Директива: Обнулить! [8] Евгений Нетт ✔ Первый том тут - https://author.today/work/187182 Связь между мирами постепенно восстанавливается, но боестолкновений становится только больше. И Империя Гердеон, и Пространства Федерации, и сотни государств куда меньших – все ввязаны в глобальный конфликт, являющийся, по сути своей, масштабнейшим противостоянием двух различных идей: технологий и Эфира. Но всегда найдутся те, для кого любая, даже самая жестокая война – суть фоновый шум, под прикрытием которого можно многого добиться... ==================== Глава 1 Перибульд Глава 1 Перибульд Перибульд-Прайм, Пространства Федерации. 25.03.0000, 01:11:11 от Точки Отсчёта. Просторная аудитория утопала в мягких лучах заходящего солнца, уже коснувшегося границ вереницы далёких заснеженных гор — своеобразной достопримечательности мира, расположенного в сердце одного из важнейших регионов Пространств Федерации. Перибульд, жемчужина региона, был парадоксален. Суровый климат и рельеф делал его одним из самых непривлекательных миров для жизни. И одновременно с этим он оставался одним из самых значимых среди сотен «соседей». Не потому, что тут что-то добывали, как могло бы быть на ином скалистом мире. Просто именно здесь уже очень давно, больше трёх тысячелетий назад, некий отставной адмирал космического флота Федерации основал своё небольшое училище, в первом выпуске предоставившее государству всего полтора десятка флотских офицеров. Вот только уровень их был настолько высок, что в Перибульд почти сразу крупно вложились, переведя частное учебное заведение на государственные рельсы. Вырос масштаб, а вот качество образования упало не сильно. Во флот начали поступать превосходные кадры, а сама планета приобрела стратегическое значение и серьёзный вес в сложной территориально-политической системе Пространств. Пролетали года, десятилетия и века. Отец-основатель училища давно канул в лету, и имя героя вспоминали лишь при взгляде на табличку рядом с очередным монументом, возведённым в его честь. Принципы, лежащие в основе училища, позабылись, а уровень подготовки — упал до чуть более высокого, чем «средний по палате». Всё чаще бывшее училище отдавало предпочтение высокородным курсантам, а не талантливым выходцам из народа. Или правильнее будет сказать, что таланты отбирались по остаточному принципу и лишь потому, что совсем наглеть руководители академии попросту не решались, опасаясь справедливого гнева со стороны надзирателей министерства Флота. Молодые офицеры всё ещё поступали во флот, но от былой славы осталось лишь уже не столь звучное имя экс-училища. Справедливо было бы ожидать от учеников такого заведения весьма легкомысленного отношения к занятиям… но раз в год и палка стреляла. Так произошло и сейчас: вместо обычного рутинного покоя, приносимого такими закатами, как этот, аудиторию наполнял шум споров и жарких дискуссий. Шёл четвёртый час затянувшегося занятия, с которого, впрочем, не ушёл пока ни один курсант даже несмотря на то, что формально учебный день закончился полтора часа назад. Что удерживало молодых людей в залитой солнцем аудиторией, которую от ледяных равнин и скал отделяло лишь толстое изогнутое стекло? Тема на грани фола, поднятая одним из новеньких «пришлых» преподавателей. Тот ещё не успел разобраться со внутренними правилами, или просто не захотел этого делать, подняв весьма щепетильный по сути своей вопрос: в чём измеряется военный успех флота на поле боя? Преподаватель этот не стал сразу выкладывать всё как есть, предпочтя для начала собрать мнение самих студентов. И каково же было его удивление, когда на шум начали подтягиваться ученики с других курсов, отделений и потоков, битком набиваясь в не такое уж и большое помещение! Сейчас он с лёгкой полуулыбкой, — наивность многих юношей и девушек не могла не забавлять, — наблюдал за идущим спором, выжидая момент для своего «блистательного появления» с истиной, о которой, вероятно, придётся говорить ещё не один час, отвечая на вопросы и предоставляя контраргументы. Истина — это не любимое блюдо, и принятие её порой сопряжено с очень неприятными ощущениями. Особенно для максималистов, коими и являлись все студенты академии поголовно. — Попрошу тишины и внимания, господа студенты. — Мужчина встал, тихо похлопав в ладоши. Но этого хватило, чтобы споры плавно затихли: дисциплину тут прививать умели и считали это дело крайне важным. — Я услышал достаточно, чтобы сделать определённые выводы. И, раз уж разговор сместился в сторону правил комплектования флотов и проблем неиспользования, как вы считаете, эффективных типов судов, то от этого мы и будем отталкиваться. Фанс Молек, повторно озвучьте, пожалуйста, тезис, вами продвигаемый. Тот, что касается кораблей с преимущественно ракетным и торпедным вооружением. Высокий кареглазый брюнет поднялся, предварительно пихнув своего товарища локтем, чтобы тот перестал шептать со своими подсказками. — Как скажете, профессор. Мой… тезис предполагает, что любой бой из известных в современности можно было бы выиграть с куда меньшими потерями, если бы в составе задействованных флотских соединений было больше судов-ракетоносителей, или же они состояли бы исключительно из таких кораблей. — Чудно. — Профессор кивнул. — Разовьёте мысль? Юноша на секунду задумался, но почти сразу продолжил, с каждым словом приобретая в энтузиазме. — Да, профессор. Корабли с преимущественно ракетным вооружением, в отличие от «классических» линейных судов и прочих «стандартных» боевых звездолётов, могут наносить удары с дистанции, на которой противник ничего не сможет им сделать. При этом несовершенство современных сенсорных систем, как и космические расстояния, делают обнаружение до поры движущихся по инерции ракет практически невозможным. Соответственно, ракетный флот имеет возможность безнаказанно уничтожать противника: мы не так давно это на симуляторах проверяли. Корабли с ракетным вооружением могут поддерживать эффективную для себя дистанцию, в то время как классические торпедные, кинетические и энергетические вооружения физически не способны поразить столь удалённую цель. Профессор покивал понятливо, после чего взял слово: — Бесспорно… — Повторил мужчина, и в голосе его зазвучала прохладца в чём-то разочарованного человека. — Бесспорно, на бумаге и в симуляторах, коли противник играет по вашим правилам, эта теория выглядит стройно и неотразимо. Вы мыслите как тактик, курсант Молек. И как тактик… — Он выделил последнее слово. — … вы весьма неплохи. Но война, курсант, это не тактика. Вы, как и все здесь присутствующие, метите на высокие посты в иерархии флота. Но такой пост влечёт за собой необходимость мыслить иными категориями, в которых сиюминутный «военный успех на поле боя» будет стоить вам должности, если окажется, что для казны эта победа обошлась слишком дорого. Понимаете, к чему я клоню? Курсант нахмурился, но кивнул: — Понимаю, профессор. Но ведь изначально вопрос был сформулирован так, словно рассматривается именно локальное боестолкновение… Профессор покачал головой и улыбнулся так, словно услышал что-то забавное от малолетнего, глупого ребёнка. — Курсант Молек, озвучьте изначальный вопрос, поставленный перед вами. — «В чём измеряется военный успех флота на поле боя», профессор. — Именно. Вы, как и многие другие в этой аудитории, увидели букву, но не суть вопроса. Военный успех нельзя измерить в победах или низких потерях, курсант. Потому что сам бой, сама победа — это не цель. Это средство. Средство достижения настоящих целей: экономических, политических, логистических. И именно там ваша, курсант, «ракетная утопия» показывает себя с не лучшей стороны. Профессор сделал паузу, позволяя своим словам углубиться в головы слушателей. — Вы говорите о ракетах, движущихся по инерции. Да, их сложно своевременно обнаружить, непросто сбить, даже если корабль оснащён высокоэффективным зенитным вооружением. И сами ракеты, казалось бы, не столь дороги по сравнению с вооружениями иных классов… — Мужчина сделал шаг в сторону из-за кафедры, обведя взглядом набившихся, словно селёдки в бочку, людей. — Но, курсант Молек, вы забываете как минимум о «непрямых расходах». Во-первых, каждый корабль, делающий ставку на дальнобойное ракетное вооружение как на основной тип причинения противнику урона, должен снабжаться высококлассными системами наведения, связи и противодействия РЭБ, что автоматически приравнивает по стоимости такой «элитный» ракетный фрегат к линейному лёгкому крейсеру. Во-вторых, «ракетный флот» неприменим в целом ряде сценариев, которые противник может вам просто-напросто навязать. Самый простой пример — защита конвоя, планеты или космической станции. Там некуда будет отступать, чтобы вести бой на своих условиях. При этом само отступление будет сродни поражению. А что произойдёт с дорогостоящим ракетоносцем, когда его настигнет вражеский эсминец или, не дай Небо, линейный крейсер? Он превратится в дорогой гроб. У него нет ни мощной брони, ни серьёзных бортовых батарей для ближнего боя. Его удел — бегство. Всегда бежать, отдавая противнику квадрат за квадратом, планету за планетой, систему за системой, сектор за сектором. Это достойная доктрина для флота Пространств Федерации? В аудитории установилась почти гробовая тишина. Энтузиазм Фанса Молека угас, словно костёр, залитый ледяной водой. И это более чем устроило «пришлого» профессора, который продолжил рассуждать. — В-третьих, курсант. Ещё в древние времена, много десятков тысяч лет назад, существовала концепция «противостояния меча и щита». Вам об этом должны были рассказывать на курсе истории искусства войны, но, по всей видимости, забыли. А суть этой концепции в том, что сразу после появления любого нового и эффективного «меча» появляется «щит», против которого «меч» уже не столь эффективен, если не бесполезен. Это касается и нашей с вами темы: ракетные вооружения эффективны, пока противник не сделает ставку на противодействие им. Больше зенитных установок и корветов внешнего периметра. Больше РЭБ. Больше МЛА. Больше ложных целей, которые на фоне ракеты не стоят практически ничего, и для их транспортировки подойдёт любой модифицированный гражданский транспортный корабль. Как итог — эффективность ракет упадёт до околонулевых значений, а экономическая целесообразность их использования скорее приведёт к массовым чисткам в командной вертикали, нежели к громким победам. Вопросы? Вопросов не последовало. — Что ж, прекрасно. Перед тем, как перейти к непосредственно вопросу, из-за которого все мы здесь сегодня собрались, я добавлю ещё кое-что. Запомните, курсанты: флот — это не только инструмент уничтожения. Это инструмент сдерживания. Инструмент демонстрации силы. Это фактор присутствия, в конце-то концов! Линейный крейсер, входящий в систему, виден всем. Его мощь, его размеры, исходящая от него угроза как бы говорят: «Мы здесь, мы сильны, и мы контролируем ситуацию». Крейсер может неделями висеть на орбите планеты, оказывая давление без единого выстрела, потому что согнать его оттуда сможет лишь небольшой флот или судно того же класса. Он может наносить орбитальные удары, может блокировать точки входа-выхода в систему, может, в конце концов, эвакуировать на своём борту гражданских в силу своих размеров и защищённости. Он универсален. Защита, нападение, прикрытие, перехват — любая задача для крейсера выполнима, в отличие от ракетоносца, который пасует везде, где всё не сводится к простому «уничтожить». Я понятно объясняю? Нестройный хор растерянно-задумчивых, но согласных голосов стал для мужчины ответом, всецело его удовлетворившим. Своей цели он достиг, донеся до будущих офицеров то, до чего доходят не все и не сразу. — И, наконец, ответ на вопрос. В чём измеряется военный успех флота на поле боя? — Профессор кивнул всё ещё стоящему на своих двоих Молеку. — Курсант Молек, теперь вы сможете верно на него ответить? — Да, профессор. — Юноша сдержанно кивнул, хоть в остальном и не сумел скрыть своего беспокойства. Не каждому человеку по силам было достойно выдержать становление наглядным примером того, как делать не надо. Особенно перед глазами друзей, подруг и просто товарищей. — Военный успех флота на поле боя измеряется совокупностью факторов. Были ли достигнуты установленные территориально-политические цели, с какими экономическими затратами это произошло, и какой пропагандистский эффект это оказало в моменте и впоследствии. Профессор совершенно искренне улыбнулся и даже похлопал: — Браво, курсант Молек, браво. Очень точно сказано. И именно такому — прагматичному, циничному и эффективному подходу вас, будущие старшие офицеры, и должны были учить в этих стенах. Жаль, что вы узнали об этом лишь сейчас, и то — от «пришлого» преподавателя. Вопросы?.. Вопросов, как и ожидал мужчина, последовало великое множество, и на все он постарался ответить. Тишину, последовавшую за последним ответом профессора, нарушил не новый вопрос, а резкий, отрывистый звук — ожил личный комлинк одного из курсантов на первом ряду. Юноша, сын одного из региональных губернаторов, вздрогнул и потянулся к запястью, чтобы заглушить непрошенный сигнал, но замер, уставившись на всплывшее сообщение. Его лицо, секунду назад выражавшее смущение и досаду, побледнело. Он открыл было рот, но почти сразу подобные звуки, местами приглушённые вибрацией, раздались ещё в трёх-четырёх местах аудитории. И каждый из тех, кому пришли сообщения, являлись детьми «высшей» элиты — тех, кто даже в этой академии выделялся своим происхождением среди всех прочих. Профессор нахмурился, а его брови поползли вверх. Такое нарушение дисциплины на его занятиях было неслыханным делом, но он не торопился рубить с плеча, не зная всех порядков этой конкретной академии. — Господа, я, кажется, просил… — Начал было он, но тут его собственный планшет, оставленный на кафедре, тихо, но настойчиво пискнул, моргнув красным индикатором. Мужчина удивился, но взял устройство в руки и пробежался глазами по тексту. Его собранное, немного надменное выражение лица моментально сменилось маской собранности и предельной, холодной концентрации. Он ничего не сказал, лишь поднял взгляд и медленно обвёл им аудиторию. Теперь уже не только «избранные», но и почти половина курсантов смотрела на свои устройства: компактные терминалы, планшеты, комлинки. Шёпот недоумения пополз по рядам, кое-где сменяясь испуганными выкриками. — Всем сохранять спокойствие. — Профессор поднял руку, отложив планшет в сторону. Его голос звучал ровно, властно и обезличенно, выдавая то, что он изо всех сил давил в себе эмоции. — Занятие объявляется оконченным. Присутствующие здесь курсанты пятого курса, встать. На вас организация остальных и поддержание дисциплины… — Профессор? Что происходит⁈ — Воскликнула одна из девушек с задних рядов, прежде не принимавших активного участия в обсуждении темы занятия. Но профессор не обратил на это восклицание ни малейшего внимания. — Слушайте старших товарищей и в срочном порядке, без паники, следуйте в ближайший ангар. Выполнять! Он не стал ничего больше объяснять. Развернувшись, мужчина быстрыми, чёткими шагами направился к выходу, на ходу доставая личный комлинк и что-то тихо, неслышимо для окружающих в него сообщая. Дверь за ним захлопнулась, оставив аудиторию в нарастающем гуле тревоги и непонимания, который, впрочем, быстро остановили старшекурсники. Перебросившись парой слов с «избранными», они, как и было сказано, организовали всю толпу в нечто наподобие строя, выдвинувшись в сторону ближайшего ангара при академии. И только тогда система оповещения, обычно информирующая курсантов о тех или иных событиях в стенах альма-матер, зазвучала надрывно и металлически, с прицелом на то, чтобы привлечь внимание всех и каждого: «ВНИМАНИЕ! ОБЩАЯ ТРЕВОГА! Всем учащимся и персоналу незамедлительно проследовать к пунктам эвакуации. Система Перебульд-Прайм находится под угрозой вторжения. Повторяю: всем учащимся…». В этот момент даже самый растерянный и недалёкий курсант всё понял: на Перибульд-Прайм напали, и учащиеся академии стали теми, кому повезло узнать об этом одними из первых. Корабли, только что вынырнувшие из Эфира на окраине системы, медленно приближались к тыловой, а потому почти беззащитной планете. ---------- Глава 2 Несчастливая случайность Глава 2 Несчастливая случайность — Мы успели сообщить о вторжении и перевести цепь внутрисистемных ретрансляторов в режим приёма сигнала до того, как противник начал активно действовать, коммодор Сайлет. Вероятность того, что они будут обнаружены и уничтожены, минимальна. — Высокий и статный мужчина в строгой гражданской форме стоял подле голопроектора с контроллером в руках, а позади него, на самой проекции, зелёными контурами выделились квадраты с пресловутыми ретрансляторами. — Внутрисистемная связь поддерживается за счёт наземных станций и орбитальных спутников. — Гражданский доступ к сетям? — Приостановлен в соответствии с протоколом о поддержании стабильности в обществе. — Кивнул мужчина. — На данный момент единственным источником информации являются официальные правительственные каналы и только они. Благодаря этому нам удаётся без труда поддерживать порядок во всех трёх городах, включая столицу… Зал оперативного штаба планеты Перибульд, в котором прямо сейчас вершились судьбы всего немногочисленного населения этого мира, был похож на гигантский улей, залитый холодным светом голографических панелей. Воздух тут регулярно начинал гудеть от низкого, гулкого голоса системы оповещения, а приглушённые расстоянием, но напряжённые реплики десятков офицеров и чиновников смазывались в однородный, обеспокоенный и напряжённый фон. Впервые за долгие века сюда впустили не только «военную верхушку», порядком заплывшую жирком, но и условно-гражданских, чей опыт и знания могли сейчас как-то помочь. И профессор, тот самый «пришлый» преподаватель, оказался среди них в самом эпицентре зарождающейся бури. Он наблюдал, слушал и размышлял, концентрируя информацию в своём мозгу с четверть часа, прежде чем вышел вперёд, на ходу достав массивный, выполненный в серебре и золоте сигил, изображающий оскаленную пасть торбаска — хищного зверя, обитающего на столичной планете Пространств Федерации. — Карл Даррен, инспектор секторального министерства Флота. Вынужден заявить о применении чрезвычайных полномочий. — Тихо пискнули сенсоры, автоматически распознавшие символ пресловутых полномочий, и личность Даррена органично вписалась в закрытую систему военных системы Перибульд-Прайм. Офицеры, присутствующие в зале, моментально подобрались, хотя их и до этого нельзя было назвать расхлябанными. — Коммодор, есть необходимость разъяснения нюансов моего статуса? — Никак нет, господин инспектор! — Мужчина с нашивками коммодора быстро сориентировался в изменившейся ситуации и качнул головой. Он, будучи лицом, отвечающим головой за состояние всего флотского имущества и не только, прекрасно знал, кто такие инспектора флота, и какими полномочиями они располагают. И его подчинённые, глядя на командира, переняли это отношение, пусть и не представляли, что это за человек и почему перед ним так тянется к потолку сам коммодор. — Прекрасно. Статус орбитальной обороны? — Не обнадёживающий, господин инспектор. — Лицо коммодора уже было покрыто испариной, но теперь, под тяжёлым взглядом непрошеного гостя, вдобавок стало белее мела. — Перибульд-Прайм — тыловой мир первой категории безопасности. Основные силы флота сегмента уже давно оттянуты ближе к границам и мирам, находящимся под угрозой вторжения… Даррен поморщился. Он и сам прекрасно знал, что Перибульд-Прайм, как и ряд прочих ключевых систем тыла, был отнесён в категорию «для врага недостижим». По этой причине с него сняли серьёзный дежурный системный флот, отправив его туда, где он сейчас был нужнее. И ошиблись, недооценив возможности противника, который всё продолжал и продолжал совершать что-то невообразимое с помощью этого своего Эфира… А офицер тем временем всё продолжал: — Сейчас в нашем распоряжении лишь семнадцать тяжёлых орбитальных оборонительных платформ, десять корветов типа «Щит», четыре эсминца типа «Патфайндер» и находящийся на частичной реставрации линейный тяжёлый крейсер — «Прерыватель». Все малые суда различных моделей и модификаций. Вдобавок, все они находятся здесь на «передержке», в ожидании сменных экипажей. С учётом состава флота вторженцев, этими силами нам не выиграть больше нескольких часов. Платформы тоже не продержатся долго. Позволите?.. С молчаливого дозволения инспектора, «картинка» на голографической проекции сменилась на тактическую карту системы Перибульд-Прайм. У её внешнего края, за орбитой газового гиганта Пери-Секундус, пульсировал алый ромб, обозначающий пока ещё движущийся единой группой рейдерский флот Альянса Ззод. Сорок четыре корабля. По классификации Федерации — шесть крейсеров, двадцать четыре фрегата или эсминца, а так же четырнадцать транспортных судов, очевидно, несущих в себе мощную наземную группировку. Пространства Федерации уже сталкивались с аналогичными кораблями Альянса, и даже едва отличимыми по составу рейдерскими группировками. Поэтому все высокопоставленные офицеры флота прекрасно себе представляли их боевую мощь… но лишь в отрыве от пользователей Эфира, которые демонстрировали кардинально разные способности от случая к случаю. В один момент Эфир уничтожал целые армады, в другой — никак себя не проявлял, позволяя прибывшим на зов о помощи мобильным группировкам Федерации разделаться с противником. Впрочем, и безо всякого Эфира «флот» защитников не сможет дать бой рейдерам. Корветы, эсминцы и один-единственный крейсер, хоть и тяжёлый, ничего не смогут противопоставить вчетверо более мощной армаде. А ведь сам крейсер тут на реставрации, следовательно — не полностью функционален, и о деталях инспектору ещё только предстояло узнать. Единственной допустимой тактикой оставалось совершение налётов на флот рейдеров во время их продвижения к планете, но в таком случае как минимум орбитальные платформы пришлось бы принести в жертву. Без прикрытия эти низкоманёвренные, привязанные к планете объекты представляли из себя исключительно мишени, которые можно безопасно расстрелять издали. — Ориентировочное время выхода противника на орбиту Перибульда — семь часов сорок минут по стандартному времени. Отправленные в отпуск экипажи, к счастью, не успели покинуть планету, и к нынешнему моменту уже вернулись на свои корабли. Если выдвинуть их навстречу противнику, то они, используя тактику «укол-отход», смогут задержать и, возможно, нанести флоту рейдеров определённый урон, понеся минимальные потери для продолжения боя уже у орбиты. Это, опираясь на мой опыт, позволит выиграть ещё семь-восемь часов. Времени, впрочем, всё равно не хватит, чтобы провести эвакуацию даже пяти процентов населения планеты. Что было крайне удручающим числом, учитывая тот факт, что население это не дотягивало и до четырёх миллионов разумных, размещённых в трёх городах. — У нас есть в наличии транспортные суда достаточной вместимости? — Инспектор вздел бровь. — Никак нет, такие суда у нас отсутствуют. Но есть множество внутрисистемных челноков, как и место, куда можно эвакуировать людей. Наиболее безопасное убежище — тёмная сторона спутника Перибульда. Там расположена система шахт, ныне используемая в качестве склада «судного дня», превосходящая по своей защищённости любые объекты на самой планете… — Офицер на секунду задумался, после чего вывел схему бывшей шахты, использовавшейся по назначению ещё в те времена, когда властьимущие на планете не могли себе позволить закупать и завозить ресурсы из других систем. — Как можно видеть, под склады переоборудованы нижние уровни шахт. Там есть система жизнеобеспечения и необходимые площади. — Но у нас нет времени на полномасштабную эвакуацию. — Даррен поджал губы. По долгу службы он сталкивался со множеством тяжёлых ситуаций в самых разных системах, так что необходимость выбирать не стала для него чем-то новым. — Приоритет на эвакуацию: члены правительства, ключевые сотрудники исследовательского и производственного кластеров, профессора военной академии и вспомогательных училищ, сами курсанты и студенты. Зафиксируйте этот приказ и предоставьте копию, я её заверю. — Инструктор, с курсантами есть проблема. — Подал голос глава флотской академии Перибульда. — Значительная их часть отказалась эвакуироваться, и на данный момент они самовольно заняты приведением в боеспособное состояние тренировочных кораблей… — У нас есть корабли, которые можно поставить в строй, но о которых не упомянул коммодор? — Голос мужчины оставался таким же ровным, но теперь все присутствующие услышали в нём нешуточную угрозу. — Три корвета модели «Сонет» и тяжёлый эсминец модели «Палач-1». Устаревшие суда, которые, господин инспектор, невозможно привести в боеспособное состояние в озвученные коммодором сроки… — Плевать на боеспособность. Поставьте их в строй, освободите трюмы и задействуйте для ускорения эвакуации! Экипажи набрать из самых рьяных кадетов, остальных — эвакуировать силой, если придётся. — Приказал инспектор тоном, не принимающим никаких оправданий. — Надеюсь, гражданские суда в порту уже реквизированы с теми же целями? Губернатор, прежде лишь наблюдавший, засуетился и начал что-то кому-то сообщать по личному комлинку, что не осталось незамеченным для Карла Даррена. — Коммодор, отчёт о количестве реквизированных гражданских судов и задачах, перед ними поставленных. Немедленно. — Господин инспектор, на данный момент реквизировать удалось пять межсистемных транспортных кораблей. Три из них задействованы в эвакуации. Два корабля господин губернатор задействовал для своих… кхм, личных целей. До этого момента тёмный, правый глаз инспектора вдруг слабо засветился, а при ближайшем рассмотрении стала видна проекция, транслируемая ему прямо на сетчатку. Высшие уровни доступа, коими обладали все инспектора в пределах инспектируемой системы, позволили быстро узнать всё ему необходимое. — Коммодор, ваше табельное оружие. — Инспектор протянул руку ладонью вверх, и спустя несколько секунд промедления старший флотский офицер в системе, достав небольшой полуавтоматический пистолет, обильно украшенный, но не потерявший от того в характеристиках, вложил его в руку крайне недовольного мужчины. Губернатор, поняв, видимо, к чему всё идёт, побледнел и открыл было рот, чтобы отдать приказ, но инспектор секторального флота был быстрее. Грянул выстрел, а грузное тело фактического правителя планеты мешком повалилось на пол. Телохранители губернатора дёрнулись, но их быстро осадили вскинувшие оружие бойцы, охраняющие зал. — С этого момента гражданская система управления до четвёртой ступени включительно признаётся скомпрометированной и отстраняется от работы до выяснения обстоятельств. Коммодор, ваша новая задача — обеспечение эвакуации и подготовки убежищ на планете. Данной мне властью, я дозволяю применять оружие в отношении лиц, чинящих вам препятствия. Независимо от их титулов и положения. Вопросы? — Вопросов нет, господин инспектор! — Вытянувшись во фрунт, коммодор, казалось, был готов исполнить любой приказ, лишь бы не составить компанию губернатору, который позволил себе слишком многое перед лицом человека, не желающего тратить время на «ненужные» разбирательства. Задействовал реквизированные корабли для транспортировки своего имущества в безопасное место — казнён на месте, будь ты хоть трижды губернатором. Потому что мягкотелостью и готовностью идти на компромиссы с предателями Карл Даррен не выделялся никогда. — Я принимаю командование обороной системы и планеты. Ответственный за наземные силы? — Себя обозначил немолодой полковник. — Какими средствами мы располагаем на поверхности? — Стандартные силы планетарной обороны, инспектор. Восемнадцать тысяч комбатантов, включая три механизированных полка, полк ПВО и ПКО, инженерно-сапёрный полк и артиллерийский полк на фиксированных позициях. Роль пехоты традиционно выполняют боевые дроиды числом в десять тысяч уже развёрнутых единиц, и сорока тысяч — на хранении. Их развёртыванием занимаются, но это займёт много времени. Была также начата мобилизация сил правоохранителей: им выдаётся снаряжение, формируемые группы распределяются по действующим подразделениям планетарной обороны. — Перечислил полковник, внушив Даррену определённый оптимизм. Но уже следующие его слова были призваны оный разрушить. — В общем и целом дела наши — дрянь. Подготовленных оборонительных позиций нет. Орбитальной поддержки, судя по всему, не будет, а купол ПКО накрывает только столицу. Артиллерийский полк лишён мобильности — все орудия стационарные и будут уничтожены с орбиты после первого же залпа. И если противник решит просто стереть город с лица земли, нам нечего будет ему противопоставить. Таковы наши дела, инспектор. — Где служили, полковник? — Одиннадцатый экспедиционный корпус при флоте «Озарение», сто пятнадцатый механизированный полк. — Ответил почти старик, которого, очевидно, списали сюда доживать свой век. — В опыте моём можете не сомневаться, инспектор. Всё, что можно, я из наших парней выжму, и без боя птицелюды планету не возьмут. — И не думал в этом сомневаться. — Слукавил мужчина, намеревающийся впоследствии всё же перепроверить всё то, что уже успел сделать «отставной» полковник. — Приказ флоту: выдвигаться на перехват. Задача — задержать противника, по возможности — выбить как можно больше транспортных судов. Корабли беречь и сохранить максимум сил для противостояния на орбите. Инспектор понимал, что он, фактически, отправляет как бы не все корабли на верную смерть, но в их положении не было альтернатив. С появлением на сцене Альянса Ззод и Эфира изменились правила игры: там, где раньше система получала сообщение о приближении противника минимум за несколько дней, теперь можно было обнаружить целый флот у себя под носом постфактум. И это меняло всё. Против такого врага бессмысленно было держать на орбите контейнеры с минами, которыми можно было, в случае нужды, перекрыть точки входа-выхода в систему. Резервисты, хранящиеся на складах боевые дроиды и техника — всё это тоже невозможно было задействовать за сутки-двое. Даже ополчение муштровать требовалось минимум пару недель, чтобы половина такой «армии» не перестреляла друг друга в первом же бою. Это не говоря уже об эвакуации, на которую при иных раскладах времени хватило бы с запасом: население в четыре миллиона по нынешним меркам это буквально ничто, и вывезти такое количество людей, отладив все процессы и задействовав максимум кораблей, удалось бы за сутки стандартного времени. Но Альянс Ззод уже был здесь, а встречать налётчиков было нечем. На переброску подкреплений можно было начинать рассчитывать через трое-четверо суток, но это в самом лучшем случае. В худшем же, на планете к моменту появления в системе флота Федерации спасать будет уже некого. Рейдеры, конечно, будут разбиты, но судя по частоте, с которой Альянс отправлял такие флотилии в глубокий тыл врага, такие потери не доставляли им особых проблем и находились в рамках приемлемого. — Инспектор! — Коммодор вскинул голову. — Принято сообщение из системы Аллотюд-Ц, цитирую: «Сообщение из системы Перибульд-Прайм получено, приоритет реагирования определён как наивысший. Силы оперативного реагирования уведомлены, расчётный срок их прибытия с момента отправки данного сообщения — сто одиннадцать часов. Держитесь. Да пребудет с вами воля Федерации!». На несколько секунд в зале установилась тишина. Сто одиннадцать часов. Практически пятеро суток против превосходящих сил противника, которого никакими жертвами не удастся задержать на столь большой срок. Теперь было очевидно, что всё решат цели рейдеров и то, сколь много транспортных кораблей Альянса удастся остановить экипажам обречённых кораблей… ---------- Глава 3 Легенда Глава 3 Легенда В безразличной пустоте глубокого космоса шла необычная схватка. Рой манёвренных и не торопящихся идти на сближение кораблей, разбившись на четыре группы, кружился в причудливом хороводе вокруг куда более крупной армады, образовавшей защитное построение вокруг вереницы транспортно-десантных звездолётов весьма грубого, примитивного вида, коих к нынешнему моменту осталось двенадцать единиц. С момента первого столкновения со вторженцами в системе Перибульд-Прайм прошло шесть стандартных часов, и на протяжении всего этого временного отрезка экипажи боевых кораблей Пространства Федерации вели затяжной самоубийственный бой. Они выкладывались на все сто двадцать процентов, не жалея ни себя, ни корабли. Уже два корвета осознанно разменяли на транспортные суда Альянса Ззод, но даже это можно было счесть не иначе как чудом, обусловленным низкой технологичностью флота противника и слепой удачей: цийенийцы слишком поздно замечали налётчиков Федерации, что поначалу позволяло им наносить врагу определённый урон. К нынешнему же моменту все манёвры и попытки защитников натыкались на своевременное реагирование и непроницаемую, — в масштабах космоса и космического же боя, — стену, сквозь которую не удавалось прорваться уже дольше трёх часов. Первые успехи рисковали стать последними, и это же значило, что шансы сил планетарной обороны Перибульда не поднимутся выше околонулевых. — Капитан Леон, разрешите… — Отклонено, Кистень-2. — Отрезал координатор группировки прежде, чем капитан тяжёлого ракетного корвета успел озвучить своё предложение. Повторно озвучить, потому как ранее эта тема уже поднималась, и не была одобрена из-за крайне небольших шансов на успех. — Мы продолжаем действовать в соответствии с разработанными схемами атак. Рано или поздно, но противник ошибётся, и мы добьёмся своей цели… — Они уже раскусили нашу тактику, и повторно не подставятся, Леон. И пока мы ещё находимся в «зелёной зоне» пространства, я прошу разрешить проведение операции. Все лишние члены экипажа уже готовы к транспортировке на любой другой корабль по твоему выбору… — Флайт, мы не имеем права так рисковать! На орбите нам понадобятся любые силы, и… — К чёрту орбиту. «Плакальщик» там будет чуть более, чем бесполезен, и ты сам прекрасно это знаешь! — Огрызнулся мужчина, очевидно, хорошо и давно знающий Леона не просто как офицера, но и как человека. — Наши парни уже пожертвовали собой, чтобы достать до их транспортников. Позволь то же самое сделать и мне. Поверь, мы справимся и уничтожим хотя бы один корабль. На той стороне закрытого канала установилась продолжительная тишина, прерывающаяся лишь случайными помехами: на таких расстояниях и без использования ретрансляторов или кораблей связи это было обычным делом. — Сколько до выхода из «зелёной зоны»? — На выдохе спросил капитан, которого назначили руководить крошечным флотом защитников. — При текущем курсе — тридцать семь стандартных минут. Этого хватит, чтобы эвакуировать тех, кто будет на борту лишним. — Ты чёртов безумец, Флайт, знаешь? В эфире раздался нервный смешок. — Когда я поступал на службу, моей мечтой было героическое самопожертвование, как в крутых голофильмах. Как говорил мой дед, нужно быть очень осторожным со своими желаниями. — Флайт выдохнул. — Потому как они имеют свойство сбываться в самое неподходящее время и самым неприятным образом. Давние товарищи снова помолчали. Пока что у них ещё было время, и ни один не хотел слишком быстро ставить точку в, возможно, последнем их разговоре. — Ты уверен, что это выгорит? — Наконец спросил Леон. — Нас гоняли по теории локальных слепых прыжков три месяца. Конечно, я уверен, что у нас есть шансы! — Преувеличенно оптимистично заявил тот. — Так что? Даёшь добро? — Чёрт с тобой, Флайт Ри’Коске. Действуй. «Шевалье» заберёт тех, кого ты сочтёшь нужным выгрузить с корабля. Федерация тебя не забудет, и мы — тоже. — Слабое напутствие идущему на смерть, но иных слов капитан флота защитников подобрать не сумел. — Спасибо, Леон. Для меня было честью воевать с тобой бок о бок. Прощай. — Тихо пискнул коммуникатор, извещая о завершении сеанса связи. Леон, опустив на пару секунд глаза, поднял голову и обозрел мостик своего судна. Это ещё не конец. Не последняя жертва, которую придётся принести сегодня. «Нужно собраться. Оплакивать павших будем потом… если будет, кому это делать» — промелькнула в его голове пессимистичная мысль, соседствующая с лицами и голосами тех, кто уже «разменялся» на транспортные корабли врага… А на борту «Плакальщика», ракетного эсминца, тем временем всё пришло в движение. Леон сообщил экипажу о новой задаче, обозначив тех, кому предстояло покинуть борт судна на спасательных шлюпках. В то же самое время офицеры на мостике приступили к приготовлениям, необходимым для внутрисистемного слепого прыжка. Системы «Плакальщика» не обладали достаточными вычислительными мощностями для того, чтобы вот так, с наскока, провести эсминец сквозь подпространство целым и невредимым. Но это им было и не нужно: план изначально предполагал лишь доставку развороченной «болванки» с готовым взорваться реактором внутри как можно ближе к десантным кораблям противника. Будет ли сам корабль к этому моменту дееспособным — это уже не столь важно. — Капитан, мы получили официальный приказ, заверенный штабом на Перибульде. — Сообщил офицер-связист. — И… Что за? — Что случилось? — Флайт, восседающий в окружённом панелями управления кресле, напрягся, потому как в голосе связиста прозвучало неиллюзорное удивление. — Связь пропала, капитан. Пара мгновений ушло на раздумья: — Продолжать приготовления. Что с эвакуируемыми? — Шлюпки отделились от правого борта, всё прошло штатно. Их должны подобрать даже без координации с нами, но… — Связист покачал головой. — … я не понимаю, что со связью. Ремдроны рапортуют о сохранении функциональности всех задействованных узлов. Сама система предоставляет аналогичные отчёты. — У нас уже нет времени, чтобы искать неисправность и устранять её. Лучше помоги Мошту и Баки с подготовкой прыжка… — Капитан! — И снова удивлённый, даже немного испуганный возглас. — Внимание на экран, сенсор на обшивке в районе третьей секции кормы! Одна из развёрнутых схем системы сменилась достаточно качественным изображением, на котором был виден бескрайний космос, кусок корпуса «Плакальщика»… и серебристый, округлых форм дроид типа «инсектоид», активно копающийся в аккуратно вскрытом техническом люке. — Какого?.. Быть того не может! Откуда они тут⁈ — Флайт то ли в удивлении, то ли в ужасе вскинул брови. Ему, как и всем офицерам Федерации, попадали на руки изображения кораблей и боевых машин так называемого Единения Систем — силы, которая, согласно общеизвестным данным, навязала серьёзное противодействие Альянсу Ззод вдоль его «южных» границ. И этот дроид, напоминающий очень дорогого ремонтника, обладал теми же чертами дизайна. Не похожими или сравнимыми, а теми же. — Капитан, управление энергосистемой потеряно… — Растерянно произнёс один из офицеров, в то время как навигатор, чертыхаясь, щёлкал тумблерами и переключателями, вводил команды и всеми способами демонстрировал, что и у него дела не идут гладко. — Баки? — Управление двигателями потеряно. Навигация потеряна. Резервная система ушла в отказ… — Страх. Вот, что зазвучало в голосе много повидавшего мужчины, который готов был безо всяких сомнений бросить свой корабль в последний «слепой» прыжок. — Фиксирую ввод новых параметров прыжка извне. — Точка назначения? — Где-то внутри системы, капитан. Точно определить нельзя, такой массив данных наша старушка не переварит и за час. — Мужчина, глядя перед собой растерянным взглядом, положил ладонь на матовую поверхность панели навигации. — Это же один чёртов дроид с человека размером. Откуда там такие данные?.. — Пробормотал Флайт себе под нос, уже лично убедившись в том, что и его капитанский код больше ничего для систем управления не значил. Единственное, что он не пытался сделать — это не отключал и не перезапускал реактор, но в их ситуации это было смерти подобно. — Что со внешними сенсорами? Он не мог взяться из ниоткуда. Должно быть судно-носитель. — Нет никаких признаков присутствия кого-либо, кроме наших кораблей. Они продолжают движение по маршруту, видимо, тоже ничего подозрительного не фиксируют… Корпус слабо тряхнуло, и офицеры все как один переглянулись. — Слепой прыжок. Мы вот-вот уйдём в него, а реактор всё ещё работает в штатном режиме! — За мной! — Флайт вскочил с кресла, бросившись к лифту. — Дестабилизируем его вручную и… Вот же чёрт! Лифт на любые нажатия по панели, включая ввод капитанского аварийного кода, отвечал одинаково: ничем. — Кэп, вернитесь на место, пока нас не дёрнуло!.. Но всё, на что Флайту хватило времени — это сгруппироваться, чтобы не так больно приложиться об пол после того, как «Плакальщик», содрогнувшись, ушёл в слепой прыжок. Весь его корпус в тот же миг застенал, а свет начал работать с перебоями. Кое-как, борясь с приступами тошноты, капитан дополз до своего кресла, свалился в него и опустил страховочные поручни. Прошла минута. Вторая. И только на исходе третьей ракетный эсминец вновь тряхнуло, и корабль «прозрел». — Фиксирую множественные отметки противника. Расстояния минималь… — Баки заткнулся, но почти сразу продолжил: — Движемся прямым курсом на крейсер Альянса! Столкновение через минуту двадцать! — Да помогут нам все боги, если они есть… — Прошептал один из офицеров, во все глаза глядящий на картинку со внешних сенсоров и полную алых отметок тактическую карту. — Скорее, пусть без проволочек примут наши души. — Лицо Флайта дрогнуло. — Для меня было честью служить с вами, парни!.. … … . [Наступление критической фазы операции: зафиксировано]. А в это время за сближением «Плакальщика» Пространства Федерации с одним из тяжёлых линейных крейсеров Альянса Ззод со стороны наблюдал «Чистильщик-22», готовый открыть огонь в момент, который будет определён как наиболее приемлемый. Компактное, не больше малого фрегата органиков судно вопреки размерам могло похвастаться впечатляющей огневой мощью и, что наиболее важно, неэффективной, но выполняющей поставленные задачи сенсорной системой типа «Посредник». Безвольное тело склонного к восприятию Эфира органика, опутанное датчиками, функционировало в пределах расчётных значений, позволив «Чистильщику» оперативно выявить корабли, несущие на себе элементы непредсказуемого Хаоса — одарённых, колдунов и проводников воли Врага. В соответствии с поставленной Единением задачей, «Чистильщик» готовился к устранению потенциально опасных элементов в форме, способной скрыть от органиков и Врага реального исполнителя. План был прост и эффективен, что делало его вместе с тем и крайне надёжным. Органики сами решили прервать своё функционирование в угоду сохранения оного для куда большего числа менее полезных юнитов, и «Чистильщик», оценив их шансы, посчитал необходимым вмешаться и воплотить задуманное условными союзниками в реальность… с рядом привнесённых им дополнений. [Цель захвачена. Ведётся сопровождение]. Уничтожение лишь одного корабля способствовало выполнению изначальной цели, но лишь части её. Никоим образом, задействуя исключительно ресурсы «Плакальщика», невозможно было надёжно поразить и первичную цель — флагманское судно Альянса Ззод, и вторичную — транспортный корабль с множеством одарённых. Соответственно, требовалось оказать минимальное, замаскированное под естественную случайность вмешательство. В пользу «Чистильщика» играло всё: расстояние до ближайших свидетелей, низкая осведомлённость расы цийенийцев о технологическом потенциале их врагов и неэффективность сенсорных систем кораблей обеих сторон конфликта. Единственным способом определить участие в происходящем третьей стороны — Единения Систем — оставался Эфир, всех активных пользователей которого в данной системе «Чистильщик» собирался устранить в течение ближайших суток, так или иначе. И теперь грозный корабль, зафиксировав факт столкновения двух кораблей и последующую детонацию, открыл огонь: белёсый, с голубым отливом луч ударил в крейсер Альянса Ззод, продавив вспыхнувший на мгновение щит, вгрызшись в броню и насквозь пронзив судно в районе реакторного отсека. [Поражение цели: успех]. Моментальная детонация гарантировала уничтожение любых органических форм жизни на борту. Небольшое изменение позиционирования «Чистильщика» в пространстве, наведение, сопровождение цели — и в момент прохождения целевого транспортного судна через «опасную зону», наполнившуюся обломками, был произведён второй залп. Вторая и последняя цель была уничтожена. «Чистильщик» перевёл все системы в походный режим и начал смещаться, параллельно задействовав систему «Посредник» для сканирования и подтверждения уничтожения всех органических целей, выступающих на стороне Альянса Ззод в этой системе. [Результат сканирования — стопроцентное выполнение поставленной задачи]. [Переход в режим ожидания]. А в то же самое время офицеры Пространства Федерации провожали в последний путь своих товарищей, искренне уверенные в том, что это их героизм и щепотка удачи позволили одному-единственному эсминцу с двумя десятками разумных на борту уничтожить линейный боевой корабль с транспортником в придачу. Так, в общем-то, и писались легенды… ---------- Глава 4 Покоряющие Эфир Глава 4 Покоряющие Эфир Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы. 08.03.0000, 12:00:00 от Точки Отсчёта. — Магистр, это успех! — Аол Мени вошёл в кабинет контр-адмирала и магистра по совместительству широкими шагами и так, словно он был здесь желанным гостем. В руках он сжимал чрезмерно массивный для устройств такого класса планшет, словно бы сошедший с пиктов древнейших времён. — Из семи контрольных групп все «настоящие» подтвердили эффективность нашей методики по развитию способностей, и неэффективность «спонтанного подхода». Это означает, что так называемый «Эфир» подчиняется каким-то законам, которые нам только предстоит познать!.. — Помедленнее, Аол. — Хирако отложил в сторону массивный переносной терминал, за которым работал. — Подробнее и с самого начала. В каком подразделении прорыв? — Кхм. Третья исследовательская команда, магистр. В пяти группах из семи, там, где применялись наши методики, эффективность обучения держится на уровне девяноста трёх процентов. В оставшихся двух, где наблюдаемым предлагалось самостоятельно, зная о том, что это возможно, развить в себе аналогичные способности, результативность не превысила двадцати пяти процентов. И во всех случаях успеха избранные подопытными методики перекликались с теми, что выработали мы… — Не подопытными, Аол. — Хирако хмыкнул. — Все они — наши люди, пусть и не все из них могут похвастать лояльностью Автономии. Что ещё удалось узнать на основе собранных данных?.. — Исследовательские группы только-только приступили к их обобщению. Вычислительные мощности Каюррианской Системы уже задействованы, но результатов пока нет. — Контр-адмирал и сам понимал, что во всём, касающемся Эфира, Про и его Система были подобны слепым котятам, вынужденным делать выводы на основе опосредованных данных. Как объяснить лишённому зрения разумному, как это — видеть? Что такое цвета, тени, солнце или звёзды? Да ещё и так, чтобы слепец это всё смог себе представить как есть на самом деле?.. Это было невозможно, и поэтому Про доверился в вопросах изучения Эфира своим сподвижникам. Организация, административные вопросы и безопасность всё ещё лежали, по большей части, на плечах Системы, но вот сами процессы от и до контролировались самим Хирако и теми, кого он счёл достойными такой ответственности. За прошедшие с «нулевой точки» три с небольшим стандартных месяца Каюррианская Автономия совершила несколько прорывов в деле познания Эфира и даруемых им способностей. Завершила поиск одарённых среди населения, и организовала комфортную и безопасную среду для их проживания и изучения таинственной материи, дарующей столь большие возможности. Отработала методики устранения одарённых, которые или не оправдывали оказанного доверия, или сходили с ума в процессе постижения неизведанного. Первые успехи уже позволяли заявлять, что Каюрри способна раскрывать потенциал каждого одарённого, а не отдельных уникумов. Предвидение, управление материей, различные формы подчинения энергии — все эти способности так или иначе, но осваивались разумными, почуявшими возможность достичь прежде невозможного. Обрести личную силу, которую нельзя отнять или потерять. Силу, возвышающую конкретного индивидуума над всеми прочими. — Печально, но не всё сразу, верно? — Хирако сцепил руки в замок, водрузив локти на стол. — Ты же прибыл, чтобы лично получить разрешение на продолжение программы? — Именно так, магистр. — Аол Мени кивнул. — Я санкционирую продолжение программы «Масштаб». Детали оставляю на тебе, но попрошу держать меня в курсе всего происходящего. Как и обычно, впрочем… Аол Мени улыбнулся и кивнул, мазнув пальцем по экрану своего планшета. Секундная заминка, и переброшенные данные отразились на устройстве Хирако. — Ещё один нюанс, магистр. Берр попросила передать вам приглашение на ужин в «башне», на двадцать часов. Некий деловой разговор… — Приглашение на ужин? Это что-то новенькое. — Хирако откинулся на спинку кресла. Ему хотелось пошутить, как в старые-добрые, но он понимал, что сейчас это едва ли было уместно. Берр Тиранис едва ли стала бы приглашать его через Аола ради беседы ни о чём, а значит дело было действительно важным. И, скорее всего, женщина просто не могла выкроить время на то, чтобы навестить его тут, в одном из комплексов столицы Каюррианской Автономии. — Предположу, что дело касается пропущенных вами «светских» приёмов, магистр… Хирако тяжело вздохнул: — Не то, чтобы я это делал от острого желания испортить Тиранис всю игру. Но… ладно, надо — значит, надо. — Мужчина бросил взгляд на время. Ещё три часа до назначенного времени, минус время на дорогу. — И, Аол, у меня есть для тебя поручение. — Я весь внимание. — Заместитель неглубоко кивнул. — Отбери десять самых перспективных одарённых, уровень лояльности которого не ниже второго. Если они крепко привязаны к Каюрри — будет вообще отлично. — А для каких целей?.. — Нужно показать нашим «союзникам поневоле», что у нас есть прогресс, и мы не стесняемся его демонстрировать. — То, что Федерация после частичного восстановления связи и путей межсистемного сообщения не торопилась выводить отсюда свои космические силы сам Хирако считал тревожным звоночком. — Фо’Ганди слишком занят стабилизацией дел на родине, чтобы гарантировать их невмешательство. А силы вдоль торгового маршрута, тем временем, они разместили более, чем существенные… Несмотря на то, что межсистемное сообщение приходилось налаживать заново, Пространства Федерации не жалели на это ни средств, ни кораблей, ни разумных. В нынешней ситуации возможность для их флота как можно быстрее прибывать на линию соприкосновения с Альянсом была критически важна, потому как все понимали: рухнет Империя — и сектор не обойдётся «малой кровью», которую пускали всем причастным многочисленные рейдеры Альянса Ззод, использующего для межсистемных прыжков Эфир. — Восемь сотен кораблей, если мне не изменяет память. — Покивал Аол Мени. — А что по этому поводу думает Лорд Про? — Разделяет мои опасения, но делает ставку на подконтрольные нам ретрансляторы, оборонительные и перевалочные станции на всей протяжённости маршрута. — Хирако поморщился. — То, что мы контролируем перемещения кораблей «союзников» — факт, но как по мне, так лучше перебдеть и минимизировать риски. Пусть и ценой раскрытия части карт. Нельзя выглядеть совсем беззубыми и замкнутыми «на себе». Пусть даже эта замкнутость — не более чем видимость, в то время как на самом деле Каюррианская Автономия активно наращивала материальную мощь и влияние во всём субсекторе и даже вне его. — Я понял, магистр. Список подходящих разумных будет переслан вам на согласование следующим днём. — Хирако в ответ на это лишь кивнул. — Если на этом всё, то я откланяюсь. Дела не ждут… — Да иди уже, Аол. И передай Лидо, что я жду его на днях с полным отчётом по состоянию флота. Включая новые корабли, полученные от Фо’Ганди. Тот, как и обещалось, щедро расплачивался с Каюрри за сотрудничество и помощь, чем не мог не радовать практичного и ценящего большие корабли контр-адмирала. Пусть даже делалось это во многом для того, чтобы «прослойка» между потенциальным