Russian Mafia 5 Arladaar Жека вернулся из Америки с Светкой и Элеонорой, но спокойной жизни не вышло. Мошенник Рихард Гросс обули Светлану на сто тысяч марок, а бывшая жена Сахара привезла с собой чужую фирму и чужие проблемы. Жека купил особняк в Рейнгессене, но в тот же день понял: в Германии его ждут новые войны. Охранная фирма «Эдельвейс» крышует жуликов, за ней стоит полицейский Конрад, и этот узел тянется в самое болото Франкфурта. Жека привык решать вопросы сам — с пистолетом в кармане и верными людьми за спиной. Но против полицейской банды, которая убивает по заказу и прикрывается значками, привычных методов мало. Светка учит тхэквондо и верит, что страх отгонит. Жека знает: страх отгоняет только кровь. ==================== Глава 1 Начало. Вечеринка в номере Глава 1 Начало. Вечеринка в номере Жека приехал с Элеонорой и Светкой в гостиницу «Авангард», и с удивлением узнал, что Ирина как ни в чём не бывало живёт у себя в пентхаусе, хотя, как он помнил, после нападения она должна лежать в больнице. Впрочем, когда ещё десять дней назад услышал про больницу, то сразу подумал, что эта информация может быть неправдивой, и полиция прикрыла его бухгалтера, взяв под охрану. Элеонора, жена Сахара, сбежавшая с Жекой из Америки, поселилась на время в номере у Ирины, чему она была совсем не против. Себя Жека в этой ситуации чувствовал как какой-нибудь падишах с тремя жёнами… А как ещё можно себя чувствовать, если вокруг тебя такой цветник? Правда, цветник этот был с теми ещё шипами… Первые два дня, прошедшие с того времени, как Жека вернулся из Америки в Германию, он не делал ничего путнего. Не занимался делами, полностью отгородился от мира. Были лишь бесконечный секс с любимой, хорошая еда и много сна. Всё вместе складывалось в какую-то фантасмагоричную картину, более подходящую развратным пирам Нерона. Походило больше на безумную страсть, а не на разумное влечение молодых людей. И ведь этому были определённые причины. Всё время, пока Жека неотвратимо шёл по следу похитителей Светки, он передумал массу всего. В том числе и то, что, может, не найдет её в живых. Даже в какой-то степени смирился с этим и иногда уже думал, как жить дальше. Эти мысли были горше всех, и с ними приходилось жить. Крепить себя, есть и спать. И идти вперёд. И думать, как самому не стать зверем и не потерять голову на бескрайних просторах беспредельной Америки. Все чувства, что были, запихнул поглубже, и когда почувствовал, что наконец-то дома, тогда и отпустил себя. Оттого и нахлынуло сейчас. Всё нахлынуло. Однако и такой страсти рано или поздно приходит конец, и надо как-то жить дальше. А как жить? Жека понял, что, пока Сахар-старший сидит в Москве, в большом авторитете у правительства, спокойной жизни ему не будет ни в России, ни в Германии, и вообще нигде. Поэтому решил, что проблему с этим подонком надо решить кардинально, раз и навсегда. Но как? Этот упырь же отец его Светки! Без её согласия нечего было и думать приступать к мутке против него. Сама Светка, естественно, была против, чтоб Жека вплотную занялся её папашей. — Нет! — недовольно сказала Сахариха. — Ты совсем с ума сошёл? Он мне отец, какой ни есть. Как можно его убить? Я даже Ромку не стала мочить, хотя он гондон ещё тот… Не хочу и отца. Плюс мама может пострадать, или расстроится. — И как мы жить будем? — в недоумении спросил Жека. — Они тебя в следующий раз на месте грохнут! Или меня! Ты совсем уже??? — Ты бы смог своего отца замочить? — Сахариха упрямо уставилась на Жеку снизу вверх. — Как нам жить? — повторил вопрос Жека. — Сделать так, чтоб никто не напал! И чтоб боялись! — заявила Светка и потом, подумав, добавила. — Мне маму жалко. Жека хотел было спросить, на фига она живёт с таким упырём, но вовремя прикусил язык, потому что сам-то не лучше был. Трудный это вопрос, чем берут своих жён и подруг нехорошие парни… Елена Сергеевна всегда была к Жеке добра и приветлива, называла зятьком и всегда поддерживала, хотя Жека ни на минуту не сомневался, что она, когда надо, всегда встанет на сторону мужа. Действовать с семейкой Сахара следовало тоньше. Скорей всего, наилучшим способом будет закрыть Сахара в тюрягу опять лет на 5–10. Но только как? Подставить так, чтобы перешёл дорогу ещё более влиятельным людям? Это надо хорошо подумать. Первым делом нужно решать свои дела здесь, в Германии. Плюс навалилось ещё одно дело нежданно-негаданно… …На третий день пьянства и разврата решили со Светкой позвать в свой пентхаус на ужин Элеонору с Ириной. В 20 часов вечера официанты сервировали стол в гостиной. Жека, наскучившийся по хорошей европейской еде, заказал гаспаччо, стейки средней прожарки, фондю, запечённого лосося с грибами в моцарелле, лангусты и салаты. Несколько бутылок дорогого французского вина и любимый «Чивас Регал» довершали угощение. В зале негромко играла Энигма, задавая романтический тон, в приглушённом свете по стенам бегали разноцветные огни цветомузыки. За столом сидела Светка в белом коротком белом платье, похожем на сарафан, из-под широких лямок которого торчали упругие груди. Сама завила свои белокурые волосы и выглядела как актриса или модель, несмотря на небольшой рост. Жека, в белоснежной рубашке с короткими рукавами и в чёрных брюках, с часами за полмиллиона, выглядел прилично. Минимум, как голливудский прожигатель жизни и сын миллиардера. — Ну где они там? Задрали уже! — недовольно сказала Сахариха и налила себе вина. — Так с голоду подохнешь… Сама она, в расчёте на вкусный сытный ужин, полдня ничего не ела, чтоб нагулять аппетит. И вот, когда особенно охота жрать, гостей всё нет и нет… Жека не зря собрал всех девушек к себе. Была определённая цель у этих посиделок. Во-первых, нужно узнать у Ирины, как обстоят дела с рестораном и ночным клубом, за время его отсутствия, и, во-вторых, узнать у Элеоноры, что она собирается делать дальше. Да и самим стоило решить, что делать дальше. Жить постоянно в съёмном пентхаусе никуда не годилось. Первым делом был нужен свой дом, где можно обеспечить себе безопасность. В этом Светка была права как никогда. Раздался звонок. Жека открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. — Милости прошу, к нашему шалашу! Ира и Элеонора выглядели шикарно, как и подобает выглядеть 30-летним женщинам с деньгами и в самом расцвете сил и красоты. Ирина в чёрном блестящем вечернем платье с громадным вырезом на боку и с декольте, из которого вываливались крупные белоснежные дыньки, и в чёрных босоножках. Русые волосы уложены в красивую укладку, на нежном лице минимум косметики. Таинственно блестят бриллианты в колье, уютно расположившемся в ложбинке между грудей. Элеонора смотрелась как эльфийская принцесса в белом коротком платье, похожем на платье Светки, только с большим белым бантом на осиной талии. На голые нежные плечи падают светлые волосы, заплетённые по бокам в косички и завязанные сзади. Минимум косметики и скромные серёжки на ушах. Однако никто и не сомневался, что стоят они мама не горюй… — Пардон за опоздание, — застенчиво улыбнулась Ира. — Мы готовились. — Извинение принимается! — улыбнулся Жека. — Придётся штрафную пить. — А у вас тут такой интим, — Элеонора с любопытством осмотрела пентхаус. — Миленько! А Жека вдруг подумал, что ничего тут милого нет, и смотреть-то, по сути дела, и нечего. Номер не имел никакой индивидуальности, присущей именно им со Светкой. Никаких милых безделушек, всегда присущих домашней обстановке. Ни портретов, ни фотографий, ни книг… Съедь они отсюда — номер останется точно таким же. Когда расселись за столом, Жека разлил красное вино «Шато Латур» по бокалам и протянул свой бокал, чтоб чокнуться с сотрапезницами. — За встречу! Ешьте гаспаччо. Ещё холодный. Тонко звякнул хрусталь, и девчонки тихо рассмеялись. Обстановка была самая тёплая… Тихая музыка, полумрак, хорошая еда сделали своё дело — через короткое время разговоры, поначалу неловкие, стали всё более раскрепощёнными. И в первую очередь, они касались дел. Иначе у деловых людей и быть не могло. — Как ресторан, как ночной клуб? — улыбаясь спросил Жека. — У меня сейчас башка не варит влазить в это. — Всё хорошо, постоянные клиенты всё более денежные стали подтягиваться, — заявила Ирина. — Некоторые о тебе спрашивают, куда пропал. Хотят в бильярд с тобой сыграть. — Этих клиентов не Антонио Дженовезе звать? — усмехнулся Жека. — Был такой… Надо позвать его сыграть партейку. А что это у тебя? Только словно сейчас заметил, что ладошка у Иры перевязана бинтом, и понял — это следствие нападения Крота и Буркова. — Пуля прошла прямо через ладонь, — заявила Ирина и слегка помахала рукой. — Было больно и страшно. Но сейчас всё хорошо. — Сожалею, — виновато улыбнулся Жека. — Постоянно вокруг нас трутся какие-то дебилы. Мы перешли дорогу многим, и нужно взять за правило — ходить и ездить только с охраной. Людей у нас хватает. — Я знаю, — согласилась Ирина. — Но нам это не помогло… Сам-то что собираешься делать? — А что он собирается делать? — недовольно буркнула Сахариха. — Опять в Россию поедет. За заводом своим. — Ну не сразу, Свет, ну что ты… Тут проблемы сначала порешаю, — смущенно возразил Жека. — Я тебе обещал дом! Значит, будет дом! Прямо завтра поедем и выберем себе хибару в той же самой деревне, где мэр живёт! В Рейнгессене! — И что там за деревня? — с интересом спросила Элеонора. — Может, мне тоже там что-нибудь подобрать? — Подобрать — можно, купить — нельзя, — сострил Жека и снова подлил вина по бокалам. — Там недвижимость дорого стоит. Одни шишкари живут. — Что за деревня? — повторила Элеонора. — Мне как раз такая и нужна. Где спокойно и никаких отморозков. — Рейнгессен, — объяснил Жека. — Улица Бернштрассе. Это 70 километров отсюда. Там и мэр живёт, и начальник полиции, и мы будем жить. Но опять же, всё дорого. — Ты всё время говоришь, что там всё дорого, это ты меня предупреждаешь? Три раза уже сказал. Думаешь, у меня нет денег? — лукаво улыбнулась Элеонора и посмотрела блестящими глазами на Жеку поверх бокала, который держала двумя руками, облокотив их о стол. По правде сказать, Жека так и думал. Он помнил, что она смоталась от Сахара в одних шортиках, маечке, с сумкой и портфелем. Уж явно миллионов там не было. Да и на что она вообще собирается жить? Торговать своим телом среди миллионеров? Насколько Жека помнил, Элеонора никогда и нигде не работала. В бытность СССР, была устроена у отца на заводе, то ли секретаршей, то ли бухгалтером, но на работу никогда не ходила, всегда вела праздный образ жизни золотой молодёжи. В советское время таких людей называли мажорами. Они ездили на папиных Волгах, ходили в импортном шмоте и зависали в ресторанах. Сами они и копеечку не могли заработать. Сахару Элеонора досталась как красивая кукла, не больше того. Однако… Эля была умна, расчётлива и хорошая хозяйка по дому. Этого не отнять… Выгоду видела за километр. И это Жека помнил. Моментально переобулась, когда увидела, что Сахару грозят большие проблемы, от которых он оправится совсем не скоро. Сразу переметнулась к Жеке. Впрочем, Светка Жеке сама сказала, что Элеонора ничего хорошего в Америке не видела. Сахар стал грубым самодуром, боящимся каждого шороха, и жил как на зоне, закрывшись на своей вилле от всего мира, лишь изредка делая вылазки в свет, на посиделки к местной «знати» в лице других мафиози, мэра, шерифа и начальника военно-морской базы. Чем он там занимался, Светка не знала. Возможно, рэкетом, судя по большому количеству боевиков. Но всё-таки Жека обрадовался знакомому лицу, тем более такому красивому. Зла он к Элеоноре никогда не держал. Не видел он Эльку уже давно, ещё со времён СССР, с 1991 года. Именно тогда они свалили с Сахаром за границу. Кажется, летом, как раз перед путчем. Она и тогда не работала, уже став женой Сахара. Что сейчас-то изменилось? — А откуда у тебя деньги? — спросил Жека. — Ты, кажись, от своего мужа в одних трусах смоталась. С сумочкой. На что жить-то собираешься? Сахариха недовольно пнула Жеку по ноге под столом, призывая не гнобить золовку. Однако в этом вопросе Жека со Светкой был не согласен! У него работают все! Содержанку, да ещё и которую за сиську хрен потрогаешь, он бы никогда не потерпел. Хочет денег — пусть учится хоть чему-то. Пусть хостес работает в ресторане и провожает богатых папиков до стола, раскручивая их на дорогую еду и вина. Глядишь, и найдёт себе какого-нибудь дурака с бабками… — Знаешь такую фирму «Альфа Анкоридж»? — с усмешкой спросила Элеонора. — Предположим… — согласился Жека. — Эта контора приватизировала и увела с завода подсобное предприятие по производству продуктов питания, которое я купил у итальянской фирмы Fata Group. За который ещё выплачивать кредит пять лет. Заводу выплачивать. Два с половиной миллиона долларов. — У меня на неё все учредительные документы и доступ к счетам в The Bank of New York, — мило улыбнувшись, сказала Эля. — Месячный доход этого актива — 100–150 тысяч долларов. На операционном счёте в банке 785 тысяч баксов. Доступ из любой точки мира. — Такого не может быть! — не поверил Жека. — Я смотрел документы по приватизации. Там стоит Роман Александрович Сахаров. Он владелец, а не ты. — Да, он был владельцем, — согласилась Элеонора. — Но сразу же после приватизации фирма была продана мне, по фиктивной сделке. Чтобы отвязать от Ромки все подозрения в махинациях. — И что это ему дало? — с недоверием спросил Жека. — Вы ж всё равно «муж и жена — одна сатана». — Уже не муж и жена, — покачала головой Элеонора, не соглашаясь с Жекой. — Рома сделал заначку на всякий пожарный. С его родом деятельности это всегда кстати. Перед тем как оформить куплю-продажу, мы развелись. — И он вот так просто отдал тебе фирму и бабло? — ещё больше удивляется Жека. — Ты же можешь его кинуть и уйти. — Ну так я кинула и ушла, — согласилась Элеонора, с хитрецой посмотрев на Жэку. Жека в удивлении откинулся на стул. Дааа… Эту семейку хрен поймешь… Обвести могут кого угодно. Сахар полагался на предприятие, которое украл и приватизировал в России, рассчитывая на постоянный источник дохода от него и как тайный, никому не известный карман на всякий пожарный. Но бывшая жёнушка, на которую переделали фирму, почуяв, что дело запахло жареным, кинула муженька и свинтила в закат. Надо признать, она рассчитала всё. Не рассчитала только одного — она обманула людей хитрых, жестоких и обладающих силой и властью. Она обнесла мафию на голубом глазу! И на что теперь ей можно рассчитывать? Постоянно тариться? Или у неё расчёт на то, что Жека её прикроет своим авторитетом? Так он сам пока ещё в подвешенном состоянии. — Так что, как видишь, деньги у меня есть, и есть на что жить! — заявила Элеонора. — Так что поедем, посмотрим что там есть за домики. — Так! Всё! Достали вы уже своими бреднями! — заявила Светка и пошла менять музыку. — Сейчас будете танцевать. Они втроём пошли танцевать, а Жека остался сидеть в одиночестве за столом, держа в руке бокал с чивасом. И почувствовал, что повесил себе на шею ещё один хомут. Предприятие в Н-ке по производству продуктов питания работало не просто так в России 1993 года. Оно работало без наездов. Прочно держалось на авторитете Сахара и генерала Хромова. Местные бандиты и рэкетиры знали, что разевать на него пасть не стоит. Но что будет, когда братва узнает, что прибыльное предприятие принадлежит вот этой белокурой мадам с модельной внешностью, которая живёт в Германии? Это может быть предпосылкой к отжиму и началом его конца… … Утро началось по-будничному просто — с лёгких прикосновений Светланы. Жека почувствовал, что кто-то нежно гладит его по волосам и что-то мурлычет про себя. Открыв глаза, увидел вблизи нежное лицо с пухлыми губками и сразу же обхватил любимую, сбросив с неё одеяло, и притянул к себе. Светка, крепко прижатая к груди, поболтала в воздухе нежными розовыми пятками и обмякла, прильнув к губам любимого. — Ну что ты такой вот злой… — прошептала она. — Я тебя сейчас буду делать добрым… …Лимузин подали после завтрака. Жека в сопровождении Светки и Элеоноры спустился в вестибюль, на глазах изумлённых посетителей. Витёк и Егор шли впереди — охрана. Двое азиатов в дорогих костюмах походили на японских якудза, да и по виду Жеки со спутницами сразу было видно, что идёт человек непростой. «Роллс-Ройс» ждал у входа в гостиницу, где стоянка запрещена. У машины стоял Клаус, который при появлении шефа с дамами открыл заднюю дверь, помог всем сесть, а сам расположился на переднем сиденье, рядом с водителем. Охранники-азиаты сели в «Мерседесе» и поехали впереди, лимузин тронулся за ними. К выезду из города, в направлении на Рейнгессен. — Я за этот дом уже задаток внесла, если ты помнишь, — заявила Сахариха, удобно расположившаяся на заднем сиденье лимузина, рядом с Элеонорой. — Сотку косарей ввалила. Фирма-агент в деловом центре Франкфурта, недалеко от гостиницы. — Ясно… Молодец… — радостно сказал Жека и открыл отсек, где лежало шампанское. — Ну чё? Может, по сто грамм? — Пффф! — сурово сказала Сахариха. — Мы на дело едем, а не синячить. Такие дела на свежий ум делать надо. Возможно, в этом она была права… ---------- Глава 2 Шикарный домишко и мошенники Глава 2 Шикарный домишко и мошенники Лимузин медленно катил по тихой улочке «Бернштрассе». Вокруг старинные дома и виллы, сады, виноградники, зелёные луга, по которым протекали бурные речки, текущие в аккуратно уложенных каменных берегах. Недалеко горы. Респектабельность и спокойствие. Элеонора во все глаза смотрела в окно машины, и было видно, что ей здесь нравится. Вот только хватит ли денег, чтоб купить тут фазенду? Усадьбы в Рейнгессене стоили дорого даже по франкфуртским меркам. Впрочем, иного ожидать было трудно. Жила тут самая настоящая элита — крупные бизнесмены, представители власти и потомственная аристократия. А ведь ещё этот район считался центром производства знаменитого рейнского вина, и многие старинные усадьбы выпускали его столетиями. Дома в большинстве были старинные, но, несмотря на традиционность, у некоторых представителей богатого сословия был интерес и к современной архитектуре. После того как проехали дом мэра, пошли участки с домами более современного вида. Особняк, который выбрала Светка и за который внесла задаток, был виден издалека. Как белый лебедь парил он над кронами красивых деревьев. Двухэтажная вилла была построена в стилях модерн и хай-тек. Всё, как Жека любил. Большие окна и стеклянные двери, ломаные стены и карнизы, много открытого пространства, лоджий и навесов. Во дворе перед домом — дендрарий, обширный сквер с беседками, дорожками и фонтанами. Много светильников и малых архитектурных форм. Были тут и японский садик, и альпийская горка. Находились они по разным краям участка, и их присутствие не выглядело безвкусицей. Впечатления, что хозяин собрал в одну кучу всё, что мог, не было. Наоборот, складывалось впечатление мгновенного переноса в пространстве. Всё было сделано максимально красиво и стильно. Левая, японская часть ландшафта, отличалась обилием растительности, грудами диких камней, каменными японскими фонарями и небольшим прудом с японской беседкой. Растения располагались гармонично, и складывалось впечатление, что находишься в настоящей коренной Японии. В правой части усадьбы была сделана альпийская горка с искусственным водопадом и зарослями эдельвейсов и камнеломок. К последнему камню был прислонён альпинистский ледоруб и лежал моток альпинистской верёвки с карабинами. Жеке дом понравился сразу же. Современный и бросающийся в глаза. Он вместе с прилегающим участком составлял единое целое. Один участок ландшафта плавно перетекал в другой, а потом в третий. И каждый смотрелся очень стильно — сразу видно, что потрудились очень хорошие и дорогие дизайнеры. А может, даже Эмилия? Ясно одно — дом подходил идеально. Всегда такой мечтал иметь. Знал ведь, хоть и не хотел в этом признаваться, что подсмотрел этот архитектурный дизайн ещё у Сахара в Абрикосовом. Уже тогда хотел бы владеть такой виллой. Но ведь тогда строительством дома у Сахара заведовала Элеонора. И уютом его наполняла она же. В Америке дом Сахара тоже был построен в таком же стиле, что говорило о постоянстве вкусов авторитета. Многие из его окружения выбирали дома в неоклассическом и викторианском стилях, украшая внутренние интерьеры колоннами, портьерами на окнах, паркетом на полу, лепниной, картинами и статуями, и выглядело это так, словно находишься в доме дворянина или купца 19 века. Жека считал такой стиль деревенским. Элеонора тоже увидела дом издалека и рассмеялась: — Прям мой любимый стиль. Только боюсь, мне такой не по карману. Да и большой для одного человека. Разве что этот человек очень ии очень богат… Когда лимузин остановился перед воротами, они автоматически открылись. Жека хотел удивиться, но увидел у Сахарихи в руке пульт, которым она потрясала. — Тебе уже и пульт дали? — Хозяин там ещё живёт. Нормальный парень. Светка махнула рукой и велела проезжать внутрь. Машины проехали по дорожке метров пятьдесят, и остановились на площадке у входа. Охранники первым делом проверили окружающую местность и дали знак выходить. Жека вышел и потянулся, оглядевшись. Участок не был слишком большим. Но и маленьким не смотрелся. Первое впечатление не было обманчивым — здесь было классно. Очень классно. Но такая классность обычно стоила дорого. Не успел Жека сделать пару шагов, как стеклянная дверь виллы отворилась и наружу вышел кудрявый бородатый мужик в очках. Был он в затрапезной майке, джинсах и босиком. Жека сначала подумал, что случайно залетел бомж или это охранник, но оказалось, что хозяин. — Здравствуй, Светлана, — улыбнулся мужик и за руку поздоровался со Светкой. — Вы как-то потерялись на две недели. — Дела, — махнула рукой Сахариха. — В Америке была. В туристической поездке. Ну как? Наш договор ещё в силе? Знакомься, Герберт, это мой муж. Его зовут Евгений. Мужик говорил по-английски, и Жека понимал его с трудом, но всё-таки понимал. Как он понял, Герберт был компьютерщиком, специалистом по банковским системам, и чуть ли не лично внедрял банковские безналичные и биржевые расчёты. Естественно, деньги у парня водились, и дом он построил за достаточно короткий срок. Очень стильный и современный. Герберт позвал посмотреть фазенду. — Я всегда был сторонником комфорта, — объяснил он. — Много различных комнат: пять спален, кабинет, холл, кухня, столовая, тренажёрный зал, бильярдная, кинозал, библиотека, дискотека, три бассейна. Один на улице, один в средней части дома, один на втором этаже, на крытой террасе. На участке дом для гостей, гараж на пять машин, вертолётная площадка. За домом фруктовый сад, виноградник и винный погреб с коллекцией вина. — Богато живёшь, — заметил Жека. — А чего уезжаешь? — Меня позвали на работу в «Майкрософт», — сказал Герберт. — Уезжаю в США, в Силиконовую долину. Жаль, конечно, бросать такое великолепие, которое делал только для себя, но деваться некуда. Нужно идти вперёд. Куплю или построю там такой же дом. — Правильно говоришь, — согласился Жека. — Сколько стоит? — Десять миллионов долларов, — смущённо сказал Герберт. — Извини, меньше не могу. На строительство у меня ушло намного больше. — Мы согласны! — заявил Жека. — Берём! Когда оформлять будем? — Оформление через фирму… — замялся Герберт. — «Luxury real estate». У них офис в Франкфурте, в небоскрёбе «Блюхаус». — Я знаю, — согласилась Светка. — Я им сотню тысяч марок залогом дала. — Сотню тысяч? — удивился Герберт. — Но они мне ничего не говорили. — Не говорили, значит, скажут, — заявил Жека. — Ну что? Мы люди деловые, и времени у нас немного. Давайте съездим к ним, и там утрясем все вопросы. Документы на дом берите. — А я? — растерянно спросила Элеонора, удручённая стоимостью дома, который захотел купить Жека. — Поживёшь пока у нас! — распорядился Жека. — Сначала оформим эту хату как полагается. Потом тебе подыщем. … Однако в небоскрёбе «Блю Хаус» всю тёплую компанию ждало большое разочарование. Офис был закрыт, и даже таблички фирмы на нём не было. Администратор здания ничего не знал. Сказал лишь, что помещение арендовали всего на месяц. Жека сразу понял, что Сахариху кинули на бабки. Какие-то ухари открыли фирму по продаже элитной недвижимости, нахапали за короткое время задатков и смотались восвояси. — Развели тебя! — уверенно сказал Жека любимой. — Уплыли твои бабки. — Держи, может, найдёшь этого чёрта, — недовольная Светка сунула Жеке визитку. На ней была фотография менеджера и имя: Рихард Гросс. Жека вгляделся в фото. Одутловатое лицо, залысины, толстые губы. Костюм. Ничем не примечательный облик. — Хрен найдёшь его! — заявил Жека. — Половина страны таких. — Почему не найдёшь… — помялся Герберт. — Я нашёл его, как только обратился в эту фирму, чтобы дать объявление. Через компьютерную сеть «Интернет» и видеонаблюдение. У этого человека работодателями ещё две фирмы во Франкфурте. И тоже по продаже недвижимости. Если хотите, я дам адрес и место жительства. Хотя, мне кажется, лучше обратиться в полицию. Это налицо мошенничество! — Обратимся обязательно! — заверил Жека. — Давай сейчас пойдём к нотариусу, потом в банк и отдел частной и жилой недвижимости, в мэрию. Проведём сделку сейчас. …Через три часа Жека и Светка стали счастливыми обладателями шикарного дома в поселке Рейнгессен, на улице Бернштрассе, 22. Герберту дали неделю, чтобы собрать вещи и съехать оттуда. А Жеке со Светкой предстояли приятные хлопоты — переезд в свой первый дом. Но и отпускать просто так кидалу Рихарда Гросса из мошеннической фирмы Жека тоже не хотел. Сумма в сто тысяч марок была приличной, а если такими бабками раскидываться, то станешь нищим за сравнительно короткий срок… — А давайте ко мне! Отметим нашу сделку! — предложил Герберт, поглядывая на Элеонору. Высокая стройная длинноволосая блондинка, похожая на супермодель, в коротком платье, из-под которого видно длиннющие ноги в босоножках, порядком заинтриговала его. Эля, видя, что паренёк при деньгах, опять в моменте переобулась и решила идти ва-банк. — Можно и так, — согласился Жека. — С хорошими людьми чего бы и не погулять… Рассчитывал, конечно, Жека узнать у Герберта местонахождение этого хмыря, который обул Сахариху. А вести разговоры такого рода в коридоре или при свидетелях было как-то неловко. Дом был огромен, так же как и участок, и его содержание в надлежащем виде требовало большого количества прислуги. Как минимум, нужен был инженерный рабочий, который следил бы за бассейнами, водопроводом, газом и электроснабжением. Нужны как минимум две горничных по уходу за домом, садовник, дворецкий, повар, официант и водитель. Восемь человек! Хочешь быть богатым — плати! Всё это Герберт рассказал Жеке, когда ехали обратно в Рейнгессен. — И что, у тебя все эти люди работали? — недоверчиво спросил Жека, в уме подсчитывая расходы на дом. — Конечно, — кивнул головой Герберт. — Из них только половина немцы, официантка и горничные — турчанки. Садовник — китаец. Официант — из Марокко. Немцы только рабочий, повар, дворецкий и водитель. И зарплата у них хорошая. Сами понимаете, за профессионализм и лояльность нужно платить. — Я просто… — Жека сделал абстрактный знак руками. — Не представляю, как это — жить сразу с восемью посторонними людьми… — Не знаешь, значит — узнаешь! — веско сказала Светка, глядя в окно. Ну ей-то, конечно, чего не знать… Они ещё в Абрикосовом с прислугой жили, а когда перебрались на Рублёвку в Москве, так там, наверное, двадцать человек их обслуживали. — А вы кем работаете? — поинтересовался Герберт. — Я бизнесмен, — важно ответил Жека. — Бизнесмен и инвестор. Открыл во Франкфурте ресторан «Тенебрис» и ночной клуб «Грань». — А… Так это ваши заведения? Был там неоднократно! Просто бесподобно! Будет жаль, если в Америке нет ничего подобного! — с восторгом сказал Герберт. Жека словам Герберта ничуть не удивился. Именно на таких клиентов и были ориентированы его заведения — на людей необычных, современных, с достаточно широкими взглядами и, самое главное, с хорошими деньгами. Жека с каждой минутой общения с этим человеком всё более удивлялся. В его понимании компьютерщики — это какие-то задроты и лохи, вроде тех, что он видел в отделе безопасности аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке. Однако разработчики, оказалось, купаются в деньгах. Герберт жил на широкую ногу, не отказывая себе ни в чём. И лохом явно не был. Увлекался дельтапланеризмом, горными лыжами и альпинизмом, дайвингом и ещё какой-то опасной хренью, которой даже Жека ни за что не стал бы заниматься. — Я на половину восьмитысячников в Непале и Каракоруме поднимался! — похвастался Герберт. — Самые смертоносные горы-убийцы прошёл! — Эверест, что ли? — поинтересовался Жека. — Эверест — не опасная гора для профессионала, — покачал головой Герберт. — Туда коммерческие восхождения десятками и сотнями делают. Слепых, глухих и безногих, шерпы на карачках затаскивают. А вот К2, Лхоцзе и Аннапурну прошёл. Туда только профессионалы ходят. И третья часть из них не возвращается обратно вниз. Я, как видишь, вернулся… «Живут же люди. Ищут на жопу приключений», — легко позавидовал Жека. Вечеринка по поводу продажи дома удалась на славу. Для танцулек в доме был отведен целый зал! Стояла дорогая аудиоаппаратура, цветомузыка, видеопроектор, выводящий запись с видеокассеты на стенку для просмотра музыкальных клипов. И это несмотря на то, что в доме был ещё отдельный небольшой кинозал с рядами кресел. В стене дискотечной комнаты был сделан бар, который почти опустошили за этот вечер. Но перед тем, как абсолютно наклюкаться, Жека всё-таки узнал, кто такой и где живет Рихард Гросс из почившей фирмы «Luxury real estate». — Пойдём, посмотрим! — махнул рукой Герберт, когда Жека обратился к нему. Жека вовремя увидел, что компьютерщик всё более становится свободным и всё более косится на сиськи Элеоноры. ПРодумал, что надо брать быка за рога, а то скоро парень будет в коме. «А паренёк-то хакер, походу, да ещё, может быть, и на подсосе у спецслужб», — подумал Жека, когда вошёл вслед за Гербертом в комнату небольшого размера, в которой была приличная по качеству дверь. — Это «тихая комната», — заявил Герберт. — Что это значит? Эта комната с высшей степенью защиты. Даже прямое падение авиабомбы на дом для неё нипочём. Если нападут налётчики или преступники, здесь можно укрыться. Отсюда ведёт отдельная телефонная линия под землёй, так что, если забаррикадируешься, всегда можно позвать на помощь. Жека огляделся. У стен стояли мощные компьютеры и серверы, жужжащие дисками и мигающие разноцветными огнями. На большом столе стояли несколько компьютерных мониторов, на которых были показаны какие-то линии в виде графиков. На одном мониторе Жека, кажется, разглядел то ли авиарейсы на фоне земного шара, то ли это были телефонные линии. А может быть, летящие на орбите спутники. На другом мониторе точно были биржевые сводки, и постоянно в бегущей строке показывались индексы акций крупных компаний и курсы валют. — Присаживайся на свободное место. Вот сейчас я выведу всю информацию о нём, — нетрезво сказал Герберт, сел на кресло перед столом и включил ещё один монитор. — Я очень сожалею, что так получилось с твоей женой. Ты не представляешь, как трудно продать дорогую недвижимость. Пробовал сам, но большинство покупателей начинали с того, что денег у них, что я прошу за дом, сейчас нет. Что сделайте скидочку или рассрочку. Ну и всё в таком вот духе. А время не терпит, меня в Америке ждут. Пришлось обратиться к профессионалам. Посмотрел рекламу — вроде бы фирма приличная. Сразу же навёл справки о фирме и о владельце. Репутация вроде хорошая. А оно, видишь, как обернулось… — В этом нет ничего удивительного! — заявил Жека, ставя стакан с виски на стол и садясь на кресло рядом с Гербертом. — Эти прощелыги обставляют дело так, чтобы нормальный человек и подкопаться не мог. На раскрутку тратят хорошие деньги. Арендуют приличные офисы, делают там ремонт, обставляют дорогой техникой. Хорошо выглядят, есть стильная охрана, покупают самую дорогую рекламу в газетах и в телевидении. Да даже хорошее резюме можно купить! Работают только по богатым клиентам. Месяц поработали и свалили в закат. — А на что расчёт у них? — недоумевающе спросил Герберт. — Расчёт… — усмехнулся Жека. — Расчёт у них на то, что богатые люди не хотят выглядеть тупыми кинутыми дураками. Сам посуди — для бизнесмена или владельца охранной фирмы этот развод будет смерти подобен, говорить о профессиональной непригодности и будет отрицательно влиять на их репутацию. А если обманули знаменитость, то люди просто скажут, что он тупой дурак. Это вот так работает… Поэтому в эту песенку можно играть вечно, пока не надоест. Или пока не нарвёшься на мафию, которая переломает мошеннику коленки. — На мафию… — задумчиво сказал Герберт, глядя на Жеку. — Интересно… Вот смотри, что я нарыл. Жека глянул на фотографию, высветившуюся на компьютерном экране, и офигел. Рожа на ней была определённо знакома, да и кажется, название фирмы тоже… ---------- Глава 3 Финт ушами от Элеоноры Глава 3 Финт ушами от Элеоноры Удивило Жеку то, что этого человека он, кажется, раньше видел. Сейчас, при близком рассмотрении, это было определённо точно. Под фотографией дельца было написано: имя — Рихард Гросс, возраст — 38 лет, маклер по продаже недвижимости, фирма «Luxury real estate», «Блю Хаус», офис 453, «Deutsch Development», офис 120, «Beautiful floors», офис 522. Место жительства — улица Швайцер, дом 23, квартира 2, район Заксенхаузен. — Я этого мужика знаю! — уверенно сказал Жека, ткнув пальцем в фотографию на экране. — И фирма «Deutsch Development», офис 120, мне хорошо знакома. Мы в этом небоскрёбе офис арендуем. Странно… Это надёжная контора, про которую я ничего плохого не скажу. Им целый небоскрёб принадлежит, он того же названия. Но этого мужика я там определённо видел несколько раз. Не знаю, кто он, возможно, простой маклер. А что ты ещё говорил про видеонаблюдение? — Я просматривал записи с камер видеонаблюдения на этажах, где есть эти фирмы, — слегка смутившись, сказал Герберт. — И во всех трёх фирмах он был. — Неплохую работу провёл… — похвалил Жека. — А где эта контора: «Beautiful floors», офис 522? — Красивые этажи… — усмехнулся Герберт. — Будешь смеяться, но всё в том же районе Заксенхаузен. Офисное здание на улице Кирхштрассе. Рядом с кирхой, в глубине района. Казалось бы, что там может быть, райончик ещё тот, но есть, как видишь. — Распечатай мне этот лист, — попросил Жека. — В районе том я был. Не трущобы, но уже на грани. Но и там живут люди. Туристов много. А бизнес… Он везде есть бизнес. Всё ясно. Спасибо тебе, Герберт. Пойдём в полицию. И знаешь… Хочу тебе сказать одну вещь… Жека помолчал потом похлопал Герберта по плечу. — Нравишься ты мне, парень. Уважаю людей, которые и в технике и в компьютерах соображают. — Если нужны будут какие-то консультации или предложишь работу, вот моя визитка, это адрес в сети, — подмигнул Герберт и что-то написал на вылезшем из щёлкающего принтера листе бумаги. Жека сложил распечатанный лист вчетверо и сунул в карман штанов, а потом направился в зал. Там Элеонора со Светкой уже зажигали во всю. Ещё несколько дней назад были в Америке, в гнёте под Сахаром, сейчас всё пофиг, веселятся. Потому что с Жекой всегда весело! — Ты чё такой смурной! — крикнула Светка, подняла руки вверх и, извиваясь всем телом, стала приближаться к Жеке. Подойдя вплотную, прижалась упругими грудями к нему и стала елозить, как будто танцуя ламбаду… Дуркует, ясен перец… Но и Элеонора, глядя на неё, тоже точно так же, подняв руки над головой и сексуально покачивая бёдрами и задницей, приблизилась к Жеке, хотела прижаться к нему, но дурная пьяная Сахариха, хихикнув, в шутку рванула с плеча бретельку её сарафана, и крупная упругая грудь с розовым гладким соском вывалилась наружу. Элеонора завизжала и бросилась на Сахариху, стараясь проделать с ней тоже. Сахариха с визгом и хохотом в шутку отбивалась, старясь сберечь свои сиськи от всеобщего обозрения. — Ничего у вас тут! — вытаращил глаза вошедший Герберт. — Я что-то пропустил??? — Да! — хихикнула пьяная Элеонора и стала приближаться к компьютерщику, всё также соблазнительно покачиваясь. «Наметила себе жертву. Пошла ва-банк», — усмехнулся Жека. Да… Такой хищнице палец в рот не клади — откусит по локоть. Каким бы крутым скалолазом и хакером не был Герберт, Жека понимал, что парень пропал… Судя по всему, опыта общения с противоположным полом у него не было, и то, что среди них есть особы, всегда ищущие для себя выгоду, он пока еще не знал… Зато знал Жека. И, кстати, не осуждал такой подход к поиску самца. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше… А женщина — с кем сытнее. — Звиздец миллионеру! — подмигнул Жека Сахарихе и обнял её, прижав к себе. — А не пора ли нам домой? Оставим сладкую парочку на ночь… Я тебе хочу кое-что показать… Пожалуй что, действительно, пора домой… …Через два дня отсутствия Элеонора днём приехала в гостиницу «Авангард», когда Жека был один — Светка уехала с Ириной по делам фирмы. Элеонора позвонила в дверь. Жека открыл, она вошла и в нерешительности остановилась, не зная, стоит проходить или нет. Жека пригласил, показал на диван и налил вина себе и ей. Элеонора, помедлив для приличия, сказала, что ей тут скучно и она находит, что Герберт очень хороший и порядочный человек, да и жить в Калифорнии ей всегда хотелось. Почему она приехала, когда Светки не было дома, для Жеки поначалу было непонятно. Но потом он всё-таки допёр, что она хотела некоего совета, или даже напутствия. Обратиться ей по таким делам было попросту не к кому… Эльке хотелось в Америку, с такой выгодной партией, как Герберт, но Сахара она опасалась… Что делать, похоже, не знала… — Это просто судьба, что мы так удачно встретились, — ничуть не смущаясь, сказала блондинка. — Он милый парень. Нежный и надёжный. — А ты в Америку не боишься возвращаться? — спросил Жека, посмотрев на Элю. — Тебя ж там искать будут, а если найдут, могут и на части разобрать. Ты в своём уме? — Если есть шанс, за него нужно хвататься, иначе будет поздно, — невозмутимо сказала Эля, сложив руки на груди и постукивая пальчиками по локтям. — Ты взрослый парень. Сам понимаешь. Мне нужно устраиваться. — Да, понимаю… Хочешь, я скажу, как тебя люди Сахара найдут прямо через три дня? — Жека внимательно посмотрел на Элеонору. Хороша! В коротком плаще, под которым нарядное цветное платье «Гивенчи», дорогие колготки с принтом, на голове шляпка, ботильоны с голыми пальчиками, сумочка со стразами Сваровски, на пальчике колечко с бриллиантом. Дорого. Очень дорого выглядит… Похоже, капиталы Герберта уже начали уменьшаться. — Скажи… — пожала плечами Элеонора. — Ты будешь жить в свободной стране, где уклонение от налогов — тяжкое преступление, а тебе надо их платить. Как только ты зарегистрируешься в налоговой по новому месту жительства, в тот же миг ты выдашь себя, потому что в налоговой будет код социальной страховки, а по коду можно вычислить, где ты есть, — уверенно сказал Жека. — У тебя один выход. Продать свою российскую фирму и забыть про этот счёт в банке. Тогда ты сможешь завязать со старым прошлым. Даже сменить имя и фамилию. — Продать фирму? — криво ухмыльнулась Элеонора. — Почему бы это? — Ты прекрасно знаешь наш родной город, — печально покачал головой Жека. — Ваша с Сахаром фирма работала только за счёт авторитета твоего тестюшки и генерала Хромова. Только поэтому на эту контору не наезжали местные бандиты. Однако ты свинтила в бега, и скоро лафа прикроется. Думаю, сразу же начнутся проблемы. Например, в цехе или конторе неожиданно может произойти пожар. Или наедет налоговая инспекция, или госгортехнадзор остановит работу на 90 дней. Или ветеринарная служба нежданно обнаружит у животных какую-нибудь свиную чумку и предпишет пустить всё стадо под нож. И всё. Приплыли. Банкротство и шиш на масле, а не 100 кусков в месяц. Тем более, подозреваю, что реальная сумма месячного выхлопа намного меньше. Эля, пойми, я не отжать бизнес у тебя хочу, мне тебя жалко. Как друга. Ты прогоришь и останешься ни с чем. Не сможешь ты из Америки контролировать дела в России. — Что ты можешь мне предложить? — деловито спросила Элеонора. — Я тебе предложу наличку. Полновесный миллион долларов, — заявил Жека. — И тебе этих денег хватит до конца жизни. Мы прямо сегодня подпишем договор, по которому моей фирме переходит твоя фирма. Мы переводим с её счёта в Bank of New York все деньги, которые там есть на данный момент, на любой счёт в любом банке. На твой счёт. Я добавляю миллион баксов, и ты улетаешь отсюда свободная и ничем не связанная, с большим количеством денег в кармане и мужем-миллионером. Как тебе такой вариант развития событий? — Хм… — Элеонора картинно, как манекенщица, подошла к Жеке, положила длиннопалую ладонь ему на грудь и посмотрела в глаза. — Но ты же не обманешь бедную женщину, сбежавшую от мужа-деспота? Её красивое породистое лицо было всего в 20 сантиметрах от его лица, голубые глаза смотрели прямо в его глаза, а пухлый рот так и манил. Жека чувствовал, как крупные женские груди, свободные от бюстгальтера, упираются в его грудь, и на мгновение потерял контроль над собой. Всего на мгновение… Просто так давно он хотел поиметь эту высокомерную холёную сучку, которая всегда шла по жизни легко, как мажорка по вечернему променаду, и которая привыкла своим телом и внешним видом добиваться абсолютно всего. Да! Он её хотел давно, ещё будучи зелёным 18-летним пацаном. Неопытного пацана всегда притягивает опытная роскошная 30-летняя женщина… И даже то, что у неё до него было много мужчин, только безумно заводит и придаёт пикантности таким отношениям… Жека охватил тонкую талию Элеоноры, притянул к себе и впился в её ароматный рот, коснулся нежной груди, сжал её через платье, поиграл набухшим торчащим соском, но Элеонора была расчётлива и тут. Ведь на ней была дорогая одежда, которую не стоило портить… — Давай разденемся! — промурлыкала она, чуть оттолкнув Жеку. — Так ты сможешь увидеть меня всю. С ног до головы… … Через пару часов Жека через Deutsche Bank заключил сделку о продаже фирмы Alpha Anchorage Ltd с регистрацией в штате Нью-Йорк, США, своей фирме JT Ltd с регистрацией на Каймановых островах, Великобритания. Перед продажей, со счетов Alpha Anchorage Ltd, все деньги были переведены на только что открытый счёт банка Merrill Lynch Bank and Trust Company (Cayman) Ltd, с регистрацией на всё тех же Каймановых островах. Доступ к счёту и все операции с ним были возможны из любой точки мира, где есть хотя бы небольшие офисы любых американских и британских банков. На этот же счёт был переведён один миллион долларов от фирмы JT Ltd. Элеонора получила почти пару миллионов отступных. Жека получил фирму, которую ещё предстояло как-то отбивать от сибирской братвы. Однако… Досталась она ему по цене, в три раза дешевле номинала. И если грамотно провернуть вопрос с её продажей, можно было нехило навариться…В перспективе… Короче, нажил себе очередной геморрой… И ещё… Как к этому отнесётся Сахариха? Однако Сахариха, как ни странно, была довольна. Вот где тут понять этих баб? Логика напрочь отсутствует! Думал, что будет ругаться, потому что приобрёл крайне опасный актив, который предстоит ещё отбивать и отбивать, чтоб хотя бы в ноль выйти, а она довольная. — Мурр… Правильно сделал, правильно! — похвалила она Жеку, проведя ему пальчиком по щеке. — Так за этой шарашкой теперь приглядывать надо! — заявил Жека. — А то её Хромов снесёт нахер проверками. — Ну так ты всё равно в Россию поедешь! — возразила Светка. — Вот и посмотришь. Зато Эля сбросила этот чемодан без ручки, и сейчас с деньгами. Ну кто бы сомневался… Золовка — это святое… …Перед отъездом, через два дня, позвали они Жеку со Светкой на прощальный ужин, на виллу в Рейнгессен. Ужин был обставлен строго официально, как у богатых людей. Смокинги, вечерние платья. Канделябры со свечами на столе, свежие цветы в вазах, классическая музыка. Дворецкий и официант во фраках, цилиндрах и с белыми перчатками. Изысканная европейская кухня и дорогие вина — Герберт, надо признать, умел жить на широкую ногу, хотя Жека не сказал бы, что, судя по всему, зарабатывал он миллиарды. В Америке видел дома и покруче. — Я очень рад, что за какие-то считанные дни нашёл такого прекрасного и воспитанного человека, как Элеонора! — хвастался Герберт, поднимая бокал с вином. — Я человек впечатлительный. Смотрел много фильмов, романтических мелодрам, и всегда считал их тупыми и лживыми. Я считал, что любовь невозможно найти в течении нескольких дней. Однако это случилось, и я счастлив так, как никогда не был. Я буквально витаю в облаках! Жека внимательно посмотрел на Герберта в надежде, что он угарает и издевается над ними. Однако нет: парень говорил правду — он по уши втюрился в Элеонору, которую Жека пару дней назад трахал у себя в номере. У самой Элеоноры личико было белое, нежное и светлое, как у ангелочка. Она сидела, стеснительно уставившись в стол, и всем своим видом выдавала очень сильное смущение. На вид ей сейчас старше 18 и не дашь. Этакая робкая девочка-припевочка. — Кхм… Ну что тут сказать… — Жека поднял бокал с розовым шампанским «Мадам Клико». — Совет да любовь, как говорится… Хотел ещё что-то сказать, но бдительная строгая Сахариха опять пихнула под столом ногой, предчувствуя Жекину иронию. — Если будет свадьба, мы вас обязательно оповестим! — заверил Герберт. — Я таких весёлых и современных людей давно не встречал. Наш брат, компьютерщик, обычно зациклен на технике и в весёлые компании играть совсем не умеет. Спасибо вам огромное! Кстати… Я решил оставить вам свой автомобиль. Он, конечно, не первой свежести… Так что прошу простить. Считайте это знаком нашей дружбы. А сейчас давайте потанцуем под чудесный вальс Штрауса… Герберт совсем расчувствовался и разговорился невпопад. Но Элеонора быстро взяла дело в свои нежные ручки и закружилась с мужчиной в быстром вальсе. Вечер удался на славу. И это была первая ночь, когда Жека со Светкой остались ночевать в новом доме. Ехать было незачем. Герберт с Элеонорой утром улетали в Америку, в Сан-Франциско. Билеты уже были куплены и вещи собраны. Это был их последний вечер в проданном доме. Когда они уехали, впечатление, конечно, было прекрасным. Вот и есть свой дом! Светка нарадоваться не могла и стала прыгать на здоровенной кровати, когда проснулась, а потом обрушилась рядом с Жекой. — Надо вещи из гостиницы забрать и сюда перевезти! — заявила она. — Чего откладывать-то? И мне на тренировку надо. — На тренировку? — с удивлением спросил Жека. — Я на тхэквондо записалась, — хвасталась Сахариха. — И говорила тебе уже это! Когда ты в России был. По телефону. Ты что, забыл уже??? — Нет! Не забыл! Поехали! — согласился Жека. — Там разберёмся. Да и у меня дела кое-какие есть… А дело у Жеки было одно — найти этого чёрта Рихарда Гросса и взять с него деньги, которые он украл у Светки. Любишь медок — люби и холодок! …Пока Светка со знанием дела упаковывала вещи, в основном состоящие из брендовой одежды, Жека вызвонил Клауса и Олега — люди должны быть проверенные. Ехать предстояло в район неблагополучный, в тот самый Заксенхаузен, где когда-то знатно нашумели, пришив банду нациков. Это шумное дело до сих пор оставалось нераскрытым. Полиция списала его на войну противоборствующих нацистских группировок и тихой сапой прикрыла, не желая искать тех, кто замочил бандитов, с которыми сама полиция не могла справиться. Для дела оделся в любимую кожанку и спортивный костюм с кроссовками. Сахариха, складывающая вещи в сумки и пакеты, каким-то неуловимым женским чутьём определившая, что любимый собирается на опасное дело, подозрительно взглянула на него: — Ты куда это намылился? Жека врать не стал. Врать любимой — последнее дело! — Свет, надо визит вежливости нанести тому гондону, который тебя обнёс, — смущенно сказал Жека. — Сто косарей — приличные деньги. Не бросать же на ветер! — Иди! — разрешила Сахариха и принялась опять за дело. — Я не знаю, сколько тут пробуду. Потом на тхэквондо поеду. — Пацанов только возьми, Свет! — Посоветовал Жека. — Одна не ходи! Дав ценные указания любимой, Жека подпрыгивающей походкой спустился на подземную стоянку гостиницы, где его уже ждал неприметный чёрный «БМВ» с Олегом и Клаусом. — Ну чё… Погнали! — велел Жека и махнул рукой. — Как в старые добрые времена! Похоже, эти времена возвращались… ---------- Глава 4 Фирма «Beautiful floors», офис 522 Глава 4 Фирма «Beautiful floors», офис 522 Конечно, со стороны могло бы показаться странным, почему Жека даже сейчас, будучи в серьёзном положении, когда его бригада разрослась до 20 человек, всё ещё на разборки и решение проблем ездил сам. На это был простой ответ — характер. Во-первых, не очень-то доверял людям, считал, что они всё сделают хуже, чем он сам. Или подставятся под пули, неправильно рассчитав операцию, или, напортачив, сдадутся под полицию, где нибудь налажав и оставив улики. Во-вторых, как каждый человек, волокущий одновременно много дел, считал он, что без его участия всё пойдёт прахом и ничего не получится. Сказывался ещё малый опыт руководства бригадой. Ведь даже ведя дела в России, работал он не один, а со Славяном, в меньшей степени с Митяем, которые были ему равны по статусу. Теперь же он оказался один босс высокого уровня и за всё нёс ответственность сам. Олегу и даже Клаусу и Витьку пока ещё не доверял как себе. Поэтому и Сахариху сперва не хотел допускать к делам, опасаясь, что где-нибудь начудит. Очевидно, что у Олега и Клауса возник тот же самый вопрос. Для них выглядело странным, что босс, ворочающий миллионами, как конфетами в кармане, переоделся в простецкую одежду, сунул пистолет в карман и поехал сам с ними на дело. — Дело серьёзное? — спросил Клаус, выруливая от гостиницы на улицу. — А этого не могу пока сказать, — пожал плечами Жека, закуривая «Мальборо». — Всё будет зависеть от того, как дело пойдёт. Вкратце, обстоит так: мою будущую супруженцию обнесли на сотню косарей, когда она договор заключила с одним маклером на покупку дома. Чёрт забрал деньги, а хозяину их не выплатил, прибрал себе. Просто вечером закрыл дверь и смотался из офиса, запечатав его. По-моему, эта контора мошенническая была. Их клиенты люди богатые, им плевать, походу, шум поднимать не стали. Но ты знаешь, для меня это оскорбление. Я лучше вам эти баблосы отдал бы, чем какая-то гнида жирная их прожирать будет. Поэтому это больше месть и устрашение. Но если бабло вернём, получите четвёртую часть налом. — Понятно, — кивнул головой Олег. — Куда ехать? — Офисное здание на улице Кирхштрассе в Заксенхаузене, — сказал Жека. — Там должна быть фирма «Beautiful floors», офис 522. Там он вроде как работает, его вторая фирма. Посмотрим, что это за контора. Если не выгорит там, я знаю, где он живёт. Адрес: улица Швайцер, дом 23, квартира 2, район Заксенхаузен. Звать Рихард Гросс, возраст 38 лет, маклер по продаже недвижимости. Лысоватый, полноватый. Есть фотка. Жека показал каждому визитку, которую взял у Светки, чтоб его люди посмотрели, как выглядит тот, кто им нужен. Пряча её обратно, Жека в очередной раз убедился, что внешность ничем не примечательная: таких толпы по улице шатаются. — Ты толком не рассказал, как в Америке-то погулял, — заметил Клаус. — Быстро вернулся. — Если всё рассказывать, вы не поверите, — рассмеялся Жека. — Это история не на один день. Как-нибудь в междусобойчике под водочку перетрём это. Вы просто охренеете. Как будто в боевике побывал. В фильм. Самому не верится. Но одно могу сказать — этот мистер Смит самый крутой мужик из всех, кого я когда-либо встречал. — А сейчас-то что? — спросил Олег. — Какой-нибудь план есть? — Плана никакого… — покачал головой Жека и уставился в окно. — Ничего не могу сказать. Будем действовать по обстоятельствам. Но на рожон лезть не стоит. Желательно всё сделать по-тихому. И помните — в том здании есть видеонаблюдение. Рожи не палите, вверх не смотрите. …Район Заксенхаузен при свете дня производил уже не такое отмороженное впечатление, как в вечернее и ночное время, когда считался он элитным центром незаконных развлечений: проституции, нелегальных боёв и наркоторговли. Сейчас всё было чинно-благородно. Старинные домики источали благополучие и порядок. Ночные заведения, блиставшие огнями и неоновой рекламой ночью, сейчас выглядели мёртвыми. Как зомби, стоящие на земле, но при этом готовые ожить в нужное время. На улицах народу самый минимум. Все прохожие более-менее цивильного вида. Работали обычные магазины и учреждения, а не сексшопы и притоны. Заразный дух Заксенхаузена притаивался и отлёживался до следующей ночи. В подпольных бойцовских клубах отмывали кровь с полов и стен, в бары и рестораны таскали ящики с алкоголем и провизией, а в бордели завозили свежих проституток из Восточной Европы. Все эти организационные признаки скрытой ночной жизни лежали прямо на поверхности, и для любого нормального человека, шарящего в преступной теме, не составляло особого труда заметить их. Жека с любопытством смотрел в окно медленно проезжавшей машины. Вот из подвала под руки вытаскивают смертельно избитого парня в чёрных очках и с накинутым на голову капюшоном окровавленной толстовки. Похоже, кое-как привели в себя проигравшего поединок бойца и сейчас повезут к нелегальному врачу, который решит, что с ним делать — лечить или бросить в реку со связанными руками. Тут же, у глухого забора, из микроавтобуса толпа боснийцев таскает ящики с алкоголем. А из другого микроавтобуса, стоявшего поодаль, одна за другой выходят девушки с испуганными взглядами на лицах. Германия не для всех оказалась раем и местом, где исполняются все мечты… Однако стояла в Заксенхаузене и церковь, что не было удивительно, зная набожность старых немцев. Причём это было понятно по названию улицы, Кирхштассе, по которой медленно ехала машина с пацанами. Остроконечный готический шпиль с кружащимся вокруг него вороньём было видно издалека. Церковь стояла в административном центре, почти на берегу Майна, в музейном районе. К небольшой площади на берегу реки, мощёной булыжником, стекались несколько улиц со старинными фахверковыми домами. По привычке немецких городов, рядом с кирхой, в средневековом доме, с часами на центральной башне находились районная ратуша и суд. На этом же пятачке стоял старинный на вид офисный центр, библиотека и несколько магазинчиков сувениров. На площади столики уличного кафе под зонтиками. Чувствуется запах жареных сосисок с тушёной капустой. — Район туристический, — кивнул головой Жека, осматривая округу. — Тут сильно не постреляешь и не побыкуешь. Машину оставили на одной из боковых улочек, чтобы сильно не палиться, и пошли в офисное здание. Здание было новодел, копирующий постройки начала двадцатого века и внутри имело интерьер, соответствующий 1960-м годам, который должен был указывать на некую эксклюзивность и респектабельность фирм, квартирующих здесь. Полы в здании сплошь деревянные, так же как и стеновые панели. Потолки арочные, с гипсовыми завитушками, со старинными рожковыми люстрами. На стенах бра. В коридорах, с каждой стороны, солидные двери из морёного дуба с бронзовыми табличками названий фирм. Интерьер походил на стрелковый клуб. На место, где часто бывают люди, швыряющие деньгами. Очевидно, что агентство недвижимости «Beautiful floors», офис номер 522, претендовало на роскошь и респектабельность, но тот факт, что здесь работает мошенник герр Рихард Гросс, опускал уровень его респектабельности до плинтуса. Несмотря на старину, в здании велось видеонаблюдение, Жека помнил слова Герберта. Камеры стояли на каждом этаже, у входа на лестницу. Офис «Beautiful floors» находился на пятом этаже, куда ходил вполне современный лифт. Но Жека предпочёл добираться туда пешком, по лестнице, не желая ехать с толпой офисных клерков в деловых костюмах. К лестнице вёл короткий коридор, в начале которого за конторкой сидел менеджер очень подозрительной наружности. Судя по пиджаку, чуть не трещавшему на его широких плечах и круглой лысой голове, больше времени он проводил в качалке или на бойцовском ринге, чем в опере или музее, поэтому его вид сразу вызвал у Жеки подозрение. Совсем уж не вписывался здоровяк в окружающую респектабельную реальность. Впрочем, походу, Жека с товарищами, похоже, тоже вызвали у охранника подозрение. Правда, ничего спрашивать он не стал, только связался по рации с кем-то, и что-то тихо сказал, неотрывно глядя на Жекину компанию, старательно опускающую головы от видеокамеры. Когда поднимались по лестнице наверх, Жека заметил, что у входа в каждый коридор стоял точно такой же качок. Что это? Неужели какая-то группировка держит это здание в обороте? Пятый этаж был последним, и у коридора тоже стоял жирный охранник, своими свиными глазками осмотревший Жеку и пацанов с ног до головы, словно оценивая их. — Куда направляетесь? — спросил он, нагло глядя на Жеку и пузом преграждая путь. — А ты кто такой, чтоб спрашивать? — спокойно сказал Жека и пристально посмотрел жирному в глаза. Клаус и Олег с каменными лицами разошлись в стороны и слегка окружили охранника. Тут он и сдрейфил. Понял, что такие и замочить могут, а то и в окно выбросить. А он вот здесь один против трёх. И ничего не сделать. А у них, наверное, ещё и ножи с пистолетами есть… — Рацию дай! — Жека протянул руку. Протянул спокойно. Уверенно. Так, как просят обыденную вещь у друга. Просят таким голосом, что уверены — сейчас получат желаемое в любом случае. И не подчиниться было никак невозможно. Не подчиниться и затеять драку — это значит пойти на прямой конфликт. А, судя по акценту, эти трое — славяне, и, скорее всего, русские, принадлежащие к этнической преступной группировке. Жирный охранник отдал Жеке рацию и отошёл в сторону, освобождая путь, но Жека покачал головой. — Иди впереди. В офис номер 522 веди нас. И не вздумай брыкаться. В это время, недалеко от выхода с лестницы, в боковом закоулке, остановился лифт, и охранник немного воспрял, думая, что сейчас появятся люди и у них на виду можно оказать сопротивление наглецам, но из лифта вышла лишь субтильная девчонка в деловом костюме и очках, которая тут же скрылась за дверью с надписью «Нотариус Альфред фон Гейн». Помощь не пришла. Охранник на ватных ногах, старясь не шуметь, пошёл по скрипучим доскам коридора, ведя за собой банду русских… Когда жирный остановился у офиса 522, Жека кивнул на дверь: — Заходи. И веди себя спокойно. Тогда никто не пострадает. Охранник открыл дверь и вошёл в офис. Жека шагнул следом за его широкой жирной спиной. Внутри обстановка, как в старинной респектабельной фирме. Столы и светильники на них под старину, с зелёными абажурами. Массивные шкафы с пухлыми папками, кожаные кресла. Всё говорило о том, что фирма здесь квартирует солидная, однако Жека сразу заметил, что дела в ней почти не ведутся. Не было присущей обычному офису суеты, сотрудников, работающей оргтехники, компьютеров на каждом столе и, самое главное, телефонных аппаратов, по которым клерки ведут переговоры. За всё время, что он здесь жил, открывал, а потом вёл бизнес, давно уже убедился, как должно выглядеть преуспевающее предприятие, в котором кипит жизнь и шуршат деньги. Без телефонов и компьютеров сейчас вести дела в Германии было сильно затруднительно и даже невозможно. Да что там в Германии… В России уже в каждой уважающей себя фирме был компьютер и телефон, да ещё и не один. В этой конторе не было ничего. За одним столом, прямо напротив входа, сидел тот, кто был им нужен, Рихард Гросс, а за другим столом, рядом с ним, небрежно листал порнографический журнал ещё один охранник, как две капли воды похожий на того, которого притащил Жека. Увидев входящую компанию, сидевший кент что то заподозрил, и попытался дёрнуться, но Жека достал пистолет и стволом показал на стул, сиди типа и не рыпайся. Фирма была фейковая пустышка, как пить дать, и обращаться с ними следовало как с отбросами. — Руки на стол положи, если не хочешь остаться без них, — веско сказал Жека и бросил Клаусу: — Следи за ним. Если что, мочи. Рихард Гросс, судя по всему, дико испугался. Заёрзал в кресле, завращал глазами, переводя взгляд с одного на другого. Понимание постепенно пришло к мужику, что наконец-то за ним пришли. Как ни бегай, а нашли. Ведь те, кого он обувал, обладали деньгами, и рано или поздно могло случиться то, что случилось. Несмотря на нанятую охранную фирму, за ним пришли бандиты. Жека вольготно расположился в кресле напротив Рихарда и настаивал на него пистолет. — Деньги где? — коротко спросил Жека. — Ка… Какие деньги? — испуганно спросил Рихард. — Ты дурака-то не включай, — посоветовал Жека. — В данной ситуации есть только два выхода. Первый хороший. Ты отдаёшь мне мои деньги, и я ухожу, оставляя тебя с этими гондонами развлекаться и играть в порноигры. Второй выход плохой. Очень плохой. Для меня эта сумма не столь важна — я человек богатый. Но за то, что ты мне залез в карман, я убиваю вас всех и устраиваю пожар в здании. Сам ухожу. Я буду без денег, зато за них ты заплатишь кровью, и моя мстительная душа будет спокойна. Как тебе такие расклады? Однако как отношение Рихарда к таким раскладам, узнать не удалось — сидевший за столом бандит всё-таки решился выйти из затруднительного положения, но поступил донельзя тупо: заорал и протянул руку к рации, лежавшей на столе, намереваясь включить её и позвать своих корефанов с других этажей. Тут же сзади тихо защёлкал пистолет с глушителем. Клаус завалил того, что сидел за столом, выстрелами в голову, а потом Олег так же выстрелил в жирного, который тоже сделал попытку забарахтаться. Теперь уже стало очевидно, что скрытно и тихо сделать дело не получится. — Вот видишь, как всё плохо получилось… — укоризненно сказал Жека, глядя в глаза Ричарду. — Всё плохо. Но для тебя положение стало ещё хуже. Давай деньги. Больше я уговаривать не стану. А пока расскажешь мне, что это за чмошники тебя охраняют. Рихард согласно замотал головой, сполз с кресла и на карачках куда-то пополз. Удивлённый Жека последовал за ним. Оказалось, деньги лежали под одной из половиц в самом углу помещения. Завязанные в полиэтилен пачки наличных. Сколько их здесь было? Много. Несколько сотен кусков точно. Герр Рихард всё хранил здесь, под полом, потому что в банк сдавать не мог — это вызвало бы вопросы, а своим охранникам он не слишком-то доверял. Дома хранить — могут узнать, ограбить, а то и убить. Жека взял всё, что было, — гулять так с музыкой. Тырь натыренное, грабь награбленное! Пацаны рассовали пачки купюр по карманам. — Вы обещали меня отпустить… — сказал Рихард, садясь обратно в кресло. Голос у него был заискивающий и как будто просящий о пощаде. — Ты знаешь, я не пойму твоих отношений с этими говнодавами… — недоумённо спросил Жека. — Они у тебя крыша что ли? Или у вас банда? Так дырявая банда-то… — Они… Я не могу это сказать… — чуть не заплакал герр Рихард. — Они… они убьют меня… Это частная охранная фирма под названием «Эдельвейс». Их офис на первом этаже. Они… охраняют тут всех, кто… У них директор Конрад, полицейский служащий… Герр Рихард замялся, не зная, как правильно выразить мысль, однако Жека знал! Ничего особо таинственного тут не было! Да и этот чёрт Конрад ему был хорошо знаком. — Они берут под охрану тех, кто промышляет чем-то незаконным? — спросил Жека. — Тайные биржевые брокеры, незаконная торговля валютой? Сомнительные сделки по недвижимости? Экскортные агентства для богатых? Так? И вы не можете на них накатать заявление в полицию, иначе сами сядете? — Так… Я… К сожалению, герр Рихард не успел договорить. Дверь в офис открылась, и в проёме показались двое охранников с пистолетами в руках. Ну естественно… Это надо было иметь в виду. Конечно же, эти охранники из «Эдельвейса» не оставят их просто так. Похоже, они сразу же отправились в поисках подозрительных клиентов, более похожих на бандитов. И первым делом посетили контору, которая им платила деньги. На пятом этаже из таких была только одна. Офис номер 522, фирма «Красивые этажи»… ---------- Глава 5 Стрельба в Заксенхаузене Глава 5 Стрельба в Заксенхаузене Увидев, что напротив их шефа сидит какой-то мужик в кожаной куртке с пистолетом в руках, они сразу же стали стрелять, даже не пытаясь выяснить, что происходит, что Жеку сильно удивило. Впрочем, удивляться времени не было. Как только он увидел, что дверь открылась, а в проёме показались лысые головорезы в костюмах, с пистолетами в руках, которые через долю секунды могли открыть стрельбу, он быстро нагнулся за спинку кресла и сполз на пол, уйдя с линии огня. К сожалению, на ней остался герр Рихард. Охранники выпустили пули прямо в тело незадачливого мошенника: не успели среагировать, что мишень так быстро спрячется за кресло. Фатальная ошибка! Стрелки сразу не увидели стоящих по бокам двери Клауса и Олега, которые выстрелами в головы сразу же завалили их. Трупы свалились в коридоре. По деревянному полу загремел выпавший из руки пистолет. Кто ж так проводит операцию? До спецназа этих лохам далеко — завалили своего же работодателя, и сами как пацаны подставились… Жека на карачках отполз от кресла и быстро встал на ноги. Похоже, обратно предстоит прорываться с боем… — Уходим! Аккуратно! Мы не знаем, сколько их тут, — велел Жека. — Посмотрите, что в коридоре. Сейчас спустимся на первый этаж и нам нужно зайти в комнату охраны на первом этаже: забрать кассету с последней видеозаписью. Олег осторожно выглянул в коридор и дал знак выходить. Пока ещё никого не было видно. Но это длилось очень недолго. Люди услышали выстрелы и стали в удивлении выглядывать из кабинетов. Правда, увидев двоих лежащих на полу охранников в костюмах и перешагивающих через них троих парней, кто-то крикнул и тут же закрыл дверь кабинета. По-видимому, пошли вызывать полицию. Две женщины в нерешительности застыли в десятке метров от трупов. — Пошли! — мотнул головой Жека и быстрым шагом, почти бегом, направился к лестнице. По ней поднимались двое охранников, почуявших неладное и решивших навестить пятый этаж, куда до этого уже отправляли людей, и они куда-то подевались. Поднимавшиеся охранники, увидев спускающихся вооруженных людей, подняли пистолеты и попытались выстрелить, но не успели: Жека, бегущий первым, отреагировал раньше, застрелив обоих. Пуль не жалел, стрелял с расстояния метров пяти. Качки свалились на пол. Спустившись на первый этаж, осторожно пошли по коридору. Из-за угла выглянул охранник, сидевший за стойкой у входа, тот, кто первый озаботился, увидев входящего Жека с пацанами. Оружия у него не было — сюда ещё не докатился шухер с верхнего этажа. Этот охранник не знал, что все, кто охраняли этажи, были уже убиты. Потому он сильно удивился, когда Олег выстрелил в него из пистолета с глушителем. Жека в это время дошёл до двери, на которой была табличка «Частная охранная фирма „Эдельвейс“». Толкнул дверь и прошёл внутрь, Клаус за ним. Дверь оказалась не закрыта — охранники фирмы, которую крышевала полиция, были уверены, что на них никто не наедет. Технику безопасности всегда надо соблюдать! Олег остался снаружи, в коридоре, на шухере. Внутри, сразу напротив двери была комната отдыха с диваном, креслами, столом, телевизором. Чуть поодаль слева — комната видеонаблюдения. За мониторами никто не следил. Двое охранников, те, кто должны были сидеть за ними, уютно расположились в комнате отдыха и играли в карты за столом, который был весь уставлен пивными бутылками. Зря… Находись они на рабочем месте, с удивлением увидели бы, как двое их корифанов были убиты на пятом этаже и посреди коридора сейчас лежат два трупа, у которых в недоумении стоит какой-то мужичок в костюме, похоже, местный служащий. Жека выстрелил сначала в одного игрока, потом в другого. Дело приняло серьёзный оборот, и стало очевидно, что в живых оставлять никого не следует, чтобы не было проблем в будущем. Убедившись, что охранники убиты, Жека прошёл в комнату видеонаблюдения, нашёл видеомагнитофон, вытащил видеокассету и сунул её в карман. — Думаю, тут дублирующая запись не ведётся, — Жека оглядел комнату. — Не того уровня эта контора. — А что, может вестись? — удивился Клаус, с интересом разглядывая мониторы и стоящее оборудование. — Может и так быть, — согласился Жека. — Где-нибудь под столом или под полом ещё один магнитофон может быть спрятан. Резервная запись как раз на такой случай, если первую кассету кто-нибудь стырит. Но это на серьёзных объектах практикуется — банках, биржах, аэропортах. Здесь я не думаю, что есть нечто подобное. — Ну что тогда, валим? — спросил Клаус. — Валим! — согласился Жека и посмотрел в мониторы. Шухер начал нарастать как снежный ком. На пятом этаже у трупов охранников уже стояло несколько человек, то смотревших на тела, то осторожно заглядывавших в офис фирмы «Красивые этажи». Увидев там ещё два трупа, люди схватились за голову и побежали к лифту, а может быть, к лестнице. Вполне возможно, уже вызвали полицию. Подумали, что террористы в здании. — Сейчас мы им устроим! — усмехнулся Жека и нажал большую красную кнопку включения пожарной сигнализации. Решение, конечно, было так себе, по необходимости — к зданию сразу же будет привлечено много внимания снаружи. Зато внутри разовьётся паника, и люди будут вынуждены спасать свою жизнь, а не глазеть по сторонам. Плюс приехавшая на вызов полиция не будет сразу же входить в условно горящее здание. Будет ждать развертывания пожарных, спасателей, а это всё драгоценное время… Когда завыла сирена и затренькали звонки в каждом кабинете, Жека с Клаусом, спрятав оружие, покинули помещение охранной системы. Стало слышно, как сверху по лестнице бегут люди, испуганно вскрикивая от вида лежащий трупов. Корефаны вышли из коридора и направились к выходу. За ними быстро шли несколько человек, покинувших самые первые кабинеты, недоуменно переговариваясь на ходу. Причину срабатывания сигнализации никто не знал. Многие спрашивали друг друга, что именно случилось. Но определенного ответа не было ни у кого. Люди перешагивали лежащего у начала коридора охранника, даже не удосуживаясь посмотреть, жив он или нет. Каждый заботился только о себе: все старались как можно быстрее покинуть здание. Перед зданием стали скапливаться мимо проходящие зеваки, глазея на окна и на распахнутую дверь, из которой слышно, как трезвонит пожарная сигнализация. — Но пламени-то невидно, так же как и дыма, — резонно заметил случайный мужик, мимо которого проходили Жека с пацанами. — Спасайтесь! Там внутри гора трупов! — истерично крикнула какая-то баба в чёрном брючном костюме, выбежавшая на улицу. — Это ужас! За ней последовали другие. Это были те, кто видели убитых на пятом этаже. На их лицах было видно панику и страх. Они уже не старались остановиться около здания, а хотели отбежать от него на как можно большее расстояние. Где-то далеко слышалась сирена полицейской машины, а может быть, и пожарных. Это уже было без разницы — Жека с пацанами добрались до машины, припаркованной на соседней улице, в сотне метров от офисного здания. Олег сразу же завёл двигатель и поехал прочь, развернувшись на 180 градусов прямо на узенькой улочке, чуть не снеся цветочные горшки и столы уличного кафе. — Куда едем? — спросил он. — Давай на стоянку, у въезда в район, где мы стояли, когда нациков пасли! — распорядился Жека. — Побазарить надо. Обсудить наши дела. И бабки посчитать. Доехав до стоянки, на которой люди пересаживались с машин на метро, Олег нашел свободное место с краю и припарковался там. — Вытаскиваете бабло! — распорядился Жека. — Сейчас считаться будем. — Фартовый ты пацан! — заметил Клаус, доставая из карманов куртки пачки аккуратно упакованных в полиэтилен купюр. — Всё, к чему прикасаешься, превращается в деньги. С тобой и банки грабить не надо. Ходи только бандитов тряси, и всё будет нормально. — Дааа… — неопределённо протянул Жека. Сам он так не думал. Всегда знал, что гоп-стоп — дело опасное и без головы запросто можно остаться. Даже сегодня вот. Вроде приехали, постреляли, бабло подняли, уехали, а 9 человек убили. Опять кипешь по городу пойдёт. Опять будут убийц искать.