Мастер Трав IX
Ваня Мордорский

Ссылка на первый том:

https://author.today/work/518180

Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — пятнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.

====================

Глава 1

Глава 1
Грэм, тяжело дыша, подошел к лежащему без сознания Ржавому. Старик молча достал из-за пазухи моток своей крепкой веревки и принялся вязать узлы на запястьях гнилодарца.
Но не успел он затянуть их как следует, как произошло странное. Веревка прямо в руках Грэма начала темнеть, а затем и вовсе осыпалась на землю пылью.
— Вот дрянь, я и забыл, что у него такой Дар, — Грэм брезгливо отряхнул ладони от пыли. — И чем этого слизняка связать-то? Только хорошую веревку угробил.
— Я за ним присмотрю, — прогудел Нурл. — Не волнуйся, никуда он не денется.
Грэм кивнул и отошел от Ржавого.
А теперь ты, Кила, — перевел взгляд камнеголовый на коренастого пленника, — выкладывай.
— Вообще-то, — громко произнес я, привлекая к себе внимание всех собравшихся во дворе, — я не договорил. У этого тощего, Нельма, есть нечто вроде черной метки. Похожую дрянь мы вытаскивали из Клыка. А вот этот, Кила, — я кивнул на второго, — он чист.
Нурл кивнул, размышляя над моими словами.
Сбоку послышались шаги. Тем временем Арна, все еще ощетинившаяся своими шипами, подошла поближе. Я рефлекторно напрягся — мало ли, что ей в голову взбредет.
— Не бойся, — сказала она, заметив мой взгляд. — Я контролирую свои иголки. Они не выстрелят сами по себе.
— Надеюсь, — кивнул я, не сводя с нее глаз. Контролирует она, как же. В таком состоянии любой может сорваться.
Тем временем к пленникам, шурша своими почерневшими перьями, подошла Орла. Женщина-птица внимательно посмотрела на на них своими немигающими золотистыми глазами.
— Нурл, ты только осторожнее с ним, — предупредил Рыхлый, — Ты сам-то не убей их ненароком. Нам нужна информация, а не два трупа.
— Я полностью контролирую свою силу, — отозвался камнеголовый.
Я немного выдохнул. Ситуация, кажется, начала становиться поспокойнее, хотя бы временно. Я отступил на полшага, поравнявшись с Клыком.
— Спасибо, что прикрыл, — тихо сказал я Клыку.
— Я тебе должен. Если бы не ты, Элиас, я был бы уже мертв, — так же тихо ответил он. — Один Рыхлый со своими пиявками бы не справился. Я помню об этом, и никогда не забуду.
Я просто кивнул. Что тут сказать? Да, Клык становится союзником, а не посторонним гнилодарцем. Оно и понятно, когда вас связывает долг жизни. И это радовало.
Кила угрюмо молчал. Развязывать его пока никто не собирался — просто Нурл его усадил поудобнее.
В этот момент скрипнула дверь. Морна, бледная, покрытая моей зеленоватой мазью, медленно и болезненно спустилась с крыльца. Я тут же оказался рядом и подставил ей плечо. Она тяжело оперлась на меня, ее дыхание было прерывистым, но желтые глаза горели нескрываемой яростью.
— Зачем напали на него? — задал первый вопрос Нурл, кивнув на Грэма.
— Так вышло, — мрачно огрызнулся Кила, глядя исподлобья.
Нурл даже не стал замахиваться. Он просто поднял свой каменный кулак на уровень глаз пленника и пробасил:
— Не надо мне втирать эту чушь. Говори по делу, а то я тебе ногу сломаю, а потом руку…а потом еще что-нибудь. Ты меня хорошо знаешь, Кила. Я слов на ветер не бросаю, а чтобы сломать что-нибудь мне даже напрягаться не надо. Не устраивай тут допрос, лучше сам отвечай на вопросы. Тебе же лучше будет.
Кила сглотнул. Он перевел взгляд с кулака гиганта на Морну, затем на меня и тяжело вздохнул.
— Мы ждали ее, — нехотя выдавил он.
Морна рядом со мной мгновенно напряглась.
— А старик… — Кила кивнул на Грэма. — Ну, он забрал ценные вещи из тайника. Эликсиры. Мы решили, что не стоит их ему отдавать. Без них она бы быстрее сдохла.
Да уж, логика тут определенно прослеживалась.
Орла покачала своей длинной шеей, издав тихий, щелкающий звук. Я обвел взглядом задний план: и трусоватый Мокрец, и бледный Иглыш, и даже Шептун — все они стояли и внимательно слушали. И я понимал, что у нас может стать на четырех союзников больше.
— Ты знал, что в нем метка? — Рыхлый указал пальцем на лежащего без сознания тощего Нельма.
Кила смерил Рыхлого долгим, тяжелым взглядом.
— Знал.
— А это не те двое, что сегодня утром ушли с заднего двора? — спросил я.
— Не те, — подал голос Клык. — Это… другие.
Я кивнул.
— Именно потому, что я знал про метку, — вдруг вспыхнул и произнес Кила, — я ему и помогал!
— Поясни, — Грэм шагнул вперед, — Что это значит?
Кила зло сплюнул на землю, но массивный кулак Нурла, угрожающе опустившийся на его ногу, заставил гнилодарца говорить дальше. Видно было, что ему говорить тяжело, — всё же раны ему Грэм нанес нешуточные, — но он говорил.
— Потому что Нельм, если мы не сделаем то, что от нас требуют… подохнет! — процедил он, — А он мой друг, ясно вам? И я не хочу, чтобы он подох из-за того, что мы не выполнили приказ.
Ясно. Значит этот Кила знает как именно работает эта черная дрянь в его друге.
— Клык, — Нурл повернул голову к костнику. — Ты через это прошел. Может такая штука, как у тебя внутри была, убить? Он говорит правду?
— Может, — ровно ответил Клык. — Но только если ничего не делать. Мне как видишь…помогли.
— Кила, приказ от кого? — уточнил Рыхлый. — Ты сказал, что вы должны выполнить приказ. Чей?
— Приказ дал Целитель, но нужна эта тварь не ему. — ответил он.
Думаю, будь Морна в своей нормальной форме, за слово «тварь» гнилодарец отправился бы на тот свет.
— А кому? — спросил я.
— Чернобрюхому. Лучше живой, но мертвой тоже пойдет. — ответил тот.
Я стиснул зубы. Вот как! Значит Чернобрюхий так и не оставил попытки достать Морну. Сейчас так и вовсе идеальный вариант: она слабая и истощенная. Много ей не надо.
Морна рядом со мной застыла, словно каменная статуя, только ее дыхание стало еще более частым. Для нее Чернобрюхий был старой проблемой и…болезненным воспоминанием — частью той жизни в глубинах.
Внезапно со стороны лежащего Нельма послышался тихий стон. Тощий пришел в себя, причем последние слова друга он слышал. Он мутным взглядом обвел собравшихся и хрипло произнес:
— И что бы вы сделали на нашем месте? Да, мы должны были схватить эту тварь Измененную. И что? Чья жизнь ценнее, моя? Или ее? Для меня моя. Как будто любой из вас сделал бы по-другому.
— Что ж он сам не пошлет своих людей или своих мутантов? — спокойно спросил я, игнорируя его слова, — Почему Чернобрюхий действует через Целителя и вас?
— Потому что так удобнее, — Нельм закашлялся. — Зачем тратить своих, рисковать стаей, вылезая к поселкам, если можно приказать Целителю, а тот заставит таких, как я? Чужими руками жар загребать всегда проще.
Я же подумал, что возможно дело в другом: он уже потерял одного из своей стаи в попытке достать Морну и, скорее всего, не хотел рисковать еще и терять людей. А это уже как минимум значит, что именно в ресурсах своей стаи он ограничен и не может терять их направо и налево. Ну а то, что он сотрудничает с Целителем, было абсолютно логично и очевидно.
Повисло тяжелое молчание. Нельм не отпирался. Вообще. И это меня удивило: я-то думал, что сейчас начнется что-то вроде допроса, но нет. Нельм смотрел на нас с обреченностью приговоренного, и, похоже, говорил абсолютную правду.
— Хорошо, даже если вы не соврали, — нарушил тишину бас Нурла. — Это не оправдывает вас двоих. Во всяком случае тебя, Кила. Ты был свободен и мог просто уйти и не делать этого, в то время как Нельм…если его прижали, то, допустим, выбора у него не было.
— А ты что, Нурл, бросил бы своего друга, а⁈ — возмутился Кила, — Ради какой-то бабы-Измененной, которая даже не из наших⁈ Какое мне дело до Морны, если подохнет мой друг⁈ Тем более, какая разница — не мы, так найдут кого-то другого! Ее всё равно достанут!
Морна помрачнела еще сильнее. Самым паршивым было то, что слова этого предателя звучали логично. Для Килы жизнь друга стоила больше жизней всех остальных. А Морна действительно ему никто.
— Да нет, — Нурл презрительно скривился. — Таких дураков как вы попробуй еще найди.
Грэм, до этого момента стоявший молча, тяжело хмыкнул, а после медленно пошел ко мне. Я сразу понял, что дело…нехорошо. Давно он таким уставшим не выглядел. Я перестал поддерживать знахарку, а сам шагнул навстречу деду, подставляя плечо. Грэм навалился на меня всей своей массой.
— А местоположение тайника вы откуда узнали? — спросил я, помогая Грэму устоять на ногах и незаметно пуская в его тело тонкий, успокаивающий ручеек своей энергии. Он благодарно кивнул.
— Выследили, — безразлично ответил Нельм, — Это было не так уж и сложно.
— Значит, следить вы начали заранее? До нападения? — уточнил Рыхлый, прищурившись.
— Почти сразу как она переместилась в деревню, — подтвердил тощий.
— За ней кто-то еще следил? — уточнил Рыхлый — Или только вы двое? Вы кого-то еще заметили за всё это время?
— Только мы, — Нельм закрыл глаза. — Я бы заметил чужих. Моя мошкара всё видит.
Все молчали, растерянно переглядываясь. Гнилодарцы не знали, что делать с этой правдой. Всем стало очевидно, что к Грэму не только не может быть никаких претензий, но что он поступил еще и максимально мягко.
— Что ты скажешь, если я смогу помочь твоему другу? — я посмотрел прямо на Килу. — Раз уж ты так печешься о друге, то и отплатить за такое спасение должен быть готов.
Кила посмотрел на меня и задумался. Крепко задумался.
— Значит, ты и есть тот самый травник, да? — вдруг хрипло спросил Нельм.
— Что значит «тот самый»? — я напрягся.
— Ты ведь тоже интересуешь Целителя. Знаешь об этом?
— Не новость, — я пренебрежительно отмахнулся, хотя внутри, конечно, спокойным оставаться я не мог. Но и об интересе Целителя я действительно знал уже давно.
— Может за тобой уже такие же как мы охотятся, — добавил с какой-то скрытой радостью Нельм.
Кила молчал.
— Если такие же неудачники как вы, — процедил Грэм, опираясь на меня, — то шансов у них немного. Хорошая попытка запугать, слизняк. Жаль, не вышла. Если бы такие как вы полезли на моего внука, живым не ушел бы никто.
Нурл задумчиво потер свой каменный подбородок. Рыхлый стоял задумавшись. Морна же переваривала информацию.
— И что с вами делать? — спросил Рыхлый.
Вопрос был озвучен не для этих двоих, а скорее для всех остальных гнилодарцев.
— Ну, я бы убила, — выдавила из себя Морна, обнажив клыки. — Предателям один конец. Но, похоже, у вас тут ни у кого яиц на такое не хватит.
— Мы своих не убиваем! — тут же ощетинилась Арна, инстинктивно делая шаг вперед.
— Хорошенькие «свои» — они бы и тебя убили, если бы приказали. Это ты называешь «свои»? — выдавила Морна.
Арна промолчала, а я решил уточнить некоторые моменты наедине.
Я кивнул Рыхлому и Морне, показывая глазами на дверь.
— Пошли, — тихо сказал я им.
Мы втроем, — я Морна и Рыхлый — скрылись в относительной прохладе дома. Дверь за нами тяжело захлопнулась, отрезая шум двора.
— Слушайте внимательно, — я заговорил быстро, понизив голос. — Морна, Рыхлый, по поводу того, что у Нельма внутри — это абсолютная правда. Эта хрень его убьет, если Целитель только пожелает. Она отличается от той метки, что была у Клыка. Эта… карательная. В каком-то смысле у него действительно выбора не было, его жизнь и правда держат под угрозой. Вернее, не жизнь, а духовный корень. Но, думаю, если Целитель разрушит его духовный корень изнутри, он и помереть может.
Морна и Рыхлый переглянулись, их лица стали еще более мрачными.
— Мы не можем им доверять, Элиас, — глухо сказал Рыхлый. — Как только мы отвернемся, они снова ударят в спину.
— Я знаю. Поэтому я предлагаю вот что: отпускать их нельзя, это правда. Если убьете — то целитель просто найдет новых людей на ту же задачу, сейчас же он скорее всего не знает, что происходит. Плюс, мы не знаем где и как они встречаются, как они перед ним отчитываются. И, думаю, это он еще расскажет. Но это всё мелочи. Если нам удастся выудить из него черную живу, которой его контролируют, он будет нам…должен. Кроме того, у него не останется варианта: либо он станет нашим союзником, либо его убьет Целитель, который узнает, что тот снял метку.
— Либо он просто удерет куда подальше, — мрачно заметил Рыхлый.
— Либо это, — нехотя признал я. — Я предлагаю их обоих «погрузить» в сон. Глубокий сон. С помощью Шурши, если она сможет сделать такое своими паучками.
— После длинного доп…кхм…разговора, — сказал Рыхлый, — Они еще много чего не рассказали. И, думаю, знают они тоже немало. А по поводу Шурши…да, она такое может, так что держать их в подобном состоянии проблемой не будет.
— Вот и хорошо, — кивнул я.
Морна же молчала.
— Повторяю, я бы просто убила…но, похоже, в моем собственном доме сейчас решают всё без меня.
В голосе ее чувствовалось какое-то разочарование собственной слабостью.
Мы с Рыхлым переглянулись.
— Скоро тебе станет лучше, — сказал я, — И ты сможешь сама кому требуется отрывать головы.
Морна хохотнула и закашлялась.
— Рыхлый, — обратился я к гнилодарцу, — Мне нужны пиявки. Не вздумай использовать на этом Нельме их. Сначала мой дед, а потом он. Деду пришлось использовать навыки и живу, и ты сам видишь насколько хуже ему стало.
— Вижу. — кивнул Рыхлый.
— Только дома я смогу узнать в каком он состоянии, но пиявки всё равно понадобятся даже если ему не станет плохо. Нужно покончить с этой черной хворью, чтобы он после коротких схваток не валился с ног.
— Да понял я, Элиас. Сначала твой дед, — вздохнул он, — Понял.
Я вздохнул.
— Ладно, Элиас…возможно держать их без сознания не такой уж и плохой вариант. — признала вдруг Морна, — По крайней мере, они будут на виду и не смогут навредить. И их не придется убивать, хотя мне бы этого хотелось.
Мы вышли обратно наружу. Я захватил корзину и подозвал к себе Седого, который спрыгнул мне на плечо. Похоже, пора нам с Грэмом уходить и лечить его.
Перед домом ничего не изменилось. Нурл продолжал нависать над Килой, задавая уточняющие вопросы. Что он уже ему сказал я не знал, но Грэм всё слышал, так что сможет пересказать мне детали.
Рыхлый обвел взглядом остальных гнилодарцев.
— Ну что, достаточно услышали? — спросил он, глядя прямо на Арну. — А вы, остальные? Вы поняли, что здесь происходит?
Арна мрачно кивнула, отводя взгляд. Ее шипы медленно втянулись обратно под кожу. Ржавый уже очнулся, но схлопотал еще один удар от Нурла и снова отключился.
Я же подхватил Грэма, его корзину, дал еще порцию живы и сказал:
— Мы уходим, — сказал я, глядя на Морну и Рыхлого. — Я вернусь, когда сварю новые эликсиры и сделаю мази. Когда будет чем…лечить вас тут.
Я обвел тяжелым взглядом двор, задержавшись на Нурле и Арне.
— Надеюсь, вы тут не поубиваете друг друга до моего возвращения.
А затем посмотрел в глаза Рыхлому.
— Держи нас в курсе всего.
Гнилодарец молча кивнул.
Рыхлый подошел к краю двора, посмотрел в сторону леса, где в ветвях пряталась невидимая паучиха, и громко сказал:
— Шурша! Пусть немного поспят. Только чтоб проснулись потом.
В ту же секунду с невидимых нитей, натянутых над двором, сорвались десятки крошечных, почти прозрачных паучков. Они дождем опустились на Килу и Нельма. Кила успел только дернуться и открыть рот для ругательства, как паучки впились в его открытую шею. Гнилодарец обмяк мгновенно. Нельм, который и так едва держался в сознании, просто закрыл глаза и его дыхание стало ровным и глубоким. Они отключились.
Ну а мы с Грэмом развернулись и медленно пошли к лесной тропе, ведущей обратно в Янтарный. Я чувствовал, как тяжело дается старику каждый шаг, и понимал, что впереди у меня целые дни варки, готовки и алхимии.
Спасибо тем, кто продолжает читать эту историю.
Не забывайте ставить лайки. добавлять новый том в библиотеку и подписываться на цикл и автора, если история все еще нравится. Ну и конечно же ваши комментарии наверное самая большая поддержка))
Только благодаря вам и вашей поддержке она и продолжает регулярно выходить (стараюсь, но без выходных увы, не получается пока).

----------

Глава 2

Глава 2
Обратный путь был вдвое длиннее обычного. Нам пришлось замедлиться, и это было неприятно. Лес, в котором я уже привык искать новые растения и обычно сразу выкапывать их, теперь стал местом, которое нужно покинуть как можно скорее. Причем покинуть так, чтобы ни одна тварь нас не заметила и не напала. Собирать любые, даже нужные растения времени не было.
Грэм тяжело опирался на мое плечо. Свободной рукой я нес его корзину (моя была за плечами), и постоянно давал ему понемногу живы, — всего лишь тоненький ручеек, — ровно столько, чтобы поддержать его тонус, но не истощить себя окончательно.
Вдобавок почти сразу я дал старику одну из бутылочек с эликсиром (нам я оставил несколько) и дал выпить. Двумя глотками Грэм всё проглотил и по его лицу пробежала волна облегчения. Да, эликсир — это не отвар, и уже даже для Грэма эффект будет ощутим. Сам я не хотел тратить на себя запасы, поэтому не стал использовать.
После использования эликсира шаг старика стал чуть ровнее и увереннее, но мы всё равно двигались медленно.
— Я могу и сам идти, Элиас, — проворчал Грэм, минут через десять нашего молчаливого пути. Видимо, к тому времени эликсир начал действовать как следует, — Спасибо, стало чуть полегче.
Я не стал с ним спорить или говорить, что лучше идти опираясь на меня и позволил ему шагать самостоятельно. Сам же это время использовал с пользой: мой собственный духовный корень был вычерпан почти до дна, да и Грэму я отдал почти всё, поэтому надо было через Поглощение быстро восстановиться. Что я и начал делать.
Сегодня я устал от бесконечных Анализов, в которых точно вышел за свои старые пределы, а в передаче живы отдал всё до конца. Вдобавок еще и внутреннее напряжение не покидало меня всё время, пока мы были в доме Морны. Теперь же стало чуть легче.
Пока использовал Поглощение, Седой начал прыгать с дерева на дерево.
Скиталец под землей перемещался чуть впереди нас.
— Дед, — нарушил я тишину, когда мы миновали очередные заросли, и я прикоснулся к ним, поглощая из них немного живы, — сколько навыков ты применил в той стычке? И какие именно? Мне нужно знать, насколько всё…кхм…плохо.
Грэм хмыкнул, не сбавляя шага.
— Рывок и Усиление… три раза. Этого хватило, чтобы уложить того здорового, с топором. Честно говоря, боец он так себе.
Я нахмурился, вспоминая картину, которую видел через тепловое зрение Виа.
— Подожди, ты использовал что-то еще, — твердо сказал я. — Я через лиану видел, как ты смог разом разогнать то облако насекомых, которое наслал тот второй, тощий. Я не знаю о таком навыке — что это было?
Грэм, приостановившись, посмотрел на меня.
— Заметил, значит? — он тяжело вздохнул, перешагивая через узловатый корень. — Да, есть такой навык.
— Ты не рассказывал.
— Ну…это по-сути просто импульс живы, который можно резко выпустить наружу — самая грубая, неотесанная версия выброса. Жрет просто прорву живы, но в моем состоянии только она могла мгновенно сбить этих тварей. Я не был уверен, что их жвала не прогрызут мою закалку, поэтому на всякий случай перестраховался.
Он помолчал и добавил:
— Да и лиану твою в тот момент еще не было видно. Я не знал, вступит она в бой или нет.
— Подожди, — уточнил я. — А я могу научиться такому навыку? Выброс живы вокруг себя… В условиях, когда вокруг столько гнилодарцев, управляющих всякой мелкой дрянью, мне такое тоже необходимо.
— Я потому и не рассказывал тебе раньше, чтобы ты не начал экспериментировать и не навредил себе лишний раз, — строго ответил Грэм. — Урон от этого импульса наносится не только насекомым, но и самому себе. Если закалка тела не должного уровня, можно просто разрушить кожу: она лопнет и разорвется от внутреннего давления… И повредит такой импульс не только кожу, но и то, что под ней: сосуды…мышцы…слишком опасно, Элиас. Дело не в скрытности. Да и у меня это была вынужденная мера, а так бы я не стал использовать.
Я замолчал, обдумывая слова деда. Выходит, принцип вот какой? Жива, не находя выхода через подготовленные каналы или специализированный Дар, просто взрывается сквозь поры? Это любопытно уже потому, что значит одно — вариантов использования живы в бою намного больше, чем я предполагал и чем упомянул Грэм. Возможно, о некоторых не знает и он. Похоже, всё упирается в навыки контроля живы, и в то, насколько твое тело может выдержать такую критическую нагрузку. И тут, конечно, Грэм прав — мое тело такого не выдержит. Пока не выдержит. Однако это еще один навык, который в теории я могу освоить.
— Я тебе рассказал про самые важные и эффективные приемы и показал основы. — сказал Грэм, — А по поводу этого выброса… пока не перейдешь всем телом на следующую ступень закалки, даже не думай пытаться повторить этот импульс.
— Да понял я, понял, — ответил я, продолжая отнимать энергию у растений. — И не собирался. Я хочу остаться в живых, а не взорвать себе внутренние органы.
— Хорошо, что понимаешь.
— А огневики? — вдруг спросил я. — Они ведь тоже так могут? Выброс ведь не должен зависеть от Дара?
— Да, они тоже так могут, но у всех он по разному работает, — подтвердил старик. — Пожалуй, выброс у огневиков самый…впечатляющий. Однако чтобы такое практиковать им нужно пройти неплохую огненную закалку: их жива просто воспламеняется вокруг тела… если, конечно, навык развит достаточно хорошо. А закалка нужна, чтобы не сгореть от своего же Дара и живы.
Всё это время Виа догоняла нас и испытывала боль от укусов жуков, которая передавалась и мне. И всё это время я копил живу именно для того, чтобы подлечить ее.
— Дед, минутку. Нужно приостановиться.
Старик оперся о дерево.
— Что там?
— Лиана, надо ее.подлечить.
Через минутку-другую из подлеска с тихим шорохом выползла Виа. Она двигалась быстро, но испытывала дискомфорт от каждого движения.
— Неплохо ее потрепало, — заметил Грэм, оглядывая испещренную крупными рваными ранами зеленую плоть лианы.
— Да, эти твари легко прокусывали ее тело. — ответил я.
Однако именно на такой случай, я теперь брал с собой бутылочку со смесью гидролатов. Едва Виа оказалась рядом, я достал ее и, не скупясь, потратил больше половины бутылки, обильно поливая смесью все поврежденные участки ее тела. Одновременно с этим я направлял на лечение порцию своей живы. Эффект оказался таким же, как и прежде: жуки гнилодарца не обладали какими-либо противозаживляющими свойствами, поэтому раны затянулись быстро, покрылись свежей корочкой, а боль почти сразу уменьшилась вдвое. Дискомфорт всё еще оставался, но скорее всего в течение часа-другого он и вовсе исчезнет.
Седой вновь запрыгнул на мое плечо, — видимо самому передвигаться ему надоело, — и уцепился за мою «броню». Скитальца я отпустил вперед и перестал контролировать — авось что-то найдет.
После мы с Грэмом двинулись дальше. Виа заскользила неподалеку.
Хуже всего было то, что я не мог адекватно оценить состояние Грэма. Мой лимит Анализа на сегодня был исчерпан подчистую — я потратил последние заряды на гнилодарцев во дворе Морны. Теперь придется ждать завтрашнего дня, чтобы увидеть точный диагноз и понять, насколько агрессивно шагнула вперед черная хворь после сегодняшнего боя. Приходилось ориентироваться только на внешний вид деда и его слова. Что, конечно, так себе ориентиры. С другой стороны, Грэм сказал, что применял три Усиления и Рывок с выбросом живы. Как будто это не должно быть смертельно. Нечто подобное он делал уже в схватке с Измененным и с ржавозубом, и в обоих случаях с последствиями мы справились. Хотя нет, с ржавозубом он использовал один усиленный бросок, а с Измененным — Рывок. И всё.
Я еще раз взглянул на Грэма, скользнув по открытым частям тела. Так, к сожалению, и не определить, черная хворь где-то проступила или нет. Надо снимать одежду, а делать это он будет уже дома.
Да уж…
— Дед, а о чем спрашивал Нурл пленников, пока я был в доме с Морной и Рыхлым? — спросил я.
— О том, где и когда их успел завербовать Целитель, — мрачно ответил Грэм.
— Он завербовал их обоих? — уточнил я. — Потому что я подумал, раз метка только на одном, то Кила присоединился чисто за компанию, из-за друга — как он и сказал, когда оправдывался.
— Ну, говорить можно что угодно, — хмыкнул Грэм, — Но да, он сказал, что присоединился за компанию, хоть и всё знал. Сказал, мол, лично его Целитель не вербовал.
Я задумался.
— Знаешь, я вот о чем подумал… Возможно Целителю нужны именно такие, как Нельм — с Даром управления насекомыми. Если вспомнить рассказ Рыхлого о том, как создавался этот Черный Туман, — с помощью тысяч крошечных меток на мошкаре, — то видимо именно на таких Одаренных он и делает главную ставку. Это его возможность где угодно создать управляемые зоны Черного Тумана. Теперь-то мы знаем, что это не предположение, он реально на это способен.
На удивление Грэм слушал внимательно.
— А еще, — продолжил я мысль, — раз он не ставит эту «закладку» всем подряд, как тому же Киле, значит… не может. Значит, процесс создания и внедрения такой «карательной метки» ресурсоемкий. Он тратит ее только на самых ценных и полезных для него гнилодарцев. Иначе было бы проще всем ее поставить и управлять ими — тогда вообще никакой возни с переманиванием не пришлось бы устраивать, а под видом лечения одного за другим подчинять гнилодарцев. Тем более Клык ведь говорил, что он брал энергию у корней, а изменения в тех, кого забрали, не были моментальными.
— Звучит… логично, — признал старик. — Но в таком случае он должен был бы попытаться завербовать и девочек Морны, и Гнуса.
— Так Морна ведь говорила, что он предлагал ей и детям «лечение», — напомнил я. — Но она отказалась, а вот Гнус…что-то мне подсказывает, что к нему он сунуться побоялся. Не зря они его отгородили Черным Туманом — боялись, что он изнутри перехватит над насекомыми контроль и сорвет все планы.
— Возможно так и есть, — ответил Грэм, — В любом случае, это лишь предположения. Однако как показали последние события, эту тварь из Глубин нельзя недооценивать.
Мы прошли еще с десяток шагов.
— А как теперь Нельм должен связываться с Целителем? Он говорил об этом? — уточнил я.
— Говорил. Когда его «дергают» за этот невидимый поводок, он должен выходить к границе Черного Тумана в Глубинах, — ответил старик.
Я на мгновение замер. Выходит Нельм — это одна из возможностей выследить Целителя?
— Получается, через Нельма можно выйти на Целителя? — тут же озвучил я свою мысль, — Подловить его, так сказать?
— Я об этом тоже подумал, — признал Грэм, — Когда он это сказал, я сразу понял, что это идеальный шанс для Джарла и его охотников — выследить Целителя, когда тот позовет своего цепного пса. Вот только нужно как-то очень осторожно всё это провернуть. Как видишь, гнилодарцы агрессивны, потому что напуганы, и могут наделать глупостей. Они и так мне не доверяют, как и тебе, а выход на Нельма нам нужен. Надеюсь, Рыхлый его не отпустит и не убьет, как предложила Морна.
— Надеюсь… — вздохнул я следом. Хотя оба, — и Кила и Нельм, — мне не нравились, и если они всё время будут находиться у Морны вместе с Ржавым, то приятного в этом будет мало, и я постоянно буду ожидать подлянки. Вдобавок мы еще не знаем, что скажет Ржавый — может он знает намного больше этих двоих. То, что он «замазан» — уже очевидно.
А сами гнилодарцы, — даже те, кто против Целителя и сидит у Морны, — с ним не справятся. Да и захотят ли они? Скорее всего, предпочтут сбежать, ведь несмотря на свои разрушительные Дары они не бойцы. Они — изгои. И за что им сражаться? Деревню они потеряли, дома больше нет. Даже внутри этой жалкой группки выживших нет единства, они разобщены и подозревают друг друга. Даже брат с сестрой поладить не могут.
Но для меня это был шанс. Я не мог полагаться на людей из поселка они с радостью сдадут меня Надзору при первой возможности (если, конечно, прознают про мой Дар), даже в Тране уверенности не было, в остальных и подавно. Зато здесь, на краю леса, у меня формировался свой собственный круг тех, кто зависим от меня и с большой вероятностью не предаст. Увы, полностью уверенным и в этом быть нельзя: в теории на каждого могут надавить и найти его слабое место. Но в любом случае Морна и ее дети, Рыхлый, Клык, Шурша в кустах, — им я доверяю, вдобавок теперь возможно Иглыш и даже Нурл могут быть полезны. Я помогу им выжить, решить проблемы с Дарами и буду поставлять разные усиливающие эликсиры и отвары, а они взамен будут добывать для меня редчайшие ингредиенты в Глубинах, до которых я сам не доберусь. Да что там, туда не доберется сейчас и Грэм с Морной — оба, так сказать, выбыли из строя на время.
— Дед, меня вот что еще беспокоит, — произнес я, чуть поразмыслив. — Если эти двое, — Кила и Нельм, — сбежали из деревни отдельно от группы Рыхлого и околачивались у тайника, то могли быть и другие.Такие же потерянные или меченые, бродящие по лесу.
— Вполне, — кивнул Грэм. — И об этом мы скоро узнаем. Джарл патрулировать Кромку не перестал. Я расскажу ему и об этих двоих пленниках, и о том, что часть гнилодарцев нашла приют у Морны.
Я резко остановился, удивленно глядя на деда.
— Ты уверен, что стоит сейчас говорить Джарлу об остальных? Ты же понимаешь, что он может просто схватить их и…допросить. Это будет самым простым вариантом. А они сейчас даже отпора не дадут — можно приходить и брать голыми руками.
Грэм хмыкнул.
— Ну ты не принижай их способности. А что до Джарла… Элиас, об этих беглецах всё равно узнают, причем скоро. И лучше, чтобы Джарл узнал о них от меня, а не наткнулся с патрулем на них где-то в Кромке.
— А если ты про них расскажешь, он их трогать не будет?
— Не будет, — ответил Грэм, — Он будет знать, что вот эти конкретные гнилодарцы, с такими-то и такими-то способностями полезны, и мы с тобой держим с ними контакт и трогать их не будет. Я уверен в этом.
— Как-то он слишком благожелательно к нам настроен в последнее время, — с сомнением заметил я. — Да и ты слишком ему веришь.
— Потому что мы давали ему правильную информацию, — усмехнулся старик. — Причем важную, и раньше других. И она подтвердилась. Это мы навели его на меченых крыс, это мы предупредили о Гиблых, и в итоге это привело к поимке Шипящего. Джарл не дурак и понимает, что сейчас ему нужны те, кто может «общаться» с гнилодарцами. А таких в поселке мало. А учитывая, что Хельм, который видимо торговал с Хабеном или кем-то другим ушел, то и эта ниточка исчезла. Остались только мы. Понимаешь, если просто схватить всех сбежавших гнилодарцев, то проблемы это не решит. Это понимаем не только мы с тобой, но и Джарл с алхимиками.
Мы наконец-то вышли из Кромки к нашему дому. К этому времени я заметил то, чего так боялся: на побледневшей коже груди Грэма, в вырезе рубахи отчетливо проступили три тонкие, пульсирующие черные прожилки. Хворь реагировала на истощение духовного корня и возвращала утраченные позиции. Волк Трана встретил нас равнодушным взглядом. Седой тут же перескочил на забор, а гусь обеспокоенно загоготал. И в этот раз его беспокойство было полностью оправданно. Скиталец тут же обосновался под живосборниками — это было его любимое место.
Я поставил корзины на пол, быстро пересадил сердечник поближе к скитальцу, а затем помог Грэму снять рубаху и куртку. Пора было взглянуть как сильно черная хворь распространилась.
Да, приятного было мало. На могучей, покрытой шрамами груди Грэма снова ясно проступили пульсирующие черные прожилки. Хворь, которую мы убрали с помощью Лиры и Гнуса, вновь пошла в наступление, воспользовавшись тем, что Грэму пришлось использовать каналы, забитые этой самой хворью.
Я усадил деда на лежанку, влил в него еще одну щедрую порцию своей энергии (пока шли я успел восстановить достаточное количество), и дал ему выпить еще одну порцию эликсира.
— Отдыхай, — сказал я, направляясь в сад, — Пойду сделаю выжимку. Тебе сейчас это нужно.
Он промолчал. Да, чувствовать себя слабым он не любил, да и кто любит? Но сейчас ему нужно сосредоточиться на том, чтобы не пускать черную хворь, пока я ему не помогу.
Мне не нужно было много времени. Пеплогриб и спорник бледный в грибницах разрослись и было откуда брать сырье. Я быстро, орудуя ступкой, ножом и маслом, сделал концентрированную грибную выжимку, отвратительную на вкус, но действенную, как показывала практика.
Я отдал эту смесь Грэму и он одним глотком, кривясь, выпил ее.
Теперь оставалось ждать. Обычно это занимало от двадцати до тридцати минут. Спустя это время Грэма начинал одолевать кашель и ему приходилось напрягаться буквально всем телом и тратить все силы, чтобы вытолкнуть из себя эту дрянь вместе с кровью. Так было каждый раз.
Рядом со мной была Виа, и в очередной раз взглянув на нее я вдруг задумался. Раньше я боялся, что черная хворь попадет на Виа и убьет ее. Но теперь, после того как в ней выработалась определенная устойчивость к черной живе, а сама она стала сильнее, крупнее, да и вдобавок в ней появилось зачаточное самосознание, — ситуация немного изменилась. Теперь можно было рискнуть.
Сегодня утром я дал ей достаточно живы для того, чтобы открыть новых три процента эволюции, и на данный момент они были…неиспользованны. Но что если…?
— Дед, я вот что подумал, — прервал я молчание.
Грэм, до того лежавший с закрытыми глазами, приоткрыл их.
— Я хочу то, что из тебя сегодня выйдет, — черную хворь с кровью, — использовать на лиане.
— Зачем?
— Затем, что подобным образом она может выработать устойчивость уже к черной хвори, а не черной живе.
Грэм задумался.
— Даже если выйдет, в чем смысл? Пиявки Рыхлого могут высасывать именно зараженную живу, как и живососы, а твоя лиана — она ведь кровь жрет, разве нет? Она не питается живой.
— Напрямую не питается, — возразил я, — Но через кровь и плоть она ее может получать. Она так получила частицы метки Гиблых, которые попали в нее и начали…вредить. Тут, я думаю, то же самое: черная хворь тоже может ухватиться за нее и если она ее переборет, это даст ей устойчивость уже к черной хвори. С черной живой ведь получилось, так и тут может сработать.
Грэм почесал бороду.
— Ты предлагаешь, чтобы она высасывала из меня кровь и, возможно, немного черной хвори?
— Сейчас я ничего не предлагаю. Сейчас я хочу просто попробовать на том сгустке, что ты отхаркнешь — справится ли она вообще с таким. Возможно придется отрезать часть лианы, чтобы заражение не пошло дальше. Я хочу увидеть, возможно ли это в принципе.
Грэм думал несколько минут, а потом сказал:
— Ладно, но делать будем возле огня. Если что — сам отрубай кусок своей лианы и бросай его сразу в огонь.
Я кивнул.
Спустя несколько минут Грэм скрутился в жестоком приступе кашля. Он уже сидел на стуле у разожженного очага. Рассветницу я переместил подальше, не хватало еще ей случайно заразиться хворью.
Обычно я не смотрел на него в такие моменты, но сейчас осознал как же ему тяжело. Тело было скрючено, а черная хворь, даже ослабленная, совсем не хотела выходить наружу.
Я даже забоялся, что у него не получится, но…нет.
Через минуты три безостановочного кашля на подставленный мной кусок дерева выплеснулся темный, почти черный сгусток слизи и крови — хворь, вытесненная грибной выжимкой.
Обычно Грэм сразу бросал это в огонь, но сейчас я мысленно приказал Виа:
ПЕЙ.
Она нехотя подчинилась, но учитывая ее самосознание, наверное, на это еще и обижаться будет.
Шипы Виа впились в сгусток, и она начала всасывать его.
В то же мгновение меня словно ударило током. Через Глубокую Связь я ощутил как чужеродная, агрессивная структура проникла внутрь Виа. И если темная жива Целителя (в метках) пыталась подчинить и захватить управление, то эта черная хворь действовала иначе. Она пыталась расщеплять и убивать клетки моей лианы.
Я закрыл глаза, полностью уходя в сознание Виа, убирая все заслонки и используя глубокую связь на полную. Глаза вспыхнули зеленым, но сейчас это было не важно — сейчас была ситуация, когда я точно знал, что Виа сама, без моей помощи, без моей воли не справится. Я направлял ее, концентрировал здоровую зеленую живу вокруг агрессивных черных вкраплений и подпитывал живой. Мы давили частички черной хвори, проникшие вместе с кровью. Процесс честно говоря, не сильно отличался от того, что мы использовали против черной живы, только тут не было структуры, которую нужно было ломать. Виа должна была поглощать и давить своей волей черные частицы, которые очень быстро распространялись.
Это была ослабленная версия хвори, — всего лишь кусок, уже «подьеденный» грибной выжимкой, — но даже так это оказалось сложнее, чем я думал. И, похоже, свою роль устойчивость к черной живе тут все-таки сыграла. Через несколько минут борьбы черные частицы растворились в Виа, став пищей.
— Ну что? — спросил Грэм, тяжело дыша и глядя на чуть почерневшее на конце щупальце Виа. — Получилось?
[Потенциал эволюции: приобретено свойство — Устойчивость к Черной Хвори (Слабая) 5%]
— Вроде да, — я открыл глаза, стирая пот со лба. Я тоже успел устать за эти несколько минут борьбы, — Хворь была ослабленной, поэтому она справилась, но… начало положено. С черной живой у нее начиналось похоже: сначала тяжело, потом легче и легче.
Но этого мне было мало. Успех окрыляет, и когда я увидел, что со сгустками можно так поступать, то я решил, что можно пойти дальше и использовать Виа на руке Грэма.
Да, это был риск, но в крайнем случае мне придется отрубить и сжечь кусок Виа, который я потом с легкостью восстановлю.
Мои мысли, которые лиана уловила, ей совсем не понравились.
ЭТО СДЕЛАЕТ ТЕБЯ СИЛЬНЕЕ. — сказал я ей.
И это было правдой: устойчивость к черной хвори и, одновременно, черной живе даст Виа выживание в таких местах, где обычные растения погибают сразу. Вдобавок если Виа, пусть и опосредованно, научится поглощать черную хворь, это сделает нас менее зависимыми от Рыхлого и Морны с Лирой.
— Знаешь, дед… — медленно произнес я, — Я тут подумал…может стоит рискнуть и проверить ее на твоей руке? Вот на этой новой прожилке? Вдруг выйдет?
Грэм нахмурился, однако на удивление спорить не стал. Думаю, сцена того, как она сумела «переработать» сгусток его крови убедила его сильнее всяких слов.
— Ладно, только…
Он схватил в руку кинжал и придвинулся поближе к огню.
— Есть у меня чуйка, что сейчас всё пройдет не так уж хорошо. Но давай попробуем…чем боги не шутят, авось и сработает.
— Дед, если что, — сказал я ему, — Руби не раздумывая. Я могу потерять щупальце или кусок лианы, но не всю.
— Понял-понял, — кивнул Грэм, — Начинай уже.
ДАВАЙ.
Виа осторожно, одним щупальцем, прикоснулась к руке Грэма. Ее шипы-иглы вонзились точно в почерневшую вену. Весь вопрос был в том, получит ли она таким методом прямо через кровь частицу черной живы или нет.
Внешне ничего не происходило: Виа просто обхватила руку, а кожа Грэма стремительно бледнела от местной потери крови.
Секунда…другая… и кровь потекла в Виа, в ее тело. И вместе с кровью, я это сразу почувствовал, пришла черная хворь.
Я моментально нырнул в связь и стало ясно, что всё пошло не так, как я рассчитывал.
В Виа хлынул поток черной хвори. Это была не жалкая отхарканная слизь — это была чистая черная хворь, живущая в канале Грэма, и она обожгла Виа изнутри. Защитные механизмы Виа, только что получившие «малую устойчивость», были сметены за долю секунды. Черная дрянь начала стремительно сжирать щупальце изнутри, превращая зеленую упругую плоть в мертвую, сухую труху. Я бросил всю свою живу на помощь, пытаясь поставить барьер, но хворь жрала и ее.
То, что мы сделали минуту назад, поглощая сгусток, тут не работало. Выработанная устойчивость была слишком маленькой.
— Руби! — крикнул я, выныривая из связи.
Раздался чавкающий звук и отсеченное щупальце упало. Грэм тут же кинжалом отправил его в огонь.
Виа вскричала от пронзившей ее боли, а мою голову пронзило раскаленными иглами.
В очаге с тошнотворным шипением сгорало зараженное щупальце, вернее, та часть, которая не успела разрушиться под воздействием черной хвори.
— Вижу, — сухо сказал Грэм, — Не вышло.
— Да, — я тяжело поднялся, почесывая затылок. — Это моя ошибка, я поспешил. Она еще не готова к такой черной хвори.
Я отсел от очага, отдышался, быстро сходил за смесью гидролатов и тут же вылил ее на отсеченное щупальце. Виа сразу стало легче, но внутри нее возникло легкое недовольство. Еще бы, когда режут твои щупальца приятного мало.
ПОТЕРПИ.
После этого я обратился к Грэму.
— Пусть такой способ и не сработал, но это лишь сейчас. Потом, если неделю-полторы давать лиане ослабленные сгустки с черной хворью, ее устойчивость повысится и уже можно попробовать сделать так снова.
— Вижу ты не сильно расстроился.
— Нет. Раз со сгустком она справилась, значит мы на верном пути.
Грэм какое-то время сидел задумавшись.
— Да, если бы эта лиана смогла жрать черную хворь, это бы сделало помощь Рыхлого…ненужной.
— Не думаю, что Виа сможет откачать живу изнутри. Я хотел использовать ее как крайнюю меру…а в обычной ситуации откачивать все лишнее что вышло «наружу». Боюсь если она начнет откачивать, изнутри, она может угробить тебя.
Старик кивнул.
Я еще раз взглянул на Виа, на Грэма и на огонь, в котором сгорело щупальце.
А что, если помочь Виа, то есть перед укусом обильно обмазать щупальце Виа грибной выжимкой? Или заставить ее «всосать» экстракт в себя до того, как она укусит Грэма?
Виа — растение и грибная выжимка не должна оказывать на нее никакого вредного воздействия. Зато черная хворь, как только попадет внутрь лианы вместе с кровью, окажется в агрессивной грибной среде. Окажется в ловушке. Пожалуй, это точно стоит попробовать.
— Вижу по глазам, что-то придумал. — заметил Грэм.
— Да, есть одна мысль, — не стал скрывать я. — Но проверю ее чуть позже. Сейчас я пока займусь другим. Нужно сделать мази и эликсиры для гнилодарцев, а лиана…она должна чуть отдохнуть.
Грэм кивнул.
— Дед, сколько сеансов с грибной выжимкой ты выдержишь сегодня?
Старик задумался, а потом уверенно сказал:
— Четыре…но это предел.
— Значит, сначала сделаем три, а потом посмотрим в каком состоянии ты будешь, — подытожил я. — А пока отдыхай и копи силы.
— Ишь какой…раскомандовался. — буркнул Грэм, но, тем не менее, переместился на циновку. — Лучше еды сделай, голод невозможный.
— Сделаю. — ответил я и вышел наружу.
Воздух во дворе был свежим и прохладным. Я посмотрел на свой сад. Предстояло много работы. И варки, и просто создания мазей, но я знал, что делаю это не просто так, и что это поможет другим. Поможет гнилодарцам. Пусть и не все из них мне нравятся.
Я взглянул на Кромку. Где-то там была все еще слабая и раненая Морна и, погруженные в сон Шуршой лежали связанные Ржавый, Нельм и Кила. Ну а где-то еще дальше, в Глубинах, орудовал вместе с Гиблыми так называемый Целитель, за которым стоял Говорящий с Чернодревами.
А мое дело пока маленькое — сделать мазь.
Я вздохнул и направился в дом, смотреть что у меня хватает для мази, а что придется сейчас разыскивать на краю Кромки.
И где-то на краю сознания была мысль о том, что ведь у Элиаса завтра день рождения, а значит там будет встреча с Эйной.

