Глава 1

Праздничный вечерний Геленджик горел тысячами огней. Повсюду гремела музыка, смешиваясь в невообразимую какофонию. А расслабленные люди, облачённые в лёгкие шорты и максимально открытые платья, плотными колоннами двигались по набережной в две противоположные стороны. Вот и я медленно брёл куда-то на свет веселого трёхэтажного ресторана, что одним краем врезался в черноморский пляж. Что характерно на моих ногах бренчали по ровненькой плитке стоптанные сандалии, на теле болталась майка «Маде ин из-за бугра», а вместо нормальных брюк в разные стороны раздувались, словно паруса пиратского фрегата, чёрные тоненькие летние шаровары.

И вдруг до моего уха донеслась песня уличных музыкантов. Играли два паренька, один на барабанах, второй на электрогитаре. И парни лабали песню группы «Звери»: «Районы, кварталы, жилые массивы, / Я ухожу, ухожу красиво». В общем окружающая меня действительность никак не клеилась с 1980-м годом, где я был всего-то полминуты назад. Более того полминуты назад меня не было даже на черноморском побережье. Я был где-то в другом месте, где нет моря, зато есть снег и сугробы.

Предвижу закономерный вопрос: «Если я из 1980 года, то откуда мне известно творчество 'Зверей»?«. Честно и откровенно отвечаю: 'Не знаю. Тут помню, тут не помню. Помню, что я футболист, но не помню за какую команду выступаю. Ещё знаю, что мне 21 год, рост у меня 178 см, лицо на любителя. Зовут вроде бы Владимир или Александр, или одно из двух. Волосы уточню, когда увижу их в зеркальном отражении. Волосы сейчас вообще не причём. Мне бы узнать который сейчас год и самое главное понять, как вернуться обратно в 1980-й? Там ведь на носу Олимпиада. И её непременно требуется выиграть, чтоб в СССР повысились надои молока, плавки чугуна и конечно же рождаемость. Хотелось бы чтоб снизился ещё и уровень алкоголизма, но боюсь если мы выиграем ОИ, то этот уровень только повысится».

— Бог мой, какая глупость лезет в голову? — тяжело вздохнул я, потёр затылок и потоптался на месте.

«Если сейчас подойти к кому-нибудь трезвому гражданину, то сразу пошлют куда подальше, — подумалось мне. — Следовательно нужен кто-то попьянее и на расслабоне. И желательно мужского пола. Ибо женщины — создания нежные и впечатлительные и могут, не дожидаясь перитонита, вызвать карету скорой помощи. А сидеть здесь в „дурке“, когда там олимпийское движение в опасности в мои планы не входит. Твою ж футбольную дивизию! Что ж делать-то?».

Я ещё чуть-чуть покрутился вокруг своей оси и наконец-то заприметил подходящего мне субъекта. Полный лысенький мужичок сидел за столиком летнего ресторана и в одиночку квасил прозрачную 40-градусную жидкость, закусывая её маринованными огурчиками. Я подтянул подвязки, которые крепили на поясе чёрные летние шаровары, поправил маечку, чтобы она не свисала с одного плеча и пошёл знакомиться.

— Как поживаете, уважаемый? — спросил я у незнакомца. — Не возражаете, если присяду?

— Тебе чё надо? — окрысился на меня мужик. — Не видишь от меня баба ушла? Не видишь я в печали?

— Вот именно об этом и давайте поговорим, — кивнул я и присел на свободный стул.

— Психолог что ли? — чуть спокойней спросил он. — Да тут вокруг этих психологов, как собак не колотых! Ха-ха-ха, — загоготал незнакомец собственному каламбуру.

Только и я не лыком шит. Поэтому тут же вставил своё продолжение его стихотворной строке:

— Нет в психологи пути, / Слишком многим хочется. / А где на всех мозгов найти? / Вот и безработица.

— Ха-ха-ха! — снова загоготал незнакомый мне мужик. — Да ты, парень — наш человек.

После чего он тут же налил стопку прозрачной огненной воды и внимательно посмотрел — выпью я или нет? «Какая водка, когда я футболист? — воспротивилось всё моё существо. — Это же злостной нарушение спортивного режима! Это же в какой-то мере допинг!». Однако незнакомец глянул так, словно я его не уважаю. Поэтому мне пришлось выдохнуть и приподнять наполненную до краёв рюмочку.

— Вопрос на внимательность, — хитро усмехнулся я. — А какой сейчас на дворе год?

— 2021-й, — крякнул мужик.

— А месяц?

— Август, ёкарный бабай. Ты пить-то будешь, психолог недоколотый? — снова окрысился он.

«Вот это меня занесло! — мысленно вскрикнул я. — Ещё недавно на календаре был 1980-й? Неужто 41 год пролетел как несколько стремительных минут? Быть такого не может. Тут что-то не то и что-то не так. А если сейчас взять и выпить? Или ещё лучше — насосаться в зюзю? Вдруг меня обратно вынесет, назад в СССР, назад в прошлое? Попытка — не пытка. Желаю, чтобы все».

— Желаю, чтобы все были счастливы, — усмехнулся я и залпом опрокинул прямо в горло горькую обжигающую пищевод жидкость.

А примерно через полчаса я и мой новый знакомый Павел шли пьяные и счастливые в обнимку по набережной Геленджика. Перед глазами всё куда-то проплывало. Земля под ногами качалась. Море лениво накатывало на мелкую гальку. Музыка снова гремело везде и повсюду.

— Как значит тебя зовут? — спросил Павел, посмотрев на меня одним глазом.

— Либо Вова, либо Саша, — тяжело вздохнул. — Наука ещё не пришла к единому мнению. Наука по этому важному для меня вопросу преступно безмолвствует.

— Они там вообще ничего не делают, бездельники, — расчувствовался мой новый друг. — Юра родимый, мы всё просрали!

— Юра — это Юрий Гаврилов? — пробормотал я, заплетающимся языком.

— Нет не Гаврилов, а Гагривов, — пролепетал он. — Нет, не Гагривов. А как же его… только что-то на языке вертелось?

— Гагарин, — догадался я. — Первый человек на Луне.

— Правда? — Павел очень смешно захлопал глазами. — Вот этого я, дружище, не знал. Так за это надо ещё взять беленькой и как следует бахнуть! — обрадовался он.

И вдруг мой новый товарищ по несчастью встал как вкопанный. Лицо Павла налилось свинцом, губы затряслись, кулаки сжались, и он мне указал рукой на какую-то парочку влюблённых. Крепкий накаченный молодой парень и молоденька фигуристая барышня о чём-то шептались, хохотали и конечно же в эту тёплую южную ночь целовались.

— Это она, это она меня бросила, — чуть не расплакался мой новый друг.

— А давай сейчас пойдём и отобьём твою бабу? — хмыкнул я. — Слабо?

— А давай, — зло прошептал он.

И мы как два пирата, которых мотает по палубе морской шторм, пошагали биться за счастье и мужское достоинство. Идея была прямо скажем — дрянь. Никого и ничего в таком состоянии мы отбить не могли. Да и смысла драться за барышню, которая поматросила и бросила простодушного доброго мужика, не было никакого. Но «огненная вода» приятно будоражила кровь и буквально влекла на ратные подвиги.

— Молодые люди, а который сейчас час выше нуля? — с вызовом спросил я, так как Павел на подходе к здоровенному молодому бугаю просто оробел.

— Паша, твоё поведение в данную минуту неприлично, — визгливым голосом сообщила ветренная гражданка.

— Пошли вон, бродяги, пока я вас не покалечил, — проскрежетал бугай.

— А ты кто такой? — голос моего друга дал петуха, а ещё он громко и смешно икнул.

— Ты сам-то кто такой? — захихикал молодой амбал.

— Он — хороший и порядочный человек, — вступился я за Павла. — Поэтому сейчас я тебя буду перевоспитывать.

Я встал в боксёрскую стойку, криво улыбнулся и принялся медленно перекачиваться с ноги на ногу. Кстати, что-то подобное я видел в фильме Жан-Клод Ван Дамма «Кикбоксер». Там был такой эпизод, когда пьяненький Ван Дамм танцевал, а затем ещё и дрался в нищей азиатской забегаловке. Только я не мог махать ногами, подобно известному актёру. Да и, пожалуй, бить руками так же, как он — тоже не мог.

— Паша, скажи своему другу, чтоб он от нас отвязался! — визгнула барышня.

— Да ладно, — загоготал бугай и внезапно нанес мне длинный прямой удар.

Но каким-то чудом моя голова ушла с линии атаки. Я нырнул чуть в сторону, и молодой здоровяк провалился и еле-еле удержался на ногах. «Ах ты — сука», — прошипел он и ещё раз атаковал меня. Но уже правым боковым. Я же вновь выжил. Мой организм сработал на автомате, и непонятно как перенёс к правому боку противника. И я тут же выдал свой коронный апперкот, когда кулак летит снизу вверх невидимый для глаз соперника. Бугай ойкнул, покачнулся и рухнул к моим ногам.

— Мерзавец! — прокричала барышня и саданула меня сумочкой по голове.

И далее темнота медленно опустилась перед моим затуманенным взором.

Но темнота, в которую я погрузился, не была абсолютной и бесконечной. Сначала, спустя какое-то время, над моих ухом кто-то прокричал: «Позовите доктора! Никон, в ауте!». Потом в мои глаза ударили десятки ламп, закреплённых под очень высоким потолком. И я догадался, что в данную секунду лежу под крышей спортивного манежа. Как меня перенесло за очень короткий промежуток времени с набережной Геленджика в манеж — мозг понимать отказывался.

— Никон, ты как? Ты вообще живой? — потряс меня за плечи мужчина, очень похожий на полузащитника московского «Спартака» Юрия Гаврилова.

— Никон-Никон! — загомонили парни в красно-белой форме, стоящие вокруг меня.

— Вам нужен маленький мобильный телефон, чтоб позвонить? — пролепетал я в ответ.

— Походу наш Никон умом тронулся, — пробурчал футболист очень похожий на Александра Заварова.

— Да не, мужики, сейчас он отлежится и всё будет нормально, — произнёс вылитый Фёдор Черенков.

Затем ко мне подбежал доктор, крупный и мощный мужчина в очках и положил что-то холодное на затылок. Потом появились носилки, на которые меня переложили Заваров, Гаврилов и Черенков. Кроме того, мужчина в чёрной судейской форме попросил, чтобы мы поторапливались, так как осталось ещё 5 минут игрового времени. И только тогда я примерно понял, что происходит. Идёт какой-то футбольный мачт на искусственном поле манежа. Счёт, судя по электронному табло — 4:1, выигрывает московский «Спартак, а проигрывает московское 'Торпедо». И я, походу, играю за «Спартак».

«Ни-кон!» — вдруг выкрикнули болельщики на единственной переполненной трибуне и ладонями отбили знакомый с девства ритм: «Та-та-та-та, та-та».

— Лежи-лежи, не шевелись, — шепнул мне Юрий Гаврилов, пока меня несли за пределы поля. — Ты когда четвёртый гол вколачивал, упал и затылком о ковёр шарахнулся. Если сотрясение, то это хреново.

— Это ещё почему? — заинтересовался я.

— В Италию тогда не полетишь, — ответил Саша Заваров. — Вылет уже через три дня.

— Италия — это хорошо, — мечтательно буркнул я. — Солнце, воздух, красивые загорелые итальянки.

— Причём здесь итальянки? — опешил Заваров. — Ты чё несёшь? Вообще, что ли ничего не помнишь? Гаврила, это полный аут, — пожаловался он Гаврилову.

— Потом поговорим, не сейчас, — прошипел тот в ответ.

— Ничего-ничего, мужики, Никон отлежится и всё будет нормально, — снова попытался меня успокоить Фёдор Черенков.

«Твои слова, Фёдор Фёдорович, да Богу в уши», — подумал я.

Далее носилки со мной уложили на ковёр и над моим лицом нависли ещё два человека — Николай Петрович Старостин и Георгий Александрович Ярцев. Тем временем судья дунул в свисток и матч под крышей манежа продолжился. «Вот это засада, — пронеслось в моей больной голове. — Я помню почти всех известных советских футболистов и футбольных чиновников и функционеров, но совершенно не знаю — кто я и откуда? И почему я сначала думал, что вывалился из 1980? А сейчас мне почему-то кажется, что я недавно побывал в 2021 году? Господи, за что мне это всё? И как мне дальше жить?».

— Виктор Саныч, что с Никоном? — спросил Старостин доктора.

— Надо бы его отправить на рентген, есть подозрение на сотрясение мозга, — ответил Виктор Саныч. — У тебя, Никон, голова кружится? Может есть тошнота?

«Странное всё же у меня имя, Никон? — подумал я. — Никон — это же вроде был какой-то монах. Он ещё реформу Никоновскую провёл. Сначала люди крестились двумя пальцами, а потом стали тремя. Интересно, а что делали те, у кого пальцев на руке не хватало до нужного количества? Глупая какая-то реформа. Два перста всегда найдётся, а три может и не всегда».

— Сколько видишь пальцев? — доктор сунул мне под нос два пальца, коими крестились до Никоновской реформы.

— Два оттопыренных и три согнутых, — проворчал я. — И голова не болит. Пить только хочется.

— Ну, слава Богу, — с облегчение вздохнул Николай Старостин, морщинистый, седовласый мужчина с умными и внимательными глазами. — Через три дня лететь в Италию, а сборная остаётся без ведущего игрока.

«Это я-то ведущий игрок? Вот это поворот! — мысленно улыбнулся я. — Ещё бы знать, как я дошёл до жизни такой весёлой?». Но тут мне сунули в руку бутылку минералки и я, медленно приняв вертикальное положение, посмотрел на табло. А на нём отобразилось много любопытной информации. Во-первых, сейчас идёт финальный матч на приз газеты «Неделя». Во-вторых, два мяча у «Спартака» забили Гаврилов и Черенков, а ещё два некий футболист под фамилией Никонов.

«Вот значит, где собака зарыта! Значит Никон, то есть Никонов — это я и есть? — медленно дошло до моих измученных перемещениями во времени мозгов. — Осталось только уточнить своё имя и уточнить который сейчас год. Хотя мне кажется, что сейчас именно, что 1980-й. Ну и нужно постепенно влиться в окружающую меня действительность. А ещё лучше вспомнить, что было до того, как я потерял часть своей памяти».

А спустя пару минут судья дал финальный свисток и зрители на единственной трибуне манежа ЦСКА, который построили к Олимпиаде-80 встали и стоя принялись аплодировать футболистам моего «Спартака».

— Ну, вот Никон и первый трофей в этом году, — пророкотал бархатистым голосом Николай Старостин и похлопал меня по плечу. — Поздравляю. Молодец.

— Николай Петрович, а можно один вопрос? — робко поинтересовался я. — А то я упал неудачно, головой шмякнулся и кое-что подзабыл.

— Задавай, — крякнул один из легендарных основателей «Спартака».

— А где у нас пропадает главный тренер Константин Иванович Бесков? — без задней мысли спросил я.

Однако Старостин сморщил свои кустистые брови и, плюнув на игровой ковёр, рыкнул:

— Тьфу на тебя, балаболка! Вот тут у меня твои шуточки уже сидят, — Николай Петрович постучал себя ладонью по затылку. — Вот взять бы и весь ваш бесшабашный квартет: тебя, Гаврилова, Дасаева и Заварова, да и выгнать к чёртовой матери. Вот вы у меня, где все сидите, — на сей раз Старостин схватил сам себя за горло.

— Извините вырвалось, я исправлюсь, Николай Петрович, даю честное комсомольское, — смущённо пробурчал я.

— Балаболка комсомольская, — отмахнулся Старостин и пошёл в центр поля на награждение команды.

Я же решил с этой секунды пока вообще никаких лишних вопросов не задавать. Потому что этот состав московского «Спартака» значительно отличался от той команды, о которой я когда-то читал и видел по телевизору. Например: Александр Заваров. По моим сведениям, Заваров сейчас должен был играть в ворошиловградской «Заре». Или нападающий Сергей Андреев. Он тоже воспитанник «Зари», но в этом Олимпийском сезоне должен выступать за СКА Ростов-на-Дону. А ещё он должен был забить один мяч за сборную СССР на бразильской Маракане, если сегодня точно 1980-ый, а не 1981-ый. Кроме того, в нашей красно-белой дружине радовались первому трофею в сезоне: московский торпедовец Сергей Пригода, Юрий Суслопаров из львовских «Карпат» и молоденький Владимир Лютый из днепропетровского «Днепра».

— Володя, Никонов, — обратился ко мне какой-то фотокорреспондент, — пошлите делать общую фотографию.

— Если фотографию девять на двенадцать с наивной подписью на память, то я всегда за, — улыбнулся я и посеменил в центр армейского манежа.

Вечером всю нашу команду повезли в ресторан «Арбат». Я же, приняв душ и сунув диплом за первое место в спортивную сумку, вёл себя тише воды, ниже травы. А на все посторонние вопросы отвечал односложно: да, нет, не знаю. Однако в автобусе на меня серьёзно насели Юрий Гаврилов, Александр Заваров и Ринат Дасаев. Они чуть ли не насильно усадили меня в самый конец автобуса, и Гаврилов с загадочным видом спросил:

— Ну что ты решил? Дальше тянуть нельзя.

«Да с чём тянуть нельзя? Чё вы ко мне привязались? — возмутился я про себя. — Я полчаса назад гулял по набережной летнего Геленджика. Потом бац — лежу на ковре футбольного манежа. Я вообще не понимаю — кто я такой?».

— Мы за джинсы берёмся или нет? — задал ещё один вопрос Дасаев.

Я посмотрел на свою одежду, на модные американский джинсы, на модные зимние ботинки и на иностранный джемпер и в свою очередь сам спросил своих новых товарищей:

— А кто ещё берётся за джинсы?

— Ты чё как контуженный? — схватился за голову Заваров. — В Италии джинсы стоят по 20 долларов за штуку. Нам серьёзные люди дают 8 тысячи зелёных. Привозим в Москву 400 штук, сдаём их и получаем 20 тысяч рублей на четверых. Мне, например, машина нужна.

— И мне тоже, — почти хором прошептали Гаврилов и Дасаев.

— А теперь давайте поаплодируем лучшему нападающему турнира на приз газеты «Неделя» Володе Никонову! — вдруг объявил Николай Петровичи Старостин из головной части автобуса.

— Малорик, Никон! — крикнул кто-то с передних мест и парни на самом деле похлопали в ладоши.

Поэтому я смущённо встал с кресла и поклонился всей честной компании. И тут же подумал, что эти странные серьёзные люди, которые нам дают 8 тысячи долларов нас могут легко кинуть, а потом приехать с пушками и предъявить счёт. Да и на таможне никто так просто не даст провезти 400 штук дефицитных американских штанов из денима. Гнилая тема — к гадалке не ходи. Разводкой пахнет за километр. И кто только парней на это надоумил? Ладно Заваров с Дасаевым молодые, горячие и неопытные. Но Гаврилов-то — солидный дядька, который на заводе успел повкалывать и почувствовать почём фунт лиха. И наконец 20-и тысяч рублей на четыре машины не хватит. «Волга» 24-ой модели по госцене стоит почти 10 тысяч «деревянных».

— Когда встреча с этими серьёзными людьми? — спросил я, присев на место, чтобы сразу жестоко не обломать своих новых друзей.

— Ну слава Богу, я уж подумал, что Никон совсем головой поехал, — захихикал Саша Заваров.

— Встречаемся завтра в ГУМе в 12 часов дня, — прошептал Ринат Дасаев.

— Лады, сходим посмотрим, что это за деловые кренделя с полными карманами запрещённой «зелени», — кивнул я.

И тут автобус притормозил перед светящимся зданием ресторана «Арбат». По улице шли озадаченные бытовыми проблемами простые советские граждане, закутавшись в теплые шубы и пальто. Падал редкий январский снег. А в ресторане вовсю шло веселье.

Глава 2

Когда наш юный спартаковский коллектив вошёл в ресторан «Арбат», то там на невысокой полукруглой сцене местные музыканты играли знакомый до боли шлягер — «Всё, что в жизни есть у меня». Одетые в светло-голубые концертные костюмы и брюки клёш парни и одна девушка в длинном красном платье в данную секунду на радость десяткам танцующих людей исполняли зажигательный припев:

Всё, что в жизни есть у меня,

Всё, в чём радость каждого дня

Всё, о чём тревоги и мечты —

Это всё, это всё ты…

«Здравствуй олимпийский 1980-й!» — прошептал я про себя. А Николай Старостин прежде, чем мы расселись за несколько заранее приготовленных столиков предупредил, что завтра во вторник 29-го января у нас выходной. А потом 30-го и 31-го мы вливаемся в ряды сборной СССР и начинаем серьёзную подготовку к итальянскому турне.

— Ещё раз довожу до вашего сведения, что вопрос о том, кто поедет в Италию, решён не окончательно, — погрозил нам пальцем Старостин. — Поэтому имейте это в виду.

— Только попробуйте мне нарушить спортивный режим! — поддакнул Юрий Гаврилов, чем вызвал взрыв гогота. — Вызовем родителей в спортивный манеж «Спартак» и поставим двойку за поведение.

— Балабол, — крякнул Николай Петрович, отмахнувшись от Юрия Васильевича рукой.

Я же подумал, что в этих словах «деда», именно так Николая Старостина футболисты называли за глаза, много лукавства. Ибо такой вопрос: «кто поедет в Трускавец или в капстрану?», должен решаться минимум за две или три недели. Значит состав сборной уже определён и создан он не на базе киевского «Динамо», а на базе московского «Спартака». Следовательно, завтра после встречи с деловыми людьми, неплохо бы посетить библиотеку и полистать подшивку спортивных газет и журналов. Может так память быстрее восстановиться?

Кстати, за столиками футболистов встретили жёны и подруги. По крайней мере супругу Фёдора Черенкова, невысокую круглолицую черноволосую девушку, я узнал наверняка. Да и симпатичных жён Олега Романцева и Георгия Ярцева мне тоже как-то доводилось видеть в каком-то российском глянцевом журнале.

— Здравствуйте, мужчина, — поздоровалась со мной красивая барышня, которая невероятно походила на американскую киноактрису Оливию Уайлд. Оливия снялась в сериале «Доктор Хаус», и её отличали симпатичные ямочки на щёчках и большие раскосые глаза.

«Проститутка что ли? — подумал я. — Нет уж, с проститутками и силиконовыми эскортницами, даже с очень красивыми, мне не по пути. Руссо футболисто — облико морале. Пусть лучше с ними спортсмены из будущего треплют свои нервы. А вдруг это не проститутка? Я ведь ничего не помню. Вдруг это подруга кого-нибудь из парней? Сейчас нагрублю ни в чём не повинной девушке и заполучу себе смертельного врага».

Я неловко улыбнулся, покрутил головой по сторонам и наконец смущённо произнёс:

— Здравствуйте. Меня зовут — Владимир Никонов. Как поживаете?

— Слушай, Никонов, ты чего комедию ломаешь? — захихикала девушка. — Сегодня утром мне чуть истерику не закатил, потребовав на завтрак бифштекс. А тут вдруг стал сама галантность. Заболел что ли?

— Это я-то истерику закатил? — пролепетал я.

Так как подобное поведение за собой никогда не замечал. Хотя, что я о себе самом помню? Ничего! Моя память — это чистый лист бумаги с некоторыми вкраплениями разнообразной посторонней футбольной информации из разных стран и времён. Как Аргентина с Марадоной во главе выиграла ЧМ 1986 года — помню, а как я сегодня завтракал — нет.

— Хелло, Миланочка, — поздоровался с незнакомкой Саша Заваров. — Шо Никон опять чудит? Ты на нехо внимания ни обращай. Он на матче холовой о ковёр шмякнулся. А там, под ковром, один сплошной бетон. А хде Юля?

— В ГУМе готовят новую коллекцию одежды, и она на работе задержалась, — ответила Милана. — Будет чуть позже.

«Ну вот, кое-что становится ясно, кое-что проясняется, словно Луна в облачную погоду. Значит Милана — это моя подруга. И если она заговорила про новую коллекцию в ГУМе, следовательно работает там же манекенщицей. Вряд ли Милана с такой внешностью трудится модельером. Хотя, почему бы и нет? Кроме того, мы с ней делим одну жилплощадь. Ещё бы уточнить — чья это квартира? И совсем станет хорошо. Жить на иждивении такой красотки было бы неприятно и неприлично», — улыбнулся я и вместе с Заваровым, Гавриловым, Дасаевым и Миланой присел за отдельный столик.

К слову сказать, Юрия Гаврилова тоже здесь встретила некая барышня. И судя по строгому тону общения — она являлась его законной супругой. Так пока мы разливали сок и шампанское по бокалам, она тихим, но требовательным голосом «пихала» Юре, что у Ярцева есть своя хорошая машина, а у них нет и это непорядок. Так как Юра — один из лучших игроков «Спартака» и ведущий игрок сборной СССР, а Ярцев всего лишь второй тренер. Гаврилов же сказал, что он над этим вопросом усиленно работает. А ещё через несколько секунд к холостяку Ринату Дасаеву подсела очаровательная фигуристая блондинка.

«Если я не ошибаюсь, то Дасаев женится где-то после Олимпиады на гимнасте из союзной республики Казахстан со странной экзотической фамилией. Следовательно это очередная подружка нашего обаятельного жгучего брюнета. А что касается попытки заработать на автомобиль, то вон откуда ветер дует», — подумал я, покосившись на супругу Юрия Гаврилова.

— Товарищи футболисты! — постучал вилкой по бокалу с гранатовым соком Николай Старостин. В этот момент местные музыканты хит ВИА «Самоцветы» довели до своего логического завершения и наступило короткое затишье. — Предлагаю поднять бокалы за первый выигранный титул в этом сложнейшем году. Дай Бог не последний! Как бы сказал Пушкин по этому поводу: «Победа! сердцу сладкий час!».

— Физкульт ура! — гаркнул Гаврилов.

И парни, расхохотавшись, принялись чокаться кто чем, кто вином, кто шампанским, а кто гранатовым соком. Я, к слову сказать, тоже поднял фужер с соком, резонно рассудив, что мне как спортсмену в начале трудного олимпийского сезона от алкоголя лучше воздержаться. Однако этот мой поступок опять вызвал удивление в глазах друзей: Гаврилова, Заварова и Дасаева.

— Сильно же тебя сегодня приложили, — усмехнулся наш голкипер.

— Правильно, хватит, — обрадовалась манекенщица Милана. — А то вы после Нового года как сцепи сорвались.

— Миланочка, а как же предсезонный расслабон? — возразил Гаврилов. — У нас ведь впереди Кубок кубков. Мы уже 5-го марта с французским «Нантом» встречаемся. Затем нас ждёт чемпионат Европы, Олимпиада. Потом расслабляться некогда будет.

— Я об этом вашем Кубке кубков уже больше слышать не могу! — вспылила моя подруга. — Каждый день, как сядете на кухне, так и начинается — Кубок кубков, Кубок кубков. Кто справа у нас играет, кто слева, кто под нападающим! Да мне по барабану кто у вас под нападающим! Лучше зимние сапоги из Италии привезите.

— Правильно, Миланка! — поддержала мою подругу жена Юрия Гаврилова. — Вот о чём думать надо — о сапогах!

Зато я откровенно опешил и на несколько секунд буквально впал в шоковое состояние. Какой в 1980 году у «Спартака» может быть Кубок кубков? Какой «Нант»? Против «Нанта» в 1980-м году московское «Динамо» в Кубке кубков боролось и проиграло ему по сумме двух встреч. И какой может быть у сборной СССР чемпионат Европы, когда она не вышла из отборочной группы? Там Греки вместо нас поехали в Италию. Из-за чего с тренерской работы сняли Никиту Симоняна, а вместо него назначили готовить сборную к Олимпиаде Константина Бескова.

«Неужто это моих ног дело? — подумал я и посмотрел на свои фирменный джинсы. — Завтра же перед встречей с деловыми людьми пойду в библиотеку и всё выясню. А пока работаю по обстоятельствам, вживаюсь в новую для себя роль. Как можно больше молчу, слушаю и делаю выводы».

В этот момент солист местных музыкантов объявил, что следующая песня посвящается их хорошему другу из солнечного Ташкента и называется она — «Снег кружится». Далее заиграли первые аккорды шлягера ВИА «Пламя» и многие мои товарища по команде пошли со своими жёнами и подругами танцевать.

— Ну что, мужчина, вы девушку на танец пригласите или нет? — усмехнулась Милана.

И я без лишних слов встал из-за стола и протянул свою руку красивой барышне, которую нисколечко не помнил. Как я с ней познакомился? Почему мы до сих пор вместе, если её раздражают разговоры о футболе? И вообще — что нас связывает? Сапоги ей нужны? Куплю я ей сапоги. А что дальше? А дальше я приобнял Милану и принялся кружится под приятную медленную мелодию и приятный вокал местного солиста:

Такого снегопада,

Такого снегопада

Давно не помнят здешние места

А снег не знал и падал,

А снег не знал и падал

Земля была прекрасна,

Прекрасна и чиста…

— Ты правда головой ударился? — спросила Милана.

— Парни говорят, что когда я четвёртый мяч забивал, то столкнулся с защитником и упал, — пожал я плечами.

— То есть как это парни говорят? — изумилась моя подруга.

— Не помню я ничего, — буркнул я и тут же прикусил язык. — То есть не помню, как этот эпизод начался и чем закончился. А так у меня с памятью всё в порядке.

— Значит, как жениться на мне обещал, ты тоже помнишь? — захихикала девушка.

«Зачем же сразу жениться? — возмутился я про себя. — Я ещё молодой. Мне по паспорту 21 год и 22-а исполниться только 30 апреля. Не мог я такое пообещать! Враньё».

— Ты меня, Милана, кончено прости, но такого я пообещать не мог, — смущённо пробурчал я.

— Да ладно, уже и пошутить нельзя, — захохотала моя подруга.

Я же покосился по сторонам и ещё раз убедился, что это именно 1980-й год. Ламповая светомузыка, брюки клёш, девушки в платьях мини и макси, а также в брючных костюмах, а молодые люди в пиджаках и в джинсах одновременно. Всё приталенное, исключительно по фигуре. Никакой тебе мятой и мешкоподобной одежды, словно с чужого плеча. И никаких причёсок с дредами и прочими сосульками.

Как же я тогда переместился из 2021-го? А может быть всё дело в двойниках? Здесь живу я, а там в Геленджике недалекого будущего мой двойник? Я здесь ударился головой, сознание помутилось и унеслось в светлое далёко? А почему нет? Кстати, там в будущем меня тоже по голове приложили. Гражданка какая-то сумочкой шарахнула. Поэтому самое лучшее забыть эту странную историю и жить дальше. А память сама потом как-нибудь восстановиться, никуда я не денусь.

Во вторник утром 29-го января капитан милиции Валерий Иванов, которого на прошлой неделе стремительно перевели из Рязанского ОВД в столицу Советского союза, чётким поставленным строевым шагом шёл по второму этажу легендарного здания по адресу Огарёва 6. Ему сообщили, что в преддверии Олимпиады в Москве требуются способные ребята и что он не имеет права упустить такой редкий шанс, и Иванов, бросив все свои рязанские дела, рванул на встречу мечте. Правда в столице вместо обещанной отдельной комнаты в общежитие, ему выделили всего лишь койко-место в номере с таким же капитаном, как и он, но уже из Свердловска. Однако Иванов готов был потерпеть временные бытовые неудобства ради желанной московской прописки и повышения по службе. А ещё добрые люди ему нашептали, что если он сможет выполнить кое-какие поручения товарища Юрия Чурбанова, то бытовые проблемы могут решиться намного быстрее, чем кажется на первый взгляд. Кстати, в кабинет первого заместителя Министра внутренних дел СССР он в данную секунду и направлялся.

— Иванов Валерий Иванович, — нараспев произнёс Чурбанов, рассматривая новенькие корочки рязанского капитана.

К слову сказать карьера Юрия Михайловича Чурбанова тоже стремительно взлетела после выполнения некого необычного поручения. Он по команде товарища Щёлокова сначала познакомился, а затем и женился на Галине Брежневой дочери генерального секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева. Что ещё раз доказывало банальную истину — просто так в этой жизни никому и ничего не даётся.

— Мне сказали, что ты — толковый сыскарь? — спросил Чурбанов, вытянутого в струночку подчинённого, которого выделяла крепкая коренастая фигура и волевой боксёрский подбородок.

— На прежнем месте работы не жаловались, — скромно ответил капитан Иванов.

— Ладно, — кивнул любимый зять Брежнева, — тогда присядь. Ты футболом интересуешься? — спросил он когда рязанский капитан скромно присел на краешек стула.

— Так точно. Сам когда-то играл. В обороне, то есть в защите. Ну а потом всё больше самбо увлекался.

— Значит за московского «Динамо» переживаешь всей душой? — Чурбанов внимательно уставился на своего подчинённого.

Вообще-то Валерий Иванович болел за родной рязанский «Спартак», который безнадёжно болтался во второй лиге. Но в это мгновенье он своим чутьём неплохого сыщика догадался, что лучше сейчас признаться в любви к «Динамо» из города Москвы, чем поехать через несколько минут обратно в общагу и поковать чемоданы в город Рязань.

— Всегда смотрю матчи нашей команды, когда есть такая возможность, — протараторил он.

— Молодец, — улыбнулся любимый зять Брежнева. — Тогда ты в курсе, что в последний раз наш великий клуб выиграл чемпионат СССР в 1976 году. Да и то это был неполноценный весенний чемпионат. Поэтому пора возрождать славные традиции нашей бело-голубой команды! — Чурбанов шмякнул кулаком по столу. — Теперь что касается тебя, капитан. Займёшься вот этим человеком.

Зять Брежнева выложил на стол фотографию обычного черноволосого парня с хитрыми и умными глазами.

— Что он натворил? — спросил капитан Иванов.

— Да много чего, — хохотнул Чурбанов. — Это футболист «Спартака» Владимир Никонов. Лучший бомбардир прошлого года. А также лучший игрок и лучший нападающий чемпионата СССР.

— Так это он финнам 8-ой мяч заколотил на последней секунде, благодаря чему мы попали на чемпионат Европы? — обрадовался Иванов, вспомнив как они всем отделением смотрели ту игру.

— Он самый, — кивнул зять Брежнева. — Если ты сделаешь всё как я скажу, то Никонов начнёт чемпионат СССР в футболке нашего московского «Динамо». До старта сезона время осталось совсем чуть-чуть поэтому надо постараться.

— И как же я это сделаю? — замялся рязанский капитан. — Я ведь сыщик, а не футбольный администратор.

— Ничего-ничего, — хмуро усмехнулся Чурбанов, — я тебя научу. А ты мне докажешь, что я не зря тебя из Рязани вытащил.

Когда на следующий день после победы на турнире в честь газеты «Неделя» и похода в ресторан, я выскочил из Ленинской библиотеки, то был просто потрясён. Оказывается я, Владимир Никонов, в сезоне 1979 года наколотил 42 мяча. У Виталия Старухина из донецкого «Шахтёра» — 26, у Олега Блохина из киевского «Динамо» — 17, а у меня — 42!

Другими словами, я — был одним из претендентов на ежегодную футбольную награду «Золотую бутсу». Кстати, за всю историю «Бутсы» ни один советский футболист её не выиграл. Справедливости ради соревноваться в этом голевом аттракционе с футболистами из Румынии — почти что тухлое дело. Хитрые румыны, у которых чемпионат идёт по системе осень-весна, могут и 47 штук под заказ наколотить, как это сделал Дуду Джорджеску в 1977 году. Но не в этом дело. Просто 42 мяча — это невероятно много, даже с учётом того, что мне отдавали голевые передачи такие мастера паса, как Гаврилов, Черенков и Заваров. И теперь мне не терпелось узнать по какой схеме играет наш красно-белый «Спартак».

«Ладно, на тренировке разберёмся», — пробурчал я себе под нос и остановился около киоска «Союзпечать». Перед встречей с деловыми людьми, что должна была состояться через полчаса в ГУМе, нужно было как следует приготовиться. Вот я и приготовил спортивную сумку, где в данную секунду лежали: спортивные кроссовки, накаченный футбольный мяч, магнитофон «Весна-202» и авоська, такая сетчатая плетёная сумочка. И теперь мне оставалось прикупить несколько свежих газет. «Советские газеты всегда пригодятся», — подумал я и в маленькое окошко попросил: «Правду», «Труд», «Комсомолку», «Советский спорт» и журнал «Экран». Затем я посмотрел на часы и пошёл пешком в сторону Государственного исторического музея. Как известно от него до ГУМа рукой подать.

А ещё, кроме 42-х мячей, меня впечатлил тот факт, что я являлся обладателем своей 2-комнатной квартиры напротив парка Сокольники. Конечно, это жильё не премиум класса и от центра далековато, зато рядом «Спартаковский манеж», да и для утренних пробежек и вечерних прогулок самое то. Вот только красавица Милана меня ещё со вчерашнего вечера стала как-то раздражать. Я правда не помнил, как с ней познакомился и не знал, что она за человек. Но определённое ощущение, что я поторопился с выбором подруги, имелось. Всё-таки знатно меня по голове приложили и в будущем, и в прошлом.

Глава 3

Стрелка с деловыми людьми, на которую я пришёл в сопровождении Дасаева, Заварова и Гаврилова состоялась в двухкомнатной квартире элитного дома, что находился всего в нескольких метрах от ГУМа. На пороге нас встретил и пригласил войти в гостиную крепкий парень, больше похожий на борца, чем на домашнюю прислугу. А там передо мной и друзьями предстал гладко выбритый 40-летний мужчина родом из солнечной Грузии. Он представился Гелой Сухумским и ещё как бы невзначай упомянул своё княжеское происхождение.

— Вот так живут скромные труженики советской торговли, — добавил он с небольшим грузинским акцентом.

Однако скромные труженики советской торговли, что занимали эту квартиру, жили очень даже нескромно. Гостиная была обставлена кожаными креслами и кожаным диваном ручной работы, в мебельной стенке, забитой хрусталём, стоял цветной телевизор и японский магнитофон, а на маленьком лакированном журнальном столике тоже ручной работы находился дорогой коньяк, виноград и мандарины.

— Давайте перейдём к делу, — предложил я, так как это всё мне совершенно не нравилось.

— Как скажете, — улыбнулся хозяин апартаментов и выложил на столик пачку американских денег. — Здесь ровно 8 тысяч долларов, — с равнодушным видом махнул он рукой, дескать забирайте не обеднею. — Это мой вклад в наше общее дело. А вы мне приобретёте в Италии 400 американских джинсов фирмы «Levi’s». Ибо как сказал один мой хороший друг: «Только „Levi’s“ — настоящие джинсы, а остальное просто брюки».

Саша Заваров тут же потянулся к эти проклятым деньгам, но я успел вовремя шлёпнут ему по рукам.

— А кто вам пообещал приобрести и самое главное перенести через таможню эти самые «Ливайсы»? — спросил я.

— Ты, дорогой, — удивился гость из солнечной Грузии.

Я покосился на своих друзей, и они все без исключения подтвердили слова этого грузинского коммерсанта.

— Можно мы чуть-чуть пошепчемся? — буркнул я и, дождавшись кивка головы от хозяина квартиры, вывел своих друзей в прихожую. — Когда это я говорил, что мы запросто пронесём 400 штук мимо сотрудников советской таможни? — прошипел я, сверля глазами Гаврилова, Заваров и Дасаева.

— Помнишь мы с тобой после Нового года неделю пили? — спросил Юрий Гаврилов.

— Две, — поправил его Саша Заваров.

— А потом у меня дискотеки закатывали, — поддакнул им Ринат Дасаев. — Соседи даже милицию вызывали несколько раз. А твоя Миланка орала, что мы, нехорошие люди, тебя спаиваем и развращаем.

— Допустим, — согласился я, естественно, ничего этого не помня.

— И ты тогда сказал, что так жить нельзя, — продолжил Гаврилов. — Что на машине моего отца ездить по Москве просто преступно.

Отец Юрия Васильевича являлся инвалидом войны и владел горбатым «Запорожцем» с ручным управлением. Кстати, именно на этом «Запорожце» парни сегодня и прикатили к ГУМу.

— А дальше? — проворчал я.

— Дальше я нашёл человека, который нам даст доллары для покупки иностранных шмоток, — ответил Дасаев. — Точнее говоря мне его нашла моя новая подруга. Она в ГУМе заведует отделом по продаже пластинок.

— И ты сказал, что мы, как футболисты сборной СССР, легко пронесём баул с джинсами через таможню, — закончил короткий рассказ Заваров.

— Так я же был не в адеквате! — прошипел я и, тяжело вздохнув, пробурчал. — Ладно, пошли договариваться.

Мы снова вернулись в гостиную. На журнальном столике всё так же лежали зелёные 100-долларовые купюры, с которых взирал Бенджамин Франклин. Этот учёный, дипломат, философ, масон и изобретатель, плотно сжав губы, смотрел на меня с немым укором и мысленно возмущался, что нехорошо отказаться от таких денег. Примерно так же глядел на меня и хозяин квартиры, не очень скромный труженик советской торговли.

— Ну так что вы решили? — пророкотал он.

— Мы посоветовались, и я решил, что жадность не украшает настоящего мужчину, — усмехнулся я. — А ещё бедность — не порок. В этом олимпийском году мы и так заработаем на свои персональные «Волги».

— Эээ, генацвале, так дела не делаются! — вдруг громко выкрикнул хозяин хаты. — Я когда искал эти доллары, жизнью своей рисковал! А оказывается, твоё слово ничего не стоит! Ты — несолидный человек.

— Да поймите вы, что 400 джинсовых штанов мы физически провезти не сможем, — разволновался я. — Мы пострадаем, и вы деньги потеряет. В чём тогда выгода нашей сделки?

— Не можете привезти джинсы, привезите что-нибудь другое, — криво усмехнулся работник торговли из солнечной Грузии.

Я покосился на цветной телевизор, что стоял на нижней полке мебельной стенки и на японский кассетный магнитофон и подумал, что в принципе мы можем провезти четыре магнитофона, несколько джинсов, если их напялить одни на другие, а также джинсовые куртки и хорошие качественные замшевые дублёнки. Конечно, это всё потянет на гораздо меньшую сумму, чем 8 тысяч долларов. Однако кроме февральского турне по Италии у нас в марте состоятся ещё два выезда: во Францию и в Болгарию. А если мы одолеем французский «Нант», то поедем в Испанию, где нас будут ждать либо «Валенсия», либо «Барселона». То есть эту сумму в 8 тысяч долларов мы сможем потратить частями.

— Есть несколько иное предложение, — неуверенно пробормотал я, так как нутром чуял какой-то подвох. — Мы сможем взять заграничный товар на 8 тысяч долларов, однако не за одну поездку, а за три, а ещё лучше за четыре.

— Давайте за четыре, — как-то быстро согласился хозяин квартиры.

— Тогда пишите расписку, — кивнул я, снова насторожившись. — Пишите, что такой-то и такой-то предоставил мне, Владимиру Никонову, восемь томов «Бакинских комиссаров» до 9-я мая сего года.

— Почему «Бакинских комиссаров»? — захохотал грузинский торговец.

— Чтоб никто не догадался, кроме тех, кто в нашей теме, — проворчал я. Ибо таких ушлых торговцев, которые без соответствующей бумаги, могут заявить, что дали не 8 тысяч долларов, а 16, мне уже встречать доводилось. Правда не помню — где и когда?

На улицу, в тесный московский дворик, мы вышли спустя полчаса. Я отдал авоську с футбольным мячом Саше Заварову. Сумку же с газетами, с журналом «Экран», с кроссовками и магнитофоном «Весна», накинул на своё правое плечо. Мысль о том, что меня и моих друзей пытаются развести, словно кузнечный молот стучала по моим мозговым извилинам. Однако мио товарищи вообще не чувствовали никакого подвоха. Они весело переговаривались и строили планы на сегодняшний вечер.

