Глава 1 Неудавшийся блестящий план

Несмотря на то, что война с Пылаевым была официально объявлена всего два дня назад, подготовка к ней велась уже три месяца, под покровом тайны. не зватало лишь повода.

Когда-то давно главы аристократических родов Викентьевых и Пылаевых дружили между собой, воевали плечом к плечу, били монстров сообща, да и других врагов, что регулярно захаживали с востока. Но с тех пор много чего кануло в лету, много чего безвозвратно ушло.

Пылаевы стали совсем не те, что прежде. Позабыли свою некогда славную военную репутацию, а героические деды давно лежали в холодных могилах. Время было совсем иное, и кто там был героем во время большой войны, всем уже было глубоко плевать. Сейчас во главе всего был социальный статус, большие деньги, реальная власть, местечко поудобнее чтобы с жалованием повыше да с задачами полегче.

Вот и Викентьев лез из кожи вон, чтобы любой ценой поднять пошатнувшийся социальный статус своей некогда уважаемой семьи. Да вот только фатально не везло ему, никак не получалось пробиться. То по службе не у того влиятельного человека взятку возьмёт, то под неудачную ревизионную проверку попадёт. И сколько ни старался Викентьев, чем больше отчаянных усилий он прилагал, тем хуже и катастрофичнее были последствия для него лично.

Благо, Лисин частенько прикрывал его широкой спиной, но, как водится в таких делах, отнюдь не за бесплатно. И в итоге Викентьевы стали послушными исполнителями чужой воли — вернее, одними из них, одними из ключевых участников тайной войны со Злобиным. И отказаться от участия было уже совершенно нельзя.

Все самые безумные идеи, самые подлые и беспринципные инструменты Лисин лично поручал Викентьеву как исполнителю. Посвящал его в свои дальновидные планы и назначал непосредственным руководителем операций. Как исполнитель Викентьев был действительно неплох — просто катастрофически неудачлив по жизни.

Хотя знал бы Викентьев, что к подавляющему большинству его жизненных неудач руку приложил сам Лисин, может иначе бы сложилась его судьба! Ведь граф, будто в подтверждение своей фамилии, был хитёр как истинный лис. Он умел мастерски вербовать полезных кадров и прекрасно знал, как делать это практически бесплатно, превращая людей в своих должников.

Так Викентьев стал курировать одну из самых смелых и коварных операций Лисина на приграничных территориях. Лисин тщательно отметил несколько червоточин, искусно скрытых от бдительного ока паладинов. Он сделал всё возможное, чтобы червоточины не были обнаружены службами безопасности Паладинов, и лично следил за тем, чтобы они планомерно росли в уровнях.

В итоге неподалёку от родовых земель Пылаевых и Злобина сосредоточились три мощные красные червоточины, которые давно уже прорвались бы в реальный мир. Если бы Лисин и подконтрольные ему Викентьев, Зорин и Левин не запускали туда периодически свою личную гвардию и не снижали искусственно поголовье тварей, тем самым сдерживая популяцию и не позволяя червоточине окончательно прорваться…

Цель была предельно простая. Лисин через продажного купца Мартынова, который работал абсолютно со всеми, лишь бы деньги платили исправно, наладил тайные взаимоотношения с культистами. Ведь только эти исконные враги рода человеческого, твари в человеческом обличье, научились эффективно взаимодействовать с порождениями тьмы и ставить их себе на службу, повелевать ими и указывать конкретные цели для атак.

Вот по их секретным методичкам Лисин и приготовил три червоточины, в которых терпеливо воспитывал и взращивал свою будущую ударную силу в решающей битве со Злобиным.

Твари червоточин росли, размножались, набирались сил, а сами червоточины уже давно достигли красного уровня. Серьёзная это угроза! Такая сила может смести любой дворянский род, да вместе с гвардией. А моет и паладины окажутся бессильны против подобной напасти. Вот только твари ведь тупые, действующие исключительно на инстинктах. И для того, чтобы они стали истинной разрушительной силой, им нужен мозговой центр. Так сказать, проводник, который будет направлять их в нужную сторону, координировать их действия и превратит хаотичную толпу в организованную армию смерти.

Викентьев стоял на границе своих земель. Сюда он пришёл один, потому как знать эту тайну нельзя было никому, даже его собственному сыну. Ведь парень у него неплохой, толковый, вот только язык за зубами держать не умеет, любит поболтать лишнего. А такие тайны раскрывать нельзя никому ни под каким предлогом. Если кто-то узнает, с кем связался Викентьев и какие дела ведёт, то потом уже не докажешь, что это было исключительно по поручению графа Лисина, а не по собственной инициативе.

Из густого леса появился старик. Старый, крайне неприятный — дед Игнат.

— Ну, здравствуй, барончик, — произнёс он с издевательской усмешкой, — веди к своей червоточине, поглядим, что вы там наваяли, каких тварей мне вырастили. А то я последнее время повытаскал своих верных дружков, растерял понапрасну — пополнение надо бы подыскать. А тут рассказывают, что у вас твари специально выращены для меня. Вот только для этого нужно дельце одно сделать — барона приструнить как следует.

Старик гадко рассмеялся, обнажив гнилые зубы. Викентьев лишь кивнул хмуро, ничего не говоря в ответ на эти наглые речи, и молча пошёл вглубь леса, туда, где находилась красная червоточина. Он знал, что его сын с товарищем смогли потрепать деда Игната и убить его тварей. Но знал ли об этом сам Игнат? Он ведь злопамятный, как и все культисты.

Каждый шаг давался Викентьеву с трудом — предчувствие недоброго не покидало его.

— Вот, — сухо произнёс барон, когда они вышли на небольшую полянку посреди дремучего леса.

Глава рода Викентьевых инстинктивно сжал ладонь на рукояти клинка. По крайней мере, каждый раз, когда он видел эту проклятую красную червоточину, у него душа уходила в пятки — он прекрасно понимал, какой ужас и какая сила там копится день ото дня.

А дед Игнат вдруг замер на месте, лицо его мгновенно посерьёзнело, густые брови угрожающе нахмурились. Он жадно потянул носом воздух, будто опытный хищник, почуявший потенциальную добычу, затем резко попятился назад.

— Вы что натворили⁈ — воскликнул он с нескрываемой тревогой.

Викентьев и сам уже заметил неладное. С червоточиной творилось явно что-то не то, что-то из ряда вон выходящее. Даже невооружённым глазом было видно — она вся вибрировала, пульсировала и светилась так ярко и интенсивно, как не должна была светить обычная червоточина.

— Вы что, тварей не убивали внутри регулярно? — напряжённо произнёс дед Игнат.

— Убиваем, — мрачно ответил Викентьев.

— Хреново убиваете, судя по всему, — произнёс старик с заметным беспокойством. — Пойдём глянем, что там внутри творится, в червоточине-то.

Пока шагали к входу, взгляд Викентьева натолкнулся на истлевший труп монстра, что лежал неподалёку от червоточины. Это было более чем любопытно — обычно, когда гвардейцы подчищали поголовье тварей для поддержания баланса, их трупы аккуратно уносили подальше в чащу леса, чтобы не было никаких улик и следов. А этого здесь бросили как попало — явный непорядок в отлаженной системе.

Ну да ладно, сейчас не время разбираться с мелочами. Вместе со стариком они решительно вошли в червоточину. Старик уже принялся плести сложную энергетическую структуру, при помощи которой он традиционно подчинял себе различных тварных созданий. Он рассчитывал собрать себе целую послушную армию для предстоящих дел.

Вот только когда они оказались по ту сторону портала, он увидел такое полчище монстров, от количества которых у него буквально дыхание перехватило. И большая часть из них была оранжевого уровня силы — это было совершенно неожиданно!

— Вы что натворили, идиоты⁈ — в панике произнёс дед Игнат, инстинктивно пятясь к выходу.

Он прекрасно понимал, что его способности попросту не справятся с таким чудовищным количеством агрессивных тварей. Это было за гранью его возможностей.

— Вы что наделали⁈ — повторил он в ужасе.

В этот критический момент одна из тварей, которая уже успела основательно набраться сил и даже некоторого разумения, заметила потенциальных жертв. Обычно из таких расторопных и сообразительных тварей со временем получались опасные альфы-предводители.

Да, в этой червоточине царил полнейший беспорядок — была она совсем не такая, как все остальные подобные места. Обычно в червоточинах водились твари строго определённого вида, здесь же царила полнейшая неразбериха и хаос: костяные скелеты стояли рядом с каменными гаргульями и крылатыми гарпиями, болотные крокодилы соседствовали с многоголовыми гидрами и косматыми вервольфами.

А в следующий миг вся эта разношёрстная толпа, подгоняемая и направляемая оранжевой альфой разом понеслась на Викентьева и деда Игната с явным намерением разорвать их на куски.

— Стойте, стойте! — отчаянно завопил культист, пытаясь любой ценой остановить разъярённых тварей.

Он лихорадочно набрасывал на них энергетическую сеть за сетью, пытаясь подчинить их своей воле, но физически не мог охватить всю огромную массу враждебных созданий — с каждой тварью приходилось работать отдельно, индивидуально. Максимум он мог за раз подчинить себе десяток монстров, да и то для этого приходилось потратить невероятно много сил и энергии. А на него надвигались сотни, если не тысячи разъярённых тварей!

Дед Игнат попятился было к выходу, но натолкнулся на клинок Викентьева.

— Куда пошёл⁈ Делай свою работу! — грозно произнёс тот, ещё не до конца понимая всю трагедию ситуации. — Живее, иначе здесь же и подохнем!

— Да не могу я, придурок! Отвяжись! — крикнул Игнат, ловко развернувшись и мастерски отбив клинок в сторону своим изогнутым ятаганом.

Затем, грубо оттолкнув с дороги растерявшегося Викентьева, он стремглав бросился к выходу из червоточины, спасая собственную шкуру.

Викентьев, хоть и был тёртым калачом в военных делах, но вид надвигающихся полчищ монстров совершенно его деморализовал и лишил присутствия духа. Он наивно надеялся, что культист сможет удержать целую стену наступающих тварей — теперь стало ясно, что тот явно не сможет справиться с подобной задачей.

Кое-как поднявшись на ноги и выбросив руку вперёд, он послал несколько мощных боевых заклятий навстречу ближайшим монстрам, чтобы хоть как-то их задержать и выиграть время. А сам тут же нырнул ласточкой прямо в мерцающий выход из червоточины.

Приземлился он прямо на деда Игната, который, похоже, мгновением ранее поступил точно так же. Тот ещё отплёвывался от налипшей земли и травы.

— Что вы там устроили⁈ — взревел культист, отряхиваясь. — Вы что, прорыв решили произвести раньше намеченного времени? Вы что, совсем ума лишились⁈

— Да подрезали мы тварей как положено! Не было их там столько! — принялся оправдываться Викентьев, всё ещё не веря происходящему.

— Сюда срочно паладинов надо засылать целые отряды, чтобы они тварей основательно порезали! — огрызнулся культист.

— Это ты про паладинов заговорил? — удивлённо переспросил Викентьев.

Культист лишь мрачно хмыкнул в ответ.

— Оставлять так дело никак нельзя, — продолжал он. — Они вот-вот прорвутся наружу и здесь камня на камне не оставят от всего живого. Ты видел, сколько их там скопилось? И все практически оранжевого уровня! Синих почти нету совсем!

Дед Игнат всё ещё рычал от возмущения и страха. И в этот напряжённый момент пульсирующая червоточина и вовсе ярко засияла и угрожающе затрещала, словно готовясь взорваться.

Викентьев и дед Игнат встревоженно переглянулись, затем одновременно обернулись на червоточину.

— Что-то я раньше не слышал, чтобы червоточины издавали какие-то звуки, — с тревогой произнёс Викентьев.

— А они не издают обычно, — мрачно ответил культист.

В этот критический момент из червоточины хлынула настоящая волна разъярённых монстров, готовых сокрушить всё на своём пути.

— Бежим! — взревел культист не своим голосом.

Каждый раз, когда я входил в изнанку, всё вокруг менялось. Моя природа, моё тело, даже мысли казались более густыми и материальными, чем я сам. Словно весь мир вокруг обретал дополнительную плотность, а я становился частью этой странной, искажённой реальности. Воздух здесь был тяжелее, каждое движение требовало чуть больше усилий, но зато и силы мои словно удваивались.

Я по привычке летал вокруг красной червоточины и методично заполнял её тварями. Не знаю, что за удача, но эта червоточина находилась аккурат рядом с поместьем Викентьевых. Как я понял из предыдущего опыта, когда критическая масса тварей точно превышала определённые показатели, червоточину прорывало — но не так катастрофично, как, по слухам, это произошло в Иркутске, где десятки червоточин на дне байкала вышли на запредельный уровень и находились в постоянном состоянии прорыва. В таких же червточинах, когда в них набиралось слишком много тварей, часть монстров просто вырывалась на свободу и принималась искать, чем бы поживиться. На это и был мой расчёт — что у Викентьевых появится гораздо больше неотложных проблем, им станет на какое-то время не до войны с нашей семьёй.

Однако когда я вдруг увидел, что в червоточину входит сам Викентьев, да ещё и в сопровождении деда Игната, того самого культиста, который чуть не убил нас с Димой, Лисиным и молодым Викентьевым на дороге, то серьёзно призадумался. Что это они здесь делают? Какие цели преследуют?

Мысли мои были на удивление спокойные, расслабленные — влияние изнанки, видимо. Я с любопытством наблюдал, как дед Игнат принялся делать какие-то замысловатые пассы руками, пытаясь подчинить себе тварей. Ну куда там! Тварей было очень много — уж я постарался, набивая эту червоточину до отказа. Викентьев и вовсе стоял на дрожащих ногах, и смешно было его видеть таким жалким. Он и там, в кабинете у Лисина не очень-то впечатлил меня, показался мне несдержанным, трусливым. А сейчас и вовсе выглядел как обоссавшийся мальчишка в мокрых штанишках.

Хотя, признаться честно, я бы на его месте тоже слегка струхнул. Всё-таки не знаю, в чём тут парадокс, но твари, попадая в червоточину, очень уж быстро эволюционировали. При том что изначально я видел тех монстров, которые были здесь с самого начала — было много зелёных и синих, с десяток оранжевых и одна-единственная красная тварь. Зато все монстры, которых я систематически перегонял сюда, очень быстро становились синими и оранжевыми, будто минуя обязательные этапы постепенного развития.

Почему так происходило, понятия не имею, но в каком-то роде мне это было только на руку. По крайней мере, когда Викентьев вдруг осознал, что перед ним — целая орда тварей оранжевого уровня, то вместе с дедом Игнатом поспешил смыться подальше от греха. Я же с нескрываемым интересом за всем этим действом наблюдал, словно за театральным представлением.

Тем временем орда тварей, которые до этого тупо толпились, пытаясь отыскать, где же я прячусь, нашли себе новых потенциальных жертв, а заодно обнаружили выход из червоточины в реальный мир. Как только Викентьев скрылся в ярко-красном разрыве, ведущая тварь, которая погнала всех остальных за собой, вдруг приостановилась. Она принюхалась к разрыву, а затем внезапно сиганула внутрь. Остальные твари потянулись за ней следом, будто овцы, бездумно идущие через раскрытые ворота следом за главарём.

Очень интересно! Я всё думал, как организовать масштабный прорыв, а Викентьев, похоже, сам с этим делом справился, причём блестяще.

— Белка, всё, уходим, дело сделано, — потянулся я к своей ласке.

Белая искорка энергии, несколько раз облетела вокруг меня, затем устремилась вглубь изнанки, туда, где роились серые тени других тварей. Я прекрасно знал, куда она меня ведёт — поближе к Зиновию, Диме, Алисе и паладинам, которые, видимо, уже приближались к поместью.

Я же на ходу призадумался над происходящим. Силы мои действительно выросли, и значительно. Всё-таки деньги деньгами, но в первую очередь следует сфокусироваться на собственном усилении — это та инвестиция, которая никогда не будет лишней, никогда не пропадёт и не подведёт в критический момент. Чем сильнее я стану, тем больше у меня будет возможностей для манёвра.

А ещё очень уж мне хочется создать ещё одну такую же червоточину, только исключительно для себя. Набить её тварями и попробовать зачистить в одиночку — ну, или с Димой и Алисой, но без паладинов. Посмотреть, что из этого может выйти и как быстро я смогу развиться и заработать дополнительные ресурсы.

Одно меня смущает: чем больше тварей я забиваю в червоточину, чем больше их убиваю, тем больше их здесь появляется. И откуда их столько в изнанке? Неужели они размножаются с такой невероятной скоростью, или есть какой-то скрытый источник их появления?

Белка обозначила нужный проход обратно в реальность. Я вывалился в обычный мир и сразу призадумался над интересным вопросом: что будет, если я получу усиление Кирилла и провалюсь в изнанку? Какой она будет тогда? Буду ли я видеть её такой же прозрачной и призрачной? Как она будет представляться для меня? Не знаю, как моя ласка видит изнанку, и смогу ли я видеть её таким же образом?

Огляделся по сторонам.

— Где наши-то? — спросил я вслух.

В этот момент прямо из кустов выбрался Зиновий, так и замер на месте.

— Константин, вы как нас обогнали? — недоумённо спросил он.

— Да видимо, заблудился, вот и обошёл вас стороной, — пожал я плечами.

— А мы уж думали идти вас искать, а то столько времени прошагали, а вас всё нет да нет.

— Как видишь, я и сам неплохо разбираюсь в этих местах, — ответил я с лёгкой усмешкой. — Что ж, идём домой, — предложил я. — Или хотите на привал?

— Какой привал! — отмахнулся Зиновий.

Из кустов следом за ним уже выбирались паладины, а также Дима с Алисой.

— Осталось-то совсем чуть-чуть, — продолжил старший паладин. — Вон, сейчас минуем речку, потом небольшой лесок — и будем в поместье.

В этот момент где-то вдалеке громыхнул мощный взрыв.

Я мгновенно насторожился. Паладины тоже напряглись, схватившись за оружие. Дима озирался по сторонам с тревогой. Взрыв явно донёсся со стороны нашего поместья — звук был слишком характерным и близким.

— Это ещё что такое? — произнёс я, и мы все бросились в сторону дома, забыв об усталости.

Главы 2. Оборона

Путь, который Зиновий планировал преодолеть за час, мы преодолели минут за десять бегом по полю и через лес. Уже там, на границе леса, нас ожидал автобус, на котором мы сюда и приехали. Быстро погрузившись, мы на всех парах направились в сторону нашего поместья.

Пока бежали, раздалось ещё как минимум четыре взрыва.

— Да, что там происходит? — прорычал Дима, вцепившись в поручень и вглядываясь вперёд, будто пытался разглядеть что-то сквозь холмы и частокол деревьев.

Я же не реагировал. Терпеливо сидел рядом сосредоточенно глядя вперёд. По мере приближения, взрывы слышались громче. Затем и вовсе мы услышали стрекот автоматных очередеё — короткие, злые, профессиональные. Понял, что произошло страшное: пока нас не было, Викентьевы напали. И даже моя ловушка не помогла.

Я от бессилия и злобы закусил губу. Как же я мог так просчитаться? Как мог оставить поместье практически без защиты?

Дима, стоя рядом с Зиновием, подгонял его:

— Жми, жми, дорогой, жми! Надо скорее домой добираться! — повторял он.

— Да и так знаю! — рычал Зиновий, вдавливая педаль газа в пол. Но автобус и так выжимал из себя максимум, двигатель надрывался, как загнанная лошадь.

— Как так-то, у нас ведь еще было время, — бормотал Дима.

Наконец, из-за очередного холма мы увидели четыре дымных столба, поднимающихся к небу словно чёрные пальцы. А затем, поднявшись на холм, увидели наше поместье. Я прильнул к лобовому стеклу, изучая повреждения с болезненным вниманием.

Пожар полыхал в старом бараке личной гвардии Пылаевых. Также дым валил из ряда комнат самого поместья, а на месте казарм паладинов зияла глубокая воронка. Остались от казарм одни руины.

— Да как они это сделали? — прошипел Дима, побледнев.

Я же догадывался и сейчас ругал себя: почему раньше не проверил все здания Пылаевых на предмет лишних артефактов? Луиза же говорила, что оставила какие-то подарочки. Я-то думал, что раз она померла, то и опасности никакой нету. Но зря надеялся. Вот же чёрт! Надо было сразу всё прочесать, каждый камень перевернуть!

— Э, кто это там? — спросил Зиновий.

Вокруг поместья и правда бегали люди в форме. А рядом с казармами выстроилась целая колонна автомобилей и два грузовика — такие, что обычно перевозят людей.

— Неужели это люди Викентьева? — обречённо воскликнула Алиса.

— Нет, это Линдерман приехал, — твёрдо заявил я, изо всех сил надеясь, что прав именно я, а не Алиса.

Мы постепенно приближались. Тем временем, за поместье Пылаевых сейчас происходила полноценная битва, причём без участия хозяев. Я увидел, как двое воинов, держа в руках какие-то массивные металлические трубки, запустили гранаты куда-то в чащу леса. Следом оттуда послышались мощные взрывы, от которых сотрясся даже наш автобус.

Мы как раз приблизились на достаточное расстояние, и я активировал истинное зрение, пытаясь оценить обстановку. Одарённых было много… К слову, часть бойцов, уже завидев наш автобус, принялись оборачиваться к нам. Кто-то даже направил оружие в нашу сторону. Видимо решили, что это подкрепление для нападавших.

— Жаркая там битва, — прорычал Зиновий, напряжённо вглядываясь в дым и пламя.

— Так, господа Пылаевы, — заявил он, ударив по тормозам. — Дальше я, к сожалению, не смогу поехать. Я не знаю, с кем идёт там сражение. Если с людьми — мы не сможем вступить в бой. Дальше вы сами.

По лицу Зиновия было видно, что эти слова дались ему с большим трудом — он едва не скрипел зубами от злобы и от того, что не может никак нам помочь. Опять же, ведь на них тоже был направлен удар — их казармы тоже пострадали. Видимо, хотели вывести их из игры заранее. Но для чего?

— Зачем ваши-то казармы было взрывать? — произнёс Дима, будто прочитав мои мысли.

— Откуда я знаю? — огрызнулся Зиновий, видимо, уже прикидывая, как они будут ночевать сегодня.

— Зато я знаю, — заявил я твёрдо.

Все взгляды обратились ко мне.

— Раз вас пытались вывести из игры, значит, на нас будут нападать твари из червоточин, — заявил я уверенно. — Поэтому вы здесь тоже будете завязаны, хотите вы того или нет.

Зиновий посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Затем, что-то решив для себя, решительно кивнул:

— Да, мы отправляемся с вами. Подстрахуем на случай, если там будут твари.

— Вот и хорошо, — заявил я с облегчением.

— Автобус всё равно здесь оставим, — заявил он на безмолвный вопрос Дмитрия. — Там воины, видимо, сами не поняли, кто приближается. Как бы нас не атаковали, приняв за чужих.

— Я разберусь, — кивнул я, уже набирая номер Линдермана.

Линдерман не ответил.

Я так и побежал с трубкой магофона, прислонённой к уху. Самым первым за мной пристроились Дима с Алисой и Зиновий, а дальше уже и остальные паладины.

— А ну стоять! — рявкнул кто-то из бойцов.

Он привлёк внимание своих товарищей, и в нашу сторону повернулись ещё с десяток воинов, вскинув автоматы и ружья.

— Отставить! — рявкнул я властным голосом. — Это Пылаевы! Вы что, на хозяев оружие поднимаете?

Нам навстречу, из-за спин бойцов вышел Медведев.

— Отставить, ребята! — прорычал он.

Не думал, что буду рад видеть его хмурую физиономию.

— Господин Пылаев, здравия желаю! — произнёс он, выступив вперёд и расправив плечи.

Теперь он выглядел совсем иначе. Если в тюрьме он и без того казался грозным, но всё-таки был подавленным и сломленным, то сейчас в нём будто вновь вспыхнуло пламя. Это был уже не узник, готовящийся к смерти, а настоящий тигр, которого выпустили на охоту. Этот тигр собирался наесться вдоволь.

— Докладывай! — потребовал я, поравнявшись с ним.

Рядом встали Дима и Алиса. Медведев склонил голову:

— Здравствуйте, ваше благородие, — произнёс он, затем скользнул взглядом по Зиновию и паладинам. — Не знаю, кого привлекли Викентьевы на свою сторону, но играют они грязно, очень грязно, — заявил Медведев.

Он говорил спокойно, расторопно, но в его голосе явно слышался гнев. Он был очень зол — прямо-таки ненависть испытывал, но не суетился. Я внутренне успокоился — значит всё под контролем.

— Давай по сути, — попросил я. — Нет времени для вводных речей.

Медведев лишь кивнул:

— Во-первых, вас не было, либо заранее, кто-то заминировал казармы паладинов и гвардейцев. Были заложены осколочные снаряды. Благо они разорвались, когда там никого не было.

В вашем поместье тоже заложили заряды. Но в основном ядовитые, — поморщившись, произнёс он.

— А где ж гвардейцы были? — спросил Дима.

Медведев хмыкнул:

— Там неувязочка небольшая вышла. Командир вашей гвардии попытался что-то предъявить нам — что, мол, мы здесь неправильно встали. Ну, мы их всех и положили лицами в пол. Линдерман шутить не любит. Получился небольшой конфликт, и мы вашу гвардию разложили неподалёку, чтобы отдохнули пока.

Я поднял бровь. Дима хотел было возмутиться, но я сжал его предплечье:

— Это не наши гвардейцы, — произнёс я спокойно. — Это гвардейцы господина Злобина.

— Ну, в любом случае им не помешает лишнюю спесь убрать, — усмехнулся Медведев. — А то слишком уж наглые.

— Догадываюсь, кто именно на тебя пытался наехать, — улыбнулся я, представляя себе эту картину. — Михаилу выволочка точно не помешает. Порой полезно напомнить о субординации и инстинкте самосохранения.

Медведев покивал:

— Так и есть. В общем, в любом случае этот неприятный случай спас им жизнь.

Раздалась канонада взрывов. Медведев даже не поморщился. Алиса охнула, Дима вздрогнул, я же даже глазом не моргнул, не сводя глаз с Медведева. Бывший капитан внимательно оглядел моих спутников, затем посмотрел на меня, одобрительно кивнул.

— Докладывай дальше. Кто напал? Что с поместьем?

— А дальше, как я уже сказал, в ваших казармах никто не пострадал благодаря нам. Паладинов ваших тоже не было, — он поверх моей головы посмотрел на бойцов Зиновия, которые внимательно слушали доклад. — В поместье были слуги, там снаряды были не осколочные, а ядовитые. Газ распространился… Слуги погибли.

— Что⁈ — вскрикнул Дима.

Алиса приложила ладони ко рту:

— Как погибли? А Динара? Прохор?

— К сожалению, не выжил никто. Только двое служанок, что в это время были в отлучке.

Я скрипнул зубами. Я не особо был знаком с персоналом Пылаевых, но с Динарой был знаком лично, и она была хорошей женщиной, добросовестной, честной. Исподлобья заметил, что лицо Алисы слегка исказилось, а по её щекам потекли слёзы. Дима тут же подошёл и принялся её успокаивать, обнимая за плечи. С другой стороны пристроился Зиновий. Было видно, что Дима и сам едва сдерживается, чтобы не зарычать от злости.

— Подготовились они знатно, — произнёс он сквозь стиснутые зубы.

Медведев тем временем продолжил:

— А потом пошли, твари…

— Что значит «твари»? Какие твари? — тут же принялся спрашивать Зиновий, насторажившись.

— Разломные твари, — ответил Медведев, — и шли плотно, будто их специально готовили. Целая армия. Пришли со стороны леса, оттуда, — он махнул рукой в сторону территории Викентьевых. — Причём монстры здоровенные и опасные, думаю, уровни у них высокие. Один из бойцов Линдермана Видящий, сказал много оранжевых.

— Значит, с территории Викентьевых, — произнёс я, быстро прикидывая.

Тот прорыв, который я подготовил, а Викентьев спровоцировал, произошёл довольно далеко. Ну, твари, как правило, разлетаются хаотично, их бы не успели направить так быстро на нашу территорию, да и не успели бы они так быстро добежать. Здесь что-то другое. Неужто была ещё одна такая же перегруженная червоточина, которую я встретил рядом с поместьем Викентьевых?

— Больше похоже на то, что это была спланированная атака. А кто у нас управляется с тварями, мы все знаем. — продолжил Медведев.

— Твари каких уровней? — переспросил Зиновий.

— Синие, оранжевые. Зелёных тоже очень много, но оранжевые их ведут. Выходит, где-то здесь есть красные червоточины или даже что похуже.

— Это нехорошо, — произнёс Зиновий озабоченно. — Это требует серьёзного вмешательства. Не дело, когда такие червоточины под боком у жилых территорий.

Медведев тем временем продолжил доклад:

— Наши бойцы, вернее, бойцы Линдермана, приняли бой. Тварей смогли отбросить, но не без потерь. Линдерман, видимо, хорошо подготовился, знал, с кем придётся иметь дело, прихватил с собой достаточно много тяжёлого оружия. К сожалению, не так много, как хотелось бы, но четыре гранатомёта у них есть. Собственно, его работу вы сейчас слышите.

Будто в подтверждение слов Медведева прогрохотали три взрыва подряд, и где-то в глубине леса громко бахнуло. Какая-то тварь завыла протяжно, нечеловечески, в небо поднялись плотные столбы чёрного дыма.

— Гвардейцев нет? — спросил я.

— Люди на нас не нападали, только твари. А мы прибыли сразу, как только началась атака.

— Викентьев, наверное, хотел нас достать, — произнёс Дима с горькой усмешкой.

— Служанок тех на допрос надо бы, — произнёс я задумчиво. — Не думаю, что они просто так невредимыми оказались, а все остальные пострадали. Слишком уж удачное совпадение.

— Уже допрашивают, — доложил Медведев. — У Линдермана хорошие специалисты по таким делам.

— Они наёмники, — отрезал я решительно. — Этим лучше заниматься самостоятельно, своими людьми. У них могут быть свои интересы.

Медведев слегка поморщился, но кивнул:

— Согласен. Линдерман — мужик проверенный, но своя рубашка ближе к телу, своя служба безопасности есть теперь. Займусь, возьму это под личный контроль, — произнёс он твёрдо. — Ещё какие-то распоряжения будут?

— Кто командует обороной? — спросил я.

— Заместитель Линдермана, майор Волков, — ответил Медведев. — Сам Линдерман занимается допросом пленных и разбирается с последствиями. Я здесь координирую действия. И надо бы решить что-то с гвардейцами этого вашего Злобина, — произнёс он, ехидно улыбаясь.

— Так говоришь, будто бы ты не знаком с графом.

— Знакомы слишком хорошо, — ответил Медведев с кривой усмешкой. — Идёмте, разберёмся с гвардией, а дальше будем разбираться со всем остальным. Не думаю, что на этом сюрпризы закончились. Раз Викентьевы перешли к решительным действиям, значит, следует ожидать и новых ударов. Возможно, более серьёзных.

Я согласно кивнул:

— Идём.

— Мы вступим в бой против тварей! — заявил воинственно Зиновий, сжимая рукоять меча.

Медведев кивнул:

— Да, вас там только не хватало.

— Что это значит? — нахмурившись, спросил Зиновий, явно обидевшись на тон.

— Да шучу я, — примирительно махнул рукой Медведев. — Просто поставьте в известность начальника боевой группы, что вы вступаете в бой, чтобы под случайный удар не попасть. А то они их гранатами забрасывают методично, могут и по своим попасть в пылу боя.

Как раз в этот момент раздалась новая канонада взрывов. Дима и Алиса на них почти не среагировали — привыкли уже, видать. Зато земля под ногами ощутимо дрожала от мощных разрывов.

Вдруг вспомнил ещё об одной детали.

— Дима! Зиновий! — резко крикнул я и поспешил добавить: — Проверьте, чтобы дети были в порядке.

Барак, где мы разместили деревенских и городских детишек, был в другой стороне, однако перестраховаться было необходимо — не хотелось бы обнаружить детские трупики.

У Зиновия аж округлились глаза, он вдруг побледнел.

— Да, — резко заявил он. — Мартын! — указал он на одного из гвардейцев. — С тобой два десятка. Идите, помогайте наёмникам.

Затем он перечислил десять фамилий:

— Вы со мной, идём проверяем, нет ли там угрозы с той стороны. Если всё в порядке — присоединимся к обороне.

На всё про всё у Зиновия ушло едва ли секунд двадцать. Мы опомниться не успели, как он уже мчался в сторону барака. Мы же направились к небольшому оврагу, где разместились порядка сорока человек. Они лежали, уткнувшись лицами в землю и заложив руки за головы.

— Костя! — взревел один из гвардейцев. Я его сразу узнал — это был мой старый знакомый Михаил. — Костя, меня тут как салагу мордой в пол упёрли! Что за дела? Это что такое получается? Нас едва не взорвали, тут вообще какая-то жесть происходит! Куда нас Злобин отправил — подыхать, что ли? Что здесь за беспорядок творится?

— Рот закрой, — спокойно заявил я, но таким тоном, что Михаил тут же осёкся. — Радуйся, что вас вывели из бараков, иначе бы сейчас кишки собирали. Теперь быстро поднимаетесь, вооружаетесь, идёте на подмогу наёмникам.

Михаил стал подниматься, злобно зыркнув в сторону ухмыляющегося Медведева.

— И без лишних эксцессов и сюрпризов — сами виноваты, что нарвались. Нормально бы встретили людей, не было бы такой проблемы, — продолжил я. — А вообще стыдно должно быть, что вас, гвардейцев графа, обезоружили и обезвредили какие-то там наёмники. Придётся заняться вашей боевой подготовкой лично, — посулил я.

— Да ты чего⁈ — зарычал Михаил. — Нас взяли безоружными! И ты всерьёз сейчас мне об этом говоришь?

— Это позор, — твёрдо заявил я. — Гвардеец спать должен в обнимку с винтовкой. Когда это всё закончится, лично доложу обо всём Злобину, чтобы он знал, кого он мне послал. Это не помощь, это вредительство какое-то, — холодно произнёс я.

Михаил, который поднялся с земли, сплюнул.

— Ладно, разберёмся. Не кипишуй, — произнёс он, явно стараясь сгладить конфликт. — Гвардия, подъём! Хорош прохлаждаться!

Гвардейцы, недовольно бурча, принялись подниматься на ноги. Они отряхивались и поглядывали недобро на Михаила, на Медведева и на десяток наёмников, что держали их под прицелами до этого. Настроение у всех было паршивое — никому не нравилось оказаться в роли пленных.

Я повернулся к Медведеву, который стоял рядом с каменным лицом.

— Была необходимость в таких воспитательных мерах? — спросил я его.

— Поверьте, ваше благородие, была, — ответил он. — Слишком уж борзые эти гвардейцы Злобина. За языками не следят, ведут себя как голытьба деревенская. Надо было научить их уму-разуму. И вы верно говорите — хорошая подготовка не помешает. Я этим лично займусь.

— А мы вам не подчиняемся, а графу Злобину! — заявил было Михаил.

Медведев одарил его таким взглядом, что у Михаила тут же язык свело.

— А это не важно. Раз вы здесь, я должен понимать, что за моей спиной надёжные воины, а не шантрапа, которая позволит себя разоружить и будет валяться как дохлые кильки! — Медведев набирал обороты, голос его становился всё более грозным. — Меня бы одного хрен взяли, а вас — четыре десятка человек! — Он жестко ткнул пальцем в сторону гвардейцев. — А ну быстро за оружием и в бой!

Медведев ревел так, будто хищник, подаривший ему имя, вселился в него. Наёмники молча расходились по позициям, а гвардейцы Злобина, что до этого выпячивали грудь, думая, что барин пришёл и сейчас наведёт порядок, быстро приутихли и вслед за Медведевым побежали к оружейной. Вернее, к тому, что от неё осталось — всё-таки заминировали там всё на славу.

Я же спокойно подошёл к Медведеву.

— Уверен, что в этом была такая необходимость? Всё-таки унижать гвардию не стоит, тем более чужую.

— Этим точно будет полезно. Воин должен быть воином в первую очередь, а эти как белоручки себя ведут — только гонор один, — произнёс он твёрдо. — Несколько парней попытались оказать сопротивление, но когда основная масса начала капитулировать, и те сникли. Дух должен коллективно зарождаться, понимаете? Я с этим разберусь, такого больше не повторится. Я лично за этим прослежу, — произнёс он с железной уверенностью.

Я покивал, размышляя о том, что в его словах была своя правда. В конце концов, если эти люди должны прикрывать мне спину, лучше, чтобы они знали цену боя уже сейчас, а не в самый критический момент.

Выходит, моё спонтанное решение съездить и зачистить червоточину оказалось спасительным. Если бы мы были в поместье, вероятнее всего, потерь было бы куда больше, а так отделались лёгким испугом. Наёмники Линдермана действительно работали очень чётко и чисто — как по нотам.

Звуки взрывов и выстрелы слышались всё дальше и дальше, затихая в отдалении. Мы тем временем обошли вокруг поместья Пылаевых. Со слов Медведева, яд из дома уже вытравили, хотя зрелище внутри было не для слабонервных.

Я увидел пять тел, лежащих рядом в ряд, словно их специально выстроили.

— Это слуги, — произнёс Медведев мрачно.

— Это все слуги? — спросил я у Димы.

Тот кивнул, с мрачным выражением лица…

— Как вы их всех нашли? — поинтересовался я. — У Линдермана есть одарённый сенсорными способностями?

— Яд быстро распространился по дому, — пояснил Медведев. — Когда мы их вытаскивали, часть ещё были живы, но отравление было сильное. Времени на спасение почти не оставалось.

— Сами не отравились? — спросил я с подозрением.

— Линдерман — калач тёртый, у него на такие случаи… да что там, у него на все случаи жизни есть решение, — усмехнулся Медведев. — С эвакуацией разобрались быстро. Вот только спасти удалось не всех…

В этот момент один из слуг вдруг закашлялся. Его изогнуло дугой, и он начал рвать — причём явно кровью. Медведев, расширив от удивления глаза, тут же бросился к недавнему «трупу». Я бросился следом, уже вливая энергию в своё кольцо лекаря.

Пока вливал энергию жизни в тело ожившего слуги, окинул взглядом остальных:

— Дима, Алиса! Проверьте остальных! Динару в первую очередь! — рявкнул я. — Давайте живее, может, они все ещё живы!

— А ты почему сразу не проверил? — зарычал я на Медведева.

— Проверяли чётко и по всем правилам, — ответил он, продолжая технично откачивать слугу. — Были мёртвы. Видимо, иммунитет у этого крепкий, или яд такой особенный…

Он схватил с пояса флягу и влил содержимое пострадавшему в горло. Тот закашлялся, выплюнул часть жидкости, но потом сам припал к фляжке и сделал несколько жадных глотков.

Поглядев на меня, слуга округлил глаза, попытался что-то сказать, но не смог — горло, видимо, ещё не восстановилось после действия яда.

Я его узнал. Это один из тех, кто был тогда в спальне Пылаевых. В тот самый день, когда Луиза едва не отправила всех на тот свет своим изощрённым планом.

Глава 3 Хитрости

— У Линдермана в отряде есть лекари? — бросил я Медведеву, едва переведя дух. — Надо проверить, вдруг остальные слуги тоже живы.

Медведев лишь коротко кивнул и бросился туда, где, судя по всему, допрашивали служанок. Его тяжёлые шаги гулко били в землю.

Тем временем слуга уже пришёл в себя. Его щеки налились румянцем, а сам он выглядел вполне… живым. По крайней мере, не был похож на живого трупа, каким казался ещё несколько минут назад. Грудь поднималась и опускалась в ровном ритме — добрый знак.

Я истинным взглядом обследовал и другие тела. К моему удивлению, двое из них были бесцветными — будто какие-то предметы или засохшие деревья, лишённые жизненной силы. Ещё двое светились серым, явно отличаясь от общей картины мертвенности. Это была Динара и ещё один слуга-мужчина.

Причём у Динары аура была совсем слабая — казалось, она вот-вот окончательно угаснет. У мужчины дела обстояли получше: его свечение было стабильным, значит, его можно попробовать откачать.

Есть правило — что на войне, что во время боевых действий — лечат сначала среднераненых, а тяжелораненых оставляют на потом. Ведь тяжелораненый может не выжить даже есл ивсе силы бросить на его спасение, а пока ты будешь заниматься безнадёжными случаями, можно потерять бойцов со средними ранениями.

Но здесь ситуация была иная.

Динара не должна погибнуть! По крайней мере, найти служанку такого уровня не так-то просто, да и кредит доверия к ней сложился немалый. Я и так мало кому доверяю полностью, а терять таких людей — просто расточительство. К тому же я просто к ней привык…

Я переместился к телу Динары, на ходу бросив Алисе, которая до этого стояла рядом, заламывая руки:

— Раздобудьте воды, напоите его! — кивнул в сторону очнувшегося слуги.

Алиса, заметив, что я переместился к служанке, сдвинула брови:

— Динара ещё жива? — спросила она с надеждой в голосе, в которой слышались нотки отчаяния.

— Не знаю пока, — ответил я, опускаясь на колени рядом с неподвижным телом. — Там видно будет. А сейчас не мешкайте — побольше воды несите! Надо промыть организм от яда, какой бы яд это ни был.

— Костя, вот, возьми! — Дима протянул мне небольшой амулет. Маленький кругляш, который снял с шеи.

— Что это? — спросил я, не отрывая рук от груди Динары.

— Это амулет, который выявляет яд. Иногда может сработать, чтобы спасти от отравления, но он у меня никогда не срабатывал. Вдруг сейчас поможет? — произнёс он с неуверенностью. — Мне его отец когда-то давно подарил — от прабабушки достался. Семейная реликвия…

— Давай быстрее! — протянул я руку, уже оглядев его истинным взглядом.

Тот был зелёного уровня, хотя, учитывая необычное свойство, скорее всего, это редкий артефакт из червоточины. По крайней мере, другого объяснения у меня не было. Да и выглядел он как-то странно: небольшой кругляш на верёвочке с изображением какого-то жутковатого монстра, у которого вместо губ были самые настоящие щупальца. На металле виднелись древние письмена — явно не наших краёв изделие.

— Ужас какой… Ну давай, злобная тварь, запечатанная в металле, спасай нашу Динару! — пробормотал я, положив амулет на грудь служанке и продолжая вливать в неё живительную силу из кольца.

Не знаю, помогло ли, но там, где находились мои руки, аура Динары стала чуть ярче, хоть и оставалась всё такой же серой. Я не сдавался, продолжая вливать энергию осторожно, толчками — будто имитируя пульс. Что-то подсказывало, что нужно действовать именно так, словно сердце подавало сигналы моим рукам.

Вернулась Алиса с кувшином воды и стала помогать слуге напиться. Стоит отдать ей должное — она, хоть и была аристократкой до крайности взбалмошной и обладала вредным характером, но не стала воротить носом. Немощному слуге помогала, не жалея дорогого костюма, прямо так и упёрлась коленками в траву и землю. Шёлк наверняка испачкался безнадёжно.

Всё-таки, сколько бы в ней ни было гонора, человеческие качества в ней тоже есть, и это не может не радовать.

Спустя пять минут вернулся Медведев — он тащил за собой какого-то парня, совсем молодого. Тот сопротивлялся и вопил, а Медведев покрикивал на него и подгонял пинками:

— Живее давай! Там люди умирают!

— Лекарь? — тут же спросил я.

— На медика учился, — ответил паренёк, отдуваясь.

— Чем смог… — развёл руками Медведев. — Чистых лекарей нету, одарённых тоже, но этот регенерацию умеет вызывать. Ну, ты мне рассказывал — а ну, давай, живо!

— Вон там люди отравленные, — указал я рукой.

— Да как я с отравлениями-то работать буду⁈ — возмутился парень, голос дрожал от волнения. — Я никогда с таким не сталкивался… я же вам не целитель и не врач-токсиколог!

— Давай, время не теряй! — прикрикнул на него Медведев.

— Вот этот ещё жив, — указал я на второго слугу, который всё ещё светился серой аурой, свидетельствующей о том, что он окончательно не умер.

Динара тем временем стала выглядеть лучше — цвет её ауры выровнялся, и она стала светиться более ярко. Во всяком случае, это вселяло надежду. Значит, не всё потеряно, и, возможно, я смогу ещё вернуть её к жизни.

Молодой лекарь принялся за слугу. Я вручил ему кольцо:

— Вот, вливай сюда энергию. Она дальше будет лечить. В общем, разберёшься.

Вливать живительную силу в Динару перестал, потому что ситуация уже не менялась. Я влил столько сколько нужно, зато засветился второй амулет принесённый Димой.

Убедившись что ситуация налаживается, я повернулся к Медведеву:

— Доклад. Как дела на линии соприкосновения с противником? Сколько врагов? Есть ли среди них люди? Гвардейцы Викентьевых вступали в битву?

Медведев отрицательно покачал головой:

— Нет, там только твари, ну и их погонщики. Вот только до них мы пока не добрались, — заявил он. — Викентьевы сами не полезут, по крайней мере, сегодня. Выжидают, видимо.

— Осторожничают, не подставляются. Ведь по законам Российской империи они, как объявившая войну сторона, не имеют права нападать ещё один день, — напомнил я, сжав кулаки. Формальности — наше единственное преимущество пока что.

— Что же касается этого… — он кивнул в сторону леса, где ещё догорали остатки магических вспышек после битвы с тварями.

— То мы ничего не докажем, — закончила за него фразу Алиса, поправляя запачканное платье. Видимо решила блеснуть знаниями и показать, наконец, вовлечённость. — Спишут всё на прорыв и нападение культистов. Удобная отмазка для Викентьевых.

— Да. Зато мы на них напасть можем, ведь так? — произнёс я, глядя на Медведева и чувствуя, как в груди закипает злость. Пора переходить от обороны к нападению.

— Думаю, они к этому подготовились и будут нас ждать, — покачал головой Медведев, вытирая пот со лба. — Однако это наш единственный шанс вырвать преимущество, — заявил бывший капитан.

— В общем, заканчивайте с тварями в лесу и будем держать совет, — заявил я, окидывая взглядом поле недавнего сражения. — А я пока буду здесь разбираться. Надеюсь, наёмники Линдермана сами там справятся?

— Справятся, — кивнул Медведев, но в голосе его прозвучали сомнения. — Я лучше с вами побуду, помогу разобраться со всем этим бардаком. И ещё — попрошу господина Линдермана прибыть к вам. Всё-таки он договор с вами заключал, вам бы неплохо познакомиться. Заодно посмотрите на него — что он за человек и какие дела с ним можно делать.

Я покивал, мысленно прикидывая расклад сил. Пока что мы держимся, но ненадолго.

В этот момент подошел Зиновий, кивнул мне, улыбаясь:

— С детьми все в порядке. Как все началось, они в подпол спрятались все.

— Ну вот и хорошо.

Две служанки испуганно хлопали глазами, прижавшись друг к другу. Линдерман в сопровождении двоих бойцов выходил из небольшого сарая, где производили допрос. Его лицо было непроницаемым — явно ничего полезного не выудили.

— Здравия желаю, ваше благородие! — произнёс отставной полковник, завидев меня и отдав честь по-военному, чётко и привычно.

Я протянул ему руку в ответ:

— Здравствуйте, наслышан о вас.

Он кивнул. Высокий сухопарый мужчина с тоненькими усами и бородкой, острым пронзительным взглядом голубых глаз. Сразу видно — боевой офицер, не кабинетная крыса.

— Смогли что-то узнать у служанок? Они причастны? — спросил я, хотя по лицу Линдермана уже понимал ответ.

Линдерман покачал головой:

— Нет, не причастны. У меня двое одарённых — один ложь может определять, второй мысли и образы распознаёт. В общем, от такой команды сложно что-то скрыть. Либо эти девушки — профессионалы высокого уровня, что сомнительно, — он обернулся в сторону сарая, где две испуганные девчонки жались друг к другу и ошарашенно глядели в спины бойцам, — либо действительно ни при чём.

— Что-то интересное сказали? — спросил я, надеясь хоть на крупицу полезной информации.

— Только то, что один из слуг себя странно вёл, — произнёс Линдерман.

— Как я понимаю, один из тех слуг, которых вы вытащили из поместья в виде отравленных трупов?

Линдерман кивнул и усмехнулся:

— А вы мне нравитесь, господин Пылаев! Мы с вами ещё даже познакомиться толком не успели, а вы сразу к делу. Прекрасное качество для военного времени. Думаю, мы с вами сработаемся.

— В этом даже не сомневаюсь, — произнёс я, оценивая собеседника. Опытный вояка, это сразу чувствуется.

— К слову, часть слуг удалось спасти, — сообщил я. — Один сам в себя пришёл, двоих сейчас ещё реанимируют.

— Вот как! — удивился Линдерман, приподняв бровь. — Тогда пойдёмте, буду к вашим услугам. Заодно обсудим расклад сил. Очень уж мне не терпится посмотреть на того слугу, который смог сам очухаться после газа номер 47. Это нужно обладать недюжинным здоровьем.

Я напрягся. В принципе, подозрения Линдермана нам были понятны, и я был с ним солидарен — доверять нельзя никому. Особенно в военное время.

— Вы уж не серчайте на нас, — продолжил глава наёмников, размеренно шагая рядом. — Что так внезапно появились. Гнали, как могли — всё-таки война родов дело ответственное, тут главное не опоздать. Очень редко какой род обходится без подлостей — надо ведь противника к ногтю прижать, да лишить любого преимущества. — Но ваши Викентьевы — молодцы! — расхохотался он, вышагивая вперёд. — Тварей из червоточин нередко используют в своих целях и интригах, но с таким размахом! Никак не боятся, что ими паладины займутся? — расхохотался он снова. — Тем более твари-то оранжевого уровня, значит, вылезли они из червоточины красной, а это серьёзная заявка с их стороны.

— Потери есть? — спросил я, готовясь к худшему.

— С нашей стороны нет, но за вашими гвардейцами я бы проследил. Во-первых, до крайности недисциплинированные, не знают порядка работы в таких ситуациях. Мы беспрепятственно заехали на территорию вашего поместья, а они только после этого стали возмущаться и задавать вопросы. Это, конечно, дело не моё, но я бы на вашем месте их разогнал.

— Благодарю за ваше мнение, — поблагодарил я, не став объяснять, что стало с прежней гвардией и её командиром. Это касается Медведева, но не наёмникам судить о боеспособности рода Пылаевых.

Наконец твари были отброшены. Объединённые силы наёмников, гвардейцев, людей Злобина и паладинов отработали неплохо. Хотя и оранжевые твари были не лыком шиты — неплохо потрепали нас, были раненые. Благо, обошлось без жертв. Раненые были но в основном среди гвардейцев — Злобин всё-таки прислал к нам абы кого. Но об этом позже будем разбираться, сейчас куда важнее то, как мы будем на всё это дело отвечать.

Отчёт давал некий майор Пронин — в прошлом штурмовик имперской гвардии, ныне заместитель и правая рука Линдермана в этой кампании. Он будничным тоном рассказывал о ходе боя, словно докладывал о плановых учениях:

— Оранжевых тварей было порядка тридцати. Синих — больше сотни, зелёных и вовсе не считали. Смогли завалить одиннадцать оранжевых тварей. Трофеи добудут и доставят паладины с вашим Зиновьевым — это мы обсудили, — кивнул он мне. — Ваше благородие, синих и зелёных тварей, как вы понимаете, не считали — они не являются основной ударной силой.

— Погонщиков было несколько, — продолжил майор, листая свои записи. — Одного удалось пленить, но он откусил себе язык, вследствие чего умер. Добыть какие-то сведения не удалось. Фанатики, одним словом.

— Остальные скрылись в лесополосе, которая граничит с зоной отчуждения, — добавил он мрачно. — С территориями зоны отчуждения. Там их не достанешь просто так.

— Угу, — покивал я, прикидывая следующие шаги. Ситуация становилась всё сложнее.

— Потрепать мы их потрепали, но у них основные силы ещё сохранились, — продолжал Медведев, вытирая пот со лба. — Ожидается, что ночью атака может повториться. Они отступили организованно, потери понесли небольшие.

— Продолжай доклад, — поторопил я его.

— Есть мнение, что гвардия Викентьевых также вступит в бой рано утром. Как нам известно, объявление войны было зафиксировано в пять утра. — Медведев достал свиток и развернул его. — Есть такая хитрость, которой пользуются некоторые излишне прыткие аристократы, чтобы сбивать с толку противника, который ждёт нападения днём. Они же нападут рано утром, когда все ещё спят.

— Откуда такие подробности? — прищурился я.

— У нас есть свои люди в канцелярии, и это известно доподлинно, — ухмыльнулся Медведев. — Они использовали все хитроумные уловки, которые только могли, но нас они ни чем не удивили.

Тем временем молодой лекарь возился со слугой, время от времени бросая на нас встревоженные взгляды. Видимо, военные разговоры его нервировали больше, чем отравленные тела.

— Есть и плюсы, — продолжал Медведев, явно входя во вкус. — Вероятнее всего, их поместье будет незащищённым. Можно будет устроить им хороший сюрприз. Тяжёлого вооружения у Линдермана хватает — если что, заминируем все здания на их территории, всё уничтожим в труху! — хищно оскалился он.

— Отставить «в труху»! — резко заявил я, и Медведев тут же подобрался. — Я рассчитываю эти земли получить себе. Надеюсь, что поместье, как и другие постройки на территории Викентьевых, сохранятся в первозданном виде.

Пронин с Линдерманом переглянулись. Судя по их лицам мысли их были не столь позитивны. Линдерман, немного подождав, кивнул.

— Есть мнение, что у Викентьевых куда более могущественные покровители, и эту войну курируют силы куда более серьёзные, — начал Пронин, осторожно выбирая слова. — Сами вступать в войну они не будут, но сделают всё возможное, чтобы Викентьевы победили.

Они меня не удивили, но я решил продолжить диалог.

— А если Викентьевы всё-таки проиграют? — поинтересовался я.

— Я думаю, что их покровители сами взорвут и поместье, и постараются отравить территории так, чтобы там никто не мог селиться вообще, — мрачно произнёс Линдерман. — Потому что цель этой войны — выжить вас с этих земель и окружить графа Злобина, если мы правильно понимаем расклад сил.

— Соответственно, противник не отдаст территории Викентьевых ни под каким соусом, — добавил Пронин, качая головой.

Я хмуро слушал — в словах наёмников был смысл, однако у меня на этот счёт было другое мнение.

— Только если у этих покровителей не появятся ещё более серьёзные проблемы, — заявил я, и в голосе моём прозвучали нотки, заставившие всех присутствующих насторожиться.