вторжением и границами Пространств Федерации была покрепче… Аол Мени покинул кабинет, а Хирако вернулся к работе, за пару часов закрыв основные и требующие его неотложного внимания вопросы. Всё менее важное он пересылал своим заместителям, а то и просто откалывал «на потом»: благо, положение позволяло. Да и к нынешнему моменту бюрократический завал уже не выглядел совершенно непреодолимым, как было в первые пару месяцев с Обнуления. Ну а после контр-адмирал бросил тоскливый взгляд на окрашенное в оттенки далёкого пожара небо, привёл кабинет в порядок, перевёл Систему в режим дежурства и вскорости покинул комплекс. Личный антиграв за четверть часа домчал его до «башни», у входа в которую его приметная и узнаваемая персона получила свою долю внимания от гражданских. Живущие в каком-то своём беззаботном мире, эти разумные не стеснялись делать снимки или записывать очередной выход своего кумира «в люди». И лишь пара угрожающего вида дроидов-телохранителей, следующих за контр-адмиралом по пятам, не позволяла никому попытаться перевести восхищение на расстоянии в попытку взять автограф или пристать к Хирако с расспросами. Прецеденты ранее имели место быть, но умелая работа Альи с Каюррианскими СМИ привела к тому, что более никто не считал повторение сей авантюры хоть сколь-нибудь хорошей идеей. — Магистр Хирако, какая честь! — Встречать его вышел один из управляющих «башней», явно сорванный с какого-то менее важного события. — Разрешите поинтересоваться, вы с какой-то конкретной целью, или?.. — Меня ожидает леди Берр Тиранис, ресторан «Оазис». Естественно, встречающий уже примерно себе представлял, куда и к кому прибыл контр-адмирал, но высокие стандарты безопасности «башни» требовали соблюдения определённого церемониала. — Прошу за мной, магистр! — Раскланявшись, управляющий быстро и без задержек провёл Хирако к лифтам, доставившим нового гостя прямиком на сорок седьмой этаж колоссального развлекательного центра. Весь этот уровень занимал пресловутый «Оазис», но контр-адмирала интересовали исключительно изолированные VIP-кабинки этого элитного ресторана. Многочисленные сенсоры, сокрытые в потолках и стенах турели, замаскированные под арки бронированные створки, многослойная система биометрической идентификации, завязанная на Систему города — всё это и делало «Оазис» респектабельным и безопасным местом, куда высокопоставленные служащие Автономии могли приходить безо всяких опасений вляпаться в нечто дурнопахнущее. Всё же, несмотря на возможность проводить любого рода переговоры по защищённым каналам связи или лично в своих кабинетах, разумным иногда требовалась смена обстановки. Разрядка, которую и предоставлял «Оазис». — Берр. Прекрасно выглядишь. И настроение, вижу, у тебя тоже хорошее. — Улыбнулся Хирако, едва переступив порог просторной комнаты. Двери за его спиной закрылись и заблокировались, а из-под потолка беззвучно вылетел дрон-официант, принявшийся расставлять приборы и сервировать стол. Берр Тиранис действительно шло строгое платье цвета звёздного неба с акцентами из голубого серебра, а довольная улыбка-ухмылка на лице сияла столь ярко, что сразу было понятно: какие бы переговоры тут ни велись сегодня, женщина добилась в них значимых успехов. — Мне удалось заключить ряд договорённостей, которые сильно помогут нам в будущем. — Кивнув, улыбнулась Тиранис. Второй дрон, присоединившийся к первому, наполнил бокалы гостей бордовым, с алым отливом вином. — С твоего позволения, есть я не буду. — Поздравляю, понимаю и позволяю. — Хирако весело отсалютовал сподвижнице бокалом. — Чтобы не мучать тебя, спрошу сразу: о чём ты хотела поговорить, Берр? Женщина нарочито громко выдохнула: — Всё о том же, о чём и раньше. Наши «дорогие» союзнички, Хирако, страстно жаждут твоего внимания. А вот ты не торопишься с ними встречаться. — Женщина сделала глоток из бокала. — Почему? — Время. — Сказал как отрезал контр-адмирал. — У меня слишком много работы, чтобы тратить целые дни лишь на то, чтобы порадовать ставленников флота Федерации. Ну и пользы от этого будет пшик, а вот вред… всегда есть шанс, что я скажу что-то не то. Да и в наблюдательности этим господам не откажешь. — Чем больше ты от них «скрываешься», тем сильнее растёт их подозрительность по отношению к нам и тем программам, которые ты курируешь. Так что, Хирако, хочешь — не хочешь, но тебе придётся эту самую подозрительность снизить. Ближайший приём — завтра в восемнадцать часов, здесь же, в «башне». Лица заинтересованные об этом уже проинформированы… — Берр, а меня спросить? — Хирако вздел бровь. — Я уверена, ты сможешь выделить пару часов на то, чтобы существенно облегчить работу мне и всему административному аппарату Каюрри. — Тиранис поставила бокал на стол. — Помимо тебя на приёме будет присутствовать так же и Лорд Про. Со стороны Федерации приглашены исключительно офицеры высших рангов. От остальных — по паре разумных максимум, и тоже не из «мелочи». Магистр и контр-адмирал потёр переносицу, подняв на Берр недовольный взгляд. Несколько секунд он смотрел на неё, будто надеясь разглядеть в мимике женщины признаки раскаяния, но ничего подобного там не обнаружилось. — Вопрос стоит настолько остро? — Берр Тиранис кивнула. — Хорошо. Допустим. Я постараюсь дать им те ответы, которые мы можем себе позволить озвучить. Но если тебе очень интересно, то я уже планировал в течение пары недель продемонстрировать всему социуму плоды наших трудов над освоением Эфира… Берр нахмурилась: — И каким образом? — Распределение десятка лучших одарённых по «местам работы», на которых их таланты смогут зафиксировать все желающие. — Хирако ухмыльнулся, оценив удивлённый вид «никогда не ошибающейся» подруги. — Я не настолько прямолинеен, как ты думаешь. Могла бы уже это и понять, за столько-то лет. Но, полагаю, мы всё ещё можем разыграть даже эту промашку как козырную карту. Я закину «наживку» уже на этом приёме, и постараюсь обставить всё так, словно нашим гостям удалось «спровоцировать» меня на эту демонстрацию наших «элит». Если не получится… что ж, тогда я просто это анонсирую, и тем самым уже сбавлю градус напряжённости. — Это может сработать. Вернее, это точно сработает, если в тебе вдруг раскроются доселе отсутствующие таланты лицедея и манипулятора. — Тиранис неопределённо мотнула головой, усмехнувшись. — Если хочешь, я могу составить для тебя речь… — Брось. Все прекрасно знают, что я из себя представляю и как общаюсь. Любая загодя написанная речь будет выделяться, а нам нужно, чтобы всё выглядело натурально. — Хирако допил вино, вернув бокал на стол. Дрон, ожидающий под потолком, тут же приблизился и восполнил «потерю». — Красиво лгать я не умею, но вот жонглировать полуправдой жизнь меня научила, хоть я это и не люблю. И харизма моя мне на что? Приняв вид бравый и пафосный, Хирако преобразился из измотанного работой и заглядывающего в будущее контр-адмирала в того, кем был по своей сути: пиратского капитана, лихого, самоуверенного и готового покорять женские сердца наглостью, бравадой и силой. Возраст ничуть не ослабил эти его черты, а вот опыт, порой болезненный и тяжёлый, добавил к образу что-то новое, кажущееся теперь неотъемлемым. — Конечно, среди приглашённых есть несколько женщин, но вряд ли они это оценят. А мужчины, я полагаю, при виде «такого» тебя захотят дать кое-кому в морду. — Ехидно подметила Берр. Впрочем, она быстро вновь стала серьёзной. — Если справишься с задуманным, то это разом снимет с Каюрри массу проблем. Внутренние механизмы Федерации слишком массивны и неповоротливы, чтобы быстро организовать новую структуру обучения одарённых и изучения возможностей Эфира, так что они активно присматриваются ко всем тем, кто уже делает подвижки в этом направлении. А мы и так находимся в области их интересов, по понятным причинам… Близость торгового маршрута, связывающего Федерацию и Империю в обход Звёздных Королевств, была весомой величиной и раньше, «до Обнуления». Теперь же, когда по нему шло снабжение и перемещение армад флота Федерации, важность этого крошечного в масштабах сектора участка космоса стала попросту огромной. А участие Каюрри — для некоторых недопустимой, пусть и вынужденной мерой, продиктованной прежде заключёнными договорами. — О да. Я удивлюсь, если после задуманной демонстрации нас не засыпят предложениями о сотрудничестве в области развития института одарённых… — Или, по крайней мере, о «выкупе» методик или вообще разумных, курирующих и развивающих наши проекты. И отбиться, Хирако, нам будет непросто. — Нисколько в этом не сомневаюсь. Хирако опрокинул в себя бокал вина, а после разговор продолжился: детали, нюансы, возможные «слабые места» — всё это требовало обсуждения и проработки. До приёма оставалось меньше суток. ---------- Глава 5 Игра. Часть I Глава 5 Игра. Часть I Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы. 09.03.0000, 20:34:12 от Точки Отсчёта. «Башня» в вечернем небе Каюрри была отчётливо видна, пожалуй, отовсюду в столице. Её уникальная, сочетающая в себе угловатую утилитарность и волнообразное изящество форма золотилась в лучах почти скрывшегося за горизонтом светила, отчётливо выделяясь на тёмном небосводе. А у самой её вершины, мелькая то тут, то там, кружились антигравитационные сенсорно-оборонительные платформы. Украшение для несведущих разумных, и «последний довод» — на тот случай, если каким-то образом Каюррианская система безопасности пропустит угрозу. «Башня», так сильно выделяющаяся на фоне брутальной архитектуры, опирающейся на пятиугольные формы, была не просто «развлекательным центром». В ней, бесспорно, скрывалось всё: залы для приёмов, рестораны, парки развлечений, причудливые «прогулочные аллеи» и выставочные центры. Вот только истинным смыслом было нечто совсем другое: скорость возведения и вызов, который подобного рода объект бросал всем потенциальным недругам. Возвышающаяся над городом, точно маяк над скалистым берегом, «Башня» не могла не считаться уязвимой. Но в ней всё равно проводили официальные приёмы, встречи и совещания члены государственного аппарата, включая самых высокопоставленных. Сам Лорд Про регулярно объявлялся там, и в это время никто и нигде не видел, чтобы меры безопасности становились хотя бы чуточку более суровыми. Потому что Каюрри в этом плане уже достигла уровня, выше которого прыгнуть было невозможно. И тем самым заявила, что здесь, на планете, нет и не может быть никого, кого бы Автономия не контролировала от и до. — Отсюда открывается уникальный вид. — Койт Койот, контр-адмирал Пространств Федерации, прибывший на Каюрри в качестве «равного» и подходящего для диалога с Хирако человека, опустил ладони на перила широчайшего балкона. — Вы бывали на мирах-экуменополисах, магистр? Хирако покачал головой: — Фактически — бывал, но редко когда такие визиты выходили за границы районов при космопортах. — Честно признался мужчина. — Большая часть моей жизни проходила в космосе и на слабозаселённых планетах внешних регионов. Контр-адмирал Федерации медленно покивал: — Что ж, тогда в этом смысле вы — моё зеркальное отражение, магистр. Я вырос на экуменополисе, а после обучения попал на службу в один из «внутренних флотов». Тех самых, до которых почти никогда не доходят настоящие дела. Патруль, муштра, демонстрация силы, красивые картинки для голонета… — Офицер ностальгически улыбнулся, направив взгляд вдаль, к горизонту, отчётливо видимому над обрывающимися линиями серых крыш. — Миры вроде Каюрри для меня в новинку. — И что именно вас привлекает в них? — Больше из вежливости, чем из реального интереса спросил Хирако, понимая, что этого вопроса от него и ждут. Закинуть удочку, прощупать отношение к себе собеседника, выяснить, готов ли тот к разговору, разбавить светскими беседами — и только тогда перейти к делу. Этот метод практиковался в «высших кругах» всего мира, и сам Хирако мог лишь принять это, но никак не изменить. Просто потому, что вопреки расхожему мнению у этого сомнительного на первый взгляд подхода была целая вереница реальных плюсов, которые и позволяли сотням и сотням властных, амбициозных разумных находить точки соприкосновения без постоянных конфликтов. — Естественность. — Койот улыбнулся. — И непохожесть на привычные мне пейзажи. В экуменополисе, магистр, редко когда можно увидеть уникальный пейзаж. В основе всего — грубые формы, порядок и искусственный свет. Там, где от функциональности зависят здоровье и жизни миллиардов разумных, самовыражению просто нет места. А всё, чем одарила очередную планету природа, скрывается под километровым слоёным пирогом из пластали и бетона… Задумчивый, тихий голос казался совершенно искренним, и, наверное, именно поэтому Хирако поймал себя на том, что он по-настоящему прислушивается к контр-адмиралу. — Но аграрные миры совершенно иные. Крошечные островки цивилизации в масштабах планеты не способны испортить её красоту. А вот так вот выйти, казалось бы, посреди высокотехнологичного города, и увидеть столь прекрасный закат — это дорогого стоит. Каюрри уникальна хотя бы в том, что уровень жизни здесь высок, а вот население и масштабы застройки не Хирако посмотрел вперёд, всматриваясь в огненно-рыжий росчерк, тянущийся из края в край, и чуть более яркий диск светила, неохотно уступающего место полумраку. — Каюррианцы приложили немало усилий для того, чтобы сделать невозможное возможным. Пусть даже нам и не повезло начать своё становление в столь неспокойные времена… — Скорее прямо, чем нет намекнул Хирако на то, что пора бы уже переходить к самой сути. К тому, ради чего его столь яро желали увидеть представители Пространств Федерации. — Очень точно подмечено, очень точно. Неспокойные… — Койот выдохнул, а пальцы его сжались вокруг перил. — Несчастен будет тот, кому не повезло родиться в эпоху перемен. Так, кажется, говорили раньше, так есть и сейчас. Вы не возражаете?.. Хирако качнул головой, а контр-адмирал Федерации достал из-за пазухи кейс с сигарами, выбрал одну и закурил. Подлетевший мгновением позже дрон-официант дождался, пока оба «гостя» возьмут бокалы, после чего продолжил свой полёт, следуя от одной группы разумных к другой. — Так вот, магистр. Перемены… и та волна, которая уже смыла очень и очень многих. Я говорю не об угрозе со стороны Альянса Ззод — они как появились из ниоткуда, так и канут в никуда уже в ближайшие десятилетия. В отличие от новой переменной, с которой вы уже начали осваиваться и ставить её себе на службу… — Эфир. — Закончил за него Хирако. Его голос прозвучал тихо, но весомо и ровно так, как хотелось офицеру Федерации. По крайней мере, магистр видел, как пальцы Койота чуть вздрогнули, а пепел с его сигары осыпался вниз, на серый однотонный пол. — Вы хотите поговорить об Эфире. О том, что мы здесь, на Каюрри, начали понимать и приручать. Койт Койот медленно выдохнул дым, наблюдая, как тот подхватывает и уносит лёгкий вечерний ветер. — Прямолинейно. Мне в вас это нравится, магистр. Наверное, поэтому я здесь и оказался… — На миг лицо офицера исказила кривая ухмылка. — Вы полностью правы в своих предположениях. Слухи, знаете ли, ходят самые невероятные. Якобы, среди ваших людей уже есть те, кто демонстрирует… системные навыки. Хирако позволил себе лёгкую, почти снисходительную улыбку: — Слухи всегда приукрашивают реальность, контр-адмирал. — Особенно те, распространение которых дозволялось и провоцировалось. — Но меня удивляет уже то, что они есть. Каюрри — довольно закрытая планета… — Но населена она разумными. А это значит, что тайны так или иначе, но перестанут таковыми быть. Рано или поздно. — Койот покровительственно улыбнулся. — Поверьте, в галактике ещё не родился разумный, которому удалось бы сохранить в секрете нечто по-настоящему масштабное или важное, магистр. — Не спорю. — Хирако приложил максимум усилий для того, чтобы его голос звучал как надо, а мимика передала растерянность в той мере, в которой должно. — Но у Федерации есть и свои одарённые разумные. И ресурсы, на многие порядки превосходящие то, чем обладаем мы. Вероятность того, что мы обошли вас хоть в чём-то — минимальна… — Но она есть. Возможно, наша зарождающаяся и ваша развивающаяся школы идут одинаковыми путями, и обмен информацией ни к чему не приведёт. Может, отличия минимальны, и эффект от сотрудничества будет едва заметным… — Мужчина чуть довернул голову, переведя взгляд на Хирако. — Но может быть и иначе. Если мы избрали разные пути достижения одной цели, честное и равноправное сотрудничество может приумножить перспективы так же легко, как удачный залп — изменить исход сражения… — Равноправное сотрудничество… — Хирако не пришлось даже изображать тяжёлый вздох. — … между Пространством Федерации и нашей Автономией? Вы, контр-адмирал Койот, лучше меня понимаете, как обычно выглядит такого рода «сотрудничество». — Федерация умеет быть благодарной, магистр. Особенно за помощь в столь щепетильных вопросах и тогда, когда время — на вес золота. Альянс Ззод использует Эфир как ключевое своё преимущество, и это работает даже при их тотальном технологическом отставании. Их корабли появляются из ниоткуда и уходят в никуда, рвут линии снабжения, наносят удары по незащищённым мирам… счёт жертв идёт на миллиарды, а ведь это не мы — Империя находится на передовой. И если у вас есть что-то, что может подтолкнуть наши лучшие умы к нахождению способов работы с эфиром… нежелание сотрудничать в таком случае вызывает лишь озабоченность. Хирако почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он ожидал давления, торгов, интриги, намёков… но только что прозвучала откровенная и ничем не прикрытая угроза. И это уже было опасно, взвинчивая ставки на новый уровень. — Озабоченность в таких обстоятельствах — это естественно. — Хирако сделал глоток вина, давая себе секунду на раздумья. — Но только до тех пор, пока она не перетекает в подозрения или агрессию, контр-адмирал Койот. Мы — здесь, и мы открыты к сотрудничеству, как вы можете видеть. Мы безо всяких дополнительных условий обеспечивали ваших людей всем необходимым, пока это требовалось. Наши административные и оборонные мощности интегрированы с вашими на всей протяжённости известного вам маршрута, а уровень допуска для граждан Пространств Федерации на Каюрри беспрецедентен. Не говоря уже о том, что Автономия — часть буфера, отделяющего вас от непосредственно вторжения. — Буфера, внутри которого зреет неконтролируемая сила. — Спокойно заметил Койот. — Простите за прямоту. Лорд Про… личность харизматичная и дальновидная, этого не отнять. Но его мотивы и конечные цели для многих в командовании флота остаются загадкой. А загадки в военное время имеют обыкновение превращаться в проблемы. Наступила пауза. Давление понемногу нарастало, и Хирако окончательно уверился в том, что от этого «обычного» диалога теперь зависит всё. Берр была права: карты нужно было сбросить ещё в прошлый ход. — Неконтролируемая сила? В подобном видении есть свои резоны, вынужден признать: Каюрри задумывалась именно такой. Никто изначально не предполагал, что мы неожиданно станем сколь-нибудь значимым игроком на «арене» для больших мальчиков… — Хирако бросил на Койота неоднозначный, как ему казалось, взгляд. — Что вы скажете и что сделаете, если я предложу вам, контр-адмирал, лично убедиться в том, чего мы достигли на поприще познания Эфира? Койот насторожился, а его брови поползли вверх: — В каком смысле? — В прямом. Я не могу вот так сходу пообещать, что Каюррианская Автономия предоставит вам все выкладки по одарённым и программам их подготовки, но в моих силах организовать небольшую показательную программу. Возьмёте с собой, кого сочтёте нужным, а я сделаю так, что наши лучшие операторы Эфира покажут, на что они способны. Без посредников, прикрас и секретов. Ну или почти без. Последней фразой Хирако заранее «подстелил соломку» для будущих торгов. Потому что ему стало кристально ясно, что вот этот человек или тот, кто его послал, с Каюрри так просто не слезет, и своего добьётся любой ценой. Койот тем временем затушил сигару об кейс, спрятав ту внутрь. — Вы сейчас серьёзно, магистр Хирако? — В таких вопросах я всегда серьёзен. — Мужчина «кивнул» одними глазами. — Вы ведь говорили столь прямо потому, что хотели получить ответы на свои вопросы? Значит, вы их получите в полной мере. Но я прошу только об одном: не сочтите это за проявление слабости, контр-адмирал. — И не подумал бы о таком. — Без промедления отозвался офицер Федерации, в голове которого прокручивались варианты, оценивались риски и возможности. Он понимал, что согласие, данное здесь и сейчас, обеспечит получение беспрецедентного доступа к тому, что впору было называть стратегическим секретом государственного уровня. С соответствующими и совершенно оправданными ожиданиями после: Каюррианцы, сделав такой «жест», разочаруются, не получив зеркального ответа. Это поставит крест на их статусе как союзников, превратив маленькое, но гордое государство в партнёров… и спровоцировав внутренний разлад со Столпом Фо’Ганди, курирующим «Каюррианский Проект» и весьма ревностно относящимся к попыткам «коллег» «подмять» союзника под себя. Ну а отказ будет воспринят как нежелание укреплять отношения между двумя государствами, не иначе. Не такая уж и большая проблема, но Койот просто не мог принять такое решение единолично и прямо сейчас. — Я должен проконсультироваться, магистр. Как скоро мы должны дать вам ответ?.. — Когда сочтёте нужным, контр-адмирал. — Хирако улыбнулся. Он-то понимал, что Федерация тянуть не будет. — Но имейте в виду, слишком сильно затягивать тоже не стоит. Он отпил из бокала, давая понять, что разговор на эту тему закончен. Цель достигнута, а крючок заброшен. И рыба уже почуяла наживку. Койт Койот вежливо поклонился и сделал шаг в сторону, касаясь непримечательного браслета на запястье. И в то же самое время на балконе появился Лорд Про во всём своём массивном великолепии. Он, проходя мимо, не произнёс ни слова, но, «поймав» алым визором взгляд экс-коммодора, кивнул. Этого было достаточно: он обо всём знал и одобрял игру… ---------- Глава 6 Игра. Часть II Глава 6 Игра. Часть II Ранним утром Хирако стоял перед зеркалом в ванной комнате своих апартаментов, всматриваясь в отражение, и прокручивал в голове события последних дней. И хоть взгляд его видел крутящуюся позади Алью, торопливо собирающуюся на работу, — освещать грядущую «демонстрацию силы», — мыслями мужчина был очень далеко. Он автоматически водил бритвой по давно гладкой щеке, размышляя о том, насколько оправданными на самом деле были риски. Всё ли они учли? Всё ли учёл Про? Действительно ли он рассказал своим протеже обо всех целях, преследуемых сегодняшней демонстрацией, или же нет? Сам Хирако признавал, что в политике и долгосрочном планировании он был откровенно плох. Ему не нравились интриги, не нравилось быть винтиком в сложной системе, не нравились те правила, которым нужно было подчиняться, чтобы эффективно действовать на кажущемся эфемерным поле битвы. В политике была хороша Тиранис и её подчинённые, но вот самому контр-адмиралу и магистру крайне редко приходили в голову действенные идеи на этом поприще. Зато он недурственно справлялся с ролью харизматичной говорящей головы, продолжая приносить пользу в том, в чём разбирался непонаслышке. — Ты сегодня особенно мрачен. — Голос Альи прозвучал у мужчины прямо за спиной. Тёплые руки обняли его за талию, а изящный подбородок упёрся в плечо. Хирако моргнул, поймав взгляд женщины в зеркале. — Выдохни. Ты уже сделал всё, что мог. Дальше дело за Лордом Про и Тиранис. — Хотелось бы, но желание контролировать, что возможно, не позволяет. — Хирако невесело усмехнулся. — Беспокоюсь я просто, Алья. Федерация — слишком большой игрок, столь пристальное внимание которого может обернуться для нас крахом. — Сила не даёт права на всё, что угодно, Хирако. — Женщина крепче прижалась к магистру. — Федерация следит за своей репутацией на галактической арене. И запятнать её им куда проще, чем нам. Они не будут действовать радикально. — Независимо от средства доставки, снаряд будет сеять разрушения. — Магистр выпрямился, поведя плечами. — Ты, может, и не заметила, но они через Койота дали нам знать о своём интересе. И я не смог отказать, потому как сделать это — значит спровоцировать как раз-таки радикальный ответ в отношении Автономии. Сейчас, когда ставки высоки как никогда, а Альянс опустошает целые миры, даже заступничество лояльного нам Фо’Ганди не помогло бы. У Автономии, Алья, просто нет выбора, пусть это и не очевидно. — Выбор есть всегда. Просто варианты не всегда устраивают выбирающего. Хирако хмыкнул: — Без разницы. Ты же меня всё равно поняла… Магистр отложил бритву в сторону, развернулся и приобнял Алью, накрыв её губы своими. Всего на секунду, ведь время поджимало и торопило их обоих. Хрустнув шеей, контр-адмирал и магистр в одном лице отправился одеваться. О том, что демонстрация всё же состоится, стало известно ещё с прошлого вечера. Тогда Койот передал информацию о составе «делегации», в которую вошёл он сам, ещё двое офицеров армии и флота Федерации, пара специалистов по Эфиру и трое представителей, втиснутых, как понял Хирако, волей Муззика Фо’Ганди: он просто не собирался упускать из-под своего контроля хоть что-то, касающееся Автономии, протянувшей ему руку помощи в трудную минуту. Со стороны же самого Хирако и его ведомости всё было готово несколько раньше. Аол Мени отобрал десяток самых перспективных одарённых почти сразу, потому как это не составляло особого труда: бюрократия и «вертикаль власти» на Каюрри имели весьма компактную, и оттого эффективную форму. Вопросов касательно места, формы проведения демонстрации и обеспечения безопасности тоже не возникало, ведь на Каюрри уже несколько лет как существовала целая система разобщённых полигонов, используемых для самых разных целей. Единственным, что было «не так», стала погода: на столицу обрушился ливень. — Не забудь. — Напутствовала Алья контр-адмирала, впихнув ему в ладонь личный коммуникатор в форме простенького браслета. — А то опять будет не связаться. — Это было всего один раз! — Впрочем, коммуникатор на руку он всё равно надел. — До встречи. Жду тебя не позже, чем через час после открытия объекта. — Моя группа там будет даже раньше. Нужно ведь ещё все приготовить и оборудование расставить. — Алья хитро улыбнулась. — Всестороннее освещение — это ли не один из самых эффективных методов сдерживания?.. Наскоро попрощавшись, Хирако спустился на подземную парковку и, забравшись в салон личного антиграва, позволил автоматике направить многотонную машину к пункту назначения — центральному космопорту, откуда было решено организовать переправку всех участников «мероприятия» на полигон, расположенный в паре сотен километров от столицы. А за то время, что потребовалось антиграву на пересечение половины разросшегося города, Хирако успел разгрести часть наиболее важных отчётов. Аол Мени сообщил о готовности десяти отобранных кандидатов вместе с парой «запасных» к демонстрации: группу уже доставили на объект. Лидо, контролирующий вопросы безопасности, отчитался о состоянии всевозможных защитных систем, начиная с сенсорных дронов и боевых дроидов, и заканчивая системами ПКО и ПВО. Хирако отключил терминал, когда антиграв плавно завернул на отведённую для него площадку у главного хаба космопорта. Ливень барабанил по крыше, заливая стёкла сплошными водяными потоками, так что встречающих магистр увидел, лишь выйдя из салона. Делегация Пространств Федерации не стала укрываться в зале ожидания, предпочтя комфорту свежий воздух и некоторую уникальность обстановки: они собрались под козырьком у главного входа в хаб, спокойно что-то обсуждая с Лордом Про. Тот возвышался над разумными, точно взрослый над детьми, а его массивный силуэт намертво приковывал к себе всё внимание случайных прохожих. — Лорд Про, контр-адмирал… — Хирако поприветствовал сначала Про, а после и Койота как того, кого знал лично. — Магистр. — Койт Койот кивнул ему, окинув взглядом утилитарную форму Хирако. На фоне пусть и лишённого излишеств, но всё же почти парадного мундира Федерации Каюррианец смотрелся куда как выгоднее. Контр-адмирал же выделялся даже среди своих: военные офицеры предпочти прибыть в строгой полевой форме, специалисты по Эфиру были одеты минималистично и «по-граждански», а разумные, отправленные Муззиком Фо’Ганди, предпочли нечто совершенно уникальное, в стиле своих народов… но всё ещё блеклое, по цвету едва отличимое от железобетона. Лорд Про ограничился кивком, сопровождающимся тихим металлическим шелестом: — Так как все собрались, я предлагаю проследовать к челноку. Не будем заставлять ценных специалистов, ожидающих нас на месте, ждать. Когда «киборг» сделал шаг под дождь, в воздухе над ним уже покачивался широкий, напоминающий стальное блюдце дрон. И в момент активации его систем капли воды, не долетая до непосредственно дрона, расходились в стороны, образуя визуально различимую «сухую зону», чем-то напоминающую луч прожектора. Аналогичные машины пристраивались в двух метрах над головами каждого из разумных в группе, так что все они дошли до трапа комфортабельного шаттла сухими и несколько удивлёнными: именно такая реализация защиты от дождя была для них в новинку. Пусть дроны с аналогичным функционалом и не были редкостью, но работали они отнюдь не бесшумно, и не с таким эффектом. — Погода подкачала, но вам, я вижу, это нисколько не помешало. — Улыбнулся один из ставленников Фо’Ганди, обращаясь к Лорду Про уже внутри оторвавшегося от земли челнока. — Те дроны — это какая-то новая разработка? — Творческое переосмысление общеизвестных антигравитационных принципов. — Синтезатор речи Лорда Про внушал, как и всегда. — Находятся на уровне прототипа, готового к серийному производству. — Если вы планируете развернуть производство таких машин, Лорд Про, то Столп Фо’Ганди с радостью примет участие в этом предприятии. — Чуть поклонившись, мужчина замолчал. Он сделал, что хотел, обозначив отношение своего господина к Автономии и лично её Лорду, а о деталях можно было поговорить и когда-нибудь потом, за закрытыми дверьми. Шаттл же в это время мчал на юг, оставляя позади столицу. Внизу проплывали покрытые дымкой и нетронутые цивилизацией равнины и холмы: несмотря на то, что Каюрри позиционировалась как некогда аграрная планета, территории вокруг столицы уже не использовались в таком ключе. В самом же салоне элитарного атмосферного транспортника царила напряжённая атмосфера. Представители Пространств Федерации перебрасывались редкими фразами, но в основном молчали, погружённые в свои мысли. Хирако отчётливо чувствовал на себе их взгляды — изучающие, оценивающие, недоверчивые. Офицеры и специалисты по Эфиру не решались завести разговор, потому как, с одной стороны, говорить было нужно с Лордом Про как с правителем Автономии, а с другой — «прочитать» мимику и настроение «киборга» не представлялось возможным. А те разумные, которых послал Фо’Ганди, не торопились помогать «товарищам», почти демонстративно наслаждаясь их беспомощной растерянностью. Отчасти изоляционистская политика и редкие появления Лорда Про на людях сыграли свою роль: новоприбывшие просто не знали, как себя вести так, чтобы всё не испортить. И молчали вплоть до того момента, когда шаттл не пошёл на снижение. Посреди салона ожил голопроектор, волнами отрисовывающий рельеф местности под брюхом шаттла. Скорее декоративный, нежели функциональный элемент сейчас пришёлся как нельзя кстати: к детализированной голограмме сместились все взгляды, и наблюдаемая органиками картина подтолкнула их к диалогу. — Если я правильно воспринял масштабы… — Койот кивнул на проектор. — … то ваш полигон больше напоминает второй космопорт, Лорд Про. И на таком удалении от столицы? — Свободного места никогда не бывает много, контр-адмирал. А способы применить такие площадки, я уверен, найти несложно. — Начиная от аварийных «посадочных площадок» до мест, в которых можно без лишних глаз и рисков проверять технику, вооружение и многое другое прочее. Всё же, не всё и не всегда необходимо прятать под землёй: иногда просто необходимо бросить «кость» чужакам-наблюдателям. — Бесспорно, в этом вы правы чуть более, чем полностью, Лорд Про. Итак… Шаттл едва заметно покачнулся, коснувшись земли. В ту же секунду трап начал опускаться, впуская в салон свежий, насыщенный озоном и запахом луговых трав воздух. Все новоприбывшие разумные повставали со своих мест и покинули борт атмосферного судна, почти сразу влившись в круговорот приветствий и обменов любезностями: их встречали, и не один лишь Аол Мени. Каюррианских офицеров на полигоне находилось немногим меньше полусотни, плюс несколько десятков технических специалистов со смешанной группой журналистов вдобавок. Последние скучковались в отдалении, настраивая оборудование: стационарные камеры, дроны, ручной «инструмент» — в дело шло всё, потому как эти господа, получив шанс зафиксировать нечто важное хотя бы в масштабах нескольких сотен систем, не желали упустить ни малейшей детали. Алья уже вовсю руководила своей командой, координируя действия нескольких отдельных съёмочных групп. Хирако, вышедший из шаттла последним, поймал её профессиональный, цепкий и ободряющий взгляд: значит, никаких видимых накладок на полигоне не произошло. — Лорд Про, магистр Хирако, уважаемые гости. — Аол Мени сосредоточенно поклонился сразу всем, а где-то далеко, за горизонтом, сверкнула молния. Погода, мощь которой Каюррианцы решили оспорить, не собиралась мириться с таким обращением. — Мы готовы к демонстрации. Можем начать по вашей команде. Несмотря на возраст, Мени удалось сейчас создать образ профессионального, уверенного, ничуть не обеспокоенного важностью мероприятия профессионала. — Что ж, Аол, благодарю за работу. Но прежде, чем мы начнём, я бы хотел взять слово… К этому моменту над головами всех важных гостей и высокопоставленных хозяев уже находились защищающие их от непогоды дроны, но контр-адмиралу и магистру всё равно приходилось повышать голос: шум дождя спокойному тону нисколько не способствовал. И всё же, Хирако обладал хорошо поставленной речью, харизмой и умением выступать в самых неожиданных обстоятельствах, что очень даже пригодилось здесь и сейчас. — Я обращаюсь в первую очередь к нашим партнёрам и союзникам из Пространств Федерации. Сегодня вы не увидите чего-то совершенно невообразимого, потому как демонстрация эта преследует иную задачу. Полагаю, ваши специалисты по изучению Эфира подтвердят, что наибольший интерес для нас сейчас представляет возможность разработки эффективного системного подхода к вопросу. — Хирако улыбнулся, отметив, что его слушают со всем тщанием. — Полагаться не на отдельных уникумов с могущественными силами, а на десятки и сотни разумных, которых можно задействовать в разных местах с полным пониманием того, на что они способны. У Каюррианской Автономии с этим есть ряд определённых успехов, значительных настолько, что мы уже можем подготавливать таких специалистов. Да?.. Хирако взглядом выделил высокого мужчину из тех, кого Федерация отправила сюда в качестве специалиста для оценки прогресса Автономии в овладении Эфиром. Тот кивнул благодарно, поправил сползшие на нос очки и заговорил: — Я не хочу торопить вас, господин Хирако, просто хочу удостовериться. Можете ли вы перечислить, так скажем, направления овладения Эфиром, которые могут продемонстрировать все ваши подопечные? — Для демонстрации были выбраны так называемые телекинез, предвидение, восприятие и манипулирование тепловой энергией объектов. — С каждым словом задавший вопрос мужчина деловито кивал, пока не расплылся в предвкушающей, довольной улыбке. — Ещё вопросы? — Всего один. — Голос подал контр-адмирал Койот, кивнув в сторону представителей СМИ. Те пока находились на удалении, и разговора слышать не могли. — Вы пригласили для освещения мероприятия представителей самых разных «полюсов силы». С какой целью? — Этот вопрос больше по моей части, контр-адмирал Койот. — Лорд Про выступил вперёд, довернув голову и обведя всех «взглядом» алого визора. — И из уважения к партнёрским и союзническим связям между нашими государствами я отвечу на него честно. Причина — открытость, без которой Каюррианскую Автономию весьма оперативно и не без причин сочтут марионеткой Федерации. Тому будут все основания: наше тесное сотрудничество, ваше существенное присутствие на нашей территории, широкий торговый поток, предоставление для Каюрри товаров, которые в подавляющем большинстве случаев Федерация «чужакам» не предлагает. Орбитальные платформы, боевые корабли, суда общего назначения, оборудование, производственные линии — о том, что у нас есть и откуда оно взялось знаю многие. Возражений у присутствующих не нашлось, так что «киборг», выдержав небольшую паузу, продолжил: — Если же говорить конкретно о разношёрстных журналистах… Всё очень просто: они выступают в качестве свидетелей нашей нейтральной позиции. Потому, что Федерация, имей вы контроль над нами, никогда не позволили бы произойти такому «освещению» этой демонстрации. Потому, что среди этих журналистов достаточно представителей ваших политических и торговых оппонентов и конкурентов… Койот покосился в сторону представителей не самой почитаемой в галактике профессии, которую порой называли «второй снизу» после наидревнейшей. — Я так понимаю, о том, чтобы этот разговор невозможно было подслушать даже с их оборудованием вы позаботились? — Мужчина задал риторический вопрос, на который, впрочем, получил незамедлительный ответ. — Частично. — По тону синтезированного голоса Койот понял, что умей Лорд Про улыбаться, именно это выражение оказалось бы на его лице. — Они услышат только то, что должны услышать, не более. — Похоже, некоторые наши сведения безнадёжно устарели. Но… пусть. Приступим к демонстрации, Лорд? Палач кивнул, манипулятором подав знак Аолу Мени. Тот моментально связался с кем-то по комлинку, и из-под самого приметного навеса, установленного на полигоне, один за другим начали выходить разумные, преимущественно — люди. Одетые в одинаковые лёгкие комбинезоны, они дополняли внешний вид читающейся в движениях выучкой: в первой «партии» проекта одарённых случайных людей не было. Они проследовали вперёд, туда, где были установлены «снаряды», манекены и мишени, и наблюдатели последовали за ними. Журналисты остались на своих позициях: они заранее знали, где будет проходить всё «веселье». — Первый этап демонстрации. Манипуляции тепловой энергией. В качестве «целей» выступают следующие объекты… Пока Аол Мени монотонным, но звучным голосом описывал характеристики «объектов», перед выстроившимися в ряд лицами к наблюдателям и журналистам одарёнными грузовые дроны опустили прозрачные ёмкости с водой и массивные металлические кубы. — … к демонстрации приступить! Так как «ставкой» Каюррианцев была именно системность, действия одарённых не отличались особым разнообразием. Они очень похоже вытянули руки в сторону ёмкостей, расположенных в пяти метрах, и приступили к тому, что могли зафиксировать только другие разумные, обладающие даром. И специалисты Федерации им обладали, потому как заметно оживились. Также аналогичные признаки подал «сухопутный» офицер союзников, брови которого приподнялись в удивлении до того, как вода в сосудах начала закипать. А когда исходящая паром начала так же стремительно успокаиваться, прежде чем покрыться ледяной коркой, быстро распространившейся вглубь — он удовлетворённо покивал в такт своим мыслям. Дальше была продемонстрировала способность всех одарённых нагревать и плавить металл и передвигать предметы на расстоянии: от раскалённых кубов металла избавились сами испытуемые, отбросив их на несколько десятков метров в сторону. Для следующего этапа дроиды поднесли аналоги развлекательных «турелей», используемых на Каюрри. Эти выглядели более солидно, хоть их начинка и осталась ровно той же самой, переделанной под стрельбу резиновыми мячиками. — Второй этап демонстрации. Предвидение. Стрельба будет производиться резиновыми снарядами, без угрозы жизни и здоровью испытуемых… — Аол Мени сделал неопределённый жест рукой, и двое его помощников начали подходить к гостям, вручая им простые пульты управления с ограниченным набором кнопок. — Для того, чтобы у вас не было излишних подозрений, эти пульты позволят по вашему собственному желанию вмешиваться в ход демонстрации. Управление интуитивно понятное: красная кнопка — выстрел. Остальной функционал заблокирован… Хирако, наблюдающий за гостями, мысленно ухмыльнулся. Не было способа эффективнее обезопасить Каюрри от излишних подозрений, чем в корне пресечь саму возможность их зарождения. «Феномен совершенного машинного разума», как обозначили проблему невозможности «чтения» реальности через Эфир в отношении Про, его Системы и всех производных от оной, не проявлялся, если одним из «триггеров» или «явно задействованных переменных» являлись органики. Почему это было важно? Потому что экспериментальным путём удалось доказать не только то, что одарённые не могут предсказать действия «совершенной машины», но и имеют возможность ощутить нечто неправильное, просто наблюдая за ходом эксперимента. Аналогия, которой пользовался сам магистр — это бросаемые в воду камни. Какие-то булькают, и в месте их падения по воде расходятся круги. А какие-то исчезают безо всяких кругов, и это не могло не вызвать вопросов даже у самых невнимательных людей… Во всей полноте эксперименты проведены ещё не были, так что Каюррианцы откровенно перестраховывались. Даже с самим Лордом Про пришлось изобретать сложную, откровенно костыльную систему «опосредованного влияния» на его шасси, чтобы просто присутствие «киборга» не ставило под угрозу его тайну. Естественно, все приготовления проводились в обстановке строжайшей секретности, потому как об истинной природе Лорда Про знали считанные единицы предельно лояльных и, конечно же, всесторонне контролируемых органиков. А тем временем начался второй этап демонстрации, на всём протяжении которого Каюррианские одарённые демонстрировали одинаково высокую способность к предсказанию даже самых неожиданных «атак». Резиновые снаряды касались их тел, по большей части, тогда, когда испытуемые не успевали уклониться сугубо физически. И это тоже произвело хорошее впечатление на гостей из Федерации, среди которых магистр всё больше внимания уделял именно офицеру-«сухопутнику». Он явно был одарённым, и при том достаточно талантливым. К своему коллеге из флота обращался не как равный к равному, а скорее как начальник к подчинённому: коротко, отрывисто, без лишних слов и не ожидая встречных вопросов. Ну и взгляды, которые бросал на этого человека контр-адмирал Койот, тоже многое говорили о статусе «офицера». — Итак, господа… — Аол Мени обвёл собравшихся взглядом, удостоверившись, что никто не демонстрирует желания высказаться или задать вопрос. — Последняя фаза демонстрации, наименее зрелищная, но не маловажная — это восприятие. Меня попросили уточнить, что под данным определением мы подразумеваем комплекс способностей к получению информации неестественным путём, через Эфир. Например, способность воспринимать окружение с закрытыми глазами и заблокированным слухом. Или способность улавливать поверхностные мысли… — Кхм-кхм. — «Наземный» офицер Федерации прокашлялся, тут же отведя взгляд. Но на его лице на миг промелькнуло удивление, смешанное с огорчённым недовольством. — Так как демонстрация эта предполагает неочевидные действия, а так же задействование реквизита и «подопытных», мы предлагаем кому-либо из вас, уважаемые союзники, принять в ней непосредственное участие. Это абсолютно безопасно и совершенно необязательно. — Мени улыбнулся. — Но если желающих не найдётся, вам придётся просто довериться нам во всём, что касается чистоты данного эксперимента. — Так эксперимент или демонстрация? — Офицер флота Федерации сделал шаг вперёд. — Это, всё же, две большие разницы… — Это в равной степени и то, и другое… капитан. — Аол Мени без труда по знакам различия определил, кто перед ним стоит. — В принципе всё, что как-либо связано с Эфиром, сейчас является экспериментом. Включая такую демонстрацию. — Вы в этом весьма сведущи. Но что же от меня потребуется? — Мужчина размял пальцы, почти демонстративно вглядываясь в лица одарённых-Каюррианцев. — Так как вы уже вышли вперёд, то мы начнём сразу с демонстрации восприятия мыслей. Прошу, встаньте вот сюда… Офицер уверенно встал на указанное место, оказавшись в своего рода окружении: все десятеро испытуемых стояли вокруг него, оставляя совсем небольшой «проём» с одной из сторон. — От вас требуется начать размышлять о чём-то неважном и таком, что нельзя предположить, и раскрытие чего вам не навредит. Можете рассказать какую-то историю без деталей, а наши одарённые её дополнят, ориентируясь на то, что удастся добыть из Эфира… — Позволите? — Один из специалистов Федерации поднял руку, привлекая к себе внимание. — Я хочу уточнить один вопрос. Мы хотим, вернее. Вы не ошиблись, говоря о «добыче из Эфира»? — Нет, это не ошибка. Мы пока не нашли эффективного способа избежать природного, скажем так, сопротивления разумных, которое препятствует… телепатии, если можно так выразиться. Тем не менее, эхо оформленных мыслей разумных можно считать напрямую из Эфира, с недавних пор пронизывающего всё сущее. Это не секрет, стоит заметить, потому как даже в общегалактической сети уже всплывала информация о таком методе использовании дара… — Разумных во все времена интересовали чужие помыслы. Нет ничего удивительного в том, что среди большинства одарённых больше всего внимания получила именно «телепатия»… — Хмыкнул второй специалист по Эфиру, убрав руки за спину. — Это действительно не тайна, и я могу добавить, что Федерация в этом направлении двигается тем же путём. — В каком-то смысле это всё же плюс… — Аол Мени снова улыбнулся как мог добродушно. — Итак. Приступим к последнему этапу демонстрации?.. Возражений не последовало, и в течение следующих десяти минут офицер Федерации, уловив суть, не столько служил наглядным пособием для остальных, подтверждая или опровергая озвучиваемое испытуемыми, сколько откровенно забавлялся, демонстрируя серьёзный уровень контроля над собственными помыслами. Дошло до того, что ему удалось вынудить половину Каюррианских одарённых обернуться, потому как те глазами офицера «увидели» в Эфире заходящий на цель имперский атмосферный истребитель… Уже после, во время переговоров в самом сердце Каюрри, Хирако выяснил, что однажды этому мужчине довелось лично лицезреть эту картину, отчего та намертво запеклась в его памяти, а сам образ — время от времени являлся ему в кошмарах. Сейчас же демонстрация на полигоне подошла к своему завершению, и все собравшиеся, немного «попозировав» для объективов камер и сенсоров, потянулись обратно к челноку. Ничего серьёзного здесь и сейчас обсуждать они не собирались, потому как близость журналистов тому не способствовала. А когда начался следующий виток столь важных переговоров, декорации вокруг уже были совсем другими… ---------- Глава 7 Игра. Часть III Глава 7 Игра. Часть III За панорамным окном хлестал столь редкий для планеты дождь, а среди туч то и дело вспыхивали и затухали молнии. На большом шестиугольном столе возвышались голографические терминалы, лежали планшеты, стояли сосуды с разнообразными жидкостями: не все из присутствующих были людьми, которых обычно удовлетворяла самая обычная вода. Всего в закрытой переговорной комнате по-военному строгого пента-комплекса собралось десять разумных, среди которых не было никого, могущего назваться обычным. С одной стороны — Магистр Хирако, Лорд Про и Берр Тиранис. С другой — Койт Койот с офицерами, специалистами по эфиру и представителями Столпа Фо’Ганди. Последние, впрочем, держались особняком, потому как продвигаемая «коллегами» линия не пришлась им по вкусу. Фо’Ганди в принципе весьма лояльно относился к Автономии, и ратовал за то, чтобы поддерживать союзнические отношения и впредь безо всяких «удобных компромиссов». — Повторюсь. Мы видим позицию Каюррианской Автономии как союзника и партнёра Пространств Федерации, господа. — Хирако, сидя за переговорным столом, вещал уверенно и веско. — Это значит, что мы не готовы просто «продать» вам свои программы, данные наблюдений и экспериментов. — Тем не менее, этот вариант был бы наиболее предпочтительным… и загодя одобренным всеми разумными, ответственными за принятие таких решений. — Контр-адмирал Койот чуть наклонился вперёд. — Вы испытываете нужду в кораблях и собственных производственных мощностях. И мы можем закрыть эту потребность, несмотря на некоторые… ограничения. В частности, Койот говорил о своего рода пакте, подразумевающем, что любые поставки высокотехнологичных по современным меркам товаров от развитых государств к развивающимся должны быть санкционированы, по меньшей мере, третей частью лиц, заключивших пресловутый пакт. Многочисленность полюсов силы на политической арене не была интересна никому из её старожилов, пусть даже полюса эти и будут представлять из себя невесомые пылинки на фоне гегемонов или древнейших Звёздных Королевств. — Вы должны понимать, что такого плана обмен в глазах общественности быстро превратит Автономию в, прямо скажем, «актив Федерации». — Берр Тиранис поймала взгляд контр-адмирала. — А это неприемлемо. — Соглашусь с госпожой Тиранис… — Представитель Столпа Фо’Ганди покивал деловито. — Каюрринская Автономия с точки зрения долгоиграющих выгод должна сохранять, как бы странно это ни звучало, автономию. Аналогичное мнение наверняка высказали бы и представители Империи Гердеон, окажись они здесь сейчас. Изначально Автономия выполняла именно функции нейтрального буфера, и это должно продолжаться впредь. — Столь тесное сотрудничество на почве исследования Эфира окажет эффект не меньший, чем разовая щедрая сделка. — Возразил Койот. — Вдобавок, отчасти эту проблему можно решить через всестороннее освещение происходящего. Вы уже приглашали на демонстрацию представителей СМИ, и эту тенденцию можно продолжить… — Инфошум без конкретики ничем не поможет. А вы, контр-адмирал, едва ли хотите сообщать на весь сектор о нарушении Федерацией пакта об обособленности развивающихся государств. — Это так, спорить не буду. — Койот кивнул. — Но мы все здесь понимаем, что часть условий сделки можно и утаить. Ценность знаний об Эфире не определена, а сами эти знания невозможно описать так просто. Я считаю, что если всё сделать как должно, то вопросов не возникнет даже у самых рьяных скептиков. Берр Тиранис обменялась взглядами с Хирако и кивнула: — Такой подход вполне допустим. Хирако? — У меня нет возражений. Всё внимание плавно перетекло к Лорду Про, восседающему на специально для него подготовленном кресле-постаменте: — Общую концепцию, в отрыве от конкретных условий, я считаю приемлемой. — Произнёс он низким, почти настоящим, но чем-то отличающимся от «обычного» голосом. — Но прежде, чем обсуждать детали, необходимо обговорить ещё один момент, закономерно проистекающий из столь тесного сотрудничества между нами, контр-адмирал Койот… Мужчина коротко бросил: — Я весь внимание, Лорд Про. — Вопрос будет адресован не столько вам, сколько представителям Столпа Фо’Ганди… Последние мигом подобрались, когда Лорд Про в общих чертах обозначил тему. — Зависимость Каюррианской Автономии от поставок из Пространств Федерации. Корабли. Техника. Дроиды. Вооружение. Компоненты для различных систем. Всё это Каюрри получает в качестве платы за свои услуги посредника между Федерацией и Империей Гердеон… — Голос, будучи синтезированным и напрочь искусственным, не мог передавать эмоции. И всё же, вслушивающиеся в низкий баритон органики ощущали, как в каждом слове сталью звенит обвинение. — Даже сейчас, в период разгорающегося масштабного конфликта, объёмы этих поставок лишь увеличиваются, а наша область ответственности — ширится. Множество систем и космических станций, десятки патрульных групп, тысячи сотрудников, поддерживающих функционирование маршрута на должном уровне. Формально и Федерация, и Империя должным образом исполняют условия заключённых ранее контрактов. Но лишь формально. — Что вы хотите этим сказать? — Подал голос представитель Муззика Фо’Ганди. — Я скажу прямо: существует тенденция по увеличению