Кромешник. Том – 4
Демьян Копьев

Алексей Кромешник уже привык, что мир вокруг него — не место для обычной жизни. Но даже он не ожидал, что прогулка с Варварой за машиной обернётся засадой вурдалаков. Трое клыкастых убийц вышли из подворотни не случайно: Валерий Чёрный жаждет мести, а девочка, чьё происхождение скрыто за защитой низвергнутой богини, слишком ценна для клана. Когда переговоры зашли в тупик, Алексей сделал единственное возможное — утянул врагов на Кромку, в болотную топь, где обитают шишиги. Теперь трое вампиров и проводник застряли среди голодных тварей, способных сожрать даже нежить, а выход отсюда требует помощи той, чей долг страшнее смерти. Морана ответит на зов, но цена спасения измеряется человеческими душами — и Кромешник уже знает, что расплатится придётся вдвойне.

====================

Глава 1 От автора

Глава 1 От автора
Друзья, Всем Здравствуйте!
Ну, вот, наконец, мы и добрались до четвёртого тома.
Спасибо всем, кто остался с героями книги и терпеливо ждал проду или не очень терпеливо))
Я вроде как вошёл в ритм, поэтому проды будут выходить чаще и станут немного объёмнее.
Выкладка начнётся со следующей недели.
Поддержите пожалуйста лайками, добавлениями в библиотеку и комментами.
А пока ждёте главы, приглашаю вас на мои законченные циклы:
Колдун поневоле : городское фэнтези, мистика.https://author.today/reader/107878/855081
Аннотация:
Жил, учился, женился, развелся… Все как у всех — да не все, особенно в последнее время: то ли я сошел с ума, то ли у меня реально проснулись уникальные способности.
Кто это там за углом дальней могилы?
Гуль? Серьезно?
А какого черта я вообще делаю ночью на кладбище?
Ах, да, откапываю свою почившую полвека назад прабабку в компании прекрасной брюнетки, способной одним взмахом руки положить полдюжины здоровенных мужиков.
Веселая у меня жизнь, однако.
Танго со смертью: Бояр-Аниме, боевое фэнтеи, эротическое фэнтези, попаданцы.https://author.today/reader/210929/1852117
Аннотация:
Я умер и попал в… Нет не так, я удосужился аудиенции у самой Смерти. Хитрая бестия с Косой вернула меня к жизни, но при условии, что буду приносить ей головы тех, кто попытался увернуться от ее руки.
Обещала, что окажусь в теле одаренного, а в итоге…
Мне теперь что, подать жалобу в канцелярию Высших Сущностей?
Но не все так страшно. Дар пробудился, да только не такой, как ожидалось…
Не перечь Тёмному Властелину! Бояр-Аниме, боевое фэнтези, Попаданцы.https://author.today/reader/312523/2855287
Аннотация:
В Тёмном-тёмном лесу, на тёмной-тёмной поляне, в тёмном-тёмном… Короче, идите все лесом, я сам Тёмный…
Был им, пока какая-то мразота не засадила мне нож в спину.
Я давно разработал ритуал воскрешения, правда всё планировалось совершенно иначе. Я собирался вернуться в свое тело, только на пятьдесят лет раньше, но…
Ничего не получилось, точнее — получилось, но через жопу. Я не воскрес в своем теле, а переместился между Мирами и попал…
А куда, собственно, я попал?
Святейший Кровопийца , ещё один цикл, который находится в процессе написания. Бояр-Аниме, попаданцы, боевое фэнтези.https://author.today/reader/404621/4943658
Аннотация: Меня боялись ведьмы, дрожали от страха вампиры, поджимали хвосты оборотни. При одном упоминании моего имени вся нечисть пряталась по норам, опасаясь высунуть нос, но смерть подкралась незаметно.
Я переродился в другом Мире и другом теле. Я стал одним из тех, на кого охотился в прошлой жизни. Теперь мне придётся принять самого себя или сдохнуть.

----------

Глава 2

Глава 2
Я вернулся в морг. Судмедэксперт посмотрел на меня, хмыкнув.
— Очухались?
— Вполне. Так, что тут у нас? — взяв себя в руки, подошёл к металлическому столу, на котором лежала жертва.
— Вот смотрите.
Я перевёл взгляд с воскового лица на грудь, ожидая увидеть уже знакомую рану, но её не было.
В области сердца кожа оказалась словно обожжена изнутри. Не было Не кровавой раны с неровными краями. Вместо этого на коже красовалось пятно неправильной формы с размытыми краями, очень похожее на след от сильного удара молнией.
— И сразу вам сажу, — пояснил судмедэксперт, — Это не след от электрошокера.
Объяснять подобное мне было не нужно. Я прекрасно видел, что смертельный удар был нанесён заклинанием.
Каким, уже другой вопрос.
— Ясно. Если есть какие-то заключения по кому-то из жертв, любые записи, не могли бы вы сделать мне копии?
Хабаров скривился, словно от зубной боли, но согласно кивнул и уже через двадцать минут, я вышел из морга, постоял в раздумьях, решая куда направить свои стопы и пришёл к выводу, что поеду домой. Хватит на сегодня впечатлений.
Голицына, поняв, что её присутствие больше не понадобится, исчезла. Наверняка полетела обследовать современные магазины одежды.
Я же, вызвал такси и прикрыл глаза, думая о том, что надо бы завтра забрать свою машину со штраф стоянки, где она пробыла больше двух месяцев. Мотаться туда-сюда на такси так себе удовольствие.
Зайдя в подъезд, машинально прошёл мимо лифта и начал подниматься по лестнице. Через какое-то время услышал звук открывающейся двери, а потом, до моих ушей долетели знакомые голоса.
— Леночка, какая же ты умница-красавица, — ворковала тётя Оля, — Нашему Лёшке такая и нужна, чтобы в квартире порядок был, на столе разносолы всякие, не дом, а полная чаша.
— Ольга, полно тебе, не смущай девушку, — попытался вразумить жену дядя.
— Отстань, Коля. Ты только посмотри, Леночка за чужим ребёнком присматривает. А где мать Вареньки? Бросила дочь на чужих людей, кукушка неразумная.
— Ольга Сергеевна, ну зачем вы так? — спокойно произнесла Еремеева, — Я уверена, у матери девочки есть причины так поступать. Не нам её судить.
— А я и не сужу, просто говорю, как есть. Не пара она нашему Алёшеньке. Вот ты, девушка подходящая. Давай-ка, бери всё в свои руки. Ужин приготовь, свечи зажги… Ну, не мне тебя учить, а Варю мы к себе на ночь заберём. Глядишь, парень одумается.
— Кхм, кхм, — возмущённо прокашлялся я, выворачивая на площадку и глядя в смеющиеся глаза Ерофеевой.
Лейтенант не воспринимала эту ситуацию всерьёз, поэтому, от души развлекалась.
А вот мне было не до смеха, потому что я прекрасно знал свою тётушку, которая, если уж что-то вбила себе в голову, то ни за что от этого не отступится.
— Без меня, меня женили, — проворчал недовольно, — Дорогая тетя Оля, со своей личной жизнью я разберусь сам.
— Вижу я, как ты разбираешься.
— Оля хватит, поехали домой, молодые без нас справятся, — подтолкнул под руку жену дядя Коля.
— Нет, дорогой, подожди. Я ещё кое-что хотела сказать. Лёшенька, я всегда знала, что ты добрый мальчик, любишь всякую животину, но ворона, да такая огромная… Она же у тебя летает по всей квартире, погоди, ещё и загадит всё вокруг. Это же полная анти санитария, тем более, в доме ребёнок: или выпусти птицу на улицу, или посади в клетку.
— Каркуши в неволе не живут, — едва сдерживая смех, ответил тётушке.
— Ещё скажи, что не размножаются, — парировала тётя Оля.
— Оля права, — поддержал жену дядя Коля, — Странная у тебя ворона. Взор у неё неприятный. Мы пока были в квартире, она за нами постоянно следила, глаз не спускала, как будто мы воры какие-то или жулики. Понимаю, что звучит бредово, она всего лишь птица, но даже мне от её взгляда не по себе стало. Ух-х! Я бы такую животину дома не держал, вдруг она бешеная. Возьмёт ночью и заклюёт до смерти.
— Не заклюёт, дядя, не переживай, с вороной я разберусь.
— Ага, как и с личной жизнью. Эх, была бы Светочка жива, да что там говорить, — пробухтела тётя Оля, а потом спохватилась, вспомнив, что пообещала заглянуть к подруге на огонёк.
Наверняка будут перемывать косточки соседям.
Когда родственники скрылись в недрах лифта, выдохнул с облегчением.
Я, конечно, их очень люблю, ценю и благодарен за то — что они меня вырастили после смерти родителей, но тётушка иногда перегибает палку со своей гиперопекой и желанием всё контролировать.
— Где Варя? — сразу же поинтересовался я.
— Смотрит познавательную программу.
— И как, ей нравится?
— Ты знаешь, да. Сама удивилась. Обычно дети её возраста предпочитают совершенно другой формат, но ведь и Варвара у нас особенная. Девочка сама не своя до знаний и это очень хорошо.
— Угу, — кивнул в ответ, заходя в квартиру, — Вы поужинали?
— Да вот не успели. Твои родственники нежданно-негаданно нагрянули.
— Они это могут.
— Давай, раздевайся и проходи на кухню, — сказала Лена, закрывая за мной дверь, — Сейчас что‑нибудь сообразим.
Я бросил ключи в металлическую миску на тумбе, кроссовки толкнул в угол, и привычным жестом, заглянул в комнату. Варя сидела на ковре, поджав под себя ноги, и не мигая смотрела в экран, на котором какая‑то тётка в белом халате рассказывала о строении Земли.
— Варвара, — окликнул я, — Добрый вечер.
Девочка машинально повернула голову, будто вынырнула из воды, улыбнулась и помахала мне рукой.
— Дядя Лёша, представляешь, у Земли есть ядро, мантия и кора, — выпалила она, даже не дав мне ступить внутрь, — И ещё есть тектонические плиты! Они двигаются, и из‑за этого случаются землетрясения. Ты знал?
— Подозревал, — хмыкнул в ответ, — Только не знал, что у меня дома живёт будущий геолог.
— Или вулканолог, — серьёзно поправила девочка, — Мне ещё надо подумать.
— Думай, вулканолог, — кивнул, — но через десять минут, чтобы была на кухне.
— Хорошо, — послушно ответила Варька и снова уткнулась в экран.
Я даже удивился такой покладистости. Видимо знатно затянула Варвару передача.
Всё-таки несмотря ни на что, она до сих пор сущий ребёнок.
Прошёл на кухню. Лена уже стояла у плиты, закатав рукава рубашки. На столе громоздились пакеты с продуктами, часть уже была распакована: помидоры, батон, куриное филе, зелень.
— Помочь чем-то надо?
— Нет, сама справлюсь. Хотя, налей мне водички попить, в горле пересохло. Совсем меня твоя родственница заболтала.
— Не бери в голову. Я на тебя никаких видов не имею и замуж звать точно не собираюсь. Это всё тётины инсинуации.
— Что, настолько не понравилась? — насмешливо произнесла Елена.
— Эм-мм, — я с удивлением посмотрел на Еремееву, — Издеваешься? Сама же прекрасно знаешь, какое впечатление производишь на мужчин.
— А чего тогда такую физиономию состроил, когда твоя тётушка меня расхваливала?
— Неприятно, когда за меня всё решают. Тётя Оля, конечно, хорошая, просто у неё идея-фикс, что без женщины под рукой я не выживу. Сам носки в стиралку донести не смогу, суп разогреть тем более, а ещё, моя спутница жизни должна пройти у неё проверку и получить одобрение. Помнится, Света её не прошла, — произнёс тихо, — но мне было плевать. Я твёрдо решил, что женюсь, тёте пришлось смириться. Правда потом они с моей женой нашли общий язык, не сразу, но… Зачем я, вообще, об этом рассказываю?
— Тебе просто нужно выговориться.
— Наверное.
— Ты любил Свету?
— Да, но хорошим мужем не был.
— Гулял на стороне?
— Было дело. Не часто, я не кобель, который на каждую суку прыгает.
— Фу, как грубо.
— Зато честно. Два раза было. Кроткий роман, ничего серьёзного. У нас в то время со Светой отношения куда-то не в ту плоскость полетели. Ай, не хочу вспоминать.
— Тогда и не надо. Так, почти всё готово, зови Варьку и будем кушать, заодно расскажешь, как день прошёл.
— Кар, — в это же время подала голос Каркуша, сидя на верхней полке кухонного гарнитура и мигая сонными глазами, — Кар. Кушать, — пришло по линии связи.
— Сейчас, всё будет, — Открыл дверку холодильника и достал небольшой кусок мяса, купленный как раз для вороны, — Подвинься, — подтолкнул бедром Елену, и взяв доску, начал быстро нарезать говядину мелкими кусочками.
Еремеева, глядя на это, лишь усмехнулась.
— Неплохо у тебя проводник питается. Могла бы и требухой обойтись.
— Кар! — возмущённо выдала пернатая бестия, и взмахнув крыльями, слетела вниз, пройдясь лапами по волосам Еремеевой, портя причёску.
— Ах ты…
— Уймитесь. Ещё ваших разборок мне не хватало. Если бы Кара хотела тебя обидеть, взлохмаченными волосами ты не отделалась.
— Ещё раз так сделаешь, — погрозила лопаткой лейтенант в сторону птицы, — Хвот выдеру.
— Кар!
Я пересыпал угощение для Каркуши в неглубокую миску и отнёс на балкон.
— Можешь приступать к трапезе.
— Кар, — благодарно выдала пернатая подруга и тут же ухватила клювом самый жирный кусок.
Ужин прошёл в спокойной обстановке, за исключением того, что Варвара всё ещё волком смотрела на женщину. Она не хамила, не угрожала, просто иногда кидала на женщину недовольные взгляды и поджимала губы каждый раз, когда Елена уделяла мне немного больше внимания.
Это что, ревность?
— Ты, значит, познакомился с Марфой? — рассмеялась Еремеева, — И она не хотела тебя выпускать из здания?
— Угу, — пережёвывая нежную куриную грудку, пробубнил я с набитым ртом.
— Скажи спасибо, что она тебе голову не откусила.
— Я ей откушу, — сразу же встрепенулась Варька, — Дядя Лёша, а возьми меня в следующий раз собой. Хочу посмотреть на эту цербершу.
— Зачем?
— Просто интересно, — прищурилась девочка.
— Хм-м, я подумаю.
Наш разговор прервал звонок Гранатова.
— Слушаю, Анатолий Михайлович. Случилось чего?
— Случилось. Интернет открой и посмотри блок Тирес. Эта пустоголовая дура выложила информацию по убийствам. Ещё и интервью дала. Спасибо, что хоть наши фамилии не упомянула.
— Да твою же… бабушку Стефу! — выругался я, — И что теперь делать?
— Ну, девка сама подставилась. Не удивлюсь, если отступники решат убрать эту выскочку, так что, будем ловить на живца. Мы, конечно, изъяли ролик из публичного просмотра, но не факт, что кто-то не сделал копию, да посмотрело уже немало.
— Где эта дурёха сейчас?
— Её пока наши парни в камеру временного содержания определили на сорок восемь часов.
— От меня то-то требуется?
— Нет, просто позвонил, чтобы тебя в курс дела ввести.
— Хорошо. Как Тирес, не буянила?
— А-то, орала так, что стены тряслись. Грозилась выложить очередное видео о незаконном задержании. Запугивала тем, что все мы лишимся своих званий и полетим со своих постов как… короче, полетим.
— Вот ведь, склочная баба.
— И не говори, а ведь предупреждали её… Ладно, пускай посидит, глядишь, остынет маленько, а мы за это время как следует подготовимся, разработав операцию. Как сам-то? Извини, что меня не было утром в ОАР, срочный выезд. Сам понимаешь, мы люди подневольные.
— Без проблем, — пришлось ещё раз рассказать о своих сегодняшних похождениях.
Пока разговаривал, заметил, что Елена начала собраться.
— Подожди, — прошептал одними губами.
— Нет, — отрицательно мотнула головой Еремеева и постучала указательным пальцем по циферблату наручных часов, — Мне пора.
— Алексей, ты чего молчишь?
— Что ты сказал, Толя?
— Я задал вопрос.
— Можешь повторить?
— У нас тут труп одного урода образовался. Случайно грохнули сегодня при задержании. Можешь допросить?
— Я тебе что, некромант? Извини, мертвых не поднимаю.
— Лёша, ну с душой-то ты поговорить можешь?
— Только если она не отбыла на другую сторону.
— Поверь, эта мразь на той стороне никому не нужна.
— Я бы поспорил. Уверен в аду кипящих котлов хватает.
— Лёха-ааа, — протянул Гранатов.
— Да буду я, буду, — проворчал в ответ, выходя в прихожую и запирая за лейтенантом дверь, — Скажи только куда подъехать и в какое время.
— Как куда? Туда же, где ты был сегодня. У нас, знаешь ли, морг тоже имеется.
— Тогда почему жертвы из Фили и усадьбы Апраксино находятся совершенно другом месте?
— Долго рассказывать…
— Ладно, я тебя понял. Во сколько быть?
— В десять утра.
— А можно чуть позже? Я хоть и числюсь у вас в штате, но график-то у меня ненормированный, это я уточнил в первую очередь.
— Можно, но хотелось бы услышать вразумительную причину столь вопиющего опоздания.
— Хочу заглянуть на свою бывшую работу.
— Зачем? Ты же вроде как там больше не числишься.
— Все равно, — повторил упрямо, — Я все-таки не менеджером каким-то работал, а был заместителем генерального. Все контракты на мне висели.
— Хочешь узнать, как они без тебя такого умного не развалились ещё?
— При чём тут это? Незаменимых людей не бывает. Я о себе не столь высокого мнения, но премию мне за контракт, который я заключил с Чернецовым так и не выплатили, жмоты. Да и узнать, где он сейчас обитает было бы неплохо. Хочу наведаться в гости.
— Подозреваешь в чём-то?
— А я всех подозреваю, особенно тех, с кем имел дела незадолго до смерти Светланы.
— Мы же его проверяли, я вроде тебе говорил об этом или не говорил, — озадаченно произнёс Анатолий Михайлович.
— Я сам должен убедиться, если не сделаю этого, спать не смогу.
— Добре, поступай как знаешь, тогда жду тебя в районе двенадцати.
Ложился я спать довольный тем, что, по крайней мере, с Варварой нет никаких проблем. Елена за ужином рассказала, что они ходили гулять. Варька даже подружилась с какой-то девочкой. Ну, не то чтобы подружилась, но общий язык нашла точно.
На следующее утро я готовил завтрак и чертыхался, потому что позвонила Елена и проинформировала о том, что сегодня прийти не сможет. Подполковник Трофимов срочно вызвал её на следственное мероприятие.
— Вот ведь подстава. Мне куда Варьку теперь деть? — проворчал себе под нос.
— А что, твоя лейтенант сегодня не придёт? — поинтересовалась Варвара, заходя на кухню.
— В-первых — она не моя, Во-вторых — что у тебя с ней за проблемы?
— Нет никаких проблем, просто она мне не нравится.
— Почему?
— Она тебе глазки строит и все время смотрит так, словно хочет тебя слопать. Да и вообще, не нужна она нам.
— Во-от оно ка-а-ак, — протянул я задумчиво.
— Дядя Лёша, а ты когда маму к нам приведёшь?
— Эм-м?
— Ты же обещал. Мама, наверное, ждёт, когда ты за ней вернёшься.
— Твоя мама мудрая женщина, и она прекрасно знает, как много у меня сейчас неотложных дел. Мы с ней договорились, что я, действительно заберу её ненадолго в Явь, но точно не сегодня и не завтра.
Варвара надулась, а когда Варвара дуется, это очень плохо. Воздух на кухне начал очень сильно нагреваться, столешница под руками девочки, в которую она вцепилась пальцами, задымилась.
Что-то новенькое.
— Варя, послушай меня, я обязательно приведу сюда твою маму, но ты же понимаешь, что для этого нужно создать все условия. Дарина, как-никак Богиня, хоть и низвергнутая, так что мы с тобой должны соответствовать. Ну, то есть, я должен.
Девочка пожала плечами.
— Она просто моя мама, и она грустит. Я знаю.
— Ладно, Варь, давай на следующей неделе, если получится.
— Ура! А можно мама здесь жить останется вместе с нами?
— Эм-м… — затупил я.
— И мы будем как одна семья, — выдала маленькая плутовка.
— Давай-ка мы об этом поговорим в следующий раз, а сейчас, мне пора бежать.
Да что такое-то? Ещё одна сводница на мою голову, только этого не хватало. Надо срочно выполнить обещание и привести сюда Дарину, пускай вправит мозги дочери.
Кстати, а что сейчас делать с девчонкой? Не с собой же её брать?
Скрепя сердце позвонил тёте. Не хотелось напрягать родственницу, да и не уверен я был, что она справится с Варварой, но выхода не было.
Гудок, ещё гудок, за ним ещё и ещё… а затем, механический голос произнёс:
— Абонент вне зоны действия сети.
— Не понял, — пробормотал я, но тут же подумал, что дядя с тётей решили поехать на дачу в Подмосковье. Скорее всего, они сейчас трясутся в электричке, а связи в дороге нет.
Посмотрел на Варю, которая сложила руки в умоляющем жесте, (где только научилась), и щенячьими глазами смотрела на меня.
— Дядя Лёша, возьми меня с собой, ну пожалуйста.
— Тьфу. Ладно, давай, собирайся, только быстро. Каркуша, тоже с нами полетишь, но только держись на расстоянии и очень сильно не отсвечивай.
— Кар! — распушив перья, ответила довольная ворона.

----------

Глава 3

Глава 3
Дверь за нашими спинами хлопнула. На лестничной площадке в нос стразу же ударил запах варёной картошки, куриных окорочков, молока и кофе, а с улицы уже тянуло утренней прохладой, пылью и бензином.
Я на секунду задержался, прислушиваясь. Под ногами хрустнул песок, за спиной щёлкнул домофон, кто-то на втором этаже повернул ключ в замке.
Варя, как всегда, рванула вперёд.
— У-у-у! — протянула она, вылетая из подъезда, будто её выпустили из клетки, — Свобода!
В её голосе было столько искренней радости, что я невольно усмехнулся. Ещё полчаса назад она сидела, прижавшись носом к стеклу, и так жалобно смотрела на улицу, будто я держал её в заточении, не выпуская из квартиры как минимум полгода. Хотя только вчера, они с Еленой гуляли по городу.
— Варя, не беги, — автоматически сказал я, поправляя ремень сумки, — И по лужам не прыгай, у тебя кроссовки новые.
Чёрт, брюзжу как старый дед.
Вчера Еремеева сводила девочку по магазинам и прикупила ей новой одежды, естественно, все покупки я оплатил.
Ответом мне стал презрительный фырк и демонстративный прыжок сразу в самую большую лужу у бордюра. Вода брызнула веером, на джинсах у неё тут же проступили тёмные пятна.
— Ой, промокли, — совершенно без сожаления констатировала Варька, и встряхнув руками, подскочила ко мне, — Куда идём?
— К стоянке. Машину забрать.
— А мы по большой дороге пойдём? — она кивнула в сторону проспекта, откуда доносился гул машин.
— Нет, — я машинально оглядел двор, — Срежем между домами, быстрее получится.
— Ура! — малая подпрыгнула ещё раз, — Там деревья, можно по бордюрам ходить. А Каркуша где?
Будто по команде, над нашими головами прошелестели крылья. Чёрная тень скользнула вдоль стены дома и нырнула в просвет между ветвями клёна, плавно перестраиваясь в нужный поток воздуха. Она летела чуть в стороне, соблюдая дистанцию, как и было велено. Снизу Кару почти не было видно.
Я поднял взгляд, встретился с чёрным глазом, блеснувшим на ветке, и едва заметно кивнул. Каркуша, казалось, тоже кивнула в ответ, потом перевалилась с лапы на лапу, и перемахнув на соседнее дерево, исчезла в листве.
Дворы встречали нас привычным московским бедламом: чьим-то детским визгом, хлопаньем мячика о стену, ржавыми гаражами, скрипящим качелями, тёмными пятнами старых луж на потрескавшемся асфальте. Где-то глухо, из глубины двора, басил мужик, явно с кем-то ругался по телефону.
Варя, как заводная, носилась по тротуару, то балансируя по узким бордюрам, то запрыгивая на корни тополей, вылезшие наружу.
— Смотри! — в какой-то момент она подпрыгнула, схватилась за низкую ветку и болтанулась на ней всем телом. Ветка жалобно заскрипела.
— Варь, не ломай деревья, — одёрнул я, — И вообще, ты же девочка, а не орангутанг.
— Я — полубогиня, — важно сообщила она, спрыгивая на землю и отряхивая ладони о джинсы, — Мне можно.
Мы свернули между двумя девятиэтажками.
Площадка-проход между домами была мне знакома с детства, я когда-то сам тут бегал, пока родители ещё были живы, пока мир казался простым и предсказуемым. Тогда, здесь играли в казаков-разбойников, а единственную опасность представлял собой собачник из ближайшего подъезда, который орал на нас матом за то, что мы нервируем его псин.
Сейчас всё вроде бы было тем же самым: те же стены, тот же подъезд, где жил вредный дядька, тот же наклонный пандус, по которому кто-то, судя по следам, регулярно катался на скейтборде, но воздух почему-то пах по-другому.
Сначала не понял, в чём дело, а потом было поздно. Опасность, вот о чём мне чуть ли не кричала интуиция, а я её проигнорировал.
Я почувствовал это ещё до того, как их увидел.
Сначала ощутил лёгкое, едва заметное давление на уши, как перед грозой, только не с неба, а как будто из-под земли. Потом по позвоночнику медленно прополз липкий холодок, словно кто-то положил ледяной палец в районе поясницы и потянул вверх.
Невольно замедлил шаг.
Варя, которая залетела в подворотню с разбегу, почти врезавшись в железный бок мусоропровода, тоже притормозила и посмотрела на меня, почувствовав смену настроения.
— Что? — спросила она шепотом, хотя ещё секунду назад вопила что-то о том, как она сегодня будет считать машины по дороге.
— Тише, — так же шёпотом ответил я и положил ей ладонь на плечо, слегка притягивая к себе, — Не отходи.
Малая нахмурилась, нижняя губа девчонки чуть выпятилась от недовольства, но, к моему удивлению, послушалась, сдвинулась ближе, почти под бок, так что я отчётливо почувствовал её тепло.
Подворотня, ведущая к соседнему двору, зияла полутёмным прямоугольником. Знакомая бетонная арка вдруг превратилась в нечто похожее на глотку, и из этой глотки вышли трое.
С виду они выглядели как обычные люди, одетые в джинсы, кроссовки, куртки-парки тёмных оттенков. Капюшоны не были натянуты на голову, лица открыты. Двое оказались помоложе, лет по тридцать, третий — чуть постарше, щеголяющий сединой на висках.
Большинство просто не заметило бы никаких странностей, но я уже давно не относился к этому большинству.
Я смотрел на них иначе и понимал, кто именно вышел нам навстречу.
Знать бы ещё пришли они по наши души или просто проходили мимо?
От незнакомцев тянуло знакомым, мерзким холодом.
Глаза у них были слишком странные, если всмотреться внимательнее, можно было заметить глубоко внутри клубящуюся тьму, живую и голодную.
Надеюсь, это не очередные беспредельщики, вроде Валерия Чёрного, а обычные вурдалаки, чтящие закон.
— Назад, — на всякий случай скомандовал Варе, — Иди к дому.
— Кровососы? — прошептала девочка, не отводя глаз от приближающихся фигур. В её голосе не было ни капли страха, только интерес.
Варвара пыталась понять, чем городские вампиры отличаются от тех, кто иногда заглядывал в Тумановку. Видимо, различий не нашла и грустно вздохнула.
Троица остановилась в пяти шагах от нас. Они не спешили, не рычали, не скалились, просто замерли, разглядывая меня и Варвару, как какие-то диковинки.
Средний, тот, что постарше, едва заметно улыбнулся.
— Кромешник, — произнёс он, неожиданно мягким, бархатным голосом, — Наконец-то мы с тобой встретились.
— Что-то не припомню, что мы были друг другу представлены, — сухо отозвался я.
— Ну да, — он чуть наклонил голову, рассматривая меня внимательнее, будто сверялся с описанием, — Не были.
Взгляд вурдалака лениво скользнул к Варе. Я почувствовал, как она напряглась, будто маленький хищник, почуявший в воздухе запах добычи.
— Так что вам нужно? Я так понимаю, что не проход на Кромку?
— О-о, нет, просто у нас общие знакомые. Валерий Чёрный, знаешь такого?
Под ложечкой неприятно потянуло, а в груди стало тесно. Я готовился к тому, что Чёрный не оставит всё как есть, но надеялся выиграть хоть немного времени. Видимо, зря. Ублюдок наверняка сумел обойти клятву, найдя какую-нибудь лазейку и теперь начнёт мстить. Надо было всё-таки грохнуть его тогда и перебить всё гнездо, да вот только я не мясник, чтобы устраивать бойню. С виду-то вурдалаки кажутся обычными людьми и имеют официальные документы, положи я их тогда в Чердыни, и меня сочли бы маньяком, закрыв в четырёх стенах на пожизненно, и никакой Гранатов бы не помог.
— Допустим, — непроизвольно поморщился, что не скрылось от внимания кровососов.
— Так вот, он передавал тебе привет. Очень уж ты ему насолил Кромешник. Не знаю, чем, но Чёрный жаждет крови.
— Не удивительно, — хмыкнул в ответ, думая, хватит ли у меня сил справиться с тремя вурдалаками. Это не новообращённые сопляки, а очень хорошо обученные убийцы, это было видно по их уверенным позам и плавным движениям.
— Но мы можем договориться, — удивил меня старший вампир.
— Хм-м, и как, интересно?
— Прошёл слух, что эта девочка особенная. Она слишком ценная. Нельзя оставлять её рядом с живыми, особенно с такими как ты. Отдай её нам, мы сделаем из неё королеву вурдалаков.
— Ты ошибаешься, Варвара обычный ребёнок.
— Не ври, хоть от нее и не пахнет магией, я уверен в обратном. Мой источник информации не мог соврать.
Ага, всё-таки защита Дарины до сих пор исправно работает.
Я сжал зубы, чувствуя, как злость накатывает волнами, а потом, резко расслабился. Эти идиоты не знали, кто такая Варвара, просто наслушались сплетен. Если бы они были в курсе происхождения моей маленькой прислужницы, то даже близко бы не подошли.
— Предложение не принимается. Варь, — не глядя на девочку, выдохнул я, — Уходи.
Малая сделала вид, что не услышала мои слова.
— А вы кто такие, чтобы распоряжаться моей жизнью? — вдруг выдала она самым обычным, детским тоном, пока ещё контролируя свои эмоции, — И почему от вас воняет кладбищем? Вы же вурдалаки, а не упыри. Неужели тоже на мертвечину потянуло?
Двое, что помоложе, хмыкнули. Во взгляде старшего промелькнуло удивление. он не ожидал такой прямоты девочки и сразу же решил напугать, начав трансформацию.
— Нахальная девчонка, — протянул он и зашипел, выпустив наружу клыки, и удлинил когти, продемонстрировав их Варваре.
— Нахальный — это вы, — Варька сделала шаг вперёд, — Пристаёте к порядочным людям, не даёте пройти, задерживаете. Между прочим, у нас с дядей Лёшей очень важные дела, а вы нам мешаете.
— Варя, — я резко дёрнул её за рукав, но малая тут же вывернулась, как уж, — Я сказал… — договорить мне не удалось.
— Забавно, — протянул вурдалак, — Строптивая маленькая девочка, такой и должна быть наша королева. Кстати, меня зовут Андрей, — представился он, глядя только на Варвару, меня же полностью игнорировал.
— Мне всё равно, — серьёзно заявила она, — Убирайтесь, или я сама вас покусаю. Поверьте, вам это не понравится.
Все три вурдалака опасно сверкнули глазами.
— Мы бы с радостью обошлись без грубости, — выдохнул старший, — Честное слово, но, видишь ли, твой… дядя, — он взглянул на меня, — Является помехой на пути к нашей цели, к тому же, Чёрный вскользь упоминал, что хотел бы видеть его мёртвым, думаю, Валерий щедро отблагодарит, когда мы предоставим свидетельства смерти его врага. Без обид, Кромешник, — перевел на меня взгляд кровосос, — но придётся тебя убрать.
— Убрать — это убить? — спокойно уточнила Варя, скрестив руки на груди, — А меня значит забрать и превратить в вурдалачку?
— Да и это не обсуждается, — холод в голосе Андрея стал явственнее, — Приказ есть приказ. Мы всего лишь…
Хе-х, так они обычные исполнители, видимо даже не из верхушки клана.
Я не дал ему договорить.
— Варвара, беги, — произнёс шепотом, но не до оценил характер дочки Хозяйки Медной горы.
У себя на Кромке, да близ Тумановки девчонка сама всех кошмарила, а тут, какие-то три идиота решили её запугать. Непорядок. Варвара решила исправить ситуацию, так сказать, чтобы в следующий раз неповадно было.
Малая дёрнулась было, но не назад, как я надеялся, а вперёд. Я не успел ни выругаться, ни протянуть руку, чтобы её остановить.
Варька сорвалась с места, как пружина. Секунду назад рядом со мной стояла худенькая девочка с острыми локтями и коленками, одетая в зелёное худи, а в следующее мгновение, мимо меня пролетел размытый силуэт.
Она врезалась в ближайшего из молодых вампиров с такой силой, что тот, не ожидая нападения, отлетел в сторону, ударился спиной о стену подворотни и сполз, пробив локтем крошащийся кирпич. Его короткий хриплый вскрик разорвал воздух.
Я сам, понятное дело, тоже не ожидал, что мелкая так двинет.
— Варя! — рявкнул грозно, но она уже была у второго, который в отличие от товарища, успел среагировать и выкинул вперёд руку, целясь схватить её за горло.
Ладонь вампира сомкнулась на шее у Варвары, и я бросился на помощь, но остановился буквально в шаге от девчонки, потому что в тот момент, когда пальцы вурдалака коснулись её кожи, вокруг Вари поднялась невидимая волна. Я едва это заметил, но рука кровососа, от плеча до самых кончиков пальцев начала чернеть, а затем, осыпалась пеплом. Вампир всхлипнул и согнулся, завыв, как побитый пёс. Варя, пользуясь этим, шагнула вперёд, зашла ему под здоровую руку и со всей силы ударила снизу в челюсть.
Это выглядело… неправдоподобно. Маленький кулак и громкий хруст. Голова вампира дёрнулась, как от удара кувалдой, зубы клацнули, изо рта брызнула тёмная, слишком густая кровь.
— Я тебе щас глаз на жопу натяну! — с детской непосредственностью заорала Варвара, ударяя ещё раз.
Старший вурдалак наконец перестал изображать статую. Сдаётся мне, он, как и я, был в полнейшем шоке от действий маленькой девочки. Ладно, я преувеличил, потому как отчасти представлял на что способна дочь Хозяйки Медной горы, поэтому удивился немного меньше, в основном тому, что Варвара решила действовать физически, в том смысле, что она практически не применяла свой дар, за исключением истлевшей руки. В этом случае, она, скорее всего, не смогла справиться с эмоциями, но видимо вовремя вспомнила, что я просил её не святить дар.
Лицо Андрея вытянулось, клыки вылезли ещё сильнее, глаза потемнели до угольного цвета. Он рванул к Варваре, и я, чёрт возьми, еле успел перехватить его на полпути.
Мы столкнулись грудь в грудь.
Я вцепился ему в плечо, одновременно вывернув корпус, и отбросил. Не так далеко, как хотелось бы, всё-таки сила у вампира была поболе моей, но достаточно, чтобы выиграть пару секунд.
— Варь, отступи! — прокричал я.
— Не-а! — долетело до моих ушей.
Я успел краем глаза увидеть, как тот, первый вампир, впечатавшийся в стену пытается встать, с ужасом глядя на девочку, которая неторопливо приближалась к нему, как кот к попавшей в капкан мыши. В её действиях уже не было детской непосредственности. Каждое движение выглядело слишком плавным, точными и расчётливым.
Внутри меня что-то болезненно кольнуло. Я ведь уже забыл, кто такая Варвара, точнее — не забыл, а просто перестал обращать на это внимание, воспринимая её как обычную человеческую девочку.
Андрей бросился на меня снова, целясь клыками в горло. Его руки сомкнулись на моих запястьях с поразительной силой. Я почувствовал, как в костях что-то неприятно трещит.
Удивительно, что ещё никто сюда не забрёл и не увидел драку, а также не вызвал полицию. Ведь с верхних этажей многоэтажек было прекрасно видно, что происходит на улице. Наверняка кто-то даже снимает происходящее на камеру.
Мало мне репортажа Тирес, тут ещё один ролик намечается.
Применять заклинания я опасался, потому как аккуратно этого делать не умел, только с шумным размахом. Привлекать внимания не стоило, а то прибегут помощники на мою голову, их же самих потом от вурдалаков спасать придётся.
Недолго думая, ударил лбом по переносице вампира. Из глаз тут же брызнули искры, а в ушах зазвенело. Противник отшатнулся и зарычал.
Это был тот самый момент, когда цивилизованная маска сползла с его лица окончательно. Вместо симпатичного мужчины средних лет напротив меня стоял хищник. Челюсть чуть вытянулась, клыки стали длиннее, нос заострился. Кожа поменяла цвет, став практически белой, под ней проступили темные тени сосудов. Глаза превратились в два чернильных пятна.
На фоне этого преображения где-то слева мелькнула ещё одна вспышка движения.
— А-а-а! — вопль, полный страха и боли, разрезал воздух.
Один из молодых вампиров, тот, которого Варя била по челюсти, отлетел, врезался в металлический мусорный контейнер, согнув его бок, как картон. Он попытался подняться, но тут же снова рухнул, левая нога вурдалака странно вывернулась. Сквозь ткань джинсов проступил остроконечный сгиб кости.
Варя стояла в трёх шагах от него, ровно дыша. Щёки девочки порозовели от удовольствия, а не от усилий, глаза отливали ярко алым светом.
— Ну что, — произнесла Варвара складывая руки на груди, — Считаешь себя бессмертным? Ошибаешься, я таких как ты на завтрак ем.
— Варвара, не паясничай!
— Пф-ф, он хотел меня укусить, теперь я сама откушу… — девочка задумалась, — его нос.
Черты маленькой полубогини исказились, рот открылся, да так, что занял половину лица, а вместо человеческих зубов у неё образовались ряды острых, жутких игольчатых выступов.
Даже я оказался под впечатлением увиденного.
Эти зубы, если так можно выразиться, щёлкнули перед самым носом вампира, и тот заорал как резаный.