Линдерман усмехнулся, перевёл взгляд на меня:

— Если у вас есть план, как это сделать, мы готовы действовать, — заявил Пронин.

— Не бесплатно, естественно, — добавил он с деловитой улыбкой.

— В любом случае, я вижу, что в этой войне можно получить много прибыли, — вступил Пронин.

— И, как вы понимаете, мы наёмники, — продолжил Линдерман. Мы с вами договорились на определённые суммы, но, как я вижу, здесь будет немало дополнительных расходов и дополнительных услуг, так скажем. Если вы готовы с нами сотрудничать дальше, то, я думаю, как вы уже заметили, мы готовы вложить все свои силы в то, чтобы победа была за вами.

На лице его читалась откровенная решимость, смешанная с профессиональным азартом.

— Другого я от вас не жду, — спокойно произнёс я, окидывая взглядом собравшихся. — А теперь давайте планировать ответное нападение на Викентьевых. За одну ночь мы, конечно, вряд ли победим, но потрепать их хорошенечко следует. А там и до самих кукловодов доберёмся.

— Какие будут приказы? — деловито поинтересовался Медведев, уже доставая карту местности.

— Сначала посмотрим, что с нашими ранеными, — кивнул я в сторону лекаря. — А потом займёмся стратегией. Время у нас есть до полуночи.

Глава 4 Неудавшийся план

Динару и ещё двоих мужчин, которые кое-как стали приходить в себя, перенесли в тот самый барак, что я использовал для деревенских и городских детишек. По крайней мере, это была единственная постройка, которая находилась хоть в каком-то порядке.

Динара была совсем слаба, она кое-как пришла в себя и лишь могла двигать глазами — дышала она тяжело, с надрывом. То и дело кашляла, и каждый приступ заставлял её болезненно морщиться. Уверен, её сворачивало бы в дугу от боли, если бы она имела силы шевелиться. Губы её посинели, а на лбу выступили капли пота — яд ещё не до конца покинул её организм. Я видел, как она пыталась что-то сказать, но голос не слушался, только губы беззвучно шевелились.

Двое выживших мужчин чувствовали себя получше, но тоже были очень слабы. Они сидели, привалившись к стене, и изредка перешёптывались между собой, бросая осторожные взгляды в мою сторону. Было видно, что они едва отходят от того, что им довелось пережить.

— Кто из вас Митрофан Семёнович? — спросил Медведев грозно, окидывая мужчин тяжёлым взглядом.

Те переглянулись, и в их глазах мелькнула тревога.

— Я Федя, а это Петя, — сиплым голосом ответил один из них, тот, что был помоложе и отделался минимальным ущербом. По крайней мере, он мог нормально говорить. — А Митрофан мёртвый лежит. Он в последнее время странно себя вёл, всё шептал что-то и к себе близко никого не подпускал. А когда начались взрывы, то и вовсе вглубь дома убежал, словно знал, что должно случиться, вот только выход перепутал. Мне показалось, что у него был какой-то амулет — он крепко держал что-то в руке, будто верил, что с ним ничего не случится.

Я вопросительно посмотрел на Диму:

— Они говорят правду?

— Ну, среди них Митрофана действительно нету, — подтвердил он, кивнув в сторону двора. — Он лежит там, среди тел. Я сам видел.

Я ещё раз подозрительно оглядел выживших слуг, затем решительно вышел и подошёл к телам. Дима неприязненно поморщился, Алиса и вовсе с нами не пошла.

— Кто из них Митрофан? — спросил я у Димы, что увязался за мной следом.

— Вот тот, — указал он на молодого парня лет двадцати пяти.

Понятно. Я подошёл ближе и оценил его истинным взглядом. До этого я не замечал, но сейчас у него в ладони мелькнула слабая зелёная искорка — настолько слабая, что почти была неразличима. Только магический взгляд и смог её уловить.

Я наклонился — в ладони он сжимал какой-то предмет. Разжал мёртвые пальцы и извлёк небольшой цилиндр, испещрённый письменами. Вот только плетение на этом цилиндре отвечало лишь за то, чтобы узоры светились таинственным светом — никакой защитной магии в нём не было. Обычная безделушка для простаков.

Всё понятно. Он был просто исполнителем, от которого в итоге избавились столь цинично. Он всё это время считал, что у него есть защита против яда, а на деле держал в руках обычную игрушку. Да уж, не знаю, кто был заказчиком, но этот неизвестный очень коварен. Можно было бы посмеяться над тупостью слуги, если бы это не было столь грустно.

Медведев, слышавший наш разговор — заявил: хоть лазутчик и выявлен, все равно все слуги пройдут тщательную проверку, на что я лишь согласно кивнул.

— Ваше благородие, разрешите обратиться? — ко мне подошёл Михаил с тремя мальчишками, что держались у него за спиной.

Неподалёку от них пристроились двое мужчин — те, что приехали из деревни Колодцы. Лица у всех были решительные, но в глазах читалась затаённая тревога.

— Обращайся, — произнёс я.

Было примечательно то, что, по сути, главой рода являлся Дима, я ведь не брал на себя никакие полномочия. Но все обращались исключительно ко мне — даже те, кто до этого не был знаком ни с ним, ни со мной. Видимо, чувствовали, за кем настоящая сила.

— Господин Пылаев, мы знаем, что стряслось, что на вас напали, и знаем, что вы готовите контратаку. На нас ведь тварей наслали! Наши там такого ужаса натерпелись — это не дело спускать такое с рук. Мы хотим с вами.

— Что вы хотите со мной? — удивился я.

— С вами напасть на злодеев! Мы готовы жизнями рисковать, лишь бы отомстить за такое бесчинство.

Охохох… Этих мне еще не хватало…

— А где Зиновий? — спросил я, демонстративно озираясь по сторонам.

Михаил при моём вопросе как-то сразу стих и вжал голову в плечи — такого поворота он явно не ожидал.

— Он… где-то… — гулко сглотнув попытался выдавить из себя Михаил.

— Дима, где Зиновий?

— Так он же курирует паладинов — они собирают трофеи на поле боя, осматривают тела врагов.

— Понятно. Значит, так, Михаил: твоя задача — оберегать этот дом. В случае, если на него нападут твари или наши враги, вы будете его охранять, но под командованием Зиновия.

— Но мы же хотим воевать… — начал было парень, но я его перебил:

— Знаешь, что отличает настоящего профессионального воина от салаги и неумёхи?

— Нет, — покачал головой Михаил. Я заметил, что в руках он нервно перебирает свой топор. — Доблесть и сила?

— Дисциплина и умение подчиняться вышестоящему руководству, — твёрдо заявил я. — Я приказываю — вы выполняете. Тогда я смогу на вас положиться. Это ясно?

Михаил неуверенно кивнул, а я продолжил:

— Вы поступаете под командование Зиновия, и вы обязаны выполнять все его приказы и указания. Если он вам прикажет идти голой грудью на врага — будете это делать. Если он прикажет что-то другое — не имеете права его ослушаться. По итогам этой войны, в зависимости от того, как вы себя поведёте, будут распределены воинские звания в нашей гвардии. Быть может, кто-то из вас отличится и получит звание героя. Всё ясно?

Михаил, от моего напора, ошарашенно покивал.

— Я все понял, конечно.

— Вот и прекрасно. Мне нужны не просто воины — мне нужны понятливые и надёжные бойцы. Вы остаётесь здесь, в тылу, а мы пойдём на передовую.

— Но мы же хотели идти с вами… я бы почёл за честь, если бы вы взяли нас в бой с собой!

— Но рисковать, оставляя дом без присмотра и без охраны, я тоже не могу. Поэтому останетесь здесь — тогда я буду уверен, что здесь всё будет в порядке. А храбрость свою вы покажете в обороне, не сомневайтесь.

Выступить решили ночью.

Ну как решили? Линдерман и Медведев давили авторитетом и убеждали, что выступать нужно немедленно, приводили разные аргументы, придумывали планы и тактики ведения боя. Но я стоял на своём, словно скала среди бушующего моря их возражений.

Дима поддерживал меня, даже несмотря на то, что оба вояки казались куда более опытными экспертами в военном деле. Дима несколько раз отводил меня в сторону, понижая голос до шёпота, уточнял, точно ли я уверен, что нужно делать именно так. И, каждый раз слыша утвердительный ответ, неизменно поддерживал меня, хотя в глазах его читались сомнения. Вот он умеет поддерживать командира.

Линдерман — вояка серьёзный, видавший виды, но дисциплину уважал превыше всего, и для него слово заказчика было священным законом. Хоть и скрипел зубами от моих решений.

— Господин Пылаев, ну вы поймите — мы же время теряем! — нервно расхаживал он взад-вперёд, постукивая пальцами по рукояти меча. — Завтра в шесть утра на вас нападут, попытаются взять тёпленькими, пока вы спите. Нужно выступать немедленно, пока у нас есть преимущество внезапности!

— Займитесь подготовкой, — попросил я его спокойно. — Мы выступим ночью. Поверьте, от лишних нескольких часов ничего кардинально не поменяется.

Уж я-то это знал точно — наоборот, как раз сейчас не следовало спешить. Время работало на нас, хоть они этого и не понимали.

В итоге мы выдвинулись, когда луна уже поднялась высоко в небо. Линдерман вместе с Медведевым настаивали, что нужно идти тихо через леса, красться по звериным тропам, избегая открытых пространств. Но я лишь презрительно фыркнул:

— Нет, господа, мы поедем по дороге. Как белые люди, а не какие-то там воры и разбойники. Поедем открыто и прямо, не прячась по кустам.

Вояки стали смотреть на меня как на законченного безумца. В их глазах я читал нескрываемое недоумение и растущую тревогу.

— Господин Пылаев, — произнёс Линдерман, сжимая и разжимая кулаки, — я боюсь, что наш с вами контракт может оказаться под серьёзной угрозой, если вы и дальше будете брать подобные… спорные решения на себя.

— Видите ли, господин Линдерман, — ответил я, не повышая голоса, — в этом деле нам с вами крайне важно научиться доверять друг другу. В девяноста процентах случаев я буду полагаться на вашу несомненную экспертность, однако в данном конкретном случае у меня есть некое… видение, и я настоятельно попрошу, чтобы вы к этому видению прислушались. И ещё мне понадобится весь запас вашего тяжёлого оружия.

— Это ещё зачем? — удивился Линдерман, приподнимая бровь.

— Вы же сами говорили, что нужно попытаться сохранить имущество Викентьевых.

— Я внял вашим аргументам и доводам, — улыбнулся я. — Раз мне не достанется их поместье, то я тоже не намерен оставять его врагу.

Линдерман заподозрил неладное, когда мы стали подъезжать к владениям Викентьевых. Воздух становился всё тяжелее, а в нём витал странный, тревожный запах.

— Почему никого нет? — пробормотал он, озираясь по сторонам. — Ни гвардии, ни паладинов? С их же стороны было нападение тварей — должны быть патрули, дозоры…

Я ничего не отвечал, продолжал сидеть и смотреть прямо перед собой, едва сдерживая усмешку.

— Вы скоро всё увидите, — произнёс я наконец.

А сам внутренне посмеивался — всё получилось как нельзя лучше! Даже любопытно стало, сам не ожидал такого исхода событий.

И спустя пятнадцать минут неспешной езды остальные тоже убедились в том, что я говорил правду. Мы остановились у высокого холма, с которого открывался превосходный вид на земли Викентьевых.

Медведев то и дело ворчал о том, что такая прекрасная позиция для обстрела, а Викентьевы даже не потрудились её занять — что за бездари у них в начальниках гвардии ходят! А потом, когда мы пешком поднялись на холм, он понял всё и замолчал, словно воды в рот набрал.

С холма открылся захватывающий вид на долину, буквально кишащую тварями оранжевого уровня опасности. И эти твари сейчас методично занимались тем, что разносили территорию Викентьевых по кирпичикам. От бараков паладинов и казарм гвардии не осталось камня на камне. Однако поместье Викентьевых строилось явно на века, с расчётом выдержать любую осаду — и это оказался последний отчаянный оплот сопротивления чудовищ.

А монстры-то были серьёзные! Мало того, что их было порядка пятисот голов, так ещё и почти сотня из них были оранжевыми — такой перекос в сторону высокоуровневых тварей был крайне необычным явлением. И я понимал недавнее недоумение паладинов и Зиновия, который удивлялся природе червоточины, которую я заполнил под самую завязку.

Это и правда был этакий магический парадокс, нарушающий все законы появления тварей в нашем мире. Обычно оранжевых тварей меньше десяти процентов от общей массы, а тут четверть.

Но как есть, так есть — твари, попавшие в наш мир, чувствовали себя уже куда увереннее. Они были сильны, опасны и безжалостны. По сути, нам там делать было нечего — только наблюдать за полнейшим разгромом Викентьевых, которые сами не подозревали, с какими силами связались.

Ну хотя чего уж скромничать — я тоже изрядно приложил к этому свою руку.

— Это ещё что? — услышал я довольный голос Медведева.

Он вдруг отошёл куда-то в сторону и углубился за какие-то развалины, спрятался за остатки хозяйственных построек. При том мне показалось, будто он провалился в какую-то яму или окоп. Спустя пару минут он вынырнул вновь, волоча за шкирку двоих гвардейцев — явно зелёных, совсем парни молодые, лет по восемнадцать-двадцать. На их потрёпанных эмблемах значились кабаньи головы — отличительные знаки Викентьевых. Лица у обоих были перепуганные, форма грязная, а в глазах читался настоящий ужас.

— Кажется, мы языков взяли, — произнёс Медведев с довольной усмешкой.

Двое парней, получив лёгкие затрещины от Медведева для острастки, покатились кубарем по земле и замерли, прижавшись друг к другу.

— Они были безоружные, что ли? — спросил Линдерман, оглядывая пленных.

— Да нет, винтовки есть, — ухмыльнулся Медведев. — Я их вежливо попросил оставить и не брать с собой на прогулку. Ребята оказались сговорчивыми.

— Ну что, парни? — обратился к пленным Линдерман, присаживаясь на корточки. — Сами будете рассказывать, что здесь стряслось, или вам помочь разговориться?

Линдерман как бы невзначай достал здоровенный нож, который крепился к его бедру. Оружие больше походило на тесак, и эффект клинок возымел знатный. Оба парня затряслись мелкой дрожью, их лица скукожились, будто они вот-вот готовились разрыдаться от страха.

— Так это… твари напали! — выпалил один из них, торопливо.

— Вы подмога? Вы паладины? — с надеждой затараторил второй, надеясь на спасение.

Они всматривались в лица наёмников, пытаясь понять, кто перед ними стоит. Но тщетно — гербов у наших бойцов на формах не было, а из паладинов был только один Кирилл, и тот не отсвечивал своим статусом.

— Нет, мы не подмога, — отрезал Линдерман. — Но мы хотим знать, что здесь стряслось. И лучше рассказывайте всё как есть.

— Так это… мы готовились к нападению на земли Пылаевых, — принялся рассказывать один из них совершенно искренне, бесхитростно. Его лицо явно не выражало глубокого интеллекта — простой деревенский парень, попавший в гвардию по призыву. — Всё шло по плану, всю технику подтягивали, позиции занимали. А потом вдруг господин Викентьев — ну, наш господин — приказал отводить все войска в противоположную сторону.

— От чего же? — нахмурился Линдерман.

— Федоскин — наш начальник гвардии — долго не мог сообразить, что произошло. Ведь если Пылаевы в другой стороне, зачем отводить войска в противоположную сторону? Но Викентьев требовал, чтобы всех перебросили, всех до единого и готовились к сражению. Господин барон орал так, что даже я слышал, а я стоял в конце строя!

— И что дальше? — поторопил его Медведев.

— В общем, нас оставили здесь — пять воинов для контроля за территорией, а потом началось… — он указал в сторону бушующего моря из тварей. — Мы не знаем, что с этим делать! Нас всего двое осталось.

— Наши ребята отправились на подмогу, но их тут же разорвали, — всхлипнул второй воин. — Мы остались здесь. Что мы сделаем с двумя винтовками. Если вы нам поможете… то помогайте! Сами мы туда точно не полезем.

— Понятно, — произнёс Линдерман, с презрением поглядев на горе-воинов, затем кивнул Пронину.

Отставной майор подозвал двоих своих бойцов и указал на гвардейцев барона Викентьевыа:

— Этих связать покрепче и куда-нибудь уберите с глаз долой, чтобы не мешались.

— Что значит — связать⁈ — возмутились было они в голос, но их уже никто не слушал.

Я заметил несколько ярких вспышек на крыше главного здания поместья. Неужели нас заметили? Но нет, там стояли трое человеческих фигурок — отсюда было не так хорошо видно, кто это конкретно. Одарённые запускали боевые способности по тварям, пытаясь хоть как-то проредить их численность, но толку было мало. Да уж, удачи им в этом деле.

Викентьевы особо уровнями не блещут, как и я, собственно. В оранжевых тварей так просто не постреляешь, тем более в таком количестве. Нужны другие методы.

Я достал из внутреннего кармана магафон и набрал номер, который заранее выяснил у Злобина.

— Виталий Сергеевич, доброй ночи, — произнёс я, когда трубку подняли.

В ответ раздался взвинченный голос:

— Кто говорит? — мужчина на том конце тяжело дышал, а на фоне слышались какие-то крики и шум. Оно и понятно — Викентьеву-старшему сейчас было явно не до светских разговоров.

— Это вас беспокоит Константин Пылаев. Тот, которого вы обещали растереть в порошок.

— Что тебе надо, Пылаев⁈ — грозно рыкнул Викентьев, и в голосе его прозвучала нескрываемая злость.

— Так уж вышло, что мы со всем своим корпусом стоим неподалёку от вас. Прямо у вашего поместья. И наблюдаем за тем, как вас вот-вот доедят твари. Вот и решил поинтересоваться — вам случаем помощь не нужна, господин Викентьев? Обещаю, договоримся на взаимовыгодных условиях.

— Засунь свою помощь себе… — начал было Викентьев, но я его перебил.

— Ну, вы же понимаете, тогда у нас выбора немного. Нам придётся присоединиться к тварям против вас.

— Не заливай! Твари вас первых сожрут, идиот! — огрызнулся он.

— Ладно, вижу на диалог вы пока не готовы. Раз вы пока не готовы обсуждать капитуляцию, хотел поинтересоваться другим. Женщины и дети в поместье есть?

— Только прислуга, — ответил он после небольшой паузы.

— Отправьте их в подвал, пожалуйста. Ради них самих.

— Без тебя разберусь, Пылаев, — бесцветным голосом произнёс Викентьев.

— Я на всякий случай предупредил, чтобы совесть свою успокоить.

— Будь ты проклят! — прорычал Викентьев и бросил трубку.

Во всяком случае, я сделал всё от себя зависящее. По крайней мере, больше, чем сделали наши враги. Наших людей никто не жалел, когда заполняли поместье ядовитым газом.

Следом набрал следующий номер.

— Алло, Виктор? Привет, — произнёс я, услышав на том конце голос главы паладинского корпуса по Братской губернии.

— Константин? Что случилось? — в голосе Виктора прозвучала тревога.

— Я тут по такому вопросу звоню. Проезжал мимо поместья Викентьевых, а у них тут творится что-то очень неладное. Оранжевые твари ходят по их землям, будто у себя дома. Неспроста это, явно. Тут расследование нужно, и вмешательство срочное.

— Что значит — оранжевые твари⁈ Сколько их? Твоих рук дело?

— Нет, не моих, Виктор, — с лёгкой усмешкой произнёс я. — Тварей много — штук под сотню, не меньше. И, вероятнее всего, этих тварей собирались перебросить на нас. К слову, сегодня на нас твари уже нападали. Но, видимо, у Викентьевых что-то пошло не так, и они сами попали в свою же ловушку.

— Ты что несёшь⁈ — ошарашенным голосом произнёс Виктор.

— А ещё, конечно, не дело аристократам сливать коллег паладинам. Ведь у нас дела свои, у вас свои. Но здесь ситуация довольно чрезвычайная. Я, когда сегодня зачищал те червоточины, что ты нам дал, при помощи способности Видящего разглядел на территории Викентьевых красную червоточину. И она была в лесу неподалёку от их поместья. Думаю, это неспроста — связь прямая.

— Я немедленно доложу наверх!

— Кому — наверх? — удивлённо спросил я.

— Да это неважно, — отмахнулся Виктор. — В общем, ждите. Скоро пришлю группу быстрого реагирования. Оранжевые твари… сто штук… Да это же катастрофа! Мы так целый регион потеряем!

— Через сколько ждать группу? — поторопил я.

— Через час. Раньше вряд ли смогу организовать. И сам прибуду с подкреплением.

— Хорошо. Благодарю тебя, друг. Главное, чтобы настоящей катастрофы не случилось.

Положив трубку, я тяжело выдохнул. Как я и предполагал, времени у нас критически мало. Час — это почти ничего для такого дела.

Я повернулся к Линдерману:

— Ну что, Герман Борисович? Начнём?

— Бить тварей? — с надеждой спросил Кирилл, сжимая рукоять меча.

— Нет, — покачал я головой. — Будем рушить стены поместья Викентьевых, чтобы тварям было проще добраться до хозяев.

В глазах Кирилла что-то погасло — явно не этого он ожидал услышать.

Линдерман лишь молча кивнул. Я продолжил, глядя прямо на паладина:

— Не переживай, ваш глава скоро пришлёт сюда группу быстрого реагирования. Но до этого времени нужно разобраться с Викентьевым окончательно. Во что бы то ни стало.

— Как вы собираетесь это делать? — спросил меня Медведев, вздёрнув бровь.

Я лишь многозначительно хмыкнул:

— Мне нужно уединиться и хорошенько об этом подумать, — произнёс я с тёмной усмешкой.

Параллельно с этими словами я расталкивал ласку, которая пригрелась у меня за пазухой и давно мирно спала. Сейчас определённо не время для сна — ни ей, ни мне.

Глава 5 Убедительные переговоры

Викентьев скрипел от злости зубами, посылая в тварей сгустки энергии, один за другим.

— Просчитался, — прорычал он себе под нос, — но где?

Вокруг его поместья собрались разные твари. Но выбивались из общей толпы монстры достигшие оранжевого уровня. Их легко было распознать по размеру и уровню опасности. Тварей оранжевого уровня было порядка сотни. Но откуда столько? Откуда они набрались? Их не было и не могли бы они успеть так быстро набраться.

Там, в лесу, остался дед Игнат. Когда они убегали, барон стеганул этого бесполезного культиста своим мечом, чтобы не оставлять свидетелей. Викентьев не знал, выжил ли культист или нет. Это уже не имело значения. Однако, сейчас он понял, что сделал это зря. Сейчас, когда они были под защитой стен, культист мог бы взять под контроль часть тварей и попробовать сделать так, чтобы они напали на своих. Получилось бы благодаря такому финту спастись? — этого барон не знал. Но и проверить теперь точно не сможет.

Где-то там внизу находился его сын вместе с матерью. Для чего этот проклятый Пылаев спрашивал, есть ли в поместье женщины и дети, чтобы поглумиться?

— Ваше благородие, мы не справимся, — произнес начальник гвардии. — Думаю, вы сами это уже понимаете.

Викентьев едва не рассмеялся в лицо своему бойцу. И так было ясно, что все кончено. Паладинов не осталось, их выпотрошили перыми. Они даже сделать ничего не успели. Просто исчезли под волной тварей. Что же касаемо губернского паладинского корпуса, то проще было умереть, чем вскрыть то, что он своими руками готовил ту червоточину. Хотя какая уже разница, все равно умирать: с честью или без чести не имеет значения. Но все-таки в нем теплилась надежда, что его сын Роман сможет пережить этот день.

Позади раздался сдавленный хрип. Викентьев резко обернулся и увидел, что начальник его гвардии валится на колени, в его груди дыра от клинка. Рядом стоит ненавистный Пылаев и вытирает меч о китель гвардейца.

— Как? — не веря своим глазам, произнес Викентьев. — Как ты здесь оказался?

— Белочка на хвосте принесла, — прозвучал ответ.

Три одаренных, сильные. Что мне было делать? Я-то, хоть и напитал себя малыми кристаллами, и уже представлял неслабую угрозу, однако, против трех одаренных пока не особо боец. Первого гвардейца снял чисто, никто даже опомниться не успел. Тут же провалился в изнанку и показался перед вторым. У этого мундир отличался вычурностью, наверное, командир гвардии. Второй тоже не успел понять, пока мой клинок не прошил его насквозь. Зато Викентьев всё понял сразу.

— Я к вам, собственно, с таким вопросом, — расплылся я в приветливом оскале. — Телефонный разговор у нас не задался, поэтому решил прийти, так сказать, лично, чтобы обсудить наше с вами противостояние. Вы, видимо, не совсем понимаете, что дела ваши далеко не радужные. Войну вы проигрываете в пух и прах. При том, что мне даже войска свои водить не пришлось. Поэтому предлагаю решить все мирно и по-быстрому, как вы и предлагали. Вы просто признаете поражение, покинете эти земли, и мы будем квиты.

Мы стояли на крыше поместья, а там внизу творился настоящий ад. Монстры пытались сломать стены, таранили двери, взбирались по оконным проемам. Но у них это пока что не получалось. Видимо, какая-то древняя магия хранила это поместье и не давала монстрам прорваться. Но надолго ли хватит этой магии?

Признаться, мне самому было не по себе. Чего уж говорить о Викентьеве, который это все переживал с самого начала. Он ведь пять часов здесь держал оборону, и понимал, что вся его прежняя жизнь, которую он выстраивал по кирпичику, безвозвратно рушится.

— Гори в аду! — зарычал Викентьев и вскинул револьвер.

Но я к этому был готов и ждал от него нечто подобного. Я тут же провалился в изнанку, затем ведомый Белкой, добрался до очередной червоточинки и вышел из изнанки за спиной Викентьева, тут же положив ему клинок на плечо. Одновременно с этим прозвучал выстрел. Это я так быстро перенесся, или Викентьев так и стрелял, не веря своим глазам.

— Я бы попросил вас больше не предпринимать необдуманных действий и не наводить на меня револьвер. — вкрадчиво произнёс я. — Меня это заставляет нервничать, и я не могу дальше гарантировать вашу безопасность. Все-таки я пришел говорить. А если вы говорить не намерены, то и судьба ваша решена, а так же всей вашей семьи. Вам ведь просто нужно признать капитуляцию.

Я не видел лицо Викентьева, но уверен, мину он скорчил не самую веселую.

— С чего я должен признавать капитуляцию? — голос Викентьева перешёл. На высокие ноты. Он явно терял самообладание. — Да, твари подошли к моим землям. Сейчас, скорее всего, они прорвутся, и я погибну. Ты, вероятнее всего, перенесешься отсюда. Все-таки я был прав, и ты умеешь это делать. Но какое это имеет отношение к нашей войне? Ты не получишь этих земель. Либо тебе придется признать, что ты причастен ко всему этому. И что ты наслал на меня тварей. Готов ты взять на себя такое, а? — спросил он.

— Я сделаю чуть иначе, — пожал я плечами, — я просто начну атаковать ваше поместье и твари прорвутся быстрее. Паладинский корпус будет через час. Я их вызвал. Прошу прощения, но о червоточине, которую вы запустили, я им доложил. В этом плане сами будете с ними объясняться. Но вот главный вопрос. Будете ли вы объясняться или нет? Ведь этот час решающий. Если защиты вашего поместья хватит до прибытия паладинов, вы спасены. А если нет, то в этой войне выигравших не будет. Разве что… у вас же еще сын остался. Он, как наследник главы рода, может и подписать капитуляцию. Не думаю, что он будет столь непоколебим, как вы. Иначе он сражался бы здесь, с вами плечом к плечу.

— Придержи язык, щенок! — рыкнул Викентьев.

— Вы уже доказали, что горделивы, что вы истинный аристократ. Может, на этом закончим? У меня не так много времени, да и у вас тоже. Вот там на холме, — я указал рукой, в сторону возвышенности, где расположились наемники, — стоят мои войска. У них полно тяжелого вооружения. И лишь от вас сейчас зависит, куда будут направлены гранаты — в ваше поместье или в тварей.

Викентьев сглотнул, но ничего не ответил.

— Вы уже наворотили достаточно бед. И дальше продолжать нет смысла. Ваше единственное спасение — принять капитуляцию. А еще сменить сторону, если хотите спокойно выйти из всего этого. Я уверен, вы не сами додумались до того, чтобы плодить тварей в червоточине. Уверен в этом на сто процентов, вам кто-то это подсказал. И вам всего лишь нужно указать того, кто вас надоумил на такой опасный шаг. А господин Злобин обеспечит вам прикрытие, я вам это гарантирую, он в этом заинтересован больше чем кто-либо. Всего лишь нужно пойти на встречу.

Викентьев молчал. Время тянет? Или просто дал слабину, вон плечи ссутулил, сгорбился весь, понимает, что проиграл с позором.

— Я согласен, — произнес он пересохшими губами, из-за чего стало сложно разобрать, что он говорит.

— Что? Я не расслышал? — переспросил я. Причем я не издевался, ведь действительно не расслышал.

— Я согласен подписать капитуляцию.

— Что ж, прекрасно, — произнес я, — тогда у вас есть шанс выжить. По крайней мере, я сделаю для этого все возможное.

— Прикажи своим воинам открыть огонь по тварям, немедленно — произнес Викентьев.

— Приказы здесь отдаю я. — оборвал я его. — Я сделаю сразу, как вы просите, но после того, как получу подписанный документ. Я выяснял, какова должна быть форма написания: нужен чистый лист бумаги и текст, написанный вашей рукой. К слову, лист бумаги и ручку я с собой привез.

— В этом нет необходимости, — ответил бледный как полотно Викентьев. — В моем кабинете есть заполненный формуляр. Надо только внести имена и дату.

— Хорошо, идемте! Не будем терять времени, — произнёс я, но поспешил добавить: — только хочу вас предупредить, у нас с вами есть только полчаса. Если через полчаса я не дам команду своим бойцам открывать огонь по тварям, они начнут рушить стены вашего поместья. И еще, если, вдруг, у вас появится желание или намерение меня перехитрить, напасть на меня, использовать эту заминку с целью выиграть преимущество, я вам скажу так: убивать я вас не собираюсь. Пока не собираюсь, но покалечу. Например, подрублю ноги или отрублю вам одну руку. Вы ведь правша, да? Правую руку, я вам оставлю, чтобы вы могли подписать документы. Поэтому не рекомендую хитрить.

— Да пошел ты! — вдруг, произнес он, резко разворачиваясь.

И к этому я тоже был готов. Я с силой пнул Викентьева в поясницу, отчего он не удержал равновесие и ничком упал на крышу.

— Я больше повторять не буду. Не заставляйте меня спускаться вниз, в подвал, где укрылся ваш сын, и резать его на лоскуты, чтобы прочистить вам разум. Я не шучу. Я не собираюсь играть с вами в поддавки, не собираюсь подставляться и идти на по попятную. Вы возомнили себя серьезным препятствием, но вы лишь маленькая ступенька на пути к истинному врагу. Вы промежуточный персонаж, уясните это. Вы не ровня ни Злобину, ни мне. И уж лучше отойти в сторону и остаться в живых со своей семьей, чем бесславно подохнуть. А если хотите иного, я это устрою.

Для острастки я подошел к Викентьеву и наступил на его запястье левой руки ногой, затем, рывком вогнал в тыльную сторону ладони острие клинка. Викентьев закричал, но у меня это не проняло.

— Вы это заслужили! У нас с вами был договор. Следующий такой фокус будет стоить вам всей руки. Я отрублю вам кисть. А пока радуйтесь, что отделались легким ранением.

— Понял, понял! — завопил Викентьев — кажется совсем сломался. — Хватит.

Я нарочно резко выдернул меч, чтобы ему было больнее. Викентьев закричал. Вроде такой серьезный мужчина, так бахвалился, а от столь несерьезной раны вопит, как резанный поросенок. Даже не по себе стало, будто ребенка обидел.

— Уверены, что нам в кабинет нужно? Или быстрее будет здесь подписать документы?

— В кабинет идем, — бросил Викентьев, усевшись, и прижав руку к груди, на меня он не смотрел.

Спустя минуту, Викентьев шагал впереди, прижимая руку к груди. Он добрался до флигеля, в котором был спуск вниз.

— Скажите мне, как вы допустил-то такое? — поинтересовался я. — Вроде вы были так уверены в своей победе. Вон и Лисин бахвалился, поддерживал вас. А тут такая неудача. Что произошло-то?

Викентьев молчал.

— Да ладно, неужели не хочется выговориться, это же так, не для протокола. Облегчите душу. Я ведь слышал о вашем роде — вы никогда не были злодеями. В прошлом ваш отец был героем войны. Наши деды вместе воевали. А сейчас вы творите такие дела. Я не верю, что вы сами до этого всего додумались. Ведь это же вас кто-то надоумил. Уверен, что это Лисин или Дибров.

— Тебе-то какое дело? — сиплым голосом ответил барон.

— Да никакого. Просто беседу поддержать, — произнес я. Мы как раз спускались по лестнице. — Хочется мне как-то реабилитировать вашу фамилию. Не верится, что вы столь быстро испортились, скурвились, как какие-то разбойники. Что стоит только червоточина. Неужто, вы всерьез решили кормить тварей червоточины? Неужто вы сами придумали выпускать их на свободу и натравливать их на людей? Неужели это действительно так?

Викентьев мрачно сопел.

— Как ты своему сыну-то в глаза смотреть будешь? — я понизив голос перешёл на ты. — Или он такой же? Порченый?

— Да что ты вообще знаешь? Это раньше все было просто. Повоевал, помахал мечом, перед императором походил в строем — и вот уже герой войны. А сейчас… Уважение добиться не так-то просто. Каждый норовит тебя сожрать. Вон, посмотри на Пылаевых. До чего они дожились? А раньше это был один из первейших родов Российской империи. Им прочили графский титул. А сейчас что?

— А что сейчас? — спросил я.

— За пять лет всё потеряли. Всё! И меня это ждало.

— Так они же не просто так потеряли, — парировал я. — Луиза, вон подливала зелья Александру Филипповичу. Я знаю, я нашел их. Думаю, не сама она это все делала, а по твоей указке. И Диму тоже опаивали. Вы много вреда принесли нашему роду. — Викентьев скукожился еще сильнее. — Когда-то мой дед называл твоего деда своим другом, а сейчас ты позволил такое. Это паскудство, недостойное вашей гордой фамилии. Иркутск пал из-за таких как ты, — произнёс я беспощадно.

— Да, что ты знаешь об Иркутске⁈ Наша семья там целый век держала оплот. Только сейчас он пал, когда старые рода перестали привлекать. Про нас забыли, нас бросили. Такие, как Лисин, падальщики — развиваются и здравствуют. Пируют на костях.

— Так это все-таки Лисин придумал с червоточиной? — снова напомнил я о своем вопросе.

— А кто же еще? Он и с культистами знается и такие дела проводит, что тебе и не снилось. Он наладил торговлю жемчужинами и полноценными кристаллами с кульптистами. Те, видимо, не знают их истинной ценности, поэтому отдают за бесценок. А Лисин нашел способ с ними договориться и теперь богатеет и завоевывает власть. И очень скоро он будет одним из первых, одним из сильнейших одаренных империей. И знаешь ли, уж лучше быть с ним рядом, чем против него. Хоть князь сам не знает, кого он пригрел. Лисин далеко пойдет.

— А Дибров что, тоже? — спросил я.

— Слишком много ты вопросов задаешь, Пылаев, — заявил он. — Я не намерен больше с тобой разговаривать. Подпишем капитуляцию, и ты сделаешь то, что обещал.

— Ладно. Нет, так нет, — произнес я, сбросив звонок. Все это время я держал в кармане магафон, а наш разговор слышал Виктор, глава паладинского корпуса. Все-таки я понимал, что мои фортеля с тварями могут привлечь лишнее внимание. А это был прекрасный способ снять с себя подозрение, а самое главное подпалить хвост Лисину. Думаю, откровения Викентьева серьезно заинтересуют паладинов.

Да, я создал и Викентьеву еще больше проблем, но он это заслужил. Жалко ли мне его? Нисколько. Со родом Пылаевых он собирался поступить куда хуже. Да и поступал столько лет.

— Ты дашь нам уйти? — спросил Викентьев, усевшись за свой стол.

Я стоял рядом, тщательно следя, чтобы он не замыслил никаких глупостей.

— Я же сказал. Слова аристократа. Я сделаю всё возможное, чтобы ты и твоя семья ушли отсюда живыми. Конечно, если ты сам не станешь вставлять мне палки в колеса.

— Луиза, — произнес Викентьев, — она просила тебя не убивать.

Я вздернул бровь.

— Вот как, с чего это такая щедрость?

— Она тебя любит, — произнес Викентьев, и в его устах-то прозвучало, будто оскорбление.

— Вот как, — удивился я, — только ошибся ты. Она меня, может быть, и любила, но только это не отменяет тот факт, что она пыталась меня убить. И сама погибла.

— Она не погибла, — осипшим голосом произнес Викентьев. — Она жива. И она сейчас находится в подвале нашего дома.

Если Викентьев пытался меня смутить, признаю, у него это получилось. Во всяком случае, сердце у меня заколотилось в бешеном ритме.

Глава 6 Капитуляция

— Что значит Луиза жива? — спросил я. — Вы ведь войну нам объявили из-за этого, из-за того, что я ее убил. — Я сейчас больше всего досадовал, что у меня нет второго магафона, и что я больше никого не держал на связи. Хотя, кому еще это может быть интересно? Слишком много противников у Злобина и у рода Пылаевых.

— Нам надо было найти причину, чтобы объявить вам войну, — произнёс Викентьев, глядя мне в глаза. Пытается вывести из себя? Не на того нарвался. — Это был хороший повод. Луизу жаль, она скорее всего еще не скоро восстановится, если вообще восстановится. Это ведь ты ее ранил, не так ли? — спросил он, взглянув на меня.

— То я её убил, то выходит, что ранил. Вы как-то путаетесь в своих показаниях, — произнес я хмуро, наблюдая за руками Викентьева. Тот сверлил меня взглядом.

— Так это был ты или нет?

— Давайте не будем отходить от дела. У вас слишком мало времени. Предполагаю, что запас прочности у вашего поместья не столь высок. И время терять не следует. Подписывайте капитуляцию.

Викентьев выдохнул.

— Но, если она правда жива, — продолжил я, — я надеюсь, что она восстановится. Я желаю ей всего только самого лучшего. Надеюсь, вы позволите нам увидеться напоследок. — я старался, чтобы мое лицо не выражало никаких эмоций, но, признаться, гнев во мне грозил вырваться на свободу, а потом спалить Викентьева. Как же я сейчас его ненавидел, и всю его семейку.

Наконец Викентьев, несколько раз выдохнув, взял в руки перо и принялся заполнять лист: красивый, с вензелями, завитушками и печатями.

Наконец, документ был полностью заполнен и подписан. Я успел прочитать тело документа. Всё написанное в нем соответствовало условиям окончания войны. А значит победа! Капитуляции Викентьевых состоялась даже без битвы.

Последний штрих: Викентьев накапал из баночки тягучую красную жидкость, судя по всему сургуч, затем приложил перстень-печать к бумаге, отчего та вспыхнула ярко-зеленым светом. Документ был подписан. Викентьев отодвинул от себя листочек.

— Изучать будешь? — спросил он.

— Нет, я уже прочитал, — ответил я. Взял осторожно листок левой рукой, правой по-прежнему сжимал палаш, сложил пополам, засунул во внутренний карман пиджака.

Викентьев, будто ожидавший этого момента, вдруг бросился вперед. Его аура вспыхнула ярким светом. Он приподнял тяжелый дубовый стол и швырнул его прямо в меня. Я кое-как увернулся и, выставив перед собой палаш, практически перерубил стол на две части. Однако, мой клинок увяз, а Викентьев уже бросился на меня. Его руки вспыхнули ярким светом. Я кое-как успел выбросить вперед ногу и встретить его ударом в грудь.

Видимо, решил, что сейчас самое удачное время для того, чтобы напасть на меня. Решил, что я расслабился, получив документ с капитуляцией. Но я был начеку каждую секунду. И мгновения не прошло, как Викентьев снова валялся на полу, а ему в лицо был уставлен револьвер.

— Ну что же вы? — поцокал я языком. — Вы аристократ. Неужели ваше слово совсем ничего не стоит? — Викентьев лишь смотрел на меня с ненавистью. — Вот я свое слово держу, — усмехнулся я, выхватил кинжал, полыхнувший красным, и метнув его, будто метательный нож, попав аккурат в запястье барона…

Когда Викентьев перестал выть и кататься по полу, я спокойно произнес.

— Научитесь принимать поражение. Я вижу вас насквозь, вижу, что с вами можно договориться. Как минимум, у вас опыта больше, чем у вашего сына. И мне сподручнее вести переговоры именно с вами. Только поэтому вы все еще живы. Прошу вас, не переубеждайте меня. Я бы не хотел убивать всю вашу семью. Хотел бы я сказать, что следующая ваша попытка нападения на меня будет стоить вам ног, но нет. Следующая попытка будет стоить вам жизни. А значит, жизни вашему сыну и вашей дочери. В вашу сказочку о том, что она любит меня, я не верю. И убью ее, так же хладнокровно, как вас. Это мое последнее предупреждение.

— Чего ты такой словоохотливый? Взял бы да уже, да убил, — процедил Викентьев.

— В этом и разница между мной и вами. Я считаю, что жизнь каждого аристократа ценна. Если вы заблудились, вас нужно лишь направить в правильное русло. Вы же готовы убивать своего брата. Это большое расточительство. Я все еще верю, что с вами можно иметь дело. По крайней мере, не просто так ваша фамилия является героической. Эти места слишком уж опасны для того, чтобы разбрасываться аристократами, способными держать в руках оружие. Вам еще предстоит исправлять ущерб, который вы нанесли своей шалостью, — произнес я.

Я достал магафон и отправил условный сигнал Линдерману. В следующий же миг за окном послышались звуки разрыва снарядов. Все-таки твари оранжевого уровня, хоть и страшные противники, но даже они против разрывных мало, что могут противопоставить. Во всяком случае, без этого пришлось бы сложно их убивать в рукопашную: автоматами с ними не повоюешь, только магическими мечами. А это может быть очень рискованно.

Викентьева из виду я не упускал. Уверен, стоит мне повернуться спиной, он тут же снова попытается напасть и никакие слова мои не помогут.

Вот только пока что, он мне нужен. Чтобы прижучить Лисина, нужен свидетель. И видя Викентьева, понимаю, что стоит запахнуть жареным, он тут же сдаст своего господина. А стоит мне убить барона, Лисина уже так просто не прижмешь. Он ведь изворотливый, как уж. И правильно сказал Викентьев: так просто его не возьмешь, очень уж хитер.

Но сейчас, когда глава паладинского корпуса услышал признание Викентьева своими ушами, его будет проще раскрутить. Во всяком случае все факты налицо. А в остальном, у Викентьева простой путь: либо взять на себя все эти преступления, либо сдать своего сюзерена. Сомневаюсь, что он будто агнец на заклание пойдет на аннигиляцию собственного народа и покрытие своего имени позором…

Поэтому придется потерпеть. А там, глядишь, его имперская канцелярия приговорит к смерти. Это ничуть не хуже и гораздо более позорно. В любом случае, любой из вышеупомянутых исходов Викентьев заслужил. Мне очень будет обидно, если я сейчас его убью, и он так легко избавится от всех тех кар, которые сулит ему будущее.

На Магофон поступил звонок, я тут же ответил, не сводя глаз с Викентьева, который уже занял вертикальное положение и отошёл в угол кабинета. В трубке раздался голос Медведева, тот был встревожен.

— Если у Викентьева есть силы, пускай вступают в бой. Потому как твари всерьёз заинтересовались нами. Первым залпом удалось снизить их поголовье, но дальше они подставляться так просто не хотят, рассредоточились и прут на нас валом. Учитывая уровни тварей, можем не справиться.

— Принято. Уходите оттуда, — скомандовал я. — Мы свою часть выполнили. Дальше дело за малым: остаётся дождаться паладинского корпуса.

— Но как же вы? Вы там один, что ли, останетесь? Слишком много вопросов будет, если мы без вас уедем.

— Уходите! Дальше я сам разберусь.

Воспользовавшись моментом, я вновь растолкал ласку, которая уже при каждом удобном случае оказывалась у меня за полой пиджака. Скоро начнет себе там гнездо обустраивать. По крайней мере, бегает она уже не так часто. Все больше забирается в укромное местечко.

Я достал из-за полы пиджака капитуляцию и, сунув документ в зубки ласки, послал ей мысленное обращение. Общаться с ней таким образом становилось все проще и проще. По крайней мере, я уверен, что она меня понимает, хоть и не отвечает. Ласка, тут же сообразив, что от неё нужно, схватила бумагу и провалилась в изнанку. В любом случае, теперь даже если со мной что-то случится, капитуляция подписана, а документ будет у официального главы рода.

Дело сделано, а война закончилась не успев начаться. Ну, как война? Маленькое сражение. Ведь война была не между Пылаевыми и Викентьевыми, а между Злобиным и Дибровым.

— А теперь, — повернулся я к Викентьеву, который все это время глядел на меня. — Ведите меня к Луизе. Хочу сам на неё поглядеть.

Мышца на скуле Викентьева дернулась.

— А не боишься? — спросил он.

— А чего мне бояться? Я своё слова сказал: бояться нужно вам.

Я демонстративно выдернул из испорченного стола Викентьева свой палаш и вернул его себе в ножны. Следом убрал и револьвер, при этом, демонстративно убрав ладонь от рукояти.

— Ну что, идемте? Обещаю, не причинять никому зла. Во всяком случае, если вы не станете на меня нападать, — улыбнулся я.

Викентьев лишь выдохнул.

— Идем.

Только сейчас я смог нормально оглядеть поместье Викентьевых. Конечно, не кричит роскошью, но куда богаче, чем у Пылаевых. В любом случае, теперь это мое поместье. Осталось только решить вопрос с переоформлением.

Викентьев тяжело сопел. Я старался лишний раз его не драконить, но он уже осознавал, что поистине произошло, и что за документ он подписал. Но в любом случае, что бы он там ни говорил, это для него было спасением. Иначе он бы просто погиб. А жизнь, как известно, она дороже.

Прислуга и его родные скрывались в подвальном помещении. Под поместьем имелась довольно немалая система подвалов, которая уходила аж на три яруса вниз. Выходит, у него такое же поместье и под землей. Точнее, раньше было его поместье.

Викентьев то и дело поглядывал на меня. Видимо, ожидал, что застанет меня врасплох и вновь предпримет попытку напасть, отнять капитуляцию и уничтожить документ, а потом и меня вместе с ним. Но посмотрим, насколько он здравомыслящий. Он ведь не видел, что я передал подписанный документ ласке.

Викентьев постучался в толстенную дверь, и ему тут же открыли. Я быстро оглядел обстановку, затем шагнул следом за ним. Викентьев посмотрел на меня, но промолчал, ничего не сказал. Пока что на глупости его больше не тянет.

В комнате, к слову, неплохо обставленной и оборудованной, и освещенной, находилось порядка тридцати человек. Это я выяснил заранее, оценив помещение истинным взглядом. Но, по сути, там было лишь семеро одаренных. Остальное серые тени.

Как оказалось, внутри действительно была прислуга, двое гвардейцев, два раненых паладина, которые в отключке лежали у стены. А рядом с ними на кровати лежала Луиза. Девушка спала. Там же рядом с ней сидели Роман Викентьев и высокая темноволосая женщина, очень бледная, с синими кругами под глазами — видимо мать.

Роман Викентьев оценил обстановку, подглядел на отца, который прижимал обрубленную культю руки к груди, затем посмотрел на меня.

— Отец, что происходит? — тут же порывиста встал он.

Женщина, судя по всему, супруга Викентьева Старшего, лишь оглядела нас взглядом и опустила голову. Видимо, она всё поняла. Однако, тут же гордо вскинула голову и, оценивающе, принялась на меня смотреть. Слова не сказала. Не поздоровалась. Ничего.

— Отец, что происходит? Что ты молчишь? А ты? Ты что здесь делаешь? Отец, что с твоей рукой?

— Помолчи, сынок. Вы все в порядке? — спросил он усталым голосом и оглядел обстановку. — Как Луиза?

— Все так же, — произнесла его супруга холодным тоном.

Затем Викентьев повернулся ко мне.

— Ну что, посмотрел на неё?

— Она в себя хоть иногда приходит? — задал я вопрос.

— Три раза приходила в себя за всё это время, остальное время пребывает во сне. Но она уже стабильна. Моя супруга поддерживает в ней жизнь, у неё слабый дар к регенерации и обмену энергией. Это, конечно, не целительство, но помогает.

Я оценил лицо Луизы. Девушка потемнела лицом, щеки ее впали. Было видно, что она находится в тяжелом состоянии и борется за жизнь.

Да уж, и что тут сделать? Самым правильным решением — достать револьвер и пристрелить ее, чтобы не мучилась. И чтобы избавить себя от будущей опасности. С другой стороны, что это будет за опасность? Рода Викентьевых, считай, больше нет. И да, я приложил к этому руку. Но это не было моей целью. Они полезли сами. И заслужили все те кары, которые свалились на них. Поэтому считаю все справедливо.

Я повернулся к барону.

— Надеюсь на ваше благоразумие. Наш уговор в силе. Тварей мы отвели. Дальше даю вам двадцать четыре часа на исполнение условий капитуляции. И сразу говорю, в случае, если вы попытаетесь устроить какую-то подлость, я об этом узнаю и тогда приду за вами. Думаю, вы понимаете, что я до вас доберусь в любом случае.

Роман аж задохнулся от ярости.

— Отец, — проскрежетал он. В следующий миг в его руке появился клинок. Он сделал шаг вперед. Левая его ладонь осветилась магическим светом.

Викентьев вздохнул и посмотрел на сына.

— Не надо, Рома. Опусти клинок. Мы проиграли.

— Что значит проиграли? Да я же его…

— Не надо, — так же тихо сказал отец. — Убери меч. В этом нет необходимости.

Роман явно успокаиваться не собирался. Но Викентьев Старший перевел взгляд на свою супругу.

— Аглая, — произнес он, — женщина осторожно встала, затем положила руку на плечо сына, и тот вдруг уснул. Прямо так, на месте. И повалился на мягкий ковер, в котором был устлан пол.

— Нам будет разрешено забрать личные вещи? — спросила Аглая, поглядев на меня, своими глубокими синими глазами. Женщина была красива, хоть и далеко не молода. Породистое лицо говорило о высоком интеллекте.

— Мне, по сути, ничего вашего не нужно. Что касаемо отъема вашего имущества, это лишь зеркальное условие, которое требовал ваш супруг. Свои личные вещи вы можете забрать. На них я не претендую. Мне нужны лишь поместье и земли. И ещё… Также предприятия, которые были перечислены в нашем ответном требовании, — добавил я.

Аглая Викентьева перевела взгляд на мужа. Лицо её ничего не выражало, но глаза…

— А сейчас я бы хотела обсудить сложившуюся ситуацию с мужем, если вы, конечно, позволите, господин Пылаев, — произнесла она, обманчиво мягким тоном.

На Викентьева мне даже смотреть было жалко. Выглядел он сейчас не лучшим образом. Только что он потерял всё. И этот взгляд его супруги не сулил ничего хорошего. Однако, стоит признать, выдержка у Аглаи Викентьевой была стальная.

Барон сглотнул.

— Позвольте мне, обсудить с вами пару вопросов наедине, Константин, — попросил он. — Как говорил Дмитрий Александрович, хоть он и является главой рода, вы имеете полномочия для принятия некоторых решений. Позвольте обсудить с вами некоторые решения. Я готов заплатить хорошую виру, чтобы сохранить свое имущество.

Я уже собирался уйти, но передумал. Все-таки мне была не чужда солидарность.

— Да, идемте, обсудим, — произнес я. — В ваш кабинет?

Глава 7 Предложение

Я стоял у окна в кабинете Викентьева… Вернее в бывшем кабинете Викентьева.

Я глядел на через окно на улицу — вид открывался шикарный. Сотни разорванных тел тварей разных мастей и калибров: вон и худосочная зеленая змея подрагивает в агонии, и уже изрядно заматеревшая синяя пытается отыскать свои ноги, а вон и похожая на танк оранжевая бестия доживает последние секунды. В основном там были ящеры и зверолюды. Встречались и скелеты — они выглядели страшнее всего, во всяком случае, те, что достигли высоких уровней. Белые костяные пластины, опоясывающие их фигуры, походили больше на танковую броню, чем на скелет.

Артиллерия поработала прекрасно. Хотя удаляющийся хвост из монстров еще виднелся на горизонте. Они преследовали колонну наемников Линдермана, которые улепётывали на всех парах подальше.

— Так, и о чем же вы хотели поговорить, Виталий Сергеевич? — спросил я Викентьева, который сидел на кресле, обессилено облокотившись на спинку. Я обернулся и посмотрел на барона. Вид у него был так себе. Стоит отдать ему должное, он ведь лишился руки. Да и не только руки. Но при этом сохранял какое-то подобие здравого смысла. Не впадал в панику, в горе и другие недостойные аристократа эмоции. Конечно же, я не беру в расчет то, что он три раза пытался на меня напасть. Ну, что ж поделать, сложно винить его в том, что он хотел отыграть назад итоги ситуацию,пускай и создал её сам.

Он молчал еще секунд десять, глядя на меня уставшим взглядом.

— Я не хотел бы унижаться и упрашивать вас, Константин. — Я отметил то, что он наконец-то стал называть меня на «вы», но не стал акцентировать на этом внимание, продолжая внимательно его слушать. — У меня есть накопления, большие суммы. Этого не хватит, чтобы покрыть стоимость всего нашего имущества, но я хотел бы оставить наше поместье за собой. Сумма в один миллион двести рублей думаю должна покрыть все издержки.

Сумма действительно была приличная, это выходит пятьсот пятьдесят тысяч энергоядер. Да, и стоимость этого поместья действительно гораздо меньше, оно не плохое, но не стоит столько. Ценность этих земель в другом, это вдеь стратегическая точка в противостоянии Злобина и Диброва, а это оценить невозможно. Как только Викентьевы её потеряют, у Диброва будет меньше возможностей внезапно атаковать Злобина и дискредитировать его.

— Это всё, что вы можете предложить? — спросил я, вздернув бровь.

Викентьев стиснул зубы и опустил глаза.

— Нет, у меня еще есть поместье в Братске. Оно тоже дорогое. Ничуть не хуже, чем здесь. Земель, конечно, не столь много, но территория знатная, есть где разгуляться, — он поднял на меня глаза, будто ожидая, что я отвечу.

