Пролог

Первую книгу «Жало» можно прочитать здесь:https://author.today/reader/42223/328478

Пролог

Разбуженный солнечным лучом, проникшим через широкое окно в спальню не абы куда, а как назло точнехонько мне на лицо, я попытался укрыться от вероломного вторженца, зарывшись поглубже щекой в подушку. Увы, не прокатило. Яркий солнечный свет пробивался даже через отчаянно стиснутые веки. И пытаться снова заснуть под столь навязчивым «рентгеном» оказалось совершенно бесперспективной затеей.

Откинув одеяло, я переместился из лежачего в сидячее положение и, нащупывая пальцами ног тапочки на полу, зевнул в окружающую тишину:

— Дорогая, ты где?

— Здесь, любимый, — донесся тут же бертин жизнерадостный голосок из соседней кухни. — Завтрак тебе готовлю. С добрым утром!

— Угу, с добрым, — проворчал в ответ и, поднявшись на ноги, зашаркал к подруге.

— И чем же ты меня сегодня побалуешь? — хмыкнул я уже гораздо веселей, уловив еще в коридоре восхитительный запах от бертиной стряпни.

— Фу, какой ты, — ловко увернувшись от моих объятий, стройная, даже будучи беременной, и весьма соблазнительная в скрывающем выпирающий животик фартуке на голое тело девушка решительно выпихнула меня с кухни обратно в коридор. — Там у меня еще не до конца готово. Это сюрприз, не подглядывай. Иди-ка лучше пока душ прими и зубы почисти. А когда выйдешь, я как раз все закончу.

Пришлось подчиниться. И ограничившись лишь хлопком по аппетитной попке, я покорно отправился в ванную…

Но стоило зайти в стеклянную кабинку и пустить душ, как в голове раздался до дрожи знакомый вкрадчивый голос:

«Ты подумал над моим предложением?»

— Я… Ты… Как такое вообще возможно? — растерянно зафыркал я сквозь водяные струи.

«Неправильное решение», — прошелестел в голове монстр. И тут же теплые струи душа сменились обжигающим кипятком.

Я с криком выскочил из кабинки. И с растущим ужасом наблюдал дальше, как льющаяся из лейки обжигающая вода вдруг прямо на глазах обращается багровой маслянистой жидкостью. И от резкого кровавого запаха в относительно тесной ванной комнате тут же становится трудно дышать.

За считанные секунды жирная вязкая кровь забивает душевой слив. Быстро прибывающая багровая пенящаяся лужа вскоре перекатывается через низкий бортик распахнутой кабинки и начинает растекаться по плиточному полу, стремительно приближаясь к моим голым ступням.

— Нет! Нет! НЕЕЕТ! — мокрый и голый, не успев даже подхватить с вешалки полотенце, я выскочил из кровавого безумия обратно в чистый и светлый коридор.

— Любимый, что стряслось? — тут же на пороге кухни появилась встревоженная Берта, с кулинарной лопаткой в руке.

— Да сюр какой-то! — откликнулся я, затравлено озираясь. — У нас там душ, походу, сломался.

— Эх, любимый, ну почему ты такой несговорчивый у меня? — пеняет вдруг растерянному мне девушка. И тут же с невероятным для своей хрупкой фигуры усилием вонзает лопатку себе в горло.

Фонтан крови из перерубленной яремной вены окатывает меня с ног до головы, когда бросаюсь к обезумевшей матери своего походу так и не родившегося первенца…

И сам уже пребывая на грани помешательства от творящегося вокруг сюра, подхватываю бьющееся в агонии тело самоубийцы и неистово ору в ее окровавленное лицо:

— ЗАЧЕМ?..

Словно ответом на этот мой отчаянный вопль перед внутренним взором загораются строки системного лога:

Внимание! Функцией Зеленый граус активирован режим веерной защиты. Частично блокирован ментальный урон 1387 единиц.

Здоровье 113 (-637)

Глава 1

Часть 1. Наперегонки со смертью

Глава 1. Застекольное выживалити и подстекольный срач

Роль героев-спасителей ожидаемо выпала нам с Алонсо. Наличие у нас с товарищем на все сто функциональной мобильной брони повышенной проходимости — то бишь МБПП — просто не оставило нам ни единого шанса отсидеться в безопасности за чужими спинами.

Впрочем, отправляться наружу в сизое непроглядное марево было на сама деле не так уж и боязно в МБПП. Потому как, помимо стального экзо-скелета, оснащенного мощными и шустрыми сервоприводами, позволяющего без проблем ворочать удлиненными хваталками вес запредельный для целой бригады грузчиков, в комплект мобильной брони повышенной проходимости входил так же и наглухо запирающий лицо крепкий и надежный шлем. Функционал которого, помимо идеальной изоляции дыхательных путей от наружного угарного газа, включал так же и тактическую подсветку, автоматически активирующуюся на визоре в условиях ограниченной видимости, и выделяющую, соответственно, даже в условиях непроглядной задымленности цветовыми маркерами окружающие предметы. То бишь в нашем случае: древесные сучья и стволы, словно тисками в четырех точках охватившие корпус заблокированного антиграва. Ну и немаловажным плюсом, разумеется, являлось так же наличие на корпусе МБПП, в виде стандартного набедренного подвеса, универсального широкого и тяжелого ножа-тесака. Позволяющего не только колоть, резать, строгать и рубить, но и, при необходимости, даже пилить — благо острозаточенный ряд соответствующих зубчиков на одной из режущих кромок монструозного ножа так же имелся в наличии.

Однако вот с безопасной для прочих пассажиров отправкой нас наружу проблема возникла серьезная. Потому как раскрытие для вышеозначенной цели обычных пассажирских дверей антиграва чревато было мгновенным задымлением салона угарным газом, концентрация которого снаружи, судя по плотности сизого дыма, многократно зашкаливала безопасную для выживания норму. Оно, конечно, у всех жал в ноздрях имелись обязательные для ношения на чужой планете носовые фильтры, но на такую концентрации угарного газа они точно не были рассчитаны. К тому же некоторые виды разумных рас имперцев, в силу особенностей физиологии, особо остро реагировали на повышенное задымление. Брылы тех же тули стремительно подсыхали даже под воздействием незначительной примеси угарного газа в воздухе, вызывая у представителей этого весьма колоритного вида разумных — один из которых, так уж случилось, стал нашим собратом по крушению — мучительные спазмы дыхательных путей.

Единственным безопасным для прочих пассажиров способом отправки нас с Алонсо наружу остался лишь белый портальный луч. Но перед его активацией нам всем в перевернутом салоне пришлось изрядно заморочиться, и как раз-таки потому, что рухнувший вниз и застрявший в деревьях антиграв оказался кверху тормашками.

Сперва общими усилиями пришлось на вытянутых руках подтягивать к потолку и усаживать там задницей кверху в кресло за штурвал пилота. Которым, кстати, из-за серьезно поломанной правой руки не смог быть далее многопрофильный горз Вруст, уступив место за рычагом управления гэручи Ффаффе — к счастью, без серьезных травм пережившей постапокалиптическую болтанку и одной из первых, как нельзя вовремя, оклемавшейся в перевернутом салоне от послеоперационного коматоза. С Ффаффой, к слову, нам повезло вдвойне, потому как кроху гэручи в пилотское кресло под потолком запихнуть было куда как проще, чем здоровяка горза.

Ччверсс, кстати, очухался после падения почти одновременно с соседкой Ффаффой. Вообще эта пару гэручи изрядно нас всех удивила, каким-то невероятным образом намертво сцепившись хвостами во время предшествующей палению сумасшедшей болтанки, обоюдно прибывая при этом в послеоперационном коматозе. Они так и лежали потом до самого пробуждения со крученными в единый неразрывный клубок хвостами.

Ну а разобравшись с пилотом, далее пришлось демонстрировать чудеса акробатики уже нам с Алонсо. Сбросив с плеч временно не нужные и сковывающие движения рогачи, страхуя друг дружку, при поддержке снизу тули Бомпера — вдребезги разбитый визор которого не позволил составить нам компанию, несмотря на наличие так же относительно исправного МБПП — мы с грехом пополам закрепились кверху тормашками под потолком. И по команде Ффаффы, поочередно смещаясь на портальную площадку, телепортировались белым лучом в наружный непроглядный смог. На минимальную, разумеется, от антиграва метровую высоту. Откуда благополучно шлепались на заранее вытянутые руки животами вниз.

Опасаясь соскользнуть с гладкого корпуса, далее мы вынуждены были двигаться по наружному «стеклу» антиграва со скоростью беременных улиток. Аккуратно приближаясь к пленившим летательный аппарат деревьям и, с двух сторон работая тесаками, соответственно, планомерно освобождая корпус от деревянных тисков.

— С моей стороны все чисто, — доложился, как было меж нами заранее условлено, по внутренней связи Алонсо.

— Я тоже вроде закончил, — откликнулся я. И запустив вперед товарища-улитку, также крошечными шажками на карачках посеменил сзади.

Разобраться с мешаниной веток вокруг носовой части антиграва у нас получилось примерно минут за пять. И еще примерно пару минут мы потратили на улиточный переполз до второго дерева-держателя. Но едва занявшись его уже цепкими сучьями вдруг почувствовали, что гладкий корпус под ногами начинает опасно крениться вниз, грозя нам неминуем скатом в ближайшие секунды, как с ледяной горки. Запоздало до нас дошло, что лишенная почти всех былых зацепов носовая часть антиграва — добросовестно срубленных и спиленных нами только что — не удерживаясь теперь на одних лишь нижних подпорках, начала шататься под нашими подвижными увесистыми тушками из стороны в сторону и стала постепенно продавливать под немалым собственным весом недостаточно прочную опору.

— Командир, чё делать? — возопил по внутренней связи Алонсо.

— Молиться, — обреченно откликнулся я.

Судорожно вцепившись стальным пальцами в гладкое «стекло» антиграва мы растерянно уставились друг на друга, в ожидании неминуемого бесславного падения…

— Эти челы там ваще чё-т ни разу не торопятся, — проворчал Ччверсс, неотрывно таращась со своего места за двумя массивными и удручающе медлительными смутными силуэтами на потолке.

— Так бефьхвофьтые фе ф ферепахи, — откликнулась сородичу с верхотуры Ффаффа, пристегнутая ремнями безопасности к перевернутому верх тормашками креслу пилота, и фактически висящая в нем вниз головой.

— Согласен. С челами болтушку не взбарабанишь, — авторитетно кивнул своей самке крысюк. — Ох, мнится мне, не тех мы, ребзя, на дело послали…

— Ну-ка заткнулись высранки блохастые! — хрипло рявкнул на распищавшихся гэручи старший агент Вруст, баюкая поломанную в нескольких местах правую руку.

— Э-э, горз, так-то это разжиганием межвидовой розни пованивает, — заверещал в ответ Ччверсс. — Вот возьму, не поленюсь, и в трибунал на тя опосля за словеса такие злобные заяву накатаю.

— Ну-ну… — От злобной ухмылки горза панически запищавший «смельчак» со вздыбленной шерстью сжался в комок и затрясся, как в лихорадке.

Зато на смену одному заткнувшемуся крысюку тут с верхотуры заверещала другая:

— Гад! Не тронь моего ФьФьверфьфа!..

— Сукх-кх-кх-а! Я ща сдо-хк-кх-ну от этой вон-кх-кх-и! — перекрыл вопль гэручи стон-кашель брыластого Бомпера. И в порыве отчаянья тули саданул стальным кулаком по прозрачной стене.

— Отставить, жало! — перевел суровый взгляд на психанувшего тули старший агент Вруст. — Всем хреново, не тебе одному.

— Да мы ж-кх заживо коптим-кх-кх-ся тут уже, как гребаные ок-кх-кх-орока! — яростно прокашлял в ответ задыхающийся Бомпер. — А ск-кх-кх-оро и вовсе под-кх-кх-жаримся!

— Фаткнифь, фука! — фыркнула с верхотуры на паникера Ффаффа, мгновенно позабывшая о дрязгах с горзом. — Раф фафьфал фь муфиками нафьтояфими наруфу выходить, так фиди и не фвефди!

— Ничё я не-кх-кх зассал, — зашипел в ответ брыластый тули. — Заслон-кх-кх-ка на шлеме моем рас-кх-кх-кололась к хре-кх-кх-нам. А без неё-кх-кх, я и тут теперь даж-кх-кх-е задыхаюсь. Снаруж-кх-кх-и же и вовсе мгновенно загнул-кх-кх-ся бы.

— Не бзди, брыластый, не из таких задниц выгребались, — простонала из полулежащего положения Марина Черникина, опираясь спиной и локтями на бортовую стену. — Ща Олег с Алонсо освободят от деревьев наш славный антиграв. И рванем отсюда с ветерком всем смертям назло.

— Очень на это надеюсь, — тяжко вздохнул здоровяк Вруст, вместе с остальными очнувшимися пассажирами с опаской косясь на уже отчетливо проступающее сквозь пелену сизого наружного задымления оранжевое огненное пятно, неотвратимо приближающее к хвостовой части прозрачного корпуса.

— Вы вс-кх-кх-е просто не пони-кх-кх-маете, каково сей-кх-кх-час мне, — прокряхтел Черникиной в ответ Бомпер.

— Эх, брыластый, знал бы ты, как мне сейчас паршиво, — проворчала в ответ Марина.

— Млять, это еще че за фигня? — встрепенулся позабытый всеми Ччверсс, вдруг резко скатившись на полметра в сторону.

— Ага, меня чего-то тоже повело, — пожаловалась следом и Марина.

— Эй, хвостатая, твою блохастую мать! — снова яростно зарычал, задрав голову вверх, Вруст. — Чё пастью щелкаешь! Тебя, нахрена, дура, на место пилота посадили?..

Глава 2

Глава 2. Из огня да в полымя

Наши отчаянные молчаливые мольбы таки были услышаны. И заметившая тоже начавшийся крен Ффаффа стала выравнивать антиграв рычагом управления. Однако, поскольку кверху тормашками управлять летательным аппаратом гэручи было, мягко выражаясь, непривычно, не обошлось при этом без опасной тряски-болтанки. Которую мы с Алонсо, к счастью, благополучно пережили, удержавшись на месте.

Ощутив под ногами снова ровную и лишь самый чуток вибрирующую поверхность, мы продолжили рубить ветки и сучья второго дерева…

Из-за пробуждения из спячки летательного аппарата нам поневоле теперь пришлось ускориться. Потому что еще перед запуском белого портального луча, проведя предварительно диагностику антиграва, Ффаффа огорошила нас неутешительным результатом. От болтушки-гэручи все очухавшиеся на тот момент пассажиры узнали, что заряд аккумуляторной батареи нашего транспортного средства почти на нуле, и оставшихся жалких восьми процентов хватит от силы на полчаса максимально экономного полета — то бишь полета на предельно низкой высоте и со стандартной средней скоростью, без взрывных ускорений. А поскольку антиграв пришлось активировать ей уже сейчас, его балансировка на месте начала вхолостую сжигать остатки драгоценной энергии гораздо раньше запланированного срока. Сокращая и без того ужатый минимум доступного полета до уже просто катастрофической крайности.

Куда испарилась почти вся энергия из аккумулятора, максимально заряженного, казалось бы, перед относительно недавним вылетом антиграва из цитадели?.. Признаюсь, над ответом на данный злободневный вопрос я довольно продолжительное время шевелил извилинами, параллельно руками выполняя механическую работу по срубанию/спиливанию ножом древесных сучьев и веток. И в результате раздумий пришел к заключению, что львиная доля энергии оказалась потрачена самим летательным аппаратом — то бишь его бортовым искусственным интеллектом. Это случилось сразу после крушения, когда отключившийся от болевого шока пилот выпустил из-под контроля рычаг управления. Вероятнее всего предоставленный тогда самому себе ИИ в продолжающем работать на холостом ходу летательном аппарате, следуя какому-то прошитому аварийному протоколу, занялся экстренным восстановлением рухнувшего в джунглях и застрявшего среди деревьев антиграва. Откуда, собственно, и взялся далее относительно цельный вид прозрачных стен корпуса, обнаруженный нами после пробуждения внутри перевернутого салона. ИИ, мыслится мне, в первую очередь в авральном порядке залатал все обнаруженные серьезные пробоины в корпусе, залив их, как водится, резервным жидким полимером. Этот процесс, вероятно, и сожрал за короткий срок почти всю аккумуляторную энергию. На прочие же микротрещины — сетки которых жуткой паутиной теперь опоясывали добрую половину аварийного салона — у бортового ИИ банально уже не хватило аккумуляторной энергии. И дабы полностью не обесточивать антиграв, все было оставлено в таком недоделанном виде. А примерно полчаса полета на средней скорости — аккурат было достаточно для возвращения антиграва в ремонтный цех родной цитадели, координаты которой умник ИИ безошибочно вычислил даже в непроглядном окружающем дыму. Ну а то, что на месте былой цитадели, после подрыва реактора, теперь вероятнее всего лишь заваленная кусками бетона гигантская воронка, искусственному интеллекту было глубоко параллельно… Да, вот к такому неутешительному выводу в итоге достаточно продолжительных раздумий я и пришел.

Все же, как мы не торопились, избавление корпуса антиграва от древесных зацепов сперва второго, а следом и третьего дерева-держателя растянулось на бесценные десять минут. Когда ж мы наконец доковыляли до последней хвостовой оплетки корпуса сучьями и ветками, помимо гонки со временем, нарисовалась дополнительно еще одна куда как более стремная проблема.

Огонь накатывающегося лавинообразно лесного пожара здесь уже фактически достиг крайнего дерева-держателя, ствол которого, хоть пока что и не воспламенился, но ветки его со скукожившимися и стремительно чернеющими листьями уже на глазах покрывались черной окалиной и дымились так бурно, что это становилось заметно даже на фоне общего непроглядного задымления. И еще теперь, при рубке или спиле ножом цепких деревяшек, вместо обычных чепок и опилок, из-под наших лезвий вырывались снопы багровых искр. Стремительно нарастающий жар же от истребляемых сучьев и веток через стальные пальцы экзоскелета стал пробиваться к реальным конечностям, и продолжать работать последнюю минуту нам приходилось перебарывая лютую боль в опаленных по запястья кистях…

Дерево полыхнуло-таки на последних секундах нашей адской работы, и мы не обуглились в этом гигантском факеле лишь благодаря мне, ну и отчасти отмороженной крысючке за рулевым рычагом. Рискнувшей газануть не дожидаясь нашей отмашки и ломануться вверх на максимальных оборотах, силой антигравного двигателя снося и ломая остатки горящих древесных зацепов, воспламенившихся вокруг нас с Алонсо одновременно с основным стволом.

Нас же с напарником, ожидаемо, удержала на отчаянно рванувшем вверх гладком корпусе антиграва моя как нельзя вовремя пробудившаяся функция. Активация которой пост-фактом обосновалась загоревшимся с секундным запозданием перед внутреннем взором системным логом:

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружена агрессивная носителю огненная стихия с максимальным уровнем опасности. Носитель в зоне поражения огненной стихии! Принудительная активация функции Желтый граус .

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус : 2 минуты 30 секунд… 2 минуты 29 секунд…

Симбиоз носителя с Желтым граусом 100%.

Зеленый граус +0,52%.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим вертикальной атаки. По потенциальной угрозе носителю нанесен физический урон 617 единиц.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон от открытого огня 413 единиц.

Здоровье 620 (0)

Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус : 2 минуты 28 секунды… 2 минуты 27 секунды…

Выскочившие из-за спины, еще до загоревшихся системных строк, желтые щупальца дружно лупанули по полыхнувшим вокруг нас с Алонсо остаткам сучьев и веток, с хрустом их все сминая и отталкивая в стороны. А следом тут же мертвой хваткой повтыкались в ближайшие корпусные щели, до которых смогли дотянуться. На порядок прибавляя мне таким макаром монументальной устойчивости на скользком стекле покатого пола при начавшемся внезапно резком взлете антиграва.

Пошатнувшегося было сбоку напарника вовремя подхватил за руку и притянул к себе уже я.

— Чё это было, командир? Как такое, вообще, возможно? — из пробудившегося от спячки динамика внутренней связи посыпались вопросы от ошалевшего Алонсо.

Товарища можно было понять. Ведь в моменте стремительно устроившие вокруг нас фееричное фаер-шоу и тут же безупречно отработавшие страховочной растяжкой желтые щупальца функции видимы, при этом, были и оставались лишь своему носителю — то бишь мне одному. Для Алонсо же это выглядело как невероятный фантастический фокус, когда сперва вокруг нас с треском сминаются и разлетаются в стороны искрящими головешками только-только полыхнувшие было сучьи и ветки. А следом его командир вдруг словно примагничивается обычными подошвами стандартных берцев к стеклу наружного антиграва, и чувствует себя на взявшем резкий взлет летательном аппарате так уверенно, что запросто удерживает рядом на пипец скользком катке пола еще и его, в точно таких же, к слову, но ни разу не устойчивых форменных ботинках.

— Все норм, дружище. У меня все под контролем, — постарался ответить я спокойным и безмятежным тоном.

— Как это?..

— Просто доверься мне.

— А мы не навернемся?

— Нет

— Обещаешь?

— Да.

— Ладно. Снова поверю тебе, командир.

«Можно подумать: у тебя есть выбор», — мысленно хмыкнул я, но по внутренней связи сказал, разумеется, чего от меня ждали:

— Обещаю. Ты об этом не пожалеешь.

Как на невероятном лифте без стен, мы вознеслись верх мимо гигантского огненного факела, которым в мановение ока обернулась крона бывшего дерева-держателя. А едва выскочив в сизый смок без зловещих боковых оранжевых сполохов, тут же сменили вертикальный взлет на плавное горизонтальное скольжение. И полетели дальше.

Через еще несколько секунд такого слепого полета в непроглядном сизом дымном мареве динамик внутришлемной рации снова пробудился из спячки. На сей раз к нам обоим с Алонсо соизволил обратился лихач-пилот, таки вспомнивший наконец об оставленных снаружи двоих «космонавтах»:

— Фьелы, прием! Вы уф не ферфьайте офобо. Там фитуация профто вофникла…

— В дупло се забей, сука, свою ситуацию! — не сдержавшись перебил шепелявую гэручи напарник. — Мы мало того, что едва тут сперва не сгорели, к хренам! Так потом ты и вовсе, тварь, как балласт отслуживший, сбросить нас захотела! Твое счастье, сука!..

— Да фьё говорят… Глаф на фопу натянуть грофятфя, как я и предфькафывала, — раздавшийся в параллель с истерикой Алонсо Ффаффин приглушенный голос, подсказал мне, что крысючка с кем-то салоне параллельно советуется. Значит, решение об экстренном взлете антиграва не было лично ее, а вероятно стало коллегиальным — принятым совместно всеми прочими оставшимися внутри пассажирами. А коли так…

— … Что я рогач внутри оставил! — продолжал меж тем вопить, отводя душу, Алонсо. — А то бы ща продырявил душевно очередью обшивку этого долбанного антиграва! Залез через дыру обратно внутрь! И тебя, сука, мехом внутрь, как!..

— Жало, отставить истерику! — тряхнул я за плечи напарника. И добившись в ответ ошарашенной тишины, продолжил:

— Валяй, Ффаффа излагай: что вы там совместно надумали? И как нас обратно внутрь возвращать теперь намереваетесь?

Глава 3

Глава 3. План эвакуации с червоточиной

— СУКА! Не дрова везешь! Лети, млять, ровнее! — резанул по барабанным перепонкам очередной гневный вопль Алонсо.

— Фьелы, ну мне тофе лететь кверху тормафками ни рафу не по приколу! — парировала шепелявая по рации с усталым вздохом. — Профу к временным труднофьтям отнефьтифь ф пониманием. Договорилифь фе: как дым вокруг рафьфеиватьфя фьтнет, нафьнем фьпафательный маневр.

— Рули, пилот, не отвлекайся, — подбодрил хвостатую уже я. И обращаясь по внутренней связи к напарнику, добавил: — Дружище, не психуй, я крепко тебя держу.

— Млять, командир, я просто в офиге: как это у тебя получается? — зарычал в ответ Алонсо. — У меня на ветрище таком подошвы, млять, беспрерывно по стеклу водит, как на гребаном катке. Да еще тряска эта ублюдская бесконечная. Словно не по воздуху плывем, а скачем по ухабам каким-то. Вон, только что, сам же ж видел, если б ты на месте меня не удержал, я б уже точняк вниз скатился… Однако ж ты словно к этому гладкому корпусу ногами прирос. КАК⁈ Ну как ты это делаешь-то, командир?

Дав возможность «истеричке» частично выплеснуть в словесном поносе пережитый ужасный момент, растолковывать напарнику сейчас я, разумеется, ничего не стал. Один фиг из-за остаточного шока что-то втолковывать ему пока бесполезно. Я лишь покрепче ухватил парня за плечи и велел приготовиться. Потому как окружающий сизый смог вокруг стал наконец-то стремительно бледнеть, намекая на скорый вылет антиграва из зоны интенсивного задымления. Что, в свою очередь, обещало через считанные секунды исполнение оговоренного с Ффаффой финального маневра по возвращению нас с Алонсо обратно в салон.

Когда воздух вокруг просветлел настолько, что сквозь белесую дымку остаточной гари стало заметно зеленое море джунглей, необъятно раскинувшееся во все стороны буквально из-под брюха нашего антиграва, словно по волнам, скользящего по макушкам исполинских деревьев, мы с напарником ожидаемо ощутили под ногами начавшуюся плавную скрутку корпуса вправо, для итогового возвращения перевернутого салона в нормальное положение.

— Фьелы, готовнофьть ноль. Нафинаю маневр, — с некоторым запозданием проинформировала нас по рации Ффаффа об уже по сути запущенном процессе скрута корпуса летательного аппарата. Но дальше, уже не смолкая, повела нас до финальной точки: — Дефять фекунд до вафего выхода к фектору фаднего фьтрелкового люка. Фемь фекунд… Фефьть… Пять… Фетыре… Три… Две… Одна… Давайте, фьелы! Удафьи!

Поскольку стандартное возвращение в антиграв посредством наведения лучевого портала в текущей форсмажорной ситуации оказалось недоступным нам по целому ряду причин… Приведу далее лишь три самые очевидные. Во-первых, белый луч в принципе невозможно было активировать на ходу. Во-вторых, для активации луча, цепляемый им объект так же должен изначально неподвижно зафиксироваться в конкретной точке. А поскольку в нашем случае луч был направлен вверх, соответственно, зависнуть на несколько секунд над ним в воздухе было совершенно невозможно. Да и невидно пока что вокруг было ни зги буквально на расстоянии вытянутой руки. В-третьих, в момент старта освобожденного от древесных тисков и зацепов антиграва мы с напарником находились над его хвостовой частью. Портальный луч же располагался ближе к носу летательного аппарата. И нам банально пипец как затруднительно было доковылять до луча метров двадцать по скользкому стеклу на сбивающем с ног встречном ветре. Даже при поддержке цепких щупальцев шансы добраться до цели без потерь были ничтожно малы… И поскольку, как было обосновано ранее, обратно вернуться в салон портальным лучом стало невозможно, нам с Алонсо на рассмотрение пилотом была озвучена альтернатива, придуманная коллективным разумом всех застекольных наблюдателей.

Задумка была простой до примитива. Нам надлежало смещаться по скатывающемуся корпусу антиграва аккурат до момента, когда развернувшийся боком летательный аппарат вынесет нам под ноги задний пулеметный люк. Далее, реагирующая на опасное движение снаружи автоматика позволит пилоту разблокировать боевой люк. Но самому пулемету, при этом, из салона наружу высунутся не позволят другие жала, вручную заблокировав его на турели внутри салона. И нам останется лишь аккуратно спуститься в разъехавшийся под ногами квадратный кусок стеклянного корпуса, вполне подходящий размером даже нашим укрупненным массивными МБПП габаритам.

Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Перебирая по трещинам корпуса желтыми щупальцами и, соответственно, семеня ногами по скользкому стеклу, на скатывающемся вбок корпусе я вполне устойчиво смог продержаться необходимое время сам и удержать еще до кучи рядом Алонсо, отчаянно матерящегося из-за ускользающей из-под ног точки опоры. Благо продлилась эта нервотрепка всего четверть минуты. И вот обещанный квадратный проем в стеклянном корпусе благополучно открылся у нас под ногами. Однако пока Алонсо, при моей поддержке разумеется, начал туда спускаться — а в громоздком МБПП это, увы, затянулось практически на полминуты — вдруг снизу, из зеленого моря древесных крон, вынырнула разномастная «эскадрилья» из аж двух десятков рухов-летунов и дружно навалилась на наш замедливший ход антиграв со всех сторон.

Замечательная придумка об эвакуации нас через задний боевой люк не учла, к сожалению, наличия в округе так же и огромного числа бежавших от лесного пожара рухов. Нам следовало улететь сперва от задымления подальше хотя бы на пяток километров. Зона же на границе выхода из густого задымления оказалась опасно переполнена рухами — такими же, как мы, беглецами от огня. Которые, обнаружив вдруг сверху опрометчиво замедливший ход одинокий имперский антиграв, разумеется, не отказали себе в удовольствии дружно атаковать ненавистных захватчиков…

Алонсо успел в последний миг сунуть голову под запирающийся в авральном режиме люк, сбежав таким макаром от жвал налетающих рухов под толстую броню антиграва.

Я же, увы, остался снаружи в одиночестве врагам на растерзание.

Типа…

Ну это они так думали.

Глава 4

Глава 4. Почти отомстил

— Командир! — взвыл дурным голосом Алонсо, осознав, что прозрачная заслонка люка захлопнулась над его головой, оставив готового нырнуть следом Олега наедине с десятками крылатых образин.

Но почти сразу спасенного повело в сторону от толчка массивной пулеметной турелью, отпущенной Михом и смутно знакомым лехлецом, и вставшей обратно на место напротив задраенного наглухо боевого люка. МБПП смягчил неожиданный толчок. Быстро оправившись от секундного замешательства, Алонсо развернулся к прочим обитателем салона, нелепо сгрудившимся в скособоченном салоне между потолочными поручнями слева и скамейками справа, и заорал уже на них:

— Суки, ну-ка быстро люк обратно!.. — осознав в моменте, наблюдая распахивающиеся беззвучно рты оппонентов, что окружающие его не слышат точно так же, как он их, из-за до сих пор наглухо закрытого шлема, Алонсо сосредоточился и через пробужденную функцию «Мыслеобраз» пожелал откинуть визор с лицевой части шлема.

Тут же мертвую тишину салона взорвало эмоциональное многоголосье:

— Боже! Я не могу на это смотреть!..

— М-да, зачетный был чел. Почти как гэручи. Жалко его…

— Хвостатая, не тупи! Делай уже что-нибудь!..

— А фто я могу-то⁈ Когда их там фтолько!..

— Жал-кх-кх-ко его. Вона как бьется-то. Кх-кх-красава чел!..

— Сууукааа!..

— Извините, челы, но вашему це-дежу уже не помочь… — Автора последней фразы Алонсо успел вычленить следи творящегося в салоне балагана. Им оказался горз Вруст. И с твердым намерением намять бока этому высокомерному говнюку, жаждущей мщения за преданного напарника Алонсо ломанулся из хвостовой части вглубь салона.

Мобильная броня повышенной проходимости позволила пробиваться к цели, сметая с пути без разбора все препятствия. И Мих с лехлецем — в последний миг Алонсо признал в нем того самого спасенного из обреченной цитадели пулеметчика — ставшие невольным заслоном в начале его разгона, сполна на собственной шкуре прочувствовали всю мощь таранного удара взбешенного штурмовика в МБПП…

Но счастливчику горзу таки повезло избежать казалось бы неминуемой уже расправы, потому что пилот резким маневром вдруг крутанула антиграв, окончательно выровнивая его положение из состояния на боку в состояние скамейки внизу потолок наверху. И разогнавшегося уже прилично мстителя, когда пол вдруг резко ушел вбок у него из-под ног, банально завалило в сторону и силой собственного ускорения буквально впечатало в узкий зазор между скамейкой и центральной пулеметной турелью.

От жесточайшего удара открытым лицом о стальную трубу основания турели из хрустнувшего носа и лишившейся пары передних зубов верхней челюсти Алонсо ручьем брызнула кровь. Поплывший от неожиданного нокаута боец сквозь быстро нарастающий шум в ушах успел услышать напоследок:

— Да сорвался вниз он. Точно. Я собственными глазами это видел. Писец челу… — злорадный писк мерзкого крысюка Ччверсса.

И живо представив себе, как стискивает стальными хваталками МБПП мохнозадого говнюка за шкирку и основание хвоста, и рывком разрывает тут же его мерзко верещащую тушку на две части, хлюпающий кровью горе-мститель не заметил, как отключился.

Глава 5

Глава 5. Отчаянье обреченного

Спикировавшего на меня самым первым — с явным намерением расплескать ненавистного имперца по корпусу антиграва — шкафоподобного гэц-пожирателя встретили выстрелившие наперехват желтые щупальца и остановили буквально в считанных сантиметрах от моей макушки. Однако из-за моментального ослабления страхующих натяжек снизу — потому как добрая половина щупальцев, отцепившись от корпуса, метнулась наперехват крылатому монстру — в момент столкновения с рухом подошвы берцев предательски заскользили по гладкому стеклу. К счастью жуткое ощущение потери опоры продлилось не дольше секунды. Я не успел даже толком запаниковать, как оставшиеся на нижней подстраховке шесть щупальцев, слегонца дрогнувшие под навалившейся с разгона махиной, снова, как надо, натянулись на корпусе, вернув подошвам идеально устойчивое положение.

Одно из монструозных кос-жвал страшилища, продавив перехватившее ее щупальце, таки чиркнуло меня по голове. Но крепкий шлем играючи выдержал эту царапину. А следом уже я, с мстительной яростью, на всю длину клинка вогнал здоровенный нож-тесак в фасетчатый глаз руха. Благо распятый в моменте желтыми щупальцами крылатый исполин крайне удачно оказался развернут головой аккурат для подобного смертельного удара.

Далее забившуюся в агонии крылатую махину щупальца отшвырнули прочь. И смертельно раненый гэц-пожиратель с фатально развороченной глазницей, неуклюже забарахтавшись в воздухе, почти сразу же провалился вниз. Треск ломаемых массивной тушей веток сопровождал его неуклюжее погружение в зеленое лиственное море джунглей, проплывающего под бортом набирающего ход антиграва…

Единственной воздушной дуэлью мое противостояние с целой стаей крылатых рухов, разумеется, не ограничилось. И на место поверженного гэц-пожирателя тут же спикировало сразу еще четверо жаждущих моей погибели гигантских насекомых. Первую скрипку в этом квартете играл уже керх-летун — длинной практически не уступающий прибитому только что гэц-пожирателю, а в роли его дрессированных песиков выступала троица юзз-полосатиков — кажущихся карликами на фоне махины стрекозоподобного лидера, но не менее смертоносные, при удачной атаке, острыми, длинными и чрезвычайно ядовитыми шипами своих хвостовых жал.

Одновременно уворачиваться от обстрела практически в упор кислотными бомбами керх-летуна и отбиваться еще до кучи от норовящих ужалить одновременно с трех сторон живых метеоров юзз-полосатиков, оставаясь еще при этом намертво пришпиленным к одному месту, это оказалось той еще задачкой со звездочкой. Но, как говорится, жить захочешь и не так раскорячишься. Пришлось пожертвовать в этом отчаянном противостоянии парой своих щупальцев — одна сгорела в кислоте отбитой в последний миг бомбы керх-летуна, вторая вынуждена была подставиться, прикрывая спину от неотвратимого удара жалом юзз-полосатика, потому как мобильная броня там опасно истончилась от пролитых обильно кислотных капель. Однако и рухом досталось от меня в ответку душевно. Троица юзз-полосатиков оказалась, в итоге, раздербанена на окровавленные ошметки остальными щупальцами, оказавшимися не менее проворными, чем осы-переростки. А метающую хвостом кислотные сгустки стрекозоподобную образину наказал уже лично я, отчаянно подскочив на спружинивших по моей команде нижних растяжках-опорах, и таки дотянувшись в высоком прыжке ножом до опасного хвоста керх-летуна. И хотя полностью перерубить толстый хвост за единственный удар у меня не вышло, кислотный канал внутри него я основательно повредил точно. Потому серьезно раненый керх-летун, со «сломанным» хвостом, обливающимся из широкого разруба зеленоватой водянистой кровью, мигом сошел с дистанции и спикировал в древесную листву, оставив улетающий дальше антиграв попечению прочих крылатых разбойников.

Увы, вторая славная победа над летунами далась мне тяжкой ценой. Помимо безвозвратной потери двух из двенадцати щупальцев — развеявшихся после серьезных повреждений до следующей общей активации функции «Желтого грауса» — еще и изрядно забрызганная кислотными каплями МБПП, помимо существенной просадки в начальной прочности, местами коварно засбоила теперь из-за оплавки кислотой части сервоприводов.

Но даже в таком ни разу уже не идеальном состоянии, благодаря все еще продолжавшей действовать читерской функции, у меня сохранились неплохие шансы одолеть и следующую атаковавшую пару — из здоровенных, но слишком прямолинейных, а потому вполне предсказуемых, гэц-пожирателей. Для этой цели правда снова пришлось рискнуть, и оставив на нижней пассивной страховке уже лишь четыре цепляющихся за корпус щупальца, еще пару задрать вверх для пополнения сократившегося в предыдущей зарубе активного «боекомплекта»… Однако аккурат перед очередным боестолкновением вдруг вмешался и все в прямом смысле перевернул с ног на голову его величество случай.

До того уже более полуминуты неподвижный корпус антиграва неожиданно снова скользнул вправо. Но в этот раз не плавно, как раньше, а резко, одним рывком, он сразу сместился на добрые девяносто градусов.

Из-за стремительного, одномоментного фактически, смещения меня из вертикального положения на вершине антиграва сразу на его отвесную боковину тут же дружно слетели и все зацепы-натяжки четверки страхующих щупальцев. Разворотом на корпусе меня фактически вынесло из-под атаки пары гэц-пожирателей, но и сам я в следующую секунду оказался срывающимся с отвесной боковины и проваливающимся в разверзшуюся вдруг под ногами лиственную бездну…

Глава 6

Глава 6. Дятел-невидимка

Туц-туц-туц-туц-туц… — Резкая, как удар под дых, вонь нашатыря вывела Алонсо из забытья под звук непрерывной долбежки.

— Ссто это? — непривычно просвистел беззубый «красавчик» с распухшим носом.

— Извини, чел, но такое безобразие в полевых условиях на раз два устранить мне точно не удастся, — невпопад покачал головой склонившийся над болезным доктор-лехлец. — Рекомендую: пока что поменьше с соседями трепаться. А лучше и вовсе заслонку шлемофона на рожу помятую опустить.

— Да поссел ты, — фыркнул Алонсо. И ухватившись за турель пулемета, одним рывком вытянул массное тело в мобильной броне из тесного закутка.

— Э-э, там! Хоросс долбить! — зарычал он, поднимаясь на ноги. — Ссадрали на!

— Ну буянь, бро, — примирительно откликнулся на вопли товарища здоровяк Гуруда, обнаружившийся сидящим на ближайшей от центрального пулемета скамейке. — Мы сами без понятия: че это за дятел на антиграве вдруг нарисовался.

— Как это? Ссё сса бред? — растерянно завертел головой по сторонам Алонсо, высматривая за прозрачными стенами источник непрерывной долбежки.

— Угомонись, чел, — хмыкнул сидящий на скамейке напротив Миха пулеметчик лехлец. — Мы всё там уже вдоль и поперек осмотрели. Невидно нигде этого шутника. Маскируется, видать, искусно вражина.

— О! Перестал, кажись, — озвучил Мих нехитрую догадку в воцарившейся вдруг в салоне долгожданной тишине.

— Да не стой ты над душой, чел, — заворчал на по-прежнему озирающегося Алонсо лехлец. — Вон мест сколько свободных вокруг. Присаживайся. Не маячь.

— А ссего происсходит-то, вообссе? — просвистел зло Алонсо, усаживаясь на скамейку рядом с товарищем по дежу Михом Гурудой. — Куда рухи вссе крылатые ссгинули? И ссто сс нассим командиром?

— Рухи разлетелись все разом вдруг от антиграва нашего, так же внезапно, как и сперва налетели. И так шустро в окрестной зеленке суки попрятались тут же, что мне даже за пулемет садиться не пришлось. Тупо не в кого стало стрелять вдруг, прикинь, — обстоятельно ответил на первый его вопрос лехлец.

— А командир?.. — напомнил Алонсо.

— Крепись, бро. Нет у нашего дежа, походу, больше командира, — горестно вздохнул в ответ Мих.

— Как это? — растерянно присвистнул Алонсо.

— А вот так, — развел здоровенными ручищами Гуруда. — Я собственными глазами видел: как Олег, сброшенный гэц-пожирателями с корпуса антиграва, провалился в гребаные джунгли.

— Так ссего сс вы, блин! — досадливо зачастил Алонсо. — Надо сс было ссависснуть там тут ссе! И…

— И рухам на закуску следом за командиром отправиться, — зло перебил Мих сослуживца.

— Угомонись, чел. В тот момент там реально без вариков было, — поддержал Гуруду сидящий напротив лехлец. — Вокруг антиграва реально тогда туча рухов кружила, как мух над говном. Уцелеть снаружи даже в МБПП ни у кого не было шансов.

— Млять! Вы сс дассе не попыталиссь, — просвистел досадливо Алонсо.

— Ну извини, чел, — набычился лехлец.

— Внимание! Вфем приготовитьфя! — громыхнул из салонных динамиков напряженный голос пилота. — Уровень фаряда аккумулятора опуфтился нифе одного процента! Фработал протокол экфтренной пофадки! ИИ ифет внифу подходяфую поляну! Как найдет, принудительно потафит наф вниф! Рывок к фемле вофмофен в любую минуту! Я эту автоматифьефкую пофадку не фмогу контролировать! Будет фёфтко! Потому, пофтарайтефь фаранее фафикфироватьфя фами и удерфать на мефте пребываюфих в отклюфьке товарифей! Вфем удафьи!

— Ох ты ж!.. — первым подорвался с места лехлец и устремился к лежащем на полу прохода в хвостовой части массивным тушам пары сородичей.

— Пошли тоже наших подстрахуем, — потянул тут же Алонсо в противоположную сторону Мих.

Поднимаясь со скамейки, Алонсо случайно зыркнул вверх, и аж охнул от изумления. Прямо на его глазах на только что совершенно пустой крыше антиграва сквозь прозрачное наружной бронестекло проступил вдруг контур лежащего там штурмовика в МБПП.

Глава 7

Глава 7. Всем врагам на зло

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.

Расчетное время действия пассивной функции: 2 секунды…

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Мимикрия.

Расчетное время действия пассивной функции: 60 секунд…

Расчетное время до конца действия функции Желтый граус : 39 секунд…

Обернувшиеся вялотекущим киселем в десять раз замедлившееся время позволило пробежаться глазами по строкам загоревшегося перед внутренним взором системного лога. А пока я читал, взбодренные читерским ускорением желтые щупальца играючи по новой зацепились за почти ускользнувший сбоку корпус и лихо закинули меня обратно на верхушку антиграва.

Продолжающая действовать «Тянучка» не разменяла еще и первой секунды, а мой нож уже пробил в глаз оперативно подтянутой щупальцами бугристой башки ближайшего гэц-пожирателя. Но когда обратным движением я с неожиданно многократно взросшим сопротивлением вырвал замаранный фиолетовой слизью широкий нож-тесак из развороченной глазницы чудовища, двойка на таймере обратного отсчета «Тянучки» таки сменилась единицей, и времени на аналогичную казнь второго неуклюже копошащегося рядом летающего танка мне уже катастрофически не хватило. Потому что жизненно необходимо стало за оставшиеся доли растянутой секунды сместиться как можно дальше от места преступления, чтобы пробудившаяся следом «Мимикрия» идеально скрыла исчезнувшую с радаров крылатых рухов фигуру ненавистного имперца.

Под продолжающимся ускорением я успел сделать еще аж пять скачков по крыше почти остановившегося на фоне моей прыти антиграва, и за оставшуюся секунду таким макаром переместился с хвостовой части на самую середину летательного аппарата… Далее «Тянучка» прекратила сдерживать бег реального времени, и из-за навалившейся тут же чудовищной усталости я невольно присел даже в МБПП на корточки. А впившиеся со всех сторон в серебристый корпус желтые щупальца, страхуя от падения, надежно зафиксировали меня на месте.

Оставленный сзади одноглазый полутруп в неуправляемом падении рухнул на хвостовую часть летательного аппарата и, оставив не серебристом стекле брызги фиолетовой крови, соскользнул тут же вниз. Второй же гэц-пожиратель, лихим виражом избежав столкновения с летательным аппаратом, навернул следом пару растерянных кругов над местом неожиданной гибели товарищи, но так и не обнаружив нигде бесследно сгинувшего врага, с досадливым щелканьем исполинских жвал заново стал набирать высоту, присоединяясь к стае прочих разномастных крылатых рухов, преследующих улетающий от пожара антиграв.

Запущенная вторым темпом «Мимикрия» сработала меж тем выше всяких похвал, и затихарившегося по центру крыши меня крылатые рухи больше в упор не видели от слова совсем.

Однако секунды действия спасительных функций неумолимо утекали, как вода сквозь пальцы, настырная же стая крылатых преследователей не собиралась походу отставать от слова совсем. Пытаться в таких условиях выходить по рации с пилотом на связь, требуя раскрытия очередного эвакуационного люка — затея априори обречена была на провал. Во-первых, она вела к неминуемой потере драгоценного времени на длительные уговоры Ффаффы открыть лаз для невидимки. Во-вторых, даже если б успел уговорить привереду-гэручи, начав движение к открытому люку, я тут же раскрывал перед врагом свою идеальную маскировку. А приковав к себе по новой внимание рухов-преследователей, еще ни разу не факт, что далее я успевал проскочить перед неминуемой уже атакой. В-третьих, засвеченная преждевременно «Мимикрия» тут же обнулялась и уходила в откат. И я не только оказывался снова перед врагами, как на ладони, но еще и получал до кучи откатную слабость, из-за которой не мог теперь отбиваться от наседающих крылатых рухов так же эффективно, как это было в самом начале.

От навалившейся безнадеги захотелось по-волчьи взвыть. И тут же пришло озарение. В голове само собой всплыло воспоминание: как в ловчей яме я благим матом ору на забившегося в угол и корчащегося от ужаса крэчи.

Ну а чё — чем не вариант? Действие «Мимикрии» криком точно ведь не сброшу, а проверить дополнительное ментальное воздействие на рухов даже любопытно будет… Потому, распахнув тут же заслонку визора, отчаянно напрягая голосовые связки, сквозь яростный встречный ветер я как смог громко заистерил на опостылевший крылатый эскорт:

— НУ-КА СВАЛИТЕ ВЫ ВСЕ, СУКИ, НАХРЕН ОТСЮДА!..

И ведь подействовало.

После первого же моего вопля дружно разлетелись в стороны и сгинули в нижней древесной листве все керх-летуны и юзз-полосатики. А как только затянул повторный речетатив, нервишки не выдержали и даже у здоровенных гэц-пожирателей, тоже резко вдруг передумавших играть в догонялки с антигравом и свалившим восвояси подобру-поздорову.

Избавившись таким замечательным образом за считанные секунды от всех преследователей, дальше я стал лихорадочно дырявить корпус перед собой ножом-тесаком. Потому как до окончания действия функции «Желтый граус» оставалось всего четверть минуты. Которых на переговоры с пилотом почти наверняка уже не хватило б. А вот на то, чтоб продолбить в корпусе достаточно глубокую дырку под нужным углом, для грамотного зацепа за нее тем же ножом, пятнадцати секунд должно было хватить точно. Благо, аккурат подо мной как раз змеилась подходящая для подобного экспресс-бурения трещина, а усиленные экзоскелетом МБПП руки и втыкали нож с мощью отбойного молотка, и повиснув далее на нем, удержать тело могли достаточно долго.

В итоге, как и рассчитывал, за четверть минуты пробил в бронестекле серебристого корпуса косую дыру длинной примерно на две трети клинка и, воткнув в нее нож, залег на крыше антиграва, обеими руками удерживаясь за торчащую под углом из корпуса рукоятку ножа.

Действие «Желтого грауса» закончилось, страхующие щупальца развеялись, но невзирая на яростный встречный ветер, я вполне надежно закрепился снаружи в лежачем положении.

Еще через двадцать секунд ожидаемо истек период действия «Мимикрии». Мышцы по всему телу тут же дрогнули от накатившей волны слабости. К счастью на экзоскелете МБПП это ни коем образом не сказалось и хватка стальных пальцев на рукояти страховочного ножа осталась такой же надежной, как и раньше.

Перед внутренним взором загорелся список итоговых дебафов и бонусов по результатам пройденного испытания:

Здоровье 593 (-17–10)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 5 минут 12 секунд.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Зеленый граус +3,17%

Гипноз +3,17%

Телепатия +3,34%

Дробный граус +3,17%

Тягучий граус +1,89%

Скорость +0,33%

Интуиция +0,18%

Левитация +0,46%

«Ну вот, и без того после пережитой болтанки здоровье было походу не стопроцентное, а теперь, вон, еще разом на десять пунктов просело, — мысленно хмыкнул я. — И теперь точно так же продолжит сливаться ежеминутно по десятке, если срочно не сожру что-нибудь калорийное. Неприятно, конечно, но не смертельно и стопро решаемо. Зато граусы все вона как зачетно подросли, ну и Гипноз с Телепатией, соответственно. Так. Что там еще интересного?.. Ого! Ну надо же, даже Левитация прокачалась. Впрочем, побалансировать-то над бездной в этот раз мне пришлось изрядно. А однажды и вовсе из случившегося уже практически падения обратно на антиграв выкарабкаться довелось. Так что бонус этот, как не крути, получается вполне заслуженный. Даже, пожалуй, мог бы быть и побольше жалкого полупроцента. А небольшой прирост, кстати, в обычно совпадающей с Гипнозом Телепатии объясняется, наверняка, наведенным на рухов ментальным воздействием. Значит, и в другой раз, при активации „Мимикрии“, нужно пытаться криком пугать противника. Вообще четкая тема с этой неожиданной новой абилкой вырисовывается…»

Антиграв вдруг резко сбавил ход, круто вильнул вправо и практически камнем полетел вниз. Этим неожиданным маневром едва не сбросив меня с крыши. Нож почти вылетел из пробитого отверстия, чудом зацепившись в конце за самый его краешек. И я, в моменте на добрые полметра оторвавшись животом от корпуса, таки рухнул обратно на зеркальное «стекло», когда вернув в конце полетную невесомость летательный аппарат на последних метрах жесткой посадки почти погасил разгон свободного падения.

В итоге все ж таки достаточно грузно плюхнувшись брюхом на лесную полянку, антиграв на полкорпуса почти утонул в зарослях местного гигантского папоротника. Я же, с облегчением выдернув из серебристого корпуса нож, благополучно скатился наконец по округлому боку вниз, и в своем МБПП тоже аж по грудь провалился в местный папоротник.

Центральная пассажирская дверь тут же беззвучно отошла в сторону, и наружу, едва не сбив мня с ног, хлынула толпа ликующих друзей.

— Варламов! Скотина! Никогда не делай так больше! — первой повисла у меня на шее Марина.

— Жив! Он жив! Это невероятно! — ликовал стиснувший нас обоих вторым темпом, поверх хрупкой Черникиной, Мих Гуруда.

— Командир! А я до конца в тебя верил! — забавно присвистывал слева Алонсо, лишившийся с какого-то перепуга пары передних зубов за считанные минуты нашего расставания.

— Ну ты, Олег, конечно умеешь жути нагнать, — ворчал с правого бока Смерницкий, треплющей мое бронированное предплечье.

— Э-э! Меня подождите! — кряхтел застрявший в арке дверного проема Сыч Грубан. Еще толком не оправившийся от постоперационной комы великан двигался пока что с явным трудом и полуметровый соскок из антиграва на землю оказался для него чересчур тяжким испытанием.

— Я тоже рад вас всех видеть, друзья! — кое-как протолкнул я банальность сквозь подкативший вдруг к горлу коварный ком.

— Хорош там титьками попусту трясти, девочки, — разрушил нашу идиллию горз Вруст, отпихнув здоровой рукой Сыча из дверного проема. — Мы с вами еще из сложившейся жопы даже ведь не начали вылезать. Потому стирайте лыбы с не по делу довольных рож. И все марш сюда. Будем крепко думать: куда двигаться дальше.

Глава 8

Глава 8. Стремная альтернатива

— Чё, прям мгновенно на борт хофа силовым лучом вот так запросто оттуда переместиться можно? — переспросил старшего товарища младший агент Смерницкий.

— Ну не мгновенно, разумеется, — хмыкнул горз Вруст, наслаждаясь произведенным на слушателей эффектом. — Все ж таки расстояние-то отсюда до орбитального хофа будь здоров. Так что придется какое-то время побарахтаться в луче силовом… Впрочем, кому я это рассказываю, — и гривастый говнюк обвел бывших землян по кругу многозначительным взглядом. — Вам ли не знать.

— Фьё не фнать-то? — парировала озадаченная чужой немой пантомимой Ффаффа.

— А почему только оттуда? — уточнил уже я, заполняя возникшую неловкую паузу после повисшего безответным в воздухе вопроса гэручи.

— Потому что сверхдлинным силовым лучом на хоф, в период созрева, переносятся готовые к прорыву коконы жраток, — охотно стал отвечать горз. — Нити же, из которых свиты эти коконы — чрезвычайно ценный материал, широко использующийся в технологическом процессе сборки ряда уникальных кванто-оптических приборов. А поскольку, среагировав на мой запрос, отражатель предложил в качестве альтернативы космопорту колонию жраток, значит, там как раз наступил или вот-вот наступит благоприятный для нас период созрева.

— Да в дупло себе забей этот гребаный вариант! — брызгая слюной, вдруг яростно запротестовал Ччверсс. — Это ж каким отбитым надо быть, чтоб по собственной воле к жраткам в колонию соваться! А потом мозги себе еще добровольно жарить, при сверхдлинной консервации в силовом луче!

— Признаю, риск определенный есть, — поморщился Вруст.

— Ага! Пипец определенный! — фыркнул, не сдержавшись, в параллель гэручи.

— Но он всяко меньше, чем семидесяти-трех-километровый переход по непредсказуемым джунглям до космопорта, — повысив голос, вынудил оппонента все-таки заткнуться авторитетный горз. — Потому как колония жраток, с активной базой силового луча, располагается отсюда всего в четырех километрах. То есть наша аварийная посадка случилась практически у ее границы. И глупо было бы, я считаю, не попытаться воспользоваться подобным судьбоносным стечением обстоятельств.

Развернутая в носовой части салона голограмма с антигравного стационарного отражателя весьма подробно воссоздала в сто тысяч раз уменьшенную копию окрестных джунглей. И мы все, сгрудившись вокруг этой объемной карты местности, разглядывали подсвеченные специальным световым маркером участки.

Зеленой точкой на голограмме отмечено было положение нашего летательного аппарата на поляне, почти полностью закрытой пышными древесными кронами и визуально сверху потому совершенно незаметной. И двумя достаточно широкими синим и красными пятнами помечены здесь были возможные варианты нашего спасения. Указывающие, соответственно, границы заказанных умником горзом: срытмпского космопорта, обозначенного на карте-голограмме объектом четырнадцать-дробь-тридцать-два, и загадочной колонии жраток, имеющий так же числовую кодировку объекта двести-девятнадцать-дробь-триста-шестьдесят-три. Причем зловеще багровое пятно колонии жраток по площади лишь самую малость недотягивало до синей громадины космопорта. Ну и, как упомянул уже Вруст, граница красного пятна пролегала почти впритык к нашей зеленой точке. В то время как между синим пятном и зеленой точкой раскинулся здоровенный массив джунглей.

— Учитывая крайне ненадежное состояние здоровья у подавляющего большинства вверенного моему попечению личного состава нашего отряда, — взял слово врач-лехлец по имени, как я недавно выяснил, Тыгрун. — Четырехкилометровый переход по джунглям до цели выглядит, разумеется, куда как предпочтительней.

— Благодарю, док, — кивнул рогатому эскулапу Вруст.

— Я лишь выразил очевидный факт, — поморщился быкоголовый.

— А багровое обозначение объекта на карте чё, вообще никого не смущает? — окрысился Ччверсс. — Так-то для тех, кто запарил, напоминаю: красный — цвет повышенной опасности объекта. И нас там ни разу не сырными шариками жратки встретят!