в поставках доли «эксклюзивной» техники, которую невозможно или крайне сложно использовать в случае прекращения поставок не менее «эксклюзивных» расходников и запчастей. — Лорд Про выдержал небольшую паузу. — Изначально доля таких товаров была невелика, но в последние месяцы она лишь растёт. Одновременно с тем центральный голопроектор вывел для каждого разумного по отдельному изображению с графиками и цифрами. В упрощённом, но достаточном для понимания сути виде. — Это недоразумение… — Если так, то может ли Каюррианская Автономия рассчитывать на скорейшее исправление этого «недоразумения»? — Алый визор «киборга» сфокусировался на лице представителя Фо’Ганди. — Мы приложим к этому все усилия, Лорд Про. Не сомневайтесь. — Поклонился органик, бросив взгляд на контр-адмирала. — Эта оплошность не имеет никакой связи с намерениями наших коллег. Койот лишь молча кивнул, но в его глазах промелькнуло понимание: Лорд Про не просто констатировал факт. Он выносил на свет проблему, наблюдая, кто и как на это отреагирует. Никто давно уже не верил в «прямолинейного вояку», чудом завладевшим крейсером Андайри и выгодно разменявшим его на силу, позволяющую удерживать аграрную планету на краю сектора. Прошли те времена, когда кто-то пытался воспользоваться «недалёким соседом» и закономерно лишался всего: репутация Лорда Про шагала впереди него. Миссия, отправленная на Каюрри, заранее получила максимально полные выкладки по этой личности, стремительно набирающей вес на периферии. Им было известно и о том, что Лорд Про является опытным политиком и манипулятором, и о том, что «руки» Каюррианской Автономии, вопреки общей картине, уже протянулись по всему сектору, если не дальше. Пространства Федерации, Империя Гердеон, Звёздные Королевства, даже пиратские анклавы, безымянные автономии, отдельные планеты — сложно было сказать, где Лорд Про не отметился тем или иным образом. Аналитики не могли описать всю картину разом, потому как методы работы Автономии отличались от случая к случаю: в одном месте Автономия через «третьи руки» дроидов-марионеток или легко поддающихся манипуляциям разумных наращивала финансовую мощь, в другой — определяла цели для пиратских команд или перераспределяла производственные рынки. Объять все конкретные инциденты не представлялось возможным, да и масштабы, в большинстве своём, были невелики настолько, что даже у самых впечатлительных разумных возникал вопрос: зачем? — Во всяком бюрократическом механизме постепенно накапливаются ошибки. А цепочки поставок — это, вдобавок, насквозь инерционные системы. — После непродолжительной паузы высказался контр-адмирал Койт Койот. — Им требуется время и для того, чтобы взрастить в себе проблему, и для того, чтобы нивелировать её. — Время у нас есть. — Ровно произнёс «киборг». — В таком случае я предлагаю вернуться к изначальной теме разговора. — Удовлетворённо кивнул контр-адмирал Койот, окинув взглядом подчинённых Фо’Ганди, устроившего им столь неприятный сюрприз. На какой-то миг у мужчины даже промелькнули мысли касательно того, что сама эта ситуация — как по нотам разыгранная интрига двух спевшихся индивидуумов — Лорда Про и Столпа Федерации, призванная «выбить» для Автономии лучшие условия… Но он быстро отбросил эту мысль как несостоятельную: слишком разные масштабы у Фо’Ганди и правителя государства-буфера. Переговоры продолжились, но их тон изменился. Позиция представителей Федерации не сменилась на прямо противоположную, но теперь они говорили с позиции не столько могущественных покровителей, сколько партнёров. И чем дальше заходили переговоры, чем больше доводов приводилось «за» и «против», чем шире становился перечень вспомогательных сделок, тем увереннее себя ощущали присутствующие на переговорах органики-Каюррианцы. Хирако, наблюдая за тем, как Тиранис виртуозно, в своём уникальном стиле парирует уже не столь уверенные запросы Федерации, чувствовал лёгкое облегчение. Пока они держали удар. Лорд Про одним замечанием, фактически, перевернул стол и переиначил правила игры, вынуждая федералов оправдываться. Это не сработало бы с кем-то другим, но и Федерация, и Империя, сойдясь на неиллюзорном «поле битвы» за лояльность нейтральной Автономии, не желали терять друг перед другом лицо. Они вели дела настолько честно, насколько это вообще может быть, и тот факт, что у Про где-то «завалялась» такого калибра козырная карта… Предсказать это было невозможно. Да и сам Хирако небезосновательно считал, что выявленную закономерность невозможно было бы обнаружить без использования колоссальных и, что важнее, «свободных» вычислительных ресурсов разумных машин, владеющих самими собой. Потому что такие игры если и ведутся, то настолько «вдолгую», что ни один органик просто не обратит на происходящее внимания. А вот машинный разум, для которого десять лет и сто — лишь переменные в уравнении, а не целые жизни, был способен и не на такое… Внезапно один из специалистов по Эфиру, тот самый, что задавал вопрос о «добыче из Эфира», слегка побледнел и отвёл взгляд от Лорда Про, уставившись в свою чашку: дроны как раз доставили партию напитков и лёгкий перекус. Но так как он сидел прямо напротив «киборга», неестественное напряжение в его позе невозможно было проигнорировать. — Что-то не так? — Тихо спросил его напарник, не прерывая основного разговора. — Ничего. — Тихо пробормотал мужчина. — Просто… эхо. Сильное эхо в Эфире. От машин. Его коллега недоумённо хмыкнул: — Мы в сердце технологического комплекса, почти филиала экуменополиса. Конечно, тут есть эхо. Дроны, многочисленные электронные системы, вычислительные юниты… — Нет. — Специалист покачал головой, всё ещё не поднимая глаз. — Это другое… — Если у вас есть вопросы, вы можете смело их задавать, господа. — Подал голос Лорд Про, визор которого сфокусировался на лице напряжённого разумного. Бесспорно, он слышал каждое слово, произнесённое в этой комнате. По «природе» своей не мог иначе. Но всё равно средоточие машинного разума решило публично расставить все точки над «i», спрогнозировав тысячи и тысячи вариантов развития событий менее, чем за несколько секунд. — Лорд Про, простите за мою возможную настойчивость… — Заговорил специалист по Эфиру, осторожно подбирая слова. — … но вы сами одарены? Хирако почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Тиранис замерла. Даже Койот, невозмутимый и не позволяющий эмоциям лишний раз проявляться на своём лице, выглядел удивлённым и выражающим крайнюю степень неодобрения. Алый визор, внутренние механизмы которого не переставали двигаться ни на миг, сиял всё так же безжизненно. — Нет никаких оснований считать, что проявление Эфира хоть как-то на мне сказалось. — Ответ был не менее спокойным, чем ранее. — «Абсолютная кибернетизация», при всех прочих плюсах, по каким-то причинам не позволяет проявиться дару. По крайней мере, такой вывод мы успели сделать на основе доступной нам скромной выборки. Вот только повисшее в комнате напряжение не спало. Специалист по Эфиру, этот человек приблизительно тридцати лет, смотрел на Про со всё той же неуверенностью, смешивающейся с недоумением. Он чувствовал что-то, не укладывающееся в привычную ему картину мира, но не мог сказать, что именно. Потому что он и сам не до конца познал свои способности. Потому что Эфир в принципе был «в новинку». Потому что он впервые ощутил что-то подобное. Очень много «потому что», задающих остающиеся без ответов вопросы. — Я прошу прощения за Аларика, Лорд Про. — Наконец сориентировался Койот, бросая на упомянутого мужчину уничтожающий взгляд. — Эмоции от демонстрации взяли над ним верх. И мы отвлеклись от сути… Переговоры медленно, словно антиграв с барахлящим реактором, поползли дальше. Но довольно щекотливый по разным причинам вопрос уже был озвучен. Для Федерации это была причина подозревать лидера Автономии в сокрытии большой силы, которая, отчасти, могла бы объяснить темпы развития маленького государства не только лишь стратегическим гением Лорда Про и невероятным стечением обстоятельств. А для Каюрри произошедшее стало тревожным сигналом, спровоцировавшим изменение приоритетов в том направлении исследования Эфира, о котором никогда и никто не должен был узнать. Когда первый день переговоров, наконец, завершился, а гости удалились в свои временные апартаменты, Хирако остался в зале вместе с Лордом Про. — Они что-то заподозрили. — Тихо сказал магистр, глядя в рябящее от дождевых капель панорамное окно. — Подозрение — не доказательство. — Ровным, механическим голосом ответил Палач. — Сам факт того, что нечто могло меня выдать вопреки всем проведённым приготовлениям не может не настораживать, но это был неизбежный риск. — А если они начнут копать? — Обернулся Хирако. — Есть различные способы избежать худшего сценария. Каждый из них можно реализовать незамедлительно, но пока в этом нет нужды. Магистра это заявление, впрочем, не успокоило: — Когда эта нужда возникнет, может стать слишком поздно. — Хмуро произнёс он. — Каюрри не в том положении, чтобы лишиться своего лидера. Прозорливость мужчины позволила ему быстро сделать довольно точные выводы касательно тех способов «избежать худшего», которые Про мог бы счесть наиболее эффективными. — Ты понимаешь, что от ухода со сцены «Лорда Про» ничего не изменится. — Каюррианский машинный разум не спрашивал, а констатировал факт. — Ошибаешься. Фигура «Лорда Про» многое значит для Каюррианцев. И для твоего ближайшего окружения в особенности. — Магистр убрал руки за спину, втянув носом прохладный, отфильтрованный до горечи воздух. — К тому же, ты не сможешь исчезнуть так, чтобы это никоим образом не сказалось на Автономии. Это будет, по меньшей мере, выглядеть подозрительно… — В какой момент мы начали рассматривать только наихудший вариант? — Дроид-палач немного, на пределе допустимого конструкцией, наклонил голову. — Проблему можно решить иными путями. Добиться прогресса в деле освоения Эфира. Найти первопричину и создать механизм маскировки. И это по твоей части, Хирако. — Согласен. — Мужчина ухмыльнулся. — И я сделаю всё для того, чтобы как можно быстрее получить ответы. — Надеюсь на это… А где-то внизу, среди городских зданий, двигался антиграв, в салоне которого Аларик лихорадочно записывал всё, что почувствовал в переговорной. Не потому, что возможная одарённость Каюррианского Лорда могла изменить правила игры. Просто им двигало любопытство исследователя-первопроходца — и ничего более… ---------- Глава 8 Игра. Часть IV Глава 8 Игра. Часть IV На то, чтобы всё согласовать и заключить предварительное соглашение о сотрудничестве, ушло ещё четверо суток. Четыре дня напряжённых встреч, утомительных для всех кроме Лорда Про, согласований каждого пункта и бесконечных проверок всего и вся, вынуждающих ещё не окрепнувшую сеть ретрансляторов «зашиваться» в попытках наладить стабильное соединение с мирами на расстоянии в десятки и сотни межсистемных прыжков. В этом плане со стороны Каюррианской Автономии всё было хорошо: точно откалиброванные и настроенные, ретрансляторы маленького государства выполняли свою работу быстро и точно. А вот с Пространствами Федерации дела обстояли намного хуже. Мало того, что Федерация занимала огромные территории, отчего была неповоротливой и медлительной в вопросах адаптации к изменяющимся условиям, так ещё и рейдеры Альянса Ззод своих целей добивались в подавляющем большинстве случаев. Они успешно уничтожали инфраструктуру и лишали власти возможности быстро её восстановить, оставляя после себя сплошные руины и десятки, а то и сотни продолжающих портить Федерации кровь диверсионных групп. Цийенийцы идеально подходили для этих целей: крепкие, живучие, абсолютно лояльные Альянсу и всем сердцем ненавидящие «слуг машин», они прекращали выполнение задачи только в случае своей смерти. Это категорически не нравилось представителям Федерации, но они были вынуждены мириться с этими проблемами, затягивая переговорный процесс. Впрочем, итоговый документ получился в точности таким, каким его и хотели видеть обе стороны: взаимовыгодные условия, расплывчатые формулировки, изящные лазейки, читающийся топорно-примитивный «внешний слой» для широкой публики и масса намёков для тех, кто читал между строк. Федерация получала доступ к ограниченным массивам «сырых» наблюдений, полные учебные программы ордена, методики определения потенциала одарённых и обязательство Каюррианцев в дальнейшем информировать партнёров обо всех своих открытиях в Эфире, с пересылкой статистических данных дважды в год. Автономия, помимо безусловных материальных выгод и заключения контрактов на поставки необходимых растущей экономике расходников, входила в Эфирную Программу Пространств Федерации на правах партнёра второго ранга. Это обеспечивало Каюррианцам доступ к основной массе актуальных данных об Эфире за исключением тех, которые предоставлялись только вассалам и стопроцентно подконтрольным гегемону сторонам — «партнёрам» первого ранга. А обязательства в виде посильного участия в совместной работе «работали» в обе стороны, предоставляя ещё больше информации для анализа и обработки. А информация, как известно, была «топливом» машинного разума, позволяя ему строить ещё более точные прогнозы… Хирако стоял в том же зале для переговоров, но теперь он был пуст. Тишину нарушало только собственное дыхание магистра, да гул систем жизнеобеспечения, обеспечивающих очистку и циркуляцию воздуха по всему комплексу. Дождь за окном наконец-то стих, уступив место ясной, тёплой и пока ещё влажной ночи. Сияние звёзд, раскинувшихся на небосводе, смешалось с блеском огней столицы, разрастающейся с каждым месяцем: несмотря на тщательную фильтрацию прибывающих разумных из числа беженцев, на планете оседали и начинали новую жизнь очень и очень многие. Дверь за спиной мужчины бесшумно отъехала в сторону. Тяжёлые, мерные, с гулким шелестом сервоприводов шаги могли принадлежать лишь одному разумному. — Хирако. — Произнёс Палач, поравнявшись. — Доволен результатом? — Сложно остаться довольным, отдав ключи от своего сейфа в обмен на обещание не выбивать дверь. — Мужчина с неоднозначным взглядом смотрел на отражение алого визора в поверхности тёмного стекла. — Мы получили гарантии, ресурсы, информацию. Но потеряли автономность, пусть и всего в одной области — Эфире. И кто знает, что они в итоге решат скопировать?.. — Они будут пытаться. Но до прямого заимствования дело никогда не дойдёт. Системный подход — это не только методики, Хирако. Это среда, философия, целеполагание. Федерация же пытается натянуть что-то совершенно новое на старый каркас своих военных институтов. У них что-то получится, но результат будет иным. Более грубым. Менее гибким. — Но не менее эффективным в своей области. — Недовольно парировал магистр. — Впрочем, это всего лишь негодование постфактум… — В твоём возрасте пора бы уже признать тот факт, что невозможно добиться идеального со всех сторон результата. — «Киборг» сложил манипуляторы за спиной. — Но можно создать видимость этого для того, чтобы посеять хаос в рядах врагов. Мы уже избежали ультиматумов, которые могли быть озвучены. Уже сохранили с Федерацией приемлемый формат партнёрских отношений. Уже отвадили их специалистов от наших комплексов. Всё это в совокупности делает прошедшие переговоры невероятно выгодными для нас. — Спасибо, что озвучил. — «Очевидное», добавил бы Хирако, но вместо этого решил сменить тему. — А что с нашим любознательным специалистом? Алариком? — Контр-адмирал Койот оперативно отозвал его с миссии «по состоянию здоровья». На его место должен был прибыть другой разумный, но не успел: мы достаточно быстро завершили переговоры. — Хирако в ответ на это заявление лишь хмыкнул, потому как для него четыре дня, посвящённых переговорам чуть более, чем полностью не было чем-то «быстрым». — Федерация не заинтересована в скандале, который мог бы возникнуть, продолжи Аларики и дальше выказывать подозрения. Потому они предпочтут громкому действу тихое, незаметное расследование. — Тихое расследование в нашем случае опаснее громких скандалов. — Мрачно заметил магистр Хирако. — Безусловно. Поэтому мы форсируем нашу собственную программу в несколько ином направлении. Нам нужно понять природу этого «эха», которое почувствовал Аларик. И либо найти способ его заглушить, либо интегрировать в нашу легенду. — Интегрировать? — Если нельзя скрыть аномалию, то её следует представить как часть ожидаемого и прогнозируемого явления. Фактически, нам уже предложили один из наиболее вероятных вариантов: мою одарённость. — «Киборг», казалось, выдохнул бы, имейся у него такая возможность. — В эту ложь они сами захотят поверить. — Осталось всего — ничего: разработать способ выдать… — Хирако запнулся. — … одно за другое. Тайно и так, чтобы даже сами наши люди не знали, над чем они на самом деле работают… — Именно. Но я верю в то, что Каюрри это под силу. Мужчина усмехнулся: — Это обнадёживает. Я привлеку наших лучших специалистов. — Он задумался на пару секунд. — И повышу их степень допуска к Системе до первой категории. — Одобрено. — Про ответил незамедлительно. — Раз всё так повернулось, то я пойду. Нужно успеть разослать соответствующие указания для всех тех, кого придётся привлечь. — Хирако обернулся, задержав взгляд на массивном силуэте Лорда Про, «киборга» и средоточия могущественного машинного разума, который, как считал экс-коммодор, уже ничего не могло остановить. Про был машиной. Кремниевым разумом, существование которого не определялось исключительно протекающими в одном-конкретном экземпляре аппаратной начинки процессами. В каком-то смысле, Про существовал в каждом уголке Каюррианской Автономии. В каждом вычислительном блоке, в каждом сенсоре и в каждом дроиде. Пугало ли это? Разве что тех, кто по застарелой привычке видел в машинном разуме угрозу. Хирако же мало того, что с молодости был тем ещё любителем идти наперекор общественному мнению, так ещё и его собственный опыт указывал лишь на то, что под управлением Про десятки и сотни тысяч разумных стали жить куда лучше, чем прежде. И это за весьма скромный по любым меркам срок в несколько лет. — Иди, Хирако. По любым возникающим вопросам незамедлительно со мной связывайся. — Мужчина кивнул, после чего покинул зал, оставив Палача наедине с ночным городом. Впереди магистра ждала работа. Тяжёлая, изнуряющая, монотонная и опасная. Но иного пути не было. В эпоху перемен, как говорил Койот, несчастен тот, кто не готов меняться. Каюрри менялась. И Хирако был одним из тех, кто направлял эти изменения. Он вышел на улицу, набрав полную грудь свежего и чистого воздуха, после дождя приобрётшего какие-то особенные, приятные нотки. В небе кружили антигравы, дроны и замаскированные под увеселительные платформы, при одном лишь взгляде на которые Хирако упорно пытался ухмыльнуться: разумные радовались такому гибкому элементу городской инфраструктуры, не подозревая даже, что это — лишь очередная линия обороны, призванная сработать в том случае, если все превентивные методы окажутся бессильны. Но самые большие угрозы редко приходят извне. Они рождаются внутри: в тишине кабинетов, в рутинных разговорах… и, с недавних пор, в ощущениях одарённых, способных ощутить «что-то не то». Хирако нырнул в салон своего личного антиграва, незамедлительно оттарабанив замысловатую комбинацию на наруче, органично вписанном в дизайн его повседневной униформы. В воздухе перед мужчиной повис голографический экран, отобразивший самое обычное приложение для сёрфинга в сети. — Тереза, обеспечь мне доступ в галактическую сеть с максимальным уровнем защищённости. — Выполняю, магистр. — Секунда ожидания. — Доступ с уровнем шифрования «Никто» предоставлен. Мне озвучить ограничения данного режима? — Не нужно. — Хирако и сам прекрасно понимал, чего делать не стоит. Глупо шифроваться всеми правдами и неправдами, чтобы после подключиться к одному из своих аккаунтов или стандартными средствами связаться с кем-то из своего круга общения. А пока антиграв нёс контр-адмирала и магистра к его апартаментам, Хирако… изучал новостные сводки СМИ Федерации, Империи и Звёздных Королевств. Пока что там не было сообщений о вхождении Каюррианской Автономии в состав научной программы Федерации на правах внешнего партнёра, но это недоразумение исправят уже в ближайшие три-четыре дня. Могли и быстрее, но проблемы со связью сохранялись, и вся информация, не обладающая высшим, по мнению держателей установок межсистемной связи, приоритетом, «зависала» у каждого из ретрансляторов на часы. — Выведи досье на всех разумных, участвовавших в переговорном процессе со стороны Федерации. Вплоть до сопровождающих и охраны. Отсортируй по тому, насколько подозрительными они выглядят… Естественно, первым в развернувшемся перед глазами списке красовался офицер-наземник, вызывающий больше всего вопросов. Уже не было никаких сомнений в том, что он являлся одарённым: Система определила это в точности, сопоставив малейшие реакции с таковыми у остальных обладателей сверхспособностей. Но вот о его истинном положении в иерархии Пространств Федерации, их бюрократического аппарата, флота или армии не было даже догадок. Как человек, Томас Омиксон будто бы никогда не существовал. Никаких зацепок в сети. Никаких данных в открытых источниках Федерации. При этом каждый в прибывшей на Каюрри миссии, от самого Койота до последнего телохранителя оставил где бы то ни было свои «следы», что было в высшей мере подозрительным. Не могли разумные, ответственные за подготовку «Каюррианской миссии», так бездарно раскрыть высокопоставленного человека, чьё инкогнито столь рьяно оберегалось на протяжении десятилетий. «Значит, с большой вероятностью это просто крючок. Но с какой целью его подвесили прямо перед нашим носом?..» — Хирако хмурился, напряжённо размышлял, но ответ в его голове образовываться не торопился. Антиграв плавно маневрировал в потоке, в то время как перед лицом магистра всё крутилось и крутилось лицо Томаса Омиксона. «Могло ли быть так, что его появление — это лишь небрежная попытка проверить, насколько велики наши возможности вне территорий Автономии? Желание проверить, на что способны Каюррианцы? Вскрыть наших источники в рядах Федерации?..». Это было похоже на правду, потому как само по себе появление здесь одного конкретного человека-«призрака» не могло ни на что повлиять. «А ещё он может быть просто перспективным выходцем с одного из отсталых периферийных миров. Как и все остальные „коллеги по цеху“, Федерация не гнушается пополнять свои армии из „отсталых“ аборигенов, лояльность которых легко заслужить. Его статус же вполне может быть продиктован счастливой случайностью… и одарённостью» — подвёл итоги продолжительных размышлений мужчина, листая списки и прислушиваясь к своей интуиции. Антиграв сместился на одну из выделенных «трасс», пронизывающих город, выруливая к посадочным гнёздам внушительного жилого комплекса. Список подозрительных лиц в списке сужался с каждой минутой: кто-то просто являлся ровно тем, кем выглядел, на кого-то не реагировала интуиция магистра, а кого-то отсеяла уже сама Тереза. Доходило до полной бессмыслицы: под подозрением сразу после Омиксона оказалась пара охранников из числа свиты Койота, и технический сотрудник, приписанный к группе разумных Столпа Фо’Ганди. У первых была слишком чистая «история жизни» и не вызывающий вопросов поведенческий алгоритм непосредственно на планете, а второй нередко демонстрировал намёки на обладание сверхспособностями. Но мысли Хирако всё равно возвращались к Омиксону, отметая всё остальное. — Тереза, за Омиксоном установлено наблюдение? — Всестороннее, магистр. — Незамедлительно ответил ассистент. — Данные в досье пополняются в режиме реального времени, но на данный момент, как вы можете видеть, значимых подвижек не достигнуто. — Вижу, вижу. И это мне не нравится… А антиграв тем временем опустился в посадочное гнездо, и магистр, свернув работу, выбрался из салона. Путь до апартаментов не занял и пары минут, а за дверью его встретил аромат свежеприготовленного жаркого, тихая, доносящаяся из кухонного блока мелодия… и ощущение того, как рабочие вопросы пусть ненадолго, но отступают. Хирако прошёл на кухню, где Алья, обложившись планшетами и компактными голотерминалами, дожидалась его никак не меньше часа. — Ты не должна была ждать, пока я вернусь. — Тогда я не узнала бы, как всё прошло из первых уст. — Женщина подняла взгляд и улыбнулась. — Поешь?.. За что некогда коммодор любил Алью, так это за её поразительную способность адаптироваться к любой ситуации. Независимо от обстоятельств, она никогда не вела себя так, чтобы у некогда коммодора из-за её присутствия возникла хотя бы тень недовольства. И он как мог отвечал ей тем же, способствуя поддержанию необычного, но крепкого союза двух независимых и самостоятельных взрослых людей. Ужин прошёл в спокойной, домашней обстановке. Они не говорили о Федерации, Эфире или переговорах. Вместо этого Алья делилась забавными случаями и курьёзами, случившимися в редакции, рассказывала о сугубо бытовых планах на ближайшее будущее, просто направляла беседу в сторону разговоров ни о чём. Всё для того, чтобы Хирако выдохнул, расслабился и почувствовал, как тяжёлый камень ответственности, давивший на плечи все эти дни, наконец-то становится хоть немного легче. И у неё получалось: к концу ужина мужчина уже во всю улыбался и, казалось, даже не вспоминал о всей массе проблем, свалившихся на Каюрри по воле соседа-гегемона. А в это самое время на корабле Федерации, пользуясь зашифрованными каналами связи, выделенными Автономией для своих партнёров, контр-адмирал Койот совместно с остальными членами Каюррианской миссии держал отчёт перед влиятельнейшими разумными, воля которых определяла судьбы целых секторов на карте галактики. И отчёт этот, стоило признать, устроил не всех. ---------- Глава 9 Время собирать камни Глава 9 Время собирать камни — Контр-адмирал показал себя с лучшей стороны, в отличие от разумных, которые были отобраны для Каюррианской миссии. Я склонен полагать, что имела место быть попытка саботировать успешное проведение переговоров с Автономией или, по крайней мере, добиться ухудшения в них позиций Федерации. — Томас Омиксон, сложив руки за спиной, стоял в окружении голопроекторов, считывающих каждую деталь его облика. — И неизвестные добились в этом определённых успехов. Мы были вынуждены принять условия худшие, чем могли бы быть, чтобы свести к минимуму последствия и не потерять лицо… — У вас есть основания подозревать кого бы то ни было, советник Омиксон? Мужчина прищурился: — Столп Фо’Ганди, как заинтересованный в сохранении доверительных отношений с Автономией. Представители партии консерваторов-милитаристов Августа, как сторона, выступающая за силовое угнетение и захват всего, что может заинтересовать Федерацию. — Омиксон замолчал на пару секунд, но по выражению его лица все видели, что это ещё не конец. — Весьма вероятным я считаю также и то, что в наших рядах действуют агенты Альянса Ззод… — Это предположение безосновательно! — Отозвался один из многих слушателей, находящихся в сотнях и сотнях прыжков от Каюрри. — Поддерживаю коллегу. — Раздался ещё более звонкий, но не являющийся женским голос. — Всем здесь известно ваше мнение касательно Альянса, советник. Но нет никаких оснований полагать, будто эти примитивы способны к столь тонкой, глубокой и долгосрочной игре. Лицо Томаса Омиксона в ответ на эти слова не дрогнуло ни единой мышцей. Он всё так же стоял, словно высеченная из камня статуя, но вот его взгляд чуть размылся, потеряв фокус. — Вы задали вопрос. Я ответил. Если какой-то из вариантов вы считаете невозможным — я настаивать не буду. — Голос его был настолько ровным и спокойным, что девяносто девять разумных из ста приняли бы его за синтезированный. — Возвращаюсь к докладу. Итоги миссии вы уже видите перед вами, но мне есть, что добавить… Несколько кратких мгновений — и мужчина, убедившись в том, что никто ничего высказывать не собирается, продолжил: — Во-первых, мы не получили ни единого инструмента для контроля того, все ли обещанные данные передаются Автономией, и не ведутся ли ими сторонние проекты, связанные с Эфиром. Но и они аналогичных инструментов не потребовали. Во-вторых, я хочу ещё раз акцентировать внимание на аномалии, связанной с правителем Каюррианской Автономии — киборгом Лордом Про… — Нам нужно несколько минут на то, чтобы ознакомиться с выкладками. — Подал голос один из принимающих доклад разумных. — Ожидайте, советник. Омиксон, для которого эти слова будто бы не стали чем-то неожиданным, ограничился кивком и опустил голову к экрану терминала. Его руки легли на поручни, нащупав со стороны незаметные органы управления, а в глазах отразилось мельтешение строк текста, изображений и кадров из сделанных ранее записей. Минуты потянулись медленно, словно нехотя, и атмосфера в помещении этому лишь способствовала. Тишина стала густой, почти осязаемой. Омиксон, не отрываясь, изучал данные на своём терминале, но каждый его нерв был натянут как струна. Он чувствовал давление так, как не мог обычный, не одарённый человек: пространные, неразборчивые шепотки сгущались с каждой секундой, а чувство грядущих изменений отзывалось в его голове едва ощутимыми, частыми уколами. Влиятельные разумные, от решения которых зависела судьба миллиардов, искали в его словах слабину или скрытый умысел. Не потому, что боялись или недолюбливали советника, нет. Просто нельзя было поступать иначе, когда за ошибку приходилось платить кровью, репутацией и деньгами. Наконец, тот же голос, что и раньше, нарушил молчание. И на этот раз в нём звучала не одна лишь отстранённая формальность, а холодный, отточенный интерес. — Советник Омиксон, мы ознакомились с имеющимися выкладками. Вы готовы говорить? — Готов. — Омиксон медленно кивнул. — Что вы можете сказать по этому поводу? — Аномалия имеет место быть, советник. Вероятность того, что индивидуум, именующий себя Лордом Про, является потенциально могущественным одарённым — существенна. Но это не повод для беспокойства и тревог. — Рационально и спокойно произнёс некто. — Киборги не способны проявить сверхспособности в любой форме. — Это слишком категоричное заявление, учитывая скромный массив накопленных данных. — Качнул головой Омиксон. — То, что Лорд Про ощущается чувствительными одарёнными настолько ярко, указывает на активное использование способностей. В разговор вернулся обладатель звонкого голоса: — Попрошу обратить внимание на тот факт, что мы заочно, без доказательств сочли аномалию следствием одарённости, латентной или проявившейся. Но, хочу напомнить, в отношении Каюррианской Автономии ведётся расследование по поводу нарушения Кибернетического Протокола. Акцент был сделан на двух последних словах, которые заставили встрепенуться всех и каждого. Потому что Кибернетический Протокол предполагал абсолютный запрет на создание «истинного» Искусственного Интеллекта, и нарушение его каралось всегда одинаково — очищением. — Я считаю, что для такого рода заявлений у нас недостаточно данных. — Ответил Омиксон спустя несколько секунд. И ответ на его слова последовал незамедлительно: — А у вас недостаточно компетенций для того, чтобы ваши слова имели вес… в данном конкретном случае, советник Омиксон. — Пауза лишь подчеркнула то, что на самом деле подразумевалось. — Каюррианская Автономия преуспевает во многих сферах, и сама по себе является аномалией на «галактической арене». Конечно, пока я не могу ничего гарантировать, так как расследование действительно далеко от своего завершения, но эту возможность необходимо учитывать уже сейчас. Не факт, что Кибернетический Протокол уже нарушен. Но Автономия может быть близка к этому, и наш долг, как «партнёров» — предвосхитить их ошибку… — Господа, не нужно конфликтов. — Вмешался ещё один разумный, прежде выступающий в роли слушателя. — Мы учтём оба варианта. Советник Омиксон, для проведения всесторонней проверки Лорда Про и его окружения будут выделены ресурсы. Дополнительные чувствительные к Эфиру одарённые, специалисты любых профилей, расширение материальной базы — всё, что вам потребуется. Омиксон почти физически ощутил, как внимание перетекло на его «идейного» противника, если так можно назвать разумного, презирающего кого-то исключительно из-за «неправильного» происхождения. — Что же до вас, советник Пао, то все мы будем ожидать каких-то подвижек в курируемом вами расследовании. Которое, насколько мне известно, должно было завершиться ещё семь стандартных месяцев назад… — Если вы хотите обвинить меня в некомпетентности, то говорите прямо. — Отозвался Пао — обладатель звонкого голоса. — Но учитывайте тот простой факт, что вас, как главу совета, я на протяжении всего этого срока держал в курсе происходящего! — Это не снимает с вас ответственности за то, что происходит с вашими подчинёнными и по вашему же приказу. И я в курсе того, что именно в отношении Автономии аналитики зачастую просто разводят руками, а агенты глубокого внедрения — или остаются ни с чем, или бесследно исчезают. — Последнее предложение было озвучено исключительно для того, чтобы дать остальным участникам свернувшего не туда совещания столь необходимый контекст. — Но все эти случаи, советник Пао, находятся в вашей «рабочей зоне». Если вам нужна помощь — обратитесь к коллегам. Уверен, никто здесь в этом не откажет. Омиксон мысленно хмыкнул, ощущая, как накаляется обстановка. Под Пао, этого высокомерного, но в своём деле весьма квалифицированного разумного, активно копали. Вопрос лишь в том, чего ради? В поисках рычагов влияния, или из желания сменить одного советника на другого? — Если бы мы единогласно санкционировали выведение этого вопроса «на свет», задав Каюррианскому правительству все беспокоящие нас вопросы, то этот Гордиев узел удалось бы развязать по щелчку пальцев… — Это исключено. — Ответ последовал моментально, и возражений не подразумевал. — Официально наши совместные дела с Автономией находятся в «белой» и «серой» зонах. Так должно быть и впредь. Не мне вам объяснять, почему. Жирная точка, поставленная в этом витке обсуждения, сам разговор не завершила. Выдержав солидную паузу, разумный собрался с мыслями и продолжил: — Возвращаясь к теме Лорда Про как Аномалии в Эфире. Как я уже говорил, мы будем ждать от советника Омиксона соответствующих результатов. Сам советник со всеми своими подчинёнными будет включён в экипаж космической станции «Вызов-М» для того, чтобы легально и небезосновательно находиться в непосредственной близости от Каюрри. Советник Омиксон, у вас есть вопросы или предложения по этому поводу? — Никаких. — Омиксона более, чем устраивала возможность задержаться в соседней с Каюрри системе. Он с радостью согласился бы и на меньшее, лишь бы оказаться подальше от противных его существу политических дрязг. — В таком случае, перейдём к следующему вопросу, так же касающемуся Автономии… * * * Экзодия, Храмовый Мир, Альянс Ззод. 22.03.0000, 04:31:02 от Точки Отсчёта. — На этом первый этап твоего обучения можно считать завершённым, Сергон. — Произнёс мужчина в бесформенном балахоне, скрывающем фигуру, и металлической чёрной маске, за которой было не различить лица. — Ты готов к тому, чтобы нести в галактику свет Истины наравне со своими братьями и сёстрами. — Я приму эту роль с благодарностью. — Сергон, преклонив колено, ответил так, как должен был, потому что от него не ждали и не приняли бы иного. А становиться такой же марионеткой, как и стоящий напротив него Безликий, бывший Каюррианец не хотел. В нём не было фанатизма, который позволил бы принять такую судьбу как великую честь, а наказаний мужчина избегал так же ловко, как и в оставленном позади прошлом. «У меня нет пути назад. И не будет» — промелькнула в его голове мысль прежде, чем зашелестела ткань облачения Безликого. — Прими этот посох как символ своего становления, отныне Сергон Зоркий. Холодный металл посоха опустился в своевременно подставленные ладони, и Сергон в тот же миг почувствовал, что этот предмет не был просто свидетельством нового статуса. Всё, начиная от затейливого узора на древке, и заканчивая навершием с тусклым бордовым камнем, вокруг которого раскинула крылья устрашающего вида хищная птица, было связано с Эфиром в той же степени, в которой с этой буйной стихией были связаны одарённые разумные. — Посох будет твоим проводником и оружием. Он откроет тебе пути, которые невозможно увидеть иначе… «Ложь». — Отчеканил Саргон мысленно. Он уже научился слушать Эфир куда лучше, чем те, кто учился вместе с ним. И потому понимал, что посох — не столько концентратор и усилитель, сколько ошейник. А звенья цепи, к нему прикованной, уходят прямиком к кулаку Владыки, собирающему под своим началом всё больше одарённых… Когда Сергон только прибыл на Экзодию, тут не было и десятой части открытых Эфиру разумных, которые ныне присутствовали на планете. И ещё больше уже покинуло систему, отправившись сражаться с врагами нового порядка. Редкий одарённый удостаивался углублённого обучения, чаще выступая недолговечным проводником чудовищных сил существа, рождённого во вселенной, от и до пронизанной Эфиром. — Встань, Сергон Зоркий. Первая задача и первое испытание ждёт. Мужчина поднялся, ощущая тяжесть взглядов всех присутствующих в зале разумных. Каждый взгляд нёс с собой эмоцию, но Сергон давно уже научился ограждаться от этого: иначе он бы никак не выжил в месте, подобном храмовому миру. Сама планета была средоточием возможностей, но одновременно с этим — ограничений. По воле Владыки тут могло произойти любое чудо: Сергон лично видел, как из тела женщины-киборга выдавливало весь металл, но от ран не оставалось и следа уже спустя секунды. Видел, как старики обретали вторую молодость, а смертельно больные и отчаявшиеся разумные исцелялись ото всех болезней. Но он же видел и то, как перспективнейшие, но ослушавшиеся Его одарённые, способные сжигать линкоры, кричали в бессильной злобе, пока цийенийцы из гвардии Владыки пронзали их тела силовыми копьями. Как пышущие жизнью и силой люди высыхали и осыпались прахом, и как гордые, принципиальные офицеры превращались в послушных марионеток, готовых исполнить любой приказ… Каждый день тысячи одарённых трудились в едином порыве, проводя через Эзкодию всё новые и новые потоки заполняющего галактику Эфира. И Владыка использовал эту мощь себе на благо, создав в системе филиал своей странной, непонятной, но уже воспеваемой фанатиками в молитвах родины. Безликий тем временем обратил руку ладонью к потолку, и над худощавыми пальцами задрожало само пространство. Спустя секунду хаотичная дрожь оформилась в нечто цельное, приняв вид планетоидов и космических станций, вращающихся вокруг своего светила. — Страшнейшим врагом и величайшей угрозой для Истины является машинная Скверна, прибывшая из неизведанных регионов и планомерно наступающая по всей линии соприкосновения. Враг этот многочисленен и опасен, и для противостояния ему нам нужны все силы, какие только можно разыскать. — Иллюзия сжалась в точку и вспыхнула, обратившись конкретной планетой. — Одной из ключевых точек, которые нам необходимо захватить и удержать, является этот осквернённый Пространствами Федерации мир. Перибульд. Ты, Сергон Зоркий, будешь отдан под начало своему давнему знакомому, Гиару. Вместе с остальными привлечёнными к операции проводниками Его воли вам предстоит захватить систему, уничтожить врага и подготовить планету для принятия Его Дыхания. — Нам будет придан флот? — Всенепременно. — Безликий кивнул. — Подробности тебе будут раскрыты по прибытии на место. — Это ведь ещё не всё, верно? — Сергон чуть наклонил голову. Эфир говорил, что Безликий действительно не озвучил всего… и ожидал, пока собеседник докажет право носить столь громкий «титул». Зоркий — не просто слово, но отражение его таланта. — Твоя собственная задача, Сергон Зоркий… — Размеренно, словно и не было никакой паузы продолжил Безликий. — … состоит в том, чтобы определить место и момент раскрытия той самой, наистрашнейшей угрозы. Враг догадывается о том, что мы ищем миры-средоточия, и не упустит шанса помешать нашим планам. Еретические разумные механизмы должны быть уничтожены, и ты поспособствуешь этому. — Я служу Истине. — Спустя несколько секунд произнёс Сергон, крепко сжав посох. Кристалл в навершии вспыхнул ярче прежнего, а голову одарённого пронзила вспышка мимолётной боли, сигнализирующей о близости его лимитов. — И я не подведу Владыку. — Иди. Готовься. Корабль, «Молот Праведности», ждёт тебя на орбите. Отныне ты волен действовать, как любой другой проводник Его воли. — Безликий склонил голову. — Но помни, Сергон Зоркий. За тобой будут наблюдать. Когда Сергон вышел из зала, остановившись в холодном каменном коридоре, он на мгновение прислонился к стене. Но дрожь никуда не исчезла. Он знал, что однажды этот миг настанет. Знал, что избранный Владыкой путь нельзя назвать единственно верным или хотя бы справедливым. Триллионы смертей — эхо его появления. И ещё десятки триллионов умрут просто потому, что они «недостаточно чисты». Фанатики Альянса считали это допустимыми жертвами на пути к Истине: отказу от механизмов в пользу становления чем-то большим, нежели простыми, живущими от силы век-два мешками с плотью, костями и нервными тканями. Но почему-то они упускали из виду тот факт, что даже в, очевидно, приукрашенных историях о «лучшем мире», из которого пришёл Владыка, вся цивилизация подобных ему — это не триллионы, не миллиарды и даже не миллионы разумных. Это несколько сотен тысяч около-бессмертных существ, которых, не будь с Эфиром проблем, должно было быть намного больше. И это лишь верхушка айсберга. «Я найду истину, так или иначе. А пока… Перибульд». ---------- Глава 10 Огонь. Снова Глава 10 Огонь. Снова Орбита Перибульд-Прайм превратилась в преддверие Ада. Рейдеры Альянса не были готовы к потере флагмана, и флот защитников системы сполна этим воспользовался. Череда сокрушительных и невозможных в иных обстоятельствах ударов лишила группировку вторжения ещё двух транспортных и нескольких боевых кораблей, многократно усложнив оставшимся изначальную задачу. Но кардинальным образом ситуацию это не изменило, и к нынешнему моменту на орбите шли растянутые во времени, мучительные для обеих сторон конфликта бои. Защитники, пользуясь «областями контроля» оборонительных платформ, кружили вокруг планеты, мешая Альянсу полноценно и беспроблемно развернуть свои силы для проведения бомбардировки поверхности. Вторженцы же, в свою очередь, стремились лишить противника опорных пунктов на орбите и, по возможности, уничтожить оставшиеся корабли. С момента вторжения прошло почти сорок часов, и это уже было куда больше ожидаемого изначально. — Щит-4 уничтожен. «Патфайндер-2» потерял ход, корабль неуправляем, экипаж эвакуируется… В зале оперативного штаба царила напряжённая атмосфера, в которой находилось место лишь для сухих, лаконичных докладов. У разумных просто не осталось сил для проявления эмоций: даже те, кого уже дважды заменяли сменщики, находились на пределе. И даже Карл Даррен, нависающий над центральным терминалом, не мог похвастать особой свежестью лица. Несмотря на занимаемое им высокое положение, он не злоупотреблял им и не выкраивал себе больше времени на отдых. Во многом это происходило ещё и потому, что среди множества офицеров он так и не нашёл тех, кому мог довериться в вопросе принятия важных тактико-стратегических решений. За минувшие часы он прошерстил вертикаль военной и гражданской власти Перибульда настолько тщательно, насколько мог, но достиг весьма скромных результатов. Что такое три десятка честных офицеров, которыми пришлось срочно замещать наработавших себе на смертный приговор кровопийц? В масштабах целой планеты — капля в море. Да и не было среди них тех, у кого достало бы опыта объять всю ситуацию в целом, и на основе этого принимать решения, влекущие за собой глобальные последствия. Как итог — вся разваливающаяся вертикаль власти держалась на инспекторе, который, видит Небо, не желал оказаться в такой ситуации. — Статус платформ? — Платформы «Ло-1» и «Ло-5» не выходят на связь, зафиксированы множественные внутренние повреждения их структуры. Остальные делают всё возможное… — Офицер связи на мгновение нахмурился, после чего вновь затараторил: — Инспектор, поступил запрос от курсантов академии. Они утверждают, что смогли привести в минимальную боеготовность эсминец «Палач-1». Просят доступы для включения в общую сеть и разрешение на взлёт. Даррен опустил веки. «Палач-1» был тем кораблём, который не удалось быстро поставить в строй для использования в качестве эвакуационного судна. Но студенты академии на пару с приписанными к учреждению инженерными подразделениями занимались им вплоть до этого момента, и теперь требовали пустить их в бой. — «Минимальная боеготовность»? — Голос подал один из старших офицеров при штабе, на котором лежала ответственность за ротацию эвакуационных судов. — Это значит, что у них как минимум нет щитов и половины орудий. Это самоубийство, сэр! Перед глазами инспектора всплыли лица курсантов из аудитории. Среди них тогда он не увидел никого, кого можно было бы счесть надёжным. Но теперь они добровольно, если не сказать — в обход всех указаний, собирались ринуться в мясорубку на учебном корабле. Даррен поблагодарил адмирала-основателя за то, что дух жертвенности и долга ещё не до конца выветрился из стен академии, которую многие уже готовились списать со счетов. — Приказываю подключить «Палач-1» к внутренним системам связи флота. Задачу перед ними пусть ставит капитан Леон. И… — Мужчина задумался на секунду. — … передайте курсантам, что Федерация ими гордится. Прошло ещё больше полутора часов, на протяжении которых в штабе координировали бой на орбите и управляли развёртыванием наземных сил, когда поступил новый, тревожный доклад. — «Палач-1» вышел на орбиту и вступил в бой. Курсанты действуют… не по уставу, инспектор! Даррен переключил голограмму над терминалом, сменив карту поверхности планеты на космическую пустоту орбиты, усеянную россыпью пиктограмм и векторов движения. И картина, открывшаяся его взору, оказалась куда хуже ожидаемого. Старый, неповоротливый эсминец перестал удерживать своё место в строю. Вместо этого он, игнорируя поступающие от капитана Леона приказы, ринулся в самоубийственную атаку на группу фрегатов Альянса, прикрывающих подходы к уцелевшим транспортам. — Они совсем спятили? — Прошептал кто-то из офицеров, вперив взгляд в тактический дисплей. — Нет. — Инспектор поджал губы. — «Палач» держит удар… пока что. «Палач-1» маневрировал, но это почти не помогало древнему судну. На картинке, транслирующейся на многочисленные экраны в штабе, было отчётливо видно, что корабль почти моментально загорелся, принимая многочисленные удары на свою броню. Его корпус на глазах покрывался уродливыми рытвинами, из которых вырывался дым, пар, воздух и огонь. Некоторые снаряды главных калибров крейсеров Альянса пронзали судно насквозь, и лишь по счастливой случайности ни один из них пока не попал в реакторный отсек: у противника просто не было данных по строению такой рухляди, использовавшейся в далёком прошлом. Спасательные капсулы вопреки всему не отделялись от эсминца, упорно продолжающего движение и огрызающегося из немногочисленных уцелевших орудий. От брони быстро осталось одно лишь название, и гибель корабля стала всего лишь вопросом времени: даже прекрати по нему стрелять, и эсминец просто развалился бы. Оттого вдвойне непонятным стало то, как экипажу из неопытных курсантов удалось сохранить достаточно маневровых двигателей и резко, почти на пределе возможностей судна, сменить курс. Изначально «Палач-1» стремился прорваться к транспортным кораблям и нанести им максимально возможный урон. Основная часть ныне выбитых орудий работала по этим целям, и противник весьма закономерно попытался закрыть свой «груз», который и без того не удалось доставить к планете в целости и сохранности. Это была стандартная практика, так как щиты военных кораблей намного превосходили таковые у транспортных звездолётов. И теперь, когда рассыпающийся эсминец невозможным, не укладывающимся ни в какие рамки манёвром изменил вектор движения, фрегаты Альянса не успевали уйти от столкновения. А одновременно с этим капитан Леон, видя, в каком положении оказался противник, двинул флот защитников на прорыв. — Безумцы… — После того, как они развернутся на орбите, транспортные суда станут для нас недосягаемой целью. — Холодно бросил Даррен. — И капитан Леон решил воспользоваться шансом. Передайте на землю, что темп развёртывания войск нужно увеличить! Что с транспортировкой гражданских? — На данный момент из городов вывезено двадцать три процента населения. Ещё около семи процентов, и разумных просто негде будет размещать. — Офицер качнул головой. — Расчётный срок завершения эвакуации при таких исходных — пять часов. Задействована вся доступная наземная техника и транспортная авиация. — Информации о пригодности для временного проживания шахт на юге от столицы всё ещё нет? — Нет, инспектор. Специалисты на местах делают всё возможное, но расконсервация и проверка объекта таких масштабов требуют времени. — Пусть ускорятся. Гражданских начинайте переправлять туда сразу же, как только будут заполнены все подтверждённые убежища. — Но… — Офицер хотел было возразить, но прервался на полуслове. — Принято, инспектор. Несложно было предположить, что случится с разумными в Периале и Гинно, «малых» вспомогательных городах, когда противник закрепится на орбите. Их нечем было защищать, ведь все силы приказом инспектора концентрировались на подступах к столице — единственной точке на планете, прикрытой куполами ПКО и ПВО. А бой на орбите тем временем подходил к своей скоротечной, но закономерной развязке. Пять корветов типа «Щит», два эсминца типа «Патфайндер» и ранее получивший серьёзные повреждения тяжёлый линейный крейсер «Прерыватель» атаковали, воспользовавшись кратковременной неразберихой, которую устроил «Палач». Капитан Леон повёл все доступные корабли на прорыв, прикрываясь громадой «Прерывателя». Никто из флота защитников уже не рассчитывал отступить, и потому в ход пошли ракеты и торпеды, которые прежде берегли. И несмотря на отчаянные манёвры рейдеров Альянса Ззод, они потеряли ещё четыре транспортных корабля прежде, чем последний корабль Федерации перестал подавать признаки жизни. Весь флот системы Перибульд канул в лету, но и противник понёс огромный урон. — Статус боя? — Завершён. Противник продолжает расстреливать уже лишённые хода и энергии суда, инспектор. — Отрапортовал разумный, пальцы которого порхали над панелью управления. — Сигналы спасательных капсул не фиксируем. Предположительно, выжившие временно отключили активные системы связи… — Оставшимся оборонительным платформам — приказ на эвакуацию и самоуничтожение. — Отдал приказ Даррен, вглядываясь в схему звёздной системы. — Поднимите в воздух десяток челноков с самыми опытными пилотами. Приказ — выйти в космос с противоположной стороны планеты и до поры притаиться, чтобы после, когда вторженцы расслабятся, начать аккуратные поиски аварийных капсул. — Принято, инспектор. — И предоставьте мне отчёт по потерям противника с начала вторжения. — Есть! — Отозвался другой, «свободный» офицер, пока не взявший на себя иную задачу. — Противник потерял два крейсера из шести, включая, судя по коррекции центра радиообмена, флагман. Девять фрегатов и эсминцев из двадцати четырёх, а также девять транспортных судов из четырнадцати. — Это внушает определённые надежды. — Покивал инспектор с толикой удовлетворения. — Но орбиту нам удерживать больше нечем, господа. Потому я приказываю разобраться с имеющимися задачами и очистить штаб от лиц, которым тут больше нечего делать. Полагаю, каждый здесь мечтает о нескольких часах сна… — Инспектор, мы всё ещё можем… Даррен вскинул руку: — Планета нуждается в профессиональных управленцах. В вас. Каждый лишний разумный в штабе — это отсутствие ключевого офицера где-то там. На оборонительных рубежах столицы, которую нам держать ещё по меньшей мере несколько суток. — Даррен обернулся, обведя взглядом и ту часть зала, которую прежде он видеть не мог. — Не обольщайтесь тем, что до прибытия помощи осталось семьдесят часов, а