осталась.

Подогнав машины к зданиям, мы принялись за работу. Грузовики оказались пустыми. Прибывшие, в самом деле, планировали их чем-то загрузить. Теперь работать приходилось нам. Но бросить здесь всё это добро было нельзя, учитывая, какую нужду испытывают мусорщики.

Рана оказалась несерьёзной, мне её обработали, перевязали, и Натали даже удивилась тому, что всё как будто заживает на глазах.

Я и сам замечал, что после открытия чакры и общее физическое состояние, и регенерация у меня продолжали улучшаться. Интересно, что будет, если открыть две или даже три? Похоже, что это путь к, поистине, сверхчеловеческим возможностям.

Основную работу по погрузке, естественно, делали мы с Игорем. Алиса и Натали тоже помогали, но не будем же мы заставлять девочек таскать тяжести. Про остальных пленниц и речи не было, они находились в очень плохом состоянии.

Если вам кажется, что загрузить полноразмерный грузовик — дело быстрое, то значит, вы просто никогда не пробовали это делать. К тому же нужно было хоть немного отсортировать то, что мы будем забирать, потому что всё барахло, естественно, туда поместиться не могло. Ещё и для людей надо было оставить место. Не забыли и про оружие. Его было не то чтобы очень много, но всё равно, с двух банд набралось приличное количество стволов.

Закончили мы глубокой ночью.

— Игорь, — сказал я, — вот этот ящик, — я указал на контейнер с батарейками для маны, — и вот эту коробку, мы оставим у вас на сохранение. Подержите у себя, пока не заберём?

Я ткнул пальцем в коробку, куда сложил пальто седого и его сломанную сдвоенную пушку. Бросать её не стоило, нужно было отдать Антону, вдруг он сможет как-то её применить. Магические артефакты редко полностью теряют свои свойства от механических повреждений.

— Конечно, — охотно согласился Игорь, — только мне на душе как-то неспокойно. Как будто мы воруем и можем попасться.

— Это не воровство, а сбор боевых трофеев, — сказал я, — к тому же если посчитать, сколько всего они забрали у вас, то это будет просто компенсация… небольшая компенсация за всё пережитое. Так что не дрейфь! Насчёт того, что нас здесь застукают… так уже застукивали, и чем это для застукавших закончилось? Мы загружаем их машины. Не жалей их, это были плохие люди, что первые, что вторые. А такие обычно заставляют страдать нормальных. Мы сейчас облегчили жизнь множеству людей в будущем. А некоторым так и спасли её, в буквальном смысле этого слова.

— Я это знаю, — сказал Игорь, обняв рукой стоящую рядом дочку, — и за это буду всегда в неоплатном долгу.

— Вещи наши сохрани, и будем считать долг исполненным, — усмехнулся я.

— Вещи, это вообще не проблема! — сказал Игорь.

— Если хватит духу, я бы посоветовал вам рано утром с мужиками ещё разок сюда наведаться и забрать, что осталось. Но не настаиваю, риск в этом всё равно есть, а нас уже рядом не будет. Так что, это вам самим решать, делать или нет, — сказал я.

— Мы подумаем! — сказал Игорь.

— Ты же машину водишь? — спросил я.

— Конечно, — Игорь даже немного обиделся.

— Отлично, одну поведёшь ты, вторую я. Едем без фар, с небольшими светочами над землёй. Сможешь светочем так управлять? — спросил я.

— Естественно! С этим есть проблема только когда нехватка маны, но ты ведь нас снабдил по полной! Так что, это запросто. А насчёт фар ты прав, они издалека видны, ни к чему нам так привлекать внимание.

В последнюю очередь загрузили женщин. Кого-то уместили в кабины, кого-то пришлось в кузов. Мы под это специально оставили место в одной из машин.

— Я, пожалуй, не поеду, — сказала Алиса.

— В смысле? — удивился я.

— Я полечу! — сказала Алиса, — и обстановку сверху буду мониторить, и помогу с воздуха если вдруг какие неприятности.

— Отличная идея! — похвалил я, — так даже лучше!

Мы с Игорем открыли ворота, выгнали машины и закрыли створки за собой.

Игорь ехал первый, потому что лучше знал местность и в темноте у него меньше шансов сбиться с пути. Двигались не то чтобы очень быстро, но и не медленно. А учитывая, что расстояние было не слишком большим, уже скоро оказались на месте.

Когда машины приближались к каравану мусорщиков, было ощущение, что тот как будто вымер. И хотя люди в основном сидели внутри машин, не было заметно ни огонька, ни движения, не издавалось ни звука.

Мы заглушили машины, поставив их вплотную. Игорь открыл дверь, спрыгнул на землю и слегка присвистнул.

— Семён, свои! У вас всё в нормально? — негромко спросил он.

— Игорь? — раздался удивлённый голос, — что происходит?

— Всё в порядке, — не скрывая удовольствия в голосе, сказал Игорь, ему, видимо, стоило немалых усилий, чтобы не кричать от радости, — мы твою жену привезли… и остальных. А также много еды!

— Чего? — Семён пока что не показывался и говорил откуда-то из темноты, — а как же покровители?

— Нет больше покровителей, — сказал Игорь, — наши новые друзья их всех убили! И их банду, и ещё одну, которая к ним в гости пожаловала.

— Это те двое, что приходили днём? Парень и девушка? — в голосе Семёна сквозило недоверие, как будто он чувствовал какую-то подставу.

— Да чтоб тебя, Сём, ты встретишь меня или нет? — раздался слабый голос из кузова.

— Марго? Это правда, ты? — Семён вышел из-за монструозного грузовика, — как такое возможно?

И после этого народ попёр отовсюду. Все слышали разговор, но боялись показываться. Но когда голос подала Марго, это послужило лучшим доказательством того, что всё в порядке.

Я решил, что особо можно не таиться, ведь и их много, и мы пока здесь, так что к нам лучше не соваться. Поэтому зажёг несколько довольно больших светочей и повесил их над караваном.

Алиса резко спикировала вниз и мягко приземлилась рядом со мной.

В караване царило невероятное оживление и радость.

— А знаешь, — сказала Алиса, — вот в такие моменты я испытываю истинное наслаждение! Когда помог людям, а они потом радуются, не верят в своё счастье… а ты стоишь, смотришь и понимаешь, что без тебя ничего этого бы не было! Что всё было бы плохо! Но ты вмешался, и теперь всё хорошо! Кайф!

— Я говорил, что ты очень странная фурия? А, да, конечно, говорил! Раз сто! — усмехнулся я.

— Не порть момент! — Алиса облокотилась мне на плечо, — я знаю, что это была не моя идея, и я её даже не слишком одобряла. Но я же участвовала и теперь хочу насладиться результатом. Это ведь не слишком эгоистично?

— В сто первый раз говорю, ты очень странная фурия! Наверное, ты слишком много общалась с хорошими людьми и заразилась! — сказал я.

— Да ну тебя! — беззлобно сказала Алиса, — я ведь серьёзно!

— Я тоже! — ответил я.

Мы некоторое время дали всем порадоваться, после чего я подошёл к Игорю и другим мужчинам и сказал:

— Надо кое-что обсудить, — сказал я.

— Давай! — с готовностью кивнул Игорь, — при всех или наедине?

— Желательно при всех, — сказал я, — чтобы тебе потом своими словами не пришлось всё пересказывать.

— Мы слушаем! — сказал Игорь.

— Во-первых, — сказал я, — вам нужно будет как можно быстрее, закамуфлировать грузовики. Мы не знаем, вся это была банда или только её часть, так что, их может кто-то узнать, а вам это совершенно не нужно, поверьте мне.

— Может их вообще отогнать куда-нибудь и бросить? — предложил кто-то.

— Нет, бросать не нужно, это слишком расточительно… хотя проблемы с топливом вас ждут в недалёком будущем, — сказал я, — просто измените их до неузнаваемости. Обшейте листами железа, кабину как-то переделайте… у вас же полно всякого материала, и люди рукастые тоже вроде бы есть.

— Ладно, это мы сделаем, прямо сейчас займёмся, — сказал Игорь.

— Во-вторых… — начал было я, но тут рядом раздался взволнованный голос Алисы.

— Яблочко! — сказала она, и голос от волнения как будто даже задрожал.

Все повернулись и, проследив за её взглядом, увидели ребёнка лет шести, с большим яблоком в руках.

Я повернулся к фурии.

— Ты ведь не будешь его у ребёнка отбирать? — с надеждой спросил я.

— Не знаю… — жалобно посмотрела на меня Алиса.

Я тяжело вздохнул и пошёл к ребёнку.

— Привет, приятель! — присел я на корточки, — скажи, а кто дал тебе яблоко?

— Я дала, — робко сказала немолодая женщина, в потрёпанной одежде… впрочем, как и все здесь, — а что, не нужно было?

— А где вы его взяли? — спросил я.

— Вон в тех ящиках, что из машины выгружают, — сказала женщина, указав рукой на процесс разгрузки.

— А ещё там есть? — спросил я.

— Не знаю, я не видела! — сказала женщина.

— Поищите, пожалуйста, очень нужно! — сказал я.

Моя просьба получила неожиданно большой отклик. Поисками яблок занялись едва ли не все. Перерыли все ящики с продуктами, но ни одного яблока больше так и не нашли. Бедный ребёнок, оказавшийся со своим яблоком в центре внимания, боялся его есть и только прижимал к груди, как единственное сокровище.

Я ещё раз взглянул на фурию и убедился, что она не шутит и не претворяется. Видимо, у неё, в самом деле, некоторое время назад проснулась какая-то страсть к яблокам. Причём страсть физическая. Дело было не в том, что они ей нравятся, нет, она в них на самом деле нуждалась!

Я собрался с духом и снова подошёл к ребёнку. Тот смотрел на меня испуганными глазами.

— Приятель, — сказал я, — не переживай, это твоё яблоко и никто у тебя его забирать не будет. Ты мне веришь?

Мальчик после небольшой паузы кивнул.

— Хорошо! Забирать у тебя его никто не будет, и ты имеешь полное право его съесть. Но! Есть и другой вариант. Это яблоко можно выгодно обменять. Мне тоже нужно яблоко, и я могу тебе за него предложить кое-что интересное. Сейчас! — сказал я, скинул рюкзак и принялся в нём рыться.

Когда нам собирали перекус в дорогу, туда положили и пачку сосательных конфет. Причём не старых, а произведённых недавно. Эти конфеты были своего рода стратегическим запасом. Когда некогда или нечего есть, можно поддержать организм немного сахарком. У меня были сомнения в целесообразности этой идеи, да и весил пакет немало, но я не стал отказываться. И вот надо же, пригодились.

— Знаешь, что это? — спросил я у мальчика, но поскольку тот никак не отреагировал на мои слова, я сделал вывод, что он уже не знает, что такое конфеты, по крайней мере, не узнаёт их, — это конфеты!

После этих слов в глазах мальчика зажёгся интерес и понимание. Слово ему было знакомо.

— У меня целый мешок конфет, и я готов их все обменять на одно-единственное яблоко! — сказал я, — смотри как много! — и я подкинул упаковку на руке.

Мальчик смотрел расширенными глазами на конфеты, как загипнотизированный.

— Давай, чтобы тебе было проще принять решение, я дам тебе одну попробовать, — сказал я, — чтобы ты не покупал кота в мешке…

Последнюю фразу ребёнок, естественно, не понял, но это было и неважно. Он понял главное, что я хочу угостить его конфетой. Я раскрыл пачку, достал оттуда одну, развернул и протянул ему. Мальчик неуверенно взял конфету и положил в рот.

— Грызть её не нужно, нужно просто держать во рту и рассасывать. Возможно, вкус почувствуется не сразу, надо немного подождать.

Я видел, как мальчик перекатывает конфету из-за одной щеки за другую и обратно. Прошло где-то полминуты, и ребёнок вдруг уверенно протянул мне яблоко.

— Хороший выбор! — улыбнулся я, — поверь, это выгодная сделка! Яблоко ты сможешь съесть один раз, а конфет много и их тебе хватит надолго!

Я отдал ему оставшиеся конфеты и забрал яблоко. Глаза мальчика сияли от радости, он прижал мешок к груди, с благодарностью глядя на меня.

— Удачи тебе, дружок! — сказал я и потрепал его по волосам.

После чего вернулся к фурии и протянул ей яблоко.

— Алик, я тебя люблю! — дрожащим от волнения голосом сказала Алиса, схватила яблоко и впилась в него зубами.

— Алиса, это ненормально! Всё, что вызывает такую тягу, ненормально! — сказал я.

— Я жнаю! — с набитым ртом сказала Алиса, — но нифево ф фобой подевать не могу!

— И стоило всё так усложнять? — пожал плечами стоящий рядом чумазый мужик, — сказали бы нам, мы бы забрали у него яблоко. Делов-то!

— Что? — удивлённо посмотрел я на него, — забрали бы у ребёнка яблоко, которое он, может быть, видит впервые в сознательной жизни и уже считает своим?

— А что? — растерялся от моего серьёзного тона мужик, — это же ребёнок!

— Тебе нравится, когда приходят люди и забирают то, что принадлежит тебе, без спроса? — спросил я.

— При чём здесь это? — начал сникать от моего напора мужик, — он же маленький совсем!

— И поэтому с его чувствами можно не считаться? — удивился я, — те, кто вас грабил, тоже считали, что ваши чувства ничего не стоят. Однако же они у вас были. И у него они есть. Тут ведь в чём проблема, — я вздохнул, слегка раздосадованный тем, что приходится это объяснять, — то, каким ребёнок будет, когда вырастет, закладывается в детстве. И каждое произошедшее с ним событие, это жизненный урок. Уроки бывают разные. Если не считаться с ребёнком и забирать у него всё без спроса, не учитывая его мнение и чувства, ссылаясь на то, что он ещё маленький, у такого ребёнка в будущем будет только два пути. Знаете каких?

— Нет, — мужик, который так хотел мне угодить, сник окончательно.

— А я скажу! Первый вариант, он вырастет терпилой, у которого каждый будет забирать всё, что захочет, а он всё будет отдавать, просто потому, что его так с детства приучили — сказал я.

— А второй вариант? — спросил кто-то рядом.

— А второй вариант, ребёнок может от этого озлобиться и наоборот, сам начнёт отбирать у всех то, что ему захочется. То есть, примет модель, которую применяли к нему самому. В современных реалиях это путь в банду отморозков вроде тех, что грабили вас, — сказал я.

— А есть ещё варианты? — спросил всё тот же голос рядом.

— Конечно! — удивился я вопросу, — сразу общаться с ребёнком как с личностью. В этом случае он и вырастет, скорее всего, личностью. Но фундамент нужно закладывать ему своим отношением прямо сейчас. Это делать никогда не рано, не нужно говорить, что он ещё маленький и не понимает. Всё дети понимают, не нужно их недооценивать.

— Ну, правда, ты чего? — с упрёком сказал Игорь чумазому.

Тот совершенно растерялся, махнул рукой и ушёл.

— У него своих детей нет, ему не понять, — сказал рядом кто-то, ты всё правильно сказал.

— Да, но собрались мы здесь не для этого, — сказал я, слушая, как Алиса хрустит яблоком.

— А для чего? — спросил Игорь.

— Я хочу вам сказать, что лучше делать дальше. Решения принимать, естественно, будете вы сами. Но у меня есть предложение, от которого я не советую вам отказываться, — сказал я.

— Какое предложение? — и интересом и в то же время с лёгкой настороженностью в голосе, сказал Игорь.

— Как только вы будете готовы, предлагаю вам двинуться в Сокольники, — сказал я.

— Говорят, там холодно, — сказал молодой парень в телогрейке, — какая-то аномальная стужа.

— Уже нет, — сказал я, — источник стужи мы ликвидировали. Там, правда, сейчас идёт активное таяние снега и льда, так что климат ещё не в полной мере нормализовался, но думаю, много времени это не займёт.

— И что дальше? — спросил Игорь, — ну придём мы туда, дальше-то что?

— А дальше, вам нужно идти в сам парк, на центральную площадь. У вас же есть краска или что-то подобное? В общем, даже если нет, найдите какой-нибудь лист фанеры или железа и напишите на нём хоть мелом, хоть машинным маслом, главное, чтобы это было видно: «МЫ ОТ АЛИКА». Через некоторое время с вами выйдут на связь. Там наши люди, им можно доверять. В парке будет создаваться новая община… мы её будем формировать, и нам нужны нормальные люди. Скажу честно, у нас там много детей и мало взрослых. И у вас детей тоже полно. Можно будет всем объединиться, так будет проще.

— Но ведь где жить, это вопрос десятый, — сказал Игорь, — главное, на что! Что есть, во что одеваться и так далее.

— Если бы не было плана, как всё это решить, я бы вам ничего не предлагал. Но поверь мне, просто поверь, для вас, это наилучший вариант. Вы там найдёте место, где можно осесть и создать общину. Вопросы еды и, что не менее важно, безопасности, будете решать совместно с теми, кто там есть. В общем, многое предстоит сделать, но перспективы там просто прекрасные. Всего рассказывать не буду, детали вы узнаете, только если согласитесь на моё предложение. Иначе нам просто незачем распространять лишнюю информацию, — сказал я.

— Мы согласны! — сказал Игорь.

— Да? — удивлённо спросил кто-то рядом.

— Да! — сказал Игорь, — я сегодня видел Алика и Алису в деле и кое-что о них понял. Им можно доверять! Если они говорят, что так будет лучше, то значит, это на самом деле так! Возражения я готов выслушать… но помимо возражений мне нужны и встречные предложения, что делать дальше! Есть кому что сказать?

Ответом ему было молчание.

17. В жизни всегда должно быть место празднику!

Впоследствии споры имели место, но небольшие. Не то чтобы у каравана мусорщиков были какие-то особенные планы, просто некоторых пугали Сокольники. И к тому же там они не смогли бы заниматься своим привычным промыслом… точнее, могли бы, конечно, в окрестностях… но ведь там могут быть и другие банды, а здесь вроде как всё уже знакомо. Плюс ко всему это направление увеличивало расстояние до рынка, где они занимались обменом, как я и предполагал.

Возможно ещё, что им не очень хотелось слепо следовать инструкциям незнакомцев, которые хоть и сделали для них много хорошего, но ведь кто поймёт, что у них, то есть у нас на уме? Вдруг это какая-то хитрая ловушка такая?

Но в основном все были за, и голоса противников потонули в общем зарождающемся энтузиазме, который мне удалось в них немного разжечь.

Войдя в некоторый азарт от неожиданно свалившегося на них богатства, мужики решили сделать ещё один рейс на базу бывших покровителей. Хотя мы и не собирались больше им помогать, но поскольку нам было относительно по пути, до базы мы доехали вместе с ними. И даже подождали там, пока они загрузятся и уедут.

Между делом я нашёл среди запасов банды два спальника и забрал их себе. Мы не подумали об этом, когда собирались в путь, но в пустом и уже почти полностью обчищенном городе относительно чистое и пригодное для ночлега место становилось найти всё труднее и труднее. А спать-то всё-таки надо!

Я привязал спальники снизу к своему рюкзаку, пронаблюдал, как гружёные машины мусорщиков покидают территорию, и, повернувшись к Алисе, сказал:

— Ну что, идём дальше?

— Здесь тоже яблок больше не нашлось! — с досадой сказала она, — было только одно, непонятно как попавшее в запасы провизии.

— Слушай, что у тебя за проблема с яблоками? — спросил я, — раньше ведь такого не было, верно? Это в убежище началось, где мы с Водяным схлестнулись.

— У меня нет проблем с яблоками, — сказала Алиса, — у меня проблемы, когда яблок нет!

— Вот об этом я и говорю! — поднял я вверх палец, — и на это следует обратить внимание. Вдруг у тебя в организме острая нехватка… чего-нибудь? Я просто не знаю, что это может быть.

— Не забивай себе в голову, — усмехнулась Алиса, — мы можем умереть в любой момент при нашем образе жизни. Беспокоиться о каких-то там веществах в организме, это недопустимая роскошь!

— Ты только что чуть яблоко у ребёнка не отобрала! — сказал я.

— Ну не отобрала же! — сказала Алиса, — ты грамотно всё разрулил! Все довольны! Я получила яблоко, ребёнок конфеты!

— А что получил я?

— Всеобщее уважение за такое чуткое отношение к детям, — улыбнулась Алиса.

— А, ну если только так, — пожал я плечами.

— Что будем делать? Сразу пойдём дальше? — спросила Алиса.

— Да нет, я думаю, что нужно немного вздремнуть. До рассвета всё равно осталось не так уж долго, давай пару часиков перехватим, чтобы днём потом не скиснуть совсем, — сказал я.

— Как скажешь, — улыбнулась Алиса, — ты же у нас начальник. Но не здесь же будем обустраиваться?

— Да, здесь было бы удобнее, но больно уж место беспокойное. Лучше куда-нибудь переместиться, — сказал я.

— Та квартира, откуда мы наблюдали за базой, подойдёт? — спросила Алиса.

— Думаю да, — сказал я, — она ничем не лучше и не хуже любой другой. И мы уже немного осмотрели дом внутри, так что сюрпризов быть не должно.

— Тогда давай, хватайся за меня, так и быть, покатаю тебя ещё разок! — сказала Алиса, — не заставлять же тебя топать по лестнице!

Я не стал возражать, и самому хотелось побыстрее оказаться на месте и отключиться.

— Погоди, только уходя, давай ворота закроем, — сказал я.

— Зачем? — удивилась Алиса.

— Не знаю, — сказал я, — чтобы со стороны всё выглядело так, как будто ничего не случилось. Открытые ворота сразу будут сигналом для случайного… или неслучайного наблюдателя, который знает про эту банду. Считай, что интуиция мне подсказывает сделать это.

Оказавшись в комнате, мы выбрали место почище, раскатали там спальники и забрались в них, рядышком друг с другом.

— Знаешь, Алик? — почему-то шёпотом сказала Алиса, — я всё-таки претендую на это волшебное пальто, которое мы забрали. Как думаешь,получится его как-то перешить?

— Не знаю, — также шёпотом ответил я, — вдруг оно начнёт криво работать?

— Блин, так хочется что-то защитное! — вздохнула в темноте Алиса.

— Погоди немного, думаю, что Антон скоро разберётся, как делать такие артефакты, — зевая, сказал я, — я же об этом тебе уже говорил!

— Да знаю, но ждать неохота, — заразившись от меня зевком, сказала Алиса.

Уснули мы практически сразу, как только перестали разговаривать. Не помню, снилось мне что-то или нет, но проснулся я от неожиданного эффекта. Уж не знаю, сам я во сне это начал делать, или это какой-то непроизвольный навык у меня выработался, но разбудило меня ощущение присутствия поблизости резервуаров с маной… а говоря по-простому — людей! Людей, наделённых магическими способностями.