----------

Глава 4

Глава 4
Андрей, воспользовавшись тем, что я отвлёкся, дёрнулся всем телом, вывернулся из захвата и ударил меня под рёбра. Воздух из лёгких вышибло, я согнулся, но не упал, удержавшись на ногах, и вцепился ему в рукав.
— Кар! — раздалось с высоты, и темная тень спикировала вниз.
— Каркуша! — выдохнул я сквозь зубы, — За Варей следи! Я сам разберусь.
Над головой тут же хлопнули крылья. Чёрная тень сорвалась с ветки, стрелой пролетела над нами и ушла вперёд, в сторону, где Варвара мутузила двоих вурдалаков.
— Пошла вон, курица ощипаная, не мешай! — рявкнула незамедлительно Варя.
До моих ушей донеслось обиженное, — Кар!
В тот момент, когда я, собрав остатки воздуха в лёгких, собирался перевести схватку в более выгодное для себя положение, почувствовал за спиной движение.
Резко обернулся.
Из темноты подворотни, из того самого провала, что несколько минут назад изрыгнул троих вампиров, вынырнули ещё двое.
На первый взгляд, такие же обычные мужчины. Один был одет в тёмную спортивную куртку и имел модную стрижку, второй оказался в длинном пальто, в котором, по идее, в летнее время было довольно жарко, но выбило меня из колеи не их появление, а совершенно другое, те — кто оказался за их спинами.
Из соседнего двора, со стороны детской площадки, вышли люди.
Мать, тянущая за руку мальчишку лет шести в синей шапке с помпоном, подросток с наушниками, уткнувшийся в телефон, пожилая женщина с авоськой и пара студентов, смеющихся и что-то обсуждающих между собой.
Они шли к нам, к той самой арке, в которой я сейчас сражался с вампиром, а мой ребёнок (да, именно так я мысленно назвал Варьку) избивал двух других.
Людям пока ещё ничего не было невидно.
— Да твою же… бабушку Стефу!
Для вампиров люди — это живые щиты, а ещё подзаправка. Уверен, ублюдки не погнушаются отведать человеческой крови, а может и увеличить за счет них свою паству.
Вурдалак тоже почувствовал чужое присутствие, хоть и на расстоянии. Он резко отпрыгнул от меня и быстро обернулся, фиксирую информацию и уже обрабатывая в голове, как можно использовать новые вводные.
— Ах-ха-ха, а вот и моё подкрепление вместе с едой, которая сама так и просится на стол.
— Только попробуй, — процедил ему в лицо, — И я тебя размажу так, что придётся соскребать с асфальта.
Я уже несколько раз пожалел, что сегодня не взял с собой посох. Не захотел идти в офис с этой «дурой», а потом ехать в ОАР, где, уверен, Церберша опять затянет свою пластинку и попробует изъять у меня артефакт.
Заметил, как вурдалак на секунду скривился, кинул взгляд на окна соседней многоэтажки и выругался. В его глазах мелькнуло понимание. Вампиру, как ни странно, тоже не улыбалась идея устроить бойню на глазах у случайных свидетелей.
Зато двое его подручных из подворотни, умом явно не блистали.
— Чего ждать-то, Андрюха? — усмехнулся тот, что был в спортивной куртке, и метнулся вперёд, прямо на меня, его клыки уже выдвинулись, ногти на руках вытянулись в когти, — Сейчас быстро с этим расправимся и подоим людишек.
Не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, если я сейчас срочно их не нейтрализую, эти два идиота вполне могут извернуться и рвануть к людям.
Простой дракой тут не обойтись.
Я, может быть, и рискнул бы собой, но не ими: не женщиной с авоськой, не мальчишкой в шапке, не варящимися в подростковых проблемах студентами. Они жили в своём простом, человеческом мире, и я не собирался тащить их за собой и позволять увидеть то — что они видеть были не должны.
Решение пришло сразу, и я шагнул навстречу опасности.
Вместо того, чтобы оттолкнуть нападающих, я, наоборот, схватился за них.
Правая рука вцепилась в лацкан спортивной куртки. Ткань под пальцами оказалась скользкой из-за дешёвого синтетического материала, но я удержал. Левой я ухватил второго за рукав пальто, а потом вместе с ними попёр прямо в сторону Андрея.
Мне нужно было соприкосновение с чужим телом хотя бы на мгновение, чтобы я мог утянуть их всех с собой на Кромку.
Только бы хватило сил.
Я представил место, в котором хотел бы оказаться и открыл проход.
Мир на секунду перекувыркнулся, будто кто‑то дёрнул невидимый ковёр под ногами. В ушах хлопнуло, кожа покрылась мурашками, а в животе неприятно сжалось, как в детстве, когда пускаешься вниз со слишком крутой горки.
В глазах на миг потемнело, а когда зрение вернулось, под ногами оказалась не дворовая плитка, а вязкая, тяжёлая жижа. Я по щиколотку ушёл в холодную тину, потерял равновесие, и чертыхнувшись, резко дёрнул вампиров на себя, чтобы не вырвались в момент перехода.
Мы, все трое, рухнули в чёрно‑зелёную слизь.
Я вдохнул и тут же закашлялся. Воздух оказался густым, как дым, но пах не гарью, а прелой водой, тухлой тиной и чем‑то затхлым, болотным.
Что-то не здесь я хотел очутиться. Вообще, планировал оказаться у входа в чертоги Хозяйки Медной горы, но видимо не дотянул, силёнок не хватило. Думал сдюжу, а оно вон как вышло.
Передо мной тянулось широкое, вязкое, усеянное кочками и серыми островками осоки болото. Чёрная, словно застоявшаяся нефть вода переливалась между кочками. Над ней стелился зелёный туман с сизыми прожилками. Где‑то вдалеке темнели силуэты деревьев с вывернутыми, узловатыми ветвями, похожими на руки утопленников. Они шевелились, словно живые, хотя ветра не было.
Это была не та Кромка, где можно было встретить старую ведьму у печи или деревеньку призраков с покосившимися избами. Здесь редко селились разумные, скорее, тут обитали монстры, готовые сожрать любого, кто посягнёт на их территорию.
— Где мы? — прохрипел вурдалак одетый в спортивную куртку, пытаясь вытащить руки из вязкой жижи, — Что это за…
— Кромка, — ответил я, поднимаясь на колени, ноги тут же увязли ещё глубже, — Добро пожаловать в пограничье между миром Явью и Навью. Вы же знали с кем имеете дело… Кхе-кхе, — не удержавшись я рассмеялся нервным смехом, но быстро взял себя в руки.
Андрей вскочил первым. Вампирскую реакцию ещё никто не отменял. Он распластался на ближайшей кочке, как большая черепаха, и рывком подтянул к себе согнутую в колене ногу, проверяя, цела ли она. Его глаза, по‑прежнему нечеловечески тёмные, метнулись по сторонам, оценивая обстановку.
— Болото, — прошипел он. — Ты совсем из ума выжил, Кромешник? Зачем ты нас сюда притащил?
— Сюда, — усмехнулся я, выпрямляясь и чувствуя, как ноги засосало до щиколоток, — Мне показалось, вам подойдёт. Место спокойное, живописное. Не нужно было со мной связываться. Не ту цель вы выбрали для своей охоты.
Вурдалак в спортивной куртке захрипел, пытаясь выбраться из трясины. При каждом движении чёрная жижа чавкала, как голодный рот, не желающий отпускать добычу. Тому, который был в пальто не повезло, он упал в самое топкое место и уже пускал пузыри на дне. Не повезло бедолаге.
Я выбрался на узкую кочку, представляющую собой островок относительно твёрдой земли, утыканный жёсткой травой. Трава была не зелёная, а серо‑жёлтого цвета и напоминала старую мочалку.
Глянул на мгновение вверх.
Над болотом нависло низкое, тяжёлое небо. Оно не было ни серым, ни чёрным, скорее, свинцовым, с едва заметной синей подкладкой. Солнца как обычно не наблюдалось, но какой‑то рассеянный свет всё же просачивался, делая мир блеклым и плоским. Где‑то в стороне послышалось кваканье, только это были не лягушки, лягушки так низко и утробно не ворчат.
— Выпусти нас обратно, — процедил Андрей, медленно поднимаясь, — Немедленно, пока ты ещё можешь.
— Не спеши, — я повернулся к нему, чувствуя под кожей знакомое, чуть холодноватым давлением, — Поболтаем.
На самом деле, ели бы я даже захотел, то не сумел бы сейчас вернуться обратно, потому что потратил на предыдущий переход слишком много сил.
Вампир в спортивной куртке, наконец, вытащил ногу из жижи. Кроссовок при этом остался в болоте, ушёл с характерным чмокающим звуком. Вурдалак выругался, подскочил на кочку, едва удержав равновесие на одной босой ноге.
— Ты что задумал, ублюдок? — процедил он, оголяя клыки, — Считаешь, тебе это так просто сойдёт с рук? Мы отсюда выберемся. И тогда…
— Тогда расскажете вашему господину как вы дружно облажались, — перебил я его, — Да, именно на это и рассчитываю.
Лицо кровососа перекосилось от злости.
— Ты не понимаешь… Всё намного серьёзнее…
Он не успел договорить.
Воздух над болотом дрогнул. Туман, стелившийся низко, уплотнился. Кочки, до того неподвижные, чуть вздрогнули.
Я почувствовал знакомый зуд между лопатками, предчувствие, то самое ощущение, когда за тобой наблюдают не глаза, а что‑то иное.
— Не двигаться, — коротко произнёс я, бросив взгляд на вампиров.
Я мог бы их здесь убить, но мне это было не нужно. Тот, кто отправил бойцов гнезда за мной и Варварой, пошлёт других, если эти не вернутся. Я собирался передать ему послание, угрозу, предупреждение, пусть рассматривает как хочет, но для этого мне необходим был Андрей, как старший пятёрки.
— С чего это я должен… — начал спортсмен, так я его окрестил, и заткнулся, оглядываясь по сторонам.
Тень скользнула между кочек.
Это не был ветер или игра света. Настоящая, плотная тень, не привязанная ни к одному из тел, мелькнула несколько раз. Она прошла по поверхности воды, как масляное пятно, обогнула ближайшую кочку, на которой я стоял, и метнулась дальше. За ней двинулась вторая… третья.
Почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Я помнил по описаниям в дневнике бабы Стефы, что значат эти тени и кому они принадлежат.
— Шишиги, — выдохнул я.
— Что? — у Андрея дёрнулся глаз, он, похоже, тоже почувствовал неладное.
— Смотри вниз, но очень аккуратно, — произнёс я, — и постарайся не падать.
Оба вурдалака кивнули.
Сначала они, вероятно, увидел то же, что и я: вязкую, тёмную воду, в которой лениво колыхались длинные пряди болотных растений, а потом их внимание зацепилось за нечто иное, и оба кровососа вздрогнули.
Пробрало вампиров до самой печёнки. Они только сейчас начали по-настоящему осознавать, куда именно попали.
Сотни жутких существ с маленькими, мутными, жёлто‑зелёными глазами смотрели снизу, из глубины. Они были разбросаны по поверхности воды, как стекляшки, но при этом, двигались: то поднимались наверх, то опускались глубже. Некоторым из них не хватало века. У других глаза располагался прямо по центру лба, но все они смотрели на нас и улыбались.
— Брр-рр, — поёжился я, понимая, что встряли мы по полной.
Кошмарные создания с широкими до ушей улыбками, раскрытыми ртами, внутри которых торчали кривые, обломанные зубы, пялились на нас, как на самый вкусный десерт. Губ у них как таковых не было, одни растянутые, вспухшие края, покрытые зелёной слизью. Рты открывались и закрывались, каждый раз выпуская из своей глубины мутные пузыри, которые поднимались к поверхности и с лопались с оглушительным звуком.
— Матерь Божья… — прошептал спортсмен.
— Сомневаюсь, что она тебя тут услышит, да и вообще, я как-то не думал, что вурдалаки верующие, — мрачно отозвался я.
— Иди нахрен, — ответил вампир, дернувшись от пузыря, всплывшего рядом с кочкой, на которой он сидел.
Шишиги, болотные твари Кромки, не духи и не живые, что‑то среднее. Они появлялись там, где долго гнило и бурлило болото, питались страхом и мясом живых существ, ну или не совсем живых. Шишигам было без разницы, что жрать.
Тень снова скользнула по воде, на этот раз ближе к нам. Одна из кочек слегка осела, будто кто‑то под ней шевельнулся.
— Держитесь сильнее, — сказал я, — Перебирайтесь на те кочки, что повыше и постарайтесь не свалиться в воду.
— Да ну? — огрызнулся спортсмен, — Сам бы я не додумался, — он вскарабкался на более широкий бугорок и упал на задницу.
Андрей, наоборот, застыл, чуть согнув колени, будто готовясь к прыжку. Его взгляд бегал по поверхности воды, выискивая того, кто первым пойдёт в атаку.
— Ты нас сюда привёл, — процедил спортсмен, — Твоё болото, твои твари. Пусть жрут тебя.
— Болото не моё, — отозвался, криво усмехнувшись, — Я тут всего лишь гость, впрочем, как и вы.
— Да плевать, — рявкнул он, — Я тебе щас…
Вурдалак не успел закончить фразу.
Из воды прямо перед его кочкой выстрелил чёрно‑зелёный, толстый, покрытый слизью стебель. В полёте этот стебель преобразовался в тонкую руку с раскрытой ладонью, на которой красовались пять перепончатых пальцев с острыми когтями, и эти пальцы вцепились спортсмену в лодыжку.
Вампир взвыл и дёрнул ногой, но шишига уже тянула его вниз.
Кочка под ним пошла ходуном. Болотная жижа вскипела, пузыри один за другим стали лопаться, из глубины потянулись ещё руки.
Я не знал, зачем полез его спасать, надо было оставить на съедение шишигам, но инстинкт гнал вперёд, а чуйка вопила, что так правильно. Не стал сопротивляться интуиции.
— Держись! — крикнул я, перепрыгивая на соседнюю кочку и протягивая ему руку.
Вурдалак, не раздумывая, вцепился в моё запястье. Сила у него была немалая, я едва удержался, чтобы нас обоих не утащило в трясину. Лодыжку его тянуло вниз, бедро почти ушло в болото, за штанину цеплялись ещё три бледно‑зелёные лапы.
— Режь! — заорал он, — Отрежь этим сукиным детям лапы!
Ага, интересно чем? Я по городу с холодным оружием не хожу, а надо бы.
Больше такого промаха не допущу. Чтоб ещё раз выйти на улицу, да безоружным… Раньше всё время нож таскал с собой, а сегодня будто кто-то под руку толкнул, да прошептал: — Не бери!
— Ты — режь, — прошипел я, кивая на его собственные когти.
Вурдалак, видимо, в момент паники забыл, что у него, кроме клыков, ещё и руки есть. Секунда, и на его пальцах вытянулись чёрные, блестящие, как обсидиан, когти. Он сделал взмах, пытаясь достать противников. Получилось плохо, угол оказался неудобный, да и болото не отпускало.
Я выругался и рванул сильнее, одновременно вскинув свободную руку.
— Ладно, — проворчал раздраженно, сконцентрировав силу в руках, и ударил, не по мерзким тварям, лезущим из болотной жижи, а по самой воде. Ударил не физически, а силой.
Заклинание вышло пусть и корявым, но вполне рабочим.
Болото под кочкой дёрнулось, словно его ударили снизу кулаком. Вода взметнулась фонтаном, туман на миг разошёлся. Руки шишиг, вытягивающиеся из глубины на мгновение разжались, но потом ухватились вновь.
— Ещё! — заорал спортсмен, захлёбываясь, — Давай же, Кромешник!
Слово Кромешник он произнёс не с уважением, а скорее, как ругательство, но сейчас мне было не до обид.
Я сосредоточился и ударил ещё раз.
Моё заклинание сделало то, что нужно, вокруг ноги вампира в воде появилось что‑то вроде энергетического пузыря, короткий, на долю секунды оттолкнул от него болотную массу, образуя вакуум. Лапы шишиг, лишившись опоры, соскользнул с человеческой плоти.
— Тяни! — рявкнул я.
Вампир выдернул ногу, оставив кусок джинс в болоте. Мы вместе рухнули на соседнюю кочку, едва не сбив с неё Андрея.
Тот выругался, но удержался.
Болото забурлило сильнее. Теперь вода вокруг нас кипела, как в огромном чёрном котле. Лопающиеся пузыри пахли мёртвым мясом и гниющей травой. Рты и глаза на поверхности множились.
Шишиги проснулись окончательно.
— Ты привёл нас на их кормёжку, — мрачно сказал Андрей. — Умно, Кромешник. Только ты забываешь, что мы теперь в одной лодке.
— В одной луже, — уточнил я, — И нет, я не забывал, иначе не стал бы ему помогать, — кивнул в сторону спортсмена, понимая, что выжить втроём у нас больше шансов, чем по одиночке.
Первые шишиги выбрались из воды.
Ростом чуть выше колена взрослого человека, с телом, будто слепленным из болотной грязи и корней, зелёно-серой кожей, покрытой чешуёй, длинными руками, короткими кривыми ногами, они вызывали омерзение, но хуже всех были их лица.
На больших головах, не имеющих шеи красовались кривые рты, растянутые от уха до уха, полные тех самых неровных зубов. Над ртом имелись два или три, а то и четыре глаза, посаженные как попало. У некоторых один глаз сползал на щёку, у других оба — на лоб. Зрачки то расширялись, то сужались, словно они пытались сфокусироваться на всём сразу.
Шишиги вылезали по очереди, как грибы после дождя, словно болото выдавливало их наружу.
— Фу‑у‑у, гадость, — произнёс спортсмен, но в его голосе я отчётливо услышал страх.

----------

Глава 5

Глава 5
— Я тебя познакомлю с лихоманкой весной, — буркнул я, — Тогда поймёшь, что мерзость, понятие относительное.
Шишиги не торопились. Они окружили нас по периметру, высовываясь из воды и цепляясь слизистыми лапами за кочки, прощупывая почву. Их было много: десятки, а то и сотни.
— Не дёргаться, — повторил я, — Они любят, когда жертва паникует.
— А если я хочу паниковать? — процедил спортсмен.
— Паникуй сколько влезет, — посоветовал я, — Просто не показывай своего страха Кстати, тебя как зовут?
— Костян, — прохрипел вампир.
Андрей, в отличие от Константина, держался намного увереннее. Лицо его побледнело сильнее обычного, но взгляд оставался цепким. Он явно прикидывал в уме, как выбраться из сложившейся ситуации и остаться в живых. Глядя на него, создавалось ощущение, что вурдалак либо встречался с этими существами, либо что-то о них знал.
— Слышал о шишигах? — спросил я, не отводя глаз от ближайшей твари.
— Слышал, — коротко ответил он, — Две наши стаи пропали на Кромке в девяностых. Угодили в болото. Кромешник, который их водил, вышел жив-живёхонек, а они нет.
— И что сказал?
— А ничего. Когда они на Кромку отправлялись, договор подписывали кровью: риски там всякие и что если сгинут по неосторожности, никто претензий Кромешнику предъявлять не станет.
— Умно, — усмехнулся в ответ, напрягаясь
Одна из шишиг подошла ближе всех, почти вплотную к кочке, на которой мы стояли. Она вытянула руку, словно нюхала воздух пальцами. Тонкие перепонки задрожали, голова наклонилась набок.
— Живые‑живые‑живые, — протянула тварь неожиданно тонким, писклявым голосом, — Живые, хе‑хе‑хе…
Её рот растянулся ещё шире, если это вообще было возможно, из щели между зубами потекла зелёная слюна.
Я даже воздухом поперхнулся, потому как не предполагал, что эти жуткие болотные твари окажутся разумными.
— Мы не еда, — спокойно произнёс я, стараясь не выказывать отвращения, — Мы гости.
Глаза шишиги дёрнулись. Один скосился в мою сторону, второй уперся в Андрея, третий повернулся в сторону Костяна.
— Гости‑гости, — пропищала шишига, — Гостей тоже едим. Всех едим. Болото любит всех.
— Болото любит, тишину, — парировал я, — Мы не шумим и очень скоро уйдём.
— Шумите‑шумите, — закивала болотная жительница, её голова качнулась так резко, что один из пузырей на щеке лопнул с мерзким чавканьем, — Кромешник‑Кромешник привёл еду. Давно не было еды. С тех пор, как…
Она осеклась, будто ей кто‑то зажал рот изнутри.
— Шишига, — твёрдо произнёс я, не спуская глаз с твари, — Мы уйдём, болото не пострадает, а ты с сёстрами поохотишься на кого‑нибудь другого.
— На кого‑нибудь другого… — у неё задёргался левый глаз, — Но кого‑нибудь другого нет. Вы — есть, других — нет.
Шишига не врала. На этой части Кромки сейчас действительно никого не было кроме нас и это, честно говоря, радовало. Лучше уж мы будем единственным блюдом, чем частью шведского стола, тем более, зная обитателей грани я не был уверен, что заглянувшие сюда на огонёк местные обитатели, окажутся для нас неопасны.
— Кромешник, очень тебя прошу… Ты же можешь открыть дверь обратно? — взмолился вурдалак, с надеждой посмотрев на меня.
— Вот, значит, как мы заговорили? Не всё так просто, мой клыкастый недруг. Я не смогу нас переместить, пока не восстановлю силы.
— Так восстанавливай скорее.
— Я ты не шипи. Даже если буду готов к переходу, пальцем не пошевелю, пока мы не договоримся.
— Чего ты от нас хочешь? — прорычал спортсмен, наступая на меня, тем самым пытаясь запугать.
Я не сдвинулся с места, впрочем, двигаться и так было некуда, если только сигать в болото.
— Костян, охолонись, — рявкнул на молодого вурдалака Андрей, — Без Кромешника нам отсюда не выбраться.
— Он нас сюда притащил, так пускай вытаскивает, и договариваться я с ним ни о чём не собираюсь! — вампир был готов броситься в атаку, по-моему, ему совсем сорвало крышу.
Вурдалак начал трансформацию, но почти сразу же сдулся, но не по тому, что одумался. Андрей в упор смотрел на своего собрата, в ход пошла ментальная магия, ведь старшие вурдалаки, могли управлять младшими, брали под контроль и руководили их действиями.
Пусть Андрей не являлся Высшим, но умений ему было не занимать, тем более, Константин оказался всего лишь птенцом, то есть новообращённым. Это чувствовалось по его неустойчивой энергетике. Судя по поведению, парня обратили около года назад. Очередное нарушение. Надо будет натравить сотрудников ОАР на этот клан. Пускай устроят проверку, может тогда им будет не до нападений на меня.
Оу, нет, чуть не забыл, я ведь теперь тоже часть Отдела Аномальных Расследований.
Кинул взгляд на успокоившегося Костяна и облегчённо выдохнул. Не хватало ещё с ним тут драться.
Шишиги зашевелились. Писклявый хор усилился. Они перешёптывались между собой, вернее, перепискивались. Фразы рвались, сливались, подхватывались другими ртами.
— Живой‑живой боится…
— Боится‑боится…
— Кровь‑кровь‑кровь… тёплая…
— Клыки‑клыки… вкусно…
Первой не выдержала та, что болтала больше всех. Шишига рванула вперёд и запрыгнула на кочку.
Двигалась она неожиданно быстро. Её короткие ноги вдруг стали пружинистыми, тело вытянулось. Она летела на нас, растопырив перепончатые лапы и щёлкая зубами.
Я отбил тварь рефлекторно, добавляя в удар капельку силы.
Удар пришёлся ей в грудь. Шишига отлетела назад, как тряпичная кукла и с кувырком рухнула в воду. Болото с радостью приняло её обратно. На поверхности остались лишь несколько пузырей.
Хор писка на миг смолк.
Потом взорвался.
— Бьётся‑бьётся!
— Злой‑злой!
— Кромешник‑Кромешник!
— Его‑его‑его!
— Охренеть, — пробормотал спортсмен, — Кажется они сейчас атакуют нас всей толпой.
Шишиги ринулись разом.
Несколько десятков мутных тел метнулись к нам с разных сторон. Они прыгали как лягушки, только куда быстрее и сноровистее. Вода взлетела фонтанами, кочки задрожали.
— Назад! — рявкнул я, — но назад отступать было некуда.
Позади находилась такая же вода, как с права и слева.
— Ладно, — прорычал Андрей, и взгляд у него стал хищным, — Поиграем.
Он прыгнул вперёд.
Вампир в бою зрелище своеобразное. На трансформацию Андрею понадобилось несколько секунд, и вот уже передо мной стояло не человекоподобное существо, а тварь, больше похожая на огромную летучую мышь. Таких я уже видел однажды, когда убегал по Кромке от представителей гнезда Валерия Чёрного. Поганые твари и очень опасные, но в данный момент это было мне на руку. Движения вурдалака стали плавными, почти бесшумными. Он влетел в толпу шишиг, как реактивный самолёт в зону турбулентности.
Вампира качало, трясло от вцепившихся в него мелких, болотных монстров, но он яростно впился клыками в шею первой твари, и я заметил, как вместо крови у него во рту оказалась густая, склизкая грязь. Андрей поморщился, но зубы не разжал.
— Фу‑у‑у, — донеслось из его полузакрытой пасти.
Вурдалак, не отпуская свою жертву, резко дёрнул головой в сторону, вырывая шишиге половину горла. Та взвизгнула так, что у меня звоном отдало в висках, и рухнула обратно в болото, брызгая тиной.
Две другие прыгнули ему на спину, вцепившись в плечи перепончатыми лапами. Грязевые когти пытались прорвать кожу, но вампирская плоть держала. Он крутанулся в воздухе, схватил одну за морду и с хрустом сжал. Глаза у твари вылезли из орбит и лопнули, как гнилые ягоды.
Костян, видя, как его старший собрат расправляется с шишигами, тоже рванулся в бой. Он повёл себя проще, работая только когтями. Его руки крутились как жернова мельницы, разрезая шишиг на половинки.
Трансформироваться и отращивать крылья он не стал, не потому — что не хотел, а потому — что не мог. Когти вурдалака резали не хуже самых острых ножей. Там, где они прошли воздух, шишиги буквально разлетались в клочья.
Я тоже не остался в стороне.
Первую, что прыгнула ко мне слева, я отбросил чистым импульсом силы. Вторую поймал за запястье, и используя её же инерцию, швырнул на соседнюю. Они столкнулись в воздухе, словно две мягкие, мокрые тряпки, и слипнувшись, рухнули в трясину. Болото довольно зачавкало, но шишиг было много.
Каждую секунду из воды вылезали новые. Они не останавливались, не задумывались, не боялись. Наоборот, чем больше их падало обратно в жижу, тем активнее становились остальные. Болото любило движение.
Одна из них ухитрилась запрыгнуть на кочку. Быстрым, низким броском она вцепилась мне в ногу, чуть ниже колена. Её руки сомкнулись, как железные кольца. Я почувствовал, как сквозь ткань брючины к коже прижалась мерзкая, холодная слизь. Дёрнул ногой, не помогло, а эта гадина уже меня тянула вниз.
— Сука, — выдохнул сквозь зубы, — Врёшь — не возьмёшь.
Я глубоко вдохнул, сосредоточился и вместо того, чтобы вырывать ногу, ударил по тому месту, где её лапы соприкасались со мной.
Ударил не по самой шишиге и не по своей ноге, а по энергии, которая клубилась вокруг твари. Я прекрасно видел нити силы, конструкт, который был основой её существования.
Что‑то хрустнуло, лапы шишиги с воплем разжались. Она отлетела и ударилась о воду спиной.
— Кромешник! — коротко крикнул Андрей, — Справа!
Я обернулся и сразу же заметил, как примерно метрах в трёх от нас, болото взорвалось, и из воды начало подниматься нечто большое и зелёное.
Толстая туша шишиги, достигающая в высоту моего плеча, с длинными руками и десятком глаз, хаотично расположенных на лице-морде, вынырнула на поверхность.
— Бр-рр, — поёжился я от увиденного, всматриваясь в мутное, жёлтое свечение глаз.
Старшая шишига, матка, такие как она не лезли в драку без нужды. Они следили, руководили процессом, а если уж вмешивались, значит считали, что добыча оказалась стоящей.
Она неспешно поставила лапы на ближайшую кочку, не проваливаясь. Болото вокруг неё забурлило, словно вода в кипящем чайнике.
— Кромешник, — вылетели из её глотки слова.
Это не был обычный писк, как у её сородичей, звук, донёсшийся до меня, звучал иначе, я бы сказал, что в нём слились голоса всех шишиг на этом болоте, словно сразу несколько ртов говорили одно и то же с микроскопическим сдвигом во времени.
— Уф-ф, — выдохнул спортсмен, с ужасом глядя на эту страхолюдину.
— Зачем пришёл? — донеслось до моих ушей.
И вот как ей ответить? Я, вообще, не планировал попадать на болото.
— Случайно. Могу уйти, с ними, если отпустите, — я слегка кивнул на вампиров, которые как раз в этот момент расправлялись с очередной волной младших шишиг, потому что те и не думали прекращать атаковать, только около меня образовался небольшой вакуум, видимо, главная «жаба» на болоте отдала приказ не трогать Кромешника.
Она слегка склонила голову, рассматривая меня сразу десятком глаз. Они по очереди фокусировались на моём лице, руках, груди и ногах.
— Случайно? — протянула она, — У нас нет случайностей, всё происходит либо по чьей-то воле, либо по собственному желанию. Ты пришёл по воле или по желанию?
— По нужде, — уточнил я, — Мы бы сразу ушли, но вы вмешались.
Матка надула нижнюю губу, если это, вообще, можно было назвать губами.
— Мы всегда вмешиваемся, если кто-то шевелит воду, — ответила она, — Ты шевельнул, повеял живой силой и полумёртвой. Вкусно пахнет.
Слово «вкусно» она произнесла с такой интонацией, что у меня внутри всё неприятно дёрнулось.
За моей спиной Костян коротко вскрикнул, одна из шишиг успела цапнуть его за бедро, оставив на коже длинные, рваные полосы. Чёрная кровь тут же потекла по ноге.
Хор голосов вокруг нас взвился.
— Кровь‑кровь‑кровь!
— Вкусная-вкусная!
— Пей‑пей‑пей!
Младшие бросились на рану, как мухи на тухлое мясо.
— Стоять! — гаркнул я, вкладывая в голос силу и выпуская заклинание.
Тяжело, ох, как же тяжело мне это далось.
Звук разошёлся волной, резанул туман, поплыл по воде. Шишиги на секунду замерли, как по команде. Даже пузырьки перестали подниматься.
Старшая, правда, только прищурилась.
— Командуешь, кричишь. Не хорошо, Кромешник, — произнесла она недовольным хором голосов, — Нет у тебя власти над нами.
— Я и не спорю, — отозвался я, — но ты знаешь, кто я, и знаешь, что могу сделать, если захочу.
Тут я лукавил, ничего я толком сделать не мог. Банально не хватало знаний и силы.
Она задумалась. Если это, вообще, можно назвать задумчивостью, когда у существа десять глаз и один рот на полголовы.
— Можешь, наверное, — наконец признала она, — Но мы тоже кое-что можем. Готов проверить, кто сильнее?
Пришлось блефовать.
— Я не хочу сжигать ваше болото, просто хочу уйти отсюда целым.
Шишига помолчала ещё пару секунд. Я чувствовал, как вокруг нас густеет туман, как вода под кочками двигается, будто внизу кто‑то ползёт, прижимаясь ко дну.
— Один, — наконец выдала она.
— Что один? — не понял я.
— Один останется, — пояснила она. — Двое уйдут. Такова цена. Нельзя бесплатно. Одна жизнь в обмен на две другие.
Я выругался про себя. Конечно, бартер, как же иначе.
— Не пойдёт, — произнёс в ответ, — Не тот случай.
— Другого нет, — проквакала шишига.
Я почувствовал, как оба вампира напряглись за моей спиной. Андрей перестал драться, мягко оттолкнул от себя очередную шишигу и встал плечом ко мне. Спортсмен, прихрамывая, тоже подтянулся ближе.
— Ты же не серьёзно? — прошипел он мне в ухо, — Ты нас сюда затащил и нас же тут оставишь? Да я тебя…
— Закрой рот, — процедил я, — Не мешай думать.
— Нечего тут думать, — тихо произнёс Андрей, — Оставь его, — кивнул вурдалак на сородича, — Он слабее… и тупее. Не велика потеря для клана.
— Да пошёл ты… — начал было Костян.
— Заткнитесь оба, — рявкнул я, — Никого я оставлять не буду.
Пусть это было глупо, но по-другому я не мог поступить. Константин был моим врагом, но оставить его на растерзание болотных тварей оказалось выше моих сил. Сделай я это и почувствовал бы себя полной мразью. Одно дело убить в честном поединке, а совершенно другое, кинуть вурдалака в пасти тварей.
У вампира не будет шанса выжить, болото его попросту переварит, а вместе с ним и кусок моей совести.
С другой стороны, не заплатить вообще, значило нарваться на драку, в которой, скорее всего, победителями выйдем не мы.
— Нет, — повторил я, — Не отдам никого.
— Тогда останетесь все, — просто сказала старшая.
Шишиги вокруг нас задвигались, ожили, снова раздался писклявый смех.
— Пусть будет так.
— Откуда у тебя такое упрямство, Кромешник? — добавила она почти ласково, — Другие, те — кто приходил до тебя, умели договариваться.
— Кромешники тоже бывают разными.
Я отчётливо понимал, что с таким количеством шишиг нам будет не справиться.
Поморщился. Как же мне опять не хотелось залезать в долг, но видимо придётся, а ведь только начал отдавать. Ещё немного и полностью бы расплатился.
Эх, ничего не поделаешь, придётся звать Морану, главное, чтобы Богиня откликнулась.
Долги Богине не те, что можно забыть. Они не стареют, не обесцениваются, не сгорают со временем. Взял — верни, да ещё и с процентами. Впрочем, мне не привыкать, тем более, я и так собирался отправлять к ней заблудшие души.
Глубоко вдохнул влажный, затхлый воздух, пропитанный болотной гнилью и сладким запахом увядающих цветов.
— Только попробуй, — процедил мне в ухо Константин, — Только попробуй меня променять, Кромешник, я…
— Заткнись, — повторил я, даже не глядя на него, — Сказал же, никого не отдам, хотя, тебя бы стоило.
Андрей стоял тихо, но я чувствовал, что он смотрел на меня. В этом взгляде не было ни страха, ни надежды, он просто ждал продолжения, не зная к чему готовиться. Вурдалаки привыкли к жестоким раскладам. Для них смерть одного из младших, ради спасения старших, являлась обыденностью.
— Кромешник, — шурша, подала голос старшая шишига, — Твоё окончательное решение?
Она приподнялась выше над кочкой, вытягиваясь, её тусклые глаза сузились.
В ответ я сделал шаг вперёд, к самому краю, где колыхалась дрожащая жижа. Грязь предательски чавкнула под кроссовкой, но не затянула вглубь.
— Морана, — позвал мысленно, — Морана, ответь.

----------

Глава 6

Глава 6
— Морана, — прошептал едва слышно, но чуткий вампирский слух уловил то, что я произнёс.
— Ты чего делаешь? — сипло выдохнул за спиной спортсмен, — Не вздумай, не вздумай её звать. Нам Богиня Смерти не нужна, ты…
— Нам необходимо отсюда выбраться, — перебил вурдалака, и другой возможности я не вижу.
Вампир заткнулся и правильно сделал, потому как он уже начал мне конкретно надоедать, а в голове раз или две проскочила мысль, оставить его шишигам.
Позвал ещё раз. Тишина, никакого ответа.
Конечно, когда Богине самой выгодно, она тут как тут, вон, даже сквозь защиту ОАР прошла, а сейчас решила просто проигнорировать?
Ладно, не хочет помочь по-дружески, сделаю всё официально, так, как было написано в дневнике бабки.
Дело в том, что, если один из последователей древних богов обратится к кому-нибудь из них, использовав ритуальные слова, они обязаны будут явиться на зов.
Я сконцентрировался и прикрыл глаза, погружаясь вглубь себя.
Исчезли болотные запахи, писк шишиг, тяжёлое сопение вампиров, остался только холод: чистый, пустой, глубокий, как колодец, выдолбленный в чёрном льду.
— Моранa, — шёпотом проговорил я, — Хозяйка Мрака, Владычица Тишины, Ходящая по Граням, услышь зов своего должника. Взываю к тебе в момент опасности, спаси, укрой от беды, не дай сгинуть безвозвратно. Позволь вернуть тебе души в срок, обговоренный нами.
С каждым словом становилось труднее дышать. Воздух вокруг густел, леденея. У меня изо рта вырывался белый пар. Где‑то в стороне хрипло закашлялся Константин и щёлкнул клыками Андрей.
Болото отреагировало почти сразу.
Туман задрожал, словно в него бросили жгучий порошок. Смех шишиг оборвался. Вязкая жижа под ногами застыла, покрываясь тонкой хрустящей плёнкой, похожей на первый осенний лёд.
— Сто-о-о-й! — протянула старшая тварь, и в её голосе впервые прозвучало нечто вроде опаски, — Прекрати! Это моё болото!
Я открыл глаза.
Мир посерел. Цвета выцвели, будто кто‑то вымыл всё вокруг в холодной зольной воде. Туман стал не белым, а серым и из этого серого марева проступила женская фигура.
Ну и что это за представление?
Могла бы просто появиться и приструнить этих болотных гадин. Хотя, может на Кромке по-другому нельзя? Помнится, когда я встретил Морану в первый раз, была похожая свистопляска. К тому же, я вызвал Богиню официально, значит, она должна соответствовать, но холод могла и убрать, а то, так и окоченеть недолго.
Над болотом сквозь марево проступила высокая женская фигура. Лица разобрать было невозможно, вместо него клубилась темнота, но от этой темноты веяло знакомым ледяным спокойствием. Спины шишиг пригнулись, как трава под ветром. Некоторые просто плюхнулись в жижу, исчезая.
Вампиры за моей спиной втянули воздух и сжались, как нашкодившие щенки. Я же просто стоял, смотря на всё это с недоумением.
— Морана, — произнёс мысленно, — А ты чего это тут такое устроила?
— То — что надо, — раздраженно прогромыхал ответ в моей голове, — Или ты считаешь, что я должна была предстать перед кровососами и жабьими рылами в образе обычной женщины? Нежить должна меня бояться, как и обитатели Кромки.
— Оу, прости, не подумал. Кстати, круто, нужный эффект достигнут.
— Вижу, Кромешник, а ты зачем меня призвал по ритуалу? Просто нельзя было попросить о помощи?
— Я просил, ты не отвечала.
— Я же не могу за тобой вечно присматривать, — хмыкнула Богиня, — К тому же, ты не мой последователь. Взял бы, да и позвал Чура. Вот возьмёт он и обидится, что ты посторонней Богине больше благоволишь.
Вот тут Морана права на все сто процентов. У меня даже в ум не пришло, попросить помощи у Чура. Надо будет, как только вернусь домой, подношение ему сделать. Стоп, а как я это сделаю? У меня в столице даже чурбана ни одного нет. Ладно, потом, всё потом, сейчас разберусь с этой ситуацией и буду думать, как Чура задобрить.
— Ну и что у нас тут? — разнёсся над болотом голос Богини, — Что вы задумали, лягушачьи морды? Решили полакомиться моим должником? Не бывать этому. Пока он не вернёт мне долг, его душа и тело принадлежит мне.
О-о, как завернула. Принадлежу ей, ага, держи карман шире. Душа у меня не продаётся. Она одна единственная и только моя, ну что до тела, тут я может и не против, Морана женщина красивая, но опять же, Богиня, такая одним пальцем раздавить может. Нет уж, нафиг. Чур меня, Чур.
— Что скажешь, зелёная? — вывел меня из задумчивости голос Мораны.
Старшая шишига заволновалась, её силуэт затрясся.
— Великая, — проквакала она, но голос матки вышел каким‑то сдавленным, — Мы не знали, что он… твой. Болото — наше. Мы только…
— Вы те, кого я когда‑то забыла забрать в Навь, — холодно перебила Моранa, — Ошибка, которую я до сих пор не исправила лишь потому, что у всякой грязи есть своя польза. Кромешник, ты вызвал меня, говори, что нужно, моё время не безгранично.
— Свободный выход. Для нас троих. Без платы болоту. Без сделки с шишигами.
— Вас куда перекинуть? Извини, в Явь не могу. Я, в отличии от тебя, не проводник, — прозвучал голос у меня в голове.
— Давай на какую-нибудь безопасную полянку, — также ответил мысленно.
— Всех Троих? — уточнила Моранa, — А они тебе зачем? Друзья?
— Скорее враги.
— Тогда оставь их жабьим мордам.
— Не могу, совесть не позволяет, да и нужны они мне для одного дела.
— Хорошо, — хмыкнула Морана, — Но ты знаешь цену моей помощи.
— Угу.
— Долг увеличится. Ещё десять душ отправишь ко мне в Навь.
Я мог бы поторговаться, но не видел в этом смысла.
— Согласен.
Моранa удовлетворённо кивнула.
— Хорошо. Идите быстро.
Вновь повеяло холодом. Болотная вода затрещала, мгновенно превращаясь в толстый, непробиваемый лёд, образуя узкую, длинную тропу.
— Ква-ква-ква, — раздалось со всех сторон.
Многим шишигам не повезло, они попали под действие заклинания Богини и просто замёрзли насмерть, тут же лопнув, разлетевшись осколками в разные стороны.
М-да, град из шишиг я видел впервые.
— Ступайте, жабоголовые не станут вам препятствовать, — грозно произнесла Богиня, и её фигура начала растворяться в тумане, а затем полностью исчезла.
— Спасибо, — поблагодарил Морану, — Давайте, клыкастые, что застыли, пошли отсюда, — дал команду вурдалакам и подтолкнул вперёд, потому как подставлять им спину не собирался. Уж лучше буду идти позади и контролировать каждый шаг вампиров, а то ведь опасность закончится, и они могут решить свести со мной счёты, даже несмотря на то, что без меня, выйти с кромки у них нет практически никакого шанса.
Андрей первый ступил на узкую, промёрзлую дорожку, петляющую между кочек и уходящую вглубь мрака. Шишиги, шипя и квакая, отпрянули от неё как ошпаренные.
Матка зло уставилась на меня, но промолчала. В её взгляде не было уже ни насмешки, ни желания торговаться, только злоба бессильного хозяина, у которого силком отобрали добычу.
— Идите, — хрипло выдавила она, — Пока я не передумала.
— Ты уже передумала, — ответил насмешливо, — Просто не можешь ничего изменить, — это было лишнее, но я не удержался, — Пошли, — бросил вампирам.
Андрей двинулся первым, легко, будто не замечая холода. Константин помедлил, глядя то на меня, то на то место, где совсем недавно виднелся силуэт Мораны.
— Ты сумасшедший, Кромешник, — прохрипел он, — Полностью.
— Встань в середину и шагай, пока цел, — буркнул недовольно.
Он послушно сделал, как ему велели, и я ступил следом.
Шишиги шипели по бокам, но ни одна не решилась сунуться ближе. Болото по бокам колыхалось, как живое, но тропа оставалась твёрдой. Лёд под нашими ногами не трескался.
Дорога тянулась вперёд, но я уже видел впереди редкие, тёмные стволы деревьев и слышал далёкий ровный шум, похожий на шелест листвы.
— Мы выжили, — удивлённо произнёс Андрей, сходя с промёрзлой дороги на сухую кочку, с которой можно было разглядеть край болота.
Нам осталось пройти совсем немного.
— Угу, только давайте поторопимся, а то мне не нравится гомон, который приближается сзади.
Вурдалаки, конечно же, его тоже услышали, и наверняка раньше меня, не зря последнюю минуту их спины были напряжены.
Шишиги всё-таки решили ослушаться Морану и рванули в погоню. Пришлось ускориться.
Мы сделали ещё несколько шагов, и я сразу же почувствовал, что воздух вокруг стал другим: сухим и настолько обычным, насколько он может быть на Кромке. Где‑то неподалёку каркнула ворона. Поднял голову вверх. Не Каркуша, её карканье я бы ни с кем не спутал.
Болото осталось позади, и я сумел перевести дух.
Было приятно ощутить под ногами вместо вязкой жижи сухую, приплюснутую траву, и плевать, что она оказалась серо-синего цвета, но это была трава, а не сраные водоросли.
Небо над головой по‑прежнему казалось слишком низким, но это меня ничуть не пугало. Я прекрасно знал особенности Кромки. Небольшая поляна, на которую мы вышли, была обрамлена тёмными силуэтами кривых деревьев, но при этом, показалась мне чуть ли не курортом после вонючего болота.
Я остановился ближе к середине, вдохнул глубже и только тут понял, насколько выжат. Голова гудела, руки чуть подрагивали, а в ушах звенело.
— Ну ты и псих, — тихо произнёс Константин, оглядываясь, — Призвать саму Морану, Богиню Смерти, да она за один косой взгляд могла бы размазать нас по этой самой жиже, а затем, захватить наши души и мучить в Нави.
Мысленно улыбнулся. Не так уж и страшна Богиня. Лично я ничего плохого от неё не видел, только хорошее. Даже в последнее время стал относится к ней, как к подруге.
Естественно, этого вурдалакам я сообщать не стал. Пускай бояться, сговорчивее станут.
Андрей посмотрел на меня внимательно. Он, в отличие от спортсмена, не торопился высказываться, но через какое-то время тоже не утерпел.
— Значит, вот она какая, Кромка. Никогда до этого здесь не был и знаешь, Кромешник, больше не хочу, — резюмировал он хриплым голосом, — Давай, открывай проход, что-то мы тут слишком долго задержались.
— Не выйдет, — произнёс я, прищурившись.
— Это ещё почему?
Меня шатнуло, но я сделал вид, что просто переношу вес с ноги на ногу. Нельзя сейчас показывать, насколько я выжат. Эти двое, конечно, должны были понимать, кто только что вытащил их с того света, но вурдалаки по природе своей хищники. Увидят слабость и могут решить, что пора передумать договариваться и начать действовать силой: заставить меня вывести их в Явь с помощью мордобоя и пыток.
Я, конечно, без боя не сдамся, но если судить объективно, то в данный момент я не в том состоянии, чтобы драться.
— Во-первых — произнёс уверенно и шагнул навстречу Андрею, встречая его взгляд, — Я пока не восстановился, во-вторых — сначала обговорим условия.
— Условия? — Константин фыркнул, — Какие ещё нахрен условия?
Повернулся к спортсмену.
— У вас сейчас есть выбор, выйти в Явь вместе со мной или остаться здесь и дожидаться, когда на Кромку забредёт другой Кромешник и окажется именно в этом месте. Шанс на подобный исход, по-моему, нулевой, так что рот закрой Константин, я не с тобой разговариваю, а с Андреем.
Вурдалак скривился, но помолчал.
Андрей медленно кивнул:
— Слушаем тебя.
Я перевёл взгляд на вурдалака, именно с ним стоило говорить. Он старший, а значит, он решает.
— Условие простое, — произнёс твёрдо, — Я вывожу вас двоих в Явь целыми и невредимыми, но вы, в ответ, не станете трогать ни меня, ни Варвару: ни сейчас, ни в будущем. Заметь, я говорю только про вас двоих, исключая клан, потому как знаю, своим сородичам вы приказывать вы не сможете.
Константин хотел, что‑то вставить, но Андрей жестом остановил.
— Я не могу дать таких гарантий. Конечно, по возвращении в Явь, мы вас не тронем, но после… Если глава прикажет и надавит ментально, мы не сможем сопротивляться его воле. Это просто не в наших силах.
— Точно, — хлопнул себя по лбу, — Всё время забываю об этой вашей особенности. Ладно, тогда не трогайте нас, покуда есть такая возможность.
— Договорились. Я бы и так не стал нападать. Ты спас нам жизнь, я такое не забываю.
Взглянув в глаза Андрею, понял, что он говорит правду, Вурдалак действительно будет делать всё, чтобы отдать мне долг жизни, а вот Константин нет. Этому отморозку всё нипочём, нет у него ни совести, ни чувства благодарности.
— Ещё кое-что, — я на секунду замолчал, подбирая формулировку, — Передашь своему главе, что я не его дичь и не его проблема. Пусть вычеркнет меня и Варвару из своих планов и всем своим шустрым деткам это объяснит.
— О‑о, — протянул Константин насмешливо, — Нашёлся командир, ставить условия клану, да наш глава тебя…
Я перевёл на него взгляд, и спортсмен, к моему немалому удивлению, осёкся. Может, он всё же додумался, что Кромешник, который может вызывать Богиню Смерти, не тот человек, с кем стоит воевать его клану?
— Ты слишком многого хочешь, — медленно произнёс Андрей, — Предупредить главу могу, передать слова тоже, но дать гарантии, что он меня послушает и забудет о тебе и девчонке… — вурдалак покачал головой, — Сам понимаешь.
— Я-то понимаю, а вот ты, кажется, нет, — усмехнулся устало, — Просто объясни ему, какая сила за мной стоит. Пусть вспомнит, кто такая Морана и с кем она заключает договоры. Мне не нужен его страх. Мне нужно, чтобы он осознал: связываться со мной себе дороже. И ещё, что вы знаете о девочке?
— То — что она особенная.
— И всё?
— Ну-ууу, мне не сообщали.
— Я могу открыть тебе секрет. Варвара полубогиня. Она дочь одной из сестёр Мораны.
— Охренеть, — прошептали вурдалаки.
Надо было видеть их удивлённые лица.
— Теперь вы понимаете? Хотите иметь дело с двумя Богинями? Да они вас в порошок сотрут и не заметят. Думаете, ваш глава настолько идиот, что решит вступить в противостояние с Высшими сущностями?
— Не-ет, думаю нет, — покачал головой Андрей.
Конечно, я не сказал, что мать Варвары низвергнутая Богиня, Хозяйка Медной горы. Знать это вурдалакам было незачем.
— Я передам и сделаю всё, чтобы убедить главу отступить.
— Договорились.
— Мне это не нравится, — проворчал Константин, — Совсем не нравится. Получается, мы сейчас дадим слово Кромешнику, а потом будем отчитываться перед главой, а ведь нам ещё ему объяснять, почему мы не доставили ему девку. Да он нас…
— Во-первых — эту девку зовут Варвара, во-вторых — если что-то не нравится, я сейчас же могу вернуть тебя назад, в болото к шишигам. Они явно по тебе скучают, — произнёс грозно.
— Попробуй, — шагнул в мою сторону спортсмен, — Умоешься кровью, — он зло сверкнул глазами, клыки чуть вышли наружу, но Андрей поднял ладонь.
— Довольно, Константин. Решение здесь принимаю я. Не забывай этого, тем более — я уже дал ответ.
— Гр-ррр, — прорычал вурдалак.
— А если бы мы тебе отказали? — медленно произнёс Андрей, — Ты бы оставил нас тут?
— Да, так бы и сделал, — подтвердил без колебаний.
Это была не бравада. Тянуть неблагодарных вурдалаков в Явь просто из человеколюбия, выше моих сил. Я и так спас их от смертельной опасности. Пускай бы оставались здесь и пытались выжить, правда, шансов на это у вампиров было маловато, я бы сказал, они стремились к нулю.
Константин выругался себе под нос.
— Ты нас, выходит, просто прижал, — процедил он.
— Слушай, а чего ты возмущаешься? — удивился я, — Вы сами пришли меня убивать и ждёте хорошего отношения? Андрей свой выбор сделал, очередь за тобой.
Костян сплюнул на серую траву.
— А у меня, по‑твоему, есть варианты? — огрызнулся он, — Ладно. Не полезу ни к тебе, ни к Варваре.
— Хорошо. Дайте отдохнуть перед переходом.
Я опустился на траву, ноги уже откровенно не держали. Земля подо мной была сухой, но холод всё равно пробирал до костей. Хорошо ещё сейчас день, окажись мы на Кромке в другое время суток и пришлось бы туго. Я вспомнил первую ночь, проведённую за гранью, и поёжился.
— Сколько тебе нужно времени? — спросил Андрей, кивнув на меня взгляд.
— Час, — прикинул я, — Может, чуть меньше, но лучше час, чтобы уж наверняка.
— Мы подождём, — пожал он плечами и сел чуть в стороне, поджав под себя ногу.
Вампиры тоже могут уставать, особенно после таких выкрутасов на болоте, к тому же, они оба были ранены, регенерация хоть и делала своё дело, но почему-то очень медленно.
Как бы на запах крови не пришли никакие твари, — промелькнула в голове мысль перед тем, как я вырубился.