— Надо бы отметить это дело? — обратился ко мне Юрий Гаврилов.

— Завтра тренировка сборной, — возразил я, — пора, мужики, браться за ум. С выпивкой завязываем, хватит, нагулялись.

И только я произнёс данную фразу, как в арочном переходе к нам подошли три товарища в милицейской форме. Один из них, невысокий и коренастый, представился капитаном Ивановым и, показав свои корочки, предложил пройти на пост охраны ГУМа.

«Вот в чём заключался кидок, — дошло до меня. — Только в чём выгода гостя из солнечной Грузии если мне дадут от 5 до 15 лет за нарушение правил валютных операций? Либо тут идёт совсем другая игра? И этого гостя с юга тоже на чём-то поймали. Вот он нам и подсунул доллары. Кроме того, если нас не посадят, а нас вряд ли посадят в преддверии Олимпиады, он нам предъявит немалый такой счёт».

— В чём дело, капитан? — мигом разволновался Ринат Дасаев.

— Вы, товарищи, нас кончено извините, но мы переходим дорогу исключительно на зелёный сигнал светофора, — съязвил Юрий Гаврилов.

— В чём нас подозревают? — спросил я.

— Пройдёмте, это не займёт много времени, — сказал капитан Иванов, избежав прямого ответа.

— У нас завтра важнейшие спортивный сбор, — упёрся я. — И мы не имеем лишних минут, чтобы гулять по магазинам. Кстати, мы и сейчас возвращаемся с тренировки, — я кивнул на футбольный мяч, который Заваров нёс в авоське.

— Вы подозреваетесь в хранении долларов США, — признался капитан милиции. — И у нас есть свидетель.

Я глянул за спины товарищей в милицейской форме и разглядел какого-то помятого выпивоху. «Ну что ж посмотрим чья возьмёт, товарищ капитан?» — усмехнулся я про себя.

— Ладно, мужики, пойдём докажем товарищу Иванову, что мы чисты перед законом и блюдём уголовный кодекс, — уверенно произнёс я и первым пошагал в ГУМ.

На посту охраны ГУМа, куда мы проследовали за милиционерами, пахло табаком, отварной картошкой и тушёнкой. Возможно работающие здесь сотрудники правоохранительных органов планировали немного выпить и перекусить, поэтому капитана Иванова они встретили более чем прохладно. Однако капитан что-то прошептал своим коллегам и те без лишних слов покинули свой ответственный пост, где на десятке телевизорах транслировалась картинка с разных видеокамер. Я ради интереса бросил короткий взгляд на экраны и подумал, что с таких ракурсов детально разглядеть, что творится в ГУМе почти невозможно.

— Что у вас в сумке? — спросил капитан Иванов.

— Газеты, журналы, кроссовки и магнитофон, — пожал я плечами. — Что-то стал барахлить мой любимый кассетник. Хотел его отвезти в ремонт. Но видать сегодня не судьба.

На этих словах Иванов и ещё два его подчинённых мертвой хваткой вцепились в мою спортивную сумку и стали её самым внимательным образом обследовать. Они шелестели газетами, чуть не порвали на части журнал Экран, с большим интересом рассматривали расписку от Гелы Сухумского по поводу «Бакинских комиссаров», раскрутили корпус кассетного магнитофона, вытащили стельки из кроссовок и даже вынули из сумки картонную подкладку. Затем один из милиционеров потребовал футбольный мяч и, воткнув шило в ниппель, выпустил из него воздух. Но и там презренных долларов не оказалось. Далее Иванов и компания потребовали к осмотру нашу одежду. Они почему-то решили, что мы «вражеские баксы» можем спрятать под подкладками пиджаков и дублёнок. И чем дальше шёл досмотр, тем язвительнее становился Юра Гаврилов.

— Кстати, а у нас ведь есть очень хорошие знакомые в ЦК, — насмехался он над блюстителями порядка.

— Между прочим, несколько дней назад нам жал руки первый секретарь Московского горкома Виктор Васильевич Гришин, — поддакнул ему Ринат Дасаев. — Он поздравлял нас с золотыми медалями чемпионата СССР 1979 года.

— Ох и влетит тебе капитан за клевету на советских спортсменов и советский спорт, — ещё сильнее обнаглел Гаврилов.

— Мужики, зря вы наговариваете на товарища Иванова, — вступился я за милиционера. — Его кто-то просто ввёл в заблуждение. Вы, наверное, наш «Спартак» перепутали с другим московским клубом?

— Аха, с клубом на букву «Д», — усмехнулся Заваров.

Наконец блюстители закона вынудили нас раздеться по пояс, снять зимние ботинки и даже носки. В трусы они правда не полезли, ограничились лёгким ощупыванием бёдер и попы. После чего капитан Иванов принёс свои искренние извинения.

Только в автомобиле, когда мы отъехали от ГУМа на несколько километров, парни большими квадратными глазами уставились на меня и чуть ли не хором потребовали объяснить: «куда делись зелёные американский рубли?».

— Странный вопрос от футболистов? — захохотал я.

Затем задрал правую штанину своих чуть расклешённых джинсов и показал красно-белую футбольную гетру на ноге. Это толстая шерстяная вещь плотно обхватывала мою правую щиколотку и заканчивалась выше колена. Точно такая же гетра имелась и под левой штаниной. Поэтому, когда милиционеры хлопали по моим джинсам они ничего не обнаружили. А я, предчувствуя неприятности, ещё в подъезде равномерно распределил 100-долларовые купюры под гетрами.

— А если бы заставили снять джинсы? — пролепетал Саша Заваров.

— Тогда бы я здесь с вами не сидел, — хмыкнул я. — Ну а чтобы этого не произошло я привёз с собой газеты, один журнал, магнитофон, кроссовки и футбольный мяч. Чтоб они побольше помудохались.

— На сей раз пронесло, — выказался Ринат Дасаев.

— Поэтому второго раза быть не должно, — буркнул я. — Вы лучше скажите, что это всё значит? Это же была самая настоящая подстава. Есть какие-то версии?

— В принципе кое-что имеется, — кивнул Юрий Гаврилов. — В прошлом году тебя хотел перетащить в московское «Динамо» Юрий Чурбанов, зять товарища Брежнева. И братья Старостины на какое-то время тебя планировали спрятать. Но потом за нас вступился товарищ Гришин и вроде бы всё улеглось.

— Значит всё да не всё, — проворчал я. — Товарищ Брежнев ведь совсем уже старенький, вот Чурбанов и почувствовал свою силу и безнаказанность.

— И шо типерь делать? — спросил Саша Заваров.

— Нужно в Италии все эту «зелень», все эти «баксы» разом скинуть, а после отдать забугорный товар Геле Сухумскому и больше ни во что не вмешиваемся, — ответил я. — Внаглую меня товарищ Чурбанов не перетащит. Сейчас олимпийский год и лишняя шумиха никому не нужна.

— Как же мы эти доллары скинем? — засомневался Гаврилов. — Сам же говорил, что большую партию джинсов через таможню пронести не дадут.

— Джинсы не дадут, — с задумчивым видом пробормотал я. — А вот если всей сборной СССР итальянцы, допустим, сделают дорогой подарок — вручат двухкассетные магнитофоны, дублёнки и зимние сапоги, то тогда на таможне нас не задержат. Такие подарки в Советском союзе не запрещены.

— Тогда с парнями придётся делиться, — с недовольным видом произнёс Дасаев.

— Значит поделимся, — кивнул Гаврилов и завёл отцовский «Запорожец». — Я так думаю, мужики, в данной сложившейся ситуации деньги — не главное.

— Правильно, выихраем Кубок кубков нам и так машины подарят, — безапелляционно заявил Саша Заваров.

На следующей день, в среду 30-го января, я впервые увидел, что из себя на самом деле представляет наша молодая, но дерзкая красно-белая дружина. Занятие проходило в спартаковском манеже и на нём присутствовали, как игроки сборной, так и весь без исключения московский «Спартак». Правда, сначала для разминки мы чуть-чуть побегали, потом поиграли в квадраты и выполнили ряд самых элементарных стандартных упражнений на ведение мяча и на точность длинных нацеленных передач. И закончили первую часть тренировки ударами по воротам с ходу.

А далее началось самое интересное. Сперва два наших главных тренера сборной СССР Николай Старостин и Константин Бесков поделили всех футболистов на две команды. К слову сказать, двумя главными тренерами сборной меня было не удивить. Так в 1982 году сборной Советского союза руководили сразу три главных тренера: Бесков, Лобановский и Ахалкаци.

Итак, в первую команду, которую взял под своё управление Бесков, попали: вратарь Пильгуй из московского «Динамо», защитники: Чивадзе из «Динамо» Тбилиси, Бубнов и Новиков из «Динамо» Москва и Романцев из нашего красно-белого «Спартака». Полузащиту первой сборной составили: Оганесян из ереванского «Арарата», универсал Сидоров из «Спартака» и пара футболистов из «Динамо» Киева — Буряк и Бессонов. В атаке у сборной Бескова вышли: тбилисец Кипиани и киевский динамовец Блохин. На лавке у этой команды остались: сразу четыре футболиста из московского «Динамо» — Гонтарь, Газаев, Маховиков, Якубик и нападающий Старухин из донецкого «Шахтёра». И если смотреть в целом, то у Константина Ивановича Бескова получался неплохой боеспособный коллектив.

А вот Николай Петрович Старостин ничего изобретать не стал. Он вывел на поле ту команду, которая, по его мнению, должна была повторить успех 1979 года. Вратарь — Дасаев, центральные защитники — Суслопаров и Пригода, опорный полузащитник — Хидиятуллин, два латераля, то есть два футболиста, которые должны закрывать левую и правую бровки — Шавло и Заваров, полузащитники — Гаврилов и Черенков, и тройка нападающих — Андреев, Родионов и Никонов. Запасные: вратарь Прудников, нападающий Лютый, защитник Мирзоян и два игрока-универсала: Поздняков и Морозов.

Когда Старостин перед стартовым свистком расставил магнитные фишки на миниатюрном железном поле, то я от изумления чуть на попу не присел. Ибо это была сверхатакующая схема 4−3–3 испанской «Барселоны», когда её тренировал Хосеп Гвардиола. Кстати, под руководством испанского специалиста, та команда ведомая великим Лионелем Месси выиграла три чемпионата Испании, две Лиги чемпионов, Суперкубок УЕФА и Клубный чемпионат мира. «Барселона» Гвардиолы просто доминировала на мировой футбольной арене. Само собой наша схема была немного адаптирована под тех исполнителей, что имелись на данный момент. И мне в этом построении выпала самая почётная обязанность — блуждающего форварда, который как Фигаро то тут, то там, то сям.

— Вы играть-то сегодня собираетесь? — проворчал второй тренер «Спартака» Георгий Ярцев, которому доверили роль футбольного рефери. — Начинает команда Константина Ивановича, — сообщил он и дунул в свисток.

— Это ещё почему? —возмутился наш опорный полузащитник Вагиз Хидиятуллин.

— Потому что я так решил, — отмахнулся от него Ярцев и отдал мяч нашему сопернику.

«4−4–2 что ли играют? — буркнул я про себя, рассматривая футболистов в белых манишках. — Хотя нет, тоже 4−3–3. Странный ход от Бескова. ОН вроде бы кроме базовой расстановки — 4−4–2 обычно ничего не признавал».

Кстати, мы на ковёр спартаковского манежа вышли в традиционной красно-белой форме. И как только Кипиани и Блохин разыграли мяч с центра поля, я побежал прессинговать команду Константина Бескова. Олег Блохин откатил мяч ещё дальше, отдав пас своему одноклубнику Леониду Буряку. Но и до Буряка я добрался очень быстро. Вообще надо сказать, что бегалось мне в этом душном манеже без каких-либо проблем. Мне в данную секунду даже показалось, что я, словно ангел, легко отталкиваюсь сильными ногами от грешной земли. Буряк же, видя такой напор, переадресовал мяч центральному защитнику Александру Новикову. А тот, как это заведено в московском «Динамо», зарядил далеко вперёд. И хоть передача получилась сильной, но к сожалению для соперника крайне неточной.

Этот мяч одним касанием остановил Фёдор Черенков и тут же «шведкой» перевёл футбольный снаряд Юрию Гаврилову. На Гаврилова выдвинулся Женя Сидоров. Однако Юрий Васильевич на секунду раньше перевёл мяч на крайний правый фланг, где разогнался наш юный латераль Саша Заваров. Он спокойно пронёсся с мячом 15 метров и лишь тогда его встретил Олег Романцев из команды Бескова. Заваров же сыграл в стеночку с Сергеем Родионовым и улетел ещё дальше вдоль своей правой бровки.

— Завар, дай! — заголосил я, врываясь по центру в штрафную площадь соперника.

И Саша Заваров практически не глядя прострелил вдоль лицевой линии. Голкипер Владимир Пильгуй прыгнул, чтобы прервать эту передачу. Но его опорная нога в последний момент чуть-чуть поехала, и я совершенно спокойно подставил под прострел левую «щёчку» и расстрелял пустые ворота команды Константина Бескова. «Если так дело и дальше пойдет, то я за сезон полсотни штук настреляю», — улыбнулся я про себя, даже не думая праздновать первый забитый мяч.

— Никон — молодчик! — пророкотал от бровки Николай Старостин. — Все молодцы! Теперь, мужики, нужно ещё чуть-чуть поднажать.

— Куда поднажать, Николай Петрович? — усмехнулся Юрий Гаврилов. — Игра же только началась?

— Сказано поднажать, значит поднажать! — отмахнулся от него наш главный тренер.

Глава 4

Футбольный манеж московского «Спартака» своей конструктивной особенностью не подразумевал зрительских трибун. Он разве что имел лавочки вдоль бровки искусственного поля и два узких, но длинных балкона, что возвышались на три метра над игровым ковром. По этой причине капитан милиции Валерий Иванов смотрел тренировочную игру футболистов сборной СССР, притаившись в самом дальнем углу балкона. Настроение у Иванова было отвратительным. Ибо за провал спецоперации генерал-лейтенант Чурбанов отчитал его как неразумного нашкодившего школьника и пригрозил в самое ближайшее время отправить обратно в Рязань. Однако после унизительных для человеческого достоинства эпитетов Чурбанов дал ещё один самый последний шанс.

— Раз доллары попали в карманы футболистов, — сказал ему любимый зять Брежнева, — то из Италии они повезут кучу заграничных шмоток. Вот там ты на Никонова и его компанию и составишь протокол. А с этим протоколом он у меня либо схлопочет дисквалификацию, либо будет вынужден пойти к нам на поруки, в московское «Динамо», — криво усмехнулся генерал-лейтенант.

Естественно, Валерий Иванов тут же взял под козырёк. И сегодня в спартаковский манеж он приехал, чтобы получше изучить футболиста Владимира Никонова. Капитан Иванов, как неплохой сыскарь, прекрасно знал, что если понять психологию преступника, то будет проще предсказать его дальнейшие шаги. А значит будет проще выполнить и поручение товарища Чурбанова.

Между тем на футбольном поле творилось нечто невообразимое — команда в красно-белых футболках буквально издевалась над своим соперником. А ведь против них играли такие корифеи, как Буряк, Блохин, Кипиани, Чивадзе и Бубнов с Новиковым. Однако преимущество красно-белых заключалось в более высокой сыгранности, в слаженности командных действий. И прямо сейчас они плели невероятные футбольные кружева.

Гаврилов пас на Черенкова, Черенков чуть назад Хидиятуллину, Хидиятуллин налево Шавло, Шавло длинный пас на противоположный фланг Заварову. А Заваров, невысокой и резкий футболист, на правом краю легко убежал от своего оппонента и наградил передачей Никонова, который словно на крыльях буквально летел к воротам соперника через самый центр. Игроки обороны команды Бескова как-то с опозданием среагировали на данный рывок. Поэтому Никонов ворвался в штрафную площадь, стянул на себя вратаря и двух защитников в белых манишках и пропихнул мяч чуть левее, где в одиночестве оказался нападающий Сергей Андреев. И Андреев спокойно закатил мяч в пустые ворота.

«3:0», — хмыкнул про себя капитан Иванов и тут же подумал, что так в Рязани никто не играет. Да и, пожалуй, в чемпионате СССР таких комбинаций никто не разыгрывает. Все команды больше полагаются на длинный пас. Главное, чтобы защитник шибанул вперёд, а нападающие там как-нибудь разберутся. «Эти красно-белые не так просты. Ох и сложная мне предстоит работёнка», — тяжело вздохнул он.

В этот момент судья на поле дунул в свисток и предложил командам 10 минут отдохнуть, а затем поменяться воротами. И вдруг на противоположном балконе появился генерал-лейтенант Юрий Чурбанов. Он, словно барин, вошёл в спартаковский манеж в большой генеральской фуражке, в окружении несколько подручных холуёв и с какой-то холёной красивой дамочкой под руку. Поэтому Валерий Иванов решил ретироваться. Получать ещё один нагоняй от Чурбанова ему совсем не хотелось.

— Вы играть сегодня будете или нет⁈ — кричал в перерыве на команду в белых манишках Константин Бесков. — 3:0 летим без шансов! Перед генералом за вас стыдно, — Бесков покосился в сторону Юрия Чурбанова, любимого зять Брежнева.

Кстати, сам Чурбанов к результату первого тайма был совершенно равнодушен. Он пришёл всего лишь пару минут назад и в данную секунду распивал коньяк с какой-то мамзелью и со своими подручными. И лично мне он напомнил типичного нового русского из недалёкого будущего — самодовольный, упитанный и без единой здравой мысли в голове, что фарт может как прийти, так и уйти.

— Что ж ты, Родик, один на один-то не забил? — выговаривал юному Сергею Родионову наш наставник Николай Старостин. — Парни постарались, вывели тебя на Пильгуя, бей не хочу.

— А он не хочет, Николай Петрович, — съязвил Юрий Гаврилов и вся наша красно-белая банда, что стояла полукругом вокруг «деда», громко загоготала.

— Второй мяч был хорош, — Старостин похвалил Фёдора Черенкова. — Красиво закатил. Положил как бильярдный шар в самый уголок.

«Неплохо наш Федя исполнил, — согласился я с главным тренером. — Но перед забитым голом на Фёдора поработали все игроки группы атаки. Андреев обыграл двоих. Юра Гаврилов дал мне на ход. Я же сделал пас на Серёжу Родиона, а тот вывел Черенкова один на один. Вся комбинация получилась высший класс. И всё же — кто придумал такую схему игры, под испанскую „Барселону“? Конечно, схема не без косяков. В защите много пустых зон. Но при таком тотальном контроле мяча нам и двух защитников пока достаточно. А если соперник попадётся посильнее и понаглее, то можно вместо одного нападающего выпустить и третьего центрального игрока обороны».

— И ты, Никон — молодец, что не жадничаешь, — обратился ко мне Старостин. — А то на призе «Недели» бегал как наследный принц и требовал, чтобы все пасовали только на тебя.

— Это я-то бегал, как принц? — опешил я.

— Нет, это мы с братом Андрюшей в 70 с лишним лет бегали, — хмыкнул Николай Петрович. — Ладно, мужики, давайте забьём ещё столько же и хватит с них.

В этот момент судья матча, Георгий Ярцев, попросил команды вернуться на искусственное поле спартаковского футбольного манежа.

— Не нравится «деду», что в сборную целую кучу московски динамовцев притащили, — шепнул мне Юрий Гаврилов, когда мы шагали к центру поля. — А как откажешь, когда у «Динамо» вон какой покровитель, — он указал на зятя Брежнева.

А тот, приняв немного на грудь, заставил всех своих подчинённых несколько раз прокричать: '«Динамо» — чемпион!«. Кстати, в команде Бескова произошли кое-какие замены и перестановки. Поле покинули: Оганесян, Кипиани, Романцев и Пильгуй. Взамен же вышли: Якубик, Маховиков, Газаев и Гонтарь. И теперь команда в белых манишках выстроилась по привычной бековской схеме 4−4–2. Место в рамке занял Николай Гонтарь. В защите к Чивадзе, Бубнову и Новикову добавился Александр Маховиков. А в полузащите партнёром Сидорова, Буряка и Бессонова стал Андрей Якубик. Наконец в атаку на помощь Олегу Блохину выдвинулся Валерий Газаев — будущий тренер владикавказской 'Алании», московского ЦСКА и сборной России. Наше же красно-белая команда пока осталась без изменений: Дасаев, Суслопаров, Пригода, Шавло, Хидиятуллин, Заваров, Гаврилов, Черенков, Никонов, Андреев и Родионов.

— Парни, Бесков фланги перекрыл, поэтому играем больше через центр, — тихим голосом сообщил я своим партнёрам по команде. — У них сейчас в центре только Буряк и Якубик. Пусть теперь они немного попотеют.

После чего я, дождавшись свистка судьи, откатил мяч из центральной точки на Сергея Андреева. Андреев отдал назад Гаврилову. А наши друзья-соперники с первых же секунд бросились активно прессинговать. Перед светлыми очами товарища Чурбанова московские динамовцы, которых у сборной Бескова на поле стало аж шесть человек, теперь не имели права ударить в грязь лицом.

— Да отберите вы этот чёртов мяч! — рявкнул с балкончика любимый зять Брежнева, когда спустя три минуты команда в белых манишках много и активно перемещалась, но всё ещё не могла коснуться мяча.

Особенно тяжело приходилось Леониду Буряку и Андрею Якубику. Эти два замечательных полузащитника попали в квадрат между Гавриловым, Хидиятуллиным, Черенковым и мной. А как только к отбору подключился Владимир Бессонов, так пас тут же пошёл на свободный правый фланг Саше Заварову. Заваров опять сработал, как двигатель наших стремительных атак. Он лихо пронёсся вдоль правой бровки, отдал пас на ход Сергею Родионову, а Родик стянув на себя защитников соперника: Новикова и Маховикова, откатил пяткой точно под мою рабочую ногу.

До ворот каких-то двадцать метров, никто на спине не висит, никто бить не мешает. Поэтому ни секундочки не сомневаясь, я набежал на мяч и сильно ухнул с правой ноги. И этот черно-белый кругляш, словно подчиняясь моей невидимой воле, устремился в ближнюю правую девятку. Николай Гонтарь отчаянно прыгнул, однако зацепил футбольный снаряд лишь кончиками пальцев и он, коснувшись перекладины, вонзился в сетку ворот сборной Бескова.

— Не плохо, не плохо, — захлопал в ладоши Николай Старостин. — Но нужно ещё чуть-чуть поднажать, — добавил он, вызвав взрыв хохота у всей нашей красно-белой дружины.

Уже в Тарасовке, направляясь после обеда отдыхать в свои временные апартаменты, я, Юрий Гаврилов и Саша Заваров случайно стали свидетелями перепалки между Константином Бесковым и Николаем Старостиным, которые забыли поплотней прикрыть дверь тренерской комнаты. Константин Иванович активно пропихивал в сборную для товарищеского турне по Италии кандидатуры футболистов московского «Динамо». Николай Петрович же настаивал, что к 18-и футболистам «Спартака» нужно прибавить ещё восьмерых: Буряка, Блохина, Бессонова, Чивадзе, Кипиани, Оганесяна, Старухина и Бубнова. А остальные, по мнению «деда», должны как можно лучше тренироваться и работать, чтобы попасть в сборную СССР.

— Ну на кой тебе сдался этот старик Старухин⁈ — ревел Бесков. — И зачем ты тащишь в команду молодых: Лютого, Морозова и Позднякова?

— Молодые, Костя, это наше будущее, — в ответ пророкотал Старостин. — Мой «Спартак» тоже готовится к сезону. И я этих парней одних на три недели бросить в Москве не могу. А старик Старухин, между прочим, сегодня единственный мяч отквитал. Без «Бабушки» было бы 6:0, а с «Бабушкой» 6:1!

К слову сказать, замечательный нападающий донецкого «Шахтёра» 30-летний Виталий Старухин, которого многие называли «Бабушкой», был игроком уникальным и забивным. Но что касается сборной СССР — невезучим. Его несколько раз вызывали на сборы, но в окончательный состав главной команды страны он так ни разу и не попал. Старухин не подходил по игровому стилю. За киевлянами Виталий не успевал бегать, а со спартаковцами ему не хватало сыгранности. Старухин плохо вписывался в хитрые и многоходовые комбинации красно-белых. Но в этом 1980 году кое-что шло не совсем так, как было известно мне.

— Не с сработаемся мы с тобой, Николай, не сработаемся, — проворчал Бесков из-за приоткрытой двери. — Поеду жаловаться в спорткомитет. Пусть там на тебя как-то повлияют.

— Да услышь ты меня, Константин! — снова раздался бархатистый голос Старостина. — Мы сегодня твоё московское «Динамо» раскатали как детей! Никонов три положил, Андреев, Заваров и Черенков ещё по одной…

На этих словах кто-то из главных тренеров вдруг захлопнул дверь.

— Пошли, мужики, нечего уши греть, — улыбнулся Гаврилов.

— Тем более, что больше ничего и не слышно, — захихикал я и мы пошагали на третий этаж нашего жилого корпуса. — Кстати, Бабушка-то у нас сила. Вышел на две минуты, один раз кивнул головой и счёт стал 6:1.

— Это по науке называется — футбольное оружие «судного дня», — согласился со мной Юрий Гаврилов.

— Если бы я был хлавным тренером, то я бы Старухина до старости держал как раз на самую концовку, кохда уже ничехо не помохает, — затараторил Заваров.

Но тут на лестнице нас встретил Ринат Дасаев и позвал в свою комнату на секретный разговор. И разговор этот конечно же коснулся денег. Это в будущем футболистов забросают космическими зарплатами. А сейчас даже игрок сборной Советского союза своими ногами и здоровьем, которое не бесконечно, зарабатывает чуть лучше шахтёров Донбасса или Кузбасса. Вот и приходиться крутиться, вертеться и из-за «бугра» везти всякое шмотьё, рискуя карьерой.

— Что решаем насчёт долларов? — спросил Дасаев, закрыв дверь комнаты на защёлку.

— Насчёт «бакинских комиссаров», — поправил его Гаврилов. — Чтоб никто не догадался. Ха-ха.

— Не знаю, мужики, не знаю, — покачал я головой. — Я всю ночь думал и вот что мне кажется. Капитан этот Иванов не просто так на нас вышел. Ему кто-то стукнул. И теперь он полагает, что мы со своими «бакинскими комиссарами» как следует пошумим в итальянских магазинах.

— Шо сделаем? — недопонял меня Саша Заваров.

— Он думает, что мы привезём из Италии кучу шмоток, — продолжил я свою мысль. — И он нас будет ловить именно на таможне. Логично?

— Так, стало быть, отбой? — спросил Юрий Гаврилов.

— Отбой, — кивнул я. — Мы этих «комиссаров» во Франции потратим. Французские магазине не хуже итальянских. Если не лучше. Да и потом во Францию поедут только наши, а в Италию едет сборная солянка. Как пить дать проколемся.

— Та шо они от нас добиваются⁈ — расстроился Заваров.

— Тут как раз, Завар, всё предельно ясно, — усмехнулся Ринат Дасаев. — Они хотят составить на нас милицейский протокол и заставить перейти в московское «Динамо». Иначе дисквалификация. Видели, как сегодня на игре на нас Чурбанов смотрел? Словно мы — товар в магазине.

— Точно подмечено, — согласился я.

Вечером, когда большинство футболистов сборной разбились на маленькие компании и занимались кто чем: кто-то играл в карты, кто-то в шахматы, кто-то в бильярд, кто-то смотрел телевизор, я попытался найти себе компаньонов для похода в тренажёрный зал. Юра Гаврилов сразу отказался, сказал, что ему лишняя мышечная масса мешает принимать верные решения на зелёном газоне. Ринат Дасаев соврал, что у него болит локоть, дескать он в манеже неудачно упал. Зато с удовольствием согласились пойти Сергей Родионов с Фёдором Черенковым, которые жили в одной комнате и картами не увлекались. Также после непродолжительного уговора пошёл со мной и Саша Заваров. А ещё сам напросился Александр Бубнов, который был членом партии и самым дисциплинированным игроком не только сборной, но и московского «Динамо».

— Штангу вверх не поднимать, чревато для позвоночника, — объявил я сразу всем, усевшись на велотренажёр. — Для мышц груди сгодится жим штанги лёжа и разводка гантелей в разные стороны. А для спины пойдёт верхняя и нижняя тяга.

— Кого ты учишь? — загоготал Бубнов и первым улёгся жать 80-килограмовую штангу.

— И на шо мне это надо? — заныл Заваров.

— На то, чтоб в Европе тебя иностранные амбалы в газон не втоптали, — пробурчал я и начал крутить педали. — Нам скоро с «Нантом» играть, а там все накаченные, — ляпнул я на всякий случай, не зная, что из себя представляют игроки французской команды.

Черенков с Родионовым тоже залезли на велотренажёры. А Саша Заваров, которому достался тренажёр с верхней тягой, тяжело вздохнул, представил себя на полях Франции, присел на скамейку и начал тягать тяжелые металлические блоки на себя. И какое-то время в помещении слышалось только наше тяжёлое сопение и лязг железа.

— Слышали, что Бесков со Старостиным поругались? — спросил Александр Бубнов, поставив штангу на стойки.

— Так они всегда были как кошка с собакой, — весело ответил Серёжа Родионов, нажимая на педали. — Их Андрей Петрович Старостин обычно разнимал. Он, кстати, и сегодня в Тарасовку приехал.

— И чем дело закончилось? Кого в команде оставили? — теперь уже спросил я.

— Из московского «Динамо»? Меня одного, — захохотал Бубнов. — Я только одного понять не могу, чем я Бескову не угодил? Он именно меня не хотел брать в сборную. Спасибо, «дед» настоял.

— Наш «дед» — мудрейший человек, — согласился я.

В этот момент в тренажёрный зал заглянул Гена Морозов.

— Никон, тебя на проходную какой-то человек взывает, — сказал он.

«Этого ещё не хватало, — подумал я, перестав крутить педали велотренажёра. — Я ведь ничего о себе не помню. И скорее всего и это человека тоже. А вдруг он — мой хороший знакомый? А если нет? Вдруг это опять какая-то разводка? Вдруг я ему денег должен?».

— Чё передать? — спросил Гена.

— Пусть ждёт, — пожал я плечами. — Я потеплее оденусь. Простыть боюсь.

На проходную я вышел примерно минут через десять. Кстати, насколько я знал о жизни московского «Спартака», то в 80-е годы вокруг Тарасовки не было железного забора. Братья Старостины считали, что их красно-белая дружина — это народная команда и она не имеет права отгораживаться от народа высоким забором. А здесь, в этом прошлом времени, забор вокруг тренировочной базы имелся. Причём его сварили из прочных и толстых прутьев. Да и на самой проходной теперь дежурил милиционер.

— Володь, ты поаккуратней, не нравятся мне эти люди, — предостерёг меня он.

— Если будут бить, я обязательно буду кричать, — хохотнул я, стараясь казаться спокойным и уверенным.

Но на самом деле это было не так. И как я предполагал этого человека и его товарища я видел в первый раз в жизни. Одеты незнакомцы были неплохо: в замшевые дублёнки, в качественные зимние ботинки и большие меховые шапки. А рядом с незнакомцами стояла черная «Волга» 24-ой модели. Любимый автомобиль всех грузинских цеховиков. Кстати, именно на цеховиков и походили эти 30-летние парни.

— У меня мало времени, — проворчал я.

— Сядем в машину? — предложил один из «цеховиков».

— Я же говорю, у меня мало времени, — буркнул я, намереваясь развернуться и уйти.

— Володя, подожди, — затараторил второй. — Вы в Италии проведёте 4-е матча: с «Ареццо», с «Нуорезе», с молодёжной сборной Италии и с римской «Ромой». Правильно?

— Кажется да, — кивнул я, ещё сильнее насторожившись.

— Если вы всем соперникам забьёте больше 5-и мячей, то мы готовы по приезде заплатить 5 тысяч рублей, — хитро улыбнулся первый незнакомец. — Устраивает такой гонорар?

«Так вот в чём дело! — хмыкнул я про себя. — Это же представители подпольного тотализатора города Москвы. В принципе деньги не помешают. Тем более платят за победу, а не за проигрыш. Допустим первым трём итальянским командам мы наверняка много наколотим, а вот „Роме“ 5 штук забить непросто. „Рома“ — это один из лидеров Итальянского чемпионата. С ней борьба пойдёт не на шутку».

— Давайте так, — улыбнулся я. — Пять тысяч платите сразу, пять тысяч по приезде. Если мы не забьём «Роме» 5 голов, то я верну эти деньги вам. А если забьём, а вы куда-то вдруг пропадёте, то я обращусь за помощью к Геле Сухумскому. Такой расклад вас устраивает?

— Мы должны подумать, — насупились оба представителя подпольного тотализатора.

— Думайте, — кивнул я и побежал на проходную.

Глава 5

Утром 1-го февраля в международный аэропорт «Шереметьево» проводить сборную в итальянское турне приехало множество людей. Среди провожающих жён и подруг футболистов затесалась и группа самых преданных поклонников «Спартака». Эти весёлые ребята, после того как собрали кучу автографов, выстроились напротив рекламной стойки, где имелась объёмная надпись: «Welcome to the Beryozka Shop», и принялись скандировать: «Спартак — чемпион!». Правда весёлых ребят быстро разогнали хмурые парни из органов правопорядка. Но общее настроение они действительно улучшили.

Я же чувствовал себя, как не в своей тарелке. Пока жёны и подруги футболистов, что-то принятое нашёптывали своим мужчинам, я читал прощальное письмо от манекенщицы Миланы. Она признавалась, что очень долго готовилась к этому шагу, писала, чтобы я её не осуждал, предлагала остаться хорошими друзьями и объясняла свой поступок тем, что меня неделями не бывает дома, а ей пора подумать о серьёзной семейной жизни, так как биологические часы тикают.

В принципе я её и не осуждал. Я увидел Милану 28-го января. Что со мной было до этой знаменательной даты я не имел никакого понятия. Моя биография — чистый лист. Я знал по документам и трудовой книжке как меня зовут, знал, что начинал карьеру футболиста в алма-атинском «Кайрате» и в новосибирском «Чкаловце». И ещё мне многое было известно о будущем СССР, России и мира особенно в области спорта и футбола в частности. А Милана для меня была просто случайной знакомой: встретились, потанцевали, переспали. Но всё равно прощальное письмо красивой девушки больно ударило по самолюбию. Поэтому я его после прочтения выбросил в мусорное ведро. Как говорится: «с глаз долой — из сердца вон».

— Шо Миланка кинула? — усмехнулся Саша Заваров.

Его, между прочим, пришла проводить симпатичная брюнетка Юля, которая работала вместе с Миланой демонстратором одежды в ГУМе.

— Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло, — буркнул я, развеселив подругу Саши Заварова.

— Правильно, — кивнула она. — Я, кстати, видела её нового ухажёра. Богатый, но старый — 32 года. Хи-хи.

— 32 — это даже не возраст Христа, — хмыкнул я. — Что касается зимних итальянских сапог, то мы их постараемся купить. Если не хватит, то я Александру одолжу из своих суточных долларов, — я похлопал Заварова по плечу и пошагал в сторону буфета, который здесь назывался на западный манер: «Cafe».

В принципе на всё время поездки каждому из нас выдали по 100 зелёных американских баксов. И на хорошие сапоги их должно было хватить с избытком. Однако у меня имелась дилемма немного серьёзней. В данную секунду в моём портмоне лежало целых 5 тысяч рублей, что передали мне участники подпольного московского тотализатора. Оставалось дело за малым — выиграть все четыре итальянских матча, забив в каждом не менее 5-и мячей. Если эта задача решалась сама собой, то к данным 5-и тысячам я получал ещё 5 тысяч руб. А если, допустим с римской «Ромой», нужный результат не вытанцовывался, значит выданные мне 5 тысяч рублей я мог поделить на всех игроков группы атаки. Либо мог им же раздать свои законные баксы. В общем деньги мне на самом деле мне требовались. Нужно было купить в дом нормальную новую мебель, хороший магнитофон, телевизор и, конечно же, автомобиль. Ездить на «инвалидке» отца Юрия Гаврилова было стыдно и неудобно.

— Никон, скажи, а в Италии есть где погулять? — окликнула меня наша талантливая молодёжь: 17-летние Родионов, Лютый, Морозов, Поздняков и 21-летний новобранец Суслопаров.

Парни в данную секунду сидели в кафе, беззаботно хохотали и пили чёрный кофе. Кстати, вчера в спартаковский манеж заглянул главный тренер молодёжной сборной СССР Валентин Александрович Николаев. Он в преддверии молодёжного чемпионата Европы просматривал кандидатов в свою команду. И когда он увидел, как Суслопаров, Родионов, Лютый, Морозов, Поздняков, Заваров и Черенков возят Буряка, Блохина и других солидных советских футболистов, то у него чуть челюсть не отпала. А ведь кроме них для молодёжной сборной по возрасту подходили — Вагиз Хидиятуллин, второй голкипер Лёша Прудников и я. Добавь к нашей десятке спартаковских футболистов Сергея Балтачу из киевского «Динамо» и будет готовая идеально сыгранная сборная страны. Единственное, что смущало — график молодёжного первенства накладывался на некоторые игры Кубка обладателей кубков. Поэтому Валентин Николаев и Николай Старостин вчера закрылись в тренерской комнате и очень долго о чём-то совещались.

— Погулять в Италии захотелось? — вопросом на вопрос ответил я. — А кто будет вместо вас к сезону готовиться? Кто будет на зелёном газоне пахать в поте лица?

— А мы совместим, — загоготал Боря Поздняков.

— Многие пытались совмещать, но мало у кого вышло, — усмехнулся я. — Надеюсь вопрос, где погулять, вас интересует чисто теоретически?

— Да-да, нас больше теория и интересует, — захихикал Сергей Родионов.

— Что ж, Ареццо — это небольшой компактный город и там кроме развалин и архитектуры смотреть нечего, — пожал я плечами. — Нуоро — ещё более скромный городок на Сардинии и там тоже в феврале тоска зелёная А вот во Флоренции и в Риме найдутся и клубы, и рестораны. Это в теории. А на практике лучше доллары потрать с умом и погулять, вернувшись в Москву или в Сочи. У нас ведь потом сбор в Сочи.

— А с умом это как? — опять съязвил Поздняков.

— За 100 баксов в Италии можно купить японский кассетник и продать его в Москве за тысячу рублей, — ответил я. — И родителям денег подкинете и с девчонками лимонад попьёте.

— Ты, Никон, иногда рассуждаешь, как какой-то старик, — недовольно буркнул Родионов. — Кстати, а правда, что почти всю нашу команду берут в молодёжную сборную?

— Если обыграем итальянскую молодёжку с крупным счётом, забив не меньше 5-и мячей, то возьмут со 100-процентной гарантией, — нагло соврал я, обрадовав при этом всех юных спартаковцев.

В этот момент в зал «Шереметьева» вошли братья Старостины, Николай Петрович и Андрей Петрович, а также Константин Иванович Бесков. И все футболисты потянулись к стойке регистрации. Мне же подумалось, что за результат против молодёжки Италии теперь можно не беспокоиться. Удачно я зашёл попить кофе.

А спустя почти две недели, в среду 13-го февраля на муниципальном стадионе города Флоренция наша взрослая сборная пыталась одолеть итальянскую молодёжь. Однако подопечные Адзельо Вичини построили около своих добротную оборону и нужных мне 5-и мячей забить никак не получалось. Что касается первых двух игр против «Ареццо» и «Нуорезе», то там план по этим мячам мы легко перевыполнили. Первую полупрофессиональную команду обыграли со счётом — 1:8, а вторую — 0:10. Здесь же во Флоренции нашла коса на камень.

Причём начали матч хорошо. Первый гол забил Сергей Андреев. Он совершил сольный проход и ударил не сильно, но точно в дальний от вратаря угол. Затем Сергей Родионов вовремя подставил под мой прострел свою умную голову и сделал счёт — 0:2. Далее отличился Юрий Гаврилов. Перед этим я, Родионов и Черенков устроили головокружительную перепасовку и выложили Юрию Васильевичу мяч, словно на блюдечке с голубой каёмочкой. И Василич, пробив на силу, довёл разницу в счёте до разгромной — 0:3. И все эти результативные действия уложились в первые 20 минут. А потом вся наша футбольная дружина резко сбавила обороты. Итальянцы же теперь успешно отбивались и опасно контратаковали, а мы больше имитировали атаку, нежели по-настоящему лезли в штрафную хозяев поля.

— Мужики, нужно ещё чуть-чуть поднажать, — просил я своих партнёров по команде.

— Тебя чё, «дед» покусал? — отмахнулся от меня Гаврилов, когда за минуту до конца первого тайма образовалась небольшая пауза. В эту секунду кому-то из итальянцев оказывали медицинскую помощь. — Мы, Никон, свою работу сделали. В перерыве выйдут Блохин, Бессонов и Буряк вот путь они и бьются об эти редуты. Дальше не наша сфера ответственности.

«Да какая бл…ть сфера⁈ — прорычал я про себя. — Мне 5 штук нужно организовать! Иначе потом проблемы будут покруче, чем с капитаном Ивановым. Эти тотализаторщики наверняка большие деньги зарядили на забитые мячи. А значит, если я первые 5 тысяч им верну, то они всё равно могут серьёзно отомстить. Либо потребовать сдать какой-нибудь важный ответственный матч. Эх, зря я повёлся на эти проклятые деньги».

И как только возобновилась игра я со всех ног бросился прессинговать итальянскую молодёжку. Наверно, тренерский штаб, увидев, как я пластаюсь в подкатах, сильно удивился. Ибо счёт комфортный и вполне на законных основаниях можно поберечь силы. Итальянцы со своей стороны покатали мяч в защите, погоняв меня как «зайчика», а потом один из защитников вынес мяч далеко вперёд. И тут на этот дальний заброс пошёл наш опорный полузащитник Вагиз Хидиятуллин. Ростом его природе не обидела, прыгучестью тоже, поэтому он первым добрался до мяча и шарахнул по нему головой.

«Спасибо, друг!» — обрадовался я и к мячу, который полетел на свободное место, рванул раньше всех. Затем одним касанием его остановил, сделал быстрый переступ, накрутив первого соперника и побежал к воротам молодёжной сборной Италии. Правда передо мной замаячили ещё четыре защитника. Зато справа открылся Фёдор Черенков.

— Федя, дай на ход! — рявкнул я и, откатив ему футбольный мяч, понёсся за спины хозяев поля.

И Фёдор, который возможно из-за свиста болельщиков вообще не расслышал мою просьбу, сделал всё как надо. Он чуть-чуть придержал мяч, а потом черпачком перекинул всех итальянских защитников разом.

«Мерси, боевой товарищ!» — мысленно прокричал я и, подработав мяч бедром, вылетел один на один. В рамке хозяев сегодня играл некий Джузеппе Дзинетти, который больших высот в своей карьере не достигнет. Нормальный добротный вратарь уровня нашей Первой лиги. Поэтому, когда он выбежал навстречу, то я пробил под опорную ногу голкипера с полной уверенностью в успехе. Но вредный мяч по пути в сетку зацепил малозаметную кочку, изменил направление и, чиркнув по штанге, укатился за линию поля.

Мой неуспех зрители встретили одобрительными аплодисментами. А главный судья, дунув в свисток, отправил всех футболистов отдыхать. И я, понурив голову, пошагал в подтрибунный коридор.

