Глава 1

Таверна гудела, как растревоженный улей. Десятки голосов сливались в единый гул, перекрывая друг друга. Звенели кружки, стучали игральные кости, кто-то хохотал, кто-то ругался, где-то в углу нестройно тянули застольную песню. Пахло жареным мясом, пивом и дымом от очага. Народу было столько, что не протолкнуться: у стойки толпились жаждущие, между столами сновали разносчицы с подносами, в проходах то и дело возникали заторы из подвыпивших посетителей.

Я стоял у стены и наблюдал за игрой. Мужчина лет двадцати пяти — высокий, широкоплечий, с ладной спортивной фигурой и открытым симпатичным лицом готовился к броску. Он стоял в трёх метрах от деревянной мишени, взвешивая на ладони металлическую звезду. Восемь её острых лучей тускло поблёскивали в свете факелов.

Мишень представляла собой квадрат из плотного дуба размером примерно метр на метр. Поверхность была расчерчена на три зоны: крайняя, средняя и центральная. А в самом центре темнела небольшая вертикальная прорезь — такая узкая, что звезда едва в неё проходила. Она называлась «глазок», и попасть в неё мог только мастер с твёрдой рукой и намётанным глазом.

«Звёздочки» — местный аналог дартса. Правила простые: пять бросков, очки за зоны попадания, а кто попал в прорезь, тот безоговорочный победитель. Игра была до одури популярна в тавернах по всей Империи: солдаты, наёмники, торговцы, ремесленники, студенты — все резались в «звёзды», когда выдавалась свободная минута.

Мужчина прищурился, отвёл руку назад и бросил. Звезда со свистом рассекла воздух и с глухим стуком вошла точно в «глазок», исчезнув внутри. Игрок взял следующую звезду, небрежно подбросил в воздух, поймал, снова швырнул в мишень и снова попал в прорезь. После этого он обернулся ко мне и спросил с широкой улыбкой:

— Ну как?

Я усмехнулся и ответил:

— Ты явно чемпион «Чёрного вепря». Никто в этом заведении тебе не конкурент.

Мужчина громко рассмеялся.

— Чемпион «Вепря»? — он фыркнул. — Я чемпион всего Гравенторна! Никто в городе не сможет меня обыграть!

— Немудрено, — заметил я. — Если сутками торчать в этой таверне и швырять звёзды в доску.

— Не сутками, — возразил мужчина, и в его голосе мелькнула лёгкая обида. — Всего три дня. И это ты сам виноват, Ферон. Это ты задержался и заставил меня тут три дня просидеть в ожидании. Ладно, пойдём выпьем. Заодно расскажешь, как всё прошло.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Лицо мужчины изменилось. Только что он улыбался и вдруг словно окаменел. Глаза его расширились, ноздри раздулись, на скулах заходили желваки.

— Чумное отродье! — выкрикнул он, и ярость исказила его лицо. — Выродки теневой бездны! Они нашли нас и здесь!

Я резко обернулся и увидел, как от входа в таверну, расталкивая посетителей, ко мне бежит человек в военной форме. Я узнал его сразу — это был тот самый офицер, который уничтожил тело Хранта в лаборатории.

Краем глаза я уловил движение справа. Мужчина, метавший звёзды и назвавший меня Фероном, уже замахивался, и в следующий миг металлическая звезда сорвалась с его пальцев, со свистом пронеслась над головами посетителей и вонзилась военному в плечо. Тот дёрнулся, но даже не замедлил шага.

А игрок в «звёздочки» начал меняться. Его тело выгнулось дугой, одежда затрещала по швам, и он начал раздуваться и менять форму. Кожа пошла волнами, лицо вытянулось вперёд, превращаясь в звериную морду, уши заострились и поползли вверх, пальцы скрючились, выпуская длинные кривые когти.

На миг передо мной возникло нечто чудовищное — огромное, размером с человека существо, отдалённо похожее на кота, но искажённое, неправильное, с непропорционально длинными лапами и оскаленной пастью, полной клыков. Рыжая шерсть топорщилась на нём дыбом, жёлтые глаза горели совершенно диким огнём.

А потом это нечто стало уменьшаться — быстро, словно из него выпускали воздух. Тело съёживалось, сжималось, утягивалось, пока на полу, посреди груды разорванной одежды, не оказался обычный рыжий кот с белой грудкой и умными глазами. И это был мой кот. Филимон. Он издал пронзительный визг — не мяуканье, а именно визг, и рыжей молнией метнулся к открытому окну. Один прыжок на подоконник, второй — в темноту за окном.

Филимон исчез, а я попытался вскинуть руку и сплести хоть какое-то заклятие. Но тело не слушалось, будто меня сковали невидимые цепи: руки висели плетьми, ноги приросли к полу, и я не мог даже пальцем пошевелить.

— Именем Императора! — проревел военный, останавливаясь посреди зала. — Все арестованы!

И при этом из обеих его ладоней ударили волны огня. Не узкие струи, не прицельные заклятия, а именно волны — широкие, всепожирающие. Они хлынули в разные стороны, накрывая столы, скамьи, людей. Дерево вспыхивало мгновенно, будто было пропитано маслом, а ткани занимались ещё быстрее. Огонь пожирал таверну с неестественной, невозможной жадностью и скоростью.

Вокруг кричали люди, трещало дерево, гудело пламя. А я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться, и смотрел, как огненная стена надвигается на меня, и жар уже опаляет лицо. Пламя было так близко, что я видел, как чернеют и скручиваются доски пола прямо у моих ног. Огонь лизнул сапог, пополз по штанине, добрался до колена…

Я зажмурился, напрягся, пытаясь понять, что же мне теперь делать, как пошевелиться. Но тело не слушалось. С огромным трудом я собрал все свои силы и… смог-таки шевельнуться. Точнее, дёрнуться всем телом. И тут же открыл глаза. Вместо огня надо мной был потолок: деревянный, с тёмными балками, совершенно целый, ничуть не горящий.

Несколько долгих секунд я лежал неподвижно, глядя вверх и слушая собственное сердце, которое колотилось так, будто я только что пробежал марафон. На лбу выступила испарина, простыня под спиной была влажной, а в ушах ещё звенели крики из сна: далёкие, затихающие, растворяющиеся в утренней тишине.

Это был сон, и только сон. Я медленно повернул голову — рядом спала Лира. Она лежала на боку, лицом ко мне, и светлые волосы разметались по белой наволочке. Губы были чуть приоткрыты, ресницы подрагивали — наверное, ей тоже что-то снилось, но явно не такое жуткое, как мне.

Одеяло сползло, обнажив плечо и ключицу Лиры, и в утреннем, едва пробивающемся сквозь шторы свете её кожа казалась фарфоровой. Грудь мерно поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию. Красивое и успокаивающее зрелище.

Я перевёл взгляд на окно, за которым светлело небо, потом на догоревшие свечи, застывшие оплывшими огарками в подсвечниках, потом на пол, где валялась моя одежда вперемешку с её халатом. В комнате было тихо, спокойно, и пахло не гарью, а цветочным мылом. И никакого огня, никаких военных — просто гостиничный номер, раннее утро и спящая рядом красивая женщина.

Но в груди всё равно клокотала злость. Тот военный, кем бы он ни был, умудрился достать меня даже здесь, даже во сне. Влез своей мерзкой рожей в моё подсознание и испоганил пробуждение. Испортил скотина мне первое утро после первой ночи с Лирой. Вместо того, чтобы нежиться в постели рядом с красивой женщиной, я лежу мокрый от пота и пытаюсь унять сердцебиение.

Я снова взглянул на Лиру — она была прекрасна, и мне показалось, что я могу вот так смотреть на неё вечно. Ну или до обеда как минимум. Лира пошевелилась во сне, что-то невнятно пробормотала и придвинулась ближе, а её рука легла мне на грудь — тёплая, расслабленная. Она даже не проснулась, я накрыл её ладонь своей и заставил себя дышать ровнее. Дрок, Ферон, тот военный — всё это осталось в прошлом, в другой жизни, по ту сторону пробуждения. А здесь и сейчас была только эта комната, это утро и эта женщина рядом. Я закрыл глаза и притянул Лиру ближе.

Гравенторн, таверна «Чёрный вепрь»

Ранним утром таверна «Чёрный вепрь» выглядела совсем не так, как ночью. Вместо гула голосов и звона кружек в помещении раздавалось только шарканье мокрой тряпки по дощатому полу да тихое ворчание уборщицы. Столы опустели, лавки были сдвинуты к стенам, а в распахнутые окна вливался свежий утренний воздух, постепенно вытесняя застоявшийся запах пива и жареного мяса. Солнечные лучи косыми полосами ложились на пол, высвечивая танцующие в воздухе пылинки.

Дрок сидел за угловым столом — единственный посетитель в опустевшем зале. Перед ним стояла початая бутылка «бральморского можжевельника» — крепкого, почти чёрного напитка с резким хвойным запахом. Бутылка была почти пуста, на дне плескалось пальца на два, не больше. Дрок был заметно пьян, но держался достойно: сидел прямо и смотрел перед собой чуть замутнённым, но вполне осмысленным взглядом. Кроноты славились крепостью к выпивке, и то количество можжевельника, которое свалило бы обычного человека под стол ещё к полуночи, ему лишь слегка затуманило голову.

Уборщица возила шваброй где-то рядом с его столом, ворча себе под нос что-то неразборчивое, но близко старалась не подходить, лишь бросала на позднего посетителя косые недовольные взгляды. Из-за стойки вышел хозяин таверны — невысокий, полный мужичок с лысиной во всю голову и пышными рыжими усами, он неторопливо подошёл к Дроку, остановился напротив него и откашлялся с видом человека, которому предстоит деликатный разговор с важным клиентом.

— Послушай, уважаемый, — начал хозяин подчёркнуто вежливо. — Нам бы закрыться уже пора. Ещё пару часов назад пора было, если честно, но мы тут до последнего клиента работаем. Только вот уже восьмой час, понимаешь? Нам бы прибраться, поспать немного, чтобы в обед снова открыться и встретить новых гостей.

Дрок медленно кивнул, соглашаясь с каждым словом.

— Я не против, — сказал он. — План хороший, одобряю.

— Вот и славно! — обрадовался хозяин. — Только для этого замечательного плана надо, чтобы ты ещё и ушёл отсюда. Понимаешь, о чём я?

Дрок снова кивнул с неторопливой обстоятельностью человека, который всё понимает, но никуда не торопится.

— Сейчас добью вот это, — он кивнул на бутылку с остатками можжевельника, — сыграю разок в звёздочки на дорожку и сразу уйду.

— В звёздочки? — хозяин всплеснул руками. — Уважаемый, ты же каждый вечер сюда приходишь и в эти свои звёздочки играешь! Неужели не надоело за столько-то дней? Да и выпил ты сегодня изрядно, даже по твоим меркам. Не уверен, что в мишень сейчас попадёшь, не то что в глазок.

Дрок усмехнулся и предложил:

— А может, поспорим?

— Что в мишень попадёшь? — уточнил хозяин.

— Что в глазок, — ответил кронот.

— Ого! — хозяин присвистнул и усмехнулся. — Сильное заявление. А если с первого раза не попадёшь, то сразу уйдёшь без разговоров?

— А если попаду, с тебя ещё одна бутылка можжевельника, — сказал Дрок. — И я её тут спокойно допиваю, сколько захочу, и мне никто не мешает, не намекает и шваброй рядом не возит.

Хозяину очень хотелось, чтобы этот засидевшийся завсегдатай наконец отправился домой и дал спокойно закрыть заведение. С другой стороны — бутылка хорошего можжевельника денег стоит, и немалых. А кронот этот метал звёздочки хорошо. Пока хозяин думал, прикидывая шансы, Дрок поднялся из-за стола, и его ощутимо качнуло — пришлось ухватиться за спинку стула.

— По рукам! — тут же решился хозяин.

Они хлопнули ладонь о ладонь, скрепляя пари, и Дрок направился к дальней стене, где находилась мишень для игры в «звёздочки». Он взял с полки, что висела рядом с мишенью, металлическую звезду для бросков, отошёл к отметке и повернулся к цели. Кронота заметно пошатывало, он переступил с ноги на ногу, пытаясь поймать равновесие, затем какое-то время прищуривался, глядя на прорезь, а потом резко бросил.

Звезда со свистом рассекла воздух, вошла точно в «глазок» и с глухим стуком вонзилась во внутреннюю стенку мишени. Довольный Дрок рассмеялся.

— Надо было не на бутылку играть, — сказал он, поворачиваясь к хозяину. — А сразу на таверну.

— Чтоб тебя горная хворь скрутила вместе с твоими звёздочками, — буркнул хозяин себе под нос и, не говоря больше ни слова, направился к стойке.

Он взял с полки запечатанную бутылку бральморского можжевельника, вернулся к угловому столу и с размаху поставил её на столешницу. Потом развернулся и ушёл в подсобку, не удостоив кронота взглядом.

Дрок усмехнулся, неторопливо подошёл к своему столу, но садиться не стал. Окинул взглядом тарелки с остатками еды, подцепил пальцами ломтик вяленой оленины и закинул его в рот. Потом полез в карман, достал золотой риал и положил на стол, рядом с пустым стаканом. Забрал выигранную бутылку, сунул её под мышку и направился к выходу.

Не успела за ним закрыться дверь, как хозяин выскочил из подсобки и подбежал к столу. Его глаза радостно заблестели при виде золотой монеты — риал с лихвой покрывал все ночные возлияния кронота, проигранную хозяином бутылку, и ещё оставалось сверху на чаевые. Хозяин схватил монету, машинально попробовал на зуб и крикнул уже закрывшейся двери:

— Приходи ещё, дорогой гость! Мы тебе тут всегда рады, в любое время дня и ночи!

Дрок немного постоял на крыльце, щурясь от яркого утреннего солнца и раздумывая, куда ему пойти, а потом тяжело опустился на верхнюю ступеньку крыльца и откупорил бутылку. Сделал несколько долгих глотков прямо из горлышка — здесь, на улице, можно было не соблюдать приличия, да и стакана не было.

Район вокруг таверны выглядел неважно: кривые узкие улочки, дома с облупившейся штукатуркой, выбоины в мостовой, заполненные мутной водой после вчерашнего дождя. Но Дрок помнил это место другим. Двадцать лет назад здесь был вполне приличный квартал — не богатый, но опрятный, с чистыми мостовыми и свежевыкрашенными фасадами. В «Чёрный вепрь» захаживала приличная публика: торговцы, ремесленники, отставные военные. А теперь всё обветшало, обнищало, покрылось грязью и копотью.

Впрочем, за двадцать лет изменилось многое, и не только этот район. Двадцать лет назад у Дрока было всё: семья, друзья, хорошая работа, большой дом, деньги. Но он взялся помочь Ферону — лучшему другу, с которым они вместе прошли через многое. Ферон вляпался в опасную историю и по её итогам был убит. К счастью, он догадался о таком финале заранее и успел подготовиться к перерождению — его магический уровень был достаточно высок и позволял провернуть этот сложный трюк, да и нужные артефакты имелись.

Сущность Ферона должна была переселиться в новое тело и оказаться в соседнем городе, но что-то пошло не так и друг Дрока оказался в другом мире. И была большая вероятность, что при переселении он потерял память. Нужно было отправить кого-то за ним — разыскать, объяснить, что к чему, помочь вернуться. Дрок вызвался сам, потому что не мог бросить друга в беде. Ему обещали, что это ненадолго — пара месяцев, максимум полгода.

Их обоих забыли в том мире на двадцать лет. А когда наконец вернули, Ферон погиб — его сущность уничтожили, на этот раз окончательно и бесповоротно. Двадцать лет ожидания, двадцать лет надежды, и всё впустую.

Но это были далеко не все неприятности, что ожидали Дрока. Вернувшись, он обнаружил, что в Империи давно приняли закон, запрещающий кронотам проживать на её территории. Тем, кто не уехал, грозили огромные штрафы или тюрьма. Его семья давно покинула страну, и где они теперь, никто не знал. Друзей тоже не осталось. Дом, в котором Дрок когда-то жил, принадлежал теперь незнакомым людям. Хорошо хоть надёжные тайники с деньгами и оружием сохранились — на съём комнаты и скромную жизнь пока хватало.

Ему надо было уезжать из Империи, Дрок понимал это прекрасно. Здесь для кронота не было ни нормальной работы, ни будущего, ни даже права спокойно ходить по улицам, не озираясь по сторонам. Но он не знал, куда податься. За двадцать лет отсутствия он отвык от этого мира, потерял все связи и все нити, которые когда-то держали его на плаву.

И он пил. Почти каждый вечер он приходил в «Чёрный вепрь» — любимую таверну, которую когда-то они с Фероном считали своим вторым домом. К счастью, заведение не закрыли и не снесли за эти годы — всё тот же зал с низкими потолками, всё та же мишень для «звёздочек» на дальней стене, даже стойка почти не изменилась. Только хозяин был уже другой и лица посетителей сплошь незнакомые.

Дрок садился за свой угловой стол, заказывал бутылку можжевельника и пил до самого закрытия. Иногда играл в «звёздочки» — единственное, что ещё доставляло ему удовольствие. Он мог обыграть в эту нехитрую игру кого угодно, в любом состоянии. Вот только легче от этого не становилось.

Дрок сделал ещё один долгий глоток из горлышка, с усилием поднялся со ступеньки и побрёл по улице прочь от таверны. Ноги несли его сами — он даже не задумывался, куда идёт. Да и какая, в сущности, ему была разница, куда идти? Всё равно там, куда он придёт, его никто не ждал.

Лира спала, а я лежал с закрытыми глазами и думал о том, что этот сон снится мне уже в третий или четвёртый раз. Всё то же самое: шумная таверна, игра в «звёздочки», разговор с незнакомцем, который оказывается вовсе не незнакомцем, а Дроком-Филимоном. Правда, во сне он почему-то являлся в человеческом обличии.

И почему-то у меня в памяти очень хорошо отложились названия таверны и города, в котором она находилась. «Чёрный вепрь». Гравенторн. Название города вообще меня удивило — если верить словам капитана Вириса, именно в этом городе орудовала банда Аркаса. Забавное совпадение.

Лира зашевелилась рядом, и я почувствовал прикосновение её губ к моей щеке — лёгкое, тёплое, почти невесомое. Я открыл глаза, повернулся к ней и притянул к себе. Она не сопротивлялась — наоборот, подалась навстречу, и её губы нашли мои. Поцелуй вышел долгим, неторопливым, с привкусом сна. Лира прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал тепло её кожи сквозь тонкое одеяло.

— Доброе утро, — прошептала она, когда наши губы наконец разомкнулись.

— Доброе, — отозвался я.

Пробуждение могло бы быть и более добрым, если бы не тот проклятый сон. Впрочем, всё, что происходило после, меня пока очень даже устраивало.

— Это я тебя разбудил? — спросил я.

— Нет, — Лира чуть надула губы, изображая обиду. — Я ждала, что ты меня разбудишь, но так и не дождалась. Пришлось самой.

— Виноват, — сказал я и провёл ладонью по её спине. — Постараюсь загладить вину.

— Да ладно, — Лира рассмеялась. — Ты уже наперёд загладил.

— То есть всё? — наигранно удивился я. — План на неделю закрыли? На завтрак сладкого не будет?

Лира расхохоталась — звонко, искренне, запрокинув голову. А я смотрел на неё и думал, что мы и правда закрыли план на неделю — уснули почти под утро, когда за окном уже начало сереть небо. Но в целом я был готов приступить к выполнению плана на следующую неделю, а может, и на месяц вперёд. Я притянул Лиру поближе и снова поцеловал.

— Ари… — выдохнула она. — Мы же только что…

Договорить я ей не дал.

Не забывайте закинуть книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход следующих глав!

Глава 2

Таверна при гостинице оказалась местом весьма приличным: высокие потолки с лепниной, белоснежные скатерти на столах, начищенные до зеркального блеска медные светильники вдоль стен. И публика здесь собиралась, судя по одежде, обеспеченная. Впрочем, на уровень посетителей намекали и цены — довольно кусачие.

Мы с Лирой устроились за столиком у окна, откуда открывался вид на какую-то большую красивую площадь. Официант — парень с прилизанными волосами и дежурной улыбкой заканчивал расставлять перед нами заказ. Передо мной уже дымилась тарелка с яичницей-глазуньей из трёх яиц, рядом стояло блюдо с ломтиками копчёного окорока.

Лира заказала на завтрак порцию медовых оладий с лесными ягодами и сливками. В дополнение к этому на столе стояла корзинка с горячими булочками, вазочка с мёдом и кувшин горячего взвара с пряностями. Официант пожелал нам приятного аппетита, отвесил полупоклон и бесшумно удалился. Лира проводила его взглядом, потом окинула зал и произнесла:

— Недешёвое место.

— Можем себе позволить, — сказал я, разрезая ножом яичницу. — Мы сэкономили на проживании — в одном номере переночевали.

Лира усмехнулась и согласно кивнула. Потом взяла вилку с ножом, отрезала кусочек оладьи, обмакнула в сливки и отправила в рот. Прикрыла глаза, прожевала и тут же одобрила:

— М-м-м… Вкусно. Не зря пришли.

— Не зря мучились, — подхватил я. — В одном номере теснились. Надо бы и впредь так экономить, по дороге домой.

Лира рассмеялась, но возражать не стала. Какое-то время мы ели молча, наслаждаясь едой и утренней тишиной. Яичница тоже оказалась превосходной — желток растекался по тарелке густой оранжевой лужицей, окорок таял на языке, а булочки были такими свежими, что хрустели, когда их ломаешь.

— Какие у нас теперь планы? — спросила Лира, закончив с первой оладьей. — Когда ты планируешь выезжать домой? Ты уже все дела в Криндорне сделал?

— Все, — ответил я, отхлебнув взвара. — Встречу вчера провёл, с ребятами обо всём договорился. А домой выдвинемся скоро. Сейчас позавтракаем, и как раз Эрлонт должен подъехать. Мы вчера договорились, что он наймёт экипаж и к десяти заедет за нами. Можем не спешить, времени у нас ещё много.

— Раз времени много, — сказала Лира, — я бы с радостью заглянула в какую-нибудь лавку, присмотрела бы себе одежду. Форма лекарки, которую мне целитель любезно подарил взамен порванной одежды — она, конечно, удобная, но вернуться домой хотелось бы всё-таки в чём-то приличном.

— Зайдём, — пообещал я. — Если поблизости нет, по дороге найдём.

Лира благодарно улыбнулась и вернулась к своим оладьям. А я подцепил вилкой кусок окорока, подумал было о дороге домой, но тут в мои мысли снова пробрался этот дурацкий сон. Как же они меня достали: то Ферон снится, то Дрок, то оба вместе — и каждый раз одно и то же место. Таверна «Чёрный вепрь» в городе под названием Гравенторн.

Раз за разом одно и то же. Как-то уж слишком настойчиво, чтобы быть простым совпадением. А что, если это и не совпадение вовсе? Что, если Ферон пытается до меня достучаться? Он ведь там, внутри, и, может, сны — единственный способ, которым он способен со мной говорить? Может, он хочет, чтобы я нашёл Дрока, и вот так, через сновидения, указывает мне путь?

И ещё одно не давало покоя: Дрок во сне — в Гравенторне. Аркас, судя по словам капитана Вириса, тоже орудует в Гравенторне со своей бандой. Два человека, оба так или иначе связанные с моей историей, и оба в одном городе. Это знак? Или я просто вижу закономерности там, где их нет, потому что хочу их видеть?

С другой стороны, может, именно название города доказывает, что никакие это не знаки? Я ведь совсем недавно слышал «Гравенторн» от капитана. Разум — штука хитрая, он любит подставлять в сны знакомые слова и образы. И по факту может статься, что нет в этом Гравенторне никакой таверны «Чёрный вепрь», и никакой Дрок там не швыряет металлические звёзды в мишень.

Я поднял глаза от тарелки и посмотрел на Лиру. Она сидела напротив, залитая утренним светом, и задумчиво катала по тарелке ягоду. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, отливали золотом. Лицо её было таким красивым, что хотелось смотреть бесконечно. И ведь не скажешь, что эта хрупкая на вид девушка ещё позавчера рубилась с тварями у разлома. Мне стало жаль, что она скоро уедет в столицу. Нет, не жаль — мне не хотелось, чтобы она уезжала. После этой ночи особенно не хотелось.

— Лира, — сказал я, и она посмотрела на меня. — Можно задать тебе один вопрос? Не уверен, что скромный.

И тут же в её взгляде что-то неуловимо изменилось. Она напряглась — едва заметно, но я уловил.

— Отвечу честно на любой, — произнесла Лира ровным голосом. — Но сначала подумай, обо всём ли стоит спрашивать?

— Рискну всё же, — сказал я, выдержав небольшую паузу. — Почему дворянка ищет работу?

По Лире было видно, что она готовилась к чему-то совсем другому. Плечи расслабились, из глаз ушла настороженность. А я мысленно усмехнулся — интересно, какой вопрос она ожидала и не хотела услышать?

— А, это… — Лира вздохнула и отодвинула тарелку. — У нас большая семья. Ты же знаешь, у меня две старшие сестры, братишка младший. Всех имение не прокормит, я это прекрасно понимаю. Хочу сама встать на ноги, не висеть у родителей на шее.

— Настолько всё плохо?

Я искренне удивился — насколько я знал из памяти Ари, Зортемисы всегда считались довольно богатой семьёй.

— Ты же знаешь, что наше основное семейное дело — каменоломни, — ответила Лира. — Две штуки, обе достались ещё от прадеда. На одной базальт добывают. Он хорошо продаётся: идёт на фундаменты, дороги, крепостные стены. Вторая — известняковая, но там глубже залегает ещё и мрамор. Очень хороший, необыкновенной чистоты. Такого во всём герцогстве больше нигде не найдёшь.

— Звучит неплохо, — заметил я.

— Звучало неплохо, — поправила меня Лира. — Семь лет назад на землях герцога тоже нашли залежи камня: и базальт, и известняк. Герцог тут же стал это всё разрабатывать и за год развернулся так, что мы и глазом моргнуть не успели.

— Создал конкуренцию?

— Если бы просто конкуренция, — Лира покачала головой. — Герцог первым делом забрал себе все наши государственные заказы. Кто ему откажет? Потом взялся за частных покупателей. При этом качество камня у него хуже нашего, это все знают. Но кого волнует качество, когда предлагает герцог и цена в полтора раза ниже?

— А чего он так демпингует? В ноль работает, чтобы вас разорить?

— Ходят слухи, что на герцогских каменоломнях работают пленники. По сути, рабы. А это бесплатный труд, ты же понимаешь? А мы платим людям честное жалованье, как положено. Поэтому конкурировать по цене с герцогом просто не можем. В итоге наш базальт и известняк почти никто не покупает. Продаём только тем, кому принципиально важно качество, или старым партнёрам, которые ещё с дедом дела вели и не хотят рвать отношения. Держимся в основном за счёт мрамора — его у герцога нет, а наш действительно хорош. Богатые заказчики ценят. Но мрамор — товар дорогой, штучный, нужен далеко не каждому. Этих денег хватает, чтобы жить и не ронять имени, но о прежнем достатке мы давно забыли. Вот и приходится искать работу.

— Обязательно в столице? — спросил я.

— Ну а где её искать, как не там?

— Уже что-то присмотрела? Или только собираешься?

— Есть пара вариантов на примете, — ответила Лира. — Приеду — буду выбирать.

Я кивнул, повертел в пальцах стакан со взваром и сказал:

— А мне предлагали учёбу в столице.

Лира оживилась, в глазах вспыхнул интерес.

— Правда? — воскликнула она. — Это же замечательно! Какую учёбу?

— В высшей магической академии, — ответил я. — Но мне сейчас, увы, не до того. Дома слишком много дел.

— Жаль, — Лира чуть погрустнела, но тут же улыбнулась и добавила: — Но если вдруг надумаешь всё-таки ехать в столицу, знай, что я буду тебя там ждать.

Я улыбнулся, кивнул и, чтобы сменить тему, спросил:

— Скажи, вот ты говоришь «в столицу». И все вокруг говорят «в столицу». Но почему никто не называет её по имени? У неё же должно быть имя, название, как у любого города.

Лира посмотрела на меня так, будто я только что спросил, почему вода мокрая.

— Ты что, вчера на свет появился? — воскликнула она. — У столицы нет никакого другого названия. Столица — она и есть Столица.

Я понял, что сморозил глупость, не стоило так явно показывать, что я в этом мире недавно, но раз уж начал, решил дожать и прикинулся дурачком.

— Меня это всегда удивляло, — сказал я и развёл руками. — Как так вышло? Это же ненормально.

— Когда-то у нас была другая столица, — Лира перешла на тон терпеливой наставницы, объясняющей очевидные вещи нерадивому ученику. — Старая столица, ещё с древних времён. Но нынешний Император решил, что Империи нужен новый главный город. И он выбрал место для него в самом центре страны. Там вокруг голая степь, ветра со всех сторон, но Император всё равно построил там город. И назвал его просто — Столица.

— Неужели у Императора настолько туго с фантазией, что он даже названия для города не смог придумать? — не удержался я от едкого замечания. — Ну, попросил бы кого-нибудь.

Лира мгновенно перестала улыбаться. Лицо её стало жёстким, почти холодным.

— Не стоит так говорить об Императоре, — произнесла она тихо, но довольно жёстко. — Ладно, я уже забыла, что ты сказал, но могут попасться и те, кто не забудет.

Я понял, что перегнул. В этом мире Император — фигура священная и точно не повод для шуток. Хотя, как по мне, упырь он был ещё тот, судя по тому беспределу, что творился в его Империи.

— Погорячился, — признал я и тут же спросил: — А что стало со старой столицей?

— Стоит до сих пор, — ответила Лира. — Крупнейший город Империи, между прочим. Но там всё плохо.

— Что значит, всё? — уточнил я.

— То и значит. Нехорошее место. Опасное.

— А название у него хоть есть? Или тоже просто «Старая Столица»?

Лира скептически приподняла бровь и уточнила:

— Ты точно не вчера родился?

— Ну вот так получилось: моё образование имеет некоторые пробелы, — сказал я, разведя руками. — Мне стыдно, но я наверстаю. Так название есть у старой столицы?

— Гравенторн.

Меня будто молнией поразило. Рука с вилкой замерла на полпути ко рту. В голове что-то щёлкнуло, и разрозненные кусочки головоломки, которые до этого бестолково плавали сами по себе, вдруг сложились в цельную картину. Гравенторн. Старая столица. Крупнейший город. Опасное место. Именно туда, ночь за ночью, отправляют меня сны — в таверну «Чёрный вепрь», к Дроку. И именно там, если верить капитану Вирису, орудует со своей бандой Аркас.

Слишком много совпадений. Слишком. Тут хочешь не хочешь — поверишь в знаки.

— Ари? — голос Лиры вырвал меня из оцепенения, она смотрела на меня с явным беспокойством. — Что случилось? Ты… как-то изменился.

Я быстро взял себя в руки, изобразил беспечную улыбку и ответил:

— Да вспомнил, что у меня в Гравенторне друг живёт, сокурсник. А я и не знал, что это бывшая столица. А ты, случайно, не знаешь, далеко отсюда до него?

Лира рассмеялась — заливисто, искренне, запрокинув голову. Смех у неё был чудесный: звонкий, заразительный. Ещё бы смеялась не надо мной, вообще бы цены этому смеху не было.

— Как ты умудрился академию закончить с такими познаниями в географии? — просила она сквозь смех.

— Вообще-то, на отлично, — буркнул я с напускной обидой, но при этом подумал, что географию Империи надо срочно подтянуть.

Лира засмеялась ещё сильнее, я опять отметил, как она хороша, но в голове уже выстраивались совсем другие мысли: похоже, в этот Гравенторн надо ехать. И чем скорее, тем лучше.

С ребятами из госпиталя я договорился — они готовы приехать и помогать охранять имение хоть завтра. Но одной охраны мало. Для настоящего противостояния с Бильдорном нужны деньги — войны выигрывают не только мечами, но и золотом. А денег у меня не было. А вот у Ферона железно были запасы, и Дрок, если он существовал не только в моих снах, мог знать, где эти запасы искать. Поездка в Гравенторн — это время, явно не пара дней, но игра вполне могла стоить свеч.

— Ты о чём опять призадумался, Ари? — спросила Лира, прервав мои мысли.

— Мне надо навестить этого друга, — ответил я. — В ближайшее время. Вот и прикидываю, откуда удобнее добираться: отсюда или из дома?

— Отсюда, конечно. Из Криндорна до Гравненторна дней пять пути, если ехать нормальным экипажем или верхом, а не трястись на рейсовых дилижансах. А от твоего дома всё равно придётся сначала добираться до Криндорна — он по пути.

Я призадумался, прикидывая варианты. Лира внимательно смотрела на меня, а потом не выдержала и спросила:

— Думаешь, не махнуть ли туда прямо сейчас?

— Да, — признался я.

— Хочешь, поеду с тобой?

— А как же работа? — удивился я. — Ты можешь не успеть в Столицу к нужному времени, если поедешь со мной.

— Нет у меня никакой работы, — вздохнув, произнесла Лира.

— Я понимаю, что пока нет. Но ты же говорила, что есть варианты, выбирать будешь…

— Нет никаких вариантов, Ари.

Лира отвела взгляд, и лицо её стало грустным. Она помолчала какое-то время, а потом заговорила — тихо, будто признаваясь в чём-то постыдном:

— Никакой работы нет. И в перспективе нет. Просто… стыдно было признаваться, вот я и говорила всем, что есть варианты. А на самом деле собиралась просто приехать в столицу и искать хоть что-нибудь. На месте.

— Неужели так сложно найти работу? В столице-то? — спросил я, ловя себя на том, что радуюсь услышанному, это было некрасиво, мне было за это стыдно, но я всё равно радовался, что Лира никуда не уедет.

— В целом найти можно, — ответила Лира. — И один вариант правда есть: богатый торговец искал телохранителя для дочери. Может, ещё не нашёл. Но… — она поморщилась, — не лежит у меня душа к такой работе. Одно дело отдежурить у разлома: пришёл, подрался, ушёл, всё быстро. И совсем другое — сутками ходить за кем-то по пятам, глаз не спускать, каждую тень подозревать. Не моё это. Хотя, если честно, после того, что случилось на последнем дежурстве, и к разломам идти расхотелось.

— А что тогда твоё? — осторожно поинтересовался я.

— Хотелось бы по образованию работать. Я ведь окончила юридическую академию, — в голосе Лиры мелькнула гордость. — Боевая подготовка у нас шла параллельно с основным курсом, и её было много — у нас же в Империи из всех магов готовят потенциальных воинов. Это вместе с родовым даром и дало такой результат, что я стала неплохим бойцом. Но по диплому я адвокат.

— Серьёзно? — я не смог скрыть удивления. — Адвокат?

От этих слов на меня повеяло чем-то из прошлой жизни. Понятно, что в этом мире вполне себе имелись адвокаты, просто я их раньше не встречал, да и из уст Лиры это «адвокат» прозвучало как «инженер» или «менеджер». Ну никак не мог я её представить адвокатом. Бойцом — да, избалованной красивой аристократкой — тоже да. Но юристом — нет. Не знаю, почему, но нет.

— Вполне серьёзно, — ответила тем временем Лира. — Вот только по специальности устроиться, пока не вышло. А раз дар достаточно сильный и драться умею, приходится подрабатывать наёмницей.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал я совершенно искренне. — И раз уж у меня внезапно появился знакомый юрист, я не могу этим не воспользоваться. Ты можешь посмотреть документы по иску моего отца к Бильдорну? Есть решение суда — вроде бы для нас выгодное, но я боюсь, что там могут быть подводные камни, о которых отец и не подозревает.

— Без проблем, — ответила Лира. — Дадите документы — изучу. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

— Хочу ли я, чтобы ты поехала со мной? — я усмехнулся. — Да более глупого вопроса я в жизни не слышал. Конечно, хочу!

— Тогда поехали. Я готова хоть сейчас. Точнее, буду готова после того, как куплю себе нормальную одежду.

— Надо дождаться Эрлонта, — напомнил я. — Объяснить ему всё.

— А я тогда сейчас быстро напишу письмо родителям, чтобы не переживали, и передам через твоего брата, — сказала Лира. — Напишу им, что у меня всё хорошо и я уехала в столицу. Лучше никому не говорить, что мы едем в Гравенторн, чтобы лишний раз не волновать родных.

Я удивлённо посмотрел на неё и спросил:

— Что ж это за место такое — Гравенторн? Твои родные спокойно отпускают тебя дежурить у разломов, но будут переживать из-за поездки в бывшую столицу?

Лира усмехнулась и ответила:

— Это большой город, там много людей, разных людей, а люди порой намного страшнее разломных тварей.

— С этим не поспоришь, — согласился я. — Но давай-ка вернёмся к еде. Времени на разговоры у нас впереди много — целая дорога до Гравенторна.

— А если повезёт, то и обратно, — добавила Лира и рассмеялась.

Четыре дня спустя, Столица, Генеральный штаб Императорской гвардии, кабинет начальника Управления контроля за разломами

Капитан Дранвек прибыл в столицу на пятый день после злополучного дежурства, того самого, во время которого из разлома вылезла сильнейшая из известных разломных тварей — каменный медведь. Исключительно редкое и невероятно опасное существо, которое на данный момент считалось самым страшным и сильным порождением разломов. О появлении такой твари и о том, как её удалось уничтожить, полагалось докладывать лично.

Дранвек явился в Генеральный штаб Императорской гвардии и отчитался о дежурстве своему непосредственному начальнику — полковнику Келгрому. Доложил всё как было, ничего не приукрашивая и не скрывая. И особо отметил, что каменного медведя в одиночку уничтожил наёмник по фамилии Оливар. Последний факт произвёл на полковника неизгладимое впечатление, и он решил, что такая информация стоит того, чтобы донести её до начальника Управления контроля за разломами — генерала Орвисара. И на следующий день они оба: капитан и полковник стояли в кабинете генерала.

Капитан только что закончил пересказывать свой рапорт — слово в слово, как докладывал полковнику. Теперь оба офицера стояли по стойке смирно и смотрели на генерала. А тот сидел за широким столом, заваленным донесениями и картами. Ему было уже за шестьдесят — коротко стриженные седые волосы, глубокие морщины, цепкие серые глаза. У Орвисара было лицо человека, который повидал на своём веку достаточно, чтобы разучиться удивляться. Но Дранвек его удивил. Причём удивил сильно. И вот теперь генерал смотрел на капитана и не знал, что сказать.

Молчание длилось долго. Но в конце концов Орвисар заговорил.

— Странно это слышать, — признался он и, чуть подавшись вперёд, спросил. — Скажите мне, полковник, сколько раз каменные медведи появлялись до этого?

— Четыре раза, господин генерал! — ответил Келгром. — Этот случай — пятый. И что характерно, три случая из пяти произошли в течение прошедшей недели.

— Какие были потери в прошлые разы при уничтожении этой твари? — поинтересовался генерал.

— От пятидесяти до восьмидесяти процентов личного состава дежурных и прикреплённых к разлому гвардейцев, — ответил полковник.

Орвисар перевёл взгляд на капитана и обратился к нему:

— А ты утверждаешь, что наёмник уничтожил эту тварь в одиночку, и у вас не было потерь?

— Потери были, господин генерал! — ответил Дранвек. — Два дежурных — крестьянин и наёмник и один гвардеец. Но они погибли не в бою с медведем. Того в одиночку уничтожил наёмник Оливар.

— Но как⁈ — возглас удивления вырвался у генерала прежде, чем он успел сдержаться.

— Голову ему отломал, господин генерал! Голыми руками.

— Но это же невозможно.

— Оливар при этом изменился, — продолжил капитан. — Он стал мощнее и словно покрылся металлической оболочкой. Руки у него точно были стальные.

— Это не чудо, — сказал генерал. — Любой опытный маг земли может получить на время боя тело из металла. Но вот откуда у наёмника столько силы, чтобы голову каменному медведю оторвать?

— Не могу знать, господин генерал! — отчеканил Дранвек.

Орвисар вздохнул и спросил:

— Что это за наёмник такой? Откуда? С чего вдруг маги такого уровня начали наниматься дежурить у разломов? Ведь это надо как минимум архимагом быть, чтобы в одиночку уничтожить такую тварь.

— Наёмник Оливар — бывший курсант Криндорнской Военно-магической академии, — ответил полковник. — В этом году окончил её с отличием.

Генерал снова не сумел скрыть изумления: брови его поползли вверх, глаза расширились.

— Мальчишка — вчерашний курсант в одиночку уничтожил каменного медведя? — Орвисар перевёл взгляд на Дранвека. — Капитан, ты не ошибаешься? Это точно был каменный медведь?

— Точно, господин генерал. Перед тем как подключился Оливар, мы вообще ничего не могли медведю сделать.

Генерал развёл руками. Некоторое время он молчал, явно не находя слов.

— Надо выяснить, что это за Оливар такой, — произнёс он наконец. — И надо его наградить согласно положению. И представить к ордену «Защитнику Империи» третьей степени.

— Я вчера собрал информацию по этому Оливару, господин генерал, — сказал полковник. — У него уже есть этот орден. Он получил его за уничтожение разломной твари высшего порядка на другом дежурстве. Награду ему вручал старший референт имперской канцелярии Тарксин. Я собираюсь поговорить с Тарксином, узнать, что ему известно об этом Оливаре. Всё же Тарксин к нему в имение ездил.

— В имение? — переспросил генерал. — Он ещё и дворянин?

— Да, но из разорившихся, насколько я понял. Иначе с чего бы ему подрабатывать наёмником и дежурить у разломов?

— В любом случае к ордену его надо представить — заслужил. Выдадим второй степени, если он дворянин, то можно. А с Тарксином я сам поговорю, — сказал Орвисар и, посмотрев на висящую на стене огромную карту Империи с указанием всех мест разломов, мрачно добавил: — Не нравится мне, что так часто начали появляться каменные медведи. Они уже становятся обычными тварями. Как бы теперь разломы кого посильнее не выбросили.

Глава 3

До Гравенторна мы добирались шесть дней. Шесть долгих дней в дорогих наёмных экипажах, с раннего утра до поздней ночи, меняя лошадей на каждой станции. Удовольствие недешёвое, но иначе растянулось бы дней на десять, а то и больше. Впрочем, скучать особо не приходилось — почти всю дорогу мы с Лирой спали. Потому что по ночам в гостиницах, где останавливались, было не до сна.

По сути, у нас лучилось своеобразное романтическое путешествие. Весьма специфическое, но тем не менее что-то в этом было. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что, даже если в Гравенторне не окажется никакого Дрока, всё равно не зря поехали. Хотя, конечно, лучше бы Дрок там всё-таки оказался.

Сама бывшая столица Империи произвела на нас с Лирой сильное впечатление. Гравенторн был не просто большим городом. Он был огромным, колоссальным. Таким, рядом с которым Криндорн казался провинциальным городишкой, а Трогбел — так и вовсе деревней на три двора. Когда экипаж въехал в массивные городские ворота из потемневшего от времени камня, с полустёртыми барельефами каких-то древних королей, я понял, что всё, виденное мною раньше в этом мире, было лишь прелюдией.

И если я, бывший житель семимиллионного Питера был морально готов к таким масштабам, то Лиру древний, монументальный, мрачноватый и немного пугающий Гравенторн просто раздавил.

Пока мы ехали до гостиницы, которую посоветовал кучер, город менялся за окном экипажа, словно мы путешествовали не по улицам, а по разным мирам: вот широкий проспект, мощённый огромными каменными плитами, между которыми пробивалась трава и мох, с особняками знати — пусть обветшалыми, но всё ещё величественными, с гербами над входами и фонарями на кованых столбах; а вот уже узкий переулок, где верхние этажи домов почти смыкаются над головой, и бельё сушится на верёвках, натянутых от окна к окну, и пахнет чем-то кислым и неприятным.

Потом огромная площадь с фонтаном, довольно приличные с виду торговые ряды, а за ними почти сразу настоящие трущобы: покосившиеся лачуги из досок и тряпья, грязные лужи, смрад, костры прямо на мостовой. И какой только народ не встретился нам по пути: богато одетые господа, стражники в потёртых доспехах, торговцы с тележками, нищие, проститутки, бродячие артисты, каике-то совершенно непонятные и мрачные личности в плащах с капюшонами. Лира смотрела в окно широко раскрытыми глазами и молчала. Я тоже молчал. Слов не находилось.

В гостиницу мы приехали уже под вечер. Солнце садилось за крышами, окрашивая небо в багровые тона и делая город ещё мрачнее. Времени терять не хотелось. Да и если ловить Дрока в таверне, то явно лучше это делать вечером. Мы быстро заселились, перекусили в таверне при гостинице, после чего Лира отправилась в номер. Она, конечно, сильно порывалась составить мне компанию, но в конце концов сдалась и лишь попросила, чтобы я был осторожен. Я пообещал и отправился искать ближайшую извозчичью стоянку.

Нашёл я её в двух кварталах от гостиницы — небольшую площадь, где дожидались клиентов с десяток экипажей. Кучера сидели кучкой у костра, травили байки и передавали по кругу флягу с чем-то явно согревающим. Я подошёл и вежливо поинтересовался, не знает ли кто-нибудь из уважаемых господ извозчиков таверну под названием «Чёрный вепрь»? Господа извозчики переглянулись, пожали плечами, покачали головами и сказали, что впервые слышат такое название.

И я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Неужели всё зря? Неужели сны — это просто сны, и никакой связи с реальностью у них нет? Шесть дней пути, куча денег, надежды, и всё это впустую? Но тут один из кучеров, старик с обветренным лицом и седой щетиной, почесал затылок и неуверенно произнёс:

— «Чёрный вепрь», говоришь? Вроде я слышал про такую и если ничего не путаю, она где-то на западе.

У меня отлегло от сердца. Немного, но отлегло, и я тут же спросил:

— Кто готов отвезти меня туда и поездить — поискать эту таверну?

Кучера засмеялись.

— Искать на месте в Гравенторне — это тебе несколько дней, парень, — сказал старик

— К тому же, — добавил другой кучер, помоложе, — нет дураков кататься по западу.

— Почему? — поинтересовался я.

— Вот приедешь туда — узнаешь, — ответил кучер.

И тут я вспомнил слова капитана Вириса. Он ведь говорил, что именно в западной части Гравенторна промышляет банда Аркаса. Удивительное совпадение. Ещё бы самого Змея здесь встретить — вот было бы забавно.

— А если я хорошо заплачу? — спросил я без особой надежды на успех.

Кучера замотали головами, никто из них не хотел ехать в западную часть города. Ни за какие деньги. Но тут вдруг вперёд протиснулся совсем молодой парнишка — лет восемнадцати, не больше.

— Я отвезу, — сказал он. — Но только до западной части города. Там высажу и уеду, искать по улицам не буду. На поиски с местными кучерами договаривайся. Они платят бандам — их не трогают. И это будет тебе стоить три золотых.

Меня этот вариант устроил. Я кивнул, и мы отправились к его экипажу.

Ехали долго. Очень долго. Гравенторн разворачивался за окном экипажа бесконечной лентой: улицы, переулки, площади, мосты через какие-то каналы, снова улицы. Картинка менялась постоянно: то загаженные жуткие трущобы, то вполне приличные дома с резными ставнями и цветами в горшках на подоконниках. Но всё было другим, совсем не похожим на Криндорн. Другая архитектура — более тяжёлая, приземистая, с толстыми стенами и маленькими окнами. Другой камень — тёмный, почти чёрный в сумерках. И ещё что-то неуловимое: то ли запах, то ли звуки, то ли сама атмосфера. Как будто воздух здесь был старше, пропитанный веками истории, большая часть которой была мрачной.

Наконец экипаж остановился. Парнишка-кучер открыл дверцу и объявил:

— Всё, приехали. Дальше сам.

Я расплатился и вышел. Экипаж тут же развернулся и быстро укатил обратно, словно за ним уже кто-то гнался. К моему удивлению, место, где меня высадили, выглядело вполне прилично: небольшая площадь, несколько экипажей, фонарь на столбе. Кучера тоже сидели кучкой, только без костра — вместо него у них была жаровня с углями. Я подошёл к ним и спросил про «Чёрного вепря».

Местные извозчики оглядели меня с ног до головы. Один из них — плотный, с густыми бровями и шрамом на подбородке хмыкнул и произнёс:

— Тебе туда точно надо, господин? Могу отвезти в места поприличнее. Тут есть хорошие заведения, если знать, где искать.

Я покачал головой и ответил:

— Мне надо именно туда. У меня в «Чёрном вепре» назначена встреча.

Кучер пожал плечами, мол, хозяин-барин, моё дело предложить, и, указав на свой экипаж, сказал:

— Отвезу. Садись.

Ехали недолго — минут десять, не больше. Экипаж нырнул в лабиринт узких улочек, потом выехал на что-то вроде маленькой площади и остановился.

— Приехали, — объявил кучер, открывая дверь.

Я расплатился, вышел и осмотрелся. «Чёрный вепрь» находился прямо напротив меня — приземистое двухэтажное здание из тёмного камня, с низкой дверью и мутными окнами, за которыми мерцал тусклый свет. Над входом висела деревянная вывеска с облупившейся краской, потемневшая от времени и копоти. На вывеске был изображён вепрь — чёрный, клыкастый, с красными глазами и вздыбленной щетиной. Зверь выглядел злым и голодным. Видимо, так и было задумано.

Я внимательно рассмотрел вывеску и радостно выдохнул. Похоже, сон мне точно не просто так снился — таверна «Чёрный вепрь» существует. Значит, это точно Ферон меня сюда направлял. С Дроком, конечно, не факт, что всё окажется так же радужно, но чтобы это выяснить, мне оставалось всего ничего. Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Тут же в нос ударила убойная смесь: запахи табачного дыма, прогорклого жира, пролитого пива и чего-то ещё, чему я не хотел давать определение. Потом глаза привыкли к полумраку, и я осмотрелся. Зал был небольшой, с низким закопчённым потолком и грубыми деревянными столами. Народу хватало: человек двадцать, может, больше. Публика не самая приятная и благополучная: небритые физиономии, потёртая одежда, взгляды исподлобья.

Но при этом не сказать чтобы прямо злачное место. Бывал я в заведениях и похуже даже в своём мире, не говоря уж об этом. Я осмотрелся получше и увидел, что искал: у дальней стены висела мишень для игры в звёздочки. Сердце ёкнуло — всё пока было как во снах.

Я направился к дальней стене, к тому месту, где играли. Там как раз двое парней бросали звёзды — молодые, лет по двадцать, изрядно выпившие, судя по раскрасневшимся физиономиям. Бросали они ужасно: первый замахнулся так широко, что чуть не задел приятеля локтем, и звезда улетела куда-то в угол, даже не задев мишени; второй прицелился старательно, высунув от усердия кончик языка, но звезда воткнулась в стену в добрых двух ладонях от цели. Оба заржали, хлопнули друг друга по плечам и потянулись за кружками.

Ни один из них Дроком точно не был. Я вздохнул, похоже, на этом моё везение закончилось. Таверну нашёл, мишень нашёл, а вот главного — нет. Но сразу сдаваться было глупо, имело смысл спросить о друге Ферона у хозяина таверны. Только вот я очень плохо запомнил внешность Дрока из сна: размытые черты, никакой конкретики, ни одной яркой запоминающейся детали. Я уже начал было расстраиваться, но тут чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. Как же нет запоминающихся деталей? Есть! И я быстро направился к барной стойке.

За стойкой обнаружился хозяин — полный, лысый мужик с густыми рыжими усами и маленькими хитрыми глазками.

— Налей мне чего-нибудь, — попросил я. — Не сильно крепкого и хорошего.

Хозяин окинул меня оценивающим взглядом, по одежде прикинул толщину кошелька и улыбнулся.

— Есть ежевичное вино. Мягкое, с медовыми нотами, некрепкое, — сказал он и, усмехнувшись, добавил: — Дамам очень нравится. Но обойдётся оно тебе в три серебряных риала.

— Дамам, говоришь? — спросил я. — Ты понимаешь, что сейчас прошёл по очень тонкому льду?

— Понимаю, — ответил хозяин, перестав лыбиться. — Два риала.

Я кивнул. Толстяк быстро достал из-под стойки глиняную бутыль, налил в стакан тёмно-фиолетовую жидкость и поставил передо мной. Я выложил на стойку два серебряных и сделал глоток. Неплохо. Действительно, мягкое, с лёгкой сладостью и едва уловимой кислинкой. Хозяин тем временем довольно сгрёб монеты и спрятал куда-то под фартук.

— Слушай, — сказал я ему, — не замечал ли ты здесь моего друга? Он должен был меня ждать.

— Так ты скажи, как он выглядит? — задал вполне логичный вопрос хозяин заведения.

— Когда напьётся — неважно, — отшутился я. — Но его хлебом не корми, дай поиграть в звёздочки.

Толстяк понимающе кивнул и сказал:

— А, этот. Знаю, о ком ты говоришь. Почти каждый день приходит, в звёзды рубится и пьёт как не в себя.

Он показал куда-то в глубину зала и добавил:

— Вон он, за дальним столом сидит. В углу.

Поблагодарив, я забрал стакан с вином и направился к нужному столу. И внезапно ощутил, что волнуюсь. Забавно, но факт — некоторое волнение было. Возможно, из-за того, что слишком многое могло зависеть от этой встречи. Дрок — единственная ниточка к прошлому Ферона, единственный, кто может помочь найти его сбережения.

Я подошёл к нужному столику. За ним сидел мужчина лет тридцати — тридцати пяти на вид, с тёмными волосами, небритый, в хорошей, но давно нестиранной одежде. Перед ним стояла полупустая бутылка и глиняная кружка. Он смотрел куда-то в пространство перед собой — взгляд был довольно мутноватый. И он был совершенно не похож на Дрока из снов. Я смутно помнил того, но был уверен, что этот на него не похож.

— Добрый вечер, — максимально вежливо произнёс я. — Могу я присесть за ваш стол?

Мужчина поднял глаза, внимательно посмотрел на меня, и… его лицо изменилось. Я видел разные выражения на лицах людей: удивление, страх, гнев, радость. Но такого — никогда. Это было похоже на то, как если бы человек увидел одновременно свой самый жуткий кошмар и нечто настолько невероятное, что разум отказывался принимать. Глаза у мужика расширились так, что стали больше чуть ли не в два раза, челюсть отвисла, лицо побледнело, потом покраснело, потом снова побледнело. Рука, державшая кружку, дрогнула, и вино плеснуло на стол.

Я немного растерялся от такой реакции. Мужчина открыл рот, явно хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Губы шевелились беззвучно. Настолько пьян? Или этому была какая-то другая причина? Наконец он пришёл в себя, сильно затряс головой, словно пытался стряхнуть какое-то наваждение, провёл ладонью по лицу, снова посмотрел на меня и воскликнул:

— Ферон⁈

Теперь настала моя очередь терять дар речи. А мужик тем временем подался вперёд, чуть не опрокинув бутылку, и сбивчиво заговорил, глотая слова:

— Ферон! Но как? Ты же… тебя… как…

Он бормотал что-то невнятное, не в силах даже закончить предложение, и я уже понял, что это Дрок. И понял, почему он так отреагировал, почему принял меня за Ферона. Видимо, Ари сильно похож на своего биологического отца, а Дрок ещё и пьян — реакция объяснима.

Да у меня самого ноги чуть не подкосились от радости. Я его нашёл. Сны действительно оказались подсказкой. Не дожидаясь разрешения, я сел за стол напротив Дрока и одним глотком допил своё вино. А Дрок продолжал пялиться на меня, как на привидение: глаза у него были совершенно дикие.

— Но как, Ферон? — выдавил он с трудом спустя какое-то время.

— В нашем деле главное — конспирация, — ответил я и добавил: — Назови своё имя.

— Дрок, — сказал он машинально, но потом сразу нахмурился.

— Где ты был последние двадцать лет?

— Ты же знаешь где.

— Мне надо проверить, что это знаешь ты.

Дрок помолчал, глядя на меня с подозрением, но потом буркнул:

— В другом мире. Жутком и мерзком!

Тут мне стало обидно. Уж кто бы говорил так про мой мир, но точно не житель этого.

— Кем ты там был и как тебя звали? — спросил я.

— Что за допрос, Ферон? — возмутился Дрок.

— Просто ответь.

— Котом я там был по большей части, — недовольно пробурчал друг Ферона. — Филимоном звали.

Этого мне было достаточно, я больше не сомневался, что общаюсь с тем самым Дроком, который в виде рыжего кота двадцать лет прожил в моей квартире, воровал еду со стола и дрых на моей подушке.

— Хорошо, — сказал я. — Мне достаточно. Теперь я уверен, что это точно ты.