Полиция будет искать, кому выгодно убийство охранников из охранной фирмы «Эдельвейс» и Рихарда Гросса, маклера «Красивых этажей». Естественно, если они найдут бумаги с именами тех, кого околпашил Рихард, там будет имя Сахарихи, и на Жеку падёт подозрение. А там опрос свидетелей, вдруг кто-то видел его здесь, когда его здесь быть не должно, и хоп… Вот и приплыли в тюрягу. Конечно, вероятность такого развития событий была крайне мала, но она существовала. Если Рихард не дурак, он всё должен был хранить в уме, но кто знает этих поехавших яйцеголовых… А Конрад, естественно, тоже будет искать тех, кто завалил его людей и чёрного маклера Рихарда Гросса. Потому что это угроза его бизнесу. И если он найдёт, то тюрягой от него не отделаешься… Вообще, на этом Конраде что-то сильно много стало завязано… Не пора ли прихлопнуть этого мусора и его мусорскую группировку? Гадить они стали порядочно, и дорогу перешли уже второй раз… Посчитали деньги. Оказалось чуть больше миллиона марок. Много… Это примерно 700–800 тысяч долларов. Многих околпашил Рихард. Но и поплатился за это жизнью… — Это ваша доля, — заявил Жека, отдавая пацанам 250 тысяч марок. — Всё как и договаривались, четвертина. Бабло, сами понимаете, чёрное. Тратьте понемногу, чтоб не появилось вопросов. — Что будешь делать? — спросил Клаус, пряча свою долю. — Мне опять срочно в Россию надо, там большое бабло корячится, — признался Жека. — Но и здесь не могу просто так дела оставить. Надо сначала их решить, чтобы тыл надёжный был. Иначе я в России постоянно переживать буду за здешние расклады. Короче, ребята, дело такое… Задрал меня уже этот Конрад. Не даёт он тут жизни никому. То людей мочит почём зря и грабит их, то кидал крышует, которые людей околпашивают. Надо его грохнуть, и дело с концом. Будет тихо-мирно, и всем хорошо. Я не знаю, как и насколько мы наследили сегодня, но нам надо первыми обрубить концы. — Конрада… — задумчиво сказал Олег. — Это большой человек, несмотря на то, что в дорожной полиции сержантом работает. Настоящий убийца, профессионал. Его шеф полиции держит для мокрушных дел. У него целая команда таких же отморозков. К ним лезть — себе дороже. Это же змеиный клубок. Только тронь… — Вот так их все и боятся… — заметил Жека. — Ты знаешь новую русскую пословицу? Нет человека — нет проблемы. Всё дело в том, что крутость этих мразей держится до тех пор, пока они живые и кому-то приносят деньги, пусть даже и сидят где-нибудь под охраной. Дохлые они нахер никому не нужны. Был человек — и нет человека. Через неделю забудут, и место его займут. Ещё и на могилу плюнут. Поэтому не надо бояться наезжать на этих чертей. Раз они творят беспредел — надо их валить первыми. Иначе они первыми завалят. Это, ребята, так работает. Очевидно, что нам с ними рано или поздно придётся столкнуться. Они уже за полгода два раза мне в карман насрали. Дальше будет больше. Они знают, что у нас деньги есть, рано или поздно придут за ними. Адам Борноев тоже с крутыми яйцами был, и где он сейчас? Где итальянцы? Турки? Китайцы? — Хорошо… — подумав, сказал Олег. — Но нужно узнать, где они тусуются. Где торчит этот Конрад. Это потребует какое-то время, чтобы собрать информацию. — Торчит он в стрелковом клубе, — заметил Клаус. — Может из снайперки замочить или, как Коза Ностра, на мотоцикле мимо проехать и валить из автомата. — Нет… — покачал головой Жека. — Валить в центре города днём… Это надо такие пути отхода иметь… А их там просто нет. Везде кривые улочки и машины на них. Народа множество. Возможно, видеокамеры. Если только как в боевиках каких-нибудь — поставить фургон с открытым задом и на мотоцикле в него по доске заскочить после ликвидации. Потом ворота закрыть и в путь. Не… Это херня! Детский лепет! Из снайперки тоже стрелять по сути неоткуда. Из дома напротив, с чердака? Но туда надо как-то попасть. Это не заброшенное здание, откуда мы по Адаму шмаляли. В жилой дом, где полно народу надо как-то попасть и при этом можно хорошо запалиться. Почти в каждом доме консьерж… Ничего не выйдет. Надо найти их логово. У Конрада целая команда стрелков. Они где-то должны собираться, чтоб базарить о делишках. Наверняка это какой-то кабак или ночной клуб. А может, стрип-бар. В общем, Олег, пошли опытных людей, пусть за ним проследят и узнают, куда он ходит бухать. Там всех и угандошим. — Ладно, о-кей, — кивнул головой Олег. — Возьму в разработку. Сейчас-то куда? — Сейчас в гостиницу! — заявил Жека. — Забираем моё шмотьё и везём в наш новый домишко. Всё, съезжаю я от вас. Сейчас придётся вам за город меня возить! Ха-ха-ха! И пара-тройка охранников будет там всегда. Для этого там есть помещения и гостевой домик. Смех-то смехом, но всё-таки как-то непривычно казалось жить на таком расстоянии от города, тем более все дела были в нём. Каждый день по 70 километров, помотайся-ка… Час туда, час обратно. Два часа из жизни долой, только на дорогу. Впрочем, нет худа без добра. Жека решил брать с собой книги в дорогу и читать — давно уже не удавалось прилечь как раньше, на диван с открытой книжкой… … К тому времени, когда через пробки на проспектах добрались до гостиницы, Светки ещё не было. Но все вещи лежали посреди номера, упакованные в несколько больших баулов. Увезти их можно было на двух машинах: на Олеговой и на своей. — Заходите, посидим, потрещим… Пока Светки не было, Жека достал из холодильника каждому по бутылке пива. Тем и скрасили вынужденное безделье, базаря ни о чём. Через двадцать минут пришли Светка с Ириной, одетые в одинаковые спортивные костюмы «Адидас». С ними охранники — Витёк и Егор. — Вы что, вместе на тхэквондо ходите? — удивлённо спросил Жека. — Вместе, — смеясь, кивнула головой Ирина. — Я тоже решила хоть немного начать заниматься. А то съедите отсюда, изнасилуют ещё. — Ты так и не подобрала себе ничего? — спросил Жека. — Ни дома, ни квартиры? — Нет, — покачала головой Ира. — Вариантов нет подходящих. Вс не то, и всё не так… — Давай к нам в дом! Поживёшь пока! — предложил Жека. — Места там дохера и больше. Что ты тут одна будешь? Давай! Тебе Светка потом поможет там же домишко присмотреть. — А сейчас-то что? — спросила Сахариха. — А давайте в наш рестик съездим, побухаем. Ну как так жить — иметь свой ресторан и ни разу туда не сходить пожрать??? — Прям вот так? — с удивлением спросил Жека, показывая на простенькую одежду на себе и на пацанах. — А что тебе, к министрам что ли на встречу? — рассмеялась Сахариха. — Давайте погуляем, отметим наш переезд, да и новоселье тоже. Все свои. Ещё пацанов позови, кто не занят. Можно Эмилии позвонить. — А… Давайте… — махнул рукой Жека. — И в самом деле, что-то закрутилось всё… … В ресторане «Тьма грядущая» находился небольшой банкетный зал как раз для таких случаев. Был он построен чуть позже, чем основной обеденный зал и бильярдная, и находился за кухней, вход туда был с обратной стороны здания. Намеревался Жека здесь проводить вечеринки для своих людей или для тех, с кем стоило проводить деловые переговоры. Причём устроить его ещё зимой порекомендовала Светка, как менеджер, курирующий этот проект. — Сам потом спасибо скажешь, — заметила она. — Будет место, где собраться и погулеванить всем. Не потащишь же ты такую ораву к себе в дом. У тебя всё-таки авторитет повыше, чем у рядового пацана. В стороннем кабаке, да даже и в нашем, у людей авторитетных, удивление вызовет, если ты со своими охранниками пить-гулять будешь. Жека, в мафии так не принято. — А ты считаешь, что ты и я — мафия? — рассмеялся тогда Жека и взъерошил волосы на голове любимой. — В твоих словах есть резон… Делай как хочешь… Вот и пригодился зал-то… ---------- Глава 6 Русская гулянка с итальянцем Глава 6 Русская гулянка с итальянцем В банкетном зале «для своих» было тридцать мест. Не много, но и не мало. Хватило, чтобы позвать всех, кто был не на службе, да ещё с жёнами и подругами, и даже место осталось. Большинство приехали одетые как на парад, в костюмы и вечерние платья. Только Жека с Сахарихой, Иркой, Клаусом и Олегом были одеты по-простецки. Но им можно. Они тут главные… Так как почти все присутствующие здесь были русскими, стол накрыли по привычке, с русской щедростью и изобилием. Были и чисто русские блюда вроде голубцов, расстегаев с визигой, блинов с чёрной икрой, осетрины, балыка и стерляжьей ухи, были и европейские — стейки, омары, салаты с креветками. По привычке, большие тарелки колбасы, варёной и копчёной, и сыра всех видов, маринованные огурцы и квашеная капуста, солёные грибы. В середине застолья подали горячий плов в большом казане и шампуры с только что нажаренными шашлыками. На столе русская водка, шампанское и изредка виски с коньяком. — Ребята, — Жека встал, держа в руке рюмку с водкой. — Я рад, что мы все здесь сегодня собрались. Давно не видел всех вас, а кое-кого и вовсе не видел. Всё дела… Дела… Хочу поздравить вас и пожелать всем счастья, удачи и всего самого хорошего. Пусть наше дело живёт и процветает. Будем! Как и всегда! Сегодня мы отдыхаем! Потом, когда все слегка захмелели, поддатая Сахариха пошла включать музыку — без музыки она не представляла себе жизни. Натырила из гостиничного номера и кассет, и дисков, и стала включать музыку на свой вкус и звать всех танцевать. Жека смотрел на веселящуюся подружку и улыбался от счастья. Лишь бы ей было хорошо… На себя-то похер… На тумбочке, у окна, стоял японский музыкальный центр «Кенвуд». И качал он музыку довольно прилично. Через некоторое время уже почти все танцевали. Жека в задумчивости сидел и курил, когда к нему подошёл охранник, одетый в костюм. Звали его, кажется, Серёга. — Босс… Там Антонио Дженовезе в бильярдном зале, с охраной, — нагнувшись к уху Жеки, сказал он. — Спрашивает, тут ты или нет. — А… Сейчас подойду! — махнул рукой Жека и встал из-за стола. — Ты куда это намылился? — спросила зоркая Сахариха, увидев, что Жека пошёл вслед за охранником и предвидя какие-то проблемы. — Дело одно есть… — ответил Жека, на минуту остановившись у неё. — Пришёл один человек, которого я сюда звал как-то в гости. Антонио Дженовезе. — Охрану возьми, — настойчиво сказала Светка. — Ну я не думаю, что он меня убивать приехал… — рассмеялся Жека. — Я ему обещал в бильярд сыграть. Но, возможно, придется сюда пригласить. Распорядись тут насчёт чистого стола, Свет… Так надо. — Хорошо, иди! — махнула рукой Светка. — Всё будет через полчаса готово. Тащи его сюда. …Антонио Дженовезе выглядел как франт, это Жека уже заметил. Сейчас он был в каком-то полусредневековом длинном камзоле, белой рубахе и клетчатых штанах. Шляпа с высокой тульей, больше похожая нна цилиндр, сверкающая золотой пряжкой, лежала на бильярдном столе.Традиционно на итальянце сверкало множество золота и бриллиантов — виднелся массивный католический крест в расстёгнутом вороте рубашки, висела большая серьга в ухе, надеты несколько перстней на пальцы рук, на запястьях сверкали браслеты. Несмотря на всю эту роскошь, мафиозо не смотрелся как цыган или колхозник. Всё было дорого, со вкусом и с какой-то артистической небрежностью, присущей людям очень богатым и властным. Походил Антонио или на известного артиста, или на графа Дракулу, не меньше… У стола, поодаль от него, стояли два охранника в костюмах: бритые наголо наёмники-швейцарцы с татуировками на кистях рук и на шеях. У одного змея заходила с шеи на щеку, у другого дракон был намалёван прямо на бритом затылке. То, что это люди опасные, было видно за версту. Поэтому-то, по-видимому, играть с Антонио никто не хотел. Да и в целом бильярдная была подозрительно пуста. Дженовезе играл сам с собой, изредка прихлёбывая вино из стоявшего прямо на сукне, рядом, со шляпой, бокала. Странно, но сколько бы раз он не бил кием по шарам, ни один из них не попадал ни по шляпе, ни по бокалу. Игрок! — Евгений Соловьёв! — засмеялся Антонио, увидев Жеку. Мафиозо отложил кий, подошёл к Жеке, по-итальянски приобнял его, коснувшись плечом, потом поздоровался. — Давно хотел нанести визит вежливости в твоё заведение и вот решился, — улыбаясь, сказал он. — И в бильярд сыграть. Ты мне обещал! Заведение у тебя, кстати, прекрасное, не зря о нём молва по всему Франкфурту идёт. — Сыграть? Без проблем! — заявил Жека, взял кий и намылил его. — В американку или русский? Мне без разницы. Антонио сегодня играл намного лучше, чем в первый раз, когда они впервые встретились в бильярдном клубе «Зелёное сукно». Хотя и тогда и сейчас он был порядком выпивший. Жека один раз проиграл, один раз выиграл. На этом Антонио решил закрепить статус-кво, опасаясь своего проигрыша. — Давай на этом закончим, — рассмеялся он. — Один-один — это хорошо. Никому не будет стыдно, и никто не будет злиться. Надо выпить за это. Ты, кстати, неплохо одет для вечеринки в ресторане. Мне нравится. — Ресторан — моё рабочее место! — со смехом ответил Жека. — Это люди сюда хотят отдыхать. Я тут работаю. А насчёт выпить… Пойдём. У меня тут есть зал для избранных. Мы сейчас там сидим. С одной стороны, Жека не хотел, чтобы Антонио видел всю его бригаду, это было ни к чему. Кто знает, как оно дальше повернётся, может, придётся и сойтись на узкой дорожке… С другой стороны, продинамить Дженовезе могло быть сильным оскорблением, а этого Жека не хотел. И опять же, показать, что у Жеки есть люди, тоже стоило. Если захочет решать что-нибудь силовым путём, пусть знает, с кем имеет дело, и даже подумать не смеет рыпаться. — А у тебя тут порядочно народу, — заметил Анион, присаживаясь за стол рядом с Жекой. — Весело у вас тут. Охранники его не стали садиться за стол. Остались стоять за его спиной, как изваяния. — Весело, — кивнул головой Жека, налил в рюмки водку, и подал одну Антонио. — У нас, у русских, так. Гуляем вместе. Мы все братья, понимаешь? Поэтому, когда ко мне обращаются, то говорят «брат». И когда я обращаюсь к кому-либо из них, то тоже говорю «брат». — Интересно… — задумчиво сказал Антонио и взял рюмку с водкой, тут же понюхав её. — Водка? — Да, русская водка! — кивнул головой Дека. — Напиток для сильных духом мужчин. Давай! За всё хорошее. Звякнув рюмками, выпили. Жека тут же захрустел огурцом и показал рукой на тарелку с огурцами. — Лучшая закуска под водку. Попробуй. — Ты думаешь, тому, кто любит граппу, страшна, водка? — усмехнулся Дженовезе и тоже захрустел огурцом. — Неплохо! А что это за прекрасные дамы? Как раз в это время, наскучившись танцевать, за стол, как раз напротив Жеки и Антонио, сели Сахариха с Ириной. В это время на приличной громкости играл «Ласковый май». «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…». Поодаль танцевала толпа пацанов со своими девчонками. Всё как всегда. Всё как при Советском Союзе! — Это моя невеста, Светлана, — показал рукой Жека на Сахариху, налившую себе водяры. — А это Ирина, моя правая рука по финансам. — Нужно выпить за знакомство! — улыбнулся Антонио. — Здравствуйте, дорогие дамы. Меня зовут Антонио Дженовезе. Одинокий франт, ловелас и сердцеед. Жеке неожиданно пришла в голову мысль, что почему-то Анионио один, без спутницы. Если ходить одному в бильярдный клуб куда ни шло, то идти в ресторан без спутницы считалось слегка неприлично. Тем более, у итальянцев. Но, видно, у мафиозо всё-таки был какой-то резон ходить с двумя охранниками. Жека грешным делом подумал, уж не гомик ли братишка Антонио, но тут же убедился, что вроде нет. Антонио сразу же отмёл Сахариху как запретный для вожделения объект и всё внимание уделил Ирине. А ей… Ей это и понравилось… — Так… Чё вы тут сидите, шары в землю! — крикнула пьяная Светка. — Танцуют все, вашу мать! Под «Ласковый май»! Выкрутив ручку громкости на музыкальном центре чуть не до отказа, она схватила Антонио за руку, вытащила его из-за стола, и потащила в круг танцующих. Ирина хихикнула, выпила ещё водки и побежала к ним. Охранники Антонио остались стоять безмолвными истуканами, холодными стеклянными глазами разглядывая присутствующих. Особенно Клауса, который один был трезв и сидел напротив них, потягивая кофе. Сидел в спортивном костюме, закинув ногу на ногу, качая ей и перебрасывая блатные чётки в руке. На кисти наколка «ВДВ СССР». По виду Клауса было видно, что он тут тоже на работе и зорко наблюдает за охраной мафиозо. И что стопудово он не лыком шит, и тоже может кое-чего, как и швейцарцы… А как русская десантура, так может, стоит и двоих таких швейцарцев… … Проснулся Жека тяжко. Ночь. Гостиничный номер. Кровать в спальне. Лунный свет на подушке. И сразу понял, что они так никуда сегодня и не уехали… Рядом мирно посапывала Светка. Жека поцеловал в обнажённое нежное плечо и с трудом поднялся. Как всегда с похмела, сильно болела голова, во рту пересохло. Перебрал опять? И тут же Жека понял, что нет, не перебрал. Сам хотел именно так накидаться, именно в мясину. Много чего в последнее время произошло, много переживал, потому и наклюкался до невменоза. Закидывал всё подряд — и водку, и коньяк, и шампанское. И домашнюю самогонку, которую принёс из дома кто-то из пацанов. Пил, закусывал и снова пил со всеми подряд. Чудил? Помнилось, чудил. Но по-доброму. Жека вообще, когда пьянел, ни на кого никогда не рыпался. Охватывала его чисто русская, странная тоска-печаль-кручина и тогда ему становилось жалко абсолютно всех… Помнил, как плакал, когда Светка поставила шестнадцатый альбом «Ласкового мая», с Олегом Крестовским. Вспомнилась своя неприкаянная юность, посиделки в подъезде и на лавочке. Тут же вспомнил похороны деда, деревню, техникум, кондитерскую фабрику. Вспомнил и свою семью, которой он стал не нужен. Как они сейчас? Мыкаются, поди, без денег. А ведь мог бы хоть пару сотен косарей отправить. Для самого-то сейчас это уже не деньги. Но всё забыл, всё забылось, и быльём поросло… Жил как огонь, пожирающий всё на свете. Вертелся как белка в колесе, не жалея ни себя, ни окружающих… Поэтому, когда хлебнул самогонки, вспомнил всё, и сразу навалилась тоска-печаль… Давно забытый вкус русского самогона вызвал к жизни всё, что долго таилось в памяти. Тогда и заплакал горько и безутешно. По себе, по родителям, по братьям-сёстрам, по пацанам, по тем, кого отправил в мир иной… Было и это… Помнил, как Светка утешала, гладила по волосам, целовала, шептала что-то… Сейчас уже отпустило. Самое главное — привести себя в порядок. Войти в обычный ритм жизни. Жека прошёл к холодильнику, достал бутылку холодного пива и жадно выпил, прямо там, у холодильника. Потом достал ещё одну бутылку. Вышел с ней на лоджию. Как был, в трусах. Прохладный майский ветер ударил по голове, взъерошив волосы. Жека смотрел на городские небоскрёбы с кое-где горящими окнами, на рекламы, фонари, освещавшие улицы с редкими машинами и поздними гуляками и думал, что привыкнуть к проживанию за городом будет нелегко — всю жизнь прожил в каменных джунглях. Куда вот выходить посреди ночи курить и пить пиво, когда приспичит? На балкон? И на что смотреть? На тёмные деревья? На другие фазенды? Остаётся только это… …Второй раз проснулся поздним утром от запаха жарящейся яичницы и бекона. Подняв веки, сразу же опустил их — солнце било прямо в глаза. Недалеко что-то шкворчало и пахло вкусным. — Вставай, соня! — крикнула Светка. — Сейчас завтракать будем. Была она как всегда, словно вчера в музей ходила, а не на гулянку с алкоголем. Расхаживала у плиты босиком, в длинной майке. Светлые волосы стянуты в высокий хвост, торчащий над головой. Жека сходил в ванную, умылся на скорую руку и потом уже как был, в трусах, сел за стол. И тут же подумал, что вот так, по-простецки, по-домашнему, в трусах, забуриться завтракать, пожалуй что, в новом доме не получится, со всеми этими горничными и дворецким. Но Светка успокоила его. — Они ж у тебя не будут круглые сутки работать, как рабы, — резонно заметила она, раскладывая яичницу с беконом по тарелкам. — Могут приготовить поесть и уйти. Или на выходные уйти. Это как ты решаешь. Я, когда в Абрикосовом жила с родителями, всегда прислуге выходной давала, когда приезжала со школы. Даже иногда назло родителям. От охраны было не избавиться, а прислуга чё… Пришла — ушла… Жека оприходовал перед завтраком ещё одну бутылку и почувствовал, что стало совсем хорошо. Светка ограничилась большим бокалом апельсинового сока. Пока пила его, насмешливо смотрела на Жеку, покачивая ногой. — Помнишь как с этим итальянцем обнимался, а потом силой мерился? — Не помню… — покачал головой Жека. — Последнее, что помню, это как под «Ласковый май» все плясали, потому что ты так хотела. Чё там ещё-то было? Хоть не подрался никто? — Никто не дрался… Кстати… Сейчас переезжать будем, — заявила она. — Я уже вызвала Олега и Клауса. Так что собирай свои манатки. Сегодня отдохнём, а завтра уже за работу. — А… Ира??? — спросил Жека. — Мы же хотели, чтобы она с нами пожила. — И как ты себе это представляешь, чтоб взрослая посторонняя женщина с нами жила? На каком основании? — строго спросила Сахариха. — Я, конечно, не против, дом там большой, места всем хватит, тем более, наша жизнь такая — домой-то мы на ночёвку приезжаем. Но как она будет себя чувствовать, ты не подумал? — Я так себе представляю — она наш близкий друг! — решительно сказал Жека. — А друзьям надо помогать! Логично? Нам никакого труда не составит, чтоб она там жила. И веселее будет на первых порах. По-привычному будет. И время появится, чтоб себе дом найти. Найдет себе рано или поздно мужика себе, раз Клаус идиотом оказался, купит дом иди хату в городе. — Это надо с ней разговаривать! — пожала плечами Светка. — Она сказала, что ещё не знает… … Через час все вещи были погружены в две машины. Выходя из пустого номера, перед тем как закрыть дверь, Жека даже с каким-то сожалением посмотрел внутрь. Жаль. Всё-таки прожили здесь полгода, и уже успел привязаться к этому пентхаусу. Продавались такие же во «Франфурте», но единственной проблемой проживания в них был невысокий уровень безопасности. Если в загородной усадьбе охранники могли успешно контролировать территорию, не заходя в дом, то в квартире, даже большой, видеть постороннего человека Жека не желал, да так никто и не делал, насколько он знал. А чтоб охрана стояла круглосуточно у двери в городском многоквартирном доме, это ж… маразм… Так что, как ни крути, без большого дома с участком не обойтись… Вместе с домом досталось очень много приятных вещей. Герберт на прощальной вечеринке сказал, что ничего отсюда забирать не собирается, кроме дорогих личных вещей. Обстановка, мебель, аудио-видеотехника — всё остаётся новым хозяевам. В том числе и представительский Mercedes-Benz 500SE, так называемый «шестисотый». Как и положено, чёрного цвета и с пуленепробиваемыми стёклами. — Куплю себе в Америке что-нибудь поновее, — рассмеялся компьютерщик. Элеонора тускло посмотрела на машину, явно не в духе от подобной широты души. Но самое главное, Герберт оставил компьютерную комнату целиком, почти со всем оборудованием. — Сейчас компьютерная техника прёт в гору, через пару лет эти железки можно будет на помойку вынести, — решительно заявил он. — Но пару лет ещё можно попользоваться, пока Виндовс-95 не выйдет. Мы как раз над ним будем работать. — Что это такое? — заинтересовался Жека. — Новая операционная система! — ответил Герберт. — Скажу так: лет через десять на компьютерах будет всё: фильмы, видео, музыка, фотографии, общение по видеосвязи и прочее. Больше сказать ничего не могу. Секрет фирмы. Я кое-какие секретные железки с этих компьютеров снял, но они и без этого пашут. Всё работает, в том числе и интернет через модем. Развлекайся. Кажется, у Жеки появилась новая игрушка… ---------- Глава 7 Разведка района Хохтс Глава 7 Разведка района Хохтс Ирина всё-таки решила переехать на время к Жеке, в новый дом. После нападения она уже не чувствовала себя в безопасности. Это раньше, владея ателье, она жила и горя не знала. Связавшись с Жекой, по его же просьбе, ступила на территорию тьмы, откуда можно и не вернуться… Прилёт можно было ждать откуда угодно. — Спасибо большое за предложение! Я воспользуюсь им! — заявила она, с благодарностью посмотрев на Жеку и Сахариху. — Временно, конечно… В целом жизнь в новом доме устаканилась за пару дней. Поначалу было неловко, что в доме всегда прислуга. Но это с одной стороны. С другой — ты всегда знаешь, что дома всё убрано, прибрано и сготовлено. Дорога до города оказалась по времени не такой уже затратной. Асфальт хороший, и кое-где можно было под сотню наваливать — шофёр знал своё дело. Два дня с момента переезда так и ездили на работу в город. Утром вставали в 8 часов, неспеша завтракали, как белые люди, в 9 выезжали в город, и к 10 часам уже были на рабочих местах. Отличие от городской жизни почти не ощущалось. В 17 часов заканчивали работать и ехали обратно домой, в Рейнгессен, в сопровождении машины охраны. Приезжали, ужинали, и потом уже занимались кто чем. Жека изучал компьютерную технику, оставленную ему Гербертом, Светка с Ириной что-то смотрели по телевизору, одновременно проверяя какие-то бумаги по работе. Вечером Жека отпускал прислугу домой, оставались только двое охранников. Один всю ночь прохаживался вокруг дома, другой постоянно находился в тени, не на виду. Утром менялись на других, которые приезжали вместе с машиной сопровождения. Жека для охраны выделил помещение в гостевом домике, чтобы пацанам было где поесть и отдохнуть. Но правило поставил чёткое — в хозяйский дом они могли заходить только по очень неотложному делу или когда начнёт рушиться земля. Знал пословицу — «мой дом — моя крепость», и Жека собирался ей следовать, исключая всякое панибратство. В мой дом без приглашения имели право приезжать и входить только приближённые. Те, кому он доверял как себе. На данный момент это были Клаус, Олег, Витёк и Егор. Вечером в субботу приехал Олег и Витёк. Жека сидел за компьютерным столом, изучая железо. Олег прошёл прямо в компьютерную комнату босса. Витёк остался на улице. — О Конраде появилась кое-какая информация… — сказал Олег, присаживаясь рядом. Жека взял бутылку виски, два бокала, налил, протянул один Олегу и чокнулся. — Говори, чего нарыли. — Рядом с городом, к северо-западу, находится пригород под названием «Хохст», — Олег осторожно попробовал виски. — Там и тусуется Конрад со своими отморозками. Походу, тир у них там с бухаловом и шлюхами. — Откуда узнали? — спросил Жека, с интересом посмотрев на Олега. — Проследили… — сказал Олег, пригубливая из бокала. — Наши пацаны двое суток пасли его. Район Хохст это промышленная зона к юго-западу от города, за Майном. Там находится химический комбинат, принадлежащий одноимённой фирме. В годы войны там всякую херню делали и сильно бомбили тот район. Но некоторые здания сохранились до сих пор. Понемногу сносят, но ещё не до конца снесли. Там чёрт-те что творится, целый анклав заброшенных и действующих строений. Они зависают в одном из них. Большой бетонный бокс, раньше была какая-то фабрика. Строение огорожено новым бетонным забором со всех сторон. То, что находится внутри, мы не знаем. Территория хорошо охраняется. По крайней мере, двоих с оружием точно видели за оградой. — Как выследили? — с любопытством спросил Жека. — Следили напрямую за Конрадом, — сказал Олег, посматривая в компьютер. — Он туда после стрелкового клуба каждый вечер заезжал, и с ним напарник, здоровенный бугай, судя по набитым казанам — боец. За эти три дня они туда всегда ездили. Потом, вслед за ними, ещё пара машин приезжала. Мы там поблизости нашли строение, с которого хороший обзор. До их базы метров 100, но в бинокль всё хорошо видно. — А в городе? — спросил Жека. — Может, где в городе у них есть точка? Судя по тому, что ты рассказываешь, штурмовать эту халабуду нелегко. — В городе нет ничего… — отрицательно покачал головой Олег. — Они держатся так, чтобы не внушать подозрений. Вместе никогда не собираются. Мы за ними уже давно приглядываем. Ни разу не было, чтоб Конрад с кем-то куда-то ходил. Даже с семьёй его не видели. Живёт, по ходу, один, не далеко от стрелкового клуба, на Фрейгате-штрассе. — Два дня наблюдений — это мало, чтобы делать уверенные выводы, — задумался Жека. — Понаблюдать бы ещё за ними. Или разведать хорошо эту местность. Покажи мне на карте, где это находится. Если надо, я увеличу изображение. Жека пощёлкал мышью, нажал Enter на клавиатуре, и на компьютерном мониторе высветилась карта Франкфурта-на-Майне. Олег, как бывший военный, в картах, конечно же, ориентировался очень хорошо. Поэтому сразу пальцем отметил нужную зону. Находилась она за рекой, в пригороде, примерно в 20 километрах от города. Действительно, это была промышленная зона с множеством складов, мелких и крупных предприятий, частью заброшенных, частью работающих, но большинство строений занимали промышленные корпуса корпорации Хохст. — Далеко залезли, — удивился Жека. — И что, они каждый раз сюда ездят? — Я думаю, да, — согласился Олег. — Они ездят на полицейской машине, значит, подозрения нет, наоборот, их все шугаются. Ещё мы там видели чёрный фургон Фольксваген с тонированными стёклами. Походу, на нём они на всякие силовые акции и ездят. Слушай, мне понятно твоё сомнение. Ну сам рассуди — какие проблемы им до туда доехать? 20 минут от города и там. Никто не видит, никто не слышит. Место пустынное, кроме складов, бараков бомжей и мигрантов. Занимайся чем хочешь. — Нужно провести более тщательную разведку! — заявил Жека. — Если наезжать на них, надо более-менее знать, что там находится. Сейчас они в этом месте, как думаешь? — Конечно там, я ж сам только что оттуда, — ответил Олег и допил виски. — По всем раскладам, туда ехать максимум час отсюда. Сначала заедем к себе на базу в Эшборне, переоденемся в камуфляж, броники. Возьмём оружие, бинокли, приборы ночного видения. Потом проедем до Хохста и всё на месте разузнаем. Незаметно там можно подобраться, я тебе уже говорил. — Я собираюсь! Погнали! — сказал Жека, выключил компьютеры и стал обеваться. — Надо делать. У меня из-за это чёрта дела в России стоят, а мне там уже край через две недели надо быть. — Куда намылился? — подозрительно спросила Сахариха, в одной майке и трусах лежавшая с Ириной на мягком пушистом ковре залы и разглядывавшая какие-то журналы. Светка увидела, что Жека оделся в спортивный костюм и кобуру, и сразу почуяла, что любимый опять на дело засорился. — Свет, надо в одно место смотыляться… — виновато ответил Жека. — Дело есть. — Тебя ждать? — спросила она, чуть привставая на локте. — Не знаю… — неуверенно ответил Жека, посмотрев на электронные часы на стене. — Сейчас уже 21 час. Наверное, не ждите. Ложитесь спать. Вышли на улицу — зашибись! Как в раю! Уже зажглись светильники, освещавшие роскошную виллу и причудливые деревья на участке. За оградой темнел небольшой перелесок. В воздухе пахло цветами фруктовых растений: яблонь, груш, слив, просто свежей молодой зеленью. Такой чудесный запах бывает только в мае, когда вокруг всё свежее и зелёное, не тронутое жарким солнцем. Наверху звёздное небо с миллиардами звёзд. Здесь, за городом, они казались разноцветными и особенно чёткими. Даже галактики видать! Жека посмотрел в глубину космоса и увидел, как над головой чиркнула яркая искра — сгорел метеор. — На счастье падает… Ну что, пора… — помолчав, сказал Жека. — Поехали на Эшборн штрассе, 2. На трассе машин уже было мало. Даже на таком большом расстоянии от города дорога была ярко освещена фонарями, но всё равно не гнали — торопиться некуда, внимание привлекать не следует. Наоборот, легко давали свободную дорогу торопыгам, летящим со стороны Рейнгессена. Франкфурт обогнули по западной объездной и выехали в сторону промышленной зоны Эшборна. Здесь уже вообще никого не было. Проехав по ярко освещённому мостику через Майн, через несколько километров свернули вправо, на складскую территорию. — Больше никого брать не будем? — спросил Олег, внимательно глядя на дорогу. — Троих не мало будет? — Мы не на бойню едем, лишь на разведку! — усмехнулся Жека. — Хотя хрен его знает, как дело пойдёт. Открыв ворота, заехали на базу. Сейчас там постоянно дежурил человек Олега. Имени нынешнего охранника Жека не знал. Но по виду парень бывалый — здоровенный, лысый, накачанный, с пудовыми кулаками и шрамом на лице. — Знакомься, Жека, — сказал Олег и показал на парня. — Зовут Данил. Служил в ГДР. Когда наших выводить стали, решил тут остаться нелегалом. Сам к нам пришёл. Парень опытный, с района. Отвечаю за него. — Ну ладно, — пожал плечами Жека. — Пусть с нами едет тогда. Он в нормальных делах участвовал? — Пока ещё нет, — ответил Олег. — В охране на наших объектах работает. — Тогда собирайся, — сказал Жека и махнул Данилу рукой, подзывая к себе. — Посмотрим, чего ты стоишь. Хорошо себя покажешь — выше охранника поднимешься, в бригадные. А там бабки другие совсем. Зашли в бокс и стали вооружаться. Жека про себя подумал, что по идее, больше людей для операций и не надо. Больше народу — это машину ещё одну гнать с собой, запалишься ещё. На одной машине получше будет, чем взводом целым тащиться. Тем более главный фактор это неожиданность. Оделись как всегда. Камуфляж, берцы, бронежилеты, разгрузки для боеприпасов и аптечки. Из оружия взяли автоматы. Подумав, Жека взял снайперку СВД и гранатомёт «муха» а также приборы ночного видения и бинокли. — Ну что, поехали, — сказал Жека, попрыгав и посмотрев, проверив, что ничего не брякает. — Расклад такой, ребята. Если увидим, что дело сможем сделать сразу, без подготовки, значит, будем делать. Тянуть нечего. Чем больше будем мотаться туда-сюда, тем большее палево. Вы это сами понимаете. Всё, погнали. Ехать предстояло недалеко, километров двадцать, и дорога почти полностью шла по промышленному сектору. По обеим сторонам дороги проносились заводы, фабрики, склады. Изредка попадались населённые пункты из нескольких домов, похожих то ли на казармы, то ли на общежития, а скорее всего, на лагеря мигрантов, работавших на местных заводах за гроши и миску супа. Полиция здесь бывала редко, так что доехали без приключений. Через двадцать минут езды Олег свернул с более-менее широкой и освещённой трассы в узкий проезд между ветхими кирпичными строениями. — Они не здесь ездят, — объяснил он. — Мусора едут дальше. Но здание, которое нам нужно, находится здесь. — Когда ты это всё успел разузнать? — удивился Жека. — Я в армии разведчиком служил, — заявил Олег. — Братан, этому учат. Проехали метров двести, ныряя по колдобинам, потом машина повернула направо, в ещё более узкий проулок, проехав ещё сотню метров, остановилась перед заброшенным, по виду, зданием. Пока ехали сюда, Жека внимательно смотрел в окно и разглядывал окружающую местность. Ничего хорошего тут не было. Бетонные склады, заборы. Кирпичные здания, кое-где развалившиеся, а кое-где нормальные и, похоже, даже работающие, судя по висящим на них вывескам и рекламным объявлениям. — Вот это богадельня нам нужна, — кивнул головой Олег, вдобавок ещё автоматом показывая на старое здание, перед которым они остановились. На здании была громадная вывеска Opel. По виду зданию лет 30, не меньше: выбитые окна, висящие двери, разбитый асфальт, кое-где растут деревья и кусты прямо из расщелин в асфальте. Такое ощущение, что здесь была война. А может быть, так и было… — Как тут ещё не посносили всё это? — удивился Жека. — Тут же вообще мраки. — Не забывай, что здесь частная собственность, — возразил Олег. — Земля чужая, а может быть, выкуплена давно, и хозяин шкерится. Сейчас просто так на ней не хотят ничего строить. Не сказать, что хорошее место — от города порядочное расстояние. Ты видел, даже ближе ничего не строят. А тут сначала надо всё ломать и сносить, потом только за строительство браться. Ладно, хватит базарить, идите за мной. Фонари зажигайте. Тут и провалиться можно. Друг за дружкой, подсвечивая себе фонарями и старясь не провалиться в расщелины и дыры в провалившемся асфальте, отправились в дом с вывеской Opel. Похоже, здесь раньше была большая авторемонтная мастерская. Внутри всё оборудование было давно украдено и демонтировано, но ямы для осмотра автомобилей были не засыпанными — идти следовало осторожно. Не успели пройти с десяток метров, как где-то под потолком захлопали крыльями и запищали летучие мыши. — Нам дальше! — махнул рукой Олег. Через пятьдесят метров наткнулись на железную лестницу, ведущую наверх, на крышу цеха. Осторожно, стараясь не шуметь, поднялись по ней на крышу. Очень велика была вероятность свалиться вниз с этой лестницы, так ходила она из стороны в сторону и пищала под четырьмя мужиками со снарягой. Когда поднялись на крышу, Олег дал знак не шуметь и погасить фонари. Здесь видимость была относительно нормальной — откуда-то спереди и с боков светили прожекторы, да и ночь была звёздная и лунная. Осторожно, цепляясь рукой за парапет крыши, направились вперёд. Идти было недолго, метров двадцать. Дошли до парапета высотой по пояс и присели за ним, осторожно осматривая то, что находится перед ними. Перед зданием, на крыше которого они сидели, простиралась площадка метров в пятьдесят длины и ширины, с двух сторон окружённая такими же развалюхами, по которой они сюда пришли. Но строение, находившееся прямо за площадкой, по виду немного посвежее и не кирпичное, а бетонное. Метрах в двадцати от него проходил двухметровый бетонный забор, в котором стояли автоматические евроворота, управляемые дистанционно с пульта. Точно такие же, что стояли на оружейной базе Жеки в Эшборне. В здание тоже вели большие ворота, по которым могла заехать машина. Перед ними прохаживались два вооружённых человека, одетых в тёмную, неброскую одежду. Над воротами, поод самой крышей, шёл ряд окон, опоясывающих всё здание по периметру. По верху бетонной ограды проходили несколько рядов колючей проволоки, возможно, находящейся под напряжением. Жека в бинокль внимательно осмотрел здание и прилегающую местность. Прогноз был неутешительный. Ограда выглядела достаточно новой и, похоже, была построена относительно недавно, следовательно, не имела разрушений и проломов. По крайней мере, отсюда они не просматривались. Атаковать можно было только отсюда, напрямую, в лоб, и лишь в то время, когда через входные ворота машина будет либо въезжать, либо выезжать. — Да… — протянул Жека. — Смотреть-то тут не на что. Внутри горит свет. Значит, кто-то есть. Больше направлений для атаки я не вижу. Будем валить отсюда. Вы знаете, в какой тачке поедет Конрад? — Он всегда ездит на патрульной машине дорожной полиции, номер АА 505, — сказал Олег. — Больше я его ни на какой другой тачке не видел. — Значит, буду стрелять по ней, в водительскую сторону! — заявил Жека и достал из-за плеч снайперскую винтовку СВД, тут же приготовив её к стрельбе. — Кому-то из вас нужно будет занять позицию снизу. Обойдите дом, на котором мы сейчас сидим, справа и займите позицию за углом. То же самое, слева, за углом. Как только я начну стрелять по машине, задача правой команды немедленно проникнуть внутрь территории. Я буду прикрывать сверху. Как только разберусь с машиной, тут же вальну охранников. Левая команда помогает мне мочить Конрада. После того как я закончу стрельбу из снайперки, её задача — подойти и расстрелять выживших в машине. Всё понятно? Понятно было всё, поэтому разошлись по позициям, которые указал Жека. Он остался наверху. Олег с Данилом пошли обходить здание справа, взяв с собой гранатомёт «Муха», а Витёк отправился обходить здание слева. Он должен был тоже участвовать в нападении на машину. После того как Жека убьёт водителя, его задача — подойти на короткую дистанцию и довершить начатое. Потянулось время ожидания… ---------- Глава 8 Расстрел Конрада Глава 8 Расстрел Конрада В районе Хохтс было относительно тихо, а в этом квартале так вообще, казалось, мышь пробежит — и услышишь. Даже отсюда было слышно, как хрустит песок на асфальте под башмаками охранников в чёрном, прохаживавшихся перед боксом. — Я на позиции, — тихо сказал Олег в рацию. — Я тоже на позиции, — сказал Витёк. — Принято, — ответил Жека. — Продолжаем наблюдение. Сейчас Жека понял, почему Конрад, если это был он, выбрал именно этот район. Здесь было глухо и тихо, вокруг возвышались заброшенные здания. Твори любую дичь, прячься сам или прячь хоть кого. Признаки жизни были лишь в полукилометре отсюда — работал какой-то химический завод, над сложными конструкциями труб, ярко освещённых прожекторами, вился белый парок, и доносился слабый шум механизмов, похожих на насос. Изрелка гудел тепловоз, слышался лязг вагонов. Район смотрелся как будто специально сделанный для съёмок боевиков или фильмов ужасов. Где-то там была хоть какая-то жизнь, а здесь, вокруг, лишь абсолютная тишина и темнота. Свет горел лишь внутри бетонного здания, по его периметру и снаружи, перед автоматическими воротами. Жека в оптический прицел винтовки осматривал возможные цели. Охранники, те, что прохаживались перед зданием, походили на каких-то наёмников. Здоровые накачанные парни в тёмных куртках, штанах и берцах. На головах круглые шерстяные шапки-гондоны, похожих на свёрнутые балаклавы спецназа, и бронежилеты. В руках американские штурмовые винтовки с оптическим прицелом. Явно подготовлены очень хорошо. То, что находится внутри здания, отсюда было не видно. Лишь через высоко расположенные окна пробивался свет. Лишь иногда изнутри доносилось нечто похожее на стрельбу и на возгласы людей. К сожалению, предпринять пока ничего не получалось, только наблюдать. Но через некоторое время автомобильные ворота в здании начали открываться, и показались два автомобиля. Первым ехал автомобиль германской дорожной инспекции с номером АА 505. Судя по тому, что говорил Олег, это и есть автомобиль Конрада. Вторая машина был тот самый микроавтобус чёрного цвета марки Volkswagen. — Всем приготовиться! Начинаем операцию, на объекте движение! — сказал Жека. — Из здания выехали две машины. Первая — автомобиль дорожной полиции под номером 505, второй — черный микроавтобус «Фольксваген» с тонированными стеклами. Действуем по плану. Я начинаю с автомашины полиции, потом перехожу на охрану и следом на микроавтобус. Жека положил рядом запасные магазины для винтовки, автомат, и приготовился к стрельбе. Кто сидит в машинах, не было видно даже в оптический прицел — темнота. Жека видел лишь, что кто-то был, через стекло бледнели лица, но кто именно, непонятно. Пришли в движение наружные ворота, широко распахнувшиеся перед машинами. Когда полицейская тачка полностью выехала из ворот, а Volkswagen только наполовину показался из них, Жека начал стрельбу. Первым делом выстрелил в лобовое стекло, в водительскую сторону, потом выстрелил туда же ещё раз и следом два раза — в лобовое стекло напротив водителя. Пятый выстрел произвёл в лобовое стекло Volkswagen с водительской стороны. Этим сразу же парализовал машины. Быстро поменял на винтовке магазин, и сразу начал стрелять по крутым охранникам. Всё происходило быстро. Охранники, услышав стрельбу, моментом насторожились, заняли позицию на колене и начали водить автоматами в разные стороны, выискивая кто стрелял. Жека выстрелил из снайперки сначала в одного, попав в голову, следом в другого, тоже в голову. Убитые охранники свалились на асфальт. Машины совсем остановились, похоже, водители были убиты. Но внутри них ещё кто-то был. Двери полицейской машины распахнулись, и оттуда выскочили два полицейских в форме. Они не стали разбираться, кто по ним стрелял, и хотели убежать, но тут в дело вступил Олег, как и договаривались по плану. Они сразу с Данилом начали стрелять из автоматов. Убили ближнего полицейского, второй побежал куда-то за ограду — понял, что стрелял снайпер с крыши, и бежать обратно в здание — значит, очутиться на линии огня. У Volkswagen открылась распашная дверь, и выбежали ребята посерьёзнее, похожие на тех, что были охранниками, — одеты во всё тёмное, в бронежилетах и с автоматами в руках. Они сразу сообразили, что на них напали. И тоже сообразили, что стреляли сверху, поэтому открыли огонь по Жеке. Они его не видели и стреляли наугад, но всё равно очень неприятно, когда пули свистят над головой. Однако и им пришлось несладко. Олег выстрелил в микроавтобус из «Мухи». Сразу же раздался взрыв, и машина загорелась. Взорвался бензобак. Все, кто стояли снаружи и сидели внутри, погибли. Пара человек попробовали выбраться из горящего автомобиля, но не получилось — только выбежали, как сразу же упали на асфальт, пожираемые пламенем. Витёк в это время, как и договаривались, помогал Жеке — снизу обстреливал полицейскую машину и выпустил весь рожок, полностью продырявив её так, что даже колёса спустились. Навряд ли кто выжил после такого урагана, это было маловероятно. Олег с Данилом, по плану, пошли на захват здания. Витёк тоже выдвинулся с позиции, Жека с крыши прикрывал их. Поменяв магазин на винтовке, Жека стал смотреть и искать другие цели. Ворота, ведущие внутрь здания, всё ещё были открыты, но через них было мало что видно — лишь кусок бетонного въезда и какие-то бочки рядом с ним. Людей там не видать, но и штурмовать здание наобум не стоило. Убедившись, что текущей угрозы нет, Жека пошёл на помощь тем, кто находился внизу. — Я иду к вам! — сказал Жека по рации. — Все текущие цели уничтожены. Сверху никого не видно. Ворота в здание открыты. Олег и Данил, продвигайтесь к зданию и займите позицию у ворота, чтоб не успели закрыть. Витёк, страхуй их, но сначала посмотрите кто-нибудь, что с Конрадом. Жека закинул снайперскую винтовку на спину, взял в руки автомат и пошёл к лестнице, подсвечивая себе фонариком. Естественно, наследил. Криминалисты, если будут осматривать здание, определяя место, откуда стреляли, наверняка найдут эту позицию по стрелянным гильзами валяющимся пустым магазинам от винтовки. Но собрать их все в темноте не представлялось возможным. Да это было и ни к чему. Спустившись по лестнице, Жека перешёл через всё здание и миновал его слева, вдоль стены, там, где была позиция Витька. Витёк в это время стоял у стены и страховал Олега и Данила, которые в этот момент проходили мимо расстрелянной полицейской машины и готовились пройти мимо горящего микроавтобуса. — В машине все убиты, — сказал Олег по рации. — Водитель тоже. Чёрт, но это не Конрад. То ли он остался в здании то ли уже уехал. Но нет! Это д его машина! — Будьте осторожны! — сказал Жека. — Там где-то должен быть ещё один. Я его отсюда не вижу. Походу, он под забором справа от вас. Посмотрите там первым делом. Теперь настала очередь Жеки прикрывать Витька. Витёк пошёл вдоль забора к горящему Фольксвагену. Олег в это время уже миновал микроавтобус, и похоже, нашёл оставшегося в живых полицейского. Раздалась стрельба из автомата. Увидев, что Витёк вошёл в ворота, Жека тоже побежал следом. Теперь основная гулянка должна была случиться внутри здания. Похоже, Конрад был там. Чёрт… Но сколько их там? Олег с Данилом разбежались в разные стороны, чтобы не находиться под возможным огнём изнутри здания. Подбежав к нему сбоку, заняли позицию с двух сторон от ворот. Витёк последовал вправо, за Данилом. Жека побежал за Олегом и занял позицию слева. Изнутри строения падал яркий свет. Жека осторожно попытался заглянуть за угол ворот, но сразу же услышал выстрелы. Стреляли из автомата, пули просвистели совсем рядом. — Чёрт, здесь нам не пройти, — сказал Жека. — Если только подавить их огнём. — Зачем огнём? — ухмыльнулся Олег и достал со спины ещё одну «Муху». — Придётся поиграть со смертью. Я стреляю из этой штуковины наугад. Вы сразу же все вместе заходите и рассредоточиваетесь в разные стороны. Ориентируйтесь по обстановке. Тут справа стоят бочки. Они могут быть с чем угодно, но на смазку или горючее не похоже. Это какая-то хрень для пищевой промышленности. То ли патока, то ли пальмовое масло. Написано по-испански, хрен разберёшь. Витёк С Данилом спрячутся там а тебе, босс, придётся надеяться на удачу и молить бога, чтоб слева никого не было. Ну всё… Приготовиться. Олег сунул «Муху» внутрь проёма и нажал на спуск. Гулко ухнуло, и граната улетела внутрь строения, оставляя за собой дымный след. Тут же грохнул взрыв. Жека миновал Олега, бросился в здание, пробежал, лавируя вдоль левой стены. Тут стояли какие-то большие ящики. Сел на корточки за них и осмотрелся. Данил с Витьком укрылись за бочками. В этом строении точно находился какой-то склад, всё было заставлено контейнерами, коробками, бочками и всякой хренью. Поодаль стояла ещё одна полицейская машина. В неё и попала граната. Сейчас машина горела. Опять послышались выстрелы, но стреляли беспорядочно, с целью напугать и показать, что у обороняющихся тоже есть оружие. Отсюда было не разобрать, откуда стреляли. Но то, что укрыться есть где и не придётся идти по открытому пространству, вселяло большие надежды. — Иду внутрь, слева, — сказал Жека и выдвинулся вперёд. Теперь он более точно оценил обстановку. Здание не было большим. Примерно 50 м в длину. В дальнем конце что-то находилось. Стоял стол, и на нём лежало оружие. На стене были закреплены мишени. Это был стрелковый тир. Похоже, они здесь стреляли по мишеням. Только мишени были из людей. Жека сразу вспомнил охотничье хозяйство «Тугайское». И опять мусора стреляют по людям вместо мишеней… Жека осторожно стал пробираться вперёд. Едва выглянул за очередной ящик, как увидел мужика в тёмной одежде, с автоматом. Мужик прятался и осторожно осматривал окрестности. Появление Жеки стало для него большим сюрпризом, он не успел даже дёрнуться, как оказался убит. Жека тут же перекатился, перебежал открытое пространство и оказался перед последним ящиком. Теперь уже точно было видно, что здесь находилось. К поперечной дальней стене здания были прикреплены мишени для стрельбы. Половина из них — стандартные мишени из пластика в виде людей. Половина — настоящие мёртвые люди, много раз разбитые пулями до неузнаваемости. По одежде, мигранты или бомжи. Эти мудаки похищали людей и тренировались на них в стрельбе! Перед мишенями, в двадцати метрах стоял стол с разложенным оружием. Рядом с этим столом устроен мини-бар. Приятно проводили время, твари… — Жека, это ты стрелял? — услышал Жека голос Олега. — Я стрелял, — сказал Жека, внимательно осматривая окрестности. — Тут такая херня творится… Смотрите в оба. Я одного убил. Но здесь могут быть ещё. И Конрада нет. — Один перед нами! — сказал Витёк. — А может, их двое. — Парни, парни, парни… — неожиданно послышался насмешливый голос Конрада. — Что же вы делаете? Мы разве с вами конфликтовали? Нехорошо так поступать. Конечно! — усмехнулся Жека. — Ты два раза наехал на меня. А я такую херню не люблю. Я хочу спокойно пожить. Поэтому придётся тебя грохнуть. Ты слишком много знаешь, да и в целом, достал уже. — Ты думаешь, герр Шотс не узнает, что ты сделал? — рассмеялся Конрад. — Он придёт за тобой. И тебе не отмазаться. — Но я и не хочу отмазываться! — с удивлением сказал Жека. — Ты разве не понял? Я сам ко всем прихожу. И к нему приду. Он и мои деньги подснял. И, скорее всего, привяжу его к этим же мишеням, так же, как тебя. — Но это тебе придётся сильно постараться! — злобно сказал Конрад. — Попробуй, я могу всех вас грохнуть. Ты помнишь, как я стреляю. Жека отцепил от разгрузки две гранаты, сначала бросил одну, потом другую в направлении, откуда кричал Конрад, за контейнер. Раздались два взрыва и тут же громкий крик боли. Жека не спеша, держа автомат наготове, пошёл к проходу, в котором послышался крик. Как ожидалось, там лежал Конрад. Граната ему оторвала ногу и изрешетила всего осколками. На нём не было ни бронежилета, ни разгрузки. Он лежал одетый в полицейскую форму. Похоже, находился при последнем издыхании. Попытался поднять правую руку, в которой был зажат автомат, но не смог. — Я знаю, что ты хорошо стреляешь, — усмехнулся Жека. — Поэтому стреляться не стал с тобой. Прощай. Скоро к тебе в ад придёт и твой начальник, герр Шотс. Больше мне сказать тебе нечего. Жека поднял автомат и одиночным выстрелом грохнул Конрада в лоб, прервав его мучения. Тут же подошли остальные пацаны, обыскавшие строение, — больше никого тут не было. — Я не пойму, зачем он тут остался? — просил Витёк. — Обычно он же так не делал. — Посмотри туда, — показал Жека на стол у стены. — На нём несколько раций. Эти говнюки, по ходу, затеяли какую-то операцию в своём стиле. А начальник остался на связи, чтобы координировать их. Видишь, и карта там лежит. В общем, всё ясно, надо валить отсюда. Вы сами всё слышали — он сказал забавную вещь. Господин Хотс, начальник полиции, в курсе всей ихней параши. Поэтому следующем должен быть он, если начнёт рыпаться. Перед тем как уйти из разгромленной базы Конрада, Жека с пацанами внимательно осмотрели её содержимое. Было тут много чего незаконного. Оружие, деньги, наркотики. Они, походу, барыжили ещё и наркотой — через них завозили в Германию героин и кокаин из Латинской Америки, а потом сдавали его китайским триадам и итальянской мафии для уличной торговли. Найденное оружие впечатляло. Это была настоящая контрабанда из Америки. Штурмовые винтовки, автоматы, пистолеты, патроны, бронежилеты, снайперские винтовки с патронами, противопехотные мины, взрывчатка, гранаты. Хватило бы много для чего. — Увезём к себе! — заявил Жека. — Что сможем погрузить — всё возьмём! Собрав оружие, Жека сказал всё заминировать здесь к чертям и валить. После того как покинули здание, в нём начался пожар. Подогнав машину, погрузили в неё то, что хотели забрать, и поехали обратно в Эшборн. Добрались без происшествий. Переодевшись в нормальную одежду, решили немного выпить напоследок. — Шотц сейчас будет немного занять поисками того, кто грохнул его шавку, — заметил Жека. — И скорее всего, утихомирится на время. Поэтому я на пару недель отбуду в Россию, по своим делам. — Наша помощь там не нужна? — спросил Олег. По его виду было заметно, что хочет он обратно попасть на родину — давно не был там, но Жека отрицательно покачал головой. — Не, братан, пока без надобности. Для меня будет важнее ваше присутствие тут — наши дела по-прежнему крутятся, и наехать может кто угодно. В России есть те, к кому я могу обратиться за помощью. — Когда поедешь? — спросил Олег. — Завтра или послезавтра… — ответил Жека. — Ждать смысла нет. Осталось две недели по пятого июня. А сейчас вези меня домой. Приехав домой, Жека не лёг спать. Сейчас в Америке как раз был день. Жека включил компьютер и вошёл в интернет. Ввёл адрес, который ему дал Герберт, и связался с ним. «Мне нужна максимальная информация. С какими странами проводят операции финансовая группа „Альфа-капитал“ и заместитель главы Госкомимущества России Александр Сахаров. Вся информация по счетам в зарубежных банках и всё движение по ним. Цена — сто тысяч долларов», — написал он компьютерщику. «Принято. Скоро получишь на емейл», — написал Герберт. Действительно, сведения поступили быстро. Для компьютерщика, разрабатывавшего банковские системы безопасности и знавшего все коды безопасности к ним, не составило никакого труда залезть в базы данных и скачать то, что было нужно Жеке. Получив требуемое, Жека тут же перевёл обещанную сумму на указанные реквизиты. Полученные сведения стоили того… ---------- Глава 9 Деловые переговоры Глава 9 Деловые переговоры Утром Сахариха внимательно смотрела на Жеку, вольготно развалившегося на кровати, и явно что-то думала. — Тебе чего? — удивился окончательно проснувшийся Жека и подтянул любимую к себе. — Ты собираешься в Россию, и мне интересно, кто там сейчас сможет гарантировать тебе безопасность… — задумчиво сказала Светка. — Ты опять пошёл поперёк всех. К Ромке в дом залез, всех его пацанов угандошил. Я не говорю что это плохо, ты меня спасал, но тем не менее, это же так. — В данном состоянии наших дел никто не может дать мне безопасность, — согласился Жека. — Поэтому я сделаю кое-что. А когда я сделаю это, меня там возьмут под