— Эй, хорош уже нагнетать, хвостатый, — одернула гэручи соседка Марина.

— Фелка! Ну-ка лапы профь от фьуфого фамца! — зашипела тут же яростно из пилотского кресла на Черникину Ффаффа.

— Ой, да надо больно, — примирительно вскинула перед собой руки Марина.

— А чё-кх-кх? Там реаль-кх-кх-но так сильно опас-кх-но? — прокряхтел из-за наших с Алонсо плеч не поместившийся в первый ряд Бомпер.

— Бро, ну ты-то хоть не нагнетай, — упрекнул тули, обернувшись, Алонсо.

— В руховских джунглях нам, имперцам, везде опасно, — веско припечатал Вруск.

— Ну уж не скажи, кхек, — хмыкнул следом Ччверсс. — Мы, вон, сутки по джунглям с челами гуляли, и норм — в итоге выжили все. А жраток-то не зря жратками прознали… Вот, прикинь, братан, — повернувшись к брыластому тули стал типа конкретно ему растолковывать хвостатый проныра. — Здоровенный такой всеядный опарыш зеленоватого, под цвет древесной листвы, окраса. Размером с того же гэц-пожирателя, и не менее кстати прожорливый. Только, разумеется, без крыльев. Но зато запросто в своей колонии ползающий повсеместно по деревьям и на паутинных подвесах между деревьями периодически коварно зависающий. Представил?

— С тру-кх-дом, — кашлянул в ответ Бомпер.

— И такая вот очаровашка там, — тычек когтистым пальцем в пошедшее тут же рябью багровое пятно на голограмме, — может в любой миг спикировать тебе на бестолковку. Перебив сперва позвоночник свой массивной тушей, в добрую тонну весом. И далее начав пожирать тебя парализованного прямо заживо.

— Фу, Фьфьверфф, прекрати! Гадофть какая, — возмутилась пилот.

— А я-то чё, Ффафф, — хмыкнул крысюк, сотворив обиженную мину. — Меня спросили — я ответил. Это вон кто нас всех на эту лютую замануху подбивает, — кивок в сторону заскрипевшего зубами горза.

— Да если б у нас хоть какой-то реальный иной шанс был! — досадливо рубанул здоровой рукой Вруст, сметая в заискрившее радужное месиво картинку голограммы. — Ведь в ближайшие часы уже, между прочим, с орбитальных хофов глобальная планетарная зачистка бунтовщиков местных начнется. Рухов повсеместно разом будут утюжить из всех орбитальных стволов. Бомбы и снаряды вниз горохом посыплются. Уцелеть в разверзшемся здесь аду станет той еще лотерей. Из-за окружающих деревьев в джунглях мы даже увидеть не сможем: куда снаряды ложатся, и откуда ждать беды. Любое же случайное попадание под небесную раздачу своих же в буквальном смысле слова испепелит нас всех с вами на раз-два. Это-то хоть вам понятно?

— Понятно…

— Да ясно, чё…

— Угу, блин…

— Вафе фефть!..

— Вот попали-то!.. — посыпалось со всех сторон ему в ответ.

— Хорош зазря стращать, дело говори, — подытожил я начавшийся галдеж.

— А я и говорю, — фыркнул в ответ горз. — У нас же четверо из двух десятков жал вообще самостоятельно идти не могут. А добрая половина оставшихся ползут, как черепахи. Вот чего ты молчишь-то, док? Скажи им: может я в чем-то не прав и чересчур нагнетаю?

— Все точно так и есть, — кивнул Тыгрун. — У меня самого после случившейся после взрыва безумной карусели функционал еще толком до сих пор не восстановился. Потому притормаживаю немного, не обращайте внимания… Так вот, докладываю. Особо тяжких, и до сих пор еще не пришедших в сознание жал у нас на данный момент на борту четверо. Еще у семи разумных наблюдаю посттравматическое состояние средней тяжести. К ним же, кстати, определяю и себя самого. Идти эти семеро сами могут, но исключительно под воздействием стимуляторов. И в качестве серьезных бойцов, на случай боестолкновения с рухами, рассчитывать на них я б не советовал. Оставшиеся девятеро жал условно здоровы. Хотя тоже многие из них серьезно травмированы, — последовал красноречивый взгляд дока на перебинтованную руку старшего агента Вруста. — Но передвигаться они способны без допинга стимуляторов. И метко стрелять тоже вполне в состоянии… Ах да, чуть не забыл еще один крайне важный момент. Запас стимуляторов у меня не рассчитан на многочасовое пешее странствие по джунглям. Он уже сократился на треть. И остатков, если очень экономить, нам хватит еще примерно часов на пять. Вот теперь точно всё.

— Все дока слышали? — подхватил тут же эстафету недобрых вестей горз. — А еще у нас на весь отряд всего семь рогачей в наличии. И всего три — ТРИ, сука! — МБПП на всех. Причем две могильные брони уже с разряженными на две трети батареями. А последняя, хоть и с половинным батарейным зарядом, но и с кучей, при этом, механических дефектов, вообще неустранимых в полевых условиях…

— Я так-то мог бы пулемет с турели демонтировать попытаться, — подал неожиданно голос пулеметчик-лехлец, частично разрушая этим высказыванием наведенный горзом на отряд мрачный гипнотический эффект.

— И сколько тебе на это потребуется времени, Бавук? — зло фыркнул Вруст, припомнив мгновенно имя спасенного стрелка.

— Ну за полчаса примерно должен управиться, — пожал могучими плечами рогатый громила.

— А таскать потом на себе эдакую бандуру сдюжишь, — впился пронзительным взглядом в быкоголового гривастый горз.

— Пулемет за спиной таскать я привычный, — твердо кивнул пулеметчик.

— Так-то там еще цинк с лентами патронными к нему неприподъемный, — хмыкнул Ччверсс.

— А сс трансспортировкой патронов уссе мы ему подмогнём, — за всю нашу тройку в МБПП вдруг высказался Алонсо.

— Добро, — кивнул горз, окинув нас цепким прищуром, и обернувшись потом обратно к рогатому пулеметчику, распорядился. — Ступай, демонтируй с турели пулемет. У тебя на это полчаса.

И тут же без паузы продолжил, обращаясь уже снова ко всем сгрудившимся вокруг восстановившейся голограммы жалам:

— Получается, у нас с вами теперь даже меньше пяти часов на эвакуацию остается. Семьдесят три километра же до космопорта пешком по джунглям пройти так быстро даже налегке практически невозможно. А уж с тяжелоранеными товарищами и подавно. Или, может, ты, Ччверсс, предлагаешь бросить тут, к буям, всю докучливую обузу, и рвануть к космопроту вдевятером налегке?

— Че сразу Ччверсс-то, — заворчал уязвленный крысюк. — Я так-то как лучше для всех хотел. Чтоб об опасности смертельный народ заранее упредить. А то…

— Вот и выходит, — повысив голос, перебил брюзжание гэручи гривастый Вруст. — Что эвакуироваться всем отрядом мы сможем лишь силовым лучом из близлежащей колонии жраток… Да испытание нам всем предстоит пройти непростое и смертельно опасное. Но, жала, мы же с вами на войне. А на войне нашего брата, увы, порой убивают. Так что к риску нам всем не привыкать. А посему… Готовимся к четырехкилометровому марш-броску в колонию жраток и настраиваемся на успешный перенос оттуда силовым полем. Но это, разумеется, на будущее. Пока же сооружаем дружно носилки для тяжелораненых и строимся на поляне в походный порядок. Как только Бавук снимет с турели пулемет, сразу выступаем.

Глава 9

Глава 9. Переход до колонии жраток

Какие там нафиг пять часов. До космопорта в нынешнем составе пешкодралом нам пришлось бы добираться дня три минимум. Судите сами, если даже четырехкилометровый переход до колонии жраток, превратившись в пипец какое утомительное испытание, растянулся аж на два часа, то семьдесят три километра до космопорта даже чисто теоретически растянулись бы на тридцать шесть с половиной часов. А с учетом неминуемых привалов на отдых и перекус, плюс обязательные ночевки, вот и вышло бы трое суток — как минимум.

Но это все, разумеется, лирика из разряда: если б, да кабы, то во рту росли б грибы. Мы же, растянувшись длинной змеей, стоически продирались сквозь цепкие джунгли. И даже наличие во главе отряда торящей путь пары штурмовиков в МБПП не очень-то сказывалось на скорости продвижения. Потому что плюхали мы с Алонсо вовсе не налегке, с рогачами наперевес, а очень даже нехило так пригибаясь под примерно трехсоткилограммовым весом конструкции из сдвоенных носилок, с лежащими там двумя тяжелоранеными лехлецами. Еще пару носилок с пребывающими в коматозной отключке гэручи тащили поочередно жала в середине нашей процессии. Благо мелкие крысюки весили втрое меньше могучих быкоголовых здоровяков, и доп нагрузку в виде легких тушек гэручи по нескольку минут могли выдержать даже полуживые тихоходы, сами шагающие в общем строю лишь благодаря продлеваемому своевременно воздействию стимуляторов.

Из почетного перечня жал, с разной периодичностью припаханных носильщиками, в растянувшейся отрядной змее-цепочке исключения составили лишь Бавук и Бомпер. Первый, потому что в одно рыло тащил за спиной махину демонтированного-таки с антиграва крупнокалиберного двуствольного пулемета. А так-то эта дура весила примерно под центнер. На лехлеце-пулеметчике же не было усиливающего экзоскелета. Потому пыхтящий, как паровоз, рогатый тяжелоатлет и так выкладывался на пределе своих сил. Ну а второй, соответственно, за транспортировку на горбу еще более тяжелого здоровенного цинка с пулеметными лентами — бронебойные патроны в которых монструозным размером своим больше походили на мини-снаряды. Взвалить неприподъёмный цинк на спину тули смог лишь благодаря усилению своего пусть и периодически сбоящего оплавленными сервоприводами, но еще вполне функционального, МБПП.

Четверку лежачих в носилках коматозников, как не сложно догадаться, составляли вынесенные с поля боя еще в цитадели тяжелораненые жала. Еще четверо таких же бедолаг — один лехлец и трое гэручи — доставленные в лазарет дока немного пораньше, успели после операции отмокнуть достаточно времени в ускоряющем регенерацию растворе, потому хоть и с помощью стимуляторов, но шагали уже своими ногами в отрядном строю. Последняя же четверка тяжелораненых была эвакуирована из лазарета практически с операционного стола, либо вовсе минуя этап погружения в восстановительную ванну, либо нырнув туда на бестолково короткий период. Вот и приходилось теперь нам нянькаться с этими кайфующими в медикаментозной коме «овощами».

Нам еще повезло, что на протяжении всего двухчасового перехода не нарвались ни разу на гнездо или логово диких рухов. Каковых так-то в джунглях местных повсюду заныкано немерено. Но, видимо, из-за близости с колонией жраток, пользующихся даже у рухов дурной славой, на потенциально опасной приграничной территории желающих поселиться смельчаков не оказалось. Что косвенно подтвердил, кстати, знаток повадок рухов Ччверсс, неожиданно нарисовавшийся вдруг примерно на середине перехода рядом во главе отряда. И своим недолгим присутствием любитель поболтать гэручи чутка разбавил наш с Алонсо унылый пинг-понг опостылившими плоскими шутками.

— Эй, хвостатый, куда же ты… — донесся в спину запыхавшемуся крысюку насмешливый рык Вруста.

— Задрал, сука! — зло шикнул себе под нос Ччверсс. И тут же объяснился уже с нами, отвечая на очевидный немой вопрос: — Просто задолбал меня своими беспонтовыми придирками этот зануда горз. Отвлечься от его рожи надо. А то ей-ей когтями в нее вцеплюсь. Еле дождался подмены на носилках. И к вам, вот, тут же сбежал. Я с вами, челы, минут пять потусую, лады? Вы ведь не против?

— Дссунгли так-то обссие, — просвистел в ответ апатично Алонсо.

— Ага, только рухи чё-т об этом не в курсах, — хмыкнул Ччверсс и резко развернул тему под текущий момент: — Жратки — они ж, суки, реально пипец какие молниеносные в своей колонии, хоть внешне и выглядят, как неповоротливые жирдяи. Но внешность, лять, обманчива. Так что вы там, челы, когда до места доберемся, ни на миг бдительности не теряйте. Уж поверьте — знаю, что говорю. И про опарыша весом в тонну, что на башку может запросто рухнуть, я вовсе ничуть не преувеличил. Там точно так все обычно и происходит с чересчур самоуверенными смертниками, что в гости к жраткам суются. Оно, конечно, ежели в гнездо с коконом дозревающим заберемся, то может затея Вруста и выгорит. Но млять! До гнезда-то еще как-то доплюхать надо. Ох, чую, челы, поляжет там нашего брата.

— Ччверсс, а откуда ты столько про жраток знаешь? — полюбопытствовал я. — Ты бывал уже что ли там?

— Гдетам ? — уточнил хвостатый.

— Ну в колонии жраток то есть, — разжевал я.

— Спятил? — искренне возмутился крысюк. — Я что на психа похож?

— Ну так-то ессть сслегонца, — хмыкнул Алонсо.

— Да пошел ты, — беззлобно окрысился Ччверсс. — Не был я там ни разу, конечно. Просто фильмы просветительные с дичью всякой-разной нервыщипательной по отражателю зырить люблю. Ну и про колонию жраток из одного такого узнать кой-чего довелось… Короче, челы, там ролик был, прикиньте, как колонна гази-чистильщиков на территорию колонии жраток вломиться отважилась. А ты, ведь, Олег, в курсе какая это моща: когда сотни агрессивно настроенных гази-чистильщиков сплошным потоком прут друг за дружкой на марше?

— Угу. Такое фиг забудешь, — поморщился я.

— Так вот, — кивнул Ччверсс, — на территорию колонии жраток гази-чистильщики смогли углубиться всего-то от силы на пару сотен метров. А дальше аккурат на первые ряды их колонны с верхотуры плюхнулась первая зеленоватая опарышеподобная образина. И расплескав тяжеленной тушей с добрый десяток хитиновых панцирей незваных гостей, жратка в следующую секунду выхватила здоровенными жвалами из стоя ошеломленных врагов еще одного гази-чистильщика и стала преспокойно его перемалывать. Опомнившаяся мелюзга, разумеется, тут же бросилась мстить обидчице, за считанные секунды укутав её объемные салатовые телеса настоящим ковром из черных хитиновых панцирей своих. Однако ж почти сразу же, едва впившись в жирные бока жратки жвалами, гази-чистильщики стали отваливаться от мясистой туши гигантского опарыша, траванувшись походу ядовитыми кожными выделениями. На освободившиеся места на салатовых боках тут же ринулась вторая волна мелких хитиновых агрессоров. Однако и их через считанные секунды постигла участь первой партии гази-чистильщиков. Сама же жратка, не выказывая ни малейших опасений перед численно многократно превосходящим противником, спокойно продолжала подхватывать новых и новых гази-чистильщиков — уже тупо подбирая ослабленных ядом и неспособных к сопротивлению хитиновых горе-вояк, горы которых росли вокруг жирных салатовых баков с ошеломительной быстротой. И помимо беспрерывного одного за другим пожирания гази-чистильщиков, салатовая махина начала неспешно поворачиваться на месте из стороны в сторону, утюжа таким незамысловатым маневром скапливающиеся вокруг боков горы отравленных тел, и тупо расплющивая основную массу не способных к сопротивлению хитиновых тушек в чернильную кашу… Когда же после четвертой или пятой бестолковой атакующей волны гази-чистильщики сообразили, что противник им не по зубам, и всей колонной стали разворачиваться, чтоб задать стрекоча. С верхотуры, отрезая им пути к бегству, на землю рухнуло еще больше десятка здоровенных опарышеподобных туш, утюжа и пожирая мелких вторженцев в промышленном масштабе. В итоге, из захлопнувшейся ловушки сбежать на волю удалось считанным единицам гази-чистильщиков. Остальные же сотни, а то и тысячи, хитиновых солдат сгинули на территории опасной колонии, перевариваясь у коварных жраток в потрохах. Вот так-то, челы.

— Ссессть какая, — присвистнул Алонсо.

— Да уж, — подхватил за товарищем я. — Это чё, получается жратки, помимо отменного аппетита и всеядности, ещё и ядовиты?

— Ну как ядовиты… Мы ж, как гази-чистильщики, кусать их за бока не собираемся. А… — договорить на этот раз крысюк не успел.

— Да, Фьфьверфф, блин, хороф там филонить. Твой фьеред уфе фнова в нофилки впрягатьфя, — возмущенный Ффаффин писк, донесшийся сзади, оборвал нашу увлекательную беседу, вынудив прошаренного гэручи вернуться обратно к носилкам.

И больше, увы, до конца перехода Ччверсс к нам не возвращался.

О приближении к границе колонии жраток еще примерно за пару сотен шагов до нее окружающие деревья стали красноречиво намекать бахромой лескообразных полупрозрачных нитей на стволах. Далее на каждом новом встречном дереве такой полупрозрачной невесомой накрутки, трепещущейся на самом легком сквозняке, становилось все больше. Когда же над нашими с Алонсо головами, вместо привычного леса из обособленных древесных стволов, начала формироваться сотканная из полупрозрачных блестящих нитей натуральная белесая крыша гигантского паутинника, Вруст зычным окриком велел нам немедленно развернуться и отступить обратно на десяток шагов назад.

Хотя проход далее в колонию жраток был совершенно свободен, потому как нижний край пуатинной белесой «шапки», сотканной между деревьями, начинался на высоте порядка трех-четырех метров — то бишь даже наши великаны лехлецы, зайдя внутрь, изрядно не дотянули бы рогами до его края. И никаких подозрительных зеленоватых опарышей-переростков внутри полупрозрачного паутинного марева над головой нигде заметно не было от слова совсем. Однако спорить с опытным горзом мы разумеется не стали. Как было велено, отступили под относительно чистое небо и опустили носилки на землю у самой границы с загадочным паутинником.

Итак, мы доковыляли-таки до цели, исполнив первую — тогда, обливаясь честным трудовым потом, казалось самую трудоемкую — часть плана.

О как же мы ошибались!

Глава 10

Глава 10. Охота на жраток

— Э-э, а чё происходит-то? — возмутился я, наблюдая, как расположившийся по соседству с нашими сдвоенными носилками Бавук начал тут же деловито прилаживать свой пулемет к основанию здоровенного древесного ствола.

— Артподготовку Вруст распорядился устроить перед нашим вторжением на территорию жраток, — охотно пояснил лехлец. — Так что зажимайте уши, челы, ща здесь будет пипец как шумно.

— Да им-то в нормальных шлемах пофиг, — завистливо проворчал следом Бомпер, сгружающий с хребтины здоровенный цинк с патронами, и с натужным скрипом деформированных сервоприводов установил его снизу под подвешенным на ствол пулеметом.

— Ну да, в шлемах так-то норм будет, — покладисто кивнул рогатой башкой лехлец-пулеметчик, принимая у тули добытый из цинка конец пулеметный ленты и умело заправляя его тут же в патронную коробку своего монструозного агрегата.

— Чё за тупой прикол? — обратился я к подошедшему следом за пулеметным расчетом горзу. — Там же ж в паутине нет сейчас никого. Но, вместо того, чтоб воспользоваться моментом и по-тихому проскочить, ты пальбу какую-то дурацкую на ровном месте затеваешь.

— Олег, не лезь, — шикнул в мою сторону, вместо Вруста, его адьютант Смерницкий. — Ты просто не понимаешь.

— А ссего тут понимать-то! — вступился за меня Алонсо, так же искренне возмущенный начавшимися неожиданными приготовлениями к идиотскому обстрелу пустоты. — На грохот пулеметный тоссно всся округа ссюда ссполссетсся. И вот тогда мы уссе вообссе не ссмоссем никуда…

— Не суетитесь, челы, туточки жратки уже, — перебил моего напарника Ччверсс, прибывший вместе с чуть подотставшей основной группой жал-носильщиков, и опустивший только что свои носилки с тяжелораненым гэручи возле наших двух. — Стерегут границу свою гребанные местные пограничники. А не видим мы их в паутине из-за функции маскировочной, активирующейся у жраток при появлении врагов. Это нам Вруст по дороге только что растолковал.

— У меня так-то все готово, — доложился закончивший с приготовлениями к стрельбе пулеметчик.

— Так, челы, остальные уже в курсе, что нужно будет делать, потому объясняю вам двоим, — наконец соизволил заговорить с нами выпендрежник горз. — Когда сбитые пулеметными пулями жратки посыплются вниз, маскировка с них, разумеется, тут же слетит. На земле они станут видимыми. И их нужно будет тут же добить из рогачей прицельными очередями в зев, что располагается у жраток аккурат за жвалами. Повторяю, целить нужно именно в зев. Только через него можно поразить нервный центр, ответственный за функционал организма жратки. Прочие попадания в объемную тушу жратки серьезного ущерба ей практически не нанесут. Сумасшедшая регенерация жраток стремительно залатает на толстой шкуре даже пробоины от крупнокалиберных пулеметных пуль. И если ошеломленных после падения жраток тут же не добить контрольным в зев, то эти живучие твари очень быстро очухаются и по ближайшему стволу сбегут от нас обратно в паутину. Где снова станут невидимками… Всем всё понятно?

— Угу. Моссить гадов в ссев под ссвалами, — за нас обоих просвистел напарник.

— Ежели, вообще, конечно, кто-то оттудова плюхнется, — добавил я скептически.

— Вот сейчас и проверим, — хмыкнул горз и, обернувшись к Бавуку, приказал: — Огонь!

Загрохотавший пулемет сразу же поглотил все сторонние звуки и разговоры, оставив безучастными к оглушительной канонаде лишь пребывающих в беспамятстве на носилках недолеченных бедолаг. Прочих бодрствующих и слышащих, стопившихся в неосмотрительной близости к источнику грохота, мгновенно проняло аж до самых печенок.

Из-за наличия исправных МБПП нам с Алонсо досталось меньше других. Опустившаяся тут же автоматически на наши лица защита отгородила в закупорившихся шлемах от оглушительного наружного грохота, сделав пребывание поблизости от пулеметчика худо-бедно терпимом. Остальные же жала отряда, схватившись за уши, невольно отбежали на несколько шагов назад.

Тяжелые пулеметные пули таранили паутину, прожигая в ней здоровенные прорехи снизу до самой зеленой макушки. А поскольку ежесекундно из спаренных стволов таких пуль вылетало примерно десятка полтора, то буквально наслаивающиеся друг на дружку прорехи сливались тут же в здоровенные разрывы. И словно рассекаемая гигантским лезвием многометровая паутинная вата над входом в колонию жраток начала слоиться вкривь и вкось. Когда же пулеметная очередь задевала скрытые в паутиннике стволы, к разлетающимся клочьям белесой «ваты» добавлялась еще и куски коры с древесной щепой, и они экзотически зависали тут же в воздухе, застревая внутри полупрозрачных паутинных лохмотьев.

Первая подбитая невидимка грузно плюхнулась из основательно уже развороченной белесой шапки паутинника примерно секунде на двадцатой непрерывного расстрела. Подбитая жратка действительно оказалась потрясающе похожей на опарыша, только примерно метрового диаметра в самой широкой центральной части и четырехметровой длины. И салатового, в тон древесной листве, окраса. Еще у жратки, в отличии от земного опарыша, впереди имелись два мощных зеленых хитиновых жвала, броня которых, как вскоре выяснилось, пипец надежно прикрывала относительно крохотную голову руха с уязвимым зевом.

Несмотря на целых три широченных пробоины в подстреленном боку, из которых вовсю фонтанировала густая темно-зеленая кровь, рухнувшая с многометровой высоты жратка вовсе не задергалась в смертельных конвульсиях, а оцепенев всего-то на пару-тройку секунд, далее весьма проворно стартанула к соседнему древесному стволу. И сходу забросив на него подброшенную на добрый метр от земли верхнюю часть, не теряя набранного темпа, так же лихо как до того по земле поползла дальше по дереву к спасительным паутинным лохмотьям.

Ошарашенные в первые секунды таки случившимся падением подстреленной невидимки мы с Алонсо, увы, слишком поздно схватились за рогачи. Вруст же со товарищи не успели тоже вовремя среагировать на падение цели из-за оглушения пулеметным грохотом, частичной дезориентацией из-за этого и чрезмерной удаленности от места действия. В итоге полетевшие-таки вдогонку удирающей жратке автоматные пули семи опомнившихся рогачей лишь бестолково потрепали ее пышные телеса, пробурив там еще несколько темно-зеленых кровавых фонтанчиков. А надежно прикрытая жвалами башка благополучно через секунду скрылась в паутинной вате. Туда же через пару секунд исчезло и все остальное массивное тело, лихо вскарабкавшееся по вертикальному стволу.

От гневного разноса Вруста нас с Алонсо спасла, к счастью, очередная салатовая громадина, выбитая из паутинника плотным пулеметным огнем Бавука, продолжающего дырявить вражеские белесые тенета. На сей раз, сработав слаженно и оперативно, мы в первую же секунду после падения жратки перенесли обоюдный огонь из рогачей по ее голове. И сполна воспользовавшись первыми секундами ошеломления сброшенного с верхотуры руха, успели загнать несколько пуль под недостаточно оперативно сомкнувшиеся заслонки-жвала, поразив-таки фатально в прореху меж ними чувствительный зев монстра. И начавшаяся следом смертельная агонии никуда уже не сбегающей жратки стала индульгенцией нам перед горзом за предыдущий косяк.

До окончания первой минуты беспрерывного пулеметного обстрела Бавук зацепил в паутиннике и сбил, соответственно, на землю еще трех жраток. Из которых лишь одна, продемонстрировав просто чудеса реакции, успела вовремя прикрыть башку от автоматных пуль заслоном из сомкнутых жвал. После чего, увы, даже под ураганным огнем семи рогачей все-таки сбежала обратно в паутинник по ближайшему дереву. Но двоих других салатовых опарышей-переростков мы благополучно упокоили-таки, доведя тем самым счет подстреленным жраткам уже до трех.

Далее пока Бавук неспешно перезаряжал пулеметную ленту, давая возможность передохнуть и чутка охладиться раскалившимся от долгой стрельбы спаренным стволам, нам с Алонсо и тули Бомперу Вруст велел перетащить из-под паутинника на безопасное открытое место одну из трех подстреленных жраток.

Мы, разумеется, выбрали самую ближнюю. Но даже ее волочь наружу нашей тройке пришлось не менее двадцати метров. Именно волочь по земле, потому что поднять на руки неухватистую длинную и слизкую тушу гигантского опарыша весом под тонну даже в МБПП невозможно оказалось от слова совсем. И эти два десятка метров, напрягая все жилы, скрепя сервоприводами, тянуть неприподъемную тушу под хоть и развороченным но по-прежнему обитаемым паутинником, уж не знаю как парням, а мне было пипец как стремно. Ощущение, что на тебя сию секунду может рухнуть из паутины здоровенная жратка и переломать тут же с хренам все кости, вместе с бронированными щитками экзоскелета, разгоняло концентрацию адреналина в крови просто запредельно. И когда мы все-таки благополучно доволокли мертвую жратку в безопасное место, мне пришлось даже сжимать тут же пальцы в кулаки, чтобы скрыть от сторонних глаз начавшийся в них тремор от адреналинового отката.

— Ну-ка дай мне ножик свой, — горз отобрал у Бомпера нож-тесак из комплекта МБПП, передал свой рогач Ффаффе и, велев нам продолжить охоту на жраток самостоятельно, взялся собственноручно потрошить зело вонючий трофей.

— А это еще зачем? — не удержался от вопроса любопытный Ччверсс.

— Чтобы ты спросил, — фыркнул Вруст и обрывая в зародыше дискуссию дал отмашку Бавуку.

Загрохотавший тут же пулемет возобновил «обыск» пулями паутинника. И нам поневоле пришлось отвлечься почти сразу же от однорукого вивисектора-горза, сосредоточив совместный огонь из семи рогачей по очередной удачно сбитой невидимке, подвернувшейся под крупнокалиберные пулеметные пули в этот раз практически на первых же секундах обстрела.

Глава 11

Глава 11. Дерьмовая маскировка

Вторая серия отстрела жраток прошла максимально эффективно. Из шести сбитых пулеметными очередями опарышей-переростков ни один не смог сбежать потом обратно в паутину. Одной из жраток вообще «фартануло» схлопотать разрывную пулеметную пулю в крошечную башку. И шлепнувшаяся вниз уже фактически обезглавленной салатовая туша забилась в агонии, не дожидаясь контрольных пуль из наших рогачей. Ну а остальных пятерых пришлось-таки добивать по отработанной схеме. И сделанные правильные выводы из предыдущих наших промашек не оставили подбитым жраткам на сей раз ни единого шанса. Мы больше не кучковались все всемером в одном месте, а, растянувшись вдоль границы паутинника, мгновенно засыпали пулями рухнувшего на землю подранка с разных позиций. И как не широки были жвала жраток, одновременно перекрыть ими все направления прилета прицельных пуль в голову теперь больше не удавалось. Зев жратки неизменно откуда-то фатально кем-то простреливался, и законтроленный опарыш-переросток подыхал на месте падения, не успевая даже дернуться в сторону спасительного дерева.

Отгрохотавший положенную минуту пулемет снова взял паузу на передышку и замену опустевшей ленты. И в воцарившейся вдруг оглушительной тишине мгновенно привлек к себе наше всеобщее внимание до того скрытый пальбой эмоциональный диалог пары агентов, оставленных минуту назад с тушей мертвой жратки наедине.

— Да не стану я этим дерьмом ещё и волосы мазать! — яростно шипел горзу в лицо Смерницкий. — Лучше сразу пулю в лоб, и чтоб не мучился!

— Не выделывайся, Артем. Мажь, — фыркнул в ответ деспот-Вруст. И подавая пример, тут же сам зачерпнул полную горсть зеленоватой желеподобной субстанции из вскрытого склизкого мешка — извлеченного ранее из распоротого бока жратки — и стал энергично втирать «желе» в свою роскошную гриву.

Я стоял всего в паре метров от агентов, но из-за опущенной защиты на шлеме слышал их диалог еле-еле. Однако идея через «Мыслеобраз» откинуть забрало оказалась крайне дерьмовой — причем в прямом смысле слова. В следующую секунду у меня аж дыханье перехватило, а на глазах реально выступили слезы, от жуткого смрадного зловонья, шарахнувшего по носовым рецепторам от заляпанных в зеленоватом «желе» с головы до пят агентов.

— Видишь: я спокойно мажу волосы на голове, и мне норм, — прокомментировал меж тем свои действия без тени брезгливости горз.

— Лять, Вруст! — психанул младший агент. — А мне, вот, ни разу не норм… Фу, блин! Прекрати! Даже смотреть на это не могу! Видел же, как меня замутило, ещё когда это дерьмо по одежде только стал размазывать.

— Так проблевался ж уже, — равнодушно пожал плечами старший агент, размазывая остатки желе со склизких пальцев по щекам.

— Сука! Бууээ… — бедолагу Смерницкого дугой согнуло в попытке исторгнуть наружу содержимое желудка. Но поскольку там уже ничего походу не осталось, изо рта наружу закапала лишь горькая слюна с желчью.

— Ну пожалуйста, я ж ща сдохну! — простонал Артем, когда снова смог говорить.

— Мажь, давай, не капризничай, — неумолимо припечатал старший агент. — А то я, вон, с одной рукой уже больше сделал, чем ты с двумя… Эх, какие ж вы все-таки челы неженки. — Следующую набранную типа для себя гость вонючего «желе» коварный горз вдруг смачно размазал по липкой от пота макушке помощника.

— Сука! Бууээ… — не удержавшись на подогнувшихся ногах, Смерницкий рухнул на колени. И пока бедняга в очередной раз отчаянно рыгал насухо, горз спокойно и деловито размазал зеленоватую полупрозрачную субстанцию ему равномерным слоем по лбу и волосам.

— Ну всё-всё хорош придуриваться-то. Видишь, не сдох же ж, — пожурил Вруст Артема, позеленевшего, как маскировочное «желе» на волосах и одежде. И подцепив склизкой ладонью за подмышку, рывком поставил обратно на ноги.

— Сука!.. — простонал Смерницкий, шатаясь.

— Зато теперь нас жратки внутри колонии за своих примут, — напутствовал меж тем, как ни в чем не бывало, болезного старший агент. — И сможем преспокойно до гнезда дотопать.

— Да в жопу такую маскировку! Лучше б я сдох! — простонал Артем.

— А вы че скалитесь, — обернулся горз к визгливо шушукающим в сторонке гэручи. — И вам то же самое предстоит. Всемвонючку жраток придется на себя наносить. Она для здешних обитателей основной ориентир свой-чужой. Идти в их колонию чистеньким — это самоубийство чистой воды.

— Так вот, значит, каков твой секрет, — скривился Ччверсс.

— Без маскировкивонючкой жратки очень быстро учуют чужака. Раздавят и сожрут, — проигнорив крысюка, продолжил Вруст. — Потому, жала, не стесняемся, подходим и начинаем наноситьвонючку на одежду, обувь, открытые участки рук и, разумеется, волосы. В общем, как у нас с Артемом.

— Сука! Бууээ… — вторил ему напарник.

— Тут, правда, уже немного осталось, — развел руками горз. — Но мы с Артемом сейчас до других подстреленных вами жраток прогуляемся и вырежем вам еще пузырей секреции свонючкой . Чтоб всем сейчас хватило, и на дорогу еще с запасом осталось… Ну ты как, Артемчик, готов превозмогать ради товарищей?

— Сука! Бууээ… — простонал Смерницкий, в очередной раз сгибаясь в пустом рвотном спазме.

— Отлично. Двинули тогда, — кивнул горз и, подхватив младшего агента под руку, потащил его под шапку развороченной паутины в сторону ближайшей неподвижной салатовой туши.

Глава 12

Глава 12. Злое последствие доброго дела

Не столько утомленные экстренной эвакуацией, сколько удрученные позорным фактически бегством с взбунтовавшейся руховской планеты, жала в гнетущей тишине расходились по кроватям временной хофовской казармы. И подавляющее большинство тут же, не раздеваясь, заваливались на боковую. Редкие же чистюли, кому перед грядущей кормежкой до зарезу приспичило смыть с тела грязь и пот многочасового перелета, поспешно стаскивали с себя верхнюю одежду и, добыв из тумбочки запечатанный в слюду комплект свежего комбеза с полотенцем, ковыляли в сторону санузлов — без привычных шуток-прибауток, все так же молча, мрачно и тоскливо.

Пока бойцы стожа обустраивались на новом месте их командира ватурга, перехватив в коридоре, задержали для приватной беседы двое агентов-контрразведчиков первого и второго рангов.

— Да как так-то, Заран? — напирал на угрюмого толстяка великан-лехлец. — Два чела подсаживаются в твой челнок на платформе космопорта — это запротоколировано. А по прибытии его на хоф, из салона вместе с остальными жалами двое челов с какого-то перепуга уже не появляются. Заран, ты их чего, за время перелета сожрал что ль?

— Очень смешно. Прям обхохочешься, — буркнул толстяк, фиолетовая кожа которого от щекотливой темы разговора побледнела до сиреневого оттенка.

— Рады, что вам весело, це-стеж, — хмыкнул брыластый напарник лехлеца.

— В моем челноке так-то, помимо этой пары мутных приблуд, еще почти два десятка лехлецев из другого стожа летела, — психанул, перейдя на истерический визг, ватург. — И все они прибыли на хоф в целости и сохранности.

— Заран, с темы не сруливай, — поморщился лехлец. — Кстати, а почему пропавших челов ты мутными приблудами обозначаешь?

— Потому что грязные они какие-то были оба и потасканные, — тяжко вздохнув, продолжил толстяк уже куда как более спокойным тоном. — Сказали, что после крушения антиграва выжили. Типа все летевшие с ними товарищи разбились, и они вдвоем лишь выжили. Потом пешком до платформы космопорта дотопали, поднялись лифтом наверх, ну и в попутчики ко мне, на мою беду, напросились.

— Что за антиграв? Откуда? — сделал стойку лехлец.

— Из грсючззской цитадели вроде как они были. Которую разворотило напрочь после подрыва реактора.

— Удобно блин, — хмыкнул рогатый дознаватель.

— Ну они мне так сказали, — пожал плечами ватург. — Проверять же как-то там было не с руки.

— И куда ж эти двоемутных челов потом из челнока твоего подевались?

— Экстренного десантного сброса за время перелета бортовыми системами челнока зафиксировано не было, — уточнил следом за напарником агент первого ранга — невзрачный на фоне лехлеца тули. — Мы проверили.

— Слушайте, парни, я не меньше вашего в офиге от этих челов, — развел руками ватург. — Но они реально испарились бесследно со своих пассажирских мест. И я, между прочим, обнаружив при посадке их пропажу, первым тут же забил тревогу и самостоятельно связался с вашей службой.

— Ну да, скажи ещё: что тебе медалька теперь за бдительность положена, — фыркнул лехлец. — Руками он тут, лять, разводит!

— Послушайте, но я ж вам все, как на духу выложил. Чего вы ещё от меня хотите? Вести расследование ЧП — это, уж пардон, ваша прерогатива.

— Не умничай, Заран! С огнем играешь!

— Заран, неужели вы не понимаете, что это ЧП с челами — ни что иное, как проникновение на хоф вражеских лазутчиков, — снова подключился к беседе молчун-тули. — По вашей вине случившееся проникновение.

— Сука! Помог, лять, старому приятелю! Вошел в положение! — схватился за голову толстяк.

— А вот с этого места давай-ка, це-стож, во всех подробностях, — распорядился агент второго ранга лехлец.

Глава 13

Глава 13. Выступаем налегке

С потрошением подстреленных экзотических опарышей пара агентов управилась неожиданно шустро. И пяти минут не прошло, как Вруст со Смерницким, сгибающиеся под гнетом восьми вырезанных трофейных пузырей свонючкой , вернулись обратно к нам.

Смельчаки, с брезгливыми минами уже начавшие пачкать лохмотья комбезов остатками зловонной субстанции из первого пузыря, получили тут же из рук агентов обещанную добавку. Робко топчущиеся в сторонке «чистюли» схлопотали пинка для резвости от скорого на расправу горза, после чего тоже стали покорно мазаться зеленой желеобранойвонючкой . Нашей же тройке бравых парней в МБПП неожиданно прилета персональная разнарядка от гривастого командира…

— Да ссё за бред? Как мы носсилки дальссе вдвоем потассим бесс МБПП? — соловьем разбойником стал заливаться в ответ Алонсо.

— И правда, кх-омандтр, без МБПП фун-кх-ционал отряда рухнет, ведь, в разы. Может, хотя-кх бы мой оставим? У них-то, поня-кх-но, заряд батаре-кх-и почти на нуле, а у меня-кх-то ещё почти тре-кх-ть имеется, — подхватил протест Бомпер, снова начавший подкашливать из-за нагнавшей нас недавно дымовой завесы расширяющегося лесного пожара.

— Отставить разговоры, жала! — шикнул на «бунтарей» неумолимый горз. — Разоблачайтесь, как было велено. И живо, как все, мажьтесьвонючкой . Это приказ, жала. Выполнять!

Я единственный в нашей тройке благоразумно промолчал. Чем неожиданно привлек внимание к своей скромной персоне проныры Ччверса, первым закончившего мазаться «ароматной»вонючкой .

— Сочувствую, чел, — с откровенным злорадством в голосе пискнул мне на ухо крысюк, без спросу помогая отстегивать запоры мобильной брони на спине. — Не удастся чистенькими за глухой броней отсидеться. Придется, как все, в дерьме с головой искупаться.

— Да отвали ты, морда мохнатая, — шарахнулся я, как от огня, от слизких пальцев гэручи, невольно морщась из-за «дивного» аромата, исходящего от заляпанного маскировкой крысюка. — Я сам!

— Напрасно рожу кривишь, чел, — попенял мне уже горз. — Избавиться от МБПП — вовсе не моя блаж. А суровая необходимость. Потому как жратки легко почуют металл мобильной брони даже под толстым слоемвонючки . Как, впрочем, и вообще любой металл — это экспериментально доказано. Потому маскировку на МБПП наносить попросту бесполезно.

— Однако, когда вы с Артемом только что под паутиной шарахались, пузыри вонючие из жраток вырезая, чё-т никто на ножичек ваш, при этом, не позарился, — указал я на очевидное несоответствие в логике Вруста. — А он так-то цельнометаллический и довольно внушительного размера.

— Ты плохо смотрел за моими действиями, чел, — хмыкнул горз в ответ, ничуть не стушевавшийся под моим наездом. — Нож я прятал постоянно в инвентарном рюкзаке, призывая его в руку на считанные секунды, для точечных быстрых разрезов, и тут же обратно его убирал. Жратки попросту не успевали засечь металлический предмет, изредка мелькающий в моих руках. Но такой фокус возможно проделать лишь с относительно легким и мобильным ножом. Громоздкую же и неприподъёмную МБПП так скрыть точно не получится… Еще вопросы?

— Да яссно вссё, — просвистел за всех Алонсо. И мы продолжили разоблачаться.

— Эй, а вы чего там без дела стоите? — оставив нашу тройку ковыряться с разбираемым броне-доспехом, Вруст переключился на сгрудившихся полукругом зрителей, омерзительно воняющих склизкий дрянью на боках и голове, и смешно по-рыбьи дышащих теперь одними лишь ртами. — Сами намазались — за товарищем рядом внимательно проследите. Чтоб у каждого по телувонючка равномерным слоем легла. А друг с дружкой закончите, тяжелоранеными на носилках сообща займитесь. Их тоже необходимо полностью, с макушки до пят, слоемвонючки обмазать.

— Но не до конца затянувшиеся раны их, при контакте с этой дрянной субстанцией, могут еще сильней воспалиться, — запротестовал было док. — И тогда все предыдущее лечение пойдет насмарку.

— Предлагаете их прямо здесь бросить, в джунглях? Тупо оставить в одиночестве на носилках? Рухам на растерзание? — осклабился горз.

— Да как вы!.. — док аж задохнулся от возмущения.

— Ну так и не лезьте тогда ко мне со своей чушью, — припечатал в ответ Вруст. — Я ж доходчиво объяснил: любой, без маскировкивонючкой , для жраток на территории их колонии мгновенно превращается в законную добычу. Значит, безо всякой жалости следует мазать хорошенько болезных со всех сторон. Потому как от этого в ближайший час на все сто будет зависеть не только их жизнь, но выживание всего нашего отряда.

— А нофилки под ними тофе фьтоли вонюфькой мафать? — уточнила Ффаффа.

— Нет, их не трогайте. Там каркас металлический — может привлечь к себе внимание жраток. Потому носилки мы бросим здесь. А тяжелораненых дальше потащим на руках, — обстоятельно ответил горз.

— Погоди, командир, а пулемет же мой — он ведь тоже того… типа металлический, — напрягся Бавук.

— И еще потяжелее МБПП будет, — хмыкнул я, не удержавшись.

— Все правильно ты понял, — кивнул Вруст, пронзив лехлеца-пулеметчика ледяным взглядом. — Бандуру твою нам придется оставить здесь.

— Но как же! На вражескую территорию двинемся же ж!.. — попытался возмутиться Бавук.

— Мы не собираемся там ни с кем воевать, — решительно перебил его тут же горз, махнув здоровой рукой в сторону паутинника. — Нашей задачей будет: просто спокойно добраться до ближайшего гнезда. Их на территории колонии жраток десятка два примерно. На ближайшее, соответственно, по моим прикидкам, набредем примерно метров через триста-четыреста. Двигаться там, — очередной мах рукой в сторону голой земли под паутинной шапкой, — будем тихо, как мыши…

— Фу, блин, — скривился Ччверсс.

Но Вруст пригнорил реплику крысюка, спокойно продолжив:

— Переговариваться разрешено только шепотом. А лучше, вообще, до гнезда всем молчать. Жратки, конечно, ориентируются больше по обонянию. Но и слух у них тоже весьма неплох. Так что никаких выдающих отряд громких звуков. Потому и все рогачи, во избежание случайной стрельбы, пожалуй, оставим тут же, вместе с пулеметом.

— Да ну это, вообще, сюр какой-то, — возмутился Ччверсс. — У меня инвентарь так-то до мешка растянут. И я вполне могу туда рогач свой спрятать. А то чего мы совсем без огнестрела-то?..

— В инвентарь каждый спрячет по гранате, так что какая-никакая но огневая мощь на крайняк у отряда будет. Плюс по желанию, у кого места хватит, можно в инвентарь и ножи от брони мобильной так же с собой прихватить, — возразил горз.

— И до кучи еще мой рогач, — уперся крысюк.

— Дело конечно твое, — хмыкнул Вруст. — Но лично я предпочту свободное пространства своего рюкзака пузырем с невостребованнойвонючкой заполнить, — для наглядности он поднял один из пяти, оставшимися даже не распечатанными, слизистых пузырей с вонючей зеленоватой субстанцией и тут же, как обещал, скрыл добычу в инвентаре. — Ценный ресурс между прочим. Потом на хофе сдам за приличные премиальные. Так что и всем, у кого размер инвентаря позволяет, тоже самое сделать советую.

— Ладно, уговорил, — ушлый Ччверсс, тут же отшвырнув в траву никчемный автомат, мгновенно заменил рогач сразу парой полных склизких пузырей. Легко сгинувших из-под его цепких когтистых лап в личный тайник бездонного мешка.

Оставшиеся пару склизких пузырей раздели меж собой Бавук и Бомпер — обладатели менее скромных инвентарных ранцев. Пятикилограммовый объем которых, тем не менее, запросто поглотил примерно четырехлитровые трофеи. Так что у каждого еще осталось достаточно места и для дополнительных гранат.

Мой же инвентарный карман, изначально уже плотно набитый парой метательных ножей, под весом дополнительной гранаты снова чрезмерно растянулся. Так что опять пришлось, сцепив зубы, терпеть быстро прогрессирующую мигрень. Но я сознательно выбрал этот путь боли и страдания, наказывая себя за предыдущую леность. Ведь до трансформы кармана в полновесную сумку, после той на грани фола экстремальной ночевки в шманке, мне оставалось прокачать инвентарь всего-то на какие-то жалкие девять десятых процента. Однако, по прибытии в цитадель, закрутился с текущими бедами-заботами и об этом почти достигнутом обновлении напрочь позабыл. Теперь же, стараниями горза вспомнив о сохранившейся ущербности инвентаря, не дотянувшего даже до размера сумки, решил снова вытерпеть болезненный марафон, но добиться наконец трансформации инвентаря до куда как более достойного це-дежа объема.

— Ну что, вроде все теперь готовы к выступлению, — отвлек меня от борьбы с мигренью довольный голос Вруста, закончившего походу наконец придирчивую инспекцию каждого члена отряда. — Тогда, как уговорились, первые назначенные пары подхватывают с носилок тяжелораненых. Остальные по бокам страхуют товарищей. И все за мной двинули неспеша.

Глава 14

Глава 14. След Роя

Как бы дико это не звучало, но разгорающаяся лесным пожаром мигрень от перегруза инвентарного кармана поначалу даже помогала мне абстрагироваться от невыносимой вонивонючки . И первую сотню метров нашего экстрим-вторжения на территорию колонии жраток я одолел в составе отряда вполне уверенно. Увы, непоколебимая казалось бы стойкость продержалась ровно до того отвратного момента, когда подошел мой черед тащить тяжелораненного лехлеца. Мало того, что закинутая на шею ручища рогатого бугая придавила к земле неприподъемным весом, еще и вонь чужого рукава, густо заляпанного желеобразнойвонючкой , теперь в прямом смысле слова ударила прямо в нос. Я судорожно сглотнул рвущийся наружу поток горькой слюны вперемешку с желчью, и вынужден был призвать даже на секунду из инвентаря в руку гранату, ослабляя тем самым в моменте чудовищную мигрень.

Внимание! Функцией Инвентарь извлечен из Кармана носителя предмет весом 358 грамм — граната РО-45.

Сумка + 0,24%

Телекинез + 0,24%

Сморгнув, не вчитываясь, загоревшиеся перед внутренним взором строки системного лога, я тут же невольно отвлекся на напарника. Мих Гуруда, с другого бока одновременно со мной подхвативший рогатого здоровяка, не стерпел усиления вони и таки рыгнул, оросив землю под ногами тягучим плевком желчи — потому как запасы рвотных масс у нас исчерпались еще на стадии натирания тел склизкойвонючкой . Столь наглядная демонстрация того, что не одному мне теперь сделалось пипец как хреново, парадоксальным образом предала сил. И, вернув в инвентарь гранату, первые шагов десять в роли носильщика бессознательного лехлеца я сдюжил вполне уверенно. Но дальше, увы, накрыло по новой, и мне стало так паршиво, что перед глазами все поплыло, и картинка окружающих джунглей налилась зловещим багрянцем…

Внимание! Критическая ситуация! Негативная среда обитания! Произведена активация пассивной функции Мимикрия.

Расчетное время действия пассивной функции Мимикрия : 1 минута…

Расчетное время до конца действия пассивной функции Мимикрия : 59 секунд… 58 секунд…

Внимание!

Улучшение Дробный граус в симбиозе с пассивной функцией Мимикрия и биоматериалом секреции жраток открывают у носителя активную функцию След Роя.

Описание активной функции След Роя: означенная функция, за счет активации внутренних резервов организма, распространяет вокруг носителя ментальный импульс, раскрывающий в зоне поражения скрытые секреты Роя. Максимальная дистанция атаки ментального импульса рассчитывается в метрах по формуле: десятая часть от уровня развития носителя помноженная на уполовиненную сумму показателей сфер развития Интуиция и Телепатия носителя. На текущий момент развития носителя данная величина, соответственно, составляет: 32 метра (0,1×62×0,5х(7,59+2,78)=32,15). Продолжительность действия активной функции След Роя в реальном времени: 1 минута. Откат активной функции След Роя: 30 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма.

Рекомендации во время отката: обильное питье и калорийное питание. Активная функция След Роя активируется исключительно по прямому приказу носителя.

Интеллект +2,13%

Выносливость +0,69%

Интуиция +1,67%

Телепатия +1,67%

Внимание! Критическая ситуация! Негативная среда обитания! Рекомендуется активация функции След Роя.

Активировать функцию След Роя? ДА/НЕТ

Параллельно с загоревшимися на фоне мутной багровой пелены потрясающе четким текстом очередного системного лога вдруг в разы стихла мигрень и полностью прекратилось головокружение. Даже невыносимая воньвонючки стала вполне терпимой и эта проблема тоже отступила на задний план.

Возможно, конечно, я попросту квонючке принюхался. Но как-то уж это внезапное привыкание подозрительно совпало с началом принудительной активацииМимикрии . Потому я все же склонен предположить, что неожиданное и такое нужное облегчение мне принесла именно активация системой пассивной функции.

Очнувшийся от оцепенения мозг, в параллель с контролем координации пригибающегося под гнетом груза тела, тут же стал жадно вникать и в длинный текст системного оповещения. Ну и, разумеется, едва прочел, мне тут же захотелось в реале испытать действие очередного системного подгона. Обещание же потом жёсткого получасового отката было воспринято с отчаянной удалью смертника… Дескать, если нам не удастся, как запланировал горз, в ближайшие минуты забраться в пресловутое гнездо жраток, мы один фиг все тут очень скоро передохнем смертью храбрых. Ну и раз так, то хотя бы разок активировать до неизбежного фаталити новую функцию — это уж сам бог велел. К тому же система, вон, настоятельно рекомендует провести эксперимент. А кто я такой, чтоб перечить самой системе…

— Да. Согласен, — на эмоциях я даже озвучил свое решение. За что тут же словил ответку от напарника.

— Че сказал, командир? — прохрипел сбоку Мих.

Внимание! Произведена активация функции След Роя.

Расчетное время действия активной функции След Роя : 1 минута…

Расчетное время до конца действия активной функции След Роя : 59 секунд… 58 секунд…

Перед внутреннем взором ожидаемо загорелись строчки отчетного лога. Однако ответ Гуруде застыл на губах по совершенно иной причине — из-за испытанного мною в следующий момент потрясения. Когда вдруг только что полупрозрачная и совершенно пустая вата паутинника над головой через мгновенье густо наполнилась десятками салатовых гигантов-опарышей, которые преспокойно себе «парили» на разных высотных уровнях в серебристом мареве, оставаясь на месте или переползая неспешно по каким-то своим ленивым делам.

Как и было обещано, скрыт роя жраток вскрылся надо мной в радиусе тридцати двух метров. И продолжая двигаться дальше вместе с отрядом вглубь вражеской территории, задрав кверху голову, я теперь наблюдал: как в задней кромке видимой зоны теперь благополучно исчезали «пройденные» нами жратки-подвесы, и как одновременно точно так же вдруг проступали на передней кромке видимой зоны новые жратки, только-только попавшие под воздействиементального импульса.

Боже! Как же их там наверху было дохрена. Полупрозрачный и обманчиво пустой паутинник оказался буквально кишащим салатовыми гигантскими опарышами. Какой там: с боем прорваться. Тут целый стож, в МБПП поголовно упакованный, без вариантов полег бы, едва забредя внутрь периметра колонии жраток, под эдакую толщу крайне непросто убиваемых гигантских туш.

— Командир? Эй! Олег? — отвлек меня от созерцания вражеского полчища над головой неуемный Мих.

— Гуруда, ты мертвого достанешь! Ну чё те надо-то? — буркнул я в ответ.

— Что с тобой творится-то опять, командир?

— В смысле: опять?

— Ну ты снова стал как будто призрак.

— А-а, ты об этом. Просто функция маскировки сама собой в опасном месте запустилась. Вот я и того…

— Эй, кумушки! — шикнул на нас неслышно подобравший сбоку Вруст. — Я для кого перед началом рейда битый час распинался про то, что здесь нужно держать язык за зубами? И не говорить, без крайней необходимости.

— Да этим наверху вообще пофиг на наш нижний бубнеж, — отмахнулся я. — Туговаты на ухо жратки походу все-таки.

— Не нарывайся, добром прошу, — зашипел горз уже персонально на меня. — С огнем играешь, чел.

— Да я, правда, в паутине вижу их теперь, — поспешил заверить скорого на расправу Вруста. — У меня функция, под это дело заточенная, открылась только что. И я тебе со всей ответственностью заявляю, что на наш треп внизу еще ни одна, из затаившихся над нашими головами образин, вообще никак не среагировала.

— И чё, много там этих монстров, командир? — снова вклинился в разговор Мих.

— Охренительно много, — честно ответил я.

— Лять! Ну ты и балабол, — хмыкнул недоверчивый горз.

— Чем скалиться, лучше б сменщиков нам подогнал, — озлобился в ответ напарник. — Сдается мне: мы свои сто метров борова этого давно уже на плечах протащили.

— Забей, Гуруда. Чутка уже осталось, — подбодрил я товарища. — Интуиция подсказывает мне, вот то перекрестье пальм сбоку — это и есть искомое нами гнездо.

— Где перекрестье? Рукой покажи, — оживился горз и тут же бросил идущим впереди жалам: — Эй, там, ну-ка всем стоять!

— Да вон: метрах в пятнадцати левее нашего маршрута, — охотно указал я. — Там еще по центру будто тюки какие-то на стволах наклонных подвешены.

— Не тюки, а коконы, внутри которых окуклившиеся жратки-личинки дозревают до ж-крыланов, — обстоятельно пояснил мне Вруст. — Только как ты сквозь такую плотную паутину смог это все рассмотреть?

— Так говорил же ж уже: функция у меня открылась.

— Значит, в пятнадцати метрах левее, говоришь?.. Ладно, считай убедил. Пошли проверим.

Глава 15

Глава 15. Как на лифте…

На последних секундах действия функцииСлед Роя мы подходим к гнезду, и я успеваю еще во всей красе рассмотреть массивные «груши» десятков (а то и сотен) коконов, широченной многометровой гроздью подвешенных на сплетенных из паутинных нитей канатах примерно в мой палец толщиной.

Вся эта груда жмущихся друг к дружке коконов на канатных подвесах свешивалась с доброго десятка пальмовых стволов, связанных зелеными макушками на верхотуре в единое целое. Собственно, это располагающееся примерно на тридцатиметровой высоте объединение в единый зеленый клубок широколиственных верхушек десяти подтянутых друг к дружке пальм и формировало пресловутое гнездо. То бишь фактически мы не подошли к гнезду, а зашли под него. И на самом деле очутились под эдаким достаточно приземистым потолком из десятков почти задевающих наши головы каплевидных днищ коконов-подвесов… Ну как «почти». Мне, к примеру, там и впрямь периодически приходилось вжимать голову в плечи. Низкорослым же гэручи под коконами оказалось так же комфортно, как и ранее под достаточно высоким пологом паутинника. А вот великанам-лехлецам, дабы не карябать рогами днища коконов, пришлось опуститься под ними едва ли не на корточки.