----------

Глава 7

Глава 7
Я прикрыл глаза и просто сидел, стараясь ни о чём не думать.
Время от времени ветер доносил до меня обрывки вампирского шёпота. Вурдалаки переговаривались между собой, пару раз я уловил своё имя, но даже бровью не повёл.
Постепенно звон в ушах стих, а вместо ваты в голове появилась привычная ясность.
Ещё немного, ещё чуть-чуть и можно будет вставать.
Сквозь полудрёму уловил странный шорох, а затем почувствовал, как вампиры подскочили на ноги и резко распахнул глаза.
Парни явно ощутили опасность и сейчас усиленно крутили головами, пытаясь понять, с какой стороны пришёл шум.
Я опять прислушался. Показалось, будто что‑то тяжёлое протащили по земле. На Кромке я уже насмотрелся на местную живность, но этот звук услышал впервые.
Вампиры буквально взвились, как подпружиненные. Андрей рывком развернулся к источнику звука, его зубы мелькнули в полумраке белёсой вспышкой. Константин, шипя, рванул чуть в сторону, занимая позицию, которая позволяла и меня прикрыть, и самому не подставляться. По крайней мере, выглядело это именно так.
Боится вурдалак, что без меня не сумеет выбраться с Кромки.
Я подскочил на ноги позже, чем хотел, тело, зараза такая, ещё не до конца пришло в себя, ноги до сих пор казались ватными, тем не менее, кое‑как поднялся, проклиная по очереди болото, Кромку, вампиров и собственное геройство.
Шорох повторился, ближе. Трава вздрогнула, словно по ней провели невидимой волной.
— Чуешь? — хрипло бросил Андрей, не оборачиваясь.
— Чую, — ответил так же тихо, — И мне это не нравится.
— Мне тоже, — отозвался Константин хмуро.
Трава слева шевельнулась, выгнулась волной, и оттуда медленно, словно нехотя, вылезло нечто.
Выругался сквозь зубы.
Тварь напоминала одновременно пиявку, собаку и корягу. Она была сутулой и длинной, её тело, оказалось скрученным из чёрных, блестящих корней, словно обмазанных маслом. На концах этих корней шевелились щупальца, вгрызающиеся в землю, как пальцы. Там, где у нормальных существ была голова, возвышалась гладкая поверхность, будто вылепленная из чёрного обсидиана. Сквозь неё проглядывали тусклые, как болотные огоньки, глаза. Они размеренно вздувались и сжимались, словно тварь пыталась ими дышать.
И она пахла, точнее — жутко воняла, так, словно кто‑то в подвале оставил гниющее мясо, смешал с мокрой плесенью и закрыл дверь на засов, не пуская внутрь ни капли свежего воздуха.
— Аспид, — прошептал Андрей и тут же сплюнул, грязно выругавшись.
— Откуда знаешь? — уточнил я на всякий случай.
— Кое-что читал, кое-что рассказывали, — проворчал вурдалак, — Удивительно, что ты не в курсе, как-никак всё-таки Кромешник.
Вот именно, никак, хотелось ответить мне, но я промолчал.
— Ходячая язва. Откуда он, вообще, здесь взялся? Не знал, что эти твари обитают на Кромке, — скалился Андрей, а Костян шагнул вперёд, намереваясь схватиться с монстром, вот только я не был уверен, кто из них выйдет победителем.
— Стоять, не двигаться, — прорычал негромко, но так, что вурдалак застыл на месте.
— Почему?
— Будем надеяться, что она пройдёт мимо, — произнёс в ответ, внимательно следя за тварью, которая медленно ползла по земле, а там, где она только что прошла, трава темнела, скрючивалась и тут же рассыпалась в пепел.
Тошнотворный запах усилился.
Я поймал себя на мысли, что смотрю на неё как заворожённый, будто и правда эти горящие огни на чёрном куске тела пытались меня притянуть, заставить сделать шаг навстречу.
Встряхнул головой, прогоняя наваждение и посмотрел на вурдалаков.
Вампиры, к счастью, на гипноз не поддались.
Одновременно с этим ещё с двух сторон послышались аналогичные шорохи. Если с одной тварью, мы как-то сумели бы сладить, то сразу с тремя, точно нет.
— Эх, придётся рвать жилы, — пробормотал себе под нос и добавил чуть громче, — Парни, быстро ко мне, уходим.
Андрей мгновенно всё понял, а вот Костян затупил.
— Куда уходим? Впереди, справа и слева аспиды, а позади болото с шишигами.
— В Явь, придурок, мы в Явь уходим, — прорычал Андрей, и Константин в одно мгновение оказался рядом со мной.
Не стал выжидать ни секунды, сосредоточился и открыл проход. Это было невероятно тяжело. Я прикладывал титанические усилия, чтобы пробить брешь между кромкой и Явью, причём приходилось делать это очень быстро, так как твари почуяли неладное и зашипели, сжимая вокруг нас кольцо.
Я успел в последнюю секунду, три длинных изворотливых тела устремились вперёд, вытянулись ещё больше и в прыжке попытались дотянуться до нас. Их черные головы словно раскололись надвое, открывая огромное отверстие полное острых как бритва зубов.
В это же время я толкнул в серую мглу вурдалаков, и сам бросился за ними следом, чувствуя, как за моей спиной с лязгом сомкнулись челюсти.
Проход мгновенно схлопнулся позади, и до моих ушей донёсся яростный вопль боли.
Мы же покатились по земле, чертыхаясь в три глотки.
— Уф-фф, кажется, пронесло, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и вдыхая прохладный утренний воздух, наполненный запахом теплого асфальта и выхлопных газов.
Сразу же огляделся. Отлично, мы вернулись в ту же подворотню, из которой я затянул вурдалаков на Кромку, только вот ни Варвары, ни оставшихся здесь вампиров уже не было.
Сжал кулаки.
Если с мелкой что-то случилось, всех порву на части. Злость вновь начала подниматься из глубины души, но я её быстро подавил, пытаясь мыслить рационально. Варвара наверняка сейчас в безопасности. Вурдалакам не по силам справиться с девчонкой, скорее уж, она им наваляет как следует.
Андрей с Константином тоже поднялись. Последний с досадой смотрел на правую ногу, оставшуюся без кроссовка, и морщился.
Раны у вурдалаков уже затянулись, у меня, кстати, тоже, пусть это и были небольшие царапины, но они причиняли дискомфорт. Сейчас же я чувствовал себя, пусть и уставшим, но вполне себе полным сил. Естественно, очередной проход на Кромку мне бы открыть не удалось, но вот потягаться с вампирами я вполне себе мог.
Посмотрел на парней, ожидая реакции, и она не заставила себя ждать.
Андрей сделал полшага ко мне и чуть наклонил голову, не до конца, конечно, но жест уважения был узнаваем.
— Я в долгу перед тобой, Кромешник, — произнёс он, — Сделаю, всё, что ты говорил и даже больше. Если, когда‑нибудь понадобится моя помощь, зови, — вурдалак достал из кармана промокшую, помятую визитку и протянул мне, — Держи.
— Спасибо, — поблагодарил искренне, — Постараюсь не злоупотреблять.
Константин фыркнул, но, похоже, тоже что‑то для себя решил, по крайней мере, в глазах у него уже не было откровенного желания впиться мне в глотку.
— Ну, значит, — он мотнул головой в сторону проёма, — Увидимся или лучше — не увидимся.
— Лучше — не увидимся, — согласился я.
Андрей махнул рукой и зашагал прочь, затем обернулся на секунду и произнёс:
— Я передам, — произнёс он, — Слово в слово.
Константин потоптался, бросил на меня косой, тяжёлый взгляд:
— Я не люблю быть должен, — бросил он, — но ты мне спас жизнь, так что если начнёт на тебя кто-то охотиться, не из нашего клана, чужие, я приду. Связь держи через Андрея.
Не ожидал, вот честное слово не ожидал. Заиметь в должниках вурдалаков дорого стоит.
Посмотрел на часы, не знаю, сколько времени мы провели на Кромке, но тут прошло чуть больше получаса.
Отлично.
Достал чудом оставшийся в живых телефон, и первым делом набрал номер Варвары.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, — равнодушно ответил механический голос.
Нахмурился, сразу же ища номер Еремеевой. В ответ послышались длинные гудки, но никто так и не принял звонок, а я вспомнил, что девушку срочно вызвали на какое-то задание, и ей сейчас наверняка не до разговоров.
Пришлось набрать номер Гранатова.
— Слушаю, Алексей, — бросил капитан резко, — У тебя что-то срочное?
— Эм-м, за исключением того, что на меня напали вурдалаки, и того — что пропала Варвара, вроде бы нет, — ответил саркастично.
— Что значит пропала? Подожди секунду. Господа, прошу прощения, мне нужно выйти. Важный разговор.
До меня донёсся скрип стула и негромкий хор голосов, а затем, звук захлопнувшейся двери.
— Тьфу ты, дурацкое совещание, — проворчал Гранатов, — Давай, рассказывай, что там у тебя произошло.
— То есть, Варвара не с тобой?
— Нет. А с чего она должна быть со мной?
— Да я перед тем, как свалить на Кромку, крикнул девчонке звонить тебе или Еремеевой. Когда вернулся, её нет, и телефон не отвечает.
Анатолий Михайлович выслушал меня очень внимательно, затем почему-то хмыкнул и произнёс:
— Не паникуй раньше времени. Сходи-ка ты домой, думаю малая вернулась в квартиру. Ты ей ключи оставлял?
— Нет.
— Ну, тогда ищи во дворе.
— Думаешь?
— Уверен процентов на восемьдесят. Не найдёшь, звони, объявим в розыск. У нас ведьмак-поисковик работает, правда сейчас за городом на задании, но я отзову если потребуется.
— Спасибо.
— Не благодари, потерять дочь Хозяйки Медной горы, чревато последствиями. Оно нам нужно?
— Резонно. Ладно, пошёл искать малую. Если успею, то как и договаривались, буду в районе двенадцати.
Убрал мобильник в карман, поёжился и понял, что продрог до костей, несмотря на летнее солнце.
Только сейчас заметил, что джинсы промокли практически до колена, в кроссовках хлюпало, да и рубаха намокла основательно, мало того я почти весь был заляпан мерзкой слизью шишиг и пахло от меня болотным газом, тиной и тухлятиной, так ещё и брызги крови проступали то в одном, то в другом месте.
Удит кто, точно за бомжа примут.
— Вурдалаки, мать их, — процедил сквозь зубы.
Должок — это, конечно, прекрасно, особенно если на горизонте замаячит Валерий Чёрный, но прямо сейчас у меня была проблема куда приземлённее и острее: одна маленькая, строптивая, магически одарённая потеряшка, которая по совместительству являлась дочерью Хозяйки Медной горы.
Выйдя в свой двор, обвёл глазами пространство, привычно скользя взглядом по кустам, скамейкам и тёмным углам. Зрение само подстраивалось, выхватывая детали, которые обычный человек даже бы не заметил: оброненную детскую игрушку, свежие следы на мокром асфальте, пару пятирублёвых монет лежащих у основания бордюра.
Варвары нигде не было.
Для верности прошёлся вдоль дома, заглянул под навес у мусорных баков, потом дёрнул подвальную дверь, которая оказалась закрыта, да и не полезла бы Варька туда, не дура же. Хотя, девочка она, конечно, с характером, но не до такой же степени.
— Варвара! — крикнул, не особо надеясь на результат, а затем хлопнул себя по лбу, — Вот я идиот.
Видимо пребывание на Кромке отбило последние мозги.
Ну вот как можно забыть про связующую нить? Если бы не дотянулся до Варьки, то до Каркуши уж точно добрался бы, а если учесть, что ворону я оставил присматривать за девочкой…
Естественно, сначала попробовал дотянуться до Варвары, и у меня получилось это сделать с первого раза.
Облегчённо выдохнул, уже зная, куда приведёт меня связующая нить. Малая находилась в подъезде. Видимо кто-то открыл домофон, и она проскочила внутрь. Надо будет дать ей запасную связку ключей, чтобы не сидела на лестничной клетке.
Далее проверил Каркушу, которая оказалась рядом с девочкой. Единственное, что меня смутило, так это то, что и Варька, и Каркуша были очень взволнованны, а первая опять находилась в ярости.
Что там происходит? Неужели вурдалаки от них не отстали?
Ускорился, переходя на бег, и ворвавшись в подъезд, бросился к лифту.
Почти сразу услышал разъярённый голос дочери Хозяйки Медной горы и грубый мужской бас, доносящийся сверху.
Стоило вывалиться из лифта, как моим глазам предстала вопиющая картина. Один мужик в спецодежде положил ладони Варваре на плечи, не давая дергаться, а второй надетыми на руки крагами удерживал Каркушу, причем держал так, словно собирался в следующую секунду свернуть вороне шею.
— Эй, что тут происходит? — рявкнул я, не сдерживаясь, — А ну, отпусти Каркушу.
— Дядя Леша! — воскликнула Варька, вывернувшись из рук мужика.
Она давно могла это сделать, просто не хотела показывать свою силу, но при мне не стала сдерживаться.
— Куда? А ну-ка стоять! — завопил тот, и зачем-то ухватил Варвару за рукав, а я не смог стерпеть подобной наглости.
Весь лимит вежливого отношения к посторонним на сегодня у меня закончился.
Раздражение накатило с удвоенной силой. Сначала вурдалаки, потом шишиги, затем какие-то аспиды, теперь вот двое из ларца — одинаков с лица с надписями на балахонах СЭС.
Только Санэпидемстанции мне здесь не хватало.
В следующую секунду, будто в замедленной съемке, я увидел, как мой кулак встретился с челюстью мужика. Звук получился сочным, глухим, как удар по переспелой тыкве. Мужик даже не охнул, просто моргнул, отпустил Варькин рукав и начал медленно, почти величественно, заваливаться назад. Его колени подкосились, и он грузно осел прямо на пыльный пол лестничной клетки.
Второй, державший Каркушу, опешил. Он выпучил глаза, но хватку не ослабил. Ворона, чувствуя, что я рядом, взбесилась окончательно, она забила крыльями, норовя клюнуть урода в переносицу. Краги были толстые, брезентовые, но Каркуша у меня птица тертая, она знала, куда бить. Один удачный выпад и мужик взвизгнул, отпуская её и хватаясь за ухо, из которого брызнула кровь.
Я же шагнул в сторону представителя СЭС. Видимо мой злобный вид в купе с грязной, вонючей одеждой и тем, что я заехал по роже его сослуживцу, возымели действие.
— Да ты что творишь, психопат⁈ — заорал он, пятясь к стене и выставив перед собой ладонь, — Мы из службы! У нас вызов! Бешенство у птицы! А эта малолетняя хулиганка на нас с кулаками полезла!
— Я хулиганка? — Варька аж задохнулась от возмущения, её щёки пылали, в глазах метались настоящие, недетские молнии.
Я физически ощущал, как от неё волнами расходится жар.
— Спокойно, Варя, спокойно, — произнёс проникновенно, но малая и не думала успокаиваться.
— Дядя Лёша, они ворвались в подъезд следом за мной! Я только дверь открыла, а они уже тут как тут! Схватили Каркушу, назвали её переносчиком заразы и сказали, что её усыпить надо! А этот, — она ткнула пальцем в лежащего на полу, потирающего челюсть и стонущего от боли идиота, — Сказал, что меня в детдом сдадут за разведение разносчиков чумы!
— Какая нахрен чума? Вы все спятили? — произнес офигевая.
Нет, так-то мужики в своём праве. Поступил вызов, обязаны среагировать, но можно как-то мягче, без угроз и резких движений. Видели же, что птица ручная. Да и на кой-хрен полезли воевать с ребёнком?
Я перевел взгляд на второго. Плотный красномордый мужик смотрел на меня с яростью.
— Да я тебя ублюдок засужу! — прорычал он, — Мало того, что ты не дал нам выполнить свою работу, так ещё и напал на Витька.
— Заткнись, — произнёс в ответ, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри всё кипело, — По какому праву вы, вообще, решили забрать мою птицу?
— Вашу?
— Мою.
— Ха, — усмехнулся красномордый, — Теперь ты точно встрял, парень. Нам сигнал поступил, что на детской площадке ворона детей клюёт! Агрессивная особь! К тому же, жутко отожравшаяся! Мы имеем право на отлов!
— Врёшь! — крикнула Варвара, а взлетевшая под потолок Каркушас ней солидарно каркнула, — Никого она не трогала.
— Так, — я выдохнул и повернулся к стоящему мужику, — Давайте договоримся по-хорошему. Поднимайте своего дружка и валите отсюда.
— Как бы ни так, — зло усмехнулся мой он, доставая телефон, — Я сейчас звоню в полицию и заявляю о нападении. Тебя посадят, парень. К тому же, ты явно не только Витька сегодня побил, а ещё кого-то, а может не просто побил, а убил? — представитель санэпидемстанции ткнул пальцем в мою одежду, и я машинально скосил взгляд, рассматривая брызги крови на задней стороне рукава.
Наверняка и спина была замызгана алыми пятнами, ведь схлопнувшийся проход не слабо прошёлся по морде твари, пробив её кожу.
Хорошо, что я не повёлся на провокацию мужика. Видимо он думал, что я начну оправдываться, а затем уговаривать его не звонить в полицию.
Ага, сейчас, разбежался.
— Да что ты? — произнёс насмешливо, доставая красные корочки, — А теперь поговорим по-другому.

----------

Глава 8

Глава 8
— Эта девочка, находится под моей опекой, и я стал свидетелем нападения на ребёнка, — продолжил излагать с ухмылкой.
— Какое нападение? Не было этого! — возмутился представитель СЭС.
— Как же, не было? Я уверен, что у Варвары остались на плече следы ваших пальцев, — кивком головы указал в направлении малой.
Пришлось, конечно, приврать, никаких там следов в принципе быть не могло, всё же Варька не обычная девочка и подобная хватка для неё как мертвому припарка, но вот будь на её месте обычный ребёнок и синяки оказались бы обеспечены.
— Кар! — прозвучало сверху, пернатая бестия явно решила сделать своё любимое нехорошее дело, но я погрозил вороне пальцем.
— Не стоит, Каркуша, иначе этот человек реально подумает, что ты бешеная. Давай-ка, садись ко мне на плечо и веди себя тише травы, ниже воды.
— Кар, — выдала ворона и нехотя последовала моим указаниям.
— Вот, видите, птица абсолютно ручная, к тому же, это не простая ворона, она, если можно так сказать, является тайным агентом Следственного Комитета, неуловимой разведчицей.
Понятно, что я нёс полнейший бред, но чем чёрт не шутит, может прокатит.
Мужик с недоверием посмотрел сначала на ворону, потом перевёл взгляд на стонущего напарника, затем пробежался глазами по Варваре и вернул взгляд на меня.
Скептицизма в нём поубавилось, но ненамного.
— А как вы объясните ваш внешний вид? Такое ощущение, что вы вылезли из помойки, до этого расчленив пару трупов.
— Издержки профессии. Не поверите, но пришлось ловить бандитов на болоте. Не скажу, что это было легко, но наша группа справилась, — чуть не заржал, уж лучше такое враньё, чем правда, потому как правде, этот чувак точно бы не поверил, — И ещё раз напоминаю, вы напали на ребёнка, я его защищал. Свидетелей нет, камер в подъезде, как вы знаете, тоже. Кому больше поверят?
— Всё равно, мы в своём праве, нам поступил сигнал, мы приехали не просто так, — продолжал гнуть свою линию мужик, — С вашей девчонкой ничего не случилось, а вот мой напарник получил травму. Это надо ещё посмотреть, кто пострадавшая сторона. Думаете, если у вас есть корочки, то всё можно?
— Вот не нужно переводить стрелки. Если что-то не нравится, сейчас вызову полицию, и тогда мы побеседуем более конструктивно.
Конечно, никого я вызывать не собирался, просто брал мужика на понт.
Представитель СЭС замялся. Он явно не был готов к такому отпору. Обычно их встречали слёзы бабулек, причитания женщин и плачь детей, когда они забирали то или иное животное, а тут оказалась малолетняя фурия, агрессивная птица и мужик, который вырубил напарника с одного удара. Он лихорадочно соображал, что делать. Вариант вызвать подмогу и составить протокол отпадал, потому что я был представителем правовых структур.
— Вы ещё ответите за нападение на сотрудника службы при исполнении, — прошипел он, помогая подняться напарнику, который до сих пор находился в шоке.
Слабые нынче мужики пошли, один удар и он выбыл из строя.
Сотрудник СЭС кое-как помог коллеге встать на ноги, и под недовольное кряхтение оного, потащил его вниз по лестнице, к выходу из подъезда. Я следил за ними до тех пор, пока мужики не скрылись из вида.
— Кар-кар-кар, — возмущённо выдала Каркуша.
— Знаю-знаю, ты бы с ними сама справилась, но уж лучше так, а то потом было бы не отбиться от вопросов.
— И я могла сама, — подтвердила Варвара.
— В тебе тоже не сомневаюсь, но можно вы останетесь для всех простой вороной и обычной девочкой?
— Можно, но это скучно. Я едва сдержалась, чтобы не превратить этих двух дураков в камень.
— Ох ты, Варя, а ты и так умеешь?
— Конечно, — подтвердила девчушка, — Я думала ты знаешь. У меня дар, почти такой же, как у мамы, просто ещё не вошёл в полную силу.
— Ладно, пойдёмте домой.
В это же время рядом со мной материализовалась обеспокоенная княгиня.
— Кромешник, что случилось? На какое-то время я почти перестала чувствовать нашу связь. Где ты был?
— На Кромке, не переживай — это обычное явление, так как ты передвигаешься сама по себе, а не находишься в моём посохе, за грань я тебя взять не могу, вот и получается небольшое ослабление связи.
— Небольшое? — воскликнула Голицына, — Да я подумала, что тебя убивают или же, не знаю… очень отвратительное ощущение. Не делай так больше. Я не хочу больше оставаться одна, невидимой для окружающего мира. Если отправишься на Кромку, я готова посидеть в твоём посохе, просто бери меня с собой.
— Договорились, — кивнул спокойно, в душе радуясь такому исходу дела.
Если сначала Наталья Петровна не особо хотела заключать со мной договор и находиться у меня в услужении, то сейчас явно переменила своё мнение.
Теперь мне нужно было решить, что делать: ехать на бывшую работу или сразу отправляться в ОАР?
Пожалуй, второе, встретиться с бывшими коллегами видимо не судьба, во всяком случае, в ближайшее время, к тому же, нарисовывалась ещё одна дилемма, после того, что случилось утром, брать с собой Варвару не хотелось, но и оставлять девочку одну, также не было приемлемым вариантом.
Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления и первой моей проблемой оказалась измызганная одежда, поэтому мы отправились домой. Варвара с Каркушей остались в комнате, а я отправился в ванную. Закинул грязные шмотки в машинку и быстро принял душ.
— Ну что, моя маленькая гвардия, готовы покорять просторы ОАР? — обратился я к девочке и вороне.
— Да! Кар! — раздалось в ответ.
— Тогда погнали, заодно по пути купим твою любимую шаурму.
Машину я всё-таки забрал со стоянки, в итоге, к Отделу Аномальных Расследований мы прибыли вовремя, но стоило войти внутрь, как передо мной возникла большая проблема в лице Марфы Ильиничны.
Бессменная дежурная вышла из своего закутка и встала напротив, уперев руки в бока.
— Гаврилов, у нас что, зоопарк или детский сад?
Если в Каркуше она могла почуять проводника и просто начать перечить из вредности, то Варьку прощупать у церберши вряд ли бы получилось.
— Уважаемая Марфа Ильинична, вы прекрасно видите, что ворона не простая птица, а часть сути бабушки, от которой мне достался дар.
— Допустим, но привести сюда ребёнка полнейший беспредел. Вы безалаберный и недалёкий человек, раз взяли с собой маленькую девочку, которой тут делать совершенно нечего.
— Это ещё как посмотреть, — усмехнулся в ответ.
— Кого это ты назвала маленькой? — склонив голову на бок, язвительно произнесла Варвара.
— Девочка, тебя не учили манерам? Ко взрослым людям нужно обращаться на вы.
— Так вот и обращайся, — хмыкнула малая, смерив цербершу нечитаемым взглядом, а затем, показала неприличный жест, подсмотренный в кинофильмах.
— Гаврилов, твоя дочь совсем охамела? Быстро убрал её отсюда. Я понимаю, что твоя жена умерла, но, если не с кем оставить ребёнка, найми няньку и привей ей манеры поведения.
М-да, расслабилась Марфа, совсем мышей не ловит. Я уверен, она сильная и по-звериному быстрая, но с Варварой оборотню не сладить. Девчонка запросто накрутит ей хвост.
— Марфа Ильинична, вы бы помолчали, пока целы, — спокойно, даже лениво бросил я, но в моём голосе звякнула сталь, — У меня нет детей, а Варвара моя прислужница, но она сама решает кого слушать, а кого послать.
Может, я был не прав, но сегодня меня настолько всё задолбало, что в очередной раз не сдержался.
Церберша аж побагровела. Глаза её сверкнули на миг жёлтым цветом, и я успел заметить, как дёрнулись скулы, как скрючились пальцы женщины, будто готовились рвать живую плоть. К чести церберши, она сумела взять себя в руки и не перекинуться.
— Ты, хоть понимаешь, Гаврилов, что тут тебе не проходной двор? За каждого, кто переступит порог, я отвечаю головой, а ты притащил ребёнка. Ты что, думаешь, я не смогла бы увидеть, будь с этой девочкой что-то не так? Обычный ребёнок, поэтому, не дури мне голову. Ты мне сразу не понравился Кромешник, чую, хватанём мы с тобой проблем и немалых.
— Марфа Ильинична вы не правы. Во-первых — не знаю, чем я вам пришёлся не по нраву, но засуньте свое предвзятое мнение куда подальше. Во-вторых — насчёт Варвары доказывать я вам ничего не собираюсь, достаточно, что об этом знает капитан Гранатов.
— Если ты Гаврилов это утверждаешь, то, где тогда распоряжение капитана?
— А нет его.
— Вот именно.
Я не стал больше препираться, а набрал номер Анатолия Михайловича, опасаясь, что Каркуша начнёт карательные меры, потому как смотрела она на Марфу очень обещающим взглядом.
Хорошо, что капитан оказался на месте и быстро вышел нас встретить.
Пары фраз хватило, чтобы церберша без проблем пропустила нас внутрь, правда меня она одарила таким взглядом, словно записала в кровные враги.
— Добрый день Варенька, — поприветствовал дочь Хозяйки Медной горы Гранатов, а затем прошипел мне, — Ты зачем взял с собой девчонку?
— А у меня был выбор после произошедшего? Не с пожилыми же родственниками её оставлять?
— Твоя правда. Просто, мы сейчас пойдём в морг, а это не место для детей.
— Я не ребёнок, — возразила Варвара, и я пойду туда же, куда пойдёт дядя Леша.
— Хорошо, Варя, — произнёс я под недовольным взглядом капитана, — Но ты не будешь ни во что вмешиваться и просто постоишь в сторонке.
— Договорились, — кивнула в ответ дочь Хозяйки Медной горы.
Гранатов вздохнул, услышав наш диалог, но спорить не стал. Мы двинулись по длинному, плохо освещённому коридору. Воздух здесь казался спёртым, пропитанным формалином и ещё чем-то сладковатым, отчего у меня слегка зачесалось в носу. Лампы дневного света гудели, кое-где моргая, создавая неуютную атмосферу, словно в дешёвом хорроре. Здесь я ещё не был. Сидоров в ходе прошлой экскурсии в эту часть здания меня не водил.
Капитан шёл впереди, он не оглядывался, лишь изредка бросал короткие фразы через плечо:
— Что тебе нужно знать по погибшему: Сергей Викторович Морозов, тридцать два года, ублюдок каких поискать. Не человек, скипер-зверь.
— Кто? — не понял я, потому как с таким понятием никогда не встречался.
— Человек со змеиным хвостом та ещё тварь. Среди них бывают нормальные, но очень редко, этот не исключение.
Гранатов толкнул дверь, и мы вошли внутрь. В помещении было холодно, градусов десять, не больше. Варя поёжилась и плотнее запахнула лёгкую куртку. Я же, наоборот, почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, но совсем не от температуры.
Вдоль стен стояли металлические секции, похожие на огромные выдвижные ящики. В центре комнаты находился прозекторский стол, ярко освещённый лампами дневного света. На нём, накрытый простынёй, лежал мужчина.
Санитар, пожилой мужичок с лицом, изъеденным оспинами, копался в углу, но, увидев капитана, молча вышел, прикрыв за собой дверь.
— Ну, с Богом, — сказал Гранатов и откинул простыню.
— Толя, ты верующий?
— А почему мне им не быть, если есть старые Боги, то уверен, что и нынешний тоже существует.
— Логично. Просто я считал, что ты поклоняешься кому-то из…
— Нет, не смотря на свою работу, я православный, и не говори ничего. Знаю, что в рай не попаду, для меня уже давно котел в аду греется.
— Так может тогда…
— Нет. Я так решил и решение менять не собираюсь.
Сказать мне на это было нечего, точнее — я много что мог сказать, но это вряд ли бы возымело смысл.
Гранатов — мужик кремень, а если учесть, что он ведьмак, да ещё и верующий в Бога, то смерть его будет страшной, а посмертие ещё хуже.
Отбросил в сторону ненужные мысли и посмотрел на труп.
Тело оказалось крепким, жилистым, с россыпью старых шрамов на руках и торсе. На груди имелись три аккуратных входных отверстия, вокруг которых запеклась кровь. Мой взгляд сразу привлёк знак на груди. В виде сложной геометрической фигуры.
— Видишь? — спросил капитан, ткнув пальцем в сторону груди, — Ничего не напоминает?
— Чем-то похоже на ритуал, — медленно произнёс я,
— Верно. Это обычный ритуал взросления для сообщества детей хаоса, к которым относятся скипер-звери.
— Ясно. Что дальше?
— А дальше, попробуй дотянуться до его души. Мне очень нужно знать ответы на некоторые вопросы.
Варя стояла в углу, прислонившись к стене, и старательно смотрела в пол.
Я видел, что ей было очень интересно, но она пересиливала себя, чтобы не влезать в разговор старших.
Ну что же, попробуем.
— Дай мне минуту, — произнёс я, сосредотачиваясь и переключаясь на внутреннее зрение, одновременно с этим размял пальцы, хрустнул шеей и положил ладонь на холодный, восковой лоб Морозова и закрыл глаза.
Специально ещё никогда не пытался притянуть к себе душу мертвеца, они всегда сами являлись ко мне или же случайно возникали в непосредственной близости, как умершая родственница работницы почты. Они всегда оказывались в непосредственной близости ко мне, а здесь всё было по-другому.
Призрака просто не было, точнее — он был, но находился далеко от морга ОАР, и мне нужно было его притянуть обратно.
Пришлось попотеть. Я ухватился за нить, тянущуюся от тела куда-то извне, и потянул. Поначалу была тишина, ничего не происходило, но я не унывал, знал, что в итоге, всё получится. Постепенно в тишину начал вторгаться едва слышный шум, который с каждой секундой становился всё громче и громче, словно кто-то включил старый радиоприёмник на частоте помех. До моих ушей доносилось шипение, треск, далёкие голоса и обрывки фраз.
Тело Морозова под моей рукой начало мелко вибрировать. Варя, судя по сдавленному вздоху, это заметила, но промолчала, умница.
— Ну, здравствуй, Сергей Викторович, — прошептал я одними губами, открывая глаза и глядя на недовольного призрака, которого притянуло в морг.
В ответ послышался низкий, грудной рык. На полупрозрачном лице Навьи вспыхнули жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Они смотрели на меня с лютой ненавистью. Ублюдку не понравилось, что я решил его потревожить.
По-моему, Морозов ещё не до конца понял, что он умер.
— Спокойно, — произнёс размеренным тоном, — Не паникуй. У меня для тебя не очень хорошая новость, ты мёртв.
— Он здесь? — тихо поинтересовался Гранатов.
— Угу, — бросил коротко, — Не мешай, пожалуйста. Будешь говорить, когда я спрошу.
Анатолий Михайлович согласно кивнул, прекрасно понимая, что стоит на кону. Я же перевёл взгляд на Навью. Кстати, посох я так с собой и не взял, не захотел лишний раз драконить Цербершу, правда она и без этого, осталась недовольна, но была и ещё одна причина, не стоит привыкать к помощи княгини. Наталья Петровна не всегда будет рядом, и я должен научиться решать все вопросы с призраками самостоятельно, тем более, до нашей с ней встречи всё получалось, значит, получится и в этот раз.
Змеёныш в это время неотрывно смотрел на своё тело, видимо до него начало доходить происходящее.
— Ну что, поговорим? — обратился я к призраку, но он полностью меня проигнорировал, уперев ненавистный взгляд в сторону Гранатова, а затем завопил:
— Ты! Это всё ты! Я помню, это ты меня убил! Да я тебя сраный ведьмак сейчас… Ты у меня попляшешь…
Морозов рванул вперёд с вытянутыми руками, за секунду преодолевая расстояние между ним и капитаном, а затем попытался впиться ему в горло, но призрачные руки прошили плоть, словно воздух, не сумев зацепиться за реальность, а сам дух пролетел через тело Гранатова, оказавшись за его спиной.
Морозов развернулся, недоуменно хлопая глазами. Озверев от неудачи, он громко, протяжно зашипел, а потом, я в первый раз в жизни увидел, как призрак начал трансформацию.
Сергей увеличился в размерах раза на два, ноги его слиплись друг с другом, а затем начали меняться, уже через несколько мгновений вместо обычных человеческих конечностей образовался огромный змеиный хвост, а изо рта высунулись смертоносные жвала.

----------

Глава 9

Глава 9
Признаюсь честно, подобного я не ожидал. Я уже успел повидать многое, но, чтобы призрак трансформировался, как при жизни, да ещё и увеличивался в размерах, это было впервые.
Скипер-зверь в своём истинном обличии оказался впечатляющей тварью. Верхняя часть тела осталась условно человеческой, если не считать чудовищно раздувшейся шеи и пасти, усаженной двумя рядами загнутых внутрь клыков, а вот нижняя половина превратилась в толстенный, маслянисто поблёскивающий змеиный хвост, который по длине превосходил тело раза в три. Хвост метнулся по помещению, сшибая с полок инструменты и лотки, хотя по идее призрачная плоть не должна была взаимодействовать с физическими предметами.
Однако лоток со скальпелями с грохотом полетел на пол, а металлическая стойка опрокинулась и покатилась, гулко звеня по кафелю.
— Да твою же… бабушку Стефу! — выдохнул я, отскакивая в сторону.
Гранатов, услышавший грохот и увидевший, как предметы сами собой разлетаются по помещению, выхватил из-за пояса пистолет, хотя стрелять было не в кого, для него, по крайней мере.
— Что происходит? — рявкнул капитан, водя стволом из стороны в сторону.
— Наш клиент немного расстроился, узнав, что мёртв, — процедил я, не сводя глаз с Навьи, которая сейчас занимала добрую половину помещения.
Морозов шипел, раздувая капюшон, как настоящая кобра. Жвала мерно щёлкали, а жёлтые глаза с вертикальными зрачками бешено вращались, выискивая того, кого можно сожрать, разорвать или хотя бы напугать до полусмерти.
Варвара, стоявшая в углу, наблюдала за происходящим с выражением заинтересованной скуки. Она даже не вздрогнула, когда хвост скипер-зверя пронёсся в метре от неё, задев стену и оставив на ней длинную полосу.
— Красивый, — произнесла девочка оценивающе, — Но глупый.
— Варя, отойди подальше, — скомандовал я.
— Зачем? Он же призрак. Максимум, что сможет сделать, так это обслюнявить, — девочка скрестила руки на груди и посмотрела на трансформировавшегося Морозова снизу вверх с таким видом, будто рассматривала неудачную поделку на школьной выставке.
— Варвара!
— Ладно-ладно, — моя прислужница нехотя сделала два шага назад, не отрывая взгляда от скипер-зверя.
Морозов между тем перестал метаться и сфокусировал все своё внимание на мне. Призрачная пасть раскрылась, и из неё вырвался столб ледяного воздуха, от которого на моей коже моментально выступил иней.
Чуйка взвыла белугой.
Призрак набирал силу. Каждую секунду, пока Морозов находился рядом с собственным телом, связь между ним и Явью укреплялась. Ещё немного, и этот ублюдок сумеет не просто ронять предметы, а целенаправленно убивать. Сильная сволочь, никогда таких не встречал.
Некоторые Навьи, если их достаточно разозлить и дать время и очень много энергии, могли взаимодействовать с физическим миром напрямую. Скипер-зверь, судя по всему, относился именно к такому типу и времени для этого ему было не нужно.
Где эта сволочь берёт энергию?
— Мне нужен мой посох, — пробормотал я сквозь зубы, понимая, что без инструмента справиться с разбушевавшимся призраком будет непросто.
— Так какого хрена ты его не взял? — бросил Гранатов, пятясь к стене.
— Потому что твоя Церберша в прошлый раз чуть не оторвала мне голову из-за него!
— Это не повод!
— А-ааааа! — взревел Морозов нечеловеческим голосом, и звук этот прокатился по помещению тяжёлой волной, от которой у меня зазвенело в черепе.
Всё, хватит болтать, пора действовать.
Я сосредоточился и потянулся к внутреннему резерву, к тому самому месту в районе солнечного сплетения, откуда черпал силу для заклинаний. Энергии было мало, очень мало, утренняя прогулка на Кромку выжала меня как тряпку, а болотное приключение с шишигами и сфероидами добило окончательно, но выбора не было.
Я мысленно выстроил руну Подчинения, соединил её с руной Покоя и, добавив руну Оков, впечатал получившийся конструкт прямо в грудь призрака.
Морозов дёрнулся, будто его ударило током. Змеиный хвост судорожно забился по полу, разбрасывая ещё уцелевшие предметы. Жвала клацнули в пустоту.
Мощности конструкта оказалось недостаточно. Скипер-зверь был слишком злым, слишком свежим и слишком сильным.
— Ты думаешь, что сможешь меня удержать, ведьмак? — прохрипел Морозов, продираясь сквозь мои путы, словно сквозь паутину, — Я тебя размажу по стенке.
— Дядя Лёша, — раздался позади спокойный голос Варвары, — Можно мне?
— Нет! — рявкнул я.
— Но он же тебя сейчас…
— Я сказал, нет!
Пришлось быстро перестраивать конструкт. Я убрал руну Покоя, она тут была бесполезна, скипер-зверь оказался слишком яростен, чтобы его утихомирить мягким заклинанием. Вместо неё вплёл руну Боли, ту самую, которую нашёл в дневнике бабы Стефы и никогда раньше не использовал и врезал по призрачной твари.
Конструкт вошёл в призрачное тело Морозова, как раскалённый гвоздь в масло. Скипер-зверь заорал. Не зашипел, не зарычал, а именно заорал, по-человечески, с надрывом, т от его рёва лампы на потолке разом мигнули и одна из них с треском лопнула, осыпав пол стеклом.
Призрачный хвост скрутился в узел. Жвала втянулись обратно. Раздутый капюшон опал, как сдувшийся воздушный шар. Морозов начал уменьшаться, теряя змеиные черты и снова принимая человеческий облик.
Через несколько секунд передо мной стоял обычный призрак мужчины, сжавшийся, скрючившийся и тяжело, прерывисто дышащий, хотя дышать ему, строго говоря, было незачем.
— Будешь разговаривать? — произнёс я холодно, — Или мне повторить?
Морозов поднял на меня мутный взгляд. Ненависть никуда не делась, жёлтые зрачки по-прежнему сочились злобой, но теперь к ней примешивался страх. Настоящий, животный, выворачивающий наизнанку.
— Что ты со мной сделал? — прохрипел он.
— Объяснил кто тут главный, — ответил я, — А теперь давай без истерик. Капитан Гранатов хочет задать тебе несколько вопросов, и ты на них ответишь: чётко, по существу и без попыток меня сожрать.
— А если не буду? — скипер-зверь оскалился, но уже не так уверенно.
— Тогда я отправлю тебя в Навь или развоплощу окончательно, — пожал плечами, — Знаешь, что ждёт таких как ты за гранью? Думаю, у Мораны найдётся для тебя особое место.
Блефовал ли я?
Всего лишь наполовину. Морана действительно не жаловала тварей хаоса, а что до особого места, ну, не знаю, но звучало достаточно убедительно.
Морозов колебался, его призрачные пальцы сжимались и разжимались, хвост, который уже почти превратился обратно в ноги, нервно подёргивался.
— Толя, — не оборачиваясь, обратился я к Гранатову, — Задавай свои вопросы, а я буду транслировать тебе ответы.
Капитан, который всё это время стоял у стены, сжимая бесполезный пистолет и наблюдая за тем, как предметы летают по помещению, а я разговариваю с пустотой, наконец опустил оружие.
— Морозов, — начал он, повышая голос в направлении, которое я указал ему кивком головы, — Кто твой заказчик? На кого ты работал?
Призрак скипер-зверя фыркнул.
— А с чего я буду ему отвечать? Меня уже не посадят, так какая разница?
— У тебя видимо короткая память, — хмыкнул я, — Только ведь объяснил ситуацию, разница в том, куда отправится твоя душа. Так что выбирай: Навь или развоплощение. О-о, могу ещё на Кромку закинуть, на болото к шишигам. Поверь, последний вариант самый неприятный. Я сегодня как раз оттуда, и там очень занятные обитатели, в том плане, что готовы схарчить всех, кто окажется на их территории, поверь, призраком они тоже не побрезгуют.
Морозов на секунду замер, словно пытаясь определить, блефую ли я или нет, а потом его плечи чуть опустились, не сильно, всего лишь на сантиметр, но этого хватило, чтобы понять, он надломился.
— Спрашивайте, — процедил скипер-зверь сквозь призрачные зубы.
— Повторяю вопрос, — Гранатов шагнул вперёд, — Кто тебя нанял?
— Никто меня не нанимал. Я действовал сам, по собственной инициативе, — Морозов посмотрел на капитана пустым, стеклянным взглядом.
Ложь, это я это видел отчётливо, как солнце в ясный день.
— Врёт, — спокойно сообщил я Гранатову.
— Я не вру! — взвился скипер-зверь.
— Врёшь, и я это вижу. Хочешь, покажу как?
Морозов стиснул зубы, жилы на прозрачной шее вздулись.
— Ладно, — выплюнул он, — Был один тип, называл себя Наставником. Лица я не разглядел, он всегда приходил в старой, деревянной маске с рогами.
У меня по спине пробежал холодок.
— Маска с рогами, — повторил я для Гранатова.
Капитан побледнел. Видимо, для него эти слова значили больше, чем для меня.
— Что ещё? — голос Анатолия стал жёстче, — Где вы встречались?
— Под землёй, в старых тоннелях, за Кунцевским парком, там есть проход, его мало кто знает. Надо зайти через коллектор у реки, потом вниз по лестнице, потом через затопленный зал, а дальше… — Морозов осёкся и посмотрел на меня с неожиданной тоской, — А дальше неважно, — глухо закончил он, — Вам всё равно туда не добраться, там стоит защита.
— Какая защита?
— Руны, примерно такие же, как были на ритуальном круге в вашем парке, только намного мощнее и они заполнены до краёв силой. Без ключа не пройдёте, сгорите нахрен, а ключ только у Наставника.
Я переглянулся с Гранатовым, информация оказалась на вес золота.
Опять отступники, и судя по выражению лица Гранатова, он подобного расклада не ожидал, вообще, не думал, что Морозов связан с этими тварями.
— Сколько их? — спросил капитан, — Сколько отступников в группе? Ты один из них?
— Я не отступник, — огрызнулся Морозов, — Мне плевать на них и их бога. Мне заплатили, я выполнил работу.
— Какую работу?
Призрак замолчал, его глаза потухли, словно кто-то задул свечу.
— Охранял периметр, — наконец произнёс он едва слышно, — Пока они делали своё дело. Я стоял на страже, следил, чтобы никто не помешал и пару раз доставлял девчонок.
Воздух в помещении загустел. Я почувствовал, как мои руки непроизвольно сжались в кулаки, а на языке появился привкус крови, потому что прикусил щёку изнутри.
— Ты доставлял жертв? — повторил я тихо.
— Да, — Морозов не отвёл взгляда, — Я их усыплял и привозил, но не убивал, убивали они.
За моей спиной послышался тихий звук, похожий на треск раскалённого камня. Я резко обернулся.
Варвара стояла всё в том же углу, но воздух вокруг неё дрожал, как над раскалённым асфальтом в полуденный зной. Глаза девочки горели тем самым алым пламенем, которое означало, что дочь Хозяйки Медной горы находится на грани. Кафельная плитка под её ногами потемнела и пошла мелкими трещинами.
— Он помогал их убивать, — произнесла Варвара тоном, от которого у меня заледенела кровь, — Он их похищал и отдавал тем, кто их потом резал.
— Варя…
— Я хочу чтобы ты его уничтожил, — голос девочки был ровным, без малейшей дрожи, — Прямо сейчас.
Морозов развернулся к ней, и я увидел, как в его жёлтых глазах вспыхнул ужас. Призрак скипер-зверя, который минуту назад был готов разнести всё помещение и сожрать живых, теперь пятился от десятилетней девчонки.
Он её почувствовал, не как ребёнка, не как обычного человека, а как то, чем она была на самом деле. Защита Дарины дала небольшую трещину. Ярость Варвары оказалась настолько сильной, что скрывающие чары начали слоиться и рассыпаться, как старая краска.
— Что она такое? — просипел Морозов, вжимаясь в стену, — Это не человек. Это…
— Не имеет значения, кто она такая, — произнёс я, быстро шагая к девочке и кладя руку ей на плечо.
Жар обжёг ладонь, но я не убрал руку. Потянул за связующую нить, влил в неё столько спокойствия, сколько мог, учитывая, что сам был далёк от этого состояния.
— Варюша, — произнёс мягко, наклоняясь к ней, — Я знаю, что ты чувствуешь. Я чувствую то же самое, но уничтожать его пока нельзя. Не потому, что он этого не заслужил, а потому что он нам ещё нужен.
Алые глаза Варвары медленно, очень медленно вернулись к обычному цвету. Жар под моей ладонью начал спадать. Трещины на плитке перестали расползаться.
— Он помогал их убивать, — повторила она, но уже тише.
— Да, и за это он ответит, но не сейчас. Ему предстоит долгий разговор с Мораной, и поверь мне, Богиня Смерти куда изобретательнее нас в вопросах справедливости.
Девочка посмотрела на меня, затем на скулящего в углу призрака, и медленно выдохнула.
— Ладно, — произнесла Варвара, — Но, если он попробует сбежать, я его догоню.
— Не сомневаюсь, — кивнул в ответ.
Морозов тоже не сомневался. Его призрачное тело мелко тряслось, а от прежней бравады не осталось и следа.
— Продолжаем, — повернулся я обратно к призраку, убедившись, что Варя более-менее успокоилась, — Сколько их в группе?
— Семеро, — быстро ответил скипер-зверь, видимо решив, что откровенность его единственный шанс не оказаться наедине с маленькой полубогиней, — Наставник, четыре ведьмака-отступника, один оборотень и я, то есть, был я, теперь шестеро.
— Оборотень? — переспросил Гранатов, когда я озвучил слова Навьи.
— Волколак, здоровый, злой, ростом под два метра. Когда оборачивается, становится ещё больше, именно он… — Морозов запнулся, — Именно он убивал своими когтями тех девчонок в Филях. Наставник сказал, что так правильнее, что кровь должна литься определённым образом.
Вот и подтвердились мои догадки насчёт когтей. Это был не нож, не артефакт, а обыкновенный оборотень, живое орудие убийства.
— Имена, — потребовал Гранатов, — Имена отступников.
— Не знаю, — Морозов замотал головой, — Они не называли. Я знал только клички: Наставник, Рябой, Тихий, Стекло и Кочерга. Волколака звали Шрам.
— Где они живут? Адреса, явки?
— Не знаю! — голос призрака сорвался, — Я виделся с ними только на ритуалах. Приходил, делал своё дело, уходил. Наставник платил наличкой, в конверте, каждый раз в разном месте, ни адресов, ни телефонов. Всё через вестников.
— Через кого? — уточнил я.
— Вестников, призрачных посланников. Они приходили ночью, передавали место и время.
Вестники. Вот и ещё один кусочек головоломки встал на место. Тот тип в сером плаще на дороге, когда мы с Варькой ехали в Москву, тоже назвался вестником.
Похоже они нейтралы, не выбирают ничью сторону, просто выполняют мелкие поручения, передают информацию. Гонцы, которым платят за то или иное поручение.
— Последний вопрос, — произнёс я, чувствуя, как призрак начинает истончаться и терять плотность, — Что за Бог, которому они приносили жертвы?
Морозов посмотрел на меня, и в его жёлтых глазах мелькнуло нечто, чего я никак не ожидал увидеть.
Ужас.
Не страх передо мной, не боязнь Мораны или маленькой полубогини, а настоящий, первобытный, выворачивающий наизнанку ужас перед тем, чьё имя он знал, но произнести боялся даже после смерти.
— Я не могу, — прошептал он, — Если скажу, он услышит. Даже здесь, даже мёртвого, он найдёт меня и сожрёт.
— Ты и так мёртв, — напомнил я.
— Есть вещи хуже смерти, Кромешник, — Морозов начал таять, его контуры размывались, голос становился глуше, — Ты даже не представляешь, насколько хуже…
— Имя!
— Чер… — призрак вздрогнул всем телом, словно невидимая рука сжала его за горло, — Чер… но… бог…
Его рот распахнулся в безмолвном крике. Глаза потухли разом, как выключенные лампочки. Призрачное тело Морозова на мгновение вытянулось вверх, истончилось до состояния нитки и с тихим хлопком исчезло.
Выругался сквозь зубы, понимая, что все равно ничего сделать бы не успел.
— Что произошло? — Гранатов шагнул вперёд, озираясь, — Куда он делся?
Я стоял, глядя на пустое место, где секунду назад находился призрак скипер-зверя, и чувствовал, как по спине ледяными пальцами скользит понимание.
Это не было развоплощением, Морозова забрали и это была не Морана. Кто-то выдернул его душу из здания ОАР, окруженного плотной защитой, выдернул грубо, жёстко, как рыбак выдёргивает рыбу из воды. Даже Богиня Смерти в последний мой визит с трудом смогла сюда проникнуть, а тут… Я даже не почувствовал чужого присутствия.