— Какая реальная рыночная стоимость этого поместья? Семьсот-восемьсот рублей? — предположил я. Викентьев выдохнул, а я продолжил: — Вы же сами прекрасно всё понимаете. У нашей с вами войны не было никакого смысла. Я защищаю интересы своего рода, вы потакаете интересом Диброва или Лисина, кого вы там покрываете. И для них эти земли представляют огромную ценность, для господина Злобина тоже. И ваше предложение, безусловно, выгодное, если бы мы решали имущественные вопросы, — объяснял я ему, будто малому ребёнку. — Но здесь ведь идет речь о судьбах людей, о судьбах всей этой губернии. Неужто вы считаете, что это оценивается деньгами?

Вопрос был риторический, но я умолк, будто ожидая ответа.

Безусловно, эти земли были лакомым кусочком, и я очень хотел бы ими владеть, но за миллион двести можно купить себе что-то получше. По крайней мере, можно решить массу своих проблем и не привязываться к этой территоии. Есть о чем подумать. Осталось лишь решить задачку трёх тел. Как получить хороший гешефт, при этом удовлетворить все стороны и сделать это с максимальной выгодой для себя?

Викентьев тем временем молчал. Я же достал магафон и набрал номер Романа Михайловича.

— Роман Михайлович, — громко произнес я. — доброго вечера.

— Что там у тебя? — спросил Злобин усталым голосом. — Виктор передавал, что у тебя жарко? Прорыв тварей?

— Это не главный вопрос на повестке, — произнес я. — Я тут сижу в кабинете у барона Викентьева.

— Как? — воскликнул он. — Ты что проиграл войну? Когда они успели?

— Роман Михайлович, не спешите судить. Пятнадцать минут назад барон Викентьев подписал капитуляцию. Теперь обязан передать мне во владение своё поместье, а также ряд предприятий.

— Ты что, шутишь изволил? — возмутился Злобин. — Вы ведь только-только войну начали. Я следил. Мне никто не докладывал о начале боевых действий. Была только работа артиллерии, но на этом всё.

— А большего не понадобилось, — произнес я. — Я по какому вопросу звоню? — Я перевел взгляд на барона: глаза его бегали от меня к трубке магофона в моих руках, он тяжело дышал. Если до этого он вполне держал себя в руках, то сейчас, казалось, он готов сквозь землю провалиться. Начало положено, осталось подсечь добычу: — Барон Викентьев предлагает мне выкупить право на новое поместье нашего рода за миллион двести рублей. Сумма-то хорошая, подумываю не согласится ли.

У Викентьева даже глаза расширились от удивления и он воззрился на меня.

— Ты что, с ума сошел? Как такое вообще можно обсуждать? Ты что, не знаешь, для чего им эти земли? Для чего им были нужны ваши земли? Они же тут же найдут новый повод и снова нападут, — вдруг, голос Злобина поменялся — Не забывай наш уговор, Костя. Не забывай, кому ты всем обязан. Ты что решил со мной в игры поиграть?

— Роман Михайлович, снова вы делаете выводы раньше времени, — хмыкнул я.

— Тогда я не понимаю.

— Деньги я брать не стану, но компенсацию хочу у вас попросить. Всё таки, хоть я сейчас являюсь ответственным лицом, но вынужден защищать не только ваши интересы, но и отстаивать интересы рода Пылаевых. А в связи с тем, что Викентьевы долгое время травили моего отца, а также брата, мы понесли серьезные убытки. Я бы хотел это как-то компенсировать.

— Ты что это меня, шантажировать вздумал? — взвился он.

— Напротив, хочу усилить свои позиции и крепче встать на ноги. Я поглядл на барона и с нажимом произнёс: — И еще. Викентьев, вы ничего не хотите сказать Роману Михайловичу? — спросил я, переведя взгляд на барона. — Ведь еще не поздно все переиграть. Вы можете принести ему присягу верности, отказаться от работы с Дибровым. Роман Михайлович, вы говорите, что у вас есть какая-то там клятва, которая может обязать человека служить вам? Тогда я возьму выкуп, а эти земли мне уже будут без надобности. У вас и так будет надежный человек. — Я умолчал о том, что этот «надежный» человек потерял свою гвардию и паладинов. Из-за собственной глупости, но это уже детали.

Злобин на том конце умолк, видимо, прикидывал варианты. Викентьев же, глядя то на меня, то на трубку магафона в моей руке, открывал и закрывал рот. Интересно, что его так обескуражило? Я же решил подлить масла в огонь.

— Более того, барон Викентьев обладает ценнейшими знаниями относительно графа Лисина и его не совсем законной деятельности, — хитро улыбнувшись, произнес я, взглянув на барона. — Да? Ведь верно? Это может больно ударить не только по репутации Лисина, но и по его положению в империи.

— Это можно рассмотреть, — наконец произнес Злобин, — но без клятвы верности мы не обойдемся.

— Но это же незаконно! — воскликнул Викентьев.

— Да, незаконно? — подтверил голос Злобина в трубке. — Но кто об этом узнает, если вы принесете такую клятву? Ведь верно? К сожалению, веры вам нет. Как я понимаю, Константин, в любой момент может убить вас. И вы это прекрасно понимаете. Сейчас ваша жизнь буквально зависит от этого юноши. Поэтому решайте сами свою судьбу.

Злобин, конечно, слегка перегнул, но какая-то доля правды в этом была. Если бы Викентьев продолжил делать глупости, я бы его убил.

Викентьев так и не смог выдавить из себя ни слова.

В итоге, Злобин потерявший терпение, произнес:

— Ладно, вы там договаривайтесь. Если что, держи меня в курсе. Я тебе доверяю. Если будут требоваться полномочия для принятия срочных решений, считай, что они у тебя есть. Всё, давай, рад был тебя слышать, Костя.

Видимо, последняя ремарка от Злобина, что у меня есть полномочия принимать какие-то решения, и вовсе выбила у Викентьева почву из-под ног. Он смотрел на меня таким взглядом, будто спрашивал: «ты кто, черт возьми, такой?». Но так ни слова не сказал.

— В общем, подытожим. Как я уже сказал, ваше поместье в данном случае имеет не финансовую ценность, а стратегическую. И сдавать его будет глупой идеей. Более того, это всё равно, что поддерживать врага в лице Диброва и Лисина. Однако, вы можете выплатить мне компенсацию за ваше имущество и остаться на этих землях. Но тогда вам придется принести клятву верности Злобину.

Я умолк, будто давая Викентьеву осознать суть предложения.

На самом деле, эта идея пришла ко мне внезапно. Все-таки, если я хочу иметь хоть какое-то имущество, и виды на будущее, надо думать головой. Если я сейчас приватизирую себе поместье Викентьева, как озвучил Линдерман, его, скорее всего, сотрут с лица земли, лишь бы оно не досталось Злобину и его союзникам. И это логично.

— Представьте, если род Викентьевых вдруг станет союзником Злобина. Не обязательно делать прилюдных признаний, пускай это будет негласно, ведь факт моей победы в войне известен пока что только Злобину, Дмитрию и семейству Викентьевых. Но его ведь можно не регистрировать или напротив, подписать мировую. И тогда всё загорается совсем иными красками. Решайте, здесь на одной чаше весов ваше поражение и позор, а на другой — миллион двести рублей, ваше верное служение Роману Михайловичу, — улыбнулся я.

— Ответьте мне тогда, — произнес Викентьев. — Я подписал капитуляцию, но при вас её сейчас нет. Куда она делась?

Интересно, как он это почувствовал. Но я ответил честно.

— Я отправил ее своему брату, Дмитрию Пылаеву. И пока что указаний от меня он не получал, что с ней делать. Мы всё еще можем заключить мировую. Да, в таком случае вы потеряете чуть-чуть больше финансов, но вы не потеряете лицо. А еще сохраните возможность получить куда больше выгоды. Ведь пока Лисин не будет знать, что вы служите Злобину, это может пойти на руку всем. Соглашайтесь.

Викентьев пребывал в нерешительности, но я не отступал:

— Тем более, что вы ведь и сами знаете, среди прихвостней и козней Диброва нет чести. Злодеи делают свои плохие дела, а вы им потакаете. Я вам даю возможность достаточно дешево искупить свои грехи и встать на верный путь. Считайте, что это некий билет в новую жизнь. Считайте свое мнимое поражение новой возможностью, которая даст вам шанс реабилитировать и себя, и свою семью. У вас растет неплохой сын, у вас достойная жена и вы неплохой человек. Просто вы запутались. Я же даю вам шанс вернуться к праведному пути.

Говорил это и сам себе удивлялся. Ишь, как загнул — праведный путь. Еще неизвестно, кто больше похож на настоящего злодея: Злобин или Дибров. По крайней мере, Диброва я еще не видел. Пускай он и творит такие дела, но Злобин может быть куда хуже в большинстве моментах.

— Давай, Викентьев, решай, — подталкивал я его, — от этого сейчас не только твоя судьба зависит. — Я давил и не собирался сбавлять давление. Мне нужен был результат. Я собирался выжить из этой ситуации максимум.

Дед Игнат, тяжело дыша, лежал на полу в кабинете графа Лисина. Дослушав рассказ культиста, граф откинулся в кресле и налил себе виски на два пальца, выпил залпом, прошелся по кабинету.

Дед Игнат почти не шевелился, только глазами и двигал — следил за графом.

— Как же тяжело работать с идиотами! Ни на кого нельзя положиться! Не хватало еще, чтобы он войну проиграл такими темпами и с такой удачливостью, — Лисин выдохнул — А ты-то чего сюда приперся? Ведь все знают, кто ты такой, и аура у тебя особая.

— А куда мне было идти? — просипел культист.

К слову, там внизу валялась убитая тварь, причем тварь оранжевого уровня — это она привезла сюда деда Игната.

— Ведь додумался же! Приехал верхом на здоровенном чешуйчатом ящере, будто на коне… Кто еще знает об этом? — спросил Лисин.

— Никто, — ответил дед Игнат. Тут глаза его расширились, кажется, он понял, какую совершил ошибку.

Лисин мгновенно выхватил револьвер и выстрелил прямо в лоб культиста. Тот даже дернуться не успел.

Лисин также задумчиво вернул револьвер в кобуру и налил себе еще виски.

— К этому следует подойти кардинально, — он достал магофон и набрал номер, который никогда в жизни не планировал набирать…

Глава 8 Расследование

— Так значит, вы утверждаете, что видели, как в центре города случился прорыв, — проверяя документы, спросил главный инквизитор. Он нанёс новый визит вежливости Александру Павловичу Слуцкому, мэру Братска.

— Господин Сигимир, я ведь уже рассказывал, всё видел. Появился гигантский осьминог… — мэр был явно не рад такому гостю.

— Всё верно, — подтвердил инквизитор, сверившись с очередным документом, чем ужасно раздражал Слуцкого. — Как следует из протокола: неведомая доселе тварь появилась прямо посреди города, без какой-либо червоточины. А после на тварь напал некто, назвавший себя Константином Пылаевым

Мэр города Братска Слуцкий нервозно поправил галстук на шее, прочистил горло.

— Да, так и было. Я при этом присутствовал. Вот только вы уже задавали эти вопросы, к чему это всё? — спросил он.

— Мне требуются некоторое уточнения, — пояснил инквизитор и взяв в руки другой документ, продолжил расспрос: — После, подобный порыв произошел прямо посреди городской тюрьмы. Перед тем, как должна была состояться казнь ныне отправленного в отставку капитана имперской гвардии Медведева. Верно?

— Да, — устало ответил мэр.

— Прекрасно, — хмыкнул Сигимир, — Также есть информация, что тот же самый молодой человек, Константин Пылаев, по какой-то причине, был заинтересован в спасении Медведева. К тому же, он активно вел переговоры с господином Гориным, с вами и генералом Петрищевым, чтобы как-то замять это дело или оттянуть казнь.

— Так вот, к чему вы ведете, — оживился Слуцкий. — Думаете, это Константин Пылаев, ваша проблема? Неужели это он, тот самый одаренный, который насылает тварей на наш город?

— Я ничего не утверждаю. Я лишь фиксирую факты и выдвигаю гипотезы, которые требуют немедленного рассмотрения. Но все-таки уточню. Замечали ли вы за Пылаевым какие-то странности или особенности?

— Каков подлец! — воскликнул тут же Слуцкий. — А выглядел таким положительным молодым человеком. Оказывается, это он?

— Я еще ничего не утверждаю. Ответьте на вопрос, замечали ли вы что-то странное?

— Нет, ни сном, ни духом. Даже представить не мог, что он на такое способен, — мотал головой мэр, старательно изображая искренность, чтобы инквизитор ничего даже не заподозрил.

— Ко мне поступила информация, что генерал Петрищев, осознав, что сотворил глупость, так же пытался сохранить жизнь Медведеву и искал повод оттянуть казнь или вовсе её отменить. Это ведь так? — с нажимом спросил инквизитор. Ходят слухи, что вы даже придумали план с выведением из строя водоснабжения тюрьмы и последующей провокацей бунта заключенными.

Мэр изобразил иронию на лице:

— Ну о чём вы говорите, вы сами-то в подобное верите? Чтобы я, готовил бунт заключённых в собственном городе… Да и вообще, какое это имеет отношение к прорыву тварей?

— Прямое, Александр Павлович. я считаю, что это ниточки, ведущие к разгадке тайны.

Мэр изменился в лице и потерял всякое благодушие.

— Вы задаете вопросы, которые не в вашей компетенции. Попрошу больше не обвинять меня в подобных вещах. И вообще, у меня много работы. Нет у меня времени обсуждать ваши выдумки и домыслы. Если у вас больше нет вопросов ко мне по тем тварям, а я, кроме тех двух случаев, ничего больше не знаю, то не смею вас больше задерживать.

— Господин мэр, — прервал возмущение Слуцкого инквизитор. Затем мягко улыбнулся. От этой улыбки у мэра пробежали по спине мурашки. — Видите ли, я приехал сюда с одной конкретной целью, расследовать одно дело. А пока дело не движется, и я не могу всецело распознать, откуда приходят эти твари, и что провоцирует их появление, я могу исключительно от скуки начать расследовать и другие дела, к которым вы имеете прямое отношение. Например, оборот чужеродных артефактов, торговлю с культистами, сокрытие школы одаренных, договоренности с некоторыми нежелательными для империи элементами… Простите, на память всё не помню, сейчас зачитаю весь список, — инквизитор нарочито медленно потянулся к папке с документами.

Изрядно побледневший Слуцкий тут же замахал руками.

— Прошу вас, перестаньте, я ведь не отказываюсь от сотрудничества, просто вы говорите о таких делах, что на первый взгляд никак не могут быть связаны с прорывами тварей.

— Так действительно может показаться на первый взгляд, — по-доброму улыбнулся инквизитор. — Признаться, я и сам не хотел бы затягивать это расследование надолго. А для этого мне требуется ваше полноценное содействие. Мне ведь помощь нужна. Я к вам пришел именно за помощью. Но если вы так желаете, я могу вас оставить и начать распутывать всё самостоятельно, но тогда и решения буду принимать, не советуясь с вами.

Мэр тут же закивал.

— Петрищев подговаривал меня устроить бунт. Более того, предлагал перекрыть водоснабжение. И вообще, я как мэр этого города должен беспокоиться о чиновниках, чтобы те не создавали лишнего шума. Но сами представьте, что было бы, если бы героя империи казнили из-за какого-то глупого случая. Как я мог такое позволить? Поэтому и слушал все эти россказни генерала. А что мне надо было делать? Сразу сдавать его под белые рученьки? Ведь каждый поступок моих подчиненных — это, в первую очередь, моя ответственность.

— Я не об этом вас спрашивал, — снова прервал Слуцкого инквизитор с невинной улыбкой. — Не старайтесь. Я не прокурор. Мне нет дела до ваших грязных делишек и махинаций… вернее, не до всех. Я мог бы заняться тем, что вы с Петрищевым на пару, покрываете черный рынок и торговлю людьми, но не это моя основная задача. И не это причина моего здесь появления. Как вы уже говорили, господин Викентьев и господин Лисин не знали о том, что у Пылаева, как и у Злобина, есть некие интересы относительно Медведева. И они не собирались никак участвовать в казни или в её отмене. Ведь так? — с нажимом произнес инквизитор.

— Нет, ни Викентьевы, ни Лисины об этом и не знали, да и какое им дело до Медведва — замотал головой Слуцкий. Он искренне удивился такому вопросу, а инквизитор понял что и эта ниточка теряется.

Тем временем, Слуцкий продолжил:

— А Пылаев… В общем, если это всё он затеял, вы мне доложите. Я ведь ему благодарность хотел выписать. А оказывается, вон оно что. Тогда получается, если он этих монстров на нас насылает, то его, вместо благодарности нужно и к расстрелу приставить.

— Отставить расстрел! — осёк его инквизитор. — Вы уже нарасстреливались. А если это действительно Пылаев, то он подлежит казни после имперского суда. Но без вашего участия — вы лучше со своими делами разбирайтесь.

Инквизитор уже пребывал в своих мыслях. Сигимир всё это время пытался раскопать одну простую закономерность. Ведь вследствие своего расследования он выявил, что прорывы монстров напрямую связаны с войной между графом Злобиным и князем Дибровым. Причём, обе стороны: и Злобин со своими приспешниками, и Дибров выиграли из-за появлений монстров, а значит, наверняка были заинетерсованы.

Можно было бы решить, что именно Константин Пылаев является тем самым одаренным, что может призывать монстров из изнанки. Но тогда теряется смысл, для чего Викентьевы и Лисины готовили червоточины, и откуда в них взялось столько монстров высоких уровней?

Ведь не может быть такого, что обе стороны пришли к единому решению, что неплохо бы наслать тварей на своих противников. Причём действовали одними и теми же методами. Или они обратились к одному исполнителю?

Что-то здесь не складывалось. И инквизитор пока не мог понять, что именно.

Тремя днями ранее…

Граф Лисин и барон Викентьев встретились в кафе «На Соколиной горе». Именно Викентьев настоял на встрече на нейтральной территории. Он ожидал, что Лисин заподозрит что-то и начнет расспрашивать, от чего же они встретились именно там. Но, к его удивлению, Лисин очень легко согласился.

— Значит, ты капитулировал? — произнес граф, глядя на своего собеседника в упор.

— Отчего же капитулировал? — замотал Викентьев головой. — Я подписал с Пылаевыми мирное соглашение. К сожалению, мы не можем далее вести войну — для обоих родов это расточительно.

Лисин очень пристально глядел на Викентьева.

— И за сколько тебя купили, мой друг? — спросил он, криво усмехнувшись.

Викентьев едва не поперхнулся. Он уставился на графа округлившимися глазами.

— Ладно, не напрягайся так, — махнул рукой Лисин, видя, что Викентьев уже подбирает слова, чтобы начать оправдываться. — Меня это мало интересует. Ты лучше расскажи, что произошло. Я слышал, твоё поместье было осаждено тварями. Как это вышло? Я должен знать.

— Так понятно, что произошло, — едко ответил Викентьев — твари прорвались. Прорвались из червоточины! Вы меня не предупреждали, что может произойти нечто подобное. Я ведь делал всё по инструкции от тех культистов, которых вы мне прислали. Но они, видимо, лгали и вели какую-то свою игру. Либо у вас был иной план, о котором я не в курсе.

Лисин, глядя в упор на Викентьева, побарабанил пальцем по столу.

— Не совсем понимаю, мой друг, о чем ты говоришь. Вообще-то это ты ко мне пришел с этой идеей! Сказал, что у тебя есть какой-то план, связанный с тварями. И что ты хочешь сделать микропрорыв червоточины и наслать тварей на Пылаева и на Злобина. Я тебя отговаривал, но ты сказал, что сам знаешь, что делать. И принесешь мне результат в этой войне.

— Но как же? — стиснув зубы, изобразил удивление Викентьев. — Вы ведь сами мне этот план рассказывали, говорили, что делать, давали указания. Я вас не понимаю.

Лисин набрал полную грудь воздуха, выдохнул.

— Теперь понятно, как ты получил такое легкое избавление. Проиграл в войне, но чтобы не лишиться поместья, ты решил меня сдать! Что там у тебя? Микрофон? Решил подставить меня под свои грехи? Ты сам всё выдумал, а теперь хочешь спасти свою задницу и меня потопить. Так? — произнес Лисин с нажимом.

Викентьев побледнел.

— Как вы могли подумать такое? — выдавил из себя Викентьев.

Лисин же лишь фыркнул. Он этого никогда не сказал бы вслух, но ведь то же самое он пытался сделать и сам прямо сейчас. Ведь первым делом, когда он узнал о ситуации, то позвонил инквизитору с предложением сдать главного виновника всех проблем.

Лисин был уже в курсе, что инквизитор паладинского ордена прибыл в Братск, чтобы отыскать причины недавних прорывов тварей. И лучший способ избавиться от Викентьева, что слишком много знал, сдать его паладинам. Как только они бы его приняли, барону сложно было бы отвертеться. Лисин был осторожен и никогда лично не вел дела, только через посредников. Даже с культистами он общался через посредников. Один только дед Игнат знал, где жил Лисин, но эту проблему граф уже решил. Единственное, чего он не учел, что Викентьев поступится своими моральными принципами и сдаст Лисина первым. Каков подлец. Можно даже возмутиться!

— Что ж, — подвел итог Лисин, — боюсь, что между нами не может быть больше никаких дел. И поддержки от меня вы больше не добьетесь. Мало того, что вы затеяли незаконную игру, нарушая законы империи, так еще и решили меня подставить. Прощайте, Викентьев. Радуйтесь, что в честь нашей бывшей дружбы, я не буду объявлять вам войну и забирать то, что вы каким-то чудом смогли спасти в войне с Пылаевыми. В остальном, прощайте! — Лисин порывисто встал и вышел. Стоило отойти на десяток шагов, как он находу сорвал с себя маленький микрофон.

Где-то в паре кварталов от кафе помощники инквизитора, что слушали разговор, разочарованно выдохнули.

Они слушали оба микрофона, прикреплённый и к Лисину и к Викентьеву. Ведь они оба обратились к инквизитору — Лисин лично, а Викентьев через посредника, в лице Злобина.

— Да как так-то? Я думал, Лисин завалит барона, и мы его возьмем.

— А я все-таки надеялся, что мы Лисина прижмем. Было бы неплохо посадить этого злодея. Он у моего родственника деревню отобрал. И в назидание сжег три дома. Собственно, моего племянника дом и сгорел. Ненавижу этого чванливого графёныша.

— Я только одного не пойму, кто в итоге выиграл пари, если ни граф ни барон не повязаны.

— Выходит, мы проиграли господину Инквизитору. Он так и говорил, что никого из них не возьмем, и что это тупиковая ветка. Теперь еще и Викентьева не прижмешь из-за того, что он решил содействовать следствию.

— В любом случае, у нас есть свидетельские показания этого Викентьева. Теперь осталось только копать дальше. Рано или поздно мы прижмем этого Лисина. Или кто-то еще за этим всем стоит.

Стоило Лисину покинуть кафе и избавиться от микрофона, он тут же набрал в магофоне другой номер, который никогда не планировал ранее набирать. Если в первый раз он звонил инквизитору, то теперь он звонил одному из лидеров культистского движения.

— Алло, это Лисин. Да, можно начинать, — произнеся это, он разорвал связь.

Что ни говори, а войны между аристократами дело необычайное, занимательное и прибыльное. Во всяком случае, по итогам войны с Викентьевым, я обзавелся лишь одной проблемой.

Мне нужно было объяснить Дмитрию, почему необходимо переиграть итоги войны, в которой мы триумфально победили, даже не вступив в бой. Дима не понимал, почему мы должны соглашаться на перемирие, признать ничью, занять нейтральную позицию и не отнимать у Викентьевых их поместье.

Но ничего, я то ему объясню.

Если не считать этого, я обзавелся кругленькой суммой — лично для себя. А еще семейство Пылаевых получило в качестве репараций три доходных дела и поместье в городе Братске. Понятное дело, что после того, как Викентьев принял сторону Злобина, смысла в его обещаниях уже не было, но у меня на руках была подписанная капитуляция, и слово его было сказано. Поэтому я выжил всё, что было обещано. Злобин даже обозвал меня излишне жадным. Я же считаю себя справедливым и запасливым, а это хорошие качества.

— Дима, — пояснял я брату, — скоро твой отец придет в себя и вернется в ваш род в качестве главы. Ты сам понимаешь, что для меня это неприемлемо. И ты сам не раз признавал, что победа в этой войне исключительно моя заслуга. Поместье, отнятое у Викентьева, я беру. Я же лишен наследства, а так у меня будет достойное поместье, где я смогу начать свою личную игру и не конкурировать с твоим отцом. Ты же сам понимаешь, что, когда он вернется, конфликта не избежать. А так, не будет никакого конфликта, просто повода для него не станет.

Дима лишь кивнул.

— Да, брат, как скажешь. В любом случае, это всецело твоя заслуга.

— И вот еще. — я выложил сто пятьдесят тысяч рублей. — Это на покрытие основных расходов на погашение долговых обязательств, — объяснил я.

Дима поморщился.

— Ну да, когда мы проводили показательное прощание с отцом. Прибыли все кто угодно, кроме его друзей, одни лишь кредиторы, требующие возвращения долгов. Хоть бы постеснялись, ведь такое трагическое событие.

Я лишь усмехнулся.

— В любом случае, доходные дела остаются за вами. У меня за ними следить пока нет времени, а тебе предстоит заняться управленческой деятельностью. Ну и думай, как из-под гнета Лисиных возвращать деревню Колодцево и другие ваши предприятия.

Нет, в любом случае, рано или поздно я собираюсь заняться каким-то доходным делом, но право слово, не гробы же мне точить, это точно не про меня. Ну а в целом, мне всё нравится. Жизнь налаживается. Не скажу, что можно расслабиться. Я лишь организовал себе неплохой плацдарм для старта, а значит можно начинать игру по-крупному.

Дима вздохнул.

— Неделю назад я думал, что с нашим родом покончено. Да, что там говорить, когда ты появился, я думал, что мы позора не оберемся. А оно вон как вышло. И в войне победили, и славу снискали, еще и свои проблемы решили. Мы в долгу перед тобой. То, что ты забираешь поместье, это меньшее, что мы можем тебе предложить. И я горд тем, что ты носишь фамилию Пылаев, — произнес он.

Я улыбнулся лишь уголками губ. В этот момент на столе завибрировал магофон. Я подтянулся за аппаратом и приложил трубку к уху.

— Слушаю, — произнес я. Как ни странно, в трубке раздался голос Викентьева, старшего. И он явно пребывал в панике.

— Мы же договорились! Мы ведь договорились! — вопил он в трубку.

— Я не понимаю, о чем вы, — произнес я. — Давайте обстоятельно.

Но Викентьев, будто не слышал меня.

— Мы договорились, — вновь закричал он, явно пребывая в панике. А в следующий миг, он и вовсе умолк на полуслове. Голос барона исказился, он захрипел. Дальше в трубке раздавались лишь хрипы, затем звук падающего тела и больше ничего. Я внимательно слушал, в надежде, что смогу услышать еще хоть что-то, рык тварей, шаги убицы… Но ничего.

Было ясно, что Викентьев убит или умирает. Но по какой причине, это было куда важнее. Что же могло произойти и кто мог убить Викентьева?

Неужто Злобин решил избавиться от бесполезного союзника? Прибывая в таких мыслях, набрал номер Романа Михайловича.

— Мне Викентьев звонил, — произнес я без приветствия.

— Правда? — устало спросил граф. — Что сказал?

— Ничего конкретного, в основном хрипел, судя по всему умирал.

— Вот как? — голос Злобина изменился. — Да, не дают мне обзаводиться союзниками. Ты, Костя, сам поосторожнее будь раз Викентьева так легко убрали, вполне возможно ты будешь следующим.

— Принято, спасибо за предупреждение, — произнес я, и закончил диалог. Затем перевёл взгляд на Диму: — Позови Алису, пожалуйста. Нам предстоит серьёзный разговор.

Глава 9 Последствия

Можно попытаться уличить меня в кощунстве, но я же считаю себя прагматиком. Первым делом, после того как я позвонил Злобину, я набрал телефон нотариуса Федора Павловича с основным вопросом. Проведена ли сделка по передаче мне бывшего поместья Викентьева. Федор Павлович заверил, что все в порядке. Сделка уже одобрена и на подписи в канцелярии. В рамках этого дня я вступлю в права собственности и радоваться приобретению, как новый хозяин прекрасного поместья.

— Поздравляю вас, Константин Александрович! — изображая радость, произнес нотариус.

— Видите ли, Фёдор Павлович, у меня есть один вопрос.

— Конечно, конечно, Константин Александрович, что вас интересует?

— А вот если так выйдет, что барон Викентьев скоропостижно умрёт? Или, скажем, уже умер. Может ли это как-то воспрепятствовать моему приобретению?

Нотариус задумался.

— Так, сделка уже заверена, при том, что барон Викентьев сам присутствовал при её заключении. Никаких препятствий быть не может…

— Ага, а вот передача денег, а именно 1 200 000 в мою пользу. Она проведена?

— Да, уже проведена. И, предупреждая ваш вопрос, отозвана она быть не может.

— Благодарю вас, — выдохнул я облегченно. Вы меня очень успокоили.

— Так, — насторожился тут нотариус, — не хотите ли вы сказать, что у барона Викентьева возникли проблемы с его благосостоянием или жизнью?

— Федор Павлович, я такую информацию разглашать не могу, но вам, исключительно по дружбе и потому что испытываю к вам глубочайшее доверие, так уж и быть расскажу. Мне стало известно, что барон Викентьев минувшим днем был убит. Я к этому отношения никого не имею, но информацию получил. Поэтому и решил удостовериться, что все в порядке.

Нотариус промолчал, потом произнес.

— Благодарю за информацию. Мне нужно бежать. Знаете ли, дела не ждут.

Я положил трубку и выдохнул. Прислушался к себе. Неужели мне настолько всё равно на их семейку, и на Луизу?

Нет, не всё равно, я был правдив, когда говорил что каждый род на счету. Да и Луизу я уже один раз почти убил.

Но что бы я не чувствовал, я туда не поеду. И без меня есть кому разбираться. Мне о другом нужно думать…

Ну что ж, скоро я покину уютное гнездышко Пылаевых. Я и так им немало добра сделал. Разве что дождусь, когда Александр Филиппович вернется из забытья. Ну или не буду дожидаться. Зависит от времени и событий.

Следующим, кто меня интересовал, был Зиновий. Этот старый воин в последние дни ходил сам не свой, будто его что-то сильно беспокоило. Сколько я его не спрашивал, он лишь отмахивался. А если глава паладинов беспокоится, это лучше не оставлять без внимания. Тем более, что сейчас ему есть за кого переживать. Он детишками занялся, да и похоже личную жизнь налаживает.

Зиновий, как ожидалось, находился в бараке, где разместились городские детишки и деревенские жители. Стоило мне приблизиться, как навстречу вышел Клим, один из деревенских мужиков.

— Ваше благородие, разрешите обратиться?

Конечно, шёл я к Зиновию, но пару минут могу уделить.

— Здравствуй, обращайся. Рассказывай, что-то произошло?

— Нет. Ничего такого, что нельзя было бы исправить. Вот только всё переживаю я за наших, кто остался в деревне Колодцево. Лисин, небось после нашего ухода, всерьёз ужесточил там порядки. Думаю, наши серьёзно пострадали. А оставлять это дело так — жалко. Если вы вдруг решитесь отправиться в деревню Колодцево, воевать с Лисиным, вы знайте, мы с вами поедем, будем сражаться, наравне со всеми.

— Хорошо, — кивнул я, — это достойно.

— Ещё, — добавил он, — мы последние десять лет на заводе пахали, но, видите ли, стали мы с Борькой, ну, с другом моим, ходить порой за пределы города и нашли червоточину. Вы ведь нас из-за нашей одарённости сюда прислали, не так ли? Поняли ведь что мы обладаем силой. Так вот, мы, тварей, убивать научились, — произнёс он, будто какое признание делал.

— Это хорошее дело, — покивал я.

Клим с удивлением посмотрел на меня.

— Но ваше благородие, это ведь не поощряется, мы ведь должны были сдаться паладинском ордену. Но если что мы готовы…

— Паладинский орден — это школа для тех, кто сомневается, куда свою новую силу направить: на благо людей али против, — раздался голос Зиновия, тот как раз выходил из барака и, видимо, услышал наш разговор. Клим тут же поёжился, искоса глянув на Паладина. — А ты не переживай, парень. Ты себя уже показал — тварей бил, людей не обижал. Человеческий облик сохранил — это куда важнее.

Я посмотрел на Клима и произнес.

— В общем, не переживай. В долгий ящик откладывать это дело я не собираюсь, если что, всех спасем, — успокоил его я.

Тот благодарно кивнул и снова искоса взглянув на Зиновия, отошел в сторону. Но на последок произнёс:

— Вы нас привлекайте если что, мы знаем с какой стороны за меч браться и с какой дырки стрелять.

Я лишь кивнул, сдерживая усмешку.

Тем временем Зиновий подошел. Он приветливо улыбался, но было видно, что червячок сомнений его гложет.

— Расскажешь, что у тебя случилось?

Зиновий удивленно вздернул брови.

— С чего вы взяли, что что-нибудь случилось? — ухмыльнулся он, старательно изображая, что всё в порядке, но я прекрасно видел, что на душе у него неспокойно.

— Да ты уже третий день сам не своей ходишь, — произнес я. — Что тебя беспокоит?

Зиновий вздохнул.

— Благое дело вы замыслили, Константин Александрович. Людей вон спасаете, на землях порядок наводите. Но после того, как вы к Викентьевым съездили, у меня душа не на месте, то что мне потом понарассказывали, — он мотнул головой, — побаиваюсь я, как бы и на наши земли такая орда не пришла.

— Не придет, — заверил я, — я этого не допущу.

— Я вам верю, — кивнул Зиновий. — И более того, даже если пойдет что-то не по плану, буду верить всем сердцем, потому что вы не отступите. Я по вам это вижу.

Ну что ж, у меня ничего не оставалось, как только кивнуть. Во всяком случае, когда дела наладятся, я планировал городских детишек забрать себе и начать их обучать. Надо правда решить, как это все оформить, чтобы паладинский корпус на них не претендовал. Уверен, что в законе есть какие-то лазейки и не обязательно всех усыновлять.

Тем временем Зиновий вдруг произнес.

— Я хочу уйти из паладинского корпуса.

Я удивленно воззрился на него.

— А разве можно? — спросил я.

— Конечно, — ответил он, — правда, после десяти лет службы, — он криво усмехнулся, — когда паладинский орден будет уверен, что в орденце не осталось соблазна перейти на темную сторону и начать людей убивать. Я уже 18 лет отслужил — имею право.

— Вот как, — удивленно произнес я, — расскажи-ка поподробнее. Что-то я раньше не слышал про паладинов, что оставили службу в ордене.

— Потому что мало кто доживает. В основном в молодом возрасте погибают. Тварей бить дело непростое, — усмехнулся Зиновий, — а когда десять лет, будто одним днем живешь, только и знаешь, что людей спасая и молясь за спасение рода человеческого, это, знаете ли, меняет. Поэтому многие паладины всю жизнь ордену и служат. И я бы служил, — произнес он, — только изменилось кое-что, — он взглянул в сторону барака. Я же не стал уточнять, что именно. И так понятно. — Что ещё рассказать⁈ Я могу вести вольную жизнь. Семью завести. Снова, — он грустно улыбнулся. — А может и ещё чего больше.

— А сражаться ты можешь?

— Ну, если припрет, могу, — произнес он. — Кто же этому воспретит? Против врагов человечьих я теперь вечно буду сражаться. Мне это никто воспрещать не будет.

— Даже в войну аристократов можешь ввязываться? — спросил я, хитро глянув на Зиновия.

— Как вам сказать — желания такого у меня нет, — посмотрел он перед собой, затем поднял глаза и в упор взглянул на меня. — Но, если кто будет грозить моей семье или моей жизни, как это я не вступлюсь? Как не подниму оружие, чтобы защитить своих? Тем более, если я могу. Нет, конечно, если я начну злоупотреблять и убивать невинных направо и налево, орденцы за мной придут и казнят, как действующего воина, но… — он помолчал.

— Если закон будет на твоей стороне, то кто победил, тот и прав. Ведь верно? — закончил я за него. Зиновий покивал. — Есть понимание, чем будешь заниматься?

Зиновий вздохнул.

— Думал построить себе уютный домик. Но, как я слышал, скоро будет общая мобилизация для похода на Иркутск. Так, что отсиживаться в стороне тоже не собираюсь. Но пожить для себя хоть немножечко хочется и для Анечки с Леной добра сделать.

— А можешь ли ты, например, пойти на службу роду? В личную гвардию, например?

Зиновий посмотрел на меня.

— Знаете ли, простым воинам не особо хочется идти. Тем более, что…

— А не простым воинам, — перебил его я, — А начальником гвардии, пойдешь? — спросил его я.

— Начальником гвардии? — удивленно спросил он. — Но вы ведь сами столько сил положили, чтобы спасти Медведева и сделать его начальником.

Я улыбнулся.

— Медведев будет начальником моей гвардии, а ты начальником гвардии Пылаевых. Рано или поздно я отсюда уеду. Мне нужны свои люди, как рядом, так и здесь, чтобы понимать, что всё будет в порядке и Дима с Алисой в безопасности. На тебя я могу положиться. Я уверен, что даже если тебе не будут платить жалования, ты не будешь вести себя так же, как… — я кивнул в сторону разрушенного барака гвардейцев, которые сейчас стремительно отстраивали присланные Злобиным воины, (по словам Медведева, они больше ни на что не годились).

Что ж, хмыкнул Зиновий.

— Это, безусловно, хорошее предложение. Мне его надо обдумать, да и с Дмитрием Александровичем следовало бы обсудить.

— Вот прекрасно, — улыбнулся я и пожал Зиновию руку, а затем и обнял его. — Спасибо, дружище.

Зиновий вновь посерьёзнел.

— Константин Александрович, хоть Дмитрий Александрович и является главой, но есть один вопрос, который нужно решить с вами.

— Валяй, — кивнул я.

— Видите ли, та червоточина, которую мы оставили. Ну, вы помните, откуда вы лес изволили вывозить, — он хитро усмехнулся.

— Тааак, — протянул я, — уже понимаю, к чему он клонит.

— На фоне того, что сейчас здесь начнётся. Лучше бы эту червоточину закрыть и пока что не повторять экспериментов, даже если что-то полезное найдётся. Инквизиция такое не очень любит и лучше глаза им сейчас не мозолить. Главный инквизитор дела свои сделает и уедет, но останется местная инквизиция. И он с ними охотно делами поделится, им ведь надо чем-то заниматься.

— Леса много вывезли из той червоточины? — спросил я.

— Ну, почти половину смогли освоить, — ехидно улыбнулся Зиновий

— Половину? — ошарашенно спросил я.

— А вы как-нибудь съездите, да сами поглядите, там столько древесины, что хватит город отстроить.

— Да быть не может. Как ты справился то с таким? — спросил я.

Зиновий поморщился.

— Видите ли. Предстоит мне, скорее всего серьёзный разговор с инквизитором. Ведь я договорился с главой паладинского корпуса рода Викентьевых, чтобы те одолжили нам порядка сорока воинов. И получилось то, аккурат перед той атакой. Я не знал, что такое может получиться, но именно поэтому они и часа не продержались, их просто смели. Выгоду то мы с вами получили, а вот товарищей своих я подвёл и намерен нести ответ за это.

— И что тебе может за это быть? — спросил я, хмуро глядя на Зиновия.

— Ну, не казнят, конечно. Ну, от паладинского звания могут и отлучить. Понизить до простого рубаки, как вы понимаете, поэтому и готовлюсь к отставке.

— Уж кто-кто, а ты не пропадёшь, с такой-то предприимчивостью, — усмехнулся я, пытаясь подбодрить товарища.

Зиновий лишь поморщился.

— Я предлагал им хорошую тренировку, с пользой для них же. К тому же он мне кое-чего задолжал и отдал свой долг, вот только это стоило ему жизни, — Зиновий вздохнул, — Ладно, дело былое. Но молчать все равно нельзя. Если сам не доложу, паладины обязательно расскажут. Они ведь своего командира тоже ценили, хоть Викентьевых и не жаловали.

Все-таки честный человек Зиновий. Он-то всего лишь людей выпросил. А я прекрасно знал, что идет атака на поместье Викентьевых и никому ничего не сказал. Да и не сказал бы, даже если бы знал наперед, что так выйдет. Наоборот, этого и желал, чтобы гребаный Викентьев сдох поскорее. Но так всегда бывает, хорошие парни страдают, а подонок типа Викентьева, всё равно сдыхает, но чуть позже. Видимо, боги шельму метят. Суждено ему было погибнуть. Пускай не от рук тварей, хотя черт знает, что с ним произошло.

Граф Роман Михайлович Злобин положил трубку магафона и уставился на инквизитора.

— Грустные новости? — спросил инквизитор, кивнув на трубку. — У вас кто-то погиб?

— У нас, — покивал Злобин, — мне доложили, что вероятнее всего убит граф Викентьев. Он ведь и на вас работал тоже.

Сигимир Златоустов нахмурился, но быстро овладел собственными эмоциями.

— То есть, вы не отказываетесь от того, что Викентьев работал на вас? — вздернул брови инквизитор.

Злобин лишь вздохнул.

— Он стал работать на меня после того, как проиграл войну родов, —произнёс Злобин, в упор уставившись на инквизитора. Давайте уже отбросим этот фарс. Вы приехали сюда довольно давно, а ко мне пришли только сейчас. Это может означать только одно — вы считаете, что я один из виновников случившегося. И я хотел бы знать точно, в чём меня обвиняют.

Инквизитор заученным движением выложил перед собой листочек бумаги, изучил его, затем поглядел на Злобина.

— Как вы понимаете, меня не особо интересует то, что вы лоббируете и проталкиваете верных вам одаренных, с непонятной историей, которые появились будто бы из ниоткуда. Также меня совсем не интересует, для чего вы скупаете в таком количестве кристаллы развития, жемчужины и редкие артефакты. Хотя не скажу, что вы сильно выросли за последнее время. Вы их тратите не на себя, а на кого, не ясно.

Злобин со скучающим видом смотрел на инквизитора, абсолютно не показывая внутреннее состояние.

— Это всё, что вы хотите мне вменить?

— Нет, это лишь мелочи. Больше всего меня интересует Константин Пылаев, взявшийся буквально из ниоткуда, как и остальные ваши протеже. Так уж вышло, что мне известно откуда он появился в семье Пылаевых совсем недавно, а вот откуда его взяли вы — неизвестно. Этот молодой человек в последнее время очень уж часто фигурирует в высшем обществе Братска, при том, что за ним явно тянется какая-то тайна. Ведь неспроста прорывы тварей происходили там, где находился ваш бывший протеже.

— От чего же бывший, — усмехнулся Злобин, — это мой нынешний ученик и помощник. Собственно, он мне сейчас и позвонил доложить о гибели Викентьева.

Инквизитор уставился волчьим взглядом на Злобина.

— Так это он его убил? — спросил инквизитор.

— Нет, Викентьев позвонил именно ему. Даже не мне и не вам. Любопытно. Эту тайну еще нам с вами предстоит разгадать, не так ли, уважаемый?

Инквизитор поморщился: Викентьев был неплохой ниточкой, ведущей его к рыбе покрупнее. Все-таки Лисин был очень осторожен, а Викентьев, даже несмотря на то, что был раскрыт, мог, как минимум, выступить свидетелем, а дальше больше. Хоть Викентьев и не раскрывал всех карт, но он знал гораздо больше, чем говорил, и инквизитор планировал получить из него всю информацию, а тут такая незадача.

— Что с его детьми? — спросил он

— Откуда ж я знаю, надо посылать бойцов, чтобы выяснить, что там произошло, — устало произнёс Злобин. Затем поглядел на инквизитора. — Давайте поговорим с вами начистоту. Вы ведь знаете, я сам ратую за покой, Братска, и всего нашего края. Думаю, вы уже разговаривали со всеми командирами паладинских ячеек и с Виктором тоже общались, ведь так? Думаю, вы и так знаете, что мне нет никакого резона потакать культистам. Я строил этот край, я укреплял Братск за свои деньги, посредством своих сил. Я хочу, чтобы Братск только рос и улучшался со всеми своими окрестностями. А там мы ещё Иркутск отобьём! А культисты отсюда вылетят, как пробка из бутылки, мы их поганой метлой будем гнать. Я это сделаю, но сначала мне нужно победить глупца, что решил объявить мне войну из-за наживы. Вы хотите поймать Лисина, но не Лисин, основная ваша цель, и даже не Дибров, который у меня уже в печёнках сидит. Одумайтесь, господин инквизитор. Ведь главный наш противник культисты, а главное круг жрецов изнанки.

Инквизитор сделал глубокий вдох, но не стал перебивать, давая Злобину выговориться.

— Очевидно, что культисты ведут свою игру. Лисину и Диброву могло показаться, что они нашли удачных союзников, сильных, способных. Но их просто используют в тёмную, играя на их жадности и корыстолюбии. Культисты сулят Диброву большие прибыли. И он их получит, но империя потеряет всю братскую губернию. Я это знаю, потому что Дибров вкладываться ни во что не собирается, он просто заработает по максимуму денег и свалит отсюда. А простым людям придётся выживать как-то, хотя как выживать? Погибнут просто и все бесславно.

— А вы что же не поможете? — спросил инквизитор.

— А как я помогу, если буду мёртв? — улыбнулся Злобин. — Ведь Дибров здесь будет хозяйничать только после того, как я умру, иначе я ему не позволю.

— Я, правда, пришёл к вам к самому последнему, покивал инквизитор, но не потому, что считаю вас причастным к этим событиям. Думал, может, вы нашли себе союзника, обладающего страшным даром, или допустили ещё какую-то ошибку. Но сейчас вижу, что помыслы ваши чисты. И вы ратуйте за победу над тёмными силами изнанки. Но скажите, этот Константин Пылаев, как хорошо вы его знаете? Не может ли быть такого, что он не тот, за кого себя выдаёт? Что он гораздо опаснее, чем кажется, а вы этого не учитываете.

— Это исключено! — твёрдо заявил Злобин. — Я знаю Костю с самого рождения. И могу ему доверять. Он для меня значит куда больше, чем просто протеже. Он мне почти как сын, — твёрдо заявил Злобин и даже глазом не моргнул.

Инквизитор покивал.

— Вы же понимаете, я всё равно не прекращу расследований, но я вам верю, вижу, что у вас нет камня за пазухой.

— Об одном прошу, пока не трогайте Костю, у него и так сейчас сложные времена. Ему есть чем заниматься, а лишнее внимание с вашей стороны, только собьёт его. Можете ввести за ним слежку, можете проверять, контролировать. Но поверьте, он также надёжен, как я сам, и он беспокоится об этом крае не меньше меня, — здесь Злобин слукавил. Но он был уверен, что однажды Костя будет одним из тех, кому возможно оставить своё дело. Таких людей не мало, но попасть в этот список было непросто, а Костя себя уже зарекомендовал, остались только мелкие детали.

— Хорошо. Я был рад с вами познакомиться лично, Роман Михайлович, — произнёс инквизитор и протянул Злобину руку. Это был первый человек, к которому он проявил столь дружеский жест. — А сейчас мне нужно идти по своим делам.

— Когда получу отчет о том, что случилось с Викентием, поделюсь с вами, — произнес Злобин напоследок.

— В этом нет необходимости, — отмахнулся Инквизитор. — Уверен, моя группа быстрого реагирования уже отправилась на место, и разбирается, что случилось.

Злобин не показал изумление, однако новость его удивила.

— У меня все подозреваемые под колпаком, — улыбнулся инквизитор. — Ну, это, естественно, между нами, — подмигнул он Злобину. — И все же, я бы на вашем месте, дела с культистами не вел. Даже если это вынужденная необходимость, — бросил он напоследок своё напутствие. Злобин кивнул. А инквизитор задержался на миг. — И я не шучу! Все дела с культистами. Вы достойный человек. И не следует очернять свою репутацию такими вещами.

Глава 10 Третья сторона

До этого мне казалось, что перед войной с Викентьевым было много суеты, но это был лишь детский сад по сравнению с тем, что началось после победы. Складывалось ощущение, что проблем только прибавилось, но кого я обманываю — это были приятные проблемы.

Сейчас я вместе со Степаном Медведевым ехал на встречу к Виктору Сычёву, начальнику паладинского корпуса Братской губернии. Нам было что обсудить, к тому же, нам полагалась доля за убийство оранжевых тварей. Все-таки Линдерман положил их немало, а паладины всегда славились честностью в распределении трофеев, да и с аристократами лучше в имущественные споры не вступать.

Михаил, до этого молчавший, наконец подал голос.

— Вы хотите поставить Зиновия главой гвардии? — спросил Степан, глядя вперёд.

— Откуда узнал? — приподнял я брови. — Неужто уже создал себе сеть информаторов? — усмехнулся я. Медведев хмыкнул, однако, отвечать не спешил, ожидая ответ на свой вопрос. Я решил не мучить его и ответил: — Хреновые у тебя информаторы. Зиновий и вправду будет главой гвардии Пылаевых.

Медведев нахмурился, а я продолжил:

— Зиновий останется здесь, и будет охранять покой моего рода, я же переберусь в Братск. И мне понадобится своя гвардия. Глава гвардии у меня уже есть, осталось дело за малым.

Медведев выдохнул.

— Я думал, вы меня хотите списать, что, мол, не по нраву я вам.

— Шутишь, что ли, — присвистнул я. — Я ради тебя столько сил потратил, чтобы потом отпустить просто так. Ну нет, дорогой Стёпа. Я планирую с тобой много дел сделать, так легко от меня не отделаешься, — улыбнулся я.

Медведев прятал улыбку, однако, тут же перешёл на серьёзный лад.

— Линдерман жалуется, — доложил он.

— Что это он жалуется? — удивился я, вздернув брови.

— Да, говорит, первый раз видел такую скучную войну родов. Не успела начаться, как тут же закончилось. Он, конечно, преклоняется перед вашим талантом, но считает, что деньги не отработаны.

— Ох уж эти немцы, радовался бы себе, что лёгкую прибыль получил, — фыркнул я.

— Вы плохо знаете Линдермана. Он понимает, что с вас можно получить ещё больше, поэтому просил узнать, не планируются ли у вас ещё какие-то походы или войны. Он хочет поучаствовать. Тем более, что я передал ему ваши слова, что им также причитается часть доли от убитых монстров. А он уже посчитал в голове, сколько тварей полегло от артиллерии, и понимает, что прибыль будет куда больше той, о которой вы договорились, пускай это всего лишь десять процентов.

— Я даже не сомневался, такие люди мне нравятся, — улыбнулся я. — Да, мне потребуется ещё его помощь, надо будет съездить к одному не очень хорошему человеку, обсудить пару вопросов.

Медведев растянул губы в улыбке.

— Это мне нравится. Не успели закончить одну войну, как сразу вторая намечается, это по-нашему, — усмехнулся он.

— Кстати, — вспомнил я, — Линдерман тут ко мне несколько раз подходил, всё спрашивал, не отдам ли я тебя ему в качестве заместителя. Обещал делать мне скидку во всех предстоящих компаниях, если вдруг соглашусь.

— А вы что? — спросил Медведев.

— А я что⁈ Что я буду делать без начальника гвардии? — возмутился я.

— И это верно, — улыбнулся Медведев. — По этому поводу он мне тоже жаловался, говорил, что вы не хотите делиться хорошими кадрами.

— Вот как? — фыркнул я.

— Но вы не переживайте, это он, в шутку, — пояснил Медведев, — всё-таки он к вам проникся уважением. Всё вспоминает, как вы стояли на своём, не позволяя им вступать в бой раньше времени — оказывается, наперёд знали, что у них прорыв тварей случился. Хотя, так и не ясно, откуда вы о нём узнали? — Медведев с надеждой посмотрел на меня.

— Сердцем чувствовал, — хмыкнул я, давая понять, что эту тайну он не узнает.

— В общем, Линдерман дело одно предлагает, — спустя минутное затишье, произнёс он, будто с мыслями собирался. — Он всё не отпускает надежду, что я буду работать с ним. И предложил вот что: сделать в Братске филиал их частной военной компании. С тем расчётом, что я буду его руководителем, а вы владельцем, — пояснил он. — Так вы себе и гвардию быстро наберёте. Он даже обещал откомандировать достойных ребят, чтобы быстрее набрать рекрутов и обучить их, а там как пойдёт. Он не любит Братское направление. Он сюда поехал только из-за меня, так никогда местные заказы не брал. Об этом даже его солдаты говорят, которые с ним прибыли. Всё-таки он прекрасно подбирает людей. И всё его не отпускает надежды, что я с ним буду работать.

— Ну, себя не похвалишь, никто не похвалит, — улыбнулся я Медведеву.

— Это да, — расхохотался он беззлобно.

Мы приехали к условленному месту. Виктор нас уже ждал в сопровождении пятерых гвардейцев. Увидев меня, он помахал рукой, приветственно улыбнулся, хотя глаза выдавали тревогу.

Я подошел к нему, мы пожали руки.

— Ну здравствуй, Константин Пылаев, вон как ты возмужал. Помню, как ты от синий тварей убегал в ужасе, а вон уже вон какие дела проворачиваешь.

— Нечего рассказывать, — хохотнул я, — ни от кого я не убегал. Я грудью вас от них охранял.

— Да нас охранять не нужно, сам знаешь, — посерьезнел Виктор, — Идем, — произнес он.

Я последовал за ним. И он распахнул багажник грузовичка, на котором они приехали, внутри находилось семь довольно увесистых на вид мешков.

— Это что? — спросил я, кивнув

— Не догадываешься? — он развязал веревку на одном из них, внутри были энергоядра.

— Да сколько же здесь⁈ — присвистнул я.

— Много! Порядка четырёхсот тысяч точно есть, — предположил он, — а то и больше.

— Серьезно⁈

Виктор кивнул.

— И вот ещё, — продолжил паладин, и развязал мешок поменьше, — Это энергокристаллы, их много, конечно малые, но семнадцать больших есть, — произнес он. — А ещё вот здесь, — он покопался и достал маленький мешочек, — Четыре жемчужины.

«Вот это да! — подумал я про себя. — А улов то не плохой получился. Гораздо лучше, чем из той червоточины, откуда я тварей привел. Поставить бы на поток такую добычу. Я ведь озолочусь. За одну компанию столько энергоядер, да что энергоядра, жемчужины — это главная добыча.»

— Мы свой законный процент взяли, — произнес он, — Проверять будешь?

— Конечно нет, — отмахнулся я, — какие могут быть расчёты — вы моим жизнь спасли. Лучше расскажи, что ты такой грустный? — хохотнул я. — Здесь же такие сокровища.