«Не-не-не, так дело не пойдёт, — ворчал я про себя. — Блохин, Кипиани и Оганесян, конечно, могут забить две недостающие штуки, а могут и не забить. Мы ведём, зачем жилы рвать? Да и место в сорной после таких товарищеских игр никто гарантировать не будет. Чтобы наверняка пробиться в главную команду страны нужно прежде всего показать себя в чемпионате СССР против злых и сильных мужиков, а не против малоопытной итальянской молодёжи».

— Молодец, Никон, так держать, — похлопал меня по плечу Николай Старостин, когда мы топали в раздевалку. — Вижу, как ты бьёшься от свистка до свистка. Вот так бы и вся команда. А то положили три «банки» и пошли — руки в брюки.

— От свистка до свистка, Николай Петрович, я свой срок откатал, — буркнул я, лихорадочно соображая — что делать и как быть?

И только я вошёл в помещение раздевалки, так тут же услышал от Константина Бескова о кардинальных изменениях в нашем составе.

— Андреев, Родионов, Никонов, Гаврилов, Черенков, Хидиятуллин, Шавло, Заваров, Суслопаров, Пригода и Дасаев, могут идти в душ и переодеваться, — сказал он. — Второй период играем по схеме 4−4–2. Место в воротах займёт Прудников. В защиту выйдут: Мирзоян, Бубнов, Чивадзе и Олег Романцев. Полузащита: Оганесян, Сидоров, Буряк, Бессонов. Нападение: Давид Кипиани и Олег Блохин. Всем разминаться. За первый тайм — оценка хорошо. Молодцы.

«Всё пропало, шеф, всё пропало! — прошептал я про себя. — Одну может и заковыряют. А две точно не забьют». Я покосился на весёлого Олега Блохина, затем бросил короткий взгляд на молодых Морозова, Позднякова и Лютого. Эти бы сейчас на поле костьми бы легли, чтобы отличиться. Им нужно в молодёжную сборную СССР дорожку протоптать. А у Буряка, Блохина и Кипиани впереди тяжёлый сезон и пластаться в «товарнике» им нет никакого смысла.

И тут меня осенила отличная идея. Я быстро подсел к Хорену Оганесяну и зашептал ему на ухо:

— Хоренчик, выручай. Тебя по любому в сборную возьмут. Ты — бомбардир от Бога. Я же своей подруге, у которой сегодня день рождения, пообещал, что ради неё забью один мяч. Она услышит об этом по радио и ей будет приятно. А я приеду в Москву, то приятно будет мне. Скажи Бескову, что у тебя колено разболелось. А с меня презент — 10 долларов США.

— То-то я и смотру, что ты, Ныкон, бегаеш как чёрт, — усмехнулся Оганесян. — Извины, дорогой, но меньше, чэм за 15 долларов я пойти на такое нэ могу. Мэня родственникы в Ереване неправильно поймут.

— Согласен, родственников обижать нельзя, пусть будет 15, — улыбнулся я и протянул ереванскому полузащитнику свою руку.

«Ну вот, полдела сделано», — обрадовался я, когда выбежал на второй тайм матча на добротный зелёный газон флорентийского стадиона. Кстати, игру посетили почти 5 тысяч человек, многие из которых наверняка видели легендарный гол Олега Блохина в ворота мюнхенской «Баварии» в битве за Суперкубок Европы. Вот и сейчас зрители встретили появление советского форварда громкими аплодисментами. Мне же хотелось, чтобы Блохин и сегодня забил парочку.

Однако, когда минуло 20 мину второго тайма, мои светлые надежды стали постепенно меркнуть. И дело не в том, что парни на поле не старались, просто каждый играл в тот футбол, к которому привык. Киевляне, действующие на левом фланге, старались использовать длинные размашистые передачи, я и Женя Сидоров на правом краю затевали короткую перепасовку, а Давид Кипиани, получив мяч, смело шёл в обыгрыш сразу на трёх игроков соперника. В итоге получалось у нас как в басне про лебедя, рака и щуку, то есть никак.

А итальянская молодёжка, заметив, что от нашего былого контроля мяча и тотального доминирования ничего не осталось, перехватила инициативу и большими силами пошла вперёд. И если Ринат Дасаев в первом тайме чуть было не замёрз. То Лёша Прудников к 20-ой минуте трудился в поте лица и уже дважды спас сборную от верного гола.

— Встаньте на ближнюю штангу! Встаньте кто-нибудь на штангу! — потребовал Прудников, когда хозяева поля пошли подавать второй подряд угловой.

— Лёха, постарайся вынести мяч кулаком как можно дальше, — шепнул я ему, перед тем как прихватить одного из футболистов молодёжной «Скуадры Адзурры».

Впереди у нас остались Блохин и Кипиани, и я полагал, что сейчас самое время для резкой контратаки. К тому же хозяева с нашими форвардами оставили всего трёх игроков обороны. Наконец, пошёл навес в нашу штрафную площадь. И я уже по траектории мяча понял, что он летит прямиком во вратарскую площадку. Поэтому бросил опекать своего игрока и побежал в атаку. Прудников же имея 189 сантиметров роста и 100 килограмм веса буквально растолкал вех кто попался ему на пути и в высоком прыжке шибанул кулаком по футбольному мячу.

Я к тому моменту уже находился в тридцати метрах от ворот и мяч, что выбил в поле наш голкипер, заметил только краем глаза. И летел он не так сильно и далеко, как хотелось бы. Поэтому я чуть-чуть притормозил, дождался, когда футбольный снаряд нагонит меня и, не давая ему опуститься на газон, ударом через себя отправил в сторону Олега Блохина. Отец Блохина являлся неплохим советским спринтером и природную предрасположенность к скорости передал Олегу с генами. Вот и сейчас я надеялся именно на эти волшебные гены.

А когда я вскочил с газона, то Олег уже нёсся к воротам итальянцев словно скоростная электричка. Защитники соперника тоже бежали в том же направлении, но отставали от нашего форварда на три-четыре метра. Побежал к воротам Джузеппе Дзинетти и я вместе с Давидом Кипиани. А через три секунды Олег Блохин, на которого вышел из ворот кипер хозяев, вдруг пошёл в очень рискованный обыгрыш через левый край. «Не забьёт», — тут же мелькнуло в моей голове, и я рванул из последних сил на помощь партнёру по команде.

Блохин тем временем сместился ещё левее и пробил по пустым воротам, находясь под очень острым углом. И упрямый мяч вместо сетки ударился о штангу и отлетел в поле. Зрители на трибунах радостно загомонили, защитники итальянцев остановились, а Джузеппе Дзинетти, не видя меня, неспешно побежал к медленно катящемуся мячу. А когда ему закричали все, кто был на стадионе, что игрок сборной СССР сзади, было уже поздно. Так как я прыгнул двумя ногами вперёд и пропихнул мяч в сетку молодёжной сборной Италии.

— Дааа! — радостно заорал я, словно забил в финале Кубка кубков.

— Никон — молодец! — похлопал мне с бровки Николай Старостин. — Всем брать пример с Никона. Вот так надо играть от свистка и до свистка.

«Это ещё не всё, Николай Петрович, — усмехнулся я про себя. — Мне нужен пятый гол. Мне четырёх мячей мало».

После игры я без задних ног валялся на кровати крохотного гостиничного номера. Нашу сборную поселили в маленький дешёвый отель на берегу реки Арно, поэтому двуместные номера здесь были под стать отелю — три на четыре метра. На такой метраж еле-еле влезали две тумбочки и две кровати. Но сейчас меня это нисколечко не беспокоило. Мышцы ныли, тело откровенно побаливало. Ибо в прошедшем футбольном поединке я отдал для нужно результата всё до капельки, всё без остатка. Кстати, 5-й гол у нас забил Виталий Старухин. Кипиани получил небольшое повреждение и Старухин вышел на замену за 2-е минуты до финального свистка. Он, словно палочка выручалочка, прибежал в штрафную площадь итальянцев, выиграл верховую борьбу и кивком головы забил очень нужный мне мяч, сделав счёт — 0:5.

— Никон, а ты ничего нам рассказать не хочешь? — спросил Юрий Гаврилов, войдя в комнату вместе с Сашей Заваровым.

— Хочу, но не могу, — пробормотал я. — Сил нет. Сегодня чуть на поле не помер.

— Та мы это и так поняли, — хмыкнул Заваров. — Для кохо ты так стараешься?

— Кто-то зарядил деньги на нужный результат? — напрямую спросил Гаврилов.

— Было дело, — признался я. — От меня хотят, чтобы сборная выиграла все игры, забивая не менее 5 мячей. Не думал, что итальянская молодёжь нам создаст столько проблем. А перед «Ромой» я планировал всё рассказать и вам.

— Чтобы основными деньгами не делиться? — усмехнулся Юрий Васильевич.

— Ну да, — буркнул я и уселся на кровати, — я — не ангел. Каюсь. Пожадничал. Я тут посмотрел, как живу, какая у меня мебель, какой ремонт и удивился, что Милана ещё раньше от меня не сбежала. Да и потом, если я куплю машину, то мы с «Запорожца» твоего отца все вместе пересядем либо на новенькие «Жигули», либо на новенькую «Волгу». А кое-кому придётся ещё сдать на права и учиться водить в городе, — я покосился на Сашу Заварова. — И на твоём, Василич, «Запорожце» это делать нельзя.

— Просто надо было о заказе рассказать ещё там, в Москве, — обиделся Гаврилов.

— Извините, виноват, — пожал я плечами. — В общем так, мужики, мне дали 5 тысяч рублей и пообещали столько же по приезде в столицу. Предлагаю перед матчем с римской «Ромой» разделить эти 5 тысяч между тобой, Юрий Васильевич, тобой, Завар, а также выдать премию Черенкову, Андрееву и Шавло. Каждому по тысяче, если мы забьём итальянцам 5 штук до перерыва.

— А шо? Нормальный расклад, — захихикал Саша Заваров. — И правильно, шо забивать надо именно до перерыва. А то потом нас усех поменяют.

— Это точно, — закивал головой Юрий Гаврилов и, заметив смущение на моём виноватом лице, пихнул меня в бок и подбодрил. — Да ладно. Мы все не без греха. Ты лучше скажи — когда пойдём сапоги покупать? А то жена меня в Москве съест.

— В Риме пойдём по магазинам, в Риме всё есть, — буркнул я и снова завалился спать.

Глава 6

14-го февраля наша сборная СССР всё ещё квартировалась в небольшом флорентийском отеле на берегу реки Арно. Начальник сборной Андрей Петрович Старостин посчитал, что так будет выгодней с финансовой точки зрения. В Рим, по мнению Андрея Старостина, команда должна была прибыть в день игры, в воскресенье 17-го февраля, и в ночь с воскресенья на понедельник мы должны были улететь в Москву. Поэтому сегодня футболисты полдня потратили на походы по рынкам и магазинам.

Гаврилов и Заваров приобрели зимние женские сапоги. Дасаев купил себе джинсовый костюм фирмы «Ливайс» и кроссовки «Адидас». Я тоже обзавёлся подобными кроссовками за 10 долларов и купил замшевую куртку с мехом за 60 зелёных американских рублей. Мне подумалось, что в городе Сочи, куда наш «Спартак» улетал уже 20-го февраля, в такой обновке я буду неотразим. И осталось у меня в карманах всего 5 баксов на всякий пожарный случай. А вот наша талантливая молодёжь ограничилась джинсами и кроссовками. Остальные деньги парни потратили на молодое итальянское вино. Правда к 14-му числу у них и так мало что оставалась. Вот они и решили сегодня гульнуть на последние баксы.

А вечером хозяин отеля принёс цветной телевизор в фойе гостиницы и устроил для нас просмотр зимних Олимпийских игр. Они как раз только-только стартовали. И конечно же почти вся команда уселась перед голубым экраном. В эфире сегодня шёл хоккейный матч между сборными СССР и Нидерландов. И пока мы занимали места перед телевизором, пока толкались и пререкались, Фетисов, Крутов, Васильев и Петров, сделали счёт 4:0. Но и потом наши ребята за ту же зарплату наседали на ворота бедного соперника. И Харламов через полторы минуты воткнул 5-ю шайбу. Затем голландцы смогли счёт размочить. Мышкин, прямо скажем, не выручил. Но следом в ворота соперника Лебедев, Мальцев и ещё раз Лебедев отправили ещё три шайбы. И если сначала игры мы все яростно болели за нашу хоккейную дружину, то ближе к концу первого периода стали слышаться шутки о том, что после такого хоккея сборная СССР просто обязана жениться на игроках сборной Нидерландов.

— Пошляки, — обозвал нас Николай Старостин.

— Николай Петрович, это суровая правда жизни, обесчестил — женись, — буркнул Юрий Гаврилов, вызвав громкий гогот в фойе гостинцы.

— Не согласен, Юрий Васильевич, в обыгрыше слабаков большой славы нет, — возразил я. — И за разгром хоккейных карликов золотые медали не дают.

— А кто, по-твоему, выиграет Олимпиаду? Канада что ли? — прогудел Саша Бубнов.

— Почему Канада? — усмехнулся я. — Выиграет сборная США.

— Кто выиграет? — захохотали почти все двадцать игроков сборной СССР по футболу.

— Ты, Никон, говори, да не завирайся, — улыбнулся Старостин. — Наша будет победа. Нет у нас на этой Олимпиаде соперников.

— Хорошо, — кивнул я, затем прошёл к телевизору и, взяв итальянскую газету, где была напечатана телепрограмма, уверенно заявил, — сегодня ночью сборная США сыграет с очень сильной сборной ЧССР. Спорим на 5 баксов, что Штаты вынесут чехов со счётом 7:3, — я вытащил из кармана бумажку с портретом Авраама Линкольна. — Уже не смешно? Штаты очень основательно подготовились к домашней Олимпиаде. Прибавьте к этому преимущество своих стен, горячую поддержку своих зрителей, благожелательное судейство и наша сборная в финале получит опаснейшего соперника.

— Та ерунда! — ответил мне Олег Блохин. — На шо спорим? На 5 доллАров? Та лехко. Чехи этой ночью не проихрают. Либо проихрают, но разхрома ни будет.

— Кто ещё готов поспорить? — усмехнулся я, окинув взглядом партнёров по сборной. — На каждые ваши 5 долларов, если я окажусь не прав, то выплачу столько же. Правда долларов у меня больше нет. Но я готов отдать рублями по курсу один к пяти. То есть готов заплатить по 25 рублей каждому, кто рискнёт заключить пари.

— Никон, прекрати! — пророкотал Николай Старостин.

— Я на свои деньги играю, Николай Петрович, — смущённо буркнул я и вернулся на место.

Когда же продолжилась спортивная трансляция из Лейк-Плэсида, я плюнул на этот хоккей и пошёл в свой номер спать. На издевательство над хоккейным карликом смотреть было откровенно неинтересно. А через пять минут в мою комнату потянулись желающие выиграть халявные деньги. Сначала ко мне заглянули Владимир Бессонов и Леонид Буряк. Затем по 5 долларов принесли Хорен Оганесян, Александр Чивадзе и Давид Кипиани. Странно, что никто из спартаковцев на данное пари не согласился. Наконец в наш двуместный номер вернулся Юрий Гаврилов.

— Удивлён, что никто из наших с тобой не поспорил? — улыбнулся он, обдав меня винным запашком. Возможно, Юрий Васильевич где-то перехватил стакан молодого вина вместе с молодыми.

— Признаться, да, — кивнул я.

— Потому что наши все знают, что по части спорта с тобой спорить бесполезно, — сладко потянулся Гаврилов. — И как ты это делаешь? Как угадываешь результаты?

— Интуиция, — пожал я плечами. — Словно картинка перед глазами встаёт.

— Значит правда, что некоторые страны не поедут на Олимпиаду в Москву? — прошептал мой друг и сосед по комнате. — США, Канада, Япония, ФРГ и Китай?

— Чили, Аргентина, Норвегия и Турция, — продолжил я этот список. — Кто-то пошлёт просто по несколько человек. Кстати, а когда я об этом говорил? — опешил я.

— Ну ты даёшь? — захихикал Гаврилов. — Ты об этом чуть ли не каждый день твердил, когда мы после нового года водку две недели пьянствовали. Ты ещё плакал, что хотел бы предостеречь правительство, дескать ввод войск в Афганистан для всех плохо закончится. Но тебя из Московского горкома партии выпроводили и сказали, чтоб ты больше с этими глупостями к ним не лез. Вот ты и запил.

'Ну да из-за войны в Афганистане много всего плохого произойдёт, — подумал я, не помня ничего из того, что рассказал Гаврилов. — Именно из-за Афгана надорвётся советская экономика. Упадут мировые цены на нефть и газ. Западными воротилами бизнеса это будет сделано намерено, чтобы денег у СССР стало ещё меньше. А Горбачёв, дабы выправить экономику, затеет перестройку, которая приведёт к ещё большому хаосу и развалу СССР. Многие люди потом будут Горбачёва проклинать за развал советской державы. Однако он ничего нового не изобретал. Горбачёв будет действовать, имея перед собой удачный пример китайского реформатора Дэн Сяопина. Дэн Сяопин недавно начал возрождать Китай, разрешив мелкий и средний бизнес и объявив политику открытых дверей. И Горбачёв сделает тоже самое.

Только СССР — это не Китай. У нас в СССР власть во многих республиках принадлежит национальным кланам. Кавказ живёт своим укладом, Средняя Азия своей жизнью, Прибалтика продвигает свои ценности. Но хуже всего дело обстоит с организованной преступностью, которой и сейчас немало, а после перестройки она вообще расцветёт буйным цветом. Вот страна и развалится, так как лучше всех создавшимся хаосом воспользуются национальные кланы и бандиты. Но толчком к развалу послужит именно война в Афганистане и желание заполучить 16-ю республику. «Кремлёвские старцы» вместо того, чтобы обустраивать наши бескрайние просторы полезли в чужую страну. Они пошли против уроков мировой истории, которая не перестаёт учить, что для процветания нужно заниматься собой, а не другими'.

— Хорошо хоть не спился, — ухмыльнулся я.

— И то верно, — кивнул Юра и выключил свет.

В воскресенье 17-го февраля на Олимпийском стадионе в Риме собралось порядка 30-и тысяч итальянских болельщиков. Местная «Рома» к этому дню в чемпионате страны находилась на почётном 4-ом месте, уступая только грандам — «Интеру», «Ювентусу» и «Фиорентине». Поэтому любители спорта с большим интересом шли на стадион. Многим верным тифози столичной команды не терпелось узнать — каков уровень их любимцев на фоне игроков сборной СССР. Мы же подошли к этому матчу в хорошей форме, без серьёзных травм и повреждений. Только меня чуть-чуть потряхивало, ибо на мне висел груз ответственности за конечный результат. И чтобы у меня не было проблем в Москве, требовалось сегодня победить, забив не менее 5-и проклятых мячей.

Оба наших главных тренера, Николай Старостин и Константин Бесков, выпустили на поле следующий состав: вратарь — Дасаев, центральные защитники — Чивадзе и Бубнов, фланговые игроки — Шавло и Заваров, опорник — Хидиятуллин, центральные полузащитники — Гаврилов и Черенков. В атаке Старостин и Бесков понадеялись на связку Андреева и Кипиани, а мне отвели роль блуждающего форварда, который должен был отрабатывать и в полузащите, и в нападении. Справедливости ради надо сказать, что вместо Давида Кипиани могли выпустить и Олега Блохина. Но по результатам двухсторонних игр выяснилось, что Кипиани лучше понимает наш спартаковский футбол, чем Блохин. С киевским форвардом у нас всё получалось невпопад. То мы залезали во вне игры, то делали ему пас прямо в пятку.

А пред самым выходом на зелёный газон римского стадиона ко мне вдруг прицепился Владимир Бессонов.

— Никон, может ты знаешь и кто в чемпионате СССР победит? — язвительно спросил он.

Кстати, все киевские парни на меня отчего-то обиделись, проиграв всего-то по 5 долларов. Но я им потом честно предложил отыграться: поставить на матч Канада — Финляндия. По моему мнению финны должны были сенсационно одолеть родоначальников хоккея со счётом — 3:4. Но Бессонов, Буряк и Блохин категорически отказались спорить. Только Чивадзе с Кипиани поставили ещё по 5 баксов. И сегодня утром узнали, что их деньги стали моими.

— Скажы честно, Ныкон, кто выиграет чемпионат? — потребовал и Давид Кипиани.

— Победит, мужики, как всегда — сильнейший! — захохотал я и побежал на поле.

На поле же спустя 5 минут мне стало не до шуток и не до смеха. Перед тем как итальянский судья Джорджо Бальди дал стартовый свисток я посмотрел на расстановку хозяев и мысленно присвистнул. Вратаря «Ромы» надёжно охраняли 4-е защитника и один либеро. То есть футболист, выполняющий функции чистильщика, который дополнительно страхует всех своих игроков обороны. А впереди римский клуб представлял всего один выдвинутый нападающий — Роберто Пруццо. И ему при случае должны были помогать 4-е игрока середины поля, среди которых выделялся 35-летний опытный и мастеровитый игрок сборной Италии Ромео Бенетти. И хоть Бенетти свои лучшие матчи провёл в «Милане» и в «Ювентусе», но игрок с полусотней игр за главную команду страны определённо вызывал повышенное внимание.

Кроме того, на лавке у хозяев начали игру ещё два талантливых футболиста — это 25-летний Бруно Конти и 20-летний Карло Анчелотти. Кто бы мог подумать — что Анчелотти, один из величайших тренеров мира нулевых годов, сейчас будет смотреть, как я и мои партнёры по команде играют в футбол? Наверное, главный тренер «Ромы», швед Нильс Лидхольм, приберёг своих «звёздочек» на второй тайм. Кстати, других легионеров, кроме шведского тренера, в составе римской команды не наблюдалось.

«Надо бы взять у Анчелотти автограф, а ещё лучше сфотографироваться. У Андрея Петровича Старостина как раз с собой фотоаппарат», — подумал я и разыграл мяч с центря поля, отдав пас Давиду Кипиани. Кипиани откатил Черенкову, Черенков сделал пас Гаврилову. И итальянцы дружно кинулись прессинговать. Однако скорость, с которой ходил мяч между Шавло, Гавриловым, Хидиятуллиным, Черенковым, Заваровым и мной была гораздо выше, чем передвижения римских футболистов. И где-то через три минуты соперник тяжело задышал и успокоился.

Николай Старостин похлопал в ладоши, выйдя к самой бровке, дескать — молодцы, так держать. И Юрий Гаврилов вырезал резкий длинный пас на правый фланг. Там как раз набрал хороший ход Саша Заваров. Он убежал от своего оппонента, технично и красиво остановил мяч одним касанием и, не сближаясь с фланговым защитником «Ромы», прокинул футбольный снаряд на ход Давиду Кипиани. С трибун раздался недовольный свист. Болельщикам не понравились действия футболистов в белых футболках и с чёрным логотипом в виде головы волчицы. Но наш грузинский друг при недовольном свисте играть, можно сказать, привык. Кипиани первым добрался до мяча, вытянул на себя одинокого либеро хозяев и сделал пас пяткой за спину.

Уж не знаю, как он почувствовал мой рывок, но пас от Давида Кипиани поставил в тупик всю оборону «Ромы». Поэтому я, завладев мячом, на высокой скорости ворвался в штрафную хозяев поля. Капитан римлян, 32-летний ветеран Серджо Санатрини, из последних сил прыгнул мне в ноги, пытаясь выбить мяч на угловой. Но такой поворот событий я предвидел заранее. Поэтому резко затормозив и убрав мяч под себя, я пропустил мимо и итальянца и теперь мне никто не мешал расстрелять ворота Паоло Конти, кстати тоже игрока сборной Италии. Но расстреливать мне никого не пришлось. Я покатил мяч ещё дальше на левый край атаки, где уже выскакивал на пустые ворота Сергей Андреев. И наш ростовский новобранец вколотил футбольный снаряд в сетку пустых ворот, сделав счёт — 0:1. Зрители ещё чуть-чуть посвистели. А потом любители футбола со стажем встали со своих мест и дружно похлопали нашей сборной СССР.

— Никон, а правда, шо ты по тысяче обещал за 5 холов? — спросил меня невысокий коренастый Андреев.

— Всем, кто поучаствует в разгроме «Ромы», каждому парню из основного состава по 400 рублей, — кивнул я. — Остальным в ресторане накрою стол.

— И то вперёд, — усмехнулся он, когда мы посеменили на центр поля.

Бывший игрок миланского «Интера» 54-летний Бенито Лоренци по прозвищу «Яд», которое ему дали в 50-е годы за гадкое поведение на футбольном поле, прилетел в Рим сегодня утром. Он посидел в кафе, побродил по городу, почитал свежую прессу. И наконец пришёл на футбол, ради которого проделал 500 километров в воздухе над Апеннинами. Президент «Интера» сказал ему, чтобы тот посмотрел на игру советской команды и обратил внимание на какие-нибудь тактические новинки. Уж больно легко Советы расправились с молодёжной сборной страны, забив лучшим молодым футболистам 5 безответных мячей.

И Лоренци, никем не узнанный, ибо слава земная быстро проходит, уселся на центральную трибуну, достал блокнот, и нарисовал на чистом листе игровые схемы обеих команд. По его мнению, сборная СССР выстроилась слишком авантюрно — двум чистым защитникам помогал всего один опорник и два латераля. Зато вперёд Советы шли чуть ли не всемером. Но когда начался матч Лоренци от удивления раскрыл рот. Сборная СССР так быстро передавала мяч, что футболисты «Ромы» его несколько минут не могли даже коснуться. И забитые мячи при таком тотальном контроле и преимуществе посыпались как из рога изобилия.

Сперва после красивой комбинации в пустые ворота гол забил некий Андреев. Спустя ещё три минуты полузащитник Советов, Черенков, сотворил маленькое футбольное чудо. Он прошёл от центра поля, сыграв по ходу действия в стеночку с Заваровым, с Гавриловым и с Никоновым. И, выйдя один на один, красиво перекинул голкипера Паоло Конти. Но на этом команда гостей не остановилась. Далее кинжальный проход удался нападающему Андрееву. Он сместился с левого фланга, обыграв троих игроков «Ромы» и выкатил мяч под удар набегающему из глубины Никонову. И этот Никонов, ударив как из пушки, вколотил мяч под перекладину с 18-и метров. Наконец ближе к 30-ой минуте прошла ещё одна многоходовка: Черенков запустил по правому краю Заварова, а тот навесил мяч в район 11-метровой отметки на Никонова. И Никонов головой скинул мяч на пустой правый угол Давиду Кипиани. Кипиани же одним кивком головы довёл разницу в счёте до катастрофической — 0:4.

Странно, но этому забитому мячу гости радовались громче всего. Бенито Лоренци по-быстрому зарисовал все комбинации и уже хотел было бежать звонить президенту «Интера», как сборная СССР снова пошла на ворота бедного Паоло Конти. Что касается трибун, то они смотрели на избиение своей любимой команды с гробовым молчанием.

«Это что же такое здесь происходит? — пробормотал про себя итальянский ветеран футбола. — Новое слово в футболе? Правда голландцы уже показали, что такое тотальный футбол. И это что-то похожее, но нечто другое. А ведь эти Советы в июне приедут на наш чемпионат Европы. Во дела!».

После 4-го пропущенного мяча хозяева поля буквально грудью встали перед своими воротами. И хоть шведский наставник «Ромы», Нильс Лидхольм, от своей скамейки запасных что-то эмоциональное выкрикивал: не то требуя дотерпеть до перерыва, не то призывая пойти в контратаку. Но римляне совершали только два тактических действия — они «вязали» нас по рукам и ногам и выносили мяч куда подальше. А впереди у хозяев откровенно скучал один единственный форвард Роберто Пруццо.

— Вдевятером стоят перед воротами, — буркнул Юрий Гаврилов, когда назначили штрафной удар в 23-х метрах от ворот соперника. — Через короткий пас не пройти. И индивидуально не пролезть.

— Значит нужно попытаться запихать 5-ый мяч со «второго этажа», — задумчиво произнёс я и, развернувшись к центру поля, где находились Чивадзе и Бубнов, крикнул. — Саша Бубнов! Давай в атаку. Нечего там одного Пруццо сторожить.

Бубнов в свою очередь покосился на скамейку запасных. Но так как ни Бесков, ни Старостин ничего не сказали, он посеменил в центр нападения.

— Ну, Никон, получим контратаку, ты отвечать будешь, — проворчал коммунист Буба.

— А я ответственности не боюсь, ибо работу свою люблю, — отмахнулся я.

И тут судья нетерпеливо свистнул, потребовав, чтобы мы не тянули время. Гаврилов откатил мяч мне. Я же заметил пустую область на левом краю перед Сергеем Шавло, и тут же послал мяч в том направлении, подрезав его так, чтобы он не улетел за боковую. Шавло мгновенно ускорился. Одним касанием остановил футбольный снаряд и навесил его на высоченного Сашу Бубнова. И Бубнов со своим гренадёрским ростом под метр девяносто потолкался, выпрыгнул и пробил по мячу словно из катапульты. К сожалению, этот мяч шарахнулся в перекладину и отлетел на центр штрафной площади, где от скопления футболистов яблоку негде было упасть. Что там происходило лично я рассмотреть не мог. Но через три секунды футбольный мяч вдруг оказался в сетке ворот римской «Ромы».

— Гоооол! — громче всех заорал Бубнов. — Даааа! Учитесь как надо играть, дети! Гооол!

И вся наша сборная, все кто находился в данную секунду на поле бросились обнимать динамовского гренадёра.

— Саша — молодец! — пророкотал Николай Старостин. — Всем брать пример с Бубнова, — сказал он футболистам, которые сидели на лавке.

После свистка на перерыв мне было невероятно хорошо. Счёт — 0:5. Дело сделано. Груз ответственности, что психологически давил на плечи несколько дней подряд, моментально улетучился. Мне даже дышалось невероятно легко. Поэтому, когда в раздевалке сказали, что вместо меня выходит Женя Сидоров, я даже не бровью не повёл. Кроме меня Бесков и Старостин поменяли Шавло на Романцева, Заварова на Оганесяна, Гаврилова на Бессонова, Черенкова на Буряка. И ещё вместо Сергея Андреева сказали приготовиться Олегу Блохину.

— Мужики, а хотите я вам доллары верну? — спросил я киевских динамовцев, когда те усиленно разогревались.

— Шо ты спрашиваешь? Хроши завсехда нужны, — криво усмехнулся Володя Бессонов.

— Тогда не растеряйте наше преимущество и деньги ваши, — улыбнулся я. — Это, кстати, всех касается, кто мне проспорил в хоккей!

— Мнэ отдават нэ надо, я — человек гордый, — обиделся Давид Кипиани.

— Уважаю за жизненную позицию, — кивнул я и пожал руку тбилисскому динамовцу.

— Дожмём «макаронников», не волнуйся, — похлопал меня по плечу Леонид Буряк.

«Дай-то Бог», — подумал я.

Представитель миланского «Интера», бывший его игрок Бенито Лоренци в перерыве созвонился с президентом клуба и почти десять минут описывал всё то, что происходило на поле. А после живописного рассказа он получил новое задание — прощупать на предмет перехода в «Интер» наиболее перспективных игроков из сборной СССР.

«Да у Советов этих перспективных полно, — думал Лоренци, усаживаясь на центральную трибуну Олимпийского стадиона смотреть второй тайм. — Хидиятуллину — 20 лет, Черенков тоже 20, Заварову — 18, Никонову — 21, Андрееву — 23. Эти парни ещё на молодёжном чемпионате Европы наведут шороху».

Затем он снова открыл свой блокнот и вписал все произведённые замены. Кстати, Нильс Лидхольм тоже сделал несколько перестановок. Он убрал одного игрока середины поля и убрал чистильщика, а вместо них выпустил Бруно Конти и Карло Анчелотти. И второй тайм начался с массированных атак «Ромы». Теперь мяч у гостей вообще не держался. Наставники Советской команды перекроили середину поля и комбинационный футбол русских полностью развалился. Зато оживились приунывшие трибуны римского стадиона.

И через 5 минут второго тайма на ударную позицию вышел Анчелотти. Он прикрыл мяч корпусом и неотразимо пробил низом. А стадион буквально взорвался:

— Гооооол!

— Вот это поворот, — ухмыльнулся Бенито Лоренци.

— Да что ж они творят-то, Юра? — обратился я к Юрию Гаврилову, нервно раскачиваясь на скамейке запасных, словно наставник киевского «Динамо» Валерий Лобановский.

— Ничего-ничего, не волнуйся — пробормотал он. — Счёт ещё 3:5 в нашу пользу и играть осталось всего 5 минут. Как-нибудь дотянем.

И в эту секунду неутомимый Карло Анчелотти ворвался по нашему правому флангу в штрафную площадь и, пользуясь неразберихой, выкатил мяч по удар Бруно Конти. Как вдруг Саша Бубнов прыгнул ногами вперёд и вместе с мячом снёс итальянского футболиста. Зрители на трибунах что-то заорали, скорее всего, требуя пенальти. И главный судья Джорджо Бальди указал на 11-метровую отметку.

«Если сейчас 4-ый забьют, то они и 5-ый закатят, — подумал я и, пока Бруно Конти основательно устанавливал мяч на точку, мысленно помолился и закрыл ладонью глаза. — Да что ж это такое — всё у меня через одно место? Бизнес не дали сделать товарищи из милиции. Сейчас облажаемся, новые проблемы появятся. Память ещё не фурычит. И чем я только перед Всевышним провинился?».

Наконец, стадион притих, я схватил Юрия Гаврилова за локоть. Но в самый последний момент всё же посмотрел в щёлочку между пальцев. А там, на футбольном поле, полузащитник сборной Италии разбежался, малозаметным обманным движением уронил на газон Рината Дасаева и саданул выше ворот.

— Дааааа! — заорал я громче всех и принялся обнимать всех наших запасных игроков.

А Николай Старостин вдруг обратился к Константину Бескову:

— Вот, Костя, мы с тобой постоянно спорим, кого брать в сборную, а кого нет? Теперь ты понимаешь, что у нас нельзя собрать команду по принципу — с бору по сосенке. У нас в огромном Советском союзе каждый играет в свой футбол. Можно сделать сборную на базе киевского «Динамо», можно построить команду на основе нашего московского «Спартака». Но создать единый слаженный ансамбль, набрав сборную только по громким именам, не получится.

— Не знаю, Коля, не знаю, — проворчал Бесков. — Тренироваться надо лучше.

— Это само собой, — улыбнулся Николай Старостин.

Глава 7

Сразу после матча с итальянской «Ромой» нашу сборную СССР привезли в международный аэропорт имени Леонардо да Винчи. Начальник команды Андрей Петрович Старостин сказал, что лучше мы 5 часов проведём в ресторане аэропорта, чем будем на сутки арендовать местную гостиницу и потом ещё оплачивать автобус до здания аэровокзала. А так все расходы идут за счёт принимающей стороны, то есть римской «Ромы».

— Всё правильно, за удовольствие надо платить, — съязвил Юрий Гаврилов. — Мы ведь им в первом тайме показали, как надо играть. Научили их кое-чему.

— А они нас кое-чему научили во втором, — проворчал я. — Еле отскочили. Стыдоба.

— Хватит разглагольствовать! — прикрикнул Константин Бесков на нашу многоголосную толпу, которая начала обсуждать — хорошо мы сыграли с «Ромой» или не очень. — По ресторану не шататься, в аэропорту не безобразничать! Помните о высоком звании советского спортсмена!

— Да-да, а кто это звание вдруг уронит, тот за границу в следующий раз не поедет, — поддакнул ему Николай Старостин.

Впрочем, его высказывание больше походило на шутку, так как алкогольные напитки мы должны были оплачивать из своих валютных сбережений, который практически не осталось. Далее вся команда расползлась по ресторану. А из динамиков этого заведения зазвучал итальянский певец Умберто Тоцци, и исполнял он песню с лаконичным название «Ti Amo». И пока я, Гаврилов, Заваров и Дасаев сидели в ожидании заказа, в моей памяти как будто что-то шевельнулось. Мне вдруг привиделось, как под эту музыку я танцую с какой-то невероятно красивой девушкой. Но в каком это было году и в каком месте мне вспомнить не удалось. Взамен же накатила какая-то неведомая тоска, словно я заблудился во времени и бреду туда, не зная куда.

— Ты чего, Никон, загрустил? — пихнул меня в бок Юрий Гаврилов. — Домой ведь летим! Честно говоря, надоела эта Италия до чёртиков. А 19-го февраля уже по Сочи гулять будем.

— Точно, вот там и повеселимся, — хохотнул Ринат Дасаев. — Да нет, в Италии жить можно, были бы деньги. Тут с сотней долларов делать нечего. Ходим как нищие.

— А мне Никон предсказал, шо я за «Ювентус» играть буду, — вдруг огорошил меня своим признанием Саша Заваров.

— Учитывая как Никон угадывается результаты хоккейных и футбольных матчей, то тебя действительно могут пригласить в «Ювентус», — усмехнулся Гаврилов. — Мы на их фоне вроде в порядке.

— Если Завар рванёт в «Ювентус», то куда позовут меня? — уставился хитрыми татарскими глазами Дасаев на моё недоумённое лицо. Ибо я не помнил, когда говорил Заварова о его будущем.

— Я думаю, что тебя пригласят в испанскую «Севилью», — ответил я при этом громко прокашлявшись. — А Юрия Васильевича попросят на старость лет попинать мяч за финский клуб из города Пори. И вообще лет через шесть многое в нашем Советском союзе поменяется. Правда не всё в лучшую сторону.

В этот момент к нам на стол принесли фруктовую нарезку, спагетти и баранину, приготовленную во фритюре. Поэтому на коке-то время парни позабыли о моих предсказаниях и принялись утолять голод, оставшийся после товарищеского матча.

«Интересно, почему мне известно, где будут играть парни после горбачёвской перестройки? — подумал я, молча работая вилкой и ножом. — Вот только мне неведомо, где окажусь я сам? Неужели лучший бомбардир чемпионата СССР 1979 года не привлечёт внимания иностранных скаутов? Хотя в 1988 году, когда многие советские футболисты поедут в Европу, мне будет уже 29 лет и в большой клуб меня вряд ли возьмут. Позовут в какую-нибудь провинциальную „Сельту“, чтоб им болтаться в середине турнирной таблицы было не так скучно».

И только я задумался о перспективах далёкого будущего, как к нам за столик подсели два 50-летних итальянских синьора.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался с нами один из незнакомцев. — Разрешите вам представить бывшего футболиста миланского «Интернационале» Бенито Лоренци. Он в 50-е годы являлся одним из лучших форвардов Италии.

— Си-си, — закивал головой Лоренци, который видать по-русски кроме: «водка, балалайка и медведь», вообще ничего не понимал.

— Если вам нужны сиси, то это не к нам, — улыбнулся Юрий Гаврилов.

— Нет сиси, нас не интересуют, — заулыбался незнакомец-переводчик, который говорил на великом и могучем языке не хуже иного коренного москвича.

— Си-си, — снова кивнул головой бывший форвард «Интера», вызвав смех у Дасаева и Заварова.

— Синьор Лоренци хочет вам кое-что предложить, — зашептал переводчик. — Если вы согласитесь на переход в «Интернационале», то каждому из вас готовы выписать контракт на полмиллиона футов стерлингов в год. Между прочим, фунт стерлинг дороже доллара.

— Вы каждому заплатите по 500 тысяч долларов? — опешил Ринат Дасаев. — Да не может такого быть?

— Ты шо не понял, Дасай, это же провокация, — хмыкнул Саша Заваров. — Какой дурак сохласиться такие деньхи выплачивать?

— Си-си, — покивал головой Лоренци.

И мы дружно загоготали. А когда отсмеялись я совершенно серьёзно обратился к переводчику:

— Уважаемый товарищ, передайте синьору Лоренци, что для нас в данный исторический период деньги — это не самое главное. Нас впереди ждут: Кубок кубков, чемпионат Европы, Олимпиада, а после ещё и Кубок чемпионов. Кроме этого, нам хочется пошуметь и на чемпионате мира 1982 года в Испании. Вы к нам обратитесь лет через 6–7, тогда мы точно договоримся. А сейчас мы всё потерям и футбольные трофеи, и Родину.

— А шо? И доховоримся, — кивнул Заваров. — Все вчетвером перейдём, шоб скучно ни было. Правда, мужики?

— Ну не знаю, — замялся Гаврилов. — Через 6–7 лет много воды утечёт. А ведь мне скоро 28 стукнет.

— Не дрейфь, Васильич, с твоей головой можно и до 40-а играть, — похлопал я Юру по плечу. — А вы товарищ, идите пожалуйста, а то сейчас наш сопровождающий из КГБ прибежит. Скандал устроит.

Переводчик о чём-то затараторил на итальянском языке и Бенито Лоренци ход наших мыслей уловил правильно. Он даже не стал предлагать более вкусные финансовые условия. Наверно, скаут «Интера» просто прощупывал почву. И через несколько секунд эти синьоры раскланялись и ушли.

— 500 тысяч долларов в год — это серьёзные и хорошие деньги, — с сожалением прошептал Дасаев.

— Спокуха, Дасай, потом зарплаты в несколько раз увеличатся, — улыбнулся я и придвинул к себе чашечку кофе.

Как вдруг к нам за столик плюхнулся сотрудник КГБ, здоровый крепкий 35-летний мужчина с заметными залысинами на голове.

— Что они от вас хотели? — прошипел он.

— Карты предлагали с голыми бабами, — соврал я. — Колоду карт за один доллар.

— А вы? — грозно сверкнул глазами КГБэшник.

— А мы, футболисты, должны высоко нести знамя советского спорта, — усмехнулся Гаврилов. — И нас этими голыми бабами не взять.

— Шо мы холых баб не видели? — захихикал Заваров.

— Вот если бы нам предложили черновики товарища Ленина, который отдыхал на итальянском острове Капри, то мы бы вязли, — сказал я, держась из последних сил, чтобы не заржать.

— Аха, Ленина вам, — проворчал сотрудник госбезопасности. — Сталина на вас не хватает, — сказал он прежде, чем оставить нас одних.

В понедельник 18-го февраля Москва нас встретила холодным пронизывающим ветром. За две с лишним недели в тёплой Италии мы так разнежились, что, выйдя из самолёта, теперь спешно закутывались в теплые шарфы и в срочном порядке вынимали из сумок и надевали на себя зимние шапки-ушанки. По взлётно-посадочной полосе мела снежная позёмка. В воздухе завывала вьюга. Однако многие ребята радовались, что наконец-то дома, и что наконец-то они приедут и обнимут своих дорогих женщин. Я же улыбался тому, что впереди меня ждут новые знакомства и интересные встречи. Для меня, как человека без памяти о самом себе, жизнь только-только начиналась с чистого листа.

Правда первая неожиданная встреча приятных эмоций не вызвала. Как только я взял в руки багаж и прошёл на таможенный досмотр, передо мной вырос капитан Иванов. «Как чуял, что непременно будут шмонать», — усмехнулся я про себя. Капитан же показал мне свои корочки и произнёс заранее заученную фразу:

— Доллары и запрещённые к провозу товары есть?

— Огласите весь список, пожалуйста, — буркнул я. — Что значит запрещённые товары?

— Порнографические журналы, запрещённые музыкальные пластинки, а также литература. И ещё предъявите магазинные чеки к приобретённым товарам.