----------

Глава 10

Глава 10
— Его забрали, — произнёс глухо.
— Кто?
— Тот, чьё имя он пытался назвать. Чернобог.
Гранатов скрипнул зубами.
— Чернобог, — тихо произнёс он.
Я медленно повернул к нему голову.
— Ты знал?
— Подозревал, — капитан провёл ладонью по лицу, и я заметил, что рука у него мелко подрагивает, — Надеялся, что ошибаюсь. Чернобог, Алексей. Если это он… мы в такой глубокой заднице, что из неё не выбраться.
— Дядя Лёша, — послышался голос Варвары, на удивление спокойный, — А кто такой Чернобог?
Я посмотрел на девочку, затем на Гранатова, затем на пустой прозекторский стол, на котором по-прежнему лежало мёртвое тело скипер-зверя, и глубоко выдохнул.
— Очень плохой парень, Варь, — ответил я, чувствуя, как в груди тяжёлым камнем ворочается предчувствие грядущей беды.
В помещении было тихо. Только гудели уцелевшие лампы, да где-то в глубине здания хлопнула дверь. Обычные звуки обычного рабочего дня.
Вот только день этот перестал быть обычным в тот самый момент, когда призрак скипер-зверя попытался произнести имя древнего Бога и был за это уничтожен.
Чернобог, повелитель тьмы, владыка Нави, тот, кого славянские предки боялись настолько, что даже упоминание его имени считалось проклятием, а ещё он был братом Мораны.
Уверен, он захочет уничтожить сестру и вернуть себе полный контроль над миром мёртвых.
Посему выходило, что эта сволочь проснулась или пробуждается на короткие промежутки времени, а потом вновь уходит в спячку.
А Гранатов ещё тот жук, мог бы поделиться своими догадками.
— Нам нужно поговорить, — произнёс Анатолий, пряча пистолет обратно в кобуру, — Серьёзно поговорить, не здесь и не сейчас. Сегодня вечером, у меня дома, приезжай к восьми. Варвару можешь взять с собой, теперь это касается и её тоже.
Я кивнул.
За дверью послышались торопливые шаги и возбуждённые голоса, видимо, грохот в морге не остался незамеченным.
— Пошли отсюда, — буркнул капитан и направился к выходу, — И постарайся до вечера больше никуда не вляпаться, хотя бы до вечера, Гаврилов, очень тебя прошу.
Я промолчал, потому как обещать подобное не мог. Вляпываться в неприятности стало моей второй натурой, и, судя по тому, что нам предстояло, худшее было ещё впереди.
Варвара молча пристроилась рядом, взяв меня за руку. Её ладонь была тёплой и маленькой, и я сжал её чуть крепче, чем нужно.
Мы вышли из морга, а затем и из здания ОАР. Каркуша всё это время молча просидевшая у меня на плече каркнула.
— Молодец, что не стала вмешиваться, — погладил ворону по перьям.
— Кар, — сверкнула правым глазом птица.
— Да я знаю, что если бы ты могла хоть как-то навредить Морозову, то не устояла от соблазна напасть, — хмыкнул в ответ и ускорил шаг.
До вечера оставалось несколько часов, и я понятия не имел, чем их занять. Голова гудела от переизбытка информации, тело ныло после утренних приключений, а душа требовала чего-то простого и человеческого: горячего чая, мягкого дивана и тишины, но тишины с Варварой не бывает, это я усвоил давно и окончательно.
— Дядя Лёша, а мы можем зайти в тот магазин? — девочка ткнула пальцем в витрину книжного, мимо которого мы проезжали, — Там книжки про вулканы, я видела вчера с Еленой.
— Варь, сейчас не до книжек.
— Ну, пожалуйста, — протянула малявка.
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Девочка сидела, скрестив руки на груди, и буравила мой затылок взглядом, который мог бы прожечь дыру в бронежилете.
— Ладно, — вздохнул, — Пять минут.
— Пятнадцать.
— Десять.
— Двенадцать.
— Варвара!
— Хорошо-хорошо, десять.
Припарковал машину у обочины, и мы вошли в магазин. Каркуша осталась на крыше автомобиля, нахохлившись и недовольно косясь на голубей, оккупировавших соседний карниз.
Пока Варька металась между стеллажами, хватая то энциклопедию минералов, то атлас мирового океана, то справочник по астрономии, я привалился к полке с детективами и прикрыл глаза.
Чернобог.
Имя Бога крутилось в голове, как заевшая пластинка. Я знал о нём немного, в основном из бабкиного дневника. Тёмный бог, антипод Белобога, повелитель ночи, холода и смерти. Впрочем, с последним утверждением Морана бы поспорила.
Чернобог считался спящим, усыплённым ещё в незапамятные времена, когда Мировое Древо стояло крепко, а границы между мирами были надёжнее крепостных стен, но стены имеют свойство ветшать, а сон не бывает вечным.
Отступники хотели его разбудить. Нет, не просто разбудить, а накормить. Каждая жертва, принесённая на алтарь, была кусочком силы, вливавшимся капля за каплей, душа за душой в спящее тело древнего Бога.
Если Морозов сказал правду, а у меня не было оснований ему не верить, учитывая, каким образом его душу выдернуло из Яви, то процесс пробуждения уже начался.
— Дядя Лёша! — голос Варвары вывел меня из задумчивости, — Смотри, тут написано, что Земля когда-нибудь столкнётся с астероидом! Вот круто!
— Варя, это не круто, это потенциальная катастрофа планетарного масштаба.
— Ну да, но всё равно интересно, — она запрокинула голову, глядя на меня снизу вверх, — А ты бы смог остановить астероид?
— Нет.
— А мама смогла бы?
— Сомневаюсь.
— А Морана?
— Варь, давай купим книжку и пойдём, — я забрал у неё из рук увесистый том «Геология для любознательных» и направился к кассе.
— А ещё вот эту! — девочка сунула мне под локоть ещё одну книгу, — И эту! И вот эту тоже!
В итоге я вышел из магазина с пакетом, в котором лежали четыре книги общим весом килограммов в пять. Варвара шествовала рядом, сияя, как начищенный пятак.
Когда мы загрузились обратно в машину, я набрал номер Еремеевой. На этот раз она ответила почти сразу.
— Алексей? Что случилось?
— Много чего. Ты сейчас свободна?
— Смотря для чего.
— Мне нужно оставить Варвару на пару часов. Сегодня вечером встреча у Гранатова. Толя, конечно, её позвал, но стоит ли брать с собой ребёнка?
— Стоит, — неожиданно твёрдо ответила Елена, — Если дело настолько серьёзное, что капитан зовёт к себе домой, а не в контору, значит речь идёт о чём-то, что выходит за рамки обычного расследования. Варвара часть всего этого, хочешь ты или нет.
— Она ребёнок.
— Она полубогиня, Алексей. Хватит делать вид, что это не так. Я проведу с ней время до вечера. Заберу через полчаса, если скажешь куда подъехать.
— Мы практически дома.
— Жди.
Еремеева сбросила звонок, а я ещё пару секунд смотрел на экран, прокручивая в голове её слова. Она была права, чёрт возьми. Варвара давно уже не просто девочка, за которой нужно присматривать.
Дома я первым делом залез под душ, второй раз за день. После Кромки, морга и всего остального, казалось, что запах тлена, болотной жижи и формалина въелся не только в одежду, но и в саму кожу.
Стоя под горячей водой, я прокручивал в голове слова Морозова: семеро, Наставник, четверо ведьмаков-отступников, оборотень и покойный скипер-зверь, теперь шестеро, подземные тоннели за Кунцевским парком, ритуальная защита, которую не пробить без ключа.
Много вопросов и катастрофически мало ответов.
Кто такой Наставник? Откуда он взялся? Какова его сила? Как давно он служит Чернобогу?
И главное, сколько ещё жертв им понадобится, чтобы окончательно пробудить спящего Бога?
Из ванной я вышел, завернувшись в полотенце, и столкнулся нос к носу с Голицыной, которая висела прямо в коридоре, разглядывая висящую на стене фотографию.
— Красивая женщина, — произнесла княгиня, кивнув на снимок Светланы, — Твоя покойная жена?
— Да, — коротко ответил я.
— Мне жаль.
Удивительно, но прозвучало это искренне. Без обычного ехидства и снисходительности, просто тихое, человеческое сочувствие от существа, которое перестало быть человеком триста лет назад.
— Наталья Петровна, — произнёс я, переодеваясь в чистое, — Мне нужно кое о чём вас спросить. Вы давно существуете. Слышали что-нибудь о Чернобоге?
Призрачная княгиня замерла. Буквально застыла в воздухе, как муха в янтаре.
— Зачем тебе? — спросила она, и в голосе не было ни шутки, ни игривости, — Серьёзно, Кромешник, зачем?
— Потому что, похоже, отступники пытаются его пробудить, и у них это получается.
Голицына медленно опустилась на уровень пола и села, насколько это слово было применимо к призраку, на край дивана. Её фигура стала менее чёткой, словно от одного упоминания этого имени старуха потеряла часть сил.
— Я знаю о нём не больше, чем любой, кто жил в моё время, — наконец произнесла она, — Но было одно событие, зимой тысяча восемьсот тридцать шестого года, незадолго до того, как я умерла.
— Расскажете?
— В имении устроили святочные гадания, ерунда, конечно, но молодые девки не могли без этого, и одна из крепостных, Глашка, дурочка деревенская, нагадала себе жениха через зеркало. Только вместо жениха из зеркала вылезло нечто чёрное, бесформенное, с глазами как угли. Оно произнесло одно слово, одно единственное слово.
— Какое?
— Скоро, — прошептала Голицына, и я заметил, как по её призрачным рукам побежала рябь, — Девку нашли утром мёртвой. Полностью седой, с выражением ужаса на лице, а зеркало треснуло пополам.
— И вы думаете…
— Я не думаю, я знаю. Это был вестник, такой же, какие являлись отступникам. Он сказал это около трёхсот лет назад, но для Бога это мгновение. Кромешник, если Чернобог пробуждается, это не просто опасность, это конец всему. Сент-Жермен в своё время многое мне рассказывал, да только не верила я ему при жизни.
Мне стало не по себе, совсем не по себе. Впрочем, так было каждый раз, когда я узнавал что-то новое о масштабе того дерьма, в которое вляпался.
Звонок в дверь прервал наш разговор. Голицына мгновенно растворилась в воздухе.
На пороге стояла Еремеева в джинсах и простой белой футболке, с рюкзаком на одном плече. Волосы женщины оказались собраны в хвост, а на лице не было косметики. Выглядела Еремеева от этого моложе лет на пять и как-то проще что ли, человечнее.
— Привет, — она скользнула взглядом по мне, по квартире за моей спиной, — Варвара готова?
— Я всегда готова! — донеслось из комнаты, и через секунду Варька выскочила в коридор, уже в кроссовках и с новой книгой под мышкой.
— Отлично, — Елена улыбнулась девочке, и я заметил, что в этой улыбке не было профессиональной вежливости, только искренняя теплота, — Пойдём, я знаю одно место, где делают самое вкусное в Москве какао.
— С корицей? — тут же уточнила Варвара.
— Конечно. Разве бывает по-другому?
Я проводил их до лифта, наблюдая за тем, как Варька доверчиво взяла Еремееву за руку. Вот тебе и «она мне не нравится», дети чувствуют людей лучше любого ведьмака. Если Варвара позволила Елене взять себя за руку, значит, внутри неё что-то изменилось.
— Привези её пожалуйста около восьми! — крикнул вслед, выглядывая на лестничную площадку.
— Хорошо, — бросила Елена через плечо и скрылась в лифте вместе с Варькой.
Я же вернулся в квартиру и устало вздохнул, а затем, рухнул на диван и уставился в потолок. Каркуша, которая всё это время сидела на балконе, влетела в комнату и устроилась на спинке кресла, засунув голову под крыло.
— Устала? — спросил я пернатую бестию.
— Кар, — сонно донеслось в ответ.
— Я тоже.
Пару минут я просто лежал, позволяя мыслям свободно течь, потом достал телефон, и открыв поисковик, набрал: Кунцевский парк подземные тоннели.
Результатов было немного, но достаточно. Оказывается, о подземных ходах под Кунцевским городищем ходили легенды давно. Местные диггеры, любители подземных исследований, неоднократно пытались их найти, некоторые даже утверждали, что спускались вниз, но дальше первого яруса никто не проходил, кто-то списывал это на обвалы, кто-то на затопление, а один чудак на форуме утверждал, что его не пустила внутрь стена ужаса, которая скорее всего и была рунической защитой.
Почему я её не почувствовал, когда доставали тела девчонок?
А ведь именно там изначально было древнее капище славянского Бога.
Я переключился на другую вкладку и набрал: Чернобог славянская мифология.
Информации было много, но большая часть из неё, всего лишь пересказ одних и тех же источников. Бог тьмы и зла, антипод Белобога, повелитель Нави. Некоторые источники отождествляли его с Кощеем, другие с Велесом в тёмной ипостаси, третьи утверждали, что это совершенно самостоятельная сущность, не имеющая аналогов в других мифологиях.
Одна статья, правда, зацепила моё внимание. Её автор, некий профессор Выгодский, утверждал, что Чернобог не является злом в привычном понимании, он — хаос, первозданная тьма, из которой родился мир, без него не было бы ни Яви, ни Нави, ни самой Кромки. Он — другая сторона равновесия, и его пробуждение означает не конец света, а его перестройку.
Звучало красиво, но мне отчего-то не хотелось проверять эту теорию на практике.
Я закрыл браузер и набрал номер Куницына.
— Артём Павлович? Это Гаврилов. Как вы себя чувствуете?
— Лучше, Алексей, спасибо, — голос аналитика звучал действительно бодрее, чем вчера, — Выспался, как вы и советовали, впервые за полгода, если честно. Странное ощущение, словно гору с плеч сняли.
— Это потому, что с вас перестали тянуть жизненную силу, — усмехнулся в ответ, — Артём Павлович, у меня к вам просьба. Сможете поискать в архиве всё, что связано с Чернобогом? Любые упоминания, любые дела, даже самые старые.
На другом конце повисла пауза.
— Чернобог? — переспросил Куницын, и в его голосе я уловил то же напряжение, что было у Гранатова, — Вы уверены?
— К сожалению, да.
— Понял, сделаю, но вы же не просто так про него спрашиваете?
— Нет. Думаю, Чернобог и есть тот, кому поклоняются отступники.
— Да уж, а мы не хотели в это верить. Закрывали глаза на очевидное просто потому… Алексей, вы же понимаете, что если это действительно он, то мы имеем дело с силой, против которой наш отдел не выстоит?
— Понимаю. Для Чернобога мы всего лишь букашки, но поверьте, букашки тоже умеют кусаться, особенно если собираются в рой.
Куницын хмыкнул, но без веселья.
— Хорошо, буду копать, результаты передам вам завтра.
— Спасибо.
Я положил телефон и ещё какое-то время просто сидел, глядя в одну точку. Потом поднялся, достал из холодильника остатки вчерашнего ужина, подогрел и съел, не чувствуя вкуса. Механически вымыл тарелку и вытер руки.
В половину восьмого вернулась Еремеева с Варварой, в квартиру не поднималась, позвонив по телефону.
— Мы у подъезда, спускайся.
Я быстро накинул куртку, ибо к вечеру похолодало, и вышел во двор.
— Спасибо, что погуляла с малой, — поблагодарил Елену.
— Не ща что, кстати, тоже в деле, — безапелляционно заявила она, садясь на переднее сиденье моего автомобиля.
Спорить не стал.
Варька устроилась сзади, прижимая к груди новую книгу и жуя остатки чего-то шоколадного.
— Елена Ивановна угостила, — пояснила девочка, перехватив мой взгляд в зеркале, — Очень вкусное, а ещё мы ходили в парк, и она мне показала, как определять стороны света по мху на деревьях.
— Полезный навык, — кивнул я.
— А ещё я научилась завязывать морской узел, — гордо добавила Варька, демонстрируя шнурок от кроссовка, завязанный в какую-то хитрую фигуру.
— Тоже пригодится, — хмыкнул в ответ и завёл мотор.
Гранатов жил в тихом спальном районе на юго-западе Москвы, в обычной панельной девятиэтажке. Трудно было поверить, что здесь обитает человек, который каждый день имеет дело с вампирами, оборотнями и призраками и прочей нечистью.
Впрочем, может именно поэтому он и выбрал такое место, максимально обыкновенное, чтобы хоть где-то можно было притвориться нормальным.
Мы поднялись на шестой этаж. Гранатов открыл дверь почти сразу, будто стоял и ждал за ней.
— Проходите, — он отступил в сторону, пропуская нас в прихожую.
Квартира оказалась двухкомнатной, чистой, но явно холостяцкой. Здесь было минимум мебели и декора. На стенах не висело ни одной фотографии. В гостиной стоял книжный шкаф, набитый старыми томами, рабочий стол с компьютером, на кухне свистел чайник, на столе стояла пара кружек, а на полу у окна лежала стопка пустых коробок из-под пиццы.

----------

Глава 11

Глава 11
— Располагайтесь, — Гранатов кивнул на диван, — Чай, кофе?
— Кофе, — произнесла Еремеева.
— Чай, — попросил я.
— А мне сок? — подала голос Варвара.
— Яблочный устроит?
— Ага.
Пока Анатолий возился на кухне, я осмотрелся внимательнее. На рабочем столе, рядом с клавиатурой, лежала раскрытая папка с фотографиями. Я узнал снимки мест преступлений: Филёвский парк и усадьбу Апраксиных.
— Не трогай, — бросил капитан из кухни, не оборачиваясь, — Потом покажу.
Он вернулся с подносом, расставил чашки и стакан с соком, затем сел в кресло напротив и уставился на меня тяжёлым, усталым взглядом.
— Итак, — начал Гранатов, — Давайте по порядку. Алексей, расскажи Елене всё, что узнал от Морозова, с самого начала.
Я кивнул и начал говорить. Рассказал про допрос, про Наставника в рогатой маске, про подземные тоннели за Кунцевским парком, про руническую защиту, про состав группы, про то, как душу скипер-зверя выдернуло из Яви, когда он попытался произнести имя Чернобога.
В комнате стало тихо, только тикали часы на стене, да где-то за окном лаяла собака.
Еремеева сидела неподвижно, обхватив ладонями кружку с кофе. Её лицо не выражало ни страха, ни удивления, а только холодную, профессиональную сосредоточенность.
— Я кое-что слышала, — произнесла Еремеева ровно, — Когда была на задании в Крыму. Не знаю, относится это к нашей ситуации или нет, но местный ведьмак-отшельник говорил мне, что чувствует пробуждение чего-то древнего. Он не назвал имени, но описал ощущения: как будто под землёй ворочается что-то огромное, и каждый раз, когда оно шевелится, мир вздрагивает. Я не придала значения, думала, старик из ума выжил.
— А сейчас?
— А сейчас не знаю, но его слова начинают обретать смысл.
Гранатов встал, подошёл к книжному шкафу и достал с верхней полки толстый том в тёмном переплёте и положил его на стол перед нами.
— Тёмные культы славянского мира, — прочитал я название, — Составитель неизвестен, оригинал, собственность ОАР, копирование запрещено, — я посмотрел на капитана, — Стащил из библиотеки?
— Нет, это я написал, — спокойно ответил Анатолий, — Вернее, систематизировал материалы за двадцать лет работы. Это мой личный экземпляр, здесь всё, что мы знаем о Чернобоге, его последователях и других тёмных Богах. Этого катастрофически мало, но лучше, чем вообще ничего.
Он открыл книгу примерно на середине и показал карту. На ней были отмечены десятки точек по всей России и за её пределами.
— Каждая точка, это место, где за последние сто лет были обнаружены следы ритуалов, связанных с тёмными культами. Не все из них относятся к Чернобогу, конечно. Были и почитатели Мары в её тёмной ипостаси, и дети Велеса, и совсем уж экзотические секты, но… — Анатолий ткнул пальцем в кластер точек вокруг Москвы, — Видишь? За последние три года концентрация резко выросла именно здесь, в столице и ближайшем Подмосковье.
— Словно кто-то целенаправленно стягивает сюда все силы, — подхватила Еремеева.
— Именно, — кивнул Гранатов, — И наши недавние убийства, лишь вершина айсберга. Я уверен, что жертв намного больше, Мы просто не обо всех знаем.
— Потому что остальных не нашли, — мрачно сказал я, вспоминая трупы, откопанные у Кунцевского городища, — Или нашли, но списали на обычную уголовщину: маньяки, серийные убийцы, бытовуха — это же проще, чем ритуальные жертвоприношения.
— А я ведь тебе, Толя, говорил, что надо искать без вести пропавших хотя бы за пятнадцать-двадцать лет.
— Говорил, но я до последнего сомневался. Надеялся, что может не отступники действуют, а кто-то другой.
— Признаю, ты был прав, а я оплошал, очень уж не хотелось верить в происходящее. К тому же, следователи и так завалены работой, им не до мистики, а наш отдел… — Анатолий горько усмехнулся, — Нас мало, мы физически не можем отследить всё.
— Сколько вас? — спросил я.
— В штате ОАР всего сорок два человека, из них восемнадцать оперативников и четыре следователя, остальные аналитики, техники, административный персонал и это на всю Россию. Понимаешь масштаб?
Я понимал. Восемнадцать оперативников и четыре следователя на страну в которой нежити, нечисти и прочей потусторонней публики водилось столько, что впору открывать отдельное министерство, это катастрофически мало.
— Нам нужна помощь, — произнёс я.
— Какая?
— Любая: ведьмаки, оборотни, вурдалаки, да кто угодно, кто не связан с отступниками и заинтересован в том, чтобы мир не провалился в тартарары.
— Ты предлагаешь собрать коалицию? — Гранатов вскинул бровь.
— А почему бы и нет. Вампиры не хотят, чтобы Чернобог проснулся, он уничтожит их первыми, оборотни тоже. Ведьмы, домовые, лешие все они часть этого мира, и, если мир рухнет, они сгинут вместе с ним.
— Дядя Лёша говорит разумные вещи, — вдруг подала голос Варвара, которая всё это время сидела тихо, листая свою книгу и делая вид, что не слушает.
Мы все посмотрели на неё.
— Мама рассказывала, — продолжила девочка, закрывая книгу и глядя на нас серьёзными, не по-детски мудрыми глазами, — Что когда Чернобога усыпили в прошлый раз, это сделали не Боги. Боги были заняты войной друг с другом, а Чернобога усыпили люди. Они объединились и провели ритуал, который загнал его обратно в глубины Нави, но они заплатили за это страшную цену.
— Какую? — спросила Еремеева.
— Они заплатили своими жизнями, — просто ответила девочка, — Погибли все до единого, их души стали замком, запечатавшим тюрьму Чернобога, и пока этот замок держится, он спит.
— Но замок ослабевает, — тихо произнёс я, — Потому что отступники нашли способ его разрушить. Каждая душа, принесённая в жертву, ослабляет печать.
Варька кивнула.
— Мама говорила, что, если замок рухнет полностью, остановить его сможет только такой же ритуал и такая же цена.
— Интересно получается, если твоя мама всё это знала, почему не сказала об этом раньше? — проворчал себе под нос.
Я, видите ли, тут мечусь в разные стороны, ищу ответы на вопросы, а они все молчат, как рыбы об лёд, скрывая информацию.
В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая, как зимний туман.
— Ну уж нет, — первой нарушила её Еремеева, — Я не собираюсь умирать ради какого-то ритуала, мы найдём другой способ.
— Нужно постараться найти всех отступников и уничтожить, — сказал Гранатов, — Если прекратить поток жертв, замок перестанет слабеть, таким образом, мы выиграем время, а может и вовсе остановим пробуждение Чернобога.
— Тогда нужно отправляться в тоннели за Кунцевским городищем, но просто так туда не попасть.
— Значит, нужно найти ключ, — пожал плечами капитан.
— Или того, кто сможет пройти защиту без ключа, — добавила Еремеева.
Все посмотрели на меня.
— Нет, — покачал головой, — Я пока не настолько силён, но знаю того, кто может помочь.
— Кто?
— Яганна.
— Кто? — переспросили Гранатов и Еремеева хором.
— Баба-Яга, — пояснила Варвара будничным тоном, — Она живёт на Кромке, мы с дядей Лёшей у неё в гостях были, она пироги печёт, вкусные.
Капитан медленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Баба-Яга, — повторил он, — Алексей, ты знаком с Бабой-Ягой?
— Ну, знаком, громко сказано, скорее, мы друг другу кое-что должны. Она мне помогла с увеличением силы дара, а я обещал ей достать чешую русалки, долг ещё не отдал.
— И ты думаешь, что Баба-Яга, легендарная ведьма, живущая на Кромке, согласится помочь нам взломать руническую защиту отступников?
— Если правильно попросить, то да. Чернобог для неё такая же угроза, как и для всех остальных.
— Безумие, — констатировала Еремеева, но в её глазах я заметил знакомый блеск азарта, который появлялся у неё каждый раз, когда ситуация выходила за рамки обыденного.
— Есть ещё кое-что, — я потёр виски, — Сегодня утром нас с Варварой атаковали пятеро вурдалаков. Трёх я утащил на Кромку, двое остались с Варварой, не знаю, что с ними стало, — я вопросительно посмотрел на девочку.
— Убежали, — пожала плечами малая, — Я одному руку сломала, второй сам удрал. Каркуша ему вдогонку добавила.
— Ты сломала руку вампиру? — переспросила Еремеева.
— Ну да, а что? Он первый полез.
— Те трое, которых ты утащил на Кромку, что с ними? — вернулся к теме Гранатов. Я уже рассказывал капитану о произошедшем, но не вдавался в подробности, поэтому сейчас дал подробный расклад.
— Оба живы, вернул их обратно в Явь. Старший из них, Андрей, обещал передать своему главе, чтобы от нас отстали. Работают они по заказу Валерия Чёрного, помнишь такого?
— Как не помнить, — мрачно кивнул капитан и усмехнулся, — Всё никак обиду забыть не может?
— Угу.
— Крепко ты ему насолил в Чердыни. По-хорошему надо этим гадом кому-то из наших заняться, а то кровосос в конец обнаглел. Не удивлюсь, если паршивец нарушает закон и обращает обычных людей в себе подобных. Если это так, придётся устранить Валерия и с гнездом его разобраться, но это потом, не сейчас. Насчет нанятого им клана, ты уверен, что они отступят?
— Андрей обещал сделать для этого всё возможное, и я ему верю.
— Ты веришь вампиру?
— Этому, да. Он мне должен жизнь, дважды.
Гранатов покачал головой, но спорить не стал.
— Хорошо. Вот что мы сделаем, — капитан подался вперёд, опираясь локтями на колени, — Первое, завтра с утра я отправлю запрос наверху на увеличение оперативного состава. Не знаю, дадут ли, но попробую. Второе, Алексей, тебе нужно наведаться к Яганне и договориться о помощи. Третье, Елена, — он повернулся к Еремеевой, — Свяжись с Владой и Стасом, теми двумя, которые были в усадьбе Апраксиных. Они сейчас в Москве, я проверил, нам нужна каждая пара рук.
— Будет сделано, — кивнула лейтенант.
— Четвёртое, — Гранатов помедлил, — Куницын роет архив на предмет Чернобога, как только найдёт что-то стоящее, сразу сообщит нам. И пятое, — неплохо было бы выдернуть с Кромки Хозяйку Медной горы.
— Ну, это без проблем, сделаю, — кивнул в ответ, — К тому же, я бы ещё Ратмира и его стаю позвал, но им с Кромки даже при моей помощи не выйти, только если нам самим к туда наведаться.
— Первородный оборотень? Ты и с ним знаком? — удивленно уставилась на меня Елена.
— Угу, а что такого? Я много с кем знаком. Кстати, ещё в Волховцом переговорить надо, но я не уверен, что он станет на вопросы отвечать
— Обалдеть у тебя знакомые, — не переставала изумляться Еремеева.
— А ещё необходимо выдернуть из Тумановки Усудца, пускай в Москву приезжает и ведьму эту… забыл, как зовут, — проворчал Гранатов.
— Марта?
— Ага, её. она хоть и не особо сильна, но тоже кое-что умеет.
— Ну, вроде план более-менее вырисовывается.
— Когда на Кромку пойдём?
— К Яганее я один пойду и к Волховцу тоже, а вот к Ратмиру и его стае можно наведаться всем, но прежде, чем отправляться, нужно перед Ягой долг закрыть, поэтому завтра с утречка поеду на речку, куда-нибудь подальше от города и от людей. Не факт, что ещё получится встретить русалок и договориться.
— Добро, — кивнул Гранатов, — Помощь нужна?
— Нет, сам справлюсь.
— А про меня вы забыли? — послышался недовольный голос в моей голове, очень обиженный голос.
— Упс, прости Морана, как-то всё закрутилось. Ты с нами?
— Конечно, я не собираюсь уступать Навь своему братцу, а если он проснётся, то попробует заграбастать мир мёртвых в свои руки, да и меня убить попытается. Мы с ним давние соперники.
— Хорошо, тогда присоединяйся к нашей компании.
— Не сейчас, когда будет нужна помощь, позови, откликнусь, и про Чура не забудь, он очень недоволен. Ты совсем про него забыл.
— Да, нехорошо получилось, исправлюсь. Спасибо, Морана.
— Не за что, а вообще, я зла. Ты должен был передать душу скипер-зверя мне.
— Ещё раз извиняюсь, но тут я ничего не мог поделать.
Богиня Смерти немного поворчала, но быстро смилостивилась.
— Ладно, не прощаюсь, зови в случае чего.
— Непременно.
Как только присутствие Мораны исчезло, поделился хорошими новостями.
— Здорово, — выдала Еремеева, — Если другие Боги будет на нашей стороне, половина успеха уже гарантирована.
— Не факт, что они согласятся в этом участвовать, ну, кроме Мораны и Чура.
— Это уже неплохая поддержка, — не согласился со мной Анатолий.
Мы просидели у Гранатова до одиннадцати вечера, обсуждая план действий. Варька уснула на диване, свернувшись калачиком и подложив под голову книгу о вулканах.
Когда мы наконец выехали домой, город уже затих. Фонари расплывались жёлтыми пятнами в лёгком тумане, который поднялся от реки. Еремеева сидела рядом, закинув ногу на ногу, и молча смотрела в окно.
— Спасибо, — вдруг произнесла она, не оборачиваясь.
— За что?
— За то, что лезешь в самое пекло.
— Я не герой, Лена.
— Я не говорила, что ты герой, главное не трус, это важнее, — я промолчал, не зная, что на это ответить, — И ещё, — Еремеева повернулась, — Варька от тебя без ума. Знаешь, что она мне сегодня сказала?
— Что?
— Что ты лучший папа на свете, только ей не говори, что я тебе это рассказала, а то она мне больше не доверится.
Что-то тёплое и одновременно болезненное шевельнулось в груди. Я крепче сжал руль и молча кивнул.
— Высади меня на следующем перекрёстке, — попросила Елена, — Мне тут недалеко. Высплюсь и к пяти утра буду у вас.
— Зачем?
— Затем, что завтра ты завтра едешь на Кромку, а кто-то должен остаться с Варварой, если, конечно, ты не собираешься тащить её с собой.
— Не собираюсь. Тогда уж лучше ты у нас переночуешь, так проще будет, да и выехать я хочу в половину четвертого утра. Пока доберусь до речки, пока то да сё…
— Резонно, так действительно будет лучше.
Мы подъехали к дому около полуночи. Двор встретил нас тишиной, только ветер лениво шевелил кроны старых лип у подъезда. Я заглушил двигатель и обернулся на заднее сиденье. Варька спала, уткнувшись щекой в ремень безопасности, рот был чуть приоткрыт, ресницы подрагивали, видимо что-то снилось. Каркуша, притаившаяся на спинке сиденья, тихо каркнула.
— Приехали, — шепнул я.
Елена вышла первой, бесшумно прикрыв дверь. Я аккуратно отстегнул ремень на Варьке и подхватил её на руки. Девочка что-то пробормотала во сне, обхватила меня за шею и уткнулась носом в плечо. Я прижал её покрепче и двинулся к подъезду.
Еремеева придержала дверь, пропуская нас вперёд. В подъезде горела только одна лампочка из трёх, бросая тусклый желтоватый свет на исцарапанные стены. Лифт, как назло, не работал. Пришлось подниматься пешком.
Дома было темно и прохладно, я утром оставил окно на кухне приоткрытым. Не разуваясь, прошёл в комнату и осторожно уложил Варьку на кровать. Она тут же перевернулась на бок, подтянула колени к животу и засопела ровнее. Я стянул с неё кроссовки и накрыл одеялом. Каркуша бесшумно влетела в комнату и устроилась на спинке стула, нахохлившись.
Постоял над кроватью с минуту, глядя на спящую девочку. Странное дело, ещё пару месяцев я даже подумать не мог, что у меня будет ребёнок, пусть и не совсем обычный, за которого нужно отвечать, а теперь вот стою и смотрю на спящую девочку, которая считает меня лучшим папой на свете. Ребёнок, способный сломать руки вампирам, маленькая полубогиня, стала для меня родной и если честно, я не знал, то с этим делать.
— Спокойной ночи, малая, — прошептал тихо и вышел, прикрыв дверь.
Елена уже хозяйничала на кухне. Когда я вошёл, она как раз ставила чайник.
— Чай будешь? — спросила она, даже не оборачиваясь.
— Буду.
Я сел за стол и потёр лицо ладонями. Усталость навалилась разом. Весь день, от утренней схватки с вурдалаками до многочасового обсуждения у Гранатова, будто сложился в один тяжёлый камень и лёг на плечи. Мышцы ныли, голова гудела, а перед глазами всё ещё стояла карта из книги Анатолия, десятки красных точек, стягивающихся к Москве.
Еремеева поставила передо мной кружку и села напротив. Пар поднимался над чаем тонкими завитками.
— Я тебе диван застелю, — произнёс я, — А сам на кресле прикорну, всё равно скоро вставать.
— Не выдумывай, на кресле шея затечёт, диван твой, а я могу и на коврике, — усмехнулась Елена.
— Очень смешно.
— А я не шучу, обернусь и волчицу с свернусь клубочком.
— Перестань. Лучше Варьку потесни тогда. Кровать большая, уместитесь обе.
— Хорошо, — согласно кивнула Елена.
— О чём думаешь? — спросил я, увидев, что взгляд лейтенанта стал отсутствующим.
Елена встрепенулась.
— Знаешь, что меня по-настоящему пугает?
— Нет, расскажи.
— Меня пугает не Чернобог, не отступники, не руническая защита и не подземные тоннели. Меня пугает то, что нас горстка против чего-то, что существовало задолго до нас и будет существовать после.
— прорвемся, я почему-то в это верю. Нет, — поправил сам себя, — Я в этом ни капли не сомневаюсь.
Елена улыбнулась.
— Тогда я тоже буду верить.
Мы замолчали. Я слышал, как тикали часы в прихожей, как мерно гудел холодильник, из комнаты Варьки доносилось едва слышное сопение, и эта тишина была тем, за что стоило драться, не за абстрактный мир, не за человечество с большой буквы, а вот за это: за спящего ребёнка, за чай на ночь, за тёплый свет лампы на кухне, за женщину, что сидела рядом.
Я допил чай и поставил кружку в раковину.
— Ложись, — сказал Елене, — Будильник поставлю на три пятнадцать. Выеду тихо, постараюсь вас не разбудить.
— Разбудишь — не страшно. — Алексей…
— Что?
— Будь осторожен завтра на реке. Русалки, не вурдалаки, они хитрые и коварные, ты даже не заметишь, как окажешься на дне.
— Я знаю.
Прошёл в гостиную, сел на край дивана и уставился в темноту за окном. Елена уже скрылась в комнате Варьки, и я услышал, как скрипнула кровать, легла, а вот ко мне сон не шёл.
Вроде устал как собака, но стоило закрыть глаза, как в голове начинали крутиться мысли.
Я думал о завтрашнем дне, о русалках, о Яганне, о долге, который давно пора отдать. Думал о Ратмире и его стае, запертых на Кромке, и о красных точках на карте Гранатова, о том, что каждая из них, чья-то загубленная жизнь.
Поставил будильник на три пятнадцать, лёг и закрыл глаза. Сон пришёл не сразу, сначала я долго ворочался, прислушиваясь к тишине, а затем резко провалился в тьму, будто кто-то милосердно решил дать мне отдохнуть перед тем завтрашним днём.