— Ферон, хватит уже, — раздражённо произнёс Дрок и подался вперёд. — Расскажи, что происходит? Как так вышло, что ты сейчас сидишь напротив меня? Ведь все думали, что ты погиб.

Я глубоко вздохнул и произнёс:

— Сохраняй спокойствие. Я не Ферон. Я Иван.

Дрок моргнул, потом ещё раз, потом скривился и заявил:

— Шутка неудачная. Тупая шутка.

— Это не шутка. Я действительно Иван. Но Ферон рядом, его сущность находится в этом же теле.

Дрок взревел. Не знаю, как иначе описать этот звук — нечто среднее между рыком и воем, полное досады, злости и ещё непонятно чего. Кулак его обрушился на стол с такой силой, что посуда подпрыгнула, бутылка опрокинулась, а вино растеклось лужей. Несколько голов в таверне повернулись в нашу сторону, но тут же отвернулись — видимо, здесь к подобному привыкли.

— Но как? — прорычал Дрок. — Ты же… ты в зеркало на себя смотрел? Ты же вылитый Ферон!

— Может, Ферон как-то повлиял на тело, в которое мы попали, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Так не бывает! — Дрок замотал головой. — Ферон, хватит надо мной шутить!

— Я Иван, — повторил я. — И если не веришь, могу что-нибудь рассказать. Например, как я возил Филимона к ветеринару.

Лицо Дрока окаменело, он какое-то время молчал, затем, видимо, поверил мне и прошипел:

— Никогда тебе этого не прощу.

— Но я уже извинился за это, — напомнил я.

— За такое недостаточно извинений!

— Так тебе же ничего не отрезали в итоге.

— А моральная травма? А если бы я не смог их втянуть?

— Если бы бабушка была дедушкой, — вспомнил я поговорку, частично подходящую к ситуации. — Давай уже о чём-нибудь важном поговорим.

— Давай, — согласился Дрок и тут же снова затянул свою песню: — Но почему ты так похож на Ферона?

— Да не знаю я! Чего ты к этому привязался? Мы с Фероном после уничтожения тела Хранта Разрушителя перенеслись вместе в совершенно постороннего парня, и теперь мы в нём, — я старался говорить так, чтобы это казалось максимально логичным. — Контроль тела за мной, а сущность Ферона внутри спит. Или не спит, но она там. Всё, как в Питере было. И либо Ферон как-то повлиял на внешность этого парня, либо мы вообще в какого-то дальнего родственника твоего друга попали. Я не знаю причины, почему я похож на Ферона.

Я понимал, что несу чушь. Полную, абсолютную чушь. Но что ещё говорить? Не правду же. Не рассказывать же Дроку, что мы находимся в теле Ари — сына Ферона и императрицы Виалоры. О таком болтать нельзя. Но к моему облегчению Дрок принял эту версию. Впрочем, а что ему оставалось? Я сидел перед ним, живой, во плоти, и отвечал на вопросы, на которые мог ответить только Иван.

— А Ферон точно внутри твоего тела? — спросил Дрок уже спокойнее.

— А как бы я тебя иначе нашёл? — ответил я вопросом на вопрос.

— Поясни.

— Иногда мне снятся сны Ферона. Сами по себе или он их как-то на меня проецирует, не знаю. Но мне приснилось это место и что ты здесь в звёздочки играешь. И вот я приехал и нашёл тебя здесь. И очень надеюсь, что ты мне хоть что-нибудь расскажешь про Ферона и про то, как он оказался в той ситуации, в которой оказался.

— Дурак — вот и оказался, — буркнул Дрок.

— Вот так просто? — усмехнулся я. — И императрицу Виалору он соблазнил исключительно по дурости?

— Не называй при мне имя этой суки! — взревел Дрок.

И его лицо перекосилось. В буквальном смысле — черты исказились так, словно под кожей что-то задёргалось, пытаясь вырваться наружу, глаза вспыхнули жёлтым — на мгновение, но я успел заметить. Звериный оскал обнажил зубы, которые вдруг показались мне слишком острыми для человеческих. Дрока натурально трясло от злости: руки дрожали, жилы на шее вздулись, и я на секунду подумал, что он сейчас перекинется прямо здесь, в таверне, при всём честном народе и превратится в злобного шерстяного зверя.

Я невольно отшатнулся, такой реакции я никак не ожидал. Но потихоньку Дрок справился с собой. Он глубоко вздохнул — раз, другой, закрыл глаза, посидел так немного, а когда открыл, был уже полностью в норме.

— Ты поаккуратнее в выражениях, — сказал я, когда обрёл дар речи. — Ферон твой всё-таки ей жизнь сломал.

— Это она ему жизнь сломала! — Дрок снова повысил голос. — Я его предупреждал, что это всё добром не кончится, но он тупица не послушался! И Зиран — скотина подзуживал!

Тут я окончательно потерялся.

— Погоди, — сказал я, поднимая руку. — Давай по порядку. Ферон переспал с императрицей или нет? Он её соблазнил?

— Переспал идиот! — рявкнул Дрок. — Но не соблазнял он никого! Она его наняла, чтобы он ей ребёнка заделал — у Ферона какие-то данные были очень уж подходящие для этого. А мозгов не было! И у этой дуры тоже, раз она думала, что Император ничего не узнает!

Глава 4

Мы просидели в таверне почти до утра. Потихоньку разошлись почти все посетители, хозяин пару раз выразительно посмотрел в нашу сторону, но мы заказали ещё дорогой выпивки, и он отстал. В конце концов мы остались почти одни с Дроком в полутёмном зале, если не считать какого-то пьянчугу, уснувшего лицом в столешницу, и пары подозрительных типов в углу, которые о чём-то шептались, изредка бросая на нас настороженные взгляды. Но мне было плевать на них, я слушал Дрока. И узнал много интересного.

Оказалось, что Ферон был не просто сильным магом — он был архимагом-менталистом, имел уникальный дар и редчайшие способности. Он мог внушать желания, создавать иллюзии, а тем, кто слаб — стирать воспоминания и создавать ложные. Мой невольный сосед по телу мог даже подчинять волю тех, кто не обладал даром. И ещё он умел лечить. Не так хорошо, как профессиональные целители, но достаточно, чтобы сойти за одного из них.

Всё это сделало Ферона идеальным кандидатом для плана императрицы Виалоры, которая была одержима идеей родить сына. Буквально одержима — Дрок несколько раз повторил это слово. Но с Императором ничего не получалось, годы шли, а наследника всё не было. И тогда Виалора, подбиваемая своей семьёй — проклятыми Дарсанами, как выразился Дрок, решила обмануть мужа.

Родня начала искать подходящего претендента, и Ферон подошёл по всем параметрам: сильнейший уникальный дар — значит, ребёнок унаследует магические хорошие способности; хорошие внешние данные — он даже был чем-то похож на Императора, что упрощало маскировку. А лекарский дар позволял выдать Ферона за целителя, приглашённого помочь императрице с её проблемой. Виалору навещало множество лекарей, пытавшихся понять, почему она не может забеременеть от мужа, и ещё один не вызвал бы подозрений.

Ферон долго отказывался, он был авантюристом, но не идиотом — понимал, чем может кончиться такая затея. Однако Дарсаны предложили очень много денег. А ещё, как опять же выразился Дрок, его друг был слаб на передок, и сама мысль переспать с красавицей императрицей сводила его с ума и сильно тешила самолюбие.

В итоге Ферон согласился, но как только императрица забеременела, его схватили сотрудники Службы имперской безопасности. И предложили сделку: дашь показания против Дарсанов — отпустим; откажешься — суд и казнь. Разумеется, Ферон согласился дать показания. А что ему оставалось?

Но его обманули. После того как он всё рассказал, его всё равно отдали под суд. Правда, пообещали оставить возможность переродиться после казни — для архимага-менталиста такого уровня это было вполне реально. Только вот что-то пошло не так, и переродился он не в соседнем городе, как планировалось, а в другом мире — в Санкт-Петербурге, в моём теле.

— Ну а дальше ты всё знаешь, — закончил Дрок и опрокинул в себя ещё один бокал вина.

Я помолчал, переваривая услышанное. Потом спросил:

— А откуда ты всё это знаешь? Все эти подробности про Ферона, про императрицу, про сделку с безопасниками?

Дрок криво усмехнулся и пояснил:

— Ферон к Виалоре не один раз ездил, они же делали вид, что он её лечит. Курс лечения, процедуры, всё как положено. Несколько раз Ферон и со мной встречался между этими… процедурами. Вот и рассказывал. Хвастался идиот, что саму императрицу оприходовал.

Кронот вздохнул, помрачнел и со злостью добавил:

— Надеюсь, эта дура переродилась в мерзкую жабу и её сожрал аист и закрыл ей череду перерождений.

Я слушал его и думал о том, как сильно полученная информация меняла картину, которую я нарисовал себе после прочтения письма Виалоры. Там всё выглядело иначе: невинная жертва коварного соблазнителя, любящая мать, несправедливо осуждённая.

А теперь? Теперь я даже не знал, что думать. Кто из них обманывает: Ферон или Виалора? Или оба что-то недоговаривают?

В любом случае императрица оказалась не так проста. И версия Ферона выглядела намного логичнее, потому как очень уж странно звучала история про какого-то шарлатана, соблазнившего императрицу. Неправдоподобно. Виалора была женой могущественнейшего мага в Империи, сама обладала огромной силой, и какой-то проходимец просто взял и вскружил ей голову? Наложил заклятие? Серьёзно? Да будь он хоть трижды архимаг-менталист, такое вряд ли возможно. Версия Ферона однозначно была куда убедительнее. И если всё было именно так, то Виалора сама виновата в том, что с ней произошло.

А ещё в пользу версии Ферона говорило то, что некоторые моменты в письме императрицы вполне с ней сочетались, даже косвенно подтверждали её. Виалора в письме упирала на то, что её сын — первый за тысячу лет Дарсан мужского пола, рождённый с магическим даром. По её словам было видно, как это для неё важно, просто невероятно важно. Поэтому вполне возможно, что она сама пошла на обман Императора, ради этой цели. А от сына решила утаить правду, что вполне логично: зачем ему знать, что мать изменила Императору?

И тогда становилась понятной на первый взгляд странная просьба не мстить. Виалора испытывала чувство вины. Она не была несчастной жертвой коварного соблазнителя — она была соучастницей. Инициатором, если уж на то пошло.

А Ферон, выходит, не такая уж и мразь. Точнее, совсем не мразь. Ну согласился за хорошие деньги сделать женщине ребёнка, ну бывает. В том числе и повёлся на то, что переспит с самой императрицей — многие втайне хотели бы оказаться на его месте, учитывая её легендарную красоту. В любом случае это не преступление. Хотя Император с этим, конечно, не согласился бы, и его вполне можно понять. Узнать, что жена наставила тебе рога, да ещё и забеременела от другого, тут любой взбесится. А уж Император, с его властью и гордостью…

И стало понятно теперь, за что Дарсаны огреблись. Если они подбили на всё это Виалору, то, по сути, они получили по заслугам. Вполне логично, что Император им отомстил. Слишком сурово, конечно, но такие времена и такой мир. Здесь за меньшее головы рубят.

В итоге я ощутил некую растерянность: как-то всё сильно и быстро перевернулось с ног на голову. При этом далеко не факт, что версия Ферона — целиком правда. Возможно, и он, и Виалора что-то недоговаривали.

От размышлений меня отвлёк голос Дрока:

— Эй, ты чего завис?

Я встряхнулся и ответил:

— Да зависнешь тут — столько информации.

Какое-то время я ещё помолчал, собираясь с мыслями, а потом спросил:

— Слушай, а может, Виалора не такая уж плохая, как ты думаешь? Может, она не особо и хотела изменять Императору, а Дарсаны были слишком настойчивы и уговорили её?

— Так и было, — ответил Дрок. — Ферону тоже показалось, что она была от этой идеи не в восторге, и что Виалора очень любила Императора. Но Ферон также заметил, что она была просто одержима идеей родить наследника. Похоже, Дарсаны убедили её, что она, родив от другого, заодно и Императора осчастливит, ведь тот будет думать, что это его ребёнок.

— Какая наивность — пытаться скрыть подобное от Императора, — не удержался я от замечания. — О чём она вообще думала?

— Ни о чём! — отрезал Дрок. — Потому что нечем было — мозгов не было! И у Ферона тоже!

— А может, на неё как-то повлияли? Каким-нибудь заклятием сломили волю или разум затуманили?

— Ты знаешь, какой у неё был уровень? Там сам Император не смог бы ничего сделать. Никакая магия там не при делах. Просто дура, и всё!

— А как Дарсаны на Ферона вышли? — спросил я.

— Через Зирана, — ответил Дрок и скривился, словно имя оставило неприятный привкус у него во рту. — Он часто Ферону работёнку подкидывал, и этот заказ тоже он притащил. И я уверен, что безопасникам тоже он всех сдал.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что Зиран был умный. Относительно. Он догадывался, что Император рано или поздно всё узнает, и тогда мало никому не покажется. Это же идеальная схема: взять деньги с Дарсанов за рискованное дело и не рисковать.

— Но тогда получается, что он подставил Ферона, — сделал я вполне напрашивающийся вывод.

— Я допускаю, что он Ферону всё это предложил, когда уже получил добро от безопасников, — ответил Дрок. — Но ты прав, в любом случае это подстава — про Службу безопасности он Ферону заранее не сказал.

— Что-то ты уже заговариваешься. Как могла Служба имперской безопасности дать добро на адюльтер императрицы?

Дрок посмотрел на меня как на несмышлёного ребёнка.

— Да легко! — ответил он. — Все советники Императора ненавидели Дарсанов. Уверен, они только и мечтали, как их подставить, а тут Дарсаны сами решили подставиться. Да кто ж от такого откажется?

— И Виалору ненавидели? — уточнил я.

— Она была Дарсан — этого достаточно. Хотя, говорят, сама по себе она была неплохим человеком. Добрая, неконфликтная. Но глупая.

— Возможно, не глупая, а просто чересчур доверяла своей семье.

— Когда твоя семья говорит тебе, что ты должна изменить мужу — в пекло такую семью! А уж когда твой муж — Император, и подавно!

В целом не согласиться с этим утверждением было трудно. Но я решил, что хватит уже обсуждать Виалору: мёртвую императрицу всё равно не вернёшь, и правду мы, скорее всего, никогда не узнаем. Пора было переходить к более насущным вопросам.

— Ладно, — начал я издалека, — давай о другом. Почему вас с Фероном так долго не забирали из моего мира?

Дрок невесело усмехнулся и ответил:

— А на нас, как говорят в твоём Питере, забили. Никто нас не собирался забирать. Просто однажды им понадобился сильный архимаг, который смог бы перехватить тело у Хранта, вот они и вспомнили про Ферона.

— Ферон сильнее Хранта? — я искренне удивился.

— Примерно одинаковая у них сила была, ну разве что Ферон немного слабее. Но при условии, что Хранта ослабили, Ферон должен был справиться, — Дрок сделал паузу, бросил на меня косой взгляд и добавил: — Если бы ты не влез.

— Я влез? — я искренне возмутился. — А может, это твой Ферон влез куда не надо? И вообще, могли бы меня в Питере оставить. Я не просил меня сюда тащить, я и сейчас с радостью бы вернулся, да некуда.

Дрок вздохнул и с грустью произнёс:

— Да я тоже с радостью бы вернулся, хоть в твоём Питере восемь месяцев в году из дома выходить неохота. Но учитывая, чем обернулось наше прибытие в этот мир…

Кронот снова вздохнул, а я не удержался и усмехнулся.

— А чего ты ржёшь? — пробурчал Дрок.

— Да не верится мне, что ты готов опять стать котом.

— А кто говорит про «стать котом»? Или ты думаешь, что когда я от тебя уходил погулять на несколько дней, я это время проводил в теле кота?

Дрок засмеялся — открыто, искренне, впервые за весь вечер. А я представил себе, чем он мог заниматься в человеческом облике в Питере, и решил, что подробностей лучше не знать. По крайней мере, не сейчас.

— О своих похождениях расскажешь как-нибудь потом, — сказал я. — А сейчас лучше расскажи, что произошло по прибытии в этот мир. Что вообще случилось?

Веселье слетело с Дрока мгновенно, он помрачнел и ответил:

— Представитель Службы имперской безопасности, курировавший эксперимент, испугался, когда ты не дал Ферону перехватить контроль над телом Хранта. Этот полковник решил, что контроль возвращается к Разрушителю, и уничтожил тело. А потом — всех свидетелей, всех, кто был в лаборатории.

— Но ты ведь жив, — заметил я.

— Мне помог навык превращаться в кота. Я быстро обернулся, выскочил в коридор и проскользнул мимо охраны. Они не смогли ни поймать меня, ни попасть заклятиями. А как на улицу выскочил, там кота вообще ловить бесполезно.

— Но зачем он всех убил? Ну не удался эксперимент, ну бывает. Зачем такая жестокость?

— Думаю, всех свидетелей изначально собирались убрать, — ответил Дрок. — Кому-то в верхушке Службы имперской безопасности для каких-то своих целей понадобился Хрант. И свидетели были не нужны.

— А ты не боишься, что тебя теперь будут искать?

Дрок снов рассмеялся, но в этот раз как-то грустно, и сказал:

— В Империи уже семнадцать лет как гонения на кронотов. Нам запрещено проживать здесь, всех заставили покинуть страну. У меня в Империи не осталось вообще никого: ни родных, ни друзей, ни знакомых. Я один, и мне по-любому приходится прятаться и скрывать, что я кронот.

Повисла тяжёлая пауза. Мне было нечего на это сказать, но я хорошо понимал Дрока, ведь я на своей шкуре испытал, что значит, быть совсем одному в чужом враждебном мире. Я сам оказался в похожей ситуации, только меня хотя бы приняла семья Ари, и мне не надо было прятаться.

— А на что ты живёшь? — спросил я спустя некоторое время, стараясь, чтобы вопрос прозвучал вежливо, а не как допрос.

— Были кое-какие запасы, — ответил Дрок. — Догадался надёжно их спрятать перед тем, как перебираться в твой мир… на пару месяцев.

Про запасы он сказал удачно, лучшего момента, чтобы перейти к интересующему меня вопросу, придумать было сложно.

— Кстати, о запасах, — сказал я как бы между прочим. — У Ферона ведь тоже должны были остаться какие-то сбережения? Он же не мог потратить деньги, которые получил от Дарсанов. Надо бы эти сбережения разыскать.

Дрок тут же нахмурился.

— Это запасы Ферона, — отрезал он. — Ты на них не имеешь никаких прав.

— Послушай, — сказал я, готовясь к долгому спору. — Я сейчас без денег, а они мне нужны в том числе и для того, чтобы обеспечить и защитить тело, в котором, помимо всего прочего, и Ферон сидит. Если меня прибьют, то вряд ли твой любвеобильный друг куда-то переселится без подготовки и амулетов. Так что не надо тут про «не имеешь прав». Как минимум я имею право на компенсацию: твой Ферон мне жизнь сломал, вселившись в моё тело и приведя за собой тебя и Зирана, убивших меня в итоге.

Дрок поднял руку и возразил:

— Я был против убийства, и ты это видел. Я хотел, чтобы сущность Ферона аккуратно извлекли из твоего тела при помощи амулета, но Зиран не захотел возиться — решил по-простому.

Меня накрыло волной злости. По-простому решить чью-то судьбу, прервать чью-то жизнь.

— По-простому, значит? Ну вот за это Зиран и поплатился. Перенесли бы назад одного Ферона, он бы захватил тело Хранта, и все были бы довольны. И Зиран остался бы жив, — не без злорадства заметил я. — Но он решил по-простому. И безопасник тоже решил не мудрить.

Дрок покачал головой и возразил:

— Не думаю, что Зиран остался бы жив. В любом случае всех бы зачистили. Но ты прав, он поступил нехорошо, убив тебя в Питере.

— Нехорошо — далеко не то слово, чтобы описать этот отвратительный поступок, — сказал я. — И поэтому я имею право на компенсацию!

Дрок задумался. Он долго молчал, глядя в пустой бокал, а потом вздохнул и произнёс:

— Ладно, я с тобой здесь согласен. Частично Ферон виноват в том, что ты оказался в этом мире. Некоторая компенсация вполне может быть уместна. Но как ты собираешься добраться до запасов Ферона? Ты вообще знаешь, где они?

— Рассчитывал на твою помощь, — признался я.

Но Дрок на это лишь развёл руками.

— Ничем не могу помочь. Я не знаю, где Ферон хранил свои сбережения, — сказал кронот, помолчал и добавил: — Но они у него были. И немалые.

— А нельзя как-то выйти с Фероном на связь? Поговорить с ним? — спросил я.

— Думаю, что можно, — ответил Дрок. — Я вообще надеюсь, что Ферона получится из тебя вытащить. Чего ему в тебе сидеть?

Вытащить Ферона и оставить Хранта — замечательная перспектива. Мне почему-то казалось, что пока они там внутри меня вдвоём, они как-то уравновешивают друг друга. Оставаться с Разрушителем один на один мне совершенно не хотелось. И Дроку про Хранта я решил пока не рассказывать.

— А как его вытащить? — поинтересовался я.

— В принципе, должно быть не так уж сложно, — ответил кронот. — Надо подобрать подходящее тело, нужные амулеты и грамотного мага, который проведёт ритуал.

— А тело где взять? — спросил я, заранее понимая, что ответ мне не понравится.

И я угадал — Дрок посмотрел на меня с искренним удивлением и спокойно ответил:

— Да этих тел вон полно по улицам бегает.

Вот она — разница менталитетов. То ли моего и жителей этого мира, то ли моего и кронота, но факт был фактом — Дрока совершенно не парило, что придётся кого-то убить, чтобы вытащить его друга. Для него это было очевидным решением, как пойти в лавку и купить Ферону новые штаны.

Но для меня такой вариант был неприемлем. Одно дело — убить врага в бою — к такому я уже в этом мире привык и был готов, но убить первого попавшегося ради того, чтобы забрать его тело — до такой степени меня этот жуткий мир ещё не испортил. Но самое паршивое, что я понимал: другого выхода из этой ситуации нет.

Сущность Ферона нельзя просто извлечь из тела Ари и отпустить на все четыре стороны — её надо переместить в другое тело. Наверное, можно и без тела, но тогда она не выживет, а Дрок хотел видеть друга живым. В общем, та ещё задачка: я не готов убивать невинных людей ради избавления от Ферона, но и жить с ним в одном теле тоже не вариант. А Дрок, словно прочитав мои мысли, добавил:

— Ферона ещё не любое тело устроит. Он тот ещё ловелас и любитель женщин. Ему потребуется относительно молодое тело со смазливой мордой.

— А не треснет у него эта смазливая морда от таких пожеланий? — спросил я.

Дрок проигнорировал мои слова, окинул меня оценивающим взглядом и сказал:

— Ты бы идеально подошёл. Может, подумаем о том, чтобы тебя перенести, а Ферона оставить в этом теле? Оно на него к тому же похоже.

— Забудь! — отрезал я. — Раз и навсегда забудь!

Дрок на это лишь пожал плечами — мол, попытка не пытка.

— Нам надо серьёзно подумать, как выйти на связь с Фероном и где найти того, кто поможет, — сказал я.

— Здесь нужен сильнейший архимаг-менталист, — ответил Дрок. — А такие все на контроле у Советника Императора по магии. И как бы они не передали информацию в Службу имперской безопасности, если мы к ним обратимся. Тут надо очень аккуратно искать, чтобы на безопасников не выйти. Помнишь же, чем встреча с ними может закончиться?

Я помнил: и жуткого полковника в лаборатории, и тех, кто оцепил академию после ареста директора. И я вовсе не горел желанием встречаться с сотрудниками Службы имперской безопасности ещё раз.

— За двадцать лет я растерял вообще все свои контакты, — вздохнув, произнёс Дрок. — Не осталось ни друзей, ни даже знакомых такого уровня. Я даже не представляю, как и где искать нужного менталиста, который бы помог.

— Не просто помог, — уточнил я. — Но и не проболтался бы потом.

Дрок кивнул. А я откинулся на спинку стула и призадумался, глядя в закопчённый потолок таверны. Картина вырисовывалась невесёлая. Достать деньги Ферона — дело небыстрое, придётся как-то без них разбираться с Бильдорнами. Но в любом случае хорошо, что приехал в Гравенторн. Найти Дрока — это уже большой шаг. Не известно, как долго он бы ещё здесь пробыл.

— Нам надо теперь как-то держать связь, — сказал я.

— Вообще-то, я собираюсь поехать с тобой, — ответил Дрок, чем очень меня удивил.

Такого поворота я не ожидал.

— В Гравенторне мне ловить нечего, — пояснил кронот. — Дел у меня здесь — только пить и в звёздочки играть. И никого у меня здесь нет, один я в этом огромном городе, ни с кем не общаюсь, если не считать женщин с пониженной социальной ответственностью. А Ферон как-никак мой лучший друг. И с тобой я двадцать лет вместе прожил — можно сказать, семья. Так что мне однозначно лучше поехать с тобой.

Я немного опешил от такого признания. Потом собрался с мыслями и сказал:

— Только я живу не один, а в родовом имении с семьёй парня, в тело которого попал. И мне формально в этом мире всего двадцать лет.

— Это ерунда, — отмахнулся Дрок. — Скажем, что я твой друг по академии, приехал погостить.

— Но при таком раскладе с выпивкой придётся завязать. Либо ездить для этого в ближайший город.

Дрок поморщился и спросил:

— А далеко ехать?

— Часа два на экипаже, верхом раза в два быстрее по нашим дорогам.

— Я тогда, скорее всего, в городе и сниму квартиру. Не нравится мне идея жить в имении.

— В имении к тому же скоро будет опасно, — заметил я.

— А вот с этого места поподробнее! — оживился кронот.

— У меня конфликт с местным бароном. И возможно, скоро он на наше имение нападёт со своей небольшой армией наёмников.

Дрок хлопнул ладонью по столу и заявил:

— Теперь я железно должен ехать с тобой! И жить исключительно в имении. Чтобы сохранить тебе жизнь и спасти сущность Ферона.

— Там, возможно, будет горячо.

— Это ты говоришь боевому магу восьмого уровня?

Я внимательно посмотрел на Дрока, попытался понять, шутит он или нет. Как-то не вязался образ пьяницы, играющего в звёздочки, с магом восьмого уровня. Насколько я знал из памяти Ари, восьмой — это предпоследний. Всего девять уровней, а выше уже архимаги. Маги восьмого уровня представлялись мне совсем другими — точно не завсегдатаями дешёвых таверн.

Впрочем, после того, что пережил Дрок: потеря друга, объявление вне закона, двадцать лет в чужом мире в теле кота — даже архимаг с этого мог бы запить.

— Маг восьмого уровня нам бы не помешал, — признался я. — Если, конечно, он не будет пьян в момент нападения врага.

Дрок ухмыльнулся и сказал:

— Хорошая драка намного лучше выпивки, здесь вообще можешь не переживать.

— Тогда надо придумать, как родным тебя представить. Товарищ по академии — это хорошо, но нужна причина, почему ты приехал ко мне гостить аж из самого Гравенторна. И легенда хоть какая-нибудь.

— Да всем плевать, Ваня! — уверенно заявил Дрок.

— Я теперь Ари! — твёрдо сказал я. — Запомни это и не проколись нигде! И тебе, кстати, тоже надо новое имя придумать. Не стоит рисковать и называть тебя настоящим.

— Мне вообще всё равно, — отмахнулся Дрок. — Придумай сам такое, чтобы ты не забыл.

Я задумался на секунду. Имя, которое точно не забуду…

— Филимон, — предложил я. — Но оно слишком длинное и необычное для этого мира. А вот Фил вполне сойдёт. Я тебя в Питере в основном так и называл.

— Меня устраивает, — сказал кронот. — Я к этому имени привык.

На том и порешили. Дрок — теперь Фил — ехал со мной. Боевой маг восьмого уровня в качестве подкрепления в противостоянии с Бильдорнами — это было очень кстати, если, конечно, кронот не преувеличивал свои способности.

Мы скрепили договор рукопожатием и подняли за это дело бокалы. А за окнами «Чёрного вепря» тем временем уже совсем рассвело.

Глава 5

Прошло уже две недели, как мы с Лирой и Дроком-Филом вернулись домой. Кронот ещё в Гравенторне до знакомства с Лирой преобразился совершенно удивительным образом. Того небритого пьяницу с мутным взглядом, которого я нашёл в «Чёрном вепре», было не узнать. Он слегка изменил внешность — подогнал её под возраст моего ровесника, и теперь ему было на вид лет двадцать. И вёл себя так, словно всю жизнь только и делал, что учился хорошим манерам: безупречная осанка, учтивые поклоны, правильная речь. Удивительное перевоплощение. Впрочем, чего ещё ждать от существа, умеющего превращаться в кота?

Родители приняли Фила замечательно, ему выделили лучшую гостевую комнату и в честь приезда дорого гостя устроили торжественный ужин. У Оливаров нечасто бывали гости, и родители очень радовались, что к их сыну приехал друг, да ещё так издалека.

А уж как Миа обрадовалась, для неё это вообще было событие. Я заметил это в первый же вечер по тому, как она смотрела на Фила за ужином, когда думала, что никто не видит. Взгляд её задерживался на нём чуть дольше, чем нужно, а щёки розовели, когда он обращался к ней с каким-нибудь пустяковым вопросом. Сестра то и дело поправляла волосы, одёргивала платье, старалась выглядеть получше. Все признаки были налицо: красивый, стройный, прекрасно воспитанный юноша произвёл на пятнадцатилетнюю девочку сильное впечатление.

Мне это не понравилось, но Фил всё понял сам и уже в конце первого же ужина как бы между прочим упомянул, что помолвлен, что у него скоро свадьба и красавица-невеста ждёт его в Гравенторне. Миа после этого заметно погрустнела и до конца ужина почти не разговаривала, но зато я успокоился.

А ещё почти сразу же по приезде у меня был долгий и тяжёлый разговор с отцом и братом. Мы с Эрлонтом почти три часа убеждали отца, что надо начинать действовать. Отец не хотел обострять конфликт, надеялся, что всё как-нибудь уладится, что барон одумается, что можно будет договориться. А мы объясняли, что Бильдорны не остановятся, пока полностью не разорят нас. И если мы будем сидеть и ждать, они ударят первыми, ударят тогда, когда мы не будем готовы.

В конце концов отец сдался. И как мне показалось, не потому, что мы его переубедили. Скорее он понял, что мы всё равно будем действовать, с его согласия или без. И лучше уж он будет рядом и попробует хоть как-то контролировать процесс.

После этого мы уже вместе, отец, я и Эрлонт, уговаривали мать, чтобы они с Мией уехали на время — до тех пор, пока не закончится острая стадия конфликта с Бильдорнами. Это было ещё тяжелее, чем с отцом. Мать не хотела уезжать, не хотела оставлять мужа и сыновей. Но в итоге мы всё же смогли объяснить, что её присутствие будет нас связывать, что мы не сможем действовать свободно, если будем волноваться о безопасности наших женщин.

Признаться, я хотел отправить и отца тоже, потому как боец из него неважный, но он категорически отказался — сказал, что он глава семьи и будет защищать свой дом до последнего вздоха. Позиция правильная и уважаемая, и спорить с этим было глупо.

А ещё мы отдали Лире все бумаги по суду и документы на землю. Она изучила их и раскопала кое-что очень интересное. Оказалось, что граница между землями Бильдорнов и Оливаров проходила не по центру реки, как все почему-то думали, а по берегу барона. Так было издревле, и формально река целиком принадлежала Оливарам. Барону разрешалось лишь брать воду для полива в разумных пределах. И канал Бильдорн не имел права отводить от реки в первую очередь потому, что река не его, и не общая, а полностью принадлежала Оливарам.

И в решении суда, что выиграл отец, было чётко указано: барон обязан не просто вернуть воду, а восстановить русло. В течение месяца. С чего отец решил, что барон может оставить канал и должен лишь делиться с нами водой — непонятно. Видимо, это они уже потом, когда пошли на мировую, договорились на словах. Но в решении суда было написано ясно: вернуть всё как было. И что самое интересное, если барон этого не сделает в установленный срок, Оливары имели право сами восстановить русло и выставить ему счёт за работу. И барон обязан был этот счёт оплатить.

Я понимал, что никто мне ничего не оплатит, но при мысли о том, как Бильдорну этот счёт вручат — официально, при свидетелях, со всеми положенными формальностями, моё лицо невольно расплывалось в улыбке. Но главное, теперь мы знали точно: возвращая реку в её истинное русло, мы будем действовать совершенно законно. Это наша река, наша вода. И мы просто заберём своё. Это придавало решимости.

Накануне глубокой ночью, чтобы никто не заметил, прибыл Тиор со своими товарищами. Все наёмники были настроены решительно и готовы драться. Они расположились в гостевом крыле дома, давно пустующем и закрытом, но по этому поводу отмытом и приведённым в порядок.

И вот наступил день икс. Точнее, утро.

Солнце только готовилось подниматься, окрашивая небо над горизонтом в бледно-розовый цвет, было свежо, в воздухе висела лёгкая дымка, а мы уже стояли во дворе. Экипаж был готов, лошади запряжены, сундуки и чемоданы уложены. Скурт сидел на козлах, Нола и повариха уже сидели внутри — их тоже отправляли, я не хотел рисковать и прислугой.

Миа стояла с нами на улице, все ждали мать. И вот она наконец вышла из дома. Держалась прямо, с высоко поднятой головой, но побелевшие пальцы, стиснувшие ручку дорожной сумки и тревожный взгляд, выдавали волнение.

— Ари, — она подошла ко мне первому, положила ладонь мне на щёку. — Береги себя. Слышишь? Обязательно береги себя, отца и брата!

— Буду беречь, мама, — пообещал я.

— И особенно за отцом присматривай. Он упрямый и в драку полезет первым, а силы у него уже не те.

— Присмотрю.

Мать кивнула и отвернулась — быстро, резко, чтобы никто не заметил выступивших слёз. А сестра так вообще решила не сдерживаться и заревела. Помимо того, что она осознавала всю опасность, грозившую тем, кто остаётся, на её детскую психику ещё и давила сама атмосфера этого утреннего прощания.

— Ари… — она обняла меня, уткнулась лицом в плечо и сквозь слёзы проговорила: — Далась тебе эта вода. Пусть бы она у Бильдорнов осталась, пусть вообще всё забирают, только бы вы были живы.

— Миа, послушай меня, — я мягко отстранил её, взял за плечи, посмотрел в заплаканные глаза и сказал: — Если мы сейчас отступим, они не остановятся. Сегодня вода, завтра земля, послезавтра дом.

«А через неделю плюгавый упырёнок приедет к тебе свататься», — подумал я, но этого вслух, конечно же, говорить не стал.

— Но я переживаю за вас, — сказала сестра.

— А не надо переживать. Мы справимся, слышишь, всё будет хорошо.

Миа снова всхлипнула, но кивнула.

Пока я разговаривал с сестрой, отец прощался с матерью. И глядя на него, я отметил, как он изменился за последние дни: сутулость исчезла, взгляд стал жёстче, в голосе появились командные нотки. Торлин Оливар собрался, взял себя в руки и был готов драться, защищать своё.

В конце концов все эти прощания закончились, и Эрлонт помог матери и сестре сесть в экипаж. Сам он забрался на козлы, сел рядом со Скуртом, повернулся к нам с отцом и сказал:

— Отвезу их, устрою и сразу назад. К полудню буду. Без меня не выдвигайтесь!

— Не выдвинемся, — пообещал я.

Брат должен был отвезти мать, сестру и прислугу в Трогбел, где для них заранее арендовали небольшой особняк, и вернуться как можно скорее. Потому как в полдень мы собирались выезжать к реке. Садовник и по совместительству кучер взял поводья, подал сигнал лошадям, и те тронулись. Экипаж покатился по двору, покачиваясь на неровностях. Миа высунулась из окна и помахала нам рукой, я помахал ей в ответ.

Я стоял и смотрел, как экипаж выезжает за ворота, как поворачивает на дорогу к Трогбелу, как уменьшается вдали. Не то чтобы это была точка невозврата, но очень близко к ней. Только теперь я по-настоящему ощутил, что мы начали. Когда уговаривали отца — это была ещё подготовка, даже когда приехали наёмники, всё это казалось планами, которые ещё можно переписать.

Но теперь, когда уехали мать с сестрой и прислугой, когда в доме остались только те, кто будет действовать, всё началось по-настоящему. Дороги назад уже не было, только вперёд. И я был полон решимости довести дело до конца.

— Я прям тронут, — раздалось за спиной, Фил подошёл совершенно бесшумно, стал рядом и добавил: — Ты так душевно прощаешься с чужими тебе людьми.

— Они мне уже не чужие, — возразил я. — Эту тему больше вообще не поднимай. И не вздумай кому-нибудь проболтаться!

— Не проболтаюсь, — сказал Фил. — Я понимаю, как это важно — обрести семью, пусть и не настоящую. Можешь не переживать.

Я посмотрел на него. Фил выглядел, как обычно в последнее время, на все сто — молодой, красивый, подтянутый, бодрый. Но в глазах у него было что-то тоскливое, подавленное, и этого он скрыть не мог. Ему было тяжело: совсем один, ни семьи, ни друзей, никого.

— Ты тоже не переживай, — сказал я. — Семью не обещаю, но друга твоего мы тебе вернём.

Барон Бильдорн не любил, когда ему мешали, когда его хоть что-то отвлекало от работы. Если он закрывался у себя в кабинете, слуги ходили по коридору на цыпочках. Сегодня барон проверял отчёты управляющего, доходы с земель за последний месяц: сколько собрали, сколько продали, сколько поступило в казну. Цифры, цифры, цифры. Барон сверял их с прошлыми записями, искал расхождения. Управляющий служил ему двенадцать лет и ни разу не попался на воровстве, но только потому, что знал: хозяин проверяет всё лично.

Скрипнула дверь. Бильдорн поднял голову и увидел на пороге младшего сына. Граст тоже знал, что его отец не любит, когда ему мешают работать, но тем не менее пришёл. Барон недовольно вздохнул, не сводя взгляда с сына и ожидая объяснений.

— Отец, мне нужно с тобой поговорить, — произнёс Граст.

— Что за срочность? — пробурчал барон и откинулся в кресле. — Это не могло подождать? Ты не видишь, что я занят?

— Разговор серьёзный.

В голосе Граста звучала непривычная настойчивость. Обычно он мялся, юлил, ходил вокруг да около, а тут прямо с порога «серьёзный разговор». Старший Бильдорн помолчал, разглядывая сына, потом отодвинул документы в сторону, сложил руки на столе и сказал:

— Хорошо. Слушаю.

Граст прошёл вглубь кабинета, остановился перед столом и объявил:

— Я хочу официально свататься к дочери Оливара!

Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Барон моргнул, потом ещё раз. Потом до него дошёл смысл сказанных сыном слов.

— К дочери Оливара, — повторил он медленно. — Настолько приспичило жениться, что ты притащился с этим дурацким разговором и помешал мне работать? Девки крепостные больше не устраивают, захотелось чего-то повкуснее. И так сильно захотелось, что ждать невмоготу.

Граст дёрнул подбородком и обиженно произнёс:

— Я давно хотел это обсудить, но тебе всё время некогда.

— Хорошо, — сказал барон, еле сдерживая раздражение. — Давай обсудим. И начнём с того, что ты мне объяснишь, зачем тебе дочка Оливара?

— Она недурна собой, и я хочу её получить, — ответил Граст.

— Жениться на дворянке, пусть даже из такого ничтожного рода, как Оливары, это тебе не крепостных девок портить. Это серьёзно. Ты готов с ней жить?

— Посмотрю на её поведение. Надоест — выгоню.

— Так нельзя, — сказал барон.

— Нам всё можно! — осклабившись, возразил Граст. — Ты же забрал у Оливара воду, сейчас земли хочешь отнять, почему я не могу забрать у него дочку?

— Ты не видишь разницы? — искренне удивился старший Бильдорн.

— Вижу, — ответил Граст. — Вода — более ценный актив, но они смирились. Значит, и девчонку отдадут. Куда они денутся? Не пойдут же они против Бильдорнов.

— Воду я забрал не ради дурацкой прихоти, а чтобы наши земли поливать. Думать надо головой, а не причинным местом.

Барон пристально, тяжело посмотрел на сына. И его взгляд был полон разочарования, копившегося годами.

— Когда ты уже поумнеешь? — вздохнув, произнёс старший Бильдорн.

— Тогда, когда ты перестанешь обращаться со мной как с ребёнком! — вспыхнул Граст.

— Так, ты для начала перестань себя вести, как избалованный ребёнок, — сказал барон и, махнув рукой, добавил. — Ладно, хватит. Иди, не зли меня.

Но Граст не сдвинулся с места.

— Я собираюсь засылать сватов к Оливарам, — объявил он. — Официально. В конце концов, мы ничего не теряем.

— Ничего не теряем? — старший Бильдорн резко подался вперёд и едва не сорвался на крик. — Мы теряем очень много, если Оливары нас пошлют! Это дело чести! Ещё не хватало, чтобы какой-то там Оливар отказал сыну Бильдорна и не выдал за него дочь!

— Значит, не откажет, — ухмыльнувшись, произнёс Граст.

— А если всё-таки откажет? — с ехидцей спросил барон.

— Тогда я приеду и заберу её силой! — уверенно заявил Граст.

Старший Бильдорн откинулся в кресле. Несколько мгновений он просто смотрел на сына — молча, без выражения. Потом покачал головой и произнёс:

— Какой же ты тупой, сынок.

Граст побагровел. Он открыл рот, но слова застряли в горле, щёки горели, руки сжались в кулаки. Он хотел сказать что-то резкое, обидное, но не успел.

— Иди уже, не мешай работать, — опередил его барон. — Пойди лучше, служанок пощупай.

— Ты… — Граст задыхался от возмущения. — Ты стал слабым, отец! Боишься уже даже Оливаров, которые ни слова не посмеют сказать против Бильдорнов!

Кулак барона обрушился на стол: чернильница подпрыгнула, часы опрокинулись, свечи дрогнули, грохот разнёсся по кабинету.

— Пошёл вон! — взревел старший Бильдорн.

Граст отшатнулся и попятился к двери. Хотел что-то сказать, но передумал, развернулся и быстро вышел, хлопнув дверью. А барон какое-то время сидел неподвижно, глядя на дверь, затем грязно выругался и поднял опрокинутые часы. После чего медленно выдохнул и потянулся за документами.

К месту, где Бильдорн прорыл свой канал, к самой дальней границе земель Оливаров мы отправились впятером: я, отец, Эрлонт, Фил и Тиор. Добирались туда почти четыре часа и ехали верхом. Пару недель назад это стало бы для меня проблемой, но теперь у меня был Фил, к которому можно было обращаться за помощью и спрашивать что угодно, не боясь раскрыться. Он показал мне, как держаться в седле, напомнил основы, и тело Ари сделало остальное. Мышечная память никуда не делась, понадобилось всего два занятия, чтобы навык верховой езды вернулся полностью.

Добравшись до того места, где Бильдорн отвёл от реки канал, мы спешились, дав лошадям отдохнуть после долгой дороги, и подошли к берегу. И тогда я наконец увидел то, о чём столько слышал. В том месте, где река делала небольшой поворот, барон выстроил каменную плотину. Она перегораживала русло от одного берега до другого — добротная, основательная, сложенная из здоровенных тёсаных валунов. А прямо перед плотиной от реки в земли Бильдорна отходил широкий канал метров десять в ширину с укреплёнными камнем берегами. Вода упиралась в плотину, идти ей было некуда, и она послушно сворачивала в канал. Практически вся, весь поток. Голимый лютый беспредел со стороны Бильдорна.

А за плотиной, по старому руслу, которое должно было нести воду на земли Оливаров, по самому дну среди обнажившихся валунов тёк жалкий ручеёк — то немногое, что просачивалось сквозь камни плотины. Воды в этом ручье было по щиколотку.

Я повернулся к отцу. Тот стоял неподвижно, глядя на плотину и ручеёк за ней. Лицо его словно окаменело, а руки сжались в кулаки. Он молчал, все молчали, все понимали, что слова здесь не нужны.

Наконец Фил подошёл ближе к берегу, посмотрел на ручеёк за плотиной, на полноводный канал, уводящий воду к Бильдорну, покачал головой и произнёс:

— Печальное зрелище. Надо это дело исправлять.

Я посмотрел на кронота и подумал, что вот сейчас вы и выясним, кто он: маг восьмого уровня или болтун, переоценивший свои силы. Мы хотели взять с собой мага земли, но Фил убедил меня и всех остальных, что он в одиночку восстановит русло. Причём говорил он это так убедительно, что мы решили ему довериться. И вот пришло время узнать, насколько адекватно Фил оценивает свои силы. В принципе мы ничем особо не рисковали — разрушить плотину и засыпать канал, мог бы и я, просто потратил бы на это кучу времени. Но кронот обещал всё сделать красиво.

— Исправляй, — сказал я.

Фил кивнул и пошёл к обмелевшему руслу реки, остановился на краю берега, расставил ноги, выпрямил спину и вытянул руки вниз, ладонями к земле. Несколько секунд ничего не происходило — кронот стоял неподвижно, губы почти беззвучно шевелились, начитывая какие-то заклинания. Но потом земля откликнулась. Сначала лёгкая дрожь прошла по траве у его ног, потом она передалась дальше — к руслу, по нему к плотине.

Лошади позади нас заволновались, Эрлонт негромко выругавшись, принялся их успокаивать. А земля дрожала всё сильнее, и в какой-то момент каменная стена, перегородившая русло, вздрогнула, и по ней побежали трещины. Камни заскрежетали, сдвинулись с мест. Один валун вывалился из кладки и рухнул в воду, за ним второй, третий.

Плотина разваливалась на глазах, расползалась, теряя связность, рассыпаясь на отдельные камни. Вода пробилась сквозь бреши — сначала тонкими струйками, потом сильнее. Камни продолжали падать, проёмы ширились, и поток устремился в них, с каждой секундой набирая силу.

А потом плотина рухнула окончательно. Груда валунов осталась на дне, но уже не преграждала путь. Река хлынула вперёд, в своё старое русло. Канал же сразу начал мелеть. Воде больше не нужно было сворачивать в сторону, она шла прямо, туда, куда текла веками. Поток в канале слабел с каждым мгновением, превращаясь из реки в ручей, из ручья в струйку.

Фил тем временем поднял руки и направил ладони в сторону того места, где канал отходил от реки. И почти сразу же земля на обоих берегах канала пришла в движение. Кронот работал уверенно, со знанием дела, но теперь он не разрушал, а создавал. Берега канала начали сходиться, земля уплотнялась, каменела, спекалась воедино. Грунт темнел, отдельные камни сливались друг с другом, переплавлялись в монолитную массу. Фил не просто засыпал канал — он запечатывал его наглухо, создавал каменную пробку, которую не размоет никакой поток.

Вход в канал закрылся за несколько минут. Там, где была широкая траншея, теперь стояла сплошная стена спёкшейся породы — бугристая, но монолитная, без единой щели. Вода плескалась у её подножия и текла мимо, по своему руслу, к землям Оливаров. Фил опустил руки и повернулся к нам. На лбу у него блестел пот, но на лице сияла довольная улыбка.

— Готово! — объявил он.

Тиор тихо присвистнул и почесал затылок. Они с Эрлонтом воспринимали Фила как моего товарища по учёбе, вчерашнего курсанта, а тут такое. Все, конечно, верили Филу, когда тот говорил, что справится, но что он сделает всё так быстро и эффектно, не ожидал никто. Но он справился, и теперь мы все стояли и смотрели на реку.

Вода прибывала, старое русло наполнялось быстро, уровень поднимался буквально на глазах. Наша река вернулась. Я заметил, как по щеке отца скользнула слеза. Он тут же смахнул её ладонью, но я успел заметить, подошёл к нему, обнял. Так мы простояли какое-то время, молча глядя на реку, а потом отец негромко произнёс:

— Спасибо, Ари.

К нам подошёл Эрлонт и хлопнул меня по плечу.

— Поздравляю всех! Мы сделали это! — громко произнёс брат, а затем уже тише обратился ко мне: — Фил твой меня впечатлил. Вот это я понимаю, сила. Откуда она у него?

— У нас весь курс такой, — ответил я. — Талантливый.

Эрлонт хмыкнул — не поверил, но расспрашивать дальше не стал. Какое-то время мы ещё просто стояли и смотрели, как река набирает силу, но дело уже шло к вечеру, нужно было возвращаться.

— Ну что? — громко, чтобы все слышали, сказал я. — Теперь едем домой и готовимся, встретить как следует, незваных гостей?

— Думаешь, они прям сегодня припрутся? — спросил Фил.

— Сегодня точно нет. Пока Бильдорну доложат, пока он разберётся, что к чему, пока соберёт людей… Но завтра-послезавтра можно уже смело ждать. Такой оплеухи он нам не простит и тянуть с ответом не будет. А мы ему ещё завтра утром счёт отправим — за восстановление русла реки согласно решению суда.

— Думаешь, стоит его до такой степени злить? — спросил отец.

— Хуже уже не будет, — ответил за меня Эрлонт. — А мы повеселимся.

Отец усмехнулся и махнул рукой, похоже, он уже был готов идти до конца и не сдерживать себя ни в чём.

— И раз сегодня мы никого не ждём, то будем отмечать! — радостно объявил Эрлонт. — Мы сделали большое дело!

— Огромное, — поправил его отец.

Они пошли к своим лошадям, за ними Тиор, а мы с Филом задержались.

— Ну как? — не без гордости в голосе спросил кронот. — Что скажешь?

— Скажу, что очень неплохо для боевого мага, — ответил я.

— В обязанности нормального боевого мага входит в том числе и создание фортификационных сооружений, а в этом деле без магии земли никак, — пояснил кронот. — Поэтому пришлось в своё время плотно изучать. И я тебе скажу, не так-то просто было. Не один год я на это потратил.

— А сколько тебе вообще лет? — спросил я.

— Тебе лучше не знать, — ответил Фил и рассмеялся. — Скажу лишь, что боевые заклятия и их применение я изучал намного дольше, чем ты живёшь на свете.

— Ты сейчас о ком? Об Ари или Иване?

— Можешь плюсовать.

— Ну теперь мне прям не терпится посмотреть на тебя в бою.

— А мне не терпится в этот бой вступить, — произнёс кронот и ухмыльнулся.

— Скоро вступишь, — пообещал я. — Очень скоро.

Глава 6

Ждать пришлось недолго. Уже на второй день вечером дозорные заметили странных людей неподалёку от имения. Человек восемь или десять — слишком много для случайных путников на обычно пустой дороге, и двигались они слишком осторожно, поглядывая в сторону нашего дома. Стало понятно, что ночью надо ждать гостей.

Возглавить оборону имения я доверил одному из товарищей Тиора — бывшему гвардейцу Ластору. У него имелся опыт, которого не было ни у меня, ни у кого другого в доме. Ластор расставил людей по позициям ещё до заката. Пятерых дозорных отправил наружу: двое залегли у ворот, двое заняли пост у задней стены, ещё один забрался на крышу. Остальные расположились в доме: кто отдыхал, кто караулил у окон. Как стемнело, стали ждать. Никто не сомневался, что нападут именно этой ночью.

Мы с Филом расположились в комнате на втором этаже, откуда открывался прекрасный обзор на двор и главные ворота. Фил устроился в старом кресле у стены, закрыл глаза и делал вид, что дремлет. А я стоял у окна, вглядываясь в темноту двора.

— Чего ты там стоишь? — спросил кронот, приоткрыв один глаз. — Боишься пропустить самое интересное?

— Просто жду, — ответил я.

— И до утра так будешь стоять? Или ты думаешь, что они вот прямо сейчас пожалуют?

Ответить я не успел, потому что у забора мелькнула тень, потом ещё одна, и ещё.

— Уже идут, — сказал я спустя пару секунд.

Фил быстро поднялся из кресла и подошёл ко мне. А тёмные фигуры всё перелезали через забор одна за другой: ловко, быстро, профессионально. Я попытался сосчитать их: десять, пятнадцать, двадцать… сбился, потому что лезли сразу в нескольких местах. Судя по слаженности движений, эти люди не раз проделывали подобное. Все были в чёрных масках.

— Больше двадцати, — заметил я. — Может, под тридцать.

— Это хорошо, — отозвался Фил.

Я покосился на него, а он улыбался во все тридцать два зуба.

— А чему ты радуешься? — поинтересовался я.

— Предстоящему бою, — спокойно ответил кронот. — Я больше двадцати лет по-настоящему не дрался. Соскучился.

Я покачал головой и снова повернулся к окну. Враги уже проникли во двор и крались к дому, пригибаясь, держась в тени. Они чувствовали себя хозяевами положения и не ждали отпора. По их расчётам, в доме мирно спала семья с прислугой. Эти ребята пришли устроить погром и напугать спящих хозяев, избить, унизить. Их ждал сюрприз.

Пронзительный свист разорвал ночную тишину, и тут же над крышей вспыхнул светлячок — очень яркий, куда ярче обычного. Белый свет залил двор, и я увидел, как застыли наши незваные гости. Секунду они стояли, задрав головы, пытаясь сообразить, что происходит, а потом из окон второго этажа ударили маги.

Огненный шар врезался в землю у ног ближайшей группы и разбросал людей в стороны. Ледяные иглы ударили по ногам, и двое тут же рухнули, схватившись за бёдра. Кто-то из наших работал воздухом, сбивая врагов с ног, не давая подняться, кто-то бил короткими молниями. И все били аккуратно по людям, стараясь не допустить больших разрушений, ведь нам в этом доме ещё жить, а денег на капитальный ремонт у меня не было.

Во дворе поднялись крики, и особенно меня впечатлил дикий, какой-то нечеловеческий вопль:

— Засада!

Часть врагов уже лежали на земле, были ранены или оглушены. Остальные заметались, не понимая, откуда летят заклинания и куда бежать. А из конюшни и амбара выходили наёмники, отрезая путь к забору. Девять человек с мечами и арбалетами молча заняли позиции и перекрыли отход. А затем распахнулись двери дома и на улицу выскочили наши маги. И тут же по всему двору завязался бой.

— А мы чего ждём? — спросил Фил и рванул к двери.

— Только не убивай никого! — крикнул я ему вслед. — Нам нужны пленные!

Кронот рванул к главной лестнице, чтобы по ней спуститься к центральному входу и оказаться в гуще событий, а я побежал к боковой, чтобы с неё выйти к заднему двору и перехватить тех, кто попытается сбежать.

Я выскочил на улицу и сразу же понял, что сделал это вовремя, потому как в этот момент из-за угла дома на меня вылетели трое. Они вырвались из общей свалки и бросились в обход, чтобы перемахнуть через забор с другой стороны. Увидели меня — простого парня в рубашке и штанах, без доспехов, и кинулись в атаку.

Первый выхватил меч на бегу, двое других бежали следом. Недолго думая, я ударил Воздушным толчком. Когда-то этого заклинания хватало, чтобы сбить человека с ног, но в последнее время всё изменилось, и, признаться, я даже не знал, на какой эффект рассчитывать.

Получилось неплохо: переднего подняло в воздух и отшвырнуло с такой силой, что он влетел в своих товарищей, и все трое грохнулись на землю. Они почти сразу вскочили, но я уже бил снова. Три раза подряд, воздушными ударами в грудь, вкладывая всё, что мог. Первого согнуло пополам, он захрипел, выронил меч, схватился за живот, пытаясь вдохнуть. Второй влетел спиной в стену дома, сполз по ней и затих. Третий выставил руки, пытаясь закрыться, но удар прошёл сквозь его защиту, вышиб дух и опрокинул навзничь.

Двое не шевелились, третий, самый упрямый, всё-таки поднялся на четвереньки, а потом и вовсе встал. Я подошёл и врезал ему кулаком в нос — без магии, просто со злости. Хрустнуло громко, он схватился руками за лицо и рухнул на землю.

Затем я принялся упаковывать всех троих в воздушные коконы, спрессованный воздух вокруг тела держал не хуже верёвок. Провозился секунд двадцать, а из-за угла дома всё это время доносились крики, звон металла, треск заклинаний. Наконец я закончил и побежал туда, где шёл бой.

Забежал за угол, и моему взору открылось впечатляющее зрелище: по двору метались тени, освещённые вспышками огненных заклинаний, мелькали клинки, искрили молнии. В воздухе стоял запах палёного. Человек пятнадцать врагов ещё держались на ногах, но наши теснили их к центру двора, не давая прорваться к забору.

Ластор рубился в самой гуще. Щит в левой руке отводил удары, меч в правой разил без промаха. Шаг, удар, блок. Ещё шаг, взмах щитом, и враг отлетает с разбитым лицом. Бывший гвардеец не просто дрался, он держал пространство вокруг себя, не давал врагам зайти с фланга, прикрывал своих.