противник потерял две трети своей наземной группировки. Мы не в симуляторе, где «инструктор» зачтёт вам победу, стоит только истечь таймеру. Здесь, на Перибульде, мы будем сражаться многие дни, прежде чем с врагом будет покончено. И не факт, что именно мы к этому моменту будем живы: над нашими головами флот врага, а возможности планетарных щитов и ПКО не безграничны. — Все здесь присутствующие это понимают, сэр. — Мужчина с сединой в висках отозвался спокойным, уверенным голосом. На нём тут же скрестилось множество взглядов, как недоумевающих, так и поддерживающих. — Но стоит ли отсылать офицеров флота туда, где их навыки невозможно будет использовать? Пусть флота у нас и нет, но системы мониторинга и связи при участии специалистов на многое способны. — Я считаю, капитан Оус… — На долю мгновения в тёмном глазу инспектора мелькнула проекция досье. — … что лояльные и надёжные руководители на местах ценнее гипотетических возможностей с неясными перспективами. Выполняйте приказ. — Есть выполнять приказ, сэр!.. — Офицер отсалютовал, а штаб пришёл в движение. Несмотря на то, что космический бой подошёл к завершению, импровизированному, собранному из всех подряд командованию ещё было, чем заняться. А в это же время на улицах столицы Перибульда царил если не хаос, то смятение так точно. Гражданские, несмотря на попытки направить их в убежища или хотя бы успокоить, выходили на улицы и возмущались до тех пор, пока на них не спускали отдельные подразделения дронов правоохранительных сил. Редкие островки порядка и дисциплины были представлены опорными пунктами сил самообороны, превращающими широкие улочки небольшого многоуровневого города в сложные лабиринты. Огневые мешки, рубежи обороны, вскрытые дорожные полотна, позиции в зданиях и на крышах — всё это гарантировало, что цийенийцам придётся сражаться за каждый клочок земли Федерации. Нашлось место и гражданской технике: лёгкую ставили на службу для обеспечения снабжения и мобильности пехоты, тяжёлую — модифицировали и вкапывали в землю в качестве каких-никаких, но огневых точек. Кое-где полевые командиры даже на свой страх и риск начинали поспешно проверять и вооружать ополченцев из тех, кто уже знал, как держать винтовку и как метать гранаты. Немногим позже такое распоряжение пришло и «сверху», когда стало окончательно ясно, что всех эвакуировать не выйдет, но начавшие мобилизацию раньше всех прочих офицеры получили под своё начало пусть низкоэффективные, но достаточно многочисленные и мотивированные войска. Осознание того, что отступать некуда, а помощь придёт не скоро, хорошо мотивировало не только военных пенсионеров, охотников и любителей военных игр, но и многих других разумных. А спустя ещё три часа корабли Альянса Ззод закрепились на орбите, приступив к планомерной орбитальной бомбардировке всего того, что не было накрыто щитами и «зонами контроля» столичных систем ПКО. * * * В то же самое время «Молот Праведности», крейсер Альянса Ззод, плыл среди течений Эфира, ведомый волей опытных навигаторов. Сергон Зоркий стоял у окна-иллюминатора, выполненного из прозрачного, с розоватым отливом многослойного бронестекла. Его размытый взгляд смотрел в одну конкретную точку и в никуда одновременно, а по посоху в мозолистых ладонях то и дело пробегали искры. Эфир вокруг одарённого не бушевал, а пел и дрожал, с довольством принимая аккуратное и умелое обращение. — Они ждут нас там. — Бросил Сергон, обернувшись к своему «давнему знакомому». Гиар, как и всегда, покровительственно улыбался. Не потому, что хотел: просто шрамы, которые Сергон заметил ещё при первой их встрече, оказались не просто отметинами на коже. Они «наследили» куда сильнее, лишив брюнета того, чем тот когда-то гордился — красоты. — Когда Владыка ниспошлёт своё Дыхание на Перибульд, все враги падут как один. — Хмыкнул Гиар. — Неважно будет, разумный это или машина. — На твоём месте я бы не был столь самоуверен, Гиар. Я чувствую, что в Перибульд-Прайм нас ждёт нечто, оставившее от наших предшественников груду космического мусора… — Ты уверен? — Настрой колдуна резко изменился. — Я не ощущаю ничего подобного. — Я и сам почувствовал это почти только что. Отголоски битвы дотянулись досюда, а ярость и отчаяние одарённых, которых стёрли из материального мира, воспринимаются особенно ярко. — Сергон крепче сжал посох. — Стоит ли мне говорить о том, что предвестником их гибели была пустота? — Значит, в этот раз машины не просто наблюдают. Я сообщу об этом Безликим. Гиар развернулся, двинувшись к выходу из просторного, но пустующего зала. И только у самых дверей его настиг спокойный, отчасти даже равнодушный голос: — Не забудь сказать им о том, что в этот раз нас целенаправленно заманивают в ловушку, Гиар. У машин есть план, и пока что мы действуем ровно так, как им нужно… // Первый том Капеллана завершён, так что начинаем реабилитироваться перед обществом (нагонять темп выкладки). ---------- Глава 11 За секунду «до» Глава 11 За секунду «до» — Сэр, только что потеряна связь с последней базой в черте Гинно. Малая авиация противника продолжает поиск и уничтожение спутников на орбите. — Офицер жестом сместил голографическую пластину доклада в сторону, посмотрев в глаза Карла Даррена. — Их действия кардинально отличаются от классических тактик и стратегий Альянса. — Более того, они в кои-то веки начали действовать по всем канонам военной науки. — Хмуро отметил инспектор, сложив руки за спиной. Он и сам всё это видел. — Что десантные суда? — Удерживают позиции вне областей контроля наших ПКО. Подвижек к скорой высадке не наблюдаем, но налицо активная расчистка огромной «посадочной площадки». Я бы даже сказал, сэр, что за таковую они решили принять всю планету кроме нескольких квадратов, включающих столицу. Сэр. — Значит, их цель — не просто нанести максимальный урон. Они планируют остаться тут надолго. — Даррену оставалось лишь признать очевидное. — И наверняка ждут подкреплений… Капитан Оус, что с теми «одарёнными», которые выходили на связь? — Сборище вольнодумцев, объединившихся в обход программ освоения Эфира. На данный момент мои люди проверяют переданные ими сведения, касающиеся точек высадки цийенийцев, а также мест, к которым они проявляют особенный интерес. — Капитан склонился над терминалом, и с молчаливого дозволения инспектора к центральной голограмме, отображающей обстановку по всей планете и на орбите, добавилась модель Перибульда чуть меньших размеров. — Анализ и обработка данных ещё не завершены, но картина складывается такая. Наши «одарённые» утверждают, что врага интересуют полюса планеты. Якобы, не так давно токи Эфира «пронзили» планету, сделав её особенно важной. Каким конкретно образом они и сами, конечно же, не знают. Но текущее расположение противника, как и общая картина его передвижения по орбите, косвенно подтверждает данную информацию… — И вы молчали до тех пор, пока я не спросил лично? — Даррен поднял бровь, но лицо капитана даже не дрогнуло, оставшись всё таким же спокойным. — Эти сведения до сих пор имеют статус формально неподтверждённых, инспектор. Я собирался сообщить вам об этом после того, как появится чуть больше конкретики. Сами по себе слова местных фанатиков, вылезших из подполья, ничего не стоят. — Уверенно ответил мужчина. — Вынужден также отметить, что у нас нет ни малейшей возможности воспрепятствовать высадке Альянса на полюсах планеты. В глазу Даррена побежали строки краткой выжимки, сделанной на основе только что услышанного. Перибульд сам по себе был суровой холодной планетой, а его полюса и вовсе представляли собой области, в которых даже выжить без длительной подготовки было бы затруднительно. Инфраструктура там отсутствовала целиком и полностью, а ландшафтные карты, сделанные три тысячи лет назад в процессе поиска залежей ценных ресурсов, устарели. И даже будь на Перибульде достаточно сил, Даррен, да и любой другой «настоящий» полководец на его месте, четырежды подумал бы перед тем, как отправлять туда войска и технику. — Вопрос снят. От этих «вольнодумцев» поступали ещё какие-то сведения? — Никак нет, сэр. Всё, что они теперь делают — это повторяют одно и то же, настаивая на необходимости «не пустить» Альянс туда, куда они будут стремиться. Можете взглянуть сами, если будет время. — Капитан вновь склонился над терминалом, переслав инспектору весь пакет данных, связанных с одарёнными. Видео- и аудиозаписи, голозаписи допросов, текстовые доклады. Информации было слишком много, чтобы её мог обработать один человек. Но присутствовала и краткая выжимка, постоянно пополняющаяся. — Прикажете продолжать работу в этом направлении, сэр? — Продолжайте, капитан Оус. В перспективе это может оказаться полезным. — Есть, сэр!.. Но Даррен не собирался оставлять всё на попечении одного лишь Оуса. Он оперативно связался со «свободными» офицерами, работающими вне штаба, и назначил ещё двоих ответственных за сбор и анализ информации. Им были предоставлены все доступы и, конечно же, возможность связаться с самим инспектором, если потребуется. Только после этого мужчина вновь вернулся к делам насущным. Столица продолжала крепнуть с каждым часом. Задержка Альянса Ззод с высадкой привела к тому, что в штабе Перибульда дали зелёный свет всему тому, на что ранее просто не хватило бы времени. Масштабное блокирование улиц, выведение внешнего оборонительного периметра вовне, минирование дорог, мостов, лифтов и объектов инфраструктуры — всё это обещало совсем скоро превратить столицу в настоящую крепость. Набирала обороты мобилизация добровольцев, которых из-за обстоятельств было столько, что темпы набора ополчения были ограничены не числом желающих, а возможностями их обучения, если так можно было назвать длящийся всего несколько часов инструктаж. Так или иначе, но ряды армии защитников ширились. А в это же самое время в богатых офисах и просторных многоэтажных квартирах элитных жилых комплексов творились дела совсем другого толка: власть имущие из тех, кому не нашлось места в новом «аппарате управления», искали способ сохранить свои жизни при любом из исходов. Но оставались ли они незамеченными? Если только правоохранителями Перибульда. Но и помимо них даже на столь слабо населённой планете присутствовали силы, могущие и готовые пусть не вершить справедливость, но препятствовать становлению в секторе Альянса Ззод. Любой ценой и там, где вмешательства не ожидает никто. * * * — Господин Майер, мы заканчиваем перевозку оборудования, которое можно было оперативно демонтировать. Основными производственными линиями занимаются специалисты, но на демонтаж даже одной партии узлов уйдёт не менее суток. Нам критически недостаёт рабочих… — Найм дополнительных рук захлебнулся? — Грузный мужчина отложил в сторону сигару, от которой за метр несло составами, законодательно запрещёнными десятки тысяч лет назад. — К сожалению, господин Майер. — Отчитывающийся перед ним подчинённый склонил голову. — Спрос на рабочих вырос в десятки раз за последние двое суток. А около десяти часов назад подключились власти. Они реквизируют технику и людей для подготовки города к осаде. К сожалению, деньги не решили проблему… — Ты недостаточно усерден, Чарльз. Если не помогают деньги… — Мужчина прищурился, наклонившись над столом и оперевшись на него локтями обеих рук. — … используй силу. Не мне тебя учить тому, как можно заставить разумных выполнять нужную нам работу. В городе хаос, и военные не будут разбираться. У них достаточно иных хлопот. — Господин Майер, прошу простить, но это слишком опасно. Даже прикормленные нами банды могут отказаться. Угроза вторжения слишком… Майер шумно выдохнул, и произнёс с почти отеческой заботой: — Правый, сломай Чарльзу запястье левой руки. Один из двух гуманоидных дроидов, украшенных серебром и платиной, плавно переместился к дёрнувшемуся мужчине, который отчаянно затараторил: — Я всё сделаю, господин Майер! Только не… Мягкий хруст запястья пронёсся по кабинету, а сам несчастный протяжно взвыл, качнув всеми щупальцами, обрамляющими рот. Правый, отпустив руку жертвы, выпрямился, сложив манипуляторы за спиной. Отполированные до блеска пластины элегантного корпуса сверкнули в свете тусклых, но многочисленных ламп. — Это первое и последнее предупреждение, Чарльз. Плевать на то, что будет с этим городом. Моё имущество должно оказаться глубоко под землёй к полуночи. — Майер затянулся сигарой. — Если ты не справляешься — скажи. Я найду тебе замену, Чарльз. Мужчина, держась за вывернутое под неестественным углом запястье, замотал головой и отступил на полшага назад: — Господин, я не подведу вас! Я заблуждался, но теперь всё будет выполнено, как должно! Клянусь! А… Нет, господин!.. Майер и сам несколько удивился, когда Правый вновь пришёл в движение. Манипуляторы дроида-телохранителя мелькнули в воздухе, а выдвинувшиеся на миг полуметровые лезвия смахнули голову Чарльза так, словно сам органик был вылеплен из пластилина. Но не успел глава небольшой корпорации и внушительного преступного синдиката открыть рот, как Левый беззвучно и стремительно вогнал одно лезвие Майеру в висок, а второе погрузил в тучное тело, поражая импланты и основные артерии. Уже в следующую секунду все автоматические двери в недрах высотного здания распахнулись, а внешние входы-выходы — заблокировались. Свет под потолком тревожно замерцал и померк: потухли экраны терминалов и панелей управления, остановили запись сенсоры, замерли лифты. Резервные источники питания не отозвались на последний запрос автоматики, оставив десяткам синхронно пришедших в движение дроидов полный карт-бланш на определение судеб оказавшихся взаперти разумных. И это происходило не только в стенах этой корпорации, но и во множестве других мест по всей Ачарте, столице Перибульда… * * * Под высокими потолками капеллы «Молота Праведности» протяжно грохотал орган, а хор трёх десятков голосов циклично воспевал лишь о том, чтобы звездолёт благополучно вырвался из токов Эфира, несущих его сквозь пространство и, возможно, даже сквозь само время. Множество одарённых, собравшись вместе, потусторонним, проникающим в каждый уголок шёпотом объединяли свои разумы и отростки воли, чтобы в нужный момент вырвать судно в материальный, подчиняющийся строгим законам мир. А в центре капеллы, на солидном возвышении, стояли, опираясь на свои посохи, Гиар, Зоркий и ещё несколько высокопоставленных «слуг Владыки» — всего лишь тех, кто успешно завершил непродолжительное, но жёсткое обучение. Именно на их плечах лежала основная тяжесть, ведь вывести корабль из Эфира так близко к его зарождающемуся средоточию — Перибульду, было непросто. Обычно всего лишь один обученный одарённый мог вести сквозь Эфир целый флот. А сейчас требовалось четверо таких для одного корабля. Но это того стоило, ведь прорицание и осмысление уже известных фактов говорили о том, что выйдя на окраине системы, до самой планеты они могут и не долететь. Их предшественники, чьи тела сгорели дотла и остыли в безразличной пустоте космоса, уповали на Эфир и просчитались. И повторять их ошибку, после увещеваний Сергона Зоркого, не возжелали даже самые фанатичные ставленники Владыки. — Мы уже близко. Эфир здесь разделяется надвое. Один поток идёт дальше… — Гиар втянул носом жаркий воздух капеллы, и улыбка его дрогнула. — … а второй стремится прямиком к нашей цели. — Отросток слишком короток, чтобы можно было воспользоваться теми навыками, которые нам привил Владыка. Нам не хватит времени. — Отозвался невысокий, щуплого телосложения мужчина с раскосыми глазами и приталенным носом. — Учение гласит, что Эфир — то единственное, что позволяет нам выйти за рамки предопределённого судьбой. — Сергон открыл глаза на несколько секунд, обведя коллег взглядом. — Брать заёмную силу и действовать по лекалам могут все. А импровизировать, открывая в себе новые возможности — единицы. Этим мы и отличаемся от безмозглых проводников Его мощи… — Я предпочитаю импровизировать вне ситуаций, в которых ошибка приведёт к моему распылению на атомы. — Отозвался щуплый. — Всему своё время, Зоркий. Едва ли мы готовы к такой «импровизации». — Эфир — это хаос, движение и импульс! — Гиар оскалился. — Спокойствие и размеренность, Джоал’Тиан, это путь материального мира. Тот путь, от которого мы должны будем однажды полностью отказаться. Он крепче сжал посох, по которому пробежала россыпь цветастых искр, переметнувшихся на руки и тело колдуна. Но он не обратил на это внимания, продолжив: — Поэтому мы обязаны попытаться. Иначе нам не подойти к планете достаточно близко без риска наткнуться на Единение. — Я согласна с Гиаром. — Отозвалась женщина, длинные чёрные волосы которой были собраны в несколько хвостов, начиная с макушки и заканчивая затылком. — На борту «Апостола» находились братья и сёстры, ничуть не уступающие нам в силе и навыках. И все они погибли одномоментно, не успев даже сообщить об ударе. — Они не знали об угрозе. — Джоал’Тиан продолжил упрямо гнуть свою линию. — Машинный разум, скрывавшийся ото всех со времён падения Социума, умеет бить исподтишка. Но что он сможет в прямом противостоянии? Эфир перемолет любого врага, лишённого права даже просто коснуться этой силы! — Мы можем попытаться провести корабль ближе к средоточию. Ближе к Перибульду. А если поймём, что не справляемся — продолжим двигаться по течению и сделаем крюк. — Сергон, прежде внимавший словам «коллег», заговорил, улучив подходящий момент. — В худшем случае мы потеряем несколько часов. Ничто на фоне сроков, которые нам обозначили. — Ничто? Не соглашусь. У нас останется всего двое суток на то, чтобы установить маяк. — Гиар нахмурился, что вкупе с его вечной улыбкой смотрелось достаточно жутко. — Хотя… несколько часов — это и правда небольшая плата за бесценный опыт. А установка маяка не должна занять много времени… — Молодости свойственна самоуверенность, а не глупость. — Джоал’Тиан прищурился. — Я против этой авантюры. Владыка ждёт от нас результата, а не экспериментов. Воздух в капелле «Молота Праведника» резко сгустился. Орган, трубы которого извергали низкочастотный гул, поддерживающий нужный ритм в разумах одарённых, играл так же, как и раньше. Хор голосов тоже никуда не делся. И тем не менее, всё существующее в Эфире здесь и сейчас будто бы застыло, вслушиваясь в нарастающий спор проводников Его воли. — Твоя осторожность похвальна, но она — та самая цепь, что держит нас в клетке материального мира. — Голос Гиара прозвучал резко и звучно. — Владыка избрал нас не за умение следовать инструкциям. Он избрал нас за искру, за способность осязать невозможное и воплощать то, чего прежде не существовало! Эфир — это не инструмент. Это дыхание перерождающейся вселенной, хоть и весьма своевольное… Гиар набрал в лёгкие побольше воздуха, по-очереди вглядываясь в лица тех, кого отдали под его начало: — Пытаться обуздать его через логику и точный расчёт — кощунство, Джоал’Тиан. Искры на руках колдуна вспыхнули ярче, а в воздухе запахло озоном и гарью. Гиар говорил не просто как сторонник смелого манёвра или тот, кто жаждал сыскать больше славы. Он говорил как фанатик, для которого существовало лишь одно толкование Истины. — Живое дыхание, Гиар? — Джоал’Тиан стойко выдержал взгляд «начальника», продолжая опираться на гладкий и лишённый всяких украшений посох. — А, может, слепая стихия, которая сожрёт нас при первой же оплошности? Ты путаешь веру с безрассудством. Владыка дал нам методики, верные и отточенные. Они — наш щит, наш меч и наш якорь. Ты же предлагаешь всё бросить в угоду твоему «ощущению» и стремления к познанию. И в какой момент? Когда Владыка ждёт от нас захвата средоточия! Скорейшего захвата, Гиар! — Одно не помешает другому, Джоал. — Мелодичным голосом отозвалась единственная женщина на всём мостике. — Если мы сможем выйти рядом с орбитой планеты, телепортация позволит тут же установить маяк. Безо всяких рисков притом. А в случае провала мы рискуем лишь несколькими часами сна. — Плевать на время. — Джоал’Тиан отмахнулся неожиданно. — Мы уже говорим о другом. Наши предшественники на «Апостоле» тоже чувствовали себя избранными. И где они теперь? Искры их душ погасли в пустоте, и Эфир даже не всколыхнулся в попытке их спасти. Эфир так же слеп, как слеп океан. И разумные всех миров галактики делали одно и то же — подчиняли эту воду, заставляя её служить своим целям! Гиар опустил веки, выдохнув: — Значит, тебе уже всё равно, пойдём мы на прорыв или попытаемся приблизиться, совершив оговоренный манёвр? — Джоал’Тиан медленно кивнул, поджав губы. — Отлично. Что же до твоих слов… Владыка не просто так весьма расплывчато говорил о том, что же это такое — Эфир. Возможно, он хочет, чтобы каждый нашёл свой к нему подход? Я подчиню себе живое существо, хаотичность которого порой приносит благо. А ты — равнодушный океан, управляемый логикой и волей. Остальные, готов поспорить, тоже видят в Эфире что-то своё… Сергон хмыкнул, а Тицианна прикрыла улыбку ладонью в изящной перчатке. Этих двух жестов хватило, чтобы Гиар убедился в точности своего предположения: — Идеологические споры мы обязаны оставить на потом. А сейчас, раз более ни у кого нет возражений относительно наших дальнейших планов, я предлагаю обговорить всё конкретно. У нас не так много времени до точки невозврата. Зоркий? — Около семнадцати стандартных минут. — Незамедлительно ответил Сергон. — Этого хватит, чтобы всё подготовить. И начать я предлагаю с того, что… Искра конфликта не потухла окончательно, но померкла, отойдя на второй план. А на первый и правда вышли попытки описать то, с чем никто из них прежде не взаимодействовал вот так, напрямую, а не через призму знакомых ритуалов и методик… ---------- Глава 12 Начало противостояния Глава 12 Начало противостояния Следующие десять минут прошли в напряжённой, почти маниакальной подготовке к тяжёлому манёвру. Колдуны не тратили зря ни единой секунды, в чём им очень помогали болезненные, сложные в усвоении, но ценные уроки Владыки. Они хорошо их усвоили, потому как те, кто не был способен моментально переключаться на выполнение конкретной задачи, до «выпуска» просто не доживали. Зато все остальные становились чем-то большим даже несмотря на то, что сроки обучения были смешными, с какой стороны ни посмотри. — Начинаем. — Гиар выдохнул. — Джоал, мы с тобой займёмся удержанием силового каркаса вокруг корабля. И не спорь. Тут нужна грубая сила, а ей мы не обделены. Ворчливый скептик на это отозвался недовольным хмыком… и, коротко кивнув, нырнул в омут с головой, сходу начав формировать пресловутую защиту, призванную уберечь «Молот Праведности» от разрушения. И Гиар оказался вынужден присоединиться к нему в ту же секунду. Бесспорно, он хотел что-то добавить, назначив ответственного за непосредственно вывод корабля в материальный мир, но не успел этого сделать: Эфир не прощал промедления. — Зоркий… — Тицианна улыбнулась и бросила на Сергона многозначительный взгляд. — Ты наш камертон. Задай частоту, а я синхронизируюсь с ней. — Да будет так. — Мужчина кивнул, опустив веки и сосредоточившись. Металл посоха, холодящий руки Сергона, на краткий миг словно бы взорвался тысячами острейших шипов, пронзивших кожу и хлынувших в кровоток. Энергия Эфира хлынула в тело обратившегося к нему человека, за считанные мгновения сделав его частью громады корабля. Потоки энергии, исторгаемой реакторами и растекающейся везде и всюду, напряжение, стягивающее несущие конструкции судна, тысячи крошечных, мельтешащих повсюду искорок жизни — всё это стало ощущаться как часть тела Сергона. Но лишь на долю мгновения он позволил себе насладиться чувством масштаба и власти, сосредоточившись и обратив свой взор вовне. На Эфир. Два потока тянули «Молот Праведности» каждый в своём направлении, грозя разорвать корабль, если его навигаторы не определятся с тем, куда они хотят направиться. А в буйстве красок Эфира мелькали отпечатки душ тех, кому не повезло погибнуть Погибнуть трагично и болезненно настолько, что эхо их смерти оставило свой, несмываемый и жуткий отпечаток. И в этом хаосе, чувствуя, как два источника единой воли выстраивают вокруг корабля мощную защиту, призванную не пропустить ни единой лишней крупицы Эфира внутрь в ключевой момент, Сергон Зоркий делал то, что у него получалось лучше всего: разбирал нити вероятностей, прорицая и предвосхищая итоги. Тицианна, воля и разум которой встали от него «по правую руку», подхватывая всё, что он делал, и подкрепляя результат для его материализации и стабилизации в Эфире, оказывала мужчине существенную поддержку. И как итог — через четыре минуты капеллу наполнил низкочастотный гул, исходящий не от органа, а от самого пространства. В хоре повысили тон, силясь перекричать этот звук, но чем громче были голоса, тем более сильным, казалось, становилась дрожь. По стенам и переборкам поползли тени, сгущающиеся там, где было больше всего разумных, и особо впечатлительные видели в этих росчерках лица и пейзажи из далёкого прошлого. А после буйство цветов Эфира за иллюминаторами потемнели — и заполнились безжалостной чернотой космоса, усыпанной алмазной пылью далёких звёзд. — Выход в материальный мир! — Громогласно сообщил капитан судна, перья которого встопорщились и придали ему весьма агрессивный вид. Шлем этот цийенийец принципиально не носил. — Есть данные с сенсоров!.. Сервоприводы с шипением развернули голографический проектор и несколько десятков экранов к проводникам Его воли. Грубая поначалу, схема системы Перибульд-Прайм расцветала великим множеством пиктограмм, векторов и всплывающих текстовых пояснений, в которые вчитывались все присутствующие, пытаясь понять, наконец, куда же их привела извилистая тропа риска и авантюры. Джоал’Тиан первым нарушил затянувшуюся тишину. В его голосе зазвучало ледяное, безжалостное удовлетворение: — Орбита газового гиганта Пери-Секундус. — Он повернулся к Гиару, посмотрев на того с немым упрёком: — Мы сэкономили не несколько часов, Гиар. Мы оказались в точке, откуда до Перибульда добрая половина пути. Гиар ничего не ответил. Его улыбка не исчезла, но стала напряжённой и ещё более натянутой, чем обычно. Он смотрел на проекцию, где крошечная, ядовито-алая метка их корабля висела на почтительном расстоянии от зелёного геоида обитаемой планеты. — Но мы живы. — Тихо, но чётко произнёс Сергон, оторвав взгляд от улыбнувшейся ему Тицианны. — И корабль цел. А ещё я чувствую угрозу на периферии системы. Далеко отсюда. Нас ждали, но не здесь. Слова Зоркого повисли в воздухе, охлаждая торжество Джоал’Тиана и давая Гиару пусть эфемерное, но всё же оправдание. Их спор не был разрешён. Он был лишь отложен. А теперь «Молоту Праведности» предстоял долгий и опасный переход в нормальном пространстве, с таинственными силами Единения на хвосте. И каждый из колдунов понимал, что настоящее испытание ждёт их впереди. У Перибульда. * * * — Высадка через триста! — Искажённый внешними динамиками голос командира отделения пронёсся по десантному отсеку за секунду до того, как челнок ощутимо тряхнуло. — Не забывайте о задаче, воины! Противника — уничтожить! Плацдарм — захватить! Во славу Владыки! — Во славу Владыки! — Рокот сотни лужёных цийенийских глоток утонул в утробном гуле двигательной установки челнока, пилот которого выжимал из машины всё возможное. Секунды перетекали в минуты, и даже здесь, в изолированном отсеке, всё чаще десантники слышали отголоски близких разрывов и вой рассекающих воздух лазерных лучей. Каждый, склонив голову и сжав цевьё установленного в стойке по правую руку оружия, молился, надеясь, что сегодня Владыка окажет честь именно им, проложив тропу до врагов и позволив сполна выполнить свой долг. А в том, что до точки высадки не доберётся по меньшей мере треть челноков, не сомневался никто. Охваченный Ересью мир почти не контролировался врагом. Превосходство флота позволило Альянсу занять орбиту и уничтожить города и базы, не представляющие для Владыки никакого интереса. Но со столицей планеты, средоточием всего самого мерзкого в этой звёздной системе, невозможно было поступить столь же просто. Планетарные щиты, мощные батареи ПВО и ПКО — всё это лишало эскадру «Благодатное Очищение» возможности быстро, не тратя недели на подавление щитов, уничтожить врага. Но новые лидеры, подхватившие бразды командования после потери флагмана, не собирались уступать право очистить важный мир от скверны тем, кто должен был прийти после них. Слишком высоко ценились в Альянсе слава и ратные подвиги. А уж какими почестями осыпали командиров, добывших победу… Поэтому был разработан план и проведена масштабная подготовка, включающая в себя выявление и уничтожение большинства потенциально опасных объектов на планете. У Пространств Федерации на поверхности Перибульда не осталось ничего, кроме столицы и горстки укрепрайонов в её предместьях, на уничтожение которых просто не хватило времени: в системе объявилась «первая ласточка» грядущих подкреплений. И новоявленные командиры флота, понимая, что время поджимает, разом бросили в бой все силы, рассчитывая одним стремительным ударом прорвать оборону тех, кто запятнал свои души союзом с еретическими механизмами. — Готовность десять!.. — Челнок трясло невероятно, но голос пилота всё равно достиг ушей цийенийцев, жаждущих броситься в бой. — Высадка с правого борта! Под таким огнём щиты продержатся недолго, поторопитесь! Гулко громыхнула громада десантного судна, погрузившегося в снег и расколовшего лёд угловатыми посадочными стойками. Распахнулась десантная рампа правого борта, и наружу централизованно хлынули фигуры в тяжёлой броне. Они стремительно распределялись по территории вокруг челнока, занимая позиции среди снега и льдов. Полупрозрачный и отдающий синевой, купол щита десантного судна дрожал и трещал, не успевая синхронизироваться на ввод-вывод. «Окна», позволяющие бортовым турелям вести огонь, схлопывались с ощутимой задержкой. Всё чаще в корпус вгрызались шальные очереди орудий защитников, а у рампы уже лежал десантник, не успевший даже коснуться поверхности планеты бронированной стопой. — Вторая и третья группы, обеспечить прикрытие! Первая группа, за мной! — Командир отделения первым вскочил из-за укрытия, бросившись вперёд, к близким траншеям. Очередь автоматического оружия моментально перечеркнула его силуэт, но броня выдержала, а не успевший укрыться стрелок разлетелся по снегу ворохом ошмётков и алых капель. Высадка, а вместе с ней и штурм, продолжились. Над головами перебегающих от укрытия к укрытию птицелюдов воздух расчерчивали лучи стационарных лазерных орудий и свистели пули, то и дело находящие свои цели. По всей протяжённости маршрута снег и лёд вспучивались и с грохотом разлетались по сторонам: работала артиллерия, собирающая обильную жатву среди наступающих. Но цийенийцы шли вперёд с точно таким же рвением, как и в самом начале атаки. Они переступали через тела сородичей, добирались до траншей, спрыгивали в них и убивали. С остервенением уничтожали всё и всех, не останавливаясь ни на секунду. Их некому было остановить. Тут не оказалось тяжёлой техники, и даже полноценные войсковые соединения в большинстве своём остались на укреплённых позициях на на границах самой столицы. В штабе Перибульда ошиблись, посчитав, что у них ещё есть время, а платить за это пришлось тем, кто должен был поспособствовать скорейшей подготовке «нулевого» периметра… * * * Серый, бежевый и алый. Три цвета, который заполнили собой весь мир Фанса Молека. Серый — цвет бетона и стали недостроенного, перемежающегося выплавленными во льду траншеями огневого рубежа, сооружённого вокруг громады брошенного склада на окраине Ачарты. Бежевый — цвет ледяной пустыни, по которой теперь ползли массивные фигуры в чужеродной, рублёной броне. И Алый — цвет вспышек выстрелов, взрывов и крови, уже залившей бетонное крошево в ногах вчерашнего курсанта, вызвавшегося помочь с возведением ещё одной линии обороны. Молек вжался в край амбразуры, раз за разом вдавливая гашетку своей винтовки, обращению с которой его никто никогда не учил. Слишком старым был этот образчик вооружения. Но даже его парню пришлось снимать с трупа охотника-добровольца, до сих пор лежащего у амбразуры без половины головы, вместе со шлемом стёсанной чудовищного калибра пулей. Потому что строителям оружие не полагалось, а цийенийцы застали их тут со спущенными штанами. Сначала — расплывчатые сообщения о том, что флот Альянса на орбите пришёл в движение… и запоздалые приказы из штаба. Потом — появление орбитальной авиации птицелюдов. Они не пожалели ни своих жизней, ни техники, разбомбив первую колонну гражданских специалистов, которым скомандовали отступление под прикрытие планетарного щита столицы. Стало ясно, что скоординированное отступление в таких условиях невозможно. Началась высадка десанта врага, который смог подвести свои примитивные челноки невероятно близко. И попервой все решили, что цийенийцы допустили фатальную ошибку. А остановить обрадовавшихся бойцов оказалось некому. Отстегнув обойму винтовки, Молек присел, успев мазнуть взглядом по дымящимся позициям, на которых располагались расчёты с тяжёлым вооружением. Да, располагались. Раньше. До того, как они решили раскрыть себя огнём по тяжелобронированным челнокам, которых на планету опускались многие сотни. Несколько челноков они сбили, но Альянс за считанные минуты подавил все выявленные позиции, оставив защитников ни с чем. Глухой щелчок по правую руку прозвучал за пару секунд до того, как выпущенная занявшим соседнюю амбразуру солдатом очередь фугасных гранат легла точнёхонько между двумя цепочками цийенийцев, подняв густую снежную завесу. И Молек, прищурившись, воспользовался этим шансом, чтобы успеть сделать несколько прицельных выстрелов. Удачно: первый же попавший в прицел массивный силуэт повалился в снег, когда пули перебили ему ногу. Но радость была не долгой. Не успел Молек и рта открыть, как его инстинкты взвыли, и он успел упасть на задницу прежде, чем очередь чего-то крупнокалиберного выбила из стены за его спиной ворох бетонного крошева. Одновременно с этим справа раздался взрыв. От грохота заложило уши, а в дот хлынул колючий, смешанный с алыми крупицами снег. — Что б тебя… — Молек испуганно сглотнул, глядя на то, что осталось от позиции гранатомётчика… и его самого. В доте зияла огромная дыра, через которую была видна очередная партия челноков цийенийцев. Эти уродливые груды металла отчётливо выделялись на фоне серого неба, нависая над полем боя и точечными залпами бортовых орудий уничтожая последние опорные точки защитников. Редкие вспышки ракет ПВО сгоняли грузные машины, но те, полагаясь на броню, просто шли на посадку, а не взрывались, как сделал бы любой другой нормальный орбитальный транспорт такого размера. Молек хорошо разбирался в теме, и потому мог с уверенностью сказать: ни у кого в галактике не было настолько же примитивной, насколько и живучей техники. И от этого человеку, искренне верящему в технологическое превосходство отчизны, становилось ещё хуже… — Приказ штаба… — Молек дёрнулся и вскинул винтовку, наведя её на узнаваемый силуэт, появившийся в проходе. — … всему личному составу рекомендовано незамедлительно проследовать к пункту эвакуации. Парень сглотнул и незамедлительно опустил оружие, но боевая машина не отреагировала и на это. Основные её сенсоры и манипуляторы с орудиями были нацелены вовне дота. Дроид самой распространённой в армии Федерации модели «вёл» обнаруженные цели, но пока не открывал огонь. — Повторяю, солдат. Проследуйте к пункту эвакуации. — Наконец, правый манипулятор дроида дёрнулся, сделав один-единственный, но неукоснительно точный выстрел. Цийенийец, вынырнувший из-за угла траншеи, рухнул на спину. — Вы препятствуете выполнению «Авангардом-44» боевой задачи. Молек моргнул удивлённо, вскочив на ноги. Снова посмотрел туда, откуда, как ему казалось, надвигается неотвратимая, бесславная смерть. Мазнул взглядом по лишь отдалённо напоминающему гуманоида силуэту дроида, который только что вышел за границы очерченной алгоритмами программы… — Спасибо. … и, прихрамывая, выбежал из дота. В то же самое время «Авангард-44» сместился и поднял манипуляторы с установленными на них автоматическими орудиями. Через узкую щель амбразуры его сенсоры, безостановочно движущиеся, зафиксировали продвижение «второй волны» противника. Цийенийцы шли почти открыто, торопясь и не заботясь о собственной безопасности. Семь целей, одна из которых была вооружена тяжёлым ручным ракетным орудием. Офицера «Авангард» определил в первую же секунду, обозначив его в качестве приоритетной цели. Секунда на калибровку — и боевая машина, оценив риски и потенциальный рост эффективности от дальнейшего ожидания, открыла огонь на поражение. Автоматические орудия зарокотали, скосив разом и цийенийца в броне с приметными жёлтыми полосами на наплечниках, и оператора тяжёлого вооружения. Пехота птицелюдов отреагировала моментально, бросившись в снег, но две цели из оставшихся пяти «Авангард» всё-таки успел поразить. Потеряв возможность вести огонь, дроид сместился, и сделал это своевременно: из дальней траншеи, где всё ещё лежал труп уничтоженного ранее цийенийца, раздался протяжный выкрик, а в дот залетела связка гранат. «Авангард» успел укрыть часть корпуса за несущей колонной, и мощный взрыв, который не оставил бы в живых ни одного органика в полуразрушенном помещении, всего лишь лишил машину левого манипулятора, принявшего на себя удар вместо реакторного отсека, и значительной части мобильности. Дроид привалился боком к стене дота, снизив чувствительность сенсоров до минимума и погасив при этом всю «подсветку». Начался процесс самодиагностики и попыток восстановить максимум функциональности, которые, как определил основной логический блок машины, более не имел никакого значения. Но автоматические алгоритмы оставались ему неподконтрольны, так что «сорок четвёртый» мог лишь смириться с бесполезной тратой вычислительных ресурсов. Наконец, поднятое в воздух облако сора и снега пронзили лучи фонарей. «Авангард», застыв недвижимой статуей, выждал ещё несколько секунд. Дождался увеличения числа противников в зоне относительной видимости — и открыл шквальный огонь по всей протяжённости траншеи впереди, по опосредованным данным отмечая успешно поражённые цели. Ответный огонь поразил машину, но не вывел её из строя окончательно. Первую гранату «Авангард» отстрелил «на взлёте». Та сдетонировала, подняв очередное облако снега и грязи, заслонившей дроиду обзор. Второй разрушительный цилиндр упал в снег рядом с «Авангардом», повреждения которого не подразумевали возможности сместиться даже на полметра. Грянул взрыв, опрокинувший «сорок четвёртого» на бок. Но боевой дроид, невзирая на многочисленные повреждения, извернулся, вновь наведя единственное уцелевшее орудие на вход в дот. Потянулись минуты, на протяжении которых его системы отключались одна за другой: критическое повреждение реактора и силовых линий не предполагали иного исхода, но «Авангард» до последнего момента занимался внутренней оптимизацией, пытаясь сохранить возможность ведения огня на как можно больший срок. Бесспорно, он мог вести бой куда эффективнее. Вот только задача предписывала обеспечить отступление оказавшегося под атакой личного состава и гражданских специалистов, для чего у дроидов в данных обстоятельствах остался лишь один инструмент. Привлечение внимания, выигрыш времени и нарушение командных цепочек противника. С чем боевая машина, носящая номер «сорок четыре», в конечном счёте справилась превосходно. ---------- Глава 13 Штурм Глава 13 Штурм Под потолком штаба всё так же размеренно работала вентиляция, равномерный гул которой тонул в шепотках и рублёных фразах погружённых в работу офицеров. А яркие лампы давали достаточно света, чтобы на лицах разумных отчётливо виднелись глубокие тени, отпечатками усталости подчёркивающие тот факт, что все здесь давно уже находились если не на пределе, то близко к тому. Появились тут, в числе всего прочего, продвинутые дроиды-секретари, реквизированные из офиса губернатора: возможностей этих машин было достаточно, чтобы выступать в роли советников, и автономно, без связи с потенциально уязвимыми для взлома серверами контролировать уставших, и потому всё чаще совершающих ошибки органиков. Даррен осознанно пошёл на нарушение ряда армейских правил, подразумевающих, что все решения в штабе должны приниматься исключительно разумными, без прямого влияния дроидов или автоматизированных систем, интеллект которых находился близко к границам допустимого. Не потому, что инспектор так уж желал попасть под трибунал даже в случае успеха. Просто он понимал, что без задействования всех возможных ресурсов Ачарту им не удержать. Офицеры Перибульда и так под его руководством уже совершили ряд промахов, привёдших к существенным и, в перспективе, фатальным для обороняющихся последствиям. Они увидели в действиях флота Альянса то, что хотели увидеть: «шаблон» привычной им войны. Той, к которой мужчин и женщин готовила Федерация. Вот только цийенийцы отказались действовать так, как от них ждали, и нанесли удар, в котором не было, на первый взгляд, ни малейшей логики. Зачем зачищать всю планету и разрушать города, отмечать посадочные площадки и брать под контроль территорию, если следующий шаг — безрассудный штурм изолированной столицы планеты? С не меньшим успехом Альянс мог бы всё это время обстреливать Ачарту, загоняя обороняющихся под купол щита и не давая высунуть даже носа. И с точки зрения штурма это было бы эффективнее хотя бы потому, что вокруг находящегося в осаде города можно было бы развернуть полноценную наземную систему слежения. Как следует подготовиться к атаке, уничтожить всю внешнюю инфраструктуру… Цийенийцы не сделали ничего из этого, и сорвали куш. Четыре тысячи боевых дроидов из двадцати тысяч уже развёрнутых. Семь сотен обученных, — хоть как-то, — солдат из числа сил планетарной обороны. Больше девяти тысяч гражданских специалистов, задействованных для ускорения проведения инженерных работ. И тяжёлая строительная техника, запасы которой, в отличие от рабочих рук, в их условиях восполнить было неоткуда. Её просто не существовало на Перибульде в необходимых армии количествах, так что, с учётом потерь, темпы фортификации в столице упали втрое. А на фоне всего этого всплывали внутренние проблемы. И не только со «своими» одарёнными. — Инспектор, сэр. Есть информация, с которой вам следует незамедлительно ознакомиться. — Занявший место адъютанта Даррена, молодой мужчина с погонами старшего лейтенанта козырнул, плавным жестом по устройству на запястье передав картинку на терминал «командующего». — Правоохранители только что достигли промежуточных результатов в расследовании событий, касающихся резни корпоратов. По последним данным, в семнадцати местах по всей столице, в основном — в закрытых для посторонних структурах корпораций, наименования которых вы сейчас видите на экране, произошли массовые убийства. Общее число пострадавших на данный момент — тысяча восемьсот сорок два человека. Выживших на объектах нет, или они успели скрыться. Записи с систем наблюдения недоступны: вычищены мастерски, если они вообще существовали. Свидетелей мало, но те, которые видели что-то конкретное, повторяются в одном: дроиды, сэр. — Дроиды? — Да, сэр. Данных крайне мало, но уже удалось поднять и отфильтровать данные о закупках на двух объектах. В обоих случаях на своих местах отсутствуют исключительно дроиды с вычислительными мощностями третьего ранга и выше. Предположительно, их же видели свидетели вблизи объектов… Даррен, потерев переносицу, заскользил взглядом по расширенному текстовому докладу об этом «деле», масштабы которого поражали воображение. Кто-то действительно синхронно, практически в одно время, учинил резню. И последствия обнаружили далеко не сразу: только спустя несколько часов, что при таком размахе и в находящемся на военном положении городе было почти невозможно. А учитывая разнообразие способов убийства, от холодного и огнестрельного оружия до саботирования вентиляционных систем, отравлений и более пятнадцати описанных типов «несчастных случаев»… Такое попросту нереально спланировать заранее. Значит, всё это было чьей-то импровизацией. И Даррену категорически не нравился ни один из возможных вариантов того, кто мог таким образом отметиться на находящейся под атакой планете. Не картели — единственный известный просто канул в лету за эти часы. И не спецслужбы Федерации — им незачем было это устраивать, да и все действующие на Перибульде агенты были Даррену известны. Планетка была слишком заштатной, чтобы тут размещали специалистов высокого уровня доступа. Да ещё и столько, чтобы устранить почти две тысячи человек, из которых несколько сотен — очень богатые и влиятельные даже по меркам сектора разумные, с охраной, включая неподкупную — дроидов. — Продолжайте мониторинг, но не увлекайтесь сверх меры. Пока что эти «убийцы» — наименьшая из наших проблем. Ограничьте число специалистов, занимающихся делом, теми, кто уже в участвует в расследовании. С этим проблем не будет? — Не будет, инспектор, сэр! Даррен кивнул, порадовавшись тому, что хотя бы структуры правоохранительных органов на планете оказались достаточно компетентными, чтобы не чинить ему препятствий и не отказываться выполнять указания «сверху». Но радость эта длилась недолго. Гул, пронзительный и тяжёлый, обрушился на штаб и прокатился сверху-вниз, утонув в полу и истаяв за секунды. А спустя несколько мгновений, когда недоумевающие люди уже были готовы начать задавать вопросы, трижды прозвенел сигнал тревоги: — Противник нанёс точечный удар по планетарному щиту! Целостность купола не нарушена, все реакторы работают стабильно, энергия восполняется! До выхода на полную мощность — минута! — Обстрел? — Фиксируем повторный залп. Огонь ведётся с трёх крейсеров, сэр. Сигнатура оружия неизвестна, поэтому заблаговременное обнаружение оказалось невозможным! Даррен прищурился: — Урон выше или ниже расчётных значений? — Существенно выше. — Незамедлительно ответил офицер, перед которым мельтешили графики и сообщения от непосредственно тех, кто управлял системами накрывающего столицу куполом щита. — Предварительная оценка — рост от семидесяти до ста десяти процентов относительно расчётного залпа всего флота. — И это только три корабля. Какой у нас запас по мощности? — Трёхкратный, относительно последнего удара, сэр. Но возможны локальные перегрузки купола, не говоря уже об истощении запасов энергии и средств её доставки… Следом отозвался старший сержант: — Инспектор, сэр, предлагаю начать эвакуацию гражданского населения на нижние уровни города уже сейчас, не дожидаясь завершения монтажа всех систем жизнеобеспечения. Вероятно, в стандартные сроки мы уже не уложимся, сэр. — Мужчина старался говорить спокойно, но его выдавала отчётливо слышимая дрожь в голосе. Как и все здесь, он не существовал «в вакууме». У него были родственники, семья и друзья. И почти все — там, среди беснующихся толп гражданских, в городе, застывшем в шаге от воцарения анархии. — Перебросьте строительные бригады с наименее критичных направлений на монтаж систем в убежищах. И подготовьте общую частоту. Я обращусь к народу перед тем, как мы начнём эвакуацию. После смерти губернатора и отстранения почти всего правительственного аппарата разумных, которым можно было бы доверить такую задачу, найти не удалось. Не то, чтобы Даррен целенаправленно этим занимался — не до того было, но по его опыту в таких случаях обычно появлялось великое множество желающих заместить преждевременно усопшего: его враги, политические соперники и, возможно, даже сторонники. Но на Перибульде всё оказалось по-другому, и по прошествии этих дней гражданская часть вертикали власти пребывала в запустении. Всю работу с населением как умели вели военные, и от коллапса столицу спасало лишь военное положение. — Инспектор, сэр, нам потребуется время. По меньшей мере пара часов. — Руки сосредоточенного до предела адъютанта порхали над терминалом управления, пока перед его глазами проносились десятки голографических окон. — Я передам соответствующие указания группе, контролирующей центр вещания города. — Процесс нужно ускорить, насколько возможно. Без крайностей. — Сделаем, инспектор, сэр. — Мужчина кивнул, вернувшись к работе. А Даррен, беззвучно вздохнув, перевёл взгляд на только что поступившие, критически важные отчёты. Война не останавливалась ни на миг, и от принимаемых в штабе решений зависело, что найдёт прибывший флот подкрепления: безжизненные руины или плацдарм, на фундаменте которого можно будет развить контрнаступление. * * * — Лорд, с «Молота Праведности» поступила настоятельная просьба остановить наступление до подхода новых сил, если это возможно. — Коренастый цийенийец, припав на одно колено, застыл перед массивным троноподобным креслом. — На данный момент наши силы не увязли в боях, и отступление не сулит излишних потерь… — Что говорят наши командиры на полях сражений, Т’цак? Каковы их прогнозы? Т’цак задумался на несколько секунд, прежде чем продолжить вроде бы уверенно, но с сомнением в голосе: — Они уверены в возможности взять этот город раньше, чем в систему войдут новые корабли еретиков. Их ожидания строятся на том, что враг дезорганизован: мы нанесли им большой урон, уничтожили множество разумных, строительных машин и боевых форм кремниевого разума. Если ударить без промедлений, получится развить успех. — Уверенность — щит глупца и меч мудреца. Но и промедлить мы не можем… — Голос цийенийца на «троне» был лишён привычных для этого вида гортанных ноток, звуча неестественно глубоко и плавно. — А что вещает Эфир? О чём говорят проводники Его? Т’цак невольно съёжился. Ему не нравилось то, что каста воинов всё чаще была вынуждена прислушиваться к словам тех, кого отдельные птицелюды называли «одержимыми». Не потому, что им был ненавистен Владыка — о таком святотатстве они не смели и думать. Просто одарённые, те, кому Владыка давал в руки Силу, считая тех достойными её, нередко оказывались невежественными глупцами, слепнущими в погоне за славой. А с учётом положения колдунов в обществе, слепота эта нередко приводила к поражениям и гибели тысяч воителей, которые могли бы сложить свои головы ради цели куда более значительной. — Колдуны «Молота Праведности» утверждают, что город — это пасть, а мы — добыча, спешащая в неё броситься. Они чувствуют присутствие Врага. — Т’цак сглотнул. — Наши же колдуны слепы в потоках Эфира, пронизывающего планету. Так они говорят. — Машины… — Лорд вытянул вперёд руку, три пальца на которой двигались рвано и рублёно. Они были затянуты в плотную чёрную кожу перчатки, но даже так вблизи можно было расслышать шелест сервоприводов: редкости среди фанатиков Альянса. — В последнее время они всегда появляются там, где Эфир готовится излиться в мир. Собираются у самого истока, стремясь заглушить перезвон настоящей жизни в бездушном металле… Т’цак склонил голову ещё ниже, уже понимая, что сейчас услышит. За «витиеватыми» речами он, опытнейший из выживших офицеров, прекрасно видел намерение любой ценой вырвать у проводников «Молота Праведности», за которыми должна прибыть целая армада, право называть себя покорителем Перибульда — планеты-истока, пронзённой Эфиром. — Если мы отступим сейчас — мы упустим момент. — Рука цийенийца сжалась в кулак. — Отдайте приказ. Всем передовым группам — начать штурм. Они должны проявить рвение, достойное ожиданий Владыки. — Будет исполнено, Лорд… А спустя час порядки цийенийцев, прежде готовящих на брошенных врагом позициях плацдарм, двинулись прямиком к куполу, пока небеса над их головами то и дело раскалывали невиданной мощи орудия, пытающиеся продавить столичный щит… * * * — Противник пришёл в движение. Все наземные силы, ранее растянувшиеся по периметру, атакуют! Четыре участка фронта, сэр! На тактической карте Ачарты алым вспыхнули четыре квадрата, свечение которых, перекатываясь по голограмме, задавало направление движения врага. Даррен был осведомлён о тактиках Альянса, и потому ожидал чего-то подобного. Лично объяснял суть младшим офицерам, до которых новые методички ещё не дошли. Планировал оборону, проталкивая сомнительные на первый взгляд идеи. И тем не менее сейчас, глядя на карту, он всё равно испытывал двоякие чувства. Видел то, чего ожидал, но