Как будто мои щупальца сами шарили по окрестностям, пока не наткнулись на магическую энергию, заключённую в человеческие тела. И тогда, в мозг пришёл сигнал тревоги.

Причём, что любопытно, я ощутил людей не рядом с нами, а на дальних подступах. Они только вышли на эту улицу и осторожно приближались к нам… а скорее даже к базе бандитов. Ведь про то, что мы ночуем здесь, никому было неизвестно.

— Лиса! — шепнул я.

— Что? — ответила она совершенно ясным и трезвым голосом.

— Ты не спала, что ли? — удивился я.

— Спала, — ответила она, — но чутко. Я проснулась перед тем, как ты меня позвал, потому что ты немного зашевелился. Что-то случилось?

— Ага, — продолжая шептать, сказал я, — сюда с нескольких сторон приближаются люди, несколько десятков человек.

— Нас обкладывают? — Алиса тут же села, и её глаза блеснули в темноте, отразив лунный свет.

— Думаю, что базу. Хорошо, что мы там не остались, — сказал я.

— Что-то много событий в один день на это место пришлось, ты не находишь? — спросила Алиса.

— Если подумать, то всё довольно логично… ну, если исключить нас из этого уравнения. Мы внезапный фактор, который никто не мог просчитать. Вот смотри, банда сегодня собиралась что-то праздновать. К ним приехали гости, которые, возможно, имеют прямое отношение к отмечаемому событию. Вероятно, они вместе что-то провернули и те приехали за своей долей. Зная нравы банды и способы отдыхать, какие-нибудь их противники или конкуренты, подождали, когда, по их мнению, здесь все должны перепиться и поотрубаться, и нагрянули, чтобы устроить налёт на банду, которая пребывает в некондиционном состоянии, — сказал я.

— А можно попроще выражаться? — спросила Алиса.

— Ну, ты же поняла смысл? — спросил я.

— Поняла, — сказала Алиса.

— Вот то-то же! — сказал я.

— Но это ведь просто гипотеза, верно? — спросила Алиса.

— Да, — не стал спорить я, — но мне она кажется очень убедительной.

— И что будем делать? Убьём всех? — спросила Алиса.

— Зачем? — удивился я, — мы с этими ребятами в конфликт не вступали… пока. Мы вообще не знаем кто это. Может быть, это нормальные люди, которых достала банда, решили накрыть их лежбище и истребить.

— Думаешь это так? — спросила Алиса.

— Нет, думаю, что это конкуренты. Обычные горожане вряд ли смогли бы организоваться для предрассветного нападения. Но точно мы ничего знать не можем! Поэтому и предпринимать ничего не стоит.

— Вот они обломаются, когда найдут пустую базу, — хихикнула Алиса и прикрыла рот рукой, потому что звук был слишком громким для ночной тишины.

— Ну, честно говоря, не совсем пустую, — сказал я, — мусорщики ведь и в этот раз не всё вывезли.

— Главное-то забрали, — сказала Алиса.

— Это, смотря что считать главным, — сказал я, — если они провода из-под штукатурки выковыривают, то оставшееся здесь представляет намного большую ценность… ох, главное, чтобы в них не взыграла жадность и они не решили сделать ещё один рейс.

— А может быть, это они? — спросила Алиса.

— Нет, — сказал я уверенно, — этих много, без машин… по крайней мере, двигателей неслышно. Да и двигаются они очень осторожно, как будто хотят внезапно напасть.

— Может нам свалить от греха подальше? — вдруг сказала Алиса.

— Предложение разумное, — сказал я, — но скучное! Очень интересно посмотреть, что здесь будет происходить.

— Блин, мы как будто ролями поменялись. Это ведь ты должен был предложить свалить, а я предложить посмотреть! — вдруг удивилась Алиса.

— Мы спали рядом друг с другом, возможно, что во сне произошёл переток ментальной энергии, — сказал я.

— Серьёзно? — уставилась на меня в темноте Алиса, — это возможно? Тогда надо быть внимательным, кто дрыхнет неподалёку от тебя, мало ли что в тебя перетечёт!

— Да я шучу! — едва не рассмеялся я, — ты что, купилась?

— Да нет, я поняла… — не очень уверенно сказала Алиса, — а вдруг это правда? Ты, может, и шутил, а если такое на самом деле происходит, а? Может ведь такое быть?

— Всё может быть, — сказал я, выбираясь из спальника, — время такое, что произойти может абсолютно всё, без исключения. В том числе и переток ментальной энергии во сне.

Мы свернули спальники, и я сразу привязал их к своему рюкзаку, чтобы, если что, можно было быстро свалить отсюда.

— Слушай! — шепнула Алиса, — мы ведь выбрали это место не просто так! Отсюда хороший вид на базу. Что, если и они сюда припрутся?

— Если сюда кто-то пойдёт, я почувствую, и мы уйдём в другое место… или возьмём языка, если он будет один, — сказал я.

— Слушай, всё хочу у тебя спросить, — сказала Алиса, — ты вот сейчас сказал «почувствую», и раньше тоже что-то подобное проделывал. Как это у тебя получается? Какой-то новый навык?

Я секунду колебался говорить об этом Алисе или нет, но потом решил, что если уж кому и рассказать, то именно ей.

— Это тайна! Я тебе откроюсь, но ты никому не рассказывай, — сказал я, — хорошо?

— Могила! — сказала Алиса.

— В общем… ты же знаешь, что я могу теперь заряжать маной удалённо, — начала я, — но чтобы это сделать, мне нужно к человеку вроде как «подключиться». И я протягиваю что-то вроде воображаемого канала и присасываюсь…

— Присасываешься? — ахнула Алиса.

— Ну не цепляйся к словам, хотя да, это чем-то похоже. Я вчера обе банды без маны оставил перед дракой, — сказал я.

— Круто! — сказала Алиса, — очень круто!

— Ну да, а чтобы подключиться, мне нужно человека… как бы это сказать… нащупать! В общем, я этот навык постепенно развиваю и побочный эффект от возможности подключения к чужому источнику маны, это то, что мои невидимые щупальца превращаются в нечто вроде радара, которым я могу увидеть любого, у кого есть мана, — сказал я.

— А если нет маны, то не можешь? — удивилась Алиса.

— Если нет, то не могу, — сказал я, — Топор на это нас поймал. У него мана не считывается моими органами чувств.

— Поймал? — опять удивилась Алиса.

— Ага, в сетку! Мы с Фаей вдвоём попались. Топор раньше занимался тем, что охотился на магов, считая себя «чистым» человеком. Но это до тех пор, пока я не объяснил ему, что он сам маг, просто с необычным даром, — сказал я.

— С каким? — заинтересовалась Алиса.

— Он называет это «резистентность к магии». Я же считаю, что его дар, это врождённая защита от магических воздействий, — сказал я, — да, не успел толком вас всех перезнакомить.

— То есть ему даже пальто не нужно, чтобы от него молнии отскакивали? — с завистью сказала Алиса.

— Ладно, — ещё больше понизив голос, сказал я, — что-то мы не вовремя разболтались, они уже совсем близко. Пора переходить в режим тишины.

— Ну так что, ты не чувствуешь, идёт сюда кто-нибудь? Я имею в виду, в наш дом? — спросила Алиса мне в тон, тоже понизив громкость до предела.

— Вроде нет, — сказал я, — похоже, они настроены атаковать, а не наблюдать.

— Тем лучше! — сказала Алиса.

Мы с ней встали с двух сторон от окна, чтобы лунный свет нас не засвечивал. Держась в тени, мы наблюдали за тем, как эта новая группировка обкладывает разорённую базу и готовится к атаке.

Всё-таки разведка — это великое дело! Сейчас все действия этих ночных партизан смотрелись глупо и смешно! А ведь им нужно было просто прислать сюда несколько человек, чтобы понаблюдать за базой издалека. Но они этого почему-то не сделали, посчитав, что той информации, которая у них есть, вполне достаточно.

Интересно, а мы также необдуманно действуем обычно? Может быть, и за нами тоже кто-то наблюдает время от времени из окна многоэтажки, да посмеивается наивности наших действий. Нужно будет запомнить этот урок и самим постараться не оказываться в подобной ситуации.

Зато материально атакующие нормально подготовились. Они притащили с собой несколько лестниц, которые сейчас тихонечко расставляли вдоль стен, чтобы произвести максимально быстрый бросок на территорию.

Так и хотелось им крикнуть: «Эй, придурки, ворота же открыты!».

Но я держался. К тому же так даже интереснее. Любопытно, в какой момент они поймут, что там никого нет?

Вслед за лестницами из темноты домов притащили огрызок бетонного телеграфного столба с несколькими привязанными к нему верёвками. Принесли и положили перед воротами.

— Что они делают? — прошептала Алиса.

— Приготовили таран, чтобы ломать ворота, — сказал я, — и даже сейчас не заметили, что они не заперты. Там ведь даже щель осталась! Вот чудики!

— Как думаешь, штурм пройдёт удачно? — еле сдерживая смех, сказала Алиса.

— Ну так-то у меня к ним вопросов особых нет, кроме того, что они не разведали обстановку. Могли ведь и сами в ловушку попасть, если бы их кто-то сдал, — сказал я, — а в остальном всё правильно делают, молодцы! И время хорошее выбрали: перед рассветом. И таран, и лестницы… пока всё выглядит нормально.

— Ты им симпатизируешь? — удивилась Алиса.

— Пока не знаю, — сказал я, — не могу понять кто это. Нормальные ребята или такие же отморозки, которые пришли убрать конкурентов.

— Ставлю на отморозков! — сказала Алиса, — а мы вообще долго будем за ними наблюдать?

— Не знаю, — пожал я плечами, — пока что интересно! Мы ведь ещё не видели самого главного!

— А что самое главное? — удивилась Алиса.

— Как что? Штурм, конечно! — сказал я, — из-за этого ведь весь сыр-бор!

— О, кажется, начинается! — сказала Алиса, кивнув на ближайший дом, откуда выбежала большая группа, человек в двадцать, и стала рассредоточиваться перед воротами и передней стеной. Мелькнули какие-то тени на крыше трансформаторной будки, которая стояла к стене вплотную, и туда уже, видимо, кто-то забрался.

— Похоже на то! — сказал я.

Человек восемь подбежало к лежащему на земле тарану и схватились за верёвки, к каждой лестнице тоже подбежало по три человека, ударная группа расположилась сразу за тараном напротив ворот.

Мужики взялись за верёвки и подняли столб. Удерживая его невысоко над землёй, они принялись его аккуратно раскачивать.

— Наверное, когда они ударят по воротам, это будет сигнал к атаке! — сказал я.

Они постепенно увеличивали амплитуду, готовясь к удару. Когда я уже внутренне приготовился, что вот-вот в ночной тишине раздастся звук удара бетоном по листу железа, внезапно раздался совершенно другой звук.

Это был звук работающих двигателей!

— Упс! — сказала Алиса, которая всё мгновенно поняла.

— Да чтоб тебя! — ругнулся я, — вот ведь неугомонные!

Похоже, мусорщики таки не удержались и решили сделать ещё одну ходку.

Звук работающих двигателей услышали не только мы.

— Нас подставили! — сдавленно крикнул кто-то возле ворот.

— Тихо б… — оборвал его властный голос, — всем перестроиться и приготовиться к бою! Ворота не ломать!

Бетонный столб с глухим стуком тут же грохнулся на землю, а все находящиеся перед воротами разбежались по сторонам и попрятались.

Как только я услышал звук двигателя, то сразу же послал вперёд крохотный плазменный шарик. «Зародыш» моей фирменной шаровой молнии. Сейчас я начал активно накачивать его энергией, стремительно увеличивая в размерах. Снизу раздались крики людей, которые это заметили.

— В жизни всегда должно быть место празднику! — сказал я и взорвал свою плазму ослепительным салютом!

18. Жадность фраера сгубила!

— Ха! Красиво! — усмехнулась Алиса, — предупредил их?

— Ну да, а то они бы сейчас припёрлись прямо в лапы к этим, — сказал я, — но только вот пока ещё ничего не закончилось.

Машины остановились и замерли в нерешительности. Я, дабы подсветить ситуацию в буквальном смысле этого слова, запустил крохотный светоч и, когда он оказался над пространством перед воротами, начал его накачивать, увеличивая яркость.

— Как здорово ты научился это делать, — с завистью сказала Алиса, — чтобы непонятно было, откуда шарик послали. Я так не могу.

— Думаю, это связано с моим даром и освоенным мной навыком передачи маны на расстоянии. Так что да, научить тебя у меня вряд ли получится, — сказал я, — хотя мне не жалко, с радостью бы поделился этим лайфхаком, если бы мог.

— Я не шаманка, — сказала Алиса, — но мне и фурией норм! Слушай, а вообще, женщины шаманки бывают?

— Наверняка, — сказал я, — почему нет? Хотя у меня таких знакомых никогда не было.

Разговаривая вполголоса, мы продолжали внимательно наблюдать за улицей, стараясь держаться в тени комнаты. Помимо прочего, я ещё и своими щупальцами контролировал перемещения ночных визитёров.

— Что будем делать? Нас засекли, но ничего не происходит! — с лёгкой паникой в голосе крикнул кто-то, прячущийся в тени кустов.

— Ждём! — ответил ему, наверняка тот, кто командовал здесь всеми, — меня тоже напрягает бездействие. И на их базе тишина, и эти не нападают… да ещё и фонарь этот над нами повесили… всем быть готовым к бою! На нас могут напасть в любой момент.

— Надо с ними поговорить, пока они друг друга не перестреляли, — сказал я.

— Уверен? А вдруг эти тоже… неразговорчивые? — сказала Алиса.

— Тогда и будем думать, что делать. Если что, улетим на тебе с крыши, — сказал я.

— Не подстрелят? — спросила Алиса.

— Примем меры, чтобы этого не случилось, — ответил я.

И в этот момент в наше окно прилетел здоровенный огненный шар, который взорвался внутри комнаты, спалив всё, что могло ещё гореть.

Мы его честно проспали. Поскольку, чтобы нас не заметили, мы стояли за стеной — я слева, а Алиса справа от окна — то наш обзор был ограничен. Огненный шар прилетел по такой траектории, что когда мы его увидели, сделать уже практически ничего не могли. Практически.

Когда я увидел шар, то бросился к Алисе. Всё случилось настолько быстро, что происходящее можно разложить по долям секунды.

Я бегу мимо окна.

Шар стремительно влетает внутрь.

Я почти врезаюсь в него, но он успевает промчаться мимо.

Я врезаюсь в Алису.

Шар за моей спиной взрывается.

Невероятно жаркое пламя выжигает всю комнату.

Я чувствую, как вспыхивает и обращается в пепел куртка Алисы, как трещат и плавятся её волосы.

Защитный амулет защищает не только биологическое тело, но и то, что находится с ним в непосредственном контакте. Когда я врезался в Алису, пытаясь её закрыть собой, то действие амулета частично захватило и её, но не полностью.

Я почувствовал, как фурия обмякла в моих руках, потеряв сознание от болевого шока.

Всё случилось слишком быстро! Можно было бы предпринять что-то получше, если бы у меня было хотя бы несколько секунд, а не одна!

И почему я не дал Алисе нацепить это дурацкое пальто? Сейчас бы с девочкой было всё в порядке.

Как только шквал огня опал — а гореть здесь было нечему, поэтому пламя схлопнулось практически полностью — я в ту же секунду распустил свои щупальца и забрал ману у всех, до кого смог дотянуться. Конечно, это следовало сделать превентивно, на всякий случай, и тогда никакой огненный шар бы к нам не прилетел.

Я пытался гасить в груди зарождающуюся ярость, пытался не броситься сейчас убивать всех, кто находится рядом с домом… но понимал, что если с Алисой случится что-то серьёзное, им не избежать возмездия.

Я слегка встряхнул Алису, она издала слабый стон.

Сжав зубы, я влепил ей пощёчину.

Алиса вздрогнула, и из её глаз ударили в меня алые молнии! Вспыхнуло золотое свечение, разряд был нейтрализован… но это было что-то новенькое! Я раньше никогда не видел, чтобы Алиса стреляла из глаз! Интересно, а она сама знает, что так может?

В мутных глазах фурии я не прочитал узнавания, и ударил её ещё раз. Ситуация того требовала. Голова Алисы откинулась, а когда заняла прежнее положение, взгляд был уже осмысленным.

— Ещё! — шепнула она.

Я ударил её ещё пару раз, пока она не вернулась в норму.

— Убьём всех? — сквозь зубы прошипела она.

— Погоди, — я схватил себя за волосы, и с силой сжал кулаки, — очень этого хочу… но возможно, это будет неправильно!

— Почему? — зло спросила Алиса, продолжая говорить сквозь зубы.

— Нам досталось, но возможно, они были в своём праве. Ведь мы прятались, это можно было расценить как засаду… мой первый импульс тоже был их всех уничтожить… но, наверное, лучше сначала разобраться. Мы можем покрошить нормальных ребят, хотя в каком-то смысле сами спровоцировали нападение, — сказал я, продолжая держать себя за волосы и борясь с отчаянным желанием всех изрубить в салат.

— Но наказать их нужно, даже если они нормальные! — не унималась Алиса.

— Я уже забрал у них всю ману! — сказал я.

— Ты крутой! — оскалились Алиса, — до сих пор в голове не укладывается, что ты можешь так делать! А я-то думаю, чего они так разорались?

В самом деле, после взрыва огненного шара прошло совсем немного времени, и я совсем отключился от того, что происходит на улице, сосредоточив внимание на Алисе. А там, как только я забрал у ребят ману, сразу же началась паника. Когда они поняли, что их обобрали, то пришли в состояние, близкое к истерике. Такого они никогда не видели, не испытывали и даже не предполагали, что подобное может с ними случиться.

Надо было что-то делать, а то ведь так и до мусорщиков дело дойдёт, которые никуда не уезжали и вообще непонятно что там себе думали.

Я подошёл к окну и крикнул что есть силы:

— В общем, так, придурки! Слушайте меня внимательно! Если кто-нибудь предпримет ещё хоть какой-нибудь акт агрессии в нашу сторону или в сторону людей на машинах, мы положим всех к чёртовой матери и даже спрашивать как зовут не будем. Но, у вас есть шанс разойтись с нами миром. Придётся, конечно, сильно извиняться за этот огненный шарик, но, поверьте, это меньшее из зол! Так что я предлагаю старшему из вас переговорить со мной. Тет-а-тет. С глазу на глаз. Все остальные сидят и ничего не делают, потому что я сейчас еле-еле сдерживаюсь от того, чтобы порвать вас на тысячу маленьких медвежат!

— Почему мы должны тебе верить? — раздался голос, и мне показалось, что этот был как раз главный у них.

— Не должны, — сказал я, — да и мне, честно говоря, насрать, верите вы мне или нет. У вас просто нет другого выбора. И я не советую вам проверять, так это или нет. Я просто в бешенстве от того, что вы сделали, и в ваших интересах постараться замять инцидент.

— Ты один из «покровителей»? — раздался голос.

— Нет, ваших покровителей мы убили, всех до единого, и занимались вывозом трофеев с базы, пока вы не заявились. К вам у нас вопросов до огненного шара не имелось, возможно, вам было что предъявить этим уродам. А судя по тому, что вы тоже называете их «покровителями», претензии были, и обоснованные, — сказал я.

— Ты гонишь! — раздался чей-то крик.

— Заткнись! — осадил его главный.

— Ну что, не зассышь поговорить? — сказал я.

— Выходи, поговорим! — крикнул главный.

— Нет, — сказал я, — встретимся на нейтральной территории. Обходи дом, я буду там через три минуты.

— Я не настолько тебе доверяю, чтобы уединяться! — сказал главный.

— Мне плевать, но это единственный шанс спасти твоих людей. У меня и так не очень много терпения, и оно уже на исходе. В общем, так! Я спускаюсь, и если тебя там не будет, мы вас просто всех истребим! — сказал я и решительно пошёл к лестнице вниз.

— А мне что делать? — спросила Алиса.

— Наблюдай за площадью, если что, быстро сваливай. Если они настолько тупые, что ещё что-то попытаются сделать, я им не завидую. Но огненных шаров больше быть не должно, маны-то у них нет, — остановившись, сказал я.

Их вожаку было идти ближе и быстрее, однако, когда я оказался за домом, выпрыгнув в окно, там никого не было. Я знал, что он стоит за углом и наблюдает за мной.

— Иди сюда, не беси меня! — крикнул я.

— Не много ли ты на себя берёшь? — сказал главный, выходя и держа меня на прицеле охотничьего дробовика.

— Убери! — снова начал закипать я, — серьёзно тебе говорю, или ты сейчас подпишешь всем своим людям смертный приговор!

— Ты блефуешь, — сказал главный.

— Где твоя мана? — спросил я, и, увидев, что он замешкался, резко влил в него приличное количество, а потом тут же забрал её обратно.

— Агкх-х-х-х… — издал невнятный звук от этих неожиданных манипуляций главный.

— Я мог бы уже сто раз убить и тебя и твоих людей, но что-то мне подсказывает, что ваш косяк был случайным и вы не заслужили смерти. И не надо пытаться убедить меня в обратном. Моя подруга пострадала от вашего шара, и ваше счастье, что осталась жива. В противном случае вы были бы уже мертвы! Все, до единого! — сказал я.

— Что тебе нужно, — сказал главный, опуская дробовик.

— Понять, кто вы и что здесь делаете! — сказал я.

— Мы пришли разобраться с этими уродами, — сказал главный, — они постоянно нас грабили, а недавно увели нескольких женщин. Это стало последней каплей! Мы начали готовить план атаки, чтобы покончить с тварями. Узнали, что у них сегодня намечается какая-то гулянка, к ним должны были приехать гости из другой банды.

— Как вы узнали про это? — спросил я.

— Поймали одного и допросили с пристрастием, — сказал главный.

— Хорошо, — кивнул я, — нечто подобное я и предполагал, потому и пощадил вас. Но вашу работу мы уже сделали, трофеи по праву принадлежат нам, как победителям, так что можете расходиться по домам, и радоваться тому, что все остались живы.

— Там были наши женщины, — сказал главный.

— Ах да… — я задумался, — все, кто был жив на момент нашего прихода, остались живы. Все это из тех, кого они у вас забрали, или нет, я не знаю. Мы вывезли их в безопасное место… они, честно говоря, почти все находятся в тяжёлом состоянии. С ними плохо обращались, и они, чего уж там, сильно натерпелись.

— Где они? — напряжённо спросил главный.