белы ручки и будут с охраной везде возить и пылинки с пиджака сдувать. — Да ну… — удивилась Сахариха. — Что-то не верится. И как это будет выглядеть? — Принеси бутылку пива, тогда расскажу,— рассмеялся Жека. — Наглый! — воскликнула Сахариха, но всё-таки не отказалась. Голышом прошлёпала к мини-бару в стенке спальни и достала две банки «Баварского». — Когда я пробивал кредит для комбината, я имел дело с финансовым директором Дойчбанка, герром Гансом Фогелем. — заявил Жека, прихлёбывая пиво. — А ещё там был один крутой инвестор, мужик по имени Руди Хопбёрн, финансовый воротила и строитель. Его подозревают в связях с итальянской мафией, так как Руди по национальности итальянец. Я встречусь с ними опять и скажу, что я утратил контроль над комбинатом, и кредит сейчас болтается хер знает в каком состоянии. — По документам кредитом распоряжаешься ты, — заметила Светка. — И ты придёшь к ним и скажешь, что утратил контроль над деньгами? Ты в своём уме? — Не совсем так, — не согласился Жека. — Я скажу, что знаю, на какие цели идёт кредит, а вот можно ли его будет погасить в дальнейшем — вопрос. Заметь — кредит у меня в оффшоре и в теории их поезд ушёл, им остаётся только развести руками и надеяться, чтоб всё было хорошо. Остановить движение денег на завод они уже не смогут. А вот побеспокоиться насчёт выплаты вполне в их силах. — Дальше, — велела Светка и тоже отхлебнула пива из банки. — А дальше всё просто! — заявил Жека. — Я говорю им, что у меня есть 28 процентов акций комбината, и я поеду на собрание акционеров, в статусе их специального представителя. Можно даже сделать ещё круче, замутить это дело через Союз промышленников Германии. Таким образом я нанесу официальный визит в Россию как германский промышленник и коммерсант, приехавший проконтролировать свой актив, который идёт как обеспечение кредита. Заметь — я буду не как частное лицо, а официальный представитель германской бизнес-элиты. И что? Меня Хромов рядом с аэропортом грохнет? Да он пылинки сдувать будет, лишь бы не было международного скандала, потому что тогда его кодле там звиздец. Туда приедут из Москвы опера и следаки, и Хром пойдёт на зону вместе с его мусорами… — Ой, мама дорогая, это ты такой хернёй решил дядь Сашу напугать? — рассмеялась Сахариха. — Да ему плевать. Закажут тебя киллеру. Киллер грохнет, потом они грохнут киллера и тело его в речку. А чтоб не было висяка, мусора поймают какого-нибудь бомжа, и на него повесят. Скажут, убийца найден. Все сработали хорошо. Ордена, медали. Германии скажут — просим простить, справедливость восторжествовала. Как будто не знаешь, как дела у нас на родине делаются. Придумай поинтереснее план. — Тем не менее, ты не права, Свет, — не согласился Жека. — Ты не обращаешь внимание на политическую обстановку в стране, а она очень важна и явно в нашу пользу. Сейчас Ельцин взял курс на демократизацию, на сотрудничество с Западом. Иностранцы и иностранные компании в России в большом авторитете. — Дело твоё, — пожала плечами Сахариха. — А ты не хочешь со мной съездить? — неожиданно спросил Жека. — Со старыми корефанами бы повидались. Со Славяном, с Пущей, с… Жека замялся, не найдя, с кем ещё хотелось бы повидаться подружке. И получалось, что видеться-то ей на Родине больше и не с кем. — Ну, с кем ещё? — насмешливо спросила Светка. — Всё ещё живёшь прошлым? Отпусти ты его, мой тебе совет — дай людям жить без тебя. И ты живи без них. — Позже… — сказал Жека, вскочил с кровати и потянулся всем своим здоровым телом. — Я ещё не всё сказал. Значит не поедешь? — Я что дура менять вот это всё… — Сахариха обвела рукой шикарную виллу и прекрасные деревья за окном. — На Россию??? Нет. И вообще, знаешь ли, раз у нас есть своя хата, пора бы честным пирком и за свадебку. Я не говорю, что это мне срочно надо. Это в первую очередь минус тебе. Ты человек авторитетный и уважаемый, а всё ещё холостяком шаришься, как пацан малолетний. В твоём круге это признак какой-то неполноценности. А был бы ты моим мужем, может, и папа смягчился бы, и в Россию ты ездил бы не как незваный гость. Жека хотел было сказать что-то язвительное, но не стал — подружка была права на все сто. Права ведь! Что и было самым досадным! Права до капельки. И то, что как будто переклинило его на России и на этом комбинате, и то, что всё время жил прошлым, пытаясь собрать несобираемое. Кому вот он в России нужен? Да всем насрать! Никому! Даже родителям не нужен! А он, как дурачок, последнее время всё лезет туда и лезет… Его выпихивают в дверь, показывая, что поставили на нём крест, забыли прошлые закидоны, дали второй шанс на жизнь, так нет… Он в окно лезет, да ещё на второй этаж. Но опять в Жеке взыграл дух противоречия, который заставляет совершать самые дурные поступки, лишь бы только наперекор всем и каждому. — Как закончу все дела там, так забуду туда дорогу, — упрямо сказал Жека. — Сейчас у меня там комбинат и подсобное хозяйство при нём. И надо с ними вопрос решать. Скоро я уезжаю в Россию. — Как хочешь, — махнула рукой Сахариха. — Завещание сразу напиши в мою пользу у нотариуса. … В этот же день Жека позвонил в Дойчбанк и связался с финансовым директором, герром Гансом Фогелем. Как особо уважаемый и крупный клиент, Жека в банке пользовался если не большим доверием, то уж большим уважением точно. — Слушаю вас, герр Соловьёв, добрый день, — сказал по телефону Фогель. — Я понимаю, что вы звоните не просто так. — Мне нужна срочная встреча с вами, дело касается кредита на постройку машины непрерывного литья заготовки на Н-ском комбинате, — заявил Жека. — Вот как, — обеспокоенно сказал Фогель. — Приезжайте немедленно. Жека не сомневался, что у Фогеля жопа пригорит. Сумма кредита была немаленькая — 20 миллионов долларов. За эти деньги стоило побеспокоиться. Жека надел дорогой костюм от Версаче, рубашку, галстук, запонки с бриллиантами, брошь для галстука. Выглядел на все сто. Сел в Meрседес, и поехал на встречу с банкиром в сопровождении двух охранников, в самый центр Банкфурта, в главный офис Дойчбанка. Фогель встретил как старого друга. Знал он Жеку лично уже довольно давно, и знал как удачливого бизнесмена и надёжного партнёра. И вот что-то поменялось, поэтому герр Фогель был изрядно расстроен. Встречу решили провести в просторном зале для переговоров Дойчбанка. Широкие окна переговорного зала выходили прямиком на такой же громадный деловой небоскрёб, зеркальная поверхность которого находилась всего в пятидесяти метрах. Жека сидел за длинным переговорным столом, напротив, с другой стороны стола, расположился герр Фогель, пожилой мужчина лет шестидесяти, одетый точно так же, по-деловому: в дорогой костюм, рубашку и галстук. Перед ним лежали документы на кредит и свидетельство о поручительстве комбината на кредит своим имуществом. Перед Жекой лежало свидетельство о праве владения 28 процентами акций металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина в городе Н-ске, выданное сибирским отделением Госкомимущества России. — Вы говорили, с кредитом появились какие-то проблемы? — обеспокоенно спросил герр Фогель. — Кредит платится заказчику, транши адресату уходят ежемесячно, — заявил Жека. — Я недавно был непосредственно в городе и как ответственное лицо за кредит, проводил инспекцию целевого расходования денег. На месте мне пришлось решать множество проблем, связанных с нецелевым расходованием денег, и даже с откровенным воровством. Но в целом, кредитные средства тратятся хорошо, строительство идёт по графику, и, несомненно, машина будет построена в положенные сроки. — Что же вас обеспокоило, герр Соловьёв? — уже чуть спокойнее спросил Фогель. — У меня появилось беспокойство о возврате этого кредита, — спокойно сказал Жека. — То, что машина будет построена, и даже то, что она начнёт работать и приносить прибыль, вовсе не значит, что деньги с этой прибыли будут возвращаться к вам в банк. Вот о чём я хотел сказать. — Откуда такие предпосылки, герр Соловьёв? — совсем уже обеспокоенно спросил Фогель, заёрзавший в кресле и застучавший пальцами по полированной столешнице. — Потому что в России недавно, в конце лета и осенью, прошла приватизация! — заявил Жека. — Крупные предприятия были акционированы, и акции пошли гулять по рынку. Я, как лицо заинтересованное, на свои личные деньги сумел приобрести двадцать восемь процентов акций комбината. Но этого не хватило, чтобы побороться за управление им. Более могучие столичные силы потеснили меня с поста управляющего, пользуясь несовершенством нашего законодательства. Сейчас завод находится под внешним управлением компании, которая называется «Альфа-Капитал». Это обычный оператор, которому тоже принадлежит двадцать восемь процентов акций. В этом месте Жека, конечно же, слегка соврал. Доля Альфа-Капитал была намного меньше, всего 19 процентов бывших Жекиных акций, которые его заставили продать под давлением. Но не скажет же он Фогелю, что Альфу пропихнула московская мафия, которая выгнала Жеку из России. Немец этого просто бы не понял. — Где остальные акции? — спросил Фогель. — Должно ещё быть 53 процента. Не выйдет ли из тени ещё один крупный акционер? — Остальные акции свободно торгуются на рынке мелкими лотами и не принадлежат ни одному крупному акционеру, — сказал Жека и отхлебнул минералки из стакана. — Скоро, на днях, будет собрание акционеров, и будет принят устав нового акционерного общества. Какие пункты будут включены, а какие пункты будут выброшены из предварительного устава переходного периода, я не знаю. Если все прежние договора, заключённые тогда, когда предприятие было государственным, будут признаны нелегитимными, договор о кредите будет обнулён в одностороннем порядке, согласно нашим законам. Потому что произойдёт ликвидация государственного предприятия с выставлением претензий кредиторов и вовлечённых лиц. Через суд, вам, вполне возможно, удастся что-либо отсудить. Но уже не у новых владельцев акционерного общества, а у правительства Российской Федерации, у Министерства финансов. Но сами понимаете, процесс этот будет слишком долгий и слишком трудный, придётся привлекать множество дорогих адвокатов, и очень велик риск, что он завершится ничем, либо компенсация будет столь мизерна, что не покроет кредит и расходы на юристов, и ваш банк понесет большие убытки. Казна России пуста! Вот о чём я хотел с вами поговорить. Вы мои надёжные партнёры, я не могу просто так держать от вас в тайне такую важную информацию. На этом этапе переговоров вид у герра Фогеля стал совсем обеспокоенным, настолько, что банкир отодвинул стул, встал с места и начал прохаживаться по переговорной туда-сюда, что было явным нарушением протокола. — И какие у вас есть планы? — Фогель неожиданно остановился и уставился на Жэку. — Ведь вы назначили встречу со мной не просто так, чтобы довести до моего сведения такие шокирующие нас вещи. У вас же наверняка есть какой-то план действий по этому поводу. — Я вам говорил, что у меня есть двадцать восемь процентов акций комбината, — невозмутимо сказал Жека. — В моих планах поехать в Россию и участвовать в собрании акционеров, чтобы заявить свои права на комбинат. Таким образом, я стану акционером с правом вето и контрольным пакетом акций. Без моего разрешения устав, который вредит вашему банку, просто не будет принят, либо я протолкну в модель устава те пункты, которые нам выгодны. Но для этого мне нужно официальное представительство в России. — Представительство кого вам нужно в России? — чуть более спокойно спросил Фогель и наконец-то сел обратно на место. — Я хотел бы поехать на собрание акционеров не как частное лицо, а как представитель Германского союза промышленников, — спокойно сказал Жека. — Вы помните, проходила такая встреча год назад, когда я получал этот кредит? Тогда этот союз представлял Руди Хопбёрн, крупный инвестор и владелец активов строительных компаний. Помните такого? В получении кредита он непосредственно участвовал и был доверенным лицом. — Так вам всего лишь нужно свидетельство о том, что вы официальный представитель Германского союза промышленников, который ведёт бизнес в сибирском регионе? — с великим облегчением спросил Фогель. — Именно так, — согласился Жека. — Но одного свидетельства будет мало. Нужна какая-то поддержка в наших местных масс-медиа: в прессе, на телевидении, радио, в интернете. Не какие-то глобальные большие статьи, а всего лишь короткое упоминание того, что Евгений Соловьёв назначен официальным представителем Германского союза промышленников, а также бизнес-сообщества земли Гессен в Сибири. И что он будет представлять интересы немецкого капитала в этой части России. Больше мне ничего не надо. Шум разнесётся и его услышат те, кто должен услышать. Я поеду в Россию и займусь нашими делами, связанными с оздоровлением ситуации вокруг комбината. А наше дело, как вы поняли, будет заключаться в признании меня основным акционером с управляющим контрольным пакетом акций, на грядущем акционерном собрании. — А что дальше? — уже с интересом спросил Фогель. — Предположим, станете вы акционером с управляющим пакетом акций. Какие дальше будут ваши шаги? Вы же не собираетесь жить в России и управлять этим заводом. Не ради этого же вы ехали в Германию и открывали тут рентабельный бизнес? — Дальше есть много вариантов развития событий, — заявил Жека. — Самый оптимальный из них — продажа этого пакета акций вашему банку по рыночной стоимости. Таким образом, вы получите контроль и над предприятием, и над возвратом кредита. Но скажу сразу, вести отсюда дела в России не получится. Поэтому над этим вариантом развития событий ещё нужно подумать. Но в любом случае, если я буду иметь контроль над предприятием, кредит будет платиться. Это без всяких сомнений. — Вы получите это свидетельство! — уверенно сказал Фогель. — Для этого даже не потребуется никаких заседаний и дополнительных мероприятий с лицами, принимающими решение. Сейчас же, в течение максимум часа, вы получите свидетельство об официальном представительстве германского бизнеса в Сибири, и начнётся обработка масс-медиа ресурсов. А пока, герр Соловьёв, можете скоротать время в комнате отдыха, при желании вам доставят обед из ресторана… … Через полчаса вопрос об официальном представительстве Жеки был решён, да иначе и быть не могло. Похоже, Фогель просто обзвонил всех причастных лиц: акционеров банка, инвесторов и членов Германского союза промышленников, для которых свой официальный представитель в Сибири был важен сам по себе, даже без дел с банком. Сейчас перед Европой лежал открытый и пустой российский рынок, который нужно было захватывать уже сейчас. Автомобили, компьютеры, электроника и офисная техника, мебель, одежда, обувь, продукты питания — продавать можно было что угодно, и это всё бы купили и попросили ещё. Правда, для того чтобы открыть официальное представительство того же немецкого автопрома в России, требовалось знание её специфики, и в этом герр Соловьёв мог сослужить большую службу… ---------- Глава 10 Еду я на Родину… Пусть кричат уродина… Глава 10 Еду я на Родину… Пусть кричат уродина… Одного дня хватило для того, чтобы в местных газетах и на телевидении, в новостных программах появилась информация о том, что скоро в Сибирь вылетает официальный представитель Германского союза промышленников герр Евгений Соловьёв, известный во Франкфурте инвестор и бизнесмен. Никаких интервью у Жеки никто не брал, заметка была новостная, и для её иллюстрации журналисты использовали старую фотографию Жеки с благотворительного приёма у мэра. Утром Жека посмотрел по телевизору свежие городские новости, надеясь в разделе происшествий найти информацию о том, что именно говорят полицейские по поводу расправы над Конрадом. Однако в новостях об этом даже не заикнулись. Либо налёт на базу Конрада ещё не обнаружен, что маловероятно, либо полиция в связи с особой серьёзностью и важностью дела хранила ход расследования в секрете. На следующий же день, Жека стал собираться к вылету в Россию. В честь этого события собрал в своём ресторане небольшую компанию. Позвал немногих — это был не праздник, а скорее деловая встреча с последними напутствиями. Присутствовали Клаус, Витёк, Олег, Ирина и Светка. Жека налил водку в рюмку и встал, держа её перед собой, окинул взглядом собравшихся. — Судя по всему, наше последнее дело прошло успешно, — сказал Жека. — Цели его достигнуты, и мне сейчас нужно заняться другими делами, которые скажутся на всех нас. Завтра я собираюсь улететь в Россию, в Сибирь, в родной город. Меня ждут там неотложные дела. Опасное дело это или нет, я пока не знаю. Я заручился поддержкой серьёзных людей из числа промышленников и финансистов Германии. Эта поддержка будет не лишней, но всё-таки мне нужно больше рассчитывать на себя и свою изворотливость. Ну а вы остаётесь здесь и занимаетесь нашими делами. Больше мне сказать нечего. Если есть какие-то вопросы, спрашивайте. — Когда собираешься вернуться? — спросил Олег, тоже поднимая рюмку. — Теоретически, всё должно закончиться за неделю, максимум за пару недель, — подумав, сказал Жека. — Но в этой ситуации ни в чём нельзя быть уверенным. Максимальный срок — месяц. Буду отзваниваться, особенно Светлане. — Всё и так ясно, чего лишний раз тут рассусоливаться… — заявила Сахариха. — Давайте уже пить, задрали… Гулянка получилась неплохая, за одним исключением: Жека много не пил, так как не хотел завтра мучиться с похмелья в самолёте — лететь предстояло 7 часов до Новосиба, и потом ещё добираться до родного города… Нужно будет думать, как это всё провернуть… …Когда приехали домой, Светка лукаво посмотрела на Жеку и сразу же сбросила одежду. Платье, туфли, ветровка — всё полетело на пол прямо в прихожей и осталось лежать на полу бесформенной грудой. — Что, прям тут? На виду у людей? — смущённо сказал Жека, намекая на прислугу. — А тут никого нет! — нахально заявила Сахариха, взяла Жеку за руку и потащила в бассейн. Большой бассейн внутри дома, красиво подсвеченный и полный чудесной воды синего цвета, отражал её блики на зеркальном потолке. Светка с разбегу прыгнула в него, обдав волной соседнюю плитку. Жека тоже сбросил одежду и прыгнул следом. Вот она, жизнь! А ведь завтра нужно ехать в холод и мрак, где законы почти не действуют. Значит, эту ночь надо провести так, чтобы она запомнилась надолго! Жека подплыл к Светке, обнял её и с удовольствием поцеловал нежные губы, пахнувшие шоколадом и шампанским… А утром самолёт унёс его в далёкую холодную Сибирь. Вот же кому не сидится на пятой точке… … Аэропорт Новосибирска Толмачёво опять встретил проливным дождём, как и 3 недели назад, когда он отправился за похищенной Сахарихой. Жека стоял на широких гранитных ступенях аэропорта, смотрел на сплошную серую стену дождя и думал, что даже сама матушка-природа не хочет, чтобы он приезжал сюда. Что это? Последнее предупреждение? Сразу же в местном аэропортовском обменнике поменял на рубли 1 тысячу из 10 тысяч задекларированных долларов, взятых на мелкие расходы. Мелкие расходы оказались суммой в 1 миллион рублей, которая едва влезла в дипломат. Инфляция в России набирала обороты… Прилетел в обед, и ещё хватило времени, чтобы посетить консульство Германии, оформить консульский учёт. Конечно, мог бы этого и не делать, так как процедура проходила по желанию, но Жека ввязывался в большую игру, и хотел, чтобы власти Германии знали, где он есть. В случае непредвиденной ситуации это могло быть полезным. — Герр Соловьёв, информацию о вас мы получили по телефону и рады видеть соотечественника, приехавшего в Сибирь по делам большого бизнеса, — заявил консул, пожимая Жеке руку на прощание. — Если будут какие-либо проблемы, вот вам наша визитка. Когда выходил из консульства, дождь прекратился, и в воздухе разнёсся запах свежести и зелени, сразу вызвавший воспоминания о детстве и о деревне. Эх, сейчас бы к деду в деревню… Посидеть у пруда, карасиков половить… Взгляд случайно упал на газетный киоск, где прямо в витрине было видно его фотографию на передовице какой-то газеты. Жека заплатил 100 рублей и купил свежий номер «Советской Сибири» — новосибирскую областную газету. Нашел кафе поблизости и заказал небольшой ужин из хачапури по-имеретински и свиных медальонов в грибном соусе. Завершил заказ бутылочкой привычной «Баварии». Пиво, на удивление, оказалось довольно свежим и даже не подделанным, точно таким же, какое он пил в Германии. Кафе было с претензией на некоторую престижность и от точно такого же рядового немецкого заведения общепита отличалось тем, что если в Германии в кафе ходили поесть обычные люди, то в Сибири в кафе ходили люди исключительно крутые, блатные и с деньгами. Бандиты, каталы, менялы валюты с рынка, таксисты, мелкие коммерсы — люди сплошь денежные и уважаемые. Половину посетителей заведения составляли горцы в кожаных куртках, другую половину — русские, точно в таких же кожанках и спортивных костюмах. Немногочисленные женщины пришли в компании с ними. И ходили все они сюда с одной целью — выставить напоказ своё богатство, побухать и побыковать. Жека забыл уже родную сторонушку, поэтому принял как должное, что может быть, придётся поработать кулаками, судя по матам и вольной атмосфере, царящей здесь. Но всё-таки нужно было немного отдохнуть, перевести дух и думать, что делать дальше. В подъезде или на поломанной лавочке в парке не будешь же обмозговывать планы. Хотя думать тут особо было не о чём. Было только два варианта развития событий: снять номер в гостинице и остаться тут на сутки, чтобы завтра с утра тронуться в путь, либо ехать сразу же, немедленно, не теряя времени. В пользу второго варианта говорила большая статья в «Советской Сибири» с его фотографией на главной странице. Сибирь уже знала, что он приехал, и терять время не стоило. Подумав, Жека решила нанять такси сразу же. В автобусах уже отвык давиться, но всё-таки держал в уме, что такси тоже может быть опасным. Одновременно с поглощением ужина Жека прочитал газетную статью про себя. В ней очень подробно описывалось, кто он такой и зачем едет в Сибирь. Естественно, статья была перерисована с германских источников, которые гласили, что герр Евгений Соловьёв, удачливый бизнесмен из Франкфурта-на-Майне, русского происхождения, теперь является официальным представителем Германского союза промышленников и отправляется в Сибирь, чтобы заниматься помощью в создании совместных русско-германских предприятий, бизнес-консультациями и помощью в развитии бизнеса в Сибири. Истинные причины визита Жеки, естественно, не упоминались, так как и в Германии они тоже были не озвучены. Герр Фогель преподнёс материал правильно, так, как надо. По всему выходило, что Жека сейчас официальный представитель германского бизнеса, прибывший для обмена опытом в ведении бизнеса в молодой демократической России, и послан для помощи россиянам в открытии бизнеса в Германии, а также для помощи немецким предпринимателям в открытии бизнеса в России. Такая легенда полностью Жеку устраивала и являлась неким официальным пропуском сюда и пусть небольшой, но всё-таки гарантией своей безопасности. Пока Жека читал эту статейку, часто усмехался и подавлял в себе смех, такой приступ веселья она у него вызвала, и, конечно, вид довольного парня, читающего газету, привлёк внимание местной шелупони. Когда закончил обед, расплатился за него, свернул газету и положил её в дипломат, собравшись выходить из кафе, к нему подошёл здоровенный лысый парень в кожаной куртке. — Слышь, демон, а ты чё такой весёлый? — спросил парень. На вид был он сильно поддатый, явно искал приключений и желания почесать кулаки. Ну а почему бы и нет? Сидит по виду какой-то лох, по виду из коммерсов. Дорогой пиджак, туфли, читает газетку, не бухает. Чтоб и не наехать. — Да вот, весёлая газеты, кое-что прочитал, — вежливо сказал Жека и собрался уходить. — Так ты скажи всем нам, что там за веселье, мы все вместе поржём, — растянул лыбу лысый, преградив дорогу Жеке и поигрывая костяными чётками в правой руке. Жека посмотрел на казаны амбала, сразу видать — не боец. Эх, пошла в последнее время в России мода на апельсинов. Когда ничего не представляющий из себя гондон, какой-нибудь таксёр или торгаш с базара, строит из себя бывалого бандита. А ведь так можно нарваться на очень опасных людей, которые привыкли сразу действовать… — Ладно, — пожал плечами Жека, взял пивную бутылку со стола и со всей силы, с размаху, заехал ей прямо в нос лысого. Удар был коварный! Если бы ударил по голове, с вероятностью ста процентов бутылка бы разбилась, причинив минимальный вред. А вот удар таким орудием по носу сразу ломал хрящи, а если бутылка разбивалась, можно было вторично воткнуть розочку в глаз или в нос, сделав свиной пятак, что Жека не преминул проверить на деле. Сработало! Лысый заорал, и согнулся, заливая пол кровью из остатков носа. Тот, что сидел с ним за одним столиком, сделал попытку встать из-за стола, но Жека ударом ноги в рожу посадил его обратно. Пока остальные сидящие за столами приходили в себя от изумления, Жека быстрым шагом почти выбежал из кафе и сразу же свернул за угол здания, потом дворами перешёл на соседнюю улицу и отправился на стоянку такси. В центре города, у администрации, на стоянке чалились несколько машин, как официальных городских такси, так и частных бомбил. Жека окинул взглядом стоявшие автомобили и решил ехать на частном таксомоторе. В это время уже появились в Сибири частные компании такси, возившие пассажиров на иномарках. И хоть были это в основном праворукие «Тойоты», «Мицубиси» и «Ниссаны», всё-таки этот вариант был намного предпочтительней, чем «Волги» и «Вазы». Жека уже привык к комфорту, о чём себя неоднократно корил. Самая первая машина в очереди была «Тойота Марк 2» с молодым пареньком за рулём. Машина среди пацанвы называлась «Морковка» и была очень популярной из-за мощного 2-литрового двигателя, который выдавал 135 или даже 150 кобыл в зависимости от комплектации. Машинёшка была шустрая и в Сибири считалась «пацанской». Покупали её начинающие бандиты, кому не по рангу и пока ещё не по средствам иметь БМВ, «Ауди» или «Мерин», и шахтёры, зарплаты которых хватало на это поделие японского автопрома. — До Н-ка сколько стоит? — спросил Жека, постучав в стекло. — За 100 штук довезу, — сказал таксист, внимательно осмотрев Жеку и оценив его платежеспособность: из города в город на такси в эти смутные времена катались только барыги, наркоторговцы и прочие мутные личности. — Пятьдесят косарей сразу, при посадке. На бензин. — Ладно, — согласился Жека. — Поехали. С одной стороны, могло показаться, что сумма очень велика, но на деле, при нынешней инфляции, это стоило всего 100 долларов. А ведь предстояло проехать 400 километров, сжечь туда и обратно минимум 60–70 литров бензина, да и водила навряд ли в Н-ке нашёл бы себе пассажиров обратно — в родном городе Жеки такси крышевала совсем другая мафия, чем в Новосибе, и встань там водила где-нибудь на стоянке, чтоб найти пассажира обратно, можно было и без колёс, и без стёкол остаться, а то и жизни лишиться. Впрочем, некоторые водилы и сами были не лыком шиты… Путь был долгий, поэтому Жека с удобством расположился на заднем сиденье, отсчитал и сунул водителю 50 тысяч, параллельно подумав, что по-лоховски запалил деньги в дипломате, и снова открыл газету. Интересно было почитать про жизнь Родины. Половина материалов была политического содержания. Про становление демократии в Сибири и борьбу с коммунистами, про какие-то пикеты и голосования при выборе депутатов, про забастовки и митинги. Очень много печаталось криминальных новостей и частных объявлений, большую часть которых занимала реклама проституток и борделей. И объявлений плана «меняю видеомагнитофон с телевизором на квартиру» или «меняю ВАЗ-21099 на двухкомнатную квартиру». Соотношения цен на товары большинство бывших советских граждан ещё не знали. Недвижимость в их понимании стоила столько же, сколько видак, который на Западе стоил копейки, или машина, которая на Западе считалась расходным товаром. Погода к вечеру наладилась, и стала видна сибирская природа во всей красе. Леса, возделанные поля, озера. Солнце светило ярко и на улице стало душно, но в машине с тонировкой и с кондиционером было вполне сносно. — Надо на заправку заехать, — предупредил водила, внимательно глянув на Жеку. — Заезжай, какие проблемы, — пожал плечами Жека. — Мы же только что мимо проехали. — Да тут у свояка в деревне есть бензин, он на бензовозе работает, продаёт по дешёвке, — нашёлся что сказать водила. Жека почуял, что запахло жареным. Какой ещё свояк? Заправки на дорогах есть, деньги он водиле дал. — Слушай, мы с тобой так не договаривались, — медленно сказал Жека. — Заправки есть на трассе. — Ну, я заправляться там не стал, думал, мы с тобой договоримся на такой вариант, — с энтузиазмом сказал водила, внимательно посмотрев на Жеку через салонное зеркало заднего вида. — Теперь нам бензина не хватит до следующей заправки. Она уже за границей области. Придётся заезжать. Да ты не бойся. Это быстро. — Ну ладно, — пожал плечами Жека, делая вид, что не понимает, к чему идёт дело. — Поехали к твоему родственнику. Явно ведь паренёк перевернуть решил, заприметив богатого лоха. Проблема, есть ли у него сообщники и чего вообще ждать. Как назло, ничего не было, чтоб отмахнуться. Вдруг их там целая толпа??? Позабыл уже, что такое родные края… На чехлах передних сидений сзади были карманы, в которых водилы обычно хранят всякую мелочёвку, которая может потеряться, но которая бывает часто нужна: отвёртки, мелкие гаечные ключи, предохранители. Жека сунул руку в карман напротив своих коленей и нашёл отвёртку с плоским жалом. Ну что ж… Хоть это… Машина была не вездеходной, а обычной пузотёркой, поэтому навряд ли водила поедет далеко в лес. Так и случилось. Притормозив, водила свернул вправо, и машина, качаясь на плохой дороге, подсыпанной шахтным горельником, медленно поехала в сторону каких-то полуразвалившихся хибар. Похоже, раньше здесь был совхоз, в советское время работавший, но сейчас обанкротившийся, и который местные крестьяне дербанили на металл, кирпичи и шлакоблок. Через пятьдесят метров «Тойота» остановилась перед кирпичным зданием бывшей конторы совхоза «Путь партизана», судя по обшарпанной ржавой вывеске. В здании были целые окна и двери, что говорило о том, что здесь обитают люди. Бесхозное здание давно раздербанили бы. Рядом с конторой стояла старая зачуханная белая шестёрка, из тех, что покупают бандиты для разовых налётов. Никаких признаков бензовоза не было и в помине. — Подожди здесь, — сказал водила. — Я быстро. Выйдя из машины, он направился в развалюху. Естественно, Жека сидеть не стал, а тоже вышел из машины. Следовало посмотреть, что здесь за бензин… ---------- Глава 11 Дорожные приключения Глава 11 Дорожные приключения Как только Жека вышел из машины, пикнул звуковой сигнал, и мигнули фары — водила закрыл двери с пульта, причём сделал это тогда, когда уже зашёл в здание. То, что Жека к тому времени уже покинул машину, он не видел, хотя стоило бы. Рядом с входом в здание стоял большой пень, на котором рубили дрова. В него воткнут массивный топор — колун. Вот это то, что надо! Жека с хрустом вытащил колун из пня и подбросил в руке — тяжёлый, зараза! Таким с дедом кололи на дрова массивные кручёные чурки, которые все были в сучках. Дед прижимал колун к чурке и держал. Жека бил по верху колуна тяжёлой кувалдой, вгоняя лезвие в неподатливую, скрученную древесину. С такой штукой можно нанести визит вежливости… Осторожно поднявшись по каменным ступенькам, Жека ступил внутрь, в предбанник, из которого в здание вело три двери. Та, что слева, была открыта. Из открытого проёма несло запахом жареной картошки с мясом и слышались голоса. — Да он по виду лоховатый! — услышал Жека голос водилы, доносящийся из открытой двери. — По виду коммерс! У него с собой полный дипломат бабла! Отвечаю, Хрящ! Там пара лимониев, не меньше! — Видел кто, как он садился к тебе? — спросил низкий утробный голос из глубины помещения. По звуку, голос принадлежал какому-то огромному троллю, не меньше… — Не! Никто не видел! — заверил водила. — Бери волыну! Пойдём перевернём его! Дело верняк! — Ща обрез возьму и выйду, — сказал трубный голос. — Иди пока посмотри, чё он там делает. Как бы чего не учуял падло. Водила сделал шаг, вышел из двери в предбанник и тут же увидел Жеку с колуном в левой руке и с отвёрткой в правой. — Чего ты, братан… Братан… Не надо… — удивился водила и тут же захрипел от удара отвёрткой в шею. Хорошая отвёртка! Прошла в лёгкую через сонную артерию и горло. Врубив ногой водиле в грудину и выкинув его в дверь, которая была напротив, Жека поигрывая колуном, вошёл в левую дверь. Походу, помещение, в которое он попал, раньше было сторожкой, где сидели сторожа, охранявшие совхоз. У стен стояли два топчана, между ними стол, в углу печка-буржуйка. На столе японская магнитола, расставлены бухло, закуска и сковородка жареной картошкой с мясом. Посреди комнаты, согнувшись, стоял здоровенный грузный мужик, ростом метра два, не меньше, телосложением как снежный человек, одетый в спортивный костюм. Мужик был лысый, с грубыми чертами лица и с пудовыми кулаками-кувалдами. Когда Жека вошёл, мужик, согнувшись, пытался что-то достать из-под подушки. Похоже, там и был тот обрез, про который раньше говорил. — Эээ… Ты чего? Братан??? — с удивлением спросил мужик. — Не надо! — Надо! — уверенным тоном сказал Жека, размахнулся колуном, взяв его двумя руками, и ударил мужика, целясь в голову. Вот незадача, промахнулся… Целил в голову, но мужик в последний момент успел среагировать. Чуть дёрнулся вправо, и колун попал в плечо. Раздался хруст разломанной кости ключицы и чавкание перебитого мяса. Брызнула кровь. Мужик сильно крикнул от боли и попытался защититься от второго удара, но не получилось, однако и Жека опять оплошал. Колун попал в руку, которую мужик выставил над головой, и лезвие перерубило кость: кисть безжизненно повисла на белом обломке кости, прорвавшем кожу. Тут уже рассвирипевший Жека начал действовать как лесоруб. Взял двумя руками колун и начал наносить беспорядочные мощные удары куда попадётся: в руки, в ноги, в позвоночник, в плечи. Раздался хруст переламываемых костей и рвущихся мышц и связок. Мужик в конце концов заорал от боли и упал на пол. — Ты чего делаешь, сука? — заорал он. — Кончаю тебя, — с удивлением сказал Жека. — Что же ещё? Вы хотели завалить меня, но у меня получилось грохнуть вас первыми. Всё честно, так ведь? Однако мужик не успел ответить, он сделал попытку ударить Жеку ногой, чтобы повалить его на пол, и, естественно, эта попытка оказалась безуспешной. Жека предвидел такой вариант развития событий, поэтому отпрыгнул в сторону и пару раз ударил колуном по бедру, сломав толстую бедренную кость. Здесь уже мужик перестал сопротивляться, свернулся в клубок и заскулил. — Не нааадооо! — завыл бандит. — Братан, не нааадооо! — Я, конечно, мог бы тебя оставить в живых, — поучительно сказал Жека. — Но я так никогда не делаю. Ты видел мою рожу, а видят её немногие, когда я так грубо работаю. Поэтому аривидерчи, попадёшь в ад — передай привет своему корефану. Размахнувшись чуть не до потолка, Жека с силой вогнал колун в голову мужика, развалив её на две части. Остро запахло кровью, залившей пол под изрубленным телом. Вытерев рукоятку колуна носовым платком, чтоб не оставлять отпечатки пальцев, Жека следом вытер руки, сунул платок в карман брюк, и осмотрелся. Обстановка убогая, кроме японской магнитолы, стоявшей на столе, ничего хорошего не было, а рыться в этой параше совсем не хотелось. Вот разве что обрез… — Что у них тут есть? — тихо спросил Жека и сунул руку под подушку, под которую тянулся убитый здоровяк. Естественно, там находился обрез, про который говорили эти отморозки. Жека достал оружие из-под подушки и осмотрел его. Старая советская охотничье ружьё, тулка. Два патрона с медвежьими пулями. «Пожалуй, стоит взять себе, может пригодиться», — подумал Жека. Больше искать тут было нечего. Очевидно, что здесь устроено логово у этих бандитов, которые могли промышлять нападениями на междугородние фуры или грабили пассажиров из такси. Может, и машины тормозили и отбирали, а водителей хоронили в ближайшем леске. Но двоим такие дела проворачивать было трудно, наверняка в банде был кто-то ещё, поэтому отсюда надо было дёргать и побыстрее. Найдя у мёртвого водилы ключи от Тойоты, Жека вышел из хибары и осмотрелся. В 100 метрах шумела автотрасса, но здесь тихо. Внимательно осмотрел себя: когда рубил мужика, кровь могла попасть на одежду, и хоть на чёрном костюме от Версаче она не видна, но при определённом освещении всё-таки можно было её заметить.Однако сколько ни смотрел, следов крови Жека не заметил. Открыв Тойоту, Жека положил обрез под сиденье, завёл машину, развернулся и поехал прочь. Ехалось трудно: ощущения были незабываемые, в первую очередь от правого руля. Поначалу путался в габаритах и всё старался скатиться вправо. Вёл машину очень осторожно, привыкал к другому расположению руля. Затем, выбравшись с просёлочной дороги на трассу, Жека смог немного увеличить скорость. Однако всё-таки старался не привлекать внимания: во-первых, это была чужая машина без документов, а во-вторых, под сиденьем лежал обрез. Большой проблемой были два поста ГАИ, через которые нужно проехать, чтобы добраться до дома. Первый пост стоял на границе Новосибирской области, второй пост на въезде в Н-ск. Все их можно было миновать по просёлочной дороге, но проблема в том, что совсем недавно прошли сильные дожди, и окольные дороги, похоже, сильно размыло. Так что этот вариант отпадал, нужно было думать о чём-то другом. На стационарных постах ГАИ машины часто досматривали, так как в связи с высоким уровнем преступности очень часто объявлялись планы «Вихрь» и «Перехват». Почти постоянно на них дежурили омоновцы, вооружённые автоматами, в бронежилетах и касках. Чтобы просто миновать посты, надо, чтобы удача полностью была на стороне Жеки… …То, что удачи не будет, стало ясно ещё за километр до поста ГАИ — на дороге растянулась километровая пробка, дико смотревшаяся среди голого поля. Это была не совсем пробка: автомобили ехали медленно, один за другим, и при таком раскладе любой дурак мог бы догадаться, что на посту шмон, и, возможно, отдельные машины отгоняют в сторону для более детального осмотра, а остальные просто пристально разглядывают, сверяясь с ориентировками. В этот момент, конечно же, всё повисло на волоске: стоит только лохануться, и можно присесть надолго. Хотя что ему можно предъявить? Разве что только неправомерное завладение автомобилем. Про обрез можно сказать, что не видел, не знает. Машину нашёл на обочине открытой. Конечно, лажа на малолетнего ребёнка, но всё-таки. Однако всегда был более разумный выход. Жека достал из дипломата купюру в 100 долларов и вложил её в права. Дорога через пост была специально проложена таким образом, чтобы её нельзя было проехать на скорости. Обязательно нужно было описать по траектории нечто вроде змейки. По краям змейка была обнесена ограждением из рельсов, покрашенных полосами в красный и белый цвет, которые обычно ставят на опасных участках дорог. С правой и с левой стороны проезда стояли вооружённые омоновцы и внимательно разглядывали весь автотранспорт. Справа, в кармане, стоял гаишник. Увидев Жеку на «морковке», обрадовался возможному навару и, естественно, махнул палкой на съезд. «Увидел денежного клиента», — подумал Жека и насторожился. Гаишник подошёл к водительской двери и постучал в стекло. Жека нажал кнопку на подлокотнике и открыл его. — Старший лейтенант госавтоинспекции Миронов, — козырнув, сказал гаишник, пожилой толстый мужик. На его роже так и написано было, что взяточник. Хитрые мелкие глазки бегали из стороны в сторону, высматривая, что находится в машине. Жека протянул права с лежащей внутри стодолларовой купюрой. Наверное, нечасто попадались здесь такие взяткодатели. Гаишник с удивлением посмотрел на Жеку, незаметно сунул купюру в карман, отдал обратно права, козырнул и сказал: — Можете ехать. Счастливого пути. Жека включил поворотники, посмотрел в зеркало, что сзади никого нет, и медленно отвалил от поста ГАИ. В этот момент выяснилось ещё одна отрицательная сторона правого руля: съезжать с обочины и перестраиваться было намного труднее, чем на леворукой машине, приходилось очень тщательно следить, чтобы сзади никого не было, зеркало заднего вида в этом деле не помощник. Близился вечер, и Жека понял, что до родного города засветло не доедет: постоянно плёлся 50–60 километров в час. Ехать быстро было невозможно. В первую очередь, отвратительная дорога. Кое-где ямы на проезжей части были по 20—30 сантиметров глубиной и находились как раз на колее — ни объехать, ни миновать, поэтому Жека держал небольшую скорость, водя машину из стороны в сторону и даже иногда выезжая на обочину или на встречную полосу. Во вторых, постоянно целыми рядами в обоих направлениях шли дальнобойные фуры и междугородние автобусы, обогнать которые никак нельзя без большого риска для жизни. В третьих, так как машина в управлении новая, на рискованные манёвры по обгону Жека идти не хотел. Было бы глупо ехать воевать за миллиардный завод и сдохнуть на трассе в автомобильной аварии. В принципе, в долгом пути не было ничего страшного, но уже подкрадывался голод — провёл в дороге 4 часа, а миновал только половину расстояния. Через полчаса после того, как Жека миновал пост ГАИ, и когда солнце стало садиться за горизонт, подъехал к большой деревне под названием Журавли, которая считалась перевалочным пунктом из области в область. Население деревни жило исключительно с проезжающих — в обоих направлениях ближайших населённых пунктов не было. В Журавлях когда-то в советское время работал рыбный совхоз, выращивавший на продажу рыбу в громадном озере неподалёку, но в это время он уже сдулся, обанкротившись в новых рыночных условиях, и жителям деревни осталось выживать так, как могли. На обочине быстро появилось много дорожных кафе, шашлычных, мотелей, две заправки, несколько шиномонтажек и СТО. Они странно смотрелись посреди громадной пустой равнины с редкими перелесками. Тем не менее, народ был. На парковке вдоль дороги стояли множество фур, автобусов, легковых автомобилей. Село жило с проезжающего мимо народа, и веселье не смолкало здесь ни днём ни ночью, даже наоборот, с заходом солнца усиливаясь и перерастая в настоящий разгул. Жека заехал на парковку, взял в руки дипломат и пошёл поссать и перекусить в одно из дорожных кафе. В кафе тихо играла музыка, томно пел Владимир Казаченко. Сходив в туалет, находившийся сразу у двери, Жека прошёл к прилавку, попутно оглядевшись. Заведение было без претензий, рассчитано на проезжавших шофёров-дальнобоев и торгашей. В зале стояли с десяток пластиковых столиков с четырьмя стульями по бокам. Народу немного, половина мест свободные. — Что будешь, молодой-красивый? — спросила разбитная белобрысая бабёнка за прилавком, блеснув рондолевыми фиксами. Жека посмотрел меню, набор стандартный: чебуреки, беляши, лаваши, хачапури, шашлык, плов. Журавлинский шашлык славился на весь регион, поэтому Жека заказал пару шашлыков, лаваш и бутылку Новосибирского жигулёвского пива. Хотя пить и не стоило за рулём, но уже привык в Германии на обед или ужин закидывать что-нибудь лёгкое. Заказав, отошёл в сторону, дождался, когда бабёнка принесла два горячих шашлыка с уличного мангала, положила на поднос, сверху накрыла лавашем и рядом поставила бутылку открытого пива. Жека поблагодарил и прошёл за крайний столик у окна. Шашлыки не зря славились: громадные ароматные куски мяса с минимумом жира так и просились, чтобы их съели. Жека не спеша принялся за еду, запивая её свежим лёгким пивом, и поглядывал по сторонам. Народ в кафе сидел разный, в основном дальнобойщики и мелкие коммерсы, ехавшие в Новосибирск за товаром. За соседним столиком с чашкой чая и пустым блюдцем сидела девчонка лет семнадцати, заурядной внешности, очень скромно одетая, в неброское платье и балетки. Пока Жека ел, обратил внимание, что она с жадностью смотрит на его шашлык. По всему видать, голодная. — Есть хочешь, что ли? — спросил Жека. Вид у девчонки был донельзя смущённый. Но, похоже, она действительно хотела есть, и до такой степени, когда на приличия и стеснение уже перестаёшь обращать внимание. Девчонка кивнула головой и смущенно потупилась. Конечно, это мог быть и развод, Жека помнил мексов в США, которые хотели развести на бабки, как приманку выставляя несовершеннолетнюю тёлку. Ну разве от него заржавеет купить шашлык или ещё какую жратву? Жека прошёл на выдачу, заказал шашлык, плов, лаваш, маленькую пачку сока, принёс и поставил перед изумлённой девчонкой. — Ешь, — показал он на еду. — Да не надо, — смущённо отнекивалась она. — Я отдать не смогу, у меня денег нет. — Так а что ты тут делаешь без денег? — спросил Жека. — Я уже купил, ешь и не отказывайся. — Я тут уже два дня, — призналась девчонка, жадно приступая к еде. — Поехала на автобусе в Новосибирск, документы в университет подавать, на остановке зашла поесть, а автобус нас не дождался и уехал. Наверное, забыли посчитать количество пассажиров. — Нас, говоришь? — с удивлением спросил Жека. — Так вас много тут было, что ли? — Со мной ещё ехали двое парней, — призналась девчонка. — Когда они узнали, что автобус уехал, то сразу куда-то пропали. Это ночью было. Увидев, что автобус уезжает, они побежали из кафе, и потерялись. Может, машину поймали, может, ещё куда, на другой автобус напросились. — А ты что? — спросил Жека, всё более заинтриговываясь. — Меня ограбили сразу же, деньги, документы забрали… — заплакала девчонка. — Только я вышла из кафе искать парней, как подъехали двое каких-то, сумочку вырвали, хотели в машину затолкать, но я отбилась. А те, кто стояли рядом, только смеялись, наверное, подумали, что игра такая. А может, просто забоялись. Для Жеки такая история не была ничем удивительным, он-то бывших советских людей знал хорошо, так как имел с ними много дел. «Моя хата с краю — ничего не знаю» — любимая пословица советского человека. Хотя, если разобраться, при нынешних условиях, встревать в такие дела, что произошли с девчонкой, в России 1993 года было смертельно опасно. Можно и пулю в лоб огрести и удар ножом в печень… И даже парни, которые задержались и не успели на автобус, вполне могли не уехать на какой-то машине, а быть прикопанными прямо за этим селом, даже из-за каких-то сраных 100 баксов. — Сейчас-то что делать собираешься? — спросил Жека. — Уехать мне надо, хотя бы домой, в Н-ск, — плача, сказала девчонка. — Но не получается. — Почему не получается? — сурово спросил Жека. — Поехали, я тебя довезу до Н-ска. Я туда как раз еду. Я бизнесмен, не бойся, приставать не буду. — Они могут не разрешить, — девчонка кивнула головой в сторону и разрыдалась. — Это те, кто меня ограбили. Сказали, если не отработаю, никуда не уеду… Жека посмотрел куда она кивнула головой и увидел двух начавших вставать с места лысых говнодавов в спортивках. Ну вот, опять приехали… ---------- Глава 12 Долгий путь домой Глава 12 Долгий путь домой Два лысых парня в чёрных спортивных костюмах Адидас, отодвинув стулья, встали от столика и неспешным шагом, по блатному переставляя ноги, направились к Жеке. Остальные сидящие в зале кафе, предвидя назревающий скандал и мордобой, поспешили выйти из помещения. Остались сидеть только двое здоровых мужиков, не обращавших внимания ни на что. Жека посмотрел на парней. Явно косят под блатату и бандитов: чёрные спортивные костюмы, бритые головы, на шеях массивные золотые цепи с крестами, на пальцах золотые печатки размером с гайку. И улыбочка ехидная, как раз такая, которую охота погасить прямым ударом в заплатку. — Ну ты что же, братан, на нашу тёлку зенки разул? — улыбаясь золотыми фиксами, спросил первый, поигрывая костяными чётками. Жека растерянно встал, сделал вид, словно сильно застеснялся и забоялся: — Пацаны, да вы что… Я не местный, просто покормить её решил. — Какие мы тебе пацаны, волк ты тряпошный… Пойдём выйдем, побазарим, — также улыбаясь и светясь фиксами, сказал первый. — Там побазарим, на улице, что здесь народ пугать. — Ладно, — согласился Жека. — Но я коммерсант… Случайно тут… — Ты портфельчик-то только возьми, — сказал лысый. — А то люди тут посторонние, украсть могут. Жека вышел из кафе словно под конвоем: первый лысый шёл впереди, следом Жека, после него второй. Выйдя из кафе, первый махнул рукой, приглашая за угол. Когда махнул, обернулся, словно ожидая возмущения и страха в глазах ведомого на заклание лоха. Однако страха почему-то не было. Жека внимательно смотрел в глаза лысого. Тот не уловил посыл, пожал плечами и пошёл, всё так же поигрывая чётками. Однако далеко уйти не успели, разве что миновали угол, и очутились в темноте меж зданиями. Жека размахнулся и дипломатом заехал в висок того, что шёл перед ним. Тут же бросил дипломат на землю, развернулся и ногой заехал в яйца второму. Когда он согнулся, прямым мощным ударом сломал ему нос, опрокинув на спину. Из кармана поверженного лысого вылетел нож — тюремная финка с наборной рукояткой. Жека поднял нож и подошёл к первому, который стоял на коленях и пытался что-то сказать, приходя в себя от удара дипломатом по виску. — Ну что ж ты, сука, творишь беспредел? — укоризненно спросил Жека, поигрывая финкой. — Выбирай: или без хрена, или без глаз. Вариант только один. — Ты кто такой? Погоняло как? Знаешь, что тебе за нас будет? — хрипя спросил начавший в себя приходить лысый. — Добрые люди зовут меня Соловей, а приговоркой называют разбойником, — усмехнулся Жека. — Только к чему тебе это? Ты же сейчас сдохнешь. А если я кого-то ещё из ваших увижу, я их тоже убью и на куски порежу. — Сука ты, а не соловей, — взвизгнул лежавший и попытался сделать подсечку ногой, но это не получилось. — Базара у нас с тобой, как я погляжу, не выйдет, — сказал Жека и воткнул финку в шею, несколько раз провернув её там. Потом вытащил и несколько раз ударил ножом в печень и в грудь. — Пока отдохни, полежи, может, второй твой корефан разговорчивый будет. Когда Жека подошёл к тому, который валялся со сломанным носом. Он уже немного пришёл в себя и сидел на жопе, тряся головой и хрипя. Из сломанного носа лился поток крови, оставляя следы на подбородке и шее. Жека присел на колени рядом и ножом провёл линию по лицу. — Ты кто такой, Мурзилка? — весело спросил Жека. — Документы где? — Какие документы? — всхлипывая, спросил лысый. Чётки выпали у него из кармана и лежали рядом — в соплях, и в крови. — Те, что вы у бабы забрали, ты что, дурак, не понимаешь? — напомнил Жека и снова поднял нож. — Или мне тебе глаз вырвать, чтобы ты вспомнил? Говори, сука, у меня времени нету на вас. Если сейчас не скажешь, я тебя порешу прямо здесь. — Вот ключи, девятка вишнёвая, номер 001, на стоянке рядом стоит, ах ты, сучара… — сказал лысый и попытался ударить Жеку, но, естественно, это был заранее проигрышный ход: мог разве только разозлить Жеку. Жека размахнулся и вогнал финку в череп по самому рукоятку. От такого усилия нож сломался и рукоятка осталась в руке, но лезвие всё-таки вошло в голову лысого. Вытаращив глаза, он захрипел и повалился на бок. — Как-то быстро всё случилось, — заметил Жека, и смотрел руки. Конечно, кровь присутствовала, пришлось вытирать её тем же самым платком, что и ранее, достав из штанов. — У нас тут боевик прям какой-то, до дома хрен доедешь, — сам себе сказал Жека, платком вытер рукоятку ножа от отпечатков, завернул её, и выбросил далеко в траву, на зады кафе. Вишнёвая девятка, как и говорил убитый, стояла рядом. Жека открыл машину и внимательно её осмотрел. Нашёл женскую сумочку с документами, деньгами и рядом документы на двух парней. К сожалению, похоже, парни уже были мёртвые или увезены далеко отсюда. Во всяком случае, искать их времени не было, да это и не его дело. Ещё раз обшмонав машину, Жека нашёл пистолет ПМ с запасной обоймой, лежащий в бардачке и небольшой самодельный топорик. Макаров сунул во внутренний карман пиджака, обойму сунул в боковой карман пиджака, открыл окно в машине с водительской стороны и вставил ключи в замок зажигания. Кому надо, заберут, потом мусора искать замучаются, идя по ложному следу. На улице тем временем совсем смеркалось. Кроваво-красное солнце полностью опустилось за дальние горы, только причудливые облака в той стороне были подсвечены багровым цветом. Потянуло свежим холодным ветерком с запахом трав и близкого озера. Тут же пахнуло свежими шашлыками. На улице в разных местах придорожной деревни играла громкая музыка, и по забегаловкам слонялись толпы народу. В шашлычных горел свет, и сидели посетители, отмахиваясь от вездесущих комаров. Кто-то уже пьяный танцевал около ряда коммерческих киосков. Пили прямо на улице, и в шашлычных, у мангалов, и прямо в машинах, открыв двери. Жека усмехнулся этому бедламу и зашёл в кафе. Девчонка сидела ни жива ни мертва, но, увидев Жеку, обрадовалась, хоть и не знала его. Эх, умел он расположить женский пол… — Твоя сумка? — спросил Жека и поболтал сумку на пальце. — Моя! — не веря своим глазам, сказала девчонка. — Ой, а где вы её взяли? И где эти… — Не боись! — махнул рукой Жека. — Они погулять побежали. Выпить захотели. Поехали, нам ещё долго добираться. Когда вышли на улицу, Жека первым делом заметил, что девятки уже нет на том месте, где он её оставил. Подбрили! Увели за какие-то пару минут. Правильно, что тут удивительного… Дорогая новая машина с открытым окном и ключом зажигания в замке. Это же куча денег лежит на асфальте, любой бери и тащи куда хочешь. Сдать её — нет проблем. Между зданием кафе и соседней забегаловкой, в узком проходе, где лежали замоченные бандиты, было совсем темно. Ходить там ночью навряд ли кто-нибудь будет, разве что кто из алкашни зайдет поссать. Завтра утром, конечно, трупы найдут, тут не было никаких сомнений, но все действующие лица уже будут далеко отсюда. Нет свидетелей — и кто тут был и что делал, поди найди… — Садись, — Жека открыл «морковку» и махнул девчонке, чтобы она садилась на переднее сиденье. — Сегодня попадём домой в полночь, не раньше, движение на трассе мощное. Тебя, кстати, как звать? — Таня… — ответила девчонка и с лёгким любопытством посмотрела на Жеку. — А тебя как? Страх у неё уже понемногу начал проходить. Таня видела, что парень серьёзный, не дешёвый бандит, а коммерсант. Да ещё и вежливый. — Евгений, — представился Жека. — Но можешь просто Женя называть. Меня все друзья так зовут. Заведя машину, чуть прогрел двигатель и съехал на трассу. Как раз перед ними, в небольшом отдалении, тоже от остановки, в том же направлении, тронулся большой, чуть не двухэтажный, междугородний автобус. Такие в последнее время стали массово завозиться в Россию из Европы и Азии. Уже вытеснили они красно-белые трескучие «Икарусы», ещё со времён СССР дымившие чёрной копотью на междугородных трассах. — Вот как раз этот автобус едет, который нас не дождался! — с горечью сказала девчонка. — Интересно, где Макс и Егорка… — Откуда знаешь? — Жека внимательно посмотрел на неё, а потом на автобус. Фары «Тойоты» ярко освещали зад автобуса, и было видно большой номер 577, едва заметный под слоем грязи. — Я номер запомнила! — сказала девчонка. — Вот этот самый и есть. Так и пришлось тащиться за этим автобусом. Как и прежде, обогнать его никак было невозможно, да ещё и ночью. Но уже постарался дистанцию держать приличную, метров 50, чтобы иметь возможность успеть среагировать, если из-под автобуса появится крупная яма на дороге. Так и ехали до города… Приближение родного города почувствовалось задолго — по множеству шахтных копров со здоровенными колёсами на них, освещаемыми мощными прожекторами, и терриконов из пустой породы. Иногда на километры вдоль дороги тянулись вскрышные отвалы угольных разрезов. Здесь стоял город-спутник Компотинск, и автобус снизил скорость на развязке. Жека медленно проехал вдоль него и посмотрел в окно, надеясь увидеть водителя. Благодаря тому, что «Тойота» была с правым рулём, водителя автобуса увидел достаточно хорошо. На вид типичный быдлан, с обрюзгшим лицом и свинцовыми глазками. Мимо проезжавшая «Тойота» не вызвала у него подозрений. Автобус остался позади, и теперь можно было припустить на хорошей скорости по трассе — впереди темнота, габаритов ни одной машины не видно. На посту ГАИ у въезда в город тоже пусто, лишь в будке на верхотуре горит свет. Наверное, гаишники сидели в будке или спали. Через 20 минут доехали до города. Вот и дымит комбинат, из-за которого и приехал сюда. Работает, это уже хорошо в это тяжёлое время… Время уже близится к часу ночи, а фонари уличного освещения почти не горят — то ли экономят на свете, то ли лампочек не на что купить… Шататься по тёмным улицам этого промышленного города в это время смертельно опасно. Разве что переодеться в тёмную одежду и шкериться по кустам, вообще не выходя на свет… — Тебе куда? — спросил Жека. — Давай до дома довезу. — Мне на Кузнецкий проспект, — смущённо сказала Таня. — Где речка протекает. Оказывается, жили они совсем рядом, в одном и том же районе. Ну естественно, друг друга не знали, да она и младше на 5 лет. Когда Жека держал верх в районе «Речки», Таня совсем зелёная была. Однако Сахариха определённо должна была знать её, ведь Таня всего на год младше Светки. Да и учились, похоже, в той же самой шестидесятой школе. «Речка» ничем не изменилась за прошедший месяц, как покинул её, наоборот, кажется, здесь стало ещё дерьмовее. Когда с проспекта Ильича свернул в родной район, и проезжал мимо сквера, почти на каждой лавке сидели ночные гоп-компании, почти у каждого подъезда скопище хрен знает кого. У ярко освещенных коммерческих киосков, работавших всю ночь, толпы алкашей и наркоманов. Пришлось плотно забраться в самую глубь района, проезжая по внутридворовым проездам с валяющимися на асфальте бутылками и всяким мусором. Фары то и дело высвечивали из темноты мутных личностей, зыривших на машину. Каждое тачло тут знали, и в соответствии от этого знания относились к водителю. Белая «Тойота» была неизвестной машиной, да ещё и с новосибирскими номерами, поэтому дорогу нехотя давали, всматриваясь в окна с двух сторон. Жека остановился у нужного подъезда длинной девятиэтажки, соседней с той, где жила Сахариха, и посмотрел на Таню: — Всё, твоё приключение закончилось. Можешь идти домой. — Ой, я просто не знаю, как тебя благодарить, — смущенно сказала девчонка. — Мне очень неловко. Ты мне жизнь спас. Так пошла бы по рукам. — Да… — махнул рукой Жека. — Что дальше-то делать будешь? Опять туда же поедешь? В университет ты не поступила. — Всегда со мной так, — печально сказала Таня. — Придётся тут на кого-нибудь идти. — А я тебе скажу так, — сказал Жека. — Никогда не надо отказываться от своей мечты. Ты просто попала в эту переделку по незнанию и неопытности. Молодая ты ещё и не знаешь мир преступности и какие бывают разводки. Да и мне кажется, за этим водилой след душноватый тянется. Езжай в следующий раз осторожно и ничего не бойся. Есть, пить бери с собой заранее. В Журавлях не выходи никуда. Возьми родителей на всякий пожарный. И скажу так — не годится из-за кого-то, кто твою жизнь хочет рушить, бросать свою мечту. Иди по жизни, просто осторожно. Возьми, тебе пригодятся. Жека достал из кармана 50 штук, который должен был доплатить за такси и дал девчонке: — Как раз тебе на билет на следующий раз. Конечно, Тане было неловко — сумма приличная, и она сперва отказывалась брать её, но, как ни отнекивалась, Жека всё равно отдал ей деньги. Если он мог помочь человеку, то помогал всегда легко и бескорыстно. Девчонка дала свой домашний телефон, ещё раз поблагодарила и побежала в подъезд. Жека медленно тронулся от её дома и одновременно размышлял, что делать дальше. Ехать к себе домой казалось неразумным — неизвестно, что его там ожидало. Может, засада из хромовских головорезов. Поэтому решил остановиться в гостинице, в той же самой, в которой когда-то забивал стрелку с Коротышом, боссом местной преступной группировки, который угрожал наехать на итальянцев, которых Жека пригласил для подписания контракта на покупку оборудования для подсобного хозяйства. Проблема была и в машине — от неё следовало срочно избавиться. Документов на неё не было, а след за этой тачкой тянулся грязноватенький. Но сначала нужно было уладить одно важное дело… Жека вырулил из района и направился на автовокзал, туда как раз должен был подъехать автобус из Новосибирска, тот самый, который опрокинул девчонку и её друзей. Надо было разобраться с водилой. Напрашивался вывод, что у них налаженная система опрокидывать людей в Журавлях, особенно молодёжь, а потом подпрягать местный криминал, чтоб девок проститутками на трассу ставить, а парней хрен знает куда. Может, в рабы. Или на мясо для тех же самых шашлычных, что стояли в Журавлях. Всё может быть… Но ситуация нездоровая… Не то чтобы Жека был какой-то карающий меч правосудия или истребитель преступников, это смешно, он и сам почти такой же. Но он всегда придерживался таких понятий, что за беспредел надо отвечать. Потому что представлял на месте этой Таньки своих сестер, например, или еще кого из обычных девчонок… Поэтому причина навести в этом деле порядок у него была веская. Не деньги, а некий долг перед людьми. Тут же вспоминалась жирная обрюзгшая рожа водилы в окне автобуса, с презрением смотревшая на него в стекло, бычья волосатая шея с толстой золотой цепью… Этого гондона Жека хорошо запомнил… Пока ехал к автовокзалу, почувствовал, как подкрадывается дикая усталость. Она бухнула неожиданно, словно кто-то палкой ударил по голове. Хоть организм молодой и тренированный, но всему же бывает предел… Сколько событий произошло за последнее время, всего за несколько часов. Летел в соседний город семь часов на самолёте, потом дрался, убивал, вёл машину четыре часа. Вся поездка выглядела как один большой то ли кошмар, то ли боевик, то ли фильм ужасов. Хотелось плюнуть на всё, затариться в гостиницу и завалиться спать. Но Жека понимал, что стоит сейчас упустить этого мужика из автобуса, потом найти его будет очень трудно и придётся тратить большие усилия. Тем более, он всегда следовал чёткому плану, а по плану сначала нужно разобраться с водилой, потом затариться в гостиницу, и в последнюю очередь избавиться от тачки. …Автовокзал находился рядом с вокзалом железнодорожным, здесь всегда кипела жизнь и днём, и ночью. Правда, существовала одна проблема: был высок риск нарваться на патруль ОМОНа или ППСников, поэтому следовало действовать осторожно. Жека поставил машину на вокзальной парковке, рядом со стоянкой хорошо знакомого ресторана Гудок, где привыкли гулять воры, открыл дипломат, сунул туда обрез, впритык вошедший между пачками денег, и сунул под сиденье, чтоб не привлекал внимание. Проверил Макаров во внутреннем кармане, закрыл Тойоту, и пошёл наводить порядок в городе. Вернулся хозяин… ---------- Глава 13 Автобус и ресторан «Гудок» Глава 13 Автобус и ресторан «Гудок» Вокзал продолжал свою ночную жизнь. Огни многочисленных коммерческих ларьков горели как призывающие маяки в темноте ночи, громко играла музыка. В этих ларьках можно было найти всё, что угодно: от водки до настоящих американских джинсов и аудиокассет с компакт-дисками. У киосков стоял и прохаживался туда-сюда народ. Кто-то пил пиво и курил прямо на площадке у ларька, кто-то рассматривал товар. Бомжи ждали пустую бутылку. Всё как всегда. Здесь люди выглядели чуть поадекватнее, чем на «Речке». Сказывалось то, что большинство из этих людей были приезжие или, наоборот, отъезжающие на поездах дальнего следования. С некоторыми были и дети. Тусовался тут и другой контингент: гоп-стопщики, хулиганы, приезжие отбросы из соседних городов и сёл, не успевшие из-за разгула уехать домой и вынужденные всю ночь проводить на вокзале. Но беспредела