— Сокровища, — напряженно произнес Виктор, — только как бы нам эти сокровища боком не вышли. Такое уже было на моей памяти.

— Где это такие места благодатные? Я туда наведаюсь.

— В Иркутске! Там тоже культисты оживились сначала, потом вот такие волны тварей пошли, а потом мы регион потеряли, потому что этих тварей было уже не сотни, а тысячи! И не только оранжевые, но и красные, а потом и фиолетовые! — Виктор напряженно смотрел на меня. — Чему тут радоваться, брат? Такое везение может большой бедой обернуться.

Я поморщился.

— Умеешь ты настроение испортить, — произнес я.

— Как уж есть. Ещё Костя, я не должен этого делать, но нравишься ты мне. Поэтому предупреждаю: Очень уж тобой интересуется главный инквизитор. Считает, что ты можешь быть причиной появления этих тварей. Что, мол, появился не пойми откуда, и тут же стали происходить неприятные события. Я то посвящен в тайну Роман Михайловича, знаю, что ты с этим вряд ли связан, но будь осторожен! Это может для тебя очень плохо кончится. Лучше пока что не отсвечивай. Ты заработал много денег, сейчас заляг на дно и не привлекай к себе внимание.

— Спасибо за совет! — от души поблагодари я его.

Мы пожали другу руки. Затем я подозвал Медведева, и мы принялись перетаскивать трофеи в багажник моей машины, причём в багажник залезли только пять мешков, остальные пришлось разместить на задних сиденьях.

— Серьезно мы заработали, — протянул Медведев.

Мне бы его поддержать, но что-то настроение совсем испортилось. Культисты, инквизиторы — и чего людям просто не живется? Жизнь же налаживается. Зачем всё усложнять?

Однако, стоило сесть в машину, как Виктор подошел ближе и наклонился ко мне.

— Слушай, Костя, я поговорил с парнями по поводу того инцидента. Никто Зиновия сдавать не будет. Все сохранят тайну. И Зиновий бы промолчал о своём участии, о том, что воинов брал. Никому эта шумиха сейчас не нужна. Мы все знаем, что он ни при чём. Да и никто здесь ни при чём — стечение обстоятельств. А терять такого воина очень не хочется.

— Не потеряешь, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо. Но твои слова я ему передам.

— И привет ему передавай, с наилучшими пожеланиями, — по-доброму улыбнулся начальник паладинов.

А затем мы разъехались в разные стороны.

Я тут же направился в сторону той самой червоточины, где меня ждал Зиновий со своими воинами. Нужно было оценить всё, что они там добыли, и понять, куда это везти. Ведь объем большой, оставлять его просто так посреди леса — идея не самая лучшая.

Граф Лисин сидел в своём кабинете и внимательно смотрел на магафон, который звонил уже несколько секунд, номер принадлежал князю Диброву. Лисин сделал несколько глубоких вдохов и понимая, что неизбежное не отсрочить, ответил на звонок.

— Да, я вас слушаю, — произнёс он.

— Что ты натворил? — без приветствия спросил его Дибров. — Ты понимаешь? К чему это может привести?

— Всеволод Михайлович, при всем моём уважении к вам, я в своей жизни много чего натворил, — устало ответил Лисин. — Что именно вы имеете в виду?

— Ты мне поумничай! Мне уже доложили, что Викентьев мёртв, а на месте его поместья зияют четыре червоточины. Это ты считаешь рядовой оплошностью? Ты совершил грубейшую ошибку. Ты подставил его, а значит подставил и себя. Это в мои планы не входит. Рано ещё сдавать этот регион. Мы ещё не успели вывести отсюда все святыни. Слишком рано ты приводишь в действия наш второй план.

— Не было у меня никаких планов, — терпеливо выдохнул Лисин. — Викентьев сам запачкал руки, за ним культисты и пришли. Он попытался убить одного из них — погонщика. И его просто принесли в жертву в ответ.

— А ты свои руки не запачкал? — иронично хмыкнул Дибров. Лисин нахмурился. Слишком уж его господин был осведомлён — это неспроста. — Ладно, не пыжься. Я выбираюсь в Братск, скоро буду, будем решать эти проблемы на месте. Чувствую расправу над Злобиным придётся несколько отложить. Нас ждёт столкновение с культистами. Так что готовься, мой друг. Скоро тебе придётся запачкать руки в крови. И далеко не по локоть.

Мрачный человек в чёрном балахоне, встал на границе леса и поглядел на поместье, стоявшее в низине. Его звали Пламенный взор, и он был олицетворением тех жутких существ, которых паладины обычно называют палачами.

Пламенный взор был силён, хитёр, умён и не обделён дарами, которые он использовал исключительно для своей пользы и для распространения учения Изнанки.

Мало того, что он умел управлять тварями, так ещё обладал невидимостью и ещё рядом даров, которые не принято было афишировать. Эти дары делали его идеальным убийцей.

Немало к нему посылали паладинов, и все полегли, к нему посылали даже ассасинов, но те либо преклонялись перед величайшим убийцей своего поколения, либо тоже погибали. И сейчас он пришёл за жизнью того, кому суждено было стать новым началом. Новым началом конца Братской губернии. Внизу простиралось поместье барона Викентьева, того, кто первым предал круг жрецов изнанки. Он первый окропил свои руки кровью братьев, и за это он подлежал жестокой смерти.

Но главное, его проклятая душа должна была стать зерном, из которого вырастет прорыв и не один прорыв. Культист потянул носом воздух.

— Недавно здесь погибло много людей и много зверушек. И все были сильные, с дарами, ведь так, Говорящий со смертью? — он повернулся к ещё одному культисту, что стоял по левую руку от него.

Культисты пришли довольно большой группой, редко когда можно было встретить столь многочисленную толпу последователей Изнанки на территории империи, аж двадцать человек, а за ними сотни хищных тварей — опасных, но послушных. Вместо ответа Говорящий со смертью лишь указал пальцем в три места.

Пламенный взгляд проследил за жестом культиста.

— Здесь будут червоточины, — оскалился Пламенный взгляд, — и это прекрасно. Но ещё одна червоточина будет вон там, — он повернул голову в сторону поместья, — я чую там души одарённых. Те, кто очень скоро станут ключом для открытия порталов.

Спустя час.

Несмотря на то, что Викентьев снял с себя микрофон, слежка за ним не прекращалась. У инквизиции были и иные методы наблюдения за подопечными.

— Слушай, у Викентьевых в поместье что-то происходит непонятное.

— Что ты имеешь ввиду? — устало спросил один из младших инквизиторов, потянувшись на кресле.

— Я смотрю, у них энергетическая активность сильно возвысилась, будто там червоточина активирована.

— Что за ерунду ты несёшь? Я же его слушаю.

В этот момент, раздался звонок. Экран магофона вывел имя: Сигимир Вацлович Златоустов.

— А как там поживает Викентьев? — без приветствия спросил главный инквизитор.

— Да как-как? Следим, вроде ничего такого не происходило, что требовало бы внимания, — ответил младший инкввизитор. Сидящий рядом паладин принялся жестикулировать ¬– мол, я же говорил, что у них там активность.

— А вы уверены? — голос Златоустова показался странным.

— Слушай, Семён, а проверь-ка, что там с Викентьевыми? — попросил младший инквизитор, — а то старейшина Сигимир беспокоится.

— Да, сейчас… Ой…

— Что значит Ой? Мне не нравится это твоё Ой.

— Оказывается, микрофон был отключён, я ничего не слышал. Ладно, думаю, ничего страшного не произошло.

Однако, когда они вновь подключили микрофон, не раздавалось ни звука, только тишина.

— Может, спит?

— Днём? — хмыкнул второй младший инквизитор.

— Ну мало ли. Что там у них сейчас по расписанию? Обед? Бранч? Или как там у них называются их бесконечные приёмы пищи?

— Нет, всё-таки надо бы проверить. Давай отправим разведчика, всё-таки эта активность мне очень не нравится. Мало ли, что барон задумал. Опять же, не забывай, что он под наблюдением, и вполне возможно, что как-то завязан в призыве монстров. Подозрения с него никто ещё не снимал.

Созданный из энергии сокол в миг долетел до поместья Викентьевых и, описав несколько кругов, передал картинку одному из инквизиторов.

— Твою маать, — протянул он.

— Что там? — заинтересованно спросил второй.

— Срочно собирайте группу быстрого реагирования, некогда рассматривать, выдвигаемся.

А видел он там, огромную пентаграмму, залитую кроваво-красным сиянием. На трех её концах из пяти сияли три активные червоточины. А ещё одна червоточина, как раз зарождалась, прямо посреди пентаграммы, где находилось поместье Викентьевых.

— Высылаем туда людей, — воскликнул младший инквизитор. Златоустов с нас шкуру сдерет заживо. — Живо. Надо посмотреть, может там хоть кто-то в живых остался.

Но и без того было ясно, что произошло. Это были культисты, их почерк. А также целая туча червоточен. Земли Викентьева действительно были лакомым кусочком. К тому же, недавно там произошло крупное кровопролитие. Вот только от чего-то никто не думал, что культисты решатся на такой отчаянный шаг. Но стоит отдать им должное, операция была проведена филигранно. Даже если бы младший инквизитор не пропустил это событие, то паладины вряд ли бы успели прибыть на место. Культисты, видимо, действовали большой группой. Причем говорящих со смертью среди них было несколько. Иначе они бы просто не успели за столь короткий срок создать столько червоточин. Ведь буквально четыре часа назад там еще ничего не было. А Викентьевы были живы-здоровы.

Только сейчас младший инквизитор понял, что так и не разорвал связь.

Он поднял трубку магофона, но Сигимир давно отключился. Это не сулило их группе ничего хорошего. Правда, в любом случае, чтобы не сулил им Златоустов, Викентьевым пришлось куда хуже.

Глава 11 Новости от культистки Марьяны

Для Романа Михайловича Злобина последние дни тоже были не самыми простыми, он бегал, как белка в колесе, решая дело за делом. Ведь предстояло уладить очень многое, а самое главное подготовить почву.

Очень скоро всё сильно изменится, причём в лучшую сторону. Однако, вероятность того, что всё будет в точности до наоборот, тоже существовала. И Злобин делал всё возможное, чтобы не допустить подобного исхода. Оставался лишь последний штрих. Расставить роли, а главное обсудить важный вопрос с Константином Пылаевым, гомункулом, который вдруг неожиданно стал серьёзной силой на шахматной доске.

И только Роман Михайлович потянулся к телефону, как ему доложили о том, что к нему прибыла одна нежданная гостья. Юная на первый взгляд девушка прошла в его кабинет и уселась в высокое кресло. Она выглядела восхитительно, порочно, в каком-то смысле даже возмутительно. И так было на самом деле, ведь это была культистка — представительница врагов рода человеческого. Но при этом, женщина была не обделёна разумом.

Всё, что интересовало эту девушку, это власть и могущество, и ради этих вещей она была готова пойти на всё, что угодно, даже примкнуть к врагам, пускай на время. И она была готова всецело отдаться делу, в каком-то роде даже с наслаждением. Но она не забывала и про отходные пути. Планировала набрать побольше сил. И вернуться в Российскую Империю, но уже совсем на иных позициях.

— Ну, здравствуй, Роман Михайлович, — промолвила культистка грациозно усевшись на диване.

— Привет, Марьяна. Давно тебя не было. Решила, наконец, вернуться к обычной мирской жизни? — спросил не без ехидства Злобин.

— Пока рановато, мой дорогой, — ответила женщина. — Расскажи, как там моя дочь?

— Зоя приживается. И, конечно, ей было непривычно по первости, но ничего, скоро совсем станет цивилизованной. Я даже, кажется, ей жениха подыскал. Будет баронессой.

— Не шути так, — возмутилась Марьяна. — Моя дочь не для баронского титула, а может и не для графского!

— Ну, я на ней жениться не собираюсь, — улыбнулся Злобин.

Оба собеседника весело рассмеялись.

— Говори, с чем пришла? — поинтересовался Злобин.

Она медленно стянула с руки длинную перчатку, затем вторую.

— Рассказывать о том, что произошло долго, сам понимаешь, мне проще показать.

Злобин поморщился, как от зубной боли.

— Снова будешь мне мозги кипятить.

— Когда-то ты говорил, что мои руки самые нежные на этой земле, — улыбнулась женщина.

— Говорил, но эти времена давно прошли, — произнес Роман Михайлович.

Марьяна грустно улыбнулась.

— Всё проходит. И порой, слишком уж стремительно. В любом случае, иди-ка сюда, — она похлопала ладошкой по сиденью рядом с собой.

Злобин, набрав полную грудь воздуха, поднялся, затем приблизился к женщине и уселся на диван рядом с ней. Затем он и вовсе лег, разместив голову у Марьяны на коленях. Женщина запустила ладонь в его волосы, погладила. Затем положила и вторую ладонь ему на лоб.

— Готов?

Злобин ответить не успел.

Он сидел на высоком троне, собранном в стародавние временя, из костей гигантских тварей. Эти твари когда-то спускались на бренную землю, чтобы разрушить её, но были убиты, однако своё наследие они оставили, как и силу, что передавалась от одного верховного жреца другому. Жрец изнанки восседал на трехметровом троне и смотрел сверху вниз на своих подданных.

Здесь было порядка сорока сильнейших культистов Иркутского региона. Те, кто стоял у истоков всех прорывов и кто собственными руками строил победу в битве за Иркутск. Здесь были говорящие со смертью, заклинатели, величайшие дрессировщики, призыватели изнанки, видящие и множество других жутких одарённых, что представляли серьёзную опасность для простых людей. Ведь они были врагами человечества, их цель была распространить изнанку на всю землю, чтобы не было больше границы между двумя сторонами мира. Тогда весь мир станет един, а они последователи изнанки займут свою вершину в этой пищевой цепочке.

— Наши союзники себя изжили! — проговорил Пылающий взгляд, стоя перед верховным жрецом на вытяжку. — Они больше не могут принести нам пользы, во всяком случае, пока живы. А ещё они возомнили, что имеют право что-то решать. — культист театрально склонился перед троном. — Верховный жрец, трое наших братьев погибло: два погонщика и один призыватель изнанки. Они выполняли свой долг, и даже с людишками держались договорённостей. Но их ударили в спину, а на договорённости просто наплевали. Это оскорбление, которое можно стереть лишь растворением души в изнанке. А гибель наших братьев — это и вовсе великое расточительство. Эти доблестные войны могли принести много пользы, много разрушений людям и жертв во славу той стороны. Они могли внести большую сумятицу в ряды врагов, но доверились людишкам и поплатились за это. Неужто мы тоже будем молчать?

Жрец перевёл взгляд на говорящего со смертью.

— А ты что скажешь? — спросил он.

— Я видел… Как умер дед Игнат. Где он умер. И как много силы высвободилось. Он умер в муках.

— Он достаточно мучился? — уточнил верховный жрец.

— Достаточно. Он обагрил своей кровью руки наших врагов, и те уже помазаны изнанкой. Они не скроются и умрут. Одного из жертвенных людей, мы уже сделали частью изнанки и второго сделаем очень скоро, если вы прикажете.

— Подождите чуть-чуть, братья мои. Этот граф Лисин прекрасная жертва, не спорю, и его душонка сможет открыть много червоточин. Но скоро сюда прибудет очень интересная фигура — князь Дибров. На нём тоже есть кровь наших, и кровавый след за ним тянется очень давно. Он думает, что дела прошлого остаются в прошлом, но изнанка ничего не забывает, и мы ничего не забываем. Мы благодаря Лисину и Диброву сделаем такой прорыв, что Братск будет потерян. До самого Новосибирска будут летать эманации смерти, и откроют новые червоточины что будут разъедать этот мир. Мы отбросим людей ещё дальше. Это будет наша империя. Империя изнанки!

— Говорящий со смертью видел ещё кое-что, — произнёс Пылающий взгляд, затем поглядел на культиста, что сопровождал его в пути. — Ты расскажешь сам? — спросил он.

— Да, — прошипел говорящий со смертью, — в этом районе появился гуляющий в тени.

Лицо жреца изменилось, он привстал на своём троне.

— Гуляющий в тени. Вы знаете, кто он?

— Нет, но я его чувствую, знаю, что он там ходит, насмехается над изнанкой, непочтительно себя ведёт, — продолжал шипеть культист.

— Значит, он не из наших? — заключил верховный жрец.

— Нет, не из наших, — произнёс говорящий со смертью, — но он и не из этого мира. Я чувствую ему этот мир не родной, с ним можно договориться. Я это чувствую, я это знаю, потому что он ищет кое-что очень важное, и он думает, что найдёт. Он жаждет этого очень страстно, и используя эту страсть, мы можем убедить его.

— Гуляющий в тени, — задумчиво произнёс жрец, приложив руку к лицу. Его жаркая речь о том, что принесение в жертву Диброва и Лисина откроют путь до Новосибирска, была скорее бахвальством, чем реальностью, но гуляющий в тени может изменить многое. Если его объединить с погонщиками и позволить ему привести в этот мир тварей. Это серьёзно изменит ситуацию. — Откуда ты это узнал? Ты уверен, что это именно гуляющий? — наконец спросил жрец.

— Я видел его след. Множество оранжевых тварей, которые появились лишь недавно.

— Оранжевых тварей? Таких сильных? Сколько же он на этой земле?

— Я не знаю, но он быстро развивается. Он может стать весьма хорошим союзником, но и опасным врагом.

Жрец призадумался. Он жил уже не одну сотню лет на этом свете. И знал, что его предшественник был гуляющим в тени. И благодаря ему многое в этом мире произошло. Вся Российская Империя усыпана червоточинами благодаря тому, что он сотворил, и если бы его не убили — подло, коварно, в спину, эта земля давно бы уже погрузилась в изнанку, и победа была бы за культом Изнанки. И вот пришествие нового Миссии — того, кто сможет раз и навсегда изменить правила игры.

— Найдите его! Любой ценой! Он должен быть в наших рядах.

— А если не захочет? — спросил Пламенный взгляд.

— Тогда он должен стать великой жертвой Изнанке.

Когда Роман Михайлович Злобин открыл глаза, его гостьи уже не было. Она так всегда делала: в прошлом и сейчас, повторив свой финт, будто напомнила о прошлых временах. Злобин легко улыбнулся, однако, тут же посерьезнел, вспомнив те видения, что ему пришли. Все приобретало совсем иной оборот. Но было кое-что еще, нечто очень важное, что до этого уходило из поля его внимания, но теперь всё стало на свои места. И, наверное, хорошо, что он раньше не позвонил Константину. Потому что сейчас всё стало куда более ясно. Гуляющий в тени. Значит, он не был видящим с самого начала.

Если изначально Злобин думал, что он получил слабенького видящего, хотя это не вязалось с тем, как быстро прогрессировал, то теперь стало ясно, что у него была совсем другая способность. Такие одаренные были очень редки. И судя по всему, на Константина Пылаева сейчас откроется настоящая охота. Стоит только инквизитору прознать, кто на самом деле такой Пылаев, и его не спасет ничто.

Злобин, выровняв дыхание, набрал номер телефона Константина.

— Ну здравствуй, — произнес он бодрым тоном, когда тот ответил,— как жизнь молодая?

— Здравствуйте, Роман Михайлович, — раздалось с того конца. На заднем фоне слышался шум двигателя, видимо Константин куда-то ехал.

— Разговор к тебе есть, нам бы увидеться, — произнес Злобин.

— Чуть позже, Роман Михайлович. Сейчас несколько занят.

— Чем же это?

— Еду к Лисиным. Есть у меня к их главе рода один очень важный разговор, — ответил Костя. И его голос не сулил ничего хорошего главе графского рода.

— Как я понимаю, убеждать тебя не ехать — дело гиблое, — хмыкнул Роман Михайлович.

— Абсолютно, — ответил Пылаев. — Тут дело чести. Он слишком долго паразитировал на моём роде.

Злобин набрал полную грудь воздуха, пытаясь подобрать правильные слова.

— Что бы там не происходило, лучше не подставляйся. Если вдруг у Лисина начнутся проблемы, не вздумай вмешиваться — пускай разбирается сам.

— Роман Михайлович, теперь даже я задумался. Что там должно произойти?

— Пока сам не знаю, — ответил Злобин. — Я отправляюсь за тобой следом. И будет хорошо если ты меня дождёшься.

Глава 12 Сантименты

— Эх, молодёжь…

После разговора с Константином, Роман Михайлович бодро поднялся на ноги и поспешил на выход из поместья, тут же подозвав к себе Дмитрия.

— Собирайся, нужно срочно выезжать, — приказал граф, — вместе с гвардией поедем, человек тридцать возьми, и паладинов столько же, возможно, попадутся твари.

Дмитрий такому заявлению удивился.

— Куда это мы такой оравой собираемся?

— К твоему любимчику Константину на подмогу, — улыбнулся Роман Михайлович. Он там затеял очередное предприятие. Мне надо, чтобы этот парень выжил, его ценность неожиданно выросла за последние дни.

— Будет сделано! — произнес Дмитрий и тут же в припрыжку побежал раздавать указания.

В последние дни у Романа Михайловича прибавилось головной боли. Особенно после нападения тварей на его земли. Что интересно, как позже выяснилось, рядом с его территорией было аж три червоточины, в которых некие злоумышленник несколько месяцев прикармливали тварей, доведя червоточину до красного уровня. А почему-то у тех же Викентьевых тварей было в десять раз больше, хотя у них под боком была всего одна червоточина, это вызвало у инквизиции очень много вопросов. И пришлось приложить немало сил, чтобы быстро избавиться от излишнего внимания.

В любом случае, как и у всех хороших людей, у Романа Михайловича всё, что не делалось, всё было к лучшему. Тем временем паладины разбирали трофеи, причём с тварей их получилось довольно немало. Не столько, конечно, как у Константина. Виктор по секрету сказал, что аж семь мешков энергоядер тому привёз. Но тоже немало, есть чем разжиться, а главное, что все живы, здоровы, никто серьёзно не пострадал.

Разве что, осталось определиться, что делать с телами двух убитых культистов. Роман Михайлович не стал сдавать их инквизиции, потому что понимал — присутствие паладинского корпуса на его землях тогда продлится на неопределенный срок. Пока те проведут все необходимые этапы расследования, пройдёт очень много времени. Роману Михайловичу же это было не нужно. У него и так хватает забот и дел, которые лучше не афишировать на широкие массы. Паладины с инквизиторами здесь некстати.

Граф уселся в небольшой беседке, поглядел сначала вдаль. Над верхушками деревьев кружил сокол. Злобин поморщился и отвел глаза. Там увидел Зою, которая вместе с паладинами помогала сортировать тела тварей. Злобин усмехнулся. Знали бы они, какой сейчас статус занимает её матушка. Вряд ли бы стали с ней вот так вместе дела делать. Всё-таки паладины, хоть и воины серьёзные, но очень уж суеверные.

— Слишком я стал сантиментален, — вздохнув, произнес он, едва слышно.

Время еще было, и Роман Михайлович подозвал служанку, чтобы та принесла ему чая. Слуги всегда были готовы, в любой момент броситься выполнять прихоти хозяина.

— Эх, были же времена.

Перед глазами Романа Михайловича пробегали события минувших лет. Он вспомнил, как когда-то давно он участвовал в походе на Иркутск, который инициировал прежний император Российской Империи. Именно тогда он и полюбил эти земли. Сам то Злобин был родом из Нижнего Новгорода, но вот приехал сюда и назад уже вернуться не смог. По многим причинам: одна из них, это Марьяна, а другая…

Злобин потер застарелый шрам на предплечье.

В этих землях причем недалеко от своего поместья, которого тогда еще и в помине не было, он похоронил своего ближайшего друга — Семёна Демидова. Вместе с ним Злобин прошёл, считай весь фронт против тварей, бок о бок шли, но в конце отбились от основного отряда после ожесточенной битвы с тварями и культистами. И так получилось, что вышли на небольшое поселение культистов, которые в этот момент, как раз хотели принести в жертву совсем юную девчонку.

Вот друзья и вступились за неё. Семён был ранен, да и Злобин не обошелся без ранений, но девчонку спасли, отбили. А культисты все сгинули, как и должно быть. Это и была та самая Марьяна.

Только не знали они, что Семён был отравлен, а ещё помечен культистами. Те так и приходили за его жизнью, хотели принести его в жертву и открыть новые червоточины. Но и отрава в организме Семёна, точила изнутри.

Когда поняли, почему некогда сильнейший воин увядает на глазах — поздно было. Лучшие лекари Братского округа бились за жизнь Семёна. Хотя толку-то. Только за счёт своего дара он и протянул так долго.

И он смог прожить ещё два года.

В ту пору, здесь они и начали жить. Начали отстраивать это поместье совместными усилиями. Марьяна расцвела, ожила. Хоть, тогда еще не ясно было, что судьба посулит ей самой стать адептом культа бездны.

Девушка очень похорошела, оказалось, что ей семнадцать лет. И Степан в неё влюбился, всё грезил, что вот избавится от хвори и будет у них с Марьяной семья крепкая. И будут они детей вместе растить.

Да только не пережил Семён проклятие культистов. Зато Марьяна спустя десять лет подарила Злобину дочь…

Марьяна, уже тогда будучи адептом культа Изнанки, уже была двойным агентом. Она рисковала жизнью, порой спасала ситуацию в последний миг. Тогда для Злобина были жаркие деньки, которые и закалили в нём стальной характер.

В один такой день, Марьяна пообещала что уведёт отряды культистов от не закрепившихся гвардейцев Злобина, но в качестве оплаты потреловала что бы граф провёл с ней ночь.

Злобин отказывался, но дело было щепетильное, и без участия Марьяны он бы не справился.

Спустя девять лет, Марьяна привела Злобину свою дочь. Это была некая негласная сделка.

Злобин и так имел постоянного информатора на стороне культистов. Ну а Марьяна получила свой билет в нормальную жизнь без срока давности…

Роман Михайлович вздохнул. Было ещё кое-что: когда он обрёл дар поглощать души, и использовать их для создания гомункулов. Была у него одна мечта. Вот только он никак не мог её воплотить, потому что не было подходящей души. А сейчас он эту мечту воплотил и ничуть не пожалел.

Он рискнул эксгумировать тело друга и дать ему шанс на вторую жизнь. Жаль, что тот не сохранил память, да и не похож на себя прежнего внешне, но дух у него есть, вон какие дела делает. И он вполне может быть равным самому графу Злобину. Ну, это ещё когда будет, надо убедиться, что всё действительно прошло так, как надо. Об одном Роман Михайлович печалился, что не обладал тогда этой силой, и не мог поглотить душу друга. Не для того, чтобы усилиться, а чтобы вернуть его к жизни.

Но как уж вышло. И сколько бы Костя не выдавал фортелей, Роман Михайлович ему спускал многое. И не потому что стал мягок и сентиментален, а потому что видел в нём того прежнего Семёна Демидова. Его волю к жизни и несгибаемый характер.

— Роман Михайлович, всё готова, готовы выезжать, — отрапортовал Дмитрий, нарушив покой Злобина.

— Прекрасно, — произнес он, поднявшись. Огляделся. Рядом с его поместьем стояло уже два автобуса и черный блестящий автомобиль, на котором он сам и поедет. — Что ж, отправляемся! Надо подстраховать молодежь, — он улыбнулся и подмигнул Дмитрию.

Виктор Сычёв, глава паладинского корпуса города Братска, был обязан находиться на осмотре места прорыва, в таком громком деле, как убийство семьи Викентьевых. Ведь случился прорыв пространства аж в четырех местах. Прямо на территории империи, образовалась целая серия червоточин. Целых четыре разрыва реальности всего лишь за пару часов. Такого не происходило очень давно, со времён Иркутска. К тому же столько людей погибло: и аристократов, и паладинов, и простых смертных.

Виктор как раз находился посреди полуразрушенного поместья Викентьева и просматривал отчёт.

— Так, значит. Выходит, здесь был убит сам Викентьев? — указал он на частично сохранившуюся плиту, которая когда-то была полом кабинета Викентьева. Сейчас этот обломок был испещрён рунными узорами культистов, которые активировали разрыв пространства.

— Так и есть, — подтвердил младший инквизитор, — Ниже, в подвальном этаже жертв куда больше. Хотите посмотреть?

— Нет, — ответил Виктор, перелистнул страницу, изучая отчёт. — Значит, порядка тридцати жертв: это слуги, паладины и остатки личной гвардии, а также Аглая Викентьева и их сын Роман. Понятно. Кстати, — нахмурился он, — у них жe, кажется, была дочь, — припомнил Виктор. — Мне о ней рассказывал один из моих паладинов, когда служил в их семье.

— Так дочь-то у них погибла несколько дней назад в Братске. Что ж вы прессу-то не читаете.

Виктор смерил инквизитора долгим взглядом.

— Потому что у меня и так хватает работы. Не в кабинете сижу. — Инквизитор осёкся. — Что ж, жаль, — произнёс глава паладинского корпуса. — Неплохая была семья, с хорошей историей. Целая эпоха уходит. Ведь, Викентьевы немалую роль сыграли в войне против тварей и освобождении этих земель. Кто будет воевать, когда придет время?

Я разорвал звонок со Злобиным и выдохнул.

— Все хорошо, Константин Александрович? — спросил меня Медведев, который ехал рядом.

— В порядке, — произнес я, поглядев в зеркало заднего вида. Колонна за нами тянулась длинная. Линдерман взял с собой всю свою пехоту и артиллерию, в надежде, что сейчас удастся нормально повоевать, да поднатаскать молодняк. То, что Лисин граф с боевым опытом, его нисколько не пугало, напротив, будоражило кровь. Линдерман, наверное, раз пять за сегодня посетовал на то, что так и не удалось повоевать с Викентьевыми. Я ему еще не говорил, что Викентьевы погибли, но думаю, он и так об этом скоро узнает.

— Эй, кто это там? — спросил Медведев, поглядев куда-то в сторону, через лобовое стекло.

Впереди показались машины: одна, вторая, третья. Колонна боевой техники — машин пять. Ну, у нас все равно десяток машин. Однако, главное ведь не машины, а те, кто едут внутри них. Машины остановились в ста метрах от нас и, судя по всему, принялись перекрывать дорогу. Я слегка притормозил и подъехал на десять метров. Из головного автомобиля вышел мужчина. Я его сразу знал — это был Лисин.

Мы перегнулись с Медведевым, и я вышел из машины. Медведев поспешно крикнул вслед.

— Константин Александрович, вы бы не ходили сами?

— А что ты предлагаешь? Тебя отправить вести переговоры с графом? — хмыкнул я и отправился на встречу Лисину.

Лисин, кивнув, двинулся мне на встречу.

— Здравствуйте, Гордей Степанович, — произнес я. — Прекрасная сегодня погода, не находите? Да и день чудесный.

Лисин улыбнулся.

— Всецело поддерживаю. День просто прекрасный. Как для прогулки, так и для хороших разборок, — он демонстративно оглядел колонну машин, тянущуюся за мной. — Гляжу, вы решили всю свою рать выгулять. Правда, так и неизвестно, откуда у вас столько войск. Ну да ладно. Давайте говорить прямо. Вы решили на меня напасть?

Я проследил за его взглядом, будто впервые увидел колонну, а потом перевел взгляд обратно на Лисина.

— Напротив, приехал разговаривать. Нам с вами есть много чего обсудить. Очень много деловых вопросов.

— Вот как, — усмехнулся Лисин. — Каких же это?

Я раскрыл папку, которую прихватил с собой из машины.

— Здесь есть ряд вопросов относительно деревни Колодцево и еще одного предприятия, которое мой отец Александр Филипович Пылаев проиграл вам. И я намерен избавить нашу семью от этих задолженностей, а объекты вернуть снова под свой контроль. К тому же, есть вопросы относительно бережности в отношении наших подданых.

У Лисина дёрнулась щека. Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Это исключено! Александр Филиппович проиграл своё имущество. И как вы себе представляете возврат? Считать, что ничего этого не было? Карточный долг, он превыше всего. Знаете, как у нас говорят? Пускай даже черепица свистит, а по векселям пора платить.

— Я готов выкупить всё, что проиграл Александр Филиппович, — произнес я, глядя на Лисина в упор.

— Не продается, — мотнул он головой.

— Не продается? — удивился я. — Когда это аристократ отказывался от живых денег? Готов оплатить по двойной ставке, дороже, чем эти доходные дела стоят номинально.

Лисин мотнул голову.

— Видите ли, мои игровые трофеи для меня всегда на вес золота: столько эмоций, столько с ними связано. Я вам их так просто не отдам. Но есть альтернативное предложение.

— Какое же? — поинтересовался я.

— Может сыграем? — растянул губы в улыбке Лисин.

Глава 13 Состязание

Играть с шулером на интерес — идея не самая лучшая, разве, что ты сам шулер. Однако и Лисин явно не собирался так просто сдаваться. В нём горел азарт. При том, что неясно, что это за азарт такой людей обманывать, ведь он играл совсем не честно, это я точно знаю.

Сам не знаю, откуда у меня навыки игры в покер. Ничего такого не припомню, однако, все комбинации и стратегии всплывали в памяти, будто по мановению волшебной палочки.

Сначала мы отыграли несколько разогревочных партий на рубли и энергоядра. Гвардейцы Лисина, уже давно подготовленные к причудам господина, расставили перед нами стол и стулья. Понятное дело никто из них не играл, но они окружили нас, и с интересом наблюдали за игрой. За моей спиной собрались Линдерман с гвардейцами и Медведев. У Лисина, как оказалось, всегда с собой имелись и колоды карт, и всё необходимое оборудование для комфортной игры. Даже бутылку виски прихватил.

— Вы ведь воевать собирались, — произнес я.

— Так одно другому не мешает! — расхохотался Лисин. — Я всегда любил хорошую игру. И даже вражда ей не помеха.

После трех партий ставки пошли выше. Что я, что Лисин, старались не выделятся слишком рано и не выигрывать постоянно.

Спустя ещё три игры, Лисин предлагал сыграть на одно из доходных дел, доставшихся нам от Викентьева. Я отказался, но поставил десять тысяч энергоядер, против части прибыли с деревни Колодцево.

К слову Белка тоже быстро схватила правила игры. Она быстро навострилась воровать из колоды хорошие карты, хотя, как у неё это получалось делать так незаметно, не пойму. Видимо, открывала какие-то микро червоточины и таскала нужные карты, подтасовывая их мне в руку.

И, судя по всему, Белкины шулерские замашки оказались гораздо круче, чем у Лисина. Потому как в финальной игре, когда он выложил передо мной четыре туза с джокером, мне не оставалось ничего другого, как произнести.

— Чувствую, чистая игра у нас не заладится, — ухмыльнулся я, выкладывая зеркальные четыре туза и джокера.

Лисин посмотрел на меня, затем на карты, недовольно поморщился.

— Ну да, — согласился он, — в карты нам с вами лучше не играть. Выиграть кому-то будет непросто.

Лисин нахмурился. Видно было, что он борется с желанием обвинить меня в шулерстве. Так же ясно было, что он сам не до конца понимает, на самом деле мне так повезло или я схитрил. Ведь он тоже использовал запасную колоду. И мы это оба понимали.

— Неужели у нас с вами не осталось никаких мирных способов разрешить наш конфликт? — спокойно спросил я, откладывая карты в сторону. Белка, еще не осознавшая, что игра у нас закончилась, вновь появилась у меня за полой пиджака, затем пролезла в рукав, попыталась сунуть мне в руку очередной туз (и откуда достала пятый?). Я на это внимание не обращал, руки спрятал под столом.

— Выходит, что так, — развёл он руками, — как я уже сказал, ни продавать, ни отдавать я вам ничего не собираюсь.

— Что я могу предложить? — я обернулся на свою гвардию. — Есть и другие способы решить, кто более азартен и силён.

— Всё-таки воевать решил? — оскалился Лисин.

— Я бы сказал, состязаться, но не в том смысле, что вы можете предположить. Вы когда-нибудь слышали про футбол?

— Футбол — это ведь неаристократично, — возмутился Лисин. — Может, крикет или поло.

— Разве у вас здесь есть кони или биты для крикета? А вот футбольный мяч, думаю, мы с вами организуем, — произнёс я. — Наши против ваших. Посмотрим, чья гвардия сильнее, и обойдёмся без лишних потерь.

— Это точно не шутка? — Константин Александрович спросил Лисин, с недоверием глядя на меня.

— Да какие могут быть шутки? Есть ли другая альтернатива? Мы готовы к бою. Правда? — я повернулся к Линдерману. Они вместе с Медведевым синхронно кивнули. — Вы тоже, но надо ли нам проливать кровь? А так и ваши воины разомнутся, и наши будут довольны, а главное — все целы.

— Вот только, — вставил Линдерман, — используем один артефакт, блокирующий магию, чтобы вы больше не жульничали, — хмыкнул он.

Лисин вздернул бровь.

— Вы бы научили своих людей почтительности, — произнес он. — Не пристало такое говорить аристократам. Я вас на первый раз прощаю, но…

Я лишь хмыкнул. Линдерман, конечно, сказанул лишнего, но всё верно сказал.

— Артефакт мы этот используем, — заключил я, — так, на всякий случай, чтобы ни у кого соблазна не было. Думаю, вы не против? — я поглядел на Гордея Степановича.

— Ну ладно, — произнес он, — какие правила?

— Правила простые…

Я огляделся, чтобы подыскать подходящее место для поля.

Роман Михайлович Злобин торопил Дмитрия, чтобы тот ехал как можно быстрее. Графа одолевали тревожные предчувствия. Не в его правилах о ком-то беспокоиться, но тут совсем другая ситуация. Особенно на фоне возросшей ценности Константина.

Злобин надеялся перехватить Пылаева на полпути. Благо, его поместье располагалось куда ближе к Лисиным, чем Пылаевское. Надо было только ускориться.

— Роман Михайлович, и так на полную жму, — от и дело отвечал Дмитрий, на попытки Злобина приехать быстрее.

Наконец, впереди показались колонны машин. Те стояли, а людей видно не было. Причём были и машины стоящие напротив. На головном бронеавтомобиле виднелся герб Лисина.

— Ну Костя, что же тебе не сидится, — пробормотал граф.

Стоило машине замедлиться, как он тут же выскочил, выхватив широкий меч, полыхнувший красным. В левую руку взял револьвер.

Не обращая внимания на окрики Дмитрия, он буквально влетел на холм, готовый ворваться в бой — и плевать на условности, но…

Роман Михайлович застыл на месте.

— Что он здесь устроил⁈

Сначала к моей затее отнеслись с пренебрежением. Лисин морщился, начальник его гвардии и вовсе ухмылялся. Но Лисин не мог отказать себе в возможности облапошить очередного простака и сорвать новый куш. Ведь я убедил Лисина поставить все деревни, проигранные Александром Филипповичем Пылаевым, против трёхсот пятидесяти тысяч энергоядер. Состояние куда более высокое, чем того стоили деревни, но здесь было дело принципа.

Начальник гвардии Лисина отбирал игроков самостоятельно. Он отдавал больше предпочтения мордоворотам, таким, чтобы от одного вида на них было не по себе. Я же наоборот, дал задачу Линдерману отобрать самых быстрых и юрких бойцов, жилистых и выносливых.

Я объяснил правила. Сначала размяться, войти в раж, а потом уже, на ставку. Играть решили до трех голов. Кто первый забьет три гола, тот забирает всё. В качестве ворот использовали срубленные в лесу неподалеку стволы сосен. Имеющийся у Лисина в подчинение маг-холода, приморозил брёвна друг к другу, создав конструкцию ворот.

Было видно, что Лисину идея не нравится. По крайней мере, здесь он не мог всецело влиять на результат, как в карточной игре, но он был азартен не меньше, чем Пылаев старший, поэтому согласился.

Подвешенный Лидерманом антимагический купол накрыл территорию импровизированного футбольного поля, не пропуская энергетических возмущений. Силы на его поддержание требовалось много, поэтому одарённому пришлось выделить порядка двухсот энергоядер, которые он поглощал один за одним.

Сначала играли для демонстрации. Как я и ожидал, воины сражались за победу без энтузиазма, больше красовались силой и скоростью. Но стоило мне забить первый гол, как воинов охватил азарт. Они стали выкладываться на полную, пытаясь отнять у меня мяч и забить в наши ворота. Воины Линдермана во главе с Медведевым тоже не отставали, то и дело подстраховывая меня. Медведев и вовсе схватывал всё на лету.

Сам Линдерман отказался играть, но явно было, что он уже пожалел. Он так и подпрыгивал на месте каждый раз, когда мяч оказывался на нашей стороне или, когда его отнимали противники. Похоже, в нём жил настоящий спортивный болельщик.

Возможно, я сам в прошлой жизни был футболистом, потому что атмосфера игры пронизывала меня насквозь и толкала вперёд. Я, будто метеор, летал по полю, то и дело обходя противников, делая обманные манёвры, перепасовываясь с Медведевым и забивая голы.

Наконец, решили играть на ставку.

Лисин, который до этого просто стоял в стороне и наблюдал, решил не отдавать бразды правления в руки своих гвардейцев. И сам лично встал на ворота, чтобы ни один гол мимо него не прошёл.

— Вы же помните, что магию использовать не получится, — произнёс я. — Здесь мы на равных, как простые смертные, используем только свою ловкость и силу.

— Ты меня недооцениваешь, Пылаев! — отрывисто бросил Лисин.

— Жалко вашего сына здесь нет, с ним бы тоже было весело играть.

На что Лисин лишь хмыкнул.

— Он из-за Викентьевых переживает. Всё-таки Рома был его другом.

Я поморщился. Интересно, а до этого Лисин не поднимал эту тему. Да и вообще интересно, как, как он к этому всему относится. Ведь, по сути, Викентьев до этого был союзником Лисина, а потом стал играть против него. Не знаю, какие у них были отношения, но уверен — граф переживает из-за смерти бывшего соратника.

Итак, началась игра всерьез. Первый гол я забил довольно легко. Воспользовался тем, что Лисин был слишком самоуверен. И забил в ворота прямо промеж расставленных ног графа. Это его сильно разозлило. Было видно, что он даже попытался использовать способность, но ему это не помогло.

В следующем раунде он решил взять дело в свои руки. И приказав начальнику гвардии стоять на воротах, очень ловко обошел меня, имитируя мою манеру игры. И, обежав вокруг поля, перепасовываясь с молодым гвардейцем, смог забить гол. Хотя, признаться, получилось у него это лишь чудом. Однако, он орал от восторга, как подросток. Что уж говорить про его гвардейцев, которые поддерживали своего графа и вопили как сумасшедшие.

Второй гол я забил так же легко. Медведев и другие гвардейцы отдали мне роль бомбардира и лишь подстраховывали меня, не давая пробиться ко мне гвардейцам Лисина. Хотя графа немного побаивались. Но Медведев запросто бортанул графа пару раз, не давая подойти ко мне. Лисин поджимал губы, но, видя, с каким азартом все воины предаются игре, несколько расслабился.

Да и игра у него пошла куда легче. Что ни говори, если я больше играл соло и самостоятельно забивал все голы, то Лисин быстро разобрался, у кого какие сильные стороны, и распределял воинов по полю, действуя тактически выверено и захватывая позиции раз за разом. В итоге, пускай с трудом, но второй гол они забили следом за мной. Итого было 2:2. Оставался последний решающий гол.

В следующий миг Лисин вдруг замедлился, глядя куда-то на холм.

— Кто это ещё здесь? — грозно спросил он.

Я проследил за его взглядом и увидел Романа Михайловича Злобина, который с мечом наперевес и револьвером в левой руке уверенно шагал к нам. За ним следом появилась целая группа воинов, которые также стали спускаться за ним. Все вооруженные и явно агрессивные.

— Роман Михайлович! Здравствуйте! — помахал я ему, не скрывая улыбки.

— Что здесь происходит? — спросил грозно граф Злобин.

— Ничего криминального. Просто товарищеское состязание между родами, — пояснил я.

Злобин перевел взгляд на Лисина.

— Вы опять за старое взялись? Играете вы, наверное, не просто так. На деньги или на имущество? — спросил Злобин. — У вас уже входит в традицию обдирать до нитки Пылаевых.

— Не без этого, — произнес я. — Но это была моя идея.

Злобин с удивлением уставился на меня.

— Ты что, с ума сошел? С Лисиным играть честно на деньги или на имущество — это же безумие.

Лисин и Злобин сверлили друг друга недобрыми взглядами. Я же невозмутимо предложил.

— Роман Михайлович, не хотите размять старые косточки и сыграть с нами?

Оба графа посмотрели на меня с удивлением. Злобин был довольно жестким человеком. И об этом знали все. Он такое панибратство мало кому спускал. Даже Лисину или Диброву бы такого не позволил. Но он лишь качнул головой.

— Нет, спасибо. Нам с тобой поговорить надо. Если вы с графом Лисиным решили все свои вопросы, то удели мне время.

— Роман Михалыч у нас игра! На пол пути начатое не бросают. Нам остался последний гол. Решается судьба двух деревень, — произнес я.

— Потом доиграете! — рыкнул Злобин.

— А что это вы указываете здесь? — возмутился Лисин.

Но в этот момент что-то произошло. Гвардейцы за спиной Злобина напряглись, всматриваясь куда-то за наши спины. А там и паладины напряглись.

— Доигрались! — выдохнул Злобин. — Уже не поговорим, — произнес он, тоже глядя мне за спину.

Я обернулся. В следующий миг увидел нечто странное. Из небольшого подлеска, метрах в ста от нас, показались люди. Их было человек двадцать. Следом по одному из леса выходили ещё люди какие-то странные существа, а за ними и твари.

Лисин упавшим голосом произнес:

— Да это же культисты!

— Культисты, — повторил за ним Злобин. — За тобой пришли, Гордей! За тобой!

ЗЫ

У меня ДР, возможно на завтра возьму перерыв. Если что пишите в Телегу)

Глава 14 Мы за вами

Культисты встали на границе леса. Их количество всё увеличивалось: вот их было тридцать, а потом уже сорок, сорок пять, пятьдесят…

— Да сколько же их? — прошипел Дмитрий, глава гвардии Злобина.

Командир Злобинских паладинов молча положил ладонь на рукоять клинка. С ним мы до этого не общались, но во время нашей вылазки, когда я ещё был у Злобина в поместье, он показал себя вполне неплохим воином.

— Господин Линдерман, боюсь, наше развлечение закончилось. Надо, чтобы ваши люди скорее вооружились, — скомандовал я, пятясь в сторону техники.

Однако, наёмники и так знали, что делать. У многих оружие было с собой. А те бойцы что до этого предавались игре в футбол, забирали свою амуницию у товарищей, что до этого болели за них. Бойцы очень ловко перегруппировались и уже занимали позиции.

От повысившегося энергетического фона, всё вокруг аж заискрилось. У меня даже волоски на руках стали дыбом. Я подошел к Медведеву, и тот вручил мне мой револьвер, палаш и кинжал. Кинжал я закинул за голенища сапога, револьвер взял в левую руку, палаш в правую.

— Чувствую, не доиграем мы с вами, — с некоторой грустью произнес Лисин, искоса глянув на меня, — а так хотелось.

— В другой раз доиграем, — бросил я, всматриваясь в группу культистов. Их было порядка полусотни, точно не считал. Остальную массу составляли твари: в основном синие и оранжевые, красных на благо не было. Да и оранжевых было всего четыре штуки. Но и это серьезная сила.

— Боюсь, другого раза не случится, — хмыкнул Злобин, услышав наш диалог. Эти культисты пришли за графом Лисиным и уйдут они отсюда с его головой. Ну а нам, Костя, здесь делать нечего, не наша это битва.

Командир паладинов Злобинской гвардии недовольно посмотрел на графа, но ничего не сказал и тоже попятился. Всё-таки Злобина ценили и уважали.

Лисин же вздохнул.

— Уверен, что за мной? — спросил он у Злобина.

— А сам как считаешь? На твоих землях ведь появились, — произнес Роман Михайлович. — Да и информация у меня имеется.

Лисин вновь тяжело вздохнул.

— А так всё хорошо начиналось. Да уж, и давно ты об этом узнал? Сам спланировали всю акцию? — Лисин кивнул на меня.

— Я ничего не планировал, — огрызнулся я, пребывая в некотором ступоре. С одной стороны, Лисин враг, если пришли на самом деле за ним, то туда ему и дорога. Но с другой же, есть более глобальный и коварный враг, которого не стоит списывать со счетов — это культисты и твари изнанки. И каким бы злодеем не был Лисин, всё-таки я предпочту вступить в бой по одну сторону баррикады с ним и спасти его жизнь, но как можно сильнее снизить поголовье врага. Ведь, чем дольше Лисин будут сопротивляться, тем больше тварей и культистов поляжет. Твари, это понятно — они бесконечно могут идти. А вот культисты, их не так много. И хорошо бы, как можно больше их истребить, чтобы они не создавали новых проблем.

— И что? Так просто развернетесь и уйдете? — поинтересовался Лисин.

— А что ты предлагаешь? Тебя защищать, что ли? — хмыкнул Роман Михайлович.

— Ну а как же? Мы аристократы всегда должны подавать руку помощи своему брату, так император завещал.

— В гробу я видал таких братьев. И тебя скоро там увижу. Викентьева, ведь ты слил? — оскалился Злобин. — Из-за тебя его убили? Больше, чем уверен. А ведь раньше чуть ли не братался с ним.

Лисин ничего не ответил.

И как это воспринимать? То, что это правда, или, что Лисину нечего сказать? Он ведь только недавно говорил о том, как его сын переживает о смерти Романа Викентьева.

— К сожалению, барон Викентьев погиб вместе с семьей, — наконец произнес Лисин. — Это большая утрата для империи. Если я погибну сейчас, эта утрата будет еще сильнее.

— А у Диброва будет меньше союзников! — парировал Злобин.

— Вы ведь намекаете на то, чтобы я перешел под ваши знамёна, не так ли, Роман Михайлович?

Тем временем культисты неспешно пошли в нашу сторону. Это они сейчас так спокойно идут, пока мы не суетимся. Но стоит попытаться сбежать или проявить явную агрессию, они тут же нападут.

Со стороны культистов вперед вышел какой-то мужчина и направился прямо в нашу сторону. Он был крепкий и высокий, выглядел не как его товарищи по цеху. На нём был надет чёрный плащ, который при ближайшем рассмотрении оказался сделан из перьев. Его глаза светились ярким огнём, и это было видно даже издалека. Явно он был сильно измененный собственной силой.

Злобин же стал поближе к Лисину.

— Слушай, в принципе, не поздно ещё поменять сторону. Мы с Костей можем тебя поддержать. И сегодняшний бой ты переживешь, — Злобин говорил спокойно, холодно, расчетливо. Явно давил на нервы Лисина.

— Опасно это, объединяться с вами, Роман Михайлович, — произнес Лисин. Он был совершенно спокоен, не суетился. Не то, что Викентьев в своё время. — Вы же видели, что стало с бароном Викентьевым. Боюсь, как бы меня такая же участь не постигла в будущем. Что же касаемо того, что произойдет сейчас, я не думаю, что культисты пришли меня убивать. И даже если это так, вряд ли они смогут это сделать. Я сюда пришел не с голыми руками. — Лисин был очень самоуверен. Вот только, зная его, пускай знакомы мы мало, но скажу точно, блефовать он умел.

— Ты умеешь делать хорошую мину при плохой игре, — не сдавался Злобин. — Но твоя игра разобьется после того, как тот мальчик с пылающим взором подойдет и озвучит свои требования. И я знаю, что он потребует. Так что подумай. Я пока что никуда не ухожу, и моё предложение в силе. А дальше зависит от тебя, что ты выберешь — жизнь или смерть.

— Ну, разве что вы решите помочь культистам меня добить? — криво усмехнулся Лисин.

— Попридержал бы ты свой язык, сопляк, — недобро произнёс Злобин. Лисин дернулся, как от пощечины. Посмотрел на Романа Михайловича в упор. — А чего ты хотел? С будущим трупом особо не миндальничают. И если еще раз подобное скажешь, я сам тебя убью прямо здесь. Всё, Костя, мне этот фарс надоел. Уходим.

— Роман Михайлович, — прочистила я горло, — всё-таки, какой бы Лисин не был, он вряд ли на стороне этой братии. И каждый аристократ, какая бы вражда между нами не была, это один из щитов на пути культистов.

— А ты же не знаешь, да? — хохотнул Злобин. — Они ведь с культистами объединились. Решили, что культисты хорошие союзники в войне. Они и на меня тварей напустили и на тебя. Это ж Лисина была идея. Готов спорить, ведь так? — он поглядел на графа в упор. — Сам это придумал? Или тебя Дибров надоумил? Пойми, Костя, они не наши союзники. Такие же ренегаты. И либо они сдохнут на жертвенных камнях и откроют новые червоточины, либо присоединятся к этим и будут так же простых людей резать. Нет, ни к Викентьеву, ни к Лисину у меня нет никакой жалости. А ты разборчивее бы был в выборе союзников. Они на тебя тварей пускают, а ты с ними в игры играешь.

Здесь я промолчал, всё-таки вопрос был спорный. Я ведь и сам воспользовался ловушкой Викентьева, создав ему куда большую проблему, чем он хотел создать мне. Но, тем не менее, Злобин был во многом прав.

— Роман Михайлович, несмотря на то, как закончится этот бой, неужто вы хотите просто так отпустить культистов? Я бы по ним прошелся из тяжелого оружия, — предложил я.

Линдерман с Медведевым, стоя за моей спиной, помалкивали. Линдерман с интересом оглядывал Злобина, но ничего не говорил. Видимо, что-то слышал о графе и заочно был с ним знаком. Но Злобин не подавал виду, что знаком с Линдерманом, или не знал того в лицо?

— В любом случае, я бы для начала дождался и полюбовался, как вздернут этого умника, — твердо принес Злобин. — Но есть и второй вариант. Клятва верности на крови. Прямо здесь и навеки. Без ограничения. Беспрекословное служение.

— Прямо-таки клятва на крови! — театрально вздернул брови Лисин. — А у вас аппетиты, я посмотрю, только растут. Казалось бы, в вашем возрасте скромнее надо быть.

— Вы сейчас серьезно хотите обсуждать мой возраст? — фыркнул Злобин.

В этот момент к нам подошел культист на расстояние пятнадцаати шагов.

— Меня зовут Пылающий взор, — громко произнес он, оглядев нас взглядом своих оранжевых глаз. — Мы пришли сюда с посланием. Мы хотим получить голову вот этого графа, — указал он на Лисина, — мы можем взять её сами, вы можете нам её предоставить, за это будет большая награда. Либо просто отойдите в сторону, а мы сделаем всё сами. Если вы не готовы отдать нам предателя, то мы вернемся позже. Но в этот раз уже не только за графом, но и за вами.

Вперед выступил Злобин, лишь на шаг, но этого хватило.