— Судя по всему, там есть кто-то близкий тебе? — с пониманием кивнул я, — не волнуйся, мы их вам вернём. Не для того забирали, чтобы как-то использовать. Мы их просто вытащили отсюда, чтобы спасти. И взамен ничего не попросим, это не предмет для торга. Нужно это просто организовать.

— А сколько человек вы вывезли? — напряжённо спросил главный.

— Это не важно, потому что там были не только ваши. Там были женщины из общины, которой мы помогаем, я сам их не знаю, потому не придал значения деталям, — сказал я, — помню, что несколько. А вот кто чей, мне неизвестно.

— А вы что здесь делали? — спросил главный, — сейчас?

— Ночевали и присматривали за добычей, — сказал я.

Да, пришлось немного приврать, но в данной ситуации я предпочитал, чтобы все трофеи забрали мусорщики. У этих, судя по всему, материально положение было лучше, да и не до конца я их простил за тот выстрел.

— Понятно, — сказал главный, — нам важнее людей спасти, мы не за добычей шли.

— Но если бы всё получилось, забрали бы барахлишко, да? — спросил я.

— Возможно! — слегка смутился главный.

— Нужно было бы забрать! — сказал я, — и ничего здесь такого нет. Вы из какого района?

— Из Лефортова, — сказал главный, — ну не совсем, так просто понятнее будет.

— Из Лефортова? — удивился я, — а к вам не должен был гуманитарный конвой прийти недели две назад?

— Должен был, — напрягся главный, — но так и не пришёл до сих пор. Зато нагрянули какие-то люди в чёрной форме, которые им очень интересовались.

— Да, конвой этот не ждите. Он не придёт, как раз из-за этих чёрных. Они на него напали по пути. Конвою удалось уйти… но с потерями и там всё очень сложно получилось. В общем, до вас он не доедет, к тому же чёрные наверняка до сих пор наблюдают за районом, надеясь, что он появится, — сказал я.

— А ты не из этих чёрных, случаем? — спросил главный, с подозрением глядя на мою чёрную кожаную куртку.

— Нет, мы с ними воюем, — сказал я, — и истребили этих уродов уже прилично… но у них сильная организация. Они даже танки использовали!

— Танки? Серьёзно? — удивился главный, — и что, чем дело кончилось?

— Танки мы уничтожили, — сказал я, — локальную победу одержали, но саму эту контору, конечно, пока что не развалили.

— Странные ты вещи рассказываешь, — задумчиво сказал главный, — слишком уж всё это фантастично, даже не верится.

— Верить или нет, дело твоё. Я тебе это рассказываю не для обмена знаниями, а чтобы ты понял, что я в курсе происходящего и злить меня и моих людей не стоит. С нами лучше дружить, это будет полезно для всех! — сказал я.

— И что дальше? — спросил главный.

— Всё просто, — сказал я, — ты главное держи своих людей в узде, а то одна случайная пуля может поставить крест на наших договорённостях. Надеюсь, вы не атаковали машины, что приехали?

— Нет, не успели, — сказал главный, — да и опасно слишком. Там на одной пулемёт установлен!

— Да, — кивнул я, — и это хорошо, что не успели дров наломать. Нет, так-то вы всё правильно делали, только вот разведка у вас дерьмо полное. Нужно же было держать руку на пульсе, следить за базой хоть издалека. Тогда бы вы знали, что мы здесь ещё вчера этим бандитам геноцид устроили.

— Это наша ошибка! — сказал главный, — понадеялись на уже полученную информацию. Ну, мы ведь и не военные, с другой-то стороны.

— У вас транспорт есть какой-нибудь? — спросил я.

— А что? — напрягся главный.

— Насколько я понимаю, Лефортово здесь не прямо «за углом», а женщины ваши, как я уже сказал, в плохом состоянии. Пешком их заставлять идти не стоит, нужно либо нести, либо везти, — сказал я.

— Кое-что есть, — сказал главный, — на мышечной тяге, правда. Но девочек наших доставить домой сможем.

— Ладно, идём! — сказал я, и мы направились на площадь перед воротами базы, которые так и оставались пока что закрытыми.

— Я скажу своим, чтобы вели себя спокойно! — сказал главный, — только ты это… не подведи!

— Я не подведу! Но сразу пойми, что я не могу тебе гарантировать, что выжили все. Возможно, кто-то умер до нашего прихода, я этого знать не могу. Есть шанс, что вы не увидите среди живых кого-то, кого рассчитываете увидеть, — сказал я.

— Я понимаю, — немного сник главный.

Он пошёл к своим людям, а я вдаль по улице к машинам мусорщиков, которые так и стояли там без движения.

— Я скоро приду! — крикнул я наверх, и в ответ мне прилетела небольшая алая молния, которая врезалась в землю, рассыпавшись на мелкие искры.

Алиса поступила разумно, не став подавать голос. Всё же услышав, что наверху девочка, они могут отнестись к этому несерьёзно. А так понятно, что там боевой маг… а может, и не один. Там вообще может целый отряд прятаться!

Я шагал к мусорщикам и думал о том, что снова забуксовал. И как я умудряюсь находить себе проблемы и занятия на ровном месте? И ведь не бросишь на полпути, если уже впутался. Нет, всё же надо срочно здесь закругляться и двигаться дальше. Вот сейчас утрясу дела между этими группами, чтобы не случилось неожиданного кровопролития, и вперёд!

Мой светоч продолжал сиять над воротами базы, хотя на улице уже начало светать, и видимость в целом уже была неплохой. Но свой фонарь я пока что гасить не стал.

Я подошёл к первой машине и остановился перед ней, заложив руки за спину. Игорь распахнул дверцу и выпрыгнул наружу.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Жадность фраера сгубила! — ответил я.

19. Когда же это все закончится?

— Чего? — не понял Игорь.

— Что, не слышал такой фразы? — удивился я.

— Слышал, — сказал Игорь, — но не понял, к чему это ты.

— К тому, что если бы мы с Алисой отсюда ушли, то вас всех бы сейчас перебили, — сказал я, — причём, судя по всему, нормальные ребята вроде вас. Просто, возникло бы недопонимание и, как результат, куча трупов.

— Да-а-а-а-а? — удивлённо протянул Игорь.

— Да! — сухо ответил я, — эта последняя ходка была лишняя. Никто не знал, что сюда ещё кто-то нагрянет, да вот поди ж ты!

— И чего теперь делать? — спросил Игорь, — разворачиваться и отваливать?

— Честно говоря, я удивлён, что вы ещё здесь. Когда там началось светопреставление, вы почему замерли как кролики перед удавом? Почему сразу не уехали? Я ведь специально для вас салют устроил! — сказал я.

— Ну, мы так и подумали, что это ты нам сигналишь… а раз ты здесь, то всё в порядке, — сказал Игорь.

— На меня надеялись? — усмехнулся я, — молодцы! А надо было на себя!

— Так что, нам уезжать? — спросил Игорь.

— Пятьдесят на пятьдесят, — сказал я.

— Это как? — Игорь даже поперхнулся.

— Одна машина уезжает, а вторая остаётся, — сказал я.

— Это зачем? — помотал головой Игорь, не понимая, к чему я клоню.

— Короче, — вздохнул я, решив, что хватит морочить им мозги и пора уже дать чёткие инструкции, что именно нужно сделать, — я договорился, трофеи все остаются за нами. Но это последний рейс, я скажу им, если они что-нибудь после вас найдут, пусть забирают.

— Хорошо, — кивнул Игорь.

— Конечно, хорошо! — усмехнулся я, — но главное не это. Одна машина сейчас поедет к вашему каравану и привезёт сюда тех женщин, которые… не ваши. У этих людей тоже кое-кого забрали, и они наверняка среди тех, кого мы освободили. Вы там объясните женщинам, что их мужики за ними пришли, и вы хотите вернуть их родным. Ну, чтобы бедняжки не пугались и не думали, что их снова куда-то хотят определить… куда не надо.

— Это понятно! — серьёзно кивнул Игорь.

— И отнеситесь к ним максимально бережно, когда сюда везти будете, — сказал я, — чтобы ни одного лишнего синяка от тряски в кузове, понятно?

— Понятно! — сказал Игорь, — чего же тут непонятного! Там всем досталось… благо, что удалось их вытащить. Сейчас привезём!

— Как приедете, везите их сразу к воротам базы, — сказал я, и грузовик завёл двигатель, — бензина-то хватит? — перекрикивая шум мотора, спросил я.

— Пока да, — ответил Игорь, — мы ещё, может, и до Сокольников на них доедем… а вот потом уже придётся что-то думать.

— Самим придётся запрягаться! — хохотнул один из мусорщиков, но его шутку никто не оценил. Ведь свой транспорт они частично именно так и перемещали с места на место. Так что для мусорщиков это была суровая реальность.

Игорь уехал, а я пошёл обратно к площади. Внутри постепенно нарастало раздражение на то, что я снова занимаюсь чужими проблемами. И понятно, что эти люди в этом ничуть не виноваты… но факт оставался фактом. Я снова застрял!

Единственное, что можно было сделать в этой ситуации, — потратить ещё час, убедиться, что женщин вернули, и никто друг друга убивать не собирается, и отчаливать.

Главный ждал меня посреди площади перед воротами. Его люди по-прежнему ныкались кто где. Уже почти совсем рассвело. Я поднял глаза на свой гигантский светоч и погасил его. Особой нужды в этой люстре уже не было.

— Расточительно! — сказал главный, проследив за моими действиями.

— Нормально! — сказал я, — меня Алик зовут.

— Юра! — главный протянул мне руку.

Мы зафиксировали знакомство крепким рукопожатием.

— Ты это, прости, что мы огнём пальнули… не знали, что там свои, засады опасались. Мне доложили, что в окне какие-то тени мелькнули, ну мы туда превентивно и жахнули, — сказал Юра.

— Если бы мы также превентивно жахнули, поверь, мне бы сейчас не с кем было разговаривать. Всегда лучше разобраться, по кому ты стреляешь… хотя в вашей ситуации, когда была минута до штурма, возможно, выстрел был и оправдан… но всё равно лишь отчасти, — сказал я.

— Почему отчасти? — удивился Юра, — откуда нам было знать?

— Я уже говорил, — усмехнулся я, — разведка нужна нормальная, чтобы таких косяков не было. А так вы выжили только потому, что я очень щепетильный в этих вопросах и не люблю убивать случайных людей. Хотя соблазн был, и ты не представляешь, каких сил мне стоило сдержаться!

— Нормально там всё? — слегка сникнув, сказал Юра, указывая глазами на окно, где осталась Алиса.

— Чудом обошлось! — сказал я, — серьёзно, чудом! Но если бы моя подруга погибла, никакой щепетильности бы не было с моей стороны. Секунды жизни! У вас бы остались секунды! Поэтому, когда идёте кого-то убивать, лучше организовывайте разведку.

— А ты прям такой серьёзный? Могучий и непобедимый? — скептически сказал Юрий.

— Не советую проверять, — сказал я, — но банды, которая вам досаждала много времени, больше нет!

— Так, а чего мы здесь-то стоим? Может зайти на территорию? — сказал Юра.

— Погоди, — сказал я, — сейчас привезут ваших женщин, потом ребята загрузят две машины тем, чем посчитают нужным, после чего здесь всё будет в вашем распоряжении. И место, и если останутся какие припасы. Но что-то останется обязательно, может, не самое ценное, но всё равно полезное. Так что, будет чем поживиться.

— Да мы не за этим сюда пришли, как бы… — начал Юра.

— Ну и что? Сейчас времена тяжёлые, разбрасываться ресурсами не стоит, — сказал я, — думаю, что у нас есть где-то минут пятнадцать — двадцать. Можете отдыхать. Я тоже пойду в дом. Говорить нам больше вроде как не о чем.

— Ты говорил, что конвоя с гуманитаркой не будет, это сто процентов? — спросил Юра.

— Этого не будет, — сказал я, — может быть, другой будет. Но это не точно и неизвестно когда. Я вообще не из этой конторы и информацией не располагаю. Про этот конвой просто знаю, потому что участвовал в разборках.

— Жаль, — тяжело вздохнул Юра, — жить всё тяжелее и тяжелее становится.

— Огороды сажайте, заборы вокруг района стройте, вооружайтесь и тренируйте бойцов, тогда шанс есть. Ну, или уходите из города. На природе проще выжить натуральным хозяйством, — сказал я.

— Нас слишком много, — вздохнул Юра, — некоторые уходят малыми группами. Но мы не знаем, удачно или нет.

— Когда малыми, много шансов, что неудачно, — сказал я, — всякого бандитского говна очень много развелось. Анархия, чтоб её! Малые группы, встречая банду, обычно не имеют шансов, если это обычные люди. Тут нужна либо большая толпа… очень большая! Либо подготовленные бойцы, сильные боевые маги, да и оружие тоже желательно. Иначе есть варианты и не всегда хорошие.

— Да, сложно! — вздохнул Юра.

— Невероятно сложно! — согласился я, — добро пожаловать в магопокалипсис!

— М-да уж… — задумчиво пробубнил Юра.

На этом, похоже, наш разговор наконец-то закончился, и я пошёл к Алисе.

Но далеко мне уйти не удалось. К Юре прибежал один из его людей и, запыхавшимся голосом, отчитался:

— Там сюда ещё идут!

— Кто? — нахмурился Юра.

— Большая группа, человек пятьдесят. С дубинками и цепями. Идут смело, — продолжал докладывать наблюдатель.

— Да что же это за место такое проклятое! — в сердцах сказал я, услышав отчёт, — почему именно сегодня все летят сюда как мухи на говно! Уйду я отсюда когда-нибудь или нет?

— Что делать будем? — спросил Юра.

— Откуда они идут? — проигнорировав его вопрос, спросил я у наблюдателя.

— Оттуда! — махнул он рукой.

Сторона была противоположной той, откуда должны были приехать мусорщики.

— Хорошо! — сказал я, — заводи всех своих внутрь на территорию базы, за забор не высовывайтесь, потому что, если что-то пойдёт не так, я сортировать, кто свой, кто чужой, уже не буду, сдохнут все!

— Уверен? — с сомнением сказал Юра.

— Что все сдохнут? — удивился я.

— Нет, что хочешь один здесь остаться, — уточнил Юра.

— Уверен, — сказал я, — говорю же, мне так проще. К тому же я не один, меня прикрывают. Не ссы, всё будет пучком.

— Ладно, как скажешь, — серьёзно сказал Юра, — а ворота…

— Открыты, — сказал я.

Юра негромко свистнул и махнул рукой, после чего народ потянулся к воротам.

— Не нравится мне это, — сказал кто-то, — мы там будем как в ловушке!

Это было обращено к Юре, но я услышал. В целом мысль была разумная. Впрочем, на это можно было посмотреть и с другой стороны. Они там будут как в крепости, которую можно оборонять.

— Захватите лестницы с собой! — скомандовал Юра.

Видимо, слова про ловушку его зацепили, и он решил подстраховаться. Лестницы в данном случае добавляли свободы действий. Я был не против, а даже за. Пусть будут готовы, главное, чтобы мне не мешали.

Я заметил, что в окне появилась Алиса. До этого она старалась особо не отсвечивать, но сейчас решила привлечь моё внимание. Когда я её увидел, то помахал рукой.

— Что происходит? — спросила Алиса, стараясь сильно не кричать.

— Сюда ещё кто-то движется. Большая группа, человек пятьдесят, — сказал я.

— Кто такие? — спросила Алиса.

— Никто не знает! — пожал я плечами.

— Это прикол какой-то! — сказала Алиса, — почему все сюда прутся?

— Сам в шоке! — сказал я, — это просто удивительно! Мне теперь даже интересно узнать, кому и что здесь понадобилось!

— На рассвете случайные прохожие в гости не заглядывают, — сказала Алиса.

— Ага, особенно с дубинками и цепями, — сказал я.

— Не самое грозное оружие! — сказала Алиса.

— Смотря, как им пользоваться! — возразил я, — ладно, скройся и будь наготове!

— Всегда готова! — Алиса приложила ребро ладони ко лбу и ушла в тень.

— Не сомневаюсь! — пробормотал я, — готова даже несмотря на то, что её только что чуть не поджарили!

В Алисе я ничуть не сомневался. В себе тоже. Юра со своими людьми за высоким забором в безопасности и мешать мне не должны. Самым слабым местом в этой схеме были мусорщики. Один грузовик так и стоял дальше по улице и вот-вот должен был вернуться второй.

Я чувствовал, что по закону подлости это случится в самый неподходящий момент.

— Почему я решил их встретить один? — вдруг задал я сам себе тихонько очень важный вопрос.

И тут же сам себе на него ответил:

— Потому что хочу сберечь жизни этих, по сути, чужих мне людей. Потому что знаю, что один я могу действовать жёстко и бескомпромиссно. Потому что у меня больше шансов выжить, чем у любого из них. Просто, потому что могу это сделать один, и всё!

Если насчёт Юры и его людей у меня сразу были сомнения… я сомневался, что их нужно убивать. Внутреннее чутьё подсказывало мне, что они нормальные люди.

То в этот раз, чутьё мне говорило совершенно противоположное. Сюда идут совсем не мирные горожане спасать своих женщин, а…

Насчёт того, кто может сюда ещё притащиться в такую рань, у меня гипотез пока что не было. Но скоро это можно будет выяснить.

Когда ждёшь, время тянется, как назло, медленно. И хотя было странно испытывать нетерпение, ожидая прихода большой вооружённой банды, именно это чувство меня сейчас и одолевало.

Наконец, из-за угла дома начала выруливать большая толпа. Да, всё-таки пятьдесят человек — это довольно много, когда они идут вместе.

Первым делом я внимательно осмотрел их насчёт огнестрельного оружия и увидел только три автомата. Наверняка было больше, просто не всех сразу я мог видеть. Но хотя бы не у каждого, и то хорошо. Хотя мне может хватить и одной шальной пули, так что не нужно доводить до того, чтобы они начали по мне палить. Либо вообще разойтись миром, либо валить их всех сразу… но сначала всё же нужно убедиться, что они это заслужили. А то я ведь Юру только что отчитывал за это, будет некрасиво, если сам поступлю наоборот.

Хотя я в очередной раз убедился, что на мирных горожан эти ребята совсем не похожи.

Настроены они были агрессивно по-деловому. Пёрли сплошной стеной, видимо, имея чёткую цель. Когда до меня им оставалось метров двадцать, я поднял руку вверх и крикнул:

— На месте стой, раз-два!

Они настолько растерялись от такой наглости, что, в самом деле, остановились.

— Вы чего так медленно ходите? — сказал я, стараясь не терять инициативу, — мне уже давно доложили, что вы на подходе, я жду, а вас всё нет и нет!

— Ты кто такой? — спросил здоровый мускулистый парень в майке без рукавов. Узлы мышц оплетали его руки и выглядели настолько рельефно, что это было даже неестественно.

— Неважно кто я, важно кто вы! — подняв вверх палец, сказал я, — представьтесь, пожалуйста!

— Чего? — сказал жилистый, как я про себя прозвал здоровяка.

— Того! Кто такие и зачем сюда пожаловали? — спросил я.

— Ты отсюда? — спросил жилистый, кивнув на ворота базы.

— Теперь да, — туманно ответил я.

— У нас вчера вечером сюда ушла группа на двух машинах. Они уже давно должны были вернуться с товаром, но так и не приехали. Где они? — спросил Жилистый.

— А-а-а-а, так вы шестёрки Сэра, что ли? — наконец дошло до меня.

— Ты кого шестёрками назвал, урод? — сказал жилистый, стиснув зубы.

Уж не знаю, воспитание ли на меня так действует или какие-то дурацкие моральные принципы… нет, я не считаю моральные принципы дурацкими, я, наоборот, двумя руками за них. Я именно о тех принципах, которые когда-нибудь могут стоить мне жизни.

Ну ведь всё же понятно! Я выяснил, кто это! Интрига оказалась простой и банальной, и можно было приступать к геноциду, потому что у этих ребят наверняка руки по локоть в крови. Но они ведь пока ещё не проявили агрессии, ничего мне не сделали, и что-то мешало мне начать первым. Вот хоть ты тресни! Пара ругательств не в счёт. Если бы за это сразу убивали, то человечество уже давно бы вымерло.

— Что же мне с вами делать? — задумчиво сказал я.

— Где Сэр? Где наши ребята? Где транспорт? Где товар? — начал сыпать вопросами жилистый.

— Стоп! Стоп! Стоп! — вскинул я руку, — вообще-то, вопросы здесь задаю я!

— С чего бы это? — нахмурился жилистый.

— Потому что вы на моей территории. Вы пришли сюда без приглашения и должны вести себя вежливо. Тех, кто не соблюдает эти простые правила, будет ждать кара! — сказал я.

— Не много ли ты на себя берёшь, придурок? — спросил жилистый.

— Я запоминаю все оскорбления, которые ты сказал в мой адрес, — сказал я, — и именно поэтому ты не умрёшь быстро. Тебе придётся помучиться!

— Давай я его завалю? — сказал ещё один здоровый парень рядом с жилистым.

— Обязательно, — ответил жилистый, — но позже. Мы пока что ничего не узнали. Я не вижу машин.

— Может, они за забором? — спросил здоровый парень.

— Машины за забором? — переспросил у меня жилистый.

— Нет, — с лёгкой улыбкой ответил я. Почему-то ситуация начинала меня даже забавлять.

— Мне кажется, он специально пытается нас взбесить! — сказал здоровый парень.

— Ты в курсе, что в третьем лице, о третьем лице в присутствии третьего лица не говорят? — сказал я.

— А? — открыл рот здоровый парень.

— Ой, дебил… — покачал я головой.

— Ты кого дебилом назвал? — здоровый парень сделал шаг ко мне, но жилистый схватил его за плечо.

— Ты же сам только что говорил, что он нас провоцирует и сам же первый повёлся! — сказал жилистый, — погоди, не спеши. Если так уж хочется, я тебе его отдам!

— Хочется! — расплылся в улыбке здоровый парень.

— Не подавишься? — спросил я.

— Чо? — нахмурился здоровый парень.

— Ты хочешь затолкать в рот кусок, который не сможешь проглотить! — сказал я.

— Ладно, хватит трепаться, заходите на территорию! — повернувшись к своим, сказал жилистый.

— Я вам этого сделать не позволю, — сказал я.

— Да ты достал уже! — не выдержал здоровый парень и быстро пошёл ко мне.

Он хотел ударить меня кулаком в лицо. Сначала мне это показалось очень наивным, но когда кулак оказался рядом с моей щекой, вспыхнуло золотое свечение.