Я тяжело вздохнул, похвалил себя за щепетильность, что не выбросил чеки от кроссовок и от меховой замшевой куртки. И мысленно перекрестился, что не пожадничал и прогулял оставшиеся доллары в ресторане итальянского аэропорта, угостив всю команду местным разливным вином. Далее я предоставил на досмотр чемодан и сумку и предъявил чеки. А мимо меня с удивлёнными лицами шли мои товарищи по сборной СССР, братья Старостины, Константин Бесков и иностранные туристы. Иванов же с таможенниками обшаривали каждую вещицу, залазили в каждый кармашек. И тут я не выдержал:

— Товарищи москвичи и гости столицы! — обратился я к прилетевшим иностранцам. — Это наша бравая милиция, которая нас бережёт. Прошу обратить внимание на капитана Иванова. Он уверен, что я весь от и до обвешан запрещённой литературой, запрещёнными американскими долларами и итальянскими контрацептивами! Поэтому чтобы не было кривотолков смотрите все!

— Никонов, прекратите, — с перепуганным лицом зашептал капитан Иванов.

Я же снял с себя дублёнку, бросил её на чемодан, затем стянул новенькую замшевую куртку, потом стащил через голову футболку и остался по пояс раздетый. Своего крепкого пресса и неплохих мощных бицепсов мне показать было не стыдно.

— Прекратите, товарищ Никонов! — запаниковал блюститель порядка, так как иностранцы смотрели на моё представление большими выпученными глазами.

Но на этом я не остановился. Далее в общую кучу вещей полетели зимние ботинки, носки и наконец я снял джинсы фирмы «Levi’s».

— Плавки снимать не буду, боюсь уронить высокое знамя советского спорта! — рявкнул я.

— Товарищ Никонов, одевайтесь пожалуйста, — зашептал мне уже испуганный таможенник. — У нас потом будут проблемы.

А капитан Иванов криво усмехнулся и прошипел, что мы ещё встретимся. И когда он потопал на выход из аэропорта «Шереметьево», я тут же стал одеваться. Всё-таки в феврале прохладно даже в здании аэровокзала.

— Welcome to Moscow! — громко произнёс я, обратившись к товарищам иностранцам, чтоб они поменьше пялились. — Russia is a generous soul, — добавил я, сказав, что Россия — щедрая душа.

Последняя моя фраза вызвала улыбки среди граждан интуристов. Кстати, в преддверии Олимпиады в Москву пожаловало большое количество иностранных корреспондентов, которые писали отчёты о том, как готовится столица Советского союза к большим международным соревнованиям. Ибо разговор о бойкоте нашей Олимпиады пока не поднимался. Хитрые западные политики приберегли его до окончания зимних игр в Лейк-Плэсиде.

На Огарёва-6, в рабочем кабинете первого заместителя Министра внутренних дел Юрия Чурбанова капитану Валерию Иванову устроили самую настоящую выволочку. На него любимый зять товарища Брежнева орал так, словно он упустил из рук особо опасного преступника. Ну раз не было у Никонова долларов и контрабанды, что он мог поделать? Ничего. Однако начальник на него орал просто самозабвенно.

— Ты что устроил в международном аэропорту, капитан? — горланил генерал-лейтенант Чурбанов. — Ты вообще в своём уме? С головой у тебя проблем нет? Мне тут доложили, что наш советский футболист, член сборной СССР, разделся перед иностранцами прямо до трусов? Ты совсем больной что ли⁈ — проорал зять Брежнева, дыхнув на капитана коньячным перегаром. — А может ты хочешь обратно в Рязань? Так я тебе это устрою.

— До плавок, Юрий Михайлович, — смущённо произнёс капитан Иванов.

— Что до плавок⁈ При чём здесь плавки⁈ — Чурбанов снова вошёл в раж.

— Футболист Никонов разделся до плавок, — проблеял капитан.

— Идиот, — отмахнулся от него зять Брежнева.

— Так точно! — выпалил Иванов и нарисовал на своём лице глупую, но бравую улыбку.

— Ладно, подойди, — захихикал Юрий Чурбанов, вольготно развалившись в своём кожаном кресле. — То, что доллары у этого Никонова имеются, мне известно наверняка. Значит он их рано или поздно реализует.

— Это очень хитрый и наглый человек, — признался капитан Иванов и встал по стойке смирно в двух метрах от генеральского стола.

— Именно такой мне в Динамо и нужен, — перестав гневаться, кивнул зять Брежнева. Затем он взял со стола газету «Советский спорт» и сказал. — Смотри что пишет свежая пресса: «Турне сборной СССР по Италии прошло с феноменальным успехом. Наша команда одержала четыре победы с общим счётом — 28:4. Один из сильнейших клубов первенства этой страны, римская „Рома“, уступала после первого периода — 0:5 и лишь плановые замены, носившие тренировочный характер, не позволили довершить разгром грозного соперника. Только из-за замен хозяева поля в самой концовке смогли отыграть 3 мяча. Западная пресса с восторгом отметила игру: Черенкова, Гаврилова, Заварова, Никонова и Андреева».

— Нам бы всю эту пятёрку в «Динамо», как вы считаете, Юрий Михайлович? — заискивающе улыбнулся капитан Иванов.

— А я смотрю, что ты не такой дурак, капитан, — хмыкнул Чурбанов. — Перетащим Никонова, он и остальных к себе перетянет. Теперь смотри сюда, — генерал-лейтенант выставил перед собой еженедельник, исписанный крупным и размашистым почерком, характерным для пьющих людей. — Московский «Спартак» 27-го февраля в Сочи стартует в Кубке СССР. Он сыграет там с харьковским «Металлистом», с воронежским «Факелом», с «Крыльями Советов» из Куйбышева, потом 5-го марта полетит в Тбилиси на игру против французского «Нанта». Но это нам не интересно, — Чурбанов перевернул несколько страниц еженедельника. — А вот 19-го марта «Спартак» направится уже во Францию, играть ответный матч. Встретишь Никонова после Франции. Но аккуратно. Не опозорься как сегодня.

— Есть не опозориться! — рявкнул Иванов, вытянувшись в струнку.

— А пока вот тебе список воров в законе, которые проживают в Москве и Московской области, — зять Брежнева протянул капитану листок с напечатанными на нём именами, фамилиями и кличками. — Объедешь каждого и вежливо пригласишь на встречу со мной и товарищем Щёлоковым.

— Разрешите спросить? Какова цель встречи? — так же по-военному спросил Иванов.

— Поговорим с ними, чтобы Олимпиада прошла без сучка и задоринки, — снова захихикал Юрий Чурбанов. — А то папа волнуется. Свободен, капитан. Ступай.

— Служу Советскому союзу! — рявкнул Иванов и вышел из кабинета строевым шагом, которым в последний раз ходил несколько лет назад во время службы в армии.

«Да чтоб тебе пусто было, товарищ Чурбанов, — прошипел про себя капитан, оказавшись в коридоре здания на Огарёва-6. — Я — хороший сыскарь, а ты из меня сделал какого-то холуя. Зря я из Рязани приехал. Зря».

В пятницу 21-го марта наш московский «Спартак» тренировался на лысом песчаном поле где-то в пригородах города Сочи. Так как главный сочинский «Центральный стадион» берегли для матчей на Кубок СССР. Правда здесь поблизости, в Адлере, имелся стадион «Труд», но на нём тоже должны были пройти матчи кубка. А ещё кроме нас здесь на черноморском побережье тренировались наши соперники по первой отборочной группе: «Зенит» из Ленинграда, «Факел» из Воронежа, «Металлист» из Харькова, «Кубань» Краснодар и «Крылья Советов» Куйбышев. Поэтому мы работали там, где удалось договориться. По крайней мере эта футбольная поляна имела высокую ограду из сетки рабицы, и здесь не было грязи, больших ям и огромных луж. Переодеваться только приходилось в автобусе, а так всё было хорошо.

Кстати, почти все команды, кроме краснодарской «Кубани» жили в бетонной 10-этажке дома отдыха «Спутник». Из-за чего мы с будущими соперниками часто пересекались в местном клубе. И я даже заключил два десятка пари на результат завтрашнего хоккейного матча между сборными СССР и США. Я, конечно, же поставил на победу североамериканцев со счётом 4:3, а мои оппоненты все как один предрекали лёгкий разгром американских студентов нашей мощной «Красной машиной». Юрий Гаврилов со своей стороны ходил и радостно потирал руки, так как на выигранные деньги я обещал устроить культурный поход в какой-нибудь сочинский ресторан. Давненько мы не балагурили.

— Собрались! Не спать! Не спать! — прикрикивал на нас помощник главного тренера Георгий Ярцев, когда мы катали тренировочные двухсторонки в формате пять на пять.

Подобными мини-футбольными турнирами мы как правило заканчивали все тренировки. И по результатам их Николай Петрович Старостин решал, кто должен выйти на первый матч нового футбольного сезона против харьковского «Металлиста». Харьковчане в этом 1980 году стартовали в Первой лиге, но легким соперником я бы «Металлист» не назвал. Поэтому готовился к предстоящей игре основательно.

Так в этом мини-футбольном турнире моя четвёрка: Гаврилов, Заваров и Андреев вновь вышла в финал. На ворота нам отдали Алексея Прудникова. И кроме нас добрались до финала: Черенков, Родионов, Шавло и Хидиятуллин, к которым в рамку поставили Рината Дасаева. К слову сказать, вчера мы тоже с ними в финале зарубились. Выиграли еле-еле со счётом — 4:3. И сегодня все футболисты болели против нас. Команде просто надоело, что мы постоянно побеждаем.

— Играем один тайм по 15 минут! — выкрикнул Ярцев.

— Почему не по 16? — съязвил я.

— На глупые вопросы не отвечаю, — пророкотал он и отдал мяч нашему сопернику.

— Взял Черенкова, — буркнул я своим партнёрам и приклеился к Фёдору Фёдоровичу.

Я полагал, что если прикрыть самого опасного диспетчера, то игра соперника быстро расстроится. Но не тут-то было. Шавло, Хидиятуллин и Родионов вполне уверенно контролировали мяч и через мелкий пас приближались к нашим воротам. Поле естественно для такой игры имело нестандартные размеры, всего 30 на 15 метров, дабы мы меньше бегали и больше работали с мячом. Поэтому после небольшой перепасовки Вагиз Хидиятуллин влепил по нашим воротам. И Прудников с большим трудом поймал сложнейший мяч.

И теперь мы уже пошли в атаку. Сергей Андреев открылся на свободное место на левом краю. Получил мяч от Прудникова и в касание отдал его Юрию Гаврилову. Гаврилов так же одним касанием переправил мяч на правый край, где соперник забыл Сашу Заварова. И Заваров, заметив мой рывок по центру, на высоте в полтора метра запустил резкую нацеленную передачу. Я же ещё сильнее ускорился и в падении рыбкой пробил головой по воротам Рината Дасаева. И Ринат обязательно бы этот удар взял, если бы мяч не полетел в ворота с отскоком от неровного футбольного поля. А так Дасаев прыгнул в левый угол, мяч же, заметно изменив направление, перелетел через его ноги и влетел в сетку по центру ворот.

— Твою дивизию! — разочарованно вскрикнули остальные футболисты «Спартака», которые болели, выстроившись вдоль боковой линии.

— 1:0, — прокомментировал эпизод Георгий Ярцев и дунул в свисток.

— Н-да, сегодня видать опять Никон и компания победят, — крякнул Николай Старостин.

— Хуже не умеем, Николай Петрович, лучше не можем, — захохотал я.

Глава 8

В субботу 23-го февраля в комнату, в которой я жил с Юрием Гавриловым потянулись футболисты из Воронежа, Харькова, Ленинграда и Куйбышева. Результат матча между сборной СССР и США, где наши проиграли со счётом — 4:3, передали по радио, обделив советских людей прямой трансляцией с Олимпийских игр из Лейк-Плэсида. И каждый футболист, отдавая проигранные деньги жаловался, что ради такой игры можно было бы устроить и прямой эфир. Так как смотреть футбол, хоккей или иной другой игровой вид спорта в записи, это всё равно что есть прокисший суп — ингредиенты те же, а послевкусие диаметрально противоположное. Кстати, матч в записи закончился только полчаса назад, и я его смотреть в фойе гостиницы не пошёл.

— Слушай, Никон, если ты такой предсказатель, то почему нельзя было послать в Штаты телеграмму? — спросил Гаврилов, пересчитывая выигрыш.

— Что бы что? — спросил я.

— Хотя бы ради того, чтобы Тихонов Третьяка не менял на Мышкина.

— Во-первых, старший тренер Тихонов, какого-то футболиста Никонова слушать не будет, — хмыкнул я. — Во-вторых, где гарантия, что Третьяк в рамке сыграл бы лучше, чем Мышкин. Да и потом, если тренер, когда твоя команда летит одну шайбу, не в состоянии снять с ворот голкипера и устроить последний штурм, то тут ничего не поможет. Зато Тихонов, проиграв на этой Олимпиаде, победит на следующих. Подчас поражения, которые указывают на слабые места, учат гораздо лучше, чем победы.

— Кстати, через год стартует Кубок Канады, может ты результат и этого кубка знаешь? — хитро усмехнулся Юрий Гаврилов.

— Пока нет, но не исключено, что узнаю, — соврал я и подумал, что неплохо было бы познакомиться с Харламовым и не дать ему погибнуть 27-го августа 1981 года.

В этот момент в дверь опять постучали. И в комнату вошёл голкипер харьковского «Металлиста» Юрий Сивуха, кучерявый амбал с цыганским лицом под 190 сантиметров ростом.

— Здесь деньхи принимают? — пробасил он.

— Давай-давай, заходи не стесняйся, — улыбнулся я. — Мы деньгам всегда рады.

— Обидно проихрали, — буркнул Сивуха, протянув мне 10-рублёвую купюру. — И шо там Мышкин не смох отбить? Бросок-то был плёвый. А ведь нас устраивала и ничья.

— Слабовата пока хоккейная советская вратарская школа, в отличие от футбольной, — ответил я, рассматривая голкипера харьковчан, против которого через несколько дней нашему «Спартаку» предстояло стартовать в Кубке СССР. — Вот таких крупных парней не хватает в рамке, как ты — Юрий. У Мышкина рост чуть выше 170-и сантиметров. Это же курам на смех.

— Верно, вот кого надо брать в сборную СССР шайбы ловить, — поддакнул мне Гаврилов, пожав руку своему тёзке Сивухину.

— Я вот шо ещё хотел сказать, — замялся харьковчанин. — Вы 27-хо числа не очень-то зверствуйте. Мы всё же первая лиха.

— Вот этого мы пообещать не можем, — усмехнулся я. — Нас Старостин за раздолбайство на футбольном поле по головке не погладит.

— Вот-вот, и живо уберёт из состава на матч против французского «Нанта», — подыграл мне Юрий Гаврилов. — Извини, браток. 27-го сыграем так, как получится.

— Ладно, — тяжело вздохнул Юрий Сивуха. — Тохда может поспорим на результат мачта СССР — Швеция?

— Наши победят со счётом 9:2, — пожал я плечами и протянул руку харьковскому голкиперу, дабы заключить новое пари.

— Ни-ни-ни, — замотал он головой. — Я больше спорить ни хочу.

Затем харьковчанин откланялся и очень шустро побежал в коридор.

— Спорим, что сейчас он на этот счёт обязательно с кем-нибудь поспорит? — захихикал Гаврилов.

— Будем считать это спортивной хитростью, — кивнул я.

А в нашу дверь вновь постучали. Но на сей раз в комнату заглянули Заваров и Дасаев. С полученных от кустарного тотализатора барышей они потребовали организацию культурной и развлекательной программы.

— Предлагаю поехать в ресторан гостиницы «Жемчужина», — сказал Ринат Дасаев. — Там живая музыка и красивые девчонки.

— Или можно на дискотеку в «Интерклуб», шо на 15-ом этаже «Жемчужины», — предложил Саша Заваров. — Там тоже красивые девчонки.

— Не важно куда, но давайте погуляем всей командой, — высказался я. — По идее денег должно хватить на всех, — я кивнул на 250 выигранных рублей. — Если мы хотим взять Кубок кубков, и если хотим пошуметь на чемпионате Европы, то у нас должен быть очень спаянный и дружный коллектив. Ибо футбол — игра коллективная.

— Точно, — согласился со мной Гаврилов. — Пойдём всем «колхозом». Зато потом будет, что вспомнить.

19-этажное здание гостиницы «Жемчужина» в шаговой доступности от черноморского побережья возвели специально, дабы привлечь в Союз забугорных дорогих гостей. И дорогие гости худо-бедно, но поехали. Здесь побывали финны, немцы, бельгийцы, мексиканцы, канадцы и представители стран соцлагеря. И само собой, когда начинался курортный сезон, советских людей старались в «Жемчужину» не пускать. Вдруг они увидят расслабленных и холёных немцев с бельгийцами и тоже начнут морально разлагаться.

Естественно, подобные запреты на «ночных бабочек» не распространялись. Во-первых, их морально разложить уже было просто невозможно. Во-вторых, они выполняли сразу несколько полезных государственных функций. Чуть что эти барышни с низкой социальной ответственностью «стучали» в КГБ. Далее они заставляли иностранных туристов тратиться на никому ненужные ложки и матрёшки, тем самым пополняя валютные закрома Родины. А в-третьих, «ночные бабочки», снимая сексуальное напряжение интуристов, уменьшали процент правонарушений, совершённых заморскими гражданами на фоне злоупотребления спиртными напитками.

Однако зимой в «Жемчужину» у Черного моря заселяли и обычных советских граждан, среди которых преобладали герои соцтруда, передовики производства, комсомольские и партийные деятели, а также фарцовщики, картёжники, шулера и спекулянты. Вот такая разношёрстная публика отдыхала субботним вечером в «Интерклубе», когда в него вошли 17 здоровых и крепких парней из московского «Спартака». С нами идти отказался только Олег Романцев, который со своим другом Георгием Ярцевым предпочёл отметить 23-е февраля в доме отдыха.

А сегодня здесь на яркой подсвеченной сцене играл живой ансамбль, и перед музыкантами танцевали хорошо одетые мужчины, девушки и женщины. И не смотря на конские цены свободным в заведении остался только один столик на шесть персон.

— Ладно, мы сюда не сидеть пришли, — проворчал я. — Выпили винца и на танцпол, — сказал я специально для нашей молодёжи, которой было больше половины команды.

— Ну и прилетит тебе, Никон, от Старостина, когда он узнает — куда ты всю команду увёз, — хмыкнул самый старший из всех спартаковцев 29-летний Александр Мирзоян. — Догуляешься.

— Сегодня, Саша, официальный выходной, — улыбнулся Юрий Гаврилов. — Поэтому расслабься. Но лично я предупреждаю всех, что гуляем без фанатизма. Не дай Бог кто-нибудь будет падать или валяться, позоря нашу прославленную красно-белую команду, то я не знаю, что сделаю, — Юра погрозил пальцем 17-лентим обалдуям: Борису Позднякову, Геннадию Морозову, Сергею Родионову и Владимиру Лютому.

Но те только громко заржали и дружно потопали к барной стойке. А музыканты тем временем исполняли песню на музыку Раймонда Паулса «Листья жёлтые». Её наверно заказал кто-то из гостей, представляющих южные республики. Так как среди танцующих выделялись несколько товарищей с характерной внешностью. «Листья жёлтые над городом кружатся, — пела симпатичная вокалистка в платье длинной значительно выше своих хорошеньких коленок. — С тихим шорохом нам под ноги ложатся. / И от осени не спрятаться, не скрыться. / Листья жёлтые, скажите, что вам снится?». Что касается танцующей публики, то кто-то под этот шлягер кружился, как при «медляке», а кто-то отплясывал так, словно гремела бодрая и ритмичная мелодия.

— Боюсь, что нам 250-и рублей на всех не хватит, — шепнул Ринат Дасаев, когда мы присели за свободный столик.

— Ничего, на крайний случай мы можем и посуду помыть, — усмехнулся я. — Да шучу, Ринат, шучу. Есть у меня с собой заначка про запас.

Далее я беглым взглядом окинул зал. Меня как молодого, холостого и свободного от любовных отношений мужчину интересовали молодые и привлекательные барышни, желательно тоже без серьёзных отношений. А ещё не хотелось бы нарваться на какую-нибудь «ночную бабочку». И не то, чтобы было жаль денег, просто я от рождения испытывал к этим легкомысленным дамам некую эмоциональную брезгливость. Кстати, подобная мысль вызвала у меня улыбку, так как я кое-что стал о себе самом припоминать. Тут Гаврилов, Заваров, Черенков и Родионов принесли на всех по одному слабоалкогольному коктейлю. И мы, прежде чем пуститься в танцевальный круговорот, сделали по паре глотков за «Спартак» и будущие победы.

Тем временем музыканты допели про листья жёлтые, которые в конце февраля уже не имели былой актуальность, и грянули ещё одним советским шлягером ВИА «Синяя Птица» — «Ты мне не снишься». Заиграл очень знакомый проигрыш и к солистке присоединился какой-то полненький мужичок. «На-ра-на, на-на, на-ра-на, на-на», — запели они на два голоса. Я же встал из-за стола и направился к сцене, перед которой танцевала беззаботная и весёлая публика. В конец концов ради отдыха и веселья люди и приезжают в Сочи. И не важно, что сейчас на дворе стоял всего лишь месяц февраль. «Ты мне не снишься, вот уж неделю, — запели музыканты. — Сны пролетают белой метелью…».

— Здравствуйте, — кивнул я двум девушкам, которые танцевали в гордом одиночестве. — Приехали по путёвке профкома? Или отдыхаете как передовики производства?

— А вы? — хмыкнула одна из девушек, рядом с которой я остановиться и стал пританцовывать, дергаясь в ритм зажигательной песни всем своим телом.

— Мы, ясное дело — передовики, — соврал я и, кивнув на своих одноклубников, добавил. — Всей бригадой намедни закончили ковку и залудили сразу два годовых плана. Теперь гуляем по горду Сочи, где необычные тёмные ночи.

— Не очень-то вы похожи на заводских парней, — возмутилась вторая девушка с короткой стрижкой.

— И на кого мы похожи? — улыбнулся я и подумал, что сейчас во мне признают знаменитого футболиста.

— На фарцовщиков, — недовольно буркнул первая девушка с длинными и тёмными волосами. — Джинсы у вас американские. Кроссовки — немецкие. А рубашка не то из Италии, не то из Венгрии. И дружки ваши — тоже фарцовщики. Пошли, Маша, — проворчала она и, взяв свою подругу за руку, увела её с танцевального пятачка.

Зато вместо этих девчонок, которых фарцовщики откровенно раздражали, а также и я с ними за компанию, передо мной появилась другая милая барышня.

— Потанцуем? — спросила она, извиваясь в ритм музыки своим гибким телом подобно змее.

— Я за любую движуху, кроме мордобоя, — улыбнулся я и подумал, что эта девушка, наверное, занимается восточными танцами. А ещё у неё очень симпатичное лицо с большими удивлёнными глазами и насмешливыми полными губами.

— Отдыхаете здесь? — поинтересовалась она. — Меня, кстати, Вера зовут.

— Очень приятно, Володя, — кивнул я. — Я и мои товарищи здесь проездом из Тарасовки в Париж. Ха-ха. Вот зашли потанцевать. А так мы в другом месте остановились.

— Двигаетесь как спортсмен, — захихикала незнакомка Вера. — Футболист что ли?

— Почему вы решили, что футболист?

— Потому что их в эти дни в Сочи полным-полно, — захохотала она.

На этом композиция из репертуара ВИА «Синяя птица» закончилась, и музыканты перешли к другому советскому хиту, теперь уже из ВИА «Лейся, песня». И называлась эта песня — «Кто тебе сказал?».

— Угостишь пепси-колой? — спросила Вера, моментально перейдя на ты.

— Не вопрос, — пожал я плечами, и мы вместе пошли в сторону бара. И я подумал: «Хоть бы не проститутка. Вроде адекватная весёлая девушка. К тому же нам в Сочи торчать до 10-го марта, это больше двух недель. И если повезёт, то мне будет с кем пообщаться».

— Значит ты — футболист? — спросила она, когда мы присели за барную стойку. — И за кого играешь?

— За воронежский «Факел», — зачем-то соврал я и, попросив у бармена пепси, соврал ещё раз. — Володя Пономарёв. Может слышала?

— Нет, — Вера помотала головой. — Я футболом не интересуюсь. И ты знаешь, мне уже пора бежать. Если хочешь, можем завтра сходить в кино? Завтра ведь кажется воскресенье?

— Мне тоже так кажется, что воскресенье, — усмехнулся я и подумал, что что-то тут не чисто. Сама подошла, познакомилась и тут же решила сбежать. А может не стоило врать про воронежский «Факел»?

Девушка же чуть ли не залпом выпила стакан пепси-колы и сказала, что будет завтра ждать меня в 8 часов вечера около кинотеатра «Спутник». После чего незнакомка скрылась в полутьме «Интерклуба».

«Как пить дать разводка, — проворчал я себе под нос. — Никуда я завтра не пойду».

В среду 27-го февраля наконец-то открылся новый футбольный сезон 1980 года. Нас и футболистов харьковского «Металлиста» в 4 часа дня на «Центральном стадионе» Сочи встретила хорошая солнечная погода, добротное поле, где уже проросла первая зелёная трава, а также многочисленные флаги на трибунах и 3 тысячи местных болельщиков. Наш главный тренер Николай Петрович Старостин выставил на поле тот состав, который, по его мнению, должен был повторить успех прошлого 1979 года. Вратарь — Дасаев. Два центральных защитника — Суслопаров и Пригода. На левой бровке — Шавло, на правом фланге — Заваров. Опорный полузащитник — Хидиятуллин. Центральные полузащитники — Гаврилов и Черенков. Далее два выдвинутых нападающих — Андреев и Родионов. И один блуждающий форвард — Никонов, то есть я.

Правда перед матчем была непростая дилемма — выпускать ли с первых минут Юрия Гаврилова, который 23-го февраля в пьяном виде бегал по коридору нашего жилого корпуса и кричал, что футбол — это не покер и в него надо играть не только головой, но и ногами. Это признаюсь честно, была моя оплошность. Сначала я не уследил за Юрием Васильевичем в «Жемчужине», где его напоили какие-то знатоки футбола. А потом в доме отдыха «Спутник» я слишком крепко уснул и не услышал, как Гаврилов пошёл на «подвиги». Поэтому я, Черенков, Заваров и Андреев еле-еле уговорили Старостина, чтоб он дал нашему плеймейкеру ещё один шанс — искупить вину на футбольном поле.

Кроме того, Старостин долго гадал кого поставить в центр защиты: Юрия Суслопарова или Олега Романцева. Олег Иванович, конечно, был более опытным и проверенным бойцом. Однако с его больной печенью мы рисковали потерять одну замену ещё в первом тайме. Да и более молодого и перспективного Суслопарова пора было вводить в основной состав и серьёзно наигрывать для будущих побед.

Что касается соперника, то его мы даже не изучали. Харьковчане вышли на поле в стандартной расстановке 4−4–2. Разве только Александр Довбий играл выдвинутого нападающего, а его партнёр по атаке Сергей Малько располагался под нападающим. В воротах у «Металлиста» появился уже знакомый нам гренадёр Юрий Сивуха. А ещё на правом фланге у нашего соперника выбежал Леонид Ткаченко, который в будущем возглавит калининградскую «Балтику».

— Василич, если ты сегодня две результативные передачи не отдашь, то «дед» сделает выводы и возьмёт тебя на карандаш, — подколол я Юрия Гаврилова, пока капитан «Спартака» Дасаев и капитан «Металлиста» Ткаченко разыгрывали — мяч или ворота?

— Вот только не надо нагнетать, — проворчал лучший плеймейкер страны. — Что от меня требуется, я отдам. Вы главное в ворота попадите. И вообще, это ты за мной недосмотрел.

— Ну извини, что я немного задремал, — усмехнулся я.

— Наш мяч, парни, — сообщил нам Ринат Дасаев, пробегая в сторону ворот.

— С Богом, мужики! Наш первый матч — он трудный самый! — гаркнул я, прежде чем войти в центральный круг.

Далее мы разыграли мяч и действительно началась трудная и вязкая игра. «Металлист» сразу же большими силами сгрудился у своих ворот, и первые 10 минут харьковские футболисты только и делали, что отбивал мяч куда подальше. Мы же пытались пролезть и с левого края, и с правого фланга, и само собой чрез центр. Но всегда не хватало какой-то малости. Когда в штрафной много чужих ног, то не так-то просто что-то разыграть и выйти на хорошую ударную позицию.

— Проще надо играть, мужики, проще, — предложил я, когда пошла 13-ая минута матча и мяч из-за боковой готовился выбросить Сергей Шавло.

— Куда ещё проще, — прошипел Юрий Гаврилов. — Навесами что ли забрасывать?

— А хоть бы и навесами, — согласился со мной Сергей Родионов. — Иначе так мы их не сковырнём.

— Кому⁈ — гаркнул Шавло, стоя за левой бровкой с мячом в руках.

И мы все быстро разбежались по своим позициям. Лично я открылся в десяти метрах от нашего флангового игрока. И хоть меня за футболку держал настырный соперник, я всё равно успел одним касанием мяч, что выбросил Сергей Шавло, переправить Юрию Гаврилову. Гаврилов у левого края вдруг перестал искать передачей ближнего своего и запустил длинный пас на правую бровку. А там оказалось, что против двух харьковчан отстали два наших игрока: Заваров и Черенков.

Саша Заваров ловко остановил сложный и сильный пас от Гаврилова и вторым касанием дал на ход Фёдору Черенкову. Фёдор вовремя рванул вперёд и не без труда убежал от харьковского защитника Дегтярёва, высокого и мощного парня. И уже, догнав мяч около лицевой линии, навесил его на 11-метровую отметку. И первым на этот навес выскочил Сергей Родионов. С его ростом в 186 сантиметров он выпрыгнул выше всех и шибанул головой по мячу. Однако голкипер Юрий Сивуха успел кончиками пальцев зацепить это мяч и перевести его на угловой.

«Красиво сыграно, — проворчал я про себя. — Жаль не забили».

А подавать угловой от правого бокового флажка побежал Саша Заваров. В штрафной же «Металлиста» за эти секунды завертелась какая-то невообразимая толкотня. Родионова держали за майку, Ардеева просто кто-то обнял двумя руками и почему-то запихивал в ворота. Меня один из харьковчан вообще прихватил за футбольные трусы.

— Не порви панталоны, браток, — усмехнулся я.

Но когда пошла подача, я ударил соперника по рукам и сделал шикарный рывок на свободное место в штрафной площади. Мяч тем временем вылетел точно мне на голову, и я пробил хитрым навесным ударом в дальний от себя левый угол. Мяч перелетел голкипера Сивух, которому мешали двигаться во вратарской свои же игроки, и опустился в сетку ворот харьковского «Металлиста». На полупустых трибунах раздались громкие аплодисменты. Я же сам себе шепнул: «Первый мяч в сезоне пошёл. И дай Бог не последний».

— Молодцы! Так держать! — прокричал нам от бровки Николай Старостин.

— Никон, ты обо мне-то не забывай, — буркнул Юрий Гаврилов. — Я ведь из-за тебя в субботу залетел.

И надо сказать, что следующие 10 минут я только и думал, как разыграть мяч именно с Гавриловым. Но плотная защита «Металлиста» ничего не давала нам интересного создать. Помнится мне, когда этот харьковский клуб выйдет в Высшую лигу, то все команды будут плакать от его цепкой и железобетонной обороны.

Однако к 35-ой минут матча Юрий Гаврилов, получив пас от Фёдора Черенкова, непонятно как нашёл своей кинжальной передачей в штрафной харьковчан Сергея Андреева. Наш невысокий и коренастый форвард удачно выскочил из-за спин защитников и вышел один на один с вратарём Сивухой. Как двруг защитник Дегтярёв одной ногой въехал Андрееву в голеностоп. И Сергей с громким криком упал на газон. Поэтому судья тут же без лишних слов и разговоров показал на 11-метровую отметку.

— Пусть пробьёт Никонов! — крикнул с бровки Николай Старостин.

— Даже тут мне не везёт, — пожаловался Юрий Гаврилов. — Так «дед» меня точно раньше себя на пенсию спишет.

— Юр, а давай похулиганим? — предложил я. — Я сейчас разбегусь, еле-еле мячик катну, а ты рванёшь следом, выскочишь из-за моей спины и добьёшь этот мяч в пустые ворота.

— Да нас с тобой за это в раздевалке распнут, как двух Иисусов Христов — опешил Гаврилов.

— Если забьём, то нет, — хитро улыбнулся я.

— Да хрен с ним, давай, — захихикал полузащитник.

А через минуту вся наша скамейка запасных и те парни, которые находились на поле, с ужасом схватились за голову. Так как после здоровенного разбега я махнул ногой так, что мяч еле-еле прокатился три метра. Голкипер харьковчан, не ожидая такой подлянки, рухнул в левый от меня угол. И когда на мяч первым набежал Юрий Гаврилов, ворота были девственно пусты. И в следующее мгновенье мяч вонзился в сетку ворот «Металлиста».

— Гооол! — радостно закричали болельщики, увидев этот рискованный футбольно-цирковой номер.

— Ну я вам покажу, обалдуи! — погрозил с бровки Николай Старостин.

К сожалению, а может и к счастью, больше ничего интересного в первом тайме не произошло. Зато мы повеселили немногочисленных любителей футбола, сохранили победный счёт 2:0 и особенно не запыхались, сэкономили достаточно сил для второй половины матча.

— Здравствуй, Володя, — неожиданно поздоровалась со мной в подтрибунном помещении девушка Вера, с которой мы стремительно познакомились в гостинице «Жемчужина» и так же стремительно расстались. — Что ж ты не пришёл в кино? Я, между прочим, ждала.

В эту секунду мимо меня прошагали другие наши игроки и некоторые из них тихо посмеивались.

— Извини, тренер не разрешил, — чуть-чуть приврал я, хотя Старостин после субботнего загула действительно ругался и хотел лишить нас прогулок в город. — Мы люди подневольные. К тому же ты мне не оставила телефон. Как я мог тебя предупредить?

— Ну хорошо, а зачем ты меня обманул с командой и фамилией? — хитро усмехнулась она, переминаясь с ноги на ногу, как бы демонстрируя мне красивую фигуру, облачённую и облегающие джинсы. — Ты же сказал, что играешь за воронежский «Факел» и зовут тебя — Владимир Пономарёв?

— Ляпнул, не подумав, из-за своей природной скромности, — ответил я. — Не люблю лишней шумихи.

— Никонов, давай в раздевалку, — прикрикнул Гера Ярцев, глянув на меня суровым взглядом.

— Иду, — смущённо улыбнулся я. — Сегодня могу загладить вину, — обратился я к этой очень необычной барышне. — Если ты не против, то я приеду к кинотеатру «Спутник» к 8-и часам вечера. Хорошо?

— Хорошо, поверю ещё раз тебе на слово, — захихикала девушка Вера.

Глава 9

Перед вторым таймом в раздевалке звучал лишь один единственный вопрос: «Что это такое было?». И относился он естественно к хулиганскому пенальти, который разыграли я и Юрий Гаврилов.

— Никон, что это такое было? — пророкотал и Николай Старостин.

— На имидж работаем, Николай Петрович, — буркнул я. — Стараемся изо всех сил.

— Чего? — опешил Старостин.

— Ты что мелешь, Никонов⁈ — накинулся на меня второй тренер Фёдор Новиков, который, как и при Бескове, обычно занимал место на трибунах и подсчитывал на диктофон полезные действия футболистов на поле. Конечно, сейчас власти у Новикова заметно поубавилось. При Бескове он был вторым человеком в команде, а сейчас вторым человеком являлся Георгий Ярцев. Но всё равно, пользуясь народной мудростью, что вода камень точит, Фёдор Сергеевич мог из команды выжить любого неугодного футболиста. И про Юрия Гаврилова он давно нашёптывал Старостину, что тот пьёт, нарушает дисциплину и морально разлагает коллектив.

— Спокойно, товарищи, — сказал я и встал с лавки. — Николай Петрович, мы ведь с вами народная команда, правильно? — спросил я у Старостина. — Значит играть должны для народа, всё верно? Вот мы с Юрой и разыграли народную комбинацию.

— Народу кстати понравилось, — поддакнул Юрий Гаврилов.

— Народу, может быть, и понравилось, а вот я чуть инфаркт миокарда не заработал, шалопаи! — отмахнулся от нас Старостин.

— Исправимся, — буркнул Саша Заваров.

И эта фраза вызывала громкий гогот в раздевалке, так как звучала двояко. Исправимся и перестанем чудить. Или исправимся и доведём «деда» до больничной койки.

— Балбес! — рыкнул на него Старостин и пошёл советоваться с Ярцевым и Новиковым об общем ходе игры и возможных коррективах. Ибо матч давался откровенно тяжело.

— Что за девочка? — шепнул мне Гаврилов, имея в виду незнакомку Веру. — Вроде на мордашку симпатичная.

— Нормальная для советской девушки, — усмехнулся я. — Понимаешь, Юрий Василич, надоело торчать здесь бобылём. Хоть бы волейболисток с гимнастками сюда на сборы привезли. Всё будет как-то веселее.

— Тогда это уже будут не сборы, а нечто другое на букву «бэ», — захохотал он.

— Давай на поле, мужики! Хватит отдыхать! — прикрикнул на нас Георгий Ярцев.

И я ещё раз вытерся полотенцем, прополоскал рот водой и потопал вместе со всеми на улицу, где природа вовсю дышала предстоящей весной. А весна — это и есть время перемен. Время, когда на Божий свет появляется что-то новое, свежее и интересное.

— Никон, как считаешь — замены нужны? — остановил меня в подтрибунном коридоре Николай Старостин.

— После навесов в штрафной «Металлиста» почти всегда возникает какая-то паника и неразбериха, — пожал я плечами. — Я бы выпустил второго «столба». Ещё один высокий игрок нам бы не помешал. Иначе с бетонной защитой, что возвели в Харькове, нам не разобраться.

— Ладно, давай на поле, — хлопнул меня Старостин по плечу.

«Если у вас столько советников, то зачем спрашивать ещё и моё скромное мнение?» — хмыкнул я про себя и бодро выбежал на зелёный газон «Центрального стадиона» Сочи, который располагался на фоне живописных гор. «Лепота», — буркнул я себе под нос.

Однако хорошая погода и футбольный праздник, стартовавшего олимпийского сезона 1980 года, в матче продолжения не получил. Харьковский «Металлист», даже уступая два мяча, держал большие силы в обороне и если бежал в контратаку, то только за счёт двух своих игроков атаки: Сергея Малько и Александра Довбия. Всё остальное время мы комбинировали на подступах к штрафной харьковчан, периодически били издалека и навешивали с флангов на Сергея Родионова и Сергея Андреева. Увы, но к нашим навесам «Металлист» постепенно приспособился.

И лишь за 15 минут до конца игры Николай Старостин решился на замену. Вместо 172-сантиметрового Андреева он выпустил Владимира Лютого, рост которого доходил до 188 сантиметров. Не совсем пока вписывался Лютый в игру нашей красно-белой футбольной дружины. Терялся во время тренировочных занятий. И почти всем нашим парням он уступал в технике владения мячом. «Взяли на свою голову каланчу», — ворчал второй тренер Фёдор Новиков. Но с каждым днём Владимир Лютый прибавлял всё больше и больше. По крайней мере теперь он начинал понимать в какую сторону открываться и куда пасовать. А это в спартаковской игре уже немало.

— Давай, Лютый, нужно забить, — пробурчал ему в спину Юрий Гаврилов, когда наш юный гренадёр посеменил в штрафную площадь «Металлиста».

Далее мяч из-за боковой линии выбросил Саша Заваров. Его бросок из-за головы мастерски остановил на бедро Фёдор Черенков. Потом он же сделал короткую передачу мне, а я в свою очередь, заметив рывок Черенкова, дал пас ему на ход. Фёдор Фёдорович ловко ушёл от подката харьковского игрока, прокинул мяч ещё дальше и, находясь в 25 метров от ворот соперника, прострелил в надежде на ускорение Владимира Лютого, который набегал с левого фланга атаки.

Что касается соперника, то они к нашему новичку просто-напросто не успели приспособиться. Одно дело держать невысокого и коренастого футболиста, и совсем другое бегать за очень высоким и быстрым игроком. Поэтому Лютый опередил своего оппонента всего на полметра метра и, вылетев на ворота Сивухи, без раздумий шарахнул головой по мячу, что летел на уровне его роста. И удар вышел на загляденье — мяч с отскоком от газона прошёл рядом с левой ногой харьковского голкипера и влетел точно под перекладину ворот «Металлиста».

— Гооол! — закричали на трибунах болельщики, которые уже соскучились по забитым мячам и красивым комбинациям.

— Даааа! — радостно запрыгал Владимир Лютый. — Я забил! Я сделал это! Дааа!

Парень открыл счёт своим мячам на взрослом уровне, поэтому мы его ловили по полю целую минуту, чтобы поздравить, подбодрить и приобнять. Ибо нам в этом сезоне такие форварды, как Лютый очень даже пригодятся. Вышел с лавки и тут же сделал счёт — 3:0.

— Ну вот, а кто-то говорил, что зря взяли, — полушёпотом сообщил я Юре Гаврилову, покосившись на наш тренерский штаб.

— Запомни, Никон, сколько будет существовать футбол, столько и будут идти подковёрные игры и подковёрная возня, — криво усмехнулся мой друг и товарищ. — И ты, кстати, не расслабляйся. Нам с тобой нужно ещё один гол организовать.

— Легко сказать, — буркнул я и подумал, что за 13 оставшихся минут вряд ли что-то получится.

Наши парни подустали. Соперник тоже тяжело дышит. Это только кажется, что в обороне сидеть легко и просто. На самом деле пока мы комбинируем и передаём мяч друг другу, соперник должен бегать, прессинговать и пытаться это мяч отнять. То есть они больше тратят сил и психической энергии.

Однако, как только харьковчане разыграли мяч с центра поля, они вдруг большими силами пошли вперёд. Возможно, у парней взыграло профессиональное самолюбие. Мы даже немного опешили, когда полузащитник «Металлиста» Леонид Ткаченко пронёсся по нашему левому краю, ускользнул от Серея Шавло и прострелил в штрафную площадь Рината Дасаева, который за этот матч даже не вспотел. И форвард соперника Александр Довбий, оттеснив корпусом Юрия Суслопарова, рванул на эту передачу раньше всех. Благо Дасаев заранее просчитал такую угрозу нашим воротам и, опередив Довбия на какие-то сантиметры, выбил мяч кулаками далеко вперёд. На подборе же первым оказался Юрий Гаврилов. Кроме того, защитники соперника выдвинулись чуть ли не к центру поля, оголив свои тылы.

«А вот и мой реальный шанс», — догадался я и полетел к воротам «Металлиста». Харьковские игроки обороны тоже устремились обратно к своей штрафной. Тем более выскочил к бровке их главный тренер Евгений Лемешко и выдал такой поток отборной брани, что я, представив, как им влетит на послематчевом разборе, посочувствовал этим парням. Гаврилов же тем временем, словно рукой, забросил мяч точно мне на ход. Поэтому через секунду, ускользнув от защитника Дегтярёва, я высоко выпрыгнул, чтобы поймать мяч на взъём правой стопы. К сожалению, футбольный снаряд лёг чуть-чуть криво и поэтому Дегтярёв успел меня догнать. Но нарушать правила поостерёгся, ибо мы вбежали в пределы штрафной площади.

Вратарь Юрий Сивуха вышел из рамки, сократив угол обстрела. Геннадий Дегтярёв схватил меня нежно за красно-белую футболку. И я мог бы спокойно упасть и выпросить 11-метровый. Но я пошёл другим путём, как когда-то товарищ Ленин. Я аккуратно катнул мяч под опорную ногу голкипера Сивухи и мысленно помолился, чтобы футбольный кругляш не разминулся с рамкой ворот. А он и не разминулся. Вкатился впритирку с дальней от меня правой штангой, словно бильярдный шар в лузу.