— Ты знаешь, кто я? — рявкнул Злобин. — Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь? Тебе бы сопельки утереть, штанишки подтянуть и валить отсюда побыстрее.

— Я не знаю, кто ты, но убью тебя с огромным наслаждением! — произнес пылающий взор, казалось бы безэмоционально, но его глаза стали гореть ярче.

А я понял, что Злобин специально распаляет этого культиста.

Тем временем Линдерман приложил ладонь к уху, и я отчетливо услышал.

— Готовьте гранатометы и артиллерию. Пара залпов хватит. Цельтесь по тем, что выходит из леса. Задача — поразить как можно больше целей. Используйте фугасные снаряды. Но бейте дальше, чтобы они разрывались за спинами у тварей, чтобы наших не посекло. Я скажу когда. Ждите команды.

— Лисин, — покосился Злобин на графа, — последний шанс. Этот мальчик уходить не собирается, а вот мы вполне спокойно уйдем.

— Никуда вы не уйдете, Роман Михайлович, — оскалился Лисин. — Мы это все прекрасно знаем. Не в ваших это правилах, не так ли? — Отдавать культистам людей, пускай даже я ваш враг.

— Однако, — вступил в диалог я, — за просто так вас спасать дело несправедливое. И признаться, учитывая то, сколько бед вы принесли моему роду, я склоняюсь скорее к тому, чтобы выстрелить вам в ногу, чтобы вы сбежать не успели, — произнес я спокойно. Злобин, искоса глянув на меня, беззвучно хохотал.

Тем временем Пылающий взгляд нетерпеливо рыкнул.

— Даю вам пятнадцать секунд на размышления! После этого мы атакуем.

— Пятнадцать секунд вполне достаточно для клятвы кровью, —произнес Злобин. — Как видишь, Диброва здесь нет. Он тебе не поможет. А я здесь. Всегда здесь, рядом. Знаю, что здесь происходит. Держу руку на пульсе. Если что, спасу тебя.

— Как ты спас Викентьева? — огрызнулся Лисин.

— Ну, сам знаешь, хитрецов, таких как ты, в наших краях мало. Тебя сложно обыграть. А как только ты будешь мне служить, ты сам заранее будешь знать обо всех готовящихся нападениях против твоего рода. А там и я помогу. Что делать, ты знаешь, решайся, Гордей Степанович.

Граф Лисин набрал полную грудь воздуха, затем приложил ладонь к уху и произнес.

— Сейчас! — после этого повернулся к Злобину. — Роман Михайлович, никогда бы не подумал, что вы настолько наивный. Неужто вы считаете, что вот так просто всё может решиться? Вы сказали слово, пообещали мне защиту, и тут граф Лисин поджав рыжий хвост пошел к вам на поруки. Или вы считаете, что я не рассматривал такой вариант, не готовился к нему? Роман Михайлович, видите ли, я по определению не буду вам служить. Просто потому, что куда хитрее вас. Не могу я служить тому, кто гораздо ниже меня интеллектуально, поэтому…

Не успел он договорить, как со стороны машин Лисина в небо устремились гранатомётные снаряды. Описав небольшую дугу, разрывные стали приземляться прямо в гущу тварей и культистов.

А Лисин даже не вздрогнул, продолжая вести речь.

— А о вас, Константин, я был лучшего мнения. Думал, вы чистый молодой человек, наивный, напористый, верящий в чудеса и честь. А вы оказывается такой же, как и все мы аристократы — порченый, циничный и злобный. Хотели на моей гибели нажиться или получить приз за моё спасение. Это даже не серьёзно.

Тем временем, в гуще тварей чередой прошёл град взрывов.

Комья земли вместе с ошметками тел тварей принялись разлетаться в разной стороны. Однако, над синими, оранжевыми тварями и культистами засияли разными цветами щиты.

Пылающий взгляд развернулся.

— Время вышло, — подытожил культист.

В следующий миг твари и культисты бросились вперед, оставляя за собой тела погибших товарищей. Хотя, судя по всему, там были по большей мере зеленые твари и совсем немного синих.

Что ж, у них за щиты такие. Хотя, с другой стороны, вполне возможно, что у Лисина просто слабые снаряды.

— Продолжайте, продолжайте, — спокойно произнес Лисин. Однако, попятился назад.

— У тебя снаряды-то не магические, — хмыкнул Злобин. — Это большое упущение. Всё еще есть время передумать.

Лисин лишь бросил злобный взгляд на Романа Михайловича, и, развернувшись, бросился бежать в сторону своих людей.

Меня подмывало отдать приказ Лидерману вступить в бой. Во всяком случае, в прошлый раз его артиллерия себя неплохо показала. Но это была игра Злобина, и он пытался подчинить и поставить себе на службу довольно серьезного противника. Поэтому я до поры не вмешивался.

Однако, твари были слишком близко, и надеяться на то, что они побегут только за Лисиным, игнорируя нас, было глупо.

— Господин Линдерман, — произнес я, взглянув на главу наёмников. Злобин удивленно обернулся на меня.

— Знакомая фамилия, — хмыкнул он, — так вот откуда у тебя целая армия, — растянул губы в улыбке Злобин.

Я его ремарку проигнорировал.

— Готовьтесь к бою. И потихоньку отступаем.

Я, к слову, пока стоял впереди, даже не заметил, что наемники Линдермана давно встали в боевой порядок, а вокруг их отряда засияли защитные купола. Бойцы Злобина тоже приняли защитные стойки и готовы были обороняться.

Паладины же, напротив, вышли вперед, в клин. И было видно, что командир паладинов колеблется, решаясь, что делать дальше. Слушать приказы Злобина или нападать на культистов самостоятельно, пускай даже ценой своей собственной жизни. Все-таки святая обязанность каждого паладина — истреблять тварей и культистов там, где они их встретили. И каким бы не обладал авторитетом Злобин, паладины все-таки служат не графу. Паладины служат Империи, на её благо и безопасность.

— Эх, как же непросто с этими самоуверенными хитрецами, — вздохнул Злобин. — Всё приходится делать самому. Дима, Лисина взять живым, — бросил он своему начальнику гвардии. — Что бы он ни говорил, не слушай его. Если будет сильно сопротивляться, мечом по затылку, дальше разберемся. Костя, поможешь нашим паладинам? — спросил он. — Они могут не справиться. Я отбирал лучших из лучших, но эти культисты сильные. И о Пылающем взгляде я раньше слышал — опасный противник.

— Куда же я денусь, Роман Михайлович. Я вам обещал, что буду поддерживать и стоять рядом против любых врагов.

— Вот это правильный ответ. Слушаем мою команду. Культистов не подпускать. Держим оборону. В бой не ввязываться, только отбиваемся. Линдерман? Я так полагаю, — Злобин повернулся к командиру наемников.

— Так точно, ваше сиятельство, — ответил немец Злобину, при этом сощурившись.

Они посверлили друг друга взглядами. Видно, между ними была какая-то давняя история.

— Сильно их не щипайте своей артиллерией, так для острастки, чтобы в тонусе их держать.

Линдерман кивнул, а Злобин повернулся к врагу.

Лисин думал схитрить и перекинуть бой на нас — не на тех нарвался. Либо я его сам придушу, либо скормлю тварям. А теперь начали!

Глава 15 Договор

Отдав указания своим людям, Злобин вдруг повернулся к Линдерману.

— Я о вас наслышан. Жаль, что вы который год игнорируете мои предложения о совместной работе. — Линдерман лишь поморщился. А Злобин продолжил: — Могу я попросить вас об одном одолжении? Разбомбите все машины Лисина, чтобы он не сбежал.

Линдерман вздернул брови вверх, затем покосился на меня.

— Ваше сиятельство, я бы с радостью выполнить ваше приказание, но, видите ли, служу я не вам — мой заказчик Константин Пылаев.

— Костя, — Злобин повернулся ко мне. — Могу я попросить тебя о таком одолжении?

— Если возьмёте ответственность на себя, — ответил я. — Всё-таки не забывайте, Лисин граф, а я лишь барон.

— Конечно, скажу, что приказывал тебе под страхом смерти, — оскалился Злобин.

— Меня это устраивает. Господин Линдерман, будьте добры, сделайте то, что просит Роман Михайлович?

— Хотя бы последние машины, — добавил Злобин, — чтобы они не сбежали. Остальные снаряды оставьте для тварей. Уверен, этого хватит. Раз они используют обычные разрывные, не магические, значит и машины у них, скорее всего, без защиты. Что-то мне подсказывает — Лисин не планировал сегодня воевать и не побеспокоился о таких простых вещах. Только быстрее, пока он не слинял.

В следующий миг, Злобин слегка присел, затем выстрелил прямо в небо в длинном прыжке. Он подскочил метров на семь. Совсем как в тот раз, когда мы с ним вместе защищали синюю червоточину. Всё-таки эти его способности меня всегда удивляли и впечатляли. Чего уж говорить, Злобин опасный противник.

Я же решил не терять время и отправился на передовую. Надо было понять, что там с культистами и тварями.

Линдерман отдал приказ своим людям. И сразу же часть снарядов устремились в сторону позиций автомобиля Лисина. Раздался грохот, а следом вопль.

— Да как вы смеете? Вы против меня! Я вас по судам чести затаскаю. Я императору жалобу напишу.

Удивительно, какая лужёная оказалась у графа глотка. Находился он достаточно далеко, а слышно его было прекрасно.

Тем временем культисты предприняли попытку атаковать наш строй, но тут же откатились назад. Слишком уж хорошая защита была у сводных отрядов, что у Линдермана, что у Злобина. Бойцы Лисина хоть и были сейчас нашими противниками, но держали строй наравне со всеми, пускай и защищены они были куда хуже. Что это за новость такая? Неужто Лисин экономит на своих бойцах, или есть какая-то другая причина?

В основном культисты держались позади, а основную ударную силу представляли твари: синие и оранжевые. Монстры, в основном ящеры и зверолюды, атаковали раз за разом. И судя по тому, что потерь среди монстров было по минимуму, управляли этой армией именно люди. Разумные и от того еще более опасные. Либо у культистов были способности к защите своих подопечных, либо у монстров были собственные щиты — почти над каждым скоплением тварей постирался купол.

Я насчитал четыре таких купола. Да, против хорошего артефактного оружия эти купола мало чего стоят, но тем не менее они есть. И они спасли тварей от мощного артобстрела со стороны Лисина, пускай тот и был самый обычный, а это уже о многом говорит.

Чтобы проверить на деле, с кем пришлось столкнуться, я выхватил свой револьвер, напитал энергией, выстрелил, попеременно приближаясь к линии столкновения с тварями. Один из щитов засиял отразив мой выстрел. Рядом держался Медведев.

— Константин Александрович, вы бы не лезли на передовую?

— Я не собираюсь, — ответил я, — но нужно понять, насколько хороша их защита. — а сам про себя подумал. А ещё хорошо бы понять, что происходит у Лисина и Злобина. Послушать бы их разговор. Как ни странно, ласка у меня за пазухой завозилась, будто услышала моё пожелание, а затем вдруг исчезла.

Я выпустил три заряженных энергией снаряда в тварей и был максимально сосредоточен, поэтому, когда вдруг до меня донеслись знакомые голоса Злобина и Лисина, я едва не вздрогнул. Завертел головой и вдруг увидел небольшое пятнышко червоточины рядом со своим ухом.

Это что же Белка! Неужто она и такое умеет?

Тем временем раздался звон оружия, похоже Злобин с Лисиным принялись атаковать друг друга.

— Я тебя не отпускал! — спокойно произнес Злобин.

— Немного ли ты на себя берешь, граф? Не боишься, что тебя казнят за такое своевольство? Ты напал на меня. Посреди белого дня, без объявления войны, как какой-то разбойник…

— Это ещё надо доказать, — так же спокойно ответил Злобин.

— Что ты хочешь этим сказать? — зашипел Лисин.

— То, что против каждой хитрой лисьей задницы… — хмыкнул Злобин. — Ты думаешь, что тебе удастся улизнуть? Я тебя не выпущу. Твоя судьба решится сегодня здесь. И либо ты дашь мне клятву верности, либо умрешь.

Злобин был категоричен. Лисин даже замешкался от такой простодушной прямоты.

— Ты что, — немного помолчав Лисин, спросил, — хочешь отдать меня культистам?

— Нет, культистам я тебя не отдам. Но мне ничего не мешает убить тебя самому.

— Тебя сдадут твои же.

Злобин лишь вздохнул.

— Это твои люди при первом удобном случае пытаются тебя предать. Мои — нет. Слишком уж разные у нас подходы к управлению.

Я сначала забеспокоился, что Роман Михайлович там наедине с Лисиным и его гвардией. Но потом вспомнил, что Злобин вперед себя направил Дмитрия с основным боевым звеном и поуспокоился. Даже подумал о том, не отправить ли какую-то часть бойцов Линдермана на помощь Злобину. Но передумал — здесь тоже жарковато.

Уже пошли первые потери среди обоих сторон. Со стороны противника погибали в основном синие и остатки зелёных тварей. Но удалось зацепить и одну оранжевую. Огромный богомол отступал сейчас с перерубленными лапами и поливал зеленой жижей траву. С нашей стороны двое бойцов лежали в отключке. Не знаю, живы или мертвы. Еще пятеро стонали. Я разглядел, что у одного из бойцов неестественно вывернута нога, а у второго нет руки, что с остальными не вглядывался.

Сверху атаковала крылатая тварь, причем целилась в арьергард. Но я был наготове. Тут же вскинул револьвер, выпустил два заряда. А затем, подпрыгнув вверх, рубанул поперек хребта твари, которая накинулась на одного из воинов поддержки, тот отделался легким испугом и парой ссадин. Хотя когти у твари были устрашающие, если бы у него не было никаких щитов, остался бы без рук, если бы вообще остался в живых.

— Линдерман, — окликнул я командира наемников, — Боюсь, что обороняться идея плохая. Так будет лишь больше потерь. Надо атаковать. Бейте их тяжелым оружием. Все расходы я покрою, если снаряды дорогие.

— Какие снаряды? Нам бы жизни сохранить, — хохотнул старый вояка.

Линдерман тут же отдал приказ.

— Бейте разрывными, пока все не передохнут. Всё сравнять с землей. Вбить тварей в землю по шею, вместе с их хозяевами!

Я же тем временем, продолжая атаковать тварей, направился в ту сторону, где Злобин столкнулся с Лисиным.

— Степан, — обратился я к Медведеву, — ты здесь за старшего. Если что, я попытаюсь помочь Злобину, чтобы он скорее закончил со своими делами и перебросил все силы сюда. Лисин сейчас не приоритет.

Медведев лишь кивнул. Однако, в его глазах читалось сомнение в моих словах. Всё-таки для Злобина сейчас дело чести переломить Лисина об колено. И, да, если вариантов не будет, в живых Злобин его действительно не станет оставлять. Ведь такой шанс второй раз не представится. И опять же, даже если Злобину придется собственноручно убить Лисина, как и всех его людей, чтобы не было свидетелей, у него есть прекрасный шанс скинуть всю ответственность за эти убийства на культистов. Это цинично, расчетливо, но Злобина попрекнуть не в чем. Всё-таки Лисин — опасный противник. И поймать его второй раз таким образом будет невозможно. Это огромная удача, что он недооценил ситуацию и пришел столь малым составом.

Я рысцой вбежал на холм, где до этого находился Злобин, устремившийся следом за Лисиным. А там битва шла полным ходом, не хуже, чем столкновение с культистами.

Дмитрий, глава гвардии Злобина, взял в полукольцо отряд гвардейцев рода Лисиных, оттесняя их от главной схватки. Злобин и Лисин один-на-один сражались в небольшой низине. Хотя я потом уже понял, что эта низина образовалась вследствие их атак. Трава вокруг них выгорела. И щиты пылали столь ярко, что казалось, вот-вот лопнут.

Злобин старался атаковать таким образом, чтобы увести Лисина подальше от его гвардии, чтобы ему не на кого было опереться. А Лисин, как ни пытался вырваться из схватки, ему это не удавалось. Всё-таки Роман Михайлович был куда более искусным и сильным воином, нежели Лисин. Сказывался и опыт, и умение сражаться, и куда более интенсивная аура Романа Михайловича. Пускай они оба и были оранжевых уровней.

Хотя, что-то мне подсказывает — Злобин сильно занижал свой ранг. Я как-то раз спарринговался с ним и скажу точно, что-то со Злобиным не так. Во всяком случае, мне кажется, что его ранг побольше, чем оранжевый. И сейчас, несмотря на жаркую битву, было видно, что Злобин даже не напрягается. Скорее, давит морально, пытаясь сломить Лисина и вынудить того, идти на уступки.

— Ты умрешь, Гордей Степанович, при любых обстоятельствах. Твоё хладное тело похоронят, а твой сын потеряет всё имущество и пойдёт по миру. Я об этом побеспокоюсь. Все силы на это потрачу. Просто потому, что я злопамятный. Ты же это прекрасно знаешь. У тебя нет шансов. Ты сам подставился. Думал перехитрить всех? Хотел провернуть перед молодым Пылаевым какой-то осведомленный и умный? — но не ожидал, что здесь окажусь я и культисты.

Роман Михайлович, конечно, молодец, но его помощь бы не помешала. И эти их разговоры ни к чему путному не вели, только время тянули. А сейчас дорога каждая секунда. Ведь культисты, уже поняв нашу тактику, переходили к более активным действиям.

Я обернулся назад, где культисты атаковали бойцов Линдермана.

Двое культистов вдруг взмыли в воздух. Их тела покрылись пламенным сиянием. Следом вверх взмыли семь ящероподобных тварей, обладающих кожистыми крыльями. Они также покрылись пылающими аурами и устремились к пикирующим в полете бойцам. И несмотря на активные атаки, щиты у тех были очень уж крепкие. Даже прямые выстрелы из артефактных револьверов оранжевых уровней не пробивали защиту, а лишь рикошетили.

Артиллеристы Линдермана утюжили отряды тварей без продыху, заставляя щиты тех полыхать, будто ночные зарницы. Но это было всё равно, что стрелять из пушки по воробьям. И дело не в том, что твари юркие и разбегаются, просто слишком у них была плотная защита. Да, эта защита падала. Да, твари погибали. Но усилий для этого приходилось предпринимать очень уж много. А тем временем наши воины тоже без потерь не обходились. Число раненых и убитых росло и это раздражало.

Гулко ругнувшись я провалился в изнанку. Учитывая тот факт, что ласка передавала мне разговор двух графов, значит находится она где-то там или там я увижу червоточину. Поэтому мгновенно перенесся к яркому пятну, что полыхало посреди черного пространства изнанки. Отмахиваясь от серых тварей, что тут же ринулись на меня, я устремился к разрыву пространства и вывалился наружу.

В следующий миг я понял, что нахожусь прямо за спиной Лисина. Недолго думая, шагнув вперед, перехватил тому шею на захват. Его щит полыхнул, не позволяя мне дотронуться до его шеи. Однако, и убежать ему я не дал. И тут же, выхватив красный кинжал, приставил его к шее Лисина, таким образом, чтобы он видел, что за оружие грозит ему.

— Оружие бросай, — рявкнул я ему на ухо. — Я не собираюсь с тобой играть в игры. Хватит уже, наигрались! Считаю до трех, если ты не сдашься, то умрешь здесь сейчас. Три, два…

— Всё-всё, — Лисин, который несколько раз дернулся, но так и не смог вырваться из моей хватки. А то! Сколько я кристаллов силы в себя впитал за последнее время…

Лисин тем временем отбросил от себя клинок и револьвер.

— Сдаюсь, сдаюсь. Всё.

Роман Михайлович покривился, однако, кивнул мне, мол, молодец.

— Ну что, готов приносить клятву верности? — перевел он взгляд на Лисина.

Одновременно с этим десяток гвардейцев вырвались из окружения Злобинских гвардейцев и устремились на помощь своему господину. Но с этими уже никто не церемонился. Руки Дмитрия вдруг засияли, и с его ладоней прямо в спины бойцов ударил яркий луч. Одного из них, со слабым зеленым щитом, разрезало пополам. Еще двоих швырнуло прямо на землю.

— Прикажи своим отступить и бросить оружие, — приказал Злобин. Хватит ненужных жертв. Твои гвардейцы тебе еще понадобятся.

— Для чего это? Тебе служить? — бросил Лисин. — Так пускай лучше все подохнут.

— Ты серьёзно так считаешь? — Злобин не добро сощурился.

Лисин же выругался и бросил своим:

— Опустите оружие. Всё — проиграли битву. — затем он расправил плечи и попытался вырваться из моей хватки. — Отпускай. Битва проиграна. Я сдаюсь, слышишь? Капитулирую.

— Хитрый лис побежден, когда у него голова отсечена, ну или в строгом ошейнике, — спокойно ответил я. Злобин одобрительно кивнул. Я же продолжил. — Роман Михайлович, там наши бойцы гибнут. Надо заканчивать с этим и поживее.

Злобин посмотрел на Лисина.

— Готов дать клятву верности?

— Под дулом пистолета? Что же это за клятва верности такая?

— Под страхам смерти, — поправил его Злобин, — но решать в любом случае лишь тебе.

Злобин перевел взгляд на меня.

— Сможешь ещё подержать его десять минут? — спросил он. — Мне нужно решить пару политических моментов. А еще лучше веди его за мной.

Я сначала нахмурился, что я теперь всё время буду с Лисиным ходить. Лисин тоже был явно недоволен тем, что я к нему прилип и держу кинжал у горла.

— Может меня уже отпустите? — спросил он. — Я же капитулировал.

— Оставь эти уловки для своих союзников, — отрезал в ответ Злобин. — Есть только два способа, после, которых я смогу тебе доверять: клятва верности и ошейник блокирующей силы, который позволит мне в любой момент перерезать тебе глотку.

— Других вариантов нет? — не здавался Лисин.

— Либо сними с себя щит, — устало вздохнул Злобин.

Лисин выругался, но снял с себя массивное кольцо и щит тут же исчез. Затем граф протянул перстень Злобину.

— Все щиты, Гордей, не держи меня за идиота!

Что-то ещё проворчав, Лисин снял с шеи амулет и запонку с белоснежной рубашки. Также вручил их Злобину.

— Так-то лучше. Хотя, уверен, у тебя ещё припасено несколько сюрпризов в запасе. Но они мне на один зуб, так и знай. Попробуешь дернуться, умрешь. А теперь идем к культистам.

Мы довольно быстро дошли до сражающихся. Там события приобретали довольно серьезный оборот. Но Злобин, приложив руки к лицу рупором, вдруг закричал.

— Разойтись! Стоп! Закончили сражаться! Я призываю к переговорам. Пылающий взгляд, если ты еще не убит, выходи. Разговор есть и уверяю, моё предложение тебе понравится.

Злобин демонстративно искоса взглянул на Лисина.

Тот, посмурнев, взглянул в ответ на Злобина, не понимая, к чему тут клонит. Однако, спорить не стал. И спокойно, будто по своей воле, шагал следом за Роман Михайловичем.

Либо сработал статус графа, либо у Злобина была особая харизма, но люди и твари разошлись в стороны. Линдерман отозвал своих бойцов и приказал прекратить обстрел.

К слову, в последние минуты боя, артиллерия по тварям больше не била, чтобы своих не посечь, но хорошо себя показали снайперы, которые, разместившись на возвышении и целясь в одну точку, пробивали щиты и снимали тварь за тварью. А еще достали по меньшей мере трех культистов. Об этом мне шепнул гордый Медведев.

Тем временем вперед выступил Пылающий взор и с недоверием глядя на Злобина, крикнул.

— Что за разговор? Вы нам уже дали ответ, своими снарядами.

— Вас атаковали не мы, а граф Лисин. Собственно, он готов принести извинения и обещает, впредь, так больше не делать, ведь так, Гордей Степанович?

— Твои люди прибывают, — Пылающий взор кивнул за спину Злобину, — это подкрепление. Сейчас вы перегруппируетесь, и нам будет сложнее вас победить.

— Мы больше не будем сражаться, — отрезал Злобин. — Я предлагаю переговоры.

— У нас нет причин вам доверять. Как и у вас нет причин доверять нам. Мы по разные стороны баррикад. Я узнал, кто ты. Ты — Злобин Роман Михайлович. У нас значительно разнятся интересы. Нам не о чем договариваться.

— Ошибаешься, — произнес Злобин. — Я знаю, что вам надо. Знаю, что вы хотите. И так уж вышло, что одна из наших целей совпадает. А именно, смерть одного беспокойного князя. Вы хотели до него добраться, ведь так?

Взгляд культиста сощурился, и он не добро покосился на меня.

Наконец Пылающий взгляд вышел из строя, и все вместе мы отошли чуть в сторону от наших воинов.

— Я предлагаю такую сделку, заявил Злобин. Сейчас я либо убиваю Лисина, так скажем, свершу вашу месть собственноручно, но только без всяких там ваших обрядов. Открывать червоточину я вам здесь не дам. Но Лисин вас предал и он заслуживает смерти. Смерти от моих рук. Либо, есть другой вариант. Сейчас граф Лисин принесет мне клятву. Клятву на крови. О том, что будет служить мне верой и правдой и что поможет мне пленить Диброва а затем отдать его вам. С Дибровым делайте, что хотите. Граф Лисин, один из его ближайших союзников. Ему проще всего будет добраться до Диброва, как только тот приедет. Он ведь скоро приедет, не так ли, Гордей? — Злобин вновь ухмыльнулся. — Лисин сможет ударить его в спину, это в его духе. Любит он такие коварные планы. А там прибудете вы, заберете Диброва и проведете свой обряд. Но при одном условии — не на территории Российской империи. А лучше поближе к Иркутску. Такой уговор.

— Попахивает какой-то хитростью. С вами, аристократами, нужно держать ухо в остро. Да и опять же, слишком многое зависит от Лисина. А этот хитрец любым способом попытается увильнуть от ответственности.

— Шутишь, — хмыкнул Лисин, — увильнуть от возможности насолить князю и выйти сухим из воды? Плохо вы меня знаете. Ну что ж, если бы ты мне раньше сказал о своих планах, — произнес Лисин, — я, быть может, согласился бы и так.

— Не заливай мне тут, — устало произнес Злобин, — если готов, становись на колени, разрезай ладонь и клянись.

— Я еще ничего не решил, — перебил Злобина Пылающий взор. — Я не верю никому из вас. Вы нас сдадите!

Культист и сам тянул время. Он явно понимал, что победу ему не удержать, и что ему предстоит потерять много людей и тварей. Но и сразу идти на встречу врагу не хотел.

Злобин тяжело вздохнул.

— А у тебя другого выбора нет. Да, вы наши враги. Более того, враги всей империи. И мы с тобой враги, потому что эту губернию я лично отбивал и выстраивал, чтобы такие, как ты, здесь не гуляли. Но так уж сложилось, что на данный момент Дибров создает куда больше проблем, чем вся ваша братия. Я готов пойти на сотрудничество ради этого. Если я попытаюсь убить Диброва собственноручно, то, скорее всего, потом буду казнен. А так, империя лишится сильного князя. Я лишусь своего заклятого врага. Вы получите хорошую жертву. По сути, обе наши стороны в выигрыше. А еще вы возьмете на себя ответственность за это убийство. А с меня взятки гладки. Получается, что я избавлюсь от врага вашими руками. Меня это более чем устраивает.

— Нас это не устраивает. По крайней мере, такие дела должен решать совет.

— Совет уже всё решил. Что этот, — Злобин указал на Лисина, — что Дибров приговорены к смерти. Только один вопрос. Лисин, вот он, на блюдечке с голубой каёмочкой, благодаря мне. Вы сами бы до него не добрались так легко. Что касаемо Диброва, то он птица, куда более высокого полёта, и он передвигается с личной армией. Я же предлагаю исполнить казнь куда меньшими жертвами и усилиями. Если ты пораскинешь мозгами, ты поймешь, Пылающий взор, что других шансов у тебя не будет. И сейчас других шансов у тебя нет. Лисин, если и погибнет сегодня, только от моей руки, Вы не сможете с этим ничего поделать.

Пылающий взор переводил взгляд с Лисина на Злобина. Несколько раз взглянул на меня. Он закусил губу. Видимо, прикидывал, что будет, если он сейчас попытается убить Лисина.

Но какой в этом толк? Ведь им нужно провести полноценный обряд и убить Лисина, как жертву. Тогда они смогут открыть много червоточин за счет его силы. Но даже, если сейчас он сам его просто убьет, толку от этого никого не будет. Всё равно, что Злобин сам его прикончит. Учитывая, сколько здесь собралось сил, просто так здесь ничего не закончится. И так легко добраться до Лисина не выйдет. Тут уж встанет вопрос: либо попытаться совершить обряд и погибнуть от наших рук, либо плюнуть на Лисина и постараться выжить в сражении с нами.

Пожевав губы, Пылающий взор поглядел на Лисина.

— Выходит, всё зависит от того, принесет ли этот смерд клятву вам. Злобин кивнул. — Только в клятве должно фигурировать, что он не успокоится, пока Дибров не умрет, либо не попадет к нам в руки. Князь Дибров должен быть казнен. Что касается Лисина, его смерть мы готовы отсрочить.

— Вот договорились. Значит, по рукам?

Глава 16 Узел затягивается

Совершенно не верилось в то, что у Злобина получилось и он смог покорить Лисина своей воле!

Да не без моей помощи, не без помощи того же Линдермана. Да и много чего сошлось в этот день. Но Злобин мгновенно сориентировался в ситуации и вышел из неё победителем.

Что могу сказать — мои ему аплодисменты. Причём ему удалось уйти от битвы с опаснейшим противником. Всё-таки культисты пришли довольно большой силой, но дрогнули. А ещё Злобин он урвал победу над Лисиным, который казался настолько изворотливым, что его вообще никак невозможно было прижать. Но вот же — стоит и даёт клятву на крови.

Благо еще, что мы отошли в сторону, и никто не слышал слов Лисина. По крайней мере, мне было немного неловко от мысли о том, что столь гордый граф будет стоять на коленях и давать клятву верности другому графу. Пускай даже это заслуженно, но аристократ есть аристократ, и он должен блюсти, честь и сохранять своё лицо.

— Клянусь, что буду служить Злобину Роману Михайловичу до смерти его. — произнес Лисин и очередная капля крови, капнувшая с ладони, вспыхнула пламенем.

— Не предашь, не обманешь и будешь действовать исключительно в моих интересах.

Лисин повторил и это.

— В случае моей гибели, твоё служение будет направлено на Братскую губернию. Ты должен будешь сделать всё возможное, чтобы она процветала и расширялась. И защищать её от внешних вторжений Врагов.

Культист, присутствовавший при этой клятве, недовольно поморщился, но ничего не сказал.

— Клянись, что теперь Дибров твой враг, — потребовал культист, — и что как только у тебя появится возможность, ты передашь его нам.

Лисин повторил и эту клятву.

— На этом всё? — ехидно спросил он, делая вид, будто ничего такого не произошло.

— И придется вернуть моё имущество, — добавил я.

Лисин недобро посмотрел на меня.

— Мы с вами еще не доиграли, Пылаев.

— Вы теперь в одной команде, — парировал Злобин. — И друга нужно не ослаблять, а усиливать. Надо будет вернуть всё, что забрал у Пылаевых.

Лисин поморщился, но кивнул.

— Хорошо. Завтра пришлю нотариуса с документами, — ответил он. Ваши деревни будут освобождены. Еще какие-то вопросы ко мне есть?

— Нет. Больше вопросов нет, — произнес Злобин.

Мы все тоже покачали головами.

Культист, окинув нас тяжелым взглядом, отправился к своим. А мы все втроём отправились к своим войскам. К Злобину тут же подошел глава паладинов.

— Роман Михайлович, я должен доложить об этом. И для протокола, я не согласен с тем, что вы отпускаете их, — он кивнул в сторону удаляющейся группы культистов и тварей.

К слову, культисты собирали тела тварей и явно собирались унести их с собой.

— Я этим тоже недоволен, Григорий, — признался Злобин. — Но сейчас так надо. Мы ещё всё отыграем, — заверил он.

Лисин же подошел к своей гвардии, оглядел своих бойцов. Казалось, ничего вообще не произошло. Он был спокоен и уверен. Будто не сражался до этого со Злобиным, не выяснял отношения со мной, будто всё это время был нашим союзником.

— Хромов, Вышкворкин, Земельский, Дерюгин. Выйти из строя, — спокойным тоном приказал он.

Я увидел, как четверо воинов, недоверчиво глядя на своего сюзерена, вышли из строя. Причем один из них был главой гвардии, судя по его кителю. Лисин подошел к ним вплотную, затем вдруг резко выхватил клинок и снес всем четырем головы одним взмахом. И откуда он клинок достал? Злобин ведь забрал у него оружие. Но куда более удивительно — зачем он убил воинов?

— Это шпионы. Они работали против нас. И работали они на нашего врага, — заявил он во всеуслышание. — Так будет с любым, кто захочет работать против меня и выдавать информацию на сторону. А теперь уходим, — скомандовал он, даже не обернувшись в нашу сторону.

Мы же с Романом Михайловичем, собрав раненых и убитых, собирались в обратную дорогу. Роман Михайлович настоял на том, чтобы мы ехали в одной машине.

— Разговор к тебе есть, Костик, — произнес Злобин, когда мы уже отправились восвояси.

— Какой же? — спросил я.

Роман Михайлович вкратце пересказал мне историю о том, с чем к нему пришел инквизитор.

— У них есть все доказательства, что именно ты вызвал все те катаклизмы в Братске, — закончил Злобин. — И что ты призвал тех тварей. Я смог договориться и отвести от тебя подозрения, — произнес он, глядя на меня в упор.

— Судя по вашему тону, это услуга не бесплатная? — хмыкнул я.

— Не бесплатная, — подтвердил Злобин. — Иначе зачем бы я за тобой столько ехал? — усмехнулся Злобин.

— Так и чего же вы хотите? — спросил я.

— Мне нужна еще одна такая же тварь, — произнес Злобин, — из тех, что ты напустил на тюрьму. Сможешь сделать и мне такую?

— Я видел тех тварей, — осторожно произнес я, глядя на Злобина. — Но зачем вам такое существо?

Злобин хмыкнул.

— А ты мне зачем был нужен? Вот для того и тварь, — растянул он губы в улыбке. — Я хочу иметь больше козырей в рукаве. Помнишь того монстра под моим поместьем?

Я припомнил испытание, которое подготовил мне Дмитрий, когда оказалось, что прямо в подземельях Злобина находится червоточина, которую охраняет тварь синего уровня. Дмитрий тогда закрыл меня вместе с ней, чтобы я «размялся». Вспомнил, аж злость взяла! Придушил бы… но это тогда, сейчас не так зол.

— Думаете сможете приручить такого монстра? — сделав глубокий вдох, спросил я.

— Кто знает. Но в любом случае, это не всегда обязательно. Достаточно держать тварь под контролем и в нужный момент выпустить на своих врагов. Для этого не нужно её дрессировать.

— А если такие существа разумны? — предположил я. — Вдруг она затаит на вас злобу и откроет охоту именно на вас. Не боитесь, Роман Михайлович?

— Тогда я её просто убью, — спокойно произнес он. — Во всяком случае, нет ничего такого, что смогли бы паладины, но не смог я. Просто поверь, у меня хватит ресурсов убить любую тварь.

— Что же тогда вы культистов не убили? — спросил я, кивнув себе за спину.

— Не время было. Не время и не место. Они обязательно умрут. Но с максимальной выгодой для меня, — припечатал Злобин. — Так что? Ты мне окажешь такую услугу? — он пристально на меня посмотрел. — И не нужно мне рассказывать, что это был не ты. Я тебя насквозь вижу. Не забывай, что я видел, как ты был рожден. Знаешь ли, я, конечно, на роль родителя не гожусь, но тоже много чего чувствую сердцем, — Злобин ухмыльнулся.

Немного подумав, я ответил.

— Я подумаю, что можно сделать. Но есть ряд нюансов.

— Какие же это? — поинтересовался он.

— Лучше всего тварь размещать в червоточине, чтобы она не выбралась. Желательно, чтобы червоточина была зеленого уровня, а не выше. Иначе тварь очень быстро поднимется в уровне силы.

Злобин кивнул.

— Это учтем! И, как я понимаю, если брать во внимание размеры твари, лучше в червоточине под моим поместьем её не размещать. Если она вылезет, то разворотит мне весь подвал, ведь так?

— Именно, — кивнул я, — во всяком случае сами видели, что произошло в Братской тюрьме.

Злобин кивнул.

— Я не видел, но слышал. Горин на тебя много жаловался.

— Горин тоже в курсе? — вздернул я бровь.

— Нет, конечно, — усмехнулся граф. — Но сказал так: кто бы это всё не устроил, он бы перед ним преклонился, если бы этот злодей не разрушил его тюрму.

— И когда вы хотите приступить к призыву твари? — уточнил я.

— Думаю, в ближайшие дни: завтра, послезавтра. Чем раньше, тем лучше. Дибров скоро прибудет. И хорошо бы иметь в рукаве подобный туз. Во всяком случае, Дибров сейчас лишился поддержки культистов. И можно не опасаться того, что какой-нибудь дрессировщик культа сможет взять под контроль монстра. А ко мне культисты не полезут. Давно решили, что ко мне лучше не лезть — себе дороже. Когда я только пришел на эти земли, пытались не раз, но все и полегли, — Злобин ухмыльнулся, искоса глянув на меня. — Кстати, доволен результатом борьбы с Лисиным? — вдруг сменил он тему.

— Злодей побежден. Земли Пылаевам возвращены. И у вас новый миньон на службе, — подытожил я. — Мне кажется, у вас больше поводов радоваться и плясать от счастье.

Злобин усмехнулся.

— Не без этого, — покивал он.

— А если Лисин нарушат эту клятву, что с ним будет? — поинтересовался я. — Вроде бы ничем её не подкрепляли.

— Клятва на крови довольно неприятная процедура. И последствия её нарушения тоже не очень приятные, — ответил Злобин. — Знаешь ли, зависит конечно от важности клятвы и количества крови, что было пролито, да и от уровня дающего эту клятву. Чем выше уровень, тем страшнее последствия. На уровне Гордея, думаю, он просто медленно распадется на части, как слизень. Так что ему теперь нужно быть предельно осторожным, чтобы ненароком не подставиться.

— Не опасаетесь, что Лисин нашел лазейки, как увильнуть от данной клятвы? — спросил я.

— Конечно, нашел. Чего тут опасаться? Я даже знаю, какие лазейки он будет использовать и заранее продумал контрмеры, чтобы ему не казалось, что он здесь самый хитрый, — улыбнулся Злобин. — Вот, смеха то будет. Я этого хитрого лиса ещё усмирю. Он ещё будет моим лучшим исполнителем.

— Одного не пойму, почему эту клятву на крови не используют повсеместно? — задумчиво спросил я. — Вы уже два раза ее использовали и спокойно спите, зная, что вас не предадут. А тот же Дибров, хоть и князь, эту клятву не применял на своих союзниках.

— Да боятся её использовать. И она незаконна, и опсна. Как минимум потому что её исполнение куда выше, чем клятва императору. Если ты императора предашь кто об этом узнает? Для этого свидетели должны быть. А вот если предашь того, кому кровью присягал, кровь сразу обман распознает. Ей свидетели не нужны. Будут страшные последствия. Отсюда и рождается проблема, что, если встанет перед тобой выбор, кого защищать: императора или того, кого кровью поклялся оберегать. Всегда выберешь кровавую клятву. Там есть и другие причины, но в основном она из-за этого незаконна.

— А у вас проблем с этим не будет? — спросил я.

— Если вскроется, будут. Ну, мне и так хватает прегрешений перед императором. Клятва крови — это меньшее из тех преступлений, что я совершил, — произнес Злобин.

— И вы мне так спокойно об этом рассказываете?

— Я думаю, что могу при тебе такое говорить, — усмехнулся Злобин. — Да и видишь ли, преступление преступлению рознь. Закон, он как повернется, то и плохо. А у меня выбора другого нет. Мне нужно выжить. Победить. И это только рази того, чтобы просто иметь возможность заниматься своим делом. И ради этого я готов на многое. Даже на такие ухищрения и преступления.

— А эту клятву крови снять можно? — спросил я.

— Всё можно, но не нужно. Лисина я отпускать не собираюсь. Единственный способ ему теперь от меня избавиться — это умереть.

Жрец культа изнанки восседал на своем троне из костей и глядел вниз, туда, где происходило действо.

Его последователям нужна была сила. Они уже расширили свои границы: на землях Викентьевых открыто четыре червоточины, это серьезный удар по Российской империи. Границы будут подвинуты. Но война не закончилась — война только начинается. Только-только сделаны первые шаги. Викентьев убит, Лисин тоже скоро погибнет. И необходимо восполнить потери.

Перед жрецом на огромном алтарном камне лежала девушка. Жизненных сил в ней не так много. Она была при смерти, когда ее принесли. Но может в её теле и мало сил, однако, энергии в её резервуаре предостаточно. И этого хватит для того, чтобы создать прекрасную альфу оранжевого или красного уровня. Это будет очень кстати, чтобы пополнить ряды тварей, которые будут кулаком их атаки на людей.

Девушка была слаба. Единственное, что она могла делать, смотреть по сторонам. На её лице не было страха или боли, хотя вся семья её погибла. Она лишь смотрела. Встретившись взглядом с жрецом, она лишь застыла на миг, а потом откинулась на камень для жертвоприношений, будто это была перина, а не грубый неотесанный гранит.

Один из младших жрецов вознес над ней кинжал.

— Мы даруем тебе то, что отнято, чтобы было, за это подарено… Великая изнанка, приди и покажи нам свою силу и могущество, — жрец проделал ряд жестов, рисуя некий узор.

И прямо посреди пространства, над телом девушки, появилась маленькая червоточинка и в её глубине промелькнула небольшая серая тень. Тень будто заглянула через разрыв пространства в этот мир. В следующий миг тень вдруг скользнула из разрыва, но не стала тварью, а проникла в грудь девушки.

Верховный жрец изнанки ухмыльнулся. Ритуал прошел как надо. А, сейчас её тело начнет изменяться. И некогда прекрасное создание станет жуткой тварью, которая принесет смерть многим врагам.

Однако, ничего не происходило. Девушка по-прежнему лежала на алтарном камне. Её грудь вздымалась и опускалась. И не было в этом жести отчаяния или готовности к смерти. Она будто просто отдыхала. Культя на месте отрубленной руки вдруг дёрнулась. Жрец увидел, как рука стала расти прямо из обрубка. Он не видел тяжелые раны на спине девушки. Но если бы увидел, то ахнул бы, потому что и те раны затягивались. Девушка стала дышать ровнее. На её губах появилась едва заметная, но довольная улыбка, наконец, она закрыла глаза и сладко уснула.

Жрец недоуменно посмотрел на своих послушников. Ритуал явно шел не по плану. Однако, останавливать его было нельзя. Изнанка сделала свой выбор и продемонстрировала своё решение. И худшее, что он мог бы сделать — это усомниться в этом решении. Поэтому он поднялся и громко провозгласил.

— Спасибо, великая изнанка, за дар принесенный нам.

Младший жрец, который застыл над телом девушки, будто желая вонзить ей в грудь клинок, тоже недоуменно смотрел на спящую красавицу, лежащую на камне, и не понимал, что произошло.

В следующий миг девушка открыла глаза, приподнялась на локтях, огляделась.

— Может, вы меня наконец-то отпустите? — произнесла Луиза Викентьева, последняя из рода. — Мне ещё задание выполнять. А вы меня только задерживаете.

— Отпустите её, — приказал верховный жрец.

Как только руки и ноги девушки были освобождены, она поднялась, повернулась к младшему жрецу, а затем, стремительным движением, порывисто оказалась рядом с ним. Схватила его за голову и свернула шею, будто цыпленку.

— Слишком долго! — затем посмотрела на жреца. — Это ты приказал убить мою семью? — спросила она звенящим голосом.

Приезд такого большого гостя, как князь Дибров, был целым событием. Всё-таки у князя было много возможностей, связей и ресурсов. И он мог, как оказать огромную пользу региону, так и создать много проблем, если ему что-то не понравится. Опять же, его личное знакомство с императором значило немало.

Кортеж Диброва был встречен на самом подъезде к городу, у вхезда в угодья, что принадлежали Диброву. Навстречу Вышел мэр города Слуцкий, генерал Петрищев, еще с десяток первейших чиновников города, которые приветствовали графа, как самого императора. Они за несколько часов узнали о приезде, и уже поджидали графа.

— Надолго ли вы к нам? — поинтересовался Слуцкий, после того, как официальная церемония завершилась.

— Нет, ненадолго. В городе оставаться не буду, — отрывисто бросил Дибров, явно недовольный, что уже весь город знает о его прибытии.

— Вы такой большой командой приехали, — заметил Слуцкий. — Неужто намечаются большие дела?

Кортеж за Дибровым действительно был знатный: порядка тридцати машин, из которых семь бронетранспортеры, две машины артиллерии и ещё какая-то военная техника, которую мэр распознать не смог.

— Вы никак собрались воевать? — пошутил Слуцкий.

— Нет, это мой обычный кортеж, — сухо ответил Дибров.

Мэр рассмеялся, не зная, как относиться к этому. Ведь обычно Дибров перемещался максимум в сопровождении трех-четырех машин, а тут тридцать.

— Неужто у нас намечается в городе нечто непредвиденное? — не прекращал свои расспросы Слуцкий.

— Зависит от вас. Но моя вам рекомендация, чтобы не происходило, просто не лезьте. Сейчас мне нужно продолжить путь.

— Как? Неужели, вы даже в город не заедете? — удивился мэр.

— Нет, в город заезжать не буду. Мне нужно увидеть моего старого друга, Гордея Степановича Лисина. И немедленно.

Наконец я вернулся домой. Стоило мне пересесть в свою машину, как передо мной тут же появилась Белка. Она принялась ластиться ко мне и тыкаться мордочкой в лицо. До этого она не появлялась, будто опасалась Злобина, хотя кто знает, может она и права в этом. Злобин не тот человек, которого стоит недооценивать.

Когда я добрался до поместья Пылаевых, нас уже встречали на пороге Дима с Алисой и часть наемников Линдермана, которые были оставлены в поместье для безопасности. На фоне наёмников выжившие гвардейцы Пылаевых и отправленные Злобиным воины выглядели неуклюже.

Виднелись лица деревенских, которых мы сюда привезли, детишек из города и выживших слуг. Даже Динара вышла нас встречать, хоть и еле держалась на ногах, для этого ей нужны были ходунки.

Дима, стоявший впереди, нервно кусал губы, он очень хотел отправиться с нами, но я настоял, чтобы он охранял дом. Алиса, скрестив руки на груди, вглядывалась в машины, будто пытаясь что-то разглядеть, или кого-то.

Я ехал в головной машине. И вместе с Медведевым вышел почти сразу, как только машина остановилась перед воротами. Тут же ко мне бросились люди, наперебой задавая вопросы.

Но Алиса негромко произнесла:

— Тихо. Дайте хоть слово вставить, — и люди тут же подчинились, послушались, притихли.

— Ну что, Костя, рассказывай, как всё прошло, — спросил Дима.

— Прошло всё неплохо, — улыбнулся я. — Лисин вернёт нам наши деревни, завтра пришлёт нотариуса. Всё будет хорошо, и с людьми всё будет хорошо, — добавил я, увидев перепуганные глаза Клина.

— Как же хорошо? Этот Лисин из людей всю душу вытрясет.

— Не вытрясет, — пообещал я. — Это не в его интересах.

— Да быть не может! Неужто ты самого Гордея Лисина к стенке припёр? — Дима посмотрел на меня так, будто бы увидел спустившееся с неба божество.

— Было непросто, — снов улыбнулся я. — Но победа за нами.

И что тут началось! Люди закричали от счастья, зааплодировали. Даже гвардейцы, что стояли рядом приняли участие в общем веселье.

— А я, как знала, — тут же произнесла Елена, мама Анечки, — я под чутким руководством Динары подготовила много еды, можно целый пир устроить.

— Пойдёмте скорее к столу, надо же отпраздновать такое дело, — поддержал идею Дмитрий.

Я улыбнулся.

— Да. Праздновать, дело хорошее.

— Так пойдёмте с нами! — произнёс Зиновий, что присоединился к народу.

— Поместье уже почти вычистили, но такую ораву в себя оно не вместит. А это всеобщий праздник, поэтому столы вынесем прямо на улицу, — произнёс Дима.

И Динара, глядя на него так и зарделась, мол, вон какого хозяина вырастили. На её щеках заблестел румянец. Она будто вовсе и не была больна. По щекам женщины струились слезы радости.

— Я только чуть передохну. Мне нужно подняться в мою комнату. Там насколько всё плохо? — спросил я, указывая на поместье.

— Яд вышел, но думаю ещё день лучше обождать и не ночевать там. Пока будем спать в палатках, как прежде.

Я кивнул. Однако, всё равно направился в сторону главного входа. Я хотел взять кое-что.

Меня не отпускала одна мысль. В подземелье, которое я обнаружил, когда мы с Димой пошли зачищать первую червоточину, находилась картина с сердцем изнанки. И там я нашел небольшое блюдце, явно артефактное.

Я ведь не знал, что это за артефакт. И до сих пор не знаю. А проверить надо бы. Как узнать? Да просто буду носить его с собой. По принципу, как купец Мартынов выяснил воздействие артефакта змейки, что отводит любые удары. Так и я пойму, что это за блюдце. Носить его с собой, конечно, будет неудобно — очень уж массивное, но ничего, потерплю. Куда важнее узнать, что это за артефакт и зачем он был мне послан… А в том, что я неспроста его нашел, я уверен всё больше и больше. Как и то, что не просто так мне было показано сердце изнанки.

У меня стало появляться ощущение, что я вот-вот вспомню что-то о своей прежней жизни. Что-то очень важное, и для этого мне нужно быть во всеоружии.

Глава 17 Интересы

Злобин и Пылаев уехали, а граф Лисин махал им вслед, будто старым приятелям.

Играй до самого конца. Проигрываешь лишь тогда, когда признаешь поражение. Это было кредо Лисина по жизни.

Он был профессиональным хитрецом, и прекрасно знал, худшее, что можно сделать, это признать: «да, все это был фарс, и я проиграл».

Нет!

Даже перед своими людьми, которые, казалось бы, не имеют никакого значения, нельзя показывать свою слабость. Всё должно выглядеть так, будто идет по твоему плану.

Он оглядел поверх голов свою гвардию, будто пытаясь разглядеть что-то, нависшее над ними.

— Ты, — указал он на одного из бойцов, лет двадцати семи. — Как зовут.

— Тихон, — ответил он.

— Значит так, Тихон, принимай командование над гвардией. Временно, естественно. Собирай всех и возвращаемся домой.

— Благодарю вас за доверие, ваша светлость, — распахнул глаза парень. И тут же вытянулся в струнку. — Будет сделано.

Парня нисколько не заботила судьба бывшего начальника гвардии Лисина.

Лисин посмотрел в сторону удаляющихся культистов, которые в его сторону даже и не глядели. Пришли ведь его убивать, а сейчас попросту развернулись и уходят.

Вот же Злобин — умеет он подчинять людей своей воле. Но Лисин тут же выбросил эти мысли из своей головы. Он не должен был даже и мысли допустить о том, что кто-то может быть лучше или хитрее его. Игра началась. Просто вводные данные куда сложнее, чем могли быть вначале. Но Лисин всегда выходил победителем из любой, даже безнадёжной на первый взгляд ситуации. Главное не переставать играть. Только не переставать играть. Играть и играть. До победного конца. Чтобы все поверили, даже он сам, чтобы поверил в собственную ложь.

Гвардейцы вопросов не задавали, даже виду не подали, что что-то не так. Они понимали, стоит задать один неосторожный вопрос и это может стоить им жизни. Даже между собой они боялись обсуждать дела графа, прекрасно знали, что любой из них может оказаться информатором. И потом, излишне говорливых гвардейцев могут в один прекрасный день не досчитаться.

Лисин, жёлчно улыбнувшись, отправился к своему автомобилю. Там его ждало много приготовлений.

Сын его встретил в холле неожиданной новостью.

— Тебя искал князь Дибров, — произнёс он, — не мог до тебя дозвониться…

— Стоп! — поднял руку Лисин. — Ничего мне не говори!

У Акима брови поползли вверх.

— Что это значит? Он просил тебе передать…

— Тихо! — оборвал его Лисин. — Не говори. Я не должен знать того, что тебе сказал Дибров. Могу только догадаться. Не задавай лишних вопросов. Иди в свою комнату и сделай вид, будто бы меня не видел и ничего мне не передавал. Понял меня?

— Но князь Дибров…

— Тихо, я сказал! — зашипел на сына граф. — Ещё раз говорю, я не должен ничего знать, а теперь, марш в комнату.

Аким, обеспокоенный поведением своего отца, отправился в свою комнату, как и велел батюшка. Однако его лицо было обеспокоено, отец очень уж странно себя вёл.

А Лисин принялся подготавливаться к возможному приезду Диброва, предполагая, к чему может привести появление князя.

Говорить Диброву, против которого была направлена клятва крови было нельзя, это могло быть расценено, как прямое нарушение договора, со всеми вытекающими последствиями. Однако, просто говорить правду ему никто не запрещал. Поэтому Лисин подозвал одного из личных гвардейцев, что были допущены до охраны внутри дома — эти были наиболее расторопны и надёжны.

Стоило гвардейцу подойти, как Лисин стал объяснять суть задачи.

— Ваша светлость, но как же так? — округлил глаза боец. — Если мне придётся против вас применить…

— Просто выполняй приказание.

— А если вы меня после этого…

— Ничего тебе не будет, — оборвал граф. — Ты просто должен выполнить всё, что я тебе говорю. Как только князь Дибров появится, а мы не знаем, когда это произойдёт, может быть, сегодня, а может быть, через год, ты первым делом направишь на меня парализующее заклинание из этого артефакта. Запомнил? Но дождись фразы, «как я рад тебя встретить». Понял? Это будет спусковым крючком. Я разведу руки в стороны — вот так, и ты меня парализуешь, понял?

Гвардеец, простой парень из деревни, которому просто посчастливилось оказаться одарённым и попасть на глаза начальнику гвардии Лисина. Всё больше понимал, что его господин помешался. Однако, он платил жалование, порой даже очень высокое. И любые свои капризы оплачивал сполна.

— И готовься, — добавил граф, — теперь ты будешь везде следовать за мной. Тебе ведь нужно выполнить своё задание. Идём. Мне нужно попасть в кабинет.

Лисин посмотрел на другого гвардейца.

— Пришли ко мне в кабинет начальника караула. Срочно. Стрелой беги, так, чтобы пыль из-под копыт вилась.

— Из под копыт? — удивился солдат.