Дробный граус + 1,63%

Гипноз +0,85%

Телепатия +1,23%

Интуиция +0,38%

Сумка + 0,31%

Телекинез + 0,31%

Загоревшиеся перед внутренним взором строки системного лога вкупе с резко ухудшившимся самочувствием знаменовали завершение минутного действия подряд и пассивной функцииМимикрия , и активной функцииСлед Роя . Из полупрозрачной серебристо-серой мути пройденного путинника тут же исчезли салатовые туши жраток. Ну а над головой каплевидные днища коконов, свешивающиеся гораздо ниже полога паутинника, остались все такими же видимыми.

— Значит так, — обратился к нам горз, дождавшись, когда все члены отряда оказались под низкой «крышей» из нагромождения коконов-подвесов. — Сейчас мобилизуем все оставшиеся силы и, как скажу, действуем максимально быстро.

— Да это понятно. К сути уже переходи, — фыркнул балагур Ччверсс.

— Для начала, все, кто в сознании, быстренько разбиваемся на пары и готовимся сообща с напарником действовать, как только подойдет ваша очередь, — продолжил наставлять Вруст.

— Командир, может… — зашипел было справа Мих через рогатую башку нашей общей еще не опущенной на землю ноши. Но был тут же перебит Черникиной, подскочившей слева и цапнувшей меня за локоть свободной руки.

— Варламов, мы с тобой в паре! И это не обсуждается! — объявила Марина во всеуслышанье.

— От ведь челка дает! — цокнул языком Ччверсс.

— Фьелы — они такие фьелы, — вторила своему самцу Ффаффа.

— Можно я продолжу? — горз сурово зыркнул на нас и, не дожидаясь ответа, стал наставлять всех дальше: — Как только я вскрою дно кокона и оттуда вниз шлепнется, гм… начинка, назначенной паре своими телами нужно будет мгновенно занять внутри кокона освободившееся место…

— Фу! Там, наверняка, ТАААК воняет! — озвучил общую неприязнь к подобному способу передвижения балабол-крысюк.

— Не сильней, чем сейчас от всех нас, — парировал горз. — Однако квонючке все уже как будто принюхались. Значит, и там от вони не помрете… Так вот. Забраться внутрь — это важно! — желательно в течении десяти секунд. Это стандартное время реакции жраток-нянек на тряску кокона, как бы сигнализирующее им о близком пробуждении дозревшего внутри кокона ж-крылана. В общем, крайне важно уложиться будет в десять секунд. Мы, разумеется, снизу сообща поможем первым парам. Последним же двойкам придется рассчитывать лишь на силу собственных рук и тел. Исходя из вышесказанного, замыкающими я назначу пару из самых физически развитых жал. Так что не советую осторожничать и отсиживаться до последнего, уступая товарищам свою очередь. Подобная нерешительность может сыграть в конце с вами злую шутку. Это понятно?

— Угу…

— Да…

— Как скажешь, командир… — посыпалось ему в ответ со всех сторон.

— Далее, забравшись внутрь, каждому жалу нужно будет там надежно зафиксироваться, — продолжил после короткой паузы горз. — Для этого достаточно будет уцепиться пальцами за внутреннюю обмотку кокона. Даже пальцами паутинные нити обмотки легко протыкается насквозь, так что проблем с этим возникнуть ни у кого не должно.

— Обожди, Вруст. А как быть с тяжелоранеными? — забеспокоился тут уже наш рогатый док.

— Их отправим первой партией. По одному в отдельном коконе, — без заминки тут же ответил доку горз. — Я примерно так себе это представляю. Сперва сообща быстро затолкаем тяжелораненого поглубже в выпотрошенный кокон. А за оставшиеся секунды попытаемся скрутить как-то и увязать обратно нижние края распоротого кокона.

— А если мы не успеемувязать обратно ? И кто-то из бедняг во время последующего подъема вывалятся? — возмутился эскулап-лехлец.

— Значит, такова их судьба, — отрезал Вруст. — Придется рискнуть.

— Нет, ну это решительно не годится! Для тяжелораненых нужно придумать какой-то иной, более безопасный способ! — запротестовал неуемный док.

— Другого способа нет, — рубанул здоровой рукой горз. — Можешь попытаться залезть в кокон вместе с кем-то из раненых. Но погрузка двоих наверняка растянется на все десять секунд. И тогда времени залатать снизу распоротое днище уже точно не останется. Удерживать далее там внутри, во время подъема до гнезда, и себя и раненого придется тебе одному.

— Пожалуй, так я и сделаю, — хмыкнул смельчак лехлец.

— Благородно, но глупо, — скривился горз. — Может еще кто-то в смертники отважится записаться?

Все, понурившись, отвели взгляды. Так откровенно подставляться не улыбалось никому… Вернее, почти никому. Кроме одной отмороженной фыркалки.

— Я отвафуфь! — подалась вперед Ффаффа.

— Да куда ты, дура! — зашипел на подругу Ччверсс.

— Я тофе выруфью одного из гэруфьи! — стряхнув с плеча лапу крысюка, решительно повторила Ффаффа.

— Вот самка — дура!

— Фам дурак! А ефе ффыкло!

— Кто ссыкло? Я — ссыкло⁈

— Ты — ффыкло!

— Э-э, хвостатые, хорош балаган тут устраивать! — Вруст шикнул на разгалдевшихся гэручи. — В общем, решено: двое тяжелораненых отправляются вверх с сопровождающими. И двое в одиночных, так сказать, коконах.

— Трое с сопровождающими, — возразил Ччверсс. — Я тоже выручу одного из гэручи. Потому что не ссыкло!

— Крафавфьик, — Ффаффа тут же обвила хвостом хвост своего крысюка.

— Да пошла ты, — буркнул недовольно Ччверсс, но хвост свой не одернул.

— Твою ж мать! — закатил глаза горз. — Надеюсь, больше-то психов среди нас нет?

— Пожалуй, я тоже рискну поддержать тяжелораненого собрата, — решился на отчаянный поступок теперь уже пулеметчик Бавук и, невольно попятившись перед тяжелым, убийственным взглядом-укором Вруста — дескать, и вот ради этого безумия я тебя из пекла вызволял? — словно извиняясь за свой выбор, поспешил добавить: — Ну а чё, я ж так-то здоровый. Удержусь и с беспомощным товарищем внутри кокона как-нибудь. Зато нас точно первой волной наверх отправите. А сам же говорил, что с этим лучше не затягивать.

— Ладно. Решил и решил. Дело твое, — поморщился горз. — Ффаффа, определилась с подопечным?

— Да. Вот его, бедняфку, ф фобой вофьму, — профырчала крысючка, ткнув когтистым пальцем в самого мелкого из уложенных на земле тяжелораненых гэручи.

— Тогда, народ, готовимся эту пару первыми в освободившийся кокон запихивать.

— Э-э, командир, а чего сразу её-то? — возмутился Ччверсс. — Фиг знает как там пойдет. Давай меня лучше пробным камнем запустим.

— В жопу засунь свое джентльменство, — отмахнулся Вруст. — Все готовы? Ну погнали тогда.

Материализовавшийся в следующее мгновенье в его здоровой руке хищный нож-тесак тут же лихо рассек каплевидное дно одного из крайних коконов-подвесов. Из вспоротого мешка на землю тут же плюхнулась склизкая кракозябра, с узким хитиновым телом длинной примерно в два с половиной метра, неуклюже топорщащимися карикатурными мини-жвалами и непропорционально короткими же лапами под брюшком, но зато со здоровенными, будто упитанные питоны, четырьмя щупальцами на спине, которые при падении на землю особо яростно забились и задергались. Впрочем, мучения этого недоразвитого руха продлились не долго, и были практически тут же окончательно прекращены смертельным ударом рухнувшего сверху вниз ножа-тесака. Вруст хладнокровно отсек крокозябре слепошарую башку, и тут же зашипел на нас, призывая активней пихать «пилотов» в освободившийся «летательный мешок».

— Гадфтво! Он фкольфкий вефь! Я никак не могу его фхватить! — заверещала отчаянно крысючка, легко заброшенная нами в кокон вместе с овощем-напарником, но тут же скатившаяся неуклюже через дыру обратно на наши задранные вверх руки.

— Ты когтями дыры в вороте комбеза его пробей и цепляйся за них, — подсказал тут же подруге бывалый Ччверсс.

— Ой-ёй-ёй! Это ф, как на лифте, только беф пола, — снова запищала Ффаффа через несколько секунд уже изнутри кокона, когда последний рывком вдруг резко дернулся вверх.

— Ты как закрепилась-то там? Надежно⁈ — крикнул вдогонку уносящейся ввысь самке Ччверсс. Но, увы, уже безответно.

В отличие от замаскированных хитрой функцией жраток кокон с нашими первопроходцами остался видимым и после того, как нырнул в полупрозрачные тенета паутинника. У нас на глазах он довольно-таки шустро (секунды примерно за три) и без намека на раскачку вертикально поднялся до смутно угадываемого в вате паутинника наклонного ствола. А дальше, так же проворно заскользив уже по пальме, еще примерно секунд за пять добрался до самой верхотуры конструкции и был тут же лихо перекинут невидимыми жратками-няньками в пресловутое «гнездо».

— Ну всё, первая пара кажись в домике, — хмыкнул довольно Вруст. — Погнали дальше. Док, теперь твой черед выбирать попутчика…

Глава 16

Глава 16. В тесноте да под защитой

Наш с Черникиной черёд забираться в очередной вскрытый кокон подошел неожиданно быстро. Спасибо Артему Смерницкому. Который, пролоббировав интересы единственной оставшейся внизу особи женского пола, выбил у Вруста дозволение поставить нашу пару пятой в очередности на экстремальный подъем. То бишь наверх нам «фартануло» отправиться сразу же за первопроходцами гэручи и лехлецами, рискнувшими выступить в роли «сиделок» при тяжелораненых соплеменниках.

Перед стартом мы с Мариной настолько сосредоточились на четком исполнении совместного маневра, что даже не глянули в сторону кракозябры, выпроставшейся на землю из вскрытого для нас кокона. Разумеется, в освободившееся нутро «сдувшегося» мешка нам не пришлось карабкаться, подтягиваясь от самой земли. Благодаря Миху и Сючу, могучие плечи которых послужили роскошными стартовыми ступенями для, соответственно, меня и Черникиной, мы за считанные секунды практически синхронно занырнули в зловонное нутро кокона. И подхваченные тут же снизу за подошвы ботинок надежными ручищами помощников, достаточно удачно с первой же попытки закрепились на склизких внутренних боках «мешковины», насквозь продырявив ее, как советовали опытные товарищи, пальцами обеих рук.

Последовавший вскоре резкий толчок вверх не стал для нас неприятным сюрпризом. Мы оба запросто удержались на надежных пальцевых зацепах, а чудовищная теснота внутри кокона, из-за буквально вплющенных друг в дружку спин, лишь поспособствовала совместному закрепу на первоначальной позиции.

Увы, дополнительно смотровых дырок в коконе пальцами пробить ни я, ни Марина не успели, потому начавшийся подъем продолжился для нас вслепую. Впрочем, разглядеть что-то в сером мареве паутинника даже стоя неподвижно внизу было весьма непросто, теперь же, во время движения, увидеть хоть чего-нибудь кроме унылого серого однообразия в крошечные пробоины, думаю, шансов один фиг у нас не было б от слова совсем.

Рывки вертикального подъема через считанные секунды сменились куда как более плавным волоком по крутой горке загнутого пальмового ствола. Оборвавшимся, ожидаемо, резким кульбитом кокона, переброшенного из паутинника в наружное гнездо. Удар боком о ни разу не мягкий скрут из пальмовых листьев разом выбил из легких остатки воздуха. Перед глазами на миг все поплыло. Но после череды судорожных попыток глотнуть хотя бы внутреннего смрада, спасительный вонючий воздух таки стал по новой поступать в легкие. Рядом хрипло закашлялась так же оживающая после ушиба Марина…

Я же в следующее мгновенье приник глазами к растянутым дыркам в «мешковине» кокона, откуда за ненадобностью сами собой только что вывалились пальцы. И паршивое «послевкусие» от финального жесткого приземления в гнездо тут же отошло на задний план. Меня буквально заворожил открывшийся, вместо привычного зеленого моря джунглей, грандиозный вид на серебристое-серое бескрайнее поле верхнего полога паутинника жраток, с редкими вкраплениями зеленых островков-гнезд — подобных тем, на котором мы теперь оказались — располагающихся так далеко друг от дружки, что я из теперешней однобокой позиции смог разглядеть на пределе видимости лишь всего-то пару соседних. Однако куда как больше этой фантасмагорической пасторали меня заинтересовала и мгновенно поглотила творящаяся на ее фоне кровавая круговерть непрерывной воздушной охоты.

Всего за несколько секунд беспрепятственного обзора большую часть творящегося снаружи трэша разглядеть мне конечно не удалось. Но несколько ярчайших сцен в мельчайших подробностях всё же запечатлелись у меня на подкорке даже за столь короткий временной промежуток.

Первым, что сразу бросилось мне в глаза, стал ярко-белый луч, четко видимый даже в дневное время. Всего на пару ударов сердца ударивший вниз с запредельной орбитальной высоты силовой луч — а это мог быть только он, тот самый обещанный Врустом — накрыл своим основанием кокон на одном из дальних видимых гнезд-островков и тут же сгинул бесследно вместе с заарканенной добычей. Которая, как не сложно было догадаться, скрытая маскировкой силового луча, на самом деле, разумеется, никуда не исчезла, а начала обособленное восхождение-притяжение к хофу на орбитальную высоту.

В параллель с лучевым снайперским захватом нераспечатанного кокона из первого дальнего гнезда на втором видимом острове-гнезде я, наоборот, стал свидетелем финальной стадии «вылупления» из кокона новорожденного ж-крылана. Там знакомая по потрошению коконов хитиновая кракозябра, только уже на достаточно длинных и крепких нижних конечностях, и с внушительными серпами жвал на зрячей голове, резко выпростала в стороны четыре толстых наспинных щупальца. И застыла на несколько мгновений в такой раскрытой всем ветрам позиции, пока из щупальцев во все стороны стремительно разворачивались здоровенные многометровые полотнища крыльев. Неподвижного ж-крылана, полностью сосредоточенного на первоначальном развороте крыльев, едва не сожрала тут же стая агрессивных юзз-полосатиков. На очередном витке кружения над паутинником добрый десяток этих ос-переростков, заметив внизу подходящую для атаки цель, наперегонки спикировали на неё. Однако ж-крылан успел-таки полностью расправить гигантские полотнища своих крыльев буквально за миг до удара стаи. И мощный, как девятый вал, встречный взмах гигантских крыльев-полотнищ играючи разметал всю стаю полосатых стервятников. Более того, рванувший вдогонку за одним из отбившихся от стаи юзз-полосатиком ж-крылан мгновенно настиг нарушителя своего личного пространства и, на лету лихим щелчком жвал перекусив пополам полосатое тельце, спокойно воспарил себе дальше. Изувеченная же фатальным ударом преследователя полосатая тушка ухнулась вниз и, сгинув в тенетах паутинника, станет наверняка теперь закуской какой-то жратки.

Ну и самая яркая и душещипательная экшен-сцена разыгралась прямо в воздухе буквально в считанных метрах от нашего гнезда. Огромный гэц-пожиратель, зажав в исполинских косах жвал потрепанный кокон, с басовитым гудением пошел на взлет, намереваясь похоже утащить добычу куда-то себе в нору. Но намерению великана-руха решительно воспротивился отважный гэручи, вдруг чертиком из табакерки отчаянно вынырнувший из распоротого заднего конца кокона. В смельчаке-крысюке, с замиранием сердца, я мгновенно опознал балагура Ччверсса. Не растерявшийся даже в столь критической ситуации ветеран что-то тут же яростно запищал бронированному, как танк, великану-руху, в своей излюбленной экспрессивной манере сопровождая голосовую предъяву стуком призванного из инвентаря тесака по ближайшей массивной хитиновой «косе». Увы, крика гэручи из-за шума крыльев гэц-пожирателя и изоляции в собственном коконе, я разобрать не смог. Однако тот, кому адресовался пламенный призыв, Ччверсса конечно очень быстро услышал. Добившись внимания гэц-пожирателя, ветеран-гэручи сымитировал следом свое выпадение из кокона. А как только купившийся на провокацию исполин резко тряхнул башкой, задирая вверх распоротый конец кокона с уже свободно болтающимся на нем крысюком, Ччверсс мгновенно призвал в свободную руку гранату, вместо ставшего ненужным тесака, и точным броском тут же запулил ее в приблизившуюся пасть крылатого исполина. Далее отважный гэручи отцепился от кокона и полетал-таки вниз, проскользнув почти впритирку с огромной башкой монстра. Раздосадованный потерей лакомой добычи гэц-пожиратель тут же отпустил кокон и попытался устремленными вниз жвалами подхватить улетающего в вату паутинника проныру-имперца… И крылатый исполин вполне вероятно успел бы это сделать, если б вдруг не рванула коварно провалившаяся глубоко в его зев граната. В итоге, практически обезглавленный взрывом преследователь тоже провалился в тенета паутинника неподалеку от рухнувших туда ранее героя-крысюка и кокона с его тяжелораненым напарником.

Но не успел я толком осмыслить разыгравшуюся на глазах трагедию, как рядом вдруг истошно завизжала Марина:

— Ааааа!.. Нам кабздааааа!..

Уж не знаю, что там со своей стороны кокона углядела в смотровые дырки истеричка Черникина, но, судя по загоревшемуся тут же перед моим внутренним взором ультимативному логу, это непонятное «что там» оказалось реально опасным.

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружен враждебно настроенный объект чрезвычайной опасности с уровнем агрессии 100%. Носитель в зоне поражения объекта! Принудительная активация функции Желтый граус .

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия второй части функции Желтый граус : 34 секунды… 33 секунды… 32 секунда…

Симбиоз носителя с Желтым граусом 100%.

Зеленый граус +0,54%.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон 611 единиц.

Здоровье 576 (-44)

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной атаки. Нанесен физический урон противнику 760 единиц.

Враждебно настроенный объект повержен. Угроза жизни носителя устранена.

Уж не знаю, как выскочившие из моей спины щупальца не травмировали при этом плотно прижатую к ней Маринку, но каким-то чудом видимо все-таки обошлось. Потому как в последующем не менее эмоциональном вопле Черникиной болезненные нотки отсутствовали от слова совсем, напрочь задавленные просто-таки безграничным изумлением:

— Охренеть! Как это? Его ж ща просто прям в воздухе на части разворотило!

Впервые мне довелась сражаться с невидимым врагом вот так вслепую, полностью положившись на опеку выскочивших наружу щупальцев читерской функции. И ведь, что обидно, потом не успел даже расспросить напарницу: кого ж это там снаружи так эпично разворотило? Потому что в следующую секунду нас обоих уже захлестнуло мгновенно ослепительно-яркой вспышкой белого света, каким-то невероятным образом мгновенно заполнившего даже практически непроглядный мрак внутри нашего кокона.

Погруженное в стазис переноса силовым лучом тело обернулось недвижимой статуей. Прилипший к гортани язык не смог далее издать ни единого звука. И мне лишь осталось обреченно пялиться остекленевшим взором через круглые прорехи в «мешковине» кокона на плавно отдаляющийся паутинник внизу.

Глава 17

Глава 17. Армагеддон и его неожиданные последствия

Стаи разномастных крылатых рухов, жадным вороньем кружащиеся над гнездами паутинника, оставались худо-бедно различимы лишь в первые секунды нашего с Мариной совместного силового восхождения. Далее же из-за быстро набираемой высоты эти мельтешащие на сером фоне фигурки банально слились с ватой паутинника. После чего весь творящийся внизу трэш обернулся какой-то неразборчивой мелкой суетой.

Но продолжая наблюдать сквозь прорехи в коконе за удаляющейся землей — отвернуться-то из-за паралича я физически уже не мог — на первой минуте «полета» я еще с добрый десяток раз стал невольным свидетелем нисхождения вниз из заоблачной выси ярко-белых столбов света. По-прежнему прекрасно видимые силовые лучи, как предрекал горз, продолжали попеременно обшаривать различные гнезда жраток, охотясь за свежими коконами. И как минимум ещё дважды (из зафиксированного мной десятка) эти читерские «подъемники» наведались точно в наше гнездо. Наверняка разглядеть, чего там они при этом подхватили, к сожалению, я не смог из-за ограниченного радиуса обзора. Но вероятность, что еще кого-то из отряда, имелась немалая и вполне обоснованная. Пока же мне оставалось лишь очень на это уповать и искренне верить. Что, собственно, я и делал.

Однако чехарда с силовыми лучами без видимых причин вдруг полностью прекратилась спустя минуту нашего подъема. А еще где-то через полминуты растерянного ожидания открылась-таки причина прекращения подачи вниз лучей из хофа.

Всё разом встало на свои места, когда сверху, вместо эфемерных белоснежных столбов света, из орбитальных хофов смертоносным ливнем посыпались снаряды и бомбы. Предсказанная Врустом бомбардировка взбунтовавшейся планеты началась аккурат на моих глазах. К счастью, к тому моменту мы с Черникиной воспарили в коконе на двух- или трехкилометровую высоту, так что не услышали даже смутных отголосков разверзшегося на земле ада. Но обозревать весь тамошний ужас нам невольно пришлось широко распахнутыми глазами.

К тому времени серые просторы паутинника внизу уменьшились уже до размера развернутого на бескрайнем зеленом ковре одеяла. И зеленые пятнашки гнезд там полностью слились уже с общим серым фоном колонии жраток. Вообразите же: вдруг разом в тысячах точек внизу стали возбухать крошечные огненные волдыри разрывов. Начавшаяся огненная «лихорадка» одновременно захлестнула здоровенный кусок джунглей, размахом в добрую тысячу гектаров. А колония жраток оказалось практически в самом эпицентре этого злосчастного периметра, подвергшегося массированному орбитальному удару.

Многочисленные огненные всполохи разрывов ожидаемо спровоцировали через считанные секунды гигантский пожар в джунглях. И самый жуткий его вариант образовался на территории колонии жраток — вернее, уже бывшей колонии. Тамошняя вата паутинника полыхнула от огня куда как охотнее сырых пальм и прочих зеленых зарослей и насаждений, обернувшись мгновенно гигантским многокилометровым бассейном бушующего огненного шторма. Выжить в таком армагеддоне у не зацепленных силовым лучом жал теперь не было шансов от слова совсем. Даже у крылатых рухов, вьющихся над гнездами жраток, уцелеть и сбежать из разверзшейся за считанные мгновенья огненной ловушки возможности были микроскопичны.

Но не успел я еще толком проникнуться всем ужасом случившегося прямо на моих глазах кошмарного испепеления остатков нашего отряда, как вдруг перед внутреннем взором возникла картинка, спроецированная откуда-то из джунглей — из одного из многотысячных уголков так же подвергнувшихся орбитальному удару.

С дистанции трех-четырех метров я очень четко увидел переднюю часть огромной черной хитиновой туши, густо заляпанную фиолетовой кровавой слизью, из последних сил удерживающуюся на краю широкой и глубокой воронки. Сюр картинки заключался в том, что у некогда грозного великана-руха теперь напрочь отсутствовали нижние три четверти остального тела — оторванные, вероятно, разрывной силой прямого попадания то ли бомбы, то ли снаряда, и унесенные взрывной волной куда-то в пылающие за переделами воронки заросли кустарника. Из-за чудовищного увечья, я не сразу распознал в калеке старого знакомца. Некогда грозный черный граус, играючи расправившийся с шестеркой керх-летунов и лишь каким-то чудом оставивший в живых меня со товарищи, сейчас являл собой жалкое зрелище. Посеченные осколками жвала могучего исполина, пытаясь зацепиться за ломкий папоротник впереди, лишь иступлено выкашивали под корень траву, до которой получалось дотянуться. А когти дрожащих от чрезмерной нагрузки всего трех ног, уцелевших после разрыва на обрубке гигантской сколопендры, начинали уже неотвратимо соскальзывать с рыхлого края ямы, обещая в течение ближайших секунд позорное падение обрубка грауса на дно воронки.

Однако услышанный мной тут же, после возникновения нашего зрительного контакта, прямо в голове вкрадчивый голос монстра, несмотря на жалкое состояние черного грауса, оставался по-прежнему величаво спокойным. А антрацитовыми угли-глаза калеки, каким-то чудом уцелевшие на покоцанной голове после жесточайшего разрыва, все так же пронзительно зрили словно в саму суть моей души.

«Ты откликнулся на зов наследия, младший брат. Рад, что не ошибся в тебе.»

«Какой еще зов? О чем ты, вообще⁈» — искренне возмутился я в ответ. Разумеется, так же мысленно.

«Ничего не бойся. Пробудившаяся кровь грауса сама позаботиться о тебе. Я растворюсь в ней и стану частичкой тебя.»

«Чё за дичь! Может, для начала стоило хотя б меня самого спросить? И я так-то вообще не горю желанием…»

«Ты откликнулся на зов наследия, младший брат. Значит, всё уже предопределено.» — спокойно придавил мою мысленную истерику умирающий черный граус.

А в следующее мгновенье все три уцелевшие его ноги одновременно сорвались с рыхлого края, и черный обрубок гигантской сколопендры провалился-таки на дно воронки.

Приближенное видение горящих джунглей тут же бесследно сгинуло, сменившись привычной чередой строк системного лога, загоревшихся перед внутренним взором на фоне бушующего далеко внизу гигантского лесного пожара.

Внимание! Функция Желтый граус носителя вошла в симбиоз с наследием черного грауса — покровителя. Что спровоцировало скачкообразный массовый апгрейд всех текущих сфер развития и индивидуальных особенностей носителя.

Интеллект + 137,29%

Внимание! Повышение сферы развития.

Интеллект 9 (+1)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 63 (+1)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 630 (+10)

Сила + 207,98%

Внимание! Повышение сферы развития.

Сила 13 (+2)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 65 (+2)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 650 (+20)

Скорость +176,31%

Внимание! Повышение сферы развития.

Скорость 13 (+2)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 67 (+2)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 670 (+20)

Выносливость +154,94%

Внимание! Повышение сферы развития.

Выносливость 12 (+2)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 69 (+2)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 690 (+20)

Регенерация +211,67%

Внимание! Повышение сферы развития.

Регенерация 10 (+2)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 71 (+2)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 710 (+20)

Интуиция +62,37%

Внимание! Повышение сферы развития.

Интуиция 8 (+1)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 72 (+1)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 720 (+10)

Гипноз +104,35%

Внимание! Повышение сферы развития.

Гипноз 3 (+1)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 73 (+1)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 730 (+10)

Телепатия +127,29%

Внимание! Повышение сферы развития.

Телепатия 3 (+1)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 74 (+1)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 740 (+10)

Телекинез +27,12%

Левитация +37,75%

Зеленый граус +55,6%

Внимание! Доступна функция Зеленый граус!

Красный граус +12,37%

Тягучий граус +27,31%

Дробный граус +23,18%

Внимание! В ходе постапгрейдной адаптации Системой Открытой Волны активно использовались внутренние резервы организма. Что привело к существенному снижению параметра Здоровье.

Здоровье 478 (-44, −218)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 58 минут 39 секунд.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Глава 18

Глава 18. Отсрочка силового луча

Подгон от почившего покровителя, чего уж греха таить, вышел на загляденье. Наследие черного грауса — это ж просто праздник какой-то. Имба чистой воды. Я аж на двенадцать уровней развития разом апнулся. Чтоб вот так на пару сотен процентов (ну или почти на пару сотен) все физические сферы развития прокачать, это мне несколько лет пришлось бы на тренажерах без продыху впахивать. Про Интеллект же с Интуицией и вовсе отдельная тема — там подобного невероятного прогресса пришлось бы даже не годами добиваться — десятилетиями. Огромной скачек в приросте прочей специфики и вовсе подарок судьбы. Взять ту же Левитацию, прокачивать которую в силу физиологии человеческого тела попросту было практически невозможно. А тут сразу, бац, и прирост застывшего, казалось, наглухо показателя составил разом в процентном содержании даже больше величины, накопленной за все время предыдущего развития. С Гипнозом и Телепатией там ситуация казалось бы чутка попроще. Их показатели росли вместе с относительно стабильной прокачкой функции грауса. Но это чисто в теории. На практике же — ёлы-палы! — как же все это удручающе медленно в действительности происходило. И такой вот грандиозный скачек с приростом разом боле сотни процентов и в Гипнозе, и в Телепатии — это просто чудо какое-то. До сих пор в голове не укладывается. Только Телекинез качнулся скромнее прочих сфер развития — всего-то на двадцать семь процентов. С другой стороны, имея возможность худо-бедно целенаправленно прокачиваться путем превышения предела наполнения инвентаря, он у меня и так уже был неплохо развит… Кстати об инвентаре. Словно подслушав мои мысли, система разродилось дополнением к уже прочитанному логу, на тему завершения наконец-то прокачки тамошней сумки на все сто.

Внимание! Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя. Доступна для 100% использования Сумка.

Ранец +0,04%

Телекинез +0,12%

Впрочем, положа руку на сердце, вот так через боль качать Телекинез — это то еще конечно извращение. Прироста там с гулькин клюв. А болезненных ощущений — мама не горюй. Натуральная пытка выходит, а не прокачка… Кстати, о боли. Благодаря текущему параличу пребывания в силовом луче я ее (боль то есть) пока что не испытывал от слова совсем. Потому и случившийся из-за экспресс-кача теперешний скачкообразный просад по здоровью перенес нейтрально. Оно, конечно, очень скоро, когда таки достигну орбитальной силовой платформы на хофе, нынешняя заморозка аукнется мне жутким болевым шоком. И там уж останется лишь уповать, что работающие у силовой платформы жала-приемщики, успеют оперативно среагировать на мои призывы о помощи и какими-нибудь стимуляторами скоренько купируют обрушившиеся на меня болевое цунами. Как бы то ни было, но пока что, пребывая по-прежнему парализованным в тесном коконе с напарницей, мне оставалось лишь уповать и надеяться. Ну и читать загорающиеся перед внутренним взором новые системные уведомления.

Внимание! Пройден 3-ой этап развития грауса. Определитесь с дальнейшим направлением развития грауса. Выберите одно из предложенных умений:

Летящий граус

Плывущий граус

Бурящий граус

«А поподробней?» — мысленно пожелал я.

И текст перед глазами ожидаемо тут же расширился:

Внимание! Вышеозначенные умения наделяют активированную функцию грауса дополнительным специфическим модулем. А именно:

Летящий грауспредоставляет возможность 1 раз за активацию функции разогнать щупальца за спиной до скорости вертолетных лопастей и с места взлететь в воздух, как в вертолете, на временной интервал от 2 до 5 секунд. Соответственно, на 2 секунды при начальном уровне развития умения — до 29,99%, на 3 секунды при продвинутом уровне развития умения — от 30% до 59,99%, на 4 секунды при мастерском развитии умения — от 60% до 99,99%, на 5 секунд при гроссмейстерском развитии умения — в 100%.

Плывущий грауспредоставляет возможность 1 раз за активацию функции разогнать щупальца за спиной до скорости винта моторной лодки и по любой водной глади проплыть, как на моторной лодке, от 10 до 25 секунд. Соответственно, 10 секунд при начальном уровне развития умения — до 29,99%, 15 секунд при продвинутом уровне развития умения — от 30% до 59,99%, 20 секунд при мастерском развитии умения — от 60% до 99,99%, 25 секунд при гроссмейстерском развитии умения — в 100%.

Бурящий грауспредоставляет возможность 1 раз за активацию функции разогнать щупальца за спиной до скорости бура буровой установки и бурить скважины или туннели, погружаясь вниз под землю или в боковую земляную стену вместе с буром, от 15 до 30 секунд. Соответственно, 15 секунд при начальном уровне развития умения — до 29,99%, 20 секунд при продвинутом уровне развития умения — от 30% до 59,99%, 25 секунд при мастерском развитии умения — от 60% до 99,99%, 30 секунд при гроссмейстерском развитии умения — в 100%.

Базовый бонус каждого из вышеозначенных умений составляет 1% развития. Показатель динамичный, растет пропорционально развитию функции.

Выберите одно из предложенных умений.

Внимание! Если носителем выбор не будет подтвержден в течении 1 минуты, умение будет присовокуплено к функции рандомным образом. До окончания выбора носителя осталось 00.27… 00.26… 00.25…

Оказалось, что секунды неторопливого вдумчивого чтения их развернутых описаний тоже уже засчитаны коварной системой, как время выбора. Потому определяться с конечным выбором пришлось в экстренном порядке, под падающий, образно выражаясь, фактически уже флажок.

Меж тем, задуматься-то тут было над чем. Любое из обозначенных трех улучшений, при определенных обстоятельствах, могло существенно облегчить боевую задачу — это как минимум, а как максимум — и вовсе сохранить мне жизнь. Летящий граус, в частности, даровал уникальную возможность бескрылому человеку взлететь, как птица. Да, поначалу на очень короткий временной отрезок. Но даже самый ограниченный двухсекундный взлет позволял с места допрыгнуть до второго, а то и третьего этажа, или легко заскочить на крышу одноэтажной постройки, ну или, как вариант, на дерево с подходящим для зацепа надежным суком/веткой. Тем самым сбить с толку возможную погоню. Или, наоборот, самому безо всяких спецсредств забраться к засевшему на казалось бы на недосягаемой верхотуре врагу.

Плывущий граус так же даровал не менее уникальную возможность сбежать от кого-то вплавь со скоростью моторной лодки или, наоборот, с взрывным ускорением преследовать на воде уплывающего противника. Но в данном умении специфики, конечно, было побольше, чем в двух прочих. Ведь без наличия водоема поблизости Плывущий граус, по сути, становился мне бесполезен. К тому же я ведь и так неплохо умел плавать. А после недавнего взрывного кача всех физических сфер развития, наверняка, скорость даже обычного моего кроля сама собой теперь изрядно подросла. Исходя из вышесказанного, острой необходимости в выборе Плывущего грауса я не ощутил. В отличии от третьего возможного варианта улучшения.

Бурящий граус наделял меня читерской по сути способностью рухов: за считанные секунды зарыться под землю. В тех же джунглях подобное умение было элементарно реализуемо и бесценно. Чего тут далеко ходить — достаточно вспомнить хотя бы чрезвычайно эффектное появление на лесной поляне черного грауса, вдруг выбурившегося из-под земли и неожиданного атаковавшего всех и вся вокруг. Однако уже в условиях городской застройки, когда, вместо мягкой земли, всюду под ногами будет крепчайший бетон или иной какой-то высокотехнологичный материал, крайне неохотно поддающейся механическому воздействию, использовать бурящий граус окажется крайне проблематично.

00.07… 00.06… 00.05…

Секунды выбора стремительно убегали. Пора уже было на что-то решаться. И скрепя сердце, я таки определился с выбором, в конечном итоге остановившись на показавшимся максимально универсальном умении номер один.

«Выбираю Летящий граус», — мысленно озвучил я.

Система тут же подтвердила принятое решение новым объявлением:

Внимание! Инициирована активация умения Летящий граус.

До окончания активации умения 00.03… 00.02… 00.01…

Внимание! Умение Летящий граус успешно активировано.

Летящий граус — 1%

Прочтя очередное системное уведомление, по-прежнему не имея возможности даже моргнуть, я еще какое-то время тупо пялился сквозь прорехи кокона на белоснежную бескрайнюю пустыню внизу. сотканную из облаков разумеется «пустыню». Плотно занавесившую, пока отвечал на системные запросы, ставшие слишком далекими джунгли.

И вдруг в один роковой миг картинка перед глазами словно схлопнулась, обернувшись непроницаемой багровой пеленой. Тут же ставшая осязаемой «мешковина» кокона врезалась в тело, виски и затылок одновременно пробило раскаленными гвоздями мигрени, а вернувшаяся в скрюченные судорогой руки-ноги БОЛЬ заставила взвыть дурным голосом.

Судя по вторившей мне сбоку Черникиной, напарнице так же, по прилету на место, в первые секунды пришлось ой как не сладко.

— Ох ты ж срань сраная! Гля, народ, тут у меня очередная чуда-юда снова в коконе, кажись, народилась! — послышался снаружи чей-то азартный возглас.

Увы, хозяина голоса разглядеть я уже не успел. Ожидаемый болевой шок стремительно подавил потуги к сопротивлению ослабленного организма. Глаза обреченно закатились, багровая пелена перед ними померкла. И я вывалился из мира живых и страдающих в блаженное небытие…

Приложение 1

Приложение 1

Текущие показатели Олега Варламова на момент прибытия кокона в орбитальный хоф на платформу силового луча:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 74

Здоровье —

458 (-44, −218, −20)

Сферы развития:

Интеллект — 9 (+88,35%)

Сила — 13 (+66,57%)

Скорость — 13 (+44,76%)

Выносливость — 12 (+33,06%)

Регенерация — 10 (+52,81%)

Интуиция — 8 (+6,75%)

Гипноз — 3 (+68,49%)

Телепатия — 3 (+91,08%)

Телекинез — 3 (+28,46%)

Левитация — 0 (73,7%)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Зеленый граус — общее время действия функции дробится на две части с максимальным интервалом вторичной активации в 2 часа 50 минут; время действия первой части 2 минуты 30 секунд; время действия второй части 42 секунды. Активируется приказом носителя.

Красный граус — 12,37%

Тягучий граус — 92,68%

Дробный граус — 41,66%

Летящий граус — 1%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя / Доступна для 100% использования Сумка.

Ранец — 0,04%

Пассивная функция Тянучка — продолжительность действия в реальном времени: 2 секунды. Активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Пассивная функция Всеядный — продолжительность действия пассивной функции: безлимитная; пассивная функция Всеядный активируется самостоятельно при наличии яда в еде, питье или воздухе, потребляемых носителем.

Пассивная функция Мимикрия — продолжительностьдействия пассивной функции Мимикрия в реальном времени: 1 минута. Откат пассивной функции Мимикрия: 20 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма. Пассивная функция Мимикрия активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Активная функция След Роя — максимальная дистанция атаки ментального импульса функции на текущий момент составляет 44 метра. Продолжительность действия активной функции След Роя в реальном времени: 1 минута. Откат активной функции След Роя: 30 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма. Активная функция След Роя активируется исключительно по прямому приказу носителя.

Д

остижение Истребитель рухов / в смертельной ситуации достижение на 15% увеличивает текущие показатели сферы развития Сила и сферы развития Скорость носителя.

Глава 19

Часть 2. Враг внутри

Глава 19. Хомут для штрафника

Центральное окошко в массиве стальной двери с лязгом откинулось наружу. И я рефлекторно тут же подался к открывшемуся проему, вытянув руки для приема стандартного заброса мне в камеру от невидимых молчунов-тюремщиков: контейнера с сухпаем и литровой бутылки воды. Однако, вместо набившего оскомину рациона, на сей раз снаружи в подставленные ладони хлопнулась стопка упакованной в прозрачную слюду одежды и обуви. А раздавшийся следом знакомый голос Смерницкого скупо озвучил и так понятное требование:

— Одевайся.

— Артем, может ты хотя бы мне объяснишь: что вообще происходит? — пропыхтел я в ответ, покорно натягивая на грязное голое тело свежий комбез и засовывая ноги в скрипящие, не разношенные берцы. — Меня тут уже вторые сутки маринуют. И нихрена не объясняют: почему, за что? А тупо бросают пайки через это гребаное окошко, как зверю в клетку. Тут же захлопывают его обратно и молча уходят.

После отключки на силовой платформе в себя я пришел примерно сутки назад. Уже здесь. Безо всяких объяснений лежащий в одних трусах на голом пластике узкой лежанки. К счастью, ощутил я себя в момент пробуждения уже совершенно здоровым. Ну хоть стимуляторами восстанавливающими не поскупились тюремщики накачать, и на том спасибо. Однако уже самому далее пришлось гадать: кто меня и за какие прегрешения поместил в эту кошмарную одиночку, с низким потолком и настолько узкими боковыми стенами, что при опущенной (как сейчас) лежанке, между дальним ее краем и соседней стеной оставалось настолько узкий проход, что опущенные вниз ноги невольно упирались тут же коленками в шершавый бетон напротив. Из «удобств» в узилище имелась лишь дырка слива в правом дальнем углу — примерно с половину моего кулака величиной. Куда следовало гадить и мочиться — предварительно прислонив, разумеется, пластиковый лежак к стене, чтоб получить доступ к канализационной дыре — смывая далее отходы жизнедеятельности водой из выдаваемой трижды в сутки литровой пайки. И тут уж сам решай: либо предпочтешь вдосталь напиваться, обретая в вонючем хлеву, либо будешь страдать от жажды, но с чистыми: жопой в труселях и полом под лежанкой.

— Не переживай, сейчас все узнаешь, — раздался ответ земляка из-за двери. — Оделся?

— Да.

— Тогда теперь два шага от двери. Мне сейчас откроют ее, и я к тебе войду…

— Млять, так говоришь, будто и впрямь меня за злодея держишь, — раздраженно рыкнул в ответ, протискиваясь покорно между боковиной опущенного лежака и бетоном стены в дальний конец своего крохотного узилища.

— И давай там без фокусов своих, Олег, — продолжил меж тем наставлять меня параноик Смерницкий, проигнорив упрек в свой адрес. — Предупреждаю: в коридоре меня прикрывают полдежа жал в МБПП с взведенными рогачами. И ежели начнешь чудить, у них приказ: работать по тебе на поражение.

— Да задрал уже. Не собираюсь я ни на кого кидаться, — откликнулся я, с трудом подавляя клокочущее в груди бешенство. Потому что вот сейчас прям ну очень захотелось сцапать бывшего друга за грудки и хорошенько так приложить этого борзого тюремщика башкой о бетонную стену.

На сей раз, вместо очередной порции унижений, таки щелкнул тяжелый наружный засов. И в приоткрывшийся наполовину дверной проем бочком протиснулся худощавый Смерницкий.

В голове, параллельно с движением извне, за доли секунды сформировалось четкое понимание, что, если б захотел, запросто мог, активировав функцию грауса, вырваться на читерских щупальцах наружу, просто снеся с пути выпендрежника Смерницкого. А далее под пассивкой Мимикрии у меня имелся бы неплохой шанс уцелеть и под обещенным градом пуль. Но, во-первых, столь опрометчивый поступок уже окончательно и бесповоротно отправил бы меня в разряд преступников. И, во-вторых, мне просто тупо некуда было потом бежать. Гаситься же неприкаянным призраком, пока не изловят, по закуткам огромного хофа — это, согласитесь, так себе вариант… В общем, подавил отчаянный порыв к действию. И решил послушать обещанные разъяснения бывшего друга.

Дверь камеры захлопнулась за спиной единственного визитера. И центральное окошко следом тоже с лязгом вернулось в монолит стального полотна.

— Ну здравствуй, Олег, — как ни в чем не бывало, улыбнулся мне бывший друг. — Рад, что вам с Мариной тоже удалось уцелеть в том адском переносе.

— Что с ней? — спросил я, мгновенно позабыв о собственных горестях.

— Все хорошо. Так же как и ты, отдыхает в персональном номере изолятора, — хмыкнул Артем.

— Слышь, ты… — руки сами собой сжались в кулаки, и я метнулся к Артему, намереваясь-таки от души настучать по его наглым щам.

Но не тут-то было…

В голове вдруг разорвалась ослепительная вспышка боли. И все конечности тут же свело мучительной судорогой. Не дотянувшись добрых полметра до ничуть не испугавшегося Смерницкого, я позорно завалился на грязный пластик своей лежанки и забился в мучительных корчах, полностью утратив контроль над телом.

Далее перед глазами замелькала череда тревожных системных логов:

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 8 единиц!

Здоровье 733 (-8)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 7 единиц!

Здоровье 725 (-7, −8)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 9 единиц!

Здоровье 716 (-9, −7, −8)

— На первый раз достаточно, пожалуй, с тебя, — проворчал Артем, усаживаясь с краю на грязный пластик лежанки, так что задница говнюка оказалась в считанных сантиметрах от моего взмокшего от пота лица.

Но акцентировать мысли на этом очередном мелком унижении помешала разлившаяся вдруг по телу волна благословенного покоя и облегчения. Экзекуция, устроенная моему организму функцией-палачом, прекратилась так же мгновенно, как и полыхнула несколькими секундами ранее. Головная боль сгинула, как не бывало. Мучительные судороги, от которых только что буквально дугой выгибалось тело, растворились, как кристаллы сахара в кипятке.

— А чего ты хотел, — перехватив мой затравленный взгляд снизу вверх развел руками бывший друг. — Арестант, да еще из разряда буйных… Подстраховаться со стороны местной СБ, согласись, было разумной идеей.

— Издеваешься? — прохрипел я, вызывая мысленно перед глазами текущий статус, и ожидаемо обнаруживая тут же в перечне индивидуальных особенностей носителя наложенный пока пребывал в отключке системный хомут:

Функция Метка Подчинения — время действия по установке СБ хофа / Активируется приказом агента СБ

— Ну извини, — без капли раскаянья в голосе пожал плечами Смерницкий. — Запашок, конечно, здесь у тебя…

— Так распорядись, чтоб проветрили, — в тон бывшему другу прокряхтел я, усаживаясь нормально на своем конце лежанки. — Или к себе в гости пригласи.

Нагнувшись, подхватил сиротливо стоящую у стенки напротив пластиковую бутылку с остатками выданной на завтрак воды и жадно оттуда всё выхлебал.

— Напрасно дуешься на меня, — продолжил меж тем увещевать бывший друг. — Это вовсе не я тебя сюда упек. И функция Метка Подчинения тебе внедрена вовсе не по моей инициативе. Даже больше тебе скажу: поначалу местные агенты СБ и меня точно так же записали в потенциальные диверсанты. Арестовали. И едва не упекли в такую же камеру изолятора. К счастью, на этапе сканирования сетчатки глаза пришло системное подтверждение, что я такой же агент, как они.

— А обычные жала, выходит, увас , небожителей долбанных, все поголовно диверсанты? — фыркнул я.

— Стандартный протокол безопасности, бро, — развел руками бывший друг. — Враг не дремлет. И во избежание диверсии…

— Ну ладно я, — перебил. — Со мной у вас с горзом еще в цитадели терки были. Но, лять! Черникина-то при чем?.. Артем, очнись, это ж наша Маринка!

— Олег, поверь, причины запереть вас по камерам у местных были. И достаточно весомые.

— Ух ты! Ну-ка удиви?

— Когда вашу пару из кокона вытягивать стали, у Маринки из руки граната вывалились и под ноги приемщикам закатилась. Мне рассказывали: там такой переполох из-за этого инцидента приключился — мама не горюй…

Припомнив едва не случившееся еще в гнезде жраток нападение на наш кокон непонятного крылатого руха, удачно отбитое перед захватом нас силовым лучом щупальцами мой пробудившейся функции Желтого грауса, я догадался о причине появления в ладони напарницы злосчастной гранаты. Ведь Марина через свои смотровые прорехи в коконе видела атакующего нас руха. И ожидая неминуемого вражеского удара, инстинктивно призвала из инвентарного кармана в ладонь единственное доступное оружие — гранату. Потом же, когда враг оказался невероятным образом отброшен невидимыми напарнице щупальцами, ей тупо не хватило времени, чтоб вернуть не пригодившуюся гранату обратно в инвентарь. Точно так же, как меня, Черникину сковал паралич захвата силовым лучом. И в таком режиме вынужденного бездействия девушка пребывала далее вплоть до перемещения лучом нашего тандема в коконе на силовую платформу орбитального хофа. Где ее телу и конечностям, разумеется, мигом вернулась прежняя подвижность. Ну и когда местные приемщики стали нас вытряхивать из кокона, из оживших пальцев девушки коварно вывалилась граната, позабытая, вероятно, хозяйкой за время изрядно затянувшегося переноса.

— Это, считай, прямое нападение на экипаж, — продолжал меж тем разливаться соловьем Артем. — Учитывая же, что у нас, челов, после одного кране неприятного инцидента, случившегося на хофе буквально накануне, и без того репутация сложилась тут не ахти. Скажи спасибо, что вас просто по камерам изолятора разместили, а не казнили на месте по закону военного времени.

— Смерницкий, когда ж ты таким формалистом-то ссученным стал? — покачал головой я. — Ведь нормальным же был пацаном.

— Варламов, не обостряй, — поморщился бывший друг.

— А то чё? Снова Меткой придавишь?

— Если будешь вести себя, как баран упертый, даже не сомневайся — еще как придавлю.

На несколько секунд в камере повисла тяжелая пауза.

— Что там с Врустом-то? Почему один, без няньки своей, пришел? — хмыкнул я, возобновляя застопорившийся диалог.

— Не знаю, — тяжко вздохнул Артем.

— В смысле:не знаешь ? Почемупапочка отпустил тебя одного не в курсе? Или?..

— Он внизу с остатками отряда оставался, когда артиллерия орбитальная планетарную бомбардировку начина, и в колонии жраток всё полыхнуло, — на одном дыхании выдал Артем.

— Вот гадство! — пластик пустой бутылки с хрустом смялся в гармошку в моей ладони. — И чё, много жал там, вместе с ним, еще осталось?

— Из наших — Мих с Сычом. Еще Бомпер, который тули. И пара лехлецев: Рагут и Цвук, кажется… А спаслись и силовым лучом сюда перенеслись, считай: мы с Алонсо, вы с Мариной, Ффаффа со своим подопечным раненым гэручи. Еще Бавук со своим раненым лехлецем и так же пара гэручи… прости, забыл их имена. То есть всего десять жал живыми выбрались из переделки, — обстоятельно доложил бывший друг. — Эх, если б не начавшийся так невовремя обстрел…

— Выходит, док со своим подопечным тоже пали жертвой кружащего над гнездами жраток руховского шакалья, — подытожил удрученно я.

— А почемутоже ? — зацепился за слово Артем.

— Кокон с Ччверссом гэц-пожиратель здоровенный на моих глазах выпотрошил, — ответил я.

— Ну да, вы ж с Маринкой сразу за ним отправились, — кивнул Смерницкий. — А нас с Алонсо Вруст следом за вами в очередь поставил. Я тогда сперва было заартачился. Не хотел наставника бросать. Предлагал ему вперед отправиться. Типа, он же ж раненый. Но ты ведь знаешь, как горз умеет убеждать. В общем, пришлось подчиниться. А оно видишь как в итоге вышло-то: я здесь живой, а он там… Эх!

— Все-таки крутым жалом оказался наш хвостатый ветеран, — невпопад откликнулся я.

— В смысле? Ты о ком, вообще? — удивился Артем.

— О Ччверссе, разумеется, — тяжко вздохнул я. — Прикинь, этот мелкий гэручи в воздушном бою точным броском единственной гранаты наглухо завалил крылатого исполина раз в десять больше себя.

— Да уж, герой, — кивнул бывший друг. — А потом чего с ним стало?

— В паутинник вместе с коконом рухнул. И запутался там, наверно, — пожал я плечами.

— Ффаффе об этом лучше не говори, — поморщился Артем.

— Так-то и не собирался. И, вообще, прежде чем кому-либо чего-либо говорить, для начала хотелось бы хотя б отсюда на волю выбраться.

— Выберешься, ежели не дурак. За этим, собственно, я к тебе и пришел.

— Фига се, — фыркнул я. — Сперва тюремщиками, с автоматами в коридоре дожидающимися, грозит. Функционал Метки Подчинения наглядно демонстрирует. И тут же вдруг: не кипишуй, бро, скоро выберешься отсюда, я для того к тебе и приперся… Вы уж определитесь с намерениями своими, агент Смерницкий.

— Не выделывайся.

— Как скажите, гражданин начальник.

— Варламов, блин!

— Всё-всё, молчу.

— Поговорить, Олег, нам с тобой нужно серьезно, — поддав в голос официоза, перешел-таки к главной цели визита бывший друг. — И по результатам этого разговора я приму относительно тебя окончательное решение.

— Оно как. Ну валяй, начинай свой серьезный разговор…

Глава 20

Глава 20. Прилив воспоминаний в потоке горячей воды

Боже, какой все-таки кайф: просто неподвижно стоять под мощными струями горячей воды в стандартной душевой кабинке.

А пока руки, скользя по распаренному водой телу, оттирали въевшуюся за время заточения даже в поры грязь, в голове сам собой продолжал крутиться недавний разговор с Артемом.

— … Вот так, шел-шел патруль по утвержденному маршруту и наткнулся вдруг на человеческий труп в конце совершенно пустого технического коридора. Доставленный вскоре к находке цестож Заран — тот самый ватург, при преступном попустительстве которого двое диверсантов проникли на хоф — так вот, он первым опознал в покойнике нашего Дэйва, — продолжал шокировать меня своими откровениями младший агент Смерницкий. — А последующее вскрытие тела подтвердило изначальную догадку агентов, что бедняга стал инкубатором для ражгха — червя-паразита, захватывающего под полный ментальный контроль сознание своей жертвы. Берта же, как стало теперь очевидно, являлась в их с Дэйвом тандеме укротителем ражгха. И это по ее команде руховский паразит сменил жертву, захватив под ментальный контроль, предположительно, уже кого-то из команды хофа. Покинутый же паразитом инкубатор-Дэйв мгновенно скончался от обширного инсульта. Избавиться же от трупа своей бывшей марионетки Берте помешал, вероятно, как раз-таки появившийся неожиданно патруль. И Берте пришлось пожертвовать телом Дэйва, дабы увести от потенциальной погони только-только захваченного паразитом и еще крайне неуклюжего ценного пленника из команды хофа. Ради превращения в покорную марионетку которого, с конечной целью реализации крупномасштабной диверсии на хофе, это всё, собственно, и затевалось изначально. Потому…

— Стоп. Что-то я уже совсем запутался, — перебил я. — С чего ты, вообще, взял, что эта гребаная диверсантка-укротитель моя Берта?

— Ну, во-первых, перед посадкой на платформе космопорта в челнок Зарана, те двое якобы отбившихся от своего дежа жал-челов по всей форме представились цестожу ватургу. И назвались они не абы кем, а жалами нашего дежа: Бертой Зули и Дэйвом Трезелом…

— Да мало ли кто кем в той неразберихе мог…

— Во-вторых, — повысив голос, продолжил Артем наперебой моему возмущенному причитанию. — Я собственными глазами видел в морге тело бедняги Дэйва. И это точно был наш бывший сослуживец. В-третьих. Составленный со слов Зарана и жал его стожа словесный портрет подозрительной напарницы Дэйва на все сто совпадает с довольно приметной внешностью твоей подруги, Варламов. Так что тут ошибки быть не может. Берта Зули — диверсант рухов. Просто прими это, как факт.

— Сюр какой-то! — схватился я за голову.

— Да, когда узнал от местных агентов СБ обо всем этом, я тоже был в шоке, — кивнул бывший друг. — Но, увы, факты вещь упрямая, и против них не попрешь. Из-за проникновения на борт хофа вражеских диверсантов, повсюду здесь были ужесточены многократно меры контроли. И потому, собственно, была столь жестко изолирована в карантин, сразу после переноса силовым лучом на корабль, вся наша группа. Размещенные по одиночкам, без контакта со своим укротителем, ражгхи, несмотря на всю свою филигранную способность к мимикрии, в течение контрольных суток обязательно выдали б себя беспокойным поведением жертв-марионеток. На то и был расчет.

— То есть всё время заключения в камере меня считали зараженным паразитом? — возмутился я.

— И не только тебя. Всех нас.

— Но для тебя-то, вроде как, сделали исключение, — хмыкнул я.

— К коллеге агенту возникло чуть более доверительное отношение, — пожал плечами Смерницкий.

— Да ну, блин! Что за бред! Любых паразитов можно выявить в медблоке после глубокого сканирования организма. Как тогда с нами было. После скитания по местным джунглям, сразу по возвращении в цитадель, просканили и всё готово. Помнишь, как это было? Ты ж сам там присутствовал? И никакой дебильной изоляции в камере на сутки… Ни за что не поверю, что медблок огромного орбитального хофа оснащен медицинским оборудованием хуже, чем медблок нашей цитадели.

— Нормально хоф оборудованием оснащен.

— Ну и фиг ли тогда?

— Мигли, блин.

— Чё?..

— Приоритеты просто теперь стали другие.