тут от них не было. Кроме патрулей линейного отдела милиции, по территории вокзала регулярно проходил патруль омоновцев, вооружённых автоматами. Подозрительный автобус, на который указывала Таня, еще не приехал — маршрут у него был подлиннее, чем автомобильная дорога, идущая напрямик, которой приехал Жека. Автобус по пути сюда следовал маршруту и заезжал ещё в пару небольших шахтёрских городков-спутников и тратил там много времени, продвигаясь по узким кривым улицам. А пока автобуса не было, Жека оценил местность в районе автовокзала и нашёл, что она сильно не в его пользу. Много народу, мало кислороду! Автобусы останавливались на территории специальной посадочной площадки у автовокзала, на которой стояла будка с надписью «Милиция». Если там действительно находится пост милиции, дело становилось ещё более трудным. Главной проблемой было, как допросить водителя. Остановится автобус посреди площади, и что делать будешь? Прямо на виду у всех творить беспредел? На глазах у десятков свидетелей? Нужно было как-то сделать так, чтобы водила остался в гордом одиночестве и его при этом никто бы не видел. Наверняка у водителей имеется комната отдыха, где они отдыхают ипереводят дух, прежде чем ехать в гараж, или где готовятся к рейсу, но где она находится, Жека не знал, а искать ночью на территории автовокзала было бы глупо. Наиболее предпочтительным выглядел план просто угнать автобус вместе с водилой за пару остановок от вокзала и там спокойно поговорить. Это было самое простое и… самое безумное в то же время решение. Пока Жека наблюдал за привокзальной суетой, появился и нужный автобус. Лихо обрулив стоянку с личными машинами на привокзальной площади, он подъехал к автовокзалу и остановился прямо у посадочной платформы. Открылась дверь, и стали выходить пассажиры. Тут же вышел водитель, открыл багажный отсек и стал выдавать пассажирам багаж. И это был другой водитель! Не тот, которого Жека видел! Ну естественно, водил должно быть двое при езде на такое расстояние, значит, первый всё ещё сидит за рулём. Но что значит? Они оба замешаны в этом дел? По всему ввидно, получается так… Жека вышел из машины и пошёл по направлению к автобусу. Решил действовать внаглую, зная, что смелость города берёт. Мордатый водила сейчас сидел в автобусе, и со стороны вокзала его никто не видел. Можно было провернуть дело по-быстрому. В будке с надписью «Милиция» никого не было — ещё в последние годы СССР окна в ней заколотили фанерой и сняли пост. Жека подошёл к водительской двери и постучал по ней костяшкой указательного пальца. Тут же из окна выглянула рожа водителя. Тот же самый, что попался на трассе! — Тебе чего? — развязным тоном спросил водила, уставившись на Жеку. — У вас заднее колесо спустило, — сказал Жека, не моргнув глазом, и указал на колесо. С водительского места колеса было не видно, поэтому пришлось выходить из автобуса. Водитель вышел, и с удивлением уставился на колесо, которое, естественно, было целым. Был он одет в тельняшку и джинсы, на шее висела массивная золотая цепь. — Ну и что тут ты гонишь, — водила тяжёлым свинцовым взглядом посмотрел на Жэку. Жека размахнулся и ударил в челюху прямым, потом пару раз добавил, и когда водитель вырубился, взял за ногу и, как мешок с говном, потащил его за остановочную платформу. Тут были кустики, и можно было не торопиться. На удивление план оказался очень простой и действенный. Никто ничего не увидел, или сделал вид, что не увидел. Теперь осталось только привести в себя водилу и немного допросить. В кустах царил полный беспредел. Темно — свет от уличных фонарей едва пробивался сквозь листья кустарников и деревьев. Сильно пахло мочой и говном, под ногами звякали пустые водочные и пивные бутылки, хрустели шприцы. Сюда ходили поссать, посрать, бухануть и ширнуться все, кому не лень: пассажиры поездов и автобусов, торгаши с базара, бомбилы на частном извозе, таксисты, бомжи, алкашня и торчки. Это был единственный более-менее скрытый от любопытных глаз островок зелени на вокзале, и пользовался он большой популярностью. Однако и мусора знали об обитающем тут контингенте и частенько наведывались сюда в поисках бухающих, колющихся и справляющих нужду граждан — лёгкий способ срубить палку. Следовало держать ушки на макушке. Жека, чертыхаясь про себя и запинаясь о пустые бутылки, заволок водилу сюда и сразу же приступил к делу — надавал лещей по щекам и привёл мужика в сознание. Мужик открыл осоловелые глаза и шевельнул головой, не понимая, что происходит и где он. Но понимать это было не нужно. Жека достал ствол и приложил его мужику под глаз. — А ну тихо, гондон штопаный, если не хочешь пулю словить! — прошипел Жека. — Ты… хто? — прохрипел мужик. — Хер в кожаном пальто! — сострил Жека и сильнее ткнул стволом. — Ты нахера девчонку с пацанами в Журавлях оставил? Ты что, мудозвон, страх потерял? Чтобы до водилы получше дошло, Жека рукояткой пистолета слегка долбанул его по лбу. — Говори, гнида, всё говори! Мужик хотел быкануть, но понял, что деваться некуда — замочат прямо тут, и будет его трупак лежать среди бутылок, шприцев и куч говна. — Спецом их оставили, сказали нам… — осторожно сказал водила. — За каждого по сотке косарей платят. Баб на трассу и в бордели, мужиков в Среднюю Азию и на Кавказ в рабство. — Кто платит? — настойчиво спросил Жека. — Не на тех ты бочку катишь, пацанёнок, — усмехнулся водила. — Не по зубам они тебе. Жека пожал плечами, вставил мужику ствол в рот, коснулся металлом золотых фикс и большим пальцем снял пистолет с предохранителя. — Сейчас посмотрим, тебе по зубам ли будет пуля. С огнём играешь, подонок, — заметил Жека. — Одно движение пальца — и слива у тебя во рту. Сразу ты не сдохнешь. Можешь даже минут 10–30 протянуть. Но сказать ничего не скажешь и дёрнуться не сможешь — позвоночник у черепушки будет перебит. Водила посмотрел на указательный палец Жеки, слегка касающийся курка, и задрожал. Одно мгновение отделяло его от смерти, и решил он не рисковать. — Евсей… Смотрящий новый… Его придумка, — прохрипел мужик. — В Журавлях два его парня пасутся. Кто на автобус не успел, тех пакуют. Если они молодые. Если старые или дохлые, то плевать на них. Эти на следующем автобусе уезжают. Никто не вякает, что их забыли. А ты-то кто? Сам-то ты кто? Тебя угандошат, когда я скажу пацанам. Мудила всё-таки не оставлял попытки быкануть, постоянно наезжая на Жеку. Ясно, что молчать не будет. Жека сунул пистолет обратно в карман пиджака, взял мужика за голову и резко выкрутил её вокруг своей оси, сломав шейный позвонок — тот только успел всхрюкнуть и замолк, завращав глазами. Парализовало, походу. — Оставлю тебя здесь, — тихо сказал Жека. — Евсею привет передавай, если до рассвета доживёшь. Я могу его и сам навестить, не такая уж и проблема. Оставив хрипящего водилу подыхать, Жека осторожно огляделся через листья и осторожно стал продираться к выходу из кустов, потом остановился и перед освещённым асфальтом ещё раз окинул взглядом окружающую местность. Самое главное, чтобы поблизости не было никого, кто видел бы, как он выходит из этого бурелома. Кажется, всё ништяк. Жека быстро выбрался на асфальт, прошёлся 20 метров до ближайшей скамейки и внимательно осмотрел свою одежду. Лишь бы туфли не были в говне, так как захотел он сейчас зайти в ресторан «Гудок», раз уж добрался сюда в кои-то веки. Рядом в вокзале была и гостиница для проезжающих, можно было остановиться и там, хотя бы переночевать до завтра. Впрочем, всё это можно выяснить по ходу дела. Самое главное, чтобы его пустили, так как в ночное время ресторан принимал только людей особо уважаемых и авторитетных. Раньше Жеке туда вход был открыт в любое время, а сейчас уже непонятно. Вроде как и свой, но в тоже время и нет. Оставлять в Тойоте личные документы, бумаги на акции комбината и деньги не выглядело разумным, поэтому Жека решил забрать их оттуда, заодно избавившись от машины. Жаль, конечно, оставлять. Тачка хорошая, даже отличная, не сравнить с его здешней «девяткой», которая стоит сейчас в гаражном кооперативе. Но Тойота — машина палёная, со следом, поэтому ну её в баню… Платком тщательно вытер руль, рычаг переключения коробки передач и ручник. Ключ от машины вставил в замок зажигания. Кому надо, заберут. Жека взял дипломат, закрыл дверь и пошёл ко входу в ресторан. У дверей дежурил здоровенный лысый качок в кожаной куртке и джинсах. На чёрной майке золотая цепь размером с палец. Руки держит перед собой сложенными так, чтобы было видно тюремные наколки на ладонях. Ясное дело, чей-то бандюган, охраняющий вход в ресторан для своих. Хотя Жека вроде бы слыхал, что в последнее время в Гудок мог зайти кто угодно, не только блатные и бандиты. Кажется, пускали туда сейчас всех, у кого более-менее водилось бабло. Однако Жеку качок, как ни странно, знал, так же как и Жека его. Кажется, погоняло у парня было Самосвал, что ли? Видел его Жека в последние дни перед тем, как Сахар свинтил отсюда в Москву. Да, точно. Этот Самосвал ещё просил Жеку, чтобы он взял его и ещё двоих сахаровских пацанов к себе в бригаду. Но, кажется, он же был потом у Славяна в бригаде? Неужели Славян тут? Это было очень странно. Славян, насколько Жека понял, в последнее время старался отгородиться от преступного мира и бродяг по жизни, выдавая себя за честного коммерсанта, но который может в случае чего, постоять за себя. Славян не пошёл бы в Гудок, предпочитая тусоваться в более модном и молодёжном ресторане Омуль. — Соловей! — ухмыльнулся Самосвал. — Какими судьбами! Давненько тебя не видно. То есть ты в городе, то тебя нет, то говорят, в Германии уехал, то ещё куда. — А я такой, — ухмыльнулся Жека в ответ. — По делам приехал. Немного перекантуюсь тут и обратно. Что в ресторане сегодня? Тихо-спокойно? — Хромов тут, ну и остальные, каждой твари по паре, — тихо сказал Самосвал. — Сейчас не так, как раньше, ходят все, кому не лень. В основном, коммерсы с базара и блатные местные. — Так а ты тогда зачем здесь стоишь? — удивлённо спросил Жека. — Славян, что ли, тут? — Не, Славяна нету, — покачал головой Самосвал. — Я сейчас охранником тут по ночам иногда работаю. Колымлю. В основном бомжей и всякую хренотень отсюда гоняю. Ну и мусоров до кучи. — Ясно, — сказал Жека. — Ну давай, удачи тебе, пойду посижу маленько, жрать охота, и посмотрю, что там и кто там сейчас приходит. Самосвал открыл перед Жекой дверь, как перед уважаемым гостем, и он вошёл в ресторан. У входа встретил швейцар во фраке и белая рубашке с бабочкой. Разве что цилиндра не было. Швейцар внимательно осмотрел Жеку, увидел, что клиент с деньгами и поклонился. — Прошу вас, — показал он рукой в направлении обеденного зала. Жека вошёл и с удивлением огляделся. В зале опять сделали ремонт! Ресторан Гудок в эпоху СССР всегда славился интерьером в стиле модернизм начала XX века. Чёрно-белая половая плита в шахматном порядке, стены, отделанные панелями из полированного дерева, с фигурными никелированными стяжками, тёмно-бордовые портьеры из тяжелого бархата на громадных окнах, большие конусные светильники, свисающие с потолка на массивных цепях. Бар полукруглой формы, с мраморной столешницей и никелированными ножками стульев, в котором жонглирует бокалами и бутылками умелый бармен, знакомый всему городу. Всё смотрелось так, словно ещё пара минут, и сюда войдут Маяковский, Есенин и Мандельштам в сопровождении красоток в белых платьях до колена, белых туфлях и белых летних шляпках с шёлковой ленточкой и заломленным спереди полем, в стиле двадцатых годов. Славился ресторан отборной русской классической кухней и набором прекрасных напитков, которые в последние годы разбавили европейскими деликатесами. С приходом перестройки и финансовых кризисов, богатых посетителей ресторана стало меньше, и затеяли тут большой современный ремонт, в расчёте на новую публику, менее денежную, зато более молодую. На тех, кто попроще. Однако, похоже, ресторану на пользу такая переделка не пошла. Посетители стали помоложе, попроще и побыдловатее, но больше их не стало, заказывали они обычно мало, а денежные приличные клиенты сгинули безвозвратно. Поэтому ресторан вернулся к прежнему формату, в кратчайшие сроки сделав ещё один ремонт, напоминающий прежний. Так что, всё стало по прежнему, только более свежим. Был заново восстановлен стиль начала XX века, одежда официантов, метрдотеля и швейцара заменена на классические фраки и сорочки. Сейчас по-прежнему играла живая группа, а не дорогой музыкальный центр. И похоже, старые завсегдатаи стали ворочаться, и появились новые. В зале негромко играл фокстрот, в полумраке томно помирали под эту музыку несколько пар. Мужчины все как один в тёмных костюмах, а женщины в вечерних и коротких платьях. В кожаных куртках народу было мало, но всё-таки был. Блатные и бандиты вели себя тихо, о чём-то негромко переговаривались, и посматривали на публику, в основном танцующие пары и на сидящих за столиками. Обычно ресторанная обстановка. Быковать и выражаться по-блатному, здесь было не принято. Кому сейчас принадлежит ресторан, Жека не знал. Сначала он кажется, был Сахара-младшего, так как пьяная Светка хвасталась, что он принадлежит им, потом перешёл Сахару-старшему. Сахар свинтил в Москву, и следы владельцев потерялись. Но, судя по порядку, царящему здесь, владелец авторитетный, который не позволит кому бы то ни было быковать здесь. — Господин Соловьёв, как всегда, рады приветствовать вас в нашем заведении, — вежливо улыбнулся и слегка поклонился метрдотель, стоявший у входа в обеденный зал. — К сожалению, у нас почти аншлаг, свободные места только в самом конце, у бильярдных столов. — Меня это устроит, — согласился Жека. Метрдотель ещё раз поклонился и пригласил следовать за собой. Жека, пока шёл за ним через весь обеденный зал, чувствовал на себе внимательные и даже словно исследующие его взгляды. Где-то здесь должен сидеть и Хромов, как сказал Самосвал. Генерал Хромов, начальник городского УВД, что он делает тут? Среди воров, бандитов, преступников и коммерсантов? Впрочем, захаживали сюда и вполне приличные и известные в городе люди. Артисты театра, художники, режиссёры, телевизионщики, журналисты, заводские инженеры и начальники, директора шахт, богатые студенты. Атмосфера и публика в Гудке всегда была своя, уникальная. Место, на которое указал метрдотель, находилось в самом тёмном углу, слева от центра. За этим, самым крайним рядом столиков располагались два бильярдных стола, за которыми посетители иногда катали американку или русский бильярд. Сейчас они были пустые. — К вам подойдёт официант и принесёт меню, — предупредил метрдотель, поклонился и тут же ушёл. Жека поставил дипломат на пол, поднял голову и столкнулся взглядом с генералом Хромовым. Он сидел за два столика от него. Вместе с ним за одним столиком сидели жена, Валька, его дочь, и зять Иван. Вся семейка в сборе! И все четверо смотрели на Жеку… ---------- Глава 14 Разговор с Хромовым и со Славяном Глава 14 Разговор с Хромовым и со Славяном Жека заказал самую малость — ещё не слишком проголодался после журавлинских шашлыков, больше хотелось спать. Поэтому решил ограничиться яичницей с беконом и большим бокалом пива. Заказ принесли быстро. Хромов сидел за столом, ел, пил в своё удовольствие, но нет-нет, да поглядывал на Жеку. Слишком уж Жека неудобно расположился за столом — как раз напротив генерала, да ещё так, что Валька с Ванькой были в пределах его зрения. Из всей компании только жена Хромова сидела спиной. Обстановка сложилась неловкая. Сидят знакомые друг другу люди и глазеют друг на друга. Хоть Хромов и не считался другом Жеки, да и, скорее всего, был мразью ещё той, всё-таки первый не выдержал всё-таки Хромов. Жеке-то было пофиг, привыкать, что ли, к неловкому положению. Тем более он же не сам сюда приземлился — метрдотель провёл. Хромов выпил водки, встал из-за стола и направился к жене. Половина ресторана уставилась на главного мафиози города. Всем было интересно, куда он направился. Видок у Хромова был сильно недовольный. — Ну и что ты сюда притащился? — Хромов сел напротив Жеки, положил локти на стол и в упор уставился на него свинцовыми глазами. — Не по-русски встречаешь, Сергей Иваныч, — спокойно Жека, выпил пиво, закусил куском яичницы, не спеша закурил. И всё это время держал паузу. Пусть Хромов понервничает, почувствует себя в неловком положении. Здесь с ним так никто не решался разговаривать. Выждав паузу, продолжил. — Здравствуй, во-первых, Сергей Иваныч, давно не виделись, — сказал Жека. — Как дела, здоровье, семья, дети? Вот так по-русски встречают дорогого гостя. Я, конечно, не сказать чтоб сильно рад тебя видеть, но, как видишь, делаю всё по обычаю. — А ты здесь не гость, чтобы перед тобой расшаркиваться, — мрачно сказал Хромов. — Я хоть сейчас тебя могу арестовать и в СИЗО закрыть. Посидишь там с бомжами вшивыми и чесоточными две недели, а потом и разговор разговаривать будем. Жека рассмеялся и стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. — Хорошо всё на бумаге, да мешают овраги, — спокойно сказал Жека. — Я сюда не по своей инициативе приехал, Сергей Иваныч, а как официальный представитель Федеративной Республики Германия и Союза промышленников. Меня немецкое государство послало! Для отстаивания интересов германских промышленников в нашем регионе, налаживания контакта с местными бизнесменами и для создания совместных предприятий. Ты что, не читал? Об этом уже в каждой газетёнке написано было. Да и по телевизору, наверное, говорили. Так что закрыть ты, конечно, меня можешь, но только потом что с тобой это будет? Это же дипломатический скандал, как ни крути. Тем более, против меня у тебя ничего нету. Все предлоги надуманные. А я — честный бизнесмен из-за границы. Я тебе угрожать не собираюсь, зачем это. Но и ты веди себя как человек. Это же так просто — вести себя как обычный человек и спрашивать собеседника, что ему надо. — Кончай фиглярствовать! — недовольно сказал Хромов. — Говори, что тебе надо, или тебя отсюда охрана выведет. — Ты знаешь, что мне надо, — сказал Жека. — У меня здесь всего два дела. Первое — через 2 дня будет собрание акционеров металлургического комбината, и я на этом собрании предъявлю управляющий пакет акций. Потом я посмотрю, что написано в новом уставе, и если нужно, скорректирую его в мою пользу и в пользу моих партнёров из Германии. А наша польза, да и ваша тоже — это закончить строительство машины непрерывного литья заготовки. И внести в устав нового акционерного общества пункт о том, что все прежние кредиты, в том числе и зарубежным банкам, новое акционерное общество признает действительными и возьмёт на себя обязательства по их выплате. Это первое дело. Второе дело — у меня есть ещё одно предприятие здесь, я посмотрю, как идут на нём дела, и, возможно, если есть проблемы, постараюсь их решить. Вот и всё. Как видишь, твои интересы в моём визите никак не затронуты. — Предполагал я, что именно так и будет, — недовольно сказал Хромов. — Ты опять решил голову в петлю сунуть. — Нет, с чего бы это, — помолчав, ответил Жека. — Я понимаю, что новые хозяева построят машину и захотят бросить кредит и не платить по нему. Но в таком случае германские банкиры будут очень сильно раздосадованы. И это опять же международный скандал. Они пойдут к Ельцину, Черномырдину. Они всё равно добьются своего, как ты этого не поймёшь. Наша страна заплатит из бюджета. Не сразу, но заплатит. А вас или грохнут или в тюрягу закроют. Вы с дядей Сашей сами не по Сеньке шапку взяли. Ведь это дело такое… Можно и надорваться. — Как можно надорваться? — сурово спросил Хромов. — Мы с же с тобой, Сергей Иваныч, взрослые люди, — напомнил Жека и потушил сигарету в хрустальной пепельнице. — Рано или поздно этот беспредел будет ликвидирован. Всё идёт к этому. И у вас с Сахаром останется только один выбор: либо здесь в тюрягу присесть на длительный срок, либо грохнут вас те, на кого вы работали, потому что вы слишком много знаете. А много знаешь — плохо спишь. Будет, конечно, ещё один вариант, и вы его наверняка просматриваете. Это бросить здесь всё и свинтить за границу. Только ведь за и границей не сахар, Сергей Иванович. Там у вас власти никакой не будет. А я там уже вполне обжился. У меня своё дело есть. И своя бригада есть дружная, которая хоть что может сделать, врубаешься? Слышал, что с Ромой было? Они решили на меня быкануть, а я их даже в Америке нашёл, всего за неделю. При этом, заметь, не знаю ни языка, ни тамошнего уклада. — Это ты что, угрожаешь мне? — усмехнулся Хромов. Жека видел, что Хромов хорохорится. Но ведь дело-то на самом деле так обстоит. Если начнётся в Москве большой кипешь, то все, на кого Хромов с Сахаром работают, скинут их, как использованный гондон, ни капли не задумываясь. Хромов, походу, уже вычислял варианты, как соскочить со всего этого в нужное время. И, скорее всего, хотел валить за границу, а тут такое дело… — Я никому никогда не угрожал, а тем более вам, Сергей Иваныч, — возразил Жека. — Я бизнесмен, и веду себя как бизнесмен. И вы все должны вести себя со мной как бизнесмены, а не как бандиты с большой дороги. Тогда мы решим эту ситуацию, и всем будет хорошо. Абсолютно всем, никто в накладе не останется. Всем деньги будут. Я вам сейчас сказал про цель своего визита и 100 раз говорил про то, как распоряжусь акциями. Если у «Альфа-групп» есть интерес до моих акций, я их продам по рыночной цене, за валюту. Нет проблем. Пусть люди работают. Но грабить себя я не позволю. Я ещё никому не позволял себя опрокидывать. Вот и всё. — По лезвию ходишь, — предупредил Хромов и встал из-за стола. — Мне лично плевать, зачем ты сюда приехал и почему. Но те, кто здесь отдают приказы, кроме меня, так не думают. Так что смотри в оба. — Сергей Иваныч, — укоряюще сказал Жека. — И вы со мной даже партейку не перекинетесь? — Нет, — уверенно сказал Хромов. — Я в бильярд играю только с друзьями. А ты мне сейчас не друг, а подставляла дешёвая. С тем живи. Развернувшись, Хромов направился к своему столику. Жека посмотрел ему вслед и увидел, с каким беспокойством Валька смотрит на него. Что-то она тоже загонашилась. Сильно их Хромов подтащил вверх… Её муж Иван сейчас выглядел не как скромный учитель и даже не как директор школы, а как бизнесмен средней руки. Дорогой костюм, рубашка, галстук. На руке большой перстень с бриллиантом. На галстуке золотая брошка. На запястье швейцарские часы… Жека не стал наблюдать и смущать семейство Хромовых. Свою задачу он уже выполнил, и считал, что пришёл в ресторан не напрасно. Свою цель визита в город он обозначил, да её и так знали вовлечённые во всё это люди. И теперь осталось ждать только реакции этой кодлы. А пока можно спокойно передохнуть. Закончив еду, Жека позвал официанта, рассчитался с ним и отправился к выходу. Далеко идти не пришлось — из вестибюля повернул влево, поднялся по солидной лестнице с красным ковром на второй этаж и попал на ресепшен гостиницы «Локомотив». Расчёт на местную гостиницу оправдался, номера тут свободные были, и Жека остановился в вокзальном люксе. Только вошёл в номер, сразу почувствовал, как навалилась бешеная усталость. Положил дипломат под кровать, вытащил обрез, положил под подушку с одной стороны, с другой стороны положил пистолет Макарова. Так и уснул. Даже не раздеваясь. Утром предстояло много дел… Спал, не ограничивая себя, так намаялся за вчера. А ещё акклиматизация, смена часовых поясов. Разница во времени между Франкфуртом и Н-ском 6 часов. Проснулся по германскому времени в 10:00 утра, а на деле уже 14:00 дня местного времени. Офигеть не встать, весь день просрал. Делать нечего, придётся жить по ночам. Жека не спеша сходил в душ, сделал хорошую зарядку, и стал собираться по неотложным делам. Первым делом, естественно, решил заручиться поддержкой Славяна. Нужно взять у него хотя бы пару хороших охранников, кто в теме и с оружием. По городу в одиночку ходить после угроз Хромова было неохота. Сошли бы Графин и Абай по старой памяти. Сначала зашёл в ресторан и позавтракал на скорую руку, сильно не растягиваясь. Заказал копчёные почки и омлет. Днём в ресторане «Гудок» не висела такая густая атмосфера таинственности и нуара, как вечером и ночью. Сквозь раздвинутые портьеры из окон лился яркий свет. Живой музыки не было, а немногочисленные посетители состояли из пассажиров-транзитников, забежавших перекусить самыми дешёвыми блюдами. Жека пока завтракал, попросил метрдотеля вызвать такси. Позавтракав, вышел из ресторана и огляделся. Шумел базар-вокзал. Не успел спуститься по ступеням, как натолкнулся на обоссавшегося бомжа, сидящего на ступеньках с разложенной кепкой. Закончил работу самосвал, и появились у ресторана наружные посетители. Встав у двери, Жека закурил и окинул взглядом гомонящую и кишащую народом привокзальную площадь. Ряды коммерческих киосков, ряды торгашей, покупателей. У входа в ресторан и гостиницу стояла жёлтая старинная «Волга» с шашечками, похоже, ещё при СССР работавшая в такси. С одной стороны, машина неказистая, с другой стороны, абы какой таксомотор к «Гудку» подавать не станут, только проверенный по всем статьям. Жека подошёл к «Волге», открыл дверцу и сел на переднее сиденье. Хотел увидеть родной город во всей красе. Сегодня ехал днём и видел, как всё больше родной город погружается в помойную яму. Улицы были грязные, замусоренные. На тротуарах и на дороге валялись пустые бутылки, мусор, пластиковые пакеты. Люди, доведённые нуждой до отчаяния и беспредела, уже не задумывались что они делают. Чтоб вот так при Союзе мусор на землю швыряли? Вдобавок хронические невыплаты заработной платы привели к тому, что даже дворники разбежались кто куда. Гораздо больше можно было заработать, торгуя на базаре овощами, чем работать на заводе или даже дворником. А те, кто пошустрее, скидывались в складчину деньгами и посылали одного человека на чартерном рейсе в Китай или в Турцию. Или на крайняк ездили коммерческим автобусом на оптовый рынок, в тот же самый Новосибирск. Затаривались товаром, везли в город огромные клетчатые болоневые сумки. Торговали на базаре и на улице шмотками, кассетами, дисками, парфюмерией, косметикой… Да всем. На каждой остановке виднелись или палатки, или отдельные прилавки, а то и вообще стояли стойки с одеждой прямо у дома, а рядом на деревянном ящике сидел продавец, рядом с ним ошивался охранник. С этого и начинался начальный капитал многих. Множество бомжей стояли у киосков, ждали, когда освободится пивная бутылка, поднимали дымящиеся окурки или открыто слонялись и выпрашивали деньги. Толпами ходили и приставали цыгане, разводя лохов на «дай погадаю». У вокзала сидели напёрсточники в окружении страждущих выигрыша. Толпами бегали дети-беспризорники, некоторые прямо на остановке нюхали клей или выпивали из горла водку и пиво. Уже в который раз после чинной Германии, попав сюда, опять сложилось впечатление, что попал в ад. Переход из социализма в капитализм получился тяжёлый. Ну а что, какой поп, такой приход… Мэру Конкину было не до этого — денег в казне, скорее всего, сейчас мало. Да и та уходила себе в карман и нужным людям. Финансирование города шло по остаточному принципу. — Что-то у вас совсем тут бедлам, — сказал Жека таксисту, рассудительному пожилому водиле. — С каждым разом, как не приезжаю, всё хуже и хуже. — Денег нет у людей, оттого и пьют. Сейчас уже и не знаешь, где платят, — ответил таксист, окинув оценивающим взглядом Жеку. — Раньше на заводе хорошо платили, сейчас плохо платят, да и с такой инфляцией зарплата не успевает повышаться. Некоторые шахты уже закрыли. Западная программа по утилизации старых производств. Народ бездействует, сидит без денег. А чем заниматься? Девка на панель, парень в бандиты или коммерсанты. Детишки на улице бегают никому не нужные. Бухают, клей нюхают. Беспредел, в общем. Довели страну дерьмократы… На Жекино счастье, Славян ещё не ушёл домой, хоть время и перевалило за окончание рабочего дня. Так и сидел в одиночестве у себя в офисе «Инвестфонда». В конторе негромко играла магнитола, чувствовался запах ароматных дорогих сигарет, дорогой туалетной воды и коньяка. Запах офиса преуспевающего бизнесмена. Увидев Жеку, Славян не сильно удивился. Но обрадовался. — Я уж думал, ты сгинул совсем, братан, — сказал Славян, пожал руку и достал из сейфа бутылку виски. Набулькал два бокала, протянул один Жеке. — Не совсем, — рассмеялся Жека и попробовал напиток. — Нормально! — Рассказывай, как съездил? Как Светка? — сказал Славян. — Отбил её? — Отбил, — согласился Жека. — Ты знаешь, если буду рассказывать, не поверишь. Как будто в боевик попал. — А ты расскажи, — заметил Славян и тоже отхлебнул из бокала. — Есть у меня люди хорошие в Германии, — сказал Жека. — Подняли запись с видеокамеры, оказалось, Светку похитили наши хорошо знакомые дядя Крот и Бурков, здешний гэбист. — Ни хера себе, — удивился Славян. — Как так случилось, у Светки охраны не было? — Была. Подловили их, — сказал Жека. — Двоих моих пацанов убили из бригады, Ирину, моего бухгалтера, ты её помнишь, ранили, стреляли по ней. Сахарихе сказали, что если будет выступать и брыкаться, меня грохнут. И свалили в закат. Но у меня есть верные люди. Отследили их, оказалось, в Америку подались, в Нью-Йорк. Я сразу понял, куда они лыжи навострили: к Сахару младшему. В одиночку ехать в Америку меня отговорили. Нанял я хорошего специалиста. Бывший наёмник. Да даже не бывший, а нынешний. Профессионал экстра-класса. Американец. Поэтому Америку знает как свои пять пальцев. В общем, заплатил я ему за работу 100000 долларов. — Ни хера себе, — повторился Славян ещё более удивлённо. — Сумма ого-го. — Сумма большая, — согласился Жека. — Но мне нисколько не жаль. Он Америку знает как свои пять пальцев. Всех бандюганов, что там живут, а там всякой херни навалом: мафия, негры, сектанты, мексиканские картели. В общем, он грамотно всё сделал, провёл разведку и поиск: за неделю вы нашли виллу Сахара в США. На побережье Род-Айленда, есть такой штат в Америке. Спланировали операцию, освободили Светку. Ну и грохнули всех людей Сахара, само собой. Этим всё и закончилось, потом я вернулся в Германию, Светку привёз в наш новый дом, оставил там под охраной. Она, конечно, сидеть дома не будет, у нас же там бизнес, но хоть угрозы кое-какие я там нейтрализовал. А сам поехал сюда по делам. У меня дела есть незаконченные, как ты знаешь. — Дела потом! — заявил Славян. — Сейчас давай сначала ещё раз выпьем за то, что ты говоришь. Это реально боевик. Крота тоже мочканули? — Мочканули… — помолчав, признался Жека. — Он окончательно катушкой съехал. Против крестницы пошёл. Все они двинутые на башку. Пожалуй что, так оно и было… ---------- Глава 15 Дела с Конкиным Глава 15 Дела с Конкиным Выпили, закурили, потом Славян спросил, что Жека будет делать дальше. — Планы те же, — сказал Жека. — Акции комбината. Но сначала поговорим не об этом, давай о другом. Есть ещё одно дело, которое я хочу тебе предложить. На равных правах, так сказать. — Говори, — согласился Славян. — Есть подсобное хозяйство комбината. Ты знаешь его. Туда тоже ушло много моих сил, денег и времени. И всем этим я занимался. Как только меня отсюда ушли, Сахар-старший приватизировал его. — Да ну, гонишь, — не поверил Славян. — Ты вроде ничего не говорил насчёт этого. — Я не помню, говорил это или нет, прошлый раз, когда был здесь, — покачал головой Жека и задумался. — Столько времени прошло. Даже не времени, а событий… Я сам это узнал от Вальки, когда в прошлый раз приехал сюда и стал наводить шмон на комбинате, смотреть, куда уходят целевые платежи с кредита. И там интересная ситуация нарисовалась. Я под строительство этого комплекса брал деньги из немецкого кредита. Кредит ещё платить да платить. А продовольственный комплекс уже приватизирован и отдан в частные руки нашему знакомому Ромке-сахару. Его фирме американской «Альфа Анкоридж», зарегистрированной в США. Ты чуешь, какая херня получилась? Они мало того что себе захапали часть завода, так они ещё и бабки от него переводили за границу, американской фирме, и с этого жили. Провернула всё финансовая группа «Альфа-групп», это которые сейчас заводом управляют. Естественно, что в этом рука Сахара-старшего. Вот так они по-умному сделали втихоря. Но только просчитались они. Фирма эта опять у меня. — Как это получилось? — с удивлением спросил Славян. — Элеонора, жена Сахара… Помнишь такую? — спросил Жека. — Решила расстаться с Ромкой. И когда мы со Светкой убегали от них, прихватила за нами, в Германию. И взяла с собой много интересных штук. Одна из них как раз учредительный пакет документов на эту фирму. Я её уговорил отдать эту контору мне. Она не смогла бы управлять ей из-за границы. Дал ей взамен денег. Так что все бумаги на фирму у меня на руках. Фирма сейчас частная. И принадлежит фактически мне. Но ты сам понимаешь, она мне как чемодан без ручки. Я не смогу заниматься ей, если буду жить в Германии. Тут могут быть разные мелкие нюансы, присущие нашему городу. Ну ты в курсе, что тебе объяснять. В общем, я предлагаю так. Бери эту компанию себе. Просто так. Она будет кормить тебя долгие годы. — Полностью? Без долей? — спросил Славян, внимательно слушавший Жеку. — Полностью, — согласился Жека. — Будешь взамен посылать определённую долю от выхлопа на мой счёт в Дойч банке. Столько, сколько не жалко. — Не, братан, так дела не делаются, — удивлённо сказал Славян. — Сколько ты потратил на неё! Два-три миллиона баксов? Это же офигенные башли. И ты мне их даёшь? — Ну я же даю тебе не просто так, — возразил Жека. — Ты мне постепенно отдашь долг и начнёшь зарабатывать сам. Это выгодное дело, ты за год отобьешь все деньги, вложенные в этот индейку. — За сколько ты выкупил фирму у Элеоноры? — спросил Славян. — Я отдал ей миллион долларов отступных, — невозмутимо сказал Жека. — Когда ты мне выплатишь эту сумму, пусть даже частями, тогда фирма будет полностью твоя. Заметь, ты её получаешь на халяву, вообще без денег. Я тебе даю её, потому что знаю: ты хороший умелый бизнесмен и не дашь ей сгинуть. Плюсом будешь кормить весь город и область. У тебя есть люди, которые могут за фирму и за тебя постоять. У меня таких людей здесь нет. У меня легко заберут эту фирму, если я буду жить в Германии. — Хорошо, я согласен, — кивнул головой Славян и снова налил виски по бокалам. — Что ты ещё хочешь сказать? — Мне нужно два охранника, желательно Графин и Абай, — спокойно сказал Жека. — Это мои люди, они сработались со мной. Я вчера в ресторане видел генерала Хромова, и разговор у нас вышел слегка на повышенных тонах. Поэтому мне нужны люди, которые могут постоять за меня в заварушке. — Ты уверен? — спросил Славян. — Ты прекрасно знаешь, что генерал Хромов здесь царь и бог. Как он скажет, так и будет. Ни Графин, ни Абай не прикроют тебя, если он решит посадить тебя в тюрягу или убить. — Я тебе не сказал самое главное, — заявил Жека. — Я приехал сюда не простым челдабоном с пачкой денег. Я официальный представитель Германского союза промышленников. И визит мой согласован с посольством как России, так и Германии. Генералу Хромову будет немного затруднительно идти на конфликт в данное время. Так что, я думаю, Хромов немного придержится. А вот другие, те, кто стоят ближе к комбинату, могут попытаться решить проблему в махаловке. В прошлый раз меня охранники прямо в заводоуправлении чуть не убили. Мне это не надо, я ходить буду с акциями, с документами, с деньгами, и драться у меня времени не будет. Так что давай двоих бойцов, и дело в шляпе. Считай это первым платежом за фирму. — С бойцами надо отдельно говорить, а они вечером только будут, — заявил Славян. — Мы сейчас немного автобизнесом ещё занялись. Пацаны поехали в Красноярск за «крузаком». Пригонят — толкнём здесь. С этого тачла навар поболее будет, чем с охраны и с Водоканала, который висит без прибыли. — Опасное это дело — тачки гонять, — заметил Жека. — Так и пришить могут по дороге. Там же своя братва, которая пасёт перегонщиков. — Ну и пацаны не лыком шиты, — рассмеялся Славян и снова налил в бокал виски. — Они сегодня вечером должны приехать с джипом. Приходи вечером, и там поговорите. Сейчас-то куда пойдёшь? — Сейчас пойду к главе города, к Валерию Кузьмичу Конкину, — заявил Жека и выпил сразу половину бокала. — Мне нужна поддержка со стороны местного телевидения, радио и газет. Именно о том, что я представитель германского бизнеса. Об этом в городе должна узнать каждая собака. Каждый бизнесмен, в том числе и Москва, должен знать, кто я есть такой. А завтра я поеду на комбинат. Короче, приеду сегодня вечером, как ты и говорил. Я пока нигде не остановился, в гостинице живу. Но сегодня пойду прогуляюсь до дома, посмотрю, что там. В случае чего, звони на мой домашний номер. Ладно, Славян, давай, удачного вечера. Поеду я в администрацию. Думаю, Конкин ещё там. Вызови мне такси, пожалуйста. Пока ждали такси, Жека выпил со Славяном ещё по рюмке. Славян напоследок зарядил другана ещё одной бутылкой вискана. — Бери, — подал бутылку Славян. — К Валерию Кузьмичу ехать без топлива бесполезно. Передай что от меня. Чтоб не забывал. — А это тебе от меня, — усмехнулся Жека, достал из дипломата обрез и положил на стол. — В дороге раздобыл. Хорошая вещица, мощная, на два выстрела хватит. Славян сделал удивлённый вид и положил обрез в сейф. А через 10 минут приехало такси. Жека положил бутылку виски в освободившийся место в дипломате, попрощался со Славяном и вышел из офиса. Дел предстояло очень и очень много… Приехав к администрации, удивился — тачки сотрудников все на стоянке. Такое ощущение, что администрация города работала чуть не в круглосуточном режиме. Или делала вид, что работала… Охранник на входе, как всегда, не хотел пропускать в здание, но Жека сунул ему в нагрудный карман 1000 рублей — цену пачки Мальборо, и прошёл внутрь. Попадающиеся навстречу в коридоре служащие, кажется, уже собирались идти домой, и с удивлением смотрели на Жеку, вышагивающего в дорогом костюме, с дорогим дипломатом, прямиком к главе города. Конкин, как и всегда, был на кочерге. Подходя к кабинету, Жека услышал отборные маты, доносящиеся из закрытой двери. Глава города кого-то очень активно и очень по-русски отчитывал по телефону. — Чтоб дорога была на неделе закончена, лично мне ответишь! — хриплым голосом орал Конкин. — Вы что там, с ума посходили! Ещё раз говорю — не сделаешь, прокуратура к тебе приедет! Жека, не постучавшись, вошёл в кабинет, опытным взглядом окинул его, убедился, что никого нет, открыл дипломат и поставил бутылку с виски на стол прямо перед главой города. Конкин, державший телефонную трубку, чуть не выронил её из руки, настолько неожиданным было появление Жеки в кабинете. Явился как призрак из небытия! — Ответишь лично! — крикнул Комкин и с силой положил трубку на аппарат, тут же посмотрев на Жеку и на принесённую бутылку. — Ты откуда нарисовался, Соловьёв? Ты как всегда как снег на голову падаешь. Да ещё и с этим даром небес! Голос Конкина стал более радостным. Встав с кресла, он открыл сейф, достал две больших рюмки, налил полные, одну протянул Жеке, а другую тут же выпил с жадностью сам. Жека смотрел, как ходит туда-сюда кадык главы города, и видел, как сильно он сдал за последнее время. Рожа как у алкаша стала. Спивается. От такой работы-то недолго и спиться… — А чего ты сюда приехал, милый человек? — поинтересовался Конкин. — Чего нам ожидать от тебя? — И ты начинаешь не по-русски, Кузьма Валерьевич, — укоризненно сказал Жека и попробовал виски. Пить уже не хотелось, так как был порядочный навеселе — у Славяна хорошо задвинул, чуть не 200 граммов. И они сказывались — голова шумела. А на переговорах это совсем не нужно. — Верно, не по-русски, — согласился Конкин и снова налил рюмку. — Сам видишь, жизнь собачья. Как всегда, денег от центра нет, выкручивайтесь как хотите. А как тут выкручиваться, если половина предприятий на боку лежат? Они не то что налоги не платят, они зарплату уже своим людям не платят. Хорошо хоть на заводе пока с зарплатой порядок. Этим и живём худо-бедно. За это, Соловьёв, хочу спасибо тебе сказать. Если бы не кредит, сейчас загнулись бы совсем. Ну прости, друг сердечный. Здравствуй. Как жизнь, как здоровье? С чем приехал? — Здоровье нормальное, — заверил Жека. — А приехал я с одной целью. Заявить свои права на акции комбината. Но приехал не просто так. — Это я знаю, как ты приехал! — махнул рукой Конкин и закурил сигарету. — Мы хоть в тайге живём и лапотники, но газеты более-менее читаем, и про тебя прочитали, что пишет пресса, и сильно удивились. Так ты теперь, получается, как иностранный гражданин и официальное лицо сюда приехал⁈ А мы ни сном ни духом. Никто нам ничего не сказал. Тебя, поди, с хлебом-солью и девками в кокошниках встречать надо было? — Ничего этого мне не надо! — заявил Жека. — Но рекламная раскрутка не помешает. Мне нужна пресс-конференция с телевидением и прессой. На ней я расскажу, в каком статусе я сюда приехал и для чего. Дело касается не только комбината. Скорее, это культурно-информационный обмен и налаживание бизнес-процессов между российскими и германскими предпринимателями. Ты вот, Кузьма Валерьевич, всё жалуешься, что денег нет. А почему их нет? Задумался когда-нибудь? Деньги сейчас в бизнесе крутятся. Там вся сила. Нужно развивать частные компании, развивать частный бизнес. Приватизировать последние государственные предприятия, которые всё ещё неэффективные. Отдавать их в частные руки. Тогда у тебя всё появится: и деньги, и занятость, и люди, и город будет процветать. И я в этом помогу. — Ты думаешь, так легко собрать пресс-конференцию? — усмехнулся Конкин и налил ещё один бокал. — Ты посмотри на себя, Евгений. У тебя весу ещё мало. То, что о тебе в газетах написали, это новости. Обычные новости. Так же пишут про потерявшихся кошек и бродячих собаках пишут. Вот на уровне этих новостей находится твой приезд. Я к тому, что журналистам плевать, ты приехал или не ты. Никто не придёт на встречу с тобой. — Так а ты посодействуй, — сказал Жека и достал из дипломата пачку денег в пару сотен тысяч рублей и положил перед Конкиным. — Я же не просто так прошу, я прошу, потому что и мне надо, и вам это надо, и всем это надо. — Когда прессуху собрать? — жадно спросил Конкин и смёл пачку денег в отодвинутый ящик стола, который тут же закрыл обратно. — Давайте завтра, в обед, — подумав, сказал Жека. — Я думаю, как раз к этому времени с комбинатом закончу. Короче, к 12:00. Здесь, в актовом зале администрации. — Договорились, — кивнул головой Конкин. — Больше тебе ничего не надо? — Ничего, — согласился Жека и встал с кресла. — Ладно, чего уж там, пойду я… Ещё с дороги не отошёл и не привык к здешнему времени. Завтра увидимся, Кузьма Валерьевич. — Бывает! Давай, Евгений, удачи тебе! — махнул рукой глава города и поставил початую бутылку вискана в сейф. Походка у него уже была довольно нетвёрдая, и похоже, Конкин решил больше не пить. Жека вышел из администрации и огляделся. Дело близилось к вечеру. Пора идти домой. Всё-таки он решил жить дома. Таскать с собой и держать в гостинице крупную сумму денег, документы на фирму и на акции казалось очень неразумным — легко могли подрезать. А вот дома, в своей квартире, были приготовленные заранее тайнички. Остаётся надеяться, что дома никто не побывал. Не подложат же взрывчатку под дверь. Хотя заходить в хату всё-таки надо было осторожно… От администрации до речки идти было недалеко, пара остановок. Жека решил прогуляться пешком и заодно посмотреть на родной город. Когда ехал на машине вечером и ночью, он всё-таки оказался другим, более зловещим, чем сейчас. А сегодня Жека шёл по улице вечером, ощущал аромат ещё цветущих диких яблонь и черёмухи. Погода стояла тёплая, на улицу высыпала молодёжь, и не все они были пьяницами и наркоманами. Нормально одетые парни и девчонки ходили компаниями, о чём-то разговаривали, смеялись, шутили. Гуляли молодые родители с колясками. У подъездов сидели старушки. Нет, не так уж и плоха эта страна Россия, как всегда казалось… Есть и будет и у неё хорошая доля. Только для того, чтобы это случилось, нужно было работать здесь и сейчас. Хорошо работать, мать твою… С этими оптимистичными мыслями Жека зашёл в коммерческий магазин, купил хлеб, сыр, колбасу, кусок копчёной скумбрии, бутылку газировки и пакет молока. На первое время хватит. Прежде чем зайти в подъезд, внимательно огляделся. На стоянке стояла красная машинёшка. Похоже, что Валькина. А впритирку к ней здоровенный чёрный джип Toyota Land Cruiser 100. Каким-то шестым чутьём Жека догадался, что это машина Ваньки, Валькиного мужа и хромовского зятя. Только они могли оставлять на улице такие дорогие машины и быть уверенными, что с ним ничего не случится в этих подворотнях. По идее-то, надо было встретиться и с Валькой. Пакет акций придётся предъявлять ей. И надо было получше разузнать, как это сделать. Хотя Жека решил сделать по-умному: сначала зайти к нотариусу, ещё раз зарегистрировать акции у неё и уже отдать Вальке нотариально заверенную бумажку. Это был бы самый умный выход. Оригинал свидетельства о владении 28% акций металлургического комбината Жека решил оставить себе. Да и не только в акциях дело… Он помнил, с каким трудом в прошлый раз попал на территорию заводоуправления комбината. Сейчас у него уже был пропуск. Но пустят ли с этим пропуском? Ведь он мог уже и не действовать. Впрочем, это всё завтра. Сегодняшний вечер Жека решил посвятить телевизору. И отходняку от пьянства. Завтра свежая голова нужна была как никогда. Осторожно открыв дверь, Жека сразу уже отскочил от неё, опасаясь растяжки с гранатой. Шизофрения! Нет, в данных условиях всего лишь простая необходимость. Достав Макаров из кармана и снял с предохранителя, Жека осторожно вошёл в квартиру. Свою квартиру. И вошёл как вор или грабитель… А перед тем как войти, внимательно смотрел замок. Следов отмычки не было. Впрочем, Жека знал, какие ухари есть у генерала Хромова в подчинении, поэтому особо и не надеялся, что обнаружит какие-то следы. Он имел дело с людьми жестокими, беспринципными и хорошими профессионалами во всём. В квартире действительно никого не было. Лишь затхлый воздух. Жека распахнул окна и дверь на лоджии, разделся, включил пыльный телевизор и сел есть. Вечером предстояло идти к Славяну… ---------- Глава 16 Замес с Абаем Глава 16 Замес с Абаем Вечерело… Эх, всё-таки оскоромился Жека и в этот вечер… Хотел воздержаться от выпивки, но когда обнаружил в летнем холодильнике пару бутылок пива, удержаться не смог. А после них никуда уже не хотелось идти, и даже хотел позвонить Славяну и перенести базар с пацанами на завтра или позвать к себе, но пришлось идти… Работа звала. Однако всё-таки накануне сделал контрольный звонок на служебный номер в офис Славяна. — Ну чё, братан? Дожидаетесь? — радостно спросил Жека слегка нетрезвым голосом. — Может, водяры и закуски взять? — Не надо, тут всё есть, — тускло отозвался Славян. — Приходи. Побазарить надо. Жека хорошо знал братана, поэтому сразу понял, что случилось нехорошее. Что там у них стряслось? Неужели Славян с его опытом и связями вляпался в какое-то говно? Жека оделся в спортивный костюм, кроссовки, вышел в подъезд и, не дожидаясь лифта, по-пацански бегом спустился вниз по лестнице, прыгая через половину пролёта и грохоча кроссовками при приземлении на бетонный пол. Ну чистый малолетка! Только спустился на первую площадку, как столкнулся с Валькой, только что вышедшей из лифта. Встреча получилась эпичная, нос к носу, при свете тусклой подъездной лампочки. Валька, одетая в нарядное голубое платье с шифоном, облегающим белоснежные плечи и верх маленьких грудей, в туфлях на шпильке, накрученной красивой причёской, и Жека в кроссовках и спортивном костюме. Красавица и чудовище. — Привет! — в один голос воскликнули Жека и Валька. И тут же невольно рассмеялись. — А ты опять куда-то развлекаться? — с насмешливым оттенком в голосе спросил Жека. — Каждый день как праздник, не так ли? Обычная шутка вызвала в Вальке взрыв неоправданной злости. Неужели задел за живое, напомнив, что она живёт, как сыр в масле катается, и в этом не её заслуга, а папаши? — А почему бы и нет? — саркастически улыбнулась Валька, показав белоснежные зубки среди пухлых нежных губ. Но улыбка была злой. Хотя сама Валька была как богиня. Или, точнее, как демон, как суккуб, призванный соблазнять простодушных мужиков. Чёрные завитые волосы спускались на одну сторону лица и закрывали правый глаз, который тем не менее, блестел сквозь густые пряди. Облик был сексуальный, как ни у кого другого. И очень дорогой. Валька, как всегда, умела произвести впечатление, начиная с 16 лет, когда Жека, простой дворовый пацан, пытался ухлестывать за ней и получил дубиной по загривку. А почему получил? Только сейчас Жека видел отчётливо, что былая крошечная гнильца, сызмальства гнездившаяся в Вальке, сейчас стала более ощутимой. Он, даже будучи неопытным пацаном, словно чуял, что в ней сидит скрытая кучка небольшого дурно пахнущего говнеца. А сейчас оно начало потихоньку проклёвываться наружу. Сахариха, несмотря на все свои психи, и в целом дурной и жестокий характер, была в 100 раз лучше Вальки. По крайней мере, Светка всегда была прямой как стрела и никогда не лгала. Говорила прямо, как есть, не юля и не притворяясь. Если нужно обматерить, значит, обматерит, или даже по роже даст. Если нужно приласкать, значит, приласкает. А такие змеи, как Валька, в лицо лыбу давят, а на самом деле воткнут нож в спину. — Я развлекаться иду в театр, а потом в ресторан, — злорадно рассмеялась Валька. — А ты куда? Опять грабить кого-то, или убивать? За деньги ещё не мочишь? Глаза её стали жестокими и как будто горели огнём, а губы скривились в саркастической улыбке. Она стояла затылком к лампочке, и лицо её, казалось, тонет во тьме. Эх, похоже, ещё больше разозлилась. — Завтра с утра я приду к тебе подавать заявление на участие в собрании акционеров! — слегка улыбнулся Жека, и показал ей рукой на выход из подъезда, пропуская вперёд. — Предоставь мне полный допуск в контору. — Ох, а как голос-то у нас сменился, сразу деловой стал, — ухмыльнулась Валька. — Боюсь, боюсь. Жека пожал плечами и хладнокровно прошёл мимо неё. Разговаривать и перебрасываться колкостями с взбалмошной бабой он считал ниже своего достоинства. Лучше подумать, как добраться до Славяна так, чтоб никто не заметил. В каждом районе есть такие потаённые тропки и пути отхода, которые знает каждый дворовый пацан. По этим дорожкам можно, не выходя на открытое место, миновать скрытно чуть не весь город. Просто надо уметь их искать и ими пользоваться. Жека решил идти по району к офису Славяна одному ему известной тропинкой. Ему ли не знать её… А скрытно решил идти, потому что не хотел ни с кем связываться: посторонний парень, пусть даже здоровый, в родном районе мог привлечь ненужное внимание, а драться не хотелось — сейчас были более важные дела. Выйдя из подъезда, Жека миновал двор с бегающими детьми, зашёл за угол крытой кооперативной стоянки, где у него стояла тачка, перемахнул через забор детского сада, примыкающего к стоянке, осторожно прошёл по аллейке мимо здания, слыша за ним сиплые вопли гопоты, виснувшей в беседке, опять перепрыгнул через ещё одну ограду и очутился на территории телефонной станции, в это время суток закрытой. Прошёл по территории, свернул за угол, прошёл метров двадцать, забрался на ограду, а с неё на капитальные гаражи. Видимость, конечно, тут была так себе, но света от окон хватало. Прошёлся, ступая по крышам, как по бульвару, до ближайшего гаража, спрыгнул с него в траву и огляделся. Осталось всего ничего, метров тридцать. Ещё будучи на гаражах перед конторой Славяна, Жека увидел, что, несмотря на вечер, у него всё ещё горит свет на втором этаже офиса. Значит, пацаны сидели и ждали его. На первом этаже не дежурил охранник, что было очень удивительно при открытой двери, хотя Жека понял, что рабочий день у охраны закончился и Славян отпустил пацана домой. Жека вошёл, огляделся, убедился, что никого нет, и взбежал вверх по лестнице. Войдя в офис, увидел Славяна и сидящих напротив Митяя и Графина. Привычно не играла музыка, зато, как всегда, стоял дым столбом и явственно ощущался запах спиртного. Рожи у друганов пасмурные, как будто с похорон пришли. На столе заваленная окурками хрустальная пепельница и открытая бутылка водки с тремя стопками. Сразу мелькнула мысль, что придётся опять пить, что, конечно, не хотелось, но и корефанов обламывать не стал. Славян молча достал из стола четвёртую рюмку, со стуком поставил её на стол и, не спрашивая, будет Жека или нет, налил всем четверым. Да ещё по полной. Не чокаясь, взял свою и сразу же выпил. Митяй с Графином поступили так же. Жека, стараясь не отставать от коллектива, тоже замахнул стопарик. — А вы что сидите, как на похоронах? — удивленно спросил Жека. — Что случилось у вас? Войдя, сразу обратил внимание, что ни Графин, ни Митяй особой радости не проявили, когда вошёл Жека, но руку ему пожали крепко. — Где Абай? — спросил Жека. — Ты же говорил, что он вроде будет? — Нет Абая! Тормознули нас на трассе! — с досадой сказал Графин. — Как лохов последних развели. Тут Жека вспомнил, что Славян говорил: они должны были поехать за машиной. И похоже что, вернулись без неё. А ещё Жека заметил под глазом у Графина большой синяк и, кажется, волосы были слипшиеся от крови. Всё ясно. Походу, местные, красноярские перевернули. За машиной в другой город ехать — дело опасное. Да ещё за сотым Крузаком. — … За базаром мы следили, и крыша у них была, — продолжил рассказ Графин. — С каждого покупателя на базаре брали типа за охрану деньги… На деле это как пропуск. Мы, конечно, в кошки-дыбошки, типа пошли вы на хер. Они пожали плечами: ну как хотите, дело ваше. Мы выехали из Красноярска, по трассе проехали до границы края и там нас стопорнули. — Как это случилось? — поинтересовался Жека. — Машина на дороге стояла, типа сломалась, — поморщился Графин, трогая голову. — КамАЗ с картошкой. Даже выгрузили мешков 10 для виду. Не объехать, ничего — с одной стороны лог глубокий, с другой стороны гора с камнями. — Это же федеральная трасса «Сибирь», — удивился Жека. — Как невозможно объехать? — Федеральная трасса в Красноярском крае… — усмехнулся Графин. — Братан??? Да ты шутишь??? Это проселок сраный среди тайги, заваленный камнями и щебнем, с ямами чуть не в полметра. — Что дальше? — спросил Жека. — А дальше мы поступили как лохи, — заявил Графин. — Нам надо было развернуться, дёрнуть до первой деревни и там присмотреться, что они делать будут. У них наверняка связь по рациям была между разными группами. А мы… Вышли из тачла, чтоб посмотреть, можно проехать мимо по краю лога или нет. Там сильно круто было. Ну вышли и вышли… В логу в траве, походу, засадные сидели. И мы отхватили сразу же. Они выскочили из кустов у нас за машиной. Это я так думаю. Потому что получил дубинкой или битой по кумполу и сразу в отключку. Очнулся в какой-то шараге. То ли баня, то ли сарай… Руки связанные, но я освободился, я ж армейский. И тут услышал встревоженный голос. Абая тоже повязали бандиты… Но он подольше моего с ними помахался, и ему больше досталось. Сказал, рука сломанная у него. Его в какой-то погреб закрыли, который под этой баней был, в предбанке. Я подёргал дверь в предбанок, но выйти не смог — заперто. Подпёрли чем-то. — Так ты освободился сам, что ли? — с удивлением спросил Жека. — Как из бани-то выбрался? — Сам освободился, — согласился Графин. — Я же деревенский. На бане всегда потолок просто так сложен, как раз на такой случай — если подопрёт кто-нибудь и выбраться не сможешь. Окошко маленькое, выбраться не получится. Потолочные доски обычно просто лежат на верхней лаге. Поднять их — херня. Они не прибиты. Я и поддел их у стенки, над полком. Разве что трудно было вместе с рубероидом поднять. Встал на колени как этот мужик, Титан, который землю на плечах держит, упёрся в доски и рванул вверх. Две доски сразу рванул вверх и ими порвал рубероид, который сверху них лежал. Вниз и за шиворот, конечно, сразу посыпалась всякая херня, которую сверху для утепления подсыпали. В моём случае это был простой печной шлак вперемежку с опилками. Зато освободился, вылез на потолок. А оттуда выбраться уже было дело техники. Выбил доски, которыми коньковую часть закрывают. Они из тридцатки. Легкотня. Спрыгнул в кусты, огляделся. Дом, понятное дело, старый, но жилой. Участок весь зарос крапивой и кустами, но свет в окнах горел, было слышно, как гуливанит кто-то. Наверное, отмечают хорошее дело. За домом, подальше от дороги, и джип наш стоял, и ещё пара машин. Они, походу, этим и промышляют там. Я мельком посмотрел в разные стороны, чтобы место запомнить, через ограду перелез и сразу в бега. Хорошо, что деньги в заднем кармане джинсов были. На трассе тормознул дальнобоя, и он меня прямо до сюда довёз без базара. Всего за 4 часа. Такие дела, братва. Всегда считал себя прошаренным чуваком, всегда думал, что никто меня не будет щемить. И ты видишь, как вышло. На каждую хитрую жопу бывает свой хрен с винтом. — Это потому что ты осторожность потерял! — уверенно заявил Жека. — Осторожность терять никогда не надо в нашем деле. Мы не конфетками торгуем. Да и то, если конфетки на рынке будешь продавать, крутой рэкет всегда может наехать. Тут надо всегда смотреть в оба. Я тоже сюда ехал как будто через боевик. Ну да ладно, рассказывать не буду. А насчёт этого дела — надо Абая выручать. Пока его там не пришлёпнули. Это наш корефан. Правда, делать надо всё быстро. У меня завтра с утра поездка на завод с акциями, а в 12:00 дня будет большая пресс-конференция, на тему моего визита сюда. — Ух, какой ты быстрый! И как же ты без подготовки туда? — заметил осторожный Митяй. — Ты же сам только что сказал, что чувство меры надо знать и никогда не терять подозрительность. — Так палку перегибать тоже не надо, когда о безопасности речь идёт, — заметил Жека. — Какая тебе ещё подготовка нужна? Оружие у нас есть. Графин был там, знает, где находится эта киндейка. Зайдём со всех сторон, поперемудохаем всех, кто там есть. Вот такой план. Тем более сейчас ночь надвигается, пару часов езды — и мы будем там. Приедем ближе к полуночи. А что ты предлагаешь, на неделю это затягивать? Они, может, кончили уже Абая. — Прав, Жека, как ни крути, — мрачно сказал Славян. — Давно мы такой хернёй не занимались, и нюх слеганца потеряли, но сейчас на нас наехали конкретно. Наш товарищ в плену, наше тачло отжали. Нам нужно ответить срочно и так, чтобы больше никто чавку не разевал на нас. Собирайтесь на разборки. А вот тебе, Жека, и твоя лабуда пригодится. Славян достал из ящика и с грохотом выложил на стол обрез, который Жека отдал ему ранее. Хоть и две пули всего, но это ж витые цилиндры весом 32 грамма, на медведя! Такие хозяина тайги отбрасывают назад при ударе, так как обладают громадной кинетической массой, а уж человека-то… Размажет так, как будто снаряд попал. — У тебя ещё пистолет мой и нож, — напомнил Жека. — Давай их сюда. Фонари возьмите и приборы ночного видения, если есть. Я бы ещё посоветовал рации взять, но откуда у вас в деревне рации… — Раций у нас сейчас нету, и приборов ночного видения нету, — мрачно сказал Славян. — Мы что, какие-то крутые боевики или гангстеры, чтоб всю снарягу при себе держать? Все рации, что были, отдали в охрану. У пацанов-охранников рации, естественно, есть. У меня есть одна рация для связи со всеми командами, у Графина должна быть рация на работе. Но это на работе. У меня здесь ничего сейчас нет. Будем действовать так, как деды работали, по старинке. Хватить звездоболить, пора собираться. Пить больше не стали, так как шли на дело, но пивко для отходняка и несколько бутылок газировки в дорогу взяли. Собирались недолго: покидали оружие в рюкзак, что-то взяли себе, спустились вниз и сели в 735-й БМВ Славяна. Жека по привычке расположился сзади и положил обрез на колени. Под олимпийкой был старый проверенный «Макаров» в наплечной кобуре, на перекрёстной портупее которой висел кривой кавказский нож в ножнах. — Ну что, тронулись? — скорее для проформы спросил Славян и осторожно отъехал от конторы. Машина медленно катила по отвратительным внутриквартальным проездам района речки, освещая то пьяную компанию у подъездов, то дерущуюся гопоту. Когда выбрались на центральную улицу, ехать стало полегче — хоть асфальт тоже был неважного качества, но всё же получше. Так как движение автотранспорта уже было небольшое, Славян быстро, буквально за 20 минут, выехал из города. Промелькнул мимо промышленный сектор с дымящими завода, потом частный сектор, пахнущий запахом навоза и солярки и блеснувший светом горящих окон в домах. Только вчера Жека приехал этой же дорогой из Новосибирска, и вот теперь опять возвращается по ней же — разве мог подумать, что так будет? Однако дорога дорогой, а ведь предстояло миновать пост ГАИ на выезде из города, и если тормознут мусора, это было бы плохо. — Эти номера никто не тормознет, — усмехнулся Славян, когда Жека высказал свои опасения. — Я что, по-твоему, зря в хромовской шайке состою? Ты забыл, как я тебя прошлый раз из клоповника вытащил? Ни один мусор меня не тормознет, пока я с Хромовым в ладах. Так это или нет, проверить не удалось — на посту никого не было, только в будке наверху горел свет и рядом стояли две патрульных машины. Операцию «Перехват» не объявляли, и стоять вечером гаишники не хотели. Когда проехали пост ГАИ и выбрались на трассу до областного центра, Славян захотел добавить скорость, но не получилось — колдобины не давали ехать быстро. — Как ты тут за четыре часа доехал? — удивился Славян. — Тут самое большое, 80 километров только можно ехать, если подвеску не хочешь угробить. — Я на Камазе ехал, — пожал плечами Графин. — Он не тошнил, ехал по полной. Порожний был. Славян махнул рукой и увеличил скорость до 90 километров. Хрен с подвеской… ---------- Глава 17 Разборка с бандой трассовых кидал Глава 17 Разборка с бандой трассовых кидал Отдалившись от города, погрузились в полумрак, лишь изредка освещаемый фарами встречных автомобилей. Дорога до Ленинска-Кузнецкого шла прямая, как стрела, и Славян легко обходил попутные фуры, газуя мощным мотором бэхи и втыкая третью передачу. Чем дальше отдалялись от Н-ска, тем больше менялся пейзаж за окном. Угольные шахты и разрезы с окружающими их сопками уступили место равнинам и пологим холмам с перелесками между ними. Здесь начинались сельскохозяйственные угодья, на которых выращивали картофель и гречку. А когда приблизились к границе с Красноярским краем, местность снова изменилась: деревни и посёлки закончились, к дороге подступила горная тайга. Начались крутые подъёмы, спуски в ложбины, крутые повороты, иногда на 90 градусов, за ограждением которых было видно глубокие лога, заросшие хвойным лесом, и целые ущелья. Тут уже волей-неволей пришлось скорость снижать. Два раза заправлялись и выходили размять ноги. Один раз перекусили в ночной шашлычной на трассе, в компании дальнобоев и опять направились в путь. Добрались до нужного места за пять часов. Было около часу ночи, когда Графин указал на железную стеллу с надписью «Красноярский край. Добро пожаловать». При выезде из области асфальтированная дорога, хоть и плохонькая, вся в дырах, закончилась вообще, и дальше потянулась гравийка, размолотая большегрузами до невменяемого состояния. А ведь тут гоняли иномарки своим ходом из Владика те, кто не хотел раскошеливаться на железнодорожный контейнер! Да и из Красноярска гоняли тут же. И ничего, ездили как-то даже на малолитражках. Русский водитель где угодно проедет… Просто на границах областей, как это всегда бывает, каждый регион открещивался от содержания дорог, считая их не своими. — Скоро эта деревня будет! — заявил Графин, вглядываясь в ближние к дороге ёлки, освещаемые светом фар. — Она не прямо на дороге, там свороток небольшой