Получается, удар был заряжен магией! Интересно, а на какой эффект он рассчитывал?

Магия, естественно, не сработала, а сам кулак, по касательной слегка ткнувшись мне в щёку, упал на землю.

— Су-у-у-у-ука-а-а-а-а! — схватившись за оставшуюся культю, заорал здоровый парень, падая на колени.

— Интересно! Кулак уже был отделён от тела, но магия продолжала работать… — пробормотал я.

В первую секунду я не понял, почему стоящие сзади друзья здорового парня так равнодушно восприняли потерю им конечности, но потом до меня дошло. Я услышал звук работающего двигателя. Они просто все смотрели в другую сторону.

— Вон наша машина едет! — крикнул кто-то, — а вон вторая стоит, как мы её раньше не заметили?

— Похоже, утро перестаёт быть томным! — вздохнул я и резко всосал всю ману этих ребят без остатка.

20. А ля гер, ком а ля гер

Шок, хаос, паника — не очень хорошие чувства, когда они охватывают сразу пятьдесят человек в одном месте. Такая толпа начинает вести себя непредсказуемо. В этот момент рядом лучше не находиться, а я как раз оказался максимально близко.

Хоть ребята и отвлеклись на машины, кое-кто всё равно увидел, что я оставил их друга без руки. А тут ещё и резкий забор маны…

Хорошо, что я подготовился к неожиданному обострению событий. Над бандой давно висела парочка крохотных шариков, один парализующий, другой обычный… точнее, не совсем обычный, а усиленны, фиолетовый, тот, который я раньше считал оружием последнего шанса, а в последнее время научился использовать уже свободно и контролируемо.

Шарики были настолько крохотные, что их никто не заметил. И как только началось обострение, я резко накачал их энергией.

Затягивать процесс не стоило, и за секунду до того, как начали свистеть пули, а к этому дело определённо шло, — я взорвал парализующую шаровую молнию.

Накачал я её перед этим хорошо, взрыв был сильный, и полегла сразу большая часть бойцов. Но не все! Некоторым повезло и их почти не зацепило, потому что они оказались перекрыты от разряда телами своих товарищей.

Жилистый тоже устоял, хотя его и тряхнуло слегка маленьким разрядиком.

— Это нечестно! — вдруг заорал он.

Я ожидал услышать от него что угодно, но только не такое!

— Нечестно? — удивлённо сказал я, — а всё, что вы обычно творите, это честно?

— Да, мы забираем своё по праву сильного! — начал убеждать меня жилистый и, похоже, сам верил в то, что говорил.

— А теперь я вас за это наказываю, по праву сильного, что не так? — спросил я.

— Это не та сила! — возмутился жилистый.

— Ты хочешь, чтобы игра всегда шла на твоём поле и по твоим правилам? — сказал я.

— Что? — вытаращился на меня жилистый. Он всё же был изрядно туповат.

— Честной ты считаешь только ту игру, в которой ты сильнее противников? — зачем-то продолжал с ним разговор я, хотя это и не имело совершенно никакого смысла.

— Что? — спросил жилистый.

— Ладно, проехали! — вздохнул я и взорвал плазменный шар, поджарив всех, кто был ещё жив.

Дым и запах палёной плоти повис над площадью, так что нечем стало дышать.

— Ни хрена себе! — раздался сзади голос Юрия.

— Думал, что я блефую, что ли? — усмехнулся я, — если бы это было так, то оставаться здесь одному было бы самоубийством.

Создавая дымовые завихрения, к нам стремительно прилетела Алиса.

— Надоело мне там куковать, — сказала она, мягко приземляясь.

— Это мы тебя чуть не поджарили? — спросил Юрий, — извини!

— Да, это было неприятно! — сказала Алиса, — и причёску вон, испортили! — она провела пальцами по волосам, которые сильно обгорели, деформировались по краям и стали короткими, — ну да ладно, это в прошлом!

Я помахал рукой, чтобы грузовики мусорщиков ехали к нам. Поняв, что здесь снова что-то происходит, они оба так и остались в конце улицы. Я не был уверен, разглядят ли они сквозь дым мои сигналы, но они всё правильно поняли и двинулись в нашу сторону.

Да и дым был уже не такой, как в самом начале, лёгкий ветерок его постепенно разносил в стороны.

Юрий стоял и задумчиво смотрел на трупы внезапно сгинувшей банды. Вот так, шли ребята, гремели цепями, махали дубинками, думали, что надерут сейчас здесь всем задницу… возможно, и маги среди них были неплохие. Наверняка были… но нашла коса на камень. Одна сила встретила другую силу, которая её смогла пересилить.

— Впечатляет? — спросила Алиса, заметив взгляд Юрия.

— Да! — честно признался он, — и там во дворе тоже тел полно… жёстко, конечно! Я понимаю, что они все не ангелы и если бы остались живы, то отравляли бы жизнь другим людям. Обычным, вроде нас. Но смотреть на это всё равно тяжело без содрогания. Были люди, и нет их! А ведь каждый человек, это целый мир, со своими мыслями, стремлениями… он ведь маленьким когда-то был. Его родители на руках тетёшкали, мамка сиськой кормила. Потом подрос и игрался на улице с другими пацанами. Наверное, девочка ему какая-то нравилась… а теперь лежит куском обгоревшего мяса и уже никогда и никто ему не понравится.

— Ты прав, — сказал я, — не думай, что это всё доставляет мне удовольствие. Но всё случившееся, это результат их выбора. Они заняли определённую сторону, решили, что так им будет жить проще, лучше и сытнее. Но видимо, не учли все риски.

— Людей и так уже много истребили, — вздохнул Юрий, — и чем дальше, тем нас меньше становится. Так и человечеству придёт конец!

— Конец придёт, если те, кто выжил, пока что, не смогут построить новый мир. А эти уроды как раз делают всё возможное, чтобы этого не случилось. Так что в этом случае, их убийство сродни уничтожению раковой опухоли. Я недавно назвал себя «санитаром леса», и чем больше об этом думаю, тем больше понимаю, что так оно и есть. Больных особей нужно уничтожать, чтобы они не привели к вырождению популяции. А эти ублюдки, вне всяких сомнений, были больные, — сказал я.

— Но наверняка же среди них были и нормальные, которые просто по воле случая оказались в банде? — сказал Юрий.

— Ты не оказался, я не оказался, много кто не оказался, — возразил я, — даже если кто и случайно туда попал, выходит, он принял правила игры. А одно из правил, так это, что убивать можешь не только ты, но и тебя. Поступки и последствия. Решения и их результат. Да и как их сортировать? Это же просто невозможно. А если попытаться, так тебя самого за это время убьют. Здесь как на войне. Те, кто в наших окопах, это свои. Те, кто в окопах напротив, это враги. А хороший там человек или нет, это уже дело десятое. В этом случае главное, сторона! Главное, за что ты сражаешься!

— А ты за что сражаешься? — ухватился за мои слова Юрий.

— Алик позавчера спас от верной смерти несколько десятков детей и подарил им шанс вырасти, а как ты провёл последнюю неделю? — сказала Алиса Юре.

— Честно? — посмотрел я на него пристально, проигнорировав реплику Алисы.

— Конечно, честно! — сказал Юрий.

— Я вообще пытаюсь не сражаться! — сказал я, — своих проблем хватает! У меня девушка пропала, мне её искать нужно, а я всё чужие вопросы решаю.

— Девушка? — Юра перевёл взгляд на Алису.

— Не, не я! — хохотнула та, — я друг, боевой товарищ! Фурия плохо на роль девушки подходит!

Я осуждающе посмотрел на Алису. Не стоит всем с ходу рассказывать про свой дар… впрочем, сейчас это было не так уж и важно.

— Фурия? — вытаращил глаза Юра, — настоящая?

— Нет, блин, игрушечная! — рассмеялась Алиса.

— Ни разу живых фурий не видел? — спросил я.

— Не а! — напряжённо покачал головой Юрий.

— А вы в неё огненным шаром! — усмехнулся я, — и до сих пор живы! Цени!

— Ценю! — сказал не очень уверенно Юрий, — ты точно не обижаешься? — решил уточнить он у Алисы.

— Не обижаюсь… уже! Но если ты ещё раз спросишь, могу и изменить своё мнение. Тупизну не люблю. Сказала же, что проехали! — сказала Алиса.

— Понял! — тут же кивнул Юра.

— Фурии тоже люди, — сказал я, — следовательно, и характеры у них разные. Не нужно всех под одну гребёнку причёсывать.

— Тебя, выходит, страховала фурия? А я своим сказал, чтобы наготове были, помочь, если что, — сказал Юра, — а у там вон кто в засаде!

— И это правильно, — одобрил я его действия, — потому что всегда может случиться какое-нибудь «если что», которое никто не ожидает.

— А вообще жаль, конечно, что не она твоя девушка! — сказал Юра, кивнув на Алису.

Мы с фурией переглянулись и прыснули со смеху.

— Очень странный повод для сожаления ты выбрал, — сказал я, — какое тебе вообще до этого дело?

— Никакого! — честно признался Юра, — но вы вместе хорошо смотритесь! Прямо вот как пара!

— Знакомые слова, я их уже не раз слышала! — весело сказала Алиса.

— Только вот пары создаются не по тому, кто как с кем смотрится, — сказал я.

— Точняк! — сказала Алиса и облокотилась мне на плечо.

— Что они там, спят, что ли? — повернулся я в сторону медленно ползущих со скоростью пешехода грузовиков. Видимо, те, кто находился за рулём, всё равно опасались сюда ехать после того, что случилось.

Я ещё раз помахал им рукой, чтобы пошевелись.

Машины уже вползали на площадь. Чем ближе они подъезжали, тем напряжённее делались лица у встречавшей их команды Юры. Да и сам он тоже заметно напрягся.

— Ладно, не будем им мешать, пойдём, отойдём в сторонку, — сказал я, — не хочу в этом участвовать. Ни в этом, ни в чём другом. Уйти хочу!

— Ща двинем, ждать больше нечего! — сказала Алиса, — нужно уходить, пока сюда ещё кто-нибудь не нагрянул, и тебе не пришлось снова заниматься массовым убийством.

— Да уж, за последние дни с этим как-то очень жирно пошло. Много смертей… очень много! Знаешь, а это всё-таки отнимает силы. Не физические, а какие-то другие. Как будто каждая прерванная жизнь забирает с собой и частичку тебя. Я вот вроде бы не особо напрягался, а чувствую себя как выжатый лимон. И это накатывает именно после драки, после того, как убьёшь кого-нибудь. Какое-то психическое выгорание, что ли… — сказал я.

— Психическое выгорание от массовых убийств, — повторила мои слова Алиса, как бы пробуя их на вкус, — а что, неплохо звучит!

— Да куда уж лучше! — скептически заметил я.

В этот момент из кузова начали выгружать привезённых женщин.

— Ладно, здесь походу всё утряслось, — сказала Алиса, — я сейчас слетаю за вещами, и можем двигать.

— Давай! — кивнул я, глядя на трогательную встречу, которая сейчас происходила возле машин.

— Похоже, здесь и в самом деле всё утряслось, — задумчиво проговорил я себе под нос и помахал рукой Игорю, чей взгляд как раз в этот момент перехватил.

Тот быстро подбежал.

— Что тут было? — спросил он у меня, поглядывая на большую кучу трупов.

— Неважно, — отмахнулся я, — пришли друзья тех, кто приезжал сюда на машинах… на ваших машинах.

Игорь с тревогой оглянулся на грузовики, потом снова посмотрел на трупы и спросил:

— А это вся банда или у них ещё кто-то остался?

— Понятия не имею, но думаю, что все основные силы мы у них выбили. Однако нужно всё равно изменить вид грузовиков до неузнаваемости, как я и говорил. А потом двигайте в Сокольники. Не передумайте, вам там будет лучше, поверь! — сказал я.

— Да я верю, верю, — сказал Игорь, — мы уже приняли решение. Всю ночь про это думали, спорили и договорились идти туда, куда ты сказал.

— Хорошо! — сказал я, — загружайте обе машины, мешать вам никто не будет. Но всё, что останется, я пообещал этим ребятам. Так что, это точно последняя ходка.

— Да понял я, понял! — вздохнул Игорь.

Рядом приземлилась Алиса с моим рюкзаком, который чудом выжил в огненном шторме, потому что оказался за обломком бетонной стены. Я надел его на себя и ещё раз посмотрел на происходящее.

Ребята Юры прикатили что-то вроде телег или повозок, в которые «запрягаются» люди. Это был тот транспорт, про который он говорил. Именно в них и стали аккуратно грузить привезённых женщин.

Я толком не понял, все к ним вернулись или кого-то они недосчитались… но выяснять уже и не хотел. Мы сделали, что могли, а остальное исправить не в наших силах. Пускай дальше сами разбираются, не маленькие. А нам пора!

Пока все были заняты делами и не обращали на нас внимания, мы решили тихонько уйти. Попрощались только со стоявшим рядом Игорем и зашагали по улице.

Я почти физически ощущал на своей спине множество взглядов. Когда мы пошли, шум разговоров как будто стих, и я не знал этого точно, но был почти уверен, что все, кто находится на площади, сейчас смотрят нам вслед.

Мы произвели неизгладимое впечатление своим появлением и вмешательством в их судьбу.

Именно для них это вмешательство было удачным и своевременным, чего не скажешь о членах двух банд, что сложили здесь свои головы.

Когда мы свернули за угол, я почувствовал необычайное облегчение.

По вздоху Алисы я понял, что она тоже.

— Чувствовала, как они взглядами сверлят наши спины? — спросил я.

— Ещё как! — усмехнулась Алиса, — думала, что они меня прожгут насквозь! Вс- таки во взглядах что-то есть… какая-то энергия, которую мы просто пока что не понимаем…

— Кстати, об энергии взглядов! — вспомнил я, — давно ты умеешь молниями из глаз стрелять?

— Чего? — опешила Алиса.

— Ты не в курсе, что так можешь? — улыбнулся я, — тогда, сюрприз-сюрприз! Ты умеешь стрелять молниями из глаз, осталось только научиться пользоваться этим осознано.

— Это там, после огненной атаки я в тебя пальнула? — смутилась Алиса.

— Да, но моя защита сработала. И я убедился в том, что тебе такая тоже просто необходима. Во времена разгула боевой магии ходить без защиты, это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Скорее бы Антон снабдил всех подобными артефактами.

— Слушай, но я, в самом деле, не в курсе, как из глаз стрелять… — оживилась Алиса, — надо попробовать!

Она остановилась напротив дерева, уставилась на его ствол и напряглась всем телом, так, что даже немного начала кряхтеть. Но, ничего не происходило.

Я подошёл и отвесил ей совсем лёгкий, дружеский подзатыльник.

Из глаз Алисы вылетели две алые искорки и медленно кружась, полетели вниз.

Фурия замерла, расставив руки.

Я некоторое время смотрел на неё, но потом не выдержал и всё же спросил:

— Ты чего? Всё в порядке?

— Во мне сейчас борются сразу три разных чувства, — сказала Алиса, стараясь по-прежнему не двигаться, — первое, это удовольствие от небольшого притока маны, последовавшего за твоим ударом. Второе, это возмущение оттого, что ты меня в принципе ударил, хоть и не сильно. И третье, это восторг от того, что у меня немножечко получилось.

— Ну да, самую капельку! — рассмеялся я, — этими искрами ты вряд ли кого-нибудь остановишь. В меня ты стреляла не в пример мощнее! А почему ты не двигаешься?

— Стараюсь не спугнуть ощущение, чтобы суметь его повторить! — сказала Алиса.

— Ну и как успехи? — спросил я.

— Пока что не очень! — сказала Алиса и сбросила с себя оцепенение, — нужно будет потом ещё попробовать. Но вообще это интересно! Может быть, я ещё чего-нибудь умею, просто не знаю об этом, а?

— Как и все мы, — кивнул я, — у всех есть потенциальные навыки, которые мы просто пока что не осознали и не научились ими пользоваться.

— Ну, ты-то свои используешь на полную катушку! — сказала Алиса.

— Те, что знаю, — сказал я, — но человеку всегда хочется больше. Я вот, например, очень страдаю без левитации!

— Если бы ты ещё и летал, — покачала головой Алиса, — то был бы… вообще… не знаю, как сказать.

— Чересчур хорош? — улыбнулся я.

— Да, точно! — обрадовалась Алиса, — это был бы перебор! Должны же у тебя быть какие-то слабые места?

— Зачем? — спросил я.

— Если ты слишком селён, то если вдруг слетишь с катушек, тебя никто не сможет остановить! — сказала Алиса.

— Мысль интересная… — негромко сказал я и задумался.

— А вообще знаешь… — начала Алиса и замолчала.

— Не знаю, покаты не сказала, — посмотрел я на неё, — говори уж, раз начала.

— Ты ведь в курсе, что я не особо щепетильная, — сказала Алиса, — могу и руку человеку оторвать, если надо будет. И спать потом буду спокойно!

— Или ногу! — сказал я, — помню, ты принесла нам от горгульи, когда мы от чёрных удирали. От горгульи же? Или от кого?

— Да неважно, — махнула рукой Алиса, — суть в том, что я не неженка в плане убийства и расчленёнки, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я, пока что, правда, не очень понимая, куда она клонит.

— Вот, и даже несмотря на это, ты меня в последнее время… как бы это сказать… немного пугаешь! — выдохнула, наконец, Алиса.

— Пугаю? — удивился я, — ты меня боишься?

— Да нет, — покачала она головой, подбирая слова, — я знаю, что мне ты ничего плохого не сделаешь. Меня пугает… твоя сила, что ли. Или даже не сила, а то, с какой лёгкостью и в каких количествах ты стал убивать людей. Я понимаю, что они это заслужили, — быстро сказала Алиса, увидев, что я собираюсь возразить, — и дело тут не в них, дело в тебе.

— Считаешь, что я слетаю с катушек? — спросил я серьёзно.

— Нет, я такого не говорила! — тут же сказала Алиса, — но я тебя просто… не узнаю! Ты стал другим, и чем дальше, тем больше меняешься. Мне вот кажется, что даже с момента нашего ухода из Сокольников ты стал жёстче.

— Жёстче… — задумчиво повторил я, — теперь я жёсткий шаман!

21. Пятница, 13-е

— А это плохо или хорошо? — спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Алиса, — возможно, ни то и ни другое. Это просто есть, и всё.

— Ну да, я стал сильнее, это очевидно. А раз у меня есть сила, то значит, я могу её применять. Если бы я прошёл мимо и не помог, к примеру, этим мусорщикам, то был бы со своей силой, как собака на сене. Ни себе ни людям. Я и сам, честно говоря, время от времени не рад, что эти силы у меня есть. Не рад как раз потому, что постоянно приходится их использовать. Но если бы я этого не делал, то и вы сейчас сидели бы под горой льда. И дети внутри Карачуна так и плавали бы в колбах. Я пользуюсь своими возможностями на полную катушку, потому что всегда есть повод их применить. Был бы рад, если бы таких поводов не было, но они постоянно появляются всё новые и новые… такова жизнь! — развёл я руками.

— Да нет, я же не осуждаю! Это, наоборот, очень круто всё! Я бы и сама не отказалась прокачаться… да вот хоть те же молнии из глаз научиться пускать! Дело не в этом. Просто ты меняешься, и я не успеваю к этому привыкнуть, — сказала Алиса.

— Да я и сам не успеваю, — усмехнулся я, — времени на это просто не хватает.

— А так-то, конечно, здорово, что у меня такой друг! Любой девочке понравится, когда рядом мужчина, который может порвать всех и каждого… — сказала Алиса и задумалась на секунду, — я ведь помню, что ты меня закрыл от огня. Не раздумывая, бросился! Если бы не ты, ещё неизвестно чем бы всё закончилось. Меня убить не так-то просто, но ведь, возможно же!

— У меня ведь защита была, я знал, что она сработает, — сказал я.

— Ну да, конечно, — спокойно сказала Алиса, — как будто ты без защиты никогда в пекло не лез ради меня. Не, я не претендую, но немного завидую Рите, если честно.

Я даже остановился.

— Какой-то странный разговор у нас получается, — сказал я, слегка удивлённо, — тебя я знаю намного дольше Риты, но ведь ты никогда не рассматривала меня как пару.

— И сейчас не рассматриваю! — отмахнулась легкомысленно Алиса, желая смять этот, неожиданно ставший неловким, разговор, — я же фурия, ты что, забыл? Фурия не может ни с кем! Да и не нужно мне это. Дружбы с тобой достаточно, не бери в голову, это я так, поделилась соображениями просто.

— Знаешь, что, — сказал я, улыбнувшись, — если я становлюсь жёстче, то ты, наоборот, как будто размякла! И, поверь, мне это не кажется. Ты стала более… человечной, что ли?

— Всё логично! — сказала Алиса, — ты стал жёстче, я мягче, получается, что баланс в нашем дуэте соблюдён. В среднем мы остались такими же, как и были!

— Ну, если с этой стороны посмотреть… что ты как бы невольно компенсируешь мою жёсткость… может быть, это и не лишено смысла! — сказал я.

— Да я пошутила же! — удивлённо посмотрела на меня Алиса.

— А я нет! На самом деле мысль интересная! Что-то в этом есть! — сказал я.

Мы некоторое время шли молча, и неожиданно у Алисы из глаз посыпались алые искры.

— Ты видел! Ты видел! — закричала, схватив меня за рукав, Алиса, — у меня получилось!

Оказывается, она и на ходу продолжала пытаться пустить из глаз молнии.

— Пока ещё не получилось, — сказал я, — лучше, чем было, но этим ты никого не остановишь, а мне ты тогда прям от души вжарила! Нужно ещё поработать.

— Этим и занимаюсь! — радостно сказала Алиса, которую моё скептическое замечание ничуть не расстроило. Она почувствовала прогресс и верила в то, что сможет развить навык.

Мы шли дальше, и теперь я видел, как Алиса таращит глаза и пытается исторгнуть из них молнии. Я слегка толкнул её плечом в плечо, она от неожиданности едва не оступилась, резко взглянула на меня, и маленькие молнии таки вылетели в мою сторону. Их, естественно, приняла на себя защита.

— О, стрельнула глазами в прямом смысле этого слова! — рассмеялся я.

— Да, почему-то когда ты меня касаешься, лучше получается, — сказала Алиса.

— Это совокупность факторов, — сказал я, — ты стараешься это сделать, а я лёгким толчком снимаю зажим, отвлекаю тебя, избавляю от контроля и рефлекторно у тебя получается сделать то, что нужно.

— Да? — заинтересовалась Алиса, — ну-ка, толкни меня ещё разок!

— Сейчас бессмысленно, ты же ждёшь этого, — возразил я, — это должно происходить неожиданно.