— Как это?

— А вот так. Тогда в приоритете были жизни жал, сейчас — поимка диверсанта-укротителя, то бишь Берты, — развел руками Артем. — Ражгхи, если токовые имелись, должны были всё время оставаться в телах своих жертв невредимыми и непугаными. Что невозможно при глубоком сканировании предварительно усыпленного организма. Вот и пришлось выявлять наличие в ваших телах коварного паразита исключительно наблюдением. Чтоб отпущенная впоследствии на волю жертва-марионетка спокой навела далее агентов на своего укротителя. Скрытое убежище которого ражгх отыщет в любом конце хофа благодаря наличию меж паразитом и укротителем ментальной связи.

— А то, что зараженный паразитом имперец мог в любой момент сдохнуть от обширного инсульта, вам, выходит, было по барабану?

— Это война, Олег, — хмыкнул бывший друг. — А мы жала империи — то бишь готовые к самопожертвованию солдаты. И как не крути, придется признать, что цель в данном случае оправдывала средства.

— Суки!

— Варламов, держи себя в руках. Не забывай о Метке Подчинения.

— Я вот только одного понять не могу: чё ж так всё сложно-то у вас? Ведь в коридорах хофа, наверняка, повсюду напичкано немерено разномастных видеорегистраторов. И неужели с их помощью сразу нельзя было отследить перемещения по кораблю диверсантов — благо, приметы обоих имелись изначально?

— Варламов, ты чем слушаешь-то, — поморщился Артем. — Я ж еще в самом начале нашего разговора объяснил, что уникальная мимикрия каждого ражгха делает абсолютно неприметным и его жертву-марионетку, и находящегося поблизости укротителя не только визуально для сторонних наблюдателей, но и для фиксации на отражатели с окружающих видеорегистраторов.

— Ну тогда снова непонятка, — ухмыльнулся я. — Как, стесняюсь спросить, можно было проследить дальнейший путь выпущенной из камеры марионетки с вероятным паразитом до воссоединения с укротителем, если читерская мимикрия ражгха сделает его практически невидимкой для любых наблюдателей сразу же на выходе из заточения?

— Это ж очевидно, Варламов. Благодаря Метке Подчинения, разумеется. Активированная на теле марионетки Метка позволяла проследить даже маршрут невидимки. И через нее агенты элементарно вышли бы на затаившегося укротителя.

— Ну и чё?.. Сработала с кем-нибудь из наших эта ваша иезуитская схема?

— А сам-то как думаешь?

— Думаю: что изначально идея была идиотской.

— Всего лишь одна из многих, — пожал плечами бывший друг. — Агенты одновременно стали рыть в разных направлениях.

— Вот кроты, блин.

— Поуважительней — будь добр.

— Ладно, флаг вам в руки… Мой суточный карантин, я так понял, благополучно закончен?

— Всё верно.

— Но дверь моей камеры до сих пор отчего-то закрыта?

— Потрясающая наблюдательность.

— Смерницкий, ты задолбал. Я в душ хочу! Говори уже конкретно: чего тебе от меня надо?

— Содействие в поимке Берты, разумеется, — развел руками бывший друг…

Заливающая лицо горячая вода, помимо грязи с тела, смывала усталость и напряжение тяжелого разговора. И даже мерзкое послевкусие от данного бывшему другу ублюдского обещания не казалось уже теперь таким невыносимым.

В конце концов а чего такого, собственно, я ему пообещал? Ну поброжу пару дней — типа гуляю — по пустынным коридорам хофа в указанных агентами секторах корабля. Попрактикуюсь, от нефиг делать, в активации доступного набора функций. Можно считать это обычной тривиальной тренировкой — только и всего.

Берта ж не дура. Даже если она там поблизости обретает и почувствует из-за активации Грауса рядом знакомое присутствие, выходить со мной на контакт точно не рискнет. Что это чистой воды очевидная подстава — ежу ж понятно. А как-то целенаправленно вычислить во время этих бесцельных блужданий по здешним коридорам логово затаившейся любовницы мой текущий функционал не позволяет от слова совсем…

«Я тебе помогу, младший брат?» — вдруг раздался в голове до дрожи знакомый вкрадчивый голос мертвого монстра.

— Ты?.. Почему?.. Как?.. — зачастил я ошарашенно сквозь заливающий лицо поток горячей воды.

«Просто доверься мне. И ничего не бойся.»

Глава 21

Глава 21. Боль за боль

Выбравшись из душевой кабинки и потянувшись за висящим сбоку на вешалке полотенцем, я краем уха уловил приглушенное пищание, доносящееся как будто бы из дальнего угла просторного помывочного отделения. Обтираясь на ходу, двинулся на звук. И вскоре смог разобрать непривычно-быструю для человеческого уха писклявую речь четверки гэручи, скрывшихся от посторонних глаз за крайними угловыми кабинками.

— Да не рыпайся ты. Мы ща все сделаем по-быстрому. Не ты первая, хэх, будешь уже у нас. Так что опыт по этой части изрядный имеется. Короче, всё хвостато исполним, не бздой, — задавал тон грядущему насилию хорошо знакомый мне еще по учебке задиристый писк выпендрежника Жшахсса — це-дежа командующего всеми крысюками нашего межвидового стожа.

— Нет. Не фтану. Не хофьу. Отпуфтите меня пофалуйфта, — побитой собачкой заскулил в ответ так же легкоузнаваемый писклявый голос мечты логопеда.

— Ой, да чё ты, как мышь непорочная ломаешься, — продолжил давить авторитетом на жертву Жшахсс. — Дашь каждому по разку. Мы напряжение сбросим. И всё, свободна. Отряхнешься. И дальше жирной жопой своей вилять пойдешь.

— Гы-гы… Жирной жопой вилять, — подхватил за командиром безымянный туповатый подпевала.

— У меня нормальная попа. Не фырная! — возмутилась крысючка.

Решил затаиться по другую сторону крайних кабинок и послушать пока безобидный треп гэручи, готовый тотчас вмешаться, как только троица утырков попытается от словесных угроз перейти непосредственно к действию.

— Те проблем мало, курва? Сказано: не выделывайся тут. А то шкурку твою бархатную мигом попортим, — пригрозил самый крупный и мускулистый из троицы насильников, а для пущей острастки стеганул зажатую в углу жертву мощным кнутовищем хвоста. — Будешь потом проплешинами на жопе, как реальная шмара, перед всеми сверкать.

— Фуки! Я ваф фапомнила! И вфех це-фтофу фдам! — заголосила истерично в ответ зажатая в угол крысючка.

— А мы тебе язычок твой болтливый тогда тоже до кучи подрежем, так чтоб фырчанье твое совершенно неразборчивым стало, — хохотнул Жшахсс.

— Гы-гы, подрежем, — затрясся от гогота следом туповатый подпевала.

— Гнева ж це-стожа мы вообще не боимся. Ты у нас самка не глупая, сама подумай. Чему больше поверят? Наговору только-только выпущенной из карцера подозрительной личности об якобы групповом ее изнасиловании? Или встречной жалобе троих лично награжденных це-стожем бойцов-удальцов, на которых после душа накинулась изголодавшаяся до секса арестантка и практически насильно склонила к развратным действиям добропорядочных самцов? Я уж молчу про то, что один из развращенный тобой гэручи и вовсе твой непосредственный командир. И твое столь оперативное намерение через секс добиться расположения це-дежа, в цвете недавнего ареста, может быть расценено крайне негативно. Как дополнительный отягчающий фактор, — аргументированно растолковал текущий расклад жертве подлец Жшахсс.

— Так что хорэ ломаться и становись уже, мышка, хорошей, ласковой шлюшкой, — подхватил за командиром эстафету убалтывания жертвы здоровяк. — Падай перед командиром на колени, — он навалился всей своей внушительной массой на плечи несчастной, принуждая исполнить команду. — Жшахсс, уважаемый, ща первым тебя попользует. А седом уж и мы с Ссявгуссом тебя по разочку ещё оприходуем. И всё, можешь быть свободна.

— Гы-гы… свободна, — подтявкнул туповатый Ссявгусс.

— Аааа-твалите, фуки! — забилась под плечистым хвостатым качком поваленная на кафельный пол жертва грядущего насилия. — Когда мой фамец вернетфя, он вам концы вафи поганые под корень повырывает!

— Не-е, не вернется Ччверсс твой, — хохотнул мерзко Жшахсс.

— Считай овдовела ты, сучка, скоропостижно, — фыркнул следом здоровяк, продолжая методично и психологически грамотно доламывать ещё рыпающуюся в руках жертву. — Потому теперь безраздельно наша. Смирись уже с неизбежным. Не дергайся. Все одно, раз уж ты тут, мы свое с тебя по любому получим. А если станешь хорошей, ласковой самкой, даже блангом поделимся с тобой. Тогда и сама в процессе чутка побалдеешь.

— Гы-гы… побалдеешь, — аж хрюкнул от удовольствия придурок Ссявгусс.

— Нет! Ни фа фьто!.. Ааа!.. Кто-нибудь! Фала! На помофь!..

— Всё! Достала кочевряжиться, курва! — раздраженно шикнул на крысючку теряющий терпенье Жшахсс. — Тут делов-то всего от силы на десять минут. Короче, парни, хорош попусту трепаться. Просто жопой ко мне ее разворачивайте и крепко держите. Ща сам всё сде…

Договорить говнюку помешал мой удар. Обмотанный полотенцем кулак рубанул сверху вниз говнюку по загривку так, что клацнувшие зубы прикусили болтуну Жшахссу язык, и нокаутированный крысюк, завалившись на пол, стал пузырить из приоткрытой пасти кровавой пеной.

— Ты еще кто? — злобно зыркнул снизу на меня здоровяк-гэручи, продолжающий в наклоне удерживать на коленях отчаянно пищащую жертву. — В помывочной же никого не должно быть.

— Упс, — развел я руками. — Выходит, накладочка у вашей гоп-компании вышла. Я таки здесь есть… А ну стоять, гнида! — последняя фраза адресовалась придурку Ссявгуссу, попытавшему под шумок завязавшейся беседы сбежать с места почти состоявшегося преступления.

Метнувшийся с поразившей даже меня самого молниеносностью наперехват беглецу кулак, в обмотке из влажного полотенца, зарядил в ухо Ссявгуссу так, что отчаянно взвизгнувшего крысюка буквально расплескало о ближайшую стену. И окропив обильно настенную плитку брызгами крови из разбитых пасти и носа, несостоявшийся насильник тоже без сознания завалился на пол в шаге от своего командира.

— Отвали, чел, это наши внутрисемейные дела, — ощерился хвостатый здоровяк, рывком подскочив с придавленной крысючки и выставив в мою сторону лапы с выпущенными солидными когтями.

Получившая свободу Ффаффа — а насилию в углу подвергалась, подтверждая мою догадку, именно она — тут же метнулась на четвереньках за мою спину.

— Ошибаешься, жопа мохнатая, — осклабился и я в ответ крысюку. — Эта гэручи — мой боевой товарищ. И за ее обиду я сполна спрошу за любого.

— Да кто ты такой, говна кусок, — фыркнул здоровяк, нанося тут же коварный удар хвостом — кончик кнутовища которого целился по моим беззащитным (по причине полного отсутствия одежды на теле) бубенцам.

— Ах ты сука! — выдохнул я, не менее противника ошарашенный стремительной реакцией на внезапную угрозу собственного тела, отшатнувшегося чуть в сторону ровно на столько, чтоб кончик хвоста в считанных миллиметрах разминулся с яйцами, мигом сжавшимися и аж взопревшими от ужаса.

Невероятная вчерашняя экспресс-прокачка в силовом луче, спровоцированная принятием наследия черного грауса, походу только что проявила себя во всей красе. Ранее запертому в тесной камере каземата, мне негде и не на ком было проверить свои возможности, изрядно улучшившиеся благодаря многократному приросту практически всех сфер развития. И вот теперь в первом же бою (или, пожалуй, скорее стычке) с реальным противником апгрейдившиеся возможности прокаченного тела порадовали нежданным сюрпризом.

— А ты, чел — ловкач, — хмыкнул двинувшийся на меня из угла здоровяк. — Ну да ничего. И не таких шустриков громила Зслобсс в ямах урабатывал.

— Каких ещё ямах, крыса? Чё ты мне зубы заговариваешь? — в тон противнику окрысился я, отступая.

Но ответ неожиданно пришел сзади от Ффаффы, уже худо-бедно оправившейся от потрясения:

— Офторофней, Олег. Этот урод реально ифвефтный ямный боец. Фбефавфий в имперфкий флот, фпафаяфь от обвинения в практифьефки докафанном убийфтве. Он — крайне опафный тип. Это дафе мой Ффверфф прифнавал.

Разобрав примерно половину из ее шипяще-писклявой скороговорки, я все же понял, что здоровяк крайне опасный противник. Учитывая же наличие на его пальцах внушительных когтей, плюс практически полутораметровое кнутовище хвоста — противостоять злодею с голыми кулаками было б крайне опрометчиво с моей стороны, даже в ускоренном и усиленном изрядно изобилием системных плюшек теле.

А раз так, то вуаля…

— Это еще чё там у тебя за хрень? — напрягся выбравшийся из угла на оперативный простор здоровенный крысюк.

— Это? — я картинно зыркнул поочередно на материализовавшиеся в кулаках хищные стальные клинки. — Метательные ножи, разумеется.

— Вот извращенец, конечно, ты, чел. Таким мусором инвентарь забиваешь, — фыркнул здоровяк. — Толку-то от таких ножей в реальном бою. Хитин рухов не каждая пуля еще прошибет. А тут метательные ножи. Прям, рассмешил.

— Ну твою-то шкуру продырявить они еще как способны, — возразил я. — А метаю я их, уж поверь, неплохо.

— Ну давай тогда, чё, — крысюк бесстрашно развел в стороны руки, открывая разом все уязвимые точки своего тела. — Швыряй в честного гэручи свои ножи. Ведь ты ж их спецом, для убийства собратьев-жал, в инвентаре таскаешь. Иной причины быть не может.

— Думай, что хочешь, морда мохнатая. Но если ты сию мину… — чудовищной силы вспышка боли в голове оборвала мой ответ на полуслове. Ноги предательски подкосились, я рухнул на гладкий плиточный пол и забился в конвульсии многочисленных судорог.

А параллельно перед глазами замельтешила череда тревожных системных логов:

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 11 единиц!

Здоровье 729 (-11)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 13 единиц!

Здоровье 716 (-13, −11)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 10 единиц!

Здоровье 706 (-10, −13, −11)

…

Глава 22

Глава 22. Разнос с визитом

— Ты у меня в карцере сгниешь, говнюк! — трунг аж почернел от злости, распекая меня за подвиги в помывочной. Но хвостом по новой замахиваться не решился, впечатленный походу моей молниеносной реакцией и перехватом предыдущего яростного удара у самой груди.

Как выяснилось позже, какой-то доброхот стуканул нашему це-стожу о драке в мужской секции помывочного отделения. Думаю, сдал меня кто-то из подручных Жшахсса, оставленный це-дежем крысюков в раздевалке для контроля входа в помывочное отделение. Чтобы, в случае прихода в раздевалку из общей казармы какого-нибудь терзаемого бессонницей любителя ночного душа, часовой успел бы заблаговременно предупредить развлекающихся с жертвой злодеев-гэручи. И последние, соответственно, в своем дальнем закутке успели б тогда вовремя затаиться… Когда же я, незамеченный хвостатыми ушлепками в дальней кабинке, подкрался к злодеям и внезапно атаковал крысюков-насильников сзади, услыхавший шум в помывочном отделении наблюдатель поначалу дернулся, вероятно, своим на подмогу. Но, увидев, как я играючи разделался с Жшахссом и Ссявгуссом, вовремя сообразил, что мне он не противник, и рванул за поддержкой к це-стожу, безмятежно дрыхнувшего со всеми прочими жалами в общей казарме-отсеке орбитального хофа. Уж не знаю чего там наплел разбуженному посреди ночи Члюфе этот скотина-доброхот, но в помывочное отделение наш грозный командир, во главе дежурного наряда, ворвался злым, как черт. И не разбираясь кто прав, кто виноват, сходу лупанул по мне активацией функции Метка Подчинения — благо стараниями долбанной СБ хофа имел такую возможность.

Ну а дальше все просто. Меня мгновенно скрутила и обездвижила чудовищная вспышка боли. Пострадавших же якобы от сумасбродной агрессии психа-меня бедолаг гэручи привели в чувство и, проигнорив попытки Ффаффы донести до высокого начальства безобразную правду об едва не случившемся преступлении, отправили всех крысюков по койкам на боковую. Невредимых — в казарму, побитых — в медблок. Меня же — как только в раздевалке с грехом пополам натянул непослушными руками на тело чистый комбез — дежурный наряд сопроводил в кабинет це-стожа и пихнул туда на растерзание злому, не выспавшемуся трунгу.

— Я тя, говна кусок, с дерьмом смешаю! В штурмовой стож рядовым жалом к таким же отморозкам сошлю! Потому что там такому психопату неуправляемому — самое место! Дисциплина в штурмах никакая, и драться придется бесконечно! Всё, как ты любишь! Ну а то, что смертность там зашкаливает, уж извини! Не желаешь соблюдать уставной порядок и исполнять приказы старшего по званию, отправляйся срывать свою удаль безбашенную на рухах! Они жвалами своими гонор тебе быстро отчекрыжат! Вместе с бестолковкой упрямой!

— Да говорю же, — воспользовавшись паузой, невольно возникшей у Члюфы, задохнувшегося после выданного на одном дыхании яростного разноса в мой адрес, поторопился вставить хотя бы пару слов в свое оправдание, — я не просто так гэручи там отмудохал, а за дело гадов…

— Молчать! — по новой взревел трунг, перебивая. — Я твой це-стож! Потому я здесь решаю: просто или не просто! За дело он — видали?.. Тебя ж, болвана эдакого, только-только из-под ареста освободи! Ты ж под Меткой до сих пор ходишь, дебила кусок! Должен вести себя, соответственно, тише воды ниже травы! Бродить неприметной тенью по углам! А еще лучше: на койке невидимкой отлеживаться! Ты же, пенек безмозглый, в первые же часы после освобождения мне тут драку посреди ночи устроил! Да так, вражина, расстарался, что аж двоих гэручи в медблок отправил!

— Я просто грязный был очень. И помыться в душевую…

— Молчать! — снова рявкнул це-стож, недослушав. — В общем так! Лопнуло мое терпенье! Всё! Решено! Окончательно и бесповоротно!.. Сейчас тебя в карцер отконвоируют, и досыпать уже там будешь, — перешел с ора на нормальную речь устало рухнувший в кресло трунг. — А завра утром, как обещал, организую перевод твой в штраф-стож. И геройствуй там хоть…

— Отставить перевод, — вдруг раздался знакомый властный голос из-за спины.

Обернувшись, я не поверил собственным глазам.

Гривастый горз Вруст, живой и ни разу не обгоревший, в чистом с иголочки комбезе и с загипсованной и подвешенной на широкой черной перевязи левой рукой, по-хозяйски прошел в кабинет це-стожа Члюфы Грууска. Подхватив здоровой правой стул у стены, горз поставил его напротив члюфиного стола, сел на него и вальяжно закинул ногу на ногу.

— Господин старший агент? — мгновенно подобрался в своем кресле це-стож.

— Олег, выйди, — не оборачиваясь, распорядился авторитетный горз. — У нас с твоим це-стожем будет приватный разговор по душам.

С трудом сдержав рвущийся наружу поток вопросов, я молча подчинился и, попятившись, выскочил за дверь.

Глава 23

Глава 23. Междусобойчик на минималках

— Сам, блин, в шоке, — хмыкнул на мою предъяву Смерницкий, ожидаемо обнаруженный мной в прихожей нашей казармы, у двери изолированного кабинета це-стожа. — Он полчаса назад, прикинь, меня среди ночи растолкал. От расспросов отмахнулся. И со словами «у Варламова там какие-то проблемы» приказал проводить к отсеку с вашей казармой. А ты ж знаешь, как Вруст умеет настоять, когда ему невтерпеж. Пришлось подчиниться… Вскочил. Напялил комбез впопыхах. Ну и вот, собственно, сам видишь — мы здесь… А чего ты, кстати, там натворил-то? С чего вдруг посередь ночи суета такой началась?

— Артем, с темы не съезжай. Ни за что не поверю, чтоб ты шефа не расспросил по дороге, — проворчал я в тон собеседнику полушепотом.

Поскольку беседа наша происходила в считанных метрах от первых коек спящих жал, общаться приходилось втихушку. За соблюдением тишины в спящей казарме строго бдела бодрствующая стража из жал дежурного дежа. И нарываться на проблемы с этими злыми от вынужденной бессонницы сослуживцами у нас с Артемом не было ни малейшего желания.

— Не, ну кое-что выведать-то мне удалось, — хитро прищурился Смерницкий. — Но давай так. Сперва ты просвещаешь меня о причине вашего ночного переполоха. А потом уже и я, как на духу выкладываю, всю добытую из старшего агента информацию.

— Вот ты жук, конечно, Смерницкий, — покачал я головой. — Ну ладно, твоя взяла, спорить чё-т нет настроения. В общем, после отбоя, когда остальные жала вокруг безмятежно уснули и засопели, я один, как дурак, ворочался на койке с боку на бок, не в силах заснуть. Потому как за минувшие сутки в камере я отоспался наверное уже на неделю вперед. Ведь там, окромя как дрыхнуть, собственно, и заняться больше нечем было. Теперь же, когда спать жалу полагалось по распорядку, сна у меня не было ни в одном глазу. Смирившись с тем, что с бессонницей бороться бесполезно, решил остудить забитую всякими-разными мыслями голову контрастным душем. А дабы не привлекать к себе внимания, активировал пассивкуМимикрия — это функция у меня такая маскировочная. Ну ты в курсе, я ж тебе о ней, вроде, уже рассказывал.

— Фига ты, конечно, с походом в душ заморочился, — прокомментировал Смерницкий, не удержавшись.

— Не хотелось одиноким звуком шагов в тишине внимание к себе привлечь, — пожал я плесами. — Ведь знаешь, как гулко они порой разносятся по ночам в спящей казарме. Еще разбудил бы кого… А у меня и так среди сослуживцев в стоже репутация, после череды последних злоключений, ниже плинтуса. Потому и решил незаметной мышкой к душевым проскочить. Плюс дополнительная активация энергозатратной пассивки должна была меня значительно утомить, после чего, по возращении из душа, рассчитывал все-таки попытаться уснуть наконец.

— Да ты прям стратег у нас, блин, — снова хмыкнул Артем, не сдержавшись.

— В итоге до душа добрался никем не замеченный, как рассчитывал. Душевно там поплескался. Привел в порядок мысли в голове. Смыл пот с тела. Когда же, покончив с водными процедурами, выбрался из душевой кабинки, стал вдруг невольным свидетелем крайне отвратительной сцены… — Далее, не вдаваясь в излишние подробности, я поведал бывшему другу сжатую версию предотвращенного недавно группового изнасилования.

— Вот извращуги мохножопые, — эмоционируя на услышанное, шикнул чуть громче обычного Артем. Из-за чего тут же угодил под перекрестье сердитых взглядов сразу пары ближайших к нам дежурных жал-стражей. И моему собеседнику пришлось тут же выставлять перед каждым ладонь, каясь в беззвучном извинении. А далее он продолжил говорить уже совсем шепотом:

— Распустил, конечно, Члюфа своих крысюков. А всё из-за того, что во время эвакуации из цитадели, он вылетел с дежем гэручи в одном антиграве. И совместный тот перелет до космопорта, изрядно отягощенный случившимся вдогонку подрывом реактора в покинутой цитадели, изрядно сплотил це-стожа с собратьями по несчастью — крысюками. Вот последние и возомнили о себе потом невесть что… Ну да ничего, мы теперь, когда соответствующий сигнал от тебя получили, Жшахсса со всей его не по рангу раздухарившейся кодлой живо к ногтю прижмем.

— Смерницкий, вот только давай меня, пожалуйста, в эти ваши внутренние разборки впутывать не станем, — заспорил шепотом я. — Не хотелось бы, заешь ли, еще и репутацию стукача СБ за здорово живешь на ровном месте заполучить.

— Поздно пить «боржоми», когда почки сели, — фыркнул в ответ бывший друг. — Ты уже, хочешь-не хочешь, в этом дерьме завяз по самые уши. «Черный плащ», блин, выслеживающий и карающий злодеев, под сенью своей читерскойМимикрии . Ха!

— Очень смешно. Прям бу-га-га, — шикнул я в ответ. — Так-то я Ффаффу от надругательства спас.

— Олег, без обид. Но так-то: ваши с крысючкой два голоса не пересилят целую кодлу голосов прочих участников несостоявшегося злодейства. Ведь их там уже, как минимум, четверо: Жшахсс, Ссявгусс и Зслобсс внутри помывочной плюс какой-то неизвестный гэручи, позвавший на подмогу це-стожа. И ещё запросто может отыскаться пара-тройка якобы случайно проснувшихся среди ночи гэручи, которые что-то там слышали, и эточто-то полностью совпадает с правдоподобными объяснениями Жшахсса своей невиновности. А поскольку, по факту, насилие ведь не свершилось, и видеорегистраторы в помывочном отделении, по понятным причинам, отсутствуют, выходит, что и доказать гнусное намерение группы несостоявшихся насильников окажется практически невозможно. Но учитывая наше с Врустом к тебе, Олег, исключительное расположение, твоих вместе с Ффаффой протокольных показаний под видеорегистратор, уверен, будет достаточно для официального начала нашего расследования в отношении…

— Ну-ка стоп! Не собираюсь я не на кого официально заявлять, — перебил я. — Все. Точка.

— Но…

— Никаких «но», Артем. И, вообще, ты, помнится, обещал тоже поведать мне о чудесном спасении из огня и появлении здесь своего шефа. Я твое условие исполнил. О причине нашего ночного переполоха рассказал. Теперь твой черед.

— Да запросто, — хмыкнул бывший друг. — Правда толком подробности выспросить у Вруста, сам понимаешь, мне не хватило времени. И только по вершкам пробежать удалось. Но общая картина в итоге у меня сложилась следующая… Когда на территории жраток полыхнул пожар, спровоцированный орбитальной бомбардировкой с хофов, не растерявшийся Вруст добыл тут же из инвентаря трофейный пузырь с вонючкой, вскрыл его, первым, подавая пример, облился хлынувшей наружу слизистой дрянью сам и настоял далее, чтоб следом так же обильно обляпались вонючкой и все прочие оставшиеся с ним внизу смертники. Далее, по примеру горза, все дружно залегли на землю, обернув вокруг головы и лица пропитанное вонючкой тряпье, и попытались как можно глубже зарыться в неё. Расчет был на то, что обладающая жароподавляющим эффектов вонючая слизь, пока не испарится, будет защищать кожу от бушующего вокруг пожара. Проблему же удушья угарном газом частично должны были решить имеющиеся у жал носовые фильтры, плюс наличие у каждого срытмпского ветерана пассивной функцииВсеядный . Еще смягчить угарный жар обязана была обмотка из пропитанного вонючкой тряпья. Ну и далее уповать уже приходилось на живучесть каждого конкретно организма… Залегших и зарывшихся, как смогли, в землю бедняг почти сразу же придавило кучей попадавших на них сверху коконов — тоже достаточно огнеупорных из-за наличия внутри сходной с вонючкой слизи, выделяющейся из куколок по мере их созревания. Вруст уверен, что этот дополнительный навал из коконов им на спины и сохранил в итоге его и прочих жал-смертников от испепеления в бушующем вокруг огненном шторме.

— Нормально ты так по верхушкам пробежался, — хмыкнул я, не удержавшись, воспользовавшись паузой переводящего дух рассказчика.

— Ну если дальше тебе не интересно…

— Всё-всё, молчу, — поспешил заверить я Артема.

— Ладно, погнали дальше… Увы, подавляющее больштнство оставшихся внизу наших товарищей все-таки задохнулись от угарного газа. Выжить и не угореть смог сам живчик Вруст. Что, учитывая его переваливший давно за второй десяток системный показатель сферы развитияРегенерация , согласись, было не очень-то и удивительно. И еще наш здоровяк Мих. Хотя провалившийся в глубокий коматоз Гуруда очень сильно обгорел и едва дышал, но активную фазу огненного шторма сдюжил и продолжал отчаянно цепляться за жизнь на уже затухающем пепелище. Наш боевой товарищ Сыч Грубан, увы, испепеляющего жара не перенес и задохнулся в огне вместе с бедолагой Бампером — у тули, с его нетерпимостью дыма, сам понимаешь, изначально шансы на выживание были нулевые. И оба лехлеца Рагут и Цвук так же не выдержали это убийственное испытание и угорели в раскаленном аду огненного шторма… Впрочем, Вруст с Михом, похороненные под горой из обугленных коконов, не имея сил выбраться оттуда самостоятельно, тоже в скором времени неминуемо распрощались бы с жизнью. Если б с хофа за ценным старшим агентом, в инвентаре которого хранились носители с архиважной для всего имперского флота информацией, не был своевременно отправлен челнок с десантной группой в пару дежей наиболее опытных ветеранов. Благо мой доклад об оставшемся внизу старшем агенте Врусте, с точными координатами его местоположения, своевременно дошел до нужных ушей в высшем руководстве. Разумеется, никто не надеялся, что горз исхитрится выжить в эпицентре бушевавшей более получаса огненной бури. Отправленной вниз группе было поручено отыскать на затухающем пепелище хотя бы обгоревшие останки Вруста. Чтоб гарантированно быть уверенными, что законсервированные в них носители со сверхсекретной информацией точно не достанутся врагу…

— Погоди. Это что же получается? Выходит, за горзом отправили поисково-спасательную группу еще когда нас с ребятами только-только развели по отдельным камерам? — перебил я.

— Да. Вероятно, все так и было, — кивнул бывший друг. — Но я сам был не в курсе касаемо этой сверхсекретной операции. И во время нашего недавнего разговора я вместе с тобой искренне оплакивал сгоревших товарищей.

— Угу. Продолжай.

— Ну дальше, как не сложно догадаться, катапультированные с челнока на полукилометровой высоте жала поисковой группы, направляемые искинами персональных антигравов, приземлились на курящееся после только что закончившегося пожара пепелище точно в намеченном квадрате. И просканировав местность, отыскали аккурат в указанном мною квадрате под грудой головешек Вруста со товарищи. Двум чудом дотянувшим до появления спасателей жалам Врусту с Михом тут же вкололи лошадиную дозу стимуляторов. И отнесли пребывающих в бессознательном состоянии живчиков на место скопления приземленных челночных антигравов, куда через определенное время должны были ударить силовые лучи с хофа, нацеленные на персональные летательные аппараты десанта… А вот сейчас ты прям сильно прифигеешь, — после небольшой паузы вдруг огорошил Артем.

— Ну и?.. Давай уже, не томи.

— В ожидании условленного часа эвакуации часть жал из поисковой группы, вооружившись сканерами, отправилась шерстить ближайшее пепелище, — продолжил нашептывать мне на ухо интриган Смерницкий. — Ветераны рассчитывали отыскать там какие-нибудь уцелевшие останки рухов, с целью сбыть их по возвращении за звонкую монету лаборантам на опыты. И вот одному из этих ушлых собирателей фартануло набрести вдруг на еще одно сильно обгоревшее, но живое, тело жала-имперца. И этим третьим счастливчиком, когда его выкопали из полуметрового слоя горячего пепла, оказался наш проныра Ччверсс.

— Да иди ты! — выдохнул я.

— Вот и так же охнул, когда от Вруста эту новость услышал, — хмыкнул Артем. — Ччверсс был сильно обгоревшим, естественно. Местами даже обуглившимся. Он пребывал в глубокой коме. Но сердце у него билось. И накачав стимуляторами, беднягу отнесли к остальным чудом выжившим… Расспросить, как этот славный гэручи в одиночку выжил в эпицентре огненного шторма, Вруст, по понятным причинам, не смог. Горз в бессознательном состоянии, как пара его обгоревших товарищей, перенесся силовым лучом на борт хофа. О выживших же вместе с ним Михе и Ччверссе он узнал уже постфактум, первым из спасенных очнувшись в медблоке. Дальше, экстренно приведенный врачами в относительную норму, Вруст отправился сперва с докладом о случившемся в штаб к руководству. И получив там, соответственно, новые вводные, наведался уже среди ночи ко мне в каюту. Ну а что было дальше, ты уже в курсе… Вот такие дела, Олег.

— А с Михом и Ччверссом как там дела вообще обстоят?

— Когда Вруст уходил из метблока оба все еще пребывали в критическом состоянии. Но это было часов шесть примерно назад. Вполне возможно, что за прошедшее время кого-то из них удалось уже привести в относительную норму. В любом случае, медперсонал там отличный, оборудование первоклассное, и что теперь обязательно обоих вытянут хоть с того света можешь даже не сомневаться.

— Очень хочется в это верить, — кивнул я и с печальной улыбкой добавил: — Однако какой все ж таки невероятный везунчик этот проныра Ччверсс.

— И не говори. А когда в медблоке его снова на ноги поставят, ох, чую, аукнутся Жшахссу ффаффины слезы.

— Да уж, среди гэручи ветеран Ччверсс и раньше был в огромном авторитете, а уж теперь… И Ффаффа кстати, стоит отдать крысючке должное, до сих пор верит в своего самца. Что он выжил вопреки всему. Ну теперь-то…

— Варламов, зайди, — раздался вдруг властный голос горза из приоткрывшейся двери кабинета. И наш со Смерницким душевный междусобойчик на минималках тут же прервался поневоле.

Глава 24

Глава 24. Читерский поисковик

— Ну чё, восстановился? — устало хмыкнула Черникина, в тандеме с которой мы уже третий час блуждали по лабиринтам пустынных технических коридоров хофа.

— Типа того, — кивнул я, активно работая челюстями и перемалывая очередной бог весть какой по счету энергетический батончик. — Марин, дай новую бутылку с водой, пожалуйста, а то здесь уже и на глоток нормальный не хватит. — Я продемонстрировал напарнице добытую из инвентаря практически пустую пластиковую тару.

— Блин, Варламов, как в тебя всё это лезет-то? — ни разу не оригинально снова заворчала Черникина, вытягивая из сброшенного со спины ранца очередную литровку воды и меняя ее тут же на мою практически пустую. — Уже пятую баклажку дуешь. А батончиков за два часа столько смолотил, что мне б на месяц, наверное, хватило.

— Дык чё ж поделать, если функция такая энергозатратная, — скривился я в ответ. — Думаешь мне по кайфу так жрать? Между прочим от батончиков этих жестких у меня уже скулы сводит. Но если перестану жрачкой и питьем закидываться, начну по здоровью нехило так ежеминутно проседать… Да я ведь тебе это уже раз пять сегодня растолковывал. Короче, ты в курсе.

— Угу… Ещё батончик н-н-надо?

— А давай.

— Ну ты, Варламов, проглот, — покачала головой Черникина, вкладывая в мою протянутую ладонь добытый из рюкзака запечатанный в слюду брикет из спрессованных орехов и сухофруктов. — Даже просто смотреть, как ты бесконечно точишь батончики и хлебаешь воду это, оказывается, пипец какой стресс для психики нормального человека, — пожаловалась напарница.

— Ой, да хорош так уж прям нагнетать-то, — фыркнул я, огрызая внушительный кусок от фруктово-орехового подгона. — Уже четырежды поисковую функцию, считай, активировал. Сейчас еще раз сделаю. Потом через полчаса последний — шестой. И двинем обратно в казарму. Надеюсь, даже успеем к обеду.

— Обеду⁈ Серьезно? — вытаращила на меня зенки Черникина.

— Ну да, — кивнул я, прикладываясь к пластиковой бутылке. — Он как раз по распорядку в тринадцать часов вроде запланирован, — добавил после пары шумных глотков.

— Ляяя, Олежик, ты же лопнешь нахрен, если, после всего заточенного за этот обжорский рейд, еще и рискнешь пообедать потом.

— Не ссы, подруга. Я сильный. Сдюжу.

— Блииин, ну когда же этот гребаный день сурка закончится уже наконец?

Оставив без ответа последний явно риторический вопрос, я спрятал бутылку с остатками воды обратно в инвентарь и активировал поисковую функцию.

Внимание! Произведена активация функции След Роя.

Расчетное время действия активной функции След Роя : 1 минута…

Расчетное время до конца действия активной функции След Роя : 59 секунд… 58 секунд…

Одновременно с системными строками, загоревшимися перед внутренним взором, очертания окружающих пола, стен и потолка сделались резче и четче. Мгновенно обозначились внутри теней все самые дальние и запыленные уголки. И место, по которому мы, пережидая продолжительный откат функции, бродили взад-вперед последние полчаса, казалось бы досконально изученное за время вынужденной задержки — а именно примерно стометровый практически прямой стальной коридор, без дверей и прочих проемов — вдруг обрело собственный неповторимый колорит, отличный от прочих точно таких же стандартных переходов внутри многокилометровой технозоны хофа.

Однако, увы, никаких потаённых застенных следов Роя пробудившаяся функция вновь не обозначила. Потому, резко ускорившись, я бегом рванул дальше по порученному к исследованию маршруту. Сзади, подхватив на плечи рюкзак — изрядно облегченный моими стараниями за время поискового рейда — засеменила вдогонку предельно собранная Черникина. Мгновенно выкинув из головы пустой треп выматывающего душу получасового ожидания, напарница из недовольной всем ворчуньи преобразилась в высматривающее всюду потенциальных врагов хищное жало — прикрывающую мне спину надежную напарницу, с взведенным и готовым к бою пистолетом в наплечной кобуре.

49 секунд… 48 секунд…

Наш забег по хитросплетенью технических коридоров происходил, разумеется, не абы как, а по тщательно выверенному эсбэшниками маршруту. С максимальным охватом окружающих технических помещений, где с наибольшей вероятностью (опять же по расчётам аналитиков СБ) могла обустроить скрытное логово хитрая диверсантка с порабощенным ражгхом миньоном. Поисковый охват же окрестных территорий, распространяющейся далеко за коридорные стены, как не сложно догадаться, учитывался исходя из возможностей моей функцииСлед Роя — составляющей на текущий момент ровно сорок четыре метра.

29 секунд… 28 секунд…

Секунды действия дара неумолимо сокращались на счетчике обратного отсчета. А вокруг по-прежнему мелькали лишь опостылившие стальные стены, пол, потолок. С различной игрой теней на углах, с уникальными грязевыми разводами и пылевыми узорами — всё это мне удавалось цеплять глазом на бегу, благодаря действию читерского поисковика. Прямые, кривые, дугообразные, а порой и вовсе в форме зигзага, поднимающиеся или, наоборот, опускающиеся, коридоры-коридоры-коридоры… Но вся вскрывающаяся в обострившемся зрении индивидуальность каждого последующего перехода не имела для дела никакого значения. Силуэт же затаившегося за стеной врага упорно не желал проявляться сквозь давно опостылевший блеск хромированной стали вокруг.

09 секунд… 08 секунд…

И все же нам повезло.

Увы, лишь на последних секундах действия «Роя», но я успел засечь справа — метрах примерно в тридцати вглубь за коридорной стеной — чёткий сидячий силуэт непонятного гуманоида, в виде кислотно-желтого шара-сгустка в районе головного мозга и более бледных, по мере удаления от головы, прочих сосудов нервной системы, хитросплетения из сети которых и формировали, собственно, контуры всего остального тела.

За те ничтожные пары секунд, что объект угодил-таки в радиус поражения поисковой функции, и мне открылось вышеозначенное боковое видение, толком разглядеть резанувшую по глазам кислотной вычурной яркостью находку я, к сожалению, не успел. Впрочем, от меня этого и не требовалось. Задачей поставленной перед нами СБ являлся как раз-таки поиск зараженного руховским паразитом члена команды.

Потому, как бы случайно споткнувшись на месте кратчайшего расстояния до вскрывшейся цели поиска, я неуклюже завалился боком на стену, и, тяжело дыша, выдал в сторону набегающей напарницы условленную фразу:

— Всё. Устал. Ноги больше не держат, — и съехав по стене, хлопнулся задницей на пол.

— Ну-ка не филонь! — шикнула на меня мгновенно сориентировавшаяся Черникина условленный отзыв. — Еще полтора километра пробежки до отдыха. Рекомендация врача строго соблюдать нужно. Иначе восстановление затянется.

— Да будь ты человеком. Я кажется ногу подвернул. И, вообще, сил больше нет, — заканючил я… Оно, конечно, вряд ли нас через стальную стену в коридоре мог видеть затаившийся в глубине невидимого отсека враг. Но, мало ли, какие паразиту-менталисту доступны возможности. Потому спектакль надлежало отыгрывать до конца.

— Ладно, фиг с тобой, вымогатель, — типа сдалась Марина, деловито предварительно ощупав мою якобы поврежденную ногу. — Потерпи, сейчас помощь вызову. — Скинув с плеч рюкзак, она полезла в него за рацией.

— А пока ждем сухпаем выручи по-братски, а.

— Тебе только б жрать, — фыркнула беззлобно напарница, выуживая вместе с переговорным устройством пару энергетических батончиков. — Обжора, лять.

Батончики шлепнулась мне на колени. И пока я жадно вгрызался зубами во фруктово-ореховую вкусняшку, Марина, деловито связавшись с куратором Смерницким, очень натурально начала жаловаться младшему агенту на своего невезучего подопечного, развалившегося посередь коридора на ровном месте.

Глава 25

Глава 25. Дьявольская многоходовка

Обратно к отсеку с казармой я возвращался по-барски роскошно. Спасибо перестраховщикам из СБ. До талого отыгрывая обманку с поврежденной ногой, эти деятели прислали за мной антиграв-каталку, точно такую же, как применялись для транспортировки раненых в цитадели. И перебравшись на её мягкую лежанку, в казарму я понесся с ветерком.

Напарница, разумеется, составила мне компанию. Но не лежа, а стоя на запятках транспортного средства. За лежанкой там имелась чуть заниженная узкая багажная полка — вот на ней и пристроилась Черникина. Не в полный рост конечно, а опустившись на корточки и вцепившись обеими руками в изголовье моей лежанки.

Водила наш — неразговорчивый хмурый тули — оказался любителем погонять. И меня-то от его лихой езды лишь слегка покачивало из стороны в сторону, что было даже прикольно. А вот Марину в хвосте на лихих виражах знатно мотало из стороны в сторону. Потому ей, подозреваю, гонка лихача ни разу не зашла. Зато обратно к отсеку с казармой мы прибыли за какие-то рекордные считанные минуты. Что сэкономило нам добрый час времени — потраченный бы неминуемо на возвращение в казарму пешком.

Из-за этакой экспресс-доставки, до обеда оставалось достаточно времени, чтоб спокойно сходить в душ и без пошлой спешки смыть со спины честный трудовой пот.

Потом, как я и прогнозировал, мы сытно поели. Получив, как прочие жала в казарме, обильную обеденную пайку от автомата-доставщика, прибывшего строго по распорядку в урочный час к нам в отсек. И сбросив по окончании трапезы в мусоросборник на боку того же автомата-доставщика пустые контейнеры из-под еды, далее все разбрелись по своим койкам на заслуженный отдых…

Отмахнувшись от расспросов любопытного Алонсо — которому, увы, не позволили третьим номером составить нам компанию в секретном утреннем рейде — я завалился на боковую, намереваясь притопить пару-тройку часов. Предыдущая практически бессонная ночь напомнила о себе после сытного обеда слипающимися глазами и стремительно разбегающейся по телу убойной дозой сонливости.

Но моим хотелкам, увы, не суждено было сбыться. Едва уронил голову на подушку и закрыл глаза, как меня практически тут же стали отчаянно трясти за плечо, призывая подниматься обратно.

Громыхнувший над ухом властный голос мгновенно пробился сквозь сон и пробудившимся разумом был идентифицирован, как принадлежащий злыдню горзу. Посылать которого куда подальше было себе дороже. Пришлось подчиниться.

— Ну чего ещё?.. — заворчал я, покорно переходя из лежачего в сидячее положение. — Я ж сделал все, как договаривались.

— Просчитались наши умники, це-деж, — огорошил в ответ, присевший рядом на кровать старший агент. — Недооценили размах вражеской диверсии и, соответственно, текущий масштаб бедствия.

— Ляяять, — застонал я, усиленно растирая ладонями сонное лицо. — Какой ещё, нахрен, масштаб?

Разлепившиеся наконец глаза ожидаемо узрели перво-наперво сидящего рядом гривастого Вруста, а сместившись в сторону, обнаружили по соседству лишь сиротливо опустевшие кровати. Обитателей которых отводили в сторону еще трое агентов СБ — знакомая долговязая фигура Смерницкого среди них была мгновенно опознана мною даже со спины.

— Обнаруженный тобой зараженный оказался не тем, на кого мы охотились, — хмыкнул Вруст. — В результате, мы лишь разворошили гнездо юзз-полосатиков. Образно выражаясь, разумеется.

— Так, стоп, — подобрался я. — Я же четко видел поврежденный ражгхом мозг техника в отсеке за коридорной стеной. Там никакой ошибки быть не должно. Да у меня, блин, до сих пор перед глазами стоит ядовито-кислотный желтушный маркер присутствия паразита, подсвеченный функцией внутри тела зараженного.

— Да-да, твоей вины в нашем провале нет, — поморщился гривастый. — Со своей частью поставленной задачи ты справился блестяще. Выявленный тобой зараженный ничего не заподозрил до самого момента задержания спецгруппой. И, в итоге, оказался благополучно обезврежен. Однако проведенные тут же по горячим следам исследования показали, что в мозгу задержанного техника хозяйничает вовсе не ражгх, а его личинка. И в свете текущего открытия смерть предыдущего инкубатора ражгха — Дэйва Трезела — предстала уже под абсолютно иным углом. Червь-паразит напитал жизненной силой Дэйва свое потомство, и покинул тело мертвеца уже с личинками, готовыми для внедрения в потенциальных марионеток. Понимаешь теперь: чем это открытие для нас чревато?

— Определенно, ничем хорошим, — хмыкнул я.

— Весело тебе?.. Ну-ну, — ещё больше скривился Вруст. — Личинка ражгха, да будет тебе известно, именуется так же слизень-мозголом. Она тоже считается весьма опасным и трудным для обнаружения паразитом. Но до взрослой особи — то бишь непосредственно червя-ментального-манипулятора — по шкале опасности все-таки не дотягивает изрядно. И специальные приборы для обнаружения затаившегося в голове зараженного слизня-мозголома у нас имеются.

— Ну супер. Тогда…

— Да погоди ты, — перебил раздраженно горз. — Беда ж заключается в том, что приборов таких на хофе раз-два и обчелся. Они довольно громоздкие и стационарно установлены в шлюзовых камерах. Обычно ими незаметно сканируют всех пребывающих на хоф челноками имперцев. И с девяностодевятипроцентной гарантией отслеживают таким макаром всех зараженных слизнем-мозголомом. С подобным же, случившемуся сейчас, нарождением личинок уже непосредственно на хофе лично я, вообще, сталкиваюсь впервые. Учитывая же, что плодовитость у ражгхов впечатляющая, резонно предположить, что слизней-мозголомов подсажено обретающимся на нашем хофе членам команды и жалом может быть уже не один десяток. И чтоб массово выявить всех паразитов-личинок имеющимися в наличии у нас не шибко транспортабельными приборами, СБ понадобится добрый месяц. И месяц — это как минимум, при условии запечатывания хофа на карантин. Что в принципе невозможно.

— Упс, — фыркнул я, не сдержавшись.

— Ну да, всё это пипец, как весело, — процедил Вруст ни разу не веселым голосом. — Особенно, учитывая тот факт, что по приказу своего укротителя активировать все личинки ражгх способен в любой момент. А чего зараженные паразитами марионетки успеют тут отчебучить до того, как с перемолотыми мозгами крякнут от обширного инсульта, я боюсь даже предполагать. Остается лишь уповать на то, что для запланированной на хофе крупномасштабной диверсии укротителем раджха, в её дьявольской многоходовке, ещё не подсажены все личинки нужным марионеткам. Однако то обстоятельство, что мы только что подозрительно просто захватили и обезвредили одну из ее жертв, заставит теперь Берту ускорится. И если мы в кратчайшие сроки не разрядим все заложенные уже ей живые мины отсроченного действия, то, на радость рухам, на их планетарной орбите очень скоро случится роскошный фейерверк из самоликвидировавшегося имперского хофа. Потому что тот зараженный паразитом техник, которого ты сегодня раскрыл функцией, отвечал за исправность аж трех бортовых орудий. И имел, соответственно, прямой доступ к взрывчатке. А сколько еще таких потенциальных марионеток врага сейчас спокойно служат рядом с нами и в ус не дуют, что их мозг уже поражен затаившимся слизнем? Вот и думай теперь… Ну как, тебе все ещё весело?

— Так-то я изначально не отказывался сотрудничать. И не надо меня для этого дополнительно ужастиками стимулировать, — возмутился я. — Лучше просто скажи: что нужно делать?

Глава 26

Глава 26. СБ следят за нами…

— Врон, Мирта, а вы здесь зачем? Сейчас же моя смена? — озадаченно среагировал на внезапный визит коллег к нему в рубку дежурный техник, в своем «аквариуме» развалившийся в кресле напротив широкого пульта управления, с шикарным видом сквозь стеклянные стены на вереницы исполинских механизмов, заполняющих собой практически все пространство огромного ангарного отсека.

Оба прибывших, как и сам хозяин рубки, были одного вида разумных имперцев — краснокожие брыластые тули.

— Да вот, узнать захотелось: как там у Марлушки-то дела? — хмыкнула Мирта.

— Это ещё кто такая? — озадаченно глянул на спутницу Врон.

— Об этом лучше у Браза нашего спросить, — перевела стрелку единственная дама в рубке. — Он один в нашем стоже по ситкому этому древнему угорает. — И палец Мирты обличительно ткнул в забытый на коленях растерянного дежурного портативный отражатель. Застывшая на паузе голограмма которого проецировала кадр из означенного сериала с взлохмаченной полуголой тули от кого-то куда-то убегающей. — Вон, собственно, и главная героиня его — Марлушка. Можешь познакомиться.

— Ха-ха-ха, — ни разу не радостно скорчил рожу Врон.

— На вас, мужланов, не угодишь, — хмыкнула в ответ Мирта.

— Эй, тули, ну хорош угорать. Я так-то серьёзно, — возмутился пойманный с поличным Браз, запоздало вырубая объемную картинку на отражателе.

— Да мы сами, честно говоря, не в курсе, — пожал плечами хмурый и не выспавшийся Врон, облокачиваясь на высокую спинку кресла. — Це-стож наш, с какого-то перепуга, собрал всех свободных техников после обеда на экстренное собрание и велел срочно отправляться по дежурным местам. Всем, разом. И торчать там, забив на посменную очередность, тройками до особого распоряжения. Вот такие дела, брат. — Искренняя горечь в словах техника Врона объяснялась просто. Его честно отработанная смена закончилась всего два часа назад. Но, вместо заслуженного отдыха, бедняга вынужден был теперь снова вернуться на опостылевшее рабочее место.

— Браз, чё развалился-то? Ну-ка место даме уступи, — бесцеремонно хлопнула по коленке недавнего единоличного хозяина рубки Мирта и тут же, притулившись рядом с нерасторопным коллегой, начала энергично ввинчиваться задом на нагретое место. Рохля Браз ожидаемо не выдержал такого напора и практически сразу вскочил с кресла на ноги, сдавшись без боя.

— Так-то я вообще-то после дежурства, сильно утомлен и более вас обоих нуждаюсь в отдыхе, — проворчал раздраженно Врон.

— Сочувствую, — хмыкнула стерва Мирта, без капли раскаянья в голосе. — Но, согласись, тебя-то тем более теперь нельзя пускать в кресло. Где ты, на фоне усталости, сразу пузыри брылами пускать здесь начнешь. А нам руководством строго-настрого было велено: бдить, не смыкая глаз.

— Дичь какая, — закатил глаза Браз.

— Во-во, — подхватил за товарищем Врон. — Нас же здесь трое. И все профессионалы, не первый год с этим оборудованием работающие, — кивок брыл в сторону застекольных стальных махин. — Так чего ж страшного может тут случиться, если уставший товарищ вздремнет, оставив агрегаты попечению коллег, в профессионализме которых уверен, как в самом себе?

— Ты мне зубы тут не заговаривай, — фыркнула Мирта. — Приказ есть приказ. Может тут скрытых видеофиксаторов эсбэшники повсюду натыкали? Кто-то один заснет, а нас потом всех троих за чужой косяк и в хвост и в гриву.

— Мирт, да хорош. Ну какие ещё нафиг камеры? — отмахнулся Браз. — На нашем пульте сигналка гиперчувствительная. Она такое вмешательство живо бы отследила.

— Да и в обход нас как бы они такое провернули? — подхватил за товарищем Врон. — Ведь тут у пульта всегда неотлучно кто-то из нас дежурит.

— Откуда я знаю как. К верху каком, блин, — огрызнулась стервозная дама. — Но от эсбэшников всего сейчас можно ожидать. Они пипец как лютуют в последние дни. Будто с цепи сорвались.

— Я слышал: это из-за диверсантов упущенных, — перейдя на заговорщицкий шёпот, поделился с коллегами Браз. — Якобы, во время суматохи с недавней эвакуацией, сразу двое мимо агентов СБ незаметно на наш хоф просочиться смогли.

— Это кто, интересно, тебе такое наплел? — фыркнула Мирта.

— Я, между прочим, тоже краем ухо нечто подоб… — замолкнув на полуслове, Врон вдруг встряхнулся всем телом, словно словил только что невидимый разряд молнии. Взгляд его пугающе остекленел, и из-под ощерившихся в хищном оскале брыл сверкнули зубы.

— Э-э, чего это с ним? — обернулась растерянно на второго коллегу Мирта. И наткнулась там на такой же пустой взгляд, вкупе со зловещим оскалом.

— Да, тули, блин! Хорэ прикалываться! Это вообще уже ни разу не смешно! — запаниковала окруженная сумасшедшими коллегами дама.

Но будто ее не слыша, оба техника наперегонки друг с другом потянулись к тумблерам пульта управления. Для чего им пришлось с разных сторон обогнуть сперва мешающееся на пути массивное кресло, потратив на этот обходной маневр лишние драгоценные мгновенья.

И этой невольной форой сполна воспользовалась Мирта — третий техник в «аквариуме», сохранивший ясный разум и холоднокровие.

Смекнув, что лично ей дружно поехавшие кукухой коллеги ни разу не угрожают, решительная дама пересилила начальный испуг и практически рухнула грудью на пульт, собственным телом закрывая все ключевые тумблеры от по-звериному скрюченных пальцев почти дотянувшихся до них коллег.

С двух сторон даму тут же цапнули за руки и волосы и дернули обратно в кресло с такой неистовой яростью, что у бедняжки аж звезды засверкали перед глазами. А из горла помимо воли вырвался отчаянный вой. Но каким-то чудом хрупкая с виду дама смогла удержаться на пульте вопреки звериному неистовству двух одновременно отрывающих ее от него гораздо более мощных мужчин.

Через считанные мгновенья отчаянного противостояния треснул и пошел по шву комбез на миртиных рукавах. Тут же стали заметны на оголившейся малиновой коже ее рук наливающиеся уже чернильными пятнами синяков места грубого захвата сильными мужскими руками. Некогда тщательно уложенная прическа Мирты превратилась в разоренное птичье гнездо, да еще и с заметными прорехами в виде целых прядей вырванных волос.

От природы упрямый характер помог Мирте выдержать те роковые секунды, когда она превратилась фактически в живую куклу для трепки в руках двух обезумевших психопатов. А разгоревшаяся в ответ отчаянная ненависть к мучителям дала стимул, глотая слезы вперемешку с каплями крови, каким-то чудом удерживать хрупкое тело на пульте до прибытия подмоги.

Возможно, задержись агенты всего на пару секунд, и безумцам таки удалось бы, окончательно доломав «куклу», пробиться к вожделенным тумблерам на пульте управления. Но ураганом ворвавшаяся в тесную рубку троица спецов-лехлецев прибыла без промедления. И мгновенно скрученные и обездвиженные безумцы сами уже поломанными куклами оказались разложены на полу.

— Говорила ж: СБ следят за нами, — простонала Мирта сквозь истерический хохот своим освободителям вместо «спасибо». — А эти ушлепки, — яростный плевок кровавым сгустком в малиновый затылок лежащему ближе Бразу, — прикинь, мне не верили.