----------

Глава 3

Глава 3
Мясо саламандры шкварчало на раскаленной сковороде, наполняя дом густым, приятным ароматом. Жарить ее нужно было на сильном огне, всё-таки это существо привыкло к высоким температурам. Я переворачивал куски деревянной лопаткой, краем глаза наблюдая за Рассветницей. Ящерка блаженно развалилась на сердце пеплошкура прямо в очаге и сквозь ее просвечивающую чешую пульсировал мягкий внутренний свет, исходящий от кристалла. Пока что его размеры не уменьшились, или, во всяком случае, я этого не заметил. Да, пора было проводить с пеплошкуром эксперименты, впрочем как и с другими огненными ингредиентами. Пора бы…да только мне не дали такой возможности — все мои силы перекинулись на Рыхлого и других гнилодарцев. Так что всё то, что я планировал с огненными штуками теперь нужно отложить. А ведь сердце через время станет «хуже», потеряет часть сил. С другой стороны и продавать его не хотелось. Я вздохнул. Значит, сегодня сделаю побольше мазей и эликсиров — этого должно хватить для того, чтобы снять остатки последствий прохода через Черный Туман, а дальше…дальше буду заниматься своими делами.
Я прикоснулся к рассветнице. Буквально на пару мгновений, дольше было просто опасно — слишком горячей она сейчас была. Хотя закалка, конечно, незначительно уменьшала воздействие высокой температуры. Думаю, именно этим и объясняется то, почему так легко было находиться в Проплешине Грэму, и так туго приходилось мне.
— Скоро, мелкая, скоро, — пробормотал я, поглаживая ящерицу по довольной морде. — Пора тебя развивать дальше. Закончим с мазями и устроим тебе горячие источники.
Для этого, правда, придется идти в Проплешину, а это возможно только когда Грэму станет легче — слишком уж много и разного нужно этой ящерке. Сок огненной крапивы, правда, у меня был и, возможно, на первую маленькую ванночку ей хватит, или возможно я начну с того, что осторожно буду натирать ее чешую. Проверил кровь саламандры — она пока что была в порядке. Но не стоило затягивать, лучше большую часть использовать сегодня для варки эликсиров.
— Готово, — я убрал сковороду с огня и переложил на миску перед Грэмом дымящееся мясо.
Старик ел молча, но с аппетитом. Черная хворь вытягивала из него не только живу, но и обычные физические силы, так что пища была ему сейчас необходима в большем, чем обычно количестве.
Я ел вместе с ним.
— Я пойду в Кромку, на самый край, — сказал я ему, когда мы закончили есть, — Мне нужно собрать растений для мазей.
Грэм поднял на меня взгляд.
— А того, что есть в саду не хватит? Ты же пересадил довольно много.
— Я их не хочу трогать, — покачал я головой, — Они для того, что будет…для нас — улучшенный вариант. Им нужно дать время, — с неделю, — и возможно они станут на порядок мощнее и полезнее, а сейчас лучше использовать то, что можно собрать на краю Кромки. Основное с Морны и Иглыша я убрал, им уже должно быть легче. Нужно будет еще раз обработать их мазью такого же качества, как сегодня, — и уже дальше они, думаю, справятся.
Грэм кивнул и поднялся.
— Нет-нет, — сказал я, — Я один иду.
— Да я просто миски помыть собрался. — хмыкнул он.
Я улыбнулся. Кто его знает? Может и хотел пойти.
Еще раз осмотрел свои запасы. Да, увы придется идти и за энергетическим лишайником, и за живокостом, и за мать-и-мачехой — всё ушло на те порции мазей. А я ведь думал, что там будет даже с запасом. Ошибался. Правда, если я в этот раз сделаю столько же, то хватит, возможно, и на других гнилодарцев — вряд ли на Морну и Иглыша расход будет таким же. Вот только лучше наберу побольше, мазь нужна не только гнилодарцам, а и нам с дедом. Все-таки ее улучшенный вариант показал хорошие свойства. Эссенции… вот с чем у меня сейчас проблем не было: я выжал из своих мутировавших кустов до прихода Марты всё, что возможно. Однако меня не отпускала мысль, что если использовать в сырье в мази еще и обычную мяту в виде перетертых листьев, да еще и совместить ее с эссенцией, то может получиться другой результат. Поэтому собирался заглянуть на один из лугов, где когда-то накопал мяты.
Я подошел к корзине, где, свернувшись тугим кольцом, лежала Виа. Она отдыхала после опытов и…обижалась. Я это чувствовал. Место, где Грэм отрубил ей щупальце, зараженное хворью, уже начинало пускать новый побег. Но даже с моей помощью оно росло явно медленнее, чем в обычной ситуации. Похоже, черная хворь оставила какие-то незаметные мне последствия. Впрочем, ничего критичного.
НИЧЕГО. ВЫРАСТЕТ И ДАЖЕ БОЛЬШЕ. — успокоил я ее.
Я взял смесь гидролатов (скоро, похоже, придется делать новый запас, этого осталась треть) и полил снова ее раны как от жуков, так и от хвори. Виа чуть дрогнула, впитывая энергию, и её недовольство слегка притупилось.
Натянув свою кожаную броню, взяв кинжал и перевязь с метательными ножами я вышел из дома. Виа была в корзине, душильник я взял, но не для боя. Все-таки, сейчас я его не контролирую и в бою без прямых приказов он будет не так полезен. А вот забросить его в заросли, чтобы он поживился — это можно сделать.
Снаружи мой взгляд сразу наткнулся на дремлющего Седого. Он развалился на ступеньках, а Шлепа как-то уж очень подозрительно к нему подходил. Ладно, не буду им мешать — разберутся. Похоже, мурлык остается дома.
Скитальца решил всё же захватить, правда для этого пришлось оставить сердечнику небольшой спаянный живицей кристалл, который держал заряд примерно час, после чего запаса энергии растения должно было хватить часа на два-три. Но к тому времени я уже точно вернусь.
Мысленно приказал следовать скитальцу впереди, авось чего найдет.
Грэм проводил меня взглядом с крыльца и даже не дал никаких пожеланий.
Идти одному было непривычно. Когда рядом нет старого охотника как-то сразу начинаешь оценивать иначе собственные силы.
Впрочем, глубоко заходить я не собирался, а куда идти уже знал.
Заняло это минут двадцать и передо мной оказался небольшой ручей, где была влажная земля. Вот тут я и начал собирать мать-и-мачеху и живокост. Процесс был монотонный, а мошкара и комары, которых тут было тьма из-за влаги, постоянно меня атаковали. Приходилось отгонять их рукой.
При виде комаров вспомнился Гнус. Интересно…как он там? Вот уже кто бы не помешал в союзниках. Однако, этот гнилодарец до последнего словно бы пытался усидеть на двух стульях и сохранять нейтралитет — пытался «не выбирать» в ситуации, когда это невозможно. Но его можно было понять — все мы держимся за старое.
Вздохнув, я посмотрел как там душильник. Возле ручья были подходящие заросли не особо ценных трав, куда я его и «высадил». Там он сразу же начал всё пожирать — такова уж его суть. Я слишком долго его тормозил. Из-за страха потерять контроль над ним (в самом начале, когда я его заставил мутировать), я намеренно сдерживал его рост, держа на голодном пайке. Но теперь, когда мой Дар готовился к переходу на следующую ступень, этот страх стал неактуальным. Я с того времени сильно вырос в контроле и ментальных силах, которые закалились в схватках с различными типами растений во время поглощения. Собственно, учитывая, что я сейчас контролирую, причем уже без каких-либо видимых проблем, душильника-старшего, то можно не бояться, что этот душильник слишком быстро вымахает в монстра. Вдобавок, время сейчас было тяжелое и требовало резкого роста сил.
Виа тоже охотилась, пока я собирал травы. Ей это было необходимо: после охоты, — я это заметил, — она не просто сытая, но и довольная.
Закончив в одном месте, я двигался дальше. Мне нужно было больше растений, чем росло у этого ручья.
Следующий час я работал как заведенный: срезал живокост, который располагался во влажных местах Кромки, там же часто находил мать-и-мачеху, срезал энергетический лишайник и заодно набрал мелких трав, которые шли на создание отваров выносливости и ясности ума — они росли здесь же, в тени более крупных деревьев.
Внезапно по Глубокой Связи пронеслось знакомое чувство тревоги.
Виа.
Она почувствовала черную живу, которая была шагах в трехстах от меня.
АТАКУЙ.
Если раньше я бы задумался, то сейчас не сомневался ни мгновения.
Миг — и она обхватила своими щупальцами крупного грызуна и потащила ко мне. Взглянув на него, ожидаемо увидел метку. На удивление, она была меньше старых, которые мы находили на крысах. Может…меченые существа выдыхаются?
НАЧИНАЙ.
Я позволил ей действовать самой.
Виа не стала медлить. Её шипы вонзились в плоть грызуна и в нее хлынула кровь и одновременно черная жива. Я сразу ощутил чужое вторжение и попытку захватить Виа, но не стал вмешиваться.
Я наблюдал.
И Виа не подвела: она впустила в себя лишь часть черной живы и отстранилась от грызуна. И вот с этой частью черной метки она начала бороться. Она запомнила все наши прошлые «сражения» внутри себя и повторяла всё это сейчас. Успешно повторяла.
Она разбила черную метку на несколько порций, с которыми поочередно справлялась. Так что через пятнадцать минут грызун окончательно превратился в иссушенную мумию, а черная метка перестала существовать.
[Самосознание: Виа +1%]
Увы, поднять устойчивость к черной живе она уже не могла. Все проценты эволюции сегодня ушли на черную хворь и это было, наверное, даже поважнее. Но самым главным было то, что лиана училась и только что, по сути, самостоятельно уничтожила шпиона Целителя.
Ладно, можно идти дальше.
По пути постоянно использовал Поглощение, чтобы заполнить духовный корень по максимуму. К сожалению, даже такой интенсивный процесс уже не давал никакого прироста в процентах Дара и в самом навыке. Но это было и логично: сейчас для новых процентов мне требовалось делать что-то более сложное, чем раньше.
Кроме грызуна никаких приключений или опасностей в лесу не было. Единственное, что было важным — это Скиталец. Он ощутил какое-то далекое смутное эхо, заставившее его чутье сработать. И это было очень похоже на тот резонанс, который он издал, когда нашел осколок кости Реликтового Стража, создающего мертвую зону. Но сейчас это было намного слабее.
Я остановился и посмотрел в ту сторону, где он чувствовал это. Это было уже слишком глубоко для Кромки, чтобы идти туда без Грэма да и я не мог сейчас тратить на это время. Так что я мысленно отметил место, где Скиталец заметил «направление» и двинулся домой.
Когда вернулся домой, то сразу, ничего не откладывая, занялся работой. Почти половина дня, а то и больше, прошла, а я хотел покончить с мазями и эликсирами сегодня до наступления темноты. Я расставил котелки, ступки и миски, где собирался перетирать растения и приступил.
В этот раз я не собирался делать версию мази с Виа — все-таки нужно сначала узнать есть ли разница в заживлении или нет. А это я узнаю только когда увижу Морну.
Но при мысли о мази с частицами Виа я подумал и о другом варианте использования ее устойчивости. Если продолжать кормить Виа остатками черной хвори и довести ее устойчивость к ней до более высокого процента, то в теории её щупальца, высушенные и стертые в порошок, вместе с пеплогрибом и спорником станут еще более мощным отхаркивающим средством, чем просто грибная вытяжка. И это только один вариант подобного использования.
Когда я занялся живокостом, Грэм вдруг поднялся, причем довольно бодро и вышел на улицу.
— Я к Джарлу, — коротко бросил он, подхватывая топор.
Я оторвался от ступки. Черные прожилки под рубахой были не видны, но небольшая бледность кожи никуда не делась.
— А сам дойдешь?
Грэм недовольно фыркнул:
— Вообще-то, я с тобой и в намного худшем состоянии по лесам шастал. Занимайся своими травами, я скоро вернусь. Скажешь тоже…сам дойду…
Я посмотрел ему вслед, вышел к забору и убедился, что идет он ровно и уверенно, и только тогда вернулся к своим травам.
Процесс перетирания и смешивания растений был монотонным, но в чем-то приятным. Запах трав смешивался и под воздействие живы и живицы превращался в приятный аромат, наполняющий дом, и я с удовольствием его вдыхал. Он освежал и прочищал мысли. Как я выяснил еще вчера, дозы лучше было делать небольшие и тогда качество будет выше.
Через полтора часа смешиваний мази я сделал перерыв и переключился на другой вид деятельности — занялся варкой и душильником.
В Кромке я собрал достаточное количество трав для создания ментального отвара и первым делом сделал его. Мне нужно было снять усталость после всех использованных Анализов и, главное, ослабить «тугость» связей с симбионтами.
Я посмотрел на получившийся отвар и залпом выпил его. Он приятной прохладой прокатился по горлу и вскоре я почувствовал, как сознание начало прочищаться, а все связи ощутились чуть менее ослабленными.
Положив перед собой малый душильник я прикоснулся к нему и вернул нашу связь. Капнул кровью, потянулся Даром и тут же ощутил, что эта связь пока для меня предельная.
Голову привычно стиснуло железным обручем, а из носа упала капля крови. Но главное случилось — я снова его чувствовал, мог приказывать и…использовать возможности эволюции. Именно для этого я и пошел на возобновление связи. После ее разрыва эволюция симбионта никуда не исчезала, и я мог этим пользоваться, на время разрывая и в нужный момент восстанавливая связь просто для того, чтобы дать душильнику живы и совершать эволюцию. Сначала я передал ему нужное количество живы для активации эволюции, а затем достал из-под стола глиняную миску с остатками разбавленного сока едкого дуба — того самого, которым закалял вчера свои собственные шею и лицо.
Щупальца малого душильника условно делились на две части: обычные (недавно отросшие) и те, что я уже успел пропитать соком железного дуба. Сока железного дуба у меня не было, именно поэтому я рискнул использовать едкий дуб.
Я взял деревянную палочку и капнул каплю ослабленного едкого сока на обычное щупальце. Мутант дернулся. Плоть мгновенно почернела, пошел дымок — сок просто разъел её, нанося урон. Я быстро залечил место раны и дальше взял щупальце, прошедшее «железную» закалку, и теперь уже его намазал едким соком.
Разница была очевидна: щупальце, прошедшее закалку железным дубом, выдержало едкий сок. И хоть поверхность щупальца зашипела, но не проелась полностью, а повреждения были поверхностными — ровно такими, какие и нужны для закалки.
Да и система тут же отметила закалку. Ясно, значит достаточно один раз пройтись железным соком, и потом сразу использовать едкий.
Я продолжил процесс закалки. Снова приходилось делить боль с симбионтом, но делал я это с каждым разом все лучше и лучше. Получилось словно бы отстраняться от нее.
Едва я нанес сок на последнее щупальце, как вернулся Грэм.
Он тяжело плюхнулся на стул и взглянул на мои манипуляции с душильником.
— Закалку делаешь? — спросил он.
— Вроде того.
Старик кивнул.
— Ну что, рассказал Джарлу? — спросил я, откладывая в сторону миску с соком и перекладывая душильника в корзину. Почти сразу я разорвал связь, потому что сделал все что хотел. С тонким хлопком, который слышал только я, — нить связи порвалась. И сразу наступило облегчение.
Теперь можно было разговаривать. Я повернулся к старику.
— Рассказал, — Грэм вздохнул. — Он, конечно, был сильно недоволен тем, что у нас под боком образовался лагерь беглецов. Но с моими доводами согласился. Так что тех, кто сидит у Морны, трогать пока не будут. А вот остальную Кромку прочешут и хорошенько поищут других…беглецов.
— И что с ними будут делать? — уточнил я, — С беглецами.
— Ну…убивать их точно не будут.
— Я не это имел в виду.
Грэм вздохнул.
— Думаю, с некоторыми…поговорят. Джарл должен знать, кто они, что из себя представляют и насколько опасны. Если он посчитает, что за ними не нужен «присмотр», то отпустит.
— То есть опасных он будет держать в…тюрьме?
Грэм вздохнул.
— А какие у него варианты? Отпустить их? Будь на моем месте какой-то молодой охотник, то Кила и Нельм его бы убили. Вот тебе цена жалости к ним. Ты не знаешь, кто из них хороший, а кто плохой.
Я поджал губы. Так-то и Грэм, и Джарл были правы, но…всё равно мне всё происходящее не нравилось. Еще больше аргументов у тех, кто еще был нейтральным по отношению к охотникам возненавидеть их. И повод очевидный: наших хватают и держат в плену. Может, некоторые горячие головы и вовсе захотят освободить таких.
Вот только на это повлиять мы никак не можем. Вернее я. Грэм считает это правильной мерой, как и Джарл.
— Ладно… — вздохнул я, — А что по Шипящему? Из него что-то вытащили?
— Увы, он молчит даже под…кхм…
— Пытками? — закончил я за него.
— Пусть будет пытками, — ответил недовольно Грэм, — Эта змеюка упрямее и крепче, чем кажется. Вдобавок Джарлу приходится постоянно держать его под специальными зельями, ослабляющими Дар, чтобы он не призвал из леса своих ползучих тварей. Гнилодарцев непросто держать в плену так, чтобы они не навредили окружающим.
— Так-то Шипящий не гнилодарец, — заметил я.
Грэм помрачнел.
— Да, оговорился. Он просто предатель. Я имел в виду, что вообще любых одаренных с такими Дарами тяжело контролировать.
— Ты сказал, что Джарл использует какие–то зелья, ослабляющие Дар — я не знал, что есть такие зелья.
— Есть, но стоят они ого-го-го. Однако Джарл и Гильдия считают, что Шипящий — достаточно ценный пленник, чтобы тратить на него такие ресурсы.
Я задумчиво постучал пальцем по столу. Вот, оказывается, какие зелья бывают.
С другой стороны, учитывая, что у меня есть мешочки, изъятые из жуков, пыльца которых может забивать каналы и тоже косвенно ослаблять одаренного, создание зелий на их основе — логичная вещь. Возможно, делают их не из пылевика, а из чего-то другого, но суть не меняется. Одаренного можно резко и надолго ослабить и это неприятный факт.
— Ладно, тебе пора принимать выжимку, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас сделаю.
Через десять минут перед Грэмом лежала готовая порция выжимки. В этот раз я сделал в два раза больше, чем требовалось.
Рядом уже была Виа и мы стали ждать. Как только у Грэма начались «приступы» после выжимки, я нанес на щупальца Виа выжимку. Лиана послушно втянула смесь в свои поверхностные ткани.
Едва на дощечку упал почерневший сгусток зараженной крови, Виа сразу прикоснулась к нему щупальцами, и как только черная хворь попала внутрь, она столкнулась не с беззащитными тканями растения, а с концентрированной грибной выжимкой, которая уже ждала её внутри.
И это сработало! Грибы, которые всё еще находились внутри Виа, начали уничтожать вместе с лианой поступившую в нее черную хворь.
Процесс шел легко, почти рутинно. Мне даже не пришлось закрывать глаза и использовать Глубокую Связь, а мои глаза не светились зеленым. Я просто наблюдал как лиана самостоятельно переваривает смертельную заразу.
Грэм, понаблюдал за этим процессом, а потом сказал:
— А неплохо ты это придумал.
— Да. Так ей проще, надо было сразу так делать.
В течение следующих нескольких часов я крутился как белка в колесе: доварил еще несколько порций эликсиров (пришлось даже сделать быструю вылазку к реке, потому что закончился лунный мох). Грэм за это время провел еще три сеанса отхаркивания. Между каждым из них приходилось делать перерыв почти в час — слишком тяжело шел процесс отхаркивания.
После четвертого раза старик просто откинулся на стену, бледный как полотно.
— Это дерьмо… сильно истощает, — прошептал он. — Но знаешь… дышать стало легче. Будто камень с груди сняли.
Я отметил важную деталь: каждый последующий сгусток становился всё меньше и светлее. Словно чем меньше физических сил оставалось у Грэма, тем меньше хвори он мог вытолкнуть из себя.
И каждый из этих сгустков Виа послушно сжирала. Конечно, для вытягивания чистой хвори прямо из вен она была еще не готова, но прогресс был налицо.
За этими хлопотами прошел остаток дня, зато в его конце передо мной стояла большая порция готовой мази, и полтора десятка бутылочек с эликсиром. Конечно же сегодня нести их Морне никто не собирался: не в том состоянии сейчас Грэм, да и главное — уже было слишком поздно. Ночь опустилась на Янтарный тихо и незаметно.
А старик…старик спал тяжелым сном выздоравливающего. И это меня радовало.
Покончив с основными делами, я присел на циновку и взял в руку гладкий кусок кости Реликтового Стража, найденный Скитальцем.
От него веяло странным холодом.
Внезапно в голове всплыло воспоминание о том, как капля моей крови пробудила фрагмент коры Древа Живы. А что, если?..
Я взял нож и слегка кольнул палец. Капля моей крови упала прямо на срез кости и в ту же секунду реальность исчезла.
Меня выбросило из собственного тела. И если в случае с корой я видел гигантское сияющее Древо в первый раз или карту сети узлов во второй, то здесь не было никакого света — сплошная непроглядная тьма.
Я замер, не в силах пошевелится.
Я был дезориентирован, потому что мои органы чувств просто не работали — было только ощущение чужого присутствия.
Осколок Сознания. И от него шла колоссальная, невообразимая мощь. Но эта мощь не была цельной. Она была раздроблена на сотни и сотни осколков, раскиданных где-то далеко друг от друга. Но несмотря на это, между ними сохранялась какая-то связь, какие-то ниточки их объединяли, не позволяя окончательно распасться.
Я сразу понял, что всё это — частицы костей, которые хранят в себе осколки сознания Стража. А ведь я подумал, когда я прочитал сообщение системы после анализа кости, что слово, страж, обозначает какое-то безмозглое или во всяком случае полностью управляемое существо, но похоже что я ошибался. Но оно было разумным. Вне всяких сомнений. Просто сейчас оно не было Цельным.
В этой непроглядной тьме я вдруг ощутил как что-то массивное, но невидимое приблизилось ко мне. Меня, вернее мое сознание, словно «обнюхали». И это было странно.
А затем пространство содрогнулось от беззвучного, вибрирующего рычания.
СТРАЖ…НЕ МОГУ ЗАЩИЩАТЬ…СОЕДИНИ…
Я понял, что это сознание стража разумно, но оперирует лишь ограниченным набором концепций-слов, которые в него вложили.
СТРОИТЕЛИ?..ГДЕ ОНИ?
И вот это, последнее слово-мысль сопровождалось уже сочетанием абсолютного благоговения и одновременно страха.
Значит, эмоции в нем всё же есть.
А в следующее мгновение, не получив от меня ответа, он будто испугался.
И эмоция испуга была настолько мощной, что меня с силой вышвырнуло из видения.
Я резко вдохнул, распахивая глаза.
Наступило утро.
Время внутри текло совершенно иначе.
Я прокрутил все слова-мысли, сказанные стражем и если с первыми было всё понятно, то вот почему он называл своих «хозяев» Строителями было непонятно. Или всё дело в том, что я понял слово так, как было «удобно» моему сознанию? Мой мозг сам подобрал аналогии для образов Стража.
Я замер. Вот тебе и мертвый страж, вот тебе и кусочек кости подобранный случайно.

----------

Глава 4

Глава 4
Я сидел на своей циновке, вертя в пальцах гладкий, отдающий неестественным холодом осколок кости Реликтового Стража. В голове раз за разом прокручивались те несколько слов-мыслей, которые мне удалось уловить в кромешной тьме чужого расколотого сознания. Хотя нет…это не мне удалось, это, скорее, Страж их «думал» очень громко — так, чтобы я услышал и понял. В любом случае, подумать было о чем.
ОБЪЕДИНИ…
Собственно, именно это я и собирался сделать с самого начала, как только Скиталец нашел один фрагмент и стало понятно, что он сможет найти другие, такие же кусочки. Но сейчас это стало чуть большим, чем просто любопытством — сейчас я точно знал, что сознание Стража не мертво, пусть и раздроблено. Вот только для этого мне нужен был Клык. Я кожей чувствовал, что сам, — не важно на какой ступени Дара я буду, не важно с знанием Символов Древа или нет, — но срастить вот такую мертвую кость Стража я не смогу. Не тот Дар. Для этого нужен человек с нужным талантом. И хорошо, что такой человек у меня был. И учитывая, что Клык теперь обязан мне жизнью, он точно не откажет в таком «эксперименте». Более того, для его специфического Дара работа с древней реликвией может оказаться настоящим вызовом. Ему самому должно быть интересно. Надеюсь…
Я вздохнул. Правда, для этого нужно было найти как минимум еще один кусочек кости. Сейчас Страж явно не может выполнять свои функции (в чем бы они раньше не заключались) из-за того, что его не только физически, но и ментально разбили на сотни фрагментов. Вот только где гарантия, что когда мы начнем собирать с Клыком этот «паззл», мы не получим нечто неконтролируемое? Возможно кусок древнего Стража просто попытается нас убить посчитав угрозой, откуда знать? Или же…при лучшем варианте развития событий он просто вернется к своим изначальным функциям защиты. Правда, от чего и кого он защищал — не совсем понятно. От физических угроз? Но для тех же Древ угрозой были Чернодрева, а не какие-то твари. Непонятно. Еще и «Строители» — именно так расколотое сознание Стража называло тех, кому подчинялось. Тех, кто, возможно, его создал.
Я нахмурился, продолжая крутить кость в руке. А почему, собственно, я решил, что Стражей кто-то создавал с нуля?
Память услужливо подкинула результаты системного Анализа той огромной кости, которую мы с Грэмом нашли на костяной тропе. Перед глазами четко всплыли строчки:
[Свойства: Кристаллизованная органо-минеральная структура с интегрированными управляющими контурами].
Интегрированными — значит, внедренными извне. Что-то стойко подсказывало, что это именно так.
Возможно те, кого Страж называет Строителями вовсе не создавали его, или вообще природу Зеленого Моря, — такие мысли у меня уже мелькали не раз, — они просто нашли способ подчинять ее. Точно так же, как этот Целитель внедряет свои «управляющие контуры» из темной живы в гнилодарцев и мошкару, заставляя их служить себе. Возможно Строители были не творцами, а… паразитами? Или же гениальными инженерами, которые перекроили местную экосистему под свои нужды?
Почему-то я подумал, раз Древа Живы покрыты загадочными управляющими Символами, то это дело их рук. Но если задуматься…возможно всё чуть иначе. Я уже размышлял о Мертвых Землях и подобных им частях этого мира, откуда, очевидно, высасывалась энергия, идущая на развитие Зеленого Моря. Возможно без этого таких «мертвых зон» вообще бы не было, и мир был бы гармоничнее в своем изначальном смысле. Ведь, по сути, любое вмешательство в природу, особенно вмешательство разумное, нарушает ее естественный ход и развитие. Все потому, что за каждым действием разумного всегда есть какая-то следующая цель. Главный вопрос, который стоит задавать в таком случае — «для чего?».
Возможно, такая «цель» была и у тех, кто подчинил Реликтового Стража. Вот только со своей функцией охраны он, очевидно, не справился, иначе бы не лежал разбитый на сотни осколков, разбросанных по всему Зеленому Морю.
Я снова посмотрел на осколок. Нужно было проверить еще раз. Убедиться.
Я взял кинжал, привычным, уже почти рутинным движением кольнул палец и капнул кровью прямо на кость.
Капля впиталась.
И… ничего.
Ладно…а что если живы дать?
Я толкнул в кость живу, она впиталась будто в губку, но…вновь ничего не произошло.
Но я не спешил, сидел так еще минут пять, прислушиваясь к ощущениям и кости, но ни чужого присутствия, ни вообще какого-либо отклика от кости не последовало. Кость оставалась просто куском мертвого Стража, будто так и должно быть. Но я то знал, что это не так. И вопрос еще вот в чем — она только на мою кровь так реагирует, или другие тоже знают, что эти частицы костей принадлежат чему-то всё еще мыслящему?
Очень надеюсь, что нет, потому что тогда никто не будет мешать мне в моих «сборах костей».
Через пять минут я вздохнул — похоже, кость повторно реагировать не собирается, а жаль. В момент первого «контакта» я оказался не готов: ощутив колоссальную, подавляющую мощь этого существа, я просто впал в оцепенение, а должен был действовать. Должен был пойти на ментальный контакт, попытаться передать мысль, образ или создать что-то вроде связи — как с симбионтами. Ну или хотя бы попытаться, хоть это и было опасно.
Возможно, каждый новый осколок обладает своим зарядом, который позволяет использовать кровь лишь единожды? Если так, то мне тем более нужно собрать их как можно больше. Скиталец нашел один, найдет и другие. Главное — обойти с ним как можно больше незнакомых мест Кромки.
Я положил кость в мешочек, рядом с корой Древа, и, размявшись, вышел из дома.
Утренний воздух был прохладным и сырым. Я подошел к корыту с водой, быстро ополоснулся, смывая липкий пот прошедшей ночи. Едва вода коснулась шеи и лица я поморщился — неприятный зуд и легкое жжение от вчерашней закалки едким дубом всё еще давали о себе знать. Кожа в этих местах слегка покраснела и шелушилась, но это было нормально. Так было каждый раз, я даже перестал на это обращать внимание. По сути, закалка была уже завершена, достаточно нанести еще мази и где-то за полдня всё заживет окончательно.
Я вернулся в дом и, взяв приготовленную вчера мазь, нанес ее тонким слоем на лицо, шею и остальные части тела. Эффект проявился почти мгновенно: жжение ушло, уступив место приятному холодку.
Да, когда ты сам можешь создавать мази и отвары — это, конечно, огромное преимущество, которое не купить никакими деньгами.
Выйдя в сад, я привычно проверил свои связи. Корнечерви были на месте: двоих старых я ощущал четко, они перепахивали землю за забором. Я подозвал их к себе и вместе с ними, за компанию вылез третий, недавно отпочковавшийся. Он тоже, похоже, активно окапывался рядом с ними и это хорошо, что он решил остаться, а не уйти куда-нибудь в свободное плавание. Сейчас у меня не было свободного места в голове, чтобы постоянно держать связь и с ним тоже. Правда скоро, как только я подниму Дар, думаю на него моих сил точно хватит.
Душильник-малый тоже был в полном порядке. Вчерашняя экстремальная закалка его щупалец едким соком прошла успешно: поврежденные ткани восстановились, став визуально чуть темнее и плотнее. Вот с ним, увы, связь я еще вчера создал и снова порвал. И похоже сегодня придется повторить процедуру для продолжения закалки.
Виа…ее раны от укусов жуков гнилодарца тоже затянулись окончательно. Тем не менее, я дал ее немного живы, что подняло ее «настроение», а затем протер ее тело смесью гидролатов. Это, в принципе, должно оказать положительный эффект на ее развитие. С Душильником-старшим, оставленным глубоко возле Хрустального Лога, связь была стабильной. Он крепко держал свою территорию и послушно ждал приказов. За прошедшее время он успел высосать несколько десятков растений и снова вернулся на свой «пост».
Не спеша и наслаждаясь наступившим утром, я двинулся осматривать сад. Все-таки каждый день — это праздник, если ты жив и здоров. Это нужно ценить. Я прикасался к растениям и давал небольшое количество живы — пора им уже снова распускать свои листья. Сегодня, возможно, придет Эйна (если она не забыла) и у нас будет разговор. Впрочем, надеюсь мой чуть оживший сад ее не заинтересует. Я видел, что на улицу уже вышел Грэм. Он направился к грибницам и молча уселся на крыльце. Я видел, как он начал делать грибную выжимку, как я ему показывал.
К тому времени как я успел закончить в саду и проверить все растения включая изгородь, ловца, ментальные и едкие растения (нужно будет сегодня создать для них особую «едкую» землю, а то вчера не успел) Грэм успел закончить грибную выжимку и принять ее.
Я же, завершив осмотр сада, сел рядом с ним.
— Как ты? — спросил я.
— Уже лучше, — глухо отозвался старик.
И не соврал. Ему даже с виду было лучше, чем вчера. Сеансы лечения, эликсиры и моя живы притормозили хворь.
Однако полагаться только на внешний вид было глупо. Вчера я не мог провести Анализ, но сегодня это просто необходимо было сделать, чтобы увидеть в процентах какова ситуация с черной хворью.
Я привычно положил руку Грэму на плечо и начал передавать живу. Одновременно с этим я активировал Анализ.
Я помнил последние проценты Анализа, и в сравнении с ними черная хворь за вчерашний день, воспользовавшись слабостью Грэма и нагрузкой на его каналы, отвоевала больше 8%. Это было очень быстро и очень много — намного стремительнее, чем я предполагал. Правда, видимо своевременное лечение застопорило ее. И это хорошо.
В целом, до того критического состояния, в котором Грэм находился до начала нашего лечения, оставалось еще 12%. «Запас прочности» был и всё находилось в пределах контроля, но тенденция мне совершенно не нравилась.Всего лишь один короткий бой — и вот на тебе, держи черную хворь.
— Ладно, дед, — серьезно сказал я, убирая руку. — Постарайся больше не использовать навыки. Вообще никаких Рывков и Усилений. Иначе каждый такой бой будет откидывать тебя к тому состоянию, в котором ты еле ходил.
Грэм недовольно хмыкнул, массируя грудь.
— Как будто у меня вчера был выбор, Элиас. Будь со мной мое нормальное оружие, — мой топор, — всё было бы гораздо проще, а так…с двумя ножами против одаренных, пусть и гнилодарцев, много не навоюешь.
— Выбор был, — ответил я, глядя ему в глаза, — Ты мог отступить и никто бы тебя не догнал. Два рывка — и всё.
— Не говори глупостей, — ответил Грэм, — Отступать там, где можешь победить — глупо.
Я вздохнул.
— Да и будь со мной мой топор, не пришлось бы даже особо усиление использовать. Проломил бы того гнилодарца.
— Немного осталось, — сказал я, — Накопим скоро на твой топор.
Грэм вдруг замолчал, посмотрел на свои мозолистые руки, а затем перевел взгляд на меня.
— Тебе сегодня исполнится шестнадцать лет, Элиас, — тихо произнес он. — Ты уже полностью взрослый, по всем меркам и понятиям. Обычно полагается что-то дарить именно на такую дату, но…никакого подарка у меня нет. Но всё равно…поздравляю тебя…потому что ты мог вообще не дожить до этого момента. Учитывая как близко ты был к смерти тогда, после удара громового цветка…ты жив, и это главное.
— Спасибо, дед. — ответил я и искренне улыбнулся.
Старик вздохнул.
— А по поводу подарка… во-первых, у меня есть броня из ржавозуба, она тоже стоит немало, а во-вторых, лучшим подарком будет если мы долечим тебя до конца и навсегда забудем про эту черную хворь. Поэтому…я надеюсь, Рыхлый начнет разводить своих пиявок как можно скорее и мы покончим навсегда с черной хворью. Пиявки Рыхлого справились с черной меткой внутри Клыка, справятся и с черной хворью.
Грэм молча кивнул.
— А теперь давай, за тренировку.
К тренировкам по утрам я привык, поэтому не ожидал, что будет тяжело.
Я ошибался.
В этот раз Грэм решил усложнить привычные действия и заставил меня бегать по периметру двора, держа в вытянутых руках здоровенный камень, а затем с этим же камнем на спине делать отжимания.
— Уже можно и нужно повышать нагрузки — сказал он, стоя надо мной, пока я из последних сил пытался выжать свое тело от земли. — А то ты что-то слишком легко стал переносить мои старые тренировки. Да и, честно говоря, ты уже расти перестал, мышцы к весу привыкли! Давай еще три раза. Дар-даром, а сила мужчине всегда нужна. Еще раз!
Когда я, тяжело дыша и обливаясь потом, наконец сбросил камень, то окинул себя взглядом. Грэм был прав. За последние недели благодаря постоянной подпитке живой мое тело действительно раздалось в плечах, прибавилось сухих, жилистых мышц, исчезла былая болезненная худоба. Но из-за того, что нагрузка стала для меня привычной, прогресс остановился и я застрял на одном уровне. И это при том, что меня каждую ночь успевала восстанавливать жива и на питание я тоже не жаловался. Да, выжимать больше из своего тела стоило. Не то, чтобы я перестал им заниматься, нет, я продолжал тренироваться каждый день, просто это не были тренировки на пределе сил как вначале.
После короткого отдыха я отправился к реке за лунным мхом. Утром я планировал сварить еще несколько партий эликсиров, благо остальные ингредиенты у меня есть. Каким-то невероятным чудом мне удалось ни с кем не пересечься, так что вернулся я быстро.
Дома я сразу же принялся за работу.
За два часа я сварил пять партий отличных восстанавливающих эликсиров. Аккуратно разливая зелья, я с досадой отметил, что глиняные бутылочки подходят к концу. Пора было снова идти на рынок и брать у Берга новую партию тары. Надо будет забрать те, что я оставил у Морны — думаю, их содержимое Рыхлый уже использовал. Хоть так компенсирую расходы.
Когда я закончил с очередной партией и вышел во двор передохнуть, уже наступало время обеда и Грэм сидел, пожевывая кусок мяса, а к нашему дому как раз подходил Тран.
Заметив нас с Грэмом, сидящих на ступеньках, он улыбнулся и направился прямо к крыльцу. Сначала, правда, кинул кусок мяса своему волку и потрепал его по загривку.
— Элиас, Грэм, — кивнул он нам.
— И тебе не хворать, Тран, — ответил ему Грэм. — Давно тебя не было видно.
— Да…– отмахнулся приручитель, — Постоянные патрули. Джарл требует всех, но…ладно, не об этом. Элиас!
Тран подошел ко мне и как-то неловко протянул мне мешочек.
— А? — удивленно взял я мешочек, наполненный, похоже, семенами.
— С днем рождения, Элиас.
Надо же, значит Тран помнит и знает. Впрочем, когда вы живете в одном поселке такое как раз-таки не знать странно.
— Что это? — подозрительно прищурился Грэм.
— Семена, — ответил приручитель, — Я долго думал что тебе подарить, Элиас…и…вот…
— Долго думал он, — фыркнул Грэм, — Сколько у тебя там денег, чтоб долго думать.
Тран на эту фразу даже не отреагировал.
— В любом случае, на кое-что ценное мне хватило. Я решил, что для такого травника как ты, лучший подарок — это редкие семена. Из них ты сможешь вырастить растения и продать их по намного большей цене. Все эти семена, все десять штук — очень ценные. Во всяком случае, у того, у кого я их брал, они стоили мне немало. Надеюсь, пригодятся.
Я же осторожно пощупал мешочек. Значит, десять семян? Это мне нужно. Лишних семян не бывает.
— Спасибо, Тран, — встал я и пожал ему руку. — Семена действительно пригодятся.
Тран довольно кивнул. Затем он окинул взглядом наш двор, сад, еще раз прищурившись посмотрел на Грэма и произнес:
— Я так понимаю, отмечать вы сегодня не будете?
Грэм покачал головой:
— Не до того сейчас.
— Тогда, может, вы сегодня зайдете к нам? — предложил Тран. — Посидите у нас в доме, а Мира приготовит что-то… вкусное. Отдохнете немного. Всяко лучше чем никак не…отметить. Все-таки важный возраст.
Грэм задумался. Он посмотрел на Кромку, на Древа вдали, словно ожидая оттуда нападения, потом перевел взгляд на меня, тяжело вздохнул и, к моему удивлению, сказал:
— Знаешь, Тран… может, ты и прав. Мы придем.
Лицо Трана просияло.
— Рад, что ты согласился, Грэм. А ты, Элиас… — приручитель посмотрел мне прямо в глаза. — Я действительно рад, что ты так изменился за эти месяцы. Стал… вот таким…как сейчас. И что Грэму теперь есть на кого положиться.
— Положишься на него, как же, — тут же проворчал Грэм, — Сразу чего-нибудь натворит. Глаз да глаз нужен.
Однако ворчал старик скорее для проформы, без злобы. Я лишь усмехнулся.
— Кстати, Кирос к тебе заходил? — спросил Тран, меняя тему.
— Да, заходил, — кивнул я. — Посмотрел ящерицу и рассказал, как ее правильно развивать.
Приручитель довольно кивнул.
— Правда, — добавил я, — Он честно предупредил, что это процесс очень долгий и очень дорогой.
— Именно так и есть, — согласился Тран,. — Обычно в подобном…кхм…улучшении мало смысла. Слишком много сил, времени и денег вкладывается в существо, которое даже в бою не помощник. Но… раз ты так решил, дело твое.
Он пожал плечами. Затем его взгляд упал на Седого, который как раз лениво вылизывал шерсть на заборе. Я заметил, как Тран хотел что-то сказать, — он ведь помнил, что я спрашивал и про усиление этого старого мурлыка, — но промолчал из тактичности. Видно понимал, что переубеждать меня бесполезно.
Где-то с минуту Тран просто стоял, разглядывая мой ухоженный сад, а потом его лицо резко посерьезнело. Голос стал тише и суше.
— Ночью кое-что произошло. Вы, скорее всего, еще не знаете. Я был в ночном патруле и вернулся только на рассвете.
Грэм мгновенно подобрался, вся его расслабленность мгновенно испарилась.
— Что опять там случилось? В Кромке что-то нашли?
— Не в Кромке, — мрачно ответил Тран. — У нас. В самом поселке. Шипящий… кхм… убит. Погиб. Не знаю, как правильнее будет…
— Как это⁈ — брови Грэма поползли наверх. — Он же был под усиленной охраной гильдии!
— Крысы, — коротко ответил Тран. — Вчера вечером они были слишком активны на окраинах. Их вроде как ловили, а затем уничтожали вместе с алхимиками, но… недоглядели. Это был отвлекающий маневр, пока мы их искали в Кромке они уже рыли… Как выяснилось сегодня, они прорыли нору прямо к подвалу, где держали Шипящего. И рыли они его, видимо, не один день.
Да уж, новость так новость.
— Его загрызли крысы? — удивленно переспросил я.
Даже для Шипящего это была слишком нелепая смерть — не мог он помереть от крыс. Даже ослабленный, но он был Одаренным с усиленной кожей и телом.
— Нет, Элиас, — Тран покачал головой. — Крысы были с черными метками. Они пролезли в камеру, залезли прямо на него облепили и… взорвались Черным Туманом. Обнаружили все это…слишком поздно.
— Паршивая новость, — процедил Грэм. — Я только вчера разговаривал с Джарлом про Шипящего. И, как я понял, они выбили из него далеко не всё. У него в башке было полно секретов про Глубины и про Гиблых. И теперь… они не узнают ничего. Нет, может они и успели за вчерашний вечер что-то из него выбить, но…
Я задумался. Могу только представить, как сейчас рвет и мечет Джарл. У него прямо под носом устранили важнейшего пленника.
— Да, Грэм, новость неприятная — сказал Тран. — Но я знаю, что успел натворить Шипящий, поэтому искренне рад, что эта тварь наконец подохла. И ты, думаю, тоже.
— Рад-то может и рад, — тяжело вздохнул Грэм и поднялся со ступенек. — Но то, что из него не вытянули достаточно информации — это огромная проблема. Тут вообще можно сказать повезло — когда мы еще сможем захватить живого Гиблого?
— Да, не скоро, — мрачно подытожил Тран.
Я же подумал, что возможно они неправы. Учитывая как стремительно развивается ситуация, может Джарлу и выпадет скоро возможность поймать кого-то из Гиблых.
— Ладно, Тран, — Грэм встал и хлопнул приручителя по плечу, спроваживая того. Видимо, хотел посидеть, подумать. — Спасибо за поздравление и… за новости. Мы зайдем к тебе во второй половине дня. Как раз взгляну на твою дочь, давно ее не видел.
Тран кивнул, попрощался и, еще раз кинув взгляд на нас, вышел через калитку и направился к поселку.
Как только калитка за ним закрылась, я повернулся к деду.
— Значит, вот оно что. Вот почему была такая активность меченых крыс в последние дни. Они не хаотично бегали по Кромке, у них была цель.
— Похоже на то, — согласился Грэм.
— Значит, Шипящего никто из Глубин спасать изначально не собирался.
А я ведь одно время думал, что его попытаются спасти. Как же я ошибался!
— Значит… — продолжил я, — Его сразу собирались устранить, чтобы он не заговорил.
— Ага, — кивнул Грэм, — И, надо сказать, спланировал это Целитель, — или кто бы это ни был, — очень хорошо.
Грэм презрительно махнул рукой в сторону центра поселка, где располагались здания гильдий.
— Идиоты, — сплюнул старик. — Даже охрану нормальную организовать не смогли. Подумали, раз Шипящий в поселке под охраной, да еще и ослабленный, то опасности не представляет.
Я посмотрел на стены поселка, затем перевел взгляд на Кромку и понял, что дед абсолютно прав. Война с Глубинами уже шла, просто в поселке этого еще не осознали. И свои секреты Гиблые будут охранять очень хорошо.
Вскоре Грэм зашел в дом и вернулся с двумя глиняными кружками горячего мятного чая.
— На, держи, — он протянул одну мне.
Он снова уселся на ступеньки. Чай приятно обжигал горло, успокаивая нервы. Мы сидели в тишине, глядя на исполинские стволы Древ Живы, которые раскинулись над Зеленым Морем. Момент был на удивление мирным, в противовес всему, что происходило вокруг.
Но едва я успел выпить половину кружки, как на дороге, ведущей к нашему дому, показалась новая фигура. Стройная, женская.
— О, — Грэм сощурился, вглядываясь вдаль, и хмыкнув. — А вот это, кажется, к тебе, Элиас. Ну хоть не Марта.
Я напрягся, проследив за его взглядом.
Это была Эйна.
Она, как и обещала во время проверки Марты, пришла через пару дней. Пришла ровно в мой день рождения, чтобы «поговорить наедине».
И что-то мне подсказывало, что приятного в этом разговоре будет мало. Я помнил как она себя вела тогда, и что в каком-то смысле она опаснее Марты, потому что чего хочет главная алхимичка я знал, а что нужно этой молодой девице — нет.