----------

Глава 12

Глава 12
Будильник сработал в три пятнадцать, как и было задумано.
Я открыл глаза, несколько секунд пялился в потолок, не понимая, кто я, где я и зачем вообще поставил будильник на такую рань, а потом память включилась, как прожектор в тёмной комнате, и я рывком сел.
— Русалки, река, чешуя для Яганны, — выдал мозг.
В квартире было тихо. Из комнаты Варьки не доносилось ни звука, обе девочки, большая и маленькая, спали крепко. Каркуша тоже молчала, значит, сидела на своём насесте и видела вороньи сны, если, конечно, вороны-проводники вообще видят сны.
Я встал, бесшумно оделся в темноте, натянув старые карго-штаны, плотную рубаху с длинным рукавом и разношенные берцы, которые не жалко было утопить в грязи. Сунул в карман складной нож, потому что после вчерашних приключений зарёкся выходить из дома безоружным. Посох взял тоже, на этот раз без колебаний.
— Кар? — тихо донеслось из комнаты, когда я проходил мимо.
— Спи, — шепнул в ответ, — Сегодня ты остаёшься с Варей и Еленой, охраняй.
— Кар, — недовольно, но покладисто отозвалась ворона.
На кухне оставил записку на столе:
— Уехал за город, вернусь к обеду. Не волнуйтесь. А., — подумал и дописал, — Варе завтрак в холодильнике, второй контейнер сверху. Каркуше дай мясо, оно порезано, стоит в миске на балконе, — а потом ещё добавил, — Лена, спасибо.
За что спасибо, не уточнил, сама разберётся.
Вышел из подъезда в предрассветную мглу. Москва в половину четвёртого утра, это совершенно другой город: ни людей, ни машин, только редкие такси, как жёлтые призраки, скользящие по пустым улицам. Воздух был сырым и прохладным, пахло тополиной листвой, бензином и чем-то неуловимо свежим.
Хорошо-то как, — пробормотал себе под нос.
Мой автомобиль стоял там, где я его оставил, покрытый тонким слоем утренней росы. Я забросил посох на заднее сиденье, завёл двигатель и выехал со двора.
Ещё вчера, пока сидели у Гранатова, я прикидывал, куда лучше податься. Мне нужна была река, причём не абы какая, а такая, где могли обитать русалки: достаточно глубокая, достаточно тихая и далёкая от человеческих глаз. Москва-река отпадала сразу, она была слишком грязной и людной. Русалки, если верить бабкиному дневнику, предпочитали чистую проточную воду, тихие заводи, места, где растёт камыш и водяные лилии, где дно песчаное или илистое, но не загаженное бетоном и промышленными стоками.
Выбор пал на Пахру, небольшую речку в Подмосковье. Я бывал там когда-то давно, ещё до женитьбы, ездил с приятелями на шашлыки. Помнил, что есть одно место, где река делала изгиб, образуя тихую заводь, окружённую ивами и ольхой. Там было глубоко, берег спускался полого, а в воде росли кувшинки. Идеальное место для русалочьего омута, если они, конечно, вообще, водились в подмосковных реках.
Я вырулил на МКАД, почти пустой в это время суток, и погнал на юг. Навигатор показывал сорок минут до точки, но с учётом пустых дорог я рассчитывал добраться быстрее.
Пока ехал, думал.
О русалках я знал не так уж много. Одна встреча с ними на реке близ Тумановки не считается. Бабка же в своём дневнике отвела им целых двенадцать страниц, что по её скупым стандартам было немало. Русалки, это существа водные, но не рыбы, а нечто среднее между духами воды и перевоплощёнными душами утонувших девушек. Впрочем, бабка тут же делала пометку, что это упрощённое представление, и что не все русалки были когда-то людьми. Некоторые являлись порождениями самой воды, и были стихийными сущностями, обладающими разумом, совершенно чуждым человеческой логике.
Главное правило с русалками, не заигрывать, не смотреть в глаза слишком долго, не принимать подарков, не слушать песен и ни при каких обстоятельствах не заходить в воду глубже, чем по колено.
Бабка писала это размашистым, ломаным почерком, а рядом, на полях, красными чернилами было приписано: — помни, русалки не злые и не добрые, они сама суть воды, а вода течёт по проторенному руслу.
Мудрая была женщина, жаль, что я практически не знал её при жизни.
О чешуе бабка тоже писала, но скупо. Русалки иногда меняли чешую, как змеи меняют кожу. Сброшенная чешуя ценилась на вес золота в ведьмовских кругах, из неё варили зелья, делали амулеты, использовали в ритуалах. Получить чешую можно было двумя способами: найти сброшенную самостоятельно или попросить русалку отдать её добровольно. Второй способ был предпочтительнее, потому что добровольно отданная чешуя сохраняла намного больше силы.
Проблема в том, что русалки ничего не давали просто так. Им всегда нужно было что-то взамен, и далеко не всегда их запросы укладывались в рамки человеческого понимания.
Яганна, когда выдвигала это условие, хитро усмехалась. Она прекрасно знала, что достать чешую задача нетривиальная.
Ну что же, проверим.
Свернул с трассы на просёлочную дорогу, и асфальт тут же сменился грунтовкой, раскисшей после недавних дождей. Машину начало потряхивать на ухабах, подвеска стонала, и я мысленно поблагодарил себя за то, что выбрал для поездки свой старый, побитый жизнью автомобиль, а не взял такси.
По обеим сторонам дороги потянулись поля, за которыми виднелась тёмная полоса леса. Небо на востоке начало светлеть, бледная полоса зари лизнула горизонт, но до рассвета было ещё далеко. В низинах стелился плотный, молочно-белый туман, похожий на разлитое молоко.
Через двадцать минут тряски по грунтовке, навигатор уверенно сообщил, что я прибыл, но пришлось проехать ещё метров триста, пока не я нашёл знакомый поворот к реке. Здесь когда-то была парковка для рыбаков и отдыхающих.
Заглушил двигатель.
Я опустил стекло и прислушался: пели птицы, в траве стрекотал кузнечик, последний ночной, ещё не сдавшийся утру, а за деревьями, совсем близко, слышался мерный, ленивый плеск воды.
Я вышел из машины, потянулся, хрустнув позвонками, и огляделся. Парковка была пуста: ни рыбаков, ни отдыхающих, ни палаток, только я, мой автомобиль и предрассветная тишина.
Забрал с заднего сиденья посох и прислушался к ощущениям. Привычное покалывание в кончиках пальцев, лёгкий гул в висках, а это значило, что чуйка работала, сканируя окружающее пространство, как живой радар.
Ничего опасного пока не было.
Я двинулся к реке по узкой тропинке, протоптанной сквозь высокую траву. По обе стороны рос иван-чай, высокий, по пояс, с раскрытыми розовыми кистями, которые ждали солнца. Пройдя ещё немного, вышел на берег.
Река была красивой, по-настоящему красивой: живой, настоящей, дышащей. Пахра здесь делала плавный изгиб, образуя широкую заводь, метров тридцать в поперечнике. Вода была тёмной, почти чёрной в предрассветных сумерках, но при этом прозрачной, на дне, у самого берега, я разглядел песок и камешки. Противоположный берег зарос ивами, их длинные ветви свешивались до самой воды. На поверхности плавали кувшинки, листья которых блестели от влаги. Посередине заводи торчала коряга, похожая на руку, тянущуюся вверх.
Над водой стелился туман, который двигался не так, не рассеивался равномерно, а клубился, перетекал из стороны в сторону, словно кто-то направлял его, как пастух направляет отару.
Я нашёл ровное место на берегу, расстелил старую куртку, которую захватил из машины, и сел, положив посох поперёк коленей. Сидеть удобно, ноги полусогнуты, спина ровная, руки свободны. Позиция, из которой можно быстро вскочить, если что-то пойдёт не так.
Из рюкзака достал то, что приготовил заранее: маленькое зеркальце в серебряной оправе и льняной мешочек с солью. Бабка писала, что русалки любят зеркала, а соль — это универсальная защита, которая работала против большинства водных духов да и вообще, всей нечисти, которая проявляет агрессию.
Положил зеркальце на край куртки, лицевой стороной к воде, и стал ждать.
Время тянулось медленно.
Небо продолжало светлеть. Полоса зари расширилась, окрасив горизонт в бледно-розовый цвет. Птицы просыпались одна за другой, наполняя воздух разноголосым щебетом. Туман над водой стал тоньше, но не рассеялся, наоборот, уплотнился в нескольких местах, образуя что-то вроде столбов.
Я следил за ними боковым зрением, стараясь не смотреть прямо. В дневнике Стефании было написано, что русалки чувствуют взгляд человека и прячутся от тех, кто пялится в упор. Нужно смотреть мимо, как бы невзначай, краем глаза.
Первый знак появился через полчаса.
Вода у ближнего берега зарябила, но не от ветра, его не было, просто пошла мелкими, концентрическими кругами, как будто кто-то снизу коснулся поверхности кончиком пальца. Круги разошлись и затихли.
Через минуту это повторилось ещё раз, но уже чуть левее, ближе к зарослям камыша.
Я сидел неподвижно, контролируя дыхание. Правая рука расслабленно лежала на посохе, левая — на колене. Выражение лица старался держать нейтральным, без угрозы и без страха.
Третья рябь прошла по воде совсем близко, в двух метрах от берега, а потом поверхность вздулась, и из воды показалась голова.
Сначала я увидел длинные, мокрые, зелёно-чёрные волосы, которые разметались по поверхности воды, как водоросли. За ними показался высокий и бледный лоб, а потом глаза.
Они были большими и красивыми, но необычными, с радужкой цвета болотной воды, с золотыми крапинками. Зрачки оказались вертикальными, как у кошки, но при этом взгляд был не хищный, а скорее любопытный и настороженный.
Русалка поднялась чуть выше, и я увидел острый подбородок, тонкие губы, бледную, почти прозрачную кожа с едва заметным зеленоватым отливом. На шее и за ушами поблёскивали мелкие, перламутровые чешуйки, которые переливались в утреннем свете.
Она была по-настоящему, нечеловечески красивая, и именно поэтому, жуткая, потому что такая красота нес смотрелась естественно.
Рядом с Тумановкой тоже обитали русалки, но они почему-то были немного другие, впрочем, тогда детально разглядеть хвостатых обитателей речки мне не дали берендеи.
— Доброе утро, — произнёс я ровным голосом, глядя не в глаза, а чуть ниже, на переносицу, — Я пришёл поговорить. Без злого умысла, без оружия в руках, — чуть двинул ладонью на посохе, показывая, что не сжимаю его, — Просто поговорить.
Русалка не ответила. Она продолжала смотреть на меня своими огромными глазами, её вертикальные зрачки то расширялись, то сужались, как у кота, играющего с добычей.
Потом она медленно, очень медленно наклонила голову набок, и я услышал тихий, мелодичный звук, нечто среднее между смехом и журчанием ручья.
— Ч-ч-человек-к-к, — прошелестело над водой, — Ч-ч-человек-к пришёл-л-л…
— Пришёл, — подтвердил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — Меня зовут Алексей, я Кромешник.
Вертикальные зрачки расширились. Русалка поднялась чуть выше, и я увидел бледные плечи с тем же зеленоватым отливом, покрытые россыпью чешуек. Ниже, под водой, мелькнуло нечто длинное и гибкое, похожее на хвост.
— Кромешник, — повторила она, словно пробуя слово на вкус, — Кромешник ходит по грани. Кромешник видит мёртвых. Зачем Кромешник пришёл к живым водам?
Хороший вопрос, а главное грамотно сформулированный. Бабка писала, что русалки не глупы, просто мыслят иначе, чем люди. Их логика текучая как вода, обходящая препятствия, всегда находящая путь наименьшего сопротивления.
— Мне нужна чешуя, — ответил прямо, без уловок, — Русалочья чешуя, отданная добровольно
В ответ прозвучала тишина. Русалка смотрела на меня, не мигая. Вода вокруг неё замерла, будто река задержала дыхание.
Потом она рассмеялась.
Смех был как перезвон стеклянных колокольчиков, упавших в воду. Красивый и пугающий одновременно, потому что в нём слышалось нечто первобытное и нечеловеческое.
— Чешуя-я-я, — протянула русалка, и её губы разошлись в улыбке, открывая ряд мелких, острых, идеально белых зубов, которых было больше, чем у человека, — Ты просишь часть нашего тела?
— Да.
— Знаешь? — она склонила голову в другую сторону, и мокрые волосы переместились, скользнув по поверхности воды, как живые змеи, — Просто так никто ничего не даёт. За чешую нужна плата. Ты готов её принести?
— Назови цену.
— Цену?
— Не мы назовём, река назовёт, но прежде…
Она мгновенно нырнула, сделав это без брызг и без звука, просто ушла вниз, как будто её никогда и не было. На поверхности осталась только рябь и мокрый след на листе кувшинки.
Я выждал секунду, две, пять, а потом рябь пошла со всех сторон.
Из воды поднялись ещё пять голов, нет, шесть… семь. Я потерял счёт, потому что они появлялись одна за другой, бесшумно и одновременно, будто невидимый дирижёр махнул палочкой.
Десяток русалочьих голов торчали из воды, окружая заводь полукольцом. Все они были похожи на первую, но при это абсолютно разные: у одной волосы оказались не зелёно-чёрные, а рыжие, как медь; у другой — серебристо-белые, почти седые; у третьей — тёмно-синие, с фиолетовым отливом. Глаза у всех были одинаковые, с вертикальными зрачками, и все они были направлены на меня.
Чуйка взвыла сиреной.
— Вот ведь… бабушку Стефу, — пробормотал сквозь зубы.
Самообладания мне, однако, хватило, чтобы не вскочить и не схватиться за посох обеими руками. Естественно, призраков я выпускать не собирался, но он и сам по себе являлся неплохим оружием. Вместо этого я спокойно, демонстративно медленно поднял обе ладони и развёл их в стороны, показывая, что в руках ничего нет.
— Я пришёл один, — повторил громче, — Без злого умысла, прошу о разговоре.
Русалки переглянулись и обменялись взглядами.
Первая русалка, та, что заговорила со мной, снова поднялась из воды. Теперь она была ближе, в полутора метрах от берега. Я видел, как капли стекали по её плечам и шее, как поблёскивали чешуйки на коже.
— Кромешник хочет чешую, — произнесла она.
— Хочу, — подтвердил я.
— Тогда войди в воду, — произнесла русалкя, и её улыбка стала шире.
— Нет, — ответил без паузы.
Улыбка дрогнула, вертикальные зрачки сузились.
— Нет-т-т?
— Нет, в воду я не войду. Буду вести переговоры только отсюда, с берега.
По поверхности воды пробежала дрожь, словно я сказал что-то оскорбительное. Несколько русалок опустились чуть глубже, только глаза остались торчать над водой. Одна, та, что с рыжими волосами, негромко зашипела, обнажив зубы.
Первая же не изменилась в лице, только наклонила голову чуть ниже, и мне показалось, что в её взгляде промелькнуло уважение, а может, разочарование. С русалками поди разбери.
— У-у-мный, — протянула она, — Но, если не войдёшь в воду, как заберёшь чешую? Она в воде, мы в воде-е-е и на сушу не выходим.
С этим я мог бы поспорить, но не стал.
— Я могу подойти ближе, — предложил осторожно, — К самой кромке, но ноги останутся на берегу.
Русалки снова обменялись взглядами. Рыжая перестала шипеть, но смотрела на меня по-прежнему недружелюбно.
— Хорошо, — усмехнулась первая, — Но прежде назови плату. Что дашь за нашу чешую-ю-ю?
Вот он, ключевой момент. Я подготовился к этому вопросу, но всё равно почувствовал, как сжалось что-то внутри. Бабка писала, что русалки могут попросить что угодно: от пряди волос до первого крика новорождённого, от ночи любви до десяти лет жизни. Их запросы были непредсказуемы, иррациональны и часто казались бредовыми, но всегда имели глубокий смысл для самих русалок.
— Я могу предложить песню, — начал я.
Все русалки вытянулись из воды чуть повыше. Интерес вспыхнул в дюжине глаз одновременно.
— Песню? — протянула первая, — Какую?
— Ту, которую мне пела мама в детстве, колыбельная. Она очень старая, может быть древнее вашей реки, а ещё она поётся на языке, который я сам не до конца понимаю, но помню наизусть, каждое слово.
Да, мама у меня была не простая, хоть и не получила дар, но невеждой не являлась. Она очень много знала и в своей ненавязчивой манере пыталась меня хоть чему-то научить, словно чувствовала, что потом будет поздно.
Забавно, что я решил обменять чешую на песню, ведь именно песня всегда являлась главным оружием русалок, а ещё гипноз, кстати, они пытались его применить на мне, но безуспешно. Каждый раз, когда русалки пытались завладеть моим сознанием, татуировки на теле вспыхивали, сбрасывая начинающее овладевать мной наваждение.

----------

Глава 13

Глава 13
— Песня, — раздалось многоголосое эхо, — Песня Кромешника…
Первая русалка смотрела на меня неотрывно, что-то изменилось в её глазах, вертикальные зрачки расширились до максимума, и я вдруг увидел в них отражение не себя, а чего-то другого, мерцающего, далёкого, похожего на свет костра сквозь толщу воды.
— Спой, — произнесла она, — Мы послушаем, если песня стоит чешуи, мы отдадим.
Я закрыл глаза.
Колыбельная, которую напевала мама, укладывая меня спать. Только сейчас я осознал, что делала она это не просто так. Она хотела, чтобы я запомнил слова песни, чтобы въелись в подкорку мозга, знала, что когда-нибудь, это мне пригодится. Звучание было странным, ни на что не похожим, какой-то древний, забытый язык, состоящий из мягких, перетекающих друг в друга звуков. Тогда я не понимал их значения, а сейчас, странное дело, начинал угадывать. Будто дар Кромешника потихоньку открывал заржавевшие замки в моей памяти.
Набрал воздуха в грудь и тихо, почти шёпотом запел.
Слова лились, как вода, что текла передо мной: плавно, неторопливо, огибая камни и затопленные коряги. Я не знал, правильно ли пою, не фальшивлю ли, но продолжал, отпуская контроль и позволяя мелодии вести себя.
Что-то странное произошло с воздухом. Он стал теплее и плотнее, как будто меня обняли невидимые руки. Туман над водой сгустился, но не как облако, а как ткань, мягкая и серебристая. Русалки одна за другой поднялись выше, обнажив плечи и спины, их глаза закрылись, у всех до одной.
Рыжая, которая минуту назад шипела и скалилась, сейчас покачивалась в воде, как листок, унесённый течением. На её лице было выражение, которое я видел у Варьки, когда та, наконец засыпала после тяжёлого дня. Оно было спокойным и умиротворённым.
Колыбельная длилась, может, минуту, а может, час. Я потерял ощущение времени. Когда последний звук растворился в тумане, открыл глаза и обнаружил, что рассвет уже наступил. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, бросая золотые пятна на поверхность воды.
Первая русалка открыла глаза. Вертикальные зрачки были расширены до предела, и в её взгляде я увидел глубокую, древнюю тоску по чему-то давно утраченному.
— Эта песня, — прошептала она, и голос её дрогнул, — Мы знали её когда-то давно, когда река была шире, а небо ближе. Кто тебя научил?
— Моя мама, а её, я так понимаю, бабушка Стефа. Она была Кромешницей, как и я,
— Стефания? — прозвучало сразу из десятка ртов, — Мы знаем, помним-м-м. Она приходила к нашим сёстрам на другой реке, далеко отсюда. Она тоже пела.
— Песня стоит чешуи, — произнесла первая русалка, и я почувствовал, как с плеч упала невидимая тяжесть, — Мы отдадим, подойди ближе.
Я встал, отряхнул колени и медленно, очень медленно сделал два шага к воде. Земля под ногами стала более мягкой и влажной, трава сменилась низким ковром из мха и речного ила. Я остановился ровно на том месте, где заканчивалась сухая земля и начинала хлюпать мокрая.
Первая русалка подплыла вплотную к берегу. Теперь между нами не было и метра. Я видел каждую чешуйку на её шее, каждую каплю на ресницах. Видел, как под водой двигался мощный, гибкий, длинный, серебристо-зелёный хвост, усаженный сотнями переливающихся чешуек.
Она подняла тонкую руку, с длинными пальцами, между которыми виднелись едва заметные перепонки, а затем коснулась своего плеча. Ногти у русалки оказались длинными, острыми и полупрозрачными, как стекло. Одним плавным движением она подцепила три крупных чешуйки у основания шеи и оторвала их.
Послышался тихий звук, похожий на шорох сухих листьев. На месте снятых чешуек проступила бледная, розоватая кожа.
Русалка протянула мне руку ладонью вверх. На ладони лежали три чешуйки, каждая размером с монету. Они переливались в утреннем свете, меняя цвет от зелёного к серебристому и обратно, и от них исходило лёгкое, почти незаметное тепло.
— Бери, — произнесла русалка.
Я протянул руку и замер, не дотронувшись.
— Спасибо, — произнёс искренне.
— Не благодари, — улыбнулась русалка, и в этой широкой, зубастой улыбке было больше человеческого, чем во всех улыбках, которые я видел за последние сутки, — Песня стоит больше, чем чешуя. Ты нам должен-н-н…
— Должен? — нахмурился я.
— Нет, — она тряхнула головой, и капли разлетелись веером по воздуху, — Мы тебе должны. Одна просьба, Кромешник, и мы выполним её.
Вот этого я не ожидал. Видимо, колыбельная оказалась для них чем-то большим, чем просто мелодия.
— Я запомню, — кивнул в ответ и осторожно взял чешуйки.
Они были тёплыми и гладкими, как отполированная речная галька. В тот момент, когда они легли на мою ладонь, по руке прошла волна покалывания, похожая на лёгкий электрический разряд.
Аккуратно завернул чешуйки в платок и убрал в нагрудный карман.
— Ещё кое-что, — произнёс я, чувствуя, что русалки ещё не ушли, они по-прежнему окружали заводь полукольцом, глядя на меня с интересом, — Вы здесь давно?
— Всегда, — ответила первая.
— Не замечали ничего странного? В последнее время, может, вода изменилась, или кто-то чужой приходил, или…
Русалки разом потемнели. Не в буквальном смысле, хотя и это тоже. Их кожа стала чуть темнее, зеленоватый оттенок усилился, глаза сузились. Вода вокруг них зарябила, и я почувствовал, как температура воздуха упала на пару градусов.
— Чёрная вода, — прошептала первая, и в её голосе появился настоящий, неподдельный страх, — Она приходит ночью: чёрная, тяжёлая и мёртвая. Она несёт с собой тьму, вонь и запах гнилой земли. Чёрная вода опасна для людей и для нас тоже. Она забирает разум и волю. Мы теряем сестёр.
— Теряете?
— Три, — горько прозвучало откуда-то сбоку.
Я повернулся, говорила рыжая, та самая, что поначалу шипела на меня.
— Три? — переспросил не совсем понимая.
— Да. Три сестры ушли в чёрную воду и не вернулись. Мы иногда слышим их голоса из глубины. Они зовут нас, но это уже не они.
Мне стало холодно, по-настоящему холодно, несмотря на тёплое утреннее солнце.
Что здесь вообще творится?
Эх, как же не хотелось влезать во всё это дерьмо, своего хватало за глаза за уши, но и оставить русалок на погибель, я тоже не мог.
— Постараюсь вам помочь — пообещал я, — Мы разберёмся с чёрной водой.
Первая русалка посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, потом чуть кивнула.
— Верим, — сказала она, — Стефания тоже помогала, может, внук не хуже.
— Постараюсь соответствовать. Значит вы говорите, ночью?
— Да.
— Значит приду на днях, ждите.
— Береги чешую, — добавила она, погружаясь обратно в воду, — Она живая, не клади на железо, не суши на огне, заверни в мокрую ткань, так лучше сохранится.
— Понял.
Русалки одна за другой бесшумно и плавно, уходили под воду. Последней оставалась самая первая. Она уже почти целиком ушла под водную гладь, когда вдруг остановилась и подняла голову.
— Кромешник?
— Да?
— Есть ещё кое-кто, кто хочет с тобой поговорить.
— Кто? — поинтересовался я, но русалка не ответила, полностью исчезнув в реке.
Вода сомкнулась над ней без единого звука.
Я стоял на берегу, глядя на спокойную поверхность реки, и чувствовал, как сердце колотится в рёбра. Русалки ушли, но я продолжал ждать и дождался.
Вода посередине заводи начала подниматься, будто со дна вверх шёл мощный поток. Столб воды рос, ширился, приобретал форму, и я с нарастающим беспокойством наблюдал, как из речной глубины поднимается нечто огромное.
Сначала показалась голова. Круглая, лысая, размером с хороший арбуз, покрытая зелёной, скользкой кожей. Потом разглядел немного приплюснутое, лицо с огромным жабьим ртом, вывернутыми ноздрями и выпуклыми, глубоко посаженными глазами цвета донного ила. Из-под нижней губы свешивалась длинная, спутанная борода из водорослей и тины. На голове, вместо волос, росли те же водоросли, перемешанные с ракушками и мелкими камешками.
Существо поднималось выше, и я увидел широкие, как у борца-тяжеловеса плечи, покрытые толстым слоем мха и чешуи. Грудь у существа была бочкообразная, руки длинные, с перепончатыми пальцами, оказались упёртыми в бока.
Водяной, а это был именно он, встал на дне, благо заводь была ему по пояс. Вода плескала вокруг его живота,
— Ну-ка, ну-ка, — пробасил водяной низким, утробным голосом, который казалось шёл не из его глотки, а откуда-то из глубин толстого брюха, — Кто тут у нас объявился?
Выпуклые глаза уставились на меня с таким выражением, с которым рыбак рассматривает неожиданно попавшегося на крючок сома.
— Здравс твуйте, — произнёс я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — Я Алексей, Кромешник.
— Знаю, кто ты, — фыркнул водяной, и из его ноздрей вылетели две струйки воды, упавшие обратно в реку с негромким плеском, — Девки мои рассказали, говорят песни красиво поёшь.
— Стараюсь.
— Стараться мало, уметь надо, — водяной подплыл ближе к берегу, и от его движения по заводи пошла волна, едва не замочившая мне ноги, — Что-то ты мелковат, Кромешник.
— Какой есть, — пожал плечами.
— Хм-м, — он склонил голову, разглядывая меня с разных сторон. Шея водяного при этом вывернулась под неестественным углом, больше, чем позволяла человеческая анатомия, впрочем, находящееся напротив меня существо человеком не было. Голова его повернулась на девяносто градусов, так что я на мгновение увидел затылок, заросший мелкими ракушками и тиной, а потом вернулась в прежнее положение с негромким влажным хрустом, — Много я слышал о твоей бабке, захаживала она к моему соседу, Силычу, который на Клязьме сидит. Толковая была женщина, умела и словом договориться, и силой надавить, когда требовалось. А один раз лично сам встречался. Давно это было, ещё когда люди по реке на барках ходили. Она мне тогда помогла бобровую запруду снять, что течение портила. Я ей за это щучью икру дал, непростую, заговорённую, от любой хвори спасала. Теперь вот с её внуком лично познакомился.
— Рад знакомству, — произнёс вежливо.
— Рад он, — хмыкнул водяной и сел прямо в воду, при этом её уровень в заводи заметно поднялся, едва не перехлестнув через край берега, так как туша у хозяина реки была внушительная, — Ладно, давай к делу. Чешую ты получил, молодец, девкам угодил, а девкам моим угодить непросто, уж поверь. Они многих глупцов на дно утаскивали, а тут сами подарок вручили, но у меня к тебе другой разговор.
— Слушаю.
Водяной посерьёзнел. Его жабья морда, до того выглядевшая почти комично, вдруг стала грозной. Выпуклые глаза потемнели, из болотно-жёлтых сделавшись почти чёрными, борода из водорослей встопорщилась, словно наэлектризованная. Даже вода вокруг него изменилась, сделалась темнее, холоднее, а по поверхности побежала мелкая рябь, хотя ветра не было и в помине.
— Чёрная вода, — произнёс он, и в его голосе зазвучала злость, — Девки тебе рассказали?
— Рассказали.
— Так вот, послушай меня, Кромешник, и послушай внимательно. Чёрная вода отравляет мою реку. Мою! Ту, которую я хранил пятьсот лет! Я помню эту реку, когда она была чистой, как слеза младенца, когда осетры шли на нерест косяками, такими, что дно не видать, когда бобры строили плотины в три человеческих роста, а сейчас рыба дохнет, раки уходят, водоросли гниют на корню. Три русалки мои пропали самые лучшие, сильные, самые красивые! Я чуть рассудком не двинулся, когда их голоса из глубины услышал! Они звали меня, Кромешник, звали из-под чёрной воды, но когда я нырнул за ними, там уже никого не было, только тьма и холод, такой, что даже мне, речному духу, кости свело.
Он ударил кулаком по воде, и по заводи прокатилась волна, которая на этот раз всё-таки окатила мне берцы. Брызги были ледяные, хотя стоял разгар лета.
— Это длится уже полгода, — продолжил водяной, тяжело дыша. Его широкая грудь ходила ходуном, жабры на шее раздувались и опадали, — Каждую ночь чёрная вода поднимается из расщелин на дне и отравляет всё, чего касается. Она не просто ядовитая, она мёртвая, понимаешь? В ней нет жизни. Я пробовал перекрыть ходы, заваливал камнями, плотины ставил из дёрна и коряг, всё бесполезно! Она камни разъедает, как кислота. Коряги за ночь в пыль рассыпаются, и эта гниль поганая всё равно просачивается! — водяной выдохнул, и его борода опала, вяло повиснув вдоль необъятной груди, — Я не могу победить эту дрянь, просто не знаю как, — глухо произнёс он, и в голосе водяного послышалось то, чего я никак не ожидал услышать от древнего речного духа.
Это было самое настоящее отчаяние. Проживший не одно столетие хозяин реки, существо, способное утянуть на дно лодку с людьми одним движением пальца, сидел передо мной, сгорбившись, и выглядел как старик, у которого отнимают дом.
— Надо для начала понять, что такое чёрная вода. Откуда она берётся, что собой представляет.
— Помоги мне, Кромешник, — произнёс водяной, — И я помогу тебе. Сделаю всё, что в моих силах, — он стукнул себя перепончатой ладонью в грудь, от чего звук получился гулким, как удар по мокрому барабану, — Я могу многое. Река — это сила, это тысячи тонн воды, и вся она подчиняется мне, но мне нужно, чтобы кто-то перекрыл источник этой дряни, перекрыл навсегда, не камнями и корягами, а так, чтобы больше никогда эта дрянь никогда не попала в мою реку.
— Сделаю всё возможное, — кивнул в ответ, — но мне понадобится время на подготовку. Нужно собрать сведения, возможно, обратиться к знающим людям.
— Постарайся побыстрее, — покачал головой водяной, — Чёрная вода приходит всё чаще, ещё месяц, может два, и моя река умрёт. А когда умрёт река, умрут русалки, умру я, рыба, деревья на берегу, даже люди, которые пьют эту воду.
Выругался себе под нос. Не было печали…
По любому придётся впрягаться, нельзя допустить, чтобы погибли люди.
Я тяжело выдохнул, понимая, что, если ничего не предпринять, произойдёт катастрофа, ведь на берегу реки стоят деревни, здесь расположены дачные посёлки, детские лагеря, тысячи людей, которые в итоге могут пострадать, и никакая санэпидемстанция не сможет определить природу отравления воды, ведь причина заражения явно не из тех, что описаны в учебниках по экологии.
— Я понял. Постараюсь уложиться в неделю.
— Неделя? — водяной прищурился, оценивающе глядя на меня, словно пытался определить, блефую я или действительно способен справиться в такой срок, — Пусть будет так. Что ты хочешь за свою помощь?
— Поговорим после того, как я решу вашу проблему.
Я уже знал, какую плату потребую. Водяной с русалками должны будут примкнуть к нам в борьбе с Чернобогом. Речной дух, контролирующий целую реку, и его русалки — это серьёзная сила, которая может пригодиться в грядущем противостоянии, но озвучивать это сейчас не стоило.
Хозяин реки посмотрел на меня ещё несколько секунд, потом фыркнул, выпустив из ноздрей две струйки воды.
— Хорошо, внук Стефании, — пробурчал он, — Бабка твоя слово держала, никогда никого не обманывала, авось и ты в неё пошёл, — водяной начал погружаться обратно в воду, медленно, по сантиметру: сначала скрылась грудь, потом плечи, потом подбородок, — Если что-то понадобится, приходи и позови меня. Не обязательно к этой заводи, к любому месту на моей реке. Я услышу.
— Погоди! Как тебя зовут, водяной? — успел спросить я прежде, чем он полностью ушёл на дно.
Хозяин реки остановился, над поверхностью остались только глаза — выпуклые, жёлтые, с вертикальным зрачком. Они моргнули, и водяной приподнялся ровно настолько, чтобы рот оказался над водой.
— Тихон, — пробасил он, — Тихон меня кличут. Запомни это имя, Кромешник.
Водяной фыркнул в последний раз и скрылся на глубине. Вода сомкнулась над ним с тяжёлым, басовитым бульком, по поверхности пошли широкие, медленные круги, и через минуту заводь выглядела так, будто никакого водяного здесь никогда не было.

----------

Глава 14

Глава 14
Я стоял на берегу, мокрый по колено, с русалочьей чешуёй в нагрудном кармане, посохом в руке и ощущением, что очередной день преподнёс мне немало сюрпризов, а ведь ещё только утро. Солнце едва перевалило за верхушки деревьев, и впереди был целый день, который, чуяло моё сердце, обещал быть не менее насыщенным.
Обратная дорога к автомобилю заняла пять минут. Я шёл, хлюпая берцами, и в голове уже выстраивался план действий.
У машины я остановился. Достал из кармана платок с чешуйками, развернул и посмотрел. Три перламутровые пластинки мерцали в утреннем свете, и в каждой из них я чувствовал чистую, проточную, ничем не замутнённую силу реки.
— Держитесь, — прошептал я чешуйкам, хотя понимал, что разговаривать с кусочками русалочьей кожи, верный признак того, что у меня начала протекать крыша.
Завернул чешую, убрал в карман, и сев в машину, завёл двигатель, отправившись в обратный путь. По дороге набрал Гранатова. Капитан ответил после третьего гудка сонным, хриплым голосом.
— Алексей? Который час?
— Половина шестого. Извини, что рано, но тут новости, — Хорошие или плохие?
— Это как посмотреть.
Я прокашлялся, собираясь с мыслями. Горло саднило после утренних приключений на реке, да и усталость давала о себе знать. Всё-таки переговоры с русалками и водяным отняли немало сил.
— Подробности давай.
— Русалочью чешую раздобыл, — произнёс я, переключая передачу. Машина плавно вписалась в поворот съезда на МКАД, — Можно к Яганне отправляться, но есть одно но.
— Какое ещё но? — недовольно проворчал Гранатов.
В трубке слышался шум воды, капитан, судя по всему, умывался или чистил зубы.
Я помедлил, подбирая слова.
— На реке большие проблемы. Водяной Тихон и его русалки страдают от какой-то чёрной воды. По ночам она поднимается со дна и отравляет всё вокруг. Три русалки пропали, просто исчезли в этой дряни. Водяной просит помощи, говорит, что если не остановить эту заразу, река умрёт.
На том конце повисла тишина. Слышно было только дыхание капитана да шум проезжающей мимо машины, кто-то обогнал меня справа, нарушая все возможные правила.
— Чёрная вода, говоришь? — наконец произнёс Анатолий Михайлович, голос Гранатова стал жёстче, профессиональнее, — Не нравится мне это, слишком много совпадений. Сначала Чернобог, потом ритуальные убийства, теперь чёрная вода.
— Думаешь, связано?
Я свернул на МКАД. Дорога была почти пустой, редкое явление для московской кольцевой, но в шесть утра даже этот вечно загруженный поток машин отдыхал. Только редкие фуры мелькали в зеркале заднего вида, да пара такси неслась куда-то на бешеной скорости.
— А ты сам как считаешь? — в голосе капитана прозвучало раздражение, — Конечно, связано. Всё, что происходит в последнее время, тянется к одному источнику.
Я прибавил скорость, вжимая педаль газа. Старенький автомобиль недовольно заворчал, но послушно разогнался до сотни.
— Водяной обещал помощь в Борьбе с отступниками, если мы решим его проблему, — продолжил я, обгоняя очередную фуру, —
— Понимаю. Только как ты собираешься бороться с чёрной водой? Это же не обычное загрязнение, не нефтяные пятна и не химические отходы. Это магия, причём тёмная, древняя. Такую фигню просто так не вычистишь.
Я задумался.
Действительно, как?
У меня не было ни малейшего представления о методах борьбы с подобной заразой. В дневнике бабки Стефы упоминалось много всего, но про чёрную воду не было ни слова.
— Пока не знаю. Может, Яганна что-то подскажет. Она же древняя, как этот мир, наверняка сталкивалась с подобным, или придётся самому разбираться, методом научного тыка.
— Самому, — фыркнул Гранатов, — Методом научного тыка. Ты же понимаешь, что влезаешь в очередную авантюру? У нас и так дел по горло, а ты ещё и экологическую катастрофу магического характера решил на себя взвалить.
— А у меня есть выбор? — огрызнулся я, резче, чем хотел, — Если река умрёт, пострадают тысячи людей. На берегах Пахры дачные посёлки, деревни, детские лагеря. Люди воду пьют, огороды поливают, скотину поят. Представь, что будет, если чёрная вода доберётся до них. Массовые отравления, смерти, паника и никакая санэпидемстанция не сможет определить причину.
Капитан выругался. Длинно, витиевато, с использованием таких оборотов, которые я даже не слышал
— Ладно, — наконец выдохнул он, — Чёрт с тобой, действуй, но пожалуйста, будь осторожен. Эта чёрная вода может оказаться ловушкой, приманкой для таких как ты. Отступники наверняка знают о тебе, могли специально всё подстроить.
— Не думаю. Водяной сказал, что проблема длится уже полгода. Тогда обо мне ещё никто не слышал.
— Резонно. Когда на Кромку собираешься?
Я посмотрел на часы. Половина седьмого утра. День только начинался.
— Сегодня после обеда, часа в два-три. Сначала домой заеду, переоденусь, проверю как там Варька с Еленой, потом к Яганне.
— Один пойдёшь?
— Один. К бабке лучше всей толпой не заваливаться.
— Логично, будь осторожен. Всё же Баба-Яга существо непредсказуемое. Может и помочь, а может и в печку засунуть. Сегодня у нас совещание в ОАР, буду подключаться по видеосвязи из дома. Попробую выбить дополнительные ресурсы на наше расследование. Еремеева со своей стороны Владу и Стаса подключает, они должны сегодня прилететь из Питера.
— Влада и Стас? Те двое из усадьбы?
— Они самые. Толковые ребята, с ними можно работать. Влада — сильный менталист, умеет читать мысли и внушать. Стас боевик, бывший спецназовец. У него дар усиления физических параметров. Может кулаком стену пробить.
— Полезные люди.
— Хорошо. Буду на связи. Если что-то срочное, звони сразу, не тяни.
Положил телефон на соседнее сиденье. Город начинал просыпаться. На дорогах появлялось всё больше машин, первые офисные работники спешили к метро, дворники мели тротуары, поливальные машины оставляли мокрые следы на асфальте. Обычная московская суета. Люди торопились по своим делам, не подозревая, что где-то под землёй готовится проснуться древний бог, способный превратить их размеренную жизнь в кошмар. А где-то на реке поднимается чёрная вода, несущая смерть всему живому.
Припарковался во дворе. Машина встала криво, заняв полтора места, но переставлять не стал, всё равно в такую рань двор пустой. Поднимаясь по лестнице, услышал голоса из квартиры. Варька уже проснулась и что-то оживлённо рассказывала Елене. Голос девочки звенел от восторга.
Открыл дверь ключом, стараясь не шуметь. На кухне пахло блинами, ванилью и свежесваренным кофе. Домашний уют накрыл с головой после ночных приключений на реке.
— Дядя Лёша! — растрёпанная Варвара в пижаме с единорогами, с отпечатком подушки на щеке, выскочила в прихожую, размахивая книгой, — Смотри, тут написано, что на дне океана есть подводные вулканы! Представляешь? И они извергаются прямо под водой! Там лава течёт, и вода кипит, и рыбы специальные живут, которые выдерживают огромную температуру!
— Здорово, — улыбнулся в ответ, стягивая мокрые берцы и прошлёпал на кухню, оставляя на полу мокрые следы, — Ты уже позавтракала?
— Елена Ивановна блины делает, — радостно сообщила девочка, — С вареньем, с творогом и с мясом. Я уже два съела, но ещё хочу.
Еремеева стояла у плиты, ловко переворачивая очередной блин. Волосы женщины оказались собраны в высокий хвост, на щеке красовался мазок муки, а на футболку был одет фартук с надписью «Королева кухни», наверное, нашла в ящике, остался ещё от Светы.
— Доброе утро, — произнесла она, не оборачиваясь, — Как съездил? Судя по мокрым ногам и усталому виду, продуктивно.
— Продуктивно, — согласился я, усаживаясь за стол, — Чешую добыл, с водяным познакомился, новых проблем нахватался, в общем, стандартное утро Кромешника.
Елена хмыкнула, переворачивая блин одним ловким движением руки,
— Будешь блины? Я переборщила с тестом, хватит на роту солдат.
— Буду, умираю с голоду.
Села за стол. Ноги гудели от усталости, в висках начинала пульсировать головная боль. Варька тут же пристроилась рядом, продолжая вещать про подводные вулканы, термальные источники и чёрных курильщиков, так назывались гидротермальные жерла на океанском дне. Каркуша слетела с карниза и уселась на спинку стула, требовательно каркнув.
— Да-да, и тебе мясо дам, — пообещал я вороне, — Только дай сначала самому поесть и не смотри так осуждающе.
— Кар! — возмущённо выдала пернатая, но промолчала, устроившись поудобнее.
Еремеева поставила передо мной тарелку с горой блинов. Пар поднимался вверх, неся запах домашнего теста и топлёного масла. Сама же Елена села напротив, обхватив ладонями большую кружку с кофе.
— Расскажешь подробнее? — спросила она, отпивая кофе.
Я кивнул, прожёвывая блин с домашним клубничным вареньем, которое осталось от Светы. Она любила делать заготовки на зиму, варила варенье литрами. На душе мгновенно стало тяжело, но я усилием воли отогнал тягостные мысли, сосредоточившись на настоящем.
Рассказал про русалок, про песню мамы, которую спел в обмен на чешую, про то, как они вынырнули из воды все разом, окружив меня, про водяного Тихона, его огромную тушу и тоску в жёлтых глазах, про чёрную воду, поднимающуюся из расщелин на дне.
— Чёрная вода, — задумчиво произнесла Елена, барабаня пальцами по столу. — Звучит как отголосок Чернобога. Чёрный бог — чёрная вода, слишком явная связь.
— Гранатов то же самое сказал, почти слово в слово.
— Логично, всё сходится к одной точке, к пробуждению древнего бога. Чёрная вода может быть его дыханием, первым признаком пробуждения, это как круги на воде от брошенного камня.
— Может быть, а может, это защитный механизм подземелий отступников. Морозов же говорил про затопленные залы в тоннелях. Вдруг чёрная вода оттуда?
— Тоже вариант. В любом случае, нужно разбираться и делать это быстро.
— Дядя Лёша, а можно мне с тобой на Кромку? — вдруг спросила Варвара, отрываясь от книги.
В глазах девочки загорелся знакомый огонёк авантюризма.
— Нет, — отрезал я.
— Почему? — девочка надулась, нижняя губа выпятилась, брови сдвинулись к переносице.
— Потому что к Бабе-Яге я должен идти один. Я понимаю, что ты скучаешь по старушке, но мы будем решать серьёзные, не детские вопросы.
— Я не ребёнок! Я дочь Хозяйки Медной горы!
— Для Яганны ты всё равно ребёнок, ей больше тысячи лет, Варь. Для неё даже я, младенец.
Девочка надулась сильнее. Воздух на кухне потеплел градусов на пять. Стакан с водой на столе начал запотевать.
— Варь, не начинай, — предупредил я, чувствуя, как поднимается температура, — Остынь, в прямом смысле. Ты останешься дома, а к вечеру у меня будет для тебя сюрприз.
— Варюша, поддержала меня Елена, — Мы с тобой отлично проведём время. В парк сходим, покормим уток, может, в музей заглянем.
— В музей? — оживилась Варька, моментально забыв обиду, — А там есть про вулканы?
— В геологическом музее точно есть, там образцы вулканических пород и макеты вулканов.
— Ура! Хочу-хочу-хочу!
План сработал. Варвара переключилась на предстоящий поход в музей, забыв про Кромку. Я мысленно поблагодарил Еремееву за находчивость.
Договорились, что Елена останется с Варей до вечера. Потом все вместе поедем к Гранатову на оперативное совещание.
Принял душ, смывая речную слизь и запах тины. Горячая вода расслабила мышцы, но не сняла тревогу, что-то внутри скребло, предупреждало об опасности. Моя чуйка редко ошибалась, я привык к ней прислушиваться.
Переоделся в чистое, натянув на себя старые джинсы, футболку с выцветшим принтом и толстовку на молнии. Проверил посох. Внутри мирно неупокоенные души, а Наталья Петровна опять где-то шлялась, наверняка летала по модным бутикам и рассматривала современную одежду, сокрушаясь, что не может ничего примерить на себя.
Собрал рюкзак. Фляжка с водой, сухари, спички, складной нож, моток верёвки, фонарик. Ещё взял соль в холщовом мешочке, потому как это универсальная защита от нечисти, прихватил аптечку с бинтами и обезболивающим. На Кромке всякое может случиться, лучше подготовиться заранее, чем потом локти кусать.
Русалочью чешую завернул во влажную ткань, как советовала русалка.
— Веди себя хорошо, — наказал Варьке, застёгивая рюкзак. — Слушайся Елену. Никаких фокусов с огнём, превращением предметов в камень и прочих шалостей.
— Буду хорошей, — пообещала девочка, но я заметил, как в её глазах заплясали чертенята, — Обещаю не поджигать ничего и в камень превращать тоже не буду, максимум в стекло.
— Варвара!
— Шучу-шучу! — девочка подняла руки в примирительном жесте, — Буду паинькой, честно-пречестно!
— Кар! — добавила Каркуша с высоты шкафа, где устроила себе наблюдательный пункт.
— Каркуша, ты со мной, указал вороне.
— Кар-кар! — утвердительно прокаркала пернатая бестия, и взмахнув крыльями опустилась на моё плечо.
Вышел из квартиры в начале второго. Спустился во двор, где меня встретил яркий солнечный день. После полумрака квартиры пришлось щуриться. День выдался на удивление тёплым для конца лета, градусов двадцать пять, не меньше, но при этом дул сильный ветер, срывая с деревьев первые жёлтые листья. Они кружились в воздухе, как конфетти на празднике.
Дошёл до остановки, сел в маршрутку. Трясясь в тесном салоне между потными телами, думал о предстоящей встрече с Яганной. В прошлый раз старуха накормила, напоила чаем, дала советы по усилению дара, но это было плата за обещание принести русалочью чешую. Теперь, когда долг будет отдан, неизвестно, как она себя поведёт, да и Варьки рядом не окажется. Впрочем, прикрываться ребёнком, пусть и полубогиней, я не собираюсь.
Добрался до знакомого пустыря на окраине города, находящегося за зданием ОАР. Место безлюдное, даже бомжи сюда не совались, слишком далеко от цивилизации и идеально для перехода на Кромку. Я почти сразу, при первом посещении Отдела Аномальных Расследований, почувствовал, что здесь грань между Кромкой и Явью более тонкая. Удобно переходить, и меньше энергии понадобится.
Я мог бы открыть проход прямо из квартиры, но решил не рисковать, даже несмотря на то, что рядом была Каркуша.
Огляделся по сторонам, никого, только ветер гонял по земле пластиковый пакет, да где-то вдалеке надрывалась собака, наверное, привязанная на цепи у какого-нибудь склада. В кустах кто-то зашуршал: то ли крыса, то ли кошка.
Сосредоточился, представляя поляну перед избушкой Яганны. Серо-жёлтую траву, кривые деревья, низкое небо Кромки.
Выстроил в голове образ и сразу почувствовал, как откликается дар. От солнечного сплетения по всему телу разлилось тепло. Воздух вокруг начал дрожать, искажаться, как над раскалённым асфальтом
открыл проход.
Разрыв в реальности возник прямо передо мной, овальная дыра в воздухе, за которой клубилась серая мгла, оттуда тянуло холодом.
Постоял мгновение и шагнул в серую мглу.
Переход оказался мягче, чем обычно. Видимо, организм уже адаптировался. Ноги коснулись твёрдой земли, колени чуть согнулись, амортизируя удар, никакой тошноты и головокружения, только лёгкий звон в ушах.
Открыл глаза.
Передо мной расстилалась та самая поляна. Серо-жёлтая трава хрустела под ногами, как старый пергамент. Кривые деревья по краям поляны покачивались, хотя ветра не было, на Кромке вообще редко дул ветер в привычном понимании. Низкое свинцовое небо нависало, как крышка гроба, а в центре поляну стояла избушка на курьих ножках, развёрнутая ко мне задом.
Я нахмурился, что-то было не так, слишком тихо.
На Кромке никогда не бывает полной тишины, всегда есть какой-то фоновый шум: далёкие крики существ, шорох в кустах, скрип деревьев, гул самой Кромки, если можно так выразиться, а сейчас тут стояла мёртвая, абсолютная тишина, как в вакууме.
Из трубы избушки не шёл дым. В прошлый раз Яганна топила печь. Сейчас труба была холодной, мёртвой. Ставни наглухо закрыты, хотя старуха говорила, что никогда их не закрывает, любит наблюдать за происходящим снаружи.
Чуйка взвыла сиреной воздушной тревоги. Каждая клеточка тела кричала: опасность, беги, сваливай отсюда немедленно.