Эрлонт работал в паре с Тиором. Мой брат бил короткими огненными заклинаниями: не убивал, а выводил из строя. Тиор использовал магию воды и бил ледяными стрелами. Но старался в основном по ногам — приказ как можно больше врагов захватить живыми, никто не отменял.

А потом я увидел Фила. На него бросился наёмник с мечом, но кронот лишь вскинул руку, и того отшвырнуло на несколько шагов. Он врезался в забор, сполз по нему на землю и больше не поднялся. А на Фила налетели ещё двое. Кронот усмехнулся, сжал кулак, и воздух вокруг врагов сгустился, сдавил тела, и оба рухнули, хрипя и хватаясь за горло. Ещё один вражеский маг ударил огнём. Фил даже не посмотрел в его сторону — повёл ладонью, и огненный шар развернулся в воздухе, полетел обратно и врезался в ноги того, кто его послал. Бедняга рухнул на землю с дикими воплями

А я побежал дальше и искал глазами отца, я ведь обещал матери присмотреть за ним. Нашёл его у дальней стены дома, он дрался сразу с двумя наёмниками Бильдорна. На боку у отца темнело пятно крови, но он держался. Прикрывался воздушными щитами — слабыми, но их хватало, чтобы отбивать удары. Похоже, силы его уже покидали, атаковать он уже не мог, но оборонялся ещё более менее нормально. Однако враги наседали всё сильнее, чувствуя, что отец слабеет.

Я бросился к нему, чтобы помочь, но добежать не успел — отец споткнулся и упал на колено. Щит мигнул и погас. Один из врагов тут же замахнулся мечом. Я даже подумать ни о чём не успел: Воздушная стрела сорвалась с пальцев сама. Заклинание ударило врага в бок и отшвырнуло на забор. Он сполз по камням и затих. А второй обернулся и получил такую же стрелу в лицо. Его отбросило на несколько шагов, бедняга покатился пару метров по земле и остался лежать.

За какое-то мгновение я подскочил к отцу, осмотрел его. Он потерял много крови, рубашка пропиталась насквозь. На боку был глубокий порез, чуть ли не до самых рёбер — неплохо его зацепили мечом. Лицо у отца было бледное, но взгляд ясный.

— Я в порядке, — прохрипел он. — Иди. Добивай их, сынок.

Мать оказалась права: отец таки полез в самую гущу. Но кто я такой, чтобы осуждать его за это? Я начал его поднимать, но тут ко мне подбежал один из наших ребят, тот, что был без дара.

— Я унесу его в дом, не переживай, — сказал он, перехватывая отца.

— И перевяжи! — бросил я и направился к лежащим без сознания врагам и начал упаковывать их в коконы.

Первый так и не пришёл в себя, а второй застонал, когда воздух сжал тело, но вырваться не смог. Я закончил с ними, выдохнул и уже собирался возвращаться к центральному входу, как услышал странный звук — словно в воздухе что-то очень быстро пролетело.

Боль ударила неожиданно. Сначала я ощутил её, а потом увидел, как огненный хлыст хлестнул по предплечью, рассёк рукав, впился в кожу. Я заорал, но больше от неожиданности, в нос ударил неприятный запах горелого мяса.

Я быстро развернулся. Передо мной стоял маг — крепкий, здоровенный, лет сорока, квадратная челюсть, злые, горящие огнём глаза. Маска, видимо, слетела в бою. В руке он держал огненную плеть и попытался снова меня ею ударить. Я едва увернулся — плеть прошла у самого лица, жаром опалило щёку.

Воздушный клин вылетел словно сам собой. Я выпустил его со всей злости и со всей силы. Заклятие ударило вражеского мага в грудь и снесло его. Он пролетел шагов десять, врезался в стену конюшни, проломил доски и исчез внутри. Из конюшни донёсся грохот, треск и ржание перепуганных лошадей.

Я на секунду замер. Неужели убил? Вполне возможно, так как в свой удар я со злости вложил все силы. Однако через несколько секунд из пролома донёсся стон. Я подошёл, заглянул внутрь. Маг лежал на спине в сене и обломках. Пытался подняться, но сил у него не было — не восстановился ещё после полученного удара. Я быстро его упаковал и наконец-то смог перевести дух, под удивлённые взгляды разбуженных лошадей.

Посмотрел на руку. Ожог был глубокий — кожа пузырилась и слезала. Должно было болеть. И болело ещё несколько секунд назад, но сейчас боль уходила. Края раны медленно стягивались, кожа розовела, волдыри опадали. Через полминуты на месте ожога остался только розовый след, но и он потихоньку исчезал. Регенерация всё ещё работала, и это не могло не радовать.

Я выскочил из конюшни и огляделся. Мне показалось, что несколько врагов прорвались в дом, я видел, как они нырнули в боковую дверь. Побежал туда, ворвался внутрь, но… опоздал. Трое врагов лежали в коридоре первого этажа, а наши ребята их связывали.

Вернулся во двор, чтобы помочь там, но помогать уже было некому — бой заканчивался, наши маги добивали остатки сопротивления. И уже буквально через минуту всё было кончено. Врагов осталось меньше десятка: побитые, обожжённые, сломленные. Часть лежала на земле, постанывая, остальные стояли на коленях, руки за головой. Оружие валялось вокруг, никто не сопротивлялся.

Пленных контролировал Фил, он стоял рядом и лениво поглядывал на них. Один попытался опустить руки — и сразу схватился за голову, завыв от боли. Другой дёрнулся встать — его вдавило в землю. После этого остальные замерли.

Ко мне подошёл Ластор. Он хромал, левая рука висела плетью, но на лице было удовлетворение.

— Атаку отбили, — отчитался он. — Сейчас всё хорошо проверим и зачистим.

Я хотел спросить у него, что у нас по потерям, но тут из-за угла дома появились Эрлонт и Тиор. Они волокли ещё одного Бильдорновского наёмника, держа его с двух сторон за руки. Тот брыкался и заслуженно получал за это по башке кулаками. В итоге его подвели к остальным пленникам и подтолкнули к ним.

— На колени, руки за голову! — приказал Ластор.

Но приведённый на это никак не отреагировал. Тогда бывший гвардеец подошёл к нему и врезал по затылку рукоятью меча. Пленный тут же стал сговорчивым и сделал всё, что от него требовали.

— Нашли его за конюшней, — сказал Тиор, усмехаясь и показывая на приведённого. — Прятался в сене.

Наши парни рассмеялись, а я сказал:

— Совсем трусливые у Бильдорна наёмники. Наверное, это один из тех, кто дежурил со мной у разлома и дал дёру, увидев краснокожего.

Я подошёл к нему, пленный дёрнулся и попытался на коленях отползти от меня. Но Фил шевельнул пальцем, и того пригвоздило к месту. Странный какой-то наёмник, я протянул к нему руку и сорвал маску.

— Бинго-о-о! — мой вопль, казалось, перекрыл вообще все звуки во дворе.

Передо мной на коленях стоял напуганный и злой Граст.

Дорогие читатели!

После этой главы я открываю подписку.

Понимаю, что не вовремя, что на носу Новый год, подарки покупать надо и всё остальное, но так совпало. Да и автору тоже надо подарки покупать, а продажа книг — мой единственный заработок.

Я очень надеюсь, что предновогодняя подписка не отпугнёт вас, и большинство читателей поддержит меня и продолжит читать книгу здесь — на портале Автор Тудей.

А я буду стараться, чтобы книга и её герои вас не разочаровали.

Заранее всем спасибо за поддержку!

PS

По уже сложившейся традиции в благодарность за награды вам в гостевую сказать спасибо придут чибики, очень похожие на героев книги. Но не сразу, а в течение 2–4 дней.

Глава 7

Спасибо за подписку и поддержку!

— Поразвлечься пришёл, сучонок?

Мой вопрос был скорее риторическим, поэтому Граст не спешил на него отвечать. Он стоял на коленях среди своих раненых и растерянных наёмников. Чёрная маска валялась в грязи у его ног, волосы растрепались и торчали в разные стороны, на щеке темнела свежая ссадина. Он был одновременно напуган и зол, и морда его от этой гремучей смеси эмоций перекосилась самым причудливым образом: губы дрожали, глаза бегали, а челюсть то сжималась, то отвисала.

Барончик явно шёл повеселиться: поучаствовать в налёте, отомстить за прошлые унижения, потешить своё жалкое самолюбие. Наверняка представлял, как будет стоять над избитыми Оливарами и насмехаться. А теперь стоял на коленях и пытался осознать, насколько сильно он встрял. А то, что он встрял по самые уши, было понятно абсолютно всем: и ему самому, и его наёмникам. Те вообще пребывали в состоянии, близком к оцепенению. Они стояли на коленях, прижимаясь друг к другу, понурив головы, руки за затылками. Кто-то тихо постанывал от боли, кто-то нервно облизывал разбитые губы.

Им наверняка сказали, что их ждёт весёлая ночная прогулка и всего-то надо будет напугать спящую семью, избить хозяев да разгромить имение. Лёгкие деньги, непыльная работа. А тут вместо беззащитной семьи — маги, наёмники, засада. Этого они точно не ждали. И теперь стояли на коленях и гадали, чем такая прогулка для них закончится. И судя по их лицам, варианты у них в головах вырисовывались один мрачнее другого.

— Чего молчишь? — спросил я Граста и отвесил ему хорошую затрещину.

Ладонь врезалась в затылок с сочным шлепком, голова барончика мотнулась в сторону. Удар был не особо болезненный, но унизительный до невозможности. Стоящему на коленях Бильдорну, пусть и не самому влиятельному из рода, какой-то там Оливар даёт леща. Да ещё и при большом скоплении народа: и свои смотрят, и чужие. Неплохо, очень даже неплохо. На такую моральную компенсацию я и не рассчитывал.

— А что ты хочешь от меня услышать? — наконец выдавил из себя Граст.

Голос у него дрожал, но в глазах была злоба. Знакомое сочетание: страх и ненависть. Я такое не раз видел и в прошлой жизни и уже в этой.

— Знаешь, а ведь ты прав, — сказал я. — Слова здесь не нужны, мне достаточно того, что я вижу. А разговаривать мы с тобой будем чуть позже и в другом месте.

Граст продолжал злобно сверлить меня своими глазами, но мне эта его ненависть была как бальзам на душу. Пусть ненавидит, пусть злится, пусть бесится от бессилия. После всего, что семья этого выродка сделала моей семье, его унижение доставляло мне почти физическое удовольствие.

Ко мне подошёл Ластор. Он выглядел потрёпанным: левая рука была обожжена, на лбу запеклась кровь из рассечённой брови, но держался он уверенно.

— Что будем с ними делать? — сказал он и кивнул на пленных.

— А сколько их всего? — спросил я.

— Здесь девять, пятерых ты упаковал в коконы, ещё семерых ребята скрутили по всему дому и на территории. Может, где-то ещё раненые валяются или кто-то прячется, после полной зачистки будет ясно.

— Ещё один упакованный в кокон лежит в конюшне, — сказал я, вспомнив мага с огненной плетью. — Притащите его сюда. И вообще всех соберите в одно место, а потом будем думать, что с ними делать. Но сначала надо свои потери сосчитать, раненым помочь, а уже потом решать судьбу этих. Пока пусть под стражей посидят. Можно прямо здесь, во дворе.

— Большая часть пленных — неодарённые. Их нагнали для толпы, чтобы пугать, с ними проблем не будет, руки связал и забыл, — вступил в разговор стоявший неподалёку Тиор. — А вот за магами сложнее следить. Сейчас-то они ослабли после боя, да и видят, что нас больше. Но в любой момент могут вытворить что-нибудь и сбежать. Или того хуже — шарахнуть напоследок чем-нибудь.

Это было дельное замечание.

— Знать бы точно, кто из них маг, а кто простой наёмник, — сказал я. — Пока что я уверен только в Грасте и том, что в конюшне лежит, он лупил меня огненной плетью.

— Это дело двух минут, — спокойно произнёс Фил, стоявший чуть в стороне и лениво поглядывавший на пленных.

Кронот подошёл к Грасту неспешной походкой. Барончик попытался отшатнуться, но деваться ему было некуда. Фил приложил ладонь к его лбу — нарочито грубо, словно клеймо ставил. Граст дёрнулся, но Фил второй рукой придержал его за затылок. Несколько секунд он стоял неподвижно, прикрыв глаза, словно прислушивался к чему-то внутри себя, потом убрал руку и, усмехнувшись, сказал:

— Или слабак, или дар скрыл. Но скорее первое.

— Сильный маг в сене бы не прятался, — заметил подошедший Эрлонт.

Брат выглядел уставшим, но довольным. На костяшках его пальцев запеклась чужая кровь, похоже, ему пришлось не только магией работать.

— Сила и храбрость — разные вещи, — возразил Фил. — Этот просто трус, вот и прятался. Привёл отряд, а как жареным запахло, нырнул в сено и надеялся, что пронесёт.

Я посмотрел на барончика сверху вниз и не удержался, чтобы ещё раз его не поддеть:

— Да уж, привёл с собой людей, отправил их погибать, а сам спрятался. Измельчали нынче бароны. Или это только Бильдорны такие?

Граст поднял на меня глаза. В них пылала такая запредельная, такая концентрированная ненависть, что мне даже на секунду стало не по себе. Этот человек будет мечтать о мести до последнего своего вздоха. Впрочем, плевать, в сочетании с тем, что он стоял на коленях, избитый и перепачканный землёй, с соломой в волосах и кровью на подбородке, эта его ненависть выглядела скорее жалко, чем угрожающе. Я даже не удержался и усмехнулся, глядя на него.

А вот наёмники Бильдорна испытывали к своему молодому господину совсем другие чувства. Они тоже смотрели на него, и в их взглядах читалось нескрываемое презрение. Они рисковали жизнями, дрались, умирали, а тот, кто их сюда привёл, сидел в сене и дрожал. Похоже, у барончика появились серьёзные проблемы с репутацией среди собственных людей. Впрочем, вряд ли его кто-то особо уважал.

Фил тем временем принялся обходить остальных пленников. Подходил к каждому, прикладывал ладонь ко лбу, замирал на несколько секунд и шёл к следующему. Движения у него были отточенные, уверенные — явно не в первый раз этим занимался. Все вокруг смотрели на него с интересом и невольным уважением — определять силу чужого дара одним касанием, мог далеко не каждый.

А ребята тем временем притаскивали и приводили остальных пленных. Тех, кто лежал в воздушных коконах, просто приволокли по земле и положили рядом, спрессованный воздух держал их тела как стальные оковы. Связанных поставили на колени рядом с остальными. В итоге во дворе собралась приличная толпа пленных — больше двадцати человек.

Наконец Фил закончил осмотр и сообщил:

— Реально сильный маг здесь один — тот, кого из конюшни принесли, который тебя плетью огненной угостил. Ещё двое более-менее — могут доставить неприятности, если за ними не следить. И два совсем слабых — уровня курсанты магической академии второго курса. Ну и Граст, но он вообще ни о чём. Итого шесть магов, остальные — обычное мясо.

После этого Фил сунул руку за пазуху и достал оттуда нечто, от чего у меня глаза на лоб полезли — блокирующие ошейники, пять штук. Тусклый металл, тонкая работа, характерные руны по ободу — я о таких только слышал. Каждый стоит целое состояние — артефакт редкий, изготовить сложно, а спрос огромный.

Фил невозмутимо подошёл к Грасту и застегнул первый блокиратор на его шее. Металл негромко щёлкнул, и руны на мгновение вспыхнули тусклым синим светом. Барончик дёрнулся, его лицо исказилось — видимо, ощущение было не из приятных. Затем Фил надел ошейник на мага с огненной плетью, ещё два достались магам средней силы.

Все вокруг смотрели на это с открытыми ртами, а Эрлонт не выдержал и спросил:

— Откуда они у тебя?

Фил пожал плечами, вид у него был такой, будто носить в кармане дорогущие артефакты для него самое обычное дело.

— Ари предупредил меня, что будет горячо, — сказал он. — Вот я и попросил у старшего брата кое-что с собой. На всякий случай.

— А что у тебя ещё есть? — не удержался Тиор, и в голосе его прозвучало почти детское любопытство.

— Придёт время — узнаете. А пока надо решать, что с этими делать.

Фил показал на двух оставшихся магов — тех, что были совсем слабыми. Один из них, совсем ещё молодой, почти мальчишка, смотрел на нас круглыми от ужаса глазами. Второй, постарше, с наполовину седой бородой пытался сохранять спокойствие, но губы у него предательски подрагивали.

— У меня остался один ошейник, — сказал Фил. — Надо решить, на кого из них его надеть.

— На любого, — ответил я. — Без разницы.

— Разница есть, — возразил кронот. — Второго придётся убить. Поэтому лучше прикинуть, кого в живых оставлять, кто нужнее.

Оба мага побелели, молодой, казалось, сейчас заплачет.

— Зачем убивать? — спросил я. — Мне все нужны живыми.

— Если не хочешь убивать, тогда лучше отпустить. Опасно мага держать без блокирующего артефакта. Он хоть и слабый, а сюрприз устроить может. Сконцентрируется, соберёт силы и шарахнет. Или ещё что похуже.

— А если в кокон упаковать? — поинтересовался я.

Фил призадумался.

— В принципе можно, — ответил он через несколько секунд. — Воздушный кокон — штука надёжная, держит как стальные тиски и при этом дышать даёт. Но проверять надо каждые два-три часа. Все эти коконы и прочие магические путы, они на определённое время рассчитаны. Или для неодарённых. А маг, даже слабый, за несколько часов найдёт способ выбраться. Начнёт понемногу силу собирать, искать слабое место, расшатывать структуру заклятия…

— За пару часов мы примем решение, что с ними делать, — пообещал я, подошёл к тому, что помоложе, и наложил на него заклятие.

Спрессованный воздух обхватил тело молодого мага плотным коконом, прижал руки к бокам, стиснул так, что не шевельнуться. Парень дёрнулся, попытался вдохнуть поглубже, но не смог. Глаза у него после этого стали совсем дикие. Я чуть ослабил давление — чтобы он мог нормально дышать, но не больше.

На второго, того, что постарше, Фил надел последний ошейник. Мужик дёрнулся, когда металл коснулся его шеи, а потом обмяк — то ли от облегчения, что его не убили, то ли от странного ощущения, когда дар вдруг пропадает.

— Пусть пока все пленные здесь находятся, — распорядился я. — И так уже долго с ними возимся. Какие у нас потери?

Ластор помрачнел и ответил:

— Все живы, но раненых много. В основном по мелочи: порезы, ушибы, ожоги от огненных заклятий. Ничего серьёзного, само заживёт. Но вот Вирк… — бывший гвардеец замолчал на секунду. — Вирку мечом в живот попали. Глубоко, кишки чуть наружу не вывалились, мы его перевязали, но… И отец твой тоже плох. У него порез на боку, глубокий, до самых рёбер. Крови много потерял.

У меня нехорошо ёкнуло внутри. Мать ведь просила присмотреть за ним.

— Где они? — спросил я.

— В гостевой, на первом этаже, — ответил Ластор.

Мы с Эрлонтом тут же бросились к дому, Фил пошёл за нами.

Гостевая комната располагалась в дальнем конце первого этажа. Обычно здесь принимали тех гостей, что оставались на ночь, но сейчас комната превратилась в лазарет. Обе кровати были заняты. На одной лежал тот самый Вирк, которому мечом проткнули живот — крепкий мужик лет тридцати с рыжеватой бородой. Его лицо было бледным, почти белым, а на животе темнела пропитавшаяся кровью повязка.

На второй кровати с закрытыми глазами лежал отец, грудь его едва заметно поднималась и опускалась. Повязка на боку тоже промокла насквозь. Рядом с ними сидел на табурете Дакрен — молодой наёмник из нашего отряда.

— Папа! — вскрикнул Эрлонт и бросился к отцу.

Но Даркен тут же зашипел и замахал на него руками.

— Тихо, — прошептал парнишка. — Он не без сознания, он уснул. Не надо будить. Пусть поспит, может, сил наберётся.

— Не наберётся, — произнёс Фил, голос у него был спокойный, ровный, и от этого спокойствия стало как-то нехорошо. — С таким ранением организм сам не справится. Порез очень глубокий, крови потерял слишком много. Ему не отдых нужен, а лекарь.

Я посмотрел на кронота, Эрлонт тоже. Фил говорил жёсткую, но правду. И мы с братом это понимали.

— Сейчас вернусь, — сказал Фил и вышел из комнаты быстрым шагом.

А отец тем временем открыл глаза. Несколько секунд он смотрел в потолок, явно не понимая, где находится, потом повернул голову и увидел нас. На бледном лице медленно проступило узнавание.

— Что там? — спросил он, и голос у него был очень слабый, хриплый. — Как?..

— Отбили нападение, — ответил Эрлонт, он опустился на колени рядом с кроватью и схватил руку отца. — Всё хорошо. Мы справились.

Отец попытался улыбнуться: губы его дрогнули, углы рта чуть приподнялись. На большее сил не хватило. Но глаза… В глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Радость. Облегчение. Гордость.

— В этот раз… у Бильдорна не получилось, — прошептал отец. — Не получилось…

Он перевёл взгляд на меня.

— Спасибо тебе, сынок. Спасибо, что всех нас… сподвиг… — отец закашлялся, на губах выступила розоватая пена. — Противостоять…

После этого глаза его начали закрываться, веки опускались медленно, неумолимо.

— Отец! — Эрлонт сжал его руку крепче. — Отец, держись!

Торлин Оливар с усилием поднял веки и попытался что-то сказать. Губы его шевельнулись, но звука не было — только слабый выдох.

— Не надо ничего говорить, — сказал я. — Береги силы.

А сам при этом думал, как его спасать. И никаких идей в голову не приходило. Где брать лекаря? Послать кого-то в город? Но я не знал, где в Трогбеле искать лекаря. Возможно, знал Тиор, но дотянет ли отец до того момента, как мы этого лекаря найдём и привезём сюда? А если везти сразу отца в Трогбел, то выдержит ли он дорогу? Мать ведь просила, очень просила приглядеть за ним. А я допустил, что он полез в самую гущу. Приглядел, называется.

Пока я обо всём этом думал, вернулся Фил. В руках он держал два небольших пузырька, в которых переливалась мутная голубоватая жидкость с едва заметными золотистыми искорками.

Один пузырёк Фил отдал Даркену и, кивнул на Вирка, сказал:

— Влей ему в рот. Не расплескай!

Второй он откупорил сам, подошёл к отцу и поднёс к его губам.

— Надо выпить, — произнёс кронот. — Всё, до последней капли.

Эрлонт приподнял отца, подсунул руку ему под плечи. Отец был уже почти без сознания, но когда жидкость коснулась губ, он рефлекторно сглотнул. Поморщился, но Фил не отступал, терпеливо вливая зелье до конца.

А я тем временем решил помочь Даркену — подошёл к Вирку, приподнял его голову. Даркен откупорил пузырёк, осторожно поднёс его к губам раненого и начал вливать содержимое. Вирк даже не шевельнулся, только горло его судорожно дёрнулось несколько раз — глотательный рефлекс ещё работал.

Когда оба пузырька опустели, Фил сказал мне и Эрлонту:

— Ваш отец дотянул бы максимум до обеда. Может, до вечера, если бы повезло. Но к чему рисковать? Теперь он продержится намного дольше. День, может, два. Но это не лечение. Это просто… отсрочка.

— А что с Вирком? — спросил Даркен.

— У него вообще на минуты счёт шёл. Кишки задеты — это серьёзно. Большая потеря крови, воспаление… Без магии он бы до рассвета не дожил. Сейчас протянет несколько часов. Может, полдня. Зелье даёт силы дождаться лекаря, но само по себе не лечит. Разве что самую малость: кровотечение замедляет, не даёт развиться заражению. Но нужен настоящий лекарь. Господину Оливару с его ранением любой сойдёт, а Вирку — не меньше пятого-шестого уровня.

— Ты хорошо подготовился, — сказал я, указав на уже пустые пузырьки.

— Ты же сам сказал, что будет горячо, — ответил Фил. — А как в пекло да без подготовки? Без подготовки только дураки в драку ввязываются.

Я не понял, что это было: просто жизненное наблюдение или тонкий подкол, но уточнять не стал. А Эрлонт посмотрел на Фила и произнёс:

— Не так я представлял себе вчерашних выпускников академии.

— А ты много их видел? — усмехнулся Фил. — Может, все такие, а ты просто не знал? В академии много чему учат. В том числе и тому, как выживать, когда всё идёт не по плану.

Брат кивнул, принимая такое объяснение, и произнёс:

— Спасибо тебе, Фил! Мы все теперь твои должники, вся наша семья.

— Мне вы ничего не должны, — отмахнулся кронот. — А вот ему, — он указал на отца, — лекаря найти бы не помешало. Я уж не говорю про Вирка.

— Кажется, я знаю, где найти лекаря! — сказал я и побежал на улицу.

Глава 8

Фил бросился за мной. Эрлонт остался, но это и логично: как бы я ни переживал за Торлина Оливара, мне он был, по сути, чужим человеком, а Эрлонту родным отцом.

Во дворе меня ждали. Ластор и Тиор всё так же стояли у группы пленных и о чём-то негромко переговаривались. Увидев меня, оба шагнули навстречу.

— Что делать с телами погибших врагов? — спросил Тиор.

— Сколько их? — уточнил я.

— Четверо. Двоих убило заклятиями, один поймал арбалетный болт и ещё один… — Тиор замялся, подбирая слова. — Этого Фил приложил об стену так, что от него мало что осталось.

— Заморозьте их всех пока, — сказал я. — Потом решим, что с ними делать. Сейчас голова другим занята, сейчас надо думать о том, как сделать, чтобы их количество не увеличилось.

— Надо, — согласился Тиор. — Среди пленных много раненых. Надо бы им дать возможность раны обработать и перевязать, а то некоторые кровью истекут очень скоро.

— Дайте им всё необходимое. Пусть сами себя перевязывают.

Тиор кивнул, а стоявший рядом со мной Фил, негромко спросил:

— Зачем тебе столько пленных? Да ещё и раненых? Мороки с ними столько.

— Ты предлагаешь их отпустить? — спросил я.

— Я предлагаю оставить трёх-четырёх самых ценных: Граста, того здорового мага, может, ещё парочку, кто побогаче выглядит. А остальных — убить.

Он сказал это так спокойно, так обыденно, словно предлагал выбросить мусор. Меня аж передёрнуло. Я знал, что Фил — кронот, что у него совсем другое понимание ценности человеческой жизни, другие ценности, но всё равно было жутковато. Тиор и Ластор переглянулись. В их взглядах читалось, что они тоже впечатлены тем, как этот с виду обычный двадцатилетний парень спокойно предлагает убить два десятка человек.

— Убивать мы никого не будем, — твёрдо произнёс я.

— Но их же надо чем-то кормить, — заметил Фил. — Охранять. А это ресурсы. Зачем тебе это? Зачем тебе эти люди?

— Думаю, они на овсе и воде согласны будут сидеть, лишь бы их не убили, — сказал я.

— Но зачем они тебе? — повторил Фил. — Какой в них смысл?

Я вздохнул, собрался с мыслями и принялся объяснять:

— У меня нет никакого желания вот так воевать с Бильдорнами: дико, по кровавому, до последнего человека. Мы такую войну не вытянем. Людей у нас мало, денег ещё меньше. Барон будет присылать отряд за отрядом, и рано или поздно задавит нас числом. Это раз! И два: барон — беспредельщик, а я не хочу нарушать законы. Не хочу становиться таким же, как он.

— Да о каких законах ты говоришь? — удивлённо воскликнул Фил. — По какому закону барон толпу наёмников сюда прислал? По какому закону они ночью через забор лезли? Или, может, они по закону твоего отца мечом пырнули?

— Он прислал их по беспределу. И мы были в своём праве, когда оборонялись. И убили нескольких нападавших тоже в своём праве. Но казнить пленных — это уже другое. Это уже наш беспредел. И тогда мы ничем не лучше него.

— Да никто не узнает. Скажем, что умерли от ран. Бой был жестокий, много раненых, не всех успели спасти. А тела сожжём, чтоб зараза какая-нибудь не пошла. Обычное дело.

— Фил, это не наш метод! — отрезал я.

— Но этот метод самый рабочий, — не унимался кронот. — Проверенный веками метод.

Я покачал головой, понимая, что мы говорим на разных языках. Но деваться было некуда, пришлось объяснять дальше:

— Да пойми ты уже! Воевать с бароном можно до бесконечности. Мы ему одних людей перебьём, он других наймёт. Мы этих перебьём, он ещё подтянет. И так до тех пор, пока у кого-то не закончатся деньги или люди. И как думаешь, у кого они закончатся раньше? Мне почему-то кажется, что у нас. Но воевать с Бильдорном до последнего бойца и не нужно.

— А как тогда победить? — удивился Фил.

— Барон уже давно на заметке в имперской канцелярии, — пояснил я. — Как беспредельщик, как нарушитель императорского положения о дежурствах у разломов. У меня есть контакт — старший референт имперской канцелярии, очень влиятельная особа. И эта особа давно ищет, за что бы Бильдорна прижать. Законно, официально, через суд. А тут нападение на жилище дворянина. Ночью. Вооружённым отрядом. Со свидетелями, которых мы захватили. И не просто свидетелями, а с младшим Бильдорном среди нападавших. Понимаешь, чем это закончится для барона?

Фил помолчал, обдумывая, а потом с большим недоверием уточнил:

— Суд, значит?

— Именно, — ответил я. — Барона отдадут под суд.

— Ты слишком хорошо думаешь об имперских судах, — скептически заметил Фил. — У баронов всегда найдутся связи и способы надавить на судей.

— Суд за воду у Бильдорна отец всё-таки выиграл, — напомнил я. — А это значит, что больших связей в столице у барона нет. Он силён здесь, в своём захолустье. А там, наверху он никто. А ещё можно подтянуть к делу то, как барон обращается с крестьянами на дежурствах, как гонит их на верную гибель, как использует разломы, чтобы избавляться от неугодных. Это уже государственное дело. И тогда вполне возможно отправить барона не просто в тюрьму, а на виселицу.

— Виселица для простолюдинов, — поправил меня Фил. — Дворянам рубят голову.

— Мне плевать, что с ним сделают. Повесят, отрубят голову, в темницу посадят до конца дней — без разницы. Главное, чтобы он отстал от Оливаров. Навсегда. Поэтому никого мы убивать не будем. И отпускать тоже. По крайней мере, пока не допросим каждого. Мне нужны показания, нужны свидетели, нужны доказательства для суда.

— Допросы… — Фил вдруг ухмыльнулся, и в этой ухмылке мелькнуло что-то хищное. — Это я люблю.

Тиор и Ластор снова переглянулись. Кажется, их впечатления от нашего нового товарища становились всё более неоднозначными.

— Вот что меня удивляет, — сказал я, решив сменить тему. — Старший Бильдорн ведь знает, что я уничтожил краснокожего. Знает, что я не просто выпускник академии, которого можно запугать. И всё равно прислал толпу простых наёмников и несколько магов средней руки. Что за странный ход? Почему он не прислал сильных боевых магов?

— Что значит, не прислал? — сказал Ластор.

Он поманил меня рукой и повёл за угол дома. Там, в каменном заборе, зияла огромная дыра. Метра два в диаметре, не меньше. Края камней были оплавлены, почернели. Такую дыру мог проделать только высокоуровневый маг.

— Сильные маги были, — сказал бывший гвардеец. — Минимум двое, а то и трое. Я видел, как они работали. Но они быстро поняли, что это подстава со стороны барона, и ушли. Вот через эту дыру. Бросили своих и смылись.

— Вот же сволочи… — я выругался, глядя на пролом. — Хороший забор сломали, твари. Надо теперь эту дыру как-то заделать, а то проходной двор какой-то получается. Любой зайдёт.

Фил подошёл к пролому, осмотрел его со всех сторон. Потом поднял руки, начитал заклинание, и почти сразу же земля возле забора пришла в движение. Мелкие камушки запрыгали на месте, потом поднялись в воздух. За ними потянулись камни покрупнее, те же обломки забора. Они медленно закружились и начали встраиваться в пролом. Один за другим, слой за слоем. Края оплавленных камней срастались с новыми, будто никогда и не были разделены. Щели заполнялись каменной крошкой, которая прямо на глазах спекалась в монолит.

Полминуты — и дыры как не бывало. Только цвет камней в этом месте немного отличался от остальной стены, был чуть темнее, чуть новее.

— А окна застеклить сможешь? — спросил я в шутку.

— В принципе можно, — на полном серьёзе ответил кронот. — Песок расплавить, придать форму… Но результат будет так себе. Стекло мутное получится, кривое. В него смотреть — только глаза портить.

— Ладно, обойдёмся, купим новые стёкла. Главное — забор целый. А остальные разрушения позже посчитаем, — сказал я, вспоминая выбитые окна, сломанную стену конюшни, подпалины на стенах от огненных заклятий, вытоптанные клумбы и ещё кучу всего по мелочи.

— Я попросил Фалора составить опись ущерба, — произнёс Тиор. — И примерно прикинуть, сколько денег и времени понадобится, чтобы всё восстановить. Фалор в этом разбирается, он по молодости отцу помогал, а тот строитель был.

— Это хорошо. Но в первую очередь нам всё же надо решить вопрос с лекарем. Без него отец и Вирк не дотянут до вечера.

Я вернулся к пленным. Они уже не стояли на коленях: кто-то сидел на земле, кто-то лежал. Я подошёл к Грасту, схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги. Барончик дёрнулся, слегка отмахнулся, но встал.

— Пошли! — велел я.

— Куда? — в голосе Граста слышался страх. — Зачем?

— Узнаешь.

Барончик даже не пошевелился. Но не успел я и подумать о том, чтобы его пнуть, как Фил метнул Грасту в шею лёгкий разряд — что-то вроде слабой молнии. Видимо, очень болезненный, так как младший Бильдорн взвизгнул и подпрыгнул, хватаясь за шею.

— А мог сразу пойти, — заметил я. — Ну так что? Повторить или начнёшь шевелить своими баронскими копытами?

Граст пробурчал что-то неразборчивое, явно нелестное, но поплёлся за мной. Сопротивляться он больше не пытался.

— Нужна будет моя помощь? — бросил нам вслед Фил.

Я остановился, обдумал секунду и ответил:

— Не исключаю такого варианта. Если наш незваный дорогой гость будет упрямиться, то, возможно, нам понадобится человек, который умеет делать больно.

— Этот человек — я! — гордо ответил Фил и широко улыбнулся, показав все зубы.

Граст покосился на него с нескрываемым ужасом. Кажется, он начал понимать, что влип совсем по тяжёлой.

Мы привели барончика в кабинет отца. Сейчас здесь было темно — свечи не горели, только лунный свет пробивался сквозь окно. Я зажёг свечу на столе, велел Грасту сесть на стул, положил перед ним чистый лист бумаги, перо, придвинул чернильницу и сказал:

— Пиши своему отцу.

Граст посмотрел на меня исподлобья и спросил:

— Что писать?

— Что ты сильно ранен и потерял много крови, что подыхаешь.

— Зачем?

Фил не стал ждать моей команды, и ещё один разряд прилетел в шею барончика, Граст опять взвизгнул и дёрнулся так, что чуть не опрокинул стул.

— Напишу! — завопил он, торопливо хватая перо и обмакивая его чернила. — Всё напишу!

— Думаю, о том, что вы жидко обосрались, можно не писать, — сказал я. — Ваши маги уже явно вернулись и рассказали твоему отцу, как вы провалили задание. Поэтому сразу пиши по существу: что ты сильно ранен и вообще среди ваших людей много тяжелораненых. И проси прислать лекаря.

— Он не пришлёт, — буркнул Граст.

— Твоё дело — писать, а не мнения высказывать, так что не отвлекайся, пока тебе всю шею не поджарили. Пиши, чтобы прислал не абы какого, а того лекаря, который старший при гвардейцах, которого я знаю. Напиши, что я даю слово дворянина: лекаря не тронем и отпустим, когда он всех вылечит.

Младший Бильдорн склонился над бумагой. Перо скрипело по листу, оставляя неровные строчки. Барончик сопел от усердия, то и дело макая перо в чернильницу. Почерк у него был ужасный: буквы прыгали, строчки заваливались вкось. Возможно, руки тряслись от страха, а может, просто не научился толком писать балбес великовозрастный. Но в принципе разобрать было можно.

Мы с Филом молча наблюдали, барончик писал. Свеча потрескивала, отбрасывая тени на стены, а за окном уже начинало светать, ночь подходила к концу. Наконец Граст отложил перо и выдохнул:

— Всё.

Он толкнул лист по столу в мою сторону. Я потянулся за бумагой, и мой взгляд упал на руку Граста. На его безымянном пальце красовался массивный перстень: золотая оправа, огромный сапфир в центре, вокруг него — россыпь мелких бриллиантов. Такая штука стоила целое состояние. Фамильная драгоценность, не иначе.

— Красивый у тебя перстенёк, — произнёс Фил, который тоже заметил украшение.

Граст после этих слов резко убрал руку со стола. Кронот рассмеялся и сказал:

— Ты руки-то не прячь. Хотя можешь прятать, только перстень сначала сними и положи на стол.

Меня это покоробило. Грабить пленного, даже такого мерзкого, как Граст — было в этом что-то… неправильное. Хотя барончика мне не было жалко ни капли.

— Снимай, снимай! — повторил Фил, видя, что Граст не шевелится. — Пока я его с пальцем у тебя не оторвал. А я могу, ты уже должен был это понять.

— Нет! Это семейная реликвия Бильдорнов! — Граст прижал руку к груди, словно защищая перстень от посягательств, голос у него сорвался на фальцет.

— Это для тебя семейная реликвия, дурачок, — спокойно пояснил Фил. — А для меня — просто золотой перстень с большим красивым камнем, который можно выгодно продать. Мы не собираемся за свой счёт кормить твоих наёмников, пока они у нас в плену будут сидеть. И поместье надо ремонтировать после вашего визита, а это тоже деньги. Так что снимай перстень. И показывай, что там у тебя ещё есть ценного. А то всё, что ты написал в письме про твои тяжёлые ранения, станет чистой правдой.

А ведь Фил был прав. Если посмотреть на ситуацию немного с другого ракурса, то абсолютно прав. Денег у нас и так мало, с чего бы тратить их на кормёжку пленных? И ремонт неизвестно во сколько обойдётся. Но Граст перстень не снимал. Сложил руки на груди и смотрел на нас с ненавистью.

— Самое забавное в этой ситуации, — сказал Фил, наклоняясь к барончику, — что все здесь понимают: ты в итоге перстень отдашь. Это неизбежно, как восход солнца сейчас за окном. Вопрос только в том: отдашь по-хорошему или по-плохому. Почему-то ты выбираешь второй вариант. Это глупо. Но твоё право.

— Ты об этом пожалеешь! — прошипел Граст.

Фил резко отпрянул от него. На лице кронота отразился такой театральный ужас, что я чуть не рассмеялся.

— Не говори так! — воскликнул Фил. — Мне страшно!

Он замер на пару секунд, комично выпучив глаза, потом шумно выдохнул, расслабился и сказал:

— Ух… Отпустило. Сильно ты меня напугал, не делай так больше. И снимай уже перстень.

Кронот, похоже, развлекался, но мне было не до того, поэтому я решил прервать этот цирк и сказал:

— Сейчас не до перстня. Надо отправить письмо, и чем скорее, тем лучше, а потом уже всё остальное.

Взяв лист со стола, я пробежал по нему глазами. Всё было на месте: и про ранения, и про потерю крови, и просьба прислать лекаря, и моё слово дворянина. Нормально. Должно сработать. Я положил лист обратно на стол, прямо перед Грастом и сказал:

— Всё хорошо, но подписи не хватает.

— Я подписал, — буркнул барончик, указывая на закорючку в углу листа.

— Как-то эта подпись неубедительно выглядит. Мало ли кто мог нацарапать…

Договаривать я не стал. Просто схватил Граста за затылок и с размаху впечатал лицом в стол — в то место, где лежала бумага. Удар получился сочный: глухой стук деревянного лба о деревянную столешницу, хруст сломанного носа и вой барончика. Граст схватился за лицо обеими руками, между пальцев потекла кровь. Много крови, как я и рассчитывал.

Я быстро выхватил бумагу и посмотрел на неё. Отлично получилось: кровь попала удачно — несколько капель на свободном месте внизу листа, большое пятно размазалось сбоку. Много и хорошо видно, но текст не закрывает, можно прочитать всё, что написано.

— Вот теперь другое дело, — сказал я, разглядывая письмо. — Теперь любой маг крови, если он есть у твоего отца, подтвердит, что это твоя кровь, что ты действительно ранен и письмо не подделка.

— Ты пожалеешь! — прогнусавил Граст сквозь прижатые к лицу ладони. — Ты за всё ответишь! Мой отец…

Но я уже выходил из кабинета и не слушал его угрозы. Да даже если бы и слышал, много чести воспринимать всерьёз угрозы такого ничтожества. Теперь главное — отправить побыстрее письмо. А потом ждать и надеяться, что Бильдорн-старший клюнет и пришлёт лекаря, что мы успеем спасти отца и Вирка. Всё остальное на этом фоне казалось ерундой, с остальным мы разберёмся чуть позже.

Глава 9

Выйдя во двор, я окинул взглядом пленных. Большинство сидело или лежало на земле, кто-то перевязывал себе раны, кто-то тихо постанывал. Но несколько человек всё ещё оставались упакованными в воздушные коконы, и один из них лежал чуть в стороне от остальных — здоровый мужик с перекошенным от страха лицом и прижатыми к бокам руками.

— Тиор! — сказал я, указывая на этого пленника. — Оттащите его подальше от остальных.

Тиор кивнул и вместе с одним из своих товарищей подхватил кокон за края. Они протащили пленника метров на двадцать в сторону, туда, где никто не мог услышать наш разговор. Я подошёл следом и деактивировал заклятие.

Спрессованный воздух с тихим шипением рассеялся, и мужик распластался на земле. Несколько секунд он лежал неподвижно, хватая ртом воздух и пытаясь понять, что происходит. Потом приподнялся на локте, обвёл взглядом двор и застыл. Глаза у него стали совсем круглые, челюсть отвисла. Ещё бы: вокруг стояли наши люди, целые и невредимые, а его товарищи по оружию сидели на земле избитые.

— Господин! — пленник тут же бросился ко мне и упал на колени. — Пощадите! Умоляю, пощадите! Я ничего плохого не делал, я только… Меня заставили! Я не хотел! Пощадите, господин!

Пленник чуть не плакал, голос у него срывался, руки тряслись, и выглядело это одновременно жалко и омерзительно. Здоровый мужик, наёмник, которого наняли громить чужой дом и избивать спящих людей, теперь ползал на коленях и умолял о милости. Впрочем, меня это устраивало.

— Пощаду надо заслужить, — сказал я, глядя на него сверху вниз. — Но тебе повезло. Тебе представится такая возможность.

— Я готов! — выпалил пленник. — На что угодно готов! Только прикажите, господин! Всё сделаю!

— Как тебя зовут?

— Ворлан, господин. Ворлан из Трогбела.

— Хорошо, Ворлан. Слушай внимательно. Сейчас мы будем казнить Граста. И ты отрубишь ему голову.

Бедняга побелел. Я думал, он начнёт возражать или торговаться, но он посмотрел на меня круглыми от страха глазами, покачал головой и сказал:

— Тогда лучше мне тоже рубите. Я не жилец, если Граста убью. Барон меня из-под земли достанет и будет убивать долго и мучительно. Он умеет. Уж лучше вы сразу, чем он потом.

Это было хорошо. Это было очень хорошо. Мне нужен был человек, который боится старого Бильдорна до усрачки, и Ворлан оказался именно таким человеком. Я тяжело вздохнул и сказал:

— К сожалению, Граста мы казнить не будем, хотя мне бы очень хотелось. Но есть шанс, что он и сам скоро сдохнет от полученных ран. Ему очень нужен лекарь.

Я достал из-за пазухи письмо с кровавыми пятнами и протянул его Ворлану.

— Это письмо от Граста к его отцу, — пояснил я. — Твоя задача — как можно быстрее доставить его барону. От твоей скорости зависит жизнь молодого господина. Сейчас тебе дадут коня, и ты поедешь. Понял?

Ворлан схватил письмо обеими руками и прижал к груди.

— Понял, господин! — затараторил он, расплывшись в какой-то совершенно безумной улыбке. — Отвезу быстро! Лично барону в руки передам! Клянусь!

— Ты понимаешь, что если по какой-то причине ты этого не сделаешь, то будешь виноват в том, что Граст сдох, не дождавшись помощи? — спросил я.

— Понимаю, господин!

— Сам можешь не возвращаться, если выполнишь задание. Но коня вернуть надо. И запомни: если ты вдруг решишь сбежать вместо того, чтобы доставить письмо, старик Бильдорн узнает имя того, кто не помог спасти его сына. Как думаешь, что он с тобой после этого сделает?

Ворлан, похоже, не хотел даже представлять этого.

— Всё выполню, господин! — чуть ли не заорал он. — Всё в точности!

— Дайте ему коня из конюшни, — обратился я к стоящему рядом Тиору, — и выведите за ворота. Пусть едет.

Тиор кивнул и повёл Ворлана к конюшне. А я направился обратно в дом, в кабинет отца. Мне не терпелось продолжить общение с Грастом.

Когда я вошёл, первое, что бросилось в глаза — куча драгоценностей на столе. Тот самый перстень с сапфиром, про который мы говорили ранее, лежал в центре, а вокруг него были разложены и другие вещицы: массивная золотая цепь, золотое кольцо с рунами, похожее на амулет, тяжёлый золотой браслет тоже с рунами, пара опять же золотых запонок с мелкими рубинами и туго набитый кошель, из которого высыпалось несколько золотых монет. Зачем этот идиот взял с собой кошель, я не представлял, ну разве что, обещал кому-то вознаграждение за что-то. Всё это сверкало и переливалось в свете свечи, и было похоже, что на столе лежит целое состояние.

Сам барончик сидел на том же стуле, что и раньше, но выглядел совершенно иначе: не испуганным, не злым, а каким-то отрешённым. Взгляд у него был совершенно пустой, направленный в никуда, лицо расслабленное, словно ему было уже всё равно, что с ним будет. При этом никаких следов побоев я не заметил: ни синяков, ни ссадин, ни крови, если не считать разбитого мной носа.

Я даже представить не мог, что Фил с ним делал, но результат выглядел впечатляюще: передо мной сидел не человек, а какой-то зомби с пустыми глазами. Указав на кучу драгоценностей, я спросил Фила:

— Ты всё же уговорил его сделать взнос в фонд восстановления имения?

— Тут хватит, чтобы ещё одно такое же построить, — ответил кронот с довольной ухмылкой.

Граст никак не отреагировал на наш разговор. Даже не повернул головы. Он продолжал смотреть перед собой и медленно моргал, словно не слышал ни слова. Я сел за стол напротив него и сказал:

— Сейчас мы с тобой немного поболтаем, и я очень надеюсь, что ты ответишь на все мои вопросы, не заставив меня применять средства для стимуляции разговорчивости.

— Я уже, — влез в разговор Фил.

— Что ты уже? — спросил я, догадываясь при этом, каким будет ответ.

— Пока ты ходил, я немного поработал с нашим гостем, — пояснил кронот, явно довольный собой. — И он теперь ответит вообще на все вопросы. Да, Граст?

Барончик медленно повернул голову в сторону Фила.

— Да, — сказал он ровным, безэмоциональным голосом. — Отвечу.

— Это здорово, конечно, — произнёс я, разглядывая Граста, — но мне даже страшно представить, Фил, что ты с ним делал.

— Ничего особенного, — отмахнулся кронот. — Ему даже больно не было. Он сейчас в ошейнике, свою магию для защиты использовать не может, сопротивляемость к чужой нулевая. С ним можно работать как с неодарённым. А это легко, даже ломать не пришлось.

— Замечательно, — сказал я, поворачиваясь обратно к Грасту. — Тогда давай, упырёнок, рассказывай. Что тебя привело в имение Оливаров?

— Тебе не понравится то, что ты услышишь, — предупредил меня Фил.

— Ну в целом-то я догадываюсь. Что ещё может понадобиться такому ущербному утырку? Развлечься хотел, поучаствовать в разгроме, насладиться зрелищем нашего разрушенного дома, порадоваться, глядя на то, как мы с отцом испугаемся и будем просить пощады. Что ещё можно от него ожидать? Явно не затем он ехал, чтобы со мной один на один на кулаках выйти.

— Не угадал. Ему ни ты, ни твой отец неинтересны. Он ехал сюда только с одной целью — изнасиловать Миалию.

Руки сами собой сжались в кулаки. Я ощутил дичайшее, почти непреодолимое желание со всей силы вмазать этой твари по морде. Врезать так, чтобы зубы посыпались, чтобы кровью захлебнулся, чтобы эта мерзкая рожа превратилась в кровавое месиво. Миа. Пятнадцатилетняя девочка. А эта сволочь собиралась…

Дичайшим усилием воли я всё же заставил себя разжать кулаки. Бить того, кто не может ответить и у кого подавлена воля — неправильно. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

— Знал бы ты, Фил, — признался я, — как мне хочется дать ему по роже.

— А у меня возникло сильное желание сделать с ним то, что в Питере чуть не сделал со мной по твоей вине ветеринар, — сказал кронот.

Я удивлённо посмотрел на Фила. Он болтал лишнее, и он это прекрасно понимал. Но кронот перехватил мой взгляд, отмахнулся и пояснил:

— При нём можно смело говорить о чём угодно. На барончике твоём сейчас лежит заклятие тайного допроса, он не будет помнить, о чём его спрашивали и что он на это отвечал. Соответственно, и всё, что услышит, забудет.

Я снова посмотрел на Граста, взял себя в руки и спросил:

— Зачем ты пришёл ко мне в дом?

Барончик ответил тем же ровным, безжизненным голосом:

— Я прибыл в имение Оливаров, чтобы взять силой и попользовать дочь хозяина. Она отвергла мои притязания, и я хотел показать ей, что никто не имеет права отказывать Бильдорнам. После того как я закончил бы с ней, я планировал отдать её своим людям.

Вот же мразь. Слова-то ещё какие подобрал: «попользовать», словно о вещи какой-то говорил. Похоже, именно так он Мию и воспринимал скотина. И учитывая, что, находясь под заклятием, он всё это произнёс спокойно и деловито, словно речь шла о каком-то пустяке, у меня возникло желание придушить эту тварь прямо здесь и сейчас. И я снова сдержался лишь каким-то чудом.

— Да что она тебе плохого сделала? — спросил я, подавляя желание врезать Грасту по морде.

— Она отвергла меня, — ответил барончик. — Никто, никакая девушка, не имеет права отвергать Бильдорнов, когда те обращают на них внимание.

И тут я совершенно отчётливо понял: этот моральный урод не прикидывался раньше, когда истерил и угрожал. Я-то думал, что по большей части это просто поза, специально выбранная модель поведения, но нет. Барончик действительно считал себя кем-то особенным и был уверен, что все должны пресмыкаться перед Бильдорнами, что его семейству всё позволено, и что любая девушка должна быть счастлива, когда этот плюгавый заморыш обращает на неё внимания. Он в это верил. Искренне верил, всей своей прогнившей душонкой. Удивительно тупой отморозок.

— Зачем вообще был организован этот налёт? — спросил я, решив сменить тему и стараясь держать голос ровным.

— Для того, чтобы указать Оливарам своё место, — ответил Граст.

— И что же это за место?

— Место Оливаров, как и у всех подобных им — под ногами у Бильдорнов.

Прозвучало дерзко, аж опять руки зачесались. Но я вновь напомнил себе, что Граст под заклятием и просто говорит то, что думает. А что думает он об Оливарах именно так, секретом для меня не было.

— Какова цель налёта помимо того, чтобы показать Оливарам их место? Что Бильдорны этим хотят добиться?

— Оливары должны продать Бильдорнам свои земли. Им необходимо было намекнуть, что надо быть сговорчивыми. И заодно наказать за наглое воровство воды.

Воровство воды. Такой наглости я не ожидал даже от Граста. Этот идиот называл возврат нами нашей же воды воровством. Если старший Бильдорн хотя бы понимал, что он неправ, но действовал, потому что за ним сила, то младший ещё и был уверен в своей правоте. Совсем незамутнённый вариант охреневшего в край беспредельщика.

— Зачем вам земля Оливаров? — продолжил я допрос. — Как много земли вы хотите забрать?

— Всю, — ответил барончик.

— Зачем?

Граст молчал. Глаза его бессмысленно моргали.

— Зачем вам земля Оливаров? — повторил я.

— Она нам нужна.

— Но зачем?

Барончик снова не ответил, и в разговор опять вмешался Фил:

— Ты разве не видишь, что он не знает? Ему даже в голову не приходило поинтересоваться у отца, зачем они отжимают у всех земли. У него понятка работает на уровне — забрать всё, что можно, и всё. Он даже не задумывался никогда зачем.

И похоже, кронот был прав, потому что Граст сидел с пустым взглядом и не мог ответить на лёгкий вопрос — в его башке этого ответа просто не существовало. Меня уже давно было сложно чем-то удивить, но сейчас я был в шоке.

— Ты понимаешь, что это всё нарушение законов Империи? — спросил я.

— Законы для крестьян и бедноты, — ответил барончик.

— Ты хочешь сказать, что ты и твой отец выше законов?

— Мы Бильдорны — нам можно всё.

— Кто тебе это сказал?

— Я это знаю.

— Ты хочешь сказать, что Император вам не закон? — задал я провокационный вопрос.

— Бильдорны служат Императору, — ответил Граст.

— То есть, на Императора тебе не плевать?

— Император — отец наш! Да славится имя его вечно!

Фил расхохотался.

— Пропаганда Императора посильнее природной тупости и обнаглевшести Граста, — сказал он сквозь смех.

Я был вынужден с этим согласиться и задал барончику следующий вопрос:

— А как вы собирались объяснить имперской канцелярии и Службе имперской безопасности сегодняшнее нападение на жилище дворян, на верных подданных Императора? Оливары ведь подали бы жалобу.

— Оливары не посмели бы, — уверенно ответил Граст.

— Почему ты как думаешь? Потому что за Бильдорнами стоит герцог? — спросил я напрямую.

— Бильдорны верно служат герцогу.

— Я тебя о другом спрашиваю. Это герцог покрывает весь ваш беспредел?

Граст долго молчал. Моргал, смотрел в пустоту, шевелил губами. А потом снова выдал:

— Бильдорны служат герцогу.

Я начал злиться, но Фил снова влез в разговор:

— Бесполезно его о таких вещах спрашивать. Он идиот и уверен в исключительности его семьи, а что там и как на самом деле отец ему не говорит. И ты должен понять, почему не говорит.

— Потому что Граст — идиот.

Фил был прав: допрашивать барончика дальше не имело смысла. Он просто ничего не знал. Этот придурок годился только для того, чтобы творить гадости и прятаться в сене, когда становится горячо.

— Ляг на стол, — велел я Грасту. — На спину.

Барончик послушно поднялся со стула, взобрался на стол и улёгся на него, вытянув руки вдоль тела. Глаза его по-прежнему смотрели в никуда. Фил наблюдал за происходящим с явным интересом.

Я сплёл заклятие воздушных оков — модификацию кокона, которая сковывала тело от шеи до пояса, не давая пошевелить руками. Спрессованный воздух обхватил грудь и руки Граста, прижал их к бокам. Теперь он не мог ничего сделать даже при желании. Ну разве что скатиться со стола на пол.

— Сними своё заклятие, — попросил я Фила.

Кронот кивнул и сделал короткий жест правой рукой. И тут же Граст вздрогнул всем телом. Глаза его из пустых стали живыми, осмысленными, и в них сразу же появились страх и непонимание. Барончик дёрнулся, пытаясь пошевелиться, но воздушные путы держали крепко. Граст задёргался сильнее, начал вертеть головой, пытаясь понять, где находится и что происходит.

— Что?.. — завопил он срывающимся голосом. — Что это? Почему я лежу? Что вы со мной сделали⁈

Барончик дёрнулся ещё раз, изо всех сил пытаясь высвободить руки, но быстро понял, что ничего не выйдет.

— Что происходит⁈ — завопил он ещё громче. — Отпустите меня! Немедленно!

— Зачем ты пришёл сюда? — спросил я ради интереса, захотелось услышать ответ без заклятия.

— Это была ошибка! Я раскаиваюсь! Клянусь, раскаиваюсь!

— В первое верю, во второе — нет. Но ты не ответил на вопрос. Зачем ты пришёл сюда?