— Ладно, — сказала Алиса, — разрешаю тебе ещё попробовать попозже.

— Хорошо! — усмехнулся я.

Мы шли, я видел, что Алиса снова таращит глаза, и понимал, что она ждёт, когда я её толкну. А я, естественно, этого делать не собирался, пока она на стрёме.

— Стой! — вдруг сказала Алиса останавливаясь.

— Что случилось? — спросил я.

— Погоди! — подняла она указательный палец в воздух и потрясла им, закатив при этом глаза.

Я подождал немного и не выдержал:

— Что?

— Точно! — обрадовалась Алиса, — сегодня же пятница, тринадцатое!

— Откуда ты знаешь? Я вот вообще в датах потерялся, — сказал я.

— Антон ведёт у нас и календарь и время отмечает. Он нашёл на складе часы, вычислил, какой был день… это случилось до того, как нас замуровали. В общем, там у нас календарь висит, где числа отмечаются. И время тоже два раза в сутки отбивают. Тоха же нашёл на складе колокол такой, говорят, как корабельный…

— Склянка? — вставил я.

— Какая склянка? — удивилась Алиса, — говорю же, колокол такой… не очень большой, но звонкий! В полночь бьют один раз, в полдень два раза. Отмечают время! Ну, вернее, сам Антон обычно и бьёт.

— Да? — удивился я, — что-то я не помню такого, а я ведь должен был услышать, пока был в кармане.

— Не было? — задумалась Алиса, — ну, может, ты проспал, или из-за всей этой суеты, которая началась после нашего освобождения, Антон забыл время отбивать. Но дату я точно посчитала, сегодня пятница, тринадцатое августа.

— И что это означает? — удивился я.

— Да ничего, просто прикольно! — сказала Алиса, — ну это же вроде как максимально несчастливое число!

— Да глупости это всё, — сказал я, — ты вообще знаешь, откуда пошла эта ерунда с тринадцатым? Это европейские религиозные войны. Тринадцатого, кажется, гугенотов в Париже резать начали, поэтому для них это чёрная дата. Потом они, когда массово в Америку переселились, притащили это суеверие с собой. А из Америки уже и по всему миру разошлось. Главное, что почти никто уже толком не помнит, почему именно тринадцатое, а от числа шарахаются.

— А выражение «чёртова дюжина» появилось раньше или позже? — спросила Алиса.

— Не знаю, — задумался я, — я даже не знаю, есть ли оно в других языках!

— Может, они специально их, этих, как их, резать начали тринадцатого? — сказала Алиса, — потому что тринадцать, плохое число!

— Возможно, — сказал я, — но теперь мы уже этого не узнаем. Времена изменились, и теперь не погуглишь, если что непонятно. Шут с ней, с пятницей!

— Ну уж нет! Я буду праздновать! — сказала Алиса.

— Как? — удивился я.

— Пока не знаю, но нужно будет почудить немного!

— Может, не надо? Давай, наоборот, проведём время спокойно, пока есть такая возможность. Чудить, честно говоря, надоело! — сказал я.

— Так тебе и не обязательно! — пожала плечами Алиса, — это мои личные загоны!

— Ладно, но если чудить будешь, постарайся не очень сильно! — сказал я.

— Уговорил! — сказала Алиса, — слушай! — она остановилась и задрала голову, глядя на высокий дом поблизости, — нам нужно на него подняться!

— Зачем? — удивился я.

— Чтобы оглядеться. Я не очень уверена, что мы правильно идём. Нет, в целом направление верное, но именно здесь я не была и хочется оглядеться сверху. Если что, я могу одна слетать наверх, могу даже не на крышу! — сказала Алиса, — просто полетаю, посмотрю что где!

— Нет, — сказал я, — днём в городе просто так летать всё же не стоит. Тебя могут увидеть и даже подстрелить. Поверь, я знаю, о чём говорю!

— Ну, тогда полезли вдвоём! — сказала Алиса.

Мы направились к дому, чтобы подняться на его крышу. Я обратил внимание на волосы Алисы и коснулся их рукой.

— Что? — удивлённо повернулась она ко мне.

— У тебя волосы сильно обгорели, а сейчас они уже как будто частично восстановились, — сказал я.

— Ага, они это умеют! — сказала Алиса и пошла дальше.

Да, регенерация у фурий хорошая, и даже волос касается, надо же!

Всё время пути, я уже привычно мониторил окружающую обстановку своими щупальцами. Людей вокруг практически не было. Один раз мы прошли недалеко от места, где находилось небольшое скопление. Я решил, что возможно это база второй банды, бойцов которой я положил совсем недавно. Наверняка у них кто-то остался дома, когда они пошли выяснять судьбу своего предводителя.

Хотя это было всего лишь предположение. В любом случае лезть туда и выяснять кто там такой я не собирался. Если буксовать возле каждой группы людей, встреченных в городе, тогда о своих планах и целях вообще можно забыть.

Ведь если это остатки банды, то что с ними делать? Просто так убить? Напасть без повода? А вдруг там есть невинные люди, например, пленники? Или это вообще не банда! Выяснять и разбираться времени не было, как и желания. Сейчас я хотел избежать всяческих контактов, пока в них не возникнет необходимость.

Мы поднялись по захламлённой лестнице, Алиса выломала железную дверь на чердак, и через него мы выбрались на крышу.

— Ого! — сказала Фурия, как только кровельное железо загрохотало у нас под ногами.

— Да уж! — сказал я.

— Вот тебе и пятница, тринадцатое! — философски заметила Алиса.

— При чём здесь дата? Это же просто гроза! — сказал я.

— Не видишь глубинной связи? — недоверчиво посмотрела на меня Алиса, — зря!

С юга город заволакивало густыми, почти чёрными тучами. Я не хотел этого признавать, но в надвигающейся грозе было что-то… сверхъестественное. Но что именно, я не мог объяснить.

— Ты смотри лучше, куда нам дальше идти, — сказал я, — видишь ориентиры?

— Да, — сказала Алиса, — как это ни печально, нам уже осталось не очень далеко!

— Почему печально? — удивился я.

— Потому что дальше ты ведь собирался идти в одиночестве, — сказала Алиса, — вообще, я не против составить тебе компанию и дальше, если не будешь возражать.

— А, да, если ты про это, то дальше я собираюсь идти один и мои планы не менялись, — сказал я.

— Тогда скоро нам придётся разбежаться… — вздохнула Алиса.

— Погоди! Не говори гоп! — сказал я, — сама ведь знаешь, что проблемы могут поджидать за каждым углом. Но будем, конечно, надеяться, что их не случится. Да и погода может внести свои коррективы, — я снова посмотрел на тучи.

— А что нам погода? — удивилась Алиса.

— Я не отправлю тебя лететь в Сокольники в грозу, — сказал я, — если погода будет нелётная, придётся её пережидать. Пешком тоже не вариант! Ты одета совсем не для прогулок по постапокалиптическому городу.

— Слушай, ну ты совсем-то уж как папочка себя не веди! Я ведь раньше как-то жила и одна по городу постоянно перемещалась, и ничего! — сказала Алиса.

— Это тогда, когда тебя схватили и держали, постоянно избивая, в плену? — спросил я.

— Там была подстава, ты же лучше меня это знаешь, — отмахнулась Алиса, — не забывай, что я фурия и могу за себя постоять.

— Да, только вот масштаб противников тоже постоянно растёт. Все качаются, насколько это возможно. Ты не заметила, что уровень врагов стал намного выше, чем раньше? Где те мелкие отморозки, с которыми мы сталкивались в былые времена? Где обычные троглодиты, которые мешали ходить по городу? — сказал я.

— Да, кстати, где троглодиты? — сказала Алиса.

— Не, ну справедливости ради должен сказать, что мы прям вот недавно встретили небольшую группу в бассейне… и скормили им нескольких чёрных! — сказал я.

— Умно! — улыбнулась Алиса, — и что, они наелись и вас не тронули?

— Не тронули они нас по другой причине, троглодиты были дрессированные. Они не нападали на членов Ордена, а с нами были Сирин и Фая. Так что, всё обошлось! — сказал я.

Мы стояли и некоторое время смотрели на наползающую стену туч.

— Перед тем как я познакомился с Ритой, тоже было нечто подобное. Чуть не погиб тогда, — грустно сказал я.

— Охрененные и самое главное очень уместные воспоминания! — возмутилась Алиса, — ты чего? От тебя сейчас прямо повеяло пессимизмом. Так повеяло, что у меня даже волосы зашевелились! Ты чего вдруг прокис-то резко? Дурные ассоциации? Прекращай давай!

— Сам не знаю! — стряхнул я нахлынувшее наваждение, — что-то накатило.

Мы снова уставились на тучи, не в силах отвести от них взгляд.

— Тьма окутала ненавидимый прокуратором город… — сказал вдруг я.

— Чего? — повернулась ко мне Алиса.

— Да это я так, вспомнил просто, — сказал я.

— Я знаю, что это из «Мастера и Маргариты», — сказала Алиса, — не совсем ведь неуч. Но при чём это здесь? Ты не прокуратор, Москву ты вроде не ненавидишь. Да и вообще…

— Не знаю, — пожал я плечами, — вспомнилось просто…

Тучи прорезал ослепительный разряд молний, а через некоторое время до нас докатились и раскаты грома.

— Ну, что будем делать? — спросила Алиса, — пойдём дальше или останемся здесь, чтобы переждать непогоду?

— Пойдём, — сказал я, — сюда туча доползёт ещё не раньше чем через полчаса, а спрятаться в любом месте можно, мы же в городе!

Мы направились к лестнице, и Алиса, как бы между прочим, сказала:

— Говорила же, что пятница тринадцатое это не шутки!

Я только вздохнул, но спорить уже не стал.

Гроза не дала нам полчаса, тучи оказались над нами минут через пятнадцать, не больше. Вместе с тучами налетели порывы ветра, короткие, но очень резкие и сильные. Идёшь, ничего вроде нет, а в следующую секунду тебя уже чуть ли не с ног валит.

Алису, кстати, валило буквально. Возможно потому, что она легче меня. Ей даже приходилось немного взлетать, чтобы не кувыркнуться от таких резких порывов. Но когда она оказывалась в воздухе, её относило от меня в сторону. Один раз вообще унесло метров на пятьдесят.

А потом на нас упали первые капли. Но капли эти были непростые, от них просто несло магией!

— Это что за хрень! — возмущённо сказала Алиса и, стерев крупную каплю со своего комбинезона, поднесла мокрый палец к носу. Сморщившись, она понюхала эту «дождинку» и, открыв рот, высунула язык, собираясь лизнуть.

— Стой! Не надо! — крикнул я, — мы не знаем, что это такое! Не стоит всякую дрянь в рот тащить!

— Наверное… — сказала Алиса и вытерла о себя палец.

— Ладно, хватит выпендриваться, нужно спрятаться, — сказал я, — оставаясь на открытом месте, мы ничего никому не докажем.

Мы побежали к ближайшему дому и заскочили в раздолбанный подъезд.

Было всё ещё довольно раннее утро, но из-за туч так стемнело, как будто наступила ночь. Сумерки были такими густыми, что было плохо видно противоположную сторону улицы.

Я повёл плечами, потом передёрнул ими. Меня не оставляло какое-то неприятное чувство. Как будто я обычный человек! Я попробовал создать шарик плазмы, но над ладонью только вспыхнула небольшая искорка и с лёгким хлопком взорвалась, рассыпавшись на едва видимые частицы.

— Это что? — нахмурилась Алиса.

— Попробуй и узнаешь! — сказал я.

Она недоверчиво подняла ладонь и, похоже, попыталась создать шар плазмы, но результат оказался даже хуже моего. Даже искорка не проскочила. Алиса ошарашенно повернулась ко мне и сказала:

— Я и взлететь не могу! Прямо сейчас пробую и ничего!

— Полное дерьмо! — сказал я.

— Это из-за этого? — она кивнула на улицу.

— Сто процентов! — ответил я, — неужели сейчас весь город останется без магии?

— Интересно, а если бы на нас не накапало, эффект был бы такой же, или нет? — спросила Алиса.

— Понятия не имею, — сказал я, — но очень интересно было бы узнать!

Мы стояли и некоторое время смотрели, как капли всё чаще и чаще начинают молотить по растресканному асфальту. Вскоре шум дождя стал просто оглушительным! Если сейчас зальёт весь город, то какие интересно будут последствия? И насколько стойкий эффект у этой «антимагической» жидкости, что льётся с неба?

Возможно, из-за шума ливня мы и не услышали, как он подкрался. Зато очень хорошо почувствовали, как стволы чего-то огнестрельного упёрлись в наши спины.

— Я вас всё-таки нашёл! — радостно сообщил нам хрипловатый мужской голос, — как увидел на улице, сразу понял, что мои клиенты. А потом смотрю, пропали куда-то! Я уже отчаялся и вдруг вижу, стоят голубки, дождик пережидают! Радость-то какая!

— Ты кто? — спросил я.

Между мной и Алисой появилось нечто, напоминающее длинный раздвоенный язык ящерицы. Не просто длинный, а очень длинный. Он медленно коснулся меня, пробежался по лицу, потом переместился к Алисе и точно так же «ощупал» её.

— Кто я? — ответил мне хрипловатый голос, — для вас, скорее всего, смерть!

22. Пожиратель

Я не чувствовал этого человека! Совсем не чувствовал! Мои сенсоры маны, мои щупальца проходили сквозь него как сквозь пустоту! С одной стороны, он был чем-то похож на Топора этой своей невидимостью, но с другой, я же видел сейчас его длинный змеиный язык, который имел однозначно магическую природу и, следовательно, была задействована мана, но я её не чувствовал.

— Что тебе нужно? — спросила Алиса, слегка уставшим голосом.

— Вы, голубки, мне нужны! — в хриплом голосе появились хищные нотки, — я хочу вами полакомиться!

— Людоед, что ли? — слегка наигранно ахнула Алиса.

— Фу! — тоже не очень натурально обиделся голос, — какая пошлость! Нет, конечно! Мне нужна ваша магия!

— Манпир? — продолжала угадывать Алиса.

— Тоже мимо! Манпиры это примитив! Я питаюсь самой магической сутью! Вот что вы за маги? Я что-то никак не могу понять… — задумчиво прохрипел голос, — всегда сразу понимаю, а сейчас не могу уловить… ну не натуралы же вы, в самом деле?

Его змееподобный энергетический язык начал обвиваться вокруг шеи Алисы.

— А что ты имеешь против натуралов? — спросил я, желая переключить его внимание на себя.

Ситуация была стрёмная. У нас отрубилась магия из-за этого странного дождя, а он плюс ко всему тыкал нам в спину огнестрельным оружием. Мы сейчас вообще ничего не могли ему противопоставить.

— Только то, что я не могу ими питаться, — сказал хриплый, — они для меня бесполезны.

— Получается, что с нас тебе нечего взять! — с показным разочарованием сказал я.

— Не, не, не, не, не! — захихикал хриплый, — я чувствую, что вы маги, только какие-то странные. Никак не могу вас прощупать.

— Если бы смог, то охренел бы просто! — хохотнула Алиса, — да и сдох бы, скорее всего, тут же!

— Ай, яй, яй,яй! Какая наивна, глупая, пустая бравада! — захихикал хриплый, — много разных понтов я видел, но эти уж совсем какие-то детские.

— А ты чего такой сухой? — спросил я, — не попал под дождик?

— Я забежал в дом до того, как он начался, а потом пробирался внутри, уже даже и не надеясь вас найти… а нашёл! — радостно закончил хриплый и тут же изменившимся тоном спросил, — а откуда ты знаешь, что я сухой? Как ты это понял, стоя ко мне спиной?

— А это у меня такой бесполезный магический дар, — сказал я, — спиной чувствую, попал человек под дождь или нет. Нужен? Забирай, дарю!

— Я дары, к сожалению, не забираю… если бы овладеть таким навыком, то это будет джекпот! Тогда можно стать властелином мира! — сказал хриплый и рассмеялся, но тут же осёкся, — так как ты понял, что я не попал под дождь?

— Похоже, что твой дар, это тупизна, — хохотнула Алиса, — он же сказал, что у него такие магические способности, чего непонятного!

— Не хами, девочка! А то я с тебя обедать начну, — сказал хриплый.

— Так я не понял, чем ты питаешься? Дары не забираешь, мана тебе не нужна, так что тебе нужно? — спросил я.

— У-у-у-у-у-у, да вы, детки, совсем в магии не шарите? Не понимаете сути магической энергии! — сказал хриплый, — хотя чему я удивляюсь, большинство этого не понимают.

— Так просвети нас! — сказал я.

— Зачем? — удивился хриплый, — вам всё равно жить осталось считаные часы.

— Ну хоть не минуты! — хохотнула Алиса.

— Ты, девочка, почему такая борзая? — удивился хриплый, — совсем страха не имеешь?

— А что, тебя бояться нужно? — удивилась Алиса, — так ты же не сказал! О таком предупреждать нужно, а то я стою и знать не знаю!

Язык, который вился возле меня, двинулся в сторону Алисы, а это в мои планы не входило. Мне нужно было, чтобы он на мне сфокусировал своё внимание.

— А давай на кулаках врежемся! — вдруг предложил я.

— Зачем это? — удивился хриплый.

— Посмотрим, нормальный ты мужик или говна кусок? — сказал я.

— Видишь ли, мальчик, я не играю в чужие игры, я предпочитаю других заставлять играть в мои, — сказал хриплый, проигнорировав провокацию, граничащую с оскорблением.

— Похвально! — сказал я, — и что же у тебя за игры?

Я подумал о том, что всё в этой жизни всегда происходит не вовремя. Столько времени я таскал с собой оглушающий порошок, и то совершенно про него забывал, то он мне был не нужен, а сейчас я так уверовал в свои силы, что посчитал его просто бесполезным. Но вот именно сейчас, в этой ситуации он мне бы очень пригодился, а я его весь отдал Антону! Ну что за закон подлости?

Но клюшка была при мне, и я уже давно аккуратно открепил её и держал наготове в левой руке, которая находилась дальше от хриплого.

На мне ещё был шейный платок, но я не был уверен, что он сработает. Он обычно блокирует агрессивные влияния, а как действует этот маг, было непонятно. Вдруг защита против его магии не помогает? Я вполне допускал такое и потому на платок особо не рассчитывал. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть!

— Ты всё узнаешь, в своё время! — сказал хриплый, — как только я пойму, что вы за маги.

— Обычно визоры понимают, какой у кого дар, — сказал я, — но это никак не связано со смертью! Так что ты вряд ли визор.

— Нет, я пожиратель! — с нескрываемой гордостью сказал хриплый, — я пожираю чужие магические способности! После меня обычно человек перестаёт быть магом. Но это такой стресс для психики, организм этому так сопротивляется, что эффект приблизительно такой же, как от лоботомии. Человек превращается в овощ! И я, исключительно из гуманных соображений, убиваю своих жертв. Всё равно они уже ничего не соображают! — и, сказав это, хриплый рассмеялся.

Разговаривая, я старался понемногу оглядываться, чтобы понять, с кем мы имеем дело. Но хриплый это чувствовал и не позволял так делать. Как только я пытался оглянуться, ствол тут же надавливал мне меж рёбер, недвусмысленно намекая, чтобы я прекратил. Однако постепенно кое-что я всё же выяснил. В одной руке хриплый держал ружьё, похожее на охотничье, и его ствол упирался в спину Алисы. В меня же он тыкал пистолетом.

Самого хриплого я разглядеть толком так и не сумел. На улице хлестал ливень, небо было затянуто тёмными тучами, и было полное ощущение, что настала ночь. Из-за этого в подъезде тоже было темно. Так что сам хриплый держался в тени за нашими спинами, и единственное, что я смог понять, так это что он небольшого роста. Небольшого роста и в кепке. Короче, метр с кепкой!

— А как можно сожрать чужие магические способности? — удивился я.

— Так и можно! — сказал хриплый, — это же база! Маги ведь имеют разный потенциал. Бывают сильные маги, бывают слабые, верно? А отчего это зависит? От магического потенциала, от объёма базовой магической энергии в человеке. Его можно прокачивать, увеличивать свою базу, есть способы… но это очень сложно. И вот эта энергия-то самая ценная! Мана, это так, топливо для заклинаний, горючка, пища, называйте как угодно. Но магическая энергия, это совсем другая субстанция.

— И как же она называется? — спросил я.

— Кто? — немного растерялся хриплый.

— Ну, эта, базовая магическая энергия, — сказал я.

— Так и называется, — хмыкнул хриплый, — нет специального слова.

— А может, есть, просто ты его не знаешь? — усмехнулась Алиса.

— Да плевать! — вдруг резко сказал хриплый.

— Нам тоже! — сказал я и вдруг резко повернулся к нему лицом.

— Э-э-э-э-э! Ты чего! Ну-ка повернись обратно! — помахал у меня перед носом пистолетом хриплый.

Мужичок был не молодой, в клетчатой рубашке и коричневой жилетке. Лицо, заросшее щетиной. В общем, ничего особенного. Почему-то мне показалось, что он похож на шофёра. Не знаю, что именно навело меня на такую мысль, но возникла именно такая ассоциация. Ну да, и, конечно, длинный светящийся энергетический жгут змеиного языка, идущий из его рта, но совершенно не мешающий ему говорить.

— Я люблю разговаривать лицом к лицу, — сказал я, и сделал шаг назад.

— Ты не видишь, у кого из нас пушка? — усмехнулся мужичок.

— Лучше скажи, как ты с нами разговариваешь, а язык себе не прикусываешь? — спросил я.

— Ты его видишь? — опешил пожиратель, — как? Его никто кроме меня не видит!

— А я вижу! — сделав ещё один шаг назад, сказал я и по глазам Алисы понял, что она ничего не видит. Раньше мне это в голову не пришло, но она, в самом деле, не реагировала на его язык.

Вспомнился Энергетик, которого мы с Мартой сначала заперли в банке, а потом с его помощью уничтожили Тритона. Нет, это было, конечно, совершенно другое существо… но там я тоже не сразу разглядел его энергетические каналы, которыми он присасывался к людям и пил их энергию. Может быть, возможность видеть подобные нити энергии у меня оттуда. А может быть, просто открытая чакра позволяет мне это делать. Так или иначе, я понятия не имел, что вижу то, чего не должен. А пожиратель был этим сильно удивлён и сбит с толку.

Уловив мои движения и догадавшись, чего именно я добиваюсь, Алиса тоже начала незаметно двигаться вслед за мной. Как бы между делом переступая с ноги на ногу, она постепенно продвигалась к выходу.