— Гол! — коротко прокричали зрители на трибунах.

— Ну что, бл…ть, добегались⁈ — поревел наставник «Металлиста» на весь стадион, обращаясь к своим защитникам. — Учу вас, учу. А вам всё без толку! — проорал он и добавил ещё несколько матерных слов, касаемых умственных способностей подопечных футболистов.

— В расчёте, Василич, — с чувством выполненного долга сказал я Юрий Гаврилову.

— Ещё бы ты после такого паса не забил, — не без гордости проворчал наш плеймейкер.

После ужина в коридоре клуба дома отдыха «Спутник» вывесили таблицу группового турнира Кубка СССР по футболу в нашей первой группе. В лидерах после первого тура с 2-я очками шёл наш московский «Спартак». Мы опережали своих соперников за счёт лучшей разницы забитых и пропущенных мячей. Далее те же 2 очка заработали «Зенит» Ленинград и «Кубань» Краснодар. И совсем без очков остались: «Крылья Советов» из Куйбышева, «Факел» Воронеж и «Металлист» Харьков.

— Красиво нарисовали, художественно, — хохотнул Юра Гаврилов. — В прошлом году такого не было.

— Значит завтра будет лучше, чем вчера, — буркнул я, покосившись на свои наручные часы. — Василич, я тебя сегодня спас? Теперь ты меня выручай. Дело такое — я исчез до позднего вечера.

— С ума сошёл? Сейчас же начнётся разбор игры, — Гаврилов крепко схватил меня за руку. — Мы и так после субботы на плохом счету.

— Скажи, что у меня заболел живот от местного компота, — хмыкнул я. — Какой разбор, Василич? Мы что — миланский «Интер» обыграли? Или проиграли мюнхенской «Баварии»? Чё там разбирать? В общем я исчез.

— Если ты не прекратишь бегать по бабам, то умрёшь под забором! — шутливо гаркнул мне в спину Гаврилов.

— Так под кремлёвским, Василич! — загоготал я.

И только я хотел было выбежать на улицу, как через стеклянные двери увидел на крыльце второго тренера Фёдора Новикова. Невысокий 52-летний мужчина вышагивал взад и вперёд, поджидая футболистов после сытного ужина. Фёдор Сергеевич в 40-е и 50-е годы играл за куйбышевский клуб «Крылья Советов», а потом работал тренером то в Уфе, то в Йошкар-Оле, то в Таганроге. И для него московский «Спартак» был отличным шансом вписать своё имя в историю отечественного и даже мирового футбола.

Поэтому Новиков отчаянно цеплялся за свою работу и мечтал когда-нибудь самолично возглавить «Спартак». И для него подсчёт тактико-технических действий и выставление оценок за матч служило отличным рычагом воздействия на всех футболистов команды и даже на Николая Петровича Старостина. Например, получил кто-то плохую оценку за прошедшую игру. Значит следующий матч он начнет на скамейке запасных. И честно говоря, ссориться с Новиковым мне не хотелось. Но сидеть в доме отдыха без женского общества ещё больше напрягало мою расшатанную нервную систему.

Из-за чего я быстренько ломанулся в туалет первого этажа, где было замечательное окно, через которое можно было вылезти и незамеченным рвануть в город.

В кино я и моя знакомая девушка Вера не попали. В «Спутнике» сегодня была премьера фильма «Москва слезам не верит» и очередь в кассу выстроилась на тридцать метров. И лично я смотрел на такую народную тягу к киноискусству с большим недоумением. В будущем, о котором я многое знал и помнил, очередей в кинотеатры не существовало от слова совсем. Бесконечные слезливые мелодрамы, боевики с динамичными драками, фантастика с умопомрачительной компьютерной графикой, всё это настолько расслабит и разбалует людей будущего, что удивить их будет практически невозможно. Но сейчас, в этом 1980 году, люди буквально штурмовали «Москву слезам не верят». Вот уж настоящая фантастика.

— Не очень-то и хочется идти в кино, — скривила пухлые губки Вера.

— Тогда куда? — спросил я и посмотрел на часы, которые показывали половину 9-го вечера. — Опять в ресторан?

— Почему обязательно в ресторан? Пойдём ко мне? — улыбнулась моя новая знакомая, которая пришла на свидание в коротеньком плаще и в коротенькой светлой юбочке.

«Ножки высший класс», — подумал я, как только увидел эту барышню. И в кино мне расхотелось идти ещё тогда, когда мы встретились и по-дружески чмокнули друг друга в щеки.

— Отличная идея, посидеть наедине, — обрадовался я. — Кстати, про Москву, которая не верит горьким слезам, потом будут каждый год крутить по телевизору. И она ещё успеет многим надоесть.

— Тогда тем более пошли, — Вера взялась своей изящной рукой за мою крепкую ладонь и повела куда-то в противоположную сторону от улицы Абрикосовой, где возвышалось на пригорке задние кинотеатра с большими панорамными окнами.

Мы задорно прошли по какой-то узкой дорожке и вышли на широкую проезжую улицу с высотными домами. И я решил, что это и есть конечный путь нашего маленького путешествия. Но я горько ошибся. Высотные здания мы миновали и свернули на узкую лесную тропку, где было достаточно темно. Поэтому Вера предусмотрительно зажгла небольшой фонарик. «Так короче», — сказала она. И у меня тогда мелькнула первая тревожная мысль, что меня ведут в западню. Хотя чуть позже я подумал, что это московский капитан Иванов меня заставил чувствовать, подобно волку, на которого открыли охоту. Он мне нервы попортил, век воли не видать.

— Испугался? — захихикала Вера, когда мы чуть не угодили в какую-то яму. Если бы не фонарик, то прощая мои футбольные ноги.

— Теряюсь в незнакомой местности, — чуть-чуть приврал я.

И тут тропинка вывела нас в самый обычный частный сектор, где маленькие двухэтажные домики жались друг к другу.

— Почти пришли, — сообщила мне моя странная подруга.

Далее она постучала в калитку какого-то дома. А когда на пороге показался некий пожилой мужчина в болоньевой куртке поверх белой майки алкоголички, попросила у него продать бутыль свежего домашнего вина, которую он незамедлительно вытащил из своей кладовки. Я протянул мужику три рубля, и мы двинулись дальше. Наконец спустя две минуты наше путешествие действительно подошло к концу. Вера жила в одной неприметной двухэтажной постройке.

— Проходи не стесняйся, — сказала девушка, скину в прихожей туфли-лодочки. — Это мне родители снимают. Я в Сочи учусь на администратора гостиниц.

«Ну слава Богу, а то я уж думал, что это какая-то блатхата, — мысленно пробубнил я. — И всё равно что-то меня во всём этом напрягает. Прямо дымиться в одном месте, которое у меня отвечает за предчувствие неприятностей. Кстати, вот ещё один пазл моего настоящего портрета. У меня неплохая интуиция».

— Одна снимаешь или с кем-то? — спросил я из вежливости и чтоб прощупать почву. — Одной вроде как дорого.

— С подругой, но она сейчас уехала, — весело захохотала Вера и включила пластинку группы «ABBA».

Заиграл песня «Dancing Queen» и моя странная подруга самозабвенно принялась танцевать под приятную мелодию великолепной шведской четвёрки. В танце она сняла с себя плащ и предстала передо мной в кофточке с игривыми вырезами на плечах.

— Не знаю какой из тебя получится администратор гостиницы, но танцуешь ты отменно. Прямо как танцующая королева, — сказал я и действительно немного расслабился.

Ну что может случиться? Мы одни. Девушка хочет вина, танцевать и скорее всего самой обычной плотской любви. И я, кстати, тоже. Не хотел бы подобного рандеву, то сейчас бы лежал в номере и пялился в потолок. Или играл бы в домино, по 10 копеек за очко.

— Налей по бокалу, — попросила она, двигаясь с большой грацией.

— Предупреждаю, пить тебе придётся одной, — усмехнулся я. — У меня режим. Скоро игры пойдут через два дня на третий. И я должен быть в отменной форме.

— Дела-дела, игры-игры, — усмехнулась Вера и перестала танцевать. — Какие вы все мужчины скучные.

— Мы, мужчины — разные, — возразил я, пока моя странная подруга взяла бокал вина и медленными глотками принялась пить. — Один на диване лежит. Другой водку пьёт. Третий тянет семейную лямку, потом сбегает с дружками на рыбалку, где напивается и жалуется на безрадостную серую жизнь. А я занимаюсь тем, что мне хорошо и приятно. Но и такая работа требует определённой дисциплины.

— А со мной значит ты нарушаешь спортивны режим? — захихикал Вера и, поставив бокал на журнальный столик, впилась свои губами в мои губы.

А дальше всё завертелось стремительно, как в решающие минуты футбольного матча. Я даже не разобрал, когда с меня слетели джинсы, рубашка и даже носки. Вера тоже осталось только в костюме библейской Евы. Затем мы рухнули на кровать, к которой подошли неизвестно как. Всё остальное описывать не имеет смысла. И это всё мне очень понравилось.

Как вдруг на первом этаже в прихожей щелкнул дверной замок. Я бросил короткий взгляд на Веру, и она тут же соврала, что это, наверное, приехала подруга. «Какая подруга, родная? Когда по лестнице громыхают тяжёлые мужские шаги», — мысленно усмехнулся и быстро напялил на себя трусы и джинсы. И тут в дверь спальни вошли трое парней возрастом от 25-и до 35-и лет. Самый молодой был толстяком за 120–140 килограмм веса. Средний имел обычное, хотя и спортивное телосложение. А самого старшего выделял шрам на левой щеке и был он невысоким и широкоплечим.

— Здравствуй, Володя, — хриплым голосом прокаркал 35-летный дядя. — Я вижу ты тут с нашей девочкой поигрался. Винишко попил. Музычку послушал. Теперь надо бы расплатиться. Да выключи ты эту шарманку! — рявкнул он на толстяка и тот беспрекословно остановил проигрыватель, где всё это время пела шведская группа «ABBA».

— И сколько я должен за использование вашей девочки? — буркнул я. — Кстати, на ней не написано, что она ваша. А если вы её насильно удерживаете и заставляет заниматься проституцией, то это подсудное дело.

— Я не проститутка! — взвизгнула Вера, которая в данную минуту сидела на кровати и прикрывалась одеялом. Кстати, по лицу моей странной подруги текли слезы.

— Грамотный что ли? — криво усмехнулся мужик со шрамом.

— Пишу, читаю, считаю и умножаю в уме простые числа, — ответил я.

— Слушай ты, футболист, не ерепенься, — прошипел на меня средний бандюган.

— Замолкни, сявка, — рыкнул на него главарь. — В общем слушай сюда, футболист. Вы 1-го марта играете с воронежским «Факелом». Сделаешь так, чтобы ваша команда проиграла, то мы в расчёте.

«Как чувствовал, что это всё подстава, — прошипел я про себя. — И всё равно влез. Только, граждане бандиты, вы не на того напали. Хрен вам от бублика, а не Володю Никонова».

— Поговаривают, что в Сочи хорошая медицина, — медленно пролепетал я. — Сочи ведь у нас — всесоюзная кузница, житница и здравница. Ты, дядя, лучше обратись к медикам. Чтоб тебе голову поправили.

Мужик со шрамом покосился на толстяка. И тот громко хмыкнул, размял кулаки и попёр прямо на меня. Правда, сделав два шага в моём направлении, он получил смачный удар в область колена. У таких тупоголовых толстяков колени, наравне с головой — это слабое место. Поэтому толстяк громко заорал на русском матерном языке и повалился на пол. И при падении получил ещё один удар коленом куда-то в морду лица. Но на этом граждане бандиты не успокоились.

Следующим в драку кинулся средний из этой лихой троицы. Он, не дав мне перевести дух и порадоваться первой победе, выбросил двойку в голову. И надо отдать должное неплохо зацепил меня по скуле. Однако пропустил в ответ удар прямо ногой в живот. После чего теперь я выбросил в его голову сразу три удара жёстких акцентированных удара. И один из них прилетел точно в подбородок. Средний бандюган клацнул зубами и повалился рядом с толстяком.

— Ну хватит! — рявкнул дядя со шрамом. — Если вы проиграете «Факелу», то мы готовы заплатить 11 тысяч рублей. Каждому вашему получится по штуке.

— «Спартак» жопой не торгует, — выдохнул я, так как немного запыхался.

— А ты подумай, Володя, — улыбнулся главарь этих гадов. — Посоветуйся с товарищами. Вам это поражение, как слону дробина. Вы потом на остальных отыграетесь.

— Нет, значит нет, — рыкнул я и пошёл прямо на мужика.

— Ну всё-всё, расход, — пробурчал он, подняв две руки вверх. — Пошутили и хватит. Ты посоветуйся с товарищами. Не руби с горяча. Деньги, Володя, на дороге не валяются.

— Деньги проедятся, а позор потом останется, дядя, — рыкнул я на него, затем хорошим бодрым шагом вышел из спальни и принялся по-быстрому одеваться.

В жилой корпус дома отдыха «Спутник» я прибыл где-то около полуночи. Пока выбирался из того проклятого частного сектора, пока ловил попутную машину, время и пробежало. Злость буквально клокотала в каждой клеточке моего здорового спортивного организма. Единственное, что радовало — это то, как я профессионально набил морды негодяям. Ну и секс тоже был неплох. Хотя эту девушку Веру я так и не понял. На кой она слоняется с этими подонками? Неужели нельзя в жизни устроиться как-то иначе? Неужели шмотки и шальные деньги стоят того, чтобы гробить свою жизнь, занимаясь разбоем и бандитизмом?

— Никонов, какая встреча? — вдруг перехватил меня в фойе 10-этажного корпуса второй тренер Фёдор Новиков. — Ты откуда такой красивый? — он заметил ссадину на моей левой скуле.

— С вечерней пробежки, — практически не соврал я, так как мне действительно пришлось немного побегать. — Не могу уснуть если воздухом не подышу.

— А чё ты в джинсах на пробежку-то пошёл?

— А в чём надо? — захихикал я. — Бег в джинсах самое то. Иностранную литературу надо изучать. Отстали вы от футбольной моды, Фёдор Сергеевич. В трико любой дурак может бегать. Ну я побежал. Спокойной ночи.

— Беги-беги, мы потом с тобой поговорим, в присутствии Николая Петровича, — улыбнулся в ответ Новиков.

«Знаю я ваши разговоры, — пробубнил я про себя и поспешил к кабинке лифта. — Зазнался. Загулял. Поймал звезду. А не пора ли посидеть на лавке? Да всё со мной нормально. Только монашеская жизнь не для меня».

Глава 10

В пятницу 29-го февраля, в последний день зимы, которая здесь в Сочи нисколечко не чувствовалась, произошло сразу два неприятных события. Перед дневной тренировкой Николай Петрович Старостин прямо в автобусе, что вёз нас на тренировочное поле, объявил стартовый состав на матч против воронежского «Факела». И в этом составе на мою позицию блуждающего форварда заявили Евгения Сидорова.

Женя, конечно, был хорошим универсальным футболистом. И такие ребята, как он, нужны любой футбольной команде. Но у Сидорова имелся один серьёзный недостаток — он транжирил моменты. Даже на тренировках, вываливаясь один на один против голкипера, то бил прямо в него, то лепил мимо ворот, то затевал обводку, которая ничем не заканчивалась. И я думаю, что это шло от внутренней неуверенности и нехватки хладнокровия. Большие форварды в этом смысле чем-то напоминали хладнокровных наёмных убийц. Дай ему один полумомент и мяч обязательно влетит в сетку.

— А ты, Никон, у нас завтра посидишь на лавочке, — пророкотал Старостин. — А то ты у нас зазнался, загулял и поймал звезду. Почему в среду отсутствовал на вечернем разборе игры?

— Живот болел, — буркнул я.

— А почему ты с больным животом пришёл после отбоя? — поддакнул Старостину второй тренер Федор Новиков.

— Вечерняя пробежка укрепляет не только живот, но и нервную систему, — соврал я.

— А синяк у тебя откуда на левой скуле? — хитро прищурился Старостин.

— На сук напоролся, — ответил за меня Юрий Гаврилов.

— На скольких? — брякнул Ринат Дасаев и народ в автобусе дружно загоготал.

— На одну, кхе, на ветку! — ответил я всем, и парни снова заржали.

Кстати, кроме меня из основного состава убрали и Юрия Суслопарова, а включили Олега Романцева. Суслопарову вменяли в вину то, что он в матче против «Металлиста» плохо поставил корпус в одном игровом моменте. А про то, что Юрий не передерживал мяч, как это делают некоторые нехорошие защитники, и быстро и точно двигал его в полузащиту не сказали ни слова.

И всё это конечно было неприятно, но терпимо. Сильнее всего меня огорчил во время тренировки Ринат Дасаев. Во время небольшой паузы, когда нам разрешили попить воды, Ринат сказал, что у него есть интересное деловое предположение.

— Слушай, Никон, ко мне тут кое-кто обратился, — замялся голкипер на пару сек. — В общем эти люди предлагают нам 11 тысяч рублей за ничью с «Факелом».

— Знаю я этих людей, — я как бы случайно провёл рукой по синяку. — Они мне предлагали 11 тысяч за проигрыш. И я их послал далеко и надолго.

— Ты подумай, Володя, нам эта игра ни к селу ни к городу, — зашептал он. — Скатаем с Воронежем ничейку, на остальных отыграемся. Тем более сейчас начало сезона, а в начале сезона всякое бывает. Никто не обратит внимания.

— Ринат, дорогой, пошли этих деловых людей на хер, — прошипел я. — Не поймут, я с ними ещё раз поговорю. Пока я в команде, мы сдавать игры не будем. Если предложат деньги за победу, то возьмём, это наша законная премия. А за сдачу игры — нет.

— Ну это не тебе одному решать, — недовольно проворчал Дасаев. — Сегодня вечером в моей комнате соберём всю основу. И всё с мужиками обсудим. Да и потом тебе-то что? Ты завтра сидишь на лавке.

— Хватит отдыхать! — прикрикнул на нас Гера Ярцев. — Солнце ещё высоко, товарищи футболисты!

«Твою душу мать, — выругался я про себя. — И до нас эта договорная зараза доползла. А потом в газетах напишут, что команды Высшей лиги неожиданно разом проиграли или сыграли вничью с парнями из Первого дивизиона. Ещё и обоснуют такой результат высокими физическими нагрузками в предсезонный период. А на самом деле кто-то прокручивает большие бабки на подпольном тотализаторе, а мы, словно бессловесные фишки на игровом поле, бегаем по чужой указке».

Вечером, как и было оговорено ранее, в комнате Дасаева и Заварова собрался почти весь основной состав «Спартака»: Пригода, Шавло, Гаврилов, Хидиятуллин, Черенков, Андреев, Родионов и я. Олега Романцева, который уже одной ногой принадлежал к тренерскому штабу, мы приглашать на разговор не стали. Остальные же парни большого влияния на конечный результат команды не оказывали.

— Рассказываю в двух словах, — начал свою речь Ринат Дасаев. — Нам предлагают на всех 11 тысяч рублей, если мы завтра сыграем с «Факелом» вничью. Лично я считаю, что завтрашняя игра большого турнирного значения не имеет. Поэтому можно и согласиться. Что от нас требуется? Подержать мяч как можно дольше, покатать его с краю на край. А если Женя Сидоров случайно забьёт, то я в ответ случайно пропущу. Как вы смотрите на такую возможность немного заработать?

Выслушав Дасаева, я отчаянно сжал кулаки. Но выступать с гневными словами, с гневной отповедью не стал. Я подумал, что пусть ребята сами выскажутся, и пусть покажут всем, что у них сидит внутри — готовы они торговать футболом или нет?

— А кто деньги-то даёт? — усмехнулся Сергей Пригода. — «Факел» что ли? И зачем им это надо? Кубок они всё равно не выиграют. Допустим выйдут из группы, а там их встретит «Динамо» Киев, донецкий «Шахтёр» или «Динамо» Тбилиси. И всё — конец сказке. Ерунда какая-то получается. Глупость.

— Это не «Факел» деньги предлагает, — ответил Ринат Дасаев. — Их дают большие игроки подпольного тотализатора.

— Если они 11 платят, то сколько они тогда выигрывают? — спросил Фёдор Черенков.

— Много, Федя, очень много, — кивнул Дасаев. — Разных цеховиков и подпольных миллионеров в стране сотни, а может и тысячи.

— А давайте мы Никона спросим, — предложил Юрий Гаврилов.

Кстати, с Юрием Васильевичем я эту тему уже обсудил. И мы быстро пришли к единому мнению, что связываться с этими чертями себе дороже. Они ведь могут потом и настучать куда следует, и испортить многим парням футбольную карьеру и даже жизнь.

— Правильно, Володь, скажи, — обратился ко мне наша юная звёздочка, Сергей Родионов.

— А я Ринату Файзрахмановичу уже всё объяснил, — ответил я. — Мы с вами только-только начинаем большой спортивный путь. Почти все из вас, если не будут глупить, сделают хорошую спортивную карьеру, которая принесёт немалые деньги, славу и почёт. А лет через семь каждый из вас спокойно уедет на заработки на загнивающий запад.

— Который всё никак не загниёт, — хохотнул Гаврилов.

— Это уже вопрос из «Международной панорамы», — буркнул я. — Поэтому нам унижаться и играть с «Факелом» вничью не надо. Не стоит это ни тысячи, ни двух, ни даже трёх. И потом, сегодня эти черти нам дали деньги за ничью. А завтра они же начнут шантажировать и требовать, чтобы мы проиграли чёрт знает кому. Римский император Веспасиан как-то произнёс, что деньги не пахнут. Так вот, парни, это ложь. И, в частности, от этой сделки, смердит за версту! В общем, я всё сказал.

— Ну что, будем голосовать или и так всё понятно? — спросил всех футболистов Юрий Гаврилов.

— Гнилая идея, — буркнул Сергей Андреев. — И если бы я хотел играть договорняки, то из СКА не ушёл.

— Тогда собрание можно считать законченным, — криво усмехнулся Ринат Дасаев.

Второй тур Кубка СССР стартовал в субботу в первый день весны. Тут стоит оговориться, что кубковые матчи принимал не только город Сочи и его административный район Адлер. В эти дни играли в футбол в Самарканде, в Ужгороде, в Мукачево, в Тбилиси, в Баку, в Ереване, в Душанбе и в Фергане. То есть все команды Высшей и Первой лиги соревновались в самых тёплых уголках Советского союза.

И такой турнир в преддверии чемпионата СССР имел немалую ценность. Во-первых, футболисты второй по силе лиги могли показать себя на фоне именитых соперников. А лучшие команды страны на практике проверяли новые тактические схемы и обкатывали своих новичков. Во-вторых, любители футбола маленьких южный городков живьём смотрели игру команд Высшей лиги, которые за год больше к ним не приедут.

Но у ранних стадий кубка был и свой большой недостаток. Данные матчи не транслировало телевидение. И болельщики спорта в других городах страны получали лишь короткие отчёты специальных корреспондентов. Таким спецкором на игре «Факел» Воронеж — «Спартак» Москва работал Гоша Ларчиков. В обычные дни он писал статьи для местной «Черноморской здравницы», а когда играл «Спартак» Ларчиков сидел на трибуне и внимательно следил за перипетиями футбольного матча.

«Странно, — подумал Гоша, когда не увидел в стартовом составе москвичей лучшего бомбардира Владимира Никонова. — Чё ж они убрали своего голеадора? Травма что ли? Очень странно».

Ларчиков открыл записную книжку и быстрым почерком набросал первые строки для отчёта, что в старте «Спартака» главный тренер Старостин выпустил Евгения Сидорова. Но дальше его озадачил сам ход игры. Воронежские футболисты с первой минуты заиграли так мощно и так отчаянно, что москвичи никак не могли наладить конструктивную игру. И вроде бы Шавло, Гаврилов, Черенков и Заваров делали всё правильно, но как только мяч шёл в сторону игроков атаки, так тут же следовала потеря. Другими словами Андреев, Родионов и Сидоров не могли зацепиться за мяч. А «Факел» тем временем перешёл к активным атакующим действия. Особенно выделялся на поле дуэт воронежских нападающих: Крестенко и Мурашкинцев. Самое интересное, что Вячеслав Мурашкинцев провёл несколько сезонов в дубле московского «Спартака». И сейчас буквально лез из кожи, чтобы доказать неправоту столичных тренеров.

И на 25-ой минуте именно Мурашкинцев убежал от Вагиза Хидиятуллина, стянул на себя двух центральных защитников Романцева и Пригоду, и пропихнул мяч между ними на ход Сергею Крестенко. Кстати, 23-летний Крестенко тоже поиграл в Высшей лиге, но уже за московское «Динамо». А в данную секунду он высочил один на один с вратарём Дасаевым, и как-то бесхитростно пробил прямо в голкипера. Но Дасаев сыграл не по мячу, он заранее прыгнул в правый угол и мяч влетел в сетку ворот «Спартака». Две тысячи зрителей встретили гол «Факела» громкими аплодисментами. Ибо благодарная сочинская публика болела не за кого-то в частности, а в целом за хороший советский футбол.

— Нормально забил, — сказал Гоше Ларчикову незнакомый парень, который подсел с левой стороны.

— Хорошо разыграли, — смущённо кивнул корреспондент, так как незнакомец пришёл в обществе красивой девушки.

У высокого и нескладного 25-летнего Ларчикова девушки всегда вызывали некую робость. А у этой барышни были большие удивлённые глаза и насмешливый красивый рот.

— Куришь? — незнакомец протянул Гоше пачку «Marlboro».

— Нет, спасибо. У меня больные лёгкие, — ещё больше смутился Ларчиков.

— Скажите, а это вы корреспондент «Черноморской здравницы», Георгий Ларчиков? — вдруг спорила Гошу красивая незнакомка. И когда он кивнул, она добавила небольшой и приятный комплимент. — Я, кстати, читала ваши статьи. И они мне очень понравились.

— Спасибо, — ещё раз кивнул Гоша и словно девица покраснел.

— А ты знаешь почему у «Спартака» сегодня не играет Никонов? — спросил его незнакомый парень. — Аморалка. Он недавно напился в ресторане гостиницы «Жемчужина». Пристал к моей сестре. Руки ей выкручивал. А потом приехал к её дому, колотил в дверь и запугивал всех соседей тем, что у него большие связи в Москве.

— И зачем вы мне это всё рассказываете? — пролепетал Ларчиков.

— Я этому Никонову за сестру морду бы набил, — незнакомец покосился на свою красивую спутницу. — Только у него связи в Москве. Засадит потом, сволочь, — парень смачно сплюнул на бетонный пол и закурил сигарету. — Напиши фельетон. Как брата прошу. А то совсем москвичи обозрели.

— Я фельетоны не пишу, — ещё сильнее смутился Гоша. — Мы так не работаем. Главный редактор должен дать специальное задание.

— Я заплачу, мне денег для сестры не жалко, — незнакомец ещё раз сплюнул на пол.

И в этот момент на футбольном поле воронежский «Факел» вновь большими силами пошёл в атаку. Трибуны зашумели. Нападающий «Факела» Крестенко отдал пас Мурашкинцеву, а тот, сыграв в одно касание, вывел своего напарника по атаке на хорошую ударную позицию. И Вячеслав Крестенко пробил с 18-и метров точно в угол. Дасаев же чуть-чуть застоялся в воротах и прыгнул с небольшим опоздание. А при счёте 2:0 воронежские футболисты устроили радостную и большую кучу-малу.

— Ладно извини, браток, мне пора на смену, труба зовёт, — незнакомец пожал руку Гоше и пошагал на выход со стадиона, а его красивая сестра осталось сидеть на трибуне.

— Жаль, что вы не хотите мне помочь, — хлюпнула носиком красивая девушка.

— Если только попробовать поговорить с главным редактором, — замялся Гоша.

— Поговорите, — девушка моментально подсела к Ларчикову и взяла его под руку, словно своего парня. — Мой брат денег не пожалеет.

В перерыве после первого тайма наш главный тренер Николай Старостин молча ходил по раздевалке и держался за голову. Счёт первой половины игры был удручающий — 3:0 в пользу «Факела». Две штуки в ворота Рината Дасаева положил Сергей Крестенко, и ещё один гол добавил второй нападающий соперника Вячеслав Мурашкинцев. И нельзя было сказать, что команда играла из рук вон плохо. Ребята создали три хороших момента. Женя Сидров так вообще выскочил один на один. Но голкипер «Факела», 192-сантиметровый Андрей Ширяев воронежцев выручил. Кстати, Ширяев успел поиграть и за дубль московского «Динамо» и за дубль московского «Торпедо». То есть нас, прошлогоднего чемпиона СССР, били бывшие московские дублёры.

— Теперь послушайте меня, ребята, — наконец пророкотал Старостин. — Не знаю, что с вами сегодня случилось, но так играть нельзя. То, что вы вытворяете на футбольном поле, иным словом, как позор, я назвать не могу. И Дасаев нас сегодня, прямо скажем, не выручает. Не выспался, Ринат, что ли?

— Чуть-чуть, — буркнул Дасаев.

— Звезду поймал, — поддакнул Фёдор Новиков. — Признали лучшим вратарём страны. Вот и наступила самоуспокоенность.

— Далее, что касается замен, — с задумчивым видом произнёс главный тренер. — Леша Прудников разминайся, заменишь Рината в рамке. Ну и ты, Никон, тоже разогрей мышцы. Выйдешь вместо Сидорова. Впереди ещё 45 минут игрового времени. Счёт 3:0 — это не приговор. Постарайтесь взять игру в свои руки и забить на первых минутах второго тайма. И пожалуйста, не позорьте меня, старика.

После слов «деда» я моментально вскочил с лавки и принялся усиленно приседать и делать вращательные движения коленей и голеностопов, чтобы связочки все разработались, и чтобы кровь весело побежала по моему крепкому молодому организму. «А Дасаев-то сегодня как-то не так отработал в рамке, — вдруг подумалось мне. — Неужели деньги взял? Вот балбес малолетний! Да и „Факел“ сегодня бьётся как в финале Кубка кубков, как в последний раз. Возможно, и им тоже пообещали хорошие премиальные? А может мне всё это просто и померещилось? Я ведь тоже сегодня плохо спал».

После перерыва на футбольный газон маленького и скромного стадиона «Труд», где будут снимать «Гостью из будущего», я выскочил заряженный на борьбу и готовый костьми лечь, но не опозорить красно-белые клубные цвета. И как только львовский судья Игорь Дудко дунул в свисток повёл своих товарищей на ворота воронежского «Факела».

— Не спим, мужики, не спим! — иногда выкрикивал я, чтобы расшевелить партнёров по команде. — Завар, Василич, Шавло, Фёдор Фёдорович, Радик, Андреев, собрались! Не на полянке в субботний день мячик пинаем!

Соперник же, почувствовав перемены в нашем настроении, большими силами прижался к воротам и включил популярный защитный футбольный приём под названием «автобус». Кстати, кроме 192-сантиметровго голкипера защитные порядки «Факела» цементировали ещё три высоких футболиста: Олег Осипов, Владимир Перегонцев и Владимир Пономарёв, который из позиции центрального полузащитника сместился ближе к своим игрокам обороны и, фактически, стал третьим центральным защитником. Поэтому первые наши наскоки воронежцы хоть и не без труда, но сумели отбить.

Однако с каждой минутой мы наседали всё сильнее и сильнее. И на 50-ой минуте матча после многоходовой комбинации, я, Черенков и Заваров, вывели на хорошую позицию Сергея Родионова. Он вывалился с правого края практически один на один с голкипером соперника. Но находясь под острым углом пробил прямо во вратаря, который выбил мяч за лицевую линию. Зрители одобрительно поаплодировали. Воронежцы с хорошей игрой поздравили своего кипера. А наш фланговый игрок, Александр Заваров, побежал подавать угловой с правой стороны.

Ко мне приклеился мой тёзка Пономарёв. Он был выше меня на 6 сантиметров, но при навесах не всегда решающее значение играет рост. Иногда гораздо важнее выбрать правильную позицию и вовремя выпрыгнуть вверх. Правда, когда пошёл навес от Заварова, моя позиция в районе 11-метровй отметки была прямо скажем не очень, так как мяч полетел на ближнюю штангу. Но на эту передачу первым рванул наш юный форвард Сергей Родионов. Он опередил своего оппонента и головой переправил мяч ещё дальше, на мою 11-метровую точку.

Пономарёв схватил меня двумя руками за футболку и выпрыгнуть не дал. Однако мяч уже опускался вниз и мне удалось пробить по нему одним кивком головы. Футбольный снаряд устремился под перекладину. И голкипер «Факела», который двигался в левый от меня угол, попался на противоходе. Мяч же, чиркнув верхнюю штангу, влетел в сетку ворот соперника. Счёт стал — 3:1. Но эти цифры на табло нас совершенно не устраивали.

«Первый пошёл, дай Бог не последний», — подумал я и первым бросился к мячу, чтобы отнести его на центр поля.

И не успели воронежские мастера кожаного мяча опомниться, как в следующей атаке в их штрафной снова заполыхало. На этот раз Гаврилов и Шавло сыграли в стеночку и вывели на ударную позицию Сергея Андреева. Андреев выскочил на ворота «Факела» уже с левого края. Далее на замахе убрал одного защитника. Но пробил рядом с ближней штангой.

А на 60-ой минуте сольный номер выдал Фёдор Черенков. Перед этим Саша Заваров прошёл вдоль правой бровки и вырезал поперечный пас на Фёдора. И вроде бы напрашивалась передача на ход Родионову, но Черенков этой передачи не сделал. Он дождался, когда защитники «Факела» отвлеклись на рывок Сергея, сам же прокинул мяч себе на ход и смело ворвался в штрафную площадь нашего неуступчивого соперника. И через секунду мощно пробил в дальний левый угол. Голкипер Андрей Ширяев прыгнул, но до мяча не долетел.

— Даааа! — закричали мы, когда счёт сделался — 3:2.

После чего несколько секунд трепали вьющиеся волосы Федора Черенкова.

— Ты слышал, что сегодня в наш дом отдыха приезжает команда по лёгкой атлетике? — спросил меня Юрий Гаврилов, когда мы семенили на центр поля. — Девушки-легкоатлетки заезжают на соседний этаж.

— Тебе, как закоренелому женатику, думать на такие темы неприлично, — усмехнулся я.

— Да пошёл ты, знаток человеческих душ, — обиделся мой друг.

— Вечером, Василич, поговорим, вечером, — я сплюнул на неровное и лысое поле стадиона «Труд». — Сейчас игру спасать надо.

— Теперь они никуда от нас не денутся, — уверенно ответил Юрий Васильевич, кивнув в сторону приунывшего соперника.

— Какая всё-таки футбол интересная непредсказуемая игра. То «Спартак» проигрывал почти без шансов. То во втором тайме он перехватили инициативу и должен был дожимать своего соперника, но «Факел» героически выстоял. И сейчас за две минуты до конца может сотворить сенсацию и победить, — сообщил своей новой знакомой барышне корреспондент Гоша Ларчиков, когда они сидели на центральной трибуне стадиона.

К слову сказать, на стадионе «Труд» имелось всего две трибуны. Одна из 6-и рядов располагалась вдоль дальней противоположной бровки поля. И вторая, центральная, тоже из 6-ти низеньких рядов, была возведена вдоль этого ближнего края. И разница между ними была лишь в том, что центральную трибуну разбивал пополам двухэтажный домик, где ютились раздевалки и судейская комната. А ещё всего в десяти метрах от центральной трибуны стояли скамейки запасных обеих футбольных команд.

— Скукота этот ваш футбол, — надула Вера губки.

— Скажите, к вам точно приставал Владимир Никонов? — спросил Гоша.

— Да, он. Вон он, бегает, свои голы забивает.

— Я почему спрашиваю, — замялся Ларчиков. — По слуха Никонов вообще не пьёт.

— Просто это скрывают, и у него большие связи, — насупилась его новая знакомая.

И тут зрители разом вскочили с мест. Так как Сергей Шавло лихо пронёсся всего в нескольких метрах от центральной трибуны, прострелил вдоль штрафной площади, и набежавший Владимир Никонов пушечным ударом с 22-метров вколотил третий мяч в сетку «Факела».

— Гоооол! — обрадовались болельщики.

— Как прОбил, чертяка, как прОбил! — загомонили полный мужичок рядом с Ларчиковым.

— Положил, словно рукой, точно в девяточку, — поддакнул другой любитель спорта. — Жаль Никона раньше не выпустили. Две минуты осталось. Теперь Воронеж точно выстоит.

— Не хотите писать фельетон, так и скажите, — ещё сильнее обиделась Вера. — Тогда я пошла. И не надо со мной сегодня ходить в кино. Сидите на этом стадионе один.

— Я напишу. Я обязательно всё напишу, — затараторил Гоша, которому не хотелось расставаться с красивой и притягательной девушкой. — Просто мы не будем указывать имя футболиста. А то вдруг вы всё-таки ошиблись?

— Ну хорошо, имя можно и не указывать, — улыбнулась Вера и свои соблазнительным боком прижалась к Гоше Ларчикову, как к любимому мужчине.

Как только я вложил в удар всю спортивную злость и мяч вонзился в правый верхний угол ворот «Факела», на поле выбежала вся наша команда. Проигрывать весь матч и отыграться за две минуты до конца — это в какой-то мере спортивная удача, которая бодрит кровь и доставляет настоящее футбольное наслаждение.

— Красавец, Никон! — кричали и хлопали меня по плечам мои товарищи.

— Потом, мужики, потом, — бурчал я. — Осталось ещё две минуты. Воронеж надо дожимать!

Как вдруг меня приобнял Ринат Дасаев и, прошептав мне на ухо, попросил, чтобы я больше не забивал, и мы остановились на этом ничейном счёте — 3:3.

— Они мне ноги переломают, Никон, — шепнул он. — Спасай, друг.

— Так ты всё-таки взял эти проклятые деньги? — опешил я. — Зачем? Ты же лучший вратарь страны? У тебя футбольного таланта немеряно! Зачем ты в это влез?

— Пошли, мужик, пошли! — захлопал в ладоши Николай Старостин. — Нужен последний штурм. Соберитесь! Никон, давай!

— Идиот, — тихо буркнул я Ринату Дасаеву и побежал на центр поля.

И первая мысли моя была, что если Дасаев такой идиот, то пусть получит по заслугам. Но через несколько секунд я подумал, что эти черти действительно могу переломать ноги. И наказывать Рината за глупость, свойственную неопытной молодости, слишком жестоко.

Однако мои партнёры по команде нашего разговора не слышали и, перехватив мяч, попёрли на воронежский «Факел» с удвоенной силой. Соперник же вконец расклеился. Шавло, Гаврилов, Черенков, Заваров, Хидиятуллин, Родионов и Андреев раскатывали своих оппонентов как детей. И в самой последней атаке Сергей Андреев решился на сольный проход. Он поочередно обыграл трёх защитников «Факела» и со своего левого края сделал шикарную передачу направо Сергею Родионову. И в принципе Родионов должен был поставить точку в этой нервном противостоянии. Но Сергей заметил моё подключение к атаке и отдал пас прямо под удар.

Я же, оказавшись в десяти метрах от ворот соперника, увидел страх в глаза голкипера Ширяева, который выручал свою команду около десятка раз, и представил как Дасаеву ломают ноги. И в следующее мгновенье намерено шибанул гораздо выше рамки ворот. Раздался громкий мужской мат, разочарованный вздох сочинских трибун и судья из Львова Игорь Дудко выдул два коротких и один длинный свисток.

— Мачт закончен, — сообщил всем собравшимся спокойный дикторский голос. — Воронежский «Факел» и московский «Спартак» сыграли со счётом — 3:3.

Глава 11

шПосле матча с воронежским «Факелом» привычного разбора игры не было. Николай Петрович Старостин собрал команду в большом четырёхместном номере и рассказал, как мы будем жить дальше. Так как дальше у нас начиналась самая настоящая футбольная свистопляска. Послезавтра, 3-го марта, мы должны были сыграть против куйбышевских «Крыльев Советов», 5-го марта был запланирован перелёт в Тбилиси и первый домашний матч Кубка кубков против французского «Нанта». А 7 числа команда летела обратно в Сочи и играла матч против краснодарской «Кубани».

Кстати, в спорткомитете «деду» предлагали отказаться от участия в групповом этапе Кубка СССР, чтобы наша красно-белая дружина спокойно готовилась к противостоянию с французами. А потом «Спартак» стартовал бы в Кубке страны сразу со стадии плей-офф. Но Старостин сказал, что мы — народная команда, играем для народа и никаких дополнительных коврижек нам не требуется. Сыграем против Первой лиги, как все остальные.

Что касается нас, футболистов, то тут единого мнения не существовало. Кто-то втихаря поругивал Старостина за то, что он отказался от такой шикарной преференции — сразу начать гонку за Кубок СССР с игр на вылет. Кто-то радовался, что мы будем больше играть и меньше бегать по стадиону, наматывая бесконечные круги. И лично я тогда Старостина поддержал и сказал всем парням, что без реальной игровой практики мы «Нанту» первый домашний матч точно проиграем. Вывалимся из игрового ритма, получим в домашней игре пару шальных мячей и поход за Кубком обладателей кубков для нас бесславно закончится. И мне казалось, что многие со мной согласились.

— Календарь у нас впереди сложный, — пророкотал бархатистым голосом Старостин. — Поэтому против Куйбышева и Краснодара на поле выйдут те, кто смотрел прошлые матчи со скамейки запасных. Основной состав мы прибережём для французского футбольного коллектива. Теперь по завтрашнему дню. Завтра у нас разгрузочная получасовая тренировка и восстановительные процедуры: сауна и массаж. Есть вопросы?

— Кто сыграет против Куйбышева? — протараторил Боря Поздняков.

— Состав на игру против «Крыльев» я назову завтра вечером, — ответил «дед» и, обведя футболистов насмешливым взглядом, добавил. — У меня есть ещё одно объявление. К нам на этаж подселили девушек из легкоатлетический сборной города Ленинграда, поэтому ведите себя прилично. Не гогочите, как в зоопарке. И не позорьте нашу команду.

После совета: «не гоготать, как в зоопарке», футболисты дружно заражали, словно в цирке.

— Эх, знал бы я раньше, что буду жить на сборах с легкоатлетками из Ленинграда, то никогда бы не женился, — громко высказался Юрий Гаврилов, вызвав как дополнительный гам и пересуды, так и новый нездоровый смех.

— Думаешь, что ленинградские легкоатлетки тебе согласятся гладить, готовить и прибираться в твоей квартире? — осадил Гаврилова Николай Старостин. — «Любовью дорожить умейте, / С годами дорожить вдвойне. / Любовь не вздохи на скамейке / и не прогулки при луне», — «дед» продекламировал стихотворение Степана Щипачёва и сказал, чтоб мы все топали на ужин.

А по дороге из нашего жилого корпуса в клуб дома отдыха «Спутник», где находилась столовая, Старостин попросил меня с ним немного прогуляться. «Наверняка сейчас спросит об игре Дасаева, который из трёх ударов, один мог однозначно взять. И вообще действовал в рамке ворот странно», — подумал я. Однако «дед» про эту неоднозначную игру Рината Дасаева не сказал ни единого слова. Он спросил, что я думаю по поводу состава на следующий матч. И я чуть не ляпнул: «А что по этому поводу думают Фёдор Новиков и Гера Ярцев? Они часть тренерского штаба и должны выполнять свои функции». Но потом мне показалось, что Старостин в глубине души винит себя за столь плотный футбольный календарь нашей команды. Поэтому от бессмысленной и беспощадной юношеской дерзости я перешёл к насущному вопросу:

— Во-первых, самый большой объём работы выполняют наши фланговые игроки. Пахать вдоль всей бровки очень непростая задача. Значит меняем Шавло и Заварова на молодых Позднякова и Морозова. Далее нужно поберечь Черенкова. Физика у Феди не на высоте. Пусть вместо него побегает Женя Сидров. У Хидиятуллина имеется несколько мелких повреждений и его тоже следует поберечь. Выпустим на его позицию, опорного полузащитника, Юру Суслопарова. В атаке вместо Серёжи Андреева задействуем Володю Лютого. Ну и вместо защитника Пригоды выпустим опытного Сашу Мирзояна. Когда ветеран сидит на лавке — это нехорошо.