— Вы как себя чувствуете? Сможете остаться на дежурном посту? — откликнулся рогатый агент, взгляд которого перехватила избитая дама под конец своего искрометного спича. — Мы, конечно, постараемся организовать вам сменщика. Но, боюсь, сейчас это не так просто будет устроить. И какое-то время придется…

— Да легко, — перебила Мирта, с трудом успокаиваясь. — Только дерьмо это, — снова презрительный плевок уже на спину бывшему коллеге, — поскорей отсюда уберите.

— Считайте, что их уже нет, — широко улыбнулся в ответ лехлец.

— И это… тряпку ещё какую-нибудь чистую дайте — кровь унять, — кокетливо стрельнула глазками брыластая дама. — Ну и воды оставьте, если есть. Буду себя обратно в нормальный вид приводить.

Пластиковая литровина с водой и упаковка стерильного бинта через секунду оказались в руках непритязательной героической дамы. И троица лехлецев с парой задержанных на могучих руках покинули рубку так же стремительно, как минутой ранее туда ворвались.

Оставшаяся же в привычном одиночестве дежурная с охами и ахами принялась исправлять нанесенный побоями ущерб.

Глава 27

Глава 27. Сумасшедшая гонка

Внимание! Произведена принудительная деактивация функции След Роя.

Расчетное время до повторной активации функции След Роя : 30 минут… 29:59… 29:58…

Дробный граус + 0,19%

Интеллект +0,07%

Выносливость +0,05%

Телепатия +0,31%

Внимание! Повышение сферы развития.

Телепатия 4 (+1)

Внимание! Повышение уровня развития.

Уровень развития 75 (+1)

Внимание! Повышение уровня здоровья.

Здоровье 750 (+10)

Интуиция +0,29%

Здоровье 740 (-10)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 5 минут 59 секунд.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Под занавес этого сумасшедшего дня даже система расщедрилась на поощрение моих самоотверженных стараний на благо империи. И по окончании действия очередной, бог весть какой по счету, активации функции

След Роя

я получил неожиданно, помимо привычного мизерного прироста к сферам развития, апгрейд

Телепатии

до четвертого уровня, с сопутствующем скачком общего уровня развития

аж до семьдесят пятого.

— Варламов, не корчи рожу. Уже немного осталось. Последний участок ещё после восстановления своей функцией просканируешь, и всё на сегодня считай свободен. Отвезу тебя обратно в казарму. Обещаю, — оторвавшись от рации, подбодрил меня Вруст.

— Ну да, — скривился я. — Помнится, вы ещё час назад мне нечто подобное уже обещали.

Мы с горзом сидели в небольшом компактном антигваре, сконструированном на базе антиграва-каталки, только вместо задней лежанки для раненого и передней табуретки для возницы здесь имелись лишь два узких соседних сиденья, с рулевым рычагом слева. Внутрикоридорный летательный аппарат в итоге получился значительно меньших габаритов, чем стандартная антиграв-каталка. Чуть расширенный по бокам, но зато примерно втрое меньшим в длину.

За рулевым рычагом слева, как не сложно догадаться, сидел первый номер нашего тандема — старший агент Вруст. Я же притулился с правого боку на пассажирском месте. Моей задачей было: раз в полчаса, сразу по окончании отката функцииСлед роя , снова её активировать и смотреть далее по сторонам, выискивая за стальными стенами коридоров контуры зараженных паразитами имперцев. А Вруст, по моей отмашке мгновенно разгоняя наш антиврав на максимум, каким-то чудом успевал еще, не отвлекаясь от экстрим-пилотажа, четко фиксировать все мои указки об выявленных слева/справа зараженных и тут же передавать горячую информацию по рации помощникам.

И, вот, отработав очередную минуту сумасшедшей гонки по опостылевшим стальным коридорам, мы встали на очередной получасовой пит-стоп. Типа на «дозаправку», блин.

«Боже, как же я ненавижу эти гребаные энергетические батончики!» — мысленно взвыл я, на автомате разворачивая «вкусняшку», добытую из зажатого между колен ранца…

— Не капризничай, Варламов, — поморщился гривастый начальник. И тут же бесцеремонно прерывая едва начавшуюся беседу, гаркнул в зашипевшую внезапно рацию: — Ну чего там у вас? Раджх среди выявленных в последней партии обнаружен?

— Никак нет. Все четверо выявленных оказались заражены слизнями, — проскрипел в ответ сквозь гул помех голос незнакомого агента СБ.

— Принято, — разочарованно рыкнул горз, разрывая соединение.

«Итого, к двадцати трем выявленным ранее зараженным после последнего нашего заезда прибавились ещё четверо, – мысленно констатировал я, энергично перемалывая зубами спрессованную с сухофруктами ореховую крошку. — Но все, увы, лишь со слизнями-мозголомами в головах. До первоисточника же обрушившейся на хоф беды — в виде червя-ментального-манипулятора, разумеется, то бишь раджха — моей читерской поисковой функции вновь не фартануло дотянуться.»

— Не кисни, це-деж, — словно прочтя мои невеселые думки, толкнул локтем в бок горз. — Все равно мы, считай, большое дело сделали с тобой. Практически всех марионеток их отловили и обезвредили. А чтоб новых слизней наплодить, даже плодовитому раджху необходим достаточно продолжительный инкубационный период. За это время по любому успеем вычислить их с укротителем логово, и прижучим засранцев.

— Угу, — булькнул я, запивая съеденное водой из бутылки.

— Все технические и складские отсеки хофа мы с тобой, считай, за сегодня уже практически прошерстили, — продолжил повышать мне боевой дух компаньон. — Остальные сектора корабля для крупномасштабной диверсии малопригодны. Но мы, разумеется, завтра еще прокатимся и мимо всех казарм.

— Как скажите, — тяжко вздохнул я.

— Ладно, отдыхай, — оставил меня наконец в покое Вруст. И спрыгнув с подножки антиграва на стальной пол, зашагал неспешно вперед по пустынному коридору, разминая ноги.

Отдалившись от меня на достаточное расстояние, снова поднес к губам рацию и стал с кем-то что-то оживленно обсуждать.

27:15… 27:14… 27:13…

Время отката тянулось мучительно медленно.

Я вытащил из ранца очередной энергетический батончик и с тоскливым вздохом им захрустел.

Глава 28

Глава 28. Бенефис с продолжением

— Знаете… Да, честно говоря, я сам толком не понял, как из той задницы выгребся. Как говорится: жить захочешь, и тройным узлом хвост свой затянешь на вентиляторе… — затирал народу Ччверсс, сидящий на нижней койке Ффаффы и страстно стиснутый в объятьях своей счастливой подругой.

Появление столь колоритного персонажа, как щеголяющий обилием лысых проплешин на шкуре (последствия сложно излечимых глубоких ожогов), одноногий и практически безхвостый гэручи, заскрипевший на всю казарму новым и еще толком не разработанным механическим протезом, в нашем густонаселенном отсеке не могло остаться незамеченным. Вокруг прибывшего с утра пораньше из медблока ветерана-инвалида в казарме за считаные минуты стихийно собралась внушительная толпа жал, соскучившихся по свежим сплетням и лицам.

Послушать байки балабола Ччверсса подтянулись, разумеется, и мы с Мариной и Алонсо. Благо наши койко-места располагались практически по соседству с Ффаффиным, и в окружившей воссоединившуюся пару гэручи толпе мы оказались что называется на переднем краю.

— Я когда из покоцанного кокона вывалился и вниз тормашками полетел, думал всё. Хана. Отвоевался, — продолжил вещать притихшей толпе Ччверсс. — А потом хоп и в паутине залип. Она амортизировала недолгое падение, как натуральный батут. Вот только отскочить от которого, по понятным причинам, не было ни малейшей возможности. И я просто закачался внутри этой липкой сети…

— Ой футь какая, — охнула рядом Ффаффа.

— Качаюсь, значится, а у самого шкура дыбом, — кивнул участливой подруге Ччверсс. — Потому как знаю: кругом ведь жраток немерено. И на колебание паутины, моим падением непроизвольно вызванное, в любую секунду теперь по мою душу ближайшие жратки могут нагрянуть…

— Кофмар! — пискнула самая эмоциональная слушательница.

— К счастью в тот роковой миг я не запаниковал, — продолжил Ччверсс. — И оставшийся холодным разум, проинвентаризировав экстренно имеющийся в инвентаре хабар, оперативно подкинул спасительную идею. Я вспомнил, что незаметными для жраток на их территории нас делал защитный покров из вонючки. И предположил, что, если снова хорошенько обмажусь этой дрянью, стану для окружающих жраток неинтересен. Благо, внушительный запас вонючки в инвентаре имелся…

— Какой ты умный, Фьфьверфф, — пискнула в ухо любимому Ффаффа.

— А то, — хмыкнул Ччверсс, с готовностью тыкаясь носом в носик своей самки.

— Э-э! Не отвлекайся, — последовал тут же упрек из толпы.

— Ну, значится, извлеченный из инвентарного мешка пузырь с вонючкой оказался тут же кое-как распорот когтями, и я стал, как мог, постепенно обливаться этой слизкой дрянью, — продолжил рассказчик. — Облитые перво-наперво кисть и бедро, на котором она лежало, вдруг перестали ощущать липкость паутинных пут. Я начал потихоньку шевелить облитыми вонючкой рукой и ногой. И перемещая дале вдоль тела руку, не сдерживаемую более липкими нитями, смог точно так же обильно полить вонючкой и всё остальное тело. Обретая, по мере пролива, соответственно, всё большую и большую подвижность… Когда пузырь в моей руке полностью опустел — а вонючку я лил на себя щедро, широкой струей, потому случилось это примерно секунд уже через десять — далее я безо всякого практически сопротивления проваливался вниз сквозь вату паутины. Обильная смазка шкуры привела к практически идеальному скольжению внутри паутинника. И разгоняясь очень быстро, как на крутой ледяной горке, я невольно стал опасаться даже уже жесткого столкновения с землей в конце падения. Но… Окружающая вата паутинника вокруг меня вдруг полыхнула жгучим пламенем. И последние метры скользящего падения мне в буквальном смысле слова пришлось ногами таранить огонь.

— Бедняфка мой. Нафтрадалфя, — пискнула в ухо самцу впечатлительная Ффаффа.

— Видимо, как раз планетарный обстрел с орбиты начался, — озвучил в параллель кто-то из слушателей очевидную догадку.

— К счастью, обильная смазка шкуры вонючкой послужила и неплохой защитой от жаркого пламени, — продолжил Ччверсс. — Потому, приложившись-таки в конце падения о землю, я ощутил перво-наперво только боль в отбитых пятках, напрочь затмившую легкий дискомфорт от пары-тройки мелких подпалин… Однако бушующий над головой огненный шторм стремительно сушил шерсть. Стало очень жарко и трудно дышать от плотного сизого дыма, густеющего внизу. Бежать из пожара было некуда. Пришлось почти сразу же распластаться на земле и зарыться носом как можно глубже, как гребаному кроту, в поисках остатков живительной прохлады. Ещё я успел следом, пока не отключился от удушья и жуткого жара, облить себя, уже лежащего на земле, дополнительной порцией вонючки из второго и, увы, последнего извлеченного из инвентаря пузыря. Эта дополнительная защита шкуры от воспламенения, наверняка, и помогла мне в итоге выжить.

— Бедняфка мой, — снова пискнула в ухо самцу Ффаффа.

— После дополнительного полива и размазывания по телу вонючки я еще какое-то время из последних сил пытался, как можно глубже, зарыться в землю, — вещал дальше Ччверсс. — Но эти мои отчаянные потуги прервал тяжелый удар по спине… Уж не знаю, что там рухнуло на меня. Какой-то обгоревший сук с дерева? Или сорвавшаяся со сгоревшей паутины поджаренная туша жратки? Наверняка выяснить это не успел. Потому как тот оглушительный удар по спине стал последним, что я запомнил. Далее я отключился. И обратно в себя пришел уже в здешнем медблоке… Конечно пытался потом разузнать у прибывших по мою душу дознавателей СБ: что же такое меня придавило тогда там, в горящем паутиннике? На что получил ответ, что мою обугленную, как печеная картошка, тушку чудом обнаружили под почти метровым слоем пепла. И то, что меня прихлопнуло и погребло, по всей видимости далее благополучно сгорело дотла. Такие вот дела, народ.

— Вфё равно, ты у меня нафтояфий герой! — первой горячо прокомментировала услышанное, разумеется, Ффаффа.

— Ну я ж не мог тебя подвести, — не менее горячо ответил крысючке Ччвейсс.

— Слышь, герой. А чего с братом-то моим стало? — неожиданно следом предъявил сюсюкающемуся с подругой рассказчику какой-то незнакомый гэручи.

— Бро, ты о чём вообще? — оторвавшись от Ффаффы, озадаченно зыркнул на незнакомца Ччверсс.

— Не о чём, а о Оззвуте — брате моем, — ощерился злобно в ответ возмутитель спокойствия. — Который был тяжело ранен. И доставку которого на хоф тебе, гад, было поручено проконтролировать!

— Э-э, за бафаром фледи, ифтерифька! — вступилась тут же за своего самца Ффаффа. — Мой Фьфьверфф, герой!

— Спасший свою облезлую шкуру ценой жизни моего брата, — презрительно фыркнул в ответ хвостатый скандалист.

— Да ефли б ты фам там окафалфя!..

— Спокойно, дорогая. Я сам отвечу за себя, — Ччверсс усадил обратно на кровать Ффаффу, дернувшуюся было с выпущенными когтями в сторону провокатора-крысюка.

— Сам, вон, выжил ты, Ччвейсс. Байки про спасение свое чудесное нам затираешь. А братишка мой из-за тебя теперь без-вести-сгинувшим считается! — не унимался скандальный тип. — И я даже прах Оззвута получить не имею возможности, для отправки домой и достойного захоронения там в семейной усыпальнице!

— Послушай, как там тебя?..

— Ззвудсс — он, — подсказал Ччверссу сосед гэручи-скандалиста.

— Так вот, Ззвудсс. Поверь, я искренне сочувствую твоему горю, — продолжил аккуратно подбирать слова обвиняемый ветеран-инвалид. — Но в гибели твоего брата, уж поверь, моей вины точно нет. Кокон, в котором мы с ним должны были переместиться на хоф силовым лучом, был выхвачен из гнезда гэц-пожирателем. И, увы, жвалы этого огромного руха сразу практически напополам перерубили тело твоего несчастного брата. Бедняга Оззвут погиб, так и не придя в сознание. Я же чудом выкарабкавшись наружу через узкую нижнюю прореху, как сумел, дал бой гэц-пожирателю. Закинул связку гранат гаду в раззявленный зев. Последующий взрыв услышал уже в падении. И не видел, что сталось со сгинувшим из поля зрения крылатым рухом. Но поскольку преследовать меня потом тот больше не пытался, предположу, что нормально так прижучил гада. Так что смерть твоего брата, Ззвудсс, была достойно мной отмщена. А прах погибшего, увы, развеялся в многокилометровым пепелище бывшего путинника жраток. Как, к слову, и останки ещё доброго десятка наших сгоревших там же товарищей.

— Всё это пустой треп, — зашипел злобно в ответ Ззвудсс, ни разу не удовлетворенный услышанным разъяснением. — Даже слушать противно! Надо же: вывалившись кое-как из кокона, он связкой гранат целого гэц-пожирателя завалил…

Раздавшиеся в окружающей толпе смешки жал поддержали недоверие к озвученной ветераном истории.

— Конечно, свидетелей-то нет — ври, чего в голову взбредет… Ну уж ты хотя б чего-нибудь поправдоподобней придумал. А то ведь голимая дичь-дичью. Сочинил тут себе, понимаешь, подвиг на ровном месте. И втюхивает нам, как лохам…

— Ччверсс правду сказал, — вступился я за затравленно озирающегося ветерана. — Подтверждаю, всё так и было. Я свозь прореху в коконе своем видел тот его невероятный бросок. Гранаты залетели точно в зев гэц-пожирателю. И через пару секунд бронированную тушу этого крылатого гиганта буквально разворотило на части от мощнейшего внутриутробного взрыва.

— Спасибо, чел, — кивнул мне воспрявший тут же духом Ччверсс и, обернувшись к наоборот приунывшему оппоненту, не без злорадства добавил: — Чё-чё? Свидетелей у меня нет, говоришь?

— Да спелись они просто с этим челом давно, потому как все из одной шайки, — вдруг встрял в чужой спор Жшахсс — це-деж гэручи, которого я недавно оглушил в душевой. — Вот чел балаболу Ччверссу и подпевает.

Столь вызывающе наглое обвинение в клевете спускать обидчику было недопустимо. И я тут же ринулся на Жшахсса с кулаками.

За своего це-дежа ожидаемо вступились почти все гэручи нашего стожа. А меня, кроме бросившихся следом Марины и Алонсо, неожиданно поддержали еще полдежа брыластых тули — сдружившихся за последние дни с Алонсо, поведавшем тули о последних часах жизни их товарища Бомпера.

В общем, силы с обоих сторон оказались примерно равны. Однако едва завязавшаяся драка была почти сразу же остановлена вмешательством бдительного це-стожа.

Я успел всего раз махнуть кулаком в сторону скалящейся рожи оборзевшего Жшахсса. Увы, промахнулся. Следующий же мой удар уже смялся сам собой из-за активированной Члюфой подавляющей волю функции. Я захрипел от невыносимой вспышки боли во всем теле и рухнул на пол, как подрубленный. И параллельно перед глазами замельтешила череда тревожных системных логов:

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 9 единиц!

Здоровье 741 (-9)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 10 единиц!

Здоровье 731 (-9, −10)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 7 единиц!

Здоровье 724 (-9, −10, −7)

…

Сквозь застилающий глаза кровавый туман успел только разглядеть, что рядом попадали на пол, корчась в аналогичных судорогах, Марина и Алонсо.

Глава 29

Глава 29. Паразит, шлюп, взрыв

— Вот то место, о котором я вам говорил, — голосом своей марионетки прошелестел паразит, показывая чуть подотставшей в узком коридоре спутнице на сигарообразный контейнер в хвостовой части их катера.

— Это аварийный шлюп. При уничтожении катера, автоматически катапультирующийся на безопасное расстояние, — продолжившийся равнодушный инструктаж шептуна, сопровождающийся неуклюже-дергающейся жестикуляцией, со стороны мог показаться забавным скетчем. Но окружающий фон зловещих багровых бликов включившегося в коридоре аварийного освещения, вкупе с легким задымлением и периодическими завываниями пожарной сирены, превращал его сюрреалистическую стендап-комедию в лютый трэш.

— Я не брошу тебя, — прошипела в ответ не робкого десятка спутница. — Без твоего прикрытия все одно мне звездец. Давай, может, попробуем забраться туда вместе.

— Исключено, — шикнул в ответ паразит. Ладонь его марионетки опустилась на экран сканера в боку у шлюпа, и с легким шипеньем крышка спасательной капсулы плавно отъехала в сторону.

— Это убежище рассчитано строго на одного человека. Вдвоем — не поместимся. Да и автоматика тогда не сработает, — пояснил паразит. Массивное тело его марионетки, сместившись в сторону, вжалось в стену, пропуская спутницу к открытому шлюпу.

— Черт! Да должно ж быть какое-то другое решение! — взбрыкнула дама, уже начавшая было покорно укладываться на ложе внутри непривычно узкого вытянутого салона.

— Прошу. Не беспокойтесь обо мне. И не теряйте напрасно время, — мягко перехватив ее вскинутые руки, паразит в теле марионетки уложил строптивую даму в шлюп.

— До встречи в лучшем из миров, — очередной равнодушный шелест паразита сопровождался приложением ладони марионетки к экрану-сканеру внутри спасительной капсулы. После чего крышка шлюпа быстро опустилась и намертво захлопнулась.

— Не смей так со ммм!.. — отчаянный визг помещенной в шлюп дамы оборвался на полуслове, отсеченный от коридора рухнувшей вниз крышкой.

Паразит в теле марионетки ещё с пяток примерно секунд молча постоял рядом и, развернувшись, неспешной шаркающей походкой заковылял прочь. Уже через считанные метры растворившись в зловеще-багровых тенях аварийного освещения коридора.

А ещё примерно через минуту небольшое суденышко сотряслось от мощнейшего взрыва и, обернувшись после огненного торнадо грудой обгоревшего мусора и бесформенных обломков, окончательно прекратило свое существование.

Глава 30

Глава 30. Дисциплинарное взыскание

— Бойцы! Славные жала империи! — вдохновенно вещал Члюфа Грууск, неспешно шагая вдоль выстроившегося по коридору стожа и щелкая периодически кнутовищем массивного хвоста по полу, усиливая таким макаром значимость некоторых своих слов. — Вот и настал тот день, которого мы все с нетерпением ждали! День мщения клятым рухам за их вероломное предательство! День возмездия этим монстрам за жизни наших убитых в спину товарищей! День кары небесной для местных чересчур уверовавших в свои силы упырей!.. Рад проинформировать вас, бойцы, что два часа назад на орбиту Срытмпы зашло три имперских хофа, с полным комплектом десанта жал, разумеется. Отправленная нам на усиление грозная сила прибыла. И теперь нам, с прибывшим пополнением, осталось лишь десантироваться вниз, чтобы вернуть обратно свои территории и цитадели. Что мы непременно сделаем! Не так ли, бойцы⁈

— Слава империи! — грянул в ответ стож десятками луженых глоток.

— Уже начался предварительный артобстрел с орбиты по скоплениям вражеских сил внизу, — продолжил оскалившийся трунг, довольный слитным откликом своих жал. — А значит уже скоро наступит и наш черед. Потому сейчас строимся в колонну по двое. И скорым маршем оправляемся к сорок третьему ангару — тамошний челнок выделен для десанта нашего стожа. Оружие и МБПП каждый получит там же в ангаре, перед вылетом. Ранцы с личными вещами пока что с собой брать не нужно. Просто соберите их и оставьте на кроватях. Позже в цитадель вещи доставит специальная служба. Все ясно?

— Слава империи!

— Тогда пять мину даю вам сейчас на сбор личных вещей. И жду повторное построение… А теперь: всем разойтись! Время пошло!

Мы с Мариной и Алонсо ломанулись было, как все, к своим койкам, но были вдруг на полпути остановлены дополнительной командой це-стожа.

— Варламов, Черникина, Васкес, Гуччь, Шшасса, ко мне! — скороговоркой рявкнул Члюфа Грууск, даже не соизволив при этом обернуться в нашу сторону.

И нам пришлось, тут же развернувшись, бежать уже вдогонку за неспешно вышагивающим по центральному коридору трунгом-выпендрежником.

— Господин це-стож, це-деж Варламов по вашему…

— Господин це-стож, жало Черникина по вашему…

— Господин це-стож, жалоАлонсо по вашему…

— Гофподин це-фтоф, фало Гуфьфь по вафему…

— Господин це-стож, жало Шшасса по вашему…

Раздраженная командирская отмашка прервала практически слитный совместный галдеж нашей одновременно подскочившей у нему пятерки. Кроме трех жал моего дежа состоявшей, как тут же выяснилось, из пары знакомых гэручи: Ффаффы и Ччверсса.

— Значит так. Вы пятеро остаетесь в казарме и никуда с моим стожем не летите, — вдруг огорошил неожиданным решением нас це-стож.

— Почему?.. — на правах це-дежа озвучил общее недоумение я.

— Потому, — фыркнул трунг насмешливо и, выждав многозначительную паузы, все же соизволил пояснить: — С вашим появлением, Варламов, атмосфера внутри стожа стала какой-то чересчур напряженной. Потому не хотелось бы, чтоб, получив оружие, вы перестрелку со своими же внизу устроили. Мне головняк с последующим за тем внутренним расследованием как-то, знаете ли, без надобности.

— Да не собираемся мы не в кого стрелять…

— Ну да. Ты ведь и задирать по новой Жшахсса тоже, помнится, клялся мне в кабинете.

— Так-то этот козел сам первым на нас попер, — рискнула вступиться за меня Черникина.

— Вот. Что и требовалось доказать, — кивнув на заступницу, скривился Члюфа. — Варламов, никакой субординации у тебя в деже. Не жала, а просто шпана какая-то… Короче. Отстранение от общего десанта — это наложенное на вас дисциплинарное взыскание. И скажите спасибо, что вы всего лишь остаетесь в казарме, а не оправляетесь куковать в карцер. Всё. Теперь сгиньте с моих глаз.

Вообще-то, это было обидно, когда тебя и твоих товарища вот так перед строем тыкали носом в чужую лужу, как якобы нашкодившего щенка. Но говнюк трунг только что недвусмысленно дал понять: на чьей он стороне. Так что пререкаться далее с командиром было бесполезно.

Мы с друзьями и Ффаффой, понурив головы, покорно развернулись обратно к кроватям. Но…

— А меня-то за что тиранишь, командир, — решился заспорить ужеЧчверсс. – Я так-то только утром из медблока в казарму прибыл и по любому накосячить тут не успел.

— Все вы тут из одной шайки, — хмыкнул трунг и вдруг щелкнул хвостом в считанных сантиметрах от носа насупившегося инвалида.

Ччверсс инстинктивно шарахнулся было в сторону. Но еще недостаточно притершаяся к культе механическая нога замедлила чересчур стремительное движение. Из-за чего, вместо привычного для гэручи пружинистого отскока, бедняга оступился и неуклюже плюхнулся задом на пол.

— А если б, вместо хвоста, тебя атаковали жвала руха, ты был бы уже, считай, покойник, — спокойно констатировал це-стож после наглядной демонстрации неуклюжести инвалида. Далее, обернувшись к уже начавшейся по ной строиться шеренги из управившихся со сбором вещей допущенных до боя жал, он окончательно утратил к нам свой интерес.

— Вот фкотина фьефуйфьатая, — профырчала в сторону удаляющейся хвостатой фигуры Ффаффа, помогая подняться с пола своему одноногому самцу.

— И не говори. Никакого уважения к ветерану, — поддержала крысючку Марина, провожая пару гэручи к кровати.

— Челка, вот только не надо на меня так жалостно смотреть, — вдруг окрысился на Черникину инвалид. Оттолкнул обеих помощниц и самостоятельно сел на кровать. — Я нормальный! Поняла⁈

— Да у меня и в мыслях не было… — подняла в примирительном жесте руки Марина, опускаясь на кровать напротив.

— Всё у меня обратно отрастет! И нога! И хвост! И шрамы эти чертовы обязательно разгладятся! И, по новой, шерстью зарастут! — фонтанировал словами окрысившийся инвалид.

— Фьфьверфф, ну ты фьего. Уфпокойфя пофалуйфта, — попыталась урезонить самца обнимашками Ффаффа.

Не вышло.

— Верю я тебе. Верю. Успокойся…

— Нужно толькоРегенерацию до двадцатки разогнать! – не слушая увещевания Черникиной, продолжал истерить о наболевшемЧчверсс. – И стану, как Вруст, у которого любые увечья за считанные часы восстанавливаются!

— Ага, любые, — хмыкнул мне на ухо Алонсо, тоже остановившийся и оставшийся стоять в начале прохода между наших кроватей. — Помнится, перелом руки тогда у него нифига сам собой не сросся.

— Че ты сказал⁈ — обернулся к Алонсо злобно ощерившийся Ччверсс, приняв похоже наши перешептывания за спиной на свой счет.

— Что люди на нас из-за тебя уже отовсюду косятся, — ответил я за товарища. — Не ровен час Члюфа разбираться притопает. И выволочку по новой устроит всем за истерику твою.

— Да ну вас, — отмахнулся Ччверсс.

— Фьелы — вы такие фьелы, — фыркнула следом за самцом в наш адрес и Ффаффа.

— Стож! В колонну по два становись!.. На пра-а-аво!.. Ша-агом марш! — перейдя на зычный командирский рык, стал командовать подопечными жалами Члюфа Грууск.

Сформировавшаяся в нашем центральном коридоре колонна тут же пришла в движение и, чеканя шаг, ломанулась из отсека-казармы наружу, в корабельный коридор.

Далее не прошло и минуты, как в своем закутке между кроватей мы впятером остались совершенно одни.

Глава 31

Глава 31. Особая секретная миссия

— Ага, щаз! — хмыкнул Артем. — Кто б только вашему це-стожу позволил самостоятельно такой фортель провернуть.

—Вашему це-стожу? — уцепилась за оговорку земляка Марина. — Так-то он и твоим командиром был.

Мы вшестером шагали по пустынному корабельному коридору, освобожденные от заточения в казарме распоряжением старшего агента Вруста. Озвученного, как не сложно догадаться, прибывшим за нами Артемом Смерницким.

— Ой, да когда это было, — отмахнулся Смерницкий.

— Считанные дни назад было, — фыркнула в тон младшему агенту Черникина.

— Эй! Да погодите вы, — влез в перебранку приятелей уже я. — В смысле:фортель провернуть ? Мы так-то подчиненные ему жала. Да, обоснование члюфиного приказа, мягко говоря, было притянуто за уши. Но приказ — есть приказ. Це-стож его отдал. И мы обязаны подчиниться. Причем тогда фортель?

— О святая простота! — картинно закатил глаза Смерницкий. — Да будет тебе известно, Варламов, что в крупномасштабной наземной операции, что разворачивается сейчас там, внизу, каждое жало имеет немаловажное значение. И думаешь, командование так запросто закрыло б глаза на самодурство це-стожа Грууска? Который по притянутому за уши поводу запер в казарме аж пятерых боеспособных, прекрасно обученных бойцов?

— Видите. Ваш чел тоже подтвердил, что я вовсе не ущербный никакой, а вполне боеспособный, — неожиданно влез со своим наболевшим Ччверсс.

— Конефьно не уфербный, — поспешила поддержать калеку Ффаффа. — Вон, идефь дафе пофьти не хромая. И так фе быфтро, как вфе офтальные.

Последний комментарий крысючки был точно лишним. Из-за скрипа нового не разработанного еще толком протеза, многократно усиливавшегося при быстрой ходьбе инвалида, мы все вынуждены были сдерживать свой шаг, подстраиваясь под наименее скрипучий темп Ччверсса. Все, включая хромающего гэручи, это прекрасно понимали, потому кривые ухмылки на наших лицах после слов Ффаффы возникли как-то сами собой.

— Ну спасибо, блин! Ушила! — окрысился инвалид.

— Разумеется, оставить вас пятерых в казарме це-стожу Члюфе Грууску было велено высшим командованием, — продолжил Артем, возвращая к себе внимание и отвлекая нас от насупившегося гэручи. — Ну а понторез Грууск просто использовал открывшуюся возможность для укрепления, так сказать, за ваш счет своего авторитета перед другими жалами стожа. Потому и устроил вам такую публичную выволочку на виду у сослуживцев.

— Вот кофел! — фыркнула Ффаффа, выражая общее мнение.

— А нас теперь куда? — решился подать голос долго отмалчивавшийся Алонсо.

— Ну, скажем так: нам с вами, друзья мои, уготована особая секретная миссия, — перейдя на заговорщицкий шепот, заинтриговал Смерницкий.

— Артем, ну хорош выделываться. Говори уже всё, как есть. Не томи, — потребовала продолжения после чересчур затянувшейся паузы Марина.

— Мы с вами скоро отправимся вдогонку за сбежавшей с хофа лазутчицей рухов, — огорошил новостью младший агент.

— Какой еще, нафиг, лазутчицей?..

— На хофе была лазутчица?..

— Фе фа бред?..

— Совсем эсбэшники нюх потеряли!.. — посыпалось в Смерницкого со всех сторон.

— Она чё всё-таки сбежала? — мое конкретное возмущение на общем растерянном фоне конечно тут же тоже приковало всеобщее внимание.

— Командир, так ты что ли знал о лазутчице? — насел сбоку Алонсо.

— Варламов, гад, ну-ка колись: кто это? — рассерженной кошкой зашипела во второе ухо Марина.

— Ну фьелы вы, конефьно, вообфе, — проворчала за спиной Ффаффа.

— А куда сбежала-то? — вторил подруге переставший на нее дуться Ччверсс.

— Так, стоп! — поднял я руки, останавливая общий галдеж. — Это не моя тайна. С меня так-то подписку взяли о неразглашении. И поскольку сам младший агент обмолвился ранее о лазутчице, вот пусть он сам вам всё и рассказывает.

— Справедливо, — кивнул мне Смерницкий. — Что ж… До лифта идти нам еще примерно минут десять…

— Чё еще за лифт? — фыркнула в параллель Черникина.

— И если не будете перебивать, — Артем многозначительно зыркнул на экспрессивную приятельницу, — я должен успеть… — И тут же, безо всякого перехода, он стал делиться с нами некогда секретной информацией:

О проникновении на корабль неуловимой укротительницы с опасным прирученным паразитом в теле обреченной на погибель марионетки. Коими оказались жала из нашего бывшего дежа: Берта Зули (в роли укротительницы) и Дэйв Трезел (в роли инфицированной паразитом марионетки).

О быстрой смерти бедняги Дэйва. И последующем исчезновением Берты, с паразитом в непонятном новом носителе.

О привлечении далее к поимке затаившейся лазутчицы меня, с уникальной сканирующей функцией. Где на начальной стадии привлекалась даже Марина Черникина. Но вслепую, без раскрытия ей личности вероятной лазутчицы.

Об обнаружении впоследствии на хофе десятков зараженных слизнями-мозголомами имперцев. А точнее почти три десятка зараженных мозголомами техников (раскрытых функциейСлед Роя за первые сутки поиска), и еще около полутора десятка зараженных мозголомами жал (раскрытых мною на второй день поиска).

И, наконец, об обнаруженной этой ночью пропаже одного из патрульных катеров хофа. Исчезновение которого аж два дня назад было искусно скрыто от командования зараженными техниками. На этом малогабаритном маневренном суденышке, по заключению аналитиков СБ, и сбежала лазутчица. Потому, собственно, дальнейшее тщательное исследование моей читерской поисковой функцией всех закутков хофа не принесло ожидаемого результата. Беглянки с паразитом попросту уже не было на корабле, потомуСлед Роя и оказался бессилен их найти.

Последнее откровение Смернитского — о бегстве Берты на угнанном катере — как не сложно догадаться, стало новостью и для меня.

— Сразу две непонятки у меня по поводу услышанного, — озадачил я Смерницкого, как только тот закончил свой обстоятельный рассказ. И пользуясь паузой, пока остальные жала в потрясенном молчанье переваривали услышанное, продолжил: — Во-первых, на чем планируется преследование умчавшегося два дня назад катера? Все-таки фора приличная, и, чтоб нагнать ее, нам придется прям конкретно так ускоряться. Во-вторых, как, собственно, в принципе планируется реализация этого преследования, если, как ты сам же обмолвился ранее, причастные к угону катера техники изначально искусно замели за беглянкой все следы? Направлений-то в открытом космосе тьма-тьмущая. И как без ориентира возможно отыскать единственное верное, я даже представить себе не могу.

— Разболтал-таки уже всё, балабол, — неожиданно ответил мне старший агент Вруст, вместо задумавшегося нам моим комментарием Артема.

Оказалось, что за увлекательным рассказом мы все не заметили, как дошли до цели. И поджидающий нас внизу у лифта горз, выскочив из своего тенистого закутка, стал для всех не самым приятным сюрпризом.

— Пошли, дальше уже я вам всё расскажу и покажу, — не терпящим возражений тоном объявил гривастый начальник.

И очень удивился, услышав вдруг в ответ от одного из нас решительное:

— Извини, командир. Но я, наверное, с вами не полечу.

Глава 32

Глава 32. Отзывчивый отщепенец

— Дисциплина конечно у тебя в деже, це-деж, — злобно зыркнул в мою сторону старший агент Вруст, показательно игноря возмутителя спокойствия. — Ни малейшей субординации!

— Алонсо, ты чего творишь, блин? — зашипела на товарища Марина.

— Причина, боец? — с трудом сохранив безучастное лицо, обернулся я к неожиданному отступнику.

— Мих, — примирительно улыбнулся Алонсо, спокойно выдержав мой убийственный взгляд. — Не хочу здесь бросать его одного. Не правильно это, командир.

— Чё за фигня, Варламов? — насел на меня сбоку грозный горз. — При чем здесь этот твой тяжелораненный боец? Как там его?..

— Мих Гуруда, — поторопился напомнить шефу Смерницкий.

— Во-во, — закивал гривастый. — И почему ты тоже теперь лыбишься ему в ответ?

— Вам, уважаемый Вруст, этого, увы, не понять, — развел я руками.

— Нельзя, чтобы наш товарищ, пробудившись из комы, узнал от доктора, что он был брошен нами на хофе в одиночестве. И чтобы этого не случилось, я останусь тут, и позабочусь о нем, — пояснил подробно свое решение Алонсо.

— Да, здоровяку это будет важно, — неожиданно подключился к диалогу Ччверсс. — Он, бедняга, пипец как обгорел…

— Ну обгорел, и чё? — раздраженно фыркнул уже в сторону крысюка горз.

— От ног там, считай, вообще ничего не осталось, — словно не услышав едкого упрека гривастого, продолжил с какой-то унылой отреченность нам всем выговаривать инвалид-гэручи. — Их обугленные ошметки ему по самую задницу отчекрыжили. С руками тоже беда — вместо них теперь у калеки лишь короткие культи до локтевого сгиба. Да и остальное все тело, включая голову, изуродовано шрамами ожогов так, что буквально там нигде не осталось живого места… Лять! По сравнению с ним, выходит, я — просто гребаный счастливчик.

— Признаю: обгорел чел сильно. Досталось ему крепко. Но док обещал, что парень выкарабкается, — заворчал следом Вруст, слегка растеряв былую категоричность и боевитость. — А потом он пройдет положенный для калек курс реабилитации, где научится управляться в дальнейшем с протезами. Всё это печально конечно. Но для армии история так-то вполне обыденная. Напоминаю, жала, мы с вами на войне. Где имперских жал ежедневно калечат и убивают… Подписав контракт с флотом, Мих Гуруда осознанно принял все возможные последствия. Потому вот так рефлексировать теперь о его дальнейшей судьбе-злодейке я считаю…

— Да при чем здесь ЭТО! — не сдержавшись, скривился Алонсо, прерывая пламенный спич горза.

— Говорил же: не поймет, — пожал плечами я.

— Ой, вот только не нужно делать из меня монстра, — закатил глаза Вруст. — Раз уж так припекло этому чудику стать санитаром при калеке-сослуживце, пусть остается. Я распоряжусь, чтоб оформили ему допуск к тяжелоранному.

— Спасибо, — искренне кивнул Алонсо.

— Да в жопу свое «спасибо» засунь, — поморщился в ответ горз и исподлобья вдруг так жутко зыркнул на отщепенца, что беднягу Алонсо буквально отшатнулся назад. И лишь чудом он не грохнулся позорно на задницу. Благо узость корабельного коридора позволила ему уже на первой фазе падения впечататься спиной в противоположную стену и за счет этого благополучно удержаться на ногах.

— Я так поступаю исключительно из экономии места на катере. Куда мы, собственно, сейчас этим лифтом и поднимемся. — Двери незаметного бокового лифта в стенной нише сами собой распахнулись перед нами на последних словах старшего агента, среагировав вероятно на беззвучную команду последнего, транслируемую через функцию Мыслеобраз.

— Тамошние ужатые габариты не предназначены для толпы пассажиров, — продолжил вещать старший агент, не торопясь запускать нас в открывшуюся за спиной дверь. — А потому, ежели еще кто-то, устрашившись предстоящего полета, придумает…

— Я не испугался, — возмутился Алонсо в параллель, но был благополучно проигнорен гривастым оратором.

— Очередной дурацкий отмаз, чтоб остаться здесь, на хофе, — продолжил, как ни в чем не бывало, горз, — то его я тоже силком удерживать рядом не стану. Ну? Кто ещё?.. А раз нет больше среди нас ссыкунов, то милости прошу, господа жала, — сместившись в сторону, Вруст широким хозяйским жестом пригласил нас пройти-таки в открытый лифт.

— Да не ссыкун я! — пытался по новой впечатанный в стену Алонсо отчаянно спорить со злобным наветом.

— Бывай, бро!..

— Передавай Миху привет и поцелуй от меня!..

— Удачи, чел!..

— Фьел, мы фнаем, фьто никакой ты не труф!.. — наши слова поддержки, надеюсь, нивелировали мстительный горзовский навет.

Увы, толком попрощаться с жёстко изолированным от коллектива Алонсо злыдень Вруст нам не позволил. Едва не силой запихнув в лифт последнего замешкавшегося на пороге меня, горз тут же мысленным приказом захлопнул дверь за нашими спинами, отсекая от брошенного в коридоре отщепенца.

И лифтовая площадка под ногами бесшумно помчалась вверх.

Глава 33

Глава 33. Катер-«холм»

Вверх на лифте мы поднимались неожиданно долго — примерно секунд двадцать. Когда же платформа под ногами наконец плавно остановилась и створки дверей просторной лифтовой кабины плавно разъехались в стороны, непроизвольно вырвавшийся у меня шумный вздох восхищения гармонично смешался с общей волной охов-ахов от не менее впечатленных спутников.

Это было потрясающе красиво.

Встретивший нас на пороге лифта коридор с абсолютно прозрачными стенами, полом и потолком открывал шикарный вид на бескрайнее чернильно-черное небо вокруг, с россыпью миллионов бисеринок-звезд, и раскинувшуюся от края до края во все стороны махину матово-стальной поверхности гигантского хофа под ногами.

— Смелее. Это совершенно безопасно, — напутствовал нас бывалый Вруст и, первым подавая пример, решительно шагнул на практически невидимый пол прозрачного коридора.

— Ишь ты! Как в антиграве армейском, — первым озвучил невольно напрашивающуюся аналогию Ччверсс, аккуратно переместившись на прозрачный пол и пару раз топнув по нему здоровой ногой, проверяя надежность. — Даже пружинит точно так же.

— Да этот материал очень удобен из-за быстроты латания прорех, в случае возникновения наружных пробоин. И ещё своей функциональной эластичностью, — неожиданно решил просветить нас старший агент. — Последнее качество тоже крайне важно. Поскольку, как сами видите, этот коридор своего рода трап, ведущий от хофа к патрульному катеру, одному из трех десятков закрепленных на внешнем периметре.

И правда, отойдя следом за Врустом по прозрачному коридору считанные метры от закрывшейся лифтовой кабины, мы после яркого электрического света достаточно быстро приморгались и приспособились к скудной внутрикоридорной подсветке. И смогли вскоре разглядеть, что дальняя часть прозрачного коридора упирается в бок стальной массивной полусферы, эдаким холмом метров на пять выпирающей из относительно плоской поверхности хофа.

— Вот эта хрень что ли катер? — хмыкнула мне на ухо Черникина озадачено.

— Походу да, — пожал плечами я.

— Чё-т, фигня какая-то. Это бункер, блин, какой-то, а не космический транспорт.

— А тебе прям есть с чем сравнивать? — хмыкнул в ответ.

— Не, ну так-то кино про фантастику я смотрела… Ну сам посуди: ни одного сопла снаружи не видно. Куда, спрашивается, они огонь там собираются отводить? Внутрь хофа что ль?.. Ну это ж полный бред!

— Слышь, знаток. Помолчи, а. Сдается мне: скоро всё откроется нам само собой. И ты получишь ответы на все свои вопросы.

— Да ну тебя, Варламов…

Меж тем первым дошагавший до сферического стального бока тупиковой стены Вруст, не чуть не смутившись отсутствию там входа, просто стал яростно дубасить по металлической преграде руками и ногами.

Быстро нагнав старшего агента, озадаченно сопя, мы все столпились у него за спиной.

— Да открывай ты уже, баран тупорылый! — не сдержавшись, раздраженно рявкнул на стальную стену отбивший об нее кулаки Вруст.

И словно специально дожидаясь от горза этого эмоционального выплеска, сразу после злобной фразы на сферическом боку преграды обозначилась световая щель двухметрового стандартного контура входной двери. И через секунду прямоугольный кусок полусферы беззвучно втянулся внутрь «холма», открыв нам освещенный привычным электрическим светом узкий внутренний коридор.

— Какого хрена так долго-то? — заорал вглубь Вруст, первым по-хозяйски ломанувшись в открывшийся коридор. — Пернатый, ты уснул что ли там снова? Баран ты тугоухий!

— Да пошел ты, жопа гр-ривастая! — раздался в ответ откуда-то издалека возмущенный клекот. — Сам виноват! Обещал через пять минут вер-рнуться. А сгинул на целый час почти. Вот я и пр-рикемар-рил чутка… Кор-роче, сам ты бар-ран!

— Ну я те ща устрою веселую пробудку!..

— Не надо пр-робудку! Я и так уже бодр-рствую!..

— Пернатый, сюда иди!..

— Сам дур-рак!..

— Ну-ка живо ко мне!..

— А-а! Кар-раул! Пр-рибивают!..

Озадаченно переглянувшись, мы друг за дружкой тоже зашагали по коридору навстречу экспрессивной многоголосице.

Глава 34

Глава 34. Капитпн-грабс

— Ну и нахр-рена ты притар-ранил на гр-риве своей такую ор-раву? — вместо вежливого приветствия, озадачило нас возмущенной предъявой феерично пестрое существо.

И безо всякой подсказки, я тут же идентифицировал карлика-уродца по гротескному клюву на морщинистой салатовой роже, желтым пушистым конечностям и роскошному изумрудному «плащу» из сложенных за спиной огромным крыльев. Походу наконец-то фартануло вживую пересечься с представителем высшей имперской расы — «небожителем» грабсом.

Стандартный армейский серый комбез на крылатом карлике мало того что был сплошь разрисован вызывающи яркими разноцветными граффити, до кучи он был ещё варварски подрезан на руках и ногах, обрываясь, соответственно, спутанной бахромой в районе локтей и колен. А выставленные на обозрение из укороченных рукавов и штанин ярко желтые пушистые конечности были обвиты настоящими гирляндами из десятков браслетов, фенечек и бус всех мастей и раскрасок.

Крылатый уродец неуклюже полулежал-полусидел на специальной стойке-табуретке. При этом обе его непривычно разутые ноги, карикатурно раскорячившись, впивались длинными гибкими пальцами — правая в край матерчатой сидушки под пухлым задом, левая в толстую стальную ножку табуретки. Сейчас обе нижние конечности выглядели расслабленно, но что-то мне подсказывало, в случае необходимости, они были способны мгновенно напрячься и, оттолкнувшись от «насеста», могли молниеносно швырнуть юркое тело в стремительный полет. Благо высокий потолок кают-компании, где мы сейчас находились, давал крылатому капитану катера — ну а кем еще грабс мог быть на космическом судне? — предостаточно возможностей для маневра.

И без того колоритный образ лихого «космического волка» дополняла очень красивая роговая курительная трубка. Мундштук которой был зажат в углу здоровенного капитанского клюва. От выпадения при разговоре грабс ее аккуратно придерживал левой рукой за здоровенную резную чашу. Трубка пока не была раскурена, и не дымила. Но эффектно добытая уже в нашем присутствии из инвентаря в свободную правую руку зажигалка красноречиво обозначила намерение негостеприимного крылатого карлика в ближайшие секунды нас таки окурить.

— Пернатый, завали, а, — ни разу не вежливо отмахнулся от претензии грабса горз, без спросу усаживаясь рядом в удобное кожаное кресло. — Не прибедняйся. У тебя посудина не маленькая. Разместимся уж как-нибудь.

— На мою каюту не р-рассчитывай! Постор-ронним ход туда закр-рыт! — заклокотал в ответ грабз, и для пущей убедительности даже расправил в конце на пару секунд могучие крылья.

Да уж! Впечатляюще! С этим изумрудным ореолом за спиной невзрачный только что и какой-то неуклюже-кривобокий карлик мгновенно преобразился во внушающего уважение гиганта.

— Угомонись, а. Ну правда уже задолбал, — нарочито зевнул в поднесенный ко рту внушительный кулак ни разу не впечатленный старший агент. — Никто на твою драгоценную собственность не покусится — слово даю. Пары гостевых кают нам будет вполне достаточно. Ну а ежели там все не поместимся, то переночевать кому-то и здесь так же можно. Вон кают-компания какая у тебя просторная.

— Авантюр-рист! — проклокотал с тяжким вздохом грабс и, чиркнув зажигалкой, сосредоточился на раскуривании трубки.

— Вот, знакомьтесь, господа жала. Этот ворчун — хозяин нашего катера це-верт Ггаарр Зулбб, — представил нашего капитана Вруст. — Для своих можно просто Гара. Или пернатый.

На последнем уточнении подавившийся дымом бедолага грабс даже закашлялся от возмущения.

— По спинке постучать? — хмыкнул без тени раскаянья в голосе провокатор-горз.

— Да ты… кх-кх… охр-ренел… кх-кх-кх… гр-ривастый! — простонал кое-как капитан.

— Ладно-ладно, не пыхти… В общем, с господином це-вертом что б никакого панибратства, — переключившись на деловой тон, строго наказал нам Вруст. — Это мне только на правах старинного приятеля подтрунивать над уважаемым можно. Прочим же, на время нашей совместной операции, обращение к уважаемому Ггаарру Зулббу допустимо лишь исключительно полным именем. Всем всё понятно?

Мы все, разумеется, кивнули.

— Кстати, наш уважаемый Ггаарр Зулбб, несмотря на достаточно скромное звание це-верта, является третьим по рангу Левитации пилотом этого хофа, — продолжил Вруст перед нами нахваливать своего крылатого приятеля. — То бишь, по факту, он второй претендент на место капитана хофа. И в случае гибели последнего…

— Вр-руст, др-ружище, ты уж так-то не пер-регибай, — перебил горза наш благополучно откашлявшийся и полностью успокоившийся капитан, отпуская мундштук из клюва и выдыхая с забавно клокочущими словами клубы ароматного дыма.

— Ну на тебя не угодишь, — хмыкнул горз беззлобно в ответ…

У меня же недавняя оговорка Вруста о третьем по рангу Левитации пилоте хофа неожиданно спровоцировала пробуждение доселе спящего в подсознании целого пласта информации об исключительной важности прокачки у каждого разумного подданного Империи Хофа сферы развития Левитация. Мне вдруг открылась очень простая и понятная градация функционала Левитации. Эта доселе малопонятная с точки зрения практического применения сфера развития, как вдруг вскрылось, оказалась востребованной в современном имперском мире едва ли не в первую очередь. И вся специфика там заключалось как раз-таки в том самом пресловутом пилотировании. С которым я, собственно, в силу ряда объективных причин до сих пор сталкивался исключительно опосредованно. То бишь выступал лишь в качестве пассажира. Самому же мне в роле водителя антиграва в реальной жизни быть ни разу не доводилось.

И вот только что я вдруг осознал, что если бы попытался сейчас сесть за рычаг любого имперского летательного аппарата, то ничего хорошего у меня из этой затеи с максимальной вероятностью бы не получилось. Секрет же весьма ожидаемого моего провала в качестве пилота был прост, как дважды два. Оказывается, для успешного пилотирования самого простенького имперского антиграва ранг сферы развития Левитация у разумного должен быть не менее двух. У меня же он до сих пор оставался нулевым, и лишь недавно приблизился к заветной первой единице.

Впрочем подобная специфика не по годам заторможенного развития Левитации наблюдалась лишь у меня и таких же, как я, беглецов с закрытой, изолированной планеты. У прочих же имперцев, получивших Систему Открытой Волны с самого рождения, постепенный плавный рост сферы развития Левитация происходил с малых лет ежегодно. Учитывая же, что первые ранги сфер развития набираются сравнительно легко, то к совершеннолетию практически у каждого имперца имелось по заветной двойке в Левитации. Потому и пилотирование простых маломестных актигравов оказывалось общедоступно, и фактически в Империи было поставлено на поток.

Для профессионального же пилотирования крупногабаритных грозовых или армейских антигравов ранг Левитации у пилота должен был начинаться с пятерки. А до подобной величины специфическая сфера развития уже неспособна была прокачаться самостоятельно в обыденной повседневности. Для становления профессиональным пилотом необходимы были далее углубленные тренировки на виртуальных тренажерах. Это требовало значительных материальных и временных затрат. Потому профессиональными пилотами в Империи становился лишь скромный процент индивидов, избравших пилотаж своей профессией.

А вот для четкого пилотирования уже тех же «тарелок»-челноков, доставляющих пассажиров с планетарной платформы космопорта на «припаркованный» на орбите межпланетный космический корабль (то бишь хоф) ранг Левитации у пилота должен был начинаться уже аж с гроссмейстерской десятки. И этот порог обычным гражданам Империи, за крайне редким исключением отдельных талантливых уникумов, никак невозможно было одолеть даже с помощью виртуальных тренажеров. Физически неприспособленное к полету тело у подавляющего большинства имперцев тупо замирало в развитии на седьмом-восьмом ранге Левитации, и дальше, хоть до посинения ты превозмогай в виртуале, не сдвигалось больше вверх ни на долю процента.

И вот тут уже во всей красе проявляли себя крылатые владыки небес — грабсы. Для которых состояние полета было столь же органичным, как прямохождение для прочих разумных имперских рас — за исключением разве что амфибий-риглов. Но специфика развития последних возводила еще больше препон на прокачке Левитации.

У крылатых же грабсов Левитация прокачивалась ежедневно естественным образом, изрядно доминируя при этом над прочими сферами развития. Потому недостижимый для прочих имперцев рубеж в десятый ранг Левитации, подавляющее большинство грабсов спокойно одолевали еще до совершеннолетия. Соответственно, весь пилотный состав хофов, за весьма редким исключением, формировался исключительно из крылатых грабсов. Но даже среди этих крылатых владык небес лишь малый процент особо одаренных удостаивался чести претендовать на место капитана хофа. Потому что для пилотирования межпланетного перелета требовался запредельный двадцатый ранг сферы развития Левитация, а прокачаться до подобных высот крайне сложно было даже крылатым грабсам.

Наш же капитан, имея один из высших на хофе рангов сферы развития Левитация, стопроцентно мог пилотировать катер в открытом космосе. На чём, собственно, Вруст и акцентировал ненавязчиво наше внимание. Дабы успокоить и сразу обозначить, что с таким опытным пилотом наш полет пройдет максимально гладко…

Изумрудная вспышка перед глазами вынудила меня инстинктивно отшатнуться.

Ошарашенно обернувшись, я увидел изящный силуэт огромного изумрудного крылана, мастерски вписавшегося в относительно небольшой дверной проем и, выпорхнув из кают-компании, скрывшегося в коридоре. Следом за улетевшим капитаном каюту тут же покинули Вруст со Смерницким и пара гэручи.

— Олег, ну ты чего завис-то? — дернула меня за локоть Марина.

— Не понял. А куда это они все?.. — растерянно пробормотал я в ответ, вырывая свою руку.

— Варламов, ты меня пугаешь, — хмыкнула подруга. — Чем слушал-то?

— Да я что-то задумался. И, видимо, пропустил.

— Ну ты даешь!.. Нас же в рубку всех только что позвали. Вруст попросил Ггаарра показать ребяткам — нам, то бишь — старт катера. И капитан позвал всех за собой.

— А-а, вот оно чё…

— Так, всё, хорош тормозить. Пошли уже. А то сейчас всё веселье пропустим, — меня снова потянули за локоть.

На сей раз я покорился и позволил себя увести.

Глава 35

Глава 35. Взлёт

Рубка на катере оказалось на втором этаже — то бишь под самым куполом здоровенной полусферы. Подниматься туда нам пришлось по длинной узкой винтовой лестнице — идеально приспособленной для перемещения наверх крылатого капитана, но ни разу не удобной для прочих прямоходящих бедолаг.

Когда мы с Черникиной последними вскарабкались на второй этаж, там в относительно небольшом и непривычно скудно освещенном помещении стало совсем тесно и душно. Да еще и люк вниз за собой нас заставили закрыть — типа посторонние шумы снизу сбивают капитану концентрацию, что на начальном этапе разгона катера чревато крайне неприятными последствиями. Ну и всех присутствующих, соответственно, обязали вести себя в рубке тихо, как мыши, и не издавать ни единого звука.

«Лять! Бред какой-то, а не демонстрация! Нафига я вообще под это подписался!» — хотелось очень заорать в ответ гривастому устроителю мероприятия. Но, увы, это уже было строжайшим образом запрещено.

Отсутствие здесь, как впрочем и везде на катере, иллюминаторов с наружными видами, ещё более усугубило эффект клаустрофобии, невольно зарождающийся у каждого нормального человека в этом тесном куполообразном закутке.

