Пролог

На секунду головная машина полиции включила сирену и озарила площадь всполохами сине-алых огней, вспугивая зазевавшихся туристов, фотографирующих дворец Ас-Сават.

Ноэля Сават, шестого принца, не имеющего почти никаких прав на трон, а оттого никому не интересному — ни среди родственников, ни хитрых визирях при троне — впервые встречали дома с почестями.

Шутка ли — возглавить и организовать порядок среди двух сотен пассажиров, потерпевших крушение в чистом поле. Задача вовсе непростая — спас-капсулы аварийного гравилета разлетелись по большому радиусу, внутри были дети, женщины, старики и склонные к панике мужчины. У кого-то зашлось сердце — и Ноэль нашел врача. Кто-то неизбежно поранился — и пришлось самому обрабатывать рану. Опять же, надо было собрать запасы еды и воды, организовать централизованную выдачу — и, чтобы не мешали, светить своей настоящей фамилией. Где-то повезло, где-то сказалось образование — но справился, и прибывшие службы спасения обнаружили вполне оборудованный лагерь. И если виновника крушения, чтобы предоставить обществу, еще предстояло искать комиссии, то главного героя пресса отдала в эфир легко — авиданцы, на территории которых разбился гравилет, королевской семье симпатизировали. Ну а в родной стране не похвалить принца, да еще по железному поводу — уже граничило бы с изменой.

Многие родственники взволновались было — очень яркая получилась рекламная акция. Но тут же успокоились — шестой принц уклонился от интервью и никак не воспользовался медийным успехом. А значит, во власть по-прежнему не полезет, за деньги и влияние бороться не станет — неопасен. И тем не менее дома встретили его с почестями.

От которых Ноэля откровенно мутило. Он убил человека. Забил до смерти — и хоть не помнил, как это произошло, но ему показали видео. Сделал это пьяным, избивая руками и ногами вопящего о снисхождении человека.

Ему сказали, что тот сильно оскорбил новую знакомую, и Ноэль взъярился. Его успокаивали — тот посольский, которого Ноэль видел в первый раз в жизни, при нем уничтожил все видеозаписи и заверил, что никто ничего не узнает. Ему выдали билет и посадили на ближайший рейс, чтобы избавить от этого кошмара с тюремными камерами и дикими надзирателями. Ноэль был благодарен — но в душе понимал, что такие записи никогда не удаляют полностью. Какая-то копия ляжет на стол Визиря Королевской Тайны, какая-то — старшим наследникам, укрепляя фундамент их притязаний на трон. Может быть, доложат королю — и тогда путешествия Ноэля станут дольше, южнее, без возможности вернуться домой полгода или год.

Как же Ноэлю было мерзко.

Крушение он воспринял совсем иначе, чем если бы оно случилось днем раньше. Раньше ему было бы наплевать на все, кроме собственной безопасности — а остальное должны были обеспечить стюарды.

Он бегал, помогал, орал — вразумлял затрещинами, если требовалось. Ноэль хотел помочь, хотел спасти — и этим самым положить добрый груз на Весы судеб, уже необратимо отягощенных пьяным убийством.

Ноэль стал героем — для кого угодно, но не для себя. От интервью сбежал, во дворец — и не пошел бы, если бы не слово короля.

Успех наследника — пусть шестого — это успех семьи и трона. Повод для гордости сограждан — и то, что политтехнологи раскрутят с удовольствием, постепенно оттесняя Ноэля из кадра. Так сказал советник Лаин, приставленный к шестому наследнику — знатный бездельник и отличный друг, сын визиря Альафа, заведовавшего главной трапезной во дворце. Пожалуй что, не было советника, служба которого проходила проще — Ноэль почти всегда был в разъездах, тратя выделенный пенсион на удовольствие изучения мира.

Свою семью Ноэль не создал — насмотрелся жизни во дворце и не желал этого ни жене, ни детям. Бездумно развлекался — по совету того же Лаина. Потому как любая осмысленная деятельность взволновала бы иных наследников — ибо король был стар, и скоро первый наследник займет его место. А всякий мудрый правитель в свой первый день делает так, чтобы правление его не было омрачено гражданской войной и неподчинением — то есть, устраняет любых опасных конкурентов. И если хочешь жить, то лучше не выделяться.

Шансов и раньше было никаких, а теперь, с таким компроматом… С таким компроматом он никому не опасен — и это было единственным, что могло радовать. Только не радовало совершенно.

— Мой друг! — Распахнув объятия, встречал Ноэля его советник.

Лаин был необъятен — и душой, и хитростью, и телом. Любил кушать, спать, предаваться здоровым страстям — но в то же время надетые на нем просторные одежды скрывали как бы не треть массы. Золоченый халат, ниспадающий с плеч вниз, белая чалма с бирюзой, черноволосый, чернобровый — ровесник Ноэля смотрелся ему едва ли не старшим родственником. Все-таки сам принц следил за собой строже, да и образ жизни с большими пешими нагрузками сказывался.

А тут, после всего произошедшего, он схуднул еще на два килограмма. Медики ставили на весы — запомнил.

Медперсонал, правда, оставил о себе самые спорные впечатления. С одной стороны, он понимал повышенное внимание к нему. С другой, ему просто осточертели эти проверки — особенно холод на коже от отпечатков рук спецов по энергоболезням. Те отстали только после того, как Ноэль рявкнул, не сдержавшись.

— Мой герой. — Обнял его Лаин, тут же встав за его плечо.

Идти во дворец полагалось принцу первым. Сам же советник привычно начал разговор из-за плеча.

— Во дворце только и разговоров о твоей доблести.

— Только о ней? — Екнуло на сердце.

— Еще о новой любовнице второго наследника. Ее красоту обсуждали у трона до тебя, так что она может взревновать.

— Учту. Как ее имя?

— Саина Афели. Невысокая симпатичная брюнетка. После всех бесед, на нее стал заглядываться даже первый наследник. Но теперь ее имя слышно меньше, и она в бешенстве.

Серьезное предупреждение. Никогда не знаешь, кому наступишь на ногу — даже не желая того.

— Похвалю ее красоту. Поможет?

— Если в присутствии первого принца — зачтется. — Явно обрадовался советник понятливости подопечного.

— Не помешало бы фото или портрет.

— Будет. А как хвалить — я дам выучить текст.

— Я успею?

— Мой Ноэль, увы, твой подвиг не столь высок, чтобы король повелел организовать прием в твою честь. Ты удостоишься встречи на обычном субботнем приеме.

— Да хоть на воскресном… — Хотел отмахнуться Ноэль, но получил болезненный щипок в бок. — Увидеть короля — обрадует меня в любой день.

— Большая честь! — Опередив его, Лаин открыл перед ним дверь.

Хотели сделать это стражники — но советник не позволил. Внутрь дворца, разумеется, никаких туристов не пускали — оттого охрана стояла серьезная. Не до всех приезжих доходило, что в столь роскошных зданиях, больше походящих на музей, в самом деле проживает огромное число людей государственных — в том числе Его величество. Приходилось регулярно отгонять, а особо настойчивых — удостаивать кнута. Впрочем, многие туристы приезжали посмотреть именно на неумных наглецов — и филигранное владение кнутом у Черных стражей трона.

— Великая честь, — кивнул Ноэль.

И далее до порога собственных покоев промашек не допускал. Привык, что заграницей никто не следит за каждым словом и шагом.

Внутри отведенных ему комнат было чуть спокойней. Во всяком случае, Лаин показал зеленый индикатор на детекторе.

Тут и Ноэль выдохнул, рухнув в пустое кресло в приемной. Вокруг — ковры, позолота на дереве, массивная люстра под потолком. Ни грамма пыли за его отсутствие, но все же — ощущение какое-то нежилое вокруг, тягостное.

— Есть две дюжины деловых предложений, мой друг. Ты будешь у короля, и все хотят, чтобы их имя мелькнуло в разговоре.

— Не интересно.

— Суммы весьма хороши… Ладно. — С кряхтением, сел Лаин напротив. — Что тебя тяготит?

— А разве меня что-то тяготит? — Поднял Ноэль бровь.

— Остальные не заметят. Но уж мне-то видно. — Закивал советник.

Хоть они и были почти друзьями, свою тайну Ноэль доверять ему не стал. Слишком долго тот во дворце, а это портит дружбу.

— Советник, мне от тебя нужна служба.

— Наконец-то! — Даже обрадовался он. — А то все просьбы да просьбы. — Поерзал тот на месте, глядя добродушно.

Хотя оба знали, что просьба — это вещь общечеловеческая. А за разглашение поручения, данного при исполнении службы — или нерадивого исполнения его — могут смахнуть голову.

— Пока был в империи, занял денег у одного человека. Да вышло так, что не получилось вернуть. С девушкой расстался, уехал раньше, чем планировал. Найди мне его координаты для связи. Хочу извиниться лично.

Лаин понятливо кивнул.

— Как зовут уважаемого? Чем он занят?

— Тан Савой. Бездельник вроде тебя. — Ноэль вспомнил, как тот хлестал вино за шестьдесят тысяч. — Весьма богат.

— Будет исполнено.

— И, Лаин, друг мой.

— Да, богатство сердца моего, мой лучший друг и господин?

— Просто найди способ с ним связаться. Не упорствуй, не смотри по сторонам, не пытайся вызнать и не упорствуй там, где тайны нет и быть не может.

— Да когда я…

— Лаин.

— Будет исполнено, шестой принц. — Встал тот и глубоко поклонился. — Будет ли позволено сказать мне, что таким вы мне нравитесь гораздо больше? В вас чувствуется государственный муж и повелитель.

— Да ты уже сказал, льстец, — фыркнул Ноэль Сават. — Займись сегодня же, но не трогай друзей из Королевской Тайны. Чем ниже будет уровень исполнителей, чем меньшее значение они придадут поручению — тем лучше.

Лаин вновь глубоко поклонился.

Ноэль желал залатать прореху в душе. Пусть не до конца — но если сумма денег родителям убиенному им хоть ненамного сдвинет Весы, он будет рад.

Все, что он помнил из того чертового вечера — что Тан Савой оказался неплохим человеком. И хоть вел себя как раздолбай, изрядно раздражая подкатами к временной пассии, под конец проявил себя совсем иначе.

Возможно, если бы он был с Ноэлем до конца, трагедии бы не случилось… Но тот явно ушел, чтобы не мешать им с Тавви — как понял, что помочь не в силах.

Через Савоя принц желал узнать детали вечера — и получить возможность еще раз навестить столицу. Общественными рейсами это будет явно невозможно — ему даже не дадут купить билет. Маячки на это событие наверняка уже настроены.

Разумеется, и речи не шло, чтобы этот Тан узнал про убийство. И деньги через него Ноэль тоже передавать не станет — слишком очевидная связь.

Но если принц пригласит друга во дворец, а тот прилетит на гравилете — и на нем же слетает к нему домой… Лаин поможет — а внимание к шестому принцу скоро снова будет не столь велико, чтобы за ним следить.

Тогда-то Ноэль и сможет выплатить виру. А Савой ничего не поймет — добр и туп. Можно будет даже не называть свою фамилию — такие люди новостей не смотрят.

— Я забыл сказать, — хлопнул Лаин себя по губам. — Несравненная Саина Афели передавала подарок и конверт с просьбой о встрече.

— Вот как.

«Не забыл — не стал говорить там, где могут подслушать».

— Возможно, она сама подскажет, как ее лучше хвалить? — Хитро улыбнулся советник. — И покажет?

— Лучше подбери мне симпатичную львицу, я переночую в ее клетке, — передернул плечами Ноэль. — Напиши Саине, что поражен ее красотой и счастлив за выбор брата, о чем скажу нашему общему отцу, Его величеству, не позднее чем в седьмой день.

— Уже написал, осталось поставить подпись.

— Что бы я без тебя делал, — улыбнулся Ноэль.

— Но спать одному я тебе все равно не дам. Ты слишком загружен, тебе надо освободить голову, а у нас как раз в гостях театр из Фойн-Ласафа. И все девушки в нем говорят о герое из семьи Сават.

— Если актриса станет шептать мне, что нужно сказать королю…

— То хорошо заработает. Зато с тебя не возьмет ни монеты и будет страстна, как ураган из листьев роз.

Ноэль прикрыл глаза.

«Ненавижу дворец».

Глава 1

Традиция — штука крайне живучая. Когда-то феодал принимал в каменном замке подношения у крестьян и вершил над ними суд, а сейчас, по прошествии сотен лет, я сидел в кондиционированном коридоре городской резиденции графа вон Лаби, удерживая символический подарок для графа в руках. Так-то меня звали благодарить за услугу, оказанную его семье и наследнику — все-таки принял на себя ловушку, потерял гравилет и здоровье — но протокол встреч был един для всех.

Вот если бы я действительно пришел с улицы что-то просить — то и подношение должен был иметь соответствующее. А раз был приглашен за наградой — мог преподнести хоть открытку, купленную в почтовом киоске.

Являться совсем без ничего — тоже можно, если есть приставка «вон» перед именем или служишь императору. Ну или привержен идеям равенства — довольно популярным, но бесполезным. Потому как у аристократов особо не осталось ни прав, ни привилегий в мирной жизни — разве что унаследованные предприятия и сопутствующие им богатства. Но этого может добиться каждый. А вот обязанностей — тех было многовато, особенно во время войны.

В общем, лично я не видел смысла как-то нарушать необременительную традицию. Даже чуть заморочился — и вложил в подготовленный подарок немного времени и сил.

Дом, где принимал гостей граф вон Лаби, стоял близко к центру — солидная каменная махина в четыре этажа с мансардой. Лет строению было под две сотни минимум — даже проспект Печатников, на котором он находился, во времена постройки назывался иначе. «Охранный вал, южная сторона, третий дом» — так было подписано на небольшой ветхой фотографии, которую удалось раздобыть через факультет историков. Обошлась она в пять тысяч, отданные знакомому с четвертого курса — как-то пили и дрались вместе. Деньги тут же предложили пропить, но я уже спешил к студентам-художникам — пристраивать очередные пять тысяч, чтобы те за пару ночей достоверно перерисовали изображение с фотографии на более крупный формат, вставили в рамку и защитили стеклом, не забыв вставить под него и оригинал фото вместе с пояснительным текстом. Художники — тоже из числа невольных собутыльников, и тоже предложили кутить, но уже после завершения работы. Обещал подумать.

Так уж вышло, что художники — тонко чувствуют мир и поэтому привлекают девушек, историки — знают роскошные тосты и тоже привлекают девушек, а там, где прикормлено, не грех и порыбачить. В общем — хорошие ребята, никто не подвел по срокам.

Поэтому в руках, закрытое до поры подарочной бумагой, у меня было изображение дома вон Лаби двухвековой давности — о трех этажах, с совсем другими на вид зданиями-соседями. Но коридор, где я терпеливо дожидался, и кабинет графа — в то время точно существовали.

Десяти тысяч, разумеется, было жаль — но поверенный графа, когда проверял подарок и вчитался в пояснения, кивнул одобрительно.

Разумеется, ни мой подарок, ни моя просьба не были секретом для поверенного — он обязан был убедиться, что сам несложный церемониал награждения пройдет быстро и без накладок. Фактически, мою просьбу уже удовлетворили — и мэтр Агалле Лунк непременно примет меня в самом скором времени. Граф просто озвучит согласие — а дальше надо будет ждать точную дату и время от поверенного.

Гарантий, что визит к мэтру мне поможет — и контроль над внешней энергетикой как-то удастся обуздать — вообще никаких. Но хоть что-то.

На Аликсе, откуда я родом, даже предмета «внешняя энергетика» не было — от этого все проблемы. Если работа с внутренней энергетикой изрядно превосходила все, что знали местные, то «внешняя» — просто провал. Отношу это к менее энергонасыщенной оболочке у местных — ее легче повредить, поэтому внешние манипуляции на Земле имеют хоть какой-то смысл. На Аликсе единственное, что можно сделать — это швырнуть часть своей энергетики во врага, тогда будет шанс ошарашить или нанести хоть какой-то урон. Но это сродни брошенному в противника мечу и щиту — дело отчаянное. Промахнешься — считай, шансов не останется никаких. Зацепишь краем — ну, отсушишь руку, только он останется боеспособен, а ты — нет. Технику ему испортишь — тоже можно, если она не защищенная. Ну, расстроится он испорченному плееру или мобильному — так тот к следующему утру вновь станет работать. Надежнее добраться до врага в ближнем бою. Или пристрелить — это и на Земле гораздо распространённей, чем все эти внешние ухищрения.

Еще можно вывернуть внутреннюю энергетику наружу ради заранее спланированного действия — на Аликсе были такие знания. Фактически, повредить себя, нанести себе энерготравму — но, если есть много времени на подготовку, и других вариантов нет, то приходилось. Так я пытался сдавать зачеты по внешнему контролю — был выявлен, пристыжен и чуть не отправился в армию. Ладно хоть, не стали разбираться, каким образом все произошло — профессор Хорнет был уверен, что вместо меня экзамен демонстрировал сокурсник. В мои способности он «не верил» давненько — с тех пор, как стал брать взятки за допуск на следующий курс. Пришлось и дальше меланхолично откладывать деньги, чтобы профессор ставил отметки в зачетку и не замечал, что у меня вообще ничего не получается.

А я ведь всерьез стараюсь — но, видимо, для тайного переселенца с другой планеты нужна какая-то другая методика контроля. Которой, разумеется, на Земле взять неоткуда — разве что в самом деле идти на поклон к мэтрам. А у тех нет времени — судя по тому, что на мое письмо к Агалле Лунк никто не ответил. Так что вот — пытаюсь через графа, раз уж случай подвернулся.

Другой надежды нет. Да и взятки — тоже не выход. И размер вырос — вместо двадцати тысяч каждую сессию теперь профессор желал двадцать пять — каждый месяц. Да и через полгода уже никакая сумма не поможет — потому как экзамен станут принимать другие люди. А до экзамена меня профессор не допустит, так как вопросы после него появятся уже лично к нему…

В общем, удачно сложилось. Да, чуть не сдох, дважды спас мир, и — откровенно говоря — награды от графа не заслужил, так как ловушка была насторожена не на сына, а на меня лично… Но знать ему обо всем этом не надо — целее будет. И посерьезнее люди жизни потеряли — и коронованных готовились отправить на заклание.

Многие умерли — даже через неделю не по себе от того, куда впутался.

Многие остались живы — и от этого куда жутче, потому как виновные дышат, радуются чистому небу и — пусть даже придавлены весом совершенных ошибок — обо мне помнят. Значит, надо становиться зубастее.

Внешний контроль — и то, что на Земле с ним придумали делать — может с этим помочь. Можно, конечно, раздобыть пистолет, носить нож и газовый баллон — но обычно проблемы бьют по затылку до того, как за ними потянешься. Надо самому стать оружием.

Или укатываться куда подальше. Тоже — вариант, но принять его можно и позже. Никто из участников произошедшего не узнал, что переходить между мирами я могу только с портальных площадок — пользуясь откровенно ужасными энергопотерями расфокусированной установки. А рассказывать об этом я им не стану. Пусть верят, что сбежать я могу в любой момент и откуда угодно. И, раз не ухожу, то чувствую себя достаточно уверенно.

А еще, уйти — означало не просто потерять все заработанное в Империи, а отдать персонально мистеру Хайни и его своре. Если разворачивать так, то уходить я не буду до последнего.

Ничего, пройдет время — и, если Эффа Сойер не соврала, еще понаблюдаю, как Гаус Хайни умрет, а все им созданное растащат по кирпичикам. С ней больше не общались — уговорено, что каждый пойдет своим путем. Надеюсь, старика из ада вытащили не напрасно.

— Мистер Тан Савой, — стоял рядом со мной Осет Шаем, поверенный графа.

Подошел он неслышно по мягкой ковровой дорожке, да и я задумался, трогая бумажную упаковку подарка за край — не заметил.

— Да, — стараясь не торопиться, поднялся я с места.

— Его светлость готов вас принять. — Указал он на дверь в дальнем конце коридора.

Никаких особых эмоций не было — я, все же, вне традиций этого мира. Поэтому коротко кивнул, переложил подарок в левую руку и направился за поверенным.

Перед дверью последовал повтор инструктажа — подарок следовало держать двумя руками до момента, как мистер Шаем не возьмет его у меня. Самому подходить не нужно — следует стоять на отметке, обозначенной на полу, рукопожатие не предусмотрено.

В общем-то, мне без разницы — главное результат. Тем более что графа я слегка обманываю, так что пусть.

— Мистер Тан Савой к его светлости! — Распахнув дверь, громко представил меня поверенный и с поклоном пропустил вперед.

Слегка чеканя шаг, я прошел по коврам, раскиданным поверх паркетной доски, к волнообразному декоративному узору на полу и остановился. До массивного стола с пожилым мужчиной в темном костюме-тройке, восседавшим на кожаном кресле, оставалось шагов сорок — настолько солидным был кабинет для приемов. Справа давали свет четыре высоченных и узких окна в частой рамной сетке — темно-красные шторы подвязаны по бокам и вряд ли когда вообще закрывают вид на широкий проспект с шестью полосами для машин и сиреневой гладью реки Абины, подсвеченной солнцем. Машины в центре — нечастый гость, поэтому из-за пустой дороги создавалось ощущение очень раннего утра, хоть и шел десятый час. Правда, в южной части города что-то чадило — еще когда ехал, заметил. Видимо, еще не потушили — дым из-за безветрия уходил почти вертикально вверх.

Стены кабинета были забраны в темную доску — это делало огромное помещение чуть уютнее. Слева стоял длинный обеденный стол — несложно представить его в центре, если хозяин решит что-то отпраздновать.

За столом хозяина высились книжные шкафы — массивные и дорогие обложки, собрания справочников и классики. Люстра отсутствовала как таковая — а среди лепнины на потолке, изображающей какой-то старинный мотив со львами, крокодилами и копьеносцами, источников света я так и не нашел. Впрочем, крутить головой по сторонам было как-то невежливо — я и на хозяина-то поглядывал исподволь, изучая ковер чуть впереди.

Граф вон Лаби был невысок и основателен — как тренер по борьбе или боксу, давно оставивший арену. Седой, волосы аккуратно приглажены, скрывая легкую залысину. Темный костюм дополняла золотая цепочка, протянутая от кармана к верхней пуговице синей рубашки.

Заметил еще одного человека — в левом дальнем углу на кресле чуть скромнее восседал наследник графа. Старый знакомец — хоть и помнил я его одетым в разгрузочный костюм пилота команды номер пять, с темно-синей полосой под правым глазом, нанесенной краской.

Сейчас Асен вон Лаби выглядел респектабельней — светло-серый костюм компенсировал выбритые волосы, преобразуя образ в молодого преуспевающего дельца. Никаких отметок на лице. Хотя я бы нанес ему новые с удовольствием — не забыл и не простил ему выдвинутую железку, которой он собирался пропороть «Пламенеющую» во время гонки. Запись происшествия передать так и не удалось — гравилет разбился, а потом его украли прямо с парковки страховой компании. А словам тут не сильно верят — как, впрочем, и в моем старом мире.

— Мистер Тан Савой преподносит дар его светлости! — Выдержав определенное время, поверенный аккуратно забрал у меня упаковку и с поклоном отнес графу.

Моих слов особо не предполагалось — наверное, и в старину за просителей говорил специально обученный человек, изучивший прошение и способный грамотно передать все феодалу. Должно быть, чертовски экономило времени — ну а я не особо и горел желанием общаться. Мог бы — не приезжал бы вовсе.

— Ну-ка, что тут у нас, — хмыкнул граф, с интересом принимая мой подарок.

Небрежно сорвал бумагу и взглянул на картину. Чуть отстранился, чтобы рассмотреть повнимательнее — затем отметил оригинал фотографии в углу и вчитался в текст.

— Крайне интересно, — забормотал он, вновь глядя на увеличенное изображение. — А вот тут — мой кабинет, точно… Поразительно… Асен, посмотри! — Повернул он фотографию к сыну, до того изучавшего меня. — Я же говорил, что эти мошенники вон Кавим отстроились к нам слишком близко? После бомбардировки в девятисотом, половина города стояла в руинах, и эти мерзавцы возвели свою хибару на нашей земле! Посчитай окна, Асен, — требовал он к проявившему вежливое внимание наследнику. — Посчитай! На фото — восемнадцать окон влево от входа, а сейчас? Двенадцать, Асен! На шесть окон они нас обокрали, мерзавцы, на целый пролет! — Дрожал сухой голос от возмущения. — Так, доверяю тебе тяжбу с вон Кавим! Бери это и иди к юристам.

— Но, батюшка, — отчего-то тот зыркнул на меня.

— Немедля! — Построжел его голос.

— Будет исполнено. — Тут же подскочил младший граф, с поклоном принял фотографию и прошел мимо меня на выход.

Мне же достался непонятной природы взгляд, полный досады.

Я же пытался сдержать удивление. Здание я видел, но даже в голову не приходило считать окна.

— Итак, мистер…

— Тан Савой, — подсказал поверенный, до того замерший у портьеры.

— Мистер Тан Савой. — Задумчиво произнес граф. — Вы изрядно обрадовали меня своим подарком. Я изучил вашу просьбу и нахожу ее подлежащей удовлетворению.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — поклонился я, с некоторым облегчением выговаривая единственную предназначенную мне фразу.

— Кроме того, я считаю необходимым лично озаботиться ее исполнением, — кивнув, граф вон Лаби взял сотовый со стола — довольно современную модель.

Полистав, видимо, список контактов, вон Лаби нажал на экран и приложил трубку к уху. Ответили, что интересно, почти сразу.

— Вон Лаби на проводе. Помнишь, мой поверенный вписал в короткий лист одного человека? Савой его фамилия… Помнишь — это хорошо. Озаботься, чтобы мэтр приняла его сегодня, немедленно. Я направлю машину. — Нажал граф на отбой, не дожидаясь ответа, и обратился ко мне. — Есть небольшие привилегии у главного мецената фонда. Не так часто ими пользуюсь, но случай сегодня исключительный. Молодой человек, снимок ведь достоверный?

— Безусловно.

— Отлично. Эта ассиметрия давно действовала мне на нервы. Влево — двенадцать окон, вправо — восемнадцать. — Поделился граф. — Но ничего, пусть теперь вон Кавим сносят правое крыло, — откинулся тот удовлетворенно и прикрыл глаза.

— Аудиенция закончена! — Торжественно объявил поверенный и, чуть заторопившись, открыл за моей спиной дверь.

Куда, вновь поклонившись, я отправился задним ходом — самая странная часть ритуала. Спиной поворачиваться отчего-то было нельзя.

Впрочем, все прошло успешно — а своими придумками пусть дальше без меня развлекаются. Вряд ли хоть раз еще доведется тут бывать.

«Как же много интересного можно раздобыть за одну красную купюру», — внутренне удивился я.

Впрочем, кому пять тысяч — а кому судебная тяжба и расходы на миллионы.

Удачно получилось. Да и день я себе полностью оставил свободным, так что раз получится немедленно съездить — то только буду этому рад.

Пока шел по коридору, меня догнал поверенный, пообещавший, что транспорт к мэтру совсем скоро подготовят — и тут же поспешивший с озадаченным видом все организовывать. Это графу хорошо — сделал красивый, хоть и, откровенно говоря, бесполезный жест, а куче людей теперь бегать, исполнять. Впрочем, за это им наверняка неплохо платят — поэтому проводил я спину мистера Шаема без каких-либо эмоций.

Посмотрел на кресла для посетителей — пустующие в этот час — и решил, что подожду на улице. Тем более что дорога на выход несложная — по лестнице вниз два этажа, а там через холл. Сидеть уже откровенно устал — ожидание тоже было частью церемониала, будь он неладен. Да и телефон забрали — он был у охраны на входе. Вернуть его тоже хотелось побыстрее.

Выпустили меня на улицу без особых проблем, а возвращенный сотовый порадовал отсутствием звонков и сообщений. Когда ничего не происходит — оказывается, это очень здорово.

Пока ожидал поверенного, с интересом осматривал фасад здания — и в самом деле, асимметрия чувствовалась. Но кто же знал, что виной этому не прихоть архитекторов, а шустрые соседи, которые первыми начали отстраиваться в разрушенной до основания столице?.. Там и контуры улиц-то не всегда удавалось восстановить — да и было решено расширять их, раз уж появилась возможность. Да и «первыми начали отстраиваться» — тут относительное упоминание. Потому как столица еще лет тридцать была восточнее, пока не удалось отодвинуть границы обратно на запад. А как вернулись — то и фундаментов было почти не сыскать. Опять же, поколение за время войны сменилось, а стариков выбивает первыми. Потом деньги на стройку пойди разыщи — а как они появились, уже пришлось учитывать дома соседей… Причин может быть много — вплоть до немилости тогдашнего правителя к вон Лаби и особого расположения к вон Кавим.

Документы времен той войны не особо сохранились — так мне знакомый студент-историк и сказал, озадаченный поручением. Огонь и война — главный враг архивов.

Ну а карты города, полагаю, уничтожили уже умышленно — как уже говорилось, улицы было решено расширять.

Что до асимметрии из-за расположения крыльца — может, это как раз послание потомкам, чтобы обратили внимание? Надо будет потом рассказать знакомому, нашедшему фото — вполне пойдет на курсовую работу, а фотокопии остались у художников.

— Мистер Савой, — окликнули меня от входа, пока я прогуливался по улице, коротая время.

Я ожидал увидеть водителя, но вместо этого ко мне неторопливо двигался младший граф Асен вон Лаби.

— Ваша светлость, — не подал я руки, остановившись с дежурной улыбкой. — Управились с делами?

— Передал юристам. Ваша находка весьма понравилась отцу, — изучающе смотрел он на меня.

— Просто повезло.

— И разговора о вашем некорректном поведении вы смогли избежать. — Подвигал он плечами. — На старте, припоминаете?

Фу, как мелочно. Полагаю, и старший граф не собирался этого касаться — раз тут же отправил сына по делу. Подарок — тоже сыграл свою роль.

Может быть, граф до последнего сомневался, надо ли обсуждать такое с тем, кто принял на себя удар за сына — особо удивляясь, что требует этого сам сын…

«А-а, вот в чем дело», — мелькнула догадка, а потом и уверенность в странном поведении Асена вон Лаби.

— Вам тоже везет, ваша светлость. Весьма вовремя исчезли записи с гонки, вместе с самим гравилетом. Попытка нас убить, припоминаете?

— Не было такого.

— Можно получить пожизненную дисквалификацию. — Наблюдал я за его реакцией. — Это вам не ночные гонки, граф, тут есть правила.

Пытается держать лицо, внешне невозмутим.

— Вздор, мистер Савой.

А пальцы-то сжал, не нравится ему.

— Какой удар по репутации, по имени. Вы чемпион какого количества сезонов?

— Мистер Савой, если вы и ваша девушка продолжите распространять порочащую мою честь и достоинство информацию, то…

— В жизни таким не занимался.

— Если ваша девушка не закроет рот…

— Ну-ка? — Заинтересовался я, расплывшись в улыбке.

— У нас тут целое крыло юристов. — Сжал он челюсть.

— Удачи вам. — Покачал я сочувственно головой. — Судиться с комиссованным по инвалидности пилотом.

Словам, разумеется, нет веры полной — но это не означает, что их не станут довольно громко обсуждать. А еще — важно, кто будет говорить.

— Мистер Савой.

— Пресса вас полюбит и вылюбит во всех позах.

— Я предлагаю мирное решение.

— Да никто вам не позволит другого, ваша светлость, — с иронией наблюдал я за его попытками оставаться спокойным. — Вы же не сумасшедший, поднять на меня руку. Я вам жизнь спас.

— Мне бы ничего не было от той ловушки.

— В любом случае, вам не позволит этого сделать отец. Весьма мудрый человек.

— Это он еще не знает, во сколько влетит ваш подарок. Тяжба испортит и без того прохладные отношения с бароном вон Кавим.

— Ваш отец действует правильно. Может быть, не выгодно, но правильно и по совести. Вам бы взять пример. — Заложил я руки за спину и чуть поднял подбородок.

И без того я был выше него, а тут еще смотрел с усмешкой. Чем быстрее он сорвется, тем быстрее скажет, что хочет сделать на самом деле.

— Не тебе меня учить…

— И не пытаюсь, ваша светлость. Более того, приношу свои глубочайшие извинения, — изобразил я шутовской поклон. — Вы не крали гравилет, как я к стыду своему подумал.

— Вот еще, что за чушь!..

— Если бы украли, вас бы так не корежило. Ведь найдется он — найдутся и записи.

— Мистер Савой. — С угрозой произнес он. — Я — не стану предпринимать никаких действий против вас. Отец против, вы отметили верно. Но вы оскорбили других благородных…

— Двое из которых даже не знают, что такое платить по долгам.

— Они считают, что вы сжульничали.

— Пусть скажут об этом в суде, — пожал я плечами. — Но я бы предпочел иной вариант.

— Ну? — Буркнул он.

— Два одинаковых гравилета, выбор по монетке, ставка — миллион.

— Со мной тоже полетите? — Заинтересовался младший граф.

— Предложение для всей вашей пятерки.

Асен вон Лаби задумался.

— Они могут согласиться. Я передам. Что касается меня — я хочу, чтобы ставкой было прекращение этих разговоров и слухов. Вы публично откажетесь от обвинений в мой адрес, то же самое сделает ваша девушка.

Ну да, попробуй Эффу заставь молчать. И у меня не получится, да и у него нет шансов. Впрочем, лично мне заставлять не придется.

— А если выиграю?

Тот собрался было порывисто ответить, но удержался и сказал чуть спокойнее.

— Миллион. Как вы и хотели.

— Пусть будет так, — пожал я плечами. — Разумеется, я не стану летать ни с кем, если прежние долги не будут урегулированы.

Заплатите долги и идите к черту. Времени на вас у меня нет, а заставить все равно не сможете.

Впрочем, тогда они действительно разозлятся. Проще погонять еще раз — у кого-то выиграть, кому-то проиграть. Разбить слитный строй недроброжелателей, чтобы часть стала меня защищать — ведь нет чести выиграть у мошенника. А вот у нормального пилота, не хуже многих — уже престижно. В конце концов, они ведь конкурируют внутри гонки — а значит, вывести их на привычное соперничество меж собой окажется несложно. Там и слова мои забудутся — на квалификации, откровенно говоря, я и не знал, кому их говорю. Умысла не было. Была задача — запомниться. Вот, запомнился, на свою голову…

— Мистер Савой, я не могу решать такое за других…

— Тогда продолжайте слушать плевки за своей спиной. — Отметил я подлетевший ко входу черный гравилет. — Всего доброго, ваша светлость.

Да никуда ты не денешься, организуешь. Явно ведь совершил огромную глупость, попытавшись угробить «Пламенеющую» во время заезда. А признать это — страшно, вот и ерзаешь, пытаясь запугать.

Он ведь даже не догадывается, что я, как та улитка, с удовольствием вернусь в свою раковину незаметности, лишь бы никто не дергал — и никаких обвинений выставлять не стану, даже если видеозаписи будут. Договариваться ему надо с Эффой — а поскольку это невозможно, то лучшим выходом станет забрать у него миллион и в качестве широкого жеста пообещать, что лично я не имею ничего против. А с майором Сойер мы расстались, так что дальше сам.

Надеюсь, за два раза у мистера вон Лаби выработается рефлекс, что беспокоить меня — к финансовым потерям.

— Всего доброго, мистер Савой, — хмуро ответил он. — Учтите, мои друзья вас помнят и не простили.

— Девочкам такое свойственно, — кивнул я, заторопившись к гравилету, рядом с которым уже нетерпеливо перетаптывался поверенный.

— Язык вас погубит, мистер Савой. — Донеслось в спину.

— Пока только сплошные прибыли, — пробормотал я, недоуменно пожимая плечами на вопросительный взгляд мистера Шаема.

Мол, понятия не имею, о чем это он.

Глава 2

Поверенный не стал особо заморачиваться и, как оказалось, вызвал для меня такси — в самом деле, не гонять же личный транспорт графа. Впрочем, и уважение гостю тоже оказано — не простой гравилет, а премиум «Гаранд», роскошный, трехместный, с белым кожаным салоном и предупредительным водителем — и дверь мне открыл, и извинился, что из-за городского пожара маршрут займет чуть больше времени. Машина будет вынуждена сильно огибать город с запада, но в двадцать минут все равно уложимся.

Мне, все, что не пешком — уже без разницы, так что откинулся на спинку кресла и приготовился наблюдать за столицей с высоты. Потом, правда, все же заинтересовался пожаром и принялся искать на новостных сайтах, что там такое чадит прямо с утра.

«Возгоранию на складе лакокрасочных изделий присвоили высшую категорию сложности, работают два десятка пожарных команд, население близлежащих кварталов эвакуировано».

Посмотрел в окно — пожар оставался по левую руку, а высота позволяла плюс-минус определить место. Сильно удивился — надо ведь кому-то ставить склад в довольно дорогом районе, рядом с офисами промышленных гигантов и съемным жильем тамошних работников. Даже на карте города посмотрел — в мобильной версии, там же полистал фото. Ну да, нежилое здание довольно угрюмого вида, с подъездными путями для грузовиков и площадками для воздушного транспорта на крыше — так было до пожара. Каких-то ярких эмблем или названий на фасаде не было, но их хватало на бизнес-центре в примыкающем здании.

В этот момент гравилет резко качнуло, заставив прижать сотовый к подлокотнику, а самому вжаться в кресло. Заревели тревожные системы, в трелях которых пропал мат от водителя, схватившегося за джойстик ручного управления. Почти сразу все смолкло — «Гаранд» выровнялся и лег обратно на курс.

— Это что такое… — Чуть ошарашенно произнес я, усаживаясь как раньше и озираясь по сторонам.

Качнуло вправо — смотрим влево.

От места пожара растеклась, как от камня, брошенного в воду, белесая волна. Взрыв создал в небе словно бы высоченную юлу — детскую игрушку, стоящую на спице — только материалом тут было что-то дымно-белое, уже растаскиваемое проснувшимся ветром по сторонам.

И никакого привычного «гриба» после взрыва. Да и раньше все чадило пепельно-черным — откуда бы взяться этой белизне?..

«Забористые вы мешаете краски».

Над нами и чуть сбоку пронеслись гравилеты полиции и скорых — у них свой эшелон движения.

«Пожарные», — пронеслось в мыслях, и в сердце появилась тоска.

Впрочем, их гравилеты должны быть достаточно защищены, а выходить из них давно не нужно — с высоты работать проще. Надеюсь, уцелели.

— Предписано уходить из города, сэр. — Оправил одежды водитель и озвучил пришедшее сообщение. — Диспетчеры требуют очистить воздух.

— Не будем спорить. — Кивнул я, тоже поправляя сбившийся к верху низ костюма.

Того самого, дорогущего и парадного — доставшегося заботами мистера Хайни. Ничего более достойного для визита к высоким лицам все равно не было, а брать в аренду что-то другое я не видел смысла.

Откочевали мы далековато — под машиной давно исчезли крупные строения и жилые комплексы — вились через поля междугородние трассы и жили своей жизнью полумертвые деревеньки. В небе по соседству мелкими и крупными точками виднелись другие гравилеты, которых тоже убрали подальше — все терпеливо ждали команды.

Новостные ресурсы продолжали вещать про пожар, никаких новых сообщений. А нет, вот — «взрыв на складе лакокрасочной продукции». Значит, продолжают настаивать, что бахнула особо забористая олифа — да так, что долетело до низкой орбиты. Ну-ну…

Впрочем, не эвакуируют город — и уже хорошо. Значит, не радиоактивное и не заразное, а на компенсациях Империя никогда не экономила — выплатят, отстроят все заново… И тех, кто складировал опасные вещи, тоже найдут — если с дымом не ушли в небо. Мне и этого знать достаточно.

Рано или поздно что-то просочится, и появится тема для тихих обсуждений в универе. Да и на работе будет, о чем поговорить — не все же радио слушать. Я же мастерскую так и не бросил — наоборот, первым делом отзвонился начальству и объяснился за отсутствие на ночной смене. Справку мне в больнице со скрипом, но выдали, так что даже штрафа не вышло. Да, на счету лежало больше шестисот тысяч, но деньги имеют свойство быстро заканчиваться.

А еще я хотел купить себе гравилет — и с такой суммой на новый можно даже было не смотреть. Но взять старенький, сильно ушатанный и своими силами починить в свободное время — на это, пожалуй что, хватало. А уж если вернут все долги…

Начальство мастерской сквозь пальцы смотрело на «саморемонт» своего железа, а профиль у нас как раз в починке старого, почти антикварного хлама. Да и вариант может подвернуться прямо на рабочем месте — иногда, услышав сумму за реанимацию древней установки, владельцы грустно увозили свои гравилеты на эвакуаторах, догнивать на задних дворах и парковках. Можно будет предложить продать на месте. Без обмана, естественно — честно рассказав, что дальше эта машина станет пить кровь не из старого владельца, а из меня.

— Диспетчер разрешил движение, сэр, — выдохнул до того напряженный водитель. — Будем на месте через двадцать минут.

Итого — около часа времени со всеми маневрами. Сколько будет стоить поездка — даже страшновато представить, оплата в таких тарифах поминутная. Сочувствую поверенному.

Двигались мы по касательной к городской застройке, но следы взрыва были видны даже отсюда. Я старался не смотреть в ту сторону, суеверно полагая, что если не смотреть на проблему, то она тебя не заметит. Тут-то вовсе не должна — но на всякий.

Постепенно «Гаранд» вернулся на маршрут, как и другие машины. Внизу же продолжала идти обычная жизнь — большой город не склонен паниковать, некогда ему.

Я вот тоже занялся любимым делом последних дней — открыл приложение с объявлениями о продаже гравилетов и принялся смотреть новые. Фильтры по цене установлены, галочки «битая» и «не на ходу» стоят, количество хозяев и километраж не имеют значения — но даже так за день появилось всего два подходящих. Полистал фото: у бело-синей «Сагиры» видно, что лезли в двигатель — там заводские фиксаторы под крышкой ломаются только в путь, если нет магнитного ключа — а значит, чьи-то кривые руки уже побывали в силовой установке.

Второй лот был сгоревшим остовом когда-то популярной «Аярры» авиданской сборки, грустно вросшим в землю. «Продаю документы» в комментариях. Полукриминальный вариант — под ввоз донора из Авидана или кражу и перебивку под себя машины внутри Империи.

Вздохнув, взглянул ранее сохраненные варианты — из десяти, отмеченных «сердечком», две уже серели отметкой «снято с продажи». То ли проданы, то ли хозяин слишком рано отчаялся — ведь на свете есть я… В любом случае, грустно — хотя варианты все еще не такие, чтобы немедленно лететь их смотреть. Убитые, откровенно говоря, варианты-то.

А хотелось посвежее хотя бы внешне — мне ее еще возле универа парковать. И есть большая разница между «ретро-красавицей», и «нищета заставила Тана Савоя летать на бревне». Так-то мне все равно, что думают другие — но не все равно, если мой корабль будут оскорблять.

Да и основная проблема ретро-машин — не достать целые внешние элементы. Раньше не ценили, теперь вот — стоимость может измеряться десятками тысяч за декоративную накладку. Проще сразу искать целую хотя бы внешне — а с внутренним справиться в чем-то проще.

«Может, посмотреть Сагиру»? — Вернулся я к новенькому объявлению.

Вытянутый корпус, ретро-планировка на двоих, друг за другом — изначально гоночная модель с хорошим потенциалом для тюнинга. Корпус — стекловолокно, силовая рама — титан. Конструктивно ей ничего не будет и за сорок лет — столько прошло с даты выпуска. В чем-то похоже на «Пламенеющую», но крепко стоит на земле на четырех телескопических опорах. Когда-то гонялась на чемпионатах, теперь, судя по фону на фотографиям в объявлении и архивных, подгруженных за отдельную плату, живет по гаражам и сервисам. Потому как если проблема с силовой — а по всем признакам так и есть — летать эта штука будет, но весьма печально. А если и минимальные обороты засбоят — диспетчеры просто выкинут слишком медленный гравилет из потока с черной меткой и предписанием пройти техосмотр в месячный срок. Который она не пройдет ни за что.

Чем больше смотрел на фото, тем больше «Сагира» мне нравилась — конечно, надо обновить покраску под мой вкус, но внешне все на месте. Ткнул сердечко и только потом посмотрел на цену — полтора миллиона. Это я фильтр с большим оптимизмом ставил — и под торг.

Палец потянулся отжать сердечко, но, подумав, все же оставил.

«Надо ехать, разговаривать. Слишком много разных гаражей сменилось — проблема системная. Так всерьез можно летное разрешение потерять, и тогда „Сагиру“ только перед домом ставить, чтобы пить чай и грустить, на нее глядя. Продавец должен это понимать».

— Подлетаем, сэр.

Я встрепенулся — за этими поисками время летит мгновенно.

Посмотрел по траектории движения — гравилет скоро должен был пересечь парковую зону с крупным застекленным куполом из шестигранных секций, накрывающим центр парка. Где-то, наверное, за ним…

«Гаранд» сильно замедлил скорость и начал заходить по глиссаде прямо на купол — в открытые автоматикой сектора в верхней трети северной стороны.

Невозмутимым оставаться было сложно, но я справился — особенно, когда гравилет уже на скорости пешехода прошел открытые «ворота», и под ногами раскинулось защищенное куполом поместье из главного дома и нескольких домов поменьше, переплетенных декоративными дорожками и утопающих в зелени кустов и деревьев.

«Любит тепло, наверное», — оценил я, как тут будет хорошо зимой.

Вокруг — снегопады, а внутри теплицы безветрие и вечное лето. Тут было даже небольшое озерцо с белоснежным песочком и лежаками — которое наверняка тоже никогда не замерзало…

«Граф в курсе, на что идут средства его фонда?» — Хмыкнул я про себя. — «Или все заработано нелегким трудом, а граф финансирует что-то совершенно другое?..»

Поймал себя на мысли, что даже немного завидую. Хотя, слишком помпезно — вон, и особняк зачем-то в пять этажей. Я бы себе отстроил гораздо скромнее, но уютнее. И отстрою.

Заодно отметил, что обычных въездов просто нет — как ни приглядывайся, от дома и его окружения к контуру купола не шло ни одной обычной дороги. Зато просторная парковка у левого края поместья была заставлена гравилетами — дорогими люксовыми и практичными грузовыми — для хозяев и обслуги. «Сатгард» в белой ливрее, иностранный «Санум» — того же класса — стояли рядом, поближе к ведущим в поместье дорожкам, а всякие неубиваемые «Профессионал» и «Ладья-5» кучковались подальше к «стене» купола.

Водитель поставил «Гаранд» на заранее помеченное индикаторами место — те переливались зелено-желтым, формируя прямоугольник рядом со служебными машинами.

— Прибыли, сэр. — Нажал он на кнопку открытия трапа.

— Благодарю. — С некоторым даже любопытством замер я на верхних ступенях, вдохнув фруктово-южные ароматы, витающие в воздухе.

Даже словно бы подсоленной близостью моря повеяло — что совсем уж невозможно. Скорее всего, какая-то хитрость с вентиляционными установками — под куполом себе можно такое позволить. Хотя дорого будет безумно.

Пока спускался, осмотрел конструкции, формирующие свод — купол формировался из железных балок, в которые были вставлены здоровенные стеклопакеты. Разумеется, угадывались блоки антигравов — без них такое архитектурное чудо вряд ли было возможно. И если совсем придираться — были различимы электрические кабели, проложенные от земли до самого верха. Но все равно красиво, с размахом.

На сайте мэтра был совсем другой адрес — дом в городе, где велся прием. И да, он тоже находился в южной части столицы — но никак не под куполом, вокруг такой красоты. Видимо, просьба графа застала мэтра дома.

Агалле Лунк — женщина. Каждый раз себя одергиваю, когда думаю о мэтре в третьем лице. На сайте фотографии нет — особо охраняемое лицо. В прессе, в том числе специальной, тоже только подпись — размашистая роспись с завитками. Не так много в Империи мэтров, чтобы относиться к ним несерьезно — биоэнергетика наука молодая, и если оружия на ее основе нет, то вот гравилеты, архитектура, перевозки, медицина без нее уже немыслимы. Есть повод защищать и давать все условия для работы — хотя собственный парк под куполом внутри парка, пожалуй что, перебор.

«Впрочем, смотря что она придумала до этого — может и заслуженно», — поправился я для объективности, неспешно двигаясь по тропинке к особняку.

От которого уже шел высокий человек с чопорным и скучным лицом дворецкого, застегнутый на все пуговицы в серый шерстяной пиджак, белую рубашку и коричневые брюки. Хотя вокруг было изрядно тепло — куда теплее, чем на улице. Если бы не особый крой моего костюма — даже жарковато. Впору ходить в майке.

— Мэтр Агалле Лунк ожидает вас больше часа, — поджав губы, произнес мужчина.

Пятый десяток лет, эксперт по апломбу и умению делать одолжение каждым сказанным словом.

— Не будем тратить ее время, — кивнул я, глядя на тропинку за его спиной.

Дворецкий потребовал следовать за ним — просьбы обычно сопровождаются словами «пожалуйста» и хотя бы намеком на расположение. Ну хоть по дорожке не плелся, а шел нормальным шагом — комфортным, чтобы продолжать крутить головой по сторонам.

Женская рука чувствовалась в мелких деталях. Там, где я бы мельком отметил «куст» — если приглядеться, была целая композиция растений. Вместо лужайки с газонной травой — рядочки симпатичных цветочков незнакомого вида. Все ухоженное, чистое — красота.

Труда это наверняка стоит чудовищного — или целой армии помощников.

«Буду делать себе поместье — все закатаю в асфальт», — сделал себе пометку. — «А деревья расставлю в кадках. Такие — неприхотливые, чтобы если неделю не поливать, не померли».

Начали подходить к главному дому — песочно-желтому дворцу с колоннами и двумя выдвинутыми вперед крыльями.

«И дом — одноэтажный», — кивнул себе, глядя откровенно скептически на место, мыть которое можно начать в понедельник, а завершить в четверг. Чужих я в свой дом не пущу, а превращать жизнь в вечную уборку — такое себе удовольствие. В качестве демонстрации достигнутого богатства можно просто положить кучу денег в центр зала. Как представил — даже улыбнулся умиротворенно.

«А все это — просто камни», — с иронией поднимался по ступенькам вслед за недовольным мужиком.

Заминка случилась у входа.

— Я буду ждать вас здесь, сэр.

— А…

— Ожидайте в гостиной, сэр. Мэтр скоро подойдет. — Отвернулся он и пошел по своим, безусловно, очень важным делам.

Пожав плечами, потянул на себя массивную дверь в полтора моих роста — довольно просто поддавшуюся, к слову.

Изнутри тут же повеяло кондиционированной прохладой, лишенной запахов, а небольшой коридор, завершавшийся просторной комнатой приемов, был освещен искусственным светом — слишком белым, стерильным, если сравнивать с уличным.

Я прошел внутрь и осмотрелся — окна и в самом деле были задернуты плотными шторами. Пол выполнен в белом мраморе — светлые плиты метр на метр покрывали прихотливые узоры среза горной породы. Из мебели имелось два полукруглых диванчика и кресло, размещенное за пустующим столиком из темного дерева. В комнату вели три двери из массива дерева, на данный момент закрытые. И полная тишина, в которой спасительно успокаивал шелест кондиционера над входом.

«Надеюсь, в отместку не будут заставлять ждать тот же час», — присел я на диван, нашел окружение более не заслуживающим особого внимания и вновь взялся за телефон.

«Сагира» вновь заняла все внимание. Полистал тематические форумы, примерно уже зная, что решения проблемы силовой установки нет — ее только менять на новую. А цена «новой» сорокалетней установки была в цену этого самого гравилета — те же полтора миллиона, если не дороже. И без гарантии, что замена проживет хотя бы год после установки…

Беда в том, что «Сагиру» выпускала компания, которой больше нет — так бывает. А раз нет компании, то нет и запчастей. Другие же производители строили свои энергоустановки под собственные размеры корпусов, и в «Сагиру» они не помещались по габаритам. Разве что искать что-нибудь экзотическое и как-то заставить «мозги» гравилета с этим работать — что тоже великая проблема. Компьютер и все системы чужие установки «не принимали».

«Может, вообще всю систему сменить? И „мозги“ и движок? Но работа будет адовая — там десятки километров проводов вести по корпусу…»

— Тан Савой?

Я, спохватившись, резко поднялся, оставив телефон на диванчике — не до него сейчас.

Обнаружил у одной из дверей молодую женщину — лет тридцати на вид, в простом темно-синем платье с цветочными мотивами, с темными волосами, уложенными в узел, и синими хозяйственными перчатками на руках.

— Мэтр Агалле Лунк скоро освободится и поднимется к вам. — Доброжелательно сообщили мне, тоже оглядывая с любопытством.

Я аж выдохнул — надо же, чуть не проворонил. А это — просто служка в большом доме.

«Поднимется — в доме есть подвал?» — Отметил про себя.

— Вам что-нибудь принести? Чай, соки, воду? — Трогала девушка край правой перчатки левой рукой, словно собираясь снять.

Хотел было попросить чай, но… То ли какое-то глубокое сомнение, что в таком платье можно заниматься уборкой, то ли слишком прямой и спокойный взгляд — не знаю, что заставило посмотреть на нее в энергоспектре.

Зрелище представилось удивительное. Впервые монолитная энергетика человека — пусть и неоднородная, текучая — представилась в сложном структурированном виде, больше походящим на пластинчатый доспех из средневековых гравюр. Разве что пластинки были наложены гораздо большим количеством слоев, свободно объединялись и перетекали друг в друга на одном уровне. Очень красиво — и не как обычно, оттенками синего, а различимых цветов, хоть и холодной гаммы. Цвета, впрочем — в голове у каждого человека. Тут все энергеты природные дальтоники — каким цветом станут ассоциировать в первый раз, таким на всю жизнь и запомнят. Для меня ремесло — это чаще всего работа холодом, заморозкой, ослаблением, усыплением, затормаживанием импульсов в мышцах и голове. Поэтому вся работа в оттенках синего.

У кого-то это — зеленый, у кого-то — красный. Разницы нет.

— Нет, благодарю вас, мэтр.

Структура на теле женщины словно бы ощетинилась, стала колючей — шипастой в центре секторов. А лицо — напряженным.

— У вас слишком красивое платье, чтобы подавать воду. — Чуть напряженно улыбнулся я.

Перчатки она трогать перестала — впрочем, не сняла их, оставив как есть.

— Принимается. — Недовольно кивнула она. — Надо было переодеться попроще. Но вам же будет сложнее — я практикую доверительное отношение с пациентом. Не все любят говорить о проблемах прямо, но легко доверяют их горничной. — Прошлась мэтр по гостиной и встала за диванчиком напротив.

— Скрывать нечего, мэтр. Полная бесталанность во внешнем контроле при хорошем внутреннем контроле. Я под угрозой отчисления из биоэнерготеха, и только вы можете меня спасти.

— Так не бывает.

Только плечами пожать и руками развести.

— Не взял с собой зачетную книжку, но уверяю — так и есть.

— Какой курс?

— Третий. — Стало не по себе от вопроса, но ответил честно.

— Вас должны были отчислить на втором. — Сообщила мэтр абсолютную правду.

— Отчислят в последний месяц лета, если ничего не исправить.

— Демонстрируйте, — властно приказала Агалле Лунк, подходя ближе.

— Мэтр… — Хотел я указать на слишком близкое расстояние и некоторую неопределенность каждой попытки.

Но мне протянули левую руку в перчатке.

— Внутренний контроль, мистер Савой. Хочу убедиться, есть ли в вас талант.

«И не разыгрывать ли я сюда прибыл, пытаясь получить контроль над тем, чего во мне нет вовсе?..» — Хмыкнул я про себя, не став удивляться.

— Воздействие? — Принял я в правую руку ее ладонь.

— Любое, на ваш выбор, — небрежно произнесла мэтр.

Заморозка — будет тяжеловато последствиями. А, пожалуй, попробую усыпить — самое мягкое из спектра.

Но то ли переволновался, то ли побоялся, что воздействие не пройдет через «чешуйки доспехов» — но мэтра тут же пришлось подхватывать, чтобы расслабившееся тело не упало на пол, а голова не врезалась в столик.

Даже Ноэля пробрало меньше! А тот — был серьезно ослаблен алкоголем.

— Приношу извинения, мэтр, — забормотал я, аккуратно размещая ее на диванчике и с тревогой глядя на сонно моргающие глаза.

— Все… Все нормально, — с силой сжала она ресницы. — Черт, это было неожиданно…

— Взбодрить?

— Не надо! — Подняла она ладонь и оттолкнула меня в грудь.

А то я со своим беспокойством нависал прямо над ней.

Я встал поодаль, стараясь выглядеть невозмутимо.

На то, чтобы привести себя в порядок, Агалле Лунк понадобилось пару минут — в энергоспектре, куда я подглядывал время от времени, это выглядело бурлением «чешуек», прорастанием новых внутренних и сдвигом старых на внешние уровни.

У нас «бодрились» иначе, просто подавая энергию к сердцу и надпочечникам — наверное, это было вредно, но во время сессии все средства хороши. Я, впрочем, читерил — учил и отсыпался на Аликсе. Но если надо пробежать стометровку или сбежать от патруля — тоже применял.

— Внутренним контролем владеете, — констатировала мэтр. — Что по внешнему? Детали.

— Делаю, как учат. Получается странное, — сдержанно обрисовал я.

— Показывайте. Стоп! Не здесь, — с некоторым трудом, явно преодолевая накатившую слабость, госпожа Лунк поднялась с диванчика и указала на центральную дверь.

Впрочем, двигалась она уверенно и завалиться вновь не пыталась — но я на всякий случай поглядывал с настороженностью и шел рядом.

За дверью оказался выход в небольшой внутренний дворик поместья, с фонтаном и скамейками под навесом. Мэтр прошла мимо них и уверенно устремилась в дальнюю левую часть двора — за стеной из высоких кустов оказалась полянка диаметром метров в тридцать с расставленными за ними манекенами. Позади каждого поднималась бетонная стена — изъеденная, испещренная вмятинами, выбоинами и сколами. Отметки от выстрелов тоже присутствовали в большом количестве.

«Тир», — особо и догадываться нечего.

Каждый снимает стресс как умеет — а пострелять и я когда-то любил. У себя в поместье обязательно сделаю, но лучше в подвале — на купол мне не хватит, а выстрелы взбудоражат соседей.

— Здесь, — указала мэтр чуть вперед. — На этот раз, будьте добры, озвучьте, что будете делать.

— Стандартное построение — птичий клин, — наверное, в сотый раз в жизни произнес я то, что точно провалю. И грусть в эти слова впиталась уже так, что не скрыть. — Практическая работа, второй курс.

Оптическая иллюзия — переход внутренней энергетики во внешнюю с дозированным выходом света. Весь контроль в том, чтобы птицы — галочками, какими рисуют их дети — двигали краешками крыльев и перемещались синхронно.

Я выполнил, как учили, и со скорбью смотрел, как по двору самовольно металась черная химера, то наползавшая на манекены, то прятавшаяся за ними. Никаких перемен — впрочем, повторять одно и то же и ждать изменений могут только психи.

— Вот как-то так. — Даже нотки вины были те же самые, что при сдаче зачета профессору Хорнету.

— Очень интересно, — задумалась Агалле Лунк. — Добавьте энергии в выплеск.

— Н-не надо, — очень убедительно замотал я головой.

— Добавьте. — Властно потребовала мэтр.

Спорить не стал — но и перебарщивать тоже.

На этот раз химера стояла напротив нас и словно бы внимательно наблюдала, слегка покачиваясь из стороны в сторону. От стаи птиц в ней были только обводы конечностей, которых было то двенадцать, то семнадцать, то восемь — и все они сплетались неестественным образом то снизу, то сверху.

— Почему оно стоит?

— Понятия не имею.

— У вас есть контроль над этим?

— Ни малейшего.

— А чего вы тогда боялись? — Хмыкнула мэтр, вновь теребя край перчатки.

— Это оно просто ничего не коснулось, — обреченно отметил я. — Повезло.

— Даже так? — И опередив мое предупреждение, сделала жест, будто хлестнула по химере кнутом.

Заорало на высокой частоте так, что я прикрыл уши и на мгновение закрыл глаза. А как открыл вновь — одного из манекенов не существовало, в бетонной стене за ним было сквозное отверстие размером в полметра. Повернулся к мэтру, чтобы извиниться за погром — он в самом деле каждый раз случайный, невозможно предсказать!.. И замер, проглотив извинения — отчаянно придумывая новые, более убедительные.

Глядя на весьма задумчивую Агалле Лунк в симпатичном нижнем белье и в своих синих перчатках, переминавшуюся босой на траве. Платья и обуви не было.

— Я это не контролирую! — Тут же открестился я.

И ведь не соврал — даже в самый темный час своей жизни, валяясь в тюремной камере, и в мысли не пришло воспользоваться до последнего. Тут со здоровой энергетикой вот такое — а что было бы с перекрученной?..

— Очень интересно, — сдержанно прокомментировала мэтр. — Ждите здесь. — Удалилась она в дом.

Вернулась минут через двадцать — в новом платье, на этот раз темно-зеленой расцветки, закрывающем горло высоким воротником, но с открытыми руками. На ногах — удобные бежевые туфли-лодочки. Перчатки — те были прежние.

— За мной, мистер Савой. — Замерев на пороге, кивнула она вглубь дома.

Где я быстренько узнал, зачем мэтру такой дом и такое количество комнат в нем — заставленных самой разнообразной аппаратурой. После первой же пришлось оставить верхнюю одежду на диванчике в гостиной и далее шлепать босиком в модных трусах-боксерах, с видом солидным и невозмутимым. В конце концов, тут — медицинский центр, хоть я тут один единственный пациент.

От меня ничего не требовалось — датчики Агалле Лунк надевала сама и весьма ловко, от одной установки к другой вела чуть ли не за руку и иногда просила сделать базовые манипуляции с энергетикой — на уровне первого курса. И так как я больше ничего не спалил и не испортил, а мэтр никак не упоминала о случившемся конфузе, то под конец я успокоился совершенно.

Тем более что слова «ага», «ясно», «я так и думала» — вселяли сдержанный оптимизм, что моя проблема будет решена.

Примерно через час мы перешли из левого крыла в правое — я было потянулся одеться, но мэтр повела меня в дверь напротив. Где оказалось огромного размера помещение — под потолок особняка, с рядами окон во всю стену, для маскировки прикрытых занавесками. Фактически, никаких этажей в левом корпусе не существовало. Внутри же стояла здоровенная силовая установка — стендовая, вмурованная опорами в фундамент, оплетенная кучей датчиков и устройств. Высотой в два моих роста — здоровенная.

— С гравиносца «Титан», — пробормотал я, глядя восхищенно.

И только после этого увидел очередной взгляд, полный подозрения. Очередная секретная штука?

— Да его в журналах печатали! — Возмутился я. — Гордость Империи! Правда, упал десять лет назад… — Добавил с грустью.

Вернее — сбили его, слишком много крови попортил врагу на Южной войне. С большими потерями его тогда достали — фактически, проиграв на этом войну.

Но и терпеть бандуру, которая шляется над головой где-то в космосе и спускается, чтобы сбросить в тылу крыло истребителей — было выше их сил. Уникальная штука по техническим характеристикам — силовая установка буквально ломала сам корпус «Титана», но обеспечивала такие ускорения, что ни на высоких орбитах, ни в космосе его достать не могли.

Добрались до него уже на территории Империи — не зная, что в доках уже подписали акт о списании чудо-оружия. Потому и добрались, наверное — в стиле наших организовать из мертвеца ловушку.

В любом случае, свой последний бой он принял в воздухе. Заодно доки не пострадали.

— Это не с «Титана», но… Не имеет значения. Знаком с принципом работы силовой установки? — В процессе обследования мэтр перешла на «ты».

— Да.

— А с такими вещами? — Подойдя к установке ближе, госпожа Лунк показала таллиумный энерговод, уходящий переплетением тонких проволочек к силовой установке.

— Знаком.

— Нелегальные гонки? — Хмыкнула мэтр.

Я с интересом продолжал смотреть на агрегат. Нет, ниоткуда это не сняли — все новенькое, свежее, недавно собранное.

«У Империи будет новый „Титан“?»

Пожалуй, лучше промолчать — и без того сказал слишком много. Не учился бы на факультете — замаялся бы бумажки подписывать о неразглашении. А так — замаялся еще на первом курсе. Все расстрельные статьи были оглашены уже тогда — под подпись.

— А? У меня нет гравилета, госпожа, — заметив, что она все еще ждет ответа, сказал я. — Просто знаю принцип.

— Легко потерять ногу — тоже знаешь?

— Разумеется, мэтр.

— Ну-ну… Итак, мистер Савой. Ваша проблема мне ясна. — Перешла она на официальный тон.

Я с нешуточной надеждой смотрел на нее.

— И решение ее имеется. — Кивнула Агалле Лунк величаво.

Наверное, смотрел я на нее так искренне, что она аж зарделась от удовольствия.