— А ты значит сам себя поменять не хочешь? — уставился на меня «дед» своими проницательными глазами.

— Я, Николай Петрович, здоров как бык, — усмехнулся я. — Да и Гаврилова можно не менять. Он играет за счёт интеллекта, а не за счет тупой беготни.

— Что по вратарям?

От этого вопроса я внутренне напрягся. «Деньги нехорошие взял наш красивый и жгучий брюнет», — буркнул я про себя, но вслух предложил, чтоб вратари вновь сыграли по одному тайму.

— Таким образом перед «Нантом» мы точно узнаем — кто из голкиперов находится в лучшей игровой форме? — сказал я.

— И у нас без замен остаются Романцев и Родионов, — задумчиво пробубнил Старостин. — Не команда, а какой-то «Тришкин кафтан».

— Зато каждый игрок «Спартака» в этом сезоне вдоволь наиграется, — хмыкнул я.

Вечером в клубе дома отдыха было необычайно многолюдно. И в кои-то веки соотношение между представителями сильного пола и пола слабого здесь было примерно одинаковым. В толпе то тут, то там мелькали незнакомые приятные лица советских спортсменок. А ещё местный художник-оформитель вывесил турнирную таблицу нашей первой отборочной группы после 2-го тура, где наш красно-белый «Спартак» красовался на первом месте с 3 очками. Далее следовали четыре команды, набравшие по 2 очка — это ленинградский «Зенит, краснодарская 'Кубань, куйбышевские 'Крылья Советов» и харьковский «Металлист». На последнем месте с 1-м очком пока что шёл воронежский «Факел». И вся борьба, конечно же, была ещё впереди.

— Любуетесь первым местом? — захихикала девушка с маленьким вздёрнутым носиком, хитрыми озорными глазками и волосами светло-пшеничного цвета.

— Что ж вы сегодня в ничью-то сыграли? — хмыкнула её подруга, которая для первого вечера в этом доме отдыха старательно накрутила тёмные волосы, наверняка использовав бигуди.

Эти две симпатичные подруги около нашей турнирной таблицы застали меня, Юрия Гаврилова и Сашу Заварова. Мы, кстати, тоже принарядились для этого вечера во всё самое лучшее, надев на себя американские джинсы, немецкие кроссовки и какие-то иностранные рубашки.

— А вы, барышни, в каких видах спорта специализируетесь? — спросил я. — Бег, бег с барьерами, прыжки в высоту или полёту во сне и наяву, но уже с разбега и в длину.

Девушка со вздёрнутым носиком весело захихикала, а её более серьёзная подруга ответил мне с явным вызовом:

— Допустим прыжки в высоту. И что это меняет?

— Тогда ответьте, милые барышни, вам каждый раз удается взлететь над планкой на метр 80 или на метр 90? — снова спросил я.

— На метр 90 мы ещё не прыгаем, — недовольно пробубнила девушка с завивкой. — И, между прочим, метр 93 — это олимпийский рекорд и рекорд СССР для закрытых помещений, где прыгать гораздо проще.

— Вот и мы не каждый раз побеждаем, — ответил вместо меня Гаврилов. — Сегодня была ничья, зато завтра непременно будет победа.

— А вы случайно не из Ленинхрада? — спросил Саша Заваров.

— Мы из разных городов, но среди нас есть и из Ленинграда, — почему-то с обидой в голосе произнесла серьёзная девушка и потащила свою подругу в зал, где к этому моменту уже гремела лёгкая танцевальная музыка.

Как вдруг в зале заиграла песня «Музыка нас связала, тайною нашей стала». Услышав знакомый мотив группы «Мираж» из другого времени, я просто опешил и с приоткрытым ртом замер на месте.

— Мужики, вы это слышите? — пролепетал я. — Это не слуховая галлюцинация?

— Сдаётся мне Никон у нас опять холовой хряпнулся, — загоготал Заваров. — Шо опять память от рук отбилась? Ха-ха-ха.

— Не чуди, Володь, это же твоя песня, — пихнул меня в бок Гаврилов. — Забыл, что ли, как ты Старостиных просил, чтоб тебе помогли оформить авторские права сразу на несколько песенных композиций?

— Несколько композиций? Это хорошо, — пробормотал я и вспомнил, что в своей квартире в Москве видел какие-то странные бумаги из Всесоюзного агентства по авторским правам. Я ещё их хотел выбросить вместе с мусором, так как толком не разобрал о чём там говорится. Мне тогда подумалось: «Ну какое отношение я, футболист, имею к музыке?». А оказывается, у меня есть некая интеллектуальная собственность, которая способна приносить реальный доход. Может не сейчас, но потом обязательно с неё будет капать звонкая монетка.

— Пошли, выпьем по коктейлю, — предложил Юрий Васильевич.

А в шумном танцевальном зале под музыку «Миража» уже вовсю отрывались спортсмены и спортсменки. Мне даже подумалось, что если внимательно присмотреться к тому, где чаще всего знакомились будущие чемпионы и чемпионки со своими половинками, то дорожка приведёт именно к подобным спортивным сборам. Я уже не говорю о таких знаменитых спортивных парах, как спринтер Валерий Борзов и гимнастка Людмила Турищева, футболист Альберт Шестернев и фигуристка Татьяна Жук или футболист Олег Блохин и ещё одна красавица гимнастка Ирина Дерюгина. Именно здесь ковались крепкие спортивные ячейки общества. Или не совсем крепкие, ибо сама жизнь подчас выдаёт такие резкие повороты, что только держись и не теряй присутствия духа и самообладания.

Далее мы заняли свободный столик, скинулись по рублю и послали самого молодого нашего друга, Сашу Заварова, в бар, где разливали хорошие безалкогольные коктейли.

— Никон, скажи — тебе не кажется, что наш Дасай сегодня как-то очень странно играл в рамке? — спросил меня Гаврилов, когда мы остались одни.

— Кажется, — не стал юлить я. — И с Ринатом непременно надо провести беседу. А ещё ленинградский «Зенит» проиграл 1:0 «Крыльям» из Куйбышева. И ничего. Смотри как Ленинград веселится. Кстати, в этом сезоне у «Зенита» подобралась неплохая команда, и он наверняка зацепится за медали чемпионата.

— Не может быть, — усмехнулся Гаврилов.

— Можем поспросить, — спокойно сказал я, но Юрий Васильевич от пари благоразумно отказался.

А потом Заваров принёс бокалы с какой-то газированной жидкостью и дольками лимона и мы, по привычке чокнувшись, пожелали друг другу собрать всё золото мира в футбольной борьбе. И вдруг заиграла ещё одна песня не из этого 1980 года. Зазвучал мужской вокал, который переплетался с женскими голосами на бэке, и выводил он следующие слова:

В путь-дорогу птицам пора,

Птицам снится юг.

Жёлтый лист кленовый вчера

Сел в ладонь мою…

Я покосился на своих друзей, но спрашивать, как ещё и эта композиция перекочевала сюда не стал. И так слишком много проколов случилось для одного дня. Неожиданно ко мне подошла легкоатлетка со вздёрнутым симпатичным носиком и спросила — не хотел бы я её пригласить на танец? И я конечно же спросил:

— Вы не будете возражать, если я вас приглашу на эту медленную композицию?

— Ну не знаю? — наигранно закапризничала девушка. — Если вы так настаивает, то я согласна.

Мои друзья тихо загоготали. Я же почесал свой умный затылок и повёл эту необычную барышню на самый центр танцевального зала. Там мы обнялись, и я представился, что зовут меня Володя, но иногда мои товарищи по команде называют Никоном, в честь патриарха всея Московии.

— А у меня простоя имя — Зоя, — представилась девушка.

— И вы не из Ленинграда? — усмехнулся я. — А то наш главный тренер, Николай Петрович Старостин, по прозвищу «дед», предупредил, что, если нам встретятся ленинградки, то вести себя прилично, как в лучших домах Лондона и Парижа. Громко не ржать, в носу пальцем не ковыряться и локти на стол не складывать.

— Интересно, — захихикала легкоатлетка. — А как вы должны вести себя с остальными девушками?

— Ясное дело как, — пожал я плечами. — На своё усмотрение. У нас в футболе всё работе именно по такому негласному принципу — если тренерская установка не проходит и не срабатывает, то играть надо, опираясь на свои мозги и свою интуицию.

— А у нас, слово тренера — закон, — буркнула Зоя.

— Закон — это хорошо, если тренер умный и проницательный. И плохо если ваш наставник — старый и замшелый дуб, — засмеялся я и тут же предложил завтра сбежать в город, чтобы пойти в кино.

Зоя же на несколько секунд задумалась, прижалась ко мне всем телом, пока мы медленно кружились под песню о кленовом листе, и наконец сказала, что данное предложение само по себе интересно, но на него она сможет ответить лишь завтра, после первого тренировочного дня. Я же подумал, что Зоя — неплохая девчонка и кажется совсем неглупа. К сожалению, у некоторых спортсменов и спортсменок бывает такой недостаток, вследствие большой занятости на тренировках и спортивных состязаниях.

И тут среди танцующих пар показался наш жгучий брюнет, Ринат Дасаев. Он явно высматривал мою довольную физиономию. Увидев меня, Ринат приблизился к нашей паре и зашептал мне на ухо, что к нему пожаловали участники подпольного тотализатора. Приехали прямо в дом отдыха и хотят предложить что-то ещё.

— Зоя, извините, но я должен отлучиться буквально на 5 минут, — сказал я. — А то мой друг снова потерял ключ от квартиры, где деньги лежат.

Моя новая знакомая захохотала, а Дасаев покраснел и коротко буркнул:

— Мы быстро.

Кстати, с нами на разговор с деловыми людьми увязались Юрий Гаврилов и Александр Заваров. И в принципе я был не против такой компании.

На улице к тому моменту уже было довольно темно и пешеходные дорожки, а также скамеечки среди богатого кислородом соснового леса подсвечивались немногочисленными уличными фонарями. А вот скамеечка, где нас поджидали участники подпольного тотализатора подсвечивалась еле-еле. Но и без освещения я чётко разглядел три до боли знакомых образа. Один толстяк, другой уличный боксёр и третий широкоплечий мужик со шрамом.

— Вы ещё не утомились бегать за мной и моими товарищами по команде? — спросил я. — Я кажется вам уже популярно объяснил, что «Спартак» матчи не сдаёт.

— А что ж вы тогда сегодня сыграли в нужную нам вничью? — прохрипел мужик со шрамом. — Да и деньги наши тоже взяли?

— Деньги ваши взяли не мы, а наш молодой неопытный и чуть-чуть запутавшийся товарищ, — сказал я, похлопав Дасаева по плечу. — Все мы по молодости совершаем ошибки. И безгрешных не знает природа. Поэтому самое лучшее, что вы можете сделать — это развернуться на 180 градусов и шагать своей дорогой. Нам с вами больше не о чём разговаривать.

— Зря ты, Никон, в бутылку лезешь, — ответил мне уличный боксёр и смачно сплюнул на землю. — Учти мир тесен. Ещё повстречаемся на узкой тропинке.

— Встречались уже и это для вас хреново кончилось, — усмехнулся я. — И вот ещё что, у нас большие связи в аппарате ЦК КПСС. — Я приобнял одной рукой Александра Заварова, у которого никаких связей не было и в помине, впрочем, как и у меня. — Не лезьте к нам, целее будете. Разговор окончен?

Незваная троица, услышав о ЦК КПСС заметно занервничала. Связываться с государственной машиной им явно было не с руки.

— Поживём — увидим, — прохрипел мужик со шрамом и граждане бандиты, развернувшись на 180 градусов, потопали в сторону шоссе, которое вело в город Сочи.

— Всё-таки ты, Дасай, взял деньги? — прошипел на Рината Юрий Гаврилов. — А думать головой не пробовал? А если бы Никон сегодня 4-й забил?

— Ноги бы ему поломали, — пробурчал я. — Поэтому я 4-й мяч и не положил в ворота «Факела». Завтра в нашей комнате соберём весь костяк команды и ты, Ринат, перед всеми парнями извинишься.

— Хорошо. Как скажете, — пробубнил Дасаев.

— Ну ты, Дасай, и чудила, — захохотал Саша Заваров. — Молись, шо это всё хорошо закончилось. И Никону скажи спасибо. Ладно, мужики, пошли в клуб, пока там всех красивых девчонок не разобрали.

И мы тут же пошагали на звук задорных музыкальных ритмов. Но у меня появилось стойкое ощущение, что эти гады ещё успеют попортить кровь.

В понедельник 3-го марта матч Кубка СССР против куйбышевских «Крыльев Советов» мы доигрывали в следующем составе: вратарь — Прудников; центральные защитники — Романцев и Мирзоян; фланговые игроки — Морозов и Поздняков; опорник — Суслопаров; полузащитники — Гаврилов и Сидоров; тройка нападения — Лютый, Никонов и Родионов. Моросил мелкий нудный дождь, но поле Центрального сочинского стадиона пока ещё не покрывалось лужами и не раскисало от грязи. Дренажная система футбольного газона с таким мелким дождичком справлялась на отлично.

Что касается качества игры, то 3 тысячи местных болельщиков были слегка разочарованы. В 1-ом тайме гол в ворота «Крыльев» забил Сергей Родионов, замкнув навес от левого углового флажка. А в начале 2-го тайма я сделал счёт 2:0, пробив штрафной удар с 25-и метров. Причём мяч пролетел не с навесом, и не в обход стенки, он просвистел по пологой траектории и вонзился под перекладину. Вратарь куйбышевской команды, Борис Логинов, не ожидал, что у меня получится такой ураганный футбольный выстрел. Именно после этого гола зрители поаплодировали стоя.

А дальше мы сосредоточились на решении сразу трёх задач. Первая — это победить. Вторая — затратить минимум сил и нервной энергии. Третья — не получить обидную травму или повреждение. По этой причине народ на трибунах и скучал. Так как соперник не мог нам навязать свою волю и пойти большими силами вперёд. А мы не хотели рвать жилы за два дня до матча с французским «Нантом».

Я даже несколько раз пробежал мимо той трибуны, что располагалась на фоне гор, и помахал рукой девушке Зое. К слову сказать, наши отношения за два с половиной дня медленно, но верно развивались. Вчера сходили в кино. Сегодня договорились погулять по берегу моря. Только её подруга Ирина считала, что у меня в каждом городе по невесте. Словно я какой-то дальнобойщик или капитан грузового судна. И эта вредная Ирина постоянно твердила Зое, что с такими футболистами, как Никонов, нельзя строить серьёзные отношения, и несерьёзные тоже.

— Никон, не спи! — рявкнул на меня Юрий Гаврилов и дал мяч на ход в район центрального круга.

Я моментально ускорился. Завладел мячом. Попытался обыграть футболиста «Крыльев», который вырос передо мной. Но видя, что там впереди дело глухо, запулил длинную передачу на ход Гене Морозову. Гена перепахивал левую бровку. И в данную секунду он неплохо стартанул вдоль левого фланга. Затем остановил мою передачу, прошёл метров десять и на подступах к штрафной площади соперника сыграл в стеночку с Володей Лютым. Затем, ворвавшись в штрафную, он прострелил вдоль вратарской. И я бы замкнул этот прострел, если бы бежал в атаку изо всех сил. Но в данную секунду я семенил чуть дальше центрального круга и посматривал на табло, где истекала последняя минута матча. Поэтому куйбышевские футболисты без труда перехватили мяч и выбили его опять в мою сторону.

«Не дают человеку подумать о личной жизни», — пробурчал я про себя и смело пошёл на подбор. С игроком соперника мы выпрыгнули почти синхронно. Правда я его в последний момент чуть-чуть отпихнул плечом и головой до летящего навстречу мяча дотянулся первым. «Бум», — зашумело в голове, когда потяжелевший мокрый футбольный снаряд прилетел в мой лоб. Однако мяч я скинул точно на Сергея Родионова. Родионов прикрыл его корпусом и теперь запустил в атаку по правому краю Бориса Позднякова. Боря у нас отвечал за всю правую бровку. Но в отличии от своего друга Гены Морозова откровенно халявил. Поэтому, добравшись до мяча, Поздняков его шибанул не вперёд и даже не поперёк, а назад в защиту, где играл Саша Мирзоян. И только я подумал, что так мы можем перепасовываться ещё час, судья дал финальный свисток, зафиксировав победу нашей красно-белой дружины со скромным счётом — 2:0.

— Слава Богу отмучались, — пророкотал со скамейки запасных главный тренер Николай Старостин.

«Слава Богу без травм», — буркнул я про себя. Далее мы поздравили нашего соперника с хорошей игрой. И я пошагал в подтрибунный коридор. Как вдруг ко мне подбежал какой-то мальчишка и протянул газету под названием «Черноморская здравница».

— Дядя Никонов, тут про вас написано, — протараторил он и умчался куда-то в толпу болельщиков.

«Смешной паренёк», — подумал я и развернул подаренный экземпляр «Черноморской здравницы». А там на третьей странице большими буквами было написано: фельетон «Гуляющий форвард». Я мельком прочитал пару абзацев и мне стало нехорошо. В фельетоне насмешливым и неуважительным тоном описывался некий известный футболист, который вместо подготовки к сезону гуляет по ресторанам, сорит деньгами, пьёт алкоголь, хулиганит и пристаёт к женщинам.

— Твою футбольную дивизию, — вслух выругался я.

Глава 12

В среду 5-го марта перед выходом на тбилисский стадион «Динамо» на матч против французского «Нанта» в раздевалке царило хорошее весёлое настроение. Парни перечитывали фельетон про «Гуляющего форварда» и громко гоготали. Их веселило, что этот легкомысленный парень, как какой-то подпольный миллионер, швырял деньги направо и налево. А ещё он ругался с посетителями ресторана и чуть что распускал руки. Кстати, порядочные девушки шарахались от него, как от чумы. Даже Николай Петрович Старостин хохотал, когда на предматчевом собрании обозвал меня не блуждающим форвардом, а гуляющим московским озорным футболистом. На мой вопрос: «Почему гуляли все вместе, а виноват лишь я один?», мне никто так внятно и не ответил. Только Юра Гаврилов сказал, чтобы я не забивал себе голову пустяками. Хотя какие могут быть это пустяки, когда данная статья может попасть на стол московского капитана милиции Иванова? И тот из мухи легко раздует слона. Кроме того, из-за этого проклятого пасквиля я поругался с Зоей. В общем веселись все, кроме меня.

Что касается стартового состава, то в него вошли: вратарь Дасаев; центральные защитники — Романцев и Пригода; фланговые игроки — Шавло и Заваров; полузащитники — Гаврилов, Хидиятуллин и Черенков; нападающие — Андреев, Никонов и Родионов. Хорошо хоть меня из-за полностью лживой статьи из стартового состава не убрали.

А вот о нашем сегодняшнем сопернике, о французском «Нанте», мы знали из западной прессы только самые общие сведения. «Нант» единолично лидировал в сильном французском чемпионате. Многие его футболисты входили в состав сборной Франции. Руководил командой Жан-Шарль Венсан, хороший французский футболист 50-х годов, который привёл «Нант» к злотым медалям три год назад. И играла его футбольная дружина по модной остроатакующей схеме: 4−3–3. То есть соперник действовал примерно также, как и наша красно-белая дружина. Правда с одним исключением — я на острие атаки «Спартака» появлялся лишь эпизодически, так как часто смещался в опорную зону и подчищал то за Гавриловым, то за Черенковым, которые в отборе играли слабовато.

— Всё, мужики, — захлопал в ладоши «дед». — Пошли на поле. И покажите этим французам, как нужно играть в футбол, как мы умеем играть в настоящий советский футбол.

— Как когда-то Кутузов показал французам «кузькину мать», — поддакнул Юра Гаврилов, заставив наших молодых парей громко заржать.

Я же хотел было возразить, что Кутузов ни одного сражения у Наполеона не выиграл. Но сейчас исторические хроники не имели никакого значения. Как и вообще спорт не имеет никакого отношения к войне и битвам прошлых времён. Ибо война — это уродливое порождение частных человеческих амбиций сильных мира сего. И война, чем бы она не заканчивалась, ещё никому не принесла добра. А спорт — это соревнование сильных, ловких и смелых, которое дарит радость людям.

— Слушай, Никон, не обижайся ты на эту статью, — шепнул мне Старостин. — Забьёшь сегодня парочку. Разом заткнёшь всех завистников.

— Аха, заткну, — прорычал я. — Я ещё этого Ларчикова поймаю, и его тоже заткну вот этой самой газеткой.

— Ну-ну-ну, давай без криминала, — хмыкнул наш красно-белый «дед».

— Здравствуйте, дорогие товарищи телезрители. Сегодня у нас на календаре 5-е марта и мы начинаем увлекательную трансляцию четвертьфинального матча Кубка обладателей кубков между московским «Спартаком» и французским клубом «Нант», — произнёс в микрофон Котэ Махарадзе, сидя в дикторской кабинке на тбилисском стадионе «Динамо». — На трибунах присутствует первый секретарь ЦК компартии Грузии Эдуард Амвросиевич Шеварнадзе и ещё 55 тысяч тбилисских болельщиков. Конечно, до посещаемости прошлогоднего футбольного спектакля, где играли «Динамо» Тбилиси и английский «Ливерпуль», этому матчу далеко. Я напомню, что тогда на стадион пришло рекордные 110 тысяч человек и динамовцы победили со счётом — 3:0. Но об игре «Динамо» и «Ливерпуля» я расскажу чуть позже, а пока давайте обратим внимание на замечательный зелёный газон, на который только что вышли футболисты «Нанта» и «Спартака». Кстати, москвичи сегодня играют в красно-белой форме. «Нант» привёз в столицу Грузии жёлтые футболки и чёрные трусы с белыми полосками. Далее капитан «Спартака» Олег Романцев очень вежливо пожал руку шведскому судье Эрикссону, затем поприветствовал капитана французов Мишеля Анри. Между прочим, серьёзный соперник пожаловал в гости в наш гостеприимный город Тбилиси. «Нант» в чемпионате Франции после 27-и туров идёт на первом месте и опережает ближайшую к нему команду «Сент-Этьен», где блистает великий Мишель Платини, на целых 4 очка. Наконец мяч установлен на центр. Сейчас прозвучит стартовый свисток, и я вам расскажу о составах играющих команд.

Котэ Махарадзе заглянул в листок, где были напечатаны заковыристые имена французских футболистов и начал читать с листа:

— В воротах «Нанта» сегодня играет Жан-Поль Бертран-Деман. Кстати, игрок сборной Франции. В защите у нашего соперника выступают: Вильям Аяш, Мишель Анри, Патрис Рио и аргентинский легионер Энсо Эктор Троссеро. В полузащите у французов действует тройка: Тьерри Тюссо, Жиль Рампийон и Амисс Лоик.

В этот момент трибуны стадиона громко заголосили и Махарадзе обратил внимание на поле, где в атаку большими силами пошли футболисты в красно-белых футболках. «Черт с ними с этими именами, потом разберусь», — подумал телекомментатор и, отложив листок, вернулся к самому главному — к самой игре.

В первые минуты игры мы сразу же показали, кто на поле хозяин. Шавло, Хидиятуллин, Гаврилов, Черенков, Заваров, Андреев и я безраздельно захватили мяч под свой контроль и игроки соперника, большинство из которых выступало за сборную Франции, только мешались нам под ногами. Может быть, они и хотели что-то противопоставить, но для этого французы должны были хотя бы зацепиться за мяч. Они же за 10 минут пару раз выбили футбольный снаряд за боковую линию и трижды голкипер Жан-Поль Бертран-Деман вынес мяч далеко вперёд, где весь подбор снимали Романцев, Хидиятуллин и Пригода. Единственное чего нам не хватало — это хорошей голевой атаки. Войдя в штрафную гостей, мы слишком мельчили в передачах и пытались, как на тренировке, загнать мяч в пустые ворота.

Наконец, на 11-ой минуте Фёдор Черенков, находясь в 25-и метрах от ворот соперника, сыграл в стеночку с Сергеем Родионовым и ворвался в штрафную площадь. А капитан «Нанта», опытный 33-летний ветеран Мишель Анри, вылетел наперерез и совершил отчаянный подкат в ноги нашему полузащитнику. Благо Черенков, ловко убрав мяч под себя, избежал столкновения и в следующее мгновенье сделал мастерский пас мне на ход. Я в эту секунду прорывался прямо через центр к воротам французов и готов был вколотить мяч в сетку вместе со всеми, кто попадётся на пути. Меня правда прихватил руками аргентинский легионер, а ещё навстречу рванул здоровенный голкипер «Нанта» и прыгнул руками вперёд. И из этой «коробочки» я сделал единственное, что мог — пробил черпачком над богатырским телом Бертран-Демана. Мяч по высокой навесной траектории устремился в ворота. И я уже хотел было выкрикнуть пьянящее слово: «гол», как футбольный снаряд чиркнул перекладину и улетел за ворота. Болельщики на трибунах разочарованно выдохнули.

— Мазила, — проворчал Юра Гаврилов.

— Спасибо, друг, ты мне раскрыл глаза на мои недоставки, — усмехнулся я.

— Гуляющий форвард, — буркнул он мне в спину.

— Завидуй молча, Василич, — улыбнулся я и подумал, что хрен с ней с этой статьёй. Хватит накручивать себя второй день подряд. Мало ли кто и что пишет? Кому-то нравится моя игра, кому-то нет. В конце концов я не конфета, чтобы всем быть по вкусу. Просто сегодня нужно хорошо сделать своё дело и помочь команде победить. А дальше: поживём — увидим.

А дальше голкипер гостей вновь вынес мяч далеко вперёд. Первым на мяче вновь оказался Вагиз Хидиятуллин. Он опередил французского форварда Эрика Пеку, который являлся одним из лучших нападающих Франции. Но голевое чутьё ему не помогло перепрыгнуть нашего опорного полузащитника. Мяч же полетел в тот район центрального круга, где была зона моей ответственности. Поэтому никому из гостей я добраться до этого мяча не позволил. Одним касанием я его остановил, вторым отыграл назад Фёдору Черенкову. Фёдор же запустил по правому краю Сашу Заварову. На Заварова тут же сместился крайний защитник гостей и Александр отдал пас открывшемуся слева Сергею Родионову. Радик в свою очередь вернул мяч мне, набегающему из глубины поля.

Все эти пасы, и перемещения сокращённо можно было назвать тактикой — «тики-така». В нулевых почему-то эту «тики-таку» окрестят испанским футбольным стилем, который перекочевал в пиренейскую сборную из «Барселоны». Но это всё ложь. «Тики-таку» изобрёл в 70-е годы Константин Бесков и развил в 90-е Олег Романцев. И уже у Романцева её позаимствовал Хосеп Гвардиола, который наверняка видел, как 1991 году «Спартак» без больших звёзд в составе на выезде раскатал звёздный мадридский «Реал» со счётом 1:3. Поэтому «тики-така» являлась настоящей спартаковской философией футбола.

И в данную минуту благодаря этим быстрым и стремительным коротким передачам я вновь летел на рандеву к голкиперу Жан-Поль Бертран-Деману. Один из игроков гостей попытался меня хряпнуть по ногам, но я вовремя подпрыгнул верх, и мой соперник просто растянулся на газоне. И через две секунды я снова вышел один на один. И на сей раз мне не захотелось ждать, когда здоровенный француз броситься в ноги. Я быстро-быстро засеменил перед мячом и через мгновенье мощно пробил в верхний левый угол ворот. Сетка же жалобно заныла, когда в неё вонзился футбольный снаряд.

— Гоооол! — заголосили горячие тбилисские болельщики.

— Даааа! — заорал я, радуясь и своей удаче, и хорошему началу игры.

— Итак идёт 30-я минута матча. «Спартак» много и плодотворно атакует. «Нант» много и хорошо защищается, но счёт по-прежнему — 1:0, впереди москвичи, — произнёс Котэ Махарадзе в микрофон, установленный в дикторской кабинке тбилисского стадиона «Динамо». — С мячом в центре поля Черенков. Пас Гаврилову. Гаврилов отдаёт ещё левее на Андреева. Андреев вдоль левой бровки очень технично ведёт мяч. Обходит одного, второго, третьего… И его опять догоняет второй. Шустрым оказался этот второй парень в жёлтой футболке и чёрных трусах. И Андреев делает переадчу Сергею Шавло. Что-то давненько Шавло не беспокоил защитные порядки гостей. И вот Шавло продвигается вперёд. Режет угол, выходит на ударную позицию. Удар с дальней дистанции и мяч взмывает высоко на трибуны. Интересное продолжение опасной атаки придумал Сергей. Интересное, но, увы, не результативное. Голкипер Жан-Поль Бертран-Деман, которому тбилисские мальчишки принесли мяч, очень медленно и с чувством собственного достоинства устанавливает его на угол вратарской площади. Не спешит французская команда с вводом мяча в игру. Их такой счёт, как 1:0, вполне устраивает.

«Время тянут? — удивился я, когда голкипер гостей почти 2-е минуты устанавливал мяч и в итоге выбил его своему ближайшему защитнику. — Хотя чему тут удивляться, когда „Нант“ не провёл ни одной нормальной атаки. Хотят дотянуть до перерыва, чтобы тренер им подсказал наши слабые места».

В эту секунду мяч получил центральный полузащитник гостей Жиль Рампийон, рядом с которым я барражировал. И я моментально вступил в отбор. Рампийон, которому надоело бегать без мяча, прикрыл его корпусом, как самую ценную драгоценность и сделал пас назад защитнику Мишелю Анри. Но и Мишелю не дали спокойно начать атаку. Его принялся прессинговать Серёжа Родионов. И капитану гостей стоило бы откатить мяч ещё дальше, своему вратарю. Но тот запустил длинную диагональную передачу на наш левый край, где проворнее всех на подборе оказался Сергей Шавло. Он сделал пас головой Юрию Гаврилову, а Гаврилов, заметив мой рывок в сторону штрафной площади «Нанта», вырезал изумительную по точности передачу на ход.

Однако кроме меня на мяч устремились ещё два центральных защитника гостей: Эктор Троссеро и Мишель Анри. Но умный пас Юрия Васильевича такое развитие событий предусматривал. Поэтому, когда я проскочил мимо этих игроков обороны, то они, выпрыгнув в воздух, лишь помешали друг другу прервать нацеленную передачу Гаврилова. И мне открылся свободный путь к голкиперу Жан-Поль Бертран-Деману.

Народ на трибунах весело загомонил, засвистел и по-хоккенойму потребовал: «Шайбу-шайбу!». Я же поймал мяч на бедро. Подработал его шведкой и, выйдя на убойную позицию, ложным замахом уронил голкипера французской команды на газон. А уже затем технично загнал мяч в пустые ворота французской команды.

— Гооол! — закричали зрители на трибунах.

— Хорошо, мужики, хорошо! Но надо ещё поднажать! — пророкотал Николай Старостин, когда меня и Гаврилова партнёры по команде поздравили с забитым мячом.

— Неплохо бы ещё один для верности захнать, — предложил Саша Заваров. — Шо вы ржёте? Шо ржёте? — обиделся он, когда парни громко захохотали, так как «Нант» не производил впечатления той команды, которой можно забивать мячи по заказу.

И последние минуты 1-го тайма это подтвердили. Гости при счёте 2:0 вдруг встрепенулись и пошли в атаку на морально-волевых качествах. Где не хватало точности и мастерства они брали за счёт самоотдачи и более высоких скоростей. Мы же под конец первых 45 минут чуть-чуть просели. На нашей игре сказался сегодняшний утренний перелёт и слишком плотный футбольный календарь. И в эти минуты команду дважды выручил Ринат Дасаев. Один раз он парировал сложный дальний удар полузащитника Жиля Рампийона. А во второй раз, во время подачи углового, Ринат смело вышел из ворот и своими длинными руками снял мяч с головы французского нападающего. На этом первый тайм подошёл к концу.

Спустя примерно час от начала футбольной трансляции игру между московским «Спартаком» и французским «Нантом» смотрели в фойе дома отдыха «Спутник». Здесь к телевизору прильнули некоторые девушки из состава легкоатлетической сборной Ленинградской области. И среди зрительниц были прыгуньи в высоту: Зоя и Ирина.

— Какой счет, девчонки? — спросила их ещё одна легкоатлетка, которая вместо футбола предпочла пойти в клуб дома отдыха на танцы.

— 2:0 в нашу пользу, — ответила Зоя. — Осталось ещё 15 минут.

— Ну и как там твой «гулящий форвард»? — захихикала эта легкоатлетка.

— Никак, — насупилась Зоя. — И он не мой. И кстати, Володя уже забил два мяча.

— Хорошо мальчишки играют, — вдруг поддакнула подруга Ирина. — У меня отец футбольный судья. Поэтому я с детства с ним ходила на стадион и смотрела разные футбольные матчи. И «Спартак» сегодня играет здорово — ничего не дают создать французам. Я вот что подумала, подруга, — полушёпотом она обратилась к Зое, — а вдруг эта гадкая статья — чей-то заказ? Может кто-то просто хотел твоего Володю очернить и сбить ему игровой настрой?

— Он не мой Володя, — пробубнила Зоя.

— Ну-ну, — усмехнулась Ирина.

«Внимание — опасный момент, — произнёс из телевизора Котэ Махарадзе. — Черенков мастерски проходит на чужую половину поля. Обыгрывает одного игрока и делает пас Никонову. Никонов подхватывает мяч. Обходит одного, второго и делает ещё одну передачу на Андреева. Андреев врывается в штрафную площадь гостей».

— Давай-давай-давай! — заверещали девчонки, сидящие у телевизора.

«Удар по воротам! — выкрикнул Махарадзе. — И мяч в сетке французского „Нанта“! Счёт 3:0 и гости снова должны начать с центра поля».

— Даааа! — радостно запрыгали легкоатлетки и принялись обниматься.

— Девчонки, ну чё вы так орёте? — завозмущался парень из легкоатлетической сборной, высунувшись из дверей ближайшего гостиничного номера. — У нас преферанс. Ответственная игра.

— Ничего, потерпишь, — хмыкнула Ирина. — Меньше 15-и минут осталось.

— Между прочим, завтра контрольные соревнования, — обиженно пробубнил он. — Опять ведь кто-то не выполнит норматив.

— Иди-иди, Илюша, играй в карты, крести козыри, — проворчала на него Ирина и, когда парень закрыл за собой дверь, вполголоса добавила, что Володя — первоклассный футболист.

И после этих слов подруги обнялись.

За 5 минут до финального свистка наша красно-белая дружина буквально встала. Даже у меня ноги перестали бежать, а Гаврилов, Черенков, Заваров и Шавло вообще ходили пешком. И две наши замены: Суслопаров вышел вместо Хидиятуллина, а Лютый вместо Родионова, тоже не сильно-то оживили игру. Поэтому «Нант» в самом конце игры взял мяч под свой контроль и прижал нас к воротам Дасаева.

— Не пускай их в штрафную! — голосил Олег Романцев. — Держи на подступах! Завар, прикрой правый край!

— Терпим, мужики, терпим! — выкрикивал и я, пластая в подкатах.

И тут гости пошли на последний штурм наших ворот. Ведь счёт 3:0 являлся для них катастрофой, а 3:1 оставлял неплохие шансы дома, где им в помощь были свои болельщики и своё карманное судейство. И первым пробил по воротам Дасаева Эрик Пеку, неплохой забивной форвард. Он шмальнул с 20-и метров и Ринат с большим трудом перевёл мяч на угловой. Далее во время подачи за ещё одним нападающим гостей, Бурно Барончелли, не уследил Фёдор Черенков. И Барончелли, невысокий черноусый и черноволосый 23-летний парень, саданул головой так, что только перекладина спасла наши ворота он неминуемого гола. Затем уже Юра Суслопаров вынес мяч в район центральной линии поля.

— Собрались, мать твою! Собрались! — перематерил нас Ринат Дасаев.

Я же снова бросился в отбор на подступах к штрафной площадки. И уже тут более резкий Жиль Рампийон легко ушел от меня. Он сместился чуть левее и, когда ему в ноги бросился Суслопаров, прокинул мяч на ход Эрику Пеку. Пеку ворвался в штрафную, на замахе убрал Романцева и несильно пробил в противоход Дасаеву. И мяч влетел в нижний правый угол ворот. Стадион разочарованно выдохнул, болельщики на трибунах засвистели, а гости чуть ли не по-русски закричали: «Гоооол!» и принялись радостно обниматься.

— Твою мать! — выругался Дасаев. — Чуть-чуть не дотерпели, сука!

«Хреново дело, — подумал я. — Во Франции нам этот пропущенный мяч дорого обойдётся. Четыре верных момента запороли и получили в самом конце. Хреново».

А ещё через несколько секунд главный судья из Швеции Йохан Эрикссон дунул в свисток и зафиксировал окончательный счёт в матче — 3:1 в нашу пользу. Потом мы пожали руки французским футболистам, выслушали аплодисменты тбилисского стадиона и медленно поползли в раздевалку.

Как вдруг на беговой дорожке меня атаковали иностранные репортёры. Уж не знаю кто им приготовил вопросы на русском языке, но спрашивали они меня именно на великом и могучем языке Пушкина и Толстого.

— Скажите, как вы готовились к сегодняшней игре против «Нанта»? — с сильным акцентом спросил полный мужчина в смешной оранжевой шапочке.

— Точно так же, как к матчу против любой другой команды, — выдавил я из себя улыбку. — Вдумчиво, спокойно и поэтапно.

— Может, вы изучали игровой стиль французского соперника? — спросил уже другой мужичок в яркой красной курточке.

— А зачем? — удивился я. — Мы приверженцы такой концепции, что на футбольном поле надо показывать прежде всего свой футбол, свою фирменную игру. Вот если бы «Нант» обладал уникальными исполнителями такими, как Карл-Хайнц Румменигге или Мишель Платини, которые способны в одиночку решать исход самых сложных футбольных поединков, то возможно мы бы прикрепили к нему персонального опекуна. И то не факт. Так как персональная опека, когда один футболист думает только о разрушении, вредит общей командной игре.

— Все говорят, что у вас есть шанс завоевать в этом сезоне «Золотую бутсу». Как вы к этому относитесь? — меня вновь спросил дядя в оранжевой шапочке.

— И как вы оцениваете свой вклад в сегодняшнюю победу? — добавил его коллега в красной куртке.

— «Бутсу» завоюет сильнейший, — улыбнулся я. — И я к этому отношусь хорошо. Что касается вклада в победу, то я сделал далеко не всё, что мог. Мне есть ещё куда расти, стремиться и прибавлять.

Меня ещё о чём-то хотели спросить иностранцы, но из подтрибунного коридора выбежал мужичок, который отвечал за госбезопасность и заголосил:

— No comments! No comments!

— Спасибо за внимание, — добавил я и убежал в коридор.

Глава 13

В пятницу 7-го марта после матча против краснодарской «Кубани» в автобусе, что вёз нас с Центрального сочинского стадиона в дом отдыха «Спутник», Николай Старостин сообщил радостную весть. Он сказал, что 11 числа заканчиваются наши сборы на черноморском побережье и мы летим в Москву. Футболисты, честно говоря, уже извились здесь без жён, детей и подруг. Даже мне надоело каждый день видеть заспанное лицо Юрия Гаврилова, с которым мы делили комнату.

— Что касается прошедшей игры, — крякнул «дед». — Играли прямо скажем не очень. Хорошо, что победили благодаря голам Черенкова и Гаврилова. 2:0 — простенько, но со вкусом. Всё понимаю. У нас был сложнейший календарь. Перелёт в Тбилиси и обратно. Поэтому разбора этого печального матча не будет.

Народ в автобусе это объявление встретил бурными аплодисментами. Так как слушать второго тренера Фёдора Новикова, который рассказывал, кто куда отдал правильный пас, а кто куда неправильный, было выше всяких сил.

«Хоть за это спасибо, — подумал я, пялясь в окно, где из-за деревьев периодически мелькало пока ещё холодное Чёрное море. — Еле-еле игру отбегал. Укатали сивку крутые горки. А 10-го ещё матч с ленинградским „Зенитом“ надо отпахать. Да и потом игра в четвертьфинале Кубка СССР пока не известно с кем».

— Всё-всё, хватит аплодисментов, — захохотал Старостин. — Я провёл кое-какие подсчёты. И вот что у меня получилось: как бы сегодня не закончились матчи на стадионе «Труд», мы за тур до окончания группового турнира заняли первое место в своей зоне. Далее 10-го числа мы играем против «Зенита», а 11-го в спорткомитете уже пройдёт жеребьёвка одной четвёртой финала Кубка. Однако нам пообещали, что «Спартак», кто бы нам не попался, проведёт матч в Москве, в манеже ЦСКА.

Эти слова Никлая Петровича парни ещё раз встретили аплодисментами, так как в манеже на идеально ровном бильярдном поле, без луж, без ям, без грязи и без вытоптанной травы, наша красно-белая дружина ещё никому не уступала.

— Хватит хлопать, обалдуи, — усмехнулся «дед». — Ну а после Москвы мы снова отправимся в путешествие, но уже на юг Франции. Такова наша бродячая судьба, товарищи футболисты. А кто не готов каждый день куда-то ехать или лететь, тому надо искать другое дело, которое будет ему по душе.

— Приготовился? — полушёпотом спросил меня Юрий Гаврилов, которому эти бесконечные переезды и перелёты откровенно нравились.

— К чему?

— К бессмертным строчкам А Эс Пушкина, — улыбнулся Гаврилов.

— Как же там сказал поэт? — задумчиво крякнул Старостин и действительно начал читать Пушкина:

Хоть тяжело подчас в ней бремя,

Телега на ходу легка;

Ямщик лихой, седое время,

Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;

Мы рады голову сломать

И, презирая лень и негу,

Кричим: пошел! Япона мать…

«Интересный у нас тренер, — улыбнулся я про себя. — Читает Пушкина не хуже народного артиста СССР. Он читает, мы забиваем голы, а весь тренировочный процесс вытроил Константин Бесков. Мы ведь ежедневно работаем по его конспектам. И с такой мастеровитой бандой мы наверняка многого добьёмся. А как же Бесков, что с ним? А он получит свою часть славы, как главный тренер сборной СССР. И я думаю, что это справедливо. Тем более что все рады и счастливы. Особенно Фёдор Черенков, к которому Старостин относится как к сыну. И Юрий Гаврилов, которому никто не треплет нервы за нарушение спортивного режима. И вообще, в команде в кои-то веки никто ни на кого не стучит. Другое дело — сколько продлится такое хрупкое равновесие, которое легко нарушить как извне, так и изнутри?».

В клубе дома отдыха, куда мы пришли на ужин, местный художник уже вывесил турнирную таблицу после 4-х проведённых туров. Наш «Спартак», как и ожидали многие любители спорта, с 7-ю очками шёл на первом месте. Далее с 4-мя результативными баллами располагались сразу три команды — это «Зенит», «Факел» и «Металлист». Замыкали таблицу: «Кубань» и «Крылья Советов», набрав по 3 и 2 очка соответственно. И если все команды нашей группы показывали свой примерный уровень, то ленинградский клуб откровенно провалил старт Кубка СССР. Так «Зенит», победив в первом матче воронежский «Факел», затем проиграл «Крыльям Советов» из Куйбышева и дважды сыграл вничью с командами из Краснодара и Харькова. И в последней игре «Зенит» устраивала только победа над нашей красно-белой дружиной. Иначе Ленинград досрочно вылетал из Кубка страны.