----------

Глава 5

Глава 5
Я окинул двор быстрым взглядом, по привычке проверяя, все ли на своих местах. Улитка-живосвет тихо дремала возле лунного мха, высаженного на камне в небольшом корытце. Виа свернулась тугим кольцом в корзине в доме, рядом с ней был малый душильник, которого она, в случае чего, должна была контролировать. Скитальца я еще раньше отправил подальше от двора — мало ли какое чутье у Эйны, а скиталец все-таки в энергетическом плане заметен.
Я вздохнул. Всё было в порядке. Сейчас приходила не Марта, и что-либо прятать было не нужно, никто Эйну не пустит ничего проверять.
— Ты бы смыл с себя мазь, — вдруг негромко сказал Грэм, все так же оставаясь на ступеньках. — С девушкой все-таки… кхм… говорить будешь. И рубаху чистую натяни.
— Тебе же она не нравится.
— Это-то какое отношение к делу имеет? — удивился Грэм. — Я вон по молодости вообще всегда красавцем ходил, даже после любого похода. Это сейчас я…да…ну я старый, мне можно, а ты…
— Да понял я, понял. — кивнул я. — Сейчас переоденусь.
Грэм был красавцем? Может быть. Сейчас уже сложно сказать, слишком сильно болезнь и возраст повлияли на него.
По итогу с этим умыванием-переодеванием едва-едва успел. Я наскоро ополоснул лицо и шею холодной водой из корыта, стирая остатки мази вместе с этим ее назойливым холодком, провел мокрой ладонью по почти лысой и колючей от отрастающей щетины голове, и натянул чистую рубаху. К этому времени Эйна успела подойти к забору. Шлепа тут же тревожно загоготал, чуя чужака. Грэм всё так же спокойно пил чай.
Я вышел вперед и посмотрел на подходящую девушку. Да, когда она оказалась передо мной вблизи кое-что для меня изменилось. Когда я думал об Эйне в последнее время, я думал о ней как об угрозе и, честно говоря, не то, чтобы я позабыл как она выглядит, но в моем восприятии что-то изменилось. Будто я сам пририсовал ей каких-то змеиных черт во внешности, превратив в шпионку, которая меня хочет выдать кому-то.
Сейчас же всё было иначе, я даже растерялся. Эта девушка источала какую-то детскую непосредственность в том, как сорвала парочку цветов по дороге, как шла, не качая бедрами, — как женщина которая знает, как соблазнительно при этом выглядит, — а просто…чуть ли не подпрыгивая от радости того, что день хороший. Да и вообще — весь вид ее говорил о том, что она тут только затем, чтобы поздравить соседского парня с днем рождения. Не хватало только, чтобы она напевала какую-то песенку.
И это сбивало с толку.
— Привет, — кивнул я ей.
— Привет, — весело отозвалась она и тут же перевела взгляд за мое плечо. — И вам доброго дня, уважаемый Грэм. Как ваше здоровье?
— Жив пока, — коротко буркнул старик, не вставая, пристально разглядывая Эйну.
Эйна улыбнулась Грэму, и ничуть не смутившись, ее взгляд скользнул по моему ухоженному саду, по лениво развалившемуся у калитки волку Трана, по гусю, который недоверчиво на нее косился. Она словно бы ждала приглашения войти, но не торопила.
Но внутрь дома я ее пускать не собирался. Ни за что.
— Как насчет пройтись? — предложил я, выходя за калитку.
— Тоже хотела предложить, — кивнула она.
Что-то сомневаюсь, — мысленно заметил я.
Сегодня она была в другом платье. Светло-зеленое, с тонкой вышивкой из трав и цветов. Изящная работа, явно недешевая, да и материал какой-то…струящийся, не шелк, но что-то очень похожее. А еще на рукавах и по вороту были вышиты знаки Гильдии Алхимиков. И это контрастировало со стилем Марты — та ходила в строгих, темных одеждах.
— Красивое платье, — сказал я честно, — Тебе идет….к твоим глазам.
— Спасибо, — она довольно улыбнулась и провела ладонью по вышитому рукаву. — Я попросила вышить на нем значки Гильдии. Обычно у нас ходят в другом, но мне можно и так.
Мы медленно двинулись от забора. Мои ноги сами собой направились к Кромке. Не к поселку же и не к реке — я не хотел, чтобы нас кто-то видел. Но слова «мне можно» заставили напрячься. Случайно ли они слетели с ее языка или это был расчет? Она показывала мне свое положение? Намекала, что стоит выше обычных правил или это были просто слова женщины, довольной собой и своим нарядом?
Что-то я слишком много думаю, нужно всё воспринимать спокойнее.
Вот только совсем спокойным быть я не мог, потому что она была красива, особенно ее глаза. У меня, когда эмоции Виа прорывались через Глубокую Связь и контакт был слишком силен, зелень в зрачках вспыхивала жутковато, а у нее зелень была мягкой и сияющей. Органичной. Я невольно вспомнил желтые, вертикальные зрачки Морны, ее хищный, звериный взгляд, вспомнил других зверолюдей и поймал себя на том, что сравниваю. У Морны была дикая, надломленная красота зверя. У Эйны — чистая красота проявления Дара.
Когда мы уже отходили от забора, мне на плечо бесцеремонно спланировал Седой.
— Ой, это тот мурлык, — оживилась Эйна. — Старый и седой.
— Да, он и есть Седой. Так его и зову. — кивнул я.
Она потянулась погладить его, но Седой возмущенно зашипел, прижал уши и с оскорбленным достоинством старого вожака перелез на другое мое плечо, недовольно пискнув в ее сторону. Мол, не лезь, женщина, со своими поглажками.
— Не прирученный, — заметила Эйна, отдергивая руку, — Я думала, он меня запомнил.
Он-то запомнил, вот только чем-то ты ему не нравишься. — подумал я.
— Я одно время пытался выучить его командам, — пожал я плечами. — Но потом понял, что он и так умный. К тому же все говорят, что мурлыка приручить нельзя. Так что он… свободный. Приручать его не надо.
— А как он у тебя оказался? — глянула она на меня.
— Нашел его раненым и выходил, — ответил я честно. Тут лгать не было смысла. — С тех пор он со мной. Его неплохо подрали, и в лесу бы он не выжил.
— Понятно, — протянула Эйна.
Я заметил, что она не торопится заводить разговор о моих глазах. Но я понимал, что скорее всего, это «пока».
Мы постепенно подходили к краю Кромки.
— Ты уже была в Кромке? — спросил я, нарушая молчание.
— Да, ходила собирать кое-какие травы.
— Одна?
— А что? — она с насмешкой посмотрела на меня. — Разве Кромка опасна?
— Я уверен, что ты прекрасно знаешь, что она опасна, — ответил я спокойно, — И в курсе событий тут происходящих.
— Да…кое-что слышала, — прищурилась она, — А вообще…я могу за себя постоять.
Я посмотрел на ее тоненькую, хрупкую фигурку, особенно если сравнивать с Морной, и качнул головой. Либо она просто хвасталась, либо она действительно была сильнее, чем казалась.
— Закалку проходишь? — вдруг спросила она, кивнув на мою шею и руки. Видимо, смыл мазь все-таки не везде, да и шелушение и покраснение еще не во всех местах прошло.
— Да. Правда я еще только на первой ступени.
— Полезная штука, — одобрительно сказала Эйна.
— А ты?
— Две ступени. Дальше уже больно, — она поморщилась, словно вспоминая моменты закалки.
Два этапа. Значит и кожа, и мышцы с костями. Хотя я бы, конечно, разделил их, но Грэм упоминал их вместе. Возможно потому, что только вместе они могли раскрыть силу на полную. Получается, тело Эйны крепче моего. И это я еще не знаю, владеет ли она усилением и прочими приемами Охотников. Скорее всего, раз прошла закалку, то владеет. Деньги у нее, очевидно, были, как и положение в Гильдии, а значит ее ценили и понимали, что такой «кадр» должен уметь постоять за себя.
— Это сильно…особенно для травницы. — признал я.
— Поэтому и говорю, — серьезно сказала она, — Что могу постоять за себя даже в Кромке.
— Понятно, — только и сказал я.
Сказать про себя то же самое я не мог. Но все-таки она недооценивала опасности именно теперешней Кромки. Встреться ей ржавозуб, к примеру, чтобы бы она делала? Разве что убегала.
Какое-то время мы шли молча. Эйна то и дело останавливалась, указывая то на одно растение у края Кромки, то на другое.
— А это что? — она ткнула пальцем в невзрачный кустик с мелкими сизыми листьями.
— Горькая мятлица, — ответил я не задумываясь.
— А это?
— Лунный звон.
Я не стал делать вид, что не знаю этих растений, потому что не знать их я уже попросту не мог — это самые простые и известные. С каждым ответом я чувствовал на себе ее внимательный, оценивающий взгляд. Она проверяла меня. И, кажется, осталась довольна.
А потом неожиданно она остановилась и протянула мне небольшой мешочек.
Я посмотрел на него с подозрением.
— Что это? — спросил я, не торопясь брать.
— Подарок. Небольшой, — она улыбнулась. — Я тебя мало знаю, но я слышала, что у вас тут шестнадцать лет в Приграничье уже взрослый возраст.
— Так и есть, — кивнул я и осторожно принял мешочек. Не взять подарок я не мог, это было бы…некрасиво.
Внутри оказался кристалл. Я достал его и присвистнул про себя. Довольно крупный и чистый, он сиял мягким зеленым светом. По качеству он ничем не уступал тому кристаллу с золотой живой, который поглотил Седой.
— Очень хорошо подходит для развития травнического Дара, — сказала Эйна, наблюдая за моей реакцией.
Я повертел кристалл в пальцах. Ценная вещь. Слишком ценная для «небольшого подарка» человеку, которого она «мало знает».
— Не уверен, что могу принять такой ценный дар, — сказал я, протягивая кристалл обратно.
— Бери-бери, — она отмахнулась и шутливо спрятала руки за спину. — Если я что-то решила, то обратно уже не возьму. Для меня это…небольшие деньги, а для тебя — важная вещь, учитывая, что ты только начинаешь развивать Дар.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но не успел. Седой, до того дремавший на моем плече, молниеносно метнулся вниз, выхватил кристалл прямо из моих пальцев когтистой лапкой и начал вертеть его и пробовать на зуб.
— Вот, — рассмеялась чисто и звонко Эйна, — За тебя уже всё решил твой мурлык.
Я вздохнул, глядя на это безобразие.
— Он ворюга и тянет всё, что плохо лежит, так что…это его обычное поведение, — а потом я вздохнул, — За кристалл спасибо, конечно, но это неожиданно. И я не привык брать подарки… просто так. Обычно, когда так делают, чего-то хотят взамен.
Тем самым я пытался понять, озвучит ли она прямо сейчас то, чего хочет? Или нет?
— Ну, это другие, а я же просто хочу помочь начинающему травнику, — весело ответила Эйна и тут же сменила тему. — А Марта от тебя, я так понимаю, отстала после той проверки?
— Отстала, — кивнул я, понимая, что возвращаться к теме кристалла бесполезно, поэтому продолжил тему Марты, — Она и в первый раз без причины прикопалась. Поводов для подобной проверки у нее не было.
— Совсем без причины? — невинно уточнила она наклонившись за очередным растением. Она сорвала листок, растерла его на ладони и втянула воздух.
— Во всяком случае, мне такая причина неизвестна, — ответил я невозмутимо. — Просто мы с Мартой сразу не поладили. Так что иногда людям не нужно каких-то особых причин, чтобы делать гадости.
— Хм… — Эйна задумчиво склонила голову. — А как же отвары и прочее, что ты продавал гнилодарцам? Вроде бы это было причиной, если мне память не изменяет. Марта о чем-то таком говорила.
Она такое говорила и при Эроне, так что отрицать было бессмысленно.
— Я не считаю это достаточно веской причиной, — спокойно сказал я, не вдаваясь в подробности. — Потому что тут, в поселке, и кроме меня были люди, которые занимаются тем же самым.
— Да? И кто же? — заинтересованно подхватила она.
Я посмотрел на нее и усмехнулся.
— Я не могу так просто называть имена, — ответил я. — Никаких доказательств у меня нет. А раз их не трогают — значит, и у Марты их тоже нет. К чему тогда понапрасну говорить об этих людях?
— Жаль, мне было бы интересно, — она чуть нахмурилась, но тут же лицо ее снова разгладилось. — А скажи, гнилодарцы — они какие? Страшные?
Я понял, что со мной играют. Прощупывают так же, как я прощупывал ее. Только она могла себе позволить задавать прямые вопросы, а я еще нет. Но, думаю, моя очередь тоже наступит.
— А у вас там нет гнилодарцев? — спросил я в ответ. — Ну, там, откуда ты.
— Есть некоторые поселения, тоже в Кромке, — она пожала плечами. — Но я никогда там не бывала. У нас с этим строже, как я понимаю, чем у вас. Да и в то время у меня не было какого-то особого интереса к ним.
— Понятно… — кивнул я, — Гнилодарцы…как тебе сказать. Одаренные как Одаренные. Просто такие, которым не повезло с Даром. Но Дар, как известно, не выбирают.
— Это уж точно, — усмехнулась Эйна.
— Жизнь у них нелегкая. — добавил я, — Поэтому их можно лишь пожалеть.
Эйна кивнула, словно соглашаясь.
— Я слышала, в таких деревнях есть и те, у кого Дар расколот, — обронила она будто бы между прочим. — Вроде бы у вас тут как раз живет одна такая. Морна. Что-то вроде полузверя. Бррр. Ужасно ведь, наверное.
Я похолодел, но постарался не подать виду.
— Да, есть такая, — ответил я как можно ровнее. Хотя это «бррр» меня, честно говоря, задело. Да и… я теперь понимал, что всё, что будет сказано в сторону Морны, меня будет задевать. Хотел бы сказать, что не знаю почему, но я прекрасно знал.
Эйна заметила, как изменилось мое лицо.
— Что, такая страшная, что ты аж побледнел? Ну эта… Морна. — уточнила она.
— Нет, не страшная, — я качнул головой. — Мне просто жалко тех, у кого жизнь сложилась так…тяжело. Расколотый Дар — это ужасно. Думаю, ты и сама понимаешь это.
— Ты выходит ее видел? — спросила она.
Врать тут бессмысленно. То, что я торгую с Морной и гнилодарцами не секрет ни для Хабена, ни для Джарла, ни для Марты.
— Да, видел, — сказал я. — И не раз.
— А как это выглядит? Насколько она зверь? — продолжала допытываться девушка, и я ясно видел, что она наблюдает за моей реакцией, а не слушает слова. — А то я слышала, что кому-то такое очень даже нравится. Вроде к ней какие-то охотники даже захаживали.
Внутри всё неприятно сжалось от этих слов.
— Ну… — я сделал вид, что припоминаю с трудом. — Руки покрыты шерстью. И немного спина. Ну и глаза другие. Звериные. В общем…как я понимаю, это типичные проявления расколотого Дара.
— Ужас, — Эйна всплеснула руками с театральным отвращением. — Не хотела бы я быть такой… мохнатой.
И вроде ничего такого она не сказала, но стало на пару мгновений неприятно за Морну. Она сейчас лежала в своем доме, обожженная Черным Туманом, с оплавленной плотью вместо шерсти, потому что прикрывала Малика, который, по сути, даже не ее родной сын.
— Да, треснутый Дар — это проблема, — сказал я, имея в виду совсем не то, что она. — Особенно для тех, у кого нет возможностей и денег его вовремя залечить, а потом…потом уже поздно.
— Да, это печально, — легко согласилась Эйна. А потом, без всякого перехода, добавила: — А у тебя такие проблемы есть?
Повисло молчание.
— Проблемы? — переспросил я.
— С Даром, — уточнила она, цепко глядя мне прямо в глаза.
Ага, значит когда я предположил, что она подумает, что мой Дар нестабилен, то был прав. Что ж, это на данный момент наилучшее развитие ситуации. Кристалл, прогулка, разговоры о растениях, о Морне — всё это была лишь подводка к этому моменту. А гнилодарцев и Марту она использовала именно как переход к треснутым Дарам.
— Мне сложно сказать, — ответил я уклончиво. — Дар у меня пробудился поздно. А оттого он несколько нестабилен просто потому, что я не умею с ним как следует обращаться. Думаю, со временем это пройдет. Ничего…критичного.
— Думаешь, всё так просто? — она приподняла бровь. — Без приема специальных эликсиров и лекарств это может стать настоящей проблемой, даже если поначалу не ощущается так. Вначале все думают, что это так…мелочи, ерунда. Но это не так. Кроме того, если вдруг всё зайдет слишком далеко, то я не думаю, что такие средства есть тут, в Янтарном. Алхимия здесь, Элиас, на довольно невысоком уровне, если сравнивать со столицей.
— Я слышал, что при проблемах с Даром бывают определенные… протечки в духовном корне, — сказал я, осторожно подбирая слова. — А я подобного не ощущаю.
— Протечки действительно бывают, но их сложно ощутить сразу, особенно если ты только на первой ступени Дара. Поэтому это меня и беспокоит. Твои глаза…кхм…могли быть таким проявлением.
Я замер.
— Хочешь, я проверю? — неожиданно спросила Эйна.
— Ты? — я напрягся.
— Ну да. Проверю, есть ли у тебя трещины. Я такое умею.
Вот оно! Ей нужно было прощупать мой духовный корень. Прикоснуться, потянуться своей живой, заглянуть внутрь. И этого я допустить не мог. Кто знает, что чувствует чужой Одаренный, коснувшись Дара Симбионта. Тем более сильный Травник. Отличия он точно заметит.
— Не стоит, — сказал я. — Спасибо за предложение, но я действительно считаю, что у меня всё в порядке. Это лишнее, а если у меня возникнут какие-то проблемы, тогда да, я обращусь к тебе, но сейчас, думаю, всё в порядке.
— А силу Дара не хочешь узнать? — она не отступала. — Я могу попросить в Гильдии камень определения. Мне дадут. Да и тебе полезно будет. Ты ведь не проходил проверку Дара?
Я замер. Ну да, конечно, не хватало мне ещё камня определения. Та вещь, которую мне нужно обходить десятой дорогой. Ну а говорить, что у Грэма есть камень, который как гильдейский показывает цвет Дара я не мог. По словам того же Грэма камни, которые могут быть вне Гильдии, показывают лишь наличие пробужденного Дара, не более. Никаких цветовых деталей, или силы.
— А что это изменит? — спросил я. — Если Дар слабый, то я лишь еще больше расстроюсь. А если сильный, то это тоже ничего не изменит. Чуть гордости добавит и всё.
— Почему не изменит? — она хитро улыбнулась. — С сильным Даром тебе всегда будут рады в Гильдии. А разве это не отличный шанс для любого молодого травника? Многие мечтают попасть в Гильдию, потому что это ресурсы, возможности и знания.
— Меня никогда не возьмут в Гильдию, — ответил я. — У меня не самая лучшая репутация в поселке. А Марта меня так и вовсе…ну, если сказать мягко, не любит. Так что туда мне путь заказан. Как и другим травникам, которые работают в Янтарном.
— Ну, это пока Марта тут глава отделения, — неожиданно обронила Эйна. — Как только ситуация изменится, то и для тебя появится возможность попасть в Гильдию.
Я приостановился.
Ну вот, кажется именно ради этого и затевался весь разговор. Мы с Грэмом уже обсуждали то, что Эйна не просто так тут появилась, и что ее вес больше, чем просто у бывшей ученицы Марты. Вот только я не предполагал, что…настолько больше. Выходит, она сама метит на место своей наставницы? Но я ведь видел по тому, как ведет себя Марта, что она считает это место захолустьем для себя, а Эйна, похоже, наоборот, считает это место трамплином, возможностью для себя продвинуться в Гильдии. Если я, конечно, правильно понял, что она имеет в виду именно себя.
— Так ты для этого здесь, — медленно произнес я, глядя на нее. — Ты будешь вместо Марты? Поэтому сюда прислали травницу с таким… сильным Даром?
Эйна не ответила. Лишь загадочно улыбнулась, опустив взгляд на свой вышитый рукав со знаками Гильдии.
— Это значит «да»? — уточнил я.
— Это значит, что о таких вещах не говорят, — ответила она.
Я задумался.
— Какой у тебя уровень Дара? — вдруг спросил я, — Если, конечно, это не секрет Гильдии. Я ведь не могу так определить…я лишь вижу, что твои глаза сияют и всё.
Эйна довольно улыбнулась, и чуть хвастливо сказала:
— Я — Мастер. Самый молодой Мастер в Гильдии за всё время. Пиковый Мастер.
Я замер. Выходит, она на третьей ступени, в таком-то возрасте! Это неожиданно. А слова «Пиковый Мастер» говорят о том, что для перехода на следующую ступень (если она есть, Грэм как-то не упоминал об этом) всего ничего.
— Не веришь? — улыбнулась Эйна, а потом подняла руку и вдруг ее кожа словно стала прозрачной. Но на самом деле просто ее жива вдруг засветилась, стала зеленой и каналы, сияющие зеленым, проступили.
Правда, всего на мгновение.
— Невероятно, — честно признал я.
Эйна словно смутилась.
— Ну…без ресурсов ничего бы не вышло, но да, мой Дар действительно силен.
Я мысленно сделал себе пометку, что самолюбие у Эйны ого-го, пусть и подкрепленное ее статусом.
— Но Марта всегда может пойти вверх… — вдруг сказал я. — Не только вниз. Разное ведь может случиться.
Да, Эйна, видимо, рассчитывала, что Марту уберут отсюда, но ведь если та займет каким-то чудом должность «выше», то все планы Эйны будут обречены на провал — влияния не хватит. Однако я много не знаю из того, что функционирует в Гильдии. Возможно, молодой Мастер важнее, чем Марта.
— Это вряд ли. Ее управление не всем по нраву, как и длинный нос. — пожала она плечами. — Но это всё не важно. Я лишь говорю тебе, что если представить, что тут появится другая глава отделения, то она бы могла иначе посмотреть на некоторые решения Марты. В том числе на молодых и не очень травников.
«Молодых и не очень» — я мысленно отметил это. Речь не только обо мне.
— А еще, — продолжила она, и голос ее стал чуть тише, мягче, — новая глава могла бы очень благосклонно смотреть на помощь тем, у кого есть проблемы с Даром, ведь в Гильдии много разных эликсиров. Да, за них пришлось бы отработать, но разве это не важнее, чем треснувший Дар? Зачем тебе Дар, который не слушается и разрушает тело? А так — можно получить возможность развиваться и…излечиться.
Вот значит как… А я было уже придумал себе, что она догадалась о том, что я Симбионт, но ее цели были другие, совсем другие. И я в них — просто еще одна фигура в Янтарном.
Кристаллом Эйна показала свои намерения. Это были не пустые слова — она подкрепила их делом, дорогим подарком. А обещаниями эликсиров теперь пыталась завлечь меня. А ведь Марта на ее месте точно пустила бы в ход шантаж: пригрозила бы доносом в Надзор, обыском, расправой. У них были совершенно разные подходы — кнут и пряник.
Правда, девушка не знает, что никакое лекарство мне не нужно. Раньше бы я ухватился за возможность и попытался бы добыть лекарство для Грэма…но это раньше, до того как у меня у самого появились возможности его лечить. Теперь помощь Гильдии мне не нужна. Правда, знать Эйне об этом пока не стоит.
Что удивительно, заявляла об условиях и о планах Эйна так спокойно, что становилось ясно — она не сомневается в своих силах, и уже видела себя в кресле главы.
— Значит, позиция Марты отличается от позиции Гильдии в отношении других травников? — спросил я. — Раз существует вариант принятия других травников в гильдию? Раньше я думал, что Марта лишь…выражает общую позицию Гильдии.
— Я не могу говорить за всю Гильдию, — она чуть улыбнулась. — Только за новую главу.
— Это… — ответил я после паузы. — Интересная информация. О ней нужно подумать.
— Конечно, — кивнула Эйна. — Спешить тут некуда.
Мы развернулись и неспешно двинулись обратно к дому. Седой, наигравшись с кристаллом, снова взгромоздился мне на плечо, а сам кристалл я подобрал и убрал в мешочек.
— Кстати, — вдруг словно бы невзначай произнесла Эйна, глядя куда-то в сторону Древ. — А я слышала, что ты одно время сотрудничал с Хабеном.
Я застыл на полушаге.
— Сложно назвать это сотрудничеством, — ответил я, заставляя голос звучать ровно. — Скорее был мальчиком на побегушках: принеси то, подай это.
— Значит, знаешь его хорошо, — констатировала Эйна.
Я не ответил.
— К чему вопрос? — прищурился я.
— Да так… — она пожала плечами. — Я просто подумала, что если ты знаешь его хорошо, то мог бы передать ему мои слова. Что такие как он тоже понадобятся. Я, знаешь ли, сейчас…на виду. Марта такая… подозрительная, всяких посыльных для слежки использует. Не доверяет в общем. К тебе-то я могу придти и вопросов не возникнет, а вот к другим травникам…проблематично.
Ага, еще один вариант использовать меня. Это было…неприятно. Но это значит еще кое-что: Эйна действительно хочет когда станет главой вернуть всех местных, — «вольных» алхимиков и травников, — под крыло Гильдии. Но зачем ей это?
А потом я задумался. Я ведь толком не знал, как устроена Гильдия изнутри. Возможно, новый глава, приходя на место, набирает себе вес именно числом лояльных людей. И чем больше травников под ним ходит, тем сильнее его позиция. Может, у нее, у Эйны именно такая цель — собрать под собой всех, кого Марта в свое время оттолкнула и загнала в подполье. Превратить разрозненных одиночек в свою опору, верных ей людей, которых она вытащила и дала шанс прикоснуться к знаниям Гильдии. Тот же Хабен, я ведь помнил, с какой ненавистью говорил о Марте и о Гильдии в контексте того, что у него не было ни шанса туда попасть. А теперь шанс есть и Марту он ненавидит.
— Я… давно с ним не общался, — сказал я. — С Хабеном.
— Так может навестишь старого…кхм…знакомого? — она чуть нахмурилась, и в этом легком движении бровей снова мелькнуло недовольство.
— Дед его не одобряет. — заметил я как бы между делом.
Конечно, я могу отказаться, вот только…я же просто передам ему ее слова, вдобавок я давно хотел зайти к Хабену, и с помощью Анализа украсть у него дюжину рецептов. А еще сказать, что не могу принять его предложение об ученичестве.В контексте новостей от Эйны оно теперь кажется…бессмысленным.
— Возможно, — ответил я. — В ближайшие несколько дней мне в его лавке кое-что понадобится, что-то укрепляющее для деда. И я с ним поговорю.
Эйна довольно улыбнулась.
— Я знала, что могу на тебя рассчитывать.
То, что она знала о моей прошлой «работе» на Хабена меня напрягало. Потому что это значило одно из двух: либо Марта рассказала ей всё, что знала обо мне, либо Эйна собрала эти сведения сама, своими методами, до того как явилась ко мне с невинной улыбкой и кристаллом в мешочке. В любом случае, она собрала очень много информации в короткий срок, и не только обо мне, а и о Морне, Хабене и, думаю, о других тоже. Продуктивно провела эти несколько дней, и не думаю что за сведениями она обращалась к Марте, значит…нашла свои выходы, что показательно. Возможно, помог Эрон.
Я вздохнул. Да уж, подумать есть о чем.
Мы подошли к калитке. Грэм всё так же сидел на крыльце, делая вид, что точит и без того острый кинжал, но я-то видел, что он внимательно наблюдает за нами краем глаза.
— Спасибо, что прошелся со мной, — сказала Эйна, останавливаясь. — И еще раз — с днем рождения, Элиас. — Она перевела взгляд на старика. — И вам всего доброго, уважаемый Грэм. Берегите себя.
— Угу, — буркнул дед. — И тебе не хворать.
А потом неожиданно прикоснулась к моей руке. Как бы случайно. Вот только…я почувствовал. Она попыталась меня прощупать.
[Заблокирована попытка сканирования тела.]
На мгновение глаза Эйны удивленно вскинулись, но потом она как ни в чем не бывало развернулась и легкой, почти невесомой походкой пошла прочь, в сторону поселка. Светло-зеленое платье с вышитыми травами развевалось на ветру. Я даже не успел никак отреагировать. Попытка внешнего сканирования? Такое же я помню, когда ко мне прикоснулся Целитель. И результат был такой же — он не смог пробиться скозь защиту системы.
Да… Разговор был и проще, и одновременно сложнее, чем я ожидал. Но вот это последнее…прощупывание. Она ожидала, что я не почувствую? Не пойму? И вот еще вопрос, если бы не защита, системы, чтобы она узнала от такого сканирования? Что Дар цел? Или что-то еще обо мне? Непонятно.
И все же…я понял одну неприятную для себя вещь: несмотря на то, что меня хотели использовать, мне было приятно с ней идти и разговаривать. Каким-то образом она умела убирать напряжение даже в самом непростом разговоре. Просто каким-то своим личным обаянием, которое, даже сложно понять в чем заключается. Может…она выбирала правильные слова и не давила когда не нужно. Но теперь я был уверен — своего она добиваться умеет и если она метит на место Марты у нее это точно выйдет. Но… разве это плохо? Что-то в ней было другим. Она отличалась от всех, кого я встречал в поселке и тех, кого знал Элиас. Дело не только во внешности, это что-то на уровне ауры, возможно это какое-то легкое воздействие ауры Мастера? Да и вообще…какие способности у одаренных такого уровня? С Охотниками понятно, я по Грэму и Джарлу представляю их способности, а Травники, что у них? Я не знал.
Я смотрел на удаляющуюся тонкую фигурку и думал.
Значит, вот он, самый молодой Мастер за всю историю Гильдии? Правда это, или она приврала? Да и сколько же ей лет? Спросить так напрямую я не могу, но с виду никак не больше двадцати двух-трех, но внешний вид не показатель. Та же Марта выглядит моложе своего возраста и в случае с травниками вполне вероятно, что Дар будет влиять на внешний вид, продляя его молодость. Что-то такое даже Элиас слышал. Было в его памяти такое.
— Ну, что хотела эта девица? — проворчал Грэм, когда я вошел во двор и присел рядом с ним.
Я выложил кристалл на ступень.
— Вот…подарок от нее.
— Не дороговат ли подарок? — прищурился Грэм.
Я вздохнул.
— Дороговат. А еще, похоже, она метит на место Марты.
Грэм пару секунд молчал, а потом сказал:
— О как…а силенок-то хватит?
— Она уже Мастер. — ответил я.
Грэм выругался.

----------

Глава 6

Глава 6
— Ты уверен, Элиас? — Грэм отложил кинжал и недоверчиво уставился на меня. — Может она прихвастнула? В таком возрасте Мастером стать…кхм…не невозможно конечно, но очень сложно. Сколько ей? Двадцать один, двадцать два? Это и закалка, и техники и это полное развитие духовного корня, в это трудно поверить, даже Джарлу понадобилось больше времени и это при его то одаренности!
Он замолчал и просто покачал головой.
— Она сказала, — ответил я спокойно, — что она — самый молодой Мастер за всё время. Самый молодой Пиковый Мастер.
Грэм молчал.
— Вдобавок, — добавил я, — она показала мне вот что.
Я поднял свою руку и провел по ней ладонью, пытаясь показать, что увидел.
— Ее кожа на пару мгновений словно стала прозрачной. Жива внутри засветилась зеленым, и я увидел ее каналы, которые были прозрачные. Там были и толстые, и тонкие. Я не думаю, что обычный травник так может.
Грэм задумчиво почесал бороду и посмотрел вдаль, поверх забора, на исполинские стволы Древ.
— Да уж… дела, — протянул он наконец. — Значит, не врет.
— Не врет, — подтвердил я.
Старик тяжело вздохнул, переваривая услышанное.
— Если эта девка — пиковый Мастер, и ты говоришь, что она метит на место Марты, — сказал он, — То ее прислали сюда не случайно. Да-да, именно прислали, это точно не ее хотелки. За ней кто-то стоит — кто-то из верхушки Гильдии, из самой столицы. Без их благословения она бы так нагло себя не вела и не говорила бы открыто, что метит на чужое место.
Все было немного не так, но я не стал на этом заострять внимание.
— Значит, у нее уже есть разрешение на всё, что она делает, — кивнул я.
А еще возможно Марту уже списали там, наверху. Может, все-таки то, что она совала нос в дела черных алхимиков и было причиной?..
— Именно, — Грэм мрачно сплюнул в сторону. — А это значит, что она опаснее, чем кажется. Девка с поддержкой сверху да с силой Мастера может…может наворотить дел.
— Или наоборот — улучшить дела. — заметил я.
— Что, уже очаровала тебя? — фыркнул Грэм, — Нет, Элиас…если какие-то изменения происходят, то от них всегда только хуже. Лучше никогда не бывает. Да и про глаза твои…она знает.
После этого он вздохнул и продолжил:
— Ладно, допустим с самой Эйной и ее целями теперь нам более-менее ясно. А что с тобой? Она ведь не для того с тобой встретилась, чтобы поделиться своими планами — она же наверняка хотела обсудить твои глаза. Так что она спрашивала? Давила на тебя? Угрожала?
Я улыбнулся. Давила? Если бы, эта девушка очень мягко стелила.
— Она подумала, что у меня треснувший Дар, — ответил я. — Что он нестабилен и я его не контролирую. И именно этим она пыталась меня заманить в Гильдию. Мол, у них там есть эликсиры и лекарства, которые залечат любые трещины в духовном корне. А я все затраты потом отработаю.
Грэм насмешливо хмыкнул:
— Отработаешь, как же. Лет пятнадцать будешь отрабатывать. Знаю я эти гильдейские «подарки»: сначала тебе сунут зелье, а потом ты до седых волос будешь на них горбатиться, еще и должен останешься.
— Видимо, так и будет, не сомневаюсь. Задаром никто ничего не даст. — согласился я.
— Но вообще-то, — Грэм поднял на меня взгляд, и в нем мелькнуло удовлетворение, — это хорошая новость.
— В плане? — спросил я.
— Пусть лучше она думает, что у тебя треснувший Дар, который ты не можешь усмирить, чем подозревает в тебе кхм…кого-то другого. — Он понизил голос на последнем слове, хотя рядом никого не было.
— Ааа… — протянул я, — Ты в этом смысле?
— Да, именно в этом, — продолжил Грэм, — Треснувший Дар — это беда, но беда понятная. А вот неправильные Дары…совсем другое дело.
Я кивнул. В этом он был абсолютно прав. Самый лучший вариант, который был возможен — это именно предположение Эйны о треснутом Даре.
— Но тут есть тоже свои проблемы. Она хотела посмотреть на мой Дар через камень определения — предлагала в Гильдии проверить.
Грэм снова плюнул в сторону, на этот раз с откровенным раздражением.
— Вот настырная девка-то! Камень ей подавай. Элиас, ни в коем случае! Значит и в гильдию лучше не ходи, я помню, она тебя приглашала. Мало ли, каким-нибудь образом подсунет тебе камень и все.
— Да знаю я, — отмахнулся я, — Не дурак, прекрасно представляю, что со мной потом будет. А еще она хотела сама «осмотреть» мой духовный корень. Видимо, тоже как-то может, но я сказал, что всё в порядке и пока такого не требуется. Так что…до момента когда она станет главой, не думаю, что она заведет снова об этом разговор. А вот потом…да. Но там уже я буду искать причины этого не делать.
— Ты так в ней уверен? — Грэм прищурился. — Что станет главой? Марта-то не дурочка — она цепкая, как клещ. Раз тут засела, значит, держится за свое место, и будет что-то предпринимать, чтобы эту девку убрать. Просто так кресло она не уступит.
— Вот и посмотрим, — пожал я плечами. — Их борьба нам только на пользу. Пока две алхимички грызутся между собой за власть в отделении, им будет не до маленького травника на отшибе. Они будут следить друг за другом, искать слабые места и плести интриги. А я в это время буду спокойно заниматься своими делами. Не думаю, что через день-два она свергнет Марту, вероятно процесс затянется и время у меня все-таки будет.
— Тоже верно, — кивнул Грэм.
— Ты там говорил про закалку, — вдруг вспомнил я слова Грэма про закалку и полное развитие духовного корня, — Она сказала, что прошла полную закалку второй ступени.
Грэм замер. Его рука с кинжалом остановилась на полпути. Он задумался, и на этот раз надолго.
— Вот как… — проговорил он медленно. — Две ступени. Кожа и мышцы с костями. — Он покачал головой. — Не знаю, что у нее за семья, но похоже в нее вложили немалые деньги. Очень немалые.
— Почему ты так решил?
— А ты сам подумай. — Грэм отложил кинжал и повернулся ко мне всем телом. — Сомневаюсь я, что эта девица портила себе нежную кожу соком едкого дуба, как ты. Или втирала в себя кристаллический лишайник, корчась от боли. Так делают тут, у нас, когда совсем нет денег и вариантов, а закалку делать нужно. А в столице, если она оттуда, такие агрессивные методы не используют, там используют особые эликсиры и специальные мази с дорогущими составами, благодаря которым боль в разы слабее и закалку вытерпеть можно довольно легко. Это, по сути, закалка для богатых. Гильдия столько в девочку вкладывать не будет, даже Одаренную — так щедро вложиться может только собственная семья.
— Но кости и мышцы… — начал я.
— Кости и мышцы — это в любом случае больно, — перебил он. — Тут никакими зельями боль до конца не уберешь, организм перестраивается изнутри. Так что какую-то долю мучений она всё же перетерпела. И это говорит о ее характере. Тебе еще предстоит закалять мышцы и кости, и поверь, кожа и рядом не стояла с той болью, которую придется испытать там.
Я вздохнул. Да, этот момент скоро наступит.
— Самое главное, что она намного сильнее, чем выглядит. Я бы вот так глядя на нее ни за что бы не подумал: тоненькая, улыбчивая, цветочки рвет… А под этим — закаленное тело и сила Мастера. Кто знает, что еще она скрывает?
Грэм задумался. Я был с ним согласен — тот, кто легко раскрывает свои возможности Мастера и связи явно имеет еще кучу секретов, о которых молчит.
Я взял со ступеньки свою остывшую кружку с мятным чаем и допил ее одним глотком. Прохладная жидкость прокатилась по горлу, и я почувствовал, как немного отпускает напряжение, скопившееся за время разговора с Эйной. И хоть мне поначалу казалось, что я достаточно расслаблен и веду себя непринужденно, сейчас я понял, что напряжение всё же было. Только ощутил я его лишь тогда, когда меня отпустило.
Да, Эйна опасна, но она не прямой враг. А может она даже союзник, который попытается меня использовать в своей игре. Это неплохой вариант.
Я поднялся и потянулся, разминая тело.
День только перевалил за середину, а дел было ещё невпроворот.
Зайдя в дом, я снова взял баночку с охлаждающей мазью. После умывания холодной водой остатки старого слоя сошли, и кожа на шее и лице опять начала привычно зудеть и стягиваться. Я привычным, почти машинальным движением нанес мазь тонким слоем, и блаженный холодок мгновенно унял жжение. Затем стянул чистую рубаху, в которую переодевался ради Эйны, и натянул старую, домашнюю, в которой не жалко было возиться с землей и травами.
Выйдя в сад, я по привычке прошёлся вдоль грядок, прикасаясь то к одному растению, то к другому, отдавая каждому небольшую порцию живы — так, понемногу, просто чтобы поддержать. Большую подпитку я планировал устроить позже.
Грэм наблюдал за мной с крыльца, а потом поднялся.
— Схожу за водой, пора, — сказал он, разминая плечи. — Ты же будешь варить?
— Буду, — кивнул я, не отрываясь от куста серебряной мяты. — Но мне еще нужно сходить к Бергу за бутылочками. Старые почти все кончились.
— Я сам зайду, — ответил Грэм. — По пути как раз.
Я обернулся и посмотрел на него.
— Дед, давай я лучше сам сгоняю за водой. Ты сейчас не в лучшем состоя…
— В порядке я! — повысил он голос, — В порядке! Спасибо грибам, они приостановили хворь. Хочу сходить за водой — значит схожу. Не хватало еще, чтоб за меня воду носили, будто я совсем уже немощный. Сиди и вари свои зелья, а я и воды принесу, и бутылочек куплю.
Я не стал спорить — знал, что бесполезно. Грэму важно было чувствовать себя нужным, способным и сильным. После того как болезнь приковала его к постели, к дому, а затем он пошел на поправку, вновь ощутить себя больным для него было, наверное, невыносимо. И сейчас он снова доказывал сам себе, что еще в форме. Впрочем, говоря по правде, его состояние сейчас было не таким уж и плохим, бывало и хуже. Да, хворь откатилась назад на двенадцать процентов, но эти проценты преодолеть вполне возможно, если только Грэму снова не придется сражаться.
В общем, Грэм подхватил ведра, закинул за спину корзину, взял кошелек и двинулся к поселку. Ну а я вернулся к своим делам, которых было много.
Доварить запасы эликсира для гнилодарцев — он понадобится тем, у кого состояние хуже всех: Морне, Малику, Иглышу и Лорику. И в идеале оставить им эликсиры с запасом. Сегодня, после обработки ран новой порцией мази, подпитки моей живой и использования эликсиров они точно должны пойти на поправку, и мое вмешательство уже не потребуется.
Но это только одна часть дел. Сегодня я встретился с Эйной, а значит уже завтра можно начинать переход к следующей ступени Дара — ничто меня больше не ограничивает. До похода Хабену еще несколько дней минимум, а значит время на то, чтобы адаптироваться и принять изменения (если они, конечно, будут) у меня есть.
Я остановился посреди двора и на мгновение замер, прислушиваясь к себе. Девяносто семь с половиной процентов. Мой Дар стоял на самом пороге следующей ступени. После слияния с железным дубом он рванул вперед так стремительно, что я и сам не ожидал. Теперь самое сложное было найти подходящий дуб в роще, с которым мне будет удобно пройти переход и который даст мне большое количество живы для открытия первых каналов живы.
Проблема в том, что в отличие от других Даров, ни Грэм, ни я не могли знать какие будут проявления Дара на следующей ступени. Более того, может те советы по «переходу», которые давал мне Грэм, в случае с Симбионтом окажутся вообще неактуальными. Именно поэтому нужно немного подготовиться. Мне нужны эликсиры восстановления лучшего качества, и их нужно не меньше дюжины.
Еще нужны мощные ментальные эликсиры, несколько бутылочек, которые я приму перед рывком, потому что если меня снова попытается затянуть в себя чужое, древнее, нечеловеческое сознание, то мне понадобится вся ясность рассудка, какую я только смогу выжать из себя. Я должен буду удержаться и остаться собой.
Вдобавок, неплохо бы еще сварить эликсир восстановления тела. Я делал однажды слабый отвар с подобными свойствами, который должен был ускорять восстановление мышц после повреждений, да он так особо и не пригодился — жива и так неплохо справлялась с этой задачей. Но тут он тоже не помешает.
Еще нужна парочка бутылочек отваров снимающих «ментальную боль» — я помню как меня накрыло после слияния с дубом и повторения такого что-то не хочется. Кстати этот отвар тоже нужно улучшить.
Да еще неплохо создать какой-то смешанный отвар, который будет совмещать функции и свойства сразу нескольких. Раньше я о подобном не думал, но почему бы и нет? Это, как минимум, для меня самого интересно.
Для этого всего придется сделать, возможно, не одну ходку в Кромку и набрать кучу растений для дистилляции. Но ничего, лучше подстраховаться.
Затем я взялся за то, до чего давно не доходили руки — сорняки. Они снова полезли по краям грядок, нагло и буйно, пользуясь тем, что я был занят другими делами, а другие растения были ослаблены. Что ж, вот и подпитка для меня. Я методично выпалывал их, выдёргивая с корнем, и тут же привычно вытягивал из них всю живу — не пропадать же добру. Каждое такое поглощение давало крошечную крупицу энергии, но по итогу набралось приличное количество живы. Духовный корень уже на удивление легко переваривал эту «агрессивную» живу сорняков. Возможно, на следующей ступени я вообще не буду прикладывать усилий для ее переработки.
Пока я «трудился» над сорняками, — испытывая какое-то особое удовольствие вновь очищая сад, — успел вернуться Грэм. Он поставил три десятка глиняных бутылочек на стол, вылил воду из ведер и снова отправился за водой.
Я же подозвал к себе корнечервей. Двух старших я ощущал четко: они неустанно перепахивали почву, делая её мягкой и плодородной. Они послушно подтянулись к поверхности, шевеля сегментированными мордами.
А следом за ними, к моему удивлению, из земли показался и третий — самый младший, недавно отпочковавшийся червь, с которым у меня не было связи. Я не звал его и не тянулся к нему Даром, но он как хвостик тянулся за своими «собратьями». А когда я подкармливал живой старших, он, неожиданно учуяв энергию, сам начал крутиться возле моей ладони, словно принюхиваясь, и… замер. Жива с моих рук притягивала его сама по себе, безо всякого ментального принуждения. И когда я дал ему немного ее, он стал сразу увереннее носиться возле моей руки, выпрашивая еще.
Да, любопытно. Значит получится держать возле себя этого мелкого даже без связи, без занятого «слота» в моей голове.
— Расти, малыш, — пробормотал я, отдавая ему немного живы. — Скоро ты тоже станешь частью семьи корнечервей, и будет вас больше десятка.
Я представил себе эту «стаю» корнечервей, в считанные дни обрабатывающих большие объемы земли и улыбнулся. Да, не помешает. Жаль только пока размножаются они не так быстро, но чем больше их будет, тем больше будет появляться «мелких»,.
Покончив с сорняками и червями, я перешел к самому приятному: я снова обошел весь сад, но теперь уже не скупился и каждому растению — серебряной мяте, восстанавливающей траве, золотухе, живице-траве — всем своим мутировавшим кустам и ментальным травам я давал щедрую, обильную порцию живы. Полное насыщение. После того как я «подсушивал» их перед приходом Марты и Эйны, им нужно было восстановиться, и теперь они почти с жадной благодарностью впитывали энергию, расправляя поникшие листья, наливаясь соком и оживая прямо на глазах. Теперь их ничто не сдерживало.
Закончив с садом, я подошел к корзине, где отдыхала Виа. Живы у меня было достаточно, так что я, не долго думая, передал ей почти треть теперешнего запаса. Это заняло минут пять. Лиана дрогнула, ощутив мощный поток живы и ее щупальца чуть напряглись, впитывая поток. Я чувствовал ее удовлетворение и довольство.
[Потенциал эволюции +3%]
Теперь если мы кого-то встретим, — например меченую крысу, — или найдем черную метку, то я смогу поднять ее уровень устойчивости черной живе. Или подниму ее устойчивость к черной хвори. Нужно решить, что важнее.
С душильником я решил повременить: проведу с ним эволюцию позже, когда вернемся — сейчас и так дел хватало. Тем более, для этого мне снова придется создавать и разрывать связь.
Пока я мыл все котелки, готовил посудинки и промывал перегонные аппараты, Грэм успел сделать еще две ходки. Я же занялся недолгой уборкой — все-таки мусор, пыль и прочая грязь скапливается постоянно. Да и во дворе нужно было прибраться.
Когда Грэм закончил носить воду, то взял из моих рук веник и сказал, что дальше уборкой займется сам. Я не стал спорить, а начал варить. Лунного мха на две партии варки у меня было.
Сегодня я не спешил и пока варил думал. С Эйной на время я…разобрался, вернее понял, какие у нее вообще мотивы и что она делает в Янтарном, ну а Марте будет скоро не до меня, так что хоть тут можно быть спокойным. Меня какое-то время трогать не будут.
Оставались гнилодарцы, мой Дар, разгадка Символов и поиск костей Стража. Последние две вещи меня, честно говоря, очень беспокоили, потому что было очевидно, что они — ключ к разгадке многих вещей, связанных с Древами Живы. Не зря друиды ищут различные таблички с живыми символами, как рассказывала Морна.
Шипящий мертв, но для нас с Грэмом он и так уже не был угрозой — свою змейку он присылал только раз. Его использовали и убрали. Использовали, чтобы наладить контакт с гнилодарцами и выбросили, когда он стал не нужен. Это лучшая демонстрация отношения Говорящего — пожалуй, буду называть его так, — к своим людям, которые для него просто инструменты, что не жалко и выбросить. Надеюсь, забрав гнилодарцев он немного успокоится, и оставит Кромку и Янтарный в покое.
Лунный мох закончился, и я вышел во двор чуть подышать свежим и горячим воздухом. Ветра сегодня почти не было.
— Ну что, к Трану-то идем? — спросил Грэм, уже закончивший уборку. Рядом с ним лежала метла и куча мусора. Двор и сад были чистыми. Кажется старик даже прошелся и вырвал те сорняки, которые я не заметил или не успел убрать.
Я взглянул на солнце. Времени было ещё достаточно — до похода к гнилодарцам успеем и в гостях посидеть. Главное, чтоб недолго.
— Идем, — кивнул я. — Только умоюсь и переоденусь обратно.
Грэм тоже привел себя в порядок: смыл всю грязь, натянул чистую одежду и был готов. Я же вновь смыл мазь и, переодевшись, встал рядом с ним.
Мы посмотрели друг на друга, оба хмыкнули и, заперев дверь, двинулись к Трану. Как непривычно было идти в гости, а не по делам, да еще и на собственный день рождения.
Седой, дремавший на заборе, при виде наших сборов оживился и решительно вспрыгнул мне на плечо. Видимо тоже собрался в гости. Я не стал его сгонять.
Мы отправились к Трану.
Во дворе дома Трана нас встретила Мира.
— Грэм! Элиас! — радостно воскликнула она, — А мы вас ждем и ждем. Всё уже готово.
Я взглянул на двор Трана, на волков, раскинувшихся то тут, то там в тени. Чуть в сторону были пустующие клетки. Видимо клетки нужны были только для новых зверей, с которыми еще не налажена связь, а эта волчья стая…она уже своя.
На нас они почти не реагировали. Все-таки мы уже приходили сюда, и наши запахи им были знакомы.
Двор был прибран, дорожки выложенные камнями и вели в сад, раскинувшийся вокруг дома. Всё было красиво и во всем чувствовалась женская рука — тот самый неуловимый, но везде ощущаемый уют, который она создает.
Я чуть прошел по двору, зашел в самое начало сада и начал присматриваться то к одному растению, то к другому… В прошлый раз я искал тут то самое «вредное» растение, и оценить сад более детально не мог. Сейчас хотелось. Тран, все-таки, совсем простые растения тут не держал, ведь это было источником его дохода. Как ни крути, выращиванием и продажей растений в Янтарном занимались многие, не только травники. Как, например, это делал Грэм. Другое дело, что качество этих растений обычно оставляло желать лучшего, да и погибали такие растения часто при пересадке. Так что часто выручить хорошую цену даже за редкое растение такие как Грэм или Тран не могли.
Я вздохнул.
И тут вдруг до меня донесся из дома такой запах, что у меня невольно засосало под ложечкой. Это была свежая выпечка: аромат сдобного хлеба и чего-то сладкого. А я ведь сегодня толком-то и не ел.
Я с удовольствием втянул этот запах и понял, что Грэм уже вошел внутрь, а я стою возле растений один.
— Элиас! Ну где ты там ходишь? — крикнул из дома старик.
Я вздрогнул и еще раз окинул взглядом сад. Вдруг я заметил одно из растений — что-то в нем было знакомое, будто я его уже знал. А еще при взгляде на него у меня завертелась в голове одна любопытная мысль. Как-то это растение было связано с болезнью Грэма…
Однако Грэм позвал меня еще раз, и я вошел в дом.
Седой тут же спрыгнул на пол и потом взобрался по одной из балок прямо под потолок.
Запах еды привел меня к месту, где уже сидел Грэм. Что-то вроде гостевой комнаты, где уже стоял накрытый стол с различным блюдами. Мое внимание тут же привлекло тушеное мясо со специями — оно источало густой, насыщенный аромат. Да, аппетит у меня сейчас зверский.
— Садись, — кивнул мне Тран на свободный стул.
Сам он сидел возле Грэма и они тихо переговаривались. Рядом сидела маленькая Лина. Выглядела она теперь как совершенно здоровая, румяная, живая малышка с блестящими глазами и круглыми щёчками. Она с любопытством уставилась на меня.
А нет, не на меня — ее взгляд почти сразу устремился вверх.
Я оглянулся.
Да, Седой карабкался по потолочной балке. Именно он ее и заинтересовал.
Поняв, что замечен, он спланировал прямо на стул к девочке, а потом и вовсе переполз к ней на плечо.
— Ой! — пискнула Лина, но не испугалась, а, наоборот, тут же восторженно прижала мурлыка к груди, не обращая внимания на его попытки вырваться. — Какой мягонький!
Седой замяукал, заерзал, попытался вырваться из цепких детских ручонок, но как-то… не всерьез, без обычной злости. Лина тискала его, гладила, а он, для виду повозмущавшись, вдруг успокоился и позволил себя держать. Потом, играясь, понарошку прихватил ее зубами за палец — едва-едва, не кусая по-настоящему. Девочка с визгом отдернула руку, рассмеялась и отпустила. Он взобрался на спинку стула, сев позади нее как…царь. Вернее, как старый вожак, который осматривает свои владения и подданных.
— Вижу Лина поладила с твоим ворюгой, — усмехнулся Тран, наблюдая за этой картиной.
— Да, — удивленно ответил я. — Обычно он не так дружелюбен. Точнее, мало с кем он дружелюбен.
Вскоре мы принялись за еду. Правда, перед этим что Тран, что его жена поздравили меня с шестнадцатилетием и, надо сказать, они придавали этому гораздо больше значения, чем я сам.
На столе стояло тушеное мясо, исходящее паром, свежий хлеб, какие-то печеные коренья и моченые ягоды. Грэм ел медленно и со вкусом. Не как обычно — торопливо, на скорую руку, будто заправляясь топливом перед дорогой, — он наслаждался едой, которую готовил кто-то другой и готовил намного вкуснее его и меня. Я не мог это не признать. Все-таки, когда ты готовишь просто чтобы поесть, после тяжелого дня и с мыслями о чем-то другом, это не одно и тоже, когда ты готовишь с душой и так, чтобы сделать «вкусно» другим. Именно так готовила Мира и это чувствовалось в каждом блюде. Даже я расслабился и просто наслаждался, последовав примеру Грэма. Лина кормила Седого кусочками еды: на что-то он охотно бросался, тут же съедая предложенное, от чего-то (и довольно часто) ворочал носом и фыркал. В общем, Лина с Седым на удивление поладили.
Тран же сегодня был необычайно разговорчивым, что-то рассказывал негромко Грэму, какие-то старые истории, тот тоже делился чем-то. Старик сегодня выглядел менее суровым, чем обычно. В этой уютной, домашней атмосфере Грэм словно на время сбросил с плеч груз прожитых лет и будто на время этой трапезы отступила и черная хворь и постоянная тревога и эта вечная борьба за выживание и мысли о будущем.
Вот таким он, наверное, и был раньше, до болезни и всех этих бед — просто человек, который наслаждается хорошей едой, теплой компанией и спокойным разговором. В тот момент, когда я попал в этот мир, он уже был обозленным, нервным и ожидающим отовсюду удара в спину. И, наверное, не зря.
Я жевал мясо и невольно думал о других. О Лире, с ее роями насекомых. О Малике, что слушал голоса камней, и его возможных мутациях, которые нужно как можно скорее замедлить. О маленьком Лорике, сыне Рыхлого, у которого уже есть мутации, которые я хочу обратить вспять. О Иглыше, который был подростком и вообще не походил характером на взрослых гнилодарцев. Была в нем какая-то внутренняя доброта, в отличии от его сестры, которая, похоже, лучше его уже познала мир Одаренных и Зеленое Море. Она уже знала, что слабость непростительна. И, наконец, о Морне, у которой и детства-то и не было нормального, ее как скотину на убой взрастили друиды, чтобы отдать в стаю Чернобрюхого в обмен на тайны Древних, добытые из-за пояса Чернодрев. Возможно ли вообще срастить обратно ее корень? Не залатать, а полноценно срастить? Тот эликсир, рецепт которого я знал, «заклеивал» трещины, но ее ситуация была другая. Что ж, условия гнилодарцам я поставил, и теперь первое, что они должны сделать — это притащить мне всё то, что нужно для их же излечения. Вернее, излечения их соплеменников. Об этом и буду разговаривать с ними в эту встречу. Оттягивать нельзя. Мне нужно научиться варить сложный эликсир для восстановления духовного корня и с первой попытки у меня вряд ли выйдет.
Я отправил в рот кусок мяса и снова задумался. А ведь у них, у гнилодарцев, таких теплых, домашних, мгновений, — с запахом свежего хлеба и детским смехом, — было мало, очень мало. До этого они ютились в сырой, затхлой деревне посреди болот, среди таких же отверженных. А теперь они вообще израненные, гонимые и едва живые. Пусть частично по своей вине, но какая разница? До этого они были виноваты лишь тем, что родились не там и не с тем Даром. А мы его не выбираем…
Хотя вот у той же Морны были светлые моменты: когда она жила одна с детьми у нее всё было неплохо. За ней тогда не гонялся Чернобрюхий, в Кромке было относительно безопасно, они ели мед, грелись на солнце и наслаждались жизнью…
А потом мысль застыла. Глупость! У нее ситуация такая же как у Грэма: пока существует угроза ее срыва и продолжения мутации в зверя, ее жизнь не может быть спокойной. Пока духовные корни ее детей не вылечены, она может лишь наблюдать как они медленно превращаются или теряют контроль. Причем если раньше она могла охотиться, добывать и торговать, то теперь и эти возможности обрезаны текущей обстановкой в Кромке. Нет, спокойной жизни у них не было и пока не предвидится. Как бы самонадеянно это ни звучало, но только я мог помочь ее создать. Только когда излечу их Дары, остановлю мутацию Морны и вылечу Малика. Только тогда у этих детей появятся вот такие же тихие вечера — с тёплой едой и без страха. И мне, честно говоря, даже интересно, что будут представлять из себя Дары гнилодарцев с «целым» духовным корнем — без растрескиваний, потери контроля и мутаций. Они станут сильнее? Или наоборот — это обрежет их мощь?
— Элиас, — голос Миры выдернул меня из раздумий. — А когда ты снова начнешь приходить на занятия письмом? Ты ведь еще далеко не всё освоил. Ты только начал предложения самостоятельно складывать, и учиться тебе еще есть чему.
Я виновато улыбнулся. Действительно, занятия я забросил — было совсем не до того.
— Скоро, — честно ответил я. — Как только закончу некоторые дела. Последние недели выдались… очень напряженными. Да что там, думаю, тут они такие у всех.
— Это да. — вздохнула Мира, — Тран не вылезает с дежурств и патрулирования. Джарл и Гильдия всех заставили участвовать.
— Потому что так надо, — сказал Грэм чуть помрачнев.
— Хорошо, буду ждать, — сказала Мира, — Лине еще рано учиться, а мне нравится кого-то учить…передавать то, что умею и знаю.
Я кивнул.
Пока мы ели, я наблюдал странную сцену: Лина, осторожно погладив Седого, словно что-то ему пошептала, и он вдруг исчез под столом. Через десяток секунд он, когда о нем все забыли за разговором, вынырнул и схватил сладкое медовое печенье и…появился с ним уже у Лины. Она похлопала его по мордочке и разломила печенье. Половину съела сама, половину дала ему. Сначала я подумал, что это случайность, но это повторялось несколько раз. Тран в это время увлеченно разговаривал с Грэмом, вспоминая каких-то людей из своей молодости, которых уже не было с нами. Мира же была задумчива и ни на что не обращала внимания. А еще я думаю, она просто устала, наготавливая всё это.
Еда на столе вскоре закончилась и Мира разлила всем чай — какой-то неизвестный мне сбор трав, которым мы наслаждались минут десять, после чего Грэм мне кивнул, мол, пора.
Лина нехотя отпустила Седого, который наслаждался ее обществом и выбежала в сад. Я же посмотрел на Седого, еще раз на девочку, которая во дворе запрыгнула на одного из волков и уселась на него и…задумался. Прокрутил в голове как Седой игрался с Мирой и у меня возникла одна мысль.
— Тран, — вдруг спросил я, — А ты ничего не замечал странного в Лине?
Он вместе с Мирой обеспокоенно на меня обернулись.
— Ты о чем?
— Видел, как она поладила с Седым? — спросил я.
Он прищурился.
— И?
— Мурлыки, как ты сам говорил, очень…кхм…избирательны и их невозможно приручить силой.
— Так и есть. — признал он.
— Меня он принял лишь потому, что я ему жизнь спас и вылечил, — продолжил я. — Но Лина…у нее будто мгновенно с ним образовалась связь, понимаешь? Ты же видел как она посылала его за едой.
Тран задумался.
— Честно говоря…я не обратил внимания. — признался он.
— А я наблюдал, — ответил я, — Выглядело это почти так, как связь приручителя, как у тебя с волками.
— Ты думаешь, Элиас, что у Лины уже проявился Дар? — спросила Мира. — Как будто рановато…
— Дар не спрашивает, когда ему появляться, — вдруг вставил Грэм, — А по поводу мурлыка… Тран, ты же знаешь, что чем сильнее Дар приручителя, тем сильнее к нему льнут различные животные.
— Твоя правда, — признал Тран. — Я…да, расспрошу ее. Как-то всё это время Дар Лины меня вообще не волновал, меня беспокоило ее…
— Здоровье. — закончил за него Грэм.
— Именно.
После этого мы все вместе вышли в сад Трана. Лина лежала на спине одного из волков, а Седой вообще уселся на его морду, ничуть не боясь.
Теперь Тран уже присматривался к тому, что делает его дочь. А она….она просто уснула. Как если бы устала после применения Дара или просто от сытной еды. Тут не поймешь.
А я вновь вернулся мыслями к тому растению, которое меня заинтересовало.
— Тран, меня заинтересовало кое-какое растение.
— А? — спросил приручитель, — Какое?
Я повел его к месту, где росло растение, название которого я не мог вспомнить, и которое всплыло только сейчас, после еды.
[Горький остролист. Обладает сильными отхаркивающими свойствами.]
— Вот, горький остролист, я ведь не ошибаюсь?
— Да, оно, — удивленно сказал Тран, — А оно-то зачем тебе нужно? Я его сажаю только потому, что его возле кровавого горчаника нужно сажать, мне подсказали — так он лучше растет. Оно же не особо…ценное.
Я вздохнул.
— Кому как…вот мне бы оно пригодилось. Можешь сказать, где можно найти? Я не помню, чтоб оно нам с дедом встречалось.
Тран почесал голову.
— Есть одна полянка, где-то в середине Кромки. Грэм, знаешь речку-вонючку?
— Как не знать. — фыркнул Грэм, — Мы там на спор купались.
Я же подумал, что, похоже, купался на спор Грэм со своими сверстниками в самых странных местах.
— Вот там и растет. Но там, конечно, не очень безопасно. Появилось множество новых насекомых из глубин и мелких тварей.
— Разберемся. — кивнул Грэм.
— Можно я срежу одну веточку? — уточнил я.
— Да, конечно. — ответила за Трана Мира, и принесла мне небольшой нож.
Я быстро срезал веточку и понес ее в руке. Нужно было дома проверить. Я почему-то до этого момента не задумывался об отхаркивающих средствах. Если соединить их, грибную вытяжку и добавить порошок из щупальца Виа — всё это вместе точно должно облегчить отхаркивание черной хвори, ведь у Грэма куча сил уходит именно на это.
— Ладно, Тран, нам пора. Нам еще в Кромку идти. Спасибо Мира, было очень вкусно…давно так не сидел.
Я присоединился к благодарностям, забрал Седого, который не хотел слезать с головы волка, и, помахав всем на прощание, мы ушли.
— Что ты уже придумал с этим растением? — спросил Грэм, когда мы отошли.
— Да есть одна мысль, может помочь с черной хворью. Но надо проверить.
Грэм кивнул, уже даже не удивляясь.
Мы медленно побрели домой.