— Все дело в том, что вы как деревенский увалень — сильны и небрежны. Природой, наследственностью и случайной мутацией вам досталась сверхплотная энергонасыщенная оболочка. Вам знакомы эти термины? Прекрасно. Так вот, нет вашей заслуги в обладании такой силой. И нет в этом великого таланта. — Безжалостно чеканила она. — Вы — как неограненный алмаз, что скоро треснет, расколется на мелкие кусочки, обратится в прах. Человеческое тело такую энергетику долго не выдержит. Вы — опасны, мистер Савой. Опасны в первую очередь для себя. И если не станете слушаться, совсем скоро станете мертвым мистером Савоем. Вам все ясно?

Я закивал, пропуская патетику мимо ушей. Для местных, может быть, такая плотность опасна — а мы на Аликсе долгонько живем.

— Прекрасно, что вы обратились ко мне, мистер Савой. У вас появился шанс, но через великое прилежание и дисциплину. Вы все поняли?

— Да, госпожа.

— Берите энерговод в руки и подайте энергию. Ваша задача — исчерпать себя. С этой установкой вам будет несложно.

С некоторым сомнением посмотрел я на махину. Тут да, тут не гравилет — тут и надорваться можно, чтобы тягу дать.

— Не спешите, я включу аналитику, — забегала Агалле Лунк между установленных тут и там защищенных ноутбуков. — Коллеги саботируют вызовы, так что я не имею права игнорировать такую возможность. Работа в условиях выплеска чистой силы монотонной частоты… — Забормотала она вполне отчетливо.

Еще и эксперименты ставит. Впрочем — если сможет помочь, то не жалко поучаствовать.

Пока стоял, заметил десяток энерговодов, идущих к установке.

«Собираются запитывать сразу от нескольких пилотов?.. Получится грязновато — людская-то энергетика не конфликтует между собой, и ту же 'заморозку» легко накинуть поверх чужой. Но «работу в четыре руки» в университете даже не рассматривают. Тут, конечно, не работа — просто подача энергетики. Но даже пилоты, летающие в спарках, выдают ускорение по очереди — не то что на Земле, на Аликсе то же самое. Никто не рискует — установка просто пойдет в разнос в лучшем случае. А тут — синхронизировать сразу множество источников…

Или в этом и есть секрет «Титана»? Нашли способ?

— Готово, мистер Савой. — Вернулась ко мне мэтр. — Вас нужно подвести до грани истощения, но не переходить ее, поэтому подавайте поток равномерно. Можете начинать.

Я посмотрел на блямбу из таллиума в ладони — крупную, закрывающую ее почти целиком — и подал в нее энергию.

Если что-то и произошло — то разве что появились пики на графиках на экранах, а затем линия в программах аналитики пошла вверх.

— Позволено ли будет спросить, куда энергия уходит?

С обратной переработкой биоэнергетики в электричество на Земле вроде как было пока глухо, так что вопрос интересный.

— Установка пытается поднять парк, мистер Савой. — С легкой иронией ответили мне. — Так что не придавайте значения своим усилиям.

— Как скажете, госпожа. — Пожав плечами, продолжил я довольно рутинную операцию.

— Как себя ощущаете? Усталость, утомление?

— Ничего из этого, — честно признался я.

— Отлично. Истечение стандартное, значит, можно усилить. — Мэтр вернулась с еще тремя энерговодами, два из которых закинула мне под ноги, а третий вложила в левую руку. — Пробуй так.

В этот раз хотя бы силовая установка начала слегка звучать — высокочастотным гудением пробужденного, но все еще сонного монстра.

— Нет, канал слишком мал, — походив между ноутбуков, закусила Агалле Лунк от досады губу.

— Несите остальные, — буркнул я. — Сколько их там…

Оказалось — двенадцать и четыре резервных. Все до одного ловко приклеили к телу — и только после этого графики на экранах стали вызывать у женщины довольный вид.

— Мэтр…

— Вы чувствуете утомление?

— Нет, мэтр, но безумно чешется под левой лопаткой. — Уже не в силах терпеть, признался я.

— Да, конечно, — С заботой почесали мне кожу, пригладили там ладонью и даже чуть подули сверху.

А потом вдумчиво погладили по всей спине — явно в благодарность.

— Характеристики превосходят плановые. Перегруз не проверить, — с легким сожалением прокомментировала мэтр. — Или… Тан, ты сможешь выдать энергетику импульсом? Как на гонках?

— Могу, но на гонках я не…

— Поговорим про гонки позже. Я не запрещаю — но призываю к осторожности, — мягко произнесла она. — Итак, мне нужен всплеск. — Построжел ее голос.

— Выдать-то могу, — погрустнел я чуть.

Как-то не вязалось положение в одних трусах, с кучей датчиков на теле и перед сверхсекретной установкой с обещанием больше не высовываться.

Но раз мэтр полагает это случайной мутацией… И раз у меня все-таки появится внешний контроль — а она, судя по всему, знает решение… И раз я не попаду после отчисления кормить комаров на радиоактивные болота…

Немного — можно.

— Даю всплеск, госпожа, — скрыл я вздох, «бросая» внутреннюю энергетику к энерговодам, пересиливая заложенное в них сопротивление.

На мгновение энерговоды мигнули красивым серебристым светом.

— Отлично! — Сказала мэтр, хлопнув в ладоши.

— ВХХ-БММ!!! — Сказал парк, подпрыгнув на миллиметр и замолк, сменившись отзвуками задрожавших оконных стекол.

— Тан! — С волнением посмотрела на меня госпожа Лунк.

— Говорите им, что рванула банка с лаком, — мрачновато отозвался я. — Сегодня это модно.

— Что? О чем ты? С тобой все хорошо? — Осмотрела она меня, срывая все эти таллиумные блямбочки с тела и осматривая участки кожи.

— Да отлично. — Буркнул в ответ, не сопротивляясь. — Но парк у вас для установки легковат.

— Внесем поправки, — закивала она, забирая энерговоды из ладоней. — Учтем и усилим. Но какие результаты на графиках! — Словно оправдываясь, показала она рукой на экраны.

— Наверное, — ничего не понял я там, но согласился.

— Не наверное — а точно! Двухкратная перегрузочная способность! Мы рассчитывали на сто двадцать процентов, теперь можно будет пересчитать всю конструкцию!

— Очень рад. — Стоял я спокойно, пока вокруг меня носилась радостная мэтр, снимая оставшиеся датчики.

С двух на ногах я просто переступил в сторону.

— А, насчет твоей проблемы, — дернула она головой, будто желая убрать в сторону волосы. — Полагаю, ты достаточно потратился. Так вот, на тебе остался минимальный слой — с ним внешний контроль обязан работать стандартно. Пробуй!

— Эм. — Выразительно посмотрел я на энергоустановку за чертову кучу миллионов за ее спиной.

— Делай, я уверена!

— Под вашу ответственность, госпожа. — Отвернувшись к внешней стене, с сомнением выполнил я упражнение.

И стайка черно-белых птиц пролетела, как положено, по поверхности.

— Ух ты! — Обрадованно улыбнулся я, повернувшись к мэтру.

А та смотрела на меня с гордостью.

— Слой энергетики, который на тебе сейчас, нужно запомнить. Лучше всего — дать ему название, имя. — Деловито принялась она давать указания. — Тогда ты сможешь выделять его и работать только с ним.

— Огромное спасибо, госпожа, — поклонился я вполне искренне, хоть и неглубоко.

Та зарделась довольно.

— Ты ведь понимаешь, что это только первый шаг в изучении? — Подошла она ближе, снимая перчатки, и встала передо мной.

— Прилежание и дисциплина, госпожа, я помню, — со всей серьезностью кивнул в ответ.

— И наставник, Тан. Наставник, — ткнула она мне в грудь указательным пальцем. — Наставника найти непросто, особенно для такого увальня, — коснулась она всеми пятью пальцами кожи и огладила следы от энерговодов.

— Буду счастлив приобщиться к вашей мудрости, госпожа.

— Ты понимаешь, что это не бывает просто так? — Ладонь легла целиком и начала поглаживать сверху вниз, от ключицы, до солнечного сплетения.

От ее кожи распространялось приятное покалывание — в энергоспектре вся ладонь окуталась щеточкой из мелких-мелких ворсинок, приятно-приятно ласкающих кожу.

— Я найду деньги, госпожа.

— Деньги — пыль, Тан. Деньги мне неинтересны, — стал ее голос мягким, обволакивающим. — Но мне нравится, как ты зовешь меня. Скажи еще раз.

— Госпожа? — Удивился я.

— Я вижу, что ты далеко пойдешь, Тан. Я ограню твой алмаз. Ты будешь очень богат и влиятелен, — шептала Агалле Лунк. — Просто не забывай никогда это слово, понимаешь?

Уважение — к тому, кто его достоин, почему нет?

— Понимаю, госпожа.

— Раз так, — промурчала она, — помоги мне снять платье, — повернулась она спиной.

«А-а-а, вы про это!» — Сразу догадался я.

— Тан? Не стой истуканом, Тан! — Притопнула она ножкой. Потом, устав ждать, раздраженно обернулась, обнаружив пустой зал.

Я же, уже деловито натянув штаны, шел к парковке гравилетов, на ходу застегивая рубашку и шагая в ботинках с примятыми задниками.

Называть мэтра госпожой еще и в постели — категорически не входило в мои планы.

Надеюсь, она поймет. А если не поймет — то и ладно, зла я ей не делал, а вредить мне — что за глупость? Наказание для таких людей — забвение. Забудет и будет считать, что отомстила.

По крайней мере, я так себя успокаивал.

Моего гравилета на парковке не было. То есть — вообще.

С тоской посмотрел на открытые шлюзовые сектора метрах эдак в сорока над землей.

— Сэр? — Позвали меня со спины. — Это закрытая территория, сэр.

Обнаружил мужчину в желтоватой рубашке и серых брюках, удивленно на меня глядящего.

На рубашке было вышито «Илан Стон». Из служащих, понятно.

— Дружище, я недавно прибыл на такси и задаюсь вопросом, как отсюда буду выбираться, — с улыбкой произнес я.

— Всем транспортом заведует хозяйка, сэр. Вам следует обратиться к ней.

— О, разумеется, — сделал я улыбку еще шире. — Слушай, — сделал я тон пониже, — на самом деле мне бы в туалет. Не подскажешь, где он тут?..

— Эм… Туалет есть в особняке.

— Неловко спрашивать нашу блистательную хозяйку. Я потому и вышел на улицу.

— Тогда в пристрое, — указал он на стену прямо под шлюзами.

Решение было неприятным, но решение было рабочим.

— Благодарю! — Похлопал я Илана по плечу и устремился в ту сторону, быстрым шагом и тихонечко насвистывая.

А как тот отвернулся, перешел на бег — потому как на крыльцо поместья вышла Агалле Лунк, и выражение ее лица не предвещало мне ничего хорошего.

Терпеть не могу ругаться, особенно с симпатичными женщинами. Но, конечно, просто убегать — тоже будет бестактно.

Так что в указанном доме для прислуги быстренько нашел ручку, бумагу и написал короткую записку для мэтра, положив в центр пустующего стола — уверен, ее быстро найдут. Поглядел со стороны — выглядело все это довольно непрезентабельно.

Вышел из дома, срезал симпатичную розовую розу — одну из тридцати растущих там — и приложил сверху.

«Теперь — нормально», — оценил я.

После чего скатал штаны, обнажив икры. Пиджак снял, свернул и повязал на поясе. И — по металлическим балкам вверх. Благо, стыки, выступы, накрученные болты и горизонтальные связи там имелись в большом количестве — а если и не было, то можно было подтянуться за кабели. А что сорок метров ползти — так главное вниз не смотреть и не думать про эти расстояния. Левой рукой, правой ногой, правой рукой, левой ногой — и вверх, вверх, к цели. Нам, с энерготеха, никакой балкон не высоко — если там красивая девушка. И никакой шлюзовой проем — если красивая и злая женщина ждет внизу…

Но вроде пока не заметила — да и по поместью искать вряд ли станет. Раз у них такой порядок с отбытием — только на гравилетах — никуда я не денусь в ее понимании.

Поэтому лез себе спокойно. Даже песенку начал напевать ритмичную — под нее ползлось приятнее.

И все в самом деле было отлично, пока шлюзовые не начали медленно закрываться.

— Где он? — С арктическим спокойствием в который раз спросила Агалле Лунк у дворецкого.

Никому не нравится, когда их отвергают — а красивую женщину это вводило в тихую ярость.

Прислуга, и особенно дворецкий, отлично знали такое состояние — раньше, правда, оно редко имело персонификацию. Обычно мэтр была в бешенстве от экспериментов, которые раз за разом не получались.

Имена, достойные порицания перед слугами, появлялись гораздо реже — после кражи ее достижений, например. Ведь наука не может двигаться в одиночестве, совет коллег тоже нужен — но гранты просто так не раздают, и многие не стеснялись присвоить идею у «младшей». Это время прошло, теперь мэтр проклинала других — чиновников, что после сдержанных объявлений о достигнутых результатах тут же бежали к Императору, обещая от ее имени великий прогресс. Милость императора доставалась глашатаям — а требование уже лично ей.

Но так, чтобы вместо имени был просто «он» — лишенный даже имени кипящей злостью — такое, пожалуй что, дворецкий видел впервые.

А еще — беспокоился всерьез, так как гость пропал со всех камер наблюдения. Такого просто не могло быть, но являлось фактом — что было неприемлемо для человека, приставленного госбезопасностью к секретоносителю.

«Возможно, спрятался в шкафу, в погребе, под столом», — не так давно раздавал он поручения, но доверенные сотрудники только разводили руками, а местный персонал качал головой и утверждал, что ничего не знает.

— Нашли записку, — изображая рвение и одышку, подбежал сотрудник безопасности, удерживая листок бумаги, испорченный кривым почерком, и сломанную розу. — Роза была на записке.

— Как интересно, — мэтр буквально вырвала протянутую записку из рук и с сожалением посмотрела на розу. — Одна из тридцати оставшихся в мире Закатных роз Полуденной империи… Итак, что же нам пишут, — развернула она листок и вчиталась. — Надо же… — Прокомментировала она задумчиво, после чего смяла записку и бросила ее на землю.

— Мэтр? — С уважением посмотрел на нее дворецкий и покосился на смятый клочок бумаги.

— Это личное, Раван. Впрочем, ты же все равно прочитаешь, так?..

— Служба, мэтр. — Покаянно качнул тот головой.

— Он говорит, что моя красота ослепила его, лишила разума, и еще мгновение промедления — и он совершил бы чудовищную ошибку, поддавшись страсти. Ведь у него есть девушка, и он ей верен. Поэтому бежал, дабы оградить себя от страстей. Так и написано, Раван. — Наступила Агалле Лунк на записку и принялась растирать ее обувью о камень дорожки. — А еще он по пути нашел розу, столь прекрасную, как я, и не сдержался — сорвал ее. Но в ужасе, что содеял, оставил ее здесь — где должно остаться навсегда самое приятное воспоминание в его жизни. Просит не вспоминать и не терзать ему сердце случайной встречей.

Под равномерный речитатив, послание обернулось трухой под пяткой мэтра.

— Оу. — Не нашелся что ответить дворецкий.

— Ищите во всех закутках, в боксах для инструмента, перетряхните все гравилеты. — Не выражало ничего лицо женщины. — И когда найдете… — Прищурилась она и посмотрела вверх. — Когда найдете, я… Ого… — Прокралось в ее тон удивление.

Дворецкий невольно тоже взглянул вверх. И с удивлением обнаружил парня, ловко карабкающегося к шлюзовым выходам уже на высоте метров тридцати.

— Ого… — Повторил он следом.

— Вот и я говорю… — Задумчиво произнесла та.

— Принести ружье?

— Ну что вы. — Возмутилась мэтр. — Стрелять по автору таких строк? Закройте шлюзовые, пусть упадет сам.

— Так он все равно убьется.

— Я знаю мерзавцев с биоэнерготеха, останется целехонек. И тогда… — В предвкушении прикрыла она глаза. — Раван, я кому сказала!

— Уже закрываем, мэтр… Но, боюсь, он успеет быстрее, — явно с напускным сожалением, смотрел дворецкий ввысь.

Где небольшая из-за расстояния фигурка ловко подлезла под закрывающуюся створку и принялась скатываться вниз по опорным балкам.

Когда-то и дворецкий умел так ловко лазать — под горячим солнцем чужой страны. И его тоже искали — и не смогли достать. Воспоминания изменили отношение к гостю — до того пасмурное. Ведь дело мэтру поручено государственное, а всякие мерзавцы растрачивают его попусту… Хоть у этих мерзавцев в личном деле высший индекс лояльности и допуски к тайне до индекса «С». Если бы их не было, Раван уже стрелял бы сам. А мэтр — постреляла бы холостыми и успокоилась, ну или вынудила бы паренька спуститься. Что у них там случилось — не позволяло спрашивать профессиональное нелюбопытство. Но раз вырвался, то и молодец.

— Я желаю полетать, Раван.

— Боюсь, мы не согласовывали этот полет со службой контроля, мэтр. Заявки требуется подавать хотя бы за час.

Агалле Лунк поджала губы.

— К тому же, мэтр. Со всем уважением, но вам никто не позволит охотиться на граждан Империи, — повернулся к ней дворецкий.

— Я поняла. Что же, значит — нет. — Коротко кивнула она и удалилась с цветком в дальний угол сада — туда, где редкие цветы точно никто не смог бы повредить или растоптать даже случайно.

Место слома розы нашлось по массивному отпечатку ноги в ботинке рядом.

Сняв обувь, Агалле Лунк аккуратно пробралась к месту — оно было в центре, розу явно выбирали — и приладила отломленный стебель к сиротливо глядящему в небо срезу.

Собралась и попыталась объединить их своей энергетикой — внешним слоем, развиваемым в последние годы.

Не удалось — заставив подумать в первую очередь на собственный раздрай в душе, что препятствует манипуляциям. Ведь мысль — это электричество. А производная электричества — биоэнергетика. И контроль — строится уже не на мысли, но на желании.

Чуть порозовели щеки — воспоминание о пропавшей одежде прямо говорило, что мэтр в свои годы весьма хороша собой. Хоть и выглядит совершенной девчонкой.

Со второго раза прирастить розу обратно снова не получилось. И с третьего, и с четвертого — уже раздражая не на шутку.

«Не может такого быть. Или… Надо проверить», — забрала мэтр цветок в лабораторию.

На срезе, как и ожидалось, обнаружилась энергетика Тана Савоя — крайне плотная, энергоемкая до такого ужаса, что манипуляции Агалле Лунк просто не проходили сквозь нее.

Пришлось оттирать спецпрепаратами и бежать бегом с цветком обратно — время, когда энергетика цветка еще не умерла, было ограничено. На этот раз цветок принял жизнь обратно — хоть и смотрелся после всего потрепанным.

«Четвертый в третьем ряду», — зачем-то запомнила мэтр, уже успокоено возвращаясь обратно.

Манипуляции с растениями приводили мысли в порядок, а нужный порядок действий сам собой представлялся перед глазами. Острых чувств и злости больше не было — ушли за окучиванием растений, примятых неотесанной деревенщиной.

«Ладно, не деревенщиной», — припомнила она строки. — «Просто орясиной с огромным количеством сил невероятной плотности».

Которые, разумеется, должны служить ей — и покорно звать ее госпожой.

А что до мешающих факторов — все садоводство заключается в том, что вредные сорняки надо убирать, чтобы не мешали прорастать действительно ценным росткам.

— Раван, — встретила она дворецкого, потому что сама желала этой встречи. — Соедини меня с графом. Это был его гость, я хочу извиниться.

Тот поклонился с явным облегчением — ему еще отчет писать, стукачу. Ладно хоть, он не видел, что происходило в зале с силовой установкой…

— Мэтр.

— Да, Раван? — Спросила та сдержанно, хотя тот не торопился нести ей телефон.

— Перчатки, мэтр.

— Ах да, — обреченно выдохнула она, пытаясь вспомнить, куда их дела на этот раз.

«Скинула, когда…» — Приятное воспоминание сменилось досадой.

Вернулась в зал с перспективной силовой установкой — спроектированной с ее участием и, разумеется, лучшей в мире, как это безусловно подтвердилось сегодня. Подняла с пола перчатки и стала гораздо безопасней для окружающих.

Во всяком случае, дворецкий отдавал трубку спокойно, а не опасаясь случайно коснуться открытого участка кожи.

Вызов уже был активен — граф смиренно ждал. И хоть тот щедро жертвовал средства, но прекрасно понимал, что деньги есть у многих — и надо проявлять уважение к той, что придумывает, как приумножить именно его средства.

И уж точно его светлость поможет узнать о Тане Савое чуть больше.

Например, что там за девушка, ради которой тот лез по железной балке сорок метров вверх? И как имя этого сорняка?

Глава 3

Цены, выписанные мелом на черной доске, налезали на названия напитков слева и справа, путали примечаниями из больших букв «Б», «С» и явно вводили в заблуждение, потому что просто вода не может быть ни «сто пятьдесят», ни «двести». Вода — она вообще в фонтане рядом, просто стаканчика нет. От мысли о прекрасной, чистой воде в этот жаркий день невольно дернулся кадык, и я облизал пересохшие губы.

— Мы спиртное не продаем. — С опаской поглядывала снизу вверх девочка-бариста, отодвинувшаяся на всякий случай от стойки.

Я не держал на нее зла — вид у меня был наверняка предосудительный.

Изнутри балки, формирующие купол, были покрыты пылью и машинным маслом, а с улицы — плодом коллективного творчества птиц. А еще, если скатываться быстро, то стыки балок рвут штаны со звуком «кр-р» — быстрым и обескураживающим.

Надо ли говорить, что купол не уходил вот так просто в землю, а упирался в металлическую ограду с острыми шипами, за которой плотно рос кустарник с редкими, но высокими деревцами? И что последний прыжок к свободе был именно на эти высокие ветви, кажущиеся столь надежными — в обнимку с которыми я и завершил свой путь на сырой земле?..

К моменту спуска мой облик, стоящий под сотню тысяч, оценивался постовым суток на пятнадцать заключения — он явился на шум, но не догнал.

Чуть позже я раскатал пиджак с пояса так, чтобы он прикрывал собой статью «обнажение в общественном месте», брюки расправил, исключив «бродяжничество», а испачканные рукава рубашки, наоборот, закатал до локтя. Дети перестали показывать на меня пальцами, и я обрел душевное спокойствие.

Погони за спиной не было — линия «ворот» в куполе, на которую я то и дело поглядывал, так и не открылась. Возможно, в этом был демонстративный символизм — мол, наши двери для вас навсегда закрыты, мистер Савой! Хоть бы, хоть бы.

В ближайшем парковом фонтанчике я умылся, но вот пить предпочел в кафетерии рядом — как человек цивилизованный и при деньгах.

«Но — „сто пятьдесят“ за воду!» — Финансовые травмы времен студенчества победить было крайне сложно. Но я боролся.

— Воду за двести. — Хотел сказать я небрежно, только вышло хрипловато, с надрывом. — Две.

Оплатил и с непонятным выражением лица удалился за дальний столик с двумя полторашками чистой воды и высоким бокалом.

«Нет, ну за полтора литра — нормально».

Тем более что одну вылакал тут же, не используя стакан. А вторую приложил ко лбу, чтобы остудиться — на улице становилось жарковато до духоты. Наверняка к ночи грянет ливень.

Кондиционера в кафе не было — свежесть доставлял ветер с двух сторон, а остальные две были закрыты прозрачными тентами, чтобы экономить еще и на освещении. Летний вариант — фактически, деревянная веранда с навесом, десятком пластиковых столиков и грустной девочкой, которой запрещено садиться весь день. Из всех столиков были заняты ещё два: один — молодой парочкой, где девушка что-то тараторила, а парень пытался поскорее напиться, и второй — пареньком, уткнувшимся в телефон. Я им был неинтересен, что весьма славно.

«Нормально сходил», — успокоился я окончательно. — «Не без потерь, но цель достигнута».

Сэкономлю на взятках — вот костюм, считай, и окупится. С некоторым беспокойством посмотрел на собственную энергетику — и с удивлением заметил, что действительно выделяю прилегающий к телу слой. Он был более темно-синим и ощущался… Сложно сказать — но словно никогда не задумывался, что можно пошевелить фалангой пальца отдельно, а тут понимаешь, что легко, и в этом есть немалый смысл.

«А раз у мэтра этих слоев было с десяток, то есть смысл наблюдать за собой дальше, по мере восстановления сил, и „отмечать“ новые слои», — сделал я для себя вывод.

Пока неясно, зачем, но повторять за умными людьми бывает полезно — а понимание может прийти и позже. Во всяком случае, если не понравится — объединю все обратно в монолитный слой энергетики. Это ведь все внутри сознания, а значит — никаких проблем.

В кафе сунулся знакомый постовой, бдительно оглядел пространство, утопающее после яркого солнца в полумраке, и вышел обратно на улицу. Я же заслонился бутылками и был незаметен.

«Надо домой», — подвел я итог.

Дом — тоже изменился. Вернее, настоящий-то остался на Аликсе, а вот с местным я решил все крепко переиграть.

После прокола с транспортной картой, я снял комнату в квартире рядом с порталом — чтобы и появляться там вполне официально, и к моим передвижениям через портальную сеть больше не было вопросов.

Стоило жилье немало — двадцать тысяч в месяц, но частично компенсировалось тем, что свою квартирку в другом городе я теперь тоже сдавал — родне бдительной соседки, проживающей напротив. Цена была в чем-то символическая — пять тысяч и коммунальные расходы, зато место теперь не пустовало, и шансов, что туда что-то вновь подложат, было гораздо меньше. Ну а прошлые двенадцать энерговодов, подкинутых темными личностями, мы с Эффой поделили честно — мне двенадцать, а ей я пожал руку в качестве благодарности. Возместил себе потраченный таллиум и где-то даже остался в плюсе.

Судя по обмолвкам, мистер Хайни заикался, что энерговоды было бы неплохо вернуть — а компенсацию он оплатит по курсу. Но с тем, чтобы его послать куда подальше, справилась и майор Сойер. Это как, если бы ночной грабитель, застенчиво шоркая ножкой, очень убедительно просил вернуть обратно нож, которым чуть не зарезал — ведь тот редкий и коллекционный. Тьфу…

Еще Эффа говорила, что в этой ситуации оборзел еще один человек, но тут уж я возмутился в голос — второй раз искренне жать руку, это еще надо заслужить!

С тех пор соглашение «не звонить мне» поддерживалось майором искренне.

В общем, вызвал себе такси — до метро далековато, а в гравилет могут и не впустить. Такси же, особенно эконом тариф, видело еще и не такие жизненные сложности.

Напоследок, положил крупную купюру в специальную стеклянную колбу на стойке — она могла достаться постовому, но он слишком медленно бегал.

Заметив «красненький» цвет, девочка сначала не поверила, а потом посмотрела на меня влюбленно. Вот если бы мисс Лунк смотрела так же, а не как на личную собственность, то, быть может, я бы расстегнул платье.

— Приходите еще!

Обманывать не стал — надо стараться быть от этого места подальше.

Стараясь идти неспешно, но в то же время держа окружение под контролем, добрался до парковки такси и сел в потрепанный жизнью «Леван», разместившись на растрескавшемся кожзаме и по открытому окну осознав, что поедем без кондиционера.

— Здравствуйте, — проявил я вежливость и пристегнулся, в ответ получив настороженную тишину и взгляд в центральное зеркало.

Впрочем, дальше просто поехали — без разговоров, под бубнение радиостанции. Новостной блок в эфире уже прошел, но прогноз погоды зацепить успел — действительно, грозовое предупреждение. Ну и славно, может, жара эта схлынет.

— Подрался, что ли? — Несколько раз глянув в зеркало, все-таки спросил водитель.

— Неудачно упал. — Поправил я пиджак, прикрывающий колени.

Надо будет пуговицы и накладки из редкого сплава снять… Или просто сдать остатки в ателье — пусть перешьют в том же стиле.

— У тебя, парень, вся грудь — сплошной синяк. — Хмыкнул тот задумчиво.

Осмотрел себя — и в самом деле. Раньше-то не замечал, но, видимо, пока умывался в фонтане, промочил рубашку — и через нее стала видна синева от ключицы до солнечного сплетения.

— Так вот неудачно упал. — Задумчиво пробормотал я, касаясь рукой.

Больно не было — словно краской окатили. Когда успел?..

Вспомнилось движение ладони Агалле Лунк — без шуток, волнительное, приятное. Видимо, сопряженное с каким-то воздействием. Энергетика-то не просела, а вот кожный покров и в самом деле пострадал.

Знал бы — укрепил бы тело.

— Как-будто ногой пробили. — Продолжал таксист.

— Да на дерево напоролся, — отвернулся я к окну, и разговор сам собой стих.

«Мазь какую-нибудь надо будет купить», — сделал я себе пометку в памяти.

Рядом с портальной площадкой аптек много, возьму что-нибудь. Биоэнергетика — она, все же, не про заживление травмирующих повреждений. Нам нужно, чтобы организм был цел — и тогда да, можно сделать и быстрее, и крепче.

Может, кто-то умеет больше — но я таких не встречал.

Адрес машине я указал за два дома до нужного — на всякий случай. Мне пешком дойти несложно, а настоящее название улицы и дома не останется в базе данных.

По пути не забыл про аптеку. Но сверх предложенного провизором, взял еще и жесткую мочалку в хозмаге рядом. Ощущение, что умер только поверхностный слой, а его проще стесать под душем.

От мысли принять стандартный песочный душ на Аликсе, подумав, отказался — там приходится укреплять все тело, чтобы не содрало кожу абразивом. А укрепится ли отмерший слой — не ясно. Он же тонкий, а под ним все здоровое.

Да и нравится мне плескаться под водой — в комнате была душевая кабинка. От нее, конечно, веяло сыростью, но все же лучше, чем стоять в очереди к общей ванной.

Хотелось бы квартиру, но этим днем я твердо настроился на собственное поместье, а до него был готов немного пострадать и в комнате.

Новое логово находилось на четвертом этаже кирпичного пятиэтажного строения, окнами на железнодорожные пути. Когда мимо проходил состав, здание словно бы оживало — резонировало с перестуком колес, а потолок перечеркивал яркий отсвет фонаря локомотива. Иногда поезд давал гудок, и можно было открыть в себе талант прыжков из положения лежа. Но, конечно, если все окна закрыты — то все не так страшно. Просто медленно зажариваешься в духоте и влаге.

Две другие комнаты выходили окнами во двор, и там жильцы были давно. Моя только пустовала — и хозяин сдавал ее со сдержанной радостью, расхваливая и душ, и удачное расположение к порталу, вокзалу и метро. Он хотел сорок, но мимо удачно прошел локомотив, и цена стала в два раза меньше. Еще мне разрешили поменять замки и поставить свой холодильник, потому что тут его не было.

Соседей я не видел — в разное время приходим и уходим, кухней я не пользуюсь. Но знал, что в одной комнате проживали две студентки, а в другой мужик, работавший где-то на вокзале. Иногда они орали друг на друга из-за засоров в сортире и бардака на кухне, но внешность голосам я так и не придумал.

Чем хорошо поместье — соседи далеко. Надо обязательно строить.

Логово встретило нездоровой суетой на входе — из квартиры вытаскивали мебель грузчики, а на ступенях сверху за всем присматривал хозяин квартиры.

Тут же вспомнился грузовичок у входа — но даже в мыслях не было, что это как-то связано с квартирой и мной лично.

— О, мистер Савой! — Близоруко прищурился мужчина, отчего-то обрадовавшись мне.

Лично я творящемуся рад не был — потому как все комнаты сдавались с мебелью, и мимо меня протаскивали именно мою кровать. На ней даже довелось полежать — сном это назвать было сложно.

— Мистер Хоцкер, — кивнул я ему. — Что происходит?

— Происходит совершенно невероятное, мистер Савой! — Продолжал тот излучать радость. — Власти наконец-то прислушались к жалобам жильцов и признали всю северную часть дома временно непригодной для проживания. Будут ставить шумозащитные экраны между домом и поездами, а весь северный фасад поменяют на виброзащищенный за счет городских средств. — Вот тут написано, — встряхнул он чуть примятыми документами, закрепленными скрепкой.

— Здорово, — сдержанно порадовался я за жильцов. — А это ведь мой комод? — Посторонился, пропуская и его.

— Совершенно верно, — как грузчики прошли, мистер Хоцкер аккуратно взял меня за локоток и повел вверх. — Мистер Савой, я приношу глубочайшие извинения…

— … что мне негде теперь жить?.. — Хмурился я.

— О, отнюдь! — Остановился он на лестничной площадке сверху и понизил голос. — Я готов предоставить вам компенсацию, мистер Савой.

— Комнату рядом с вокзалом по той же цене?

— Лучше! — Улыбался мистер Хоцкер, достал из кармана связку из трех ключей и продемонстрировал. — Квартира в ЖК «Маяк Резиденс». Вы же учитесь на «Биоэнерготехе», мистер Савой? Пять минут пешком!

— Боюсь, я не потяну, — не смотрел я на ключи. — Двадцать тысяч в месяц — мой максимум.

А в новом ЖК, который возвели на месте дальнего футбольного поля, непонятно как оказавшегося в частном владении, даже студии начинались от ста двадцати тысяч в месяц.

Сто двадцать тысяч в месяц!

К слову, наша староста жила именно там — родители озаботились и купили квартиру. И это не было рекомендацией для ЖК — наоборот, если не читать ее смс, она же позвонит в дверь!..

— А не надо больше, мистер Савой, — хитро смотрел арендодатель. — Надо, чтобы мы с вами уничтожили текущий договор аренды, а когда к вам придут городские чиновники — вы честно ответили, что никакого договора нет.

— То есть? — Хмурился я.

— Скажу откровенно, мистер Савой. — Чуть поскучнело его лицо. — Оказывается, нельзя жаловаться в управу на невозможные условия проживания и одновременно сдавать комнату. Поэтому в вашей комнате никогда и никто не жил, понимаете?

— Допустим.

— Если вы станете упорствовать, то меня заставят оплатить часть реконструкции дома, — совсем опечалился мистер Хоцкер. — Разумеется, вы не получите с этого ни гроша, но я буду о вас совсем плохого мнения, — покачал он головой.

— То есть, проживать там и дальше я не смогу. — Зафиксировал я главное. — А другой комнаты рядом с вокзалом у вас нет.

— Мистер Савой! — Возмутился Хоцкер. — Вы разве не слышите — я даю вам квартиру в элитном комплексе на целых четыре месяца!

— Мне это не интересно, — покачал я головой. — Возможно, я подыщу другую комнату тут рядом, и вы оплатите разницу? Это будет выгоднее, чем отдавать квартиру.

— Квартира не сдается уже три месяца, — крякнул он от досады и отвернулся. — Возможно, ближе к приемным экзаменам… Но до них еще пять месяцев!

А, то есть, ему это ничего стоить не будет. И денег, судя по виду, он не даст… Впрочем, чего это я упираюсь? До портала могу просто прогуляться, как и раньше — а жить по договору рядом с универом. Прикрытие все равно будет.

Разве что староста… Но да главное — не попадаться.

— Ладно. Но залог мы пересматривать не будем. — Вздохнул я.

— Еще ни разу бесплатную квартиру с арендой в сто шестьдесят тысяч не принимали с таким сожалением, — возмутился тот тихонечко, но ключи в раскрытую ладонь передал.

— А теперь, с вашего разрешения, я поспешу переодеться, пока не вытащили шкаф, — кивнул ему.

— Я подготовлю бумаги! Никуда не уходите! — Напомнил он в спину.

«Какой-то суматошный день», — думал про себя, переодеваясь из дорогущего, но испорченного костюма, в опрятные и дешевые вещи — джинсы и футболку с неброским принтом. — «Сказал бы, что везет — но ведь со спокойной душой сбежал от предложения величия и богатства через постель, да и сейчас отпирался от дорогущих хором — не нужны они мне, живу я все-таки на Аликсе».

Вот и получается, что кто-то мечтал бы о таком, а во мне — только печаль от переезда.

«Мог бы скинуть цену на квартиру и сдать. Задирают, потом мучаются…» — Мелькнула мысль.

С другой стороны, ему виднее. Может, и нельзя скидывать — и это окупится на дистанции. История цен ведь есть, у людей будут вопросы. А уж у квартиросъемщиков с такими бюджетами — низкая цена вызовет ненужные подозрения.

В общем, то ли сегодня счастливый день, то ли нет — никак не понять.

«Надо звонить по гравилету. Если день счастливый — то заберу».

О том, что если день несчастливый, то могу забрать и не починить — старался не думать.

Набрал номер из объявления, поговорил с запинающимся мужчиной, дважды повторившим адрес парковки, где «Сагиру» можно посмотреть, договорились о времени — сначала он мог только в обед, до конца которого оставалось минут пятнадцать, потом сказал, что отпросится пораньше, и можно приезжать через два часа. На этом и остановились.

Ехать далековато — по адресу находилась крупная перехватывающая парковка для машин, прибывших в столицу из других городов. Кто не хотел кататься по мудреным развязкам, оставляли машины там. Ну и площадка для гравилетов там тоже имелась — бесплатная, чем многие пользовались. Главное, что метро там было рядышком, а значит, добраться несложно, хоть и пересечь придется полгорода — минут сорок займет.

Оставалось решить, куда потратить остальное время — день в универе я решительно прогулял и появляться там на час было бессмысленно. Впрочем, появился мистер Хоцкер и на двадцать минут загрузил меня различными бумагами: их требовалось подписать — как хотел он, но до этого прочитать — как хотел уже я. Все-таки есть здоровое подозрение, когда комнату меняют на квартиру и не просят доплаты. Ситуации, правда, тоже бывают разные — вон, город проснулся и решил сделать доброе дело. Каких только чудес не бывает…

На удивление, в бумагах было ровно то, что было оговорено с арендодателем на лестничной клетке — угрюмыми юридическими терминами, от которых хотелось проморгаться, но тем не менее.

Подписал, получил ключи.

— Не буду напоминать о культуре поведения, мистер Савой. Ваши соседи на вас никогда не жаловались — надеюсь, на новом месте вы тоже проявите себя ответственным квартиросъемщиком! — Напутствовал меня мистер Хоцкер напоследок.

И я поперся с двумя большими пакетами из супермаркета, набитыми вещами, в этот самый жилой комплекс.

«Как раз на час времени», — прикинул я.

Пока дойду, пока осмотрюсь внутри и разложу вещи, пока вернусь обратно.

На улице обернулся — возле дома и в самом деле разгружали строительные леса, а возле железной дороги работали геодезисты.

«Бывает же так», — пожал плечами. — «Кому скажешь — не поверят».

И хоть я терпеть не мог совпадения — с некоторых пор — то в этот раз просто не видел, за что зацепиться.

На всякий случай подошел к женщине, внимательно следящей за разгрузкой с ведомостью в руках.

— Здравствуйте, а что тут планируется? — Вежливо поинтересовался я со своими пакетами в руках.

Меня смерили внимательным взглядом.

— Не твое дело, алкашня.

— Спасибо. — Полностью удовлетворился я ответом.

Но как приду — первым делом сменю футболку плотную на рубашку с высоким воротом.

«Пять–пять для Пять–один. Объект заселился».

Глава 4

Как-то не доводилось покупать бывшие в употреблении гравилеты — на Аликсе был новый гражданский и новый служебный. По счастью, продавец тоже не особо понимал, как действовать — суетился, забыл отключить сигнализацию, а потом какое-то время воевал с брелоком, чтобы ее выключить. В итоге открыл трап, указал на «Сагиру» и со словами «вот, смотрите» отошел в сторону, оттирая пот со лба. Лет тридцать пять мужчине — судя по белой рубашке и брюкам, или госслужащий, или на кабинетной работе. Оформившийся живот, неплохие электронные часы, «Сагира» — кризис среднего возраста?

Пока поднимались на крышу парковочного комплекса, продавец успел поведать печальную историю — выпил в ресторане, сел в гравилет. На этом его летное удостоверение кончилось, и вот — продает.

До печалей владельца мне было без разницы — к тому же, доверия его история не вызывала. Никто не станет продавать машину в несколько раз дешевле из-за проблем с правами. Что-то с машиной не так — и на крышу здания, где разрешалось ставить летающие машины, я вышел без особого настроения. Поднялся, покрутил головой, отыскивая среди припаркованных гравилетов нужный. Вздохнул, нашел взглядом, действуя по подсказке продавца, и забыл, как дышать.

«Сагира» была хороша. Она была прекрасна — размещенная на углу парковочного комплекса, под ярким солнечным светом. Вечно молодая — в своей, будто только с конвейера, бело-синей расцветке, с хромированными телескопическими опорами. Двенадцать метров длиной, собранная из мягких обводов и хищно-острых рассекателей — в те времена гравилеты еще прогоняли в аэротрубе, пытаясь выиграть полсекунды от круга. Сейчас просто ставят двигатель помощнее, а геометрию корпуса выбирают при участии отдела маркетинга — если фокус-группе понравится кирпич, то с хорошей силовой установкой полетит и кирпич. Клиент хочет, чтобы гравилет выглядел спортивной пулей — будет и такая. Все новые гравилеты симпатичны, в общем-то, но в обводах корпуса больше нет запечатанных в стеклопластик или карбон попыток вычислить совершенство.

В «Пламенеющей» они были — армия не может себе позволить платить много, если можно платить меньше. Поэтому атмосферный истребитель, которым была «Пламенеющая» до конверсии, создавали инженеры, и это чувствовалось в гражданской родственнице — по местам, которые могли бы быть и просторнее, по неудобному трапу, по «роскошествам», которые выбивались из общей стилистики машины. Экономика войны не могла себе позволить «утюг с двигателем», какими сейчас были те же «Спектр-7» — в которых два удобных кресла, кондиционер и стереосистема толкались вперед силовой установкой с фрегата.

«Сагира» разрабатывалась роскошной гоночной автомашиной. Это означало, что пилот не должен в поту и тесноте добывать новые рекорды круга. Машина увлеченного миллионера — так бы я назвал ее. Сегодня владелец хочет участвовать в гонке, завтра — произвести впечатление на девушку или партнера по бизнесу. И всем им будет удобно, комфортно — а как пилот нажмет на форсаж, то страшно и весело одновременно. Потому как в тишине и комфорте, с идеально выверенным контролем над машиной, скорость воспринимается иначе.

Очень красивый гравилет получился. К сожалению, слишком удачный — дорабатывать там было нечего, на тот момент и по технологиям того времени.

За это рынок производителя и наказал — нельзя год из года продавать то же самое, даже если корпус идеально просчитан и изменения его просто испортят. Миллионеры хотят чего-то новенького, и «Сагира» у них уже есть — а если новая будет такой же, то какой смысл? У конкурентов ведь выходят новые модели — с форсированными установками, современным дизайном, с обивкой и подсветкой. И неважно, что «Сагира» быстрее — она «старая».

Фанаты у модели имелись, но фанаты не могут профинансировать завод. Продажи встали, попытка выйти в гражданский сектор с массовой моделью — провалилась, потому что нельзя взять люксовый гравилет за сорок миллионов и «ужать» ценник в восемь раз. У них получилось сделать новую модель в треть цены, но такая оказалась никому не нужна. На этом история производства подошла к концу.

«Сагира» — гоночный гравилет, а это значит особые требования к обслуживанию. Которые, разумеется, уже невозможно было соблюдать — завода-то нет. Первые годы, на остатках запчастей — кое-как… Следующие годы, разбирая другие машины на запчасти, чтобы летала своя… Но сменялись десятилетия, и яркие стеклопластиковые корпуса все чаще служили декоративным элементом возле придорожного кафе, потому что в воздух подняться больше не могли. А потом и вовсе пропали.

Удивительно, что через сорок лет такие птицы все еще обнаруживаются в продаже. Да еще с пометкой «на ходу» — которая, впрочем, ничего не значила. Люди врут, это им свойственно — или искренне заблуждаются.

Ценник, понятно, с чудовищных сорока миллионов давно уже упал ниже низкого. Вернее, если у движка мало моточасов — то сдерут не меньше тех же сорока. Ценители остались.

Только нет таких экземпляров на рынке — я смотрел статистику по модели за последние пять лет — есть только трупы разной степени свежести. Которые покупают, купившись на красоту и вранье продавца, и перепродают другим наивным людям.

Все-таки очень красивая модель — особенно вживую.

Но характерный зазор на люке доступа к силовой установке никуда не делся — и в сердце пришла тоска.

Словно смотришь на красивую девушку — идеальную внешне, но пораженную смертельной болезнью. Было бы здорово ошибиться.

— Я открою? — Указал я на люк.

— Вряд ли получится. Тут нужен специнструмент, насколько я знаю.

— Ага, — основанием левой ладони прижал я люк по центру, а правой начал подбивать по углам, пока неродные запоры не отщелкнулись с характерным звуком.

Люк плавно скользнул вверх на пневмоопорах, обнажив стальное подбрюшье — высокотехнологичное, оплетенное медными трубочками охлаждения.

— Ого, — как-то неубедительно удивился мужик. — Ловко вы.

Не являюсь супер-специалистом в силовых установках, но могу отличить мертвое от живого. Это несложно — от мертвого отрезаны провода.

— Сколько ей осталось?

— В смысле? — Подошел продавец.

— Сколько дней до аннулирования разрешения? — Посмотрел я в его честное лицо.

— Да она на хорошем ходу, — возмутился тот. — Если права при вас, можем сделать пару кругов.

— Внутри гравилета стоят аварийные движки, — подпрыгнув, ухватил я за крышку и вернул ее на место. — На случай отказа основной установки. Чтобы медленно, но лететь в нужном направлении. — Охлопал я руки. — Если снять с них защиту, то они минут десять-пятнадцать могут отработать на форсаже, потом перегреваются и вырубаются. Срабатывает более глубокая защита, противопожарная. После чего гравилет зависает в потоке, не в силах даже спуститься на аварийный эшелон. — Смотрел я вдаль, на трассу, поле и небольшой лесок за ним. — А такого диспетчера очень не любят.

— Слушайте, я ее такой купил. И меня уверяли, что она на хорошем ходу.

— Сколько дней осталось до обязательного техосмотра?

— Восемнадцать.

— Пытались чинить, поняли, что бесполезно. — Кивнул я, снова посмотрев на мужика. — Старый продавец не выходит на связь?

Судя по тоскливому лицу, как-то оно так и обстояло. Впрочем, он хотя бы попытался что-то сделать.

— Но мне сказали, ее можно починить. — Все-таки упрямо насупился продавец. — А я продаю очень дешево.

— Четыреста тысяч, — посчитал я в уме.

— Что — четыреста тысяч? — Не понял он.

— Когда отнимут разрешение, вы сможете продать салон, электронную панель, рассекатели, эмблему, — указывал я пальцем, продолжая перечислять. — Родное стекло и механику опор. В сумме где-то на четыреста тысяч. Придется где-то хранить, ездить на показы… Заберу сейчас за четыреста.

— Слушайте, это грабеж! Я купил ее за два миллиона и уже продаю в убыток!

— Ах да, титановый корпус и кабели в цветмет. С учетом демонтажа оболочки и снятия обвязки, еще тысяч сто. — Был я объективен. — Итого пятьсот тысяч.

— В объявлении указана цена, молодой человек. Полтора миллиона, не меньше.

— Ну и скидка мне на эвакуатор. Четыреста девяносто, — удовлетворился я расчетами и посмотрел на продавца.

На бледном лице которого стали проступать красные пятна возмущения.

— Миллион четыреста, и это последнее слово. Вы хотите купить легенду за гроши!

— Четыреста пятьдесят.

— Молодой человек, вы не слышите?

— Четыреста тысяч.

— Нет.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Продавайте по запчастям. Но учтите, в таком виде ее тут хранить уже не разрешат, придется брать бокс, — кивнул я ему и направился на выход.

— Миллион двести! Последнее слово!

Да было уже последнее слово.

— Черт с ней, забирайте за пятьсот тысяч! — Настигло меня предложение, когда я уже наступил на верхнюю ступень лестницы.

Договор мы подписывали под стенания о потерянных деньгах, жуликах-механиках и взятом на покупку кредите, который платить еще три года.

Если ждал от меня понимания — то зря. После попытки продать мертвую технику «на ходу» он был ничем не лучше, чем обманувшие его продавцы.

Впрочем, что-то полезное в его словах выявить удалось — прошлый сервис уже предлагал ему купить «Сагиру» на запчасти. Спросил, за сколько — тот возмущенно промолчал. Значит, давали даже меньше, чем я.

По итогу оформления в двух телефонах и подписью смсками, внутри моей учетной карточки гражданина красовалась симпатичная пиктограмма гравилета, а на кошельке стало меньше на полмиллиона.

Когда схлынули первые эмоции довольства — и я даже посидел за штурвалом уже «моей» машины, обошел ее кругом, влюбленно оглаживая — пришла мысль, что за свои деньги куплена огроменного размера проблема. Срок на решение которой уже появился черной циферкой рядом с пиктограммой — восемнадцать дней. И ведь кто неопытный мог бы пожать плечами — поверив, что это обычное ТО, которое гравилет пройдет влегкую…

«Жулье вокруг», — возмутился я, снимая панели под местом пилота. — «Все хотят друг друга обмануть», — достал я таллиумный энерговод и принялся прилаживать его к энергоцентрали, сместив с нее кожух и изоляционную накладку.

И ведь сбежал продавец, даже не став объяснять, что этой модели нужен специальный эвакуатор — сорок лет машине, за это время приняли новый стандарт. А это — никакие не десять тысяч, а все тридцать.

«А казался честным человеком», — кипя возмущением, подсоединил я острыми клещами модуль идентификатора прямо на провод системы контроля полетов.

«Мошенники!» — собрав все обратно, поднял трап и, пристегнувшись, положил голую стопу ноги на прикрученный к педали газа таллиум.

Подал энергетику, и «Сагира» без малейшего нырка сорвалась в небо, на ходу втягивая телескопические опоры.

«Продать за пятьсот тысяч нерабочую машину!» — Улыбался я полету, джойстиком направляя «Сагиру» к обозначенной диспетчером глиссаде подъема.

Где-то в центре управления полетов система зафиксировала, что гражданская «Лоя» разогналась до двух третей звука, тут же оттормозившись, но приняла это за сбой геолокации.

А я строго отчитал себя, снизив подачу энергетики в систему. Силовая установка для того, кто сам ей является, не нужна.

«Но тем не менее „Сагиру“ надо чинить — или хотя бы придумать, как пройти техобслуживание», — уверился я окончательно.

Хотя бы для возможности выйти на скорость, а не притворятся тихоходной гражданской доходягой. Ну и проблемы с законом мне не нужны — а подмена идентификатора, это как раз они и есть.

В сервисе иногда приходится использовать — никакого криминала, по этическим причинам. Как раз таким, когда гравилет получает черную метку — летать-то на нем можно, но в перегруженный центр уже не пустит диспетчерская, а остальные маршруты будут выстроены, как для тяжелой грузовой платформы. Когда нужна обкатка после ремонта — проще подменить идентификатор, так как за два сбоя подряд диспетчерская просто обнулит разрешение, не дожидаясь срока. Никаких третьих и четвертых шансов. Вот и выкручиваемся.

Так-то можно было лететь без этих ухищрений, но после визита к мэтру не было уверенности, что выдержу длительный перелет через весь город — потратился я там основательно. Ну а отдавать тридцать тысяч за двадцать минут пути — все-таки перебор.

Что до угрозы попасться — как мне растолковали, если не нарушать, то риски минимальны. Доказать умысел тяжело — коробочка ведь снимается на раз-два, а толковый адвокат приведет статистику по сбоям в системе диспетчеризации, от которой у судьи будут волосы дыбом. Непонятно, как еще не поубивались все.

Если бы не синхронизация между всеми гравилетами, то, быть может, и поубивались — однако же летаем, и статистика дневных происшествий близка к нулю. Ночью — другие цифры и идиоты без идентификаторов. За такое уже реальный срок.

Могли бы и купить — хотя бы не представляли бы угрозы для окружающих. Но им так неинтересно. Придурки.

В общем, закон нарушаю, но не так, чтобы очень сильно.

Лишний модуль идентификатора у меня был — достался по случаю и лежал на Аликсе вместе с энерговодами. Все было, в общем-то, взято «на удачу» — так как лапы горе-механиков могли залезть и дальше силовой, непосредственно в движок, который она питала. Там устройство без движущихся частей, практически вечное — если не трогать, то работать будет и сотню лет. По счастью, пломбы оказались на месте — было видно, если в лючок заглянуть под углом. Иначе и покупать не имело бы смысла — ни за какие деньги. Повезло.

Отзвонился в сервис — договорился на аренду одной стойки на двадцать дней, для ремонта своей машины. У нас не так чтобы ажиотаж, скорее — постоянный кризис, всегда есть свободное место. Поэтому цену сказали нормальную, а с учетом разрешения пользоваться инструментом мастерской и работать в свободное время — так и отличную. Где-то в месячную зарплату выйдет, да еще с рассрочкой — просто в следующий раз похлопают по плечу вместо конверта с купюрами.

Обратился бы через кассу — было бы раза в три дороже, и это без запчастей и работ. Ремонтировать старые гравилеты — это та еще кабала, наблюдал не раз…

«Где бы новую силовую найти», — задался я вопросом, который наверняка озвучивали все владельцы до меня.

Старая — неремонтопригодна, с этим были согласны на всех форумах. Она герметична, открываться должна в чистой комнате при определенном давлении — потому как лишняя песчинка, попавшая внутрь, на таких скоростях рано или поздно разнесет там все в хлам. И раз уже кто-то лез внутрь, то таких песчинок там масса.

Искать же полтора миллиона на бывший в употреблении вариант… Уже крутил это в голове — разве что техобслуживание пройти, а дальше вновь лотерея, сколько она проживет. Да и не факт, что найдется — и совсем не факт, что за полтора миллиона. Объявления-то я смотрел архивные, прошлых лет. Последняя продажа — год назад.

Взятку за прохождение техобслуживания дать не выйдет — мертвый номер. Там у контролеров расстрельные статьи над головой висят, не станут они рисковать по мелочи и с чужим человеком.

Оставался хитрый вариант с подделкой силовой — выскоблить оттуда все, всунуть обманку, чтобы изображала на стенде нижний предел по параметрам, а полет продемонстрировать через энерговод…

Неродную силовую для техобслуживания не всунуть — ее сначала согласовать нужно, это идея на «потом».

В общем, чем дальше летел, тем вернее понимал старую народную мудрость — на рынке два дурака, один продал, второй купил… Через восемнадцать дней, вполне возможно, придется самому заниматься продажей запчастей, чтобы отбить затраченное. Настроения это не добавляло. Впрочем, и уныния тоже не было — придумаю что-нибудь. «Сагира» — нравилась. Ради нее можно и расстараться.

На работе мое прибытие восприняли двояко.

— Если был бы я твой папка, а ты явился бы с беременной шалавой, назвав своей невестой, я бы и то понял лучше. — Мягко выговорил мне начальник мастерской, пока коллеги обходили «Сагиру».

— Но она же красивая, — обернулся я на гравилет.

Вздох, раздавшийся после этого, подходил бы мудрому мастеру единоборств, лучший ученик которого запнулся о свою же ногу и свернул себе шею.

— На ходу?

— Ну, как сказать… — Почесал я затылок.

— Еще и безногая… Долетел на резервных?

— Ага, — соврал я.

— Хотя бы без предписания от диспетчерской?..

— Восемнадцать дней до ТО.

— Тан, — повернулся он ко мне и осторожно взял за плечи. — Ты же нормальный, ты же в университете учишься.

— Я ее починю. — Расправил я плечи.

— Ты же не один из них! — Ткнул мастер в трех коллег, которые с азартом пытались открыть ногтями смотровой люк, а еще двое им что-то советовали.

— А ну отошли от машины! — Гаркнул я, наблюдая, как те отпрыгивают и начинают вновь ходить кругами. — Сэр, — обратился я к мастеру. — Предлагаю пари.

— Ну? — Убрал тот руку с плеча, но смотрел так же хмуро.

— Если я прохожу техосмотр, то не плачу за работу мастерской.

— А если не проходишь, то корпус «Сагиры» мы ставим вот у той стены, — махнул он рукой. — А под ней ты лично крепишь табличку с текстом, который я придумаю.

— Сэр, а что за текст?

— У меня на уме так много слов, что в твоих интересах, чтобы я подумал подольше, — помолчав, произнес мастер.

— Я согласен, сэр. — Протянул я руку.

— Помогать не буду и другим запрещу. Этот жизненный урок ты должен прочувствовать сам. — Закрепил он пари и, вновь глянув на «Сагиру», с осуждением покачал головой.

— Вот увидите, все будет хорошо. — Был я настолько искренен, что даже сам себе поверил.

— Ставь на двенадцатую площадку, в дальний угол, чтобы я ее реже видел. И этим олухам скажи, что у них еще пять минут на хороводы, потом буду вычитать из оплаты.

После чего удалился. Нормальный мужик — и в самом деле многому научил. Гайки я и раньше умел вертеть, но тут у гравилетов своя специфика.

Остальные тоже поделились на тех, кто восхищался красотой гравилета и на тех, кто опасался подхватить от нее триппер.

И все хотели лезть в смотровой люк силовой установки — пришлось гонять от него, вооружившись гаечным ключом. В салон тоже не пустил — нечего тут. А еще там энерговод, заметят еще.

Ничего, как сделаю — перекрашу, будет новенькой, чистенькой. Опять же, на мастерской сэкономлю, если выиграю пари. А что до «запрещу помогать» — так я никого и сам бы не подпустил. Именно вот после таких рук и гибнут «Сагиры».

Через полчаса гравилет стоял в арендованном боксе, а на смотровом люке были наклеены десять крупных наклеек с текстом «кто сорвет — тот лицо нетрадиционной сексуальной ориентации». Одна была надорвана человеком, не умеющим читать и уворачиваться от гаечного ключа. Впрочем, когда тот летит в спину, увернуться проблематично. После этого к гравилету больше не лезли.

Поздним вечером я освободился и стал думать, как «Сагире» пройти техобслуживание. Когда ночью цифра «восемнадцать» сменилась на «семнадцать», новых мыслей не было.

Зарядил обещанный днем дождь — сначала мелкий, потом ливануло крепко. Вода не успевала уходить в водостоки, накапливалась сантиметровым слоем на парковке — для очистки совести я совершил обход здания и, несмотря на накинутый плащ, вымок снизу до колен. Обязанности ночного охранника, кассира в кафе и заправщика с меня никто не снимал.

Переодевшись в чьи-то безразмерные ботинки и рваные штаны, скормил кассовому аппарату сотенную, налил себе кофе и взял шоколадку. Подсветка на улице еле пробивалась сквозь ливень, долетая серой и смазанной. Две заправочные колонны, стоящие перед окнами, ощущались черными силуэтами. Гравилетов в небе не видно — нет шансов у мелких точек габаритных огней в такую непогоду. Я хрустел фольгированной упаковкой и слушал дождь, мягко шелестящий по кровле.

«А все-таки, хороший был день», — сделал я вывод.

В небе сверкнуло — подумал, что гроза, но свет сменился на парковочные габариты серебристого гравилета, мягко опустившегося через ливень прямо перед кафе. Откинулся трап — на верхней ступени в свете вывески появился невысокий силуэт. Он тут же отступил назад, но вернулся обратно с раскрытым зонтом. Осторожно прошагал по ступеням и направился к дверям кафетерия. С каждым метром силуэт становился отчетливее, пока не превратился в майора Эффу Сойер — в легком плаще, накинутом на плечи, под которым была служебная форма.

«Жаль, что он закончился».

Глава 5

Брякнул колокольчик, пропуская в помещение Эффу и шум дождя. Закрытая дверь тут же отсекла большинство звуков.

Постояв в полумраке служебной подсветки — я не зажигал свет — девушка отставила расправленный зонт в сторону, просушиваться. Молча стянула плащ, оставив его поверх морозильного ларя. Не торопилась — будто каждый день так.

Прошла мимо меня к кассе — на стойку легли две сотенные купюры. За спиной загудел кофейный аппарат, добавляя в полумрак ароматов бессонницы.

Я все еще не произнес ни слова и искренне надеялся, что она поступит так же.

Скрипнули ножки табурета по полу — девушка пододвинула свободный к моему. Села рядом, со стаканчиком в руках, и тоже смотрела через окна на дождь — и на серебристый гравилет с неотключенными габаритными огнями, в конусе фар которого падали серые иглы воды.

На колени что-то легло — с удивлением отметил три крупные шоколадки.

— Я правило помню, ты ешь — я говорю. — Слишком громко для тишины произнесла Эффа.

Поняла это и словно бы смутилась, замерла.

— Правило было — не звонить.

— Поэтому я здесь.

— Колокольчик над дверью. — Кивнул я, указывая на оберег, защищающий от злых сил.

— Ты тоже нарушил правило.

Я отпил кофе и не стал ничего говорить на эту возмутительную ложь. Только головой покачал.

— Три шоколадки твоего времени, и я уеду, — сдалась Эффа.

— Начинай, — вздохнув, надорвал я упаковку.

— Я все еще веду дело с энерговодами, ты помнишь.

Сложно не запомнить первый день знакомства — тогда Эффа пыталась посадить меня в первый раз.

— После тех двенадцати, что подложили тебе в квартиру, мне удалось хорошо продвинуться. Люди мистера Хайни поделились, где взяли. Они их не покупали — приземлили на задницу двух наглых гонщиков, те откупились.

— А вернуть тогда чего хотел?

— Все пилоты хотят летать быстро. Ты ешь, иначе за ночь не уложимся.

— Угум, — не спешил я.

К шоколаду относился хорошо, но без фанатизма. Вот мясо…

— Мне этих гонщиков сдали. В ходе оперативной разработки было определено место производства и складирования готовой продукции.

О, то-то она такая парадная вся — я сначала думал, обычная форма. А сейчас увидел, что праздничная — со всеми наградами, плашками и лентами. Опять же, без каблуков и шпилек — уставная обувь. Награждали, наверное.

Хвастать приехала? А чего вид нерадостный? Интересно…

Столько вопросов пропало, потому что во время еды разговаривать нельзя.

— Но взять и просто проникнуть туда оказалось невозможно. Система паролей, двери-шлюзы, видеонаблюдение. При штурме мы бы получили пшик, пустышку. Тогда была придумана операция прикрытия. Мы завезли на соседний склад горючую продукцию и на третий день изобразили пожар.

Я закашлялся.

— Да, дымило в городе из-за меня, — ворчливо отозвалась Эффа.

— А без пожара никак?

— Ну придумай, умник. — С иронией предложили мне.

— Устройте им прорыв канализации, сами сбегут.

— Так, — лишили меня одной шоколадки. — Чтобы не выпендривался. И чтобы дальше без комментариев!

А ведь они были, сочные — о том, как гениально спалить склад и взорвать целый квартал.

— Взрыв был не из-за нас. — Словно подслушала она мои мысли. — К сожалению, меня не послушали, и внутрь пошли, не убедившись, что логово покинули абсолютно все. Посчитали по головам, решили, что внутри пусто. Исполнители — второстепенны. На записях все лица есть, личности установлены, по адресам проживания дежурят оперативники. Главное — вещественное подтверждение, что внутри производство.

Я поднял руку, словно на уроке.

— Ну?

— А вербануть кого-то? Пусть походит с камерой, запишет разговоры. А вы ему — прощение.

— Тан, ты с людьми, которые под висельными статьями ходят, сталкивался?

— Ага. Кстати, как он?

— Так, жуй дальше. Я к тому, что с такими договориться сложно. Они все мертвые, понимаешь? Они это приняли, они этим гордятся. А если он войдет туда и сразу крикнет про микрофоны?

— И что, ни у кого любимой девушки?

— Хочешь почитать уголовные дела про девушек, выкинутых на скорости из гравилета?

Я принялся молча жевать, хмуро и сосредоточенно.

— Штурмовые группы зашли, склад и производство подтверждено. Все ходят вокруг довольные, — горько произнесла Эффа. — Дело на особом контроле Канцлера. Если не забыл, через десять дней тезоименитство Его Величества. К этому дню Канцлер готовит доклад и выдвигает отличившихся. А наше дело уже в списке, понимаешь? Мы его уже распутали и блестяще решили, осталось вписать имена победителей.

— А полмесяца назад ты бегала по нему одна, — отметил я.

— Там какому-то придурку снова ногу отрезали, шум дошел до дворца. Мне сил подкинули и велели соответствовать, — криво улыбнулась та. — Ты ведь понимаешь, что если дело провалить, то имя попадет в другой перечень?.. Смогу — молодец, не смогу — ну, друзей у меня так и не появилось. В общем, как я добыла информацию про логово, все вокруг забегали. Начальства стало столько, что мой голос учитывался как совещательный. А я ведь — руководитель операции.

Я доел первую шоколадку и открыл вторую. Потом, глядя на грустное лицо, сжалился и протянул ей дольку. Захрумкала.

— Короче, они улетели, и что-то взорвалось, — подвел я черту.

Но Эффа медленно покачала головой.

— Хуже. Сильно хуже. Два гравилета, по предварительным данным, «Эсмер-9», проломили перекрытия склада и ушли в небо. Один взорвался на высоте двух километров, второй ушел. Была взломана система диспетчеризации, все гравилеты в городе получили команду покинуть небо над столицей. Второй «Эсмер» отследить не удалось.