— А, не важно, беги! — Лисин лишь махнул на него рукой и поднялся в кабинет.

Там он снял с себя пиджак, закатал рукава сорочки, поглядел на глубокий шрам на ладони, оставленный после дачи клятвы кровью. Он погипнотизировал разрез, покивал чему-то своему, а затем взял с полки на столе магический карандаш. Такой, что не стирается неделю, даже если пытаться его отмыть. Он принялся писать на тыльной стороне предплечья: «Я дал клятву крови. Уходи».

— Я ведь никому не обращаюсь, ведь верно? — произнес Лисин, показывая своё предплечье воину.

Тихон посмотрел на сюзерена с недоумением, однако, ничего не сказал, лишь кивнул.

— Да, это просто надпись, — подтвердил он.

— Вот и прекрасно. Ты очень здравомыслящий молодой человек. И если будешь хорошо служить, я тебя награжу, — затем Лисин пошел к мини-бару взял дорогой портвейн, и развалившись на кресле, принялся пить, глядя в пространство. Спустя пару минут появился начальник караула.

— Ваша Светлость, вы меня вызывали? — отдуваясь, спросил он.

— Вызывал. — кивнул лисин. — Значит так — слушай моё распоряжение. Если вдруг к нам явится князь Дибров, мне не докладывай. Никому вообще не докладывай. Сразу веди его ко мне в кабинет. Понял меня?

— Конечно. Но позвонить-то надо, доложить…

— Нет, не звони. В каком бы он ни был в составе, с кем бы он ни прибыл, пускай он хоть с армией приедет, веди его ко мне в кабинет. Сопровождай. Но ничего не говори. Провожаешь, доводишь до моего кабинета, открываешь дверь, запускаешь. Понял меня? И что бы ни произошло, не предпринимай никаких действий. Единственный момент, если Дибров попытается что-то сделать со мной, ваша задача, — Лисин посмотрел сначала на гвардейца, потом на начальника караула, — сохранить мою жизнь и жизнь Акима во что бы то ни стало. Всё ясно?

Гвардейцы, переглянувшись, покивали. Их господин и раньше, бывало, вел себя странно, но на этот раз он превзошел себя. Хотя, что там в голове у князей и графов? Проще подчиняться и получать жалование, чем ломать голову.

Когда-то давно, когда она ещё была маленькой девочкой, её звали Луиза Викентьева. Она была дочкой барона, и ей прочили прекрасное будущее. Дед, когда ещё был жив, надеялся, что она выйдет замуж за внука его старого друга, Дмитрия Пылаева. И всё к этому шло. Это были два сильных рода, которые подавали надежды, крепли, и которые должны были однажды прийти совсем в иное качество.

Император ценил героев и порой давал им возможность стать графами или даже маркизами, ведь их земли находились на границе с потреянными землями.

Потом в жизни Викентьевых появился граф Лисин. В народе давно ходила присказка, что там, где прошел граф Лисин не осталось места надежде. Дед к тому времени уже погиб, а главой рода стал отец, который души не чаял в своём сыне, в Романе Викентьеве, брате Луизы.

Её отец задолжал большую сумму Лисину. Столько, что не мг вернуть. И вот однажды, Лисин пришёл за долгом.

Всё, что барон просил у Лисина, чтобы тот оставил сына в живых и несмотря на их распри не убивал его, а дал возможность жить дальше. Пускай он убьет его, пускай заберет всё имущество, но сын должен остаться в живых. Однако, у Лисина были куда более далеко идущие планы. Его заинтересовала дочь Викентьева.

И так, однажды Луиза Викентьева стала танцующей под черной луной. Это одно из бесконечного количества звеньев ассасинов императорской гильдии убийц. Почему императорской? Это просто плевок в лицо государственному строю. Конечно же, гильдия была под запретом. И главы гильдии нарочно называли свою организацию императорской, чтобы позлить власть.

Больше Луиза не была баронессой, у неё больше не было титула и будущего, было лишь призвание и задание, ставшее новым смыслом жизни.

Старое имя ей сохранили лишь, как насмешку, ведь она была благородных кровей, к тому же обладала сильным даром. Как оказалось, не только это требовалось Лисину, он ещё многие годы тянул жизненные соки из рода Викентьевых. Но, отчего то идея иметь сильного ассасина в своём подчинении будоражила его.

Как ни странно, будто в издевку, после первичного обучения, её определили под видом служанки в семью Пылаевых. Это был её экзамен. А заказчиком, собственно, был всё тот же граф Лисин.

Графом была поставлена задача — в рамках пяти лет привести род Пылаевых к полному запустению, действовать любыми способами, но чтобы всё казалось естественно. Первой мишенью был глава рода Пылаевых, старик, который уже мало что соображал, хоть и обладал чудовищной силой. С ним Луиза справилась легко — посредством яда. Учитывая возраст, никто не стал даже задумываться о том, что причина смерти может быть не естественной.

Дальше же нужно было действовать менее радикально. Ведь у Пылаевых было много имущества, и это имущество Лисин планировал получить себе в полной мере, и без потерь. Шутка ли это, когда у какого-то захудалого баронского рода имущество и богатство не меньше, чем у целого графа? Таким образом, каждый раз перед встречей с графом Лисиным, во время которых они играли в карты Луиза подливала барону Пылаеву одно неприятное зелье. Лисин предлагал азартные игры, а Пылаев не мог отказаться. И остановиться не мог. В итоге, каждый раз проигрывался, всё глубже залезая в долги.

Алису Пылаеву она особо не трогала, однако оставалась с той в хороших отношениях память о возможной судьбе, которая могла её постичь, не оставляла её. Они ведь могли быть сёстрами.

Ну а Дмитрий Пылаев, он должен был стать просто ничтожеством, не обладающим силой слабаком без будущего и без надежд. Это тоже решалось зельями. К слову, девственности Луиза лишилась именно с ним, да и его лишила девственности. Это тоже была этакая ирония в честь несостоявшейся судьбы, которая должна была ждать их двоих. Такого указания не было, но Луиза сделала это назло. Для благородных дам важно хранить свою честь, для убийц нет, у убийцы нет чести, у убийцы есть лишь цель.

Но пока она выполняла свою цель, ей ничего не мешало хоть немножечко пожить в своё удовольствие, пускай она и была лишь служанкой.

Потом появился он…

Луиза не знала, что она способна влюбиться так страстно и безумно. Так, что даже подумывала послать к чертям гильдию, обязательства и печать, наложенную на неё. Позволить себе пожить хоть чуть-чуть. Открыться, рассказать обо всём, попытаться исправить ситуацию.

Но он сам всё испортил. А потом ещё попытался её убить. И не один раз. Как она себя ненавидела. Презирала себя за слабость, за глупость. И единственным способом исправить свою ошибку была месть: кровавая, жестокая.

Она этим грезила, пока лежала скованная в постели. Это жгло её изнутри. Когда Луизу похитили культисты и несли на алтарный камень, она думала лишь об одном, что её мести не суждено сбыться.

Константин Пылаев будет жить, а она нет. И это несправедливо. Она не молилась. Она не просила небо или тьму о том, чтобы её проклятия сбылись. Она просто готовилась к смерти — решительно и без сожалений.

Всё-таки она любила его. И, наверное, хорошо, что он будет жить. Хоть он и сделал ей очень больно. Но сейчас эта боль прекратится. По крайней мере, она этого ждала.

Однако тьма, что была по ту сторону червоточины, открытой младшим жрецом, считала иначе.

Видимо, цели их в каком-то роде сошлись. Всё-таки у тьмы по ту сторону и у Луизы была одна цель — личная цель. Цель, которая была превыше всего: жизни, смерти, долга перед кланом. Эта цель заключалась в Константине Пылаеве.

Луиза хотела его убить, и сама погибнуть вместе с ним. А тьма хотела забрать его себе. Зачем тьме нужен был Константин Пылаев, Луиза не знала. Но понимала, что после попадания в тьму, дни Константина в этом мире будут сочтены и её это вполне устраивало.

Все печати, которые были в теле Луизы, сгорели за один миг. А тьма, говорящая с нею, вселила в неё новые силы.

— Что происходит? — спросил верховный жрец, округлившимися глазами, глядя на девушку, что выронив мёртвое тело младшего жреца, медленно подходила к нему.

— Я больше не баронесса Викентьева, и я не танцующая под черной луной. Теперь я — посланница изнанки, а ты — ничтожество, которое не способно ни с чем справиться…

Первая цель обновленной Луизы была достигнута — верховный жрец захлебывался кровью. Девушка разорвала ему горло голыми руками. И никто из жрецов, стоявших рядом, даже не подумал ей помешать. Все понимали, что здесь вершится воля изнанки и на её пути лучше не стоять.

Над головой Луизы сияла черная метка, её аура полыхала оранжевым, почти красным. И силы её, хоть и медленно, но росли.

Она оглядела стоявших вокруг жрецов, вытерла тыльной стороной ладони кровь, что забрызгала её лицо. Жрецы тут же упали на колени.

— Приказывай, госпожа!

— Созывайте общий сбор! — приказала она. — Изнанка сказала, что Лисин не убит, а жить он не должен! Я исправлю это недоразумение, — произнесла девушка, а затем рассмеялась. — Я осуществлю всё то, что не смог сделать мой отец. И как хорошо, что у нас с Изнанкой сходятся интересы.

Глава 18 На круги своя

И вроде бы мы сделали большое дело…

Злобин прижал Лисина так, что тому уже сложно отвертеться. А еще граф вернул имущество Пылаевам. Вот всё же хорошо. Вон, гвардейцы и простые люди собираются во дворе поместья, чтобы праздновать.

А мне вот почему-то не по себе.

Потому первым делом пошел в свою комнату за найденным артефактным блюдцем. Вот именно сейчас захотелось во что бы то ни стало держать его при себе. Не разоружаться, не идти принимать ванну, чтобы отмыться от всех переживаний дня. А наоборот, как можно больше амуниции при себе держать. К чему бы это? Будто бы предчувствие какое-то.

Уселся на кровать, взял в руки блюдце, найденное когда-то в червоточине.

— И где мне тебя носить? — размышлял я вслух.

Из-под полы пиджака вылезла Белка и с любопытством принюхалась, будто на этом блюдце должны быть какие-то лакомства для неё.

— Знаешь, что это? — спросил я, указывая на блюдце, посверкивающее синим светом ауры.

Белка ткнулась мордочкой сначала мне в лицо, потом снова в блюдце, мол, вкусняшки давай. Я почесал её по маленькой головке и повертел блюдце в руках, пытаясь понять, куда бы мне его приспособить. Во внутреннем кармане брюк будет неудобно и топорщиться станет. Решил положить блюдце во внутренний карман пиджака вогнутой стороной к телу. И очень удобно стало, будто пластина нагрудника.

Я отчего-то тут же почувствовал себя беззащитным в простом костюме без брони. Будто мне более привычно носить бронированный нагрудник или кольчугу, а на голове шлем. Может, отголоски старой жизни во мне всплывают, той, о которой я совершенно ничего не помню.

Вновь пронеслись в голове воспоминания, как в меня летит стремительный росчерк божественного клинка. Попытался вспомнить, что же там было, за что меня хотели убить и кто? Но в голове лишь пустота, только виски стало саднить. Ласка вновь ткнулась мне в щеку мокрым носом, затем лизнула в переносицу, будто чувствуя мое смятение и пытаясь успокоить.

В дверь постучались.

— Кто там? — спросил я, порывисто поправляя полу пиджака.

— Костя, ты там долго ещё? Ты ведь главный виновник торжества, — в комнату зашел Дима. — Там даже Алиса спрашивала, куда ты запропастился.

Я хмыкнул.

— Сейчас спущусь, — а сам поглядел на магафон, будто тот должен был зазвонить. Но нет, он молчал. Что же мне так тревожно-то?

— Всё, пойдем-пойдем. Там тебя уже все заждались.

— Дима, скажешь тоже! — окликнула его из коридора Алиса. — Ничего я там не спрашивала — возмутилась сестрица.

— Ага — хмыкнул братец, — Так, что аж сама пришла проверять, где же там наш Костя?

— Я тебя вообще не о том спрашивала. А уместно ли это, чтобы господа со слугами вместе за одним столом сидели? Это ж уму непостижимо. Кто узнает, нас же засмеют.

— Да, подождала бы ты сестра со своими нравоучениями. Такое дело сделали. Это ж праздник не только для нас, но и для людей простых. Сколько Лисин нам крови попил? Да и плевать мне на то, что другие скажут. Вон, мы раньше на Викентьевых и Лисиных ровнялись. И где они теперь? К чему они нас чуть не привели? Нет, баста, — произнес Дима. — А Динара с нами с самого рождения. Пускай даже это будет разовая акция, но считаю, этого все заслужили.

— Ну, Динара ещё ладно, — проворчала Алиса. — Динара еле выжила. Но остальные-то…

— Остальные пускай помнят, что Пылаевы такие господа, за которыми идти хочется и умереть за таких не жалко, — гордо произнес Дима.

Эх, какой же он всё-таки ещё юнец.

Я поднялся, проверил, на месте ли кобура, заряжен ли барабан. По привычке положил ладонь на рукоять клинка, будто проверяя, на месте ли он. И зашагал на выход из комнаты.

— А куда ты при полном-то параде? — удивился Дима. — Ты с кем-то воевать собрался или дуэль устраивать?

— Нет, — качнул я головой, — так, пускай будет на всякий случай, — произнес я.

И в этот момент зазвонил магафон. Внутри что-то ёкнуло. Дима тоже нахмурился, будто почувствовал угрозу. Я посмотрел на экран. Там высветилось имя — Роман Михайлович Злобин.

Не сводя глаз с Димы, ответил на звонок.

— Здравствуйте. Уже что-то случилось? Недавно же с вами виделись, — ехидно произнёс я.

— Нет времени объяснять. Первое, — тут же перешел к делу Роман Михайлович, — ваш батюшка исчез.

— Что значит исчез? — нахмурился я.

— Слуги говорят, в себя пришел и тут же помчался домой. Охрана его удерживать не стала. Да и куда бы им удерживать барона с боевым даром? Вместе с супругой так и отправился обратно.

— Понятно. Кажется, не будет у нас торжественного застолья, — хмыкнул я.

— Не до застолий сейчас, — одернул Злобин. — Вторая новость уже для тебя лично. И надеюсь, что ты к ней подготовишься. К Лисину скоро прибудет Дибров, прямо в его поместье.

— Вот как. Это вам Лисин сказал? — уточнил я.

— Нет, Лисин молчит, — хохотнул Злобин. — Этого хитреца так просто не проймешь. Что думал? Он сразу будет мне доклады строчить. Этого дикого мустанга ещё объезжать и объезжать. У меня своя агентура в городе. Дибров сам сказал, что едет к Лисину, даже в городе не задержался. Примерно через пять часов будет у Лисиных, едет большим кортежем, в тридцать машин. И вот, учитывая все минувшие события, подумываю о том, чтобы перехватить князя на половине пути.

Я набрал полную грудь воздуха. Дима стоял дальше и явно не слышал слов Злобина. Я же сделал пару шагов назад и уселся на кровать.

— Думаете действовать настолько радикально?

— А почему бы и нет? Надо только подготовить кое-что, да свою агентуру в рядах культистов предупредить, чтобы и они готовились. А то как-то рано мы отпустили Пылающего взора. Хорошо бы, если бы он чуть подзадержался, но уж как вышло. В общем, если без долгих объяснений, было бы неплохо, если бы ты меня поддержал.

— И как же?

— Вместе со своими наемниками отправляйся на перекресток дороги, ведущей от твоего поместья к Лисиным. Мы там как раз можем пересечься. Часа этак, через два, через три.

— И как я понимаю, это не предложение, а приказ? — хмыкнул я.

— Ну, мы с тобой уже не в тех отношениях, когда мне нужно тебе всё разжевывать. Думаю, и сам всё прекрасно понимаешь. Без твоей помощи мне будет непросто. В любом случае, у тебя сейчас достойная армия, и на тебя вполне можно положиться. Но опять же, особо не разглагольствуй о том, куда и зачем мы едем. Если нам удастся прижать Диброва, то об этом никто не должен знать. И ещё. Как я помню, у тебя на машинах нет эмблемы твоего рода. На всякий случай лучше сказать, чем не сказать. Проследи, чтобы её и дальше не было. Если вдруг Дибров спрячется, ничто не должно указывать на тебя и род Пылаевых. Любые знаки отличия нужно будет убрать. К слову, хорошо, что у Линдермана все машины просто серые.

— Принято. Только одно меня смущает — тридцать машин — это же целая армия. Не боитесь, что это может плохо закончится? Всё-таки намечается хорошая войнушка.

— А у нас выхода другого нет, — произнес Злобин. — Там, где я планирую его перехватить очень удачная зона, там сильнейшее энергетическое излучение и связи нет. А значит Дибров не сможет призвать подмогу. Разве что коротковолновая дистанционная связь будет ловить, и хорошо бы, если бы он позвал Лисина на подмогу. Ну а дальше сам понимаешь. Лисин не сможет ослушаться моего приказа и ударит Диброва в спину.

— Я вас понял, Роман Михайлович, — произнес я. — Значит, через два с половиной часа встречаемся на том перекрестке.

— Именно так. Сильно не спеши, но и не рекомендую опаздывать. У нас все рассчитано по времени. Переформируй войска, оставь кого-то на защите. Мало ли что культисты удумают, или Лисин выдумает какую-то подлость. Дмитрия с собой не бери. Пусть Пылаевы остаются у себя в поместье и опять же, если ваш батюшка вернется домой, думаю, им и так будет чем заниматься. Сам же отправляйся в назначенное место. Всё — больше на болтовню времени нет. Действуй.

Стоило мне положить трубку, как тут же на меня накинулся Дима.

— Что случилось? Я по твоему лицу вижу, что что-то произошло, и даже не вздумай отнекиваться, — произнёс братец.

Я поморщился.

— Новость хорошая, — натужно улыбнулся я, — батюшка ваш домой возвращается.

До этого стоявшая в коридоре Алиса, вихрем ворвалась в мою комнату.

— Как это возвращается?

Я растянул губы в улыбке.

— Выздоровел и жаждет поскорее оказаться в родном доме, — хмыкнул я. — В общем, возможно, на застолье вас ждёт Важный гость.

— А как же… — нахмурился Дима, — мы же похороны справили.

— Да уже неважно — Викентьевы на том свете.

— Так это были Викентьевы? — воскликнула Алиса, которая была не в курсе вообще никаких дел.

— Что значит Викентьевы на том свете? — оторопел Дима, который не знал о гибели соседей.

— А то и значит, — произнёс я. — В любом случае, теперь ваша семья в безопасности, и я могу выйти в отдельную ветвь рода, а вы уже сами справитесь. Главное, отца берегите. Ну и не давайте ему играть в азартные игры. Хотя, думаю, он и сам должен был понять, насколько это вредит благосостоянию вашего семейства.

— Но как же… — не унимался Дима, — а ты как без нас? Ты так говоришь, как будто собираешься нас покинуть?

— Кто знает, может, и собираюсь, — улыбнулся я. — Только не говори, что успел ко мне прикипеть. Всего то недели две знаемся. Пойдём, посижу с вами за столом, а потом у меня дельце одно есть.

Я встал и твёрдой походкой направился к выходу из комнаты, однако, задержался, вернулся к своему шкафу и взял рюкзак, в котором хранились ядра и остаток золотых монет. Вторая часть моих богатств хранилась уже на счетах и в автомобиле, который я закрепил за собой. Думаю, если Александр Филиппович сейчас вернётся, не будет против, что я пока попользуюсь машиной их семьи. Ну а если будет против, то куплю её. Кто этих аристократов знает, главное, чтоб проблем не было. Взвалив на плечи рюкзак, я направился к выходу.

— А вещи зачем с собой берешь? — спросил Дима, осевшим голосом.

— Да так, чтоб были, — улыбнулся я. — От чего-то не хотелось его посвящать в свои планы, и в то, что мне нужно скоро уехать. И вообще, как я понимаю, если Александр Филиппович сбежал из дома Злобина, то, вероятнее всего, в рамках часа уже будет в своем родном поместье. А пока домашние будут выяснять отношения, радоваться возвращению отца, там я уже вместе с Медведевым и Линдерманом уеду.

Внизу и правда разворачивалось застолье. Люди смеялись, радовались — всеми овладело непринужденное веселье. Будто они одержали победу в страшной войне и были уверены, что теперь всё будет хорошо.

Главным заводилой был Зиновий. Он шутил, то и дело хлопал по плечам детишек и Елену не обделял вниманием. То и дело подходил к ней, поглаживал по спине. Другие паладины тоже присоединились к действу. И хоть чувствовали себя неловко, то и дело косились на Диму с Алисой, да на меня, но через какое-то время, и они расслабились.

Медведев, стоявший поодаль и умудряющийся при этом принимать участие в общей суете, тут же подметил, что я во всеоружии. А разглядев что я ещё и с рюкзаком — тут же подошел ко мне.

— У нас сегодня планируются ещё вылазки? — напрямик спросил он.

— Да. — покивал я. — Скажи Линдерману, чтобы готовил людей. Только без лишней суеты, осторожно, не привлекая внимания. Уйдем все вместе. Планируется боевая серьёзная боевая операция, нужна полная боеготовность. Пускай уже сейчас начинают готовить оружие и оснащение, проверяют амуницию.

Медведев, приняв указание, кивнул и тут же удалился. Нравится мне его исполнительность. Ни одного вопроса не задал, но у мен янет сомнений что он всё сделает в лучшем виде.

Я же направился к столу. Дима, хоть и обеспокоенный последними новостями, излишнего волнения не показывал. Хоть ещё и не понятно, рад он возвращению отца, или нет.

О возвращении родителей, молодой глава рода молчал, видимо хотел сделать сюрприз. Алиса тоже стояла задумчивая в стороне от веселья. Однако, вскоре Дима сначала Алису усадил за стол, потом и меня.

— Ну что ж, друзья, сегодняшний день мы будем отмечать каждый год. Как день избавления от черной полосы, что постигла род Пылаевых. Сегодня же день великий! День великих свершений, день избавления, а также день чуда. — Дима стоял гордый, хоть и весь раскрасневшийся от волнения, и, держа бокал вина, говорил тост. — И каждый, кто сейчас сидит за столом, часть большой семьи Пылаевых.

Алиса при этих словах поморщилась. Ну да, Дима лишку хватил. Все-таки он простодушен. Не могу сказать, что это плохое качество, но неприемлемое для аристократа. Что ни говори, порой каждый аристократ должен быть сродни Лисину. Хитрым, изворотливым, чванливым, высокомерным и жадным. Дима же совсем не такой. Но при этом нравится мне это парень. Я рад, что знаком с ним.

Стоило Диме договорить тост и выпить, как он обеспокоенно огляделся.

— Ребята, куда же вы? — спросил он, заметив, что войны Линдермана постепенно из-за стола выходят.

Но к Диме тут же подскочил сам Линдерман.

— Не беспокойтесь, у них по расписанию караульные мероприятия. Нужно технику привести в порядок. У нас строго всё по времени. Не переживайте, я с вами какое-то время ещё побуду.

— Какое-то время? — удивился Дима. Мы ведь все вместе столько всего сделали.

— Да, и никто это не умоляет, — произнес Линдерман, улыбаясь. — Ну что, выпьем, Дмитрий?

Дима поуспокоился, а тем временем почти все наемники Линдермана покинули стол, и направились в обход поместья, к уцелевшим гаражам — туда, где стояла их техника.

Гвардейцы Злобина во главе с Михаилом и остатки бывшей гвардии Пылаевых, что не предали своих господ, подозрительно поглядывали им в спины. Михаил даже подошел ко мне с вопросом.

— Вы что-то планируете?

— Например? — вскинул я брови.

— На Пылаевых напасть. Ты ведь не из их рода. Хочешь, их род к рукам прибрать?

— Рот закрой, Миша, — спокойно произнес я, — ещё раз такое скажешь, я тебя заставлю пожалеть о твоей бестактности.

— Ишь, и давно ты сам-то бароном стал⁈ — хмыкнул недавний воспитанник Злобина.

— Не говори глупостей. Расслабься, занимайся своими делами. Скоро Злобин вас отсюда заберет. А пока не лезь ни в свое дело, — я демонстративно отошел от Михаила, чтобы не привлекать внимание. А вообще, следовало его проучить, слишком он громкие заявления делает, не подумав. Не хватает этому здоровяку здравомыслия и такта.

А тем временем раздался рёв мотора, а затем и скрип тормозящих колёс.

— Кажется, кто-то приехал, — вздёрнул брови Дима, на его лице появилась грустная улыбка.

Интересно, от чего это он грустит?

А затем послышался уже знакомый голос Александра Филипповича.

— Это что здесь происходит? Этот Злобин за всё ответит. Похитил меня, увёз куда-то.

— Сашенька, ну что ты такое говоришь, он тебя не похищал, он тебя спас!

— Знаю я этих графов-спасителей. Сначала своих людей ставят, а потом главу рода списывают. Знаю я, зачем это он всё сделал. Вот сейчас я силы свои соберу, свою гвардию…

— Сашенька, ну не надо так говорить. Мало ли кто услышит, тем более про Романа Михайловича — он же святой человек, он нас от смерти уберёг.

— Нет, не успокаивай меня!

В этот момент из-за угла появился Александр Филиппович. Выглядел он, мягко говоря, устало: бледное лицо с обвисшими щеками. Все-таки долго беспамятство дало о себе знать — похудел сильно барон. Но стоило ему выйти, как глаза его расширились, он так и встал, хлопая глазами.

— Это, что ещё за непотребство здесь творится? — ошарашенно вскрикнул он, глядя на слуг, сидящих за столом в его дворе, и на Диму, что, глядя на отца, вскинул бокал и громко произнёс.

— А вот и обещанное чудо! Отец вернулся.

Глава 19 Последние спокойные моменты

Александр Филиппович Пылаев шумно сопя посверкивал глазами, причем в прямом смысле — его огненная натура давала о себе знать. И он то и дело пытался проявить свою стихию, но это у него не получалось — сил было маловато. Я это считал по его ауре.

Однако, духу ему было не занимать, увиденное его не обрадовало и давало сил продолжать возмущаться. Он хотел, видимо, проучить своего сына или слуг, возомнивших о себе бог знает что. Но супруга не оставляла попыток направить его в мирное русло.

— Всё, Сашенька, видишь, здесь всё в порядке. И нечего тут сцену устраивать, — уговаривала супруга Татьяна.

— Ну где же в порядке? Где же в порядке? Меня бог знает сколько не было дома. И тут творится такое. Может еще узнается, что Дима теперь глава нашего рода?

Татьяна Пылаева закашлялась, стрельнув глазами в сына.

— Отец, знаешь ли ты, что произошло? И почему ты жил в доме графа Злобина? — аккуратно начал беседу Дима.

— Нет, не знаю и знать не хочу! А вот, что здесь творится, я бы послушал.

— Так это же взаимосвязано, — мягко произнес Дима. — Видишь ли, на тебя было совершено покушение. Ты едва избежал смерти, и мы решили, что лучше тебя спрятать. Объявить о твоей смерти, чтобы ассасины больше тебя не преследовали. Роман Михайлович Злобин спрятал тебя у себя. Мы инсценировали твою гибель. И даже похороны провели.

Александр Филиппович пошатнулся, схватился за сердце.

— Похороны? Мои? — воскликнул он. — Воды мне! И присесть бы мне куда-то! — Матушка тут же подвела его к столу.

— Но не за стол же со слугами! — тут же запротестовал он.

Но супруга ничего не хотела слушать, а усадила мужа за стол, а подоспевший слуга протянул стакан с водой.

— Вот, ваше благородие, промочите горло, — услужливо предложил он.

— Я уж как-то без тебя разберусь, — он, залпом осушив стакан. Оказалось, что там была не вода, а вино. Но Александр Филиппович останавливаться не собирался. — Еще вина! — потребовал он громогласным голосом. — Оно придаст мне сил, чтобы я навёл здесь порядок.

Я же, пока внимание было отвлечено, поднялся из-за стола и медленно пробирался к выходу.

— Такс, — опустошив второй бокал, спросил «покойный» глава рода, — и кто же пришел на мои похороны? Сильно ли страдали, переживали ли?

Дима тяжело вдохнул.

— К сожалению, пришли только кредиторы, — произнесла Алиса. Она за словом в карман никогда не лезла и любила рубить правду матку, какой бы горькой она ни была.

— И что же, им даже не жалко меня было? — вдруг высоким голосом спросил барон.

— Очень жалко… — произнес Дима, не желая расстраивать отца.

— Что деньги с тебя больше сосать не смогут, — закончила за Диму Алиса. — Тогда я и поняла, нет у нашего рода друзей, кроме Романа Михайловича, хотя и он свои интересы преследует.

— Горе мне, горе! — воскликнул тут же Александр Филиппович, обхватив голову руками.

К слову, сказав колкость, Алиса скользнула глазами по тому месту, где я сидел. Не обнаружив меня, несколько удивилась и, обведя глазами стол, заметила меня удаляющегося. Александр Филиппович поймал её взгляд и, проследив за ним, уставился на меня.

— А этот… — он шумно выдохнул, попытался подняться, но ничего у него не получилось.

— А Костя, между прочим, — быстро произнес Дмитрий, — избавил нас от всех долгов перед Лисиным и Викентьевым и еще помог восстановить наше финансовые положение.

Александр Филиппович раскрыл рот, хотел было что-то сказать, но закрыл его, снова шумно выдохнул, покивал головой, и наконец произнес.

— А этот молодой человек ¬– Молодец!

— Ну, и на этой прекрасной ноте я вас оставлю, — произнес я. — Смотрю, семейная идиллия у вас восстанавливается, а у меня важные дела.

— Но как же это? Я хочу узнать, что ты там сделал и как ты нас от долгов избавил, — потребовал Александр Филиппович.

— Дима вам всё расскажет. А сейчас прошу меня простить. Я рад, что вы в добром здравии и вернулись домой, — я кивнул Татьяне Пылаевой, затем Алисе, помахал рукой и Диме.

Брат спорить не стал, однако в глазах его промелькнула грусть.

И чего он так переживает? Ведь совсем недавно готов был меня убить, а сейчас вон распереживался. Радовался бы, что в семье всё в порядке, а я убираюсь куда подальше.

Развернувшись, я направился к тому месту, где стояла техника Линдермана и его бойцов.

— Все готовы? — спросил я, окинув глазами суетящихся бойцов.

— Да, готовы. Расскажешь суть, что происходит? — подошел ко мне Линдерман.

Медведев стоял рядом.

— Если кратко: я и род Пылаевых обязан графу Злобину жизнью, и пришло время вернуть должок, — произнес я. — Единственный нюанс, который может на что-то повлиять, то, что выступаем мы против князя. Фамилию назвать я не буду, никаких подробностей говорить тоже не стану. Но то место, куда мы сейчас поедем и действия, что мы совершим, будет, по сути, объявлением войны. И если мы не справимся с задачей, скорее всего, и вы попадете в опалу, и мне будет конец. Такая вероятность присутствует. Поэтому подумайте несколько раз, готовы ли вы к этому.

Говорил я это больше для порядка, и так было понятно, что Линдерман не откажется. К тому же, кто-кто, а у него было предпринято достаточно мер, чтобы выступать хоть против самого императора и при этом быть неопознанным. Всё-таки понимание Линдермана, как организовывать подобные предприятия, было на высшем уровне. И он знал, как обезопасить не только себя, но и своих людей.

Линдерман лишь хмыкнул. Медведев покивал.

— Какие водные данные? — спросил бывший полковник.

— Тридцать машин с тяжелой техникой. Количество войск неизвестно. Работать будем вместе с графом Злобиным. Возможно, еще будет какое-то подкрепление, но об этом ничего сказать не могу. Вероятнее всего, боестолкновение будет сегодня. Место перехвата узнаем на точке сбора.

— Тогда чего же мы стоим. Нужно срочно отправляться, чем больше времени потратим на подготовку, тем больше будет вероятность победить.

Я покивал.

— Да, согласен. Просто нужно было соблюсти определенные традиции. А теперь по коням, — скомандовал я.

Я направился к автомобилю и закинул на заднее сидение, (где и так не хватало места), рюкзак со своими пожитками. Затем сел на переднее сидение, рядом уселся Медведев.

Всё-таки это особое чувство, когда ты несешься по дороге в хорошей машине, смотришь в зеркало заднего вида и видишь целую колонну военной техники и транспортников, полных элитными бойцами. И знаешь, что все эти бойцы едут именно за тобой следом, чтобы выполнять твою волю, побеждать твоих врагов, сражаться за тебя. У меня на лице появилась улыбка. Вот такая жизнь по мне. Это мне более привычно, чем политика и манерность аристократов. Сейчас я пока что еду прикрывать Романа Михайловича Злобина. Но чувствую, пройдет время, и точно так же я буду ехать на захват земель, побеждать врагов, других баронов или графов, а может ещё что-то большее.

Император местной Российской империи боялся, что Злобин свергнет его или отделит кусок от империи, сделав отдельную державу. Злобин утверждает, что такого никогда не хотел. А вот я такое вполне могу устроить, это в моем духе. Я об этом знаю, чувствую это. И очень скоро я начну работать над подобным вариантом. Кто знает, может однажды Злобин будет помогать мне.

Дорога обещала быть длинной, и чтобы занять чем-то время, я развернулся к рюкзаку и, достав оттуда блокнот, принялся писать распоряжение. Уж не знаю от чего, но это сейчас мне показалось очень даже кстати. Нужно было закрыть ряд вопросов. Вернее, не так. Я-то их закрою. Но если что-то пойдет не так, надо быть уверенным, что ничего не ускользнет от моего внимания.

Писал долго, исписал, наверное, листов тридцать. Подумал сначала передать Медведеву, но, опять же, внутреннее чутье подсказывало, что это будет неверное решение. Поэтому, когда мы доехали до нужного перекрестка, я вышел из автомобиля и подошел к Линдерману.

— У меня к вам будет небольшая просьба.

— Да сколько ж можно, ваше благородие? — усмехнулся он.

Проигнорировав его шутку, я открыл багажник, выудил оттуда два мешка с энергоядрами и вручил Линдерману.

— Что там? — спросил он.

— Энергоядра, — бросил я, брови Линдермана поползли вверх. — Отсюда возьмете часть в пользу своего гонорара. Остальное передайте моему брату Дмитрию, в случае, если со мной что-то случится. И вот здесь мои пожелания. Я их не запечатываю специально, если хотите, можете прочитать. Я верю, что вы человек чести и сделаете так, как я вас прошу. Поэтому и доверяю вам. Тем более, что такие дела вы и сами захотите проконтролировать.

Линдерман кивнул, нахмурившись.

— Вы так это говорите, будто бы завещание оставляете. Неужто столь опасное дело нам предстоит?

— Кто ж его знает? Но готовиться всегда нужно к худшему, а уповать на лучшее.

Несмотря на то, что мы приехали за сорок минут до назначенного времени, машины Злобина не было. Однако очень скоро и его машины показались на горизонте. Он явно хотел приехать раньше меня.

Спустя минут пять колонна из двадцати боевых машин остановилась поодаль от нас. Артиллерийские установки, бронетраспортёры и два танка оказались выполнены из артеыактных сплавов. Причём такой мощи, что от них веяло энергией за десять метров.

Да и бойцы подобрались такие, которых я раньше в рядах Злобинских вояк не видел. Пару из них показались подозрительными, я просканировал их истинным взглядом и заметил большое обилие печатей. Не знаю, кто это был, но они явно вышли из застенков Злобина, будучи гомункулами. Вот только один из них был аж красного уровня, а второй оранжевого, но от уровня энергии, исходящей от него, волосы вставали дыбом.

Изучив полчище злобинских бойцов, обнаружил ещё десятка четыре таких же, бывших гомункулов. Почему бывших? Да потому что теперь они люди, пускай и рождены были не естественным путём.

— Вы что, собрались Братск штурмовать, — хмыкнул я.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — тряхнул головой Злобин. Рядом со мной стояли Медведев и Линдерман, и ещё трое наёмников из командирского звена. — Итак, готовы слушать задачу? — спросил Злобин, оглядев моих бойцов.

— Готовы, ответил я за всех.

Злобин обернулся на Дмитрия.

— Готовь зонт, — приказал он.

— Так точно, ваша светлость, — произнёс Дмитрий, затем выхватил из-за пояса револьвер с необычайно крупным дулом и выстрелил вверх.

Несмотря на толщину дула, оттуда вылетела довольно маленькая искорка и стремительно устремилась вверх. Очень высоко — метров на семьсот, а то и выше. Спустя минуту, где-то там вверху, произошёл маленький взрыв, и то я его увидел, потому что смотрел за искоркой истинным взглядом. А следом по окружающей территории пробежала волна, действительно напоминающая раскрытый купол зонта.

— И что это такое? — поинтересовался я.

— Маленький зонт непринятия энергии, — объяснил Злобин. — Вещь редкая и довольно уникальная. Теперь в радиусе десяти километров повисла небольшая пелена.

Я действительно почувствовал, как меня коснулась волна энергии, но если бы я не ожидал этого, то даже не обратил бы внимание.

Злобин продолжил:

— Теперь из-под этого купола энергия не будет распространяться, а значит, любая связь, основанная на энергии, будет пресекаться. Если в рядах ваших людей есть шпионы, они не смогут передать никакую информацию.

— Подождите меня, — раздался позади возглас. Я обернулся и увидел Дмитрия, который выбрался из одного из автобусов и спешил к нам.

— Он ещё, что здесь делает? — удивился Злобин.

— Если бы я знал, — вздохнул я

— Так, прежде чем ты будешь что-то говорить, так и знай, — принялся тараторить подоспевший Дмитрий, — чтобы ты ни делал, я знаю, что ты это делаешь на пользу рода Пылаевых. А значит, представитель рода Пылаевых кроме тебя ещё должен быть, раз ты хочешь отделяться от рода. Значит, я буду с тобой, буду тебя прикрывать. Чтобы потом никто не говорил, что Пылаевы в стороне отсиживались.

— Ты зачем сюда прибыл? — Устало спросил я. — Отцу, что сказал?

— С отцом Алиса разбирается? А я буду тебя прикрывать.

Я лишь выдохнул и посмотрел на Злобина.

— Он обузой не будет, к тому же он развил свой дар и усилился.

На самом деле неплохо и Алису здесь видеть, она тоже довольно сильный одаренный, но и Димы будет достаточно.

Злобин лишь вздохнул, но покивал.

— В общем, прежде чем не подъехали остальные, — произнес он, — скажу кратко. Выступать будем против князя Диброва — личность небезызвестная и владеющая княжеским статусом. Если вас что-то смущает, господа наемники, вы можете покинуть это место, мы справимся и без вас.

— Мне заплачено вперед и очень щедро, — ответил Линдерман, — к тому же, я уже выбрал свою сторону и отсиживаться в стороне не намерен. Если я вдруг меня попытается нанять Дибров — я откажусь. А отказываться от битвы вовсе — для наемника это значит по миру пойти. Мы остаемся на вашей стороне.

— Вот и славно, — кивнул Злобин. — Ну что ж, нас ждет жаркая битва.

Глава 20 Хитрость

Воспользовавшись паузой, я отвел Диму в сторону.

— Раз уж ты здесь, скажу тебе лично, — начал я. — Я Линдерману передал два мешка энергоядер. Это на детей, тех, что я привез из города, ну и на тех, что в городе остались. Там все подробные инструкции изложены, — пояснил я. — Вдруг, если со мной что-то случится, проследи, чтобы с ними всё было хорошо, будь добр. Я ведь могу тебе доверять.

— Доверять можешь, — хмуро ответил Дима.

— Ну и Марьяна говорила, что хочет и дальше помогать детям из разоренных деревень. Помоги ей в этом деле. Думаю, Зиновий эту инициативу поддержит, и многое сделает для того, чтобы это затея получилась.

Дима меня слушал, но лицо его не выражало ничего хорошего.

— Всё-таки ты действительно решил нас покинуть? — спросил он. — Нет, брат, этим будешь заниматься сам. Я не принимаю это.

— Слушай, давай без драматизма. И опять же, я говорю, что это на случай, если меня вдруг каким-то образом не станет. Предчувствия у меня нехорошие, знаешь ли. А кроме как на тебя положиться я больше ни на кого не могу, — врал, конечно, но Диму это растрогало.

— Но как же? — начал было он, но я продолжил.

— И по другим деревням не забрасывай мою идею — ищи одаренных. Выпиши из столицы видящего — денег должно хватить, да проедьтесь по всем деревням, отберите одаренных и занимайтесь ими. Потому что проблема палачей ненадуманная и, люди, которые, обнаружив в себе дар, переходят на сторону зла — не редкость. Лучше держать это под контролем и показывать людям хороший пример.

— Что-то не нравятся мне твои умозаключения и просьбы, — немного подумав, произнес Дима, — ты будто умирать собрался.

— Каждый воин должен быть готов умереть в любой момент, — произнес я. — А для этого необходимо быть уверенным, что все дела в порядке. Иначе, слышал, душа на этом свете останется и будет блуждать неприкаянным призраком.

— Да это ведь это досужие вымыслы, — хохотнул Дима, — неужели ты в такие сказки веришь?

— А кто знает, во что верить? — невесело улыбнулся я. — В мире столько всего разного непредсказуемого, что порой дух перехватывает, не правда ли?

В этот момент на горизонте появилась колонна машин, затем, с другой стороны, ещё одна.

Да сколько же людей сюда Злобин решил пригнать?

При том, что одна из колонн шла со стороны диких земель, с той самой зоны отчуждения. Это интересно? Это что же, у культистов тоже есть подобная техника?

Однако, всё оказалось проще. Со стороны диких земель к нам двигались паладины. Я узнал это по их символике. В любом случае, вряд ли культисты разъезжали бы на военной технике с такими знаками.

— Так что Дима? Могу я на тебя положиться? — спросил я брата, который тоже гипнотизировал взглядом технику.

— Да, можешь, — спустя недолгую паузу ответил он. — Я лично всё проконтролирую. И не бойся, отца к твоим деньгам не подпущу.

Наконец все собрались. Масштаб поистине впечатлял. Если Злобин говорил, что Дибров приехал с маленькой армией на тридцати машинах, то здесь было порядка семидесяти единиц техники, очень разной: от тяжелой артиллерии и бронированных транспортников с пулеметами до танков и одаренных с их парализующими способностями.

— Итак, раз все собрались, самое время обсудить план. Я уверен, что Лисин попытается меня обхитрить. Значит, нам нужно действовать на опережение.

Дибров стоял перед своим старинным другом и пытался разобраться в произошедшем. В данный момент Лисин больше всего напоминал статую с неестественно вздернутыми руками. Рядом стоял гвардеец и пытался оправдаться.

— Его сиятельство граф Лисин сам мне приказал это с ним сделать…

— Помолчи! — прервал его Дибров, подойдя к Лисину поближе и изучая его фигуру. Тут же в глаза бросился глубокий шрам на раскрытой ладони, а также надпись. — Значит, кровавая клятва. Попался ты, Лисин, и всё равно пытаешься всех перехитрить. Да уж, братец лис — хитер, хитер. Решил, значит, на моём горбу выехать. — Дибров походил взад и вперед, затем вынул из кармана магафон, набрал номер. — Не работает… Что же здесь со связью-то? — произнес он. Сделал глубокий вдох, огляделся по сторонам, будто пытаясь сквозь стены что-то обнаружить. — Позови слуг, — приказал он гвардейцу, — прикажи загрузить этого истукана в мою машину.

— Куда же это? Не положено. Его светлость граф не приказывали. Но охранять велели, а везти никуда не приказывали…

— Я теперь приказываю. И не беспокойся твоему господину ничего не грозит. По крайней мере, ничего такого, за что он тебя потом накажет. И давай быстрее, у меня не так много времени. Хотя, постой. Покажи-ка мне свой перстень, — Дибров подошел к гвардейцу и изучил перстень на его пальце. — Заряд не сильный, хватит на полчаса. Ладно, сильно не задерживайся вместе с нами поедешь, если граф снова придет в себя, снова применишь на нем это заклятье. Понял меня? — гвардеец закивал.

Лисина принялись грузить в одну из машин. Причем грузили так, будто он действительно был статуей. Слуги жаловались, мол он даже тяжелее стал Ну не мог он весит два центнера… А кто-то из слуг даже пугал всех, что если графа уронят, то он разлетится на куски.

Исполняющий обязанности начальника гвардии Лисина, наблюдая за непотребством, что творили с его господином, споро собрал большой отряд и, кое-как сдерживая робость, объявил князю:

— Мы поедем с вами.

— Так никто не мешает, и помогите графа погрузить, — хмыкнул Дибров, — а то десять минут не могут управиться.

Хоть Дибров и не подавал вида, но он очень злился.

Всё шло не по его плану. Однако, сдаваться он не собирался, предстояло много чего сделать. Если сначала он планировал разворошить гнездо культистов, и натравить их на Злобина, то теперь ему потребуется их помощь. Вот так вот и меняются планы на ходу. Но главное — действовать. Проще было бы, конечно, вышибить Лисину мозги, но этот пройдоха был ему нужен.

На шум выбежал Аким, сын графа. Увидел, как гвардейцы куда-то тащат его парализованного отца.

— Что здесь происходит? Куда вы несете отца? Поставьте его немедленно, — приказал он. Потом вдруг увидел князя Диброва, припал на колено.

— Не переживай, сынок, твоего отца внезапно разбил паралич. Я, как настоящий друг, оказался здесь, чтобы спасти его, — улыбнулся он.

Дибров даже задумался, если бы Аким Лисин обладал хотя бы долей компетенций отца, то Лисин старший был бы уже мертв а в работе было бы уже оформление документов о передаче титулов и собственности.

Но нет…

Всё-таки кровавая клятва — это мерзкая вещь, но и её можно на время обойти. Только ненадолго, а там уже граф Лисин сам решит, как быть. Ну или Дибров за него решит, если граф начнет сомневаться или захочет поменять сторону. По крайней мере, такого врага, как Лисин, князь Дибров себе позволить не мог. Хоть Лисин и не был особо силен, но хитрости ему не занимать. Он всегда сможет создать много проблем любому противнику.

Поэтому сейчас важно выиграть время и вернуть Лисина на свою сторону.

Ведь ясно, кому понадобилось поставить этого хитреца к себе на службу — Злобину. Если удастся на время притушить действие клятвы, нужно попытаться через Лисина покончить со Злобиным. Любым возможным способом. Если Злобин купится и не поймёт, что Лисин вновь на стороне Диброва, то всё будет прекрасно. О потом избавиться и от Лисина, так, на всякий случай.

Из-за Акима и гвардейцев Лисина, свита князя Диброва увеличилась ещё на пять машин. Они даже не задавали вопросов, куда собирается ехать Дибров. Да и куда им, простым смертным, задавать такие вопросы — князь едет туда, куда ему нужно. А если кто-то пытается ему помешать — тот просто умрет.

А путь князя лежал за границы Братской губернии, на территории, подвластные культистам и старообрядцам, к одному мудрецу, который прожил в этих землях довольно давно и познал нечто, что дало ему власть над своей судьбой. Как в этом мире, так и в мире изнанки.

По крайней мере, он мог отменить любую силу, договориться с изнанкой о чём угодно. И была огромная вероятность, что он сможет помочь в решении проблемы графа Лисина. Во всяком случае, никто другой Диброву на ум не шел. Во всяком случае, все лучше попробовать снять клятву крови, чем на месте убивать Лисина.

Путь предстоял не близкий, но по сравнению с тем, что граф Дибров уже преодолел, это было лишь пустяком, всего-то три-четыре часа. Ехать, правда, предстояло через земли барона Викентьева. И Диброву портило это настроение. Всё-таки он был недоволен тем, что пришлось лишиться такого полезного слуги. Опять же, Луиза Викентьева была довольно ценным инструментом по решению некоторых щекотливых проблем. К тому же, как он слышал, культисты мало того, что убили Викентьевых, так ещё и открыли на его территории червоточины. Скорее всего, там сейчас находятся паладины, для контроля обстановки. Не хотелось бы перед ними лишний раз светиться и показывать куда он едет, но другого выхода нет.

Дибров как раз проехал земли Лисина и въезжал на территорию Викентьева, когда вдруг, прямо перед ним стали заваливаться деревья, одно за другим.

Дибров расхохотался.

— Это что, на нас разбойники напали? Я такое только в книгах про Робин Гуда встречал.

И в этот момент по их позициям ударила артиллерия. Стоит ли говорить, что с лица князя Диброва улыбку будто ветром сдуло.

Луиза Викентьева шагала вперёд, а за ней бесконечным хвостом тянулись полчища тварей и культистов. Они просто шли за ней следом, собираясь отовсюду: из небольших посёлков, из храмов, из нор и зиккуратов. И шли следом за ней, не задавая вопросов, люди просто тихо вооружались. Кто-то брал с собой артефактное оружие, кто-то простое — зачастую и вилы шли в ход. А кто-то брал трофейную боевую технику.

И вся эта толпа стремилась поспеть за идущей вперед.

Сегодня предстояло пролиться большому количеству крови. Начался исход изнанки в этом мире. То, чего так долго просил верховный жрец произошло, пускай и без его участия. А его изодранное тело стало лишь первой жертвой в этой нескончаемой войне двух начал.

Первыми жертвами Луизы стали паладины. Как ни странно их было всего десять человек на территории барона Викентьева.

— Как странно, — подумалось ей, — обычно паладины кишмя кишат в таких случаях, а тут их нет. Но её это не смутило.

Твари быстро разделались с воинами, которые оказались даже не особо-то и сильны. Будто их специально оставили на заклание, как самых слабых. Их душ даже не хватит, чтобы открыть дополнительные червоточины. Так, силы восполнить, да призвать тварей.

Проглотив незначительную преграду, они шли дальше. Земли Викентьевых были довольно обширны и им предстояло идти долго. Сегодня к вечеру они должны были дойти до поместья Лисиных. И Луиза намеревалась сделать с со всей графской семьёй то же самое, что произошло и с её родными.

— Чувствую большое скопление силы, там впереди, — произнес Пылающий взор. — Но они не двигаются, кого-то ждут. Чувствую, что не нас. Мы сможем их обойти, если пойдем по кругу, в обход, через наши территории.

— Пойдем прямо, — произнесла Луиза, не замедляя шага. — Мы пойдем прямо, как по своей земле. Нам нечего бояться. Это теперь наш дом. И скоро это станет моей империей. Поэтому все, кто здесь есть, либо присоединятся к нам, либо умрут во славу Великой Изнанки.

Граф Злобин сидел на холме в удобном кресле и смотрел вдаль. Туда, где в небе кружили соколы. Их было порядка десятка. Они разлетались в разные стороны, кружа в небе, выписывая немыслимые пируэты, то пикируя вниз с невозможной скоростью, то вновь взмывая к небу.

— Долго там ещё Диброву до нас ехать? — спросил нетерпеливо Злобин у Виктора, начальника паладинского корпуса города Братска.

— Ещё час, — произнес тот сосредоточенно. — У нас появилась ещё одна проблема.

— Что за проблема? — поинтересовался Злобин.

— Со стороны зоны отчуждение в нашу сторону идут культисты. Много. Очень много. Такой волны давно не было, — произнес он. — Черт! Они уже миновали поместье Викентьевых, — Виктор сжал кулаки. — Они убили наших паладинов. Я должен доложить. Срочно.

— Да не сможешь ты доложить, сколько раз тебе объяснять, — поморщился Злобин.

— Позвольте хотя бы отравить человека. Роман Михайлович, мы их сдержим.

— Не паникуй. Сейчас важно не это. Куда они идут?

— Прямо навстречу Диброву.

— Вот и прекрасно. Ловушки расставлены как нужно? — уточнил Злобин.

— Так точно, ваше благородие.

— Артиллерийские расчёты наготове.

— Да, — хмуро ответил Виктор. — Но сердце подсказывает, что неверно мы поступаем. Я доверяю вам. Но вы сами понимаете, подо что вы меня подводите. Я нарушаю прямой приказ императора — хранить эти земли и всех людей на них, предаю свой долг. Нельзя такое спускать.

— Ты сейчас занимаешься тем, что исполняешь свой долг. Да люди умрут, но гораздо меньше, чем может быть. Ты сам знаешь, что без Диброва на земле будет легче дышаться.

— А что я людям своим скажу?

— Ты ведь не обязан круглосуточно наблюдать за этими землями, верно? — иронично спросил Злобин. — Давай представим, что я не давал тебе наводку, а твои дозорные тебе просто ещё не доложили. Через сколько твои паладины узнали бы о том, что культисты перешли через границу?

Виктор промолчал, а Злобин продолжил:

— Об этом ты узнаешь в лучшем случае через два часа. Поэтому не торопись. Дибров с культистами встретятся куда быстрее. А там мы их накроем, вернее, то, что от них останется. Так что не суетись.

Глава 21 Согласия не требуется

— Откуда у них артиллерия? Это что её твари из изнанки притащили? — не унимался Виктор. — С этим надо срочно что-то делать, ваше сиятельство, — хмуро посмотрел он на Злобина.

Судя по тону, он уже не шутил. Виктор явно делал над собой усилие, чтобы оставаться здесь и следовать указаниям графа.

Злобин хмуро посмотрел вдаль. Затем перевел взгляд на Виктора.

— Отправь группу разведчиков в город, чтобы они доложили о прорыве. Пускай готовятся к чрезвычайному положению. — Виктор кивнул, а Злобин продолжил: — Сейчас самое время. Пока прибудут силы из города, думаю, культистам как раз хватит времени, чтобы покончить с Дибровым.

Виктор хмуро поджал губы. Ему явно не нравились игры Злобина.

— Всё-то у вас просчитано, Роман Михайлович. А если они вот так и до города докатятся, — бросил он.

— Не докатятся. После Диброва, мы следующие на очереди, — невесело сказал граф, — так что лучше поторопись. У нас сил достаточно, но лучше сражаться, имея поддержку имперской гвардии.

— Граф Злобин обещал, что будет жарко, — хмыкнул Линдерман. Он в нетерпении ходил взад и вперед, то и дело поглядывая в сторону столкновения и прислушиваясь к звукам.

Раздалась новая канонада взрывов.

— Кучно идет, — хмыкнул Медведев. Видимо, там у них действительно жарко.

— Так всегда и бывает, — отмахнулся Линдерман, — обещают, что будет жарко, но это жарко не у нас. На что мы сюда приехали? Наблюдать, как кто-то воюет?

— Вы вот вроде бы полковник, — хмыкнул Злобин. — А рассуждаете, будто юнец.

— Если бы во мне не жил юнец, у меня бы не было этого дела, отрывисто бросил Линдерман. — Когда вы планируете вступать в бой?