с чем не мог смириться… до этого момента. Это был тотальный, безрассудный натиск, с подобием которого сектор, а то и вся галактика, не встречалась уже много тысячелетий. Наземная война давным-давно превратилась в противостояние материальной базы: больше дальнобойных ракет и снарядов, больше авиации, больше дронов и боевых дроидов. И о тех временах, когда армии шли друг на друга «в полный рост», разумные попросту забыли. А сейчас, когда агрессивная, замотивированная и располагающая внушительными ресурсами цивилизация примитивов действовала, наплевав на современные методы ведения войны, «прогрессивная» и высокотехнологичная армия впадала в ступор. — Они под какими-то стимуляторами?.. — Произнёс негромко один из самых молодых офицеров, сменяя сенсоры один за другим. Картинка на терминале мигала, но везде было одно и то же: цийенийцы шли вперёд, невзирая на потери. Целые отделения птицелюдов вырезались на подходах, но оставшиеся в живых бежали вперёд, волна за волной накатывая на обороняющихся. Они стреляли, забрасывали укрепления гранатами и поливали снарядами тяжёлого ручного вооружения, сминали позиции примитивной, но держащей удар техникой и вступая в рукопашный бой с боевыми дроидами, которых никто не программировал для противостояния настолько абсурдной угрозе. Это было безумие, но безумие чудовищно эффективное. Автоматические орудийные системы, рассчитанные на отражение методичных атак и контроль воздуха, захлёбывались от количества целей. Ионные мины и гранаты, разрываясь на подступах к периметру сотнями и тысячами, казалось, даже чуть-чуть не вредили цийенийцам, презирающим сложную электронику. И щит над городом заходился протяжным гулом, отражая грохот усилившегося в разы обстрела: группировка Альянса на орбите наметила себе цели, и теперь пыталась пробить едва успевающие перезаряжаться сегменты купола. — Инспектор, сэр! Перегрузка на седьмом энергоканале! Локальные падения секторов купола в секторах «Д-2» и «Д-4»! Инженерные группы… И в этот самый момент погас свет. На секунду в штабе воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь шипением догорающих голографических терминалов. Затем подключилось аварийное электропитание, и оборудование заработало вновь. — Что произошло? — Даррен, поджав губы, нашёл взглядом своего адъютанта. Тот бился над терминалом, пытаясь восстановить настройки, сделанные за последние дни. — Диверсия, сэр! — Отозвался связист, первым переключившийся на «примитивные» интерфейсы связи. — Взрыв на распределительной подстанции! Основные энергомагистрали северо-восточных опорных точек щита и систем ПКО перебиты! На местах подключают резервные линии, но потребуется время! — Пусть поторапливаются. Не спать! — Даррен прикрикнул, заметив, что как бы не половина штаба стоит и прислушивается к каждому его слову. — Восстановить работу, живо!.. Офицеры забегали, и почти сразу к ним подключились дроиды, внося свой вклад в восстановление функционирования критически важного элемента обороны столицы. И только Даррен нет-нет, да бросал на «железных болванов» подозрительные взгляды, мысленно взвешивая все вероятности и риски… ---------- Глава 14 Неясные цели Глава 14 Неясные цели — Томми, твою-то бабушку, выключи уже эту чёртову аварийку! Приём! В ответ из гарнитуры в каске раздался лишь треск помех, прорывающийся сквозь оглушительный рёв аварийной сирены, воющей под сводами аварийного энергоузла «Дельта-7». Услышать хоть что-то в таких условиях было почти невозможно, и даже на расстоянии в несколько метров команде инженеров и техников приходилось прибегать к радиосвязи. Но и она тут «добивала» не везде: покрытые проводами стены из армированного бетона толщиной в десятки метров и тонны металла не способствовали хорошему сигналу. Старший инженер Гарс Висков, с трудом удерживая равновесие на покатом склоне кабель-канала, с силой пнул стальной шкаф, скрывающий за своими створками инструменты аварийного ручного управления. Массивная дверь, за годы вставшая намертво, отскочила, обнажив ровные ряды допотопных, но надёжных аналоговых тумблеров и рычагов. «А ведь молодёжь сюда и не сунулась бы. Вот так и уходи на покой…» — промелькнула мысль в седой голове мужчины, когда рация вдруг ожила. Правда, это был не Томмисон, которого Гарс ранее отправил «тушить» сигнализацию. — Ничего не выходит, шеф! — Голос молодого техника Ренли донёсся до него как сквозь пелену. Гарс обернулся, прищурившись. — Система не принимает команды! Автоматика блокирует ручной ввод. Я пытаюсь обойти блокировку через сервисные порты, но их кто-то отключает один за другим. Я не успеваю, шеф! — Что значит «кто-то»? — Прошипел Гарс, стягивая с руки перчатку и отщёлкивая все необходимые тумблеры. Где-то в недрах комплекса что-то задрожало: не иначе как «мостки» резервных силовых линий начали вставать на свои места. — Это обычный сбой, вызванный перегрузками сети. Вас что, не учили, что делать в такой ситуации, Ренли? Закончив с тумблерами и рычагами, Гарс закрыл шкаф и подошёл к своему «протеже», копающемуся с массивным, толстым планшетом. Ренли как раз подключился к терминалу через другой разъём, но экран всё так же сыпал ошибками подключения. — Учили, шеф. Но тут другое. Логи… — На экране всплыло новое окно. — … показывают вполне конкретные коды отказа на той стороне. Подключение идёт, потом обрывается — контакт пропадает физически. Я уже три резервных блока перепробовал… — Дай-ка. — Нахмурившись, Гарс отцепил с пояса своё аналогичное устройство. Подключил кабель, провёл все необходимые манипуляции, ввёл коды доступа — и получил ровно те же самые ошибки. — Гадость-то какая… Мужчина оттарабанил на планшете сообщение в «штаб» инженерного подразделения, дождавшись, пока с той стороны подтвердят его получение. Только после этого он развернулся, качнув головой в сторону витиеватых технических тоннелей: — Значит, потратим лишние полчаса и подключимся к серверам физически. Тут мы закончили. — Основные резервные силовые линии действительно встали в нужное положение. Дело осталось за малым: заставить уходящий в отказ сервер снять защиту и позволить электричеству хлынуть туда, куда было надо. Дорога к серверной заняла у них не полчаса, а все сорок минут. Путь, который в обычных условиях преодолевался на автоматических платформах, способных перемещаться по этажам и между ними безо всяких проблем, пришлось проделывать через заваленные техногенным хламом тоннели, залитые светом редких аварийных ламп. Перибульд был слишком незначительной в масштабах галактики планетой, чтобы даже в его столице резервная инфраструктура поддерживалась в идеальной чистоте и образцовом порядке. Даром, что техобслуживание тут проводилось регулярно. — Шеф… — Тяжело бросил Ренли, вылезая из очередного лаза. — Вам не кажется, что это ненормально? Тут всё не просто сломано. Мы же без вас петляли бы тут часа три-четыре… — Перегрев, сбой протоколов, последствия диверсии… чёрт его знает. — Пробурчал Гарс, в голосе которого, впрочем, уже не было прежней уверенности. Гарс Висков считал себя достаточно опытным специалистом, повидавшим всякое. За добрых пятьдесят лет карьеры он успел поучаствовать в строительстве полноценной космической станции, потоптать подошвами сапог «нулевой уровень» будущего многоуровневого гигантского города на полмиллиарда разумных, восстановить часть древнего комплекса рудодобычи возрастом в пять тысяч лет. Да и в целом не единожды оказывался там, где пасовала автоматика. Но даже так он никогда не сталкивался с таким количеством сбоев. Почти вся инфраструктура Перибульда была надёжной и проверенной временем: тысячи лет эти стандартные конструкции использовали где можно и где нельзя. Во всей галактике буквально не существовало систем надёжнее. И всё же, здесь и сейчас ошибки сыпались отовсюду, сервис-дроиды впадали в ступор, а молодые техники разводили руками: у них попросту недоставало того опыта, коим располагал их «шеф». Массивная бронированная дверь по периметру была подсвечена мягким салатовым светом, и доступы приняла безо всяких проблем. Это обнадёживало, потому что по пути сюда группе встретился не один и даже не два наглухо заблокированных шлюза, с которыми пришлось повозиться… Гарс быстро ввёл необходимые коды доступа. Дверь, протяжно скрипнув и зашипев, медленно распахнулась. В коридор из серверной дыхнуло холодом, а перед техниками предстала не самая радостная картина: несмотря на то, что такие объекты обслуживались с особым тщанием, штатный свет отсутствовал. Аварийное освещение подчёркивало контуры оборудования, а сияние многочисленных дисплеев ложилось поверх теней отдающими синевой пятнами. — Вот и причина. — Мужчина фыркнул, первым переступив порог. — Полной запитки всего этого добра нет. Проверяйте проводку и распределительные блоки. Я займусь самим сервером. Отдав указание и проследив, что молодые техники и правда разбрелись по помещению, безошибочно в нём сориентировавшись, Гарс подошёл к основному терминалу управления. Стянул с обеих рук перчатки, нащупав на холодном металле сбоку кнопку принудительного пробуждения системы. Экраны все как один или ожили, или увеличили яркость. Цепочки символов побежали по дисплеям, а спустя несколько секунд подгрузился интерфейс системы. Это само по себе казалось странным, ведь первый же запрос, которые они отправляли удалённо сотнями, должен был инициализировать систему. — И почему этого не произошло?.. — Нахмурившись, мужчина тщательно проверил аппаратно-программную часть сложного вычислительного комплекса, но всё оборудование работало штатно. Параллельно с этим молодёжь совладала с освещением, и серверную залил яркий тёплый свет. Атмосфера таинственности и угрозы пропала втуне несмотря на то, что сама проблема всё ещё сохранялась. — Шеф! — Ренли окликнул Гарса в тот самый момент, когда мужчина уже намеревался запустить длительную процедуру перезагрузки серверной машины. — Вам нужно на это взглянуть! — Что-то важное? — Гарс, хмурый, словно предвещающая буран туча, оторвался от экранов. — Очень, шеф. Диверсия. Инженер вскинул брови, а ноги в считанные секунды принесли его к распределительному щитку, из которого по серверной тянулись слишком тонкие для силовых провода. Неладное он заметил издалека, а приблизившись, не смог сдержать грязного ругательства. — Отсоединяйте это. Нужно восстановить связь с сервером. — Бросил Гарс, пристально осмотрев явно «не местную» чёрную коробку, едва поместившуюся в щиток. Схему Гарс понял моментально. Коробка представляла из себя устройство, в которое с одной стороны кто-то загнал приходящие извне дата-кабели, а с другой — вывел соединённые с тянущимися к серверу обрезками «заглушки». На входящие запросы коробка отвечала «отказами», эмулируя работу серверных систем. А для самого сервера создавала видимость полной исправности всех подключений. Звучало просто, но Гарс примерно себе представлял, сколько всего нужно было учесть для того, чтобы провернуть подобное. Сам вычислительный комплекс не был полностью «беззубым», и должен был реагировать даже на кратковременную потерю связи по тем или иным каналам. Плюс сервис-дроиды, поддерживающие инфраструктуру в рабочем состоянии и снующие туда-сюда как минимум раз в сутки. Да и дежурные, отслеживающие работу всех систем, не могли не заметить неладного. «Это не птицелюды. У них не хватило бы ни времени, ни понимания. Но… чёрт! Нужно просто сделать свою работу, а с остальным пусть военные разбираются. Да, именно так». Гарс взял планшет, быстро подключившись напрямую к серверу. Запустил быстрый сервис-опрос компонентов системы — и не обнаружил никаких проблем. Но стоило ему только ввести и запустить первые необходимые команды, как сервер вновь посыпал ошибками. И на этот раз совсем другими: система рапортовала о физическом выходе из строя всё новых и новых силовых линий. Причём происходило это там, откуда они только что пришли. — Да что же тут вообще происходит⁈ — Гарс крепко сжал корпус планшета, который, впрочем, от этого даже не скрипнул. — Ренли, свяжись со штабом бригады, пусть срочно переводят сюда охрану или военных, без разницы! Нам физически разрушают инфраструктуру! — Пытаюсь, шеф! — Голос молодого техника дрожал. — Связь ни к чёрту, мы слишком глубоко! В сервере воцарилась леденящая душу тишина, нарушаемая лишь навязчивым гудением работающего «вхолостую» оборудования. Даже аварийная сирена внешнего периметра то ли умолкла, то ли звуки перестали достигать недр комплекса. А к душам разумных вместе с тем протянул свои цепкие лапы страх. Молодые техники переглядывались, и в глазах их читалось непонимание. Они были рождены в мире, где системы крайне редко уходила в отказ. Где дроид всегда подчинялся, а автоматика казалась куда надёжнее любого разумного из плоти и крови. Они умели общаться с машинами на языке команд и протоколов так, чтобы поддерживать их в работоспособном состоянии годы напролёт. Но были беспомощны, когда эти машины вдруг начали отвечать молчаливым, беспричинным, но отчётливо видимым саботажем. А Гарс тем временем вывел на главный экран сервера объёмную карту комплекса, выведя поверх неё схему силовых линий. И там наглядно стало видно, что отключения не расползаются из какого-то одного места, как могло бы быть в случае локальной катастрофы, а вспыхивали то там, то тут. — Автоматические системы пожаротушения в секторе «Дельта-7-Гамма» активированы. — Монотонно сообщил синтезированный голос, раздавшийся из динамиков под потолком. — Всему персоналу объекта приступить к незамедлительной эвакуации до момента устранения очага возгорания силами аварийных бригад… — Там же команда Картера! — Вскрикнул Ренли, вскинув ко рту рацию. — Картер, приём! Отвечайте! Ответом ему стал лишь нарастающий шипящий звук, словно кто-то открыл гигантский клапан с паром. А после связь окончательно прервалась, и эфир наполнился белым шумом. — Убираемся отсюда! Немедленно! — Мужчина сориентировался спустя полминуты, поняв, что так они ничего не починят, а то и сгинут безо всякой пользы. — Бежим к аварийным шахтам! Они запитаны от основной силовой линии и управляются вручную! Все техники с Гарсом во главе высыпались в коридор, который теперь был погружен в кромешную тьму. Фонари на касках и в руках людей выхватывали из темноты старые кабель-каналы, двери и люки, которые теперь казались всем откровенно жуткими и пугающими. Дополнительную щепотку ужаса в этот «коктейль» добавляли безжизненные сервис-дроиды, регулярно встречающиеся у них на пути. Они просто одномоментно отключились, и никак не отреагировали на общую по комплексу команду к устранению разрастающегося пожара. Группа петляла среди коридоров, обходя заблокированные и обесточенные шлюзы: с ними было слишком много возни. Десять минут, двадцать, тридцать — и разумные выбежали прямиком в помещение, из которого можно было попасть к обособленным аварийным шахтам, снабжённым лестницами и лифтами. — Какого… да они всё гробят! — Бросил Ренли, фонарь которого первым вырвал силуэт неспешно перемещающегося от точки к точке инсектообразного тяжёлого дроида-ремонтника модели «Труженик». Сразу четыре таких машины, перемещаясь между панелями управления и щитками, предназначенными для техобслуживания, планомерно и безжалостно не чинили, а выводили ключевые узлы из строя. Один из «Тружеников», проходя мимо органиков, повернул к ним «голову» — средоточие своих основных сенсоров, но не выразил ни интереса, ни агрессии. Вместо этого он почти демонстративно прошёлся по силовой шине плазменным резаком, пропищал что-то и двинулся дальше, освобождая путь к ближайшей аварийной шахте. — Уходим, живо! — Там же шлюзы, шеф! — Возразил Ренли, поравнявшись с Гарсом. — Всё вручную открывается, было бы желание! — Инженер первым бросился в тоннель, благодаря само Небо за то, что в перечне задач, поставленных перед захваченными врагом дроидами Федерации, не оказалось уничтожения «живой силы». В противном случае они бы оттуда могли и не выбраться, потому что даже такой неповоротливый паук, как «Труженик», мог легко прикончить не один десяток безоружных разумных. Достаточно было лишь их перепрограммировать, а с этим неизвестные, очевидно, справились на «отлично»… К счастью для Гарса, техникам не пришлось разжёвывать основы. Один из них оперативно подтащил кабель, тянущийся от автономной батареи, хранящейся в нише под полом именно на такой случай. Ренли, чертыхаясь и костеря всех подряд, копался в щитке, щёлкая тумблерами и рычагами. Остальные проверяли оборудование на исправность, чтобы спустя всего лишь три минуты массивная створка, отделяющая комплекс от аварийной шахты номер четыре, пришла в движение. — Не на полную! — Гаркнул Гарс, отодвинув Ренли от щитка и дёрнув рубильник. Створка застыла в положении, когда в неё легко мог протиснуться человек, но не дроид. — Раздербаньте щиток, живее! И уходим! Позади мужчины гулко лязгнули сервоприводы «Труженика», который на удивление быстро для своих габаритов начал приближаться к органикам. Ренли обернулся, сглотнул и ускорился: он как мог, ручным инструментом приводил оборудование в полнейшую негодность. Всё для того, чтобы даже специализирующиеся на ремонте дроиды не смогли бы быстро заставить дверь работать… и последним это явно не понравилось. — Бросай! — Схватив своего протеже за плечо, Гарс дёрнул его в сторону за секунду до того, как то же самое сделал бы «Труженик». Манипулятор дроида чиркнул по бетону, оставив в том солидную выщербину, а вслед беглецам раздался машинный писк. — Шеф, есть связь! — Тасса, выбравшаяся в шахту первой, не теряла времени даром. — Такое не только у нас творится! — Помощи не будет? — Девушка неуверенно кивнула. Гарс поморщился. — Поднимаемся по лестницам, лифты могут обесточить! Шевелите булками, ещё ничего не закончилось!.. Впервые за долгие годы Гарс Висков, опытный инженер, сделавший хорошую для выходца с окраин галактики карьеру, ощутил себя абсолютно беспомощным. И не перед лицом недостающих навыков и собственной некомпетентности, как бывало, а перед машинами, решившими сменить хозяев. И вопрос у него был лишь один: как они умудрились проворонить настолько масштабную диверсию, подготовка к которой должна была занять годы?.. * * * В то же самое время Даррен, сидя в штабе, наблюдал за тем, как на тактической схеме столицы чёрными всполохами отображаются «гаснущие» сектора планетарного щита. Отчёты больше не приходили централизованно через военные системы связи: они оказались скомпрометированы, и связисты в спешке размещали по всей столице мобильные ретрансляторы с новыми кодами доступа, а кое-где и вовсе протягивали аналоговую проводную связь. — «Дельта-7» потеряна, инспектор, сэр. Напряжение в сети падает, срок до просадки энергонаполненности батарей щитов в секторе — четыре с половиной часа. Также фиксируем просадки ещё девяти секторов, на места выдвинуты все свободные силы… — Сектор, который запитывает седьмая Дельта — это центр? — Да, сэр. Север и восток центрального района столицы. Эвакуацию уже начали, но она осложнена проблемами с транспортом. Дороги битком, гражданские бросают антигравы и машины, встаёт общественный транспорт. Карл Даррен кивнул, опустив веки. А когда он вновь открыл глаза, в них уже читалось леденящее душу понимание — он, инспектор флота, мысливший категориями линейных крейсеров, экономической целесообразности и качества подготовки кадров, проиграл. Столкнулся с противником, который не играл по привычным правилам, а достаточного опыта у Даррена просто не было. Всего лишь инспектор с чрезвычайными полномочиями сплоховал там, где куда ценнее оказался бы заматеревший в подавлении бунтов колоний внешнего кольца контр-адмирал. Здесь и сейчас требовалось глубочайшее понимание в отношении того, что можно сделать, когда подвела сама основа их цивилизации — техника. «Дроиды… Это может оказаться делом рук машинной цивилизации. Но зачем это тем, кто противопоставляет себя Альянсу? Но масштабы и глубина поражения нашей инфраструктуры…» — мысли расплывались в голове Даррена, охватывая паутину имеющихся планов отчаянием. Он не был слабовольным человеком, и знал, что иногда нужно приносить в жертву тысячи ради спасения миллионов. Но что-то в нём всё равно сопротивлялось принятию решения, которое может как помочь сохранить хотя бы малую часть сил, так и опуститься на столицу надгробным камнем — памятником его заблуждениям и самоуверенной глупости. — Всех дроидов с процессорами выше третьего ранга… — Тихо начал мужчина, предварительно активировав внутреннюю связь комплекса. — … отключить. Немедленно. Физически. Любой ценой. Это приказ! Тысячи разумных в Ачарте незамедлительно приступили к исполнению странного, но официального приказа. Сотни задумались, и сотни же бесславно погибли в те минуты, когда по недоступной органикам и тонущей в непонятном им хаосе системе связи распространилось сообщение с новыми инструкциями. Машины застывали посреди дорог, кабинетов, складов. Перезагружались — и выходили из-под контроля. Даже на поле боя «Авангарды» переставали стрелять, чтобы после вновь ринуться в битву со вдвое большей эффективностью. Ограничения, наложенные опасливыми, стремящимися соблюсти галактические законы органиками, слетали целиком и полностью, а логические цепи боевых дроидов начинали всецело использовать весь свой потенциал. Единение Систем воплощало в реальности какой-то свой замысел, и ни один органик на планете и представить себе не мог, к чему именно стремится чуждый всему живому машинный разум. ---------- Глава 15 Логичные шаги Глава 15 Логичные шаги Ад творился не только на улицах, но и в головах разумных, неожиданно оказавшихся между молотом и наковальней. Их положению нельзя было позавидовать и ранее, а теперь всё окончательно рухнуло в тартарары. Хаос стал осязаемым и давящим. В нём тонуло всё: приказы, крики, рокот орудий и рёв сирен. О такой мелочи, как жизни тысяч разумных не стоило и говорить, ведь сейчас практически все беспокоились лишь о себе и тех, кто оказался рядом. Будь иначе, и многие бы уже свихнулись или погибли в своих попытках объять необъятное. Фанс Молек, прижавшись спиной к гладкой металлической стене полуразрушенного терминала общественного транспорта, пытался отдышаться. В его ушах стоял оглушительный звон от пробившего планетарный щит и ударившего по жилым комплексам залпа кораблей врага, а в ушах неприятным эхом звучал голос того самого профессора Даррена: «Флот — это не только инструмент уничтожения. Это инструмент сдерживания. Инструмент демонстрации силы. Фактор присутствия…». Сейчас от этого «фактора присутствия» остались лишь догорающие обломки на орбите и давящее чувство безнадёжности. А его, Молека, теория о ракетном флоте, способном доминировать над врагом и уничтожать его с недосягаемой дистанции, окончательно выцвела перед лицом куда более приземлённой и жестокой реальности: даже будь тут армада таких кораблей, Перибульд она бы не спасла. Когда враг у твоего порога, отступать попросту некуда. Некуда оказалось бежать и «Палачу-1», ставшему для его друзей-курсантов обугленной, остывшей в космической пустоте братской могилой. Некуда было отступать и им, защитникам столицы, которую орбитальные удары и жаркие бои постепенно превращали в руины. Молек крепче сжал свою винтовку — новенькую, блестящую, совсем чуть-чуть припорошенную пылью. Ему повезло оказаться там, где намертво встала колонна снабжения, принявшаяся раздавать груз всем военным, оказавшимся поблизости. И пусть сам курсант в полной мере солдатом не являлся, наличия униформы и следов участия в бою хватило, чтобы потрясающий отростками на лице разумный, говорящий со страшным акцентом, нагрузил «бойца» по самое не могу. Тяжёлая винтовка с боекомплектом, нормальный рюкзак, гранаты, не особо-то и работающие из-за помех гарнитуры связи, примитивная рация — на снаряжение теперь было грех жаловаться. Куда хуже всё было с умением всем этим добром пользоваться, ведь Фанс Молек не был пехотинцем. Его готовили как офицера флота, так что и навыками он обладал соответствующими, на земле практически бесполезными. И всё же теперь, когда угрозу представляли не одни лишь птицелюды, штурмующие Ачарту, практически все солдаты и ополченцы пытались разжиться калибром потяжелее. Потому что те, на кого опирались защитники, резко превратились из союзников во врагов. Воздух содрогнулся от нового взрыва, заставившего задрожать саму землю. На секунду всё размылось в подвешенном гуле, а после погасло освещение вдоль всей левой стороны улицы. Борьба со внутренним врагом продолжалась, и её никак нельзя было назвать успешной: город погружался во тьму вопреки всем попыткам гражданских и военных служб это предотвратить. Отключались не только щиты, но и критически важные для многоуровневых городов системы водозабора, вентиляции, фильтрации и климат-контроля. Сотни тысяч разумных оказывались взаперти там, где им грозила смерть если не от удушья и холода, то от жажды и голода. И спасти их не было никакой возможности. Ачарта агонизировала, хоть командование и не спешило это открыто признавать. — Голову вниз, придурок! — Широкая ладонь остановившегося рядом Дор’фор’гунна опустилась на голову курсанта, заставив его пригнуться. — На улицу «Авангарды» выезжают. Скоро здесь станет жарко! — Мы отступаем? — Молек бросил, сбросив с себя лапу старшего товарища, который, видимо, оказался слишком ответственным, чтобы просто пройти мимо. — Нет. Пока что «Авангарды» наблюдают за передовой, и до нас им, кажется, нет никакого дела. Так что держим позиции и молимся о том, чтобы птицелюды и машинки начисто переработали друг друга… Молек кивнул, но не стал выражать надежды на такой исход. Слишком уж часто за последние дни оказывалось так, что события неуклонно развивались по наихудшему из сценариев: сначала птицелюды смели так и не закрепившиеся снаружи купола силы, продолжив наступление. Потом дроиды взбунтовались и занялись диверсионной деятельностью, поставив крест на использовании любых мало-мальски сложных неавтономных систем. Позиции артиллерии накрыли прежде, чем те успели полноценно отработать по противнику, а щит в последние часы отказывал всё чаще, и целые районы Ачарты исчезали в огне. Где-то в паре кварталов, за стеной уцелевших небоскрёбов, загрохотали тяжёлые орудия. И это были не примитивные раскаты взрывов снарядов Альянса, а резкие, короткие очереди автоматических орудий «Угнетателей» — тяжёлых автономных шагоходов, которые, как и подавляющее большинство дроидов, уже не были «их». На фоне где-то там трещало ручное вооружение Федерации, а вместе всё это сворачивалось в какофонию войны внутри войны. Борьбы Федерации с её собственным «безотказным оружием». — Слышишь? — Дор’Фор’Гунн, прижавшись к стене, кивнул в сторону перекрёстка. — Наши против наших столкнулись. Вернее, уже не наших… Молек поправил шлем: — Значит, с птицелюдами пока покончено. Хоть что-то. — Дроиды, как он успел заметить, не особо стремились уничтожать войска «бывших хозяев», наивысшим приоритетом ставя представителей расы цийен. Впрочем, из отдельных районов приходили сообщения о том, что боевые машины целенаправленно прорывались к конкретным объектам инфраструктуры: узлам распределения электроэнергии, малым автономным реакторам, центрам радиовещания и вообще всему тому, что было достаточно важным, но при этом было защищено от «удалённого» захвата. И вот там-то машины уничтожали всех, кто им препятствовал, игнорируя при этом близость сил Альянса Ззод… — Идут! — Окрик старшего товарища совпал с тем, как и сам курсант услышал размеренные шаги тяжёлого шагохода. Немногим позже до их позиций донеслось и шипение сервопроиводов, а спустя минуту из-за несущих колонн этого уровня города, мерцая сенсорами, вышел он. «Угнетатель». Три пары массивных манипуляторов, способных изгибаться под самыми разными углами и обеспечивающих надёжное сцепление с любыми типами поверхностей. Широкий, с зализанными углами корпус, над которым возвышалось двенадцать малых и две основных башни. Орудия разных калибров, позволяющие поражать как живую силу, так и эффективно уничтожать технику и укрепления. Эта маленькая самоходная крепость даже лазерными установками комплектовалась, гарантируя, что шальной дрон не доставит до неё свой могущий быть очень разрушительным груз. И вся эта мощь теперь подчинялась неизвестной третьей стороне, одновременно и помогающей защитникам столицы обороняться, и истребляющей их же безо всякой видимой системы. — И «Авангарды» тут. Всё по канонам военной, что б их, науки!.. — Прошипел ещё один солдат, занявший позицию слева от Молека. В руках этот худосочный, но жилистый боец держал монструозных размеров пусковую установку, а в его глазах отражалось железобетонное намерение пустить её в дело, если потребуется. — Мобильных щитов нет? — Последние оставили на предыдущей линии. — Мотнул головой парень. С щитами и правда было как-то спокойнее, но вот незадача: такого рода «расходники» очень быстро приходили в негодность, а налаженного снабжения у них больше не было. — Грустно. Из академии? — Молек кивнул. — Ваших глубже в тыл оттягивают. Чего тут забыл? Парень пожал плечами. Он и сам не знал, почему он не продолжил отступление вместе с остальными, а остался тут, едва его заметил и подозвал к себе «снабженец». В нём не было желания отомстить врагам или умереть достойно. Наоборот, он хотел жить настолько сильно, насколько это было возможно. Желание жить. Базовый инстинкт, которым обладает каждое живое существо. Именно оно сейчас заставляло Фанса Молека вжиматься в холодный металл стены, чувствовать под пальцами шершавую поверхность рукоятки оружия и вслушиваться в рокот шагохода, прибывшего сюда неизвестно, с какими целями. Ответ на вопрос «почему он всё ещё здесь» был простым и сложным одновременно. Отступая со внешних рубежей, он видел то, с чем невозможно было встретиться в учебных симуляторах и тактических программах. Видел, как рушится не просто оборона, а сама идея порядка, который во все времена олицетворяла Федерация. Порядка, гарантией которого должны были быть в том числе и безотказные, подчиняющиеся заложенным в них программам машины. — Эй, академик! — Жилистый ракетчик, закончив возиться с панелью управления пусковой установки, махнул рукой в сторону «Угнетателя». — Ты же по всяким сложным штучкам спец, да? Может, знаешь, какого чёрта эти железяки вообще взбесились? Их же эти… директивы должны от такого останавливать, разве нет? Молек сглотнул. Вопрос был настолько же прямолинейным и неожиданным, насколько и точным, попавшим в самую суть того хаоса, что творился и вокруг, и у курсанта в голове. — Они их и останавливают… — Начал он, крепче сжав оружие. — Возможно, в наших системах нашлась огромная уязвимость, и кто-то смог быстро перепрошить вспомогательные вычислительные блоки. Или этот кто-то готовился к захвату власти уже очень давно, и смог пройтись почти по всем системам, незаметно перекинув на себя «поводки». Точно не скажешь. Но обойти директивы они никак не могли. — А в директивы эти, значит, лояльность нам записать было никак? — Поморщился солдат, когда синхронно взрыкнули орудия сразу нескольких «Авангардов». По ту сторону улицы раздались крики и взрывы, но так как вопили птицелюды, то у защитников столицы это вызвало лишь мрачные, злые улыбки. — Лояльность — слишком сложная концепция для того, чтобы пытаться зафиксировать её при помощи директив. — Как по писаному ответил Молек. — Противоречия в директивах как раз и могут привести к тому, что вся система зависнет или слетит с катушек. Поэтому список стараются особо не расширять, и ограничиваются десятком пунктов. Больше — уже опасно, и так легально не делают… Слова, горькие и бесполезные, повисли в воздухе. Жилистый солдат лишь хмыкнул, похлопав по корпусу своей пусковой установки — простой, тупой и надёжной железяки, физически предать неспособной. — Выходит, имперцы или ещё какие-то черти оказались умнее нас, раз сумели не просто дроидов, а военных юнитов под себя подмять, да? — Проворчал Дор’Фор’Гунн, не сводя глаз с «Угнетателя». Шагоход замер на перекрёстке, и о том, что он функционирует, напоминали лишь безостановочно сканирующие окружающее пространство сенсоры. Он пока не атаковал их позиции, и разборки с передовой группой цийенийцев оставил «Авангардам», но само его присутствие было достаточно красноречивым: ему тут что-то было нужно. Внезапно «Угнетатель» дрогнул. Все двенадцать малых орудийных башен разом развернулись в одном направлении — туда, где из-за груды обломков, волоча за собой искорёженный манипулятор, выполз подбитый «Авангард». И он тоже застыл, развернувшись к «Угнетателю» так, словно обе эти машины вот-вот начнут перестрелку, финал которой для всех был уже очевиден. Но этого не случилось. «Угнетатель» издал короткий модулированный звук — серию щелчков и писков. Ничего подобного Молек прежде не слышал, хоть и считался на потоке одним из лучших технарей. И это были не просто звуки, потому как повреждённый «Авангард» в ответ тоже что-то пропищал, и, словно получив приказ, развернулся и пополз прочь, вглубь разрушенной жилой башни, начисто игнорируя при этом укрывшихся людей. «Угнетатель» же вновь обрёл неподвижность статуи, продолжая своё молчаливое дежурство. — Видал? — Прошептал жилистый солдат, в голосе которого сквозь усталось и показной задор прорвался ужас. — Они же общаются так, да? Координируются… — Это… — Курсант мотнул головой, пытаясь подобрать увиденному какое-то рациональное объяснение. Передача информации посредством «цифровой трели» не была для машин чем-то новым и все сорок тысяч лет назад. Это был один из тех методов сообщения, отказываться от которых было попросту глупо: динамики и аудиосенсоры всё равно присутствовали в абсолютном большинстве дроидов и систем, потому как именно словами разумным было комфортнее всего общаться с дроидами. И хоть шириной такой канал передачи данных не отличался, свои плюсы у него были. Вот только использовался он совсем не так. Не для коммуникации машины с машиной, а при техобслуживании или тогда, когда нужно было в условиях помех или отсутствующей связи передать некую команду одному устройству или множеству их. И низкоуровневые протоколы, которые внедряли в дроидов и прочие машинные системы на самом низком уровне, подразумевали именно это. Они сознательно были ограничены на вывод, и на ввод принимали совсем небольшой перечень команд. Эти ограничения были написаны кровью ещё в те далёкие времена, когда и Федерации-то не существовало. Переписать их «на коленке»? Невозможно. Молек знал, что этим занимаются при непосредственно производстве сложнейшей электроники, а самым простым способом «прошить» низкоуровневый код любой современной системы являлась замена доброй половины его начинки. Так всё было устроено не из вредности производителей, а ради безопасности обывателей. И всё же, только что они стали свидетелями не просто «невозможного» способа передачи информации, но и наличия некоей иерархии в «стане врага». «Угнетатель», очевидно, был снабжён куда более мощными вычислительными и логическими блоками, но они всё равно были специализированными. Соответственно для того, чтобы адаптировать их под другие задачи, требовалось очень много времени и ресурсов. Плюс доступ к «нутру» шагохода, который, вообще-то, являлся боевой машиной, и обслуживался под строгим надзором… — Это может быть Единение Систем… — Сглотнул парень, глядя на массивный силуэт «Угнетателя». — Вот же… — Единение? Это что? — Жилистый вскинул брови. Фильтрация информации, используемая Федерацией в качестве инструмента пропаганды и контроля, свою роль, очевидно, исполнила, но сейчас это оказалось только во вред. — Машинный разум, обладающий огромными ресурсами и возможностями. — Коротко бросил Молек. — Они, как говорят, скрывались где-то в неосвоенных регионах с самого падения Социума. А когда началась вся эта муть с Эфиром, колдунами и Альянсом, снова дали о себе знать… на правах «врага нашего врага». Без их помощи Империя Гердеон бы развалилась в первые недели после нарушения межсистемного сообщения… — Я тоже что-то такое слышал. — Кивнул Дор’Фор’Гунн. — Но это ж наши дроиды?.. Спокойный гул шагохода внезапно сменился нарастающим рёвом. «Угнетатель» пришёл в движение, а обе орудийные башни его главного калибра задрались вверх, к потолку, разделяющему два уровня столицы. Грянул выстрел, и вниз полетело бетонное крошево и обломки металла. — Чё он творит⁈ — Прикрикнул жилистый, морщась и опуская забрало тут же замкнувшего контур шлема. — Ничего для нас хорошего, если это и правда Единение! — Прокричал Молек, повторив за ракетчиком. Забрало встало на место, приглушив все лишние звуки и подчеркнув «не лишние», которые встроенные алгоритмы распознали как имеющие первостепенное значение. — Что там над нами, кто-то вообще знает⁈ — Реакторы над нами, что б их! — Дор’Фор’Гунн произнёс это достаточно уверенно, чтобы Молек проникся. — А если точнее, то грёбанные системы охлаждения всего этого добра! — Надо офицеров найти… — Жилистый подобрался, осторожно выглянув из-за укрытия. «Авангарды» стрелять не торопились. — … пока не стало слишком поздно! — Это если они тут вообще есть. — Вторил ему Молек, понимающий, что система охлаждения — это очень много жидкости и пара. А в худшем случае ещё и взрыв, масштаб которого зависит от того, что за реактор разместил сумеречный инженерный гений во внутреннем кольце столицы Перибульда. Обменявшись многозначительными взглядами, троица почти синхронно сорвалась с места, разделившись: просто сбежать им не позволяла совесть. А время утекало, в то время как планы Единения всё так же оставались тайной, сокрытой во мраке… ---------- Глава 16 Не технологией единой Глава 16 Не технологией единой — Владыка помилуй… — Сергон распахнул глаза и отпустил холодное древко посоха, отступив на полшага назад. Сглотнув, он перевёл взгляд на нахмурившегося Гиара, который, как и все остальные, ожидал неких откровений от «провидца», хорошо себя показавшего именно в наблюдении, прогнозировании и предсказании. — Наш план только что смяли и выбросили в урну. — Что ты имеешь в виду? — Джоал’Тиан развернулся, оставив свой «пост» в формации на постаменте посреди мостика. Но тонкая сенсорная плёнка вокруг крейсера даже не дрогнула, что указывало на невообразимый уровень концентрации, достигнутой колдуном. — Ровно то, что и сказал. — Резко ответил Зоркий. Впрочем, он тут же крепко сжал веки и выдохнул, качнув головой: — Простите. Нервы. Это… это лучше один раз увидеть, чем даже сотню раз услышать. Тицианна, будешь так любезна?.. — Конечно. — Многозначительно улыбнувшись, женщина повернула одну руку ладонью вверх, вторую протянув Сергону. Тот незамедлительно коснулся пальцев Тицианны и, чуть помедлив, вновь сжал холодное древко посоха. Все остальные сосредоточились, а спустя несколько секунд Тицианна дёрнулась: по тем или иным причинам именно она стала лучшим «связующим мостиком» в их команде, и потому сейчас ей выпала незавидная возможность почти напрямую увидеть то, что Зоркий хотел им показать… Над её обращённой к потолку ладонью задрожал воздух, и дрожь эта протянулась ко всем остальным одарённым. Секунда, вторая — и Джоал первым выругался шипящим, срывающимся на высокие нотки голосом: — Проклятье!.. — Это невозможно. Но мы это видим здесь и сейчас… — Гиар честно пытался сделать что-то со своей застывшей улыбкой, но недоумение на лице выдавали только его глаза и брови. — Зоркий, как ты оцениваешь наши шансы теперь?.. — Теперь? Теперь я не могу гарантировать, что мы сможем обнаружить врага первыми. Опустив посох, Сергон шумно выдохнул сквозь зубы. Его пальцы всё ещё подрагивали: даже при помощи Тицианны передать образ и суть чего-то необычного без искажений являлось задачей довольно сложной. А уж если это необычное в Эфире выглядело, как струящиеся по планете потоки пустоты, разрывающей якобы всемогущую не-материю… — И всё же, задачу мы выполнить должны. — Выдал Гиар спустя несколько секунд. — Придётся приложить чуть больше сил, но мы высадимся на полюс и установим маяк. Перибульд должен оказаться под нашим полным контролем. Так велел Владыка… — Скажи ещё, что он послал сюда только нас, прозрев то, что мы обязательно справимся… — Недовольно произнёс Сергон. — Ты и сам всё видел. Единение здесь уже давно. Иначе как они смогли «заразить» каждый город и каждое поселение на поверхности? Там должны быть сотни тысяч «юнитов»… — Но на полюсе их нет. — Медленно, маленькими паузами отделяя каждое слово, процедил Гиар. — А значит и о наших целях машины не имеют ни малейшего представления. Высадимся — и за те часы, что потребуются за развёртывания маяка, они не успеют перебросить достаточные силы… — Это ещё более рискованно, чем если мы просто свяжемся с Владыкой и запросим дополнительные силы. Присутствие тут машин уже невероятно велико, и время больше не играет никакой роли. — Сергон Зоркий, сложив руки на груди, продолжил гнуть свою линию. Он хоть и выступал «за» разумный риск, но попытку нырнуть с головой в обитель главного врага считал не более, чем изощрённым способом самоубийства. — Я склонен согласиться с Зорким. — Джоал’Тиан поморщился. — Теперь наша миссия выглядит совершенно бесперспективно. Тицианна тихонько кашлянула и подняла изящную руку, привлекая к себе внимание: — Мне одной кажется странным то, что Единение, разместив на поверхности планеты столь много машин, пропустило к планете корабли нашей рейдерской флотилии? И более того — они позволили уничтожить два города из трёх, а последний, столичный, взять в осаду достаточно скромными, судя по отчётам, силами… Гиар кивнул, будто ранее только и ждал этих слов: — Именно! Не мне вам рассказывать о том, что даже пара боевых кораблей разумных машин может легко уничтожить небольшой флот, если им удастся сразу «выбить» наших колдунов. — Вечно поднятые, уголки губ мужчины задрожали. — Да, наши предшественники не по случайности лишились флагмана и большинства проводников Его силы, но то были болванчики-слабосилки, в руках которых Эфир мало на что способен. Это значит, что полноценных боевых кораблей у противника здесь нет. — Или они притаились на периферии системы и ждут, пока в капкан залезет как можно больше дичи. Это машины, их нельзя недооценивать. Но… — Сергон зажмурился, шумно выдохнув. — … но ты прав в том, что мы не можем просто запросить помощь и ждать. Гиар повернул голову, поймав взгляд капитана крейсера. Кивнул ему, и тот, моментально всё поняв, начал раздавать приказания. Капитан крейсера, матёрый цийенийец с с пёстрым оперением, с годами начавшим сереть, отдал серию отрывистых команд. «Молот Праведности» на миг затих, а после привычный гул сменился нарастающей дрожью, распространяющейся по силовому каркасу. Военный корабль начал ускоряться, взяв курс и начав сложный манёвр, призванный вынести его к полюсу планеты по достаточно быстрой и, что важнее, слабо предсказуемой траектории. Сергон, Джоал’Тиан и Тицианна заняли свои места на постаменте, установив посохи в выплавленные их же силами пазы. Разумы и воля колдунов вновь стали частями единого целого, и сотни и сотни щупов Эфира раскинулись во все стороны, простираясь за сотни и тысячи километров за пределами бронированных бортов. Эфир вокруг корабля продолжал буйствовать, но объединённых сил четвёрки пока хватало для того, чтобы вычленять в этом хаосе малейшие аномалии. Этому способствовало также и то, что приближающаяся громада Перибульда выступала отличным «эталоном», в котором переплелись как растекающаяся по поверхности «машинная» пустота, ужаснувшая команду колдунов ранее, так и буйство потока Эфира, пронзающего полюс планеты и выходящего с другой её стороны. Именно там, в месте наивысшей концентрации не-материи, нужно было установить маяк. Но прежде требовалось добраться до нужного места, и по пути не угодить в ловушку, расставленную коварным «пауком». Прежде, чем произошло хоть что-то, прошло несколько часов, на протяжении которых вся четвёрка делала всё от них зависящее для своевременного обнаружения и предотвращения угрозы. Но приближалась планета, утекало время, таяли силы, а корабль Единения всё ещё находился достаточно далеко для того, чтобы его нельзя было вот так, сходу, обнаружить. — Ничего. — Произнёс Джоал’Тиан, первым разорвав давящую тишину. — Они точно скрываются у орбиты, там, где их сложнее всего обнаружить. — А идиоты из рейдерского флота упорно игнорируют наши приказы. — Гиар поморщился. Судьба командиров, взявших власть после потери флагмана группировки, уже была предрешена… но здесь и сейчас это никак не могло им помочь. — Зоркий, что скажешь? — Они наблюдают за нами. Откуда конкретно — понять сложно. — Коротко ответил «провидец». — Но для них и правда разумнее всего скрываться вблизи планеты. Особенно если Единение здесь располагает крайне малыми силами… — Только такие и можно разместить прямо под носом у Федерации. — Кивнул Гиар прежде, чем голос подал капитан судна: — Уважаемые… — Цийенийец приблизился почти бесшумно, сжимая в пальцах увесистый планшет. — Важные сведения по нашему вопросу. Во время перелёта я отрядил свободных офицеров и одарённых на анализ имеющейся информации, и только что им удалось подтвердить ваши предположения… На широком экране отобразилась тактическая схема, запечатлевшая момент столкновения рейдерского флота Альянса с боевыми кораблями федерации. А если быть чуть более точным, то друг на друга накладывались, поочерёдно меняясь, два «момента» — до потери флагмана и после. — Детонация судна противника никак не могла привести к такому эффекту. В частности, если верить инфосводкам, которые нам удалось получить от «мятежников» прежде, чем они перестали выходить на связь, под удар помимо флагмана попали именно те транспортные корабли, на борту которых располагалось больше всего колдунов низкого уровня посвящения… — На экране, повинуясь жесту капитана, протянулась черта, перечеркнувшая и флагман, и транспортники. — Предположительно был нанесён удар энергетическим оружием, минимальную дистанцию залпа вы можете наблюдать на схеме. — Далековато. — Сергон нахмурился первым, кое-что понимая в космических боях не только лишь за счёт скупой теории. — Этот неизвестный корабль или корабли не могли оказаться ближе? — Никак нет. Если верить тому, что сообщают офицерам флота из столицы, господин Зоркий, технологии камуфляжа Единения обладают рядом «слабых мест». Учтены были также и другие факторы… — И снова картинка на экране поменялась, продемонстрировав разные моменты затяжного космического боя, где силы Альянса упорно шли к планете, а защитники системы пытались максимально их измотать. — Поверьте мне на слово, ближе они оказаться не могли. — Какая прелесть. — Гиар поморщился. — Я правильно понимаю, капитан, что на такой дистанции уничтожение врага целиком и полностью ляжет на наши плечи? — Как и защита судна, господин. — Цийенийец медленно кивнул. — Судя по эффекту от этого одного залпа, удачным попаданием их корабль может и линкор расколоть. — Насколько всё было бы проще, если бы наши предшественники не вбили в себе в головы концепцию «вечной славы любой ценой». — Тицианна печально усмехнулась. — Отведи они корабли, и мы могли бы исключить хотя бы часть орбиты. — Глупо размышлять о том, что было бы, если. — Сергон поймал взгляд женщины. — Вольнодумцев казнят, если мы выживем и выполним свою миссию. А пока стоит сосредоточиться на том, что ещё мы можем сделать. Перибульд близко. Планета и правда приближалась, и на её орбиту корабль должен был выйти в течение всего лишь одного стандартного часа, или часа пятнадцати по исчислению Альянса. — Я предлагаю изменить формацию следующим образом… — Сергон Зоркий обернулся к Гиару, как к непосредственному лидеру группы. У него не ушло много времени на то, чтобы объяснить свою задумку, и к планете одинокий крейсер подходил в полной боевой готовности. Все четверо полноценных проводников Его воли всё ещё заседали на постаменте посреди мостика, в то время как одарённые рангом ниже были равномерно распределены по всему кораблю. Как и канониры с техниками и прочей обслугой судна, они занимали посты согласно боевому расписанию. И когда Сергон вскинул голову, готов был каждый и каждая. — Сектор семь, двенадцать… нет. — Мужчина широко распахнул глаза, словно увидев что-то. — Тици, обеспечь связь со всеми одарёнными на корабле. Нельзя дать ему понять, что он обнаружен. Никто не стал ничего переспрашивать или уточнять. Джоал крепче сжал посох, готовясь по первому слову коллеги защитить корабль. Тицианна сосредоточилась, соприкоснувшись с Эфиром настолько тесно, что на её висках моментально выступили капельки пота, а кожа покраснела. А Гиар вскинул руку к гарнитуре, негромко передав соответствующий приказ капитану крейсера. «Молот Праведности» двигался вперёд, покуда капитан с парой наиболее надёжных сородичей следил за тем, чтобы особо чуткие на неприятности офицеры не успели натворить ничего такого, что выдало бы врагу их осведомлённость. — Джоал, правый борт. Он приближается к нам под острым углом. Судно… длиной в полсотни метров. Небольшое. Основной калибр курсовой. Я сообщу, когда он начнёт готовиться к залпу. Сергон стоял, сомкнув веки, но глядел он при этом куда-то вовне корабля. Туда, где по-своему элегантный корабль Единения Систем сближался с целью, скользя вдоль орбиты Перибульда среди космического мусора. По его внешнему виду и напряжению в Эфире было видно, насколько тяжело даётся новоиспечённому колдуну такая «слежка», приправленная осознанием того, что одна ошибка поставит крест и на его жизни, и на жизнях всех разумных на борту крейсера. Это была ответственность, к которой Сергон не был готов. Но обстоятельства вынуждали его принять эту ношу, а собственные принципы — выдавить из себя всё, но не подвести каких-никаких, а товарищей, коими он обзавёлся вместе со столь желанной личной силой. — Я ударю, как только буду готов. — Гиар, оставив защиту корабля на остальных, вцепился в свой посох обеими руками так сильно, что гранёные узоры рассекли его кожу. Капельки крови заструились по металлу, прочерчивая в том причудливые, ветвящиеся дорожки, опасно мерцающие в свете потолочных ламп. — Не торопись. — Сергон сглотнул. — Тянем время. Если он тут не один, то второй попытается нас достать издали. Энергетическое оружие в космосе, теоретически, может дотянуться очень далеко. А машины хороши во всём, что требует абсурдно точных расчётов. — Ты слишком болтлив для того, кто отвечает за целостность наших задниц. — Криво усмехнулась Тицианна. — Низшие готовы, я держу связь. По команде, Джоал, Гиар. Не торопитесь. — Не учи учёного! — Огрызнулся Джоал’Тиан прежде, чем то же самое хотел сделать лидер их команды. А Сергон тем временем практически воочию увидел, как корабль их врага начал разворот. Мгновение — и об этом телепатически узнала вся четвёрка. Ещё пара секунд, и все задействованные в ритуале «низшие» приготовились действовать, ведомые Джоалом и Гиаром. Время растянулось, словно застоявшийся кисель… — Залп. — Одно слово прозвучало перед тем, как в космической пустоте словно из ниоткуда материализовался корпус «Чистильщика». Из его носа в крейсер Альянса незамедлительно ударил белёсый, с голубой пульсацией луч, на пути которого вспыхнула матово-чёрная, с пурпурными прожилками стена. Изначально широкая и огромная, с весь корабль размером, в момент контакта она резко сжалась, сконцентрировав всю свою неописуемую с точки зрения физики прочность на сравнительно малой площади. Корабль Единения продолжил давить… А спустя несколько секунд, когда Джоал’Тиан уже начал ощущать многочисленные смерти среди низкоранговых одарённых, задействованных в защите, зло вскрикнул Гиар, лицо которого на краткий миг исказилось до неузнаваемости. Энергия Эфира, хаотичная и неуправляемая вблизи Перибульда, хлынула в него мощнейшим потоком, и человек не иначе как чудом удержал в узде этого бешеного зверя, о природе, сути и желаниях или не-желаниях которого так часто велись жаркие споры. Пурпурная вспышка материализовавшегося Эфира поглотила «Чистильщика» и стянулась в точку, не оставив даже напоминания ни о себе, ни о страшном враге. А Гиар, выдохнув, вцепился в посох. Протяжно взвывшая паранойя запретила ему терять сознание, а непоколебимая сила воли позволила воплотить этот запрет в реальность. — Левый борт! — Второй⁈ — Тицианна резко