----------

Глава 15

Глава 15
Однако не мог уйти. Мне нужна была помощь Яганны, а и выяснить, что произошло с древней ведьмой, тоже не помешает.
— Эй! — крикнул я, делая шаг вперёд, — Яганна! Бабуля! Это я, Алексей! Кромешник! Внук Стефании!
В ответ тишина.
Голос мой прозвучал глухо, словно поляна была накрыта невидимым куполом, гасящим звуки.
— Я принёс то, что обещал! Русалочью чешую!
Сделал ещё шаг вперёд. Земля под ногой хрустнула странным звуком, слишком громко для сухой травы. Посмотрел вниз и выругался.
Я наступил на птичий скелет.
Крошечные косточки рассыпались в прах от одного прикосновения. Рядом валялись ещё несколько: воробьи, синицы, даже пара ворон. Их тельца превратились в сухие скелеты, будто пролежали здесь не один год. Не похоже на Ягу, не в её это стиле.
В прошлый раз их точно не было, я бы запомнил. Черепа — черепами, но, чтобы развести такой бардак… Ох, нечисто дело.
Тревога усилилась, что-то произошло, что-то очень плохое.
Обошёл избушку по кругу, держась на расстоянии, не обнаружив никаких следов борьбы или насилия, никаких разрушений. Казалось, словно жизнь, точнее нежизнь, разом покинула это место, высосанная невидимым насосом.
— Избушка-избушка, — произнёс я, вспоминая детскую сказку, ведь на Кромке сказки часто оказывались реальностью, — Повернись ко мне передом, к лесу задом.
Ничего не произошло.
Избушка даже не дрогнули.
Попробовал ещё раз, громче:
— Избушка-избушка! Стань ко мне передом к лесу задом! Мне нужно поговорить с хозяйкой!
Тишина.
Подошёл ближе, протянул руку к бревенчатой стене.
Она оказалась холодной, просто ледяной.
Обошёл избушку ещё раз, разглядывая внимательнее. На брёвнах то там — то тут можно было заметить тонкий слой инея. На Кромке не бывает смены времён года в привычном понимании, но иней — это определённо ненормально.
Пришлось лезть наверх, цепляясь за выступы в брёвнах. Старое дерево крошилось под пальцами и осыпалось трухой. Добрался до высокого окна, попытавшись заглянуть внутрь сквозь щель в ставнях.
Темно, но глаза постепенно привыкли к отсутствию света.
Увидел опрокинутый стол. Разбитую посуду на полу, осколки глиняных горшков и черепки тарелок, а также вырванные из стены пучки трав, которые в прошлый мой визит висели аккуратными вениками под потолком. Огромная печь, занимавшая добрую четверть избы, зияла чёрным провалом. На полу перед ней лежала кочерга, согнутая пополам, будто кто-то скрутил толстый железный прут, как пластилин.
Больше всего меня заставили насторожиться тёмные, почти чёрные пятна крови на досках пола.
— Каркуша, — прошептал я, и ворона на моём плече беспокойно переступила лапами, — Чуешь что-нибудь?
— Кар, — тихо, почти жалобно выдала пернатая, перья на её загривке встали дыбом.
Я спустился вниз, приземлившись на мягкую, мёртвую траву. Сердце колотилось быстрее обычного. Яганна была существом невероятной мощи, чтобы справиться с ней, нужна была армия или нечто запредельное по силе. Кто мог напасть на Бабу-Ягу в её собственном доме, на её собственной территории?
Стоя у подножия избушки, я прислушался, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на присутствие хозяйки. Включил внутреннее зрение, то самое, которым обычно видел призраков и энергетические потоки.
Поляна выглядела иначе в этом режиме. Обычно нити силы пронизывали воздух, землю, деревья, сплетаясь в сложные узоры, сейчас большинство нитей были оборваны, свисали безжизненными обрывками, как перерезанные провода, почти вся энергия из этого места была вычерпана.
Рядом с крыльцом, глубоко внизу, в толще земли, я заметил слабое, едва заметное мерцание, тусклое, как угасающий уголёк в золе, оно пульсировало с неровным ритмом.
Это было что-то живое.
— Яганна? — позвал я, на этот раз склонившись к земле.
Мерцание вздрогнуло, стало чуть ярче на мгновение и снова угасло.
Я упал на колени и начал копать руками. Земля на Кромке была не такой, как в Яви: жёсткая, спрессованная, с вкраплениями мелких камней и каких-то корешков. Пальцы саднило, ногти ломались, но я не останавливался, потому что мерцание усиливалось с каждым снятым слоем.
На глубине примерно в полметра мои пальцы наткнулись на что-то гладкое и тёплое. Я осторожно раскопал дальше и увидел деревянную крышку, испещрённую рунами, которые тускло светились золотистым цветом, напоминая защитный кокон.
— Каркуша, помоги, — позвал я ворону.
Пернатая слетела с моего плеча и начала разгребать землю когтями, работая быстрее и эффективнее, чем мои голые руки. Через несколько минут мы откопали крышку целиком. Она была размером примерно метра полтора с небольшим на полметра, из цельного куска древесины, покрытого плотным слоем рун.
Я провёл ладонью по поверхности, чувствуя, как руны отзываются на прикосновение мягким теплом. Они были действующими, в отличие от мёртвых нитей на поверхности. Кто-то успел активировать эту защиту до того, как всё произошло.
— Яганна, ты здесь? — спросил я, приложив ухо к крышке.
В ответ раздалась тишина, а потом до моего уха долетел едва уловимый стук, такой слабый, что я решил, что мне почудилось, но стук повторился: три удара, пауза, ещё три удара.
Старуха была жива, заперта внутри собственной защиты, ослабленная и едва держащаяся.
— Держись, бабуля, — пробормотал я, осматривая руны на крышке, — Сейчас вытащу.
Загвоздка состояла в том, что руны на крышке были настроены на определённый ключ. Я видел структуру замка, сложную, многослойную, с десятками переплетений. Без ключа вскрыть такую защиту для меня было задачей запредельной сложности. Силой продавить тоже нельзя, разрушишь кокон, можешь повредить того, кто внутри, но у меня была одна вещь, которая могла сработать.
Я достал из кармана влажную ткань с русалочьей чешуёй. Три перламутровые пластинки мерцали, и я вспомнил слова русалки: чешуя живая. Живая сила, чистая энергия воды, течения, движения.
Руны Яганны были настроены на природную силу. Бабка всегда работала с природной магией: травами, корнями, водой, огнём, землёй. Русалочья чешуя была квинтэссенцией водной стихии, отданной добровольно, а значит, наполненной созидательной энергией.
— Надеюсь, сработает, — пробормотал я и положил одну чешуйку прямо в центр рунического узора.
Секунду ничего не происходило, а затем чешуйка вспыхнула мягким зеленоватым светом, впитываясь в дерево, как капля воды в сухую губку. Руны ожили, засияли ярче, побежали от центра к краям, как круги по воде.
Я замелил, как крышка слегка дрогнула.
Внутри что-то щёлкнуло, раздался скрежет, как будто старый засов подался, и крышка поднялась на пару сантиметров.
Я ухватился за край и потянул. Тяжёлая деревянная плита поддалась неожиданно легко, будто сама хотела открыться. Откинул её в сторону и заглянул внутрь.
В неглубокой яме, выстланной мхом и сухими травами, лежала Яганна.
Старуха была почти неузнаваема. В прошлый мой визит она выглядела бодрой, крепкой, с острым взглядом и цепкими руками. Сейчас передо мной лежало высохшее, съёжившееся тело, похожее на мумию. Кожа обтягивала кости, глаза были закрыты, впавшие щёки подчёркивали выступающие скулы, длинные седые волосы, расползлись вокруг головы спутанным клубком.
Грудь под лоскутами одежды приподнималась и опускалась.
— Яганна, — осторожно позвал я, наклоняясь ниже.
Веки дрогнули, глаза открылись. Они оказались тусклыми и мутными, без прежнего огня. Яганна уставилась на меня, несколько секунд не узнавая, потом уголок пересохших губ дрогнул.
— Кромешник, — прошелестело, как шорох палой листвы, — Пришёл-таки… Опоздал… ненамного…
— Что случилось? Кто это сделал?
— Вода, — прохрипела старуха, — Чёрная вода. Она пришла снизу, из-под корней, отравила всё вокруг, забрала. силу…
Я похолодел. Чёрная вода, та самая дрянь, о которой говорили русалки и водяной, добралась до Кромки и до самой Яганны.
— Она высосала твою силу?
— Почти, — веки старухи снова закрылись, ей стоило огромных усилий держать их открытыми, — Еле успела. Укрыться. Избушка защитила насколько смогла, а потом я спрятала себя здесь, в руническом коконе. Последние силы отдала…
— Всё будет хорошо, я тебе помогу, — твёрдо произнёс я, хотя понятия не имел, как именно собираюсь это делать.
Яганна попыталась покачать головой.
— Чешую русалочью, что принёс, положи мне на грудь. Она восстановит немного.
Я достал оставшиеся две чешуйки. Аккуратно расстегнул ветхую ткань на груди старухи и положил перламутровые пластинки прямо на кожу, над сердцем.
Реакция оказалась мгновенной. Чешуйки засветились, ярко, пронзительно, их зеленоватое сияние впиталось в кожу Яганны, как тёплая волна. Старуха вздрогнула всем телом, выгнулась, вцепившись костлявыми пальцами в края своего земляного ложа. Из её горла вырвался сдавленный хрип, похожий на рычание.
Кожа на лице порозовела. Впавшие щёки чуть наполнились. Глаза открылись снова и в них уже горел слабый, но заметный огонёк жизни.
— Ох-х-х, — протянула Яганна, и её голос окреп, стал узнаваемым, — Вот это лекарство. Добрая чешуя, сильная, водой живой пахнет.
— Как ты? — спросил я, протягивая руку.
Старуха вцепилась в мою ладонь с неожиданной силой. Я потянул, помогая ей сесть. Она тяжело дышала, закрыв глаза, прислушиваясь к собственному телу.
— Лучше, — наконец произнесла она, — Жить буду, хоть и не сразу, чешуя хорошая, но этого мало. Мне нужно время, много времени. Чёрная вода выпила меня практически досуха.
— Когда это произошло?
— Пять дней назад, может шесть. Я потеряла счёт времени. Она пришла ночью, из-под корней Мирового Древа. Я почувствовала, но слишком поздно, она уже растеклась по моей поляне, отравив землю. Потом добралась до избушки, — голос Яганны дрогнул.
Я помог старухе выбраться из ямы. Она стояла, пошатываясь, опираясь на мою руку. Каркуша перелетела мне на плечо, настороженно разглядывая бабку.
— Кар? — осторожно выдала ворона.
— Ворона-проводник, — Яганна прищурилась, разглядывая Каркушу, — Хорошая птица, крепкая, отличный помощник.
Я усадил старуху на кочку у подножия избушки. Достал из рюкзака флягу с водой и протянул. Яганна жадно отпила, обливая подбородок, потом откинулась назад, прислоняясь спиной стене.
— Спасибо, внучок, — произнесла она, глядя на меня уже осмысленным, острым взглядом, — Ты мне жизнь спас, это я запомню. Долг чешуи отдан с лихвой, теперь я тебе должна.
— Мне нужна твоя помощь, Яганна, не стал тянуть с ответом.
— Знаю, — усмехнулась старуха, и в этой усмешке мелькнула тень прежней хитрости, — Чую, ты с бедой пришёл, да с такой, что одному не сладить. Чёрная вода на реке, руническая защита в подземельях, пробуждение тёмного… — она оборвала себя и метнула взгляд по сторонам, как будто боялась, что их услышат, — Не называй его имя здесь, на Кромке, иначе он услышит, здесь повсюду его уши.
— Откуда ты знаешь про подземелья и реку? — удивился я.
— Я же Яга, внучок, — фыркнула старуха, — Я знаю всё, что происходит между мирами. Знала и раньше, да силы вмешаться не было. Границы не моя вотчина. Я хожу, смотрю, запоминаю, иногда подсказываю кому нужно, но драться с древними — это не мой уровень.
— А чья чёрная вода? Это связано с ним?
Яганна помолчала, собираясь с мыслями.
— Чёрная вода — это его пот, его дыхание, его сны. Когда он ворочается в своей темнице, сквозь трещины в стенах просачивается эта дрянь. Она ищет выход, ищет слабые места между мирами: на Кромку, в реки Яви, куда попадёт. Чем чаще он ворочается, тем больше воды, чем больше ему жертв приносят, тем сильнее он шевелится.
Всё сходилось. Ритуальные убийства питали спящего бога, он ворочался, и его сны отравляли мир вокруг, просачиваясь через трещины.
— Как остановить воду?
— Заделать трещины. Тебе нужно найти место, откуда она просачивается, источник, расщелину, и запечатать. Я знаю заклинание, но…
— Но?
— Но сейчас я слишком слаба, чтобы его наложить. Мне нужна неделя, может две, чтобы восстановиться. Чешуя помогла, но не вылечила.
— Боюсь нас нет двух-трёх недель, — мрачно произнёс я.
— Тогда тебе придётся делать это самому, — Яганна посмотрела на меня пристально, — Я расскажу заклинание, объясню принцип. Ты справишься, в тебе достаточно силы, просто ты ещё не научился ей правильно управлять.
Мы просидели на мёртвой поляне около часа. Старуха медленно приходила в себя, крепла прямо на глазах, хотя до полного восстановления ей было далеко. Она рассказала мне о заклинании запечатывания, долго и подробно, заставляя повторять рунические формулы, пока я не запомнил каждый слог.
— Когда восстановишься, поможешь с руническими подземельями? — спросил я напоследок.
— Помогу, — кивнула Яганна, — Если доживу, а пока мне нужно убежище. Здесь оставаться нельзя, вода вернётся.
— Я заберу тебя к Дарине, — предложил я, — Хозяйка Медной горы укроет. Её чертоги защищены камнем, туда вода не доберётся.
Яганна ухмыльнулась.
— К Дарине, значит. Давненько мы с ней не виделись. Хоть поболтаем на славу.
Я помог старухе подняться. Она была невесомой, как высушенный лист, и при этом цеплялась за мою руку мёртвой хваткой. Каркуша перелетела на её плечо, и бабка даже хмыкнула, погладив ворону по перьям костлявым пальцем.
— Хорошая птица, — повторила она.
Путь до чертогов Дарины занял около получаса. Пришлось несколько раз открывать тропы, но я справился. Яганна ковыляла рядом, тяжело опираясь на палку, которую подобрала по пути, и ворчала себе под нос.
— Ох, старость не радость, в мои лучшие годы я эту дорогу за минуту бы пролетела…
— В ступе? — не удержался я.
— Всё-то тебе расскажи. Должны же у старой женщины быть свои секреты. Эх, жаль избушку, хорошее место было, прикипела я к нему, а теперь заново строиться придётся.
Мне стало жаль бабку. Она потеряла дом, ступу, метлу — всё, чем жила тысячу лет. Для существа её возраста это было как потерять часть души.
— Мы восстановим, — пообещал я, — Когда разберёмся с источником, когда остановим эту заразу.
— Если остановим, — поправила Яганна, — Не обещай того, в чём не уверен, лучше промолчи и сделай.
Мудрые слова. Я замолчал и продолжил путь.
Чертоги Хозяйки Медной горы встретили нас знакомым зеленоватым свечением. Каменные своды, испещрённые прожилками малахита, уходили вверх, теряясь в сумраке. Под ногами лежала отполированная до блеска каменная порода. Воздух пах минералами, мокрым гранитом и чем-то цветочным.
Дарина ждала нас у входа, будто знала о нашем приближении. Она стояла, скрестив руки на груди: высокая, статная, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых клубился зелёный туман.
— Яганна, — произнесла Хозяйка Медной горы, разглядывая иссохшую старуху, — Ты выглядишь… неважно.
— Тебя бы чёрной водой напоили, ты бы тоже не сияла красотой, — огрызнулась бабка.
Губы Дарины дрогнули в подобии улыбки.
— Что за вода такая? — поинтересовалась низвергнутая Богиня.
Пришлось коротко рассказывать.
— И вот мы пришли к тебе, — закончил я повествование.
— Проходите. Устрою тебя старая ведьма в кварцевых палатах, там чисто, тепло и никакая дрянь не просочится.
— Благодарствую, — Яганна чуть склонила голову.
Дарина перевела взгляд на меня. В её глазах я прочитал вопрос, тревогу и что-то ещё, тёплое.
— Как Варвара? — спросила она тихо.
— Хорошо, — ответил я, — Скучает по тебе. Я обещал привести тебя к ней, помнишь?
— Помню, — Дарина кивнула, — Скоро, когда всё немного утихнет.
Я хотел сказать, что утихнет нескоро, что всё только начинается, что чёрная вода, пробуждение тёмного бога и вурдалаки на хвосте — это лишь начало чего-то гораздо большего, но промолчал. Дарина знала, я видел это в её глазах.
Мы ещё немного поговорили, и я поймал себя на мысли, что соскучился по женщине, стоящей напротив. Я хоть и виделся с ней от силы несколько раз, но чувствовал, что Хозяйка Медной горы, заняла кусочек моего сердца.
— Если нужна будет помощь, хоть в чём, ты знаешь, где меня искать.
— Было бы неплохо, если бы ты ненадолго отправилась со мной в Явь.
— Сейчас?
— Угу.
— Прости, не могу. Я бы с радостью, но дела не позволяют.
— Это какие?
— Кромешник, — прищурилась Дарина, — Мои дела тебя не касаются. Просто знай, они так же важны, как дыхание тёмного Бога.

----------

Глава 16

Глава 16
Я не стал настаивать. Дарина дала понять предельно ясно, что у неё собственная война, и лезть в неё с расспросами означало нарваться на холодный отпор. Хозяйка Медной горы, пусть и низвергнутая, оставалась Богиней, со своими тайнами и планами, в которые смертным лучше не соваться.
— Ладно, — кивнул я, стараясь не показывать разочарования, — Тогда хотя бы присмотри за Яганной. Ей нужно время для восстановления, пара недель как минимум.
— За это можешь не волноваться, — Дарина чуть смягчилась, — В моих чертогах её никто не тронет. Камень надёжнее любой стены, чёрная вода здесь бессильна.
Яганна уже ковыляла по малахитовому коридору, опираясь на палку и вертя головой по сторонам, разглядывая каменные своды с явным любопытством. Каркуша слетела с её плеча и вернулась ко мне, устроившись на привычном месте.
— Кромешник, — окликнула Дарина, когда я уже развернулся, чтобы уходить.
— Да?
— Будь осторожен. Тёмный Бог чувствует тех, кто ему мешает. Ты привлёк его внимание, когда Морозов произнёс имя. Он знает о тебе.
По моей спине пробежал знакомый холодок.
— Знает, — повторил я задумчиво.
— Знает, поэтому, когда будешь запечатывать трещины, делай это быстро. У тебя будет считанные минуты, пока он не отреагирует. Если опоздаешь, чёрная вода хлынет с такой силой, что утопит всё вокруг.
— Приятная перспектива, — хмыкнул в ответ.
— Я серьёзно, Кромешник.
Я посмотрел на неё. Зелёные глаза Дарины глядели на меня без улыбки и без малейшего намёка на шутку. Она волновалась, и это пугало больше всего, потому что Богини волнуются крайне редко.
— Я буду осторожен, — пообещал ей, но и ты помоги в нужный момент.
— Сделаю всё, что в моих силах… и ещё одно, — Дарина подошла ближе, настолько, что я уловил запах горных трав и чего-то минерального, свежего, как утренний горный воздух, — Передай Варваре, что я люблю её, и скоро мы увидимся.
Голос её на мгновение дрогнул, и я вдруг увидел не Богиню, не повелительницу камня и земных недр, а мать, которая скучает по своему ребёнку.
— Передам, — пообещал тихо.
Дарина кивнула, отступила на шаг, и каменные стены сомкнулись за её спиной, отрезая вход в чертоги. Передо мной осталась лишь гладкая и неприступная скальная порода, как будто никакого прохода здесь никогда не существовало.
Я постоял с минуту, собираясь с мыслями, а затем повернулся и зашагал обратно.
На Кромке по-прежнему царила давящая и неестественная тишина. Мёртвая трава хрустела под берцами, кривые деревья по сторонам тропы замерли в своих уродливых позах, как скрюченные тела застывших навечно великанов. Над головой нависало низкое небо, серое и тяжёлое, словно свинцовая плита.
Каркуша беспокойно ёрзала на плече, то и дело поворачивая голову, всматриваясь в окружающий мрак.
— Чуешь что-то? — спросил я.
— Кар, — тихо и напряжённо ответила ворона.
Я прислушался. Сначала показалось, что тишина была абсолютна, но через несколько секунд уловил нечто странное. Звук оказался едва различим, он скорее ощущался кожей, чем слухом: мерный, ритмичный гул, похожий на далёкие шаги чего-то невообразимо большого или на биение гигантского сердца, спрятанного глубоко под землёй.
Дыхание Тёмного Бога, пронеслось в голове. Вот как это выглядит на Кромке, если прислушаться.
Чуйка полыхнула яростным предупреждением, и в ту же секунду из-за кривых деревьев вышла фигура.
Я резко остановился, пальцы сами собой сомкнулись на посохе.
Напротив меня стоял высокий, худощавый мужчина, одетый в длинное тёмное пальто, слишком приталенное и элегантное. Чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб с залысинами на висках. Кожа казалась бледной, почти прозрачной, через неё проступала сеть тёмных вен, словно под тонким пергаментом текла не кровь, а чернила. Глаза смотрели на меня спокойно, оценивающе, с лёгкой насмешкой.
Вурдалак: старый, сильный и опасный, но я его не боялся, ибо знал, что в любом случае справлюсь с угрозой.
Моя рука крепче стиснула посох. Каркуша на плече застыла, превратившись в чёрную статуэтку, перья прижаты к телу, глаза не мигают.
— Ну здравствуй, Кромешник, — произнёс он.
— И тебе не хворать Валерий.
Да, именно Валерий Чёрный, мой знакомый недруг, с которым я столкнулся в Чердыни, сейчас стоял напротив меня. Я уже знал, что этот гад нашёл способ обойти клятву о ненападении. Ну, что же, тем лучше. Если мы с ним схлестнёмся на Кромке, меньше проблем. Этот вурдалак уже давно сидит у меня в печёнках. Пора с ним покончить, а вот с его гнездом пускай разбирается Отдел Аномальных Расследований. Давно нужно было что-то предпринять, а то вампиры совсем распоясались, особенно в Чердыни.
Мы стояли друг напротив друга, разделённые десятком шагов мёртвой травы. Валерий Чёрный выглядел иначе, чем тогда, в Чердыни. Тогда он казался мне просто опасным хищником, матёрым вурдалаком, привыкшим властвовать и подчинять. Сейчас же от него веяло чем-то другим, какой-то тяжёлой, давящей уверенностью существа, которое пришло сюда с одной целью.
Я разглядывал его внимательно, подмечая различные детали. Пальто сидело на вампире безупречно, будто его пошили вчера у лучшего лондонского портного, ботинки блестели, словно Чёрный только что сошёл с обложки модного журнала, а ведь мы находились на Кромке, среди мёртвой травы и гнилых деревьев. Такое внимание к внешнему виду говорило о многом. Валерий хотел продемонстрировать контроль, показать, что ему здесь комфортно и что он хозяин положения.
Каркуша на моём плече тихо, угрожающе зашипела. Ворона ощетинилась, её чёрные глаза буравили вурдалака с нескрываемой злобой. Она помнила Чердынь, помнила погоню по Кромке, помнила, как мы удирали от его подручных.
— Тише, — шепнул я птице, не сводя глаз с вампира.
Валерий чуть наклонил голову, разглядывая Каркушу с видом ленивого интереса.
— Занятная зверушка, — протянул он тем самым голосом, бархатистым и мягким, каким обычно говорят люди, привыкшие повелевать. — В прошлый раз она у тебя была поскромнее. Подросла, откормилась, хороший проводник, Кромешник, ценный.
— Руки от моей вороны держи подальше, — произнёс я ровно, стараясь контролировать дыхание.
Сердце колотилось быстрее обычного, адреналин гулял по венам, но голову я старался держать холодной. Паниковать нельзя, злиться тоже. Валерий Чёрный пришёл сюда с определённым расчётом, и мне нужно было понять, каким именно, прежде чем действовать.
— Расслабься, Кромешник, — Валерий поднял обе ладони в примирительном жесте, — Я пришёл поговорить, драться не собираюсь, во всяком случае, пока.
— Поговорить? — я усмехнулся, поудобнее перехватывая посох, — Для разговора ты мог бы позвонить, прислать вестника или отправить открытку с котиком на день рождения. Зачем было тащиться на Кромку?
— Потому что на Кромке нас никто не подслушает, — Валерий сделал полшага вперёд, и я напрягся, — Ни твои друзья из ОАР, ни мои дети, ни те, кто прячется в тенях между мирами. Здесь только ты и я.
Он обвёл рукой мрачный пейзаж вокруг, кривые деревья, серое небо, мёртвую траву, словно демонстрировал мне гостиную собственного особняка.
— Откуда ты вообще узнал, что я здесь? — спросил я, хотя ответ уже начал складываться в голове.
— Я за тобой давно наблюдаю, Кромешник. С тех пор, как ты ушёл из Чердыни. Не лично, конечно, у меня хватает глаз и ушей по обе стороны грани. Ты интересный человек, Алексей Гаврилов, бывший заместитель генерального директора, ныне штатный сотрудник Отдела Аномальных Расследований, опекун маленькой девочки с весьма необычным происхождением. Ты водишь знакомства с Мораной, Бабой-Ягой, Хозяйкой Медной горы, водяными, русалками, первородными оборотнями. Впечатляющий набор контактов для человека, который несколько месяцев назад работал в офисе и понятия не имел о Кромке.
Каждое слово вампира падало, как камень в тихий омут. Валерий знал обо мне много, слишком много. Это настораживало, причём сильно.
— Ты меня прямо растрогал, — процедил я, — Может, ещё и мой размер обуви назовёшь?
— Сорок третий, — спокойно ответил вурдалак.
Я непроизвольно моргнул, угадал, сволочь.
— Ладно, хватит игр, — мой голос стал жёстче, — Зачем пришёл? Ты нарушил клятву, прислав за мной и Варварой своих шестёрок. Пятеро вурдалаков напали на нас средь бела дня, в московском дворе, где бегают дети. Один из них, Андрей, сказал, что действовал по твоему приказу.
Лицо Валерия чуть изменилось. Едва заметно, на долю секунды, по его острым скулам пробежала тень, глаза сузились. Это можно было принять за досаду, за раздражение, за что-то ещё, но я успел заметить.
— Андрей говорил правду, частично— медленно произнёс Чёрный, — Я действительно отдал приказ найти тебя, выследить и установить контакт, приказ убивать я не отдавал, только проучить.
— Очень убедительно, — фыркнул я, — Твои парни прямым текстом сообщили, что собираются меня убрать и забрать Варвару. Цитирую: приказ есть приказ, придётся тебя убрать. Это, по-твоему, установить контакт?
Валерий помолчал. Его бледные пальцы сжались в кулаки, а потом медленно разжались. Я заметил, как на скулах заиграли тёмные вены, знак того, что вампир с трудом удерживал свою звериную натуру на привязи.
— Группа, которую я направил, действовала с превышением полномочий, — наконец произнёс он, и голос его стал холоднее, — Им был дан приказ найти Кромешника, вступить в переговоры, выяснить его планы и доложить. Ни о каком убийстве речи не шло,
— И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?
— Мне всё равно, веришь ты или нет, — Валерий смотрел на меня в упор, — Я говорю, как есть. Двое из этой пятёрки, те самые, что несли чушь про убийство и захват девчонки, принадлежат к линии Григория, моего брата. Он действовал за моей спиной, вложив своим птенцам в головы собственный приказ поверх моего. Ментальная подмена, знаешь такое?
Я знал. Старшие вурдалаки могли перезаписывать приказы, отданные другими старшими, если позволял ранг. Григорий, судя по всему, был достаточно силён, чтобы провернуть такое с молодыми вампирами, которые и без того были податливы к ментальному воздействию.
Значит, глава клана, в котором состоял Андрей, действовал по собственному усмотрению.
— И где сейчас твой братец? — спросил я.
— Мёртв, — буднично ответил Валерий, — Я убил его сегодня ночью, когда узнал правду. Разорвал ему горло собственными клыками, на глазах у всего гнезда.
Прозвучало это настолько обыденно, что у меня по загривку пробежала стая мурашек.
— Мне жаль твоего брата, — произнёс я, хотя жалости не испытывал.
— Не надо, — отрезал Чёрный, — Григорий был слабоумным выскочкой, который рано или поздно лишился свой головы. Его смерть позволила мне взять его гнездо под контроль. Вопрос в другом.
— В чём?
Валерий сделал ещё один шаг ко мне. Теперь между нами оставалось метров пять, расстояние, которое вурдалак мог преодолеть за долю секунды. Я стоял неподвижно, демонстрируя, что не собираюсь пятиться.
— В том, Кромешник, что мы с тобой можем быть полезны друг другу, — произнёс Валерий, и в его голосе зазвучали расчётливые, деловые нотки, — Или можем уничтожить друг друга прямо здесь, на этой паршивой поляне, среди мёртвой травы. Выбор за тобой.
— С чего ты взял, что мне нужна твоя помощь?
— С того, Кромешник, что я знаю, какая сила пробуждается под землёй. Мои люди тоже столкнулись с чёрной водой. Она добралась до подземных убежищ клана, отравила три нижних яруса нашего логова в Чердыни. Двадцать восемь вурдалаков погибли, их тела распались, как будто их залили кислотой. Ещё пятнадцать сошли с ума, начали нападать на своих. Пришлось их ликвидировать. Я потерял сорок три бойца за одну неделю, Кромешник. Половина моего клана сгинула из-за этой мерзости.
Его голос при этом оставался ровным, почти безразличным, как голос генерала, докладывающего о потерях, и эта ровность пугала сильнее крика. Валерий Чёрный не умел горевать по-человечески, он умел считать. Сорок три бойца — это ресурс, который он потерял, и который теперь нужно компенсировать. Впрочем, он это уже сделал за счёт Григория, обзаведясь собственным гнездом в столице.
— Чёрная вода добралась до Чердыни? — переспросил я, чувствуя, как головоломка в моей голове обрастает новыми деталями.
— До Чердыни, до Москвы, до Пахры, до Кромки, — перечислил Валерий, загибая пальцы, — Она повсюду, Кромешник. Она просачивается через любые преграды, через камень, через землю, через рунические печати. Единственное, что её задерживает, это живой камень, природный, необработанный, пропитанный силой земли. Поэтому чертоги Хозяйки Медной горы пока в безопасности, но это вопрос времени.
Я молчал, переваривая услышанное. Вурдалак знал о чёрной воде, знал о чертогах Дарины, знал о ситуации на реке. Его осведомлённость раздражала, пугала и одновременно заставляла прислушиваться.
— Предположим, я тебе верю, — осторожно начал я, — Что ты предлагаешь?
Валерий чуть расслабился. Плечи опустились на полсантиметра, челюсть разжалась. Он понял, что я готов слушать, и перешёл в деловой режим.
— Я предлагаю временный союз, — произнёс он чётко, — Мой клан и твоя команда, вместе, до тех пор, пока источник чёрной воды не будет уничтожен, а те, кто пытается пробудить тёмного бога, не будут остановлены. После этого каждый идёт своей дорогой.
— Ты предлагаешь работать вместе?
— Я просто хочу выжить, — жёстко поправил Валерий, — Мне плевать на людей, Кромешник, буду с тобой честен. Мне плевать на ваши деревни, ваши города, ваши дачные посёлки и детские лагеря. Мне не плевать на свой клан. Если тёмный бог проснётся окончательно, вурдалаки вымрут первыми. Мы порождения Нави, но мы живём в Яви. Чернобог не станет делить мир с теми, кто ускользнул из его темницы. Он сожрёт нас, как сожрёт всех остальных.
— Красивая речь, — хмыкнул я, — Только я до сих пор не забыл, как твоя братва гонялась за мной по Кромке, как ты пытался меня подчинить в Чердыни, как отправил за мной и Варварой пятерых убийц.
— Тех, кто гонялся, наказал, — отрезал Валерий, — Подчинить пытался, признаю, было глупо. Убийц не отправлял, это дело рук покойного брата. Что ещё тебе нужно, Кромешник? Чтобы я встал на колени и попросил прощения? Я вурдалак, мне пятьсот лет, я не привык извиняться, но могу предложить нечто более ценное, чем извинения.
— Что именно?
— Информацию, — Валерий достал из внутреннего кармана пальто сложенный лист плотной бумаги и протянул мне.
Я помедлил секунду, потом шагнул вперёд и взял, затем развернул. На листе была нарисована карта, выполненная тушью, с мельчайшими деталями, где были отражены подземные тоннели, десятки ходов, переплетающихся, как корни старого дерева. В центре располагался большой зал, обведённый двойной линией, от которого расходились четыре коридора, ведущие к отмеченным крестиками точкам.
— Это схема подземелий под Кунцевским городищем, — произнёс Валерий, — Крестиками отмечены места, где установлены рунические барьеры. Двойная линия, это главный ритуальный зал. Проход туда охраняется не только рунами, но и стражей: волколак и два ведьмака-отступника посменно дежурят у входа.
Я смотрел на карту, чувствуя, как ускоряется пульс. Морозов говорил о тоннелях, но лишь в общих чертах. Здесь же была подробная схема с указанием всех ходов, всех барьеров и всех постов. На мой взгляд, бесценная информация.
— Почему ты сам не разобрался с ними? — спросил я, не отрывая глаз от карты, — У тебя хватило бы сил с лихвой.
— Нет, — Валерий покачал головой, — Руническая защита настроена именно на вурдалаков. Она распознаёт нашу энергетику и уничтожает на подходе. Я потерял четверых разведчиков, прежде чем понял, в чём дело. Руны отступников заточены под нежить, они буквально выжигают любое существо с мёртвой энергетикой: вурдалаки, навьи, призраки, все, кто несёт в себе дыхание Нави, мгновенно обращаются в пепел при контакте с барьером.
— Значит, тебе нужен живой, — усмехнулся я, — Человек, Кромешник, тот, кто может пройти мимо рун, настроенных на мёртвую энергию.

----------

Глава 17

Глава 17
— Умный мальчик, — Валерий позволил себе тонкую улыбку, — Именно так, мне нужен ты, Кромешник, человек, способный пройти через барьер, добраться до ритуального зала и уничтожить источник, а тебе нужна информация, бойцы, прикрытие и кто-то, кто будет отвлекать стражу, пока ты делаешь своё дело.
Логика была безупречной. Я ненавидел это признавать, но предложение Валерия имело смысл. Гранатов с его восемнадцатью оперативниками не справился бы с вторжением в подземелья. Ведьмаки-отступники, волколак и руническая защита были серьёзными противниками. Сто пятьдесят вурдалаков, прикрывающих наступление, кардинально меняли расклад.
Другое дело, что доверять Валерию Чёрному я не мог ни на йоту, ни на грамм, ни на самую малую толику.
— Допустим, я соглашусь, — медленно произнёс я, складывая карту и пряча в карман, — Какие у тебя условия?
— Минимальные, — Валерий расправил плечи, — Первое, после завершения операции ты и ОАР оставляете мой клан в покое. Никаких проверок, никаких рейдов, никаких расследований. Чердынь моя территория, и я управляю ей по своим правилам.
— Это я решить не могу, — покачал головой, — Не мой уровень полномочий.
— Решишь, — уверенно произнёс вурдалак, — Твой Гранатов прислушается, если ты замолвишь слово. Я навёл справки, капитан тебе доверяет.
— Дальше.
— Второе, — Валерий чуть помедлил, — Девочка, Варвара. Мне нужна гарантия, что она не будет использована против моего клана ни сейчас, ни в будущем.
— Варвара не оружие, — отрезал я, — Она ребёнок, никто не собирается её использовать.
— Ребёнок, который одной рукой испепелил вампира, а другой сломал кости второму, — без тени юмора произнёс Валерий, — Я видел записи наблюдения, Кромешник. Мои люди успели заснять часть стычки, прежде чем удрали. Твоя малышка за минуту вывела из строя двух моих бойцов, причём одного покалечила безвозвратно. Рука, обращённая в пепел, не отрастает даже у вурдалаков.
Мне было одновременно тошно и горько это слышать. Горько, потому что Варька, моя маленькая полубогиня, снова демонстрировала свою тёмную сторону. Тошно, потому что Валерий был прав. Варвара была силой, с которой приходилось считаться, нравилось мне это или нет.
— Варвара защищала себя, — произнёс я сухо, — Твои люди первые напали. У них не было шансов с самого начала, и я тебе это говорю, чтобы в следующий раз ты трижды подумал, прежде чем посылать кого-то за нами. Хозяйка Медной горы, мать Варвары, очень нервничает, когда её дочери угрожают. Поверь, ты не захочешь знать, что бывает с теми, когда Богиня по-настоящему злится.
По лицу Валерия прошла едва заметная тень. Он знал, кто такая Дарина. Он знал, кто стоит за Варварой.
— Принято, — кивнул вурдалак, — Третье условие, после уничтожения источника, если мы победим, я хочу встретиться с Мораной.
Эта просьба застала меня врасплох. Я ожидал чего угодно: денег, территорий, крови, жертв, но встреча с Богиней Смерти?
— Зачем тебе Морана?
— Личное дело, — отрезал Валерий, и в его глазах мелькнуло нечто, чего я у него раньше не видел. Это был не страх, не жадность, не расчёт, а глубокая, древняя, застарелая тоска, — Я прошу только о встрече, десять минут, большего мне не нужно.
Я смотрел на него, пытаясь понять, что скрывается за этой просьбой. Пятьсот лет жизни, или того, что у вурдалаков считалось жизнью. Пятьсот лет в теле, которое перестало стареть, но продолжало помнить. Что может хотеть от Богини Смерти существо, которое давно уже умерло, но не могло покинуть этот Мир на своих условиях?
— Я не могу обещать, что Морана согласится, — произнёс я, — Она Богиня, а не моя подчинённый. Могу попросить, но решать будет она.
— Этого достаточно, — Валерий кивнул, — Мне нужна только попытка.
Мы замолчали. На Кромке по-прежнему стояла давящая тишина, гул под землёй чуть усилился, или мне показалось. Каркуша переступила лапами на моём плече, её клюв тихо щёлкнул.
Я же думал, взвешивал, прикидывал риски.
Принять предложение Валерия означало поставить на карту всё, потому что довериться вурдалаку, даже временно, всё равно что повернуться спиной к голодному тигру и надеяться, что он не прыгнет.
Отказаться означало лишиться информации, бойцов и шанса добраться до ритуального зала отступников в ближайшее время. Гранатов с его людьми не справится без серьёзного подкрепления. Яганна выбыла из строя на несколько недель. Дарина занята своими делами. Морана придёт, когда сочтёт нужным, но не раньше. Ратмир и его стая заперты на Кромке.
Валерий Чёрный, при всём моём отвращении к нему, был единственным, кто мог предоставить армию, готовую драться прямо сейчас.
— Мне нужно время, — произнёс я, — Обсужу твоё предложение с капитаном и своей командой, решение приму не раньше, чем через два дня.
— Два дня, — Валерий прищурился, — Каждый день промедления — это новые жертвы отступников, новая чёрная вода, новые трещины в стенах тюрьмы тёмного бога. Ты можешь себе позволить ждать?
— Могу, — ответил твёрдо, — Потому что решение, принятое в спешке, обычно оказывается ошибочным, а цена ошибки в нашем случае слишком высока.
Валерий смотрел на меня несколько секунд, затем медленно кивнул.
— Разумно, — произнёс он, — Через два дня я буду ждать тебя здесь, на этом самом месте. Если решишь принять моё предложение, придёшь один, обсудим детали. Если нет, разойдёмся, и каждый будет решать свои проблемы самостоятельно.
— Если решу отказать, ты снова натравишь на меня своих людей?
— Нет, — Валерий покачал головой, — Слово главы клана Чёрных. Что бы ты ни решил, мы не не тронем ни тебя, ни Варвару, ни кого-либо из твоего окружения. Это моя личная гарантия, без оговорок и лазеек, которыми мог бы воспользоваться кто-то вроде Григория.
— Красивые слова, — усмехнулся я, — Как мне их проверить?
Валерий протянул руку. На его ладони лежал небольшой, тёмный, почти чёрный камень, матовый, с прожилками багрового цвета. Камень пульсировал, как маленькое сердце, отдавая в мою ладонь тепло, когда я машинально протянул руку и взял его.
— Кровавый обсидиан, — пояснил вурдалак, — Клановый артефакт. В нём капля моей крови, истинной крови, не той, что течёт по венам, а той, что связывает меня с моим гнездом. Пока этот камень у тебя, ни один вурдалак из моего клана не сможет причинить тебе вред. Физически не сможет, ибо камень блокирует агрессию на ментальном уровне. Если кто-то из моих попытается напасть, камень раскалится, предупреждая тебя, и одновременно ударит нападающего болью, от которой он отключится.
Я смотрел на тёплый и тяжёлый для своего размера камень, который лежал у меня в ладони, и чувствовал, как от него идут волны тёмной, густой энергии, но при этом, как ни странно, не враждебной.
— Зачем? — спросил я, — Зачем ты отдаёшь мне это? Если я правильно понимаю природу этой штуки, она даёт мне рычаг давления на весь твой клан.
— Правильно понимаешь, — подтвердил Валерий без тени смущения, — Именно поэтому и отдаю. Мне нужно твоё доверие, Кромешник, хотя бы толика.
Я убрал камень в карман куртки, чувствуя, как он пульсирует сквозь ткань, словно второе сердце. Странное было ощущение: тёплое, живое и чужое. Камень мне доверие Валерия Чёрного, конечно, не заменял, но хотя бы давал страховку, пускай будет, пригодится.
— Два дня, — повторил я, глядя вурдалаку в глаза, — Потом дам ответ.
— Через два дня, — подтвердил Валерий и сделал шаг назад, растворяясь в тенях кривых деревьев так, словно никогда тут и не стоял.
Мгновение назад передо мной маячила элегантная фигура в тёмном пальто, а теперь на поляне был только я, Каркуша и мёртвая трава.
Мне вот интересно, как он попал на Кромку? Воспользовался услугами другого Кромешника?
Однозначно, потому что по-другому было никак.
— Кар, — выдала ворона, когда вурдалак исчез.
— Согласен, — пробормотал я, — Но других вариантов у нас пока нет.
Обратный переход в Явь дался проще, чем я ожидал. Видимо организм привыкал к перемещениям между мирами, набирая опыт с каждым разом. Серая мгла, короткое ощущение свободного падения, мурашки по коже, лёгкий хлопок в ушах, и вот уже знакомый пустырь за зданием ОАР и тёплый вечерний воздух, пахнущий бензином и травой.
Солнце уже клонилось к горизонту, бросая длинные тени, часы на телефоне показывали без четверти семь. На Кромке я провёл около четырёх часов, а здесь прошло чуть больше двух. Время за гранью текло иначе, нестабильно, как вода в реке с каменистым дном, то медленнее, то быстрее.
Набрал номер Еремеевой.
— Алексей? Вернулся? — голос Елены звучал спокойно, но я уловил в нём нотку облегчения.
— Вернулся. Как Варя?
— Прекрасно. Мы в геологическом музее, она уже сорок минут стоит перед макетом вулкана Кракатау и засыпает экскурсовода вопросами. Бедная женщина чуть не плачет, не зная половину ответов.
Я невольно усмехнулся. Варька в своём репертуаре.
— Лена, сегодня вечером ко мне сможешь? Есть серьёзный разговор. Гранатову уже позвоню, пускай тоже приедет. Важная информация, которой я должен поделиться прежде, чем принимать решения. Я понимаю, что договаривались по-другому, но тут особые обстоятельства.
— Во сколько?
— К девяти. Раньше не успею, мне нужно ещё кое-куда заехать.
— Будем, — коротко ответила Еремеева и добавила, — Ты цел?
— Цел.
— Хорошо, до вечера.
Она повесила трубку. Я постоял минуту на пустыре, разглядывая свои грязные, ободранные руки с чёрной землёй под ногтями, и чувствуя, как внутри ворочается тяжёлый клубок мыслей. Предложение Валерия, карта подземелий, кровавый обсидиан в кармане, Яганна в чертогах Дарины, заклинание запечатывания, которое старуха вбила мне в голову, чёрная вода, подступающая со всех сторон. Информации становилось слишком много, а времени катастрофически мало.
Нужно было расставить приоритеты.
Первое — рассказать друзьям и коллегам о предложении Валерия и совместно принять решение. Второе — запечатать трещину на Пахре, пока чёрная вода не добралась до людей. Третье — подготовиться к вторжению в подземелья, когда придёт время. Четвёртое — навестить Ратмира и поговорить с Волховцом. Пятое и самое главное — не сдохнуть где-нибудь по дороге.
— Каркуша, летим домой, — произнёс тихо.
Ворона расправила крылья и взмыла в небо, а я зашагал к ближайшей остановке, прикидывая, успею ли по дороге купить нормальной еды, потому что в холодильнике оставались только яблочный сок Варьки и пакет молока, ну это в том случае, если Еремеева с малой не зайдут по пути в магазин.
Почему-то хотелось побаловать девчонок и приготовить что-то самому.
Успел. Забежал в магазин у дома, набрал продуктов на три дня вперёд, потому что бегать за хлебом каждое утро между схватками с нечистью, визитами на Кромку и переговорами с вурдалаками было решительно невозможно. Тяжёлые пакеты резали пальцы, лестница казалась бесконечной, а усталость наконец навалилась в полную силу. Сказывался ранний подъём, поездка к русалкам, переход на Кромку, спасение Яганны, разговор с Дариной и встреча с Валерием.
Дома принял быстрый душ, третий за сутки. Переоделся в чистое и принялся готовить ужин. Я не кулинар, поэтому делал всё по-простому, без изысков: макароны с куриным филе и овощами. Пока варилась вода, достал из кармана грязных штанов карту Валерия и разложил на кухонном столе, придавив углы солонкой, перечницей и кружкой.
Схема была детальной. Тоннели расходились от центрального зала, как щупальца медузы. Четыре основных коридора, пять второстепенных ответвлений, два тупика, один провал, обозначенный знаком вопроса. Рунические барьеры стояли в трёх точках, образуя треугольник вокруг ритуального зала. Пройти можно было только через один из трёх коридоров, остальные были полностью перекрыты.
Я уставился на карту, пытаясь запомнить каждый поворот, каждую развилку. Тоннели уходили глубоко, судя по пометкам Валерия, ритуальный зал находился на глубине около тридцати метров. Это означало, что обычные средства связи там работать не будут: телефон бесполезен, рация, скорее всего, тоже. Координировать действия с поверхности не выйдет.
Каркуша влетела через открытое окно, отряхнулась и уселась на привычное место, на верхнюю полку кухонного гарнитура. Её чёрные глаза внимательно следили за мной.
— Знаю, что ты думаешь, — сказал я вороне, помешивая соус, — Что Валерию доверять нельзя, может быть ты и права. Может быть, он планирует нас подставить, использовать как расходный материал, пропустить через барьер и забрать все лавры себе. Может быть, этот камень, — я похлопал по карману, где лежал обсидиан, — какая-нибудь хитрая ловушка.
— Кар, — согласилась Каркуша.
— Но у нас кот наплакал сотрудников в штате ОАР на всю Россию. Половина из них расписаны на другие дела, которые тоже нельзя бросить. У нас нет армии, Кара. У нас есть горстка людей, одна больная бабка на излечении у Богини, водяной, который сам еле держится, стая оборотней на Кромке, до которых ещё нужно добраться, и я, бывший офисный работник, который полгода назад не знал, что такое Навь.
— Кар-кар, — возразила ворона, щёлкнув клювом.
— Ладно, ладно, не полгода, а чуть меньше. Суть в том, что без подкрепления мы не пройдём подземелья. Валерий это знает, я это знаю, Гранатов это поймёт, стоит ему увидеть карту.
Ворона помолчала, потом спрыгнула с полки и перелетела на стол, прямо на разложенную карту. Чёрная лапа наступила на крестик, обозначающий один из рунических барьеров.
— Кар, — произнесла она многозначительно, уставившись на меня одним глазом.
— Думаешь, пройду?
— Кар.
— Яганна так считает, а Дарина предупредила, что нужно действовать быстро. Заклинание запечатывания я выучил. Может, им же получится барьер снять? Хотя нет, это совершенно разная магия.
Я убрал макароны с огня, разложил по тарелкам и оставил остывать. Каркуша тут же схватила кусок курицы прямо с края тарелки и утащила на свой насест, довольно каркнув.
— Воровка, — беззлобно бросил я.
В половину девятого пришла Еремеева с Варькой. Девочка влетела в квартиру, размахивая очередным пакетом из музейной лавки.
— Дядя Лёша, мне купили настоящий кусок обсидиана! Вулканическое стекло! — она сунула мне под нос чёрный, блестящий камешек, — Экскурсовод сказала, что, когда вулкан извергается, и лава быстро остывает, получается вот такое! Прямо магия!
Я покосился на карман, где лежал кровавый обсидиан Валерия, ирония судьбы, не иначе.
— Красивый, — кивнул я, — Варь, иди мой руки и за стол. Ужин готов.
— Ура! — девчонка умчалась в ванную.
Елена стояла в дверях, наблюдая за мной.
— Ты выглядишь паршиво, — констатировала она.
— Спасибо за комплимент.
— Я серьёзно. Под глазами синяки, кожа серая, руки дрожат. Сколько ты сегодня спал?
— Часа три, может четыре.
— Алексей…
— Знаю, знаю. После совещания лягу, обещаю.
Еремеева покачала головой, но спорить не стала. Прошла на кухню, достала из шкафчика кружку и налила себе чай из ещё тёплого чайника. Её взгляд упал на карту, разложенную на столе.
— Это что? — она наклонилась, разглядывая нарисованные линии.
— Карта подземелий под Кунцевским городищем. Валерий Чёрный передал. Да-да, тот самый Валерий Чёрный, которого мы собирались уничтожить. Он предлагает временный союз.
Елена выпрямилась, посмотрела на меня, затем снова на карту, потом опять на меня. В её глазах мелькнуло несколько эмоций, одна сменяла другую: удивление, настороженность и расчёт.
— Рассказывай, — произнесла она, садясь за стол, — Подробно, с самого начала.
Я начал говорить, одновременно накладывая Варьке ужин, когда она прибежала из ванной. Рассказал про Яганну, про чёрную воду на Кромке, про чертоги Дарины, про появление Валерия, про его предложение, условия и кровавый обсидиан.
Еремеева слушала, не перебивая. Варька жевала макароны, делая вид, что увлечена книгой, но я видел, как её уши почти физически поворачиваются в мою сторону, ловя каждое слово.