Кстати, сегодня ленинградцы пришли в столовую мрачнее тучи. Скорее всего, на парней с берегов Невы подействовала гневная тирада их главного тренера Юрия Морозова. Часть её мы слышали, когда собирались на ужин в фойе первого этажа жилого корпуса. Если передать её содержание кратко, вычистив все нецензурные слова и обороты, то суть её сводилась к следующему — он не мог понять, как можно было сегодня с Харьковом сыграть по нулям? «Желудков, Климентьев, Казачонок, где голевые передачи, где голы?» — голосил он на всё фойе. А уже в столовке, кто-то из наших молодых обалдуев крикнул:

— Казачонок, где голы?

— Казачонок сегодня на пюрешку не наиграл, — ляпнул Гаврилов, рассмешив всех, кто стоял на раздаче.

— Зря ты его завёл, — шепнул я Юрию Васильевичу. — Он 10-го против нас будет рвать и метать. Володь, не бери в голову, я тоже сегодня не забил, — сказал я Казачонку, чтобы его приободрить.

И тут со всех сторон понеслось, кто когда не забивал или наоборот забивал. А кто-то взял и брякнул, что Никонов две штуки забил французскому «Нанту», а Казачонок ни одного харьковскому «Металлисту».

— Иди вы все в одно место! — обиженно рявкнул ленинградец и вообще вышел из столовой.

— Довели парня, — резюмировал Юрий Гаврилов и народ опять дружно загоготал.

Но уже за столом все позабыли и про Казачонка, и про проблемы ленинградского «Зенита». И многие разговоры наших товарищей сводились к тому — чем заняться в завтрашний выходной субботний день? Из вариантов на общий суд предлагали: поход в кино или в ресторан и очередной чемпионат по настольным играм, начиная от шахмат и заканчивая преферансом.

— Шо, чем займёмся? — спросил Саша Заваров.

— Я спать завалюсь, — пробубнил Ринат Дасаев. — За пять дней три игры, плюс перелёт в Тбилиси и обратно. Перед глазами уже всё двоиться.

— Хорошее дело, я тоже скорее всего устрою отсыпной, — сладко потянулся я.

— Здравствуйте, мальчики, — поздоровалась с нами легкоатлетка Ирина, когда они с подругой Зоей проходили мимо нашего столика.

— Здравствуйте, девочки, — кивнул им Гаврилов. — Взяли метр 90 или ещё нет?

— Ещё нет, — буркнула Зоя.

— Есть предложение сбежать в ресторан, — хитро усмехнулась её подруга Ирина.

— А шо? Я за, — первым согласился Заваров, у которого неуёмная юная энергия всегда била через край.

— Вшестером что ли пойдём? — проворчал Дасаев.

— А мы ещё кого-нибудь из девочек захватим, — улыбнулась Зоя.

— Я не против, — пробурчал я. Так как Зоя мне откровенно нравилась и на дальнейшее развитие наших отношения я смотрел с удовольствием.

— Тогда через час встречаемся на автобусной остановке, — быстро протараторила Ирина. И пока их не застукал строгий тренер, что они общаются с футболистами, девчонки быстро покинули помещение столовой.

— Наряжаться пошли, — усмехнулся Юрий Гаврилов.

— Шо целый час? — удивился Саша Заваров, рассмешив всю нашу мужскую компанию.

На сей раз мы решили отказаться от посещения злосчастного ресторана гостиницы «Жемчужина». После небольших прений наш квартет футболистов и квартет девушек легкоатлеток из сборной Ленинградской области сошёлся на ресторане сочинского Морвокзала, где прямо посредине ресторанного зала неизвестный дизайнер разместил маленький фонтан с девочкой и рыбой. Кстати, было очень приятно, что меня, Дасаева, Заварова и Гаврилова узнали в этом культурном заведении. Благодаря чему нашу спортивную компанию в нарушение правил усадили за один большой столик подальше от любопытных глаз и местного ансамбля музыкантов.

Правда, когда весть о том, что здесь отдыхают футболисты «Спартака», дошла до музыкантов, те грянули «Команду молодости нашей, команду без которой нам не жить». И вообще многие гости этого заведения на нас откровенно пялились. Поэтому первые минут десять я ощущал себя не в своей тарелке. Особенно когда нам принесли безалкогольные коктейли, минералку и две бутылки сухого вина на всех. Я только представил, что сейчас сделаю один глоток и завтра весь этот курортный городок будет в курсе, что Никонов опять где-то бухал, и мне стало нехорошо.

— Теперь вообрази, что будет, если мы вдруг выиграем Кубок кубков, — усмехнулся Юрий Гаврилов.

— Вам футболистам хорошо, — хмыкнула Ирина. — Вас постоянно показывают по телевизору. Ваши фотографии печатают в газетах. А о лёгкой атлетике люди вспоминают только, когда начинается чемпионат мира или Олимпиада.

— Так идите играть в футбол, — засмеялся Дасаев.

— Вы, Ринат, сейчас сморозили глупость, — буркнула ещё одна легкоатлетка Маша, которая пошла с подругами Ириной, Зоей и ещё одной девушкой Леной за компанию.

И если Ирина и Зоя специализировались на прыжках в высоту, то Лена и Маша прыгали в длину. Что касается внешности, то до фотомоделей они не дотягивали, но и назвать их страхолюдинами было нельзя. Нормальные девчонки, с хорошими фигурами и приятными лицами.

— А я бы предпочёл, чтобы в меня не тыкали на улице пальцем и не шептали: «Вон Никонов пошёл, вон смотри, как он одет. Кроссовки немецкие, джинсы американские. Везёт дуракам», — признался я. — А потом, когда я начну сдавать, а это непременно произойдёт, ибо силы организма не беспредельны, все начнут шептать, что зазнался, поймал звезду и что пора вешать бутсы на гвоздь.

— Володя, прав, — поддержала меня Зоя.

— А вот мне интересно, за сколько вы, Володя, пробегаете 100 метров? — вдруг спросила Маша. — Я смотрела по телевизору ваш матч против французов, и вы пару раз развивали очень приличную скорость. У меня глаз намётанный.

В этот момент кто-то из гостей ресторана в нашу честь заказал песню из репертуара ВИА «Самоцветы» под названием «Всё, что в жизни есть у меня». Зазвучали знакомые аккорды, и внешне привлекательная солистка запела о том, что мир не прост, совсем не прост, и что нельзя в нем скрыться от бурь и от гроз.

— Сложно сказать, — пожал я плечами, отвечая на вопрос о свой спринтерской скорости. — Стандартное футбольное поле в длину всего 100 метров. Поэтому делать такие длинные затяжные рывки нам не приходится. И потом вы бегаете в легких шиповках по гаревой дорожке, а мы играем в увесистых бутсах.

— К тому же бегам по огородам, — засмеялся Юрий Гаврилов.

— Это точно, — хмыкнул я. — Но у меня есть такое внутреннее чувство, что я из 11 секунд выбежал бы.

— А давайте мы тренера попросим, и вы в субботу, когда у нас пристрелочные соревнования пробежите в шиповках по гаревой дорожке? — предложила Маша.

— Может ему ещё на перегонки с Сашкой Аксининым сбегать? — усмехнулась Ирина.

— Сашка Аксинин — это кто? — спросил я.

— Член сборной СССР, — хором ответили девчонки.

— На прошлой Олимпиаде завоевал бронзу в эстафете 4 по 100 метров, — сказала Зоя.

— Давай, Никон, покажи класс, — пихнул меня в бок Саша Заваров.

— Давай-давай, мы всей командой придём поболеть, — закивали головой Гаврилов и Дасаев, которые сделали это специально, чтобы надо мной поржать.

Однако я подумал: «Почему бы и нет? Форма у меня сейчас неплохая. Да и на ста метрах я много всё равно не проиграю». И чуть-чуть для проформы поломавшись, я дал своё согласие на этот антинаучный эксперимент. Наконец в ресторане перестали на нас пялиться и мы все немного расслабились. А когда музыканты заиграли какую-то приятную медленную инструментальную композицию я пригласил на танец Зою.

— В воскресенье у нас конец сбора, — с грустью сказала она. — Завтра пристрелочные соревнования, послезавтра контрольные старты. И полетим мы обратно в холодный Ленинград. Снова вернёмся под крышу Зимнего стадиона.

— А мы улетаем в Москву только во вторник утром, — буркнул я. — В понедельник сыграем с вашим «Зенитом» и уже тогда домой. Честно говоря, все наши от сборов устали. Соскучились по столице. И уже все хотят к жёнам, к семьям и подругам.

— А ты?

— Я — один как перст, но тоже соскучился по Москве, — улыбнулся я. — Когда прилечу, то постараюсь дома сделать небольшой ремонт. Иначе так жить нельзя. А ты, если хочешь, приезжай ко мне.

— Делать ремонт? — захихикала Зоя.

— Аха, обои клеить, — пошутил я.

— Я подумаю, — пообещала мне девушка.

А после медленного танца ко мне подошёл совершенно незнакомый товарищ из солнечного юга. Он очень уважительно попросил, чтобы я вышел вместе с ним на улицу, где меня, по его словам, ожидал некий хороший друг. И друг этот хотел обсудить со мной какой-то очень важный вопрос. Гаврилов, Дасаев и Заваров заметно напряглись. Я же шепнул Юрию Васильевичу, что если меня не будет 15 минут, то нужно быть готовым вызвать милицию. Ибо никаких друзей у меня на солнечном юге нет и никогда не было.

На улице тем временем заметно похолодало и потемнело. И если бы не хорошее внешнее освещение морского вокзала, то здесь было бы черно как в катакомбах. Морская вода тихо билась о причал. Где-то вдалеке гудел теплоход. А хорошим другом, который поджидал меня у самой кромки воды, оказался Гела Сухумский, работник теневой советской торговли. Он кутался в хорошую иностранную дублёнку и курил длинную кубинскую сигару, подражая Фиделю Кастро.

— Здравствуй, Никон! — наигранно обрадовался он. — Видел, как ты французам две штуки положил. Радовался как ребёнок, мамой клянусь. И всё думал, когда ты займёшься нашей с тобой проблемой? Немалые деньги повисли в воздухе. Я надеюсь — ты их не потерял? — шепнул он, хотя мой провожатый отбыл обратно в ресторан. И на причале мы остались одни одинёшеньки.

— А что такое? — так же наиграно удивился я. — Деньги в надёжном месте. Проблема решается своим чередом. 19-го марта мы на выезде играем с французским «Нантом». 21-го будем в Москве. Я такой товар привезу, ты просто пальчики оближешь. Между прочим, если бы я и мои товарищи сглупили, то нас повязали бы ещё тогда, когда мы прилетели из Италии. Сдал нас кто-то с этими долларами, товарищ Гела.

— Кто? — Сухумский сделал возмущённо лицо как в плохом театре. — На меня намекаешь? Или на моих парней? Мамой клянусь, среди моих людей крыс нет.

— Среди моих людей тоже крысы не водятся, — проворчал я. — Однако, как только мы вышли из твоей московской квартиры нас тут же замели органы правопорядка. Нас взял некий капитан Иванов. И это большая удача, что он ничего не нашёл. Вряд ли это была случайность. Так что присмотрись к своим кунакам повнимательней. Что касается нашей сделки, я своё слово дал, и я его сдержу. Кстати, если появились какие-то проблемы, то я могут вернуть все восемь томов «бакинских комиссаров».

— Какие проблемы? — возмущённо загомонил Гела Сухумский. — Нет никаких проблем! Не надо ничего возвращать. Сделка есть сделка. Если проблема решается своим чередом, то так тому и быть. Значит 21-го?

— Да, товар прибудет в Москву 21-го марта, — уверенно кивнул я. — Мы во францию повезём большой баул футбольных мячей. Там у них с мячами какие-то проблемы, — нагло соврал я. — А обратно вместо мячей привезём нужный нам товар.

— Баул с мячами — это хорошо, — обрадовался мой странный компаньон. — Работайте, не буду больше вас отвлекать.

«Кому ты мозги пудришь?» — усмехнулся я про себя и поспешил в ресторан, чтобы Юрий Гаврилов не вызвал наряд милиции. Всю эту тухлую тему с долларами лично я обдумывал десятки раз. И вот что у меня получилось: зять товарища Брежнева, Юрий Чурбанов, горит желанием создать на базе московского «Динамо» свою суперкоманду, как когда-то это сделал на базе скромной команды ВВС сын Сталина, Василий Иосифович. И нужны Чурбанову не только я, но и Заваров, Черенков, Андреев и Гаврилов. Он думает, что сначала перетащит меня, а потом я ему помогу переманить и остальных игроков. А чтобы меня внаглую вытащить из «Спартака» прямо перед началом чемпионата СССР, нужна очень веская причина. А что может быть сильнее, чем подловить меня на фарцовке или долларах? За эти 8 тысяч зелёных американских рублей мне можно влепить до 15 лет лишения свободы. Поэтому к делу и прикрутили Гелу Сухумского, который в жизни никогда бы не связался ни с нами, футболистами, ни с долларами. Он как простой честный цеховик, под крышей министерства правопорядка Грузии, в разы больше денег загребает. И, с одной стороны — Гела мне враг. И весь наш разговор он донесёт кому надо. А с другой — я при помощи Гелы и вылезу из этой передряги. Пусть теперь обыскивают баул со старыми футбольными мячами. Мне не жалко ни баула, ни старых футбольных мячей.

Девчонки из легкоатлетической сборной Ленинграда всё же проявили свою настойчивость. И на следующий день, в субботу, на сочинском Центральном стадионе я вместо футбольных бутс примеривал шиповки, чтобы пробежать 100-меровую дистанцию. Один из тренеров сборной Ленинградской области, Геннадий Николаевич, моложавый 40-летний мужчина, окинув меня намётанным взглядом, сказал, что из 11 секунд с моей комплекцией тела никогда не выбежать.

Во-первых, у меня слишком сильно раскачен плечевой пояс. И эти лишние мышцы, что хороши для культуриста, мне не позволят развить высокую скорость бега. Во-вторых, на фоне футболистов, которые, по его мнению, ходят по полю пешком, любой боле-менее скоростной спортсмен будет казаться великим спринтером. А в-третьих, если я никогда профессионально не занимался спринтом, то, следовательно, не могу обладать грамотной классической техникой. И на технике бега я потеряю ещё полсекунды или более.

Юрий Гаврилов, который был свидетелем этой научно-философской беседы, перед стартом мне заявил совершенно противоположное:

— Забудь, дружище, что тебе сейчас сказал тренер и беги так, как это делал в детстве. И потом если всегда думать, что ты не можешь выбежать из 10 секунд, то ты никогда этого и не сделаешь.

— Из 11-и секунд, — поправил я своего друга. — Какие 10? Выбегу из 11-и уже достижение. Из 10 белые люди не выбегают.

— Извини, я этого не знал, — буркнул он.

Я же, когда начал активно разминаться и разогревать мышцы подумал, что зря я в этот эксперимент. Сейчас парни из сборной Ленинградской области как рванут и прибегу я с несколькими секундами опоздания, опозорив московский «Спартак». А ещё на фоне спринтеров я выглядел как реальный культурист. Они все как на подбор были поджарые и сухие. Я же с мощными накаченными ногами и мощными бицепсами, и другими мышцами плечевого пояса. Мне такая мускулатура помогала на футбольном поле вести контактную силовую борьбу, которой не бывает на гаревой дорожке, за исключением масс-стартов.

— Ни-ко-нов! Ни-ко-нов! — закричали девчонки легкоатлетки, заняв место на пером ряду ближайшей к дорожке трибуне.

— Мо-сков-ский «Спартак»! — гаркнули Дасаев, Гаврилов и Заваров и выбили ладонями: «та-та-та та та».

— Не надорвись, — хмыкнул призёр Олимпийских игр Александр Аксинин. Невысокий суховатый с сильными ногами 26-летний молодой человек. Ему выделили для старта главную центральную дорожку. Меня же поставили на крайнюю шестую, чтобы я своим отставанием не портил фотоснимок для местной газеты.

— Зря ты это затеял парень, — шепнул мне легкоатлет с соседней 5-ой дорожки. — Сейчас отстанешь на позорные 15 метров. Мы же в твой футбол не лезем.

— Извини, друг, пообещал одной красивой девушке, что пробегу, — смущенно пробурчал я и упёрся ногами в стартовые колодки.

Я делал это первый раз в жизни, поэтому тренер лучших спринтеров Ленинграда и его окрестностей, Геннадий Николаевич, еле сдержался чтобы не захохотать. Но когда прозвучала команда: «На старт! Внимание! Марш!». Я почувствовал себя словно на важнейшем футбольном поединке, где адреналин буквально кипит в крови. И по этой причине рванул со старта не хуже остальных. Мои ноги заработали с бешенной скоростью. Легкие раздулись. Плечи расправились. Мышцы на руках налились, словно я поднял ими тяжеленную штангу. В ушах загудел встречный ветер и крики моих друзей: «Даваааай!». И бежалось мне эти секунды невероятно легко и просто, словно крылья выросли за спиной. Я же молотил ногами как сумасшедший. И они в какой-то момент оказались чуть впереди тела. И лишь когда я стал приближаться к финишной линии, чисто интуитивно наклонил корпус вперёд, чтобы хоть моя голова финишировала раньше остальных товарищей легкоатлетов.

— Даааа! — донёсся до меня крик всех моих немногочисленных болельщиков, как только я пересёк финишную черту.

Сердце бешено колотилось, и я по инерции пробежал ещё 10 метров, так как где-то читал, что резко тормозить вредно для общего физического здоровья. И лишь потом до меня дошло, что все соперники прибежали после меня. Нет я их конечно видел во время старта, и потом чувствовал, что они где-то с боку тоже рвутся к финишной черте. Но во время второй части дистанции я про них забыл и, наслаждаясь самим процессом бега, вообще перестал думать о парнях в легкоатлетических шиповках.

— Геннадий Николаевич! Геннадий Николаевич! — заголосил какой-то парень с секундомер в руках, обращаясь к тренеру. — Это же не может быть!

— Что не может быть? — криво усмехнулся Геннадий Николаевич. — Что футболист обогнал наших гуляк, которые ночами где-то шляются? Ну мужики, вы у меня дождётесь! — он погрозил своим парням, которые сконфужено старались не смотреть на своего разгневанного наставника. — Работаю с вами, работаю, а все усилия мои уходят словно вода в песок.

— Геннадий Николаевич, вы на время посмотрите — 9 и 9, — пролепетал парень с секундомером.

— Ты пьяный? — спросил его Геннадий Николаевич. — Ну-ка дыхни.

— В рот не брал, клянусь, — обиделся ассистент. — Был бы электронный секундомер, то может было бы ещё быстрее.

— Секундомер сломался? — спросил я, подойдя к тренеру и его ассистенту. — А вы говорили, что мышцы плечевого пояса мешают быстро бегать. Рад был знакомству. Спасибо, хорошую разминку. Спасибо, что позволили стартануть с вашими ребятами. Мужики, и вам спасибо. Извините если что не так.

Я помахал легкоатлетам и пожал руку Геннадию Николаевичу. А тот вдруг схватился в меня мёртвой хваткой и, не отпуская мою руку, зашептал:

— У тебя 9 и 9. Ты сегодня пробежал быстрее Валерия Борзова. Тебе же на Олимпиаду надо.

— Давайте успокоимся, — смущённо улыбнулся я. — Я и так на Олимпиаду еду в футбол играть.

Затем я вырвал свою руку и побежал к друзьям, которые сидели на трибуне и о чём-то спорили. «Это его ещё не хватало, — подумал я. — Не бай Бог ещё 100-метровку заставят бежать. Однако я недвужильный. С меня и одного футбола хватит».

— Никонов! — рявкнул мне в спину Геннадий Николаевич. — Ты учти, я сегодня же буду звонить в спорткомитет! Ты не осознаешь своих настоящих перспектив!

— Да-да, передавайте там всем физкульт привет, — отмахнулся я и побежал ещё быстрее.

Глава 14

В воскресенье накануне игры против ленинградского «Зенита» в нашей с Гавриловым комнате собрался весь костяк команды: Дасаев, Заваров, Шавло, Хидиятуллин, Пригода, Черенков, Андреев, Родионов и конечно же я с Юрием Васильевичем. На повестке внеочередного собрания стояла одна неприятная тема, касаемая завтрашнего матча. Дело в том, что после короткой дневной тренировки, когда команда собиралась на полдник ко мне и Гаврилову подошёл странный мужичок. Он как бы между прочим сообщил конфиденциальную информацию, что главному судье представители ленинградской команды «дали на лапу» полторы тысячи рублей. И предложил нам собрать ещё тысячу, дабы судья не беспредельничал. Лично я почти сразу послал этого «парламентёра» куда подальше. Однако Гаврилов сказал, что такой вопрос нужно обсудить на общем собрании.

— А если он всё врёт, и никто судью не покупал? — возмутился Вагиз Хидиятуллин. — Вдруг мы имеем дело с обычным аферистом, который и с нас деньги сдерёт и с Ленинграда?

— Это мы узнаем только во время матча, — усмехнулся Сергей Пригода. — Если судья пенальти на пустом месте придумает, то к гадалке не ходи — точно купленный.

— Неважно, мужики, купили или не купили. Я вот шо думаю, — затараторил Сергей Андреев. — Нам завтра всё равно, какое будет судейство. Мы свою турнирную задачу уже решили. Поэтому моё предложение — денех не давать, чтобы у них харя не треснула. Ха-ха.

— Лично я согласен с Сергеем, плевать на судью, — высказался я. — И дело даже не в деньгах. 19-го марта во Франции наверняка тоже свистеть будут в одну сторону. Вот завтра мы и устроим генеральную репетицию. А то у нас некоторые товарищи слишком горячие. Чуть что, так сразу бегут с судьёй разговоры разговаривать, — я выразительно посмотрел на Хидиятуллина.

— Я же это не просто так, я же на эмоциях, — хмыкнул наш опорный полузащитник.

— Ты же головой о стенку не бьёшься, когда эмоции кипят? — возразил Юрий Гаврилов. — Вот и на судью нечего кидаться.

— Ну шо вопрос походу решён? — буркнул Саша Заваров, покосившись на часы.

Сегодня вечером в клубе дома отдыха по поводу окончания спортивных сборов гуляла вся легкоатлетическая соборная Ленинградской области. Ну и многие из нас тоже были приглашены, включая Заварова, Гаврилова, Дасаева и меня. Впрочем, у меня на этот вечер имелись несколько иные планы. Отправив Гаврилова на дискотеку, я хотел уединиться здесь с красивой девушкой Зоей.

— Ни копейки денег нечестным на руку судьям! — гаркнул Ринат Дасаев, вызвав аплодисменты большинства футболистов. — Разгромим «Зенит» без посторонней помощи!

— И без руки Бога, — поддакнул я.

— Подождите, мужики! Да подождите вы! А может стоит всё рассказать Старостину? — спросил Фёдор Черенков. — Нельзя же нечестную игру спускать на тормозах?

— Какой смысл, Федя? — усмехнулся Сергей Шавло. — «Дед» скажет, что мы — народная команда, поэтому обязаны играть и против соперника, и против судьи. Да и потом в жизни вообще мало справедливости.

После слов Шавло в комнате разгорелся новый спор по поводу несовершенного мироустройства. Парни возмущались, что одни всю жизнь вкалывают и живут в нищете, а другие палец о палец не ударяют и купаются в деньгах и золоте. Особенно там на загнивающем западе, где те же футболисты гребут доллары лопатой. «Вы представляете — им платят по 500 тысяч баксов в год ни за что, ни про что! — голосил Дасаев. — А нам дают всего по 100 долларов на две недели загранпоездки! Подают как нищим».

— Товарищи! — проорал я, чтобы успокоить разбушевавшийся костяк команды. — Мужики! Зарплаты западных спортсменов предлагаю обсудить в следующий раз. В результате чего мы обязательно напишем гневную ноту протеста в Организацию Объединённых Наций.

— А также во Всемирную Лигу Сексуальных Реформ и в «Спортлото», — поддакнул Гаврилов. — Расходимся, мужики. Сегодня ещё вечеринка, а завтра игра. Нужно привести себя в порядок.

— К вечеринке или к ихре? — съязвил Андреев.

— И к тому и к другому, — совершенно серьёзно ответил Юрий Васильевич.

В понедельник 10-го марта на Центральном стадионе города Сочи мы вышли на последний матч групповой стадии кубка СССР против ленинградского «Зенита». Настрой у нас был боевой и решительный. И так как завтра команда улетала в Москву, настроение в целом было хорошее. Что касается слуха о том, что сегодняшнюю игру обслуживает «заряженный» арбитр, то он особенно никого не пугал. Кроме того, данная сплетня дошла и до Николая Петровича Старостина. И «дед» в раздевалке заявил, что, если на поле будут происходить всевозможные судейские чудеса, то он возможно этого просто так не оставит. Тем более на матч приехало много почётных гостей: журналист Лев Филатов, заведующий отделом футбола газеты «Советский спорт» Виктор Понедельник, главный тренер молодёжной сборной страны Валентин Николаев и председатель Федерации футбола СССР Борис Федосов. В общем химичить на глазах этой солидной публики было чревато.

Поэтому с первых минут мы легко прижали ленинградскую футбольную дружину к их воротам. На матч же мы вышли почти в оптимальном составе: Дасаев, Суслопаров, Пригода, Шавло, Заваров, Хидиятуллин, Гаврилов, Заваров, Андреев, Родионов и я, Владимир Никонов.

А вот в заявке соперника неожиданно появился 24-летний голкипер Михаил Квернадзе, который в прошлом сезоне немного поиграл за нашу дублирующую команду. На остальных позициях главный тренер «Зенита», Юрий Морозов, доверился проверенным футбольным бойцам: защитникам — Степанову, Бондаренко, Голубеву и Давыдову; полузащитникам — Яковлеву, Мельникову и Ларионову; нападающим — Желудкову, Клементьеву и Казачонку.

Правда остроатакующая схема ленинградцев 4−3–3 быстро преобразилась в закрытое защитное построение 4−5–1. Единственный выдвинутый нападающий «Зенита» Владимир Казачонок первые пять минут откровенно скучал, стоя рядом с нашим защитником Сергеем Пригодой. Ну а мы беспрерывно комбинировали. Гаврилов пасовал Черенкову, Черенков Хидиятуллину, Хидиятуллин на меня, я на правый фланг Заварову, Заваров опять Черенкову, Черенков на левую бровку Шавло, Шавло вперёд Андрееву, Андреев назад точно мне в ноги. Затем я снова вернул мяч Юрию Гаврилову.

За это время, пока мячик гулял от футболиста в красно-белой форме другому футболисту в тех же клубных цветах, я даже успел вспомнить вчерашний прощальный вечер с Зоей. Она была очень расстроена, что не взяла планку на высоте 185 сантиметров и теперь её место в сборной СССР под очень большим вопросом. Я же, сжимая в объятьях красивую фигуру девушки, как мог её утешил — сказал, что большой спорт жесток и успеха в нём добиваются лишь единицы, только избранные. Зато счастливую личную жизнь может построить каждый. И почему бы нам не объединить усилия в построении совместной счастливой личной жизни? Зоя же ответила, что должна всё обдумать и всё ещё раз взвесить. И я, естественно, торопить события не стал. К тому же мне тоже требовалось многое взвесить и решить кое-какие насущные проблемы.

— Никон, не спи! — рявкнул Гаврилов, отдав мне неизвестно какую по счёту передачу.

В эти секунды за мной словно тень повсюду следовал футболист «Зенита» Слава Мельников. Поэтому, остановив мяч одним касанием правой «щёчки», я одновременно развернулся и уже правой «шведкой» прокинул этот мяч между ног Мельникова и оббежал его по небольшой дуге, чтобы тот не схватил меня руками за футболку. Увидев красивый финт, зрители оживились и зашумели. Я же, освободившись от опеки, чуть-чуть продвинулся вперёд и моментально отдал пас на стоящего впереди Сергея Родионова. Его тоже плотно держали. Из-за чего я, не снижая скорости, продолжил свой рывок к воротам ленинградской команды. И Родионов сделал единственное что мог. Он прикрыл мяч корпусом и вторым касанием вернул его в мои сильные ноги. Я же снова отпасовал Сергею и пошёл ещё дальше в штрафную площадь. И наш юный форвард чётко и грамотно сделал пас на мой стремительный рывок.

«Шикарная вышла 'тики-така»«, — подумал я про себя, вваливаясь на штрафную 'Зенита». И вот я уже заметил, как напряглось лицо голкипера ленинградцев Квернадзе. И подработав футбольный снаряд, уже решил, что непременно пробью в дальний левый угол ворот. Но в следующее мгновенье кто-то из соперников снёс меня с ног, выбив мяч за лицевую линию. На трибунах раздался громкий свист. А главный судья вместо 100-процентного пенальти показал, что мы всего-навсего должны подать угловой удар.

— Хидя, не лезь! — рявкнул я, когда Вагиз Хидиятуллин побежал разбираться. — Ничего-ничего, мужики, привыкаем к новым футбольным правилам.

— Хочешь получить «горчичник» за разговоры? — вдруг прошипел на меня главный судья.

— А что я сказал такого? — развёл я руки в стороны. — Бамбарбия. Кергуду. Шутка.

Мои партнёры по команде все разом захихикали. Судья в свою очередь, смерив меня надменным взглядом, не посмел вытащить свою жёлтую карточку.

А через несколько секунд «Зениту» судья уже не помог. Заваров здорово навесил на 11-метровую отметку и оттуда, выпрыгнув выше всех, сильно пробил головой наш опорник Хидиятуллин. Мяч устремился под перекладину. И голкипер Квернадзе с большим трудом отбил его перед собой. Но тут из сутолоки игроков вынырнул я и вколотил футбольный снаряд в пустые ворота ленинградской команды. Радоваться «дурному мячу», который мы запихали как в хоккее, я не стал.

— Мяч в ворота команды «Зенит» забил Владимир Никонов, номер 10-й, — произнёс диктор по стадиону. — Счёт — 1:0 впереди команда «Спартак».

— Весёлая игра нас ожидает, — ухмыльнулся Юрий Гаврилов и потрепал меня по голове.

— Аха, не футбол, а КВН, — пробурчал я.

Специальный корреспондент еженедельника «Футбол-Хоккей» и автор нескольких книг про самую популярную игру в мире, Лев Филатов, еле-еле досидел в ложе для почётных гостей до 40-й минуты матча. К этой минуте на поле творилось что-то совсем неспортивное и неправильное. Одного Владимира Никонова футболисты в сине-бело-голубой форме уронили на газон пять раз. Сергея Андреева, который шёл с мячом к воротам, защитник «Зенита» вообще повалил руками в штрафной площади. Но судья отнёс этот борцовский приём к приемлемой силовой борьбе плечом в плечо. И не выдержал Филатов уже тогда, когда жёстко въехали в ногу Фёдору Черенкову. При этом счёт на табло был 2:0 в пользу «Спартака». Один мяч у красно-белых забил Никонов, по-хоккейному подкараулив отскок. Второй мяч отправил в сетку ленинградцев Гаврилов. Полузащитник пробил издалека не на силу, а на точность. И голкипер Квернадзе перед этим хитрым ударом капитулировал.

Филатов ещё раз сделал несколько коротких пометок для будущей большой статьи и поспешил на скамейку запасных московского «Спартака». Льву Ивановичу уже приходилось общаться с Николаем Старостиным. Он близко сошёлся с наставником «Спартака», когда писал очерк о всех братьях Старостиных. Поэтому, пользуясь старым знакомством, он решил переговорить по поводу очень странного судейства.

— Добрый день, Николай Петрович, — поздоровался он, подойдя к скамейке запасных.

— Здравствуй, Лёва, — кивнул ему Старостин, глядя на футбольное поле. — Присаживайся рядом. В ногах правды нет.

— Что происходит? Это разве футбол? — полушёпотом спросил Филатов, заняв свободное место с самого края скамейки запасных.

— Вроде бы пока футбол, — хмыкнул Старостин. — Вон мяч, вот поле, вот футболисты. Федю Черенкова нужно в перерыве поменять, — сказал он Георгию Ярцеву. — Не хватало, чтоб его нам сломали до игры с «Нантом».

— Скажу, чтоб Женя Сидоров разминался, — ответил ему Ярцев и поспешил в ту часть скамейки, где сидели запасные игроки.

— Может стоит поднять вопрос по поводу судейства в этой игре на заседании Федерации? — предложил Филатов Старостину. — Федосов как раз здесь сидит. Вон там, в ложе для почётных гостей.

— Не знаю, Лёва, не знаю, — пробормотал Николай Старостин и встал на ноги.

Так как в одной из редких контратак к воротам Рината Дасаева прорвался зенитовский форвард Владимир Казачёнок и рухнул как подкошенный, столкнувшись с защитником Сергеем Пригодой. И судья моментально указал на 11-метровую отметку. Зрители на трибунах решение рефери встретили громким отчаянным свистом.

— Вроде бы ничего серьёзного не было, — буркнул Лев Филатов, по поводу нарушения Пригоды.

Однако футболисты московского «Спартака» решение судьи восприняли спокойно, без возмущённых криков и споров. Они отнеслись к этому сюжетному повороту игры с юмором и пониманием. По крайней мере Филатов со своего места разглядел улыбки на лицах спартаковцев. Улыбался даже голкипер красно-белых Ринат Дасаев. Он уверенно занял место на линии ворот и меланхолично глянул на Владимира Казачёнка, который подошёл к точке.

Далее стадион притих. И судья, выждав несколько секунд, дунул в свисток. Форвард ленинградской команды рванул на мая и, пробив на силу, угодил точно в Дасаева. Вратарю «Спартака» даже не пришлось гадать — в какой угол лучше всего прыгнуть. Он благоразумно остался на месте и отбил мощный удар соперника кулаками. Мяч вылетел за боковую линию поля и трибуны радостно захлопали в ладоши.

— Понимаешь, Лёва, нет смысла осуждать такое судейство, — пророкотал Старостин, присев обратно на скамейку. — Допустим накажут этого судью. Допустим переведут в Первую лигу, где ещё проще заниматься махинациями. Ты думаешь на его место кто-то лучший придёт?

— Ну надо же что-то делать? — всплеснул руками Филатов. — Надо же как-то бороться с этой системой.

— Чтобы бороться с системой, Лёва, нужно чтобы такое решение приняли на самом высоком уровне, в Кремле, в ЦК КПСС, — проворчал Николай Петрович Старостин. — Иначе тебя же потом и признают виноватым. Дескать ты порочишь высокое звание советского спорта и распространяешь клевету на наш футбол.

— Не знаю, Николай Петрович, — помотал головой Лев Филатов. — Если вообще не бороться, то никогда ничего не изменится.

В подтрибунном коридоре после 1-го тайма, который закончился со счётом — 2:0 в нашу пользу, меня нагнал форвард «Зенита» Володя Казачёнок, 27-летний светловолосый улыбчивый парень.

— Никон, ты же понимаешь, что это не мы судью «зарядили», — шепнул он.

«Аллан Чумак его через телевизор зарядил, — усмехнулся я про себя. — Заряжал бутылку водки и случайно зацепил товарища судью, который уселся посмотреть „Сельский час“».

— Над нами ведь есть большое начальство, и оно хочет, чтобы мы попали в основную сетку кубка, — продолжил он.

— А мы с парнями никого и не осуждаем, — ответил я. — Только зачем вы играете так грязно? Черенкова нам чуть не сломали. Я уже про себя молчу, мне не привыкать, — я показал два синяка на бедре.

— Так это в пылу борьбы, — смущённо пробурчал лидер атак «Зенита».

— А может лучше начнём друг друга уважать, не взирая на качество судейства? — возразил я. — Ты поговори со своими мужиками. Иначе поссоримся. Кстати, нам в чемпионате ещё дважды друг с другом играть, — сказал я и пошагал в свою раздевалку.

Вечером в доме отдыха после тяжёлой игры с «Зенитом» мы всей командой накупили вяленой рыбы и несколько ящиков пива. Николай Петрович Старостин попросил, что если уж мы собираемся отпраздновать сегодняшнюю победу и выигрыш группового турнира, то вели себя прилично — без криков, шума и прочих безобразий. И я со своей стороны пообещал присмотреть за самыми буйными. Правда пока я разговаривал с главным тренером, кто-то из наших молодых ребят стырил нарисованную финальную таблицу со стены клуба и принёс её в мою комнату.

Из этой таблицы следовало, что «Зенит», проиграв нам сегодня со счётом 3:1, занял 4-е место. А на вторую строчку, которая позволяла выйти в плей-офф неожиданно запрыгнул воронежский «Факел». Он сыграл 0:0 с «Кубанью» и должен был пропускать вперёд неуступчивый харьковский «Металлист». Однако харьковчане также сыграли по нулям с куйбышевскими «Крыльями Советов».

— Василич, знаешь, как это называется? — сказал я, кивнув на таблицу.

— Ну? — буркнул он, сосредоточенно разливая пиво по кружкам, пока остальная команда чистила рыбу.

— Нет мозгов и не надо, — усмехнулся я. — Вы нафига её сюда притащили? — спросил я у молодёжи.

— На память, — по-простому ответил Боря Поздняков.

— Детский сад, — проворчал я.

И в этот момент в нашу дверь постучали. Я быстро спрятал нарисованную таблицу под кровать. Гаврилов накинул на ящики с пивом покрывало и тогда уже сказал:

— Войдите.

— Никон, загляни ко мне в комнату, есть разговор, — крякнул «дед», тактично не войдя в наш переполненный футболистами номер.

— Начинайте без меня. Только рыбу оставьте, оглоеды, — сказал я, пробираясь на выход из комнаты.

А в чистеньком и аккуратном номере Николая Старостина меня поджидал журналист Лев Филатов. На столе «деда» лежали уже традиционные сушки, а в дополнение к ним стояло две кружки с крепким чаем. Кроме того, большую часть стола занимало миниатюрное футбольное поле с красными фишками.

— Проходи, садись, — предложил Старостин. — У Лёвы есть к тебе пару вопросов.

Я поздоровался за руку с журналистом и, внимательно посмотрев на него, принялся ждать о чём пойдёт разговор. 60-летний Филатов со своим хитрым и проницательным лицом мне напомнил мужичков, которые сидят во дворе, играют в домино и беспрестанно спорят о футболе. Они горячатся и доказывают, что этого форварда надо перевести на фланг, а этого полузащитника лучше вообще оттянуть в оборону. И ещё возмущаются, что сейчас нет таких мастеров кожаного мяча, как Всеволод Бобров или Эдуард Стрельцов.

— Красивый третий гол получился, Володя, — похвалил меня Филатов. — Удар с 25-и метров точно в девятку. Жаль такой футбол не транслировали по телевизору.

— Придёт время будут снимать даже предсезонные турниры, — ответил я. — Ибо научно-технический прогресс не стоит на месте.

— Наверно, — кивнул он. — Я хотел бы написать о схеме, по которой играет ваша команда. И вот мне что непонятно: почему вы не встаёте в стандартную расстановку 4−3–3? — журналист передвинул несколько фишек на поле. — В центре высокий «столб» Родионов, а ты и Андреев соответственно правый и левый вингеры. Так же лучше? Так правильней?

— Дело в том, что когда главный тренер ограничен в выборе исполнителей, — неспешно начал я, — то во главу угла ставится не голая схема, а такая расстановка футболистов на поле, которая спрячет все недостатки команды и подчеркнёт её достоинства. Схема — не догма. Например: у нас два первоклассных диспетчера — Гаврилов и Черенков. Они оба отдают уникальные передачи и оба слабо играют в отборе мяча. Вот я и располагаюсь рядом с ними, а не на правом фланге атаки. Я за них выполняю часть черновой работы. А под ними играет Хидиятуллин, который страхует ребят сзади.

— Гаврилов и Черенков — это мозг команды, Лёва, — пророкотал Старостин. — А мозгом надо думать, а не гвозди им заколачивать. Вот ты спрашивал — почему мы не сработались с Бесковым? Просто, Костя — очень упрямый человек. Упёрся в свою схему 4−4–2 и ничего не хотел менять. А при этой схеме Гаврилов у нас в центре остаётся без подстраховки — это раз. И Черенков на правом фланге не раскрывается полностью как диспетчер — это два. Вот команда и играла неровно. Все дёргались, все были вечно на нервах. А если ты всегда напряжён и на нервах, то больших побед не получится.

— Золотые слова, — поддакнул я Николаю Старостину.

Глава 15

В свою московскую квартиру, что находилась в доме напротив входа в «Парк Сокольники» я приехал во вторник 11-го марта примерно в 4 часа дня. Этот дом можно было с полным основанием назвать спартаковским. Так в моём подъезде жили Черенков, Дасаев, Хидиятуллин и Завров. В соседнем проживали Гаврилов и Романцев. Кроме того, в близлежащих домах дали квартиры другим моим одноклубникам. И это было очень удобно — спартаковский футбольный манеж в шаговой доступности, а если сборы в Тарасовке, то служебный автобус всю нашу банду собирал на площади Сокольнической Заставы. И мне этот район откровенно нравился: рядом парк, чистый воздух, а вышел на улицу тут же продуктовый магазин. Ну а то, что далековато от центра, так не всем же жить рядом с Кремлём, где из каждого окна площадь Красная видна. Да и потом видеть каждый день толпы приезжих и туристов то ещё наслаждение.

Поэтому войдя в прихожую, я с облегчением выдохнул и положил сумку с формой на обувную тумбу. И вдруг меня кое-что напрягло. Я когда уезжал в Сочи, то надевал ботинки, сидя на табурете. А в данную секунду никакой табуретки в прихожей не было. Она была сдвинута в коридорчик, что вёл на кухню. Учитывая, что кроме меня никто в квартире больше не жил, я мгновенно сделал самый простой вывод — здесь кто-то побывал.

«Дверь не взломана, замок сработал нормально, — пробубнил я про себя. — Если воры? То брать в доме совершенно нечего, кроме дешёвенького магнитофона „Весна-202“. А если это не воры? То могли не взять, а наоборот что-то подкинуть. Кошелёк-кошелёк, какой кошелёк?».

Я быстро снял демисезонные ботинки и прямо в замшевой куртке вошёл в гостиную. Но там вроде бы всё было в порядке. Диван, кресла и журнальный столик стояли на своих обычных местах. Простенький сервант, который закрывал собой нацарапанное на обоях нецензурное слово из трёх букв, тоже никуда не сдвинулся. Ковров у меня не имелось ни на стене, ни на полу. На кухне тоже была спартанская обстановка, как и в спальне куда я заглянул через секунду. Вместо кровати там лежал на полу один толстый пружинный матрас и рядом стоял одинокий бельевой шкаф.

— Если что-то подкинули, то что и куда? — прошипел я вслух. — Вряд ли наркотики. Они ещё не продаются на каждом углу. А вот доллары могли подсунуть.

Я покрутился в дверном проёме между гостиной и спальней и тут мой взгляд упал на несколько книжек в серванте. Одно печатное издание принадлежало перу Фенимора Купера, другое Джеку Лондону. Ещё у меня имелась книга Льва Филатова «Наедине с футболом», а также книга о вкусной и здоровой пище 1952 года, рядом с которой примостился третий том «Капитала» за авторством Карла Маркса. Его мне наверняка притащили ради хохмы, чтобы я не расслаблялся и помнил, что живу в самой свободной от «проклятого капитала» стране мира.

«А где прятать деньги, как не в „Капитале“?» — мысленно усмехнулся я и тут же бросился к серванту. Руки у меня от волнения чуть-чуть задрожали, сердце заколотилось, словно я вновь оказался на футбольном поле. И вытащив «Капитал», я его начал лихорадочно перелистывать.