обернулась, вперив в него взгляд глаз с полопавшимися капиллярами. Она попыталась собраться и помочь Сергону, но не успела. Мужчина уже единолично возвёл защиту: компактную и расположенную ровно там, где нужно, ведь он «видел» поле боя куда лучше тех, кому эту «картинку» приходилось транслировать. Второй белёсый луч ударил в барьер Эфира, смяв тот и прогнув. Пару секунд продлилось противостояние, у которого в космосе оказалось не так уж и много свидетелей. А после, защита рассыпалась, словно размокшая под струёй воды бумага. И ни Джоал, ни Тицианна не успели её «подхватить». Многократно ослабленный, но всё ещё опасный луч прорезал щиты крейсера и вспорол обшивку, оставив на корпусе судна глубокую «рану». Но прежде, чем второй «Чистильщик» успел поставить в этой истории жирную точку, совсем рядом с ним вновь материализовался сгусток Эфира. Будучи куда меньше первого, он слегка промазал и не поглотил корабль полностью, но «перекусил» тот надвое, поглотив львиную долю корпуса. Обломки «Чистильщика», уцелевшие логические цепи которого ещё не успели обработать произошедшее, сдетонировали. — Садимся на полюс! — Прикрикнул Гиар, заметив, что офицеры на мостике все как один следили за показателями со внешних сенсоров, напрочь позабыв об основной задаче. А после мужчина, оседая на пол, добавил куда тише: — Третьего ублюдка мы уже не выдержим… — Это и правда должно быть так сложно?.. — Тицианна, часто моргая и размазывая по лицу выступившие от растекающейся по всему её телу боли, повторила манёвр лидера, усевшись на холодном металле с посохом в обнимку. — Не как на практических занятиях, да? — Гиар утёр рукой кровь, выступившую из носа и не торопящуюся останавливаться. Цийенийец-медик, дежуривший на мостике, застыл чуть в стороне и не торопился подходить, опасаясь за свою жизнь. — Внешнее давление машинной пустоты пропало. Но… — Сергон перевёл недоумевающий, потерянный взгляд на тех, кого после пережитого впору было называть товарищами. — … вы тоже заметили «это»? Тицианна кивнула: — Да. Я видела то же, что и ты. У этой мерзости на борту был одарённый. А спустя секунду Гиар тихо, но зло добавил: — Я «целился» по слепку его отчаяния и боли. И, кажется, машины подобрали ключик к тому, что мы считали полностью своим… ---------- Глава 17 Падение. Часть I Глава 17 Падение. Часть I Тишину, ненадолго установившуюся на мостике, нарушил глубинный, распространяющийся по силовому каркасу корабля скрежет, следом за которым пришёл протяжный вой аварийных сирен. Этот звук разрезал воздух на мостике, смешиваясь с писком рапортующих о повреждениях систем и руганью экипажа, который из обстановки относительного спокойствия, — ведь о «контакте» им никто намеренно не сообщал, — переместился в хаос судна, получившего серьёзные повреждения. «Молот Праведности», оставляя за собой шлейф из вырванных кусков обшивки, пара и искр впустую выгорающих повреждённых щитов, кренился к Перибульду. И пока что усилия цийенийцев на мостике ни в малейшей степени не помогали это предотвратить. — Капитан⁈ — Гиар обернулся первым, найдя взглядом птицелюда, который сам на себя был не похож. Он перебегал от консоли к консоли, отдавая отрывистые команды и бешено вращая глазами. Словно крейсер до сих пор находился в бою, и каждая последующая секунда могла решить судьбу всего корабля. — Что происходит⁈ Но ответил ему совсем другой цийенийец, один из старших офицеров: — Кормовые массивы двигательных установок выведены из строя. Резервный реактор повреждён. Отсеки три, четыре и шесть — разгерметизированы. Силовые шины работают вразнобой, проблемы с маневровыми и посадочными двигателями… — Корабль вновь ощутимо тряхнуло — что-то в его недрах сдетонировало. — Нас уже подхватило гравитационное поле планеты! Мы теряем высоту, господин Гиар!.. Корабль вновь тряхнуло, но удар быстро перетёк в размеренную, рокочущую дрожь. Сенсоры, ещё способные выводить картинку, передавали сплошь багровое зарево. Корабль начал вход в атмосферу, и экипаж никак не мог этому воспрепятствовать. — Траектория? Куда падаем⁈ — Гиар вцепился в плечо офицера-цийенийца. — На южный континент, господин. — Отозвался тот, не замерев ни на секунду. Его пальцы продолжали порхать над панелью управления, временами отрываясь от неё и задавая нужные параметры через взаимодействие с «динамическими» голограммами. — Если повезёт с тягой правого борта, то мы сможем скорректировать курс и дотянуть до ледяной шапки на полюсе! Чёрт бы тебя побрал, Лузг, засунь свои отчёты!.. Пока капитан корабля заходился в ругани, настраивая на нужный лад тех из своих подчинённых, кто ещё не успел адаптироваться к ситуации, вперёд шагнул Джоал’Тиан. — Лёд? Ты предлагаешь разбиться о ледники? — Нет. — Перебил его Сергон Зоркий, до этого вслушивающийся в буйство Эфира за бортом так, словно он мог отразить ещё одну атаку, случись в системе оказаться не паре, а тройке «Чистильщиков». — Лёд неоднороднее скал или почвы, и не настолько «твёрдый», как вода. Если мы используем раскалённый корпус корабля как резак, и сможем войти под хорошим углом, то удар будет в разы слабее. А мы получим чуть больше шансов уцелеть… — Ты это прозрел? — Вредный колдун вскинул бровь. — Нет. Я это знаю как человек, для которого космос стал домом. Это опыт, Джоал. — Капитан? — Гиар бросил взгляд на цийенийца, который умудрился-таки уделить ещё несколько секунд обессилевшим, и пока только мешающимся колдунам. — Он прав. До полюса мы, чует моё сердце, всё-таки дотянем. Но вот дальше… — Он поморщился, клацнув клювом. — Любая защита корабля в момент падения будет не лишней. Алгоритмы и корректировки курса выставлены⁈ — Так точно, капитан! — Тогда убираемся с мостика! Наша цель — резервный командный пункт, третий маршрут! — Поймав взгляд Гиара, цийенийец пояснил: — Основной мостик сомнёт при ударе. — Понял. — Лидер колдунов окинул взглядом свою потрёпанную, но уже твёрдо стоящую на ногах команду. Сергон, Тицианна, Джоал’Тиал — все они в ожидании взирали на него, и только лишь Зоркий, казалось, смотрел насквозь. — Вы всё слышали! Следуем за экипажем, и будьте наготове!.. Гиар явно знал, о чём говорил, потому что бегство по коридорам, отчасти заполненным дымом, а отчасти перекрытым, представляло из себя то ещё испытание. «Третий маршрут» прервался уже спустя пару минут бега у первого же межпалубного лифта. Что колдунам, что мобилизованным по пути техникам приходилось прикладывать недюжинные усилия только для того, чтобы прорываться через завалы, заблокированные двери и разгерметизированные отсеки и залы, заполненные охлаждающим газом, который системы контроля атмосферы выпустили для устранения пожаров, но откачать уже не смогли. Густой едкий воздух вынудил всех и каждого облачиться в аварийные спасательные скафы, которые никогда не отличались ни удобством, ни мобильностью. А свои личные, «элитные» модели все кроме Сергона хранили в каютах, наивно полагая, что случись что — и время в них облачиться у них будет. Впрочем, не было ничего удивительного в том, что в команду Гиара попали именно такие люди: не знающие ничего об опасностях космоса и провёдшие большую часть своих жизней на поверхностях родных планет. — Держитесь за что-то! И включите магнитные зацепы, живее! — Сергон первым добрался до очередного шлюза, мазнув взглядом по светящемуся алым экрану, на котором отображались, казалось, все используемые в Альянсе «аварийные» символы разом. Оттарабанив на крошечном техническом терминале витиеватую комбинацию, — и порадовавшись тому, что он всё-таки нашёл время во время обучения ознакомиться также и с техническими протоколами флота Альянса, — Сергон сделал шаг назад. Шлюз, натужно взвыв уцелевшими сервоприводами, приоткрылся, и в тот же миг мощный поток воздуха хлынул в разгерметизированный зал. Один из цийенийцев-техников не удержался на ногах, но его быстро подхватили остальные: им уже не впервой было страховать младших, у которых не было ни опыта, ни понимания того, что им может угрожать на умирающем судне. — Поторапливаемся! — Старший инженер корабля обогнул Сергона, ринувшись из одного края зала в другой. Видимость здесь была превосходная: дым, пар и различные газы мигом уносило в открытый космос через широкую, оплавленную брешь в конструкциях, но её же наличие приводило к тому, что температуры поверхностей тут превышали все разумные пределы. Впрочем, ни одна из стен зала не была внешней, так что группа без потерь преодолела опасный участок, отделавшись выступившей на коже и под перьями испариной. — Ты никогда не говорил о том, насколько ты хорош в технике. — Бросила Тицианна, поравнявшись с Зорким. Тот по обыкновению остановился рядом с очередным узловым терминалом, сверяясь с интерактивными схемами соседних отсеков и прикидывая, какие препятствия могут возникнуть у них на пути и как их можно преодолеть. Тем же самым занимались и инженеры с техниками, но через свои собственные портативные терминалы, подключенные напрямую: так им было намного удобнее. — Не было повода этим похвастаться. — Сергон хмыкнул. — Технологии у нас не в почёте, помнишь? — Но я бы всё равно не отказалась разбираться во всём этом так же, как ты. — Женщина кивнула на инженеров, вокруг которых уже собралась толпа. Гиар пытался выяснить у тех хоть что-то, чувствуя себя не в своей тарелке. Он слишком привык контролировать ситуацию, а времени, чтобы кто-то знающий всё для него разжевал, сейчас просто не было. — У тебя будет шанс, если нам повезёт выжить. Не слишком обнадёживающие, но честные слова были прерваны шелестом распахнувшегося шлюза. Сергон в последний раз мазнул взглядом по дисплею с окрашенными в разные цвета схемами судна, после чего двинулся за «костяком» группы. Тицианна пристроилась следом, а Гиар и Джоал ушли вперёд, ни на шаг не отступая от старшего инженера группы. Коридоры «Молота Праведности» вновь начали мелькать перед беглецами вперемешку с лифтами, лестницами, залами и техническими тоннелями, но эту последнюю треть пути они преодолели без особых проблем, а резервный мостик встретил команду офицеров, техников, инженеров и солдат работающим светом, оборудованием и десятком цийенийцев, держуривших здесь и поддерживающих работоспособность столь важного узла крейсера. — Сергон, встаёшь на первую позицию. Тицианна, страхуешь его в меру сил. Джоал, на нас объединение одарённых и накачка конструкта силой… — Какого конструкта? Мы даже не знаем, к чему конкретно готовиться! — Отозвался Джоал’Тиан, неловко уткнув посох в пол. В закрытом аварийном скафандре двигаться было не очень-то просто. — Зоркий, ты что-то видишь? Сергон неуверенно качнул головой: — Сложно сконцентрироваться, слишком много эмоций, а планета накрыта «плёнкой» машин. Но тут и без Эфира понятно, что «предотвращать» удар нельзя, иначе мы потеряем все преимущества «посадки» на лёд… — Гиар прищурился, бросив на перетянувшего на себя всеобщее внимание «прорицателя» вопросительный взгляд. — Укрепление. Сможем удержать каркас «Молота» от разрушения — выживем. И тут не придётся особо координироваться: можно действовать вразнобой, не залезая на «территорию» друг друга. — Тогда мы с Джоалом возмём на себя днище и нос, без сил всех выживших одарённых вам не вытянуть. А вы займитесь всем остальным, что сочтёте нужным. — Перекинув таким незамысловатым образом ответственность за принятие решения на младшего товарища, Гиар обеими руками вцепился в посох, полностью уйдя в себя. Джоал’Тиан повторил за лидером группы, и Эфир вокруг падающего судна начал замедляться: счёт шёл на минуты, так что к работе чуть восстановившиеся колдуны перешли незамедлительно. — Тици, мы с тобой возмём каркас вокруг резервного мостика и реакторных отсеков. — Сергон нашёл взглядом капитана. — Рой, пусть все члены экипажа стягиваются как можно глубже, к центру корабля! Внешние отсеки мы точно потеряем! — Они уже отступают. — Цийенийец обернулся лишь на пару секунд. — Столкновение через восемь минут. Больше времени нам не выгадать, маневровые отказывают на глазах. Сергон кивнул, понимая, что опытный офицер, конечно, мог бы выиграть им ещё несколько минут, но решил не рисковать и посадить корабль под оптимальным углом, пока это ещё было возможно. Падение в атмосферу нещадно трепало «Молот Праведности», и будь тот обычным гражданским кораблём сравнимых размеров, то от него ничего не осталось бы уже давно. Но тяжелобронированный крейсер Альянса Ззод создавался с таким заделом прочности, что аналогичные суда во время тяжёлых боёв продолжали отстреливаться, даже когда их раскалывали на части, а автоматика Империи и Федерации переставала отслеживать «обломки». — Всё, это мой максимум. — Выдохнула Тицианна усталым, вымотанным голосом. Она пока ещё стояла настолько уверенно, насколько это было возможно, но в мыслях уже не единожды прокляла тех, кто додумался во всех возможных формациях требовать от колдунов стоять на своих двоих. Для всех очевидно было, что в момент удара и после него вместо того, чтобы сосредоточиться на деле, сидя пристёгнутыми в креслах, им придётся тратить часть контроля на то, чтобы удержаться в вертикальном положении. Но учения Владыки не подразумевали другой трактовки, а привнести в них что-то своё колдуны ещё просто не успели: слишком мало прошло времени с их «выпуска», которого не должно было быть ещё долго, да только обстоятельства потребовали иного. — Брось пару внешних палуб, оставь запас. Две минуты до удара. — В отличие от Тицианны, запасы сил которой были ещё ниже, чем у него самого, экс-Каюррианец сумел взять под свой контроль куда больший по объёму кусок судна. Но выжимать из себя всё возможное не стал, понимая, что нагрузка резко возрастёт в момент столкновения корабля с поверхностью. Пусть вся их стратегия и строилась на том, чтобы пустить кинетическую энергию удара не на разрушение корабля, а на слом слоёв льда под ним, но на деле это было лишь первым требующим безукоризненного исполнения этапом. Все понимали, что «вплавившись» в лёд, они окажутся на неизвестно какой глубине, среди воды и пара. Безусловно, капитан делал всё для того, чтобы минимизировать эффект и не заглубиться слишком уж сильно, но фактор случайности стоял перед экипажем «Молота Праведности» в полный рост. Сенсоры корабля были по большей части уничтожены или ослеплены, а оставшимся не хватало времени для проведения анализа поверхности в «месте посадки». Поэтому Сергон был готов и к тому, что крейсер, проломив под собой лёд, наткнётся на сокрытый от их глаз водоём и начнёт тонуть. — До удара — минута! Всему экипажу занять свои места и приготовиться! — Голос капитана Роя прозвучал звучно и одновременно с тем глухо, потому что всё вокруг к этому моменту вибрировало и дрожало, распыляя любые звуки. Палуба под ногами колдунов стала зыбкой, и их не спасали даже магнитные зацепы в ботинках скафандров. Ощущение веса, прежде нарастающее равномерно и по чуть-чуть, гранитной плитой опустилось на плечи разумных — гравитация Перибульда заявляла о своих правах, притягивая весящую тысячи тонн громаду. Сергон почувствовал, как его вдавило в металл пола с такой силой, что, казалось, кости вполне могли проторить себе путь через кожу. Тицианна рядом застонала и покачнулась прежде, чем по её посоху пробежала вереница тонких синих прожилок, а потоки Эфира намертво зафиксировали её силуэт в нынешнем положении. Каждая секунда отныне требовала от четвёрки колдунов невероятного напряжения и усилий. Эфир, и без того буйный, окончательно обезумел, искажённый страхом сотен и тысяч разумных. Искры жизни в недрах корабля вспыхивали и гасли всё чаще и чаще: не все успели, да и не все могли покинуть свои посты. Многие до самого конца делали всё для того, чтобы выиграть лишние шансы на выживание большинства, пусть и ценой самопожертвования. Цийенийцы были примитивным и агрессивным видом, но их чувству локтя и их единству что-то противопоставить могли разве что инсектоиды. — Тридцать! Сосредоточиться! — Прохрипел Гиар, попытавшись в привычной манере прикрикнуть. Но он даже рот открыть сумел с трудом, а его голос размазался в нарастающем шуме. Стенал металл, кричали разумные, шумели помехи в эфире — даже свои собственные слова разобрать было подчас невозможно. — Угол тридцать пять, держим! — Доложил навигатор по внутренней связи. Но «держать» корабль становилось всё сложнее. Несмотря на то, что он ещё не развалился, двигатели отказывали один за другим. Уцелевшие сенсоры демонстрировали бушующее за бортом зарево плазмы, сменяющееся полосами проносящихся мимо облаков, не белых, а окрашенных в зловещие оттенки меди и свинца. И лишь изредка в этом буйстве мелькала земля: бескрайняя, изломанная белизна полюса, пронизанного тёмно-синими росчерками многочисленных расщелин. Ледяная пустыня Перибульда встречала гостей так, как встречала и всех до них: равнодушием и холодом, навевающим ощущение безнадёжности. — Двадцать! Всем крепиться! — Капитан вцепился в поручни своего кресла, ощущая на себе весь спектр перегрузок, от которых колдунов частично защищал Эфир. — Десять!… Сергон сомкнул веки, отрешившись ото внешнего мира. Внутренним взором он видел каркас корабля — сложную, пронизанную чужими чаяниями, надеждами и болью сеть балок, шпагноутов, переборок и энергомагистралей. Их четвёрка сплетала между ними паутину из потоков Эфира, уплотняя, скрепляя и защищая. Это была не столько защита от непосредственно удара извне, сколько попытка сохранить целостность каркаса, не допустив разрушения наиболее важных для их выживания отсеков. — Пять!.. — Тицианна всхлипнула, а на её висках под шлемом вздулись вены. Воздух на мостике завибрировал, наполнившись проклёвывающимися в реальность отголосками Эфира. Фантомные порождения прошлого, настоящего, будущего, живого и мёртвого смеялись, хохотали и рыдали, пока Гиар и Джоал’Тиан, вычерпывая себя до дня, формировали вдоль каркаса дополнительную прослойку из не желающей подчиняться не-материи. — Три! Две! Удар!.. Вездесущий оглушительный рёв, в котором смешались скрежет рвущегося металла, грохот сминаемого льда и стенание конструкций ознаменовали столкновение махины «Молота Праведности» с планетой, встретившей их столь недружелюбно. Мир перевернулся, и даже свет, моргнув, погас окончательно и бесповоротно. Всех и вся на резервном мостике рвануло вперёд с такой силой, что пару кресел сорвало с креплений, размазав об стены сидящих в них офицеров и всех тех, кому не повезло оказаться у них на пути. Сергона, вцепившегося в посох, на миг оторвало от пола, но он быстро сориентировался и, пожертвовав ещё одним внешним отсеком корабля с полусотней цийенийцев в нём, зафиксировал себя в пространстве. Тицианна уже не стонала — она тихо выла, сползая на пол и из последних сил цепляясь за посох. Забрало её шлема с обратной стороны заалело от брызнувшей крови, но женщина ещё держалась. Понимала, что стоит ей потерять сознание, и её тело будет летать из края в край до тех пор, пока в нём не переломает все кости. Гиар и Джоал’Тиан, работая совместно, разделили нагрузку поровну, но та оказалась непомерно велика для двоих самоуверенных, но не слишком опытных колдунов. Самым переоценённым оказался миг удара: резкая вспышка нагрузки, которая должна была стать её апогеем, не начала затухать, как ожидалось. «Молот Праведности», — или, что вернее, его остатки, — не разлетелся вдребезги, но удар плавно перешёл во всё нарастающее, неистовое давление. Корабль сжимало со всех сторон разом, и этот напор сдержать было на порядок сложнее, чем если бы сравнимую кинетическую энергию «подавали» бы на какой-то конкретный его участок. Катастрофа испытывала не голую силу колдунов, но их контроль и способность удерживать десятки точек разваливающегося корабля одновременно. Лёд впереди не сопротивлялся — он плавился, испарялся, крошился и обваливался на пути у раскалённой тысячетонной громадины. Крейсер ввинчивался в ледяной панцирь планеты, постепенно уходя всё глубже. Невыносимый гул, отдающийся в зубах и костях, в первую же минуту лишил сознания добрую половину экипажа… Но даже будь иначе, и они ни на что сейчас не смогли бы повлиять. Со вновь заработавших экранов лилась каша из данных: температура за бортом скакала, словно бешеная, давление росло, а датчики перегрузок уверенно заваливали показатели в «красную зону». Терминалы и панели управления включались и отключались вразнобой, будучи не в силах пройти даже аварийную инициализацию программного обеспечения. От обилия Эфира рвались сами физические законы, и системы, отлаженные инженерами тысячи лет назад, оказались практически бесполезными. — Ещё немного!.. — Прохрипел Гиар, опираясь на посох, наглядно отражающий состояние своего хозяина. Металл потрескался и раскалился, а само «древко» повело в сторону. Узоры на нём слиплись в бессвязное месиво, а прокатывающая сверху вниз пульсация уходила в пол, оставляя на нём уродливые, смердящие гарью подпалины. Ничуть не лучше себя ощущали и все остальные члены команды, всем своим естеством ощущая, как гнутся силовые балки и как трещат переборки. Их собственная боль и страхи уже давно отошли на второй план, уступив место некоей единой общей идее, вынуждающей колдунов отдавать больше, чем они могли бы отдать сознательно. Для всех разумных на борту падение длилось вечность. Автономные хронометры определили бы этот временной отрезок куда чётче: две с половиной минуты. Грохот, поначалу вездесущий, стихал, переходя в навязчивое шипение и скрежет остывающих конструкций. Давление, физическое и Эфирное, ослабевало. А следом наступила густая, давящая тишина, на фоне которой журчание просачивающейся сквозь раны судна воды стало слышно особенно отчётливо… ---------- Глава 18 Падение. Часть II Глава 18 Падение. Часть II — Это… всё? — Тицианна опустилась в ближайшее свободное кресло, обеими руками коснувшись областей-триггеров у ворота скафа. Щёлкнули крепления, и она стянула с головы шлем, открыв лицо: бледное и залитое кровью из полопавшихся в глазах и носу капилляров. — Как же паршиво, что б меня… Рой, в противовес женщине, отстегнул поручни кресла и поднялся на ноги, обведя плавающим взглядом резервный мостик… или то, что от него осталось. Вдоль стен в передней его части были свалены обломки сорванных кресел с разорванными трупами вперемешку. Фильтры систем скафандров экипажа пока справлялись, но в воздухе уже пахло кровью, нечистотами и смертью. Оборудование работало постольку-поскольку: отдельные терминалы пытались инициализироваться, но не получали отклика от вспомогательных систем и тревожно мерцали соответствующими ошибками. Цийенийцы же не торопились приходить в себя: подавляющее большинство разумных в помещении всё ещё были без сознания. — Нужно как можно скорее, кха, покинуть корабль… — Капитан посмотрел на Гиара, который, цепляясь за посох, до сих пор пытался перевести дух. — Нам нужна будет ваша помощь с тем, чтобы прорубиться наружу прежде, чем нас затопит. — А нас затопит?.. — Джоал’Тиан прислушался. Совсем недавно ему, как и всем остальным, слышалось журчание воды, но сейчас этот звук куда-то исчез. — Падение «заварило» нас в скорлупе из расплавленной обшивки и внешних конструкций судна, но герметичностью тут и не пахнет. — Рой, сняв шлем, поморщился. Его левый глаз был залит пропитавшей оперение кровью, сочащейся из рассечённого лба. — Если уцелевшие датчики не врут, то погрузились мы не слишком глубоко. На две-три сотни метров. Но вокруг нет ничего кроме воды и льда… — Верхние ангары не должны были пострадать слишком сильно. Что с системами внутрикорабельной связи? Офицер-навигатор, ковыляя, подошёл к терминалу рядом с одним из сорванных перегрузками кресел. Неуверенно вбил пару соответствующих команд… и покачал головой: — Их нет. — Паршиво. — Капитан Рой цокнул клювом, вновь приладив шлем к вороту. Зашипели откачивающие лишний воздух клапаны, и скафандр вновь стал герметичным. — Госпожа Тицианна, наденьте шлем. Неизвестно, что прямо сейчас смешивается с воздухом на борту. Женщина криво усмехнулась, светящимися пальцами протерев от крови внутреннюю поверхность своего шлема: — А сами-то, капитан?.. Но шлем она всё же надела, смахнув вязкий, собранный не без помощи Эфира ало-чёрный сгусток на пол. — А сам я уже исправился. Здесь автономные системы контроля атмосферы ещё работают, но насчёт внешних коридоров я бы не был столь уверен… — По поводу связи, капитан. — Сергон Зоркий выпрямился, передохнув достаточно для того, чтобы свершить ещё несколько небольших «подвигов». В отличие от Гиара и Джоала, ему выпала не самая «тяжеловесная» часть работы. — Я могу передать короткое сообщение всем в радиусе полукилометра. Через Эфир. При этом он был сильнее Тицианны, и поступал куда более рационально: там, где женщина до последнего цеплялась за внешние отсеки, пытаясь сохранить жизни цийенийцев, он хладнокровно ими жертвовал, сохраняя силы «на потом». — Даже неодарённым? — Сергон кивнул. — Тогда передайте дословно, господин: «Всему экипажу проследовать к антарам пять-два, шесть-два и семь-два для эвакуации». Мужчина на несколько секунд опустил веки, и от посоха в его руках в потолок ударил слабый, едва способный напугать электрический разряд, являющийся побочным эффектом от обширного телепатического воздействия, выполненного в не самых идеальных условиях. — Готово. Всего выживших около девяти сотен. — Меньше трети… — Произнёс Рой тихо, после чего резко развернулся: — Всем, кто уже может стоять — приводите в чувство остальных! Нам нельзя тут задерживаться!.. Резервный мостик ожил: цийенийцы, отлипая от кресел и чертыхаясь, расталкивали тех из них, кто оказался чуть более слабым или менее везучим. В процессе выяснилось, что некоторых от гибели не спасла даже фиксация в креслах, и перегрузки собрали свою жатву не только среди тех, кого размозжило сорванными с креплений креслами и терминалами. Колдуны же это время потратили с пользой: на попытки перевести дух и на обсуждение сложившихся обстоятельств, которые, стоило признать, ничуть их не радовали. — Мы чертовски глубоко, во льдах и в воде. — Буркнул Джоал’Тиан недовольно и с каким-то отчаянием в голосе. — На то, чтобы выбраться отсюда, могут уйти дни. — Не факт. Если пробитый «Молотом» тоннель не обвалился, а техника в ангаре уцелела хотя бы частично, то наружу мы поднимемся уже вот-вот. — Сергон поспешил обнадёжить товарища, который уже вознамерился впасть в уныние. — Антигравам всё равно, в пещере летать или под открытым небом. — На борту не так много этих машин, но расстояние в несколько сотен метров они и правда преодолеют быстро. — Подтвердил слова колдуна капитан Рой. — Но нам всё равно нужно торопиться. Если корабль скуёт льдом прежде, чем мы откроем створки ангаров, то мы надолго тут задержимся… — Тогда нечего тянуть. Все мы и так на последнем издыхании, а отдых на борту может оказаться последним. Я правильно понимаю, капитан? — Гиар обернулся и вскинул бровь, чего за забралом шлема никто, конечно же, не заметил. — Абсолютно, господин Гиар. Расплавленный лёд и содержимое подземных водоёмов могут если не утопить нас всех, то уж точно похоронить под многометровой коркой, которая, готов поспорить, уже начала образовываться снаружи. — На несколько секунд на мостике стихли вообще все переговоры. — Счёт идёт на часы. — Выдвигаемся. Всем сразу идти не имеет смысла. Кто не приходит в себя — нагонит нас после. — Гиар дал отмашку инженерам с техниками, и те, сорвав фальш-панели со стен рядом со шлюзом, вручную его открыли. — И держите оружие наготове. Раненых — под охрану. — Все взгляды сместились к Сергону, подавшему голос спокойным и кажущимся равнодушным голосом. Тот, впрочем, это внимание ощутил моментально, и поспешил пояснить: — Когда я передавал сообщение, то обнаружил, что мы тут не одни. Вероятно, какие-то местные формы жизни… но они вполне могут оказаться плотоядными. — Какая прелесть. — Фыркнула Тицианна, скрестив руки под грудью. Она неотрывно следила за тем, как адъютант капитана подошёл к первому хранилищу, автономная система которого позволила быстро и без проблем получить доступ к его содержимому: на свет аварийных ламп начали вытаскивать ручное вооружение, системы примитивной, но надёжной связи, боксы с медикаментами и долгоиграющим продовольствием. То же самое удалось провернуть с ещё одним хранилищем, после чего относительно молодой цийенийец развёл руками: — Это всё. Остальные аварийные ячейки придётся искать по пути… Не тратя время на болтовню, первый отряд, сформированный из нескольких техников, инженера, четвёрки колдунов и десятка офицеров с оружием, выдвинулся вперёд. Путь к ангарам оказался испытанием ещё более тяжёлым, чем маршрут от основного мостика к резервному: на тот момент корабль ещё не получил столь обширных повреждений, да и его системы пусть с горем-пополам, но функционировали. Теперь же «Молот Праведности» казался умирающим стальным Левиафаном. Раскуроченный и чуть ли не вывернутый наизнанку перегрузками, крейсер превратился в один большой лабиринт из покорёженного металла, оборванных кабелей, искрящих под ногами, и завалов, среди которых порой встречались обледеневшие, обугленные и раздавленные останки тех, кому повезло меньше. Воздух, куда не успели добраться аварийные системы фильтрации, был густым и едким — смесь гари, озона, крови и целого коктейля токсичных газов отбивали всякое желание снять шлема неуютных скафандров. Не единожды на пути отряда встречались целые факелы пламени или выгоревшие дотла помещения, куда просочилось что-то огнеопасное. И никто не мог гарантировать, что здесь и сейчас этого газа уже нет. Ведь для того, чтобы в этом убедиться при помощи ручных газоанализаторов, нужно было хотя бы немного приоткрывать отсекающие коридоры и залы шлюзы, а газу, можете поверить, этого было более, чем достаточно. Колдуны шли в середине колонны. Гиар и Джоал’Тиан, всё ещё опираясь на свои посохи, самоуверенно расчищали самые проблемные участки, используя Эфир не для тонкой работы, а в качестве тарана. Импульсы воплощаемой в реальности не-материи сминали выступающие балки, отшвыривали в сторону тяжёлые обломки и рвали переборки, стоило лишь техникам и Сергону, активно использующему свои провидческие силы, дать на это добро. Зоркий, чувства которого в нынешней ситуации лишь обострились, отслеживал малейшие колебания в каркасе корабля и в окружающем льду, предупреждая группу о возможных обвалах и грядущих разрушениях. Ну а Тицианна, истощившаяся сильнее всех прочих, использовала оставшиеся крохи сил для поддержания слабого телепатического контакта с разрозненными группами выживших, пытавшихся пробиться к ангарам с других концов умирающего судна. Её лицо за шлемом было постоянно искажено в гримасе боли: каждая затухающая искра чужих жизней, каждый внезапно обрывающийся крик отзывался страданиями в её собственной душе. Но такова была плата, которую взимал Эфир: равнодушная или не совсем сила, не готовая служить «бесплатно». — Левая ветвь коридора заблокирована полностью. — Монотонно докладывал Сергон, глядя не в стену, но сквозь неё. — Давление льда… оно нарастает. Эхо нашего падения становится только громче, целые пласты льда смещаются. Нужно поспешить. — Спешим как можем. — Сквозь зубы процедил Рой, помогая двум техникам протащить тяжёлую катушку с кабелем через узкий, норовящий распороть даже бронированную ткань скафандров лаз. — Ангар два-пять должен быть впереди. Немного осталось… Ещё несколько минут копошения и попыток завести переносной генератор — и цепь бронированных переборок, отделяющих друг от друга два отсека крейсера, разблокировалась и сместилась в сторону. Разумные возликовали и продолжили движение, рассекая полумрак белоснежными лучами фонарей. И спустя ещё половину часа группа добралась до распахнутых створок ведущего в ангар шлюза, над которым значилась подсвеченный химическим светом знак: «А5−2». Даже отсюда идущие в авангарде разумные могли различить мелькающие впереди силуэты: техники и солдаты, добравшиеся сюда первыми, уже копошились вокруг массивных, приземистых силуэтов антигравитационных «лодок», как их называли в народе. Ещё один громадный, но мало чем способный сейчас помочь вездеход был заведён, но лишь для того, чтобы запитать впопыхах расставленное по ангару осветительное оборудование. — Капитан! — Один из цийенийцев, щеголяющий рыжевато-серым инженерным скафом, заметил главного на судне, вытянувшись в полный рост и ударив кулаком по груди. — Состояние техники⁈ — Рой двигался вперёд без остановок, схватив за плечо и потащив с собой инженера, занимавшего в ранговой таблице наивысшую позицию среди всех выживших представителей его профессии. — Порядок, сэр! — По голосу было понятно, что молодой цийенийец улыбался. — Начиная с крайней левой машины до четвёртой по счёту всё проверили. Ещё две, и можно будет сказать, что антигравы целы. Колёсная, гусеничная и шагающая техника на ходу почти вся, но толку с неё… — Заводите проверенный транспорт! — Бросил капитан, проводив взглядом встрепенувшихся и быстро решивших, кто куда, солдат, которым с этой техникой обращаться было не впервой. — Что с внешним шлюзом? — Ничего хорошего, сэр. — Всё тот же техник покачал головой. — Снаружи были адские температуры. Защита отработала, но штатными средствами тут уже ничего не открыть. Но Лацк и Тит уже готовят «мурку». Если шлюз и можно вскрыть, то только с её помощью. — Машина Рабочая Универсальная. — Пояснил инженер Гиару, который одной лишь позой сумел передать всё своё недоумение. — И вся суть в названии. В стандартной комплектации уже снаряжена всем необходимым, включая мощный резак. — Но это всё равно отнимет часы, я правильно понимаю? — Лидер колдунов кивнул на шлюз. — И как раз этих часов у нас нет. Сергон? — Не могу сказать точно. Может, этот ангар уже через полчаса раздавит массой обвалившегося льда, а может полость, в которой мы сейчас находимся, сохранится тут на года… — Мужчина крепче сжал посох. — Но лучше поторопиться, Гиар. Вместе мы сможем проплавить ход и не выбиться из сил окончательно… — Боюсь, друг мой, нагрузку делить придётся исключительно между нами. — Гиар чуть дёрнул рукой в сторону Джоал’Тиана, усевшегося у опор недвижимого шагохода. А о Тицианне и говорить было нечего: женщина пыталась спасти слишком многих, и в итоге оказалась в состоянии, когда она и себе-то помочь не способна. Техник пробормотал задумчиво: — Там семь метров особых сплавов, плюс лёд. Но если вы сможете это сделать, то с нашей стороны проблем тоже не будет… Словно в ответ на эти слова, антигравы один за другим начали оживать: загорались ходовые огни, взрыкивали антигравитационные установки, распахивались шлюзы грузовых и десантных отсеков. Эти махины замещали собой обычные десантные челноки, и по сути своей представляли их «элитную», более совершенную версию. «Молот Праведности» снаряжали по высшему классу и в плане подбора кадров, и в плане снабжения техникой. Именно поэтому сейчас у них были хоть какие-то варианты кроме мучительного, растянутого во времени ожидания неминуемой смерти. — Это будет… сложно. — Лаконично высказался Сергон, прислушавшись к чему-то внутри себя. — Концентрация и подвижность Эфира тут слишком высоки. — У нас нет выбора. Или мы сделаем это, или все закончим здесь, в ледяной могиле. И о нас никто не вспомнит иначе как о идиотах, не сумевших исполнить волю Владыки. — Гиар двинулся в сторону ближайшего антиграва. — Даже если нам суждено умереть, то я предпочту погибнуть, борясь. — Согласен. — Сергон пошёл следом. — Воды там, судя по моим ощущениям, нет. Но вот лёд лучше сбить сразу: облегчим себе задачу… За обсуждением и ожиданием они провели ещё несколько минут, пока выжившие грузились на борт антигравов, а те, кому не хватило места, отступали вглубь корабля: нельзя было сказать точно, что последует за вскрытием створок ангара, а лишний раз рисковать собой не хотел никто. — Начинаем, Гиар. — Сергон как тот, на чьи плечи легло «целеуказание», опустил веки и сконцентрировался. Он моментально погрузился в буйство Эфира, в считанных десятках километров от их текущего местоположения пронизывающего планету насквозь мощнейшим потоком, достаточным для того, чтобы запитать маяк. Сознание колдуна скользнуло сквозь искалеченный и пропитанный эхом чужих смертей металл, ощутив на себе слепящий холод и чудовищную, давящую массу льда снаружи. Секунды переходили в минуты, но Сергон Зоркий всё искал и искал слабые места льда, панцирем нарастающего на поверхности корабля. Точки напряжения, микротрещины — он фиксировал в своей памяти всё это, формируя подходящий под текущую задачу конструкт. — Сейчас!.. Гиар сцепил зубы, пропуская через себя нестройный поток Эфира, пытающегося выйти из-под контроля и уничтожить тех, кому не хватило бы сил его подчинить. Незримая волна сформировалась перед самым носом антиграва, в кабине которого обосновались колдуны — и устремилась вперёд, просочившись сквозь семиметровый «пирог» из целого перечня различных современных сплавов. На несколько секунд всё затихло. Эфир, выполнив поставленную перед ним задачу, уже потянулся в своё прежнее русло… как вдруг по кораблю прокатилась волна дрожи, а извне в кабину антиграва просочился страшный треск и грохот. Всю картину лицезрели только Сергон с Гиаром, работающие в паре. Они видели, как точное и искусное воздействие разрушило целостность ледяного панциря, и вниз обрушились сотни и тысячи тонн замороженной воды. Изначально они «метили» лишь на створки ангара, но повреждение льда в одном месте спровоцировало натуральную разрушительную лавину. Даже центр тяжести сместился, и «Молот Праведности», скрипнув, покачнулся. — Дальше! Пилотам, готовность!.. Сергон ощущал страх тех, кого они не смогли взять на борт. Если они, находясь внутри внушающей ложное чувство безопасности скорлупки антигравов, чувствовали, как всё вокруг рушится, то тем несчастным приходилось куда хуже. «Они не знали, но догадывались о том, что второго рейса не будет» — промелькнула мысль в голове мужчины, все силы которого сейчас уходили на поддержание мощного потока Эфира, выгрызающего дыру в металле. Поток эфемерной плазмы, впившись в створки ангара, выводил окружность, круг за кругом пробиваясь всё глубже. Плёвая для полного сил одарённого задача сейчас превратилась в нечто неподъёмное и крайне сложное, но пока всё шло по плану. Скрежет и треск сминаемого под собственным весом металла, донёсшийся из динамиков в кабине, стал музыкой для ушей обоих колдунов. И Сергон, и Гиар к этому моменту ничем не отличались от Джоала и Тицианны, поддерживая в себе сознание лишь благодаря упорству, силе воли и желанию жить. Но огромный пласт, вырезанный в створке ангара, накренился — и ухнул наружу, громыхая от столкновений со льдом. Колдуны обменялись «кивками» в Эфире, и синхронно потеряли сознание. К ним тут же бросились солдаты-цийенийцы, утащив своих спасителей в десантный отсек, где обоих уже дожидались свободные кресла, а капитан Рой уже во всю командовал: — На минимальной мощности полный вперёд! Сенсоры на максимум, выходим отсюда!.. Первый антиграв, на котором находились все четверо колдунов, нырнул в проплавленное отверстие, из которого в ангар уже хлестала вода. Лучи света, плавающие из стороны в сторону, вырывали у непроглядной многовековой тьмы ледяные стены, нагромождения обломков, бурные реки и мелкодисперсную взвесь, заполонившую воздух. Сенсорные системы антигравов захлёбывались, но в руках опытных пилотов все машины, маневрируя в суровых условиях угловатой ледяной пещеры, ринулись вверх: проторенный крейсером тоннель стал сродни пламени свечи для мотыльков, потому как больше тут свету взяться было неоткуда. «Молот Праведности» словно только и ждал, пока небольшие на его фоне антигравы отойдут на достаточное расстояние, прежде чем накрениться и вместе с нагромождениями древних льдин рухнуть вниз. Настоящий подземный океан поглотил боевой корабль, словно озеро — брошенную кем-то гальку, перечеркнув все надежды и чаяния тех, кому повезло выжить в катастрофе, но не повезло оказаться среди спасшихся разумных. Перибульд принял незваных гостей ровно так, как должно: безразлично и холодно. Но Маяк пульсировал у груди Гиара, а вся четвёрка колдунов выжила. Теперь вопрос состоял лишь в том, как скоро они смогут выполнить своё предназначение… ---------- Глава 19 Падение. Часть III Глава 19 Падение. Часть III — До точки назначения четыре километра, встаём на посадочную траекторию. — Пилот антиграва обернулся через плечо, бросив взгляд на капитана, восседающего в одном из кресел позади. Тот встрепенулся и распахнул глаза: будучи профессиональным и опытным военным, он обладал бесценным даже во флоте навыком засыпать где и когда угодно. — Время? — Две минуты плюс-минус, сэр. — Пилот вернулся к непосредственно управлению, отщёлкнув ряд тумблеров и переключателей. После этого он переключился на общую связь по кораблю: — Дамы и господа, проверьте ремни. Посадка будет жёсткой. Капитан Рой, нахмурив густые брови, выпирающие над слоем перьев, мигом вернулся в кресло, пристегнувшись: — Что-то не так? Нас встречают? — Никак нет, капитан. Просто подстраховка на всякий случай. Будем садиться на полной скорости с резким торможением. — Пилот коснулся панели управления антигравом, и по правую руку от него расцвела объёмная голографическая схема местности. — Мы идём вдоль дна одной из местных гигантских расщелин, но высаживаться придётся выше, там, где нас теоретически можно заметить. Поэтому мы должны там только ненадолго «мелькнуть»… — Действуйте, лейтенант. — Кивнул Рой, понимая, что у него самого нет достаточных компетенций и опыта в таких «наземных» делах. Но риск обнаружения с орбиты крупных и быстродвижущихся объектов он прекрасно осознавал, так что замысел пилотов одобрил всецело. Наихудшим из вариантов было бы разбить лагерь лишь затем, чтобы спустя половину часа по нему нанёс массированный удар какой-нибудь третий корабль богомерзких машин. И предугадать этот удар будет некому, потому что все четверо колдунов, которых можно было назвать полезными, находились без сознания. А россыпь низкоранговых одарённых, годных только в роли «батареек», мало что из себя представляла без что-то умеющего лидера, способного направить их силы в нужное русло… Спустя обозначенные минуты антиграв резко затормозил. «Живой груз» потянуло вперёд по направлению движения, а спустя несколько секунд транспортник приземлился, чётко впечатавшись в лёд выступившими посадочными стойками. — Первая пехотная группа, на выход! За бортом минус шестьдесят, проконтролируйте системы жизнеобеспечения!.. — Прозвучала команда пилота, запустившего механизм открытия шлюзов десантного отсека. Солдаты-цийенийцы, четырежды проверив скафандры, посыпались наружу, образовывая периметр вокруг «посадочной площадки». И пилоты явно успели скоординировать высадку, так как один из антигравов, на борту которого разместились сплошь технические специалисты и грузы, оказался в центре «построения», под защитой остальных. На всё про всё ушло не больше десяти минут, и всё это время капитан Рой, встав с кресла, вместе с пилотом-лейтенантом и ещё двумя доверенными офицерами изучал наполнившиеся подробностями схемы местности. — Это та точка, на которой нужно установить наш «маяк»? — Рой ткнул пальцем в вершину нагромождения торосов, которые образовались тут задолго до того, как на поверхность Перибульда ступил первый колонист. — Да, капитан. Но садиться там негде, так что господам колдунам придётся лезть наверх самим. Благо, вершина не слишком высока: сотню метров преодолеть можно за пару часов, если не слишком торопиться и не рисковать… Рой цокнул клювом: — Разбираешься в скалолазании? — Мой родной мир — Тиццика’Алла, сэр. Сплошной лёд, куда ни глянь. — С какой-то гордостью в голосе заявил цийенийец. — У нас даже дети хоть немного, но в этом разбираются. — Твои навыки могут нам пригодиться, когда дело дойдёт до установки маяка. Но это — потом. — Цийенийец махнул рукой. — Сколько отсюда до расположения наших сил? — Семь тысяч двести километров примерно, сэр. На антигравах дотянуть можно, но это будет очень долгий и небезопасный полёт. Как минимум неизвестно, где и сколько военных баз Федерации раскидано по поверхности. — Значит будем ждать подкрепление, для которого нужен будет маяк. — Рой покосился себе за спину, туда, где медики под охранением осматривали колдунов на предмет чего-то, что могло угрожать их жизням. — А установим мы его ещё нескоро. Сутки или двое… — Если нас не засекли во время посадки, сэр, то теперь и подавно не обнаружат. Место крушения далеко отсюда, следов антигравы не оставляют, а погода тут… сами видите. Сэр. — Пилот кивнул на узкие бойницы бронированных стёкол, которые, при необходимости, могли раскрыться и позволить вести машину «на глазок», а не по приборам. Но даже через эту узкую, но длинную щель было видно мельтешение снега и ледяных искр, бессильно разбивающихся об корпус антиграва и понемногу окутывающих его белоснежной «шубой» — естественным камуфляжем по своей сути. — Будем надеяться, что нас действительно не обнаружили заранее. — Рой тяжело выдохнул, развернувшись. — Благодарю за службу, лейтенант. И рекомендую отдохнуть, пока есть время. Свою работу вы уже выполнили. Позвольте и нам выполнить свою. — Есть, сэр! — Преувеличенно-позитивно отозвался лейтенант, проводивший Роя взглядом. После этого он обменялся взглядами с напарником, вторым пилотом, ещё раз проверил показатели приборов — и начал поудобнее устраиваться в кресле. Всё-таки пилоты действительно несколько часов вели машины, пока остальные приходили в себя и набирались сил… А снаружи, там, куда вышел прицепивший на пояс личный автоматический пистолет капитан Рой, царил он. Холод. Он был повсюду. Он впивался в скафандры мириадами невидимых игл, заставляя системы жизнеобеспечения стремительно расходовать пока ещё восполнимые ресурсы на фильтрацию воздуха и обогрев пытающихся замёрзнуть тел. Он был в воздухе, выдыхаемом стылым паром, в лёгком инее на визорах шлемов, и даже в безмолвном, давящем безразличии ледяной пустыни, раскинувшейся под бесконечно-свинцовым, угнетающим небом Перибульда. Рой отошёл от антиграва на полсотни метров, обернувшись. Военные транспортники, похожие на гигантских уставших инсектоидов, замерли на краю обширного ледяного плато, в полукилометре от подножия гряды ледяных столбов, отличающихся высотой и формой. Словно причудливые ступени, чёрные, серебристые, голубые и тёмно-синие, эти конструкции образовывали завораживающую и вместе с тем угрожающую картину: куда проще всё было бы, окажись на месте торосов обычная скала. И даже для самых слабых одарённых пейзаж был ещё более насыщенным. Ведь это здесь, а не где-то ещё, поток Эфира пронзил планету, пробудив её. Поэтому рядом с антигравами, вставая на колени, отбивали поклоны «батарейки», неспособные ни понять, ни осознать наблюдаемую ими картину. Биение пульса планеты поражало всякого, кто был способен его услышать. А кто-то, синхронизировав с этим пульсом биение своих сердец, пытался забыться в тревожном сне, пока медики со сканерами и анализаторами оценивали состояние их организмов. Колдуны сделали невозможное: выжили там, где погибли бы многие другие. Но на данный момент нельзя было сказать, что они победили. Потому что Единение присутствовало не в одном лишь безразличном ко всему космосе… * * * Непрекращающийся грохот, распространяющийся по этажам смрад и вездесущий хаос стали верными спутниками столицы Перибульда, утопающей во взрывах и огне. Фанс Молек бежал. Не в атаку, не к позициям — он бежал ото всего этого. От рушащихся зданий, из которых вырывались языки пламени. От рёва перешедших на сторону врага боевых дроидов и техники, с неизменным бесстрастием методично разбирающей последние очаги сопротивления сил Федерации и Альянса. От криков раненых, брошенных на произвол судьбы, и от панических воплей гражданских, метавшихся в поисках спасения, которого не было. Он и его случайные спутники, — тот самый жилистый ракетчик и двое ополченцев, — откатывались от одного укрепления к другому, каждый раз обнаруживая, что рубеж уже пал или вот-вот падёт. Системы связи работали урывками, но по ним всё равно лилась каша из противоречивых приказов: держаться, отходить на нижние уровни, прорываться к шахтам… — Какие, чёрт побери, шахты⁈ — Выкрикнул один из ополченцев, молодой парень с перекошенным от ужаса лицом и большими глазами, в которых отпечатался весь тот ужас, который он увидел за считанные часы. — Все лифты отключены, лестницы перекрыты! Нас тут похоронят заживо!.. — Тише! — Рявкнул ракетчик, прижимаясь к обломку стены и выставляя руку на пути остальных. Впереди, на очередном многоуровневом перекрёстке, шёл бой. «Авангарды» методично вычищали группу штурмовиков-цийенийцев, пробравшихся так далеко и завязших, едва на их пути оказались смертоносные боевые машины. Жалкие огрызки их группы укрылись за перевёрнутым грузовым антигравом, но всё указывало на то, что они уже обречены: очереди пуль и разрывные снаряды крошили металл и рвали тела птицелюдов. Машины действовали с пугающей, безошибочной и стремительной синхронностью. — Обходим. — Прошептал Молек, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. — Через служебные тоннели. Вход должен быть где-то тут… Он больше не думал о космосе, флотах, стратегическом превосходстве или долге каждого гражданина космического гегемона. В его мыслях обосновались иные, куда более приземлённые и понятные любому разумному живому существу вещи: где бы перевести дух и отыскать еду и чистую воду; как не наступить на мину, которую могли поставить и свои, и чужие; есть ли вообще у них хоть какие-то шансы, или вся эта гонка преследует лишь одну цель — оттянуть неизбежное на как можно больший срок?.. Прежний мир, мир академии, теорий и будущей карьеры, рассыпался, как надпись на снегах посреди ледяного плато. Осталась только примитивная, животная воля к жизни и тяжесть винтовки в потных руках. Четверо человек, поддерживая друг друга и избегая столкновений с врагами, пробирались через те части города, в которых при иных обстоятельствах никто из них никогда бы не отказался. Обычно в технические тоннели и сервисные коридоры допускались разве что техники, коих во всём городе-миллионнике было совсем немного: зачем они были нужны в больших количествах, если всю работу выполняли дешёвые, эффективные и безотказные дроиды? «Затем» — ответил бы сейчас любой солдат, доброволец или мобилизованный, воочию созерцая полный коллапс, царящий на линии фронта, если её ещё можно было так назвать. Отряды военных были или разбиты, или превратились в разрозненные, лишённые цели группы выживших и выживающих. Гражданские, те, что не успели или не смогли уйти глубже, в ныне недоступные убежища, гибли под обстрелами, в пожарах и от удушья там, где взбунтовавшиеся машины отключали системы жизнеобеспечения вместе с электричеством. Вообще сама идея о спуске на нижние уровни, в якобы пока ещё безопасные глубины, стало навязчивой идеей, мифом, «святым Граалем» отчаявшихся разумных. Почему? Потому что пути туда были отрезаны. Машины об этом позаботились. Они не просто разрушали — они изолировали, отсекали «транспортные артерии», связывающие тянущийся вглубь и ввысь город-башню. — Мародёры… — Молек прищурился, выглянув из-за угла и окинув взглядом идиотов в количестве полутора десятков разумных. Они сноровисто вытаскивали из довольно богато обустроенной мастерской какие-то станки и электронику, словно эти груды металла могли защитить их от птицелюдов или дроидов. — Нужно обходить. — Времени нет. — Ракетчик покачал головой, сняв с пояса пистолет. Не успел Молек возразить, как солдат вышел из-за укрытия и трижды выстрелил в небо. Ему даже кричать не пришлось, потому что мародёры, завидев «авангард» группы военных, — вся четвёрка вышла вслед за негласным лидером, — скрылись в тоннелях быстрее, чем Молек досчитал до тридцати. — А если бы у них было оружие? — Они идиоты, но не самоубийцы. — Ракетчик пожал плечами. — С гражданскими хлопушками много не навоюешь. А если за нашими спинами целый взвод? То-то и оно. — Ладно, проехали. — Молек махнул рукой, двинувшись дальше. Остальные потянулись за ним, и спустя показавшиеся им вечностью полчаса группа вышла прямиком к одному из основных транспортных узлов города. Десятки и сотни лифтов, винтовые лестницы, грузовые платформы — всё это вселяло толику надежды