Чтобы всем худо-бедно разместиться и освободить грабсу достаточно рабочего пространства в рубке, нам пришлось словно тараканам буквально на карачках расползаться по ее зауженным краям и пристраиваться там кое-как в полусидячем-полулежачем положении, скрючившись в три погибели. Впрочем, забегая чуть вперед, вынужден таки признать, что увиденное далее действо все-таки пожалуй стоило всех затраченных для его просмотра усилий.

Пожалуй единственным, кто чувствовал себя вполне комфортно в невысоком и откровенно тесном по человеческим мерками помещении рубки, был наш коротышка капитан. Со сложенными за спиной крыльями щуплая фигурка грабса требовала сущую малость места, и освобожденного нами в центральной части свободного пространства Ггаарру Зулббу оказалось более чем достаточно.

Пока мы расползались по углам и там устраивались, клювастый коротыш-капитан деловито сменил аккуратно затушенную курительную трубку (отправленную разумеется в инвентарное хранилище личных вещей) на глухой шлемофон из непрозрачного матово-серого материала, опустившийся ему точно на голову с потолка рубки. Далее грабс театрально вскинул вверх обе руки, беззвучно информируя таким макаром нас, что готов к работе.

— Жги, дружище! — за всех дал отмашку Вруст.

И понеслось…

Одновременно с резким толчком стены и пола у меня под боками, на загоревшемся под потолком большом круглом экране возникла картинка, транслируемая вероятно с какого-то внешнего хофовского регистратора. Я увидел там, как прозрачная кишка коридора, по которому мы недавно перебрались из лифта в полусферу катера, шевельнувшись на здоровенной «спине» хофа, отстыковалась от стального бока снова намертво закупоренной полусферы. А дальше свозь навалившуюся волну перегрузки, стал невольным свидетелем того, как полусфера катера, обернувшись в моменте полновесной сферой, вырывается на экране из стартовой ямы-площадки на поверхности хофа и в стремительном прыжке уносится мгновенно на пару сотен метров (возможно и не выше) вверх.

А следом за взвивающейся на головокружительную верхотуру сферой четырьмя длиннющими хвостами молниеносно разворачиваются тугие пружины-жгуты, чей взрывной импульс и выбросил, по всей видимости, катер из стартового гнезда на «спине» хофа на впечатляющую высоту.

Из-за значительного удаления от оставшегося внизу стационарного регистратора дале на фоне космической черноты картинка темно-серой сферы катера превратилась смутное, почти неразличимое пятно. А чернильно-черные хвосты жгуты его и вовсе, слившись с фоном, почти сразу же стали совершенно неразличимыми.

Однако сокрушаться по поводу ухудшения качества картинки дальнейшей трансляции пришлось не долго. Буквально через пару секунд параллельно с удаленной съемкой далекого смутного пятна пробудился от спячки напольный стационарный отражатель рубки, и буквально впритык с грудью неподвижно стоящего капитана возникла яркая объемная голограмма стального шара-катера с четырьмя четко очерченными хвостами-жгутами, по-змеиному извивающимися снизу. После чего стало очевидно, эти нижние отростки раз в десять превышают длинной диаметр главной сферы. И тут же на наших глазах черные змеи-жгуты вдруг начали рассыпаться на десятки (а возможно и сотни) тончайших нитей. Которые эдакими клубами «волос» вдруг «головы» резко воспарили до уровня сферического корпуса и, вытянувшись далее строго в одном направлении, погнали катер в строго заданном направлении. Исполняя, вероятно, мысленную команду капитана, скрытого за глухим шлемофоном.

Эта слаженная работа сотен силовых нитей-жгутов, слившихся за считанные мгновенья в единый толкач, вдруг напомнила мне о собственном недавно полученном апгрейде развившейся до очередного этапа функции Грауса. Выбранный мною Летящий граус, вероятно, обладал примерно сходным эффектом. И я ж, помнится, так жаждал испытать обещанное системой чувство полета. Однако нахождение постоянно у всех на виду в реалиях ограниченного пространства орбитального хофа, да ещё и с жестким ограничителем в виде Метки Подчинения, временно ограничили мне свободу действий. И как-то вот до сих пор не случилось испытать обнову.

— Эх, — невольно выдохнул я.

И тут же по равному шлейфу направляющих нитей в голограмме пробежала сбивающая ускорение катера рябь.

— Пр-росил же ни звука постор-роннего, — глухо проклокотал из-под шлемофона грабс. — Вр-руст твои пр-ридур-рки мне концентр-рацию сбивают. Пр-роклятье! Ну-ка гони всех отсюда нахр-рен.

Картинка на круглом потолочном экране и голограмма над полом тут же одновременно схлопнулись, подтверждая непоколебимость решения пернатого говнюка.

Показанный мне следом горзом внушительный кулак принудил прикусить язык и молча проглотить обиду. Далее, так же дирижируя исключительно лишь жестами, старший агент спровадил нас всех друг за дружкой из рубки вниз. И оставленный в одиночестве грабс со спокойной душой продолжил наверху разгонять катер.

Вот так и началось наше очередное межпланетное путешествие.

Приложение 2

Приложение 2

Текущие показатели Олега Варламова на момент взлета в катере с хофа:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 75

Здоровье —

750

Сферы развития:

Интеллект — 9 (+96,87%)

Сила — 13 (+66,74%)

Скорость — 13 (+45,13%)

Выносливость — 12 (+37,84%)

Регенерация — 10 (+53,17%)

Интуиция — 8 (+17,52%)

Гипноз — 3 (+68,92%)

Телепатия — 4 (+4,19%)

Телекинез — 3 (+28,46%)

Левитация — 0 (73,7%)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Зеленый граус — общее время действия функции дробится на две части с максимальным интервалом вторичной активации в 2 часа 55 минут; время действия первой части 2 минуты 30 секунд; время действия второй части 43 секунды. Активируется приказом носителя.

Красный граус — 12,52%

Тягучий граус — 92,81%

Дробный граус — 43,24%

Летящий граус — 1%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя / Доступна для 100% использования Сумка.

Ранец — 0,37%

Пассивная функция Тянучка — продолжительность действия в реальном времени: 2 секунды. Активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Пассивная функция Всеядный

– продолжительность действия пассивной функции: безлимитная; пассивная функция Всеядный активируется самостоятельно при наличии яда в еде, питье или воздухе, потребляемых носителем.

Пассивная функция Мимикрия

– продолжительность

действия пассивной функции Мимикрия в реальном времени: 1 минута. Откат пассивной функции Мимикрия: 20 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма. Пассивная функция Мимикрия активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Активная функция След Роя — максимальная дистанция атаки ментального импульса функции на текущий момент составляет 46 метров. Продолжительность

действия активной функции След Роя в реальном времени: 1 минута. Откат активной функции След Роя: 30 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма. Активная функция След Роя активируется исключительно по прямому приказу носителя.

Д

остижение Истребитель рухов / в смертельной ситуации достижение на 15% увеличивает текущие показатели сферы развития Сила и сферы развития Скорость носителя.

Глава 36

Часть 3. Враг снаружи

Глава 36. Игроки

— Задрал болтовней своей, балабол, — раздроженно рыкнул на противника Вруст. — Ходи уже, или сдавайся, нахрен. И уступай место следующему.

— Чего это сдавайся-то сразу? Ишь ты! У меня, может, ещё позиция о-го-го. Перспективная то есть. Вот, — возмутился в ответ Ччверсс.

— Не, малыф. Вафе ни рафу не перфпективная, — профырчала укоризненно на ухо любимому честная Ффаффа.

— А-а, ты просто не догоняешь, — пихнул носом самку игриво ничуть не обидевшейся Ччверсс.

— Да, лять!.. Так чё ж тупишь тогда, раз позиции перспективная? — фыркнул горз в ответ возмущенно. — Двигай уже фигуру какую-нибудь тогда. Выбор-то у тебе остался не такой и богатый. А ежели потом я тебя за три хода на мат не размотаю, то налысо побреюсь. Отвечаю!

— По рукам! — азартно потер ладошки крысюк. — Все слышали, чего Вруст обещал?

— Да ходи ж уже, гад!..

Такие нешуточные страсти в кают-компании разгорелись за общим столом, когда на вторые сутки однообразного полета, скрытого от глаз пассажиров за непроницаемыми стенами катера, осовев от унылых обыденности и монотонности происходящего, в чью-то голову пришла светлая идея: устроить среди пассажиров меж собой шахматный турнир. Благо потрепанная шахматная доска с фигурами здесь имелась. Правда, увы, всего одна. Но зато каждая игра поневоле привлекала внимание шумной оравы болельщиков, что делало соревнование в разы интересней. Играть же в шахматы все худо-бедно умели. Ну и, короче, понеслось.

Обозначившийся очень скоро претендентом на чемпионство в нашем мини-турнире всезнайка-горз обыграв достаточно быстро троицу челов-землян и Ффаффу, встретил неожиданно сопротивление в игре с последним своим противником-гэручи. Гривастый реально играл на уровне мастера, так что шансов против него лично у меня в нашем очном поединке не было от слова совсем. А вот Ччверсс, до того бездарно сливший пару партий, мне и Смерницкому, в финальном противостоянии чемпиону неожиданно уперся.

Понятно, что Ччверсс был великим шахматистом, а вот жильдуном и яростным спорщиком по любому малейшему поводу этот прохендей был от бога. Гэручи, ни умолкая ни а мгновенье, бесконечно выносил сопернику мозг своей болтовней, доводя порой горза буквально до белого каления. И вынужден признать пару раз эта его тактика приносила-таки хитрецу Ччверссу нехилые дивиденды, вынуждая зевнуть «поплывшего» Вруста, и потерять пару раз на ровном месте две серьезные фигуры… Но, увы, не смотря на все его отчаянные старания, одолеть одаренного шахматиста тупо измором всё одно у хитреца не выходило. В размен потерянным из-за невнимательности собственным фигурам Вруст запутанными комбинациями выманивал и загонял в ловушки аналогичные фигуры противника. И чаша весов в партии всё-таки постепенно смещалась в сторону более мастеровитого игрока…

— Но-но! Вот только не надо на меня давить. Я так-то тоже игрок опытный. И все эти подначки знаю, — ожидаемо забахвалился в ответ Ччверсс.

— Фьфьверфф, ты у меня такой Фьфьверфф, — игриво ткнулась носом в мохнатое ухо своего упрямца самка гэручи.

— Да какие подначки, блин! — вспылил-таки в очередной раз гривастый. — Всем вокруг уже понятно, что ты ещё два хода назад окончательно приплыл.

— Опр-ределенно, пр-киплыл, — подкурлыкнул авторитетному приятелю капитан Ггаарр Зулбб, возвышающийся над столом на своем троне-насесте-табурете в роли беспристрастного судьи шахматного турнира.

— Вруст, ну правда. Ты ж это точно знаешь. Чего тебе стоит. Ответь уже, а, — гэручи неожиданно сменил тему и, оторвавшись от шахматной доски, впился просительным щенячьим взглядом в хмурую физиономию противника. — Скажи: до какого ранга мне необходимо прокачать Регенерацию, чтоб?..

— Да ходи ты уже, балабол чертов! — возмутился в ответ горз, недослушав.

— А я говор-рил, что с таймер-ром надо было игр-рать, — плеснул маслица грабс в и без того бушующий огонь страстей.

— Ответь. И я сразу схожу, — выставил ультиматум Ччверсс.

— Достал! Жопа мохнатая!..

— Ну фкафите ему. Вам фалко фьто ль, — поддержала своего самца искренне переживающая за него Ффаффа.

— Да чего пристали-то к господину старшему агенту, — вдруг решил впрячься за своего начальника Смерницкий. — Не знает этого никто. У каждого организма свой порог достижения максимально эффективной экспресс-Регенерации.

— Благодарю, коллега. Но я сам способен ответить за себя, — поморщился в сторону Артема Вруст.

— Мне достаточно будет устного подтверждения, что на текущем двадцатом ранге тебе удалось заново отрастить обуглившиеся пальцы в медблоке, — не сдавался упрямый крысюк.

— Ну, как видишь, они отросли, — хмыкнул горз, демонстрируя полный набор длинных когтистых пальцев на руках. — Разуваться не буду, уж извини. Но и там се пальцы у меня на месте… Теперь уже можем, наконец, с партией закончить?

— Однако, помнится, до пожара ты, Вруст, несколько часов с лубком на руке ходил, — не удержавшись, за каким-то фигом я тоже влез в разгоревшуюся за столом словесную перепалку. — Не в силах даже был антигравом управлять из-за сломанной руки. И что-то не вяжется подобный казус с максимально эффективной экспресс-Регенерацией. Не находишь?

— Так там же ж это просто так не работает, — подорвался тут же мне отвечать Смерницкий. — Для усиления и эффективности работы сферы развития Регенерация необходимо погружение тела пострадавшего в специальный витаминизированный бульон. Ну ты понял о чем я — сам через него неоднократно проходил…

— Лять! Ну ты ходить-то будешь уже наконец! — перебил младшего агента злой, как черт, Вруст, обращаясь в очередной раз разумеется к противнику.

— Да сейчас схожу уже. Дай подумать только слегонца, — заворчал в ответ Ччверсс.

— Ты уже битый час думаешь, жопа мохнатая! Ходи давай!..

— Полундр-ра! — вдруг встрепенулся на своем «насесте» крылатый капитан. — Мы втор-рглись в зону пр-ритяжения пр-рыжковых вр-рат! Я в р-рубку! Всем пр-рочим действовать согласно инстр-рукции! Вр-руст, пр-роследи! Я р-рассчитываю на тебя, др-ружище!

Прокурлыкав ЦУ, грабс взмахнул изумрудными крыльями и гигантским стрижом унесся из кают-компании.

— Не обессудь, но, выходит, на сей раз меж нами ничья, — изобразил типа горестный вздох сожаления выпендрежник крысюк.

За что тут же едва не поплатился плюхой по носу от раздосадованного противника. Гэручи даже зажмурился, заметив метнувшийся через стол кулак. Но Вруст в последний миг смог обуздать свой позорный мстительный порыв.

— Даже не надейся, мохнозадый. Потом доиграем, — выброшенный из кулака указательный палец горза едва не воткнулся острым когтем в ноздрю Ччверсса.

— А?..

— Позицию на доске я запомнил. Так что даже если все фигуры во время прыжка сметет с нее — не беда. По памяти всё на раз-два восстановлю потом, — окончательно убил надежду Вруст. — А то вишь чего удумал: ничью он захотел. Мат тебе поставлю через три хода, как и обещал.

— Вруст, время, — поторопил напарника Смерницкий.

— Всё. Расходимся все по местам, — кивнул горз. — И чтоб тихо там лежали, как мыши. А то… — продемонстрированный тут же гривастым нам внушительный кулак красноречиво закончил напутственный спич нашего грозного командира.

Глава 37

Глава 37. Галактические врата

— Олег, как думаешь, это долго продлится? — шепнула с соседнего диванчика Марина.

— Да фиг знает, — хмыкнул я в ответ. — Так-то сам процесс прыжка должен реализоваться мгновенно. Но как там наш грабс сориентируется в пространстве и задаст правильные координаты точка выхода… В общем, сама понимаешь…

— Ой, да чего там задавать-то, — фыркнула Черникина. — Можно подумать в нашем случае имеется масса вариантов.

— Вратам-то пофиг до наших ограниченных возможностей, — возразил я. — Они по любому затребуют координаты. И если проигнорировать запрос и вовремя не вбить конкретную комбинацию знаков, врата запулят нас хрен знает в какие е… Ну в другой конец галактики, короче. И плевать им, что на атомы мы распылимся в процессе из-за недостатка энергетических мощностей.

— Лять! Варламов, вот умеешь ты блин подбодрить!

— Агась. Знаем, любим, практикуем. Обращайтесь.

— Хорош хохмить. Я так-то серьезно.

— А я тоже ни разу не прикалываюсь.

— Не, ну нафига так-то уж сгущать? И без того было тошно и муторно на душе. А теперь вот ещё про вероятность промашки с прыжком, по твоей милости, думать буду.

— Вот и думай. Только, пожалуйста, молча.

— Да пошел ты! Нет бы девушку успокоить.

— И тебя туда же, — хмыкнул я.

Дальнейший наш диалог не заладился, и предоставленный самому себе я смог наконец погрузиться в невесёлые думки.

Итак, наш катер готовился пройти самой важное и супер-ответственное испытание. Которое, собственно, по большому счету, и являлось стержневым звеном всех межзвездных внутригалактических перелетов космического транспорта империи Хофа. Потому как сотни тысяч световых лет, разделяющие звездные системы, одолеть на мощностях одного лишь двигателя (даже сверх быстрого и с ускорением многократно превышающим скорость света) невозможно было от слова совсем. Нет, теоретически там разумеется можно было просчитать варианты: когда команда с пассажирами, направив корабль по заданному курсу, погружаются в стазис на хренову тучу лет (столетий там или тысячелетий — это уж как пойдет). И корабль, контролируемый вечным и неприхотливым ИИ, на максимальной крейсерской скорости планомерно штурмует галактические просторы, медленно, но верно, приближаясь к заданной на старте цели. Но ни о каком тактическом планировании боевых действий в реальном режиме времени, при таком удручающе-затяжном перемещении боевых сил, разумеется, не могло быть и речи. Более того, при подобном способе перемещения может случиться и вовсе катастрофа. Когда чересчур долгий перелет в дальний уголок галактики может затянуться настолько, что совпадет с преждевременным (из-за каких-то непредсказуемых, случайных факторов) выгоранием самой путеводной звезды. И вместо ожидаемой безопасной конечной цели тогда на выходе из стазиса экипаж корабля с пассажирами окажутся в эпицентре: либо колоссального армагеддона, либо мертвой инородной аномалии — это в зависимости от массы преждевременно затухшей звезды. Увы, со стопроцентным фатальным исходом для всех разумных в обоих случаях. Освоенная же грабсами — непревзойденными летунами империи Хофа — технология мгновенных прыжков-переходов через пресловутые галактические врата превратила межзвездные перелеты к соседним системам в трех-четырех дневные удобные переходы, вполне контролируемые в режиме реального времени.

Что собой представляли галактические врата? По понятным причинам воочию лицезреть их мне ни разу не доводилось. Но из закаченной в подсознание информационной базы я и так примерно представлял, как они выглядят. По сути это была некая специфическая разновидность «черных дыр», сходных идеально круглой формой, размером и энергетическим фоном снаружи, и внутренним функционалом гигантских пространственных порталов-воронок. Раскиданы такие «черные дыры» оказались буквально по всей галактике. И что поразительно: находились они, как правило, на относительно небольшом отдалении от крупных звездных систем — словно эта невероятная портальная сеть искусственно кем-то была создана специально для связи между звездными системами.

Однако, к возникновению галактических врат непосредственно империя Хофа не имела ни малейшего отношения. Путеводные «черные дыры» существовали на своих местах ещё задолго до того, как первый имперский космический корабль поднялся на планетарную орбиту. Так уж вышло, что одна из специфических «черных дыр» располагалась совсем рядом (всего на ничтожной сотне световых лет) от легендарной планеты Хофа. И осваивая ближний космос вокруг своей звезды, грабсы очень быстро сблизились и невольно вступили в контакт с непонятной, таинственной «черной дырой».

Не один десяток научно-исследовательских космических аппаратов сгинули бесследно в коварной «черной дыре», прежде чем одному отчаянному экипажу грабсов-космоисследователей довелось подобрать к галактическим вратам нужный ключик. Эти отчаянные смельчаки, как многие авантюристы до него, направили свой космический корабль в воронку «черной дыры». Про систему конечных координат тогда разумеется еще никто не знал. И просто чудо, что «везунчиков» выбросило из ближайшего соседнего галактического портала в ста четырнадцати тысячах световых лет от исходной точки входа. Конечно после чудом пережитого «экспресс-перемещения» (или, говоря современным имперским языком, первого удачного межзвездного прыжка) корабль оказался полностью обесточен. Но к счастью не развалился. И продолжающий работать атомный генератор выработал через энное время достаточное количество энергии, чтоб заново максимально наполнить все внутренние аккумуляторные батареи.

За время этой вынужденной перезарядки командой был проанализирован странный системный запрос на введение непонятных координат, случившийся во время невероятного прыжка-перемещения. Оказавшийся в команде талантливый математик-штурман, с сопутствующим специфическим системным функционалом, смог из хаоса длиннющего «хвоста» системных логов, сопутствующих случившемуся счастливому прыжку-перемещению, вычислить сперва галактические координаты текущего послепрыжкового их положения — сходного по количеству знаков с прыжковым системным запросом. И дале, используя наработанный опыт, вычислил и галактические координаты своей «домашней» «черной дыры».

Потом последовал отчаянный нырок в воронку «черной дыры» чужой звездной системы, введение на системный запрос рассчитанных галактических координат своей звездной системы, и вполне удачный выход из «черной дыры» на по новой полностью обесточенном корабле, но уже снова всего в ничтожной сотне световых лет от дома.

А после этого успешного завершения отчаянного эксперимента в империи Хофа семимильными шагами стало развиваться покорение галактики посредством галактических врат. Вычислялись точные координаты дальних «черных дыр». Выстраивались маршруты для наиболее оптимального восстановления энергетических затрат, необходимых на следующий прыжок. И понеслись по бескрайним просторам галактики сперва научно-исследовательские космические лайнеры, а следом и боевые имперские хофы.

Вообще-то из-за чрезвычайной энергозатратности прыжков через галактические врата такие ничтожные летательные аппараты, как патрульный катер, для межзвездных перелетов не использовались. По той простой причине, что на этих зависимых по сути от хофа «прилипалах» не было самостоятельных генераторов, способных вырабатывать энергию. Энергетический запас на катере ограничивался объемом аккумуляторных батарей, заряжаемых разумеется от самого хофа. И, соответственно, прыжок через галактические врата даже до ближайшего соседнего галактического портала просаживал объем энергии на катере мгновенно почти до нуля. После чего жалких крох ее лишь едва-едва должно было хватить на обычный перелет с помощью стандартных двигательных мощностей до живой планеты соседней звездной системы.

Именно по этой причине, кстати, расчетливый Вруст ничуть не опасался упустить беглецов, сбежавших с хофа хоть и почти на двое суток раньше нас, но на точно таком же патрульном катере. Относительно безопасное перемещение через «местные» галактические врата на котором возможно лишь по единственным конечным координатам. Дальнейшая перезарядка аккумуляторных батарей катера на планетном космопорте — это дело не быстрое. Растянутся она обязана была дня на три минимум. И уж там цапнуть за задницу лишенных мобильности беглецов Вруст рассчитывал со стопроцентной гарантией. К тому же предупрежденные по межзвездной связи смежники на тамошней живой планете беглецов уже ждали, и возможность сбежать из космопорта, чтоб затеряться среди населения огромной планеты, для последних была надежно перекрыта.

Чтоб легче перенести физический и эмоциональный дискомфорт, сопутствующий прыжку через галактический врата, членам команды и пассажирам (особенно последним) по инструкции рекомендовалось предварительно надежно зафиксироваться в горизонтальном положении, и желательно попытаться уснуть. Потому все мы, следуя инструкции, быстро разошлись по каютам, залегли на койко-места и пристегнулись к лежакам специальными страховочными ремнями. Впрочем, в отношении нас с Черникиной «разошлись» — это не совсем подходящее слово. Нам, как самым невезучим, в качестве места жительства на катере досталась кают-компания. Потому как двуместных пассажирских кают здесь было лишь две. А всего пассажиров на катере оказалось аж шестеро. И честно разыгранные меж нашими парами каюты, увы, достались в итоге парам агентов и гэручи. Нашей же с Мариной человской паре пришлось обустраиваться в кают-компании и делить ее в дальнейшем практически круглосуточно с прочими членами коллектива. Но сейчас, когда все разбежались по койко-местам, мы с напарницей привычно оккупировали достаточно длинные и вполне себе удобные диванчики вокруг широкого общего стола, где так и осталась не доигранной партия на шахматной доске.

Кстати, в хофе обычно, во время межзвездных перелетов, прыжки через галактические врата совершались в ночное время. Ну относительно «ночное» разумеется. Когда по расписанию у свободных от вахты членов команды и пассажиров-жал длинный ночной сон. То бишь все лежат по кроватям и во сне незаметно переносят прыжковое испытание. На гиганте-хофе практически стопроцентно безопасное испытание. А вот сейчас на этом утлом суденышке…

«Ух!» — я даже поежился от зловеще затянувшегося ожидания, особливо когда явственно ощутил какой-то сторонний толчок…

— Да, Варламов, блин! Хорош дрыхнуть уже! — знакомый яростный шепот в ухо вынудил тут же распахнуть глаза.

И в следующее мгновенье я ошарашенно осознал два факта. Что, во-первых, за своими думками, оказывается, не заметил, как заснул. И, во-вторых, у моего диванчика сейчас топталась пара вполне себе бодрых агентов, а склонившийся надо мной Смерницкий вовсю тряс меня за плечо.

— Что случилось? — прохрипел я сиплым со сна голосом.

— Да тихо ты! — тут же шикнул на меня Артем. — А то Маринку разбудишь.

— Проснулся. Ну пошли тогда, — подхватил следом полушепотом уже Вруст.

— Куда пошли? — так же невольно перейдя на шепот, полюбопытствовал я, покорно поднимаясь с диванчика.

— Много текста, — хмыкнул вредина-горз. — Сейчас сам всё увидишь.

Глава 38

Глава 38. Скорбный ковчег

— Ты нахр-рена этот пар-ровоз за собой пр-ритащил, — проворчал глухо из-под шлемофона грабс, когда следом за Врустом мы с Артемом поднялись в тесную рубку.

— Не язви, — рыкнул в ответ горз. — Артем Смерницкий, ты ж знаешь, мой помощник. А второй — это це-деж, то бишь командир всех прочих наших жал. Оба достаточно грамотные специалисты. Уверен, им тоже полезно будет увидеть обещанный тобою сюрприз.

— Ладно. Р-располагайтесь тогда. Но чтоб у меня тут без р-разговор-ров, — смилостивился крылатый капитан.

— Не беспокойся, правила знаем, — заверил Вруст.

Мы привычно расползлись по зауженным краям крохотной коморки.

Потолок через считанные секунды обернулся огромным круглым экраном. А рядом с карликом-грабсом образовалась весьма реалистичная мини-копия-голограмма нашего катера.

Зрелище открывшееся нашим взорам под потолком буквально заворожило меня с первого кадра. Это была густая вязкая чернота, обильно приправленная бисером из звезд, которые как будто уже не светили, а натурально тонули в окружающей зловещей мгле, и лишь обозначали свое присутствие на периферии тусклым фоном. И на контрасте с никакими звездами особо ослепительно-ярко полыхали пять лучей белого света, как струи воды грязь, пронзавшие окружающую чернильную тьму. Источниками этого исходящего от катера искусственного света определенно были какие-то скрытные прожектора, и их лучи, смещаясь неспешно в различных плоскостях и направлениях, то и дело выхватывали из чернильного мрака парящую внутри него мелкую мусорную взвесь, изредка содержащую достаточно крупные обломки. Эти пригодные к идентификации вкрапления тут же выхватывали из мусорного облака черные жгуты-нити катера, временно переключенные с основной своей функции хвостовых толкачей на эдакие щупальца-манипуляторы, разгребающие перед космическим летательным аппаратом нагромождения парящего хлама. Переключение функционала большинства нитей-толкачей, кстати, максимально наглядно демонстрировала голограмма, на которой четко отображалось, что сзади сферического корпуса катера, вяло поддерживая его продвижение вперед, осталось не более четверти жгутов-нитей. Остальные же сотни нитеобразных пружинистых толкачей сейчас хаотично рассыпались вокруг катера, как натуральная грива вздыбленных волос вокруг головы, ощупывая окружающее пространство на наличие крупных предметов, от столкновения с которыми, весьма вероятно, могла пострадать обшивка нашего катера.

Что окружающая мусорная туча — это останки потерявшего крушение космического летательного аппарата, нам стало понятно без слов, когда подхваченные жгутами-нитями крупные обломки ещё несколько секунд будто специально смещались следом за лучом прожектора, что позволяло разглядеть оплавленные по краям куски, сходные с нашей стальной обшивкой. Или многочисленные обломки пластиковых коридорных стен, тоже изрядно деформированные огнем. А одном обгоревшем почти до неузнаваемости обломке мне удалось даже распознать фрагмент грабской стойки-табурета… Вишенкой же на торте этой сюрреалистичной беззвучной инсталляции стала огромная сигарообразная хрень, каким-то чудом практически не пострадавшая от огня. Заарканенная сразу тремя жгутами-нитями, она была специально вытянута для нашего обозрения из чернильного мрака открытого космоса под яркий свет прожекторного луча.

— Мы называем это скор-рбный ковчег, — нарушил вдруг безмолвие рубки приглушенный шлемофоном клекот нашего капитана. — Точно такая же спасательная капсула хр-ранится на случай кр-рушения и на нашем катер-ре. Именно пер-рехваченный сигнал СОС с авар-рийного маяка на этом скор-рбном ковчеге помог обнар-ружить мне данное место их кр-рушения.

— Ты уверен, что это остатки нашей цели? — уточнил Вруст.

— На девяносто девять и девять десятых пр-роцентов, — откликнулся грабс и неожиданно разоткровенничался с нами: — Р-рискну пр-редположить, что они угодили под так называемый пр-риливный навал. Это достаточно р-распр-ростр-раненное явление пр-ри пер-рвичной активации длительное вр-ремя пр-ростаивающих галактических вр-рат. Скопление больших и малых метеор-ритов, невольно пр-ритянутых за вр-ремя пр-ростоя вор-ронкой галактических вр-рат из окр-ружающего космоса, всей мощью своего скопления атакует на выходе их пр-рыжка пер-рвый летательный аппар-рат. Для исполина хофа, с его постоянно поднятыми энер-ргетическими щитами, такой пр-риливной навал — р-разумеется сущий пустяк. А вот для кр-рохи-катер-ра, с его опущенными из-за пр-росадки батар-рей щитами, это чр-резвычайно р-рисковое испытание. Пилот должен юлой вер-ртеть свой летательный аппар-рат, чтоб избежать р-рокового контакта с несущемся навстр-речу р-роем р-разномастных камней. Увы, далеко не всеми гр-рабсами достигнут подобный ур-ровень мастер-рства. И наблюдаемое нами последствие кр-рушения катер-ра — ярчайшее тому подтвер-рждение.

— Значит, всё кончено. И преследовать больше нам некого, — подытожил услышанное Вруст.

— Да. Опр-ределенно, мы только что их нагнали, — проклокотал из-под шлемофона грабс.

— Гадство! Не чаял, что придется возвращаться обратно в хоф вот так, с голыми руками.

— Ну, во-пер-рвых, возвр-ращаться пока что ещё р-рановато, — заворчал в ответ капитан. — До конечной точки добр-раться нам всё р-равно пр-ридется. Чтоб по новой зар-рядить батар-реи в планетар-рном космопор-рту. Иначе обр-ратный пр-рыжок через вр-рата нам никак не совер-ршить. А, во-втор-рых, отчего ж ср-разу с пустыми-то р-руками?

— Ты издеваешься что ли! — возмутился горз. — Сам нам только что тут…

— Да, катер-р их р-развор-ротило в клочья, — перебил грабс, недослушав. — Но я же не случайно заостр-рил твое внимание на скор-рбном ковчеге. Р-раз от тр-ранслир-рует СОС, значит, был активир-рован перед взр-рывом. И там внутр-ри навер-рняка…

— Сейчас кто-то есть, — подхватил за капитаном разом приободрившийся горз.

— Сообр-ражаешь, — не скрывая издевки, хмыкнул грабс. — Ковчег внешне вр-роде от взр-рыва не постр-радал. Спасенный внутр-ри должен пр-ребывать в стазисе, так что тоже за пар-ру суток пр-ротухнуть не должен.

— Очень смешно…

— Кор-роче. Я ковчег сейчас в шлюзовую камер-ру отбуксир-рую. И можете отпр-равляться исследовать… Вруст, надеюсь, ты самостоятельно р-разбер-решься с этим? Или жди, когда я тут закончу, и ваш спуск в шлюз тоже пр-роконтр-ролир-рую.

— Сам разберусь, — буркнул старший агент, уязвленный насмешливым тоном капитана.

— Как скажешь. Ну дер-рзайте тогда.

Глава 39

Глава 39. Шлюзовая камера

Спустившись из рубки, мы прошли в дальний конец единственного на катере коридора, где располагались технические отсеки. Вруст магнитным ключом открыл нужную дверь, и следом за ним мы кое-как протиснулись в напоминающую стенной шкаф, чрезвычайно узкую каморку.

— Там ещё не готово. Придется немного подождать, — объявил горз, запирая за нашими спинами коридорную дверь и выдавая тут же каждому по толстому шерстяному одеялу, высокая стопка которых громоздилась здесь же в углу.

— А это ещё зачем? — озвучил и моё недоумение Смерницкий.

— Там будет холодно, — кратко пояснил горз.

— Где там-то? — это уже спросил я.

— Терпение, челы. Скоро сами всё увидите…

Однако обещанное «скоро» затянулось на несколько минут. Которые в тесном «шкафу» очень скоро превратились в натуральную пытку клаустрофобией.

— Как будто в коридоре не судьба было подождать, — первым, задолбавшись ждать, зароптал Артем.

— Во-во, — подхватил следом я. — Чувствуя себя здесь полным придурком.

— А у меня, вообще, так всё затекло, что даже ног уже не чувствую, — пожаловался младший агент.

— Может, на минуточку обратно вернемся. Хоть мышцы чутка разомнем, — это снова я продолжил капать на нервы невозмутимому горзу.

— И я бы в туалет еще заглянул.

— Поддерживаю. А то от тесноты этой…

— Да заткнитесь вы оба! — не выдержал гривастый тиран. — Ща уже… — И словно в подтверждение его слов пол вдруг «ожил» под нашими ногами и начал плавно опускаться вниз.

— Паникеры, блин! — с победным видом горз покосился на нас.

— Так это что ли лифт? — изумился Артем. — Мог бы и… Ой, блин! Чего это?.. — Из возникших внизу щелей — будущих открытых боковых проемов — к нам в «шкаф» стало стремительно задувать густое облако морозного тумана.

Как и обещал горз, комфортное тепло стало стремительно оборачиваться лютым дубаком. Всем нам сразу стало ни разу не до разговоров. И несмотря на неповоротливую тесноту «шкафа», каждый из троицы каким-то чудом исхитрился за считанные мгновенья с головой закутаться в свое шерстяное одеяло.

Продлившийся же примерно секунд десять равномерный спуск вниз перенёс нас в трюмный куполообразный отсек катера, раза в два больший размером верхней рубки, где, как не сложно догадаться, специфической сферической формы был уже не потолок, а пол.

— Добро пожаловать в шлюзовую камеру, господа паникеры, — хмыкнул Вруст и первым, подавая пример, спрыгнул с нашего опустившегося пола-платформы на покатый пол шлюзовой.

Удержаться от позорного падения на котором, кстати, как я следом убедился на собственном примере, оказалось ни разу не просто из-за коварной ледяной корки, сплошь накрывшей прорезиненный настил шлюзовой. Падать же здесь было крайне нежелательно из-за обилия металлолома, с острыми оплавленными краями. Внушительная куча которого была свалена в центральном донном углублении камеры. Ну и ещё, как водится, десяток другой покореженных железяк валялось за пределами основной кучи. А сверху все это безобразие оказалось придавлено сигарообразной спасательной капсулой (то бишь скорбным ковчегом), вблизи показавшейся гораздо внушительней, чем на потолочном демонстрационном экране в рубке. Кстати, судя по особо толстым ледяным наростам на металлоломе в куче и корпусе сигарообразной капсулы, именно они, извлеченные только что из чернильной пустоты открытого космоса, являлись первоисточником здешнего лютого холода.

— Гадство, блин! Хоть бы поручни для подстраховки установили! — возмутился Артем, едва не поскользнувшийся на покатом катке-полу, после недостаточно аккуратного схождения с безопасной платформы.

— Сейчас всё оттает, не бузи, — шикнув в сторону напарника Вруст. — Э-э! Ну-ка не смей! — а эта вторая его реплика адресовалась уже мне, потянувшемуся за вывалившейся из центральной кучи аккурат мне под ноги железякой. Ну интересно же: какова она на ощупь свежая космическая «доставка».

— Пальцы на раз-два отморозишь, — добавил горз строго.

Я послушно одернул руку и даже отступил на полшага в сторону.

— Лучше давай-ка пока функцию свою сканирующую активируй. И проверим, что за фрукт там в ковчеге шифруется, — распорядился наш гривастый командир.

Саботировать приказ начальства было себе дороже. Да и «Метка подчинения» не позволила бы своевольничать. А потому…

Внимание! Произведена активация функции След Роя.

Расчетное время действия активной функции След Роя : 1 минута…

Расчетное время до конца действия активной функции След Роя : 59 секунд… 58 секунд…

Перед внутреннем взором ожидаемо загорелись строчки отчетного лога. Однако ярко-салатовых сигнальных огней — обозначавших наличие затаившихся под скрытом рухов — я не обнаружил ни в самом контейнере, ни где-либо ещё вокруг. О чем, вдумчиво оглядевшись, я честно и доложил горзу:

— Всё чисто. Следов рухов нигде не обнаружено.

— А вот это сейчас было неожиданно, — хмыкнул Вруст в ответ. — Ведь все беглецы поголовно паразитами должны быть заражены.

— Выходит, кто-то остался чист, — пожал плечами я.

— Сука! Да как так-то! — зашипел на своей стороне кучи металлолома Смерницкий и снова отчаянно замахал руками на грани потери равновесия. — По ботинку чертовой железякой шарахнуло, — пояснил он нам свою экспрессивную выходку. — И кажись у меня теперь там пробоина.

— Надеюсь, не до крови рубануло? — забеспокоился горз.

— Да фиг знает. Но укола, вроде, не почувствовал, — ответил Артем, таки устояв на ногах. — Лять! Вот нахрена было сюда столько этого мусорного хлама нагребать?

— Тебя забыли спросить, — не удержался от шпильки я. — Эти твои косяки на ровном месте, Артёмчик, так часто случаются оттого, что кто-то тренировки забросил и жопу на спокойной службе, под теплым крылышком, лишака отрастил.

— Да пошел ты, Варламов! Завидуй молча.

— Ах ты ж!..

— Ну-ка прекратили собачиться! — рявкнул на нас горз. И проследив, чтоб мы, как было велено, оба отвернулись и замолчали, обратился уже персонально к младшему агенту:

— Этот мусорный хлам, между прочим, специальный стальной сплав. И даже в таком непотребном виде он весьма приличных денег стоит. А ещё это вещественное доказательство крушения угнанного с хофа патрульного катера. Потому сдача его, по возвращении на хоф, под опись в утиль-хранилище, принесет нашему капитану заслуженную премию. Теперь всё понятно?

— Ага, понятно, блин… Только у меня ботинок, вон, дырявый теперь. И пальцы морозить пипец как начинает уже через широкую прореху.

— Придется потерпеть. Обогрев уже включился. И скоро лед вокруг начнет таять. Ждать нам не долго уже осталось, — заверил коллегу-ворчуна горз.

И правда изначально лютая стужа в шлюзовой камере за время нашей болтовни стала уже значительно мягче. И под толстым шерстяным одеялом мне даже стало теперь как-то жарковато. Отчего пришлось слегонца распахнуться.

Ещё примерно через пару минут нашего угрюмого ожидания ледяная корка под ногами полностью растаяла, обернувшись мокрым шипастым прорезиненным покрытием, удерживать равновесие на котором стало в разы легче. А толстые ледяные наросты на боках капсулы-ковчега стали крошиться и осыпаться в нижнюю кучу металлолома.

— Ну, пора пожалуй, — кивнул каким-то своим внутренним рассуждениям Вруст и, затянув пару верхних концов одеяла в массивный узел на груди, чтоб большая часть шерстяной накидки без поддержки освободившихся рук повисла за спиной на манер плаща, стал первым аккуратно карабкаться по нагромождению острых мокрых железяк к центральной трехметровой «сигаре».

Мы с Артемом тоже начали осторожно забираться на колючую возвышенность каждый со своей стороны.

— Так. Что тут у нас? — первым вскарабкавшись на кучу металлолома к капсуле, Вруст стал осторожно простукивать и поскрябывать длинными толстыми когтями ещё обжигающе-холодную ее поверхность.

— Ну-ка, челы, подсобите, — велел он, когда мы тоже присоединились к осмотру на вершине.

И под душераздирающий скрип мокрого железа втроем мы стали аккуратно проворачивать сигарообразную махину вокруг оси, так чтобы крышка капсулы оказалась четко наверху.

— Дальше, походу, всё просто, — хмыкнул горз деловито. И опустил свою короткопалую ладонь на сходную очертаниями выемку на крышке капсулы.

Следующие секунд пятнадцать томительного ожидания ничего не происходило. Но, судя по подозрительно забегавшим зрачкам нашего гривастого командира, перед его внутренним взором открылся какой-то системный запрос. От исполнения требований которого теперь напрямую зависело вскрытие скорбного ковчега.

Вруст ожидаемо не подкачал. Раздавшееся вскоре шипенье отъезжающей в сторону крышки стало заслуженной наградой за наше напряженное ожидание.

Глава 40

Глава 40. Спящая укротительница

Внутри оказалась она. Моя Берта.

Девушка чему-то беззаботно улыбалась во сне. Она была так очаровательна, нежна и беззащитна, что от одного этого ее безмятежного вида у меня аж защемило в груди…

— Значит, выжала-таки стерва, — разрушило мое радушное впечатление злорадное шипенье сбоку от Вруста.

— Ещё и любится, курва. Долбанная укротительница, — вторил старшему коллеге Артем Смерницкий.

— Ну ей же хуже. Теперь по полной за свое предательство ответит, — подытожил краткое обсуждение обнаруженной в открывшейся капсуле находки горз.

«Примитивы, как же вы меня задолбали своими дурацкими игрищами», — я вдруг услышал прямо в голове равнодушный голос Берты. Чрезвычайно непривычный ее голос. Как будто принадлежавший не моей любимой девушке, а какой-то чужой и незнакомой Берте.

— Агент Смерницкий, заковать в кандалы арестованную, — деловито распорядился меж тем старший агент, явно не услышавший странное мысленное обращение якобы спящей девушки.

А в параллель со словами горза у меня перед внутренним взором загорелись тревожные строки системного оповещения:

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружен враждебно настроенный объект чрезвычайной опасности с уровнем агрессии 100%. Носитель в зоне поражения объекта! Принудительная активация функции Зеленый граус .

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия второй части функции Зеленый граус : 02:30… 02:29… 02:28…

Симбиоз носителя с Зеленым граусом 100%.

Красный граус +0,37%.

Внимание! Функцией Зеленый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован ментальный урон 737 единиц.

Здоровье 750 (0)

Непривычно изумрудные, видимые только мной, щупальца выскочили из-за спины и, сложившись некем подобием многослойной решетки, как бы отделили меня от безмятежно посапывающей внутри распахнутой капсулы Берты.

— Эй, парень, ты чего? Артем, да что блин с тобой происходит-то?..

Озадаченный натуральной паникой в голосе Вруста, я перевел взгляд с лица спящей Берты на стоящего напротив Смерницкого.

И едва не скатился тут же вниз с кучи острейшего металлолома, подстрахованный к счастью своевременно щупальцами активной функции. Рядом, вместо привычной безмятежной физиономии бывшего друга, вдруг обнаружилась какая-то гротескная белая, как воск, маска первобытного ужаса, с натурально багровыми бельмами глубоко закатившихся глаз. Смерницкий, как осиновый лист на ветру, трясся от ужаса, и не завалился до сих пор с металлоломной кручи вниз лишь потому, что мертвой хваткой схватился обеими руками за створку откинувшейся крышки капсулы.

— Ах ты ж, сука! Зубы посмела показать! Ну я те ща!.. — ошалевший от ярости Вруст, с натурально вздыбленной гривой и струями крови, брызнувшими одновременно из ноздрей, ушей и глаз, материализовал во вскинутой вверх правой руке извлеченный из инвентарного хранилища десантный нож и попытался полоснуть «беззащитную» спящую укротительницу его острейшим лезвием.

Но за миг до удара был остановлен парой моих щупальцев, молниеносно среагировавших на подсознательное желание носителя защитить свою женщину.

Впрочем, как тут же выяснилось, в стороннем вмешательстве не было особой необходимости. Спящая якобы жертва на самом деле всё прекрасно контролировала. И несостоявшийся убийца отключился и забился в судорогах уже одновременно с перехватом вооруженной руки его моими щупальцами. Потому его занесенный для удара нож, вероятнее всего, по любому и без моего вмешательства не достиг бы цели. Вовремя же перехватившие руку Вруста щупальца спасли как раз-таки его самого, удержав потерявшее контроль разума, заколотившееся в судорогах тело в вертикальном положении, и не позволив горзу скатиться в низ с колюче-режущей кручи.

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.

Расчетное время действия пассивной функции: 2 секунды…

Функцией Зеленый граус активирован режим веерной защиты. Частично блокирован ментальный урон 1238 единиц.

Здоровье 262 (-488)

Очередная ментальная атака оказалась гораздо сильнее серии предыдущих. И подключившаяся пассивная функция оказалась тут не в силах помочь, лишь продлив по сути мою начинающуюся агонию.

Будто в режиме замедленной съемки, я воочию наблюдал, как сминается под невидимым напором моя казавшаяся несокрушимой роскошная изумрудная защита. Как пробитые сверхмощным ментальным импульсом щупальца безвольными «шлангами» друг за дружкой вылетают из решетчатого щита и рушатся вниз. В конце, когда от щита осталось одно лишь воспоминание, критическую ситуацию попытались исправить два последних щупальца, удерживавшие до того безвольное тело отключившегося старшего агента. Облокотив тушку переставшего трепыхаться Вруста на высокий борт капсулы, они одновременно метнулись на место сгинувшего щита. Но отвалились, увы, точно так же, как предыдущий десяток «шлангов», даже не успев ещё толком переплестись в защитный контур.

Замедление тянучки исчерпало себя. И вернувшаяся обыденность бытия жесточайшей мигренью сигнализировала мне, что и моя песенка в этом скоротечном ментальном противостоянии с невероятно мощной спящей укротительницей уже тоже спета.

— Стой! Прекрати! Так нельзя! Это же наш Олег! — сквозь застилающий глаза кровавый туман я успел ещё увидеть, как распахнувшиеся глаза пробудившейся-таки Берты-укротительницы округляются от ужаса. Как девушка рывком переходит из лежачего в сидящее положение. И кажется она даже успевает перехватить своими не по-женски крепкими руками мое уже начавшее заваливаться вниз тело.

Кажется…

Но не точно.

Потому что за миг до того, как пробитое ментальной атакой сознание таки накрывает беспросветная чернота, я успел услышать равнодушный ментальный ответ:

«Все они на одно лицо. Эти жалкие примитивы.»

Глава 41

Глава 41. Всё не так?

Разбуженный солнечным лучом, проникшим через широкое окно в спальню не абы куда, а как назло точнехонько мне на лицо, я попытался укрыться от вероломного вторженца, зарывшись поглубже щекой в подушку. Увы, не прокатило. Яркий солнечный свет пробивался даже через отчаянно стиснутые веки. И пытаться снова заснуть под столь навязчивым «рентгеном» оказалось совершенно бесперспективной затеей.

Откинув одеяло, я переместился из лежачего в сидячее положение и, нащупывая пальцами ног тапочки на полу, зевнул в окружающую тишину:

— Дорогая, ты где?

— Здесь, любимый, — донесся тут же бертин жизнерадостный голосок из соседней кухни. — Завтрак тебе готовлю. С добрым утром!

— Угу, с добрым, — проворчал в ответ и, поднявшись на ноги, зашаркал к подруге.

— И чем же ты меня сегодня побалуешь? — хмыкнул я уже гораздо веселей, уловив еще в коридоре восхитительный запах от бертиной стряпни.

— Фу, какой ты, — ловко увернувшись от моих объятий, стройная, даже будучи беременной, и весьма соблазнительная в скрывающем выпирающий животик фартуке на голое тело девушка решительно выпихнула меня с кухни обратно в коридор. — Там у меня еще не до конца готово. Это сюрприз, не подглядывай. Иди-ка лучше пока душ прими и зубы почисти. А когда выйдешь, я как раз все закончу.

Пришлось подчиниться. И ограничившись лишь хлопком по аппетитной попке, я покорно отправился в ванную…

Но стоило зайти в стеклянную кабинку и пустить душ, как в голове раздался до дрожи знакомый вкрадчивый голос:

«Ты подумал над моим предложением?»

— Я… Ты… Как такое вообще возможно? — растерянно зафыркал я сквозь водяные струи.

«Неправильное решение», — прошелестел в голове монстр. И тут же теплые струи душа сменились обжигающим кипятком.

Я с криком выскочил из кабинки. И с растущим ужасом наблюдал дальше, как льющаяся из лейки обжигающая вода вдруг прямо на глазах обращается багровой маслянистой жидкостью. И от резкого кровавого запаха в относительно тесной ванной комнате тут же становится трудно дышать.

За считанные секунды жирная вязкая кровь забивает душевой слив. Быстро прибывающая багровая пенящаяся лужа вскоре перекатывается через низкий бортик распахнутой кабинки и начинает растекаться по плиточному полу, стремительно приближаясь к моим голым ступням.

— Нет! Нет! НЕЕЕТ! — мокрый и голый, не успев даже подхватить с вешалки полотенце, я выскочил из кровавого безумия обратно в чистый и светлый коридор.

— Любимый, что стряслось? — тут же на пороге кухни появилась встревоженная Берта, с кулинарной лопаткой в руке.

— Да сюр какой-то! — откликнулся я, затравлено озираясь. — У нас там душ, походу, сломался.

— Эх, любимый, ну почему ты такой несговорчивый у меня? — пеняет вдруг растерянному мне девушка. И тут же с невероятным для своей хрупкой фигуры усилием вонзает лопатку себе в горло.

Фонтан крови из перерубленной яремной вены окатывает меня с ног до головы, когда бросаюсь к обезумевшей матери своего походу так и не родившегося первенца…

И сам уже пребывая на грани помешательства от творящегося вокруг сюра, подхватываю бьющееся в агонии тело самоубийцы и неистово ору в ее окровавленное лицо:

— ЗАЧЕМ?..

Словно ответом на этот мой отчаянный вопль перед внутренним взором загораются строки системного лога:

Внимание! Функцией Зеленый граус активирован режим веерной защиты. Частично блокирован ментальный урон 1387 единиц.

Здоровье 113 (-637)

— Нет! Не надо! Прекрати это! ЗАЧЕМ?.. — с неистовым криком я распахнул глаза и попытался вскочить с кровати. Но был тут же придавлен обратно навалившимися на грудь руками неожиданной сиделки. Сил скинуть которые отчего-то вдруг мне не хватило.

— Да куда ты, блин! Варламов, успокойся! — увещевала меня Черникина, навалившись сбоку. — Трое суток пластом лежал. А чуть очухался, сразу бежать куда-то намылился. Доктор велел восстанавливать ослабевшее тело постепенно. И, по возможности, без стрессов.

— С фига ли это оно у меня ослабевшее? — возмутился я в ответ, вынужденный покориться «заботе» гиперответственной сиделки.

— Говорю же: ты три дня в полном отрубе лежал. Даже есть самостоятельно не мог. Приходилось коктейли витаминизированные внутривенно вводить. Откуда ж у тебя теперь силам-то взяться? — подробно растолковала мне Марина.

— Три дня? — ошарашено переспросил я.

— Угу, — кивнула девушка, наконец-то меня отпуская. — Пипец как ты меня напугал отключкой своей затяжной, Варламов. Пожалуйста, никогда так больше не делай.

— А мы, выходит, всё еще на катере, — констатировал я, оглядев наскоро спартанское убранство двуместной каюты, в которой мы находились.

— Ну а где ж ещё нам быть-то, — пожала плечами Черникина.

— Почему в пассажирской каюте? Нас же с тобой, вроде, в кают-компанию…

— После случившегося с тобой, гм… неприятного происшествия, — затараторила Марина, недослушав, — Вруст с Артёмом любезно уступили нам свою каюту. Чтоб ты здесь мог восстанавливаться в тишине и спокойствии.

— Что, а Вруст с Артёмом, выходит, в полном порядке уже? И вовсе не валяются так же пластом? — изумился я.

— Ну да, нормально с ними всё, — вытаращилась на меня подруга озадаченно.

— Но ведь их ОНА ещё раньше меня вырубила!

— Кто «она»? О ком ты? — продолжила дальше тупить Черникина.

— Марин, ты издеваешься?.. О Берте, разумеется. Что, кстати, с ней-то самой сталось? И как вам удалось её угомонить? — завалил я Марину очередной серией вопросов.

— Олег, ты только не волнуйся. Доктор предупреждал о возможном рецидиве припадка после пробуждения. Так что…

— Черникина, блин, что за бред ты несешь! При чём тут доктор? Я о Берте тебя спросил!..

— О! Гля, наш коматозник, кажись, ожил, — раздалось вдруг с порога веселое пищание гэручи. И через мгновенье к нам в каюту бесцеремонно вломился Ччверсс. Благо, дверь в каюту была беспечно приоткрыта. На и крысюк по-соседски без стука заглянул «на огонек».

— А я слышу, что за стенкой вроде как спорят, — с чрезвычайно довольным видом продолжил пищать незваный визитер. — Дай, думаю, гляну. И вот: не подвела чуйка-то… Эй, Ффаффа, беги скорей тоже сюда, тут наш чел ожил кажись, — выглянув на пару секунд обратно в коридор, балабол-гэручи позвал свою пассию.

— Когда ж это вы вернутся-то успели? — натянуто улыбнувшись, вежливо поинтересовалась у спины отвернувшегося крысюка Марина.

— Дык, вот тока-тока на катер, считай, и зашли, — развернувшись обратно, охотно пояснил Ччверсс.

— И как вам местный город?

— Вафе фупер! — опередив своего крысюка, сходу начала отвечать Марине примчавшаяся на зов Ччверсса Ффаффа. — Фря фьелка откафалафь тофе ф нами пойти…

— Э-э, — дернул за руку подругу Ччверсс, — думай чё говоришь. На кого б она овощ этот здесь оставила? — кивок в мою сторону. — Чел, без обид. Но видел бы ты себя, лежащего тут пластом сутки напролет…

— Ну так-то фоглафна, — кивнула Ффаффа. — Выпендрефникграбф тофьно фледить фа брофеным фьелом не фтал бы.

— Вот, то-то и оно! — смешно выпятил хилую грудь довольный Ччверсс.

— Да вы задрали меня все! — возмутился я, зверея от переизбытка абсолютно непонятной информации. — Какой ещё, нахрен, город, из которого они якобы только что вернулись, если мы все до сих пор на катере? Где Вруст со Смерницким? Почему вечно всюду сующие свой нос пройдохи-агенты сейчас с какого-то перепуга вдруг игнорят мое пробуждение? И что, блин, скажите уже мне наконец, эти деятели сотворили с Бертой?

— Фё? Он вфё-таки ку-ку? — сочувственно покачала головой Ффаффа.

— Ну, доктор предупреждал, что такое возможно, — авторитетно высказался Ччверсс.

— Сука! Ещё и каким-то долбанным доктором мне бесконечно мозги засирают!.. Может хоть кто-нибудь, пожалуйста, нормально по порядку мне объяснить: что творится теперь в этом гребаном дурдоме?

— Ифь ты. Буйный походу, — поцокала языком непробиваемая Ффаффа.

— Может, свяжем от греха? Пока слабый ещё, — предложил Черникиной «душка» Ччверсс. Но вздрогнул, перехватив мой испепеляющий взгляд, и тут же поправился: — С другой стороны, лежит, вроде, чел тихо. С кулаками ни на кого не кидается. Может и вправду стоит сперва ему рассказать о тех днях, что он в отключке провалялся. Глядишь, тогда с реальностью худо-бедно синхронизируется и бузить перестанет. Да и док чё-т такое тоже рекомендовал вроде.

— Какой фе ты у меня умный Фьфьверффик, — пискнула счастлива Ффаффа и беззастенчиво тут же ткнулась носом в нос своему самцу.

— Да-да, я пожалуй так и сделаю, — закивала в ответ Черникина. — Вы тогда идите пока к себе. Вам, наверняка, наедине отдохнуть после прогулки нужно. А я тут всё подробно Олегу о последних трёх днях и растолкую…

Глава 42

Глава 42. Дежавю

Зайдя вместе со спутниками в огромную лифтовую кабину космопорта, я невольно испытал чувство дежавю. Особенно усилившиеся, когда, пробив на скоростном спуске застилающую изначально горизонт перину из облаков, увидел через прозрачный пол под ногами расстилающееся во все стороны бескрайнее зеленое море. Точно такое же, как открывшиеся когда-то взору при аналогичном спуске на руховскую планету. И даже без намека на многоэтажные высотки обещанного ультрасовременного мегаполиса.