ведёт до неё. Я это место хорошо помню, тут горка небольшая сразу за обочиной, и за ней поворот вправо. Тут я дальнобоя и поймал, хорошо, что он ехал тихо. Надо признать, дорога была такая, что тут шибко и не разгонишься. Ехать можно было только как по просёлку, объезжая яму за ямой. Не мудрено, что Графин смог поймать дальнобоя, который, наверное, ехал со скоростью не больше 20–30 километров в час. — Прямо в деревню мы не поедем, — предположил Славян. — А то палево будет. Машину остановим чуть в стороне. Жека в недоумении пожал плечами. О чём тут можно говорить… Всё станет видно позже. Наконец, за небольшой горой справа, заросшей ельником, показался поворот, огороженный рельсами, окрашенными в красный и белый цвет. На ржавом указателе написано: «Звероколхоз 'Путь Октября». Похоже, раньше здесь разводили пушного зверя. — Так это не деревня, здесь какой-то колхоз, а при нём, наверное, типа посёлка, — предположил Жека. Славян аккуратно свернул с дороги и поехал в глубь леса. Несмотря на кажущуюся дикость этих мест, дорога шла относительно ухоженная и посыпанная гравием, и, судя по всему, недавно по ней прошлись грейдером. Когда впереди, метров за сто, показались тусклые огоньки, Славян стал искать место для стоянки. Припарковаться можно только в придорожной траве. Хорошо, что было начало июня и трава ещё не успела вырасти высокой. Иначе на машине с низкой посадкой было бы невозможно проехать по этому бурьяну… Всё равно перед тем, как загнать машину на обочину, Славян вышел и оценил место для стоянки. В первую очередь проверял, чтобы на нём не было коряг и камней. А во вторую очередь, чтобы под колёсами не было топкого места или болота. Но нет, всё было нормально. Славян сел в машину, сразу же развернулся и заглушил тачку. Машину остановили в небольших кустах тальника, не доезжая до деревни метров 100, если судить по свету, бьющему откуда-то из-за ветвей впереди. Здесь же стояла темень, и приходилось идти чуть не наощупь. Жека правильно предложил взять с собой фонари, а то бы шарились в темноте… Впрочем, шарились недолго. Сразу же вышли обратно на дорогу, огляделись: темнота, вокруг лес, из которого поднимается туман, они стоят на дороге, поёживаясь от холода: когда вышли из машины, ощутили холод тайги, несмотря на то, что были одеты по погоде. И где-то там, впереди горят несколько огней. Вот и всё. Ситуация как в фильме ужасов. — Я поверить не могу, что мы приехали в какое-то дерьмо всего за 5 часов, — сказал Жека с большим недоумением и, взмахнув обрезом, положил его на плечо. — Кому расскажи — не поверят. Вы, кстати, ребятки, не забывайте — мне завтра в 11 часов утра надо на завод идти, а потом в полдень в администрацию города. Так что сопли не жуйте. Быстрей начнём — быстрей закончим. — Пошли, чё тут стоять… — мотнул головой Славян и отправился по дороге в сторону колхоза, вытащив пистолет. Идти тихо не получалось — гравий скрипел под ногами, и чуткие собаки во дворах тут же начали гавкать, несмотря на ещё достаточно большое расстояние до посёлка. Впрочем, собаки в деревне гавкают круглые сутки напролёт: и на проезжающие машины, и на проходящих мимо людей, и на дикого зверя, подходящего к околице, а в таёжной деревне это не было чем-то из ряда вон выходящим. — Вон тот дом самый крайний, — указал Графин на крайнюю усадьбу. — Там до сих пор свет горит. На вид это был обыкновенный деревенский дом, которые миллионами стоят по российским деревням. Сложенный из почерневших брёвен, но на вид ещё крепкий, четырёхскатная крыша сделана из шифера, над которой торчит кирпичная труба, из которой поднимается дым. Видать, хозяева решили затопить печь из-за ночного холода. Огород, как и говорил Графин, заброшенный, похоже, хозяевам овощи были не нужны. Июнь на носу, а земля не пахана, и грядки не копаны, всё заросло свежим бурьяном. В глаза бросалось одно: ворота, предназначенные для того, чтобы загонять трактор для вспашки огорода, относительно новые, железные. Да и вообще, передняя часть ограды сделана из металла. Боковую часть, граничащую с лесом, хозяева трогать не стали, она и так заросла крапивой и всякими кустами. Но именно через неё Графин несколько часов назад и выбрался наружу, сломав пару досок. — А у них собак-то нету? — с подозрением спросил Жека. Он с малолетства ненавидел собак. Насмотрелся на них ещё в деревне у деда. Когда пацаном выходил ранним утром на рыбалку, всегда набирал у ограды дедова дома полный карман фуфайки крупных камней. Ночью по деревне бегали стаи бродячих собак. Да и хозяева постоянно отпускали своих собак на ночь бегать по участку, охранять усадьбу от воров. Но ушлые псины находили дыру в заборе и, естественно, выбегали на улицу, где бегали целыми стаями всю ночь. Увидев одиноко идущего пацана, сворой бросались на него, но Жека метко бросал пару камней в самых ретивых, попадал им прямо в рожу, и псины с визгом разбегались в разные стороны. Один раз пришлось поработать и стеклопластиковой удочкой, отмахиваясь от рычащей своры. Потом Жека стал брать с собой на рыбалку здоровенный нож-свинокол и как-то за околицей у реки, замочил пару собак, напавших на него. А время-то 4 часа утра! Ещё темень. На помощь никто бы не пришёл, если бы свора бросилась на него. Поэтому Жека к собакам не испытывал абсолютно никакой любви, мочил их только в путь. — Не, собак у них нету, — отрицательно покачал головой Графин. — Собак кормить постоянно надо, а эти, видать, то тут, то там, с машинами занятые. Очевидно, что ушлые ребята купили специально домик по дешёвке в этой деревне. А что, место удобное: рядом с трассой, и в то же время глухое. Специально сюда никто заезжать не будет. Идеальное место для отстоя ворованных тачек. А может, и мусора местные ещё в доле. Хотя какие тут мусора… У местного участкового участок, наверное, в сотни квадратных километров, и на нём таких заброшенных, богом забытых посёлков, десятки. И хрен кого найдёшь, если пропадёт кто… А пропадают люди в тайге часто: неподготовленные туристы выходят на сплавы и тонут в горных реках. Струя забивает тела под подводные скалы на порогах, и всё. Никто и никогда не найдёт. Туристы проваливаются в неведомые карстовые проломы в горах и тайге. Пошёл не знающий человек зачем-то в лес, или в горы, провалился в дыру в земле и сгинул. Лежит, в какой-то пещере, весь переломанный, на глубине в 50 метров под землёй и в 100 километрах от ближайшего жилья. Кричи — не кричи, никого не дозовёшься. Ищи не ищи — уже даже кости не найдёшь. А участковому дополнительная нагрузка — на его участке пропал человек, надо поиски организовать, опрос делать, где кто, когда последний раз его видел… Или попробуй найди того, кто последний раз видел человека, который купил машину на многотысячном красноярском авторынке и погнал её в соседнюю область не знамо по какой дороге… — Иди вперёд! — махнул головой Славян, указывая Графину чтоб был провожатым. Графин осторожно, стараясь не шуметь, раздвинул кусты крапивы и, скрипнув оградой, вошёл на участок. С этой стороны даже в плохом освещении было видно стоящие за домом автомобили, и среди них чёрный джип Toyota Land Cruiser. В доме горел свет, похоже, в зале ещё не спали. Теперь нужно было думать, как пройти внутрь. Осторожно приблизились к дому и заглянули в окна. Через занавески было видно, что в зале сидят трое человек. Работает телевизор. Люди сидели за столом, разговаривали, выпивали и курили. Возможно, был кто-то ещё, может быть, в тех комнатах, в которых свет не горел. Жека осторожно прошёл вдоль дома к входной двери. Думал, что дверь закрыта и что придётся ждать, пока кто-нибудь решит выйти на улицу, или проникать в хату каким-то другим способом. На веранде можно было вытащить штапики и выставить одно стекло, через которое можно было хоть с трудом, цепляясь, но пролезть внутрь. Если подсадит кого-нибудь. Но, на его удивление, можно было пройти и обычным способом: дверь оказалась открыта. Походу, бухавшие внутри часто выбегали на улицу поссать, и не считали нужным закрыть дверь, никого не опасаясь. — Заходим. Я первый, — мотнул головой Жека и осторожно открыл дверь. Была она смазанной, даже не скрипнула. Поднявшись по ступенькам веранды, Жека подошёл ко второй двери, дёрнул её и вошёл в хату. Первое, что ощутил, — это тепло, от топящейся печи. Топили не углём, а дровами, поэтому плита не была красной, но всё равно от неё шёл хороший жар. Второе, что ощутил, этот запах жратвы и алкоголя. А ещё у печи стоял какой-то мужик с кочергой, видать, хотел шурудить её. Увидев Жеку, среагировал моментально, задрав кочерёжку, бросился на него. Пришлось успокоить. Жека поднял обрез и выстрелил ему в грудь. Медвежья пуля — хорошее дело. Мужик перелетел через печку и приземлился за ней, ударившись о стену, с дырой в груди размером с кулак. Этот чёрт, оказывается, был не тот, из тех, что сидели за столом. Именно этого они и не заметили. По ходу, он был или здесь, или в спальне. — Да их тут дохера! — удивился Жека и выстрелил из обреза во второго, который только начал вставать из-за стола с ножом в руке. Встать он не успел, а свалился под стол, опрокинув на себя стул. — Вы что делаете, твари! Кто такие? — визгливо крикнул один из бандитов, сидящих за столом. Двое оставшихся уже не старались что-либо поделать. Подняв руки, они сидели в панике и смотрели на вошедших пацанов. Жека достал пистолет из кобуры, зашёл в зал и осмотрелся. На столе выпивка, закуска, по телевизору видак показывает какой-то боевик. Пахнуло чем-то хорошо знакомым. Так же недавно вваливался в блат-хату в Еловке, где тусовались охранники, воровавшие с комбината. Двое парней, сидевших за столом, были здоровенные и накачанные, в спортивных костюмах, бритые наголо, с золотыми гайками на пальцах и большими цепями с крестами на шеях. У Жеки такой однообразный бандитский прикид всегда вызывал смех. Ну откуда эта страсть к рыжью? — Ну что ж вы беспределите-то? — ухмыльнувшись, спросил он. — На людей моих наехали. Машину отобрали? Вы чё тут? Берега попутали? — Погоняло твоё как? Ты кто такой? — злобно вращая глазами, сказал тот, что сидел слева. — Ты знаешь, на кого наехал? Мы под смотрящим ходим. Мы… Он не успел ничего сказать, потому что Жека поднял пистолет и выстрелил ему в лоб. Не договорив, бандит плеснул кровью изо лба и повалился на стол. Второй взвизгнул и опустил голову, закрыв её руками, опасаясь выстрела в голову. Жека взял со стола бутылку водки «Финляндская» и глотнул из горла. — Хорошее бухло! — сказал он, обратившись к Славяну, потом ткнул стволом в единственного оставшегося в живых бандита. — Ключи, документы где от машины? От джипаря? И от бани ключи давай. А то я тебя грохну, а самому мне искать неохота будет. Бандит осторожно поднял голову и показал на дорогую кожаную барсетку, стоявшую на диване. Жека порылся в ней, нашёл нужное и бросил документы рядом с барсеткой. — А от бани ключ вот на гвоздике висит, — бандит указал рукой на притолоку, где на гвоздике висел ключ. — Пацаны, может, разойдемся по-хорошему? Я вам бабла дам. — Спасибо, — поблагодарил Жека и посмотрел на Митяя с Графином. — Идите Абая вытаскивайте и в джип пакуйте. Славян подошёл к столу и уставился на сидевшего там бандита. Жека подумал, что сейчас замочит, но нет, друган сдержался. Бандит понял, что его держит в живых только потому, что сейчас двое других, те, что пошли открывать баню, проверяют своего корефана, запертого там. Как только они обнаружат, что он жив, тут же ему придёт конец. И если он мёртв, тоже придёт конец. Надо признать должное, бандит не сдрейфил. Схватил со стола нож и бросился на Жэку. Но тот решил пока не спешить, нужно было спросить, сколько их тут. Вовремя среагировал, Жека ударил рукояткой пистолета бандита в лоб, опрокинул его опять на стул и выстрелил в колено. Выронив нож, бандит заорал и схватился раками за колено, закрывая рану. Сквозь пальцы потекла кровь. — Что делаешь, сука беспредельная? — заорал он. — Какой привет, такой ответ… — поговоркой ответил Жека. — Сколько вас? Другие есть? Когда приедут? Камаз где стоит? — Ничего тебе не скажу, пошёл ты на хер, козёл драный! — заорал бандит и сделал попытку ударить Жеку кулаком. — Недоговороспособный, — недоуменно сказал Жека и выстрелил бандиту в лоб. — Ты что, не допросил его? У кого нам теперь спрашивать? — с удивлением спросил Славян, глядя на трупы, лежащие под столом. — Братан, ну ты даёшь. Всех угандошил. — А что нам спрашивать-то? — удивился Жека. — Ты же видишь, он быковать начал. Постоянно его окорачивать что ли? Его пуля не остановила: упрямый человек. Он подумал, что я вечно буду терпеть его художества? Он цену себе почуял. А так нельзя делать, когда над тобой человек с оружием стоит. Да и какая нам разница, сколько их? Похер. Мы своё дело сделали и сейчас по-тихому свалим отсюда. Через 5 минут пришли Графин с Митяем. Вид у них был растерянный. — Что случилось? — спросил Жека. — Где Абай? — Его в больницу надо, — ответил Графин. — Открытый перелом предплечья. А так живой. Тут же посмотрел на два трупа, валявшихся под столом. — Последнего завалил, — удивился он. — Да я бы и сам грохнул его. — Надо сматываться, — сказал Жека. — Езжайте на джипе. А мы со Славяном на «бумере» поедем. Документы не забудьте и ключи, вот там лежат. Водку возьмите, рану обработать. Да и Абаю в глотку водяру закинуть, чтоб не мучился. Выйдя из дома, Жека заметил стоявшего, прислонясь к джипу, Абая. Вид у него был побитый, и рука висела плетью. На рукаве потёк крови там, где кость прорвала мышцу. Эх, ему точно в больницу… — Ну что же так, братан, попался? — спросил Жека, похлопав Абая по плечу. — Жека! Нихера себе какие люди! — удивился Абай и попытался пожать руку Жеки левой рукой. — Ты какими судьбами сюда? Вот кого не надеялся увидеть тут, так это тебя, думал, ты в Германии зависаешь. — Приехал по делам, а сейчас тебя вот спасаю, — ухмыльнулся Жека. — Ладно, нам пора, погнали, до дома ещё 5 часов ехать. Дождавшись, когда Графин с Митяем выйдут из дома, Жека со Славяном отправились к бумеру. Пока садились, увидели, как джип проезжает мимо них, помахали пацанам рукой и сели в свою машину. Предстоял долгий путь домой, и проехать его надо было без приключений… ---------- Глава 18 Нотариус и телевидение Глава 18 Нотариус и телевидение В свой город приехали только к 7 утра. Чёрт! А через три-четыре часа уже идти на завод. Пока пацаны отвозили Абая в больницу, Славян завёз Жеку домой и поднялся с ним на этаж. — Я тебе дам двух охранников на машине! — уверенно сказал Славян. — Пацаны опытные. С Графином работают. Во сколько тебе надо? — Пусть к 10 часам подъезжают, — подумав, ответил Жека. — Поедем к нотариусу, потом на завод. Славян кивнул на прощание головой и сбежал вниз по лестнице. Жека сделал шаг в квартиру и почувствовал, что сейчас может свалиться. Бессонная ночь и отходняк от алкоголя сказывались на самочувствии. Сейчас бы поспать. А спать некогда. Впрочем, и на это был свой рецепт… Вскипятив воды, Жека заварил кофе, выпил полкружки, потом дерябнул стопку коньяка, скинул одежду и пошёл в душ, после которого повторил свой рецепт, и только тогда почувствовал более-менее вменяемое состояние. Теперь можно было побриться, привести вещи в порядок, собрать документы, всё приготовить и ожидать охрану. Когда пацаны, посланные Славяном приехали и посигналили перед подъездом, Жека перед выходом напоследок посмотрел на себя в зеркало. Несмотря на проведённую в дороге и в разборках ночь, выглядел прекрасно. Молодой организм пока ещё справлялся со всем этим дерьмом. Чёрный дорогой костюм, синяя рубашка, фиолетовый галстук — выглядел как миллионер российского разлива. Напоследок, ради понтов и прикола, надел большую широкополую шляпу, в которых в фильмах ходили итальянские гангстеры. С собой взял дорогой английский саквояж, с которым раньше мотался в командировки за границу. Положил в него личные документы, свидетельство о праве собственности на акции, деньги и пистолет в кобуре. Набор крутого джентльмена, так сказать. Подумав, добавил бутылку водки из бара. Ни конька ни виски уже не осталось. У подъезда стоял шестисотый Meрседес. Славян прикупил его для представительских поездок. Жека помнил эту машину, как раз на ней Славян приезжал и забирал его из клоповника в первую поездку сюда. В «Мерине» сидели два здоровенных лысых парня в костюмах и Графин. Один из парней был за рулём, второй сидел на переднем сидении, Графин уютно расположился сзади. Увидев Жеку, рассмеялся. Финик под глазом был заботливо заретуширован. — Ты как Дон Корлеоне в этой шляпе! Как самочувствие, подогрелся бухлишком? — Всё нормально, кофе и коньяк — и как новенький! — согласился Жека. Но всё-таки как новенький не был. Пили вчера, потом ехали долго, потом опять пили. Состояние оставляло желать лучшего, но было и похуже, как говорится. — Куда сейчас? — спросил Графин. — Нотариуса и юриста надо нормального, проверенного, — заявил Жека. — Нужно получить у него нотариально заверенную копию права на владение акциями. Оригинал я не хочу отдавать этим говнотикам в заводоуправление. — Право на владение акциями можно получить в финансовом управлении администрации города. Времени 5 минут займёт, — здраво заметил Графин. — Какой смысл у тебя забирать его, если ты можешь спокойно восстановить в любом городе и в любой деревне? — Я не в любой деревне, — заметил Жека. — Я в своём городе нахожусь. Если я отдам настоящее свидетельство и у меня оно, допустим, каким-то образом исчезнет, смогу я получить новое, учитывая, что собрание уже завтра? Оно ведь… По-всякому может быть. Ради такого дела и пожар может в администрации случиться, или сотрудница внезапно заболеет, или замок сломается в этом кабинете. Или пожарные учения объявят. Так что я всегда работаю со 100 процентной гарантией. — Ладно, у тебя голова светлая, ты лучше знаешь, что делать, может, ты и прав, — заявил Графин и махнул рукой водителю. — Саня, поехали к нотариусу на Металлургов. Через 10 минут машина подъехала к центральному проспекту Металлургов, прямо к крыльцу, над которым висело объявление: «ООО Геннадий Купанов и сын. Нотариус, юрист, сопровождение сделок по купле-продаже коммерческой недвижимости, покупка-продажа акций, аудит предприятий, акционирование, предприятия под ключ». — Это нормальный мужик, — кивнул головой Графин на вывеску. — Он как третейский судья у братвы. Все ссоры, все раздоры, все обиды — все идут к нему. Мужик принципиальный и решает споры честно, в рамках закона. Естественно, кого-то это не устраивает, но у блатных есть уговор — этот юрист полностью под защитой со всех сторон. Короче, решала он. — Ясно, — кивнул головой Жека. — Ладно, пошли, чего уж там. Сначала вышли охранники из машины, быстро оценили окружающую обстановку, а дальше действовали вполне профессионально. Один прошёл к двери и встал там, другой дождался, когда Жека выйдет из машины, и сопровождал его до самого входа в юридическую фирму. Графин в это время контролировал ситуацию вокруг. Внутри конторы, у двери, сидел охранник в камуфляжной форме и с дубинкой, лежащей на столе. Увидев вошедших уважаемых людей, внимательно осмотрел их и кивнул головой, приглашая входить. Похоже, для этой фирмы купили пару квартир, объединили их, сделали перепланировку, и вышла полноценная, хоть и небольшая юридическая фирма с несколькими кабинетами. Здесь уже был сделан модный евроремонт, показывающий, что дела владельца идут прекрасно. Жека постучал в дверь с табличкой «Геннадий Купанов, юрист», и услышав отклик, вошёл. В кабинете за столом со состоящим на нём компьютером, сидел одетый в дорогой костюм коренастый седоволосый мужик, с причёской ёжиком и густыми усами. Его острые внимательные глаза сразу же уставились на Жэку. — Здравствуйте, молодой человек, присаживайтесь, — мужик встал со стола, протянул Жеке руку и пожал её. — Кофе, чай? — Нет, ничего не надо, — покачал головой Жека. — Что привело вас ко мне? — мужик внимательно оглядел Жеку, оценивая его финансовое состояние и положение в деловом мире по внешнему виду. Похоже, результатом осмотра остался доволен. — Завтра состоится собрание акционеров в металлургическом комбинате имени Ленина, — сказал Жека. — Мне нужна копия свидетельства о владении акциями для предъявления по месту проведения собрания и копия платёжного поручения о покупке акций. Я не хочу отдавать оригиналы. По закону допускается предъявить нотариально заверенную копию вместе с документами, удостоверяющими личности. — Прошу вас, документы удостоверяющие личность, на осмотр, — сказал мужик, показав ладонью на стол. Жека достал из саквояжа свидетельство на право владения 28 процентами акций металлургического комбината и германский паспорт вместе с советским загранпаспортом. — О… Так у вас двойное гражданство, господин Соловьёв… — сказал Купанов, внимательно изучая документы. — Как это возможно? Ведь для получения германского гражданства требуется от 5 до 8 лет непрерывного проживания на территории страны. — Есть ещё один пункт получения права на германское гражданство, — усмехнулся Жека. — Оказание особых услуг для страны. Я российско-немецкий коммерсант с высокой степенью оборота средств. Поэтому мне выдали германское гражданство без проблем. — Ясно, — вздохнул Купанов. — С документами, удостоверяющими личность у вас полный порядок. Теперь давайте посмотрим право на владение акциями компании и платёжное поручение о покупке акций. Жека достал одну бумажку, выданную финансовым управлением по приватизации администрации города, гласящую, что Евгений Александрович Соловьёв участвовал в приватизации государственного комбината, по закону от 1991 года и имеет 28 процентов акций. Тут же достал и вторую бумажку — платёжное поручение и свидетельство о покупке 28 процентов акций металлургического комбината на бирже «Сибирский капитал». — Количество акций впечатляет, — заметил Купанов, внимательно изучая поданные бумаги. — Ну что ж, все бумаги в порядке, посидите, пожалуйста, 5 минут, сейчас я изготовлю и распечатаю документы. Через несколько минут Купанов распечатал копию на право владения акциями и свидетельство о покупке акций на бирже, поставил большие печати, расписался, положил в папку и подал Жеке. — Желаю успеха в делах, молодой человек, — Купанов пожал Жеке руку и признался: — Слышал о вас, конечно же, многое. И хорошее, и плохое. Но всё равно желаю всего хорошего и чтобы все ваши планы осуществились… Если будут какие-то ещё дела или проблемы, обращайтесь в любое время… — Спасибо, — неловко улыбнулся Жека, стесняясь своей славы. — Сколько с меня за услуги? — Я мог бы оказать вам эту услугу бесплатно, — заявил Купанов. — Только из уважения к вам и за предоставившуюся возможность личного знакомства. Но так как в наших кругах не принято работать бесплатно, то назову цену в 1000 ₽ Вот ваш чек за оказанную услугу. А грамотный юрист Геннадий Купанов! Именно так и нарабатываются связи. Бесплатно не стал работать, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что свидетельства фиктивные, не имеющие цены и которые легко можно оспорить в суде. И одновременно много брать из уважения не стал, сделал всё практически даром. Жека достал из кармана тысячу и положил на стол юриста, потом пожал ему руку и вышел из кабинета, взял паку с бумагами. Дело хозяйское. Что такое сейчас тысяча? Бутылка пива и пачка сигарет. — Куда сейчас? — спросил Графин, когда Жека сел в машину с портфелем наперевес. — Заводоуправление, куда же ещё, — пожал плечами Жека. — Там посложнее будет зайти внутрь. Я так думаю. Эх, не подумал Жека о коварстве Вальке и всей этой кодлы. Нахера говорил ей вчера, что явится акции подавать? Когда подъехали к заводоуправлению, то увидели непривычную суету вокруг. У здания стоял омоновской автобус, и около него несколько человек в полной выкладке. Они прохаживались по крыльцу и зорко наблюдали за окрестностями. — Ни хера себе, это что такое? Война? — удивлённо спросил Графин. — По нашу душу, что ли, стоят? — Конечно, по нашу, — задумчиво сказал Жека. — Ребята ва-банк пошли. Решили мусорами меня напугать. Только ведь время-то сейчас другое, изменилось сейчас время. — Что делать будем? — встревоженно спросил Графин. — Нас же упакуют по лёгкому и в СИЗО определят. Драться с ними не будешь же, это статья. — А зачем с ними драться? — ухмыльнулся Жека. — Это собаки на привязи, они гавкать будут на того, на кого хозяин скажет. Нам с собаками разбираться не с руки. Поехали на проспект «Пионеров». В офис телекомпании «Твой день» или как там её… — Журналистов хочешь подпрячь? — недоверчиво спросил Графин. — И чем это поможет? — Это поможет тем, что они увидят, как в демократической России прессуют свободного иностранного гражданина и коммерсанта, — уверенно сказал Жека. — Наверху это может не понравиться… В общем-то, у Жеки был свой резон сделать именно так, как он хотел. В это тяжелое время частные телекомпании только начали создаваться и были практически ручными. У кого деньги были, кто платил за их содержание, тому они практически принадлежали. Государство самоустранилось от средств массовой информации, и они сейчас выживали кто как мог, лёжа на боку, в основном лишь за счёт рекламы и спонсоров. Офис компании «Твой день» находился на проспекте Пионеров, в здании сталинской постройки, которое считалось элитным и при этом давно не ремонтированном. На первом этаже дома находилась детская библиотека, молочная кухня и на торце, в помещении бывшей редакции заводской многотиражки, сейчас располагалась молодая городская телекомпания «Твой день», о чём сообщала нарядная вывеска над старой расхлябанной дверью. Meрседес остановился прямо на тротуаре, перед входом в офис телекомпании. Охранники вышли, оглядели пустой проспект и дали знак выходить. Жека вышел из машины, тоже осмотрелся и прошёл внутрь. У входа за обшарпанным столом сидел охранник, пенсионер в старой вохровской форме, место которой уже давно было на помойке. Обстановка тоже напоминала СССР, причём даже не восьмидесятых, а семидесятых годов. Алюминиевая потолочная плитка, шарообразные пыльные светильники молочного цвета, свисающие на проводе с потолка, разбитый пол из цементных плит, стеновые панели из ДСП под цвет морёного дуба. Дед-охранник, несмотря на своё жалкое положение, был довольно ершистым и пускать Жеку ни в какую не хотел без разрешения директора. Бесстрашный, чертила! Жека положил перед дедом тысячу рублей и махнул рукой вглубь офиса. — Я иду к директору, отец, ты же видишь, я деловой человек, мне нужно поговорить насчёт вашего будущего, — уверенно сказал Жека. Старик, воровато оглянувшись, сунул купюру в карман нагрудный и махнул рукой: проходите, типа. Стараюсь не поломать ноги о разбитый пол, Жека с охранниками прошёл по тёмному коридору внутрь, внимательно разглядывая таблички на обшарпанных дверях. Операторская, монтажёрская, отдел новостей, отдел рекламы, редакторская, директор. Несмотря на множество дверей, сложилось такое ощущение, что внутри никого не было, так как оттуда не доносилось ни звука. Лишь только внутри директорской двери слышался признак жизни, и оттуда раздавались голоса. Мужики о чём-то спорили, причём общение проходило в полуматерных тонах. Один из голосов показался знакомым. Жека постучал в дверь, толкнул её и вошёл внутрь. Как он и ожидал, один из говорящих был хорошо ему знакомый демократический журналист Вячеслав Бардаков. Городской истеблишмент называл его попросту «Бардачок». Бардачок считался журналистом демократическим, отстаивающим точку зрения демократической партии и Бориса Ельцина. Всегда собирал по всему городу разного рода грязь и украшал ей эфир. Средства массовой информации в то время были ещё демократическими и показывали абсолютно всё: от малолетних проституток на вокзале до бомжей, живущих в теплотрассе. Это называлось «гласность» и «свобода слова». Когда Жека вошёл внутрь, спорящие мужики с интересом уставились на него, прервав свой разговор, больше напоминающий ссору. Спорили они, естественно, о финансовых делах и делили какие-то совершенно невозможно маленькие деньги, что-то около 10.000 рублей: стоимость одного обеда в хорошем кафе. — Мне видеокассеты покупать надо! — кричал Бардачок. — Где деньги? Я уже не говорю про зарплату. Ты хотя бы на оборудование дай денег: работать нечем. — Ты сам прекрасно знаешь, что денег нет и не будет, — решительно сказал жирный мужик, директор телекомпании. — Последние деньги ушли на жилищно-коммунальные расходы и отпускные Семёнову. И тут они увидели вошедшего Жэку и двух охранников, стоящих у него по бокам. Бардаков сразу же узнал Жеку и почуял, что дело запахло большими деньгами. Просто так уважаемый человек приходить в офис начинающей телекомпании не будет. То же самое подумал и директор. У этих журналюг нюх был на деньги, как у крыс на сыр. Тон голосов сразу понизился до минимума. — Евгений Александрович, — подобострастно улыбнулся Бардаков. — Какая встреча, какая неожиданность! А я вас сразу узнал. Что хотели? — А хотел я вам дать тему для сенсационного репортажа, — веско сказал Жека. — Причём репортаж этот о нарушении нашей российской законности, который может вызвать большой общественный резонанс, и, соответственно, акции вашей компании и рекламные отчисления могут пойти сильно в гору. — Что за репортаж? — с интересом спросил Бардаков. Надо признать, Бардаков был хорошим профессионалом и знал, как заинтересовать целевую аудиторию телеканала. — Репортаж о том, как немецкого коммерсанта милиция не пускает в здание, чтобы мне осуществить своё законное право: вступить во владение 28 процентами акций металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина, — важно сказал Жека. — Если этот материал попадёт в эфир, его сразу же подхватят государственные центральные телеканалы, и вы станете знаменитыми на всю страну. А то и на весь мир. — И кто же этот знаменитый немецкий бизнесмен? — с интересом спросил Бардаков. — Я, — пожал плечами Жека. — Чтобы не быть голословным — вот мои документы на акции, можете посмотреть. И именно сейчас у заводоуправления меня ожидает целая толпа ОМОНа, который наверняка арестует меня и посадит в тюрьму. Жека видел, как у Бардакова загорелись глаза. Этот материал действительно мог стать сенсацией… ---------- Глава 19 Поездка на комбинат и в администрацию города Глава 19 Поездка на комбинат и в администрацию города Директор телекомпании в это время крепко думал, куда они могут ввязаться. Ввязаться они могли в очень дерьмовое дело, потому что там, где большие деньги, там и большая кровь, а убийства журналистов в новой России уже шли полным ходом. Но делать нечего. Потому что Жека выложил на стол 2000 долларов — громадная сумма по этим временам, чуть не состояние. — У нас машина сейчас в ремонте, ехать не на чем, — заметил Бардаков и тут же посмотрел на директора телекомпании. Последняя попытка отмазаться… — Тачка не проблема. Вы сами подумайте. У вас вроде бы, небольшие финансовые проблемы нарисовались, — коварно спросил Жека. — Я выступлю как спонсор вашей телекомпании. Но вы тоже должны пойти мне навстречу. Директор смотрел на вожделенные купюры, лежащие на столе перед ним, и понимал, что его сейчас покупают нагло и беспринципно. Впрочем, время такое пошло, что купить можно каждого. Только у каждого есть своя цена… И сразу же закралась мысль, что ведь эта сумма может быть не окончательной и единовременной. Такого спонсора чураться не стоит… — Хорошо… Сейчас мы соберём съёмочную группу, — согласился директор телекомпании. — Но как правильно сказал Вячеслав Давыдович, нам нужна машина. Наша сейчас в ремонте, сидим без колёс. — Я ж сказал: без проблем, — согласился Жека. — Мне только нужен ваш телефон на короткое время. Позвоню нужному человеку. Директор показал рукой на дисковый аппарат, стоявший на его столе. Жека взял трубку, набрал номер и позвонил Славяну. — Присылай микроавтобус на улицу Пионеров, к офису компании «Твой день», — распорядился Жека. — Есть у кого взять? — Взять-то есть у кого, — помедлив, сказал Славян. — Ты только скажи мне, что у тебя там опять происходит? — Хромов здание заводоуправления заблокировал ОМОНом, — ответил Жека. — Я же не буду через них ломиться с твоими пацанами. Сейчас я сделаю по-умному. Вместе с демократическими журналистами поеду к заводоуправлению, и мы попробуем все вместе пройти, чтобы совершить законное дело — вручить в юридический отдел свидетельство об обладании пакетом акций. — Тебя там ОМОН дубиной по голове вместе с журналистами поохаживает и в клоповник бросит, — заявил Славян. — Посмотрим, — пожал плечами Жека. — У нас пока ещё не Африка какая-то дремучая, где журналистов могут побить. В демократической стране живём. — Хорошо, сейчас я вышлю тебе белый Мерседес, — согласился Славян. — Если в случае чего, мне придётся опять тебя вытаскивать из тюрьмы, поставишь ящик водяры. Конечно, Жека понимал, что присутствие телекомпании может не избавить его от наезда ОМОНа. Но всё-таки это был огромный козырь, тем более ведь можно было подключить и ещё журналистов. Как раз тех, которые через час будут его ждать у главы города, на пресс-конференции. Разговор Жеки по телефону и его упоминание о том, что журналистов могут побить, вызвал у Бардачка лёгкое беспокойство, но он постарался его скрыть. Риск есть, безусловно… Одно дело снимать бомжей бесплатно, другое дело — работать за живые бабки. Через полчаса приехал белый микроавтобус Meрседес. Съёмочная группа из пяти человек телекомпании «Твой день» вместе с Бардачком, загрузилась в него и поехала к заводоуправлению. Чёрный Mercedes отправился следом. — Ни хера ты команду поддержки подпряг, — удивился Графин. — Что, думаешь, прокатит? — Я им два косаря зелени дал, — усмехнулся Жека. — Ни Сахар, ни Хромов им столько никогда не дадут. Эти мудаки привыкли брать всё нахрапом, на халяву. Поэтому ребята будут работать старательно, с видами на прекрасное будущее. Микроавтобус со съёмочной группой и Жека с охраной почти одновременно подъехали к заводоуправлению. Подождав, когда журналисты полностью выгрузятся, достанут и настроят телекамеры, Жека с портфелем в руке вышел из машины и в сопровождении охранников направился к зданию заводоуправления. Съёмочная группа шла вместе с ним и снимала каждый его шаг. Надо сказать, появление журналистов и Жеки вызвало у омоновцев очень сильное беспокойство. Их командир начал закрывать лицо рукой, так же как рядовые бойцы стали отворачиваться, когда камеры стали их снимать. И это несмотря на лица, закрытые масками! Эти жесты явно указывали на незаконность их нахождения здесь. Но всё-таки, когда Жека начал подниматься по ступенькам, они прекратили ему путь. — Кто такой? — закрывая лицо от телекамеры, спросил командира ОМОНа. — С какой целью тут находитесь? — Я гражданин Германии и предприниматель Соловьёв Евгений Александрович, — спокойно сказал Жека. — Посол доброй воли и представитель германского бизнеса в России. Пришёл на свой комбинат предъявить свидетельство о праве собственности на контрольный пакет акций. Как видите, в сопровождении демократической прессы. А вы кто такой? С какой целью находитесь на стратегическом объекте? Разрешение есть? Кто отдал приказ о нахождении в запретной зоне? Слова о стратегическом объекте были частичной правдой. Только объект этот находился за проходной — городская ТЭЦ. А вот у заводоуправления мог находиться каждый. Но всё равно ОМОНовцы попались на понт, так как их нахождение здесь было явно противозаконным и не имеющим никакой цели и смысла. В это время целых две телекамеры смотрели на командира ОМОНа и на других омоновцев. И непрерывно снимали, снимали… Снимали даже номера ментовского автобуса. И эти простые вопросы и действия очень сильно внесли диссонанс в их умы. Естественно, находились они здесь незаконно, и целей у них никаких не было, кроме цели, озвученной генералом Хромовым — любой ценой остановить Соловьёва. Но в том-то и дело, что именно сейчас останавливать Жеку у них не было никаких полномочий. Да ещё в присутствии журналистов. Поэтому командир ОМОНа сильно затушевался, а потом и вовсе махнул рукой и покинул позицию, сев в автобус. Остальные бойцы последовали следом за ним, отворачиваясь от камер. — Путь свободен, господа, — нагло усмехнулся Жека и махнул рукой, призывая всех входить в заводоуправление. Однако, естественно, там стояла охрана на посту. Как раз два тех самых мордоворота, которых Жека опрокинул пару месяцев назад, когда приезжал в заводоуправления по делам, и они начали быковать, повинуясь приказу московского директора. Увидел Жеку в новом обличье, да ещё с охранниками, они сначала хотели воспрепятствовать проходу, но охранники подошли к ним, нанесли пару ударов и уложили мордоворотов под стол. Вот как раз для таких дел Жека и просил у Славяна людей, сам не хотел связываться — нужно было выглядеть белым и пушистым. Люди, в это время находившиеся в фойе и ожидавшие приёма в разные отделы, с удивлением смотрели на происходящий перед ними перфоманс. Понимали одно: сейчас происходит обычный рейдерский захват завода. «Бары бьются, у холопов чубы трещат» — эта фраза как нельзя более точно характеризовала происходящий тут в последнее время бардак. — Останься здесь кто-нибудь один, — распорядился Жека, обратившийся к своим охранникам. — Самое главное, чтобы эти, на полу, не позвонили, подмогу не вызвали. Поднявшись на второй этаж, Жека прошёл по коридору, для приличия постучал в дверь кабинета начальника юридического управления и сразу же вошёл в кабинет. Валька сильно удивилась, когда увидела Жеку в сопровождении охраны и журналистов. Сидела она за столом и с кем-то тихо говорила по телефону, но, увидев Жеку, выронила трубку, тут же положила ее на аппарат и встала из-за стола. Вид у ней был как у разозлённой мегеры. — Ты как сюда вошёл? — недовольно спросила она. — Там же ОМОН стоит. Кто тебя пустил? Однако тут же она увидела, что её снимают на видеокамеру, и осеклась, поняв, что сказала лишнее. Ведь не пускать законного акционера для регистрации в реестре было тяжёлым преступлением — посягательством на право собственности. — Камеру убери, иначе я ничего не буду говорить, — рассвирепела она. — Ты что себе позволяешь, ты кто такой? Однако бабы есть бабы. Особенно рассерженные. В то время, когда надо хранить молчание, захлопнув рот на замок, и делать своё дело, молча признав своё поражение, они начинают ещё больше усугублять его, затягивая себя в трясину. Так и Валька. Стремясь задеть Жеку каждым словом, каждым выражением, она наговаривала на камеру лишнего. И не могла остановиться. Пока Жека сам не прекратил этот балаган. — Я пришёл не унижать вас и не требовать что-то противозаконное, — веско сказал Жека. Его уверенный голос наполнил кабинет такой силой, что Валя моментом замолчала и стала слушать, что он говорит. Вот это и называется настоящая власть! — Исполняйте то, что от вас требует закон, — уверенно сказал Жека. — Закон требует от вас моей регистрации к завтрашнему общему собранию акционеров. Поэтому будьте добры, возьмите вот это свидетельство и внесите его в реестр акционеров. Жека подал Вальке копии документов, которые сделал ему юрист Геннадий Купанов. Валька, конечно, сейчас была движима крайней злобой: взять эти ненавистные бумаги, порвать их и бросить Жеке в лицо, однако она понимала, что этим уже ничего не решить. Во первых, бумаг могло быть много, и Жека тут же достал бы ещё одну. Во-вторых, юрист, который делал бумаги, потом, в любом случае, в суде засвидетельствует, что бумаги были намеренно испорчены, при этом они до сих пор имеют законную силу. А значит, суд признает собрание акционеров незаконным. Валька, так же как и генерал Хромов, проиграла схватку на данном этапе. Поэтому взяла большую амбарную книгу, записала туда номер платёжного поручения от биржи и номер свидетельства о праве на владение 28 процентами акций. Развернув книгу, подала Жеке ручку. — Расписывайся, — распорядилась она. — Бумаги можешь отдать мне. Если тебе, конечно, не жалко. — Мне не жалко, — пожал плечами Жека. — У меня таких ещё 10 штук есть. Валька нагло хмыкнула, взяла большую папку, бросила в неё Жекины бумаги и положила папку обратно в стол. — Собрание завтра в 10:00 утра, — с непроницаемым лицом сказала она. — Не опаздывай. Ждать лично тебя мы не намерены. Жека помахал рукой и дал знак своей команде выходить. — Куда сейчас поедем? — спросил Бардачок. — У вас же, кажется, сейчас, в полдень, пресс-конференция должна быть в администрации города? — Да, давайте туда, можете там задавать мне любые вопросы, — согласился Жека. Когда подъезжали к зданию администрации, Графин указал на присутствовавшую у входа в здание большую толпу людей. Жека подумал было, что это опять по его душу приехали, но оказалось, что нет. У администрации проходил митинг, устроенный врачами и учителями, которые бастовали и требовали зарплаты. В руках у людей самодельные плакаты с надписями: «Долой грабительский режим Ельцина!», «Зачем вы унижаете людей?», «Антинародному правительству Гайдара и Чубайса — нет!». — Что бунтуют? — спросил Графин. — Всё равно ничего им не будет, всё Москва решает. У Конкина денег на бензин для мусоров нет. — Вот для этого я и работаю, чтобы деньги у всех были, — неожиданно сказал Жека. — Ты просто не понимаешь, как нормально экономика работает. Я в Германии пожил и понял, что деньги должны быть у всех. Вот возьмём на твоём примере. Ты работаешь в водоканале, в котором сейчас денег ни хера нет, потому что те же самые учителя и врачи не могут заплатить за воду. А если бы у них были деньги заплатить за воду, были бы деньги у ваших рабочих, которые отнесли бы эти деньги в магазины или потратили их на развлечения, купили на них товары, машины, компьютеры, другую ширпотреб. Деньги пошли бы дальше крутиться в торговлю, вернулись бы государству в виде налогов в государственный бюджет, а потом опять в виде зарплаты вернулись бы к тем же самым учителям и врачам. Видишь, братан, как нормальная, здоровая экономика работает? — Говоришь ты складно, шеф, — согласился Графин. — Так почему этого не происходит? — А этого не происходит, потому что сейчас у власти такие упыри, как Хромов и как Сахар, которые последнюю копейку у людей отбирают, последний кусок хлеба изо рта вырывают, — уверенно ответил Жека. — Против них я и веду свою кампанию, чтобы окоротить этот хлам. Ладно, хватит базарить, пора идти. Чтобы не привлекать внимания озлобленных людей, машины миновали администрацию города, сделали полукруг и заехали на служебную стоянку за зданием. Мусор, сидевший на охране в будке, не решился остановить шестисотый Mерседес и белый микроавтобус, следующий за ним. Почувствовал, что такие люди приезжают, которые запросто могут избить его и оставить прямо здесь, у шлагбаума, и им ничего не будет. — Идите сразу в актовый зал! — распорядился Жека, обращаясь ко всей команде. — Сейчас мы с Конкиным подойдём. Войдя в здание, Жека поднялся на второй этаж, постучался и зашёл в кабинет к Конкину. Конкин в этот раз был абсолютно трезвый, злой и трясущийся. На отходосах! — Ты, Соловьёв, как будто по будильнику, — заметил глава города и трясущимися руками взял телефонную трубку. — Сейчас позвоню помощнику, узнаю, пришли журналисты или нет. — Ну, какие-то со мной приехали, из телекомпании «Твой день», — сказал Жека. — А остальные, я так полагаю, уже здесь. Я ведь не зря вам деньги дал? — Дал, дал… — с досадой согласился Конкин. — Я же не отказываюсь. Сейчас спрошу, пришли люди или нет. Оказалось, люди пришли, хоть и не так много, но уже собрались в актовом зале, человек пять. Представители двух городских радиостанций, городской газеты и ещё одного городского телеканала. Ещё из самой администрации народ подходит… — А у тебя, Соловьёв, подкрепиться случайно нет ничего? — спросил Конкин, трогая бледный сморщенный лоб трясущимися руками. — Есть, — согласился Жека. — Сейчас достану. Только у меня водка. Коньяка больше нет. — Эх… Всё рушится вокруг… — махнул рукой Конкин, открыл ящик стола и достал две стопки. — Даже у тебя коньяка нет… Ну плесни, будем… — Не, я пить не буду, Кузьма Валерьич! — решительно возразил Жека. — Меня же журналисты сейчас спрашивать будут. А я заикаться буду. Не, я воздержусь. А вы опохмелитесь. И бутылку себе оставьте. … Известие о том, что сейчас будет давать пресс-конференцию хорошо известный в городе предприниматель, меценат и миллионер, вызвало среди сотрудников администрации города настоящий ажиотаж, поэтому актовый зал был заполнен чуть не до отказа — так волновала людей причина приезда Жеки. Времена были такие, что уже в этом видели своё будущее многие… Пять журналистов и двадцать пять обычных людей — таков состав собрался в актовом зале. Жека, наблюдая за направленными на него телекамерами и чувствуя на себе вопрошающие взгляды людей, начал говорить. — Здравствуйте, дорогие друзья, хочу представиться. Меня зовут Евгений Александрович Соловьёв. Я гражданин России и Германии, начал заниматься бизнесом здесь, в своём родном городе. Много занимался строительством на металлургическом комбинате имени Ленина, потом переехал в Германию, но связь с родиной, как видите, не потерял. В данное время являюсь членом и официальным представителем союза промышленников Германии. От лица этого союза приехал в родной край, чтобы налаживать контакты между двумя сторонами. Но не скрою, цель моего визита — наведение порядка в акционировании металлургического комбината. Для этого есть несколько причин. У меня есть решающий пакет акций комбината, я брал кредит для строительства машины непрерывного литья заготовки, и я приложу все силы для того, чтобы комбинат работал и процветал. А вместе с ним и город. А теперь задавайте ваши вопросы. Я отвечу абсолютно на все. Первыми начали задавать вопросы представители средств массовой информации. И практически все их вопросы были о работе комбината, повышении зарплаты, налаживании международных связей и выборе в Германии города-побратима. То есть эти вопросы были той компетенции, которой Жека не владел и за которую абсолютно не отвечал. Однако в этом был большой, даже огромный плюс — люди задавали вопросы Жеке так, словно он был директором или даже хозяином комбината. На все вопросы об экономике Жека отвечал, что как только он станет директором и комбинат попадёт под его контроль, всё наладится, зарплата повысится и все социальные гарантии выполнятся. Он как будто подчёркивал, что сейчас завод не в его власти. Но как только будет в его власти, и люди за это проголосуют, то всё наладится, все заживут и у всех будет много денег. Этот подход мог сработать… ---------- Глава 20 Пресс-конференция Глава 20 Пресс-конференция Пресс-конференция продолжалась примерно 2 часа, что было неудивительно для Жеки. Люди, измученные неопределенностью последнего времени, никак не хотели отпускать человека, который для них олицетворял более хорошую, более сытую жизнь и который привлечёт в город деньги. Вопросы задавали самые разные, но в основном, касающиеся финансов, и почти все с лёгкой подковыркой. Жека решил отвечать на них честно и как можно более открыто. Настала пора идти ва-банк… — Мне всё-таки непонятна цель вашего визита сюда, господин Соловьёв, — умно поблёскивая стёклышками круглых очков, сказал Вячеслав Иванович Соборович, главный редактор газеты «Н-ский рабочий». — Вы на постоянную основу переехали в Германию. Зачем вам наши пенаты? — Затем, что здесь моя малая родина, и я буду в любом случае её поддерживать в меру своих сил, — твёрдо ответил Жека. Тут же раздались энергичные аплодисменты. — И в чём будет заключаться ваша поддержка? — не унимался Соборович. — Вы будете заниматься благотворительностью? Вкладывать деньги в школы, детские дома, больницы, дома творчества пионеров, дороги? — Нет, я этим заниматься не буду, — уверенно сказал Жека. — По моему твёрдому убеждению, это дело государства — заниматься всем этим и вкладывать в это деньги. Я государству плачу налоги как раз на все эти цели, а оно их тратит на то, что хочет. Вы сами, как представители народовластия, должны развивать демократию, выбирать во власть тех, кто вас устраивает. И потом требовать от этой власти, чтобы она работала. Это, конечно, звучит фантастически, но так делается во всём мире, это я могу говорить точно. Я буду лишь вкладывать деньги в развитие производства, я не буду человеку просто так дарить деньги. По моему убеждению, человек должен деньги заработать. Я буду давать людям работу, они будут зарабатывать деньги, платить с этого налоги. Вы же с помощью властей и депутатов, выбранных вами, должны этими деньгами управлять. Если у вас не получается этого делать, ну что ж сказать, значит, таких депутатов выбираете вы сами и достойны той жизни, которой живёте. После этой тирады в зале опять раздались бурные аплодисменты. Речь Жеки выглядела разумно, возразить тут было особо нечего. Ведь в самом деле получилось так, что все эти люди сами виноваты в развале Советского Союза. В экстремальной ситуации, при путче, не вышли на улицу, чтобы противостоять нахрапу демократов. Сами ходили с демократическим триколором и голосовали за Ельцина… — Какие ваши ближайшие планы? — спросил главный редактор местной газеты «Франт». — В данное время мои планы такие: завтра состоится общее собрание акционеров металлургического комбината имени В. И. Ленина, — уверенно сказал Жека. — Я предъявлю свои права на 28 процентов акций этого комбината, которые мной получены законными путями в ходе приватизации государственной собственности. Деньги на покупку этих акций я заработал, будучи официальным представителем этого комбината при в сделках на японской бирже, а также занимаясь строительством и торговлей. Все деньги законные, и происхождение их легко отследить по налоговой сводке. От государства ко мне нет никаких претензий, так же как от банков. Всё заработано легально и прозрачно. Дальше. Как только я получу контрольный пакет акций комбината, я буду контролировать лично ход строительства машины непрерывного литья заготовки. То, что эти 28 процентов акций Жека приобрёл на ваучеры, скупленные у бомжей за спирт, он конечно, умолчал. Кому интересны такие детали… — Вы получите управляющую должность на комбинате? — спросил Бардачок. — Я не стремлюсь к управлению комбинатом, — отрицательно покачал головой Жека. — Первым делом я привлеку иностранный аудит к оценке деятельности прошлой команды. Аудит должен оценить профессионализм и правильность принятия решений на комбинате. Если аудит подтвердит, что решения принимались нормальные и не ведущие во вред комбинату, то команда управленцев останется прежней, из москвичей. Никаких репрессий я проводить не собираюсь, отбор новых управленцев будет проводиться только по профессиональному признаку. Если же решения и действия прошлой команды наносили ущерб комбинату, они, естественно, будут уволены. Все материалы о них будут переданы в московские правоохранительные органы. — Почему в московские? — заинтересованно спросил Бардачок. — Вы не доверяете местной правоохранительной системе? — Такие дела решаются в центре, — согласился Жека, не став вдаваться в подробности. — Тем более, нынешняя управляющая компания с московской пропиской. — А что будет, если управляющей компании придётся покинуть комбинат? У вас есть команда управленцев? — спросил Соборович и ехидно посмотрел на Жеку, задрав чеховскую бородку вверх и так же поблёскивая стёклами очков. — На кандидатуру генерального директора у меня есть человек, — согласился Жека. — А у него, я думаю, найдутся люди, кому он доверяет. Человек этот — умелый производственник, профессионал старой, советской закалки. С реализацией продукции я помогу, если что-то пойдёт не так. Наконец пресс-конференция закончилась, и Жека под охраной уехал обедать в ресторан «Омуль», однако на этом дело не закончилось. Он знал Хромова и знал, что такие люди, как Хромов и Сахар, не купятся на какие-то журналистские расследования и пресс-конференции. В это время те, у кого были деньги и власть, творили всё, что хотели. Каким бы хорошим ни был будущий директор, его просто могли не допустить на рабочее место. Могли завтра согнать к заводоуправлению весь состав ЧОПа, сняв его с проходных. Могли опять блокировать территорию ОМОНом, под предлогом борьбы с чем угодно. Для того чтобы завтрашнее собрание акционеров прошло в его пользу, следовало заручиться поддержкой трудового коллектива. Коллектив — сила! А сила рабочего — сжатый кулак и булыжник! Чтоб заручиться поддержкой пролетариата, нужно было поговорить с теми, кто им управляет. В этом мог помочь председатель профкома строительного управления, начальник строительного участка номер один Трефилов Серёга, которого Жека хорошо знал ещё по советскому времени. Грамотный, толковый парень, большой профессионал, он прекрасно разбирался в нынешних политических и экономических реалиях. Да практически весь монтаж МНЛЗ висел на нём! Однако начальник участка есть начальник участка: это всё лишь на шажок выше уровня мастера. В карьерной лестнице должность средняя и довольно хлопотная. Постоянно на объекте, постоянно в робе, хоть и чистой, и в каске, хоть и белой и не замызганной. Рабочее место в строительном вагончике, так как при таком масштабном строительстве производственные проблемы идут одна за другой, и без инженера на объекте никак не обойтись. Хоть и есть свой кабинет в конторе, так там бываешь раз в месяц… Но какой начальник участка не мечтает прыгнуть в кресло, например, директора строительного управления? Это уже совсем другой уровень: абсолютно управленческая должность, с хорошей зарплатой, круглосуточной служебной машиной, большим кабинетом и секретаршей. И пусть сейчас эту должность занимает Сергей Нефёдыч Володаров, однако Жека решил Володарова пихнуть на должность генерального директора всего комбината, если выгорит дело с акциями. И даже если Володаров откажется от должности генерального директора, сославшись на возраст и боязнь принятия крупных решений, у Жеки тоже был на этот случай план — предложить Трефилову стать председателем профкома целого комбината, а это уже освобождённая от основной работы должность, совсем другие деньги и, естественно, мощный старт для государственной карьеры — при поддержке рабочего коллектива можно сначала стать депутатом городского совета, а потом и до Верховного совета недалеко. Нынешний председатель заводского профкома был совсем уж стариком, 78 лет, ходил на работу лишь бы куда-то ходить, а не слушать пиление своей старухи дома. Его легко советом профкома завода можно было убрать на пенсию. …В «Омуле» в полдень было немноголюдно, большинство посетителей приходили развлечься ближе к ночи. Жека с Графином вольготно расположились на привычном месте, слева от входа, у большого окна, охранники остались стоять в вестибюле. Мотаться придётся ещё много, но главное дело сделано, и можно наконец-то распохмелиться. Жека заказал форель, запечённую в пармезане, с прованскими травами и салат с креветками. Бокал сухого белого вина довершал обед. — Ты как аристократ уже стал, — усмехнулся Графин, заказавший сибирских пельменей, плов и 200 грамм столичной водяры в маленьком графине. — Лёгкая еда, не нагружающая живот, лёгкое бухло, не нагружающее голову, — возразил Жека. — Нажраться от пуза я и вечером могу. А сейчас нам ещё придётся помотаться. — Куда поедем? — спросил Графин. — Поедем на комбинат — надо поговорить кое с кем насчёт завтрашнего, — ответил Жека, не вдаваясь в подробности. — А пропуск на территорию у тебя есть? — спросил Графин, и закинул в рот стопку, а потом пельмень. — Я думаю, ты там сейчас персона нежелательная, и наверняка проезд туда тебе запрещён. — Пропуск у меня есть, и даже на машину есть. А если не пустят — деньги везде дорогу дадут, — уверенно сказал Жека. … Когда подъезжали к комбинату, Жека мельком глянул на стоянку автомобилей рядом с проходной. Машин стало заметно больше. Что за фигня? Кажется, и зарплата маленькая, и деньги толком не дают: раз да через раз, а люди всё равно умудряются жить, покупать технику, компьютеры, автомобили. Да и одеваться стали намного лучше по сравнению с девяносто первым годом, когда все ходили в советских обносках… Мерседес затормозил перед шлагбаумом первой проходной, из сторожки вышли два здоровенных лысых охранника в камуфляжной форме. Мельком посмотрели на машину, увидели пропуск, который Жека показал в открытое окно, и поняли, что лучше не связываться с дополнительными досмотрами, сразу открыли шлагбаум. Въезд на территорию оказался очень лёгким. Жека показывал водителю, как ехать. Миновали рельсобалочный, сортопрокатный цех и приехали к головной части. За прошедший месяц, что Жеки здесь не было, строение очень сильно выросло. Стройка, подпитанная валютой из Германии, шла очень активно. На стройплощадке ковырялась масса народа, работала тяжёлая техника. Громадный корпус уже был накрыт большими металлическими фермами, на которых смонтировали крышу из бетонных плит. Внутри ездили цеховые краны. В сооружение как раз заезжал целый железнодорожный состав с оборудованием, который тягал маневровый тепловоз. Рядом со стройплощадкой располагались несколько строительных вагончиков. На самом большом и чистом видно вывеску «Строительный участок № 1. Начальник участка Трефилов С. К.». Дверь в вагончик открыта, указывая, что начальник внутри. — Посидите пока здесь, — велел Жека, обращаясь к Графину и охранникам. — Я сам там разберусь. Трефилов, парень лет 25, одетый в чистую синюю робу, сидел за столом в вагончике, развернув чертёж, и с двумя мужиками из работяг решал какую-то производственную задачу. Мужики на повышенных тонах доказывали ему, что не получится так сделать, надо делать по-другому. Трефилов не соглашался, указывая на то, что нужно делать всё по проекту. — Да как по проекту??? — возразил один из работяг. — Это переделывать всё придётся по новой. Ещё пару дней на этом потеряем. — Если не переделаем, немцы у нас не примут такую работу! — уверенно возразил Трефилов. — И что дальше будешь делать? А если потом государственная приёмка не примет это? Росгортехнадзор? На переделку недели уйдут. Не, мужики, так дело не пойдёт. Надо делать всё сразу, со стопроцентной надёжностью, на года. Приступайте к работе, не злите меня. Мужики, явно недовольные, надели каски, лежавшие на полу, и вышли из вагончика, искоса посмотрев на кента в дорогом костюме и начищенных туфлях, с чёрными очками и в шляпе. Трефилов, увидев Жеку в таком прикиде, обрадовался. — Какие люди в Голливуде, — рассмеялся Трефилов. — Давненько тебя тут не было, Евгений Александрович. Чай будешь? — А давай! — махнул рукой Жека. — Жарко что-то сегодня. Треснем по жаре горячим чаем. — Жарко, — согласился начальник участка, включая белый чайник на столе. — А ты ещё в таком плотном костюме. — Куда деваться, Сергей Константинович, — усмехнулся Жека. — Дресс-код долбаный. Это обычному человеку хорошо — надел шлёпки на босу ногу, шорты, майку и почапал куда хочешь по жаре. А нашему брату, бизнесмену, днями приходится в брюках, в туфлях и пиджаке мучиться. Жара не жара — будь добр соответствовать. — С чем пожаловал? — поинтересовался Трефилов, подавая Жеки чашку с чаем и пододвигая пачку печеньев. — Открою я тебе подробности кое-какие, — сказал Жека, осторожно пробуя чай. — Управленцы твоего уровня должны это знать. Завтра состоится общее собрание акционеров металлургического комбината. Это первое собрание после приватизации на этом предприятии, на котором должны принять все документы нового предприятия. То есть, все акционеры, которые покупали акции комбината в ходе приватизации, за ваучеры или за деньги, сейчас будут участвовать в этом собрании. Естественно, у кого акций мало, меньше 1 процента, в собрании очно принимать участие не будут. Они просто зарегистрировали в журнале своё право на собственность комбината и на дивиденды. Правом голоса будут обладать только те, у кого 1 процент акций и больше. — Я знаю это, — согласился Трефилов, внимательно слушавший Жеку. — У меня у самого есть 10 акций, те, что я получил за ваучер. Я уже зарегистрировался в журнале у Валентины Сергеевны и не буду принимать участие в собрании акционеров. Примут участие только те, у кого от 1000 акций. — Так и есть, — кивнул головой Жека. — А ты знаешь, какая повестка дня будет стоять на собрании? — Ну как всегда, новый устав, новые управленцы, директор, и всё такое… — неуверенно сказал Трефилов. — Что там ещё могут принимать? — А там могут просто похоронить этот завод на корню, — спокойно ответил Жека. — Как похоронить? — с тревогой спросил Трефилов, потирая от волнения макушку. — А вот так! — мрачно сказал Жека и отхлебнул чай. — Новые владельцы, нынешняя управляющая компания «Альфа-Капитал», после того как полностью получат контроль над комбинатом, на законных основаниях, первым делом аннулируют все договоры и кредиты, которые существуют на данный момент. Предприятие будет новое, все долги будут сброшены при ликвидации старого предприятия в связи с созданием нового акционерного общества. В том числе, как ты понимаешь, и обязанность платить немецкий кредит, на строительство МНЛЗ. — Но такого не может быть! — воскликнул Трефилов и встал из-за стола. — Это же выстрел себе в ногу! Неужели они решатся на такое? Деньги идут, надо строить! — Конечно, решатся. Я тебе даже скажу почему, — согласился Жека. — Москвичам не нужен весь завод, потому что он устаревший, и металл, который он катает, сейчас никому не нужен. В данное время завод сидит на государственных кредитах и субсидиях. Но государство, даже если и скинет свои кредиты, освободив от долгов, по-новому-то работать москвичей не научит, экономическая обстановка к этому не располагает. Поэтому хозяева закроют основной металлургический передел. Закроют доменный цех вместе с только что построенной пятой домной, коксохимпроизводство, закроют мартены как экономически неэффективные, вместе с ними закроют блюминг, сортопрокатный цех и листостан. Оставят только рельсобалочный цех и электросталеплавильный. Бинго! Плавят сталь в электропечах и тут же катают рельсы. Так как рельсы всегда нужны в любом государстве и на бирже они торгуются очень хорошо, вопрос лишь в цене. Таким образом, отправив 10–20 тысяч людей за ворота, на биржу труда, разрушив основные цеха, они сделают маленький рельсоделательный заводик, и при таком раскладе он будет экономически очень эффективный, даже в нынешних реалиях. — Но машина непрерывного литья заготовок им же всё равно будет нужна??? — с тревогой спросил Трефилов. — Мы же не зря работаем? — Машина будет нужна, так она уже наполовину построена, для них — нахаляву, — согласился Жека. — Но немцев, конечно, обломают, и достраивать будут не за счёт германских денег, а за счёт прямых инвестиций из России. Только они, естественно, приходить уже будут не в таком объёме. Строительство затянется на долгий срок. Такие реалии. Это я знаю совершенно точно, потому что люди, которые владеют заводом сейчас, временщики. Им ничего не надо, только сорвать денег побольше. — И как-то можно с этим бороться? — спросил Трефилов, бессильно опускаясь в кресло. — Можно, — кивнул головой Жека. — Если я буду владеть заводом… Трефилов с удивлением посмотрел на Жеку… Неужели не ослышался??? ---------- Глава 21 Шухер у заводоуправления Глава 21 Шухер у заводоуправления Трефилов в полной растерянности уставился на Жеку. — Нет, ты не ослышался, — усмехнулся Жека. — У меня есть в наличии 28 процентов акций. Это управляющий пакет привилегированных акций с правом вето. У Альфы 20 процентов, насколько знаю. Я приму участие в собрании акционеров и буду отстаивать нашу позицию по новому уставу. — Так в чём же дело? — в недоумении спросил начальник участка. — Значит, не всё потеряно? — Потеряно не всё, — согласился Жека. — Но сложностей много. Сейчас я тебе обрисую текущую ситуацию. Сегодня я приехал подавать своё право на участие в собрании акционеров, и увидел омоновцев перед заводоуправлением. Естественно, я