----------

Глава 7

Глава 7
Едва мы зашли во двор, я тут же направился к грибницам. Решил не оттягивать с проверкой, чтобы сразу понимать, стоит рассчитывать на горький остролист и его эффект отхаркивания, или нет. Ведь ничто нам не мешает уже сегодня зайти в то место в Кромке, где он растет. Дед же присел на крыльце посидеть — все-таки наелись мы, наверное, так плотно, как никогда за эти месяцы, и всё это нужно было переварить.
Я набрал нужное количество грибов, сделал из них выжимку (пеплогриб отдельно, спорник отдельно, а после — совместил их). После взял кусочек щупальца Виа (что ей, конечно, не понравилось), а затем растер ее в ступке и смешал с грибной смесью. Только после этого я выдавил из веточки остролиста горьковатый сок и всё это перемешал. Жидкость получилась мутной, серовато-зелёной, с резким, бьющим в нос запахом. Пожалуй, запах был даже противнее, чем раньше.
Я капнул в нее немного живы и активировал Анализ.
[Смесь грибной выжимки с экстрактом остролиста и измененной тканью симбионта.
Качество: посредственное (31%).
Свойства: усиленное отхаркивающее действие, подавление спор(средне-слабое)]
Само качество подавления не изменилось, но свойство отхаркивания «прижилось», а это значит, что смесь можно использовать.
— Держи, — протянул я плошку Грэму, выходя наружу.
Старик подозрительно понюхал содержимое и тут же скривился.
— Воняет, как падаль. — Он отстранил плошку. — Элиас, я не для того сейчас столько хорошей еды съел, чтоб всё это назад выблевать. У Миры руки золотые, грех такую пищу переводить.
Я задумался.
— Но попробовать надо, — заметил я. — Оно может работать лучше обычной выжимки, к тому же нам уже до выхода к Морне нужно знать, работает оно или нет. Потому что если работает, то сегодня же или завтра придется идти к той речке-вонючке за остролистом. И собирать его в большом количестве.
Грэм скривился, а потом вздохнул.
— Ладно, хрен с ним.
Я похлопал его по плечу, но лишь для того, чтобы применить оценку.
Миг — и я увидел цифры черной хвори. Запомнил. Надо было понимать, сколько именно процентов потеряет хворь после такой измененной выжимки.
Грэм поморщился, но всё же опрокинул плошку в рот. Лицо его перекосило.
— Тьфу, гадость какая! — Он сплюнул. — Хуже твоих первых отваров, а это, я тебе скажу, надо постараться.
— Спасибо на добром слове. — хохотнул я.
Шутит… значит, в хорошем настроении.
Ждали эффекта мы в этот раз намного меньше, уже через десять минут Грэм начал кашлять и я сразу подозвал Виа. Хоть я утром и размышлял, что лучше, — продолжить повышать устойчивость к черной живе, или к черной хвори, — сейчас я всё решил. Хворь в данный момент важнее, потому что я целиком и полностью завишу от самочувствия Грэма. Без него я даже в глубину Кромки один не смогу выйти — не пустит. Раз пиявок Рыхлого нет (на которых я раньше рассчитывал) и раз он ещё не развел их в достаточном количестве, мне придется ускорять лечение собственными методами. А думал бы об этом раньше, рассчитывал бы только на себя, может уже и у Грэма процент хвори был бы в районе 20%, а не как сейчас.
Я напрягся, готовый придержать старика, но кашель был не таким мучительным, как обычно. Старик не сгибался пополам, не хрипел до синевы. Через пару хороших, глубоких приступов он сплюнул на подставленную досочку тёмный, почти чёрный сгусток — гуще и крупнее, чем выходило раньше.
Им сразу занялась Виа. Благо, проценты эволюции у нее были — утром она поглотила порцию моей живы.
Через минуту Грэм с облегчением выдохнул.
— Эх… — сказал он, утирая рот. — Полегче пошло, и намного раньше.
— Ну видишь, и еда Миры осталась на месте. — заметил я.
Он фыркнул и покачал головой.
Старик смотрел на Виа, которая медленно и самостоятельно «пожирала» остатки черной хвори. В этот раз дело пошло у нее чуть быстрее, а главное — никакой моей помощи не потребовалось. Я взял из руки Грэма плошку со смесью и, одновременно с этим, применил на нем Анализ.
Цифры изменились. Чёрная хворь отступила на ноль целых три десятых процента. Немного, — не больше, чем от обычных грибных выжимок, — но тут процесс пошел легче и быстрее, а значит и делать это можно чаще. С другой стороны, у меня уже были мысли, как усилить эту выжимку и тогда, возможно, ее эффективность резко возрастет.
[Устойчивость к черной хвори +2.4%]
Да, пока что из этой порции Виа спрогрессировала ненамного, но сейчас у нее на это ушло полтора процента эволюции. Значит сегодня можно еще повысить ее устойчивость, когда мы с Грэмом вернемся.
Покончив с первым «опытом» я вернулся к грибной выжимке. У меня была ещё одна мысль, которую никак руки не доходили проверить. Я снова сделал небольшое количество грибной выжимки, взял бутылочку с янтарной росой, капнул одну-единственную каплю и стал наблюдать.
Сначала ничего не происходило. А потом… выжимка будто ожила: капля катализатора начала растворяться в ней, и я ясно почувствовал, что грибная среда ее пожирает. Медленно, по чуть-чуть, но катализатор исчезал, а сама выжимка как будто становилась гуще и активнее. Я капнул живы и проверил Оценкой — сила свойства пожирания не изменились, всё такие же средние, но вот качество выросло на четыре процента. Вроде ерунда, но сам факт того, что и тут янтарная роса сработала как следует радовал.
Думаю, всё дело в том, что грибковые организмы сожрали каплю, и ее чистая энергия пошла им на развитие.
Я задумался, глядя на плошку. У меня были грибы со свойствами поглощения и уничтожения споровых организмов — те, что я знал и сумел добыть, и которые работали против черной хвори (спорник да пеплогриб), — но их было мало, и они были относительно слабыми. А что если создать целый сосуд с грибной выжимкой, куда я буду бросать новые и новые грибы — сильные, мощные, не обязательно со свойствами подавления — и буду смотреть, как они взаимодействуют? Да, возможно, это не усилит само свойство пожирания напрямую, но создаст более агрессивную и развитую грибную среду. Этакий маленький грибной котел. Изначально я хотел, чтобы спорник перенимал свойства у других грибов, но возможно это и не нужно.
— На обратном пути надо набрать грибов, — пробормотал я себе под нос. — Любых, можно даже ядовитых. Может с ядовитыми получится даже интереснее…
Если бросить в грибную среду ядовитый гриб, спорник либо погибнет от яда, либо переварит его, убив ядовитые свойства — в любом случае сразу станет понятно, рабочее направление или нет. Мог бы я это сделать раньше? Увы, я понимал что да, мог бы. Но я настолько привык что есть Лира и Рыхлый с его пиявками, которые должны вот-вот высосать всю черную хворь изнутри Грэма, что сам вообще перестал думать о том, как найти свои методы лечения. А ведь мог бы!
Я вздохнул. Что уж теперь об этом думать — что есть, то есть. Ситуация была совсем другая, нежели сейчас. Ладно, просто на обратном пути нагребу все самое «ядовитое», что только найду. Нужно будет захватить отдельную корзинку для таких грибов.
Следующие полчаса я занимался сборами. Грэм же расхаживался после «отхаркивания», выпил немного чаю, а я собирал мази и эликсиры, сделанные вчера и сегодня.Уж теперь-то хватит на всех, и еще и нам с Грэмом останется. Вдобавок собрал и корзину Грэму, положив все то, что он обычно брал с собой.
Взял с собой и два крупных кувшина с узкими горлышками, для соков едкого и железного дуба.
— Это еще зачем? — кивнул на них Грэм.
— Хочу зайти потом в Хрустальный Лог, — ответил я. — Закалить душильника в соке железного дуба. А во второй кувшин наберу едкого дуба, мурлык покормить, ну и себе на закалку взять — пора заканчивать с первым этапом.
— Тоже верно. — кивнул он.
С душильником Грэм не понимал, что каждый день простоя — это проценты эволюции, которые я не использую. Я на мгновение представил душильника с полной закалкой. Да, такое существо и с ржавозубом потягается через пару недель. Сейчас его главная проблема — это «хрупкость» щупалец, которые и нож может отсечь. Но потом…потом так уже не выйдет.
Я задумался о Душильнике-старшем. Гигант сидел возле Хрустального Лога и «держал территорию». С собой я его таскать не мог — слишком уж он был большой и медлительный, не то, что быстрая Виа. И чем крупнее он будет становиться, тем менее подвижным окажется. Зато как стационарный страж он был идеален. Нет, возможно я недооцениваю его скорость, и она не слишком отличается от пешего хода, но он ведь не сможет бесшумно перемещаться — это физически невозможно. А шум в лесу — это всегда проблемы.
А потом мой взгляд упал на собственные руки, на шелушащуюся кожу на запястьях, и я сразу подумал о другом: закалка кожи у меня почти завершена. Огненной крапивой я уже прошелся, разбавленным соком едкого дуба — тоже. Остатки кожи, — самые «упрямые» участки, — можно было рискнуть покрыть уже неразбавленным соком. Это будет больно, очень больно, но это завершит первую ступень полностью и можно переходить к следующему этапу закалки кожи. Хоть Грэм мне не говорил о нем, но очевидно, что его кожа в несколько раз крепче моей, при том, что почти всё мое тело уже покрыто закалкой едкого дуба. Но если судить по принципу закалки, то чем дальше, тем более едкие и агрессивные нужно использовать. Честно говоря, не последнюю роль в этих мыслях сыграл тот факт, что у Эйны уже две ступени закалки, а значит кожу она довела до предела и закалила и мышцы, и кости. А я топчусь на первой, и то не закончил.
— Дед, — спросил я, заканчивая сборы, — Что дальше? Вот закончу я закалку кожи едким дубом, нужно ведь дальше что-то думать?
— Ты про кости что-ли? — спросил он.
— Нет, я про кожу. На едком дубе ведь ничего не заканчивается?
Грэм вздохнул.
— Помнишь, как тяжело тебе было при первой закалке едким дубом? Ты даже сознание потерял. Так вот тут проще не будет.
— Это я понял, — отмахнулся я, — А что собирать-то нужно, какие ингридиенты? С болью я что-то придумаю — раньше мне не хватало навыков, а теперь я найду чем ее «притупить». Сварю отвар или что-то помощнее. Я сегодня закончу с закалкой едкого дуба и нужно думать дальше.
Я действительно собирался сегодня чего бы это не стоило покрыть все места, который раньше я «щадил». Мне казалось важным это сделать еще и перед завтра-послезавтра, когда я точно завершу переход на следующую ступень Дара.
— Кхм, честно говоря, когда ты только начинал закалку, — признался Грэм, — я думал, что ты на едком дубе и остановишься. Но потом я понял, что немного недооценил тебя. Многое изменилось…слишком многое. Да и случилось столько за это время, что иногда и за несколько лет так много не происходит.
Я кивнул, соглашаясь. Месяца у нас были насыщенные на события, которые следовали одно за другим без передышки.
Грэм взглянул на меня серьезно.
— Первую ступень закалки я бы назвал дубленой кожей, а вот вторая уже по крепости что-то вроде древесной — не внешне, но по ощущениям. А вот дальше уже самое настоящее железо.
— А как понять, что я преодолел предыдущий этап? — уточнил я. — Ну чтобы точно.
— Так же как и с закалкой едким дубом — он просто перестает оказывать воздействие на твою кожу, — удивился Грэм, — Вот и всё.
Я кивнул. Если у меня была система, которая показывала точность процесса, то у остальных были только ощущения и опыт предшественников.
— И у всех Одаренных закалка трех ступеней? — уточнил я.
Грэм рассмеялся.
— Конечно же нет! Мне, как видишь, хватило двух ступеней, а дальше идут ингредиенты и составы, которые добыть сложновато. Я сначала копил на них деньги, а потом…потом уже стало не до того. Когда у тебя ограниченное количество денег, то ты выбираешь: закалять кости и мышцы, или тратить деньги на дозакалку кожи. Я выбрал первое. Это важнее и сразу резко поднимает твою боеспособность. У этой алхимички, — Эйны, — скорее всего закалка кожи как у тебя, первой ступени. Этого вполне достаточно. А вот у охотников ты не найдешь никого с закалкой ниже второй ступени.
— А Джарл? — уточнил я.
— У него, конечно, третья. Он тратил всё на себя — все деньги и всё добытое он вкладывал в свое тело. Как ненормальный. Не у всех есть такое стремление стать сильнее — кому-то достаточно той силы, что он и так имеет.
Я кивнул.
— Мы можем добыть ингредиенты для второй ступени? — уточнил я.
— Сейчас — нет. Они находятся в Глубинах, а туда мы не пойдем. К примеру жгучник багровый и мертвая полынь — их найдешь только за Кромкой.
— Мы-то, может, туда и не пойдем, — заметил я, — А гнилодарцы могут и достать.
— Могут, но станут ли? — пожал плечами старик.
— Ладно, посмотрим. — сказал я и закинул корзину за спину, — Просто планирую, что делать дальше.
— Вообще, не будь у нас такой.кхм…сложной ситуации, я бы советовал сразу перейти к закалке мышц — это больше подняло бы твою боеспособность, — серьезно сказал Грэм. — Но с этой закалкой есть большие сложности.
— Какие? — спросил я.
— По дороге расскажу. Давай, пошли уже, а то никогда не выйдем.
Я кивнул.
— Седой, ты с нами? — окликнул я мурлыка.
Он, дремавший на заборе, лениво приоткрыл один глаз, оценил обстановку и, поняв, что намечается прогулка, спрыгнул мне на плечо. Рассветницу я решил оставить дома — нечего ящерице делать в Кромке.
Мы вышли за калитку и двинулись к Кромке.
Шли мы с Грэмом медленнее обычного. В том числе и потому, что сегодня я присматривал везде те растения, которые мне понадобятся для всех задуманных варок. Эликсиры восстановления, ментальные отвары для рывка Дара, отвар для снятия ментальной боли, восстановление тела, смешанный отвар, вытяжка остролиста… ингредиентов нужна была уйма! Я подмечал все растения по пути, и мы шли дальше. Виа я отпустил на охоту, а сам как обычно постоянно использовал Поглощение. Духовный корень был почти пустым. Грэм по дороге к дому Морны поделился информацией о том, что нужно для закалки мышц. Одним из первых и самых щадящих ингредиентов был корень кремнянки луговой. Вначале его нужно вываривать, чтобы он отдал все свои свойства, а затем, после предельной физической нагрузки, выпивался получившийся отвар.
По словам Грэма жидкость моментально впитывалась и активные вещества корня каким-то образом попадали в мышцы, заставляя их буквально на неделю деревенеть. И это было не преувеличение — мышцы просто переставали на время работать и подчиняться, медленно перестраиваясь. Это заставило меня задуматься, а есть ли у меня столько времени просто валяться в постели? Грэм, наблюдая за моей реакцией, рассмеялся. Мол, я же говорил, что сейчас вообще не до того, а там чем дальше, тем больше выбываешь из строя. Я понял, что никакой возможности сейчас лежать без дела нет. И там ведь одним сеансом закалки тоже не обойтись. Грэм назвал еще несколько растений, которые обычно использовались, и я их запомнил, но увы…в моем случае сейчас проще продолжать закалку кожи. И вдобавок нужно продолжить эксперименты с закалкой глаз и дыхательных путей: хотел же сделать герметичную коробку и дышать «испарениями» огненной крапивы и едкого дуба — вот и буду. Это, может, даже поважнее.
До дома Морны дошли без приключений. Как и в прошлый раз, нас заметили еще за сотню-другую шагов до того, как мы приблизились к нему. Кружилась мошкара, черви Рыхлого выныривали из-под земли, и вдобавок, я заметил парочку подозрительных птиц — не иначе как «питомцы» Орлы. Но раз черви на месте, значит и Рыхлый тут. Это обнадеживало. Мало ли что могло случиться за время нашего отсутствия.
Когда мы вышли к дому, гнилодарцы поднялись нам навстречу. В этот раз во дворе были только Арна, — та самая «шипастая» девушка, — да каменноголовый Нурл с Клыком. Пленников нигде не было видно. И куда они их переместили? Надеюсь, не отпустили? С этих станется.
— Надеюсь, — проворчал Грэм, оглядывая двор, — вы не прирезали тех двух придурков?
— Усыплены, — раздался голос, и из-за угла дома показался Рыхлый. — Утром очнулись, мы немного…кхм…побеседовали, и Шурша их паучками снова угостила. Сейчас спят сном младенцев.
— Хоть так, — буркнул Грэм.
Арна и Нурл коротко кивнули мне, демонстративно проигнорировав Грэма.
Старик поступил так же.
На мгновение я замер, оглядывая двор. Да, изгородь, определенно, после моей подпитки стала цельнее и возвращала свой «боевой» вид. После короткого осмотра я направился в дом, к Морне и детям.
Внутри было сумрачно, пахло травами и было душно — совсем как в прошлый раз. Но, к моему удивлению, Морна не лежала — она сидела на стуле, сжимая в ладонях чашку с дымящимся чаем. Каждое движение, я видел, давалось ей с трудом, лицо то и дело искажала гримаса боли, но она держалась. Лиры и Майи в доме не было — наверное были на заднем дворе, возможно «добывали» мед. Тут лежали только Малик и маленький Лорик.
— Привет, Элиас, — выдавила Морна, не поднимаясь.
Я пару секунд смотрел на неё. На обожжённые руки, на лицо, на места на теле, где вместо привычной шерсти виднелась кое-как залеченная обожженная кожа.
— Привет, — ответил я. — Вижу, тебе чуть лучше.
— Твой метод… помог, — нехотя признала она. — Не думала, что эта твоя мазь так быстро снимет боль.
Я присел рядом, осторожно коснулся ее руки и начал передавать живу — немного, чтобы ей стало легче, — Морна вздрогнула, прикрыла глаза и выдохнула с облегчением.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Я скользнул взглядом по столу. Там стояли мои бутылочки, почти все откупорены, а неиспользованных осталось всего две. Быстро же они использовали запасы.
— Детям несколько раз давала, — сказала она.
— А сама? — спросил я.
— Один раз принимала, — ответила она, — Ну и Иглышу Рыхлый дал — у него тяжелое состояние.
Не менее тяжелое, чем у тебя, — мысленно заметил я.
Я поднялся и подошел к детям. Лорик и Малик лежали на лежанках, бледные и слабые. В этот раз черных струпьев на их телах почти не было, основное я снял, а с остальным справились их тела и мазь. Однако всё равно, их тела представляли собой сплошную рану, и я не сомневался, что болит у них чуть ли не всё тело и на его восстановление уходят все силы.
Поставив корзину на пол я принялся долечивать их.
Новой принесенной мазью я обоим обработал раны и поделился живой как следует — она им была нужна как никогда. А затем осторожно их разбудил и дал каждому по новому, свежесваренному эликсиру. Дети пока еще были совсем слабы, но я ясно чувствовал — жизни их уже ничто не угрожает. Кризис миновал.
— Через пару дней оба будут бегать, — сказал я Морне.
Она только фыркнула.
— Не преувеличивай.
— Тебе тоже надо мазь нанести. — Не ответил я на ее фразу.
— Давай, — вздохнула она, а затем, подпустив меня поближе, повернулась спиной.
Я осторожно начал наносить мазь на ее обожженную плоть. Морна молча терпела, лишь изредка вздрагивая если я касался особенно болезненных участков, тех, где черная жива проникла особенно глубоко. Да, в другой ситуации обычные раны уже бы затянулись, но…не эти. И это при том, что ее регенерация уже частично восстановлена.
— Дальше сама, — сказала она мне вдруг как-то смущаясь и взяла у меня мазь.
— Как скажешь, — пожал я плечами.
Хотя конечно, несмотря на ее весь израненный вид, находится рядом с ней было…приятно.
Я нанес мазь ей только на спину — там, где она сама как следует дотянуться не могла.
И тут я заметил кое-что важное. Раны на ее лице, те самые, что я в прошлый раз обработал особой мазью с частицами Виа, — зажили куда лучше остальных. Кожа там почти восстановилась и главное — не осталось ни следа черной живы. В отличие от других мест на ее теле, где остатки темных пятен проступали под слоем обычной мази.
Значит, мазь с частицами Виа работает, — отметил я про себя. — Она не просто заживляет, а вычищает черную живу.
— Спасибо, — сказала Морна, глядя на меня. — За детей. Правда. Я бы как-то выкарабкалась, а они…непонятно.
Я кивнул. Говорить об этом почему-то не хотелось. Я встал, еще раз взглянул на нее и детей, и, подхватив корзину, вышел на задний двор.
Там сидел Иглыш. Его состояние было почти как у Морны: двигаться он мог, но с явным трудом, и лицо его было по-прежнему бледным и осунувшимся. Хотя, конечно, вчера ему было намного хуже.
— Сиди, не вставай, — сказал я, опускаясь рядом. — Сейчас обработаю.
Я медленно и неспеша нанес мазь на его раны, а затем дал эликсир. Иглыш морщился от каждого моего прикосновения, но терпел.
— Спасибо, Элиас — выдохнул он.
А потом он уткнулся взглядом куда-то за мою спину.
Я обернулся.
За нами пристально наблюдала неслышно появившаяся Арна, скрестив руки на груди.
Я скользнул по ней взглядом и заметил, что на ее лице, шее и на руках виднелись свежие раны — открытые и необработанные — видимо те места, где она сама убирала пораженную черной живой кожу.
— Тебе помочь? — спросил я.
— Я уже убрала эти черные штуки, — отрезала она. — Сама. Так что не надо.
— Без мази у тебя останутся следы, — заметил я спокойно. — И может пойти нагноение. Раны после черной живы заживают плохо и будет туго — оно тебе надо? А так и следов не останется.
— Он прав, Арна, — подал голос Иглыш. — От этой мази правда намного легче. Уж я знаю.
Девушка нахмурилась, раздумывая.
— Арна… — посмотрел на нее с укоризной Иглыш.
И это решило момент.
Поколебавшись ещё мгновение, Арна всё же села напротив меня. И тут я увидел то, что она так умело скрывала: её бок был разъеден глубоко, до мяса, и левая нога тоже. Она просто держалась так, чтобы этого не было заметно, и двигалась осторожно, пряча боль за резкостью.
Я молча начал наносить мазь на ее раны — аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, — а потом дал ей эликсир. Арна выпила его залпом. Да, она не сказала мне ни слова благодарности, но по взгляду и по ее выражению лица я видел, что отношение ко мне у нее за этот прошедший день изменилось.
Дальше я подошёл к Орле. Женщина-птица сидела неподвижно прямо у одного из пней, наблюдая как пчелы залетают и вылетают из улья. Перья на её плечах и спине спасли ее от худшего, и в целом она была почти невредима, но несколько мест на руках всё же требовали мази. Я обработал их. Орла недоверчиво, как-то совсем по-птичьи дернула головой, но позволила.
Чуть поодаль от пней с пчелами сидел Мокрец с кувшинами, наполненными водой. Глаза его были закрыты, будто он медитировал. Ран на нем не было, так что я к нему даже не подошел. Да и он похоже был полностью погружен в себя.
Все это время Седой тихо-тихо сидел у меня на плече — он побаивался этих людей.
Вернувшись во двор, я подошел к Клыку, который сидел у стены, привалившись к ней спиной.
— Держи, — протянул я Клыку мазь. — Раны у тебя еще есть.
— Корку я всю сам содрал, — буркнул костник, принимая баночку. — А мазь… давай.
Он принялся наносить её туда, куда мог дотянуться, а где не мог — помогал я.
Несколько минут мы сидели молча. Я наблюдал за двором, где через время появились Орла и Арна, о чём-то тихо переговариваясь. Грэм стоял в стороне и разговаривал с Рыхлым, поглядывая в сторону камнеголового. А я заговорил о том, ради чего в общем-то и взял сегодня мурлыка, — об его излечении.
— Клык, — сказал я. — Рыхлый мне говорил, что ты умеешь сращивать кости.
Костник поднял на меня глаза.
— Могу, Элиас. А что, у тебя что-то сломано? Или у Грэма?
Я покачал головой.
— Нет, у нас с дедом всё в порядке, а вот у него… — Я показал на Седого. — У него — нет.
— С виду выглядит здоровым, — сказал Клык.
— Сломанных костей у него нет, — пояснил я, — Но есть много чего неправильно сросшегося. Не знаю, может ли изменить такое твой Дар — выправить то, что неправильно срослось…
Клык посмотрел на Седого и осторожно протянул руку.
— А ты вообще можешь пользоваться Даром? Я думал, у тебя духовный корень…
— Могу, — отозвался Клык. — С Даром у меня… ну, не всё в порядке, конечно. Корень трещит по швам, но использовать Дар на таком мелком существе я точно смогу — тут силы много не надо.
Клык осторожно коснулся пальцами спины зверька. Седой напрягся и прижал уши.
Я его погладил, и он немного успокоился, но уже через секунду он вдруг резко пискнул и отвернулся, шипя на Клыка.
Тот хохотнул.
— Понятно…
— Ну что?
— Ты прав, кости я чувствую: где криво срослись, где трещины, где слабые места, и их немало. Но, Элиас, — он посмотрел на меня серьёзно, — Ему будет очень больно. Мне придется ломать их заново и сращивать правильно. Твоего мурлыка надо держать крепко, иначе он либо вырвется, либо мне всё испортит своим дерганьем.
Я взглянул на Седого. Тот смотрел на меня с явным подозрением, словно уже понял, что речь о нем, и что этот разговор ничего хорошего ему не сулит.
Собственно… а почему нет? Если выправить ему уже сейчас кости, дальше можно начинать его «улучшать», а там он и сил наберется, чтобы вернуть контроль над своей стаей.
— Придется потерпеть, Седой, — вздохнул я и осторожно взял его в руки.
Мурлык тут же забился, царапаясь и пища. Он отлично понял, что будет больно, и категорически не желал в этом участвовать.
— Похоже, не очень-то он хочет лечиться, — хмыкнул Клык.
Я удержал вырывающегося зверька и задумался. Нет, так не пойдет. Чем больнее ему будет, тем сильнее он будет вырываться, а это значит… Седого надо было погрузить в сон. Сделать отвар? Долго. А вот Шурша…
Точно! Шурша и ее паучки.
Я опустил Седого, и тот, обиженно фыркнув, отскочил на безопасное расстояние и принялся вылизываться, бросая на меня возмущенные взгляды.
Но сначала надо прояснить кое-какие моменты.
Я подошел к Рыхлому и сказал:
— Мне нужно поговорить со всеми вами вместе, — сказал я. — Чтобы все выслушали, что я скажу.
Грэм удивленно приподнял бровь — еще бы, ничего подобного мы не обсуждали.
Однако Рыхлый кивнул и собрал всех во дворе: и Иглыша, и Мокреца, и Камнеголового. Только Шурши не было. Но она сейчас и не нужна.
Я обвел собравшихся взглядом.
— Я уже говорил, что буду помогать вам, — начал я. — И жду от вас того же — помощи мне в разных ситуациях. Даром я не работаю.
— Это в каких же «ситуациях»? — хмыкнула Арна, скрестив руки.
— Разных. От охоты на некоторых тварей и сбора нужных мне ингредиентов, до защиты, если мне придется идти в Глубины.
— Много просишь. — заметил камнеголовый.
— И много даю, — ответил я. — У вас у всех есть проблемы: с духовными корнями, со старыми мутациями…. И эти проблемы я могу замедлить. А в некоторых случаях и залечить.
Орла недоверчиво, по-птичьи каркнула.
— Я не шучу, — продолжил я. — Я знаю, как сварить нужные эликсиры. Всё, чего мне сейчас не хватает — это ингредиенты. Поэтому вот что я предлагаю: я варю вам рабочий эликсир, помогаю другими средствами замедлить или вовсе убрать мутацию, а с вас добыча ингредиентов.
Гнилодарцы молчали.
— Я свое слово держу, Рыхлый и Морна подтвердят. Держите ли вы свое — я не знаю. Но надеюсь, что да.
— Значит, — Арна прищурилась и постучала пальцем по предплечью, где глубоко вросли в ее плоть костяные иглы — видимо этими она даже выстреливать не могла, они просто намертво вросли в нее, — ты можешь решить проблему с… этим? Ты уверен?
Я кивнул.
— Уверен. И это следствие. Сначала нужно убрать все проблемы с духовным корнем, и уже заниматься вашими мутациями.
— Я согласен… — выдавил улыбку Иглыш, — Только я сейчас…ничего добыть не могу.
— Она может, — посмотрел я на Арну, — И для тебя, и для себя. Или нет? Или пусть у него продолжает разрушаться духовный корень?
Девушка на удивление сдержалась и не сказала никакой колкости. Просто стиснула зубы и выдавила сквозь них:
— Да.
— Но есть одно «но». — сказал я обращаясь ко всем, — Сначала эликсиры пойдут тем, у кого ситуация самая тяжелая. Детям…и Иглышу.
Рыхлый и камнеголовый понимающе кивнули.
— Ты можешь обещать такое? — спросила вдруг Орла, как-то грустно глядя на свои покрытые перьями руки. — Что это сработает? Говорить можно что угодно, но это сложная алхимия, поэтому она и такая дорогая. Не слишком ли самонадеянно ты говоришь, Элиас?
Я взглянул на ее перья. Они ее защитили от черного тумана, но вместе с тем, очевидно, как и в случае с Шуршой, никакого удовольствия быть монстром у нее не было.
— Могу. И результаты вы увидите как только добудете все, что нужно. Никакого смысла мне обманывать вас нет, да и невозможно обмануть в таких вещах. Каждый из вас сам сначала почувствует, а потом увидит результаты моей алхимии.
Гнилодарцы переглянулись. Я видел в их лицах недоверие, но и некоторую надежду. Да, верить хочется всем, потому так легко Целитель и проник своими обещаниями в души остальных гнилодарцев. Грэм молча и нахмурившись стоял в стороне, не сказав за всё это время ни слова. Он доверил все мне, как и Морна. Я видел, что она приоткрыла дверь и наблюдала за происходящим.
— Что нужно? — первым спросил Нурл. — Какие именно ингредиенты?
— Запомнишь? — уточнил я.
— На память никогда не жаловался. — ответил он, — А ингредиенты я не раз добывал для…кхм…добывал, в общем. Знаю многое.
И я начал перечислять. Рецепт я знал, как и знал, как должны выглядеть нужные ингредиенты. Конечно же я не ограничился списком только для эликсира восстановления духовного корня.
— И еще, — подошел я к камнеголовому, — Мне нужно кое-что для себя.
— Говори.
Я медленно перечислил те ингредиенты, которые были нужны для создания эликсира укрощения зверя для Морны. Моих отваров для сдерживания приступов явно было недостаточно, а значит нужно попытаться создать полноценный эликсир, а это можно сделать только с постоянной практикой.
Арна и Орла на удивление слушали не менее внимательно, чем Нурл. Только Мокрец как-то стоял, засовывал руку в воду, постанывал и…кажется тихо приговаривал как ему плохо.
Еще один ингредиент, который я им заказал, была пепельная лиана — та самая, которая обладала свойствами, подобными спорнику и тоже по описанию системы подходила для лечения черной хвори. Только в ее случае, так как это было растения, вариантов ее развития у меня было несколько. Осталось только ее добыть. Морна, еще до всего случившегося, ее так и не нашла. Может, у Нурла выйдет?
— Если выйдет взять живую, лучше живую, — сказал я Нурлу, — Она нужна именно для меня. Это не для эликсиров.
— Понял, — кивнул он, не задавая лишних вопросов.
— Это добыть сложно, — медленно проговорил Нурл. — Но возможно.
— Так и есть, — кивнул Рыхлый. — Но я буду тебе помогать.
Камнеголовый скептически посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Это всё? — спросила меня Арна.
— Это всё, — кивнул я.
Вдруг я заметил, что Нурл крутит в руках какой-то кругляш и сжимает пальцами, будто пытаясь сломать. И этот кругляш был подозрительно знаком.
— Нурл, ты знаешь что это? — указал я на кругляш.
— Элиас, у тебя же был такой же, — как-то странно посмотрел на меня Рыхлый. — Это пропуск Хельма.
— А вам он зачем? — прищурился я.
— Так я у Нельма его забрал, он был в его одежде, — пожал плечами камнеголовый. — Вообще сломать пытаюсь…не ломается…нетленное древо все-таки…
Мне захотелось хлопнуть себя по лбу.
Это же, по сути, следящий артефакт, благодаря которому Хельм всегда знает, где мы находимся.
Неужели никто из них даже не подозревал об этом?
Похоже, мне придется их просветить.
Не забывайте ставить лайки и оставлять комментарии. Это по-прежнему сильно мотивирует. И еще спасибо всем за награды и за покупки, — это очень сильно поддерживает меня в написании этого цикла))