— Хотел попробовать себя в бою! — выпалил барончик.

Тут я аж рассмеялся, и Фил тоже.

— В бою с кем? — уточнил я. — Со мной? Ну вызвал бы меня на дуэль.

— Я же сказал, что это была ошибка!

— А минутой ранее, находясь под ментальным заклятием, ты признался, что пришёл ко мне в дом, чтобы надругаться над моей сестрой.

Граст побелел. Не просто побледнел, а именно побелел, как дорогое полотно, как мел. Глаза его расширились от ужаса, рот раскрылся, а из горла вырвался какой-то сдавленный хрип. Он понял: всё, что он думал и планировал, теперь известно мне. И вполне логично решил, что ему конец.

— Нет! — завопил он, решив идти в отказ, несмотря ни на что. — Это неправда! Я такого не говорил! Вы всё выдумали! Это провокация! Я бы никогда! Она мне и даром не нужна! Да я бы к ней и пальцем не притронулся!

Барончик визжал, захлёбывался словами, брызгал слюной, дёргался и извивался. Всё это выглядело настолько жалко и мерзко, что я в какой-то момент даже отвернулся. А когда он наконец выдохся и заткнулся, я спросил:

— Граст, ты знаешь, что такое последний шанс?

— Что? — испуганно спросил барончик, глядя на меня безумными глазами.

— Да так, ничего. Ты его всё равно уже просрал.

— Я тебя не понимаю! — взвизгнул любитель девочек. — Зачем я лежу на столе⁈

— А сам как думаешь? — усмехнувшись, спросил я.

— Я не знаю!

Я наклонился к нему поближе и произнёс негромко, почти ласково:

— Сейчас мы с другом уйдём, и сюда придёт наш товарищ. С острым ножиком. И он кое-что тебе отрежет. И ты после этого вообще не будешь думать о женщинах: ни о девочках пятнадцатилетних, ни о более взрослых дамах. Я бы сам отрезал, но не хочу руки об тебя марать и не хочу смотреть, как ты будешь визжать. А ты будешь, так как лекаря у нас нет, и обезболивать некому. Да и не хочется обезболивать.

Несколько секунд Граст смотрел на меня молча, пытаясь осознать услышанное. А потом до него дошло, и он заорал. Заорал так, что у меня уши заложило — истерично, визгливо, с надрывом, то срываясь на хрип, то снова возвращаясь к визгу.

— Нет! — вопил он. — Нет! Пощадите! Прошу! Умоляю! Не надо! Я больше никогда! Клянусь! Чем хотите, клянусь! Не мстите так! Пожалуйста! Не надо! Нет!

Я выпрямился и посмотрел на него сверху вниз.

— Это в первую очередь не месть, — пояснил я. — Это забота о человечестве. Такие, как ты, не должны размножаться.

Я хлопнул барончика по щеке, отчего его голова мотнулась в сторону, и добавил:

— Приготовься, будет больно.

После этого я кивнул Филу, сгрёб драгоценности со стола в карман и вышел из кабинета. Кронот последовал за мной и плотно закрыл дверь, отсекая вопли Граста.

— Я бы и сам мог отрезать, — обиженно заявил Фил. — Зачем кого-то звать?

— Ничего мы резать не будем, — ответил я. — Нельзя нам истязать пленника, тем более таким образом, раз мы решили в суде искать защиты. Но полежать на столе пару часов в ожидании наказания ему не помешает.

— Думаешь, он поумнеет?

— Нет, — вынужден был признать я. — Но всё равно лишним не будет.

Мы вышли на улицу. Солнце уже поднялось над горизонтом, и в его лучах двор выглядел почти мирно, если не считать следов ночного боя: выбитых окон, подпалин на стенах, вытоптанных клумб и группы понурых пленных под охраной.

К нам сразу же подошли Тиор и один из наших наёмников — светловолосый парнишка, на вид немного старше меня.

— Посланник ускакал, — доложил Тиор. — Рванул так, словно мы могли передумать. Должен добраться быстро. А это Фалор, — он указал на парня. — Он уже составил список ущерба.

— Я могу сейчас доложить? — поинтересовался Фалор.

— Давай, — ответил я.

Парень достал из кармана бумажку, исписанную крупным кривым почерком, и, сверяясь с ней, начал перечислять:

— Сначала дом. На первом этаже половина окон выбиты, стёкла вдребезги. Рамы в трёх местах повреждены, придётся менять. На втором тоже три окна пострадали. На фасаде подпалины от огненных заклятий: штук пять или шесть, штукатурка местами обуглилась. Отскрести можно, но если хотите, чтобы прилично выглядело, надо заново белить всю стену. Крыльцо у бокового входа треснуло, ступенька просела. Дверь на кухню сорвана с петель, но цела, можно повесить обратно. Хотя петли нужны новые.

Фалон сделал небольшую паузу, перевернул бумажку, перевёл дух и продолжил:

— Теперь конюшня. Там дыра в стене размером в человеческий рост, доски проломлены, внутри балки пострадали. Лошади целы, но напуганы. Заделать можно за день, если доски найдутся. Если нет — придётся в Трогбел ехать за материалом, но это расходы.

— О расходах не думай, Бильдорны всё оплатят, — сказал я.

Фалор кивнул и принялся рассказывать дальше:

— Двор сильно пострадал. Воронки от огненных шаров — три штуки, большие и ещё по мелочи от других заклятий. Выжженные пятна по всей траве, клумба у главного входа полностью уничтожена, ещё две сильно повреждены. Кровищи море повсюду, её бы засыпать песком и землёй, а то вороньё слетится. Забор в одном месте был сильно проломлен, но его уже починили, осталось несколько небольших повреждений. И ворота сломаны, но там тоже можно починить. В общем, всё можно восстановить без проблем, главное, основные конструкции не пострадали, дом стоит крепко.

— Могло быть хуже, — заметил Фил.

— Могло, — подтвердил Тиор. — Я видел, как после таких налётов от домов одни головешки оставались. А тут, считай, легко отделались.

— И сколько времени уйдёт, чтобы это всё восстановить? — спросил я.

— Если своими силами, то дня три-четыре, — ответил Фалор. — При условии, что купим доски для конюшни, стёкла для окон, известь для побелки. Ну и по мелочи разное. Точную смету на материал сказать сейчас не смогу, надо в Трогбел ехать, цены узнавать. Затраты на рабочих не считаю — сами с ребятами справимся, если инструмент дашь или купишь.

— Всё купим, — пообещал я. — Как с ранеными вопрос решим, так сразу и ремонтом займёмся. Деньги на материалы есть. Но ребят напрягать не будем.

Парнишка нахмурился и заявил:

— Но они готовы помочь!

— Я с радостью приму их помощь, — сказал я, — но она будет заключаться в присмотре за пленными, которые и будут всё восстанавливать. Пусть отрабатывают.

— А это дело, — признал Фалор и улыбнулся. — Пускай за собой всё исправляют.

Я отошёл на середину двора и ещё раз огляделся. Дом стоял, как и раньше. Да, с выбитыми окнами, с подпалинами на стенах, с развороченными клумбами у входа. Но стоял. И все, кто его защищал, были пока ещё живы. Всё действительно могло быть намного хуже. И теперь, когда письмо было отправлено, нам оставалось только ждать и надеяться, что старик Бильдорн пришлёт лекаря. А там уже разберёмся с остальным.

Глава 10

Ожидание ответа Бильдорна затянулось до обеда. После бессонной ночи все вымотались, но спать никто не ложился — все были на нервах. Часов в одиннадцать позавтракали и разбрелись по разным углам. Я сидел в гостиной и гонял по кругу одни и те же мысли. Хотел было собрать народ, чтобы обсудить планы, но передумал. Какой смысл строить планы, если мы не знаем, останется у нас проблема — найти лекаря или старый барон всё же его пришлёт. От этого зависело слишком многое.

Около двух часов дня со двора донёсся чей-то громкий крик:

— К воротам кто-то едет!

Я быстро поднялся и пошёл на улицу. Фил нагнал меня у входа, за ним подтянулись Тиор и Ластор. Вчетвером мы вышли во двор и подошли к воротам. Присмотрелись. По дороге к имению катил экипаж с гербом Бильдорнов на дверце. Рядом с ней трусил на лошади какой-то мужик. Лошадь была наша.

Экипаж остановился у самых ворот. Всадник тоже остановил лошадь, спешился и молча встал, опустив глаза в землю. Из экипажа вылез знакомый мне лекарь — тот самый, что лечил нас после боя с краснокожим. Следом выбрался парнишка с большим кожаным саквояжем в руках. И последним появился грузный мужчина лет сорока с угрюмым лицом и цепким взглядом.

Лекарь первым подошёл ко мне, слегка поклонился и произнёс:

— Я на всякий случай взял с собой помощника. Надеюсь, это не будет проблемой?

— Дополнительный лекарь никак не может быть проблемой, — ответил я. — Рад вас видеть.

После этого я перевёл взгляд на третьего гостя. Тот выдержал паузу и представился:

— Стиран Горвель, переговорщик от господина барона. Мне необходимо поговорить с главой семьи Оливаров.

— Глава семьи ранен и сейчас не в состоянии вести переговоры, — сказал я. — Но всем здесь руковожу я, поэтому разговаривать будете со мной.

Переговорщик окинул меня оценивающим взглядом.

— Мне всё равно, с кем говорить, — произнёс он ровным голосом. — Главное, чтобы этот человек принимал решения.

— Я принимаю.

— Тогда нам есть о чём побеседовать.

— Побеседуем, — согласился я. — Но чуть позже. Сначала мне нужно проводить лекаря к раненым. А вас пока отведут туда, где вы сможете подождать.

Фил тут же шагнул вперёд, посмотрел на меня и сказал:

— Я провожу и побуду с ним. Только скажи куда?

— В кабинет отца, — ответил я.

Фил кивнул и жестом пригласил переговорщика следовать за ним. Ластор дёрнулся было пойти с ними, но кронот покачал головой, давая понять, что это лишнее. Бывший гвардеец помедлил секунду, и спорить не стал. После всего, что Фил показал ночью в бою, глупо было сомневаться, что он справится с этой задачей.

Пока мы разговаривали, Тиор подошёл к тому мужику, что привёл нашу лошадь. Забрал у него повод, и бедняга тут же юркнул в экипаж. Видимо, очень уж не хотелось ему мозолить нам глаза. Тиор сразу же повёл лошадь в конюшню, Фил — переговорщика в кабинет отца, а мы с Ластором — лекаря и его помощника к раненым.

— Насколько серьёзно пострадал молодой барон? — спросил по пути лекарь. — И вообще сколько у вас всего раненых?

— Граст почти не пострадал, — ответил я. — И его вы будете лечить последним.

— Не стоит так перестраховываться, — усмехнулся старик. — Я в любом случае окажу помощь всем, кто в ней нуждается. Для этого меня и прислали.

— Рад это слышать. Но Граст всё равно получит помощь последним. Сначала двое тяжелораненых, потом все защитники дома, затем раненные наёмники Бильдорна. И только в самом конце — Граст.

Лекарь пожал плечами и спорить не стал. Мы вошли в дом и направились к гостевой комнате, где лежал Вирк. Бедняга был уже совсем плох. Он всё так же лежал без сознания, лицо его стало серым, губы потрескались и побелели. Повязка на животе снова пропиталась кровью, хотя её меняли совсем недавно. Дыхание было еле заметным. Даркен по-прежнему сидел рядом с ним на табурете, измотанный до предела.

Лекарь подошёл к кровати, полностью откинул одеяло и осмотрел рану. Нахмурился, покачал головой. Его помощник уже раскрыл саквояж и доставал оттуда какие-то склянки и пузырьки.

— Ему давали что-то для поддержания сил? — спросил лекарь не оборачиваясь.

— Зелье какое-то, — ответил я. — Без него он бы не дотянул до вашего приезда.

— Однозначно бы не дотянул, — согласился старик. — Повреждения слишком серьёзные: задеты кишки, большая кровопотеря, началось воспаление. Ещё несколько часов — и даже я бы уже ничем не помог. И никакое зелье тоже.

— Но сейчас поможете? — уточнил я.

— Сейчас — да. Но времени уйдёт много, не меньше часа. Может, больше.

Лекарь закатал рукава и поднёс руки к животу Вирка. Почти сразу же над раной начало разгораться мягкое золотистое свечение.

— Тиор, Ластор, — сказал я негромко. — После Вирка — отец и дальше по плану. Проследите.

Они оба кивнули, а я развернулся и пошёл к кабинету отца.

Переговорщик сидел за столом, скрестив руки на груди. Фил — напротив него. Когда я вошёл, оба повернули головы в мою сторону, но не произнесли ни слова. Я быстро прошёл к креслу отца, сел в него, откинулся на спинку и сказал:

— Я вас внимательно слушаю.

Переговорщик тут же красноречиво посмотрел на Фила, намекая, что лучше поговорить наедине.

— Это мой товарищ, — пояснил я. — От него у меня секретов нет. Он будет присутствовать при нашем разговоре.

— Как вам угодно, — переговорщик пожал плечами. — Это уже ваше дело.

Он помолчал пару секунд, а потом начал:

— Господин барон невероятно добр и великодушен. Несмотря на всё, что произошло, он готов проявить милосердие. Если вы отпустите всех пленных, включая его сына, господин барон обещает вас простить.

Я не сдержал смешка. Такого циничного и наглого заявления я не ожидал.

— Простить? — переспросил я. — Он готов меня простить? А за что конкретно? За то, что вы напали на мой дом ночью? Или за то, что я вернул себе нашу воду?

— За всё, — невозмутимо ответил Горвель. — Если вы отпустите Граста и остальных пленных, барон простит вам всё.

— Мы же все здесь, и ты в том числе, понимаем, что не простит. В принципе мне плевать на его прощение, хотя меня сама формулировка бесит. Но плевать. Меня напрягает другое — что он не успокоится. И это мы все тоже знаем.

— Моё дело — донести информацию.

— Ну считай, что донёс. Дальше что?

— Ещё не всю донёс, — сказал переговорщик и чуть подался вперёд. — У вас будет ровно двадцать четыре часа после моего отъезда, чтобы всех отпустить. По истечении этого времени, если пленные не будут освобождены, господин барон вас всех уничтожит.

— Вместе с Грастом уничтожит? — уточнил я. — Или Бильдорн забыл, что у нас его сын?

Переговорщик посмотрел мне прямо в глаза и спокойно произнёс:

— Господин барон готов пожертвовать сыном.

И сказано это было так, что я почти поверил. Впрочем, зная Граста, удивляться тут было нечему. Достал, видимо, он папашу по полной, и для Бильдорна такая потеря была невелика.

— А зачем тогда барон лекаря прислал, если ему сын безразличен? — спросил я.

— Как жест доброй воли. Но доброта господина барона не безгранична. Я советую вам хорошо подумать.

— Думать надо было самому Бильдорну, прежде чем творить беспредел и направлять сюда своих головорезов.

— Вас даже не собирались убивать, — заметил переговорщик.

— Граст признался, что планировал надругаться над моей сестрой.

— Но убивать ведь он её не собирался.

Я аж поперхнулся от такой логики. Изнасиловать пятнадцатилетнюю девочку — это, значит, ничего страшного, главное — убивать не собирались.

— Тебе сильно повезло, что ты назвался переговорщиком! — прорычал Фил, и голос у него был такой, что даже я напрягся. — Повезло, что мы чтим правила ведения войны и переговорщиков не трогаем.

Но Горвель на это лишь пожал плечами — выдержка у него была железная.

— Зачем вам заложники? — спросил он, сменив тему. — Что вы собираетесь с ними делать? Как долго держать? Всё равно рано или поздно вам придётся их отпустить или убить.

— Рано или поздно отпущу, — ответил я. — Но Граст какое-то время побудет у меня. Пока твой барон по-настоящему не успокоится.

— Я всё же советую вам отпустить всех сейчас, пока господин барон добр.

— Мы это уже слышали. Тебе есть ещё что сказать или это всё?

Горвель на мгновение замолчал. В глазах у него мелькнуло сомнение, словно был у него в рукаве козырь, но он не решался пока его выложить. Я заметил это и решил подтолкнуть:

— Если больше сказать нечего, то я тебя не задерживаю.

Переговорщик медленно поднялся с кресла и произнёс:

— Я должен был передать вам предложение господина барона, а ему — ваш ответ. Слово в слово. Ваш окончательный ответ «нет, мы никого не отпустим»?

— Вот прям слово в слово? — уточнил я.

— Да.

— Отлично! Передай тогда господину барону следующее: «Бильдорн, иди в жопу!»

Ну не смог я удержаться. Очень уж меня выбесила вся эта самоуверенность и наглость старого упыря. Переговорщик растерялся — впервые за весь разговор на его лице проступило что-то похожее на удивление. А Фил громко расхохотался.

Горвель, надо отдать ему должное, взял себя в руки довольно быстро и произнёс:

— Пожалуй, слово в слово я передавать не стану. Перескажу лишь общий смысл.

— А жаль, — сказал я и демонстративно поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Переговорщик тоже встал, но уходить не спешил. Он немного помялся и наконец решился выложить последнюю карту:

— Если у вас есть какие-либо пожелания или просьбы к господину барону, или встречные предложения, он готов их рассмотреть. И обсуждать.

— Одно пожелание у меня к барону есть, — сказал я. — И я его уже озвучил. Но ты отказался его передавать. А больше мне Бильдорну сказать нечего.

Горвель коротко кивнул и произнёс:

— Тогда прошу проводить меня до экипажа.

— Я провожу, — сказал Фил и тоже встал.

Они вышли, а я остался в кабинете. Сел обратно в кресло отца, откинулся на спинку, уставился в потолок и призадумался. Что мы имели? Барон выставил ультиматум: сутки на то, чтобы отпустить пленных, иначе война. При этом переговорщик прямо заявил, что на Граста старику плевать. Блеф? Возможно. Но если нет, то мой главный козырь — заложник не стоит ничего. Барон спокойно пошлёт армию, разнесёт наш дом вместе со всеми, включая собственного сына. И спишет на боевые потери.

С другой стороны, зачем тогда он прислал лекаря? Жест доброй воли? Но у таких упырей нет и не может быть доброй воли. Или старик всё же хочет получить сына живым, просто не готов это показать? Но так или иначе, Бильдорн ясно дал понять: он не отступит. Либо мы сдаёмся, либо нас уничтожат.

Но сдаваться я не собирался. Как и прощать Бильдорнов. Они должны по полной ответить за все те беды, что принесли Оливарам. Старый упырь слишком долго творил беспредел, пора ему ответить за всё перед имперским судом. Но вот только до суда ещё надо добраться. И желательно со свидетелями. А перед этим надо как-то отбить ещё одно нападение на дом.

Стоило как можно скорее собрать ребят и обсудить это всё. Но сначала — проведать отца. Я встал из-за стола и направился в комнату, где лежали раненые.

Когда пришёл туда, лекарь как раз заканчивал с отцом. У того уже не было никакой повязки на боку, а вместо неё розовел свежий рубец, тонкий и аккуратный.

— Готово, — сказал лекарь, выпрямляясь. — Рана закрыта, кровопотерю компенсировал насколько смог. Ему теперь нужен покой хотя бы дня на два-три и хорошее питание, жизни уже ничего не угрожает.

— Благодарю вас, — произнёс отец. — Я ваш должник.

— Вы мне ничего не должны, — ответил старик, застёгивая саквояж. — Это я выполнил свой долг лекаря.

Сказав это, он вопросительно посмотрел на Тиора, намекая, что пора уже идти к остальным раненым. Тиор кивнул и увёл лекарей с собой. Мы с отцом остались одни. Он какое-то время молчал, потом спросил:

— Что там происходит? Как отреагировал на это всё Бильдорн.

— Выставил нам ультиматум, — ответил я, присаживаясь на край кровати. — Дал сутки на то, чтобы отпустить всех пленных. Иначе грозится нас уничтожить.

— Ты же понимаешь, что он не блефует?

— Понимаю.

Отец помолчал, собираясь с силами.

— Я должен был… — начал он.

— Ты должен отдыхать, — перебил я его. — Лекарь сказал: покой и хорошее питание. Вот и лежи, набирайся сил. Скоро тебе поесть принесут. А с Бильдорном я разберусь.

— Но я себя хорошо чувствую, — возразил отец. — Лекарь меня полностью восстановил. Я готов защищать наш дом.

— Это тебе кажется. Хотя бы до вечера полежи, — сказал я и побыстрее вышел из комнаты, пока отец опять не начал мне доказывать, что он полон сил.

Лекари работали быстро. Часа за полтора они закончили со всеми ранеными: и нашими, и пленными. Под конец подправили Грасту разбитый нос и обработали ссадины. После чего старик собрался уезжать.

Я проводил лекарей до ворот. Экипаж Бильдорнов стоял на том же месте, кучер терпеливо ждал на козлах. Переговорщик уже сидел внутри.

— Примерно такого развития событий я и ожидал, — вдруг сказал старик, остановившись у калитки, когда его помощник уже садился в экипаж.

Я удивлённо посмотрел на него и спросил:

— Вы о чём?

— Да вот обо всём этом.

— А с чего вдруг вы этого ожидали?

— Вы повздорили с Грастом у разлома, — пояснил лекарь. — А Бильдорны никому не прощают дерзости.

Я усмехнулся и заметил:

— При этом ваш переговорщик битый час пытался меня убедить, что никому ничего не прощающий барон всех простит, если я отпущу пленных.

Лекарь на это ничего не ответил. Только посмотрел на меня и пожал плечами.

— Благодарю вас, — сказал я, протягивая ему руку на прощание.

— Мы с помощником лишь выполнили свой долг, — ответил старик, пожимая мою ладонь. — Мы служим Империи, а не работаем на барона.

После этого он сел в экипаж, кучер щёлкнул вожжами, повозка тронулась и покатила прочь от нашего имения.

Когда я вернулся к дому, у крыльца меня уже ждали Фил, Эрлонт, Тиор и Ластор.

— Я вкратце всем рассказал, что да как, — произнёс Фил, едва я подошёл. — И про ультиматум в том числе. Теперь надо решать, что будем делать.

— Надо, — согласился я. — Но не здесь. Давайте пройдём в кабинет.

Мы впятером прошли в дом и расположились в кабинете отца. Я снова сел в отцовское кресло, остальные расселись вокруг стола.

— Есть у меня подозрение, — начал я, — что старому барону на своего больного на всю башку наследника действительно плевать.

Фил хмыкнул и заметил:

— После общения с этим ушлёпком я подобному раскладу не удивлён. Такого сыночка иметь — врагу не пожелаешь.

Все закивали, соглашаясь, а Тиор спросил:

— Ари, а какие у тебя вообще были планы? Что ты собирался делать дальше? И, в частности, что ты собирался и собираешься теперь делать с Грастом?

Я откинулся на спинку кресла и принялся объяснять:

— Собирался я уже сегодня ночью выехать в столицу, в имперскую канцелярию. Взять с собой Граста и ещё одного-двух свидетелей из пленных. Тех, кто согласится давать показания против барона. А Бильдорну тем временем пудрить мозги и тянуть время переговорами. Я рассчитывал, что старый упырь не рискнёт идти на новый штурм, пока его сын у нас в заложниках.

— А он рискнёт, — вздохнув, произнёс Эрлонт.

— Да, — согласился я. — Мне кажется, что Бильдорн не блефует, и есть немаленький шанс, что он всё-таки нападёт.

— Сто процентов нападёт, — сказал Фил.

— И поэтому я не могу сегодня ночью никуда ехать, не могу вас всех здесь оставить накануне нападения. Надо сначала его отразить, а уже потом выдвигаться в столицу.

Эрлонт подался вперёд и уверенно заявил:

— Надо ехать. Нельзя терять время. Без тебя как-нибудь справимся, поезжай сейчас, пока есть возможность покинуть имение.

— Нет, — возразил я. — Ехать нельзя. Бильдорн теперь знает, с чем придётся столкнуться. Он приведёт серьёзную армию, не то что вчера. Каждый боец будет на счету.

— У нас есть драгоценности Граста, — напомнил Фил. — Надо быстро их продать и нанять ещё людей.

— К сожалению, это нереально, — возразил Тиор. — Быстро кого-то нанять можно только в Трогбеле. А никто из Трогбела против Бильдорна не пойдёт. Барон здесь всю округу запугал.

— Или что ещё хуже: пойдут, но в последний момент переметнутся на сторону барона, — мрачно добавил Ластор.

— Значит, без вариантов, — подвёл я итог. — Остаюсь здесь до штурма. Нам дали сутки, и Бильдорн явно не станет затягивать. Через день и нападёт.

— Если успеет за день народ собрать, — заметил Фил.

— Бильдорн и за полдня соберёт, — горько усмехнувшись, произнёс Тиор. — Он уже собирает, можешь не сомневаться. Но всегда лучше не воевать, чем воевать. Барон не дурак. Зачем ему платить наёмникам, если можно не платить? Сутки он точно подождёт.

— Значит, за эти сутки надо подготовиться, — сказал я. — И хорошо подготовиться. Не прозевать, как в прошлый раз, когда мы увидели врага уже перелезающим через забор.

Тиор и Ластор переглянулись. Оба приняли это на свой счёт и правильно приняли — за разведку и охрану периметра отвечали они.

— В этот раз подготовимся лучше, — пообещал Ластор. — Выставим дальние посты, организуем смены…

— Кстати, о сменах, — перебил его Тиор. — Что делать с пленными? Сейчас их согнали в подвал и охраняют, но это не вариант. На охрану тратится ресурс. Четверо наших там сидят, а могли бы отдыхать или периметр патрулировать. Да и как бы пленные не вырвались во время боя. Не хватало ещё, чтобы в спину ударили.

Я задумался. Пленных было больше двадцати человек. Лишние нам не нужны, можно было бы отпустить большую часть, оставив только тех, кто пригодится в качестве свидетелей на суде. Но отпускать их сейчас нельзя — большинство из них вернутся сюда с новым отрядом барона.

— В коконы их всех упакуй, — предложил Фил, словно прочитав мои мысли. — Полностью. Да сложим их в подвале штабелями. Пусть лежат.

— А не помрут? — засомневался я. — Просто я не знаю, как долго они могут в коконах находиться.

— Все разом не помрут, — отмахнулся Фил. — А как начнут, мы что-нибудь придумаем. Нам ведь главное, чтобы Граст не сдох? За ним будем приглядывать отдельно. Или ему голову открытой оставь, чтобы можно было кормить и поить.

Я лишний раз убедился, что у кронота были свои понятия о ценности человеческой жизни. Но с другой стороны, я не знал, что ему пришлось повидать за свою, судя по всему, долгую и непростую жизнь. Возможно, там было такое, что невольно станешь безразличным и чёрствым. Я вообще о нём ничего не знал, если уж на то пошло. И это, признаться, довольно сильно напрягало.

— Ладно, — сказал я. — Поступим так! Ближе к концу срока, когда сутки будут заканчиваться, упакую их всех в коконы. А пока пусть посидят в подвале под охраной.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в комнату влетел один из наших ребят — запыхавшийся, с вытаращенными глазами.

— Двое пленных вырубили охранника и чуть не сбежали! — выпалил он с порога. — Чудом их остановили!

Я вскочил с кресла и первым делом спросил:

— Как охранник?

— Сотрясение, но в целом нормально. Очухался уже. А вот беглецы… — парень позволил себе злорадную усмешку. — Они успели перемахнуть через забор и побежали к дороге, но Корл так шарахнул по ним молнией, что одного сразу свалил, и тот в судорогах забился, а второй споткнулся и покатился по камням. Рожу всю себе разодрал и ногу подвернул.

Мы с Филом переглянулись. И, не сговариваясь, произнесли хором:

— Прямо сейчас в коконы!

Глава 11

Белёсый туман стелился по полу зала, скрывая ноги сидящих за овальным столом. Рассеянный холодный свет падал неизвестно откуда, не оставляя теней. Стены терялись в молочной дымке, и только массивная столешница из светлого камня с серебристыми прожилками казалась единственной твердью в этом странном пространстве.

Во главе стола сидел Император. Семеро советников расположились по правую руку от него, семеро герцогов — по левую. Проходило внеочередное заседание Большого совета, посвящённое усилившейся активности разломов.

Перед советниками лежали свитки, карты, отчёты. Герцоги сидели без бумаг, зато в дорогих одеждах с гербами своих земель. Две противоборствующие стороны, разделённые каменной столешницей, слушали доклад Эстарна Рикора — советника по магии.

Худой пожилой архимаг водил пальцем по разложенной перед ним карте и говорил:

— После этого мы взяли образцы воды из семнадцати мест, где появились разломы. Изучили их, провели сравнительный анализ магического фона. Исследовали останки тварей всех известных типов. И к сожалению, результаты неутешительны. Мы не понимаем природы разломов и не знаем, почему они появляются именно под парящими замками. И главное — не можем предсказать, когда откроется следующий и какой силы твари из него выйдут.

Советник по магии замолчал и виновато посмотрел на Императора. А тот нахмурился и произнёс:

— Четыре месяца ваш департамент изучает разломы. И всё, что вы можете сказать — «мы не знаем»?

Рикор склонил голову:

— Мои люди работают без отдыха, Ваше Величество, — склонив голову, ответил Рикор. — Но разломы не подчиняются известным нам законам магии. Они словно…

— Меня не интересуют оправдания! — Император перебил советника и чуть подался вперёд, туман вокруг его трона пришёл в движение, закручиваясь медленными спиралями. — Меня интересуют ответы. Если не можете получить их снаружи, получите изнутри.

Несколько секунд в зале висела тишина. Потом Имкар Монтиск — советник по военным делам, чуть склонил голову, произнёс:

— Ваше Величество, мы уже отправляли людей в разломы. Трижды. Первая группа: двенадцать гвардейцев во главе с командором. Вторая: восемь магов боевого порядка. Третья: смешанный отряд из пятнадцати человек с лучшим снаряжением, какое мы могли обеспечить.

— И каков результат? — спросил Император, зная заранее, что услышит в ответ.

— Никто не вернулся, Ваше Величество. Ни из одной группы.

— Я знаю, что никто не вернулся. Зачем ты говоришь мне о том, что не сработало?

Монтиск выдержал недовольный взгляд Императора, хотя на лбу у советника от такого напряжения аж выступила испарина.

— Я лишь хотел сказать, что мы пытались, Ваше Величество, — произнёс он. — Но, к сожалению, ничего не вышло. И мы даже не знаем, смогли ли наши отряды хоть куда-то попасть. Разломы… они просто поглощают людей.

Император откинулся на спинку трона. Пальцы его левой руки постукивали по подлокотнику, и при каждом ударе туман в зале вздрагивал.

— Тогда отправьте ещё, — приказал монарх. — Самых крепких, самых сильных. Тех, кто сможет не только войти в разлом, но и выйти из него.

— Ваше Величество… — начал было Монтиск.

— Разломы открываются чуть ли не каждый день! — перебил советника Император, и его голос стал жёстче. — Твари становятся сильнее. С каждой неделей сильнее. Сколько это будет продолжаться?

Император обвёл взглядом зал. Советники сидели неподвижно. Герцоги переглядывались между собой.

— Каждый разлом требует ресурсов, — продолжал правитель Облачной империи. — Гвардейцев, магов, лекарей, снаряжения. Мы тратим золото как воду. Сколько ещё это будет продолжаться?

Император повернулся к Венсару Морисалю — советнику по казне. Морисаль тут же открыл толстую папку, лежащую перед ним, заглянул внутрь и сказал:

— За последний месяц расходы на контроль за разломами и уничтожение тварей выросли на сорок три процента, Ваше Величество. При сохранении текущей тенденции через полгода нам придётся либо сократить расходы на что-то другое, к примеру, на армию или образование, либо поднять налоги. Оба варианта… нежелательны.

Советник по казне выдержал небольшую паузу, бросил взгляд в сторону герцогов и продолжил:

— Впрочем, есть и третий путь. Герцогства могли бы взять на себя часть финансового бремени. В конце концов, разломы открываются на их землях, под их замками.

На левой стороне стола несколько герцогов обменялись взглядами. После чего Илтон Форлиан, герцог Равнэла, грузный мужчина с двойным подбородком, заговорил, тщательно подбирая слова:

— С позволения Вашего Величества я хочу напомнить, что мы тоже несём расходы. Например, мои бароны. Я регулярно читаю их отчёты. Они выставляют людей на каждое дежурство. Кормят, вооружают, хоронят погибших, платят семьям. Это немалые траты. И я разделяю с ними это бремя, выделяю средства. На моих землях прямо сейчас открыты пять разломов. Пять! Крестьяне бегут с земель, которые рядом с замками, они боятся. Поля пустеют. И если к этому добавить ещё и прямые выплаты в казну…

Форлиан не договорил и картинно развёл руками. После чего он обвёл взглядом соседей, ища поддержки. Но открыто поддерживать его никто не спешил. Наоборот, Норбис Кальдром, герцог Астелира решил высказаться против.

— Герцог Форлиан преувеличивает, — заявил Кальдром. — Империя переживала и более тяжёлые времена. Если объединить усилия, если каждый внесёт посильную лепту…

— Вам легко говорить! — Форлиан перебил Кальдрома, повернувшись к нему. — Ваше герцогство граничит с имперскими землями и Столицей. И сколько у вас разломов? Два? Три?

— Четыре, — спокойно ответил герцог Астелира. — Почти столько же, сколько у вас.

— Но ваши бароны живут в тени столицы, под полноценной защитой имперской гвардии. А моим приходится справляться чуть ли не своими силами, — заявил Форлиан.

— Я думаю не о себе, — ответил Кальдром. — Я думаю о безопасности Империи. О том, что будет, если разломы продолжат усиливаться. Сегодня твари выходят в среднем раз в неделю, а если завтра они станут выходить чаще? Мы не можем позволить себе жадничать, когда речь идёт о выживании страны.

— Жадничать? — вступил в разговор Фаренил Воскар, герцог Кардира. — Благородный Кальдром призывает не жадничать. Тот самый Кальдром, чьё герцогство снабжает столицу всем необходимым и берёт за это втридорога. Тот самый, кто получает долю с каждой подводы, что проходит через его заставы. Легко быть щедрым, когда карманы набиты чужим золотом.

Герцог Астелира после этих слов побледнел.

— Я не позволю… — взвизгнул он, сжимая от злости кулаки.

— Хватит, — перебил его Император.

Туман в зале дрогнул, и все голоса мгновенно смолкли. Хозяин Облачного трона медленно обвёл взглядом герцогов, потом советников. Каждый, на ком останавливались его глаза, невольно опускал голову.

— Мне нужен отчёт через неделю, — произнёс Император. — Отчёт о том, как прошла новая отправка в разломы. Не через месяц, не когда будете готовы, а через неделю.

— Ваше Величество, — произнёс Монтиск, склонив голову ещё сильнее, — Армия не может больше выделять людей для таких опасных экспедиций. Мы и так теряем слишком много при обычных дежурствах. Если отправить лучших в разломы без возврата, защищать Империю от тварей станет некому.

Император перевёл взгляд на советника по магии, потом на советника по безопасности.

— Департамент магии и Служба безопасности предоставят лучших из лучших для новой отправки, — сказал правитель, и его голос не допускал возражений. — Архимагов, если понадобится, бойцов высшего уровня. Мне всё равно, кого вы пошлёте. Но кто-то войдёт в разлом и вернётся с ответами.

— Ваше Величество, — робко возразил Рикор, — архимаги не расходный материал. Их готовят десятилетиями, и каждый…

— Империя тоже не расходный материал! — оборвал его Император. — И если для её спасения нужно послать в разлом хоть всех архимагов сразу, я это сделаю. Вопрос только в том, пойдёте вы туда добровольно или я вас туда вышвырну.

Рикор замолчал. А советник по безопасности благоразумно решил вообще никак не комментировать решение Императора. Тот в свою очередь повернулся к Первому советнику и распорядился:

— Проконтролируй. Через неделю жду доклад о том, кто отправлен, когда и с каким результатом. Если услышу хоть одно оправдание, хоть одну просьбу об отсрочке…

Император не договорил, но в том не было нужды: все и так понимали, чего ожидать в этом случае. Первый советник Арбеллан кивнул, давая понять, что приказ принял, после чего слегка приподнял руку, прося слова, и тут же произнёс:

— Ваше Величество, позвольте напомнить, что разломы появляются только под парящими замками. Нигде больше. Возможно, имеет смысл рассмотреть отказ от этого удовольствия и опустить замки на землю.

По левой стороне стола прошло движение. Все герцоги недовольно посмотрели на Первого советника, а герцог Гролторна взял на себя ответственность высказать общее мнение.

— Парящие замки — традиция, которой сотни лет, — сказал он. — Знак власти и могущества. Отказаться от них — значит показать слабость.

— Дорого обходятся Империи такие традиции, — бросил Морисаль, не поднимая глаз от своих бумаг. — Очень дорого.

— Если опустить замки, разломы могут начать появляться где угодно, — заметил герцог Кардира. — Посреди городов, на дорогах, в лесах. Сейчас мы хотя бы знаем, где их ждать, и успеваем уничтожить тварей до того, как они нанесут большой урон. Но что, если не успеть, если твари нападут на спящий город? Сколько тогда будет жертв? И как тогда этих тварей вообще ловить?

Император выслушал герцога, затем повернулся к Рикору и спросил:

— Что скажешь?

— Не случайно разломы появляются именно под парящими замками, Ваше Величество, — ответил советник по магии. — Там большая концентрация силы и энергии. Соответственно, либо там проще всего открыть проход, либо там твари становятся максимально сильными. Я не исключаю, что если опустить замки на землю, разломы начнут появляться в неожиданных местах. И да, не факт, что мы будем успевать их замечать и уничтожать тварей, прежде чем те разбредутся. Но это нужно изучать. Сейчас я не могу сказать ничего определённого.

Император на это ничего не сказал. Он помолчал несколько секунд, глядя на собравшихся, потом медленно встал. Герцоги переглядывались, пытаясь понять, как хозяин Облачного трона отнёсся к идее опустить замки. Но его лицо не выражало ничего.

Затем Император молча направился к выходу, туман в зале пришёл в движение и потянулся следом за ним. Ни слова на прощание, ни жеста. Только спина в тёмном плаще и тяжёлые шаги, от которых вздрагивал пол. Большой совет был окончен.

Их было сотни две, не меньше.

Армия Бильдорна выстроилась на холме за дорогой, метрах в трёхстах от наших ворот. Над строем развевались знамёна: имперский штандарт с золотым орлом и родовой флаг Бильдорнов с каким-то хищным зверем на зелёном фоне. Имперский флаг особенно умилял: словно эти отморозки пришли карать врагов Империи, а не нападали на мирных соседей средь бела дня.

Я стоял у ворот вместе с Эрлонтом, Филом, Тиором и Ластором. Мы молча разглядывали вражеское войско. Солнце било в глаза, но ровные ряды, блеск доспехов, колыхание плащей на ветру различались отчётливо. Серьёзная сила, очень серьёзная.

— Запугать нас пытается барон, — сказал Ластор, сплюнув себе под ноги. — Толпу нагнал, выстроил. Хочет, чтобы мы от одного вида в штаны наложили.

— Возможно, большая часть там для массовки, — предположил Эрлонт. — Сильных магов у Бильдорна не так уж много.

— Не согласен насчёт массовки, — вступил в разговор Фил. — Барон уже знает, с кем придётся драться. Он ведь не дурак, рисковать, присылая слабаков, ему незачем. Проще собрать реальную силу и покончить с нами наверняка.

— Реальную силу за сутки не соберёшь, — возразил Тиор. — Нет у барона столько сильных бойцов под рукой. В Трогбеле нанимать особо некого, а ехать дальше — за день не обернёшься. Разве что он герцогу за помощью обратился.

— А вот это точно нет, — сказал я. — Обратиться за помощью и показать герцогу, что сам не можешь справиться с обычной семьёй, пусть и одарённой? Это же слабость. Барону такое не нужно. Он скорее сдохнет, чем признает, что ему требуется помощь против каких-то там Оливаров.

Пока мы разговаривали, от вражеского строя отделился одинокий всадник и направился в нашу сторону — похоже, парламентёр. Он ехал, не торопясь, демонстративно спокойно. Мы замолчали и стали наблюдать за его приближением.

Когда до ворот осталось метров двадцать, всадник натянул поводья и спешился. Он подошёл к нам, остановился и произнёс официальным тоном:

— Господин барон в последний раз предлагает вам мирное решение. Если прямо сейчас вы отпустите всех пленных, включая его сына, господин барон обещает всех простить и отвести своих бойцов.

— Ты думаешь, мы настолько тупые, чтобы в это поверить? — спросил я. — Ты серьёзно? Барон возьмёт и отведёт своих отморозков?

— Барон Бильдорн всегда держит своё слово, — невозмутимо ответил парламентёр. — У вас есть четверть часа, чтобы принять решение. Если по истечении этого срока из ворот имения не выйдут пленники во главе с сыном барона, начнётся штурм. И ещё!

Мужик выдержал многозначительную паузу и добавил:

— Господин барон велел также передать, что пленных брать не будут. Уничтожат всех до единого.

— А твой барон в курсе, что это беспредел? — сказал я. — Мы ведь можем и пожаловаться.

— Не останется тех, кто сможет пожаловаться, — ответил парламентёр, даже не моргнув. — Две сотни сильных боевых магов лишь ждут отмашки. Я советую вам подчиниться воле барона. Если армия захватит имение, они превратят и его, и всех защитников в пепел.

— Если.

Слово вырвалось само — короткое, ёмкое. Я невольно усмехнулся: до чего же удачно подошла легендарная фраза, и прозвучала она именно так, как надо. И главное, никто здесь понятия не имеет, кто её сказал в том мире, откуда я прибыл. Для всех здесь это просто дерзкий ответ молодого дворянина.

Парламентёр смерил меня долгим взглядом, но говорить больше ничего не стал. Развернулся, сел на коня и бросил через плечо:

— Четверть часа. Не больше.

Затем он поскакал обратно к своим, а мы проводили его взглядами. Когда всадник отъехал достаточно далеко, Эрлонт спросил:

— Хоть кто-нибудь верит, что Бильдорн нас пощадит?

Смех получился невесёлый, но смеялись все. Тиор посерьёзнел первым и заметил:

— Даже если бы и пощадил, задача-то у нас была другая: Граста удержать и в столицу отвезти. Но какая уж тут теперь столица.

Последнюю фразу Тиор произнёс с нескрываемой грустью. Я посмотрел на него, на Ластора, на брата — их лица были напряжены. И их можно было понять. Парни храбрились, но я видел, что никто из них не верит в возможность отбиться от такой толпы. Полтора десятка защитников дома, половина из которых ещё не оправилась после вчерашнего боя, а часть вообще не одарённые против маленькой армии — так себе расклад.

Зато Фил просто светился: глаза блестели, на губах играла предвкушающая улыбка. Кронот явно ждал этого момента и желал как можно скорее вступить в бой.

— У нас есть пятнадцать минут, чтобы придумать план, как мы будем уничтожать врага, — сказал он.

— Мне кажется, надо думать, как не дать ему уничтожить нас, — возразил Тиор.

— Что за упаднический настрой?

— Мне нравится твой оптимизм, Фил, — вмешался Ластор, — но враг намного сильнее. Мы должны придумать максимально грамотную тактику обороны.

— Никакой обороны! — отрезал кронот. — Мы нападём первыми!

Все уставились на Фила так, словно он предложил не использовать в бою магию.

— Они нас уничтожат! — воскликнул Эрлонт.

— Вас. Но не меня, — сказал Фил, выдержал театральную паузу и добавил: — Нападу я один. Разгоню тех, кто решил, что пришёл на лёгкую прогулку, а остальным собью боевой настрой.

А ведь план был неплохой. Я заметил, как напряглись и даже растерялись брат с Тиором и Ластором при виде вражеской армии, а ведь Ластор — профессиональный воин, а Эрлонт защищал свой дом. Что уж говорить про остальных наших ребят — у них точно никакого настроя не будет лезть в драку, где нет никаких шансов на победу.

Вражеское войско, выстроившееся ровными рядами под развевающимися знамёнами — зрелище, способное деморализовать кого угодно. Парни могут если не запаниковать, то как минимум пасть духом. Этого допускать никак нельзя. И ничто так не поднимет боевой дух, как вид разбегающегося врага.

— План хороший, — сказал я. — Но нападёшь ты не один. Мы пойдём вдвоём.

— Нет! — возмутился Эрлонт. — Ари, ты не можешь так рисковать! И Фил не может.

— У обороняющихся всегда больше шансов, — поддержал его Ластор.

— Я у разломов сначала убил краснокожего, а потом в одиночку завалил каменного медведя, — ответил я. — Так что переживать за меня не надо. А что касается шансов у обороняющихся — в нашей ситуации это не работает. Нас просто с расстояния забросают боевыми заклятиями и сожгут вместе с домом. Вместе с пленными. Никто их спасать не будет, это уже понятно.

— Ари прав, — сказал Фил. — Этому вашему Бильдорну на сына плевать. Никто дом штурмовать не станет. Будут атаковать с расстояния. Поэтому уничтожить часть врага, напугать остальных, чтобы разбежались — это оптимальный план в нашей ситуации. Другого варианта просто нет.

Эрлонт и Тиор переглянулись. По их лицам было видно, что они хотят возразить, но не находят аргументов.

— Решение принято, — подвёл я итог и обратился к Эрлонту, Тиору и Ластору: — Вы в любом случае займитесь обороной дома, всех мы с Филом не разгоним, часть врагов точно прорвётся. А мы устроим Бильдорну сюрприз.

Наши товарищи по оружию поняли, что спорить бесполезно, но прежде чем уйти, Эрлонт шагнул ко мне и крепко обнял.

— Я горжусь тобой, Ари, — сказал он тихо. — А ведь я даже и не заметил, как мой младший братишка стал настоящим бойцом, настоящим героем.

— Всё будет нормально, — ответил я, похлопав брата по спине. — Ты, главное, присмотри за отцом, чтобы он опять в самую гущу не полез.

Эрлонт кивнул и быстрым шагом направился к дому, Тиор и Ластор пошли за ним. Мы с Филом остались вдвоём.

— Я в прошлый раз ждал настоящего боя, — сказал кронот, глядя вслед уходящим. — А к нам какой-то детский сад пришёл. Но сегодня, надеюсь, будет весело.

— А вот я бы не отказался, если б опять пришёл детский сад, — признался я.

Фил рассмеялся, посмотрел на вражескую толпу, затем оглядел меня и спросил:

— Ты уверен, что тебе стоит лезть в бой с двумя сотнями магов? Рассказы про каменного медведя — это, конечно, хорошо, но там на холме серьёзная сила.

— Серьёзная, — согласился я. — Но сильных магов там не две сотни, а намного меньше. И про медведя не рассказы — я действительно его в одиночку уничтожил у разлома.

Фил хмыкнул — похоже, не поверил, но развивать тему не стал.

— Ладно, герой, пошли, — сказал он. — Мне ещё кое-что сделать надо, прежде чем веселье начнётся.

Мы вышли за ворота и отошли в сторону холма метров на тридцать. Фил остановился, вскинул руки и активировал какое-то заклятие. Воздух вокруг нас тут же заколыхался, сгустился и побелел. Через несколько мгновений мы оказались внутри облака густого тумана. Такого плотного, что уже в трёх метрах ничего нельзя было разглядеть.

— Это зачем? — поинтересовался я.

— Мне надо перекинуться во что-нибудь серьёзное. Ты же не думаешь, что я вот этими тонкими человеческими ручками буду врагов раскидывать? — сказал Фил и покрутил кистями в воздухе. — Но я могу менять облики только через свой истинный. А если кто-то из людей барона увидит кронота, то судить в столице будут не Бильдорна, а тебя. За укрывательство врага Империи.

— А в кого ты хочешь перекинуться?

— Чтобы не было лишних вопросов — в каменного голема. Я уже показал, что мне доступна магия земли на высоком уровне, так что голем будет самое то. Для мальчишки, твоего однокурсника, конечно, крутовато, но со стороны барона вопросов не будет.

Фид быстро стянул с себя одежду, свернул и засунул в густые заросли у корней ближайшего куста.

— После боя заберу, — пояснил он. — Иначе она на мне порвётся. А голым потом ходить неохота.

Спрятав одежду, кронот отступил от кустов на пару шагов и замер. Секунд пять он просто стоял и не шевелился, а потом началось.

Сначала тело Фила выгнулось дугой. Кожа пошла волнами, черты лица исказились, поплыли. Глаза вспыхнули жёлтым огнём, рот вытянулся в звериную пасть с острыми клыками. Уши заострились, на пальцах выросли чёрные когти. И уже через полминуты передо мной стоял кронот в своём истинном облике — огромное существо, покрытое рыжей шерстью, с непропорционально длинными лапами и горящими жёлтыми глазами. И я снова вспомнил Чубакку из «Звёздных войн». Было очень похоже, но страшнее. Намного страшнее.

На этом превращение не закончилось. Кронот глухо зарычал, вскинул морду к небу, и его тело начало меняться снова: шерсть потемнела, загрубела, стала каменеть. Рыжий мех превратился в тёмно-серую породу с грубой шероховатой поверхностью и светлыми прожилками. Тело росло, ширилось, вытягивалось вверх. Плечи раздались, торс стал массивным, руки удлинились, голова почти ушла в плечи. Лицо застыло грубой маской с узкими щелями глаз, в которых теплился тусклый оранжевый свет. Вместо рта — кривая трещина, из которой при каждом выдохе вырывалось облачко каменной пыли.

Голем вымахал метра на три с половиной, не меньше. Угловатые выступы на плечах и предплечьях делали его ещё массивнее. Когда он переступил с ноги на ногу, земля под ним ощутимо вздрогнула.

— Готов, — произнёс кронот-голем.

Голос его был глухим, гулким, и при каждом слове из трещины рта вылетали мелкие камешки и пыль.

Я кивнул. Теперь надо было подготовиться самому. Идти против такой толпы, рассчитывая лишь на свою силу и родовой дар Дарсанов, было глупо. Здесь нужен Хрант, без него никак.

— Погоди секунду, — сказал я голему. — Мне тоже надо подготовиться.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Потянулся внутрь, туда, где обычно ощущал холодное, чужое присутствие. Даже позвал мысленно: «Хрант. Разрушитель. Мне нужна твоя помощь. Слышишь меня?»

Тишина. Ни отклика, ни движения, что, впрочем, меня особо не удивило. Тогда я попытался по-другому: представил бой, кровь, поверженных врагов, их сердца; попробовал нащупать ту ледяную дрожь, что всегда предшествовала трансформации; потянулся к тому месту в сознании, где раньше чувствовал его присутствие. Но снова никакого ответа. Глухо и пусто.

— Что-то не так? — спросил голем, склонив массивную голову.

— Всё нормально, — соврал я. — Готов. Можем идти.

Выбора у меня не было, потому как звать Хранта можно было и пятнадцать минут и три часа, а хотелось удивить Бильдора — напасть до истечения отпущенного нам на раздумья срока. Хрант должен проснуться, когда начнётся настоящий бой, когда запахнет опасностью и кровью. Первую минуту уж как-нибудь продержусь, как-нибудь справлюсь, а там он точно откликнется. Не может он не откликнуться.

Мы вышли из тумана и зашагали к вражескому строю. Голем шёл тяжело, земля тряслась под его ногами, но довольно быстро для такой с виду неповоротливой громадины. Я еле поспевал за ним. По пути я на всякий случай ещё раз попытался достучаться до Хранта: снова позвал его мысленно, представил себе трансформацию, серую кожу, когти. Но Разрушитель упорно молчал.

Вражеский строй был уже совсем рядом: я видел, как в первых рядах зашевелились, как воины стали переглядываться и показывать на нас руками. Ещё бы. Из ворот осаждённого имения вышли всего двое: обычный парень и громадина из тёмного камня. И они не убегают, не прячутся за стенами дома, они идут прямо на вражеских магов. Идут уверенно, не суетясь.

До врагов осталось метров пятьдесят, не больше. Идти было легко — ощущение предстоящего боя окрыляло. Раньше со мной такого никогда не было, видимо, это всё последствия выпитой энергии двух сердец разломных тварей. Голем шагал рядом, и при каждом его шаге земля отзывалась глухим гулом. Я уже различал отдельные лица врагов: кто-то смотрел на нас с любопытством, кто-то с насмешкой, кто-то с тревогой.

А где-то там, за спинами этих наёмников, стоял тот, кто всё это устроил — барон Бильдорн, человек, который больше двадцати лет травил мою новую семью. Я был уверен, что он здесь, эта гнида не могла отказать себе в удовольствии — посмотреть, как его шакалы будут уничтожать мой дом. Он явно уже предвкушал, как будет наслаждаться этим зрелищем.

Но его ждал сюрприз. И я должен был сделать всё, чтобы этот сюрприз вышел для старого упыря максимально неприятным.

Глава 12

Мы вышли из тумана и зашагали к вражескому строю. Голем двигался тяжело, каждый его шаг отзывался в земле гулким ударом, но при этом он шёл удивительно быстро для такой громады. Я едва поспевал за ним, хотя сам почти бежал.

— Всё же их там до хрена, — сказал я, оглядывая вражеский строй.

— Не ссы, чувак, всё будет чики-пуки! — прогудел голем.

Эта фраза, произнесённая голосом, похожим на скрежет каменных глыб, прозвучала настолько дико и неожиданно, что я едва не споткнулся. Меня накрыло волной чего-то до боли знакомого из той, прошлой жизни, которая осталась где-то далеко, за гранью миров.

— Фил, ты с кем в Питере общался, когда от меня гулять уходил? — поинтересовался я у кронота.

— Да с кем я только не общался, — ответил тот. — Как-нибудь расскажу.

Когда до врагов осталось метров сорок, в первых рядах пошло движение: люди переглядывались, показывали на нас пальцами, кто-то что-то кричал. Слов было не разобрать, но по мимике угадывалось удивление. Ещё бы. Двое против двух сотен. Один обычный парень в простой рубахе, без доспехов, и громадина из тёмного камня рядом с ним. И эти двое не прячутся за стенами, не готовят оборону, а прут прямо на выстроившуюся армию. С такой наглостью вражеские маги, похоже, ещё не сталкивались.

Не дойдя до противника метров двадцать, Фил резко остановился, вскинул каменные руки, и земля перед вражеским строем вздыбилась волной. Дёрн разорвался, комья грязи взлетели в воздух, первый ряд сбило с ног, некоторых подбросило на метр, а то и выше. По строю прокатились крики, ровные шеренги сломались, превратившись в мешанину барахтающихся тел. И каменный голем тут же ринулся в образовавшуюся брешь, не давая врагам времени прийти в себя.

Я тем временем в последний раз попробовал дозваться до Хранта. Потянулся внутрь, туда, где обычно ощущал его холодное присутствие, мысленно представил трансформацию, серую кожу, когти. Никакого ответа. Тишина и пустота, такая же, как и за пять минут до этого. И потихоньку пришло понимание, что придётся справляться родовой силой Дарсанов.

Враги уже поднимались на ноги, но я успел ударить первым: воздушная стрела сорвалась с пальцев и врезалась в грудь какому-то бородатому мужику, сбила его с ног, откинула назад. Я тут же выпустил вторую, третью, четвёртую… Целился в тех, кто был ближе всего. Одного опрокинуло, он покатился по траве, хватаясь за живот, но остальные устояли: стрелы вязли в магических щитах, не причиняя врагам вреда. Эти ребята были намного крепче тех, что лезли к нам ночью. Защита у них стояла серьёзная, и мои атаки с расстояния не впечатляли. Понял я это быстро, но легче от понимания не стало.

Враги тоже быстро сообразили, что парень без голема представляет собой лёгкую добычу. На меня бросились сразу четверо: двое с мечами и двое с уже сплетёнными боевыми заклятиями на ладонях. Я увернулся от огненной стрелы, которая просвистела в паре сантиметров от уха, и ударил Воздушным толчком. Ближайшего наёмника подбросило и опрокинуло, но он почти сразу вскочил, отряхнулся и снова пошёл на меня.

Краем глаза я видел, как работает Фил. Голем схватил одного мага за голову, поднял на вытянутой руке и швырнул в толпу, сбив ещё двоих. Каменный кулак размером с бочку обрушился на следующего, и тот отлетел метров на пять, впечатался в своих товарищей. Земля под ногами очередной группы врагов разверзлась, они провалились по пояс и заорали, пытаясь выбраться. Фил работал методично, без суеты, и от каждого его удара становилось на одного-двух врагов меньше. Машина разрушения, иначе не скажешь.

А вот у меня дела обстояли куда скромнее. Воздушный клин рассёк плечо набросившемуся на меня наёмнику, но неглубоко: сквозь ткань рубахи выступила кровь, однако руку он не потерял и даже не замедлился. Воздушная стрела отбросила другого, но тот тоже поднялся через секунду и снова пошёл в атаку. Родовая сила Дарсанов худо ли бедно работала — мои примитивные заклятия били довольно мощно, но против такой толпы этого было явно недостаточно.