— Твою футбольную дивизию, — выругался и стал грубо трясти эту книгу корешком вверх листками вниз.

Как вдруг на пол вылетела 10-долларовая банкнота с нарисованным зданием министерства финансов США на реверсе. И в эту самую секунду в мою дверь кто-то позвонил. Я резко поставил «Капитал» на его прежнее место, доллары запихал в карман и подумал, что если пришли с обыском, то неплохо бы это всё как-то зафиксировать хотя бы на магнитофон. Поэтому, не обращая внимания на звонок, что трезвонил не переставая, я схватил с нижней полки кассетный магнитофон со стоявшей внутри кассетой и включил его в режим записи. После чего забросил «Весну-202» на сервант. И только потом снял замшевую куртку и пошёл открывать дверь.

— Почему долго не открывали? — прорычал знакомый мне капитан милиции Иванов.

— В туалет сидел, — хмыкнул я. — У меня после дальней дороги запор. Или запоры сейчас уголовным кодексом запрещены? Извините, не знал.

Капитан явился ко мне в гости в сопровождении двух милиционеров рангом пониже и двух понятых, местных дворника и дворничихи, которые хмуро смотрели на меня исподлобья. А сотрудники милиции, услышав про мои проблемы со стулом, тихо захихикали.

— Это санкция на обыск, — зло проворчал Иванов, сунув мне под нос официальную бумагу с подписью и печатью. — Вы, товарищ Никонов, подозреваетесь в нарушение правил о валютных операциях. И сейчас в присутствии двух понятых у вас будет произведён досмотр.

— Тогда я официально хочу заявить, что чту уголовный кодекс, тем более правила валютных операций! — громко произнёс я, чтобы мои слова чётко прописались на магнитофон. — Можете пройти и убедится, что живу я скромно. Золотых унитазов, аквадискотеки и золотых ёршиков не имею. Между прочим, читаю правильные книги, а ещё не пью алкоголь, не играю в карты, и не употребляю запрещённых веществ. Пожалуйста, товарищи, проходите. Мне от людей скрывать нечего. Я чист перед советским законом!

Я сделал шаг в сторону и пропустил милиционеров и понятых в дом.

— Прекратите кривляться, Никонов, — прошипел капитан Иванов. — Или вы думаете, что если известный футболист, то вам всё сойдёт с рук? Приступайте, товарищи, — кивнул он милиционерам, и они в своих грязных ботинках направились прямиком в гостиную.

Там сотрудники правопорядка ради приличия смотрели диван и кресла, затем переместились к серванту и чуть ли не сразу принялись перетрясывать мои малочисленные книги.

— Между прочим, «Капитал» Маркса у меня из коллекционной серии, — соврал я. — Если порвёте хоть листочек, буду жаловаться в ЮНЕСКО. И тогда вас наверняка лишат и премии, и 13-ой зарплаты.

— Товарищ Никонов, так шутит, — хмыкнул Иванов, который в обыске участия не принимал. Он стоял рядом и украдкой бросал на меня свой цепкий и внимательный взгляд. — Это у наших советских футболистов юмор такой.

— Шутки-шутками, только зря вы на товарища Карала Маркса руку подняли, — спокойно произнёс я. — Потому что сегодня вы глумитесь над Марксом, а завтра будете рвать своими руками труды товарища Ленина. Вопрос — что тогда от вас ждать послезавтра?

— Товарищ капитан, а здесь ничего нет, — с дуру брякнул один из рядовых милиционеров, закончив терзать третий том «Капитала».

— Как нет? — опешил Иванов и тут же быстро закашлялся. — Если ничего нет, то будем считать сигнал ложным. Извините, товарищ Никонов, произошла досадная ошибка.

Капитан коротко козырнул и попросил всех покинуть мою квартиру. Сам же он остановился в прихожей и сказал мне пару честных слов без протокола:

— Не знаю кто тебя предупредил об обыске, но это только начало. И не я в этом виноват. Товарищ Чурбанов хочет собрать сильную футбольную команду, и он обязательно это сделает. Не нытьём, так катаньем. Поэтому переходи в «Динамо» и вся эта нервотрёпка разом прекратится.

— Тогда передайте, товарищу Чурбанову, что я согласен перейти в его команду, но после 1982 года, — так же откровенно сказал я.

— Почему после 82-го года?

«Потому что после неудачного милицейского госпереворота в сентябре 1982 года, когда парни Щёлокова попытаются устранить главу КГБ Андропова, но будут арестованы офицерами группы „Альфа“, товарищу Чурбанову будет уже не до футбола, — улыбнулся я про себя. — Под твоим хозяином так сильно стульчик закачается, что он обо мне и думать забудет».

— В этом 80-ом году у нас Кубок кубков, — произнёс я вслух. — Далее чемпионат Европы, московская Олимпиада, старт Кубка чемпионов и старт отборочных матчей чемпионата мира. А в 82-ом году состоится сам чемпионат мира в Испании. Выдерните меня сейчас из «Спартака» и навредите всему советскому футболу.

— Ну это не тебе решать, навредим мы или нет, — криво усмехнулся Иванов и наконец-то покинул мою квартиру.

«Конечно не мне, — проворчал я про себя и пошёл набирать воду в ведро, чтобы по-быстрому отдраить загаженный пол. — Я ведь ничего в футболе не понимаю. Не я ведь женился на дочке товарища Брежнева. Значит не мне рассуждать на глобальные футбольные темы. Как поётся в песне Высоцкого: „Жираф большой — ему видней“».

В субботу 15-го марта в кассу новенького манежа ЦСКА выстроилась длинная очередь футбольных болельщиков. Большая афиша, прикреплённая к стеклянным дверям здания гласила, что сегодня здесь в одной восьмой финала кубка СССР сыграют московские команды «Спартак» и «Торпедо». По иронии судьбы мы уже играли с автозаводцами на подобном искусственном поле в финале предсезонного турнира на приз еженедельника «Неделя». Правда ту игру, что проходила в «Олимпийском» я практически не помнил. Я очнулся в самом конце матча и с той минуты, можно сказать, началась моя новая жизнь. Тогда мы легко выиграли со счётом — 4:1. Но сегодня победа была не столь очевидной.

Дело в том, что вчера в Тарасовке наш тренерский штаб устроил большой и продолжительный по времени совет, на который приехали Андрей Петрович Старостин и Александр Петрович Старостин. О чём там спорили братья Старостины, Георгий Ярцев и второй тренер Фёдор Новиков осталось для нас, футболистов, загадкой. И лишь во время ужина нашей красно-белой дружине сообщили, что принято волевое решение в кубке выступать вторым составом, чтобы избежать травм и ненужных повреждений перед выездной игрой с французским «Нантом».

«С этого дня кубок СССР для нас не является приоритетом, — сказал начальник команды Андрей Старостин. — Пройдёте в кубке дальше — хорошо, если проиграете автозаводцам, то никто вас винить не будет. Наша главная задача, мужики, это выиграть Кубок обладателей кубков. Осилите эту задачу, и я вам добуду талоны на внеочередное приобретение автомобилей ВАЗ-2101».

Данное обещание Андрея Петровича, который пробивал футболистам не только машины, но и квартиры, было встречено бурными аплодисментами. Кстати, именно Андрею Старостину я принёс аудиокассету, что записал мой магнитофон во время обыска. И выслушав её, он сначала долго думал, затем кому-то звонил, потом долго курил и наконец изрёк, что, если возьмём Кубок кубков, то до конца олимпийского футбольного турнира меня никто из «Спартака» не вытащит. Иначе поднимется вся футбольная общественность. Зашумит пресса, где по его просьбе выскажутся деятели искусства и науки. И шум этот накануне Олимпиады никому не нужен. Даже Чурбанову придётся закатать губу. А что делать после Олимпиады — это вопрос далёкого будущего. Далее Андрей Петрович предложил мне пока пожить на базе в Тарасовке и до мая месяца в собственной квартире не показываться.

Вот я и торчал до 15-го марта в Тарасовке, каждый день ожидая новой каверзы от капитана Иванова. И лишь перед игрой с автозаводцами я постепенно успокоился и подумал, что если мы пройдём «Нант» и выйдем в полуфинал Кубка кубков, то уже тогда Чурбанов будет вынужден от меня отвязаться.

Что касается сегодняшней игры, то у нас на лавке остались: Дасаев, Андреев, Гаврилов, Хидиятуллин, Черенков, Родионов и Шавло. И этот матч мы готовились сыграть следующим составом: вратарь — Прудников; центральные защитники — Романцев, Пригода, Мирзоян; фланговые игроки — Морозов и Поздняков; полузащита — Сидоров, Суслопаров, Заваров; и нападающие, выдвинутый вперёд — Владимир Лютый и блуждающий форвард — Владимир Никонов, то есть я. На моей кандидатуре настоял наш главный тренер Николай Старостин. По слухам он на тренерском совете сказал, что если на поле выйдет Никонов, то мы как минимум не проиграем с треском, а как максимум можем и победить. И я такому доверию был только рад. К тому же после сидения на базе, моя деятельная натура буквально рвалась в бой.

А наш сегодняшний соперник, наоборот, выставил свой самый боевой состав. Голкипер — Вячеслав Чанов, старший брат донецкого стража ворот, Виктора Чанова. Защитники — Круглов, Жупиков, Салов и Лосев, будущий олимпийский чемпион 1988 года. Полузащита — Васильев, Сахаров, Петренко, Ковалёв. Нападающие — Пимушин и Гильманов.

— Никон, там к тебе на проходную кое-кто пришёл, — окликнул меня один из охранников манежа ЦСКА, когда я, уже переодевшись в красно-белую форму, усилено разминался прямо в подтрибунном коридоре. Ибо для активных махов ногами наша раздевалка была тесновата. — Выйдешь или как?

— Если пришла красивая девушка, то непременно выйду, — улыбнулся я. — А если неприятные мужчины, то, пожалуй, что нет. Скажи им, что Никонов уже выбежал на поле и его беспокоить нельзя.

— Мне кажется, что это Высоцкий, Владимир Семёнович, — сказал охранник.

— Хто? — удивился Саша Заваров, который разминался рядом со мной.

Заваров сегодня готовился сыграть на позиции диспетчера и отнёсся к такому шансу проявить себя со всей ответственностью. Честно говоря, Александру не очень нравилось бегать вдоль правой бровки. И это со временем могло стать большой проблемой.

— Высоцкий, — повторил охранник. — Он хоть и в чёрных очках и, кажется, немного похудел. Но я его узнал.

— Пошли, — кивнул я и лёгкой трусцой посеменил в сторону служебного входа.

Мои футзалки для игры на синтетическом покрытии почти беззвучно шлёпали по керамической половой плитке. А в голове роилось сразу несколько мыслей: «Неужели я знаком с Высоцким? Интересно — когда мы с ним познакомился и на почве чего сошлись? Может я ему денег должен? Если в пределах нескольких тысяч, то могу отдать. Деньги у меня на сберкнижке теперь имеются».

А через несколько секунд в небольшом предбаннике перед вахтой с охраной я действительно увидел Владимира Высоцкого и его лучшего друга Всеволода Абдулова. Мужчины были одеты в модные кожаные куртки и прятались от посторонних за чёрными солнцезащитными очками. Владимир Семёнович мне показался невероятно похудевшим. Помнится он во время записи песни про «Утреннюю гимнастику» выполнял целый ряд гимнастических упражнений. Сейчас же его физическая форма была удручающей.

— Здравствуй, тёзка, — прохрипел Высоцкий. — Я вижу сегодня у вас аншлаг. Проведёшь меня с Севой по старой памяти?

— Не вопрос, — улыбнулся я. — Мужики, это со мной, — сказал я охране.

— В качестве кого? — вдруг упёрся один из парней в милицейской форме.

— В качестве клубных психологов, которые отвечают за хороший предстартовый настрой, — бодро ответил я. — Об этом сейчас вся спортивная пресса пишет. Плохо вы к Олимпиаде готовитесь, товарищи.

Охранник же хотел было что-то ещё возразить, но его товарищ самолично открыл вертушку. Высоцкий и Абдулов переглянулись, немного поулыбались и проследовали за мной.

— Как здоровье, Владимир Семёнович, — первым делом спросил я, когда мы углубились в лабиринт подтрибунных коридоров.

— Два месяца по твоей милости провалялся в больнице, — прохрипел он.

«Когда это я уговаривал Высоцкого лечь в больницу?» — подумал я и тут же ляпнул, что больница — это не худшее место на земле.

— И где же, по-твоему, хуже? —усмехнулся Владимир Семёнович.

— В гробу на кладбище, — ответил я. — Ну так как здоровье? Помогли эскулапы?

— Помогли, — ответил вместо друга Всеволод Абдулов. — Спасибо, Никон, что уговорил Володю заняться своим здоровьем. Даже не знаю, как тебе это удалось?

«Сам не в курсе», — буркнул я про себя, и мы остановились напротив моей спартаковской раздевалки.

— Если лечение добавит ещё 5 или 10 лет жизни, то это уже неплохо, — сказал я.

— Какая же это жизнь? — прохрипел Высоцкий. — Песни не пишутся. Театр не приносит былой радости. Всё стало какое-то серое, тусклое и невкусное. Разве только недавно видел, как вы с «Нантом» играли. Здорово сыграли. Мне понравилось.

В этот момент дверь раздевалки распахнулась и из неё пошагали в зал мои партнёры по команде. Вышел вместе с парнями и главный тренер Николай Старостин.

— Никонов, ты куда пропал? — пророкотал он. — Володя, Сева? — произнёс он, увидев артистов Таганки.

— Пришли за хорошими эмоциями, Николай Петрович, — сказал Высоцкий.

— Вот и молодцы, — обрадовался Старостин. — Футбол бодрит. Даже я, старик, стал себя моложе чувствовать. Пойдёмте я вас рядом с нашей скамейкой запасных усажу. А ты, Никон, давай на поле. Там тебя уже заждались.

— Ты свистни — тебя не заставлю я ждать, — усмехнулся я.

После чего пожал руки Абдулову и Высоцкому и поспешил за своими товарищами. «Только „дед“ мог додуматься пригласить артистов на нашу скамейку запасных», — подумалось мне, когда я выбежал на синтетичное поле армейского манежа. Кстати, некоторые футбольные специалисты такой футбол под крышей с футзалками на ногах презрительно называли «тапочным» футболом. И на него активно жаловались представители южных команд. Так как на синтетике другой отскок мяча, в помещении сложнее дышать и здесь стелиться в подкатах не чревато сильнейшими ожогами. Но как по мне, то лучше играть под крышей на синтетике, чем по колено в грязи на «огороде». Поэтому все эти разговоры про «тапочный» футбол были в пользу бедных.

В ложу для почётных гостей, которая в манеже ЦСКА располагалась в специальном помещении прямо напротив большого электронного табло, первый зам министра МВД Юрий Чурбанов прибыл в плохом настроении. Так как его непосредственный начальник Николай Щёлоков получил от компании «Мерседес-Бенц» три новеньких автомобиля. Немцы полагали, что после этого презента Щёлоков сделает большой заказ и оснастит мерседесами всю советскую милицию. Однако глава советской милиции оснастил этими машинами только себя, свою дочь и сына Игоря, обделив вниманием своего первого заместителя. Кстати, именно Игорь Щёлоков познакомил Чурбанова с Галиной Брежневой. И при встрече Игорь ему напоминал, что он обязан ему практически всем.

«Как будто вы, Щелоковы, мне ничем не обязаны», — пробубнил про себя Чурбанов. Но затем двое его подручных офицеров разлили по рюмочкам коньячок. И Юрий наконец-то обратил внимание на сам футбол, который развивался любопытным образом.

Вышедший на поле вторым составом московский «Спартак» так рьяно взялся за дело, что, игравшие в чёрно-белой форме, автозаводцы даже не помышляли о контригре. «Спартак» с первых же секунд беспрерывно принялся атаковать. И многие комбинации красно-белых плелись вокруг двух человек: Владимира Никонова и Александра Заварова. Заваров сегодня действовал в центре поля, где до него ранее располагались Черенков и Гаврилов. И именно Заваров на 7-ой минуте матча совершил кинжальный проход в штрафную «Торпедо». Он выманил на себя защитников соперника и сделал идеальный пас под удар набежавшего Никонова. И спартаковский форвард, словно гвоздь, вколотил мяч под перекладину ворот Вячеслава Чанова.

— Неплохо разыграли, — прокомментировал этот гол один из офицеров, когда на табло загорелся счёт 1:0 в пользу красно-белой команды. — Нам бы ещё и Заварова перетащить.

— Всему своё время, — произнёс Юрий Чурбанов и хлопнул рюмашку. — Только сначала вытащим из «Спартака» Никонова. У меня чуйка, что именно с Никоновым к нам придёт удача.

— Зря Гаврилова в «Спартак» отдали, — высказался ещё один офицер. — Он сейчас в разы лучше играет, чем наш Максименков. Кстати, может сначала с Гавриловым поговорить? Предложить ему более выгодные условия. Они, между прочим, с Никоновым большие друзья.

— Неплохая идея, — кивнул Чурбанов и снова уставился на поле.

А там в эту секунду по левой бровке пронёсся молоденький спартаковец Геннадий Морозов. Дойдя до угла штрафной, он обыграл своего торпедовского визави и навесил в штрафную площадь, где первым на мяч выпрыгнул высоченный новобранец красно-белых Владимир Лютый. Однако Лютый не стал бить по воротам. Он головой сделал скидку на вбежавшего в штрафную Владимира Никонова. И Никонов одним кивком воткнул второй мяч в сетку «Торпедо». Зрители на трибунах взорвались громом аплодисментов, так как вся комбинация получилась словно фрагмент из художественного кино. Юрий Чурбанов же громко выругался.

— «Торпедо» сегодня играть будет или как? — пророкотал он. — Кто у нас сегодня вышел вторым составом? Кстати, кто эти ребятишки? — спросил он имея в виду футболистов, которые поучаствовали в комбинации.

— Номер 14 — это Геннадий Морозов, 17 лет, из спартаковского дубля, — ответил ему один из подручных офицеров. — Номер 17 — это Владимир Лютый, тоже 17 лет. Перешёл в межсезонье из днепропетровского дубля.

— Почему у нас таких дублёров нет⁈ — проревел Чурбанов. — Не знаете? Зато я знаю! Потому что бардак в спортшколе. Ничего-ничего, господа офицеры, в этом году я за наше «Динамо» плотно возьмусь. А ты обработай как следует Гаврилова, — Чурбанов указал пальцем на офицера, который подал неплохую идею. — Намекни на квартиру, машину и прочие денежные премии. Пора Гаврилову возвращаться в родные пенаты.

Офицеры ещё раз выпили по одной рюмашке, закусив долькой лимона. А «Спартак» на синтетическом футбольном ковре снова пошёл в стремительную атаку. Теперь уже на правой бровке красиво сыграл Борис Поздняков. Он разыграл с Заваровым эффектную стеночку, вышел на оперативный простор и вырезал сильную нацеленную передачу на высоченного Владимира Лютова. Правда Лютый с большим трудом дотянулся головой до мяча и сильного удара по воротам Чанова не вышло. Но и голкипер «Торпедо» сыграл не лучшим образом. Он отбил мяч ладонями прямо перед собой. Как вдруг на этот мяч выскочил вездесущий Никонов и, пока защитники автозаводцев хлопали ушами, хладнокровно добил его в пустые ворота. «Гоооол!», — радостно закричали спартаковские болельщики.

— 3:0, Юрий Михайлович, — сказал один из подручных офицеров. — У Никона хет-трик к 20-ой минуте.

— Сам вижу, — прошипел Чурбанов. — Ладно, поехали в ресторан. Здесь больше смотреть нечего. «Торпедо» у нас сегодня либо пьяное вышло на игру, либо выпившее. 17-летний мальчики творят что хотят.

Первый зам министра МВД резко поднялся из кресла и подумал, что если рязанский капитан Иванов не добудет ему Никонова, то он его сошлёт обратно в Рязань, но уже в звании лейтенанта.

— Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! — неслось с трибун, когда к концу 1-го тайма счет был уже 5:0 в пользу нашей красно-белой дружины. Первые три мяча забил я. В чём мне немало помогли партнёры по команде. 4-ый мяч заколотил Юрий Суслопаров. Он из своей опорной зоны подключился к атаке, сыграл в стеночку с Володей Лютым и, выйдя один на один, катнул мяч мимо Вячеслава Чанова. И нашему новобранцу львовских «Карпат» стоя аплодировал сам Николай Старостин.

А потом под занавес тайма сольный цирковой номер исполнил Саша Заваров. Он получил мяч в штрафной «Торпедо». И, находясь в окружении трёх футболистов соперника и вратаря Чанова, так их раскидал финтами, что загнал мяч уже в пустые ворота. Этим эпизодом он мне напомнил шедевральный гол Александра Мостового харьковскому «Металлисту». Кстати, тот матч тоже игрался на искусственном покрытии. И Заварову стоя аплодировал уже весь манеж ЦСКА.

— Красиво сыграли, чёрт возьми, — прохрипел Владимир Высоцкий, когда мы пересеклись в подтрибунном коридоре. — Классный получился футбольный спектакль.

— Вы такими темпами во 2-ом тайме ещё столько же набьёте? — усмехнулся Всеволод Абдулов.

— Не думаю, — помотал головой я. — «Торпедо», получив пятёрку, вряд ли будет взвинчивать темп и пытаться переломить игру. Слишком много пропустили. А у нас впереди сложный выезд во Францию, поэтому мы будем экономить силы и здоровье. И мне видится, что во втором тайме мы сыграем по нулям.

— Ну тогда удачи вам во Франции, — пророкотал Высоцкий. — Не подкачайте там. Вся страна болеет за вас.

Глава 16

Старенький стадион «Марсель-Сопен», где проводил свои домашние матчи французский «Нант» располагался на берегу устья речушки Эрдр, что впадала в самую длинную реку Франции, в Лауру. Почему именно это место выбрали для постройки стадиона? Сложно сказать. Возможно, когда-то здесь существовал пустырь, где из-за угрозы разлива рек ничего серьёзного строить не решились. Футболистам же начала века по-большому счёту было без разницы, в каком месте гонять свой кожаный мяч. Ну а сегодня, 19-го марта 1980 года, благо ни Лаура, ни Эрдр не вышли из берегов. Однако из-за унылого моросящего дождя, что шёл в Нанте вторые сутки газон на «Стад Марсель-Сопен» превратился в какое-то болото.

И выходили мы на него не в лучшем расположении духа. Во-первых, перед гостиницей, где разместили нашу команду, всю ночь орали песни какие-то сумасшедшие местные болельщики. Во-вторых, сегодня утром себя плохо почувствовал Олег Романцев. А мы планировали играть с тремя центральными защитниками, используя схему 3−5-1–1, которая принесла нам лёгкую победу в мачте против «Торпедо». Поэтому прямо накануне матча в команде прошла жаркая дискуссия — кому доверить место левого центрального защитника: более опытному Мирзояну или более перспективному, но ещё очень юному Морозову. В итоге Николай Старостин сказал, что сегодня нам нужен опыт, а не молодость. И перед местными любителями спорта, которые прятались от дождя за специальными навесами, возведёнными над трибунами, мы предстали в следующем составе: вратарь Дасаев; тройка защитников — Мирзоян, Пригода, Суслопаров; полузащита — левый хав Шавло, опорник Хидиятуллин, правый хав Заваров и центральные хавы, наш мозговой центр, Гаврилов и Черенков. В нападение вышел я и Сергей Андреев. Сергею предстояло действовать на острие атаки, а мне, как всегда, отводилась роль блуждающего форварда.

Что касается французов, то они предпочли играть по прежней схеме 4−3–3, но по сравнению с прошлым матчем внесли в свой стартовый состав два изменения. На правый фланг обороны вышел 186-сантиметровый Максим Босси, который был признан лучшим футболистом Франции прошлого года и конечно же являлся основным защитником сборной страны. И ещё в центре поля у хозяев появился третий латиноамериканец — Оскар Муллер. Он должен был помогать в организации атакующих действий Тьерри Тюссо и Жилю Рампийону. Теперь в составе соперника стало сразу три аргентинца: нападающий Виктор Троссеро, защитник Эктор Троссеро и полузащитник Оскар Муллер. Но если сказать честно и откровенно, то нам было по барабану — кого выставил на игру наставник «Нанта» Жан-Шарль Венсан. Нас перед стартовым свистком волновала только своя собственная игра.

— Чую будет сегодня чистейший судейский беспредел, — шепнул мне Юрий Гаврилов, когда капитаны команд, наш голкипер Ринат Дасаев и защитник хозяев Мишель Анри, разыгрывали — мяч или ворота?

— Сейчас воткнём им парочку и поедем в гостиницу пиво пить, и никакой судья французам не поможет, — хмыкнул я, так как чувствовал себя сегодня превосходно. И моему боевому настрою нисколечко не мешал небольшой предстартовый мандраж. Наоборот, предвкушение жёсткой и бескомпромиссной битвы бодрило кровь, выбрасывая в неё изрядную долю адреналина.

— Какое пиво, Никон? Ты же не пьёшь? — усмехнулся Гаврилов.

— Ну так вы за меня выпьете, а я рыбку поём, — хохотнул я, полностью готовый к бою.

И через пару минут, когда загудела 20-тысячная толпа, этот самый бой начался. Справедливости ради сначала всё было корректно и пристойно. Мы забрали мяч под свой контроль, заставив побегать хозяев по раскисшему тяжёлому газону. Но на 5-ой минуте матча прозвучал первый тревожный звоночек. Около правой бровки, где Заваров, Черенков, Суслопаров и я, разыгрывали наш родимый спартаковский квадрат. В ногу Фёдора Фёдоровича въехал аргентинец Оскар Муллер. Откровенный грязный подкат явно тянул на жёлтую карточку, но судья в поле, Георг Райнер из Гааги, особой грубости в действия полузащитник хозяев не разглядел. И назначил всего-навсего штрафной удар.

— Федя, ты как? — спросил я, подбежав раньше всех к Черенкова.

— Ушиб, ерунда, — пробурчал он.

«Какая же это ерунда, когда тебе прямой ногой въехали в голеностоп? »‎Гаагского трибунала' на этого судью Райнера не хватает', — прорычал я про себя. И далее, разыграв штрафной, я со всей накопившейся спортивной злостью попёр в атаку. Первым мне на пути попался аргентинец Муллер. Его я убрал, запутав простым переступом, затем на противоходе ускользнул от другого полузащитника, Жиля Рампийона. И тут вдруг заметил рывок Сергея Андреева с левого крыла атаки. Поэтому в следующее мгновенье я сделал нацеленную сильную передачу между двух центральных защитников французского «Нанта». Андреев со своей стороны, ещё сильнее ускорился, подхватил мяч и, войдя в штрафную, пробил под опорную ногу голкиперу с двойной фамилией, Бертрану-Деману. Мяч чётко влетел в сетку и зрители на трибунах разочарованно охнули.

— Дааа! — заорали мы в полной тишине стадиона «Марсель-Сопен».

Однако судья из Гааги, Георг Райнер, показал, что в момент передачи Андреев находился во «вне игры» и назначил свободный удар.

— Какой, бл…ть, офсайд? Очки надень, дятел! — заголосил Вагиз Хидиятуллин, которого я и Гаврилов еле-еле успели перехватить.

— Тихо, Вагиз, тихо, — шептал я, пока Хидя рвался к товарищу судье. — Только хуже сделаешь.

— Угомонись, Хидя, — шипел Гаврилов.

— Сука! — всё равно выкрикнул Хидиятуллин, когда судья Райнер поравнялся с нашей троицей.

И тот, недолго думая, влепил нашему горячему опорному полузащитнику жёлтую карточку за разговоры. «Нормальное начало, — прорычал я про себя. — Вечер во французской стороне, на чужой планете, перестаёт быть томным».

Это уже был второй тревожный звоночек, который нас немного озадачил и выбил из игрового ритма. Из-за чего в следующие пять минут инициативой завладели хозяева этого мокрого и тяжелого поля. Футболисты «Нанта» атаковали размашисто, перекидывая мяч с фланга на фланг. На нашем правом краю рвался к воротам Дасаева нападающий Бруно Барончелли, а слева пытался пробиться в штрафную аргентинец Виктор Троссеро. И французские болельщики, почуяв, что назревает гол, принялись что-то непонятное громко скандировать и кричать: «Ва-и! Ва-и!».

Однако беда пришла не после флангового прорыва. Центрфорвард «Нанта» Эрик Пеку получил мяч на подступах к нашей штрафной, прикрыл его корпусом, и когда его чуть-чуть подтолкнул грудью Сергей Пригода, он упал и, схватившись за ногу, громко закричал. О чём кричал французский футболист догадаться было несложно: «Убили, покалечили, ногу в трёх местах сломали, мозг сотрясли, теперь всю жизнь на лекарства работать буду!».

Само собой на крики французского нападающего среагировал голландский рефери. Он после 3-секундного раздумья прибежал в нашу штрафную и указал на 11-метровую отметку. Лично у меня от такого судейского решения глаза полезли на лоб. Ибо нарушение, если там вообще что-то имело место быть, случилось за 2 метра до нашей штрафной площади. Парни тут же принялись доказывать арбитру, что нарушение произошло вне штрафной и что мы — советские футболисты, а не какие-то верблюды. Как итог: Пригода схватил ещё один жёлтый «горчичник» и на радость местной торсиде футбольный снаряд установили на белую 11-метровую точку.

— Мужики, хватит орать на судью, — прошипел я, пока капитан «Нанта» Мишель Анри готовился пробить пенальти. — Бесполезно.

— Молчать что ли? — прокричал Хидиятуллин.

— Да, молчи! — рявкнул я. — Нужно терпеть и играть. На фронте наши отцы и деды ещё не такое терпели.

Тем временем Анри разбежался и, пробив словно из пушки, вколотил мяч в нижний левый угол ворот Рината Дасаева. Ринат же направление удара не угадал и улетел вправо. «Гоааааал!» — заголосили французские любители футбола, а мы медленно поплелись на середину поля.

Телекомментатор Владимир Перетурин, который прилетел в Нант в день игры тоже, как и футболисты «Спартака», очень плохо выспался. Однако даже в заспанном состоянии он отчётливо видел, что никакого пенальти не было и в помине. Поэтому он громко прокашлялся и произнёс в микрофон, что возможно на этом скользком и раскисшем от дождей поле упал и ударился головой не только нападающий «Нанта», но и главный судья из Нидерландов Георг Райнер.

— По-другому объяснить решение рефери я, уважаемые товарищи телезрители, не могу. Счёт 1:0 впереди французский клуб и будем надеяться, что «Спартак» сейчас возьмёт себя в руки и перевернёт неудачный ход игры. Итак, мяч разыгран. Пас Гаврилову. Гаврилов Черенкову. Черенков откатывает назад Хидиятуллину. И Вагиз длинной передачей запускает вдоль левой бровки своего товарища Сергея Шавло. Шавло получает мяч и идёт ещё дальше. И тут его очень жёстко встречает правый защитник Максим Босси. Это же чистейшая жёлтая карточка, товарищ судья! Однако свисток Георга Райнера молчит. Наверное, в таких непростых условиях нужно немного раньше избавляться от мяча. И с мячом снова «Нант». Французские игроки стараются действовать длинными передачами. Ещё один длинный заброс на Эрика Пеку, который уже заработал для своей команды 11-метровый. Поэтому играть надо с ним как можно аккуратней. Пеку откатывает мяч чуть в сторону и бьёт по воротам. Ринат Дасаев легко справляется с дальним выстрелом французского нападающего. И тут же он рукой выбрасывает мяч в направлении Владимира Никонова. Никонов застрял в районе центрального круга и теперь, ловко остановив мяч грудью, с этой позиции развивает нашу новую атаку. Он проходит одного, второго и делает замечательную передачу на рывок Александра Заварова. Давай, Саша, давай! Но судья прерывает рывок Заварова своим свитском. Оказывается, наш правый полузащитник угодил в какую-то офсайдную ловушку. Интересно, какое зрение имеет Георг Райнер? Даааа, сложно придётся нашим ребятам, очень сложно.

— Он вообще нормальный⁈ — зло высказался Хидиятуллин по поводу голландской рефери, когда соперник готовился выбросить мяч из-за боковой линии.

— Даже более чем, — прошипел я и, покосившись на табло отметил, что в 1-ом тайме осталось играть ещё долгих 20 минут.

— Какой нормальный⁈ — прорычал Хидя. — Мы только переходим центр поля, он тут же свистит!

— Угомонись! — рявкнул я и бросился в борьбу за мяч.

Мой оппонент Жиль Рампийон остановил этот мяч бедром. Прикрыл его от меня корпусом и совершенно бесхитростно шибанул в направлении своего центрфорварда, Эрика Пеку. Пеку же к мячу никак не успевал. Настолько плохой получилась передача. Поэтому мяч достался нашему Вагизу Хидиятуллину, который из-за частых подкатов на этом раскисшем поле был грязным с головы до ног. На Хидю тут же резко пошёл аргентинский полузащитник Оскар Муллер. И Вагиз, качнув в одну сторону и уйдя в другую, без проблем от него ускользнул. Правда аргентинец успел схватить нашего игрока за футболку, чтобы сорвать контратаку. Хидиятуллин же, сделав передачу на Гаврилова, на эмоциях взял и отмахнулся от соперника рукой. Свисток Георга Райнера не заставил себя ждать. Он без раздумий показал вторую жёлтую карточку нашему опорнику и назначил в 30 метрах от ворот Дасаева штрафной удар

«Твою футбольную дивизию, только этого не хватало!» — выругался я, стараясь никого из наших парней к рефери не подпускать. Потому что он вышел не судить матч, а откровенно убивать нашу команду. Так зачем ему было помогать в этом грязном деле?

— В попу себе засунь свисток, козёл! — рявкнул Хидя, покидая раскисшее как кисель поле.

— Серёжа, Шавло! — закричал я нашему фланговому игроку. — Передвинься в опорную зону, а я при случае присмотрю за твоим левым краем! Собрались, мужики, собрались! Терпим! — проорал я прежде, чем встать в «стенку».

К мячу подошёл капитан «Нанта» Мишель Анри. Покрутил мяч руками, устанавливая его на размокший газон. Затем сделал пару шагов назад и своими мощными ногами навесил мяч прямо во вратарскую площадь Рината Дасаева. Всё остальное я видел лишь издалека. Кто-то из футболистов в жёлтой футболке нагло толкнул нашего голкипера руками, а кто-то другой из французской команды, пока Ринат беспомощно летел на траву, пропихнул мяч в сетку. Этим другим оказался аргентинский нападающий Виктор Троссеро.

— Гоаааал! — заорали зрители на трибунах.

И данный эпизод не вызвал у арбитра никаких судейских нареканий. Георг Райнер, улыбаясь словно выиграл миллион долларов, показал рукой на центр поля.

— Это, Никон, какой-то звездец, — прошипел Юрий Гаврилов. — Я таких чудесь света не видел за всю свою футбольную карьеру.

— Как играть будем, мужики? — спросил Сергей Андреев. — Неужели это всё? Шо делать?

— Хватит паниковать, — прорычал я. — Поле мокрое, тяжёлое. Если парочку мячей сейчас загоним, «Нант» выдохнется, встанет и никто ему больше не поможет.

— Хороший ты парень, Никон, простой как не знаю что, — усмехнулся Гаврилов. — Как мы забьём эту парочку? Футбол — это тебе не домино.

— Делай как я, — зло улыбнулся я и поспешил к центру поля.

Прямую трансляцию из французского города Нанта смотрели и в далёкой Москве. Любители спорта со стажем это делали в обязательном порядке. Люди, изредка интересующиеся футболом, сидели у телевизоров, чтобы дождаться того сладкого момента, когда мы наваляем им, проклятым капиталистам. Смотрели эту игру и в общежитии МВД, где жил капитан милиции Иванов. Как полагается ради того случая вскладчину был куплен ящик пива и несколько сухих рыбёшек. И к середине 1-го тайма настроение у голубого экрана царило разнонаправленное.

Иванов, наблюдая как со счётом 2:0 горит «Спартак», мысленно улыбался. Так как если красно-белые вылетали из Кубка кубков, то Никонова можно было брать тёпленького голыми руками прямо в аэропорту. А вот его товарищи по общаге на чём свет стоит клеймили проклятого голландского судью и болели за наш советский «Спартак».

«2:0, — с трагическими нотками в голосе произнёс из телевизора Владимир Перетурин. — Такие цифры на табло полностью устраивают хозяев поля. Напомню, что прошлая игра, прошедшая в Тбилиси, закончилась со счётом 3:1 в нашу пользу. И за счёт мяча, забитого на чужом поле, теперь вперёд вырвался французский „Нант“. В непростое положение попали подопечные Николая Старостина. Сложно им будет отыграться, имея на одного полевого игрока меньше. Итак, Никонов и Андреев разыграли мяч с центра поля. Пас Гаврилову. Гаврилов Черенкову. И Черенков возвращает мяч обратно Никонову. Обманный финт и Никонов легко уходит от Рампийона. Ему в ноги бросается Муллер. Но Никонов словно ванька-встанька уворачивается от опасного подката и идёт дальше прямо на двух французских защитников».

— Давай, Никон! Давай-давай! — заголосили милиционеры перед телевизором.

— Дави проклятых французов! — заревел белугой тучный и громоподобный лейтенант Дрынов.

«Никонов резко пробрасывает мяч между двух игроков в жёлтых футболках, — протараторил комментатор. — Смело врывается в штрафную площадь. И неотразимо бьёт в нижний угол ворот! Гоооол! Это гол, уважаемые любители спорта! Гоооол!».

— Даааа! Вот так! — заорали милиционеры.

— Получи фашист гранату! — проревел лейтенант Дрынов. — Ты чё, Валера, не рад? — спросил он у капитана Иванова, заметив перекошенное болью лицо. — Живот заболел?

— Есть немного, — крякнул Иванов. — В столовке солянкой траванулся.

— Во теперь пойдёт совсем другая игра! — весло заявил лейтенант Жменько, высокий и худосочный 25-летний парень. — А я говорил, что Никон сегодня обязательно забьёт. Давайте за нашу победы выпьем кое-что покрепче, чем пиво!

— Вот это я называю серьёзным предложением! — загудел Дрынов.

«Твою мать, — мысленно выругался капитан Иванов, пропустив мимо ушей всё о чём говорили его товарищи по службе. — Неужто этот проклятый Никонов опять выкрутится? И как он умудрился, гад такой, наш последний разговор записать на магнитофон? Мне потом товарищ Чурбанов в эту кассету как щенка носом тыкал. Неужели мне опять не повезёт?».

И только Иванов подумал, что Никонов вновь выйдет сухим из воды, как «Спартак» снова пошёл в атаку. На сей раз мяч тащил к воротам французов второй наш нападающий — Сергей Андреев. Оказалось, что против этих сольных проходов купленный судья ничего поделать не мог.

«Андреев выходит на ударную позицию, но тут его руками толкает защитник французской команды, — протараторил Владимир Перетурин. — Свисток судьи молчит. Мяч отскакивает в сторону. Но его подхватывает Владимир Никонов. Он продвигается ещё немного вперёд. Удар и мяч влетает в сетку».

— Дааааа! — заорали милиционеры и принялись обниматься.

И капитан Иванов, чтобы не выделяться из коллектива, тоже немного порадовался. Однако всеобщая радость оказалась недолгой. Голландский судья взятие ворот отменил, так как ещё раньше разглядел нарушение правил на Андрееве. И вся компания из шести сослуживцев разразилась неприличными матерными выражениями, в которых голландский судья имел сношения не только с людьми, но и с животными.

«Ну нельзя же выиграть при таком судействе? — подумал капитан Иванов. — Или я чего-то в жизни совсем не понимаю. В общем так — если „Спартак“ сегодня победит, то уволюсь к чёртовой матери и вернусь обратно в Рязань».

— Вот урод, сначала свистеть не хотел, а потом вдрух захотел, — шептал мне на ухо после отменённого гола Сергей Андреев.

— Не дадут нам победить, — высказался Федя Черенков, пока я устанавливал мяч в 22-ух метрах от ворот Бертрана-Демана.

— Фёдор Фёдорович, прекращай панику на корабле, — усмехнулся я. — Мы штуку уже положили. Сейчас ещё одну воткнём.

Далее я окинул взглядом всю нашу красно-белую дружину, которая с ног до головы была в грязи, злая и уставшая. И подумал, что если сейчас не забью со штрафного, то вера в собственные силы может и покинуть команду. Опыта у парней слишком мало. В этот момент голландский рефери потребовал, чтобы я не тянул время. И я медленно отошёл от мяча на пять метров.

«Стенку не обвести, тем более она уже на два метра сдвинулась в мою сторону, — автоматически подумалось мне. — Нужно лупить прямо в толпу перед воротами. И бить надо низом. Мяч скользкий и любой рикошет будет в нашу пользу. Ну давай, родной, с Богом!».

Далее я резко рванул на мяч и саданул по нему со всей силы, на которую был способен. Мне даже показалось, что футбольный снаряд жалобно застонал прежде, чем устремиться в кучу игроков, что толпились в штрафной площади. И вдруг, как по заказу, один из игроков «Нанта» подставил под мой ураганный удар своё дурное колено. Мяч конечно же срезался и через секунду юркнул в пустой угол ворот. Голкипер здоровяк Бертран-Деман, дже не шелохнувшись, тут же беспомощно схватился за голову.

— Даааа! — заорала вся наша красно-бела дружина, погрузив стадион в траур.

И мы дружно побежали к нашей скамейке запасных. При этом меня кто-то трепал по голове, кто-то хлопал по плечам, а кто-то от переполнявших чувств просто напрыгивал сверху.

— Никон, дай я тебя поцелую! — орал Ринат Дасаев, рванув с нашей половины поля.

— Умойся сначала, чучело! — голосил ему в ответ Юрий Гаврилов.

— Не поломайте мне Никона! — умолял футболистов Николай Петрович Старостин.

— Спокуха! — верещал я. — Спокуха, мужики! Нам ещё второй период играть! Только спокойствие, мужики!

Однако парни, не слушая моих слов повалил меня в самую лужу и устроили кучу-малу. А на табло тем временем высветился новый счёт — 2:2 в нашу пользу. И забивать французам для выхода в полуфинал Кубка кубков теперь требовалось ещё 3 мяча. Теперь уже на их лицах читалось уныние и обречённость.

— Вот и подходит к концу увлекательный матч в одной четвертой финала Кубка обладателей кубков, — произнёс Владимир Перетурин за минуту до конца встречи, сидя в дикторской кабинке стадиона «Марсель-Сопен». — Счёт 2:2. И этот счёт выводит наш московский «Спартак» в полуфинал престижного европейского турнира. Напомню, что за всю историю европейских кубков только в 1975 году Кубок кубков покорился нашему киевскому «Динамо». И хочется верить, что «Спартак» идёт тем же проторен путём. Внимание опасный момент. Мяч в центре поля подхватил Черенков. Обманный финт и он обыгрывает одного, обходит второго. Отдаёт пас на врывающегося в штрафную площадь Никонова. Ну надо же бить! Никон, бей! Однако Никонов выдерживает паузу и отдаёт пас Черенкову на пустые ворота. И Фёдор Черенков закатывает третий мяч в сетку французского «Нанта»! Какой замечательный и красивый гол! Это, дорогие товарищи телезрители, уже победа! 2:3 в нашу пользу и голландский судья вынужден дать финальный свиток. На этом центральная редакция спортивных программ прощается с вами. Смотрите спорт. Занимайтесь спортом. И будьте здоровы.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Красно-белый чемпион. Том 1