----------

Глава 8

Глава 8
Да, сразу же возникла проблема. Как объяснить мое знание всем остальным? А с другой стороны, зачем нужно что-то объяснять? Тут у всех свои секреты и тайны, и что-то никто не спешит подробно рассказывать о своих способностях и умениях. Так что наверное обойдусь без объяснений. Пойдем другим путем.
— Скажите, — начал я, обводя их всех взглядом, — неужели никто из вас не думал о том, что любая вещь, к которой прикасался Хельм, может быть опасна?
Повисла тишина.
— Ты о чём? — нахмурился Рыхлый.
Грэм тоже приподнял бровь, поглядывая то на меня, то на кругляш в руках камнеголового. Сам Нурл недоуменно уставился на пропуск, словно тот мог его укусить.
— Нурл, дай сюда этот пропуск, — протянул я руку.
Нурл, помедлив пару мгновений, всё же положил кругляш мне на ладонь. Пропуск ничем не отличался от того, что дал мне Хельм и который лежал в Кромке в тайнике. Тут были те же размеры и тоже дерево. Нетленное.
Конечно, я хотел проверить, есть ли в нем такое же «слежение», как в моем. Ибо пока у меня было только подозрение, что он такой же, всё на деле покажет…
Анализ.
Через секунду я увидел ровно то же самое описание, что и в своем пропуске — никаких отличий. Выходит, всё как я и думал — та же самая дрянь, что и в моем пропуске.
Хельм следил за всеми, у кого были такие пропуска. Не думаю, что это так просто, может что-то сродни тому, как я ощущаю нужное направление через Виа. Но не это важно, а то, что он в любой момент может найти тех, кто ему нужен.
Я вздохнул.
— Ты что-то знаешь? — прищурилась Арна, и ее шипы на предплечьях едва заметно дрогнули, словно готовясь к атаке, — Рассказывай, в чем дело?
— Знаю, — ответил я спокойно, возвращая кругляш Нурлу. — Но если хотите знать точнее, лучше растолкайте этого, как его,…Нельма. Думаю, он прекрасно знает, как работает эта штука и может объяснить это. Я лишь знаю что она опасна.
— Ты скажешь или нет, в чём дело? — не выдержал камнеголовый, и его густой бас прокатился по двору.
Что ж, надо сказать правду как она есть.
— Это следящий предмет. С ним Хельм всегда знает, где вы находитесь. То есть при желании выследить вас проще простого. И держа эту вещь тут, в доме Морны, вы подставляете не только её, но и всех остальных.
Гнилодарцы замерли.
— Откуда ты это знаешь? — глухо каркнула Орла, и ее птичий взгляд впился в меня.
Ну…подобного недоверия я ожидал.
— Тебя волнует откуда я это знаю, или правда ли это?
Орла на пару мгновений зависла.
— Вот именно. Не имеет значения откуда я это знаю, важно что это — следящий пропуск Хельма и он опасен для всех нас. Кроме того, если у вас есть сомнения…как только Нельм проснется, вы можете его спросить. Раз у него эта вещь была с собой, то, как вы понимаете, нужна она ему была не для прохода в деревню. Деревни-то больше нет, верно? Да и зачем гнилодарцу пропуск в свою же деревню? А? А он зачем-то таскал ее при себе. Уж не для того ли, чтобы его всегда могли найти?
В воздухе повисло тяжелое молчание. Я знал, что не мог Нельм не знать о том, что с собой носит. А учитывая, что он был предателем — одно логично вытекало из другого.
— Действительно, — пробормотал Рыхлый, потирая заживающую щеку. — Хельм ведь эту штуку обычно чужакам давал — для прохода. К чему она своему? Я как-то и не подумал об этом…
Остальные задумались. Арна нахмурилась, Нурл сжал кругляш в кулаке так, что побелели костяшки — вот только нетленное древо даже не дрогнуло — так просто его не сломать.
— Разве у тебя нет пропуска Хельма? — вдруг спросил Рыхлый, повернувшись ко мне. — Тебе же его тоже давали. Значит, ты тоже под слежкой?
— Я давно его спрятал в другом месте, — ответил я. — Подальше от дома. Еще до того, как всё случилось.
Краем глаза я заметил, как Грэм приподнял бровь. Об этом я ему не говорил, но сейчас был не тот момент, чтобы вдаваться в подробности.
— В общем, — продолжил я, — Спросите у Нельма сами. Думаю тебе, Нурл, он всё расскажет.
Тот кивнул.
— Надеюсь, больше ни у кого нет такой штуки?
Гнилодарцы переглянулись и отрицательно покачали головой. Ни у кого больше пропуска не было.
— И ещё, — добавил я, понизив голос. — Возможно черная жива, которая в Нельме, тоже позволяет его выслеживать — вот этого я уже не знаю. Так что лучше бы переместить его куда-то в другое место. Подальше от Морны и детей.
— Это будет непросто, — заметил Рыхлый, и в его голосе послышалась усталость. — Потому что при нем всегда должен быть кто-то. А без пауков Шурши он может быть опасен — все-таки его дар очень тяжело удерживать. Он безопасен только пока спит.
Вдруг подал голос Клык.
— А убрать метку?
— Пока нечем, — честно сказал Рыхлый, — Мои пиявки еще не размножились, тем более сейчас есть другие задачи для них.
Клык посмотрел на Грэма, понимая, что Рыхлый говорит именно о хвори старика.
— Другого места у нас нет, — мрачно бросил Клык, не поднимая головы. — Чтобы его держать.
— Пока нет, — раздался голос Морны, опирающейся о косяк двери.
Я обернулся. Знахарка держалась на ногах с трудом, но взгляд ее желтых глаз был твердым.
— Пока нет, — повторила она. — Но будет. Я не думаю, что сейчас, когда нас тут много, кто-то рискнет на нас напасть. Так что пока не нужно об этом беспокоиться.
Я вздохнул. Спорить смысла не было. Думаю, не только я понимал, что если Целитель сильно захочет напасть, то ему ничто не помешает. Однако нагонять мрачности не стоило. И так люди только спаслись из черного тумана, восстанавливались и получили передышку.
— Я пришел к вам ненадолго, — сказал я, обводя двор взглядом. — Эликсиры я приготовил и оставил. Мази хватит на всех. Вам осталось только долечить раны, а потом придет очередь лечить духовные корни и мутации. А что для этого нужно, я уже сказал. Дело за вами: достанете всё что нужно — и процесс пойдет. Я не Целитель, и не обещаю мгновенного излечения, но я знаю, что большую часть ваших проблем эликсиры могут убрать.
— Я запомнил, — пробасил Нурл. — Те ингредиенты, о которых ты сказал. И скоро начну их искать. Я сейчас вполне боеспособен.
Орла и Арна промолчали, но я был уверен, что скорее всего искать они будут все вместе.
— Хорошо. — кивнул я Нурлу и повернулся к Рыхлому.
— Я к Шурше. Ненадолго.
— Иди, — кивнул он. — А мы тут…кое-что еще обсудим.
Я двинулся к тому месту в зарослях, где находил паучиху в прошлый раз. Седой нервно поерзал у меня на плече. Он в принципе побаивался гнилодарцев, так что сейчас чувствовал себя некомфортно.
Однако придя к месту, где в прошлый раз разговаривал с Шуршой, я удивился. Гнезда там не оказалось. Лишь обрывки серебристых нитей колыхались на ветру. Зато от них, словно крошечные проводники, к новому месту вели сотни паучков — они то замирали, то семенили дальше вглубь, явно показывая дорогу. Во всяком случае, я решил пойти за ними, как это было в прошлый раз.
Я шел за ними, отводя в сторону ветки, и через десяток шагов между двумя кривыми деревьями я увидел плотный белый полог — новое гнездо.
— Ты что-то хотел? — раздался из глубины тихий, чуть шелестящий голос.
— Хотел-хотел, — вздохнул я, останавливаясь перед пологом. — Ты слышала, что я говорил остальным? Там, во дворе?
— Слышала, — отозвалась Шурша. — Не глухая.
Ощущалось в голосе, будто Шурша сейчас не в духе. Во всяком случае в прошлый раз тон ее голоса был каким-то другим.
— В общем… — вздохнул я, — У меня к тебе есть две просьбы.
— Слуу…шшшаю…
Меня аж передернуло всего. Она зашелестела таким голосом, как настоящий паук своими конечностями.
Видимо заметив мою реакцию, она рассмеялась.
— Да не бойся, я еще человек.
— Я не боюсь, просто…непривычно. — ответил я.
— Иногда прорывается, — неожиданно честно сказала она. — Как ты понимаешь, это тоже проявление всего этого. Мутаций. Так что за просьба?
— Скажи, ты сможешь погрузить в сон вот этого мелкого? — Я кивнул на Седого, который тут же насторожился, почуяв, что речь о нем. — Но так, чтобы он не помер и не проснулся от боли.
— Не проблема, — ответила Шурша сразу. — А вторая просьба, видимо, посущественнее.
Я кивнул.
— Да. Я слышал от Рыхлого, что ты умеешь делать очень прочную одежду — такую, которая и укусы и уколы оружия выдерживает.
— Так и есть, я могу. Паучий шелк в нужных руках способен на многое. Его очень тяжело разрушить.
— Мне нужна такая одежда. — прямо сказал я.
В гнезде что-то зашуршало.
— С чего бы я тебе её делала? — ровно произнесла Шурша. — Я ее плела за большие деньги. И то не всем.
— С того, — ответил я спокойно, — что в Кромке с каждым днем все опаснее. И если я случайно подохну, некому будет сварить зелье и остановить вашу мутацию. Тогда все наши усилия — коту под хвост. Ты сама знаешь, что моя жизнь… ценна. А сейчас особенно. Мне такая одежда нужна просто, чтобы выжить — это не прихоть. Я пока еще слишком слаб и мне нужна помощь. И твоя…и деда… и других.
Шурша долго молчала. Я слышал лишь тихий, мерный шелест паутины, да отдаленное гудение пчел с заднего двора.
— Да, — обронила она наконец. — Мертвым ты бесполезен. Живым — можешь помочь и ты…ты мне нравишься, как и моим паучкам — они тебя приняли. А это хороший знак. Ладно, через несколько дней одежда будет готова. И поверь — ее не пробьет даже кинжал, но это не значит, что твое тело не получит урон. Останутся синяки от силы удара…от этого моя одежда не избавляет.
— Спасибо, Шурша, — искренне сказал я.
Вот что-что, а эластичная одежда-броня мне точно не помешает.
Полог белой паутины вдруг раздвинулся, и я наконец увидел её саму. Шурша сидела в центре своего гнезда, и тонкими, длинными пальцами перебирала паутину, словно пряжу. По её рукам, по плечам, по самим нитям сновали мелкие паучки — десятки, сотни. А на её виске, рядом с четырьмя уже привычными глазами, медленно проступал ещё один — маленький, мутный, но безошибочно узнаваемый.
— Седьмой? — тихо уточнил я.
— Да, — без эмоций ответила она. — Как видишь, мутация идет всё дальше и дальше.
Я смотрел на это и думал. Семь глаз. Скоро у неё их будет восемь, как у настоящего паука. И тогда…не знаю что тогда, но приятного наверное мало.
— А как ты с такими проблемами можешь управлять своими пауками? — спросил я. — Ведь духовный корень…
— Не все проблемы в духовном корне одинаковы, — перебила она. — Мой расколот, но держится. И в каком-то смысле мое сродство с пауками сейчас даже сильнее, чем было бы с целым, закрытым Даром.
— Но…?
— Но оно того не стоит, — сказала Шурша, и в ее голосе впервые мелькнула тень чего-то живого, человеческого. — Ощущать дыру в духовном корне ужасно, Элиас. Надеюсь, с тобой такого не случится. Потому что боль в духовном корне — это как незаживающая рана: постоянные приступы, будто кто-то ковыряется в открытой ране, и не дает ей зажить. И так годами.
Я замер.
— Я этого не знал, — тихо сказал я. — Морна не говорила.
— У Морны другая ситуация, — ответила Шурша. — Ей нечего ощущать, ее корень в принципе ничего не накапливает, по сути расколотый сосуд. А вот такие, как я… как Малик… как Лорик…нам действительно больно. То слабее, то сильнее, но эта боль не отпускает никогда.
Я молчал, переваривая услышанное. Вот, значит, как. Я-то думал, что главная беда «треснувших» — это мутация тела да потеря контроля. А оказалось, есть кое-что похуже — тихая, нескончаемая боль, о которой они почти не говорят. Маленький Лорик, который сейчас спал в доме… он жил с этим каждый день. Значит, они привыкают «терпеть».
— Ладно, — Шурша шевельнула пальцами, и паутина под ней дрогнула, словно полностью послушная ее воле. — Я не жалуюсь. По поводу первой просьбы…
Седой вдруг тоненько пискнул у меня на плече, дернулся — и обмяк, тихо съехав мне на руки. Глаза его закрылись, дыхание стало ровным и глубоким.
— Первая просьба выполнена, — сказала Шурша.
Я подхватил обмякшее тельце мурлыка, чувствуя, как часто-часто бьется его сердечко под седой шерстью и с каждой секундой оно все больше замедлялось и замедлялось, пока не стало стучать ровно и медленно.
— Спасибо, Шурша, — сказал я.
Она ничего не ответила, просто полог перед ней снова поднялся, скрыв ее от моего взора.
Я несколько секунд постоял, а потом развернулся и пошел. Пока Седой спит, самое время отнести его Клыку и привести его кости в порядок, пока он ничего не чувствует.
Я вернулся во двор. Клык всё так же сидел у стены, и я подошёл к нему, бережно держа спящего Седого.
— Шурша погрузила его в сон, — сказал я. — Можешь начинать выравнивать кости. Если, конечно, сейчас ты можешь заняться этим.
Клык посмотрел на обмякшее тельце мурлыка, и кивнул.
— Хорошо, так и правда лучше — он не будет дергаться. Клади его сюда.
Я положил Седого на расстеленную Клыком тряпицу. Грэм, до этого молча наблюдавший за всем со стороны, подошёл и присел рядом на корточки, с интересом глядя на костника.
Клык глубоко вдохнул, размял пальцы и закрыл глаза. Лицо его напряглось, на лбу проступили жилы. Я понял: кости он видит каким-то внутренним зрением — тем самым, что давал ему Дар. Его пальцы осторожно прошлись по тельцу зверька, замирая то тут, то там.
А потом раздался первый хруст.
Тихий, но отчётливый, неприятный — звук ломающейся и тут же срастающейся кости. Седой дернулся всем телом, даже сквозь глубокий сон, и жалобно пискнул.
— Больно ему, — заметил Грэм.
— По-другому никак, — ответил я, — Я хочу развивать его, а для этого нужно убрать всё неправильно сросшееся.
— Да знаю я, — отмахнулся Грэм.
Через несколько секунд хруст повторился. Ещё. И ещё. Клык работал медленно, сосредоточенно, переламывая то, что когда-то срослось криво, и заново сводя кости в правильном положении. Седой вздрагивал на каждый такой звук, но не просыпался — Шурша погрузила его в действительно глубокий сон-наркоз.
Я вдруг задумался, а ведь ее паучков можно использовать, если проводить серьезные операции или если боль от ран невыносима.
Смотреть на это было неприятно, как и слышать эти звуки. Но так было надо. После этого Седой станет крепче, а без этого его не «улучшить».
— Когда ты узнал про пропуск? — вдруг тихо спросил Грэм, не отрывая взгляда от рук Клыка.
— Где-то до прихода Марты, точно не помню, — ответил я так же тихо. — Да это и не важно. Я его спрятал в Кромке, чтобы он не мог за мной «следить».
Грэм помолчал.
— И мне ничего не сказал.
— Тогда было не до того. Я просто избавился от «проблемы».
Старик хмыкнул — без обиды, скорее с какой-то усталой усмешкой.
— Ладно, — вздохнул он. — Это уже не важно. Хорошо, что ты вообще додумался, что от этой деревяшки можно ждать пакости.
— Мне Хельм сразу не понравился, поэтому и ожидал от него подобного — пожал я плечами.
Где-то с полчаса Клык работал над Седым. Хоть уже через пять-шесть минут хруст костей исчез совсем, но работа продолжалась.
Наконец костник открыл глаза, утер пот со лба тыльной стороной костлявой ладони и выдохнул.
— Всё, готово. Теперь его кости идеальны, как у молодого. Главное, не позволяй этому мелкому сейчас особо двигаться, — предупредил Клык. — Я-то всё срастил, но нужно время, чтобы кости встали как надо. Они, как бы это сказать,…сейчас мягче обычного.
Я кивнул.
— И ещё… — он помедлил, — пои и корми его очень хорошо. Ему понадобится прорва энергии и сил, чтобы все изменения усвоились. Кстати сейчас у него есть одна возможность: если дать ему много насыщенной живой пищи, его кости могут стать крепче и прочнее обычных. Самый подходящий момент.
— Понял, — ответил я. И добавил: — Спасибо, Клык.
— Да не за что, — пожал тот костлявыми плечами. — Я тебе должен. Много должен. А это…это вообще так. Даже самому интересно было. Давно я никому не помогал.
Он протянул руку и осторожно, почти нежно погладил спящего мурлыка по голове.
Я бережно переложил Седого в корзину.
— Ладно, — поднялся я и подошел к Рыхлому. — Нам пора. Рыхлый, когда будут пиявки?
Рыхлый почесал затылок.
— Через два-три дня у меня точно будет достаточное количество для одного лечения. Тогда попытаемся вытащить черную хворь.
Я кивнул. Два-три дня. Что ж, до этого я и сам справлюсь — горький остролист, измененная выжимка, Виа… Откатим хворь хотя бы ещё на пару процентов, чтобы работы было меньше, а самочувствие Грэма — лучше.
Я зашел в дом, чтобы попрощаться с Морной. Внутри было всё так же сумрачно и душно. Лорик и Малик спали, Майи и Лиры по-прежнему не было — видимо, все еще возились с пчелами на заднем дворе. Или просто не хотели никого из взрослых видеть, не знаю. Да и не важно.
Морна снова сидела на стуле, и при моем появлении подняла на меня усталый взгляд.
— Уходишь? — спросила она.
— Да, дел много. — ответил я. — Эликсиры и мази я оставил, так что через пару дней будет легче. И тебе, и детям.
— Спасибо, Элиас, — тихо сказала Морна. — Скоро я перестану быть… беспомощной. И всё будет по-другому, как раньше.
Я не знал, что на это ответить, но что-то сказать было надо.
— Все живы, — сказал я наконец. — И это главное — и ты, и дети… Никто не погиб, а остальное…будет.
Морна хмыкнула, и уголок ее обожженных черным туманом губ дрогнул в подобии улыбки. Она кивнула.
Я вышел во двор, где меня уже ждал Грэм. Мы коротко попрощались с гнилодарцами — Нурл и Клык кивнули, Арна отвернулась, но уже без прежней злобы, а Иглыш даже махнул мне слабой рукой. Орла проводила нас своим неподвижным птичьим взглядом. И тут, глядя на нее, я замер. Я же думал об ее перьях, хотел взять парочку.
— Подожди. — сказал я Грэму.
Я вернулся и встал напротив Орлы.
— Что такое? — спросила она.
— Хотел у тебя кое-что попросить.
Она прищурилась.
— Несколько перьев. Твоих.
— Это еще зачем? — нахмурилась Орла.
— Ты говорила, что они защитили тебя от черного тумана и я подумал…что хочу понять, как это возможно.
— Хочешь изучать мои перья? — хмыкнула она.
— Вроде того. Если, конечно, ты не против. Нет так нет.
Она подумала несколько секунд, а потом вырвала три пера из своего тела.
— Держи.
Я взял все три пера и спрятал их.
— Спасибо.
Она проводила меня странным взглядом, а я быстро вернулся к Грэму.
Мы двинулись прочь от дома, обратно в лес.
Какое-то время шли молча. Виа уже была неподалеку, я позволи ей приблизиться. Скиталец рыскал где-то под землей, чуть в стороне. Седой спал в корзине.
— Неплохо ты им сказал, — вдруг произнёс Грэм, не глядя на меня. — Там, во дворе. Не думал, что у тебя хватит духу вот так ставить им условия прямо в лицо. Когда их полдюжины, и каждый второй — озлобленный полузверь.
— Ну, — отмахнулся я. — Ты был рядом. С топором. Это, знаешь ли, придает уверенности.
— Не в этом дело, — покачал головой старик. — Раньше я представить не мог, что в тебе появится стержень. А тут…он появился!
— Дар многое меняет, дед. — сказал я, — Слишком многое: и отношение к себе, и отношение к другим.
— Может быть. — ответил старик, и чуть ускорился.
— А еще…все они мне нужны. Они не самые плохие гнилодарцы, и с ними можно договориться. — честно сказал я. — Я не знаю, останутся ли они союзниками после того, как я их вылечу. Может, разбегутся, может, отвернутся. Но до этого момента я заставлю их добывать мне всё, что необходимо.
— А ты так уверен, что сможешь сварить эликсир достаточного качества? — прищурился Грэм. — Чтоб им и правда полегчало? Ведь тут какое дело…если они останутся недовольны, если не выйдет помочь, то и злобу всю они выместят на тебе.
— Я уверен, — ответил я. — Это вопрос времени и количества ингредиентов. Первая попытка наверняка выйдет комом, и вторая, может, тоже. Но я добьюсь нужного качества. Вдобавок… — я помедлил, — думаю, когда Дар перейдет на следующую ступень, у меня всё будет получаться лучше и быстрее.
Грэм какое-то время молчал.
— Ты же понимаешь, — произнес он наконец, и голос его был серьезным, — что это аномально быстрый рост Дара? Такие скорости… да они вообще никому не снились. Сколько прошло с момента пробуждения? Полтора месяца?
— Где-то так, — согласился я.
— И уже следующая ступень, — закончил за меня Грэм, качая головой. — За полтора месяца. Слушай, я повидал на своем веку немало самых разных Одаренных, но такого… такого не видел. Обычно на это уходят годы. Кропотливые, тяжелые годы.
— Я не собираюсь никому говорить о том, на какой я ступени, — ответил я. — Для всех я останусь на первой. Очень надолго.
— И правильно, — хмыкнул Грэм. — Не хватало еще в этом плане привлекать внимание. Его и так вокруг тебя слишком много.
Тут он был прав, и я это прекрасно понимал: Эйна с ее кристаллами и предложениями, Марта с ее подозрениями и шпионами-детьми, Хабен, который надеялся затащить меня обратно в свои дела, — правда, может когда я передам ему слова Эйны, он что-то изменит в своих целях и планах, — ну и самое неприятное — мной интересовался Целитель. Последнее было опаснее всего.
— Дед, — сказал я, переключаясь на дела насущные. — Сейчас зайдем за соком дубов, — и едкого, и железного, — а потом в Хрустальный Лог. Надо закалить душильника и набрать сока для мурлык. А оттуда — к той речке-вонючке, за остролистом.
— План понятен, — кивнул Грэм. — Только я что-то не уверен, что мы всё успеем… К темноте-то надо вернуться.
— Успеем, если быстро. — ответил я, ускоряясь.
К дубам мы вышли быстро. По пути я использовал Поглощение, заполняя духовный корень и восполняя то, что потратил, подпитывая детей и Морну. Вдобавок я с осторожностью срезал десятки различных грибов. Некоторые мне были незнакомы, но Грэм меня просвещал по поводу их свойств. Для ядовитых была отдельная корзина, куда их и бросал. Естественно выкапывал я и те растения, которые были необходимы для новых эликсиров (восстановление тела, и в том числе ментальных) потому что того, что у меня в саду….недостаточно. Так что корзина постепенно начинала заполняться всё новыми и новыми растениями.
В роще дубов, сначала едких, я набрал полный кувшин едкого сока. Второй кувшин набрал уже в железной роще. Теперь можно было двигаться к Хрустальному Логу.
Скиталец всё это время рыскал под землей, то отдаляясь, то возвращаясь. И вот, на полпути, я снова почувствовал знакомый отклик — он уловил направление на очередной «осколок». Где-то впереди и чуть в стороне от нашего пути. Я мысленно отметил это — потом проверим. Кости Реликтового Стража меня интересовали не меньше, чем управляющие символы. В них тоже был ключ к чему-то важному, я это чувствовал. Мне хотелось снова выйти в «контакт» с сознанием Стража, только в этот раз выяснить хоть что-нибудь конкретное, а не просто уловить мысли-слова.
Но не успел я как следует обдумать находку Скитальца, как меня резко выдернуло из размышлений другое ощущение.
Душильник-старший.
Связь затрепетала как сигнальная нить.
Что-то случилось!
С ним у меня связь не была такой четкой и ясной как с Виа: с гигантом я общался куда грубее, на уровне простых команд. Но даже сквозь эту связь я ощутил боль и что-то похожее на ярость.
Душильник-старший с кем-то сражался и сражение шло не просто. Я почувствовал, как одно за другим обрываются его щупальца и отголоски этой боли докатывались до меня, заставляя вздрагивать.
Я замер на месте.
— На душильника напали — на того, что в Хрустальном Логе. — сказал я коротко.
Грэм мгновенно остановился и прищурился, рука его легла на топор.
— Кто? Ты не знаешь?
— У меня нет с ним такой связи, как с лианой, — ответил я, прислушиваясь ощущениям, — Не вижу его глазами, но чувствую… ему оторвали уже как минимум четыре щупальца. Он дерется, но убить его пока не могут. Вот только как долго он продержится — непонятно.
— Ясно, — неожиданно спокойно произнес Грэм. — Значит, тварь нам по силам.
И ускорил шаг.
Я двинулся за ним.
— Подожди, дед! — окликнул я его. — Когда мы подойдем туда, сначала я разведаю лианой и только тогда мы будем решать, что делать. Если тварь слишком сильна, я просто пожертвую душильником.
— Эта огромная тварь полезна, — бросил Грэм через плечо, не сбавляя хода. — Ты говоришь, что она сражается, а значит она потрепает своего врага. Это существо не садовый цветочек, оно может за себя постоять. Да и неужели ты думаешь, что мы втроем — ты, я и твоя лиана — не справимся?
— Душильник полезен, — упрямо ответил я. — Но мне не нужно, чтобы тебе снова пришлось тратить живу и это закончи…
— Ты забыл о главном, — перебил меня Грэм, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Если тварь уничтожит твоего душильника, она вполне может поселиться в Хрустальном Логе и поубивать там всех мурлык. Ты потеряешь это место: источник воды, место торговли со стаей, и место, где можешь выращивать что-то ценное.
Я выругался про себя. Знал дед на что упирать.
— Дерьмо, — процедил я.
И ведь он по сути прав — где я другое такое место разыщу?
— Не волнуйся, — добавил Грэм, — Я обойдусь своим телом, никакой живы — разомну старые кости.
Я посмотрел на него. Старик уже весь подобрался, расправил плечи, и готовился к бою.
— Хорошо, — вздохнул я. — Но прежде, чем соваться туда….сначала погляжу лианой.
— Делай. — ответил он и мы рванули вперед.
Старались перемещаться как можно тише. И если у Грэма получалось, то у меня не всегда.
Лиана мчалась впереди нас и на удивление развила невероятную скорость.
Хорошо, что мы были уже относительно недалеко от Хрустального Лога и за десять минут подобрались к нему. Вот только за это время душильник успел потерять еще дюжину щупалец и это совсем меня не радовало. Особенно боль: чем ближе мы были — тем сильнее была отдача от каждой раны.
Лиана была впереди нас и первой достигла Лога.
— Стой. — тихо сказал я Грэму и мы застыли не доходя до него.
Я выдохнул и потянулся сознанием к лиане, готовясь нырнуть в её зрение через Глубокую Связь и увидеть, что же там такое портит моего симбионта.

----------

Глава 9

Глава 9
Мир изменился мгновенно. Привычные краски пропали, уступив место знакомому, но всё еще немного чуждому для меня восприятию Виа: тепловые пятна и вибрации воздуха. Деревья вокруг Хрустального Лога переливались мягким, неровным свечением, а вода в роднике пульсировала холодным голубым. Я узнавал все эти места, вернее, мое сознание по тепловой картине лианы дорисовывало место так, как я видел его своими глазами. Поэтому ориентироваться было несложно. Вдобавок я направлял Виа к душильнику, и прямо сейчас она с осторожностью замерла шагах в сорока от него — на расстоянии, вполне достаточном, чтобы понять в чем дело.
Я сразу нашел своего душильника-старшего. Гигант пульсировал в энергетическом плане большим зеленым пятном. Похоже, он всё так же держался за мертвое дерево, вот только сейчас его с этого дерева пытались стащить, а он по собственной глупости принял бой, видимо посчитав угрозу себе по силам. Поздно я заметил это сражение. Вот он — недостаток кучи связей.
А рядом с ним было… нечто.
Как выглядят животные, насекомые и люди в тепловом зрении Виа я хорошо знал, а вот что такое находилось передо мной– было совершенно непонятно. В тепловом зрении Виа любое живое существо светилось (пульсировало жизнью, теплом, циркуляцией живы — сложно описать), но когда ты смотрел ее зрением, то понимал — перед тобой живое существо. А эта тварь была холодной, словно мертвое дерево. И только в ее груди, — там, где у человека было бы сердце, — крутился сгусток энергии. А от сгустка шли тонкие линии очень странной серой, будто грязной живы, которая текла по ним и оживляла существо. Благодаря связи с душильником, я косвенно понял, что существо человекоподобное. Во всяком случае душильник чувствовал четыре конечности и фигуру, напоминающую человеческую. Однако понятнее от этого не стало. Я никогда не видел ничего подобного. Ни у растений, ни у тварей, ни в кристаллах. Это было что-то иное.
Я ощутил, как душильник обхватил одну из конечностей существа щупальцем и напрягся, пытаясь оторвать, вывернуть ну или сломать. Но не смог: существо просто повело конечностью — и щупальце душильника едва не порвалось.
Душильник пытался обездвижить атакующее его существо и платил за это ранами. Боль от оторванных щупалец передавалась мне каждую секунду.
Я попытался достучаться до него командами.
ОТСТУПИ. УКЛОНЯЙСЯ.
Потому что я понимал, если бой продолжится так как сейчас, он потеряет слишком много щупалец и пользы от него дальше не будет. Он должен был сохранить боеспособность.
Однако он этого не сделал.
Я вдруг понял, что мои команды вязнут в какой-то стене, словно я пытался докричаться до душильника сквозь толстый слой ваты.
Буквально через секунду-другую до меня дошло. Эта тварь глушит мою связь с душильником!
Я даже не представлял, что подобное возможно.
В тот же миг возник вопрос, а нужно ли нам с Грэмом в это ввязываться? Точно ли это существо нам по силам?
Душильник тем временем снова бросился в атаку, оплетая ноги твари. Я чувствовал, как он пытается высосать жизненные соки и… не может. Существо не отдавало ему ничего. Ни капли живы. Будто симбионт пытался высосать воду из сухой земли.
Я тут же разорвал Глубокую Связь. Тянуть больше было нельзя
Мир вокруг качнулся, вернулись краски, запахи, шум леса. Я выдохнул, чувствуя легкое головокружение, и обернулся к Грэму, который стоял рядом, напряженный, с топором в руке.
— Я…я не знаю что это, дед.
— Опиши. — коротко сказал он.
Я быстро, и чуть сбивчиво начал описывать ядро из странной серой, грязной энергии и идущие тонкие нити по телу и то, что оно, похоже, человекоподобное.
— Ясно. — сказал он. — Пошли.
Я двинулся за ним.
— Что это? Ты не сказал! Ты знаешь?
— Скорее всего то, что ты описал — это пустотелый. Во всяком случае, я знаю только одно существо, у которого внутри крутящееся ядро с дикой живой.
— Это дикая жива?
— Она самая, — ответил Грэм, — Она выглядит именно так, как ты описал — грязно-серая.
— Подожди… — вдруг замер я, — Ты мне уже рассказывал про пустотелого.
— Да, было дело. — ответил Грэм и мы вплотную подошли к Хрустальному Логу.
— Но ты говорил, что это одна из опасных тварей глубин.
— Так и есть, — не спорил он, — Но если действовать с головой, то мы справимся. Поверь, ржавозуб был намного опаснее.
Я припомнил, что мне рассказывал Грэм про пустотелого: человекоподобное существо, которое создает себе тело из растительного мусора. Однако он ведь говорил, что эти существа охраняют определенную территорию и обычно никого не атакуют.
Я тут же озвучил это старику.
— Всегда бывают исключения. — пожал он плечами и мы сделав еще десяток шагов вышли к открытому пространству, где начинался Хрустальный Лог.
— А вот и он, — выдохнул Грэм, весь подобравшись.
Виа бездействовала лишь потому, что я решил, что ей рано вступать в бой без нас. Что ж, теперь пора.
А душильник…он держался. Все-таки этот симбионт был слишком огромен, чтобы его можно было так быстро и просто уничтожить, и он давал ожесточенный отпор, несмотря на потерянные щупальца.
Существо же с которым он сражался выглядело…странно. Какое-то грузное и неповоротливое, ростом метра два с половиной оно напоминало кривого деревянного голема, наспех слепленного из всего, что попалось под руку в лесу. Из плеч торчали обломки веток, по «коже», будто спрессованной из мха, ползали какие-то насекомые, а в глубине, в провале грудной клетки, тускло мерцал тот самый серый сгусток — Ядро дикой живы, о котором предупреждал Грэм. Двигалось существо действительно неловко, но на короткие рывки, — например схватить щупальце душильника — его хватало. Благо, мой симбионт был быстрее и даже если он подставлялся одним щупальцем, другие успевал спасать.Вот только почему он не уходит? Ему бы убежать, поскольку навредить твари он не может.
Беги!
Приказ ушел, но…отклика как раньше не было. Приказ был слишком слаб. Тварь действительно глушила нашу связь.
Еще одна попытка ни к чему не привела. Душильник впал в ярость и отступать не собирался.
— Мы справимся с таким?
— Справимся, — ответил Грэм, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Он медленный — это его главная слабость. Будь он порезвее, было бы нам туго. А этот словно вчера слепился, ещё неповоротливый, сам видишь. Главное — обездвижить и аккуратно рубить по частям. И не задеть ни в коем случае ядро — я тебе об этом рассказывал.
— Понял. — ответил я.
— Слушай меня, — тихо говорил Грэм на ходу, пока мы приближались к твари. — Ты в драку не лезь. Твое дело — управлять твоими растениями. Сковывай движения пустотелого и держи его конечности, а я буду рубить, и тогда мы справимся. Отрубить конечности и потом прикончить его легко, так что направляй своих, но сам в бой не суйся, ясно?
— Ясно, — кивнул я.
Душильник продолжал сражаться, однако сражался он хаотично, ему нужен мой контроль — он неправильно использовал свои щупальца, так от него помощи не будет. Нужно все его щупальца направить на сковывание пустотелого.
За те дни, что я его не видел, гигант снова разросся — выпустил ещё с дюжину новых щупалец, и теперь, даже потеряв часть, оставался внушительной массой извивающихся отростков, став еще опаснее и страшнее.
Невероятные темпы, — мелькнула у меня мысль. — Он развивается куда быстрее обычного. Возможно дело в пяти ядрах — их сочетание создало что-то уникальное.
Но уже треть его щупалец валялись вокруг места схватки, оторванные и еще подергивающиеся.
— Дальше не иди. — коротко бросил Грэм и рванул вперед с пустотелому.
Я опустился на землю, отставив корзины в сторону. Сначала отправил Скитальца чуть вперед. Меня интересовало, как он ощутит эту, тварь, почувствует в ней опасность или…что-то неправильное. Однако… Скиталец лишь ощущал какое-то отвращение к этому созданию. Не страх, а именно отвращение. Это меня удивило.
Я закрыл глаза, позволил Скитальцу кружиться вокруг, а сам потянулся к душильнику, пытаясь взять его под полный контроль несмотря на ослабленную связь, которую приглушило это существо.
И сразу же столкнулся с проблемой.
Пять ядер — пять отдельных воль, кое-как слитых в единое целое. Каждое тянуло в свою сторону, каждое реагировало на угрозу по-своему. Управлять этим было всё равно, что держать в руках пять поводков сразу, к которым привязаны разные псы. Я стиснул зубы, продавливая свою волю сквозь это сопротивление и навязывая единый приказ. Причем в «мирной» ситуации или на обычной охоте у душильника такой проблемы не было. Но как только дело коснулось его существования неожиданно возник раздрай. Не зря я сразу подумывал о том, чтобы остальные четыре воли скормить одной, самой послушной.
Не будь этой «заглушки», я бы еще на подходе продавил свою волю, но это существо мешало.
ВИА! В БОЙ!
Лиана заскользила к пустотелому почти одновременно с Грэмом. Надеюсь, в этом бою ему все-таки не придется использовать способности, иначе опять всё пойдет насмарку и ему будет худо. Но тут я не волен контролировать его: к сожалению, если он понимает, что без использования способностей не справится, то кто я такой, чтобы с ним спорить?
Виа метнулась и обвила одну из «рук» пустотелого, повиснув на ней всем весом. Существо дернулось, но Виа крепко держала его, сковывая. Одной частью она держала, другой прицепилась к телу пустотелого и тянула конечность на себя, не давая существу рвать отростки душильника.
Грэм же налетел на другую конечность, пытаясь ее отрубить.
Душильник получил передышку.
Едва пустотелого отвлекли, как связь с душильником-старшим стала лучше.
Он потянулся второй рукой, пытаясь оторвать от себя Виа, но куда там. Она была намного крепче душильника, вдобавок Грэм заработал топором как самый настоящий дровосек. Полетели щепки и куски всего того, из чего состоял монстр, но несмотря на ожесточенные и мощные удары отрубить ему руку у Грэма не получалось — существо было крепче, чем казалось.
А я, тем временем, смотрел и понимал странную вещь: пустотелый рвался не к Грэму, — несмотря на то, что тот рубил его, — и не пытался убить Виа, и меня он не ощущал. Зато он как обезумевший шел и рвался к щупальцам душильника и к самому душильнику. Все его движения, вся его неуклюжая ярость были направлены только на моего симбионта.
И это давало нам шанс, а Грэму достаточно времени, чтобы он продолжал его атаковать.
Я же наконец-то сумел подавить волю всех пятерых ядер, и они стали действовать как раньше под моим командованием — дружно и синхронно. Задача была простая: сковать сразу четырьмя-пятью щупальцами руки и ноги пустотелого. Да, одно щупальце он мог порвать, но четыре уже обладали силой, чтобы его сдерживать.
Так думал я, но ошибся. Как только четыре щупальца ухватили его за правую ногу, он рванул ее с такой силой, что одно из них порвалось.
На десятый удар Грэм наконец перерубил первую конечность и та с глухим стуком упала на землю.
Только тогда существо медленно и тяжело повернулось к старику, но Грэм уже отступил на шаг, и взялся за следующую руку — ту, что недавно держала Виа.
— Держи его! — рыкнул он. — Не давай развернуться!
Я гнал все оставшиеся щупальца душильника в дело, сковывая, опутывая и не давая твари двигаться. Виа выполняла ту же функцию.
Удары Грэма сыпались один за другим: методичные, тяжёлые, в одно и то же место. Душильник продолжал рваться, теряя по щупальцу за раз. Тварь не переставала давить, но Грэм работал. На десятом ударе раздался наконец громкий хруст, и вторая рука пустотелого отвалилась, рассыпавшись на землю кучей веток и листьев.
Только тогда тварь будто очнулась. Тёмные провалы-глаза повернулись к Грэму и тут я заметил, что отрубленная конечность каким-то образом ползет обратно и пытается ухватить Грэма за ногу.
— Дед! Внизу!
Грэм опустил взгляд, с какой-то злостью отшвырнул конечность подальше и продолжил работу.
Это не был бой в привычном понимании. Грэм буквально рубил эту тварь как дровосек дрова. Конечно, в этом была огромная заслуга душильника: он использовал все свои щупальца, но удерживал тварь на месте.
Несколькими особо удачными ударами Грэм сумел проделать небольшую щель в грудной клетке и туда тут же скользнула лиана. Вернее, ее несколько щупалец. Она почувствовала энергию и потянулась к ней.
Прежде чем я успел остановить ее (все мое внимание было на управлении щупальцами душильника) она прикоснулась к ядру, попыталась впиться и потянуть энергию…
Ее тут же отбросило от тела пустотелого как от мощнейшего удара.
Но хуже всего было то, что меня в тот же миг оглушило от этого «удара». Резкая, белая вспышка боли прошила голову, и я почувствовал, как из носа потекла кровь. Голова гудела, а в ушах звенело. Я зажмурился и стиснул зубы, заставляя себя продолжать бой.
Впервые на моей памяти лиана словно отключилась — я не чувствовал ее сознание, желания и мысли. После удара она просто свалилась на землю безвольным жгутом, оглушенная той же силой, что ударила и по мне через связь.
После того, как отлетела вторая рука пустотелого, Грэм занялся ногами. Тварь и так была обездвижена, а теперь завалилась на бок и упала. Ее «руки» уже ползли обратно, вот только на этом всё не закончилось.
Из веток, листьев и земли прямо возле пустотелого начали собираться новые конечности, которые попытались «пристыковаться» к телу. Но их Грэм разрушил на этапе формирования, не давая твари и шанса.
Существо продолжало дергаться, но душильник держал. За время боя он потерял еще пять щупалец, которые лопнули как туго натянутые струны. И каждое отдавалось болью во мне, каждое пульсировало через связь так, будто это у меня оторвали конечность. Я терпел и делил боль с душильником — по-другому никак.
После того как Грэм отрубил нижние конечности, он начал раскалывать грудь. Конечности постоянно, каждые десять секунд начинали собираться заново, но каждый раз Грэм успевал их разрушить и это запускало процесс по новой. Однако пустотелый был обречен: он был слишком медленный и неповоротливый, как и сказал Грэм, и моей задачей было обездвижить его, давая работать Грэму. Что я и делал.
Наконец-то Грэм расколол грудь и, не долго думая, выхватил кинжал и проткнул им что-то внутри.
Я похолодел. Грэм ведь сам говорил, что нельзя трогать ядро.
Я на мгновение сжался ожидая вспышки, о которой предупреждал Грэм но…ничего не произошло. Ядро по прежнему пульсировало энергией, вот только сам пустотелый застыл, словно внутри него нажали кнопку стоп.
Вдруг наступила тишина. Я слышал только только тяжелое дыхание Грэма, руки у него дрожали. Я даже не представляю, сколько за это время он успел нанести ударов топором со всей силы, и до последнего он держался — ни разу не применил Усиление.
Виа зашевелилась на земле, медленно приходя в себя, дезориентированная и вялая. Я мысленно потянулся к ней, успокаивая, и подойдя на шатающихся ногах передал немного живы. У меня самого головная боль не проходила, вдобавок я чувствовал все оторванные конечности душильника. Поэтому каждое движение отдавалось болью в голове.
Старик, тем временем, выпрямился и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.
— Похоже надо почаще рубить дрова: выносливость ни к черту — вроде стой да махай, а и тут стало тяжело… — с трудом проговорил он.
Я же подошел к неподвижному куску пустотелого. Без конечностей это был просто хорошо защищенный деревянный обрубок и только крупная трещина, которую проломил топором Грэм, позволила ему дотянуться кинжалом до чего-то важного внутри.
Существо больше не пыталось собраться в кучу. Конечности — вернее, то, что от них осталось, — лежали неподвижно. И это радовало. Значит бой закончен, и, честно говоря, — это был не самый сложный наш бой.
— Что ты сделал? — спросил я, разглядывая грудную клетку.
— Пронзил его зеленое сердце, — тяжело дыша, ответил Грэм.
Я нахмурился.
— Сердце? Ты говорил, у него внутри ядро.
— Ядро нетронуто, — старик кивнул в сторону твари. — Видишь?
Я заглянул через крупную трещину внутрь грудной клетки. Серый сгусток, — ядро дикой живы, — был по-прежнему невредимым. И оно совсем не вращалось, как мне показалось вначале. Просто импульсы, идущие от ядра, создавали со стороны впечатление, будто ядро находится в постоянном движении. Однако заинтересовало меня не ядро, а то, что было чуть в стороне — странный небольшой шарик, словно собранный из спрессованной листвы и мха, перевитый тонкими зелёными нитями. Сейчас он медленно угасал и тускнел на глазах. Кинжал по прежнему был в нем.
— Можно прикоснуться? — спросил я. — К ядру и к сердцу.
— Хочешь попробовать даром? — прищурился Грэм.
— Да. Может как-то выйдет повзаимодействовать — все-таки оно из растений состоит.
Грэм задумался, а потом сказал:
— Хорошо, только надо расширить проход.
Он взял топор и, уже чуть менее запыхавшийся, начал наносить удары.
Тук…тук…тук…
Виа осторожно подползла ко мне. Ее шатало, так что даже это удалось ей с трудом. Я вновь прикоснулся к ней и передал живы. Ей стало чуть легче, но внутри ее сознания по-прежнему был хаос. Этот удар пустотелого, вернее, попытка прикоснуться к его ядру была, мягко говоря, плохой идеей.
Когда Грэм расширил рану в грудной клетке, я осторожно протянул к сердцу и ядру руку. Мне нужно было срочно провести Анализ, чтобы понять что передо мной, потому что информации о пустотелом у самого Грэма было мало. Для него это было еще одно довольно опасное существо глубин, о котором он меня предупреждал. Я же видел кое-что другое — слишком уж «неестественным» было существо.
Анализ.
Голову сдавило привычным обручем боли, а на фоне и так раскалывающейся головы и вовсе незаметным.
[Объект: Стихийно образованное ядро дикой живы.
Редкость: Уникальное
Свойства: Информация недоступна (???). Информация недоступна (???)
Предупреждение: не пытаться поглотить в чистом виде ни в коем случае! Содержит множество вредных примесей, способных повредить каналы и духовный корень.]
Я задумчиво почесал затылок. Значит, использовать эту вещь не выйдет?
Во всяком случае не напрямую. К сожалению, информации об этом ядре было недостаточно. Особенно напрягали закрытые свойства — по сути самое важное, что давал Анализ.
— И что с ним делать? — спросил я Грэма, повернув к нему голову.
— Как что? Продать. — удивился Грэм, — К сожалению Одаренные не могут использовать дикую живу, можно схлопотать разрушение каналов, а саму живу способны безопасно извлекать только алхимики. Тут вся проблема в том, чтобы вытащить ее и не дать ей рвануть. У твари это вроде как защита — задень, и всё, бум.
Я кивнул, и применил Анализ на сердце.
И тут меня накрыло действительно ощутимой головной болью. Пришлось упереться рукой в землю, чтобы не упасть.
[Сердце пустотелого (искусственно созданное существо).
Свойства: [Недостаточный уровень Анализа.]
Способности: [Недостаточный уровень Анализа.]
Я задумался. Мне уже несколько раз встречались подобные строки системы, где указывалось на недостаточный уровень Анализа и все разы это было на действительно редких и стоящих предметах. Видимо, это было таким же.
Это мне надо. Это я заберу себе и никому не отдам.
— А сердце? — я кивнул на угасающий зеленый шарик. — Оно не такое ценное, как ядро?
— Тоже продать можно. Но оно и рядом не стоит по цене с ядром. Видишь, оно уже «потухает», еще немного — и совсем окаменеет. Потом всё. Ладно, давай соберем «трофеи».
Мы вдвоем принялись осторожно освобождать ядро от оболочки. Зеленое сердце действительно увядало прямо на глазах, а от него к туловищу тянулись сотни тонких зелёных нитей. Те же нити обвивали и серый сгусток ядра, переплетаясь с ним. Грэм очень аккуратно, по одной, отсекал их кинжалом, отделяя сердце от ядра.
Но меня сердце интересовало больше, чем ядро еще и по-другой причине. На поверхности сердца, которое и впрямь больше походило на кусок плотного растения, чем на орган, проступали узоры — тонкие, вьющиеся линии. Только неправильные — я это нутром чувствовал. Они были искаженные, оборванные, словно кто-то пытался начертить нечто стройное и осмысленное, но не справился. Сходство с выверенными и будто монолитными символами Древа весьма отдаленное. Будто кто-то хотел создать древесных големов, но не сильно преуспел. Или обладал недостаточными знаниями для контроля и управления подобными существами. Непонятно.
— Ты говорил, эти твари охраняют какие-то территории? — спросил я, не отрывая взгляда от узоров.
— Именно, — кивнул Грэм. — Выбирают какое-то одно место и рвут всё, что подойдет.
— А откуда они появляются? — уточнил я. — Кто-то видел?
— Из Глубин, — ответил Грэм, — И обычно оттуда они не выбираются. Это последнее существо, которое я ожидал тут увидеть.
— Ты же заметил? — спросил я Грэма, — Оно хотело убить моего душильника. И ты его не интересовал, как и я — оно видело угрозу только в душильнике.
— Видел, Элиас, видел. — качнул головой Грэм, — Согласен, это странно. Но нам это сыграло только на руку. Не знаю, почему оно так себя вело, но оно дало нам возможность себя убить. Я же сразу говорил, что они медленные и туповатые.
Я кивнул.
Мне уже сейчас хотелось попробовать какие-то опыты с «сердцем», но я забоялся. Вдруг если я волью в него живы, то эта тварь снова восстанет?
Хотя удар Грэма повредил сразу несколько символов-узоров, которые обрывались и ломались на полпути. Теперь даже если влить в сердце сколько угодно живы, оно не сможет правильно ее использовать — его работа нарушена. Я понимал, что без цельных символов даже такая конструкция не будет работать.
Грэм, тем временем, достал ядро и аккуратно переложил его в свою корзину, проложив тряпьем.
— Сколько оно может стоить? — спросил я, указав на ядро.
Старик устало, но довольно усмехнулся.
— Нам повезло, Элиас. Сильно повезло. Во-первых, этот пустотел, похоже, недавно образовался. Будь он постарше, был бы куда шустрее, и тогда бы нам пришлось туго, да и мой топор бы не пробил его древесную броню, и пришлось бы использовать Усиление, иначе никак. И то…некоторых старых особей и с Усилением не всем получается пробить. А во-вторых, нам повезло, что он сцепился с твоим душильником прямо в этом месте, иначе бы даже с этим пришлось повозиться намного дольше. А по цене… что ж. Похоже, в ближайшие дни у меня появится топор…старый топор…
— Значит, стоит не меньше нескольких золотых?
— Да, — кивнул Грэм. — Будь тварь покрупнее, ядро было бы больше — и цена выше, но это слабая особь. Хотя, скажу честно, — странно это всё. Очень странно, что она забрела сюда, в Кромку. Пустотелы своих зон обычно не покидают.
А я думал об одном: существо явно чуяло моего мутанта-симбионта и тянулось именно к нему, рвалось его уничтожить. И кроме того, оно каким-то образом могло глушить нашу связь. Может через свое ядро оно создавало какое-то зону «помех»?
— Сердце я оставлю себе, — сказал я.
Грэм прищурился.
— На опыты?
— Да. Чувствую, оно поважнее ядра. Хочу разобраться, что это вообще за тварь.
Старик пожал плечами.
— Дело твое, только положи его отдельно, подальше от ядра. На всякий случай.
Я кивнул и оглядел разрубленные конечности твари без силы ядра, скреплявшей их воедино. Они рассыпались на сотни отдельных фрагментов: ветки, прелые листья, комья земли, обломки стеблей — просто мусор. Куча лесного хлама, который еще минуту назад был грозным противником.
— Странное существо, — проговорил я, поднимаясь.
— Не то слово, — отозвался Грэм.
— И никто не знает, откуда они берутся, никого это не интересовало?
Грэм пожал плечами.
— Когда ты видишь какую-то тварь в Глубинах, ты не думаешь из чьей утробы она появилась — ты пытаешься либо ее убить, либо от нее спастись.
Я хмыкнул.
— Скажу так: даже взрослые особи пустотелов не так уж опасны для опытного охотника с хорошим оружием. Вся беда в ядре. Бывали случаи, когда зеленые новички задевали его в драке, и тогда… бум! Половину отряда калечило.
Я кивнул и завернул сердце в тряпки, спрятав его в карман.
— Я займусь лечением, — сказал я, кивнув на потрепанного душильника.
Вот уж кому нужна была помощь и кому досталось в этой драке.
Грэм молча двинулся обходить территорию по кругу, проверяя, нет ли других угроз. А я принялся за работу.
Сначала собрал все оторванные от душильника щупальца, что валялись вокруг. Раны были свежими, и приживление шло легко: я прикладывал отросток к нужному месту, вливал живу, контролировал процесс через связь и плоть гиганта срасталась.
[Сращивание +1% (7%)]
[Сращивание +1% (8%)]
Процесс шел не быстро, но зато навык рос хорошо. Вот только живы такое приживление пожирало уйму — конечности-то были крупные. Приходилось то и дело вставать, прикладывать ладони к ближайшим деревьям и тянуть из них энергию.
Когда с приживлением было покончено, я посмотрел на душильника. Это существо доказало, что в некоторых схватках, против некоторых противников оно было куда эффективнее Виа. Там, где быстрая лоза ничего бы не могла сделать медлительный, но цепкий гигант просто сковывал врага намертво за счет своих длинных и больших щупалец.
А значит его боеспособность нужно повышать — он становится слишком важной боевой единицей.
— Мне нужно немного времени, — сказал я Грэму. — Ядро ведь подождет? Или его нужно как можно скорее доставить?
— Нет, это же не жар-сердце, — хмыкнул Грэм, — Делай что нужно, с ядром ничего не случится.
Я ещё с десяток раз применил Поглощение на ближайших деревьях, выкачивая живу. Духовный корень уже ныл, протестуя против такой нагрузки, но медлить было нельзя. Мне нужен был большой объем живы для того, чтобы активировать эволюцию в душильнике.
Я присел рядом с ним и начал вливать живу. Вскоре стало понятно, что на него уходит живы раза в полтора больше, чем на один процент эволюции Виа. Но я был готов с этим мириться, поэтому продолжил отдавать ему нужное количество энергии.
[Потенциал эволюции +3%]
А уже после этого я достал кувшин с соком железного дуба и взял одну из тряпочек, которые были в корзине. Нужно было провести закалку душильнику — слишком хрупкими были его щупальцы.
Я смочил тряпицу в соке железного дуба и принялся за закалку — методично, отросток за отростком, пропитывая ткани едкой жидкостью. Душильник вздрагивал, но терпел. Потенциала эволюции хватило ровно на три щупальца, и всё.
Но это уже что-то. Эти три щупальца станут крепче, прочнее, и теперь их так просто не отсечешь и не оторвешь.
За время боя, приживления и закалки наша с душильником связь повысилась на целых восемь процентов.
— Закончил, — выдохнул я и поднялся, пошатываясь.
После этого, забрав свои корзины мы двинулись к Хрустальному Логу. К мурлыкам. Однако нас ждало разочарование — они попрятались глубоко внутрь, испуганные звуками нашего боя. Я посмотрел в свою корзину, где был Седой. Он по-прежнему спал, не очнувшись после процедуры лечения костей.
Да уж, даже вылезь мурлыки наружу, без Седого торговля бы прошла не так, как обычно. Значит, с торговлей придется повременить до следующего раза. Когда мурлыки будут готовы вылезти из нор и когда Седой будет в…кондиции.
— Пошли к речке-вонючке, — сказал я Грэму. — Будем тебя долечивать. Наберем сколько надо этого остролиста.
Грэм кивнул и пошел впереди.
Я же прикоснулся к зеленому сердцу у себя в кармане. Зеленое Море определенно хранило куда больше тайн, чем казалось на первый взгляд. И это сердце пустотелого с кривыми письменами было лишь одной из многих. Вопрос был в другом, каким образом он приглушил мою связь с душильником? Это из-за того, что она была недостаточно глубокой? С Виа такой проблемы не возникло, даже когда она атаковала существо.
Сейчас она мчалась шагах в стах вперед нас и уже полностью отошла от того удара.
Чуть сбоку двигался и Скиталец.
Я вздохнул. Он и сам был одной из таких тайн, связанных с Древами.
— Пи!
— Проснулся. — фыркнул Грэм, — Ты пропустил все самое интересное.