развернулся и уехал. Сразу направился в офис телекомпании «Твой день». Можешь, кстати, посмотреть сегодня вечерний выпуск, там всё подробно будет показано. В присутствии журналистов ОМОН смотался, что указывает на явную незаконность их действий. Сегодня я подал документы и завтра буду участвовать в собрании. Но я боюсь, что владельцы устроят какую-нибудь другую каверзу. Например, заблокируют вход в заводоуправление своим ЧОПом. Тогда я не смогу попасть на собрание. — Что ты хочешь? — прямо спросил Трефилов. — Мне нужна поддержка трудового коллектива, — ответил Жека, искоса взглянув на Трефилова, проверяя его реакцию. — Человек 200–300 рабочих как минимум. Мы должны перед собранием встать возле офиса заводоуправления и не пускать никого посторонних, кроме тех, кто является владельцами акций. Взять ситуацию под свой контроль. — Ну ты даёшь, — удивлённо рассмеялся Трефилов. — Это нам придётся с Чопом драться? — Я думаю, никакой драки на самом деле не будет! — уверенно сказал Жека. — Наверняка на собрании будет множество журналистов, та же самая телекомпания «Твой день» и другие представители прессы. Я подогрел прессу. Увидев рабочих, отстаивающих свои права, хоть ЧОПовцы, хоть менты развернутся. Слушай, Серёга, за свои права надо уметь бороться. Своё будущее будете отстаивать. Закроют они завод, наверняка скинут строительную управу, навешав долгов по зарплате и налогам, так же как скидывали все непрофильные производства, детсады, базы отдыха, дворцы культуры. Всё пойдёт прахом. Сколько народа без работы останутся… Город сразу захиреет. Кроме завода, где тут работать будешь? Завод встанет, и шахты с рудниками встанут. Не будут же они в Европу и Китай за тридевять земель по железке уголь и руду везти? Я на бирже поторговал этим и знаю все расклады. Мы живём слишком далеко от цивилизации. Никто у местных шахтёров и рударей не будет покупать продукцию с такой доставкой, за тысячи километров. Это золотое получится сырьё, на бирже оно не конкурентно. И уголь, и железо должны перерабатываться в готовую продукцию здесь, в Сибири, у нас дома. У вас, Серёга, ничего нет, кроме этого завода. Кроме того… Жека помолчал, допил чай и поставил пустую чашку на стол. Потом продолжил. — Не забывай, что когда я приду рулить заводом, с большой долей вероятности я буду набирать новую команду управленцев. И буду брать тех, кому доверяю и кого знаю. Ты в их числе. Я думаю, тебе тоже надоело здесь сидеть с этими чертежами. Жека потрогал пальцами лежащие на столе чертежи, по которым рассыпалось печенье и сахар. — Должность начальника строительного управления тебя устроит? — улыбнулся Жека, посмотрев в глаза Трефилова. — А я потяну? — растерялся Трефилов, не зная, что сказать на такое неожиданное предложение. — У меня опыта нет таким большим коллективом руководить, с таким объёмом работы… Да и куда девать Нефёдыча? — Для Нефёдыча у меня уготована должность генерального директора комбината, — уверенно ответил Жека. — А ты пойдёшь на его место. А насчёт опыта… Как говорится, не боги горшки обжигают. Всегда есть замы, помогут, направят. Я тоже сначала боялся в бизнес влазить, думал, как там, что там… Убьют, застрелят нахер. Но понемногу влез, и с каждым шагом стал подниматься всё выше и выше. Оно так, Серёга, работает. Когда ты работаешь хорошо, то всегда лезешь вверх. А если есть кому подтолкнуть, это вообще халява. Так что хватайся за такой шанс. В гору сразу пойдёшь. — Так, а если Нефёдыч не захочет быть директором комбината? — растерянно спросил Трифонов. — Может быть и такое, — согласился Жека. — Нефёдыч — человек старой, советской закалки, идеалист и моралист. Может и заерепениться так же, как и ты. Скажет: «Недостоин я такой должности. Я лучше у себя в стройуправе буду сидеть». В таком случае предложу тебе должность председателя профкома комбината. Тут уже, сам понимаешь, во властные двери будешь входить как к себе домой. Может, депутатом со временем станешь, или министром. Профком большого завода — хороший старт для карьеры. — Ладно, я решил, — согласно кивнул головой Трефилов. — Как я понимаю, нужно срочно профсоюзное собрание провести? Эх, времени мало, можно было отработать по всему коллективу комбината, и большой митинг замутить. А так только наших строителей придётся подпрягать на это. — Пусть хотя бы наших, — согласился Жека. — Я думаю, этого будет достаточно. Сейчас пробегись по всем участкам, или позвони начальникам участков, мастерам, прорабам. Скажи что дело срочное, вопрос денег и зарплаты. Собери трудовой коллектив, проведи с ним собрание. Только проводи не после работы, а то никто не придёт. Скажи, чтобы прямо сейчас собирались в актовый зал, в старую контору. И дай задание: чтобы завтра с 9:00 утра блокировали здание заводоуправления. Ещё плакаты можно изготовить с лозунгами «Вся власть рабочим!», «Рабочие — главная сила», ну и в таком вот духе. — А ты сам-то будешь выступать перед рабочими? — спросил Трефилов. — Нет! — решительно отказался Жека. — Я — капиталист в рабочем понятии и их враг. Все мои слова окажутся пустыми. А тебя не зря председателем профсоюза поставили. С людьми ты умеешь разговаривать и ключик к ним найти и сам сможешь. — Ключик… — в голосе Трефилова опять появилась неуверенность. — А что Нефёдыч скажет? Он же не в курсе этого дела? Неловко так получается, через голову начальника прыгать. — Нефёдыч человек старой закалки, я тебе уже говорил… — пожал плечами Жека и встал со стула. — С его помощью ты ни одно собрание и ни один митинг не проведёшь. Как профессионал и как управленец он хорош, но новые реалии требуют быстрого действия, и, бывает, действия не всегда законного и очень рискованного. Нефёдыч на это никогда не пойдёт. Он по-советски будет сидеть без зарплаты год или два, и при этом будет исправно ходить на работу. Мне же нужно опираться на таких, как ты, на молодых и башковитых, которые знают современные реалии и могут постоять за свои права. Ну, Серёга, я сказал всё, что хотел. Увидимся завтра. Жека пожал руку Трефилова и вышел из вагончика. Посмотрел на кипящую стройку, поезда, везущие раскалённые слитки металла в прокатные цеха или ковши с жидким чугуном в мартеновский цех, и подумал, что и в самом деле жалко всё это бросать на самотёк неизвестно кому. Неспеша, пиная гравий по асфальту, направился к мерседесу. — Ну что, договорился? — спросил Графин. — Договориться-то договорился, базара нет… — неуверенно сказал Жека. — Только как это будет выглядеть на самом деле, я ещё не знаю. В общем, так… Сейчас везите меня домой, завтра приезжайте к 9:00 в точно таком же составе. Поедем на завод. Качать права. Завтра там будет весело… … Вечером Жека включил на телевизоре вечерний выпуск новостей телекомпании «Твой день», и самым первым материалом была съёмка о сегодняшней ситуации с металлургическим комбинатом. Оператор показывал скрывающих лица омоновцев, ментовские номера на автобусе, командира подразделения, случайно мелькнувшего в кадре. Потом картинка менялась, как в калейдоскопе: дымящиеся заводские трубы, Жека в костюме и шляпе на их фоне, двое рабочих в грязных робах, выходящие из заводоуправления, морда охранника, тайком выглянувшая в дверь и тут же спрятавшаяся, раздолбанный грохочущий трамвай, качающийся на рельсах, надменное лицо Вальки за столом, нехотя принимающая бумаги у Жеки и огрызающаяся через губу. Надо признать, монтажёр был гением и достоин работы в намного более престижной телекомпании. Каким-то образом из отснятого операторами видеоматериала он собрал небольшой эмоциональный видеоролик, из которого выходило, что нынешнее руководство комбината не хочет перемен, что оно нарушает закон, что оно против города и горожан, что подкупает ОМОН, дабы не пускать настоящих хороших капиталистов на собрание акционеров. Это всё как бы читалось между строк, да ещё журналист Бардаков подливал масла в огонь своими намёками и иносказаниями. Жека не сомневался, что этот материал наделает очень много шухера, так как затрагивал основные и очень важные для горожан темы их жизни. … Так и случилось. Когда Жека утром приехал к заводоуправлению, там царил настоящий бардак. Ещё на подступах к нему стояли усиленные наряды милиции, подозрительно оглядывавших подъезжающие машины. Увидев мерседес Жеки, проводили его внимательными взглядами, но ничего не сказали. Однако самое основное действо было в заводоуправлении. Рядом с ним стояло несколько чоповских машин. Это были японские иномарки с логотипами «Твоя оборона» — московской фирмы, которая была нанята для охраны комбината. Однако охранники сидели в машинах и не решались выйти. Вокруг заводоуправления стояла толпа рабочих в грязных робах и касках. Кое-кто сидел на земле и стучал касками по асфальту. В руках у многих рабочих были красные флаги СССР и плакаты с надписями «Буржуев долой!», «Вся власть профсоюзам!», «Долой мафию в правительстве!», «Милицию — к суду!» Несколько телекомпаний, в числе которых были областные и местный телеканал «Твой день», снимали всё происходящее почти непрерывно и транслировали прямой эфир. Автобусы с их логотипами стояли рядом на площади заводоуправления, так же как и белый микроавтобус мерседес, который Жека уговорил дать Славяна. Всей движухой заведовал, естественно, Трефилов. Он был тоже одет в грязную робу и грязную каску, чтобы демонстрировать свое единство с трудовым коллективом. В руках у него был мегафон, и председатель профкома что-то кричал в него. У входа стояли несколько человек из дирекции комбината. Сытые, холёные рожи, брезгливо смотрящие на собравшуюся толпу. Однако самое главное было не это. Понемногу к заводоуправлению подтягивались и обычные горожане. Они останавливались на небольшом отдалении, садились на лавки в сквере у заводоуправления, рядом с парковкой, и внимательно наблюдали за происходящим. Скорее всего, это тоже была запланированная акция, и, может быть, она была запланирована Компартией России. — Ни хера себе тут сходняк! — восторженно заметил Графин. — Это ты, что ли, всё замутил? — Я всё замутил, — признался Жека. — А всё почему? Потому что народ меня слушает, я не быкую, над народом себя не возвышаю, говорю правильные вещи и, самое главное, делаю их. Сахар с Хромом только кровь могут разливать и людей грабить. — Смотри, Жека, — помолчав, сказал Графин. — Сильно высоко залазить тоже плохо. На самом верху могут подумать, что умный сильно стал, сам знаешь, крылья подрежут только в путь. — Я высоко не собираюсь лезть, — ответил Жека. — Но и своё не отдам. Ладно, хватит базарить на отвлечённые темы, пошли. Остановили машину на парковке, с правой стороны заводоуправления рядом со сквером. Прямо ко входу не стали подъезжать, чтобы не злить рабочих, и чтобы никто не видел, на чём Жека приехал, хотя все и так знали, что явно не на Жигулях добрался. Когда подошли к заводоуправлению, ЧОПовцы попытались выйти из машин и преградить путь, но рабочие с воплями бросились на них, и завязалась драка. Менты, дежурившие на небольшом отдалении от заводоуправления, увидев это, побежали разнимать дерущихся, но их тоже не пустили в свалку. Рабочих было слишком много, минимум человек 200. Трефилов увидел Жеку, подмигнул ему и махнул рукой: проходи, мол. Жека направился ко входу в заводоуправление, и с ним пошло примерно 20–30 человек рабочих. У входа стояли пятеро высших управленцев из дирекции комбината. Увидев поднимающегося Жеку, попытались ему преградить путь, но он укоряюще покачал головой, показывая что не стоит яйцеголовым вмешиваться. Сделав постные рожи, служащие разошлись в разные стороны. Жека толкнул дверь и прошёл внутрь. Однако и здесь было всё не так просто. У турникета стояли примерно пять охранников. И это были самые мощные качки, в пятнистой афганке. Увидев Жеку, достали дубинки и ухмыльнулись. Но когда Жека отошёл в сторону и через дверь один за другим стали входить здоровенные рабочие в касках и промасленных робах: один, второй, пятый, десятый, двадцатый, охранники сдулись и попытались спрятать дубинки, но не смогли, на них одновременно бросилось человек 20. Завязалась мощная драка. Через короткое время чоповцы были загашены и уложены сопатками в пол. Жека пожал плечами и в сопровождении своей охраны и Графина пошёл в актовый зал. У актового зала тоже стоял один охранник, но, увидев приближающегося Жеку с телохранителями, предпочёл не связываться и отойти в сторону. Походу, единственный из всей шоблы оказался более-менее умный. Жека открыл дверь, зашёл в актовый зал и оценил обстановку. На удивление, народу было немного, что и неудивительно — всё-таки 1 процент акций — это очень много по деньгам, и столько иметь мог позволить себе не каждый. Всего присутствовало 11 акционеров. Все они по виду, были бизнесмены и владельцы, наверное, среднего и малого бизнеса. Один из них был представитель управляющей компании «Альфа-Капитал» — нынешний генеральный директор комбината Александр Моисеевич Бронштейн, которого назначила московская головная компания. За председательским столом сидели несколько человек: главбух, главный экономист и начальник юридического отдела, то есть Валька. И все собравшиеся знали Жеку. — Привет всем, вот и я! — радостно поздоровался Жека и сел прямо напротив председательского стола, как бы подчеркивая свой статус главного акционера здесь. Охранники и Графин остались стоять у двери. — А эти молодые люди могут выйти? — недовольно спросила Валька, кивнув головой на них. — Здесь состоится закрытое статусное мероприятие, с большой долей конфиденциальной информации. Посторонних быть в зале не должно, тем более, они не акционеры. — А можно узнать, какое у вас образование? — неожиданно спросил Жека. — Вы же, кажется, всего лишь техникум закончили? Какая ваша компетенция? И Валька тут же сдулась. Потому что это был удар под дых. Хромов поставил свою дочку на руководящую должность — начальника юридической службы завода, а при этом у неё образование было техникум! Всего-навсего сраный сибирский техникум! Возможно, батяня, конечно, подогнал ей фальшивый диплом о высшем юридическом образовании, но по нему она наверняка нигде и никогда не работала. Вся компетенция Вальки была — младший следак в РОВД. — Какое это имеет значение? — осеклась Валька. — Собрание должны проводить люди, которые с высшим образованием и которые имеют компетенцию проводить такого рода юридический анализ, — заявил Жека. — Насколько я знаю, у вас образование лишь средне-техническое, и вы не можете занимать такую должность, какую сейчас занимаете. Я как акционер с управляющим пакетом акций требую предоставить юриста, который компетентен в вопросах акционирования. — Но у нас кроме Валентины Сергеевны есть только лишь обычные юристы, — веско сказал главный бухгалтер, прилизанный мужик лет сорока. — Зовите их! — заявил Жека. — Я не собираюсь работать с малообразованными людьми. А эта мамзель пусть посидит тут в виде экскурсанта. В зале раздалась лёгкий смех. Смеялись все, кроме директора. Похоже, самое весёлое только начинается… ---------- Глава 22 Общее собрание акционеров Глава 22 Общее собрание акционеров Всё-таки пришлось директору звать более компетентного юриста. Жека как акционер с правом вето не соглашался, чтобы Валька представляла интересы своих хозяев. Возмущенно фыркнув, она покинула место за председательским столом и села в зале, вдали, испепеляя Жеку ненавидящим взглядом. Вот как получилось… От любви до ненависти один шаг. Впрочем, Жека не строил иллюзии и знал, что никогда ничего у него с ней не получилось бы. Секс на раз-два был, остальное нет… Через 5 минут пришёл пожилой лысоватый мужик в вельветовом пиджаке и джинсах, работавший в заводоуправлении заместителем начальника юридического отдела, то есть, по факту, этот прожжённый юрист был заместителем Вальки! — Здравствуйте, господа, меня зовут Вениамин Викторович Полосухин, — представился мужик. — Я заместитель начальника юридического отдела комбината, и буду представлять интересы металлургического комбината имени Ленина, а также проверять легитимность решений, принятых на общем собрании акционеров. Начнём. На повестке дня у нас сегодня будут стоять следующие вопросы: Первое. Выбор названия акционерного общества. Второе. Принятие устава акционерного общества. Третье. Выбор кандидатуры на должность генерального директора акционерного общества. Четвёртое. Выбор совета директоров и председателя. Так что давайте немедленно приступим к этим планам. Начнём с выбора названия. Предлагайте свои версии, господа. Жека задумался. Название должно быть броским и запоминающимся. Таким, по которому сразу можно было, едва услышав его, понять, что речь идёт именно об этой компании. Выбор названия стал первым камнем преткновения среди акционеров. Так как собравшихся поставили сразу перед фактом о выборе названия, они к этому вопросу были не готовы и сразу же разгорелись жаркие споры. Кто-то предлагал совсем фантастические названия, чуть ли не типа Вейланд-Ютани Corporation из фильма «Чужие», кто-то, наоборот, скатывался в лубок, желая включить в названия слова «империя», «Русь», «отечество» и так далее. Увидев, что консенсуса не предвидится, Жека взял слово. — Название должно быть солидным и сразу напоминать о нашей компании, о том, что она находится именно в нашем городе! — решительно заявил он. — Металлопрокат будет торговаться на бирже, где смотрят не только на цену, а иногда и на название фирмы. Шутовское, фиглярское, косорыло выглядящее название для зарубежного покупателя будет большим минус-фактором в выборе продукции этого завода. Так устроены люди. При одинаковой или почти одинаковой цене человек купит товар той фирмы, которая нравится ему по названию. Тут разгорелся большой спор, но Жека не стал в нём участвовать, сказав лишь, что на биржевых сделках он пуд соли съел и знает, о чём говорит. Если кто-то сможет доказать, что торговал более успешно и заработал больше, чем он, то ради бога, Жека охотно прислушается к словам этого человека. Таких не нашлось. В конце концов пришли что к единому консенсусу, что новая фирма должна называться открытое акционерное общество «Н-ский металлургический комбинат». Ясно и понятно. Сокращённо ОАО НМК. Вот и всё, это уже была солидная аббревиатура, с которой можно было работать, и продукция которой могла успешно продаваться. — Хорошо, с названием определились. Теперь обсудим основной, и самый главный вопрос — принятие устава нашего акционерного общества, — напомнил Полосухин. — Сейчас я вам раздам, господа, предварительный проект устава, внимательно прочитайте его, выскажите свои замечания и вынесем проект на голосование. Голосование у нас непрямое, подчёркиваю, непрямое. Зависит от количества принадлежащих акций. — Как это? — недоверчиво спросил один из аукционеров, молодой мужик в сером костюме. — Многие акционеры не зарегистрировались на собрании, — напомнил Полосухин. — Мелкие акционеры, те, кто приходил регистрировать принадлежащие им акции, отдали свои голоса нынешней управляющей компании. Сейчас она обладает пакетом в 22 процента акций. Господин Соловьёв владеет 28 процентами акций, и у вас, насколько я знаю, по 1–2 процента акций. Всего будет участвовать в голосовании 60 процентов акций. Нас больше половины, и по закону все решения будут считаться принятыми. Делопроизводитель, сидевший за столом, девушка лет тридцати в деловом костюме, взяла заранее распечатанные уставы и разнесла их, отдав акционерам. Жека мельком пробежался опытным взглядом по уставу: ничего подозрительного там не было. Сразу же увидел тот пункт, в котором все долги и кредиты прежнего советского государственного металлургического комбината должны быть ликвидированы. За него сейчас предстояло поспорить. — Ну что, господа, — через 10 минут сказал Полосухин. — Вы ознакомились с новым уставом? Как видите, текст стандартен, прописано всё, если возникнут какие-либо нюансы и нужно будет принимать дополнительные пункты к уставу, мы вас поставим в известность, и голосование повторится опять. Есть какие-либо пожелания или предложения? — Есть замечания! — согласился Жека. — Мне не нравится пункт под названием «2.9. О расторжении всех долговых обязательств и долгов комбината при его ликвидации». — А что тут такого? — удивился мужик. — Это стандартная процедура, принятая во всём мире, в том числе и в нашей стране, причём принятая законодательно. — А такого тут то, что под эту статью устава подпадает строительство машины непрерывного литья заготовки на заводе, которое сейчас идёт полным ходом! — заявил Жека. — А как мы помним, строительство это ведётся под кредит, который получал в Германии лично я и получал под гарантии собственности завода. — Мы можем продолжить строительство машины своими силами, — неожиданно вмешался Бронштейн. — Нам сейчас кредит абсолютно не нужен, машина во многом построена, осталось только её подключить, протянуть коммуникации и выработать новую технологию работы, включив старое оборудование в новое. Нам, наоборот, выгодно сейчас разорвать кредит. И достроить оставшуюся часть комплекса своими силами. — Ты где учился? — насмешливо спросил Жека. — А? Что? — растерянно спросил директор, не ожидавший такого вопроса. — При чём тут то, где я учился? — Хочу спросить, где ты учился? У тебя в бизнесе опыта ноль, а ты руководишь заводом, — усмехнулся Жека. — Ты где собираешься продавать свой будущую продукцию? Основной причиной строительства МНЛЗ было то, что комбинат с её помощью технически перевооружится, модернизируется, и начнёт катать сталь высшей категории по стандарту ISO 9100. И таким образом получит доступ к европейским предприятиям автопрома и тяжёлого машиностроения. Вы понимаете это? А потом комбинат получит сертификат «Регистр Ллойда» и получит доступ к поставке листовой стали на судостроительные предприятия по всему миру. Тут акционеры заёрзали в креслах, да и директор потупил рожу. — Отказавшись от кредита и кинув главный немецкий банк на бабки, что ты дальше будешь делать? — спросил Жека, глядя на директора. — Как ты собираешься потом пробивать сертификаты и торговать в Европе, да и по всему миру? Ты свою деловую репутацию во всём мире обрушишь в ноль. Любой более-менее знающий бизнес коммерсант, только увидев логотип твоего завода, будет не бежать к нему, а бежать от него. Ты ж кидала, получается. А ты знаешь, что такое деловая репутация на западе? Это тебе не ОМОНом и дырявым ЧОПом основного акционера останавливать. Там с таким говном, как ты, никто дело иметь не будет. Персона нон грата сразу станешь! — Господин Соловьёв, что вы предлагаете? — стараясь погасить конфликт, спросил Полосухин. — Скинуть долги предприятия нам, безусловно, надо, особенно долги государству, чтоб начать работать с чистого листа, — заявил Жека. — У нас государство большое, не обеднеет с этого, тем более оно само затеяло всю эту заварушку с приватизацией. Но деловую репутацию ни в коем случае рушить не надо. Это вклад в будущее, не только в отдалённое, но и нынешнее. Репутацию нарабатывают годами, а обрушить можно одним дурацким указом. Так что я предлагаю отдельно принять пункт о том, что машина непрерывного литья заготовки будет достроена за счёт именно германского кредита, это будет отдельный пункт. В остальном по уставу у меня никаких претензий нет. — Вы что себе позволяете? — взвизгнул Бронштейн. — Я сейчас вызову охрану! Взвизгнуть-то взвизгнул, однако тут же посмотрел на Графина, мрачно посмотревшего на него, и двух стоявших у двери Жекиных охранников, и тут же мрачно заткнулся, проглотив всё, что не хотел глотать. — Буду голосовать против этого пункта! — тем не менее пропищал директор. — Голосуй, — пожал плечами Жека. — Нас всё равно больше. Я думаю, у присутствующих господ акционеров взыграет голос разума. Опрокинув немцев, мы однозначно перекроем себе путь к мировой торговле. Останется только рассчитывать на продажи здесь, в России. Однако у нас много конкурентов, особенно в европейской части страны и на Урале: «Магнитка», Липецкий металлургический комбинат, «Северсталь», «Электросталь». Можно демпинговать цены, снижая их на бирже и перетянув часть лотов на себя, но и конкуренты могут сделать тоже самое. Да и зацикливаться на таком узком рынке, как наш, российский, и упускать из виду бесконечный мировой рынок было бы величайшей дуростью. Естественно, все без исключения акционеры проголосовали за отдельное включение пункта о продлении обязательств по выплате кредита «Дойчебанка». И это уже была весомая победа Жеки. Теперь только осталось пропихнуть своего директора. И этот вопрос был очень сложный, да и Володаров сам ещё не знал, что Жека выдвигает его кандидатуру. Однако московского директора надо было срочно убирать. — Хорошо, господа, а сейчас перейдём к вопросу об избрании генерального директора акционерного общества, — предложил Полосухин. — Высказывайте, у кого какие есть предложения. — Я считаю, на переправе коней не меняют! — усмехнулся Бронштейн. — Очевидно, что моя кандидатура — это лучший вариант. Я закончил экономический факультет МГУ, работал в экономическом отделе Ленинградского областного Совета народных депутатов, потом во Внешторгбанке. Сейчас генеральный директор комбината. — Почему зарплату людям не платишь? — строго спросил Жека. — Завод при тебе на боку лежит. Ты обанкротить его хочешь? Своим московским хозяевам подмахиваешь? — Что ты мелешь? — вышел из себя директор. — Обстановка в стране такая! — Гонишь! — возразил Жека. — До того, как вы выгнали меня, тут и зарплату платили, и финансовые показатели на высоте были. Трудности существовали, но мы их успешно решали. Директор хотел что-то сказать, но сказать-то ему, по сути, было нечего. Он только махнул рукой и отвернулся, чувствуя, что всё вышло из-под контроля и возразить нечего. Завод на глазах уплывал у него из рук. — Сам хочешь директором стать, — буркнул Бронштейн. — В моё кресло метишь? — Какой же ты неумный, — рассмеялся Жека. — Зачем мне твоё кресло? Я имею бизнес, который приносит мне в тысячу раз больше, чем твоя зарплата. Я лишь за то, чтобы завод, треть которого принадлежит мне, приносил мне хорошую прибыль. Поэтому я проголосую за лицо, заинтересованное в его успешной работе. А ты успешную работу организовать не можешь, и вот эти господа, оставшись с тобой, вложившиеся в акции, профукают всё и останутся нищими. — И кого вы предлагаете, господин Соловьёв? — спросил один из акционеров. Похоже, Жекины слова были очень доходчивыми. Да и как ему не быть очень доходчивыми, если он в переговорах и в бизнесе уже собаку съел. — Очевидно, что на пост генерального директора нужен не прощелыга из банка, а настоящий производственник, человек, не понаслышке знающий, что такое работа и труд на заводе, — уверенно сказал Жека. — Я больше чем уверен, что среди начальников цехов и управленцев есть хорошие кандидатуры, но они не отсвечивают, так как видят, кто захватил завод. У меня есть конкретный человек, это начальник строительного управления Сергей Нефёдович Володаров. Его я и предлагаю на пост генерального директора комбината. Человек он в возрасте, опытный, в промышленности прошёл путь от рабочего до начальника крупного строительного предприятия. Так как строительное управление комбината во времена СССР много занималось модернизацией и строительством на территории комбината, то этот человек знает все плюсы и минусы металлургического и прокатного оборудования. Последний проект, который мы завершили, это капитальный ремонт доменной печи номер пять, в котором я принимал прямое участие как генеральный директор строительного управления. Володаров в это время был главным инженером. Когда я уехал в Германию, я отдал ему свой пост, и, как я вижу по результатам строительства машины непрерывного литья заготовки, отдал не зря. Володаров человек неконфликтный, разумный, здравомыслящий. Давайте дадим ему поработать хотя бы 1 год, а потом посмотрим на результаты его труда. Акционеры согласились с предложением Жеки, и, несмотря на то, что бывший директор пытался голосовать против, решение опять приняли такое, выгодное Жеке и полностью отвечающее его планам. Правда, Володаров не знал ещё о должности, на которую его выдвинул Жека, но это вопрос технический, его можно было решить… — А сейчас, господа, нам предстоит выбрать председателя и членов совета директоров, — сказал Полосухин. — По закону, минимальное число членов совета директоров — четыре человека, максимальное число не оговорено. Поэтому у кого есть желание, можете войти в его состав. Совет директоров — это орган, который будет принимать основные решения в акционерном обществе, для того чтобы больше не собирать общее собрание акционеров. Есть оговорка. Генеральный директор не может быть в совете директоров. В совете директоров должен быть председатель и рядовые члены. Я предлагаю включить в совет директоров всех присутствующих здесь акционеров. А председателем выбрать акционера с наибольшим числом акций — Соловьёва Евгения Александровича. Мне кажется, это наиболее разумный вариант. Человек он в бизнесе опытный, и лучше него мы никого не найдём. Это решение было принято единогласно, даже бывший директор захотел войти в совет директоров. В первую очередь его решение было вызвано тем, что Жеку выбрали председателем. Честно сказать, в его планы не входило влазить в управление акционерным обществом, так как он всё-таки пока ещё связывал свою жизнь за границей. Но Жека видел, что выбрать председателя совета директоров было практически не из кого, ещё немного и к власти опять пролезет Бронштейн. В качестве простого члена совета он был не опасен. На этом всё, — сказал Полосухин. — Общее собрание акционеров объявляю закрытым. Сейчас, господа, распишитесь в итоговом протоколе, он будет зарегистрирован в финансовом управлении администрации города. Поздравляю вас, к своему существующему бизнесу вы добавили ещё один. Теперь вы можете, оценивая экономические реалии, принимать решение в работе акционерного общества и влиять на его работу. Вскоре, через неделю, должно состояться заседание новоизбранного совета директоров нового акционерного общества, на котором председатель должен отчитаться о работе общества и вопросах преодоления кризисов, как гласит закон. Жека попрощался со всеми и первый, в сопровождении охранников, вышел в коридор. Теперь предстояло самое главное — убедить Володарова в том, что он достоин быть генеральным директором большого комбината, и что жизнь города теперь зависит только от него… ---------- Глава 23 Разговор с Володаровым и Славяном Глава 23 Разговор с Володаровым и Славяном Володаров, как Жека и думал, бросился сразу же в кошки-дыбошки, узнав, что его назначение обошлось без него. — Уж от тебя не ожидал такого, Евгений Александрович, — с укором в голосе сказал Володаров и посмотрел на Жеку. — Ну какой из меня генеральный директор? Мне 65 лет, скоро песок из жопы сыпаться будет, правнуки уже скоро будут, а ты меня в современную экономику тянешь. Мне бы здесь на месте ровно отсидеть хотя бы лет пять, довести до конца задуманное, да потом ехать на дачу картошку с огурцами садить. — Тебя я выбрал, Сергей Нефёдыч, по одной простой причине, — возразил Жека. — Потому что больше некого. Ты понимаешь, что больше некого назначить на эту должность из тех, кого я лично знаю и кому доверяю? Начальников участков? Трефилова? Это было бы смешно. А ты идеальная кандидатура: опытный профессионал и хороший производственник, который пуд соли съел на строительстве и модернизации комбината. Не московского же хлыща назначать, который завод чуть до ручки не довёл и который при коммунистах сидел в Ленинградском обкоме? А потом в коммерческом банке деньги народные тырил и выводил за границу? Неужели ты думаешь, что у тебя не хватит профессионализма? Всю металлургическую цепочку на комбинате ты знаешь, так как сам принимал участие в её ремонте и модернизации. Экономику тебе заместители подтянут. Да и я рядом буду. — Всё равно не знаю… Старый я уже для такой должности, — не согласился Володаров. — А я молодой! Сергей Нефёдович, — сказал Жека. — Нам всем приходится чем-то жертвовать. Тебе тоже придётся пожертвовать своим насиженным местечком и секретаршей Верой. Я понимаю, как это непросто — выходить из зоны комфорта. Чёрт возьми, да я всю жизнь так делаю, через силу. Думаешь, мне охота куда-то бегать, что-то делать, ездить туда-сюда, с кем-то договариваться? Я уехал за границу в расчёте на то, что буду попивать виски под пальмами, качаясь в гамаке. Однако этого не получилось, потому что за границей живут точно так же ухари, как здесь. Там есть мафия и полиция, которые запросто могут пригладить тебя и вынести на кладбище, стоит только расслабиться. Там тоже надо крутиться и уметь стоять за себя, отсидеться дома за книжкой не получится. Да даже сейчас возьми, я не хотел влазить в совет директоров, это не надо мне, я хочу дать дорогу другим людям, чтобы они полностью реализовали себя. Но меня опять воткнули в это дело, потому что надо, потому что больше некого. Если бы не приняли меня, приняли бы старого директора, и развал завода продолжился бы. Я поступился своими принципами и согласился тому, что будет для завода более удобным. Так что на пенсию тебе ещё рано, пробуй работать на новой должности. А если будут какие-то проблемы, я их порешаю. Как у председателя совета директоров у меня будет много полномочий. — Хорошо, уговорил ты меня, — неуверенно ответил Володаров. — Поехали тогда завтра с тобой дела принимать. — Без проблем, — пожал плечами Жека. — Тем более нам придётся сразу же принять несколько неудобных решений. Первое неудобное решение заключалось в том, чтобы выгнать с завода московскую охранную фирму «Твоя оборона» и на её место принять другую, местную. Но чтобы её принять, нужно было поговорить со Славяном, поэтому Жека, распрощавшись с Володаровым и договорившись, что он за ним завтра заедет, поехал в офис к Славяну. Славян праздно проводил обеденная время в компании Митяя. Слушали музыку, о чём-то тихо переговаривались. Увидев Жеку, вошедшего с Графином, корифан удивился и достал бутылку коньяка. — Ну, рассказывай, что там у тебя и как, — сказал Славян, разливая спиртное по рюмкам. — Такое ощущение, что весь город на ушах стоит. Я и радио включал, и телевизор сейчас смотрел. Чуть не прямая трансляция. Уже в центральных новостях даже показали, что собрание акционеров проходит с большим конфликтом. Сказали всем сохранять спокойствие и сдержанность. Всё под контролем. — Нормально всё прошло, — сказал Жека и закинул коньяк в рот. С грохотом поставил рюмку на стол и закурил сигарету. — Убрал Вальку, сославшись на её некомпетентность, — выдохнув, сказал Жека. — Потом пришёл их заместитель начальника юридического отдела, и с ним уже нормально провели собрание. Убрал московского хмыря с должности генерального директора, избрали совет директоров из присутствующих акционеров, меня назначили председателем. Генеральным директором выбрали Володарова из строительного управления. Я его уже потом, задним числом, убазарил. А в директора строительного управления пойдёт Трефилов, начальник первого участка и председатель профкома. С его помощью мы всё и замутили. Завтра поедем с Володаровым на завод, будем поганой метлой выметать всё, что там с Москвы приехало. — Круто ты взялся, братан, круто, — уважительно сказал Славян и снова налил коньяк. — Но расчёт у тебя точный, хоть и идёшь по лезвию бритвы, но вроде бы, всё пока нормально. Что от нас требуется? — Первым делом мы завтра с охраны уберём московскую фирму, снимем её со всех проходных и с охраны заводоуправления. — ответил Жека и прямо посмотрел на Славяна. — Дадим двое суток, чтобы выметались. Хочу заключить договор с твоей фирмой. Хочу тебя привлечь к охране комбината. Потянешь? — Не знаю, — покачал головой Вячеслав и задумался. — Это же много народу надо. А у нас только нету. — Нету так прими, — недовольно сказал Жека. — Тебе такой жирный контракт первый раз в жизни подсовывают прямо под нос, а ты на кофейной гуще гадаешь, потянешь — не потянешь. Охране завод в любом случае будет платить, даже если банкротом останется. Это всё в договоре можно прописать. И то, что много народа надо, это херня. Ты же ещё не считал? Вот сам посуди, на заводе 10 проходных плюс заводоуправление. На каждой проходной надо чтобы стояло на смене два человека. Это нужно иметь на каждую точку восемь человек. Восемь умножаю на 11, получается 88. Накидывай ещё 12 человек, в расчёте на то, что кто-то будет в отпуске, кто-то на больничном, прибавь оперативную группу для срочного выезда, если случатся преступления или правонарушения на территории. 100 человек нужно охранников. Это не такое уж большое число. Если мы подтянем опять людей со стороны, каких-нибудь частников, то будем полностью зависеть от них, и опять начнётся херня всякая: воровство, тёмные делишки и прочее. Оно это надо? Тебе живые деньги предлагаю. Хорошие деньги. — У меня свободных наскрести только 50 человек можно в настоящее время, — угрюмо сказал Славян. — Да и то, это с учётом того, что придётся с других объектов снимать, с более малозначительных точек. Тогда тем, кто там остались, придётся за двоих работать. — Так ты и плати за переработки, — ответил Жека. — Бабки на первое время мы тебе переведём. На поддержку штанов, пока устаканиваешься. Пусть эти 50 человек пока стоят по одному. Где остальных найти? Сразу же нужно дать объявление на биржу труда, листовки по городу развесить, особенно рядом с ментовкой и госбезопасностью. Пообещать все положенные соцгарантии и высокую зарплату. Ты подожди, к тебе такой толпой пойдут, что не будешь знать, куда отфутболивать их. — Ладно, хорошо, убазарил ты, — согласно кивнул головой Славян и опять налил коньяк. — Действительно, надо попробовать, пойдёт — пойдёт, хорошо. Не пойдёт — да и хрен с ним, опять будем лотошников на базаре охранять. Что ещё требуется от нас? — Ещё требуется… — задумался Жека. — Да, пожалуйста, ничего. От тебя требуется только то, чтобы ты меня пригласил домой. Я твою жену уже 100 лет не видел. Как там Оксанка? — А-ха-ха! — рассмеялся Славян. — Давай, сегодня приходи, посидим, буханём, старое вспомним. — А мы что? — обиженно спросил Митяй. — Вы там бухать будете, развлекаться, а мы здесь будем хернёй страдать? Не по-дружески это получается. — С вами в другой раз повиснем! — заверил Жека. — Может, даже в ресторан сходим всей толпой. Я тоже по всем вам соскучился и давно никого не видел. — Ладно, хрен с вами! — махнул рукой Митяй. — Ловлю на слове. Митяй, конечно же, был простодушен и не догадался, что Жека просто-напросто хочет поговорить со Славяном наедине. Есть дела, которые нужно решать только вдвоём и про которые пацаны не должны знать, потому что это может навредить им. Где-нибудь нечаянно ляпнешь по пьяни лишнее и подпишешь многим смертный приговор. Славян об этом сразу догадался. — Ты где живёшь сейчас, в моём доме? — спросил Жека у Славяна. — Нет, там просто квартира свободная на всякий пожарный стоит, — покачал головой Славян. — Мы с Оксанкой другую хату купили. В самом центре. — А что, туда офис не перенесёшь? — удивился Жека. — Оттуда далеко ехать. — Молодость тут прошла, — рассмеялся Славян. — Я уже привык работать здесь. Привык, что моя контора здесь как второй дом. Да ты же тоже не забывай, что жилфонд тут обслуживает наша фирма. Так что решил я остаться здесь, да и доехать на машине тут 5 минут. В общем, давай сделаем так, будь готов к 20:00 вечера, я за тобой тачку пошлю. Этот же Мерседес приедет, с охраной. — Какие сложности, — усмехнулся Жека. — Поди ещё глаза завяжете, чтобы я не видел, где ты сейчас обитаешь. — Да ну тебя в баню! — расхохотался Славян. — Не вздумай надевать галстук, пиджак и ещё какую-нибудь деловую херню. Посидим по-простому, по-нашему, по-русски… …День до вечера прошёл как обычно. Придя домой, Жека почувствовал, что зря днём пил: опять начала кружиться голова. Да и бухал ещё у Славяна на голодный желудок. Пожрав, что было в холодильнике, принял душ, попил кофе и завалился перед телевизором, заведя будильник на 19:00. Странно, но уснул даже днём, настолько морально вымотался за сегодня. В 19:00 проснулся, почистил зубы, надел спортивный костюм, кроссовки, и стал ждать обещанную машину. Услышав автомобильные гудки во дворе, открыл окно, увидел, что перед подъездом стоит тот же самый Meрседес, который возил его последние несколько дней, вышел в подъезд, спустился и сел на заднее сиденье. В машине находились двое охранников, и это были не те, что ездили с ним сегодня утром. Водитель, поприветствовав Жеку кивком головы, завёл двигатель и выехал со двора. Ехали недолго, как и говорил Славян: от «Речки» до старого центра рукой подать. Как Жека и предполагал, Славян купил квартиру в полнометражной сталинке, в районе рядом с драмтеатром. Самый престижный центр города, где в былые времена жили партократия и воры в законе. А может, и сейчас живут, хрен его знает. Машина заехала во двор дома и остановилась у второго подъезда. Жека моментально заметил стоявшую подъезды «девятку», в которой сидели двое. — Это ваши, что ли? — спросил он, кивая на машину. — Наши, — подтвердил охранник, сидевший рядом с водителем. — Когда Славян дома, они всегда здесь стоят. Жека иронично покачал головой и вышел из тачки. Несмотря на то что в «девятке» сидели двое мордоворотов, их вклад в охрану Славяна был весьма сомнителен. Если кто-нибудь по-серьёзному захочет убрать его, это как два пальца обоссать, и никакие качки не помогут. Пробраться в хату можно, открыв подвальное окно с обратной стороны дома и проникнув через подвал в подъезд, либо подняться на крышу по пожарной лестнице, а потом спуститься из люка в подъезд. Да и просто пока эти мордовороты сидят там, подождать, когда Славян выйдет из дома, завалить его, и тут же смотаться на мотоцикле. Опытному человеку это ничего бы не стоило сделать, и Жеке сразу стала видна масса вариантов, как сделал бы это он. Не успел зайти в подъезд, как услышал голос Славяна, доносящийся сверху. — Ты что там делаешь? Тащи свою задницу сюда. Жека поднялся на третий этаж и увидел массивную металлическую дверь, на петлях которой были приварены напильники, для того чтобы их нельзя было перепилить болгаркой. В открытом проёме двери стоял Славян в спортивном костюме и майке. Из проёма двери на весь подъезд доносился приятный запах готовящейся еды. Жека зашёл в квартиру, и гляделся. Обстановка тут, конечно, была такая, что сразу видно: живёт человек с большими деньгами. Во всей хате был сделан модный среди новых русских евроремонт, стояли крутые деревянные окна с массивным стеклопакетом по евростандарту. Стены были затёрты финишной шпаклёвкой «Ротгипс». На полу не ламинат, а настоящий деревянный паркет. Везде современная западная мебель и хорошая бытовая техника. Не успел Жека подробно рассмотреть подробности интерьера, как раздался женский визг. — Женькаааа! Из угла коридора выбежала Оксанка, в шортах и белой женской футболке в обтяг, которая позволяла видеть её крупные сиськи. Пышные чёрные волосы схвачены сзади в хвост. Надо признать, Оксанка слегка раздобрела и мало походила на восемнадцатилетнюю девчонку, которую он видел последний раз. Но всё-таки она была очень красива, как и тогда, когда они вместе шарились по подъездам и улицам. Пуща подбежала к Жеке, обняла его за шею и чуть не повалила его на пол, запрыгнув, обняв руками за шею и охватив ногами. — Ну-ну, что за телячьи нежности, — смущённо сказал Жека, похлопывая Пущу по плотной спине. И неожиданно ощутил тугой живот. — О, так ты в положении, — удивился Жека. — Поздравляю, кого ждёте? — Кого надо, того и ждём, проходи давай, — радостно взвизгнула Пуща и показала на зал. — Мы там немного тебе угощения приготовили, да и сами пожрать хотим уже. В зале был накрыт стол и работал телевизор. Показывали какую-то галиматью, похоже, западные музыкальные клипы. На столе стоял набор сухих вин, бутылка виски, жареное мясо и рыба. Оксанка не стала замучиваться с разными блюдами, пожарила в духовке всё, что есть, залила плавленым сыром, засыпала зеленью. И такая простецкая закуска оказалась самая вкусная и самая хорошая. — Вас убить мало со Светкой, — заявила Пуща, раскладывая еду по тарелкам. — Полгода как уехали, и ни слуху ни духу. И что о вас думать? То ли убили вас, то ли нет. Уж позвонить-то можно было. — Оксана, он позвонить не мог, потому что его самого искали, — напомнил Славян. — Я, кстати, гроша ломаного не дам за то, что наш номер телефона не прослушивается Хромовым. Посидев с полчаса, Оксанка сказала, что устала, и ушла в комнату, наказав её позвать, если чего-то будет нужно. На самом деле, Жека сразу же подумал, что она специально оставила их вдвоём, предполагая, что предстоит серьёзный разговор. — Ну, говори, чего хотел, — махнул головой Славян, наливая коньяк себе и Жека. — Ты сам понимаешь, что встрял я в дело крупное, и, если честно сказать, оно не пойдёт здесь, пока Хромов сидит на городе, — сказал Жека и посмотрел на Славяна. — Так и есть, — согласился Славян. — И что ты ему сделаешь? Его Москва и область крышует. Убить, что ли? К тебе первому тут же придут, или ко мне, потому что знают, кому выгодна его смерть. Хоть и много у него врагов: многих блатных он окоротил, но грохнуть его никто не решился и никогда не решится. Ты что, это же билет в один конец. — Так я понимаю это, — согласился Жека. — Неужели я такой дурак, что решил убить генерала милиции? Все расклады я знаю. Но я предлагаю совсем другое. Нужно сыграть как раз на том, что Хромов, как собака, исполняет поручения Сахара и Дуреева. Они же верят и уверены в том, что он им верный и ничего против них делать не будет, они ж корефаны типа. Я хочу разрушить это. Хочу подставить Хромова так, чтобы сам Дуреев его снял с должности и арестовал, поместив в СИЗО. Этим поступком Дуреев рассорится с Сахаром. — Ну, братан, ты даёшь! — удивился Славян. — Интриги мадридского двора. И как ты это провернёшь? — Есть одна мысль, — признался Жека. — Чтобы его сняли, нужно сделать так, чтобы Хромов дискредитировал Дуреева. Дискредитировал так, чтобы у того больше не оставалось выхода, кроме как снять Хромова и арестовать его, а то и грохнуть. Этим запустится цепная реакция. Сахар и Хромов — однополчане по Афгану. Сахар обязательно вступится за Хромова. А как всё это сделать, мы сейчас с тобой подумаем… ---------- Глава 24 Очередной визит на завод Глава 24 Очередной визит на завод Славян, услышав Жекины планы, которые были довольно рискованными и за километр пахли большой кровью, в недоумении посмотрел на корефана. По виду Славяна было понятно, что он не мог даже поверить, что Жека говорит всерьёз. Настолько серьёзными и неприкасаемыми были люди, против которых он хотел идти. Это была смертельная опасность! — И что ты предпримешь? Так голову легко потерять, — Славян не удержался и налил виски себе и Жеке. — У меня есть на них хороший компромат, который за деньги слили нужные люди, — сказал Жека. — Дуреев с помощью Хромова тряс коммерсантов, частные фирмы и банки, собирал деньги и отправляли бабло в Москву, на предвыборную кампанию демократической партии. У меня есть все распечатки и данные счетов, на которые деньги были переведены. Их можно легко определить в любом финансовом справочнике. — Неужели они были такими беспечными? — задумчиво спросил Славян. — У них должна существовать какая-то прокладка, на счёт которой переводились деньги, а уже с неё деньги шли нужным людям. Наверное, так. — Ты не знаешь, на что способен грамотный компьютерщик, — усмехнулся Жека. — Всё отслежено. Это одна шайка-лейка. А ты думаешь, каким макаром Сахар попал в правительство Российской Федерации? Он в самом центре этих потоков, через него идёт вся отмывка бабла. У меня есть все их схемы. — Схемы-то схемы, — в ответ усмехнулся Славян. — Ты не знаешь, в какой стране живёшь? Сейчас всем похер на всё. Демократия и гласность. В газетах чего только не пишут: про Ленина смотри что пишут и про Сталина. Вчера ещё на них молились, а сегодня паскудными словами поносят. Даже если ты в газете открыто напишешь, что Сахар — вор в законе и сидит в Москве на хлебной должности, это ничего не изменит. Максимально, его могут тихой сапой убрать с должности и поставить ещё выше, это прямо было бы в нашем репертуаре. Ты ничего не добьёшься. А всё потому, что власть у них, а не у тебя. — Ты забываешь, что сейчас все продажные, это раз. И два — мне пока на Сахара нет нужды наезжать. Для меня самое главное — опрокинуть генерала, так как именно Хромов его правая рука тут, — возразил Жека. — И я это считаю вполне реальным. Нужно только грамотно поднести документы тому, кому надо. Но у меня есть ещё кое-что. Хромовские головорезы в самом начале 1992 года убили журналиста в трезвяке. Ты, наверное, помнишь этот случай? В газете писали, что нашли неопознанный труп сильно избитого человека возле вытрезвителя. — Нет, не помню, — покачал головой Славян. — Много всякого говна за это время произошло, а про трупы и речи нет. Десятками в месяц находили и находят. Напомни, что там было. — Когда мы только начали поставлять сюда компьютеры, в начале 1992 года, — сказал Жека, — и открыли компьютерную фирму, я один компьютер подарил в администрацию города, по просьбе Конкина. Типа скрытая взятка. Ну! Вспоминай! Потом ещё было торжественное собрание в администрации города, а сразу же после него состоялась пресс-конференция, на которой приглашённые городские журналисты задавали разные вопросы. У Сахарихи спрашивали, сколько ей лет. После пресс-конференции ко мне подошёл один мужичок, который представлял какой-то жёлтый бульварный листок, и начал шантажировать меня тем, что напишет всякую херню про наши дела. Типа, он собрал офигенный компромат на нас ещё со времён кооператива «Удар». Естественно, мне было плевать на него, но в деле он мог навредить. Я потом вспомнил его имя — корреспондент местной редакции «Жёлтой газеты» Архип Крылов. — Он тебя шантажировал? — недоверчиво спросил Славян. — Почему я ничего не знаю? — Потому что я не счёл нужным ставить тебя в известность, так же как и всех других, — спокойно сказал Жека. — Журналист упоминал только моё имя. Про вас он ничего не сказал, а возможно, и не знал. — И что ты сделал? — с интересом спросил Славян. — В этот же вечер я позвонил Хромову, — пожал плечами Жека. — Сказал, что наехал журналист «Жёлтой газеты» Архип Крылов. Угрожает, что сольёт компромат. Для того чтобы расшевелить Хромова, соврал, что у журналиста есть материалы о советской мафии и сращении её с партией и милицией в 1980-е годы. Хромов сказал, что решит проблему. Я думал… Он закроет его по какой-нибудь надуманной статье на пару лет, или просто припугнёт, но дядя Серёжа решил проблему кардинально. Просто-напросто сказал своим головорезам, чтобы они арестовали журналиста, притащили его в трезвяк и там избили до смерти, а потом выволокли на улицу, протащили 100 метров от трезвяка и бросили, как мешок с говном, прямо посреди дороги. Они тогда ничего не боялись, да и сейчас, наверное, ничего не боятся. Походу, у него и в следствии тоже были свои люди, потому что никто не стал даже проводить поисков пропавшего человека. Если родственники и подавали заявление о пропаже, его приняли и тут же спустили в унитаз, определив человека как без вести пропавшего. В газете об этом писали, что нашли труп неизвестного человека, и была фотка, но лицо было сильно изуродовано арматурой. Слушай, я не знал, что мусора пойдут на это. — А как же ты определил, что убили именно этого журналиста? — помолчав, спросил Славян. — По фотографии в газете, по которой трудно опознать? — И по ней тоже. Но в основном потому, что журналист больше не подавал признаков своего присутствия, — признался Жека. — Когда шантажировал, он говорил, что будет названивать для того, чтобы я принёс деньги, но звонков больше не было. У меня, конечно, нет прямых доказательств, что это был именно тот журналист и что именно Хромов дал приказ его убить. Но, я так думаю, больше некому. — То есть это всё твои предположения? — спросил Славян. — Лишь мои предположения, но я уверен с вероятностью ста процентов, что всё было именно так, — согласился Жека. — Я думаю кинуть дезу про этого Архипа, что его ищет областная милиция. Но это уже будет после того, как я солью информацию кому надо о денежных переводах. Должно сложиться впечатление, что Дуреев, которого слил Хромов, пошёл ва-банк и решил посадить генерала. — Ты думаешь, это проканает? — спросил Славян. — Тухло всё! Они же могут легко созвониться друг с другом и порешать все вопросики. — Если информация попадёт в газеты и на телевидение, — усмехнулся Жека, — уже не получится созвониться. Эти звонки ничего не будут решать, когда всё выйдет наружу. Они будут бояться, что стоят на прослушке, и о личной встрече тоже можно позабыть, так как может быть слежка. Одного человека Дуреева, гэбэшника Буркова, я уже убрал в Америке. А сейчас вместо него назначили человека из Москвы, и он совсем не человек местной мафии. Я думаю, пока ещё они не успели найти к нему ключик и имеют полное право его опасаться. — От меня-то что требуется? — помолчав, спросил Славян. — Кроме твоего Мерседеса с охраной ничего, — пожал плечами Жека. — Я всё сделаю сам, один, не привлекая никого, чтобы не навлечь на вас неприятности. А начну с того, что поеду в Москву, сниму там хорошего бабла в коммерческом банке, занесу редактору демократической газетёнки, например, «Совершенно секретно», предоставлю ему все материалы и поеду домой пить кофе. У меня время ещё есть до собрания совета директоров, но в течении него надо заняться рутиной. Будь завтра наготове. Мы с Володаровым поедем на комбинат, опрокидывать охранную фирму «Твоя оборона». Как только сделаем это, я сразу же позвоню тебе, и ты приедешь в заводоуправление подписывать с комбинатом договор об охранной деятельности. А пока, братан, спасибо за посиделку. Сказать я тебе сказал всё, что хотел, давай, всего тебе хорошего, и береги Оксанку. — Ты как будто перед тем, как на кладбище отправиться, прощаешься, — посмеялся Славян, пожимая Жеке руку. — Посидим ещё, не ссы. А насчёт твоих дел… Спасибо, что сказал. Затеял ты большую игру, удачи в ней. Пацан ты взрослый, много через что прошёл, много что совершил, поэтому всего хорошего тебе: ты знаешь, что делаешь. Выпив на посошок, Жека персонально попрощался с Оксанкой, вышел из подъезда, и моментально оценив окружающую обстановку, сел в машину. Честно говоря, больше всего он опасался снайпера. Если от убийцы на мотоцикле ещё можно как-то отмахнуться, вовремя среагировав и совершая осторожные поступки, то от потайного выстрела в лобешник не среагируешь никак, а пулю зубами ловят только крутые герои боевиков… …Всё, что Жека наговорил Славяну, выглядело складно. Но как это сработает на самом деле? Насчёт этого были большие сомнения даже у него самого. Однако Жека хорошо знал людей и рассчитывал на то, что те, кто находится сейчас у власти, придя к ней преступным путём, и за счёт этого удерживаясь, постоянно опасаются за своё привилегированное положение и будут реагировать на любой чих, потеряв рассудок и разум. Они будут совершать быстрые, нелогичные поступки, навеянные сиюминутными порывами, потому что времени размышлять у них не будет. На это и была слабая надежда… Впрочем, первый раунд борьбы за комбинат оставался пока за Жекой, и завтра предстояло навестить свой комбинат. Это было самое срочное дело, которое нужно сделать прямо сейчас. Вторым делом было собрание совета директоров, которое запланировано через неделю. Однако собрание будет не просто так проходить. Жека, как только что выбранный председатель совета директоров, должен будет предоставить большой отчёт о финансовом положении акционерного общества и о методах по его оздоровлению. К сожалению, отчёт он мог взять только официальным путём, из бухгалтерии завода. А так как бухгалтерия была московская, прикормленная бывшим директором, надеяться на неё было неразумно. Да и не было здесь у него надёжного человека, которому мог бы доверять как себе. Вот где Ирина пригодилась бы… Однако впереди была неделя для всего этого головоломства. За эту неделю Жека рассчитывал побывать в Москве и обстряпать все дела с компроматом на Дуреева и Хромова. При его деньгах это дело не казалось ему слишком сложным. По телевизору постоянно парафинили мэров и губернаторов вкривь и вкось. Про Лужкова, мэра Москвы, постоянно балаболили по телевизору и снимали порочащие его телепрограммы, говорили о коррупции, кумовстве, взяточничестве, однако, похоже, всем на это было плевать. … Утром за ним заехал Мерседес. Жека в этот раз оделся по-простецки, в спортивный костюм и кроссовки, так как надеялся походить по территории завода и поговорить с обычными рабочими, расспросить у них о том, как идут дела и о зарплате. Это был самый надежный способ узнать финансовое состояние общества. К этому методу он уже прибегал. — Ты сегодня, шеф, одет не по протоколу, — усмехнулся старший охранник, здоровенный детина, накачанный, в чёрном костюме и синем галстуке на белой рубашке. — Кое-какие дела сегодня надо сделать, — словно оправдываясь, сказал Жека. — Тем более, придётся помотаться по заводу и посмотреть, что там да как. А сейчас гоните в строительное управление. Заберём там нового генерального директора, и вместе с ним поедем на завод. Володаров чётко следовал вчерашней договоренности и уже ожидал Жеку. Увидев его внешний вид, тоже удивился. — Ты будешь вводить новый дресс-код? — протягивая руку, спросил Володаров. — Нам тоже всем так ходить? — Вам там так ходить не нужно, — рассмеялся Жека, пожимая руку Володарова. — Я сегодня хочу послоняться по территории, поговорить с рабочими, в общем, активно влезть в дело. Для того, чтобы люди не стеснялись, я и оделся так. — А ты расчётливый, — заметил Володаров. — Ладно, поехали. С чего начнём-то? — Начнём с того, что соберём главных специалистов, — заявил Жека. — В том числе начальника юридического отдела. И всем объявим, что разрываем контракты с охранной фирмой «Твоя оборона» и заключаем договор с другой фирмой, местной. Её директор, как только мы позвоним, приедет для подписания контракта. Сергей Нефёдыч, когда увидел, на чём Жека приехал, сильно удивился. И никак не мог понять, что с этим Соловьёвым не так. Уже, кажется, все дела здесь закончил, а всё равно разъезжает на дорогой машине, да ещё с какими-то бандитами-охранниками. — Твоя, что ли? — осторожно спросил директор. — Люди хорошие дали, — усмехнулся Жека. — Садись, Сергей Нефёдыч. Тебе тоже придётся скоро с охраной ездить и машину с пуленепробиваемыми стёклами купить. Шутка, если что, но с долей правды. Взгляд Володарова красноречиво говорил о том, что ему всё это, весь этот кипиш, на хер был бы не нужен, но ничего не сказал. Охрана заводоуправления скривила рожи, когда увидела Володарова, Жеку, и его охранников, но предпочла не связываться. Охранники расступились, как черти от ладана, освободив дорогу. Жека с компанией спокойно миновали пост охраны, поднялись на второй этаж и зашли в приёмную. Работала там секретаршей всё та же фифочка, которую притащил с собой Бронштейн из Москвы. Бывший директор свинтил, а свой довесок оставил. Увидев входящих в кабинет авторитетных людей, она поняла, что это и есть новая власть. — Здравствуйте. Какие будут указания? — мурлыкающим голоском спросила секретарша. — Сейчас запланировано совещание у директора, — сказал Жека. — Собирайте всех главных специалистов, в первую очередь, начальника юридического отдела. И давай нам всем кофе. Володаров зашёл в директорский кабинет, и огляделся. Был он тут, конечно, на совещаниях неоднократно, только в качестве подчинённого специалиста. Бывшего директора, работавшего ещё в советское время, Епифанцева Николая Семёновича, отца Элеоноры, которого убил Сахар в Москве, знал он очень хорошо: всю жизнь работал с ним, и будучи главным инженером строительного управления, вёл все дела комбината по модернизации. Но работал и с Бронштейном, куда деваться… И вот сейчас он пожаловал в этот кабинет не как гость, а как хозяин. Понятно, что момент волнительный… Володаров поставил портфель на стол и огляделся: стол был идеально чист, так же как и ящики в нём. В углу стоял сейф, открытый, с торчащим ключом и полностью распотрошённый. Что там было? Неужели стоял полный налички? Может и так… Бронштейн с московскими подсосами потрошили комбинат только в путь. Естественно, Нефёдычу было не по себе, он никак не мог поверить, что стал директором такого крупного, статусного предприятия, с численностью работников в 35 тысяч человек! Во времена советские значилась эта должность как министерская, так как комбинат по подчинению находился выше горкома партии и даже обкома партии. Подчинялся он напрямую Москве и Министерству чёрной металлургии, а любой директор комбината всегда был кандидатом в члены ЦК КПСС. Через 10 минут пришли все запрошенные Жекой главные специалисты: главный инженер, главный конструктор, главный металлург, главный прокатчик, главный энергетик, начальник производственного отдела, начальник торгового отдела, начальник юридического отдела, главный бухгалтер, главный экономист. Естественно, за начальника юридического отдела была Валя, которая кривила рожу и отворачивалась от Жеки. Специалисты расселись за большим столом заседаний, напротив директорского кресла, по одной им знакомой иерархии. Жека сидел вместе с ними, самый первый справа. Все они с большим любопытством смотрели на Володарова, который ещё вчера сидел вместе с ними, в качестве начальника строительного управления, а теперь стал генеральным директором. Прекрасный карьерный взлёт. Так как никто не решался сказать что-то первым, Жека взял эту обязанность на себя. В иерархии акционерного общества его должность была наивысшей… ---------- Глава 25 Плачевное положение дел Глава 25 Плачевное положение дел Жека оглядел всех собравшихся и поднял руку, призывая к вниманию. — Ну что ж, начнём, — сказал Жека. — Сначала немного прелюдии. Все вы знаете, что вчера прошло общее собрание акционеров, и работа этого предприятия немного изменилась в связи с реорганизацией в акционерное общество. В руководящем составе произошли некоторые изменения. На собрании принята должность генерального директора акционерного общества. Им стал хорошо вам знакомый начальник строительного управления Сергей Нефёдович Володаров. Вот он, перед вами. Прошу любить и жаловать. Тут же раздались аплодисменты такие, словно Жека представил какого-то широко известного артиста. Потом аплодисменты смолкли, и он продолжил. — Я выбран председателем совета директоров нового акционерного общества, — заявил Жека. — Эта должность не производственная, а управляющая. В иерархии акционерного общества она стоит выше, чем должность генерального директора. Фигурально выражаясь, если генеральный директор — это лишь наёмный работник, которого мы, акционеры, наняли на работу, то я являюсь представителем нынешних владельцев этого предприятия. Так что, господа, я надеюсь на плодотворную работу. Прошу помнить, что мы не враги, а партнёры. А сейчас я выскажу одно пожелание начальнику производственного отдела, начальнику экономического отдела, главному бухгалтеру, главному экономисту и начальнику торгового отдела. В течение недели будьте добры подготовить мне отчёт по работе акционерного общества. Я его изучу и составлю своё мнение о повышении эффективности нашей работы. На этом у меня всё, я вас покину и предоставлю товарищу Володарову решать текущие задачи. В первую очередь, вам нужно поменять охранную фирму, так как нынешняя дискредитировала себя воровством и погрязла в коррупции. Акционеры хотят в качестве охранников видеть местную фирму ТОО «Стройинвест». Наверняка вы знаете её. Это хорошо известное в городе стабильное предприятие с широким спектром деятельности. Вот визитка её директора. Как только бумаги будут готовы, можете звать директора для заключения договора. С этим пассажем Жека