Это было несложно, потому что пожиратель тоже не хотел позволить мне разорвать дистанцию, и сам буквально подталкивал Алису в нужном направлении.

— Не двигайся больше! — сказал пожиратель, направив пистолет мне в лицо.

— И что ты сделаешь? — заглянув в чёрное отверстие ствола, сказал я, — вышибешь мне мозги и лишишь себя обеда?

— Не переживай, я умею переносить жертвы. Если кусок не лезет мне в рот, я могу его выбросить и съесть тот, что поменьше. Так что да, могу и выстрелить. Девочки вполне хватит, чтобы я наелся. Тем более, когда она отупеет, её ещё и трахнуть можно будет! — и пожиратель расплылся в улыбке, пройдясь по фигуре Алисы похотливым взглядом.

Алиса рассмеялась, да так сильно, что согнулась просто пополам.

— Тебе конец! — сказал я и, воспользовавшись тем, что пожиратель отвлёкся на Алису, резко вышел под дождь, благо до выхода было уже совсем близко.

Да, я рисковал, однако он пока что был полностью уверен в своём превосходстве и не стал стрелять. Я не сомневался, что выстрелит, когда почувствует угрозу или потерю контроля над ситуацией. Но пока что он считал, что всё под контролем и кусок не казался ему слишком большим. Он был уверен, что сможет нас сожрать и переварить. Что ж, постараемся доказать ему обратное.

— Ты думаешь, я испугаюсь льющейся с неба воды? — усмехнулся пожиратель, выталкивая стволом Алису следом за мной под дождь, — или что оружие под дождём перестанет стрелять? Или что дождь помешает мне вас сожрать?

— Именно так и думаю, — сказал я, делая шаг обратно к нему навстречу.

Дождь лил как из ведра. Я мгновенно промок до нитки, как только вышел из подъезда. И вместе с этим я почувствовал себя натуралом. Когда нас слегка намочило, мы после этого не могли использовать магию, но я хотя бы ощущал её внутри. Сейчас же я не чувствовал в себе даже зачатков маны или магических способностей.

Было интересно, а мана пропала совсем, или это просто я её не чувствую и не могу использовать? И вообще, эффект этого ливня носит постоянный или временный характер? Если этим дождём смоет из Москвы большую часть магии… это будет забавно! И, скорее всего, приведёт к новому переделу сфер влияния. Старые «боги» падут, на их место придут новые. Главную роль начнут вновь играть грубая физическая сила и обычное оружие… хотя оно и сейчас периодически очень даже весомый аргумент в споре. Взять хоть эту ситуацию. У человека два ствола, и он держит нас под прицелом.

— Не приближайся! — крикнул пожиратель.

Мутные капли дождя бежали по его лицу, и он, похоже, слегка начинал нервничать.

— А где твой язык? — как будто бы испугавшись за него, воскликнул я.

До пожирателя, наконец, дошло, что его энергетический щуп исчез. И этого секундного замешательства мне хватило, чтобы сократить дистанцию и, одной рукой схватив ствол ружья, дёрнуть его вверх, а клюшкой, которую я держал во второй руке, хлёстким движением ударить по кисти пожирателя, выбив из неё пистолет.

Я надеялся, что патронов у него нет, но ружьё, к моему удивлению, выстрелило, и мою ладонь, в которой я сжимал ствол, обожгло. Пистолет же упал в лужу.

— Что, пожиратель, обосратушки? — сказал я и тюкнул его клюшкой для гольфа прямо в темя.

Мужичок грохнулся в лужу, подняв тучу брызг и хорошо приложившись головой о дорогу.

Алиса стояла под дождём. Мутная, как будто грязная, вода стекала по её лицу, волосам, одежде, но фурию это ничуть не смущало. Она стояла и радостно смеялась. Так чисто, искренне и заливисто, что я не удержался и тоже улыбнулся.

— Али-и-и-и-ик! — закричала Алиса, вскинув руки вверх, — ты крутой!

— Почему? — удивился я.

— Потому что можно было подумать, будто у тебя классный магический дар, поэтому ты рвёшь всех как тряпки, а типа отбери у тебя магию, и что ты можешь? А ты ведь можешь! Ты доказал! Ты уработал эту тварь без всякой магии! Развёл и уложил! Это же круто! — прокричала Алиса и снова рассмеялась.

— Наверное, — пожал плечами я, но при этом, не переставая улыбаться, — а с магией какая-то хрень творится!

— Надеюсь, это не навсегда! — вдруг стала серьёзной Алиса.

— Надеешься? А может быть, без магии будет лучше? — спросил я.

— Ну не знаю, я уже привыкла. Мне летать нравится. Я могу навалять почти любому… не, я не хочу без магии, — расстроилась Алиса.

— Ты понятно, а для мира, для человечества как будет лучше? Об этом ты подумала? — спросил я.

— Если бы человечество думало обо мне, я бы о нём тоже думала… но ему на меня насрать! Единственный, кому не плевать, это человек, который, не будучи моим родственником или даже близким другом, залез в самую жопу, чтобы вытащить оттуда меня. Рискуя при этом жизнью! И этого я никогда не забуду! — захлёбываясь дождевой водой, выпалила Алиса.

— Лиса, хватит уже! Мы давно в расчёте, ты уже многократно вернула долг… да и не должна ты мне ничего была. Я сделал то, что сделал, хватит уже об этом вспоминать. Я неловко себя при этом каждый раз чувствую, — сказал я.

— А дело не в долге, а в том, что ты полез туда ради меня. Ты не обязан был этого делать. Никто бы на твоём месте не сделал, а ты полез и вытащил меня! Всё! Это было, и никто этого не вычеркнет, — сказала Алиса, — господи, хорошо-то как!

Вдруг закричала она и, расставив руки в стороны, начала кружиться на месте, подставив лицо дождю.

У меня настроение тоже было отличное.

— Алиса, быстро в подъезд! — крикнул я, подхватил из лужи пистолет, ружьё, одну ногу пожирателя и сам рванул в укрытие.

— Что? Почему? — недоумённо кричала мне вслед Алиса, но послушалась моего приказа.

Мы вбежали в подъезд. Там я разорвал одежду на пожирателе и этими лоскутами связал ему руки и ноги. Подумав, затолкал кляп ему в рот на всякий случай.

Но делая всё это, я не переставал улыбаться, настроение было просто отличное… что меня очень напрягало.

— Алик, что происходит, всё ведь хорошо! Ты победил, в чём проблема? — радостно крикнула Алиса.

— А тебе ничего не кажется странным? — спросил я, — например, эйфория, в которой ты прибываешь? Тебя это не беспокоит?

— А почему меня это должно беспокоить? — удивилась Алиса, — почему нельзя радоваться, если всё хорошо?

— А что хорошо-то? — спросил я, — то, что мы остались без магии и чуть не погибли?

Но говоря это, я всё равно улавливал восторженные интонации в собственном голосе. Радость рвалась из меня наружу, как я её ни сдерживал.

— Алик, да расслабься ты! — Алиса подошла ко мне вплотную, — мы же и так постоянно в напряжении, постоянно рискуем, постоянно на нервах… нужно же иногда и сбросить всё это с себя. Отпустить проблемы и просто выдохнуть! У нас забрали магию, мне кажется, что это плохо… но ведь фурия не может заниматься сексом… а если я сейчас больше не фурия…

Её глаза сверкали в сумраке подъезда, мокрые волосы облепили голову, некоторые пряди прилипли ко лбу и щекам, и это было… красиво!

Повисла пауза, мы стояли так некоторое время. Я чувствовал, что мы дышим синхронно, и дыхание наше постепенно учащается… а потом наши губы соприкоснулись…

23. Эмоциональные качели

Поцелуй длился, мои руки гуляли по телу Алисы и уже опустились до ягодиц, когда вдруг рядом раздался стон пожирателя, который вывел меня из оцепенения.

Я отстранился от фурии и потряс головой.

— Что это было? — удивлённо пробормотал я.

— Ты о чём? — удивлённо спросила Алиса, — почему ты перестал? Что случилось?

— Потому что это неправильно, — сказал я, — это делаем не мы!

— А кто же? — удивилась Алиса.

— Не знаю, — сказал я, — это какое-то магическое воздействие.

— Так магия же исчезла! — сказал Алиса, — и нужно этим воспользоваться, раз я сейчас не фурия.

Пожиратель снова застонал и завозился, как будто хотел что-то сказать. Я присел возле него на корточки и вытащил кляп.

— Я могу тебе вдуть, милая, если этот придурок отказывается, — хищно улыбнувшись, сказал он.

Каблук Алисы прилетел пожирателю в висок, голова у него неестественно откинулась, и тело снова обмякло. Я затолкал кляп на место и встал.

— В одном он прав, — сказала Алиса, — ты придурок, что отказываешься!

— Во-первых, странно было бы искать одну девушку и спать в это время с другой, как бы она ни была хороша, — сказал я, — а во-вторых, говорю же, это какое-то магическое воздействие. И скорее всего, идёт оно от дождя. Он не просто лишает нас магии, а делает что-то ещё, что-то непонятное.

— Что непонятное? — удивилась Алиса, — принуждает заняться сексом? Так это же дождь любви, получается! — она рассмеялась, — и если твоя Рита сейчас тоже где-то попала под него, будь уверен, уже трахается с кем-нибудь, кто оказался поблизости!

— Прекрати! — сказал я, — не перегибай палку. Я делаю скидку на то, что ты не в себе, но всему же есть предел!

— Да пошёл ты! — резко бросила мне Алиса, вышла под дождь и зашагала куда-то по улице.

— А вот сейчас ты, кстати, похожа на настоящую фурию! — крикнул я ей вслед, но она уже вряд ли услышала за шумом льющейся с неба воды.

Я засунул пистолет пожирателя за пояс, посмотрел, есть ли ещё патроны в ружье, там оказался один. Потом подхватил его рюкзак и пошёл за Алисой. Уже выходя из подъезда, обернулся и, выстрелив этим самым последним патроном, разнёс пожирателю башку, после чего побежал догонять фурию. Даже если она сейчас не в себе, отпускать её одну не следует… вернее, тем более не следует. К тому же она не может сейчас за себя постоять.

Алиса шла в сторону, противоположную той, куда мы двигались до этого. Она направлялась обратно.

А дождь продолжал нещадно хлестать, и конца этому видно не было. Как будто этими потоками воды кто-то вообще хотел смыть Москву к чёртовой матери. Канализация и ливнёвки уже давно забились и при дождях практически не работали. Сейчас это было особенно ощутимо, потому что потоки воды были уже практически до колен. Это навело меня на мысль, что реально может начаться потоп.

Я вспомнил про Иггдрасиль и Барбинизатор. Интересно, как этот ливень повлияет на них, ведь они же магические образования. Что с ними будет? Не убьёт ли их этот дождь?

Или Дракайна? Я попытался мысленно до неё дотянуться и не смог. Проклятый дождь заблокировал или отрезал всё, что было только можно.

За последние годы мы так привыкли к магии, что как бы она иногда ни раздражала, но когда вдруг её резко не стало, я ощутил чувство огромной потери. Особенно учитывая, что я смог настолько сильно развить свои способности. От этого было вдвойне обиднее.

Но хотя я и не вполне понимал природу происходящего, всё же думалось, что это локальное, временное воздействие. Это эффект от дождя и всё должно закончиться вместе с ним. И чем больше мокнешь, тем сильнее эффект, а Алиса сейчас заставляла меня идти под этими льющимися с неба потоками воды.

Впереди за пеленой дождя мелькал её чёрный комбинезон. Видимость была плохая, и я старался побыстрее её нагнать, чтобы не потерять из виду.

— Алиса, стой! — крикнул я.

Она неопределённо махнула рукой, не поворачиваясь, и продолжила стремительно идти вперёд.

Я побежал, поняв, что шагом догонять её буду ещё долго. Когда я схватил её за плечо, то она резко развернулась, и я не сразу понял, потому что по лицу бежали дождевые струи, но потом до меня дошло, что она плачет.

— Лиса, ты чего? — удивлённо спросил я.

— Я так устала! — плача сказала она, прижалась к моей груди и затряслась, не в силах сдержать рыдания.

Я гладил её по плечам, по волосам, пытаясь успокоить, но ничего не говорил. Нечего было.

Вообще, я Алисе верил. Сейчас из неё наружу вырывалось то, что сидело внутри и что она хорошо прятала, никому не показывая. Этот проклятый дождь каким-то образом спровоцировал эмоциональный выплеск.

Я тоже чувствовал внутреннюю нестабильность и эмоциональные качели, но в значительно меньшей степени. Особенно после того, как я осознал проблему и понял, что во всём виноват дождь. Понимание причины происходящего позволяло мне держать эмоции под контролем.

А вот Алису прорвало, и мне её сейчас было искренне жаль. Не могу сказать, что увиденное стало каким-то большим сюрпризом. Нечто подобное я в ней всегда чувствовал за маской сарказма и холодности. Хотя и эта маска в последнее время стала спадать.

Быть фурией нелегко, это запрограммированное одиночество. Фурии жестоки и лишены сострадания. И если ты отдаёшься своей судьбе, не рефлексируешь и просто живёшь такой, какая есть, возможно, так намного проще. Но Алиса всегда поступает по-человечески, и это вызывает в ней внутренние противоречия с глубинной магической сущностью. Я же говорил, что она очень необычная фурия!

— Давай уйдём с улицы, — сказал я.

Она, не поднимая головы, продолжая плакать, утыкаясь мне в грудь, коротко кивнула. Я повёл её, обнимая, к ближайшему дому. Там завёл на второй этаж, потому что на первом было уже по колено воды и, найдя место, куда не достают косые струи дождя, улёгся рядом с Алисой на полу прямо в мокрой одежде.

Она так и лежала, положив голову мне на грудь, но всхлипывания постепенно стихали, и, в конце концов, она уснула. А вслед за ней и я тоже.

Проснулся я, когда с улицы ярко светило солнце. В мокром спать — это сомнительное удовольствие. Я очень замёрз, и всё тело болело от лежания на бетоне. Алиса всё ещё спала, по-прежнему головой у меня на груди.

Видимо, оттого, что я начал немного шевелиться, она тоже вдруг проснулась, резко дёрнувшись, некоторое время лежала неподвижно, осмысливая то, что случилось, потом резко села спиной ко мне.

— Алиса… — начал я, но она вскинула руку, призывая меня молчать.

Я послушался и не стал ничего говорить. Пусть переварит произошедшее.

Подождав некоторое время, я встал и начал раздеваться, чтобы отжать свою одежду. Это до сих пор было актуально, воды она впитала много. Алиса продолжала сидеть и думать. Потом, не поворачиваясь, сказала:

— Никому не рассказывай о том, что сегодня произошло!

— Никому и никогда! — сказал я, — за это можешь не волноваться. Я бы и без твоей просьбы никому это не сказал.

— Не хочется в этом сознаваться, но всё, что я говорила, это правда! Прости, что испортила наши отношения! — сказала Алиса.

— Ты ничего не испортила, — сказал я, — вообще ничего не изменилось. Я всегда нечто подобное в тебе чувствовал и то, что ты раскрылась под воздействием этого дождя, только делает тебя ещё более человечной в моих глазах, только и всего. Почему это должно испортить наши отношения? Как по мне, они, наоборот, стали ещё крепче!

— Да? — удивлённо повернулась ко мне Алиса, — а то, что я пыталась тебя соблазнить?

— Это всё дождь! — сказал я, — будем считать так!

— Хорошо, — сказала Алиса, — хорошо… — она снова отвернулась и опять погрузилась в размышления.

— Вот так вот, хочешь не хочешь, а начнёшь верить в пятницу тринадцатое, — вздохнув, сказал я, — хотя, конечно, нельзя исключать того, что кто-то специально всё это подстроил.

— Вызвал дождь, который накроет всю Москву и лишит всех магии? — спросила Алиса.

— Масштаб, конечно, большой, но в свете последних событий я бы этому уже не сильно удивился. Появляются очень сильные маги. А если ещё предположить, что несколько таких могут объединиться ради какой-то цели… даже представить страшно, на что они могут оказаться способны, — сказал я.

— Например, заставить весь город неожиданно перетрахаться друг с другом, — довольно равнодушным тоном сказала Алиса.

— Ну почему же весь? — удивился я, — не думаю, что дождь на всех подействовал именно таким образом.

— Ну да, не весь! Мне-то не повезло, мне-то достался верный и преданный, только вот другой женщине… — Алиса тяжело вздохнула.

— Ты так это говоришь, как будто осуждаешь! — усмехнулся я.

— Конечно, осуждаю! — повернулась ко мне Алиса, — я ведь осталась без секса! А у меня это может быть был единственный шанс! Сейчас всё вернётся обратно, и для меня снова плотские радости станут недоступны. А ты не смог сделать исключение из своих принципов и выручить старого друга!

— Смысл принципов в том, что из них не делают исключения, — сказал я, — иначе это уже не принципы. Я твоё расстройство понимаю, но вот только помочь ничем не могу.

— А если бы от этого зависело спасение человечества, тоже не стал бы со мной спать? — вдруг повернулась ко мне Алиса.

— Чувствую подвох, но отвечу, что тогда стал бы, — сказал я, — слишком высокие ставки.

— Получается, все принципы можно продать, вопрос только в цене. Если предложить, как ты сказал, большую ставку, то можно отказаться от убеждений, — сказала Алиса.

— Ты передёргиваешь! — возразил я, — на самом деле всё иначе. Мои принципы, это моё личное дело, и, нарушив их, я вступлю во внутренний конфликт с самим собой. Но это всё переживания одного, отдельно взятого человека. А спасение человечества, это судьба многих людей, и возможно, спасение нас как биологического вида. Так что, здесь интересами и принципами одного человека можно и нужно пренебречь, если ставка, в самом деле, так высока. Я, правда, не могу себе вообразить ситуацию, что именно должно произойти, чтобы от нашего секса зависела судьба всех людей на планете, но если рассуждать теоретически, то всё обстоит именно так, как я и сказал.

— Но ведь и половина человечества важнее, чем один человек, верно? — спросила Алиса.

— Верно, — сказал я, — и я понимаю, что ты сейчас будешь уменьшать количество людей, чтобы найти черту, где можно поступиться принципами и где нельзя.

— Какой ты умный! — с сарказмом сказала Алиса.

— Я могу упросить тебе задачу, — сказал я, — всё зависит от конкретной ситуации, но даже если от этого будет зависеть, к примеру, жизнь одного ребёнка, такими принципами можно было бы поступиться. Только вот я, может, и первый парень на деревне, однако сомневаюсь, что секс со мной представляет такую ценность, чтобы добиваясь его, стоило угрожать жизни ребёнка.

— Не волнуйся, я не настолько отбитая… да и не в тебе здесь дело… не бери в голову, это всё мои личные проблемы! — сказала Алиса и снова отвернулась.

— Знаешь, — сказал я после некоторой паузы, — мне кажется, что дождь именно к сексу не подталкивает и вообще не подталкивает ни к чему конкретному. Дело здесь в другом.

— В чём? — повернулась ко мне Алиса, и я увидел, что она не смогла сдержать живого интереса, который читался в её глазах.

— Мне кажется, что этот дождь забирает магию, но усиливает эмоции. Любые эмоции! Просто в нашем случае это проявилось именно так… возможно, сыграла роль взаимная симпатия… — сказал я.

— Взаимная? — удивилась Алиса.

— Алиса, не тупи! — сказал я, — я же не слепой и вполне могу оценить женскую красоту. Я тебе постоянно прямо говорю, что ты просто шикарная! Но ты не просто красотка, а также мой близкий и самый надёжный друг.

— Звучит так, что ты и в самом деле придурок, раз отказался со мной переспать, — усмехнулась Алиса.

— Наш разговор заходит на очередной круг, — сказал я, — ещё раз повторяю, дело здесь не в тебе совершенно, а в моих принципах. И ты не единственная, кому я отказал.

— Да? — заинтересовалась Алиса, — и кто же ещё пытался осадить эту неприступную крепость?

— Естественно, я тебе не скажу. Но, возможно, здесь имеет место давно известный психологический феномен. Женщины больше ценят занятых мужчин! — сказал я.

— Да ну? Почему это? — удивилась Алиса.

— Потому что если мужчина свободен, значит, никому не нужен. Это подозрительно. Это говорит о том, что с ним, возможно, что-то не так. Что присутствуют какие-то проблемы, которые, может быть, и не видно сразу. А когда мужчина занят, это своего рода знак качества. Значит, он уже прошёл проверку и его кто-то одобрил. А раз подошёл «ей», значит, подойдёт и мне, — сказал я.

— Да ну, бред какой-то! Никто так не думает! — сказала Алиса.

— Конечно, прямо так никто не думает. Такими словами, такими формулировками. Но это работает, поверь. Когда я был свободен, всегда получал меньше женского внимания, чем когда был занят. Это просто факт! — сказал я.

— А может быть, ты просто стал настолько крутой, что девушки чувствуют силу и начинают к тебе липнуть, об этом ты не подумал? — спросила Алиса, — мне кажется, что это гораздо более веская причина, чем какой-то дурацкий «знак качества».

— Защитник, добытчик… — задумался я, — может быть, ты и права. Но жизнь редко окрашивается в одну краску, так что оба этих фактора могут действовать вместе. И это только подталкивает меня ещё больше следовать своим принципам. Потому что, если я сам не смогу доверять себе, то как мне может довериться кто-то другой?

— Всё это слишком сложно и бессмысленно! — сказала Алиса, вставая, — я, кстати, почти не промокла! Комбинезон, огонь!

— А как дела с магией в таком случае? — спросил я, заканчивая напяливать на себя по-прежнему мокрую одежду, — у меня вообще по нулям, как будто я натурал. Не чувствую ни малейших способностей!

— У меня почти так же, — сказал Алиса и щёлкнула пальцами. Ей удалось высечь маленькую алую искорку, которая, кружась, полетела вниз.

— Отлично! — кивнул я.

— Что отлично? — удивилась Алиса, — то, что у меня тоже нет магии?

— Нет, то, что ты смогла высечь искру, — сказал я, — ты меньше промокла, и хоть капелька способностей, но у тебя осталась. Я сильно промок и не могу даже этого.

— Всё равно не понимаю, к чему ты клонишь, — покачала головой Алиса.

— К тому, что воздействие ливня обратимо и прямо зависит от контакта с водой. Чем больше контакт, тем меньше способностей, — сказал я, — выходит, когда будем просыхать, и магия должна будет вернуться. И к нам, и в город.

— Ты хочешь, чтобы она вернулась? — спросила Алиса, — вот сейчас, почувствовав эту пустоту и её отсутствие? Ведь она же разрушила наш мир!