— Модель не самая распространенная. — Прикинул я.

— Но и не редкая. Идентификатор был выключен, а без него — придется перебирать всех богатых людей Империи.

Цена там — космос. Но богатые люди не могут игнорировать экспертов, которые выкатили «Эсмер-9» на обложки журналов и объявили лучшей машиной прошлого года.

— Записи же есть.

— Тан, всех, кто входил и выходил, посчитали. Они есть на фото и видео, а больше там нет никого. Это уже потом, когда дым ушел, были обнаружены прорези в стенах и полу к соседнему бизнес центру и подземной парковке. Оттуда могли заходить сотни людей и туда же уходить. Там крупный магазин на первом этаже, рестораны, кафе, фитнес и сотни разных офисов с лифтом на крышу.

— Записи от соседей?

— А догадайся.

— Записей нет, понятно, — хмыкнул я. — Чего они тогда пешочком не ушли?

— Тан, если бы у тебя был гравилет, и тебе нужно было бы в магазин, что бы ты сделал?..

— На гравилете быстрее и сумки таскать не надо.

— Все пилоты и гонщики думают через полет. Для нас пешком ходить — вынужденная необходимость.

— Это, кстати, твой новый? — Кивнул я в сторону окна.

— Служебный.

— А страховая?..

— Решили, но… Ешь шоколад дальше.

— Да ведь конец истории, разве нет? — Взял я дольку. — Производство вы накрыли, виновных взяли. А что часть ушла — так найдете. — Закинул я шоколад в себя. — Вряд ли тебя прокатят мимо списка на награждение.

— Дело в том, Тан Савой, что в логове обнаружилось кое-что еще. — Бело-серое из-за освещения лицо девушки смотрело на дождь. — Такое, что даже моим начальникам стало неуютно.

— В таких случаях рекомендую произнести воодушевляющую речь и взять больничный.

— Да куда там. — Горько отозвалась Эффа. — Раз я отлично справилась в прошлый раз, — передразнила она. — То и тут… В общем, Канцлеру уже доложили. Тот в ярости, требует результатов. Требует у меня. Я с ним уже разговаривала, — передернула майор плечами.

— Ну… Хочешь, ногу сломаю? — Искренне предложил я помощь.

В ответ получил разъяренный блеск глаз.

— Да ты уже помогаешь так, что просто слов нет!

— Это как? — Удивился я.

— А ну ешь свой шоколад, пока я не забила его тебе в глотку, и слушай. — Разъяренно задышала Эффа.

— Полегче.

— Просто ешь этот вкусный молочный шоколад, пожалуйста. — Сменила она тон на мягкий и вкрадчивый, и тогда стало страшновато.

Но и интересно. Поэтому я взял кофе со стойки и кивнул, мол, продолжай.

— После моего назначения, уважаемый Тан, начались странные вещи. — Постепенно вернулась она к прежнему тону повествования. — Позвонил замминистра внутренних дел и велел убрать майора Эффу Сойер из города подальше. Раньше — взяли бы под козырек. Но с учетом найденного, через полчаса дом замминистра штурмовал спецназ, уложил его щекой на паркет и вкрадчиво спросил, почему он хочет сорвать расследование государственной важности? Дяденька сказал, что даже не знает, кто такая Эффа Сойер — его просто попросили. Он был очень убедителен. — С чувством произнесла Эффа.

Я методично перерабатывал шоколадку.

— В ходе обыска выяснилось, что он крышевал столичные бордели, поэтому все равно увезли, чтобы два раза не ездить. — Чуть развеселилась девушка. — Но на этом странности не закончились! С моим начальством связались из дворца и сообщили, что блестящего майора Эффу Сойер вот буквально час назад повысили до подполковника и приказывают немедленно возглавить отделение полиции в Таискоре.

— Это где?

— Там, где много дешевой рыбы и белые медведи, Тан, — с улыбкой произнесла она. — Мечта любого карьериста. Любишь красную икру? А медведей?

Шоколад избавил меня от ответов. Безвкусный, горький шоколад.

— Такой поворот вновь не очень понравился моему руководству, Тан. Но во дворец спецназ не направить. Для этого есть служба Легиона. После консультации с Канцлером, один из принцев оказался под домашним арестом и тоже — вот смех какой! — знать не знал ни про какую Эффу Сойер до сегодняшнего дня. Его просто попросили похлопотать за хорошего сотрудника, и он не стал отказывать. Хочу отметить, что и замминистра, и принц не очень хотели говорить, чью просьбу выполняют. Но как поняли, во что вляпались — сказали одно и то же имя. Имя настолько крутое, что с его владельцем разговаривал лично Канцлер. А причина-то оказалась ерундовая и никак не связанная с расследованием, представляешь? Личная неприязнь. И вот я задумалась — где же я могла перейти дорогу уважаемому мэтру Агалле Лунк? — Сделала Эффа задумчивый вид и оперла щеку о указательный палец правой руки.

Долька осталась только одна. Я выразительно посмотрел на целую упаковку шоколада на стойке рядом с Эффой, но та демонстративно отодвинула ее подальше. Значит, скоро будет мой черед говорить.

Но и последнюю дольку можно есть очень долго — потому что говорить не хотелось. Мысли были откровенно сумбурные, но ни одной виноватой — имя Эффы я не называл, а предугадать такое поведение мэтра не мог даже близко.

— Я — хороший следователь, Тан. — Не дождавшись ответа, продолжила уже подполковник. — Тебе, может быть, показалось иначе, но я умею работать. Раз неприязнь возникла буквально сегодня, то ведь что-то должно было случиться? Какой-то звонок — но это я проверить, увы, не могу. Может быть, визит? А, Тан? Такси «Гаранд», время прибытия одиннадцать часов две минуты. Вызван мистером Шаемом для Тана Савоя. Моей нынешней должности легко хватило, чтобы разговорить поверенного графа. А потом, представляешь, нетипичная сейсмоактивность в районе парка «Авангард», где мэтр проживает. Продал ей что-то из технологий своего мира? И всего-то — чтобы выкинуть меня из города? — Холодно смотрела на меня мисс Сойер. — Или это на сдачу?

— Плохой ты следователь, Эффа. — С осуждением покачал я головой. — Главное ведь — мотив.

— Мотив этого дня — срыв расследования государственной важности. Замминистра, — принялась она загибать пальцы. — Принц крови, мэтр, слесарь из мастерской. Вот мы и вышли на виновника. И раз я плохой следователь, сейчас приедут отличные!

Эффа поднялась с табурета и, чеканя шаг, пошла на выход.

— Да фиг там. — Прокомментировал я.

— Что? — Возмущенно повернулась она.

— Никто не приедет.

— Какое самомнение!

— Никто не приедет, уважаемый начальник полиции Верхнего Медведево. — Терпеливо произнес я. — И чтобы вызвать следователей, не надо идти за дверь.

— Ах так! — Достала она сотовый. — Перемирие нарушено, Тан! Сам напросился. — Полистала она список и нажала на вызов. — Говорит подполковник Эффа Сойер! Дежурный, батлмейстера Легиона мне!

Ленивым движением я оперся на табурет руками, чтобы прыгнуть разом вперед и крикнуть в трубку:

— Вертолеты! Артиллерию! Запрашиваю авиаудар по пеленгу!

Абонент с именем «Пицца Дилоу» лопотал в ответ что-то растерянное с южным акцентом.

Впрочем, я думал, что она вообще не нажмет на вызов, так что перед персоналом было неловко.

— У тебя беда с актеркой, Эффа, — с укором глянул я на отшатнувшуюся девушку и вернулся обратно.

Та продолжила стоять — грустная и потерянная, с завершенным вызовом в брошенной вниз руке.

— Иди сюда, — похлопал я по ее табурету. — У тебя тут шоколадка и кофе остались. Поешь, послушаешь.

Глянула с недоверием, но все-таки подошла. Уселась, открыла упаковку. Принялась грустно есть шоколад.

— Не надо пытаться вызвать чувство вины у того, кому до тебя все равно. Вот зачем вся эта патетика, что тебя выгоняют, а я такой плохой?..

— Ты плохой, — буркнула она.

— Не исключено, но меня это не задевает. И причину, по которой Агалле Лунк вышвырнула тебя из расследования, не устранит.

— Меня не вышвырнули.

— Насколько я знаю, указы обратной силы не имеют. Так что оставить тебя начальником расследования не могли. Ты уже на другой должности. Не надо было это сообщать.

Та грустно кивнула.

— И поменьше смотри свои сериалы. Никакого от них толку.

Эффа дернулась, посмотрела возмущенно, но тут же поникла.

— Вот пришла бы и придавила, что мэтр сказала мое имя Канцлеру, и бригада вивисекторов уже на подлете…

— Кстати, Канцлер…

— Эффа, — с укором оборвал я ее. — Это же не экзамен.

— Да я так… — Вздохнула она. — Ради шутки.

— Для этого захода не надо было хвастаться собственным расследованием и прозорливостью с такси. А это — выше твоих сил.

— Но я же молодец?..

— Ага. Только делу это не помогло.

— Вот скажи, Тан. Ну за что?.. — Шмыгнула она.

— Я ведь сказал — до твоих слез мне нет дела.

— Что я тебе такого плохого сделала? — Словно не услышав, продолжала та грустить с надкусанной шоколадкой в руках.

— Во-первых, я не просил прогнать тебя из города. Во-вторых, тебе список написать?

— Не просил?

— И технологии не продавал. Эффа, надо быть последним идиотом, чтобы продать технологии, которые убили мой мир, — искренне произнес я.

— Но ведь не все из них вредные.

— Да я не знаю, какие полезные, а какие нет. — Пожал плечами. — Я не ученый. Дам схему гравипечки, а завтра вы ее на города скидывать начнете.

— А что такое гравипечка? — Заинтересовалась она. — И как в ней готовить?

— Даже мысль опасна, — махнул рукой. — Забудь, нет никакой гравипечки.

— Тогда чего эта Агалле Лунк на меня взъелась? — Тоскливо вздохнула мисс Сойер. — Расследование всей жизни. Сам Канцлер на линии, начальство пузо пытается втянуть, когда мимо прохожу…

— Просто неприятное совпадение. Так бывает. А икра — вкусная.

— Но я не хочу к медведям!!!

— Ладно. Есть способ как все исправить.

— Да как⁈ Фельдъегерь уже доставил предписание! — Поднялась у нее тихая паника. — Даже билеты покупать не надо — первым же рейсом!..

— Эффа, у тебя дело государственной важности. — Напомнил я убедительно. — Просто Канцлер не захотел связываться. Не стал прикрывать незнакомого человека от гнева очень даже знакомого.

— И что делать? — Смахнув слезинку, посмотрела мисс Сойер с надеждой.

— Во-первых, обсудить цену решения, — присел я на табурет чуть поодаль. — Так как я гарантирую, что даже имя твоего не произносил и тем более не желал тебе зла, то не вижу смысла вытаскивать тебя из беды бесплатно.

— Но ты знаешь причину, — с подозрением глядела Эффа.

— Догадываюсь о ней. Завтра же будешь снова в обойме. Расследование года, личное внимание Канцлера, услужливое начальство — все будет у твоих ног.

— Сколько? — Подобралась мисс Сойер. — Учти, много нет — у меня новый проект.

— Деньги — пыль. Хочу рабочую силовую установку для «Сагиры».

— Тебе икру присылать? Еще, говорят, медвежьи пятки деликатес.

— Все так плохо? — Удивился я.

— Три года назад искали и не могли найти. Все, кончились.

— А я в объявлениях…

— Мошенники. — Припечатала она. — «Сагир» больше не будет, только те, что на ходу.

— Тогда хочу рабочую «Сагиру» в аренду на две недели.

— Тебе зачем?

— Купил с черной меткой. Надо снять.

— Лошара. — Хмыкнула она. — Тоже мне, знаток душ. На детский развод повелся.

— А ну пойдем. — Встал я с места и поманил рукой.

— Никуда я не пойду. — Возмутилась Эффа.

— Пойдем-пойдем. — Открыл я дверь в мастерскую. — Покажу чего.

— Да мне и тут видно.

— Ладно. Буду присылать тебе открытки. Какое у тебя любимое место в столице?

— Ну и что у тебя там? — Встала она и пошла за мной.

В сервисе стояли два полуразобранных «Профессионала», «Наран» и неведомо как занесенный в Империю кризский «Серваер» — мимо них прошел, не останавливаясь.

«Сагира» в своем дальнем углу не смотрелась одинокой — она была единственной, словно выставочный образец, от которого отодвигают все обыденное и невзрачное.

— Ну, красивая, — все-таки констатировала Эффа, пока я поднимал ролл ставни.

Ливень по-прежнему хлестал по бетонированному покрытию, отскакивая далеко в стороны. Линия пола возле входа быстро посерела, намокла, стала с улицей одним целым.

— Ага, лезь давай, — открыл я трап с брелока и поднялся в кресло пилота, принявшись застегивать противоперегрузочные ремни.

— Головокружительный полет на аварийных движках? — Фыркнула Эффа. — Ладно, — поднялась она и заняла место позади. — Вр-р-р, — стала озвучивать она, дурачась. — В-ж-ж, ву-у-, ву-у… Набираем скорость, сэр!

Я осторожно приподнял гравилет и медленно покрался к выходу.

— В-ж-ж, п-ш-ш, п-ш-ш.

— Ты где видела, чтобы гравилет делал п-ш-ш? — С укором спросил я, стягивая ботинок.

— Ну, твой наверняка делает. — Веселилась она.

— Моя «Сагира» делает так. — Нажал я на энерговод и щедро плеснул энергией.

Гравилет рванул через ночь и ливень вверх, за мгновение поднявшись над низкими тучами к тускло мерцающим звездам.

Впрочем, женский крик «А-а-а-а-а!!!» тоже не является штатным звучанием.

Глава 6

«Сагира» — не машина такси и не машина полиции, в ней не предусмотрено отделение водителя от пассажира. Наоборот, дана возможность быть очень близко — если сесть на краешек кресла и проигнорировать ремни безопасности — и кричать в ухо.

— … хрене-е-еть! Тан, дай порулить! Тан, ну дай! — Вцепилась Эффа в подголовник рядом с головой и восторженно смотрела сбоку от меня вперед.

Под ногами было грозовое небо, в разрывах которого виднелся теплый свет огромного города. Сами облака были тускло-желтыми, сковывая подсветку мегаполиса — и тем ярче были звезды над головой. Может быть, вокруг одной из них движется Аликс — несложно вычислить достоверно, но я не хотел этого знать, не хотел повода для грусти, когда смотришь вверх. Ведь небо — для счастья.

Нажатие на энерговод, и «Сагира» уходит свечкой вверх, а Эффа с писком слетает обратно в свое кресло.

— Пристегнись.

Дождавшись щелчка ремнями, заложил бочку и продолжил полет головой вниз.

Теперь тучи были там, где им положено быть — наверху. А за ними был сказочный небесный город, где люди ходили вниз головой. Вот чудаки.

— Нечестно!.. — Бурчала девушка позади.

Ладно, у нее и так нелегкий день.

— Второй — первому, готова принять управление?

— Да, сэр!

— Управление передал. — Щелкнул я переключатель.

— Управление приняла!

«Сагира» мягко крутнулась в небе, и над головой вновь оказалась ночь. Осторожно, словно примеряясь, Эффа повела гравилет вниз, касаясь грозы крыльями и рассекая облака за собой.

Впереди и справа сверкали редкие вспышки молний — и девушка повела машину к ним, словно охотясь. Система включила поляризацию стекол и дополнила обзор проекцией на них — вспышки не слепили, а через тучи стал виден город. А еще — что мы не одни в грозовом небе. Кому-то тоже нравилось летать в непогоду, кто-то тоже нарушал закон — идентификатор «Лои», привязанный к гравилету, уже получил два предупреждения от диспетчера и констатировал, что дальше мы никуда не полетим. Но к системам гравилета он не был подключен, поэтому заблокировать скорость и увести по предписанному курсу посадки тоже не мог.

Идентификатор теперь выкидывать — но на свете полно гравилетов, которые никогда не поднимутся в небо. А значит, полно новых имен, которые можно присвоить.

Полностью отключать систему я не стал — диспетчер и люди вокруг хотя бы видят, где я, и могут прогнозировать мое поведение. Да, где-то полицейский экипаж получает координаты и предписание остановить нарушителя — но там видят «Лою», которая летит в три четверти скорости звука, а Канцлер крайне сурово высказался в прошлом году о погонях в черте города. Тогда кто-то разбился о жилой дом. После отзыва разрешения диспетчерская не выдает маршрут автопилоту, управление только ручное — сложно справиться с нервами и скоростью.

— Эффа, у меня мастерская стоит открытой.

Так-то шансы, что кто-то приедет через ливень, ночью — крайне малы. Да и перед дверью кафе стоит гравилет со включенными фарами, а значит — кто-то есть рядом. Ворье не сунется, а покупатели просто пожмут плечами и улетят.

Все равно, как вернусь, обязательно посмотрю записи с камер.

— Еще минуточку!.. Тан?

— Чего?

— А почему мы по идентификатору — «Лоя»?

— Что было, то и спер.

— Его ведь теперь выкидывать?.. — Задумчиво произнесла подполковник.

— Уже, считай.

— И под ногами гроза…

— Да валяй, — вздохнул я, поняв намек.

Небо над городом разразилось громом — на этот раз от перешедшей звуковой порог «Сагиры».

— Какая же она суперская!.. — Шептала Эффа. — Просто с места!..

— Ты это, побереги агрегат. — Проворчал я.

— Ой, — отпустила Эффа педальку. — А зачем тебе другая силовая?

— Агрегат — моя нога. Нет тут силовой.

— Но так ведь нельзя… — Помолчала Эффа.

— Надеюсь, ты не станешь говорить об этом медведям.

— А я — смогу?.. Если вылечусь?..

— Говорить с медведями?

— Тан!

— Так ты и раньше могла, — пожал я плечами. — Просто питала силовую, это логично. Дотянешь энерговод до движка, и какие проблемы?

— Надо вылечиться. — С упрямством произнесла она, проводя «Сагиру» над городом — в этой части безоблачным, блестящим влажным асфальтом под уличными фонарями. Где-то позади прогрохотала гроза, но тут было спокойно, приятно-сонливо — как детский сон про огромный кукольный городок.

— И чтобы не повесили, — печально вздохнул я, напоминая, что в мире есть взрослые проблемы. — Таллиум, Эффа.

— А я уже придумала.

— Да ну?

— Ага. Сомнительные разработки, с малым шансом успеха. — Бодро произнесла она.

— Боюсь, они сомнительны, и шанс успеха весьма мал.

— Не придуривайся. — Фыркнула мисс Сойер. — Вылечусь я таллиумом, а вот прикроюсь историей с разработками.

— Осталось найти таллиум и врача… Стоп. — Посетили меня некоторые сомнения. — Эффа, а энерговодов под моей кроватью было точно двенадцать? Не четырнадцать, не пятнадцать там?

— Вернуть тебе рукопожатие?

Я аж задохнулся от возмущения — оно было искренним! Полным доверия!

— Надеюсь, под кроватью лежал и врач, — ровным тоном сказал я.

— Найду. Уже знаю, где брать.

— Желаю удачи, — буркнул я, забирая управление.

— Эй!

— Возвращаемся обратно. — Сориентировавшись, заложил я вираж. — Так что, силовую достанешь? — Примирительно спросил я.

— Достану. Есть у меня знакомый на «Сагире». Что там с мэтром?..

— С мэтром… — Краем глаза отслеживал я гравилет, до того пытавшийся нас нагнать, а сейчас заложивший вираж в небо так, чтобы оказаться прямо перед нами.

На карте его не было — идентификатор отключен. Модель, судя по подсвеченной проекции, «Спектр-7». Дорогая, гоночная — уже был случай посостязаться.

— У нас гость, — отметил я, прервавшись.

Чужой гравилет лег ровно на наш курс, двигаясь впереди с нашей скоростью, включил габариты и покачал крыльями.

— Что ему нужно? — Сосредоточился я.

Был бы включен идентификатор полиции на «Спектре» — сказал бы, что требует следовать за ним. И тогда надо отрываться. Но на карте впереди нас все еще никого не было — только система подсвечивала чужой корпус.

— Приглашение поговорить. Включи УКВ радио, частота сто двадцать шесть и шесть.

— Да я как-то не настроен разговаривать.

— Тан, не тормози! Я зря что ли перед ним на сверхзвук уходила, — появился в голосе Эффы азарт.

А, так это не гроза за нами была — приглашение было принято…

— Обман, коварство, вероломство…

— Не жужжи, это оперативная работа. Ну включи, ну Тан!

— Да это ж не «Эсмер».

— Тан, ну кто станет гонять на разыскиваемой модели?..

— Да кто вообще станет гонять после такого. — Ворчал я, крутя настройку УКВ-радио.

Ведь не отстанет.

— А что бы ты делал, если твои друзья разлетелись на атомы?.. Это не было прикрытием, Тан. Они спасали груз.

Нормальный такой груз, от которого разлетается красивая белая анимация на полгорода… Впрочем, в таких вопросах лучше быть нелюбопытным — меня еще на первом курсе отучили от секретов. Теперь вместо приятной дрожи предвкушения — пальцы чешутся, которыми ручку держат. Там бланки обязательств, согласий и расписок целиком нужно переписывать — чтобы проняло. Это же не пользовательское соглашение, которое можно подписать, не читая…

— Рехнулась ты на них. Мало ли кто летает, — нажал я вызов.

Но было какое-то тягостное предчувствие… Ведь как поминать пилота, если не полетом над грозой?..

— … «Сагира-Сагирушка», что ты молчишь?.. — Донеслось из атмосферных хрипов.

— «Спектр», говорит «Сагира». Доброй ночи, ясных звезд.

— О, дозвался! — Мужской голос, с характерными пьяными нотками в голосе, откровенно обрадовался. — Сто лет не видел такую в небе! «Сагира», давай гоняться!

— «Спектр», я просто так не гоняюсь, — холодно ответил я.

За что получил кулачком по плечу и злобное шипение на краю слышимости.

— Резонно, «Сагира»! Шесть лямов, и полетели?

— «Спектр», деньги не интересны.

Радио я Эффе включил, а в блудняк пусть лезет без меня.

— Наш человек, — даже подобрел голос незнакомца. — Ты там один летаешь или с девкой?

— «Спектр», с девушкой. — Схватил я Эффу за кулачок, и та звучно ойкнула.

Тот звучно расхохотался.

— Слушай, я тут одну подцепил, а она никакая. Улетела с бокала «Самоцветов» и занимает кресло. Давай мою девку против твоей?..

— «Спектр», моя чистенькая.

— Обижаешь, «Сагира», — возмутился тот. — Чистая, беленькая, вкусная. Только спит и слюну пускает, — озлобился он. — Так что, берешь ставку, или я выкину ее нахрен?

— «Спектр», ставка принята. — Поджал я губы.

— Пиши «Мастеру Путей», скидываю идентификатор.

Система отметила, что перед нами появился грузовой гравилет «Ягер».

Я отключил микрофон.

— Что за «Мастер Путей»?

— Программа, — появился отсвет экрана сотового телефона в кабине. — Просчитывает случайный маршрут для гонки. Не беспокойся, у меня есть.

— О, теперь-то я не беспокоюсь, — размял я пальцы и вновь положил на джойстик. — Ночью, в заброшке, без скорой и наблюдателей…

— Ну что ты, Тан. — Мягко уточнила Эффа. — Для заброшки есть «Оракул».

— А «Мастер Путей»?

— Принимай пакет с картой.

Я молча ткнул на согласие и посмотрел на яркую линию, проходящую через несколько районов столицы.

— Эффа.

— Не матерись. — Строго произнесла она. — И передай управление обратно.

— Да сейчас, только шнурки поглажу.

— Уважаемый Тан, напомню, что ты поставил меня на кон. Будь так добр передать управление. — Звенел ее голос. — Или ты решил, что имеешь право меня проиграть?..

Резонно.

— Управление передал. — Вздохнув, переключил я контроль.

— Управление приняла. — «Сагиру» чуть качнуло, а Эффа переключила частоту на какую-то радиостанцию.

— Уважаемые слушатели! — Раздался из динамиков прокуренный мужской голос. — С вами снова «Мастер Путей». Сегодня у нас гоняются старушка «Лоя», гордость каждой домохозяйки, и честный труженик «Ягер», двухсоттонный тяжеловоз. Маршрут пройдет по улицам Славы, проспекту Тринадцатого легиона, улицам Рассветной, Венков и Первого свода. Убирайтесь оттуда к черту. Время подхода к стартовой точке — три минуты. А теперь для вас снова играют «Кабаны!»…

Загремела бодрая ритмичная музыка.

— Это точно программа?

— И программа, и радиостанция, и система ставок, и подпольный форум. — Был сосредоточен голос Эффы.

Я же развернул карту маршрута и принялся вглядываться в улицы и проспекты, с неприятным ощущением понимая, что настолько хорошо город не знаю.

Мелькнула мысль, что неплохо бы нам вызвать какую-нибудь группу захвата. Но лезть под руку не стал, а потом и сам понял, что за пару минут это никак не организовать. А искать потом «Спектр» без идентификатора, в грозу… Сомнительное дело.

Впрочем, я согласился на гонку, чтобы спасти девушку. Как-то стрельнуло в голову картинкой беспомощной фигурки, падающей вниз… Небо не для этого.

Грохнуло рядом переходом на сверхзвук, а гравилет чуть качнуло — «Спектр» получил координаты. Следом и мы ушли к стартовой — для себя беззвучно, оставив кристаллики льда инверсионного следа за собой.

Я открыл карту и изучал будущий маршрут.

— Улица Славы — километр прямой, дома в шесть-восемь этажей. Проспект под острым углом, змейкой через бизнес-центры. Рассветная — внутри плотной жилой застройки, улица Венков — прямая на три километра, уходим вправо после здания Высшего суда. Первого свода — правительственные здания, плотно, беспорядочно, как моя жизнь.

— Не запомню.

— Главное, чтобы я запомнил, — проворчал я, поднимая от карты глаза.

Гравилет скользнул вниз — к линии над светофором, где уже дожидался «Спектр-7». В этом районе дождь уже прошел, но тучи не спешили расходиться.

Тут же оживилась радиостанция.

— Ваю-вай, мои хорошие! — Бодро зазвенел девичий голос. — С вами Вая, и мы находимся на высотке «Сашеля» и смотрим прямо на стартовую линию! И что я вам скажу, сладкие! Гонка ожидается — вау! Ведь грузовик «Ягер» очень похож на «Спектр-7» в карбоновом обвесе от «Салинош», а крошка «Лоечка» принарядилась и выглядит сегодня как самая настоящая «Сагира»! Да, любимки мои, открывайте ваши поисковички и вбивайте буковки — «С — А — Г — И — Р — А»! Ну что, охренели от списка выигранных «Ворлд чемпов»? То-то и оно! Со мной Алька, Гая и Лавви, видеотрансляция только для премиум-подписчиков «Мастера Путей»!

— Так, братва, — вступился хриплый голос ведущего. — «Буки» дали добро на ставки. Сразу говорю, чтобы никаких гвоздей — «Сагире» сорок лет, и доедет ли она до финиша, гарантии не дам. «Спектр-7» тоже мутный, не из наших. Никто из участников на связь не выходит, о чем заруба — не знаю, но по пол-ляма они в кассу отстегнули. На свой страх и риск. «Кэфы» два и семь на «Сагиру», один и три на «Спектр», дальше своей башкой. Ваечка, не дуйся, братва хочет проиграть бабки.

— Бука! — Проворчали следом. — А денежки можно задонатить и нам! Лучшим спонсорам — доступ к приват-календарю! — Сменился голос на игривый. — Мы приносим счастье!

— Девяносто секунд до гонки, — снова ведущий. — Всем пилотам, повторяю правила — улица и слева и справа от примыкающих домов. Оторвал второе крыло от линии крыш — проиграл. Таран в жилые дома запрещен, там дети спят. В остальном — кто пересечет финишную отметку, тому наше уважение. Минута до гонки! Вая, как там «Сагира», еще не упала?

— «Сагира» стоит ровно! Какая же она красивая, мальчики и девочки! Белые линии на синем! Наверняка за рулем — красавчик-миллионер, за тонированными стеклами не видно! — Томно произнесла она.

Я поправил замасленную спецовку и сжал-разжал пальцы на голой ноге.

— А позади него — красотка в легкомысленном платье, чувственная, взволнованная, без белья!..

Покосился на хмурую девушку в форме с погонами майора. Насчет белья не уверен, тут могли и угадать.

— В «Спектре» же — наверняка молодой аристократ, наследник огромных капиталов. По данным «Алиты», лучшего приложения для подбора и покупки любого транспорта, стоимость «Спектра-7» в обвесе от «Салинош» начинается от сорока пяти миллионов! Загляните сами — скачивайте приложение по нашей ссылке!.. Посмотрите, крылья дрогнули! Нас слышат, нам отвечают!!! — Пискнула от счастья ведущая. — А на заднем сидении у тебя красотка?

«Спектр» рядом качнул крыльями.

— Она секси? О-о, да! «Спектр» аж задрожал на холостых! А гоняетесь вы за деньги? Нет? Уважение? Спор? Девушка? Девушка!!! Мои сладкие, эта гонка уже сводит меня с ума!

— Двадцать секунд до старта! — Напомнил хриплый голос.

Данные с секундомером появились и у нас на экране.

— Начинаем обратный отсчет! — Хором произнесли девчонки на четыре молодых голоса. — Привет-привет! Это Вая, Гая, Алька и Лавви! — Представились они своими голосами, вновь соединившись в слитный хор. — И мы начинаем! Десять! Девять! Восемь!..

— Эффа.

— Что? — Дернул напряжением вопрос.

— Я кофе не допил. Остывает.

— Принято, — чуть расслабилась она.

— Четыре! Три!..

Внизу под нами встала на светофоре легковушка, дожидаясь зеленого. Вот же, вверх не смотрят.

Включил ей парковочный сектор, накрывший красным позднего путника. Тот невольно взглянул вверх, увидел два гоночных гравилета и резко уехал вправо, втиснувшись через газон меж двух домов.

— СТАРТ! СТАРТ! СТАРТ!

«Спектр-7» рванул вперед, оторвавшись на два корпуса.

— И «Спектр» уходит вперед на старте!!! — Орали девчонки в радио.

— Эффа, педаль газа справа, — меланхолично отметил я.

— Ага.

— «Сагира»! «Сагирочка»!!! — Даже захрипели динамики от эмоций, когда Эффа ввинтила гравилет в острый поворот, не снижая скорости.

«Спектр» тут же безнадежно отстал, вынужденный оттормаживаться.

— Хэй, мои люди, — вклинился в трансляцию молодой и борзый голос. — Это Нэш и братва, мы стоим на высотке «Карадора» в центре проспекта Тринадцатого легиона. Тут дрожат стекла и коленки твоей девчонки, пока ты лежишь под одеялком в маминой хате! У «Спектра» сорвало резьбу, он ушел на сверхзвук! Стекол в зданиях на башнях «Лоис» и «Хант» больше нет!!!

На самом деле, нет только с двух сторон и на верхних этажах — ливень из зеркальных осколков лопнувших стеклопакетов пролился на землю. А перед нами уходил в точку «Спектр».

— Мне тебя будет не хватать, — шмыгнул я. — Немножко, — тут же отметил я на гневный взгляд.

— Мои люди, нас чуть не смело!!! Штатив, вебка, все утащило за край крыши! «Сагира», ты должен мне! — Счастливо смеялся голос. — Черт, все стекла «Карадора» в хлам, батя будет в ярости!

«Спектр» резко стал ближе, а потом снова пропал сзади — началась Рассветная улица, пробегающая между спящих Г-образных домов, и туда мы вновь влетели первыми.

— «Сагира» снова первая! Это вообще законно⁈ Так, где «Алита», сколько она стоит? Я хочу себе «Сагиру»! Пять миллионов⁈ Не может такого быть! Я не верю своим глазам — но вы можете сами скачать приложение и убедиться! Ссылка под закрепленным сообщением!

Жилые дома давили со всех сторон — небо сузилось до тонкой черной линии над головой.

— Двести, правый прямой. Сорок, левый прямой, — бубнил я непрестанно, предупреждая о маневрах. — Сто пятьдесят, правый прямой, — лабиринт построек не хотел отпускать, выматывая силы.

Только прямые повороты, много, часто — в этой «Рассветной» вряд ли когда видят рассветы с низких этажей.

— Привет, сладкие! — Новый девичий голос в радио. — С вами Ринна прямо со здания Высшего суда. Скажете, незаконно? О, да, мои хорошие! Но вся полиция очень, очень занята! Они в ярости гонятся за «Спектром» и «Сагирой», снесшей флаг Империи! Шесть лет рудников, это вам не сахар!.. Или не гонятся, а стоят на месте?.. А нет, все-таки летят… — Рассмеялась она. — Пожелаем же им удачи, правда?

— Эффа, е-мае! — Возмутился я. — Километр был справа объехать!

— Справа личный штандарт Императора, это двадцать лет.

— А еще правее — можно запарковать «Титан»!

— Не бубни, я формирую легенду, — спокойно дышала Эффа. — Мы не должны быть законопослушны.

— Я один не сяду! — Слегка нервничал я.

За стекла и правонарушения еще можно как-то откупиться.

— Никто не сядет.

— Ты, кстати, второй раз отпускаешь педаль газа. — Смотрел я, как неумолимо приближается «Спектр».

— Дразню. Не мешай.

— «Спектр» нагоняет «Сагиру»! Да, сорок лет для гравилета — это серьезный срок, мои хорошие, — с печалью отметили на радио. — Что не мешает исчезнуть всем активным объявлениям о продаже «Сагиры» в стране! Не беспокойтесь о бедных продавцах, разбуженных среди ночи — «Алита» позволяет внести бронирование в автоматическом режиме! «Алита» — лучшее приложение для продавцов и покупателей, скачивайте по ссылке под трансляцией!

«Спектр» вновь пронесся мимо, но на душе было спокойно — впереди последний этап трассы, улица Первого свода, после каждой войны упрямо выстраиваемая поверх старых фундаментов. Многие видели в этом преемственность и несгибаемую волю правителей, а многие — невероятный геморрой с пробками и заторами на узких улочках. Но «Спектру» там хана, мы — маневреннее.

В поворот «Спектр» влетел, не снижая скорости, и снес угол здания Министерства здравоохранения.

На радио завизжали восторженно, сбивчиво описывая увиденное. Редко когда гравилет за сорок пять миллионов рискует собой для победы.

— Учти, в полицейской форме выходить будет нельзя. — Задумчиво произнес я. — Если ты себя проиграешь.

«Сагира» резко рванула вперед, и бедное здание лишилось и окон.

— Сорок, левый прямой, — вернулся я к схеме. — Двести, правый прямой. Пятьдесят, правый прямой. Эффа, а если ты выйдешь голой, то где будешь прятать пистолет?..

Позади лопнули и разлетелись окна Министерства просвещения.

«Спектр» уже мелькал впереди — за ближайшим углом, вот-вот, совсем близко. Я посмотрел на карту — конец улицы был тоже совсем рядом.

«Улица — справа и слева от зданий».

— Сто, левый прямой, сразу резко вправо! — Вылетели мы на парадную часть зданий, где этих флагов и штандартов было через пять шагов. — Бей по педали газа!

— С вами «Мастер путей», и у нас особый гость на радио — заместитель префекта столицы, господин Арнет Гаххи.

— Уважаемые слушатели, друзья! Уважаемые гонщики! Я решил присоединиться к вашему эфиру. Замечу, что веду трансляцию с борта «Амадея», эскорт-эсминца Его Величества, и наблюдаю за гонкой через прицел гравидеструктора «Цезий-три». «Сагира» только что обогнала «Спектр» и прошла финишную линию первой. Мои искренние поздравления. «Спектр», вы пришли вторым. Дежурная бригада правительственного квартала с отвратительным опозданием пересекает финиш третьими, их ждет печальное утро и представление о неполном служебном соответствии. А теперь, уважаемая «Сагира», уважаемый «Спектр», будьте добры взять вправо, остановиться и ждать тревожную группу. Ваше содействие значительно уменьшит сроки заключения. Хорошей ночи.

— Это было неподражаемое включение от заместителя префекта, уважаемые слушатели. Не знал, что мистер Гаххи является нашим поклонником и весьма польщен. Спешу поздравить экипаж «Сагиры» — на что бы вы не спорили, вы победили. Слава! «Спектр» выступил достойно, мое уважение. А теперь, уважаемые слушатели… Ой, мне докладывают о серьезном сбое в системе диспетчеризации. Кажется, мы потеряли «Сагиру» и «Спектр». Мистер Гаххи, а что у вас? — Взволнованно уточнил он. — Алло, мистер Гаххи?.. Видимо, что-то случилось и с коммутацией на эскорт-эсминце, надо же.

— Вы заплатите за этот взлом! Пожизненное в каменоломнях!

— А мы напоминаем, что интересы «Мастера Путей» и пилотов добровольно защищает юридическая служба «Айнз, Солег и партнеры». Хорошей ночи, мистер Гаххи.

Я чуть настороженно смотрел на облачное небо — которое никаким гравидеструкторам не помеха. Эффа вела «Сагиру» вслед за «Спектром», а тот ловко двигался возле самой земли, уже без ускорения скользя по улочкам. Идентификатора на нем уже не было, свой я тоже отключил.

— Ну а пока службы разбираются, почему на эскорт-эсминце стоит дырявое программное обеспечение, и что случилось бы, будь сейчас война, — спокойно выговаривал хрипловатый голос ведущего. — У нас остался один нерешенный вопрос, которым забита вся предложка. Кто-нибудь знает, где взять рабочую силовую установку для «Сагиры»?..

Глава 7

Еще долго мы крались по улочкам, пока «Спектр-7» не сменил идентификатор на «Профессионала» и не ушел выше, в общий поток. Мы скользнули за ним. Второго идентификатора у меня не было, свой светить не хотел — придется быть внимательнее.

— Частота, — произнесла Эффа, когда борт впереди вновь покачал крыльями.

— Уже настраиваю. — Крутнул я УКВ обратно на сто двадцать шесть и шесть.

— «Сагира», прием-прием.

— «Спектр», здесь «Сагира».

— Славно погоняли, «Сагира»! — Оживился голос. — Было бы побольше прямых, я бы тебя сделал!

— «Спектр», не повреди мой приз. — Настороженно смотрел я на высоту под нами.

— О чем разговор!

Впередиидущий борт снизился и замер над крышей шестнадцатиэтажной свечки. Открылся трап, и вниз столкнули девчонку в серо-фиолетовом летнем платье. Та, даже не попытавшись уцепиться за перила, соскользнула вниз и явно болезненно упала на левую руку, поджав колени к животу.

— «Спектр», руку повредил.

— Все, что тебе нужно, рабочее, «Сагира»! — Рассмеялся он. — Было приятно погоняться. Захочешь еще — лови почтовый ящик. Скинешь идентификатор, решим, когда и на что.

— Девок больше не предлагай, они после тебя ломаются.

— Эта еще целая! — Расхохотался тот. — Но я придумаю для тебя что-то особенное! Все, не кашляй! — Рванул «Спектр» на восток и вверх, на ходу закрывая трап.

Мы повисели над крышей еще какое-то время, чтобы «Профессионал» пропал с радаров. Его личность мне была не интересна, свою я выдавать не хотел.

Официальных властей я не опасался — к великому счастью, моя «Сагира» таких виражей выполнять не могла чисто технически ввиду отсутствия силовой установки. Пусть ищут другую бело-синюю. А вот явному криминалу лучше лицо не показывать.

Не знаю, связан он как-то с теми, кого Эффа ищет, или нет — но человек крайне неприятный.

— Ты вызвала скорую? — Спросил я девушку, тихонько сидящую позади.

— Нет. Я жду, когда ты заберешь ее в кабину.

— Эффа, ты ведь понимаешь, что приз — это сильно в кавычках?

— Да уж не тупая. Но девчонка видела его лицо. Может быть, знает имя. А если не знает и ничего не помнит, то наверняка платила своей картой в клубе или где там он ее подцепил. Узнаем название — затребуем записи с камер.

— Если записи не стерли.

— Тогда останется гравилет. Повреждения серьезные, он должен будет его чинить.

— У таких машин клубные сервисы.

— Зато обвес иностранный. «Салинош» просто так не купить, надо заказывать или искать. Отследим.

— Ей в больницу надо, а не на допросы. — Смотрел я на девичью фигурку, все еще лежащую на крыше. — Высажу тебя тут, и летите на скорой вместе.

— Просто довези нас до моего гравилета. Потом я сама повезу ее в больницу. И не будет никаких вопросов, как она тут оказалась.

— Ладно. — Нажал я на кнопку трапа.

Вылез, отметил, что ботинок остался где-то внизу, чертыхнулся и полез так, одной босой ногой по ступеням и холодной кровле.

— Девушка, — тронул я ее за плечо.

— Н-нет, я не пью, я же говорю… — Пробормотала она, сворачиваясь клубочком.

— Надо ехать, девушка. В больницу. — Чуть растерянно смотрел на нее.

— Не хочу в больницу. — Закапризничала она.

Молодая, первый-второй курс универа. Симпатичная, с мелированными волосами, подобранными в прическу — которая сейчас закрывала лицо растрепанными локонами. Ни сумочки, ни телефона при себе — на платье не вижу карманов, где сотовый или документы могли бы быть. На запястье светлая полоска от снятых часов. Кожа рук расцарапана падением, один ноготь сломан. Левое плечо невольно бережет — но от боли не воет.

Чем-то крепким подпоили — а много ли на ее вес надо?.. Я вот взял аккуратно на руки и даже не почувствовал.

— Тогда едем к маме, — продолжил я успокаивающим тоном.

Еще не хватало заполучить расцарапанное лицо к нынешним жизненным сложностям.

— Ругаться будет… — Вздохнула она, обнимая за шею и прижимаясь к груди.

— А мы тихонько прокрадемся мимо, — поднимался я по ступенькам трапа вверх.

— Тогда надо через задний двор, — пьяно зашептала она, словно делясь секретом. — Там калитка открыта и можно по дереву прямо в комнату!

Ну отлично, живет в частном доме с собственным садом. А пить решила с каким-то уродом.

— Так и сделаем, — согласился я, усаживаясь в кресло и прижимая ее чуть к себе, чтобы развернуться вперед.

Естественно, с таким плотным соседством и речи быть не могло о пилотировании, так что в воздух гравилет подняла Эффа и мягко скользнула к облакам — затеряться от случайного взгляда.

— Тебя как зовут? — Мягко спросил я.

— М-ня не зовут, я с-ма при… Ик! Ой… — Смутилась девушка.

— А фамилия?

— Не скажу. — Качнула она головой и уперлась лбом мне в грудь.

— Ладно, — терпеливо вздохнул я.

Пусть Эффа разбирается с этой таинственной незнакомкой. Главное, чтобы мне салон не заблевала.

В руках засопели — уснула.

— Документы, телефон?.. — Тихонько спросили позади.

— Ничего нет.

— Внимательно смотрел?

Оставил вопрос без ответа.

— Тату на руках? Родинки? Особые приметы?

— Эффа, пять минут, и хоть в воздухе ее верти. — С досадой шикнул я.

Девчонка тревожно завозилась и руками вцепилась в спецовку.

Спускались к мастерской без особой наглости — будто бы по предписанному диспетчером маршруту, широкой дугой. Внизу все еще светил фарами серебристый «Дашер», оставленный Эффой, а ливень сменился на мелкий дождь.

Теплым прямоугольником смотрелся незакрытый бокс, вокруг — безлюдно. Третий час ночи.

Надеюсь, изнутри не стырили весь инструмент и запчасти разобранных машин, пользуясь отсутствием единственного охранника. Охранник спасал девчонку, но за похищенное все равно сдерут всю цену — даже скидку за добрую историю никто не даст. Ее, впрочем, даже рассказывать будет нельзя — так как флагов и штандартов мы насбивали лет на двести ударного труда в шахте.

«Сагира» аккуратно встала рядом с «Дашером», по парковке разве что пару шагов придется пройти.

При передаче ценного свидетеля произошла заминка.

— Нет! Не-е хочу с ней, — неприязненно покосилась «приз» на Эффу.

Холодные капли дождя пробудили красавицу — или ощущение, что ее несут. Хотя я старался не растрясти и даже вновь не надел ботинок — не стал шуметь ногой и ерзать в поисках.

— Хватай ее, — шепнул я обескураженной Эффе.

Но было проще сказать, чем сделать — девчонка вцепилась, как детеныш в маму, и отпускать не желала. Трещала спецовка от неумелых рывков Эффы, а ворот рубашки был прокусан в одном месте — зато вместо крика доносилось возмущенное «М-м-м-м!!».

Я уже начал грубовато стряхивать ее вниз — возраст достаточный, нечего цепляться за старших — но тут применили подлый прием.

— Ты обещал! — С обидой было сказано мне в лицо, и я сдался.

— Так полетим, — буркнул я возмущенной Эффе. — Запаркуй мой гравилет, пожалуйста, — и вперед нее поднялся с девчонкой на «Дашер», устроившись на широком заднем диване.

В больнице люди опытные, с полезными укольчиками — оторвут. А еще — туда и без нашего участия вызовут маму, папу и прочую родню. Так что формально — не совру, едем к маме.

— Прости, — напало на девчонку чувство вины, и она стала заглаживать поцарапанную спецовку и покусанный воротник.

— Нормально.

— Ой! — Отдернула она руку.

— Чего — ой? — Удивился, проследив взгляд в сторону расстегнутого воротника.

— Ты уже чей-то. — Расстроилась та.

— В каком смысле?

— Ну, тебя отметили любимым. — Печально шмыгнули на груди.

— Да никто меня не отмечал! Ты про что вообще?

— Цвет, синий! — Уже с укором ткнула девчонка мне в грудь.

— Да там охреневшая мадам всю кожу покрасила. А что это значит?

— Да-а?.. Не врешь? — Пьяно, но цепко посмотрела мне в глаза.

— Не вру. Я знать не знаю, что это за цвет. Как его свести-то?

— Надо провери… ик! — Решительно принялась она расстегивать мне все пуговицы на рубашке сверху до низу.

А как сидение на коленках стало мешать процессу, я попытался пересадить ее на диванчик справа.

Ничего не вышло — снова упрямо вцепилась мне в плечи. Но да ладно, пусть так смотрит, что там. Лично у меня уверенность, что просто омертвел верхний слой кожи, но до мочалки и душа добраться я еще не успел.

— Нет имени! — Поерзав где-то внизу, в расстегнутой рубашке, ткнули мне голую кожу даже несколько болезненно, но с явным торжеством. — У-у-у, какая жадная мадам! Все закрасила!

— Ты скажи, что это значит-то? — Мягко спросил я.

— Ну, чтобы парни не гуляли… — Смутилась она. — Пишут свое имя. Кто умеет.

— Как это снять-то?

— Только знающие могут! — С важным видом подняла она палец. — Или жди три месяца, само сойдет.

— А ты ведь знаешь?

— Ага!

— Убери эту дрянь, а? — Попросил я.

— Сделаем, — серьезно моргнула она, поправила локон волос и принялась водить ладонью по груди.

Приятное чувство, волнующее. А главное — как я смог заметить, чуть отклонившись, цвет действительно стал пропадать. Класс! Правда, процесс особо не посмотреть — макушка светленькой головы все загораживает. Корни волос темные, скорее всего — брюнетка.

— Все, запарковала я твою машину. Миллиметр в миллиметр, — с ворчанием принялась подниматься Эффа по трапу.

— Слушай, я там ботинок оставил. Скорее всего, под сидение улетел, поищи, а?

— Какой еще ботинок? — Удивилась она, поднявшись. — Так, задняя парта! — Рявкнула Эффа, увидев, как незнакомка томно водит рукой мне под рубашкой.

— Ботинок, вот такой, — выставил я левую ногу в проход. — Правый я ж снял.

— Ботинок ему поискать! — Взъярилась та. — Придумал бы что получше!

— Эффа, я серьезно.

— Так, белобрысая, грабки свои вытащила и села ровно! — В ярости распоряжалась подполковник.

— Я еще не закончила! — Отмахнулась та.

— Потом кончите! — Влетела Эффа в сидение и в два щелчка-переключения дернула «Дашер» в небо.

Получилось не так эффектно, как у «Сагиры», но девчонка на коленках ойкнула и вынужденно прижалась.

— От кого-кого, а от тебя я не ожидала, Тан!

— Да я серьезно, Эффа. — Продолжил я спокойным тоном.

— А уж я как серьезна! А если этот придурок что-то с ней сделал? Ты же сядешь, не он! А если она несовершеннолетняя⁈

— Я совершенно… это самое, — возмутились в ответ.

— Эффа, ты никогда не дослушиваешь.

— И не хочу слушать! Все, чтобы оба молчали!

Вела Эффа гравилет на джойстике крайне агрессивно — словно мы и в самом деле торопились. Да еще поглядывала в центральное зеркало.

Девчонка же, подождав для приличия с минутку, продолжила работу, водя рукой по груди. Никогда о таком не слышал в двух мирах — надо плотно разбираться. Картина местных знаний абсолютно неполная.

— Только не кончай ей на платье.

— Эффа! — Возмущенно вздохнул я.

— Это улики. — Упрямо произнесла она.

— Ты вообще все неверно поняла.

— Да-да, я жертва сериалов и тупая.

— Спокойствия тебе не хватает, рациональности и пары секунд подумать перед тем, как сказать.

— Да я дело века раскрываю вот так! — Щелкнула Эффа пальцами.

— Тебе просто везет.

— Это тоже часть профессии.

— Тебе везет, что ты знаешь меня. — Дополнил я.

Засопела возмущенно, ничего не сказав.

— Я — все! — Обрадованно произнесла девчонка, застегивая мне пуговицы обратно.

— Постеснялась бы! — Рыкнула Эффа, зачем-то бросив к нам упаковку влажных салфеток из бардачка.

Не знаю, как там дальше — но за воротом реально не было видно синих следов. Здорово.

— Научишь, как ты так ловко? — С уважением спросил ее.

— Это энергетика и особые движения ладонью.

Спереди натурально взвыли. Эффа крутнула радио на полную громкость, и нормально разговаривать стало решительно невозможно.

Я неодобрительно покачал головой, а девчонка хихикнула и устроилась на мне поудобнее.

— Где пили хоть? — Шепнул я девчонке на ушко.

— Дыра какая-то. «Балой» или что-то такое… Динка позвала, у нее кавалер новый, ей одной страшно. А как пришли, она с ним ускакала, и этот подсел…

— Кто?

— Мутный такой. Улыбается всегда. Напитки заказал, но я не пью. А потом не помню, плохо стало… Ой, а где моя сумочка⁈ Где телефон⁈ — Накатила на нее паника.

— Все лежит впереди, — успокоил я ее, погладив по спине. — Все хорошо.

— Да? Хорошо… — Прижалась она вновь, принюхалась. — У папы так в мастерской пахнет.

— Папа тоже чинит машины?

— Не-е. Папа строит больши-и-ие эти… — Сказала она и запнулась. — Много что он строит, вот. И сам всегда смотрит. Редко его вижу, — пожаловалась она.

— Как тебя зовут-то, чудо?

Снова фыркнула, замолчала.

В рекордные сроки подлетели к городской больнице, где сцена с отрыванием грозилась повториться — но Эффа что-то шепнула дежурному врачу, и вокруг быстро поднялась суета.

Когда девчонке сделали укольчик, я прозевал, но она устало улыбнулась и закрыла глаза, позволив уже спящей переложить себя на каталку и куда-то увезти.

— Ну и придурок ты, Тан. — Когда остались одни, высказала Эффа мне строго. — Пока твой гравилет парковала, пришла сводка по розыску пропавших. Знал бы ты, кто ее папа.

— Угу, он собирает эти, большие.

Глаза мисс Сойер расширились, а я стоял с таинственным видом.

— И после этого ты допустил с ней такое?..

— Эффа, пойдем-ка сядем в сторонку, — отошел я в сторону кресел в приемном покое.

Уселся в одно и кивнул на соседнее.

— Учти, простой студент ему в зятья и даром не нужен, — присела подполковник рядом.

— Первое — я не знаю, кто она. Пытался узнать имя — и то промолчала. Второе — она была в клубе «Балой» или что-то созвучное, пилота «Спектра» видит впервые. Пришла туда с подругой, имя Динка — ищи и крути ее. Помог я следствию?

— Папаша тебе руки оторвет, если узнает.

— Эффа, — поднял я глаза в потолок. — Теперь, наконец-то, третье. Ты знаешь что-то про маркировку влюбленных? Наносится энергетикой? Просто — да или нет, не надо мне тут скалиться.

— Ну. Глупость страшная. Наносят только девчонки, дуры всякие.

— Короче, был я у мэтра — уже вчера днем. Настолько понравился, что она мне всю грудь чем-то синим испортила. Девчонка заметила, а я попросил оттереть.

— М-да?

— А теперь к нашему договору. Так вышло, что мне не очень понравилась перспектива богатства и славы через постель, но тетеньку очень не хотелось обижать. Поэтому я выдумал девушку, которой страшно верен, и отступил на ранее подготовленные позиции.

— Сбежал. Мое имя сказал и угнал гравилет.

— Эффа, я не говорил твое имя. Я оставил ей записку, что люблю другую. И нет, я не угонял гравилет.

— Из резиденции нет пеших выходов.

— Есть, но он находится очень высоко.

— Ого…

— Вот тебе и «ого». — Вздохнул я. — Видимо, невольно произвел этим впечатление, запомнился.

— Ты парк встряхнул.

— Ну и это тоже. Короче, спросить она могла только у графа — он меня к ней направил. Ну а граф знает, что мы с тобой гонялись в одной команде.

— Так… Получается, если мэтр узнает, что я не твоя девушка, то отстанет?

— Нет.

— А как же наше соглашение? — Удивилась мисс Сойер.

— Эффа, если ты скажешь ей правду, это будет означать, что она ошиблась. — Покачал я головой. — Такие люди не любят ошибаться.

— Тогда что мне делать?

— Надо говорить правильно. — Назидательно произнес я.

— Вернусь и плюну тебе в кофе.

— Что она хочет, Эффа? Ты же следователь. Ладно, не выделываюсь. — Поднял я ладони. — Скажи ей, что ты меня бросила. Жестко бросила, потому что карьера для тебя — все.

— А ты страдал и плакал, просил вернуться.

— Эффа, я обрежу тебе кабельное.

— Я смотрю на дисках. Все, молчи! Я поняла! — Решительно поднялась она, достала сотовый и включила запись. — Вот, уважаемая Агалле Лунк, — со скорбью произнесла Эффа. — Вот в таком виде я его нашла, бредущим по улице, — камера охватила всего меня, остановившись на отсутствующем ботинке. — Мы в больнице. — Повела она камерой по сторонам, чтобы попали в кадр плакаты на стене, кабинка дежурного, входная группа приемного покоя. — Но он сильный, он оправится, — кадр вновь вернулся на меня. — А я должна идти дальше, к своей мечте. — Выключила Эффа съемку. — Ну, как тебе?

— Надеюсь, она смотрит те же сериалы, что и ты, — проворчал я.

— Да ты просто завидуешь элегантному ходу.

— «Сагира», Эффа. Рабочая, на ходу, с целой силовой.

— Будет. Если завтра не улечу к медведям — будет.

— Да не улетишь. — Хмыкнул я. — Слушай, вызови мне такси? Обычную машину только.

— Все деньги на «Сагиру» всадил?

— Нет, просто очень не хочу встречаться с папашей, — кивнул я на окно, где, словно в боевике, одновременно садилось на парковку перед больницей около полутора десятков гравилетов. — Сейчас-то они мимо пройдут, а потом…

— Вызову от жилого здания за забором, — кивнула Эффа. — Без конечной точки, там сам скажешь, куда.

— Ага. — Подойдя к автомату с бахилами на входе, взял две и нацепил на ноги.

Давно так надо было сделать. Стало немного теплее.

— Внимание! — Вошли в приемный покой двое хмурых мужика квадратной внешности. — Визит особо охраняемого лица! Всем посторонним покинуть помещение!

Эффа молча показала удостоверение в развернутом виде.

— Ухожу-ухожу! — Покладисто свинтил я на улицу под шумок, не став даже оборачиваться на особо крупную процессию из грузопассажирской «Галеи».

А там сел в подъехавшее такси с изрядно нервничавшим водителем — соседство боевых гравилетов ему не сильно нравилось. Как и мне, впрочем.

Через полчаса был в мастерской, искренне надеясь, что на этом длинная ночь кончилась.

Отсмотрел записи, с облегчением отметив, что в мастерскую залетела только птица, прячущаяся от дождя, да и та почти сразу упорхнула. Есть плюсы в непопулярности места — кто-то спал бы, этим пользуясь. Ну а кто-то спасает красоток.

Впрочем, об этом тоже надо бы побыстрее забыть. Хотя довольство на душе отпускать не хотелось.

И в кои-то веки подвиг оказался вознагражден — не придется прятать это мерзкое синее пятно на груди. Пометила — это ж надо? Какое хамство.

Решив проверить, как там моя кожа, встал перед зеркалом, скинул спецовку и стянул верх одним движением.

Ну что могу сказать — синего ничего не осталось.

Было только «Хенни» — фиолетовым, выписанное, несмотря на всю старательность, несколько кривовато. Но для работы с коленок, пьяненькой, в неудобных условиях — весьма даже хорошо написано. Чуть по дуге, правда.

Я повернулся, осматривая надпись крупными буквами поперек груди — слева, справа.

— Твою же мать, — ссутулился я, глядя на свое отражение хмуро.

Глава 8

Смену сдал в шесть утра — в это время приходил молчаливый уборщик, вымывавший технические помещения. Отдал ему ключи, окинул еще раз взглядом «Сагиру» и побрел в сторону портальной площадки.

В кармане, сложенные в несколько раз, лежали зарисовки для новой ливреи — гравилет и без того хотелось перекрасить, а уж после ночных гонок сделать это было необходимо, чтобы не привлекать внимание. Часть вариантов получились предсказуемо грозовой тематики, слишком много впечатлений кипело в крови. Днем они будут смотреться так себе, но все равно прилежно отрисовал, чтобы подсознание удовлетворилось и переключилось на что-то новое. Отдельно были варианты расцветки с Аликса — с военных и гражданских бортов, когда-то мною виденных. Отдельно — красно-золотисто-черные перья феникса, накиданные уже под утро, не расправленные, но сложенные, будто «Сагира» летит вниз хищной птицей, увидев добычу. Некоторое время смотрел на них, потом на гравилет. Понял, что надо нести к художникам — пусть отрисовывают идею на макетах.

По работе особо ничего не делал — «Профессионалов» разбирал не я, а отчитываться потом за пропавшие не по моей вине запчасти не было никакого желания. Зато снял размеры фильтров и расходников с «Серваера» и подобрал близкие аналоги из наличия — родные все равно не достать. Остальное было завершено еще до приезда Эффы, поэтому было много времени.

Времени, так получилось, всегда хватало — я добрался до портальной площадки и привычно, как все три года до этого, перешел на Аликс. Там подмял под себя подушку и спал, пока не надоело — до тех пор, как просто валяться стало раздражать, а тело захотело действия.

Присел, посмотрел на циферблаты двух часов, отмеряющих время двух планет — на Земле прошло меньше часа.

За обзорным окном ветер тягал песок из стороны в сторону. И ничего, кроме этого, там не было.

Впрочем, уже не так — где-то под наметенным барханом валялся мундир мистера Хайни со всеми орденами. Была ли это попытка искупления — отказа от всех заслуг, или же он оставил его, чтобы все исправить — а потом вернуться и забрать, я так и не разобрался. Спрашивать не захотел. Да и разговаривать с ним — не разговаривал. В любом случае, во второй раз ему сюда лучше не попадать.

На полке лежал идентификатор от «Лои» — принес его обратно. Хотел выкинуть, чтобы за сотни лет он тоже стал песком, но, вспомнив про мундир Хайни, отказался от этого. Не хочу превращать Аликс в свалку.

Посетил санитарный блок — терпеливо постоял под душем из мелкого абразива, отметив, что фиолетовой надписи «Хенни» от этого ничего не стало. Даже если ослабить укрепление на груди — просто кожа стала красной, а чужое творчество на этом фоне даже стало ярче.

«Надо просить кого-нибудь убрать», — пожал плечами.

Девчонка легко справилась с меткой Агалле Лунк — значит, кто-нибудь другой так же легко уберет ее. Только к кому обратиться?

Эффа Сойер явно знает и умеет — но у нее повреждена энергетика, и никакие манипуляции недоступны. Кто еще приходит на ум? Староста.

«Не вариант», — покачав головой, принялся я одеваться. — «Староста отвесит пощечину, возьмет за руку и потребует отвести к девочке, которой я задурил голову. Мол — вот прямо и скажи ей, что не любишь, без подлостей!»

Представил, будто в живую — аж передернуло.

Искать саму Хенни — совсем не вариант. Насколько понимаю, там сейчас родня и госбезопасность хороводы крутит, не подойти.

Что-то не верю я в случайность ее знакомства с пилотом «Спектра». Не бывает так, чтобы дочка человека, который «делает большие эти», влипает с пустого места в неприятности.

Так-то столица Империи — относительно безопасное место. Можно гулять и ночью, можно ходить в ночные заведения без охраны. Тем более что Хенни была с подругой — наверняка надежной и проверенной. Через таких похищения обычно и устраивают.

И если допустить, что «Спектр» действительно причастен к расследованию Эффы, несложно допустить, что похищение Хенни было запланировано заранее — но после взрыва второго «Эсмера» оно потеряло смысл. Разве что отомстить.

Так что судьба девчонке грозила и в самом деле печальная. Ну а если «Спектр» к расследованию не причастен и просто споил глупую домашнюю девушку — то исход этого знакомства вряд ли был бы лучше. Хорошо, что обошлось.

Закончилась ли история для меня — я надеялся, что да. Государство не достанет, а всю благодарность папаши Эффа заинтересована принять на себя — не тот случай, чтобы отказываться, ведь медведи ждут своего нового руководителя.

Вероятность снова встретить Хенни низкая — как-то не представляю ее ходящей среди «замороженных» пациентов в Хранилище. От такого стресса родители явно бы захотели оградить кровиночку. Даже если есть талант к контролю, то это не обязывает его развивать — ведь есть безопасные и респектабельные профессии. Ну а если захочется развить — «Биоэнерготех» хоть и крутой университет, но не единственный. Например, у нас не читает лекции ни один мэтр — а вот в «Первом Императорском» иногда появляются. Там детям «особых» пап и мам самое место — тусовка будущих банкиров, финансистов, юристов. Ну и факультеты энергетов тоже имеются — как без этого. Они, к слову, считают, что самые крутые. У нас в универе не принято спорить с убогими.

Оставался е-мейл пилота «Спектра», скинутого в расчете на новую гонку — но, надеюсь, его поймают раньше. А если не поймают, и гонка понадобится — то я в кресле пилота не нужен. Е-мейл есть у Эффы, гравилет ей предоставят любой, самый заряженный — а там обложат «Спектра», как бешеную собаку.

Вот только надпись эту фиолетовую сведу…

Посмотрел на себя в зеркало — через плотную серую футболку видно ничего не было. Подвигал руками, сделал махи — тоже не заметить.

«Нормально. Еще можно широкий пластырь приклеить», — кивнул я себе. — «Два».

Может быть, вывесить объявление? «Куплю услуги по снятию»…

Какой шанс ходить потом не только с фиолетовым «Хенни», но и с красным «Изменщик!!!»?

«Наносят только девчонки, дуры всякие», — вот то-то и оно…

Нужен человек, склонный мне верить. Какого черта за три года под эти параметры подходит только Эффа?..

Вздохнул, подвигал тетради и учебники по столу, глядя на сегодняшнее расписание.

Выходило удачно — есть лекция и практика у профессора Хорнета. Можно будет доложить ему об успехе похода к мэтру и расстроить, что денег больше не будет. Еще есть две пары в Хранилище — тоже отлично. Заберу Кэра домой — раз уж появилось свое жилье, то можно.

До этого заходил, гладил, кормил всяким — на зависть другим котам, которые, конечно, тоже неплохие, но Кэр бывал со мной в бою. А там — глянем, будет ли он тосковать по старому месту или ему понравится смотреть из окна двадцатого этажа на «Биоэнерготех» и парк рядом.

Квартира досталась неплохая, вся в кафеле — если что, платить придется только за поцарапанную мебель. Да и коты в Хранилище к лоткам приучены, главное купить такой же, с тем же наполнителем — но я уже выяснил модель и марку. В общем, решено.

Вышел в тот же закуток подъезда возле вокзала с порталом, откуда уходил — при работе с пространством ставится метка, чтобы вернуться туда же. Но если переход недоступен — например, в закуток что-то поставили, и картинка пробного «плеска» показывает плохой отклик, то можно уйти по другим запомненным меткам — не велика проблема. Я стараюсь соблюдать место входа и выхода — так, если смотреть по камерам, будет меньше вопросов.

Был у кого-то в гостях, спал на чердаке — это гораздо убедительнее, чем каждое утро выходить из подъезда, в который не заходил.