Мне в грудь прилетел огненный шар. Почти прилетел — я успел выставить Воздушный щит, заклятие разбилось о него с глухим хлопком, но отдача толкнула меня назад, и я едва удержался на ногах, отступив на пару шагов. Следом прилетело ледяное копьё, я ушёл в сторону, но второе, которое шло за первым, царапнуло бок. Холод обжёг кожу даже сквозь рубаху, рёбра заныли. Подскочивший наёмник с мечом рубанул сверху, я блокировал удар уплотнённым воздухом, но руку отбило до онемения. Щиты держали, это да, но каждая атака отнимала силы. Долго так не протянуть.

Впрочем, противник не собирался воевать долго и тратить на нас своё время — из глубины вражеского строя вышли трое крепких мужиков, и по тому, как они двигались, как держали руки, как смотрели на нас, сразу стало понятно: сейчас за нас примутся уже серьёзные маги. Один из них вскинул ладони, и к Филу полетела огненная спираль, раскручиваясь на лету. Другой ударил по мне ледяными копьями, сразу тремя, и они понеслись в мою сторону со свистом. Я поставил щит, два копья разбились, но третье пробило ослабевшую защиту и распороло плечо. Неглубоко, но больно, и кровь сразу потекла по руке.

Добивать он меня не стал, все трое сконцентрировались на Филе. Они били по нему одновременно: огонь, лёд и молния сплелись в комбинированный удар. Голем пошатнулся, от его каменного тела откололись куски. Он зарычал и контратаковал. Земля под ногами магов взорвалась, двое упали, третий успел отпрыгнуть.

Пока Фил был занят тремя сильными магами, на меня насели остальные. Человек пять бросились на меня с мечами, ещё двое били заклятиями. Я крутился, уходил от ударов, отвечал Воздушными толчками и стрелами, но врагов было слишком много. Чей-то меч скользнул по предплечью, рассёк кожу, хлынула кровь. Я почувствовал, как регенерация начинает работать, но всё это было медленно, слишком медленно для такого боя.

Очередной огненный шар полетел мне прямо в лицо. Я поставил щит, но было уже поздно. Хорошо хоть успел отклониться — жар лишь опалил щёку да волосы на виске загорелись. Но не успел я выдохнуть, а сзади уже подбегал ещё один наёмник Бильдорна с занесённым мечом. Я развернулся, но понял, что отскочить не успеваю: лезвие уже летело к моей шее. На чистом рефлексе в последний момент ударил Воздушным толчком. Наёмника отшвырнуло, меч пролетел мимо, едва не чиркнув мне по уху.

Я отпрыгнул в сторону, с трудом удерживаясь на ногах, и понял одну простую вещь: долго так не продержусь. Ещё пару минут, может, пять, и кто-нибудь из них меня достанет по-настоящему, кто-нибудь нанесёт критический удар. А ещё я увидел, как один из вражеских магов, тот, что стоял чуть в стороне от остальных, начал плести что-то серьёзное. Его руки двигались сложным узором, между ладонями разгоралось чёрное пламя с багровыми прожилками, и от одного взгляда на это пламя мне стало жутко — такого я раньше не видел.

Заклятие было направлено не на меня — маг смотрел на Фила. Кронот в этот момент был занят тремя противниками, стоял к этому типу спиной и угрозы явно не видел. А угроза, суда по всему, назревала серьёзная — если это чёрное пламя попадёт в голема, мало не покажется даже ему.

Я бросился к магу, понимая, что шансов успеть почти нет. Да ещё и тело почти сразу же словно увязло в патоке: ноги еле отрывались от земли, руки почти не слушались, каждое движение давалось с огромным трудом. Кто-то из врагов наложил на меня заклятие замедления. И это был явно сильный маг — уровня пятого, а то и шестого. С заклятиями более слабых магов моя защита справлялась без проблем.

Стало понятно, что теперь мне уж точно никак не успеть добраться до того гада с чёрным огнём. А пламя между его ладонями разгоралось всё ярче, и маг уже начинал готовиться к тому, чтобы выпустить заклятие в Фила. От этого зрелища и ощущения беспомощности у меня внутри поднялась волна какой-то первобытной, звериной ярости: я хотел убить этого мага, хотел разорвать его, добраться до него и снести ему башку за то, что он собирался сделать с Филом.

Желание убить врага было настолько сильным, что я почти физически ощутил, как оно меня переполняет и, казалось, вот-вот разорвёт. И ощутил его не только я. Что-то внутри наконец-то дёрнулось. Знакомый холод, ледяная волна, которая хлынула откуда-то из глубины и разлилась по телу. Замедление слетело мгновенно, рассыпалось, будто его и не было — чужая магия не выдержала напора силы, которая проснулась во мне.

— Наконец-то… — прошептал я.

— Убей, — откликнулось в голове тихим голосом.

И сразу же мир стал чётче и резче. Я видел каждую пылинку в воздухе, различал каждую травинку под ногами, слышал биение чужих сердец. Страх исчез полностью, его место заняло что-то другое: хищное и первобытное. Враги больше не казались мне опасными — они стали добычей.

Кожа на руках быстро потемнела, приобрела серый оттенок, матовый и тяжёлый. Пальцы удлинились, ногти почернели, затвердели, превратились в острые, как лезвия когти — каждый сантиметров по пять-семь. Мышцы налились силой, стало приятно и легко, словно я всю жизнь таскал на себе невидимый груз, а теперь наконец его сбросил.

И запах крови… Теперь я его чувствовал, он был повсюду, пропитывал воздух, и от этого запаха что-то внутри меня откликалось, тянулось к нему с неприличной жадностью.

— Что это⁈ — заорал кто-то сбоку. — Они призвали тварь!

Ближайшие враги отшатнулись. Маг с чёрным пламенем обернулся, заметил меня, но заклятие не прервал — наоборот, ускорился, пытаясь закончить, пока я до него не добрался. Но не успел.

Я сорвался с места с такой скоростью, что мир вокруг размазался. Десять метров до мага я преодолел за долю секунды. Он даже толком ничего и не понял: лишь выпучил глаза и открыл рот, когда мои когти вспарывали ему бок. Заклятие сорвалось, чёрное пламя мигнуло и погасло, так и не вылетев в сторону Фила.

Маг упал, хватаясь за рану, а я развернулся и бросился на других врагов. Стиль боя изменился сам собой. Это уже был и не бой, по большому счёту, а охота: я двигался как хищник, как тварь из разлома. Рывок, удар, разворот, ещё удар, и враги падали один за другим. Защита моя тоже усилилась: атаки, которые раньше пробивали щит, теперь скользили мимо или вязли в уплотнившемся вокруг меня воздухе.

Фил тем временем расправился с тремя сильными магами, которые пытались его достать комбинированными ударами, и снова начал громить массовку. А учитывая, что часть врагов теперь забрал на себя я, голему стало намного легче.

Мы начали работать в связке, без слов, просто чувствуя друг друга. Фил давил массой, сминал строй, создавал хаос. А я не давал врагам перегруппироваться: те, кто пытался отступить или организовать оборону, падали под моими ударами.

Но всё же вражеские маги не растерялись от такого натиска и не побежали. Сильнейшие из них собрались в кучу, создали общий щит и принялись держать оборону. Передо мной выросла огненная стена, отрезая от врагов. А те засели за своим барьером и не высовывались, видимо, решили пересидеть, пока мы с Филом не выдохнемся. Разумная тактика, надо признать: нас двое, их десятки, и время играло на их стороне.

Они атаковали на расстоянии: в нас полетели ледяные копья, молнии и ещё целая куча боевых заклятий. Но теперь усиленная мощью Разрушителя моя защита отражала эти атаки легко, а если что-то и пролетало, то серая кожа легко отражала удары, которые раньше ранили бы меня очень сильно.

В огонь я не полез, это было бы глупо. Вместо этого решил обойти стену сбоку, чтобы ударить с фланга. Но не успел сделать и пары шагов, как огненная завеса вспыхнула ещё ярче, раздалась в стороны, и прямо из неё, из самого пламени, шагнуло нечто огромное.

Сначала появился контур, потом он налился огнём изнутри, языки пламени сплелись в подобие тела, и вот уже передо мной и Филом стоял огненный элементаль — четырёхметровая фигура из чистого огня и раскалённой плазмы, с пылающими провалами вместо глаз. Он был выше Фила, массивнее, жарче. Даже на расстоянии я чувствовал, как от него исходит волна нестерпимого жара. Тот, кто его призвал, остался где-то позади, за спинами своих людей, а может, и вовсе творил заклятие издалека.

Одновременно с появлением элементаля один из магов, тот, что стоял ближе к краю щита, вышел вперёд и начал меняться. Его кожа побелела, покрылась коркой льда, руки превратились в массивные ледяные булавы, а рост увеличился до двух с половиной метров. И пока остальные держали оборону, эти двое пошли в атаку.

Фил сразу бросился к элементалю, и это было правильно, так как я просто не знал, что с ним делать. С тем же каменным медведем было проще — там нужно было лишь приложить силу, которой у меня было в избытке, но как одолеть элементаля, да ещё и огненного, я даже примерно не представлял. Тут нужны в первую очередь знания и опыт, которые как раз имелись у кронота.

Два гиганта сошлись с грохотом, земля задрожала от их ударов, от элементаля полетели языки пламени, от Фила начали откалываться куски камня. А ледяной монстр двинул на меня, и в его движениях не было ни капли сомнения: он явно был уверен в своих силах.

А у меня внутри опять что-то щёлкнуло, и меня охватило странное чувство, похожее на охотничий азарт. Даже такого сильного мага я всё равно инстинктивно воспринимал не как противника, а как добычу. Удивительные ощущения.

— Хо-ро-шо… — негромко прогудел в голове Разрушитель, но я в этот раз даже не стал гадать, что ему там было хорошо, я полностью сконцентрировался на ледяном маге.

А тот шёл на меня, и от него веяло таким холодом, что я даже на расстоянии почувствовал. Подойдя ближе, он взревел и бросился на меня. Взмахнул ледяной булавой, решив ударить первым, и воздух вокруг покрылся инеем, а замёрзшие капельки влаги посыпались на траву белыми кристалликами.

Но все его движения казались мне медленными, я без проблем ушёл от удара, а затем прыгнул вперёд и атаковал. Когти ударили в ледяную броню, оставили глубокие борозды, но лёд тут же нарос снова, затягивая повреждения. Враг опять ударил, но в этот раз у него вышло шустрее, и я едва увернулся — булава просвистела в сантиметре от виска. Там, где она ударила в землю, мгновенно образовалась ледяная корка, трава застыла белым ковром.

Я немного отошёл и внимательно осмотрел противника. Надо было искать у него слабые места, потому как лупить по толстой, ледяной, самовосстанавливающейся броне — тратить время попусту. А вот по суставам вполне можно было вдарить: вокруг них лёд был тоньше, там виднелась обычная плоть. Да и глаза были человеческие, уязвимые, и шея защищена хуже, чем грудь. В общем, было куда бить.

Мы обменялись серией ударов. Я атаковал молниеносными выпадами, бил по суставам, целил в глаза. Враг огрызался, пытался достать меня своей булавой, но я был быстрее. Постепенно на теле ледяного мага появились раны: там, где когти успевали достать до плоти раньше, чем восстанавливался лёд. Кровь уже вовсю текла по белой ледяной броне.

Но я слишком увлёкся атакой и всё же пропустил один хороший удар. Ледяная булава врезалась мне в бок, и холод обжёг не хуже огня. Рёбра хрустнули, меня отшвырнуло на несколько метров, и я впечатался спиной в землю. Во рту появился вкус крови, но регенерация заработала, и боль начала потихоньку уходить.

Я быстро поднялся и, не дожидаясь полного восстановления, на максимальной скорости понёсся к ледяному магу. Такой реакции на свой чудовищный удар он не ожидал и не успел даже прикрыться. Первым взмахом мои когти вспороли врагу локтевой сустав — ледяная булава тут же треснула и отвалилась. Вторым — нанёс глубокую рану под коленом, и враг припал на одну ногу. А третий мой удар пришёлся в шею ледяного мага, туда, где лёд был тоньше всего, и когти вошли в плоть полностью.

Враг захрипел, попытался достать меня уцелевшей рукой, но промахнулся. А я поднырнул под взмах и нанёс финальный удар, вложив в него всю свою силу. Когти ударили в грудь, туда, где ледяная броня уже треснула от предыдущих атак, они пробили лёд, потом плоть, потом рёбра. Рука по локоть ушла внутрь тела мага, и он замер.

А я почувствовал его сердце. Оно пульсировало прямо под моими пальцами, горячее, мощное, полное энергии. Каждый его удар отзывался в моей руке, посылая волны тепла вверх по предплечью.

И сразу же накатил голод. Но это был не обычный голод, а что-то первобытное, звериное, от чего затрясло всё тело. Руки задрожали от желания, каждая клетка тянулась к этому сердцу, требовала забрать его.

— Забери… — прошипел в голове голос Хранта. — Оно твоё. Выпей.

Пальцы сами сомкнулись вокруг сердца. Это оказалось так просто — одно движение. Я вспомнил, как было в прошлый раз: эйфория, мощь, ощущение абсолютной власти над своим телом, сила, которая текла по венам. Но то было сердце разломной твари, а сейчас… сейчас под моими пальцами билось сердце человека. Пусть он на время превратился в ледяного монстра, пусть пытался меня убить, но он был человеком. И я уже ответил на агрессию — я убил его. Этого более чем достаточно, на этом надо остановиться, иначе я сам стану монстром. Не снаружи, а внутри.

Но легко сказать — надо остановиться. Голод усиливался с каждой секундой. Это была не просто жажда, а потребность, от которой выворачивало наизнанку. Как будто умираешь от жажды в пустыне, а перед тобой родник с чистой водой. Отказаться просто невозможно. Тело не слушалось, рука сама начала тянуть сердце на себя. Я почти сдался. Пальцы впились в горячую плоть. Ещё секунда и…

Но где-то в глубине моего сознания осталась одна холодная, ясная мысль: «Нет. Я не монстр». Единственный островок разума в море голода и желания, соломинка, за которую я ещё мог ухватиться. И я разжал пальцы. Заставил себя разжать, хотя каждый мускул в теле сопротивлялся этому решению. Мне даже было физически больно их разжимать. Но я это сделал.

И в этот момент кто-то ударил меня в спину. Мощное огненное заклятие, не стрела и не шар, а концентрированный удар, который прожёг кожу, мышцы, достал до рёбер. Дикая боль пронзила тело и окончательно привела меня в чувство. И я выдернул руку из груди врага. Без сердца.

Ледяная броня на теле мага уже таяла, сползала, обнажая обычное человеческое тело, рухнувшее за землю. Мужчина лет сорока, крупный, благородное лицо, ничего демонического. От этого зрелища мне стало не по себе, пришло осознание: я только что убил человека. Не тварь из разлома. Человека. А ещё чуть не вырвал у него сердце.

Я развернулся, превозмогая боль в спине. Позади стоял ещё один вражеский маг, один из тех сильных, что организовывали оборону. Он уже готовил второй удар, в глазах читалось торжество, он был уверен, что сейчас добьёт меня. Я ударил Воздушным клином рефлекторно, не думая. Заклинание не нанесло магу никакого вреда, но сбило атаку, и он отшатнулся. А я бросился на него. Когти сверкнули в воздухе, и через секунду всё было кончено.

Регенерация начала затягивать ожог на спине, по крайней мере, боль в районе раны понемногу начала стихать. Я посмотрел на свою руку в крови, но без сердца и выдохнул. Хотя выдыхать было рано: голод до сих пор не утих, он всё ещё пытался овладеть мной и требовал своё.

— Плохо… — недовольно прошипел Хрант. — Очень плохо…

Вступать с ним в дискуссию и доказывать обратное я не стал, потому как, возможно, для него это действительно было плохо. Может, это и для меня было плохо в его понимании, но я был рад, что не перешёл черту.

Фил же, пока я возился с ледяным магом, а потом боролся с голодом, уничтожил огненного элементаля и теперь носился по холму, ища того, кто этого монстра призвал. Враги на холме разбегались, кронот метался между ними, нанося хаотично удары направо и налево, но призывателя нигде не было. То ли сбежал раньше, то ли изначально творил заклятие откуда-то издалека, не показываясь на поле боя.

Я бросился на помощь Филу, но когда подбежал к нему, что-то заставило меня развернуться и посмотреть в сторону нашего имения. И тотчас внутри всё оборвалось. Часть вражеских сил, человек тридцать или сорок, были уже у моего дома. И они его не штурмовали. Они его уничтожали: всевозможные заклятия били по жилищу Оливаров, дом был в огне и дыму, над ним поднимались чёрные клубы, и мне даже показалось, что я вижу, как рушится часть второго этажа.

— Мне надо к дому! — заорал я Филу. — Справишься здесь сам?

Голем повернул ко мне массивную голову и прогудел:

— Да.

В принципе я мог и не спрашивать, сильных магов на холме уже не осталось: одних мы с кронотом уничтожили, а другие находились возле моего дома и уничтожали его защитников.

Сорвавшись с места, я понёсся к имению. Трансформация позволяла бежать с поистине нечеловеческой скоростью. Мне было плевать на дом, его почти разрушили, но очень хотелось успеть спасти как можно больше наших ребят, которые, по сути, оказались в ловушке. Я мчался, задыхаясь от ярости, и ощущал, как на меня снова накатывает это жуткое чувство голода, многократно усиленное инстинктом охотника.

Глава 13

По мере приближения к дому картина становилась всё страшнее: половина крыши обвалилась; второй этаж горел; стена со стороны сада была пробита насквозь, в ней зияла дыра, через которую виднелось пламя внутри дома. Во дворе лежали тела, и с расстояния было не разобрать, чьи: наших ребят или врагов.

Все наши маги совместными усилиями держали защитный купол над домом. Полупрозрачная сфера мерцала, трещала под ударами, а часть заклятий всё равно пробивалась сквозь неё и долетала до стен. Судя по всему, купол вот-вот должен был рухнуть: сил защитникам явно не хватало.

Врагов было человек двадцать пять — тридцать. Они стояли на безопасном расстоянии и методично обстреливали дом. Захватить имение не пытались: целью было именно разрушение. Наёмникам Бильдорна было плевать на всех пленных и в том числе на Граста. Похоже, у них был приказ — уничтожить всех.

У меня была прекрасная возможность ударить вражеским магам в спину, они слишком сосредоточились на доме и не ожидали атаки сзади. Бить магией издалека я не стал — не хотелось давать врагам время подготовиться и выставить защиту. Я добежал до них и врезался в их строй. Первые трое упали, даже не успев понять, что произошло: когти рвали, враги падали, кровь, куски тел и доспехов разлетались в разные стороны.

Враги попытались перестроиться: часть продолжала бить по дому, а часть переключилась на меня. Но координация у них нарушилась, заклятия полетели вразнобой. А я не давал им организоваться: постоянно двигался, бил и уходил, снова бил и снова уходил.

— Это Ари! — донёсся до меня крик Эрлонта. — Вперёд!

Купол тут же опустился, и защитники выбежали из дома. Атака пошла с двух сторон, враг оказался зажат.

— Бейте! — раздался уже совсем рядом голос Тиора. — Бейте гадов! Никто не должен уйти!

Наши ребята налетели на врага, и началась дикая смесь рукопашки с магическим боем. Эрлонт сцепился с огненным магом и тут же пропустил удар: огненная плеть хлестнула брата по плечу, от куртки повалил дым, запахло палёным. Он взревел от боли, но не остановился, а ударил в ответ концентрированным воздушным толчком, и маг отлетел назад, покатился по земле и затих.

Тиор отбивался от двоих сразу, отступал, уворачивался, но держался и даже умудрялся огрызаться короткими огненными стрелами. Ластор был ранен, левая рука висела плетью, но он, несмотря на это, рубил врагов мечом и продолжал командовать, отдавая короткие приказы нашим ребятам.

Перелом наступил быстро. Наёмники Бильдорна поняли, что проигрывают, и кто-то из них заорал «Отступаем!» Однако организованного отступления не получилось: оно тут же превратилось в бегство. Преследовать врагов мы не стали, было не до того — кто сбежал, тот сбежал.

Бой закончился так же быстро, как и начался. Я стоял над телом последнего врага, которого достал, и смотрел, как спасшиеся маги Бильдорна улепётывают в сторону дороги, бросая раненых товарищей. И в этот момент на меня накатило странное чувство: не радость от победы, а какое-то злое удовлетворение. Старый упырь опять обломался: послал армию, чтобы уничтожить нас, а мы снова выстояли. Второе сражение, вторая победа.

И тут же я почувствовал, как начала отступать сила: когти втягивались, кожа светлела, возвращаясь к обычному цвету, мир снова стал цветным, звуки приглушились, запахи ослабли. Тело начало напоминать о ранах: ожог на спине всё ещё тянуло, рёбра ныли, хотя я чувствовал, как регенерация делает своё дело, затягивая повреждения изнутри.

Но вот голод никуда не делся. Трансформация почти закончилась, Хрант затих, а голод остался. Слабее, чем в момент с сердцем, но всё ещё ощутимый. Внутри чувствовалась неприятная пустота, часть меня требовала чего-то, чего у меня не было.

А ещё меня сводил с ума запах крови. Он был повсюду после боя, и я его чувствовал. Слишком хорошо чувствовал. Другие запахи после обратной трансформации воспринимались уже нормально, я их ощущал, но как обычный человек. Но кровь… кровь я ощущал так, словно она звала меня. И от этого запаха голод усиливался, давил на меня изнутри и требовал, чтобы я его утолил.

После боя с краснокожим всё было иначе: голод ушёл вместе с трансформацией. А теперь он остался. Похоже, два поглощённых сердца изменили что-то внутри меня, и я пока не понимал, насколько сильно.

Я ещё раз внимательно посмотрел на свои руки. Когти ушли полностью, но серый оттенок кожи всё ещё держался. И ещё осталось ощущение эйфории — я помнил, какими мои руки были в бою: крепкими, когтистыми, смертоносными. И я отчётливо ощутил, что часть меня уже скучает по этим рукам и по ощущению безграничной силы. По сути, обратная трансформация ещё не закончилась, а мне уже не хватало тех ощущений.

И осознание этого факта напугало меня сильнее, чем вся армия Бильдорна. Я отвоевал сегодняшний бой: и внешний, и внутренний, но, похоже, война с самим собой, с тем, в кого я начал превращаться, только начиналась. Голод никуда не делся, это я уже понял. Он просто притаился где-то внутри и ждал своего часа, и я понятия не имел, что буду делать, когда он проснётся снова.

— Ари!

Я обернулся на крик. Ко мне бежал Эрлонт, перепрыгивая через тела и обломки. Куртка на плече у него всё ещё дымилась, но брат, похоже, этого не замечал. Он добежал, схватил меня за плечи, посмотрел в глаза, улыбнулся и крепко обнял.

— Живой, — выдохнул он. — А я уж думал, что всё, конец.

— Как видишь, не конец, — ответил я, похлопав брата по спине. — Мы отбились.

— Отбились, — согласился Эрлонт, он отстранился от меня, посмотрел на разрушенный дом и грустно добавил: — Хотя дом жалко.

— Дом отстроим. Ты лучше скажи, как отец?

— Цел. В этот раз он в гущу не полез, помогал держать щит, а потом так и остался внутри.

Пока мы говорили, подошли Тиор с Ластором. Оба выглядели измотанными: Тиор прихрамывал на левую ногу, у Ластора рука по-прежнему висела плетью, а на лице добавилась свежая ссадина через всю щёку. Но оба улыбались.

— Ари, — Тиор посмотрел на меня и развёл руками, словно не мог подобрать нужные слова. — Рад, что ты цел. Когда вы вдвоём отправились на холм, мы уж думали…

— Много думаете, — перебил я, усмехнувшись. — Лучше скажите, какие у нас потери?

— Пока не считали толком, — ответил Ластор. — Двоих точно потеряли, ещё несколько раненых. Но могло быть хуже. Намного хуже.

Я заметил, как все поглядывают на мои руки, на серый оттенок кожи с металлическим отливом. Все видели, как я дрался когтями, как рвал врагов на части. Но вопросов никто не задавал. И это было хорошо, потому что врать не хотелось, а правду рассказывать было нельзя.

Мы пошли к дому. С каждым шагом по мере приближения масштаб разрушений становился всё очевиднее. Двор после боя выглядел страшно: повсюду дымящиеся воронки от заклятий, следы огня и льда на камнях мостовой, обугленные остатки кустов и тела погибших врагов. Видимо, сначала маги Бильдорна решили захватить имение, а когда понесли большие потери и поняли, что ничего не выходит, принялись его жечь.

Теперь же живых врагов во дворе почти не осталось. Кто мог бежать, тот сбежал. Парочку сильно раненных вязали наши ребята, остальные лежали неподвижно.

Дом всё ещё горел в нескольких местах, наши маги воды уже работали, пытались тушить, но огонь был сильный, и справлялись ребята с трудом. Я остановился и посмотрел на родовое гнездо Оливаров: стены стояли, но крыша провалилась почти полностью, второй этаж выгорел, окна зияли чёрными провалами. Восстановление этого всего потребует месяцев работы и кучи денег. Таких денег, которых у нас нет. Драгоценностей Граста хватит разве что на начало ремонта, но никак не на полное восстановление.

И снова накатила злость — дикая, холодная ненависть к Бильдорну, который устроил всё это. Который двадцать лет травил мою семью, а теперь решил уничтожить нас окончательно. Барон однозначно должен заплатить за всё. Втройне. А лучше десятикратно.

— Ари! — раздался слева голос отца, я повернулся и увидел, как он идёт к нам от единственного более менее уцелевшего флигеля.

Отец подошёл, остановился передо мной, несколько секунд просто смотрел, а потом крепко обнял и произнёс лишь одно слово:

— Жив.

— Жив, — подтвердил я, обнимая его в ответ. — И ты цел. Не придётся перед мамой объясняться.

Отец отстранился, посмотрел на дом, покачал головой и сказал:

— Объясняться придётся. Посмотри, что стало с домом. Я даже не представляю, как мать на это отреагирует.

Я понимал его чувства. Для меня это был просто дом, пусть и ставший родным за последние недели. Но меня больше злил сам факт нападения, наглость Бильдорна. А для отца это было родовое гнездо, место, где родились его дети, где он собирался встретить глубокую старость. Он прожил здесь всю жизнь, а теперь на его глазах это место превратилось в руины.

— Отстроим, — сказал я. — Найдём деньги, наймём людей и отстроим.

Отец кивнул, но я видел, что он не особо верит в эти слова. Впрочем, я и сам прямо сейчас не сказать, чтобы сильно верил. И дело было даже не в деньгах на строительство. Чтобы восстанавливать дом, надо в первую очередь быть уверенным, что его больше не разрушат. А такой уверенности пока быть не могло — мы только начали противостояние с Бильдорном. Но я был полон решимости довести его до победного конца.

К нам подбежал Эрлонт, лицо у брата было встревоженное.

— Плохие новости, — с ходу заявил он. — Подвал, где заложники, разрушен. Часть потолка обвалилась.

У меня от этой новости аж похолодело внутри. Граст. Если этот выродок погиб под завалами или, что ещё хуже, сумел как-то сбежать в суматохе, то ситуация сильно усложнялась.

— Идём, — сказал я.

Мы оставили отца и быстрым шагом направились к подвалу. По пути к нам присоединились Тиор и Ластор. Когда мы добрались до места, там уже вовсю шла работа: ребята разгребали завалы, выносили из подвала упакованных в коконы пленников. И вид этих коконов мне не понравился сразу: смятые, деформированные, некоторые с тёмными пятнами, расплывшимися под магической оболочкой. Много коконов уже лежало в стороне, накрытые тряпками.

— Сколько погибло? — спросил я у парня, который руководил работами.

— Пока не сняли коконы, можно лишь предполагать, но, думаю, больше половины, — мрачно ответил тот. — Потолок рухнул прямо на них. Кто был ближе к входу, тех завалило сильнее всего.

Это было плохо. Большая часть свидетелей погибла, и я пока не знал, кто остался в живых, и какие показания он могут дать. Это было не просто плохо — это ужасно.

— Что с Грастом? — задал я вопрос, который в этой ситуации волновал меня больше всего.

— Пока не нашли, — ответил парень.

— А много коконов ещё внутри осталось?

— Так, в том-то и дело, что вроде всех достали. По крайней мере, больше коконов не видно. Сейчас ребята проверяют «Зовом жизни» весь подвал, может, кого-нибудь так завалило, что и не видать.

Нехорошие мысли снова полезли в голову. Неужели эта мразь сумела как-то сбежать? Но как? Он был в коконе и с подавителем магии на шее. Неужели кто-то из вражеских магов под шумок просочился и вытащил барончика? А потом решили всё это дело скрыть, уничтожив дом. В целом это было логично и объясняло, почему магам Бильдорна было плевать на остальных наших пленников. Они вытащили сына своего господина, а жизни других их не волновали.

Потеря Граста расстроила меня намного больше, чем разрушенный дом. Она, конечно, не перечёркивала всё, что мы сделали, для суда подойдут любые свидетели, но Бильдорн-младший был в этом плане идеальным. Его показания весили бы намного больше, чем показания всех остальных вместе взятых.

— Нашли ещё двоих! — мои мысли прервал крик, донёсшийся из подвала. — Сейчас достанем!

Я спустился по разрушенной лестнице. Двое наших ребят — магов земли осторожно раскапывали большой завал в дальнем углу: одни камни перемещали в сторону, другие превращали в песок. Довольно быстро они добрались до кармана, в котором лежали два кокона, и у одного из них голова торчала наружу. Это был Граст — он единственный, кому я на всякий случай оставил возможность дышать и быть в сознании. И тем самым лишил его башку какой-никакой защиты. Удар большого камня или перекрытия кокон не выдерживает, и доказательства этому я уже увидел на улице, но вот от прилёта в висок или темечко обломка кирпича или куска цементной кладки кокон вполне мог защитить.

Оставалось надеяться, что Грасту так не прилетело. Вообще в том углу, где его обнаружили, несколько камней и балка, упавшая наискось, образовали что-то вроде защитного навеса. Под которым Граст и ещё один пленник и спаслись. Хотя на спасшегося барончик походил не особо: глаза его были закрыты, лицо бледное, в пыли и крови.

Глядя на Граста, я понял, что слишком хорошо подумал про старого барона. Впрочем, кто я такой, чтобы его осуждать? Я знал младшего Бильдорна всего ничего, но не раз уже ловил себя на том, что хочу его убить.

— Граст живой? — спросил я у ребят, расчистивших угол.

Один из них просунул пальцы под край кокона и приложил их к шее барончика, подождал пару секунд и ответил:

— Вроде жив. Пульс есть.

— Тащите его быстрее на улицу!

Ребята бросились выполнять мой приказ, и уже через минуту Бильдорн-младший лежал на земле во дворе. Я быстро снял с него кокон, барончик дёрнулся, застонал, но глаз не открыл.

— Принесите воды, — скомандовал я. — Его надо привести в чувство.

Один из ребят было дёрнулся, чтобы побежать за водой, но подошедший Тиор поднял руку, направил её на Граста, и тому прямо в морду ударила мощная струя. А я в очередной раз выругался про себя и на себя — ну никак я пока ещё не мог принять на уровне подсознания, что живу в мире магии. То спички ищу, чтобы огонь развести, когда могу это сделать щелчком пальцев, то вот как сейчас — за водой людей отправил, хотя и сам примитивные заклятия магии воды знаю. Уж плеснуть в мерзкую рожу Граста точно мог бы. И, признаться, я даже расстроился, что лишил сам себя этого удовольствия.

Барончик тем временем пришёл в чувство, замотал головой и открыл глаза. Несколько секунд он смотрел на нас мутным, ничего не понимающим взглядом, потом оглядел разрушенный двор, дымящиеся руины, тела погибших наёмников его отца. Рот Граста приоткрылся, глаза расширились, и в них появился такой ужас, что я едва не рассмеялся.

— Что… — прохрипел он. — Что происходит?

Тиор удивлённо посмотрел на меня и спросил:

— Его контузило, что ли?

— Нет, — ответил я. — Просто наш любитель приключений и налётов на чужие дома обосрался от страха.

— Что ж, бывает, — усмехнулся Тиор.

Граст даже не огрызнулся на эти слова. Он действительно был очень напуган, его даже потряхивало. Видимо, когда подвал начал рушиться, он был в сознании и видел, как погибают другие пленные. Камни падали, давили людей, а он лежал в своём коконе и ничего не мог сделать. И, похоже, сознание барончик потерял от страха, потому что никаких ран на нём я не заметил. Хорошо хоть у него крыша не поехала. Хотя стопроцентно это утверждать я пока не мог.

— Граст, — сказал я, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответил Бильдорн-младший.

— Папаша твой тот ещё озорник. Хотел уничтожить тебя вместе с остальными пленными. Наверное, сильно тебя любит. Знал, что ты здесь, но всё равно приказал сровнять дом с землёй. Крепкая у вас семья, дружная.

Граст посмотрел на меня довольно равнодушно и сказал:

— Врёшь.

— То есть, ты думаешь, что мы сами свой дом разрушили? — уточнил я. — Граст, я знаю, что ты идиот, но не верю, что до такой степени.

— Отец бы не стал… Нет, это не он.

Но голос барончика звучал неуверенно. Он прекрасно понимал, что я сказал правду. Барон Бильдорн решил пожертвовать непутёвым младшим сыном, чтобы показать всем свою силу и уничтожить Оливаров. Для такого человека, как Граст, выросшего в уверенности, что он центр вселенной, это был серьёзный удар.

— Ладно, сейчас не до тебя, — сказал я, вставая. — Полежишь и дальше упакованным, чтобы не тратить на тебя охрану.

— Что? — воскликнул Граст. — Нет! Я требую…

— Ты требуешь? — перебил я его. — Ты серьёзно? Ты реально всё ещё думаешь, что можешь что-то требовать? Да ты здесь даже просить ничего не можешь.

Барончик заткнулся, а я активировал заклятие воздушных оков. Кокон охватил тело Граста от шеи до колен и надёжно зафиксировал. Рот у барончика остался свободен, но орать и возмущаться он благоразумно не стал, только зыркал на меня с бессильной злобой.

Едва я закончил с Грастом, как услышал крик от ворот. Точнее, оттуда, где раньше стояли ворота — сейчас там остались только покосившиеся столбы и куски сорванных петель.

— Кто-то идёт! — крикнул один из наших ребят. — Со стороны холма!

С надеждой, что это Фил, я, не спеша, отправился ему навстречу. Угадал, это был кронот. Он уже успел перекинуться обратно в человеческое обличие и одеться.

Когда мы сблизились, я первым делом отметил хмурое лицо Фила. Это меня сильно удивило: мы же победили, чем он мог быть недоволен? Не хватило развлечений? Слишком быстро закончились враги?

— На холме всё, — пробурчал кронот. — Кто не убежал, тот мёртв. Но убежало много. Человек сорок, может, больше.

— Призывателя нашёл? — спросил я.

— К сожалению, нет, ушёл скотина, — ответил Фил и скривился ещё сильнее, а я теперь понял причину его недовольства. — Уверен, это был сам барон. Только у него хватило бы силы на такой призыв. Но он сбежал раньше, чем я его засёк. Или вообще не выходил на поле, а сидел где-то в стороне и руководил элементалем оттуда.

— Ладно, не расстраивайся, — попытался я успокоить кронота. — Рано или поздно мы Бильдорна поймаем.

— И сделаем ему дорт-згрун!

Я совершенно не представлял, что это такое, но судя по тому, каким зловещим голосом Фил это произнёс, и, зная кровожадный нрав кронота, я даже не рискнул задавать уточняющие вопросы. И без того было понятно, что дорт-згрун Бильдорну не понравится. Более того, я был уверен, что барон его не переживёт.

Фил хотел ещё что-то сказать, но махнул рукой, потом вздохнул и уже совершенно другим, спокойным, тоном спросил:

— Как здесь всё прошло?

— А разве не видно? — ответил я вопросом на вопрос и обвёл рукой двор и дом.

— Видно, — сказал кронот с искренним сочувствием в голосе, а потом вдруг улыбнулся и заявил: — Хорошо, что не начали ремонт делать.

— Если ты сейчас пошути, то это не самая удачная шутка, — заметил я.

— Это не шутка, я просто пытаюсь найти в сложившейся ситуации хоть какой-то плюс.

— Фил, поверь мне, это настолько маленький плюс на фоне сгоревшего дома, что о нём лучше больше никому не говорить.

— Можно поискать другие, — предложил кронот.

— Поищи лучше плюсы в том, что от тебя на холме Бильдорн сбежал, — язвительно сказал я, уже порядком разозлившись.

— Но в этом нет плюсов

— В сгоревшем доме — тоже, если он не застрахован на сумму, превышающую его стоимость в три раза. А он не застрахован. Поэтому давай закроем уже эту тему.

— Давай, — согласился Фил, и мы отправились к дому.

Мы подошли к развороченной клумбе напротив входа, там стояли Тиор, Ластор и Эрлонт и что-то обсуждали.

— Ну что? — спросил я. — Есть точная информация по потерям?

— Как я и предполагал, двоих мы потеряли, — вздохнув, ответил Ластор. — Фалора и Дрейма.

Второго я не помнил, а вот Фалор — тот самый улыбающийся светловолосый парнишка, который так порывался сделать качественный ремонт нашего дома своими силами, сразу предстал перед глазами. И меня снова такая злость охватила, такая необузданная ярость, что я испугался, не проснётся ли опять Хрант.

А ещё я страшно пожалел, что мы не бросились в погоню и не добили этих гадов. Тогда мне казалось, что у нас не осталось на это сил — даже у меня, не говоря уже про уставших ребят, но сейчас, когда я вспомнил доброе, светлое лицо Фалора, силы появились. Мне дико захотелось отомстить.

Ярость наполнила меня в один миг, захотелось убить всех, кто напал на наш дом. Всех до единого. Залить их кровью двор, вырвать сердца. Я уже представил, как догоняю убегающих врагов, как сбиваю их с ног ударом когтистой руки и разрываю им грудные клетки, как достаю…

Меня обдало холодом так, будто на морозе ледяной водой из ведра окатили. Наваждение тут же спало, словно внутри меня сработал какой-то предохранитель. Мне больше не хотелось бежать, догонять и убивать. Мне всё ещё было дико жалко Фалора, но моя слепая ярость отступила. Впрочем, моя ли она была?

Мне стало страшно. Я пока не понимал: сам ли я так изменился, что желал убивать и вырывать сердца, или это было желание Разрушителя, но разница была небольшая: при любом варианте это уже был не я. И что самое паршивое, я больше не был уверен, что смогу пережить очередной призыв Хранта, оставшись после этого самим собой. А ещё я понимал, что без помощи Разрушителя мне не выиграть ни один серьёзный бой.

Но с этой практикой призыва Хранта стоило завязывать. Нужно было скорее начинать серьёзные тренировки и развивать родовую силу Дарсанов. К тому же теперь у меня был хороший учитель, хоть он сам ещё и не знал о том, что ему придётся со мной заниматься.

— Ари, что с тобой? — взволнованный голос брата вывел меня из раздумий, видимо, все заметили, что со мной происходит нечто странное.

— Да так, вспомнил одну вещь, — отмахнулся я и быстро перевёл тему в старое русло, обратившись к Ластору: — А по раненым что?

— Раненых пятеро, — ответил бывший гвардеец. — Но все ранения совместимы с жизнью, в основном ожоги и царапины. Для их лечения у нас есть нужные мази и эликсиры.

— А какие потери у врага?

— Двадцать один погибший, четверо раненых, остальные разбежались. Раненых мы заморозили, так как блокирующих ошейников больше нет.

— Но это без тех, кто находился в подвале, — добавил Эрлонт. — Там тоже много погибших. Ребята сейчас разбираются, проверяют каждого. А потом надо будет решать, что с ними делать.

— Надо решать, что вообще теперь делать, — сказал Тиор. — Ребята уже спрашивали, будем ли мы до конца защищать дом или после того, как его разрушили, планы поменяются?

— Это всё надо обсуждать, — ответил я. — Но не вот так, стоя во дворе. Надо найти какое-нибудь неразрушенное помещение, сесть и нормально поговорить. Но сначала дайте мне хотя бы полчаса — в себя прийти и водички попить.

Все согласно кивнули — похоже, у меня на лице было написано, что мне действительно надо прийти в себя.

— Я тогда расставлю пока тех, кто ещё держится, по периметру, — произнёс Ластор. — Мало ли что.

— А я к раненым загляну, — добавил Тиор. — А потом, если успею, проверю, что там по итогу с теми, кто в коконах был.

— Я с тобой, — сказал ему Эрлонт.

Они быстро разошлись, и мы с Филом остались вдвоём.

— А я, пожалуй, с тобой водички попью, — сказал кронот и как-то странно ухмыльнулся.

Глава 14

Мы отправились к уцелевшему флигелю. Это была небольшая пристройка с восточной стороны дома, там раньше жила прислуга, а теперь разместилась часть ребят. Огонь до неё почти не добрался, но досталось от других заклятий: половина окон была выбита, черепица на крыше местами съехала, штукатурка осыпалась. Однако стены стояли крепко, и первый этаж выглядел всё ещё вполне пригодным для жизни.

Внутри было пыльно и пахло дымом, но в целом терпимо. Мы прошли через коридор в небольшую комнату с длинным столом и несколькими стульями — здесь обычно перекусывали те, кто дежурил ночью. На полках вдоль стены стояла глиняная посуда и кувшин с водой. Я первым делом налил себе полную кружку и выпил залпом. Вода была тёплая, но после боя это было неважно, главное — напиться. Фил тоже в несколько глотков осушил полную кружку, а потом мы сели за стол друг напротив друга.

Откинувшись на спинку стула, я прикрыл глаза. Физически я не чувствовал усталости, что было вполне ожидаемо. Но голова шла кругом, мыслей было слишком много, и они все лезли разом, мешая друг другу.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Серый оттенок почти сошёл, остался лишь лёгкий металлический отлив: обратная трансформация уже почти закончилась. А вот голод отпускал медленно. Он как бы проходил, но очень уж неторопливо. И это не просто напрягало, это пугало. Раньше такого не было. После боя с краснокожим голод ушёл сразу, а сейчас он оставался, тянул, требовал чего-то.

— Попил водички? — голос Фила вырвал меня из размышлений. — Отдохнул?

Кронот сидел, сложив руки на груди, и смотрел на меня очень серьёзным взглядом. Стало понятно, что отдохнуть он мне не даст.

— Будем считать, что отдохнул, — пробурчал я, открыто демонстрируя своё недовольство, мог бы и дать мне минут пять посидеть в тишине шерстяной гад.

— А теперь рассказывай, — сказал Фил, игнорируя моё раздражение.

— Что именно? — уточнил я.

— Всё!

— Ну, родился я в Петербурге в одна тысяча девятьсот…

— Хорош дурачиться, — перебил меня Фил. — Разговор серьёзный.

— А с чего вдруг тебя пробило на серьёзный разговор? Самое подходящее время нашёл? Мы вроде собирались водички попить и передохнуть перед действительно серьёзным разговором.

— Ты не устал, чтобы отдыхать.

— Почему это я вдруг не устал? — удивившись, спросил я.

— Вот это я и хочу знать, — ответил Фил и подался вперёд. — Даже я устал, а ты нет. Я это вижу, чувствую. И я помню, как ты дрался на холме. Ты ни на минуту не останавливался и крошил всех направо и налево.

— Спасибо, мне приятно, что ты оценил, — попытался я отшутиться. — Ты тоже был неплох.

Фил никак не отреагировал на комплимент и продолжил давить на меня:

— Откуда у тебя такой навык трансформации? В академии такому точно не учат.

— Моя академия — два дежурства у разломов.

— Ну да, ну да, — кронот усмехнулся. — Только вот у разлома такой трансформации тоже не научишься. И ещё мне интересно, откуда ты взял такую силу, чтобы без особого напряга всех раскидывать и рвать. Это явно не родовое — твоих как бы родителей я видел, там сильным даром и не пахнет.

— Да не так уж и много у меня силы, — попробовал соврать я. — Просто драться умею.

— Дерёшься ты как купчинский гопник: техники — ноль. Вывез только за счёт силы и злости.

Меня от упоминания Купчино аж прошибло. Я постоянно забывал, что Фил в виде кота, да и не только кота, прожил со мной в Питере двадцать лет и частично уже тоже стал носителем питерского менталитета. И каждый раз удивлялся, когда кронот выдавал что-то необычное с отсылками к моей прошлой жизни. А пока я переваривал услышанное, Фил добавил:

— Давай колись, откуда это всё. Потому что говно у нас команда, если мы будем друг от друга что-то скрывать.

Я понимал, что он не отстанет. Да и, наверное, Фил имел право знать некоторые мои секреты, учитывая, что мы действительно уже стали командой, и он сильно мне помогал.

— Хорошо, — сказал я. — Но это долгая история.

— Не волнуйся, время есть, — «успокоил» меня кронот.

И я начал рассказывать. Про Хранта Разрушителя, чья сущность тоже оказалась в моём нынешнем теле вместе с сущностью Ферона. Про то, как я впервые почувствовал его присутствие ещё в академии и как использовал его силу в бою с краснокожим у разлома. Рассказал про трансформацию: серую кожу, когти, регенерацию, нечеловеческую реакцию и силу. Про голод, который накатывает в бою, про желание вырвать сердце врага и выпить его силу. Про то, как дважды поглотил силу из сердец разломных тварей, и как после этого Хрант сказал «Хорошо».

Фил слушал, не перебивая, и лицо его становилось всё мрачнее с каждым моим словом. Когда я закончил, он некоторое время сидел неподвижно, переваривая услышанное, а потом выругался: громко, длинно и грязно, используя слова, которых я раньше даже и не слышал.

— Прошу прощения за мой эльфийский, — сказал кронот в конце, немного помолчал и добавил: — Но это полный трындец!

— Можешь не извиняться, я примерно так же отреагировал, когда впервые понял, что происходит, — сказал я.

— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно⁈ — Фил вскочил со стула и заходил по комнате. — Хрант Разрушитель! Архимаг, уничтожавший города и армии! И ты его просто так дёргаешь, когда тебе нужна сила для драки⁈

— А что мне было делать? Если бы я его не вызывал, уже три раза бы погиб: на разломах и сегодня. Так что не надо умничать, сам знаю, что опасно. Но выбора у меня не было.

— Сегодня был! — возразил кронот. — Я бы один справился!

— Да хрен бы ты один с ними справился! — уверенно заявил я. — Там был элементаль, ледяная скотина, толпа других боевых магов и ещё куча народу у дома. Ты бы не успел везде!

Фил хотел снова возразить, но осёкся: понимал, что я прав, и один он бы не справился, как бы силён ни был. Кронот рухнул обратно на стул, опустил голову и обхватил её руками. А когда он снова поднял на меня взгляд, я увидел, что выражение его лица изменилось: раньше там была злость, а теперь — разочарование или даже отчаяние.

— Да ладно, что ты так расстроился? — примирительно сказал я. — Всё нормально будет.

— А вот это вряд ли в свете открывшейся информации, — пробурчал кронот.

— Ну извини, я не сам полез в тело Хранта. Если ты забыл, меня туда ваши с Фероном кореша запихать хотели. И не моя вина, что сущность Разрушителя за мной увязалась, когда этот военный придурок начал там всё крушить.

Фил на это ничего не ответил. Он уставился в стол прямо перед собой и какое-то время сидел так, пытается осмыслить полученную информацию.

— Чем тебе это всё в итоге отрыгнётся, я даже примерно не могу сейчас представить, но Ферона из тебя доставать нельзя, — сказал наконец кронот, и в его голосе было столько сожаления, что мне аж неудобно стало, что я его так расстроил.

— Почему нельзя? — спросил я.

— Есть риск, что тогда Хрант тебя сожрёт. Или сделает тёмным. Сейчас Разрушителя светлый Ферон уравновешивает. Но если Ферона убрать…

— Не сожрёт, — уверенно заявил я, абсолютно при этом не будучи уверенным в своих словах. — Моя сущность сильнее. Я взял контроль над телом, я его удерживаю.

— Пока удерживаешь, — поправил меня Фил. — Хрант умеет ждать. Сначала он сделает тебя тёмным, а потом будет проще. Ты же сам сказал про голод, про желание вырвать сердце и выпить силу. Это не твои желания, Ваня. Это его.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Фил был прав. Голод до сих пор не прошёл, хоть и стал намного слабее: по крайней мере, запах крови уже меня не преследовал. Но какой-то процесс шёл, и я это понимал. И это не радовало.

— Мне, вообще-то, самому не особо нравится сосуществовать с двумя пассажирами в этом теле, — сказал я. — И я думал, что когда вытащим хотя бы Ферона для начала, станет легче.

— Ферона одного доставать нельзя, — отрезал Фил. — Если доставать, то сразу двоих.

— Двоих, это, конечно, зашибись. Я только за, но что потом с Хрантом делать, когда мы его достанем?

— Не знаю. С Фероном надо советоваться.

— А как это сделать, мы не знаем, — напомнил я.

— Но есть шанс, что до этого и не дойдёт, — Фил невесело усмехнулся. — Не факт, что мы выдержим ещё один навал барона. Сегодня было весело, но вот прям на грани.

— Ты умеешь успокоить. Сразу легче стало.

— Я лишь сказал очевидное. Пяток таких элементалей, и я не справлюсь.

— Пяток?

— Троих хватит.

— Ну тогда о Хранте точно пока не стоит сильно переживать, — подытожил я. — Он сейчас не главная наша проблема. И вообще пока не проблема, а наш вынужденный союзник.

— Неизвестно, чей он союзник, — возразил Фил. — Может, он ждёт момента, когда тебя сильно ранят, чтобы перехватить контроль над телом. Советую тебе не уходить в состояние, когда сил совсем мало остаётся.

Мне такие перспективы не нравились, но я вынужден был признать, что такой план у Хранта вполне мог быть. И вспоминая голод, который до конца не прошёл, я подумал, что, возможно, у Разрушителя имеется и другой план забрать тело: более долгий, но и более надёжный. И по моей всё ещё сероватой коже аж мурашки пробежали от этой мысли.

— Надо бы вообще тебя проверить на… — начал Фил, но не договорил.

Дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетела Лира — в лёгких доспехах, с мечом на поясе и очень взволнованным лицом. Увидев меня, она тут же выдохнула с облегчением: видимо, ребята сказали ей, что я цел, но она хотела убедиться в этом сама. Лира бросилась ко мне, крепко обняла и быстро, сбивчиво заговорила:

— Ари! Наш управляющий проезжал мимо вашего имения и увидел много вооружённых людей на холме. Он рассказал мне, и я сразу же примчалась. А как увидела дом… Это ужасно! Мне сразу стало плохо, когда я представила… Но ты жив! Как хорошо, что ты жив!

Лира не отпускала меня, и я чувствовал, как напряжены её руки. Потом она подняла голову, посмотрела мне в глаза и поцеловала — крепко и жадно, как целуют человека, которого боялись потерять.

— Сколько у нас времени до следующего штурма? — спросила она, наконец-то отстранившись, но продолжая держать меня за руки. — Будет ли он вообще? Какие планы? Я хочу помочь. И вообще, почему вы меня сразу не позвали?

Она говорила это уже совсем другим тоном — деловым и собранным, и мне особенно приятно было услышать «сколько у нас времени». Не у вас, а у нас. В этом была вся Лира, и мне это в ней очень нравилось. Но вмешивать Зортемисов в конфликт с Бильдорнами я не собирался.

— Спасибо, что приехала, я очень ценю твоё желание помочь, — сказал я. — Но в бой против Бильдорна я тебе не пущу.

— А я и спрашивать разрешения не стану! — заявила Лира.

— Дорогая моя, — я взял девушку за плечи и посмотрел ей в глаза. — Не стоит вплетать твою семью в конфликт с бароном. Это не нужно твоим родителям. А твоя помощь мне ещё понадобится, но другая, как юриста. И немного позже, когда дело дойдёт до суда. А драться есть кому, не переживай.

Лира нахмурилась, хотела что-то сказать, но потом сдержалась, отступила на шаг и скрестила руки на груди. Было видно, что ей это не нравится, но она понимала: спорить со мной бесполезно.

В этот момент в комнату вошли Эрлонт, Тиор и Ластор.

— Ну что, отдохнули? — спросил брат, оглядывая комнату.

— Ага, — ответил я. — По полной программе.

— А мы с отцом бегло осмотрели, что осталось от дома, — продолжил брат, проигнорировав мой сарказм. — В главном корпусе комнат, пригодных для жизни, фактически нет. Всё выгорело или завалено. Но вот этот флигель уцелел хорошо. Сейчас отец с ребятами детально всё осматривают, прикидывают, как его лучше подремонтировать на время, чтобы можно было жить. Сам дом ремонтировать смысла нет. Но забор надо будет восстановить, чтобы хоть какой-то рубеж был.

— Забор я подлатаю при помощи магии земли, — сказал Фил. — Это не проблема, быстро сделаю. Но надо ещё и дежурить круглосуточно. Вдруг ваш барон сейчас в отчаянии предпримет новый штурм. Шансов на это мало, но и исключать такой расклад нельзя, надо быть готовыми.

— Люди уже стоят, — ответил Ластор. — Но вряд ли враг нападёт в ближайшие сутки. Некем Бильдорну нападать. Сколько людей он потерял сегодня? Человек семьдесят, а то и больше.

— Уверен, что не нападёт, — добавил Тиор. — Почти все наёмники, кто сегодня приходил, ни за какие деньги второй раз не полезут в такую мясорубку. Они ведь тоже, как и первые, были уверены, что сопротивления не встретят. А новую армию за день не соберёшь — просто негде.

— Сегодня не нападёт, — сказал Эрлонт, усаживаясь за стол. — И завтра не нападёт. Но нападёт через неделю, может, через две. После двух таких болезненных поражений он не сможет отступить. Для него это будет позор, потеря лица. Он однозначно пришлёт новых людей.

— Пришлёт, — согласился Тиор, тоже садясь за стол. — Вопрос лишь в сроках.

— А сроки зависят от того, где он будет набирать людей, — сказал Ластор. — В Трогбеле столько наёмников нет. Придётся ехать дальше, а это время.

— Тогда две-три недели минимум, — подытожил Эрлонт. — За это время Ари успеет добраться до столицы с Грастом.

— За неделю доберёмся, — сказал я. — Но что, если Бильдорн нападёт раньше? А если у него есть резерв? Если сам в бой полезет? Если герцог узнает и предложит помощь, чтобы прекратить позор вассала? Что тогда? Вы уверены, что отобьётесь?

— А зачем нам отбиваться? — спросил брат. — Что защищать? Нужных свидетелей ты заберёшь, остальных пленных отпустим, сами уедем отсюда.

— А как же имение? — растерянно произнёс Тиор.

— А что имение? — тяжело вздохнув, ответил Эрлонт. — Здесь и защищать особо нечего. Руины.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Неприятно было это признавать, но брат был прав: дом разрушен, защищать его не имело смысла. Только вот и бросать было нельзя.

— Если мы оставим дом, то у Бильдорна возникнет закономерный вопрос: куда мы дели Граста. И вполне возможно, он догадается куда. Идиотом надо быть, чтобы не догадаться. И тогда нас будут ждать в столице и пытаться перехватить по дороге. Отбиться-то мы отобьёмся, но Граста не факт, что сохраним.

— Вы можете выехать прямо сегодня в ночь, — предложил Тиор. — Мы два дня здесь посидим, а потом разойдёмся. Этой форы вам хватит.

— Как же я ненавижу эту тварь! — с нескрываемой досадой в голосе воскликнул Эрлонт и ударил в сердцах кулаком по столу. — Так хочется, вместо того чтобы сидеть и обсуждать, как Бильдорн придёт в очередной раз уничтожать наш дом, пойти и самим разрушить его замок.

— Тебе не одному этого хочется, — откликнулся Ластор.

— А это вообще физически возможно, уничтожить замок барона? — поинтересовался я.

— Возможно всё, — уверенно и со знанием дела сказал Фил. — Вопрос: какой ценой и какие ресурсы для этого надо привлечь.

— Явно немалые, — с сожалением произнёс брат. — Замок-то парящий. Вот если бы его как-то опустить…

— Не опустить, а уронить, — поправил Эрлонта Фил. — Тогда он сам и развалится. Но чтобы уронить, тоже нужны ресурсы. Хоть и не такие большие, как если разрушать его в висячем положении.