— Когда удостоверюсь, что у Диброва не осталось шансов выжить, — спокойно ответил Злобин. — Всё это задумывалось с одной простой целью, чтобы убрать всех нежелательных элементов. Я думал, что Лисин ударит в спину Диброва, а тут вышло ещё лучше, — усмехнулся Злобин. Вот только в смехе его не было веселья. Он сосредоточено продолжал смотреть куда-то вдаль. — Виктор, докладывай, что там? У меня же там нету «глаз».

— Прямое столкновение пока не началось, — рапортовал паладин. Он уже успел распорядиться, чтобы к нему прислали разведчиков. И поэтому снова погрузился в наблюдение за ходом битвы. — Пока что обмениваются артиллерийскими ударами. Культисты бьют точечно по колонне. А вот дибровские бьют куда попало — явно не видят противника.

— По нам не попадут? — уточнил Злобин.

— Нет, не должны — далеко слишком. О! — воскликнул Виктор. — Один транспортник разбомбили. Так, Дибров сам вступил в бой. Лично. Что это у него за магия такая?

Следом над долиной разнёсся раскат грома. Где-то там за холмом вспыхнуло. Яркий проблеск обозначил то место, где располагались войска князя. А следом оттуда вылетело нечто, напоминающее баллистическую ракету.

— Это Дибров такое сотворил? — удивленно спросил Злобин. — Хорош, хорош. Вырос он за последнее время.

— Мне кажется, что это не способность, а какой-то артефакт, — произнес Виктор, хмурясь. Он будто смотрел в пространство, наблюдая за происходящим. Вдруг Виктор зашипел от боли и принялся мотать головой. — Вот же черт!

— Что произошло? — будничным тоном спросил Злобин.

— Да они соколов всех спалили, — бросил он интенсивно растирая глаза.

— Как спалили? — тут же подошел к Виктору один из паладинов, который передал ему управление птицами.

— Откуда я знаю?

— А кто спалил? — поинтересовался Злобин. — Дибров или культисты?

— Не знаю. Просто они вдруг один за одним погасли, и голова чуть не взорвалась, — прошипел Виктор.

Глава паладинской ячейки Братской Губернии, не раскрывая глаз, прижав ладони к лицу, сидел на коленях, то и дело, мотая головой. Ему явно было очень больно. Однако, он почти тут же спросил у подчинённого:

— Ещё соколов сможешь сделать?

— Да как же их сделаю. Я их месяцами пестую, а вот так по мановению пальца это не делается, сами же ведь знаете.

— Должен у тебя быть хоть кто-то ещё в запасе, — потребовал Виктор, продолжая шипеть от боли.

— Нет, там совсем молодняк. Они еще не готовы к такой работе. Да и вы их не удержите. Просто улетят куда-то и распадутся на части.

Злобин недовольно тряхнул головой.

— Вот и нет у нас разведки. Будем действовать по наитию, — вздохнул он.

В этот момент к нашей группе подоспели семеро паладинов.

— Командир, по вашему приказу прибыли — произнес один из них.

Паладины держались особняком поодаль от основной группы бойцов, к нам не приближались и всё о чем-то переговаривались. Судя по всему, им не нравилось то, что здесь происходит, не нравилось то, что Виктор идет на поводу у Злобина. Но кредит доверия у Виктора был огромный, потому как никто даже слова не сказал.

Виктор, не отнимая ладоней от глаз, произнес.

— Федя, надо отправляться за границу блокирующего зонта и доложить в город, что идет волна культистов вместе с тварями. И ещё доложить нашим, что паладины, которые остались у поместья Викентьевых все погибли.

Разведчик пожевал губы, лицо его скривилось. Он будто хотел что-то спросить, но тут же мотнул головой.

— Будет сделано, командир. Отправляемся сейчас же, — произнес он.

— Хорошо. Пускай поднимают всех. Доложи, что мы вступаем в бой, при поддержке графа Злобина и его союзников. Про Диброва молчите.

— Вы собираетесь вступить в бой, — удивлённо спросил разведчик.

— Будем держаться столько, сколько сможем. Если что, сами здесь останемся, но удержим их, поэтому уж поторопитесь.

Паладин поглядел на командира, что явно был не в форме, затем скользнул взглядом по Злобину. Он явно не разделял решение своего начальства, но и обсуждать не смел, всё-таки Виктор был величиной. Что же касается Злобина. Да, паладины не лезут в дела людей, но все прекрасно понимали, почему в случае Злобина следует поступиться своими правилами и пойти ему навстречу. Почему следует пойти именно за этим графом и позволить ему сделать задуманное.

Наконец разведчик коротко кинул и, развернувшись, отправился прочь, в сторону города. Он больше не проронил ни слова.

Виктор же, отняв ладони от лица, просто завалился на землю.

— Эй, Виктор, всё хорошо? — обеспокоенно спросил я.

— Нормально всё со мной, — бросил он. Его явно обуревала досада. — Эх, Роман Михайлович, подводишь ты меня. Я же так статуса лишусь. Всего лишусь.

— Зато ты дело своё сделаешь и выполнишь долг, — холодно парировал Злобин. — Твоя задача — сохранить эту губернию. И мы это с тобой сделаем. При этом я уж постараюсь сделать так, чтобы мы все в живых остались. Ну или погибли героями, — не весело добавил он в полголоса.

Виктор, помолчав несколько секунд, не раскрывая глаз, повернул голову к графу.

— Мы так и будем здесь сидеть, ждать? — спросил он.

— Да, подождём какое-то время, — ответил Злобин, не разделяя беспокойство командира паладинов. — Нам нужно вступить в правильный момент, — добавил он, — тогда, когда одна из сторон начнет побеждать, а там мы добьем оставшихся, ну или ввяжемся в новый виток боя.

— Всё у вас так складно получается, Роман Михайлович, — фыркнул Виктор, — а как вы собираетесь это определять?

— Сердце подскажет, — бросил Злобин. Он всё это время сам гипнотизировал взглядом долину, в которой сейчас разворачивалась битва.

Я пытался было что-то различить, но мой истинный взгляд не доставал до тех мест. Мне было ничего не видно, кроме общих сполохов магии и вспышек энергии.

Меня так и подмывало отправить туда Белку на разведку или самому переместиться поближе, но уверен, что среди культистов или гвардии Диброва есть видящие. А значит, меня точно заметят, и так рисковать было бы глупо.

— Костя, — окликнул меня Злобин, — подойди, будь добр, — попросил он меня.

Я подошел, а в следующий миг вокруг нас образовался некий купол.

— Что это ещё такое? — нахмурился я.

— Не хочу, чтобы нас слышали, — пояснил он. — Ты когда-нибудь слышал о гуляющих в тени?

Я напрягся.

— Ни о чем подобном я не слышал, — правдиво ответил я, хоть и подозревал, о чём сейчас пойдёт речь. — Что это за название такое?

Злобин улыбнулся и принялся пояснять:

— Это некие одаренные, очень редкие, которые способны проваливаться в изнанку. При этом они не умирают. Они могут перемещаться там, будто в нашем мире, и возвращаться, — Злобин внимательно меня посмотрел. На его лице блуждала хитрая улыбка. — Говорят, такие одарённые могут забирать прямо из изнанки тварей, переносить их в наш мир. А то и использовать в своих целях. Как правило, такие одаренные появляются среди культистов. Как говорится, кому, что надо, тот то и получает. Им нужны твари, вот они и получают возможность создавать их сколько угодно. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что у тебя такая способность, — Злобин по-прежнему не сводил с меня взгляда, ловя каждое мое движение.

Я выдержал его взгляд, а Злобин продолжил.

— Помнишь мою просьбу?

— О том, что вы просили меня привести тварь, такую же, как в Братске? — уточнил я.

— Да, именно эту просьбу, — улыбнулся он. — Сможешь сотворить подобного монстра?

— Боюсь, что это создаст нам массу проблем, — ответил я.

— Я не прошу призывать его сюда, — пояснил Злобин. — Это нужно сделать прямо над их головами, — он кивнул в сторону сражающихся.

Я помолчал, посмотрел на Виктора, который всё так же лежал на земле, раскинув руки.

— Как вы это им объясните? — спросил я, кивнув на паладина.

— Им это знать не обязательно. Скажем, что я тебя отправил на ответственное задание, разведать обстановку. А ты расскажи, что увидел там страшное, — хмыкнул Злобин. — Очень удобно, не правда ли?

Я помолчал.

— Костя, там сейчас столкнулись такие силы, что нам пока делать нечего. Во всяком случае, подставлять наши головы я не собираюсь. Лучше уж они хорошенько потреплют друг друга, а нам останется добить остатки. И будет очень хорошо, если в эту мясорубку добавится ещё пару противников. Для закрепления результата. Я уверен, что культисты не умеют контролировать таких тварей, и нам это на руку. Я не знаю, есть ли у Диброва шансы победить культистов, и я не хочу оставить шансов никому. Чем больше врагов там поляжет, тем лучше. Если понимаешь, о чем я, то можешь уже отправляться. Согласия, как понимаешь, я от тебя не жду.

Глава 22 Мясорубка

— Я, князь, черт вас дери, а не захудалый баронишка, — взревел Дибров, выпуская очередной импульс разрушительной энергии один за другим.

Из-за электрического фона сбоили артефакты, у одаренных не срабатывали способности, а тварей, которые лезли сплошным потоком, разрывало на части.

Вперед в основном лезли твари зеленых уровней, те, что послабее, прикрывая своих более опасных товарищей, но доставалось всем, и Дибров выкладывался на полную, хотя казалось монстрам нет конца и края. Сами культисты пока что не появились. Дибров и так выкладывался, но главные сюрпризы планировал на потом, чтобы ударить по верхушке, когда те расслабятся.

Дибров помнил, как Викентьев когда-то гордился этой долиной: красивые холмы с ухоженной травой, залитые солнцем на рассвете. А какие здесь были закаты…

Теперь же эта местность представляла собой жалкое зрелище — всё забросано частями тел тварей, дымящимися кучами останков монстров. Холмы зияли черными проплешинами и выглядели мрачно и зловеще.

Все эти воспоминания и наблюдения вихрем мелькнули в сознании Диброва и тут же потонули в гневе и ярости, которые его переполняли. Нет он не был зол на культистов или на тварей, просто это был основной катализатор для активации его способности. Благодаря ярости он мог культивировать в себе огромные потоки энергии, что устремлялись вперед на врагов, сметая всё на своём пути. Именно для этого ему нужно быть злым, очень злым.

Новый гневный рев и вспышка энергии, следом разрушительный луч, что превращал всё на своем пути в выжженные угли. Луч попал в холм, за которым укрывались твари синих уровней. В итоге холм разворотило, как и десяток тварей, что не успели разбежаться.

— Так, доклад, быстро! — взяв передышку, приказал Дибров.

Один из гвардейцев, принес ему металлический кейс, наполненный энергоядрами. Дибров, попросту засунул в него руку и принялся впитывать энергию, не отрываясь от сканирования обстановки.

Бой шел полным ходом. Дибров был будто тяжелое орудие, которое направляли на приоритетные цели. Разведчики и сканеры спешно оценивали территорию и расположение противника и передавали командирам и Диброву, который при помощи своей недавно приобретенной способности утюжил местность, будто бомбардировщик.

— Твари всё прибывают и прибывают, — сбивчиво докладывал разведчик. — Источники неизвестны. Видимо, несколько прорывов или просто идут из зоны отчуждения. Но червоточин не видно! Культисты замечены, среди них явно есть приручители, но они на границе видимости. Не можем уловить, сколько точно сил и какие именно одаренные. Всё-таки нужно поближе подобраться, но твари не дают.

— Надо понять, кто у них там старший. Связь не ловит, — сплюнул Дибров. — Придумайте, как отправить им весть, что это князь Дибров идет. Иначе я их всех разнесу, — прорычал он.

Разведчик искоса глянул на князя с явным сомнением. Все-таки количество тварей зашкаливало. Такого исхода не было очень давно. Нечто подобное когда-то было в Иркутске… И то, что один князь Дибров сможет представить хоть какую-то преграду на пути этой лавины, вызывало явные сомнения у разведчика.

По крайней мере, разведчик единственный обладал полной информацией, собранной от всех сканеров, и понимал, что тварей огромное количество. От таких количеств теряются города. А Дибров, пускай и обладает уникальной способностью, чудовищной уникальной мощи, но он всего лишь один. А его гвардия с тяжелым вооружением едва-едва сдерживает поток зелёных тварей. Но что же будет, когда появятся оранжевые? А может, там есть кто и посерьезнее?

Дибров несмотря на свою браваду и яростный настрой дураком не был и мысленно прикидывал пути отхода. Всё-таки ситуация и правда была странная. Да и в любой битве, в том числе следует планировать и отступление, не только победу.

Дибров недоумевал. Как такое могло произойти? Он ведь совершенно случайно здесь оказался. И аккурат нарвался на исход тварей. Такое событие могло произойти в одном случае на миллиард. Но вот это происходит прямо сейчас. Видимо, князь зачем-то должен был здесь оказаться. Похоже, судьба его сюда привела.

Но погибать он не собирался. Что бы там ни хотела от него судьба, она вряд ли желала его смерти, и Дибров из-за этой ситуации получит свой максимум. Как минимум признание от Императора за то, что оказался на передовой, и сдерживал тварей, пускай и недолго.

— Не тратьте тяжелые снаряды на зеленых, — орал Дибров. — В рукопашной бейте или из легкого вооружения. Тяжелые оставляйте для синих и оранжевых. Или вообще сражаться разучились? Что будете делать, когда основные силы подойдут?

Воины и сами понимали, что дело дрянь, но по другому не могли потому что зеленых тварей было слишком много. Крупнокалиберные пулеметы захлебывались и перегревались от непрерывного огня. А тварей меньше не становилось, казалось, что им попросту всё равно. Нет монстры с каждой протяжной очередью валились, будто свежескошенная трава. Но все прорехи тут же затягивались напирающими с задних рядов тварями, шагающими прямо по своим падшим товарищам и из-под их лап вверх устремлялись струйки пыли и пепла.

— Пантелей! Пантелей! — взревел Дибров, призывая одного из командиров гвардии, который отвечал за технику. — Доставай фиолетовые пулеметы.

У Пантелея глаза полезли на лоб.

— Ваше святейшество, вы уверены? Они же для особых случаев, — воскликнул воин.

— Сейчас, как раз особый случай. Доставай говорю! — затем Дибров посмотрел на своего слугу. — А ты тащи ещё один кейс с энергоядрами, эти уже скоро закончатся. — В следующий миг Дибров вдруг взревел и подпрыгнув взмыл над землей на четыре метра. Его тело осветилось ярким красным пламенем, а следом из его глаз ударил желтый луч, который принялся выжигать в плотном потоке тварей глубокие борозды.

Монстры плавились, вопили, орали, таяли прямо на глазах. Их головы взрывались, руки отлетали в стороны, но и это их не останавливало. Они всё равно шагали вперед, готовые погибнуть, лишь бы получить малейшую возможность добраться до смертных, которые посмели встать на их пути. Всё, что им было нужно, зацепить хотя бы одного солдата, сцепить зубы на их шеях, разорвать когтями. Если ради этого им придется умереть, это достойная плата. Потому что нет большего наслаждения, чем сражаться во имя посланницы Великой Изнанки.

В следующий миг произошло нечто, что заставило оторопеть не только гвардейцев Диброва во главе с князем, но и культистов, которые издалека наблюдали за происходящим.

Прямо с неба, на сражающихся, повалились твари.

На землю валил живой град, добавляя ещё больше безумия происходящему.

Если внизу сейчас находились монстры определенных типов, наиболее привычных погонщикам, то сверху сыпались абы кто, все подряд и нежить, и ящеролюды, и зверолюды, жуки, гигантские насекомые, морские твари, и все, кто только когда-либо попадался в червоточинах. А следом прямо на толпу тварей свалилась огромная змея. Она была метр три в обхвате и в длину не меньше двадцати метров. Тупая морда с горящими оранжевой злобой глазами принялась извиваться по сторонам. А затем, вдруг раскрыв пасть, принялась пожрать монстров, которые и не думали от нее спасаться. А твари того и надо было. Ей просто нужно было жрать, жрать и набираться сил. И для этих целей подходил кто угодно. По крайней мере, низшие существа прекрасно подходили в качестве пищи. Их тоже вела изнанка. Они не были союзниками, лишь мелкими прислужниками, ну а сейчас пищей.

Тем временем, мелкие монстры и не думали останавливаться. Они всё сыпали с неба. Зелёные твари, что наседали на людей, тоже продолжали напирать. В рядах гвардии Диброва начала зарождаться паника, но командиры с лужёными глотками быстро навели порядок.

Следом за первым монстром с неба свалился и второй. Это было существо, скорее напоминавшее орангутана, правда лысого и с ярко выраженными костяными выростами на локтях, коленях, хребте и лбу. Будто лысая костяная обезьяна или изуродованный человек.

Монстр принялся расшвыривать тварей, то и дело запихивая кого-то себе в необъятную пасть. Тихон, гвардеец Лисина, которому было поручено охранять графа в бессознательном состоянии, упал на колени. Последние несколько минут он молил богов, чтобы те прислали хоть какую-то помощь. Но это явна была не та помощь, о которой он просил.

Третья тварь упала прямо на гвардию Диброва. Это был здоровенный паук с двадцатью лапами и огромными жвалами.

При виде этого монстра Тихон и вовсе потерял сознание.

Луиза Викентьева сохраняла спокойствие. Стоя на холме, она наблюдала за тем, как твари погибают под огнем войск неизвестного врага. Она уже знала, что где-то там, в одной из его машин, находится Лисин. Чувствовала это и знала, что очень скоро доберется до него. Это было неизбежно. Жалкие попытки, не знамо откуда взявшегося противника, лишь оттягивали неизбежное. И Луиза прекрасно понимала, что этих сил попросту не достаточно для того, чтобы противостоять её воинству. Это лишь маленькое препятствие из сотен будущих препятствий, что и так встанут на её пути. И чем больше их будет, тем лучше. Ведь с каждым таким препятствием она будет ближе к своей цели.

От каждой твари, что сейчас погибали и сражались, к Луизе тянулся тоненький ручеек, наполнявший её энергией. Она вся лучилась. Если бы на неё посмотрел любой видящий, он увидел бы яркое солнце, будто червоточина открылась прямо посреди холма. От девушки исходило настолько яркое сияние, что видящий мог ослепнуть на какое-то время если бы засмотрелся на неё.

Хватило лишь одного взгляда, чтобы десяток погонщиков-приручителей отправились в сторону появившихся внеранговых монстров.

— Этих тварей необходимо взять под контроль, — произнесла она полушепотом, но этот шепот слышал каждый из культистов, что пошел за ней.

В следующий миг в Луизу ударил плотный желтый луч энергии. Дибров находился в трех километрах от девушки, но каким-то образом смог определить, кто является основной целью, и попал прямо в неё.

Щит девушки стал раскаляться, трава под ней вспыхла пламенем. Уже через секунду, камни торчащие из холма стали плавиться и взрываться от жара. Но Луиза даже внимание не обратила на эту атаку. Лишь махнула рукой, и бившие в неё лучи, будто выточенные из хрусталя, потрескались и осыпались осколками.

Одновременно с этим, Дибров, в трёх километрах, схватившись за лицо, упал на землю. Из-под его закрытых век струилась кровь. В следующий миг Дибров закричал: страшно, злобно. Прямо из его груди ударил ещё один луч, который выжег широкую борозду в сплошном ковре тварей. Но, впрочем, и это было ненадолго.

— Лекаря сюда! — взревел Дибров. — Лекаря, живее!

Князь Дибров отнял руки от лица и встал на ноги. По его щекам текли кровавые слезы. Он взревел от ярости и вдруг бросился вперед. Прямо на двадцатилапого паука, который сейчас пытался разорвать броню одного из танков. Экипаж танка продолжал поливать монстров плотным огнем, решив подороже продать свои жизни. Гвардейцы, что бегали вокруг, пытались догнать паука, или хоть как-то навредить ему, но тщетно. У того оказался очень уж крепкий хитиновый панцирь.

Дибров вложил в свою атаку всю переполнявшую его боль. Он подскочил к пауку и сходу нанес ему резкий удар по лапе, переломив её без труда.

Аура Диброва пылала тревожным красным огнем. Князь, будто вошедший в ярость берсерк, вырвал еще одну лапу у паука и острым концом попытался пронзить тому брюхо. Быстро поняв что из этго ничего не выйдет, перехватил лапу, будто дубину и принялся лупить паука. Дибров выглядел несколько комично, будто мышонок, схвативший хворостину и принявшийся отгонять кота прочь.

Затем он и вовсе подпрыгнул на несколько метров вверх и зацепился за нарост на животе паука. Разъярённый князь принялся рвать хитиновую броню твари. Чего-чего, а силы ему было не занимать.

— Месье Дибров, месье Дибров! — завопил Франциско Деголь, француз, служивший у Диброва лекарем. У него был сильный дар, который он развивал с раннего детства. — Месье Дибров, я пришел вас лечить!

Диброву же было плевать. Он как раз добрался до головы паука и, уперевшись в хитиновое жвало, пытался преломить тому шею и напрочь оторвать голову.

Очень быстро покончив с пауком, он спрыгнул с заваливающейся туши, перекатившись по земле кубарем, поднялся ноги. Но тут его настиг лекарь.

— Месье Дибров…

Князь обернулся, и лекарь едва не отшатнулся, увидев его лицо, которое было будто маска, покрытая кровью.

— Месье Дибров,

— Деголь, у тебя есть регенерирующие артефакты? — спросил Дибров хриплым голосом. — Кажется, я лишился глаз.

— Позвольте посмотреть, — произнес француз, и трясущимися руками потянулся к лицу Диброва. Князь зашипел, когда лекарь приподнял ему веки. — Нет, месье Дибров, ваши глаза на месте, но есть сильный ожог, я смогу это вылечить.

Однако, в следующий миг с неба упала очередная тварь. И это был гигантский спрут. Он перехватил поперек туловища француза и тут же отправил его в свою пасть. А Дибров снова взревел и, покрывшись сполохами пламени, направился к новой твари.

Глава 23 Проявление Изнанки

Граф Злобин ликовал.

Он долго ждал того момента, когда Дибров наконец потеряет терпение и решит покрасоваться собственным невежеством.

Дибров был силен в интригах. Гораздо искуснее и опытнее Злобина, не любившего подковёрные игры. У князя было много связей. Он имел большой вес в столице и заслуги перед императором. Он мог почти в открытую проворачивать лихие дела через своих друзей чинуш, без страза быть пойманным. Его просто побоялись бы трогать.

Но на поле боя, в реальном бою, он был абсолютным невежей. Да у Диброва была большая армия, у него были сильные одаренные в подчинении, он сам был довольно могущественен, как одаренный, но у него не было необходимого опыта, а так же чутья и необходимого для таких дел склада ума.

По сравнению со Злобиным, Викентьев, Лисин, Зорин — все эти молокососы были лишь детьми. Ну а Дибров, толстеньким парнишкой, что решил, будто его габариты чего-то стоят против матёрого бойца.

Злобин выживал в настоящих боях под Иркутском. Он переворачивал ход боя одним своим появлением. Культисты не понаслышке знали его имя, просто потому что присутствие Злобина означало, что боя лучше избежать, если нет серьезного преимущества.

И пока Дибров демонстрировал свою удаль, и голыми руками рвал тварей, подставлял свою шкуру, Злобин наблюдал со стороны.

Для Злобина было очевидно, что Дибров просто не знает как себя нужно вести, не умеет руководить армией в реальном бою, и своей бравадой, просто уходит от обязанностей руководства.

Граф наблюдал за этим безобразием, и использовал каждую деталь себе на пользу. Если до этого, он подключался к соколиным разведчикам, и наблюдал за полем боя сверху, то теперь он активировал свой артефакт наблюдения. Он не столь чисто показывал экспозицию, как соколы — скорее схематично, но и этого было достаточно чтобы быть в курсе происходящего.

Злобин будто дирижёр добавлял небольшие штрихи, направляя противников в нужное ему русло. А после наблюдал, как всё складывается лучшим для него образом.

Злобин повернулся к Сычёву, главе паладинской ячейки Братска.

— Виктор, там не совсем справедливая ситуация разворачивается, — иронично произнёс граф. — Твари прут вперед, сейчас начнут побеждать князя Диброва. В то время как верхушка культистов стоит невредимая. Надо бы их немного взбодрить, не находишь?

Виктор, который и так был не рад тому, что пошел на поводу у Злобина, и вовсе помрачнел.

— Как вы себе представляете? Там тварей столько, что к ним не пробраться.

— Я знаю, что у тебя в ведомстве есть паладины со способностями к телепортации, — произнес он.

— Их всего четверо, и они не самые лучшие бойцы, — хмуро ответил Виктор. — Я их на убой не отдам.

— На убой и не надо, — улыбнулся Злобин, — у меня есть кое-что, что сможет им помочь. Я знал, что у тебя четверо таких одаренных, поэтому прихватил четыре амулета усиления способностей.

Виктор, приподнял бровь.

— Это конечно интересно. И я знаю насколько это дорогие артефакты, — произнес он, — но я всё ещё не понимаю, к чему вы клоните. Как это нам поможет?

— Ну раз не понимаешь, так послушай, — расплылся граф в улыбке, — я тебе объясню подробно, как это можно использовать в нашу пользу.

Инквизитор Сигимир Златоустов был одним из сильнейших одаренных паладинского ордена по всей Российской империи. Абы кого и не сделали бы старшим инквизитором.

Но кроме даров, что он получил от изнанки, у него были и природные таланты. Например, чутье на подозрительные события и преступления. А ещё острый ум и умение анализироватьж Он нутром чувствовал, когда где-то рядом с ним происходило нечто противозаконное. Что-то, что бросало тень на империю или её безопасность.

Златоустов будто ищейка встал на след. Он знал, что противостояние Злобина и Диброва приведёт его к очень интересному открытию. Эти двое скрывают нечто…

О связи Лисина с культистами Златоустов уже узнал, но нужно копать дальше. Лисин, пускай он и граф — лишь пешка. Златоустов всегда надеялся поймать рыбку по-крупнее, и для него этой рыбкой был Дибров.

Инквизитор несколько раз просматривал дела по делу гибели рода Викентьевых, а также отчет о недавней стычке между Злобиным и графом Лисиным. Он получил довольно подробное описание всего, что там происходило, вплоть до появления культистов и того, что Лисин, вероятнее всего, перешел на сторону Злобина.

Граф Злобин импонировал Златоустову, но если и он проявит свою преступную натуру, инквизитор его не станет жалеть.

Деталей беседы Лисина и Злобина, Златоустов не получил. Злобин предпринял все меры, чтобы их диалог остался в тайне. Но кое-какие выводы напрашивались сами собой. И у Сигимира было четкое ощущение, что должно начаться нечто очень важное, в то же время опасное, что ни в коем случае нельзя упустить из виду.

Первым звоночком было то, что с радаров пропал Виктор Сычев. Как было известно по оперативной информации, Сычев был тесно связан со Злобиным. Глава Братского паладинского корпуса, свято верил что только на Злобине держится эта губерния. Он нередко нарушал устав паладинов, выступая на стороне Злобина и действуя в интересах графа.

Это уже было серьезным поводом, чтобы привлечь Сычева к ответственности, но в данный момент это было даже выгодно. Ведь Сигимиру нужно было найти злоумышленника, понять, кто виновен в призыве опаснейших тварей изнанки. Ну а ряд шпионов, которые неотрывно следовали за Виктором Сычёвым, давали гарантию того, что Златоустов держит Сычева и Злобина под калпаком и в случае чего узнает первым, о всех передвижениях обоих.

Но был один момент, который не давал Златоустову покоя. Несколько часов назад пропала связь и с его связными. И произошло это на границе территорий Злобина, Пылаевых, Викентьевых и Лисиных — и это было явно неспроста. Необходимо было действовать. Мобилизовать паладинский инквизиторский корпус было лишним. Во всяком случае, Сигимир выполнял не оперативную работу, а вел расследование. Соответственно, ему нужно было докопаться до правды. Всем остальным будут заниматься за него другие подразделения ордена.

Действовать необходимо было незамедлительно. Златоустов чувствовал, что вот-вот и он пропустит нечто очень важное, возможно даже судьбоносное. И поэтому снарядившись в поход на три дня, он отправился к поместью Викентьевых.

Когда Златоустов доехал до купола отчуждения, через который не проходила энергия, он понял, что там внутри купола творится что-то такое, что от него хотят скрыть — значит Златустов на правильном пути. Он покинул автомобиль, проверил экипировку, затем вдруг взмыл вверх, а в следующий миг растворился туманным облаком, которое поплыло в сторону земель Викентьевых.

Спустя тридцать секунд способность развеялась и Златоустов приземлился. Однако, пробежав несколько шагов, он вновь взмыл в воздух и снова растворился туманом.

С высоты птичьего полёта было видно куда больше. И можно было заметить то, что с земли никак не различить. Как только Златоустов оказался внутри купола, он стал чувствовать сильнейшие энергетические излучения. И происходили они со стороны поместья Викентьевых. Именно поэтому туда он и направился. Более того, он ощутил присутствие великой силы чуждой этому миру.

Неужто такой след оставляют твари Изнанки? Или это что-то иное, ещё более разрушительное и опасное?

Пребывая в нетерпении, Сигимир устремился навстречу новым открытиям

Стоит признать, с тех времен, когда я вытаскивал из тюрьмы Медведева, что у меня, что у Белки значительно прибавилось сил.

Тогда я перенёс большое количество тварей в тюремные коридоры, и изрядно выбился из сил.

Сейчас же дела обстояли иначе. Я был ещё полон сил. Что же касаемо монстров… Я устроил настоящий снегопад из монстров. Я уж молчу о том, что смог привлечь четырех крупных тварей. Уверен, смог бы и больше, однако поблизости были только эти здоровяки.

Я даже прислушался к своему телу — и правда, я почти не устал! И Белка была полна сил. Да, конечно, её бока тяжело вздымались. Она то и дело смотрела на меня с вопрошанием, мол, где же её вкусняшки? И при этом она вполне нормально бегала вокруг меня и обнюхивала траву в поисках чего-то съестного, а не валялась без задних ног, подрагивая лапками.

Я сейчас лежал на вершине одного из холмов, что находился поодаль от битвы Диброва и культистов. Я сделал то, что меня просил Злобин. Даже перевыполнил. Я бы ещё больше сделал, учитывая то, сколько тварей пришло из зоны отчуждения, и с какой армией явился сюда Дибров. Сам прекрасно понимал, насколько это важно. Но надо и меру знать. Все же не ясно, куда это всё зайдет дальше. А ещё, не стоит опустошать собственные резервы. Неплохо бы подумать и о своей безопасности и боеспособности.

Было ещё кое-что. Над полчищем тварей, в той стороне, откуда они шли, и где предположительно находились их погонщики, я ощущал некую силу. Будто изнанка там была плотнее плотнее в той области. Будучи по ту сторону и залетев в эту зону, я будто вновь почувствовал на себе пристальный взгляд изнанки. Как тогда, когда Кирилл, (паладин усиливающей способности), воздействовал на меня. Я будто вновь ощущал пристальный взгляд черного глаза, который смотрел на меня из пучины черноты.

Не скажу, что я испугался. Просто решил временно туда не лезть. Всё-таки я еще не так силен, да и не до конца понимаю природу своей силы. В то время как я находился на чужой территории. И хозяйка этой территории вполне может взять меня в оборот не хуже Злобина. А я не хотел бы заканчивать свои дни в черноте. У меня ещё слишком много планов на будущее.

Но потом произошло то, чего я никак не ожидал. Я ощутил, что та необычная зона в изнанке стала перемещаться. При том, что я был в реальном мире, но изнанку до сих пор чувствовал, и очень точно. Спустя миг я осознал, что эта зона приближается. Мне даже стало интересно, угрожает ли мне что-то, ведь я нахожусь в реальном мире. То, что я стал чувствовать изнанку, даже находясь здесь, на холме, я отчего-то не удивился. Видимо, моя способность прогрессирует.

Внутри стало расти беспокойство, но я сдержал его. Наоборот, перекатился на живот и принялся наблюдать, что же изменилось. И вдруг увидел летящую в небе фигуру. Это была явно девушка. И зона в изнанке перемещалась за ней вслед. Будто девушка была центром этого уплотнения.

Мне показалось, что я знал эту девушку, хотя, рассмотреть её с такого расстояния было той ещё задачкой.

В следующий миг, я ощутил на себе взгляд.

Тот самый взгляд черноты, что я ощущал на себе, пребывая в Изнанке.

Вот только на этот раз, я ощущал его в реальном мире. На меня смотрела девушка.

Она на миг зависла, прямо посреди неба, а затем вдруг начала пикировать на меня.

Глава 24 Явление

Вот представьте себе такую картину. Лежите вы на холме, отдыхаете, переводите дух, а тут на вас с неба летит женщина. Наверное, кто-то особенно романтичный, обрадуется. Возможно, даже расставит руки и попытается её поймать. Ну, а потом… Мало ли, на что он может рассчитывать.

Однако, здесь дело было несколько иное. Женщина не просто падала, она пикировала, как хищный сокол, увидевший беззащитного кролика. Из-за скорости, сложно было разглядеть её лицо, но горящие красным светом глаза покоя мне не давали и оптимизма не внушали.

В общем, не теряя времени, я попросту провалился в изнанку. Но здесь ситуация была не лучше. Вокруг меня настолько сильно уплотнилось пространство, что я будто оказался в киселе. Нет, я мог перемещаться, как и прежде, но уже не так просто, как это было раньше. Я будто плыл против течения. Рядом появилась Белка. Белая искорка придавала уверенности и сил. Она устремилась прочь, и, как ни странно, следом за ней было передвигаться куда проще. Видимо, она прокладывала для меня путь, за что я был ей безмерно благодарен.

Серых теней вокруг почти не было. Они мелькали где-то на границе зрения. Судя по всему, эта пелена им тоже не нравилась и твари не спешили летать здесь, даже завидев меня издали. Ведь всякий раз, стоило мне появиться в изнанке, твари, пока не понимали, кто я такой, то и дело сновали неподалеку, вынюхивая, насколько я съедобен. Это уже потом они спешили поскорее убраться и собраться в группы побольше.

Я обернулся и увидел всё тот же женский силуэт, который по-прежнему следовал за мной. Несмотря на то, что мне казалось будто я еле двигаюсь, я удалялся от летящего за мной существа, и это вселяло в меня надежду. Мне и до этого казалось, будто в изнанке время течет быстрее, чем во внешнем мире. Но проверить я этого не мог. Видимо, сейчас есть подтверждение сему явлению.

Тем временем Белка вела меня куда-то вдаль. В принципе, она всегда указывала мне дорогу туда, куда я хотел. И сейчас мне нужно было оказаться рядом со Злобиным. Во-первых, доложить ему о том, что его задачи я выполнил. Во-вторых, поведать об этом существе, что преследует меня, и из-за которого я не стал продвигаться в тыл культистов. Ведь именно там брало начало это самое явление. Выходит, что эта девушка, кем бы она ни была, и была источником этого излучения. А еще она находилась в самом центре. Может, она новой лидер культистов? Или тот самый верховный жрец, о которым мне рассказывал Роман Михайлович, оказался женщиной?

Я вырвался из желеобразной зоны и поплыл свободно, без каких-либо препятствий. Как же я устал. Захотелось снова вынырнуть в реальный мир и полежать на каком-нибудь холме, передохнуть. Собственно, до этого я и выбрался подальше от боевых действий для того, чтобы перевести дух. Бросать своих не хотелось, но и отдых мне был необходим. Хотелось хоть какое-то время отдохнуть, без приказаний от вышестоящего, так скажем, начальства.

Ну нет, дело превыше всего. И я устремился следом за Белкой туда, где световое пятно выкинет меня в реальный мир. Недалеко от того холма где, расположились паладины и Роман Михайлович со своей гвардией. Я специально нашел небольшую рощицу, скрывавшую от чужих глаз овражек, где можно было без проблем скрываться и появляться без лишних свидетелей.

Стоило мне вывалиться в реальный мир, как я застыл. В моем укромном месте кто-то был, и этот кто-то явно искал меня.

— Да где же он? Вот здесь же был. Куда он мог деться?

— Меня ищешь? — громко спросил я.

На меня тут же уставились два округлившихся от испуга глаза.

— Вот ты где Костя! — воскликнул Дмитрий Пылаев Я тебя по всему лесу ищу. Ты где пропадал?

— Отдыхал, — улыбнулся я.

— Как же ты так отдыхаешь, я тебя здесь уже час пытаюсь отыскать.

— Плохо ищешь значит, Дима, — усмехнулся я. — Есть какие-то изменения?

— Да какие там изменения⁈ Виктор в панике. Роман Михайлович всех успокаивает, говорит не время атаковать, отправил куда-то разведчиков Виктора.

— Тогда идём, — произнес я.

— Куда это? — удивился Дима.

— К Злобину. Буду ему докладываться.

— О чём? О том, как ты спал?

— И об этом тоже, — усмехнулся я.

Роман Михайлович приметил меня издалека.

— Дима, ты пока здесь подожди, — попросил я, — почувствовав, как Злобин, активировал вокруг себя купол отрицания, чтобы никто не подслушал наш разговор.

— Да, мне тоже интересно послушать, — признался он. — Да и хотелось бы поближе познакомиться с Романом Михайловичем. Всё-таки он столько для нашей семьи делает, а я с ним и словом не перекинулся. Даже не поблагодарил.

— Не сейчас, Дима, не сейчас. Успеется ещё, — успокоил я братца. — А сейчас подожди здесь. Лучше присмотри за тем, чтобы у Медведева и Линдермана всё в порядке было. А то они вон от скуки маются, как бы глупостей не наделали.

— Кто? Медведев? — удивился он.

— Медведев, Медведев, — улыбнулся я.

— Я, что ли? — подоспел к нам Медведев, услышавший наш разговор.

— Именно ты. Хочу, чтобы Дима за тобой приглядел, — произнес я максимально хитрым тоном, свидетельствующим о том, что как раз Медведеву надо бы присмотреть за Димой, чтобы тот не наделал никаких глупостей.

Медведев вздохнул, а Дима кивнул.

— Будет сделано, — нахмурился Пылаев, кажется, распознав мой коварный план.

— Ну что, как успехи? — поинтересовался Злобин, стоило мне приблизиться.

— Как вы и просили, отправил несколько тварей для эскалации боя.

— И как всё прошло? — спросил он.

— Как вы и предполагали, твари стали жрать своих же. После этого я ещё двух тварей скинул на отряды Диброва.

— Ещё двух? — удивился Злобин. — А сколько ты их наделал?

— Четыре, — кивнул я.

— Ты перестарался, мой друг, — хмыкнул Злобин. — Ну и как там дела обстоят?

— Как ни странно, Дибров смог убить одну тварь.

— А у культистов? У них кто-то себя проявлял?

— До культистов я не добрался, — качнул я головой и вкратце обрисовал, что не смог приблизиться к их позициям. Не через тварей же мне пробираться, ей-богу.

— Ну да, интересная ситуация, — покивал Злобин.

Он разговаривал со мной спокойно, будто для него не было удивлением тот факт, что я хожу по изнанке, как у себя дома.

— Значит, ты видишь, что в изнанке есть какое-то поле, которое не дает тебе нормально двигаться? — произнес он с интересом.

— Да, так и есть.

— А никаких существ там не видел?

— Я же рассказал. Там была девушка. Она летела по небу.

— Девушка, значит. А ты её разглядел? Может помнишь, как она выглядела?

Я поморщился.

— Мне показалось, что я её знаю.

— Да? И кто же это может быть? — удивился Злобин, вздернув брови.

— Мне кажется, это…

В этот момент в поле отрицания, вошел Виктор.

— Нет. Я не могу находиться здесь без информации. Вы тут что-то обсуждаете, я должен быть в курсе. Я рискую своей репутацией, своими людьми.

— Вечно ты мне вовремя, Витя, — поморщился Злобин, поглядев на меня искоса.

Понятное дело, что разговор дальше продолжать не следовало.

— Роман Михайлович сказал, что ты был на разведке, — повернулся ко мне Виктор. — Ты что-то видел? Видел там наших паладинов?

— Паладинов не видел, — покачал я головой. — Дибров с культистами сражается. У них там жарко, — произнес я.

— Ещё бы у них там не было жарко, — хмыкнул Виктор.

— Не переживай, — успокоил его Злобин. — Скоро уже пойдешь выполнять свой долг. Ещё потом будешь меня благодарить. Тебе же важно не в бою погибнуть, а победить, и остановить всю эту ситуацию.

— Остановить? — хмыкнул Виктор. — Я видел глазами сокола, сколько там тварей. Всё, что мы можем сделать, это лишь слегка выиграть время. Остановить эту массу невозможно. Если бы я, не слушая ваших приказаний, не отправил разведчиков раньше, всё могло быть совсем плохо.

— Ты что сделал? — вздернул брови Злобин.

— Я отправил разведчиков раньше, — заявил Виктор, выпятив грудь вперёд.

Злобин скользнул по Виктору грозным взглядом, но тут же смягчился.

— Хотя кто знает, может, ты и правильно поступил, — тут же произнес он спокойным тоном. Виктор с прищуром посмотрел на него, но ничего не сказал, только головой махнул. — В общем, не переживай. Всё будет хорошо. А ты ещё будешь героем.

— Боюсь, что я после этого не буду героем. Мне кажется, уже половина Братска обсуждает то, что я у вас на побегушках, — с болью в голосе произнес Виктор.

— Не усугубляй, — усмехнулся Роман Михайлович. — И вообще, такие разговоры, да, при посторонних, — он кивнул на меня.

— Да он уже давно не посторонний, он такой же заложник ситуации, как и я, — хмыкнул Виктор.

— Любишь ты драматизировать, Витя, — вздохнул Роман Михайлович. Он поднялся на ноги и громко скомандовал. — Итак, — но договорить он не успел.

Прямо в этот момент с неба спикировала человеческая фигура. Я внутренне похолодел. Неужели это та опасная женщина, что преследовала меня? Но нет. Это был явно мужчина: высокий, сухопарый, с седыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Может её приятель?

Он оглядел территорию и людей, расположившихся вокруг, цепким взглядом. Отчего-то паладины с испуганным видом тут же припали на колени.

— Вот же ж, этого мне ещё не хватало, — выдохнул Сычев. Его лицо выражало крайнюю степень обреченности.

Злобин лишь слегка поморщился.

— Неловко вышло, — произнес он.

— Мне кто-нибудь объяснит, кто это? — спросил я.

— Это Сигимир Златоустов, главный инквизитор паладинского ордена, — отчеканил Виктор.

Кажется, кто-то мне об этом уже говорил. Но раньше вживую этого человека я не видел. Выглядит он не особо опасным. Однако его взгляд, да… это взгляд настоящего хищника. Такого, с которым лучше вообще не ссорится никогда.

Инквизитор быстро нашел глазами купол, созданный Злобиным, и направился уверенным шагом прямо к нам. Злобин, взмахнув рукой, убрал защитный купол и шагнул вперед.

— Сигимир, рад вас видеть, — громко произнес он.

— Не могу сказать того же самого. Хотя в сложившейся ситуации очень даже заинтересован. Я хочу знать в подробностях, что здесь происходит. Сычев, от вас доклад. И думаю, что вы уже можете подавать рапорт с пожеланиями о том, где хотите дальше служить, — взглянул он на Виктора, по мне лишь скользнул безразличным взглядом. — Доклад мне, живо, — потребовал он снова. Что происходит? Что там за твари? Я чувствую огромную ауру. Будто там исход начался.

— Исход начался, — подтвердил Виктор упадническим голосом.

— Что значит исход начался? — вздернул бровь Инквизитор.

— Там, на нашу территорию, перешла огромная волна тварей, ведомая культистами. Их тысячи, десятки тысяч.

Взгляд Сигимира Златоустова стал жестким и колючим.

— Я что-то не понимаю. Почему вы сидите здесь с этим графом, а не совершаете воинский подвиг на поле битвы с тварями? — грозно спросил инквизитор.

Виктор перевел взгляд на Злобина. Ему нечего было сказать.

— Я считаю, что первейшая задача паладина — победить тварей, а не погибнуть, сражаясь с ними, — ответил Злобин весомо.

— А я не с вами разговариваю, — холодно бросил инквизитор.

— А я не тот человек, с кем не стоит считаться, — парировал Злобин. — И лучше вам послушать меня. Потому что ситуация разворачивается не в вашу пользу. Вы ведь тоже находились всё это время здесь. И даже не подозревали, что у вас под носом готовится подобный прорыв. Как вы работаете вообще?

— Вы что, шутите? — возмутился Сигимир Златоустов.

— Нет, демонстрирую, что не только у вас есть наглость и гонор. Но сейчас не этим нам следует мериться, а решать проблему. Вы просили оперативную сводку. Так вот, там сейчас сражается князь Дибров и орда тварей, сравнимая с той, что когда-то совершила прорыв в Иркутске.

Сигимер слушал, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Мой вопрос до сих пор остался без ответа. Мне плевать на то, что вы пытаетесь лапами тварей убрать вашего соперника. Но я не понимаю вас, Виктор. Вы-то почему не реагируете?

— Мы реагируем, — ответил он. — Люди были отправлены сразу, как только стало известно о прорыве. В связи с тем, что над этой зоной образовалась зона отчуждения, не позволяющая отправлять послания, я отправил людей, так сказать, физически. Опять же, разведчики и диверсанты отправлены для разведки ситуации.

— У вас что, нет соколов что ли? — грозно спросил Златоустов.

— Были соколы, да только все погорели, — пояснил Виктор. — В любом случае, мы здесь не сидим без дела, ваше святейшество, — произнес глава паладинского корпуса. — Меры предпринимаются.

— Вижу, — нерадостно констатировал инквизитор. — Ваши разведчики что-то говорили ещё о необычном поведении тварей? Или наличие монстров класса сигма?

— Класса сигма? — Удивился Виктор.

— Если вы вдруг не знаете и плохо учились, это монстры, которым не нужна орда. Это твари такого уровня, что даже без сопровождения способны представлять серьезную угрозу, даже на зеленых уровнях. Это крупные монстры из серии тех, что были обнаружены в центре города Братска и в тюрьме Братской губернии.

Виктор перевел взгляд на Злобина, затем на меня, затем снова посмотрел на Сигимира.

— Нет, об этом ничего не известно. Что касаемо аур, необычных аур…

Тут в диалог вступил в Злобин.

— У меня есть свои шпионы среди культистов. Мне было доложено, что у них произошли некоторые перестановки в руководящем составе, что у них сменился Верховный Жрец.

— Вот как! У вас даже друзья среди культистов есть⁈

— Не переиначивайте мои слова! Я сказал то, что я сказал. И если вам больше не нужна информация от меня, вы можете сами идти и сражаться, коли вам так не терпится погубить людей. Виктор, прости, но раз у твоего нового руководителя больше понимания, что надо делать, я умываю руки. И мне жаль, что я тебя потеряю. Прощай, друг.

— Что вы несете, Злобин? — прошипел Сигимир.

— А то, что вы там все поляжете, если поторопитесь. Я слышал о вас. Вы сильный одаренный. Вы умны, но при этом у вас нет активного боевого опыта. Что вы будете делать? Вручную убивать тварей? Сами будете рвать на куски монстров? А вам ещё нужно управлять людьми и техникой. Вижу же, что вы сейчас просто погоните людей на убой. Даже не понимая, что вы делаете и к чему стремитесь.

— А вы что предлагаете? — хмыкнул Сигимир.

— Подождать, — улыбнулся Злобин.

Виктор выдохнул. Он эту фразу слышал уже последние три часа.

— Чего ждать? — спросил Сигимир.

И в этот момент прямо на холме рядом с Виктором появились двенадцать человек.

Да что же они, с неба что ли падают? Что здесь вообще происходит? Какой-то день падающих людей. Сначала на меня какая-то женщина пыталась упасть. Потом вот этот инквизитор свалился. Теперь ещё вот эти. Видимо, я пробил что-то там, наверху. Сначала устроил монстропад, а теперь, видимо, осадки иного рода. Этакий человекопад происходит.

— Вот это картина, — театрально всплеснул руками Злобин и перевел взгляд на новоприбывших.

Это были четыре паладина и восемь гвардейцев Злобина. Некоторых из них я уже раньше видел. К нам также подоспели Дмитрий и Линдерман с Медведевым, которые очень уж хотели узнать последние новости.

— Успешно? — спросил Дмитрий.

— Да, все заряды заложены как надо.

— К культистам удалось подобраться? — уточнил Виктор у паладинов.

— Слишком опасно. Что-то неладное там творится, явно какая-то аномалия. Они будто заранее чувствовали, где мы находимся, и посылали туда тварей.

— Но я просчитал их маршрут, — продолжил один из паладинов, — и заложил заряды в нужных местах. Плюс, — паладины переглянулись, — я сам доставил заряд, как можно ближе к культистам. Они совсем скоро должны будут к нему подойти.

— Настроил так, как я тебе говорил? — спросил Злобин.

— Да, эти заряды я настроил таким образом, чтобы они сдетонировали при приближении сильных аур.

— Ну, будем надеяться, что это будут культисты, а не твари, — произнес Злобин. — А Дибров?

— Да тот вообще обезумел, похоже, — принялся докладывать один из гвардейцев. — Он почти не руководит своими войсками, а рвет тварей голыми руками. Я такое только в книжках читал. Он носится по полю, как угорелый. Лицо, как кровавая маска. Глаза закрыты. Мимо меня пробежал, даже не заметил. И просто рвет тварей на части. Его воины за ним не успевают.

— Интересно, — протянул Злобин, — ну пускай ещё побегает.

— Что значит побегает? — спросил Златоустов. — Вы что так и будете продолжать ждать?

— Ещё самую малость, — ухмыльнулся Злобин.

— Я не собираюсь играть эти ваши игры, — произнес Златоустов, — либо вы мне сейчас рассказываете, что происходит, либо я беру командование паладинами на себя, и мы идем на штурм.

Злобин покосился на того самого паладина, который утверждал, что заложил заряды.

— Сколько по времени?

Паладин тут же понял, о чем его спрашивают.

— Думаю, они дойдут через минут десять, по крайней мере, если они движутся с той же скоростью, что и полчаса назад.

Как по заказу в этот самый момент произошел взрыв. До такой силы, что земля под ногами дрогнула.

Златоустов уставился на Злобина.

— Вы что там устроили? Что вы заложили?

— Я предотвращаю прорыв, — спокойно ответил Злобин. — И там были заложены взрывные артефакты фиолетового уровня и один серебрянного.

— Что? — у Сигимира Златоустова глаза полезли на лоб от удивления. Раньше казалось, что этот человек вообще не способен испытывать эмоции. А вот же ж удивляется, как совсем обычный смертный.

— То, что вы услышали. Надеюсь, вы теперь понимаете, почему я просил вас подождать и у вас нет больше вопросов? А теперь запускайте! — Злобин повернулся к Дмитрию, начальнику своей гвардии.

Тот кивнул, затем достал из-за пазухи небольшой цилиндр, полыхнувший оранжевым светом в истинном зрении.

— Ну что, поехали! — произнес он. Затем сжал цилиндр в кулаке, после чего последовала новая серия взрывов.

Земля под ногами на этот раз не тряслась, но светопредставление было что надо.

Я стоял в стороне и наблюдал.

После первого взрыва в небо поднялся гриб. Медленно разрастающаяся ударная волна ещё не добралась до нас, как оследующая серия взрывов породила ещё ряд грибов.

В небо взмывали какие-то разрозненные куски, да так, что из них образовалась целая туча. Я понял, что это были оторванные конечности тварей и другие останки. Я поглядел в ту сторону, где должна была находиться та девушка, что пикировала на меня с неба. Но небо было чистым. Никаких точек я не увидел. Надеюсь, она погибла там, во взрыве.

Тем временем Злобин выхватил свой клинок из ножен и положил его на ладонь, принявшись осматривать лезвие.

— Ну что ж, раз вам всем так не терпится, предлагаю приступать к зачистке. Вы, Сигимир, если вам уж так неймется, можете взять командование паладинами на себя и приступить к зачистке территории. Но всё-таки рекомендую оставить командование у Виктора Сычева, опыта в таких операциях у него больше, — Злобин подмигнул Виктору, затем посмотрел на меня, на Диму и остальных присутствующих. — Что ж, а нам пора отправляться. Надо…

— Куда это вы собрались? — перебил Злобина Сычев. — Дезертируете?

— Никак нет. Я тоже пойду убивать тварей. В этом можете даже не сомневаться, — вот только Злобин не уточнял, какую именно тварь он собирается убить. И что это далеко не тварь изнанки, а вполне себе обычный человек, вот только до крайности противный, и куда более опасный, чем любой монстр изнанки.

Глава 25 Здесь происходит казнь

В первые полчаса князь Дибров бился вслепую. Он рвал всех, кто попадался ему под руки — слабых тварей, или сильных — неважно. Главное, что он их чувствовал. Чувствовал по запаху, по энергетической ауре и лишь благодаря этому не трогал людей. Но и без этого, воины, видя его лицо, что превратилось в жуткую кровавую маску, стремились убраться подальше от своего господина.

Про воинов графа Лисина и вовсе говорить было нечего. Те хоть и сражались с тварями, но, признаться, без сильного командования давно бы уже готовы были сбежать куда подальше. Их командир был ещё совсем неопытным. Да и не успели люди признать в нём нового лидера. Сам же граф лежал в отключке. И лишь тот факт, что они не смогут его увести, а потом он вернется и наверняка будет мстить, удерживало их от панического бегства. Всё-таки графа они боялись куда больше, чем даже князя Диброва.

И несмотря ни на что все гвардейцы сейчас до одури, боялись князя Диброва. Тот был настоящей смертью во плоти. Он практически голыми руками разорвал на части здоровенного спрута — тварь страшно опасную. Многие гвардейцы Лисина слышали о том, как такие твари появились в Братске, и что те смогли натворить в городе. А тут маленький человечек порвал монстра уровня сигма чуть ли не голыми руками, и жуткий спрут даже ничего противопоставить не смог. Вот она власть настоящего одаренного.

Но Диброву этого было мало, он ощущал боль и злобу, гнев и ненависть.

Князь шагал тяжёлой поступью дальше, орудую двумя клинками, один из которых взял у погибшего гвардейца. Он будто торнадо вырубал глубокую просеку в сплошном потоке тварей, причем второй меч был явно великоват для князя. Такое ощущение, будто бы это была перекованная шпала.

Что за здоровяк им владел? — подумалось Диброву, когда он впервые взял гигантский меч в свою руку. Видимо бывший владелец меча был настоящим гигантом. Но, какая разница, главное, что Дибров победит, вычистит это место от скверны, а потом станет героем.