Привычно посмотрел на экран сотового — тот поймал сеть и должен был отразить перечень пропущенных вызовов вместе с смсками.

Всем говорю, что на ночь его отключаю — те, кто знает про работу в мастерской, относятся с пониманием. По их расчётам, сплю я часа два в день. На мнение остальных как-то без разницы.

Выдохнул — ничего нового. Впрочем, шесть часов пятьдесят минут — рановато для проблем, они в это время еще спят.

Вышел из подъезда, с удовольствием вздохнул прохладный и чистый после вчерашней грозы воздух. Прошелся по району до дома, где снимал квартиру — строительные леса уже закрыли первый этаж дома. Хорошо работают.

Появились первые пешеходы — город большой, многим далековато ехать. В универе занятия начнутся в восемь тридцать — куча времени впереди.

Решил зайти в круглосуточный супермаркет — там был отдел с товарами для животных. Заходил прицениться главным образом — но через некоторое время выходил с довольным видом, загруженный пакетами с наполнителем, кормом, лотком и всем прочим. В Хранилище, как оказалось, использовали самые распространенные — оно и правильно. Со всем грузом направился на съемную квартиру — готовить заселение нового жильца.

Был остановлен в подъезде сразу после входа.

— Вы к кому? — Строго смотрела на меня старушка-консьерж через тяжелую роговую оправу.

Вчера стойка была пустой — прошел к лифтам без проблем. А тут пришлось объясняться, показывать ключи, говорить про договор, который остался в квартире, но я могу принести.

Старушка смягчилась и решила верить на слово.

— Животное согласовано с арендодателем? — Уточнила она, зорко углядев упаковку сухого корма с изображением кота.

— Разумеется.

В договоре про животное было — и про стоимость компенсации поврежденного. Видел я ту мебель — она таких денег не стоит. Но для Кэра не жалко. Впрочем, когтеточка была в списке покупок — авось и обойдется.

— Продиктуйте ваш номер телефона, будьте добры. — Напоследок попросили меня, и я не увидел в этом проблем.

Шуметь в квартире я точно не собирался, а вот если что-то случится — то лучше узнать пораньше.

Когда поднимался в лифте, тренькнула смс в кармане — руки были заняты, так что о глобальной подставе узнал только после того, как зашел внутрь, разулся и расставил приобретения по местам.

«Тан Савой добавлен в чат группы „Жильцы Маяк Резиденс“».

И такая же строчка внутри самого чата — техническая, не удалить. Если выйти сейчас — то строчек просто будет две. А потом и три, потому как въедливая консьерж тут же добавит обратно.

Какая вероятность, что староста не увидит этого уведомления?..

Впрочем, если неприятность случилась, надо принимать ее с гордо поднятой головой. И ни в коем случае не говорить номер квартиры.

Самой ей вычислить будет сложновато — под двести квартир в комплексе: восемь на этаже, двадцать четыре обычных этажа плюс пентхаусы.

«Обойдется», — успокоился я.

Телефон завибрировал от звонка абонента «Староста ((».

— Тан, ты в какой квартире? Я сейчас зайду.

Пу-пу-пу-у…

— Привет. Я уже вышел в универ.

— Я стою у лифтов, они никуда не едут.

— Я не на лифте.

— С какого этажа спускаешься?

— Я не по ступеням, я выбросился в окно, — положил я трубку и упал спиной на кровать.

Телефон снова зазвонил.

— Где именно внизу ты лежишь? — Спросила староста иронично. — Я спускаюсь.

— Подожди меня у подъезда, сейчас буду, — буркнул я.

Вышел в коридор, чутко прислушиваясь, пока лифт, вызванный с восьмого этажа, ехал вниз.

Вдел ноги в кроссовки и тихонько пошел вниз. Лифт вызвал с одиннадцатого, оставив ложный след. На улицу вышел спокойно, отметив старосту в джинсах и белой футболке с длинными рукавами. Волосы подобраны в высокую прическу, в руках — бежевая сумка для бумаг.

Все-таки сегодня практика в Хранилище — туда одеваются практично.

— Доброе утро, — кивнул я ей, чуть сощурившись от яркого света.

— Добрый день, Тан Савой, однокомнатная квартира номер сто пятьдесят пять, договор аренды на четыре месяца, въехал вчера днем, — серьезно кивнула она мне.

Я невольно обернулся — консьерж сдала, не иначе.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо. — Царственно наклонила она голову. — Надеюсь, попытка сокрыть номер квартиры не означает, что ты планировал в тайне предаваться алкоголизму и разврату?

— Почему в тайне? Приглашаю, приходите.

— Тан!

— Да шучу. Вот, решил переехать в столицу. — Медленно направились мы по дороге к университету. — Но, скажу честно, не хочу, чтобы мне кто-то звонил в дверь. Дома я отдыхаю.

— Я и не думала тебя беспокоить.

Ага, поэтому первым делом хотела ко мне зайти… Но говорить ничего не стал, отмолчался.

— А если с тобой случится что-то плохое? — Спросила староста строго. — Я должна знать, чтобы помочь.

— Да скорую вызову, чего тебя беспокоить-то?

— На скорой очень мало бригад биоэнергетиков. — Наставительно произнесла она. — Могут не прислать даже в наш жилой комплекс.

Так-то мало кто хочет учиться пять лет, чтобы потом сидеть не в кондиционированном офисе, а летать по вызовам. Герои, впрочем, тоже есть — но их мало.

— Если что, приду помирать тебе под дверь. — Столь же серьезно кивнул я. — Восьмой этаж, так?

— Шестьдесят вторая квартира, запиши. От лифта налево. Откуда знаешь этаж? — Полюбопытствовала она.

— Проходил мимо, пахнет приятно, цветочки. Сразу подумал про тебя.

Та польщенно кивнула.

На самом деле, цветочки много на каких этажах были — приличный ЖК. По прошлому месту жительства часть бы украли, в оставшихся бы тушили бычки. Да и не было там никогда цветов — что за роскошь.

— Ты уже сообщил в деканат о новом месте жительства?

— Не успел.

— Обязательно сделай. Это важно. — Задумалась она на секунду, словно решая, говорить или нет, но, посмотрев по сторонам, все-таки шепнула. — Я не должна говорить, но…

— Тогда лучше не говорить.

— Это не секрет, — с досадой отреагировала она. — Списки с именами уже лежат в деканате, но их не доводят до студентов, чтобы избежать лишних разговоров.

— Так, а это интересно.

— Нет, лучше промолчу. — Вредно произнесла староста.

— О, мороженое продают. — Увидел я ларек по пути. — Подожди секунду.

Отдав чуть сонному продавцу в два раза больше, чем оно стоит в магазине, вернулся я с двумя эскимо в шоколаде. Одно вручил старосте, второе открыл сам.

— Я верну деньги. Сколько с меня?

— Потом скажу, так что там со списком? — Открыл я обертку.

— Как придет время, узнаешь.

— Как скажешь, — пожал плечами. — Просто подумал, вдруг это будет в интересах нашей группы.

Староста ела мороженое мелкими укусами и раздумывала.

— Ты ведь меня знаешь. Могу начудить, не зная — и всех подведу. А так — буду осторожен.

— В этом что-то есть, — согласилась она. — Знаешь, что будет через девять дней?

— Воскресенье.

Этот день я люблю и вычисляю моментально.

— Тезоименитство Его Величества! — Торжественным шепотом произнесла староста.

— Ага. И в понедельник — тоже выходной. — Поднялось настроение. — Три дня, надо куда-нибудь съездить. Ребят подтянуть, как в старые добрые.

Староста на первом курсе не была идеальной — она даже ходила с нами в клубы. Но потом словно щелкнуло что-то — и появился идеально-правильный биоробот. Как подменили. Именно тогда вместо веселой Ранни Далега она стала просто Старостой.

Мы потом пытались разобраться, что именно случилось — но тогда был обычный мордобой, никто из наших не пострадал. А Ранни и всех девчонок мы доставили до дома.

— Нет, сказать тебе — просто необходимо, — как-то странно покосившись, кивнула девушка своим мыслям.

— Так что за список-то?

— К столь важному событию от университета во дворец направляют выдающихся студентов. В качестве поощрения за достижения в учебе и социально полезную активность. — Словно надиктовывала она.

— Мне не грозит.

— Тем удивительнее, что твое имя оказалось в списке на рассмотрение. Его спускают сверху, им виднее. Деканат должен дать рекомендации и возражения.

— В общем, на три дня — сплав по реке. Как тебе?

— Тан Савой! Будьте серьезнее! Тут не место шуткам!

— А, извини. Твое имя ведь в списке. А я тут со сплавами…

— Мое имя есть в списке, — почему-то мрачно кивнула она. — Второй год подряд. Но я знаю, что есть люди более достойные. Второй год подряд.

— Знал бы, чем помочь… — Развел руками.

— Просто у кого-то все студенты заняты в мероприятиях, а у меня в группе бьют кураторов, и они пишут жалобы. — Более спокойно произнесла староста.

— Кто же знал… Ты бы сказала — я бы в клуб какой записался. Марки бы собирал или что там можно. — Почувствовал я тень вины.

— Я попрошайничать не стану.

— Считай, уже записался. И остальных пинками засуну. В следующем году — обязательно поедешь во дворец. — Пообещал ей.

— Пинками — не надо.

— А как иначе? — Удивился я искренне.

— С людьми надо разговаривать, — назидательно произнесла староста, глянула на меня и загрустила.

— В общем, меня тоже никуда не отправят.

— Да вот, знаешь, ощущение, что шансы есть… — Смотрела она в сторону, заложив руки за спину, после чего изгибы на ее футболке грозили вызвать стойкое косоглазие.

Обертки с палочками от мороженого уже отправились в урну.

— Драка. Тройки.

— Тройки можно исправить. Профессор Хорнет может пойти навстречу.

Да там такой ценник влепят. Особенно после того, как я скажу, что взяток больше не будет — он тут же захочет добрать все упущенное.

— Староста… — Запнулся я, не зная, как сказать.

— Ты платишь ему взятки, я знаю, — величественно качнула она головой. — Я все про свою группу знаю. Надо дать на лапу, много. Он возьмет.

Я даже глаза округлил от удивления.

— Речь о престиже группы, — хмыкнула староста. — Если денег нет, я одолжу.

— Драка, староста.

— Взыскание снято.

— Когда?

— В конце прошлой недели. Я не стала говорить, чтобы ты себе не надумал чего. Людей бить нельзя!..

— С ними надо разговаривать, это я понял. А чего сняли-то?

Та тяжко вздохнула.

— Умер куратор. Передозировка. Недосмотрела служба безопасности, уволили задним числом. Жалоба писалась уже безработным и исключена из документооборота.

Подчистили исполнителя. То-то мне этот куратор сразу не понравился.

— Получается, у меня только ПТСР и тройки.

— Чувство вины у Империи велико. Твоя беда идет не в минус. Остались только тройки и активность.

— Речка и плот. — Кивнул я.

— Тан Савой. Хоть раз подумай не только о себе! Визит к императору положительно повлияет на характеристики всех сокурсников!

— И на твою тоже.

— И на мою.

— А не хотела говорить про список.

— Да потому и не хотела, что толку от этого нет. — С досадой цокнула она. — Вот сказала — и только тяжесть на душе. Имеешь шанс — и ничего делать не станешь.

— Да просто где я, а где дворец. У меня и костюма нет.

— Был ведь? Красивый, бежевый.

— Жизненные сложности.

— Опять подрался, — печально отметила староста.

— Что сразу подрался? Никого и пальцем не трогал! — Возмутился я.

— Ну, соври что-нибудь, — притормозила девушка и посмотрела в глаза.

— Скатился с сорокаметрового купола вниз, все штаны ободрал.

— А пиджак?

— Испортил, пока лез на купол.

— Эх, Савой, — печально покачала она головой и пошла вперед. — Нет в тебе ни серьезности, ни ответственности.

— Но я говорю правду!

— Это и самое печальное. Третий курс, лезть на купол, чтобы потом с него скатиться!..

— В общем, нечего мне во дворце делать. — Примирительно произнес я. — Но, честно, я постараюсь.

— Да ну?

— Сегодня же исправлю все тройки. Я внешний контроль починил! — С гордостью произнес я.

— Правда? — Резко остановилась староста, посмотрев с удивлением.

— Ага! Вот, смотри, — показал я в сторону парка и плеснул энергией.

Дикая загогулина в ужасе метнулась в сторону деревьев, по пути вырвала декоративный куст и метнула в глубину парка.

— Понятно, — прищурившись, проследила староста траекторию падения и прислушалась. — В этот раз ни в кого не попал.

— Не-не-не, — придержал я старосту за руку. — Сейчас! — Заволновался я и в этот раз работал только с тонким, пока еще безымянным слоем возле тела.

В прошлый раз, впрочем, тоже думал, что работаю с ним…

— Получилось! — Выдохнул, глядя на клин бело-черных птиц, меланхолично и без повреждений для окружающих пролетевший вдаль.

— Ого, — с уважением посмотрела на меня девушка. — Уже пятьдесят на пятьдесят.

Назову этот слой «Староста».

А Хорнету даже будет правильным сунуть на лапу еще раз — но немного. Так боль от будущих финансовых потерь перекроется кратковременной радостью сегодняшнего дня.

Оценки же я так и так переправлю.

— Главное, не говори Хорнету про дворец. Тогда цены взвинтит. Я сам договорюсь. — И только староста сможет сделать задачу со взятками невыполнимой.

— И ты обещал записаться в клуб!

— Да, помню, — кивнул я. — Собирателей марок.

Плохо она на меня влияет, когда рядом находится. И глаза болят.

— У нас такого вроде нет… — Задумалась староста.

Ну, значит, не судьба.

— А, еще… — Почесал я затылок. — Будет нужна помощь.

— Всегда обращайся. Меня, раз уж мы говорим откровенно, обижает показное равнодушие группы. Как-будто я какой-то чиновник, а не человек! Я всегда готова помочь! — Даже порозовели ее щечки от искренности.

— Надо помочь украсть кота из Хранилища.

— Ни в коем случае.

— Тогда надо отвернуться, пока я буду уходить через проходную.

— Тан Савой, вы рискнете дворцом ради кота⁈

— Да я всем ради него рискну. — Буркнул я, проходя мимо.

Ничего она не понимает.

Глава 9

Похвала публична, критика — только лицом к лицу, это каждый руководитель знает.

Профессор Хорнет пропустил меня в свой кабинет и закрыл дверь на ключ. Никого, кроме нас, в довольно просторном для одного человека помещении не было.

— Присаживайся, Тан, — придвинул он к столу стул от стены, широким жестом указал на него, а сам засуетился возле отдельного столика с графином, чайником и кружками. — Чай, кофе, воду?

— Воду, пожалуйста. — Осторожно занял я предложенное место и принялся рассматривать корешки в книжном шкафу.

Документы на столе Хорнета были сложены стопочкой и прикрыты чистым листом — так бы рассматривал их. В окно смотреть неудобно — оно чуть позади.

Итак, момент моего триумфа состоялся — лекцию я просидел тихонько, записывая вместе со всеми конспект, а вот в последние десять минут практики поднял руку со своей задней парты.

— Савой, можете выйти, — отреагировал он тогда с легким раздражением, посмотрев на дверь в коридор.

Но я захотел выйти «к доске», которая представляла собой заглубленную бетонную полусферу, и показать упражнение.

Профессор усомнился в необходимости, сокурсники стали задумываться об эвакуации, и только староста попросила дать мне шанс.

В итоге, под подначки, что «доску» уже давно пора чинить, я выстроил несложную иллюзию игры в крестики нолики — четыре линии, в пересечениях которых поочередно ставились кружки и крестики. Игра сыграла саму себя, крестики выиграли.

Суть упражнения была в том, что управлять игрой нельзя — надо ставить задачу самому себе на уровне энергетики. Человек ведь не дает задачу ногам — он хочет идти, а стопа уже, смотря что под собой нащупает, ставится так, чтобы человек не упал, и самой не сломаться.

Внешняя энергетика — просто еще один орган, сложный, прихотливый, отделяемый от человека и какое-то время существующий без его участия. Если не контролировать, то получится как в парке — загогулина, травмирующая себя и окружающих. Если контролировать — то выходит базовая иллюзия, обычно черно-белая — опять же, как в парке. Если продвинуться в контроле — можно задавать условия, по которым иллюзия будет выполняться и достраиваться — вроде той же простенькой игры в крестики-нолики. Потом, когда-нибудь, задачи и энергия на них будут выдаваться интуитивно — но до этого нужно осваивать базу.

В общем, мне даже сдержанно похлопали — большинство стоя в дверях, и только староста из-за парты. Профессору Хорнету бояться было нельзя, поэтому он стоял в трех слоях укрепления со скорбной улыбкой. Которая, после моего успеха, в радость не перешла — но сменилась сначала удивлением, а потом озадаченностью. После чего всем было выдано домашнее задание, а меня попросили зайти в кабинет.

И да, впервые по этому предмету у меня появилась высшая оценка в журнале. Я сам не заглядывал — но ее сфоткала староста и скинула мне с комментарием «все получится!».

Тикали часы на стене, раздавались звуки горлышка стеклянного графина о края стаканов и разливаемой воды.

— Значит, вы добились приема мэтра Агалле Лунк. — Обойдя меня, выставил он воду и занял свое место — тут же отпил где-то треть стакана и принялся изучать меня взглядом.

— По вашему совету, профессор. — Кивнул я.

— Она что-нибудь говорила обо мне?

— Мы не обсуждали университет. Только особенности моего организма.

— Значит, я был прав, и дело в физиологии. — Показалось, чуть расслабился он.

Всегда оставался шанс, что учит он неправильно, а мэтр, узнав о таком, озаботится, чтобы его вышибли с нагретого места.

Но я только поддакнул.

— Итак, теперь вам придется наверстывать практику за три года учебы. Как планируете этим заниматься?

— У меня хорошо получается, профессор. Думаю, найду репетитора со старших курсов.

Если он предложит свои услуги за тридцать пять тысяч в месяц — то, пожалуй, нет.

— Да, деньги старшекурсникам нужны, — посмотрел профессор в сторону. — Деньги всем нужны. А я ведь, мистер Савой, изрядно потратился. На вас.

— Профессор? — Удивился я.

— Начал зондировать возможность сдачи вами экзамена осенью. Принимать будут другие люди, но они тоже — люди. — Выразительно посмотрел он на меня.

— Весьма признателен, но в этом нет необходимости. — Улыбнулся я. — К тому же, уважаемая Агалле Лунк сказала, что в комиссии у нее есть знакомые, и они проявят снисхождение.

Вранье с первого до последнего слова, но такой козырь профессору было крыть нечем — и Хорнет еле сдержался, чтобы не поморщиться.

— По счастью, до сильных трат не дошло, но пять тысяч за ресторан вы должны мне компенсировать. — Отступил он.

— Разумеется, профессор.

— Конечно, вы поставили меня в сложную ситуацию. — Побарабанил он пальцами по столешнице, снова на меня не глядя. — Я, безусловно, рад за вас, но мой финансовый план теперь трещит по швам.

Бедняжка.

— Я, знаете ли, взял ипотеку, — хмуро глянул он. — Оплачиваю, разумеется, из собственного оклада, не из ваших средств. Но плата за мою помощь, за мое терпение и участие в вашей жизни была немалым подспорьем, я на нее рассчитывал. Теперь придется сильно ужиматься.

— Наверняка есть другие студенты с проблемами.

— О, разумеется. Но у них нет денег! Никто не работает и работать не хочет! Сидят на шее у родителей, — похлопал он гневно себя по шее, — и ничего не хотят! Особая статья — первокурсницы! Я не в том возрасте, чтобы ставить зачеты через постель! У меня сердце!.. Тан, а вам нравятся первокурсницы? — Как-то по-особенному посмотрел профессор.

— Нравятся, — кивнул я медленно. — Но у меня девушка есть. — Вот, — потянул я футболку вниз.

— Хенни. Какая архаика, и вы согласились на эту кабалу?

— Варианта отказаться не было, она сидела сверху и не спрашивала.

— Оставьте эти подробности, говорю же — у меня сердце.

— Профессор, а это можно как-то убрать? — Тронул я надпись через футболку.

— Можно, если вы женщина. Свои особенности энергетики, связанные с деторождением. — Повернулся Хорнет на стеллаж с книгами и пробежался по названиям. — Тут у меня нет подходящей литературы на данную тематику… Если желаете свести — могу подыскать исполнителя. Но с девушкой разбираться будете сами. Такое не прощают. — Усмехнулся он.

Пожалуй, найду где-нибудь подешевле — у Хорнета с его ипотекой по умолчанию будет дорого. А вот насчет литературы…

— Профессор, есть деловое предложение.

— А ну-ка удивите. — Тот вроде как уже даже смирился, что деньги придется искать где-то еще.

— По завершению университета, я планирую заняться медициной катастроф. Тема довольно редкая, до пятого курса ее не преподают, а это серьезная потеря времени. Я готов оплачивать вам абонемент за доступ к внутренней библиотеке преподавателей.

— Невозможно, мистер Савой, — даже с некоторым сожалением покачал он головой. — Вы же знаете, у нас даже простые вещи — для служебного пользования. Если вы забудете ваш конспект в кафе, вам уже может грозить уголовный срок.

Я грустно покивал головой — тут за номерным учебником присматриваешь строже, чем за дорогим мобильным телефоном. Украдут телефон — обидно, но не критично. Пропадет учебник — задолбаешься искать и отписываться.

А действительно ценные книги и вовсе нельзя выносить из библиотеки — читайте, учите, делайте конспекты. Никаких фото, никаких сканов. В интернете — только учебники для самых маленьких, а из ценных сведений разве что комиксы и сериалы, где биоэнергеты — крутые ребята, почти как военные. Империи очень нужны и те и другие.

— Знал бы я вас поменьше, Тан, был бы вынужден сообщить внутренней службе безопасности об этом предложении. — Шутливо покачал он пальцем. — Очень похоже на подход зарубежных спецслужб.

Есть мнение, что представитель спецслужб преспокойно отучился бы весь курс и узнал бы все, что хотел — а то и устроился бы на место преподавателя. Но мнение не стопроцентное — Империя все-таки все еще на первом месте по освоению новых технологий, а без сохранения тайны это невозможно. Так что предложение от меня и в самом деле поступило рисковое. Но рисковое — значит и денежное.

— Лаборанты вашей кафедры могут иметь доступ. — Заложил я зерно сомнения.

— Лаборантам надо платить, а бюджет университета не безграничен. — Цокнул Хорнет.

— А что, если я откажусь от зарплаты лаборанта в вашу пользу?

— Там не такие большие деньги. Тысяч пятнадцать в месяц, — покачал он головой.

— Плюс десять тысяч за то, что я не буду выполнять работу лаборанта.

— М-м…

— Плюс мы исправляем все мои тройки на «отлично», и со следующего месяца я начинаю получать повышенную стипендию. А это еще десять тысяч в месяц. Итого — тридцать пять тысяч, профессор, ежемесячно.

— Деканат обратит внимание на такое массовое исправление.

— Деканат не будет против. Я возьму это на себя.

Староста заинтересована — поможет.

— Если так… Тридцать пять тысяч, — встал Хорнет, заложив руки за спину и прошелся туда-сюда, встав у окна.

— И тридцать пять тысяч сегодня же, чтобы сгладить все углы.

— Плюс пять тысяч за ресторан!

— Разумеется, сэр. Сорок тысяч. Банкомат есть в супермаркете недалеко, я успею за большую перемену.

— Ладно. Снова пойду вам на встречу, Савой. Но не смейте меня подвести!

— Разрешите бегом, профессор? — Встал я со стула.

— Разрешаю. Стоп! Возьмите там коньяк, мне нужно помянуть мою принципиальность. И все из-за вас, — строго посмотрел он на меня.

— Я искренне вам благодарен, сэр. Вы мне — как отец родной. Я не подведу. — Поклонился я чуть и вышел за дверь.

Нормально прошло. Оценки сам переставит — заинтересован в этом. А за десять тысяч в месяц я наконец-то решу одну из главных проблем — с цветом обложек книг, которые когда-то читал.

Найдется ли там лекарство для Эффы, которое она желает отыскать — пусть даже сомнительное и малым шансом на успех — не уверен. Но и цель не в этом.

За оставшиеся двадцать минут успел снять деньги, взять неплохой коньяк, дополнив по совету продавца горьким шоколадом, все отнести профессору и догнать нашу группу перед входом в Хранилище.

— Все устроил, — шепнул я старосте тихонько. — Троек больше нет. Только деканат предупреди, чтобы волну не подняли.

Благо, шла она почти всегда одна — никто не подслушает.

— Сколько денег нужно?

— Да уже, я расплатился.

— Ограбил кого-то? Съемная квартира, дорогую одежду не бережешь, деньгами кидаешься… — С подозрением посмотрела девушка.

— Ну что ты, всего лишь элитный эскорт. Никакой постели, охрана и сопровождение.

— Издеваешься, понятно.

— Я не подхожу для эскорта? — Возмутился я. — Между прочим, я способен галантно открывать двери и придвигать стулья в ресторане.

— За такое много не платят.

— Ты просто не знаешь, как я внимательно слушаю. Богатым старушкам этого так не хватает.

— Учти, если это всплывет — никакого дворца. — Шепнула староста, повернув в сторону Хранилища.

Запускали туда ко времени, так как студенты — они как вода. Если сковать даже в самый крепкий тамбур, все равно там все разнесут.

— Старушки меня никогда не сдадут. — Шепнул я в ответ, пристраиваясь следом.

А там, переодевшись в халаты, занялись делом привычным, рутинным и крайне важным — проверкой пыльных карт и «переморозкой» пациентов по необходимости.

На этот раз куратор был адекватный — лысоватый мужчина лет пятидесяти, балагурящий и шутящий, то и дело пытавшийся подсадить студенток за пятую точку. Но как рука перестала шевелиться, вольничать перестал — у нас девчонки такие.

Страшных инфекций, вирусов и бактерий на последних днях заморозки в досье тоже не попадалось — так что и тут без новых приключений.

Только я все равно нервничал — на первой паре не сильно, а вот к середине второй — уже существенно.

В Хранилище не было Кэра. Быть такого не могло — но я не видел «свою» энергетику в шастающих туда-сюда котах. Не видел ее и пройдя вдоль коридора уровня, спустившись в перерыве вверх и вниз — куда нам было можно. Еще ниже котов не пускали, там особо опасные болезни и строгий санитарный контроль со шлюзовыми.

«Не может быть, чтобы он умер», — уже откровенно озирался я по сторонам. — «Не верю. Не хочу верить».

Еще могла слететь моя энергетика — но прошло меньше месяца, не за такой же срок!

— Мистер Савой? — Заметил мое поведение куратор. — Что-то не так?

— Сэр, я недавно читал статью про «ложно-замороженных». Представляете, из тела человека убирали все органы и помещали внутрь «стопнутое» животное, оборачивая его энергетику вокруг. Таким образом, внешняя оболочка тоже проходила «заморозку», и определить, что человек давно мертв, было невозможно. Столь жестокое убийство выяснялось только при «разморозке».

Группа внимательно слушала мой бред.

— Интересно… И где вы это читали?

— Не помню, сэр. Случайно взял с полки. Но там была характерная черта — запахи животного. Из-за особенностей закручивания, железа с секрецией не блокируется — она ведь на поверхности перетянутой энергетики. Вот мне и показалось, что есть какой-то запах.

— Кажется, я что-то чувствую, — побледнела одна из девчонок.

— Это всего лишь коты. — Указала староста.

— Коты для этого неприменимы, слишком малый запас собственной энергетики. — С видом специалиста добавил Ян, как всегда быстро листая свой журнал.

— Уверен, в нашем Хранилище такое невозможно, — заявил Куратор, но ему никто не поверил.

На тела теперь смотрели с подозрением, а энергетику проверяли тщательнее.

Мы все-таки знаем, что работаем с живыми. Нам психологически легче — хоть люди и заморожены на десятилетия, а то и столетия. С трупами работать — совсем другое.

Ну а на мое рыскание начали смотреть с пониманием — люди тоже начали принюхиваться. А кто-то даже шел на странный аромат — и через какое-то время убирал его источник совочком, навсегда лишаясь любопытства. Какой-то процент промахов мимо лотка у местных котов имелся…

«Где Кэр?..»

Если откинуть самое страшное, оставался еще один вариант — его кто-то забрал до меня. Но это невозможно! Да и кто?..

Пришедшее подозрение было крайне маловероятным, почти невозможным. С трудом я дождался завершения практики — а потом еще ждал минут десять, когда куратор контрольно перемерял мою заморозку.

Он не верил, что прибор показывает верно, и пациент будет лежать еще двести лет, а я, признаюсь, психанул.

В общем, отпустили меня наверх — к гардеробной и ящичкам с телефонами.

Проигнорировав смс и пропущенные, набрал Эффе.

— «Сагира» будет вечером, — устало ответили мне. — Около семнадцати, жди. — Явно хотели повесить трубку.

Ага, значит, не у медведей — все получилось. Я ей, понимаешь, помогаю — а она!!!

— Стой!

— У тебя минута до начала совещания.

— Где Кэр?

— У меня дома, Тан. Кэр у меня дома.

— Как это возможно? — Поджал я губы. — Как тебя вообще пустили в Хранилище?

— Я на вашем первом курсе, если что. — Развеселилась она.

— Прием осенью.

— Осенью я буду на втором. Я же ветеран-инвалид, прием без экзаменов. А после летной академии мне тут только пару профильных предметов досдать осталось.

Ну, допустим — если учебная программа совпадает… Но дело не в этом!

— Верни кота.

— Раньше надо было думать, когда он ходил в темноте и жалобно мяукал.

— Да я его кормил через день!

— Все, глашатаи трубят. — И мне тоже послышалось величественное завывание труб.

— Эффа, верни кота! Или я за себя не отвечаю! Эффа!

Гудки.

Как линия освободилась, тут же раздался входящий вызов — номер скрыт.

— Алло, — без настроения ответил я.

— С вами говорит капитан Нарем, служба личной защиты дворца. Недавно вы имели грубый разговор с полковником Сойер. Обращаю ваше внимание, что полковник Сойер является секретоносителем высшей категории, и любые угрозы и безосновательные требования в ее адрес могут быть рассмотрены как попытка покушения на высшее должностное лицо и интересы Империи. Наказание — двадцать лет в каменоломнях, мистер Тан Савой. Вам все понятно?

— У нас частный вопрос, капитан Нарем. Мы делим кота.

— Никаких вопросов быть не может, гражданин. Кот принадлежит полковнику Сойер, и это не обсуждается.

— Да, но…

— Вы хотите поговорить лично? Сейчас я посмотрю, где вы находитесь, и отправлю гравилет.

— Нет, сэр.

— Вот и отлично, гражданин. Хорошего дня.

Гудки.

Да я до Императора дойду!!!

— Тан, с тобой все хорошо? — Подошла староста.

— Со мной, — облизнул я губы. — Со мной все отлично.

Это у них крупные проблемы.

— Что-то плохое сказали? — Беспокоилась она.

— Так. Мне надо попасть во дворец. Оценки, поведение, что там еще?

— Активность.

— Активность-активность, — лихорадочно размышлял я. — Благодарственные грамоты из полиции пойдут?

— Конечно! А откуда у тебя они?

Их пока нет, но пусть попробует Эффа мне их не выписать. Я им мир спасаю — а они котов крадут. Ну уж нет, я буду вежлив, я сделаю вид, что Кэр мне не нужен, я обманом и подлостью добуду грамоты, попаду во дворец, и тогда…

Может ли Император решить мою проблему?

«Самое забавное, что это как раз его уровень — решение медийных, смешных проблем на камеру», — стал я успокаиваться. — «Ведь если Его величество полезет своим умом в экономику или отраслевые вопросы — там целые министерства шагнут из окна. Благо, там и стекла пока не вставили…»

Не может один человек своим велением перекраивать страну — тут к этому давненько пришли, поэтому Империя все еще стоит.

Вот Канцлер — тот да, как-то может всунуть что-то в пятилетние и десятилетние планы, после консультации со специалистами. Учебники по экономике я листал в первый же месяц появления в Империи — еще не хватало вляпаться в сословное право и рабовладение.

Ну а задача Императора — управление страной во время войны. Для того и учится всю жизнь. В остальное время — он символ, традиция, непременный атрибут торжеств и цель интриг для людей недалеких. Словно рок-звезда, только на троне.

Власть, разумеется, тоже имеется — менять людей в общем паззле жизни он может, но картина ведь от этого не меняется. Да и с деньгами не так чтобы ограничивают — фонд для наград и поощрений у него солидный. Но в казну руку не запустить ни ему, ни с его участием.

Даже прием во дворце — это очень престижно, но главным образом потому, что туда сходятся нужные люди. И в первую очередь — там бывает Канцлер.

— Тан?

— А? — Выплыл я из размышлений.

— Откуда у тебя благодарственные грамоты полиции?

— У нас с ними договоренность, я не дерусь по клубам, а они мне грамоты. — Серьезно кивнул я. — Представь, сколько накопилось?

— За год?

— Ага. Минимум две. — Зашагал я широким шагом к метро, скидывая напряжение движением.

— Тан, подожди!

— Что еще?

— Ты хотел красть кота, — посмотрев по сторонам, заговорческим тоном сказала староста. — Я потому и дожидалась. Чтобы помочь. Вот. — Покраснела она.

— Ты — настоящий друг, — вытянул я руку и положил ей на плечо. — Но кто-то украл кота до нас.

— Подонки! — С чувством выдохнула девушка. — Вызовем полицию?

— Полиция на их стороне. Но мы победим. — Смотрел я сурово, подняв подбородок.

И староста тоже выпрямилась по стойке смирно. Получилось неидеально — потому что эти вот ее, которые ниже ключицы…

— Тан?

— Мы вооружены и очень опасны. То есть, — посмотрел ей в лицо. — Все будет хорошо.

— Конечно будет! Кстати, я нашла клуб собирателей марок. Подать от тебя туда заявку?

— Разумеется. Марок никогда не бывает мало.

«Будете потом всем курсом писать мне в каменоломни», — отпустил меня адреналин и вырвался глубокий выдох.

Впрочем, это если все хорошенько не продумать. А это мы можем, это мы еще с Аликса умеем…

Глава 10

Чтобы окончательно успокоиться, прошел пешком одну станцию метро. В конце концов, решение проблемы имеется, да и с Эффой стоит переговорить еще раз — ее поджимало время до совещания, а категоричный отказ я получил от совсем другого человека.

Впрочем, телефон прослушивается, так что лучше при личной встрече — иначе действительно отправят гравилет, проводить разъяснительную работу.

«Что-то у них крайне неприятное произошло, раз Эффа махнула сразу в секретоносители высшего уровня».

Плюс головокружительный карьерный рост — понятно, что в подполковники из майоров ее повысили для отправки в другой город, на должность начальника полиции. А вот полковник — тут явно по результатам прошлой ночи. То ли благодарность отца Хенни, то ли сведения про пилота «Спектра» очень удачно легли на стол канцлеру. Маловероятно — но могла и Агалле Лунк откупиться.

То, что откупиться она могла за меня, мне не нравилось, поэтому мысль я эту выкинул подальше.

Покрутил список пропущенных на экране — начальство из мастерской звонило, надо перезвонить. Еще вчерашний продавец Сагиры отметился аж шестью пропущенными — звонил с интервалом в пять-десять минут, но ему не повезло начать почти одновременно с занятиями в Хранилище. Ладно, если ему нужно — позвонит и в седьмой.

А вот мастеру я набрал сам — тот сообщил, что вынужден был лично открыть лючок доступа к силовой установке, потому как примерно с двенадцати часов приезжают разные люди и интересуются «Сагирой» и ее владельцем. Полиция тоже заезжала — но ее вполне удовлетворили давным-давно перерубленные кабели и полный бардак в силовой. Такое летать не может — и тем не менее фотографии сделали, особенно крыльев. Тут бы забеспокоиться — но за сорок лет каких там только царапин не было.

— Очень она у тебя похожа на ту «Сагиру», которая сегодня ночью «Спектр-7» уделала. И треть района вместе с ним, — хохотнул мастер.

— Ничего про это не знаю.

Записи с камер мастерской я вчера частично подтер — камера снимает только если что-то движется в кадре, для экономии места на диске. Несложно убрать «проблемные» эпизоды.

— Ну, в это верю. — Добродушно отозвались в трубке. — У тебя в салоне женскими духами тянет так, что аж завидно. Для таких целей «Сагиру» брать можно, одобряю.

Энерговод я вчера убрал, а один комплект ключей передал ему еще раньше — такие правила. Да и случись пожар — сам себя винить будешь. Аккумуляторы, конечно, редко когда горят — но если случится, то потушить потом крайне тяжело. Аварийные движки на «Сагире» спокойно вытянут ее из ангара.

К слову, ботинок в салоне так и не нашелся. Значит, Эффа выкинула вчера.

— Мастер, я бы еще соседнюю стойку хотел бы снять.

— Все еще надеешься починить? Забудь, новую силовую теперь точно не найти — ее полгорода теперь ищет. После гонки все хотят «Сагиру», но не все разбираются. Я бы на твоем месте спихивал ее любителям, пока есть ажиотаж. Через недельку все уляжется, и никому она снова будет не нужна.

— На моей черная метка, мастер.

— А, точно. Тогда дело швах. Но все равно, как мне кажется, заберут. В общем, подумай.

— Так что по поводу стойки?

— Да бери, но в этот раз за полную стоимость. Работа появилась, уже тесниться приходится. Ну и наши орангутанги обожают все на половину ангара раскидать…

— Тогда на три дня сниму.

Должен успеть.

— Договорились. Отбой.

Почти дошел до метро, как позвонил вчерашний продавец — весьма радостно вздохнувший на мое безрадостное «алло».

— Здравствуйте! Вы у меня вчера «Сагиру» покупали. Я хотел бы отменить сделку и вернуть вам деньги. И забрать свой гравилет. — Выпалил он.

Предсказуемо — цены-то взлетели. Наверняка стали пробивать продавцов уже закрытых сделок и делать им весьма соблазнительные предложения. Этот — явно все локти искусал.

Только есть одно «но» — я всю ночь потратил на раскрутку этой модели. Так что не он прогадал, а я — молодец.

— Нет.

— Послушайте, давайте я ее у вас тогда выкуплю! Шестьсот тысяч. Понимаете, у меня старый знакомый тут проснулся, — хохотнул он. — До этого сомневался, стоит ли брать, а тут обиделся, что я его не дождался.

— Уважаемый, вы друзьям тоже с черной меткой продаете?

— Да он для интерьера берет! Ему не летать, — добродушно соврал продавец. — Так что — сто тысяч за один вечер? Мне кажется, очень неплохо.

Но я, все же, терпеливо досчитал про себя до десяти и вежливо отказал.

— Послушайте, как насчет миллиона?

— За элемент интерьера?

— Очень красивый элемент интерьера!

Снова — медленный счет до десяти. Надо контролировать эмоции, иначе ему сейчас и за черную метку, и за интерьер, и за ситуацию с Кэром достанется скопом.

— Нет.

— Сто процентов прибыли за день! — Даже возмутился продавец.

— Нет. — Стал разговор еще на десять секунд дольше.

— Назовите свою цену. Уверен, мы сможем договориться. — Суетился тот.

— Нет.

— Ладно. Я скажу честно — мне дают три миллиона. Но это мне, понимаете? Вы нигде не найдете таких цен! Я отдам вам полтора, себе оставлю полтора и выйду в ноль из этой дурацкой истории.

Все почему-то думают, что их интересы кого-то волнуют.

Снова медленный счет до десяти.

— Нет.

— Я предлагаю вам два миллиона. Только, извините, вы не могли бы отвечать побыстрее?..

— Могу. Пошел нахрен. — Сбросил я вызов и заблокировал номер.

Заметил, что прошел мимо станции метро и вернулся — пятнадцать сорок, надо ехать в мастерскую и готовиться к визиту второй «Сагиры».

Добрался за половину часа, отогнал каких-то левых девчонок, фоткающихся на фоне моей машины. Короткие юбочки, яркие волосы, приятно натянутые на верхних девяносто топики и какая-то мания залезть на крыло. Все вокруг смотрят, слюни пускают. Бардак.

Уходить не хотели, но я знал как минимум десять рифм с окончанием на «-овки», а для их заступников из персонала — целых шесть на «-асы».

Увидел в глазах коллег желание общаться поближе — взял в руки гаечный ключ. Сразу нашлись новые маршруты — никто до меня не дошел. Успокоилось все — даже вышедший на шум мастер застал почти идеальную рабочую обстановку.

Лючок силовой так и стоял открытым — с весьма печальным положением дел внутри. Но это даже хорошо — ведь кроме полиции наверняка с гонщиком «Сагиры» хотят пообщаться страховые компании и продавцы окон. Вторые — чтобы пожать руку, но я не тщеславен.

Занялся соседней стойкой — в основном, перенес все с верстаков на другие, оттащил всякий хлам, откидываемый в эту сторону. А как после этого на арендованную площадь закатился болтик — вытребовал у мастера ограждение с лентой. Сверху ленты повесил сложенные пополам листочки — на внешней стороне было написано «С этой стороны не бьют гаечным ключом». Соответственно, внутри моей территории — наоборот.

Кто-то тут же решил пошутить и перевернул листочек — но после первого же прилетевшего гаечного ключа вернул обратно и пошел жаловаться мастеру. Мастер вышел, выслушал объяснения и лично закрепил листочки к ленте степлером.

Воцарился хрупкий мир.

Я, в целом, нормально отношусь к своим коллегам — базовое обслуживание они проводят без замечаний, а если контролировать работу, то даже хорошо.

Соответственно, они ко мне относятся со снисхождением: студент подрабатывает — не то что они, профессионалы. Поэтому к контролю относятся болезненно, а на замечания ругаются матом. Нас примиряла разная смена работы — они уходили, я приходил и работал ночью. Все просчеты им потом высказывал мастер по моей записке, а они его уважали за умение выдавать зарплату без задержек.

Все сбилось, когда я притащил гравилет, назвав своим. И смена дневная, и работу им никто не предложил — и на явные попытки помочь (отколупать крышку ногтями), они услышали жестокую неблагодарность. А там и гаечные ключи полетели.

Сегодня, вон, я с девчонками не дал познакомиться, да еще отгородился от общества лентой. Самое время затаить.

В общем, надо перекидывать силовую и убирать «Сагиру» в другое место. Большое зло не сделают, но что-нибудь нацарапать на фюзеляже догадаться могут. Благо, я тут ночной охранник, а утром мастер присмотрит. Но ведь могут и отвлечь мастера…

Лучше бы совместить переезд сразу с покраской — отогнать в малярный бокс. Только людей надо с прямыми руками, которых даже в огромном городе найти — большая проблема. Да и денег на покраску пока нет — самое печальное.

Впрочем, не успел я повздыхать над финансами, как заметил крадущегося вдоль стенки в моем направлении Чалыча. От этого человека я зла не ждал — работал семидесятилетний мужчина мастером-приемщиком, умудряясь уважительным обхождением и экспертным видом расположить посетителей к несколько большему объему работ, чем они планировали. В остальное время Чалыч работал радиоточкой — садился у кого-то за спиной и начинал вещать истории из своей жизни, примерно на две трети выдуманные. Инструмент старался руками не трогать, но обладал иногда крайне редкими знаниями по старым моделям — все-таки возраст и опыт сказывались.

— Тан, — поманил он рукой, стоя за лентой. — Разговор есть.

Посмотрел на часы на стене мастерской — еще десяток минут имеется. Кивнул и вышел с ним на улицу, удерживая на всякий случай свой гравилет в поле зрения.

— «Сагиру» продавать не станешь? — Полуутвердительно спросил он.

— Нет.

— Я так и подумал, когда про вторую стойку услышал. Отговаривать не буду, сам таким был. Но есть возможность тебе помочь.

— Каким образом?

— Ты силовую установку менять собрался, так?

— Да.

— Есть на нее покупатель. Дают полмиллиона, плюс мой процент.

— Она все, труп.

— Покупателю не важно, он хочет попытаться восстановить. Собрать из двух одну или что он там решил — не знаю. Не наша эта ведь забота, так?

— В целом, не против. Но разговор с продавцом — при мне.

— Не доверяешь? — Словно обиделся он. — Да я свой процент и сейчас скажу — сотку сверху забираю. Тебе ведь не в обиду, все равно же в цветмет этот хлам нести, так? А тут — сами вывезут. — Рассудительно объяснял он.

— Хоть двести бери, но в разговоре чтобы ясно было сказано — силовая не на ходу. Потом ведь ко мне придут, с посредника-то что взять?

— Это правильно, — покивал он. — Всегда надо честно говорить, — достал он свой старенький сотовый и принялся дальнозорко смотреть список контактов. — Но так — ты не против?

— Я даже за, — пожал плечами, доставая и свой телефон.

Включил запись видео и поставил у пояса, чтобы старика было видно.

— Ага. Тогда я договариваюсь, — не заметив моих действий, Чалыч нажал на вызов и перешел на громкую. — Алло, Талгир? Ага, дождался я хозяина, выяснил. Короче, «Сагира» давно стоит, рабочая ли силовая — он гарантии не дает. Все на свой страх и риск.

— Когда она летала в последний раз? — Спросил серьезный мужской голос.

— Очень давно, Талгир. Там коса горела, все кабели срезаны. Я так скажу — шансов, что она рабочая, очень мало.

— Но они есть?

— Талгир, сомневаешься — лучше не бери. Это же «Сагира», там за сорок лет не одно, так другое внутри отвалилось. Мне эту силовую тестировать негде, поэтому продаю как нерабочую.

— А покупаешь ты ее как?

Старик покосился на меня.

— Продавец тоже не верит, что есть смысл подключать. Катает девчонок на аварийных движках.

— А говоришь, коса сгорела.

— Коса новая уже лежит, только к силовой не подключена. Старый владелец занимался. Думаешь, стоит запаять серебром и попробовать взлететь?.. — Задумался Чалыч. — Только тогда это совсем другие деньги будут.

— Не трогайте там ничего, только испортите. Вечером от меня приедут, заберут.

— Талгир, еще один момент. Со всем уважением, но скидки не будет — шестьсот тысяч, как утром говорили. Тут с другого города звонили, тоже спрашивают.

— Деньги сейчас переведу. И найди там поддон, мягким чем накрой и в пленку плотную заверни.

— О чем вопрос, все сделаю.

— До связи. — Положили трубку.

— Вот как-то так, — задумчиво кивнул Чалыч, убирая трубку. — Тебе на карту скинуть?

Я кивнул, внутренне сомневаясь, чего во мне больше — восхищения или возмущения. Вроде и правду сказал, а вроде и ввинтил в уши так, что там только серебром капнуть, и полетели.

Впрочем, запись разговора есть — так что, если придут бить лицо, будет что возразить. Хотя когда возражения мешали бить лицо?.. Гораздо полезнее не убирать гаечный ключ далеко.

С деньгами решили не торопиться — пусть покупатели приедут, еще раз посмотрят на агрегат внутри «Сагиры», а там при них упакуем. Все одно — меньше претензий. Сумма уж очень значительная.

Да и некогда мне было сейчас — семнадцать часов, обещанное Эффой время, уже наступили.

«Минут пять-десять на пробки», — терпеливо поглядывал я на небо, ожидая на улице.

Момент, когда в вечернем небе — появился осколок неба закатного, я не пропустил. Красный, охристый, шершаво-ржавый особо едкой морской ржавчиной — он был в небе, как проплешина красного склона у берега реки. И внимания привлекал немало — вышедший покурить коллега так и остался с незажжённой сигаретой в руке и открытым ртом, пока ядовитая «Сагира», привлеченная махами моих рук, садилась на парковке перед боксом.

Волнение передалось внутрь помещения, и на улицу вышел мастер.

— Это ко мне, — успокоил я его. — На вторую стойку!

— Две «Сагиры»⁈

— Так вышло.

Мастер покачал головой и молча ушел к себе обратно в крайнем расстройстве чувств. Возможно, будет пить.

С верхней ступени «Красной», тем временем, вышагнул мужчина в ярко-зеленых кедах, длинных летних шортах и футболке с короткими рукавами. Лет ему было под сорок — выбритый затылок, зеленоватый цвет татуировок военной тематики на плечах. Но в форме он себя держал очень даже приличной — многим на зависть.

Огладив лысину, мужчина посмотрел по сторонам, остановил взгляд на мне и спрыгнул на бетон с метровой высоты.

— Рам, — сунули мне здоровенную пятерню для рукопожатия.

— Тан Савой.

— Это тут, что ли, работы будут? — Оглядел он бокс, не стесняясь любопытствующих.

Прошел внутрь, упер руки в бока. Шаркнул кедой по полу — утром мыли, что он так смотрит грустно?

— Опа-на! — Обнаружил он мою «Сагиру». — Бело-синяя! — Подбежал ближе и разочарованно увидел срезанные кабеля возле силовой. — А я-то подумал… Хотя да, цвет не эксклюзив… — Пробормотал он.

— Нет, это не та «Сагира», которую вы ищете. — Подошел я ближе.

— Да я уж понял. И что, для нее?

— Ага.

— А какая цель? Майор Сойер не объяснила, — смотрел он на меня.

— Да когда бы она объясняла толком… — Вздохнул я.

Тот сочувственно покивал.

— В общем, надо черную метку снять. Тут силовая мертвая. Перекинем, потом техобслуживание, потом обратно. Память с головного устройства я скопирую целиком, чтобы никаких сбоев из-за версий, а проводов в косе тут такое же количество. Дел на три дня.

— Так, дай сообразить. — Нахмурился он. — Моей птице будут делать открытую операцию на сердце в этом бараке, чтобы всего-то скинуть метку?

— Иначе моя «Сагира» умрет.

— Это-то я понял. Но делать это тут… — Смотрел он по сторонам.

— Все оборудование имеется. — Говорил я уверенным голосом. — Вскрываться силовая не будет — просто работы по монтажу.

— Ага. — Замер Рам, глядя, как сотрудник возле «Профессионала», завершив крутить винт, чешет отверткой внутри уха.

— Монтаж буду проводить лично. — Мысленно представлял я, как гаечный ключ красиво крутится в воздухе и попадает прямо по междоушию талантливого коллеги. — Все фирменные инструкции у меня есть.

— Вот что, Тан Савой… — Задумался он, поджав губы.

«Ни кота, ни гравилета — в этом вся Эффа Сойер»… Впрочем, расстраиваться будем потом — не уходит же.

— Скинь-ка мне идентификатор своей ласточки. — Достал он свой сотовый и показал экран. — Вот на этот номер.

— Отправил.

— Ага, получил. Жди, я сейчас, — ушел тот на улицу, оперся одной ногой на ступеньку своего гравилета и принялся кому-то звонить.

Заметил крадущегося по стенке Чалыча.

— Нет, он не продает.

Чалыч покрался обратно.

— Нормально, — вернулся обратно Рам, явно довольный разговором. — Значит, смотри. Могу оставить свою птицу тут на три дня, как обещал майору. Но переносить силовую мы не будем.

— Она полковник.

— М-да? — Задумался он.

— Была начальником полиции крупного города, перевели обратно с повышением.

— Тогда мы не переносим силовую и еще сотку я кладу сверху, чтобы она об этом не узнала, — занервничал Рам.

— Ее это, как ты понимаешь, не устроит.

— Слушай, да что она не узнает — ей не повредит! Метку я уже снял — ну зачем аппарат мучить? — Мягко уговаривал он.

— Как — снял?

— Ты в приложении посмотри.

Зашел, посмотрел. «Пройден техосмотр, 17–22». Дата сегодняшняя.

Коррупция. Обожаю.

— А, ну если такое дело — какой разговор, — выдохнул я. — Никакой сотки не надо.

— Вот и я говорю — чего силовые таскать? Это майор Сойер всегда правильная, хочется ей все по закону.

Да я бы порассказал про майора Сойер…

— Служили вместе?

— Ну почти. Я горел, они рядом летали, — потрогал он себя за лысину. — Меня на борт, а там внизу еще новый комполка запрашивает эвакуацию. Ну и вот…

— И его спасла?

— По уставу «Огнекрылая» может брать только одного пассажира. Так-то можно впихнуть еще кого-то, но без груза. А у комполка — фломастер.

— Фломастер?

— Ага. Он им неделю назад городок пометил взятым. А тут — инфа о проверке. Короче, помер героически… Слушай, а давай фотки сделаем, как будто мы силовую переставляем?

— Да это для меня услуга. Считай, выполнено все.

— Да она прицепится, будет потом нервы мотать.

— Она все равно прицепится и будет мотать нервы.

— Это да… Но с фотками мне будет спокойнее. Ты не думай, я свою птицу из трех собирал, — обернулся он назад и посмотрел нежно. — Силовая отдельно, корпус отдельно, салон отдельно. С закрытыми глазами теперь могу.

Когда бы я отказывался от бесплатной квалифицированной помощи?

А что до покупателей — обойдутся фотоотчетом. Иначе сами полезут помогать — тоже риски.

Вызвал Чалыча — крикнул «кто деньги потерял?», а когда он высунулся — махнул, чтобы подходил.

И в три пары рук вполне ловко сняли с моей «Сагиры» силовую установку. Вернее, это мне так показалось, а Рам ругался на старых мастеров-бракоделов и изгваздался с ног до головы, откручивая хитрые стопорные винты, убирая шпильки, требуя подать ему инструмент, перелистнуть на сотовом страницу инструкции и этим же сотовым сфоткать поэффектнее. Чалыч пытался сачкануть, начав рассказывать увлекательную историю, как он вот такую же «Сагиру» выиграл в карты, но был отправлен готовить упаковку.

Надо сказать, занятие вышло точно не для одного человека, хоть был и кран в доступе, и гидравлическая платформа-подъемник.

— Главное — внешний вид товара, — с довольством оглядывал Чалыч силовую установку на толстой серебристой подложке, завернутую в пленку и сверху закрепленную стяжками.

Поддон, пленку и рулон фольгированного утеплителя он где-то стырил — у нас такого не было (если бы купил — попросил бы скинуться).

— Два часа убили, — был счастлив Рам, глядя на часы.

Весь грязный, чумазый, но с коротким «ок» от Эффы в мессенджере.

Мимо прошел владелец отремонтированного «Профессионала», с любопытством глядя на нас и на стоящую на улице «птицу».

— А у вас сервис по «Сагирам»? — Спросил он своего ремонтника.

— Лучший в городе! — С важным видом покивал тот.

— Надо будет друзьям сказать, они искали…

Вырежу этот ролик, запишу на флешку и подарю мастеру, примотанной к гаечному ключу.

Ну а самому все-таки надо увольняться — пока мастер будет сидеть за нанесение тяжких телесных, тут порядка не будет.

Деньги есть, а продавать сломанные силовые установки и оставаться на том же месте — против законов эволюции. Даже задешево, даже со всеми записанными разговорами.

В общем, решено.

— Что будешь делать дальше? — Проводив взглядом Чалыча, отправившегося вызванивать покупателя и спрашивать, где там его люди, спросил меня Рам.

— С «Сагирой»? Буду подбирать что-нибудь, что залезет в штатный корпус. Метки нет, времени — валом.

— Я в свое время искал, — хмыкнул он. — Знаешь, что подошло? Разгонный блок от «Арты» калибром сто пятьдесят пять миллиметров. Как родная заходит, с переделками и крепежами. Если удастся сгладить импульс, то можно летать.

— Интересно… — Задумался я. — А почему не ставят?

— Не получается сгладить. А без этого там за пять миллисекунд импульс выдается, как на «Сагире» за секунду на форсаже. Перегрузочная система отрабатывать не успевает, спина в дребезги. Да и гравилету после такого пенделя с места не очень хорошо. Но если подняться высоко, а потом падать, то можно…

— … красиво убиться.

— Ну, от мастерства зависит. Но тема интересная — может быть, за пять лет что-то придумали. Я, как силовую установку добыл, уже не следил за этим.

— Посмотрю, спасибо большое, — душевно пожали мы руки и разошлись.

Покупателей пришлось ждать еще около часа — я-то все равно был на работе и никуда не спешил, а вот Чалыч нервничал.

Деньги-то уже руки жгут — давно зачислены.

В итоге приехали трое крепких ребят в «Авроре», орущей на всю улицу музыкой, посмотрели на упакованный движок, заглянули в мою «Сагиру», пофоткались на ее фоне и, без усилий подняв паллету за края, перетащили к себе.

Улетели — стало тихо, пустынно. Чалыч тоже ушел тратить честно заработанную комиссию.

На карте лежали пятьсот две тысячи и призывали к действию.

— Алло, Сагго? — Позвонил я знакомому художнику. — Я к тебе сегодня так и не доехал, как хотел. Есть предложение — заезжай сейчас ко мне в мастерскую, я тебе и эскизы, и сам гравилет покажу. Проезд с меня плюс тысяча за беспокойство… Уже в клубе?

Взгляд на часы — и действительно, восемь часов. Художники — народ гонимый, не принятый общественностью, поэтому вынужден заходить в клуб пораньше — до того, как на входе встанет фейсконтроль.

То, что уже в клубе — плохо. Никуда не пойдет — его обратно не пустят.

— Тогда завтра, наверное, — примирился я с этим. — Что за гравилет? «Сагира». Слышал о такой?.. Можно ли всей компанией приехать? — Задумался я.

Коллектив у них небольшой — человек пять. Костяк стабильный — два парня, две девушки, пятый обычно при деньгах и не с факультета — он меняется по мере истощения средств и роста понимания, что так пить нельзя. Но сейчас — только начало вечера, все как стеклышко.

— Ну, приезжайте.

Люди спокойные, хоть и творческие, а чем больше людей — тем больше идей.

Приехали они около девяти часов — прекрасные молодые люди. Пятый — хоть и финансист, но тоже заинтересовался эскизами.

Через полчаса вызвали курьера с ватманами, карандашами и красками — в мастерской с этим, понятное дело, не богато.

Еще через полчаса направили гонца в винный магазин — немного, для творческого процесса.

Потом направили пьяного вусмерть финансиста домой на такси. Работа продолжилась.

Вышел из своей каптерки заспанный мастер цеха, посмотрел на раскиданные по полу эскизы, взял бутылку вина и молча ушел.

«Я думал, он дома уже»…

— Вы хоть понимаете, что мы сейчас делаем наш дипломный проект? — Под утро торжественно спросил всех Сагго, поднимаясь с кистью над склеенными между собой четырьмя ватманами.

В ответ кивнул только я — его девчонка спала на стульчике, перекинув руку через спинку, другая парочка лежала в углу на фольгированном утеплителе, прикрывшись другим таким листом.

— Тан, это шедевр. — Смотрел он на результат.

От моей идеи с фениксом осталась только идея. Цвета, переходы линий, краски — все оживало даже на бумаге. Как будет на гравилете — не хватало фантазии. Но должно быть здорово.

— Аплодируй мне.

Я сдержанно похлопал.

— Ты ведь не против, если я заберу это проектом?..

— Да, конечно.

— Только, Тан… Условия диплома — воплотить должны мы лично. — Движением головы закинул он длинные волосы назад.

— На четверых получится растянуть работу?

— Обижаешь. У тебя тут четыре вида материала корпуса, особые условия работы с перегрузками… Подбор красок под скорости и теплообмен, влияние ракурса…

— Тогда делайте. — Пожал я плечами. — Только мне бы побыстрее.

— Не переживай, мы тоже заинтересованы — предсдача через неделю.

— А как так… — Удивился я.

— Не было вдохновения. Но теперь!.. Так. Краски мы найдем — финансист обещал оплатить.

— Да он завтра и не вспомнит. У меня свои деньги есть. Только бокс нужен.

— Будет!

— Одно условие — не пить.

— Ты жестокий человек, Тан… Но на какие жертвы только не пойдешь ради искусства!

Из каморки снова протопал мастер цеха, посмотрел на эскиз.

— Охренеть.

Сагго горделиво подбоченился.

— Девушка, можно с вами познакомиться… — Заметил мастер еще одно красивое и таинственно молчаливое на стуле.

Это он мог попытаться забрать с собой, потому что эскиз точно не отдадут.

— Эй, не-не, девушка занята! — Тут же забеспокоился Сагго.

— Тогда вино возьму. — Печально уцепился мастер за целую среди раскиданных. — Увольняться надо. Надоело «Профессионалам» гайки крутить… — Пробубнил он, уходя обратно. — Когда тут такое…

— Это кто? — Тихонько спросил Сагго.

— Человек с мечтой в душе.

— Коллега, — с пониманием кивнул он.

Утром на е-мейл хозяев мастерской ушли два заявления на увольнение.

Глава 11

Щелкнул ключ в замке съемной квартиры, створка поддалась почти беззвучно — через незашторенные окна падал прямоугольник света, касаясь кафеля в прихожей. Прислушался, вдохнул — еще и форточка на кухне осталась открытой. Прохладно, свежо.

Лоток и неоткрытый наполнитель, пустые миски и подоконник, на котором никто не смотрит вдаль. Ни требовательного «мяу», ни подбежавшего кота, сунувшегося носом в пакет с готовым завтраком, купленным по пути. Тоска.

Но ничего, это мы поборем. Кэра мы вернем.

Эффе я вчера так и не перезвонил — отправил смс, что договор выполнен. Еще текстом попросил две грамоты от ее ведомства для университета — не на старый адрес, там больше не живу, лучше сразу в деканат.

Два коротких «ок». Сообщение с просьбой дополнилось служебной пиктограммой, что сообщение было перенаправлено кому-то еще. Важной стала, подчиненные у нее.

— Ну, «ок». — Был я спокоен.

Включил телевизор — тот тихо забубнил прогнозом погоды.

Готовый завтрак отправился на кухонный стол, туда же — одноразовые пластиковые ложки с вилками. В комплектацию квартиры посуда не входила — только одинокая кружка была с отколотой эмалью. Наверняка осталась от прошлых жильцов.

Стаканчики у меня были свои — бумажные, одноразовые. Поел, убрался, собрал все в пакет — и словно не было тебя никогда. Ни отпечатков, ни следов — в этом было какое-то глубокое удовлетворение.

Вызов от старосты я принял мизинчиком — телефон лежал на столе рядом. Заодно посмотрел на время — половина восьмого.

— Доброе утро. Дома?

— Доброе утро и приятного аппетита.

— А, ты завтракаешь. Я тогда быстро — бумаги зайду, отдам? Для деканата надо заполнить.

— Заноси, — был я добродушен.

— Тогда скоро буду.

Звонок в дверь раздался даже быстрее, чем я думал. Переливистый такой, птичий — услышал впервые.

«Уже от лифта набрала?» — Поспешно сполоснул я руки и на ходу вытер их полотенцем.

Открыл дверь, не спрашивая — широко, как своим.

— Доброе утро, — поздоровалась Эффа Сойер, в этот раз одетая в полюбившийся ей бежевый деловой костюм.

Выходной, наверное — бывают же у них выходные?

— Здоровее видали, — оценил я ее серый цвет лица.

Костюм — тот выглаженный, с иголочки, а вот сама — просто ой. Если б я желал ей зла, то сказал бы — сбылось. Но я не по пожеланиям, я больше практик.

Перевел взгляд ниже — у ног стоит переноска для кота. Из переноски через пластиковое окошко возмущенно смотрит Кэр.

— Заходи, — отодвинулся я в сторону.

Эффа подняла переноску и прошла в коридор, с любопытством огляделась.

Я же прямо на руках у нее принялся расстегивать замочек — кот тут же рванул наружу и убежал под кровать.

— Капитуляция принята, — кивнул я полковнику. — Всего доброго.

— Даже чаю не нальешь?

— Нет чая, только переехал.

— Воды? — Иронично смотрела она, закрыв дверь в коридор.

— Эффа, ко мне должны сейчас прийти. — Занялся я тем, что открыл пакет с кормом и насыпал в миску.

Стресс надо заесть — это каждый знает.

— Ты, кстати, сам неправ. Мог бы давно забрать кота.

— Куда? В съемную комнату?

— А какая разница? Любишь — и там будешь счастлив.

— Бытовуха задушит. — Сходил я за кружкой воды. — Сбежит.

— Будешь хорошо кормить и гладить — не сбежит.

— Это же общага, Эффа. Вдруг дверь вскроют и обидят. — Налил во вторую миску до половины.

— Отговорки. Вот в эту кружку — и для меня воды, пожалуйста. Можно прямо из крана.

— А другой нет. Но тут фильтры хитрые, я смотрел. — Все-таки сходил я и во второй раз.

Мисс Сойер оставалась у входа, не разуваясь.

— Спасибо.

— Вот, есть нормальное жилье, куда можно пригласить кота, — показал я рукой. — А до этого — это только его мучить.

— Угу, жилье есть, а кота уже кто-то забрал, — покивала она.

— Я ж все равно бы вернул.

— Что задумал-то? Кот у тебя, можно и рассказать, — заинтересованно смотрела Эффа.

— Да уже без разницы. — Дал я понюхать ладонь подошедшему коту и осторожно провел по шерстке.

Тот шел к миске, но проявил уважение.

— Ничего фатального учудить не успел?

— Что? Да никогда. К слову, те две грамоты можно не направлять.

Ну зачем мне теперь этот дворец?

— Как операция по изъятию кота связана с грамотами? — Нахмурилась полковник.