— Э-э! А где дома-то? — опередив меня, потребовала разъяснений у наших «экскурсоводов» не менее озадаченная Марина.

— Ха-ха! Сюрприз, — хмыкнув в ответ балагур Ччверсс, окончательно примирившийся похоже за прошедшие трое суток со своей инвалидностью, и уже ничуть не комплексующий из-за отсутствующего хвоста и частично механической ноги.

— Фьелка, не тупи. Это ф гэруфьи планета. А нафа рафа предпофьитает фить под фемлёй, — более информационно, но куда как менее разборчиво, стала отвечать Ффаффа. — Фоответфтвенно, и пофтройки вфе городфкие тут подфемные.

— Эй, хорош спойлерить, — толкнул локтем в бок подругу раздосадованный Ччверсс. — Весь сюрприз насмарку!

Вокруг нас откровенно скалились навострившие уши попутчики — все поголовно гэручи в гражданской одежде.

— Ну не фердифь, пофалуйфта. Мне профто фалко их фтало, — смешным фирменным фырчанием оправдывалась Ффаффа. — У фьелов такие рафтерянные фтали лица.

— Рафтеренные, — передразнил подругу раздраженно крысюк.

— Фам дурак, — беззлобно тюкнула его хвостом по носу Ффаффа.

— А ну-ка заткнулись там все! — свирепо ощерился Ччверсс, озираясь по сторонам на прыскающих в кулаки многочисленных соглядатаев.

Армейская форма и свирепый вид явно нюхнувшего пороху на передовой инвалида подействовали на гражданских отрезвляюще. Мигом осознав, что вот сейчас могут конкретно огрести от безхвостого отморозка, сторонние крысюки поголовно сделали максимально серьезные морды и бочком-бочком отодвинулись подальше от нашей опасной четверки.

— А где там подземные спуски в подземный город? — развеяла очередным своим вопросом возникшее было вокруг напряжение Черникина.

— О, это вафе прикол. Вот там виффф… — начавшую было сразу объяснять ей Ффаффу на полуслове радикальным образом оборвал Ччверсс, захлопнув попросту подруге ладонью её чересчур говорливую пасть.

— Сейчас спустимся, и сами всё увидите, — не терпящим возражения тоном констатировал инвалид.

После чего дальнейший наш скоростной спуск продолжился в тишине…

Однородный поначалу зеленый массив под ногами, по мере нашего приближения из заоблачной выси к земле, преображался постепенно в россыпь квадратных, прямоугольных и прочих многоугольных формаций ухоженных парков, скверов, садов, лужаек, клумб, аллей… А меж раскидистыми древесными кронами и в пышных зарослях постриженного кустарника здесь и там всё чаще мелькали блики воды, обозначая таким макаром широко разветвленные сети оросительных каналов, скрытые от жара дневного светила в спасительной тени густой листвы.

Разглядывая в тишине с верхотуры этот несущийся навстречу нам невероятный инопланетный город-сад (вернее, разумеется, его открытую для обозрения пышно-цветущую макушку), до дрожи напоминающий местами джунгли руховской планеты, практически так же окультуренные в районе возведенного империей космопорта, я не заметил, как провалился в омут запутанных мыслей и размышлений, навеянных недавними шокирующими откровениями Марины…

Со слов Черникиной выходило, что никакой спящей Берты в скорбном ковчеге на самом деле уже не было в момент его вскрытия нашей командой. Так-то, возможно, изначально укротительница там и была. Но случившийся во время катастрофы взрыв катера беглецов вероятно что-то там серьезно повредил в обшивке спасательной капсулы, нарушив герметизацию. И помещенного внутрь разумного впоследствии в буквальном смысле слова расплескало по стенкам внутренней кабинки из-за чудовищного перепада давления. Когда же обнаруженный в открытом космосе и переправленный, соответственно, жгутами-манипуляторами нашего катера в шлюзовую камеру ковчег мы втроем с агентами вскрыли там же, на куче металлолома, то внутри, вместо тела спасенного, обнаружили лишь обледенелые кровавые ошмётки. Жуткое зрелище, от которого я тут же потерял сознание, впал в кому и провалялся, в итоге, овощем следующие трое суток.

Катер же наш, меж тем, строго следуя графику полёта, точно в срок достиг намеченного пункта назначения и благополучно опустился сперва на орбиту Ссоршши (название единственной живой планеты в этой звездной системе). Далее, получив от диспетчера космопорта разрешение на посадку, приземлился в указанный квадрат на гигантской высотной платформе.

Ко мне был экстренно доставлен местный (космопортовский) «айболит». Который, проведя обследование коматозного тела, успокоил моих товарищей, что это банальный сбой иммунной системы на фоне сильнейшего эмоционального потрясения. Заверил, что из комы я сам обязательно выйду в течение ближайших пары дней. Но, в принципе, произойти это может в любую минуту. Потому моим товарищам остается только запастись терпением и ждать. Ну и уберегать меня в дальнейшем, по возможности, от нервных потрясений, после выхода уже из комы, разумеется.

Ждать моего самостоятельного пробуждения, в итоге, пришлось почти полтора дня после визита врача. То бишь «айболит» со своим двухдневным прогнозом практически угадал. Дежурить так долго у мой постели хватило терпенья лишь у преданной подруги Марины. Остальные же постепенно переключились на собственные текущие дела и заботы.

Крылатый капитан наш сосредоточился на организации и контроле работы космопортовской силовой линии, выделенной по армейской квоте катеру для восполнения заряда почти в ноль разряженных батарей. Часть этой «халявной» энергии местные ушлые делюги запросто могли умыкнуть в процессе, дабы сбагрить потом по дешёвке своим прикормленным перекупам. Потому следить за долгим процессом зарядки корабельных батарей капитану приходилось что называется в оба глаза. И он практически не вылазил все дни нашего нахождения в порту из своей рубки, мониторя через визор шлемофона поток энергии, закачиваемой в батареи катера.

Оба агента свинтили в местное планетарное отделение СБ, улаживать свои служебные формальности. Потому, собственно, их не оказалось на борту катера в момент моего пробуждения.

Гэручи же наши выклянчили для себя спуск вниз и ночную прогулку по припортовому городу. Поскольку крысюки на планете гэручи должны были чувствовать себя, как рыбы в воде, опасений, что Ччверсс с Ффаффой могут где-то там заблудиться ни у кого не возникло, и их отпустили. Собственно по возвращении с той самой многочасовой прогулки Ччверсс с Ффаффой аккурат и застали мое пробуждение.

Ну а верная Черникина, как уже упоминал ранее, осталась у моей бессознательной тушки нести вахту в нашей каюте…

Конечно я поначалу воспринял в штыки нелепую байку о якобы кровавых ошметках, вместо живого тела, в содержимом ковчега. Ведь в памяти были свежи яркие и на все сто реалистичные образы обнаруженной нашим трио внутри спящей укротительницы. Однако, следуя оставленной агентами на случай моего неприятия инструкции, меня сопроводили в рубку к грабсу. Где оторванный от важного дела и злой, как черт, це-верт Ггаарр Зулбб продемонстрировал мне на круглом потолочном экране и продублировал голограммой стационарного отражателя специально сохраненную запись трехдневной давности из шлюзовой камеры. Там я собственными глазами типа повторно, но уже как бы со стороны наблюдая через головы склонившейся над ковчегом троицы, узрел окруженную ледяной кровавой коркой пустоту внутри вскрытой Врустом капсулы. Ну и далее, как было предсказано, собственную позорную отключку. Не обернувшуюся болезненным падением на острое железо вокруг лишь благодаря агентам, с обоих сторон одновременно подхватившим меня под руки.

Это было фиаско, блин. Полное и неоспоримое.

Дальше препираться после столь наглядной демонстрации было просто глупо. Пришлось смириться с позорной отключкой. И принять, что я походу реально словил от шока невероятно реалистичный глюк. Последующие же коматозные сны стали лишь невольным его продолжением…

— Алё, Варламов, ты чего завис-то у меня опять? — дернула меня за руку Черникина, возвращая от тяжких размышлений к реальности.

Оказывается мы уже находились внизу. Гигантская лифтовая платформа остановилась, огромные прозрачные створки разошлись в стороны, и весело гомонящая толпа наших «гражданских» спутников-гэручи, уже, соскочив с платформы, вовсю семенила по газону прилифтовой площадки. Забавно балансируя влево-вправо на каждом шагу вздыбленными выше голов кончиками своих хвостов.

— Ребят, чё-т мне он не нравится, — снова заговорила Марина, обращаясь уже к паре наших крысюков. — Может, вернемся обратно на катер от греха? Пока далеко от порта не утопали.

— Да не ссы, челка. Всё норм будет, — заверил девушку Ччверсс, возвратившийся после короткого шушуканья в стороне с крысюком в форме работника космопорта, исполняющего роль лифтера в нашей кабине. — Я вон, гля, уже и о транспорте для нас четверых договорился, — ушлый инвалид продемонстрировал какой-то серебристый кругляш, переданный ему только что крысюком-лифтером. — С вас, кстати, по пять литариев за аренду аппарата.

— Фига се! А чё так дорого-то? — возмутилась тут же Марина.

— Потому что нам нужно срочно. А антиграв этот, — снова взмах зажатым между когтистых пальцев серебристым брелком, — запаркован уже прям здесь, у лифта, — ничуть не смутившись, обстоятельно растолковал Ччверсс.

— Да не факатывай ты так глафа, подруга, — подключилась к натиску своего самца Ффаффа. — Вфего-то по пятерке — это ф даром пофьти. Фато с антигравом под боком мы, как обефали, теперь к яме ф ветерком фгоняем. И ефё туфьа времени, фьтоб дуфевно оттопыритьфя там потом, нам офтанетфя.

— Ведь Олегу нужны положительные впечатления? — подхватил за крысючкой снова Ччверсс. — А он ведь хотел как следует распробовать на вкус: что за чудо такое — эта наша загадочная яма?

— Угу, — кивнул я. — И по-прежнему имею такое желание.

— Блин! Но не по пять же литариев с носа.

— Чел, угомони свою челку, а, — возмутился потерявший терпение Ччверсс.

— Марин, ну чего ты?..

— И где ж тут антиграв у лифта? — подмигнув мне, сменила тему Марина, кивая крысюкам на пустой газон прилифтовой лужайки. Откуда, кстати, вдруг разом сгинула вся сошедшая только что с нашей лифтовой платформы и уже прилично отдалившаяся толпа гэручи.

— Ой, и эти все тоже там вдруг пропали, — озвучила следом мое удивление не менее впечатлившаяся случившимся фокусом Черникина.

Одинокий лифтер в стороне невольно оскалился на эту последнюю её фразу.

— Пошли, сейчас всё сами увидите, — хмыкнул Ччверсс. И, подавая пример, первым захромал на лужайку.

Глава 43

Глава 43. Сервис по гэручески

— А вот сейчас внимательно! — неожиданное предупреждение Ччверсса на пустой и ровной, как стол, лужайке было воспринято мной поначалу, как очередной прикол мохнозадого шутника.

Однако, когда на следующем шагу нога вдруг по щиколотку провалилась вглубь коротко постриженного газона, кривая ухмылка мгновенно исчезла с лица, сменившись натуральной паникой.

— Э-э, гэручи, чё за дела? — озвучила рядом мое смятение Марина.

— Спокойно, челы. Всё норм. Тут так странно всё и должно происходить. Потому, не обращаем внимания, и просто продолжаем спокойно двигаться вперед, — подбодрил как ни в чём не бывало Ччверсс, тоже провалившийся одновременно с нами почти по колено в «трясину»-траву.

— Там под ногами бетон, — неожиданно чисто, без фырканья, поддержала своего самца Ффаффа.

Подавая пример, она первой уверенно зашагала дальше и тут же привычно зафырчала на ходу:

— Профто фделайте ефё дефять фагов, и фами вфё фообрафите.

Что часть луга перед нами — это безупречно-точно смоделированная голограмма, стало понятно уже примерно на половине «погружения» в нереально податливый газон. Когда, погрузившись в траву примерно по пояс, я инстинктивно попытался прощупать невероятную растительность пальцами, благо лужайка как раз оказалась на одном с ними уровне и сама ткнулась в опущенные вниз ладони. Но вместо жестких стеблей травы по пальцам пробежала какая-то едва уловимая воздушная волна. Хотя одновременно сверху глазами я наблюдал четкую картинку того, как настоящие травяные стебли натурально проходили сквозь мои растопыренные пальцы.

К счастью, этот дисбаланс тактильных и визуальных ощущений продлился считанные мгновенья. Ещё шесть решительных шагов вперед по невидимому склону… И, с головой погрузившись под лужайку, мы вдруг оказались на верхнем подпотолочном краю здоровенного подземного бункера-грота, с одинаково безукоризненно-ровным бетонным покрытием повсюду, отражающимся мягкой сероватой белизной в свете мощных подпотолочных ламп.

Ощущение от мгновенно возникшего над головой монолита толстой бетонной плиты оказалось столь реалистичным, что я даже невольно втянул голову в плечи, опасаясь шаркнуть макушкой по шершавому бетону. Впрочем, когда поднятая тут же вверх рука играючи проткнула бетонный потолок, всё стразу встало обратно на свои места.

Голограмма конечна была с обеих сторон воспроизведена выше всяких похвал. Но…

— Нафига было так заморачиваться-то с маскировкой подземного входа? — озвучил я очевидную непонятку.

— Так ведь крафиво фе, — профырчала в ответ Ффаффа.

— Согласна. Пожалуй есть в этом что-то, — неожиданно поддержала крысючку Черникина.

— Во-первых, тщательно маскировать свои подземные лазы — это у нашей расы в крови. Таковы уж гэручи по сути своей, — хитро подмигнул нам Ччверсс. — А, во-вторых, это что-то типа проверки на вшивость для чужаков… Ну не будь такой букой, чел. Прикольно ж на самом деле вышло, скажи, — ткнул он меня локтем в предплечье.

— Ага, очень, — выдавил я натужную улыбку в ответ.

— Да ну тебя, — отмахнулся неудовлетворенный Ччверсс. — Ну чего встали-то? Дальше пошли. Впереди, челы, вас ещё ждет масса не менее запоминающихся сюрпризов.

— Здорово! — за нас обоих откликнулась Марина. И её улыбка была уже куда как более искренней.

Продлившийся ещё метров пять покатый бетонный склон перешел резко в достаточно крутой лестничный спуск, с высокими ступенями. Всего этих ступеней я насчитал в нем аж восемь десятков — то бишь высота спуска была примерно с четырех-пятиэтажный дом. Сойдя с последней ступени наконец на ровный бетонный пол, мы оказались в некоем подобии огромного подземного паркинга с высоченным потолком, где добрая половина напольного пространства (это было подмечено, разумеется, ещё во время длинного спуска по крутой лестнице) оказалась заставлена разномастными антигравами всевозможных форм, цветов и размеров.

— До центральной ямы! Не дорого! — тут же словно из-под земли вырос перед нами местный крысюк-таксист в заляпанном масляными пятнами темно-сером комбезе.

— А недорого это сколько? — полюбопытствовала Марина.

— Челка, ну ты чего?.. — зашел в параллель ей в ухо негодующе Ччверсс.

— Не-не-не! Уважаемые, не слушайте этого прохиндея! У меня поездка для вас обойдется гораздо дешевле! — пихнув самого шустрого бомбилу в сторону, место перед нами занял уже второй крысюк-таксист, в таком же замызганном, но уже коричневом, одеянии. — Хвостом клянусь, я такой комфорт в поездке для вас организую, что в конце наружу даже выходить не захотите!

— В задницу себе затолкай свой хвост облезлый ты — мышь потная! — озлобился на собрата по ремеслу первый таксист и, мигом растеряв всё изначальное добродушие, вцепился когтистыми лапами в ворот коибеза конкурента. — Это мои клиенты! Я первый их застолбил!

— Дупло ты свое застолбил, отрыжка мышиная, а не клиентов моих, — ощерился в ответ агрессивный захватчик, тоже хватая лапами противника за грудки.

— Уважаемые, не обращайте внимание на этих некультурных проходимцев, — подрулил меж тем к нам третий бомбила в идеально чистом вишневого цвета комбезе. — Мой антиграв больше, красивей и припаркован прямо тут, буквально в дух шагах. Вот, прошу удостовериться, — щелчок когтистым пальцем по рубиновому брелку в руке ушлого бомбилы-перехватчика, и прямоугольный фрагмент невидимой двери в центральной части корпуса ближайшего здоровенного десятиметрового антиграва, вызывающе-алого цвета, сперва беззвучно выступил из основы и тут же плавно опустился на бетон пола, обернувшись шикарным трапом. Гостеприимно распахнувшееся перед нами, обтянутое шикарным багровым бархатом, нутро люксового летательного аппарата поманило ненавязчивой релаксирующей мелодией.

— Ах ты ж сука!..

— Скотина — Шштыгсс!.. — в два голоса одновременно взвизгнули за нашими спинами оставленные с носом конкуренты, мигом замирившиеся и дружно ополчившиеся против общего обидчика.

— Уважаемые, не обращайте внимание на этих неудачников, — фыркнул в сторону пары бедолаг охаживающий нас инициативный прохиндей Шштыгсс. — Прошу! Ну же, смелей поднимайтесь на борт моего красавца! И полетели!..

— Э-э, стопе, братиш, — практически вырывает наши с Мариной руки из цепких лап таксиста Ччверсс.

— Сперва хотелось бы уточнить цену вопроса, так сказать, — скороговоркой выдала Черникина, опередив негодующий вопль уже почти затянувшего нас на свой трап таксиста. — Просветите, любезный: во сколько нам обойдется поездка на вашем роскошном антиграве.

— У меня всё без обмана, тариф стандартный, — горячо заверил в ответ таксист. — До центральной ямы, как водится, по полтора литария с носа. Итого, ровно шесть монет с четверки вашей выйдет всего. Ежели ближе сойдете, пару литариев скину охотно. Ну а дальше поездка наша затянется, уж не обессудьте, но ещё монету-другую накинуть придется. В общем, наглеть не стану, обещаю. Потому проходите, душевно вас прошу, и погнали. По дороге подробней договоримся.

— А я б, вот, до центральной ямы вас и за пять монет домчал, — раздался сзади обиженный голос первого таксиста.

— Со мной бы и за четыре о поездке договорились, — продемпинговал тут же конкурента второй бомбила.

— Пфф! — фыркнул в ответ авторитетный Шштыгсс. — Только их ржавые корыта ни в какое сравнение с моим красавцем не идут.

— Это у кого это корыто!..

— Слышь, ты, мышиного дерьма кусок!.. — окрысились тут же уязвленные публично конкуренты.

— Фьелка, вот нафига ты их так провоцируефь-то? — закатила глаза Ффаффа.

— По пять с носа — это местное норм, говоришь? — зашипела меж тем на соседа Ччверсса Марина.

— Тут всего на одну поездку. А там нам на весь день, считай, пока не накатаемся, — так же яростно зашипел ей в ответ наш крысюк.

— Уважаемые, прошу скорее в салон, пожалуйста, — поторопил наш Шштыгсс, нервно озираясь на рычащих пока что с дистанции конкурентов. — Разговаривать можно и там.

— Да не полетим мы с тобой, братиш, — с тяжким вздохом развел руками в ответ Ччверсс.

— Вы просто не понимаете пака от чего отказываетесь, — и не подумал отступать бойкий таксист. — Прошу, пройдите в салон и посмотрите, как там у меня всё красиво. Это ж настоящая…

— Угомонись, братиш. Мы вообще ни с кем тут не полетим, — перебил Ччверсс, недослушав. — У нас так-то свой антиграв неподалеку припаркованный стоит. Так что без обид, как говорится, но при леталке своей на чужую зариться, сам понимаешь…

— Твою ж мать! Чё сразу-то нельзя было сказать! — взорвался в ответ потоком едкой желчи бомбила, мгновенно растратив весь свой прежний лоск.

— Хи-хи-хи! Так тебе, Шштыгсс — скотина, и надо!..

— Гы-гы-гы! Выкуси, дерьма мышиного кусок!.. — наперебой злорадно запищали сзади двое задвинутых на второй план таксистов.

— Че скалитесь, придурки. Они так-то не только меня, но и всех нас только что, считай, своим спектаклем опрокинули, — рявкнул на собратьев по ремеслу ушлый Шштыгсс.

Но дожидаться куда эта его агитка в итоге вырулит мы, разумеется, уже не стали.

Подхватив нас с Мариной под руки, Ччверсс с Ффаффой утянули в дальний угол паркинга к неброскому серебристому антигравчику, вдвое меньшего, увы, размером алого красавца Шштыгсса.

— И вот за это убожество по пять литариев с носа! — фыркнула в очередной раз Черникина, не удержавшись.

— Фьелка, дафе не нафьинай! — строго осадила ее тут же Ффаффа.

— Мы, вообще, хоть туда вчетвером-то поместимся? — и не подумала послушаться Марина.

— Вот сейчас и проверим, — буркнул досадливо Ччверсс, материализуя из инвентарного хранилища в ладонь серебристый брелок.

Глава 44

Глава 44. Страсти в антиграве

Внутри антиграва места оказалось неожиданно много. Не прям уж простор-простор, конечно, однако ж и, вопреки справедливым опасениям Черникиной, расселись мы по четырем имеющимся креслам без толчеи и толкотни вполне себе свободно.

Ффаффа заняла центральное место пилота за рулевым рычагом. Мы же втроем эдаким треугольником разместились вокруг нашей забавно фырчащей крысючки. По левую руку от неё чутка кособоко (из-за обрубка хвоста) примостился Ччверсс. Справа, аккурат напротив захлопнувшегося наружного проема присела напряженная, как струна, Марина. Ну и сзади — на самом козырном месте — вальяжно закинув ногу на ногу, развалился ваш покорный слуга.

Стены, пол и потолок антиграва, непроглядно серебристые снаружи, внутри салона ожидаемо обернулись прозрачным «стеклом». Спасибо, что кресла хотя бы под нашими задами и спинами оказались непрозрачными, а то последующие воздушные кульбиты в сидячем положении, без видимой опоры, и вовсе грозили превратиться бы для нашего квартета в выносящий мозг сюр. И таки да, забегая чуть вперед, вынужден признать, что наш пилот оказалась тем ещё асом-экстремалом, и пару седых волос мне лично своими фигурами высшего пилотажа она добавила за перелет точно. Для меня так и осталось загадкой: как Ффаффа исхитрялась так виртуозно маневрировать антигравом, при практически неразличимых изнутри, с ее пилотской позиции, «призрачных» габаритах нашего летательного аппарата. При том что реализовывала она головокружительные маневры просто на сумасшедших ускорениях, от которых порой реально закладывало уши, и все мы в тихом ужасе буквально впивался ногтями/когтями в подлокотники своего кресла. В такие острые моменты разница между моим, недоразвитым даже до базового первого ранга, ничтожным процентом развития Левитации и ффаффиной прокаченной до запредельного шестого ранга сферой развития Левитация становилась вычурно очевидной.

Но все эти эмоциональные качели, что довелось испытать за время незабываемого полета, случатся уже потом. А пока что мы ещё только расселись внутри салона и…

— Челка, вот чё ты такая зануда-то! — попер на Марину Ччверсс, едва вставшая на место в корпусе откидушка бортовой двери, надежно изолировала нас внутри салона от любопытный ушей снаружи. — Ты ж за службу жалом имперским нормальные же ж бабки получаешь. Тратить их в гарнизоне тебе, один фиг, практически не на что. Значит, на счете твоем литариев скопиться должно уже на приличную сумму. Так какого ж фига тогда?..

— Потому что я не имею дурацкой привычки: деньги в пустую на ветер расшвыривать, — в тон крысюку фыркнула Черникина, недослушав.

— И вовсе нев пустую на ветер мы бабки вложили, — горячо заспорил Ччверсс. — Во-первых, имея всегда под рукой личный транспорт, теперь мы вообще никак не зависим от закидонов всяких там левых таксистов. Летим куда хотим, без оглядки на посторонних. Это ж настоящая свобода, челка. И небольшая переплата за аренду — просто смешная за неё цена.

— Ой, вот только не недо мне тут по ушам ездить, — закатила глаза Марина. — Таксисты вон как вокруг нас только что хороводы водили. И наверняка бы исполнили заказ четко и безо всяких нелепых закидонов.

— Во-вторых, — ощерился не менее упертый крысюк. — Имея в своем распоряжении такого первоклассного пилота, как наша Ффаффа, глупо было б просто…

— Э-э! Ты чё творишь, дура⁈ — на сей раз возмущение Черникиной адресовалось уже как раз-таки нашему первоклассному «водиле».

— Не кипифуй, фьелка. Вфё норм.

— Аааааааа!.. — уже на два голоса заверещали мы с Маринкой в ответ.

И было от чего. Вообразите: эта фырчащая выпендрёжница за рулевым рычагом сперва действительно очень мягко и плавно, без единого толчка, подняла наш антиграв в воздух на примерно десятиметровую высоту, но далее, с какого-то перепуга, врубив вдруг с места форсаж, словно внутри выпущенного из огромной пушки ядра понесла нас навстречу с верной смертью. Когда ж до фатального столкновения с монолитом бетонной стены оставались считанные метры, среагировав на возмущенный вопль справа, вообще вдруг выпустила из лап рулевой рычаг, и с нелепыми словами увещевания беспечно развернулась на кресле к беснующейся сбоку пассажирке.

Ну и как в такой кошмарной ситуации — за миг до очевидно смертельной аварии — нам было не заорать?

Под наш с Маринкой дружный отчаянный вопль неуправляемый антиграв на полном ходу протаранил-таки стену. Но вместо ожидаемой бетонной преграды, без малейшего сопротивления, вломился вдруг в податливую… Пустоту?

Невольно зажмурившись в момент рокового удара, когда через секунду по-прежнему живые и невредимые мы с Черникиной снова открыли глаза, то с изумлением обнаружили себя внутри абсолютно целого летательного аппарата. Более того, наш антиграв продолжал спокойно себе лететь по достаточно просторному (метров семь примерно диаметром) подземному тоннелю. Освещалось это новое подземелье оригинальными дугообразными арками-светильниками, повторяющимися на всем протяжении тоннельного перелета с интервалами примерно в сто метров. Начинаясь от левого края пола, узкая световая полоса пересекала вертикальным росчерком сперва левую стену, затем световым мостиком под потолком перекидывалась на другую сторону и далее падала вниз до пола вертикальным росчерком уже по правой стене. В итоге получалась стильная ярко-белая арка-светильник, пролетать под которой, особенно поначалу, было пипец как захватывающе необычно. Проходящий сквозь невидимый корпус дугообразный белый луч каждый раз на миг ослеплял и казалось просвечивал наши «открытые» тела насквозь.

— Ффаффа, красотуля ты моя, растолкуй мне, уж будь так добра: вот нафига ты сейчас этот нервяк на ровном месте нашим челам-то устроила? — принялся меж тем Ччверсс выговаривать беспечному пилоту (продолжающему, кстати, и дальше игнорить брошенный бесхозно рулевой рычаг). — Ведь договаривались же, что Олегу эта наша экскурсия в припортовый город должна принести исключительно положительные эмоции. Ты же своей выходкой ребяческой нашего бывшего коматозника только что едва до сердечного приступа не довела.

— Прифнаю. Мой кофяк, — покаянно повесила голову Ффаффа. — Фьё-т фатупила. Пофтараюфь больфе не…

— Да ну тебя, — перебил Ччверсс, недослушав. И заговорил дальше уже с нами:

— Челы, вы уже сами наверняка поняли, что только что произошло. Да, кусок бетонной стены, куда мы влетели, на самом деле был голограммой. Маскирующей для чужаков начало уводящего в город перелетного потока. Куда, собственно, стараниями нашей Ффаффы, мы только что так лихо и залетели.

— Поток? — удивился я, понимая теперь причину «преступной» беспечности Ффаффа, демонстративно бросившей рулевой рычаг. — Так этот тоннель?..

— Начало одного из десятков потоков, стартующих от космопорта и протекающих через все, даже самые потаенные, уголки этого подземного города, — охотно пояснил крысюк. — Без подобного подспорья, сами понимаете, в ограниченном пространстве подземных пещер антигравы гэручи сотнями бились мы меж собой ежедневно. С потоками же всё замечательно упорядочено, и перелет внутри города становится максимально безопасным.

— От ведь затейники, блин, — покачала головой Марина. — Про маскировку ведущего в город тоннеля — это понятно. Но блин!.. Как вы голограмму-то эту свою в стене вообще различаете? Она ж стена просто — чисто в цвет стена стеной. Ффаффа же мало того, что вход угадала, но ещё и проделала этот фокус на сумасшедшей скорости.

— Да это фамо-фобой как-то выфло, — пожала плечами ощерившаяся крысючка.

— Во-первых, опыт, разумеется, — откинувшись на спинку кресла, с важным видом стал вешать Ччверсс. — Всё-таки Ффаффа не первый раз уже с той парковки в город стартует. А, во-вторых, кроме скрывающей вход в тоннель голограммы, как я уже упоминал, там поток ещё начинается. А для опытного пилота он, как самый яркий маяк. И наша Ффаффа даже с закрытыми глазами просто нутром своим пилотским любой поток за добрый километр способна почуять.

— Надо же. А у меня, признаться, лаже сейчас, когда мы уже внутри летим этого пресловутого потока, никакого интуитивного отклика на чего-то эдакое не ощущается, — призналась Черникина.

— Это потому что Левитация у тебя слабо пока что прокачена, — авторитетно объявил Ччверсс. — У меня, вон, даже с тройкой в этой сфере развития всё равно какое-никакое, но ощущение потока имеется. У Ффаффы же, с аж шестым рангом Левитации, это уже не ощущения, а конкретная фиксация цели.

— Так. Вфем приготовитьфя, — профырчала с центрального кресла крысючка, деловито подхватывая бесхозно болтающийся во время тоннельного перелета рулевой рычаг. — Фейфьяф будет вефело.

И буквально через пару секунд после ее предупреждения наш антиграв вынырнул из тесноты тоннеля на простор очередной пещеры — на сей раз в форме высоченного и длиннющего подземного каньона.

Кстати, таки да, здесь действительно на далеком дне вроде бы плескалась вода. Там протекала походу какая-то подземная речка.

Под сводом близкого, стандартно забетонированного потолка были густо понатыканы мощные лампы освещения (натуральные прожектора), которые вкупе с многочисленными боковыми настенными светильниками (склонов «каньона») создавали в мрачной глухой пещере освещение практически не уступающее уличному, на открытом пространстве, в ясный солнечный день. Обрывистые отвесные стены этого подземного каньона высотой значительно превышали первый грот-парковку у космопорта. Вместо тамошних восьмидесяти ступеней здесь до дна было больше сотни метров точно. То бишь стены каньона были примерно как две застывших в опасной близости сорокаэтажные высотки.

И сравнение с жилыми домами я привел, кстати, ни разу не случайно. Потому как обе стены подземного каньона оказались густо усыпаны рядами однотипных подвесных площадок из натянутых стальных тросов и сваренных кусков арматуры. Добрая половина этих громоздких подвесов служила парковочными местами для сотен оставленных над пропастью антигравов. Тому, что все эти летательные аппараты столь оригинальным манером были «расфасованы» вдоль стен, как товар на магазинных стеллажах, имелось единственное логичное объяснение: где-то рядом, возле каждой навесной конструкции (пустой или с припаркованным антигравом), имелся скрытый маскировочной голограммой вход в реальное жилище-нору гэручи. И этот тривиальный вывод практически сразу же подтвердился, когда в монолите бетонной стены у ближайшей навесной конструкции с припаркованным антигравом вдруг возникла двухметровая затемненная арка прохода вглубь утратившей целостный вид стены. Из арки наружу выбрался толстобрюхий крысюк в элегантном деловом костюме с кожаным портфелем в лапе и решительно зашагал к припаркованному в считанных метрах летательному аппарату. Арка входа за его спиной, стоило гэручи удалиться от него буквально на пару шагов, на мгновенье подернулось сероватой рябью, после чего снова обернулась фрагментом бело-серого бетона, неотличимым от монолита остальной стены. То бишь восстановившаяся голограмма вновь заработала сама собой.

Уверен, аналогичных фокусов с «отворяющейся» стеной вокруг, если как следует присмотреться, удалось подглядеть бы ещё предостаточно. Вот только кто бы ещё позволил рядом с нашим непоседой-пилотом такую роскошь, как «приглядеться».

После вылета из тоннеля ещё примерно секунд пять наш антиграв плавно парил на головокружительной верхотуре, оставаясь в потоке под бетонным сводом подземного каньона. Спустя же вышеозначенные секунды по новой приноровившаяся к рулевому рычагу Ффаффа взяла бразды управления антигравом в свои лапы. И резко спикировав вниз разом метров на двадцать, мы пушечным ядром понеслись вдоль каньона, филигранно лавируя между рядами навесных конструкций с обоих боков.

Заданное нашим асом-пилотом ускорение раза в три превышало неторопливое, плавное скольжение прочих летальных аппаратов в потоке над нашими головами. Разглядеть же, увы, что-то путное в начавшейся беспрерывной болтанке беспрерывных нырков, взлетов и уворотов нереально стало теперь от слова совсем. В глаза бросались лишь бесконечные фрагменты боковых подвесных конструкций, острые края которых так и норовили цепануть наш взбесившийся болид. Еще изредка перед нами, как пресловутый чертик из табакерки, возникали резко стартующие вверх к потоку антигравы, невольно подрезая наш сумасшедший разгон. И эти внезапные явления перед «стеклянным» носом нашего летательного аппарата были самыми кошмарными…

— Да ты спятила что ль вконец! Нафига этот трэш! — завопила после очередной такой внезапной подрезки Марина, первой ошалевшая от безбашенного стиля вождения Ффаффы.

Последняя же на справедливый упрек пассажирки, буквально впившейся ногтями в подлокотники своего кресла, даже ухом не повела, продолжая лихорадочно вертеть рычагом, с невероятным проворством маневрируя антигравом на прежней запредельной скорости.

— Это бесполезно, челка. Она все равно сейчас тебя не слышит, — вместо Ффаффы снизошел до ответа ее самец, тоже вцепившийся когтями в подлокотники, но не из-за ужаса перед экстремальной манерой полета, а просто, чтоб удержаться на месте и не вывалиться из кресла от непрерывной болтанки. — Даже опасно беспокоить ещё сейчас, когда наш пилот полностью сосредоточена на полете. Если Ффаффа хоть на миг отвлечется от пилотирования, нас проста расплещет по окружающим железякам.

— Зашибись успокоил, — хмыкнул сзади уже я, тоже судорожно стискивая подлокотники своего кресла.

— Да всё норм, челы, — ощерился в ответ крысюк. — Уж поверьте, ей такое не впервой. Она справится. Просто наберитесь терпения и ждите. Это уже скоро закончится.

— Нафига этот трэш? — повторила предъяву Черникина, адресуя ее уже разговорившемуся Ччверссу.

— Потому что так для нас будет гораздо быстрее, — охотно пояснил крысюк. — Ведь мы, как ты знаешь, весьма ограничены по времени. И выход, по возможности, из потока с параллельным ручным пилотированием позволит в итоге нам сэкономить примерно минут двадцать на перелете. А это целая треть часа, которую сможем провести с куда как большей пользой потом в яме, нежели тут, скучая бестолково в затянутом поточном ожидании.

— Вообще-то, я бы лучше поскучала, — возразила Черникина в ответ. И тут же вновь отчаянно заголосила: — Ааааа!.. Чтоб тебя!.. Не ну вы только гляньте, чё эта бесноватая вытворяет!.. Эй, алё! Ты смерти нашей что ли хочешь⁈

Последние остервенелые вопли ее адресовались разумеется снова Ффаффе, которая только что, отчаянным рывком подрезав очередной стартанувший снизу антиграв, практически впритирку пронеслась над чужой изумрудной крышей.

— Ну не нервничай ты так уж, — пропыхтел с противоположного края Ччверсс. — Оно, конечно, сейчас было на грани. Но ведь справилась же девочка моя.

— Психопатка чертова этадевочка твоя , — вновь выдала из своего узла Марина, но уже не так агрессивно.

— У нас опытный пилот, челы. Ффаффа полностью контролирует ситуа-ААА-цию, — дало трещину на очередном отчаянном маневре даже напускное хладнокровие Ччверсса. Но к чести крысюка, он мгновенно взял снова себя в руки и, как ни в чём не бывало, продолжил спокойным ровным голосом. — И в каждом своем маневре она точно знает, что делает.

— Гэручи — вы просто психи! — припечатала напоследок Черникина и обиженно примолкла.

Отчаянный воздушный слалом в исполнении Ффаффы растянулся ещё примерно на пару минут. И прекратился лишь с эффектным возвращением обратно в поток перед повторным заходом в новый тоннель.

Наш антиграв Ффаффа лихо загнала в крохотный казалось бы зазор между парой грузовых исполинов в потоке. Хорошо, что на местных транспортных средствах отсутствовали привычные для землян клаксона, иначе за такую лютую подрезку наши уши потом сзади терзал злобный гудок, наверняка, на всём протяжении тоннельного перелёта.

К счастью, в очередной раз обошлось без аварии. И дальше снова потянулись сияющие арки-полукольца тоннельных светильников, чередующиеся на в разы снизившейся, безопасной скорости. И расшалившимся нервишкам нашим пришла пора успокоиться хотя бы на время безопасного тоннельного перелета.

— Фьё круто было? Понравилофь? — отпустив рулевой рычаг, шумно выдохнув и откинувшись на спинку кресла, спросила нас довольная, как слон, Ффаффа.

— Ага. Я чуть не обдудонились от восторга, — скривилась справа от неё, будто куснув кислючего лимона, Марина.

— Было незабываемо, — сдержанно откликнулся я с заднего кресла.

— Ты, как всегда, была великолепна, — справа рассыпался в комплементах её верный крысюк.

— Я фтаралафь, — кивнуло удовлетворенно Ффаффа.

— Вы чё все прикалываетесь? — взбеленилась тут же в ответ Черникина. — Какое там нахрен «великолепно»!.. Пипец как ссыкатно по натуре было! Слышь, хвостатая, душевно тебя прошу, не гоняй так больше. Чего вот тебе в потоке не летится спокойно, как всем прочим нормальным гэручи?

— Но время фе… — растерянно оглянулась на пышущую гневом соседку Ффаффа. — Я минуты три только фьто нам для ямы фэкономила.

— Не слушай эту бешеную, — возразил с другой стороны Ччверсс. — Всё ты правильно сделала. Проявила себя на высоте. Продемонстрировала чудеса пилотажа. И нам с Олегом это весьма пришлось по душе. Чел, скажи?

— Угу, — откликнулся я с заднего кресла.

— Варламов, ты чё?.. — обернулась ко мне негодующая Черникина.

— Марин, ну чего ты до неё докопалась. Пусть себе и дальше гоняет, — пожал плечами я. — Она же профи. Пилот со стажем. Да, страшновато поначалу мне тоже было. Но под конец я даже как будто втянулся в этот полетный трэш. Сама подумай: ну где ещё такой адреналин мы сможем пережить?

— Да где угодно блин! — возмутилась неуемная Черникина. — Вот вернемся обратно к рухам и…

— Марин…

— Сборище долбанутых адреналинщиков, блин, — закатила глаза Черникина.

— Так фьто? Продолфать мне? Или как? — уточнила Ффаффа по новой подхватывая отпущенный рулевой рычаг. — До выхода иф тоннеля офталофь вофемь… фемь… фефть…

— А-а… Да делайте, как хотите, — отмахнулась устало Черникина.

— Давай, Ффаффа! Жги! — подбодрил свою самку Ччверсс.

— … Два… один… Дерфитефь крепфье! Нафьинаетфя вторая ферия вефелухи! — зловеще профырчал наш отмороженный пилот. И сразу на выходе в очередной просторный подземный каньон решительным рывком рычага выдернула наш антиграв из безопасного потока.

Далее, как и заказывали, стартанул новый раунд полного незабываемых ощущений воздушного слалома…

Глава 45

Глава 45. Яма

— Всё, челка, выдыхай. Прилетели, — констатировал Ччверсс и без того очевидное событие.

Почему очевидное? Да потому что достижение нами конечной цели полета само собой становится бесспорным фактом, когда после вылета из очередного тоннеля, вместо ожидаемого бетонного свода подземной улицы-каньона, сверху вдруг шарашит по глазам натурально дневной свет, а на фоне широченного кольца из окружающих отвесных стен исполинского котлована открывается вдруг долгожданный вид на открытое голубое небо.

Усиливая эффект от открытого простора, Ффаффа тут же задрала рулевой рычаг вверх, заставляя антиграв стрелой взвиться в манящую бескрайнюю синеву… И буквально через десяток-другой секунд мы парили уже над гигантским наземным провалом идеально круглой формы, диаметром примерно с полкилометра. Провал этот мрачный (никакой голограммой, кстати, теперь уже неприкрытый) снаружи со всех сторон окаймляли красивые, идеально чистые и тщательно ухоженные парки и сады. Внутри которых мне удалось разглядеть небольшие специальные бетонные площадки, частично скрытые под высокими деревьями, с нанесенной зеленой (в цвет окружающей листвы) краской разметкой, дробящей их на аккуратные квадраты парковочных мест под антигравы. Сейчас однако эти парковки все, за редким исключением, пребывали пустующими. Ну и по тенистым аллеям и дорожкам, соответственно, окружающей окультуренной зеленой зоны внизу практически никто не ходил. За несколько минут наблюдения во всей широченной округе мне удалось заметить всего-то пару праздно шагающих гэручи.

— Вот, собственно, она и есть — центральная городская яма во всей красе, — не без покровительственного пафоса в голосе махнул рукой вниз Ччверсс, типа презентуя нам открывшуюся снизу величественную картину на местную достопримечательность.

— А почему там в парках, вокруг ямы, народа нигде не видно совсем? — озвучила наше общее недоумение Черникина.

— Так день же ж. К тому же будний, — пожал плечами Ччверсс. Но заметив в устремленных по-прежнему наших взглядах оставшееся неудовлетворенным непонимание, снизошел-таки до более подробного пояснения:

— Гэручи так-то дневной свет не очень жалуют. И наружу предпочитают выбираться в ночное время. К тому же сейчас рабочий день. И подавляющее большинство горожан, соответственно, заняты делом. Что опять же несовместимо с беспечной наружной прогулкой.

— Но раз там сейчас нет никого, то чего нам-то там делать? — резонно поинтересовалась Марина, ошибочно приняв затеянный Ффаффой неторопливый облет периметра ямы за поиск места в округе для посадки нашего антиграва.

— Фоглафна, нефьего, — кивнуло деловито крысючка и, резко утопив рычаг вниз, направила нас обратно в широченное жерло здоровенного котлована.

— Это мы вам обзор, типа, наглядный устроили, — стал скороговоркой информировать Ччверсс во время начавшегося стремительного спуска. — Чтоб имели, так сказать, представление о наружном виде вокруг центральной городской ямы. Теперь же наступил черед ознакомить вас с главной городской достопримечательностью гэручи уже, как положено, изнутри… Вон, кстати, обратите внимание на эти зазывные яркие картинки.

Огромные голограммы, демонстрирующие фрагменты свирепых рукопашных схваток бойцов-гэручи, по мере нашего спуска вниз начинали загораться то здесь, то там на еще мгновенье назад совершенно пустынных стеновых галереях. Которые десятками однотипных колец-этажей-уровней со всех сторон спускались по всей ширине грандиозной ямы до самого дна, исполненного вроде бы в стиле древнеримского колизея. Расцветающие же притягательным буйством красок (особенно на фоне окружающей нейтральной серости стен) шикарные объемные «баннеры» не заметить было невозможно и без указки Ччверсса…

В одном месте широченный и низкорослый, как тумбочка, крысюк, с мускулатурой натурального бодибилдера, в одной набедренной повязке, застыл в остервенелом рывке, метя растопыренной правой пятерней, с выпущенными на полную длину когтями-кинжалами, в тощий живот узкого и длинного, как змея, противника, целиком затянутого в кислотно-желтый латекс комбеза. Желтушная глиста же, невероятно глубоко втягиваясь назад, с кошачьим прогибом гуттаперчевой спины, чудом выводил кажись свои потроха из-под смертельно-опасного удара и одновременно контратаковал наскочившего бугая длиннющим и неожиданно мощным хвостом, целя через секунду вломить ему утяжеленным свинчаткой кнутовищем по опрометчиво открытой оскаленной морде…

В другой до дрожи реалистичной голограмме сразу трое крысюков в одинаковых серых неприметных комбезах пытались совместными усилиями захомутать за руки за ноги худосочного на вид гэручи, с окрашенной изумрудной краской шкурой на морде и в ядовито-зеленом же комбезе. Но «зеленый» дрищ так искусно успел в последний миг сместиться чуть в сторону с линии атаки, что пара нацеленных на его руки противников, потянувшись за ускользнувшей добычей, весьма комично сшиблись лбами друг с другом. Положение же третьего атакующего одиночку бедолаги было еще плачевней. Распластавшийся в отчаянном прыжке за стремительно отдернутой за спину правой ногой, крысюк в сером комбезе уже никак не успевал тормознуться и со всем своим прыжковым старанием налетал теперь на выставляемое сбоку в противоход левое колено «зеленого» шустрика…

На третьей голограмме битва между бойцами-гэручи в одинаковых снежно-белых комбезах происходила с привлечением дробящего оружия в виде одинаковых двухметровых стальных шестов. И демонстрируемый объемной картинкой фрагмент сражения выхватил роковой кадр, когда грядущий удар длинным концом стальной палки одного из бойцов неотвратимо завис над ощерившейся пастью противника, за миг до зубодробительной концовки. Однако и шест второго бойца тоже не простаивал без дела. Завершая скрытный нижний разворот, коварным восходящим движением он грозил тут же отомстить обидчику жесточайшим щелчком по неосмотрительно открывшейся в атакующем движении промежности. Кто ж этих двоих мастеров боевого шеста сможет в итоге устоять на ногах после взаимного обмена сокрушительными ударами? — сия интрига повисла в воздухе, талантливо запечатленная в красочной и невероятно живой объемной картинке…

И подобных, манящих азартом боя, голограмм на стенах вокруг загоралось всё больше и больше.

— Увы. Анонсируемые на них поединки в колизее начнутся только поздним вечером, когда нам всем велено быть уже на борту катера, — обломал Ччверсс наши пробудившиеся было низменные инстинкты, раззадоренные в предвкушении кровавого зрелища. — Вот если бы вчера ночью вместе с нами в город отправились, то…

— Ты издеваешься что ли над нами⁈ — фыркнула зло Марина в параллель.

— Да ладно вам, челы, не огорчайтесь, — закудахтал в ответ примирительно безхвостый инвалид-выпендрежник. — Развлечение по вкусу на пару оставшихся часов мы здесь для вас отыщем обязательно. В яме и без боев, знаете ли, ух как много всего интересного. А для начала всем нам, пожалуй, следует вкусно пообедать… Давай, Ффаффа, ты знаешь куда нужно за этим лететь. Помнишь, где нас прошлой ночью…

— Да яфно вфё уфе, — пискнула смущенно крысючка и, заложив тут же широкий вираж, целенаправленно помчала антиграв куда-то к соседнему склону, мастерски уворачиваясь от прочих летательных аппаратов, мельтешение которых в воздухе по мере погружения вглубь ямы заметно участилось.

— Э-э, куда это ещё вы там собрались нас затащить? — занервничала Черникина, так же, как я, походу озадаченная неожиданным смущением Ффаффы.

— Не кипифуй, фьелка, тебе там тофьно понравитфя, — пообещала крысючка с коварным огоньком в глазах и очередным до миллиметра выверенным толчком рулевого рычага направила наш антиграв на широкую парковочную террасу (то ли двадцать шестого, то ли двадцать седьмого уровня от верхнего края ямы) перед обещанным общепитовским заведением.

Глава 46

Глава 46. Судьбоносное происшествие

— Вы оба извращенцы мохножопые — вот вы кто! Это ж надо было додуматься до ТАКОГО! — распекала отводящих взгляды гэручи багровая от ярости Черникина, которой наша двухминутная «успокоительная» прогулка после грандиозного ресторанного скандала пока что походу ни разу не пошла на пользу.

— Ну не нагнетай уж так-то, челка, — попытался вразумить ее вкрадчивым голоском Ччверсс. — Ведь ты сама же этого х… — Но словил в ответ очередную порцию гнева, заткнувшую крысюка на полуслове.

— Молчать!.. Кто вам, вообще, право дал: без спросу такие вещи похабные с сослуживцами проделывать⁈

— Фьелка, ну ифвини. Вот фьефтно, мы ф как луфьфе хотели, — повинилась Ффаффа.

— Как лучше, блин, хотели они. А если б Олег попробовал-таки бурду ту в стакане?

— Так это само, челка, и было б, — довольно оскалился в ответ крысюк. — У него б, значится, обострение случилось тогда, на…

— Стопэ! Молчать! Вообще ничего не смей мне больше говорить! — возмущенно заверещала девушка, побагровевшая ещё больше. — А это ещё что за?.. — отвлеклась она было, с облегчением, на появление вдруг из соседнего заведения незнакомца. Но почти сразу же пожалела об этом обернувшимся трагедией моменте. — Да твою ж мать!

Мы шагали по широкой почти пустой галерее, с шикарным видом справа на монументальное величие ямы, отгороженной от гранитной мостовой под нашими ногами всего-то единственным полуметровым бордюром. За который, при желании, можно было запросто перескочить и рухнуть в пропасть. Что, кстати, как вскоре выяснилось, среди фаталистов-гэручи делом было вполне обыденным. И свести столь эффектным образом счеты с жизнью местные крысюки не только не считали зазорным, а даже с некоторой толикой уважения во взглядах провожали в последний полет отчаянных сограждан, решившихся расплескаться о дно ямы.

И мы лично получили неожиданно возможность удостовериться в этом «уважительном» отношении к выбору местных публичных самоубийц, когда прямо перед нашей неспешно шагающей компанией выскочивший из казино (где по всей видимости только что проигрался в пух и прах) банкрот-гэручи, вихрем промчавшись десятиметровку галерейной мостовой, лихо перемахнул через невысокий бортик и с истошным визгом унесся вниз навстречу своей бесславной погибели.

Нас с Мариной, как нормальных людей, это происшествие, разумеется, просто шокировало. Ччверсс же с Ффаффой лишь проводили бедолагу сочувствующими взглядами. А как только самоубийца сгинул за галерейным бордюром, наши гэручи защебетали, как ни в чём не бывало, дальше с Черникиной, на два голоса накидывая Марине — беззастенчиво пользуясь её временной прострацией из-за шока — новые доводы и аргументы в своё оправдание.

— Челка, так-то там доза афродизиака в напитке была крохотная совсем. Хвостом клянусь! — стал горячо убеждать примолкшую оппонентку Ччверсс. — И самцу твоему башню от такой малости снесло б ненадолго.

— Ага. Вфего-то минут на дефять от филы, — энергично закивала рядом в поддержку Ффаффа. — Мы ф вфё-таки не фвери.

— И если б ты воспротивилась его домогательствам, то мы б, разумеется, тут же впряглись за тебя, — Ччверсс дальше продолжил убалтывать Марину. — И втроем-то уж десять минут мы как-нибудь смогли б сдержать его дурной порыв.

— Да прифнайфя уфе, фьелка. На фамом деле тебе ф бы понравилофь. И ты б тофьно не вофпротивилафь его домогательфтвам, — профырчала вторым номером следом Ффаффа.

— Ну а коли б заладилось там у вас всё полюбовно, — закивал сально осклабившийся крысюк. — То там в ресторанчике, ради такого случая, специальная комнатка изолированная имеется, с отличной широкой, мягкой м почти не скрипучей кроватью. Где…

— Заткнись, чудовище! — выдохнула ожившая наконец Марина. — Всё! Слышать больше не хочу о вашем гребаном сюрпризе в том гребаном ресторане!

— Вфё-вфё, фьелка, как фкафефь. Мы фамолкаем, — поспешила заверить Ффаффа, пихнув локтем своего крысюка, уже распахнувшего было пасть для очередной порции возражений.

— Как вы, вообще, можете продолжать болтать о такой ерунде, когда только что прямо на наших глазах ваш сородич в пропасть прыгнул? — возмутилась Черникина.

— А чё сразу сородич-то? — фыркнул в ответ Ччверсс. — Лично я вообще того кренделя впервые в жизни видел.

— Это ф был его выбор, фьелка, — подхватила Ффаффа, так же ничуть не раскаявшаяся. — Проигралфя в кафино. И фвел ффьёты ф фифнью. Дело-то фитейфкое.

— И вполне достойный, кстати, поступок совершил, — авторитетно кивнул Ччверсс. — Так всяко лучше, чем жить с позором должником и банкротом.

Ффаффа тоже со знанием дела, скорчив серьёзную мордочку, закивала словам своего самца.

— Просто дурдом какой-то, — всплеснула руками Марина. — Варламов, ну а ты-то чего там у этой проклятой двери завис? — Обернувшись, подруга вспомнила наконец обо мне, брошенном напротив стеклянной входной двери в печально прославившиеся казино.

— Да вот, Марин, размышляю: а не пощекотать ли себе нервы игрой в оставшееся до нашего возвращения время? — откликнулся я, отвернувшись на миг от манящего входа.

— Великолепная идея, чел! — тут же горячо поддержал меня Ччверсс. — Игра — это как раз то, что тебе сейчас нужно. Она поможет встряхнуться не хуже секса. И раз уж с последним у нас конфуз приключился…

— Ччверсс!..

— Фьфьверфф!.. — в два голоса зашипели на болтуна Марина с Ффаффой.

— Всё-всё, молчу! — тут же вскинул вверх лапы крысюк. — Но поиграть-то челу, надеюсь, позволите?

— Олег, может не стоит? — ожидаемо врубила тут же заботливую «мамочку» Черникина, пулей подлетев ко мне.

— Не бздой, Маринка, я чую — мне там точно сегодня повезет, — хмыкнул я в ответ.

— Мы же только что воочию наблюдали к каким жутким последствиям подобная самоуверенность приводит. Тот прыгнувший в пропасть бедолага тоже, наверняка, верил, что сегодня его фартовый день.

— Да я по маленькой, всего пару ставок сыграну. Чисто для куража.

— Все так говорят. А потом…

— Ну вы долго там ворковать ещё будите? — поторопил Ччверсс, уже вместе с Ффаффой зашедший внутрь заведенья. — Мы идем играть? Или чё?

— Идем. Обязательно идем, — откликнулся я. Ловко увернулся от попытавшейся придержать за руку «опекунши» и тоже шагнул в услужливо разъехавшиеся в стороны створки стеклянной двери.

Глава 47

Глава 47. Нежданчик

С какого перепуга меня вдруг дернуло посетить это злосчастное казино?.. Ну, скажем так, потому что передо мной вдруг открылись непредвиденные перспективы. И таки да, это вовсе не было досужей блажью. Возникли вдруг кой-какие обстоятельства, пройти мимо которых без обстоятельной, вдумчивой проверки я просто не мог себе позволить. В общем, дело было так…

Как я уже упоминал, входная дверь в казино была стеклянной. Потому просторный холл заведения за ней для любопытных соглядатаев был, как на ладони. Великолепно освещенной россыпью потолочных спотов, он сиял не хуже хирургического стола в операционной. Что позволило без напряга с галерейной мостовой разглядеть даже первый ряд игровых автоматов из соседнего зала, стоящих аккурат за боковой стойкой администратора. И вот мазнувший случайно по тем дальним автоматам взгляд мой неожиданно спровоцировал натуральный рой системных оповещений перед внутренним взором. Состоящий причем из весьма специфических логов, каковых ранее ещё я никогда не видел.

* * * * * *

х2 —

— ×2 ×5

— ×2 —

Вот такие три столбца непонятных поначалу изумрудных символов (видимых лишь мне) повисли напротив каждого из трех дальних игровых автоматов. Разобраться же в значении вышеозначенной абракадабры дальше мне помог посторонний гэручи-игрок, заседающий аккурат напротив первого из вышеозначенной тройки «одноруких бандитов».