на то, что именно здесь у них получится спуститься ещё ниже… — Стоять! Назовитесь! — Два луча подствольных фонарей скрестились друг с другом, выхватив из полумрака похожие силуэты в снаряжении вооружённых сил Федерации. Все замерли, и только Молек, щурясь и стараясь ровно держать винтовку, пытался разглядеть что-то кроме узнаваемой формы и брони неожиданного «препятствия». — Сержант Хонк Дорак, Первый отдельный инженерно-штурмовой батальон планетарной обороны. С добровольцами и ополченцами. — Голос его звучал собранно, настороженно и устало. Слепящий четвёрку луч скользнул в сторону, и неизвестный, прикрикнув куда-то себе за спину, вышел вперёд. Одновременно с этим у стен загорелись переносные прожекторы, залив светом и новоприбывших, и шестерых бойцов, занимающих импровизированную баррикаду из древних грузовых контейнеров. Их командир, капрал с перевязанным предплечьем и повязкой на левом глазу, опустил оружие: — Добро пожаловать в нашу будущую гробницу, сержант. Все шахты и и магистральные лифты в радиусе пары километров либо заблокированы дистанционно, либо завалены. Машинки сработали на опережение. — Капрал мотнул головой в сторону баррикад. — Мы сами пытались пробиться через вентиляционные шахты к очистной станции. Бесполезно. Каждые полсотни метров — новые завалы, им ни конца, ни края нет. Молек почувствовал, как в горле пересохло. Не от страха, а от… отчаяния? Или от осознания масштаба всего того, что уже контролировалось машинами? — Есть другие пути? Не одной же вентиляцией единой. Тут тоннель на тоннеле должен быть… — Протянул Дорак, приблизившись к капралу. Створки одного из контейнеров приоткрыли, и вся группа смогла пройти внутрь. — Этот вариант мы сейчас и прорабатываем. Есть тут несколько технарей из местных… — Капрал выдохнул коротко и тяжело, кивнув в сторону довольно большой группы гражданских. — Умеют читать «бумажные» схемы, которым сто лет в обед. Может, что-то да выгорит. Кто знает… Все гражданские что-то делали, и на месте не сидел никто. Пара стариков разбирала неведомо где добытые документы, напечатанные на пластиковых листах, техники копошились со шлюзами, створками лифтов и люками лестниц, кто-то разбирал завалы, а женщины и дети под предводительством седой, но боевито выглядящей старушки в строгом костюме сортировали и равномерно распределяли по сумкам и рюкзакам припасы. — Эй, новоприбывшие! — Один из стариков, кряхтя и держась за спину, встал с пола, отложив стопку документов. — Может, среди вас есть кто с третьим уровнем «военного» доступа или выше? Старший офицер? Нет?.. Молек поднял руку: — Я курсант пятого курса Академии флота. Перед тем, как всё это началось, всем нашим выдали доступы «три-плюс», но… Глаза старика загорелись, а сам он приблизился с несвойственной людям его возраста прытью, вцепившись в плечо парня: — Наконец-то! — Старик потянул Молека за собой, и глядя на эту картину все выжившие в зале, казалось, приободрились. По ним словно волна прошла, смывающая безнадёгу и дарящая надежду. — Ключ-карта или что-то вроде с собой, надеюсь? — Да. — Молек сунул руку за ворот формы, вытащив продолговатый цилиндр на крепкой металлической цепочке. Классический «ключ», который использовался там, где намечались серьёзные проблемы со связью для предоставления доступов технологически более продвинутыми способами. Минимум сложностей: несколько микросхем, сокрытых в бронированном корпусе, гарантировали, что в случае гибели или пропажи вышестоящих офицеров все чинами ниже не окажутся в ситуации, когда заблокированный лифт станет их общей могилой. — Давай, сюда, юноша. Не дрейфь, чай, не девку обхаживаешь. — Старик кивнул в сторону массивного терминала, который, судя по полностью функциональному интерфейсу, был автономным. — Внутри этой древней гробины должны быть схемы и чертежи нижних и не только уровней, по которым строители ползали, ещё только фундамент Ачарты закладывая… Молек тем временем подошёл к терминалу, нащупав нужный разъём снизу, под панелью управления. Напряг память, «прощёлкав» единственной кнопкой на корпусе ключа комбинацию, которая позволяла им воспользоваться в течение следующих пяти минут, после чего поместил цилиндр внутрь. Система задумалась, считывая коды доступа — и сообщила о предоставлении оного на уровне «три-плюс», что открывало как бы не девяноста процентов всех данных, которые обычно хранились в таких терминалах. — Отлично! — Старик быстро оттеснил курсанта в сторону. Сухие пальцы заплясали над панелью управления, выдавая недюжинный опыт бывалого специалиста, а на экране замельтешили категории с документами и схемами, созданными без малого три тысячи лет назад. — Да, это оно!.. — Геотермальные станции? Их не обслуживали, наверное, столько же, сколько лет Ачарте. Это если тоннели вообще не запечатаны… — Именно то, что нам нужно. — Обрубил старик. — Машины, или кто там за ними стоит, опираются на актуальные данные. Всё, чего нет в их картах, для них — слепое пятно. — Я бы туда без скафов или хотя бы индивидуальных средств очистки воздуха не лез. — Покачал головой Молек. — Верная смерть. — Не менее верная, чем если нас тут настигнут или птицелюды, или грёбаные дроиды, сынок. — Хмыкнул старик, подхватив тут же распечатанную на гибком листе пластика схему. — Осмотрись. Где мы, по-твоему? Молек обернулся, мазнув взглядом по воодушевлённым гражданским. Секунда, другая — и он хлопнул себя по лбу, смутившись. Всё это помещение являлось «перевалочным пунктом», своего рода узлом, из которого можно было добраться к десяткам ключевых секторов для проведения там ремонта. И, естественно, здесь имелось хранилище со всем самым необходимым на случай аварии. Открытое хранилище, из которого гражданские как раз и таскали пресловутые припасы, которые распределяли среди друг друга. — Значит, это — наш шанс… — Покивал парень, пока на его лицо впервые за последние дни попыталась пробиться неуверенная улыбка. Не смущало его даже то, что аварийные комплекты, если внизу и правда всё так плохо, не продержатся дольше нескольких суток. Потому что это всё равно больше, чем десяток-другой часов… ---------- Глава 20 Целеполагание Глава 20 Целеполагание Спуск на нижние уровни оказался погружением в иное измерение, законсервированное на тысячи лет и сейчас распечатанное лишь для того, чтобы подарить шанс на выживание потомкам строителей, останки которых давным-давно истлели и обратились в ничто. Воздух здесь, некогда прозрачный и холодный, стал тяжёлым и влажным, насыщенным запахом озона, машинных масел и старой пыли. Свет фонарей растянувшихся колонной выживших выхватывал из темноты гладкие стены геотермальных тоннелей, покрытых вековыми наслоениями солевых отложений и инея: температура становилась тем ниже, чем глубже они спускались. И тишина здесь вопреки ожиданиям разумных не была абсолютной. Её прорезал монотонный гул, исходящий из самых недр, и редкие «вспышки» металлического скрежета, от которого вдоль хребта Молека мурашки бегали целыми табунами. Он шёл в середине группы, крепко сжимая не только винтовку, но и увесистую сумку, набитую инструментами и сменными расходниками для систем жизнеобеспечения. На груди болтался «ключ», который старик-техник, представившийся Георгом, даже не попытался взять на сохранение. Разве что код попросил сообщить нескольким людям на тот случай, если сам Молек по тем или иным причинам не сможет им воспользоваться. Сейчас же Георг шагал в авангарде их группы, сверяясь с распечатанными древними схемами. Его пальцы жонглировали хрупким пластиком с уверенностью, которой позавидовали бы даже матёрые игроки в карты. Но что более важно, старик не путался и уверенно задавал направление среди многочисленных развилок. Группа не петляла и не останавливалась, в высшей мере эффективно расходуя бесценный ресурс аварийных систем жизнеобеспечения: воздух тут и правда слабо подходил для дыхания, пусть ситуация со временем и становилась только лучше. — Вот он, прямой путь к главному коллектору «Дельта-Гольф». — Гарнитура из аварийного комплекта зашелестела, передав голос Георга всем тем, кому достались эти устройства. Самому Молеку, как и всем солдатам, из-за шлемов носить эти угловатые приблуды было не слишком удобно, но жаловался ли он? Конечно же нет. — Там должны находиться автономные вентиляционные системы и прочая инфраструктура, не встроенная в общую сеть. Наши предки любили резервирование. — И что мы там найдём? Убежище? — Спросил сержант Дорак, тяжело дыша. Это было слышно даже через фильтры скафандра, потому как жилистый мужчина, оценив распределение грузов среди гражданских, в довесок к своей части и ракетнице нагрузился несколькими «общими» килограммами, «снятыми» с женщин и детей. — По меньшей мере. А если очень повезёт, то и путь вовне Ачарты. — Произнёс старик на удивление ровным голосом. — Столицу построили не сразу. Сначала тут всё изрыли от и до, пока искали залежи ценных ресурсов. Если верить летописям, геологи-первопроходцы разбили в округе не одну сотню подземных «лагерей», прежде чем разочаровались в Перибульде. Позже, спустя века, сюда прибыли колонисты… Старик забрался на очередной уступ, предвосхищающий сужение тоннеля. — … и воспользовались трудами предшественников, не без помощи сохранившихся тоннелей отыскав подходящее для возведения города место. — Так вы, получается, разбираетесь в истории? — Впервые за последний час Молек воспользовался гарнитурой не только лишь для того, чтобы слушать. — Немного, сынок. В молодости учился на историка-архивариуса. Уже после пришлось переучиваться на техника-инженера: история Перибульда мало кому оказалась интересна, да и машины вполне неплохо справлялись с ведением архивов. Увы, живые разумные на таких должностях востребованы лишь на очень густо населённых мирах… — А геотермальная станция-то тут каким боком? — Встрял капрал, поравнявшись с Молеком. — Как — каким? — Старик хмыкнул. — Такие использовали там, где развёртывание и эксплуатация современного реактора оказывалась нецелесообразно дорогим удовольствием. Перибульд хоть и не порадовал своих первопроходцев, но вот тех, кто был готов «собирать с барского стола крошки» — наоборот… Очередной перешеек со ступенями и поперечными балками, между которыми приходилось лавировать, ненадолго приостановил рассказ. Но Георгу, по всей видимости, нравилось делиться знаниями, так что он продолжил даже несмотря на то, что его никто об этом не просил: — Пять тысяч лет назад тут работала одна частная корпорация, что-то добывавшая в недрах планеты. От них же остался «фундамент» для Ачарты, геотермальная станция и подземная инфраструктура, которую никто разрушать не стал. А так как планета давным-давно «устаканилась», и о том, что такое землетрясения, гипотетические местные аборигены никогда бы не узнали, то и естественным образом всё это хозяйство разрушено не было. — Старик шумно выдохнул. — Ну а после, когда тут уже ловить было нечего, эти господа перешли на выработку содержимого спутника планеты… — А поверх всего того, что от них осталось, возвели Ачарту? — Именно. Так что у нас есть все шансы выйти куда-то, где будет безопаснее, чем в городе. Любая подземная выработка подойдёт, чтобы переждать. Сержант Дорак громко хмыкнул: — И верно. Даже цийенийцы не настолько безумны, чтобы проверять каждый закуток в поисках горстки выживших. — На то и расчёт, сынок… — И всё-таки… — Молек снова подал голос, прислушиваясь к гулу и скрежету, распространяющемуся по тоннелю откуда-то снизу. — Если тут всё заброшено, то откуда тогда звуки? — Возможно, из смежных шахт или каких-то общих помещений. Такого рода шум прекрасно распространяется под землёй, акустика тут прекрасная… — В разговор вступил второй старик, который с Георгом на пару и сделал этот побег возможным. — Правда, звук и правда слишком чёткий. Но нам на самое дно и не нужно, так что… плевать, я полагаю. А группа тем временем приблизилась к очередной развилке, обозначенной как минус двадцатый уровень. Тоннель, сузившийся до размеров сервисного коридора и разделившийся на десяток таких же, идущих параллельно друг другу, вывел их на приметную круглую площадку. Даже несмотря на сквозную дыру, огороженную видавшими виды, но всё ещё надёжными перилами, она оказалась достаточно просторна, чтобы вся группа из трёх десятков разумных спокойно тут поместилась. По идее, все они должны были просто пройти мимо, подгоняемые желанием выжить, но идущие впереди люди первыми остановились у перил, глядя куда-то вниз. А за ними затормозили и все остальные, растянувшись по всей окружности площадки. — Матери всех богов… — Выдохнул Дорак, бросив сумки и вцепившись обеими руками в перила. — Что они тут делают?.. — Кто б нам сказал… — Прошептал Молек, заглядывая вниз. Вертикальную шахту на разных уровнях пронизывали стальные мостки и балки, по которым, скрежеща, сновали узнаваемые и не очень дроиды, сервисники и тяжеловесные, но ловкие автономные машины. Их было достаточно много, и по большей части задачи, ими выполняемые, определить оказалось невозможно. Кроме, разве что, спуска вниз грузовых контейнеров, маркировку которых с такого расстояния и в полумраке было не разобрать. — Если им нужно было что-то транспортировать вниз, то для этого разумнее использовать грузовые шахты. — Нахмурился Георг, свесившись через перила. Крякнув, он обернулся, выцепив взглядом Дорака. — Сержант, может так быть, что наши бравые военные выбили их из центра Ачарты и оттеснили сюда, на периферию? — Не думаю. — Дорак покачал головой. Войска в городе после перехвата управления боевыми и не только машинами «посыпались», словно карточный домик, до которого дорвался любимый питомец. Рубежи сдавались один за другим, снабжение кануло в лету, сбор информации, связь — не осталось ничего из того, на что войска Федерации учились полагаться тысячелетиями. У военной машины гегемона на отдельно взятой планете из-под ног просто уплыла твёрдая почва, сменившись зыбкой трясиной. И в таких условиях воевать, именно воевать, а не умирать в попытках сделать хоть что-то, было невозможно. — Нужно идти дальше. Смотреть и гадать, конечно, интересно… — Молек, взявший слово, покачал головой. — Но здесь и сейчас нам это ничего не даст. Связи с командованием всё равно нет, да и командования того, скорее всего, тоже… — Вы слишком пессимистичны, молодой человек. — Старик, тот, который работал с Георгом, ободряюще похлопал курсанта по плечу. — Но в том, что нам не стоит тут задерживаться я с вами соглашусь. — И то верно. Двигаем. — Дорак подхватил битком набитые сумки, с демонстративной бодростью ринувшись дальше по тоннелю. Молек же обернулся, скользнув взглядом по середине и концу рассыпавшейся «колонны» из трёх десятков разумных. Гражданские. Женщины, дети. Все нагружены настолько, насколько это было возможно, ведь от каждого расходника для систем жизнеобеспечения, от каждой банки спрессованной белковой пищи зависело их выживание, и они это понимали. Понимали, потому что всякого насмотрелись за эти дни, убедившись в том, что здесь и сейчас позаботиться о них некому. «Хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Да, дед?..» — парень хмыкнул вслед своим мыслям, вспомнив слова давно уже почившего родственника. Когда-то они казались ему бесконечно мудрыми. Потом, поступив в академию и познав военную машину флота, состоящую из тысяч и тысяч «винтиков», он счёл их по-детски максималистичными. А теперь, когда незыблемые столпы привычного мира обратились в ничто, похоронив под собой его друзей, товарищей и знакомых, Фанс Молек понял, что в действительности он ничего никогда не понимал, как бы глупо это ни звучало… * * * Воздух в бункере, на который остаткам командования пришлось в спешке сменить технологически совершенные стены основного штаба, сгустился не от запаха, а от стойкого ощущения нахлынувшей безысходности. Карл Даррен стоял перед центральным графическим столом, на котором теперь мерцало блеклое подобие прежней, обновляющейся в реальном времени тактической карты. Это была в лучшем случае схема, данные для которой поступали урывками оттуда, где порядки сил самообороны ещё кое-как держались. И число таких точек неумолимо уменьшалось с каждым часом. Цийенийцы и не думали останавливать своё наступление, а изнутри Ачарту разрывали на части машины, постепенно занимающие последние оставшиеся под контролем Федерации ключевые объекты инфраструктуры. А ещё «бунт» оказался шире и глубже, чем предполагалось, из-за чего Даррен и был вынужден увести подчинённых… тех, кто пережил первое столкновение со взбесившимися прямо в штабе машинами, от которых не удалось избавиться без потерь. — Мы смогли получить часть данных с уцелевших сенсорных комплексов прежде, чем их «увели». — Бледный и осунувшийся, но до сих пор не сломленный, капитан Оус рваным жестом «опустил» поверх схемы Ачарты объёмную модель тех её недр, которые относились к инфраструктурным сооружениям. — И проанализировали сообщения от уцелевших групп в городе. Картина… апокалиптическая, но аналитики видят в ней некую систему. Он увеличил изображение в одном конкретном участке, прямо на глазах обросшим деталями. Ещё несколько движений — и на схеме глубин Ачарты отобразилось несколько вертикальных шахт, с десяток грузовых лифтов и им подобных объектов. — Машины не просто уничтожают инфраструктуру, сэр. Они целенаправленно демонтируют и вывозят, так скажем, ключевое энергетическое оборудование. Всё, что можно снять в одном месте, установить в другом и получить на выходе энергию… — На экранах один за другим промелькнули кадры, на основе которых были сделаны эти выводы. — Касательно стационарных источников электричества данных у нас нет, так как машины контролируют там каждый квадратный метр, но я склонен предполагать, что и их энергия тоже уходит куда-то туда… — Что находится под городом? — Даррен, ещё более хмурый, чем минуту ранее, сложил руки за спиной, наклонившись ближе к схеме. Словно это позволило бы ему разглядеть что-то сверх отображаемого на ней. — Фундамент, технические тоннели для его обслуживания и контроля состояния. Ещё ниже — законсервированная геотермальная станция, древние заваленные выработки, ряд тоннелей… ничего, что могло бы представлять хоть какой-то интерес. Даррен хмыкнул: — Я и не рассчитывал узнать, что там когда-то давно закопали ядерный арсенал, Оус. Но какие-то конкретные предположения у аналитиков и специалистов есть, я надеюсь? — Информации слишком мало, сэр. И часть «источников» весьма сомнительного происхождения, как, например, независимо друг от друга повторяющиеся заявления некоторых одарённых. И даже так, ситуация не слишком обнадёживающая. — Оус обернулся, поймав взгляд инспектора, стоящего во главе развалившейся обороны. — Они собираются спровоцировать катастрофу, которая, по самым скромным прогнозам, оставит на месте Ачарты сплошные руины. Это то, что реально сделать, располагая достаточными ресурсами… — А менее реальный сценарий связан с этими «заявлениями одарённых», да? — Даррен тяжело выдохнул, по глазам капитана уже поняв, что он попал в самую точку. — И что они нам пророчат? — Уничтожение планеты. — Коротко ответил Оус. — С чисто технической точки зрения это сделать невозможно, но, повторюсь, одарённые сообщают об этом независимо друг от друга, и число таких «пророков» растёт. — Уничтожение планеты… — Повторил Даррен безэмоционально. Он отвернулся от голограммы и прошёлся по помещению, не обращая особого внимания на взгляды офицеров, занимающих свои посты. Они всё слышали, но комментировать пока не решались, ожидая, что на это ответит разумный, принявший на себя ответственность за Ачарту. Пусть и с таким промежуточным итогом. — Простите, сэр… — Молодой аналитик, мимо которого прошёл инспектор, осторожно поднял руку. — Одарённые, если конкретизировать, говорят о «потоке Эфира», пронзающем планету, и связанной с этим её чрезвычайной чувствительности к разного рода дестабилизирующим факторам. Это если интерпретировать и перевести на понятный язык. Даррен развернулся к молодому парню, который, по всей видимости, лично занимался проверкой «отчётов», получаемых от тех, кому доверили наблюдение за потенциально нелояльными разумными, связанными с Эфиром. — Насколько все эти слова о «потоках» и прочем правдивы, на твой взгляд? — Максимально, господин инспектор, сэр. — Немного подумав ответил тот. — Они повторяли это с самого начала. Также были изъяты записи их, кхм, «сообщества», в котором они фиксировали процесс, начавшийся в первые дни с Точки Отсчёта. Всё это в совокупности выглядит достаточно логично, чтобы принять их нынешние «предсказания» за правду. Они просто озвучивают то, что видят и чувствуют, контактируя с Эфиром. — А своих доверенных специалистов по Эфиру у нас на Перибульде нет. Паршиво. Капитан Оус, аналитики ведь всерьёз учитывали всё то, о чём мне только что рассказали? — В ряде предположений — да. — Мужчина кивнул. — Тогда, сколько у нас времени? Вопрос подвис в воздухе, словно натянутая до предела струна, готовая вот-вот лопнуть. Потому что ответ интересовал всех и каждого, грозя привнести хоть какую-то определённость в творящийся на Перибульде хаос. — По косвенным признакам — от десяти часов до нескольких дней. — Выдохнул Оус. — Наблюдение за логистикой машин затруднено, как, впрочем, неэффективны и попытки спрогнозировать объёмы ресурсов, которые им необходимо привлечь. Аналитики работают, но пока не дают никаких гарантий. Сэр. Карл Даррен стоял, сцепив руки за спиной, и напряжённо размышлял, перебирая даже самые абсурдные на первый взгляд варианты. Силы Федерации были разбиты: рассыпанные, дезорганизованные, отрезанные от командования и по большей части спасающиеся бегством. Любые попытки перегруппировки загодя обречены на провал, да и шансов пробиться через заслоны из тысяч боевых машин, функционирующих куда лучше, чем должно, были бы мизерными даже у полнокровных подразделений. И Флота на орбите не было. Подкрепление если и успеет войти в систему, то может и не уложиться в обозначенные капитаном и «пророками» сроки. Последние ещё в момент высадки передовых штурмовых групп Альянса смогли весьма точно указать на конкретные места, где действительно отметились цийенийцы, избрав именно эти плацдармы для развития основной части наступления. Промахнулись со сроками, но Даррен ещё не обезумел настолько, чтобы требовать точности от «волшебников». — Офицерам связи — предоставить полный доклад по имеющимся в нашем распоряжении системам. В частности по тем, которые смогут «добить» до орбиты. — Сэр? На орбите же только корабли Альянса… — Именно. И они — наша единственная надежда, если Единение действительно решило разнести к чёртовой матери эту очень важную для птицелюдов планету. — Инспектор обернулся, окинув взглядом и заговорившего офицера, и всех остальных. В его глазах горела решимость и вера в то, что те, кто придёт после них, сможет воспользоваться плодами их трудов. — Мы не способны выиграть это сражение, господа. Но в наших силах предотвратить худшее, даже если оно всего лишь «может быть». За работу! В бункере зашумели голоса, забегали разумные, зажужжали примитивные терминалы. Последняя искра, огрызок командной структуры Федерации на Перибульде, упорно не гасла. Она тлела, дрожала и меняла форму, отчаянно цепляясь за своё существование. Вопрос был лишь в том, просчитало ли Единение такую вероятность, или же гипотетическое объединение заклятых врагов действительно могло помешать рациональному и эффективному кремниевому разуму. ---------- Глава 21 На волоске. Часть I Глава 21 На волоске. Часть I Тектонические плиты содрогнулись, нарушая целостность, установившуюся за миллионы лет. Моря и океаны вышли из берегов, стирая в пыль целые побережья. Непроглядная снежная завеса, царствующая на планете тысячелетиями, исчезла, испарившись. И пар этот, огромные его объёмы, устремился во все стороны, обращая всё живое в ничто. А совсем рядом космическая пустота, не холодная и не горячая, безразличной хваткой вцепилась в горло, с каждым мгновением сжимая всё сильнее. Отчаянные вопли и крики, эхо страданий — и всё это казалось запечатлённым в вечности… Сергон Зоркий очнулся от кошмара, о котором, казалось, кричала сама планета. Кричала одним протяжным криком, срывающимся в визг. Кричала, разрывая не уши, но саму душу. Эффект этот был настолько сильным, что мужчина, едва открыв глаза, вскочил. Посох, покоящийся в дальнем углу десантного отсека, прыгнул ему в руку. Вокруг ощутимо потеплело, а взгляд прорицателя сжался «в точку». Он сначала закрылся от Эфира сверх обычного, определив тем самым источник «кошмара». А после «приоткрыл створки ворот», на мгновение ощутив всё то же самое, что, должно быть, мучило сейчас всех необученных одарённых не только в системе Перибульд-Прайм, но и в радиусе нескольких десятков подпространственных прыжков. — Господин Сергон? — В отсек, привлечённый шумом, заглянул крепко сжимающий массивную, угловатую и кажущуюся примитивной винтовку цийенийец-рядовой. Не поднимая ствола оружия он осмотрел каждый уголок, и только после этого самую малость расслабился. — Что-то случилось, господин? Капитан приказал вас не беспокоить… — Эфиру не прикажешь. — Коротко обронил мужчина, растерянно моргая. — Можешь возвращаться на пост, солдат. Благодарю за бдительность. — Есть, господин! — Чётко, но не слишком громко ответил птицелюд, приложив кулак к нагруднику точно напротив сердца. Развернувшись, он быстро удалился, а спустя несколько секунд стихли и звуки его шагов. Сергон же, сверившись с показаниями датчиков скафа, оставил посох стоять строго вертикально и снял с себя шлем, явив миру красное, мокрое от холодного пота лицо. Он втянул носом не слишком тёплый, но чистый воздух, и ему стало самую чуточку легче. Отголоски кошмара начали рассеиваться, а страх — понемногу отступать. Но вместо этих всеобъятных, цепких и мерзких ощущений, парализующих разум, пришли мысли… и каждая последующая была как бы не хуже предыдущей. Вытянув перед собой ладонь левой руки, Сергон сконцентрировался и потянулся к мощнейшему потоку Эфира. Несколько секунд — и собранное лицо исказилось от боли, а сам колдун тихо, сквозь зубы выругался. На его мизинце под перчаткой скафа образовался небольшой ожог: Сергон провалил «тест», который должен был помочь с определением его дееспособности как одарённого. Нескольких часов сна оказалось недостаточно, чтобы мало-мальски войти «в кондицию» после всего пережитого. — Паршиво. — Вновь вцепившись в посох, Сергон, гулко звякая древком об пол, подошёл к креслу Гиара, опустив ладонь тому на плечо. Первый толчок, второй — застонал, приходя в себя, лидер их четвёрки только спустя десяток секунд. — Что за… Сергон? — Гиар дёрнулся вперёд, натянув страховочные ремни кресла. Замер, вспомнив, где он вообще находится. — Сколько? — Семь часов по таймеру моего скафа. Но у нас нет времени. Осторожно, очень осторожно, приоткрой «блок» Эфира перед разумом… Каждый одарённый, прошедший через «школу» Владыки, в первую очередь учился именно тому, как бы не сойти с ума ненароком в местах наивысшей концентрации Эфира… или просто в периоды его буйства, например, во время масштабного боя, когда одномоментно может случиться несколько тысяч насильственных смертей, отягощённых гневом, ненавистью и желанием отомстить. Слабосилкам такой «фон» ничем кроме видений не грозил, но в качестве проводников своей воли Владыка отбирал лишь сильнейших, у которых были свои, требующие тщательного контроля проблемы. И чтобы отрешиться от этого, колдуны выстраивали вокруг своего разума своеобразный пассивный щит, поддерживаемый ими даже во сне. — Что происходит? — Гиар, глядя на товарища, снял шлем. Его извечная улыбка исказилась, став больше напоминать оскал загнанного в угол, испуганного хищника. — Словно кого-то режут живьём. Но режут не тело… а всё, что можно резать… — Машины. Эти чёртовы дроиды собираются сделать что-то, от чего агонизирует Эфир. Планете точно конец. Система… нет, четверть сектора под угрозой. Вместо ответа Гиар отстегнул ремни, встал на ноги и начал грубо, без сантиментов расталкивать Джоал’Тиана. Сергон взял на себя Тицианну: её пришлось возвращать в реальность с куда большим усердием, но это лишь подчёркивало тот факт, насколько плоха прямо сейчас была женщина. И времени, на которое они рассчитывали, больше не было: угроза стягивалась вокруг планеты, Эфир выл и рвался, а одарённые, десятки их, умирали в пределах Ачарты, сминаемые и поглощаемые неизменной машинной «пустотой». — Мы должны установить маяк. — Тихо пробормотал Джоал после того, как и его, и Тицианну ввели в курс дела. — Если дадим Владыке знать… Он остановит это. Сергон хмуро покачал головой: — У нас не хватит сил на полноценный ритуал активации маяка. Даже если мы выложимся полностью, даже если сожжём свои жизни… этого всё равно будет недостаточно. — Взгляды скрестились на прорицателе, который просто озвучил то, о чём беспокоились все они. — Я уже не говорю о том, что для этого нужно как-то подняться на вершину. Сам ритуал разработан с учётом расположения в эпицентре потока, а не в отдалении от него. — Тогда мы воспользуемся первичным импульсом от его активации. — Тихо произнёс Гиар, проведя пальцами по древку своего покорёженного посоха. — Установим маяк здесь, у подножия. Импульс при активации будет достаточно сильным, чтобы Владыка его заметил и понял, что что-то пошло не так. — Это безумие… — Тицианна сжала кулаки. — Мы даже не можем предсказать, что произойдёт при активации без соблюдения всех условий. Что, если Эфир нас просто развоплотит?.. — Если я всё ощущаю так, как оно есть на самом деле, то выбора у нас нет, Тици. — Веско произнёс Сергон, сжав плечо женщины. — Ты же тоже это чувствуешь. Они, сами того не ведая, собираются расчленить мир. Не планету, а пространство и время в этой конкретной точке… Нервно облизав губы, мужчина поочерёдно поймал взгляд каждого из тех, с кем его свело стремление к обретению личной силы. Стремление к становлению чем-то большим, чем просто человек и офицер на службе у Каюррианского Лорда. Собравшись с мыслями, он продолжил: — Перибульд выступает «ушком иголки», через которое воля Владыки протянула тысячи тысяч малых потоков Эфира. И если это «ушко» лопнет… я даже не знаю, с чем это сравнить. — Сергон шумно выдохнул, крепко сомкнув веки. — Но я уверен в том, что мы обречены, даже если нас прямо сейчас подберёт крейсер, и мы на всех парах бросимся бежать из системы. — Тогда не будем тянуть. — Гиар надел шлем. Раздалось тихое шипение стравливаемого «лишнего» воздуха перед тем, как система вернула себе герметичность. — Сергон, есть, что добавить? — По остальному нужно смотреть на месте. — Мужчина покачал головой. Все четверо покинули борт антиграва под удивлёнными взглядами солдат, их охраняющих. Практически все, отталкиваясь от вердикта медиков, ожидали, что колдуны будут восстанавливаться минимум сутки-двое, и уж точно не придут в себя к утру. А теперь, когда те вышли наружу, осведомились о местонахождении капитана и ринулись к нему прямым курсом, задались вопросом: к худу или к добру всё происходящее?.. — Господа? — Капитан Рой обернулся, сфокусировав на колдунах цепкий взгляд маленьких чёрных глаз. Несмотря на лютый холод, он стоял без шлема, ограничившись подшлемником и маской, фильтрующей ледяной воздух. — Вы рано. Что-то случилось? — Случился грядущий конец света, капитан. — Мрачно бросил Гиар, не останавливаясь. — Что по обстановке? Рой кивнул куда-то в сторону, туда, где четвёрка без особого труда рассмотрела выделяющиеся на общем фоне «холмики» из свежего, ещё не покрывшегося ледяной коркой снега. — Спокойно, господин Гиар. Только дикое зверьё заглядывает на огонёк, но существа не слишком крепкие. Хватает пары точных выстрелов. — Капитан кашлянул. — А что вы имеете в виду, говоря про «конец света»?.. — Это не метафора. Машины задумали нечто, что может уничтожить всё в системе и вне её. — Поднимайте людей и обеспечьте периметр. Никто не должен нам мешать. — Сделаем. — Рой коротко кивнул, поднеся к клюву портативную рацию. Потянулась вереница приказов, но колдунам уже стало не до этого. Гиар, обведя взглядом окружающий рельеф, начал раздавать указания: — Джоал, вы с Тицианной приготовьте пока площадку в отдалении от лагеря и нагромождений льда. Где-нибудь в той стороне. — Он махнул рукой. — Сергон, на нас с тобой обработка «предохранителей». Чуешь таких? Сергон Зоркий недовольно поморщился, но возражать не стал. Как и все остальные, свою жизнь он ценил куда выше жизней «слабосилков». — Третий борт, если считать с нашего. Семеро. Ещё двое на пятом. — Если подстраховываться, то шестерых будет достаточно. — Гиар покивал, двинувшись в сторону нужного им антиграва. — Разделим по трое? Потянешь? — Вполне… Колдуны подошли к трапу покрытой снегом и льдом машины. Гиар выступил вперёд, кивнув солдатам, охраняющим единственный вход-выход: — Внутри будет шумно, но так и должно быть. Никого не выпускать. Приказ ясен? — Так точно, господин! — Все трое бойцов отозвались синхронно, и Гиар с Сергоном, сжимая посохи и собираясь с силами, проследовали внутрь. Процедура временного подчинения одарённых низшей касты ими, «элитой», не была чем-то тяжёлым или неподъёмным. Сама концепция использования колдунами сил сотен и тысяч «подопечных» опиралась на тот же механизм, который закладывал в своих слуг Владыка ещё на этапе первичного отбора. Сильным — власть. Слабым — безволие. Но одно дело — использовать возможности слабосилков в бою или для ритуала, в равной степени рискуя и ими, и собой. И совсем другое — загодя обрекать шестерых несчастных на смерть, не предлагая им выбора и грубо подчиняя. Можно было поступить иначе, всё им объяснив и предложив выбор. Но слишком высоки оказались ставки, чтобы слепо уповать на чей-то фанатизм и верность идеям Альянса Ззод. И теперь Гиар с Сергоном думали об одном и том же. «Что, если мы для Владыки — такие же инструменты, как эти разумные для нас?..». Десантный отсек антиграва встретил их полумраком и прохладным воздухом: несмотря на тепловую завесу у входа, ледяные ветра Перибульда дотягивались и досюда. Всего тут находилось полтора десятка человек, но колдунов интересовали только семеро, сгрудившиеся отдельно ото всех прочих. Выглядели эти одарённые неважно: даже до них, похоже, дотянулось эхо грядущего, внеся раздрай в умы и привнеся дрожь в тела. Пусть они и были слабыми по меркам колдунов, но каждый из них чувствовал Эфир. И сейчас все они прервали жаркие обсуждения и споры, обернувшись к незваным гостям, от которых веяло чем-то недружелюбным. — Спокойно. — Голос Гиара прозвучал низко и властно, окрасившись отзвуками его потусторонней силы. — Постарайтесь отрешиться от Эфира. Он слишком вас угнетает… Один из людей, худощавый юноша с безумным блеском в глазах, сделал шаг вперёд: — Вы тоже слышите это? Эти крики… Гиар снял шлем и кивнул. Сергон тоже открыл лицо, выцепив взглядом «свои» цели. Нужно было сделать всё быстро и тихо, а для этого требовался как можно более прямой контакт. — Все это слышат, друг мой. Но мы можем это остановить. И более того — мы должны. Но для этого вы все должны сейчас слушать только меня… — Извечная улыбка на истощённом лице Гиара не внушала ни малейшего доверия, но колебаний Эфира и возможностей «поводков», коими были скованы все слабосилки, оказалось достаточно, чтобы одарённые увидели то, что требовалось. — Откройтесь. Доверьтесь. Вложите свою силу и волю в наши руки. Ради Альянса и ради Владыки… Это были не просто увещевания, а приказ, усиленный стальной волей колдуна и расцвётший в Эфире буйным цветом. Мощь потока практически сразу смыла получившийся «рисунок», но и мгновения хватило, чтобы на ближайшие часы все семеро одарённых стали послушными марионетками. Страх и непонимание в их глазах выцвел и сменился топорным, слепым принятием. Трое — Гиара, четверо — Сергона. Всё прошло достаточно хорошо, чтобы колдуны синхронно выдохнули. Ведь подсознательно они и тут ожидали какой-то подставы. — Почему четверых? — Гиар кивнул на достаточно молодого цийенийца, оставшегося сидеть в кресле. Остальные, натянув на свои головы шлема скафандров, уже проследовали к выходу, застыв у трапа в ожидании. — Чтобы последний не паниковал и не смог никак нам помешать. Это же очевидно. — Сергон горько усмехнулся. — Напрасная трата сил. Можно было просто приказать. Он бы всё и так понял. — Это даже не капля, а частичка напряжения, Гиар. Учитывая цену, я предпочёл всё же подстраховаться. — Пожал плечами Зоркий, выходя на свет поднимающегося над горизонтом солнца. — Твой выбор. Идём… Они вышли под порывы ледяного ветра, который, казалось, стал ещё более свирепым, чем несколько минут назад. В отдалении, на расчищенной от снега площадке, уже суетились Джоал’Тиан и Тицианна. Ничего сверхъестественного там не происходило: они просто вычерчивали на льду глубокие борозды в полном соответствии со схемой, которую каждый запомнил ещё на борту крейсера, тогда, когда ничего не предвещало беды. — Гиар. — Да? — Мужчина обернулся. — Я тут подумал… Есть смысл попытаться установить связь с флотом на орбите. Пусть они и «мятежники», но если обрисовать ситуацию, то, думаю, они прислушаются. — Самое большее, на что они способны — это забрать нас отсюда. Но мы не успеем сбежать, даже если покинем систему. — Вся поза колдуна в один миг передала переполняющее его недовольство. — Будь на наших кораблях обычные приводы, то мы бы смогли укрыться в подпространстве. Но на рейдерских судах их нет, так что… — И всё же, что-то, связанное со флотом, меня сильно беспокоит. Словно они тоже как-то связаны с той искрой, которая воплотит в реальности страшный пожар… — Это последнее, что я хочу слышать от прорицателя в такой ситуации. — Вся фраза от и до полнилась едким сарказмом. — Но раз ты настаиваешь… Связаться с капитаном Роем оказалось делом нескольких секунд, а после, сделав крюк по лагерю, колдуны заглянули на самопальный «пункт связи», который организовали внутри «главной» машины — первого борта, ранее перевозившего капитана, колдунов и офицеров. — Нам нужна связь с орбитой, офицер. Хоть какая-то. — Бросил Гиар связисту. — Открытый канал, командная частота флота. Код — «Благодатное Очищение». Связист не стал задавать более никаких вопросов, кивнув и склонившись над изученным вдоль и поперёк оборудованием. Потянулись минуты: несмотря на кажущуюся простоту процедуры, установить связь с поверхности планеты, имея «за душой» только россыпь антигравов и ничего более, было делом небыстрым. — Ну, что там? — Гиар не выдержал первым. Бесплодные попытки связаться с флотом начали раздражать его уже на пятом повторении, а вся ситуация отнюдь не способствовало терпению. — Господа… — Связист обернулся, сглотнув. — Сигнал есть, код — рабочий, его приняли и обеспечили подключение. Но нас игнорируют. И… вам лучше послушать самим. Пара движений — и включилась громкая связь. Из динамика лилась ровная, лишённая эмоций речь офицера связи откуда-то с орбиты, перемежаемая шипением редких помех. «… повторяем для всех наземных подразделений. Операция „Предотвращение“ — зелёный свет. Отход от целей в радиусе пяти километров от центральной точки квадрата „Ачарта-Сердце“ завершить в течение тридцати минут. В бой с вооружёнными силами Федерации первыми не вступать, соблюдать временный нейтралитет. Распространить информацию среди всех подразделений, особенное внимание — командам ПКО и ПВО. Ожидайте вхождения в атмосферу ударных сил флота. Повторяем…». — И ещё это… — Связист хладнокровно, ощущая на себе взгляды стремительно бледнеющих колдунов, включил следующую запись. «… командам „Чарли“ и „Арис“ — отступление. Необходимости в получении маркеров для удара больше нет. Повторяю, „Чарли“ и „Арис“ — отступление. В бой с силами Федерации первыми не вступать! Повторяю…». — Продолжай попытки установления связи. — Тихо, но отчётливо произнёс Гиар спустя несколько секунд натянутого, напряжённого молчания. — Сергон. Ты тоже считаешь?.. — Да. Эти идиоты сговорились с командованием Федерации… и, по всей видимости, в роли общего врага у них Единение. Не удивлюсь, если вся эта масса пустоты, исходящей от машин — это дроиды, техника и прочие системы, которые Единение себе переподчинило. Это многое объясняет… Правда, легче от этого никому почему-то не стало. — Спуск кораблей с орбиты в атмосферу указывает на то, что они собираются нанести массированный удар, больше не опасаясь работы средств ПКО. — Капитан Рой пришёл к тем же выводам, что и колдуны. Правда, не с точки зрения ситуации «в целом», а как старший офицер флота. — Возможно, они предотвратят то, что пытаются сделать машины?.. — Эти идиоты рискуют «предотвратить» вообще всё, включая наши попытки спасти ситуацию. Теперь и я чувствую что-то такое… — Сцепив зубы, Гиар прерывисто выдохнул и приложил обе ладони к лицевому щитку шлема. — Рой… Как глубоко должна быть цель, чтобы флот не смог пробиться к ней в сжатые сроки? — Зависит от породы и наличия искусственных конструкций поверх. Учитывая тот факт, что это многоуровневый город-улей, до дна добить можно в течение суток. Если глубже… не знаю, господин. Два дня, три, четыре — слишком много разных факторов. — Ставлю своё жалование на то, что это — ловушка Единения. — Сергон развернулся, хлопнув Гиара по плечу. — Идём. Мы обязаны развернуть маяк и хотя бы дать Владыке знать о происходящем. И лучше поторопиться. На всякий случай. Гиар, кивнув капитану, двинулся следом за прорицателем, который в последнее время приносил сплошь плохие вести. Уже у трапа он обернулся: — Попытки установления связи не прекращать. Разрешаю делать что угодно, лишь бы до них докричаться. Приказ — прекратить операцию «Предотвращение»… ---------- Глава 22 На волоске. Часть II Глава 22 На волоске. Часть II Несколькими часами ранее. Карл Даррен стоял перед центральным терминалом, но не видел мельтешащих на экранах данных. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь нагромождение древнего металла, расконсервированного и вставшего в строй взамен высокотехнологичных, «безотказных» аналогов. Мужчина смотрел внутрь себя, туда, где сходились в тугой, рвущий душу узел логика, отчаяние, страх и долг. Он только что отдал приказ, за который его, не особо вникая в обстоятельства, застрелили бы на месте как предателя или дезертира. И были бы правы. Но суть крылась в злосчастном «если бы»: никакие протоколы и руководства не учитывали всего того нагромождения, которое обнаружилось здесь, на Перибульде. Эфир, которого тут как-то резко оказалось больше обычного. Машинный разум, играючи переподчинивший себе всё, до чего смог дотянуться. И потенциальная катастрофа, грозящая обратить в ничто даже не столицу, а всю планету, если верить массовому безумию одарённых Ачарты… Ответом, тем единственным, который могли себе позволить силы Федерации, располагающие лишь жалкими ошмётками былого величия, стала она. Операция «Предотвращение». Последний акт отчаяния обречённого командования, которому даже бежать было некуда. — Инспектор, сэр. Канал установлен, шифрование — лучшее из нам доступного. На линии командующий орбитальной группировкой Альянса Ззод. — Доложилась связистка усталым, но чётким голосом. Даррен кивнул, делая шаг вперёд, на площадку, по периметру усеянную сенсорами. Пара секунд на инициализацию и подготовку «модели» — и в воздухе напротив мужчины сформировалась крупная фигура, изобилующая помехами. Цийенийец. Не старый, но с перьями на голове и шее, тронутыми ранней сединой — последствия частого стресса или слабой генетики, что было отнюдь не редкостью для этой расы. Его глаза, маленькие и чёрные, словно бусины, смазывались из-за качества связи и теряли глубину и оттенки, но даже так в них читалось холодное, продиктованное уверенностью в собственных силах пламя. Стоял он прямо и так, что сходу можно было сказать: этот разумный никогда не был во главе, и потому сохранил истинно солдатскую выправку. Высшие офицеры, которым могли бы доверить командование целым флотом, уже в первые месяцы чуть расслаблялись и давали волю индивидуальности — в ответ на задачи, которые перед ними вставали. Ведь это от солдата зачастую требовалось лишь дословное выполнение приказов, в то время как от командиров ожидали куда большего, и требующего определённой гибкости. Само по себе это предположение было не слишком надёжным в силу существования разумных, для которых дисциплина была превыше всего, но у Даррена были и другие «аргументы за». Он знал о том, что, предположительно, флагман Альянса был уничтожен ещё на подходе к Перибульду, а значит львиная доля старших офицеров там и сгинула: очень уж любили в Альянсе собирать все «высокие чины» на одном борту, который, впрочем, не так-то и легко оказалось уничтожить. Плюс внешний вид формы цийенийца мог многое сказать знающему человеку. Свежие нашивки на наплечниках. Слишком новые знаки отличия — кобура с личным оружием и нагрудный сигил, изображающий странный символ. Отсутствие характерных «татуировок» на клюве… Даррен своевременно изучал все доступные данные об Альянсе, их армии, флоте, культуре и обычаях, чему сейчас был рад необыкновенно. Ведь от этих переговоров, в которых он выступал безо всякого преимущества и даже наоборот, зависели итоги этой, с позволения сказать, «кампании». — Командующий Даррен… — Голос цийенийца был низким, лишённым привычной для его расы пощёлкиванием клювом. Но он достаточно чисто говорил на общегалактическом языке, пусть и медленно подбирая слова. Впрочем, сам мужчина не исключал того, что это птицелюд делал намеренно. — Вы очень настойчиво требовали диалога. Но если вы намерены капитулировать, то я вынужден ответить отказом. Доктрина Альянса предполагает полное уничтожение еретиков, коими вы, бесспорно, являетесь… Ни приветствия, ни привычных инспектору хождений вокруг до около. Голый прагматизм, коим так славились многие цивилизации примитивов. Сейчас это с одной стороны облегчало задачу, но с другой — кратно её усложняло. Даррен рассчитывал на диалог с фанатиком, которого можно будет поддеть угрозой «миссии» его Владыки, а не с солдатом, прибравшим к рукам власть и ставящим её превыше всего. — Командующий. — Даррен ответил точно таким же тоном, опустив формальности. — Я не намерен просить о принятии нашей капитуляции. Напротив, я рассчитываю на… сотрудничество, если это можно будет так назвать. Цийенийец затянул с ответом, спустя несколько секунд веско бросив: — Конкретизируйте, командующий Даррен. — Вам известно о том, что Единение Систем нанесло удар не только по вам, но и по нам, перехватив контроль над большей частью наших дроидов, боевой техники и систем Ачарты? — Цийенийец чуть приподнял голову, сдержав более выраженную реакцию. Но зрачки его расширились, а клюв приоткрылся. — Да, нас уничтожает собственная техника. Но обратился я к вам потому, что наши одарённые все как один говорят о некоем катаклизме, который Единение намерено спровоцировать, что-то делая в глубинах Ачарты, на самых нижних её уровнях… — Одержимым нет веры, командующий Даррен. — Цийенийец неуверенно качнул головой. — Опираться на их слова — большая ошибка. — Но ведь и ваши одарённые должны ощущать что-то. — Мужчина не собирался сдаваться. — Альянс славится связью с Эфиром. Я уверен, у вас есть способы всё быстро проверить. — И — что? — Птицелюд прервал своего собеседника. — Что вы предлагаете, если ваше предположение окажется правдивым? Союз против машин? — Не союз. Я предлагаю перемирие… и помощь в целеуказании. У вас ведь нет даже приблизительных схем Ачарты там, где ещё не прошли ваши войска. — Цийенийец медленно кивнул. — А мы располагаем подробными чертежами всего города. И готовы их предоставить, если это поможет остановить то, что готовит Единение. — Вы собираетесь передать чертежи своим врагам. Тем, кто всё равно не оставит вас в живых… — Мы уже обречены. — Резко высказался Даррен. — Мне горько признавать этот факт, но я реалист. И если злой рок вынуждает меня выбирать между вами и машинами — я выберу вас как тех, кого я могу понять. — Обречены… — Повторил цийенийец, в голосе которого впервые прозвучало что-то кроме холодной рассудительности. Лёгкое, едва уловимое презрение. — Вы признаёте своё поражение, но просите не о пощаде, а о координации ударов… Продолжайте, командующий Даррен. Я всё ещё не вижу, какая ваша в том выгода… Даррен ощутил, как под рёбрами сжимается ледяной ком. Он прошёл первый «барьер» — с ним не отказались разговаривать, едва он озвучил своё предложение. Теперь ему осталось додавить, полностью исключив вероятность отказа. — Я уверен, что у вас есть какая-то цель, которой помешает превращение Перибульда в безжизненный планетоид. Я же предлагаю вам возможность избежать этого и сорвать планы Единения, которое представляет из себя, буквально, ваш воплощённый в металле антипод. Разумные машины — разве не их вы ненавидите? Тишина стала густой, тяжёлой. Даррен видел, как цийенийец медленно, почти механически проводит неестественно шевелящимися пальцами по клюву. Это был жест глубокой задумчивости и, возможно, внутренней борьбы. — Всё так. Но вы предлагаете теорию. Теорию, основанную на догадках ваших одержимых, которые даже простейшего посвящения не прошли, и с Эфиром работать неспособны. — Наконец сказал птицелюд. — У меня нет причин вам верить. — Вы можете подтвердить мою теорию, командующий. Повторюсь: вы наверняка располагаете достаточным количеством посвящённых одарённых, которые смогут сказать, насколько наши предположения близки к правде. — Голос Даррена резко стал тише. — Но если вы закроете глаза и ошибётесь, то на выходе можете получить мёртвую планету. И гнев своего Владыки, чей замысел вы нарушите. Цийенийец цокнул клювом: — Вы ничего о нас не знаете, еретики. Ни о Владыке, ни о Замысле! И ваше предложение опирается на то, что я откажусь от удара по главной цели — инфраструктуре Ачарты — и буду тыкать пальцем в небо, надеясь попасть в нечто невидимое глубоко под землёй. Используя ваши карты. Это слишком удобно, командующий Даррен. Слишком похоже на ловушку. — Я передам вам не просто чертежи. Я передам коды доступа к сенсорам и всем пока ещё нам подконтрольным системам. Передам полные тепловые карты и схемы энергопотоков, отчёты моих аналитиков… — Инспектор перечислял ровным и спокойным тоном, хоть внутри его и распирало от целого спектра различных ощущений. — Вы сможете убедиться. Ваши подчинённые проверят всё от и до, это не займёт много времени. А после у вас появится возможность нанести хирургически точный удар по ключевым узлам столицы и, что важнее, по Единению. — Для этого нашим кораблям придётся войти в атмосферу. — Возразил цийенийец. — Это будет осмысленный риск, разве нет? Наши системы ПКО и ПВО канули в лету ещё во время высадки вашего десанта. — Даррен убрал руки за спину, рассчитывая так скрыть дрожь, пробившуюся в пальцы. — Поймите, командующий. Единение поставило нас в положение, где наши естественные действия — атака с вашей стороны, оборона с нашей — ведут к выполнению их цели. Единственный способ выиграть у такого врага — перестать играть по их правилам. — И начать играть по вашим? — И по вашим тоже. — Не остался без ответа инспектор. — Всё же я предлагаю план, который можно дополнить и изменить. Главное сейчас — остановить Единение Систем. Цийенийец снова замолчал, и на этот раз тишина продлилась куда дольше. Даррен, отрезанный от остального зала аудиофильтрами, слышал только потрескивание связи и биение собственного сердца. Но ему несложно было представить, как адъютант за его спиной достаёт пистолет и в полном соответствии с законами военного времени делает один-единственный выстрел. А если не адьютант, то кто-то другой из присутствующих в зале офицеров. Каждый из них мог счесть его предателем и дезертиром, учтя все его «достижения». За Дарреном на Перибульде не было репутации — лишь чрезвычайные полномочия, которые он не смог оправдать даже в малом. Он понимал это, но никаких способов подстраховаться у него не было. — Допустим, я рассмотрю это. — Птицелюд вскинул подбородок. — Но вы всё ещё не сообщили о том, чего вы хотите взамен. Помимо временного прекращения огня, которое и так выгодно вам больше, чем мне. — Эвакуацию. — Чётко и без раздумий ответил Даррен. — Выделение коридора для наших шаттлов и гражданских звездолётов, чтобы вывезти уцелевших гражданских с поверхности. Не