— Мне даже просто сама идея, уронить замок Бильдорна, подняла настроение, — усмехнувшись, произнёс я. — А уж какой был бы праздник, если бы мы сделали это на самом деле. Да ещё и в день выхода тварей из разлома. За пару часов до.

— Можно попробовать, — сказал Фил, и по его лицу было видно, что он уже прикидывает, как это устроить.

— К сожалению, мы себе такое удовольствие позволить не можем, если хотим добиваться справедливости в суде. Одно дело — уничтожить армию наёмников, напавших на твой дом, и совсем другое — пойти и разрушить замок барона. Тут любой судья признает, что это беспредел. Оно как бы в ответ на другой беспредел, но всё же. Это может ухудшить наши позиции в суде.

— Это ничего не ухудшит, если ты не признаешься судье, что шёл уничтожать замок барона, — неожиданно сказала Лира.

— А что я должен буду сказать? — спросил я. — Что мы просто проходили мимо и так получилось, что случайно уронили замок? Мы не хотели, господин судья, просто случайно задели, он и упал. Наверное, его плохо закрепили. Так будем объясняться?

— Ты всего лишь должен будешь сказать, что пытался его захватить, — пояснила Лира. — И тогда ты будешь в своём праве.

— Погоди. Но ведь тогда и Бильдорн может сказать, что пытался захватить наш дом.

— И будет неправ! — ответила Лира и улыбнулась.

Я посмотрел на неё, потом на остальных. Все выглядели так же озадаченно, как и я. Лира же покачала головой и с укором спросила:

— Вы что, забыли про Законы Чести? Или вообще про них не слышали?

— Я слышал про Законы Чести, — ответил Эрлонт. — Но не думал, что они стоят выше имперских.

— А они и не стоят выше, — пояснила Лира. — Они отдельно. Хотя в некоторых ситуациях кажется, что выше, но это ошибочное мнение.

— Право я в академии изучал плохо, — сказал я. — Поэтому буду признателен, если ты расскажешь мне про эти Законы Чести.

Лира напустила на себя серьёзный вид профессионального юриста и начала объяснять:

— Законы Чести регламентируют отношения между дворянами. Раньше было много разных законов, часто у каждого герцогства свои, и они порой противоречили друг другу и законам всей страны. Но Император всё изменил. После того как он сел на Облачный трон, он отменил почти все старые порядки и создал новый Свод имперских законов, которые регламентируют вообще всё. Но Законы Чести он всё же оставил, хоть и сократил их в несколько раз.

— И что нам это даёт? — поинтересовался я. — Ты сильно далеко от нашей темы-то не уходи.

— Раньше дворянина мог судить только Суд Чести, состоящий из дворян, — продолжила Лира. — Теперь даже герцога может судить обычный судья в обычном Имперском суде. Ну, не совсем, конечно, обычный, но он вполне может не быть дворянином. Это показывает, что все равны перед императором и его судом. Но есть некоторые ситуации, возникающие между дворянами, которые можно решать по Закону Чести. Хотя и с ограничениями иногда.

— Например? — спросил я.

— Например, Закон Чести допускает кровную месть и разрешает вырезать вообще всю семью кровника. Но Император внёс правку: запретил убивать женщин, кроме тех, кто запятнал руки кровью, и мальчиков моложе двенадцати лет.

— А при чём тут замок Бильдорна? — не выдержал Эрлонт.

Лира улыбнулась и ответила:

— Один из Законов Чести гласит: если дворянин уничтожил жилище другого дворянина, то оставшийся без жилья может претендовать на дом агрессора. Это считается достойным поступком — защита рода, оставшегося без дома. Пострадавший может или подать в Суд Чести, или сам забрать это жилище, если сможет. Второе считается более достойным.

До меня начало доходить.

— То есть, Бильдорн разрушил наше имение… — начал я излагать свою мысль.

— И теперь вы имеете право забрать его замок, так как вам больше негде жить! — закончила за меня Лира. — А барон был неправ, когда нападал, так как Оливары ему никакого ущерба не причинили. Его позиция изначально слабее вашей.

— Это меняет дело, — сказал я, оценив расклад. — Если так, то можно и уронить замок. Или вообще захватить его, раз по закону можно.

— Закатай губу, — усмехнувшись, произнёс Фил. — На захват замка у нас сил точно не хватит. А вот уронить можно.

— Нужно! — поправил я кронота. — Нужно показать этой мрази, что мы можем дать достойный ответ. И думаю, ему после того, как его замок рухнет на разлом, резко станет не до нас. А там мы уже и до столицы с Грастом доберёмся спокойно.

— Нужно, значит, сделаем, — заверил меня Фил.

— Правда, непонятно, как мы будем в случае чего объяснять, почему отправились захватывать замок именно в день открытия разлома, — продолжил я. — А хотелось бы именно в этот день. И желательно в день выхода тварей.

— А день этот наступит, возможно, уже послезавтра, — неожиданно заявила Лира. — Позавчера разлом открылся, Бильдорн присылал посыльного, узнавал, не хотим ли отдежурить вне очереди.

— Меня в этом замечательном плане только одно смущает, — сказал Эрлонт. — Во время падения замка могут пострадать имперские гвардейцы, несущие службу при разломе. И тогда это уже будет не просто выяснение отношений между дворянами, а нападение на гвардию.

— Падение и разрушение замка — нелепая случайность, — парировал я. — Кто ж знал, что так получится? Хотели захватить, но что-то пошло не так.

— Да, просто досадное недоразумение, — Фил цинично ухмыльнулся. — От этого никто не застрахован.

— Может, это вообще сам Бильдорн свой замок разрушил, чтобы он нам не достался, — добавила Лира.

— Но гвардейцы могут оказать помощь барону, — заметил Эрлонт.

— Они, вообще-то, должны оказывать помощь дежурным и находиться у разлома, — ответила Лира. — У нормальных баронов так и происходит.

— И вот именно поэтому мы и приняли решение напасть на замок во время открытия разлома! — воскликнул я. — Чтобы в замке не было гвардейцев, и никто из них не пострадал!

— Неплохой план! — одобрил Фил. — Правда, если гвардейцы будут у разлома, их раздавит упавший замок, но это уже мелочи.

— Не раздавит, — сказал я. — Они сидят на берегу и ждут, пока твари всех крестьян не сожрут.

— Тогда я ещё раз скажу, что этот план неплох, и мы просто обязаны воплотить его в жизнь! — подытожил кронот.

План был не просто неплох, план был шикарен. Немного пугал размах, но я в этом мире уже привык пугаться. Пугаться и всё равно делать.

Я невольно расплылся в улыбке, представив, как замок Бильдорна падает на разлом во время выхода тварей. И не только я — остальные тоже улыбались. Однозначно неплохой план. Теперь его надо детально проработать, обдумать и реализовать.

Глава 15

Сама по себе идея уронить замок Бильдорна была шикарной, и она всем пришлась по душе, это было видно по лицам ребят. Но чем больше я об этом думал, тем отчётливее понимал, какие риски за ней стоят. Одно дело вернуть себе реку и сломать незаконную плотину барона или отбить нападение на свой дом и разгромить вражеских наёмников и совсем другое — уронить парящий замок и разрушить родовое гнездо Бильдорнов. Это совсем другой уровень, ущерб, от которого барон, возможно, не оправится вообще никогда. И подтверждение того, что мы приняли вызов и ввязались в войну на уничтожение.

Впрочем, она и так уже шла — эта война. Бильдорн дважды присылал людей, чтобы стереть наш дом с лица земли. Вместе с нами. Да, оба раза не получилось, но все понимали, что третья попытка тоже будет, барон не отступит. Для него это теперь не только дело принципа, но и вопрос чести и репутации. Он не успокоится, пока не уничтожит всех Оливаров до последнего человека. Так что выбор у нас был простой: или мы его, или он нас.

Уничтожить Бильдорна своими силами мы не могли физически. Помимо того, что барон сам по себе был силён и богат, не стоило забывать, что он родственник герцога. Два раза старый упырь нас банально недооценил, но я был уверен, что на третий раз он уж подготовится по полной. И не факт, что мы отобьёмся. А бросить дом и уйти мы не могли, барон должен был думать, что мы удерживаем Граста. Поэтому нужно было оставаться в имении и, несмотря ни на что, защищаться. А лучшая зашита, как известно, это нападение. И в таком контексте разрушение парящего замка Бильдорна казалось идеальной защитой.

Больше всех сомневался Эрлонт. Ему нравилась сама идея, но смущал её размах. Он несколько раз заговаривал о том, что весть о падении парящего замка — уникальном по самой своей сути событии мгновенно разлетится по всей Империи, дойдёт до столицы и до самого Императора. Ещё никто и никогда не ронял парящие замки, и уж тем более никто не мог представить, что обычный дворянин, по сути, нищий и не имеющий никакой поддержки, способен устроить такое своему сюзерену.

Но я считал, что нам этот размах только на руку. Когда дело дойдёт до суда, резонанс не помешает. Наоборот, привлечёт внимание нужных людей и не даст замять дело где-нибудь на уровне герцогства или какого-нибудь мелкого чиновника в имперской канцелярии.

В итоге вся вторая половина вчерашнего дня и весь вечер прошли в спорах и обсуждениях. Мы перебирали варианты, пытались предугадать реакцию барона, герцога, столицы. Отец, к моему удивлению, встал на мою сторону. Видимо, слишком много накопилось у него обид на барона за эти годы: унижения, отобранная вода, разрушенный дом, потеря неродившегося ребёнка.

Торлин Оливар держал это в себе годами, но теперь его злость прорвалась наружу, и он твёрдо заявил, что хватит терпеть и защищаться. Надо ударить самим и желательно как можно быстрее, пока Бильдорн не очухался после двух поражений подряд. После того как высказался отец, Эрлонт успокоился, и споры закончились. Мы приняли окончательное решение: замок Бильдорна должен быть разрушен. А вот обсуждение деталей операции перенесли на утро, благоразумно решив, что такие вещи надо обсуждать на свежую голову.

А ещё Фил весь вечер доставал меня насчёт Хранта: убеждал, что нельзя больше призывать Разрушителя, что каждое обращение к нему усиливает его влияние, что я сам себя загоняю в ловушку. Я не стал спорить, но и обещать ничего не собирался. Вместо этого воспользовался моментом и взял у кронота обещание стать моим наставником и обучить меня настоящей боевой магии.

Правда, так как Фил был уверен, что я, будучи одним из Оливаров, сильным даром не обладаю, он отнёсся к этой идее с большой долей скепсиса. Но раскрывать ему свою тайну и рассказать, что тренировать ему придётся обладателя родовой силы Дарсанов, я не стал. На первой тренировке узнает мою истинную силу. Мы хотели провести её сразу же, но потом поняли, что это будет уже перебор: мы оба так вымотались за день, что имело смысл лечь пораньше и хорошо отдохнуть. Будь у нас лекарь, было бы проще — он бы нам все силы восстановил за несколько минут. Но лекаря не было.

Однако и уснуть несмотря на дикую усталость долго не получалось. Сначала я думал о Бильдорне, и его замке, а потом о Филе и о его опасениях насчёт Хранта. Мне было интересно, а что именно его так напрягает? Переживает за меня? В принципе мог, по большому счёту за двадцать лет в Питере мы с ним стали почти семьёй. Или за Ферона волновался, своего старого друга, который тоже застрял в этом теле? Это было более логично. Или он просто боялся, что Разрушитель однажды перехватит контроль над телом и натворит дел? И этого тоже нельзя было исключать. Как и то, что кронота могло напрягать это всё вместе.

С этими мыслями я в итоге и провалился в сон.

Рано утром мы с Филом попросили ребят привести Граста в комнату, где накануне всё обсуждали. На ночь я снял с барончика кокон — решил не рисковать здоровьем самого ценного свидетеля, мало ли чем могло обернуться постоянное нахождение в воздушных оковах. Граста заковали в обычные железные кандалы в придачу к блокирующему магию ошейнику, и приставили персональную охрану.

Когда двое наших бойцов ввели барончика в комнату, я сразу же отметил, что выглядит он паршиво: лицо отчего-то распухло, вокруг глаз появились круги, а на лице было удивительное сочетание страха и злобы: ненависть к нам просто распирала Граста, но при этом он нас очень боялся. Смотрелось это довольно комично.

Я сидел за столом, Фил стоял у окна, опершись на подоконник. Ребята подвели Граста к столу и вопросительно уставились на меня.

— Спасибо, — сказал я им. — Можете идти. Назад мы сами его приведём.

Парни тут же развернулись и покинули комнату. Едва за ними захлопнулась дверь, я обратился к Грасту:

— Как самочувствие? Что-то ты выглядишь не очень.

— Ты за всё ответишь, Оливар, — прошипел младший Бильдорн, тряся кандалами. — За всё.

— Я смотрю, у тебя за ночь отваги прибавилось, — усмехнулся я.

— Сейчас убавим, — уверенно сказал Фил и сделал несколько шагов в сторону пленника.

Граст сначала злобно зыркнул на меня, а потом уставился на Фила, начал пятиться и в итоге дошёл до стены и упёрся в неё. Насупился и буркнул:

— Вы все ответите! Мой отец…

— Чем больше ты нас пугаешь, — перебил я его, — тем больше хочется увеличить список того, за что отвечать.

Барончик напрягся ещё сильнее. Злоба на его лице сменилась растерянностью, потом снова злобой, но уже какой-то беспомощной.

— Что вы от меня хотите? — спросил он.

— Вот! Это уже другое дело, — сказал я. — Это уже начинает походить на предметный разговор. Мы хотим с тобой поговорить.

— О чём?

— О разном.

Граст хотел ещё что-то спросить, но не успел — Фил быстро подошёл к нему и довольно грубо приложил ладонь ко лбу барончику. Тот было дёрнулся, но тут же замер. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Граст вздрогнул, и выражение его лица изменилось, из него ушло всё: и злость, и страх, и какое-либо подобие мысли. Взгляд стал пустым, стеклянным, руки безвольно повисли.

Фил убрал ладонь, улыбнулся и посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Получите, распишитесь».

— Ты готов к серьёзному разговору? — спросил я Граста.

— Да, — ответил тот, и голос его звучал ровно и безжизненно.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как устроен парящий замок, что заставляет его висеть в воздухе.

Граст утвердительно кивнул, но не произнёс ни слова.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как устроен парящий замок, — повторил я. — Ты меня вообще понимаешь?

— Да, — ответил Бильдорн-младший.

— Ну так рассказывай.

И снова барончик кивнул, но ничего рассказывать так и не начал. И меня это начало раздражать.

— Ты там не переборщил случаем? — спросил я у Фила. — Что-то он совсем нещадно тупит.

— Видимо, он просто не знает, как устроен замок, а выкручиваться и что-то говорить, лишь бы сказать, он сейчас не в состоянии, — ответил кронот. — Попробуй перефразировать вопрос, или начни с наводящих.

— Ты знаешь, что заставляет замок висеть в воздухе? — обратился я снова к Грасту. — Благодаря чему он не падает?

— Благодаря кристаллу, — ответил барончик.

— Ну наконец-то мы сдвинулись с мёртвой точки! — воскликнул я. — Что за кристалл?

— Артефакт. Очень древний и сильный. Он держит замок в воздухе и не даёт ему упасть.

— Один артефакт держит целый замок? — не поверил я. — Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

— Есть ещё рунные кольца, — добавил пленник безжизненным голосом. — Они связаны с артефактом.

— Как связаны? — спросил я.

— Не знаю.

— Так кристалл держит замок или кольца? — включился в допрос Фил.

— Всё вместе.

— Где расположен кристалл и где — кольца?

— Кристалл под замком, кольца вокруг.

— Сколько их?

— Не знаю.

— Как это всё работает? — продолжал сыпать вопросами кронот.

— Не знаю, — снова ответил Граст.

Барончик разочаровывал в очередной раз — он вообще не представлял, как устроена система, которая держит в воздухе его родовое гнездо.

— Я в шоке! — воскликнул Фил. — Он вообще ничего не знает. Как так можно? Это же его дом, он там всю жизнь прожил.

— Похоже, сам никогда не интересовался, а папаша не видел необходимости дураку что-то рассказывать, — предположил я.

— И что мы будем делать? Даже я знаю о парящих замках больше, чем этот баран. И это притом, что я в них ни разу не бывал.

— Ну у нас не только он в плену, — замелил я и задал вопрос Грасту: — А кто-нибудь из тех, кого мы вместе с тобой взяли в плен, может знать?

— Ройвар, — ответил барончик. — Ройвар должен знать. Я видел его среди пленных.

— Опиши мне его.

— Ему примерно сорок лет, очень большой, волосы чёрные.

Мне сразу показалось, что я понимаю, о ком речь.

— Совсем здоровенный, с квадратной челюстью и злобными глазами? — уточнил я. — Маг огня?

— Да.

Речь явно шла о том маге, что хлестнул меня огненной плетью и был за это отправлен «отдыхать» в конюшню.

— Ты уверен, что он знает нужную нам информацию? — спросил Фил.

— Да, — ответил Граст. — Ройвар давно служит отцу.

— Хорошо, с ним мы поговорим позже, — сказал кронот. — А пока давай поболтаем о том, что ты всё-таки знаешь. Сколько народа у вас там в гарнизоне замка?

— Обычная охрана — около пятнадцати человек. И личная стража отца, четверо.

— Они все одарённые?

— Стража — да.

— То есть, всего два десятка бойцов, и всё? Чего так мало?

— Ты спросил про гарнизон.

— А ещё кто-то есть?

— Маги.

— Сколько?

— Точно не знаю.

— Да хватит на него время тратить, — сказал я Филу, вклинившись в их бессмысленный диалог. — Видишь же, что он ни хрена не знает. Давай допросим этого Ройвара, может, он нам всё расскажет.

— Погоди! — ответил кронот. — Должен же он хоть что-то полезное знать. Должен же ведь, да?

Вопрос был адресован барончику, тот, услышав его, выдавил из себя безвольно:

— Да.

— Вот, к примеру, ты знаешь, где твой отец хранит золото и все свои ценности?

— Знаю.

— Ну тогда будет от тебя польза, — довольным тоном произнёс кронот.

— Ты решил ещё и обнести замок? — поинтересовался я у Фила.

— А почему нет? Или у тебя есть деньги на восстановление дома?

Денег на восстановление дома у меня не было. Драгоценности, отобранные у Граста, конечно, стоили немало, но отстроить заново имение, это совсем другие суммы. А восстановить всё очень хотелось. Да и, в конце концов, Бильдорн развязал войну, напал первым, причинил ущерб моей семье. Наложить на него контрибуцию при взятии замка было вполне законно и справедливо.

— Давай подробно мне всё рассказывай, — обратился Фил к Грасту. — Где находится сокровищница, как охраняется, как туда пройти. В общем, я хочу знать всё.

— Сокровищница в подвале главной башни, — монотонным, безжизненным голосом заговорил Граст. — Вход через библиотеку. Справа за третьим стеллажом находится скрытая дверь, за ней лестница вниз. Внизу три двери, на каждой — магический замок. Охрана стоит у входа в библиотеку, два человека. Меняются посменно.

— Нарисовать, как пройти в библиотеку, сможешь? — спросил Фил, когда Граст сделал паузу.

— Смогу, — ответил барончик.

Кронот достал из кармана сложенный лист бумаги и огрызок карандаша, разложил лист на столе, подвинул это всё пленнику и приказал:

— Рисуй!

И Граст принялся рисовать схему замка и путь к сокровищнице своего отца. И надо признать, получалось у него неплохо, линии ложились ровно: стены, коридоры, лестницы, отметки дверей и постов охраны. Похоже, у младшего упыря были способности к рисованию.

Я смотрел, как на бумаге появляется схема жилища барона, и думал о том, что через пару дней этот замок, гордость рода Бильдорнов, может рухнуть вниз. Прямо на разлом. И признаться, от этой мысли на душе становилось приятно.

Высокие стрельчатые окна приёмного зала пропускали холодный утренний свет, который ложился на мраморный пол косыми полосами. Вдоль стен выстроились колонны из тёмного камня, между ними висели гобелены с изображениями охотничьих и батальных сцен. Пол был надраен до зеркального блеска.

Илтон Форлиан, герцог Равнэла — грузный мужчина с двойным подбородком и маленькими колючими глазками восседал в массивном кресле на невысоком помосте. Кресло было обито тёмно-красным бархатом, а на его спинке красовался родовой герб Форлианов.

Двери приёмного зала распахнулись, и внутрь вошёл барон Бильдорн. Герцог не поднялся навстречу гостю, несмотря на то, что тот был его сватом, он даже не шевельнулся — только смотрел, как барон приближается.

Бильдорн подошёл, остановился на положенном расстоянии, почтительно поклонился, а затем произнёс:

— Приветствую вас, мой господин! Вы желали меня видеть?

Голос барона звучал ровно, но лицо было напряжено, он догадывался, зачем его вызвали, и понимал, что разговор предстоит неприятный. Герцог несколько секунд молча разглядывал родственника, потом заговорил:

— Я рад бы тебя вообще не видеть. Но до меня дошли слухи, что на твоих землях идёт самая настоящая война. И я требую объяснений.

Бильдорн чуть приподнял подбородок, чтобы его слова казались более убедительными, и заявил:

— Это вовсе не война, Ваше Сиятельство. Просто возник небольшой конфликт. Но вопрос будет решён.

— Небольшой конфликт? — переспросил Герцог и нахмурился. — Мне сообщили, что ты устроил целое побоище.

— Те, кто говорит о побоище, приукрашивают. Да, бой был. Но не побоище.

Форлиан вздохнул, откинулся на спинку кресла и произнёс:

— Рассказывай всё. Подробно.

Бильдорн выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями, потом ответил:

— Мне пришлось усмирить зарвавшихся Оливаров.

— Оливары? — герцог нахмурился, пытаясь вспомнить. — Это кто такие?

— Те, кто пытается забрать у меня мою воду, — пояснил барон. — Я вам о них не раз уже рассказывал.

Форлиан кивнул, припоминая, и спросил:

— Ну и как, усмирил?

— Почти, Ваше Сиятельство, — ответил Бильдорн. — Там остались кое-какие мелочи, но всё будет решено в ближайшее время.

Герцог смотрел на него долго, не моргая. Потом мрачно произнёс:

— Ты мне лжёшь, Бильдорн. Мне доложили обо всём. И в том числе о том, что твоя армия потерпела поражение.

— Это не поражение! — воскликнул барон. — Просто пришлось отступить. Но зато мы уничтожили имение Оливаров.

— Зачем ты его уничтожил? С каких пор ты просто берёшь и уничтожаешь дома подданных Императора? Да ещё и дворян!

— Оливары — дворяне условно, — пролепетал Бильдорн. — Они нищие.

— Нет условных дворян! — рявкнул герцог. — Есть нищие и богатые, влиятельные и слабые, а условных нет!

— Они слабые и нищие.

— И при этом они разгромили две сотни твоих магов? А что будет, если ты столкнёшься с сильными?

— Они не разгромили. Просто… — Бильдорн мучительно подбирал слова. — Просто мне пришлось отвести людей.

— Зачем ты вообще напал на этих Оливаров? Что они тебе сделали?

— Они держат в плену моего сына. Граста.

Такого ответа герцог не ожидал.

— Как так получилось, что какие-то Оливары захватили Граста? — спросил он. — И почему ты не обратился ко мне или к имперским властям для решения проблемы? Зачем устраивать побоище? Ты же знаешь, что Император запретил самосуд.

Бильдорн опустил голову и заговорил неохотно, выдавливая из себя слова:

— Граста захватили, когда он три дня назад напал на имение Оливаров. Ситуация щепетильная, поэтому я решил имперские власти не уведомлять, а вас по пустякам лишний раз не дёргать. Думал решить проблему сам.

— Но ты её не решил! — Герцог ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Ты её усугубил! Ты думаешь, только до меня дошла информация об устроенном тобой побоище? Она со дня на день дойдёт и до Столицы!

— Я решу проблему, Ваше Сиятельство!

— Как? Если Оливары не дураки, они пожалуются на тебя в имперскую канцелярию!

Барон вскинул голову, в глазах его блеснула злая решимость.

— Они не пожалуются, — заявил он. — Дайте мне три-четыре дня, мой господин, и некому будет жаловаться. Я превращу Оливаров в пепел. Даю слово дворянина!

Герцог несколько секунд молча смотрел на барона, потом медленно покачал головой и сказал:

— Ты болван, Тирмас. Ты уже выпустил ситуацию из-под контроля.

— Ваше Сиятельство, я…

— Болван! — повторил герцог громче. — И мне надоело, что ты постоянно мне лжёшь!

— Я говорю правду!

— Правду? Тогда расскажи мне, как твой непутёвый младший сын оказался у Оливаров? Зачем он к ним полез?

— Чтобы наказать.

— За что?

— Они верну… — барон осёкся на полуслове. — Они забрали у меня воду. Их надо было наказать, поставить на место.

— Поставил? — с нескрываемой издёвкой спросил герцог.

— Мы не рассчитали силы.

— Насколько я понимаю, вы два раза не рассчитали силы. Что ж там за Оливары такие, что двести магов не смогли с ними справиться?

— Двести было не магов, а всего бойцов, — пояснил Бильдорн. — Магов среди них было не более полусотни.

— Этого недостаточно, чтобы справиться с одной семьёй?

— Оливарам на помощь пришли два очень сильных архимага.

— Два архимага? — недоверчиво переспросил герцог. — Откуда они их взяли?

— Я не знаю, Ваше Сиятельство, откуда, но с нами дрались архимаги.

— И несмотря на это, ты пытаешься меня убедить, что сам справишься с ситуацией?

Бильдорн молчал. Он стоял перед герцогом, опустив голову, и не знал, что сказать.

— Хватит побоищ в Равнэле! — грозно произнёс герцог. — Договаривайся с Оливарами! Как хочешь, но договаривайся!

— Но если они не отпустят Граста? — растерянно спросил барон.

— А ты договаривайся так, чтобы отпустили.

— С Оливарами так нельзя, Ваше Сиятельство. Они забрали мою воду и не уважают меня. Они оскорбили меня, пленив Граста. Я должен…

— Договаривайся!

— Но это унизительно, мой господин! Я должен их уничтожить! Дайте мне немного времени, и я сотру их в порошок, и никто об этом не узнает!

— Ты выпустил ситуацию из-под контроля. Слухи уже ползут. Ещё немного, и они дойдут до Столицы.

— Прошу вас, мой господин, дайте мне ещё один шанс уничтожить их! — стоял на своём барон.

— Договаривайся, идиот! — герцог ударил обоими кулаками по подлокотникам. — Загладь конфликт! Пусть всё успокоится. А потом уничтожишь. Не хватало ещё, чтобы до Императора дошло.

Барон помолчал. Потом медленно кивнул и сказал:

— Я понял, Ваше Сиятельство, я всё понял. Я так и сделаю.

— И вот ещё что, — произнёс герцог, немного успокоившись. — Когда всё уляжется, приезжай ко мне снова. Я помогу тебе решить эту проблему раз и навсегда, коль у тебя самого сил не хватает.

— Ваше Сиятельство, я просто не рассчитал силы, но…

— Пошёл вон!

Барон замер на мгновение, глядя на герцога. Хотел ещё что-то сказать, но быстро понял, что делать этого не стоит. Он низко поклонился, развернулся и пошёл к выходу.

Когда тяжёлые двери с глухим стуком закрылись за Бильдорном, герцог откинулся на спинку кресла и негромко выругался. Младший сын барона всегда был проблемой, но такого Форлиан от родственничков не ожидал. Он и без этого уже не раз жалел, что пошёл на поводу у дочери, влюбившейся без памяти в старшего сына Бильдорна, и разрешил ей выйти за него замуж. Но теперь он точно был уверен, что совершил большую ошибку, породнившись с этой семьёй.

А ещё герцога заинтересовали таинственные Оливары. Обнищавшие дворяне, живущие в захолустном имении, пленившие Граста, нашедшие где-то двух архимагов и разнёсшие в пух и прах две сотни бойцов барона. Что-то в этом всём не сходилось. До такой степени не сходилось, что от попыток это всё осознать у герцога Равнэла разболелась голова. И он снова грязно выругался в адрес Бильдорнов, Оливаров и своей влюбчивой дочери.

Глава 16

Двери распахнулись, и двое ребят внесли в комнату плотный воздушный кокон, внутри которого угадывалась массивная человеческая фигура. Парни опустили ношу на пол и вопросительно посмотрели на меня.

— Спасибо, — сказал я им. — Вы свободны, дальше мы сами справимся.

Ребята быстро покинули помещение, прикрыв за собой дверь, а я подошёл к кокону и снял заклятие. Воздушные оковы рассеялись, и на полу остался лежать тот самый маг, что хлестнул меня огненной плетью во время первого нападения на наш дом. Глаза его были закрыты.

Через несколько секунд пленник пошевелился и застонал. Затем сел, поморгал, огляделся. Его правая рука дёрнулась к шее и нащупала блокирующий магию артефакт, и тут же лицо исказилось от ярости. Тряхнув головой, маг уставился на меня, потом перевёл взгляд на Фила. В глазах у мужика читалась чистая ненависть.

— Как самочувствие? — поинтересовался у пленника Фил. — Руки-ноги не затекли? Голова не кружится?

— Да пошёл ты в задницу, ублюдок, — прорычал маг.

— Огрызается, значит, в порядке, — сказал мне кронот, вставая из-за стола.

Он подошёл к магу и приложил ладонь к его лбу. Пленник ожидаемо застыл, глаза его закатились, потом снова вернулись на место, но стали пустыми, стеклянными. Челюсть отвисла, плечи опустились, руки безвольно легли на колени. Фил убрал ладонь, отступил на шаг и произнёс:

— Ну вот, теперь можно и поговорить. Как ты себя чувствуешь?

Маг молчал.

— Похоже, он не понимает, что ты к нему обращаешься, — предположил я.

Фил наклонился над пленником и громко спросил его, глядя прямо в лицо:

— Как ты себя чувствуешь, бедолага?

— Голова тяжёлая, — монотонно ответил маг. — В затылке давит. Во рту сухо. В плечах ломота. Ноги затекли. Хочу пить. Очень хочу пить.

— Работает, — удовлетворённо констатировал кронот и снова обратился к пленнику, глядя ему в лицо: — Вставай, садись за стол, поговорим.

Маг послушно поднялся и сел на табурет у стола — прямо напротив меня. Двигался он механически, неловко, но команды выполнял беспрекословно. Фил подошёл к буфету, взял большую кружку, налил в неё воды из кувшина и поставил на стол перед пленником. Тот сразу же схватил кружку обеими руками и жадно её осушил буквально за несколько секунд.

— Как тебя зовут? — спросил я пленника, когда тот поставил пустую кружку на стол и перевёл дыхание.

— Ройвар Тармес, — ответил он.

— Ты наёмник или служишь Бильдорну?

— Я служу барону уже шестой год.

— А ты знаешь, как устроен парящий замок? — перешёл я к главному вопросу.

— Да, — ответил Ройвар. — Знаю.

— И что же держит его в воздухе?

— Кристалл.

— А конкретнее? Что за кристалл?

— Большой левитационный кристалл — древний артефакт доимперской эпохи. Он установлен в толще основания, под замком. Облегчает весь массив и фиксирует его в пространстве. Без него ничего бы не работало.

Мы с Филом переглянулись — похоже, нам попался нормальный источник информации. В отличие от тупого барончика.

— А кольца? — включился кронот в допрос. — Граст упоминал какие-то кольца.

— Подъёмные рунные кольца, — ответил Ройвар. — Шесть штук. Они опоясывают основание по нижней кромке и создают подъёмную тягу. Кристалл облегчает массу, кольца её удерживают на высоте. Работают вместе.

— Откуда берётся энергия для этого всего? — спросил я.

— Из места силы. Под замком сходятся потоки свободной магии. Кристалл постоянно пьёт эту энергию и распределяет по системе.

— То есть система работает сама по себе? — уточнил Фил. — Без участия магов?

— В обычное время — да, — ответил Ройвар всё тем же безжизненным голосом. — Но когда появляется разлом, он забирает часть энергии у места силы. Тогда кристаллу не хватает, и магам приходится подпитывают его напрямую.

— Сколько магов для этого нужно?

— Четверо одновременно. Кристалл принимает энергию только через четыре рунные точки вокруг себя. Больше магов к нему никак не подключить. Но это и не нужно, четверых хватает. Мы работаем посменно, по четыре часа.

— Что значит, «мы»? — поинтересовался я.

— Я уже шестой год служу у барона, из них четыре — обслуживаю кристалл, — ответил маг.

Похоже, нам повезло захватить в плен не просто того, кто знает, как держится в воздухе парящий замок, а того, кто непосредственно принимал участие в обслуживании всей этой сложной конструкции. Только вот один момент не укладывался пока у меня в голове.

— Как ты можешь четыре года обслуживать кристалл, если разломы появились только четыре месяца назад? — спросил я.

— Помимо разломов, случаются ситуации, когда кристаллу нужна подпитка: например, ураган или мощный снегопад. И просто хотя бы раз в три месяца его нужно дополнительно подпитать. На всякий случай.

— Что-то вы от главной темы уходите, — сказал Фил. — Давай-ка вернёмся к разломам. Ты утверждаешь, что во время их появления вся система удержания замка в воздухе ослаблена?

— Да, — подтвердил Ройвар. — Это самый уязвимый период.

Мы с Филом снова переглянулись — времени на то, чтобы организовать и провести операцию по обрушению замка Бильдорна, у нас почти не было. Лира сказала, что разлом открылся позавчера — если хоть немного затянуть, можно не успеть. Только вот для начала стоило бы понять, как его вообще уронить.

— Расскажи подробнее, где находится кристалл, как к нему попасть, — спросил я у Ройвара.

— Кристалл установлен в толще земляного основания, — ответил тот. — Примерно в пятнадцати футах под поверхностью. К нему ведёт отдельная шахта с винтовой лестницей. Вход в неё расположен в подвале замка.

— Он что, просто в землю вкопан? — уточнил Фил.

— Нет. Там небольшой зал, примерно как эта комната. В центре — кристалл, и больше ничего нет. Сам кристалл частично вмонтирован в пол. Вокруг него в камне вырезаны рунные знаки, весь пол в них. И ещё от кристалла отходят каналы к кольцам. И точки входа для подпитки там же находятся — в камне возле кристалла.

— А он вообще какого размера? — спросил я.

— Как небольшой винный бочонок, — ответил Ройвар. — Мне по пояс примерно.

— А охрана возле него есть?

— Она не нужна.

— А если кто-то посторонний всё же захочет туда проникнуть?

— Не получится. Шахта защищена плетениями. Без печати не пройти. А печати есть только у магов, которые обслуживают кристалл. И они индивидуальные. Вот.

Пленник поднял левую руку и показал мне ладонь. На ладони ничего не было.

— И что я должен увидеть? — поинтересовался я.

— Печать, — ответил Ройвар. — Но на мне блокирующий ошейник, и поэтому её не видно.

— А какого хрена ты тогда тычешь руками, если её не видно? — разозлился Фил.

— Я забыл про ошейник, — признался пленник.

— А если я твою руку отрежу, то смогу с ней пройти к кристаллу? — спросил кронот.

— Нет. Ничего не выйдет. Печать наложили на мою ладонь, но её не всегда видно. Я каждый раз её активирую. На отрезанной руке активировать не получится, — спокойно ответил пленник, словно речь не шла о том, что ему собираются отрезать руку.

Я призадумался. Проникнуть в парящий замок, а затем пробраться к кристаллу, обойдя при этом хитрую магическую защиту — нереально. Возможно, хорошим отрядом из десятка бойцов, где каждый — уровня Фила, можно было бы попробовать. Таким отрядом и шахту, и сам кристалл можно разнести, как и весь замок. Но с нашими силами стоило искать другой путь.

— Допустим, мы хотим уронить замок, — сказал я прямо. — Что для этого нужно сделать?

Ройвар на секунду замер, потом ответил:

— Нужно вывести из строя кристалл. Или повредить достаточное количество колец. Или нарушить рунные контуры, связывающие систему.

— Чтобы вывести из строя кристалл, нужно проникнуть в замок и добраться до артефакта, а это нереально, — сказал я. — Подумай, какой из двух оставшихся вариантов проще? Что можно сделать, не попадая внутрь замка? Я хочу сохранить жизни своих бойцов.

— Проще вообще не подниматься к замку, — ответил Ройвар. — Тогда потерь будет меньше всего.

— Я смотрю, ты у нас самый умный, — вспылил Фил. — Ты забыл, что нам надо замок уронить? Как мы это сделаем, не поднявшись к нему?

— Можно воздействовать на озеро, — невозмутимо ответил пленник.

— А при чём тут озеро?

— Озеро — часть системы. Когда основание подняли, внизу осталась пустота. А для магии пустота опасна: потоки рвутся, контуры начинают гулять, кристалл теряет стабильность. Вода заполняет эту пустоту и гасит колебания. Если убрать воду, и вся система начнёт расшатываться.

— А вот с этого места давай подробнее, — сказал я. — Что именно произойдёт, если убрать воду?

— Кристалл привязан к определённой точке, — начал объяснять Ройвар. — Он висит на заданной высоте над водой. Это закреплено жёстко, чтобы замок не уплыл никуда по воздуху, не отклонился от места силы. Кристалл постоянно чувствует воду на нужном расстоянии и от этого ориентируется.

— И что будет, если уровень воды понизится?

— Кристалл перестанет видеть воду там, где должен. Возникнут помехи. Система попытается опустить массив, чтобы кристалл снова оказался на нужной высоте от поверхности.

— Но нам нужно не опустить замок, а уронить, — напомнил я. — Ты разницу понимаешь?

— Понимаю, — ответил Ройвар. — Если вода уйдёт меньше чем на два-три фута — это не критично. Замок опустится, система стабилизируется. Но если больше — начнутся проблемы. Когда кольца опускают массив, нагрузка на них вырастает. Чем больше спуск, тем больше нагрузка. И не только на кольца, на всё: на кристалл, на руны. И чем ниже будет опускаться уровень озера, тем больше шансов, что система с этой нагрузкой не справится. Первыми откажут руны, затем уже кольца, кристалл будет держаться до конца, но чтобы замок упал, хватит и выхода из строя колец.

— А если всё ограничится рунами? — спросил я. — Чем это чревато для замка?

— Руны пронизывают всё основание, связывают землю в монолит. Без них грунт — просто грунт. При нехватке энергии всё заберёт кристалл. Он жадный, когда ему не хватает. Кольцам он ещё отдаст немного, а рунам уже ничего не останется. Они начнут гаснуть, грунт, который они держат, начнёт рассыпаться.

— Выходит, есть вероятность, что даже если кольца не откажут, то замок всё равно упадёт, так как весь массив под ним рассыплется?

— Кольца откажут, — уверенно произнёс Ройвар. — Если начнёт рассыпаться массив, замок накренится. Это значит, что кольцам и кристаллу придётся ещё и здесь стабилизировать. А это дополнительная нагрузка.

Мы с Филом призадумались, посмотрели друг на друга.

— Похоже, у нас начал вырисовываться план, — заметил я.

— И учитывая, что нам не надо лезть наверх, брать штурмом замок и ломать защиту кристалла, я тебе скажу, что этот план не так уж и плох, — произнёс кронот. — Лишь бы наш консультант не ошибся. Будет обидно, слить воду с озера и наблюдать, как замок аккуратно опускается в яму.

Мне тоже не хотелось такого развития событий, и я задал пленнику ещё один вопрос:

— А можно ещё чего-нибудь добавить, помимо опускания уровня воды в озере, чтобы замок наверняка рухнул, а не опустился?

Ройвар опять ненадолго задумался и ответил:

— Можно ещё запустить волны на озере. Волны — отдельная нагрузка, колебания усиливаются, ровной поверхности нет, расстояние от озера до кристалла незначительно, но постоянно меняется, и кристаллу приходится ещё и на это реагировать. Обычно система справляется с волнами без проблем, но в комплекте с понижением уровня воды, это уже будет серьёзно.

— Молодец! — похвалил я пленника и обратился к Филу: — Очень даже неплохой у нас консультант.

Кронот на это ничего не сказал, лишь усмехнулся, а вот Ройвар, словно вдохновившись моей похвалой, заявил:

— Главное — это всё делать, когда откроется разлом. Тогда кристаллу и кольцам точно не хватит энергии, чтобы удержать или хотя бы аккуратно опустить замок.

— Да это понятно, что во время разлома, — сказал я и взглянул на Фила.

Тот развёл руками и произнёс:

— Поздравляю, у нас есть план! Во время открытия разлома сливаем куда-нибудь воду из озера, чтобы уровень упал футов на пять-шесть, нагоняем волну и наблюдаем, как падает замок. Хороший план — половина дела. Теперь надо всего лишь его реализовать

— Всего лишь, — усмехнулся я. — Как ты воду сливать будешь? Там нет ни плотины, ничего такого, что можно было бы разрушить, чтобы вода сама ушла. Там просто яма, заполненная водой.

— Это вопрос решаемый, — сказал Фил. — Меня больше беспокоит, что разлом уже третий день открыт. Как бы твари не полезли из него до того, как мы туда явимся.

— Значит, надо спешить. С ним у нас всё?

Я показал на Ройвара. Тот сидел неподвижно, с пустым взглядом, ожидая новых вопросов.

— Похоже, что да, — ответил кронот. — Всё, что нужно, мы узнали.

— Тогда снимай заклятие, и я его упакую.

Фил подошёл к пленнику и приложил ладонь ему ко лбу. Ройвар почти сразу же вздрогнул, моргнул, и в его глаза вернулось осмысленное выражение. Он огляделся, увидел, что сидит за столом, и его лицо вытянулось от удивления.

— Что это… — начал он, но договорить не успел.

Фил толкнул нашего консультанта, и тот рухнул с табурета на пол. Подняться не успел — я, перегнувшись через стол, быстро сомкнул вокруг него воздушный кокон.

— Надо позвать ребят, чтобы отнесли его назад, — сказал я.

— Не надо, сам отнесу, — ответил Фил. — Заодно хоть разомнусь.

Он лихо подхватил кокон и вышел из комнаты. А я остался сидеть за столом и переваривать полученную информацию. Хотя переваривать было особо и нечего. Всё было просто: разлом уже открылся — и это наше окно. Мы должны были успеть меньше чем за сутки подготовиться, добраться до замка и провернуть нашу операцию. И уронить замок Бильдорна на открывающийся разлом.

Я снова представил, как бы это могло выглядеть, и снова не смог удержаться от улыбки. Картина рисовалась в голове прекрасная. Но чтобы увидеть это всё вживую, стоило поторопиться.

Первый советник Арбеллан и советник по магии Рикор стояли перед троном в Зале Приёмов и пытались уговорить Императора отсрочить отправку в разлом новой группы магов. Точнее, уговаривал Рикор, а Арбеллан выступал в роли молчаливой поддержки. Император выслушивал просьбу, но по его лицу было понятно, что удовлетворять её он не собирается. Более того, она его сильно раздражала. Он приказал отправить в разлом группу и ожидал отчёта о выполнении приказа, а не просьб этот приказ отменить.

— Ваше Величество, я не прошу отменить приказ, — в очередной раз произнёс советник по магии. — Я прошу лишь об отсрочке. Мы пока не готовы. Отправка новой группы сейчас ничего не даст.

— Нет, — отреза Император. — Отсрочки не будет.

Хозяин Облачного трона говорил негромко, но от этого его слова звучали лишь весомее. Обоим советникам было уже ясно — монарх своего решения не изменит. Однако Рикор, несмотря на страх вывести Императора из себя, не отступал.

— Я уверен на сто процентов, что и эта группа не вернётся из разлома, как не вернулись предыдущие, — произнёс он. — Мы отправим людей на верную гибель, Ваше Величество, и не получим ничего взамен.

— А ты посылай таких, которые вернутся, — сказал Император.

— Таких у меня нет, Ваше Величество.

— Тогда отправляйся туда сам.

Рикор побледнел, но голос его не дрогнул, и он сказал:

— Ваше Величество, но я тоже не смогу вернуться. Разломы поглощают всех, и неважно, какой силы маг туда входит.

— Я не желаю больше слышать оправданий! — Император повысил голос, и советник по магии невольно отступил на полшага. — Не желаю слышать о том, чего вы не можете! Четыре месяца я жду результатов, и четыре месяца получаю только оправдания! Максимум, что я могу дать — ещё неделя. На то, чтобы ты собрал группу из самых сильных. А потом — либо отчёт о результатах, либо ты сам возглавишь экспедицию.

Советник по магии склонил голову. Несколько мгновений в зале стояла тишина. Затем Рикор заговорил:

— Я готов отправиться хоть завтра. Если Ваше Величество прикажет — пойду даже один. Но толку от этого не будет.

— Ты позволяешь себе дерзить мне? — прищурившись, спросил Император.

— Это не дерзость. Я говорю правду, Ваше Величество. Ту правду, которую вы должны знать. И я действительно готов возглавить группу, если вы прикажете.

— Так и будет, — произнёс монарх ледяным голосом. — Ты её возглавишь.

— Ваше Величество, — вступил в разговор Арбеллан, — позвольте.

Император перевёл на него тяжёлый взгляд и спросил:

— Ты тоже хочешь в разлом?

— Не хочу, — признался Первый советник. — Но я прошу вас, выслушайте доводы советника Рикора до конца. Вне зависимости от принятого вами решения. Просто выслушайте.

Несколько секунд Император молчал. Затем откинулся на спинку трона и бросил советнику по магии:

— Говори. Но если я услышу ещё хоть одно оправдание, ты пойдёшь в разлом один и уже завтра.

— Это не оправдания, Ваше Величество, это то, что вы должны знать, — произнёс Рикор, сделал глубокий вдох и продолжил: — У меня есть несколько версий относительно природы разломов. Но в чём я абсолютно уверен, это в том, что они являются порталами из другого мира. Разломные твари приходят к нам извне; здесь, в нашем мире, такие существа возникнуть не могут.

— Раньше ты утверждал, что разломы связаны с аномалиями, — заметил Император.

— Да, Ваше Величество. Была версия, что разломы ведут в аномалии — зоны искажённого пространства, что иногда возникают в нашем мире. Мы думали, что твари зарождаются в этих аномалиях, а потом выбираются наружу. Но мы отмели эту версию. Аномалии непредсказуемы и непохожи друг на друга, они возникают случайно и ведут себя хаотично. А в ситуации с разломами мы наблюдаем закономерности: они появляются только под парящими замками, твари выходят примерно в одно и то же время после открытия, их сила и состав меняются по определённой схеме. Это не аномалии. Это порталы.

— Ну хорошо, допустим, там за разломами другой мир. И что с того? Эту версию вы тоже раньше рассматривали. Ничего нового ты мне не сказал.

— Сейчас скажу, Ваше Величество. После тщательного изучения всех полученных данных о разломах я уверен, что твари лезут в наш мир не сами по себе. Эти порталы для них кто-то открывает. Кто-то целенаправленно, намеренно отправляет этих тварей к нам. Я подготовил большой отчёт с цифрами и выкладками, подтверждающий моё предположение. Если Ваше Величество позволит, я вам его предоставлю сразу же после нашего разговора.

— Предоставь, — разрешил Император. — Но какое это имеет отношение к экспедиции? Или ты думаешь, раз выяснил, что твари приходят из другого мира, то с этим ничего не надо делать? Пусть приходят?

— Надо, Ваше Величество, надо делать, просто мы пока не знаем, что, — ответил советник по магии. — Как я уже сказал, разломы не возникают спонтанно. Их создают. И те, кто это делает, скорее всего, стоят по ту сторону прохода и ждут. Именно поэтому никто оттуда не возвращается, Ваше Величество. Не потому, что внутри опасно, а потому, что там кто-то встречает каждую нашу группу. Кто-то намного более сильный, чем разломные твари.

Император помолчал, переваривая услышанное, и спросил:

— Почему ты не сказал об этом на Большом совете?

Советник по магии открыл было рот, но промолчал. Было видно, что слова готовы сорваться с его губ, но что-то его останавливает.

— Есть подозрение, — заговорил вместо Рикора Арбеллан, — что кто-то помогает гнать сюда тварей и с нашей стороны. Доказательств нет, но подозрение есть.

Император перевёл взгляд с Первого советника на советника по магии, затем обратно на Первого и сказал:

— Вы подозреваете кого-то из Большого совета?

— Ни в коем случае, Ваше Величество, — ответил Арбеллан.

— Тогда почему не рассказали об этом при всех? — грозно спросил монарх.

— Советник Рикор решил, что о подобных вещах первым должен узнать Император. И только Император, — выкрутился Первый советник.

Хозяин Облачного трона нахмурился ещё сильнее, некоторое время он молчал, постукивая пальцами по подлокотнику, а затем произнёс:

— У меня тоже была мысль, что разломы кто-то открывает намеренно. Но я не могу понять, зачем открывать их под замками, где твари гарантированно попадут под удар?

— В местах силы открыть портал намного проще, Ваше Величество, — ответил Рикор. — Те, кто это делает, либо берегут свои силы, либо просто не способны пробиться в других местах.

— Но какой в этом смысл? Мы ведь каждый раз уничтожаем тварей.

— Мы тратим на это силы, золото и людей, — заметил Арбеллан.

— И твари постепенно меняются, — добавил Рикор. — Становятся более неуязвимыми, более приспособленными к нашему оружию и магии. Возможно, сейчас идёт разведка: неизвестный враг изучает нас, смотрит, с какими тварями нам сложнее всего справляться.

— Но чтобы это узнать, нужно находиться на нашей стороне разлома во время боя, — заметил Император.

— Или иметь доступ к отчётам Императорской гвардии, — произнёс Арбеллан.

— Ты осознаёшь, насколько это сильное обвинение? — спросил монарх у Первого советника.

Но тот, нисколько не смутившись, ответил:

— Это не обвинение, Ваше Величество, я лишь высказал одно из предположений.

Какое-то время в зале висела давящая тишина, а потом Первый советник продолжил:

— И ещё вот что любопытно. Я не слышал, чтобы разломы открывались за границами Империи. Мы не со всеми странами поддерживаем хорошие отношения и связь, но информация о подобном явлении дошла бы до нас в любом случае. Но нет, ничего подобного мы не слышали. Разломы открываются только у нас.

— Ты хочешь сказать, что кто-то из наших врагов нашёл способ напасть на нас через другой мир? — спросил Император.

— Скорее, кто-то нашёл союзников в другом мире, — ответил Первый советник. — Своих сил на такое нет ни у кого. Либо в том другом мире, откуда открывают порталы-разломы, кто-то мечтает напасть исключительно на Империю. А остальные государства нашего мира по какой-то причине их не интересуют.

— Но не стоит забывать о версии, что эти порталы можно открывать лишь в местах силы, — напомнил Рикор. — Поэтому их открывают именно у нас.

— Мест силы достаточно и в других странах, — возразил Император.

— Но только в Империи есть парящие замки, Ваше Величество. Левитационные кристаллы, поддерживающие замки в воздухе, вытягивают из места силы огромное количество энергии. Они создают идеальные условия для открытия порталов. Нигде больше таких условий нет.

Хозяин облачного трона нахмурился, а Арбеллан осторожно произнёс:

— Я давно говорю, Ваше Величество: надо опускать на землю все замки. Кроме Облачного, разумеется. Но герцоги категорически против.

— Полагаешь, герцоги заодно с теми, кто открывает порталы? — спросил Император.

— У меня нет оснований для такого утверждения, Ваше Величество. Но мы не можем отрицать: чем слабее Империя, тем сильнее герцоги. А Империя слабеет с каждым новым разломом.

Лицо Императора потемнело. Арбеллан замолчал, понимая, что ступил на опасную почву. Говорить монарху о слабости Империи — значило ставить под сомнение его абсолютную власть и мудрое правление. Но Первый советник не отвёл взгляда и не попытался смягчить сказанное. Император окинул его недовольным взглядом и произнёс:

— Я подумаю над тем, что вы сказали. Подготовку к отправке продолжить, но пока никого не отправлять.

Оба советника склонили головы.

— Благодарим, что выслушали нас, Ваше Величество, — произнёс Арбеллан за двоих.

Советник по магии подтвердил слова Первого советника коротким поклоном.

— Ты свободен, — обратился Император к Рикору, затем перевёл взгляд на Арбеллана и добавил: — А ты пока останься.

Рикор низко поклонился и быстро покинул Зал Приёмов. А Первый советник стоял у трона и ждал указаний монарха. Ждать ему пришлось минут пять. Наконец Император негромко произнёс:

— Проверь каждого из герцогов, их контакты с другими странами. С кем встречаются, кому пишут, от кого получают послания. Всё.

— Я передам указание советнику по безопасности, — ответил Арбеллан.

— Если бы я хотел, чтобы это сделал Морлин, я бы сам ему поручил, — раздражённо сказал монарх

— Я вас понял, Ваше Величество, — произнёс Первый советник, склонив голову. — Всё будет сделано, и никто, кроме меня, и верных мне людей об этом не узнает. Что ещё я могу для вас сделать?

— Уйти.

Арбеллан поклонился и быстро выполнил пожелание монарха. А Император откинулся на спинку трона и забарабанил пальцами по подлокотнику. Он был зол. Он был невероятно зол, но при этом он даже не знал, на кого он злится.

Кто-то из другого мира открывает порталы-разломы и гонит в Империю тварей. Кто-то, возможно, помогает им в этом мире. Но кто эти кто-то? Как их найти и уничтожить? У Императора не просто не было ответов на эти вопросы — он даже не представлял, в какой стороне начинать их искать. И это раздражало больше всего.

И жутко бесила мысль, высказанная Арбелланом — о том, что в руководстве Императорской гвардии мог быть вражеский шпион или предатель. Или в Службе имперской безопасности. Первый советник мог ошибаться, мог специально наговаривать, но вариант этот исключать было нельзя.

А ещё раздражали герцоги, уже давно раздражали. Надо было ими заняться. Всеми надо было заняться, все расслабились. Всех стоило проверить на лояльность самым суровым способом и оставить возле себя только по-настоящему преданных. А остальных уничтожить.

Давно в Империи не было больших чисток — с момента, как раскрыли заговор Дарсанов и их союзников. Но похоже, время пришло. И единственное, что останавливало Императора от того, чтобы начать их с завтрашнего дня — это разломы. Чистки и репрессии, которые обязательно за ними последуют, на какое-то время ослабят Империю. И если кто-то готовит вторжение из другого мира, то он явно воспользуется ситуацией. Поэтому надо было очень хорошо всё взвесить, прежде чем принимать решения, после которых пути назад не будет.

Глава 17

Каменный шип вырвался из земли прямо у моих ног, я едва успел отскочить. Фил не давал передышки: сразу за первой атакой пошла вторая — земля под ногами дрогнула, вспучилась волной и покатилась в мою сторону. Я выставил перед собой щит: плотный купол из спрессованного воздуха, который держал с самого начала боя. Волна ударила в невидимую преграду, рассыпалась комьями и осколками, а меня отбросило назад на добрых три шага. Но главное — щит выдержал.

Простое защитное заклятие, многослойный воздушный барьер — одно из немногих, что я, точнее, Ари освоил в академии. Принцип простой: уплотняешь воздух вокруг себя до состояния упругой стены. Чем больше силы вкладываешь, тем плотнее барьер. Раньше мой щит едва держал удар однокурсников, но теперь с силой Дарсанов он выдерживал атаки Фила, пусть и с трудом.

Кронот снова атаковал: из земли выстрелила серия летящих веером каменных игл — тонких и явно очень острых. Я качнул щит вправо, перехватывая иглы, и тут же сверху на меня обрушился тяжёлый ком глины, спрессованный до плотности камня. Потом снова стрелы. Затем ещё один ком. Я едва успевал перенаправлять защиту, латая дыры, и чувствовал, как с каждым блоком сил становится всё меньше — держать защиту на максимуме, пусть даже такую простую, было крайне энергозатратным делом.

Мы тренировались на заднем дворе, там, где шёл бой с наёмниками Бильдорна — место подходящее: всё уже разрушено, хуже не сделаешь. Фил бил не в полную мощь, понимал, что лекаря в имении нет, и если я серьёзно пострадаю, помочь будет некому. Мы оба старались действовать максимально аккуратно: кронот контролировал силу ударов, а я держал щит достаточно плотным, чтобы ничего не пропустить.

Конечно, с таким подходом нельзя было назвать тренировку полноценной, но лучше так, чем вообще не тренироваться. Мне нужно было развивать навыки, если я хотел побеждать в боях и при этом покончить с зависимостью от Хранта. А ещё нужно найти в команду лекаря — хотя бы слабого, чтобы он мог простейшие травмы и раны лечить да поддерживать жизнь в случае сильного ранения до момента, когда доставим пострадавшего к целителю высокого уровня.