----------

Глава 10

Глава 10
Мы двинулись прочь от Хрустального Лога, и какое-то время шли молча. Седой, несмотря на свой довольно уверенный и недовольный «писк», был все еще слабым и вялым, будто сращивание костей заново отняло у него все силы. Я осторожно передал ему немного живы и он как будто стал пободрее. Связь с душильником-старшим стала крепче и то давление, которое еще оставалось от этих пяти ядер исчезло совсем: мое сознание адаптировалось к уровню текущей нагрузки. Думаю уже завтра можно добавить одну небольшую связь, с каким-нибудь слабым симбионтом. Во всяком случае, я на это надеялся. Учитывая, что завтра я собирался попытаться прорваться на следующую ступень Дара, а каждая новая связь автоматически незначительно повышает процент Дара — как раз придется кстати.
Однако сразу после этого мысли вернулись к бою. Да, душильник показал себя хорошо, да и от Виа была польза. Но увы, только в тандеме с Грэмом я мог убить подобную тварь. Даже с Усилением моих сил не хватило бы, и над этим надо работать. К сожалению варка, походы туда-сюда, обычные тренировки и прочие дела банально отнимали время, в которое я бы мог повысить свою боеспособность. Пожалуй, двумя приоритетными навыками по прежнему оставались Укрепление и Усиление, которые пока находились у меня на зачаточном уровне и показывали жалкие проценты прогресса.
Я вздохнул.
Ладно, с этим понятно, а вот сама тварь…вот кто вызывал вопросы. Вернее, даже не сама тварь, а ее происхождение. Откуда она взялась, как формируется ее ядро, и насколько это «природный» процесс, или тут приложили руку люди?
— Дед, — нарушил я тишину, — а пустотелые… они давно появились? Ну, в смысле, эти твари — это что-то новое, или они всегда были?
Грэм задумался, шагая впереди и поглядывая по сторонам.
— Да испокон веков были, — ответил он наконец. — Сколько Кромка есть, столько и они. Когда я был молодой, охотники постарше уже о них рассказывали — объясняли как с ними сражаться и чего ожидать. Так что нет, ничего нового — это старая тварь.
Я мысленно сделал пометку. Старые. Значит, к Гиблым и их черной живе они отношения, скорее всего, не имеют: те появились куда позже, во всяком случае, по рассказам Грэма. Это меня немного успокоило, но не до конца.
— Подумал, что и тут этот Целитель руку приложил? — спросил Грэм.
— Не знаю…может… — пожал я плечами.
— Глупости. — фыркнул он, — Тут черной живой и не пахнет. А мы знаем, что это источник его силы.
— Это да, — согласился я.
В голову сразу полезла совсем другая мысль — Друиды.
Вот кто помешан на древних знаниях и всему, что относится к Древам Живы и что находится за поясом Чернодрев. Вот кто собирает таблички с живыми Символами и платит за них таким, как Морна.
Сомневаюсь, что они просто читают и изучают Символы — они точно пытаются их применять, а насколько успешно — никто не знает. Что если вот такие пустотелые — результаты неудачных экспериментов? Это уже звучало логичнее. Состоят пустотелые из «природных отбросов», и поэтому они такие «кривые» и неуклюжие, словно кто-то ухватил частичку знаний, но не до конца их понял. Я видел на зеленом сердце пустотела эти символы, кривые и искаженные. Может, будучи не в силах активировать «изначальные» правильные символы, друиды смогли создать какую-то облегченную, но рабочую версию таких символов? Не могли же они за сотни лет не узнать ничего. И успехи у них должны быть.
Или…
Я нахмурился, размышляя. А что, если цель друидов (если это они) при создании этих тварей именно накапливать дикую живу в такие вот ядра? Сидеть на одном месте, рвать всё живое, копить энергию в сгусток — а потом друиды просто приходят и забирают готовое. И процесс запускается заново. Даже если пустотелые потом не подчиняются друидам — не велика беда, их ведь не так сложно одолеть. Они медлительные и туповатые, как сказал Грэм, а то, что на них натыкаются время от времени охотники — это уже просто досадная случайность. Может ли это быть правдой? Вполне. Поэтому они и не боевые — потому что изначально такой цели нет. Возможно они как Скиталец — выбирают определенные места, где чувствуют обилие живы и там остаются. Если это так, то как минимум друиды освоили как задавать своим созданиям функции поиска и накопления, что уже немало.
Я прислушался к Скитальцу. Конечно, в нем были сплетены и разум и инстинкты — он не был безмозглым, несмотря на свою искусственную природу (как я подозревал). Не могли те, кто создали его, потом создать такое неуклюжее создание как пустотелый.
— О чём задумался? — бросил Грэм.
— Да так, –отмахнулся я. — Прикидываю, откуда они берутся, эти пустотелые.
— Я же сказал — из Глубин.
— Из Глубин-то из Глубин, — пробормотал я. — Вопрос в том, кто их туда запихнул.
— Некоторые вещи просто существуют, — ответил Грэм, — И всё. И не нужно, чтобы их кто-то создавал — они просто есть. Природа иногда выдает и не такие чудеса.
Я кивнул. С этим, конечно, не поспоришь — природа лучший творец, уж точно лучше разумных, но…всё равно. В этом случае я больше доверял своей интуиции.
— А друиды? — вдруг спросил я. — Они живут своей общиной…группкой, давно?
Грэм скосил на меня взгляд и ответил:
— Друиды живут столько, сколько существует поселок. Их ведь никто не изгонял — это их выбор жить там, где другие не могут.
— Ясно, значит давно. — кивнул я.
— Теперь ты думаешь, что это они создают таких «деревянных»?
— Это логичнее, чем все остальные варианты, — заметил я, — Ведь они ищут «древоустов» и травников, а все их поиски направлены на разгадки символов на Древах. Может частичку тайн они сумели ухватить, или что-то случайно разгадали.
Грэм почесал бороду.
— Всё может быть, Элиас. В любом случае, этот пустотелый закрыл нашу проблему с деньгами, и теперь мне хватит на оружие.
Я кивнул. Да, возможно теперь Грэм сможет справляться с более крупными тварями без применений умений, пока его не вылечат.
Мы, тем временем, свернули с привычной тропы и пошли по редкому подлеску.
Я этой дороги не знал, и шел за ним, запоминая ориентиры.
— У этого места, куда идем, — сказал Грэм, перешагивая через поваленный ствол, — другое название есть — Прелое Низовье. А речка-вонючка — это так, среди охотников прижилось. Оно и понятнее.
— Прелое Низовье, — повторил я.
— Да, там вонь стоит жуткая.
Седой периодически перемещался с моего плеча в корзину и обратно, словно привыкая к своему телу. И он не предпринимал никаких попыток полета, словно чувствуя — сейчас нельзя.
Я погладил его и задумался. А ведь дочь Трана поразительно легко нашла с ним общий язык. Но когда я проводил Анализ во время ее болячки — никакого Дара он не показал. А теперь он просто… пробудился. Сам. Вернее не так: он, конечно, еще не пробудился, но его проявления уже видны в том, как звери к ней «липнут». Что будет, когда она его пробудит?
Честно говоря, даже интересно провести повторный Анализ и узнать подробнее информацию о Даре.
Да, к сожалению, люди не выбирают ни какой Дар у них будет, ни какой мощи — всё по воле природы. Я прислушался к Виа, которая скользила впереди — никакой опасности.
Затем переключился на душильника. Отголоски его боли доносились до меня через связь: он был…недоволен. Еще бы, щупальца поотрывали, а потом еще и соком железного дуба обожгли.
А вот Скиталец неожиданно оживился.
Он свободно рыскал по сторонам в поисках всего ценного, а сейчас неожиданно почувствовал небольшой сгусток живы и сразу устремился к нему.
Я остановился, прислушался к направлению, где Скиталец ощутил энергию и сказал:
— Дед, тут Скиталец что-то нашел, нужно чуть свернуть.
— Давай. — кивнул он.
Через пару минут мы подошли к месту, где замер Скиталец. Я достал лопатку и начал разгребать землю. Буквально через полминуты в моей руке оказался небольшой кристалл живы. Тусклый, мутноватый, но целый.
— Гляди-ка, — Грэм заглянул мне через плечо. — Даже целый…и не пустой. Вот и польза от твоего «клубня» появилась снова.
— Да просто мы новой дорогой пошли, вот он и нашел — нужно почаще ходить теми тропами, которыми не ходили.
— Походишь тут, — буркнул старик, — И сразу наткнешься на какую-то дрянь.
Я положил кристалл в карман и мы двинулись дальше. Из находок был еще один кристалл, чуть меньше найденного, но тоже целый. На этом удача Скитальца на сегодня закончилась.
Пока шли к речке, я достал из кармана зеленое сердце пустотелого. За время пути оно чуть подсохло и скукожилось, от чего линии-узоры на его поверхности проступили еще четче. Они были тонкие, вьющиеся, но оборванные на полпути. Я смотрел на них и понимал: едва доберусь до дома, первым делом перерисую эти символы. И символы со Скитальца — те, что давно собирался зарисовать, да всё руки не доходили, — тоже перерисую. Пора сравнивать и сопоставлять. Теперь у меня есть образцы, с которыми можно работать. До прихода Марты я не хотел зарисовывать узоры Скитальца, чтобы лишний раз ее глаз не зацепился за что-то странное, но теперь…теперь можно.
Я убрал сердце обратно в карман, а лес, тем временем, начал меняться. Деревья стали мельче, кривее, а в их стволах появилась какая-то нездоровая корявость. Воздух стал сырым и тяжелым. А уже потом я учуял и запах. Поначалу слабый, он с каждым шагом становился всё крепче, кислый и едкий, будто перебродивший квас. Пару раз аж ноздри обожгло. Возникло ощущение, будто мы подбирались к «больному» участку леса или к болотам. Чем-то напомнило окраины деревни гнилодарцев.
— Чувствуешь? — обернулся Грэм. — Запах.
— Ещё бы! Сложно не почувствовать такую едкую дрянь.
— Вот тут и начинается Прелое Низовье, — он широким жестом обвел местность впереди. — Ну и речка-вонючка внизу.
Перед нами раскинулась широкая пологая низина. Лес словно проваливался вниз террасами и ступенями. Сверху, по краю, еще стоял нормальный лес Кромки, какой я знал, но чем ниже спускался взгляд, тем хуже всё становилось.
Деревья здесь окончательно измельчали и искривились. Кора на них была в черных потеках, — от вечной сырости, как пояснил Грэм, — хотя думаю, дело еще в чем-то — что-то окрашивает эту сырость в черный цвет. Чем ниже мы спускались, тем сильнее становилась вонь, и я уже дышал ртом, закрывая рукой нос — дышать этой вонью не хотелось. Надеюсь, она не слишком вредна. Впрочем, Грэм бы о таком предупредил.
Мы медленно и осторожно спустились и застыли. Внизу, у самой воды, начинался настоящий гнилой край. Сама вода этой небольшой речки оказалась не прозрачной, как в Хрустальном Логе, а серо-молочной, мутной, с радужной масляной пленкой по поверхности. Над заводями стелился низкий, в пояс высотой туман.
Я невольно напрягся.
— Ничего опасного, — успокоил меня Грэм, — Гнилью пованивает, да и только. Дышать можно, только смрад терпеть придется. Ну да, идеальных мест не бывает.
Я кивнул, чуть расслабившись.
Скиталец сразу дал о себе знать: он наотрез отказывался приближаться к этому месту, ощущая к нему какое-то глухое отвращение. Я не стал его принуждать. Виа тоже было неуютно: я чувствовал ее напряжение, она держалась поодаль, не суясь к воде. Просто ползла там, где была твердая поверхность.
Только Седой наслаждался воздухом этого места, чуть прикрыв глаза и втягивая его полной грудью. Да уж, о вкусах, как говорится…
Мы двинулись вперед, вдоль речки.
Грэм приостановился у камня, который торчал прямо на берегу.
— Видишь? — указал он мне топором на странный налет на камне.
Я наклонился.
— Что это?
— Серноцвет.
Я наклонился. На сером, мокром камне виднелась россыпь крошечных бледно-желтых кристалликов — мелких, как песчинки, собравшихся неровными корками.
— В нем жива? — с интересом спросил я.
— Есть, — кивнул Грэм. — Только грязная. Намного грязнее, чем в ядре того пустотела, и ее совсем мало — кот наплакал. Но собрать можешь, коли хочешь. Но со всего камня наскребется меньше, чем в том кристалле, который нашел по пути.
— Всё равно соберу. — ответил я и потянулся к кристалликам. И тут Седой неожиданно спрыгнул с плеча.
Зверек, еще минуту назад вялый и сонный, нагло уселся на камень, ткнулся в него мордой, понюхал и принялся сдирать когтями кристаллики, отправляя их прямо в пасть. Раздался отчетливый хруст.
Я замер.
— Дед, а оно…ядовитое?
— Откуда мне знать, — хмыкнул он, — Я его не ел.
Но Седой, не обращая на меня внимания, увлеченно грыз серноцвет и довольно урчал.
— Кому-то эта дрянь, видать, в самый раз, — почесал затылок Грэм.
Я смотрел на мурлыка и вспоминал слова Трана. Тот говорил: кормить нужно всем, что содержит едкие типы живы — сродство нарабатывать. И вот, пожалуйста — Седой сам нашел то, что ему по вкусу. Похоже, это гнилое место с его странной, будто протухшей живой как раз подходило для зверька.
— Значит, серноцвет берем с собой, — сказал я вслух, и потянулся за кинжалом.
Я достал тряпицу и принялся аккуратно соскребать кристаллики с камня. Их было меньше, чем показалось вначале, едва набралась горсть. Я завязал тряпицу с «добычей» узелком.
— Алхимики его используют? — спросил я, поднимаясь.
— Этот-то? — Грэм усмехнулся. — Нет. Говорю же, это и не кристаллы толком — их в пальцах перетереть можно.
Я взял один кристаллик и легонько сжал между большим и указательным пальцами. Он тут же раскрошился, выпустив крошечное облачко той самой вонючей живы. Я поморщился и отдернул руку.
— Вот-вот, — кивнул Грэм.
Но я уже понимал, что ингредиент любопытный. Хотя бы потому, что подходит Седому, а значит он может пригодиться для его развития.
Мы пошли вдоль реки, и я высматривал серноцвет на камнях. Попадался он далеко не везде, лишь на каждом десятом-двенадцатом камне находились такие кристаллизованные корки. Я собирал их методично, понемногу пополняя свой узелок.
Вскоре Грэм начал мне показывать всё то, что я не знал — растения и существ, которые водились, похоже, только тут.
Старик остановился у толстого бурого ковра, покрывавшего небольшие кочки.
— Тухломох. Наступишь — споры выпустит. Воняют еще хуже всего остального, так что обходи.
Я для проверки осторожно ткнул в него кончиком ноги. Мох под нажимом выпустил облачко спор с таким запахом и с таким резким напором, что я закашлялся и отшатнулся. Думал, он медленное облачко выпустит, а он струей почти в лицо. Любопытно.
— Обязательно было проверять? — приподнял бровь Грэм.
— Хотел увидеть, как именно он работает.
— Увидел? Пошли дальше.
Мы двинулись дальше, а Седой вновь сидел у меня на спине — довольный, урчащий и наевшийся вдоволь серноцвета. Я бы сказал, что у меня появился еще один предмет для торговли с мурлыками, но нет. Серноцвета было не так много, и лучше если он весь уйдет Седому. А мурлычья стая…ей хватит и сока едкого дуба.
Кое-где неожиданно росли и грибы. На старых, гнилых корягах.
— Вон, видишь, белые грибы — бледноцвет называются. Ночью они светятся.
Я пригляделся к грибам, и там где на них падала тень, или где они росли под корягой они действительно слабо фосфоресцировали. Я достал один из метательных кинжалов (не тот, которым обычно срезаю чистые травы) и аккуратно срезал несколько штук в небольшую корзинку, которую и брал для грибов. Я ведь хотел попробовать «смешивать» грибы и давать спорнику возможность поглощать другие разновидности грибов — вот и первый кандидат.
— А вот этот красавец только с виду безобидный и приятно пахнет, а на деле…очень даже хищный. — Грэм указал на бледно-розовый цветок на длинной ножке у самой кромки воды.
Цветок был на удивление красив, на фоне всего этого смрада он испускал сладкий, приятный запах, разительно контрастирующий с гнилью вокруг.
— Мертвоцвет, — сказал Грэм. — Приманивает запахом, а потом хлоп — и всё.
— Ядовитый? — уточнил я.
— Для человека не смертельно.
Я задумался. Растение-ловушка, заманивающее жертву ароматом. А почему бы и нет?
Цветок был небольшим, а потому осторожно его выкопать не составило труда. Сейчас я не хотел лишний раз тратить Анализ, но дома обязательно нужно его изучить. Возможно у него есть какие–то интересные свойства. Кроме того любопытно даже, что может получиться из изначально хищного растения — какой симбионт-мутант? Учитывая, что свойства и живучесть мутантов резко усиливались по сравнению с обычным экземпляром, из цветка точно могло выйти что-то любопытное.
Грэм вздохнул, глядя на то, как я размещаю вместе с землей в корзине этот цветок. Седой недовольно покосился на цветок и зашипел.
Мы пошли дальше, и Грэм вдруг указал топором на деревья, что росли чуть выше по течению. Некоторые из них были довольно крупными, они склонялись над рекой, и с их веток что-то капало — те самые маслянистые, смолистые капли, что укрывали поверхность воды радужными разводами.
— Слезные ивы, — пояснил Грэм. — Видишь, «плачут»? С них эта дрянь и капает попадая в реку.
Я с интересом подошел ближе. Дерево было и впрямь необычное: ветви свисали к самой воде, и с их кончиков медленно, тяжело срывались темные капли. Что-то в этом дереве меня зацепило.
Я приложил ладонь к влажному стволу и использовал Анализ.
[Слёзная ива.
Редкость: редкое.
Свойства: «слёзы» обладают высокой проникающей способностью и свойством «связывания». При контакте с открытой раной вызывают онемение тканей. Дерево накапливает токсины из почвы и воды, очищая среду вокруг себя.]
Да уж, так и не скажешь, а дерево полезное: и непонятное пока свойство «связывания», и проникающая способность, и главное — онемение. Считай, природное обезболивающее. По сути, выходит дерево перерабатывает токсины и всякую дрянь именно в эти капли? Недолго думая, я взял из корзины одну из пустых бутылочек и собрал туда больше двух десятков капель. Нужно будет конкретно на каплях провести еще Анализ, он может показать больше.
Ну и конечно же в таких, заметно отличающихся растениях, была и тьма насекомых. Куда ж без них. Над головой постоянно и нудно вился рой крупных, иссиня-черных насекомых с желтыми брюшками. Они тоже воняли. И мурлык с интересом пытался их поймать. Кажется, парочку даже слопал. Вот уже даже не удивительно. Грэм назвал их смрадниками, и название как нельзя кстати им подходило. Если эти насекомые окажутся полезными Седому, то пожалуй, стоит их наловить или попросить Лиру развести их. Для этого я поймал дюжину таких в тряпку. Думаю, теперь она пойдет на выброс — этот запах уже не отмыть. Опять же, нужно проанализировать их свойства.
Вскоре нам встретилось и то, ради чего мы пришли — горькие остролисты. Они росли шагах в пяти от берега, выбирая более-менее плотные и твердые участки земли. Я уже знал, как они выглядят, поэтому сразу начал выкапывать — возьму домой несколько десятков экземпляров, а у остальных посрезаю достаточное количество листьев.
Этим и занялся. Захватил еще и достаточное количество «родной» земли. Хотя раз оно неплохо росло у Трана в саду, то каких-то особых условий ему, похоже, не требуется.
Седой почувствовал себя немного увереннее и нагло ходил за Грэмом по берегу. Вдруг старик застыл и чуть подвинул мурлыка в сторону.
— Видишь, Элиас?
Я отвлекся от сбора трав и посмотрел куда указал старик. На берегу, из мокрой земли торчали два тусклых, водянистых глаза.
— Илоглот, — сказал старик. — Зарывается в жижу и ждёт. Цапнет всё, что увидит — твоего мурлыка бы неплохо пожевал.
Грэм без какой-либо жалости стукнул тварь топором чуть пониже глаз, она тут же выскочила из земли и попыталась наброситься на него. Он моментально отшвырнул ее своим сапогом прямо в воду. Напоминала тварь некую помесь налима с саламандрой.
Никаких опасных тварей тут, благо, не было, поэтому я просто выкапывал, срезал, собирал серноцвет и постепенно корзина наполнилась нужным количеством растений.
— Всё, — сказал я наконец, разгибаясь и потирая поясницу. — Можно назад, я всё собрал.
Мы развернулись и пошли обратно, вверх по террасам, прочь от вонючей реки.
Едва мы поднялись из низины, воздух стал чище, Скиталец снова оживился, Виа тоже расслабилась и умчалась вперед — разведывать дорогу.
А я, выбравшись на нормальную тропу Кромки, переключился на сбор.
В этот раз меня интересовало вполне определенное: я искал растения, связанные с волей и ментальной выдержкой. У меня уже был ментальный отвар для остроты ума — для рывка Дара. Но я чувствовал: одной остроты мало. Когда я сливаюсь с дубом, или с Виа, или когда продавливаю волю сквозь сопротивление душильника мне нужна не острота, а устойчивость. Крепость рассудка. Способность не сломаться, не раствориться и удержать себя. И нужно что-то именно с этими свойствами.
И я собирал всё, что по свойствам хотя бы теоретически могло дать такой эффект: корень тихомлада — успокаивающий, но укрепляющий нервы; серую якорницу — она «заземляла» рассудок; стойник горный, седую заволоку. Часть растений знал еще по тесту системы, но некоторые подсказал и Грэм.
За дорогу набралось больше двух десятков новых растений для будущих опытов. Я чувствовал, что зря игнорировал это важное направление, упершись только в отвары с эффектом ясности ума. Ну и кстати, на привычных и уже обхоженных не один раз нами тропах, этих растений не встречалось.
К дому мы подошли усталые и пропахшие болотной гнилью. Седой дремал у меня на плече, нажравшийся мошкары и серноцвета.
Первым делом, едва переступив порог и сбросив корзины, я достал зеленое сердце пустотела. Честно говоря, я боялся, что оно потеряет цельность и рассыпется, а значит и эти символы станут мне недоступны. Дома я сразу попробовал направить в него свою живу, но никакого эффекта это не дало — энергия просто рассеивалась.
Я взял табличку, угольный карандаш и положил перед собой сердце. Оно еще больше подсохло, и линии-узоры проступили на нем совсем четко. Это играло мне на руку. Медленно и внимательно я начал перерисовывать каждый завиток, каждый узор на дереве, стараясь не упустить ни единого изгиба и быть предельно точным.
Вскоре дощечку покрывала длинная вязь символов, честно говоря, лишь отдаленно напоминавшая символы с Древ. Те были цельными и монолитными, а тут…
После этого я пересадил все выкопанные растения в саду, что заняло почти полтора часа. Только после этого я, немного взбудораженный узором на зеленом сердце, решил попытаться перерисовывать Символы со Скитальца.
Для этого его пришлось вызвать его из земли и вытереть влажной тряпкой. Ему, конечно, не понравилось, что я вертел его в руках то так, то эдак, но он терпел. И вот тут возникла проблема: едва я смыл с него грязь и попытался сосредоточиться на узорах, проступающих сквозь его плоть, случилось странное. Они в секунду стали слишком подвижные и ухватить их было невозможно, хоть я и попытался. Очевидно, это была такая защита от «копирования». Каждую долю секунды узоры менялись и наслаивались друг на друга, делая невозможным понять, какой был Символ мгновение назад.
После получаса таких мучений я недовольно откинулся на стуле. Итогом были неразборчивые и, мягко говоря, сомнительные узоры, которые я пытался изобразить на дощечке. Да даже символы с зеленого сердца выглядели правильнее!
Еще через полчаса я понял, что во-первых, без каких-то эликсиров на концентрацию тут просто не справиться, а во-вторых, на это уходило непозволительно много времени, а у меня сегодня забот еще куча. Ладно, подождет. Главное — символы с зеленого сердца я запечатлел и они у меня есть. А со Скитальцем будем разбираться потом.
Я пошел во двор и начал смывать с себя всю грязь. Минут десять отдраивал весь ил, землю и налипшую дрянь с тела и брони и только после этого уставший сел на ступеньки. Грэм уже попивал мятный чай и протянул мне кружку сделать пару глотков.
— Что же дальше? — как-то задумчиво спросил он, глядя на Кромку вдали.
— Дальше? — переспросил я. — Буду делать тебе выжимку. Теперь вон сколько остролиста есть. Несколько часов потрачу на эксперименты с ним.
— Да я вообще… — вздохнул он и отложил чашку. — О том, что будет дальше…
— Дальше?.. — посмотрел я на старика, уже понимая, что он о совсем другом, — Дальше — только лучше. Вылечим тебя, подниму завтра Дар и…будем жить.
Грэм посмотрел на меня и покачал головой.
— Ладно, просто что-то как-то… накатило. Может, из-за этой речки вонючки…не знаю.
Старик наклонился и достал из корзины ядро пустотела.
— А чего, собственно, ждать… — спросил он самого себя, — Сегодня и продам.
— Ядро?
— Да. Узнаю сколько дадут, и если нормальная сумма, то пора выкупать топор.
Я кивнул.
— А про Дар, — повернулся он ко мне, — Ты серьезно? Уже завтра собираешься прорываться?
— Да. — ответил я, — Ждать больше нечего. Я и так оттягивал этот момент. Сегодня займусь варкой и подготовлю себе всё, что возможно и…завтра пойдем к железным дубам.