— Боюсь, мы никогда об этом не узнаем, — поднялся я и вежливо улыбнулся. — Допила?

— Да. — Отдала она кружку. — Но есть небольшая просьба, буквально на двадцать минут.

В дверь снова позвонили.

— Увы, но в следующий раз, — развел я руками.

Хотел открыть дверь, но Эффа отворила первой.

— Здравствуйте, — настороженно поприветствовала староста Эффу Сойер.

Та тоже разглядывала гостью без улыбки, задумчиво оглядев с ног до головы — от туфелек на каблуке, по стройным ножкам к летнему платью из вертикальных бело-желтых полосок, до кулона на шее с зеленым камешком и высокой прически.

В руках староста держала плотную пластиковую упаковку с документами.

— Вы к кому? — Спросила Эффа неласково, чем ввела в ступор старосту и меня.

— Я — вот… — Староста показала документы и попыталась посмотреть за ее плечо.

— А ничего, симпатичная. Сиськи есть, ножки до ушей. Дорого берешь?

— Эффа, это староста моего курса! — Буквально завел я девушку за руку внутрь и закрыл дверь. — Извини, пожалуйста, это мисс Эффа Сойер, у нее юмор такой.

— А-а — одна из твоих старушек, — прищурившись, с пониманием кивнула староста.

— Че?

— Нет, мисс Сойер заходила по работе и уже уходит.

— Ну конечно, — рассудительно поддержала староста. — Скоро рынок откроется, самое время поискать картошку подешевле.

— Она принесла мне кота. — Уточнил я.

— Уверена, у нее еще много, — закивала девушка.

— Во, видала? — Распахнула Эффа удостоверение, не став медлить с главным козырем.

Староста сбледнула и с тревогой посмотрела на меня.

— Эффа, ты не на службе. Не пугай людей.

— Я всегда на службе, и особенно сейчас! — Понесло ее, судя по гневно раздуваемым ноздрям.

— Тан что-то натворил?.. — Испугалась староста отчего-то за меня.

— Нет, я ничего не натворил. — Чуть обреченно произнес я, не зная, что будет лучше — кинуть между ними переноску; встать, отгородив одну от другой; включить запись и крикнуть «файт!» — или что делать еще в таких случаях?.. Могу всех усыпить, но они же рано или поздно проснутся…

Решил идти за третьей кружкой воды — кто продолжит собачиться, тот поедет переодеваться.

— Да будет вам известно, девушка, Тан Савой является достоянием Империи! — Услышал я с кухни. — У него особо редкая модификация хламидий, придающая энергетам силы.

— Так, Эффа!!!

— Я слежу, чтобы их не украла вражеская разведка, а вы со своей юбкой до трусов выглядите весьма подозрительно.

— А ну завязывай! — Потребовал я, перекрывая кран.

— Не беспокойся, у старосты достаточный уровень допуска. Так что, милочка, захотите гульнуть на стороне — с рапортом ко мне.

Громко хлопнула, закрывшись, дверь.

Воду я выпил сам — залпом. Вышел — документы в пластиковом файле лежали на полу.

— Бог ты мой, Эффа, что я тебе сделал? — Со скорбью смотрел я на бумаги. — Она ж поверит.

— Ты смотри, старухой она меня назвала, — злобно смотрела Эффа на створку.

— А я причем⁈

— А я — твой гость! И ты меня не защищал!

— Она тоже — мой гость. Пришла с бумагами, время потратила. — Поднял я папку.

— Ну ничего, сдаст тест, успокоится.

— Да мы ж никогда… — Вздохнул я.

— Да? Зря, симпотная девка ведь.

— Слушай, ты же полковник, при серьезном деле. Что ты время теряешь? — Пытался я вызвать старосту по сотовому, но та сбрасывала вызов. — Беги уже, спасай империю, а.

— Империя спасает себя сама. Я в отпуске.

— Вот, а удостоверением размахиваешь. Как тебе не стыдно. — Набирал я смску старосте, извиняясь за гостью.

Про себя ничего не писал — ну бред же.

— А удостоверение через десять дней заберут. Как отпуск кончится, все — почетная отставка.

— Надеюсь, генералом на пенсию?

— Ага, прикинь? Я смотрела — там атас какие деньги! Еще квартиру дадут, с Натой переедем.

— Подруга?

— Не, кошка. На Кэра твоего похожа. Я сомневалась, кто из них кто, поэтому двух из Хранилища забрала.

— Как можно перепутать кота и кошку? — С удивлением поднял я взгляд от телефона.

— Ты сказал — глаза умные, по ним и искала. — Заворчала Эффа. — Что там под хвостом — вообще без разницы. Так что забирай своего Кэра. И что задумал — забудь. Котов в мире хватит на всех.

В ответ на мое объемное сообщение, полное искренности, пришел ответ.

«ок».

Нормально день начался, просто отлично!

— Тебе еще воды налить? — Хмуро глянул на Эффу. — Могу прямо в карман.

— А! Я что пришла-то. Мне нужны: ты, твоя кровать и двадцать минут твоего времени. — Принялась расстегивать она на себе пиджак.

— Предлагаю телевизор с интернетом, насадку для душа и хоть целый день, — посмотрел я на сотовом время. — А мне к первой паре.

— Ты не понял, Тан. — Медленно похлопала она глазами. — Я на ногах двое суток и очень хочу спать.

— Тогда спи, — посмотрел я на комнату с кроватью. — Я только завтра приду.

— Мне нельзя спать, Тан. У меня только десять дней отпуска. — Смотрела она на меня внимательно. — Понимаешь? Десять. А в некоторых вопросах — не более семи.

— Я-то чем могу помочь?

— Мне нужно туда, где можно поспать за двадцать минут. И крепко подумать.

— Пусть думают другие, Эффа. Время быть генералом, ходить по музеям…

— … искать дешевую картошку. — Поморщилась она. — Да не будет никакой пенсии, Тан.

— И правильно — какие твои годы. Охранником устроишься.

— Не в этом дело. Ничего не будет, Тан. Ни звания, ни музеев, ни меня, ни Империи. Если ничего не сделать.

— А как же «Империя спасает сама себя»?..

— Она не справляется. — Отрицательно покачала Эффа головой. — Ей осталось семь дней. На самом деле, восемь, но лучше не обольщаться.

— Это опасные разговоры.

— Ты думаешь, в отставку отправляют за другие?.. — Улыбнулась она.

— Почему не на плаху?..

— Потому что Канцлер знает, что я права. У меня семь дней. — Продолжила раздеваться Эффа. — Лягу спать просто так — останется шесть.

Пиджак упал, за ним она вышагнула из туфель. Расстегнула юбку, скинула на пол, перешагнула через нее.

— Ну? Времени нет. — Осталась она в футболке и трусиках.

Практичных, пригодных для повседневной носки и сна.

— Слушайте, я должна извиниться, — открылась входная дверь, и смущенный и виноватый вид старосты сменился на изумленный. — Я…

— Это будет объяснить сложнее, — задумчиво прокомментировал я. — Но если ты дашь мне шанс…

Дверью хлопнули еще громче.

— Ты чего дверь не закрыла? — С укором спросил я Эффу.

— Это же твой дом, — недоуменно пожала она плечами. — Итак, как переходим?..

— Одевайся обратно.

— Тан, я сейчас вырублюсь часов на пятнадцать, но я не имею на это права. Тебе ведь дороги этот город, эта страна?..

— Опять шантаж.

— Я тебя втягивать не собираюсь, сама справлюсь. Просто дай мне эти пятнадцать часов.

— Одевайся. — Печально качал я головой и смотрел на дверь.

Не то чтобы я испытывал какие-то чувства к старосте, кроме обычной симпатии, уважения и благодарности — но последствия ведь как-то надо будет разгребать. Узнать бы — последствия чего, и почему дверью хлопали так громко…

Впрочем, если быть объективным — какая мне разница, что она думает?

Звук смс.

«Бумаги можешь не заполнять. Проститутку я во дворец не отправлю».

Нет, пожалуй, мне очень важно, что она думает.

— Тан.

— Одевайся! — Рыкнул я. — Отсюда нельзя перейти.

— Да так бы и сказал, чего ругаться.

«Пожалуйста, пять минут твоего времени. Подожди на скамейке у подъезда, очень прошу!» — Быстро тыкал я по экрану, раздражаясь от всплывающих подсказок.

«ок».

— Живее, солдат! — Торопил я, сам влезая в кроссовки. — Нет времени!

— Вот-вот! Империя в опасности!

Хрен с ней, с Империей, мне со старостой еще два года учиться! А потом она сядет в администрацию, где будет доставать активностью уже целые отрасли — и от ее слова будет зависеть очень многое.

Лифт пришлось ждать — он ехал с первого этажа. Чуть не подпрыгивал, расхаживая на месте, попинал стенку возле дверцы.

— Я знала, что на тебя можно положиться, — с важным видом вещала Эффа. — Я, кстати, бумаги твои взяла — ты оставил. — Сунула она свой нос внутрь папки. — Хм, формуляры для пропуска во дворец…

— Выкинь. Я передумал.

— Ты решил жаловаться на меня Императору⁈ — Пришло к ней понимание. — Из-за кота⁈

— Забудь. Ты сделала правильный шаг и теперь в безопасности.

— Совсем у тебя шифер на крыше свистит…

— Да кто бы говорил, — жевал я губы.

В кабину влетел, словно это что-то могло бы ускорить. Эффа, наоборот, вошла неспеша, просматривая остальные бумаги.

— Да ты круглый отличник… О, тут характеристика на тебя. Зачитать?

— Там есть что-то про два спасения мира?

— М-м, нет.

— Жалкая бумажка.

— Тут только про доброго и отзывчивого товарища, верного друга, готового всегда помочь.

— Это, наверное, вообще чужая.

— Работаешь на двух работах, оказываешь благотворительную поддержку фондам сирот.

— Дает налоговые вычеты.

— Высший рейтинг лояльности к Империи!

— Не обольщайся. — Следил я за цифрами на табло. — Я всех люблю, пока меня не трогают.

Из лифта выскочил, но вынужденно перешел на шаг — любезно кивнул консьержке, прошел мимо, и только потом позволил беспокойству появиться на лице.

Выдохнул — староста сидела на скамеечке чуть дальше от подъезда.

— За мной. И ни слова, — предупредил я Эффу.

— Да я-то чего?.. — Возмутилась она. — Я твою дверь вообще не трогала, это она психованная.

Резко остановился.

— В моей характеристике есть причастность к исчезновению Эффы Сойер?

— Н-нет.

— Вот и не надо. — Мягко сказал ей. — На полусогнутых — за мной.

Подошел к старосте, с выразительным лицом оттиравшей пальцы салфетками. Это она двери моей касалась, а теперь жалеет — понятно.

— Так, буду краток. — Сел я рядом, посмотрел на экран с часами. — Эффа, подойди сюда.

Та, сложив руки на груди, встала напротив. Вид имела недовольный, но сама виновата.

— Туфлю с правой ноги снять, ногу поставить на скамейку, — хлопнул я ладонью по дереву между мной и старостой.

— Это какой-то фетиш? — Равнодушно уточнила сокурсница, глядя на ножку рядом с собой.

— Диагностируйте, коллега. — Повел я рукой. — Сначала — диагноз, а потом поговорим. — Повторил я, не дав вставить и слова.

Староста хмыкнула, но, подумав, все-таки положила руку сверху.

Лицо стало задумчивым — собственная энергетика, наложенная поверх чужой, начала давать отклик.

— Истощение. Третья стадия, необратимая. — Забеспокоилась она. — Некроз тканей. Пока поверхностный, без перехода вглубь и на другие органы. Сильная энергетика по границам области поражения, но заметны следы иссушения, вторая стадия. Рекомендация — наблюдение.

— А как границы ослабнут — тогда что? — Сухо спросила Эффа.

— Рекомендация — ампутация конечности. Можно обойтись только стопой.

— Понятно. — Убрала Эффа ногу и вдела в туфлю. — Ну, я это уже слышала.

Староста принялась молча вытирать руки — на этот раз без выражения брезгливости на лице.

— Полковник Эффа Сойер приходила на плановый осмотр, — произнес я. — К сожалению, ее болезнь не добавляет хорошего настроения. Она извиняется.

— Простите, пожалуйста. — Покладисто озвучила Эффа.

— Да ничего… Только если вас заставляет раздеваться этот извращенец — то я бы рекомендовала сменить врача. — Покосилась на меня староста. — Достаточно осмотреть стопу.

— Это я настояла. — Сделала полковник доброе дело. — Мне страшно, понимаешь?

— Понимаю.

— Тан, довези меня до дома. Я не в настроении водить. — Сказала Эффа.

— Есть автопилот.

— Тан, помоги полковнику! Как ты можешь — ты же видишь, ей нехорошо! — Вскинулась староста.

— Ладно. — Вздохнул я и выдохнул. Забрал бумаги из рук Эффы, вручил обратно старосте. — Это тебе на черновики. Я передумал.

— Тан, я… Извини, я погорячилась.

— Это никак не связано. — Покачал я головой. — Не могу я развлекаться, пока герои империи страдают, — посмотрел на Эффу. — В одиночку противостоять врагу, и тихо ждать, когда отсекут ногу… Нет, это мое окончательное решение!

— Как благородно, — вздохнула староста полной грудью.

— Мы едем, или вы все-таки потрахаетесь?

Смотрели мы на Эффу с одинаковым осуждением. Впрочем, староста явно сразу простила вредную женщину с тяжелой болезнью, а я уже махнул рукой на ее манеры.

— Едем, — заторопился я. — Староста, я могу опоздать на первую пару.

— Предупрежу! — Кивнула та.

— А еще и на вторую, и на третью, — задумался я. Потом сунул ей ключи. — Не явлюсь вечером — покорми кота.

— Я?.. — Недоуменно смотрела она на связку.

— Только тебе могу доверить. — Торжественно и со всей серьезностью кивнул я.

Эффе нельзя — она сопрет что-нибудь.

Сначала энерговоды, потом кот.

Клептомания — вот настоящая болезнь, она не лечится. А мы ей пятку щупаем.

Глава 12

После осмотра Эффа стала заметно прихрамывать на правую ногу — но это психологическое, пройдет. Думает об этом, вот и сказывается — а кто бы не думал?..

Что, в общем-то, никак не сказалось на бодрости ее духа — даже сонливость пропала в глазах. Впрочем, так часто бывает после двух-трех дней без сна — после этого как раз таки вырубает на сутки.

— Вы посмотрите, ключи ей доверил, — иронично произнесла Эффа.

— После нее может что-то появиться, а не пропасть.

И, надеюсь, это будет не горшок с цветами — либо я поливать забуду, либо кот сожрет и выблюет все это художественно на кровать.

«Кстати, кот!»

— Эффа, я лоток забыл заполнить. Кэр недавно попил, и, боюсь, его культурности не хватит, чтобы дождаться вечера.

— Побежишь — буду стрелять в спину. — Прищурилась она. — А, нет. Старосте твоей наберу, что ты меня бросил и сбежал. Старую, больную женщину.

— Вот не надо мне угрожать! Звонить она будет. Я, знаешь ли, тоже могу позвонить. — Набрал я номер.

Где, дико извиняясь, попросил старосту подняться ко мне в квартиру и заполнить лоток.

Поймал в ответ легкое «хорошо» и успокоился, выдохнул — уже далековато прошли, рядом с домом и университетом бесполетная зона, парковки гравилетов неблизко.

— Уже и с лотком возится, а вы все еще — ни-ни? Даже за руки не держались?

— Эффа, тебе понравилось быть старой?

— Чего это? Я молодая и прекрасная девушка. У меня недавно паспорт на кассе спрашивали.

— Не может быть молодая и красивая — свахой.

— Так я же не ей в дверь стучу.

— А меня клювом по голове. Угомонись.

— Нормальная девчонка, красивая, не тупая. Почти как я, только у меня есть пистолет.

— Это ты к чему?

— Только поэтому ты не влюблен в меня без памяти. Боишься. — Кивнула Эффа.

— Да, все именно так. — Терпеливо отозвался я, прикидывая, сколько еще ее терпеть.

— Вот! А у нее нет пистолета.

— У нее есть идеальный порядок, график активности студентов и уверенность, что людей можно исправить. Это отпугивает сильнее.

— Ты, конечно, сложно воспитуем… — Согласилась она. — Но…

— Никаких «но»! — Возмутился я. — А еще к ней прилагаются строгие родители, целый этаж растений, дача по выходным, теплица, автополив и семиместный минивен вместо «Сагиры».

— Так ты идеальный первый муж! Обломается на тебе, найдет приличного человека.

— Эффа, давай замнем.

— Нет, не замнем, — заупрямилась она. — Вот ты все это понимаешь, так?

— Ну. Я же не тупой.

— А если не ты, то придет тот, кто не понимает. А она подумает — что ж я такая за уродина, что нормальные парни не знакомятся, и согласится на этого?.. И будет она ребенка одна растить.

— Ты сменила жанр сериалов?

— Не, ты тему не уводи. А если будет другой, улыбчивый такой, в клубе подсядет и коктейль ей закажет?

— Эффа…

— Чтобы сходил с ней на свидание!

— Захочу сходить — схожу. Вон твой гравилет, топай спасать мир. — Увидел я желтое такси с терпеливо ожидавшим ее водителем.

— Это не мой. Мой — справа, на нас смотрит.

Как-то не ассоциировался с Эффой премиальный «Сатгард» спело-вишневого цвета — никогда бы не подумал, что она так бездарно ухнет деньги. Вот что-то гоночное, это да.

— Какой знакомый гравилет, — тут же поймал себя на мысли, что видел именно этот не так уж и давно.

Даже был в нем пассажиром — один раз ехал в ресторан, во второй — на собственную смерть.

— Это мистер Хайни подарил, — легкомысленно кивнула мисс Сойер.

— И ты взяла?

— Ну, не подарил. Отдал с условием, что я поговорю с тобой и попрошу вернуть его мундир. Тезоименитство Императора скоро, его всегда приглашают. А все награды на мундире остались. Он, конечно, заказал копии, но это ведь не то.

— Пусть ходит с фальшивыми.

— В общем, как видишь — я поговорила. Все, полетели.

Я стоял и смотрел. В плече появилась холодная, ноющая боль. Никуда не хотелось.

— Гравилет не виноват, какие в нем были люди. — Попросила Эффа. — Ну Тан? Меня сейчас прямо тут вырубит.

— До машины-то дойди.

— Время, Тан. Ты обещал дать мне время. Больше ничего не прошу, ни во что новое не втравлю. Честное слово! — Взяла она меня за руку и аккуратно потянула.

— Ладно. Полетели. — Шагнул я вперед.

Внутри запросил маршрут для автопилота на вокзал и откинулся на кресло, глядя через обзорную панель, как оттолкнулась вниз земля.

Эффа выключилась почти сразу, как села в кресло. Мягкое оно, удобное — располагает.

Долетели на вокзал — пришлось скорректировать полет вручную, чтобы встать у знакомого кафе, накрытого энергоконтуром портального перехода.

Взял спящую Эффу на руки и перекинул на Аликс. Там, разув и раздев, уложил в постель — не проснулась, только заворчала что-то под нос. Не стал прислушиваться — вдруг что-то секретное.

Потом минут пятнадцать все прятал в шкафчики и закрывал на ключ. Никаких сувениров с других планет.

Энерговоды оставил на полке — они посчитаны. Иначе заподозрит что.

Выставил на стол бутылку воды, шоколадку из запасов — держал некоторый НЗ на случай жизненных сложностей. Жизненная сложность пока что вышла вот такая — спит в моей постели.

Осмотрелся, почесал затылок. Вроде — все предусмотрел.

«Ах, да!» — Взял листочек и крупно написал «Ближайший туалет находится на Земле!».

Потому что электронику я всю тоже заблокировал, а без нее двери не открываются — ни в санблок, ни наружу.

Перешел обратно на Землю: сначала в «Сатгард», потом из него в вокзальное кафе — завтракать во второй раз. Завтраков никогда не бывает много, особенно в условиях стресса. А Эффа Сойер — всегда стресс.

Через двадцать минут вернулся, понаблюдал посапывающую Эффу, уже скинувшую одеяло вниз и подмявшую под себя подушку. Прошло десять часов по времени Аликса.

Вернулся завтракать в третий раз — на этот раз как делает большинство, с кружкой кофе и яичницей. Прогулялся вокруг здания кафе, посмотрел на электронный циферблат на здании вокзала. Вроде уже можно.

Для верности, взял стакан кофе — не три в одном, а дорогой, в большом стакане с пластиковой крышкой, с сахаром и сиропом. С ним и вернулся.

Спит, раскинувшись звездой — на животе, с рукой под головой. Все подушки на полу.

«Да сколько можно уже!» — Возмутился я. — «Двадцать часов!».

Снял крышку, поводил стаканом рядом с кроватью — принюхалась, как свинка над трюфелем, задышала беспокойно, заворочалась. Открылся левый глаз, посмотрел мутно, ловя в фокус стакан.

— Дай. — Сонно пробормотала, протянула руку.

— Э, нет. Ты мне кровать зальешь. Поднимайся.

— Ну-у… — Потянулась она в кровати. — Не хочу вставать. Потом приходи.

В ответ взял подушку с пола и положил на край.

— Прохладная, — рекомендовал ей.

Потянулась, ухватила, обняла с довольным видом.

— Кофе тогда забираю.

— Нет! — Усилием воли, села Эффа прямо и сочно зевнула. — Давай сюда.

— Горячее. — Защелкнул я крышку обратно.

— Ага. Круто. — Отпила она. — Сколько я спала?

— Почти сутки.

Та задумчиво покивала над стаканом.

— Сам меня раздел? — Заметила Эффа свои вещи, сложенные поверх кресла пилота.

— Что я там не видел.

— А ну показывай, где ты меня трогал, — допила Эффа стаканчик и убрала его на пол.

— Не трогал я тебя нигде.

— Ты ближе-то подойди, в глаза твои посмотрю.

— Смотри, — вздохнул я.

— И что, нигде и тронуть не хотелось? — Поднялась она, встав совсем рядом. — Я такая страшная, да? Старая?

— Эффа…

— Тс-с, цветы потом подаришь, — потянула она мою футболку вверх.

Стянула, откинула в сторону и с лукавой улыбкой взялась за край своей. Остановилась, глядя мне на грудь — манящий взгляд сменился на задумчивый.

— Нет, я передумала.

Покосился вниз — на груди все еще значилось «Хенни».

— Да е-мое! Это ж она в гравилете нарисовала, пока я не видел!

— Все, ушло настроение, — чуть толкнув бедром, ушла Эффа одеваться.

Хотел ляпнуть «да не очень-то и хотелось», но прикусил язык. Тогда точно жди беды.

— Тогда цветов тоже не будет.

— Ага. Старосте подаришь. Только это похабство сведи.

— Да как? Ты умеешь?

— Умею, но я инвалид. Так что прикрывай стояк футболкой, тут тебе никто не поможет, — проворчала она.

Еще и футболку мою на пол кинула… Впрочем, я с мастерской ее не менял — все равно переодевать.

— Генералам там квота на лечение не положена? — Сходил я за новой футболкой.

Ну как сходил — повернулся и сделал пару шагов до шкафчиков.

— Не от звания зависит, нужна личная подпись Императора. — Надела Эффа юбку. — А такое — только за подвиг, вместе со звездой героя.

— Спасла бы того командира с фломастером…

— Вот Рам трепло. — Фыркнула Эффа. — Ну уж нет, лучше дальше похромаю. Тем более что подвиг скоро будет! Сейчас как распутаю все дело, как всех найду, как всех спасу!..

— Нормальный план на отпуск. Многие просто пьют.

— Ты, я так поняла, мне не веришь? — Замерла мисс Сойер с блузкой в руке.

— Империя всегда отправляет спасать себя одинокого отпускника. Желательно — несправедливо обиженного. Так во всех сериалах, я видел.

— Ага, понятно… А когда ты бегал со своими совпадениями, и на тебя все смотрели как на придурка, ты как себя чувствовал?

— Крайне хреново. Тебе еще предстоит узнать, ты только начала. Но меня-то реально хотели убить.

— А я тут крестиком вышивать собралась, да?

— Тоже достойное занятие на пенсию, присмотрись. — Сел я на кровать.

— Тан. — Отложив блузку, тоже села она на ближний к себе край. — Я по-твоему шизанутая дура, которую выпихнули побыстрее, чтобы Канцлер не смеялся так громко?

— А он смеялся?

— Вообще нет. Это очень серьезный человек, мистер Савой. Но и он не имеет права говорить некоторые вещи в слух.

— Например?

— Ты знаешь, какие.

— Что Империя падет через семь дней?

— Через восемь. Семь — чтобы этого не допустить.

— Эффа, мы живем не в мире героев-одиночек. А проблемы Империи — это не одинокий студент, которого хотят убить.

— Так и я не одна.

— Кошку не втравливай.

Молчит, смотрит на меня.

— Эффа, ты обещала, — напомнил я.

— Не обещала ничего нового. Но это — старое. И хорошо тебе знакомое.

— Как радостно, что у меня нет допуска к гостайне. То есть, я хотел сказать — это весьма печально. — Изобразил я подходящее случаю выражение лица. — И нет, Эффа, гостайна не передается половым путем.

— Фу, спать с кем-то ради убеждения! — Даже разозлилась она. — Никакого секса до завершения дела!

— А ты суровый начальник. Я бы сказал — деспотичный.

— Начинающий, — отмахнулась она. — Ты первый в подчинении.

— Не-не, я гражданский.

— Но военнообязанный.

— Эффа, в военное время, по повестке.

— Т-с, погоди. Я же не с того начала! У меня же подарки! — Встала она и полезла во внутренний карман пиджака, висящего на спинке кресла.

В руках будущей генеральши оказалась целая стопка удостоверений.

— Вот, для начала. Удостоверение на орден «Верный клинок», четвертая степень. Ты там грамоту просил, но Канцлер грамоты не подписывает. Коробочка с орденом в гравилете, он тяжелый.

— Эффа, — принял я красную книжку. — Это ж для военных, а я — гражданский.

— Т-с-с. Вторую бери, открывай. Я порядок забыла. Что там?

— Удостоверение на орден «Верный клинок», третья степень.

— А, это папаша Хенни очень хотел сунуть тебе денег, но свита сказала, что орден дешевле.

— Мерзавцы.

— Зато уже две степени из четырех. Представление по нему тоже ушло в деканат.

Плохо дело…

— Этот тоже для военных. Не имею права на ношение, — чуть расслабился даже. — Деканат завернет назад.

— Ага. Поэтому вот — третья.

Тоже красная, тоже книжка.

— «Младший лейтенант Тан Савой». — Задумчиво смотрел я на свое имя и свое фото. — Подделка документов — знаешь сколько лет?

— Ага, я ж учила. Но это — настоящее.

— Эффа, у меня нет профильного образования, я не имею права занимать офицерские должности.

— Военная кафедра у вас есть?

— Ну.

— Что нукаешь? Считай, окончил досрочно.

— Мне такие подарки не нравятся. — Отложил я удостоверение в сторону.

— А я как знала! Поэтому — на вкусное. Вот. — Сунула она последнюю «корочку» на колени, потому что брать я ее не хотел. — Ну открой, ну Тан! Я знаю, что тебе точно придется по душе!

С крайним сомнением, но я все-таки открыл документ.

В первую очередь, выпал сложенный в несколько раз бумажный лист — открыл его, оттягивая момент.

— Приказ об увольнении? — Хмыкнул, изучая. — Я ж прослужил один день.

— Зато как прослужил! Два ордена! Все — законные, за подписью Канцлера! А теперь смотри удостоверение.

— «Капитан Тан Савой, в отставке». — Фото и имя снова мои. — Тут дата стоит будущим днем.

— Ага, через десять дней, — закивала Эффа. — Пенсионная ставка у тебя будет так себе, все-таки стаж невелик. Зато доплаты за два ордена. Двести тысяч, Тан, ежемесячно.

— Ты меня покупаешь?

— Не-не-не, — подняла она ладони. — Никогда и не подумала бы тебя так оскорбить. Только вот чтобы получить этот пенсион — надо дожить, Тан. Понимаешь? Всего-то дожить. Если я не права — через десять дней можешь послать всех подальше и уйти на пенсию до конца жизни! Но только если я не права.

— М-да? — Нахмурился я.

Приготовления сильно превосходили возможности отдельно взятой любительницы сериалов. Да и полковник на такое не способен. Все документы лихо подписаны Канцлером — а это ведь, если подумать, тоже непорядок. То есть, тоже можно, законно — но так-то это делает непосредственное руководство. Которого у меня нет.

— Помнишь, кто тебя хотел убить?

— Мистер Хайни.

— Люди, которые хотели устроить войну, — покачала Эффа головой. — У них все в силе, просто сильно сократилась программа. Теперь никакой провокации и объединения возмущенного мира против Империи не будет. Повод больше не нужен. Они просто зайдут в разрушенную и неуправляемую страну и заберут все, что захотят.

— Обломятся.

— Я тоже в это верю. Но крови прольется очень много. Этого можно избежать.

— Эффа, даже если ты не одна, а нас двое…

— Я знаю, что надо делать.

— А остальные не знают?

Эффа задумалась, словно не решаясь сказать.

— Иногда мне кажется, что они хотят этого падения. Не все. Канцлер не хочет. Но он скован регламентом.

— Какой еще регламент, если все падет? — Не понимал я искренне.

— Ну вот смотри, — устроилась Эффа поудобнее. — Прибегает полковник Сойер и приносит сведения о «Спектре». Что происходит на следующий день?

— Создание рабочей группы, сбор сведений с камер, проработка той рыгаловки, где сняли девочку.

— На следующий день, мистер Савой, полковнику Сойер мимоходом сообщают, что попытка подловить «Спектра» новой гонкой сорвалась.

— Это как?.. То есть, я не понял, — нахмурился я.

— Ему скинули на е-мейл приглашение, подлетели к точке. На горизонте были несколько подозрительных гравилетов, но ни один не подлетел ближе. В контакт по радио тоже никто не вошел. А если в деталях — они взяли в аренду гоночный гравилет у известной спортивной команды и в ее раскраске стояли в точке рандеву. Естественно, «Спектр» увидел этих клоунов и даже не стал приближаться.

— Что Канцлер?

— Узнал об этом от меня. В его сводке написано, что информация полковника Сойер не подтвердилась.

— Бардак.

— Я объяснила Канцлеру, что они просто загубили весь подход. Что такие, как на «Сагире», не будут летать на официальном спортивном болиде. Это тоже самое, что стоять с плакатом «тут полиция»!

— Он понял?

— Разумеется. Знаешь, что случилось потом?

— Ничего хорошего? — Обычно с этим я никогда не ошибаюсь.

— Канцлеру сообщили, что «Спектр» не имеет отношения к следствию. А еще — что второй «Эсмер-9» не увез с собой ни грамма опасного груза. Заявлено, что на нем ушел рядовой исполнитель, розыск которого будет произведен в рабочем порядке. Солидные люди подписи поставили. Акты экспертиз, все дела. Фактически, все — расследование блестяще завершено! Главари уничтожены, сообщники дают показания, наградной лист прилагается!

— Так, может…

— Тан, я там была лично! Они торопились, волокли мешки по полу — следы вели сразу к двум посадочным точкам! К двум! А в экспертизе об этом ни слова! И половину фотографий изъяли.

— Это государственная измена.

— Признаюсь честно, мне было приятно произнести это перед Канцлером тоном Риссы Сариты из «Кондора-2». — Подняла Эффа подбородок с довольной улыбкой. — Но — увы. Подписи очень крутые. А там еще шеф дворцовой охраны пришел, кипя от злости. Мол, услышал, что кто-то утверждает, что мимо него можно что-то протащить в летний дворец! Да еще на тезоименитство Императора!

— Эффа, что было в мешках?..

— В общем, все вокруг очень невзлюбили полковника Эффу Сойер. Все решили, что Эффа Сойер тянет одеяло на себя, пытается подсидеть уважаемых руководителей и слишком часто общается с Канцлером. Тут же вылезло дело об оставлении в опасности — тебе Рам рассказывал. Все взыскания подняли. Провели медосмотр — спасибо, кстати, что не вылечил. Потом тихонько шепнули, что все равно выпихнут — уже рассматривают неявку на место главы полиции как дезертирство.

— Но это санкционировано Канцлером…

— Он и сказал, что пытаются пропихнуть мимо него. Вето наложено, но мне от этого не легче — все равно живьем сожрут. Я ведь полковник, Тан, а там мир генералов.

— Канцлер будет покруче, нет?

— Канцлер сказал, что ничего сделать не может — он вынужден верить тем, кого назначил сам и кого назначил Император. Им, а не какому-то полковнику. А полковник требует, чтобы празднование тезоименитства Императора отменили.

— Эм. Ясно, чего все так упираются.

— Восемь дней, Тан. Воскресенье, летний дворец, приготовления идут второй месяц, приглашения разосланы. — Погрустнела Эффа.

Это, пожалуй что, потеря лица для первых лиц — отменять крупное торжество из-за каких-то террористов. Они не имеют на это права. Даже говорить о таком вслух будет риском для карьеры. Это мисс Сойер безбашенная, а у остальных семья и положение в обществе.

— А если не обойдется? — Оставался острый, как зубная боль, вопрос.

— Все уверены, что службы отработают и не допустят. Но Канцлер решил подстраховаться и спросил, что мне нужно для работы. Вот, — кивнула она на удостоверения.

— То есть, ты попросила в помощь студента? Не бригаду в тяжелой броне и право на суд? Не доступ к системе слежения?

— Ну, кое-что у меня есть. Но, Тан — я в отпуске перед отставкой. Официально. Мне не положена бригада спецназа.

— А бригада спецназовцев-отпускников?

— Я никого не буду штурмовать, Тан. Мне нужно просто найти «Спектра» раньше, чем станет слишком поздно.

— Так ведь все — ушел…

— Значит, надо брать гравилет и провоцировать снова. Семь дней, Тан Савой! Семь ночей в небе! А через еще три дня — на пенсию, до конца жизни.

— Что в мешках, Эффа?

— Смесь порошка таллиума и сильного галлюциногена. По расчету траектории взлета, в каждом «Эсмере» было по две тонны минимум.

— Ага. Понял, принял. Посиди пока тихо. — Прилег я на постель, положив затылок на ладони.

Итак, что мы имеем. Имеем мы знатное расточительство — сверхценный материал, переведенный в мелкую взвесь. Имеем добавку, сбивающую замки на мозгах. Тезоименитство Императора. И злой умысел, объединивший это воедино.

Таллиум — идеальный энергопроводник, продлевает энергетику человека на всю свою длину. При этом, энергетика сама по себе тоже имеет объем — если взять два проводника из таллиума, поставить друг за другом с некоторым зазором, то разницы не будет.

Воздушная взвесь таллиума расширит энергетику до объема помещения — комнаты, зала, здания. Даст над объемом полный контроль.

Как побочный эффект контроля — таллиум не осядет на пол. Внешняя энергетика не способна поднимать тяжести — все воздействия у местных тонкие, как удар рапирой через кольчугу. Но песчинку, ставшую частью тела, она удержит.

А потом вес уже станет неважен — энергетика помещения станет внутренней, а с ней человек работает совсем иначе. Возможности, если задуматься, чудовищные — укрепление тела может заблокировать выходы и входы, а техника заморозки, примененная в любой степени грубо, неряшливо — способна забирать жизни. Если бы преступник желал забаррикадироваться и убивать — у него бы получилось.

Но какой в этом смысл, если абсолютно так же можно распылить отраву?.. Надел фильтр-маску, принял антидот — и результат будет не хуже. И в тысячи раз дешевле.

Это просто нелепо — изводить в пыль такое чудовищное количество таллиума только ради того, что может сделать пронесенный через охрану пистолет с несколькими обоймами. Чем бы не окончилась атака, таллиум будет потерян. Собран, переплавлен, возвращен в исходный вид — та часть, что не пережжется от проходящих через крупинки энергопотоков — но останется в собственности Империи. Слишком дорого для террористического акта.

Но второй компонент менял всю картину.

Управление внутренней энергетикой — интуитивно. Контроль развивают, указывают на ошибки, учат стандартам — так проходят первые курсы. Но даже необученный энергет может натворить дел — криво, коряво, с тройными затратами энергиями.

До инициации энергет не опасен — человек пока не знает, что ему контролировать. Его фактически заливают чужой энергией, чтобы он почувствовал хоть что-то. А как почувствует — уже не сможет забыть это ощущение, подарит этому цвет, станет изучать себя и свои возможности. Опять же, государство сцапает и поместит в одно из учебных заведений — это почетно, редко кто отказывается. Но это — лирика.

Теперь представим помещение или зал, в котором ходит элита империи. Улыбается друг другу, ведет разговоры, плетет интриги, завидует, мечтает и ненавидит. Часть из них, довольно крупная — энергеты. В этом нет какой-то специальной селекции, просто у энергетов меньше проблем со здоровьем, больше выносливости и работоспособности. Опять же, богатые родители имеют возможность купить даже слабосилкам таллиумные браслеты и пытаться развивать контроль хотя бы так. Это, к слову, запрещено — но замаскировать несложно, а родительский инстинкт пойдет на любое преступление. Опять лирика.

Итак, огромный прием. Откуда-то — с пола, со стен, неведомо как, помещение накрывает взвесь спецпрепарата и таллиума. Паника бьет по разуму, второй компонент порошка усиливает ее и распахивает подсознание.

Помещение наполняется внутренней энергией — энергия людей не конфликтует, это главное правило. Происходит стихийная инициация даже тех, кто ее не проходил — особенно людей в возрасте, окончивших свои университеты, когда не было обязательного тестирования.

Таллиум подхвачен и уже никуда не уйдет…

И мысли становятся реальностью. Любые мысли — тайные желания, низменные страсти, похоть, алчность, желание власти. Все, что люди не декларируют в прессе, не пишут в мемуарах, о чем не говорят даже наедине сами с собой.

Люди не бегут на выход, не пытаются спастись. Все вокруг становится странным сном, где льется кровь, задираются юбки и орут в ужасе люди — лучшие люди Империи.

А телезрители, подключенные к телетрансляциям на всех телеканалах, с оторопью смотрят в прямом эфире на крах элиты.

— Можно как-то пустить трансляцию с небольшой задержкой? — Открыл я глаза.

— Нарушение традиций. На самом деле, Канцлер согласился — но прибежал шеф дворца. Я же говорю, для него мысль, что можно пронести мимо него опасный груз — личное оскорбление.

— Какой он чувствительный. — Приподнялся и сел, как обычно.

Впрочем, почти сразу ссутулился, оперся локтями о колени и растер ладонями лицо. Ситуация…

— Можно было бы продавить, но… Угрозы нет, я же сказала. Весь груз уничтожен. — С иронией завершила Эффа.

— В любом случае, не помогло бы. Там куча блогеров со своими трансляциями.

— И это тоже, — пожала она плечами.

— Надо всю связь глушить. Кабели резать.

— Как полковник — лейтенанту, по секрету скажу, так и сделают. Ввели инструкцию на случай теракта. Но информация все равно просочится.

— Да уж не сомневаюсь, — вздохнул я. — Если несколько тонн можно пронести во дворец, то пронесут и камеры. Все будет заснято и вывалено в сеть. Потом чужие новостные понесут…

— У трех стран назначены маневры на даты тезоименитства. Достаточно далеко от границы, но это ничего не значит. У нас тоже объявлены маневры — парадно-выставочные, якобы к торжественной дате. Но кто поведет их в бой?..

— Растерянная страна, лишенная руководства. М-да…

Теперь ясно, чего этот «Эсмер» так красиво рванул, что полгорода почувствовало. Две тонны таллиума не взорвались — они дали мысли воплотиться. Что он там мог пожелать? Сдохнуть всем?.. Мысль пошла по энерговоду к силовой, оттуда зацепила мешки…

— Таллиум заряжен. — Отметил я.

— А он?..

— Бывает просто таллиум. Бывает энергонаполненный.

Такой как раз носят студенты-слабосилки. Смысла в этом чуть — просто костыль для разового действия.

Но две тонны — это две тонны…

— В актах экспертов про это нет.

— У вас, наверное, просто запросили химсостав. Но даже так — понятно, чего у вас забегали.

— Целый уровень в логове был занят планами и схемами летнего дворца. Поэтому и забегали. Думали, в мешках взрывчатка. Потом уже пришли документы анализа. Пригласили мэтра Хошшера — тот объяснил, как это может быть использовано. Всем стало очень невесело.

— Разумный человек после такого меняет место проведения торжества.

— Угрозы нет, Тан. Я же говорила — так решили уважаемые люди с большими звездами. — Чуть устало улыбнулась она. — А летний дворец — традиция для теплого времени. Если дворец сменят, пойдут разговоры, сомнения в стабильности и непоколебимости… Не мои слова, не смотри как на дуру. Они все там… своеобразно мыслящие. — Дисциплинировано завершила полковник.

— Значит, всего было четыре тонны, плюс-минус… Есть сведения, откуда у них столько?

Объем стратегического завода — да и то не уверен, используют ли они столько за год.

— По удобной версии, сняты с упавших кораблей. В болотах на юге много лежит — наших и не наших.

— А мотив террористов?..

— Возвращение прав дворянства.

Это убедительно… Сейчас элита Империи всего процентов на десять состоит из представителей уважаемых фамилий. Видеть, в каких животных превратятся «обычные люди» — им было бы приятно.

Становится понятно, отчего так резво принялись сворачивать следствие — ведь даже десяти процентов достаточно, чтобы их влиянием поскорее убрать неприятную тему из повестки. У них и без того не так много прав, чтобы терять последние.

Опять же, наверняка замешены «детишки уважаемых людей» — все-таки, энерговоды тема гоночная, а именно за ними шла Эффа и ее люди. Вон, «Эсмер» взорвался — на него все и повесили. Удобно, безопасно, и почти никто ни в чем не виноват.

«Детишки излишне фантазировали, но никогда не стали бы такого делать — их просто использовали втемную!»

Впрочем, определенная истина в этом доводе будет — исполнители могут думать и желать чего угодно.

— Кто за ними стоит?

— Ты с ними заочно знаком, я ведь говорила. — Пожала она плечами. — Цели прежние — развал и поглощение Империи.

— Подавятся.

— Западные границы могут и откусить.

Непатриотичные мысли, сурово осуждаемые, но… Возразить-то нечего. Пока у нас тут будет бардак и передел власти… Новые лидеры могут легко согласиться на новые границы, лишь бы удержаться самим.

— Удивительная беспомощность контрразведки. — Выразил я свое раздражение. — В прошлый раз прозевали, в этот раз… Эффа, а они вообще в курсе прошлой провокации?

— Мистер Хайни на свободе.

— Возмутительно.

— Ты, кстати, тоже на свободе.

— Меня-то за что?

— Кто у нас пришелец-воспитатель? Все мы теперь повязаны тайной, — вздохнула она. — Ты не скажешь про Хайни, он не скажет про тебя, я вообще молчу. Да и какая разница — сейчас-то?..

— В целом, наплевать, — пришлось соглашаться. — Но я бы там всех разогнал. Кот, который не ловит мышей…

— … слишком обласкан и хорошо кушает. Вот станешь полным кавалером «Верного клинка», сможешь напрямую говорить с Императором.

— Да мне и двух орденов много. — Вздохнул я. — Даже как-то неловко…

— Тан…

— Ау?

— Перед тем, как ты будешь думать, куда уехать и как соскочить, задумайся над одной вещью.

— Ну? — Покосился на нее.

— Кота ты ведь назвал своим. Не пора бы назвать своими — город и страну?..

— Это сложное дело. Вы тут так лихо хотите сами себя похоронить…

— А как насчет того, чтобы назвать своими — врагов? Пытавшихся тебя убить, а, Тан? Безымянных, но какая разница?

— С этим проще, — подумав, кивнул я.

Хайни жив — уже непорядок. Но он — как кинжал, воткнутый в тело страны. Вытащишь — и она истечет кровью. С этим я вынужден мириться.

Но были те, кто придумал весь замысел — что студент вытащит заразу на поверхность, что он умрет и станет причиной войны.

Пока что я не знал их имен, и знание, что им где-то там весьма комфортно, сыто и спокойно, приводило меня в тихое бешенство.

— Есть отличный повод шваркнуть их на две тонны таллиума. А как морды высунут — а они высунут, ты же понимаешь? Две тонны — это ведь дорого, очень дорого… Нет, не усидят на месте!

— Головы им оторву.

— Отличный настрой, лейтенант!

— Это выдержка из плана работ. Так, Эффа. — Задумался я.

— «Господин полковник, сэр!»

— Цыц. Выход на «Мастера Путей» у тебя есть?

— Найдется. — Кивнула она, глядя заинтересованно.

— Задним числом пусть делают тему на форуме — в разделе только для «супер-випов». Не для обычных, а именно «супер»…

— Такого нет.

— Пусть создадут, — надавил я голосом. — Где якобы «Сагира» скинул контакты чела на «Спектре», если кто-то из серьезных хочет погоняться. Дескать, ему самому некогда, а чел хоть и неплох, но шесть миллионов у него явно лишние. Понимаешь? Пусть сегодня же организуют утечку, и этот е-мейл задолбают сотнями сообщений погоняться. «Спектр» должен задуматься, что за ерунда происходит. Полезет выяснять, увидит тему.

— Обидится.

— Еще как. Поэтому нужна уважительная причина для «Сагиры».

— Какая?

— Понятия не имею, господин полковник, сэр. Думать — это ваша работа.

— А твоя, лейтенант?

— А я просто красивый, — с довольством откинулся я спиной на кровать.

— Ты путаешь должности. Это я тут красивая, а ты…

— Умный? Приятно слышать, господин полковник, сэр.

— Ладно, найду я тебе причину.

— Ищи вескую, дорогую, вызывающую зависть. Нам нужны эмоции.

— Да уж не дура, понимаю, что не сломанный палец. — Нахмурилась она. — Слушай… У тебя есть друзья в Савате? Оттуда уже пару недель пытаются выйти на Тана Савоя, но ищут бездельника и богача.

— Это тоже в моем личном деле?

— Нет, оперативная информация. Я, когда удостоверение делала, прочитала.

— Так это, наверное, Ноэль. — Предположил я. — Шестой принц Сават.

— Ты у него девушку отбил.

— Не, мы хорошо разошлись. Почти друзьями. Если это он ищет — может, слетать к нему? Причина неплохая.

— Зачем?

— Купить гравилет, Эффа. Извини, если обижу твой патриотизм, но «Рансат» покруче «Спектра» будет.

— А «Сагира» что?

— Гонять два раза на одном гравилете — дурной тон.

— Ты в какой семье вырос, лейтенант?

— Не важно в какой семье, Эффа. Важно — какие у меня манеры! — С важным видом поднял я палец.

— А давай все-таки палец сломаем?..

— Можно. Тогда у меня будет гипс в форме «покажи, кто виноват». И направлен он будет на тебя. — Повернул я чуть руку.

— Живи уж. Так, бюджет на «Рансат» у меня есть, форум не проблема, командировку в Сават проработаем… Что еще?

— Хочу награду. — Поднявшись на локтях, сел я на кровать.

Врагам бы я мстил и просто так, но проси больше — получишь больше.

— Две тонны таллиума, Тан!

— Во-первых, не две тонны, а все, что найдем.

Конечно, весь таллиум забрать нам не дадут — это я так, условно. Частью все равно придется поделиться. Но надо сразу обозначить, что вся оставшаяся часть — моя.

— Жадина.

— Во-вторых, никаких орденов, хочу что-то нормальное.

— Деньги есть, Тан.

— Ерунда ваши деньги. Хочу «Арту» сто пятьдесят пять миллиметров, рабочую.

— Не-а.

— Без снарядов.

— Тогда ладно.

— Остальное сам себе куплю, — махнул я рукой благородно.

— У меня тоже будет условие.

— Я не буду звать тебя «господин полковник, сэр» при людях.

— Но ты ведь понимаешь, что «Рансат» останется за тобой? И это не бывает просто так? — Вкрадчиво спросила она.

— Сойдемся на просто «сэр»?

— Сводишь старосту свою на свидание.

— Эффа, серьезное же дело делаем. — Укорил я ее.

— Тогда сходишь к ней в гости с вином и цветами.

— Ну, схожу, — отмахнулся, чтобы отстала.

— Лично выберу, какие. Лично тебя одену.

— Развлекайся за мой счет. Все, шкуру медведя поделили?

— Ага. — Эффа счастливо кивнула.

— Теперь осталось его поймать.

Один раз спугнули — будет осторожен.

— А вдруг он не ответит на сообщение? — Волновалась полковник, хоть и старалась выглядеть спокойной. — Вдруг вообще не станет проверять тот ящик?

— Как можно приманить зверя, Эффа?

— Ну?

— Форум, «Рансат», сообщение — это все детали. Надо начать охотиться на его территории.

Глава 13

За стеклянной перегородкой, приподнятой над большим бассейном метров на десять, плескались дельфины. Их было двое — черно-белых красавцев, синхронно выполнявших трюки под команды стройной девушки в закрытом синем купальнике, стоявшей у самого бортика.

— Красиво. — Прокомментировал я после шумного всплеска воды, когда морские акробаты выпрыгнули и сделали синхронное сальто.

Даже поаплодировал от избытка чувств и заметил смущенный поклон.

Ноэль, словно спохватившись, тоже похлопал — не так ярко и искренне. Наверное, уже видел представление раньше.

Его внимание гораздо больше привлекал здоровенный грузовой гравилет «Радость-5», зависший над морем не так и далеко от берега — достаточно, чтобы различать шестерых симпатичных девушек в бикини, помогающих друг другу нанести крем от солнца на верхней надстройке. Еще четверо плавали в тени от гравилета — массивной, накрывающей несколько сотен метров воды и берега. Слишком сильно грело солнце Савата, чтобы плескаться вне тени огромного корпуса.

На самом деле, «Радость-5» до гражданской конверсии была десантно-штурмовым кораблем «Буревестник» и предназначалась для доставки совсем иной радости на территорию противника — боевых гравилетов пехоты и штурмовых подразделений. Но новые владельцы, переделавшие списанный борт в люксовую яхту, посчитали, что новое название поможет воспринимать гравилет в позитивном ключе. Еще они перекрасили борт из пиксельно-синего в белый, розовый и синий — широкими полосами вдоль борта. Смотрелось и в самом деле мирно — особенно там, где розовая краска легла поверх портов для стационарных турелей. Синим закрасили люки для сбрасывания бомб, а в стыки бывшей площадки для кассет с управляемыми ракетами воткнули зонтики и установили поверх белой надстройки лежаки.

К слову, ни один из представителей художественно-графического факультета, пребывавших ныне на борту — а именно три десятка девушек со старших курсов — о суровом прошлом «Радости-5» не задумывался. Дети цветов.

Яхту арендовал я — мне нужно было на чем-то везти «Рансат» после покупки. Своим ходом это было бы гораздо сложнее — проходить три границы даже транзитом небыстро: куча бумаг, проверки, досмотры. А так — можно было поместить приобретение в один из боксов и опечатать на таможне Савата. Пломбу вскроют уже в Империи, где аппарат можно будет растаможить и получить идентификатор.

Ну а так как расходы на аренду шли по линии «все для дела, все для победы», то скромничать я не стал. Откровенно говоря, решал за государственный счет еще одну проблему — дружище Сагго, взявшийся за покраску «Сагиры», сильно забуксовал с поиском подходящего помещения. То есть он нашел два варианта — пустующие боксы, невысокая плата, кое-какая охрана. Но — пыль, сырость, поток чужих людей из числа других арендаторов. Условия для покраски неприемлемые. Как и всякий творец, столкнувшийся с грубой реальностью, Сагго уже было хотел взяться за бутылку — а это уж совсем крах всему. Пришлось подключаться самому.

Теперь «Сагиру» преображают в одном из грузовых боксов на «Радости-5» — там их было в достаточном количестве. Часть использовалась под большой теннис и футбол, пейнтбол и прочие корпоративные развлечения, для которых «Радость-5» обычно арендовали. Пустующие боксы тоже были: вот один такой, раньше бывший ремзоной — сохранилась кран-балка, мы и заняли под покрасочный цех.

А так как объем работ творческая группа из четырех человек взвалила на себя явно неподъемный — то привлекли четвертый и третий курсы в помощь. Ну а ввиду того, что дело для меня не на последнем месте, выбирались только симпатичные художницы без постоянных парней. Имидж богатого вертопраха Тана Савоя надо было поддерживать — мне нужна была красивая картинка для Ноэля. А что может быть красивей, чем девушки в период смены весенней бледности на загар западных морей?..

В качестве мотивирующего бонуса всем обещался полный пансион, две тысячи суточных, море и теплое солнце Савата. Как сказал Сагго, просились даже преподаватели. Но, увы — это же дипломный проект, преподавателям помогать нельзя.

Для того чтобы гравилет не превратился в шалман и бардак, а люди были способны на созидательный труд — был привлечен мастер с прошлого места работы. Для покраски все равно нужно было снимать часть элементов кузова, а чтобы ничего не сломать — требовался специалист. В остальное же время за хороший гонорар мастер обещался следить за тем, чтобы художники работали, а не как обычно. Задача, как по мне, слабо выполнимая — но на прошлом месте работы мастеру удавались еще и не такие подвиги. Я бы сказал, не все бывшие коллеги раньше были способны к прямохождению… А тут — люди почти с высшим образованием, даже считать умеют. Получилось, между прочим — теперь вот работают посменно: восемь часов, и новая партия сотрудниц садится на гамаки, мажется кремом, плюхается в воду или играет в волейбол. Предыдущая смена встает с лежаков и идет отсыпаться, а выспавшаяся заступает под руководство арт-директора Сагго — тот, кажется, вообще не спал.

Вот на такую пересменку мы и попали — оттого Ноэль и завис. Только-только лежали и грелись на гамаках одни симпатяжки, и тут сразу новый десяток… Производило впечатление даже на принца.

К слову, на Эффу это все тоже произвело очень сильное впечатление — особенно, когда мы отбывали, и тридцать девушек выстроились на палубе. Изъяснялась она только матом, но шепотом, чтобы никто не услышал. Слышали все, а мастер даже пытался записывать.

Всего мужского экипажа было семь человек — я, мастер, Сагго, его приятель и экипаж из трех человек. У Сагго и его приятеля были девушки; у капитана судна, старпома и механика — обручальные кольца. Мастер скептически смотрел на худеньких и бледных подчиненных, наряженных в бесформенные кофты и балахоны — у нас в Империи лето только-только входило в силу. Это уже потом, когда они переоденутся в купальники, будет горячо жать мне руку — а потом в ярости орать, что попал в ад и больше так не может…

Ну а я — меня Эффа заставила при всех снять верхнюю одежду. Мол, или так — или никакого финансирования, выгружай свою «Сагиру».

Показал всем «Хенни», получил слитный вздох разочарования.

Этим не удовлетворившись, полковник отвела меня в сторону.

— Вы есть в пути что собрались? Или ты этот цирк десантировать в местах стоянки собрался?

— Продукты загружены в холодильники. Команда ресторана еще не прибыла.

— Ах, ресторана, — с пониманием покачала Эффа головой.

— Это для образа, сэр. — Не обманываясь спокойным выражением лица, встал я по стойке смирно. — Не замороженными же брикетами угощать гостей!

— Значит, смотри, как все это выглядит со стороны. За шесть дней до катастрофы на государственные деньги арендуется огромная яхта с тридцатью эскортницами, запасами продовольствия и командой ресторана. После чего отбывает в нейтральную третью страну.

— Но вы же остаетесь, сэр.

— Это-то меня и беспокоит…

Саму ее за границу не выпускали — даже пытаться нечего. Поэтому вся операция была взвалена на мои плечи.

— Значит так, лейтенант Савой. Если ты, гад такой, решишь не возвращаться, то я сама к тебе приду.

— Даже в мыслях не было, полковник, сэр.

— А ну в глаза посмотри?..

— Эффа, я всегда держу свое слово. Тем более что у меня тут кот. Куда я уеду?..

— Ладно. — Неохотно кивнула она. — Платежную карту получил?

— Ага, и даже расписался.

— Лимита там нет, но платежи смотрят. Пожалуйста, не подставляй.

— Эм…

— Что? — Чуть печально спросила полковник. — Что ты там уже купил?

— Шестьдесят женских спецовок и четыре мужских, краски, валики, наборы инструмента, фены, камера сушки, лампы непрямого нагрева…

— Это спишем, не проблема.

— Шестьдесят фартуков, защищенная обувь с жестким носком, косынки, перчатки.

— Ерунда.

— Гель от загара, медицина… — Замялся я.

— Та-ан?..

— Шестьдесят купальников, шестьдесят туфель с высоким каблуком, наборы для пина-колады и коктейля, накладные хвостики и ушки, костюмы «горничная», костюмы «снегурочка», тематические костюмы «ночь вампиров», «карнавал»… Тридцать.

— Смазки, плети, презервативы? — Ангельским тоном уточнила она.

— Нет.

— Ну, я пришлю, — покивала Эффа. — Один набор.

— Да зачем…

— А вот и не узнавай — зачем. Три дня тебе вернуться.

Словом, провожали меня добрым словом, с отеческим напутствием.

Посылка от Эффы тоже приехала — перед самым отбытием. Посмотрел внутрь, спрятал под кровать, чтобы на глаза не попадалась. Потом приехала вторая — с запиской. Внутри оказался блок презервативов с угрозой свернуть голову, если будет использован хотя бы один.

Это запрет или благословение?..

В любом случае, я ехал работать — так что не до развлечений.

Эффа же оставалась заниматься любимым делом — бесить людей. Жертвами для гонки, которая должна была привлечь «Спектра», были выбраны младший граф вон Лаби и его девчонки — сами виноваты, долг так и не был погашен. Оставалось их только спровоцировать. Уверен, Эффа справится.

— Поразительно красивое шоу, — признался я Ноэлю.

— Поразительно красивое, — сглотнул он, глядя на палубу гравилета, а потом уже на дельфинов.

Кроме нас, никого в амфитеатре вокруг бассейна не было — принц проявлял гостеприимство. Вернее, в этом было половина правды: завернуть в аквапарк и сунуть денег за персональное представление было моей идеей — однако меня, со всеми деньгами, наверняка бы послали, если бы не представитель царствующей династии за спиной. Все же, аквапарк, зоопарк, дендрарий, выставки и все на многие километры вокруг составляли комплекс дворца Ас-Сават — открытого для туристов процентов на семьдесят. В деньгах тут не нуждались, но вот династию и правящего монарха — уважали и любили. А тут еще король захворал — старый он по меркам этого мира, девяносто лет. Все волнуются, переживают — часть народной любви доставалась и шестому принцу.

Ноэль, к слову, стал другим. Казалось, не так много времени прошло — но из крепко сбитого мужчины, уверенного в себе, спокойного и неторопливого в движениях, получилась его бледная тень. Словно и не спит толком, изрядно похудел. И раньше-то был немногословен, а теперь очень много слушает и говорит с большой осторожностью. Тем удивительнее, что моему прилету он был искренне рад. Если бы не это — я бы, пожалуй, избавил его от собственного общества.

Поначалу Ноэль пытался косить под техника с завода, но когда я обрадовался вслух, что наконец-то он перешел на работу принца, то дальше уже упрямиться не стал — обнял, как скорбного умом, но любимого родственника, на которого злиться бесполезно, и признал, что на такой карьерный рост побудил его именно я. Тан Савой, которого я изображал, и в самом деле мог думать, что люди бедные, потому что так хотят, а на работу ходят из-за собственных увлечений.

Встречались мы у дворца — место людное, туристическое. Взгляд со старых знакомых, один из которых в белоснежном традиционном халате с чалмой, а второй — в белых футболке, брюках и обуви, соскальзывает. Много тут таких — опять же, гиды предпочитают местные фасоны и водят за собой как группы из десятка приезжих иностранцев, так и одиночек. А к разговору прислушиваться бесполезно — на площади такой гомон, что либо орать, либо говорить лицом к лицу.

Меня тут же захотели накормить и расспросить, но я желал ходить по дворцовому комплексу, рассматривать разное и отпускать тупые комментарии — так, чтобы откупиться от меня «Рансатом» через какое-то время показалось бы неплохой идеей. Опять же, вскользь пробросил, что мои повара с утра приготовили что-то фантастическое, и я не голоден. Но если принц желает — можем слетать на мой гравилет и пообедать.

Формулировка «слетать на гравилете на гравилет» Ноэля весьма заинтересовала, и мы пошли к берегу — парковка таких массивных яхт, как «Радость-5», в городе и над ним запрещалась. Ну а там, понятно — я заметил аквапарк и тут же «забыл», зачем мы шли, чем подарил Ноэлю новую волну раздражения, особенно после того как ему пришлось цеплять на грудь значок принадлежности к своей семье и просить за взбалмошного гостя.

Так мы оказались на вип-местах, единственными зрителями представления. Правда, у каждого оно было своим — я и в самом деле любовался редким шоу, а Ноэль смотрел на гигантскую яхту с хрупкими красавицами.

— Ты воистину богат, мой друг Тан. — Сглотнул он.

— Яхта не моя, — честно признался я. — Но в яхте есть гравилет, и он мой. Хочешь, покажу?

— Хочу, — охотно согласился он слетать на гравилете на гравилет, чтобы посмотреть на гравилет.

— Досмотрим дельфинов? — С чистым и просящим взглядом, как у ребенка, попросил я.

И Ноэль кивнул со вздохом многодетного отца.

Дельфины были шикарны — и в равной мере девушка, способная добиваться от них понимания. Да она каталась, встав у них на носах!

— Никогда не видел таких представлений? — Спросил Ноэль, когда я вновь зашелся в овациях.

— В Империи такого нет, — с сожалением произнес я.

— В Империи есть много других красот. Жаль, что я не успел посетить все, что хотел.

— Прилетай, конечно! — Похлопал я его по плечу. — Жаль, что ты принц этой страны, а не нашей. Многое будет недоступно, но останется еще немало!

Тот скрыл скорбный вздох, но взгляд сочувствия я все-таки отметил.

На «Радость-5» мы вызвали аэротакси — оно забрало нас от входа в дельфинарий, разве что пришлось проталкиваться через толпу людей, возмущенных задержкой представления.

Тут, в Савате, был свой премиум — гораздо более просторный, чем наш. Выше потолки, есть крепеж под кальян перед пассажирскими сидениями, есть даже ковер — из-за всего этого «Чагури» летал не очень быстро.

Водитель, которого я задолбал вопросами, под конец просто называл цифры, а на сравнение с «Сатгардом» отмалчивался — на таком он никогда не летал, о чем и сказал мне раз пять, но я делал вид, что его не слышал.

Ноэль, поскольку мучили не его, отдыхал и расслаблялся, глядя на океан.

— Был бы он побыстрее, обязательно бы себе купил, — потрогав обивку и с сожалением покивав, вернулся я на место.

— Зачем тебе торопиться, Тан? Куда ты боишься опоздать? — Лениво уточнил Ноэль.

— Мне нравится скорость. Как летит поверхность под ногами, как взлетают брызги воды за мной… Как в лесном море склоняются ветви, и солнце вглядывается в лесную чащобу там, где я пролетел. Как останавливается лесной пожар, сбитый уходом на сверхзвук.

— Зачем это делать на «Чагури»?..

— Ты прав, мой друг. — Согласился я. — А у вас в Савате есть что-то гоночное?

— «Рансат», — словно спросили его, произнес водитель.

И в тоне его была тщательно скрытая усмешка превосходства.

— «Рансат»? — Переспросил, словно только впервые услышав.

Ноэль отчего-то поморщился.

— У нас есть «Сатавар», Тан. Очень хорошая модель это года, есть в гараже Его высочества. Участвует в чемпионатах мира и занимает призовые места.

Ага, третье. После двух «Спектров-7».

— А «Рансат»?

— Он не участвует в чемпионате.

Не совсем правда — «Рансат» в чемпионат не пускают — он не проходит по техрегламенту безопасности. Он опасен для окружающих.

— А что быстрее, Ноэль — «Сатавар» или «Рансат»?

— Решает всегда мастерство пилота, Тан.

— Что же скажет наш водитель? — Хмыкнул я задумчиво.

— Не смею спорить с высоким господином.

— Значит, я хочу купить оба. — Кивнул я.

— Тан, — поморщился Ноэль, словно от головной боли. — Бери «Сатавар», он аккредитован в Империи. «Рансат» тебе с большой долей вероятности оформят как спортинвентарь, ты не сможешь летать на нем над городом.

И это правда. К слову, немалая доля проблем с переходом границы — именно в этом. Ему зарезают мощность при продаже, чтобы вписаться в техрегламенты для гражданских гравилетов, и на каждой границе лезут проверять, на месте ли блок ограничения.

— Хочу «Рансат».

— Тан…

— Где его можно купить? Летим немедля.

— Ты обещал меня покормить. — С укором возразил Ноэль.

— О, прости. Разумеется, сначала мы отобедаем. — Гравилет летал над главным городом Савата весьма прихотливо — мы были с «Радостью-5» в прямой видимости, но были вынуждены обогнуть город, чтобы зайти к яхте с моря.