Фил нанёс очередной удар, и острый каменный осколок пробил-таки край щита и задел моё левое предплечье. Совсем немного задел, но звоночек был неприятный — похоже, я начал уставать. Кронот понял, что переборщил, и сделал паузу. Я воспользовался ей, чтобы выровнять дыхание.

— Неплохо для выпускника академии, — сказал Фил и ухмыльнулся.

Кронот стоял в четырёх метрах от меня, расслабленно опустив руки, но я видел, что он готов в любой момент продолжить. Взгляд у него был внимательный, изучающий. И возможно, эту передышку он мне дал не просто так, а чтобы я подкопил силы перед более серьёзной атакой.

Я угадал. Буквально через несколько секунд Фил ударил по-настоящему. Земля вокруг меня вздыбилась кольцом. Не отдельные стрелы, шипы, колья и прочие заклятия магии земли, а сплошная стена из камня и грунта поднялась и окружила меня. И начала сжимать со всех сторон. Заклятие было невероятно сильным, но при этом контролируемым — оно не могло меня случайно убить, как, к примеру, неудачно полетевшая и пробившая щит стрела.

Кольцо сжималось, я чувствовал, как мой щит прогибается и трещит под его давлением. А Фил давил и давил, методично увеличивая нагрузку, проверяя мои пределы. В груди у меня заболело, в висках застучало. Я напрягся, вкладывая в защиту всё, что мог.

И наконец сила послушалась. Не Хрант, а моя внутренняя сила — наследие Дарсанов. Я и раньше использовал её, но при этом у меня всегда было странное ощущение: будто внутри меня располагается огромный резервуар, из которого я черпаю энергию. И резервуар этот был огромен. Только раньше я черпал оттуда кружкой, а теперь мне словно дали ведро. Или как минимум огромный ковш.

И я зачерпнул. По-взрослому зачерпнул — столько, сколько требовалось. Щит тут же уплотнился, давление Фила встретило сопротивление, и его хватка начала ослабевать. Но кронот не собирался сдаваться и усилил напор. Я ответил тем же. Несколько секунд мы «толкались» силой, а потом я почувствовал, что Фил начинает уступать. Не потому, что устал, а потому что растерялся — не ожидал встретить такого сопротивления.

И тогда я решил рискнуть. Воздушный толчок — простейшее заклятие, то самое, что я использовал на дежурстве против тварей. Бьёт снизу и переворачивает противника. Ничего особенного, первокурсники-воздушники учат его одним из первых. Но я вложил в это заклятие всё.

Резервуар силы отозвался охотно, энергия хлынула в ладони, и я выпустил толчок в точку под ногами Фила. Воздух ударил соперника в подошвы, подбросил его вверх и назад. Кронот пролетел метра три, кувыркнулся в воздухе и рухнул на спину, подняв облако пыли.

Несколько секунд Фил лежал неподвижно. Потом сел, потряс головой и уставился на меня с нескрываемым удивлением. Затем поднялся на ноги, отряхнул штаны и подошёл ко мне. Остановился в трёх шагах, внимательно разглядывая.

— Что это было? — сказал он наконец. — Откуда у тебя такая сила?

Я пожал плечами и спокойно ответил:

— Говорил же уже: разлом на меня как-то повлиял. После боя с краснокожим что-то изменилось.

— Разлом так не работает, он не может сделать мага сильнее. Это что-то другое, — уверенно заявил Фил и, немного помолчав, добавил: — Я ни хрена не понимаю.

— Откуда у тебя такая уверенность, что это не из-за разлома? — спросил я. — Ты хочешь сказать, что хорошо разбираешься в их природе?

— Немного разбираюсь.

Кронот нахмурился и призадумался. Было видно, что он мучительно пытается найти хоть какое-то объяснение моей силе и понять, как так случилось, что вчерашний выпускник академии, к тому же ещё и выходец из семьи, где никто не блещет сильным даром, сбил с ног мага восьмого уровня. И судя по его озадаченному виду, ничего путного Филу в голову не приходило.

— Знаешь, о чём я думаю, — произнёс он после долгой паузы. — Ты, наверное, и в Питере был сильным. Просто там магии не было, и твоя сила никак не проявлялась. Спала, ждала своего часа. А здесь она нашла выход.

— Возможно, — сказал я.

— Да стопудово! — бывший кот в очередной раз блеснул знанием сленга из моего мира. — Поэтому ты и сущность Ферона подавил.

Версия мне понравилась. Она была очень удобной, хоть и не верной. Бурлящая во мне сила принадлежала не мне, Ване Орлову из Питера, а местному парню, в тело которого я попал — наследнику древнего императорского рода Дарсан. Но рассказывать об этом Филу, конечно же, не стоило.

— С другой стороны, какая разница, откуда у тебя эта сила появилась? — произнёс кронот, махнув рукой. — Главное, что она есть. Теперь бы к ней ещё навыков хороших добавить.

— Вот и добавь, — сказал я.

— Добавлю, — пообещал Фил. — С сильным учеником и работать приятно. Не надо тратить месяцы на то, чтобы накачать резерв, можно сразу переходить к серьёзным вещам. Сейчас с замком разберёмся, и я разработаю схему занятий. Времени у нас мало, так что академическая программа не подойдёт. Буду учить тебя только тому, что реально пригодится в бою.

— Звучит неплохо. Главное — чтобы ты не передумал.

— Главное — чтобы ты Хранта больше не звал. Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Твоя сила должна быть в контроле и умных просчитанных действиях, а не в слепой ярости. Разрушитель — это необузданная ярость. Он даёт мощь, но забирает контроль. А боец без контроля — мёртвый боец. Рано или поздно.

— Да я ж с тобой не спорю, — сказал я. — Но ты должен понять, что я оказывался в ситуациях, где по-другому было никак.

— А ты должен понять, что каждый раз, когда ты призываешь Хранта, он становится сильнее, — продолжал нагнетать кронот. — А ты — слабее. Не сам по себе, а слабее его. Это не просто риск потерять контроль в бою. Это риск однажды потерять контроль над телом. Понимаешь? Риск не вернуться, превратиться в него насовсем.

— Да понимаю я всё.

— Надеюсь.

Некоторое время мы стояли молча, разглядывая развороченный двор, затем Фил потянулся, расправил плечи и уже другим тоном, намного более дружелюбным и весёлым, произнёс:

— Думаю, на сегодня занятий хватит.

— Однозначно хватит, — согласился я. — Да и ужен уже скоро. Я прям конкретно проголодался. А ты? Есть хочешь?

Фил утвердительно кивнул, и мы направились к дому.

После ужина мы собрались на совет: я, Фил, Эрлонт, Тиор, Ластор и Лира, которая как раз успела вернуться из своего имения. Нам предстояло принять окончательное решение: каким образом мы будем ронять парящий замок барона Бильдорна. Идея по-прежнему казалась безумной. Но после допроса Ройвара мы хотя бы знали, с какой стороны к этому делу подступиться.

— Маг, которого мы с Филом допросили, выдал нам много полезной информации, — сказал я, когда все расселись за столом. — Если вкратце, то замок держится на кристалле и шести рунных кольцах. Вся эта система питается от места силы, но когда возникает разлом, он забирает часть энергии. И тогда маги барона дежурят у кристалла и подпитывают его напрямую. Это первая уязвимость. Вторая — озеро. Кристалл привязан к определённой высоте над водой. Если уровень воды упадёт, кристаллу потребуется дополнительная энергия, чтобы плавно опустить замок на нужную высоту. Но если вода опустится в тот момент, когда энергии и без того не хватает, то система перегрузится окончательно. Если слить воду на…

Я замолчал. Со стороны это выглядело так, будто я пытаюсь прикинуть, насколько опускать уровень воды в озере. Но я знал насколько — в идеале на пару метров. Проблема была в другом: я всё ещё не научился на автомате измерять расстояния и вес в местных мерах. Когда говорил кто-то другой, мозг при помощи памяти бывшего хозяина тела быстро переводил все эти фунты и футы в килограммы и метры, но вот когда надо было говорить самому, возникали проблемы.

— На шесть-семь футов, — продолжил я, переведя в местную меру условные два метра. — Да ещё и раскачать поверхность волнами, то кристалл заберёт всю энергию на удержание высоты. Рунам, которые держат грунт, ничего не достанется. Они начнут гаснуть, грунт под фундаментом рассыплется, и парящий замок Бильдорнов рухнет вниз. Прямо на разлом.

— Но как мы сольём воду? — задал напрашивающийся вопрос Тиор.

— Пока не знаю, — признался я. — Это сейчас наша главная проблема. В озеро впадает небольшая речушка, точнее, даже ручей. Она его и наполнила постепенно. Но плотины там нет. Нечего пробивать, чтобы выпустить воду быстро. Озеро — это по сути яма, оставшаяся после того, как подняли основание замка. Сливать из неё воду, к сожалению, некуда.

— В теории можно прорыть канал при помощи магии, — сказал Фил. — Но непонятно, куда рыть. Если просто по естественному уклону, то придётся рыть долго, да и вода будет стекать по такому каналу не быстро. Явно заметят и помешают.

— Воду можно попытаться испарить, — предложил Эрлонт. — Но это тоже долго. И нужно много очень сильных магов.

— Выходит, что вариантов понизить уровень воды в озере у нас нет, — грустно резюмировал Тиор.

— Не стоит пока отчаиваться, — сказала Лира. — Я кое-что привезла. Думаю, это нам поможет.

Она достала из сумки большой свиток, положила его на стол и развернула. Оказалось, что это старая, пожелтевшая карта, испещрённая линиями, значками и надписями.

— Это подробная карта нашей части герцогства, — пояснила Лира. — Ну или почти подробная. Здесь земли Бильдорна и тех, кто с ним граничит. Я взяла её в имперском архиве, в Трогбеле, когда изучала материалы по спору насчёт реки. И не успела вернуть. Думаю, сейчас она нам пригодится.

— Тебе дали такую ценную карту? — удивился Тиор.

— Вообще-то, я дипломированный юрист и формально была нанята господином Оливаром, чтобы разобраться в земельном споре. И готовилась к возможному продолжению судебной тяжбы. В архиве мне не могли отказать.

Лира расправила края карты, прижав их чернильницей и подсвечником, и ткнула пальцем в одну из точек.

— Вот! Смотрите!

Все склонились над столом. Карта для меня выглядела дико: линии, кружочки, какие-то символы. Я к таким не привык, но остальные рассматривали её с интересом, водили пальцами, что-то бормотали. В итоге и я различил очертания озера и маленькую башенку над ним — замок. И тут же рядом ткнул пальцем Ластор.

— Здесь отмечен овраг! — сказал бывший гвардеец. — Довольно большой и прямо возле замка, с западной стороны. И скорее всего, судя по размерам, он глубокий.

— На каком расстоянии от замка? — уточнил я.

Ластор тщательно пригляделся к карте, сверяясь с масштабом, и ответил:

— Если карта не врёт, то примерно в миле. Плюс-минус.

— В теории воду можно слить в этот овраг, — сказал Фил.

— Но рыть канал длиной в милю — нереально, — возразил Тиор.

— Реально, — уверенно заявил кронот. — Просто долго. Но я бы попробовал. Слив озера в большой овраг гарантированно понизит уровень. И возможно, не на шесть-семь футов, а больше. Тогда и волны не понадобятся. Но это мне надо прямо сейчас выезжать и делать всё по возможности незаметно.

— Даже если ты и пробьёшь канал длиной в милю, сделать это незаметно точно не получится, — произнёс Ластор.

— И нельзя так уж верить этим старым картам, — добавил Эрлонт. — На них порой, что миля, что две.

— Присмотритесь получше, — сказала Лира и провела пальцем вдоль обозначения оврага. — Вот здесь, на склоне со стороны озера, отмечено место заброшенной разработки известняка. В наших местах его много, я в этом разбираюсь: моя семья занимается добычей камня. Похоже, склон оврага со стороны замка из известняка. И его явно долго разрабатывали, иначе бы на карте не отметили. И, скорее всего, камнедобытчики сильно углубились в сторону озера, а разработку прекратили, лишь когда соорудили замок.

— Значит, есть шанс, что там прокопали так хорошо, что до озера осталось совсем немного, — предположил я.

— Именно, — подтвердила Лира.

— Но зачем было ставить замок у оврага и возле бывшей разработки известняка? — удивился Тиор.

— Замок поставили там, где нашли подходящее для этого место силы, — ответил Фил. — Выбора, похоже, просто не было.

— А может, решили сэкономить на доставке камня и добывали из оврага известняк непосредственно для строительства замка, — предположила Лира. — А как построили, сразу же прекратили добычу.

— Жаль, что нет времени съездить и посмотреть, как там всё на самом деле, — с сожалением произнёс Эрлонт.

— Не так-то легко будет посмотреть, — возразил Ластор. — Там явно сейчас перекрыты все подступы к замку.

— Не думаю, что со стороны оврага нельзя подойти, — не согласился брат.

— Чего вы спорите? — перебил их Тиор. — Всё равно нет времени на то, чтобы туда смотаться.

— Но есть время допросить каждого пленника, — заметил Фил. — Может, кто-то и в курсе.

— Должны быть в курсе, — сказал я. — В конце концов, если овраг рядом, его должно быть видно с территории замка. Явно хоть кто-то да смотрел вниз.

— Получается, весь наш план строится вокруг того, что овраг расположен недалеко от озера, и что добытчики камня углубились далеко в сторону замка — то есть, на предположениях, — вздохнув, произнёс Эрлонт. — Может, ещё подумаем?

— Больше ты ничего не придумаешь, — уверенно ответил Фил. — Некуда воду сливать. А сил её испарить или рядом с озером огромную яму при помощи магии вырыть у нас нет. Да и времени на долгие раздумья тоже нет. Всем ещё отдохнуть надо. Если хотим начать операцию рано утром, то выдвигаться надо среди ночи. Поэтому я предлагаю всем идти спать. А я пока допрошу пленников.

— Я помогу, — сказал Ластор.

— И я, — добавил Тиор.

— Нет, — ответил Фил. — Мне помогут те, кто не пойдёт ронять замок. У них ещё будет время отоспаться. А кто идёт к замку, должны отдохнуть.

— А ты? — спросил Тиор. — Вообще отдыхать не собираешься?

— За меня не беспокойтесь, — ответил кронот. — У меня есть зелье, которое восстановит мне силы полностью. На всех не хватит, но за меня не переживайте. Идите отдыхать, не теряйте время впустую. И всем остальным скажите, чтобы отдыхали.

— Но мы же не обсудили, что делать с гвардейцами и дежурными, — произнёс Эрлонт. — Они, в отличие от Бильдорна и его магов, будут внизу и не станут просто так смотреть на то, как мы пытаемся слить воду из озера.

— Будем действовать по обстоятельствам, — сказал я. — Может, к нашему приходу твари уже выйдут из разлома. К чему сейчас тратить время на разговоры?

— Но у нас должен быть план «Б», — возразил брат.

— Спустить воду из озера в овраг — это и есть план «Б», — заявил Фил.

— А какой тогда «А»?

— Его нет.

— Но почему тогда этот «Б»? — удивился Элронт.

— Потому что для «А» он недостаточно хорош, — признался Фил.

— Тогда, может, «В» придумаем? — предложил Тиор. — Чтобы был хоть какой-то запасной план.

— «В» — не ронять замок, а сидеть здесь и ждать, когда на нас опять нападут, — сказал Фил. — Давайте уже идите отдыхать. Только перед этим определитесь, кто останется охранять пленных и дом.

— Пленных, — грустно поправил его Эрлонт. — Дом охранять смысла нет. Нечего в нём уже охранять.

— Это детали, — отмахнулся кронот. — Вы просто дайте мне людей как можно раньше, чтобы мы начали допрос. Это небыстрый процесс. Их бы желательно ещё и напоить всех, если хотите гарантировано сохранить им жизни. Нахождение в коконе сильно обезвоживает.

— Вопрос непростой, — произнёс Ластор. — Для охраны пленных надо оставить хороших бойцов, но хорошие и у замка пригодятся.

— Мне не все пленные нужны, — сказал я. — Важно сохранить Граста, Ройвара и ещё кого-то одного — тех, кого мы повезём в столицу для суда. Остальных, если их отобьют или даже уничтожат, будет по-человечески жалко, но мы это переживём.

— Троих тоже надо хорошо охранять, — заметил Ластор. — Тем более, раз они так важны.

— Проще спрятать их где-то за пределами имения, — сказал я. — В коконах они не сбегут.

— Давайте я их заберу, — предложила Лира. — Отвезу к себе в имение, никто не подумает искать там.

— Спасибо, но не стоит так сильно впутывать твою семью в нашу войну с Бильдорном, — ответил я.

— Так ведь никто не узнает, — стояла на своём Лира. — Я родным не буду ничего говорить. Привезу ночью, сгружу в сарае или на тренировочной арене, поставлю магическую печать, чтобы никто не вошёл. Хотя на арену и так запрещено входить всем, кроме меня. Раз пленники в коконах — это вообще не проблема.

Я обдумал её слова. Если Лира привезёт пленников тайно, спрячет и ничего не скажет родным, то это действительно не должно никак навредить Зортемисам. Это максимум на сутки. Вряд ли Бильдорн за это время пошлёт людей обыскивать соседние имения. Да если бы даже и послал, кто их пустит?

— Хорошо, — согласился я. — Давай так и сделаем.

— В таком случае в имении можно оставить лишь двух-трёх неодарённых ребят, — тут же предложил Ластор. — Пусть делают вид, будто в доме есть активность.

— Но при атаке на дом они не должны сопротивляться, — сказал я. — Пусть всё бросают и уходят. Их жизни важнее, чем руины.

— К тому же они всё равно втроём ничего не смогут сделать, — добавил Фил.

— Это точно, — согласился я с этим утверждением и добавил: — А ты, Фил, во время допросов выбери нам третьего — кого везти в столицу вместе с Грастом и Ройваром.

— Сделаю, — ответил кронот. — Как только мне выделят хотя бы одного помощника.

— Прямо сейчас троих выделю, — сказал Тиор.

— А потом все, кроме Фила, расходимся спать, — подвёл я итог. — В три часа ночи собираемся здесь, быстро обсуждаем, что узнали от пленных, и сразу выдвигаемся.

Возражений не было, и все быстро разошлись. В комнате остались лишь мы с Лирой.

— Мне надо успеть до трёх отвезти к себе пленных и вернуться, — сказала она.

— Зачем тебе возвращаться? — спросил я, хотя прекрасно знал, каким будет ответ.

— Чтобы пойти с вами.

— Нет.

— Ари…

— Нет, Лира. Ты к замку не пойдёшь! — отрезал я.

— Но моя помощь пригодится! У вас мало людей, а я хороший маг! Если ты переживаешь, что это как-то отразится на моей семье, то я надену шлем. Меня никто не узнает.

— Ты и так оказываешь нам неоценимую помощь: карту принесла, будешь следить за важными пленными. Этого достаточно.

— Но должна драться!

— Нет. Я не позволю тебе рисковать жизнью.

— Я должна…

— Нет!

Лира замолчала. Она посмотрела на меня с неприкрытым сожалением и тихо, словно сама себе, произнесла:

— Этого я и боялась больше всего.

— Чего именно? — уточнил я.

— Что ты станешь воспринимать меня как слабую женщину и будешь вот так оберегать.

— Но что плохого в том, что я не хочу, чтобы моя девушка погибла?

— Я не твоя девушка!

Прозвучало довольно резко, и, признаться, я такого заявления не ожидал. Лира, видимо, поняла, что ляпнула лишнего, и тут же поспешила исправиться. Она взяла меня за руки, посмотрела в глаза и произнесла:

— Ари, прости, это было глупо — так сказать. Но я имела в виду только данную ситуацию. Сейчас я в первую очередь не твоя девушка, а твой боевой товарищ.

— В общем так, товарищ Зортемис, — сказал я нарочито суровым тоном. — Партия ценит ваше стремление помочь, но пулемёт я вам не дам.

Лира посмотрела на меня с большим удивлением. Разумеется, она ничего не поняла ни про партию, ни про пулемёт — отсылки к моей прошлой жизни и к фильмам из неё здесь считывал только мой бывший кот, да и то не все. Но по моему тону «товарищ» уловила главное: я не отступлю.

— Ари… — начала она уже безо всякой надежды.

— Лира, нет, — сказал я. — Я не могу позволить себе рисковать тобой. И я не должен во время операции постоянно отвлекаться на тебя. А я буду отвлекаться, буду постоянно думать о тебе. И это в итоге может сыграть плохо. Для всех.

— А ты не отвлекайся. Не думай обо мне.

Я освободил руку, поднял её, коснулся щеки Лиры, улыбнулся и сказал:

— Хоть ты и отказываешься называть себя моей девушкой, не думать о тебе я не могу.

— Ари! — насупившись, воскликнула Лира. — Я же объяснила, что я имела в виду! И ты неправ! Я должна…

Договорить не получилось. Мне надоело перебивать Лиру и спорить с ней, и я пошёл другим путём: притянул её к себе и поцеловал. Сначала моя девушка-товарищ пыталась сквозь поцелуй что-то пробубнить, но потом бросила это безнадёжное дело и обняла меня.

Глава 18

Выспаться толком не удалось, и винить в этом стоило Лиру. Впрочем, винить её за это было бы верхом несправедливости. Те несколько часов, что мы провели в объятиях друг друга, были куда ценнее любого сна. К тому под конец всё же удалось немного вздремнуть, и этого вполне хватало, чтобы листок внутреннего календаря перевернулся, отсекая вчерашний день от сегодняшнего.

Пока мы, так сказать, пытались уснуть, Фил выбрал третьего кандидата для суда: одного из командиров наёмников, участвовавшего, помимо прочего, в планировании операции и получившего приказ о нападении на наш дом непосредственно от самого Бильдорна. Хороший свидетель для подтверждения причастности к произошедшему не только Граста, но и старого барона. Его вместе с Грастом и Ройваром снова упаковали в плотные воздушные коконы и сложили отдельно от остальных пленных.

Лира, крепко поцеловав меня на удачу, поехала к себе, чтобы вернуться с телегой и забрать всех троих на хранение, а мы собрались на быстрый совет. Фил доложил результаты ночных допросов: пленные в один голос подтвердили, что от озера до оврага рукой подать. Карта не соврала. Терять время не имело смысла, и мы немедленно выдвинулись к замку барона. Детали операции решили обсудить и утвердить на месте, в зависимости от того, полезли твари из разлома или ещё нет. В имении остались лишь четверо неодарённых ребят и отец.

До озера добрались ещё в темноте, дали небольшой крюк и сразу подъехали к нему со стороны оврага. Оно раскинулось перед нами огромным чёрным зеркалом, в котором дрожали отражения звёзд и парящего замка. Ветерок нагонял лёгкую рябь, но в целом вода была спокойная.

— «Дороги» пока нет, — сказал я, глядя на поверхность озера. — Это хорошо.

— Это замечательно, — откликнулся Фил. — Есть шанс провернуть всё до выхода тварей.

Я задрал голову и внимательно присмотрелся к тёмной громаде парящего замка. С берега казалось, что он нависает практически над нами, почти сливаясь с чернотой неба. Ни единого огонька, ни каких признаков жизни. Обитатели замка либо спали, либо затаились, ожидая нападения.

— Напоминаю всем, — обратился я к отряду, — по официальной версии мы пришли, чтобы захватить замок и забрать его себе по Закону Чести. Просто так получилось, что он упал.

Ребята рассмеялись, а вот Тиор оставался серьёзным.

— Меня смущает, что никаких постов нет, — произнёс он, оглядываясь. — Мы так легко добрались до озера, находящегося под самым замком. По сути, до самого дома барона добрались. И никакой охраны. Разве это нормально?

— Не нужна охрана на подступах к парящему замку, — ответил Фил. — Для того он и парит, чтобы его с земли не охранять. Там, куда спускается платформа с замка, явно стоит пост. А дальше зачем?

— Бильдорн настолько уверен в своём могуществе, что никого не опасается, — добавил я. — Ему и в голову не приходит, что Оливары могут прийти и отомстить.

— Либо просто некого ставить, — заметил Ластор, слезая с коня. — Он, наверное, вообще всех своих людей к нам пригнал. Часть из них погибла, часть разбежалась, а остальные зализывают раны и приходят в себя.

— И такой вариант возможен, — согласился Эрлонт. — Очень даже возможен. Но мне всё же кажется, что Бильдорн ждёт нападения. И поэтому собрал всех в замке.

— Но ведь это глупо — ждать нападения наверху, — возразил Тиор. — Понятно же, что проще замок уронить, чем его штурмовать.

— Эта мысль просто физически не может прийти Бильдорну в голову — что мы придём ронять его замок, — сказал я. — Это из области непостижимого для него. Да и для всех. Много вы слышали историй про то, как кто-то уронил замок? Бильдорн ещё может допустить, что мы на эмоциях огрызнёмся и решим его крепость штурмовать, но вот чтобы просто взять и уронить — такое ему в голову прийти не может. Вот он и решил, что наверху безопаснее.

— А вы долго ещё собираетесь выдвигать различные теории? Может, уже пора начинать что-то делать? — с заметным раздражением спросил Фил.

— Пора, — согласились все чуть ли не хором.

— Ты откуда будешь пробивать канал? — поинтересовался Тиор. — От оврага или от озера?

— От оврага, — ответил Фил. — Найдём место, где выработка известняка максимально углубилась в сторону озера, и оттуда начнём, чтобы меньше рыть.

— А если выработка окажется не там, где указана на карте? — засомневался Эрлонт.

— Тогда будем рыть от самого оврага. Других вариантов всё равно нет. И времени тоже.

— Кстати, о времени. Сколько времени тебе понадобится, чтобы прорыть, к примеру, милю? — спросил я у Фила. — Это ведь огромное расстояние.

— Зависит от грунта, — ответил кронот. — Можно вообще всё сделать быстро, но получится шумно: с первым же заклятием такой грохот начнётся, что мы себя выдадим. Поэтому сначала попробуем не очень быстро, но тихо.

На том и порешили. Тиор оставил троих бойцов у озера: следить за разломом и подать сигнал, если появится «дорога» или полезут твари. Остальные поехали к оврагу.

Добрались быстро. Спешившись, Ластор сказал:

— Мы ярдов семьсот проехали, не меньше.

Я подошёл к краю и заглянул вниз. Овраг оказался огромным: метров пятьдесят в ширину, а глубину в предрассветной мгле определить и вовсе не удавалось. Противоположный склон едва угадывался тёмной полосой на фоне чуть более светлого неба. Крутые стены поросли кустарником и уходили во тьму, и где-то там, на самом дне, судя по обилию растительности, бежал ручей или даже река.

Но вот чего я не увидел, так это следов разработки известняка. Склон со стороны озера выглядел естественно: кустарник, редкие деревья, камни. И никаких следов активной деятельности человека.

— Вот это сюрприз, — растерянно пробормотал Эрлонт.

— Неприятный сюрприз, — согласился с ним Тиор.

— Не проблема, — уверенно произнёс Фил. — И отсюда прокопаю.

Ластор достал карту, которую нам любезно одолжила Лира, развернул её и долго вглядывался в символы при свете небольшого магического огонька.

— Но, судя по карте, известняк должны были добывать именно здесь, — сказал он наконец и принялся осматриваться.

— Нельзя настолько верить старым картам, на них всё может быть сильно плюс-минус, — заметил Эрлонт.

— Давайте хотя бы немного пройдёмся пешком в обе стороны вдоль склона, — предложил я. — Может, это где-то совсем рядом.

Мы разбились на две группы: одна пошла вдоль оврага влево, другая — вправо. Я был во второй группе вместе с Филом и Ластором.

Буквально метров через сто мы нашли то, что искали: склон стал другим, густые заросли сменились вертикальными стенами бледно-серого известняка, поросшего каким-то вьющимся кустарником и мхом. Карьер был заброшен много лет назад, но следы добычи сохранились отлично. Мы пошли по краю, наблюдая, как выработка углубляется в сторону озера. В одном месте древние камнедобытчики врезались в склон особенно глубоко: здесь образовалось нечто вроде здоровенной ниши метров на сто пятьдесят в глубину. Когда мы дошли до её конца, Ластор прищурился, вглядываясь в сторону озера, и сказал:

— Отсюда до берега минимум ярдов четыреста — четыреста пятьдесят.

— Но это намного меньше, чем было оттуда, где мы вышли к оврагу, — заметил я.

— Да я бы уже половину прокопал за то время, что мы ищем, как сократить расстояние на сотню ярдов, — недовольно произнёс Фил. — Светает уже. Надо спешить.

Он был прав. Небо на востоке начало сереть, звёзды тускнели одна за другой. Времени на поиски идеального места больше не оставалось.

— Так начинай, — предложил я. — Чего ждёшь?

Фил что-то пробурчал себе под нос — явно что-то нехорошее в мой адрес и отправился вглубь выработки, туда, где известняковые стены смыкались тупиком. Приложил ладонь к породе и замер. Так он простоял несколько секунд, словно прислушиваясь к чему-то внутри камня, а затем сказал:

— Известняка тут от силы ярдов на пять осталось, дальше обычный грунт. Это хорошо: с землёй работать проще.

Фил отступил на несколько шагов от каменной стены, широко расставил ноги и вытянул руки перед собой. Какое-то время ничего не происходило, а потом известняк перед ним вздрогнул. По белёсой породе побежали трещины, камень застонал, захрустел — и начал рассыпаться. Не падать, не обрушиваться, а именно рассыпаться.

Куски известняка отделялись от стены и тут же превращались в мелкую крошку, в пыль. По мере того как крошился камень, Фил продвигался вперёд. Обозначенные им пять ярдов он прошёл за пять минут. Когда наконец-то перед ним появилась земля — тёмная, плотная, перемешанная с глиной и мелкими камнями он остановился, выдохнул и сказал:

— Ну вот теперь дело побыстрее пойдёт.

С грунтом Фил тактику изменил. Он точно так же поднял руки и вытянул их перед собой, но вот только земля, как камень, крошиться не стала — она вздыбилась. Не взорвалась, не разлетелась в стороны, не уплотнилась, а именно вздыбилась — поднялась, словно гигантский крот пробивался из-под неё к поверхности. Несколько секунд работы, и вот уже грунт выпирал двумя валами по бокам, обнажая дно будущего канала. Фил шагнул вперёд, и валы удлинились, а между ними образовался ровный проход — метра три в ширину и столько же в глубину.

Кронот двигался по дну свежевырытой траншеи, и с каждым его шагом земля впереди вспучивалась, расходилась в стороны и ложилась аккуратными валами по обе стороны от прохода. Грунт никуда не исчезал — он просто перемещался, уступая дорогу. За Филом оставалась ровный, глубокий канал с почти отвесными стенами, а по его краям тянулись длинные земляные насыпи.

Мы с Ластором шли поверху. Через какое-то время к нам присоединились ребята, ходившие вдоль оврага в другую сторону.

Фил двигался вперёд метр за метром, траншея удлинялась, земляные валы росли, и с каждым его шагом озеро становилось всё ближе. Но вот только как ни старался кронот делать всё максимально тихо, шума хватало: земля гудела, трещала, стонала под напором магии. Но всё же это был не грохот, а низкий, утробный рокот, который вряд ли разносился далеко.

Когда до воды осталось около сотни метров, Фил остановился, тяжело выдохнул и крикнул:

— Сколько там ещё до берега?

— Ярдов сто, — ответил ему Ластор. — Может, чуть больше.

— Как останется около десяти, предупредите, — попросил кронот. — Последний участок сверху пробью. Не хочу, чтобы меня смыло.

Пока они разговаривали, я посмотрел вверх. Небо посветлело, на востоке уже вовсю занималась заря. Парящий замок Бильдорна был хорошо различим, он уже не казался сплошным чёрным массивом.

— По логике нас должно быть видно сверху, — заметил я. — Очень странно, что никакой реакции. Неужели не заметили до сих пор?

— Не успели отреагировать. Надо быстрее сливать воду, — сказал Фил и, расправив плечи, продолжил пробивать траншею.

Последние метры дались ему особенно тяжело. Грунт здесь пропитался влагой от близкого озера, был вязким, неподатливым. Скорость Фила сильно замедлилась, но он упрямо продвигался вперёд, метр за метром приближаясь к цели. Наконец, когда до озера осталось около восьми — девяти метров, Ластор громко крикнул:

— Стоп!

Кронот тут же остановился, передохнул и направил руки вниз, ладонями к земле. Та дрогнула и начала плавно подниматься ровным круглым столбом, вынося мага наверх. Когда столб сравнялся с поверхностью, Фил перебрался через вал к нам, а земляная колонна за его спиной развалилась.

— А ты так до самого замка можешь? — поинтересовался я.

— К сожалению, нет, — ответил кронот. — Ярдов пять-семь максимум. Сложно удерживать землю, чтобы не рассыпалась.

Фил отряхнул со штанов налипшую землю, осмотрелся и спросил:

— Ну что, жахнем?

В принципе, можно было начинать сливать воду. Только вот на платформе у разлома находились дежурные: крестьяне, наёмники, возможно, гвардейцы.

— Надо как-то предупредить дежурных, чтобы ушли, — сказал я. — Замок может упасть прямо на них.

— Пока ты будешь их предупреждать, барон нас точно заметит, — возразил Фил. — Если дежурные не идиоты, они поймут, что к чему, и сами свалят оттуда.

— Они не могут покинуть место дежурства, — вмешался Эрлонт. — Это прямое нарушение приказа.

— Когда упадёт замок, никто им ничего не предъявит.

— Но они же не знают, что он упадёт, — заметил я.

— У тебя будет время их предупредить, — сказал кронот. — Вода не быстро уйдёт, и замок не сразу рухнет. Жахаю?

Меня немного напрягло это слово, и я уточнил:

— В смысле, жахаю?

— Да хотелось под конец долбануть по этой преграде так, чтобы она разлетелась на мелкие кусочки, и вода рванула большим напором, — пояснил Фил.

— И чтобы в замке гарантированно нас услышали, — добавил я.

— За лишний шум уже можно не переживать, — сказал Тиор, указывая куда-то влево. —

Мы все повернулись в указанном направлении. Вдоль озера по берегу к нам скакали два всадника в знакомой серебристой форме императорских гвардейцев.

— Жахаю? — спросил Фил.

— Погоди, — ответил я. — Жахнуть ты всегда успеешь. Давайте сначала поговорим с гвардейцами.

Всадники подъехали быстро. Молодые ребята, оба едва ли старше меня. Один сразу же состроил официальное лицо и грозно заговорил:

— Кто вы такие и что здесь делаете⁈

Я внимательно его рассмотрел. Совсем зелёный, в звание рядового, ни одной нашивки. И такой храбрый. Или глупый.

— Не слишком ли дерзко ты ведёшь себя, гвардеец, перед дюжиной незнакомых боевых магов? — спокойно спросил я.

Такого ответа парнишка явно не ожидал и немного растерялся. Он смерил взглядом меня с головы до ног, затем посмотрел на Фила, на остальных наших бойцов, выстроившихся полукругом. Храбрости в его глазах заметно поубавилось, но он быстро взял себя в руки и произнёс:

— Я императорский гвардеец! Угрожать мне — это угрожать Империи!

— Сильное, конечно, заявление. Но тебе никто вроде не угрожал. Пока. Я лишь поинтересовался, не слишком ли дерзко ты себя ведёшь.

— Что вы здесь делаете? — повторил вопрос гвардеец, сделав вид, что не расслышал мои последние слова, но гонора в его голосе было уже заметно меньше.

— Собираемся слить озеро в овраг, — честно ответил я.

Оба гвардейца застыли с открытыми ртами. Они переглянулись, потом снова посмотрели на меня. Я едва удержался от смеха: такого искреннего изумления мне давно не доводилось видеть. Давать им время на осмысление услышанного я не стал и просил в ответ:

— А вы кто такие? Где ваш капитан?

— Он на платформе у разлома, где же ему ещё быть? — машинально ответил первый гвардеец, всё ещё пытаясь переварить мои слова.

Похоже, новый капитан, в отличие от старого, был человеком порядочным и выполнял свои обязанности. Возможно, Бильдорну специально прислали такого принципиального после проверки.

— Так что вы здесь делаете и кто вы такие? — спросил уже второй гвардеец, решив, видимо, что про слив озера я пошутил.

— Ребята, у вас что-то с памятью, — ответил я. — Или с когнитивными способностями. Я ведь уже сказал минуту назад, что мы собираемся слить воду из озера в овраг.

— Но зачем⁈ — воскликнули гвардейцы хором.

— Во время дежурства я уронил запонки с платформы. Они мне очень дороги, вот хочу осушить озеро и нормально на дне поискать.

Гвардейцы переглянулись ещё раз. Несколько секунд ушло у них на то, чтобы понять: теперь я уж точно шучу. Но от понимания им легче не стало. Они молчали, переглядывались и не понимали, что делать. Вдвоём против двенадцати магов не попрёшь, это было очевидно даже им, но делать что-то было надо.

— Как вы нас заметили? — поинтересовался тем временем Ластор.

— Мы совершали объезд вокруг озера, — ответил первый гвардеец. — Мы каждый час это делаем, когда разлом появляется.

— Зачем?

— Так положено.

Повисла новая пауза. Гвардейцы уже явно хотели уехать, но понимали, что их никто не отпустит. Похоже, им уже было неинтересно, зачем мы собираемся осушать озеро. Они просто пытались сообразить, как выбраться из этой ситуации живыми. Парни не догадывались, что мне, в свою очередь, тоже очень хотелось избежать с ними конфликта.

— Спешьтесь, — попросил я гвардейцев.

— Зачем? — спросил первый.

— Я хочу, чтобы вы здесь немного побыли с моими друзьями, пока я доберусь до вашего капитана и поговорю с ним. Мы не причиним вам никакого вреда, мы чтим закон и уважаем Императора. Но у нас есть некоторые недопонимания с бароном Бильдорном. Поэтому мы здесь.

Гвардейцы переглянулись. Им хотелось послушаться, чтобы не усугублять ситуацию: оба были растеряны и напуганы. Но при этом они понимали, что просто так подчиниться каким-то незнакомцам не совсем правильно.

— Не стоит упорствовать, — подключился к разговору Ластор. — Ваша служба ничего не потеряет, если вы немного постоите здесь с нами, пока наш друг переговорит с вашим капитаном.

Гвардейцы ещё раз переглянулись и спешились — жить им однозначно хотелось больше, чем строить из себя принципиальных.

— Правильное решение, — прокомментировал их поступок Фил, после чего обратился ко мне: — Ну что, пойдём?

— Куда? — спросил я.

— Вообще-то, ты собирался поговорить с капитаном.

— Собирался. Только я по воде ходить не умею.

— Ты не поверишь, но я тоже, — усмехнувшись, сказал кронот и направился к берегу озера,

Я пошёл следом. У самой кромки воды Фил остановился, поднял правую руку, направив ладонь к озеру, и по поверхности водоёма побежала рябь. Это было красиво: вода начала белеть и застывать прямо на глазах. И там, где буквально несколько секунд назад плескалась тёмная гладь, теперь лежала ровная ледяная дорожка шириной около метра. Она тянулась от берега в глубь озера и продолжала расти с каждым мгновением.

Фил шагнул на эту дорожку, прошёл пару метров и, не оборачиваясь, спросил:

— Ты идёшь?

— А сам-то как думаешь? — ответил я, ступая на лёд, который выглядел достаточно толстым и прочным, чтобы выдержать нас обоих.

Идти было легко — созданный при помощи магии лёд оказался нескользким. Кронот довольно лихо прокладывал дорожку, и мы быстро продвигались к центру озера. Над нами нависал парящий замок, слева и справа плескалась тёмная вода, а впереди с каждым шагом всё чётче вырисовывалась деревянная платформа у разлома.

— О чём ты собираешься говорить с капитаном? — спросил Фил на ходу.

— Хочу договориться, чтобы они не вмешивались, — ответил я.

— Ну попробуй.

Чем ближе мы подходили к платформе, тем больше внимания привлекал к себе разлом. Он уже полностью сформировался: багровое сияние поднималось над водой, пульсируя в такт какому-то невидимому сердцу, алые и оранжевые всполохи переливались друг в друга, окрашивая поверхность озера в цвет раскалённого металла. Воздух вокруг разлома дрожал и мерцал. До выхода тварей оставалось совсем мало времени.

— Похоже, скоро уже «дорога» появится и твари полезут, — заметил я. — Разлом прям уже на пике.

— Может и без «дороги» обойтись, если летающие вылезут, — напомнил Фил.

Мы подошли к платформе. Все дежурные уже столпились у края и с изумлением смотрели на двух странных парней, идущих к ним по ледяной дорожке. Крестьяне, наёмники: рыцари и маги, гвардейцы — всего около двух десятков человек. Полный комплект, как и положено на нормальном дежурстве. Выходит, новый капитан навёл здесь порядок.

Его я выделил сразу — капитан стоял впереди, скрестив руки на груди. Невысокий, коренастый, лет сорока на вид, с короткими седеющими волосами и совершенно равнодушными глазами. Видимо, в отличие от остальных дежурных, этот человек повидал достаточно, чтобы ничему не удивляться.

Я аккуратно обогнал Фила и вышел на настил первым, кронот следом. Дежурные тут же обступили нас полукругом, а капитан спросил:

— Кто вы такие и зачем сюда пришли?

— Меня зовут Аристарн Оливар, — представился я, выдержал небольшую паузу и добавил: — Я прибыл с отрядом, чтобы захватить замок барона Бильдорна.

На платформе стало очень тихо. Только разлом за моей спиной продолжал мерно гудеть да где-то вдалеке плеснула рыба. Дежурные переглядывались, кто-то из крестьян охнул. Беднякам вообще было сложно осознать, что кто-то собрался забрать замок у самого Бильдорна. Да что там крестьяне — у непробиваемого капитана тоже вытянулось лицо.

— А зачем вы тогда к разлому пришли? — задал капитан вполне резонный вопрос, справившись с удивлением.

— Мы планируем опустить замок и не хотим, чтобы дежурные пострадали, — ответил я. — Поэтому пришли предупредить. Уходите отсюда.

— Но как вы собираетесь его опускать⁈

— Мы сейчас спустим воду из озера, нагрузка на левитационный кристалл увеличится, и замок опустится.

— Он не опустится! — воскликнул капитан. — Он упадёт!

Мужик был не дурак, сразу сообразил, к чему приведёт наша затея. Но сознаваться в своих истинных намерениях я не собирался.

— Замок должен опуститься, — сказал я твёрдо.

— А если упадёт?

— Тогда тем более вам лучше поскорее покинуть эту платформу, — вмешался Фил.

— Мы не можем! — отрезал капитан. — Мы на дежурстве! С минуты на минуту полезут твари.

— И как вы собираетесь их останавливать, если вас раздавит замком? — поинтересовался я.

— Мы не позволим вам опустить замок! — уверенно заявил командир гвардейцев.

— Не думаю, что у вас это получится, — возразил я. — Нас больше.

— Мы выполняем приказ Императора! — с гордостью произнёс капитан, выпятив грудь. — Каждый, кто попытается нам помешать, выступит против Императора!

— Но мы не собираемся вам мешать, — сказал я. — Наоборот, мы хотим вам помочь. Предупреждаем, чтобы вы отошли и не пострадали. Чтобы было кому уничтожать тварей, когда они вылезут.

— Но вы хотите напасть на барона Бильдорна, а мы должны его защищать!

— Капитан, не надо думать, что мы идиоты. Я прекрасно знаю, что в ваши обязанности не входит защита барона. Я знаю, как всё у вас устроено, я дежурил у этого разлома.

— Но мы служим Империи и должны пресекать нарушения порядка и закона! — упорно стоял на своём капитан.

— И это тоже неправда. Вы гвардейцы, а не бойцы Службы имперской безопасности. Вы не должны ничего пресекать. Ваша задача здесь — бороться с разломными тварями. К тому же никаких нарушений закона здесь нет. Я действую в своём праве: барон Бильдорн позавчера разрушил наше имение и лишил мою семью дома. И я прибыл забрать его дом себе, как предписывают Законы Чести. И прошу вас мне не мешать.

Капитан нахмурился, но ничего не сказал. Он обдумывал услышанное и искал выход из ситуации, в которую его поставили, взвешивал варианты, просчитывал последствия. Крестьяне и наёмники смотрели на него, затаив дыхание. Гвардейцы держали руки на рукоятях мечей, но клинки пока оставались в ножнах.

Наконец капитан заговорил снова:

— А если у вас не получится опустить замок? Если он рухнет в момент выхода тварей? Что мы будем делать? Твари разбегутся. Они начнут убивать жителей замка. Я не могу на такое согласиться.

— Замок всё равно или опустится, или упадёт. Это вопрос решённый, — сказал я. — Вы нас не остановите. Вопрос лишь в том, будете вы нам мешать или дадите сделать всё, что мы хотим. Но что бы вы ни выбрали, замок мы опустим. У нас для этого всё готово.

— Но почему вы думаете, что вам удастся захватить замок после того, как вы его опустите?

— Потому что нас больше и мы сильнее, — ответил за меня Фил. — Мы разгромили всё войско барона возле имения Оливаров. Он трусливо убежал и спрятался в замке. Сейчас мы его из этого замка вышвырнем.

Капитан снова призадумался. Долг и здравый смысл вели в его голове серьёзный бой: он понимал, что не может нас остановить, понимал, что его люди погибнут, если останутся на платформе, но и оставить разлом он не мог. Однако здравый смысл в итоге победил и командир гвардейцев, не скрывая своего недовольства, произнёс:

— Хорошо. Мы не станем вам мешать.

— Вы не можете нам помешать, — поправил я его. — Речь идёт лишь о том, чтобы сохранить жизнь вашим людям, увести их в безопасное место.

— Хорошо. Я уведу людей, но только при одном условии.

— Вы думаете, что можете ставить нам условия? — снова влез в разговор Фил.

— Думаю, что да, — спокойно ответил капитан.

— И что же вы хотите? — поинтересовался я.

— Если замок рухнет на разлом, нам будет намного труднее ловить тварей. И так как это случится по вашей вине, то вполне логично, что вы должны помочь нам. Пусть вы и в своём праве и самим фактом нападения на замок не нарушаете закон, но если последствия ваших действий усложнят работу Императорской гвардии, вы должны будете помочь. Ваше бездействие в этой ситуации уже точно можно будет считать действием, направленным на подрыв безопасности Империи.

Лихо завернул. И ведь не поспоришь — логика в словах капитана была железная. Если мы уроним замок и уйдём, оставив гвардейцев разбираться с тварями в одиночку — это действительно можно расценить как диверсию. А нам такое не нужно. Особенно в преддверии моей поездки в столицу.

— Это справедливо, — признал я.

Фил молча кивнул, соглашаясь со мной.

— Мы подключимся к уничтожению разломных тварей, как только покончим с бароном и его наёмниками, — пообещал я и протянул капитану руку, чтобы скрепить договорённость рукопожатием.

Гвардеец пожал мою ладонь, и тут же отдал приказ своим бойцам и дежурным:

— Всем покинуть платформу!

Дежурные не заставили себя упрашивать. Крестьяне первыми хлынули на ледяную дорожку, да так лихо, что одного даже случайно столкнули в озеро. За ними потянулись наёмники. Гвардейцы уходили последними. Капитан стоял у края платформы и следил, чтобы никто не остался. Когда к берегу отправился и он, на лёд ступили и мы с Филом.

Уходя, я бросил ещё один взгляд на разлом, и мне показалось, что багровое сияние за время нашего разговора усилилось. Однозначно стоило торопиться.

Когда мы вышли на берег, там уже все разбились на кучки: крестьяне стояли максимально далеко от берега, тревожно переговариваясь; наёмники старались держаться с достоинством и при этом настороженно поглядывали на наших бойцов; гвардейцы просто выстроились и ждали распоряжений капитана. Тот дождался, когда я сойду на берег и хотел мне что-то сказать, но не успел — его перебил один из крестьян.

Парнишка в драной рубахе и с вилами в руках не удержался и радостно воскликнул:

— Кончилось наше дежурство!

— Ничего не кончилось, — тут же осадил его капитан. — Оно кончится в полдень или после того, как мы уничтожим тварей. Все на восточный берег, к причалу! Ждать там!

Крестьяне заметно погрустнели и побрели куда сказано. Наёмники, похоже, изначально понимали, что никого не отпустят, поэтому не сильно огорчились и тоже отправились к причалу. С ними ушла половина гвардейцев. Остальные и капитан остались с нами.

— Не будем терять времени, — сказал я Филу. — Платформа пустая, можно сливать воду из озера.

Кронот улыбнулся и, не скрывая радости, произнёс:

— А вот теперь можно и жахнуть!

Мы отправились к краю траншеи, туда, где она обрывалась у перешейка. Капитан с оставшимися гвардейцами пошёл с нами — похоже, ему хотелось своими глазами увидеть, как мы выполним задуманное.

— Отойдите в сторону ярдов на пятнадцать, — сказал Фил, когда мы добрались до нужного места.

Все отошли на озвученное расстояние, а сам кронот — метров на пять. Он широко расставил ноги, вытянул руки в сторону перешейка, что-то пробормотал себе под нос, а потом резко свёл ладони. И перешеек взорвался. Не вздыбился, как грунт во время рытья траншеи, а именно взорвался.

Оглушительный грохот ударил по ушам. Земля, глина, камни — всё это разлетелось в стороны, взметнувшись в воздух грязным фонтаном. Фил не пожалел сил на эффект. Он явно мог бы разрушить перешеек и тише, но решил, что уже можно не скрываться.

А потом хлынула вода. Озеро жадно рванулось в образовавшуюся брешь, тёмная масса воды ударила в траншею и понеслась по ней к оврагу. Не бурля, не вскипая пеной, но мощно и необратимо она устремилась прочь из озера.

— Пошла, родимая, — удовлетворённо произнёс Фил, глядя на поток.

Я посмотрел в сторону озера. Пока там ещё ничего не изменилось — слишком мало времени прошло. Но вода уходила, это было очевидно. Уходила быстро, и понижение уровня на необходимую нам пару метров было лишь вопросом времени — парить замку Бильдорна оставалось не так уж и долго.

Но пока он всё ещё висел в воздухе чёрной громадиной. Его хозяин, возможно, услышал грохот от взрыва, но он ещё не знал, что вода уходит из его озера. И не догадывался, что скоро древний кристалл, столетиями державший его родовое гнездо в воздухе, перенапряжётся от непривычной нагрузки, рунные кольца начнут гаснуть, и вся эта сложная система выйдет из строя. И замок рухнет. Прямо на разлом.

Барон Бильдорн всего этого ещё не знал. Но должен был узнать совсем скоро.

Глава 19

Пару минут мы постояли у края траншеи, глядя, как вода по ней уходит в овраг, после чего оставили двух ребят контролировать этот процесс, и отправились к причалу. Недалеко от него находилась площадка, куда спускалась платформа с замка, и её следовало взять под контроль. Если барон решит отправить своих людей помешать нам, лучше было встретить их прямо на платформе. И там же с ними разобраться. Биль по скоплению людей, да ещё и находящихся в воздухе, намного эффективнее, чем драться с ними по отдельности на земле.

На причале и вокруг стояли дежурные: крестьяне сбились в кучку подальше от воды и негромко переговаривались, то и дело бросая взгляды то на нас, то на замок; наёмники держались отдельно, у самого причала. Гвардейцы расположились чуть в стороне — недалеко от палаток лекарей.

— Что-то не сильно заметно, чтобы воды стало меньше, — сказал Эрлонт, хмуро разглядывая берег. — Поток вроде хороший идёт, а толку…

Брат был прав: визуально уровень воды в озере не понизился — слишком много её там было.

— Не паникуй, — ответил Фил Эрлонту. — Процесс запущен. Слив воды теперь дело времени. А время у нас есть — никто пока не спустился, чтобы помешать. И не факт, что спустится. Время работает на нас.

— Время работает против, — мрачно произнёс капитан. — Твари скоро полезут. И если замок опустится или упадёт в этот момент, то мало не покажется никому.

— Но пока же не полезли, — заметил я. — Чего раньше времени паниковать?

Гвардеец бросил на меня недовольный взгляд, но промолчал. И правильно сделал: мы хлопнули по рукам — к чему теперь все эти «если»? Договор есть договор. И капитан это понимал. Он вздохнул и отправился раздавать приказы своим подчинённым.

Двоим гвардейцам велел не сводить глаз с разлома; остальным, как и наёмникам — быть готовыми в любой момент вступить в бой с тварями; крестьянам — не мешаться под ногами. Пока капитан командовал, к нам подошёл знакомый пожилой лекарь.

— Доброе утро, господин Оливар, — произнёс он, оглядывая меня и моих товарищей. — Я так понимаю, вы не на дежурство прибыли?

— И вам доброго, господин целитель, — ответил я. — Правильно понимаете.

— А могу я полюбопытствовать, что же привело вас к разлому в такую рань?

— Не к разлому — к Бильдорну. Небольшой должок за бароном, вот хочу взыскать. И боюсь, что работы у вас сегодня будет больше обычного.

— Это я понял сразу, как только вас увидел.

Старик так тяжело вздохнул, что мне аж неудобно стало.

— Поверьте, господин целитель, я бы с большим удовольствием сейчас лежал дома в кровати, — сказал я. — Но так уж получилось, что ни кровати, ни дома больше нет — барон постарался. Вот мы и пришли к нему в гости. Надеюсь, он дома.

— Дома, — подтвердил лекарь. — Приехал часа три назад.

— Значит, сейчас дрыхнет, — заметил Фил.

— Ничего. Скоро проснётся, — сказал я.

Лекарь отправился к своей палатке, а я снова взглянул на озеро. Да, понижения уровня ещё не было заметно, но вода уходила. Медленно, но верно утекала она в овраг. И уровень снижался. А это значило, что где-то там, наверху, в подземелье парящего замка, левитационный кристалл уже начинал чувствовать эти изменения. Возможно, он даже уже начал предпринимать попытки опустить замок на нужную высоту. И, возможно, пока ему на это хватало энергии. Но это пока.

— Идём к платформе? — предложил я своим товарищам, и мы с Филом, Эрлонтом, Ластором и Тиором отправились к месту её спуска.

Капитан пошёл с нами — то ли присматривать, то ли из любопытства.

Площадка располагалась недалеко от причала, шагах в ста пятидесяти. Каменная, довольно большая — примерно семь на семь метров. По углам её торчали толстые столбы с массивными железными кольцами для крепления цепей. Сами цепи уходили вверх, в утреннее небо, где висел замок. Платформы внизу ожидаемо не было.

— А почему здесь охраны нет? — спросил я у капитана. — Где люди барона? Здесь всегда так?

Гвардеец на это ничего не ответил, а вот Тиор высказал предположение:

— Твари в любой момент могут полезть. Дураков нет внизу торчать, когда можно сидеть наверху в безопасности. У барона не настолько много людей, чтобы разбрасываться ими на посты, которые всё равно не удержишь, если что-нибудь серьёзное вылезет.

Логика в этих словах была железная.

— А сколько вообще таких платформ у замка? — снова обратился я к капитану:

— Я не ваш союзник, господин Оливар, и не собираюсь помогать вам захватывать замок, — ответил тот холодно, даже не взглянув на меня, а потом и вовсе развернулся и зашагал прочь, в сторону причала.

— У любого парящего замка минимум две платформы, — сказал Фил, глядя в спину уходящему капитану. — Обычно одна большая, грузовая — для больших групп и тяжёлых грузов. И вторая, малая — чтобы одного-двух человек спустить. Бывает и больше, конечно, но у Бильдорна замок небольшой, ему двух хватает с головой.

— А если всё же у него их больше? — спросил я.

— Их у него две, — отрезал кронот. — Я же не только об овраге с пленными беседовал. Малая платформа, кстати, здесь неподалёку находится. Но что-то мне подсказывает, что никто ими пользоваться не собирается. Барон не дурак, явно понимает, что мы любую платформу накроем, как только она начнёт спускаться.

— И что, они теперь вот так и будут сидеть и ждать, пока замок упадёт? — удивлённо спросил Эрлонт. — Просто сидеть и ждать?

— А какой у них выбор? — сказал Ластор. — Попытаться спуститься, чтобы мы их сразу всем скопом уничтожили? Фил правильно сказал: это будет просто подарок для нас — все враги в одном месте, деваться им некуда, бей не хочу. Барон на такую глупость однозначно не пойдёт.

— Тогда я вообще не понимаю, в чём смысл парящего замка! — воскликнул Эрлонт. — Сидеть наверху и ждать, пока он упадёт? Что может быть глупее? Я думал, это неприступная крепость, символ могущества, а получается какая-то ловушка для владельца. Какой смысл их вообще строить, если они превращаются в тюрьму? Какой толк там сидеть, если нет возможности нормально спуститься и отбить атаку? Просто ждать, когда замок рухнет и развалится. Это же глупо!