положил визитку Славяна на стол Володарова, поднялся из кресла и вышел из приёмной. Сейчас он хотел пойти на завод и посмотреть, как там идут дела. Охранники, с которыми приехал на завод ЖЭКа, сидели в приёмной и косились глазами на секретаршу, которая не знала, куда себя девать от такого навязчивого внимания крупных, накачанных парней. — Короче, я сейчас на завод сбегаю, — распорядился Жека. — А вы идите пока в машине посидите или поездите где-нибудь. Примерно через пару часов приезжайте. Охранники согласно кивнули головами и покинули приёмную. Жека отправился вслед за ними, с лёгким ехидством посмотрел на секретаршу. Похоже, для неё наставали весёлые дни. Когда надо будет работать, а не ублажать прошлого директора… …На завод можно было пройти через первую попавшуюся проходную, но Жека знал и тайные тропки. Когда ещё в юности, 16-летним шпанцом, батя устроил его в кроватный цех, то сразу же узнал, как входить на территорию и выходить с неё совершенно незаметно. В первую очередь, бегать за винищем и водярой для мужиков. Такие тропки были всегда, несмотря на то что территория в советское время тщательно охранялась ещё с 1950-х годов, потому что свозили сюда со всей необъятной Родины подбитую военную технику: танки и автомобили, предназначенные для переплавки, когда ликвидировали эхо войны. В немецких танках иногда было исправно всё, вплоть до пушек и пулемётов. Говорят, даже табельное оружие танкистов находили и полный боезапас… А иногда и продукты питания — тушёнку, консервы, шоколад. Оружие было нужно преступникам. Бандиты проникали на завод и на специальной площадке, где разгружали танки, тщательно осматривали их, сунув сторожу фуфырик. Иногда что-то и находили… Так гласили городские легенды, правда это или нет, никто точно не знал. Потом уже, в современное Жеке время, в 1980-е годы, привозили на переплавку и современные танки, БТР и БМП. И тоже иногда с боекомплектом, по головотяпству военных оставленным в бронемашинах. Жека с пацанами, ещё со старого района, лазили сюда за патронами от пулемётов. Было их на площадке много, валялись прямо на земле. Один раз даже нашли небольшой снаряд от 30-миллиметровой пушки. Бросили его в костёр на пустыре и едва успели убежать. Хорошо, что никого не пришило, когда долбануло: снаряд пробил насквозь большую берёзу, росшую неподалёку. Комбинат, как длинная и относительно узкая кишка, вытянулся на окраине города, отсекая северную окраину от центра, и, чтобы добираться туда и обратно, под комбинатом шёл тоннель длиной в пару километров, в котором находились три проходных. Тоннель выходил за территорию с обратной стороны и вёл на городскую свалку, старый посёлок Нижняя колония и ещё в какие-то богом и людьми забытые места. Залазили они тогда пацанами на территорию, помнится, полностью пройдя через тоннель с проходными, и на выходе сразу же повернув вправо и вскарабкавшись вверх по невысокой бетонной стене. Там можно было относительно легко забраться на козырёк тоннеля, а это уже была территория комбината. Жека так и сделал, правда, немного измазался, почему и надел для сегодняшних похождений спортивный костюм. Слез с парапета, отряхнулся и пошёл уже по территории комбината, с его тыльной стороны, где находились вспомогательные цеха, склады и по эстакадам проходили большие трубопроводы с газом, паром и водой. На территории комбината сразу бросалась в глаза неухоженность. Когда Жека во времена СССР работал здесь, территория была убрана, трава на многочисленных газонах скошена, деревья подстрижены и стволы покрашены извёсткой, асфальт подметён, металлические конструкции покрашены свинцовым суриком, и даже бордюры были покрашены в зелёно-жёлтый цвет. Сейчас складывалось ощущение полной безнадёги, похоже, на внешний вид завода было всем наплевать. Хотя, возможно, это территория конкретного нерадивого цеха. В остальном вроде, всё нормально. Тепловозы везут ковши с жидким чугуном из доменного цеха в мартеновский, и даже отсюда видно вдалеке краны, работающие на стройке МНЛЗ. Осмотрев окрестности и придя к выводу, что работа идёт, Жека направился в столовую мартеновского цеха, о которой были неплохие отзывы и которая считалась одной из лучших. Со столовой начиналась более-менее весомая разведка. В заводской столовой существовало две зоны: одна называлась «чистая», другая — «грязная». Всё просто: в грязной зоне сидели рабочие в грязной мазутной одежде, в чистой зоне конторские и те, кто пришли на завод по каким-либо делам и были в чистой одежде. Народу пока было немного. Жека прошёл на раздачу и посмотрел меню. Выбор не впечатлил. На первое суп из свежих овощей с бульонным кубиком и уха из баночной кильки. На второе тоже были рыбные блюда как наиболее дешёвые, хотя, как Жека понял, в основном здесь питались не за деньги. В связи с задержкой зарплаты рабочим выдавали специальные талоны на питание. Поэтому, когда Жека заплатил деньгами, это вызвало на кассе большое удивление. Но, взглянув на него и увидев нерабочую одежду, кассирша поняла, что он не местный. — Не видели тебя тут, где работаешь? — весело спросила разбитная белобрысая тётка в белом халате, пробивая в чек в громко печатающей советской кассе. — Да я водила. Тут не работаю, приехал в командировку, — объяснил Жека. — Как у вас тут хоть дела-то? Получку-то хоть платят? — Платит, да, но мало и редко, — вздохнула тётка. — Работаем пока… Куда ещё-то в городе идти… Слухи ходят, что новый молодой директор появился и дела поправятся. Обед получился дешёвый, но сытный: уха из банки с килькой, картофельное пюре с жареным минтаем, булочка, хлеб, компот. Давно уже такой простой еды не ел, по-заводскому. Питался-то всё по ресторанам, разные дорогие блюда ел, и сейчас воочию увидел разницу между рабочим и капиталистом. После обеда Жека решил заглянуть в одну из рабочих курилок, стоявших на открытом воздухе в виде беседок. Летом свободный от работы народ в основном отирался в них, не желая сидеть в грязных жарких цехах и слесарках. Месяц назад он уже делал вылазку на завод, тогда официальную, когда первый раз приезжал на разведку и прикидывал, стоит или нет браться ещё за Центральную ТЭЦ. Тогда, поговорив с рабочими, понял, что овчинка выделки не стоит, в теплоцентраль только деньги будешь впуливать, а отдачи никакой. Так и сейчас: в курилке сидели пять человек. Рабочие отдыхали после обеда, покуривали сигареты, о чем-то переговаривались. Увидев подходящего молодого человека в спортивном костюме, сначала замолчали, а потом продолжили свой разговор. Жека сел с краю, достал Мальборо и закурил, вливаясь в компанию. Тут же один из рабочих попросил сигаретку. Жека протянул пачку, вытряхнул сигареты, предлагая взять, и рабочий мазутными пальцами вытащил одну, поблагодарил и закурил. — «Мальборо» вкусные, — похвалил он, пуская синий дым. — А мы всё, что подешевле, берём. — Ну я «Мальборо» привык курить, деньги позволяют, — возразил Жека, завязывая разговор. — Работаю водителем-дальнобоем, приехал сюда за грузом до Урала — В эту дыру ещё и дальнобойщики ездят… — удивился рабочий. — Откуда у них деньги на всё это? Зарплату уже два месяца не платят. — А что так плохо? — с показным удивлением спросил Жека. — Два месяца совсем, что ли, ни копья не получаете? — Сейчас ИТР и начальники цехов деньги отдельно получают, в заводоуправлении, в центральной кассе, — объяснил рабочий. — Говорят, что так надо. Им, кажись, платят, но на деле кто ж знает… Они распространяться не будут. А нам… Не то что совсем не платят, они платят, то пять, то десять тыщ дадут. Но в целом долг по зарплате копится. Кажись, и деньги есть, но мизер, совсем ни на что не хватает. Уже талоны на питание ввели. Мужики их «бронками» кличут. А у вас-то как зарплата, ты откуда? — Слушай, а ты не тот ли парнишка, который новый директор? — неожиданно спросил один из молодых рабочих, сидевший напротив Жеки и внимательно вглядывавшийся в него всё время. — Кажется, я тебя по телику видел. — Нет, — отрицательно покачал головой Жека. — Директором у вас бывший начальник строительного управления Володаров, сегодня уже всем сказали, что его выбрали. Посидев ещё немного, Жека покинул тёплую компанию и направился к заводоуправлению тем же путём, которым пришёл сюда, никем не замеченный. Из этой короткой разведки выяснил несколько вещей. Первое — это то, что завод работает, плавильное производство идёт, что уже хорошо. Второе — это то, что есть долги по зарплате, и они достигли уже двух месяцев. Это плохо, и это полностью косяк прежней администрации. Дело в том, что по законодательству долги по зарплате — это не налоги и пени, которые при ликвидации предприятия можно сбросить. Долги по зарплате людям придётся заплатить все полностью, и то, что они копятся, это очень нехорошо. Накопил долги Бронштейн, а отдавать придётся Жеке. А ещё эта странная система, когда ИТР получают зарплату отдельно от рабочих. Это что за ерунда ещё? Неужели мастерам и начальству платят вовремя, а рабочих, самый обездоленный класс, опрокидывают? Нашли на ком экономить… Ну дураки… Сами рубят сук, на котором сидят… Третье — это то, что социальная напряжённость пока ещё отсутствует. Ни о забастовках, ни о других акциях протеста рабочие пока не думают… Но это моментом может измениться, если ситуация с выплатой зарплаты не нормализуется. Решение напрашивалось такое: первое, что нужно сделать, — это усилить выдачу зарплаты и ликвидировать долги или хотя бы свести их до месяца. Второе — платить всем одинаково, в цеховых кассах. …Когда Жека вернулся в заводоуправление, то обнаружил, что уже приехал Славян, подписывать контракт на охрану комбината. И тут же получился форс-мажор. Фирма «Твоя оборона» после того, как узнала, что её выживают с завода, не стала ждать 3 дня, которые были оговорены на сборы, а специально устроила акцию протеста: сняла одномоментно всех охранников с проходных. Завод оказался пуст, заходи кто хочешь, вывози что хочешь. А ведь на территории были и стратегические объекты с особым статусом охраны: цех водоснабжения с питьевой водой для города и комбината, Центральная ТЭЦ, выдающая горячую воду на город. Ситуация требовала немедленного решения. — Что делать-то будем? — спросил Володаров у Славяна. — Вы сможете прямо сегодня начать охранную деятельность? — Можем и сегодня, — согласился Славян. — Но закроем только часть участков. Некоторые люди у нас работают в других городах. Придётся их оттуда срочно снимать, везти сюда. Вообще, это вопрос сложный и трудный, мы всё-таки надеялись, что в течение трех дней сумеем организовать работу. — Зовите председателя профкома, — распорядился Жека. Володаров вызвал председателя профкома, и тот зашёл в кабинет, едва передвигая ноги и шаркая ими по паркету. На вид председателю было лет 75, не меньше. Высокий, сгорбленный, худощавый дед с постным лицом, на плечах которого болтался, как на вешалке, старинный кримпленовый пиджак, модный ещё в далёкие 1970-е годы. Дед зашёл и недоуменно уставился на всю троицу. Он выглядел так, будто не понимал, зачем его разбудили и зачем вообще позвали. — Завод временно остался без охраны, так как мы расторгли контракт со старой охранной фирмой, — сказал Жека. — Нам нужно, чтобы вы на 3 дня организовали профсоюзные рабочие дружины для охраны предприятия, из расчёта восемь человек на каждую проходную. Привлекайте рабочих для выхода в выходные дни, оплата будет вестись в двойном размере, наличкой. Отработал смену — сразу получил в кассе завода по отдельной ведомости. — А зачем нам это надо? — дед, вместо того чтобы повиноваться, пустился в кошки-дыбошки. — Народ недоволен будет. Никогда так, мгм, кхмм… Не было… Тут Жека понял, что и этого старого хрена надо менять, каши с ним не сваришь. Короче, нужно сделать предложение Трефилову, кем он хочет быть: либо начальником строительного управления, либо председателем профкома. Лично для Жеки более выгодно выглядела управленческая должность начальника. С неё уже точно никто не попрёт никаким собранием членов профсоюза. Разве что вверх можно идти. А депутатство… То ли оно будет, то ли нет… — Я ещё раз говорю: мы убрали прежнюю охранную фирму, нам нужна помощь рабочих, — объяснил Жека. — Сейчас территория завода осталась без охраны, и это лишь на время. Оплата гарантируется в двойном размере. Подработка! Жека видел, что старик ничего не понимает, только трясётся и что-то хочет сказать, поэтому махнул рукой и сказал своим охранникам: — Выведите его за территорию и не пускайте больше. — Как выведите? Вы что себе позволяете? — старик недоуменно вращал глазами, но охранники подхватили его под руки и вытащили из кабинета. — Каша с ним не сваришь, ему уже на пенсию пора, ничего не соображает, — сказал Жека, и обратился к Володарову: — Звоните Трефилову. Пусть всё организует как надо, у этого парня башка варит. Сделайте, как я сказал: рабочие профсоюзные дружины с двойной оплатой за выходной. Наличкой, в кассе, сразу после смены. А то народ не пойдёт за пожатие руки. После того как дело с охраной завода устаканилось, Жека поехал домой. Ехал вместе со Славяном. Тему с неравномерной выдачей зарплаты на заводе между ИТР и рабочими он решил пока не муссировать: вот вернётся из Москвы, тогда и решать можно будет. — Ну сейчас-то ты вроде все здешние дела разрешил, о которых говорил? — спросил Славян. — Сейчас в Москву тронешься? — Да, — согласно кивнул головой Жека. — Сейчас приеду домой, отдохну и вечерком двину в первопрестольную. Время терять не стоит, у меня его мало, на всё про всё — неделя. — И что ж, даже на прощание и не буханём? — рассмеялся Славян. — Давай в «Омуль» заскочим на скорую руку. — А давай, — пожал плечами Жека. — Помирать, так хоть сначала сыто нажравшись и напившись… Впрочем, умирать никто из них явно не собирался… ---------- Глава 26 Москва Глава 26 Москва Пил Жека в ресторане немного, лишь для виду. А вот нажрался европейской кухней хорошо: хотелось заесть заводской минтай и кильку. Пока обедали, разговаривали о том и о сём. — Я через пять дней вернусь, — предупредил Жека. — Говорю только тебе, больше никто не знает, что я уеду в Москву. Хотя в принципе человек я свободный, на работу мне ходить не надо, так что всем должно быть похер, где я и что я. Разве что только Хром слежку установит… — Слежки за тобой нет, — заявил Славян. — Это я тебе отвечаю. — И откуда ты знаешь? — поинтересовался Жека, наливая виски себе и другану. — Знаю и всё. Прими как должное, — усмехнулся Славян. — Я ещё пока не дурак. Зачем за тобой следить, никуда ты не денешься. Они и так знают, где ты живёшь. Знают, на чём ты ездишь, и куда ездишь. — Ну-ну, — ехидно ответил Жека и поднял рюмку. — Давай за всё хорошее против плохого. Не забудь сегодня вечером машину с охраной ко мне послать — поеду в аэропорт. Присылай к 20 часам: самолёт в 21:30. Ты, кстати, насчёт подсобного хозяйства комбинатовского не забыл? Ездил хоть, смотрел? — Ездил, — согласился Славян. — Есть кое-какая мелочёвка текущая, но в основном, всё нормально. Специалисты хорошие там работают. Беру себе. Бумаги хоть сейчас давай подпишем… …День удался на славу, а вечером Жека на машине Славяна, в сопровождении охранников, уехал в аэропорт и улетел вечерним рейсом в Москву. Никто в аэропорту и в самолёте не обратил внимание на обычного парня. Оделся по-простому, никаких пиджаков и галстуков. Спортивный костюм, кроссовки и спортивная сумка наперевес. В самолёте, как всегда, укачало, и после ужина лишь слегка решил подремать, прикрыв глаза, а когда очнулся, оказалось, что уже прилетел и его будит бортпроводница. Москва встретила хорошей погодой, как будто показывая, что Жеку ждёт успех во всех его начинаниях. Выйдя на улицу из терминала, огляделся и у входа увидел таксистов, стоящих в ожидании пассажиров. Как всегда, рожи их показались подозрительными. Но деваться некуда, какие есть, придется ехать с этими. Первым справа стоял здоровенный горец в кожаной куртке, с золотыми фиксами вместо зубов и двумя печатками на руках. Увидев Жеку улыбнулся, блеснув золотом и махнул рукой. — Поехали, дорогой! Машина у меня новая, девяносто девятый, — сказал таксист. — Шеф, сколько до гостиницы «Космос» будет? — вежливо спросил Жека, подойдя к нему. Таксист внимательно осмотрел Жеку с ног до головы, как будто оценивая, чего он стоит. Похоже, внешний вид Жеки таксисту не особо понравился, но он сдержался. — До космоса за 5000 рупилей довезу, — отвернув харю, и плюнув на асфальт, сказал таксист. — Ладно, поехали, — согласился Жека. — Я не местный, пять дак пять. Привыкший никому не доверять, Жека сразу же заподозрил в шереметьевском таксисте неладное. Ходили слухи, что часто встречают они пассажиров, говорят при этом одну цену, а во время поездки совсем другую, как правило, даже раз в пять больше, чем первоначальная. Если пассажир отказывается платить, то везут в отдалённое место, где ждёт вся банда, там начинают окучивать уже по-серьёзному, могут наехать, забрать квартиру, машину. Нечего даже говорить, что грабят и забирают всё, что есть в наличии. Поэтому Жека держался настороже. Девятка, на которой таксовал горец, действительно была новая, модного цвета мурена, с европанелью, стёкла тонированные, диски литые, импортная магнитола с компакт-диском. Этот чёрт на технику для себя не жалел денег. Предположения Жеки подтвердились. Проехали совсем немного и успели только отдалиться от Шереметьево, как таксист начал качать права. — Слишь ти, длинный, а ты чо такой деловой? — развязанно спросил таксист. — А что такое? — спокойно ответил Жека. — Ты как мине отвечаешь козёль?— заорал таксист. — Ты как базари базаришь? Тебе чо по тыкве надават? Штраф поставыт??? За твой базар цена возрастает до 20 штук. 20 штук заплатиш мине за проезд поняль, чорт пазорни? — А ещё что тебе заплатить? — рассмеялся Жека. — А хренка с бугорка не хошь? — Ты о чём базаришь, сопляк? — злобно спросил таксист и попытался ударить Жеку, но тот в ответ заехал ему кулаком в ухо. Удар был сильный, поставленный, как у настоящего карата, и ухо мгновенно стало похоже на огромный багровый пельмень. Боль была сильная, и горец притух, не решаясь больше на активные действия, — понял, что клиент попался с норовом. — Мне что, тебе ещё добавить, уже по сопатке? — спросил Жека. Конечно, быковать не стоило, так как водила вёл машину, а иначе заехал бы прямо по его горбатому носу, сломав его и вогнав в челюсть. Таксёр понял, что нарвался, и, скорее всего, наезжий клиент вообще не заплатит, поэтому решил свернуть с намеченного маршрута и поехать в другое место. Похоже, у этих чертей всё было плотно намучено здесь. Таксист, не доезжая до Садового кольца, развернулся, юркнул на какой-то пустырь, где сейчас велась стройка. Там стояло несколько строительных вагончиков, а вокруг них деревянный забор. Такси остановилось с краю площадки. Водила хотел заглушить машину, но Жека быстро протянул руку, повернул ключ и вытащил его из замка зажигания. Потом открыл дверь, и вышел наружу. — Машину я себе оставляю? — нагло заявил Жека. — Выползай из тачла, а то грохну. — Ти кого убыть собрался? — дверь в одном из вагончиков отворилась, и вышли двое других горцев, в руках у них были деревянная биты и арматура. — Ти на кого, чорт пазорни, паст разеваешь? Жека глядел на окружающую обстановку чтоб оценить ситуацию. Выглядела она достаточно серьёзно. К нему подходили двое горцев, в руках у которых были серьёзные предметы, которые могли служить оружием. Похоже, ими они и забивали несчастных пассажиров, которых привозил тот чёрт, который сейчас сидел в машине. А ведь где-то внутри этих вагончиков могли быть ещё и другие, а ещё могли приехать и третьи. Возможно, они тут работают целой кодлой. — Тебя убью, — пообещал Жека. — Не нравишься ты мне, чертила. Горцы решили нападать сразу вдвоём, хотя по пацанским понятиям это был полный зашквар. Но эти люди не знали никаких понятий. Поэтому один напал справа, другой слева одновременно. Они размахнулись и хотели ударить сверху вниз по голове, на то и был их просчёт. Жека кинул спортивную сумку, которую держал в руках, в лицо тому, что стоял перед ним и у которого в руках была бита. Горец инстинктивно отвёл битой летящую на него сумку, и этого мгновения хватило, чтобы Жека присел и с силой долбанул ногой по голени горца, а потом добавил ещё одним ударом в коленную чашечку. Когда тот завопил и упал на сломанное колено, Жека добавил ему прямым ударом в лоб. Коронный приём! Подломив под себя ноги, горец свалился на спину плашмя, поливая землю кровью из сломанных костей черепа. Жека прыгнул и с силой ударил ему каблуком в уже рассечённую рожу. Бил жестоко, на полное поражение. А может быть, и убил. Второй горец, тот, что стоял за спиной и держал арматуру в руках, даром время не терял. Пока Жека разбирался с его корефаном, он попытался нанести два удара, и один даже пришёлся в цель. Жека ощутил резкую боль в спине в районе правого бока. Разозлённый этим фактом, он развернулся и в то время, когда горец опять замахнулся арматурой, уже ушёл от удара в сторону и за спину нападавшего. Сзади ударил горцу в сгиб ноги в район икры левой ноги. Удар получился мощный, нога согнулась, и горец тоже свалился на колени. Тут уже для Жеки был полный простор для творчества. Изобразив руками ради прикола обманное движение, которые делал Брюс Ли, Жека со всей силы ударил ребром ладони в основание черепа стоявшего перед ним на коленях горца. Тот коротко вскрикнул и, как мешок, повалился лицом в асфальт. Всё вместе заняло от силы 5 секунд, ну, может быть, 10, не больше. Таксист, тот, что сидел в «девятке», увидев такой исход дела, сильно пересрался и попытался закрыться в машине, но Жека показал ему ключ на брелке. — Ты что, зассал, что ли? — усмехнулся Жека. — Выходи, побазарим. — Ны убивай! Брат, брат! Ны убивай! — заплакал горец. — Не брат ты мне, а чёрт позорный, — сурово сказал Жека. — Выбирайся из тачла, пока я тебе башку не расколол так же, как этим. Хныкающий горец открыл дверь и вышел наружу. Естественно, Жека не был благородным воительным эльфом, поэтому, как только таксист вышел наружу, огрел его по голове поднятой с земли арматурой, а потом ещё пару раз добавил. Хрюкнув, горец свалился на асфальт. С волками жить, по волчьи выть… — Вот и тачка есть для езды по Москве, — рассмеялся Жека и снова осмотрел машину. — Хороша. Чисто пацанский драндулет. Перед тем как уехать, на скорую руку обыскал валявшиеся тела в надежде найти огнестрел, но с собой у них его не было. Хотел посмотреть ещё в вагончиках, что там есть, но решил не ввязываться в это, надо было сматываться. Сел в машину и направился в гостиницу. Так как гостиница «Космос» была зашкваренная: о том, что он в ней остановится, Жека сказал таксисту. Следовало поискать другое пристанище. Подумав, выбрал «Интурист», который славился своим рестораном, шикарными номерами, которые ещё в советское время предоставлялись заграничным туристам. Эта гостиница считалась легендой в Москве. В советское время у неё крутились валютные проститутки, так называемые интердевочки, и фарцовщики-менялы, которые покупали, продавали импортные шмотки и разводили приезжих интуристов на продажу вещей. Заселился быстро, только показав пачку купюр. Портье тут же выдал ключ от люкса на третьем этаже, а за лишнюю сотню штук даже паспорт не спросил. Номер Жеке понравился: в комфорте себе давно уже не отказывал, поэтому снял самый дорогой люкс, под Европу. Конечно, нет никакого сравнения с пентхаусом в гостинице «Авангард» во Франкфурте-на-Майне, но всё-таки: комната просторная, с евроремонтом и баром, с прекрасным душем, туалетом, телевизором и даже с видаком и набором кассет. Сегодня вечером Жека решил ничем не заниматься. Лишь заказал ужин в номер, поел и лёг спать. Всё дело он решил обстряпать за один завтрашний день. Только получится ли это, он всё ещё не знал… Утром проснулся, сделал зарядку, принял душ и заказал завтрак в номер. Позавтракав, оделся и вышел из гостиницы, закинув пустую спортивную сумку на плечо. Сначала нужно было получить деньги, и это был вопрос тонкий. Сколько стоит купить главного редактора популярный московской газеты в 1993 году? 10, 20, 50 тысяч? Жека решил, что полтинника хватит. Баксов. Это была очень большая сумма для России. С 1989 года в стране существовала толстая еженедельная газета «Секретная версия», которая сейчас только набирала обороты. В ней работали журналисты, начинавшие печататься ещё при Советском Союзе. В годы перестройки и в начале 90-х они стали публиковать острые материалы: коррупция во власти, продажи за границу оружия и военной техники, нашествие олигархов и оборотней в погонах, русская мафия, власть этнических преступных группировок в регионах, громкие преступления и тому подобное — самые горячие темы. Надо признать, все материалы, которые газета публиковала, были сущей правдой, и правоохранительные органы с госбезопасностью зачастую принимались за реальные расследования и возбуждали по ним громкие уголовные дела. Газета пользовалась огромной популярностью, так же как все её корреспонденты и главный редактор Артём Лесовик. Тираж газеты доходил в лучшие недели до 6 миллионов экземпляров, и весь он продавался, принося редакции громадные деньги. Однако, кто же не хочет денег ещё больше, когда вот они, лежат прямо здесь, в спортивной сумке… Первым делом Жека отправился в коммерческий Внешторгбанк, где у него был открыт счёт ещё с советских времён, когда он только начал торговать на бирже и гнать металл за границу. На нём сейчас лежало около сотни тысяч баксов, припрятанных на всякий пожарный. Как раз ими Жека решил воспользоваться. Правда, для того чтобы пройти в банк, пришлось немного поспорить с охранником: вохровцем, вооружённым автоматом, сидевшим в каске и бронежилете у входа. Жекин шмот не внушил ему доверия. — Молодой человек, а вы куда это идёте? — высокомерно спросил охранник, вставая и преграждая дорогу. — Иду распорядиться своими деньгами, — спокойно сказал Жека. — Паспорт предъявите! — настойчиво сказал охранник. Жека ему показался подозрительным, потому что пришёл одетым в спортивный костюм. По всему видать, что человек привык жить только здесь, в Москве. В его голову не могла даже прийти мысль, что за границей миллионер или даже миллиардер может ходить в обычных джинсах и обычной майке за 10 баксов. Все богатые люди, которые ходили в здешний банк и которых видел охранник, щеголяли в модной одежде, костюмах от Версаче, носили украшения от Картье и швейцарские часы стоимостью по сотне тысяч долларов. Для него казалось, это и есть стиль одежды успешного богатого российского человека. — Я гражданин Германии, и в этом банке у меня есть счёт, — уверенно сказал Жека, достал из сумки германский паспорт и показал охраннику. — Мне что, сюда с немецким консулом или с послом приходить, чтобы ты меня пропустил? Или, может, милицию вызвать? — Нет-нет, не надо, — смущенно сказал охранник и отошёл в сторону. Может быть, в его голове закрепится то, что сейчас встречают не по одёжке… Через 10 минут Жека с наличными долларами, количеством 50 тысяч, завернутыми в пакет и положенными в сумку, уже выходил из здания банка. Теперь следовало позвонить главному редактору и договориться с ним о встрече, чтобы вручить деньги. Сделать это оказалось очень просто. Жека попросту купил последний номер еженедельника в киоске «Союзпечати», зашёл в телефон-автомат и набрал номер главного редактора, подсмотрев его на последней странице. Единственная проблема могла быть в том, что редактора сейчас нет на рабочем месте, и это могло бы слегка осложнить дело Жеки, но этого не случилось: сегодня он был везучим. — Артём Лесовик, — раздался мужской голос в телефонной трубке. — Кто это? — Один из ваших будущих спонсоров и жертвователей, — ответил Жека. Однако Лесовик начал кочевряжиться, по-видимому, его это не интересовало. — Обращайтесь в рекламный отдел, — недовольно сказал Лесовик. — У вас всё? Больше ничего не хотите сказать? Здесь был очень тонкий вопрос. Жека не сомневался, что телефон главного редактора такой одиозной газеты наверняка прослушивается либо мусорами, либо госбезопасностью, и открыто говорить с ним было бы неразумно. Скажи сейчас, о чём пойдёт разговор, расскажи о месте встречи, и сразу за всеми будет объявлена слежка. Поэтому следовало действовать тоньше. Жека не сомневался, что в газету звонят все кому не лень, пытаясь дать компромат на конкурентов по бизнесу. — Я бизнесмен, а не рекламщик. Мне нужно поговорить с вами лично, у меня есть очень выгодное предложение спонсорской помощи по закупке печатного оборудования для вашего издательства, — спокойно сказал Жека. — Вы будете очень заинтересованы. — Хорошо, где вы хотите встретиться? — сдался Лесовик. Похоже, догадался, что не просто так с ним хотят встретиться. Но, судя по голосу, главный редактор всё ещё сомневался, стоит идти или нет. Его можно было понять: в последнее время независимых журналистов, пишущих на острые темы, щёлкали как семечки, и эта профессия стала опасной. — Давайте в ресторане «Прага», в бирюзовом зале, — предложил Жека. — Место там людное, и в то же время поговорить можно спокойно. Через час жду вас. Я скажу метрдотелю, чтобы вас проводили ко мне. Так пойдёт? На такой вариант встречи Лесовик был согласен, и сейчас надо было валить в «Прагу»… ---------- Глава 27 Артем Лесовик Глава 27 Артем Лесовик Эх, легендарный ресторан «Прага»… Известнейший и любимый богемой… До революции здесь отмечали праздники Чехов и Толстой, после революции была устроена рабоче-крестьянская столовая, куда заходил пообедать и попить пивка Владимир Маяковский, а в поздние советское время сюда заходили выпить коньяка, покушать и погулять известные заслуженные советские актёры и музыканты. Перестраивали-перепланировали его несколько раз, но даже в 1993 году ресторан «Прага» на Арбате сохранял свой истинный советский шик. Именно здесь сейчас собирался провести важную встречу бизнесмен Евгений Соловьёв с главным редактором криминального еженедельника «Секретная версия» Артёмом Лесовиком. Жека пришёл раньше и уже сидел за столом, скромно сервированным на двух человек, попивал хорошее дорогое вино, закусывал его фруктами, свежей клубникой со сливками и швейцарским сыром. Посматривал по сторонам, наблюдая за окружающей обстановкой и отмечая, что здесь тоже каждой твари по паре. Несмотря на дороговизну, шли сюда и студенты попробовать знаменитые фирменные торты «Прага» и «Птичье молоко» с турецким кофе, шли бизнесмены и бандиты, которые так похожи на них. Впрочем, сейчас народу было немного, и поговорить можно было свободно, не опасаясь, что подслушивают, — в ресторане играла лёгкая джазовая музыка, не мешавшая разговору и в то же время не дававшая лишним ушам услышать то, что не предназначено для них. Артёма Лесовика Жека заметил сразу: в зале появился молодой человек лет тридцати, невысокого роста, черноволосый, с умным лицом, в кожаной куртке и синих джинсах. Сложилось впечатление, что он сейчас находится не в своей обстановке, но вынужден идти сюда, так как должен выполнить обещание. Едва только Лесовик вошёл и обратился к метрдотелю, как тот показал ему на Жеку и провёл к его столику. — Здравствуйте, — поздоровался Жека и показал на бокал, взяв бутылку вина. — Составьте мне компанию, чего сидеть-то просто так. — А давайте, — согласился Лесовик, разглядывая будущего собеседника. Жека налил вина себе и главному редактору, чокаться не стал, немного пригубил и поставил на стол. Предстоял долгий обстоятельный разговор. — Чтобы не было вопросов, зачем я вас позвал и почему, буду говорить сразу, — уверенно сказал Жека. — Я родом из сибирского города Н-ска. Этот город полностью оккупировала местная мафия, город весь в её власти. Она проникла всюду. Главарь самой крупной мафиозной группировки — генерал милиции, начальник городского управления внутренних дел Сергей Александрович Хромов. Вам говорит что-нибудь это имя? — Ничего не говорит, никогда это имя не слышал, — Лесовик внимательно слушал слова Жеки. — А есть что-либо более существенное? Откуда вы всё это знаете? — Я это знаю, потому что лично сталкивался с его беспределом, как бизнесмен, — ответил Жека. — Я вам скажу более того: у них одна шайка-лейка с губернатором Дуреевым. Дуреев давал задание Хромову, чтобы генерал с помощью подчинённого ему отряда милиции особого назначения и отряда быстрого реагирования, собирал дань с бизнесменов и местных преступных группировок. Весь город платил ему и платит сейчас. Деньги, собранные Хромовым, они частью оставляли себе, но большую часть отправлял губернатору Дурееву, который перечислял их на счета, с которых финансировалась избирательная кампания демократической партии. Вы понимаете, что это значит? Это значит, что милиция, мафия, бандиты и нынешняя власть связаны друг с другом финансовыми сделками. У меня есть все схемы движения денег. Вот они. Естественно, копия. Оригинал у меня. Жека достал из внутреннего кармана и положил перед главным редактором компьютерную дискету, на которую ему компьютерщик Герберт, у которого Жека купил виллу в Германии, скинул компромат на Сахара-старшего. — Но это не всё… — помолчав, сказал Жека. — В правительстве России есть такой человек — Сахаров Александр Иванович, заместитель председателя Госкомимущества. Этот человек является главой мафиозного клана. И Дуреев, и Хромов напрямую связаны с ним, а возможно, даже и он не голова спрута. Но они вместе участвуют во всех делишках в Сибири. Отмывают деньги, захватывают крупные предприятия, облагают данью коммерсантов. На этой дискете есть схема движения денег и на его счета, в том числе в заграничных банках, здесь есть всё: приходы, расходы, затраты. Лесовик, офигевший от обрушившейся на него информации, положил дискету в карман кожаной куртки и налил себе полный бокал вина. — Вы рассказываете такие ужасные вещи, — признался лесовик. — Вы говорите, что в Сибири всё это процветает. Но как же всё это получается? Как это возможно, что три человека держат под собой весь город? — А кто им что сделает? — удивился Жека. — Москва далеко. У губернатора Дуреева вся полнота власти в этих местах. Он как боярин или местный князь. Милиция, прокуратура, следствие — всё подчинено ему, а генерал Хромов, тесно связанный с уголовщиной и продажными оборотнями в погонах, для него как силовое прикрытие. Все неугодные люди либо уничтожаются, либо против них возбуждаются дела, и они садятся в тюрьму на долгие годы. В газете «Н-ский рабочий» была опубликована статья о том, что в начале 1992 года был обнаружен около вытрезвителя номер труп до смерти избитого человека. Я на 100 процентов уверен, что это был журналист Архипов, которого убили боевики генерала Хромова. Если сделать эксгумацию и анализ ДНК, я уверен, что совпадение будет стопроцентным. А если провести экспертизу ДНК в вытрезвителе номер один, где они избивают задержанных, там эта кровь тоже будет найдена. — Что конкретно вы хотите? — прямо спросил Лесовик, глядя в глаза Жеки. — Я хочу мира и спокойствия в моём родном городе, — признался Жека. — Я не хочу, чтобы он превращался в очаг организованной преступности, где процветает коррупция и мафия. Если вы опубликуете этот материал, я дам вам 50 000 долларов. Вот они, лежат в этой спортивной сумке. Жека чуть пнул правой ногой сумку, лежащую на полу, и пододвинул её к Лесовику. — Так у вас есть свой интерес? — спросил редактор в недоумении. — Я думал, вы действуете из чисто альтруистических и гражданских побуждений. А вы проплетаете сюда ещё и деньги. — Я бизнесмен, — пожал плечами Жека. — И привык действовать со 100 процентной вероятностью успеха. Иначе не стоит и браться за дело. От деятельности Хромова плохо всему городу и мне в том числе. Я знаю, что вы честный человек, но деньги тоже любят счёт, тем более для меня эта сумма не является очень большой, скажу честно, для меня она совсем небольшая. А вашу газету она может хорошо подогреть, в том числе и лично вас. Считайте это презентом за вашу мужественную профессиональную деятельность. Я в самом деле высоко ценю свободу, гласность и демократию. — Хорошо, — кивнул головой Лесовик и подвинул сумку к себе. — Но безоглядно я не могу публиковать то, что вы мне сказали. Я посмотрю материал, который находится на дискете, а потом проведу свое собственное расследование. Если сведения, которые вы мне преподнесли, подтвердятся, то в ближайшем номере «Секретной версии» этот материал будет опубликован, а дискета передана прямиком в министерство госбезопасности. А сейчас мне пора. До свидания. Лесовик пожал Жеке руку, взял сумку с деньгами и ушёл, не оглядываясь. Никто из посетителей ресторана не обратил на него внимания. Даже не выразить словами, какое облегчение испытал Жека, когда журналист согласился опубликовать то, что он ему предложил. Как будто гора упала с плеч. Нечего и говорить: всё время, что вчера, что сегодня, он сильно переживал за то, как пройдёт разговор с главным редактором. Ведь он мог и не поверить, а мог прийти с мусорами или ещё с кем-нибудь. Для Жеки это тоже был большой риск и большие волнения. Но сейчас, похоже, они разрешились. Можно не спеша отправляться домой. Даже прямо сегодня. Комбинат требовал круглосуточного догляда… … Сибирь, в отличие от Москвы, встретила Жеку непогодой: грозой, дождём и порывистым ветром. «Так и вся жизнь моя неустроенная», — подумал Жека. — «Постоянно что-то гремит, гремит, грохочет над головой, того и гляди по башке заедет». Пока ехал с бомбилой домой, думал, что делать дальше. Интересно, сколько Лесовик будет тянуть с публикацией материалов, которыми его обеспечил Жека? С одной стороны, факты жареные и способны поднять тираж газеты до бесконечности. Но и Хромова с Сахаром не надо считать за дураков, они понимают, что время работает не на них. В сущности, сейчас Жека комбинат у них внаглую забрал, но так как вокруг всё ещё развивается шухер, устранить его они пока могли не решиться, потому что это вызвало бы повышенное внимание к этому делу. Но сколько продлится этот статус-кво? Вполне возможно, что уже через неделю Сахар решит, что время пришло, тогда за жизнь Жеки никто не даст ломаного гроша. Впрочем, это всё потом… А сейчас у него было конкретное дело — нужно смотреть реальные бумаги, которые должны ему предоставить главные специалисты комбината. Необходимо оценить финансовую привлекательность этого предприятия. Хотя… Чего тут смотреть… То, что в ближайшее время не удастся наладить его рентабельность, Жека был уверен со стопроцентной вероятностью, он же не первый год в бизнесе. Прекрасно знал, что пока машина непрерывного литья заготовки не выйдет на проектную мощность, денег с комбината можно и не ждать. Вся прибыль будет уходить на оплату поставщиков воды, газа, электроэнергии и сырья, то, что останется, пойдёт на уплату налогов, а оставшиеся деньги уйдут на выплату зарплаты и социальных гарантий рабочим. И, скорее всего, больше не останется ничего, а то ещё и больше уйдёшь в минус. Придётся брать недостающие деньги в кредит у государственного банка, частники такие суммы не дадут. То есть заниматься тем же самым, что и делал Бронштейн. Ничего нового. А ещё скидывать непрофильные производства, всё то, что ещё не успела скинуть прежняя управляющая компания. Например, закрыть кроватный цех и цех эмалированной посуды. Закрыть пионерлагеря, детские дачи и детские сады, дома культуры, ведомственный жилой фонд, подростковые кружки, клубы и дома детского творчества, библиотеки, хоккейную и футбольную команду. Это всё не приносило денег, а затраты на содержание всего этого были колоссальные. Жека представлял, какой хай поднимется в городе. Но что делать?Что же делать, чёрт возьми, если на всё это просто нет денег? Нечем платить зарплату людям и содержать задания в порядке. Завод нищ… …С утра Жека наведался к Славяну в офис. Друган только успел прийти на работу и раскочегарить чайник, заварив свежий чай, как Жека появился на пороге. Славян сделал такую рожу, как будто увидел привидение. — Друган, ты что, уже съездил? — недоуменно спросил Славян. — Так быстро? Не получилось что ли? — Да не, всё получилось, — ухмыльнулся Жека. — Правда, пока результаты не ясны. Но то, что я хотел, то и сделал. А вышло всё вот так. Наливай по рюмочке, и под неё я тебе расскажу кое-что. — Соловей, будь человеком, — рассмеялся Славян. — На часах время 8:00 только-только стукнуло, завод сейчас прогудел. В такое раннее время пьют только аристократы или дегенераты, сам же знаешь. — Значит, мы с тобой будем дегенератами, — подмигнул Жека и махнул. — Наливай давай. Такие вещи на трезвянку не идут. Пока рассказывал про поездку в Москву, как наехали опять на него таксисты-разводилы, Славян успел удивиться несколько раз, но ещё больше удивился, когда Жека рассказал про Артёма Лесовика. — Ни хера себе, это тебе в 50 кусков баксов обошлась эта поездочка? — удивился Славян. — Этот мужик точно опубликует? А если кинет? — Не кинет, — покачал головой Жека. — Не знаю, как тебе сказать, но по его виду я понял, что такие люди не кидают. Я уверен, что сделает всё в лучшем виде. Так что за это я спокоен. Посмотрим, чем всё это обернётся. — Всё ясно с тобой, — ответил Славян. — Что дальше собираешься делать? — То же, что и раньше хотел. Сейчас самая срочная задача — провести ревизию акционерного общества, хотя я тебе могу сказать и так, я уже примерно представляю, что с ним. Мы ж работали с ним упорно. А для тебя первоочередная задача, как ты помнишь, обеспечить охрану. Мне сегодня надо узнать, как там рабочие справляются. Ты-то что можешь сказать по этому поводу? — Само собой, первым делом я взял под охрану заводоуправление, — посерьёзнел Славян. — На главной проходной дежурят три человека в смене. Четыре смены — это 12 человек. Взяли под охрану ТЭЦ и насосно-фильтровальную станцию питьевой воды, а также два резервуара с питьевой водой, которые с горы подают её на комбинат и на город. На заводских проходных стоят по одному человеку, и замены мало. Вчера, кажись, работяги начали подходить. Но ты сам понимаешь, наши пацаны с рабочими пока ещё не сработались, да и конфликты могут быть. Вчера я первым делом дал своей секретарше задание: подать на биржу труда объявления о приёме на работу и развесить рекламные листовки у ментовки и госбезопасности. За вчера уже два человека пришли устраиваться. Но ты сам понимаешь, это дело не быстрое, пока медкомиссия, пока туда-сюда. Но скажу тебе так: в течение двух дней всё наладится и устаканится, будь спокоен. — Всё ясно, давай ещё по одной рюмке дерябнем, и вызывай мне машину с охраной: поеду на завод, на работу, — заявил Жека. — Пора впрягаться. Мне надо всё тут разрулить побыстрее и смотаться в Германию, к Светке, я ей вообще ещё ни разу не звонил, она уже там, поди, рвёт и мечет… …За 2 дня, прошедшие с того момента, как Жека уехал в Москву, ведущие специалисты всё-таки смогли составить отчет о работе акционерного общества за половину 1993 года, с января по июнь. Жека сидел у Володарова в кабинете и смотрел на пухлую пачку документов, лежащую перед ним. Печатанные на машинке талмуды, отчеты, писанные от руки в амбарных книгах… Мутотень! — Слушай, я не понимаю, как ты со всем этим будешь разбираться?, — недоумённо спросил Володаров. — Это же надо экономическое образование иметь, да и вообще во всём этом плавать как рыба в воде. — Ну я, конечно, разобраться не могу на уровне бухгалтера, но впечатление могу составить о работе общества. Хотя… — Жека взял в руки, полистал и бросил бумаги обратно на стол. — Могу тебе сказать, Сергей Нефёдович, ничего хорошего здесь нет, — негромко сказал Жека. — В этих бумагах могут быть частности, а общие проблемы я и так знаю. Основная и общая проблема — это неконкурентность нашей продукции и низкие цены на железо за рубежом. Почему неконкурентность, ты сам прекрасно знаешь: мы катаем металл по таким же технологиям, по которым его катали при товарище Сталине в 1930-е годы. Ничего не изменилось с того времени. Но изменилось требование покупателя к качеству выпускаемой продукции. Заказчик уже не хочет, чтобы прокат, который он покупает, был с такими поверхностями, о которые можно руку порезать. Он хочет покупать металл гладкий и чистый, покрытый современной антикоррозионной обработкой. Поэтому мы строим машину для литья заготовки, без неё выходить на внешний рынок бесполезно. Однако есть внутренние рынки, которые сейчас почти лежат. Самый главный рынок — это, конечно же, Министерство путей сообщения, мы катаем для него рельсы, для него и для метрополитена. И там сейчас затишье в связи с тяжёлой экономической обстановкой, все текущие проекты заморожены. Но мне надо войти в дело, может быть, что-то куда-то удастся толкнуть. Возможно, опять за бартер. За продукты питания, электронику, одежду. Так удастся хотя бы на зарплате сэкономить. — Дело твоё, голова у тебя золотая, — согласился Нефёдыч. — Наше дело — катать металл, твоё дело — продать его, это я знаю. — Есть ещё один фактор, который мне не нравится в работе общества, — помолчав, сказал Жека. — Мне не нравится то, что ИТРовцы и начальники цехов получают зарплату отдельно от рабочих, в кассе заводоуправления. Это получается какое-то разделение на классы, на людей высшей касты и низшей касты. Это что такое? Жека понимал, что Нефёдычу как раз-таки и выгодна такая система выплаты. Он же и сам наверняка получал зарплату в кассе заводоуправления, вдалеке от рабочих касс и даже не задумывался, что это совсем какое-то днище. — Евгений Александрович, я не знаю, почему так сделали… — пожал плечами Володаров. — Это было решение прежнего руководства комбината. — Я хочу, чтобы ты полностью ликвидировал эту кастовую систему, — строго сказал Жека. — Тут даже не то что моральный принцип задействован… Нам везёт, что рабочие пока политически инертные. Но если у них найдётся сильный лидер, об этом вопиющем разделении сразу узнает пресса, а наша пресса ты сам знаешь какая. Подхватят, да ещё материал попадёт в Москву, а там недалеко и до следствия, прокуратуры. Нам это надо? Ну ты понял? — Всё понял! — согласился Володаров. — Сейчас же озадачу главного бухгалтера, чтобы вернул всё как было. И рабочие, и ИТРовцы будут получать зарплату в своих цеховых кассах. Работники заводоуправления — в кассе завода. Так будет справедливо. Жека согласно кивнул головой, забрал бумаги, попрощался с Володаровым и отправился домой. Пока его срочные дела были закончены, оставалось ждать реакции Москвы… ---------- Глава 28 Большие перемены Глава 28 Большие перемены В суете и нудной текучке прошла неделя. Во вторник Жека проснулся рано, утро провёл как обычно: немного потренировался, позавтракал, потом включил телевизор, неторопливо пощёлкал немногочисленные каналы. Последнее время в Н-ске появилось аж целых пять каналов телевидения, что казалось невиданным и неслыханным. Первая и вторая программы, по традиции, были центральные каналы ОРТ и РТР, третья программа с местными телеканалами, но по которой среди дня показывали включения московских каналов ТВЦ и РЕН-ТВ. По четвёртой программе вещали два канала: ТВ-6 и НТВ, а по пятому каналу показывал музыкальный канал Муз-ТВ. Жека от неожиданности чуть не офигел и не выронил из руки чашку кофе: по четвёртой программе шла телепрограмма «Секретная версия». Программа была еженедельная и служила своего рода электронной версией одноимённой газеты. Показывали материал о Н-ске и как раз на ту тему, что Жека задал Лесовику. Журналист отработал знатно. В Москве разразился настоящий скандал. Журналист в студии тряс дискетами, которые ему передал Жека, и представлял сенсационный репортаж о коррупции в сибирских структурах власти и о преступных группировках, которые проникли во все сферы российской жизни на рубеже эпох. Имён он не называл, но сказал, что в Сибирь вылетела большая следственная группа из Москвы и работники госбезопасности. Что-то назревало… Жека задумался. Если журналисты заговорили о такой щекотливой теме вполне открыто, не боясь никого спугнуть, значит, сегодня ночью в городе должны были произойти очень большие изменения. А может быть, уже произошли? Вчера Жека никуда не выходил, провёл весь день дома, занимаясь всякой хернёй: читал книги, слушал музыку, гонял старые видеофильмы со Шварценеггером и Ван Даммом. Сейчас нужно во всём разобраться. Для этого позвонил Славяну, вдруг он в курсе чего-нибудь… — Что делаешь? — спросил Жека, когда друган поднял трубку. — Работаю, — коротко ответил Славян. — Охрану комбината налаживаю, уже почти всё получилось. Сейчас собрался выезжать лично на объект. Так что повезло тебе, что застал меня. А ты чем занят? — Дома сижу, телек смотрю, — сказал Жека. — Замечательные вещи показывают в программе «Секретная версия». О мафии в Сибири и о том, что сюда вылетел сводный отряд следственной группы из Москвы и работников госбезопасности. Ты ничего не слышал? — Ничего не слышал. Да кто мне что скажет? Бабки на лавке? — с досадой спросил Славян. — Кто я такой? Я телевизор-то почти не смотрю, газет не читаю, слухи в расчёт не принимаю. — Что за слухи-то? — поинтересовался Жека. — Говорят, что перестановки у нас в мусарне, — сказал Славян и тут же добавил: — Неужели ты думаешь, что это из-за тебя? Говорят, Дуреев кого-то снял с должности и отправил в область на повышение. Не знаю уж, чему тут верить и чему не верить и как всё это стыкуется с твоими делами. Но я думаю, навряд ли это как-то связано. Слухов много ходит, как всегда, как у бабок на базаре. — Всё ясно, — ответил Жека. — Ладно, братан, бывай, пацанам привет передавай. Возможно, скоро встретимся, и погуливаним на прощание. — А ты что, отъезжать собираешься? — с удивлением в голосе спросил Славян. — Собираюсь, — согласился Жека. — А чего мне тут делать? Я всё порешал. Меня там в Германии Светка заждалась. Мы, кстати, возможно, свадьбу скоро сыграем. Так что имей в виду. — И что, нам к тебе на свадьбу в Германию лететь? — рассмеялся Славян. — А что такого-то? — спросил Жека. — Возьмёте туристические визы, полетите прямиком из Новосиба, до Франкфурта, я встречу. Остановитесь у меня в гостинице, места всем хватит — вообще без проблем. У меня своя гостиница, свой ресторан и ночной клуб. Есть где и поспать, и погулять. Имей в виду, обижусь, если не приедешь. — Ладно, как позовёшь, так приедем! — рассмеялся Славян. — Ладно… Удачи тебе, братан… …В середине рабочего дня решил Жека съездить на завод, посмотреть, как идут дела. По пути в киоске купил толстую газету «Секретная версия». На первой странице была большая статья о том, что в связи с возросшим уровнем преступности в Н-ск, командированы несколько сотрудников органов внутренних дел и госбезопасности из Москвы. Также коротко сообщалось, что в связи с коррупцией арестован заместитель председателя Госкомимущества России Сергей Иванович Сахаров. Жека бросил газету в портфель, решив почитать её после того, как приедет домой, статья была большая, и нужно было внимательно её изучить. …На заводе занимался обычной текучкой, а проще говоря, больше всего перебирал бумаги в отделе продаж, изучая возможные заказы. Ничего хорошего в них не было: в лучшем случае, прибыль либо совсем минимальная, либо уходили в ноль. Но даже их не стоило упускать, это была работа вдолгую. Провальные заказы, при работе по которым комбинат уходил в минус, Жека на виду у начальника торгового отдела порвал и бросил в мусорку. — Вы зачем долги вешаете на завод? — строго спросил он. — Лучше вообще не работать, чем работать так и уходить в минус. — А как тогда быть? — в недоумении спросил начальник торгового отдела. — Завод же не может стоять просто так. Он должен работать постоянно. — Постоянно должны работать только металлургические печи, — уверенно возразил Жека. — Прокатные цеха можно немного и притормозить. Ничего страшного в этом нет. Сейчас я соберу очередное совещание у генерального директора, и предложу своё видение нашей работы и свой план выхода из кризиса. А план у Жеки был простой. Сейчас на заводе у дневников была пятидневная рабочая неделя, а так как работы мало и интенсивность её не была высока, большинство людей просто ходили на работу, лишь бы отметиться, при этом деньги получали сполна за все якобы отработанные смены. Жека решил для дневников сделать четырёхдневную рабочую неделю: понедельник, вторник, среда, четверг — работаешь, пятница, суббота, воскресенье — отдыхаешь. При этом на зарплате дневного персонала можно было сэкономить целых 20 процентов. С теми, кто работает посменно, было сложнее. Завод работал по непрерывному циклу. Доменные печи, кислородные конвертеры, электропечи и батареи коксохима просто так не заглушишь и не остановишь, погашенная печь годилась только на демонтаж. Однако можно было металлургическое производство и не глушить, просто снизить производительность, технология это позволяла. Вот прокатное производство можно тоже немного подсократить, то есть сделать график не два-два, а например, один-три. Эту мысль Жека и озвучил на совещании у генерального директора. Поначалу такой подход приняли с недоумением: очень непривычно было, что рабочий не трудиться будет, а отдыхать. В СССР никогда не было графика, когда выходных дней становилось больше, чем рабочих. — Так вы поймите! — заявил Жека с досадой. — Что с того, что выходных дней больше, чем рабочих? Выходные не оплачиваются, какая разница, сколько времени будет отдыхать человек? Экономия зарплаты при этом будет очень существенная. Это живые деньги. Я считаю, что это очень здравое решение, и его нужно принять. — Рабочие могут и не понять, — покачал головой Володаров. — Это же вместо того, чтобы увеличивать зарплату с ростом инфляции, нам придётся понижать её всему коллективу. — Первый месяц можно и не понижать или понизить на минимальный процент, — возразил Жека. — Чтобы народ привык к тому, что выходных дней больше, чем рабочих. А второй месяц можно уже убавить, сделать согласно реально отработанному времени. Тоньше действовать надо. Люди привыкнут к тому, что отдыхают больше времени, чем работают, и понижение зарплаты уже воспримут как должное. А может, её инфляция съест через месяц. Так что от зарплаты копейки одни останутся, и даже понижать не придётся. Скорее всего, так и сделаем: нужно просто не индексировать пару месяцев. Нефёдыч, не все же наши люди такие трудоголики, как ты. Те, кто на пенсии или у кого дело подходит к пенсии, мне кажется, наоборот, с радостью воспримут, что больше времени могут проводить на даче. Сейчас же лето, самая пора отдыхать. А кто-то, может быть, устроится на дополнительную работу. Мне кажется, всё будет хорошо. Я знаю людей. На том совещание закончилось, и в этот же день в бухгалтерии составили новые графики работы, и генеральный директор выпустил указ о том, что завод переводится на новый график работы в связи с экономией рабочего времени. Как Жека и предполагал, процентов 80 трудового коллектива были довольны таким решением администрации. Мало кто задумывался, с чем это связано. Конечно, были и умные, да и слухи просачивались из заводоуправления, что не от хорошей жизни так сделано. Но стояло лето, на носу дача, рыбалка, и рабочие хорошо восприняли эту новость. О том, что зарплата не будет индексироваться целый квартал, было написано мелким шрифтом, и никто не принял эту надпись всерьёз… …Вечером Жека включил «Плохой день», местную вечернюю новостную программу о происшествиях. Почти всё время говорили о том, что в городском УВД произошли значительные изменения. Генерал Хромов отправлен в отставку, в руководстве УВД произошли большие кадровые перестановки, центральный отдел милиции Левобережный был переименован и расформирован, сотрудники переведены на другие рабочие места с сохранением всех социальных гарантий. Похоже, Сахару и генералу Хромову пришёл окончательный кирдык. В газете «Секретная версия», купленной ещё утром, писалось то же самое, плюс довеском материал о том, что Сахар арестован. Также указывалось что в Н-ске возрос уровень преступности, местные органы внутренних дел с ним не справлялись, и к ним прислали товарищей на подкрепление из Москвы. Генерал Хромов в связи с этим был отправлен в отставку. Только одно Жеку смущало: про губернатора Дуреева не было написано ни единого словечка. По всему выглядело так, что Хромов и Сахар зашкварились сами, их сдали и выбросили, как использованные гондоны. А Дуреев принадлежал к власти, и его, естественно, чистка не затронула. Ну что ж, теперь нужно было ждать звонка из Москвы, а конкретно от прежней управляющей компании «Альфа-Капитал». Жека был уверен, что они не оставят попытки прибрать завод к своим рукам, только на этот раз уже на законных основаниях, купив у него управляющий пакет акций за нормальные деньги. Афёра с подключением мафии не удалась. Так и получилось… Через пару дней, вечером, раздался телефонный звонок, и по тому, что звонки были быстрые, Жека понял, что вызов междугородний. — Евгений Александрович Соловьёв? — спросил уверенный мужской голос. Удивительно, но связь была громкой и чёткой. Для того времени это было удивительно, учитывая уровень развития телефонной сети, построенной ещё при СССР. — Да, это я, — подтвердил Жека. — С кем имею дело? — Я представитель компании «Альфа-Капитал», Иван Иванович Иванов, — быстро сказал мужик. — У нас есть к вам деловое предложение. Начну сразу. Мы хотим купить у вас ваш пакет акций. Готовы выслушать вашу цену. — Лишнего мне не надо, — помолчав, сказал Жека. — За 28 процентов акций комбината я хотел бы 100 миллионов долларов. Я считаю это адекватной ценой за градообразующее предприятие с большим потенциалом. Больше Жека ничего не стал говорить. Хотя мог бы сказать многое, о том, что это градообразующее предприятие, которое власти никогда не посмеют закрыть, несмотря на то, что построено оно при царе Горохе. Иначе 35 тысяч человек окажутся на улице и в городе настанет финансовая катастрофа. Мог бы сказать о том, что рано или поздно машина непрерывного литья заготовки будет построена и предприятие выйдет на зарубежные рынки, расширив рынок сбыта. Начнёт продавать сталь для зарубежного крупного машиностроения и судостроения. Но ничего не стал говорить — все всё знали и так. Сам он будущее завода видел конкретно. И оно было хорошим. Но опять же, заводом надо заниматься постоянно, нужно тратить на это время. Жить здесь. В конце концов, нужно за него постоянно биться с кем-то. Жека предполагал и даже почти видел, что если он оставит комбинат себе, то всю оставшуюся жизнь будет, как утлое судёнышко, лавировать между московской мафией и местной властью, уворачиваясь от пуль, летящих оттуда и отсюда. И закончится всё рано или поздно одним: могилой или тюрьмой. Оно это надо ли? Сбросить чемодан без ручки и спать спокойно. Похоже, предложенная цена устроила того, кто ему звонил. У этих людей были деньги. Они уже прибрали к рукам почти всё советское наследие. — Мы согласны, — сказал мужик. — Завтра на любой бирже выложите акции именным фьючерсом на нашу фирму. Деньги будут переведены на ваш счёт именно в таком количестве, 100 миллионов долларов. — Ладно, удачного вечера, — пожал плечами Жека и положил трубку. Взяв сигарету, размял, в задумчивости вышел на балкон полюбоваться тёплым летним вечером на районе, и как будто ангел-хранитель дёрнул посмотреть на девятиэтажку напротив. В чердачном окне что-то блеснуло. «Оптика на снайперке», — молнией мелькнула мысль. Точняк! Сразу же пригнулся, и через долю секунды разбилось стекло на балконной двери: пуля прилетела бесшумно. Стреляли из винтовки с глушителем. Скорей всего, шмаляли из «Винтореза», который так любил Жека. Вот и к нему пришли, по его душу. Как только уберёгся… Но, впрочем, ещё ничего не закончено… Следом выстрелили ещё пару раз, было слышно, как внутри квартиры пули щёлкают о бетонные стены, пролетая через осыпавшееся стекло. Четвёртый раз стрелок взял чуть ниже и попал в оцинкованный отвес, прямо над головой. Чуть ли не ползком Жека пробрался в квартиру, быстро схватил из-под кровати кривой кавказский нож в кожаных ножнах и, как был, в спортивных штанах, майке и босиком, побежал на улицу. Даже дверь не закрыл: счёт шёл на секунды. Всё-таки надеялся поймать стрелка, дом был недалеко, всего в 50 метрах. Конечно, если это профессионал, наверняка он сразу же бросил оружие и смотался, увидев, что покушение не получилось. Однако у Жеки была одна весомая фора — он был местный, и очень хорошо знал этот район, все пути входа и выхода из него. А ещё он знал, как наёмный убийца залез на чердак. Естественно, через чердачный люк на последнем этаже. Вопрос был в том, через какой подъезд он прошёл в дом. Насколько Жека знал, в соседнем доме, у третьего и четвёртого подъездов всегда висела шпана, практически весь день, поэтому навряд ли убийца стал использовать эти подъезды. Оставались два подъезда: первый и второй, те, что находятся слева от его дома. К ним Жека и побежал быстрее некуда. На улице уже начало смеркаться, но всё ещё находились люди. Лето. Гуляли парочки, визжали дети, сидели пенсионеры на лавках. Некоторые с удивлением увидели быстро бегущего высокого парня, держащего что-то в руке. Это было стрёмно, привлекало внимание. Пока бежал, в голове перелопатил сотню мыслей. Кто его заказал? Зачем? Было только два варианта: либо это последний прощальный привет Сахара и Хромова, либо деятельность прежней фирмы «Альфа-капитал», которые, по всему видать, ох как непросты. Не зря же по нему стали стрелять, как только он закончил разговор по телефону. На что они надеялись? А вдруг, это вообще не они, а случайность? Хрен знает… …Жека два раза участвовал в ликвидации неугодных ему людей и примерно знал тактику захода на цель. Наверняка убийца приехал на машине, но у дома, конечно же, не будет её ставить, так как автомобилей пока ещё у народа мало, и каждая тачка во дворе может привлечь внимание. Поэтому наверняка машина стояла где-то в центральном квартальном проезде, там она не слишком заметна. Но как вычислить, какая машина? Да и, возможно, ещё удастся поймать убийцу в подъезде. Во всяком случае, начинать поиски следовало с него… Могло получиться так, что убийца вообще командировочный из Москвы и никакой машины у него тут нет. Приехать на дело с дипломатом, в котором лежит разобранный «Винторез», можно и на трамвае… ---------- Глава 29 Бегство из России Глава 29 Бегство из России Забежав за угол, Жека остановился. Как он и думал, у третьего и четвёртого подъезда сидели шумные компании, басом базарили пацаны и визжали девки. У второго подъезда сидели две бабки. А вот у первого подъезда никого не было. Жека осторожно направился к двери и тут услышал быстрые лёгкие шаги, спускающиеся вниз по последнему пролёту. Пятым чувством он как-то понял, что это и есть его клиент. Так могли ходить только профессионалы. Быстро, но в то же время уверенно и легко. В тот момент, когда человек остановился перед дверью и прислушивался, что происходит снаружи, Жека резко открыл дверь и, не медля, ударил человека в грудь босой ногой. Однако там стоял не мальчик для битья, несмотря на его довольно лоховатый вид. За дверью стоял тощий очкарик в джинсовой куртке и в джинсах, с дипломатом в руке. Когда Жека нанёс удар, он успел подставить дипломат перед собой, спасаясь от удара, и ответным ударом ноги попробовал провести подсечку, но Жека тоже успел среагировать и уйти в сторону. — Много времени тратишь, — усмехнулся Жека и достал из ножен кавказский нож. — Я бы побыстрее сработал. Кто тебя нанял? Однако очкарик не стал долго разговаривать, подпрыгнув, бросил в Жеку дипломат. Жэка отошёл в сторону, и дипломат с грохотом долбанулся о дверь. Тяжёлый… Наверное, винтовка разобранная внутри. — Винтовку оставлять надо на месте, — внушительно сказал Жека, сделал ложный замах ножом, очкарик хотел поставить руку в блок, но Жека левой ногой сильно ударил по ней, прямо в локоть, и, похоже, повредил связку. Однако на лёгкий бой не стоило рассчитывать, перед ним наверняка, судя по