Этот поход станет для него началом Великой Победы. Однако, силы его были не безграничны, как и поток тварей. И вот вопрос, что закончится быстрее: силы Диброва или полчища монстров?

А потом раздалась серия взрывов. Первый взрыв поднял в небо целую тучу тел, грязи и всего, что было на земле. Образовавшееся плотное облако закрыло солнце, обогрив всё вокруг плотным кроваво-красным светом.

Солнце кое-как пробивалось сквозь эту мглу. Но для Диброва это не стало проблемой. Все равно он ничего не видел.

Однако были и плюсы.

Видимо энергетическое искажение хоть как-то подтолкнуло его регенерацию — он стал хоть что-то различать вокруг. А дальше пришла взрывная волна.

Мощная. Убийственная.

И он понял, что мало кто из его гвардейцев сможет это пережить.

У князя тут же истощились четыре защитных артефакта, которые защищали его от прямых и энергетических атак. Гигантский меч, который князь держал в руках, рассыпался прахом. Защитный артефактный плащ, который он когда-то достал из червоточины фиолетового уровня, покрылся трещинами, будто был сделан не из ткани, а из стекла, а потом и вовсе осыпался пеплом с плеч Диброва.

Но его это не остановило.

Как бы не было плохо ему, тварям пришлось хуже. У них нет всех этих ухищрений и усилений.

Дибров продолжил свою кровавую жатву. Все больше и больше, напитывая себя силой.

Слуга, который должен был приносить ему энергоядра, давно погиб. Но он и так справится.

Он больше не совершит ошибки и не станет разом использовать всю свою силу на полную мощность — оставит мощные способности напоследок.

В этом нет необходимости, он уже достаточно покрасовался. Сейчас нужно лишь работать. Механически и грубо ¬– убивать всех, кто появится на его пути. А затем последовала новая череда взрывов.

Дибров обнаружил себя стоящим на коленях. Зрение немного прояснилось.

Где-то там вдали плотным потоком ещё шли твари. Сильные — оранжевых и красных уровней. Их было немного, но они были. И эти монстры были всё ещё сильны. У Диброва оставались силы. Надо только подняться на ноги, взять уцелевший каким-то чудом меч и продолжить свою жатву.

Оборачиваться назад он не хотел. Где-то там слышались стоны его людей.

Были и хорошие новости — зрение стало проясняться.

Он видел ещё смутно. Мир был для него неясным пятном, но он уже хоть что-то различал, а значит, он не ослеп навсегда. Где-то там позади стонали люди. Значит, кто-то выжил. И это уже хорошо. А может, и Лисин пережил.

Самое интересное, Лисин, хоть и пролежал всё это время в боевой машине, будто в саркофаге, он без сомнения легко перенёс все эти напасти без каких-либо повреждений. Тот артефакт, который парализовал его, наложил на него и мощнейшую броню, превратив графа буквально в статую.

Дибров слышал, как слуги шептались, будто боялись, что разобьют графа, как мраморную статую. И это было смешно. Графам можно было долбить стены, и ничего бы с ним не случилось. Он бы об этом даже не узнал.

Даже обидно. Такая битва, столько людей здесь потеряно, а Лисин даже не узнает о том, какая участь его миновала.

Дибров, собрав волю в кулак, поднялся на ноги. Выдохнул. Перехватил клинок поудобнее и твердым шагом направился вперед. Вдруг откуда-то сбоку он услышал звуки приближающейся техники.

— Пришли на всё готовое, — хмыкнул он.

Отчего-то он даже не подумал, откуда взялись те взрывы. И что это могли быть не союзники.

Ведь там, дальше, земли Пылаевых, Викентьевых и Злобина, а это ведь далеко не союзники.

В любом случае на этих землях начался полноценный прорыв тварей. А значит, переполошатся многие, так как ситуация из ряда вон выходящая.

Необходимо бросать все силы на предотвращение прорыва.

Вероятнее всего подоспели паладины или имперская гвардия, что квартировалась в Братске. Быстро же они среагировали.

Дибров встретил ещё одну группу тварей синих и оранжевых уровней и принялся их истреблять. Твари были сильны, но и их природная защита была повреждена взрывами. Поэтому Дибров с легкостью с ними справился.

Однако, уже сейчас он ощущал, как силы начинают покидать его. Но ничего, он засунул руку в карман, где хранился неприкасаемый запас мощных энергоядер и жемчужин и начал втягивать энергию. Жемчужины, конечно, жалко, но они наиболее энергоэффективны, чем энергоядра.

И в этот момент он понял, что сражается не один, на этом поле боя. Кто-то вступил в бой и помогает ему справляться с тварями.

В итоге большая стая монстров была истреблена едва ли не за пять минут. Дибров вытер пот со лба и, не скрывая улыбки, повернулся в ту сторону, где чувствовал людей. Ему плохо было видно из-за его травмы, что это за люди. Но ощущал ауры. И эти ауры были сильны.

— Долго же вы шли, — бросил Дибров, перехватив меч поудобнее, — признаться я уже заждался подмоги, тварей то ещё много.

В ответ ему было молчание.

Затем один из одаренных, тот что был посильнее, с мощной красной аурой, выступил вперёд.

Хотя Диброву показалось, что этот одаренный тщательно скрывает свою истинную ауру, а красный уровень силы лишь маска.

Любопытно, кого это прислали? Неужто сам Великий инквизитор вступил в бой? Ведь только у него столь высокий уровень силы из тех людей, что здесь живут.

Наконец, вышедший вперед одаренный произнес.

— А мы и не подмога, — заявил он.

Услышав ответ, Дибров осёкся.

— Тогда кто ты? Представься!

— Роман Михайлович Злобин, — ответил говоривший. И судя по его голосу, стало ясно, что он улыбается во все тридцать два зуба. — Но персонально для тебя — я смерть! Твоя смерть! И ты можешь обращаться ко мне именно так.

Улыбка пропала с лица Диброва, который раз за этот день.

Он понял, что его вылазка обернулась для него таким фиаско, о котором даже помыслить трудно.

Князь ведь остался один: без своей армии, без артефактов, без защиты и без сил. Против врага, которого пытался убить вот уже двадцать лет и никак не мог. Казалось бы, какой-то графишка на дальних рубежах империи, а так долго сопротивляется.

Дибров думал, что задавит его в худшем случае за год, а вот уже двадцать лет он сопротивлялся. И как-то так вышло, что теперь он, князь Дибров, оказался в руках этого монстра. Почему монстра? Потому что Злобин слегка приоткрыл полог своей фальшивой ауры и Дибров распознал, кто стоит перед ним. Серебряная аура. Серебряная! Всего семь людей в империи могут похвастаться такой мощью.

У Диброва перехватило дыхание, но он не собирался сдаваться.

— Что ж, кем бы вы там себя не считали, знайте — так легко я вам не дамся, Роман Михайлович. Однако, я с радостью использую эти слова в качестве эпитафии на вашей могиле: перед смертью, он просил называть себя самой Смертью.

Злобин усмехнулся.

— Замётано. Эпитафию на вашей могиле я тоже выберу сам. Правда, вряд ли она будет столь пафосная.

Где-то вдали раздался вой.

Твари приближались. Им было плевать на разворачивающиеся здесь страсти, они хотели убивать…

Паладины во главе с Сычёвым, совместно с гваредйцами принялись разворачивать технику и сложные обряды, навстречу тварям.

Здесь было удобное место для удержания обороны, и работа кипела во всю.

Благодаря взрывам Злобина, тварей удалось отбросить, но они скоро нападут с новой силой и это понимали все.

— Господа, я понимаю, что месть — это блюдо, которое подается холодным, но мне кажется, вы занимаетесь не тем делом, — вперед выступил еще один одаренный, очень сильный одаренный, с фиолетовой аурой, лучащейся таким светом, что Дибров едва не сощурился.

Князь внутренне похолодел. Если у Злобина такие союзники, ему точно не жить.

Если бы он знал, с кем связывается, может быть, и плюнул бы давно на этого графа.

Однако, новоприбывший продолжил:

— Мне нету дела до ваших распрей. Там ещё очень много тварей, которые стремятся в сердце территории Империи. И они будут устраивать прорыв за прорывом. Я уверен, что уже сейчас культисты готовят обряды, чтобы использовать разлитую здесь энергию смерти для открытия новых червоточин. Мне нужно, чтобы вы убивали тварей.

— Всем что-то нужно, — ответил Злобин, не сводя взгляда с Диброва. Он медленно расстегивал пиджак и, аккуратно сняв его, вручил Дмитрию, начальнику своей гвардии. Затем аккуратно вытащил меч из ножен, проверил его лезвие на прочность, хотя, таким артефактом можно вырубить столетний лес и не получить ни одной зазубринки на клинке. — Я предоставлю вам своих людей и своих союзников. Позволю взять командование на себя. Вы можете делать, что захотите. Хоть начать приручать тварей и ставить их себе на службу. Но у меня же здесь свои цели, и мне вы не вправе приказывать. Однако, за оказанные услуги, предоставление людей, я от вас жду большой благодарности, а также подробный доклад императору о моем вкладе в это всё дело.

Дибров, слушая эти речи, мрачнел с каждой секундой. А Злобин тем временем продолжил:

— А теперь оставьте нас, пожалуйста, с князем Дибровым наедине. У нас предстоит очень важный разговор, который мы откладываем с ним вот уже двадцать лет.

Когда Злобин приоткрыл свою фальшивую ауру и показал, что скрывается под ней, мне показалось, что дневной свет потух. Настолько давящая и мощная это была сила, которая перекрывала буквально все вокруг. Я даже деактивировал свой истинный взгляд, чтобы не погружаться в эту мощь.

Злобин действительно силен — очень силен. Он действительно не терял время даром в этих землях. И очень давно готовился к тому, чтобы встретить своего противника.

Не зря он здесь скрывается, подальше от глаз империи. Вряд ли бы кто-то захотел видеть столь могущественного и потенциально опасного человека у себя под боком, видя в нем потенциального врага.

И думаю, неспроста пошли те слухи, что Злобин хочет основать свою империю и отделиться.

Во всяком случае, все эти действия, что он производил, гомункулы, которых он пестовал годами, дают ему такие рычаги давления и управления, которые могут повести его абсолютно на любую вершину.

И не стоит смотреть на это наивно.

Я даже не успел заметить, когда Дибров напал на графа Злобина.

Князь устремился вперед настолько быстро, что я едва не упустил этот момент. Стоит признать, если бы Дибров нападал на меня, я бы, наверное, был уже мертв. Не успел бы сделать ничего.

А Злобин будто этого и ждал. Казалось, будто он лениво вскинул свой клинок и встретил меч Диброва. Мягко. Так, будто боялся, что с легкостью перерубит клинок своего противника.

Повисла гнетущая тишина, разрываемая лишь воем приближающихся тварей.

Все единодушно осознавали, что своим отчаянным порывом, князь подписал себе смертный приговор.

Дибров, будто не веря в происходящее, взорвался серией ударов, которые Злобин парировал с лёгкой непринуждённостью.

Над поляной зазвучал голос Злобина, прерываемый надвигающейся лавиной монстров, рёвом двигателей, жужжанием механизмов разворачивающихся оружий и приглушённых команд паладинов и гвардейцев.

— Уважаемые господа, все, кто здесь присутствуют, и вы тоже, Сигимир, — начал Злобин, парируя очередной выпад Диброва. — Прошу засвидетельствовать тот факт, что князь Дибров без объявления дуэли, попросту, на ровном месте напал на меня. Мы вели светскую беседу, не предвещающую сражения. Да, я разговаривал без почтения. Мы обменялись колкостями, но он напал. И удар, что пытался нанести мне князь, был смертельным. — Злобин сделал паузу, будто давая возможность своим словам улечься в сознании присутствующих. — Если бы я не успел увернуться, то был бы сейчас мертв. Но я не собираюсь стоять в стороне. Даже несмотря на статус князя, несмотря на то, что он пользуется расположением императора, я не могу себе позволить спустить подобное оскорбление. Я вынужден дать отпор.

Всё это время Злобин уклонялся и парировал, но наконец он предпринял контратаку.

От ответного удара Злобина, Диброва откинуло метров на пять. Он прокатился кубарем по земле и распластался в траве, среди останков тварей, будто сломанная кукла. А Злобин неспешно отправился ему навстречу.

— Я много лет защищал эти земли, рисковал своей шеей, вкладывал свои деньги. В имперской канцелярии есть все документы, свидетельствующее о том, что я все свои накопления вкладывал в развитие этого региона. Я здесь на своей земле. Я у себя дома. И я не потерплю, чтобы в моем доме на меня нападали. А меня здесь пытаются убить. Я не могу это простить никому: ни барону, ни графу, ни даже князю. А именно поэтому я считаю, что я имею полное право на то, чтобы избавится от угрозы своей жизни. Итак, я пользуюсь своим правом о защите своей жизни.

Дибров попытался приподняться, но как только он встал на локтях, Злобин уже оказался над ним с занесенным клинком.

— Прощай, старый враг, жаль, что наша встреча так коротка, — в следующий миг Злобин опустил свой клинок. Постояв пару минут, будто палач над казнённым, Злобин оглядел всех присутствующих. Одновременно с этим, артиллерия дала первый залп по тварям, будто ставя жирную точку в словах графа. — Есть кто-то, кто хочет оспорить? — рассмеялся Злобин. А то как-то грустно, что всё так быстро закончилось.

Сигимир, который с интересом наблюдал за этой сценой, наконец подал голос.

— Я повторю. Я долго терпел ваши выходки. Я настаиваю, что надо заняться тварями. Время поджимает. И сейчас каждый миг промедления может быть фатальным.

— Сегемир, да, что же вы такой неугомонный? — хмыкнул Злобин. — Я же всё организовал. Я убил, считай, всех тварей. Потратил редчайшие артефакты. А вы всё недовольны. Дайте хоть я чуть-чуть отпраздную победу, а потом отправимся зачищать территорию. Сил у нас здесь предостаточно, — Злобин оглядел поляну, усеянную трупами монстров и людей.

Паладины уже привели в действие свой обряд, и в сторону тварей ударил мощный луч.

Я оглядел недавнее поле боя. Ранее было как-то не до этого, Злобин встретивший своего врага затмевал яркостью даже развернувшуюся здесь жутковатую картину.

К слову, живых было немало, но всё они были ранены и явно не способны были вести бой. Это были, судя по нашивкам, люди графа Лисина и князя Диброва. Но и у Злобина была серьезная гвардия. Интересно, планировал ли он эту битву таковой? Понимал ли, что произойдет? Он ведь готовился к лобовому столкновению с Дибровым. А вышло всё совсем иначе. И не факт, что хуже. А если брать в расчет тот факт, что прямо под боком Братской губернии собиралась такая сила, которая в любой момент могла хлынуть вглубь Империи, то Злобин действительно достоин звания героя. Просто потому, что оказался в нужное время, в нужном месте и собрал людей. Пускай не для противостояния тварям, но главное — это результат.

— Что за глупый пафос? — заявил Сегемир. — Не приплетайте нас. Сычев, вон и так висит на волоске.

Злобин направился в сторону тварей.

— Если бы Сычев не слушал меня, вы бы потеряли паладинский корпус Братска. Да, героически. Но потеряли бы! — заявил Злобин. — А теперь не будем терять времени. Идем вперед.

И в этот момент я почувствовал то, что меня пугало даже больше, чем жуткая аура Злобина.

— Роман Михайлович,— окликнул я графа.

— Что, Костя?

— Смотрите, — я указал вверх, в небо, туда, где прямо на нас пикировала женская фигура. А вместе с ней приближалась и тягучая аура, которая заставляла меня чувствовать себя неловко даже в этом мире. На этот раз она двигалась с такой бешеной скоростью, что глупо было от неё сбегать даже в изнанку. Да и куда бежать, все наши силы здесь. Надо давать отпор всем вместе, другие ведь не имеют возможности избежать боя.

В землю в двадцати метрах от нас ударил тяжёлый болид. Будто тяжёлое небесное тело, которое долгие тысячелетия летало в космосе, чтобы врезаться в земную твердь.

А следом, прямо из глубокой образовавшейся воронки. Поднялась девушка и ступила на заваленную кусками, частями тел, монстров траву. Это была Луиза Викентьева. Девушка, которую я не один раз пытался убить.

Паладины принялись перегруппировываться.

Медведев отдал приказ трём подразделениям развернуться, чтобы встретить новую угрозу, что оказалась в тылу.

Застывшие воины, обнажив оружие, смотрели в упор на девушку, готовую в любой момент принять бой, но Луиза смотрела только на меня. А я, как назло, стоял в первом же ряду. Случайность или совпадение?

— Ну, здравствуй, Костя, — произнесла она, не обращая внимания ни на кого вокруг, будто мы здесь были вдвоём.

— Что ж, любопытно, — услышал я голос Злобина, — Луиза Викентьева, бедная девочка, так пострадавшая от всех этих интриг. — Девушка скользнула взглядом по Злобину, но вновь уставилась на меня.

— Я думал ты мертва, — спокойно произнёс я.

— Ты два раза не смог меня убить. Боюсь, не сможешь и на третий — поэтому прошу, лучше не пытайся.

Сегемир Златоустов напрягся, его глаза полыхнули ярким светом, было видно, что он готов в любой момент напасть на Луизу, но пока не спешил, он ждал чего-то, но только чего.

В этот момент произошло то, чего явно никто не ожидал. В одной из машин, которая каким-то чудом сохранилась в первозданном виде и даже стояла на колёсах, вдруг вышибло дверь, оттуда появился шатающийся человек. Ему явно было не по себе — он морщился, щурился и, выйдя под солнечный свет, подслеповато огляделся, увидел, что его окружает большая группа людей, все одарённые, сильные и все с оружием наголо.

— Что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит⁈, — раздался знакомый голос.

Стараясь не терять Луизу из виду, я поглядел в ту сторону, откуда доносился голос. Это был граф Лисин.

— Здесь происходит казнь, — тихим голосом произнесла Луиза, а следом Лисин вдруг упал на колени и схватился за горло. Из его глаз потекли кровавые слезы, Луиза повернула голову набок, глядя за тем, как умирает её враг. Тот, кто погубил её семью. Тот, кто сломал ей жизнь и лишил будущего. — И казнь состоялась, — произнесла Луиза. Затем перевела взгляд на меня. — Теперь я должна заняться тобой, Костя. Ты уж прости. Ничего личного, — и тут Луиза бросилась вперед.

Глава 26 Старая подруга

Луиза, так и не смогла до меня добраться, потому что перед ней встал Злобин с мечем на изготовку, а следом подоспел и Сигимир.

Медведев тоже бросился к нам, будто почуяв что мне грозит опасность.

Как ни странно, Белка, спавшая под полой пиджака тоже оживилась и высунула любопытный носик из своего укрытия.

— А ну стоять! — велел Злобин, преградив путь Луиз. — Ты не должна подчиняться бездне. Ты Луиза Викентьева. Ты не культистка. Ты не убийца. Ты последняя наследница баронского рода. Отступись!

Но Луиза не думала останавливаться. Она выбросила руки вперед. И по защитной ауре Злобина побежали темные росчерки. Его защита стала трещать, но Злобин не отступал. Он размахнулся, будто пытался дать девушке пощечину. И с его рук слетела яркая искорка, которая тут же устремилась в Луизу.

— Нет, — произнесла она и искорку Злобина смело, будто муху порывом ветра.

Следом присоединился Сигимир. Он явно не собирался миндальничать. В его руках появился полуторный тяжелый меч, которым он опустил на девушку со спины. Но щит её удержал эту атаку.

Медведев удивительно быстро оказался рядом со мной, пытаясь прикрыть своим телом, но я не позволил.

— Прочь! — произнесла Луиза, и от её вигурки в разные стороны ударили тёмные копья, пытаясь расшвырять окруживших врагов. Следом она воздела вверх левую руку, а в следующий миг, позади неё, в метрах в ста, вдруг появилось зеркало. Во всяком случае, больше всего, эта субстанция напоминала именно зеркальную амальгаму.

Из зеркала вдруг повалили твари. Артиллерия тут же начала перенастройку на цели оказавшиеся почти вплотную.

— Это заклинание портала, — проревел Сигимир. — Виктор! Скорее! Помоги сдержать их. Мы должны убить культистку. Выиграйте нам время столько, сколько сможете, даже ценой своей жизни.

Откуда ни возьмись появился и Дима, как он-то здесь появился?

Медведев лишь грозно зыркнул на братца, но от меня не отступил.

Тем временем Линдерман руководил обороной против тварей:

— Не важно кто сейчас господин. Бейте тварей. Бейте так как можете из всех орудий.

Однако, Виктор Сычёв не спешил вступать в бой с тварями. Он назвал пять фамилий, и к нему подошли очень сильные одаренные. Судя по их аурам, они все были красного уровня.

— Селезнев, — он указал на одного из них, — ты командуешь обороной. Вы четверо, помогите создать кокон неприятия. Нужно отсечь её от связи с изнанкой, — командовал он, указывая на Луизу. — Ну же, давайте!

Виктор подоспел со своими людьми и принялся руководить ритуалом. Луиза пыталась вырваться из хватки Злобина и Златоустова. Её кокон защиты, стал для неё и спасением и ловушкой.

Злобин оплёл её защитный купол какой-то магией, и не завал девушке даже сдвинуться с места.

— Отличная идея! — крикнул Златоустов, поддержав Сычёва. Инквизитор по-прежнему пытался пробить защиту культистки.

Злобин же продолжал противодействие с Луизой, пытаясь пробиться к её рассудку.

— Отринь изнанку! Отринь эту тьму! Тебе не нужна она. Ты можешь жить, как человек. Ты не тварь изнанки. Ты девушка. Ты наследница рода. Ты должна жить!

— Прочь, — продолжала повторять одно и то же Луиза. Она сопротивлялась Злобину, но она даже не смотрела на него. Ёе взгляд был обращен на меня, а по щекам её текли слезы.

Паладины действовали очень быстро и организованно.

Они образовали вокруг девушки круг.

Защитный купол, который образовался вокруг Луизы, медленно уходил в землю под давлением чудовищной мощи графа Злобина.

Викентьева уже по колено была в земле. А в следующий миг пятеро паладинов во главе с Сычевым, замкунув кольцо, стали произносить слова обряда, внутри их сцепленных рук появилось поле. И это поле стало сужаться, все плотнее и плотнее, вжимаясь в защиту Луизы. А затем и вовсе оплели её кокон вторым слоем. Девушка вдруг обессилено опала. По её щекам уже струями текли слезы. И она захныкала совсем, как маленькая девочка.

— Прочь, — снова произнесла он. — Прочь.

— Не отпускать её, — скомандовал Златоустов. — Держитесь, мы скоро прорвем её защиту.

Злобин же ослабил хватку.

— Может не надо убивать? Вы ведь понимаете, что она очень ценна и полезна, к тому же она последняя из Викентьевых.

Златоустов, не слушая Злобина, лупил мечом по её защите, будто пытаясь вскрыть скорлупу яйца.

— Что вы несете? Вы видите, насколько она сильна? Дай её волю, она может снести весь Братск. Одна. Вы видели, каких тварей она призывает?

— Но она может служить и ордену, — грустно произнес Злобин.

Тем временем паладины оставленные для обороны вместе с Линдерманом и другими гвардейцами, столкнулись с тварями в ближнем бою, которые пытались пробиться к нам и освободить свою хозяйку из пут паладинов.

Можно было бы отправиться на подмогу, но я остался рядом. Отчего-то не хотелось оставлять Луизу одну. Да и Злобина тоже. Почему-то мне казалось, что я должен находиться именно здесь.

К тому же Дима стоял рядом, обеспокоенно глядя то на меня то на Луизу, то на меня. Он явно не понимал, почему бывшая горничная Пылаевых, подозреваемая в том что она ассасин, теперь ещё и повелительница культистов.

Ну ничего, пусть поломает голову. Главное, что он под присмотром и не лезет в бой.

Тем временем, там развернулась жаркая битва, и наши явно побеждали. Я несколько раз замечал Линдермана, который, как ни удивительно, был вне себя от счастья. Он был в гуще великого боя, в котором имел шанс одержать победу.

— А ты чего не идешь? — спросил я Степана Медведева.

— Я с вами побуду. Там серьёзная битва, но думаю, что здесь намечается, что-то куда более важное, — ответил он. — Не хотелось бы пропустить. Да и вас одного оставлять не дело.

Я лишь кивнул ему.

Так мы и стояли вокруг защитного кокона, внутри которого находилась Луиза. Она вдруг впилась пальцами в землю под ногами, вырвала кусок земли, смяв его в ком и швырнула в Злобина.

Граф даже бровью не повёл, несмотря на то, что грязь прошла сквозь его защиту. Он сосредоточенно продолжал удерживать девушку и разрушать её защиту.

— Прочь! — обессиленно произнесла Луиза. Затем собрала новый ком. Швырнула в Сегемира Златоустова — Прочь! — сказала.

Кусок земли попал на белоснежный плащ инквизитора, оставив на нем черные разводы. Златоустов будто ещё сильнее разозлился из-за этого и со всего размаху вновь ударил мечом по куполу.

— Дрянь, — прорычал он, будто всерьез расстроившись из-за испорченной мантии. — Ты же понимаешь, что это вопрос времени. Мы добьем тварей, добьем оставшихся культистов, пока ты будешь здесь прохлаждаться. А потом у тебя закончится энергия, и мы тебя возьмем и повесим, — прошипел Златоустов.

— Прочь!

Третий ком полетел в меня.

— Возвращайся откуда пришел. Прочь! — прокричала прокричала Луиза.

Я не стал уворачиваться от этого комка земли, хоть и мог, и он попал мне на ботинок, а следом произошло то, что я никак не мог ожидать. Земля вдруг стала впитываться в меня. Я застыл на месте, глядя как комок земли начал раскрываться, будто превращаясь в новую червоточину.

Заметив это, Виктор было дернулся в мою сторону, но остался на месте, он никак не мог помочь — вместе с другими паладинами он читал заклинание сдерживания.

— Роман Михайлович, что это? — произнес я, попятившись. Впервые за всё время, я был в растерянности. В любом случае, происходило явно что-то ненормальное. Потому что это был не простой ком — это был кусочек изнанки, который сейчас раскрывался. И сбегать в изнанку была явно не самой лучшей идеей. Ведь от чего-то мне казалось, что это ловушка. И она просто поглотит меня.

Ко мне подбежал Медведев и попытался снять с меня этот ком, но он перекинулся и на него.

— А ну все назад, — обеспокоенно скомандовал Злобин. — Не подходите к ним.

Дима было бросился ко мне на помощь, но Злобин что-то сделал, и Дима наткнулся на прозрачную стену.

— Костя! — Завопил братец, пытаясь пробиться сквозь прозрачный щит.

А в следующий миг черное пятно стало расширяться, затягивая внутрь себя окружающее пространство, а вместе с ним и меня.

Я понял, что проваливаюсь прямо в черноту провала. Но это была не изнанка, это было что-то другое. Портал? Но куда? Я стал заваливаться на землю, ухватился за траву. Но чернота втягивала меня в себя. И как ни пытался, я не мог удержаться.

Роман Михайлович подбежал ко мне и протянул мне свои ножны.

— Хватайся! — крикнул он.

Я ухватился, но это не помогло — чернота только стала тянуть меня сильнее. На меня прямо сверху накинулся Медведев, пытаясь удержать, не дать провалиться в бездну.

— Прочь, глупец! — взревел Злобин. — Тебя ведь тоже утащит.

— Я не отпущу его, — заявил Медведев. — Я ему жизнью обязан.

Откуда-то вдруг появилась Белка. Она подбежала и вцепилась в мой рукав зубками, при этом уперевшись в траву. Это выглядело комично, если бы не было так страшно. Она пыталась упираться лапками, не пускать меня в этот провал, но у неё ничего не получалось, и она попросту зарывалась коготками в землю. Чернота утягивала ласку вместе со мной и Медведем. В следующий миг чернота сомкнулась над моей головой. Белка видимо не зная, что делать дальше, по привычке юркнула в мой рукав.

— И где я?

Вокруг кромешная тьма, не такая фиолетовая темень, что бывает обычно в изнанке, а пустая непроглядная чернота, при том, что я чувствовал своё тело, я был не просто облаком летающим в пространстве, я был собой.

Я чувствовал тепло ласки, которая, забравшись под полу моего пиджака, сейчас тряслась от ужаса. Она так сильно дрожала, что даже я перестал бояться, сунул руку под пиджак и погладил её по головке. Кажется, это вселило в неё уверенности, но от этого ласка дрожать не перестала. Рядом был ещё кто-то, я почувствовал рядом с собой чьё-то тело.

Я понял, что рядом со мной в пустом пространстве висит Медведев.

— Степан, это ты? — позвал я. Протянул к нему руку, но он не ответил. Но Степан явно дышал, я слышал его дыхание. В этой черноте была абсолютная тишина, звуки моего голоса звучали очень глухо и почти не слышно. Но зато я отчётливо слышал дыхание своего боевого товарища. — Степан, ты в сознании? Ты меня слышишь? — воин ничего не ответил, продолжая молчать. Как интересно, если он без сознания, то почему же я соображаю и ласка тоже.

В следующий миг где-то в глубине черноты вдруг проявилось возмущение энергии. Но это был не свет и не было тусклым свечением ауры. Это было нечто иное. Не знаю, существует ли черный свет, но похоже, в самой глубине этой черноты зажегся чёрный фонарь, который делал пространство ещё более темным и непроглядным. И этот чёрный фонарь уставился на меня. Я активировал истинный взгляд и понял, что это.

Тот самый глаз, который когда-то смотрел на меня. Вот только в тот момент, когда паладин усилил мои способности, этот глаз находился где-то очень далеко, за тысячи миров. Зато сейчас он находился в ста метрах от меня. Только руку протяни.

Я потянулся вперед и вдруг вспомнил кое-что. Точно такое же изображение я видел на той самой картине, в замке, что расположился в червоточине на территории Пылаевых. Точно так же какой-то безумец тянулся к сердцу изнанки, к самому центру её силы.

— Здравствуй, Деметрий! — прозвучало в темноте. Но это был ни звук, ни голос. Это была волна, которая вонзилась в моё сознание, едва не разорвав его на части. При том, что существо, говорившее со мной, явно пыталось говорить шепотом, в надежде сохранить мне жизнь.

Стоило мне услышать это имя, как что-то во мне стало просыпаться. Будто далекий зов предков, требующий выполнения святого долга. А еще я знал, кто передо мной, что это за существо — моя древняя противница. Та, в поисках которой я загубил не один мир, подчинив своей воле. Но так и не смог до неё добраться.

Эх, сколько бы всего я отдал для того, чтобы оказаться вот так, рядом с ней тогда, в дни, когда я был могущественен. Сейчас же это была насмешка судьбы. Вот, моё желание исполнилось. Я оказался прямо перед сердцем изнанки. Вот только, что я могу с ним сделать? Ничего.

— Вижу, моя посланница выполнила то, ради чего я её отправила, — произнесла волна. — Я рада тебя встретить, мой старый друг.

— Мы никогда не были друзьями, — произнес я.

— О, ты ошибаешься, — ответила мне чернота. — Ты тот, кто давал мне волю к жизни. Волю продолжать делать то, что я делаю. Рождать новые миры, пожирать старые. Продолжать круг перерождения раз за разом. Если бы не ты, я бы давно всё бросила. И я благодарна тебе, что ты есть. И знал бы ты, сколько сил я потратила чтобы вернуть теб як жизни. Сколько миров я отвергла пока нашла место где ты смог бы родиться вновь.

— Значит, я был прав! Ты женщина! Так, ты действительно идентифицируешь себя, как женщина? — спросил я, усмехнувшись. В памяти пронеслись сотни споров с советниками и мудрецами, которые приписывали удивительные свойства этой сущности.

— Ты всегда считал, что я женщина, так пускай будет так. Во всяком случае, во мне действительно есть как женское начало, так и мужское. Однако, можно сказать точно одно. Я мать. Мать многих миров, многих существ. Также я смерть. Начало и конец. Альфа и Омега, — произнесло существо.

— И зачем я нужен тебе? — спросил я.

— О, я снова хочу ощущать себя живой, бояться, ощущать беспокойство, что всё идет не по моим планам. А ещё я хочу увидеть, как воспрянет твоя империя, как многого ты добьешься в попытках победить меня. А ещё мне грустно видеть, как рушится то, что ты так трепетно создавал.

— Я тебе не верю, — твердо произнес я.

Изнанка помолчала. Темнота никак не показывала своих чувств. Она не смеялась, не грустила, просто молчала.

— Я думала, ты мой самый главный враг. Тот, кто однажды сможет сравниться со мной. Если бы я могла испытывать эмоции, то я бы испытывала бы злость на тебя. То, что ты погиб так легко от рук предавших тебя. Кто пользовался твоими благами, использовал это, чтобы свергнуть тебя, забрать себе твою власть. Ты должен продолжить свое дело Деметрий. Столько миров погибло, пока тебя не было. Ты же хочешь вернуться назад? Назад в свой мир? Туда, где тебя давно ждут? Где молятся на то, лишь бы ты вернулся? — спросила меня чернота.

— Неужели ты так просто, без условий, предложишь мне такую возможность? — криво усмехнулся я.

— Это будет не просто так. Я прошу тебя сделать это вославу мне. Служи мне. Делай всё то, что делал когда-то. Пытайся убить меня, но только во славу мою. Тогда мы оба станем более великими.

— Мне кажется, что я не должен соглашаться, — заявил я громко.

В этот момент вокруг раздался чистый звонкий звук, будто сотни миллионов колокольчиков зазвенели.

И я понял, что чернота смеялась.

— Ты всегда был очень наивным. Ты надеялся, что забрав моё сердце, ты заберёшь мою силу, но ты просто займешь моё место и будешь тем же, кем являюсь я. Возможно, я когда-то отдам тебе часть силы, и мы сможем с тобой соревноваться. Быть равными, но ты никогда не сможешь меня победить. Просто я поняла, что самый страшный враг, которого следует бояться — это одиночество, неспособность разделить с кем-то равным свою силу, свои возможности и свою власть. В любом случае я откровенна перед тобой, и я жду, что же ты ответишь?

— Я выберу свой путь! — твердо заявил я. — Я здесь перед тобой. Ты можешь меня убить, но я умру, идя своим путем твердо, без компромиссно. Я не пойду на попятную.

— И это лучшее, что я могла бы от тебя услышать, — вновь зазвучали колокольчики. — Возвращайся в свой мир, погляди, что с ним стало. А я понаблюдаю. Это лучшее развлечение для меня.

И меня вдруг понесло куда-то вдаль. Я почувствовал, как чернота растворяется. Сотни миллиардов пространств спустя мой полёт закончился. Я вдруг обнаружил, что нахожусь посреди бескрайнего поля. Вверху чернота, и это не звездное небо — это нечто другое…

Я обернулся. За моей спиной реальный мир. Точно такая же трава, только её освещает солнце, а я стою на черной траве, которую освещает изнанка. Я находился в мире, который наполовину был проглочен изнанкой, но всё ещё сохранял жизнь и продолжал бороться. И я знал, что это за мир, потому что когда-то отдал очень много сил ради того, чтобы отвоевать его назад. Заставить Изнанку подавиться моим миром, и сделать так чтобы он застрял в её ненасытной глотке.

Я шагнул вперед.

По привычке погладил ласку по голове. Та вновь оживилась и высунула любопытную мордочку.

— Кажется, я дома.

— Костя? — услышал я за собой возглас. — Где мы?

Я обернулся. Это был Степан Медведев.

— Степа! — улыбнулся я. — Вот уж не ожидал, что и тебя сюда занесет.

— Ещё бы знать, где мы⁈

— Тебе понравится, мой друг, — растянул я губы в улыбке.

Конец.

Итак, эта серия закончена. Но не унывайте, скоро будет новая серия о приключениях Кости в его родном мире, а так же о возвращении к Роману Михайловичу, который к тому времени отелится от Российской империи и создасть свою Империю Злобы.

Традиционно, в рамках недели, будет выложен эпилог рассказывающий что стало с остальными героями.

А пока ждёте проду, читайте и другие книги:

«Должник» — крутое РеалРПГ на другой планете 500 лет спустя.https://author.today/work/97719

«Аргумент барона Бронина» — боярка, чё уж тут скажешьhttps://author.today/work/342683

«В теле лузера» — пацнская РеалОПГ об эльфийком сговоре.https://author.today/work/151034 против орков

«Воля Императора» — Альтернативная история об императоре Российской Империи 1940 годаhttps://author.today/work/270207

«По ту сторону черноты» — околонаучная фантастика о параллельных мирах и Черноте связывающей эти миры (одна книга бесплатно, потому что одна из самых любимых)https://author.today/work/243374

«Возвышение Сокола» — отличное фэнтези в славянском стилеhttps://author.today/work/322884

«Пограничник» — отличная реалка о чистилищеhttps://author.today/work/229323

«Эффективный повелитель» — тысячелетний дракон, оказался в теле подросткаhttps://author.today/work/413384

Эпилог

Прошел всего месяц после того, как с Дибровым было покончено, а порядок в Братской губернии стал восстанавливаться сам собой. Как-то сразу стало всем понятно, что главной фигурой во всей Братской губернии является именно Роман Михайлович Злобин. И тут же потянулись вереницы просителей, попрошаек, жалобщиков и статусных людей губернии, что желали засвидетельствовать своё почтение графу Злобину.

Мэр Слуцкий жеманно заламывал руки, стоя в кабинете Злобина. Уж с кем с кем, а с ним Роман Михайлович не собирался церемониться.

— Какое удивительное совпадение, — улыбнулся Злобин, — как только не стало Диброва, ты сразу же вспомнил обо мне. Что больше никто не даёт тебе денег?

— Ну что вы такое говорите, Роман Михайлович, — изобразив удивление произнес Слуцкий. Просто мы с вами очень уж давно не виделись. А я вот мимо проезжал и подумал, дай-ка я к вам заеду. До этого, знаете ли, всё не досуг было, а тут как осенило: что это я давно Романа Михайловича не посещал? Я вам и коньячку привез хорошего из своих запасов.

Злобин поморщился. Все, кто хоть мало-мальски были с ним знакомы и в пребывали хороших отношениях знали, что Злобин алкоголь не пьёт.

— Не старайтесь, Слуцкий! И не переживайте. Я проспонсирую восстановление тюрьмы. Об этом уже давно веду переговоры с Гориным. Но в любом случае хорошо, что вы зашли. Потому что восстанавливать здание в центре города я буду не просто так. Думаю, вы это понимаете?

— Конечно, Роман Михайлович. Я сделаю для вас всё, что только захотите, естественно, в рамках установленных размеров.

— Ой, слушайте, не начинайте. Восстановить за свои деньги тюрьму — это уже за пределами рамок установленных размеров. А если вы уже сейчас начинаете юлить, может, и мне стоит отозвать свое пожертвование?

Признаться, Злобину сейчас было не до переговоров. Восстановление тюрьмы было таким пустяком, о котором и думать не хотелось. На столе красного дерева лежал толстый конверт с письмом из имперской канцелярии. Это письмо не сулило ничего хорошего, потому что было связано с гибелью Диброва и участием Романа Михайловича в этом.

Дибров был осторожным и до крайности неприятным противником. Готовясь к войне со Злобиным, он подразумевал, что с ним что-то может случиться, и немало компромата после его гибели отправилось в имперскую канцелярию, в том числе и на Злобина. Но где наша не пропадала, Роман Михайлович всегда находил выходы из самых сложных ситуаций, а Дибров, сколько не пытался навредить Злобину, никак в своей затее не преуспел. Главное, что все противники мертвы, и никто больше не будет вставлять палки в колеса, а дела делаются и будут делаться.

Вот скоро император организует поход на Иркутск, а там совсем другая война пойдёт. И Роман Михайлович ещё станет одним из первейших лиц империи.

Злобин размял виски. Слуцкий наконец ушёл, оставив его одного. Где только найти толковых людей? Способных действовать чисто и наверняка. Таких, как Костя, всего по пальцам пересчитать. Эх…

На заседание старейшин паладинского ордена рассматривали личное дело Виктора Сычёва, который проявил не только доблесть, а также выдержку и умение мыслить стратегически. Вследствие чего не только смог сохранить жизни паладинов, но и предотвратить прорыв тварей на территории российской империи.

— Что ж, Сычёв. Вы провели блестящую операцию, завербовали графа Злобина, предотвратили объединение культистов и ренегата Диброва. Жаль, конечно, что так и не смогли определить, кто же был гуляющимв тени, но в любом случае блестяще. Какие у вас есть пожелания? Хотите перевестись в столицу? У нас как раз освободилась прекрасная вакантная должность.

Сычёв покачал головой.

— Благодарю вас, но я бы хотел остаться в Братской губернии. Там ещё слишком много дел, но, если вы усилите довольствие этого региона, пришлёте больше способных бойцов, это будет лучшей наградой.

Сигимир Златоустов лишь хмыкнул. Он присутствовал на заседании, как вольный слушатель.

Инквизитор улыбнулся, но, быстро спрятав улыбку, посерьёзнел, он дал самую лучшую характеристику на Виктора. Всё-таки он был несправедлив, как к этому старому паладину, так и к графу Злобину.

Вечер в поместье Пылаевых был напряженным. Сначала прошел ужин в хмуром молчании. Затем, когда слуги унесли тарелки и еду, Александр Филиппович Пылаев уставился на своего сына, который невозмутимо выдержал взгляд отца.

Все ожидали того самого разговора.

— Итак, какие же твои предложения? — наконец нарушил молчание Александр Филиппович. И это было хорошим знаком. Он не выдержал Первым.

— Если хочешь, ты можешь оставаться по-прежнему мертвецом, по бумагам, естественно. Если нет — мы можем опровергнуть новости о твоей гибели, но главой рода ты больше не будешь.

Александр Филиппович внутренне содрогнулся. С одной стороны, он понимал, что если сравнивать два периода, тот, где он был главой рода, и тот, где эту роль принял на себя Дима, то сразу ясно, что он хорошо воспитал сына. И тот способен привести их род к успеху.

Плевать, что Дима считает, будто на самом деле сделал всё это благодаря этому выскочке, которого подселил к ним Злобин. Но в любом случае, соглашаться с тем, что его задвигают, Александр Филиппович не мог. Хотел бы согласиться, но горячая кровь в нём вспыхнула, и он готов был уже взорваться, как Дмитрий поднялся спокойно и спокойно посмотрел на отца.

— Я больше не хочу, чтобы про наш род говорили так, будто бы мы посмешище, — произнес он, — если ты готов исправиться, готов поменять образ жизни и начать работать на наше благо, я уступлю. Но ты сам себе ответь на этот вопрос. Чем ты будешь заниматься? Дальше играть? Терять таким трудом восстановленные земли и статус? Я и так тебе это организую — играй сколько влезет, но я больше не позволю подвергать наш род такому риску.

Дима был хмур и серьезен, смотрел в упор твердо и жестко.

Когда-то давно, точно так же, на нерадивого сына Александра смотрел и его отец — Филипп, бывший глава рода.

Дмитрию этот разговор дался очень нелегко, как и решение. Он действительно считал, что тот, кто достоин быть главой рода Пылаевых, ныне без вести пропал. Вероятнее всего, попросту погиб.

В нём теплилась надежда, что однажды Костя вернется. Но стоило быть готовым и самому взять ответственность на себя. Ждать того, что придет кто-то, возьмет все эти сидела в свои руки — наивно. Нужно и самому сделать что-то. Стать гордостью, и показать, что Дмитрий Александрович Пылаев тоже на что-то способен. Алиса, порывисто поднявшись, встала возле брата и положила руки ему на плечо.

— Дима справится! Лучше, чем кто-либо. Я верю в него. И он уже показал, что на многое способен. Отец, у тебя много талантов, но стоит смотреть правде в глаза. К сожалению, твоё правление оказалось не самым эффективным для нашего рода. Отступись.

Татьяне Пылаевой, которой эти слова было особенно тяжело воспринимать, держала нейтралитет. Ей не нравилось то, что задумали её дети, но было ясно, что такое решение было продиктовано не заносчивостью, не властолюбием, а здравым смыслом. Она тоже не могла дальше наблюдать, как их род медленно скатывается к безвестности.

Тяжёлый разговор закончился. Александр Филиппович сдаваться не хотел, но не спорить же с собственным сыном, и он взял время на подумать. В любом случае, для того, чтобы вернуть его к жизни, требовалось сделать очень многое, и стоило это огромных денег, которых сейчас у Пылаевых, попросту не было. Поэтому подумать действительно было о чём.

Алиса, ещё раз одобрительно кивнув брату, отправилась в свою комнату. Там она улеглась на кровать, прижав к груди небольшой амулет, подаренный когда-то Константином Пылаевым. Это было такой глупостью, он ведь никто — безродный приживала, которого зачем-то поместили в их род. Но от чего же ей так горько? Она прижала амулет к груди и заплакала. Динара, стоявшая под дверью своей госпожи, тяжело вздохнула, а затем пошла делать свою работу.

Дима же, переведя дух, отправился в кабинет, ему предстояло сделать много работы.

Несмотря на то, что он не внес существенного вклад в победу над культистами, а также графом Лисиным и бароном Викентьевым, Линдерман глубоко проникся к нему симпатией, как и ко всему семейству Пылаевых.

Линдерман даже решил переехать в Братск. Он сильно переживал из-за потери Константина Пылаева, а также старого друга Степана Медведева. Даже решил таким своим решением отдать им долг чести, а именно проследить, чтобы последняя воля Константина Пылаева была исполнена.

В точности с указаниями Константина Линдерман решил оказать посильную поддержку в заботе о детях беспризорниках, которых в Братске оказалось куда больше, чем предполагала даже сама Марьяна. А главное Линдерман очень оценил идею взращивания собственных одарённых и создание собственного ордена. Оказалось что у Злобина давно имелся весь пакет документов, для прошения императору.

Это расширило бы компетенции командира наёмников. Он мог вполен заняться и зачисткой червоточин. Тем более, что давно ходят слухи о том, будто скоро император организует поход на земли культистов и Линдерман собирался подготовиться к этому сполна. Но перед этим, надо было побеспокоиться о том, чтобы детишкам было хорошо, было где жить, что есть, как минимум год.

Луиза Викентьева уже больше шести месяцев не видела солнечного света. Учитывая её силу, которой с ней поделилась великая изнанка, её даже побоялись привозить в столицу, так и содержали в застенках инквизиции Братской губернии. Сигимир Златоустов даже на время перебрался в Братскую губернию, потому что хотел лично взять под контроль очистку и вербовку этой удивительной девушки.

Луиза вздрогнула, услышав звук раскрываемой металлической решётки. Она слышала его каждый день. День за днём к ней приходил инквизитор в сопровождении других паладинов. Они пытались вычистить из неё все силы, которыми с ней поделилась изнанка, забрать из неё веру в то, что её враги будут отомщены, а сама она может стать великой жрицей.

— Мы вычистим из тебя скверну, просто поддайся, отпусти её, не держи в себе, — как и обычно, терпеливо вёл свою речь Сигимир Златоустов. Казалось бы, другой на его месте давно бы уже сдался, но он день за днём приходил, пытаясь достучаться до девушки.

И сегодня что-то произошло, сегодня его слова достигли её сердца, и она спросила.

— А что будет потом? Я преступница. Я убивала людей, я едва не погубила столько жизней.

— Ты ничего не успела сделать, — спокойно ответил Сигимир, будто это была их первая беседа, будто он не ждал её ответа больше полугода. Он был сдержан. А голос его был ровным. — Ты наследница рода Викентьевых. Ты, баронесса, в первую очередь. И ты не успела совершить никаких преступлений. Десять паладинов, которые погибли при твоём нападении, это безусловно, страшная жертва, но, учитывая то, сколько тварей умерло, вполне допустимая.

— И что? Я снова вернусь в своё поместье? Вернее, в то, что от него осталось? И буду жить, как раньше? Со слугами? Только без своей семьи.

— Это вряд ли, — честно ответил Златоустов, — но ты можешь стать одной из нас. Ты сохранишь свой титул, но при этом получишь статус паладина. Таких, как ты, много в наших рядах.

— И что? Нужно просто сказать, я согласна?

Сигимир кивнул.

— Да и это тоже, а ещё отринуть тьму из своего сердца и дать кровавую клятву, что отныне и во веки веков все твои силы будут направлены на то, чтобы бороться с тьмой и тварями бездны…

Роман Михайлович Злобин за последние годы сильно постарел, но это было скорее от усталости. Император от чего-то не хотел идти ему навстречу: либо компромат, что подготовил Дибров был столь порочащим, или по другой причине. Пускай дела стало делать проще, однако, непомерные налоги, пошлины и бюрократия значительно усложняли работу Романа Михайловича по развитию братской губернии и продвижению на Иркутск.

Похода, о котором говорили уже более десяти лет, так и не состоялось. Роман Михайлович больше не хотел ждать. Ему нужно было действовать и побеждать.

В большом зале с окнами задрапированными толстенными шторами сидели порядка сорока человек. Это были важные в империи люди. Многие из них занимали высокие должности. Это были банкиры, военные, чиновники, губернаторы и аристократы. Многие из них сидели в масках, потому как впервые посещали подобные мероприятия и не были уверены в том, что здесь все свои. И потерять своё место из-за такой мелочи многие боялись.

Однако, многие в этом зале друга знали не первый год. Они помогали другу в том числе и занимать высокие должности, проталкивая вперёд.

Многие, благодаря товарищам, сделали головокружительную карьеру за очень короткий срок.

Многие, появившись из ниоткуда, вдруг становились губернаторами. Казалось бы, учитывая разброс по регионам, связать их воедино было не так-то просто. Был лишь один факт, который объединял их — это знакомство с Романом Михайловичем Злобиным, не просто знакомство.

Многие из этих людей стали теми, кем они сейчас являются, именно благодаря графу Злобину.

По его личной просьбе и под его протекторатом они занимали свои места. На ком-то из них лежала клятва крови — служить во что бы то ни стало Роману Михайловичу, а кто-то был рожден в Братской губернии в подземельях Злобина. И все они ждали, когда же появится главный виновник их встречи.

Наконец Злобин вышел. Все затаили дыхание, ожидая, что же он скажет. Ведь он впервые собрал всех воедино.

— Итак, друзья мои, это зашло слишком далеко, — произнес Злобин. — Пора начинать! К сожалению мы больше не нуждаемся в Российской империи. Она для нас лишь балласт, а нам нужно идти дальше!

Какое-то времяспустя после предотвращения прорыва…

Я вышел из портала и огляделся.

Время в изнанке, да и в других мирах течет иначе. Где-то быстрее, где-то медленнее. И порой происходят такие парадоксы, что в уме не укладываются. Долина, где некогда происходила битва, и из которой я исчез, отправившись в свой родной мир, практически не изменилось. Разве что здесь не было останков тварей и следов той битвы.

— Интересно, сколько же прошло времени?

В принципе, останки могли исчезнуть за год. А так-то ландшафт не изменился. Может, прошло не так уж и много лет?

Я сорвал маленькую травинку и закусил её губами, зашагав в сторону территорий Пылаевых. Я очень надеялся, что встречу там кого-то из своих. Мало ли, что могло произойти за это время, сколько поколений могло смениться. Медведев отправляться со мной не захотел, предчувствуя, что вряд ли встретит кого-то из своих. Он понимал все риски. А я вот всё надеялся на лучшее.

Справа от меня, прямо из свежесозданной червоточины вынырнул очень большой белоснежный зверь, похожий скорее на гигантскую лисицу с девятью хвостами, чем на ласку. Белка принюхалась, а затем как игривый щенок принялась бегать вокруг меня, то и дело катаясь в траве. Ей нравился этот мир, и она по нему скучала.

Признаться, мне порой казалось, что она думала мы не найдём сюда путь, но нет же, нашли. Ласка подбежала ко мне и, будто в старые времена, попыталась ткнуться своим большущим носом мне в лицо.

— Не сейчас, — отмахнулся я от неё. — Ишь, разыгралась, будто маленькая. Ты лучше спрячься, не пугай людей.

Ласка, задумавшись, на миг кивнула, а затем растворилась. Нет, она не исчезла, не отправилась в черноту изнанки, она просто стала прозрачной. Со временем у неё появлялось всё больше и больше способностей, которыми она не чуралась красоваться. Можно было бы поехать на ней верхом, или просто полететь, или переместиться через изнанку прямо к поместью Пылаевых, но мне хотелось прогуляться ногами.

Тем временем на крыльце старого поместья сидел седовласый старец, он покачивался в кресле качалке, задумчиво смотрел куда-то вдаль и курил свою трубку.

— Деда, деда, расскажи ещё ту сказку, — маленькая девчушка, что до этого бегала вокруг кресла качалки, забралась на колени мужчине, принялась теребить его за рукав. — Ну, расскажи ещё, расскажи.

— Сколько раз тебе повторять, Лиза? — хмыкнул он, — Это совсем не сказка. Твой двоюродный дядюшка Костя был настоящим героем, он спас наш род, он сражался с такими монстрами, что дух захватывает. Монстры были больше нашего дома.

— Не верю, не верю. Всё это глупости. Какой же он сам тогда был? Тоже большой?

— Нет, — качнул головой дед, — обычный человек, такой же, как мы с тобой. Но он делал большие дела, куда большие, чем может показаться. Вдруг мужчина осёкся, кто-то шагал по той самой поляне, где рос старый дуб, под которым похоронили его деда Филиппа.

Неожиданный гость шёл уверенно, не глядя по сторонам, чеканя шаг. И на памяти Дмитрия Александровича Пылаева, он видел лишь одного человека с такой походкой. Поэтому когда мужчина подошёл ближе и помахал, Дмитрий Александрович едва сдержал судорожный вздох. Самое что удивительное мужчина, который приближался к ним, был совсем молод, казалось, казалось, Константин Пылаев абсолютно не изменился с тех времён.

И пусть зрение Дмитрия Александровича порой подводило его, но он бы ни с чем не перепутал эту уверенную походку. Даже спустя столько лет. Он подобрался. Отправил внучку играть во дворе, дожидаясь, когда гость подойдет ближе.

Наконец совсем молодой парень, едва ли двадцати пяти лет с виду, встал недалеко от веранды, где восседал пожилой глава рода.

— Смотрю, вы веранду достроили, — улыбнулся он.

— Да, — ответил Дмитрий Александрович, — с неё лучше видно дуб.

Я обернулся.

— А, тот самый дуб, который посадили в честь твоего деда?

— Он самый, — улыбнулся Дмитрий Александрович.

— Ну, привет, братец! — наконец произнес я. — Постарел ты, однако.

Дима хмыкнул.

— Прошло пятьдесят лет, как-никак. Вот только ты не изменился. Где же ты был всё это время?

— Я тебе обязательно расскажу. Но предупреждаю, это такая история, что в неё легко не поверить…