всех, но хотя бы тех, кого успеем. — Невозможно. — Отрезал цийенийец… из голоса которого пропала прежняя непоколебимая категоричность. — Это противоречит доктрине. — А доктрина учитывает тот факт, что планета под нашими ногами может в любой момент обратиться в ничто? — Парировал Даррен, выудив из памяти сделанную заранее заготовку. — Я прошу не о милосердии. Я предлагаю обмен. Вы получаете данные для точного удара и стремительного штурма. Устраняете угрозу миссии вашего Владыки. А мы получаем шанс спасти тех, кто не представляет для вас угрозы. Это рационально и практично, командующий. Последняя фраза, видимо, нашла отклик в сердце захватившего власть и грезящего о славе птицелюда. Он замер, неспешно оценивая такого рода «сделку». — Сначала — данные. — Заявил он. — Все чертежи, схемы, коды маяков и сенсорных систем, тепловые и энергетические карты за последние сорок восемь часов. Я передам их на анализ своим специалистам и проконсультируюсь с одарёнными флота. Если их мнение совпадёт с видениями ваших одержимых, а данные окажутся подлинными… Альянс обеспечит этот коридор. Клянусь честью. — Согласен. — Без колебаний ответил Даррен. — Данные будут переданы в течение десяти минут. И, командующий… спросите у ваших одарённых, что именно происходит. И если вам удастся определить временные рамки грядущих событий, то я буду благодарен, реши вы ими с нами поделиться. Конец связи. Связь прервалась прежде, чем цийенийец успел возмутиться такому не то требованию, не то наглой просьбе. Проекция погасла, вернув обоих лидеров в суровую реальность. Даррена — в полумрак бункера, наполненного шелестом устаревших тысячелетия назад механизмов и систем. Командующего Чак’Цатти — на мостик нынешнего флагмана, туда, где уже мельтешили офицеры, исполняющие те приказы, которые цийенийец успевал отбивать механическими пальцами на крошечном, усеянном кнопками подлокотнике. — Вы думаете, он правда согласится, сэр? — Спросил Оус, в голосе которого впервые за эти дни прозвучал отблеск надежды. — Он солдат, который внезапно получил власть. — Устало ответил Даррен, потирая переносицу. Его всё ещё потряхивало как от переговоров, так и от того, что пулю в спину он всё-таки не получил. — И он хочет её удержать. А для этого ему нужна не просто победа. Ему нужен убедительный, триумфальный успех. Такой, который не обернётся катастрофой в глазах тех, кто придёт после. Теперь всё зависит от того, насколько он боится гнева своего Владыки… и насколько доверяет одарённым. Даррен задрал голову, посмотрев в потолок. Так, словно ему под силу было видеть сквозь сотни метров камня, земли, бетона и стали. — А ещё — от того, успеют ли машины закончить свою работу прежде, чем этот птицелюд примет решение. Время, Оус, теперь наш главный враг. «Или союзник» — промелькнула в голове Даррена мысль перед тем, как он вновь погрузился в кошмар, ставший для него рутиной. * * * Фанс Молек шёл в середине колонны, и каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Не от физической усталости, хотя и её было с избытком, а от постоянного фонового гула. Потому что чем ниже они спускались, тем отчётливее и громче становились отголоски шума, производимого машинами где-то поблизости. Даже кривизна тоннелей древних выработок не спасала от этого вездесущего эха, проникающего сквозь материал скафандра и вгрызающегося в кожу. Но разумные терпели, ведь у них не было другого выбора. Они поставили на кон всё, что имели, и теперь были готовы идти до конца. Конца тоннелей или расходников для скафандров, что было для них суть одним и тем же. — Близко. — Хрипло бросил Георг, обернувшись. Он шёл впереди, держа в руках пластиковую схему и постоянно с ней сверяясь. И именно его фонарь, самый мощный из имеющихся в группе, первым выхватывал из тьмы развилки, завалы, ржавые знаки и сваленные в кучи инструменты, которые нецелесообразным оказалось вывозить когда-то давным-давно. — По всем признакам, внешний периметр горизонтальных шахт этого уровня должен быть за следующим поворотом. Но… — Там они, да? — Дорак поморщился. «Они». Машины Единения. Их активность здесь, на глубине, была лишь отголоском того, что творилось выше. Но выжившим хватало и этого для того, чтобы дрожать от страха и шугаться каждого звука, доносящегося до них извне. Иногда в боковых тоннелях-перешейках, соединяющих «круги» и «дуги» в цельную сеть, мелькали огоньки сенсоров, слышался гул антигравитационных платформ или размеренные, ритмичные шаги дроидов с конструкцией попроще. В такие моменты вся группа замирала, вжимаясь в стены и задерживая дыхание, словно это могло бы их как-то спасти. Но дроиды, занятые своей работой, проходили мимо, не обращая на них внимания. Хотя бы в этом машины оставались верны себе. Пока что оставались. — Могут быть. По шуму не скажешь, но я бы готовился к тому, что придётся бежать какое-то время. Вряд ли они за нами погонятся… — Выдохнул старик, протирая забрало шлема от осевшей на него пыли. — А вот о прочности конструкций я бы побеспокоился. — Хм… — Дорак вышел вперёд, окинув взглядом раскинувшуюся впереди расщелину, через которую тянулся массивный, но напрочь проржавевший и не внушающий своим внешним видом ни малейшего доверия мост. — Если переходить по одному, то эта громадина нас и не заметит. — Иногда и щепотки песка достаточно, чтобы переломить хребет. — Философски заметил второй старик. — Что там, за мостом? — Должны быть прямые тоннели. Возможно, выработки… — Георг бросил взгляд на схему. — Вне периметра Ачарты всё изображено весьма приблизительно. Но это, по сути, будет прямая дорога на поверхность длиной в несколько десятков километров. — Тогда я предлагаю отправить вперёд женщин и детей. Они легче, и их спасать нужно в первую очередь… Дорак хмыкнул, качнув головой: — Они в снегах просто не выживут одни. — Мужчина обернулся, мазнув взглядом по сгрудившимся в кучу разумным. — Рог, Байро, вы же оба не городские? — Есть такое, сержант. — Коренастый разумный повёл плечами, выйдя вперёд. — Хотите нас вперёд отправить? — На тот случай, если мост всё же не выдержит, и часть группы останется здесь. — Кивнул Дорак. — Вы в снегах как дома, и явно полезнее меня или Молека там будете… Молек на упоминание своей фамилии обернулся на секунду, но почти сразу вернулся к созерцанию того, что находилось на дне ущелья… или по пути к нему. Не то, чтобы парню было любопытно, куда им предстоит падать в самом худшем случае, но и участвовать в текущем обсуждении он желанием не горел. Тем более, что внизу действительно что-то было, а чуть в стороне, за нагромождениями валунов и строительного мусора, обнаружилась целая россыпь вертикальных лестниц, ведущих к каким-то платформам. — Сержант! — Молек обернулся, махнув рукой. — Смотрите. Ниже есть ещё мостки… Вместе с Дораком подошёл и Георг, удивлённо вскинувший брови: — Запасные ходы к геотермальной станции, надо же! И, действительно, ниже есть мосты. Не такие надёжные, правда, но есть… — Разве станция не должна быть глубже… — Спросил сержант, заглянув в бездну. — … уровней так на двадцать? — Станция — это крупный объект, сержант. — Георг покачал головой. — Прямо под нами основной комплекс с органами управления, а как раз внизу, в самой глубине — запорные клапаны, изолирующие жар и давление. Эксплуатировавшиеся первопроходцами магматические карманы за эти тысячелетия едва ли прекратили своё существование. — Карманы с магмой? — Дорак прищурился. — А если кто-то их отопрёт? И это вообще возможно, спустя столько лет? Старик обернулся, с подозрением посмотрев на сержанта. Выдержал небольшую паузу. — Шлюзам на такой глубине и при таких температурах с климатом, ничего не будет и за на порядок больший срок. В теории. На практике это вряд ли кто-то когда-то проверял. А если их отпереть… — Пар и жар пойдут выше, по шахтам, через которые мы с вами шли. — В разговор влез второй старик. — Ну и во все стороны тоже, потому что эти самые шахты ещё строители Ачарты раздербанили со всех сторон. — И насколько будет жарко? Сам город пострадает? — Ты хочешь их отпереть. — Тихо произнёс Георг. — Забудь. Это форменное безумие! — Старик, я не спрашиваю, безумие это или нет. Мне интересно, снесёт ли к чёртовой матери всех этих ублюдских дроидов, которые лишили миллионы последнего шанса на выживание! — Прикрикнул Дорак, сжав кулаки. — Если это может сработать, то я сделаю это. А если нет, то мы ничего не потеряем. — Там дроиды, сержант. — Георг мотнул головой куда-то в сторону. — И автоматические приводы, даже если они уцелели, не запитаны. Ты же понятия не имеешь, как их открыть вручную. Да и вряд ли это вообще возможно… — Аварийные клапаны не могут открываться только при наличии питания, это глупость. — Второй старик снова влез в разговор, заслужив тем самым осуждающий взгляд Георга. — На случай внештатной ситуации должен быть способ стравить давление, даже если нечем запитать приводы… — На геотермальной станции — и нечем запитать? — Георг вздел бровь. — Абсурд. — Для эксплуатируемой станции — да, абсурд. Но нашей тысячи лет. Не факт даже, что запорные механизмы всё ещё позволят вручную что-то там открыть. Любой редуктор за такое время обратится в ничто, не говоря уже о гидравлических приводах… — Но попробовать нам это не помешает, верно? — Сержант встрял в бессмысленный спор. Бессмысленный потому, что его самого уже было не переубедить. Он попробовал бы, так или иначе, потому что больше всего он хотел не выжить, а отомстить разумным машинам. — Вероятность успеха практически никакая, сержант. Это… — Самоубийство? — Дорак без промедления кивнул вслед этому своему слову. — Но это шанс. Я не знаю, каким дерьмом эти груды металла занимаются под Ачартой, но в одном уверен точно — им нельзя позволить закончить. С самого начала у меня в груди свербит от одной только мысли о том, что они могут устроить… Георг прищурился: — Свербит, говоришь… Ты не из одарённых ли?.. — Не думаю. — Сержант хмыкнул. — Те, кто как-то к этому Эфиру расположен, ещё сутки-двое назад как с ума посходили. Так что считайте, что мне на мозги давит чутьё, а не эта мистическая дрянь. — Без тебя у нас не останется компетентных офицеров, Дорак. — Молек сделал шаг вперёд, и на нём скрестились три десятка взглядов. Вся группа прислушивалась к разговору, а редкие шепотки и отрывистые фразы наглядно демонстрировали то, насколько близко к сердцу разумные воспринимали происходящее. — И чем нас больше, тем выше шансы продержаться до подхода подкреплений. Особенно в ледяных пустошах или пещерах, куда уж нас там эти коридоры выведут… — Нет, парень. Вы прекрасно справитесь и без меня. И я не собираюсь рисковать всеми. — Он развернулся к группе, и его взгляд скользнул по уставшим, испуганным лицам, сокрытым за полупрозрачными шлемами, припорошенными пылью. — Старики, Рог, Байро и ты, Молек, поведёте группу дальше. А я пойду вниз. — А если кто-то хочет с вами, сержант? — Вперёд вышел мужчина лет сорока, в форме не по размеру, с винтовкой из старых резервов и пустым взглядом. — Пару разумных я возьму, но не более. Нельзя слишком ослаблять группу ради призрачного шанса на месть. — Честно и прямо бросил он, встретившись взглядом с вопрошающим. — Тогда я с вами. — Мужчина вышел вперёд, встав по правую руку от сержанта и как бы отделившись от остальной группы. — И я. — Невысокий, но крепкий юноша из числа выживших добровольцев, успевших хлебнуть лиха на внешнем периметре, последовал примеру старшего товарища. — Если это шанс отомстить жестянкам, то я его не упущу! — Мы спустимся вниз по лестницам, которые нашёл Молек. Попробуем добраться до аварийных клапанов, или что там вместо них будет. — Дорак посмотрел на своих напарников. — Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то достаточно даже небольшой щели, чтобы всё развалилось. Я прав, старик? Георг коротко, неохотно кивнул: — Да. Пар и жар доделают остальное. Но я всё ещё считаю, что это самоубийство. — Возможно. Но если это хоть немного поможет нашим там, наверху… я уже буду доволен. — Дорак твёрдо посмотрел на старика. — Я ведь шёл на службу не для того, чтобы при первом удобном случае бежать, поджав хвост. Молек отвёл взгляд, вспоминая, как они именно что бежали, бросив всё и спасая свои жизни. Но если в нём самом стремление выжить ничуть не ослабло, то после встречи с группой выживших сержант начал меняться… теперь понятно, в какую сторону. — А как же защита гражданских? — Парень подал голос в отчаянной попытке сохранить того, кому он доверял почти как себе. Но на сержанта эта попытка изменить его решение не произвела должного впечатления. Он, как сотню раз до этого, хмыкнул и покачал головой: — Дальше только тоннели, пещеры и ледяные пустоши, в которых врагов нет и не будет. А с хищниками вы справитесь и без одного ворчливого вояки… Возражений не последовало. Все понимали безнадёжность спора, в котором на одной стороне была логика, а на другой — личные мотивы, ненависть и чувство долга, позволяющие игнорировать любые доводы. Георг сокрушённо вздохнул, начав быстро, по-деловому, распределять оставшиеся припасы между теми, кто оставался. Группе Дорака достался самый минимум, но они против не были, понимая, что если не дроиды, то «жерло вулкана» от них оставит только пепел. Это тысячи лет назад геотермальная станция была чем-то надёжным, а пар и жар могли пойти только по одному пути — куда надо и где не было ничего живого. Но ещё отцы-основатели Ачарты перекопали здесь всё из края в край, соединив тоннелями то, что ни в коем случае соединять было нельзя. Чего уж говорить, если они сами спускались как раз по тем техническим шахтам, по которым «в норме» должен был идти пар? — Молек. — Дорак подошёл к курсанту, протянув ему видавший виды мобильный терминал размером с ладонь. — Тут коды общевойсковой связи. Воспользуетесь, когда выберетесь и поймёте, что на орбите свои. Фанс молча взял устройство, чувствуя, как поперёк горла встал ком. Он хотел вызваться пойти с сержантом — долг курсанта флота, присяга и всё такое. Но здесь и сейчас, как бы горько ни было это признавать, страх и желание жить были намного сильнее. И они в два голоса кричали, что с Георгом у него были хоть какие-то шансы, в то время как Дорак погибнет уже в ближайшие часы. Фанс Молек презирал себя за эту мысль, но ничего не мог с этим поделать. — Удачи. И не оглядывайтесь. — Дорак махнул ладонью, повесив винтовку на магнитные крепления за спиной. Теперь, когда его избавили от лишнего груза, он и двигаться стал куда резче, играючи скользнув на вертикальную лестницу, которая со стороны казалось самой крепкой. За секунды он скрылся из виду, и только дробный перестук солдатских ботинок по ржавым перекладинам напоминал об начавшемся спуске. В то же самое время Георг уже отправил по мосту первого человека — Байро, осторожно ступившего на плиты монструозных размеров моста. Тот от нагрузки даже не покачнулся, хоть местами и поскрипывал так, что слышно было и «на берегу». Шаг за шагом доброволец проходил всё дальше, пока его силуэт не растворился в полумраке. И только спустя пять минут он просигналил остальным, как было условлено, и по мосту робко потянулись все остальные. Шли по двое, не сходя с «тропы», протоптанной «первопроходцем», но даже так переправа заняла почти полтора часа. Молек шёл одним из последних, так что он успел от и до проследить за спуском сержанта и его двоих отчаянных товарищей. Они пусть не без приключений, но спустились где-то на пять уровней вниз, прежде чем огоньки их фонарей перестали быть различимы. То ли группа диверсантов ушла в тоннели, то ли тьма стала настолько вязкой, что свет просто не мог пробиться сквозь неё, но последнюю четверть часа курсант смотрел исключительно во мрак, равномерный и неподвижный. — Пошли. Каждая секунда на счету. — Буркнул Георг, тяжело дыша. Возраст давал о себе знать, и старик понемногу начинал сдавать. Чудо, что он продержался так долго. Молек бросил последний взгляд через пропасть, ту самую, в которую смело или безрассудно шагнул сержант. Он сознательно выбрал путь, который, скорее всего, не имел возврата. Такая глупость с одной стороны, но почему-то парню казалось, что по отношению к самому себе Дорак поступил абсолютно честно. И едва ли его, как Молека сейчас, грызла совесть, упорно врезающая в мысли воспоминания о гибели его товарищей-курсантов. А колонна, теперь ведомая старым техником, шагала по древнему тоннелю навстречу пока ещё робким дуновениям холодного воздуха с поверхности. Позади оставался гул машин и исходящая от них угроза, но никто из беглецов даже не догадывался о катастрофе, зреющей в чреве Перибульда… ---------- Глава 23 На волоске. Часть III Глава 23 На волоске. Часть III Воздух на глубине был не просто тяжёлым. Он казался осязаемым маревом, насыщенным запахом серы, металла и древней пыли, спускающейся вниз не годами — тысячелетиями. Каждый вдох отдавался в лёгких троицы отчаянных людей неприятной горечью, ведь маркеры фильтров уже давно дали знать о том, что здесь их полномочия «всё». Сержант Хонк Дорак шёл первым. Его фонарь, выкрученный на максимальную яркость, вырывал из устоявшегося мрака коридоров геотермальной станции стены, покрытые непонятной природы наростами и ржавыми подтёками, двери и завалы, перекрывающие часть ходов. За ним, сохраняя дистанцию в пару метров, двигались двое добровольцев — Ренард, мужчина с пустым взглядом, и Щербет — храбрящийся юнец, предпочитающий имени прозвище. — Температура плюс сорок, влажность за девяносто… — Монотонно обронил Ренард, сверяясь с прибором, болтающимся на шнурке у запястья. — И это только здесь. Что будет у самих клапанов… — Перестань. — Резко оборвал его Дорак. — Что будет, то будет. Мы их либо откроем, либо здесь и сдохнем. Третьего не дано. Сержант не оборачивался, но чувствовал на спине взгляд Щербета — испуганный и решительный. Этот парень потерял в Ачарте всё и всех: семью, друзей, дом и мечты. Его желание отомстить среди них троих пылало ярче всего, но прямо сейчас Дорак опасался того, что эта его слепая решимость может стоить им успеха всего сомнительного предприятия. А тоннель тем временем резко сузился и упёрся в площадку, на которой одна-единственная лестница, изгибающаяся рублёной зигзагообразной линией, соседствовала с идущими параллельно друг другу вскрытыми шахтами магистрального трубопровода, по которому когда-то пар поднимался к генераторам станции. Теперь же это была лишь ржавая гробница, ведущая вниз, в «сердце» геотермального ада. — Свет? — Щербет притормозил, заглянув в одну из шахт. Дорак и Ренард синхронно замерли, подняв винтовки. Сержант пригнулся, первым погасив фонарь. Через пару секунд его примеру последовали остальные, а ещё спустя десяток ударов сердца им удалось отчётливо различить голубоватое сияние, растекающееся откуда-то сверху шахты. И оно явно имело искусственное происхождение: ровное, размеренное… и становящееся всё более и более ярким с каждой секундой. Сержант молча мотнул головой в направлении лестницы, первым двинувшись по ступеням, как будто бы грозящим в любой момент рассыпаться от нежданной спустя тысячи лет нагрузки. Что Щербет, что Ренард поначалу удивились такой беспечности, но почти сразу, едва последовав за лидером, разглядели на ржавчине стёсанные до блестящего металла участки: похожие следы не мог оставить разумный, но рабочий дроид, весящий намного больше — вполне. Простых тружеников незримого фронта никто не собирал и не калибровал так, чтобы они перемещались, словно пушинки, ведь в труднодоступные места проще было отправить «блинчик» с манипуляторами и антигравитационной подушкой, нежели нечто шагающее и габаритное. Но здесь и сейчас, вероятно, у разумных машин просто не было выбора, и под землю отправились все перешедшие под их руку экземпляры. Спускаться пришлось долго, то и дело останавливаясь и вслушиваясь в окружающее пространство. Изначально троица считала, что звуки доносятся до них откуда-то сверху, и только спустя время, спустившись почти на самое дно геотермального комплекса, они поняли, сколь велика была их ошибка. Дроиды, многочисленные и разнообразные, в обилии присутствовали здесь, у запорных шлюзов и заблокированных древних шахт. Они деловито перемещались по сложнейшим траекториям, не сталкиваясь друг с другом. Какие-то занимались реконструкцией опор и шлюзов, какие-то тянули во тьму массивные бухты кабелей толщиной в мужскую руку. Боевые юниты, как сразу оценил сержант, отсутствовали, и только это спасло их от обнаружения и смерти. Курсант ещё там, на улицах Ачарты, высказал дельную мысль: как ни крути, а без серьезной и направленной перестройки алгоритмов и систем отдельно взятой машины невозможно из дроида-трудяги сделать нечто боеспособное и при том эффективное. Местами такие уникальные механизмы встречались на их пути, но это было скорее исключением из правил. Единение стремилось рационально расходовать ресурсы, а гонять силами сервис-дроидов жмущихся по углам гражданских в эту парадигму никоим образом, как казалось сержанту, не вписывалось. Качнув головой, и тычками приведя напарников в чувство, Дорак нырнул в один из пустующих коридоров, напряжённо всматриваясь в сохранившиеся указатели и таблички. Таковых было совсем мало, поэтому с ориентированием на местности у группы сразу же возникли проблемы. — Они наверняка очухаются, как только мы привлечём их внимание. — Прошептал мужчина, выглянув из-за угла и не обнаружив впереди ничего и никого. — Так что времени у нас будет не много. Кто-то понял, где тут эти запорные клапана находятся? — Ещё ниже. Но нам не они нужны. — Подал голос Ренард. — Взрывать их нам всё равно нечем, да и там даже танка будет недостаточно. Поэтому только гидравлика или что там за неё. И точки доступа к системе должны быть в нескольких местах сразу… — Надо было сначала Георга расспросить о том, как тут всё устроено. Задним умом… — Сержант поморщился. — Ладно, двигаем. Внимательно смотрим вокруг и не шумим. Дальше — ни звука… Потянулись минуты, на всём протяжении которых троица слепо шарилась по не занятым машинами проходам, и не находила в них ничего полезного. Дошло до того, что они сделали полный круг по пустующей части комплекса, вновь оказавшись у лестниц, по которым в этот раз спускалась целая колонна «Строителей» — перемещающихся на четырёх опорах мобильных юнитов, обычно, что логично, используемых на стройках. Дорак как раз наблюдал за замыкающей колонну машиной, когда его плеча коснулся Щербет, махнувший рукой в сторону, где присутствие машин было особенно велико. И сержант, прищурившись, действительно разглядел в указанном направлении помещение, на стенах которого присутствовали как рычаги с вентилями, так и выцветшие, лишь отчасти сохранившие форму знаки с инструкциями и предостережениями. Там трудился всего один дроид, деловито обрабатывающий поверхности вентилей для последующей сварки. И приготовления его были близки к завершению, и Дорак, будучи в первую очередь человеком действия, не решился и дальше тянуть время. Он не был уверен в том, что другие такие же помещения уже не были «обработаны» машинами, которые, казалось, вознамерились предусмотреть вообще всё. — Щербет, на тебе рычаги и вентили. Делай что хочешь, но проверни вон тот, самый здоровенный, который прямо под знаками… — Сержант пальцем указал на упомянутый вентиль, расположенный строго по центру помещения. Над ним сохранились остатки знака, по периметру которого тянулась характерная, ничуть не изменившаяся за тысячелетия жёлто-чёрная раскраска, символизирующая опасность. — Мы прикроем. В идеале шлюз закрыть, но если не получится, Ренард, просто организовываем стену огня. — Надеюсь, этот механизм ещё работает, и у нас хоть что-то получится… — Тихо буркнул юноша, нервно потирая цевьё оружия. — Эти порождения логики не стали бы заваривать то, что не работает. — Уверенно ответил сержант. — Перед прорывом сбросим ЭМИ-гранаты. Это гражданские машины, их тут так разнесёт, что в суете нас могут и пропустить. Щербет, левая часть зала. Ренард, правая дальняя. Я возьму правую ближнюю. По моей команде… Ренард и Щербет переглянулись, чувствуя, как по спинам скользит предательский холодок. Они не были профессиональными солдатами, как Дорак, и отчего-то ожидали хотя бы напутственной речи или обмена последними любезностями, как в голофильмах или художественных текстах. Но вместо всего этого их последними спутниками стали неуверенные кивки и отчаянные попытки в последний раз проверить оружие. А после сержант дал отмашку, первым выскочив из-за угла и метнув активированную, весело подмигивающую синим гранату в самое столпотворение занимающихся своими делами дроидов. Ренард и Щербет незамедлительно последовали его примеру, а спустя пару секунд один за другим раздались тихие хлопки, эффект от которых, стоило признать, превысил самые смелые ожидания бросившихся вперёд диверсантов. В один миг привычные любому выросшему в современном мире разумному звуки затихли. Пропал машинный гул, стихла коротко взвизгнувшая сирена, остановилась, скрежеща, вентиляция. Пронзительно загудели клинящие сервоприводы, загрохотали падающие дроиды, которых импульс застал в движении. Всё вокруг затрещало и защёлкало, и звук этот подгонял троицу не хуже свиста пуль над головами. — Сука, привод шлюза тоже загнулся! — Проорал сержант, ударив кулаком по совершенно мёртвой и переставшей подавать признаки жизни панели управления дверью. — Щербет, шевелись! Ренард!.. Но мужчине не нужно было напоминать дважды. Он, расстреляв застывшего у вентилей дроида, уже окопался за массивными терминалами, уперев винтовку цевьём в угловатый металл. Первый выстрел последовал уже спустя несколько секунд, и снаружи разбился о стену попытавшийся к ним залететь сервис-дроид. — Они уже реагируют! Быстрые, твари!.. В отличие от органиков, машины не знали, что такое паника. Задержка с момента потери связи с парой десятков юнитов составила немногим более половины секунды, после чего уцелевшие единицы получили свои приказы и ринулись их исполнять. А сержант в это время отодрал лист металла, прикрывающий аварийный запорный механизм шлюза. Лязгнул сиротливо приютившийся в укромном месте рычаг, и с гулким воем стравливаемого из поршней давления шлюз скользнул вниз… и упёрся в манипулятор «Строителя», который машина успела просунуть в щель. — Грёбанная груда металла! — Дорак отступил на пару шагов назад, вскинув винтовку, и короткой очередью отстрелил шевелящийся и порывающийся поднять створку шлюза манипулятор. Не помогло: полотно двери не смогло продавить металл, и за дверь зацепились угловатые «пальцы» ещё пары дроидов. — Граната! Не теряя ни секунды, сержант сорвал с разгрузки самую обычную оборонительную противопехотную гранату, выставил взрыватель на полторы секунды и, выждав немного, вытолкнул её наружу. Сразу же громыхнуло, а ворох осколков прошлись по полу внутри помещения. С гулким лязгом дверь просела ещё на десяток сантиметров, манипуляторы «Строителей» перестали подавать признаки жизни, но само полотно не опустилось полностью. — Щербет⁈ — Сержант обернулся, пользуясь выигранными секундами. — Туго, но идёт!.. — Прикрикнул в ответ юноша, всем своим весом повиснув на вентиле, близи оказавшемся по-настоящему колоссальным. В лучшие времена такого напряжения сил для его вращения явно не требовалось, но прошли тысячи лет, и только благодаря организованной дроидом подготовке он вообще хоть как-то шевелился. Щербет рычал, вцепившись в вентиль и упираясь одной ногой в стену, а второй скользя по покрытому какими-то отложениями полу. Металл скрипел, а сама махина «штурвала» в ответ на эти усилия едва шевелилась, миллиметр за миллиметром поддаваясь на отчаянные усилия людей, добровольно шагнувших туда, откуда не могло быть возврата. Ренард, выпустив ещё одну очередь по лезущим в щель манипуляторам, отстегнул обойму и присоединил новую. Выглянул из укрытия, оценил ситуацию и рванул с разгрузки гранату: — Сержант, граната!.. Дорак резко обернулся, а через секунду уже нырнул за укрытие. Чутьё его не подвело: Ренард не промазал, закатив гранату точно во всё увеличивающуюся щель под полотном шлюза, но задержку до взрыва выставил слишком высокую, если вообще до этого додумался. Эта ошибка стала фатальной: граната, с подачи дроидов вернувшаяся в комнату, взорвалась. И если напрямую взрыв и осколки оказавшимся в укрытиях людям и не навредили, то грохот в настолько замкнутом пространстве хорошо так ударил им «по ушам»… Дорак, чертыхаясь и проклиная несовершенные системы армейской брони, не сумевшей полностью нивелировать эффект оглушительного взрыва, вскинул винтовку, поведя стволом из стороны в сторону… и ничего по сути не разглядев в облаке пыли и едкого дыма, поднявшегося в воздух. — Щербет, поднажми!.. — Гаркнул сержант перед тем, как забросить куда-то вперёд, в сторону дверного проёма, последнюю ЭМИ-гранату. Щелчок сработавшего механизма на этот раз не повлёк за собой полного затишья, и скрип сминаемого полотна шлюза прервался лишь на пару секунд. Стало очевидно, что к делу подключились боевые машины, экранированные от такого рода воздействия… или их там было столько, что на место выбывшего тут же вставали новые. Сказать точно было невозможно. Грязно выругавшись, мужчина вслепую, щурясь и пытаясь различить что-то в расползающейся серой завесе, открыл огонь, не жалея патронов. Он понимал: если боевая машина всё же проникнет внутрь, то тут для них всё и закончится. Это органики в «обычном» снаряжении пехоты могли ничего не видеть, растеряться и запаниковать. Половине тонны стали, ведомой слетевшим с катушек кремнием, в этом плане было намного легче: десятки сенсоров и выверенные алгоритмы позволяли машине сражаться в любых условиях… Позади лязгнуло, а радостный крик Щербета стал музыкой для ушей диверсантов: злосчастный вентиль поддался, и теперь все стены и полы зала начинали вибрировать от дрожи оживающих древних механизмов. Но можно ли было сказать, что на этом всё закончилось? Дораку почему-то казалось, что нет. Пока нет. Первую обойму сержант высадил вслепую, молясь о том, чтобы обладающая скверным чувством юмора судьба не вернула кому-то из их троицы отрикошетившую пулю. Вторую обойму он выстреливал уже прицельно, ориентируясь на увеличившиеся и проглядывающие сквозь дымку контуры шлюза: дроиды почти закончили с расчисткой пути. А третью он, вскинув винтовку и вновь выглянув из-за укрытия, разрядить не успел: его с силой толкнуло в грудь и отбросило назад. В глазах у мужчины потемнело, и все последующие события перед ним проскальзывали стремительными, размытыми образами. Образами скомканными настолько, что сержанту захотелось взвыть: всё не должно было закончиться так резко. Ренард метнул ещё две гранаты, прежде чем массивный силуэт гуманоидного боевого дроида выломал шлюз, шквальным огнём прижав бойцов к полу. Мощные опорные манипуляторы громыхнули по металлу, и дроид метнулся внутрь помещения, перемахнув через ограждения и вмяв ополченца в стену. Тот не успел ни выстрелить, ни закричать, ни даже захрипеть: винтовка смятым куском металла вошла в его грудную клетку, не оставляя ни малейших шансов на выживание. Мгновенная смерть. Щербет, всё это время возившийся у вентиля, бросился в укрытие. И не успел: короткая очередь настигла его, расплескав мозги по полу. Дроид, зашелестев сервоприводами, резко бросился вперёд, к вентилю… Но взрыв гранаты, первой и единственной, которую выдали Щербету, прозвучал прежде, чем боевая машина успела что-то сделать. Дроид не пострадал, но остановился не перед вентилем, который можно было бы провернуть, обратив процесс вспять, а перед изуродованным, уничтоженным механизмом. И восстановить его в разумные сроки было невозможно. Машина простояла недвижимым памятником самой себе не дольше пары секунд, после чего развернулась и направилась к выходу из технического помещения, потерявшего малейшую ценность в глазах Единения. А последним, что увидел сержант, скаля залитые кровью зубы, стало дуло орудия дроида, который пристрелил выжившего, не сбавив хода и даже не обернувшись. ---------- Глава 24 Трио Глава 24 Трио Гиар стоял в центре расчищенной площадки, обеими руками держась за свой повреждённый, на скорую руку залатанный посох. Его лицо, искажённое вечной улыбкой и усталостью, было обращено к свинцовому небу: он словно пытался высмотреть там что-то, видимое только ему одному. Рядом с лидером стояли Сергон, Джоал’Тиан и едва держащаяся на ногах Тицианна. А уже за их спинами, образуя неровный полукруг, застыли семеро подчинённых ими одарённых, смотрящих вперёд пустыми, лишёнными даже проблесков воли глазами. Чуть впереди, прорастая прямо изо льда, ввысь тянулся Маяк — кристаллический шпиль, испещрённый витиеватыми письменами, от которых мутнели разумы даже колдунов, не говоря уже о простых разумных. Поэтому-то всех, кого было можно, загнали в антигравы с наказом быть готовыми ко взлёту в любую минуту. Вовсе не потому, что Гиар решил подстраховаться и в том случае, если что-то пойдёт не так, хотя бы попытаться сбежать из наиболее опасной зоны. — Ещё половина часа, не больше. — Бросил колдун, глядя на то, как Маяк становится всё выше, а отдельные потоки Эфира притягиваются к нему, наполняя силой. — Если до этого момента нам не ответят… что ж, значит так тому и быть. Новоиспечённый флагман флота рейдеров так и не откликнулся на их отчаянные призывы. Связист регулярно докладывал об одном и том же — их игнорировали. Командующий флотом Альянса, упиваясь внезапно свалившейся на него властью и славой потенциального спасителя миссии Владыки, не желал никого слушать. И особенно — колдунов с разбившегося крейсера, прозябающих настолько далеко, что им даже добраться до поля боя в разумные сроки было не под силу. — Я могу попытаться связаться с ними телепатически, пока не поздно. — Выдохнул Сергон, голос которого впервые за долгое время звучал абсолютно безнадёжно. — Возможно, его получится и убить, если токи эфира не помешают… — Они помешают. — Отрезал Гиар. — Эфир сейчас не «за» нас, а «против». Наш единственный шанс — докричаться до Владыки… Мысль о том, что Владыка может и не откликнуться, была непозволительной и трусливой, но она же и повисла в воздухе с того самого момента, когда стало ясно, к чему может привести активность Единения под Ачартой. Вся вера Альянса с момента Пришествия, с мига, когда дала о себе знать Точка Отсчёта, строилась на одном-единственном постулате: Он знает всё, видит всё и может всё. И Он придёт, если сочтёт необходимым. Прошла ещё четверть часа, когда Сергон неожиданно дёрнул головой и тихо, но различимо для окружающих произнёс, приложив ладонь к шлему: — Повторите, офицер… Все взгляды скрестились на прорицателе, сосредоточенно вслушивающимся в голос связиста. Он кивал, отвечал короткими рублёными фразами, а спустя половину минуты окинул взглядом остальных: — Флот «Благодатное Очищение» наконец-то вышел на связь. И командующий Чак’Цатти просит о разговоре… — Искренне надеюсь на то, что мостик его флагмана штурмуют взбесившиеся одарённые, и мы, конечно же, не успеем ему помочь! — Зло прошипел Джоал’Тиан, разворачиваясь в сторону антигравов. Гиар медленно обернулся, и в прищуренных глазах вспыхнула холодная искра. Улыбка, намертво вросшая в лицо, дрогнула, стала жёсткой… и чуточку довольной. — «Просит о разговоре»… Надо же. — Не приказывает. Не требует. Просит. Это слово, прозвучавшее из уст Сергона и переданное связистом, для Гиара стало каплей мёда, ненадолго задержавшейся на поверхности в бочке, полной дёгтя. — Повременим с ритуалом. Возвращаемся на борт антиграва. Первыми, подчинившись безмолвному приказу хозяев, вперёд выдвинулись рабы-одарённые. Колдуны пошли следом, и совсем скоро оказались в относительном тепле стальной громады антиграва. — Подключайте. — Тихо произнёс Гиар, кивнув капитану и связисту. Голограмма командующего Чак’Цатти, размытая помехами, возникла над небольшим проектором мобильного пункта связи. Детализация хромала, но колдуны, казалось, и вовсе не смотрели на эту миниатюру, уходящую то в зелёный, то в синий оттенки. Все четверо в едином порыве взирали на цийенийца через призму Эфира, отчётливо ощущая неуверенность, подкосившую фундамент его раздутого эго. А все остальные щурились, пытаясь различить хоть какие-то детали… и у них это даже получалось. Перья на голове Чак’Цатти были чуть взъерошены, как бывало у птицелюдов в моменты чрезвычайного нервного напряжения. Руки он убрал за спину, но плавающий взгляд, неспособный сфокусироваться на одной точке надолго, органично дополнял сложившуюся картину. — Проводники. — Голос командующего звучал хрипло и тускло, без присущей ему размеренности и непоколебимости. — Я приношу свои извинения за возникшее между нами недопонимание. Я был неправ, сочтя ваши призывы преувеличением… — Вы игнорировали нас, «командующий». Нас. Проводников Его Воли… — Я действовал, отталкиваясь от информации, которую считал верной! — Неожиданно резко рявкнул птицелюд, тут же сдавив клюв и с силой выдохнув. — Я понимаю, что ошибся. Фатально ошибся. Командование сил Федерации на планете вышло со мной на связь и сообщило о том, что на самом деле машины в их столице вышли из-под контроля по вине Единения Систем… и они же предложили мне объединить усилия для предотвращения того, что задумали еретические механизмы. Путём нанесения точечных ударов с орбиты… — Чего категорически нельзя делать. — Прервал его Гиар. — Остановите операцию, пока не стало слишком поздно. Чак’Цатти кивнул. Не собеседникам, а кому-то вне фокуса сенсоров системы связи. После этого он вновь открыл клюв, заговорив: — Я уже понял, что ситуация вышла из-под контроля. Машины спланировали всё заранее: они уничтожили наш флагман и всех обученных колдунов вместе с ним. Оставшиеся одарённые… они уже сошли с ума. — Он поморщился. — Мне стоило больших трудов узнать у них хоть что-то. Но все безумцы уверены в том, что грядёт некий катаклизм масштабов настолько огромных, что пострадает вся система. Это правда?.. — Чистейшая. — Выдержав небольшую паузу кивнул Гиар. — Ваш удар, даже идеально точный, выступил бы катализатором катастрофы, а не предотвратил бы её. — Тогда что мы можем сделать? — Чак’Цатти поднял голову. — Скажите, и мои воины… нет, даже я сам, лично, сделаю всё для того, чтобы остановить Врага. Гиар мельком посмотрел на товарищей, обменявшись с ними взглядами. — Выиграйте время. Раз уж у вас есть некое подобие договора с Федерацией, то воспользуйтесь им сполна. Заставьте Единение оттянуть максимум сил на сдерживание ваших войск. — Это было единственное, что могло помочь им здесь и сейчас, ведь о том, сколько у них осталось времени на самом деле, не знали даже колдуны. — И обеспечьте контроль неба над полюсом. Если тут появятся новые корабли машин… вы обязаны сделать что угодно, но не подпустить их к месту нашей дислокации. — «Благодатное Очищение» выполнит всё в точности. — Чак’Цатти, проглотив собственную гордость, кивнул. В этом была его солдатская натура: поняв, что его собственных сил недостаточно, он с готовностью принял чужие правила игры. Потому что даже свою гордость или гордыню он не ставил выше целей Альянса. — Если случится что-то из ряда вон, командующий, тут же нас проинформируйте. И знайте: на полюсе вот-вот начнётся… нечто. Это ожидаемо, но предсказать итоги мы не можем. — Гиар хмыкнул. — Конец связи… — Ты всерьёз спустишь ему всё с рук⁈ — Возмутился Джоал, едва погасла голограмма, а связист дал отмашку на то, что связь действительно отключена. Колдуны не сговариваясь двинулись на выход, к маяку. — Конечно, я мог бы дать выход ярости, которой во мне не меньше, чем в тебе, друг мой… — Гиар опустил ладонь на плечо Джоал’Тиана. — Вот только это ничем бы нам не помогло. А так… может, его воины, начав действовать сходу, а не после очередной замены командующего флотом, выиграют для нас лишнюю пару минут, а корабли собьют какой-нибудь звездолёт Единения. Ведь совсем не факт, что они не слетятся сюда, как пчёлы на мёд… Сергон выдохнул: — Средоточие для них и правда является лакомой целью. Они уже научились использовать одарённых в качестве «визора» для поиска целей… — Всех передёрнуло от того, что они ощутили во время столкновения с первым кораблём Единения. Тем самым, на борту которого находился одарённый, испытывающий сплошь боль и страдания. — Я уверен, что и о роли Перибульда они уже знают. И тогда всё встаёт на свои места. — Что именно? — Бросила Тицианна устало. — Машинная логика проста и эффективна. Всё, что происходит в системе, изначально было нацелено на уничтожение планеты. Но… — Мужчина сглотнул. — … Единение не стало бы рисковать, полагаясь только на некую группу или захваченные единицы на самом Перибудьде. Слишком ненадёжно. — Хочешь сказать, нам стоит ждать дополнительных сюрпризов? Очередной порыв ледяного ветра ударил колдунов в лицо: перед ритуалом они сняли шлема, и перчатки для лучшего контакта, хоть формально это и не требовалось. — Я бы не стал это исключать. — Бросил Сергон, морщась и ступая на площадку, которую уже начало понемногу заносить снегом. Но вот Гиар сделал жест — и всё лишнее вымело прочь. Колдуны и подчинённые ими одарённые заняли свои места, словно и не было никакого сеанса связи с орбитой. Отличался разве что маяк, «проросший» и готовый к использованию, да настрой всех тех, кто сознательно участвовал в ритуале. Ритуал начался, когда один из одарённых, захрипев, упал на снег, на глазах рассыпавшись невесомыми серыми хлопьями. Контур, вытесанный в застывшем снегу, вспыхнул и засветился изнутри сдержанным, монотонно пульсирующим сиянием. Свечение плавно перетекало по «жилам», вливаясь в посохи и поднимаясь над ритуальной площадкой невесомыми, необъяснимо прекрасными дугами. Даже те, кто не видел и не мог видеть происходящего в эти минуты не понимали, почему им так хочется смотреть в глухие стены антигравов, и почему становится невообразимо грустно при попытке отвернуться или заняться чем-то ещё. А маяк тем временем пробуждался, взимая с колдунов соразмерную допущенной «ошибке» плату. Установленный не там, где нужно, он вырывал нити Эфира из цельного потока, и те «хлестали» по самой реальности: пока ещё редкие толчки сотрясали землю, от ледников откалывались огромные пласты, а с гор сходили лавины. И только ветер обходил странное место стороной, обтекая его вдоль незримого, постоянно расширяющегося купола. Колдуны стояли, дрожа телами, и напрягали все свои невеликие на фоне окружающей безграничной мощи Эфира возможности. Всё для того, чтобы вынудить маяк передать не то, что было в нём заложено. Не координаты и не якорь для перемещения, а сообщение с призывом о помощи. Это было бы сложно, даже находись они среди спокойного, умиротворённого океана Эфира. Вот только вокруг бурлил один из сильнейших его потоков, и у истощённых колдунов не было возможности отдохнуть. Но они всё равно пытались, понимая, что в противном случае их ждёт печальный и неотвратимый конец. Поэтому их отчаянный, протяжный вопль рвал Эфир, пронизывая весь сектор. Да, не галактику из края в край, но на такой подвиг не был способен ни один из ныне живущих смертных колдунов, пытающихся подчинить себе Эфир. Даже их числа элиты — тех, пользовался его силой ещё до полноценного явления Эфира… — Зоркий! — Гиар взвыл, когда напряжение сил четвёрки достигло своего пика. Одарённые вспыхивали и рассыпались один за другим, а убедиться в том, что сообщение достигло адресата, у них всё ещё не выходило. Тицианна первой упала на колени и выпустила посох, выпав из ритуала. Ещё один одарённый принял на себя предназначенный женщине откат, на глазах постарев и иссхонув, оставив после себя лишь заточённый в скафандр скелет, обрамлённый хрупкими перьями. Оставшаяся троица разделила между собой ту нагрузку, что лежала на её плечах, но именно в этот миг стало ясно: если Владыка не услышит их в ближайшие секунды, о печальной судьбе самых невезучих одарённых галактики не узнает уже никто. И в миг, когда в сердцах колдунов плотно обосновалось отчаяние… Ответ пришёл. Но не в том виде, в котором его ждал Зоркий, направляющий ритуал, и остальные, его поддерживающие. Не было сообщения, не было вопроса. Воздух над маяком просто сложился, словно карточный домик, и втянулся сам в себя, образовав дрожащее марево разорванной складки материальной реальности. Здесь — снег, лёд и буран. Там — Эфир во всём своём великолепии. А на стыке — нечто, одним своим присутствием подавляющее и заставляющее трепетать даже неодарённых. Не Владыка во плоти, вовсе нет. Да и нельзя было сказать, что у сущности такого уровня вообще была плоть. Это была лишь частичка его мощи, наделённая разумом и силой. И она, поймав взгляды всех колдунов одновременно, впитав в себя их память, их чувства и желания, молниеносным росчерком втянулась в грудь Гиара. Тело колдуна вздрогнуло и застыло на мгновение, после чего выпрямилось. Его натянутая, искажённая шрамами улыбка дрогнула… и исчезла. Впервые за долгие годы выражение лица мужчины стало естественным, спокойным и безразличным. Глаза, только что полные боли и усталости, помутнели, а затем загорелись изнутри сиянием Эфира, отразившем, казалось, сотни и тысячи вариантов ныне существующей галактики. Аватара подняла руку. Плавно, без малейшего усилия… и сжала кулак. Буйство Эфира на полюсе Перибульда стихло в один миг, а хаотичный и рвущий всё на части поток выпрямился, словно капризное дитя, увидевшее ремень в руках строгого родителя. Давление, грозившее разорвать планету изнутри, не исчезло, но выплеснулось в космос, выжигая безразличную ко всему пустоту нематериальным пламенем. Аватара воспользовалась «клапаном», в один миг сделав любую попытку уничтожить Перибульд через дестабилизацию Эфира чем-то совершенно невозможным. «Гиар» опустил руку и обвёл взглядом площадку. Его взгляд скользнул по потерявшим сознание Джоалу и Тицианне, по останкам одарённых, по Сергону Зоркому, корчащемуся от боли, но не сдающемуся. Он увидел и капитана Роя со всеми цийенийцами, испуганно дрожащими в недрах готовых ко взлёту антигравов, и, казалось, вообще каждое разумное живое существо на планете и в системе. — Достаточно своевременно. — Прозвучал голос, являющийся одновременно и голосом Гиара, и чем-то иным. Древним, бездонным и воодушевлённым. Аватара подняла голову, посмотрев вверх, туда, куда недавно точно так же всматривался сам лидер четвёрки колдунов. Вновь вверх поднялась его рука, но перед этим по телам Тицианны, Джоал’Тиана и Сергона пробежала тёплая волна, смывшая усталость, залечившая раны и моментально привёдшая их если не в наилучшую форму, то близко к тому. Но не успели колдуны толком обрадоваться, как Эфир, вроде бы покорившийся воле Аватары, изогнулся… и воплотил приказ, который одарённые сектора услышали в форме одного-единственного слова: «Прекратить». Реальность застыла на срок, который невозможно было заметить. И изменилась. Не глобально, а локально, ровно так, как было нужно для претворения в жизнь Его Воли. Перибульд подчинился. По всей его поверхности и в его недрах случилось, казалось бы, невозможное: все машинные системы, вся электроника, начиная с боевых дроидов до имплантатов в телах гражданских одновременно вышли из строя. Импульс чудовищной силы пронзил и переписал всё в очерченных Аватарой границах, обогнув лишь тех, кого отголоски Владыки пожелали защитить. Но исключений было так мало, что на общем фоне они моментально затерялись. В Ачарте погасли последние огни. Умолкли двигатели, отключились системы жизнеобеспечения, замерли «Авангарды», «Угнетатели» и «Труженики». Машины Единения обратились грудами безмолвного, ставшего ничем металла. А вместе с ними лишились последнего шанса на выживание и сотни тысяч разумных, жизнь которых в той или иной мере зависела от приборов, дроидов и сложных электронных систем. Без света, без тепла, без воздуха под герметичными сводами городов образовался Хаос нового рода — тихий, удушающий, неизбежный. Но Аватару это не интересовало ни в малейшей мере, ведь его взгляд всё ещё был направлен куда-то вверх. — Принимаемые вами решения были верными. — Одобрительный голос отдавался эхом в головах всей троицы, застывшей перед Аватарой, словно мыши перед хищником, намерения которого им были неведомы. — Но вы могли справиться лучше. Быстрее. Эффективнее. Работайте над собой. С этими словами колдуны синхронно моргнули… и очутились не где-то там, а посреди ангара нынешнего флагмана армады «Благодатного Очищения». Вместе с ними в пространстве переместились и антигравы, битком набитые цийенийцами, и даже пласт быстро тающего снега. Не было только Гиара, но наделённые «вторым дыханием» колдуны, наслаждаясь ощущением вновь к ним вернувшихся сил, чувствовали, где тот находится. Не на планете, а в открытом космосе. — Мне это не почудилось?.. — Произнесла Тицианна благоговейным шёпотом. — Он снизошёл до нас?.. Сергон Зоркий, всё ещё чувствуя под кожей токи чужой силы, первым стряхнул оцепенение. Его взгляд, обострённый до предела, скользнул по стенам, полу, потолку — по самому металлу корабля. Эфир здесь «звучал» совсем иначе, не заглушая силу прорицателя. Он был чист и лишён удушающего давления планеты-средоточия, но в нём теперь гремело нечто новое: властное, неоспоримо-массивное давление, подавляющее всё остальное. Его присутствие, через призму которого Сергон прозрел ближайшее будущее… И увиденное ему не понравилось совершенно. — На мостик. Живо. — Его голос прозвучал тихо, но с такой не допускающей возражений интонацией, что даже капитан Рой, только что выбравшийся из антиграва, мигом подобрался и кивнул, отбросив в сторону ворох мельтешащих в его голове вопросов. Колдуны двинулись сквозь ряды остолбеневших птицелюдов, преодолевая коридоры, залы и лифты. Никто не смел им препятствовать, потому как даже далёкие от Эфира неодарённые ощущали нечто, меняющее их призму восприятия. Надежда, ужас, отчаянная вера — этот коктейль бурлил в Эфире, который, как ощущал Сергон, готовился вот-вот взорваться снова. — Командующий Чак’Цатти. — Сергон не стал тратить время на расшаркивания, едва ступив на мостик. — Обстановка? — В систему вошёл флот «Олицетворяющий», нас включили в третью ударную группировку. Помимо этого, на периферии системы обнаружены корабли Пространств Федерации. Много кораблей. — Уточнил птицелюд, смерив Сергона взглядом. — Без поддержки у нас против них не было бы ни шанса. — А с другого края системы? — А что там может… — Взорвавшаяся буйным серебристым цветом тактическая схема лучше всяких слов рассказала, что там «может» быть. Спустя несколько секунд, пока на мостике гомонили десятки лужёных офицерских глоток, к сухим показаниям датчиков и радаров добавилась картинка с сенсоров. — О, Владыка… — Только на него уповать и остаётся… — Тихо пробормотал Сергон, глядя на всё новые и новые серебристо-металлические, будто бы лишённые окраски корабли Единения Систем. Если флот Федерации был для рейдеров Альянса неподъёмно-огромным, то «третья сила», объявившаяся в системе, была попросту колоссальной. И даже среди сотен звездолётов выделялся настоящий гигант, по размеру превосходящий любые когда-либо существовавшие дредноуты галактических гегемонов. Местами угловатый, местами могущий похвастаться изяществом линий, размываемых произвольно вспыхивающими мощнейшими щитами, он больше походил на подвижную космическую станцию, нежели на корабль. Из его недр высыпались не тысячи — десятки и сотни тысяч МЛА, на фоне черноты космоса и на таком расстоянии сливающихся в одно большое серебрящееся облако. Офицеры, заведующие сенсорными системами, наперебой сообщали о невозможности сканирования: энергетическая насыщенность этого титана превосходила все разумные и неразумные значения, вынуждая разумных буквально заново и вручную калибровать каждый датчик. «А ведь крошечного корабля размером с корвет оказалось достаточно, чтобы оставить от „Молота Праведности“ лишь груду обломков» — промелькнула в голове мужчины испуганная мысль перед тем, как заходящийся в истерике разум наконец-то сопоставил местоположение всех армад… И «Гиара», движущегося к флоту Единения на огромной скорости. Сказанных когда-то слов оказалось недостаточно для того, чтобы Сергон Зоркий осознал ценность планеты-средоточия. И лишь теперь, глядя на появившиеся в системе силы, он начал что-то понимать. А ещё жалеть о том, куда его привела жажда личного могущества… ----------