— Тан, друг мой. Извини, если испорчу тебе аппетит, но «Рансат» нельзя купить. Это коронная привилегия. Способ выделить кого-то и наградить. Даже я не смогу тебе его подарить, понимаешь? Хотя очень хочу, честно, — положил он руку на сердце.

А вот этого я не знал.

— Как же так? — Потерянно пробормотал я.

Водитель довольно фыркнул себе под нос.

— К сожалению, не все, что мы хотим, нам доступно. Так устроен мир, — и в самом деле как отец, который мягко выговаривает малышу, чтобы тот не разревелся.

— Но у кого-то же «Рансаты» есть?

— Есть. — Кивнул Ноэль. — Но они не продадут, если ты про это.

— Иногда это просто вопрос цены. — Поджал я губы.

Что делать-то?.. План требовал «Рансата». Не какого-то убого «Сатавара», который вызовет у нас разве что презрение. Ведь мы — чемпионы, а они всегда в догоняющих.

— Продавать награду никто не станет, Тан.

— Бывают разные ситуации… — Думал я, отчаянно пытаясь найти выход.

Прозевал, самое главное прозевал — за своими каталогами, техкартами и сравнительными схемами, которыми саватцы делились весьма щедро, словно щелкая по носу конкурентов. И в чемпионат их не пустили — а им плевать, они прокатали тот же маршрут у себя и показали лучшее время. Синтетика, конечно — реальная гонка это не пустая трасса. Но дойти в гордыне своей до того, чтобы выдавать «Рансат» как медаль…

Гребанное разделение глобальной сети — самое важное и известное даже водителю такси я узнаю только сейчас. А это, пожалуй что, провал.

— Если разная ситуация случится — «Рансат» выкупит дворец. Его просто не достать. А «Сатавар» можно купить хоть сегодня.

— Не хочу «Сатавар».

— Увы, Тан. — Вздохнул Ноэль. — Жаль, что ты не гражданин Савата. Тогда смог бы совершить подвиг и заполучить его, — развлекался он за мой счет.

Продолжение разговора я отложил до момента, когда «Чагури» зашел на посадку и плавно коснулся поверхности надстройки. Мы вышли под слабый бриз, наполненный запахом моря — где-то вдали плескали волны о берег, но громче их был женский смех, разговоры и музыка из переносной колонки. Подошли к бортику взлетки, посмотрели вниз — лестница находилась рядом, но мы не торопились.

Девушки, конечно, видели гравилет, но продолжали заниматься своими делами — и за этим Ноэль смотрел с той же жадностью и восторгом, как я до того на дельфинов. К слову, аквапарк отсюда просматривался тоже — и дельфины плескались перед толпой.

Удачное место для швартовки.

— Но у тебя же наверняка есть, ты же принц?

— А? — Смотрел Ноэль вниз, опершись локтями о бортик.

— «Рансат».

— Я — шестой принц Сават. Само по себе это не является подвигом, — хмыкнул тот.

— Но хотя бы прокатиться на нем можно?..

Может, перехваливают?.. Толку от этих таблиц и характеристик, если только единицы смогли попасть за штурвал.

— Во дворце он есть, Тан. Возможно, получится его посмотреть и даже посидеть внутри, — задумался Ноэль. — Но я не обещаю. Сейчас сложные времена, отец сильно болеет. Охрана усилена, иностранцев могут не пустить.

— Досада, — расстроился я. — А на чем гоняешься ты?

— На «Чагури», Тан. Я заказываю такси. — С некоторой грустью произнес он.

— Жаль, что «Сагира» разобрана. Я бы влюбил тебя в скорость.

— Слушай, я и без того готов влюбиться. — Пробормотал он. — Ты не мог бы познакомить меня вон с той блондинкой?.. — Ткнул он куда-то вниз.

— Тут десять из тридцати, ты уверен?..

— Тан, гарем моего отца — двенадцать девушек! — Возмутился он. — У первого наследника — восемь!

— Это не гарем, Ноэль. И даже не эскорт. Это подруги. Пожалуйста, будь бережен с ними, как с хрустальным цветком, иначе мы поссоримся. — Был я серьезен.

— И ты не делишь с ними постель?..

— Меня в Империи ждет настоящая любовь, — отрицательно покачал я головой. — К сожалению, она не смогла приехать.

— Тавви? — Покосился он.

Я молча поднял футболку, показав надпись.

— Это серьезное чувство, — покивал он. — Не всякий согласится.

Я и не соглашался, но да не плакаться же теперь.

— А Тавви тут есть? — Еще раз посмотрел он на лежаки.

— Не прими близко к сердцу, но это последний человек, которого бы ты желал встретить. — Не удержался я в образе.

— Объяснись, — словно кольнуло его застарелой болью.

— После обеда, быть может?..

— Нет, сейчас. Прошу.

— Когда ты пропал в тот вечер, я забеспокоился.

— А я пропал? — Перебил он.

— Ты сидел за столом, ушел с Тавви и не вернулся.

— Я помню только застольный разговор… Его часть. — Смутился Ноэль, глядя на волны.

— Я тоже хорошо выпил и не сразу заметил, что тебя нет, — хмыкнул я, тоже положив руки на ограждение. — Решил, что вы сбежали от назойливого старика. Но потом подумал — зачем? Он был к тебе неплохо расположен.

— Да он глазами меня прожигал.

— Но за столом не сказал ни слова. К тому же, оставалось еще немало хорошего вина, и я понял, что ты не ушел бы просто так.

Ноэль фыркнул, но попросил продолжить.

— Все решили, что вы не вернетесь. Да и я, признаться, вспомнил о тебе только утром.

— Тан, причем тут Тавви?..

— У меня много хороших друзей повсюду, Ноэль. Некоторым нравлюсь я, некоторым мои деньги, но мне не отказывают в просьбах. Я попросил тебя разыскать. Мне показали видео и попросили не вмешиваться.

— Ты знаешь, — потерянно пробормотал он. — Ты все знаешь…

— Тогда зачем спрашиваешь про Тавви?..

— Она ведь не пострадала? — Вскинулся он.

Пожалуй, он всю жизнь будет страдать по этой заразе. Неправильно это.

— Когда продала тебя твоим родственникам? — Смотрел я на столичный город.

Пусть будет так — не говорить же про Хайни. А про Сават я наслышан — родиться тут принцем не означало успеха. В спокойной средней семье и то было бы больше счастья. А эта их традиция — резать братьев при восхождении на трон?.. То, что они от разных матерей, конечно, смягчало ситуацию, но росли-то они вместе.

— В смысле — продала?..

— Девочка решила заработать. Такое случается с девочками в столице. На записи камер, тебя беспамятного увезли в промышленный сектор. Сняли с тебя одежду, переодели другого человека схожей с тобой комплекции. Он зарезал человека на видео. Тавви убедительно визжала, стоя рядом, — покосился я на него.

Груз чужой смерти на неплохом, в общем-то, человеке, мне был неприятен. Ему же показывали это видео, его травили им — недаром он так исхудал.

— Так… Так я никого не убивал?.. — Произнес он растерянно.

А потом покраснел от прилива чувств. Сжал-разжал ладони на ограждении.

— Нет, мой друг. Ты никого не убивал. — Кивнул я. — Мои знакомые сказали, что потом тебя одели и увезли. Но следующим днем ты покинул Империю.

— Мне… Мне хочется увидеть это видео.

— У меня его нет. Кто мне его доверит? — Иронично спросил я.

— Ты не такой простой человек, каким кажешься… То есть, я хотел сказать…

— Не полный дурак, которым изображаю себя? — Отбросил я маску. — Взбалмошные миллионеры непредсказуемы. Их сложнее затянуть в аферу, потому что их «нет» — это капризное «нет». Понимаешь, о чем я?

Ноэль кивнул, делая для себя какой-то вывод.

— Тебе могут показать видео еще раз?

— Нет, но мы можем поехать в заброшенное здание, куда тебя увезли. Возможно, ты узнаешь интерьеры.

— Это было отделение полиции. И тюрьма.

— По этому адресу нет ни отделения полиции, ни тюрьмы. Еще можно расспросить Тавви, но я бы не стал.

— Почему?..

— Она испугается и побежит давать показания. Ты, конечно, будешь оправдан, но потеряешь много здоровья.

— Но если я не убивал…

— Так знай это и будь рад, мой друг. Когда во дворце потянут за эту ниточку, обрывай ее с улыбкой на лице.

— Почему — дворец?..

— Кому это еще нужно? — Пожал я плечами.

— Почему ты не написал мне об этом раньше?.. Я мучился ночами, я хотел поехать в Империю, хотел найти семью этого бедолаги…

Семье уже заплатили — Хайни под нажимом Эффы откупился. Но знать Ноэлю это будет лишним.

— Как мне сказать? Звонки прослушивают, почту вскрывают. Теперь я здесь, и ты это слышишь.

— Спасибо. — Кивнул Ноэль. Нашел мою руку и с силой пожал. — Спасибо.

— Идем обедать?

— У тебя есть каюта, где можно полежать? Мне надо подумать. — Ожесточилось его лицо.

— Множество, я провожу, — указал я на другую лестницу, не к красавицам, а в жилой сектор. — Меню и обед могут принести в номер.

— Боюсь, сейчас ничего не полезет в горло. — Зашагал он вниз. — В последнее время мне начали делать настойчивые предложения… Я популярен, ты слышал?..

— Был горд тобой, — кивнул я. — Редкостное самообладание во время крушения.

— Многие хотят воспользоваться. Уже воспользовались. Но желают еще. Угрожают, делают намеки, что, если я не соглашусь… Они требуют слишком многое, но все эти дни и недели… Мне было очень тяжело, Тан Савой. — Спустившись с лестницы, остановился он, дожидаясь меня. — Тяжело жить, зная, что я совершил то, чего не совершал. Теперь мне легче. Теперь я могу думать спокойно. — Был весьма взволнован шестой принц Сават.

— Ты среди друзей, — положил я руку ему на плечо и легонько сжал.

— Спасибо. Я это вижу и ценю. — Положил он руку на мое.

«Радость-5» резко боднуло, накренив на угол, достаточный, чтобы рефлекторно подпружинить колени. Сверху донеслись панические крики.

— Девчонки! — Крикнул я, побежав наверх.

Следом рванул Ноэль.

Буквально выпрыгнув наверх, я свесился через перила площадки — выдохнул.

Все на месте, все целы — только шезлонги смещены, но это они сами наверняка оттолкнули их, когда отбегали к лестнице. Бокалы упали, легкое вино разлито — плевать.

Встав у лестницы, начал помогать им подниматься. Надеюсь, то же самое сейчас делает мастер или старпом внизу, где у нас спуск к воде.

Когда нашлась свободная секунда, посмотрел на город.

Дворец дымно чадил, разгораясь пожарами — над ним широким кольцо висели гравилеты полиции, замыкая два контура. Еле слышно доносились отзвуки громкоговорителя — не разобрать.

Прямо на глазах в небо над дворцом попытался подняться военный борт — не силен в саватских моделях, но песочный пиксельный камуфляж разглядеть несложно. Тут же засветились защитные экраны вокруг машин полиции — которых у них вроде как быть не должно. Ответным огнем с земли борт был подбит и грузно завалился куда-то на блокированной территории — хлестнул в небо лепесток огня за дворцом. Рокот взрыва пришел чуть позже.

— Папа, — прошептал Ноэль позади.

Подняв всех девчонок, настрого приказал им быть в своих номерах.

Взялся по привычке за телефон, чтобы позвонить капитану и потребовать убираться отсюда подальше — связи нет.

Скатались, блин, позагорать.

— Уходим, — положил я ладонь на спину Ноэля.

— Это переворот. — Посмотрел он на меня. — Это переворот, Тан.

— Да ясно, что не цирковая программа. Делят трон, дело житейское.

— Отец жив. Отец не умер. — Задышал тот спокойно. — Король все еще на троне.

— Ты извини, что напоминаю, но у вас тут лишних принцев убивают. Самое время посетить Империю, я приглашаю.

— Нет! — Ухватил он меня за майку, скрутив. — Тан, прости, — убрал он руку. — Нам надо спасти отца.

Ну какое «нам»⁈ Какое «нам»⁈ Я вообще не местный, я даже с другой планеты!!!

— Ноэль, там только что сшибли военный гравилет. Работают с земли. Плюс вот эта вот полиция — явно вооружена и просто так смотреть на твое такси не будет. — Успокаивал я его. — У нас просто нет шансов.

— Ты не понимаешь — если они заставят отца отречься, то ничего этим не закончится! Будет гражданская война!

— И миллионы умрут?

— Ага.

— Что ж вы на мои болевые точки давите, а… — Злился я.

— Тан, надо спасти отца! Надо спасти короля!

— Да заладил, как⁈

— Н-не знаю, — потерянно пробормотал Ноэль, отступая.

— Зато я знаю. — Зарычал в ответ. — Так, чтобы потом без виляний — «Рансат» за спасение дадут⁈

— Два!

— Вот это совсем другое дело! За мной. — Злой до той степени, что лучше не попадаться по пути, побежал я в рубку капитана.

— Мистер Савой, в городе беспорядки! Нам следует немедленно покинуть прибрежную зону, — с достоинством встретил меня седовласый капитан Асгальт. — Передано по экстренной радиосвязи и обязательно к исполнению.

— Отставить покинуть прибрежную зону! На всех частотах — на борту шестой принц Сават, мы выполняем спасательную миссию! Курс на дворец, полный ход.

— Сэр, мы — гражданское судно Империи… — Спокойно заметил капитан. — Боюсь, будет политический скандал.

— Судно захвачено, капитан. Вы отстраняетесь от управления. Проследуйте под арест в свою каюту или мне придется сделать это силой.

— Вас будут судить за пиратство, — хмыкнул он.

— Я вынужден, капитан. Вот у него там, — обернулся я на Ноэля, замершего на входе. — Убивают родню. Скоро убьют отца. Потом узурпатор сядет на трон и будет спрашивать, где оставшиеся в живых. А друзей я сдавать не собираюсь.

— В таком случае, вынужден подчиниться. — Снял тот фуражку и положил на пульт. — Сэр… — Остановился он.

— Приношу извинения, капитан. Так сложилась судьба.

— Я понимаю. Но будет ли позволено мне провести арест здесь, управляя кораблем?.. — Провел он ладонью по седой голове. — Я тут с его постройки. Хотел бы уйти вместе с ним, если будет позволено. — Почувствовалось волнение в его словах. — Нам не хватит энерговооруженности, сэр. Нас собьют.

— Гравищиты же не демонтированы?.. — Замер я.

А без них мы суровы и могучи весьма условно — конечно, какое-то время будут сносить оболочку, добираясь до двигателей…

— В этой модели гравищиты слишком глубоко в оболочке, чтобы их снять. Демонтированы генераторы силовой установки.

— По счастливой случайности, у меня есть как раз такой генератор. — Скрипнул я зубами.

Зовется Тан Савой, мощность — десять-пятнадцать мэтров. Склонен к самоубийству экзотическими методами.

— М-да?.. — Усомнился капитан. — Но монтаж и переключение…

— Ждите.

Через упрямство понесся к себе в каюту, схватил два энерговода — один предназначался, если «Рансат» придется выигрывать в гонке. Ну а второй «на всякий случай».

Случай не подразумевал прорыв блокады дворца!!!

Вернулся, злясь на себя — подошел к пультам, склонился у места штурмана. В боевой обстановке за выдачу импульса на щиты отвечал он.

Штатный таллиумный энерговод давным-давно снят — но место крепления к силовой осталось. В конце концов, Империя достаточно мудра, чтобы требовать пригодность списанных бортов к обратной конверсии. Бывали случаи, и музейные экспонаты бросали в бой…

Капитан смотрел с интересом. Ноэль был бледен и просто молчал.

— Командуйте, капитан.

Тот посмотрел на свою фуражку, надел ее снова, привычно поправляя козырек.

— Энергию на щиты. — Щелкнул он на пульте и вдавил красную кнопку.

Заревела сирена по всему кораблю.

— Есть, энергия на щиты. — Ну а я — привычно отдал часть себя.

Загудело, задрожало мелкой вибрацией — списанный борт просыпался и закутывался в скорлупу щитов.

— Щиты — двадцать процентов… Двадцать пять… Сорок… Семьдесят… Девяносто пять… — Отмечал капитан.

Взял радиостанцию и крутнул частоту.

— Всем! Всем! Всем! Говорит ДШК «Буревестник» военного флота Империи! Во исполнение пункта семнадцать дробь три соглашения о «Дружбе между Империей и Королевством Сават» выполняю операцию по деблокированию дворца Ас-Сават и пресечению преступных действий мятежников! Говорит ДШК «Буревестник» военного флота Империи! Шестой принц Сават на мостике! Подняты гербовые цвета!

— Какие твои гербовые цвета? — Поинтересовался я у замершего на входе Ноэля.

— У м-меня н-нет цветов, — от волнения стал заикаться Ноэль.

— Теперь твои цвета — белый, розовый и синий, — буркнул я.

— Капитан! — Вбежал заспанный старпом. — Что происходит?

— Мы идем в бой.

Глава 14

Международная телефонная связь не предназначена для конфиденциальных разговоров — на всем протяжении кабеля ее внимательно слушают все заинтересованные стороны. Поэтому слова следует выбирать очень внимательно.

После холодного и крайне формального «добрый день» полковник Эффа Сойер молчала уже секунд двадцать.

— Эффа?..

— Не перебивай. — Строго потребовали от меня.

Я так понимаю, цензурных слов там не было.

— Но есть и хорошие новости! — Попытался я вклиниться в поток молчания бодрым голосом.

— Да неужели⁈

— Познакомился с Его Величеством королем Савата. Отличный мужик!

Мы вломились в город, как бык на чужую грядку капусты — под девиз «нам туда очень надо». Вокруг орали на несколько голосов и требовали немедленно убираться в сторону — но подходящей оглобли в руках, чтобы отогнать быка, у них не было.

Кто-то больно кололся с земли — щиты в один момент просели до шестидесяти процентов. Оружие у нас отсутствовало, поэтому мы просто сели на них сверху. То, что осталось от сплющенной щитами артиллерии, больше огрызаться было неспособно.

В воздухе мельтешил мелкий гнус в виде полицейских бортов — отчего-то вооруженных — но их покусывания «Буревестник» не замечал. Разве что единожды ДШК с неожиданной для него грацией дернулся к особо наглому, приблизившемуся слишком быстро — и его разорвало расфокусом гравищитов. Больше к нам никто не лез.

По радио угрозы сменились предложениями денег, титулов, земли и полного прощения — только бы мы куда-нибудь свалили. План заговорщиков явно предусматривал стремительный натиск, захват дворца и короля и подписание отречения в нужную им сторону — слишком мало сил задействовано. Измену совершили гарнизон города, столичная полиция и часть дворцовой охраны — другая часть, оставшаяся верной, все еще вела бой, когда мы подошли, но их додавливали.

Возможно, где-то в воздух по тревоге поднимались верные войска, взлетали боевые гравилеты — но если король будет мертв, объявив наследника — что им делать по прибытию?.. Кричать «да здравствует король!», получив от нового короля заверения, что они будут вознаграждены и обласканы — или срывать страну в гражданскую войну?.. Династия не сменилась, а первый принц будет на троне или там второй — какая им разница?..

Вот если верные войска прибудут, и старый король будет жив — тогда всех заговорщиков развешают по столбам. Короче говоря, время их крайне поджимало. А тут — мы.

Присутствие мини-крепости в их планах никто предусмотреть не мог — и все шло прахом.

Капитан Асгальт держал «Буревестник» над дворцом, монотонно повторяя пункт некогда заключенного «Соглашения о дружбе» — эрзац-документа, заключенного вместо нормального мирного договора. Между Саватом и Империей все еще существовали территориальные претензии — пусть даже земли эти находятся не на континенте и еще лет двести будут фонить радиацией. Но на картах двух государств они закрашивались по-разному — и ни один правитель не делал шаг вперед. «Соглашение о дружбе», при этом, позволяло выстраивать отношения без обсуждения территорий — нам даже визы не нужно было оформлять, а правители последние пять лет поздравляли друг друга со значимыми датами. Посольство Савата, к слову, на тезоименитстве Императора присутствовало всегда.

Я тоже нашел себе рацию и развлекался как умел — угрожал высадкой десанта, координировал движение несуществующих крейсеров, которые вот-вот прибудут, и заставлял Ноэля выступать с обращениями к нации. Но Ноэль упрямо обращался к каким-то геям и обещал им усугубить их статус, если они немедленно не сложат оружие. Прибежали две девчонки — узнать, что происходит. Дал им задание раздобыть гимн Савата и выучить — скоро понадобится. Интернет не работал, поэтому слова вызвался подсказать Ноэль, но хватило его только на два куплета и припев. Позорище.

То ли завидев махину ДШК «Буревестника» над головой, то ли получив результаты радиоперехвата, но заговорщики начали рассасываться с дворцовой территории. Постепенно смолкли и выстрелы, а по радио вышел на связь визирь дворцовой охраны, убедительно попросивший отозвать батальон десанта во избежание случайного дружественного огня. Просьба была выполнена моментально, потому что никакого десанта не было в природе. Имперские штурмовики, два крейсера и линкор тоже сменили курс обратно в порт приписки.

— Благодарю вас, генерал-лейтенант Савой. Вас желает посетить Его Величество король Сават. — Торжественно произнес он, с небольшой паузой добавив неформально, что не всех сволочей еще добили, а заговорщикам стала известна система тайных ходов.

Короче говоря, короля уместно подержать в безопасном месте, пока тайная стража с тепловизорами не пробежится по всем темным углам и не сделает контрольные выстрелы. Потому как единственный шанс для мерзавцев — любой ценой убить короля.

Если что, я честно назвался лейтенантом, но под тяжестью последующих слов поправлять визиря не стал — и в самом деле, еще ничего не закончилось.

По корабельной связи немедленно объявил о подготовке к визиту первого лица. Потребовал у Ноэля протокол встречи — он не знал. Неудивительно.

— Одеться красиво, единообразно! Поварам — готовить на целую орду, короли одни не ходят! — Импровизировал я. — Мастеру — побриться! — Вот и повод нашелся.

А то уже две жалобы, что он колется, а бриться не хочет. Из разных смен.

Встречали мы его величество на нижней палубе — «Буревестник» опустил грузовой трап, по металлу которого поднялась процессия из полусотни хмурых мужчин, окруживших коробочкой сухонького старичка в бронежилете и каске поверх золотой парчи. Остальные люди тоже наполовину были в брониках поверх парадной одежды. Другие — обычные вояки в спец-разгрузках и шлемах с хитрыми приборами. Оружие в руках, самого прихотливого вида — во множестве.

Выстроившиеся по обе стороны девушки в костюмах горничных, с кошачьими ушками, приветствовали визит хором хрустальных голосков, воспевающих Сават — на два куплета и припев. Этого хватило, чтобы королю подняться, трапу — закрыться, а кораблю — пойти на подъем. Но главное — благодаря хору в нас никто не целился.

— Приветствуем Его Величество на борту ДШК «Буревестник», — на правах капитана, а значит — первого после Бога, вышел вперед капитан Асгальт.

Он тоже знал, что после припева слов больше не будет, и выступил очень вовремя.

Рядом с ним по правую руку стоял шестой принц Ноэль, кинувшийся обниматься с отцом с коротким «папа!». Единение родственников состоялось — на радость хроникеров с видеокамерами, запечатлевших каждый шаг короля.

В общем, если протокол встречи существовал, то он бы все равно сорвался.

Ну а там я заметил, что многие ранены, и хорошо бы оказать им помощь — все аптечки мы предусмотрительно собрали внизу — а перевязанных и целых распределить по каютам, и мужчина с узнаваемым голосом визиря дворцовой охраны согласился, что было бы неплохо.

А как было сообщено, что обед уже готовят, то даже усталым воякам стало понятно, что все закончилось хорошо. Заулыбались — расслабились.

Свободных кают на яхте хватило бы еще на два-три мятежа, так что даже сейчас мы не теснились — по рекомендации капитана, саватцам был отдан целый уровень. Заодно и выставленная ими охрана не напрягала и не попадалась под ноги.

Впрочем, визирю я намекнул, чтобы не ходили на другие ярусы — там отдыхает наш десант, а конфликты нам вообще не нужны. Тот закивал и дал слово, что присмотрит за своими.

Прозорливость визиря отразилась позже, когда в дворец влетело что-то крайне убойное, стершее комплекс до минус второго этажа.

Мы не пострадали — ДШК, в общем-то, сразу же переместился на городской ипподром, прижавшись к земле, чтобы не отсвечивать на радарах. Угроза тем не менее присутствовала — я до появления «верных сил» просидел на щитах. Даже еду принимал там — две симпатяжки принесли с кухни мне и старпому, принявшему вахту. Только на его коленках никто не сидел и с ложки не кормил.

Потом пришли «верные войска» — эдак через два часа после всех событий, и после сложных переговоров, из-за которых меня попросили покинуть мостик, король перешел на линкор «Таншет».

Провожали мы его снова празднично — гимном, в две шеренги. И снова хватило двух куплетов и припева, потому как король изволил нас наградить — не сам, разумеется. Но выступил важный дяденька в помятом после бронежилета золоченном халате и сказал, что Его Величество изволит жаловать нас наградами. Поверх ролевых униформ художественно-графического спецназа легли разлапистые золотые звезды, на мундир капитана — золотая звезда с синей эмалью, а мне вручили тяжелый мешочек с медалями навалом на дне и кучей неподписанных удостоверений сверху — мол, это десанту сами раздайте. На мою футболку ничего не прикрепили — да и ладно.

Поймал взглядом Ноэля — он уходил вместе с отцом — тот с важным видом кивнул. Мол, не забыл — все будет.

Небольшая заминка вышла с награждением хмурого мужика в одежде горничной и с гаечным ключом в руке. Лицо его было в мелких кровавых шрамах, а в глазах — неизбывная тоска от проигранного спора.

А нечего на мои корабельные сообщения влетать на мостик с возмущенным «…уеличество! Ты какого черта у меня смену забрал⁈» Ну а там стандартное — король — какой, к чертям, король⁈ — спорим? — спорим! Ну и вот. Зато теперь с медалью.

Девочке, одолжившей форму, я потом сам медаль выдам. Все заслужили — не за песню, а за перевязку раненных и доброе слово, которое тоже лечит.

На следующий день, когда интернет включили, и часть видеохроники показали на телеэкранах, я видел жаркие споры, что это просто фотошоп — и никакие это были не девчонки. Мол, вы на зверя, которого не до конца заретушировали, посмотрите — да у него все лицо в крови! А кошачьи ушки — это отсылка к морским котикам, понимать надо!..

На этом положительные моменты от включения интернета заканчиваются. Потому как есть связь — есть и начальство.

Сначала звонили из посольства — интересовались, в связи с чем они получили благодарственное послание и вызов во временную ставку короля Савата. Узнали причины, впечатлились. Обещали перезвонить.

Потом капитану звонили хозяева «Радости-5» — из новостей они услышали, что в столице Савата произошла неудачная попытка переворота. Беспокоились, цел ли корабль. Капитан заверил, что борт цел и находится в безопасном месте. Успокоились, счастливые.

Ну а дальше начался парад тех, кто тоже узнал о произошедшем из новостей — в основном, родственники филиала худграфа в Савате звонили девчонкам. Всех заверили, что все отлично, хвастали загаром и медалью — устно, потому как видеосвязи между странами не было.

Позвонила мне и Эффа. Только какой толк звонить и злобно молчать?

— Ты, вообще, помнишь, зачем поехал? — Сдерживаясь, все-таки уточнили у меня.

— Ну разумеется.

— Сделал?

— В процессе. — Доложил я бодро.

— Был, наверное, очень занят. — С пониманием покивали на том конце провода.

— Отвлекли.

— Тут у меня целая очередь желающих с тобой познакомиться. Некоторые готовы вылететь немедленно.

— Скажи им, что завтра лечу домой. — Вздохнул я.

— Мой подарок не потерял?

— М-м, нет. — Так и остался лежать под кроватью.

— Кнут из него выкинь, остальное очень понадобится.

— Да я же герой! — Возмутился я.

— Тут пока еще не решили. В целом, склоняются, что — да. — Смягчился ее голос. — Но ты не обольщайся.

— С таможней поможешь? Будет две единицы.

— Ого. А говорил…

— Я говорил — в процессе.

— Ладно, оформим. Но чтобы — завтра был! Генерал-лейтенант, — передразнила она меня.

— Это было легкое недопонимание!

— Отбой. — Положила она трубку.

Так и не успел спросить, что там насчет гонки. Ладно, завтра увидимся.

Сходил к поварам — объелся всякой вкуснотени, оставшейся со вчера. Повара ходят шальные, довольные — король лично хвалил и даже оставил благодарственное послание, написанное, понятно, не от своей руки, но подтвержденное королевской печаткой.

Сходил в бокс покраски — Сагго управляет малярами с медалями, у мастера отметина от оплеухи на лице. Тоже все в порядке.

В общем, все хорошо, все целы и невредимы — и только остатки арт-установок отскребают на площади перед дворцом, а из остатков дворцового комплекса все еще выезжают скорые. Это не по новостям — это я в бинокль с надстройки видел. Мы снова переместились к океану, а я смотрел на дельфинов — те, по счастью, уцелели и репетировали при пустых трибунах. Туристов в столице не было — всех эвакуировали.

Ноэлю пришлось звонить — завяз он, видимо. Объяснил ему, что время поджимает, и завтра хочу быть дома.

А вот блеяние, что все не так быстро, мне очень не понравилось. Поставил вопрос ребром — хозяин он своему слову, или мне трансляцию с бортовых камер продать Имперским телеканалам?

Тут же услышал, что я настоящий друг и никогда так не сделаю. А с обещанной наградой он немедленно разберется.

— Да мне визиря восточных территорий обещали! — Возмущался я, положив трубку. — И золото в меня весом! А тут — какой-то гравилет. Два.

Впрочем, заговорщики наверняка бы обманули.

К вечеру Ноэль явился — в этот раз не на такси, а в составе процессии из трех машин полиции, лимузина и двух грузовиков с негабаритными контейнерами.

На последние я смотрел, облизываясь:

— Мои «Рансаты»…

Распорядился открыть им трюм — на надстройке все не поместятся, а вот в грузовом отсеке места хватит с запасом.

Волновали меня, понятное дело, контейнеры — к ним и пошел. Размерами восемнадцать на двенадцать на тридцать метров, здоровенные, из рифленых листов металла — в огромном трюме, под линиями прожекторов, они смотрелись крохами. Но совсем другое впечатление, если стоять рядом. Даже дух перехватывает от такой махины, размером в дом — и содержащей внутри мой приз.

Ноэль объявился за плечом сам собой — в пошитом золотом халате, с загнутыми к верху золоченными башмаками, чалмой и фибулой принца, но весь какой-то виноватый.

— Распорядитесь открыть, шестой принц Ноэль, — торжественно попросил я, потирая ладони.

— Четвертый принц. — Поправил он.

Эка очередь продвинулась за два дня.

— Даже не знаю, поздравляют ли в таких случаях?

Тот вымученно улыбнулся.

— Тан, я… Впрочем, — вздохнул он. — Открывайте! — Властно повел он рукой.

Тут же засуетился водитель грузовика, скидывая задвижки с механизма ворот. Помогать ему никто не вызвался, зато атмосфера торжественности нагнеталась секунда за секундой.

— Это что тут? — Задышал в затылок мастер.

— Тан, я как раз тебя искал, — сонной медузой пробормотал Сагго, которого придерживал товарищ.

Ну и десяток девчонок тоже объявился рядом, словно шел куда-то мимо, и так получилось.

Налетели, как будто тут им столовая. Хотел разогнать, но удержался — пусть смотрят на момент моего триумфа.

— Тан, коронные награды не выдаются в двойном количестве, — что-то лопотал Ноэль.

А я смотрел на здоровенную клетку, в углу которой, поджав уши, лежал огромный серебристый тигр, настороженно поглядывающий и порыкивающий для порядка.

— Он летает? — Уточнил я.

— М-м, нет. Но это — котенок королевского тигра Савата! Особый вид, прирученный за сотни лет селекции! Выдается только в знак особого расположения монарха.

— Здоровенный, — хмыкнул мастер.

— Тан, нам надо поговорить, — пробормотал обморочный Сагго.

— Котик! — Восторгались девчонки.

— А ты — летаешь? — Хмуро посмотрел я на Ноэля.

— Его отец, — ткнул тот в котенка, — находился при троне монарха всю жизнь! В час нападения, ценой своей жизни он убил двух заговорщиков и ранил троих!

— Героический папа, — вынужден был я согласиться, снова глядя на… котенка?..

Да он здоровенный, его и на руки-то непонятно как брать!

— Представь, как он будет смотреться на твоей вилле, — шептал Ноэль, соблазняя.

Отлично он будет смотреться в моей съемной однушке, жопой в ванной, мордой наружу — потому что иначе не влезет.

— Так, а вот в этом контейнере — особо ценная панда?.. — Мрачно предположил я.

— Обижаешь, — приложил он руку к сердцу.

У замков уже возился другой водитель.

Переместились ближе — ворота, уже от нетерпения, помогал открывать мастер.

— Вот! — С торжеством махнул рукой четвертый принц. — Как я и обещал! — Звенел торжеством его голос.

Фонари захватывали только участок контейнера, но стоило даже лучику упасть за позолоченный корпус «Рансата», как тот будто бы загорелся золотым сиянием изнутри.

— Какая пошлость, — озвучил мастер, то, что вертелось у меня на языке.

Взгляд Ноэля в ответ грозил лишить его медали, но ничего — я еще выдам. И в самом деле — м-да.

Лишенный оптики, полностью покрытый золотом, висящий в воздухе «Рансат» выглядел здоровенным брелоком с пояса подростка.

С трудом отстраняясь от аляповатой расцветки, я видел будто бы сломленный вниз носовой обтекатель — как у хищной птицы. Три ряда небольших крыльев по бокам — обычное, с обратной геометрией и прямое, заточенные черно-угольной пылью. Вытянутый, ракетообразный корпус, сплющенный к хвостовику до конфигурации «летающее крыло». Шедевр инженеров Савата, бездарно закутанный в золото.

— В стране два десятка «Рансатов», треть хранилась во дворце. — Озвучил Ноэль, с досадой видя, что восторгов не случилось. — Заводская поставка нового только через полгода.

— У кого изъяли?

— У второго принца, — вздохнул Ноэль.

Вечная проблема вторых — хотят быть первыми.

— Он еще и б/у…

— Тан! Ты требовал сегодня! — возмутился он.

— Он хоть на ходу?

— Обижаешь! При мне, своим ходом зашел в контейнер. Семья принца рыдала, когда его изымали!

— Без таких подробностей. — Остановил я движение ладонью. — Где ключ?

Ключ был столь же бездарно-золотым и весил с килограмм. Приеду — переплавлю.

Трапа у «Рансата» не было — лишний вес, лишние механизмы и проблемы с развесовкой. Предполагалось залезать в кабину сверху, со специального подиума.

Подиума не было, но был Ноэль и мастер.

— Так, вот ты — лезешь на плечи вот ему, а я по вам — наверх. — Прищурился я на них.

— Я — принц!

— В первую очередь, ты метр восемьдесят от земли.

— Давайте я принесу лестницу, — предложил мастер и, судя по благодарному взгляду, мог больше не бояться за свою медаль — а то и претендовать на вторую.

Посмотрел, что там с котом — от вида открытой клетки стало не по себе. Заглянул в контейнер — обняв кота, дрыхнет Сагго; три девчонки гладят котенка в шесть рук, еще две рассказывают, какой он красивый и ждут своей очереди. Выдохнул.

— Чем его кормят-то? — Спросил я у подошедшего принца.

— Мясом.

— Сухой корм?..

— М-м, наверное, можно.

Наверное, ни на что другое у меня денег нет. Под него же дом придется снимать…

А еще как-то знакомить с Кэром… Подерутся ведь, наверняка. Эта вот серебристая подушка по морде получит — и где его потом лечить?.. Одни расходы.

Слишком много тоскливых вздохов для торжественного вручения подарков.

Мимо пробежала девчонка с замороженной курицей.

— Девочки, я принесла!..

Все с интересом смотрели, как котик принюхивается к угощению. А как тот начал хрустеть костями, умиленно заворковали.

И никто, никто не подумал, что так могло хрустеть их бедро, если лезть к чужим котам без спроса!..

Сброшенный с мягкого, дремал в углу клетки Сагго — положил себе руку под голову и ничего не замечал.

Вот взять бы и отказаться от подарка, чтобы клетку с ним отвезли обратно — чтобы он жил свою лучшую жизнь, вкусно кушал, был обласкан при дворце и ходил по самкам… Это я про Сагго.

Ладно, «Рансат» есть — а с королевским котенком придумаем, что делать.

Вернулся мастер с длинной Г-образной приставной лестницей, осторожно установил рядом с бортом.

— Ноэль, за мной. — Кивнул я, принявшись подниматься.

У гравилета сдвигалась вперед верхняя полусфера — хотя бы не вручную, а по кнопке.

— Да я по телевидению смотрел, — отнекивался он снизу.

— Ноэль, ты мне друг?..

— Ладно-ладно, — заворчал он, поднимаясь в своих затейливых башмаках по перекладинам. — Ну вот зачем?..

Внутри, к слову, тоже было дорого-богато. Кожа, бархат, хром — но это было неважно. Главное, был джойстик и педали управления — а основы тут у всех моделей одинаковы.

— Ну, и зачем? — Проворчал Ноэль, устраиваясь позади. — Я уже сидел в таком.

— Помнишь, я хотел научить тебя любви к скорости?.. — Включал я приборы, с удовлетворением глядя, как половина кабины пропадает, превращаясь в прозрачную трансляцию дополненной реальности.

— Помню… Но почему-то это звучит как угроза, — фыркнул он.

— Пристегнись, — повел я «Рансат» из контейнера.

— Да это мелочи, тут автоматика…

— Пристегнись, — надавил я голосом.

— Ладно. — Щелкнул Ноэль замками и притих, глядя по сторонам.

Огромный трюм, контейнеры, полиция — и ярко-сияющий проемом выход, который становится все ближе.

По воздуху «Рансат» двигался как по рельсам, а процент загрузки силовой установки болтался около ноля. Но — надо смотреть, как поведет себя в воздухе.

Мы вышли на простор и чуть прибавили скорости, загибая к океану.

— Слушай, а действительно здорово, — хмыкнул Ноэль. — Волны так близко… Пожалуй, мне действительно нраа-А-А-А-ААААА!!!..

Крылья скинули хлопья закипевшего воздуха, и небо стало ближе — пока не сменилось темно-синим преддверием космоса.

— Посмотри, — развернул я гравилет на планету. — Красиво, а?

— Красиво. — Отдышавшись, согласился Ноэль.

Его организм решал, что он любит больше — скорость или блевать на высоте. Но Ноэль — крепкий мужик.

— Не потеряй, а?.. — С тоской произнес я.

— Да я-то чего. — Пожал он плечами. — Вы там, главное, кнопку не нажмите. — Правильно понял он.

— Эх… — Загрустил я.

— То-то и оно. Ты какой в очереди?.. — А вот тут он понял неправильно.

— Последний. Но тушу лесные пожары почему-то я один. Хотя гравилеты есть у многих.

«Рансат» ушел в штопор к поверхности, чтобы через какое-то время плавно вывернуть к плоскости моря и направиться к «Буревестнику».

Хорошая машина — мощная, послушная. А золото поверхности после миссии не жалко будет сменить на что-то другое.

— Так, говоришь, мой второй «Рансат» выйдет с завода только через полгода?.. — Задумчиво спросил я притихшего Ноэля.

— Тан! Есть же королевский кот! — Возмутился он.

— Ноэлем его назову. — Кивнул я.

— Мне это будет только льстить, — подчеркнул принц. — Я останусь у тебя до завтра? В ставке тесновато… — Искренне не желал он возвращаться.

— Конечно. Только ты брось бегать от проблем. Они ведь все равно тебя найдут, четвертый принц.

— Я понимаю…

— Ну ничего, уверенности мы тебе прибавим. — Заверил я его.

— Вот уж не надо.

А его никто не спрашивал. У меня котенок на корабле — и крик «Ноэль, не ссать!!!» это сейчас единственное, что способно удержать его от порчи имущества.

Заодно и принцу будет аутотренинг, если раньше не сбежит.

— Я вижу в зеркале, как ты улыбаешься, и это мне не нравится, — осторожно заметил он. — А сейчас ты перестал улыбаться, и в сердце моем еще больше тревоги. Тан, я, пожалуй, вернусь в ставку.

— Вот видишь — уже работает. Но если останешься — узнаешь, что все эти девушки делают с моим гравилетом в мастерской.

— А почему именно девушки?..

— Ты думаешь, я позволю прикасаться к своей «Сагире» чему-то менее красивому?

— Пожалуй, я останусь. — Задумался он.

— Но учти, просто так посмотреть не выйдет. Отработаешь с ними смену наравне. Не развалишься?

— Я-то? — Фыркнул он. — Легко.

Заодно научится орать на человека с гаечным ключом в руках. А не орать не выйдет — высшие приматы, взявшие в руки палку, дают такую же только равным себе. Без нее — только уборочный инвентарь, а на это уже принц не пойдет из гонора.

Ну а если наутро будет со шваброй — заберу его с собой в Империю. Потому что тут такого точно пришибут.

Будет же с гаечным ключом — отправлю в ставку со спокойным сердцем.

Карьеру точно сделает.

Глава 15

В последний день пребывания в Савате я проснулся с пронзительной и очень страшной мыслью — подарок старосте не куплен.

Каюта только-только раскрашивалась рассветом в желто-алые цвета, а в лицо смотрела жопа кота. Вот туда я и попаду, если с загаром и пустыми руками вернусь к девушке, которая три дня чистила лоток за Кэром.

Требовалось немедленно что-то делать, но от резких движений останавливали пятьдесят килограмм живой массы с хвостом, спящей на мне поверх одеяла. Посмотрел на часы — всего пять утра. Лавки еще не открылись.

Вчера пришлось учиться спать с укрепленным телом — потому как довольная морда, уложенная мне на грудь, лишала возможности вздохнуть. Еще он умел мурчать, как храпит жена после двадцати лет брака, вызывая, наверное, схожие чувства — умиление и желание прибить.

В туалет его возили сходить на пляж — не знаю, насколько испортили экологию, но, если что — все всегда можно скинуть на заговорщиков.

В целом, милое создание — пушистое, умное. Каким-то образом сообразил, кто тут главный, и шастал только за мной. Если бы не пытался задушить, ложась сверху — очень даже неплохой подарок.

И надо бы как-то научить его спать лицом ко мне…

Хотя, по-хорошему, скоро все равно придется его «стопать» и оставлять на Аликсе до лучших дней. Особняк будет нескоро.

Вытащив руку из-под одеяла, я пожмякал шерстяной круп — с той стороны сонно фыркнули и отмахнулись хвостом по лицу. Если б не укрепление, фингал — запросто.

«Что же подарить?..» — Смотрел я на потолок, обезображенный лепниной.

Каюта вип-пассажира — дизайнер решил, что так будет дороже. Ладно хоть зеркало не поставили.

Кто-то скажет — дари украшения. И будет прав, если девушка официальная и законная. А для старосты — перебор в той степени, что подарок она не примет.

«Цветок, может, какой?..»

Не слишком ли дешево?..

Поерзал бы, если б не масса сверху. Кот учит спокойствию.

«Надо Ноэля спросить», — вспомнил я про его тезку.

Вечером прибежали, кричали, что они там с мастером убивать друг друга собрались. Спустился — тишь да гладь, оба крепят завершенную панель на корпус. Еще и переглянулись недоуменно — мол, чего прибежал?..

«Или капитана — человек опытный».

Прошлый разговор с ним вышел скомканным — я собрался извиниться, а тот опередил и поблагодарил за медаль. Правда — говорит — носить ее рядом с имперскими не сможет, сослуживцы не поймут. В целом же, он был доволен и про захват корабля не напоминал.

Уволить его — вряд ли уволят. Борт цел и не поврежден, а официальная позиция страны, в общем-то, положительно оценивает наш взнос в укрепление международной дружбы. Нет причин для репрессий — а захотят списать старика на берег, то я такой шум в Савате подниму, что и до Империи дойдет.

В общем, надо пройтись, поспрашивать у опытных людей — а там коллективным разумом может быть что-то и придумается.

А еще — хорошо бы остановить работы на сегодня и устроить всем отвальную с посещением столичных магазинов. Не у меня одного есть обязательства перед родными и близкими — возвращаться без сувениров и подарков как-то неправильно.

Сейчас как раз удачное время для шоппинга — трупы прибрали, новых туристов не запустили, очередей нет. Ну а если военная полиция придерется — Ноэля им предъявлю.

С такими мыслями вновь заснул на час, а там уже королевский кот захотел есть и мяукнул. Ну как мяукнул — стекла иллюминатора задрожали…

Мяукал он с пола, так что с подъемом и одеванием проблем не возникло. Прошлись до камбуза, коту досталась курица в полумороженном состоянии, мне — запеченная с картофелем.

Поднялся в рубку, попросил у капитана разрешение на общее объявление — приказал всем собраться в столовой в восемь ноль ноль. Как раз новая смена должна была заступать в бокс, а треть девушек — ложиться спать… Но, думаю, они будут не в обиде, если не поспят еще несколько часов. Да и вообще — прошлое такое объявление закончилось медалями, так что рефлекс должен был наработаться положительный.

Собрались в указанное время почти все — разве что Сагго все еще спал, да мастер с Ноэлем крутили что-то крайне важное. Но и так сойдет.

Перед строем обрадовал, что работы отменены, объявляется генеральная уборка. Но если уборку завершим быстро, то успеем съездить в столицу за покупками. Печаль мгновенно сменилась радостью и энтузиазмом.

Так-то до личного состояния номеров мне не было дела, но вот жилой уровень, занимаемый не так давно королем со свитой, вызывал вопросы. А именно — большинство свитских поднималось на борт с бронежилетами, однако покидало без них.

А нам еще таможню проходить в трех странах. Не факт, что она будет проверять дотошно все номера, но оправдываться за оставленный кем-либо пистолет не хотелось.

Самому ходить, искать — можно и за день не справиться. А так — распорядился, и зашуршали.

Велено все найденное стаскивать к площадке возле лестницы — туда же я и поставил стульчик, чтобы сидеть на нем в компании кота и мотивировать всех присутствием начальства.

Через десять минут стало понятно, что уборка затеяна не зря — так-то почти сразу на пол легли бронежилеты, но первый автомат(!) разместился около моих ног именно на десятой. Так же в числе подношений были: перстни — две штуки, накидки позолоченные — три штуки, бронежилеты — пятнадцать штук, каски — двадцать штук, пистолеты — пять штук, гранаты (!) наступательные — две штуки, и еще один предмет, с виду безобидный, который я велел немедленно убрать в сторону и не прикасаться. Пришлось посылать за Ноэлем.

— Это чего тут? — Хмуро и невыспавшись смотрел он на кучу вещей.

Чалма его была смотана — голову защищала строительная каска. Вместо модных ботинок с загнутым верхом — практичные с твердым носком. Да и вместо золоченного наряда — спецовка мастерового, с карманом, из которого торчал гаечный ключ.

— Проводим уборку. Вот, нашли, — кивнул я на упакованный на всякий случай в целлофановый пакет разбитый и сломанный пополам сотовый телефон.

— Ага. Кажется, с ним что-то случилось.

— Какое мудрое замечание, четвертый принц. Лучше подумай, зачем человеку из свиты твоего отца ломать сотовый и прятать в номере?..

— Так. — В момент осознания у него будто бы обострились контуры лица. — Где именно нашли?

— Девчонки потом покажут. — Не стал я пока никого звать — визит Ноэля они восприняли как паузу на отдых и в коридоре появляться перестали. — Но могли ведь и подкинуть.

— Могли, — медленно кивнул четвертый принц, глядя на мобильный, как на ядовитую змею.

— По счастью, сломавший — не самый понимающий человек. — Кто же так ломает? — Данные можно восстановить. Так что забирай телефон и перстни. Остальное мы в воду скинем.

— Перстни — плевать, забери себе. А вот за находку спасибо, — пробормотал он, забирая пакетик с сотовым.

— Я их тогда продам? — Взял я массивные ювелирные изделия в руки. — Деньги раздам девчонкам, пусть потратят в ваших магазинах. Сегодня хочу свозить их в город.

Вроде без дарственных надписей и каких-либо насечек. Тяжеловатые, массивные — золото в них есть. Камешки тоже немаленькие.

— С тобой поеду. — Задумался Ноэль. — Есть пара приличных ломбардов, при мне не обманут.

Насколько же они приличные, что не обманывают только в присутствии принца?..

— Хорошо, — кивнул я.

— Только сотовый отвезу, и сразу обратно, — нервно пожевал он губами.

— Да расслабься. Со всем ты справишься. Вон, тебя даже мастер отметил, — кивнул я на ключ в кармане.

— Звероватый он у вас тип. Как его зовут, хоть? Все: мастер-мастер…

— Так и зовут, — пожал я плечами. — Короля зовут королем, мастера — мастером.

— Но он же…

— А почему нет? — Внимательно смотрел я на него. — В нашей ложе Гаечного Ключа — он мастер. У тебя теперь тоже есть ключ, тебе можно об этом знать.

— Тан, не разводи, а?

— Как скажешь. Но если во что-то не веришь — не обращайся к этому с просьбой. — Ответил я с крайне серьезным видом. — Ключ не забудь вернуть. — Поднялся я со стула.

— Тан, я… — Запнулся Ноэль.

Я взгромоздил два бронника на плечо и пошел к лестнице.

— Забудь.

Оставил крайне задумчивого беднягу со своими мыслями и поперся топить амуницию. Где был перехвачен капитаном, очень убедительно попросившим передать все найденное в фонд корабля.

— Ситуации, как вы могли видеть, бывают разные, — мягко обратился Асгальт.

— Без проблем, но таможня…

— Ой, да я и слона провезу. — Отмахнулся он.

«А двух дельфинов и тренера?.. Впрочем, их будет правильно вежливо пригласить в Империю».

Напоследок поинтересовался, что капитан посоветует подарить девушке — тот предложил отложить один пистолет для нее.

— Чистое оружие с хорошей историей. Зарегистрирует и положит на полку. Лучшего повода, чтобы вспоминать о вас, не найти.

Законодательство относилось к огнестрельному оружию практично — после недавней войны многие забирали «трофеи», «сувениры», да и просто выкупали «свое» в личное пользование. Оружия на руках было столько, что можно было пересажать треть города.

Так что требовалось просто оформить и не ходить с ним в общественных местах. Инциденты, конечно, случались — поднимая волну о суровых запретах и принудительном изъятии. Лет через десять, может быть, так и сделают — но пока что огнестрел слишком легко достать. Да банально найти на местах сражений — и то не представлялось проблемой. Правда, если не регистрировать, тогда государство проявляло нулевую терпимость — та же хулиганская угроза регистрированным и нерегистрированным стволом отличалась лет на десять каменоломен.

Поблагодарил капитана, сказал, что подумаю — времени до возвращения достаточно. Насчет старосты — точно нет, стреляющее железо совершенно не вязалось с ее обликом. Но себе, да «на всякий случай»… В общем, и в самом деле надо подумать.

Все найденное Асгальт предложил оставить там же, где лежало — а дальше он со старпомом сделает так, что к приходу официальных лиц это просто исчезнет.

Я охотно согласился — все одно меньше таскать.

Девчонки тоже порадовались — особенно от известия, что доля с дорогих находок достанется всем. Правда, не знаю, какая там выйдет сумма — может, только на мороженое и хватит.

Не все дорогие и красивые перстни стоят хотя бы чего-то. Ну, если что, добавлю из своих — все хорошо работали, заслужили премию.

Потом сходил-таки в боксы — сначала отправил переодевшегося в парадное Ноэля домой.

Вид у него был сосредоточенный, в одной руке был пакетик с сотовым, а из кармана дорогущего халата проглядывал гаечный ключ.

— Скоро буду, мой друг, — сел он в лимузин и улетел.

Сам лимузин и машины полиции дожидались его в городе и прибыли по первому вызову. Видимо, времена такси прошли или поставлены на паузу. Слишком уж все до сих пор неспокойно — ночью над городом были слышны выстрелы.

— Ты смотри, ключ спер. А еще — принц, — запыхтел позади мастер.

— Не, не спер — а взял символ принадлежности к тайной организации, — наставительно произнес я, обернувшись.

— Это какой такой организации?..

— Да я ему придумал, что мы тут из тайного Ордена Гаечного Ключа, и теперь он один из нас.

— А зачем? — Хмыкнул мастер.

— Чтобы дать ему уверенности в себе, — пожал я плечами. — Человеку без организации нелегко. А так — будет считать, что теперь не в одиночку против целого мира.

— Но он же в одиночку.

— Бедняга Ноэль, — покивал я. — Но — я сделал все, что мог.

— А если он попросит помощи?

— Ну, во-первых, Империя далеко. — Почесал я затылок. — Во-вторых, можно трубки не брать.

— Так себе у нас организация.

— А что он хотел? Платы за вход нет, членские взносы нулевые.

— Кстати, насчет взносов. Говорят, два перстня продали, и всем по десять тысяч раздадут.

— Врут. Еще не продали. Скоро съездим в город, там поменяем находки на деньги. Ты, кстати, как — насчет шоппинга? Всех хочу свозить.

— Можно я на корабле останусь? — Забеспокоился мастер. — Дел полно, да и не любитель я…

А еще у него две девчонки из разных смен — пока что их разделяет время, а подозрения смутные. Ну как смутные — по морде он уже один раз получил… Но один раз — не два.

— Можно. А вот, вопрос тебе — есть у меня знакомая, надо подарок сделать. Не такой, как девушке, но и не такой, как чужому человеку. — Чуть не запутался я в словах, пока объяснял.

— Перфоратор дари, дорогой, качественный. — Вернулась к мастеру уверенность. — Сатджет, местные делают.

— Мастер… — Поморщился я. — Она же девочка.

— Значит, не испортит. А если понадобится — будешь знать, у кого брать.

— Понял, спасибо за совет. — Удержался я от вздоха. — Тебе-то чего-нибудь купить в столице?

Тот, судя по виду, задумался.

— А ты два перфоратора унесешь?

— Лучше Сагго озадачь или друга его.

— Сагго спит. — Кивнул мастер на контейнер с клеткой.

Он эдак всю неделю проспит.

— Пойду будить.

Силами заботливого женского населения, наш арт-директор спал на матрасе, с подушкой под головой, накрытый одеялом. Его даже раздели, частично — ботинки стояли рядом, поверх были сложены испачканные краской брюки.

— Сагго, — присел я рядом на корточки и потрепал его за плечо. — Сагго, вставай.

Тот кое-как открыл глаза, кое-как огляделся. А потом словно рывком очнулся — резко сел и подобрал под себя ноги, накрывшись одеялом.

— Ты чего?.. — Удивился я.

— Я… Я все-таки убил его, да? — Потерянно произнес Сагго, глядя на решетки вокруг. — Тан, я не хотел. Но нельзя трогать режимы сушки на готовом изделии!.. Я говорил ему, а он со своей инструкцией!!!

— Это ты про мастера?

— Д-да… — Ежился он, как от холода.

— Не, он живой.

— А кого тогда я убил? — Смотрел он на меня тоскливо.

— Да никого. Ты в клетке кота моего заночевал. Вчера привезли. Вон, кстати, он ходит, — кивнул я в сторону зала, где ходил королевский кот.

В клетку он заходить не хотел.

— Здоровенный какой.

— Ага. Ты, к слову, вчера ко мне подходил, сказать что-то хотел.

Сагго задумался.

— А, я хотел сказать, что если мастер не перестанет трогать режимы сушки, то я его… Впрочем, разберемся, — вздохнул Сагго, глядя на решетку.

— То-то и оно. — Похлопал я по плечу. — Лет на десять можно уехать. За какой-то режим сушки.

— Но он же погубит изделие!

— А ты за десять лет сколько не нарисуешь?.. И вообще, одевайся, скоро в город поедем. Последний день, хоть на память что-нибудь возьмете.

— Я сутки проспал?..

— Часов двенадцать.

— Мне надо срочно в бокс! — Заторопился Сагго. — Они же без меня целый день!..

Только плечами пожать — мудрость того, что за день ничего не произойдет, придет к нему с годами.

Агитировать ездить с нами не стал — точно останется. Про подарок для старосты тоже как-то неуместно спрашивать. Ладно, в городе разберусь.

Через одну из девчонок всем настрого передал — никаких костюмов горничных. Нечего эпатировать народ.

Был бы умнее — приказал бы одеть обычную одежду. А так — пришлось невозмутимо смотреть, как в заказанный автобус грузится отряд снегурочек. Ну, хоть не карнавальные костюмы — а так, серебристые платьица смотрелись вполне прилично. Медали только оставили в каютах — есть понимание, что по лавкам бегаем, а не на парад. Так-то с ними можно было бы напроситься на дополнительную скидку, но для этого у нас есть принц.

Ноэль к этому времени успел вернуться — шепнул «спасибо», хотя счастливым не выглядел. Сложно радоваться, когда возможный предатель находится рядом с отцом — и до получения определенности тягостное ощущение на душе будет не пересилить.

Зато есть народные лечебные средства от душевной хвори — а именно тридцать пар девичьих ножек, поднимающихся по трапу гравилета. Пока Ноэль наблюдал, аж преобразился духовно — и снова стал спрашивать имена.

Подсказал охотно — все равно сегодня улетаем домой. Четвертый принц то ли забыл о моем предупреждении, то ли думал, что мы задержимся, поэтому строил планы на будущие даты — которым не суждено сбыться. Но разве это отменит радость текущего момента?.. Сожаление будет потом, но былая радость сделает его светлым.

Сам я тоже хотел в автобус, но Ноэль увел в сторону лимузина. Туда же, никого не спрашивая, собрался королевский кот — и как я не отпихивался, он все-таки пролез внутрь и сел на полу, раздраженно хлестая себя хвостом по бокам.

— Ты вот чего не помогаешь? — Возмущенно обратился я к принцу, который всю мою борьбу с беззастенчивой кошачьей мордой провел в созерцании.

— У королевских котов коронная привилегия — нельзя запрещать им куда-то идти. Только хозяин может. — Говорил он нейтрально, хотя глаза смеялись.

Так-то котенок выглядел привыкшим к лимузинам: огромное пространство между рядами аккурат хватало, чтобы ему разлечься и от скуки пытаться поймать лапой мой кроссовок — я сидел нога на ногу — чем он и занимался всю дорогу. Ладно хоть когти не выпускал.

Для закупки сувениров была выбрана Серебряная улица — пешеходная, построенная идеальной прямой между двух линий трехэтажных домиков, на первых этажах которых находились лавки, магазинчики и крупные супермаркеты. Улица располагалась далековато от дворцовой площади, поэтому осталась неповрежденной — в отличие от Золотой улицы, примыкавшей к главному туристическому месту Савата.

«Серебряная» была близко с другим центром притяжения — «Старым городом», частично уцелевшим после бомбардировок прошлой войны, частично восстановленной частью старого Ас-Савата, полностью переданной под музеи, театры, уличные и крытые выставки. Возможно, в надежде, что новая война пощадит наследие и в этот раз, ничего военного на территории даже близко не было.

Ввиду недавних событий, «Старый город» отменил представления — как, впрочем, и подавляющее большинство культурно-массовых организаций города. Как-то неправильно веселить толпу, когда страна лишилась двух принцев — официально не объявлено, но слухи в интернете уже готовили почву. Да и не перед кем — туристов, как уже было сказано, эвакуировали.

А вот Серебряная улица вполне себе работала — да, оставаясь пустынной, но совсем закрыть двери она себе позволить не могла. Аренду надо платить вне зависимости от внутриполитических потрясений, и даже одинокий гость делал ситуацию чуть лучше, чем чистый убыток от дневного простоя. Тридцать же человек смотрелись и вовсе праздником.

Правда, обычными туристами назвать нас было сложно — хотя бы потому, что с двух сторон улицу заблокировали машины полиции.

— Это зачем? — Поинтересовался я у Ноэля, выходя на улицу.

Наш лимузин и вовсе приземлился посреди пешеходной части.

— У вас немало недоброжелателей в городе. — Пожал он плечами. — Зачем давать им информацию и возможность сделать вам больно?

Так-то наш маневр на «Буревестнике» многим сломал жизни и карьеры — пришлось сделать себе отметку, что мы и в самом деле ведем себя несколько легкомысленно.

В любом случае — сегодня домой.

Пока девушки выгружались из автобуса, сходили с Ноэлем в ломбард — он же ювелирный магазин, находившийся тут же, на этой улице.

Встретил нас грустный юноша, оживившийся было при виде меня, улыбнувшийся при виде чалмы Ноэля — и панически сбежавший, когда в лавку зашел кот.

— Кажется, мы тут ничего не продадим.

— Подожди немного. — Хмыкнул четвертый принц.

Вокруг было много стекла, под которым — на полках и витринах — под ярким светом томились ювелирные украшения. Большей частью — выспренные, переусложненные, объемные на вид, но небольшой общей массы. Много изделий из бирюзы — кольца, брошки, браслеты. Отдельные застекленные столы с явной сувениркой — мелкий ценник, диковинный вид. Но ничего выдающегося, к чему хотелось бы подойти и посмотреть внимательнее. В Империи ювелирное искусство поставлено лучше — или просто привычнее и ближе по вкусу.

Слегка смущало, что среди представленных товаров не было ничего похожего на то, что мы собирались продать. Но Ноэль в первую очередь повел сюда — ему виднее.

Минут через пять вниз спустился сухонький старичок в шитом серебром халате и с многочисленными поклонами уточнил, что именно высокие господа хотят приобрести? И пусть высокие господа не смотрят на эти поделки, все самое ценное у него в отдельных кабинетах, куда уже готовы подать прохладный чай и сладости, если у высоких господ есть время.

Высокие господа хотели продать два перстня — уложенные поверх стеклянной витрины перед ним.

Старичок задумался, потрогал их пальцем. Покосился на принца с фибулой на халате, взял перстни в руки и принялся изучать на свету. Хотел было что-то сказать, но углядел королевского кота. Задумался еще сильнее.

В итоге с ценой в полтора миллиона я не стал спорить, хотя Ноэль выглядел недовольным.

— Не надо баловать моих девчонок, — со смешинкой выговорил я ему. — Почти по сорок пять тысяч каждой, нормально.

Но самое ценное — деньги выдали местными купюрами, а это решало еще одну проблему с обменниками и курсами валют при оплате с карты. Так-то международный курс всех валют один к одному, но процент за конвертирование иногда превышал семьдесят процентов.

Пока я смотрел, как молодой помощник отсчитывает тридцать три стопки денег — весь мужской коллектив солидарно решил не лететь, им отдам наличкой — Ноэль выбил скидку в тридцать процентов, если кто-то из наших решит тут закупиться.

Впрочем, старичок не выглядел расстроенным. Может, тут принято торговаться, а я обидел владельца?..

Деньги выдавались у автобуса под непрекращающийся визг счастья, тут же пересчитывались, с любопытством рассматривая необычные купюры — все песочно-золотые, с изображением главных мест королевства. После чего девушки целеустремленно направлялись двойками-тройками и реже по одиночке в ранее примеченные лавочки. На все про все было дано два часа — впрочем, в мыслях я сразу сделал заметку, что еще час наверняка придется добавить. Но если объявить сразу три часа — то застрянем на все пять.

Мы с Ноэлем остались на улице — сначала просто стояли, потом из недавней ювелирной лавки нам вынесли столик, крупный зонт, два раскладных стульчика и чайный набор. Ну и курицу — для кота, тут же ей захрустевшего у наших ног.

Хотелось, конечно, и самому побродить по магазинам — еще и подарок старосте так и не куплен — но слова принца о возможных недоброжелателях запали в сердце. Так что сначала стоял, а потом и сидел, занимаясь нехитрой математикой — примечал, сколько девушек куда зашли, и сколько потом оттуда вышло. Еще не хватало, чтобы кого-то похитили… Маловероятно, конечно, но снесенный королевский дворец — это тоже не абы какое частое событие.

Ноэль по магазинам тоже не рвался и составлял компанию вежливым молчанием.

— Почему — гаечный ключ? — Отставил он чашку в сторону.

— М?

— Название ордена. Почему Орден Гаечного Ключа?

— Потому что гаечным ключом можно что-то завинтить или отвинтить. Или подрегулировать, — отпил я из своей кружки. — Иногда миру это нужно. Еще можно бить ключом людей, они от этого тоже лучше работают.

— А какие глобальные цели у ордена?

— Тебе какой ключ выдали?

— На десять

— Дорастешь хотя бы до шестнадцатого — может быть, узнаешь.

— А у тебя какой? — Заерзал Ноэль на месте.

Я с осуждением на него посмотрел. Мол, что за вопросы.

— Посвященный младшего ключа не может знать уровень посвящения старшего.

— Понятно… — Озадачился он. — А как я узнаю братьев по Ордену?

— Ты их и так знаешь. У нас звеньевая структура, мастер и два последователя. Со стороны никто не подойдет. — Еще не хватало, чтобы Ноэль выполнял приказы левого слесаря.

— Это легче, — вздохнул он.