— Сложный вопрос, — сказал я, — но мир уже разрушен, и мы много сил потратили на то, чтобы приспособиться к новым правилам. И многое у нас получилось, заметь, мы не лузеры! Мы игроки, которые могут влиять на судьбы других людей. Если сейчас магия пропадёт, то нам снова нужно будет приспосабливаться к меняющемуся миру. Получится ли это у нас в других реалиях? Этого никто гарантировать не может!

— Получится, — уверенно сказала Алиса, — люди не меняются… не меняются сильно. Если кишка не тонка, то она такой и останется. Но да, потерять способность летать не очень бы хотелось.

— Этот разговор навёл меня на ещё одну тревожную мысль, — вдруг задумался я.

— Что такое? — напряглась Алиса.

— Если, пусть и временно, пропала магия, что случилось с карманом? — сказал я, — ведь он же имеет магическую природу! Если кто-то был снаружи, то, возможно, он не может войти… а можно ли выйти изнутри? Непонятно! Главное, чтобы он вообще не исчез. Ведь мы не знаем, как именно работает эта «отмена» магии. Исчезает всё полностью, или никуда не девается, просто мы это не видим и не можем использовать.

— Время покажет, — сказала Алиса, — ну что, двигаем дальше? А то мне уже осточертело здесь сидеть!

— Двигаем, — ответил я.

24. Развилка

Ливень давно прошёл, небо отчистилось, но вылитые на город потоки воды пока что никуда не делись. Забитые водостоки ничем не могли помочь затопленным улицам, и идти приходилось в лучшем случае по щиколотку в воде.

Некоторые низины были совершенно затоплены, и там можно было либо пробираться по грудь в воде, либо искать обход. Мы пытались обойти.

Вода, которая текла с неба, изначально была очень мутной, я сразу обратил на это внимание. Это было странно для дождевой воды. Но теперь, когда она собралась в лужах и разных углублениях, то отстоялась и стала кристально чистой.

Потоки воды повымывали отовсюду множество разнообразного мусора, который обычно уже не сильно бросался в глаза. Да, всё постепенно зарастало, заносилось землёй, асфальт трескался и разрушался. Это не говоря о механических разрушениях где-то от взрывов, где-то от погодных аномалий, где-то от воздействия магии. Инфраструктура и постройки стремительно деградировали. Но вот бытового мусора стало значительно меньше, ведь заводы практически все стояли, упаковок и пластика новых почти не производилось, и эта примета «цивилизованного» мира стал постепенно исчезать.

Но сегодня потоки воды вынесли наружу то, что давно забилось в щели или было занесено землёй. В основном это был не убиваемый пластик. Множество пакетов и бутылок образовывали в лужах целые острова, прибиваемые ветерком к берегу.

Возле одного такого острова я и остановился. Здесь было что-то вроде воронки от взрыва, которая сейчас превратилась в небольшое озеро.

— Ты чего? — ушедшая по краю воронки дальше Алиса, вдруг поняла, что меня нет рядом, и обернулась.

— Есть одна мысль, — задумчиво сказал я.

Алиса подождала немного, а потом слегка раздражённо сказала:

— Ну и какая? Мне что, из тебя всё клещами нужно вытягивать?

— Эмоции? — посмотрел я на неё, — на тебя эта вода сильно действует. Возможно, даже её пары в воздухе имеют эффект!

— Да при чём здесь вода? — удивилась Алиса, — меня всегда раздражает, когда люди тупят, никакой магический дождик для этого не нужен!

— Антимагический! — поправил я её.

— Да хоть хренический! — всё больше раздражаясь, сказала Алиса.

Я не стал экспериментировать и доводить её до сильного эмоционального всплеска, потому ответил на вопрос.

— Интересно, — сказал я задумчиво, — как долго эта вода сохраняет свои свойства?

— Какая разница? — сказала Алиса, сразу потеряв интерес к разговору. Эта тема её не захватила, — наверное, уже «выдохлась»!

— Вряд ли, судя по твоему поведению! — сказал я.

— А какое у меня поведение! — с вызовом сказала Алиса.

— Эмоциональные качели продолжаются, — сказал я, — ты до дождя была совсем другой. Хотя сейчас ты больше похожа на старую Алису.

— Старую? — нахмурилась она, — какую ещё старую Алису?

— В переносном смысле старую, — сказал я, — сейчас ты похожа на себя в то время, когда мы только познакомились.

— Чушь! — сказала Алиса, отвернулась и пошла дальше.

А я остался на месте, подумал ещё немного и начал вылавливать из воды пластиковые бутылки. Из всего многообразия я выбрал маленькую поллитровку и пятилитровую баклажку. Не самую последнюю роль играла сохранность тары. Большая была даже с сохранившейся ручкой, что и подвигло меня выбрать именно её, потому что изначально я склонялся к полторашке.

Я набрал обе бутылки. Даже пятилитровку заполнил до горлышка, пока что сам толком не понимая, зачем… хотя нет, в принципе я понимал, только ещё не всё продумал до конца.

Алиса, поняв, что я застрял и занимаюсь какой-то ерундой, уселась на сломанный у основания фонарный столб и терпеливо меня ждала.

Ладно, не очень терпеливо! И своё нетерпение она всячески пыталась продемонстрировать, но я это игнорировал и спокойно закончил то, что задумал.

— Объяснишь? — спросила она, когда я подошёл к ней с двумя бутылками.

— Объясню, — сказал я с готовностью, — видишь ли, очень часто проблемы, это новые возможности.

— Давай без философии, — махнула рукой Алиса, — говори просто и понятно, как для тупых!

— Я думал, что с тобой можно говорить как с умной… — начал было я.

— Что значит «как»? — возмутилась Алиса.

— Стоп! — сказал я, — давай начнём сначала, а то ещё поругаемся на ровном месте.

— Давай! — утомлённым голосом сказала Алиса.

— Дождевая вода, которая лишила нас магии, если посмотреть на неё с другой стороны… ведь это же оружие! — сказал я.

— И кого ты сможешь застрелить из своей баклажки? И, главное, как? Забрызгаешь до смерти? Пиу, пиу, пиу! — Алиса изобразила, как будто расстреливает меня из брызгалки.

— Нет, не до смерти. Но если в решающий момент лишить противника магии, или хотя бы её ослабить, это может сыграть решающую роль, — сказал я.

— Да, только где ты возьмёшь водяной пистолет, чтобы носить его в кобуре! — хохотнула Алиса.

— В кармане на складе наверняка есть! — сказал я, — вообще-то, у меня будет к тебе просьба!

— Стоп, стоп, стоп! — замахала руками Алиса, поняв, к чему я клоню, — я эту бочку пятилитровую не потащу в Сокольники, даже не проси!

— И не собирался! — сказал я, — возьми маленькую бутылку.

— А ты думаешь, там дождя не было, что ли? — спросила Алиса.

— Дождь может и был, но вот догадается ли кто-то набрать воды, это уже другой вопрос. К тому же там сейчас идёт обильное таяние снега и льда. Дождевая вода может смешаться с талой и потерять свои свойства, — сказал я.

— А зачем она вообще нужна? Ну, принесу я туда этот пузырёк, дальше что? — спросила Алиса.

— Нужно отдать его Антону. Он же крафтер и изучает всякие магические вещи или свойства. Вдруг он поймёт, как эта вода создана и сможет повторить? Тогда у нас будет ещё один инструмент, ещё одно оружие, которого нет у других.

— Думаешь, никто больше до такого не догадается? — спросила Алиса.

— Наверняка кто-то догадается, — сказал я, — только вот, далеко не все. И не у всех, кто догадается, есть свой крафтер… ну или какой другой маг, который сможет расшифровать свойства воды и научиться использовать.

— Ну, Антон, может, тоже не сумеет разобраться, — пожала плечами Алиса.

— Мы этого не узнаем, если не попробуем. Отдашь ему бутылку и скажешь, чтобы попробовал изучить свойства, — сказал я, — может быть, они уже и сами запаслись такой водой… если с карманом, вообще, всё в порядке. Я же говорил, боюсь, как бы дождь не повлиял на его использование. Вполне может быть, что портал перестал работать.

— Ну и как я её потащу? — сказала Алиса, — мне даже маленькую деть некуда.

— Я сделаю на неё петлю из верёвки, перекинешь через себя, будешь как с кобурой подмышкой. Если что, выхватывай и стреляй: пиу, пиу, пиу. Так же ты себе стрельбу представляешь! — сказал я.

— Ой, ну прямо юморист! Передразнил бедную девушку и радуется, — сказала Алиса.

Я вздохнул и покачал головой. Всё же дождевая вода продолжала на неё действовать.

— Ладно, пойдём. Далеко нам ещё? — спросил я.

— Да вроде не очень, — сказала Алиса, — не, ну ты что, серьёзно собираешься эту пятилитровую хреновину с собой таскать? Зачем?

— Пригодится, — сказал я, — просто подвернулась хорошая баклажка и чистая лужа. Потом такого может уже не встретиться.

— Ты главное оттуда не пей, а то козлом станешь! — рассмеялась Алиса.

— Козлёночком! — поправил её я.

— Это ребёнок стал козлёночком, — возразила Алиса, — а ты здоровый мужик, сразу в козла превратишься… хотя, судя по тому, что ты меня сегодня отверг…

— Я понял мысль, не продолжай! — поднял я руку, — давай лучше идти молча. Сейчас наговоришь мне всякой ерунды, потом жалеть будешь, но слово ведь не воробей, обратно в рот его не затолкаешь.

Алиса хотела было что-то сказать, и по её виду было понятно, что это про воробья во рту, но я наставил на неё указательный палец, строго посмотрел, и она промолчала. С трудом, но промолчала.

Мы шли, а я видел, что воробей во рту никак не даёт ей покоя, и ей стоит неимоверных усилий, чтобы не начать развивать эту тему.

Но Алиса справилась!

— Как твоя магия? — спросил я её через некоторое время, — не вернулась, часом?

Алиса задумалась, потом пощёлкала пальцами и смогла выбить несколько алых искр.

— Так, фигня полная, — с сожалением вздохнула она, — и лететь пока что не могу. Сплошной облом.

— У меня тоже пока что голяк! — сказал я, — и вспомнил про пистолет пожирателя, — Лиса, слушай, давай устроим привал!

— Устал таскать свою банку с водой? — усмехнулась Алиса, которая шла всё это время налегке.

А я тащил помимо большой бутылки ещё два рюкзака: свой и пожирателя, его ружьё на плече и, помимо этого, кучу всяких мелочей. Например, пистолет за поясом, клюшку для гольфа, висящую на ремне. Маленькую бутылку с дождевой водой в боковом кармане рюкзака… в общем, набегало прилично. Обвешался как караванный верблюд!

Мы уселись на поваленное дерево, и я решил обследовать рюкзак пожирателя, до которого пока что руки так и не дошли, а бросить рука не поднималась. Нужно было выяснить, не зря ли я его таскаю.

Сразу же оказалось, что не зря, потому что сверху лежала почти полная коробка патронов для его пистолета. А вот для ружья не было! Я подумал, что может быть где-то в глубине рюкзака… но и там ничего не обнаружил.

Кроме патронов внутри было много ненужного барахла, которое имело значение только для пожирателя. Например, смена чистого белья… и хорошо, что не грязного! Наверное, у него есть место, куда он ходит приводить себя в порядок и стираться. Только вот, месту этому он, видимо, всё же не до конца доверяет. В рюкзаке нашёлся увесистый мешок с разнообразными золотыми украшениями.

Золото было, совершенно очевидно, снято с жертв пожирателя. Обручальные кольца, серьги, цепочки… на многом ещё оставались следы крови. Пожиратель не особо церемонился, снимая украшения.

Была ещё еда, причём неплохая. Многое было в упаковках и банках, по которым сразу стало понятно, что это продукты из гуманитарки. Тоже, скорее всего, отобранные у жертв.

Был ещё нож… а всё остальное не заслуживало внимания. Я оставил только оружие, еду и пока что золото, с которым ещё не решил, что делать.

Ружьё теперь тоже было бесполезным, и как ни жаль, скорее всего, его придётся бросить, потому что Алиса его вряд ли захочет тащить такую тяжесть в Сокольники.

Фурия всё это время внимательно наблюдала за моими действиями. Больше всего её заинтересовало, как ни странно, золото… хотя, почему странно? Нормально!

— Не знаю, что с золотом делать, — сказал я, специально её немного провоцируя, — оно сейчас, конечно, в ходу… но не везде. Таскать его с собой я точно не буду. Тяжело и бессмысленно!

— Хочешь, чтобы я отнесла его в карман? — спросила Алиса.

— На мой взгляд, в современных реалиях бутылка дождевой водой представляет для нас большую ценность. А ты и её-то не очень хочешь брать. Что уж говорить про тяжёлый мешок с металлом, пусть и драгоценным. Так, конечно, можно было его на склад забросить, вдруг пригодится… но это не обязательно.

— Да ладно, давай я возьму, — пожала плечами Алиса, — чего уж! Тем более что я собираюсь лететь, а это будет значительно быстрее, чем мы пешком тащимся. Донесу уж как-нибудь.

— Чтобы было удобнее, можно в рюкзак пожирателя положить, чтобы в полёте не мешал, и руки были свободные. Да и бутылку с водой туда же можно будет засунуть, — сказал я.

— Фу! — сморщилась Алиса, — даже прикасаться к нему не хочется!

— Ну ты представь, летишь ты над городом, и вдруг мешок выскальзывает у тебя из рук? И что будет? Золотой дождь над городом? — сказал я.

— Золотой дождь, это вообще другое! — усмехнулась Алиса.

— У каждого свой золотой дождь. У нас настоящий! — сказал я, — не отказывайся, тебе же просто удобнее будет. К тому же сама ведь говоришь, что это не долго!

— Ладно, — махнула рукой Алиса, — так уж и быть.

— Ружьё за спиной тебе тоже не будет сильно мешать, — как бы между прочим сказал я.

— Чёрт с тобой, давай и ружьё, — хмуро сказала Алиса, посидела немного, а потом резко повернулась ко мне, — ты ведь специально всё так подстроил? — ткнула она в меня пальцем.

— Что я подстроил? — постарался я сделать удивлённый вид.

— Ты зашёл через золото, потому как видел, что мне жаль его бросать, и в итоге под шумок навешал всякого барахла! Ты меня просто развёл!

— А чего же ты такая легкоразводимая? — улыбнулся я, — схема-то была грубая и примитивная!

— Потому что я не ждала, что ты будешь пытаться мной манипулировать! — возмущённо сказала Алиса.

— Я и не буду манипулировать Алисой, когда она вернётся. Потому что та тошная баба, что сидит сейчас в её теле, заслуживает именно такого отношения, — сказал я.

— Да ну тебя! — сказал Алиса, встала и пошла дальше.

— Так что с рюкзаком пожирателя? — крикнул я ей вслед.

— Я ещё не улетаю, пока что сам тащи! — не оборачиваясь, бросила она, не замедляя шаг.

Я снова обвешался всем этим барахлом, правда, справедливости ради нужно сказать, что стало малость полегче, ведь многое из рюкзака пожирателя я выбросил. Хотя всё самое тяжёлое и осталось.

Алиса шла быстро, и догнал я её нескоро. И то, у меня получилось это сделать только потому, что она замедлила шаг и уже практически остановилась.

— Пришли! — сказала она, когда услышала мои приближающиеся шаги, но по-прежнему даже не обернулась.

У меня внутри что-то ёкнуло… хотя я понимал, что это место не имеет вообще никакого значения. Это просто улица, где Рита рассталась с остальной группой. Причём очень давно!

Именно сейчас, когда я увидел эту развилку дороги, вдруг пришло ясное осознание, что я свою русалку никогда не найду. Как это сделать? На что я надеялся, что увижу её следы и пойду прямо по ним? Это же абсурд, утопия! Если даже я пойду по дороге в том же направлении… вдруг она свернула на первом же повороте, что тогда? Я могу идти хоть до… до…

— Постой! — сказал я Алисе, — Рита же собиралась добраться до Крыма, верно?

— Так она сказала, — повернулась ко мне, наконец-то Алиса, — а что?

— А то, что эта дорога идёт на север Москвы! Это не то направление! — сказал я.

— Может быть, она не знала, что Крым в другой стороне, — сказала Алиса.

— Или ни в какой Крым она не собиралась, а сказал это просто так, чтобы хоть как-то оправдать свой уход, — сказал я.

И эта мысль меня совершенно не обрадовала. Если бы она, в самом деле, хотела попасть в Крым, у неё была бы какая-то цель. С целью жить проще, знаешь, к чему прилагать усилия. Но если она просто ушла, в никуда… то это, скорее всего, был акт саморазрушения. Она не надеялась ни выжить, ни тем более куда-то добраться. Скорее всего, она просто хотела умереть!

Не хотелось думать, что я играл в её жизни такую роль, имел для неё такое значение, что, поверив в мою смерть, она и сама не захотела жить. Ведь когда ты для кого-то столько значишь, это очень большая ответственность. И я с этой ответственностью не справился. Получается, что я погубил Риту. Детали произошедшего, что, почему и как случилось, значения не имеют. Она ушла из-за меня!

Надежды найти её не было, я это ясно понимал. Но и не попробовать не мог, тем более сейчас, когда уже находился на этой поворотной точке, где она изменила свою судьбу!

В груди было тесно, дышать было тяжело, пульс был таким высоким, что казалось, сердце сейчас проломит грудную клетку и просто выпрыгнет из груди.

Я медленно выдохнул и постарался успокоиться.

Вообще, с чего я взял, что она погибла? Она вполне могла встретить кого-нибудь и продолжить путь с ними. Каких-нибудь нормальных людей, например, вроде торговцев… или наткнулась на нормальный жилой район и осела там… всякое ведь могло произойти.

Она могла сожалеть о том, что ушла, но как вернуться, если найти Петю с карманом практически невозможно, учитывая, что они тогда ещё и прятались от чёрных!

— Ну что, Ромео, двигай за своей Джульеттой! — сказал Алиса, кивнув в сторону развилки, — теперь ты знаешь, куда она ушла.

— Не сейчас, — сказал я, — даже, скорее всего, не сегодня.

— Не поняла! — удивлённо повернулась ко мне Алиса.

— Я не могу оставить красотку в вызывающей одежде и лишённую магии одну посреди разрушенного города, кишащего бандами, — сказал я, — я уйду, только когда у тебя вернутся способности, и ты сможешь улететь. То, что я очень хочу найти Риту, вовсе не означает, что я готов принести в жертву тебя. Так что нам нужно найти крышу, где мы будем сидеть и ждать, пока магия вернётся. Надеюсь, остатка дня и части ночи для этого хватит. Будем надеяться, что способности вернутся до утра, потому что лететь тебе лучше ночью, как я уже говорил.

Алиса ничего не ответила и резко отвернулась. Но мне показалось, что в уголках глаз у неё что-то блеснуло. Ох уж эти эмоциональные качели!

25. Герои асфальта

Мы забрались на крышу одного из самых высоких домов возле развилки. Естественно, поднимались по лестнице ножками. Алиса страдала, что не может лететь, но топала. На крыше я огляделся, нашёл место посуше и поудобнее, но чтобы с него был вид на ту дорогу, по которой мне предстоит идти, и начал обустраиваться там.

Для начала нашёл полуоборванные провода и соорудил из них что-то вроде бельевых верёвок. Потом стал раздеваться и развешивать на них свою одежду.

— Рекомендую тебе сделать то же самое! — сказал я Алисе.

— Вау, какой интересный повод меня раздеть! — хохотнула она, — ведь я же тебе говорила, что у меня одежда не промокла.

— Однако магию ты использовать не можешь, — сказал я, — возможно, что влага всё равно просочилась внутрь. Нужно как следует всё просушить, в том числе и обувь. Пока светит солнце, нужно прожарить на нём все наши шмотки.

— А ты не опасаешься того, что может случиться? — сказала Алиса, — мы с тобой вдвоём, на крыше, обнажённые…

— Алиса, не начинай по новой, хорошо? Я исхожу из соображений целесообразности. Нам нужно, чтобы магия до вечера вернулась, иначе мы застрянем здесь ещё на один день! — сказал я.

— Целесообразности, — передразнила меня Алиса, — буэ-э-э… — она сделала вид, что её тошнит, — словечко-то какое подобрал для того чтобы раздеть девушку: «целесообразность». Аж замутило!

Я не стал отвечать, понимая, что так можно препираться бесконечно. Я тоже понимал, что в свете недавно произошедшего между нами и продолжающихся эмоциональных качелей, решение может быть, и не лучшее, но другого выхода не видел. Сушить на себе в любом случае дольше, и рисковать потерять ещё один день, очень не хотелось.

— Да и вообще, кто тебе сказал, что если просохнуть, магия вернётся? Может быть, это всё! Финал! Здравствуй, старый мир! — сказала Алиса, но раздеваться всё же начала.

Я снял всё, включая трусы, развесил вещи на верёвке, разложил всё, что было в рюкзаках на бетонном возвышении, и, прихватив влажный спальник, забрался на одну из технических будок. Там я спальник раскатал, и получилось, что как будто бы улёгся загорать.

Через некоторое время рядом со мной шлёпнулся свёрнутый второй спальник, хотя я его оставил внизу разложенным для просушки. Потом послышался шорох, и на мою маленькую крышу вскарабкалась Алиса. Она, как и я, была абсолютно голой

— Лиса, — со вздохом сказал я, — тебе не обязательно было сюда забираться. Я специально спрятался, чтобы между нами не возникало новых двусмысленных ситуаций.

— Плохо прятался, раз я тебя нашла! — спокойно ответила она, разложила спальник и улеглась на него рядом со мной, — не боись, я не буду посягать на твою невинность.

— Рассчитываешь, что я буду посягать на твою? — повернулся к ней я.

— Да нет, — спокойно сказала она, — ты безнадёжен! Не переживай, всё в порядке. Ничего не будет. Просто загораем, и всё!

— Ладно… — слегка недоверчиво сказал я, но спорить не стал.

Мы некоторое время лежали и молча смотрели в небо.

— А вообще, конечно, ситуация не банальная, — сказала Алиса, — так, если со стороны посмотреть, то загорающая голышом парочка, наверное, смотрится странно в разрушенном городе.

— Думаю, что в нашей жизни происходят куда более странные вещи, чем эта, — сказал я, — так что солнечные ванны… маленькая странность, если не сказать крохотная!

Мы ещё полежали некоторое время, глядя в небо, а потом я уснул.

Проснулся от чувства тревоги, дёрнулся было в поисках лежащего рядом пистолета, что забрал у пожирателя, но тут же расслабился, потому что надо мной раздался заливистый смех Алисы.