----------

Глава 11

Глава 11
Когда Грэм ушел продавать ядро, я вспомнил про мертвоцвет — единственное растение, про которое позабыл, когда высаживал всё, что набрал по пути домой. Остролисты и ментальные растения то я пересадил, а это отложил в сторонку. Для него нужна была влажная почва, так что я сразу возле корыта с водой устроил ему такой влажный уголок и примостил туда. Там постоянно выплескивалась вода, когда мы мылись, так что почва была более влажной, чем в остальном саду. Едва я утрамбовал землю вокруг бледно-розового стебелька и дал ему живу, как сладкий, обманчиво приятный аромат потянулся в воздух — место ему подошло и он начал приманивать к себе добычу.
И Седой, конечно же, был тут как тут.
Учуяв аромат цветка, он встрепенулся, повел носом и, спрыгнув, двинулся к нему крадущейся походкой.
— А ну стоять! Цветок не трогать!
Седой замер, недовольно посмотрел на меня, потом на цветок, и обиженно пискнул. Похоже, что после сегодняшнего пира на серноцвете и смрадниках он решил, что весь мир — одна большая кормушка. Ну уж нет.
— Давай-давай…иди мучь Шлепу, а не беззащитные цветы — вот кто тебе может дать сдачи.
— Пи!
— Ага-ага. Хвост тебе он пообщипает, но это достойный противник.
Проверять на крепость Шлепу Седой сегодня не собирался, поэтому просто завалился под уже начинающий разрастаться заново куст мяты.
Я отошел на шаг от цветка, наблюдая. Над ним уже вился мотылек, привлеченный запахом. Какая судьба его ждет было очевидно — цветок его сожрет. Так и случилось.
Лепестки сжались вокруг мотылька и тот оказался пойман в ловушку.
Да уж, не всё, что красиво и приятно пахнет безопасно. И на эту мысль сразу в голове возник образ. Но не Морны, а Эйны. А ведь поначалу Морну я считал опасной…очень опасной, и Грэм предупреждал о том, что с ней нужно держать ухо востро. Но теперь, зная ее намного лучше, я понимал — она не злая и никогда не навредит никому просто так. Только если будет защищать себя и детей. А ее вспышки звериной ярости это лишь проявление ее «болезни», иначе и не сказать. Она выживала как могла, а вот Эйна…совсем другой тип женщины.
Очевидно, что для нее Янтарный лишь ступенька. Она хочет тут получить положение, укрепить его и, скорее всего, двинуться дальше. Амбиции — это, конечно хорошо, и многих именно они заставляют шевелиться, что-то кому-то доказывать, вот только всё зависит от того, в какую они сторону направлены. Кто-то жаждет власти ради власти, кто-то — для того, чтобы изменить существующий порядок вещей, а кто-то хочет просто жить хорошо, лучше остальных. Наверное, в этом нет ничего плохого, таково уж человеческое общество — каждый норовит забраться повыше и плюнуть в нижестоящего, чтобы ощутить собственную значимость и безнаказанность. И в этом мире у Одаренных есть возможность перепрыгнуть сразу десяток ступеней, если, конечно, родился не слабаком, а с сильным Даром. Даже ко мне, вернее, к Элиасу изменилось отношение едва оказалось, что во мне пробудился Дар. Вопрос лишь в том, как много голов сломает Эйна на пути к обретению власти. Если, конечно, это ее цель, а не она чей-то дорогой инструмент. Пока это не совсем ясно.
Я вздохнул и еще раз взглянул на цветок, навеявший такие невеселые мысли. Думаю, чуть позже попытаюсь превратить его в мутанта и посмотрю какой из него симбионт выйдет.
Я перевёл взгляд на узелок с серноцветом. Хотелось тут же сунуть в него руку и применить Анализ — узнать, что за грязная жива таится в этих жёлтых крошках, и почему Седой так на них накинулся. Но опять всё упиралось в лимиты Анализа. Надеюсь, после следующей ступени Дара количество их применений кратно увеличится. Тогда это решит половину моих проблем и еще сильнее ускорит развитие. Ладно.
Я быстро переложил серноцветы из узелка в небольшую посудину и накрыл ее, чтобы один наглый мурлык не сожрал всё. Затем в такую же отдельную глиняную посудинку переложил смрадников и накрыл крышкой. Запах от них шел такой, что я поспешил отставить мисочку подальше, на край стола у окна.
Потом я взял зеленое сердце и задумался. Оно сморщилось еще больше, но что если…
Я положил его перед собой, взял кинжал и кольнул палец. Да, моя кровь обладает особым эффектом на растения, а это зеленое сердце по сути было неким «запрограммированным» куском растения.
Капля крови набухла на подушечке и упала на сердце. Я закрыл глаза и потянулся к ней — к тем самым «зеленым частицам», которые нужно было представить и задать им, чего именно я хочу. Я представил как они растекаются по тонким линиям-каналам и заполняют их, словно живая вода пересохшее русло. Представил, что сердце начинает биться, работать и оживать. Нащупав связь, я открыл глаза.
Кровь медленно, как-то даже нехотя впиталась в сердце. На мгновение мне даже показалось, что один из узоров слабо засветился изнутри тусклым зелёным…а потом…
[Структура повреждена.
Активация невозможна до восстановления целостности структуры.]
Свечение тут же погасло.
Я нахмурился, разглядывая сердце.
Повреждена… Ну конечно, а чего я ожидал? Грэм пронзил его кинжалом насквозь и как минимум только снаружи десятки нитей-узоров были перерезаны, и теперь даже наполненные моей кровью они не могли восстановить свою функцию. Однако внушала определенную надежду формулировка системы про восстановление целостности структуры.
Я задумчиво провел пальцем по обрубленной линии. А что, если зарастить это место? Срастить разорванные узоры, как я сращиваю щупальца душильника? Если линии замкнутся и контур станет цельным, то возможно я получу рабочее сердце? Живое и способное активироваться.
Вот только зачем? Что с ним делать-то? Создать своего голема? Звучало заманчиво, но как именно эти символы заставляют гору лесного мусора двигаться, я понятия не имел. Я знал слишком мало об этих символах и узорах, хоть иди к друидам и выпытывай их знания! Эх.
Я вздохнул и отложил сердце в сторону. Подумаю об этом потом, сейчас и без того дел по горло.
Пошел за остролистом и принялся за работу.
Работа пошла привычная, кропотливая. Решил не использовать чистый остролист, а взять немного листьев и выжал из них темный, вяжущий сок. Получилась небольшая плошка мутной жидкости с резким запахом — по сути просто холодный отжим. Это точно буду использовать при создании грибной выжимки. Оценка показала, что свойства отхаркивания усилились почти на треть.
Дальше я собрал достаточное количество остролиста для перегонки. Пусть на выходе я получу не сильно большое количество жидкости, но проведу Анализ и узнаю, стоит вообще проводить перегонку или остролист потеряет свои свойства. Капля за каплей, в бутылочку сползала прозрачная жидкость, а сверху собиралось несколько капель эфирных масел и горько пахнущий гидролат.
Вышло до обидного мало, но…другого я не ожидал. И даже на это «мало» пришлось потратить почти половину свободных листьев остролиста.
Я тут же применил Анализ на эссенции. На одно-два применения меня хватит.
[Свойства: Чрезвычайно мощное отхаркивающее действие. При попадании в тело «разрыхляет» и выталкивает наружу инородные скопления.
Особенность: В чистом виде слишком агрессивна — раздражает горло и дыхательные пути. Требует совмещения с смягчающей основой.]
В общем-то никаких новых свойств, что и логично, зато мощь отхаркивания повышена.
Едва попытался применить Анализ на гидролате, но тут же голова вспыхнула болью, но… Анализ не прошел — я достиг лимита.
Да уж, неприятно, ну да ладно.
Я отделил в разные сосуды гидролат и небольшое количество эссенции. Когда найду чем смягчить, тогда и смешаю с грибной выжимкой и дам Грэму.
В любом случае это растение нужно выращивать, и если выйдет создать эволюционирующую версию, то будет просто замечательно. И дело не только в болячке Грэма — нужно вообще иметь запас такого средства для того, чтобы если вновь кого-то поразит черная хворь, быстро с ней справиться. Осталось только научиться совмещать этот зверский эффект с грибной выжимкой и частицами Виа.
А пока что я делал то, что уже умел. Взял кусочек щупальца Виа (она, разумеется, выразила своё «фи» через связь уколом недовольства), растер его, смешал с грибной выжимкой и остролистом. Потом, помня утреннее открытие, добавил каплю янтарной росы. Грибная среда тут же «ожила», пожирая катализатор, и я почувствовал, как смесь становится гуще и активнее — янтарная роса привычно усиливала всё, к чему прикасалась. К возвращению Грэма смесь была готова, так что теперь нужно продолжить другие эксперименты.
Я набрал где-то половину грибов из грибниц, сделал из них выжимку, — получилось довольно много, — разлил ее по небольшим сосудам и выстроил перед собой. После этого принес все те ядовитые (и не только) грибы, которые собрал в Кромке и закинул внутрь, предварительно измельчив их. На каждой бутылочке написал номер, а на дощечке пометил какой вид гриба кинул в какой сосуд. Я не сомневался, что грибная выжимка «сожрет», и уничтожит другие грибы, вопрос был лишь в том, какое это на нее окажет воздействие. Конечно же никаких мгновенных реакций не было — тут процесс займет, думаю, минимум два-три дня. Я плотно прикрыл всё это и поставил на верхнюю полку.
— Растите, — усмехнулся я, разглядывая получившуюся «лабораторию». — Посмотрим, кто из вас кого сожрёт. А самый «сильный» будет лечить деда.
Я вышел наружу и только успел присесть на ступеньки, как вернулся Грэм.
Я сразу понял — что-то не так. Старик шел медленно, ссутулившись, и на лице его не было того довольного выражения, с которым он уходил продавать ядро. Он молча поднялся на крыльцо, отодвинул носком сапога подбежавшего было Шлепу и тяжело сел на ступеньку, уставившись вдаль, будто пытался посмотреть куда-то за Кромку.
— Что случилось? — спросил я, — Мало дали за ядро? Что-то ты не в духе.
— Да нет…хорошую дали цену, — глухо отозвался Грэм. — Даже больше, чем ожидал.
— Тогда в чем дело? — спросил я.
Он помолчал, а потом как-то устало обронил:
— Топор уже продали.
— Твой топор? — медленно уточнил я.
— Да, — Грэм кивнул, не глядя на меня. — Я как ядро сбыл, сразу пошел к торговцу, которому Тран его отдал — хотел выкупить. А топор… топор ушел. Третьего дня какой-то приезжий охотник купил.
Я молчал, не зная, что сказать. Я ведь знал, что значил для него этот топор.
— Может, можно найти того, кому его продали? — предложил я. — Расспросить у торговца, узнать, куда тот охотник направился…думаю, проблем с тем, чтобы выкупить его не будет.
Грэм несколько долгих секунд сидел неподвижно. А потом тихо спросил, будто сам у себя:
— А зачем?
— М? — я растерялся. — Зачем? Ну… он же твой.
— За те же деньги можно найти топор не хуже. Зачарование в нем всё равно спало, обновить его у нас денег не скоро хватит, да и не сделают такого наши кузнецы — кишка тонка. Так зачем я за него цепляюсь?
Я не ответил, потому что это был не вопрос.
Он продолжил:
— Знаешь, просто когда я каждый раз брал в руку этот топор, то каждый раз он пробуждал во мне воспоминания про каждую убитую тварь, про дни когда я приносил убитую им добычу домой, когда продавал…как мы с другими отмечали тяжелые походы… Тебе, Элиас, не понять как прикипаешь к вещи, которой пользуешься столько лет. Как привыкаешь к форме рукояти, дерево которой стиралось от твоих движений, твоей хватки, становилось более гладким и приобретало в нужных местах ту самую форму, идеально подходящую под твою руку. В какой-то момент перестаёшь чувствовать, где кончается ладонь и начинается оружие, оно становится продолжением твоей руки.
Он замолчал, глядя на свои большие, мозолистые ладони.
А потом вдруг распрямил спину.
— Но знаешь, — сказал он словно что-то решив для себя, — Не буду я гоняться за этим топором. Хватит! Просто куплю другой. Мне ведь, по сути, нужно хорошее оружие, способное выдержать удар с Усилением. Для начала и этого хватит. Может и хорошо, может так и надо, чтобы то, что было «до» осталось там, а сейчас…сейчас всё пошло по новой. Пока я еще жив.
— Значит, купишь новый? — спросил я.
— Именно, — кивнул Грэм. — Осталось выбрать. Ночь подумаю, а завтра возьму что-нибудь у кузнеца. Присмотрю по руке.
Он вздохнул.
— Только вот в текущей напряженной обстановке, да с такими противниками, как нынче пошли, придется еще и на нормальную броню копить. Топор — это полдела, а шкуру свою тоже беречь надо.
— Накопим, — ответил я.
Хотя понимал, что доход в виде отваров, которые я поставлял Морне, прекратился: продавать мои отвары больше некому. А это был основной источник моего дохода.
Мы посидели ещё немного молча. Седой, осмелев, забрался к Грэму на колени и тот машинально почесывал его за ухом.
— Ладно, — поднялся я, — Чего сидеть. Я приготовил тебе выжимку…более мощную. Надо ее использовать.
Грэм вздохнул и обреченно кивнул. Мол, неси.
Я принес ему плошку с обновленной выжимкой, чья эффективность была теперь куда выше. Грэм понюхал, скривился, но без прежних причитаний опрокинул в рот и сплюнул.
— Тьфу, дрянь, — проворчал он по привычке.
В этот раз эффект пришел быстро: уже минут через пять старик закашлял. Кашель был глубоким, выворачивающим, но не таким мучительным, как раньше. Грэм согнулся, прохрипел и сплюнул на подставленную дощечку темный, почти черный сгусток — крупный и гуще обычного.
Я тут же подозвал Виа — нужно было продолжать повышать ее устойчивость к этой дряни. И вновь я даже не помогал ей, а процесс поглощения прошел еще быстрее.
[Устойчивость к черной хвори +2%]
Но…этого мало, надо было повторить. И для Виа, и для Грэма.
Мы провели еще один сеанс. Снова кашель, снова чёрный сгусток, и Виа исправно его поглотила.
[Устойчивость к черной хвори +1.5%]
И если Грэм провел еще один сеанс, то у Виа поглощения было закончено, потому что закончились те три процента эволюции. Дальше кормить ее хворью было бессмысленно.
Убрав миску в дом, я занялся душильником младшим. После сегодняшнего боя с пустотелым, мое взаимодействие с душильником-старшим повысилось, и это значительно снизило нагрузку на мое сознание, и я прямо чувствовал, что можно вернуть связь с душильником-младшим. Я достал его из корзины, прикоснулся, и в голове тут же натянулась связь.
Я дал душильнику живы ровно столько, чтобы активировать три процента эволюции. После этого я достал кувшин с соком железного дуба, смочил тряпицу и начал закалку. Хватило процентов эволюции ровно на четыре щупальца. Что, впрочем, тоже неплохо.
И уже после этого я занялся ментальными эликсирами.
Это была долгая и нудная работа. Перегонка заняла у меня почти четыре часа. Я выпаривал эссенции из тех немногих ментальных растений, что у меня были: чуть-чуть из думника, немного из сонника, ещё из синеголовника. Вышло три сгустка эссенции — меньше наперстка каждый, но они того стоили. Эти эссенции я планировал пустить в дело, если найду нужный рецепт ментального эликсира, а то, что они понадобятся я не сомневался — основные компоненты ментальных эликсиров схожи, а пока же пусть стоят и ждут своего часа. Завтра у меня будет свободен Анализ, и я смогу больше поэкспериментировать.
Оставшееся до ночи время я варил: сначала сделал две порции ментального эликсира ясного сознания — с побочкой, да, но он тоже завтра будет мне полезен, — а затем три партии эликсира восстановления, и всё.
Когда стемнело и я закончил с варками, то вспомнил про слезы ивы.
Достал бутылочку с темными маслянистыми каплями. Меня интересовало, насколько силен у них обезболивающий эффект. Я сделал глубокий порез на своей коже (далось это с трудом) и капнул каплю прямо туда.
И почти сразу почувствовал, как кожа вокруг ранки начала неметь. Холодное, тяжелое онемение растеклось по руке, и боль от царапины полностью исчезла. Я даже надавил — ничего, будто чужая рука.
Природное обезболивающее. Сильное.
— Дед, — окликнул я Грэма, — А вот это, — я показал бутылочку, — можно при закалке использовать? Мазать самые болезненные места перед нанесением сока? Шею там, или…
— Нет, — ответил Грэм, — Не выйдет.
— Почему? — удивился я.
— Потому что в первый день тело должно само бороться, — он приподнялся на локте. — В этом весь смысл закалки. Любое вмешательство сверху, любое онемение — и закалка сразу «просядет». Поэтому я и разрешал тебе использовать мазь только на второй-третий день, не раньше. Поверь, остальные в таком же положении, как и ты. Нужно терпеть.
Я разочарованно вздохнул.
— Но, — добавил Грэм, заметив мою кислую мину, — совсем другое дело обезболивающие эликсиры — те, что внутрь принимаются. Они на саму закалку не влияют — тело-то борется как надо, — а вот боль притупляют. С ними любую ступень пройти легче, но…
По этому «но» я всё понял.
— Но только их нам не достать, так?
— Да, они редки и стоят больше, чем мы можем себе позволить. — сказал Грэм. — Таких свободных денег у нас нет. Кроме того, может ты позабыл, но у нас долги были не только Трану и Джарлу. Так что едва я куплю оружие получше, нужно будет хорошо поохотиться и отдать их.
Я кивнул, понимая, что старик прав — долги лучше не иметь.
Однако я задумался о том, что как минимум несколько ингредиентов со свойствами обезболивания у меня есть, и похоже, что в скором времени надо поработать в этом направлении. Ведь следующий этап закалки должен стать намного болезненнее, а я помню как начиналась закалка с едким соком — боль была невыносимой, вплоть до потери сознания. Потом, правда, мое тело довольно быстро адаптировалось, но это уже другой момент. А может когда буду у Хабена (хочу не хочу, а мне придется к нему зайти) как раз порасспрашиваю про обезболивающие эликсиры и выпрошу осторожно посмотреть и подержать их. Узнаю сколько они стоят и заодно с помощью Анализа узнаю состав. Возможно получится «украсть» с десяток составов. Но к сожалению, не все рецепты, которые я знал мне пригождались. К примеру тот же рецепт противоядия или большого отвара восстановления пока так и не понадобились. От них вышло польза лишь для того, чтобы я мог сопоставлять разные рецепты и выявлять какие-то закономерности.
С этими мыслями я и приступил к самому неприятному делу на сегодня. К закалке.
Я разделся и взял неразбавленный сок едкого дуба. Сегодня я решил покрыть им все те места, которые обычно обрабатывал лишь ослабленной версией сока. Пора.
Я набрал сока на тряпицу, стиснул зубы и провел по лицу.
Боль обрушилась мгновенно, будто к коже прижали кусок раскаленного железа. Я стиснул зубы и втянул воздух чуть ли не рыча. Я и забыл как это больно — наносить чистый едкий сок на незакаленные в достаточной мере участки кожи.
Надо терпеть.
Я методично, участок за участком наносил сок туда, где раньше не решался. Тело горело, а пот катился градом. Но я терпел, дыша медленно и глубоко. Это не смертельно, надо просто перетерпеть самые болючие часы, и потом станет полегче.
[Закалка кожи (первый этап): 86%… 88%…]
Да, закалка пошла и, скорее всего, завтра она достигнет ста процентов.
Я довел дело до конца, нанеся сок на последний непокрытый участок и без сил опустился на лежанку, чувствуя, как всё тело пульсирует огнем. А через полчаса я просто уснул, несмотря на боль. Усталость от этого сверхнасыщенного дня давала о себе знать.
И этому забытию я был только рад.
Проснулся я рано, с первыми лучами солнца и всё равно позже Грэма.
Я осмотрел свое тело и отметил, что покраснения и припухлости от закалки конечно же еще не прошли. Едва я ткнул в кожу, как ощутил острую вспышку боли — похоже, двигаться придется с осторожностью. И всё равно до вчерашней боли было далеко. Минут пять-шесть я потратил просто на то, чтобы привыкнуть двигаться с этой болью.
Еще минут через пять я вышел во двор и зачерпнул воды напиться — горло за ночь пересохло. Стало сразу легче. Вдобавок, утренний прохладный ветер приятно обдувал тело в местах закалки.
На крыльце уже сидел Грэм с неизменной кружкой мятного чая. А рядом с ним пировал Седой. Зверек с невероятным аппетитом уплетал свежий сок едкого дуба и грыз серноцвет — видимо, Грэм расщедрился и выдал ему всё это с утра. Хруст стоял такой, будто кто-то камни перемалывал.
— Прожорливый стал, — заметил Грэм. — Раньше столько не ел.
— Ну так… Клык ему заново всё срастил, да и он предупредил, что нужно его кормить больше обычного.
Грэм кивнул, а я не спеша прошелся в сад.
Остановился у грядки с эволюционировавшими растениями и невольно засмотрелся. Над капельками янтарной росы, что выделял живосборник, вились жужжальщики. И…они стали заметно крупнее, чем были. А на их спинках, прежде однотонных, теперь проступили новые, цветные прожилки — переливающиеся, словно жилки на драгоценном камне.
Я нахмурился, разглядывая их. Неужели насекомые, пожирая такое количество янтарной росы, тоже эволюционируют? Как растения, или как симбионты под влиянием моего Дара? С другой стороны, а почему нет? У них в природе не было доступа к такому количеству янтарной росы. Хоть мы с Грэмом и собираем ее постоянно, но мы каждый день достаточно долго отсутствуем и все капли, что выделяют живосборники жужжальщики естественно съедают. Любопытно. И капли будут влиять так на любое насекомое, или это работает только на жужжальщиках? Нужно будет спросить у Рыхлого или у Лиры как эти процессы у них проходят. Возможно они умеют создавать улучшенных насекомых.
Я отошел от живосборников и проверил пересаженные вчера растения. Все, благодаря подпитке моей живой и насыщенной живой земле сада, прижились. Особенно порадовало, что не было проблем с остролистами.
После обычной рутинной подпитки я выпил чай и продолжил работу, которую вчера не смог сделать из-за лимита Анализов.
Я взялся за те два-три десятка растений, что собрал вчера по дороге — связанных с волей и ментальной выдержкой. Тихомлад, серая якорница, стойник горный, седая заволока. Те самые, что должны были дать не остроту ума, а его крепость и устойчивость — способность не раствориться при глубоком слиянии.
Речь о создании эликсира, конечно же, не шла — тут бы отвар новый создать, уже будет хорошо. Поэтому я начал эксперименты, комбинируя различные ингредиенты друг с другом. Теперь у меня уже было понимание того, какое растение обладает большей силой и его можно использовать как основу, а какое — как поддержку, и поэтому процесс заключался сейчас просто в подборе ингредиентов, которые будут положительно реагировать друг на друга.
Первые попытки давали мутную, бесполезную жижу, но я подбирал и подбирал, доверяясь чутью, каждый раз по новой прислушиваясь к растениям, прикладывая их к уху и ища необходимый «резонанс».
И вдруг на седьмую попытку выскочило сообщение системы:
[Алхимия +1%]
Я замер. Есть! Система отметила прирост навыка — а это значило только одно: я создал что-то новое и рабочее. Не повторил известный рецепт, а нащупал новый.
Я тут же применил Анализ.
[Отвар Стойкости Воли.
Качество: ужасное (11%).
Свойства: очень слабо укрепляет ментальный «якорь Я», незначительная защита от ментального воздействия.
Примечания: Неверная последовательность добавления ингредиентов, неоптимальные пропорции.]
Ужасное качество меня совсем не беспокоило — главное, что появился рецепт.
Теперь можно было поработать над улучшением качества и посмотреть, что выйдет.
На это ушло следующие три часа.
Процесс «дотачивания» отвара был уже знаком, я так делал не раз. Сначала выявление наилучшей последовательности, затем подгонка пропорций.
Максимум, который я смог выжать за это время — среднее качество.
[Отвар Стойкости Воли.
Качество: Среднее (58%).
Свойства: Ощутимо укрепляет ментальный «якорь Я», создает низкую защиту от ментального воздействия.
Побочные эффекты: Cонливость. Cлабость в теле.]
В общем, получился рабочий отвар, который можно использовать прямо перед тем, как я начну переход на следующую ступень Дара.
Жаль, на полноценный эликсир ингредиентов бы мне не хватило, даже собирай я их несколько дней. Все эти травы росли вразброс, поодиночке, и чтобы набрать на эликсир, пришлось бы не вылезать из Кромки. Но и отвар в моем положении — уже неплохое подспорье.
Сварил я три порции и все они были среднего качества.
— Закончил? — спросил Грэм, входя в дом.
— Да, уже. Можем собираться.
Грэм кивнул и начал привычные сборы, которые занимали и у меня, и у него не больше десяти минут.
Я взял с собой лучшие эликсиры восстановления и легкий отвар восстановления тела — его рецепт я знал давно и сварил две порции еще вчера. Вдобавок, прихватил и бутылочку с каплями янтарной росы — в крайнем случае их можно использовать в чистом виде и, конечно, свежесваренный «Отвар Стойкости Воли».
Перед выходом мы с Грэмом провели еще три сеанса отхаркивания новой, усиленной выжимкой. Грэм уже почти не морщился — привык. А Виа исправно поглощала всё, что выходило из старика. Мне вновь пришлось потратить на нее почти весь запас живы, но учитывая, что я как раз иду в место, где буду ее восстанавливать, то это возможно было и кстати.
[Устойчивость к черной хвори +5%]
За три поглощения пять процентов было отличным результатом.
После этого мы не спеша вышли. Я взял с собой Седого, который сегодня был пободрее, и всех своих симбионтов. На удивление, заползла на меня рассветница, показывая всем своим видом, что пойдет с нами. Возможно, ей стало просто скучно постоянно быть одной, но если хочет, то пусть. Улитка как-то завороженно сидела перед мертвоцветом, но за нее я не боялся — цветок ей ничего сделает. А вот наоборот…
Шлепа в этом отношении был надежен. Он никогда не лез ни к каким «сомнительным» растениям.
Мы двинулись к роще железных дубов — именно ее я выбрал для перехода на следующую ступень.
Шли долгое время молча, а внутри меня вскипало легкое волнение. Все-таки я не совсем понимал, чего ожидать.
— Дед, — нарушил я тишину, когда роща уже показалась впереди — исполинские дубы с темной, отливающей металлом корой. — Скажи, есть какие-то советы? Чего ожидать? Что делать?
— Тело само знает, что делать, — неожиданно сказал он. — Это как с пробуждением, помнишь? Тогда тебе тоже никто ничего толком не объяснял — ты просто сел и впитывал живу. Тут так же. Основная проблема в том, что для перехода нужна прорва живы. Но тебе в этом плане проще — ты можешь брать ее напрямую из деревьев, а остальное…остальное у всех по разному. Просто слушай тело и живу.
Я кивнул. Понятнее не стало, но, думаю, скорее всего каких-то конкретных советов Грэм действительно не мог дать, иначе бы дал. Значит, у всех всё индивидуально и зависит от типа Дара. Впрочем, кое-что полезное он сказал:
— Духовный корень будет расширяться, — продолжил Грэм серьёзно. — И ты должен позволить ему «прорасти»: пустить каналы — вернее, их зачатки. И чем больше их будет, чем длиннее они протянутся, тем плотнее и толще они станут на следующей ступени, понимаешь? Сейчас ты закладываешь основу. Так что совет один: выжимай максимум, не жалей себя. Сколько каналов нарастишь сейчас — с такой силой и будешь жить дальше.
Мы вошли в рощу. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным и отдавал железом. Я уже знал, что в стволах здоровых деревьев текла медленная жива, которую мне придется взять у них.
Я поставил корзину на пол и начал ходить от дерева к дереву, прикладывая ладонь, прислушиваясь. Мне нужен был особенный дуб — не самый огромный, который меня просто не заметит, как в прошлый раз, но и достаточно сильный, чтобы дать нужный объем и не сломать мою волю, не подавить.
Почти час я бродил по роще. Грэм терпеливо ждал, Виа кружила рядом, душильник дремал в корзине, Седой настороженно осматривался с моего плеча. Скиталец неожиданно замер, прекратив свои привычные поиски — он был в центре рощи.
Наконец я нашёл его — подходящее дерево.
Дуб был не самым большим, но в его коре, в его медленном дыхании я почувствовал какую-то доброжелательную силу что ли: не агрессивную, как у старых исполинов, и не слабую — в самый раз.
Я перенес корзину к нему, опустился у корней и сел поудобнее, прислонившись спиной к стволу.
— Этот, — сказал я.
Но перед тем как начать, я, одну за другой, выпил бутылочки с отварами. Сначала ментальный отвар для остроты ума — голова сразу прояснилась, а мир стал четче. Потом «Отвар Стойкости Воли». И следом эликсир восстановления. Не помешает. Тепло от него тут же разлилось по всему телу, успокаивая меня.
Можно начинать.
— Я начинаю.
— Давай, — тихо сказал он.
Я взял кинжал, кольнул палец и словно в замедленной съемке наблюдал за тем, как медленно падает капля моей крови на корень этого дерева.
Плюх!
Она упала и в ту же секунду впиталась в него.
Я закрыл глаза, прижал обе ладони к шершавой коре железного дуба и потянулся к нему своим Даром.
Началось.

----------

Глава 12

Глава 12
Нащупать это огромное дерево Даром не составило труда, как и его, пульсирующее огромным потоком, «сознание-память». Я легко погрузился в дуб максимально близко, но при этом не дошел до полноценного Слияния, как было с железным дубом в первый раз, когда меня чуть не подхватило потоком как щепку. Сейчас я вовремя остановился, понимая, что это состояние слишком опасно. Да и Слияние прямо сейчас мне было не нужно. В теории мне должно было хватить просто большого количества живы, которую я возьму у дуба. Это позволит открыть каналы.
Поначалу ничего не происходило, ведь я не требовал живы, не пытался взять ее и не использовал свою Волю… Я просто присутствовал, стоял рядом и ждал, когда меня заметят. Одновременно с этим я вслушивался в этот поток древа как в музыку.
Поток живы древа тек рядом, и я чувствовал его как медленную, плотную реку, что поднималась от корней ввысь, к кроне, и одновременно опускалась обратно к земле. Бесконечный круговорот. Этот поток не прекращался ни на миг, и в нем, я знал это, хранилась вся жизнь дуба — всё, что случалось с ним за долгие годы существования. Каждое прикосновение насекомого, каждый укус паразита, каждый порыв ветра и каждая капля дождя — всё было записано там, в этом бесконечном течении, как информация в кольцах древесины.
Капля моей крови уже впиталась в корни и благодаря ей дуб через время меня заметил, не мог не заметить — слишком уж «лакомой» была моя кровь. Это я уже знал, и правильно рассчитывал на этот прием — он снова сработал. Хотя я боялся, что может и не получится.
Он воспринял меня правильно, как я и хотел: не как угрозу или паразита (как в первые разы, когда я пытался поглотить живу дерева), а как что-то, что принесло дар, и теперь ожидает ответа.
Я смотрел, как поток живы-памяти древа пульсирует, и энергия движется по невидимым каналам внутри ствола… Это было по-своему красиво. Красотой, которую мог оценить только тот, кто понимал, что именно видит.
Раз уж на меня обратили внимание, пора взять у дуба немного живы.
Я осторожно протянул к потоку свое сознание, словно здороваясь.
Прикасался я очень осторожно, примерно как трогаешь воду, перед тем как нырнуть, проверяя, насколько она холодна.
Дуб не сопротивлялся. Он позволил мне коснуться потока и взять столько живы, сколько мне нужно.
Никакой агрессии, никакого отторжения или попытки вытолкнуть меня, как это бывало с другими деревьями, когда я пытался взять слишком много. Этот дуб просто позволил мне прикоснуться к потоку и взять столько живы, сколько было нужно. На каплю моей крови, конечно же. Без нее ничего бы не вышло.
Я не ошибся в выборе: этот дуб был… благосклонен. Или, может быть, мудр настолько, что понимал: отдавая, он ничего не теряет. Жива всё равно текла сквозь него, и небольшая ее часть, которую я забирал, не могла нанести ему вреда.
Я начал поглощать живу. Сейчас она была мне нужна: весь вчерашний день и всё утро я тратил её, и мой духовный корень был заполнен едва ли на треть, и то лишь потому, что по пути к железным дубам я успел немного восстановить энергию Поглощением.
[Дар: 98%…98.1%…]
Энергия хлынула в меня широким, ровным потоком — не рывками, как обычно, когда приходилось буквально вырывать живу из сопротивляющегося дерева, а плавно, словно дуб сам наполнял меня, как сосуд.
[Дар: 98.3%… 98,5%… 98,7%…]
Я чувствовал, как энергия растекается по каждой клеточке, как пропитывает мышцы, кости и кожу. Ощущение было странным и новым. В прошлый раз всё было по-другому.
[Дар: 99%…]
Прогресс Дара рос вместе с заполнением корня. Процент за процентом, медленно, но неуклонно. Я понимал, что дело еще и в том, что я соприкасался с дубом, с чем-то большим чем раньше.
[Дар: 99.3…99.6…99.9%…]
И тут случилась остановка.
Духовный корень был заполнен до предела и я буквально ощущал его границы словно стенки переполненного сосуда. Еще капля — и он лопнет. Прогресс Дара замер на отметке 99,9%, и дальше…ничего!
Я думал, что сейчас Дар автоматом перевалит за сто процентов и произойдет «что-то», но ничего не происходило. Вообще.
Я продолжал поглощать живу, но она уже не впитывалась. Просто проходила сквозь меня и возвращалась обратно в дерево. По сути я уже ничего не накапливал, и жива уходила как вода сквозь сито. Корень был полон, но прорыва не было.
Что-то не так.
Я мысленно нахмурился. Начиналось всё хорошо, и тут…это.
В чем же дело?
Я замер, размышляя о том, что сейчас происходило. Обычно Дар рос от новых действий, и в данном случае для достижения порога мне хватило еще одного прикосновения к потоку дуба, в том числе, потому что слушая поток я вновь обретал новое «понимание».
Стоп!
Почему новое? Это старое понимание, старое ощущение, я чувствовал то же самое в прошлый раз. Однообразные действия со временем переставали влиять на рост Дара, нужно было либо повышать нагрузку, либо искать какое-то новое понимание граней Дара. И сейчас я не сделал ни того, ни другого, надеясь обойтись полумерами и прорваться не рискуя.
Дальше недостаточно просто поглощать и наблюдать за дубом — нужно рисковать.
Если даже на первой ступени Дара у меня были «заторы», то уж переход на следующую ступень вовсе должен стать особенным. Другим.
Дар — это понимание. Каждый раз, когда мой Дар рос, это происходило не потому, что я накопил достаточно живы, а потому, что я что-то понимал. Открывал для себя что-то новое о растениях, о связи с ними, о природе самого симбиоза. Слияние с дубом, открытие «Сращивания», понимание новых аспектов Поглощения, Пробуждения или иных навыков — всё это было озарениями, моментами, когда мой разум расширялся, охватывая новые грани мира, неведомые доселе.
И это значит, что следующая ступень — это новое понимание, которого у меня сейчас просто нет. Вот почему я сейчас встал перед «стеной» и не знаю, что делать.
У других Одаренных, наверное, нет такой проблемы, — мелькнула мысль. — Их Дары иные. Огневики к примеру, могут развиваться просто совершенствуя владение пламенем. Охотники могут усиливать своё тело всё дальше и дальше, и там, наверное, нет подводных камней. Для них переход на новую ступень — это просто, может поэтому Грэм и не давал никаких указаний. А я…я — Симбионт, и мой Дар — это не стихия, которую можно усилить, и не тело, которое можно укрепить. Мой Дар растет через понимание. Понимание растений, и всего растительного мира. И каждый раз, когда я поднимал его, я (пусть не всегда осознанно) углублял и расширял это понимание.
Сейчас я должен сделать что-то «из ряда вон» — что-то, чего никогда не делал прежде.
Я замер, прислушиваясь к потоку живы, который продолжал течь сквозь дуб. Благодаря крови, которую я отдал в самом начале, дерево приняло меня. Оно уже дало мне всё, что я мог взять обычным способом, и тянуть силой больше не имело смысла.
Тогда я сделал другое: вместо того, чтобы стоять на берегу этого потока и черпать из него по капле, я мысленно шагнул вперед, протянул руки и… обхватил поток целиком.
Мне нужно больше, иначе я застряну тут надолго и никогда не пойму, как «прорвать» свой Дар. Да, конечно, можно пытаться прорваться хоть десятки раз — это не пробуждение, тут такой проблемы, скорее всего, нет. Но я этого не хотел. У меня времени мало, а сила нужна здесь и сейчас.
Поток подхватил меня, но я не пытался слиться с ним, а попытался следовать ему. Не мешал потоку, а позволил увлечь себя.
Мир рванул вниз.
Я провалился так резко и стремительно, будто упал в колодец. Стало страшно.
Едва я рухнул вниз, как меня понесло медленным течением реки. Я не мог остановиться, или вынырнуть обратно, я мог только…не мешать.
Неожиданно я понял, что меня несет куда-то вниз, прямо в корни древа, очень глубоко. Так глубоко, как я в прошлый раз не «заглядывал».
И там, внизу, в переплетении корней я увидел (почувствовал) нечто, чего не ожидал.
Дуб, к которому я прикоснулся, не был один.
Его корни — толстые, узловатые, пронизанные железом, — переплетались с корнями другого дуба. А тот — с третьим. Третий — с четвертым. И так далее, и так далее, пока не становилось ясно: все деревья этой рощи были связаны.
Да, был нюанс: эти переплетения корней были тоненькими, совсем небольшими корешками, но они были. И это уже создавало связь.
Но самое странное — поток не остановился на дубе, к которому я прикоснулся: меня, сквозь это узкое место единения корней, вынесло дальше, в другой дуб.
Внутри него поток вновь замедлился, а я ощутил совершенно другой «характер» — более агрессивный и «пробивной». Это дерево было моложе и его стремление к Росту было более ярко выраженным, а поток живы — быстрее.
А потом меня понесло дальше…снова в корни и к следующему древу. Я это совершенно не контролировал. Остановиться в этом потоке было невозможно.
Меня несло словно листок, подхваченный ветром. От одного древа рощи к другому, и от него — к следующему. Я видел их изнутри и ощущал их «память». Чувствовал их медленное, древнее сознание и отчетливо понимал — они даже не знают, что связаны.
Каждый дуб думал о себе как об отдельном существе. Вернее «думать» в привычном смысле дубы, конечно, не могли, но они не ощущали эти тонкие связи, не ощущали единения друг с другом.
Каждый жил своей жизнью, тянулся к солнцу, пил воду из почвы, боролся с паразитами. Каждый был уверен, что он — один. Что его корни принадлежат только ему, а жива течет только по его стволу.
Но это было не так.
Их корни были единой сетью. Жива текла не просто внутри каждого отдельного дуба — она циркулировала между ними, перетекала от одного к другому, усиливая слабых за счет сильных, распределяя ресурсы по всей роще. Поэтому все они так похожи, поэтому тут нет хилых и слабых деревьев, все они крупные и мощные. Они и есть сеть, пусть и бессознательная. На деле они ведь были одним организмом, раскинувшимся на сотни и сотни метров, пустившим корни глубоко в землю и протянувшим ветви к небу. И дуб, к которому я прикоснулся — это просто ближайшая «розетка», точка входа в эту огромную, живую сеть.
Я не знал, сколько времени это продолжалось.
Может, минуты, а может часы. Время здесь, внизу, среди корней, не имело значения — было только движение потока и мое сознание, несомое этим потоком от дерева к дереву.
А потом я остановился. Просто поток замедлился, и я оказался в центре.
В центре чего?
Похоже, что в центре рощи.
А потом меня резко обдало холодком, ведь я понял, что я не вижу дубы — зато они видят меня. Потому что я стал частью сети, слился с ней. И я — инородное тело, чуждый элемент, — заставил каждый дуб взглянуть на себя.
И они посмотрели. И не просто посмотрели, они увидели через меня — себя. Каждый каждого. Через этот поток, они посмотрели моим «зрением» и увидели сеть.
Я стал для них точкой наблюдения.
Каждый отдельный дуб — все двадцать, тридцать, сорок деревьев рощи — вдруг осознал, что он не один, что его корни переплетены с корнями соседа. Что жива, которую он считал своей, на самом деле принадлежит всем.
И это осознание пришло к ним через меня.
Это было…страшно. Я с одним дубом в слиянии чуть не растворился, а тут целая роща.
Потоки живы еще больше замедлились, потому что их внимание было приковано друг к другу.
Я вдруг понял, что они никогда бы и не смогли увидеть себя как сеть.
И только я — человек, существо с сознанием, способным наблюдать и различать — мог увидеть их всех одновременно. Только я мог стать той точкой, в которой сходились все нити. Только я мог показать им то, что они не могли увидеть сами.
Как теория наблюдателя. Я, простой наблюдающий стал тем, что изменило деревья. Просто тем, что показал им их.
До сего момента они были как пальцы руки, которые не подозревают, что принадлежат одному телу. А сейчас пальцы поняли, что они — рука.
Я чувствовал их… удивление? Нет, эти слова слишком человеческие. У деревьев, конечно же, не было эмоций в нашем понимании, но что-то похожее на удивление было. Какое-то замедление потока, какое-то «вздрагивание» всей сети и притормаживание процессов.
А в следующий миг поток живы резко усилился мощным рывком. Будто кто-то открыл все заслонки разом.
И я понял: деревья пытаются меня «подсветить».
Они не видели мир так, как видел его я. Для них не существовало форм, цветов, звуков. Единственное, что они воспринимали — это жива. Энергия. Поток. И сейчас, желая лучше разглядеть странную точку в центре своей сети — меня — они начали перекачивать через меня всё больше и больше живы.
Потому что для них это был единственный способ «увидеть».
И в каком-то смысле они были правы, потому что сейчас, абстрагировавшись от зрения, слуха и всех человеческих ощущений, я тоже видел только живу. Вибрирующие волокна энергии, потоки, узлы и переплетения. Мир превратился в сеть светящихся нитей, и я был одним из узлов этой сети.
Нет, не так — я был центральным узлом. Местом переплетения всех потоков. Да, я мог осознавать «сети» и раньше, но одно дело осознавать, представлять себе в уме, и совсем другое — почувствовать, пропустить через себя. Это совсем иное, это невозможно передать словами.
[Духовный корень: критическая перегрузка…]
Сообщение системы мелькнуло где-то на краю сознания, но я едва обратил на него внимание. Я чувствовал, как корень наполняется до опасного предела, а жива продолжала вливаться в меня, всё больше и больше, словно вся роща решила сбросить в меня весь свой запас энергии.
Меня начало распирать от живы до самой настоящей тошноты. Меня замутило и я вдруг понял, что меня может просто разорвать.
Духовный корень начал трещать. Буквально. Этот звук раздался в моем мозгу, будто кто-то разорвал кусок плотной ткани.
На мгновение я похолодел. Неужели раскололся? Грэм о таком не предупреждал.
Я ошибся, потому что из трещины в духовном корне потянулась нить.
Тонкая, едва заметная — словно росток, пробивающийся сквозь скорлупу семени.
Это был канал живы. Первый канал живы в моем теле. И Грэм оказался прав — я ничего для этого не сделал. Он сам нашел путь, а тело само направило избыток живы через трещину, проращивая энергетическую систему тела.
[Дар: 100%.]
[Дар Симбионта: переход на следующую ступень… Продвинутый уровень.]
[Открыт росток канала живы: первый]
Вот оно!
Вся эта тьма энергии и новое понимание заставило духовный корень наконец-то прорасти, дать первый побег. Как семя, которому дали достаточно воды.
Я видел себя глазами деревьев — странное, пульсирующее существо в центре сети. Мое тело словно светилось изнутри, и на этот свет была «запитана» вся роща. Деревья посылали в меня живу, и эта жива заставляла мой корень пульсировать и прорастать. Но они не просто посылали в меня живу — они посылали каждый свои потоки и так же принимали их. Без меня подобное «общение» для них было невозможно. Впервые за долгое время они «узнавали» друг друга. И побочкой этого их желания узнать друг друга стал мой прорыв.
Вторая нить…
[Открыт росток канала живы: второй]
Третья…
[Открыт росток канала живы: третий]
Четвертая.
[Открыт росток канала живы: четвертый]
Тело «прорастало» живой и каналы формировались не потому, что я их создавал — они формировались потому, что были заложены во мне изначально. Я просто давал им энергию для роста. Много энергии, очень много. Получается, в любой другой ситуации, при отсутствии такого объема энергии Дар симбионта невозможно развить? Только для него нужна такая прорва энергии?
Да. — понял я. — Никогда энергии одного дуба, даже самого большого, мне не было бы достаточно — это был просто не тот объем. Словно природа сама поставила ограничение для Симбионтов, чтобы «легко» не было.
Только случайность — «внимание» рощи, осознавшей себя через меня — позволила мне начать открывать каналы.
Без этого я бы застрял на 99,9% навечно. Единственным допустимым вариантом было бы «подключение» к корню Древа живы — вот там энергии было не меньше, но там меня могло просто поглотить. Не мой уровень.
Сообщения системы мелькали одно за другим, но я почти не обращал на них внимания — я был полностью поглощен процессом наблюдения.
На удивление, процесс не был болезненным. Я ожидал боли — такой же, как при закалке, или хуже. Но вместо этого ощущал лишь расширение. Словно тело просто «вспоминало» то, что и так знало, и под воздействием давления живы очищало каналы, которые всегда существовали, но были закупорены.
Возможно, у каждого человека есть каналы, — подумал я. — И духовный корень тоже. Просто не у каждого есть достаточно живы, чтобы пробудить их. Возможно, у каждого своя «чувствительность» к живе и своя изначальная «забитость» корня. И те, кому нужно очень много живы никогда даже шанса не получат «пробудить» корень.
Вот, к примеру, я — если бы не моя способность к Поглощению и не помощь деревьев, то я бы застрял.
Эйна сочла достойным подарком кристалл с зелёной живой — и для обычного человека это действительно было бы щедро, — но для меня… для меня это капля в море. Мой корень был слишком огромен, а мой Дар — слишком требователен. Ему нужна была не капля, ему нужен был океан. И роща дала мне этот океан.
Ни одному Одарённому в посёлке, ни Джарлу, ни даже сильнейшим Охотникам не достать столько живы разом. Они копят ее годами, по крохам (по моим меркам), выпивают редчайшие эликсиры, медитируют у корней исполинов под охраной целых отрядов. А я… я сидел, прислонившись спиной к дубу, и роща сама вливала в меня больше, чем многие набирают за всю жизнь. Потому что это был чистый, неискаженный поток. Я ничего не терял.
Мое тело продолжали пронизывать потоки живы. Энергия текла сквозь меня как через узел в сети, и я ощущал, как через меня — кроме живы — проносятся и жизни каждого из этих деревьев.
Их память.
Их опыт.
Сотни лет существования, сжатые в мгновения.
И я понял: ни в коем случае нельзя воспринимать это мозгом. Никакого слияния, даже подобия — ни в коем случае! Нельзя хвататься за эти образы, пытаться их осмыслить, впитать. Одно слияние с одним деревом чуть не погубило меня — я едва не потерял себя в чужой памяти. А тут их десятки. И я не просто застряну тут навечно — я растворюсь в них, стану их частью, если позволю этому случиться.
Нет!
Я должен пропускать все мимо себя, мимо сознания. Не цепляться и не обращать внимания. Я еще не готов к такому объему информации. Сейчас я должен быть проводником, который сам ничего не испытывает и не чувствует.
[Открыт росток канала живы: девятый]
[Открыт росток канала живы: десятый]
Я продолжал ощущать себя центром потоков, и на мгновение понял кое-что ещё.
Поскольку я стал центром… при желании эти потоки я мог регулировать. Они сами дали мне эту власть, эту силу, когда позволили стать «узлом».
Я ощутил это так же ясно, как рука чувствует, что может сжаться в кулак. Захоти я — и смог бы отправить живу пяти деревьев на питание одного, заставить его рвануть в рост, раздуться, окрепнуть. Или наоборот — обескровить одно ради других.
Я мог быть распределителем, и деревья признавали за мной эту власть. Потому что для них я был «другим». Чем-то, способным на то, чего не могли они в силу своей природы. У них не было целей, не было желаний кроме одного-единственного, древнего, всепоглощающего — расти. А у меня цели были. И воля была. И эта воля стала для них… осью.
Эта мысль на долю мгновения опьянила меня.
Я понял: это огромная мощь., которая никому из Одаренных и не снилась. И хоть сейчас я пока еще не готов, но через какое-то время, когда мое тело будет готово, я смогу сделать подобное — попытаться управлять и перенаправлять.
Именно в этот миг я вспомнил слова Грэма, когда он рассказывал про Валериана. Грэм говорил, что тот «пророс», буквально стал деревом и превратил сначала один квартал в джунгли хищных растений, которые подчинялись ему, а затем такими джунглями стал и весь город. И он, Валериан, был в центре всего этого.
Теперь мне стало ясно, как он это сделал и откуда взял такую силу: он, скорее всего, создал свою «сеть» и стал ее центром. Только он пошел дальше, и не просто использовал эту связь — он потерял себя в ней окончательно, потерял всё человеческое. Валериан стал центром этой хищной сети и стал тем, кем стал. Поглощенным сетью. Вот почему только убив его можно было прекратить то безобразие, что он устроил. Теперь, находясь изнутри, я видел всю опасность этой силы. Видел обратную сторону «узла».
Если я буду оставаться здесь слишком долго и позволю себе слишком глубоко врасти в эту сеть, то я стану таким же.
Мысль отрезвляла, заставляя еще больше цепляться за свое «Я».
Пока я размышлял об этом, каналы продолжали открываться и словно кровеносные сосуды пронизывать мое тело. Чем-то это было похоже на то, что показала мне Эйна, направив живу в свою руку, явив моему взгляду светящиеся потоки каналов. Только пока что мои каналы были тоненькими.
Счет перевалил уже за три десятка ростков. Я не знал сколько их должно быть, но чувствовал, что пока еще не открыта даже половина. Поэтому позволял роще «общаться», познавать друг друга, и не мешал им перекачивать через себя потоки живы.
С каждым мгновением это становилось делать легче благодаря открывающимся каналам живы. Чем больше их было, тем больше живы я мог вместить в себе, и тем проще шли входящие в меня потоки.
Теперь я смог заглянуть за рощу чуть дальше. Пусть мельком, но я понял одно: другие группы деревьев, — другие «сети», — могли бы точно так же стать связанными друг с другом. Для этого достаточно связи корней и меня, проводника. И думаю таких связанных точек, просто не осознающих себя, по всему лесу было более, чем достаточно. Возможно, кто-то давным-давно делал подобные узловые точки, связывал целые участки леса друг с другом. Создавал… что? Огромную, живую сеть, охватывающую всё Зеленое Море?..
А еще я понял одну вещь: подключившись к сети я не просто наблюдал ее — я искажал ее. Это было неизбежно. Они не могли оставаться такими как раньше после того, как «увидели» себя и меня. Моя человеческая воля стала центром кристаллизации — точкой, вокруг которой эта аморфная, неосознанная сеть могла перестроиться и принять форму. Деревья тянулись ко мне, перекраивали свои потоки под меня, потому что я мог дать им то, чего у них не было — направление. Цель. Смысл, выходящий за пределы простого «расти».
Но я чувствовал, что процесс подходит к концу. Ростки каналов перестали открыватся с такой частотой.
[Открыт росток канала живы: семидесятый…восьмидесятый…]
Количество ростков было не бесконечным, мое тело имело свой предел ростков.
[Открыт росток канала живы: сто тридцать пятый…]
Последний.
Я понял это интуитивно — почувствовал, как тело «закрывается», а духовный корень, выпустивший свои побеги, начинает стабилизироваться, а затем я ощутил как энергия начинает циркуляцию по моему телу. То, чего не было раньше.
Я понял — пора заканчивать.
Но тут возникла проблема, от которой стало на мгновение страшно:
деревья не понимали, как это прекратить, они не знали слова «хватит», у них не было понятия «достаточно». Они видели узел — то есть меня, — который дал им зрение и осознание, и они хотели поддерживать, питать и заливать его живой бесконечно. И они не собирались останавливаться.
Силой вырваться я не мог, поток был слишком велик. Значит, нужен другой метод.
Решение пришло мгновенно.
Мне нужно исчезнуть.
Жива — это единственное, что они видят. Значит, мне нужно на пару мгновений очень резко отдавать им всё до капли, поймать «люфт» между потоками.
Несколько минут (по внутреннему времени) я ждал. Скорее всего в их «зрении» сеть начала сбоить, а затем я уловил что-то вроде замешательства. И в момент, когда потоки замедлились я, — выплеснув из себя всю живу до самой последней капли, — исчез.
Узел погас. Глаз закрылся. Без живы я был для них невидим. Они потеряли меня мгновенно, и сеть, лишившись своей точки осознания, снова погрузилась в свой древний неосознанный сон, рассыпаясь на отдельные деревья, которые тут же забыли, что были единым целым.
Меня выбросило из этого «особого» мира и состояния в реальность.
Свет ударил по глазам так резко, что я застонал.
На меня обрушились звуки, запахи, шум листвы, далекий крик какой-то птицы и тяжелый железный дух идущий от дубов. И…как будто он стал в несколько раз сильнее. Или это мои чувства обострились?
Я повернул голову и понял, что лежу на боку у корней дуба, свернувшись калачиком.
Получилось.
Времени ушло больше, чем планировал. Сложная (для меня) глава, потому что нужно было показать что-то новое, то чего не было раньше (в плане Дара). Надеюсь, вам понравилось.