----------

Глава 18

Глава 18
— Хм-м, — протянула Елена, когда я закончил, — А ты уверен, что карта настоящая?
— Нет, — честно ответил я, — Могу ошибаться. Валерий мог специально подсунуть фальшивку, чтобы заманить нас в ловушку. Нужна независимая проверка.
— Куницын, — сказала Елена, — У него есть доступ к геологическим данным по Москве и области. Если тоннели существуют, их можно обнаружить по аномалиям в грунте. Сейсмические данные, геологоразведка, старые планы коммуникаций, что-нибудь да найдётся.
— Хорошая мысль, — кивнул я, — Завтра с утра дам ему задание.
В девять появился Гранатов. Капитан выглядел помятым и невыспавшимся. Совещание в ОАР, видимо, прошло тяжело.
— Ну, — буркнул он, усаживаясь за стол и принимая из моих рук кружку с чаем, — Давай, выкладывай. Еремеева по телефону сказала, что у тебя бомба. Выкладывай эту бомбу, только аккуратно, а то мне после сегодняшнего совещания ещё одного взрыва не пережить.
Я разложил перед ним карту, которую дал вурдалак, и начал рассказывать с самого начала. Гранатов слушал молча, лицо его с каждым моим словом становилось всё более каменным. Когда я дошёл до предложения Чёрного о временном союзе, капитан крепко сжал челюсти.
— Вот ведь, сволочь клыкастая, — произнёс он, разглядывая карту, — Знает, что мы в безвыходном положении, и подгадал момент.
— Ты прав, — согласился я, — Вопрос в том, что нам делать, принять его предложение или отказать?
Гранатов отпил чаю, почесал небритый подбородок и откинулся на спинку стула.
— Давай рассуждать здраво, — медленно проговорил он, — Если карта настоящая, это колоссальная ценность. Без неё мы бы месяц искали подходы к подземельям. Если Валерий действительно готов предоставить бойцов для прикрытия, наши шансы увеличиваются многократно. Стража у входа, волколак и два ведьмака, мои восемнадцать оперативников в теории могут с ними справиться, но с потерями. Вурдалаков решат эту проблему быстрее и чище.
— Но? — произнёс я, потому что слышал сомнение в каждом слове капитана.
— Но мы не можем доверять вурдалаку, который месяц назад гонялся за тобой по Кромке. Мы не можем быть уверены, что он не сольёт информацию отступникам, что его бойцы не повернут оружие против нас в решающий момент, что весь этот спектакль с убийством брата, не часть какой-то многоходовой комбинации.
— Я об этом думал, — кивнул в ответ, доставая из кармана тёмный камень и кладя на стол, — Вот, его так называемая гарантия.
Гранатов наклонился, разглядывая обсидиан, но не притронулся. Его глаза чуть сузились.
— Я читал о подобных артефактах, если он настоящий, а не подделка, это серьёзный залог. Отдать клановый камень врагу, для вурдалака это всё равно что самому отдать свою голову в чужие руки. Валерий или действительно в отчаянном положении, или играет партию, правил которой мы не понимаем.
Елена потянулась к камню, но я перехватил её руку.
— Лучше не трогать, — предупредил, — Я не знаю всех свойств этой штуки, мало ли что.
— Резонно, — согласилась лейтенант, — Я могу его проверить завтра. У нас в ОАР есть специалист по артефактам, Сёмин. Он определит, подлинник это или фальшивка.
— Согласен, — кивнул Гранатов, — Отдадим Сёмину, если камень настоящий, это многое меняет.
Мы замолчали. Варька давно уснула на диване в гостиной, обняв книгу про вулканы. Каркуша дремала на верхней полке. Было тихо, только тикали часы в прихожей.
— Мне нужно ваше мнение, — нарушил тишину я, — Откровенно, принимаем предложение Валерия или нет?
Гранатов потёр виски.
— Моё мнение такое, — медленно произнёс он, — Принимаем, но с оговорками и страховками. Мы используем его бойцов для прикрытия и отвлечения стражи. Мы используем его карту, предварительно проверив через свои каналы. При этом, наша основная группа действует автономно. Валерий и его вурдалаки не будут знать точный план операции, только ту часть, которая их касается. Время и дата штурма сообщаются ему в последний момент, таким образом, даже если Чёрный решит нас предать, у него будет минимум времени на подготовку.
— А если это ловушка с самого начала? — спросила Елена.
— Не проверишь, не узнаешь. Я хочу пустить их вперёд, тем самым уберечь от смертей своих парней.
— Предлагаешь использовать вампиров как пушечное мясо? — хмыкнул я.
— Именно так, думаю, Валерий прекрасно это понимает, — парировал Гранатов, — Он хочет, чтобы его бойцы отвлекали стражу, пока мы идём вглубь. Мы принимаем его предложение, но работаем на своих условиях.
Логика была холодной и жёсткой, но в данных обстоятельствах это казалось единственным разумным подходом. Мы не доверяли Валерию, Валерий не доверял нам. Обе стороны преследовали собственные цели, которые на данном этапе совпадали. Уничтожение отступников было выгодно всем, а вот после…
— После, — произнесла Елена, словно прочитав мои мысли, — Нам нужно подумать о том, что будет, когда всё закончится. Если Валерий выполнит своё обещание и действительно отступит, у нас на руках окажется клановый камень, дающий контроль над его гнездом. Это рычаг давления, которым можно пользоваться долго.
— Если камень настоящий, — напомнил Гранатов.
— Если настоящий, — согласилась Елена.
Я сложил карту и убрал в ящик стола. Обсидиан завернул в носовой платок и спрятал в ящик камода, который стоял в прихожей.
— Значит, план такой, — подвёл я итог, — Завтра отдаём камень на экспертизу. Куницын проверяет тоннели по геологическим данным. Елена связывается с Владой и Стасом, готовит основную штурмовую группу. Я иду на Пахру запечатывать трещину, потому что река ждать не будет, а через два дня встречаюсь с Валерием и даю ответ.
— А между делом? — поинтересовался Гранатов, скрестив руки на груди.
— Между делом нужно вытащить Ратмира с Кромки, но это уже позже, когда основные вопросы закроем.
— Навестить Волховца не забудь, — напомнила Елена.
— Волховец подождёт. Сейчас нашим приоритетом является трещина на реке, экспертиза камня и ответ Валерию, всё остальное потом.
Гранатов встал, допил остывший чай и направился к двери.
— Алексей, — он остановился в прихожей, обернувшись, — Когда пойдёшь запечатывать трещину, возьми с собой Еремееву. Один не ходи, хватит геройствовать в одиночку.
— Я же на реку иду, Толя, к русалкам и водяному.
— Вот именно. Ты сказал, чёрная вода поднимается ночью, значит, работать придётся в темноте. Одному в темноте, у воды, с неизвестной тварью, лезущей из подземных расщелин… Ты уверен, что справишься один?
Я хотел возразить, но понял, что капитан прав. Заклинание запечатывания требовало полной сосредоточенности. Если во время ритуала из воды полезет какая-нибудь дрянь, мне нужен будет кто-то, способный прикрыть спину. Еремеева в своей волчьей форме была идеальным кандидатом для такой работы.
— Хорошо, — согласился я, — Возьму Елену.
Гранатов кивнул и вышел. Еремеева задержалась на пороге.
— Я останусь с Варей до утра, — произнесла она, — Если ты не против. Завтра с утра разберёмся с камнем, а вечером пойдём на реку.
— Договорились.
Я закрыл за капитаном дверь, вернулся на кухню и сел, тяжело навалившись локтями на стол. Голова гудела, мысли путались, а веки наливались свинцом.
— Алексей, — тихо позвала Елена из коридора, — Иди спать, завтра тяжёлый день.
— Все мои дни теперь тяжёлые, — пробормотал я, но послушался.
Лёг на диван, укрывшись старым пледом. Каркуша слетела с полки и устроилась на подлокотнике у моей головы. Её маленькие чёрные глаза блестели в полумраке.
— Спи, — шепнул я вороне, — Завтра нам понадобятся все силы.
— Кар, — тихо ответила Каркуша.
Я закрыл глаза и провалился в сон мгновенно, без сновидений, без тревог, без мыслей о чёрной воде, тёмных богах и клыкастых союзниках. Меня обволокла тёплая, мягкая, спасительная тьма, убаюкивая в своих объятиях.
Последнее, что мелькнуло на грани сознания: тёплый камень в сейфе пульсировал в такт моему сердцебиению, и почему-то от этого было спокойнее. Словно кто-то далёкий и чужой, с той стороны чернильной тьмы, тоже не спал и караулил.
А может, мне это просто приснилось.
Утро началось с запаха яичницы и тихого бормотания Варьки, которая рассказывала Каркуше про строение вулканической породы. Ворона слушала терпеливо, время от времени выдавая своё привычное карканье, которое Варвара расценивала как понимание и одобрение.
Я лежал с закрытыми глазами ещё минуту, наслаждаясь звуками обычного, домашнего утра, потом встал, размял затёкшую шею и побрёл на кухню.
— Доброе утро, — Елена стояла у плиты, на этот раз без фартука, но всё так же уверенно жонглируя сковородкой и лопаткой, — Кофе на столе.
Я сделал глоток. Крепкий, горький, без сахара. Именно то, что нужно.
— Какой план? — спросил, усаживаясь за стол.
— Через час едем в ОАР, сдаём камень Сёмину, потом я связываюсь с Владой и Стасом, они уже в Москве, вчера прилетели. Вечером, после захода солнца, едем на Пахру. Заклинание готово?
— Готово, — подтвердил я.
Рунические формулы, вбитые в мою голову Яганной, сидели намертво, словно выжженные калёным железом. Я мог воспроизвести их с закрытыми глазами, на ощупь, в полусне. Старуха знала своё дело.
— Хорошо. Варвару оставим с Владой. Она ведьмак-менталист, в случае чего сумеет и защитить, и успокоить.
— Варвара не обрадуется, — предупредил я.
— Переживёт, — отрезала Елена, ставя передо мной тарелку с яичницей, — Ей десять лет, ночная вылазка к реке, где из расщелин лезет отравленная вода, это точно занятие для взрослых.
Варька, конечно, закатила скандал. Воздух на кухне нагрелся до некомфортных тридцати пяти градусов, чашка с чаем едва не закипела, а книжка про вулканы подозрительно задымилась по краям. Пришлось потратить пятнадцать минут на уговоры, обещания и компромиссы.
Конечно, малая с её силой полубогини могла здорово помочь в случае опасности, но рисковать девочкой я не хотел. Пусть поживёт нормальной жизнью обычного ребёнка хоть немного.
— Я познакомлю тебя с Владой, — говорил я, присев перед надувшейся девочкой на корточки, — Она очень умная тётя, которая умеет читать мысли. Представляешь? Настоящая телепатка!
— Подумаешь, — фыркнула Варька, скрестив руки на груди, — Я тоже кое-что умею, но мне вечно не дают показать.
— Вот завтра и покажешь, — пообещал я Варваре, понимая, что откупиться будет непросто.
Мне не особо хотелось оставлять маленькую полубогиню с женщиной, которую я сам ни разу не видел в глаза, но Гранатов с Еремеевой за неё поручились, чем немного меня успокоили.
Малая сверлила меня алыми огоньками в глазах, температура воздуха на кухне продолжала расти. Каркуша, почуяв неладное, перелетела на балкон и оттуда настороженно наблюдала за развитием событий.
— Варь, послушай, — я положил ладони ей на плечи, чувствуя жар сквозь ткань худи, — Мне нужно, чтобы ты осталась в безопасности. Если со мной что-нибудь случится, кто будет маму навещать? Кто будет Каркушу кормить? Кто книжки про вулканы дочитает?
Хитрость была примитивной, рассчитанной на ребёнка, и я прекрасно это понимал. Варвара тоже понимала. Она посмотрела на меня прищуренными глазами, в которых алое пламя медленно начало гаснуть, сменяясь обычным, детским карим цветом.
— Ты мухлюешь, — буркнула она.
— Может быть.
— Ладно, — девочка скрестила руки на груди и насупилась, — Но с меня хватит отсиживаться, когда пойдёте в подземелья, я иду с вами. Это условие, дядя Лёша.
Я хотел было возразить, сказать, что подземелья слишком опасны для ребёнка, что там вурдалаки, ведьмаки-отступники, волколак, рунические барьеры и бог знает что ещё, но осёкся. Варвара стояла передо мной с таким выражением лица, что стало ясно, спорить с ней сейчас бесполезно. Упрямство она явно унаследовала от матери.
— Посмотрим, — уклончиво ответил я.
— Это значит ДА, — резюмировала Варька и тут же переключилась на Каркушу: — Кара, влетай обратно, я тебе расскажу, как устроена тектоника плит Марса!
— Кар! — обречённо каркнула пернатая бестия.
Через час мы с Еремеевой загрузились в машину и поехали в ОАР. Варвару временно оставили под присмотром Каркуши, потому что Влада со Стасом обещали подъехать к обеду. Конечно, оставлять десятилетнюю девочку одну в квартире было безответственно, но малая уже освоилась в Яви и обещала не проказничать. Что до её безопасности, тут я почти не волновался, Варвара, мягко говоря, могла за себя постоять. Любого злоумышленника, рискнувшего сунуться к ней, ждал весьма неприятный сюрприз.
По дороге позвонил Куницыну и поставил задачу: проверить геологические данные по району Кунцевского городища, найти любые аномалии в грунте, пустоты, провалы, старые тоннели. Аналитик воспринял просьбу с энтузиазмом, видимо, работа в архиве ему наскучила.
— Сделаю к вечеру, — пообещал Артём Павлович.
В ОАР нас встретила привычная мрачная атмосфера. Марфа Ильинична на этот раз обошлась без придирок, только окинула меня тяжёлым взглядом и молча кивнула, пропуская внутрь. Видимо, Гранатов провёл с ней воспитательную беседу, а может, церберша просто устала со мной воевать. В любом случае, я был рад такому повороту событий.
Сёмин оказался тщедушным мужичком лет пятидесяти, с редкими волосами, толстыми очками в роговой оправе и руками ювелира с длинными, тонкими пальцами, которые двигались с поразительной точностью. Его кабинет больше напоминал мастерскую безумного часовщика: стены были увешаны полками с камнями, минералами, амулетами, какими-то костяными фигурками. На рабочем столе громоздились лупы разных размеров, пинцеты, скальпели и приборы, назначение которых я определить затруднялся.
— Вот, — я выложил перед ним кровавый обсидиан, завёрнутый в платок, — Мне нужно знать, настоящий он или подделка, какие у него свойства, есть ли скрытые ловушки.
Сёмин надел перчатки, осторожно развернул платок и поднёс камень к глазам. Его зрачки расширились за линзами очков.
— Ого, — выдохнул он, — Кровавый обсидиан, клановый артефакт высших вурдалаков. Давненько я таких не видел. Последний экземпляр, который проходил через мои руки, был конфискован лет двадцать назад, у одного вампира из Петербурга, потом ещё лет пять назад, но там уже камень оказался подделкой, между прочим, очень качественной.
— А этот?
Сёмин покрутил обсидиан в пальцах, поднёс к настольной лампе, потом достал из ящика какой-то прибор, похожий на карманный фонарик с красным стеклом, и направил луч на камень.
— Мне нужно время, — произнёс он, щурясь, — Часа три минимум, чтобы провести полноценный анализ. Если спешите, могу дать предварительную оценку через двадцать минут.
— Двадцать минут нас устроит, — кивнула Еремеева.
Мы вышли в коридор и устроились на жёсткой скамейке у стены. Елена достала телефон и начала переписываться с кем-то, судя по сосредоточенному выражению лица, с Владой. Я привалился затылком к стене и прикрыл глаза.
Двадцать минут тишины. Роскошь, которую я мог себе позволить.
Мысли крутились вокруг предстоящей ночи на реке. Заклинание запечатывания, которому обучила меня Яганна, было сложным. Мне предстояло нырнуть в реку, найти расщелину, откуда поднималась чёрная вода, выстроить рунический конструкт прямо под водой и запечатать трещину до того, как спящий бог почувствует вмешательство. По словам Яганны, у меня было примерно четыре минуты. Если не уложусь, чёрная вода хлынет с утроенной силой, и меня просто смоет, размазав по дну.
Так себе перспектива, честно говоря.
Дарина предупреждала о том же самом. Действовать нужно было быстро. Четыре минуты — это целая вечность, если знаешь, что делать, но проблема в том, что я знал это лишь в теории, на практике заклинание запечатывания мне применять не приходилось ни разу.
— Алексей, — голос Елены вырвал меня из задумчивости, — Влада с Стасом будут у тебя дома к часу. Забирают Варвару и везут к себе в гостиницу, там безопасно, я проверила.
— Хорошо.
Через некоторое время дверь кабинета Сёмина распахнулась. Специалист по артефактам вышел в коридор, снимая перчатки, на его лице застыло выражение профессионального восхищения, смешанного с тревогой.

----------

Глава 19

Глава 19
— Камень настоящий, — произнёс он, — Подлинный кровавый обсидиан с живой кровью вурдалака. Возраст крови примерно пятьсот лет, что соответствует возрасту высшего вампира. Ловушек и скрытых заклинаний я не обнаружил, камень чист, но…
Мне не понравилось это НО.
— Камень связан с носителем крови. Кем бы ни был вурдалак, отдавший вам эту штуку, он может чувствовать, где находится обсидиан. Грубо говоря, пока камень у вас в кармане, владелец знает ваше местоположение с точностью до нескольких метров.
Я переглянулся с Еремеевой. Вот те раз, Валерий Чёрный подарил мне защиту от своего клана, а заодно встроил в подарок маячок, хитрый ублюдок.
— Можно это отключить? — поинтересовался я.
Сёмин покачал головой.
— Привязка кровная, намертво. Либо камень работает целиком, со всеми функциями, либо никак, уберёте привязку, потеряете защиту.
— Палка о двух концах, — мрачно констатировала Елена.
— Именно, — Сёмин протянул мне обсидиан, — Будьте осторожны с ним. Держите подальше от железа, камень этого крайне не любит, может потерять свойства.
Я убрал обсидиан обратно в карман. Информация о маячке была неприятной, хотя и предсказуемой. Валерий Чёрный играл в свою игру, давал одной рукой, а другой контролировал ситуацию. Типичное поведение для пятисотлетнего вурдалака, который привык просчитывать каждый свой шаг на десять ходов вперёд.
Ладно, пусть знает, где я нахожусь. Пока мы союзники, это даже полезно. Если же он решит играть против нас, камень можно просто оставить в любом людном месте и уйти в другую сторону.
Из ОАР мы выехали около полудня. Солнце жарило вовсю, асфальт плавился, а в воздухе дрожало марево. Москва задыхалась от жары, люди прятались в тени или в кондиционированных помещениях, и только я, Кромешник, бывший офисный работник, ныне охотник на тёмных тварей, гнал по раскалённому проспекту, думая о том, как ночью полезу в ледяную реку запечатывать дыхание спящего бога.
Дома нас ждал сюрприз.
Варвара сидела в гостиной, рядом с ней на диване расположилась незнакомая женщина лет тридцати пяти: худощавая, с короткой стрижкой платинового цвета и пронзительными серыми глазами. Она пила чай из моей кружки. Напротив, в кресле, развалился крепкий, широкоплечий мужик с бритой головой, толстой шеей борца и тяжёлыми кулаками, лежащими на подлокотниках.
Влада и Стас.
— А вот и хозяин, — произнесла Влада, ставя кружку на стол, — Здравствуй, Кромешник. Варвара нам уже много про тебя рассказала. Очень, кстати, увлекательные истории, особенно про болото с шишигами.
Я покосился на Варьку, которая невинно улыбалась.
— Я только самое интересное рассказала, — заявила девочка.
— Здравствуйте, — кивнул я, разуваясь и проходя в комнату, — Быстро вы добрались.
— Мы раньше прилетели, — пробасил Стас, — Ещё вчера утром.
Голос у него оказался неожиданно мягким для такой комплекции. Густой баритон с лёгкой хрипотцой, словно мужик много курил в молодости, а потом бросил.
— Гранатов ввёл нас в курс дела по телефону, — продолжила Влада, — Чернобог, чёрная вода, подземелья, вурдалаки-союзники. Я за свою жизнь повидала многое, но такого набора ещё не встречала. Мы хотим вам помочь. Всё же это и нас касается.
— Да всех, кто обладает даром, — мрачно изрёк Стас.
Кивнул в ответ.
Сегодня ночью мы с Еленой едем на Пахру. Нужно запечатать расщелину, откуда поднимается чёрная вода. Варвара останется с вами.
Влада кивнула. Её серые глаза на секунду расфокусировались, словно она смотрела сквозь меня, куда-то в пространство, которое обычные люди не видят. Менталистка считывала мои эмоции, настроение, может быть, даже поверхностные мысли.
— Ты устал, — произнесла она мягко, — Физически на пределе, внутренний резерв истощён на треть. Тебе нужно отдохнуть до вечера, иначе на реке сил может банально не хватить.
— Спасибо за диагноз, — хмыкнул я, хотя понимал, что Влада права.
— Она дело говорит, — поддержала Еремеева, — Ложись спать прямо сейчас. Мы с Владой и Стасом разберёмся с организационными вопросами. Я разбужу тебя в семь вечера, как раз к закату.
Спорить было бессмысленно. Тело ныло, голова гудела, а перед глазами периодически плыли разноцветные пятна, верный признак критического переутомления. Если я полезу в ледяную реку в таком состоянии, шансы утонуть без всякой чёрной воды будут весьма высоки.
Я прошёл в спальню, рухнул на кровать поверх одеяла и отключился моментально. Последним, что услышал, был голос Варвары, объяснявшей Стасу принцип работы магматических камер подземных вулканов.
Проснулся я от прикосновения к плечу. Елена стояла надо мной, уже одетая для выезда. На женщине были чёрные штаны, высокие ботинки, тёмная куртка с капюшоном.
— Семь часов, — произнесла она, — Солнце садится через сорок минут.
Я сел на кровати, протёр глаза и с удивлением обнаружил, что чувствую себя значительно бодрее. Пять часов сна сделали своё дело. Голова была ясной, мышцы перестали ныть, а перед глазами больше не плавали пятна.
— Варвара?
— Уехала с Владой и Стасом полчаса назад. Девочка вела себя на удивление спокойно, даже не скандалила, подозрительно, если честно.
— Варька — существо непредсказуемое, — я поднялся, потянулся и начал собираться, — Может, просто решила подыграть, а может, Влада на неё ментально повлияла.
— Сомневаюсь. Влада пробовала считать Варвару и наткнулась на глухую стену. Говорит, за всю карьеру встречала подобную защиту только дважды, у двух Высших вурдалаков, переживших тысячу лет.
— Защита Дарины, — кивнул я, натягивая берцы, — Хозяйка Медной горы основательно позаботилась о дочери.
Каркуша уже сидела на моём плече, настроившись на рабочий лад. Перья пригладились, клюв поблёскивал, чёрные глаза внимательно отслеживали каждое моё движение.
— Кар, — коротко произнесла ворона.
Я проверил рюкзак. Всё на месте: фляжка, соль, нож, верёвка, фонарик, аптечка. Посох стоял у входной двери, прислонённый к стене, привычно тёплый под ладонью. Внутри мирно дремали неупокоенные души, Голицына же до сих пор моталась по городу, изучая современный мир.
— Едем, — произнёс я.
Дорога до Пахры заняла чуть больше часа. Солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в тёмно-багровый цвет. Длинные тени лизнули землю и расплылись чернильными кляксами, пока мы тряслись по грунтовке.
Елена молчала, глядя в окно. Руки женщины лежали на коленях, а пальцы слегка подрагивали. Я заметил, как мелко и быстро она дышит, словно удерживает что-то внутри.
— Нервничаешь? — спросил негромко.
— Предвкушаю, — ответила она, и в полумраке салона её глаза блеснули жёлтым, — Волчица рвётся наружу. Она чует воду, чует опасность, хочет бежать, выть, рвать зубами.
— Потерпи до берега.
Припарковались на том же месте, что и утром. Парковка была пуста, только луна заливала поляну серебристым светом, придавая знакомому пейзажу потустороннее очарование. Деревья отбрасывали длинные тени, похожие на скрюченные пальцы.
Мы вышли из машины. Воздух оказался прохладным и влажным, пахло рекой, травой и чем-то гнилостным, едва уловимым, словно из глубины земли просачивалось тухлое дыхание.
Чёрная вода уже начала подниматься.
— Чуешь? — спросил я Елену.
Та кивнула, сморщив нос.
— Запах смерти, слабый, но различимый, и он усиливается с каждой минутой.
Мы молча двинулись к реке. Тропинка, по которой я шёл утром, в темноте казалась совершенно другой.
Каркуша сорвалась с моего плеча и взлетела в ночное небо. Я чувствовал её присутствие через связующую нить, пернатая бестия кружила над нами, обозревая окрестности с высоты птичьего полёта.
Заводь открылась перед нами тёмным зеркалом. Вода оказалась неподвижной, маслянисто-гладкой, без привычной ряби. Кувшинки закрылись на ночь, их листья казались чёрными лоскутами на тёмной поверхности. Коряга в центре торчала, как костлявый палец, указывающий в небо.
— Тихон, — негромко позвал я, — Тихон, я вернулся, с помощью.
Вода чуть вздрогнула. Мелкие круги побежали от центра заводи к берегу. Через мгновение из глубины поднялась знакомая массивная фигура. Водяной выглядел хуже, чем при нашей последней встрече. Кожа потемнела, выпуклые глаза казались мутными, борода из водорослей обвисла безжизненными космами.
— Кромешник, — пробасил Тихон, — Видишь, что творится?
— Вижу, — ответил я, скидывая рюкзак и куртку, — Мне нужно нырнуть, покажи, где расщелина.
— Посередине заводи, рядом с корягой, — водяной ткнул перепончатым пальцем в нужном направлении, — Метров пять в глубину, увидишь, оттуда льётся чернота.
Я посмотрел на Еремееву.
— Елена, пока я под водой, следи за берегом. Если полезет какая-нибудь дрянь, задержи, мне нужно четыре минуты, может пять.
Она кивнула и шагнула в тень деревьев. Я услышал тихий хруст, шорох одежды, а через секунду рядом со мной стояла уже крупная, серо-рыжая волчица, с пронзительными жёлтыми глазами, в которых плясало отражение луны. Шерсть вздыбилась вдоль хребта, уши прижались к голове, с губ капала тягучая слюна.
— Красивая, — невольно вырвалось у меня.
Волчица коротко рыкнула, мотнув мордой, словно говоря: хватит пялиться, делай своё дело.
Я разулся, стянул рубаху и оставил на берегу, посох положил рядом, прикоснувшись к нему ладонью.
— Наталья Петровна, — позвал призрачную княгиню через связующую нить, — Будь наготове, если что-то пойдёт совсем скверно, выпусти остальных.
Ответа не было, но я почувствовал, почувствовал, как шевельнулась связующая нить. Голицына меня услышала и скоро прибудет на место.
Водяной подплыл ближе к берегу.
— Я тебя подстрахую, — пробасил он, — Буду держать воду вокруг тебя чистой, насколько смогу. Когда чернота полезет, я удержу её хотя бы на минуту, а дальше мои силы кончатся.
— Минута плюс четыре минуты заклинания, — подсчитал я, — итого пять, должно хватить.
Тихон посмотрел на меня с сомнением, явно считая, что я переоцениваю свои возможности, но промолчал.
Я подошёл к самой кромке воды. Ноги погрузились в мокрый песок, холод укусил ступни. Река была ледяной, градусов десять, может двенадцать, летняя ночь, а вода как в горном ручье.
— Кар! — раздалось сверху, Каркуша предупредила, что пока всё чисто, никаких посторонних в округе.
Я вдохнул полной грудью, задержал дыхание и шагнул в воду.
Холод обжёг тело, перехватив дыхание. Я стиснул зубы и пошёл глубже, шаг за шагом. Вода поднялась до пояса, затем до груди. Дно было песчаным, ровным, ноги погружались лишь на пару сантиметров. Лунный свет едва пробивал водную толщу, превращая подводный мир в царство серебристых теней.
Когда вода дошла до подбородка, я нырнул.
Тишина ударила по ушам. Подводный мир был совершенно другим: безмолвным, давящим, замкнутым. Я открыл глаза и увидел мутную зелень, сквозь которую пробивались бледные лунные лучи.
Внизу угадывались контуры речного дна: тёмные камни, поросшие мхом, пучки водорослей, покачивающиеся в медленном подводном течении. Коряга, та самая, что торчала над поверхностью, уходила корнями вглубь, и именно рядом с ней я заметил странное мерцание.
Чёрное на чёрном. Казалось бы, в ночной воде ничего разглядеть невозможно, но моё внутреннее зрение включилось само собой, и я увидел. Из расщелины в каменном дне, длинной и кривой, как след от удара топором, сочилась густая, маслянистая жидкость. Она выглядела тяжелее обычной воды, двигалась медленнее и отчётливо воняла даже на расстоянии, я чувствовал запах сквозь толщу воды, каким-то шестым чувством, которое научился воспринимать как данность.
Чёрная вода поднималась из расщелины лениво, словно нехотя, выдавливалась из глубин земли как гной из раны. Она расползалась по дну, обволакивая камни, и те, которых она коснулась, темнели, покрываясь бурой слизью.
Нырнул глубже, работая руками. Лёгкие начали гореть, воздуха оставалось минуты на три, может четыре, если экономить. Расщелина оказалась шире, чем я предполагал: около полуметра в длину и сантиметров десять в ширину. Из неё непрерывным потоком лилась чёрная дрянь.
Краем сознания почувствовал, как вокруг меня возник защитный пузырь. Тихон сдержал слово, он удерживал чистую воду между мной и чернотой, создавая при этом воздушную прокладку, позволяя мне дышать под водой.
Я протянул руки к расщелине, расставив ладони по обе стороны от трещины. Кожу обожгло холодом, таким, какого я в жизни своей не испытывал. Руки онемели мгновенно, пальцы скрючились, мышцы свело. Я стиснул зубы так, что заныла челюсть, и начал строить конструкт.
Первая руна. Яганна объясняла, что рунический замок для запечатывания состоит из семи элементов, расположенных в определённом порядке. Каждый элемент нужно было выстроить из чистой энергии и впечатать в камень, а потом связать с остальными в единую цепь. Ошибка в любом звене могла привести к тому, что вся конструкция рассыплется.
Руна Камня. Я представил её мысленно, увидел каждую линию, каждый изгиб, каждое пересечение и вложил в неё силу. Из моих ладоней вырвалось тёплое, золотистое свечение, которое мгновенно впиталось в камень на левом краю расщелины. Руна вспыхнула и закрепилась.
Одна из семи, осталось шесть. Лёгкие горели, воздух заканчивался.
Вторая руна Воды являлась символом текучести и подвижности, парный элемент к Камню. Она должна была встать на правый край трещины, создавая противовес первой. Я потянулся к резерву, выудил ещё порцию энергии и сформировал вторую руну. Она легла на камень мягко, как речная волна ложится на берег.
Две из семи.
Защитный пузырь Тихона начал истончаться. Я видел, как чёрные нити пробивались сквозь барьер, тянулись ко мне, как щупальца. Одна из них коснулась моей лодыжки, и я едва сдержал крик, потому что ощущение было как от раскалённого железа, приложенного к коже. Тело дёрнулось, но я удержал руки на месте, продолжая работать.
Третья руна Земли замыкала нижнюю границу конструкта. Четвёртая руна Огня, перекрывала верхнюю. Я лепил их одну за другой, вгоняя в камни, как гвозди в доску. Каждая отнимала кусок моей силы, и с каждой следующей работать становилось всё труднее. Руки тряслись, перед глазами плыло, лёгкие горели адским пламенем.
Четыре из семи, половина пути пройдена.
Защита Тихона лопнула, просто исчезла, как мыльный пузырь. Чёрная вода хлынула ко мне со всех сторон. Она обволокла тело, как жидкий цемент, и я почувствовал, как мысли начали путаться. В голове загудело, перед глазами замельтешили чёрные точки.
Дыхание тёмного бога, который меня почувствовал.
Пятая руна была руна Связи. Она соединяла четыре предыдущие в единый каркас. Я формировал её из последних сил, вкладывая всё, что осталось в резерве. Золотистое свечение вспыхнуло тусклее, чем прежде, но руна легла на место и соединила цепь.
Пять из семи, воздуха практически не осталось.
Рефлекторно глотнул воды. Она была ледяной и горькой, с привкусом тины и металла. Горло перехватило спазмом, желудок скрутило. Я понимал, что начинаю тонуть, медленно, по капле, по клеточке, тело теряло управление, руки коченели, ноги отказывались двигаться.
Шестая руна — руна Воли оказалась самой сложной из всех, потому что требовала не энергии, а чистого намерения, концентрированного желания запечатать расщелину. Яганна предупреждала: если сомневаешься, боишься и жалеешь себя, руна рассыплется.
Я подумал о Варьке, о том, как она спала, обняв книгу про вулканы. как назвала меня лучшим папой на свете, думая, что я этого никогда не узнаю, о том, что, если я сейчас сдохну на дне этой речки, ей придётся вернуться на Кромку.
Руна ярко и пронзительно вспыхнула, так, что вода вокруг меня на мгновение стала прозрачной. Чёрная жидкость отшатнулась, как ошпаренная, и в этом просвете я увидел расщелину, уже наполовину перекрытую золотистым сиянием.
Шесть из семи, осталась последняя.