Уже было почти темно, видимо, проспали мы долго. Светлое тело фурии контрастно выделялось на фоне тёмного неба.

— Ты чего не оделась? — спросил я.

— Наслаждаюсь свободой! — весело сказала Алиса, — тело дышит! А то я и так из комбинезона практически не вылезаю.

— Мы полдня проспали, не надышалось ещё? — удивился я, — мы, кстати, что-то много спим, тебе не кажется? Утро проспали, потом вечер… да и ночью удалось вздремнуть, пока эти утром не припёрлись…

— Может быть, дождик так действует? — сказала Алиса, плавно нарезая надо мной в воздухе круги.

— Возможно, одна из побочек антимагического ливня, — сказал я, — давно я столько не дрых!

— Накопилось, наверное! — пожала плечами Алиса.

— Смотрю! у тебя способности вернулись! — сказал я.

— И да, и нет, — недовольно ответила Алиса, — как будто не всё восстановилось.

— Но летать можешь и то хлеб! — сказал я.

— Могу, но, надо сказать, без былой лёгкости! — сказала Алиса, — прям вот стараться приходится. Да и расход маны больше чем всегда! Сейчас она на полёт прям основательно тратится.

Я заглянул внутрь себя, чтобы понять, а как у меня обстоят дела.

Дела, как и сказала Алиса, были пятьдесят на пятьдесят. Первым делом я попытался оценить свой запас маны. Он вроде бы был на месте… вроде бы! Но его скрывала какая-то мутная пелена, если можно так выразиться. Я себе свой «резервуар» маны в сознании всегда визуализировал, чтобы было проще оценить объём. Так вот, сейчас картинка была мутной. Всё как будто тонуло в тумане… почти так, как если бы я находился в кармане у Пети. И проблема здесь была не визуализации, а именно в неточном восприятии.

С рунами было то же самое. Попытавшись вызвать в сознание первое попавшееся заклинание, я не смог его толком разглядеть. Всё было как будто размыто…

Попробовал разные руны и везде одна и та же картина.

Радовало одно, ситуация стала лучше, чем раньше. До того как мы уснули, и этого не было, а значит, всё постепенно восстанавливается… только вот, медленнее, чем хотелось бы.

Я принялся спускаться с будки, чтобы проверить, высохла ли одежда, когда в левую ягодицу меня что-то болезненно кольнуло.

— Что за… — резко обернулся я и снова услышал звонкий смех Алисы.

— Извини, — сказала она, дуя на свой указательный палец, который держала как пистолет стволом вверх, — но ты так сверкал своей задницей, что я не удержалась. Да и нужно ведь было проверить, работают мои боевые навыки или нет!

— Но почему на мне? — возмутился я, — проверяй на стене, или на трубе вон той!

— На них неинтересно, они не будут возмущаться! — сказала Алиса и снова рассмеялась.

Вещи высохли, влаги не осталось и следа. Значит, всё же воздействие дождевой воды не такое прямое. Поскольку мы намокли и долго с ней контактировали, эффект развеивается постепенно. Хотя мы уже полностью просохли, способности восстановились не на сто процентов.

Алиса покружила ещё какое-то время надо мной, похоже, в самом деле, наслаждаясь наготой, а потом всё же приземлилась и начала одеваться… но, с явной неохотой!

— Как ты думаешь, сможешь долететь до Сокольников? — спросил я её.

— Очень на это надеюсь, — сказала легкомысленно Алиса, — если что, приземлюсь на какую-нибудь высокую крышу и передохну. Не переживай, я взрослая и самостоятельная девочка. К тому же, как ты сам мог недавно убедиться, вполне могу поджарить кому-нибудь задницу при необходимости! — она рассмеялась.

Вообще, настроение у неё, надо сказать, было хорошее и такой весёлой… точнее, такой весёлой столь продолжительное время, я её давно не видел.

— Ты какая-то слишком радостная, — не удержался я и поделился своими наблюдениями.

— Это плохо? — удивилась Алиса.

— Нет, но это странно, — сказал я, — возможно, что эмоциональные качели не до конца ещё закончились.

— Ты опять про этот дурацкий дождь, что ли? Теперь, чтобы я не сделала, всё будешь на него валить. Смеюсь, дождь виноват. Плачу, тоже из-за дождя. Может, хватит уже? — отмахнулась от меня Алиса, — надоело.

— Хорошо, может быть, ты и права, и я уже всё начинаю этой природной аномалией оправдывать. Но событие было, надо сказать, из ряда вон выходящим. Такого на моей памяти ещё не случалось, — сказал я.

— Ну вот случилось, дальше-то, что? — пожала плечами Алиса.

— Да ничего, — вздохнул я, — мне немного тревожно тебя сейчас отправлять. Силы ещё не полностью восстановились… а вдруг ещё какая побочка вылезет? Одно дело, когда по земле идёшь, другое, когда летишь высоко в небе. Если грохнуться оттуда, то вряд ли выживешь.

— Не боись! Если почувствую, будто всё идёт не так, как надо, сама на посадку зайду. Но я думаю, что всё будет в порядке. Мы не так далеко от Сокольников, при полёте скорость намного выше, чем пешком топать. Так что я раз, два и тама! — сказала Алиса.

— Тама ты тоже ночью окажешься, тебя вряд ли кто встретит. Затаись где-нибудь на крыше по соседству, — сказал я.

— Выключай няньку, — слегка резковато сказала Алиса, — если бы ты со мной хоть переспал, мог бы излишнюю заботу проявлять. А для дружеской ты уже достаточно наговорил, больше не нужно, — и увидев, что я хочу возразить, она наставила на меня палец и быстро сказала, — только не начинай опять про эмоциональные качели! Я все твои фразы уже заранее могу предугадать, как будто мысли читаю! Не будь таким предсказуемым.

Я закрыл рот и не стал её лишний раз раздражать, раз уж она слегка завелась. Но ненавистные ей эмоциональные качели так пока полностью и не исчезли. Я прямо видел, что она находится под воздействием дождевой воды. Алиса явно был не совсем в себе. Хотя уже не так сильно, как до этого.

Я проверил рюкзак, который давал ей с собой, укоротил ремень на охотничьем ружье, которое она должна была доставить ребятам. В общем, получалось не так уж и тяжело.

— Когда мусорщики придут в Сокольники, сразу им не показывайся, пускай сначала сами контакт установят с кем-нибудь из наших, — сказал я, — а потом уже можешь вмешаться и рассказать, что и как.

— Это зачем такие сложности? — удивилась Алиса.

— Нужно, чтобы они хоть немного сами приложили усилия, показали, что хотят там быть, хотят жить в новой общине. А то получится, что мы везде их за ручку привели, и вроде ответственности у них самих никакой. Они тогда потом могут сказать, что это не их выбор, что они этого не хотели, что за них всё решили. Нет, пусть это будет их осознанное решение и выбор. Это нужно не нам, это нужно им самим в первую очередь. Когда люди сами управляют своей судьбой, сами принимают решения, это положительно влияет на их самооценку! — сказал я.

— Тебе заняться, что ли, больше нечем, кроме как самооценку мусорщикам поднимать? — усмехнулась Алиса.

— Там много детей, сейчас для них закладывается фундамент будущей жизни. Сложно стать самостоятельной личностью, живя в рабстве, нищете и унижении. Можно, но очень тяжело. Не нужно, чтобы у детей формировались неверные жизненные установки, — сказал я.

— Ты меня вообще слышишь или нет? — помахала рукой у меня перед лицом Алиса, — это всё понятно, ты-то здесь при чём? У них есть родители, свой дурацкий караван, который должен о них заботиться. Тебя на это никто не уполномочивал!

— Я просто отвечал на твой вопрос! — пожал я плечами, — так ты сделаешь, что я тебя прошу?

— Сделаю! — хмуро ответила Алиса, — только из уважения к тебе. Я против этих ребят ничего не имею, но прекращай со всеми нянчиться. Да, и со мной в том числе. Займись собой! Риту поищи! Но именно поищи, а не собирай по дороге униженных и оскорблённых, чтобы как-то устроить их жизнь. Ищи свою русалку. Ты на рыбалке, всё остальное побоку!

К этому времени окончательно стемнело. Алиса с демонстративно недовольным видом, как будто делает мне великое одолжение, перекинула через себя ремень ружья, сверху надела полупустой рюкзак и повернулась ко мне, расставив руки в стороны.

— Ну, давай обнимемся, что ли, на прощанье? — сказала она.

— Это можно! — я подошёл к ней и крепко прижал Фурию к себе.

Она немного деланно закряхтела, как будто я сдавил её слишком сильно.

— Не хочется мне что-то тебя одного отпускать, — вдруг сказал Алиса, — тревожно на душе. Боюсь, один ты глупостей понаделаешь!

— Что ты там говорила насчёт нянчиться? — поддел я её.

— Ладно, ладно, — со вздохом сказала Алиса, — с кем поведёшься, от того и наберёшься. От тебя этой навязчивой заботы нахваталась!

— Нормальная это забота, — сказал я, нехотя распуская объятия, — значит, нам не плевать друг на друга. А если в мире есть люди, на которых тебе не плевать, и которым на тебя не плевать, то значит, ты живёшь не зря.

— Ой, всё! Не нуди, не порть момент! — сказал Алиса, — удачи тебе, Алик!

Алиса положила ладони мне на щёки, притянула мою голову к себе и смачно чмокнула в губы, с мокрым звуком отлепившейся присоски.

— И тебе удачи, Лиса! Будь осторожна! Ни во что не ввязывайся! — сказал я.

— Кто бы говорил! — хохотнула она и легко взмыла в воздух.

Её тёмный силуэт быстро исчез в черноте ночи.

Через некоторое время высоко в небе взорвался небольшой салют из алых искр. Таким образом, она как бы «помахала мне рукой».

Я ещё долго стоял и смотрел в ту сторону, где она скрылась, ощущая внутри пустоту.

Мне хотелось остаться одному, но сейчас, когда это, наконец, случилось, радости уже не было. Ночь и одиночество не вселяли оптимизма.

Учитывая то, сколько я спал за последние сутки, этой ночью мне предстояло бодрствовать. Понятно, что темнота не лучшее время для начала поисков, но и сидеть на крыше до утра никакого смысла не было.

Переключившись с прощания на предстоящие действия, я повернулся в ту сторону, куда мне предстояло идти, и долго всматривался в темноту, надеясь увидеть где-нибудь огонёк.

Ночь могла сыграть мне на руку, показав, где могут скрываться люди, которых днём я бы не заметил. Сейчас же была надежда увидеть где-нибудь отблески света. А если найти людей, обитающих поблизости, то они вполне могли видеть и симпатичную блондинку, идущую мимо пару недель назад.

Шанс на это был очень призрачным, но лучше, чем ничего. Однако мне не повезло, и темноту ночи не нарушил ни один огонёк света.

Устав таращить глаза в темноту, я вздохнул, собрал свои вещи и пошёл к лестнице.

Себя я тоже засвечивать не собирался в прямом смысле этого слова, поэтому по традиции использовал крохотные светочи, летящие над самым полом, чтобы видеть, куда ставить ноги.

Мои щупальца тоже работали, но, как и всё остальное, не в полную силу. Так что на их «данные», я не то чтобы сильно полагался. Однако всё равно мониторил окружающую обстановку, надеясь почуять людей раньше, чем они меня увидят.

Но вокруг была тишина и пустота!

Последние недели я был как будто в другой Москве. Уходя, теперь уже кажется, что вечность назад, на встречу с Алисой в Перово, я покинул бурлящие жизнью обжитые районы. Там было много людей, работали магазины, регулярно завозили гуманитарку… в общем, это был постапокалиптический, но жилой город. Здесь же, в большой части мегаполиса, всё как будто вымерло.

Да, где-то ещё есть очаги жизни, но их мало и люди в них обычно довольно сильно страдают и от нехватки ресурсов, и от нападений банд. Противостоять всяким отморозкам становится всё тяжелее и тяжелее.

Наверняка постепенно оживлённые жилые зоны тоже будут сжиматься. Накатила некоторая ностальгия, по тем остаткам цивилизации. Ведь я всё время там жил после магопокалипсиса. И дом…точнее, несколько домов, или, как я их называл, «опорные точки» тоже находились там. Интересно, целы ли? Должны быть, потому что я всегда их прятал и выбирал места, в которые трудно попасть. Так что и непонятно, что там есть ещё одно помещение, если не знаешь, где находится вход.

Захотелось вернуться туда и проведать свои точки. А заодно выяснить, что за опасность мне угрожала, о которой все предупреждали. Наверняка ведь уже всё утряслось.

И ведь это всё не так далеко, в пределах одного города… но в реалиях последнего времени перемещаться свободно между районами становится всё труднее и труднее. И поход на несколько километров может затянуться на несколько недель, как в моём случае.

Тот мой бросок в Перово был последним большим единовременным перемещением в масштабах города.

Размышляя об этом и испытывая чувство лёгкой ностальгии по прежней жизни, я спустился вниз, дошёл до развилки и зашагал в направлении, указанном мне Алисой.

На крыше, где мы провели вечер, было уже почти сухо, солнце и ветерок сделали своё дело. Внизу же последствия утреннего ливня были ещё очень сильны. Воды на город вылилось столько, что она не успела испариться за день. Огромные лужи блестели в ночи тут и там. Да и вообще в воздухе чувствовалось большое количество влаги.

Я обратил внимание, что начинаю хуже ощущать свой резервуар маны и снова почти не могу использовать щупальца. Всё же эта дождевая вода не теряла своих свойств, даже испаряясь, и сейчас снова практически обнулила мои возможности. Ну, может быть не полностью, но очень сильно.

Правда, светочи я жечь пока что мог. Два малюсеньких так и летели впереди меня над землёй, освещая путь. Но со стороны их практически не было видно. Только если подойти близко, можно было разглядеть этих «светлячков».

Я шёл по дороге нарочито медленно. Иногда останавливался и сидел на какой-нибудь штуке, вроде вывороченного бордюрного блока или упавшего фонарного столба. Делал я это, потому что не хотелось спешить. Мне казалось, что если я буду идти быстро, то пропущу что-то важное… хотя что важное я мог пропустить, спроси меня — не отвечу.

На самом деле я так себя вёл от чувства безысходности. Сейчас я в полной мере ощущал свою беспомощность и невозможность найти Риту. Эти мысли меня преследовали постоянно, но план оставался прежним. Идти по дороге, надеясь на удачу. Но идти медленно, чтобы мимо этой самой удачи не проскочить.

Когда небо начало слегка светлеть, я прошёл не так уж много. Но то место, где мы с Алисой встретили ночь, отсюда уже видно не было. Впереди была какая-то развязка. Я, честно говоря, плохо понимал, где нахожусь.

Да, с крыши по некоторым ориентирам я понял, что дорога идёт на север. И то, приблизительно! Но где именно я сейчас оказался, представления не было.

Уровень доступности магии, я проверял по возможности использовать свои щупальца. Ближе к утру способности начали потихонечку восстанавливаться. Видимо, влажность постепенно снижалась, её уносило ветерком, и воздействие на организм падало.

Когда я подходил к развязке, солнце уже поднялось над городом, хотя и было ещё очень низко. Брёл я крайне медленно.

Развязка эта была не пустой. Я уже давно понял, что на ней кто-то обосновался, хотя выбрать себе место для стоянки на продуваемой всеми ветрами эстакаде, это нужно иметь… специфический вкус.

Хотя может быть, это просто блокпост? Может быть, люди там работают? Может быть, за развязкой какой-нибудь жилой район?

Такое было возможно, но смущало то, что там находится более двадцати человек, даже, наверное, ближе к тридцати. Для блокпоста многовато.

Обосновались эти ребята в нескольких автобусах и фургонах, поставленных по бокам вдоль отбойников.

В любой другой день я бы вряд ли попёрся туда один без веских на то оснований. Ни место, ни расположившиеся там люди мне заранее почему-то не нравились. Может быть, потому, что жили так демонстративно у всех на виду? Чувствовали за собой такую силу, что ничего не боялись? Возможно.

Но раз уж я ушёл в поиск, то игнорировать возможных свидетелей было бы глупо. Тем более что до них мне не встретилась ни одна живая душа.

Дорога начала уходить вверх, поднимаясь над уровнем города, и через некоторое время я с удивлением понял, что иду над водой. Я подошёл к ограждению и увидел, что внизу протекает река. Река небольшая и это могла быть только Яуза, учитывая её размер и приблизительно ту часть города, где я находился.

Этот неожиданный ориентир стал для меня сюрпризом, потому что, идя по улице, я не понял, что приближаюсь к реке.

Река быстро осталась позади. Дорога шла дальше вверх, разветвляясь и поворачивая. Поднимаясь, я обратил внимание, что все боковые съезды разрушены, и есть только один путь попасть на стоянку. Тот, по которому я сейчас шёл.

Меня уже давно заметили и, видимо, ждали, когда же я, наконец, до них дойду. Беспокойства не проявляли, впрочем, как и радости. Подходя ближе, я их немного разглядел. Одни мужики, всё в чёрных куртках, многие с бородами, некоторые с длинными волосами. Рядом с одним из автобусов стояло что-то накрытое большим куском брезента. По очертаниям можно было предположить, что это ряд мотоциклов.

Байкеры?

Это было странно, но пока что такой вывод напрашивался сам собой.

До моего прихода, похоже, некоторые из них ещё спали, но их разбудили, видимо, гости сюда забредали не так часто. Сонные бородатые мужики стояли и ждали, когда я подойду достаточно близко, чтобы начать разговор.

— Доброе утро, путник! — сказал рыжебородый, когда до их стоянки оставалось метров двадцать.

— Утро доброе! — сказал я.

— Это у тебя что, вода? — указал он на мою баклажку.

— Да, но она дождевая! — сказал я.

— Дождевая, говорят, самая чистая. Давай так, с тебя вода, с нас заварка! Есть у нас немного для особенного случая. А забредший к нам гость, не побоявшийся в одиночку подойти к нашей стоянке, это случай, надо сказать, особенный! — сказал рыжебородый.

Похоже, что они не понимали связи воды и проблем с магией. А магией они владели, я их «прощупал» и с маной там всё было в порядке. Хотя какие-то помехи всё равно присутствовали. Видимо, они пользовались дождевой водой и сами себе усложняли жизнь.

— Дождевая вода в обмен на заварку, мне кажется, не очень равноценно, — сказал я, — воды на город вчера вылилось много тонн, а вот заварки, к сожалению, нет!

— Это да! Но ведь ты один, а нас много, так что пойдёт! — улыбнулся рыжебородый, — отдашь всю баклажку?

— Да забирайте! — сказал я, ставя перед ними пятилитровку.

— Мы, конечно, после дождя тоже водой запаслись, — сказал рыжебородый, — но должен же ты что-то к столу добавить, верно?

— Конечно, и это меньшее, что я смогу сделать, — сказал я. Пока что всё вроде бы шло нормально и ребята не казались отбитыми. Хотя на многие вопросы ответов пока что не было. Например, за счёт чего они здесь живут? Одной дождевой водой сыт не будешь!

— Мы ради такого дела даже дровишки припасённые не пожалеем, — сказал рыжебородый, — это НЗ, так сказать. Обычно у нас для приготовления пищи Саня керогазом работает, он огненный маг. Но сейчас что-то у нас перебои с магией. Не можем понять, магнитные бури, что ли, какие-то?

— Возможно, — сказал я, — у меня тоже не всё гладко со вчерашнего дня.

Делиться с ними своими выводами об антимагическом дожде, я пока что не стал.

— Присаживайся! — сказал рыжебородый, — сейчас чайку сварганим и поболтаем. Ни интернета, ни радио, ни телевидения ведь нет… да даже вшивых газет, и тех не осталось. Откуда брать новости? Только от других людей. Как в древние времена! Ходят путники от селения к селению и рассказывают, что в мире делается!

Вокруг кострища стояли металлические лавки, похоже, притащенные из какого-то сквера или парка. Мест хватало на всех.

Кто-то из ребят уже принёс дровишки и складывал из них костёр, другой вешал над ним котелок и выливал в него воду из моей баклажки.

— Да, — сказал я, — хотя вот смски от госуслуг до недавнего времени продолжали приходить. Может, и сейчас приходят, я уже без телефона хожу просто.

— Это про то, что надо зарегистрироваться? — удивился рыжебородый, — надо же! Но мы уже давно на телефоны забили, толку-то от них ноль. Да и электричество брать негде.

— А бензин? — я кивнул в сторону накрытых байков.

Оказавшись рядом, я уже не сомневался, что там стоят мотоциклы.

— И бензин! — грустно сказал рыжебородый, — это наша боль! Железные кони есть, а заправить их нечем! Они теперь у нас как чемодан без ручки, и нести тяжело, и выбросить жалко. Но, похоже, времена, когда мы на них ездили, теперь уже окончательно канули в прошлое!

— Да, ресурсов в городе становится всё меньше и меньше, — сказал я, — люди бегут из Москвы, на природе выжить зачастую проще. Можно натуральным хозяйством себя и семью прокормить.

— Ну не знаю, — сказал рыжебородый, — мы здесь все люди несемейные, нам пока и в городе нормально. Был бы бензин… только горючку и за городом не достать, на грядке ведь его не вырастишь!

— Есть тоже что-то надо! — сказал я.

— С едой проблем пока особых нет, — сказал рыжебородый.

Я подумал, спросить или нет, где они добывают пропитание, что у них нет с ним проблем, но решил, что не стоит, можно было зайти в разговоре на тонкий лёд. Не хотелось узнать что-то такое, после чего тебя не захотят отпускать живым. И неважно, получится у них сладить со мной или нет, но конфликта не хотелось.

— Да, пожрать не проблема, — сказал другой мужик с хвостом длинных волос, — нет только двух самых важных вещей: бензина и баб!

— Ага, — поддакнул ему ещё один, — после той залётной блондиночки так никого больше и не было!

Меня как будто огрели тяжёлым мешком по голове, всё поплыло, и дальше я слышал что они говорят, как будто через вату. Как будто время растянулось и замедлилось.

— Ну! Зачётная тёлка была! Напомни, как её звали? — сказал кто-то.

— Откуда я знаю, да она вроде и не представилась, у неё же рот всё время занят был! — сказал ещё один, и все дружно заржали.

— Маргарита её звали, я запомнил! — крикнул голос помоложе, — как у Булгакова!

— Эй, приятель, ты чего? — глухо, как будто из-под воды сказал рыжебородый, и я с трудом понял, что обращается он ко мне.

Проследив за его взглядом, я опустил глаза и увидел, как у меня из руки медленно вытягивается плазменный клинок.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Время есть – точи топор!