Пребывающий в азарте игрового процесса крысюк сидел на высоком приавтоматном табурете спиной ко входу. И он так яростно вколачивал игровые жетоны в цель монетоприемника, что его и без того вздыбленный хвост каждый раз подпрыгивал ещё на добрые полметра вверх с каждым задвинутым внутрь жетоном. А когда, закончив с очередной ставкой, хвостатый игрок не менее экспрессивно дернул за боковой рычаг автомата, запуская вращение тройного барабана с россыпью замелькавших цветных картинок на экране, то аж подсочил в так отскочившему обратно рычагу и едва не грохнулся со своего высокого «насеста». Впрочем, само описание азартного игрового процесса безымянного гэручи-игрока для моих потаенных изысканий имело на самом деле второстепенное значение. Важен был лишь сам факт запуска игроком на игровом автомате динамичного процесса, с тривиальной целью сложения на экране выигрышной комбинации картинок.

Прокрутившись секунды три-четыре барабаны внутри автомата замерли, сложив на экране, к разочарованию игрока, никчемную пустышку. После чего крайний ряд изумрудных символов перед моим внутренним взором, висящий на сыгравшем только что игровом автомате, тоже преобразился: в нем исчез первый прочерк наверху, а остальные четыре символа дружно сдвинулся вверх, снизу же пятым символом, вместо выбывшего первого, возник второй знак удвоения.

В остальных двух столбиках, из-за отсутствия игроков за их игровыми автоматами, ни малейшего изменения, при этом, не последовало. И теперь троица изумрудных столбиков с символами перед моим внутренним взором стала выглядеть уже вот так:

х2 —

— ×2 ×5

х2 ×2 —

К случившейся неудаче, меж тем, азартный крысюк отнесся философски. И снова, набив монетный приемник автомата жетонами, не менее азартно дернул за боковой рычаг, запуская очередной раунд сражения с фортуной.

Уже ожидаемо для меня через отмеренные секунды вращения внутренних барабанов случился повторный облом с бесполезной комбинацией картинок.

Когда же на следующей (третьей) его попытке игровой автомат разродился-таки жидким ручейком призовых жетонов, со звоном свалившихся в нижний широкий поддон — то бишь свершилось-таки предсказанное, ещё аж за два хода ранее, читерским изумрудным столбиком системных символов удвоение выигрыша — я окончательно укрепился в твердом намерении собственноручно проверить реальной игрой здесь и сейчас эту невероятную, вдруг открывшуюся абилку. Ну и далее, собственно, озвучил уже свое желание товарищам…

— Чел, вот не пойму тебя, — заворчал рядом балабол Ччверсс, когда, закупившись у администратора жетонами, мы вчетвером потопали из яркого холла в интимно затемненный игровой зал. — Вроде ж сам играть в казино напросился, и каких-то жалких семь жетонов для этой цели все-то закупил. Такой жалкой горстки жетонов тебе ж и на пару минут не хватит. Даже азарт игровой ощутить толком не успеешь, как играть дальше не на что уже станет.

— Нормально он взял, — тут же впряглась за меня Черникина. — Это ж траты какие на сущую блажь. По литарию за жетон — с ума съехать!

— Ой, да с тобой, челка, всё давно уже всем понятно, — отмахнулся Ччверсс. — Ты скряга у нас та ещё. Себе, вон, по минимуму всего два жетона приобрела.

— И чё?.. Я так-то вообще б дрянь эту не покупала, — фыркнула Марина. — Но совсем без жетонов в игровой зал казино не пустили. Правила у них, видите ли, такие крохоборские — чтоб их! Проход — лять! — только для игроков. А что ты игрок, доказывает наличие фишек или жетонов… Вот и пришлось тоже со всеми раскошелиться. Выбросить деньги на ветер.

— Флыфь, не нуди. Надо верить в удафьу, фьелка, — зафырчала Ффаффа в ответ.

— И в трезвый игровой расчёт! — авторитетно добавил Ччверсс. — Вот мы с Ффаффой же не просто так по тридцать жетонов на игру взяли. А чтоб гарантированно ресурса хватило дождаться победной полосы. Которая обязательно наступает в любой игре рано или поздно.

— Ну вот, а мне и семи жетонов, чтоб полосы дождаться, более чем достаточно, — вклинился и я в общий разговор. — К тому же семь — это счастливое число.

— Фемерка — ффьафтливое? — удивилась Ффаффа. — Впервые флыфу.

— Угу. Такая же фигня, — хмыкнул следом и Ччверсс.

— Это наши, человеческие, заморочки, — пожал плечами я.

— Может хватит уже трепаться, — фыркнула Черникина. — Давайте уже, закидывайте поскорей свои жетоны «одноруким бандитам». Платите свой налог на глупость. И сваливаем отсюда.

Первой же, подавая пример, Маринка закинула разом оба своих бронзовых кругляша в первый подвернувшийся под руку игровой автомат. И резко дернула за боковой рычаг.

Ещё до того как устаканились замелькавшие на ее экране картинки, я уже был на все сто уверен, что вместо победной комбинации там вылетит пустышка. Потому что загоревшийся в моем внутреннем взоре напротив запущенного подругой игрового автомата столбик из пятерки изумрудных символов возглавлял неотвратимый прочерк.

— Гадство! — раздраженно выдохнула Черникина, обнаружив в итоге через положенное количества секунд тщетность своей попытки в виде пустышки на остановившемся экране. Но тут же, натянув на лицо беззаботную улыбку, объявила: — Всё. Я уже отстрелялась. Кто следующий?

Проигнорив подначку подруги, мы молча разошлись по залу, выбирая игровые автоматы. И понеслось…

Глава 48

Глава 48. Счастливая семерка

Начать свое триумфальное шествие по игровому залу казино решил с примеченного еще снаружи автомата, с шансом пятикратного выигрыша на четвертом ходу.

Ух, как же надо мной потешалась Маринка, когда я целенаправленно, с тяжкими охами/вздохами, проигрывал три подряд первые ставки. Играл, разумеется, по маленькой, ставя на кон каждый раз минимальный один жетон. Дергал за рычаг все три раза со старательно наигранной надеждой во взгляде и демонстрировал вселенскую скорбь каждый раз, когда на остановившемся экране обнаруживалась никчемная комбинация-пустышка.

— А я, ведь, говорила. Предупреждала тебя, дурака, — выносила за плечом мозг неуемная Черникина. — И вот уже третий литарий, считай, как мусор, на ветер выкинул. Сколько там ещё у тебя в кулаке-то зажато? Четыре осталось? Ну давай, продолжай в том же духе… Или, знаешь что: чтоб не мучиться и не изводиться попусту пустыми ожиданиями, искренне советую тебе, Варламов, поступить так же, как я. Засунь все оставшиеся жетоны разом в нутро этому «однорукому бандиту», дерни ещё разок за рычаг и выдохни уже наконец окончательно спокойно.

— Знаешь. А вот, пожалуй, так и сделаю, — типа психанул я, отыгрывая притворное разочарование от трех подряд неудач. И стал тут же яростно пихать друг за дружкой все оставшиеся жетоны в щель монетоприемника.

— Вот и правильно. Вот и красавчик… — закудахтала над ухом довольная моей «капитуляцией» Марина.

Дергаю эмоционально-резко за боковой рычаг. И замираю в ожидании.

— … Сам увидишь, как потом сразу станет легче, — продолжала меж тем нашептывать сбоку девушка. — Словно каменюка здоровенный с плеч свалится у тебя, как только закончится вся эта нервотр… ЧЕГО?.. Охренеть!

Последние восклицания подруги адресовалась разумеется случившемуся «вдруг» невероятному моему выигрышу. Картинки на экране игрового автомата ожидаемо сложились в выигрышную комбинацию. И звон бронзового дождя по поддону из двух десятков призовых жетонов вынудил горе-предсказательницу ошарашенно примолкнуть.

— Спасибо за совет, подруга, — подколол я Черникину, деловито пересыпая выигрыш в высокий пластиковый стакан с логотипом казино, заботливо предоставленный мне тут же подсуетившимся администратором.

В ответ девушка лишь по-рыбьи беззвучно открывала-закрывала рот.

— Ну этот аппарат мы уже нормально так подоили, — закончив сбор жетонов, деловито объявил я обернувшимся на звон монет завистникам. — Пошли, Марин, поищем себе в округе новую жертву для экспроприации жетонов.

— Ты чё, чел? Кто ж так делает-то⁈ — возмутился сбоку Ччверсс, примчавшийся к моему автомату одним из первых на звон монет. — Автомат только-только жетонами по-серьёзке фонтанировать начал. Его ж теперь только доить и доить. А ты вот так просто, сорвав лишь первый куш, его бросаешь? Это ж пипец как неразумно, чел!

— Ага, — кивнул я беззаботно. — Вот так просто бросаю. И уж поверь, вполне разумно поступаю. Тебе ж, дружище, тоже тут задерживаться я искренне не рекомендую.

— Ну это уж я сам разберусь, — фыркнул Ччверсс в ответ.

— Э-э, бесхвостый, куда прёшь⁈ Я первый место за козырным автоматом после чела застолбил! — спихнул попытавшегося вскарабкаться на освобожденный мной табурет Ччверсса подсуетившийся ещё раньше безымянный крысюк из-за соседнего игрового автомата — тот самый, кстати, за игрой которого я наблюдал ещё снаружи.

— Да этот чел сослуживец мой, между прочим! И товарищ боевой! — заспорил в ответ Ччверсс. — Он мне место свое, вообще, по-братски передал только что… Чел, да куда ты пошел-то? Ну скажи хоть сперва этому захватчику беспонтовому!

Но я, удалившись уже на несколько шагов от спорщиков, сделал вид, что не услышал отчаянный призыв крысюка. Уберегая тем самым боевого товарища от напрасной потери жетонов. Потому как сдвинувшийся вверх после реализации пятикратного выигрыша прогноз на пять следующих попыток «подоить» оставленный мной автомат показал перед внутренним взором изумрудный столбец сплошных прочерков.

— Не звезди, бесхвостый! Челу, вообще, походу положить на тебя! — припечатал сзади Ччверсса торжествующий оппонент. — Так что не делай мне нервы. Автомат мой по праву первого. А ты свали-ка нахрен, братан, уж будь так добр.

— Да подавись, мышь облезлая! — фыркнул Ччверсс в ответ, разочарованно отступая. И развернувшись, захромал обратно на свое оставленное место.

Я же в сопровождении оживающей постепенно после недавнего ступора Марины обосновался вскоре за новым автоматом. Присел за «однорукого бандита» с удвоениями ставки на втором и пятом розыгрышах. И спокойно продолжил дальше играться с жетонами…

В течение следующего получаса пришлось обтереть задницей табуреты напротив ещё шести «перспективных» игровых автоматов, располагающихся в разных частях игрового зала. Увы, такого же грандиозного триумфа, как пятикратный выигрыш в самом начале, снискать нигде более мне не удалось. Но умело манипулируя со ставками (сливая по маленькой и загребая на крупняке) я медленно, но верно, пополнял стакан-копилку жетонами. И к исполнению эффектного финального аккорда, когда предоставилась наконец такая возможность, у меня в распоряжении имелась солидная бронзовая горка в тридцать один честно «выдоенный» из автоматов жетон.

Мог бы заработать, конечно, гораздо больше. Но не стал. Из-за здравого опасения запалиться перед тем же администратором. Который, к слову, и так слишком часто в мою сторону начал косо поглядывать. А по абсолютно беспроигрышной игре моей этот ушлый крысюк на раз-два бы просек, что я точно знаю все выигрышные вероятности в подотчетных ему игровых автоматах. Оно мне надо, чтоб тогда в конце утомительной игровой сессии, вместо получения на кассе долгожданного выигрыша, мне пришлось бы отпираться от обоснованных предъяв и обвинений в мошенничестве. Потому я периодически целенаправленно сливал по пять-десять жетонов, ставя на заведомо проигрышные позиции.

— Э-э, ты чего замер-то? Пошли дальше уже. Здесь мы, типа, всё уже выдоили, — окликнула меня Черникина, уже двинувшаяся было по узкому проходу меж автоматами, в поисках очередной цели, сразу после того, как я пересыпал в стакан из поддона девять выигранных на последнем утроении жетонов.

— Да ну, надоело, — взбрыкнул в ответ я, впервые пойдя вразрез с собственной заведенной изначально традицией. — А-а! Была — не была! — И стал яростно запихивать жетоны в щель монетосборника того же автомата.

— Олег, ты чего? Какая муха тебя укусила? — озадаченно уставилась на меня вернувшаяся обратно Марина.

— Да надоело, блин, неприкаянным по залу шарахаться. Пора заканчивать это безобразие. Буду на максималке топить до последнего, — скороговоркой объявил я Черникиной. И закинув в монетную щель шестой последний жетон (шесть жетонов было максимальной разовой ставкой на здешних игровых автоматах), рванул за боковой рычаг.

— О! Там чел-везунчик кажись в разнос пошел…

— Точняк. Больше не осторожничает…

— Пошли, глянем. Вдруг ща разом ведро жетонов хапнет… — Послышались вокруг заинтригованные перешёптывания других игроков, потихоньку стекающихся со всего зала к моему автомату.

«Конечно хапнет. И ещё как!» — мысленно парировал я, наблюдая внутреннем взором после четырех подряд прочерков в нижней пятой позиции столбца изумрудных символов читерскую подсказку об аж двадцатикратном увеличении ставки. Замаячивший куш определенно стоил того, чтоб ради него разыграть весь этот фарс.

Меж тем мельтешение картинок на экране автомата стало постепенно замедляться. Остановилось. И…

Выигрышной комбинации, разумеется, не сложилось. Ожидаемо, выпала первая пустышка.

— Да твою ж мать! — в сердцах выдала рядом Черникина. — Шесть литариев разом псу под хвост! Варламов, чего это на тебя вдруг накатило-то? Так осторожно, грамотно играл всю дорогу. И вот бац!.. Ну нахрена было так много ставить-то разом⁈

— Говорю же, достало всё, — с насупленным видом ворчу я и параллельно по новой набиваю монетоприемник автомата очередной максимальной ставкой.

— Снова шесть жетонов⁈ Да нафига сразу так много-то? — аж затопала ногами от досады Черникина.

Вместо ответа я лишь яростно дернул рычаг «однорукого бандита».

— Ну точно: поплыл чел…

— Походу грядет грандиозный слив у нашего счастливчика… — злорадно запищали столпившиеся за спиной зрители.

Секунды томительного ожидания.

Остановка картинок на экране.

И… Очередная пустышка.

— Сука! Ещё шесть литариев минус! — истерит рядом Маринка. — Э-э, грабли свои прибери! Да в порядке я! — переводит свою ярость девушка на администратора. Который, присоединившись к толпе зевак, решил изолировать от сливающего бабло игрока его чересчур рачительную спутницу.

Я же тем временем, старательно изображая помешавшегося на игре неадеквата, по новой «кормлю» жетонами игровой автомат…

— Охренеть! Он за пару минут уже восемнадцать жетонов слил… — звучит злорадный писк за спиной, когда на остановившемся экране картинки вновь сложились в пустышку.

— Фьел, офтоновифь! Вот фьё ты творифь⁈ — следом раздается оттуда же ни с кем не сравнимое ффаффино фырчанье.

— Уважаемая, я вас попрошу не мешать игроку! — требует администратор.

— Э-э, братан, ручонки-то прибери. Это так-то дама моя, — впрягается за подругу Ччверсс.

Но вся эта происходящая сзади движуха для меня проносится фоном. Потому что я снова сосредоточенно набиваю жетонами бездонное брюхо автомата.

Дергаю за рычаг…

И когда картинки на экране останавливаются, получаю четвертую подряд пустышку.

В недавно заполненном почти наполовину стакане-копилке остается сиротливо лежать на дне лишь жалкая горстка монет.

— Ну вот — то на то и вышло. С семи жетонов начал игру. К ним же, в итоге, и пришел, — бормочу себе под нос типа в шоке (притворном, разумеется).

И не слушая ни чьих советов, по новой начинаю заполнять монетосборник автомата очередной максимальной ставкой.

Всё. Ставка сделана. А в стакане осталась единственная сиротливо лежащая на дне бронзовая монета.

Под напряженный общий выдох толпы я в пятый раз отчаянно дергаю за боковой рычаг и замираю в ожидании…

И хоть заранее знаю результат, появившееся вдруг с какого-то перепуга сомнение заставляет в последний миг зажмуриться и не смотреть на останавливающиеся экранные картинки.

Но зазвучавший через секунду стук монет по поддону — сперва робкий одиночный, но сменившийся сразу же бурным сплошным потоком — позволяет наконец облегченно выдохнуть и с широкой победной улыбой распахнуть снова глаза.

— Охренеть! Это ж дюжина косых пирамидок!..

— Ага, двадцатикратное увеличение ставки!..

— На максимальных шести жетонах! Прикинь!..

— Да уж, прёт сегодня челу не по-детски…

— Профто фкафофьная удафьа!..

— Варламов! Ты лучше всех!..

— Молодчина, чел! Я верил в тебя!..

— Лять! Бывает же такое!..

— Во-во. Рассказать кому, ведь не поверят…

— Ага, ещё болтуном обзовут и на смех подымут… — перекрикивая друг-дружку загомонила за спиной «группа поддержки».

— Поздравляю, чел! — растолкав напирающую со всех сторон толпу, цапнул меня за руку проныра Ччверсс.

— Олежка! — с другого боку повисла на моей шее счастливая Черникина.

— Ну фьто ф ты фамер-то, — зафырчала в спину Ффаффа. — Фобирай фкорей выигрыф в фтакан фвой.

— Не переживай, чел. Ща мы тебе поможем, — заверил тут же Ччверсс и, в подтверждение сказанного, сразу обеими руками черпанул по горсти бронзовых кругляшей с переполненного поддона.

— Стой! Обожди, — встрепенувшись, я перевернул почти пустой стакан-копилку, вытряхивая оттуда на ладонь единственный оставшийся жетон.

— А это ефё фафьем? — озвучила общее недоумение Ффаффа.

— Себе на память оставлю его об этой пережитой только что нервотрепке, — хмыкнул я, перемещая бронзовый кругляш с ладони в инвентарное хранилище.

— Глупость какая, — заворчала сбоку Марина. — Ты ж честно его выиграл, как и все остальные жетоны. Так что мог спокойно обменять с прочими на литарии.

— Да брось, челка. Не мелочись. Олег и так, вон, аж сто двадцать жетонов только что со ставки поднял, — вступился за меня Ччверсс, уже вовсю пересыпающий вместе с Ффаффой призовые жетоны в освободившийся стакан.

— А-а?.. Ну ладно тогда, — едва ли не впервые за время нашей совместной прогулки Марина безропотно дала заднюю под напором крысюка. И тоже присоединилась к нашему совместному сбору выигрыша.

— А начинал то всего с семи монет, — продолжил меж тем Ччверсс чесать языком. — И даже часа не прошло, как их, считай, в семнадцать раз преумножил. Просто красавчик! Блин, походу, на самом деле семерка-то ваша, челы, натурально счастливое число.

— Э-э, чел, может еще по автоматам каким здесь погоняешь? — раздался сзади призыв из всё ещё не спешащей разбредаться толпы.

— Да. Лихо ты жетоны собираешь, — подхватил следующий зритель. — Я б ещё позырил.

— Ага. Я таких фартовых игроков вообще ни разу не встречал, — заверил в накатку третий.

— Не-не-не, братва, — замахал руками на сородичей Ччверсс, обернувшись. — Мы и так здесь задержались лишака. Нам срочно по делам возвращаться нужно. Так что…

— Чё ты за чела чешешь, бесхвостый, — перебили из толпы парламентера. — Пусть сам скажет.

— Точно. Он — везунчик, не ты. Так что пасть захлопни…

— Всем спасибо. Все свободны, — бросил я кратко через плечо, обернувшись на пару секунд.

Забормотав в ответ ругательства и проклятья толпа стала расходиться.

— Фря ты так ф ними, фьел, — пискнула рядом Ффаффа.

— Нормально, — фыркнул вернувшийся к поддону Ччверсс, обиженный на сородичей. — В конец оборзели, суки. Это ж надо наглость какая: шоу им тут вынь да полож.

Собрав наконец все жетоны — одного моего стакана для этого нам не хватило, и пришлось одалживать у администратора ещё второй дополнительный — мы вчетвером направились к стойке. Где администратор сперва рассчитал нашу пару гэручи, проигравших примерно по десятку жетонов на брата за эту слегка скомканную игровую сессию. Я предложил крысюкам со своих барышей возместить их потери, но получил от обоих в ответ возмущенный отказ. Дескать, они душевно оторвались в казино, отлично поиграли, и десяток литариев убытка за полученное удовольствие — это вполне адекватная трата.

Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Касса казино» — 100%. По умолчанию запускается режим взаиморасчета.

Ожидаемо загорелся перед глазами системный лог, стоило положить ладонь поверх круглого сканирующего экрана на столешнице стойки администратора. Последний, ссыпав переданный мной ранее стаканы с жетонами на поддон весов, не считая, а чисто по общему весу стандартных бронзовых кругляшей, вывел номинал моего выигрыша. И скоренько пробежав пальцами по невидимой с нашей стороны внутренней клавиатуре, запустил голубоватое свечение системного сканера под моей ладонью.

Внимание! Вам на счет поступил перевод от системы «Касса казино» — 120 литариев. С учетом текущего поступления, общая сумма вашего счета составляет 2 487 литариев.

Очередной лог погас сразу после прочтения, и я убрал ладонь с кассового экрана, став богаче на достаточно внушительную по меркам имперского жала сумму выигрыша.

— Ну что, погнали, — подхватив меня под локоть, потянула в сторону выхода Марина. Но тут же была вынуждена растерянно остановиться, ощутив вдруг с моей стороны, нешуточное сопротивление. — Варламов, ты чё?

— А это что тут у вас такое? — проигнорив вопрос подруги, я ткнул пальцем на огромное стильное черно-белое колесо за администраторской стойкой, идеально сливающееся с окружающей его такой же черно-белой стеной холла.

Поначалу принятый мной за здоровенные часы «циферблат» и впрямь располагал закрепленной по центру стрелкой, но единственной и неподвижной, и устремленной строго вверх на крошечный — ноль?

— О-о, уважаемый! Это знаменитое «Колесо фортуны»! Аттракцион для самых отчаянных и смелых игроков! — тут же стал разливаться соловьем из-за стойки воспрявший духом администратор, почуявший возможность компенсировать заведению только что зафиксированный убыток.

Приглядевшись повнимательней к огромному кругу, я различил в его окаймляющей ленте, разбитой на множество черно-белых квадратов еще десятки крошечных нулей, точно таких же, как застывший на самой макушке под стрелой. И никаких больше прочих знаков в этой ленточной окружности заметно не было. Впрочем, там было все так мелко, что реально вот так с первого взгляда фиг разберешь. Да и к тому же часть огромного круга внизу скрывалась от моего взора за достаточно высокой стойкой. Но на то, что весьма солидная призовая ячейка там, таки, тоже была, красноречива указывал читерский столбец изумрудных символов (аж из десяти на сей раз), загоревшийся перед моим внутренним взором, едва я смекнул, что огромный круг на стене — это вовсе не часы.

* * * * * * * * * * * * * * * * * *

х100

* * * * * * * * *

Вот такую красоту увидел там я. Из которой однозначно следовало, что седьмая раскрутка колеса сулила игроку аж стократное увеличение ставки. Разумеется, я не смог отмахнуться от такого невероятного шанса.

— Варламов, с ума не сходи, — свирепой гадюкой зашипела на ухо Черникина.

— Правда, чел, при всём моем к тебе уважении, это пипец какая хреновая идея, — в кой-то веки выступил с Маринкой одним фронтом Ччверсс.

— Ага, вефьма парфивая идея, — закивала следом и Ффаффа.

— Да ладно, чего вы так уж вдруг всполошились, — поднял руки я примирительно. — Уж с полученных-то барышей могу я хотя на пару литариев скромную ставочку здесь сделать. Чисто из спортивного интереса. Интересно просто: как вообще эта махина работает.

— Пфф… пару литариев, — хмыкнул моим словам, как шутке, Ччверсс.

— Ох, фьел, ефли б вфё было так профто, — покачала головой Ффаффа.

— Ставка на «Колесе фортуны» фиксированная, — стал пояснять меж тем с зубастой крысючьей улыбкой на морде администратор. — Каждый раз, сколько бы попыток раскрутить колесо вы не предприняли, она обойдется вам, уважаемый, ровно в сто литариев.

— СКОЛЬКО? — на два голоса изумились мы с Мариной.

— Таковы правила казино, — пожал плечами администратор. — Зато, в случае выигрыша, вы разом получаете на счет стократное увеличение вышеозначенной ставки. То бишь десять тысяч литариев. Солидная сумма, не так ли? Так что риск серьезной ставки, согласитесь, более чем оправдан.

— Фига с два он оправдан! — горячо заспорил в ответ Ччверс. — Тут на сто нулей всего одна призовая ячейка. Выпадение которой, при раскрутке колеса, составляет ничтожный один процент.

— Целый процент, — с невозмутимым видом поправил спорщика администратор и, заговорщицки подмигнув мне, предложил: — Если решились, то не слушайте никого, а просто положите ладонь снова на кассовый экран. И мы тут же оформим вашу ставку.

— Да ты, блин, что ли над нами издеваешься! — всплеснул руками Ччверсс. — Что чел по-твоему дурак что ли на таких идиотских условиях деньгами швы… Э-э, чел! Ты чё, блин, творишь⁈

Я решительно положил ладонь на экран, и мгновенно подтвердил системный запрос о списании со счета сотни литариев на разовую попытку раскрутки «Колеса фортуны».

— Ставка сделана. Прошу, уважаемый игрок, — торжественно обратился ко мне снова администратор, игноря возмущенные вопли моих спутников.

И прямо из стойки — из открывшейся небольшой ниши неподалеку от кассового экрана — снизу наружу вытянулся изящный ухватистый рычаг.

Не откладывая дело в долгий ящик, я тут же его энергично качнул на себя. От чего мгновенно пришел в движение висящий на стене здоровенный круг, черно-белая разметка которого из-за бешенной раскрутки слилась в неразборчивое серое марево.

Ждать полной остановки пришлось примерно секунд десять.

Когда же огромная конструкция на стене вновь окончательно замерла, слившись с маскирующим фоном, стрелка «фортуны», увы, уперлась в крошечный белый ноль на черном фоне. И хоть я и ожидал, благодаря читерскому прогнозу, подобного результата, всё одно из-за потери на ровном месте разом аж сотни литариев внутренняя жаба придушила меня тут же конкретно.

Отслуживший свое рычаг также беззвучно, как и появился, втянулся обратно вглубь столешницы.

— Сука! Вот нахрена было фигней страдать⁈ Говорил же ж!.. — психовал рядом Ччверсс, переживая потерю моих бабок еще похлеще меня самого.

— Эх, Варламов-Варламов. Такой выигрыш шикарный за один гребаный миг профукал, — страдала с другого бока Черникина.

Только Ффаффа никак мой сумасшедший проигрыш не прокомментировала. Но прожигающий насквозь осуждающий взгляд крысючки был красноречивей любых слов.

— Ну полно-то. Не стоит так уж расстраиваться, — едва не пританцовывал за стойкой ликующий администратор. — Пришли сто литариев — ушли сто литариев. Зато какой шикарный букет эмоций вы…

— Желаю отыграться, — перебил я пафосную речь крысюка за стойкой.

— А?.. Что?.. — забуксовал, не сразу осознавший смысл моей отчаянной просьбы администратор.

— Олег, да ты с ума сошел! — всплеснула руками Черникина.

— Чел, отступись. Тут шансов нет, — подхватил следом Ччверсс.

— Желаете еще раз испытать свою фортуны на нашем замечательном колесе? — снова запел соловьем очнувшийся от короткого замешательства администратор.

— Желаю, — кивнул я и, не дожидаясь указаний, сам на сей раз опустил ладонь на кассовый экран.

Через секунду перед внутреннем взором загорелось знакомое уведомление о списании сотни на очередную разовую попытку раскрутки «Колеса фортуны».

Из столешницы вынырнул рычаг.

И я за него потянул…

Далее ещё трижды аналогичным макаром я испытывал на прочность нервы своих спутников, стремительно и целенаправленно опустошая свой счет. И делал всё счастливей и любезней администратора за стойкой с каждой своей безоглядно просаженной, запредельной для полунищего жала империи, ставкой.

Не выдержав пытки происходящего на ее глазах стремительного разорения друга, который, не желая слушать добрых советов, сознательно топил себя на ее глазах, Марина первой сбежала на воздух из душного (в прямом и переносном смысле) казино. Это случилось после проигрыша мной четвертой подряд сотни.

А после случившейся ещё через полминуты потери пятой сотни литариев, казино покинула и Ффаффа, обматерив меня напоследок трехэтажно. К счастью, из-за ярости монолога, слившиеся в скороговорку ругательства крысючки большей частью зафыркались до неузнаваемости. И в итоге вышло у нее даже не столько обидно, сколько забавно.

Оставшийся в одиночестве поддерживать меня Ччверсс, после пятого моего проигрыша, предпринял последнюю отчаянную попытку достучаться до помешавшегося на разорительных отчаянных ставках неадеквата. И цапнув обеими лапами меня за шею, вынудил пригнуться, чтоб поведать на ухо историю про «Кольцо фортуны», широко известную среди его народа.

Суть короткого пересказа в исполнении искренне мне сопереживающего крысюка свелась к тому, что некий чудак-миллионер (гэручи естественно) ещё фигову тучу лет назад, типа на самой заре появления в казино аттракциона «Колесо фортуны», решил проверить реальность выигрыша в этой новинке. И стал делать ставку за ставкой, раскручивая «Колесо фортуны» практически беспрерывно. В итоге, упертый тип дергал за рычаг «Колеса фортуны» более пяти часов кряду. Сделал подряд более пяти с половиной сотен ставок, и просадил таким макаром на аттракционе-новинке более пятидесяти пяти тысяч литариев. Однако ж неуловимая единственная призовая ячейка на этом чертовом круге ему так ни разу за пять часов и не выпала. И разочарованный, утомившийся миллионер сдался, увы, так и не достигнув намеченной цели.

— Понял теперь, — прорычал мне в ухо после удручающей концовки Ччверсс, — почему никто из нормальных, адекватных игроков с этой беспонтовой заманухой на лохов вообще никогда не связывается?

— Понял. Как не понять, — фыркнул я в ответ.

— И чего ты понял?

— Что я, походу, и есть тот самый пресловутый лох неадекватный, — подмигнул скривившемуся крысюку и, вырвавшись из его хватки, в шестой раз опустил ладонь на экран кассового сканера.

— Ставка сделана. Прошу, уважаемый игрок, — осклабился администратор под одобрительный гомон толпы игроков, вновь давно уже побросавших свои места за автоматами и сгрудившихся, в ожидании очередной порции трэша, за моей спиной.

— Ты же помнишь, семерка мое счастливое число, — добавил, оборачиваясь к психующему Ччверссу.

— Идиота кусок, лять! Ну да и хрен с тобой! — раздраженно плюнул на мраморный пол Ччверсс и, не дожидаясь остановки вновь завертевшегося «Колесо фортуны», решительно зашагал на выход.

Так я остался в одиночестве, на растерзание толпе ждущих полного разорения выскочки-счастливчика завсегдатаев казино.

— Увы. Вам, уважаемый, снова не повезло, — уже даже не пытаясь сдержать насмешливую издевку в голосе, констатировал администратор, когда остановившееся колесо выкатило под вертикальную стрелку «фортуны» крошечный черный ноль на белом фоне.

— Чё? Неужто снова поставит?..

— А-то! К гадалке не ходи…

— Во дурной!..

— Ага. Натуральный псих. Шесть сотен уже на этом палеве голимом слил…

— Ну так-то технически только пять. Ведь сотку до этого на автоматах он выиграл…

— Ой, не нуди. Кто уже вспомнит теперь про те автоматы?..

— Точняк! Лошара, конечно, чел этот полнейшая… — вот примерно как-то так перемалывали мне косточки в толпе зевак за спиной.

Я же, с отчаянной ухмылкой на лице, в очередной раз придавил ладонью прохладное стекло сканирующего экрана и упрямо выдохнул администратору в скалящуюся морду:

— Ещё!

— Ну разумеется, уважаемый, — фыркнул крысюк.

Перед внутреннем взором загорелся системный запрос:

Внимание! С вашего счета системой «Касса казино» затребован платеж на сумму 100 литариев.

Мысленное подтверждение с моей стороны. И тут же поверх сгинувшего первого загорается новый системный лог:

Внимание! С учетом подтвержденного платежа, общая сумма вашего счета составляет 1787 литариев.

— Ставка сделана. Прошу, уважаемый игрок…

Из столешницы рядом с экраном в седьмой раз выползает рычаг. И я его тут же дергаю на себя.

Огромный круговой «циферблат» на стене срывается в бешенное вращение. Сквозь серое марево которого невозможно разглядеть ни зги.

И через считанные секунды «Колесо фортуны» начинает постепенно замедляться…

До хруста сжимаю зубы во рту, не позволяя себе снова закрыть глаза. Хотя страшно хочется это сделать. Оно, конечно, результат вроде как заранее предрешён. Но, мало ли. Как говорится: и на старуху бывает проруха. Нервничаю жутко — на порядок сильнее, чем в первые шесть раз. А чертов круг, будто издеваясь, всё продолжает и продолжает, и продолжает, и продолжает… крутиться.

— Да вы не расстраиваетесь так уж, уважаемый, — заранее начинает меня увещевать администратор, замечая нарочито напряженный вид.

А когда через секунду «Колесо фортуны» замирает-таки на месте, уже его шерсть на загривке от ужаса топорщится дыбом.

— Да ладно!..

— Сука! Там реально что ль стократный приз над стрелкой завис?..

— Лять! До этого мига, я был уверен, что такой ячейки там вообще не существует!..

— Ну да, значок вон мелкий какой. Поди, среди сотни нулей его разгляди…

— Ай да чел!..

— Вот уж реально долбанный везунчик!.. — шумно, наперебой заверещали за спиной свидетели моего триумфа.

Я же, облегченно выдохнув, с широченной лыбой на физиономии в уже точно последний на сегодня раз возложил мелко подрагивающую ладонь на кассовый экран.

Внимание! Вам на счет поступил перевод от системы «Касса казино» — 10 000 литариев. С учетом текущего поступления, общая сумма вашего счета составляет 11 787 литариев.

— Может, за карточный стол в приват-зале желаете, уважаемый? — едва не плача, заскулил мгновенно растративший весь свой былой лоск администратор. — Доминошный? Рулеточный? У нас для состоятельных клиентов широчайший выбор услуг. Любая прихоть — только скажите. А, может, хотите…

— Благодарю. В другой раз, — перебил я, не дослушав стенания разорившегося на крупной выплате бедолаги.

И раздвигая толпу восхищенно пялящихся на меня игроков-гэручи, зашагал на выход из заведения.

Глава 49

Глава 49. Гоп-стоп по гэручески

На выходе из казино, увы, никто с радушными объятьями меня не встречал. Троица хмурых друзей, нарочито удалившись к противоположному бордюру мостовой, всем своим негодующим видом демонстрировала, что не имеет ни малейшего желания смотреть даже через прозрачную дверь на устроенное мной в холле разорительное представление.

— Ну всё. Можете меня поздравить, — примирительно улыбнулся я, направляясь к букам.

— Чё-т быстро ты все свои бабки спустил. Игруля, блин! — зло рыкнула мне в ответ Марина.

— Чё сразу все-то? — хмыкнул в ответ.

— И чего ты лыбишься, извращенец! — топнула ногой девушка. — Это ж надо было так глупо умудриться разбазарить целую гору бабла за каких-то пять гребаных минут!

— Да, чел, разочаровал ты меня, — подхватил за Черникиной Ччверсс. — Ну хоть силы воли хватило тормознуться после седьмой подряд проигранной ставки.

— Это с чего это вы тут решили, что проигранной-то? — снова хмыкнул я в ответ.

— Да хороф придуриватьфя уфе, фьел, — зафыркала Ффаффа. — Проигралфя ты конефьно глупо. Но, как говоритфя: дерьмо флуфьаетфя.

— Да не проигрался я, народ. А наоборот…

— Варламов, правда, прекращай уже этот цирк, — перебила меня Черникина. — Не смешно.

— Везунчик вам не соврал. Призовую десятку он реально сорвал только что на «Колесе фортуны», — вдруг вступился за меня незнакомый гэручи из оставленной в холле «группы поддержки». По-тихому, вероятно, вышедший следом за мной из казино.

— Э-э, парни, чё надо? — тут же забил тревогу Ччверсс, первым заметив еще шестерку плечистых крысюков в черных масках на мордах, вдруг оказавшихся радом на галерее, окружив нас и оттеснив к обрывистому бортику.

— Спокойно, господа жала. Без резких движений. А то ребята у меня нервные, — снова заговорил с нами единственный злодей с открытой физиономией, подобравшийся ко мне со спины. И добавил уже лично в мой адрес: — Чел, ты же ведь не хочешь, чтоб твои приятели нечаянно грохнулись вниз?

Тут же окружившая нас шестерка бандитов материализовала из инвентарных хранилищ пистолеты и автоматы, и в наши тела уперлось множество огнестрельных стволов.

Главарь же, тем временем, спокойно извлек из заплечной сумки одного из обезличенных бойцов плоский пластиковый ящик. Деловито над ним склонился и стал щелкать боковыми тумблерами.

— Какого хрена вам от нас надо? — зло прорычал я в ответ на угрозу. Хотя, разумеется, заранее уже знал ответ. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтоб, после жирного намека на мой выигрыш, сообразить откуда тут ветер дует.

— Это не нам, а тебе, чел, надо, — хмыкнул закончивший настраивать пластиковую пластину крысюк. — Бабки-то ты только что загреб нехилые. А налогов с выигрыша, вот ведь незадача, никому не заплатил.

— Чел, так ты чё, реально что ль там всё-таки куш сорвал? — ошарашенно уставился на меня Ччверсс.

— Ещё как сорвал, — за меня откликнулся вымогатель. — Охотно бы ещё с вами поболтал, господа жала, но, уж не взыщите, дела ещё важные сегодня имеются. Потому, чел, сейчас ладонь свою вот сюда на экран прикладывай давай. Ну ты в казино только что тоже самое неоднократно проделывал, и лучше меня знаешь, как надо. — На оживленном крысюком-главарем приборе засветившийся в центре плоскости круглый экран переносного сканера наливался знакомой голубизной.

— И давай-ка, чел, вот сейчас без глупостей, смотри, — продолжил запугивать бандит. — Если запрос на перечисление бабок через пять сек тобой не будет подтверждён, мои парни продырявят всех твоих друзей — клянусь хвостом! — а их трупы сбросят на дно ямы.

Ладонь моя покорно опустилась на подставленный кассовый экран. И перед внутренним взором, сменяя друг дружку, замельтешили системные логи:

Внимание! Активирована функция «Мыслеобраз». Симбиоз функции с системой «Касса ЧП Бзздусс» — 100%. По умолчанию запускается режим взаиморасчета.

Внимание! С вашего счета системой «Касса ЧП Бзздусс» затребован платеж на сумму 11 787 литариев.

— Какого, лять! — возмутился я. — Это ж вообще все мои деньги!

— Переводи, сука! — опередив главаря, рявкнул крысюк в маске, ствол укороченного автомата которого упирался широким стволом мне в живот. — Иначе кишки ща в фарш превращу!

Зря он так сказал. Агрессия этого дебила спровоцировала тут же самоактивацию комплекса защитных функций. И чересчур агрессивные переговоры с бандитами, вопреки моим чаяньям, пошли по бороде.

Перед внутренним взором, заслонив кассовый запрос, полыхнуло здоровенное системное уведомление:

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Обнаружены враждебно настроенные объекты чрезвычайной опасности с уровнем агрессии 100%. Носитель в зоне поражения объектов! Принудительная активация функции Зеленый граус .

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия первой части функции Зеленый граус : 2:30… 2:29… 2:28…

Симбиоз носителя с Зеленым граусом 100%.

Красны

й граус +0,68%.

Внимание! Функцией Зеленый граус активирован режим веерной Атаки.

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.

Расчетное время действия пассивной функции Тянучка : 2 секунды…

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Принудительная активация функции Летящий граус .

Расчетное время действия функции Летящий граус : 2 секунды…

Время вокруг многократно замедлилось для всех и вся в радиусе действия «Тянучки», кроме меня и моих материализованных функцией щупальцев. Выскочившие из-за спины, видимые лишь мне, проворные изумрудные чудо-помощники в мановение ока мертвой хваткой за шеи или поперек туловища заграбастали всю семерку злодеев. На бандитов, соответственно, переключились семь из двенадцати щупальцев. Оставшиеся же пять в параллель завертелись над головой стремительным изумрудным пропеллером, и хоть с натугой, но всё-таки оторвали от булыжной мостовой мою тушку с семеркой зацепленных бандитов. Далее пропеллер «Летящего грауса» боковым рывком сместил тяжкую ношу на несколько метров в сторону пропасти, оставив стоять на галерее лишь тройку обездвиженных «Тянучкой» сослуживцев.

Только уже находясь в подвешенном над далеким дном ямы состоянии, оторванные и смещенные с мостовой бандиты, сильно запоздало реагируя из-за действия «Тянучки», открыли беспорядочную пальбу из своего огнестрела. Разумеется, все их пули бестолково ушли в пустоту, ведь тела в которые только что упирались их стволы остались далеко, в безопасной стороне. В ответ мои щупальца просто разжали хват на телах семерки горе-убийц, и вся банда дружно ухнулась в пропасть, получив ровно то, чем нам только что сами грозили.

Освободившиеся щупальца метнулись мгновенно наверх к первой пятерке, чем тут же в разы усилили тягу изумрудного пропеллера. И меня так резко подбросило вверх, что в моменте почувствовал себя натурально пробкой выбитой из бутылки «Шампанского».

Взлетев разом на пару уровней к небу, меня вновь качнуло в сторону другой уже, незнакомой верхней галереи. И прекратившие вращенье щупальца, рухнув вниз, амортизировали падение тела на мостовую посреди столиков открытого уличного кафе.

Одновременно с окончанием действия функции «Летящий граус» истекло и действие пассивной функции «Тянучка». Из окружающей действительности исчезло временное замедление. Пространство вновь наполнилось привычными шорохами и звуками.

И тут же я услышал рядом из-за соседнего столика до дрожи знакомый женский голос:

— Ну здравствуй, Олежка.

Глава 50

Глава 50. Встреча

Она сидела за столом, и лениво ковырялась чайной ложечкой в креманке с двумя шариками мороженного. Живая и невредимая. Моя Берта.

— Но как? — выдохнул я, вместо ответного приветствия.

— Каком об косяк, — хмыкнула девушка. Вдруг, порывисто сорвавшись со стула, она подскочила и жадно меня поцеловала.

Ответив на поцелуй, я, как в тумане, отстранился от девушки лишь по прошествии нескольких секунд.

— Как долго я этого ждала, — улыбнулась мне любимая.

— Я тоже по тебе ужасно скучал, Берта. А мне, ведь, на катере сказали…

— Знаю, — перебила девушка. — Всё знаю. Так было нужно, Олежка. Иначе ОН бы тебя так просто не отпустил.

Но едва раскрыв рот для следующего ответа, я так и остался стоять безмолвным истуканом. Потому что меня опередили.

— Бла-бла-бла, — отчеканила Берта вдруг холодным равнодушным голосом. — Тошняк берет уже от ваших розовых соплей… Он — это я, чел — чтоб ты знал. Ваш тяжкий крест и благодетель в одном персонаже.

— Прекрати! Не смей так больше!.. Ты же обещал! — заспорила сама с собой, но уже нормальным эмоциональным голосом, Берта. — У нас была договоренность, которую…

— Я всего лишь представился, — перебил эмоцию равнодушный голос. — А уж коль зашла речь о договорённостях, то свою часть я, как видишь, исполнил в полном объёме… Чел, ты ж, ведь, недавно разбогател? Ау, чел. Я к себе обращаюсь.

— Что?.. То есть да, — растерянно забормотал я. — Но откуда вы… то есть ты, знаешь?

— Я же просила не вмешиваться! И оставить все объяснения мне! — аж взвизгнула от возмущения эмоциональная Берта.

— Ну так объясняй, а не препирайся, — продолжила она же холодным равнодушным голосом. — И уведи его уже отсюда поскорей, а то на вас уже начинают оборачиваться. Я конечно активировал маскировку. Но ты так орешь…

— Берта, что происходит? Почему ты так странно разговариваешь? — зашептал я на ухо девушке, когда она, выполняя разумное указание, подхватив меня под руку, потащила на пустынную мостовую за пределами кафе.

— Это не моя тайна, Олежка, извини, — грустно шепнула в ответ мне на ухо любимая. — Так уж случилось, что с недавних пор я связана с НИМ нерушимым контрактом. Хочу я того или нет, но мне придется до конца исполнить все взятые на себя обязательства.

— Но…

— Подожди. Не перебивай. Это важно… Та наша первая встреча на катере была на все сто реальной. А то, что тебе потом рассказали спутники, стало следствием морока, наведенного ИМ на всех разумных на катере. Сюда, соответственно, я прибыла фактически одновременно с тобой. И затем спокойно покинула катер в сопровождении пары небезызвестных тебе агентов. Они оба, при этом, естественно находились под мороком.

— Про казино растолковать ему не забудь, — снова вылез наружу равнодушный голос. — Что акция та разовой была. И больше предвидеть результаты ставок ему не светит.

— Согласившись, там на катере, на твою вынужденную многодневную блокировку, — снова зашептала нормальным своим голосом Берта, — я поставила ЕМУ встречные условия. Что столь жесткая нейтрализация твоя будет щедро компенсирована материально. И что, по прибытии катера на живую планету, я обязательно получу там возможность, перед нашим неминуемым продолжительным расставанием, вновь встретиться с тобой на нейтральной территории, чтоб спокойно объясниться.

— Да как нам объясниться-то, если ты ничего толком не объясняешь, ссылаясь на какой-то долбанный запрет! — вспылил я.

— А я предупреждал, что это изначально идиотская затея, — прорезался в ответ из уст любимой холодный равнодушный голос.

— Нормальная затея, блин! Просто не нужно меня то и дело перебивать! — зашипела раздраженно в ответ Берта уже нормальным своим голосом.

Я счел за благо в ответ промолчать. И дальше девушка продолжила гораздо спокойнее:

— Касаемо денежной компенсации: как ты уже и сам понял, дар предвидения открывшийся у тебя в казино — это ЕГО тебе разовый подарок. Ты выиграл на ставках серьезные деньги — это твоя материальная компенсация.

— Да как такое возможно-то? — фыркнул я, не стерпев. — Я видел в качестве подсказок системные знаки. СИСТЕМНЫЕ, слышишь, Берта! Это ж были настоящие гребаные логи!

— Или нечто весьма на них похожее, — раздался холодный равнодушный голос из уст идущей со мной под руку девушки.

— Столь обширный и детально прописанный морок? — недоверчиво хмыкнул я.

— О-о! Поверь, ОН ещё и не на такие фокусы способен, — заверила Берта обычным своим голосом. — И за примером не придется даже далеко ходить. Исполняя второе мое условие, ещё накануне твоего триумфального выступления в казино, ИМ была заранее заморочена банда местных головорезов, чтоб в нужное время, в нужном месте те спровоцировали тебя на активацию арсенала специфических функций. И поскольку в объявленное мне время — плюс/минус пара минут — ты в буквальном смысле слова едва не свалился мне на голову, вполне логично сделать вывод, что очередная, невероятная казалось бы, манипуляция ЕГО, как видишь, удалась на славу.

— Да кто он, черт возьми, такой⁈

— Я уже говорила: это не моя тайна, извини.

— Ну хорошо, ты мне всё это растолковала. И что будет теперь? — замерев посередь мостовой на месте, я заграбастал девушку за плечи и посмотрел ей в глаза.

— А теперь, дорогой мой Олежка, мы с тобой расстанемся, — улыбнулась мне Берта грустной улыбкой. — Вероятно на целый год. Но, быть может, и на несколько лет. Искать меня будет бесполезно, даже не пытайся. Потом я сама тебя разыщу. Пока же я просто хочу, чтобы ты помнил, что, где бы я не оказалась, я всегда буду помнить о тебе. Потому что искренне, по-настоящему и очень сильно… я… тебя… люблю…

Наши губы снова встретились. И прощальный поцелуй с любимой растянулся, казалось, на целую вечность.

А когда мы наконец оторвались друг от друга, глаза предательски защипало…

Я почти сразу же проморгался, сметая ладонью с щёк предательскую влагу. И вдруг обнаружил напротив себя, вместо сгинувшей бесследно Берты, ухмыляющуюся физиономию гривастого Вруста.

— Варламов, отставить панику, — рявкнул на меня горз. И заметив отклик в моих глазах, продолжил увещевать уже более вкрадчивым голосом: — Ну заблудился в чужом городе — с кем не бывает. Молодец, что сообразил на одном месте задержаться. А не шарахался, как полоумный, по всем уровням ямы.

— В смысле: задержаться? — растерянно уточнил я. — Я чего тут долго что ли уже?..

— Ну ты даешь, бедовая голова, — хмыкнул Вруст. — Те раздолбаи, что сюда тебя затащили и потеряли в галереях ямы, еще два часа назад на катер наш возвратились. Я как узнал о пропаже, связи все свои в СБ местном поднял. Отыскали довольно быстро тебя агенты тутошние, благо, как уже говорил, ты не метался по округе, а столбом стоял вот на этом самом месте. Мне сообщили координаты твоего обнаружения, и, как видишь, вот, я самолично примчался за тобой.

— Офигеть он меня снова заморочил, — ошеломленно пробормотал я.

— Что, прости, — переспросил Вруст. — Повтори, не расслышал.

— Значит, на катер теперь? — в полный голос спросил я.

— Ну если идти сможешь? — отчего-то засомневался горз.

— По ощущениям: запросто могу, — кивнул я.

— Тогда двигай за мной. Я тут антиграв неподалеку припарковал.

Приложение 3

Приложение 3

Текущие показатели Олега Варламова на момент взлета в катере с планеты Ссоршши:

Человек Олег Варламов

Уровень развития — 77

Здоровье —

770

Сферы развития:

Интеллект — 10 (+0,93%)

Сила — 13 (+68,56%)

Скорость — 13 (+48,39%)

Выносливость — 12 (+39,07%)

Регенерация — 10 (+53,74%)

Интуиция — 8 (+20,24%)

Гипноз — 3 (+73,19%)

Телепатия — 4 (+5,17%)

Телекинез — 3 (+29,81%)

Левитация — 1 (02,15%)

Индивидуальные особенности носителя:

Функция Зеленый граус — общее время действия функции дробится на две части с максимальным интервалом вторичной активации в 2 часа 56 минут; время действия первой части 2 минуты 30 секунд; время действия второй части 44 секунды. Активируется приказом носителя.

Красный граус — 14,26%

Тягучий граус — 93,17%

Дробный граус — 46,39%

Летящий граус — 3,19%

Функция Инвентарь — время действия: по желанию носителя / Доступна для 100% использования Сумка.

Ранец — 1,58%

Пассивная функция Тянучка — продолжительность действия в реальном времени: 2 секунды. Активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Пассивная функция Всеядный

– продолжительность действия пассивной функции: безлимитная; пассивная функция Всеядный активируется самостоятельно при наличии яда в еде, питье или воздухе, потребляемых носителем.

Пассивная функция Мимикрия

– продолжительность

действия пассивной функции Мимикрия в реальном времени: 1 минута. Откат пассивной функции Мимикрия: 20 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма. Пассивная функция Мимикрия активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Активная функция След Роя — максимальная дистанция атаки ментального импульса функции на текущий момент составляет 46 метров. Продолжительность

действия активной функции След Роя в реальном времени: 1 минута. Откат активной функции След Роя: 30 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма. Активная функция След Роя активируется исключительно по прямому приказу носителя.

Д

остижение Истребитель рухов / в смертельной ситуации достижение на 15% увеличивает текущие показатели сферы развития Сила и сферы развития Скорость носителя.

Эпилог

Эпилог

— Извини, командир, — проскрипел в наушнике сипло-лязгающим фальцетом до неузнаваемости измененный голос киборга Гуруды. И пальма, задетая острым стальным плечом неуклюжего гиганта, брызнув из точки контакта древесной крошкой, с треском стала ломаться и заваливаться в заросли окружающего папоротника, окончательно демаскируя позицию дежа.

За счет многочисленных имплантов, прирощенных к остаткам чудом выжившего в огненном аду тела, наш здоровяк после выписки из медблока стал ещё раза в два больше себя прежнего (и само-собой многократно сильней, разумеется). Но, увы, еще сам до конца не привыкший к новым внушающим почтительный трепет габаритам, Мих пока что с удручающей регулярность косячил на совместных с остальными жалами дежа тренировках. Вот и сейчас вновь громила наш конкретно так налажал.

— Твою мать! — выразила в эфире общую эмоцию Черникина.

И понеслось…

Из окружающих зарослей и соседних древесных крон по нашему рассекреченному укрытию ливанул настоящий шквал кислотных шаров.

Энергетический щит просел и лопнул за считанные секунды.

Осознающий свою вину киборг вскинул мгновенно обе здоровенные ручищи, уже без сдвинутых вниз за ненадобностью кистей, и замолотил во все стороны из ураганных шестистволок. Выдающие по три десятка крупнокалиберных пуль в секунду пулеметы, с вращающимися блоками стволов, стали косить джунгли вокруг словно невидимыми шустрыми бензопилами, перемалывая параллельно и скрывающихся в зеленке врагов. Однако и сам наш гигант, лишенный защиты энергетического экрана, продержался под ответным шквалом едучей кислоты недолго.

Отчаянная ответка Миха продлилась всего секунд десять. Далее залитые кислотой, дымящиеся импланты с вращающимися блоками стволов засбоили. Ответный огонь от киборга прекратился. И сам Мих, погребенный под облаком серо-желтого едкого дыма, завалился на остатки обугленного папоротника.

Остальные жала дежа, под прикрытием ураганных очередей киборга, бросились врассыпную, в надежде порознь вырваться из-под массированного кислотного обстрела рухов и затаиться где-то в округе по одиночке.

Потеряв временно контакт с разбегающимися бойцами, я тоже ломанулся со всех ног через ближайшие кусты.

Однако сбежать далеко хитрый и прошаренный враг нам не позволил.

Не успев пробежать и полсотни метров, я нарвался на тщательно замаскированную засаду стерхов. Огромные скорпионы одновременно впятером вывалились на меня со всех сторон из окружающих кустов. От нескольких клешней и жал их я успел увернуться, какие-то соскользнули с брони МБПП, и я даже успел на бегу разнести меткой очередью из рогача нагло раззявленный хавальник одному запакованному в толстый хитин стерху. И всё же многочисленные враги меня достали. На очередном рывке через зелено-желтые заросли незнакомого кустарника спину вдруг обожгло нестерпимой волной боли от пробившего-таки МБПП удара длинного жала стерха.

Случившийся почти сразу же спасительный паралич тела и конечностей избавил меня от жутких предсмертных конвульсий. И я даже успел увидеть, как одновременно вгрызаются тут же в мою обездвиженную, загарпуненную тушку разом четыре клешни ближайших стерхов и начинают заживо рвать меня на части. Но из-за паралича никакой новой боли уже при этом не испытывал.

Далее я таки умер…

И ожидаемо тут же жадно вздохнул воздух, «воскрешая» внутри виртуального тренажера.

Вокруг, с соседних аналогичных тренажеров раздавались кряхтение, стоны и сдержанные матюки остальных бойцов дежа. С треском вновь провалившего уже третью подряд миссию. К счастью, пока лишь в тренировочном виртуальном пространстве.

А по коридору между рядами тренажеров самым первым браво грохотал здоровенными стальными ходулями главный виновник нашего общего досадного провала. Слившись первым под кислотным ливнем, киборг первым же очухался после воскрешения и уже успел выбраться из своего тренажера наружу.

— Извини, командир, — снова проскрежетал Гуруда, притормозив возле меня. — Я походу реально какой-то бракованный. Пожалуй, все-таки, подам сегодня рапорт о переводе в складские грузчики.

— Фигню не неси, — буркнул я в ответ. — Не из таких буратин человеков делали.

— Чего?

— Выйдет из тебя толк ещё, говорю, — ответил, начиная отстегивать страховочные ремни и отцеплять многочисленные датчики. — Надо просто ещё больше нам совместно тренироваться.

— Ну, как скажешь, командир, — пожал здоровущими плечами киборг, и загромыхал дальше.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Жало-4