----------

Глава 20

Глава 20
Осталось нанести только руну Печати. Замковый камень всей конструкции. Она должна была лечь поверх трещины и навсегда закрыть проход.
Потянулся к резерву и ничего там не обнаружил, я был выжат до донышка.
Паника ударила в голову, как обухом. Шесть рун на месте, конструкт почти завершён, осталась последняя, финальная, а у меня нет сил её сформировать. Заклинание без седьмого элемента развалится через несколько минут, и чёрная вода хлынет с утроенной яростью.
Тело начало подниматься. Я больше не мог удерживаться на глубине, лёгкие требовали воздуха, мышцы отказывали. Пальцы соскользнули с камня, и чернота обступила со всех сторон.
Именно тогда я почувствовал прикосновение.
Холодные, тонкие пальцы обхватили моё запястье. Я дёрнулся от неожиданности, но хватка оказалась железной. Повернул голову и увидел русалку, ту самую, первую, с зелёно-чёрными волосами и вертикальными зрачками. Она висела в воде рядом со мной, а её мощный хвост лениво покачивался, удерживая тело на месте.
За ней, в мутной толще, маячили ещё силуэты. Целый десяток русалок окружил нас полукольцом, их чешуя мерцала в темноте, как россыпь звёзд на ночном небе.
Русалка посмотрела мне в глаза. В её взгляде я прочитал понимание, она знала, что происходит, видела незавершённый конструкт и чувствовала, что у меня не осталось сил.
Русалка положила свободную ладонь мне на грудь. В ту же секунду волна чистой, проточной, живой энергии хлынула в моё тело. Это было похоже на вдох после долгого удушья, на глоток ледяной воды в пустыне, на первый крик новорождённого. Я увидел ещё несколько речных дев, и почувствовал силу десяти русалок, добровольно отдающих часть себя.
Я задохнулся от мощи этого потока. Резерв наполнился мгновенно, с избытком, энергия заклокотала внутри, требуя выхода.
Развернулся обратно к расщелине. Руки двигались уверенно, пальцы перестали дрожать. Седьмая руна Печати, сформировалась за секунду: яркая, чёткая, идеальная. Я впечатал её в центр трещины и замкнул конструкт и мысленно произнёс слова заклинания. Их можно было не проговаривать вслух, хватило молчаливого посыла. Как только я закончил, семь рун вспыхнули разом. Золотистое сияние затопило расщелину, выжигая чёрную слизь. Трещина стянулась, камень сошёлся, как заживающая рана, и чёрная вода перестала течь. Просто перестала, будто кто-то закрутил кран.
Одновременно с этим гул, тот самый мерный, утробный гул, ощущавшийся всем телом, резко усилился. Дно заводи дрогнуло. По воде прокатилась тяжёлая, вибрирующая волна, а я понял, что Тёмный Бог почувствовал, моё вмешательство.
Русалка рванула меня вверх, к поверхности. Хвост взбил воду мощным ударом, и мы полетели сквозь мутную толщу, как торпеда. Воздух ударил в лицо, я вынырнул, судорожно хватая ртом кислород, захлёбываясь, кашляя и отплёвываясь.
Рядом вынырнула русалка, потом ещё две, три, целая дюжина мокрых голов окружила меня в лунном свете.
— Готово, — прохрипел я, еле ворочая языком, — Запечатано.
С берега раздался короткий, торжествующий вой. Волчица стояла на краю воды, задрав морду к луне. Шерсть стояла дыбом, жёлтые глаза полыхали в темноте. Рядом с ней, на камне, сидела Каркуша и молча смотрела на меня, перья были мокрыми, видимо ворона пикировала к воде, пытаясь разглядеть, что происходит на глубине.
Тихон вынырнул рядом. Выпуклые глаза водяного блестели от влаги, и я готов был поклясться, что видел в них слёзы, хотя, конечно, речной дух плакать не мог, чисто физиологически.
— Получилось, — пробасил он, и голос его дрогнул, — Чернота ушла. Я чувствую, вода снова чистая. Кромешник, ты…
— Благодарить будешь потом, — выдохнул я, пытаясь доплыть до берега, потому что руки и ноги отказывались слушаться, — Помоги лучше выбраться, а то я сейчас утону по-настоящему.
Тихон аккуратно подхватил меня перепончатыми ладонями и подтолкнул к берегу. Я ощутил под ногами песок, сделал два неверных шага и рухнул на траву, лицом вниз, раскинув руки.
Мокрая трава холодила щёку. Грудь ходила ходуном, каждый вдох давался с трудом. Тело казалось пустым и тяжёлым одновременно, как мешок, набитый мокрым песком.
Волчица подошла и ткнулась влажным носом мне в шею. Горячее дыхание согрело кожу, затем Елена тихо рыкнула и отступила, а через несколько секунд надо мной склонилась уже женщина, одетая в куртку, накинутую на голое тело. Она перевернула меня на спину и проверила пульс на шее, приложив два пальца к сонной артерии.
— Жить будешь, — констатировала Еремеева, — Но пульс частит, как у загнанной лошади. Можешь встать?
— Сейчас… минуту… — я попытался сесть и чуть не завалился обратно. Елена подхватила меня под руку и помогла подняться.
Мы сидели на берегу. Я прислонился спиной к стволу старой ивы, Елена примостилась рядом, плечом к плечу. Каркуша устроилась у меня на коленях, нахохлившись. Странная была картина: мокрый, полуголый мужик, растрёпанная женщина в куртке на голое тело с ворона на коленях.
— Русалки помогли, — произнёс я тихо, глядя на заводь, где ещё мелькали серебристые хвосты, — Без них я бы не дотянул.
— Я видела. С берега было плохо видно, что происходит под водой, волчица чуяла движение, вибрацию. Когда дно тряхнуло, думала, ты уже всё, кинулась к воде, хотела нырять, но тут ты вынырнул.
— Повезло.
— Угу, — согласилась Елена, и в её голосе зазвенела сталь, — Повезло, что русалки оказались рядом, что водяной удержал барьер, и что тёмный бог среагировал на секунду позже, чем нужно. Ты понимаешь, что любая из этих случайностей могла сложиться иначе?
— Понимаю.
— И продолжишь лезть в подобные переделки?
— А куда я денусь.
Елена помолчала, потом усмехнулась, тихо, одними уголками губ.
— Тоже верно.
Мы замолчали. Луна поднялась выше, заливая заводь серебристым светом. Вода снова стала живой, по ней побежала мелкая рябь, заквакали лягушки, зашуршала осока. Река оживала прямо на моих глазах, как больной после тяжёлой операции.
Тихон стоял посреди заводи, по пояс в воде, и медленно водил перепончатыми ладонями по поверхности, словно гладил старого друга. Выпуклые глаза были закрыты, на жабьей физиономии застыло выражение блаженства.
— Чистая, — пробасил он, — Впервые за полгода. Рыба вернётся, водоросли поднимутся, раки выползут из нор. Спасибо тебе, Кромешник, такого подарка мне ещё никто не делал.
— Рано благодарить, — я поёжился от ночной прохлады, — Это одна расщелина, могут быть другие.
— Есть, — серьёзно подтвердил водяной, — Я чувствую, ещё две на моей реке, выше по течению. Они мелкие, вода из них сочится, как из царапины, но со временем они расширятся.
— Займусь ими, когда восстановлюсь. Сейчас я пустой, как консервная банка.
— Не торопись. Главная расщелина закрыта, мелкие подождут. Я буду держать их под контролем, заваливать камнями и глиной. Хватит на некоторое время.
— Добро.
Тихон кивнул, и его взгляд стал серьёзным.
— Кромешник, я обещал помощь за спасение реки. Скажи, что нужно, и я сделаю.
Я посмотрел на массивную, нелепую фигура водяного, покрытую мхом и водорослями, с жабьей мордой и выпученными глазами. У Тихона была настоящая, тяжёлая сила, тысячи тонн воды, подчинялись одному движению его перепончатого пальца.
— Скоро мы пойдём в подземелья под Кунцевским городищем, — произнёс я, — Там прячутся те, кто пробуждает тёмного бога. Нам понадобится вся помощь, какую удастся собрать. Ты и твои русалки сможете прикрыть отход, если что-то пойдёт наперекосяк?
— Городище стоит далеко от моей реки, — водяной нахмурился, насколько это было возможно для жабьей морды, — Но под землёй есть подземные реки, ручьи, водоносные горизонты. Они все связаны, как кровеносные сосуды в теле. Если найдёшь мне точку входа, я смогу пустить воду по подземным каналам и затопить любой тоннель, который укажешь.
Елена рядом со мной резко выпрямилась. Я почувствовал, как напряглись её мышцы.
— Затопить тоннели? — переспросила она, — Это может стать козырем в рукаве. Если операция пойдёт по худшему сценарию, мы сможем обрушить на отступников тонны воды.
— При условии, что наши люди к тому моменту будут наверху, — заметил я, — Затапливать тоннели вместе с союзниками внутри, так себе план.
— Крайний вариант, — уточнила Елена, — На случай полной катастрофы.
Я кивнул и повернулся к Тихону.
— Договорились. Когда придёт время, я дам знать. Будь готов.
Водяной ударил себя перепончатой ладонью в грудь, гулко, как по мокрому барабану.
— Буду ждать твоего зова, Кромешник. А теперь отдыхай, ты заслужил.
Он погрузился в воду, оставив после себя расходящиеся круги и запах тины. Русалки уже давно ушли на глубину, заводь выглядела обычной, спокойной, мирной, словно ничего тут не произошло.
Я с трудом поднялся, опираясь на Елену, которая подставила плечо. Ноги были ватными, мышцы дрожали, каждый шаг давался с усилием.
Обратный путь к машине занял втрое больше времени. Я шатался, спотыкался о корни и кочки, один раз чуть не свалился в канаву. Елена молча придерживала меня за локоть, направляя, как поводырь слепого.
В машине я рухнул на пассажирское сиденье и откинул голову. Елена села за руль, подвинув сиденье под свой рост, завела двигатель и вырулила на грунтовку.
— Спи, — коротко бросила она, — До Москвы полтора часа, я разбужу.
— Лена, — позвал я, чувствуя, как веки наливаются свинцом.
— Что?
— Спасибо, что была рядом.
— Работа такая, — отозвалась она, и в полутьме салона мне показалось, что уголок её рта чуть дрогнул.
Да Еремеевой не пришлось ничего делать, только ждать на берегу, но я чувствовал себя намного спокойнее, потому как знал, что Елена прикроет с суши, а если надо и вытащит с глубины.
Я закрыл глаза и провалился в сон. На этот раз мне снилась чистая, светлая, наполненная солнечными бликами река, по которой плыла маленькая девочка с книгой про вулканы, и русалки играли с ней, подбрасывая вверх радужные брызги. Девочка смеялась, и этот смех был самым красивым звуком, который я когда-либо слышал.
Потом сон изменился. Я оказался на краю бездонной, чёрной пропасти, из которой поднимался горячий, тухлый ветер. На дне пропасти что-то ворочалось, огромное, медленное, древнее. Оно не видело меня, но чувствовало, и я чувствовал его, ощущал чужой голод, ярость, нечеловеческое терпение существа, которое умеет ждать тысячелетиями.
Тёмный Бог шевельнулся во сне и повернулся на другой бок. Стены его тюрьмы дрогнули, из трещин потекла чёрная вода, и по всей земле, от Москвы до Чердыни, от Яви до Нави, раздался тихий, глухой, утробный стон.
Я проснулся от резкого торможения и выглянул в окно, сразу заметив знакомые многоэтажки, светящие фонари и огни рекламных вывесок. Часы на приборной панели показывали половину второго ночи.
— Приехали, — Елена заглушила двигатель.
Я размял затёкшую шею и посмотрел на женщину. Лицо Еремеевой было бледным от усталости, под глазами залегли тени.
— Ты тоже на пределе, — заметил я.
— Обращение отнимает силы, — она пожала плечами, — Волчица была в боевом режиме, в такие моменты организм расходует ресурсы втрое быстрее.
— Оставайся на ночь, не хочу, чтобы ты за рулём заснула.
Елена помедлила секунду.
— Ладно.
Мы поднялись в квартиру. Каркуша влетела первой, сделала круг по комнате, проверяя территорию, и устроилась на своём излюбленном месте. Я бросил ключи в миску на тумбочке, скинул мокрые берцы и прошлёпал в ванную. Горячая вода хлынула по телу, смывая речную грязь, запах тины и остатки чёрной слизи, которая всё ещё держалась на коже.
Когда вышел из ванной, Елена уже спала на диване, свернувшись калачиком под пледом. Она заснула мгновенно, просто отключилась, как перегоревшая лампочка.
Я накрыл её вторым одеялом, которое достал из шкафа, постоял рядом с минуту и ушёл в спальню, упал на постель и закрыл глаза. Сон навалился на меня тёплой, тяжёлой волной.
Завтра мне предстояло дать ответ Валерию, встретиться с Куницыным и получить результаты геологической проверки тоннелей, а также позвонить Гранатову и согласовать план операции. Забрать Варьку у Влады со Стасом. Проверить, как там Яганна в чертогах Дарины и отправиться через Кромку в Тумановку. Пора бы забрать в столицу Усудца. Засиделся Сергей Усимцев в Чердыни, пора его подключить к нашему делу, негоже ведьмаку с его силами оставаться в стороне.
Столько дел, что голова шла кругом. Каждый день приносил новые угрозы, новых союзников и новых врагов. Мир, который казался мне простым и предсказуемым несколько месяцев назад, превратился в лабиринт, где за каждым поворотом ждал вурдалак, шишига, призрак или отступник. Каждый день приходилось решать, кому доверять, кого бояться, кого спасать, а кого оставить на произвол судьбы.
Я бывший заместитель генерального директора, человек, который совсем недавно подписывал контракты, пил кофе из автомата и спорил с бухгалтерией из-за квартальных отчётов, теперь нырял в реки, сражался с болотными тварями, договаривался с вурдалаками и запечатывал дыхание спящего бога.
Будильник не понадобился. Я проснулся сам в начале восьмого, когда через окно просочились солнечные лучи, заливая комнату утренним светом. Полежал пару минут, прислушиваясь к звукам квартиры.
На кухне негромко позвякивала посуда.
Встал, надел чистую футболку и прошёл в коридор. Елена стояла у плиты спиной ко мне, помешивая что-то в кастрюле. Волосы после сна были собраны кое-как, на плечо упала непослушная темная прядь.
— Доброе утро, — произнёс я.
— Яичница с беконом, — ответила она, не оборачиваясь, —
— О, здорово.
Я втянул носом воздух и во рту от ароматного запаха мгновенно скопилась слюна.
Еремеева хмыкнула, услышав, как заурчал мой живот. Каркуша восседала на холодильнике и наблюдала за всем происходящим с видом завзятого критика.
Я налил кофе, сел за стол и взял телефон. Пропущенных вызовов было четыре: два от Гранатова, один от Куницына и один от незнакомого номера. Набрал Артёма Павловича первым.
— Доброе утро, — поздоровался первым.
— Доброе. Алексей, я всю ночь копал, — аналитик говорил быстро и немного нервно, — Результаты есть, причём интересные. Под Кунцевским городищем действительно существуют подземные полости, три уровня, судя по данным сейсмической разведки за двухтысячный год. Городская геологоразведка тогда наткнулась на аномалию, составила отчёт и благополучно его похоронила, потому что полости расположены слишком глубоко. Карта Валерия совпадает с геологическими данными примерно на девяносто процентов.
— Примерно?
— Десять процентов расхождения в нижнем ярусе. Либо геологи что-то не дочертили, либо сами тоннели были расширены после того, как их разведали.
Я помолчал, переваривая.
— Карта подлинная, — произнёс я.
— По всей видимости, да, ещё одно, Алексей. Я поднял данные по исчезновениям за последние пять лет в радиусе трёх километров от Кунцевского городища. Семнадцать человек. Молодые женщины, от двадцати до тридцати пяти лет, все пропали ночью, тела так и не нашли.
В животе неприятно сжалось.
— Семнадцать, — повторил я.
— Это только официально зарегистрированные, реальная цифра может быть больше.
— Спасибо, Артём Павлович, продолжайте копать, особенно интересует всё, что касается подземных источников и водоносных горизонтов под этим районом.
Я положил телефон на стол. Елена поставила передо мной тарелку с яичницей, и сама устроилась напротив с кофе.
— Семнадцать жертв, я не ослышалась? — произнесла она со вздохом.
— Да.
— Значит, принимаем предложение Валерия.
Это было не вопросом, а утверждением. Я посмотрел на Еремееву. Она держала кружку обеими руками, смотрела в окно, где за стеклом гудела обычная московская утренняя жизнь.
— Принимаем, — согласился я, — Выбора-то у нас всё равно нет.
Еремеева медленно кивнула.
— Хорошо. Тогда разделимся. Ты едешь к Валерию, а я забираю Варьку у Влады, заезжаю в ОАР к Куницыну, вечером встречаемся у тебя.
— Я ещё поеду в Тумановку, точнее, пойду туда через Кромку. Нужно привести в столицу Усудца.
Еремеева молча кивнула, принимая информацию к сведению.

----------

Глава 21

Глава 21
В начале десятого я вышел из дома. Небо было ярким, без единого облака, но ветер дул сильный, поднимая в воздух столбы пили. Каркуша взлетела с карниза и повисла над головой, ожидая команды.
— Не сегодня, — сказал я вороне, — Побудь дома, страхуй Елену.
— Кар, — обеспокоенно выдала пернатая бестия.
— Не переживай, мне сегодня ничего не грозит, во всяком случае, я так думаю. Бомбардировка отменяется. Побудь с Варькой.
— Кар-кар-кар! — еще раз прокричала Каркуша и полетела в сторону окна.
— М-да, — пробормотал себе под нос, наблюдая за вороной, — Надо бы её меньше кормить, а то в следующий раз не поместится в форточку.
До Кунцевского парка я добрался на метро и вышел на поверхность на краю города, где дома уступали место старым, плотным деревьям, а асфальт незаметно переходил в утоптанные земляные дорожки.
Место встречи Валерий назвал сам, ещё на Кромке, если сейчас он придёт, значит, не передумал и действительно готов к сотрудничеству.
Я подошёл к дальнему концу парка, туда, где дорожки заканчивались, а дальше начинался некошеный луг, плавно переходящий в берег реки. Место оказалось на удивление спокойным даже в десять утра, здесь не было ни собачников, ни велосипедистов, ни мамаш с колясками, только птицы летали над головой, да ветер шелестел листвой.
Валерий уже ждал.
Он сидел на скамейке и смотрел в сторону реки, не оборачиваясь, но я знал, вурдалак почуял моё появление ещё у входа в парк.
— Пришёл, — произнёс вурдалак, констатируя факт, когда я сел рядом.
— Пришёл, — подтвердил я.
— Решение принял?
— Да.
Валерий наконец повернул голову, его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнуло что-то, что я не сумел опознать.
— И?
— Принимаем, — произнёс я, — На условиях, которые обговорит мой капитан. Ты встретишься с Гранатовым и обсудишь детали. Я за тебя ручаться не буду, так что убеди его сам.
— Разумно.
— И ещё одно, — я посмотрел на вурдалака в упор, — Про маячок в камне я знаю. Мне это не нравится, но я не собираюсь ничего менять, пока мы на одной стороне. Если я замечу, что информация уходит не туда, откажусь от камня и от тебя, без предупреждений.
Валерий долго молчал, глядя на реку.
— Принято, — произнёс он наконец.
— Когда сможешь встретиться с Гранатовым?
— Сегодня вечером, скажи ему, пусть назначит время, я подойду, но только не в ОАР, а на нейтральную территорию. Я, знаешь ли, тоже вам не доверяю, как и вы мне.
Я достал телефон, набрал капитана, объяснив ситуацию.
Гранатов поворчал, но согласился встретиться в восемь вечера в в кафе на Маяковской.
— Условия устраивают? — спросил я Валерия.
— Вполне, — кивнул тот и поднялся со скамейки, одёрнув пальто, — Ещё кое-что, Кромешник.
Я тоже встал.
— Что?
— Насчёт Мораны, — произнёс Валерий, и голос его изменился, стал чуть тише, — Я понимаю, что ты не можешь ничего обещать, просто передай ей, что я хочу с ней поговорить.
Я нахмурился.
— Зачем?
— Считай, что это моя просьба, буду должен, — произнес вурдалак, поднявшись на ноги и направляясь в сторону выхода из парка.
Я смотрел ему вслед, пытаясь понять, зачем ему понадобилась Богиня Смерти.
Так и не найдя ответа на свой вопрос, решил прямо отсюда отправиться на Кромку, благо сил открыть проход у меня хватало. Представил перед мысленным взором чертоги Дарины и сделав пас рукой, увидел, как передо мной появилось белое марево. Ждать не стал, уверенно шагнув внутрь и сразу же оказался под сводами чертогов Хозяйки медной горы.
Это было не как в мой первый визит к Дарине. Сейчас я стоял не у Медвежьей горы, а был внутри самих чертогов. Видимо свергнутая Богиня обеспечила мне доступ в свои святая-святых.
Странно, но малахитовые прожилки на стенах светились слабее, раньше, как будто внутри горы что-то изменилось с моего последнего визита. Я прошёл по длинному коридору, чувствуя под ногами отполированный камень.
Ещё больше меня огорчило, что Дарина не вышла меня встречать. Кричать и звать Хозяйку Медной горы не стал, ибо прекрасно знал, что будь она дома, сразу же почувствовала бы мои появление, и если и она не вышла меня поприветствовать, то скорее всего была сильно занята. Отрывать Дарину от дел я не стал, да и не знал как. Не буду же во всё горло орать её имя?
Оставался вопрос, как отыскать Яганну. Стоило об этом подумать, как из небольшой ниши в стене вывалился маленький, круглый, светящийся камушек, похожий на янтарь. Он весело подпрыгну в воздухе, на пару мгновений зависнув над моим лицом, а затем полетел вперёд.
— Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой?
Янтарь на мгновение остановился, заблестев ещё сильнее и устремился вглубь коридора.
— Ясно, иду.
Яганна обнаружилась в дальних покоях, которые Дарина отвела ей под жильё. Комнату для первородной ведьмы свергнутая Богиня подготовила на славу. Когда я зашёл внутрь, даже опешил от изумления, потому что Яганна смотрелась довольно комично и нелепо в современно обставленном помещении, хорошо, что старуха уже успела придать ей своеобразный вид, развешав под потолком пучки трав, стянутые верёвочками, водрузила на стол допотопный самовар и поставила в угол метлу, глядя на которую, мои глаза округлились до невероятных размеров.
А всё почему?
Да потому, что это была, не старя починенная метла Бабы-Яги, а новая, которая почему-то была больше похожа на Нимбус-2000 из Гарри Поттера.
Я протёр глаза, думая, что мне показалось, но нет, зрение меня не подвела, так всё и было.
Яганна сидела в мягком кресле, и что-то плела из длинных серых нитей. Её руки двигались быстро, точно, без каких-либо усилий, словно пальцы работали сами по себе, пока хозяйка думала о чём-то своём.
Выглядела она лучше. Я бы не сказал, что хорошо, но кожа уже не обтягивала кости так безжалостно, щёки обрели немного объёма, и в глазах, которые она подняла, когда я вошёл, снова горел тот острый, внимательный огонёк.
— Явился не запылился, — произнесла она без удивления, — Садись, не маячь.
Я опустился в соседнее кресло. Яганна не прерывала работу, нити сплетались в её пальцах в сложный узор.
— Как ты? — поинтересовался я.
— Жива, и всё благодаря тебе, хмыкнула ведьма, — Дарина поит меня живицей и отваром, сделанным из слез малахита, Ты знаешь, помогает, ещё несколько дней и я полностью восстановлюсь.
— Это просто здорово, — порадовался я за ведьму, — Яганна, мне нужен совет.
— Нисколько не сомневаюсь, — усмехнулась старуха, — За этим и явился, спрашивай.
— Ну, в первую очередь, я пришёл справиться о твоём здоровье, остальное вторично.
— Льстец, но мне нравится. Так в чём твоя проблема?
— Мы собираемся идти в подземелья под Кунцевским городищем. Там стоит руническая защита, настроенная на мёртвую энергию, нежить сквозь неё не пройдёт. Я пройду, потому что живой, но у меня нет возможности, чтобы её снять. Как быть с барьером?
Яганна несколько секунд плела молча.
— Руны, настроенные на Навь, — произнесла она наконец, — Сложная работа, не каждый ведьмак возьмётся. Нужно знать исходный узор, найти его центральный элемент и разрушить именно его, тогда остальное рассыплется само, но просто так центральный элемент не увидишь, он скрыт слоями. Необходим тот, кто умеет читать руны на ощупь, не только глазами.
— А я сумею это сделать?
— Нет, не сумеешь, нужен кто-то другой, — согласилась старуха, — Из тех, кого ты знаешь, подойдёт Усудец. Опыта у него немного, но силы должно быть достаточно. Вам придётся действовать методом тыка.
— Ха-х, как всегда. Я как раз собираюсь его забрать из Тумановки.
— Правильно, и ещё одно, — Яганна снова опустила голову к плетению, — В подземельях будет темно, не темно, как в подвале, а темно, как в могиле, понимаешь? Там, где давно льют кровь во имя тёмного, свет умирает иначе. Твоё внутреннее зрение будет угасать постепенно. Возьми с собой кусок самого старого янтаря, который сможешь найти и держи при себе, он не даст тебе ослепнуть раньше времени.
— Где взять старый янтарь?
Старуха не ответила, она потянулась к плошкам, стоящим на столе, покопалась в одной из них, и достав что-то небольшое, протянула мне.
На морщинистой ладони лежал кусок янтаря размером с крупную ягоду. Цвет у него был тёмный, почти коричневый, совсем не похожий на тот золотой янтарь, что вел меня по коридорам. Внутри угадывалась маленькая тёмная точка, может быть, насекомое, а может, просто пузырёк воздуха, застывший несколько миллионов лет назад.
— Дарина передала, — произнесла Яганна, — Бери?
— Спасибо, — я принял янтарь и сразу же почувствовал живое тепло, исходящее от камня.
— Меня не благодари, я тут не причём — хмыкнула старуха.
Я убрал янтарь в нагрудный карман. Яганна уже снова плела, не поднимая глаз.
Я вышел в коридор и остановился.
Из-за одной из боковых дверей, слабо освещённой, слышался голос Дарины. Она говорила с кем-то тихо, но чётко, и я расслышал несколько слов.
— Не сейчас, время не пришло, когда придёт, я буду готова. Она у него в безопасности. Да, я знаю…
Не стал подслушивать дальше, повернулся и пошёл к выходу, думая о Варьке и о том, что Хозяйка Медной горы, пусть и низвергнутая, всё равно следит за своей дочерью, просто на расстоянии.
Прежде чем отправиться в Тумановку, решил заглянуть в Одел Аномальных Расследований, уж очень мне хотелось переговорить лично с Куницыным.
Переход обратно в Явь занял меньше времени, чем я ожидал. Вышел я прямо рядом с ОАР, на знакомом пустыре и сразу направился ко входу.
Куницын встретил меня у входа, что было непривычно. Обычно аналитик сидел в архиве, на крайний случай в кабинете, заваленном папками, и вставал с места только по острой необходимости, то — что он вышел, означало что новости очень срочные. Интересно, Елена уже успела посетить ОАР, или я прибыл сюда раньше её, скорее всего второе.
— Давайте пройдёмся, Алексей, — произнёс Артём Павлович, бросив взгляд на Марфу Ильиничну, сидевшую за стойкой, которая с любопытством пялилась на нас.
Мы двинулись на улицу, Куницын шёл быстро, чуть сутулясь, опустив руки в карманы брюк.
— Артём Петрович, ну не томи, — произнёс нетерпеливо.
— Я нашёл кое-что интересное, — произнёс он без предисловий, — В архиве ОАР есть дело, датированное тысяча девятьсот семьдесят восьмым годом. Оно не засекречено, просто очень давнее и никто о нём не вспоминал. Там описана находка под Кунцевским городищем. Рабочие при прокладке кабельной линии наткнулись на подземный зал, выложенный камнями с резными знаками. Дело передали в тогдашнюю структуру, аналог нашего ОАР. Зал описали как ритуальный, предположительно датируемый двенадцатым-тринадцатым веком. Потом вход замуровали, дело закрыли.
— Почему закрыли?
— Двое рабочих, которые первыми спустились вниз, через неделю после находки сошли с ума. Один умер в психиатрической больнице, другой исчез. Начальник отдела тогда написал в заключении, что место представляет зону постоянного энергетического воздействия неустановленной природы и рекомендовал изолировать навсегда.
— Изолировали?
— На несколько десятилетий, — кивнул Куницын, — А потом кто-то пришёл и открыл вход заново. По данным строительного контроля, никаких официальных работ там не проводилось.
Я шёл молча, обдумывая сказанное.
— Когда открыли?
— Судя по косвенным данным, около семи-восьми лет назад. Именно тогда начались первые исчезновения в этом районе.
— Артём Павлович, вы сказали, в деле описаны знаки на камнях. Есть рисунки?
— Есть, я их скопировал, — Куницын достал из внутреннего кармана пиджака сложенные листки, — Вот.
Я взял и развернул, вглядываясь в надписи. Здесь было семь рисунков, сделанных карандашом, торопливо, но точно. Знаки напоминали руны, но были мне неизвестны. Они представляли собой угловатые линии, несимметричные узоры, внизу каждого из которых имелась короткая пометка, сделанная рукой человека.
— Вот за это отдельное спасибо, Артем Павлович, — поблагодарил я.
— Не за что. Это моя работа. Знать бы ещё, что это за надписи.
Куницын хитро ухмыльнулся.
— Да говорите уже, не томите, — воскликнул я.
— Это письменность Нави, очень древняя, практически нигде не задокументированная. Я обратился к нескольким специалистам через закрытые каналы, никто не смог прочесть.
— Морана сможет, — уверенно произнёс я.
— Хм-м, это точно? Вы уверены, Алексей, что она согласиться помочь?
Куницын покосился на меня.
— Гранатов немного ввёл меня в курс дела. Богиня смерти могла бы деактивировать защиту, но ей не войти в катакомбы, это может сделать только тот, кто обитает в Яви. Думаете, она вас научит?
— К сожалению, я сегодня узнал, что у меня не получится это сделать, то ли опыта не хватит, то ли мой дар заточен под другое, но зато я выяснил, кто сумеет деактивировать руны.
— Кто? — искренне полюбопытствовал Куницын, и я не стал скрывать от него информацию, всё же общее дело делаем.
— Усудец, он единственный, у кого есть шанс.
— Усудец? — удивленно выдохнул аналитик, — Вы знакомы с кем-то из них? Насколько я знаю, ведьмаков с таким даром осталось очень мало, и они ведут замкнутый образ жизни, стараясь не пересекаться с себе подобными.
— Так и есть, но… один из их братии, является моим другом. Кстати, он сам только недавно осознал свою сущность и теперь ищет родня. Надо бы помочь парню.
— Я бы и рад, но здесь вряд ли сумею нарыть что-то стоящее.
— Вы уж попробуйте, Артём Павлович.
— Сделаю всё, что смогу, но ничего обещать не буду.
— Спасибо, мне и этого достаточно.
Я сфотографировал листки, вернул их Куницыну и попрощался. Времени оставалось мало, а мне нужно было ещё добрать до Тумановки, поэтому я вернулся на пустырь и вновь отрыл проход на Кромку, которая встретила меня не как едва неслышимой дрожью. Это не было опасностью в прямом смысле, но заставляло беспокоиться, потому что Тёмный Бог снова шевельнулся во сне.
Я постарался не задерживаться и двинулся напрямик к Тумановке.
Где-то в стороне, за деревьями, раздался долгий вой.
Я остановился.
Вой повторился, ближе, потом ещё раз, с другой стороны.
Стая Ратмира патрулировала границу своей территории, не успел я и глазом моргнуть, как из-за деревьев вышел волк.
Я и забыл, как выглядел первородный оборотень. Что я могу сказать, Ратмир впечатлял своими размерами и своей величественностью.
Он стоял на тропе, перегораживая путь, и смотрел на меня без агрессии, но и без того дружелюбия, которое я мог ожидать.
— Ратмир, — произнёс спокойно, — Это я, Алексей, неужто не признал?
В это же самое время пространство подёрнулось дымкой и передо мной предстал уже не волк, а обыкновенный мужчина. Впрочем, обыкновенным он был бы для тех, кто не знал его истинной сущности.
Ратмир выглядел так же, как я его помнил: высокий, широкоплечий, с жёстким лицом, которое, пожалуй, никогда не бывало по-настоящему расслабленным. Серые глаза смотрели на меня внимательно, с той особой острой пристальностью, которая бывает у существ, привыкших оценивать каждого встречного как возможную угрозу или возможную добычу. Тёмные волосы слегка растрепались, на щеке красовалась свежая царапина, видимо он только что загонял добычу, которая очень активно сопротивлялась.
— Узнал, — произнёс Ратмир.
Голос у него оказался с лёгкой хрипотцой, видимо, он давненько не был в человеческом обличье, — Кромешник, давно не виделись.
— Дел много, — согласился я, — Но я рад тебя видеть, к тому же, у меня есть к тебе дело.
Первородный оборотень чуть склонил голову набок, изучая меня. Позади него в деревьях промелькнули тени, сначала две, потом три. Стая держалась на расстоянии, но не уходила.

----------

Глава 22

Глава 22
Полянка была небольшой, с низкой жёсткой травой и поваленным стволом сосны. Ратмир опустился на него и уставился куда-то в сторону, туда, где деревья стояли особенно плотно.
Я сел рядом, положив посох поперёк колен.
Некоторое время мы молчали. На Кромке к тишине привыкаешь быстро, она здесь другая, не пустая, а плотная, живая, с собственным весом.
— Чернобог, — произнёс я наконец.
Ратмир не дёрнулся, не изменился в лице. Только желваки чуть обозначились под кожей, и пальцы на колене сжались, а потом разжались вновь.
— Значит, всё-таки он, — произнёс первородный оборотень ровно. Это не было вопросом, скорее констатация факта от существа, которое слишком долго живёт, чтобы позволять себе роскошь удивляться.
— Ты знал?
— Начал подозревать с тех пор, как чёрная вода добралась до наших границ, — Ратмир медленно провёл ладонью по стволу сосны, будто проверял, настоящий ли, он, — Она пришла с запада и поползла по земле, как масло, выжигая всё на своём пути. Двоих из моей стаи застала у ручья. Они выжили, но один до сих пор не может обернуться.
Я немного помолчал.
— Мне жаль. Где он сейчас. Я попытаюсь помочь. Сам знаешь, исцелять нежить и нечисть у меня получается не так уж и плохо.
Первородный оборотень хмыкнул.
— Это да. Я до сих пор благодарен тебе, за то — что сумел вернуть нам всем человеческую ипостась и излечил серьёзные травмы.
— Горан, иди сюда! — крикнул Ратмир и из-за деревьев вперёд выступил крупный мужчина. На заросшем бородой лице красовалась мрачная усмешка, а руки висели по бокам словно плети.
— Хе-х, знакомые всё лица, как я погляжу. Здорово, Горан.
— И тебе не хворать, Кромешник.
Горан смотрел на меня тем тяжёлым взглядом.
— Значит, не можешь обернуться, — сказал я без предисловий, потому что Горан явно был не из тех, кому нравятся долгие подходы, — Дай посмотреть.
Оборотень покосился на вожака, и Ратмир чуть склонил голову.
Горан подошёл ближе и остановился в шаге от меня, глядя сверху вниз.
Я тут же включил внутреннее зрение и сразу увидел проблему. Чёрная вода не просто обожгла оборотня, она вошла в энергетический каркас зверя, как ржавчина входит в металл, делая это потихоньку, практически незаметно, но методично. Нити силы, что связывали человеческую ипостась с волчьей, были не оборваны, а словно склеены, замотаны в плотный кокон из мертвой, студёной энергии. Проблемы с руками вытекали отсюда же.
— Ты испытываешь боль, при попытке перехода в другую ипостась? — уточнил я.
— Угу, как будто изнутри раскалённым железом жгут, — буркнул Горан, — А потом ничего, просто ничего не получается
Я потёр подбородок. Задача оказалась сложнее, чем привычное исцеление ран. Там всё было понятно: рваная плоть, смещённые кости, выжженные нервы. Здесь же работать предстояло с тонкой материей, с самой сутью существа, с той частью оборотня, которая делала его оборотнем.
При моей первой встрече со стаей Ратмира, ситуация была похожей, но не совсем такой, как сейчас, тогда всё было немного проще. Впрочем, я был уверен, что и сейчас справлюсь с проблемой.
— Сядь, — произнёс я, указывая Горану место рядом со мной и Ратмиром.
Оборотень сел на ствол рядом с вожаком, скрестив руки на груди, с видом человека, который уже не особо верит в успех, но попробовать не отказывается.
Я положил ладонь ему на плечо, сразу же почувствовав инстинктивное сопротивление, но Горан его быстро подавил, лишь утробно рыкнул пару раз, как самый настоящий зверь, когда я начал лечение.
— Не мешай, — произнёс тихо, — Старайся дышать ровнее.
Работа заняла около двадцати минут.
Мои руки нагрелись до такой степени, что ладони начало жечь, в голове зашумело, но я медленно, нить за нитью, продолжал расплетать чёрный кокон, осторожно отдирая мёртвую энергию от живой, стараясь не прихватить лишнего.
В какой-то момент Горан резко втянул воздух. Его плечо под моей ладонью дрогнуло.
— Чувствуешь? — спросил я, не отрываясь.
— Чувствую, — выдохнул он, и в голосе прорвалось нечто, что этот мрачный матёрый оборотень, скорее всего, сам от себя не ожидал, а именно: радость и облегчение, — Чувствую зверя, он там, внутри
— Пока не пробуй оборачиваться, — предупредил я. — Дай мне ещё немного времени
Только по истечении пяти минут я отнял руку от его плеча. В висках колотило, перед глазами плыло, но я моргнул пару раз и тряхнул головой, пытаясь сбросить перенапряжение. Впрочем, по этому поводу я не переживал, знал, что очень быстро восстановлюсь.
— Как твои руки, двигаются?
Горан повел плечами и довольно хмыкнул.
— Все в порядке, двигаются, прямо как новенькие.
— Отлично. Теперь можешь попробовать обернуться.
Оборотень поднялся с места, постоял секунду неподвижно, с закрытыми глазами, а потом его плечи начали смещаться, шея изогнулась, и через несколько секунд там, где только что стоял мужчина с белёсым шрамом на подбородке, сидел огромный, чёрно-серый волк. Он мотнул лобастой башкой, и тряхнув ушами, посмотрел на меня благодарным взглядом янтарных глаз, а затем снова перекинулся обратно.
— Работает, — произнёс Горан, — Всё прошло, ничего не болит, я снова заново родился.
— До конца не прошло, — уточнил я, — Остатки чёрной дряни всё ещё сидят в твоём теле, но они должны рассосаться в течении недели, может двух. Если почувствуешь жжение при обороте, не торопись. Лучше немного подождать и не менять облик какое-то время.
Оборотень посмотрел на меня, затем коротко кивнул, не произнеся ни слова, но что-то в этом кивке было такое, что я понял, для Горана это значило ровно столько же, сколько для другого длинная благодарственная речь.
— Иди к стае, — сказал вожак, и оборотень тотчас скрылся за деревьями.
Ратмир же снова повернулся ко мне.
— Итак, — произнёс он, — Ты сказал, есть дело.
— Есть, — мрачно подтвердил я, — Ты помнишь наш последний разговор об отступниках?
— Конечно.
Я быстро пересказал оборотню события прошедших дней.
— Ратмир, ты нужен мне в Яви. Ты и те из твоей стаи, кто пойдёт по собственной воле.
Первородный оборотень долго молчал. Смотрел в сторону, туда, где за деревьями угадывалось присутствие стаи, а за за серым небом Кромки существовал мир, из которого они были вырваны.
— Мы не можем уйти, — произнёс он наконец, — Ты знаешь это.
— Знаю, — кивнул я, — Никто из жителей Кромки не может, но не забывай, кто я такой, — Я могу открыть проход и вывести вас отсюда.
Ратмир медленно повернул голову, раздумывая.
— Мы не принадлежим Яви. Это будет сложно, но я готов пойти с тобой. Наша стая обязана тебе жизнью, да и отступников давно пора уничтожить. Наши клыки и когти в твоём распоряжении.
— Отлично, — обрадовался я.
— Вот только все мы пойти не сможем. Многие не выдержат соблазнов реального мира, поэтому я хочу знать, сколько ты можешь провести за один раз? — поинтересовался Ратмир.
— Думаю, на пятёрку оборотней сил хватит.
— Ты уверен?
Честно?
Нет, я не был в этом уверен.
После ночи на реке резерв только начал восстанавливаться, а после исцеления Горана снова просел, но я прикинул, что к через пару-тройку дней должен набрать достаточно.
— В пятницу вечером буду здесь, тогда и отправимся, реши, кто из вас отправится со мной.
Ратмир встал, прошёлся вдоль поляны, остановился у края, где деревья стояли плотнее. Я заметил, как на его лице происходила тихая внутренняя борьба. Первородный оборотень сейчас делал очень непростой выбор. Он знал, что вернуться обратно на Кромку смогут не все.
— Я пойду, — произнёс он наконец, — Горан, Яра и Белимир. Ты их всех знаешь. Остальные останутся здесь.
— Почему остальные остаются?
— Потому что Кромка наш дом и мы не можем оставить наш ареал обитания без присмотра. Уйди мы, кто защитит нашу территорию? Её попросту займут другие, и нам некуда будет возвращаться. К тому же, некоторые уже забыли, как выглядит Явь и даже не хотят вспоминать.
Я промолчал. Это было его право, и право его стаи, решать самим.
— Тогда четверо, — произнес я, — Тоже неплохо. Я буду рад любой помощи.
— А мы рады её оказать, — кивнул Ратмир.
Мы ещё немного поговорили, обсудили, как они будут вести себя в Яви, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Ратмир слушал внимательно, не перебивал, иногда задавал короткие уточняющие вопросы. Говорил он скупо, но всегда по делу.
Когда разговор был закончен, я поднялся, закинул рюкзак на плечо и взял посох.
— До встречи.
— Удачной дороги, Кромешник.
Я не успел моргнуть и глазом, как первородный оборотень растворился среди деревьев.
Вздохнул и открыл тропу, надеясь, что она выведет меня прямо к Тумановке.
К моему радостному удивлению, так и получилось. Я вышел с Кромки, там же, где и в первый раз, оказавшись на широком поле.
В груди екнуло от волнения, я втянул в себя теплый воздух, ощущая запах скошенной травы и солнца, сразу же почувствовав, что оказался дома.
Вот так вот, всю жизнь провести в городе, но не чувствовать там себя своим, а здесь, в богом забытой глуши…
— Ай-ай-ай, путник, ты допустил ошибку, придя на моё поле в полуденный зной. Знаешь ли ты, что за это придётся заплатить очень высокой ценой? — послышался позади меня знакомый голос, и я не оборачиваясь улыбнулся от уха до уха.
Я медленно повернулся.
На краю поля, там, где колосья пшеницы переходили в высокую луговую траву, стояла женщина. Высокая, статная, в белом платье с красной вышивкой по подолу и рукавам, с распущенными русыми волосами, которые развевались на горячем ветру, хотя никакого ветра вроде не было. Лицо у неё было красивым, правильным, с высокими скулами и ярко-оранжевыми глазами, в которых плясало жаркое пламя.
Полуденница.
Старое существо, дочь полуденного жара, покровительница солнечного удара и полевых мороков. Она бродила по полям в самый разгар летнего дня, и тех, кто не мог ответить на её вопросы, лишала разума или крутила до смерти.
— Мария, рад тебя видеть, произнёс я и развернулась, не скрывая улыбки.
Что ни говори, но я искренне был рад её видеть.
Женщина прищурилась и в голубых глазах на мгновение на секунду недоумение, а затем они расширились от узнавания
— Алексей? — произнесла она, и голос Полуденницы чуть дрогнул, как воздух над раскалённым асфальтом, — Неужели это ты? Ты вернулся?
Я распахнул объятия, по ому что бы счастлив встретить старую знакомую. Ну, а то, что она нежить, так это так, ерунда, мелкие издержки. Среди людей встречаются твари и похуже.
Мария шагнула навстречу, и я успел заметить, как в её оранжевых глазах мелькнула настоящая радость, прежде чем она остановилась в шаге от меня, будто спохватившись. Полуденницы не обнимаются с людьми, это против правил. Против каких правил, она никогда не уточняла, но соблюдала их неукоснительно.
— Живой, — произнесла она, оглядывая меня с ног до головы тем особым взглядом, каким смотрят существа, умеющие видеть чуть больше, чем обычные люди, — И даже в полном порядке, только похудел немного.
— Ага, — ухмыльнулся я, — Работа нервная.
— Нервная? — фыркнула Мария, и в фырке этом было столько всего: насмешка, облегчение и что-то ещё, что у людей называлось бы беспокойством, — Я слышала про болото с шишигами, да и про многое другое
Я даже опешил.
— Откуда знаешь про болото? — мгновенно посерьёзнев, произнёс с нажимом.
— Был тут один Кромешник вместе с вурдалаком. Хотели через тонкое место пройти на Кромку, да только твои чурбаны отменная охрана, не пропустили.
— Что за Кромешник.
— Да так, молодой, неумелый, видно, что недавно силу получил, прямо как ты.
— А вурдалак, я так понимаю, Валерий Чёрный?
— Угу. Я хотела его превратить в удобрение, но он хитрый гад на моё поле без договора вступать не согласился, впрочем, я бы его и так не пустила. Протянула бы корни, вцепилась в мерзавца и высосала до суха.
— И кто у нас после этого вампир, — усмехнулся по-доброму?
— Ну-уу, не знаю, — кокетливо протянула Полуденница, поправив прядь волос, упавшую на глаза.
Не знаю, в каком месте Валерий с неизвестным Кромешником перешёл на Кромку, но благодаря этому ведьмаку, состоялась наша встреча, на которой мы начали переговоры по сотрудничеству.
— Ты сама-то как, Мария? Всё так же пугаешь зазевавшихся путников?
— Работа не меняется, — она чуть улыбнулась, — Зато путники меняются. Стало меньше тех, кто ходит по полям в полдень. Все сидят в своих машинах и телефонах. А уж в нашей глуши кото-то постороннего встретить почти нереально. Скучно, Алексей, совсем скучно.
В её голосе была настоящая тоска, не наигранная, не привычная жалоба, а та тихая, глубокая усталость, которая бывает у существ, переживших эпоху.
— Не преувеличивай, у тебя есть друзья в деревне.
Мария снова посмотрела на меня.
— Ты надолго?
— Нет, мне нужно в деревню. Забрать кое-кого с собой и кое с кем переговорить, вечером уйду.
Полуденница кивнула, будто уже знала ответ.
— Усудец тебя ждёт, — сказала Мария будничным тоном, — Он с утра по деревне ходит сам не свой, видимо чует, что ты появишься.
— Ведьмаки такого класса всегда чуют, — согласился я.
— Наверно, тебе виднее. Он, кстати с тех пор, как ты уехал, сильно изменился. Серьёзнее стал, всё читает что-то, изучает. Марта как-то жаловалась, что он выгреб у неё всё, что было по старым обрядам, потом ещё в Чердынь книг новых накупил.
— Видимо через интернет заказал. Ему сейчас знания нужны, впрочем, как и мне.
— Ступай в деревню, Алексей, — произнесла она ласковым тоном, — Сергей и правда тебя ждёт.
Полуденница отступила ещё на шаг, и жаркое марево вокруг неё сгустилось, закрывая женскую фигуру и растворяя её среди колосьев и полуденного зноя.
Я постоял, слушая, как стрекочет в траве невидимый кузнечик, а затем, поправил ремень рюкзака и пошёл в сторону деревни.
Тумановка встретила меня запахом нагретых досок, свежей зелени и того особого, ни с чем не сравнимого деревенского воздуха, где смешивались печной дым, трава, земля и ещё что-то неуловимое, то, чего в городе никогда не бывает.
Дорога от поля до крайних домов заняла минут пятнадцать. Я шёл по знакомой тропинке вдоль забора и мимо знакомых домиков, довольный, что снова оказался в Тумановке.
Деревня меня узнала раньше, чем я успел войти на первую улицу.
Из калитки высунулась голова старой Феклы Игнатьевны, местной сплетницы, женщины девяноста с лишним лет, которая пережила несколько эпох, двух мужей, одного соседа-самогонщика, и до сих пор была полна сил.
Мы мало общались, но прекрасно меня знала, как, впрочем, и все жители деревни.
— Батюшки светы, Алексей вернулся! — крикнула она в сторону своего двора, явно сообщая кому-то, — Живой, шельмец!
— Живой, Фёкла Игнатьевна, — подтвердил я, притормозив, — Как вы?
— Да нормально, что со мной сделается, — она окинула меня цепким, не по годам молодым взглядом, — Устал поди с дороги?
— Немного.
— Ну иди, отдыхай тогда. Серёжка только час назад баньку затопил. Погреешь косточки.
Я кинул взгляд на противоположную сторону, где находился участок Кормы, но саму хозяйку не заметил. Ставни на окнах её дома были плотно закрыты, а огород, судя по всему, давно не поливен.
— Фёкла Игнатьевна, а не подскажешь, где Алена? Что-то не видно её сегодня.
— Так ухала она, уже давненько. Вот как ты отправился в столицу, так она тоже быстро засобиралась на пару с Пелагеей.
— А куда они направились, вы не в курсе?
— Да я и не интересовалась особо. Сам знаешь, у нас не принято совать нос в чужие дела.
— Ага, спасибо.
Если честно, я расстроился. Предполагал, что так и будет, но до последнего надеялся застать обоих ведьм в Тумановке.
— Зато Марта вернулась. Погостила где-то и приехала пару дней назад, как чувствовала, что ты появишься, — прокричала мне в спину Фёкла Игнатьевна.

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Кромешник. Том – 4

----------