— Десятый ключ — от тебя никто и ничего не ждет, — контролировал я улицу и входящих и заходящих в двери девчонок.

— А если захочу большего?..

— Тогда найди себе что-то, что потребует большего. Пока что у тебя только титул, четвертый принц. — Встал я из-за стола. — Прости, мне надо отлучиться.

— Что-то случилось? — Заметил он беспокойство на моем лице.

— Из лавки слева, сиреневый дом, вышли две девушки пять минут назад. А вошли три. — Заторопился я к указанному дому.

Хорошая память на нашем курсе и в профессии — дело обязательное.

Следом пошел и Ноэль, тоже обеспокоенный. Ну и коту стало интересно.

Общую тревогу поднимать пока не стал — улыбался девчонкам, бегающим от лавок к автобусу и складирующим в нем приобретения. Пока все обходилось без скандалов — но надо понимать, что Серебряная улица это все-таки сувенирный ширпотреб, тут вряд ли будет что-то уникальное, ради чего стоит ругаться. Все тут должно быть в оптовых количествах, в обычные дни тут тысячи человек проходят.

Идеальное место, только чего третья девчонка-то не выходит?..

Посмотрел на вывеску — «Картинная галерея Стамма». Странно, что посещений не так и много — в местный книжный и то чаще заходят. Но, наверное, у себя на факультете насмотрелись.

Зашел внутрь, потянув тяжелую дверь — тут же тренькнул колокольчик. Облегченно выдохнул — «потеряшка» стояла спиной ко входу и смотрела на одну из картин. От нас та была загорожена спиной «снегурочки», так что решил осмотреться по сторонам — не просто так же уходить.

Становилось понятно, отчего место популярностью не пользуется: на всех выставленных по стенам картинах изображено почти одно и то же — дворец и еще три-четыре известные достопримечательности Ас-Савата. Все выполнены старательно, трудолюбиво — но все равно словно на фотографию смотришь. Один раз увидел, и больше взгляд не возвращается. Обычные туристические полотна — тут и надпись есть, что тубус прилагается к приобретению бесплатно. Не в раме же его возить. Хотя рамки выставленных картин, пожалуй, подороже самих работ стоят — тут хозяева галереи придумали лихо, вставляя ширпотреб в резное дерево. Без такого обрамления на неслабый ценник они не тянули.

«Ты-то чего тут зависла?» — Невольно родился вопрос к девчонке.

За лавкой стоял совсем уж ветхий дедушка — хоть и не согнутый временем, а горделиво расправивший плечи.

Завидев меня, отметил взглядом. А вот Ноэлю легонько поклонился — да так и замер, завидев королевского кота. Тот от запахов красок расчихался и принялся мотать мордой.

— Все в порядке? — Подошел я к девчонке.

— А? Ой, — смутилась та и выскользнула на улицу.

«Нормально все», — отлегло от сердца.

Автоматически поискал то место, куда смотрела девчонка — и завис сам.

На среднего размера полотне — высотой мне в руку, шириной чуть больше локтя — был изображен скромный сельский сюжет. Нагретое солнцем дерево старого дома — покосившегося от времени; проходящая мимо дорога — грунтовка, разъехавшаяся от недавних дождей, но подсушенная полуденным солнцем. Накрененные заборы вдоль дороги, собранные из мелких досочек, за которыми разрослась трава. И странное ощущение одиночества — будто все ушли. Шелест травы, звук ветра, но твердая уверенность — не залает собака, не скрипнет калитка покинутого двора. От картины и ждать такого глупо — но понимание, что так и будет, что так и есть. И даже пройди все село насквозь по скверной дороге — не увидишь никого. Хоть обзаглядывайся в мутные окна домов, хоть кричи криком…

— Тан?

— А? — Очнулся я.

— Ты минут пять стоишь.

— Сколько это стоит? — Обратился я к продавцу.

— Не продается, — с легким сожалением повел он рукой. — Но вы можете взять на память другие полотна. Я дам хорошую скидку.

— Не надо других. Нужна именно эта.

— Увы. Не могу продать.

Рядом выразительно откашлялся Ноэль.

— Может быть, есть какой-то вариант? — Уточнил он.

— Не продается, — печально ответил старик.

Выразительно чихнул кот.

— Это наша гордость. Многие смотрят, — подошел старик к полотну. — Многие берут что-нибудь другое. — Снял он рамку со стены и переложил на витрину, за стеклом которой лежали мелкие эмальки с видами города.

Ловко снял раму, внимательно огладил картину, словно пытаясь ее запомнить. Затем отработанным движением скатал и уложил в тубус.

— Продать не могу. Могу подарить. — Смотрел он в это время на кота.

— Спасибо. — Не стал я отказываться. — Может быть, ответный подарок деньгами?.. — Протянул я стопки, отложенные для мужиков.

Им потом отдам из своих.

— Ни в коем случае, — поднял тот руку. — Подождите, я выпишу вам документ на владение. — Взялся он за квитанции, с некоторым трудом выдвинув ящик.

— Не тяжело вам одному в лавке? — Поинтересовался Ноэль.

— Обычно за прилавком внуки. Но вчера и сегодня нет туристов, пусть отдыхают. — Осторожно выписывал он буква за буквой.

Но все равно слова, оставляемые на бумаге, складывались неровно — рука изрядно дрожала.

— Владейте, — передвинул он бумагу через прилавок. — Но не вздумайте никому продавать. Ее велено только дарить. — Напутствовал он строго.

— Уважаемый. — Замялся я перед квитанцией и тубусом. — Разрешите все же вас отблагодарить. Не в качестве платы! — Тут же отметил, заметив хмурый взгляд.

— У меня все есть.

— Не все, — осторожно отметил я. — Можно вашу руку? Я не желаю вреда.

Тот смотрел настороженно, но руку все-таки протянул.

Я положил ее на свою ладонь, накрыл второй ладонью сверху.

— Не отдергивайте. Все будет хорошо, — смотрел я ему в глаза.

Мертвая энергетика убивает плоть. Но умирающая плоть с годами все меньше создает здоровой энергетики — плотной, обращаемой по организму с нужной скоростью. А это, соответственно, давит на тело и разум.

Увядание — процесс взаимопроникающий. Начинает ломаться одно, выводит из строя другое — и весь человек идет в разнос.

Есть способ немного помочь. Это не добавит лет жизни — энергетика не исцеляет плоть. Это даст лучшее качество жизни.

Специально сформированная энергетика волнами прошла из меня через ладони в чужое тело.

Старичок вздохнул, пошатнувшись, хотел убрать ладонь — но я не дал, удерживая надежно, пока вихрь моей энергии не снес плесневелую накипь энергии старческой, ржавчиной въевшейся его тело. Какое-то время энерготехника будет молодой и бурной рекой очищать заросшее тиной озеро, пробуждая, активируя, дополняя и не давая заболотиться вновь. Но а дальше — скорее всего, тело все равно сдастся. У меня нет рецепта бессмертия.

Тут, на Земле, такой техники не знают — придется «изобрести» самому после завершения обучения. Этим и планирую зарабатывать — в том числе.

— Как вы? — Для порядка спросил, уже видя, что все прошло хорошо.

Руки не тряслись — их старик и оглядывал с удивлением, прислушиваясь одновременно к себе.

— Это что?..

— Подарок. — Улыбнулся я и прибрал тубус. — Хорошего дня. — Направился я на выход, не собираясь тратить время на разъяснения.

Но был у происходящего еще один свидетель, и Ноэль не замедлил повторить вопрос старика:

— Это что было?..

— Лечебная техника. Будет очень бодрым старичком довольно долго. — С довольным видом держал я тубус.

Вот и подарок старосте нашелся. Себе не оставлю — долго стоять и смотреть не выдержу.

Но заходить и смотреть — изредка, когда доведется — почему нет?..

— Никогда о таком не слышал.

— Биоэнергетика Империи — передовая в мире! — С важным видом заявил я. — Но на самом деле, тут спецразработки. — Добавил на всякий случай. — Так что не распространяйся, будь другом?..

— Тан. — Остановил он меня, заступив дорогу. — Мне нужна твоя помощь.

— Какая? — Будучи в хорошем настроении, смотрел я на него.

— Отец…

— Меня к нему даже не допустят, — как маленькому, сообщил я, сообразив, о чем он. — Особенно с подозрительными техниками.

— Ты не понимаешь.

— Еще как понимаю. Первое лицо государства, особо охраняемое. А тут — иностранный гражданин. Сначала вот этого дедушку дернут и будут проверять всеми приборами, — обернувшись, указал я взглядом на лавку. — Потом меня. И проверку я не пройду.

— Почему? Ты же жизнь ему спас!

— Потому что я сегодня улетаю, Ноэль.

— Погоди, давай присядем. — Отвел он меня к чайному столику и усадил на свое место, сам занял мое.

Потом заметил это и переставил чашки. Тут же отпил из своей.

— Отец сильно сдал в последние дни…

— Сочувствую.

— Он похоронил двух сыновей. — Зыркнул Ноэль, и я больше не решился перебивать. — Второй наследник и четвертый наследник… Бывший четвертый наследник. Отец сидит в ставке, отдает приказы, заслушивает доклады. А доверенные люди одних визирей уже сидят во дворце первого наследника, целуя ему ноги и клянясь в верности… Люди других — делают то же самое во дворце бывшего третьего наследника, сейчас второго. Выбор отца еще не сделан, ставки крайне высоки.

— Жаль, что у тебя нет дворца.

— Тан, не смешно. Я не учился государственному управлению, меня даже не рассматривают. Все, что мне дозволено — этот лимузин и конвоиры в двух полицейских машинах.

— Конвой, ты хотел сказать?

— Что делает король, взойдя на трон Савата? — С тоской глянул он на меня. — Рубит голову другим наследникам. Умрет отец — умру и я.

— Без головы тебе не пойдет, — скептически оценил я его хмурый вид. — Поехали в Империю? Ты уже вызнал имена почти всех девчонок — пора, наконец, этим воспользоваться.

— Я понимаю, что ты не хочешь лезть в политику.

— Очень не хочу.

— Но первый и второй наследники — это не лучшее, что может ждать нашу страну. Третий — гораздо лучше. Гораздо!

— Если он лучше, то голову тебе смахнет еще быстрее.

— Он от одной со мной матери. И он знает, что я тот еще балбес, — хмыкнул Ноэль. — Не станет.

— Возможно, король выберет именно его?..

— Этого мало. Отец должен его поддержать — бодрый и полный сил. Должен вести его, когда ему будут присягать и передавать дела. Тогда никакая сволочь не сможет переиграть это решение.

— На моей яхте найдется место и для твоего брата.

— Тан. Именем Ордена Гаечного Ключа, я призываю к помощи! — Достал он свой никелированный ключ на десять и предъявил мне с лицом упрямым и готовым идти до конца.

Да блин…

Глава 16

Королевский котенок знал, что от девушек человеческого вида можно ожидать трех реакций: безудержного умиления, глажки мягкой шерстки и угощения вкусностями.

Потому на Эффу он смотрел с определенным любопытством, ожидая, с чего именно начнет этот новый для него человек в строгом мундире, со стопкой отпечатанных листов в руках. Кот принюхался — листы были явно несъедобны, но он уже дважды сегодня обедал и был согласен просто на восхищение и глажку.

— Это что?.. — Прищурившись на добродушную мордочку кота, уточнила Эффа.

— Ну, по документам это гравилет… — Покосился я на бумаги в ее руках.

В отличие от четвертого принца, я сначала отвел полковника Сойер к контейнеру с «Рансатом» — выслушал причитания о чрезмерной аляповатости, но, в итоге, удостоился скупой похвалы. И уже потом повел знакомиться с котом.

Котенок, досадуя на несообразительность Эффы, завалился на бок, подсказывая немедленно себя гладить.

— Что это, Тан?.. Какой зоопарк ты ограбил? Скольких людей он загрыз?..

— Это Ноэль.

Эффа с секундной задержкой вскинулась и посмотрела на меня с подозрением.

— Ты превратил шестого принца в тигра и похитил⁈

— Нет. — Печально отметил я падение собственной репутации среди полковников. — Просто назван в его честь. К слову, Ноэль не шестой принц, а уже четвертый.

Котенок, теряя терпение, принялся стегать пол хвостом.

— Что у вас там, вообще, произошло? — Проклюнулось из опаски ее обычное любопытство.

Я набрал было воздуха в легкие, но ограничился коротким:

— Долгая история.

— Знаю я одно место, где все долгие истории становятся короткими…

— Не, в СИЗО я не поеду. — Присел я рядом с раздраженным котом и принялся его успокаивать.

Рядом с Ноэлем еще и спортивная сумка моя лежала, которая атаку его задних лап не переживет, случись ему в нее вцепиться от плохого настроения.

— Ты знаешь, про что я.

— А ты еще громче покричи, — украдкой смотрел я по сторонам.

Несмотря на прибытие домой, людей вокруг не стало меньше. Наоборот — значительно прибавилось.

Была тому веская причина — я продлил аренду «Радости-5», и как-то так вышло, что смотр дипломных работ перед защитой пройдет именно на борту яхты.

Это было гораздо лучше, чем возить «Сагиру» на эвакуаторе в университет и обратно — мастер и Сагго до последнего не сообщали, что сняли салон и не успевают его смонтировать на место.

Да и потом — если завершить аренду, то придется съезжать в другую мастерскую, а переезд по масштабам беды традиционно на втором месте после пожара — обязательно что-то потеряется или сломают.

Короткие переговоры Сагго с преподавателями и сокурсниками завершились безусловным успехом — вместо выставки в давным-давно неремонтированных коридорах факультета им предлагался огромный зал трюма, отдельные каюты и бесплатная еда от шеф-поваров (совсем недавно — королевских). Поваров я тоже продлил — не голодать же.

Государству я и так наэкономил под сотню миллионов в деле с «Рансатом», так что платил со спокойной совестью.

В общем, студенты прибывали — зачастую не одни, а с группами поддержки, заселялись, столбили места в трюме, отлавливали мастера и просили помочь с правильным освещением. Мастер отпинывался как мог, но ему предлагали водку, и он побежал ко мне, опасаясь, что не устоит. Пришлось идти к капитану Асгальту и просить распахнуть заслонки трюма на полную — а яхту держать по ветру, что, впрочем, несложно было автоматизировать. Получился гигантский проем в солнечный день с видом на парк, удовлетворивший всех. У границы проема были развешаны крупные объявления, что всех спрыгнувших вниз кормить больше не будут. Пока ни одного инцидента. Хотя и прибыли мы относительно недавно — прошлой ночью, а новые постояльцы начали собираться с обеда. Но, думаю, обойдется и дальше.

— Ладно. Продолжим разговор на гравилете. — Направилась Эффа к служебному «Дашеру».

Котенок смотрел ей вслед с осуждением и явно не рекомендовал мне идти следом. Мол, никакого толку — ни еды, ни ласки.

— Что поделать — служба, — пожал я плечами. — Если все получится, то поместье станет чуть ближе. — Шепнул я ему.

Поднялся, закинул сумку на плечо и направился вслед за полковником. А как поднялся по трапу, попросил Эффу чуть подождать с его закрытием.

Потому как котенок решил, что одного меня оставлять точно нельзя — и через пару секунд устроился сначала в ногах, где ему не понравилось соседство с угловатой сумкой, от которой он перебрался на пустующий диванчик второго ряда.

— Он теперь всегда с тобой будет?..

— Поехали на вокзал, — не стал я отвечать прямо.

В голосе моем было изрядно грусти — но котенок требовал простора, который дать я ему пока не могу.

Пока летели, пересел к Ноэлю. Позволил ему положить морду на коленки, принялся чесать за ушком — и мурчание заставило вздрогнуть непривычную к такому Эффу.

Задержал ладонь на холке — а там при помощи нехитрой манипуляции с энергетикой перевел его бодрствование в сон. Потом «стопнул» — надежно, надолго.

В сердце поселилось ощущение вины — но Империя не Сават, тут при виде королевского кота не делают подарки, а кричат и зовут полицию.

— Ты понимаешь, что теперь тебе умирать нельзя? — Серьезно спросила Эффа, когда я вновь сел рядом.

— Это ты к чему?

— Пройдет время, тигр очнется. Будет метаться, искать еду. Не сможет выйти.

— А говорят, пилоты суеверные.

— Мы не суеверные, мы верим в приметы.

— Вот и не кличь беду, пожалуйста, — удержал я себя в рамках, хотя хотелось высказаться.

Может, действительно кота оставить где-то на Земле?.. Не то чтобы я собрался помирать, но… Договор с зоопарком?..

Вздор, все нормально у меня будет. И поместье куплю, и кота туда заселю, чтобы птиц гонял — и всяких генеральш от ворот.

— Извини. — Отозвалась полковник. — Я не хотела.

— Замяли. — Вернул я самообладание. — Ты эту пачку бумаг всегда с собой таскаешь? — Обратил я внимание на бумаги, перекочевавшие с рук Эффы на ее коленки.

Как приехала с ними, так и забрала.

— Там документы на гравилет… На два гравилета, — поправилась она.

— Эти четыре листочка с печатями я уже видел, ты показывала. А дальше там что?..

— Да, бюрократия. — Словно от мелочи, отмахнулась Эффа. — Надо тебе подписать.

— Так давай сейчас и займусь. — Протянул я руку и забрал стопку быстрее, чем сверху ее прихлопнула ладонь полковника, метнувшаяся от джойстика.

— Может, потом?..

— Если потом, то зачем было приносить?

— Раньше ты на меня не злился. Ну, пока я не ляпнула, — покосилась Эффа с опаской.

— Да я и сейчас не злюсь. — Хорошее настроение чуть поубавилось разве что.

— Но эти бумаги делала не я! — С волнением смотрела мисс Сойер, как я убираю сверху таможенные декларации. — Просто, ты же понимаешь, что короли не врут?..

— Еще как врут.

— Это политически неверное убеждение! — Строго отметила полковник, но потом смягчилась. — В общем, к нам тут пришло благодарственное письмо от Его Величество его Императорскому Величеству, где был упомянут генерал-лейтенант Савой…

— А-ага… — Посмотрел я на первый лист сверху. — Кажется, начинаю понимать. «Приказ о присвоении очередного звания», — прочитал я заголовок. — «Лейтенант Тан Савой, действуя в сложной военно-политической обстановке, взял на себя командование и прорвал блокаду над дворцом Ас-Сават, чем способствовал разгрому бандитской клики. За оказанное мужество и инициативу досрочно переводится в капитаны». Лист второй: «Капитан Тан Савой, руководя ДШК „Буревестник“ под огнем противника, уничтожил три артиллерийские установки „Даграм“ и две установки ПВО „Сатган“ с приданными командами обеспечения и наведения. За выполнение боевой задачи досрочно переводится в майоры». Там, скорее, Асгальт виртуозил… Ладно, что тут у нас дальше… «Майор Тан Савой организовал оборону неба над дворцом Ас-Сават и радиоигрой вынудил группы бандитов к бегству с захваченной территории, чем обеспечил перелом в боевых действиях. За образцовое выполнение воинского долга досрочно переводится в подполковники». Тебе не скучно там?.. Могу молча читать.

— Нет. Но у меня множество вопросов по каждому документу.

— Ответ будет один — так получилось, — пожал я плечами. — Читаем дальше. «Подполковник Тан Савой, исполняя основные положения „Соглашения о дружбе“, заключенные между Империей и королевством Сават, обеспечил эвакуацию пятидесяти двух граждан королевства Сават с территории, подвергшейся бандитскому нападению. За что досрочно переводится в полковники». Суховато, словно и не рады спасению, а ведь там был король…

— Расскажешь?..

— Так получилось, Эффа. Так получилось. О, а вот и король! «Полковник Тан Савой, рискуя жизнью, лично обеспечил эвакуацию Его Величества Короля Савата из-под огня неустановленных лиц в безопасное место, чем прямо и безусловно сохранил жизнь первого лица дружественного государства. За совершенный подвиг досрочно переводится в генерал-майоры общевойскового корпуса южного военного округа имперских сил». Лучше бы на восток, там спокойнее.

— Но мне интересно! Ну Тан!

— Как вы разговариваете со старшим по званию, полковник⁈

— Виновата, сэр!

— Вот то-то же. «Генерал-майор Тан Савой, проявив гражданскую сознательность, передал остров Сатри (он же — Индерс, прим.), пожалованный ему Его Величеством Королем Савата, в вечное правление Империи, за что досрочно удостаивается звания генерал-лейтенанта». Эффа, у меня сперли остров! — Возмутился я.

— Гражданам империи запрещено иметь личный домен.

— Тихо там, — взялся я за телефон и принялся искать, где этот остров там находится. — Двести квадратных километров, Эффа! Почти на экваторе!

— Дай глянуть, — покосилась она на экран. — А, этот архипелаг еще лет двести будет фонить. Там же у Харритов опорная база была — вон на том крупном острове, втором по величине. Ее в первые дни накрыли.

— Отдали, что не жалко?.. — Вздохнул я.

— Типа того. Так что не расстраивайся.

— А дворянам можно личный домен?

— Не-а. За это гражданская война еще лет сто назад была. Говорю же — никому нельзя.

— Переживу, в общем. Так, что у нас дальше? Наградные листы — две медали за мужество, «Отвага и честь» четвертой степени, «Верный клинок» второй степени. Одна до полного кавалера осталась, надо же. — Листал я бумаги. — Орден «Пламенного сердца». Медаль «Почетный гражданин Империи». Сколько повышений, столько и наград. — Посчитал я листки. — Одно смущает, тут в стопке еще столько же листочков осталось…

— Была бы моя воля, я бы принесла только эти.

— Да я уж догадываюсь, что там дальше. Итак… — Убрал я «приятную» стопку в сторону. — «Приказ номер двести сорок семь дробь один. Генерал-лейтенанта Тана Савоя, признанного виновным в пиратском захвате гражданского корабля „Радость-5“, разжаловать в генерал-майоры…» Ну, что было, то было… «Приказ двести сорок семь дробь два. Генерал-майора Тана Савоя, признанного виновным в незаконном вывозе таллиума с территории Империи, с учетом смягчающих обстоятельств, связанных с полным возвратом вывезенного, разжаловать в полковники, таллиум изъять…» Снова убытки. Дальше у нас что? Верно: «двести сорок семь дробь три. Полковника Тана Савоя, признанного виновным в действиях, создавших обстоятельства неоправданного риска для граждан Империи, разжаловать в подполковники». Можно ведь через звание? Или вообще в рядовые?..

— Тогда наград тоже придется лишить.

— А, они остаются. — Хмыкнул я. — Какая щедрость. Итак, двести сорок семь дробь четыре. «За неоднократные нарушения Устава». Я еще и матом ругаюсь, про это тоже можно было… А из капитанов в лейтенанты как меня разжаловали?.. — Листнул я очередную бумагу. — «Превышение должностных полномочий, способное повлечь особо тяжкие последствия…» Ну и правда, куда ты, капитан, полез? Страну спасать, ишь чего задумал. — И в самом деле стал я заводиться.

Верните остров!!!

— Тан, ну не могли тебя оставить генерал-лейтенантом. Как повысили, так и вернули обратно.

— Ладно, — выдохнул я. — И действительно, чего это я. Есть же дневной лимит на подвиги. Спасибо, что не обратно в младшие лейтенанты… Кстати, как я в лейтенанты-то попал? — Собрался я листать стопку снова — видимо, где-то пропустил.

— Это в конце лежит. За образцовое выполнение ответственного поручения за рубежом.

— За «Рансат», понятно. То есть, за спасение короля — ничего.

— Тан, страна чужая! Надо спасать свою!

— Учту. — Посмотрел в самый конец — и действительно, есть приказ.

Только еще один листик зацепился перед ним.

— «Засекретить личное дело Тана Савоя». — Выхватил я сходу строчку ближе к концу документа. — То есть, самый стремительный карьерный взлет, он же — падение, останется в тайне.

— Ага. Повыше там прочти.

— «Изъятый таллиум вернуть на ответственное хранение». Ну, сильнее я их за это любить не стану. Это ведь на срок до завершения миссии?

— Потом что-нибудь придумаем, — отмахнулась Эффа. — Тем более, у тебя еще есть.

— У меня много чего есть. Например, остров. Был.

— Тан, там даже рыбы нет!

— Нет рыбы, но нет и комаров со змеями, — ворчал я. — А радиация — пф.

— Гравилет потом назад не пустят. Фонить будет.

— Это аргумент. Но все равно жалко. Какие там льготы у почетных граждан Империи? — Снова взялся я за телефон.

— Бесплатный проезд в общественном транспорте, бесплатная парковка, бесплатные коммунальные услуги и без очереди к врачу можно проходить. — Опередила меня Эффа. — Я поинтересовалась.

— Ежемесячные выплаты?..

— Не-а.

— Грустно.

Ну ничего, я такое поместье отгрохаю, что они на коммунальных услугах мне остров назад отдадут. Кран вообще закрывать не стану, и лампочки по всему парку расставлю. О! Подогреваемая парковка!!! Нет, не так — у меня в поместье зимы вообще не будет. И не как у этой хабалки Лунк, которая в теплице живет. Я вам весь климат в стране изменю!!!

— За ордена и медали будет доплата около сотни тысяч в месяц.

Ладно, свет буду временами выключать.

— Приемлемо. Жаль, их носить нельзя будет.

— Почему? Ты же заслужил!

— Эффа, мне за них морду набьют, я даже из метро выйти не успею. — Взвесил я пачечку бумаг — вроде и немного, а вроде часть судьбы. — Раз вот это секретно, то я и слова сказать не смогу.

Молодой, с кучей серьезного железа на груди — если не обозначишься, кто ты есть и где служил, с тканью вырвут. Тут на этот счет шутить не любят.

— Да ладно, спасешь нашу страну, может, по телевизору даже покажут.

Хотел ляпнуть, что в Савате острова в таких случаях дают, но промолчал.

Все равно из Савата запасного аэродрома не получилось. Соглашался-то я помочь Ноэлю с лукавой мыслью, что с лояльным главой государства когда-нибудь смогу переехать на морское побережье, к дельфинам и безделью. Не сразу, разумеется — там еще лет пять будут утрясать недавние события — начиная от дележа богатств и титулов заговорщиков, завершая главным вопросом престолонаследия.

Но как Его Величество, почувствовавший себя намного лучше, сообщил всем, что собирается править и дальше, то я молча махнул рукой. Король и в этот раз будет тянуть до последнего. Никому ничего не обломится, никакого трансфера власти не будет.

Просто гражданская война откладывается — если, конечно, нынешние принцы не начнут сокращать количество родственников уже при жизни короля. Ну или кто-нибудь не состряпает нормальный заговор.

Разочаровываться в людях я не умею, так как изначально много хорошего о них не думаю.

А в бытовом плане — король отличный мужик, не жадный. Это Ноэль обтекал, осознавая, что ничего не добился. Мне же кое-что капнуло на счет — на поместье не хватит, но можно выкупить однушку, в которой живу. Или не выкупать, а взять что-то другое — надо думать.

— Еще чем полезным вы тут занимались? — Поправив стопку бумаг по краю, спросил я.

Из семи дней, выделенных на операцию, было целиком потрачено четыре — и шел к концу пятый.

— Это они занимались. А я — работала. Сегодня ночью у тебя гонка с вон Лаби и его дружками. Как гонка закончится, будет утечка из «супер-випа» про твое приобретение. Там-то станет ясно, куда пропал хозяин «Сагиры».

— На «Рансате» сегодня летать нельзя.

— Почему?..

— Слишком крутая техника. — Покачал я головой. — Надо что-то другое, быстрое, но обычное.

— А зачем ты вообще тогда ездил за «Рансатом»?..

— «Рансат» будет обкатываться в ночном небе после гонки, вот про это и делай вброс. Мол, так и так — пользуясь бардаком в стране, успел ухватить.

— Тан, у меня заготовки сообщений уже готовы.

— Значит, озаботься новыми. «Рансат» не получится сдерживать, он просто уделает всех как стоячих. «Спектр» не станет с ним гоняться.

— А после гонки — станет?.. — Задумалась Эффа.

— Разумеется. Это же так заманчиво — первым посостязаться с мифическим гравилетом и победить. В сообщениях обязательно делай акцент на обкатку и непривычное управление. Таким как «Спектр» не обязательно выигрывать честно, ему важнее отыграться.

— Просто пусть вылезет. Никакой гонки не будет, его сразу приземлят.

— Да мне без разницы, — пожал плечами.

— Ладно. Сообщения переделаем, — кивнула полковник. — Фокус на «Рансат», техника редкая, всем будет интересно. Особенно — золотой. Гонку с аристократами захватим краешком скриншота, словно ненамеренно.

— Как они согласились-то?.. — Полюбопытствовал я.

— А, дело техники, — фыркнула Эффа. — Знаешь, кто спер мою «Искру» с парковки страховой?

— Ну?

— Да люди мистера Хайни и сперли. Они ловушку взяли откуда-то с жутко-секретного военного склада, если бы дошло до расследования — то по видеозаписи и следам на обтекателе это бы выяснили на раз-два. Военная прокуратура такие дела любит, а среди них — бывших летчиков почти нет.

— «Почти»?

— Не такого уровня, чтобы замять хищение, — поморщилась полковник. — В общем, они украли и уничтожили мою «Искру», — стало нейтрально-равнодушным ее лицо.

— Соболезную.

— Зато сохранили видео с гонки. Им понравилось, — чуть кривовато улыбнулась Эффа. — Нарушили указания и сохранили. Вот фрагмент этого видео я и отправила вон Лаби.

— Дай угадаю — где он пытался нас убить?

— За пару секунд до этого. Иначе пойдет плакаться юристам, что денежки вымогаем. — Снова появилась нормальная улыбка на ее лице. — А так — просто фрагмент! И никаких требований!

— А гонка?..

— Да, пустяки. Ставка миллион с каждого, против тебя. Гонка по заброшке, случайная карта от «Оракула». Проиграешь хотя бы одному — забываем старые обиды и отдаем четыре миллиона. Выигрываешь — видео удаляем, и миллион с каждого из них.

— Там у двух побольше миллиона должно быть.

— Не придирайся, — отмахнулась Эффа. — Ну считают, что несправедливо — так мы форум спросим, кто прав. Что приятнее — деньги или макнуть врага в грязь лицом?

— Деньги.

— Неправильный ответ!

— Эффа, я еще не настолько зажрался.

— Не спорь со старшим по званию! Да, одна особенность.

— Ну?

— Они считают, что прошлую гонку выиграла я. Потому что пилотировала я. — Прикусила она губу. — Поэтому в этот раз за джойстиком будешь ты, а я останусь на земле. Да, тебе будет нелегко, но они не знают…

— Ну наконец-то! — С радостью выдохнул я, не став дослушивать.

— … что ты пилот сраный, хорош лыбиться!!!

Глава 17

Укачивает меня от эмоциональных волн Эффы. То въедливая сегодня, то фонит опаской, то вредная, то благородно-добрая, то грозится обидеться на пустом месте.

Хотел было отговориться важными делами в городе — у меня кот четыре дня без пригляда — но поймал себя на мысли, что с Эффой происходит что-то не то. Обычно ее оптимизм продавить сложновато, а если уж она задалась портить настроение, то делает это с удовольствием.

Озадачившись проснувшейся интуицией, взял мисс Сойер с собой на Аликс. Так-то хотел перенести туда только Ноэля и сумку — но специально вернулся за полковником.

— Рассказывай, — дав ей полминутки сориентироваться в знакомом уже ей пространстве корабля, занял я место пилота и развернул кресло к постели.

Большую часть постели занимал котенок с подложенными под голову подушками, но и Эффе присесть места хватило.

— В смысле — рассказывай? — Возмутилась она. — Это я тебя внимательно слушаю. Что у вас там в Савате случилось? — Глянула мисс Сойер с искренним интересом.

— Тут нет прослушки, а на тебе нет активных электронных приборов.

Телефон я попросил оставить в гравилете — иначе время собьется. Так-то оно синхронизируется потом, но этот повод показался ей достаточным — тем более что свой мобильный я тоже оставил на сидении.

— А ты это как-то видишь? — Задумалась полковник.

Я коротко кивнул.

— И микрофон в нашу первую встречу… И в больнице головой крутил… А я-то думала…

— Вылечишься — может быть, научат.

На старших курсах, наверное. Пока ничего такого на практике не проходили. Вообще внешнюю энергетику не определяли.

Может, оно и правильно — не те это знания, чтобы отдавать студентам младших курсов. Государство очень хочет знать о нашей жизни побольше, а тут мятежный студенческий дух с теориями заговоров… Ну, прослушивают — так как иначе?.. Не на самом простом факультете учимся. И вообще — жить надо так, чтобы не было стыдно перед куратором. Ну или шифроваться так, чтобы об остальной части жизни он не догадывался — тоже важный навык для карьеры.

— Ага, вылечусь. — Качнулось настроение мисс Сойер в другую сторону.

— Эффа, что с тобой происходит?

— В каком смысле?

— Начнем с того, что ты в отпуске, но в форме.

— Может, мне она идет, — улыбнулась она и горделиво выпрямилась.

— Или ты была на докладе. Получила бумаги… Отчитали за меня? — Внимательно следил я.

— Так, немного, — отмахнулась Эффа, поддерживая улыбку.

— Не отчитывали. — Сделал я вывод. — Показали такие же бумаги на тебя?.. Тоже нет.

— Слышь, чтец лиц, сказано тебе — отчитали. Еще и по столу кулаком били грозно.

— Эффа, у тебя к такой ерунде иммунитет. — Убежденно сказал я. — Даже когда тебя к медведям сослали, ты держалась.

— А сейчас что? Реву? — Буркнула она.

— Почти. — Чуть нагнулся я вперед. — Что случилось?

— Да мелочи, говорю же. Работаем как работали. — Все-таки погладила она котенка. — Надо же, все равно пушистый и теплый.

Недавно «стопнут», потом будет комнатной температуры. А шерстка останется и дальше мягкой — будет пыль собирать, придется ухаживать.

— Тебя никто не вызывал. — Подумав, озвучил я. — Ты сама пришла к Канцлеру, но тебя не пустили. Сунули бумаги — и все.

— Запишу тебя в шоу экстрасенсов. Будешь полстраны бесить, а не только меня. — Зыркнув на меня, продолжила она гладить Ноэля.

— Как так вышло, Эффа?.. — Забарабанил я пальцами по локтям. — Он же сам дал добро.

— Он перестраховывался. Теперь, видимо, не хочет выглядеть глупо. Поэтому отстранился. Отчеты не запрашивает, трубки не берет.

— Через три дня торжество. Может, просто некогда.

— Может быть.

— Эффа, я не умею читать мысли. Вываливай, а?..

— Да так… Друзья просто шепнули, что пока я тут бегаю, Канцлеру плотно сели на уши. И полковник Эффа больше не заслуживает прежнего доверия. Ведь именно полковник Эффа бездарным проведением операции допустила, что второй «Эсмер» ушел.

— Это ж не ты виновата.

— А кто? Генералы? — Криво улыбнулась она. — Теперь полковник Эффа пытается раздуть из своего провала — заговор.

— Мне казалось, Канцлер человек разумный.

— Он политик. Чем больше он поддерживает меня, тем больше портит отношения с другими. До торжеств два дня, никаких признаков беды нет — никаких перехватов, никакой подозрительной активности. Нет ничего. Но тут кое-кто узнает, что у полковника Эффы все еще доступ к системам контроля и выход на тревожную группу. — Чуть дернулся уголок ее губ. — Этот кое-кто идет к Канцлеру, и я больше не могу ему дозвониться.

— Доступы отняли?..

— Скажем так, теперь они по запросу. Не беспокойся, ночью схватим этого гада.

— Да я не беспокоюсь, — пожал плечами. — Тут система контроля настолько дырявая, что ее выключают все кому не лень.

— Это городская система такая. Но сверху дежурят три крейсера, и там с автоматикой все в порядке.

— Угу, помню-помню.

— Тот провал исправили. Так что придет время — за спину не бойся. — Подытожила Эффа, взъерошив шерстку Ноэлю и тут же с довольной улыбкой пригладив обратно.

— Крейсера тоже по запросу?

— Тан, все по запросу. Но это не имеет значения, потому что ночью все у тебя будет. Я не стану тобой рисковать.

— Погоди, смахну слезинку.

— Бесишь. Рассказывай про Сават.

— Ага, как только ты расскажешь до конца, что случилось.

— Да я же все сказала, — удивилась она.

— У тебя выражение лица характерное мелькнуло, радостное такое.

— Так я кота глажу. — Пожала Эффа плечами.

— Не-не. Как будто ты ловко придумала убедительное вранье, а я поверил. — Пощелкал я пальцами, пытаясь дать этому название. — Ты школу в детстве прогуливала?

— Это тут причем, Тан?

— Ну вот так тебя мама и ловила. — Удовлетворенно кивнул я.

— Тан, это я тут смотрю сериалы и проявляю гениальность. Тебе не идет, — дернула она левым уголком губ.

— Тебя никуда не пускают, не берут трубки, забрали доступы.

— Частично.

— Ты говоришь, что это сделали твои генералы-недоброжелатели.

— У тебя, что ли, врагов не было?..

— Так они тебя уже выперли в отставку, Эффа. — Усмехнулся я. — Они уже победили. Откуда бы им знать про доступы и миссию?..

— Ну, друзья тоже не у меня одной…

— И много летчиков в канцелярии Императора?..

— Тан, ты мне или веришь или нет? Я говорю тебе — все будет хорошо!

— Верю. А теперь скажи, что происходит на самом деле?

— Вот зачем ты мучаешь красивую и молодую женщину своими пустыми подозрениями?..

— Если выяснится, что я был прав — значит ли это, что ты не молодая и не красивая?..

— Да достал уже, — буркнула полковник Сойер и кинула в меня свернутым в шарик бумажным листком. — Ну, легче тебе после этого будет? Проще станет работать?..

С шариком пришлось повозиться — сминали его долго, зло, упорно. Найти краешек, приняться осторожно раскрывать, чтобы не оборвать нигде… Получился обычный лист бумаги — обычный, как в приказах. И текстура похожая.

Только на этот раз на листке присутствовал герб Империи, а сам текст был выполнен красивым наклонным шрифтом.

— «Поздравительная телеграмма Его Величеству Каэрну Первому, королю Савата»… — Зачитал я заголовок.

Тут же проверил низ листка — подписант и подпись отсутствовали. Но оно обычно выполняется от руки в знак искренности — телеграмму затем вручат главе посольства.

— Каэрн — это второй принц Савата.

— Да в курсе, — принялся я складывать листок обратно. — Их имена теперь нигде не пишут, но Ноэль просветил. Империя поддерживала заговорщиков?..

— Империя работает по многим направлениям внутри страны и за рубежом во благо своих граждан и собственных интересов.

— Могли бы памятку туристам выпустить. — Листочек обретал форму шарика под нажатием пальцев. — Мол, завтра дождик, плюс двадцать четыре и свержение монархии, лучше сидите дома…

— Никто не мог предположить, что вы туда полезете. Я догадывалась, но на «Радости-5» нет оружия.

— Было бы оружие, Ноэль был бы королем, — задумчиво пробормотал я.

— Что?

— А? Нет, это я так. Понятно, чего мне столько орденов с медалями нацепили…

А я еще удивился — могли бы просто «стремянкой званий» ограничиться.

— Заслуженно!

— Без медалей радость от спасения дружественного короля вышла бы неискренней. — Покачал я головой. — А так — отметили щедро. Ладно, не велика проблема.

— Если ты так говоришь…

— Не унывай. Короля Империя спасла? Спасла. Заговор разрушила? Разрушила. Я там еще отличился… Не догадываются саватцы ни о чем. Пока что.

«Сотовый телефон! Сломанный!» — Мелькнуло в памяти.

Эх, знать бы заранее… Впрочем, главное в политике — все отрицать.

— Вот такие дела, — вздохнула полковник Сойер. — Легче тебе стало?..

— Конечно. Приятно знать, что у тебя нет врагов, с которыми ты там пинаешься. Проблемы из-за меня. Ты просто благородно взяла всю вину на себя. Зря, кстати.

Нет у нее ни «особых друзей» — и это надо учитывать, чтобы лишнего не мечтать. Но — что важнее — нет и активных недоброжелателей, из-за которых придется каждый раз приглядывать за спиной, ожидая неприятных мелочей. Есть один, но мелочи — не его профиль.

Шарик, в который превратилась «телеграмма», стал даже меньше, чем был раньше.

— Ты не виноват. Никто не виноват. — Упрямо наклонила Эффа голову. — Не грузись.

— Да мне наоборот — радостно. Теперь с этим имперским праздником не надо заморачиваться, меня туда никто не пустит. — Нашел я и положительные моменты.

Как-то не горю желанием встречаться с мэтром или папой спасенной Хенни — да и с ней самой лучше бы разойтись сторонами.

— Почему? — Нахмурилась Эффа. — Ты все равно проходишь под приглашение.

— Посольские Савата там будут. А форма одежды должна быть парадной. «Лейтенанта» на моих погонах они не поймут, а «генерал-лейтенанта» не поймут уже свои.

— Приказы эти дурацкие, — зло посмотрела она на стопку бумаг справа от себя. — Могли бы и раскрутить как героя для ТВ.

— Не, у нас Сават не любят.

Так уж вышло, что в мире никто никого не любит. А кто любил соседа — уже давно с ним объединился или был поглощен.

— Да плевать на Сават, главное — что ты наш! Ну и плевать на заговор! Герои нужны всегда! — С жаром произнесла она. — По детским домам бы поездил, по госпиталям — стране была бы польза!

— Эффа, мне кажется, ты не совсем верно оцениваешь ситуацию. — Пришло и мое время ее немного расстроить.

— Ну? — Хмурилась она.

— Эти качели с приказами — они немного про другое.

— Ты своих котов так же за хвост тянешь?..

— Кто-то наверху очень многое с этим заговором потерял. Денег, влияния, возможно — людей. И он страшно зол, Эффа. Дело не в каком-то неудовольствии, которое мы уже пережили. То, что он оставил тебе хоть какой-то доступ, а мне — свободу, означает, что твое расследование для него все еще очень важно. Он в тебя верит, Эффа, поэтому сдерживается.

— Ты накручиваешь.

— По счастью, если мы справимся, то тебя повысят, а о мне забудут. — Устроился я в кресле. — Результат важнее эмоций. А вот если нет…

— Саватцы не простят.

— Эффа, ты как маленькая, — поморщился я. — У них в новостях про Империю ни слова. Короля спас Ноэль. Да и то — крутили так пару дней, потом король сам себя спас. Представь себе… В общем, это я к чему — если случится со мной пакость, не переживай. Я вывернусь.

Хотя настолько оптимистично настроенным я не был. Но хотя бы буду знать, за что и откуда прилетит на этот раз.

А если бы не вывел мисс Сойер на откровенность — до конца бы и не догадывался. Мудрит она, хоть и из лучших побуждений.

Все еще видит во мне младшего подчиненного, который должен быть бодр и весел перед боем — без груза на душе?.. Надо будет как-нибудь с ней об этом поговорить — сейчас, наверное, не стоит, слишком много эмоций вытащили на поверхность.

— Уверена, мы справимся, и страна по достоинству оценит твой вклад.

— Эффа, я же говорил — Империя не моя страна. Мне ее любовь и забота не нужны.

Почему-то девушка расстроилась еще сильнее. А потом и вовсе уронила лицо в ладони.

— Эффа, ты чего?.. — Растерялся я.

— А, может, я хочу, чтобы ты полюбил страну…

— Сначала староста, потом страна, — деланно поворчал я. — Ну и аппетиты у вас.

— Ты ведь просто уйдешь.

— Хочешь, напоследок нападу на тебя и вылечу ногу? — Стало даже неловко от таких переживаний.

— Нападешь? — Подняла Эффа чуть покрасневшие глаза. — Привяжешь руки к изголовью кровати, разорвешь на мне одежду?..

— Не, просто по затылку врежу и вылечу.

— Тогда неинтересно. — Шмыгнула она, успокаиваясь и убирая руки на колени.

— О, я же сувениры купил! Тебе — тоже. — Испытывая неловкость от тяжелых разговоров, с напускной радостью произнес я.

— Что значит — тоже? Сначала — командиру, а потом уже всяким своим девкам!

— В первую очередь — командиру, — успокоил я ее. — А ну кинь мне сумку, под кроватью лежит.

— Ага. — Передвинула она ее по полу ко мне.

— Вот. Специально для тебя зашел в магазин. — Расстегнул я замок и с видом триумфатора достал шикарно запакованную стопку с дисками. — Твоя любимая Рисса Сарита в новом сериале «Тайны изумрудной шкатулки». Наши лицензию еще полгода не купят, эксклюзив!

Отчего-то взгляд Эффы прищурился и стал полон злобы.

— Да ладно, пошутить уже нельзя. — С невозмутимым видом вернул я диски обратно и достал кое-что другое. — Вот! Пистолет визиря из свиты короля! — Продемонстрировал я ей успешно пересекшую две границы находку. — Позолоченные «щечки», гравировка и инкрустация ствольной коробки, калибр девять на девятнадцать миллиметров. — Пожалуй что, эту находку Асгальт отдавал с явной неохотой.

Такой пистолет среди «потеряшек» был всего один — все остальное было неплохое, но вполне рядовое оружие. А это — парадное, и человек, им владевший, имел право находиться вооруженным рядом с королем. Что и демонстрировал наверняка — судя по роскоши, которая рабочему инструменту не нужна. Себе его я забирал из жадности, надо признать честно — так как решил, что огнестрельное оружие мне не нужно. Слишком много от него шума.

— Ух ты! Дай-дай!

— Владей. — Передал я, держа за ствол. — Только там патронов не хватает, визирь отстреливался от заговорщиков.

— Крутоте-ень! — Во все глаза смотрела Эффа на пистолет. — А какой визирь?..

— Особенный. — Веско ответил я.

Только особенный визирь способен потерять боевое оружие. Я бы сказал даже — одаренный. Альтернативно.

— Шика-арно, — щелкала она предохранителем, и я на всякий случай укрепил тело. — Спасибо-спасибо-спасибо!

Было тесновато, чтобы броситься мне на грудь, поэтому тисканию подвергся «стопнутый» кот.

— Знал, что тебе понравится. — Кивнул я.

— А сериал ты кому взял? — Полюбопытствовала Эффа.

— Себе. Оказывается, я крайне мало знаю о Савате. Буду самообразовываться.

— Дашь потом посмотреть?..

— Не, ты пистолет выбрала.

— Ну-у… А еще кому что купил? — Переключилась мисс Сойер.

— Старосте. Картину.

— Показывай!

Я прибавил освещения, достал рулон и развернул.

— Не, она грустная какая-то. — Цокнула она. — Сериал ей подари.

— Думаешь?..

— Точно говорю. От нее выпить хочется, а еще три дня нельзя.

Ладно, тогда картину себе. И, с удовлетворением свернув ее обратно в тубус, положил обратно.

Просто вешать никуда не буду. Так — изредка смотреть. Или просто буду знать, что в мире есть одиночество, которое можно спрятать в сумку.

Вот бы найти такую для моего, что рвет сердце.

— Так. Эффа, — хлопнул я в ладоши. — День не закончен.

— Ага. Еще успею зарегистрировать, — не отпускала она пистолет из рук.

— Гравилет, Эффа. Простой, но быстрый. Нам нужен гравилет до гонки. — Повторил я, завладев ее вниманием.

— Есть гравилет. — Кивнула она. — Хороший, быстрый.

— Отлично.

— Но, Тан. Это мой новый гравилет, — смотрело на меня дуло позолоченного пистолета. — И если на нем появится хоть царапина…

— То-о?.. — Поднял я брови, предлагая продолжить.

— То я сама привяжу тебя к постели и за себя не отвечаю.

— Я буду крайне осторожен.

— Ну смотри мне, я весь кузов потом внимательно проверю, — буркнула Эффа.

— Пылинки не будет.

— Договор?

— Ага.

— Тогда поехали смотреть гравилет! — Вскинулась она радостно. — Только ты не пугайся особенно.

— Да каких я только гравилетов не видел. — Отмахнулся я в тот момент лениво.

И пребывал в таком спокойствии ровно до прибытия в гаражный бокс где-то на окраине города.

Эффа открыла замок на рольставнях, потянула их вверх, активируя автоматику, сытой ящерицей принявшейся поглощать секции ворот сверху.

Сама же полковник юркнула куда-то вбок и включила свет.

— Тада-ам! — С торжеством показала она вглубь гаража. — «Сверхновая»! Всего два года, чуть-чуть б/у. Легкий ремонт — и будет конфетка, — аж облизнулась она, глядя на гоночный гравилет.

Смятый фюзеляж, расцарапанный вхлам, с потрескавшимся обзорным окном, даже стойки стоят косо — словно прекрасную новую игрушку отдали на неделю в детский садик, а там с ней сотворили такое, что сердцу тоскливо. Да тут вкраплений от асфальта в краске больше, чем родного жемчужного цвета!..

Но — если по механике все целое, то и в правду быстрая. Четвертое место в мировом чемпионате — да и то я бы сказал, что по вине пилота. Простая — проще некуда, если есть миллионов сорок-пятьдесят. Ценник наравне со «Спектром-7», но в таком состоянии, конечно, м-да… Миллионов двадцать пять?.. Да какие двадцать пять — тут живого места нет! Пятнадцать миллионов потолок — плюс пять за то, что все закрылки и обтекатели поменяли на новые.

— И смотри мне, — шепнули мне в ухо. — Чтобы ни одной царапины…

Глава 18

Камешек, поддетый ногой, прокатился по пыльному настилу крыши и исчез за проломленным парапетом. Прислушался — будет ли звук падения с пятнадцатого этажа? Но раздражающий звук стереосистемы с соседнего здания все перекрыл. Посмотрел в ту сторону исподлобья — люди словно не гоняться прилетели, а на вечеринку. Летний вид — светлые брюки, шорты, футболки и рубашки с короткими рукавами, громкая музыка. Не хватало только мангала и женских визгов — тесная мужская компания.

Местом встречи с вон Лаби и его дружками был выбран участок средневысотной застройки на границе брошенного городского квартала. Здесь не фонило радиацией, да и застройка плюс-минус уцелела — разве что щерилась слепыми окнами на клонившееся к закату солнце. Но к домам долетала зараженная пыль, а сам квартал был естественным барьером на ее пути — не пускал дальше в город, но и сам изрядно собирал ее у своего подножия и в брошенных квартирах. Раз в месяц тут проводили дезактивацию — собирали все накопленное в мешки и отвозили в отстойник. В целом, стоять и дышать было безопасно.

Ну а ровные и крепкие крыши каменных домов полюбились пилотам гравилетов — вид на юго-восток города отсюда получался трагически-манящим, завораживающим. Да, с высоты полета все видно еще лучше, но если хочется выбраться на воздух и подойти к кромке — послушать завывание ветра и жутковатые звуки безлюдного квартала, изредка прорезающие тишину, то место удобное.

Четыре гравилета соперников заняли одну из крыш — целиком, не оставив свободного пятачка для «Сверхновой», хотя места при аккуратной парковке хватило бы и семерым. Я только плечами пожал и остановился на вершине соседнего здания.

Эффы со мной не было — и условия такие, и дел у нее полно. Мы и в гаражном боксе не сильно-то и задержались — я забрал «Сверхновую» и улетел домой, а Эффа на «Дашере» отправилась мастерить сообщения для закрытого форума.

Правда, предварительно я все-таки отыгрался за ее шутку — отданным ключом прямо на ее глазах нанес еще одну царапину на горемычный корпус, и пока мисс Сойер набирала дыхание от такой наглости, зафиксировал ее руками (одна на правую руку, где пистолет, вторая — на поясницу, чтобы не отклонилась, отшаг вбок, чтобы не получить коленкой между ног) и поцеловал.

Был бы самодовольным, сказал бы, что у Эффы стали ватными ноги, а щечки заалели от смущения — но, будучи реалистом, скорее всего полковник придумывала какое-то новое злодейство.

А угрозы про диван и связанные руки я на раз-два читаю — по-любому привяжет и заставит смотреть свои сериалы, пока не признаю, что они гениальны.

В общем, реакции от нее дожидаться не стал — взлетел по трапу и осторожно прокрался на «Сверхновой» мимо Эффы. Благо, та продолжала стоять на месте.

До дома заскочил в супермаркет — дарить старосте просто упаковку с дисками показалось делом ненадежным. Вон, с Эффой только резервный вариант с оружием и спас. А если староста не смотрит такое?.. Как человек вежливый, она, конечно, порадуется — но в следующий раз, когда попрошу об услуге, у нее может оказаться очень много дел…

Походил по рядам и к кассе подошел с хорошим вином, коробкой конфет и цветами — стандартный набор, чтобы оставить в пакете на кафедре перед экзаменом. Уж слишком плотно ассоциировалась девушка с университетом — потому так и вышло, наверное. Да и вариант все равно универсальный — а в дорогом пакете из плотной бумаги аккурат хватило места под диски. Отдельно взял Кэру колбасу — в качестве извинения за долгое отсутствие. Килограмм ее сунул в обычный пакет — но он на оформление вряд ли обратит внимание.

Консьерж меня узнала, кивнула приветственно — совсем я обжился…

Сначала выдал колбасу коту — и было за что. Квартира чистая, запахов нет, мебель не погрызенная, разве что в центре постели отпечаток от кота. В общем, заслужил — и еду, и глажку, и уверения, что он самый лучший кот на этой планете.

Примерно за эти же достижения отправился к старосте с подарками. Позвонил в дверь, потоптался на месте перед закрытой дверью, за которой была тишина — и только потом додумался позвонить по сотовому. Оказалось, что девушка в девятнадцать часов вечера проводит время в клубе. Не ночном — университетском, тематическом. Разрушенные города они из глины восстанавливают, создавая объемные панорамы и раскрашивая по старым фотографиям. Дело интересное — согласился я. Но мое сердце занято марками — отказался я присоединиться. В итоге пакет с подарком, по согласованию, был оставлен рядом с кадкой, где произрастало что-то крупное и разлапистое, смахивающее на папоротник. Правда, говорили просто оставить у двери — но я на всякий случай прикрыл от мимо проходящих проходимцев. Да, дом приличный, соседи тихие, есть консьерж — но некоторая часть жилья ведь все равно сдается. А люди бывают разные.

«Взять хотя бы меня…»

Впрочем, я исключительно поднимаю статус жилого комплекса. Ведь вместе с ними живет почетный гражданин Империи!

Надо будет табличку заказать и вешать у подъезда при каждом переезде.

В общем, на гонку направился в приподнятом настроении — ее назначили на восемь часов вечера. Наверное, потому что в девять — программа для самых маленьких, и пора спать. Или строгий папа требует вернуться домой пораньше, иначе заберет ключи от гравилета.

Много было версий — жаль, что высказать не получается. Не кричать же через крышу — тем более, что после «Привет, девчонки!» они отвернулись и принялись меня не замечать. Еще и музыку включили. Бабскую.

Когда пинаемые с крыши камни закончились, выяснилось, отчего гонка так рано — ко мне на крышу приземлился бело-зеленый «Лариц», гравилет для бизнесменов средней руки, откуда вышел крепенький мужчина в темной футболке и джинсах и длинный нескладный господин с видом ожившего циркуля в сером в полоску костюме. Циркуль обозвался юристом, а мужчина — мастером-техником с дипломом. И оба они хотели убедиться, что в «Сверхновой» нет других пилотов, а также нет устройств для удаленного управления по телеметрии.

Ясное дело, такие приличные люди работают только в светлое время суток.

«Удачи управлять многотонным гравилетом по радиоканалу», — хмыкнул я. — «Там любая помеха — и замучаешься с земли остатки соскребать. По интернету — в разрушенном квартале — тем более удачи. Сотовых вышек нет».

Но спорить я не стал — зачем? Вот свое условие — его я поставил.

— Потом смотрим гравилеты ваших нанимателей. — Раздражение обернулось планом.

— Но это не входит в мой контракт! — Возмутился юрист.

Техник тоже почесал затылок — мол, за это ему не платят.

— Я оплачу. Сколько?

Вышло по десятке каждому — работа на выезде, у обоих лицензии. Нехило. Но деньги скинул без торга — чем весьма поднял лояльность к себе.

— Нам только убедиться, — появились вкрадчивые нотки в голосе юриста.

— Всегда пожалуйста, — предложил я обследовать гравилет — естественно, под моим чутким присмотром.

Сначала сам поднялся — облокотился на сидение пилота, чтобы все было видно — потом предложил смотреть, что им там интересно.

— У вас тут таллиумный энерговод… — Заметил зоркий техник вещь, которую я и не думал снимать — так нужно.

— Ага. Вы какой-то протокол будете оформлять?

— Эм. — Запнулся он, глядя на юриста, стоящего на верхних ступеньках трапа.

— Вообще, любой осмотр должен завершаться правильно оформленным документом, но наших нанимателей, — посмотрел тот на крышу соседнего дома, — интересуют конкретные факты удаленного управления и соответствия модели гравилета — заявленной. Думаю, мы можем зафиксировать только интересующие моменты, оставив все остальное за скобками исследования.

— Не-не, пишите все как есть. И у меня, и у них.

— Круговая порука, — пробормотал тот. — Что же, это хорошая гарантия…

— Она самая, — покивал я. — Сразу табличку делайте на пять гравилетов, чего бумагу изводить? Все равно делать пять копий, а тут удобно — проставите, есть или нет. — Напирал я.

— Когда два разных плательщика, оформляются два документа…

— А если мы скинулись на одно исследование?

— Тогда вам следует договориться, — переглянулись они.

— Эй, девчонки! — Потеснив юриста, сложив руки в виде рупора, рявкнул я в сторону вон Лаби и компании.

Тем более что там с интересом смотрели в нашу сторону с момента прибытия «Ларица».

— Вы там не против, что к вам в кабины тоже заглянут?..

— Мы сами пилотируем свои гравилеты, Савой! — Донеслось обратно.

— Не-не. Я тут слышал, что у вас джойстики в виде дилдо, и вы пилотируете жопой! Странно, что так быстро, но, видимо, опыт!

Отвечали хором, но я не вслушивался и улыбался.

— Ты доболтаешься, Савой! — Рявкнули зло в ответ, когда все утихомирились.

— Так что, пусть к вам заглянут тоже? Или проваливают?

— Пусть смотрят, Савой! Но после гонки для тебя ничего не закончится!

— Ваше подозрение тоже включить в контрольный список исследования? — Педантично уточнил юрист за моей спиной.

— Мы тут занимаемся серьезными вещами, мистер. — Заложив руки за спину, кивнул я. — Только сформулируйте академично, прошу вас.

— Разумеется! — Спустились юрист и техник из гравилета и направились в сторону «Ларица» — ваять табличку.

Для этого там у них было твердое основание с зажимом для бумаг, две ручки и линейка. Юрист знал, что писать, а у техника с первого раза получались клетки нужной величины — сразу видно специалистов.

Посмотрел, что получилось — а ведь серьезный документ сваяли на коленке. Тут тебе и шапка с местом (указывались координаты), временем и датой, названием исследования, именами заказчиков и экспертов, но а главное — абсолютно понятной таблицей, слева которой — номера вопросов, сверху — наименование пилотов-участников.

Вопросы же шли ниже таблицы, от простых — модель и идентификационный номер, пикантных — «Наличие таллиумного энерговода», до главного — «Нестандартная конструкция главного органа управления (джойстик) — фаллообразность для манипуляций сфинктером пилота путем наклона корпуса либо иным образом».

— Думаю, форму надо согласовать с другой стороной, — кашлянул я.

— О, вы безусловно правы! — Заторопился юрист с листочком в гравилет и неспешно, но уверенно перелетел к другой крыше, где завис возле края — «Лариц» тоже бы не уместился среди гоночных гравилетов, но маневра хватило, чтобы мистер Циркуль довольно ловко соскочил на кровлю и направился с бумажкой к графу вон Лаби и его друзьям.

Те восприняли поставленные перед исследователями вопросы без энтузиазма. Я бы сказал, предвзято — судя по экспрессии и размахиванию листками в руках.

Я бы вообще допустил, что все исследование было насмешкой, попыткой унизить — мол, не пилот ты, и мы это знаем. Теперь развлечение стало обоюдным.

Тем временем к мистеру Циркулю появились очень неприятные вопросы. Юрист юридически правильно стоял и тыкал в меня пальцем — мол, он заставил.

— Ты клоун, Савой! — Крикнули мне.

— У вас есть время до проверки! — Крикнул я в ответ. — Еще успеете свинтить и спрятать!

Контекст для людей сторонних, которые могли бы быть случайными свидетелями, подразумевал джойстики — естественно, которые наверняка были нормальными.

Но все мы знали — и об этом даже в таком безлюдном месте опасно говорить вслух — что юрист педантично отметит таллиумные энерговоды, и тогда документ потеряет весь свой шуточный шарм. И предлагал я свинтить именно их — пока результат исследования не стал вещдоком для уголовного расследования. Вся мякотка в том, что напротив моего имени и «Сверхновой» уже было сухо отмечено, что энерговод «есть».

Снимут свои — проиграют гонку, тут без вариантов. Гравилет Эффы хоть и был побит прошлым владельцем, но силовая и движок в нем работают отлично — я проверил на скорости над городом, вставив в шину левый идентификатор. Он, к слову, там и лежал — Эффа явно гонялась. Или тестила машину, что очень близко по форме.

Ну а если ребята оставят энерговоды, то их наличие будет отмечено двумя экспертами. Тяжелая выйдет бумажка. Которую, по уму, всем бы тут же разорвать на мелкие части и сжечь.

Но свою-то копию я уничтожать не стану. Они должны об этом догадываться — рассматривая варианты как своей победы и моей мести, так и своего поражения ценой в четыре миллиона.

Интересно, что выберут?..

Так что уже я улыбался искренне, а через улицу мрачно пинали камни вниз. Да и стереосистема больше не гремела.

«Лариц» тем временем прыгнул с крыши на крышу.

— Мистер Савой, вторая сторона предлагает не заполнять документы.

Я снова приложил ладони рупором.

— Я так и знал! — Крикнул им, а затем специально добавил достаточно громко. — Внесите отказ в протокол!

Через пять секунд у юриста зазвонил сотовый — здесь связь еще ловила.

— Они согласны, мистер Савой.

— Вот и отлично. Вы там все увидели? — Показал я на свою «Сверхновую». — Или вам нужно подняться в гравилет еще раз?

Юрист и техник переглянулись.

— Все-таки, если можно… — Затянул техник, и я вновь гостеприимно показал на трап.

Да пусть смотрят — даже хорошо, если не будут торопиться. Больше времени соперникам переругаться — там с уходом юриста диалог не закончился, наоборот — приобрел весьма активный характер. Я даже приблизил через обзорный экран происходящее у соседей. Жаль, что со звуком так не выйдет, но даже так немое кино получилось увлекательным — руками машут, что-то зло выговаривают друг другу. В основном, как я понял, претензии к графу вон Лаби и барону вон Син, но и они собачились между собой и с остальными.

Техник тем временем завершил работу и вышел обратно на кровлю. Мистер Циркуль же задержался.

— Мистер Савой. — Кашлянул юрист, все еще с любопытством смотрящий в экран. Кажется, происходящее там его изрядно развлекало, судя по полуулыбке. — Если вам понадобится защита в суде, — протянул он визитку. — Полное оправдание не гарантирую, но выбью минимальный срок!

— Это вы о чем? — С интересом принял я плотный прямоугольник картона со строгим шрифтом.

«Сатнер, Сатнер и партнеры». Юрист до этого представился Сатнером Кочи — видимо, аккурат один из этих двух Сатнеров. Раз сам ездит на выезды, то скорее всего, второй.

— Энерговод — это запрещено.

— Да у меня на него документ есть. — Все-таки, положил я визитку в карман брюк. — Но спасибо.

— Как — есть?.. — Вышло на его лицо удивление, которое тут же сменилось озадаченностью. — Не могу вспомнить ни одного пункта для гражданских гравилетов.

— Выдан на ответственное хранение.

— Но вы же им будете пользоваться…

— Кто сказал? — Пожал я плечами. — Просто храню ближе к телу. Вот — ногой прижимаю, чтобы враги Империи не украли. — Постарался я улыбнуться максимально обаятельно.

— Если дело обстоит именно так…

— Будьте уверены. Возможно, вам будет интересно предложить помощь моим соперникам, — помнил я, кто его нанял первым.

— Совсем неинтересно, — поморщился мистер Сатнер. — Совершенно бескультурные молодые люди. Они смели дергать меня за ворот! — Закипел он от возмущения.

Занервничали, вот и стали руки распускать. Шесть месяцев в каменоломнях — нижний предел. Шесть лет — верхняя граница для тех, кто действовал осознанно, понимая весь риск и преступность деяния. Например, для профессиональных пилотов-гонщиков.

И никаких тюрем — людей мало, работать некому, просто так сидеть в камере никто не даст.

Момент, когда в воздух поднялся первый гравилет и рванул вверх, я отметил легким удивлением. Но когда улетели еще два — то расхохотался в голос, не сдерживаясь и не стесняясь юриста.

Тот тоже заулыбался — гонка оказалась выиграна до старта.

Последним в воздух поднялся темно-синий «номер пятый» — «Спектр-7» вон Лаби, но не улетел, а перебрался к нам на крышу. У нас места много — мы с «Ларицом» парковались аккуратно.