всему, профессионал. Да и сам, когда пальцами ноги попал по локтю, чуть не заорал от боли. — Ты меня прямо здесь, в подъезде решил убить? — усмехнулся очкарик и снял очки. Тут же бросил их на пол и разбил. Ясен хрен, расчёт был на то, что Жека босиком и поранит ногу. — Зачем в подъезде, вот там грохну, — Жека кивнул головой на подвальную дверь. Однако очкарик не поддался на развод, похоже, решил биться до конца. Но в планы Жеки это не входило, нужно было свести поединок к концу как можно быстрее, пока в подъезд никто не зашёл. Сделав обманное движение корпусом влево, как будто намереваясь напасть слева и ударить левым кулаком, Жека обманул противника. Тот слегка повёлся, тоже подавшись в ту сторону и выставив руку в блоке. Жека в тот же момент ножом с силой ударил наёмника в правый от себя бок. Нож вошёл чуть ли не на 10 сантиметров! Наёмник громко вскрикнул, согнулся, попытался отбиться рукой, но Жека вытащил нож и ударил в то же место ещё раз, а потом взял за горло согнувшееся тело, открыл подвальную дверь и швырнул его внутрь. — Надо побазарить, — воровато оглянувшись, сказал Жека и шагнул следом в подвал. Однако побазарить не удалось. Когда спустился вниз, наёмник лежал со свёрнутой шеей — упал неудачно, пролетев метра три вниз, по крутой лестнице и приземлившись на твёрдую землю. Сматерившись от досады, что не удалось допросить убийцу, Жека по-быстрому обыскал его, но, естественно, ничего не нашёл. Какой же дурак будет с собой носить компромат… Осталось осмотреть только дипломат. Быстро взбежав по бетонной лестнице с хрустящими под ногами большими подвальными чёрными тараканами, Жека схватил его, прикрыл подвальную дверь и, сначала осторожно выглянув из подъезда, вышел наружу и направился домой. Как и предполагал, в дипломате был разобранный «Винторез». Похоже, наёмник оказался всё-таки или неопытным, или нищим. При таких делах обычно оружие бросают на месте преступления, а не таскают с собой. Ведь если попадёшься ещё на каком-нибудь убийстве, дотошные следаки быстро могут связать его с тем, что ты совершил ранее, и тогда уже точно сроком в тюряге не отделаешься, могут и лобешник зелёнкой помазать. В магазине «Винтореза», как Жека и предполагал, остался один патрон, так как стрелок израсходовал три штуки, но рядом лежал запасной магазин. Сразу возник вопрос, что делать с оружием. Ему винтовка без надобности, а Славяну могла пригодится. Но более всего, встал вопрос, что делать дальше. С убийцей было непонятно, кто его послал и зачем. Неужели это прощальный поклон Сахара перед тем, как его закроют в зону? Вот только это закрытие реально произошло ли? В этом был большой вопрос, всё-таки Иваныч большой человек. Могли и на перевоспитание отправить, на должность чуть пониже. Первый раз в жизни Жека ощутил вокруг себя какую-то неуверенность и пустоту. Не на что и не на кого было опереться… Вроде и победил, и завод твой, а завтра продажа акций, но всё как-то пошло в жопу. Хотя, возможно, всё так и должно было пойти? Не было чувства победы и связанных с ним расслабленности и лёгкости. Ещё внутри глодал небольшой червячок совести. Для чего он тогда старался что-то наладить на заводе, притащил Володарского, притащил Славяна к деньгам? А теперь, получается, продаст завод тем же людям, под которыми он и был, и что будут делать те, кто ему поверил? Впрочем, Славян ничего не потерял, наоборот, хороший контракт нашёл, деньги уже получил, полную оплату за половину года. Володаров тоже не в накладе, получил хорошую должность, так же как и Трефилов. Все всё получили согласно табели о рангах. Жека неожиданно подумал, что пора опять сматываться, бросая тут всё. Осталось только завтра продать завод и гори оно всё в синем пламени. Этот позыв к бегству так резко и мощно охватил Жеку, что он и в самом деле чуть не бросил всё тут и прямо в это время, ночью, не ударился в бега. Остановило одно — всё-таки захотелось проститься со Славяном по-человечески. Поэтому, более-менее приодевшись, Жека вызвал обычное такси по телефону и поехал к другану. Без приглашения. Славян сильно удивился, когда увидел Жеку на пороге квартиры, но сразу понял, что случилось что-то неординарное, поэтому открыл дверь, сначала посмотрев в глазок, и пригласил войти. — Что с тобой? Что стряслось? — с тревогой спросил Славян, запуская Жеку и выглядывая в подъезд. — В меня сейчас снайпер стрелял, — тихо сказал Жека, зайдя в квартиру и закрыв дверь. — Не знаю, как получилось, но бог миловал, сумел уйти, и не только уйти, но и удалось подраться с ним. Допросить, к сожалению, не получилось допросить, грохнул его. Труп сейчас в сорок пятом доме лежит, в подвале, в первом подъезде. Короче, такие дела, брат… — Пошли! Там побазарим! — махнул рукой Славян, приглашая на кухню. Пуща увидела Жеку и обрадовалась, но Славян махнул рукой, показывая, что предстоит важный разговор, и Оксанка понимающе кивнула головой и ушла в комнату. Славян достал бутылку водки, разлил по рюмкам. Чокнулись, молча выпили, закурили. — На кого думаешь? — спросил Славян. — Очевидно, либо Сахар, либо Хромов, — ответил Жека. — Либо фирма «Альфа-Капитал». — Поздно они среагировали, — заметил Славян. — Сейчас-то какой резон тебе башку проламывать? — Хрен знает, — пожал плечами Жека. — Мне сегодня вечером позвонили из «Альфы» и предложили купить завод. Я сказал, пусть гонят 100 миллионов баксов. Они согласились. Завтра я на бирже именным фьючерсом продам им эти акции. — И опять свалишь в Германию? — рассмеялся Славян и снова налил водку. — За тобой гоняются по всему миру, а тебе похер. — Что я могу сделать? — развёл руками Жека. — Я не знаю ничего. Если я останусь здесь, где гарантия, что второй раз наверняка не грохнут? Мне надо ехать, хотя… Я понимаю, что вроде как подставляю многих, продавая завод. Люди поверили в меня. Ты поверил, Володаров поверил, у людей на заводе надежда появилась на что-то, на перемены к лучшему. Мне от этого неловко звиздец как… Но ведь я так и хотел сделать с самого начала! Это и был мой план! Я всегда этого хотел. Не могу я жить в Германии и управлять заводом, который находится здесь, да наверняка и патриоты местные вскоре начали бы бухтеть, что, мол, такое: распродали родину капиталисты. Так что вот так, братан… Решил я, пока ехал сюда на такси, окончательно и бесповоротно. Завтра я продаю акции и валю домой по-тихому. Буду жить в Германии по-тихому, держать ресторан и гостиницу. А больше мне ничего не надо. — А нам что делать? — спросил Славян. — Мы-то тебе можем чем-то помочь? — Можете помочь, — согласился Жека. — Нужно забрать трупак из подвала дома и прикопать где-нибудь, пока его ещё не нашли местные и не позвонили мусорам. Узнать ещё желательно, кто этот мудак, где он жил, может, кто-то видел, что-то знает. Может, машина какая-то поблизости стоит бесхозная. Вот это я оставляю всё на тебя. Я знаю, что ты разберёшься, у тебя есть для этого ресурс весь. — Значит, общей пьянки так и не будет… — полуутвердительно сказал Славян. — Я вам говорил: приезжайте ко мне на свадьбу, — объявил Жека. — Там нас никто не достанет. А может, захотите сами переехать туда, мне хорошие люди нужны. Осмотритесь, может, понравится. Я бы вам визы пробил, у меня там знакомый городской голова есть. — А почему ты именно на нашей бирже хочешь продавать им эти фьючерсы? — неожиданно спросил Славян. — А если они тебя ждать будут прямо у биржи? Ты же им, получается, своё местоположение выдал, где будешь завтра? — Слушай, а ты прав, — согласился Жека. — Давай так: я завтра на автобусе поеду в Новосиб, остановлюсь там в гостинице, куплю билет на самолёт, и уже завтра, на Новосибирской бирже, проведу эти торги. Так будет лучше. А насчёт пьянки… Зови-ка к себе всех сейчас. Пусть тащат бухло и закуску, тут и посидим. Славян ухмыльнулся и налил водки Жеке и себе. Похоже, эта идея ему понравилась… Да и остальным, до кого дозвонились, вроде бы, тоже… …Жека пьяненький сидел за столом и смотрел на друганов — надо отдать должное, приехали все. Митяй, Лёха, Графин, Абай. Бросили всё, все дела и приехали, несмотря на то, что был поздний вечер. Водка, коньяк, закуска, музло… Никогда в последнее время Жеке не было так хорошо, как сейчас. Он словно попал в свою стихию. В очередной раз закралась мысль — чего вот не живётся-то как людям… Впрочем, такие мысли посещали его исключительно по пьяни, Жека это уже знал. Под конец висячки пригласил всех на свадьбу, и взял слово, что все приедут обязательно. Перед тем, как уйти, Жека отозвал Славяна в сторону. — Там мои бедствуют, наверное… — неловко сказал Жека. — И молчат, ничего не говорят, не просят… Давай так, братан. Первый платёж за подобное хозяйство отдай им, пусть подогреются. Скажи, от меня. — Всё сделаю, — кивнул головой Славян и положил руку Жеке на плечо. — Отвечаю, братан… Потом Жека вызвал такси и поехал домой вместе со всеми. Таксист, знакомый пацан, усмехался, глядя на развесёлую компанию. Впрочем, Жеке было сильно-то и не весело. Завтра предстоял ответственный день… … Утром встал — башка гудит. Через разбитое окно проникает утренний холодок. И что делать? Придётся попросить Славяна ещё и эту проблему решать. Придётся сейчас к нему заскочить, прямо с утра. Однако, несмотря на похмелье, настроение было боевое. Чувствовал, что здешняя эпопея приближается к своему логическому завершению. Поэтому никуда не торопился, смакуя каждый момент на Родине. Позавтракал, принял душ, немного похмелился, собрался, остатки продуктов сложил в пакет и вынес в подъезд, на прощание окинул квартиру внимательным взглядом, проверяя, всё ли отключил, и решительно захлопнул дверь. Эта страница его истории оказалась перевёрнутой безвозвратно. Погодка как на загляденье: солнце встаёт, разливая утренние лучи по просыпающемуся городу, птицы чирикают, лёгкий ветер будоражит сочную зелень листвы. Эх, сейчас бы с удочкой на речку… Прогулялся в офис к Славяну. Тот, как будто предчувствовал и тоже, несмотря на гудящую с похмела голову, явился на работу с утра. Сидел, пил чай, изредка доставая из-под стола бутылку коньяка и понемногу начиная лечение. Увидев Жеку, оживился и налил по рюмке каждому. — А я думал, ты уже уехал, — признался Славян, здороваясь с друганом. — Что-то ты вчера не обговорил тему своего свинчивания отсюда. — Да хотел уехать… — признался Жека и положил ключ от своей квартиры на стол. — Забыл совсем… У меня же там окно разбито. Ты уж, пожалуйста, тоже реши эту проблему. Я не знаю, приеду до осени или нет, скорее всего, нет. Надо там делами заниматься. Жду тебя и с пацанами в гости, говорю тебе это уже в какой раз. Мой дом всегда открыт для всех вас. Номер телефона ты знаешь, звони в любое время. Если нужна помощь, звони, чем могу, тем помогу. Ну а сейчас действительно всё, поеду я. — Машина нужна? — спросил Славян. — Я боюсь, все машины твои могут быть засвеченные, — подумав, сказал Жека. — Уеду на автобусе. — На автобусе пилить будешь полдня и приедешь к вечеру, — не согласился Славян и снял телефонную трубку. — Найду я тебе машину не засвеченную. Через полчаса к офису подкатила неприметная синяя семёрка с молодым парнем за рулём. Как оказалось, это был родственник Славяна, работавший частным извозом. — Парень чистый и честный! — заверил Славян. — Ездит аккуратно. — Ладно, всё, погнал я, — пожав руку другану, Жека крепко, по-мужски обнял его, взял сумку и вышел из офиса. Предстояла долгая дорога до Новосибирска. Эх, уезжал Жека… Опять уезжал, бросая всё, что держало его здесь. Родной город, друзей, интересное дело, которым мог бы заниматься, людей, которые поверили в него. Чуял он, что мог бы поднять завод с колен и даже вывести на большую прибыльную работу, если бы вплотную занялся этим. Однако в последний момент почувствовал Жека, что не по Сеньке шапка. Что сейчас подумают Володаров и Трефилов, когда узнают, что Жека опять продал завод, продал, как ведро прошлогодней ненужной картошки, тем же людям, с которыми дрался за него? Впрочем, людям этим Жека был ничем не обязан, так же как и они ему. Все делали только то, что выгодно им. А с новым начальством… Стерпится — слюбится, как говорится… … Приехал в Новосибирск во второй половине дня, в 14:00. В Москве уже было 10:00. Рассчитался с водителем, дав ему в два раза больше, чем причиталось, и остановился в гостинице «Новосибирск». Пообедал в ресторане, немного передохнул и к 16 часам пошёл на биржу, к самому закрытию. Местные дельцы удивились, увидев известного предпринимателя, когда Жека предъявил документы. Сразу же выставил единым фьючерсом лот с 28 процентами акций комбината, которые тут же были куплены московской компанией «Альфа-Капитал» за 100 миллионов долларов. Деньги перевёл в Дойч Банк. Больше никаких российских банков! А вечерним рейсом уже летел во Франкфурт. Глядя на проносящуюся под крылом самолёта бескрайнюю тайгу, опять подумал, что бросает тут многое. Однако тут же пришла мысль, что и приобретает многое, в первую очередь Светку и самое главное, будущую жизнь… …Вечернее солнце бросало тени на благодатную зелёную равнину, утопающую в виноградниках и фруктовых садах, с богатыми виллами между ними. Жека ехал домой на такси, не предупредив и не сказав ни слова, что приедет. Насколько же непривычной казалось Германия после неустроенности в России… Уже отвык… Особенно непривычным казался громадный дом, к которому он до своего отъезда едва успел привязаться. Даже не верилось: неужели эта шикарная хоромина сейчас его? Охранники на входе с удивлением посмотрели на Жеку, когда он открыл дверь электронным ключом и заявился на территории усадьбы. Жека прижал палец к губам, призывая хранить молчание, — решил застать подружку врасплох. Войдя в большую полутемную гостиную с работающим телевизором и двумя горящими красивыми ночниками, Жека бросил на пол спортивную сумку. Сахариха, похоже, завершила все дела и сейчас прохлаждалась перед телевизором, лёжа в одной майке на диване и болтая ногой. Ирины не было видно. — Мог бы и позвонить, — недовольно сказала Сахариха, без всякого удивления увидевшая Жеку и вставшая с дивана. — Уехал хрен знает куда, ни звонка, ни слуху, ни духу. Тут ещё и папу посадили, мама плачет. Настроения вообще ноль. — Свет, ну так получилось, — смущенно сказал Жека. — Ты же знаешь, там дел много накопилось, да и не хотел я наш новый телефон палить. Хрен знает… Вдруг там прослушка стоит… Я тебе потом расскажу про то, что было… Ну смотри, я тебе чего привёз. — Чего привёз? — с любопытством спросила Светка, глядя на Жеку, который держал правую руку за спиной. — А вот чего! — довольно сказал он и достал из-за спины две бархатные коробочки с обручальными кольцами. Светка лукаво посмотрела на него, похоже, догадалась, что это такое… ---------- Глава 30 Скоро свадьба Глава 30 Скоро свадьба Светка не могла поверить, что Жека наконец-то решился сделать ей предложение. Да он и сам себе не поверил. Купил кольца спонтанно, в ювелирном бутике, прямо в центре города. Моментом нашло молниеносное решение. Права Светка, пора и определяться с жизнью. Погуливанил, и хватит, тем более, их статус богатых и успешных людей не подразумевал никакого гражданского брака. Когда бываешь на приёме у мэра или начальника полиции, где собираются сплошь люди с традиционными ценностями, семейные и солидные, трудно объявлять, что с тобой подружка, а не жена. Кольца были хорошие, дорогие, из белого золота, гранёные и Светке явно очень понравились. — Утютю, любимый мой! — подружка наконец-то оттаяла и полезла целоваться, обнимая Жеку за шею. — Наконец-то созрел! Что на тебя повлияло? Неужели Россия? — В чём-то то и Россия, — согласился Жека, вспоминая снайпера и пулю, пролетающую над головой. — Я вдруг понял, что слишком от многого отказываюсь в этой жизни. А она, Свет, короткая, и закончиться может в любой момент. — Ты мне вот такие базары прекращай втирать! — промурлыкала Сахариха, начиная раздевать Жеку. — Нам ещё предстоят много дел. — И каких же? — с интересом спросил Жека, поддаваясь нежным ласковым рукам. — А именно вот таких, — сказала Сахариха, обнимая Жеку за шею и целуя его обнажившуюся грудь. — Как тебе такой вариант? — Очень даже неплохой, — чуть улыбнулся Жека, скидывая рубаху и одним движением сняв майку со Светки. Подхватил любимую на руки и унёс в спальню, где аккуратно положил на громадную белоснежную кровать, быстро разделся и тогда уже начал целовать жадно и исступленно. Губы, лицо, шею, крупные груди с напрягшимися розовыми сосками. Казалась она ему до безумия желанной, ароматной и вкусной, что такого возбуждения которое пришло сейчас, не помнил давно… …После жаркого и даже безумного секса лежали в постели и слушали медленную, томную «Энигму». Ни о чём не хотелось говорить. Да и что тут говорить, когда любимый человек рядом. Так и уснули. Не стали даже ужинать: неохота было вставать с кровати и прерывать сказочное ощущение момента. Казалось, поднимешься, и тут же пройдёт эта великолепная вечерняя сказка для взрослых. Именно такие истории они смотрели в видеофильмах. А сейчас и сами попали практически в видеофильм. Шикарный дом с круглосуточной охраной, огромные комнаты, шикарная спальня с громадным траходромом. И они, такие красивые, молодые и сексуальные. И вся жизнь впереди, полная удовольствий, соблазнов и в то же время опасностей. Как раз по ним. Они много раз смотрели смерти прямо в лицо, она ходила рядом с ними, иногда даже касалась своими холодными пальцами. Да и сами убивали… И даже Светка размочилась, зарезав бандита по приезде в Германию. Относились они к этому спокойно, как и положено детям девяностых, выросшим в окружении преступников, воров и бандитов. Поэтому, конечно же, знали, что рано или поздно придёт конец и им. Но это в будущем, которое, как известно, всегда можно изменить. А сейчас можно просто жить и наслаждаться жизнью. …Ночью Жека проснулся голодный, как волк. Ужин, которым вчера пренебрегли, давал себя знать. Точнее, его отсутствие. А проснулся Жека среди ночи, так как привык жить по сибирскому времени, а учитывая разницу между Франкфуртом и родным городом аж в 6 часов, это было очень весомое расхождение: сейчас в Сибири было уже утро, 8 часов. Светка ещё спала. Естественно, сейчас же всего 2 часа ночи. Жека посмотрел на тускло горящие красные ночные бра, романтичным светом заливающие спальню, на обнажённое тело Сахарихи, которая спала, отвернувшись от него и выставив кверху аппетитную задницу. Красиво. Но голод давал о себе знать, нужно было что-то тут же немедленно перекусить. Надев шорты, прошлёпал на кухню, открыл холодильник, достал яйца, сосиски, колбасу, сыр, тосты, быстро пожарил себе яичницу с сосисками и на скорую руку поел, не отказав себе в удовольствии выпить бутылочку свежего баварского пива. Светке надо отдать должное — холодильник она всегда старалась держать в полном изобилии. Почувствовал, что насытился, и что полегчало. Чтобы не будить Светку, отправился в зал и включил телевизор. Пощёлкал каналы, выбрал спортивный, по которому оказывали какой-то турнир по боксу. Соревнование показывали в записи, и Жека бездумно начал их смотреть. Знал, что сейчас уже не уснёт. Акклиматизация занимала длительное время, по меньшей мере пару недель. И вот через эти пару недель и нужно было запланировать свадьбу. Или даже через месяц. Куда торопиться-то? Свадьбу он, естественно, решил отмечать в своём ресторане. Там было 100 посадочных мест. Жека решил, что этого вполне хватит, даже с учётом того, что он решил позвать всех корефанов из России, а также верхушку здешней бригады. Естественно, придётся звать мэра, начальника полиции, госбезопасности, а также всю бизнес-верхушку Франкфурта-на-Майне, естественно, вместе с жёнами. Также никак нельзя было пропустить Антонио Дженовезе. Знакомство с итальянским мафиози Жека по-прежнему считал полезным, хотя оно пока никак ещё себя не оправдало. Однако Жека разбирался в людях с первого раза и чувствовал, что с Антонио работать и иметь дело можно. Можно было позвать и мистера Смита. Заслужил. Если бы не наёмник, свадьба могла бы вообще не состояться. Конечно, для того, чтобы как следует отпраздновать, придётся на пару-тройку дней ресторан закрыть, и это, естественно, вызовет какой-то отток постоянных клиентов, но так как ночной клуб и гостиница будут продолжать работать, Жека сильно не переживал и считал это допустимыми потерями. Остро встал вопрос с церковью. Жека не считал себя верующим, хотя и был крещёным. На крещение водили родители уже в сознательном возрасте, в 16 лет, в 1988 году, летом, как раз перед тем, как он поступил в техникум советской торговли. Наступила перестройка, и повсеместно стали оживать церкви. Среди советских граждан стало очень модным креститься и быть вообще верующими, хотя ещё год назад, если ты ходил в церковь, то считался каким-то дряхлым, трухлявым, закостенелым ретроградом-дореволюционником. С началом перестройки все начали ходить в церковь и показушно крестились. Крещёная Сахариха или нет, Жека не знал, да они даже и не затрагивали этот вопрос никогда. Жека свой-то крестик хранил далеко засунутым в вещи и никогда не носил. А сейчас… Сейчас стало модным венчаться в церкви после регистрации брака. Это прямо пошла такая движуха в среде успешных людей. Неужели ему придётся тоже идти в церковь на венчание? Этот вопрос надо было тоже выяснить с Сахарихой. — Естественно, я крещёная! — даже с каким-то возмущением ответила Светка, когда Жека утром спросил её. — Мы ещё когда в нашем городе жили, все крестились год назад. Потому что так надо. У папы все его друзья и коллеги покрестились, а если случалась у кого-нибудь свадьба, то венчались в церкви. — Так и мы на венчание пойдём? — спросил Жека. — Естественно, мы пойдём на венчание, — даже с каким-то недоумением и недовольством сказала Светка. — Свадьба раз в жизни бывает. Я так надеюсь, конечно, и надо, чтобы было всё как у людей. И опять же не забывай, мы сейчас люди более-менее публичные. Тебе охота, если про тебя будут в газетах писать всякую херню писать, что ты провёл свадьбу без венчания? — Да мне лично как-то похер было бы, кто там что про меня базарит, — удивился Жека. — Плевать. — А мне не плевать! — решительно заявила Светка, искоса уставившись на Жеку и недовольно блеснув синим глазом из-под белокурой пряди, свисающей на лоб. — Венчание будет, и баста! В общем, с этой свадьбой такая офигенно сложная тема, что даже, хоть и есть у нас свой ресторан, и то голова кругом идёт, как и чего делать. Как меню составить, сколько гостей будет, как их приглашать. Это всё… Голова вскипает… В голосе Светки прозвучала досада. Похоже, она уже сильно начала греть голову по этому поводу. Нужно было успокоить подружку и сбросить пар. — Свет, не позволяй негативным эмоциям захватить тебя, — наставляющим тоном сказал Жека и погладил подружку по щеке. — Ну что ты голову греешь? Всё как-нибудь рассосётся. Я понимаю, что на тебя сейчас слишком много всего навалилось, но надо успокоиться. Раз уж ты чувствуешь, что дела тебя захватывают с головой, давай составим план, это же элементарно. Жека взял блокнот, ручку, и написал по пунктам: 1. Первым делом нужно выбрать дату торжества. 2. Вторым шагом будет подача заявления в городскую администрацию для регистрации брака и выяснение возможности проведения церемонии венчания в церкви. 3. Купить красивые открытки и разослать их как пригласительные выбранным гостям, Россию я обещал позвонить лично. 4. Исходя из количества гостей, с шефом, выбрать меню в ресторан. 5. Поговорить с шоу-группой для того, чтобы составили развлекательную программу, или нанять хорошую фирму, которая занимается проведением свадебных торжеств. Жека вырвал листок бумаги и дал Светке. — Держи бизнес-план… Вот и всё, вот и все твои проблемы. Нужно решать всё понемногу, поэтому я предлагаю взять себе срок в 2 недели или месяц, и за это время подготовить всё как надо. Проблемы… Будем решать по мере поступления. — Ещё платье надо и костюм, — напомнила Сахариха. — Ну это-то уж не проблема, — усмехнулся Жека. — Поехали хоть сегодня. Заодно заедем в мэрию, в отдел регистрации браков или как это у них называется, а потом в православную церковь. Сейчас посмотрим по справочнику, где это всё находится. Подготовка к свадьбе должна приносить радость, удовольствие, а не досаду и плохое настроение. И в самом деле, свадьба — дело приятное, но и большие хлопоты, однако в этих хлопотах время летит, только успевай смотреть на даты… … Когда уже определились с датой и временем, а это получилась пятница, 16 июля 1993 года, Жека лично позвонил Славяну и сказал чтобы вечером в офис пригласил Митяя, Лёху, Графина и Абая, обязательно Маринку. — Зачем они тебе? — рассмеялся в трубку Славян. Голос у корефана был довольный, похоже: дела шли неплохо. Но стоило бы об этом, конечно, узнать. — Как и обещал, пригласить их лично на свадьбу, — сказал Жека. — А тебя приглашаю сейчас. Вместе с Оксанкой. Торжество состоится 16 июля. Прилетайте за пару-тройку дней. Погостите у нас. — Вот как… — в голосе Славяна не чувствовалось удивления. — Ну что ж… Спасибо, братан… Будем обязательно. — Как вы там поживаете-то? Что нового? — поинтересовался Жека. — Извиняйте. Я тут с этой свадьбой забегался-запурхался. — Хоть, конечно, это разговор не телефонный, но побазарим, — помолчав, сказал Славян. — Произошло много чего. Хрома при тебе ещё сняли? Сейчас начальник УВД другой, из Москвы. Хромова, говорят, арестовали, много дел шьют. Но всё это шито-крыто, ни по телевизору, ни в газетах ничего нет, а ещё демократия долбаная и свобода слова. В городе, конечно, произошли большие перемены. Сейчас коммерция задышала более-менее свободно. Кто под блатных лёг, кто сам бригадой обзавёлся, кто за крышу платит. Но бабло мусорам уже никто не заносит. Сейчас всё стало как полагается: преступники преступления делают, мусора их ловят. Всё по понятиям. Ну, что касается наших дел, тоже всё в порядке. Подсобное хозяйство, что ты мне дал, понемногу работает. Бабки твоим родителям отнёс, целую сумку, как договаривались. Там на квартиру, машину, гараж хватит и ещё останутся. Водоканал начал подниматься. Деньга пошла, я ещё пацанов на работу принял, решили грузоперевозками и перегоном японских тачек с Владика заниматься. Вдобавок комбинат охраняем. В целом доволен, Жека. Спасибо тебе за всё, за то, что дал подняться. Всё, что мы имеем, благодаря тебе. Тут у меня базаров нету. — Да ладно тебе, братан, — рассмеялся Жека. — Все дела вместе мутили, начиная с кондитерской фабрики и кооператива «Удар». Это и твоё всё тоже. Не прибедняй себя. Что там, кстати, с комбинатом? Читал коммерческие новости — ничего нет. — С комбинатом всё пучком, — ответил Славян. — «Альфа-капитал» сейчас зашли как люди. Это они в первый раз не пойми кто были. Сейчас большую шумиху и рекламную кампанию устроили в твоём стиле. Собрали пресс-конференцию с главой города и с губернатором, хорошие речи толкали, что они социально ориентированная компания, пришли сюда не на один день, а надолго. Что в связке с властью будут поднимать город, помогать в социальных программах и всё такое. Ну и как бы зарплату стали платить более чётко. Правда, как ты график работы установил с сокращённым рабочим временем, так его до сих пор и не отменили. Похоже, твоё решение посчитали правильным. Работает завод. Всё хорошо. — Как там Володаров? Справляется? — спросил Жека. — Не уволили его новые хозяева? — Нет, — покачал головой Славян. — Как начальник службы безопасности на заводе я частенько бываю на совещаниях. Не прогадал ты с Нефёдычем. На своём месте он оказался. Это поначалу стеснялся, всё чего-то вежливым был. Сейчас вошёл во вкус руководить комбинатом. На совещаниях в пух и прах разносит главных специалистов и начальников цехов. Порядка-то побольше при нём стало, я так думаю. Кто ж выгонит такого ценного кадра. — Вот и хорошо, — заявил Жека. — Ладно, давай покедова. До вечера. Короче, в 20:00 по вашему я позвоню и поговорю с каждым. Так что зови всех. — Позову, — рассмеялся Славян. — Я думаю, в Германию никто не откажется на халяву съездить и пожить там немного. Тем более, я так предчувствую, что ты там, поди, целое празднество замутил. Специалистов нанимаешь для подготовки? — Не представляешь, Славян, какая заморочка, — признался Жека. — Звиздец какой-то. Светка сначала тоже бурагозила, что специалистов нанять надо, так как волокиты много, а потом неожиданно сама втянулась. Она же сейчас у меня типа дизайнера, менеджера и маркетолога. Получив такую возможность проявить себя, очень увлеклась. Сказала, свою свадьбу сделает такой, что во всём мире запомнят. Решили, братан, Дитера Болена и Сандру позвать. Вживую петь будут. Слышь… Это я тебе по секрету говорю. Смотри, никому не сболтни. Охереть… Мы их пацанами зелёными слушали на дешёвых мафонах, а щас они на свадьбе у меня петь будут. — Нихера ты, Соловей, замутил! — с уважением сказал Славян. — Уважуха. Ладно, я тебя понял. Ждём звонка. Все будут тут. …Вечером, ровно как и обещал, в 14:00 по своему времени и в 20:00 по сибирскому времени Жека опять позвонил Славяну. — Ну что, позвал? — спросил Жека. — Все тут, — согласился Славян. — Даю трубку Митяю. — Здорово, братан, — радостно рассмеялся в трубку Митяй. — Как здоровье? Как сам? Как Светка? — Всё хорошо, спасибо, — поблагодарил Жека. — Приглашаю тебя на нашу свадьбу, которая состоится 16 июля в городе Франкфурт-на-Майне в ресторане «Тьма грядущая». Тебя и твою девушку. Хрен знает, с кем ты там щас живёшь. — Ясно, спасибо, братан, — ответил Митяй. — Будем обязательно. Передаю трубку Лёхе. И так, Жека каждого другана лично позвал к себе на свадьбу. Никаких открыток, никаких пригласительных. Только лично! Последней к трубке подошла Марина. Жека, когда услышал её нежный и какой-то томно-сладкий голос, почувствовал, как засвербило в штанах, и сразу же вспомнилась их последняя встреча в гостинице, в Еловке. Какая же она сейчас стала взрослой! Самодостаточная молодая красавица, как её назвать-то? Назовёшь «девушка», так она уже на бизнесе собаку съела, какая она девушка… Назовёшь «бизнесменкой», так сразу какая-то старая бабка или хабалка с базара на ум придёт, а она, Маринка, совсем не такая. Она нежная, чувственная и офигенно умная. — Марина, приглашаю тебя на нашу свадьбу, которая состоится 16 июля в городе Франкфурт-на-Майне, — сказал Жека. — Перед вылетом позвони обязательно, у меня стоит автоответчик на телефоне, скажешь, какой рейс, и я встречу или лично, или пошлю своих людей. Если живёшь с парнем, бери его. — Спасибо, Жека, — томно рассмеялась Маринка. — Я приеду одна. Побуду подружкой у Светки. Может, встречу кого-нибудь, на свою свадьбу. То, что Маринка сейчас свободная, Жека отложил в уме. А вдруг… Приглашая к себе, Жека сказал, чтобы звонили ему на домашний телефон перед тем, как будут вылетать. И чтобы все вылетали с 10 по 14 число, а ещё лучше — в одной куче, так ему легче будет встречать и разместить в гостинице. И чтоб заранее сделали туристические визы в новосибирском консульстве Германии. Долго думал, приглашать ли Татьяну, которая жила сейчас жила в Италии с итальянским бизнесменом Луиджи Дженовезе, двоюродным братом Антонио. Однако решил, что это лишнее. С Таней у них практически ничего не было, она была абсолютно посторонним человеком, покинувшим его жизнь, а на свадьбе присутствуют только свои… ---------- Глава 31 Свадьба, свадьба… Кольца, кольца… Глава 31 Свадьба, свадьба… Кольца, кольца… Сахариха, естественно, пригласила на свадьбу маман. Елена Сергеевна, тут же согласилась с большим энтузиазмом и приехала чуть не за неделю до торжества. Тёща в гостях, ещё этого не хватало! Однако Светку было не переубедить. — Я что, маму не могу к тебе в гости позвать? — недовольно спросила она. — Она и так одна в Москве, под огнём мусоров и журналистов. Почти всё пришлось бросить и продать. Всё нажитое непосильным трудом! Жека, кстати, до сих пор не интересовался, что там случилось с Сахаром. Всё не было времени, так закружили-завертели дела и подготовка к свадьбе. В связи с тем, что Сахар был крупный государственный чиновник, газеты о его судьбе писали мало. Жека лишь знал, что вроде как сняли с должности и арестовали, обнаружив уголовное прошлое и связи с криминалом. Но как это на самом деле проистекало, он не знал. А тут представилась возможность спросить напрямую Светку. Для этого стоило её напоить. Она же до сих пор не знала, что это Жека был виновником того, что её отца сняли с должности. И похоже, этот секрет, наверное, останется до конца жизни и будет тёмным секретом их будущей семьи. Если, конечно, раньше времени не проговорится Артём Лесовик. — Свет, а что там с папой-то? — как бы невзначай спросил Жека, когда в один из вечеров сидели на диване, смотрели фантастический фильм по телику и прохлаждались бутылкой французского красного вина. Сахариха уже была порядком навеселе. — А ты разве не читал газету? — подозрительно спросила Светка и посмотрела на Жеку с недоверием. — Кранты ему. С такой хлебной должности полетел. В газете написали, что он шеф мафии и захватывает предприятия по всей Сибири. Естественно, органы госбезопасности сразу организовали проверку, нашли, что он судимый, начали поднимать и копать ещё глубже, нашли какие-то типа незаконные дела. Сняли с должности, посадили в СИЗО, возбудили уголовное дело. На маму сразу начались наезды от его так называемых партнёров. И пришлось им отдать многое, лишь бы её оставили в покое. И даже наш дом на Рублёвке отдала. Живёт в Москве, бедствует, занимается опять чёрт знает чем, чуть ли не на базаре торгует. Хорошо, что у них хорошая тайная квартира была куплена, про которую никто ничего не знал, и деньги, отложенные как раз на такой форс-мажор. В общем, всё прахом пошло. Батя до сих пор под следствием. Скорее всего, посадят его опять лет на 5, как минимум. Там присвоение госсобственности шьют, организацию преступного сообщества и всякую хрень… Тут Жека чуть не вздохнул от облегчения, но удержался. Такая реакция конечно же, вызвала бы у Светки большое подозрение. Но, по крайней мере, сейчас Жека мог быть уверен почти на 100 процентов, что Сахара закроют на несколько лет и эти несколько лет можно будет прожить в относительном спокойствии. Правда, так как Сахар был в большом авторитете у братвы, ему эта посадка была как коню сервелат, в тюрьме он чувствовал себя как рыба в воде и, скорее всего, через достаточно короткое время вышел бы в ещё большем авторитете, чем был до этого… …Елена Сергеевна приехала за неделю до свадьбы, и по её виду никак нельзя было сказать, что она работает на рынке и сильно нуждается в деньгах. Одета «тёща» была в дорогие брендовые вещи от кутюр, носила дорогие аксессуары вроде солнцезащитных очков, зонтов и сумочек, да и вид у неё был всё такой же весёлый и самоуверенный, как и раньше. Жека всё гадал, как же «тёща» встретится с ним, что будет говорить. Поди, лещей по щекам надаёт… Ведь она наверняка знала, что её муж похитил Сахариху, и что Жека поехал за ней в Америку, отбил любимую и чуть не грохнул её сына. Вот же семейка Симпсонов грёбаных! Однако Елена Сергеевна отреагировала на Жеку как на родного сына, как ни в чём не бывало, как будто вообще ничего не было. — Ух ты, зятушка мой будущий ненаглядный! Сколько лет, сколько зим! Как я уже по тебе соскучилась! Иди я тебя сейчас поцелую! Дорогой ты мой! — взвизгнула Елена Сергеевна, подошла к Жеке, бросила сумочку на пол и крепко обняла его, прижавшись головой к груди, потом поцеловала в губы и в щёку. Жека почувствовал аромат дорогих духов, исходящий от «тёщи». Светка, на лимузине с охраной ездившая в аэропорт встречать мать, с восторгом и умилением смотрела на это проявление телячьей нежности. Что ты! Мама приехала и любимого целует! Жека смущенно похлопал «тёщу» сначала по спине, потом случайно скользнул рукой по тугой заднице и легко отстранил её, не зная, что даже и сказать. — Очень рад вас видеть, Елена Сергеевна, — смущённо сказал Жека. — Вот… Решили свадебку сыграть. Вас пригласили. — Вот и хорошо! — коварно улыбнулась Елена Сергеевна. — Погощу у вас, пока не надоем… Да и Светику надо помочь с торжеством. Я вам блинов напеку и чего-нибудь из закуски сготовлю, по-нашему, по-русски сварганю. Эх, позвали бы пораньше, я бы вам пива домашнего сварила или самогонки насидела. Вот насчёт этого Жека был полностью согласен. Лучше Елены Сергеевны еду и бухло на гулянки организовывать никто не мог… …Гости из России начали съезжаться как раз к этому времени. Последние четыре дня Жека посылал машины или даже ездил сам, или со Светкой, или Светка одна наведывалась в аэропорт, за гостями из России. Приехали все, кого он приглашал. Чтобы не испортить впечатление и кайф от будущей висячки, Жека ни с кем не хотел ни пить, ни встречаться. Всех привозил в свою гостиницу, размещал в номерах, говорил, чтобы есть-пить ходили в ресторан, там накормят и напоят бесплатно. И на этом отчаливал. Всё должно было случиться на свадьбе. Вопрос об отсутствии Ирины в их доме тоже оказался простым. Жека, еще когда приехал из России, заметил, что она больше не живет там. — Она нашла себе дом за пару километров от нас, — заявила Сахариха, когда Жека спросил, где их бухгалтер. — Небольшой симпатичный домишко, как раз такой, какой ей подходит по деньгам и по статусу жизни. На первое время хватит, если захочет расширяться, расширится. Через пару дней Жека встретился с Ириной на работе и спросил её, что случилось, почему она уехала. У него сразу же возникла мысль, что они поссорились со Светкой и та выгнала её, так как сначала с явным неудовольствием встретила идею, что с ними будет жить взрослая женщина. Однако это оказалось не так. Светка оказалась намного лучше и душевнее, чем он об ней думал, надо признаться. — Ты знаешь, вы хорошие люди, — призналась Ирина, отложив бумаги и сняв очки. — Сколько ты сделал для меня, это просто не поддаётся исчислению. Всю мою жизнь ты сделал с нуля. Вы помогли с местом жительства в том числе. Жень, но я не могу постоянно жить у вас. Поэтому, как только ты уехал, я сразу же вплотную несколько дней занялась поиском жилища и нашла наконец-то неплохой домик. Света помогла мне оформить его и заплатить деньги. Хотя и сначала долго уговаривала, чтобы я не предпринимала скороспешных шагов, но я уже решила чётко и твёрдо. Мне нужен мой собственный дом. Так что, как захотите, так приезжайте в гости. В любое время… Потом, через пару дней, Жека со Светкой нанесли Ирине визит вежливости, и Жека признался: дом был прекрасный. Небольшой, но в нём имелось два этажа, несколько комнат, две ванные, каминная зала. Все помещения прекрасно отделанные и обставленные. Участок небольшой, с фруктовым садом и красивым сквером, как раз для степенной молодой фрау в самом расцвете сил и здоровья. Так что, естественно, Ирина тоже вошла в число желанных гостей на Жекиной свадьбе. …Чем ближе время подходило к указанной дате, к шестнадцатому июля, тем Жека всё яснее чувствовал, что вся его история как бы скручивается вокруг него в какой-то невообразимый клубок. Все люди, кого он узнал в течение последних лет, приехали сюда и находились от него на небольшом расстоянии. Глядя на каждого из них, он вспоминал былое. События были как печальные, так и радостные. Большие разочарования и большие надежды. Такое происходило с ним впервые. Только сейчас он задумался, что всё-таки оставил след в окружающем пространстве и времени. Наверное, так и начинается старение: когда тебе есть что вспомнить и вспомнить людей, которые сделали твоё прошлое именно таким, каким сейчас существует твоё будущее… …— Я тебе сразу говорю, — накануне свадьбы строго-настрого предупредил Жека. — Никакого выкупа, никаких издевательств над женихом, так, как любят всякие подружки невесты. Сахариха, проводившая время с Пущей и Маринкой, лукаво кивнула головой и подмигнула подружкам, словно говоря: «а вот хрен тебе, любимый». — А это не по-русскому обычаю получается, зятёк, — неожиданно сказала тёща, сидевшая здесь же и читавшая деловую газету на английском языке. — У тебя раз в жизни такое событие будет, и неужели ты повеселиться не хочешь? Ты что, не русский? — Так… так… — не нашёлся что сказать Жека, но потом всё-таки объяснил свою точку зрения. — Здесь же не так, как в России. По идее, невеста и жених живут отдельно. Жених едет к невесте, типа как, выкупать её. Потом едут в ЗАГС. Насколько я знаю, так происходит у нас в стране. А тут-то в Германии, куда ехать? Мы со Светой вместе живём уже хрен знает сколько. Нам только нужно узаконить наши отношения, и всё на этом. Потом в кабак, гуливанить. — Раз вы живёте не по-людски, значит, нужно, чтобы ты свинтил куда-нибудь на утро, а потом в полдень обратно приехал, — нашлась что сказать тёща. — Пока ты где-нибудь чалишься с корефанами, мы Светика прикинем, обуем и накрасим. И потом поедем куда надо. В ЗАГС или как у вас тут это шарага называется. В речи «тёщи» удивительным образом сочетались изысканная и даже интеллигентная речь с грубыми и вульгарными выражениями, характерными для лагерной среды. — Ладно, — махнул рукой Жека. — Как хотите. — Ты своих дружбанов возьми на выкуп, — посоветовала Елена Сергеевна. — А то один вдруг не справишься. Судя по всему, «тёща» плотно обосновалась в их доме. Впрочем, Елена Сергеевна характер имела лёгкий, весёлый, общительный, по крайней мере, так ему казалось, и никакого неудовольствия не доставляла… …16 июля назревал прекрасный день. Как на загляденье. Погодка не подвела. Удушающей летней жары не было: с утра прошёл лёгкий освежающий дождь, разогнавший пыль и автомобильные выхлопы. Воздух стал свежим, словно после грозы. Утром Жека проснулся в предчувствии чего-то важного и очень хорошего. Накануне не стал даже устраивать никакого мальчишника, как это было принято в фильмах. Провёл день дома, среди книг и фильмов. Светка куда-то ездила с подружками, что-то покупала… Что-то согласовывала… Жека принял душ, потом позавтракали со Светкой, а потом она сказала, что сейчас приедут девчонки и парикмахер со стилистом, а Жеке желательно бы уехать до полудня куда-нибудь. — Из моего дома меня же выгоняешь? — усмехнулся Жека. — Ладно, колдуйте. Сам надел белую рубашку, нарядный переливающийся серый костюм, купленный накануне, полосатый синий галстук, туфельки: ну точно жених-фраер. Сел на лимузин и уехал с двумя охранниками к себе в офис. Туда к полудню подъехали Славян, Митяй, Олег и Витёк, уже скорефанившееся за несколько дней. — Вот и босс пожаловал, — усмехнулся Славян, крепко пожимая Жеке руку. Потом оглянулся, окинул взглядом огромное помещение офиса на последнем этаже небоскрёба. — Бляха-муха, у тебя тут вообще как в фильме каком-то, и вертолёты могут приземляться. Офигеть, Жека, ты как миллиардер стал жить. — Херня война, переедешь сюда, я тебя тоже раскручу, — пообещал Жека. — Короче, о делах потом. А сегодня у нас такая хренатень предстоит. Сегодня нас на выкупе будут встречать девки и всяко-разно не пускать до невесты. Так что нужно будет прорываться с боем, а кому-то из вас и сделать что-нибудь ради меня. — Не ссы, Жека, прорвёмся, — прогудел Митяй, одевшийся по привычке новых русских девяностых годов в огромный малиновый пиджак, чёрную рубаху и золотистые брюки. — Раскидаем всех! Нас не остановишь! Сомнём всех! Однако смять не удалось. Когда кавалькада из 10 шикарных автомобилей подъехала к Жекиной вилле, у входа уже стояли несколько человек, среди которых пацаны с удивлением увидели Графина, Абая, Лёху и несколько здешних охранников. Неужели Сахариха каким-то образом сумела переманить его пацанов? Похоже на то! Увидев Жекину машину, подъехавшую к воротам, вперёд вышел Графин, здоровенный, как шкаф, и протянул ладонь вперёд. — Тихо-тихо! Вы куда это прёте, как на таран? — Слышь, братан, а ты что тут делаешь? — из Жекиной машины вылез Митяй. — Ты совсем охерел, что ли? — Не охерел, а невесту охраняю, — с достоинством ответил Графин. — Светка попросила. Так что, если не хотите мордобоя, сейчас будете слушать, что вам девчонки скажут. Тогда войдёте. Жека вышел из машины одновременно со Славяном и увидел, что со всех сторон его снимают несколько видеокамер. Причём операторы, похоже что, были настоящие профессионалы, не из числа тех, кто за бабло снимает свадьбы. Это были профессиональные телеоператоры с известных телеканалов. Вот так Сахариха озадачилась нехило! Она решила снимать на видео абсолютно всё, все события, происходящие в этот день! — Ладно, — усмехнулся Жека и слегка вздохнул. — Говорите, что у вас там. Хрен с вами. Десять дорогих и не очень автомобилей, по русскому свадебному обычаю украшенные разноцветными лентами и воздушными шариками, заняли всю дорогу и привлекли внимание местных жителей, которые издалека смотрели и гадали, что же тут происходит. По слухам, они вроде бы знали, что здесь живёт богатый российский предприниматель. А сейчас, судя по всему, здесь происходит какая-то русская свадебная церемония. Немцы стали понемногу подходить ближе и с любопытством разглядывать, что уже будет дальше. Вперёд вышли нарядные и завитые Пуща и Маринка, в руках у них была Светкина белоснежная свадебная туфля. — Ворота-то закрыты, женишок, — подмигнула Пуща. — Иди сам посмотри и попробуй открыть. Жека подошёл к калитке, попробовал её открыть и точно, увидел, что она закрыта. Причём закрыта не на электронный замок, открываемый чипом или с пульта, а на второй замок, который был механический. Его никогда не трогали, а в этот раз он оказался закрыт. — А ключик-то знаешь где? — смеясь, спросила Маринка. — На донышке вот этой туфельки. А для того чтобы его достать, нужно выпить всю эту водочку… И делай всё по правилам. Можешь своих корефанов подключить, если не сумеешь только выпить. Жека взял белую туфлю в руку и прикинул количество водяры, налитой в неё. Где-то в носке бултыхался ключ. Неужели Светка потом куда-то пойдёт в этой водочной обуви, пропитанный парами спирта? Сколько тут, интересно, налито? Туфля была маленькая, но по весу, кажется, грамм 200–300 водяры там было. Если сейчас столько дерябнуть, потом можно закосеть и день окажется испорчен. Тем более Жека с утра ничего не стал есть, просто ничего не лезло. Однако всегда же есть друганы. — Херня война, — решительно сказал Митяй, расталкивая всю толпу, и подлез к Жеке. — Давай эту туфлю. Сейчас выпью, можете потом ещё столько же налить, даже ещё два раза по столько же. Митяй запрокинул туфлю и одним заходом выпил водку из неё, вытер губы рукавом пиджака, потом достал ключ и протянул Жеке. — Держи, Жекич, вот тебе ключ от волшебного замка, — чуть заикаясь, сказал корефан. По его виду нельзя было сказать, что он сможет выпить ещё две таких же туфли. Торкнуло на голодный желудок хорошо… По мере того как Жека шаг за шагом продвигался внутрь своего дома, его поджидали очередные задания. Девки устроили ещё несколько розыгрышей, уже не связанных с бухлом. И во всех случаях Жеку выручали его кореша. Но наконец-то он через все эти преграды прошёл в дом. Там в зале сидела его любимая, в белоснежном платье и красивая как ангел, в окружении подружек. Светка сразу сказала, что не будет покупать длинное платье, нахер оно нужно, и не будет на голову надевать фату. Сейчас на ней было короткое белое платье от Versace и прозрачная кисейная накидочка до пола, которую легко можно было снять, если пойдёшь танцевать. Светка была очень красиво завита: её белокурые волосы крупными локонами падали на голые плечи, как водопад, на голове надета и вплетена в волосы небольшая бриллиантовая диадема, как у принцессы. На шее бриллиантовое колье. Платье было с довольно большим вырезом, в котором видно начало крупных нежных грудей. На ногах босоножки. Естественно, она не стала надевать проспиртованные туфли. Это был лишь предмет для свадебной игры. Лицо невесты было чистым, свежим, яркие синие глаза словно сияли. — Вот и я, любимый, — коротко сказала Светка, встала со стула, и Жека увидел её во всей красе. — Я за тобой, Свет, — улыбнулся Жека и протянул ей шикарнейший букет из белых роз, который стоил чуть ли не 1000 марок. — Будь моей на все времена… Потом он поцеловал её в губы, под улюлюканье и возгласы братвы, подал ей руку и они вместе пошли к машине… ---------- Глава 32 Последняя Глава 32 Последняя Всё-таки Жека удивился сильно, когда приехали к городской ратуше, где находился зал регистрации браков под названием «Standesamt», или, попросту говоря, немецкий ЗАГС. Заявление уже было давно подано, необходимые документы: паспорта, документы о гражданстве, справка о дееспособности предоставлены. Пошлина в 100 дойчмарок уплачена. И теперь около загса его уже поджидали. Жека не ожидал, что его свадьба вызовет такой интерес в городской среде, хотя об этом можно было легко догадаться. Он был очень необычен и нетипичен для Франкфурта-на-Майне. Молодой русский бизнесмен, который занимается крайне необычным для чопорной Германии делом: эротическим рестораном и ночным клубом с налётом загадочного флёра и мистики. Этакий экстравагантный молодой миллионер, прожигающий жизнь так, как хочет и где хочет. Вездесущие журналюхи и папарацци отыскали его особняк за городом и выложили в газетах и журналах десятки снимков, на которых был сфотографирован и дом, и участок, и охрана у ворот, и Жека, выходящий из лимузина в костюме и тёмных очках. Вокруг него сложился ореол таинственности и значимости. А это гарантировало какую-никакую, а известность. Тем более на предстоящую свадьбу было приглашено множество известных и медийных личностей, людей, известных во властной и культурной среде деловой германской столицы. Поэтому на свадьбе присутствовали очень много тележурналистов, простых журналистов, папарацци и околожурналистской тусовки. Они снимали абсолютно всё: гостей, наряды, жениха с невестой, чиновников. Всё для того, чтобы выложить в свежие номера своих газет и в новые выпуски светских телепрограмм. — Нихера тут народу, — удивился Славян, когда лимузин с Жекой и Светкой подкатил на площадь пред загсом. Вся площадь была занята людьми. Многих из них Жека и не знал, но подозревал, что это обычные зеваки, собравшиеся на шум. На площади стояло множество журналистов с видео- и фотокамерами, а по периметру находились в оцеплении полицейские, которые контролировали толпу, так и норовившую пройти внутрь. По ступенькам к дверям загса поднималась красная ковровая дорожка, по бокам которой стояли приглашённые на бракосочетание лица. Тут были практически все: мэр Франкфурта Андреас фон Шеллер с женой Гертрудой фон Шеллер, начальник городской полиции Эрих Шотц с женой, шеф городского управления государственной безопасности Франц Вебер, крупные бизнесмены и политики, депутаты городского бундестага, Антонио Дженовезе с подругой, высокой блондинкой модельной внешности, и даже Эмилия, которая в своём коротком красном платье от Версаче и белой широкополой шляпе выглядела как кинозвезда. Рядом её рок-музыкант в чёрном смокинге, на который падают его длинные волосы… Все свои! — А ты как думал? — рассмеялся Жека. — Это тебе не наш родной город, где в меня из снайперки шмаляют и в мусарню тащат. Здесь деловых людей обожают, особенно тех, которые платят много налогов и дают деньги на благотворительность. Смотрите, студенты, учитесь, как надо жить. Жека вышел из лимузина, сам открыв дверь, потом подошёл к другой двери, открыл её и, взяв Светку под локоть, помог ей выйти из машины. Тут же раздались громкие аплодисменты и приветственные крики от собравшихся. Защёлкали фотокамеры и начали снимать телеоператоры. Подъехали ещё несколько машин из свадебного кортежа, откуда вышли крепкие молодые люди — Жекина бригада, здешняя и приехавшая из Сибири. Их тоже начали снимать и фотографировать. Жека улыбнулся всем и помахал рукой, повернувшись к публике сначала в право, потом в лево и, взяв Светку под руки, пошёл по красной дорожке в здание загса. Выглядело как будто какой-то знаменитый актёр вальяжно шествует на церемонию вручения «Оскар». Стоявшие вокруг ковровой дорожки люди кричали и хлопали в ладоши. В загсе уже знали, что приедут регистрировать брак именитые гости, и уже ждали тоже. Стояли несколько видеооператоров, снимавших всё на пленку и тёща. Жека, держа Светку под руку, прошёл в зал регистрации, где остановился перед старинным столом, за которым заключались браки. Глава ЗАГСа, пожилая женщина в чёрной мантии и висящей на ней медали на цепочке торжественно сказала, что брак между Соловьёвыми Евгением и Усольцевой Светланой заключён, они являются мужем и женой. Супруга решила взять фамилию мужа и стать тоже Соловьёвой. Потом предложила обменяться кольцами и скрепить брак поцелуем верности и чести. Жека надел кольцо на безымянный палец Светки, потом протянул руку, и она надела кольцо ему на безымянный палец, потом они прильнули друг к другу в крепком супружеском поцелуе. Люди, присутствовавшие на браке, захлопали в ладоши и радостно закричали. Потом Жека вышел на улицу, где забахали хлопушки и опять зааплодировали и закричали множество людей. Пока шли вниз по лестнице на площадь, в них начали бросать деньги и лепестки роз. — А сейчас, господа и дамы, всех прошу в православный храм Святителя и Чудотворца Николая, на православную церемонию венчания, — сказала молодая симпатичная женщина в фиолетовом брючном костюме по имени Андреа, шоу-гёрл из фирмы, специально нанятая для проведения свадьбы. Все гости, кроме русских, естественно, были католиками и протестантами, и поэтому в православный храм не поехали, а сразу отправились к Жеке в ресторан. В храме пробыли примерно 2 часа, что для Жеки, да и для Светки тоже, оказалось большим откровением. Процедура венчания вышла довольно затратной по времени. А после того, как она закончилась, Жека стал думать, что делать дальше. — По русскому обычаю нужно проехать девять мостов и на каждом повесить замок, который будет символизировать ваше счастье в жизни, — уверенно заявила тёща. — Всегда так делают по-русски. После регистрации молодые едут, что называется, кататься по городу, а уже потом, ближе к вечеру, подъезжают в столовую. И там гулянка начинается. Так что езжайте, покатайтесь. А я поеду и всё организую в ресторане. Езжайте, езжайте, вы молодые, вам гулять надо, веселиться надо. Сейчас я там всех расшевелю. — Поехали, шеф, за город, — предложил Олег. Пришёл он на свадьбу к Жеке одетый как фраер: в ярко-голубом костюме с чёрной рубашкой и в белой широкой шляпе-точке. В таком прикиде был похож на итальянского мафиози, чудом затесавшегося к русской братве. Жека вспомнил про итальянца, окинул взглядом стоявшую вокруг толпу, но Антонио не нашёл. Похоже, с тёщей уехал в ресторан. За всеми уследить было практически невозможно. — По городу надо кататься, — Светка напомнила слова матери. — По городу сейчас сплошные пробки, — сказал Олег. — Поехали, шеф, мы тебе за городом хороший сюрприз приготовили. — Поехали! — махнул рукой Жека. — Немного покатаемся и вернёмся. Идея Олега показалась Жеке разумной. Это в сибирском городе можно день деньской кататься со свадебным кортежем из трёх машин, первая из которых Волга Газ-24. Машин нет, пробок нет, езжай куда хочешь, хоть через 20 мостов. А во Франкфурте в час пик куда ты поедешь свадебным кортежем? В пробке стоять? Впрочем, Олег знал своё дело. Как он и обещал, ждал молодых и всю компанию хороший сюрприз. За окраиной города, прямо на берегу Майна стояли пластиковые столики со стульями. Рядом дымились несколько мангалов с жарящимися шашлыками, в железных ящиках, заполненных льдом, стояли бутылки с водкой, пивом и шампанским. Всё как у людей! — Вот это мы любим, вот это по-русски, вот это по-людски! — загудели пацаны. — Разливайте, чё стоять, и так уже во рту пересохло с этими вашими свадьбами. И вот сейчас Жека действительно понял, что можно и накатить. Самые важные дела: регистрация и венчание закончены, теперь можно и побухать. — Смотри не накидайся, до вечера далеко ещё! — заявила Светка, уставившись на Жеку и увидев, как он достаёт холодную литровую бутылку Абсолюта из ящика со льдом, распечатывает её и разливает ледяную водку по рюмкам. — Свет, чё я накидаюсь-то, свадьба сегодня, так… — смущённо сказал Жека, рука которого слегка дрогнула, и водка пролилась мимо рюмки, которую тянул Славян. — Ну все же пьют на свадьбу, ну чё теперь… — Смотри мне! Я за тобой наблюдаю! — погрозила пальцем Светка и подошла к своим подружкам, которые уже подставили бокалы под открытую бутылку шампанского, которую стал разливать Графин, решивший сначала поухаживать за дамами, а потом накидаться самому. Машины стояли на берегу с открытыми дверями, громко играла музыка в одной из них. Привольно, хорошо стоять на свежем воздухе. Вскоре подоспели шашлыки, а через пару рюмок уже вообще никому никуда ехать не захотелось. Кто-то захотел идти купаться в Майне, невзирая на то, что вода здесь была явно экологически не очень чистая, и даже с пятнами мазута от проплывающих кораблей и множества стоящих заводов на берегу. Кто-то уже прилёг отдохнуть в теньке от машины. Но всё-таки ехать надо… — Ну всё! Постояли и хорош! — звонко крикнула Светка, взглянув на часики, вделанные в золотой браслет. — Женька, давай расталкивай, расталкивай, там поди, гости ждут, уже время много. Собрать компанию помогли Графин и Митяй, быстро растолкав всех и заставив купальщиков одеться и запихав в машину. — Вы что, свадьбу решили боссу испортить? — спросил Митяй. — Погнали в ресторан! Все погрузились в машины и целым кортежем поехали в ресторан Так как стояло жаркое лето, Жека со Светкой решили, что, если будет хорошая погода, проводить свадебный банкет на воздухе. В ресторане сидеть было слишком жарко, невзирая на кондиционирование. Да и как можно сидеть в закрытом помещении, когда на улице лето. Прекрасное и жаркое лето, и оно так и манит куда-то пойти в тень, под деревья, туда, где зелень, туда, где свежий воздух. Даже если бы загнал всех гостей внутрь ресторана, наверняка, дёрнув пару рюмок, стали бы выходить на улицу курить, стоять там, дышать воздухом. Нет, ничего хорошего не получилось бы. Поэтому оградили территорию вокруг здания, с обратной стороны, там, где никто не мешает, купили лёгкие столы и стулья, поставили над ними зонтики. Красота! Соорудили небольшую эстраду для выступлений артистов. Сейчас там стояли большие колонки, усилители, пара микрофонных стоек, синтезаторы и ударная установка. Получилось отлично! Когда машина остановилась у места свадебного банкета, гостей уже было много, и они радостно встречали молодоженов. Когда Светка и ее супруг вышли из автомобиля, раздались приветственные возгласы и громкие аплодисменты. Собрались здесь все, кто присутствовал на брачной церемонии. Заведовала всем тёще. — Добро пожаловать, дорогие мои! А теперь хлеб да соль, детки мои! — сказала Елена Сергеевна и подошла к Жеке со Светкой с подносом, на котором лежал домашний хлеб, который она испекла сама, и стояла солонка с солью. — Кто больше откусит свадебный хлеб, тот и главой семьи будет у вас. Сначала Светка нагнулась и откусила кусок, но он получился небольшой. Жека, естественно, откусил больше, потому что у него рот был больше и мог открыться шире. Однако откусывать большой кусок хлеба неудобно, а ещё его надо и прожевывать. а тёща как назло, испекла его ещё с поджаренной корочкой. — На, запей, зятёк! — улыбнулась тёща и подала Жеке стакан ароматного домашнего пива. — Ну а сейчас давайте, прошу за стол. Для молодых накрыли большой стол там, где их будет видно со всех сторон, в самом конце банкетной площадки напротив сцены. Жека помог Светке сесть за стол, потом сел сам и мельком увидел, что территория под охраной не только его пацанов, но и полиции, хотя возможно, это было частное охранное агентство. Едва только все расселись, как официанты начали разносить блюда. Упор сделали на русскую кухню. Нравится — не нравится, терпи, моя красавица. Впрочем, ничего особо плохого не было. Овощные салаты, зимний салат, который Жека безумно любил, винегрет, который неожиданно полюбили немцы. Голубцы, плов, пельмени, блины, которые напекла тёща и сама нафаршировала красной рыбой и икрой, уха со стерлядью, копчёные белуга, севрюга, чёрная и красная икра. Обязательно отварной картофель, квашеная капуста, солёные огурцы с помидорами и грибы. Спиртное было на разный вкус: вино, шампанское, пиво, водка, виски, коньяк — всё, что хочешь. Как только гости слегка наелись и напились, неожиданно громко заиграла музыка. Как-то неожиданно для всех на сцене появились музыканты, заиграла живая музыка и запел Дитер Болен. Гости встретили известного музыканта громкими восхищёнными воплями и аплодисментами. Усидеть за столом уже было решительно невозможно! Тут же все присутствующие, уже подвыпивши, стали вставать со своих мест, хлопать в ладоши и пошли к сцене, где устроили целую дискотеку. Жека с удовольствием наблюдал за происходящим. Всё так, как и хотел! Да и то…Похоже, он единственный догадался позвать на свою свадьбу настоящих живых звёзд и легенд поп-музыки! Открыл ларец, так сказать! — Сейчас конкурсы всякие весёлые должны быть, песни, пляски, — предупредила Светка. — Маринка, Оксанка готовили, специально согласовывали с фирмой, которая проводит свадьбу. Долго он петь будет? — Свет, какие конкурсы, какие игры, песни и пляски! — рассмеялся Жека, поражаясь амбициозности молодой жены. — Ты посмотри на людей. Им хорошо, им весело, они пляшут и поют, танцуют. Угорают. Не надо веселье сводить к одному знаменателю, нравится им так время проводить — пусть проводят. Как немного устанут и веселье пойдёт на спад, тогда пусть и девки подходят со своими конкурсами и играми. Да и гулять будем по русски, три дня! Всё успеете ещё! А сейчас пошли-ка тоже потанцуем. Жека взял Светку за руку и потащил её в самую толчею. А там уже всё смешалось. Танцевали все! Жека, Светка, Славян, Пуща, Маринка, Светка, Антонио Дженовезе с блондинкой, мэр фон Шеллер. Отплясывали и веселились все! Вот что значит русская свадьба, бесшабашная и озорная… После того как Дитер Болен спел 5 песен, на сцену вышла Сандра, популярность которой в 1993 году стала понемногу спадать, но только не для русских! Пацаны, выросшие в 1980–1990-х под её томные ритмы, просто боготворили эту певицу и встретили тоже с полным восторгом. Потом, когда звёзды закончили петь, утащили их за стол к молодым и заставили выпить и закусить. И Сандре и Дитеру Жека отвалил по 50 кусков зелени. Не жалко! За мечту не жалко! Такого не было ни у кого! И позже этот концерт, снятый на этой частной вечеринке, стал настоящим хитом. Свадьба, несмотря на дороговизну и непростых гостей, проходила как русская свадьба. Здесь было всё: и драки между что-то не поделивших между собой пацанов, и задушевные базары при Луне, и кража туфлей невесты и даже самой невесты целиком, когда визжащую Светку гогочущие пацаны утащили в лес, и другие пацаны побежали её отбивать, и тёщины блины, и водка из горла. И завязанные тут же отношения между мужчинами и женщинами, до этого незнакомыми друг с другом, которые повлекли потом следующие свадьбы… Было всё. Было что вспомнить… Жека много пил. Не отказывал себе ни в чём. Но странное дело: отчего-то ничуть не пьянел. А в конце так вообще сидел, по привычке, один за столом, с бокалом вина и сигаретой в руке, улыбался и смотрел на веселящуюся молодую жену, на гостей, приплясывающих под бешеную техно-музыку. Сидел и тихо улыбался, потому что чувствовал — он наконец-то дома. Дома! И никакие комбинаты, акции и облигации не заставят его ступить обратно в тёмный мутный поток демократии в России, где только начинались разборки и стрельба. Он видел перед собой долгую и счастливую жизнь, не без трудностей, конечно, но и не без счастья. Видел своих детей, как будто через пелену фантазии, и ему было хорошо. Он наконец-то нашёл себя. Пожалуй, что так… ФИНАЛ. Конец не только тома, но и всех серий про этого героя. Жека нашёл своё счастье. Оставим его там… Огромное спасибо всем, кто дочитал эту историю до конца. Вы лучшие! ----------