— Когда их строили, не было разломов, — пояснил Фил. — Ты попробуй урони такой замок, когда ничего, кроме него самого, не забирает энергию у места силы. Это невозможно. Он продержится сколько угодно и без озера. А если надо, плавно опустится, чтобы гарнизон замка атаковал врага. Озеро лишь помогает кристаллу стабилизировать замок и держать нужную высоту. Оно критически важно лишь во время активации разлома. Ты слышал или читал хотя бы об одном случае падения парящего замка?

— Не слышал и не читал, — признался Эрлонт.

— Потому что их не было! За всю историю Империи — ни одного. Замок просто невозможно уронить, если под ним нет разлома. Без разлома он даже при самом паршивом раскладе просто аккуратно опустится, постоит внизу, пока проблему не решат, и поднимется обратно.

— Значит, если мы его уроним, то будем первыми, кому это удалось, — заметил Тиор с усмешкой. — Войдём в историю.

— Не «если», а «когда», — поправил я. — Только вот меня немного напрягает, что в замке находится целая куча невиновных ни в чём людей, которые могут пострадать: прислуга всякая, повара, конюхи…

— Издержки войны, — спокойно произнёс Фил. — Часть прислуги погибнет, это факт. Они не одарённые, не умеют ставить защиту, и лечить их будут в последнюю очередь, если вообще будут. Так всегда бывает, когда большие люди выясняют отношения. Маленьким достаётся больше всех.

— Ладно бы прислуга, — сказал я. — Но там могут быть дети.

— Могут, — согласился кронот. — И дети, и женщины. Но что теперь прикажешь? Назад поворачивать? Сказать «извини, барон, погорячились, не знали, что у тебя там дети и женщины, больше не будем»? А потом траншею засыпать и домой ехать? Что ты предлагаешь?

— Я бы предложил эвакуировать из замка женщин и детей. Но не знаю, как это сделать.

— А я бы предложил отойти отсюда подальше, — сказал Фил. — Не нравится мне, что мы стоим под самым…

Договорить он не успел — небо над нами полыхнуло, и раздался жуткий грохот.

— Щит! — заорал Фил, первым реагируя на атаку и выбрасывая вверх руки.

Воздух над нами сразу загустел, уплотнился и стал видимым — появился полупрозрачный купол, мерцающий голубоватым светом. И эта нечеловеческая реакция кронота спасла нам если не жизни, то как минимум здоровье.

Первый удар пришёлся в камни шагах в десяти от нас — огненный шар врезался в площадку, разбрызгивая пламя и каменную крошку. А вот второй вполне мог нас накрыть — он попал в край купола, прошёл по касательной и взорвался за нашими спинами. Грохот натурально оглушил, а жар опалил открытые части тела. Один из осколков камня, выбитый огненным шаром, врезался Эрлонту в плечо. Брат выругался и схватился за руку.

Фил тем временем усилил купол. Я добавил к нему свой слой, Эрлонт, морщась от боли, вплёл огненную завесу. Тиор тоже добавил что-то своё. Сделали мы это вовремя — сверху на нас уже летели помимо огненных шаров ледяные и каменные клинья и стрелы, молнии и ещё куча всевозможных боевых заклятий.

Удары обрушились градом. Купол вздрагивал от каждого попадания, гудел от напряжения. Огненные шары взрывались на внешней стороне с глухим рокотом, ледяные копья разбивались в куски, осыпаясь градом осколков, молнии разбегались по поверхности синими змейками, потрескивая и шипя. Но щит держал. Пока держал.

— Отходим! К причалу! — скомандовал Фил.

Мы двинулись, не разрывая защиты. Идти приходилось медленно: каждый шаг требовал сосредоточенности, нельзя было терять контроль над своей частью щита, требовалось постоянно усиливать защиту там, где она слабела под ударами. Очень уж не хотелось, чтобы враг её пробил.

А он в конце концов это сделал. Очередной огненный шар ударил в купол справа — в место, где защита была очень тонкой после попадания каменного шипа секундой ранее. И там на миг образовалась брешь. И в эту брешь тут же проскользнуло ледяное копьё и ударило Тиора в бок. Наш товарищ вскрикнул, выругался и схватился за рану, из-под пальцев хлынула кровь.

За пару секунд, что прошли, пока заделывали брешь в куполе, в неё влетело ещё несколько ледяных и каменных стрел, но они большого вреда не нанесли: одна застряла в усиленных магией доспехах Ластора, другая царапнула мне предплечье, остальные воткнулись в землю.

— Тиор, ты как? — крикнул Ластор. — Идти можешь?

— Могу, — прорычал Тиор, через боль. — Всё нормально, не останавливаться!

Мы отходили шаг за шагом. Атака продолжалась, но заклятия прилетали всё реже. Расстояние увеличивалось, и магам Бильдорна становилось труднее по нам попадать, а сила удара заклятий с увеличением расстояния уменьшалась. Наконец мы оказались достаточно далеко. Фил опустил руки, и его щит растаял в воздухе. Следам и остальные деактивировали свои защиты.

— Идиоты! — со злостью прошипел кронот, тяжело дыша. — Какие же мы идиоты! Встали прямо под платформой, как мишени на стрельбище, и философствовали о смысле парящих замков! А я ведь знал, что они будут атаковать!

— И я знал, — спокойно произнёс Ластор. — Все знали. Но такое иногда случается. Не стоит из-за этого теперь себя корить. Тиора не сильно задели, лекари рядом. Ничего необратимого не случилось. Зато теперь мы уж точно будем предельно собраны.

Тиор тем временем сел на землю, прижимая руку к раненому боку. Кровь обильно сочилась у него между пальцев, капая на траву.

— Дай посмотрю, — сказал я, опускаясь рядом на колени.

Я осторожно отвёл руку Тиора, осмотрел рану. Она была довольно большой: ледяное копьё распороло бок, рассекло мышцы почти до рёбер. Края раны побелели от холода, кожа вокруг покрылась инеем.

— Совсем всё плохо? — спросил Тиор.

— Совсем было бы плохо, если бы рядом не оказалось целителя, — ответил я. — А он уже к нам бежит.

Я немного приукрасил: старый лекарь не бежал, а быстро шёл в нашу сторону, но сути это не меняло — переживать за жизнь товарища не стоило.

Старик подошёл к нам, наклонился к Тиору и принялся осматривать рану.

— Вы ведь ему поможете? — спросил я.

Лекарь поднял на меня взгляд и ответил:

— Капитан сказал, что вы будете помогать ему уничтожать тварей. Меня не касаются ваши отношения с бароном, для меня вы теперь дежурные. А моя задача — сделать всё, чтобы дежурные были в строю и могли драться. Ведите его или несите, если он идти не может, к нам.

Старик поднялся и направился к своим палаткам. Ластор и Эрлонт подхватили Тиора под руки и осторожно, стараясь не тревожить рану, повели его туда же. А Фил подошёл ко мне и негромко произнёс:

— Похоже, драться придётся. А в этом теле я слишком уязвим. Одно шальное копьё — и всё, прощай Дрок. Надо бы мне переодеться во что-то посерьёзнее на всякий случай. Мало ли что ещё барон выкинет.

Сказав это, двинул к ближайшим кустам. Когда дошёл до них, активировал заклятие густого тумана, чтобы никто не мог заметить его перевоплощения. Смысла ждать его не было, и я отправился к палаткам лекарей.

Тиор уже лежал на раскладной койке. Лекарь склонился над ним, и ладони его светились мягким зеленоватым светом, который медленно перетекал в рану. Молодой помощник стоял рядом, готовый подать всё, что потребуется. Свечение пульсировало, становясь то ярче, то слабее, и с каждым импульсом рана менялась. Иней на её краях таял, белизна обмороженной кожи сменялась розовым. Кровь перестала течь, края раны медленно сближались. Тиор лежал с закрытыми глазами, и лицо его постепенно обретало нормальный цвет — бледность отступала.

Закончив с лечением, старик выпрямился, выдохнул, устало провёл ладонью по лицу и сказал:

— Ну вот и всё. Рана была неопасная: копьё не задело ничего важного. Холод повредил немного ткани вокруг раны, но я это убрал. Сейчас он поспит примерно четверть часа и будет как новый.

— Благодарю вас, — сказал я.

— Не стоит, — ответил старик и, усмехнувшись, добавил: — Это моя работа — лечить дежурных.

Лекарь хотел было развернуться, чтобы отойти, но я не дал ему этого сделать.

— Разрешите задать вам один вопрос, — сказал я.

— Задать разрешаю, — ответил старик. — Но не обещаю, что отвечу на него. Что вас интересует?

— В замке много женщин и детей?

— Женщин там достаточно: человек десять-пятнадцать, может, больше. И дети есть — многие слуги живут семьями прямо в замке. А что?

— Опасаюсь, что замок может упасть, — ответил я. — И как бы не пострадали те, кто не должен пострадать.

— Замок упадёт. С очень большой долей вероятности упадёт, это любому понятно, — старик замолчал, выдержал паузу и с нескрываемым сожалением добавил: — Время для штурма вы выбрали самое неудачное — во время разлома.

— Мы как раз надеемся на разлом, — сказал я. — Рассчитываем, что он ослабит кристалл, и замок опустится.

— Он не опустится, он упадёт — поправил меня лекарь. — С вероятностью почти сто процентов упадёт. Впрочем, я уверен, что вы понимаете это не хуже меня.

Да, я понимал. Все понимали, что замок упадёт. И Бильдорн тоже понимал — не мог не понимать, он отморозок, но не идиот. Но почему же он тогда упорно сидел наверху? Неужели решил, что мы пришли забрать замок, и готов допустить его разрушение, лишь бы нам не достался? Неужели настолько сильна его ненависть, что он готов похоронить всех своих людей под обломками собственного дома? Похоже на то. Упрямый старый упырь.

Я оставил Тиора на попечении лекарей и отошёл к берегу. Уровень воды наконец-то понизился настолько, что это стало заметно — уже где-то на четверть метра, может, чуть больше. Это было хорошо видно по тёмной, влажной полосе на камнях причала, по обнажившимся корням прибрежных кустов, по тому, как изменилась линия воды у мостков. Там, где раньше плескались волны, теперь торчали из ила камни и коряги. План работал. Медленно, но верно.

Я вернулся к палаткам. Туда как раз подошёл Ластор.

— Ари, глянь в сторону замка, — сказал он.

Я обернулся и увидел, как от замка медленно спускается большая платформа. На ней стояла одинокая фигура и размахивала чем-то белым: флагом или куском ткани.

— Парламентёр? — искренне удивился я. — Да неужели!

— Похоже на то, — ответил бывший гвардеец. — Интересно, что им от нас надо после такого обстрела?

— Может, сдаться хотят? — предположил Эрлонт.

— Это вряд ли, — сказал я. — Но не вижу смысла гадать, скоро узнаем наверняка.

Мы с Ластором и Эрлонтом выдвинулись в сторону площадки, капитан гвардейцев пошёл за нами. Близко подходить не стали — урок усвоили хорошо. Остановились на безопасном расстоянии и стали ждать, когда платформа опустится.

Пока ждали, к нам подошёл Фил. Точнее, уже не Фил, а каменный голем. При виде кронота капитан непроизвольно дёрнулся, а рука его потянулась к мечу.

— Всё нормально, — успокоил я гвардейца. — Это наш.

— Ваш⁈ — удивился капитан. — Но кто его призвал?

— Меня никто не призывает, — прогудел голем голосом, похожим на скрежет камней друг о друга. — Я сам прихожу! К тем, кто плохо себя ведёт — ночью!

Капитан юмора не понял, но успокоился, а три с лишним метра каменной мощи принялись хохотать, довольные тем, как пошутили. Смех у голема оказался ещё более жутким, чем голос.

Платформа тем временем опустилась и коснулась земли. С неё сошла женщина в тёмно-синем платье — высокая, статная, очень красивая. Лет тридцати на вид, хотя я уже усвоил, что в этом мире внешность ничего не значила — магия творила с ней чудеса. Особенно у женщин.

— Хороша, — прогудел Фил.

— Согласен, — поддержал я кронота.

— У Бильдорна что, мужчин не осталось на роль переговорщиков? — удивлённо произнёс Эрлонт. — Это же несерьёзно!

— Это более чем серьёзно, — сказал капитан. — Это жена барона — госпожа Беарита Бильдорн.

А вот это было уже интересно. Сама баронесса спустилась, чтобы почтить незваных гостей своим вниманием. Это либо отчаяние: мужчины боятся выходить после неудачной атаки, и она пошла вместо них. Либо попытка показать уровень переговоров. Или и то и другое.

Женщина подошла, швырнула белый флаг на землю и окинула равнодушным холодным взглядом меня, Ластора и Эрлонта, немного задержала его на големе, остановила на капитане и обратилась к нему:

— Вы с ними заодно?

— Нет, ваша светлость, — ответил гвардеец. — Моя задача — уничтожение разломных тварей. Больше меня ничего не волнует.

— А жаль. Я надеялась, что Императорская гвардия сохранила верность закону.

— Императорская гвардия верна императору. А полномочий влезать в разбирательства дворян между собой она не имеет. И особенно когда дело касается Законов Чести. Это не наша область.

— Законов Чести? — переспросила баронесса. — При чём здесь Законы Чести?

— Я могу объяснить, — вступил я в разговор. — Но прежде позвольте узнать, с кем мы имеем честь разговаривать?

— С баронессой Бильдорн, — холодно ответила женщина. — Мой супруг, барон Тирмас Бильдорн — хозяин этих земель. А вы кто такие? Что вам здесь нужно?

— Меня зовут Аристарн Оливар, — сказал я. — Ваш муж позавчера уничтожил моё родовое имение. И теперь у меня нет дома. А так как по Законам Чести я имею право забрать себе дом того, кто разрушил моё жилище, я собираюсь забрать ваш замок. Вот собственно ответ сразу на оба ваши вопроса: при чём здесь Законы Чести и что нам здесь нужно.

Баронесса какое-то время молча смотрела на меня. Она ожидала чего угодно: угроз, требований, ультиматумов, но явно не такого наглого заявления.

— Забрать замок невозможно, — выдавила она из себя наконец.

— Ну мы хотя бы попробуем, — сказал я. — В любом случае других вариантов у меня нет. Моей семье нужен дом, нам надо где-то жить.

— Есть другие варианты.

— Я их не вижу.

— Но они есть. Для того я и спустилась, чтобы один из них вам предложить.

— Если так, то я внимательно вас слушаю.

— Не буду вас обманывать и говорить, что мой муж сожалеет о том, что разрушил ваш дом. Он пытался спасти нашего сына и был в своём праве, он…

— Ваш сын, вообще-то, первый напал на мой дом! — перебил я баронессу. — И к тому же он собирался надругаться над моей младшей сестрой, в чём признался на первом же допросе. Так что не надо про права! Ваш муж был неправ изначально. Как и ваш сын. А вот я имел полное право Граста наказать, как несостоявшегося насильника, и лишить его возможности когда-нибудь порадовать вас внуками. Но пока не наказал, если вам это интересно.

Взгляд баронессы стал максимально ледяным, мне аж неприятно стало. Невероятно красивая женщина, но сколько же в ней было злости и неприязни ко мне.

— Мы отвлеклись, — холодно произнесла она.

— Согласен, — сказал я. — Вы собирались поведать мне о каком-то предложении вашего мужа. Я внимательно слушаю.

— Тирмас признаёт, что недооценил вас. Теперь он видит, что вы способны на многое, и он предлагает вам мир.

— Здорово, конечно. Мир — это хорошо, не спорю. Но я предпочту замок.

— Мой муж восстановит ваш дом.

— И всё?

— А что вы ещё хотите? — возмущённо воскликнула баронесса. — Извинений?

— Вообще-то, с них бы стоило начать, — сказал я. — Но тут вам повезло: мне извинения вашего мужа не нужны. Однако было бы логично предложить компенсацию морального ущерба. И немалую. И выплаты семьям моих погибших товарищей.

— Сколько вы хотите?

— Я ничего не хочу, я лишь сказал, что было бы логично это предложить.

— Если вы собираетесь торговаться, то лучше делать это более предметно. Что вы хотите, помимо восстановления вашего дома?

— Да я и восстановления дома не хочу, — сказал я. — Меня ваш замок вполне устроит. Даже если он немного пострадает во время штурма — ничего страшного, со временем приведём в порядок.

Лицо баронессы окаменело от такой моей наглости. Однако она смогла взять себя в руки и заявила:

— Вы не сможете захватить замок.

— Ну это мы ещё посмотрим. Сами же сказали, что ваш муж меня недооценил, а вы сейчас идёте по его пути.

— Вы не сможете захватить замок, потому что он скоро рухнет и развалится! — голос баронессы почти сорвался на крик, похоже, холодной маске осталось не так уж и долго лежать на этом лице, жена Бильдорна уже начинала выходить из себя.

— Думаете, упадёт? — спросил я подчёркнуто спокойно.

— Упадёт! И прекратите делать вид, будто вы этого не знаете! Вы это знаете и знали с самого начала. И мы с мужем прекрасно понимаем, что вы пришли не забрать замок, а уничтожить его в отместку!

— Я допускаю такой вариант, но всё же сначала постараюсь забрать. Как я вам уже не раз говорил, моей семье негде жить.

— Вы его не заберёте! — баронесса уже кричала. — Он рухнет максимум через час! Кристалл уже перегружен! Срочно остановите слив воды из озера, пока не стало слишком поздно!

— Боюсь, уже стало, — ответил я. — Слишком поздно стало позавчера, когда ваш муж уничтожил мой дом.

— Я же сказала, что он вам его восстановит! Новый будет намного лучше прежнего!

— Наобещать можно что угодно, — вмешался в разговор Фил, и низкий, скрежещущий голос голема заставил баронессу вздрогнуть.

Беарита Бильдорн резко повернулась к кроноту. И удивилась так, что с неё на какое-то время даже ледяная маска сползла. Впрочем, её можно было понять: говорящий голем — это не просто редкость, это нечто совершенно уникальное. А говорящий голем, отпускающий едкие замечания — это вообще уже что-то за гранью реальности даже для этого удивительного мира.

— Он прав, — сказал я баронессе, когда та вернула на лицо привычную маску. — Наобещать можно что угодно.

Я тут же вспомнил, как старый упырь при всех поучал сына, мол, надо держать слово, и на глазах у толпы отпустил Аркаса, а потом по-тихому велел своим наёмникам схватить Змея. Так что цену слова Бильдорна я знал очень хорошо.

— Вот поэтому я к вам и пришла, чтобы вы не думали, что Тирмас не сдержит слово, — произнесла тем временем баронесса.

— Не улавливаю связи, — сказал я.

— Я останусь у вас в заложниках до тех пор, пока мой муж не выполнит все взятые на себя обязательства.

— Вы уж меня простите, но ваш муж почти дотла сжёг дом, в котором держали вашего сына. Граст чудом выжил. Откуда мне знать, что вы ему дороже сына и что с вами он не поступит так же, как с ним?

Лицо баронессы исказилось до состояния жуткой гримасы. То ли от новости о том, что муж едва не убил собственного сына. То ли от моей наглости. То ли от осознания, что её козырь — готовность стать заложницей не сыграл. Она злилась и молчала, не зная, что ответить. Я не стал ждать, пока она что-нибудь придумает, и окончательно закрыл тему:

— Никакого мира. Никакой компенсации. Никаких переговоров. Вашему мужу я не верю ни на грош. И ваш замок я заберу!

— Вы его не получите, — возразила баронесса. — Он скоро упадёт. И он упадёт на разлом.

— Если этому суждено случиться, то пусть так оно и будет, — сказал я. — Но пока замок не упал, пока из разлома не вышли твари, я предлагаю вам спустить всех женщин и детей. Дайте им возможность спастись.

— Я передам ваш ответ и ваше предложение мужу, — холодно произнесла Беарита Бильдорн. — Мы всё обсудим и сообщим вам о нашем решении.

— Да вы в своём уме? — возмутился я. — Что вы там обсуждать собрались? Займитесь лучше эвакуацией вместо пустых и ненужных разговоров, если, как вы говорите, замок через час рухнет.

Баронесса смерила меня ненавидящим, презрительным взглядом, но ничего не ответила. Молча развернулась и пошла к платформе. А мы все стояли и смотрели ей вслед: как она идёт, как ступает на платформу, как поднимается к замку. И думали, скорее всего, об одном и том же.

— А замок-то накренился, — голос Ластора вывел меня из раздумий. — Или мне кажется?

Ему не казалось: замок действительно немного накренился — самую малость, на пару градусов, но этого было достаточно, чтобы настроение улучшилось ещё немного. Эрлонт тоже посмотрел на замок, а потом вдруг спросил:

— А может, зря мы его роняем? Может, его действительно надо было захватить и себе забрать, раз мы имеем на это право и можем это сделать?

— Захотелось в парящем замке пожить? — Фил гулко хохотнул. — Губу закатай! Не захватим мы его.

— Просто очень уж он красивый, — попытался оправдаться брат. — Жалко рушить такую красоту.

— Невозможно захватить замок, не уронив его, — сказал Ластор. — Когда он упадёт, там начнётся паника. Многие защитники получат травмы. Выжившие будут деморализованы. И мы его без проблем захватим. Точнее, не его, а руины. Но вот так снизу захватить парящий замок — нереально. И уж тем более нашими силами.

Мы ещё какое-то время стояли, поглядывая на замок, и обсуждали его крен, а затем заметили, что платформа снова начала спускаться. И кто-то там опять размахивал белым флагом. Когда она спустилась примерно до середины, я разглядел на ней Беариту Бильдорн — её тёмно-синее платье было легко узнать. Рядом с баронессой ней стояли ещё три женщины, одна из которых держала флаг.

— Маловато для эвакуации, — заметил я. — И детей не видно.

— У платформы борта по пояс, — сказал Ластор. — Если дети маленькие, их снизу не увидеть. Но вот женщин мало, это очень странно. Неужели остальные не захотели уйти? Или их не отпустили?

— Сейчас узнаем, — сказал я.

— Здесь будем их ждать? — спросил Эрлонт.

— Однозначно здесь, — ответил я. — К замку подходить больше не хочется.

Платформа спускалась всё ниже. Баронесса стояла неподвижно. Две девушки рядом с ней — тоже. Четвёртая размахивала белым флагом. А потом платформа коснулась земли, и в следующий миг всё началось.

Все борта упали разом, и с платформы хлынули люди. Не четыре женщины, а полтора десятка бойцов. Они сидели или лежали на полу, прячась за бортами, пока спускались, а теперь вскочили на ноги, спрыгнули на землю и побежали на нас. Полтора десятка сильнейших боевых магов и опытных наёмников. Против трёх магов и голема. Да, Тиор, скорее всего, уже был полностью в форме, и ещё пятеро наших ребят находились возле причала, но здесь и сейчас мы были вчетвером.

Две девушки остались на платформе — они были массовкой, а третья и баронесса присоединились к магам и тоже бросились в атаку. Враги бежали на нас и прямо на ходу готовились к бою: руки одного мага уже горели — пламя обвивало их по локоть; другой окутался морозным облаком, третий оброс мерцающим щитом. Наёмники выхватили мечи, и на их клинках вспыхивали боевые руны.

Но баронесса переплюнула их всех: платье на Беарите Бильдорн разошлось по швам и слетело, обнажая чёрную броню — текучую, живую, покрывающую тело и прямо на глазах застывающую мощным панцирем. Глаза баронессы полыхнули багровым огнём, а вокруг её рук заплясали серебристо-чёрные молнии.

И она ударила первой.

Глава 20

В качестве цели Беарита Бильдорн выбрала меня. И это было вполне логично: я держал в плену её сына и собирался уничтожить её дом. Серебристо-чёрные молнии сорвались с рук баронессы и понеслись мне в грудь.

Моё тело среагировало на рефлексах раньше, чем я успел что-либо сообразить. Руки сами вскинулись, сила хлынула наружу, и передо мной в долю секунды сформировался многослойный барьер из уплотнённого воздуха. Я даже не успел подумать, какой именно щит ставлю: просто влил в защиту столько энергии, сколько смог выдать за один вдох.

Молнии врезались в барьер с оглушительным треском, воздух вспыхнул серебристым сиянием, и меня снесло назад. Ноги оторвались от земли, я пролетел метра три, упал, перекатился через голову и каким-то чудом сразу вскочил на ноги. В ушах звенело, перед глазами плясали белые пятна, руки онемели от кончиков пальцев до локтей, а грудь горела так, что каждый вдох давался с усилием. Щит выдержал, но досталось мне всё равно хорошо. И сразу же стало понятно, что серию таких ударов мне не пережить, и это понимание меня сильно напрягло и заставило максимально сконцентрироваться.

А баронесса шла прямо на меня, чёрная броня покрывала её тело от шеи до щиколоток, оставляя открытой только голову. Лицо Беариты Бильдорн на фоне этой черноты казалось мертвенно-бледным, почти белым, с провалившимися тенями под глазами. И лицо это было искажено такой ненавистью, какую я видел до этого лишь однажды: когда Фраллен на выпускном поединке понял, что проиграл.

Впрочем, какой бы ужасной ни казалась баронесса, броня её выглядела страшнее. Она двигалась, переливалась маслянистыми разводами, пульсировала в такт какому-то невидимому ритму и меняла форму на ходу: тут выступала острыми гребнями, там втягивалась в углубления, словно дышала. Я никогда не видел ничего подобного. Это был не доспех — это была какая-то живая тварь, обвившая тело баронессы, и тварь эта явно была голодна.

Беарита вскинула руки и ударила снова. И опять две серебристо-чёрные молнии полетели в меня: одна — в голову, вторая — в живот. Я выставил щит, принял на него эти молнии, и меня снова отбросило назад. Но уже не так сильно — я был готов, сгруппировался и упёрся ногами в землю. Поэтому отлетел не больше чем на метр и не упал. Быстро выпрямился, усилил защиту и сделал это очень вовремя: баронесса ударила ещё раз. И ещё. И ещё.

В промежутках между ударами я пытался рассмотреть, что творится вокруг. Платформа с двумя девушками, которых баронесса использовала как прикрытие, уже поднималась обратно к накренившемуся замку — возможно, за новой партией бойцов.

Фил в образе голема врезался в толпу врагов и размахивал каменными кулачищами направо и налево. И никакие щиты преградой для его ударов не являлись. Сначала он вмазал по магу огня, который вместе со всей защитой отлетел на несколько метров и врезался в группу своих товарищей, сбив с ног двоих. Затем кронот пробил насквозь ледяной щит у другого мага, схватил беднягу каменными пальцами за голову и отбросил его словно куклу метров на десять.

Для людей Бильдорна это всё стало неприятным сюрпризом. Обычные големы двигаются медленно, тупо и предсказуемо, их используют в основном в роли живого тарана. В бою с сильными магами от них толку мало — огромных каменных болванов довольно легко можно обойти или заманить в ловушку. Но Фил-то големом не был, он двигался как живой боец: уклонялся от заклятий, бил с обманных углов.

Каменные кулаки размером с бочонок обрушивались на голову то одному врагу, то другому. А помимо этого, кронот накладывал заклятия: то земля под ногами наёмников вздыбится, то каменные стрелы им в лицо полетят. Таким образом Фил забрал на себя половину бойцов Бильдорна, если не больше.

Двое вражеских магов решили, что капитан гвардейцев воюет на нашей стороне, и атаковали его. Капитан оказался в паршивой ситуации: бить в ответ он не мог, это был бы прямой конфликт с людьми барона, а гвардия должна была сохранять нейтралитет, но и подставлять голову под заклятия ему не хотелось. Капитан выставил защитный барьер и начал отступать, а маги увязались за ним. Таким образом, сам того не желая, гвардеец нам всё же помог — двоих на себя забрал.

Оставшихся взяли на себя Эрлонт и Ластор. Брат метал огненные стрелы, укрываясь за щитом бывшего гвардейца, а тот держал защиту и отбивал мечом удары наёмников, пытавшихся зайти с фланга.

А я всё отбивался и отбивался от жены Бильдорна. Каждый её удар отбрасывал меня назад и отнимал силы. Баронесса тратила энергию на атаку, а я — на оборону. Но довольно быстро я понял, что этот обмен работает не в мою пользу — Беарита тратила намного меньше, чем я. И она не давала мне передышки: молнии лупили в мой щит снова и снова, заставляя напрягать ещё больше сил для удержания защиты.

Я пятился, баронесса наступала. Чёрная броня на ней пульсировала всё ярче, и я вдруг заметил, что Беарита стала крупнее: её плечи раздались, руки удлинились, силуэт приобрёл какую-то хищную, нечеловеческую угловатость. Броня росла вместе с ней, наращивая слои, и всё это выглядело очень скверно.

— Ты хотел жить в моём доме⁈ — зловещим голосом прокричала баронесса. — Ты будешь лежать в его тени на дне озера!

— На дне озера скоро будет лежать твой дом! — возразил я. — И кстати, а где твой муж? Почему он не здесь? Испугался за свою шкуру? Решил отсидеться в замке?

Ответом мне стали две очередные молнии. Я снова отступил на пару шагов и понял, что продолжать вот так просто защищаться — бессмысленно: рано или поздно она пробьёт мой щит или просто измотает меня до полного истощения. Надо было отвечать. Я резко опустил щит и тут же атаковал, вложив в удар всё, что мог. Воздушный клин, усиленный до предела, сорвался с моих рук и врезался баронессе в грудь — в самый центр.

Чёрная броня в месте удара прогнулась внутрь, образовав глубокую воронку, и тут же выгнулась обратно, расправляясь, возвращаясь в исходное состояние. А клин просто исчез, поглощённый этой дрянью. Никакого следа, никакого повреждения — жуткая броня просто сожрала моё заклятие, впитала как губка воду.

А баронесса жутко оскалилась, обнажив зубы, и снова атаковала. Но в этот раз иначе. Сначала она, как и раньше, метнула молнии, вынуждая меня снова поставить щит. А потом из её брони начали вылезать щупальца: чёрные, толщиной почти с руку, покрытые той же маслянистой субстанцией. Они вырастали из её плеч, из боков, из груди, тянулись ко мне, извиваясь в воздухе.

Чёрные щупальца огибали мой защитный барьер, обходили его с боков, подныривали снизу, пытались дотянуться до меня. Я вскинул руку и, выпустив из ладони короткий воздушный клинок, похожий на невидимое лезвие, срубил им ближайшее щупальце. Оно лопнуло, разбрызгивая тёмную жижу, а на его месте тут же начало расти новое. Я срубил второе, третье, четвёртое, но они множились быстрее, чем я успевал их уничтожать.

Баронесса с каждой секундой становилась всё больше и массивнее, а её щупальца — толще и длиннее. И наконец одно из них смогло до меня дотянуться и обвило мою левую руку чуть выше локтя. Холод ударил в кожу, пробив насквозь лёгкий кожаный доспех и рукав, впился в мышцы. И я тут же почувствовал слабость — она накатила волной, словно из меня кто-то начал тянуть силы. Магический резервуар, который я привык ощущать где-то в районе груди, начал стремительно пустеть — энергия уходила из меня потоком, как вода из озера.

Нетрудно было догадаться, что это броня на теле баронессы жрёт мою магию. Но кормить её мне категорически не хотелось. Я резко вывернул и дёрнул руку — щупальце лопнуло, и сразу стало легче, силы начали возвращаться.

Но не успел я выдохнуть, как другое щупальце обвило мою правую ногу. И снова тот же эффект: холод, слабость, стремительно утекающая энергия. А за ним ещё два одновременно обхватили вторую ногу и левую руку. Я попытался их срубить воздушным клинком, но сил уже почти не осталось — удары получались слабыми, щупальца не лопались, только вздрагивали.

Мой щит развеялся, поддерживать его стало нечем. Очередная молния баронессы, не встретив преграды, ударила мне в плечо, прожгла доспех и кожу под ним. Но боли я почти не почувствовал, я был уже слишком слаб для этого — боль казалась далёкой, приглушённой.

Правая рука ещё была свободна, и я решил, что если не хватает сил на хороший удар воздушным клинком, то надо вложить всю энергию в обычную физическую силу и попробовать просто разорвать эти щупальца. Потянулся было к тому, что держало левую руку, но в этот момент новое обвилось вокруг шеи. Холод сдавил горло, дышать стало тяжело, а силы начали уходить ещё быстрее. Баронесса возвышалась надо мной — уже не просто высокая, а огромная, раза в полтора больше, чем была в начале боя, и её броня пульсировала от накопленной энергии. Моей энергии.

Всё произошло слишком быстро — за считаные секунды. Вот вроде бы только что я ещё держался, отбивался, а теперь стоял, опутанный щупальцами, как муха в паутине, и чувствовал, что из меня стремительно уходит не только магическая энергия, но и жизненная.

Но страха почему-то не было. Была дикая злость и досада. И сильнейшее желание оторвать все эти щупальца, а вместе с ними и башку баронессе.

А потом появился холод. Не такой, что шёл от щупалец. Другой. Знакомый. Где-то уже даже родной. Силы хлынули обратно, заполняя опустевший резервуар с избытком. Мышцы налились мощью, в глазах прояснилось, боль от ожога на плече отступила ещё дальше.

Я схватил левой рукой щупальце на своей шее и рванул — оно лопнуло с омерзительным чавканьем, забрызгав меня чёрной жижей. Посмотрел на руку — пальцы удлинялись, ногти чернели и твердели, превращаясь в когти, кожа на ладони быстро темнела, приобретая серый металлический оттенок.

Хрант проснулся сам, без моего зова, без моего согласия. Я не просто его не звал, я о нём даже не думал, твёрдо дав себе установку во что бы то ни стало обойтись своими силами и родовым даром Дарсанов. Но как выяснилось, этого всего мне не хватило. И тогда проснулся Разрушитель. Или не проснулся, а с самого начала мониторил ситуацию, но влез, лишь когда по-настоящему запахло жареным, и мы с ним и Фероном чуть не лишились нашего общего тела.

— Убей… — прошептал в голове знакомый голос.

Спорить я не стал. Более того, мне предложенный план очень даже понравился. Оставшиеся щупальца я оборвал за считаные секунды — когти резали чёрную субстанцию легко, без усилий. Баронесса отшатнулась, и впервые с начала боя я увидел в её глазах не ярость, а удивление. Она привыкла, что жертвы, опутанные ещё щупальцами, слабеют и падают, а не усиливаются и встают. Происходящее явно не укладывалось у неё в голове.

Пока Беарита Бильдорн пыталась осознать, что происходит, я бросился к ней и нанёс удар. Когти вспороли ей бок, пробив броню и плоть под ней. Баронесса вскрикнула, отпрыгнула назад и выпустила в меня очередь молний. Била в упор с маленького расстояния, видя, что никакой защиты у меня нет. И явно удивилась, глядя, как её молнии врезались в мою серую кожу и растеклись по ней искрами, не причинив мне никакого вреда.

А я снова ударил — в этот раз по плечу. И снова пробил до самой кости и чёрную броню, и мышцы. Затем по другому боку, по колену, по шее, разрывая живую чёрную броню и нанося страшные раны. Броня пыталась сопротивляться, регенерировать, восстанавливаться, но я был сильнее. Или Хрант Разрушитель был сильнее. Или мы с ним вместе. Сейчас это было неважно — сейчас надо было просто добить эту злобную женщину в жуткой броне.

Беарита Бильдорн отступала и пыталась отбиваться. Но получалось у неё плохо, с каждым шагом она становилась всё меньше и слабее — броня истончалась, теряла блеск, щупальца съёживались.

— Ненавижу! — закричала баронесса после очередного моего удара, и судя по выражению её лица, она не обманывала.

— Да вообще пофиг! — ответил я откровением на откровение.

Беарита собрала силы, выпустила в меня очередные молнии, после чего резко развернулась и бросилась прочь. Это был уже скорее жест отчаяния, чем обдуманный поступок, потому как догнал я её в три прыжка. Ударил даже не в полную силу, но когти всё равно располосовали баронессе спину, пробив ослабевшую броню. Она споткнулась, упала на колени. Я схватил её за плечо, развернул к себе и ударил в грудь.

Когти вошли легко, пробив чёрную субстанцию и плоть под ней. Я почувствовал, как под моими пальцами ломаются рёбра, и остановился, замер.

— Достань его… — прошипел Хрант.

Я не шевелился. Рука замерла в груди баронессы, а та смотрела на меня глазами, в которых не осталось уже ни ярости, ни ненависти. Теперь там был один лишь животный ужас. Её рот был открыт, но страх сковал её так, что она даже не могла закричать. Чёрная броня стекала с тела Беариты маслянистыми каплями вперемешку с кровью.

— Достань, — снова подал голос Разрушитель. — Оно твоё.

— Нет, — негромко, но уверенно произнёс я и выдернул руку из груди баронессы.

Беарита застонала, закрыла глаза и начала заваливаться набок. Через несколько секунд чёрная броня окончательно покинула её тело, и передо мной на земле лежала просто женщина — голая, красивая, окровавленная, с зияющей раной в груди, но ещё живая.

Я сплёл воздушные оковы и упаковал баронессу в кокон. Потом наконец-то выдохнул и почувствовал, как затягиваются мои раны: порезы и ожоги. Регенерация работала.

— Ты должен был его забрать, — неожиданно раздался в голове недовольный голос Разрушителя.

— Хочешь поговорить об этом? — после пережитого стресса меня потянуло пошутить, но существо из другого мира явно было не способно оценить мою шутку.

— Ты должен был его забрать, — повторил Хрант.

— Кому должен? — уточнил я. — Тебе?

Разрушитель не ответил.

— Хрант, ты меня слышишь?

И снова тишина.

— Хрант, если ты меня слышишь и можешь отвечать, давай нормально поговорим.

Разрушитель снова не ответил: то ли обиделся, то ли посчитал ниже своего достоинства. А может, сеанс нашей связи ограничивался лишь тем небольшим промежутком времени, когда меня накрывала ярость. Но размышлять обо всём этом имело смысл в другое время и в другом месте, а пока стоило помочь товарищам.

Впрочем, тем особой помощи уже и не требовалось. Они вместе с подоспевшим Тиором и остальными нашими ребятами уже не дрались, а упаковывали выживших и сдавшихся магов Бильдорна. Мужики быстро сообразили, что сдаться — намного лучше, чем достойно погибнуть за барона, который сам драться не пошёл, а отправил вместо себя жену.

Когда закончили с пленными, я подошёл к брату. Тот стоял, опершись на одного из наших ребят. Его левая рука была обожжена, доспех на груди — рассечён, и под ним расплывалось тёмное пятно. Но брат был жив и даже пытался улыбаться.

— Ты как, Ари? — спросил он.

— Похоже, что лучше, чем ты, — ответил я и обнял брата.

— Ничего, — сказал Эрлонт. — Лекарь обещал поставить всех в строй к выходу тварей.

Пока мы разговаривали, к нам подошли остальные. Ластор хромал и держался за бок, но выглядел довольно бодро.

— Надеюсь, в этот раз обошлось без потерь? — спросил я его.

— У нас — да, — ответил Ластор. — В основном у ребят царапины, только двое серьёзно ранены. Но учитывая, что есть лекари, это ерунда. А у противника трое убиты, остальные либо ранены и взяты в плен, либо сбежали.

— Зря вы их в плен берёте, — прогудел каменным басом Фил. — Какая с них польза? Добить надо было, чтобы не возиться.

— Они сдались, — ответил Ластор. — Мы не могли их после этого добить.

— Я мог.

— И ты не мог! — перебил я Фила. — Всё! Закрыли тему! Тут замок скоро упадёт, а вы обсуждаете то, что уже в любом случае сделано. Нашли время.

После моих слов все посмотрели наверх. Замок накренился теперь уже совсем заметно — градуса на три-четыре. С нижней кромки земляного массива осыпались куски и падали в озеро.

— Скоро рухнет, — сказал Эрлонт.

— Очень скоро, — прогудел Фил. — Смотрите, как земля сыплется. Кристалл уже не держит, руны, наверное, почти погасли.

— Когда эта громадина рухнет, волна смоет всё на берегу, — сказал Ластор. — И нас в том числе. Надо отходить.

— Надо, — согласился я. — И пленных по возможности забрать. Баронессу уж точно.

— Так ты её не убил? — удивился Фил.

— Нет, — ответил я. — В кокон упаковал. И ты, кстати, её с собой возьмёшь, сил у тебя много.

— Ну пойдём тогда за ней, — предложил кронот, и мы отправились к баронессе.

Сначала шагали моча, а потом Фил сказал:

— Я смотрю на твои коготки и понимаю, что ты и в этот раз сам не справился.

— Даже не начинай! — оборвал я его.

Мы дошли до Беариты. Фил наклонился над ней и принялся внимательно рассматривать её обнажённое тело, которое было довольно хорошо видно сквозь полупрозрачную оболочку кокона. Рана в груди баронессы всё ещё кровоточила, но уже слабее — кокон замедлял процессы.

— Красивое тело, — заметил Фил. — Очень красивое. Но вот эта дыра в груди его только портит.

— Она меня чуть не испортила, — сказал я. — У неё броня была… Я вообще не понял, что это было. Она как будто живая, щупальца выпускала, силу из меня вытягивала.

— Это симбиотическая броня, — пояснил Фил. — Редкая дрянь. И очень опасная. Живой организм, который срастается с носителем и питается магической энергией. Причём чужой — своей ему мало. Когда щупальца касались тебя, симбионт жрал твою силу и передавал хозяйке. Поэтому ты слабел, а баронесса становилась сильнее. Такой симбионт — штука очень опасная. Чтобы его удержать, нужно иметь минимум восьмой уровень и наглухо отбитую башку.

— Первое понятно, а второе зачем?

— Затем, что симбионт — это навсегда. От него невозможно избавиться. И ему постоянно надо жрать.

— Что значит, жрать?

— Я же тебе сказал, что он питается магической энергией. В прямом смысле этого слова. Если ему время от времени не давать высасывать её из других, он будет отжирать силу у носителя. Потому и нужен уровень не меньше восьмого — мага второго или третьего уровня симбионт тупо сожрёт.

— А наглухо отбитая башка нужна, потому что с таким доспехом твоя жизнь превращается в поиски пропитания для него, — догадался я.

— Именно так! — подтвердил мою догадку кронот. — Похоже, жена у твоего барона похлеще его самого.

— И после этого ты удивляешься, что я сам с ней не справился?

— Я не удивляюсь, я лишь констатировал факт. И я тебе очень рекомендую её грохнуть. Если сам не можешь, просто отвернись на минутку.

— Не будем мы её грохать, — сказал я. — Слишком ценный актив. Ты лучше скажи, а вот эта хрень, она не заразная? А то баронесса прям впивалась в меня своими щупальцами. А ещё когда я их разрубал, на меня из них жижа капала.

— Не заразная, — ответил Фил. — Симбионта подселить не так уж и просто. Но если переживаешь, попроси лекаря проверить. Они видят это всё.

Пока мы с Филом разговаривали, к нам подошёл капитан. Он бросил взгляд на кокон с баронессой, нахмурился и произнёс:

— Ей нужна помощь. С такой раной она долго не протянет.

— Всем окажем, — пообещал я. — И ей тоже, но позже. Сейчас мне не нужно, чтобы баронесса очнулась и снова на меня напала. Поэтому пока полежит так.

— Но кокон не заморозка, — заметил гвардеец. — Он не останавливает процессы, а лишь замедляет их. До этого «позже» она может и не дожить.

— Может, — согласился я. — Но это был её выбор.

Капитан хотел на это что-то сказать, но к нам подбежал один из наших ребят и выпалил:

— Платформа снова спускается!

— Ничего, пусть спускается, — сказал Фил, разворачиваясь в сторону замка. — Эту партию мы тоже в пыль укатаем.

— Этих укатывать не придётся, — сказал подбежавший. — Там дети и женщины.

Фил поднял баронессу, закинул её на плечо, и мы отправились в сторону площадки. Остановились на безопасном расстоянии и принялись ждать. Почти сразу же к нам подошли остальные ребята.

Платформа спускалась с опущенными бортами, чтобы было видно, кто на ней находится. А находились там действительно дети и женщины. Детей было около десяти, разного возраста — от совсем малышей на руках у женщин до подростков лет двенадцати-тринадцати. Женщин было чуть больше — может, десятка полтора. Судя по одежде, все были из прислуги. Пока платформа спускалась, я в очередной раз посмотрел на замок. Он накренился ещё сильнее, а куски земли и камни отваливались от массива уже непрерывно.

— Похоже, замку совсем немного осталось парить, — заметил я.

— От пяти минут до получаса максимум, — предположил Тиор. — Очень уж быстро кренится.

— А когда эта махина упадёт, озеро выплеснется на берег и смоет здесь вообще всё, — напомнил Ластор. — Уходить надо.

— Лучше всего идти на тот холм, — сказал капитан и указал рукой направо.

— Что-то не особо он высокий, — заметил Тиор, посмотрев в указанном направлении.

— Невысокий, — согласился гвардеец. — Но этого достаточно, на вершине будет безопасно. А ещё он рядом, и к нему ведёт хорошая тропа. И пожалуй, я пойду и прямо сейчас отдам приказ своим бойцам и дежурным отходить. Замок, действительно, может упасть в любой момент и всё здесь смыть. А мне ещё тварей уничтожать, мне людей терять никак нельзя.

— Захватите с собой пленных, тех, что в коконах, — попросил я капитана. — Их не так много.

Гвардеец призадумался.

— Это не будет считаться помощью нам, — сказал я. — Этим вы спасёте им жизнь.

— Хорошо, — согласился капитан. — Заберём.

После этого он тут же развернулся и быстрым шагом направился к причалу, а я переключил своё внимание на платформу. Та как раз опустилась, и дети с женщинами принялись её спешно покидать и бежать в нашу сторону. Именно бежать, а не идти — похоже, все понимали, что парить замку осталось недолго.

Немного не добежав до нас, вся группа остановилась, и от неё отделилась пожилая женщина с испуганным лицом. Она подошла к нам и от избытка эмоций чуть ли не закричала:

— Спасибо! Спасибо вам, великодушные добрые господа! Спасибо, что разрешили спуститься! Пусть за доброту вашу…

— Остались ещё наверху дети или женщины? — перебил я её.

— Детей нет, всех спустили. Несколько женщин ещё осталось, и мужья наши из прислуги — повара, конюхи. Разрешите им спуститься, добрые господа! Не убивайте их, пожалуйста!

— Не будем мы никого убивать, — сказал я. — Мы не тронем никого, кто спустится без оружия.

— Я им передам! — раздался звонкий голос из толпы, и тут же одна из девушек рванула назад к платформе.

— А вы все на холм, быстро, — сказал я остальным. — Замок упадёт в любой момент. А следом из разлома полезут твари.

Повторять не пришлось. Подхватив малышей на руки и бормоча слова благодарности, женщины и старшие дети бросились к холму.

— Лихо побежали, — заметил Фил, глядя им в спину.

— Да и нам бы не помешало уже выдвигаться, — предложил Тиор.

— Выдвигаемся, — сказал я. — Но через лекарей. Надо им помочь унести на холм всё, что нужно для работы.

И только я это произнёс, раздался громкий звук — что-то среднее между хлопком и хрустом, и от массива, на котором стоял замок, откололся здоровенный кусок размером с небольшой деревенский дом, а сам массив прорезали глубокие трещины. И буквально через пару секунд до нас донёсся громкий всплеск.

— Да он сейчас весь по кускам в озеро упадёт! — воскликнул поражённый увиденным Тиор.

— Ну так решили же идти, — сказал я. — Чего стоите?

— А может, решим бежать? — предложил Фил. — Похоже, тут дело уже на минуты пошло.

— Можно и бежать, — согласился я, и мы рванули к палаткам лекарей.

Глава 21

Замок доживал последние минуты. Мы стояли на холме и смотрели на родовое гнездо Бильдорнов. Гордость барона, символ могущества его семьи, нависал над озером, накренившись уже довольно сильно, и крен этот увеличивался с каждой секундой. А мы молча смотрели и ждали, когда он упадёт, понимая, что ждать осталось недолго.

Холм был выше берега озера, но ненамного, и на замок всё равно приходилось смотреть, задрав голову. Зато отсюда, со стороны, отлично было видно главное: как осыпаются края земляного массива, как отваливаются от него огромные пласты, как трещины расползаются по нижней поверхности, деля монолит на части. Столетия эта громада висела в воздухе, и вот теперь рушилась на наших глазах.

Это было удивительно, но кристалл, всё ещё держался, хотя по всем раскладам давно уже должен был погаснуть. Но пока он из последних сил боролся с неизбежным, его покинули мужчины из прислуги: повара, конюхи, ещё какой-то народ. Вполне возможно, что и кто-то из людей барона под шумок с ними спустился. Проверять никто и нас не пошёл. Да и смысл было проверять? Наша задача — уронить замок, а не угробить под его обломками как можно больше людей Бильдорна. Спаслись так спаслись — значит, повезло.

Меня больше занимал другой вопрос: а где сам барон? Лекарь сказал, что старый упырь вернулся в замок несколько часов назад. Но почему тогда в бой людей повела баронесса, а не он? Хозяин замка струсил и спрятался? Или лекарь ошибся, и Бильдорна вообще не было в замке? Вопросов было много, а ответов ни одного, и это раздражало. Хотелось знать наверняка, что эта тварь сейчас там, наверху, и что она рухнет вниз вместе со своим домом.

А ещё очень хотелось найти его на развалинах и посмотреть в его когда-то наглую морду. И ещё эту морду начистить. Это было бы просто верхом удовольствия. Я посмотрел на свои руки: когти ушли, пальцы вернулись к обычной форме, но серый металлический оттенок кожи ещё держался, медленно отступая, возвращая мне человеческий облик. А вместе с ним и человеческие силы, которых для того, чтобы справиться с баронессой, не хватило. И не факт, что их хватит на барона.

Вообще, как-то быстро меня в этот раз отпустило — обычно трансформация держалась дольше. И ещё обошлось без того жуткого, сводящего с ума голода. Это было удивительно, но его я не ощущал. Совсем. Та жуткая, выворачивающая наизнанку жажда, что накрыла меня во время атаки на имение, когда я едва не вырвал сердце ледяного мага, на этот раз не пришла.

Видимо, потому, что я остановился вовремя и не дал руке дойти до цели. Возможно, чем ближе к сердцу врага я добираюсь, тем сильнее заводится Разрушитель и тем труднее мне противостоять его давлению. Значит, надо просто не подходить близко к краю: убивать врагов, но не трогать их сердце. В принципе логично. Но как-то слишком уж просто. До такой степени просто, что вряд ли является истиной.

Я прислушался к себе и попытался ощутить присутствие Хранта. Но ничего не услышал. Полная тишина. Разрушитель молчал, затаившись где-то в глубине. Я посмотрел на свои раны — точнее, туда, где они были. Регенерация снова поработала на славу: ожог на плече, порезы от щупалец, ссадины — всё исчезло, не оставив даже следа. Похоже, регенерация работала независимо от того, как сильно меня накрыла трансформация. И это радовало, всё же впереди у нас был бой с тварями, которые должны были появиться уже совсем скоро.

Уровень воды опустился куда сильнее, чем мы рассчитывали: не на два метра, а на все три или даже четыре. Всё же водоём был не таким уж большим, а канал Фил прорыл глубокий и широкий. Тёмная полоса на камнях берега отмечала прежний уровень, обнажившееся дно покрывал толстый слой ила, из которого торчали коряги и мусор, копившийся там десятилетиями.

Но лучше всего, насколько ушла вниз вода, было видно по разлому. Он остался на месте: не опустился вместе с озером, а завис в воздухе метрах в четырёх над поверхностью. Багровое сияние, пульсирующее алыми и оранжевыми всполохами, раньше лежащее на воде, теперь парило над ней словно второе солнце, только злое и голодное.

И разлом был ярче, чем раньше. Намного ярче. Он переливался всеми оттенками красного и оранжевого и выбрасывал языки света, которые тянулись вверх, к тёмной громаде замка. Он подошёл к самому пику и был готов выплюнуть из себя всё, что накопилось по ту сторону.

— Полезли! Твари полезли!

Крик гвардейца, того, что наблюдал за разломом через подзорную трубу, заставил всех встрепенуться. Парень тут же передал трубу капитану, тот поднёс её к глазу, несколько секунд смотрел молча, а потом повернулся ко мне и сказал:

— В самое неудачное время падает замок. В максимально неудачное.

Он недовольно покачал головой и протянул мне трубу. Я взял её, приложил к глазу и навёл на разлом. И увидел, как из багрового сияния выбирается существо размером с крупного кабана. Морда у него тоже напоминала кабанью, только без клыков, с тупым рылом и огромными ноздрями. Шерсти на твари не было — всё её тело покрывали неровные бурые наросты, похожие на оплавленные камни.

Жуткое создание выбралось из разлома, ожидая найти под собой твёрдую поверхность «дороги», но ничего не нашло и полетело вниз, в воду. Когда тварь плюхнулась в озеро, поднимая фонтаны брызг, из разлома уже лезла другая. А за той — третья.

Я передал трубу Ластору. Тот посмотрел, скривился от отвращения и произнёс:

— Тупые твари. Прут и прут, хотя «дороги» нет.

— Будем надеяться, что они все сейчас попадают в озеро, — сказал я. — А потом их накроет замком.

— Я бы на это не рассчитывал, — возразил капитан. — Твари живучие, им развалины замка нипочём. Выберутся.

— Может, они плавать не умеют, и вообще сейчас утонут, — предположил Ластор, возвращая гвардейцу подзорную трубу.

— А с чего ты решил, что не умеют? — спросил Эрлонт.

— С того, что они всё время на «дорогу» выходят.

— А сегодня «дороги» не завезли, — прогудел Фил каменным голосом.

— Она появлялась, — произнёс гвардеец, который следил за разломом. — Ненамного отходила в разные стороны, но тут же ломалась, и обломки падали в воду. Но твари этого не знают, они думают, что дорога есть, и выходят.

— Я полагаю, они вообще не думают, — сказал я. — Они просто лезут из разлома, и всё.

— Так и есть, — подтвердил капитан. — Но это низшие твари. А как поведёт себя высшая — неизвестно.

— Смотрите! Замок!

Крик одного из гвардейцев прервал наше обсуждение. Все разом повернулись к парящему массиву и замерли, заворожённые увиденной картиной: замок начал падать. Огромная масса камня и земли оторвалась от невидимой опоры, просела и стала снижаться.

Это было похоже на то, как тонет корабль: сначала медленно, почти величественно, потом быстрее, ещё быстрее. В процессе падения земляной массив накренился так сильно, что одна из башен — самая высокая, с флагом Бильдорнов на шпиле отломилась и полетела вниз отдельно, кувыркаясь в воздухе.

Массив развалился в полёте на несколько частей, и они разом рухнули в воду — врезались в озеро, накрыв разлом и платформу. Грохот прокатился по всей округе. Вода, которая ещё оставалась в озере, выплеснулась одной мощной волной — её выдавило, вытолкнуло из ямы падающим массивом. Волна ударила в берега со всех сторон, прокатилась по земле, слизнула остатки палаток лекарей, причал, всё, что было у самой воды. Брызги взлетели так высоко, что мелкие капли долетели даже до нашего холма, осев на наших лицах и одежде.

А потом всё стихло. Всё закончилось. Замок-красавец больше не парил над озером. Потому что больше не было ни озера, ни замка. Была огромная яма, заполненная грудой обломков, руинами башен и стен, камнем и землёй.

Пыль медленно оседала, и сквозь неё проступали очертания того, что осталось от гордости рода Бильдорнов. Кое-где из-под завалов сочилась мутная вода, кое-где торчали остовы разрушенных построек. Разлом исчез, погребённый под обломками. Из-под завалов выбивались струйки пара: то ли вода испарялась, попав на перегруженные и раскалённые кристалл и руны, то ли это был последний вздох самого разлома.

Все молчали. Стояли и смотрели на эту величественную и жуткую картину, не в силах произнести ни слова. И только гулкий каменный голос голема нарушил тишину:

— Звездец котёнку.

Кронот и по совместительству бывший кот продолжал сыпать изречениями из моего родного мира. У меня же слов пока не было. Я просто смотрел на руины, на оседающую пыль, на струйки пара, пробивающиеся из-под завалов, и думал о том, что мы это сделали. Мы уронили парящий замок. Первые в этом мире.

Дорогие читатели!

3-й том окончен! Жду вас на 4-м томе, ссылка на который ниже.

По традиции напоминаю, что очень жду ваши комментарии по итогу этого тома: что понравилось, что нет, чего ждёте от продолжения. Обратная связь очень важна.

И про лайки хочу напомнить. Кто забыл поставить, но не прочь это сделать — никогда не поздно жамкнуть на заветное сердечно на странице книги. Это очень мотивирует автора писать быстрее и лучше.

1-я глава 4-го тома здесь:https://author.today/work/566633

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Хозяин облачного трона III