Младший граф выглядел хмурым, крайне раздосадованным, и не пытался этого скрыть — камешек, попавшийся ему по пути, он выпнул с такой силой, что тот стукнулся о стену ближнего дома.

Я вышел к нему, юрист же отошел в сторону — он тут деньги зарабатывает, а не участвует в конфликтах. Личные предпочтения — это совсем другое.

— По условиям пари, — начал вон Лаби. — Достаточно победы одного, а не всех. — Смотрел он мне в глаза.

— По условиям пари, не явившийся считается проигравшим.

— Но я здесь. Остальные — пусть, — невольно посмотрел он на небо.

Там уже никого не было — кто-то летал вдали, но люди совершенно чужие.

— Остальные знают, что будут должны отдать по миллиону?

— Я не проиграю.

— Мистер вон Лаби, — изумился я. — Мне какое дело до ваших фантазий? Кто будет платить?

— Мой миллион против вашего. И видео, — снизил он тон.

— Четыре миллиона, граф. Так звучало пари. — Сложил я руки за спиной.

— У меня нет четырех миллионов. — Сжал он губы. — Есть миллион.

— Ваша команда не явилась. Техническое поражение.

— Нет! — Рявкнул вон Лаби. — Команда здесь. Я — здесь.

— У вас есть четыре миллиона? — Чуть наклонил я голову.

— У меня есть гравилет!!! Он стоит сорок! А у тебя — есть сорок миллионов⁈

— Мистер Сатнер, — чуть повысил я голос, привлекая внимание. — Вы можете узнать и озвучить баланс карты?

— Только карты доверителя.

— Вы все еще наняты мной, мистер Сатнер. — Достал я кошелек и передал ему черный пластик.

— Мне нужно будет позвонить в банк… — Дальнозорко вгляделся он в телефоны «Первого Имперского кредитного сообщества», написанные на обороте, под магнитной лентой.

— Звоните сейчас. Звонок можно поставить на громкую.

Дозвониться оказалось несложно — только на выяснение, кто такой мистер Сатнер, его лицензии и права, понадобилось несколько минут. После чего беспокойство вон Лаби изрядно усилилось.

— Сэр, на счету вашего доверителя один миллиард сто шестнадцать миллионов двести сорок пять тысяч и шестьсот единиц казначейских гарантий. Они приравнены к деньгам, сэр.

— Благодарю, — с ощутимой задержкой произнес юрист и положил трубку. — Господа, на счету один миллиард сто шестнадцать миллионов двести… Извините, я забыл точную сумму, — извинился он взволнованно.

— Ты кто такой? — Буркнул вон Лаби.

— Видимо, новый владелец «Спектра», — заглянул я за его плечо, приподнявшись на носочках.

— Летаем без энерговодов.

— Это почему?

— Потому что я не хочу на рудники. — Чуть не скрипнул он зубами. — Если ты не боишься… Черт, а ты и в самом деле не боишься.

— Кто же привел юриста и техника? Неужели я?

— Не я, — покачал он головой. — Это была шутка.

— Смешная вышла. На четыре миллиона и гравилет.

— Слушай, если ты такой крутой — сними энерговод! — Горячился вон Лаби.

— Не хочу. Хочу «Спектр-7». — Обошел я его и направился к своей будущей машине.

— Мистер Савой… Тан… — Просяще раздалось из-за спины.

— О, вспомнил, как меня зовут. Когда убить хотел — знать не знал. — Отметил я холодно.

— Послушай, я же извинился.

— Когда? — Изумился я, повернувшись к нему вновь.

— Перед мисс Сойер.

— Получается — репетировал.

— Да извиняюсь я, извиняюсь, черт возьми!!! Был не в себе! Хотел победить — да! Сам не знаю, что творил! Ну что, что ты хочешь⁈ На колени перед тобой встать⁈

Юрист делал вид, что увлеченно смотрит на закат.

— Ключи и паспорт от гравилета.

— Черта с два! Мы еще не гонялись!

— Тогда прощения не будет. Я просто заберу гравилет и деньги.

— Сорок миллионов за проклятое видео⁈

— За прощение, вон Лаби. Вы же сказали, что я хочу. За попытку меня убить — я хочу ваш «номер пятый». Я хочу часть вашей жизни за попытку отнять мою. Это справедливо?

— Вы наживаете себе врагов, вон Савой.

— Просто Савой, мистер вон Лаби. Итак, гонка или прощение?

Тот свесил голову, с силой сжал кулаки.

— Пусть вот он, — пересохшим горлом выдавил вон Лаби, посмотрев на юриста. — Все оформит. Все копии видео должны быть удалены. Никаких претензий ни от вас, ни от мисс Сойер и тех людей, что за вами.

— Мистер Сатнер, тут работа по вашему профилю.

— Немедленно все сделаю. Разрешите, я принесу формы?..

— Разумеется, мистер Сатнер. — Кивнул я.

— Мистер Савой… — Когда мы остались одни, произнес граф.

— Да?

— Я и в самом деле приношу вам свои искренние извинения. Это был недостойный поступок. Вы в своем праве.

— Из тех четырех миллионов, что вы мне должны за пари, свой миллион можете не платить. Это вам на такси, — кивнул я.

Тот дернулся, но промолчал.

Когда документы оформляет профессиональный юрист, дело проходит быстро — бланки у него имелись, почерк был разборчивый и писал он быстро. Можно было подписать все смсками, но с живой росписью было как-то спокойнее.

— Вы подвезете меня, мистер Сатнер? — Без эмоций, словно все их выжали последним росчерком под договором, спросил вон Лаби у юриста.

В руках его была небольшая сумка, набитая личными вещами с бывшего гравилета — мелкие сувенирчики, памятные значки с соревнований…тщательно завернутый от чужих глаз энерговод. Я не придирался и не просил оставить все — задача наказать, а не унизить.

— Разумеется, мистер вон Лаби! — Согласился юрист. — Мистер Савой, — поклонился он мне.

— Я завтра позвоню. Надо завершить с должниками.

— Буду ждать, мистер Савой! — Повторил он поклон.

«Лариц» с юристом, техником и графом взлетел с крыши и улетел в сторону города.

Я остался смотреть на угасающий на горизонте день. За спиной стояли два гравилета, которые следовало переправить в город.

Мельтешить и просить кого-то о помощи показалось мне несерьезным.

Выбор, с чего начать, был очевиден — мой «Спектр-7» я запер и направился к «Сверхновой» Эффы. Верну ее в город, поставлю в бокс, а за «извинением» вернусь позже. Два рейса не успею — скоро начнется ночь для «Рансата».

Пока шел, заметил незнакомца на серебристом «Спектре», спикировавшем вниз.

Место популярное — наверное, тоже хотел посмотреть на закат с соседней крыши. Но «серебристый» завис надо мной и медленно спустился на свободное место.

«Знакомые графа? Фанаты?» — Не волновался я. — «Заметили, решили поздороваться?».

Раскраска-то у «номер пять» хоть и не яркая, но номер и наименования спонсоров выделаются издалека.

Откинулся трап гостя, и на верхней ступени появился высокий улыбчивый мужчина — брюнет с зачесанными назад густыми волосами, в бежевых брюках, белых кроссах, рубашке с синими полосами, с рукавами, закатанными к локтю.

В руках его был пистолет странной формы, направленный на меня. Видел я такой однажды — валяясь на полу в частной тюрьме. Поэтому дергаться не стал и медленно поднял руки.

— Ну привет, «Сагира»!

Глава 19

Под дулом пистолета все мысли вышибает. Но если это происходит достаточно часто, то привыкаешь, и разницы уже никакой.

Слив «с закрытого форума» должен был состояться после гонки — таковы договоренности, и Эффа вряд ли стала бы их нарушать. Слишком опасен риск накладки, вмешательства — та же полиция может взять под козырек и устроить проблемы.

— И тебе не кашлять, — приветствовал я Спектра, держа руки над головой. — Ты поздновато, все уже разлетелись.

— Я видел, как ты всех развел. Даже слышал, — улыбался Спектр.

Плохая у него была улыбка — словно приклеенная к лицу. Глаза — мертвые, равнодушные. Рука, держащая пистолет, не колеблется и не дрожит, палец лежит на спуске — медлить не станет, нажмет.

— Погоняемся?

— Ты знаешь, я хотел! — Хохотнул он. — Все ждал, когда вы запросите карту. Хотел дать тебе выбор — четыре миллиона или гонка со мной.

— У тебя есть что-то поинтереснее четырех миллионов? — Изобразил я интерес.

— О-да! — Рассмеялся Спектр уже в полный голос. — Ты бы не устоял.

— Тогда запрашиваем маршрут?..

— Нет. — Вдохнул он воздуха широкими ноздрями. — Меня ты не разведешь. Не во второй раз.

— Когда был первый? — Удивился я.

Тот постоял, спустился на пару ступеней вниз, но так и не ответил.

— Знаешь, что это? — Качнул он рукой с пистолетом.

— Знаю. — На секунду отвел я взгляд от его лица к пистолету.

— Хм. И впрямь знаешь, — отметил Спектр.

Пистолет чуть повернулся — теперь целил перед моими ногами. Почти неслышно нажали на спусковой крючок, и все звуки потонули в моем крике.

Скрутило адовой болью в ногах — словно кожу сняли живьем.

Когда стреляли в тело, и выстрелом сдуло всю энергетику, было не так больно. А тут — кипятком по обнаженным нервам.

Всю энергетику на ногах снесло, и остальная торопилась залатать прореху.

— Теперь знаешь точно. — Донеслось до меня.

Весь мир вокруг был смазанный — глаза закрывали слезы. Я катался и выл — а потом, как боль стихла, все равно катался и выл, потому что не знал, как выстрел действует на местных. У них оболочки меньше — и попытка натянуть резко ставшее куцым одеяло энергетики на все тело должно происходить медленнее. Заодно сорвал обувь и ухватился за пятки — так циркуляция пошла лучше.

— Ну и манера у тебя — раскидываться ботинками, — хохотнул Спектр. — Знаешь, в первый раз ты кинул меня, когда отвез эту дуру в больницу. Я ожидал от тебя большего, «Сагира». Но потом оказалось, что ты — подделка. — Процедил он с пренебрежением. — Младший техник в сервисе, гоняющий на чужих машинах. Я хотел тебя наказать… За твою слабость, за притворство, за твой дерзкий язык.

Туман перед глазами пропал, и я видел, как Спектр сидит на ступенях трапа, по-прежнему удерживая меня в прицеле пистолета.

В ответ я тихо подвывал, прижимая колени к груди. Вряд ли ему нужны мои ответы.

— Но оказалось, что ты очень везучий малый, Тан Савой! — Даже с некоторым уважением произнес Спектр.

Знает имя — неудивительно…

— Я начал приглядываться — а ты, оказывается, переехал из глуши в съемную хату. Бросил работу. Нашел где-то денег, чтобы восстановить мертвую «Сагиру». Черт, да за успехи в постели эта стерва Лунк выдала тебе орден! — Расхохотался он. — Нравятся ей молодые и смазливые. Только они у нее быстро портятся, ты не знал?.. Она же едкая как кислота, всю чужую энергетику сжирает. Но щедрая, факт, — цокнул Спектр. — Так что тебе бы лучше набрать подарков и сваливать от нее, пока руки-ноги не стали резать. Я же тебя убивать не буду, отпущу, — стал добрым его голос. — Прощу и забуду. Если договоримся.

— О ч-чем? — Прохрипел я.

— Твоя новая игрушка, Тан. «Рансат» — я хочу его себе. — Хмыкнул тот. — Видимо, ты большой мастер, раз она решила сделать такой подарок. Карту тебе свою дала, надо же. Яхту, телочек, чтобы не застаивался, а? Она же не ревнивая, она же знает, что ты скоро сдохнешь!

Смешливый он. Или с башкой что-то не то — скорее всего, именно это.

— «Рансат» — очень дорого… — Решил я подыграть. — Не простит…

— Тан, знаешь, что она действительно не простит? — Вкрадчиво спросил Спектр. — То, что дура Хенни вон Альтазар вчера сбежала из дома после сообщения от «друга с крыши». А когда встретилась с ним, он ее жестоко избил — тяжелым рабочим ботинком с жестким носком. Знаешь, про какой я?.. Ты его на крыше оставил. Так я подобрал. Хочешь, верну? Он, правда, весь в крови…

— Зачем…

— Зачем возвращать? Ну, могу подкинуть полиции. Внутри ДНК от твоей ноги, снаружи кровь этой дуры. Готовое дело, а?.. Вот этого твоя Агалле Лунк не простит. Да она тебя с пылью сотрет, а остатки отправит на урановые рудники. И ничего ты не докажешь.

Вот на что он хотел предложить погоняться…

— Зачем — избивать?..

— Ну папаша у нее непонятливый! — Оскалился Спектр. — Ему сказали — не выкобенивайся!!!.. Сам виноват, — тут же успокоился он и снова улыбнулся своей мертвой улыбкой.

— «Рансат» — за ботинок?..

— Сделка века, Тан! Соглашайся!

— Ты же не отстанешь…

— Да нужен ты мне, — хмыкнул он. — Ты же — никто. Подстилка постельная. Скажешь, проиграл «Рансат», изобразишь истерику. Лунк богатая, она еще что-нибудь подарит. А ты бери и сваливай, пока цел.

— Ключи и документы не здесь.

— А мы слетаем к тебе домой, Тан! Я же знаю адрес! Девчонка у тебя там симпатичная на восьмом этаже живет — и как ты все успеваешь? — Покачал тот головой.

— Если не выкидывать с высоты — копятся…

Тот засмеялся, словно от хорошей шутки.

— Говорю же — ты отличный мужик, Тан! Я к тебе хорошо отношусь, поверь. — Хмыкнул тот. — Да и зачем мне ссориться со стервой Лунк?

Убьет. Как получит, что хочет — оформит «без вести пропавшего», ни на секунду не задумается. Что может быть естественнее, чем паренек, который исчез после проигрыша дорогого гравилета? Испугался, вот и сдернул.

А Спектр — видимо, не из тех, кого может допрашивать Агалле Лунк. Он ее не боится.

— Ключи не дома…

— На яхте? Ноль проблем, слетаем туда. — Стал он подниматься.

— Вокзал…

— Какой еще вокзал, Тан?

— Квартира рядом с вокзалом. Арендую на чужое имя. Все подарки там.

— Да ты реально головастый тип! — Восхитился Спектр. — Абсолютно правильно делаешь! Она же может из съемной хаты вышвырнуть, и обратно не зайдешь!

— Я понимаю… Я спрашивал…

— Толковый ты мужик, Савой! Думаю, мы даже сработаемся, — словно задумался он. — Есть тут пару дамочек, не таких токсичных. Хочешь, познакомлю?..

— А — я?..

— А ты будешь кайфовать, Тан. Микрофончик поставишь — и кайфуй. Не коробит от такого?

— Нет.

— Ну, вот видишь. Нечего дрожать, поднимайся давай.

Я не торопился — сделал вид, что еле-еле встал на колени и неловко, не с первого раза, поднялся на ноги, ощутимо покачиваясь.

— Эка она тебя уже подсушила, — по-своему понял Спектр заминку. — Точно пора сваливать, Тан. — Даже с оттенком сочувствия проговорил он.

— Зачем — стрелять?.. Я бы и так все понял…

— Это нужно было, Тан. — Убедительно сказали мне. — Факультет биоэнергетики, желание геройствовать. Ты же любитель подраться, так?..

— Я не дурак — прыгать на пистолет. Особенно такой.

— Где видел? — Посмотрел Спектр на свое оружие.

— Книга какая-то, не помню. Обложка черная.

— Странно, что по рукам ходят закрытые каталоги.

— У Агалле…

— А, — тут же успокоился он. — У стервы есть. Ты уже и в ее шкафах спокойно лазишь?

Я чуть повел плечами.

— Талантливый… Эх, мистер Савой. Неправильно и не в том месте мы встретились! Но все еще можно исправить! — Вновь эта его улыбка, от которой не по себе. — Главное — не делать глупостей! Убью как собаку.

— Может, я просто напишу расписку? Качает, черт… — Дернул я головой. Руки оставил свисать плетьми.

— День-два, и восстановишься, — пожал Спектр плечами. — Зато глупостей не наделаешь. А поехать все равно придется, Тан. Хочу ключи, документы и мой «Рансат», — ощерил он зубы. — Хочу немедленно.

— Привокзальная, дом шесть. Третий подъезд, квартира сорок. Я на «Сверхновой»?..

— Нет, Тан. Мы летим вместе. — Спустился он с трапа и махнул пистолетом, чтобы я поднялся первым.

— Как скажешь, — понурив голову, пошел я.

— Телефон, — остановил он и вытянул свободную руку в требовательном жесте.

— Только не разбивай, — предупредил я, медленно доставая свой сотовый. — Мэтр запрещает выключать. В прошлый раз прилетели детективы…

— Держит под контролем, а?

— Она переживает.

— Ну-ну. — Забрал он телефон и переложил в свой карман. — Поднимайся и садись спереди. — Отойдя в сторону, тот качнул пистолетом, отслеживая все шаги.

Я подчинился. Спектр занял место второго пилота.

— Эта штука пробьет кресло, ты же понимаешь? — Упер он дуло мне в шею, пока пристегивал меня ремнем к креслу.

То, по ощущениям, оказалось пластиковым.

— Я просто хочу, чтобы это все закончилось, — буркнул я.

— Скоро, Тан. Не беспокойся. Мне нужен только «Рансат». Сволочные саватцы не желали продавать, как у тебя-то получилось?..

— Беспорядки. Людям нужны были деньги, срочно.

— Везучий, верно я говорю! Ну, полетели неспеша, — хекнул он, закрывая трап и поднимая серебристый гравилет в воздух.

Внизу оставались темно-синий «Спектр-7» и побитая жизнью жемчужно-серая «Сверхновая». Там же — два ботинка, откинутых в сторону.

Вряд ли кто-то сядет на крышу и заинтересуется пустыми гравилетами — место с высоты кажется занятым. Эффа забеспокоится где-то через час или два — как владельцу, получить координаты «Сверхновой» будет несложно. Но дальше-то?..

Впрочем, «дальше» будет не нужно — к этому надо приложить все усилия. Пока что мы летим туда, куда мне нужно. Энергетика, конечно, подубита — а защиты от выстрела я не знаю. Значит, ее нужно придумать.

Я чуть подвигал ногами, пока не нащупал холодные педали газа и тормоза. Хотел было отдернуть ноги, но с удивлением почувствовал знакомые ощущения от правой. Еле удержался, чтобы не наклониться и не взглянуть на нее.

«У него вся педаль газа сделана из таллиума».

Не накладка — та выпирает прямоугольником. Вся педаль — как минимум, ее опорная поверхность.

Удержаться от улыбки было еще сложнее.

«Богатый человек, может себе позволить», — отстраненно думал я.

С точки зрения гонки, так лучше — шире канал. С точки зрения здоровья — тоже. Истощение придет позже.

Впрочем, эти мысли не мешали формировать план действий.

Времени было вдосталь — гравилет летел по официально одобренному маршруту. Можно было и вовсе перейти на автопилот, но Спектру явно нравилось водить самому.

— Тебе «Спектр-7» не нужен? Дешево.

— Молчи, Тан.

— За полцены отдам, все равно уезжать.

— Еще слово, и врежу по затылку, — предупредил Спектр.

Я затих. Часть таллиума на педали в это время уже было поглощена, восстанавливая истонченную энергетику ног.

Что до продажи — сначала он перепишет на себя «Рансат», потом продавит и заставит переписать все остальное. Зачем покупать?..

Снизу мелькали знакомые улицы и здания — в последние три года я проходил сюда разными маршрутами почти каждый день. Пешие прогулки — это лучшее развлечение, когда нет денег.

— Шестой дом?

— Шестой, третий подъезд. Только там нет парковки, надо будет идти от вокзальной.

— Вижу. Значит, прогуляемся. Не делай глупостей Тан, и все будет хорошо. — Разворачивал Спектр гравилет по дуге, целя к краю парковки.

— Что вы, сэр. — Заверил я его. — Никаких глупостей. — Дождался я, как нос гравилета развернется к пустующему сектору асфальта и бросил энергетику в силовую.

«Спектр-7» заорал предупреждающими индикаторами, но двигатель уже с размаха швырнул гравилет о землю, а капсулу с пилотскими сидениями отстрелило вверх в аварийном режиме, ударив по спине перегрузкой.

— Ты что наделал⁈ — Заорал Спектр, которого швырнуло вверх.

Сам он не пристегнулся, но ловкости твари хватило, чтобы уцепиться за мой подголовник и упереть ствол мне под ухо.

— Я ничего не сделал, сэр! Не стреляйте, не стреляйте! — Завизжал я, убирая руку от открытой защелки ремня безопасности, и прижал расслабленный ремень ладонью.

— Только дернись! — Расставил он ноги, готовясь к жесткому приземлению на одну из крыш.

— Не стреляйте! Не стреляйте!

— Да заткнись ты уже! — В центральном зеркале я видел, как он замахнулся, чтобы ударить по голове.

Расстегнутый ремень вжикнул, уходя вправо, а сам я резко отклонился, и Спектр врезал запястьем по подлокотнику. Хотел дернуться — но я не позволил, схватив за руку, другой выворачивая оружие стволом от себя.

В левое ухо тут же заехали ударом — но тело уже было укреплено, и меня просто мотнуло. Последовавший град ударов не изменил ничего — а когда капсула ударилась о крышу, и мир завертелся вокруг, пистолет упал куда-то под ноги.

Пришел мой черед бить в голову. Хотя меня устраивало куда угодно — только скоро пришло понимание, что тело Спектра тоже укреплено.

Драка двух энергетов — дело долгое и бесперспективное.

Поэтому я принялся вливать свою энергетику в него — продавливая нетипично плотные оболочки, принявшиеся выстраиваться в знакомую «чешую». Она же и подсказала решение — и техника усыпления рванула к барахтающемуся подо мной сопернику.

Спектр обмяк, успокоился, уснул.

По глазам бил свет вокруг крупной кнопки аварийного выхода — ее и стукнул кулаком. Капсула распалась на две части, давая вздохнуть уличного воздуха, отдышаться.

Где-то вдали были слышны звуки скорой помощи. На востоке, откуда нас откинуло, плотно чадило — аккумуляторы не выдержали удара и загорелись.

Первым делом, прибрал себе пистолет и вернул свой телефон — впрочем, сгреб из карманов и его мобильный вместе со всеми ключами и документами, отягощающими карман. Затем вытащил Спектра из спас-капсулы и за шиворот потянул к краю крыши — десять этажей, жилой дом. Один из многих, выстроенных для работников вокзала. Кровля давно не чинена, выходы на нижние этажи измалеваны граффити. Стоит одинокая антенна — кто-то пытается ловить и смотреть негосударственные каналы, ай-яй-яй.

Встав на карниз, двумя оплеухами привел мужика в чувство.

Тот было дернулся, но, завидев тридцать метров под ногами, замер, пытаясь удержать равновесие выставленными в стороны руками.

— Где таллиум? Мешки по двадцать килограмм, две тонны.

Спектр, посеревший было от вида пустоты, заулыбался и расхохотался в голос.

— Ну уж нет, «Сагира».

— Где они⁈ — Дернул я его вперед так, что одна из его ног чуть не скользнула в пустоту.

— Ты собрался угрожать мне смертью? — Заливался он хохотом. — Да я уже умер, дурак! Я уже мертв! Я не боюсь! Так что дай телефон, я вызову своих дорогих адвокатов, — хмыкнул он. — Ты тоже подыщи, ботиночек-то у меня! — Рассмеялся он снова.

«Боится. Не смотрит вниз, только перед собой». — Делал я выводы. — «Вспомнил про адвокатов — знает, что я веду расследование».

Значит, все, что сказано про мэтра — чушь. Чушь, в которую я бы поверил, обрадовался — и надеялся, что вывернусь.

Он ни разу не упомянул Эффу — специально, чтобы меня не кольнуло подозрением.

Всего-то — «мальчика» мэтра Агалле Лунк немного грабят за неуважение.

А сейчас он знает, что знаю я — и радуется. Потому что сотрудник полиции не может его убить. Сотруднику нужна от него информация — а он со своими адвокатами будет смеяться нам в лицо, рассказывая, что именно я владел пистолетом и угрожал добропорядочному человеку смертью, обещая скинуть с крыши. Ведь улик — никаких, а на пистолете моих отпечатков теперь столько же, сколько и его.

Но одновременно — самое важное доказательство он дал мне сам. Он знает про таллиум и расследование. Он — и есть пилот с «Эсмера-9». И большего мне нужно. Ибо суд мой — не там, где прокурор и адвокаты, а в сердце моем.

— Знаешь, приятель, — держал я его за рубашку, заставляя балансировать на краю. — А я ведь покруче тебя буду.

— Да ну? Нищета, простолюдин, подстилка для старухи!

— Я умер четыре года назад. А ты всего-то сегодня. — Обняв его, прыгнул я вниз.

Он заорал — как же он заорал. Визгливо, искренне, страхом, которым наверняка никогда не испытывал. Я наслаждался этим этажа до третьего, а потом перекинул нас на Аликс.

Переход гасит всю кинетическую скорость — иначе людей разрывало бы из-за скорости движения планет. Или скорость не гасится, а просто устанавливается новая точка отсчета?.. В теорию порталов я залезть не успел — просто опытный пользователь.

Спектр все еще продолжал орать, пока лежал лицом на полу. И даже когда я поднялся. Но стоило начать волочь его за волосы по полу — тогда тон сменился на визгливый, а руки вцепились в мои, пытаясь освободиться.

Что не помешало мне вышвырнуть его в песок Аликса.

Тот откатился, встал на корточки и отпозл, ошарашенно глядя по сторонам.

— Это что? Где?..

— Это ад.

— Так ты сдох тоже, «Сагира»! — Усмехнулся он, тяжело дыша.

— Это мой ад. — Поднял я таинственный пистолет, сдвинул прицел чуть подальше от его ног и нажал кнопку.

Спектр заорал так, что даже стало как-то не по себе. Но я стоял и слушал, удерживая его в прицеле.

Не понравились мне его чешуйки на энергетике. Пусть лучше будет слегка увечным.

Когда крики стали сопровождаться матом и оскорблениями, я негромко констатировал:

— Теперь ты тоже знаешь, как это больно.

Он выл и баюкал ноги — тоже снял ботинки и обнимал ладонями ступни.

— Скоро я вернусь и начну задавать вопросы.

Я вернулся в гравилет, убрал страшное оружие на полку и завалился на постель, обняв «стопнутого» кота.

— Есть пятнадцать на счету, продадим «Спектр-7» за сорок. Пятьдесят пять — уже серьезные деньги. — Сообщал я ему свежие новости. — Можно взять землю недалеко от города.

Ничего не идет по плану. Но если цели достигаются — какая разница?..

Глава 20

Столица стянута полотнами железных дорог. Где бы я не был, их или слышно, или видно. Разве что в самом центре железнодорожные пути были демонтированы, а бывшие невзрачные депо застроены дорогой недвижимостью — все верят, что новая большая война повторится нескоро. Но все знают, что если будет нужно, то рельсы проложат прямо по новеньким улицам.

Потому что нет средства проще и дешевле, чтобы подвести сырье к заводам и вывезти оттуда оружие.

Гравитехнологии позволят загрузить на платформы больше — но на этом все. Дальше сотни вагонов по-прежнему потянет за собой один локомотив. Электростанции выбьют первыми, и всю роскошь перевозки гравилетами придется поумерить — летчики нужны на фронте, а оставшиеся мощности перекинут на красно-серых трудяг, днем и ночью волокущих грузы.

Именно на этой грузовой платформе я раньше не был — разве что знал от однокурсника адрес. Когда-то Аль обмолвился, что тут можно подработать грузчиком — вот и осталось в памяти. Сам он работает где-то рядом, в диспетчерской, как раз в вечернюю и ночную смены — к нему я заходить не стал. Да и не узнал бы он в беспокойном мужичке в немаркой серой куртке, кепке чуть ли не глазах и с рыжими волосами — своего друга Тана Савоя.

Пришлось маскироваться, такие вот обстоятельства. Лицо и руки затемнил краской для волос — кожа стала нездорово-сероватой. В нос набил ваты — изменился вид лица и голос. Камешек в левый ботинок, и походка тоже стала отличаться.

В целом же, я выглядел хозяйственным мужичком, по каким-то своим делам выбравшимся в ночь на грузовой железнодорожный терминал. Одежда чистая, сам трезвый, иду куда-то уверенно — постовые проводили взглядом и не цеплялись.

Стемнело на улице сильно — одиннадцатый час. Но на самом терминале было свое время суток — над огромной платформой ярко горели огромные прожектора, заливая бетонный настил и линии перед ним болезненно-белым светом. Глаза не сразу привыкли — пришлось промаргиваться. А посмотреть вверх было и вовсе ошибкой — аж заслезился, а несколько рядов ярких пятнышек какое-то время были видны, даже если зажмуриться.

У платформы уже стоял грузовой поезд на тридцать вагонов — и десятки людей сновали между раскрытыми боковыми створками и паллетами, раскиданными на бетоне рядом. Поддон нагружали какими-то мешками на высоту мне до плеча, затем его утаскивал подкативший погрузчик. На другом краю, возле грузового въезда, уже стояли растентованные фуры — туда оно все и загружалось.

Шум, стук дерева о бетон, писк погрузчиков — все давило на уши. Шум, конечно, я люблю, но в этом не чувствовалось порядка, подсознательно вызывая тревогу.

Нужных мне людей заметить было несложно — стояла поодаль от рабочих группа из пяти мужиков и внимательно следила, чтобы остальные работали. Одеты они были не лучше остальных — такие же спецовки, разве что свежие. Если не работать — вещи медленнее пачкаются.

— Здравствуйте, уважаемые, — подошел я к ним сбоку и предложил раскрытую пачку сигарет. — Угощайтесь, пожалуйста.

Двое глянули настороженно, третий и четвертый взяли по сигарете. Пятый взял парочку, зацепил за ухо, третью раскурил — разговаривал дальше, глядя только на него.

— Потребность у меня есть, уважаемые. — Смотрел я на плоское лицо одного из местных бугров — брови седые, нос свернут, лоб в морщинах, но из-за выступающего подбородка все казалось словно бы вровень. — Груз с гаража перевезти. Три тонны в мешках. Возьметесь?

Спектр сломался через двое суток жажды. Я посещал его раз в пять часов, пил воду из бутылки на его глазах — один глоток или два, остальное выливал в песок.

Три раза он пытался броситься на меня — но я был со здоровой энергетикой, а он нет. Поэтому, отлетев несколько раз от пинка в грудь, попыток больше не повторял. Возможно, повлияло сломанное ребро — он морщился и старался резко не шевелиться.

Один раз пытался подстеречь у выхода — видимо, солнце напекло голову. Я просто поднял гравилет в воздух и дальше пил уже там, сидя на трапе.

Спектр пытался чем-нибудь кинуть — но вокруг был только песок. Поэтому в меня пару раз полетела обувка, но, когда я ее перехватил и закинул к себе, вещи закончились. Был еще пояс, но он его берег. Ох уж эти летние брюки и мода на просторный фасон…

Спектр перешел на оскорбления и угрозы. На вопросы он отвечать был не готов — потому первые тридцать часов я и не спрашивал.

Но через тридцать — бросился вновь, только не пытаясь допрыгнуть до трапа гравилета, а пытаясь собрать влажный песок и выжать из него себе пару капель для пересохшей глотки. Он набирал песок в майку и, валяясь на земле, крутил завязку ткани над лицом — у него даже что-то получилось, способный.

Потом я вновь выстрелил ему рядом с ногами и ушел на новые пять часов.

— Ты даже не представляешь, что скоро будет! — Ждали меня в следующий раз. — Все поменяется! Все!

Я цедил воду мелкими глотками и смотрел на горизонт. Затем вылил все вновь и засобирался обратно.

— Стой! Подожди! Не уходи, Тан! Выслушай меня! — Требовали с поверхности мертвой планеты.

Задержался, молча глядя сверху вниз. На голове преступника была наверчена футболка, открытые части рук и лица успели сгореть и шелушились старой кожей. Сам он осунулся и больше не улыбался.

— Скоро власть в Империи изменится! Ты ни на что не в силах повлиять! Но можешь примкнуть к нам!

Время угроз кончилось — началась эра подкупа.

— Скажи, Тан Савой, чего ты хочешь? Ради чего ты все это делаешь⁈ Хочешь стать генералом? Легко! Только скажи!

— А ты? Ты хочешь стать генералом?

— Конечно! Все хотят, Тан Савой!

— Копай вот тот бархан, — кивнул я ему за спину на холмик чуть справа.

— Что?

— Копай.

Тот оглянулся, постоял нерешительно, но все-таки направился к бархану и принялся рыть его одной рукой. Вторую берег — все-таки или перелом или трещина.

Через минутку Спектр вытащил оттуда генеральский мундир Гауса Хайни — парадный, при всех орденах.

— Теперь ты генерал, как и хотел. — Кинул я бутылку с остатками воды вниз. — Обмыть.

Тот смотрел на добротное сукно мундира как-то потерянно, не понимая. Даже на воду не бросился.

Трап я закрыл, не дождавшись от него новых слов. Вернулся обратно на Землю — за один час там мало что поменялось.

Пожарные пытались тушить горящие аккумуляторы — скорее, сбивали чадный дым к земле. Пока не прогорит, не погаснет. Летали машины полиции возле домов, расчерчивая вечерние закоулки лучами света — искали хулиганов, уронивших гравилет и сбежавших из спас-капсулы. Постовые ходили по подъездам и опрашивали людей — может быть, кто-то что видел. Возможно, и видели — но кто им поверит?.. Не самый лучший район, пьют тут много — потому врут и фантазируют безбожно.

Вернулся через десять минут на Аликс — или через пять часов по времени мира. Застал Спектра в генеральском мундире, накинутом на плечи, сидящим на коленях и смотрящим себе под ноги.

— Тан Савой, — хрипло произнес он. — Почему день не заканчивается?

«Северный полюс — полярный день, который идет месяцами».

— Потому что завтра никогда не наступит. Будет только песок, жажда и боль.

— А тезоименитство? Переворот? Моя победа?..

— В аду всегда четверг. — Встал я со ступеней, собираясь уходить.

— Стой! Стой! Я хочу, чтобы это все закончилось! — Еле-еле поднялся он на ноги.

— Ты знаешь, как.

— Я дам показания! Но мне нужны гарантии! — Покачивался он из стороны в сторону, словно мотало на ветру.

— Не показания. Исповедь. — Покачал я головой. — Тогда наступит понедельник.

— И ты меня освободишь? — Зажглись упрямой надеждой его глаза.

— Освобожу.

Тогда-то он и заговорил.

— Когда возить надо? — Спросил меня бугор грузчиков, раскуривая недешевую сигарету, сплющенную им у фильтра.

— Да вот прямо сейчас и надо, уважаемые.

Те переглянулись.

— Мутное дело, ночью работать.

— Так вы же работаете, — словно не понимая, пожал я плечами. — А мне срочно!

— Какой срочно в двенадцатом часу? — Щурился тот на меня.

— А вот так срочно, что надо мешки на стройку вернуть до утра, — улыбнулся я вымученно. — Слыхали, что на вокзале случилось?

— Ну, говорили в новостях. — Кивнул он.

— Гравилет грохнулся. — Поддакнули ему. — Дорогущий.

— А у меня там объект! На «Привокзальной»-то. — Прикусил я от волнения губу. — Завтра проверяющие будут, смотреть, что сломалось — жахнуло-то рядом крепко. А я ездил — все целое! Даже окна не побило! Леса строительные тоже стоят!

— Это дом, который у железной дороги? — Хмыкнул бугор.

— Ага! — Закивал я. — Ну я им звоню, шефам, говорю — целое! А они — все равно приедем! Контракт-то с городом!

— Так мешки-то причем?

— Ну я их до того в гараж себе перевез. — Вильнул я взглядом. — Украдут же! А до штукатурки неделя работы!

— Спер, значит. — С пониманием сказал тот. — А сейчас вожжа под хвост.

— На время перевез, уважаемые!

— А как штукатурить бы стали, сказал бы — все потратили, — заржал кто-то. — Еще везите!

— Мужики, ну кто не без греха?.. — Стоял я весь потерянный.

— Значит, смотри, мистер. — Затянулся бугор глубоко. — Дело твое — кандалы. Но мы же человеки, мы с пониманием. — Посмотрел он серьезным взглядом на остальных. — Поэтому поможем.

— Уважаемые, камень с сердца!

— За тонну возьмем немного — десять тысяч.

— Да как же десять, как же десять! — Залопотал я. — Да оно в строительном магазине дешевле!

— Ты, мистер, в каком строительном магазине сейчас три тонны той же штукатурки возьмешь? — Улыбнулся он. — Той же марки, а?

— Ну не губите, мужики! Ну какие десять! Пять — и это за все!

— В кандалах — оно ведь неудобно мистер, — поправил бугор рукав, показывая уродливую зажившую рану, обернувшуюся браслетом вокруг запястья. — Там и десять покажется недорого.

— Десять — но за все! — Выдохнул я.

— Мало, мистер. Рискуем ведь. А вдруг прихватит постовой, их там ведь богато…

— Так у меня бумаги есть! — Показал я сложенные пополам листки.

Распечатал левые накладные, расписался сам. Печать купил в канцелярском магазине — наборную. Липа, но со стороны кажется, что документ.

— Бумага — бумаге рознь, — мудро отметил бугор. — У тебя ведь не такая, чтобы ночью разгружаться, а? Постовой под шкуру обязательно полезет.

— Так мне и ему платить придется…

— Это мне не интересно. Наши двенадцать тысяч — так уж и быть — сейчас отдашь.

— Не бывает, чтобы сразу деньги давать. — Осторожно отметил я. — Половину — то добро.

— А не тот у тебя случай, чтобы условия ставить, — с удовольствием констатировал бугор.

— Давайте, уважаемые, тогда так. У меня гараж ведь освобождается… Вы мне чего подешевле тут продайте, а? — Похлопал я глазами. — Явно ведь что завалялось недорогое.

— Ты смотри, какой. Не по этой статье, так по другой уедет! — Рассмеялись сбоку.

— Ну дайте вы мне хоть часть отбить, — лебезил я. — Да и вам не пустыми ездить.

— Слушай, мистер… — Задумался центровой. — А, черт с тобой. У нас на разгрузке сахар. Тебе будет тонна за двенадцать тысяч. Если расторопный, даже в плюсе будешь.

— Так я согласен, уважаемые! Итого — сорок восемь тысяч.

— И за этажи будешь платить, если нужен подъем.

— Нужен, уважаемые! На каждом этаже расставить надо! Как было, чтобы! Но, давайте уж совесть иметь, больше тысячи — не дам. — Уперся я, задышав недовольно.

— Сорок девять тысяч. — Кивнул бугор. — Для ровного счета бы пятьдесят, а?..

— Ну, сахаром тогда накиньте. — Буркнул я.

— Накинем. Полтинник с мистера. Так, братва?

— Нормально. — Забормотали они.

— Кинт, давай грузовик подгони к фуре, и пусть погрузчик три раза промахнется в нашу пользу. А на паллеты по пятьдесят пять мешков пусть ставят. Понял?

— Ага! — Пошел тот быстрым шагом.

— Рамдай, своим скажи, что едут на калым.

— А доля с погрузки?.. — Тоскливо посмотрел он на поезд.

— Дам среднюю, — кивнул бугор. — С калыма же рвем так — мои двадцать, остальным по шесть. Рамдаю еще шесть за выезд, обморокам своим сам решишь, сколько дать.

— Шесть — мало, — буркнул кто-то.

— Мало за что? За то, что стоял и курил? — Хмыкнул бугор. — Хочешь больше — так я тебе устрою. Бригада ушла, надо мешки таскать. — Ощерился он.

— Не, это я про Рамдая. Ему мало.

— Ну и дай со своих, раз тебе так кажется. Все, решили? А ты, мистер, денежки-то предъяви — видишь же, люди уже бегают.

Я отсчитал три бумажки во внутреннем кармане и достал только их.

— Задаток.

— Мало.

— Как погрузим — еще три красненьких дам.

— Недоверчивый. — Покивал бугор, в общем-то, без осуждения.

Деньги он отдал кому-то из подручных, себе не оставил.

В общем, как загрузили меня — скинул я еще пятнадцать, обещав рассчитаться только после дела.

Так и поехали — на бедолаге «Карго», которому было лет тридцать. Машина военная, неубиваемая — но жизнь у нее явно такая, что каждый новый хозяин хотел убить. В кузове пованивало — явно перевозили мусор. Но да наплевать.

— Куда ехать-то, мистер? — Сел за руль Рамдай, я же устроился на пассажирском в кабине.

Работники-грузчики ехали в кузове, что непорядок — но их никто не спрашивал, а от постов все равно придется откупаться. На сахар накладных нет.

Нервов я себе сжег прилично, но до адреса добрались на удивление спокойно. Хотя квартал вокруг был весьма приличный — я бы сказал, фешенебельный. Впрочем, мы были на самом его краю — возле двенадцатиэтажного бетонного здания крытой парковки.

— Богато живешь, дядя. — Отметил и Рамдай, которому я подсказывал, куда проехать.

— Я тут не живу. Тут гаражный бокс сдавали дешево, вот я и взял. — Отговорился я. — Нам в сто сорок первый бокс, он на шестом этаже.

Здание проектировалось под гравилеты — просторное. Потому и грузовик поднялся по эстакаде без проблем.

— Вот здесь! — Суетливо вылез я с места и открыл замок, дернув рольставню вверх — через рукав куртки, что осталось незамеченным. Тяжеленная, к слову, да и замок хитрый.

Автоматика включила свет, показав мешки без маркировки, стоящие вдоль левой стены. По центру и справа ничего не было — серебристый гравилет, который тут обычно стоял, сгорел на вокзальной парковке. Вдоль стен стояли стеллажи с инструментами — дорогими довольно-таки. Я встал перед ними, чтобы не сперли чего, приготовившись следить за разгрузкой.

— Давайте, братцы, дело нехитрое. Из кузова выкидываем, в кузов загружаем, — похлопал в ладони Рамдай.

И тоже принялся контролировать процесс — ибо работник у него был не так чтобы здоровый и крепкий, а уж после поездки — и того квелый. Всего четверо выбралось из кузова — по счастью, четверо и грузилось.

— Тянем-тянем, мужики! Каждому по две сотни! Две сотни на этот адрес, две сотни на другой — итого четыре сотки! Плюс вокзальные отслюнявят — почти штуку домой заберете!

Как-то не вязалась эта «штука» с той математикой, когда я считал возможные прибыли при разгрузке. Нет, заработать-то там можно — но если самому бугром быть.…

За десяток минут справились с разгрузкой, еще пятнадцать минут — чтобы загрузить из бокса в кузов.

— Осторожнее, сердцем прошу! Порвете — с меня же спросят! — Искренне переживал я за мешки с таллиумом и галлюциногеном.

Тут они хранились. А «Эсмер-9» в соседнем боксе. Видимо, разделили, если станут проверять вообще все «Эсмеры» — боксы принадлежали разным людям. А именно в этот — в него полиция и сама бы не сунулась.

— Ну, мистер, давай две «красненьких», — подошел Рамдай, как закончили. — Последний адрес едем.

Выдал — как иначе.

Загрузились — поехали к вокзалу. Даже думать не хотел, что будет, останови нас сейчас. На мешках даже этикеток нет — рабочие тоже заметили, но я сказал, что в развес брал, так дешевле. Поверили.

Реконструируемый дом, где я когда-то снимал комнату, все так же стоял в лесах — окна черные, расселили всех. Электричество вырубили, чтобы точно никто не остался — это и оказалось главной сложностью. Идти грузчикам пришлось, подсвечивая себе сотовыми телефонами. Из-за этого вышло дольше, но по всем этажам мешки распределили равномерно.

К нам вроде как хотел подойти сторож — вышел какой-то мужик из соседнего подъезда, но заметив, что мы заносим, а не выносим, знакомиться передумал. Лень ему, думаю — да и свет в одиноком окошке на первом этаже горел теплый, согревающий — охраннику линию оставили. Там у него наверняка чай и телевизор. А мы — люди с виду приличные…

«Подумаешь, кража века», — смотрел я, как выгружают последние мешки. — «Сколько стоят три тонны таллиума?.. Ладно, там еще левый порошок, но его там не может быть много. Две тонны таллиума — сколько это?..»

Начал считать и понял, что сбиваюсь в нолях — до первых десяти еще более-менее, а вот дальше то ли нужен нолик, то ли нет. Нервы и усталость всему виной.

— Слушай, мистер. Тяжеловаты-то мешочки, — выслушав очередное нытье рабочих, Рамдай сам взялся за один из них. — Никак там не двадцать килограмм! Все сорок!

«Опять пересчитывать?.. Хотя — на два умножить не велика проблема. Главное, разобраться с нолями».

— Насыпом брал, уважаемый, — развел я руками и честно похлопал глазами.

— Развел-таки, — хмыкнул он. — Вот что, пока мы тут обратно все грузить не стали — давай-ка по-честному добавь пятерку. Мужикам раздам.

— Ладно, — кивнул я.

Отсчитал в кармане оставшиеся пятнадцать и, сжав в руке, передал с рукопожатием.

Тот положил их в свой карман. Ничего работягам не достанется… Вот так — тянешь миллиарды на себе, а живот воет от голода.

Всунул бы каждому — мне не жалко. Но ведь запомнят, расскажут — и завертится…

— До метро подкинуть? — Подобрел бригадир.

— Не, какой там! Ночь сторожить буду — вдруг кто украдет. Сторож вон, видел какой? Одно название.

— Тогда доброй ночи, мистер. — Кивнули мне.

Люди загрузились, и «Карго» уехал.

Я же направился в подъезд. Встал у первой стопки мешков, нагрузил на себя два и перешел на Аликс.

Прошел через салон, выбросил мешки в песок — недалеко от трупа в генеральском мундире, лежащего лицом в песок. Не дожил до понедельника, умер от жажды. А ведь мог позволить себе любой напиток на свете…

Груз таллиума переместился на Аликс минут за десять по времени Земли — и то большая часть ушла на движение по ступеням. Вскоре на этажах больше ничего не было — как и меня.

Скинул с себя всю одежду — бросил туда же, где лежал окровавленный рабочий ботинок. Тот лежал в боксе «Эсмера-9» — видимо, чтобы если устроить шоу, то по полной программе.

Как же — полковник Эффа Сойер, которая разыскивает гравилет, чуть ли не сожительствует с самим пилотом… А там поймут, чья кровь на ботинке — и всем cтанет еще веселее.

Краску с кожи оттер абразивный душ, парик снял, переоделся. И снова — на Землю.

— Ну и ночка…

Эпилог

В день празднования тезоименитства Императора я стоял на металлической лестнице возле лифтерской в доме, где снимал квартиру, и смотрел через окошко на подъездную дорогу. Дом стоял на границе парковой зоны, дальше ничего не было — поэтому если какая-то машина появится, то ехать будет к нам. Издали будет видно — метров за триста находится поворот с широкой университетской улицы.

На всеимперский праздник меня ожидаемо не пригласили — какая-то накладка с саватскими орденами и вызванная их наличием проверка службой безопасности. Формальность, предлог — но я был только рад этому решению.

Эффе приглашение тоже не пришло. Хотя, казалось бы, пропавший «Эсмер-9» найден — но, так уж вышло, что без мешков со зловещим грузом. Это превращало результат расследования в рутину — всего-то обнаружено транспортное средство по уже закрытому делу. Даже не новый фигурант — гаражный бокс арендовали «в темную», платили наличными, а записи камеры, так уж получилось, не вели. Тупик.

Триумфа не получилось — а звать полковника за прежние заслуги уже побоялись. Кому нужен отставной пилот с синдромом заговора? Да она же на каждый чих разведет панику и взбаламутит гостей.

Мисс Сойер, к слову, со мной не разговаривает — потому что догадывается, куда ушли мешки. А ведь она под это дело фрахтовала «Радость-5», договаривалась и уговаривала… Словом, деньги потрачены — а результат не тянет на первые полосы в газетах.

Разбитый на вокзале серебристый гравилет прошел мимо нее — подумаешь, очередной сверхбогатый лихач. Хозяина, к слову, до сих пор не нашли — все понимают, что тот сидит где-нибудь на даче и ждет, пока токсины от алкоголя и других веществ выйдут из крови. Потом явится, трезвый, здоровый, и заявит о том, что был не в себе — и ему выставят символический штраф. Или, если хватит наглости, заявит об угоне. Дело житейское.

Мисс Хенни вон Альтазар тоже не попадет на тезоименитство — ввиду болезни. Мне хватило дурости приехать к ним в поместье, и бить меня вышел лично ее папаша — два охранника за его спиной должны были держать, я так полагаю. Ну, это я слегка неосмотрительно представился не только именем, но и добавил «Настоящий друг с крыши». По счастью, пока они шли по длинной дорожке к проходной, я успел расстегнуть на себе летнюю рубашку — и папаша замедлился, глядя на «Хенни», написанное на моей груди.

— Это был не я. — Даже не поздоровался.

Впрочем, тот тоже шел не жать руки.

— Кто? Кто это был⁈

— Это мог быть кто угодно, сэр. Кто угодно, кто читал отчет мисс Сойер.

— Откуда вы узнали про нападение? — Смотрел он с подозрением и сжимал и разжимал кулаки. — Этого ни в каких отчетах не было! Это внутреннее дело семьи!

Я выразительно посмотрел на охранников.

— Отойдите, — махнул он рукой.

— Сэр?..

— Прочь, я сказал! — Властно потребовал он, и те сделали десяток шагов назад.

— Потому что я нашел его и убил, сэр.

— Кто он? — Задохнулся эмоциями мистер вон Альтазар.

Светило науки, между прочим. Создатель «Титана». Делает «самые большие эти» на планете.

Я молча передал права с именем Спектра.

Тот прочитал имя и не поверил. Посмотрел с подозрением вновь.

— Это очень громкое заявление.

— Очень тихое, сэр. Надеюсь, это тоже останется внутренним делом семьи.

— Но… — Вновь прочитал тот имя.

— Он не вернется. Гравилет, вы слышали?..

Тот медленно качнул головой — это имя не полоскали в прессе, просто ограничились общими словами «миллиардер», «бизнесмен», «влиятельный человек». Другой прессы в империи не было — разве что читать газеты врагов. Впрочем, враги узнают о своих событиях из наших.

— Вы сейчас говорите опасные вещи, мистер Савой. Вам этого не простят.

— Что не простят? Найденные права? — Холодно улыбнулся я. — Лежали за оградой, решил занести.

— Им хватит и подозрения. Эти люди не потерпят… Вы понимаете.

— Не узнают, если не рассказать.

— Допустим, я промолчу, но…

— Этого будет достаточно.

— Я все равно не верю, — чтобы постоянно не смотреть на права, вон Альтазар убрал их в карман.

— Мне это не нужно, сэр. Я пришел не к вам.

— К Хенни я вас не пущу!

— Она все еще не пришла в сознание?

— Пришла, но… Врач говорит, ей нужен покой. — Смягчился его тон. — По счастью, ничего кошмарного не произошло. От остального вылечит время.

— Хорошо, тогда я пойду.

— Даже не станете настаивать? — Хмыкнул он.

— Я хотел показать ей труп мерзавца. Хотел, чтобы она убедилась — он мертв, и ужас никогда не повторится. Я рад, что этого не требуется. — Коротко кивнул я, отворачиваясь.

— Почему вы не свели надпись, мистер Савой?.. — Спросили меня в спину. — Это же была пьяная шутка. Хенни шла, чтобы ее убрать. Но на груди мерзавца ее не было.

— Было некогда, мистер вон Альтазар, — вежливо повернувшись, ответил. — Я ее не люблю.

— Но вы сделали то, что сделали… — Прищурился он.

— Преступник прикрылся моим именем. Я такого не терплю.

— Не хотите поздороваться с Хенни, мистер Савой?

— Нет. Всего хорошего, сэр.

На этом галочка напротив данной истории тоже была проставлена.

Надпись «Хенни» я свел тем же днем — обратился к подруге Сагго. После успеха на предварительной сдаче дипломов, лояльность ко мне была максимальной. По телефонам среди своих уже расходились фотографии преображенной «Сагиры», а на самом дипломе ожидалось телевидение. Вот тогда — жахнет так, что мы с мастером и Сагго уже решили делать совместную арт-мастерскую. С меня — деньги, с Сагго — талант, с мастера — дисциплина. Портить такое начинание никто не хотел, и чужую метку с моей кожи стерли без особых расспросов.

Что же касается тех людей, кого на тезоименитство все-таки позвали — к удивлению для себя, мое приглашение решили оставить внутри группы и передали старосте. Я считаю — заслуженно.

Всю пятницу староста ходила шокированная, невпопад улыбалась и была опасна для окружающих, поэтому ее отправили домой. Дома она могла дотянуться только до меня — поэтому мы с котом были вынуждены терпеливо слушать про фасоны, платья, тренды и крайнюю нехватку времени. Ответов от нас не требовалось — кот и не умел — а свое желание логично отметить, что раз времени нет, то надо готовиться, а не сидеть у нас, я засунул далеко-далеко и не мешал радоваться человеку.

В субботу староста пришла в себя, осознала, что приглашение-то было мое, и из-за возникшего чувства вины больше меня не беспокоила. На сутки воцарилось спокойствие.

К вечеру, правда, приезжали два фельдъегеря — один вручил мне приглашение на тезоименитство в составе общества «Крылья Империи», второй — в качестве сопровождающего мэтра Агалле Лунк.

Красивые такие приглашения — староста мне свое только с рук показывала, не давая пощупать. Мол, там подтверждающий отпечаток энергетики, а я, как медведь, все могу испортить.

Правда, на утро приехал еще один фельдъегерь и принес письмо-аннулирование, с глубочайшими извинениями. «Произошла техническая ошибка».

Приглашения и аннулирование я зацепил иголками на стену — там не квиточки, а полноразмерные серебристые листы. Все одно — уютнее стало. Да и настроение поднимало изрядно.

Ну а днем пришлось идти в лифтерскую и терпеливо смотреть в окно.

Там, где рядом с домом разрешено движение гравилетов — из летнего дворца прилетает специальный гравилет для гостей и везет на торжество. Там, где летать нельзя — приезжает лимузин с Императорским гербом.

У нас полеты были запрещены, поэтому я терпеливо дожидался появления лимузина в конце улицы.

Транспорт персональный — но какого-то графика прибытия, точного времени или возможности позвонить водителю нет. Не такси все-таки. Как приедет, так и радуйтесь.

Так-то, зная старосту, она за полчаса до объявленного времени сидела бы на лавочке, дожидаясь.

Но в данном случае ждать выходило правильным дома — водитель позвонит в домофон (дверь/ворота) сам, когда появится у подъезда. Никакой суеты — до девятнадцати часов, когда начнется основное торжество, еще уйма времени.

Лимузин появился около четырнадцати часов — черный, вальяжно повернувший с основной улицы, с гербовыми флажками, как у правительственных делегаций.

Тут же вызвали лифт — кажется, староста тоже сидела у окошка все это время.

«Но, может, не она», — смотрел я на смену этажей на табло. — «Нет, она», — убедился я с легкой грустью, когда цифра замерла на восьмерке.

Лифт отправился вниз — ну я давя мерзкое ощущение в груди, плеснул энергетикой на всю лифтовую автоматику.

Кабина тут же замерла недвижимо, подхваченная защитами. Сдох электродвигатель, сдох резервный электродвигатель, и даже табло погасло.

Сейчас староста наверняка включила экран сотового — света тоже нет — и смотрит на пульт. Давит кнопку вызова диспетчера, но ничего не происходит. Давит еще и еще раз.

Потом, собравшись, видит сотовый телефон диспетчерской службы — набирает его и ждет гудки.

В это время лимузин уже подъезжает к подъезду.

В диспетчерской наверняка успокаивают и обещают немедленно прислать техника. «В течение получаса».

Староста очень вежливо объясняет, что опаздывает на торжество. Ей говорят, что техника отправят «как можно быстрее», но тем же тоном.

Тогда она срывается на крик — и я слышу его. Слышу рычание, сообщающее про тезоименитство и личную ответственность диспетчера, если она туда не попадет.

Наверное, на том конце провода прошибает пониманием, и техник мчится из офиса в свою машину. Ему проехать-то всего пару кварталов — диспетчерская одна на целый район.

Тем временем водитель лимузина уже звонит в домофон. Ему не открывают.

По счастью, в экран камеры над подъездом смотрит консьерж — она-то любезно открывает ему дверь. Лифт не работает, поэтому водитель поднимается по ступеням.

В кабине староста терпеливо ждет вызволения.

Водитель звонит ей в дверь, но никто не открывает. Звонит он долго, протяжно, терпеливо — он знает, что ситуации бывают разные, что приглашенная — девушка, и ей нужно больше времени на сборы.

Только там, за дверью, никого нет.

Я вернулся обратно в свою квартиру и лег в одежде на постель. Тут же ко мне прыгнул Кэр — прошелся, мурлыкая, рядом и лег на сердце. Он знает, как мне сейчас плохо, и пытается успокоить.

Если прислушаться — лимузин уехал. Так бывает — это есть в инструкции. Что-то случилось, и гость решил не ехать.

Возможно, водитель даже позвонил старосте — но услышал, что она застряла в лифте. Что помощь будет вот-вот, совсем скоро!..

Но лимузин должен успеть еще к паре гостей, которые выйдут вовремя. Которым повезет поехать на торжество. А ей — нет.

Я провалялся так до вечера — двигаться совсем не хотелось. Тем более что кот задремал, устроившись так тепло и удобно.

Ближе к семнадцати часам вновь загудели лифты. А еще через полчаса в мою дверь позвонили.

Я бы продолжил лежать, но кот проснулся, подняв мордочку.

Подошел, открыл дверь.

В коридоре стояла староста в праздничном платье, с бутылкой вина (пустой наполовину) и дисками с сериалом. И то и другое дарил я.

— Привет.

— Привет.

— А я никуда не поехала. В лифте застряла, представляешь? — Подняла староста чуть блуждающий взгляд.

Она не Эффа, она не подумает на меня.

— Беда.

— Ага. Так что я полностью свободна на этот вечер. Айда смотреть? — Подняла она руку с дисками.

Я посторонился, предлагая проходить.

Староста небрежно сбросила туфли и прошла внутрь.

— Кэр! — Обрадованно крикнула она в спальне.

Зашел следом — вино лежит на столе вместе с дисками, староста тискает крайне довольного этим котика.

Кажется, и приходили-то не ко мне.

Я сходил на кухню, принес стаканы — озаботился купить. Вот до бокалов не додумался. Все одно — не из горла хлестать.

Телевизор был с приставкой — недешевая ведь квартира. Открыл дисковод, с некоторой задумчивостью увидел там диск с каким-то другим сериалом. Посмотрел на старосту, тихонечко болтающую с котиком, и не стал спрашивать, чем они тут занимались все те дни, когда меня не было.

Молча заменил диски.

— Давай смотреть, — сел я на свою половину постели.

— Ага, — присела и староста, подбив под себя подушку.

Сунул ей стакан с вином, взял свой. Постарался погрузиться в происходящее.

Староста смотрела хорошо, комфортно — молча, не мешая остальным. Но как первая серия кончилась, оказалось, что просто уснула. Вино, стресс…

Тихонько зашторил шторы, оделся и вышел на улицу погулять.

Люди вокруг радостные — и праздник, и завтра тоже выходной. Никогда не чувствовал себя настолько чужим в последние годы.

Зашел в кафе, поужинал — на часах девятнадцать. Во дворце все уже началось — вон, и на одном из экранов, установленных под потолком, беззвучно транслируют праздник.

Попросил сделать еще две порции с собой — отнести домой.

Пока возвращался, заметил нескольких взволнованных людей, бегущих к домам. Пожал плечами — бывает.

Правда, чем дольше шел, тем больше менялось мое одиночество. Не из-за меня — мое отрешенное спокойствие осталось на месте. Но теперь все вокруг были взволнованны, что-то обсуждая.

Звонок Эффы Сойер настиг меня возле лифта.

— Слышал? — Сходу спросили меня.

— О чем?

— Не слышал, — хмыкнула она задумчиво.

— Эффа, вы ЛОР?

— Праздник Императору испортили, Тан. Представляешь, какой-то безумец выстрелил в небо во время торжественной речи, а потом бахнули пушки для салютов, и всех осыпало сахаром.

— Какой кошмар! Мерзавца схватили?

— Он попробовал сахар со своего мундира и самоликвидировался.

— Значит, все хорошо.

— С ума сошел? Какой хорошо! Там давка страшная! Скорые вереницей, торжество сорвано!

— Нет, Эффа. Ты не понимаешь. Все хорошо. — Сбросил я вызов.

В дверь я вошел осторожно, но все равно разбудил — то ли клацанием ключей, то ли звуком замка.

Староста приветствовала смущенным «ой» — как бывает, когда девушка просыпается не в своей постели и не совсем достоверно помнит, что было до.

— Я ужин принес.

— А вино?.. — Подняла она пустую бутылку.

— Вино еще есть. — Посмотрел я на треть в другой бутылке, которая стояла на столе. — Хм.

Пригнулся к полу и обнаружил под кроватью еще две пустых. Итого — три, по количеству ночей, когда я отсутствовал.

И снова — это «ой»…

— Мисс Далега, — строго произнес я, для такого дела вспомнив ее фамилию. — Нам надо серьезно поговорить.

— Кэр не при чем! Это все я!

Кот действительно выглядел честным и ни к чему не причастным котом.

— Ренни, давно ты пьешь каждый вечер? — С иронией спросил я.

— Всего три… Четыре дня! Просто мне было очень страшно!

— Из-за кота?

— Н-нет. Просто, я тебя боюсь. А это — твоя квартира.

— Ренни, бояться — меня? Ты шутишь сейчас? — Нахмурился я.

Даже обидно.

— Да! Как вспомню, как ты этому… Этому в клубе сказал, есть ли у него медицинская страховка!

— Ну. Он сказал — хорошая.

«Не то, что у тебя, быдло деревенское», — оставил я за скобками.

— А у меня потом все туфли в его крови! И зуб… Осколок зуба внутри… Я с ним день ходила, думала — что колется… — Поежилась она.

— Ренни, мы — добрые, а они — мерзавцы с хорошей страховкой.

— Но так нельзя! Нельзя так пить! Нельзя калечить людей! — Замотала она головой. — И ходить по клубам — тоже! Надо быть хорошими гражданами общества!

А, вот откуда все пошло. Рождение старосты.

— Ренни, — присел я на кровать. — Иногда люди не знают, что такое больно. И делают это другим людям. Иногда нужно, чтобы они об этом узнали.

— Кто такое говорит?

— Так написано в кодексе Ордена, в котором я состою.

— Ты попал в секту?..

— Я ее создал. Состоят я, мастер-механик и четвертый принц Савата.

— И… Что вы там делаете? — Полюбопытствовала она.

— В основном, винтим гайки. — Признался я. — Орден-то Гаечного ключа. Но если мир дает возможность — крутим гайки и ему.

— Да ну, кто же позволит… — Вздохнула Ренни.

— Мы не спрашиваем и молча спасаем мир.

— И бьете людей?..

— Иногда — гаечным ключом. — Кивнул я. — Но — по делу.

— То есть, ты все-таки занят активностью, но все это время молчал? — Хмыкнула староста.

— Нельзя говорить, мы все же тайная организация.

— Но мне ведь сказал.

— Тебе я даже кота доверил. — С укором произнес я.

— Будешь предлагать вступить?

— Это дело добровольное. Да и гаечного ключа у меня нет.

— Есть. Под ванной набор инструментов.

— Тогда вступай к нам.

— А у вас, наверное, прием через какое-то непристойное посвящение? — Чуть наклонила она голову.

— Ренни, нас три мужика! — Возмутился я.

— А я вот читала…

— А вот не надо! — Строго произнес я. — Мы нормальные.

— Да ну? За три курса — ни одной девушки. — Поцокала Ренни. — Ходят, знаете ли, слухи…

— Буду бить каждого гаечным ключом. — Убежденно пообещал я.

— Ну, есть другие способы доказать. Без насилия. — Подергала она ножкой.

Которую я тут же сцапал и потянул Ренни через кровать к себе. Возмущение было подавлено поцелуем, а активные действия руками хоть и были восприняты с протестом, но потом получили одобрение.

Но вскоре на грудь надавили ладонью, заставив отстраниться.

— Я имела ввиду — надо найти тебе девушку!

— Обязательно найдем. — Кивнул я, расстегивая на ней дурацкое парадное платье. — В рабочем порядке. Проведем совещание, соберем отзывы. Ренни, платье дорогое? — Задумался я над хитрым устройством.

— Даже не думай. Асен Ланье, двести тысяч.

— Блин, тут застежки с крючками…

— Тан, я одолжу!

— Намек понял!

А вот не спас бы страну — вечер закончился бы иначе.

Есть в этом польза!

Третья часть цикла:-)https://author.today/reader/623828/5960873

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Черновик для Эффы – 2