----------

Глава 13

Глава 13
Дышалось как-то тяжело. Будто за все это время, проведенное в «сети», я и позабыл как дышать и как двигаться. Вдобавок время ощущалось как-то странно и непривычно. Словно секунды стали длиннее, однако я понимал, что это иллюзия. Я все еще не отошел от мироощущения древ, которое пропускал через себя.
Я увидел сидящего рядом Грэма. Пока что он молчал и просто следил за моими глазами. Я понимал, что двигаться не могу — банально нет сил. Думаю, даже говорить было бы тяжело. Я тут же проверил это, попытался что-то сказать и…да, язык словно налился свинцом. Однако на лице деда заиграла улыбка, когда он понял, что со мной все в порядке. Сколько же я там пробыл, в сети? Слияние с дубом заняло шесть часов, но тут я как будто не был погружен так глубоко.
Я сделал глубокий вдох и сразу пришло неприятное ощущение пустоты. Это не было похоже на обычную усталость после тяжелой тренировки или после того, как очень много и долго использовал духовный корень для Поглощения, тут было что-то другое.
Жива! — Дошло до меня. — Вот как ощущается, когда в тебе нет ни капли ее!
Тело было вычерпано досуха. И вот отсюда и эта жуткая пустота внутри, от которой страшно. Даже когда я изредка тратил почти всё, — это было именно «почти всё», — что-то во мне всё же оставалось, а тут…не осталось ничего.
Но выбора у меня не было: чтобы выключиться из сети пришлось пойти на такой шаг. И особенно ярко и сильно это воспринималось на контрасте, ведь минуту назад меня переполняли океаны энергии. Я чувствовал себя чуть ли не всемогущим, способным оперировать огромными потоками живы. Я вспомнил, как самонадеянно подумал там, в сети, что могу контролировать эту мощь. Сейчас, лежа в грязи у корней железного дуба, я мог только мысленно горько усмехнуться — вот он я, «всемогущий». Настолько слаб, что едва могу пошевелить пальцем.
— Как ты? — обеспокоенно спросил Грэм, наклоняясь ближе.
— Кха… выжил, — выдавил я с огромным трудом.
Старик осторожно подхватил меня под мышки и помог сесть, прислонив спиной к шершавому стволу дуба. В этот момент сверху, прямо мне на плечо, спикировал Седой. И даже этот небольшой вес мурлыка показался мне сейчас тяжестью каменного валуна. Я скосил взгляд на свои руки, потом на ноги. Они выглядели жутко истощенными. Кожа обтянула кости, а мышцы словно сдулись. Я выглядел так, будто непрерывно голодал несколько недель в пустыне.
— Да уж… — пробормотал я, разглядывая свои трясущиеся, тощие пальцы.
— Да, — мрачно кивнул Грэм. — Ты усыхал прямо на глазах.
— Может так и должно быть? — спросил я.
Грэм вдруг коротко, нервно рассмеялся.
— Так точно не должно быть. У обычных Одаренных — однозначно нет. Но возможно с твоим Даром именно так всё и происходит, может для него это норма.
Грэм подтянул к себе корзину и тут же достал одну из бутылочек с эликсиром, что я захватил. Откупорил и приложил горлышко к моим губам. Я сделал несколько жадных глотков. Пить хотелось страшно, но сначала нужно принять эликсир, подождать пока он подействует, и лишь затем можно сделать пару глотков воды. Эликсир хлынул внутрь и почти сразу в желудке начало разливаться спасительное тепло. Стало чуть легче.
— Долго? — спросил я. Тут, в густой тени железных дубов на Кромке, было совершенно непонятно, сколько прошло времени. Могли быть сумерки, а мог быть рассвет. Увы, время в сети шло иначе, и это еще одна опасность. Во время пребывания в ней я особенно уязвим.
— Скоро начнет темнеть, — коротко ответил Грэм.
Я замер. Значит, это единение с лесом, которое показалось мне супербыстрым, стремительным потоком образов и энергии, заняло весь день. Это даже больше, чем было в случае слияния с дубом.
— Для меня прошло… несколько минут, — признался я.
— Как и в прошлый раз, — кивнул Грэм, убирая пустую бутылочку в корзину. — Ты не ощущаешь «там» времени.
— Так и есть. — согласился я.
— Значит… — с каким-то неверием посмотрел на меня Грэм, — Получилось. Теперь ты на следующей ступени Дара.
— Да, похоже на то, — кивнул я и сразу прислушался к себе, сквозь слабость пытаясь нащупать изменения. — Во всяком случае я помню, как ростки-каналы у меня открывались.
— Еще бы они не открывались, — фыркнул Грэм, качая головой. — Я всё это время был рядом, Элиас. И ты светился изнутри. Весь. Каждый новый канал проступал под кожей зеленым огнем. Впервые в жизни такое вижу. Это какое-то аномальное количество ростков. Всё твое тело было в них — сотни ростков!
Я мысленно поправил его: сто пятьдесят три.
— Это нормально? — уточнил я, хотя уже знал ответ.
— Конечно нет! — отрезал Грэм. — При переходе на следующую ступень Дара у Одаренного открывается лишь небольшая, базовая часть каналов. И только потом, с прогрессией Дара, неделя за неделей, месяц за месяцем упорных трудов пробиваются еще и еще, пока не достигается предел.
— А сколько их обычно открывается вообще к концу ступени?
— Не знал никого, у кого было бы больше пятидесяти. Даже у самых талантливых. И как ты понимаешь, это напрямую влияет на объем живы, который может вместить тело.
Я замолчал, обдумывая эти цифры. Разница конечно была…огромной. И я понимаю, почему природа дала таким как я, — Симбионтам, — такой запас живы. Без него управлять, развивать и улучшать большое количество растений и симбионтов просто невозможно.
— Думаю всё дело в живе. — тихо произнес я, ощущая, как говорить становится легче, — Никто не может при прорыве использовать такие объемы энергии, какой дали мне эти деревья.
Грэм задумался.
— Частично ты прав. Жива — это проблема. Но очень богатые Одаренные могут просто отправиться к источнику с внушительной охраной и там поглотить довольно много живы нужного им типа, но от этого у них не появится сто или больше ростков. Это заложено природой, и человек не в силах это изменить.
Я не стал спорить, хоть у меня было немного иное мнение на сей счет.
— Но ты… Ты бы видел себя со стороны — да жива разрывала тебя! Тело настолько ей пропиталось, что к тебе из чащи начали сбегаться мелкие зверьки и насекомые. Мне, лиане и Седому приходилось их постоянно отгонять. Ты сиял, как сигнальный факел в темном лесу, и источал из себя такие волны мощи, что у меня волосы на руках дыбом вставали. Даже в шаге от тебя я их ощущал.
Да уж, о таком я не подозревал. Выходит, соверши я прорыв где-нибудь поближе к границе Глубин, меня бы растерзали те звери, которые перекочевали сюда, в Кромку?
Вдруг я ощутил, что действие эликсира словно заканчивается — даже этот короткий разговор стремительно истощал мои крохи сил. Надо было срочно отойти от дубов и поглотить где-нибудь живы. Хоть капельку, чтобы не ощущать себя ожившим мертвецом.
— Да. — сказал Грэм еще раз взглянув на меня и, видимо, вспоминая те самые светящиеся ростки, — Ты проскочил большую часть самого противного и затратного процесса второй ступени Дара — дооткрытие ростков после перехода. Тебе не придется тратить на это месяцы и годы.
— Да уж… — вздохнул я, — Это, конечно, хорошо, но сейчас я себя чувствую как кусок дерьма.
Мне надо было проверить кое-что еще.
Виа была рядом и скользила вокруг меня не приближаясь, но была странность: наша связь ощущалась приглушенной. Хорошо, а остальные связи? Нужно срочно проверить их, не дай боги они порвались. Только этого мне не хватало!
Одну за другой, я попытался ощутить свои связи и понял, что ситуация с ними такая же, как с Виа: они никуда не делись, но «общение» через них было сильно затруднено. Похоже, что на то время, когда я стал полноценным узлом «сети» леса, мой духовный корень просто отсек все иные, мелкие связи, как лишний шум, мешающий пропускать через себя океан энергии. Причем это произошло автоматически, как защитный механизм.
— Ладно, Элиас, пора. Я рад, что тебе удалось проскочить на следующую ступень, но если мы тут задержимся еще немного, боюсь, мне придется отбиваться от ночных тварей. Честно говоря, я думал, что ты и до ночи не закончишь, и нам придется ночевать прямо у этих корней или придется тебя силком оттаскивать от этого дуба…
Грэм вздохнул.
— Хорошо, что обошлось. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выдерживать натиск ночных тварей Кромки.
Это уж точно, — подумал я после чего, стиснув зубы, попытался встать.
Грэм тут же заботливо подхватил меня, подставив свое надежное плечо. Все-таки даже сейчас, в старости, он здоровый. Я оперся на него всем весом. Голова невыносимо закружилась, и темные стволы дубов поплыли перед глазами, сливаясь в серую кашу.
— Что-то мне хреново, дед… — выдавил я, стараясь дышать ровно.
Не помогло.
Я почувствовал, как ноги подгибаются, а сознание выключается, словно кто-то задул свечу.
— Элиас!..
* * *
Я не знаю, сколько пребывал во тьме. Сознание блуждало и блуждало, и я понимал, что просто не могу сдвинуться. Словно меня заперли в каком-то темном пространстве без выхода. Мыслей никаких не было. Только какая-то бешеная усталость, которая лишь изредка прерывалась вспышками облегчения. И жажда. Страшная жажда. Причем я не знал, чего мне хотелось: воды…или просто я искал руками, телом энергии?
И изредка это приносило свои плоды. Я что-то нащупывал и небольшими струйками получал порции энергии, которые ненадолго утоляли мою жажду.
Но этого было слишком мало. Я знал, что мне нужно больше. И почему-то внутри было четкое осознание, что если мне не дадут нужного количества энергии, чтобы унять жажду я тут и сгину. В этой темноте.
* * *
Я очнулся. Это было странно: совсем не похоже на обычный день, когда ты после сновидений, или даже без них просыпаешься, готовый к новому дню. Я был полностью разбит, будто проработал несколько недель на стройке без отдыха и без выходных. Странное ощущение. Даже после самых тяжелых тренировок и закалки я так себя не чувствовал.
Но меня успокоил знакомый деревянный потолок и такая же знакомая циновка и маленькое окошко, через которое пробивались лучи утреннего света.
А потом рывком пришли воспоминания. Прорыв…сеть…дубы… Грэм.
Да, видимо он притащил меня бессознательного домой, а я так за всё это время и не очнулся. Видимо я проспал всю ночь, раз уже утро.
Я попытался повернуть голову, но далось это с трудом, будто шея заклинила. Так, сначала прислушаемся к собственному телу. Я закрыл глаза и попытался ощутить те самые ростки, которые проросли из духовного корня, и замер от удивления. Я не ощущал духовные каналы как какие-то абстрактные трубы или пустоты. Нет — это были живые, пульсирующие побеги, тянущиеся от солнечного сплетения по всем конечностям, и будто оплетающие кости и мышцы. Вот только живы в них было мизерно мало, как и в моем корне, но даже так духовный корень и ростки теперь составляли одну энергетическую систему. Хорошо…очень хорошо. Думаю мне откроется как минимум несколько новых возможностей с обретением энергетической системы. Вдобавок я помню как Грэм рассказывал о навыках, которые требовали наличия подобных ростков и это не терпелось попробовать.
Ладно, это чуть позже. Сначала встать.
Я осторожно попробовал поднять руку. С трудом, но получилось. Слабость никуда не ушла окончательно, но тело слушалось. Все-таки жива во мне была и она должна была уже начать восстанавливать мое истощенное тело.
Я повернул голову. Рядом, на табурете, уронив голову на грудь, дремал Грэм. Он выглядел измученным и постаревшим, с глубокими тенями под глазами.
— Дед… — прохрипел я.
Старик мгновенно вскинулся, его рука инстинктивно дернулась к топору, но, увидев, что я открыл глаза, он шумно, с облегчением выдохнул.
— Очнулся… Хвала великому Древу!
— А сколько времени я спал? — уточнил я, пытаясь сесть.
Удалось не с первой попытки.
— Полторы недели, — коротко, как о чем-то обыденном, сказал Грэм.
Полторы недели!
Я замер, осмысливая эту цифру. Много…очень много. Для меня вновь прошел всего лишь миг, а в реальности — полторы недели. Но почему так долго? В чем причина?
Я опустил ноги на пол и уперся рукой в кровать. Только сейчас я обратил внимание не на Грэма или окно, из которого падали солнечные лучи, а обратил внимание на комнату — на то, что творилось в ней.
Вся моя комната, все пространство вокруг кровати было завалено растениями. Вернее, тем, что от них осталось. Это были целые кучи высосанных досуха, омертвевших растений. Крупные, некогда мощные стебли, листья, корни — все они выглядели так, словно пролежали в пустыне год. Все они были высосаны до состояния хрупкой пыли. Казалось, тронь — и рассыпятся. Да, так оно в сущности и было — в них не было ни жизни, ни энергии. И что-то уж очень сильно это напоминало мое собственное Поглощение. Еще в комнате стояло корытце с водой и рядом с ним мокрые и сухие тряпки.
— Эм…дед, а что с растениями? Они высосаны досуха. — указал я на кучи в комнате. Некоторые кучи достигали роста самого Грэма.
— Ага…именно так. — кивнул он в ответ. — Высосаны.
— Это я, что-ли, сделал? — открыл я рот.
Я ведь был без сознания, как я мог подобное сделать?
Старик устало хмыкнул:
— Ну не я же! Ты-ты.
Я сделал глубокий вдох и выдох.
— Ты лежал без сил… полностью истощенный. — начал рассказывать Грэм, — По пути я силой влил в тебя пару эликсиров, но не похоже, что это сильно помогло. Видимо твои новые каналы и духовный корень требовали живы. Не знаю почему, но ты был вообще пуст, и я не ощущал в тебе ни капли живы, а это всегда нехорошо — для Одаренного оставаться без живы.
Я тяжело вздохнул. А мне ведь всего-то и нужно было до того, как я отключился успеть прикоснуться к какому-нибудь небольшому растению и начать Поглощение. Итог этого моего промедления — минус полторы недели жизни.
— Да я не успел. — признался я.
Я снова посмотрел на свою руку. Она была пугающе худой. Все те мышцы, которые я с таким трудом успел накачать за последние месяцы изнурительных тренировок, попросту усохли.
— Да, ты страшно похудел. Еще больше, чем сразу после прорыва. — заметил мой взгляд Грэм.
— Неприятно, — поморщился я, потряся тощей рукой.
— Мелочь, — отмахнулся Грэм. — Мясо нарастет. Главное, что ты очнулся и с твоим духовным корнем ничего не случилось.
— А могло? — прищурился я.
— Могло произойти что угодно. — мрачно ответил Грэм. — Дар — штука тонкая.
Я еще раз внимательно осмотрел комнату. Среди гор серой растительной трухи валялись десятки пустых бутылочек из-под эликсиров. Видимо всё то, что я кропотливо готовил «про запас» ушло в меня. Более того, я заметил и незнакомые флаконы, явно раздобытые Грэмом либо у гильдейских, либо у кого-нибудь другого. Не вижу, есть там метки гильдии или нет.
А еще на столе лежал камень — тот самый кристалл живы, который подарила мне Эйна. Сейчас он был абсолютно прозрачным, тусклым и пустым.
— Дерьмо, — выругался я, потерев лицо. — Я не хотел его использовать, чтобы в случае чего…вернуть.
— Уже не выйдет. — хмыкнул Грэм, а потом добавил, — У тебя была дикая, критическая нехватка энергии и выбора не было. Я скармливал тебе всё, что было — всё что нашлось.
Грэм поднялся со стула и дал мне кружку теплого травяного чая. Видимо, его он приготовил себе. Я обхватил бока большой деревянной кружки обеими ладонями и начал пить мелкими глотками.
— Эликсиров было недостаточно, — продолжил старик. — Вдобавок, каждый раз, когда я вливал в тебя зелье или прикладывал кристалл, на мгновение под кожей вспыхивали все твои ростки. Они жрали живу быстрее, чем я успевал ее подавать — такого я тоже никогда не видел. Обычно ростки не светятся.
— Значит, — я кивнул на серые кучи на полу, — ты просто тащил из леса растения и давал мне… поглотить их в бессознательном состоянии?
— Да, — кивнул Грэм. — Я давал тебе их в руку, и поначалу это не работало, но потом ты как-то сам, инстинктивно начал их поглощать. Вытягивал из них всё до капли и я понял, что это шанс для тебя выжить. И это, честно говоря, сработало куда лучше зелий — именно эта жива из сорняков, кустов и остальных растений помогла тебе окончательно вычухаться.
— Я ничего не помню, — я потер ноющие после пробуждения виски. — Помню только как я перешел на следующую ступень и, как мы собирались уходить из рощи железных дубов, и всё. Дальше темнота, и вот… сейчас пробуждение. Не помню, чтоб я поглощал что-то. Вообще…
Я умолк на некоторое время. Не только потому, что стало тяжело говорить, но и потому, что прислушался к связям со своими симбионтами. И сразу понял, что ощущаю эти связи так чисто и ясно как никогда. Никакого дискомфорта, никакого давления на сознание, на голову… Я, собственно, и ожидал, что новый уровень Дара должен будет кардинально увеличить лимиты контроля, а значит текущее количество связей должно стать вообще неощутимым. И сейчас главным был вопрос — на сколько увеличился мой лимит связей?
— Твое тело перестраивалось.… — сказал Грэм, — Изменялось под все эти ростки. И, думаю, именно их огромное количество и сыграло с тобой злую шутку. Из-за него ты и лежал без сознания столько времени. То, что ты не видишь изменений кроме худобы, вовсе не значит что их нет. Внутри всё менялось.
Я кивнул. Звучало логично, но явно дело было не только в этом, — не только в теле и энергетических каналах, — очевидно, что сама система, ее интерфейс и возможности перестроились под мою обновленную энергетическую структуру.
Я отставил кружку, сосредоточился и мысленно вызвал Системное сообщение о своем статусе. Меня интересовал духовный корень и каналы.
Перед глазами развернулись строчки, и я едва не открыл рот.
Открытые каналы-ростки увеличили мой максимальный запас живы со 100 единиц до… 479.
Это был просто гигантский скачок — почти пятикратное увеличение резерва! Это же насколько больше возможностей открывается, если подтянуть все навыки под этот объем. Потому что сейчас развития навыков не хватало, и я догадывался, какими займусь в первую очередь — Укреплением и Уплотнением.
— За эти полторы недели что-то серьезное произошло? — спросил я Грэма.
Все-таки срок прошел приличный, и за это время случиться могло многое.
Грэм тяжело вздохнул.
— Морна? Рыхлый? — тут же уточнил я.
Я оставил гнилодарцев, зависящих от моих лекарств, без помощи на столь длительный срок. И только сейчас понял, как сильно за них волновался, особенно за детей. Уж те эликсиры и мази, которые я им оставил, они уже должны были полностью использовать. Правда, и их состояние уже должно стать стабильным.
— Рыхлый появлялся, — ответил Грэм. — Но я ему сразу сказал, что бы там у них ни творилось, нам сейчас не до этого. Сказал, что ты слег с болячкой, и я вообще не уверен, проснешься ли ты.
Я кивнул. Да, деталей знать Рыхлому не стоит.
— Но он не говорил, что у них там стряслось? Ну, раз он пришел, то чего-то хотел.
— Я спросил его прямо, есть ли что-то срочное, — покачал головой старик. — Он подумал-подумал, и сказал, что раз такая ситуация с тобой, то ничего критически важного нет. Все живы. Сказал, что все остальное подождет твоего выздоровления.
Я мысленно выдохнул. Что ж, это уже хорошо.
— А еще эта заноза вечно крутилась рядом. Эйна.
— Эйна? — я недоуменно вскинул брови.
— Ага. Прознала, что ты не выходишь из дома и…появилась тут как тут. Я ей сразу сказал, что ты болен, и что к тебе лезть не надо. А она давай предлагать помощь гильдейского лекаря, свою помощь, мол, она неплохо разбирается в болячках и может помочь. Притащила какие-то лекарства и всё просила пустить ее поглядеть на тебя.
— Ты же ее не пустил? — напрягся я. Эйна была слишком умна и наблюдательна. А если учесть ее способность сродни моему Анализу, так она и вовсе становилась опасной.
— Нет конечно, я ж не идиот! — возмущенно фыркнул Грэм. — Ты тут лежишь, сверкаешь сотнями зеленых ростков под кожей, вокруг тысячи высосанных в труху растений, а я буду впускать эту девку в дом? Нет. Я сказал, чтоб забирала свои лекарства, потому что она не знает, чем ты болен. А давать лекарства не зная болезни — это…это хуже чем не давать вовсе. Так что я указал ей на калитку, мол, когда тебе полегчает, тогда пусть и приходит.
Я облегченно вздохнул. Раз она меня так и не видела, то всё не так плохо. Вот только зачем я ей так был нужен? Хотела напомнить о разговоре с Хабеном? Или просто надавить? Точно не просто поговорить.
Непонятно.
— Тран тоже приходил, его тоже не пустил, хотя он хотел взглянуть в чем дело. Предлагал помощь деньгами, но к тому времени я уже разобрался, что растения тебе помогают, и ничья помощь была не нужна. Да и никто не должен был видеть тебя в таком состоянии: твои глаза вспыхивали зеленым так же часто, как и духовный корень с ростками.
— Я понял, — кивнул я. — Ладно, теперь всё позади.
— Надеюсь. — ответил старик.
Ковыляя, я направился наружу — тут, в комнате, было душно. Маленькое окошко совсем не давало воздуха.
Грэм хотел помочь, но я отстранил его. Пора мне приводить тело в порядок. Да и всё не так плохо — силы возвращались.
Осторожно, придерживаясь за стену и дверной косяк, я вышел из дома на крыльцо, и тяжело опустился на ступеньки.
Сначала у меня мелькнула паническая мысль, что Грэм ради моего спасения повырывал все ценные растения из моего сада. Но нет: окинув двор взглядом, я успокоился. Старик не тронул мои посадки. Более того, растения, благодаря невидимой работе Скитальца под землей и пульсации Древнего Сердечника, не только не завяли без моего присмотра, но и неплохо разрослись, выглядя почти так же бодро, как раньше.
Неожиданно с тихим шорохом мне на плечо спланировал Седой. Я автоматически погладил его по шерстке.
— Этот старый ворюга стал в два раза быстрее, — заметил Грэм, но в его глазах блеснула теплота. — Даже Шлепе теперь тяжело за ним угнаться по двору.
— Значит, лечение Клыка и диета из серноцвета пошли ему на пользу, — заметил я, почесывая зверька за ухом.
А неподалеку на небольшом камне, прямо подставив свою спинку солнцу, грелась рассветница.
— Кирос, кстати, тоже приходил, — заметил Грэм, проследив направление моего взгляда, — Но, честно говоря, твое здоровье его мало интересовало. Он хотел еще раз поглядеть на ящерицу. Сказал, мол, мелькнула у него одна мыслишка во время первого осмотра, но нужно было дать зверюге немного времени, чтобы подтвердить.
— Какая мысль? — уточнил я, прищурившись на красную чешую Рассветницы.
— Да что твоя ленивая ящерица беременна.
Я с удивлением уставился на Рассветницу. Присмотрелся внимательнее. И действительно, теперь, когда я обратил на это внимание, стало заметно, что ее брюхо заметно округлилось и раздалось в боках. Вот только до моего полуторанедельного сна такого не было.
— Может просто обожралась? — хмыкнул я.
Грэм глухо рассмеялся:
— Я, честно говоря, думал то же самое. Но нет — Кирос сказал, что у рассветниц просто очень медленно формируются яйца. И еще недели две-три они будут дозревать.
— Он хочет их купить? — прищурился я.
— Не сказал, но видимо он боится, что мы не сумеем проследить за тем, чтобы яйца не…кхм…испортились. Думаю дело в том, что этот старый псих просто любит больше всего видеть, как из яиц вылупляются новые ящерицы.
Я задумчиво кивнул. Беременная ящерица…и что с ней делать? Мне столько мини-рассветниц не надо. А по идее, стоят обычные рассветницы немного. Ладно, потом об этом подумаю.
Собравшись с силами, я поднялся, подошел к корыту с водой и жадно напился, а затем плеснул холодной воды в лицо, смывая остатки длинного сна. Вода освежила мое тело и прояснила мысли.
И вдруг, вытирая лицо рукавом рубахи, я с пугающей отчетливостью осознал одну странную вещь.
Я чувствовал те два железных дуба, на которых оставил свою кровь — на которые капнул.
Это не было похоже на обычную ментальную связь как с Виа или Душильником — это было что-то с одной стороны и недотягивающее до полноценной связи, и с другой стороны чем-то разительно отличающееся от нее. Может, всё дело в том, что эти огромные дубы просто и не могут быть такими, как Виа и другие симбионты?
Да, собственно, они ведь не симбионты, а обычные растения. Может поэтому они так странно ощущаются?
Закрыв глаза, я еще раз прислушался к этому ощущению двух огромных потоков и понял, что через них я смутно, на грани восприятия, могу ощущать даже саму сеть дубов. Эти два дуба стали моими личными якорями в железной роще.
Я открыл глаза, глядя на свои мокрые, худые руки, в которых теперь могла свободно течь жива. Да, нужно полностью проверить все мои способности и выяснить, появились ли новые? Что я могу, чего не могу. А еще проверить, изменился ли теперь мой Анализ. Помнится, для некоторых ингредиентов, например для некоторых семян, требовался новый уровень Дара. Правда, без указания этого самого уровня. Так может текущего уровня Дара будет достаточно?
Вдобавок, я чувствую, что в моем восприятии точно что-то изменилось. Только я пока не мог понять что именно.
— А вот и эта заноза. Опять пришла. — вдруг раздался недовольный голос Грэма.
Я обернулся и посмотрел в сторону поселка. Оттуда к нашему дому направлялся женский силуэт.
— Ну что, переждешь в доме? Мне сказать, что еще болеешь, или поговоришь с ней?
Я задумался. Хороший вопрос.

----------

Глава 14

Глава 14
Пока фигурка Эйны неспешно, но уверенно приближалась к нашему двору, я размышлял над тем, как выстроить разговор. Я не собирался прятаться в доме. Наоборот, текущий момент мне казался наилучшим для разговора. Особенно после того, как она так часто пыталась меня «увидеть». Сейчас мое состояние отвратительное, и видно, что я после тяжелой болезни, но учитывая мою новую энергетическую систему, — появившиеся ростки, — восстановлюсь, скорее всего, я очень быстро. Так что…лучше поговорить именно сейчас.
— Ну так что ты решил? — окликнул меня Грэм, прерывая мои мысли. — Ты либо в дом заходи и прячься, либо оставайся и встречай.
— Поговорю с ней, — выдохнул я, медленно подходя к забору.
Грэм тяжело вздохнул, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения.
— Так и думал. Еще сил не набрался, ветром шатает, а уже поглядеть на девицу хочешь. А что, Эйру уже позабыл? Или эта больше по нраву?
По улыбке видел, что он хочет подколоть, и заодно проверить, точно ли с Эйрой покончено.
Я лишь устало покачал головой.
— Не в том дело. Лучше узнать прямо сейчас, чего она хочет, и сделать так, чтоб она больше сюда не шастала в ближайшее время. Мне предстоит осваивать новую ступень Дара, придется много тренироваться и экспериментировать. Лишние глаза и внезапные встречи мне сейчас совершенно ни к чему.
Грэм удивленно приподнял бровь, видимо, не ожидая именно такого ответа.
— Да, сила мне нужна. И поскорее. — добавил я.
Опустив взгляд на себя, я убедился, что сидеть без рубашки — это даже к лучшему. Так было еще отчетливее видно, насколько страшно я исхудал за эти полторы недели без сознания. Ребра выпирали, а кожа казалась натянутой на голые кости. Я выглядел действительно как человек, только что вставший после тяжелой болезни. Собственно, такой легенды и стоит придерживаться.
— Слушай, — повернулся я к Грэму. — А ты ей говорил, чем именно я болен?
— Не-а, — мотнул головой старик. — Сказал, что слег, и всё. Не ее ума дело. Хоть она и выспрашивала. Как-то я тогда не сообразил что сказать, поэтому решил вообще ничего не говорить.
— Отлично. — кивнул я, — А мог я, скажем, случайно наткнуться на гнездо пылевиков, надышаться их пыльцой, и от этого мне стало настолько плохо? — уточнил я, вспоминая нашу недавнюю встречу с этими тварями.
Грэм ведь говорил, что после них может у Одаренного могут очень сильно забиться каналы и духовный корень, а выздоровление идет очень медленно.
Старик несколько секунд обдумывал мою легенду, почесывая подбородок, а потом его губы дрогнули в усмешке.
— А знаешь… я ведь даже не подумал о таком варианте. Пожалуй, он подходит просто идеально. Пыльца забивает каналы, корень, блокирует живу и всё это вызывает сильное истощение. Для молодого Одаренного — самое то, чтобы слечь на пару недель.
— Значит, так ей и скажу, — кивнул я. — Мы ведь как раз недавно натыкались на пылевиков.
Грэм согласно хмыкнул.
Тем временем Эйна подошла почти вплотную к нашей ограде. Старый волк Трана, который как раз грелся на солнышке неподалеку, поднял массивную морду и как-то лениво, без особой злобы, фыркнул на нее.
Эйна даже не вздрогнула. Она плавно присела и, ни капли не боясь хищника, протянула руку, погладив его по жесткой шерсти за ухом.
— Хороший мальчик, — мягко произнесла она. — Старый, но умный. Ты же не будешь трогать такую милую девушку, как я?
— Ты бы поосторожнее, а то без руки останешься, — мрачно бросил из-за ограды Грэм.
— Не прокусит, — невозмутимо, с легкой улыбкой ответила Эйна, выпрямляясь.
Она была в другом платье. Снова в светло-зеленых тонах, словно подчеркивающих ее принадлежность к травникам, вот только это платье, похоже, было еще дороже предыдущего. Серебристая вышивка вилась по подолу, а в узорах, изображающих цветы, тускло поблескивали мелкие камешки. И подогнано оно было идеально по ее тонкой фигурке.
Да откуда у нее столько денег? — мелькнула у меня мысль. — Кто ее родители? Или дело в самой Гильдии, которая не скупится ей на всё?
Любое подобное платье стоило немало, а камешки в нем явно были непростые. Даже Марта, глава Гильдии, одевалась строго, минималистично и без излишеств. Тут, в Янтарном, девушки конечно в платьях ходили, причем некоторые, вроде Эйры, в красивых, но…это были обычные платья. Я бы даже сказал простые. А тут…как будто что-то показное…
Хотя…возможно в этом и есть ее цель, часть ее плана — показать вообще всем, кого она хочет переманить на свою сторону, что деньги не проблема. Вдобавок, что греха таить, в этом платье, как и в предыдущем, выглядела она…великолепно. И это точно должно было безотказно действовать на немолодых членов Гильдии и охотников. А учитывая ее личное обаяние и «скромную», не вульгарную красоту, у нее это получалось.
Однако, присмотревшись, я заметил, что Эйна не выглядит такой уж спокойной. На ее лице читались едва заметные следы тревоги: чуть нахмуренная переносица и цепкий, слегка подозрительный взгляд, скользящий по нашему двору.
В прошлый раз она была как-то…поувереннее что-ли. Побеспечнее. Неужели с Мартой не получается?
— Привет… Эйна, — намеренно слабым голосом произнес я.
Она перевела взгляд на меня. Ее глаза расширились, когда она увидела мое тощее тело, обтянутое кожей лицо и ввалившиеся щеки.
— Значит, ты действительно сильно… кхм… болел? — в ее голосе прозвучало неподдельное удивление. Видимо, она до последнего считала, что мое исчезновение — это какая-то уловка старика.
— Я так тебе и сказал, девица, — пробурчал Грэм, насупившись. — Или ты думаешь, старый охотник будет обманывать?
Я только мысленно хмыкнул.
— Откуда мне знать, — пожала плечами Эйна, — Я вас совсем не знаю. Вдобавок…почему просто не пустить меня к нему?
— По той же причине: я тебя тоже совсем не знаю, и доверяю только себе, и больше никому, — жестко отрезал Грэм. — Вдобавок, ваша Гильдия не слишком искусна во врачевании. Много кому помочь не смогли, а денег выкачали столько, что на три жизни хватит. Сомнительно, что ты умеешь больше, при твоем-то возрасте. Опыта нет.
Эйна на мгновение замерла, ее взгляд потяжелел, а потом она произнесла с едва скрываемой внутренней гордостью:
— Это потому, что в Гильдии не было меня. Они действительно слабы в лечении…тут у них другие задачи. А вот я…другое дело.
Интересно, какие задачи? Выкачивать из Кромки и из Янтарного всё, что можно, и отправлять добычу и доход дальше? Видимо да. Правда сомневаюсь, что у нее какие-то иные цели. Она такая же часть Гильдии, как и Марта.
Она вновь перевела взгляд на меня. В руках у нее была небольшая корзинка, и я заметил внутри пузырьки с лекарствами и какие-то фрукты. Чистой воды демонстрация «заботы». Ну и повод заглянуть. А может заглядывала она вовсе не для меня, а просто, чтобы поглядывать на сад. Без моей подпитки, правда, он так стремительно не восстанавливался.
Эйна шагнула ближе к невысокому забору и как бы случайно протянула руку, намереваясь коснуться моего лба.
— У тебя еще остался жар? — мягко спросила она.
Я же «удачно» сделал шаг в сторону.
— Моя болячка другого рода, — покачал я головой.
— Вот как? — удивилась она. — Может чуть пройдемся вокруг дома и расскажешь?
— Не думаю, что я в состоянии, — честно ответил я, криво усмехнувшись. — Я только сегодня встал на ноги. И десяти минут не прошло, как я очнулся. Ты будто почувствовала, что самое время…зайти.
— Ага, — подтвердил Грэм. — Так и есть. Еле сидит. Сил вообще нет. Ветром сдует, а мурлык загрызет.
— Ладно, — вздохнула Эйна, смиряясь с тем, что один на один поговорить не выйдет. — А что за болезнь-то была? А то твой дед так и не соизволил сказать.
— Атаковали пылевики, и я надышался их пыльцы, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Внутри всё словно парализовало, а потом и вовсе жива перестала накапливаться. В общем, всё зашло слишком далеко, тело начало сдавать, а потом и вовсе…усыхать. И вот итог, — я приподнял свою истощенную, дрожащую руку.
— Пылевики? — переспросила Эйна, ее брови поползли вверх.
— Ага, такие жуки из Глубин. — просветил ее Грэм.
— Знаю-знаю, — быстро кивнула она, а потом с легким подозрением добавила. — Удивлена, что вы их не обошли стороной. Вы же должны были знать, что они опасны, и что дышать их пыльцой нельзя.
— Да я пошел вперед, не дождался деда, — вздохнул я, — И наткнулся как раз на их гнездо, которое они начали агрессивно оборонять. В общем… сам дурак.
Эйна внимательно смотрела на меня несколько секунд, анализируя сказанное, а потом медленно кивнула.
— Понятно. То есть проблем… с Даром не было? Не в нем причина твоего… истощения?
Я посмотрел на нее прямо.
— Нет. Пока ничего подобного я не заметил. Дар на месте.
— А пыльца…она никак не повлияла? — уточнила Эйна, — Она могла…кхм…усугубить проблемы с Даром. Часто это не остается без последствий. В таком случае надо что-то делать.
— Пыльца вся вышла, — встрял Грэм. — Уж об этом позаботился я.
— Как? — прищурилась Эйна.
— Секреты старого охотника, — хмыкнул старик.
— С Даром все в порядке. — сказал я, — Ну то есть…насколько это возможно после такого.
— Ну… — Эйна поправила корзинку на сгибе локтя. — Если заметишь странности, не бойся обращаться за помощью ко мне. Потому что потом может быть слишком поздно.
— Я помню, ты говорила, — кивнул я, а затем добавил, — А твой кристалл пригодился, когда я пошел на поправку.
— Я рада, — ее губы тронула искренняя, как мне показалось, улыбка. — Значит, подарок был кстати.
Она еще раз окинула взглядом мою сгорбленную фигуру.
— Да, ты прав. Тебе нужно выздоравливать и набираться сил. А потом… потом обсудим разное.
— Как там с Хабеном? — спросил я. — Ты уже…разговаривала с ним?
Эйна разочарованно вздохнула.
— Значит, он не согласился? — понял я.
— Некоторые люди, — ее голос внезапно стал холодным, почти металлическим, — держатся за свою мнимую свободу и… привилегии, совершенно не понимая, что и то, и другое можно очень быстро отнять.
Она покачала головой, сбрасывая раздражение, и добавила:
— Ладно, не будем об этом.
Пока она говорила, я прислушивался к своим ощущениям. И вдруг понял странную вещь: от Эйны исходили волны приятной, густой, травяной энергии. Я буквально ощущал ее кожей, всем своим существом, хотя она не применяла никаких техник.
Неужели мои чувства настолько обострились? Мое восприятие живы вышло на новый уровень?
Я сосредоточился на этом ощущении, и токи энергии, исходящие от девушки, стали еще отчетливее. Они пульсировали в такт ее дыханию. Так…это что-то новое. Раньше я ничего подобного не ощущал.
[Открыт навык: Ощущение живы
*Способность пассивно ощущать незримые потоки и качество живы в окружающем пространстве и живых объектах.*]
Я чуть не открыл рот от удивления. Вот как, новый навык? Всё дело в куче ростков-каналов? Или же в том, что я пропустил через себя колоссальные потоки энергии от деревьев, став узлом сети и от этого моя чувствительность взлетела до небес.
— А Марта как? — спросил я видя, что Эйна ожидает продолжения разговора.
— Марта злится, — хмыкнула Эйна, и в ее глазах мелькнул хищный огонек. — Потому что я здесь, и я… помогаю людям. Ей это очень не нравится.
— Помогаешь? — искренне удивился я.
— Конечно, — кивнула Эйна. — А как иначе? У меня есть возможности лечить. Мой Дар хоть и с сильным уклоном в травничество, но в алхимии я ничуть не хуже Марты, несмотря на ее возраст и опыт.
Она была самодовольна, и это читалось в выражении ее лица, в улыбке.
— Вот как? — протянул я.
— Да. Но знаешь… — Эйна чуть замялась, глядя на свои руки. — Мне всегда хотелось иметь истинно целительский Дар. Но он настолько редок, что его носителя можно считать почти чудом. Поэтому я помогаю тем, чем могу: зельями, травами и прочим…
— А кому помогаешь? — уточнил я, — Охотникам?
Я ожидал услышать сказку о том, как она лечит бедных крестьян, но, разумеется, этого она не сказала.
— Да, в основном им… И приручителям с их ранеными зверями. Я в этом тоже неплохо разбираюсь.
Я посмотрел на волка Трана и вспомнил, как спокойно она его касалась, и понял, что видимо так и есть — со зверями она умеет ладить. Ну, кроме Седого — этого старого ворюгу не проведешь.
Значит, она собирается завоевывать расположение боевой элиты поселка. Не одни травники и алхимики ей нужны, не только они ее цель — она работает сразу на всех фронтах. А учитывая, что сейчас охотники часто возвращаются из Хмари израненными, как и звери приручителей, — это для нее прекрасный шанс сколотить армию должников или просто…лояльных. Возможно она дает им зелья по более низкой цене, или вовсе в долг, а может некоторым бесплатно. Деньги-то у нее есть. Любопытно.
— Кхм… — подал голос Грэм, который всё слышал, — Какая же ты молодец, Эйна.
Не знаю, расслышала ли она в его голосе иронию, но я точно ее уловил.
— Другие из Гильдии так не поступают, они только деньги требуют. — добавил Грэм, улыбнувшись широкой улыбкой.
— Такова моя натура, — ответила она с кроткой улыбкой. — Помогать другим.
И взглянула на меня.
Я же подумал, что амбиций в этой хрупкой девушке даже больше, чем казалось на первый взгляд.
— Спасибо, что заходила и…беспокоилась, — сказал я, слегка кивнув, и как бы тем самым завершая разговор.
— По-другому не умею. Ты мой брат по Дару, а значит, помогать тебе — моя обязанность, мой долг.
Произнося эти слова, она как-то резко посерьезнела, и даже ее «аура», которую я ощущал, словно изменилась. Только в чем именно заключались изменения я не понял.
В этих словах, — «брат по Дару», «долг» — слышалось что-то странное, фанатичное и совершенно не относящееся к Гильдии. Это было что-то…другое.
— Держи, — она протянула мне корзинку через забор и на ее лицо снова вернулось улыбчивое выражение.
Не взять ее я не мог, поэтому я протянул руку. Во время передачи корзинки она будто случайно, коснулась моих пальцев. Нежно, почти незаметно.
Конечно же это не было случайностью. Она попыталась меня вновь просканировать, как в тот раз. И вновь система глухо заблокировала импульс. Эйна даже виду не подала, что потерпела неудачу.
— Пока, Элиас. Выздоравливай, — сказала она, развернулась и плавно зашагала прочь по дорожке.
— И чего приходила-то? — пробурчал Грэм, хмуро глядя вслед удаляющейся фигурке.
— Поговорить. А тут ты сидишь. И она не хочет, чтобы ты слышал наши разговоры, — пожал я плечами, ставя корзинку на ступеньки. — Может думает, что я тебе не всё рассказываю. Или боится, что ты кому-то передашь наши разговоры. Не знаю…и не хочу знать. Это всё нас мало касается.
— Мутная девица, — вынес вердикт дед.
— Есть такое, — согласился я. — Более того, своими словами про «дар» и «братьев» она стала еще мутнее. А ты слышал что-то про то, что она лечит охотников и зверей приручителей? Это правда? Или она так, для красного словца сказала?
Грэм вздохнул.
— Честно говоря, мне как-то было не до того в последнее время. Я старался от тебя не отходить надолго, только за самым необходимым.
— Понятно… — протянул я.
Седой прыгнул ко мне на колени и действительно что-то неуловимое, более мягкое и подвижное в его движениях появилось. Эффект от лечения Клыка точно был. Вот только этого было мало: Седого нужно было развивать дальше. Всё-таки чтобы одолеть того рыжего вожака нужно нечто большее, чем просто сросшиеся правильно кости.
— А вообще про ее дела нужно спрашивать у Трана. — добавил Грэм, — Вот уж кто знает все сплетни Янтарного.
— Видимо с Мартой у нее не всё так гладко пошло, как она рассчитывала, — задумчиво произнес я. — Раз Марта до сих пор главная и никуда не делась. А Эйна только пытается наладить с другими отношения.
— Быстро оно и не бывает, Элиас, даже Марте пришлось попотеть, чтобы убрать прошлую главу отделения.
— Прошлую главу? — спросил я.
Грэм раньше про это не рассказывал.
— А ты думал! До Марты тут была старая Ульма.
— А? — удивился я. Имя было мне незнакомо.
— Ты был совсем мелкий, не помнишь ее толком — одноглазая травница.
Грэм пересел ко мне поближе, явно погружаясь в воспоминания.
— Так Марта ее что…выжила? — спросил я.
— Вроде того. — вздохнул Грэм, — Ульму в Гильдию взяли уже старой. Так сказать, сделали исключение. Ну и поскольку Ульма тут была хорошо известна и люди ее любили, то Гильдия согласился поставить ее главой. Вот только Ульма была другая… Ее не заботило влияние Гильдии и ее доход — она помогала людям…
Грэм снова вздохнул.
— Да… Это Гильдии не слишком понравилось. Прежде всего они считают деньги, не стоит об этом забывать. И эта… Эйна…хоть она и тратит напоказ деньги, но поверь, она всё посчитала и отчитается за каждый медяк.
Я пожал плечами. Увидим, как оно. Причем скоро увидим.
— В общем, тогда и прислали Марту. Она как появилась, так сделала глупость. Сразу начала задирать нос и болтать на каждом углу, что у Ульмы знаний и умений ноль, только слабенькие отвары и способна делать и все-такое. Но она забыла одно: Ульма тут травничала всю жизнь и люди любили ее, потому что помнили ее бескорыстную помощь, а Марта была пришлая. Так что можно было говорить что угодно, но старую Ульму люди не перестали уважать.
Грэм тяжело вздохнул.
— Но должности, конечно, Ульма лишилась. Даже пяти лет не просидела на этом месте. Марта заставила ее уйти. Вроде как добровольно. Сначала та ушла в свой старый домик в Кромке, а потом и вовсе исчезла.Помню, она меня еще в детстве лечила своими снадобьями. Просто так… ни медяка не брала. Уже тогда она была старой…
Грэм умолк и несколько минут смотрел куда-то вдаль, в Кромку. Как он любил делать, когда начинал вспоминать прошлое.
— Да… хорошая была старуха, — тихо закончил он. Затем хлопнул себя по коленям и встал. — Ладно, пойду приготовлю что-нибудь. Ты такой тощий, что мне силой в тебя хочется запихать побольше мяса и каши.
Я искренне рассмеялся, но потом уже серьезно спросил:
— Как хворь, дед? Хуже не стало за эти дни? Ты делал выжимку?
— Делал-делал, — отмахнулся Грэм. — Но реже. Грибы-то не бесконечные, уже понемногу заканчиваются, с этим надо что-то делать.
— Сделаю еще грибницы, — пообещал я. — Разведу побольше. Не проблема.
Я поднялся, ухватившись за Грэма. Не столько ради «помощи», сколько ради того, чтобы провести Анализ.
Миг — и я даже не ощутил никакого головокружения. Анализ прошел так легко, как никогда.
Система показала проценты черной хвори и я с облегчением выдохнул. Снизились. Незначительно, правда, — всего около процента, — но снизились. Грэм действительно всё это время прилежно принимал грибную выжимку.
А еще я заметил кое-что еще: находясь рядом со стариком я теперь отчетливо ощущал живу, исходящую от Грэма. Она веяла грубой, тяжелой силой охотника, но вместе с тем я чувствовал гнилостный, пульсирующий фон болезни, поразившей ее. Раньше я подобного не чувствовал.
— Дед, — окликнул я его, когда он уже скрылся в дверях. — А с повышением ступени Дара чувствительность к живе ведь увеличивается?
— В смысле? — высунулся он обратно.
— Ну… я вот что заметил: я начал чувствовать энергетику. И твою живу, и живу Эйны, пока она тут стояла. Просто в воздухе. Что-то вроде ауры…понимаешь?
Грэм нахмурился, задумчиво жуя губу.
— Обычно для этого нужно применять специальное умение, чтобы своей живой «прощупать» чужую. А вот так, чтобы ощущать просто ауру от тела на расстоянии… это бывает только на высоких ступенях Дара, и тех, у кого высочайший контроль живы. Вот они подобное могут…уверен, что тебе не кажется? Ты немножко…кхм…не дотягиваешь.
— Уверен абсолютно. — кивнул я, — Чувствую. Я, конечно, еще проверю, но сейчас я уверен, что мне не кажется.
— Проверь-проверь…мало ли. Может после болячки немного чувства шалят.
Я не стал его разубеждать и спорить. Сам еще не разобрался в этом «умении».
Грэм покачал головой и пошел готовить, а я решил заняться Анализом… самого себя. Но прежде нужно было восстановить хоть немного физических сил и живы — слишком уж тело было истощенным, и это можно поправить только одним способом — живой.
Я вышел за калитку. Во дворе сорняков не осталось — всё выдернул Грэм, пока спасал мне жизнь. Пришлось отойти чуть дальше по направлению к Кромке. Я присел на корточки, касаясь ладонями мелких кустиков и травы, и активировал Поглощение.
Энергия тонюсеньким ручейком потекла в меня. Теперь мой новый резерв в 479 единиц казался бездонной бочкой, и эти жалкие капли от сорняков были как роса в пустыне, но с каждым поглощенным растением мое самочувствие улучшалось. Головокружение отступало, а мышцы будто наливались силой. Я посмотрел на эти «мышцы» и хмыкнул. Да уж…богатырь, ни дать ни взять.
Вернувшись в свой сад, я остановился посреди грядок и неожиданно понял еще одну вещь: в самых крупных, эволюционировавших растениях в моем саду я теперь тоже пассивно ощущал живу!
Я подошел и медленно прикоснулся к каждому, прислушиваясь внимательно именно к ощущениям живы.
Да, она есть, и я ее чувствую. Это не случайность. И чем крупнее растение, тем лучше чувствую. Чем меньше — тем слабее ощущение. На мелких и вовсе пропадает. Вот что нужно развивать! Вот только возникает логичный вопрос: я «чувствую» оттенок живы от Эйны и Грэма, а чувствует ли Эйна от меня подобное? Раз ей приходится применять навык, то похоже, что нет. Вдобавок, если Одаренный «пуст», то скорее всего, ничего почувствовать нельзя. Но это важный вопрос, ведь всегда может появиться тот, кто может ощущать подобное. Кто-то более высокоранговый. Может не зря Целитель и Хельм так быстро поняли, что я не так прост. Может дело именно в подобном умении?
В теории свою ауру можно полностью контролировать и скрывать в теле, не выпуская ни капли наружу. Во всяком случае, мне это сейчас казалось логичным. Нужно только научиться управлять подобным.
Ладно, сейчас более насущные дела.
Я подозвал к себе корнечервей и за моими двумя тут же выскочил третий. Не долго думая, я прикоснулся к нему и тут же образовал новую связь. Она создавалась мгновенно, без малейшего напряжения. А ведь эта связь еще день назад просто не «влезла» бы в меня.
Ясно. Значит лимит, очевидно, расширился.
Я зашел в дом, прошел мимо Грэма и нашел место, где лежали мои старые мутанты, которых я не уничтожил — кровавая колючка и изумрудный вьюнок. Мутанты почти захирели, потому что Грэм за ними не следил, а я всё это время не мог их подпитывать. Состояние их было плачевным. Еще неделя — и от этих агрессивных хищников не осталось бы живого места. Это я быстро исправил: послал им импульс живы и восстановил связи. И снова это далось мне легче легкого: никакой головной боли, никакого давления на разум. Теперь я держал эти нити играючи.
Вздохнув, я взглянул на этих мутантов. Да, ближайшие два дня я буду создавать новые связи, плодить новых мутантов и проверять пределы своих способностей. Однако прямо сейчас мне нестерпимо хотелось провести один эксперимент, который, после «сети дубов» казался мне намного более важным, чем всё остальное.
Я взял корзину, лопатку, и вышел поближе к Кромке. Выкопал дюжину обычных, крепких сорняков с хорошей корневой системой и принес их на край своего сада.
Кинжалом я надрезал корни каждого из них, и после этого начал их…сращивать, соединять их корни друг с другом. И на удивление, получилось это легко. Когда я закончил, и сплел каждый сорняк с каждым, я высадил их в землю и полил водой.
После этого я дал им живы и капнул своей кровью, которую они моментально впитали.
Я закрыл глаза и потянулся Даром к созданной «сети сорняков». Я попытался вспомнить и восстановить то самое ощущение, когда я стал центром гигантской сети Железных Дубов — узлом, через который течет информация и энергия.
Какое-то время ничего не происходило, и я «видел» только тьму, но вскоре в ней проступили крошечные огоньки — сорняки. Вот оно что — их просто сложно заметить, насколько они мелкие. Для меня это пока сложно. Я направил внимание на каждого из них и попытался прикоснутся к их «воле».
И разница с дубами, конечно же, была колоссальна. Как и разница с сетью. Эта микросеть была примитивна, как и сами сорняки в ней. Это было и близко не то монументальное величие, что у сети вековых деревьев. Но это всё было вообще не важно. Сеть работала, энергия циркулировала между двенадцатью растениями как единый кровоток, а я стоял в центре, контролируя этот поток. Правда, этот поток был такой мизерный, что я его едва-едва чувствовал.
Я могу создавать свои сети. — Эта мысль заставила замереть от возможностей, которые могли открыться передо мной.
— Элиас! Есть пора! Сейчас рассыпешься. Давай-давай, потом разберешься со своими растениями. — позвал меня с крыльца Грэм.
Я поднялся, отряхнул руки от влажной земли и медленно пошел в дом, прокручивая мысль о сетях. Интересно, насколько большие можно создавать сети?
Когда я сел за стол к Грэму, я вспомнил слова старика про старую Ульму и кое-что меня насторожило.
— Подожди, дед, ты сказал, что Ульма исчезла из своего домика. Но разве ее никто не искал? Ты ведь говорил, что ее любили. Если так, то охотники должны были бы ее искать. Кромка тогда должна была быть не очень опасной.
Грэм вздохнул и поставил передо мной миску с едой.
— Я не совсем верно выразился, Элиас, — сказал Грэм, — Ее, конечно, искали, и я в том числе. Но следы вели в Глубины.
— В Глубины? — уточнил я. — А конкретнее? Глубины ведь…обширны.
— В места, где живут друиды. Вот тот самый шрам, который я тебе показывал. — Грэм постучал по груди. — Я получил его именно там, когда искал ее. Когда зашел на их «территорию».
Друиды, значит? И тут они тоже оставили свой след? С другой стороны…разве это не логично? Они ведь ищут травников, а старая Ульма именно что хороший травник, которому там будут рады. Если бы меня. к примеру, отовсюду прогнали, разве я не отправился бы туда, где бы меня ценили?

----------

Глава 15

Глава 15
Я ел, и ел с удовольствием, потому что тело после такого истощения было готово поглощать сколько угодно еды. Однако переедать так сразу тоже не стоило. Поэтому я решил ограничиться этим приемом пищи и сделать перерыв. Мысли возвращались к Ульме. Значит, эта травница ушла в Глубины. Возможно она просто разочаровалась в жителях Янтарного из-за того, что никто ее не защитил и не встал на ее сторону. Так, к сожалению, часто бывает. Ожидаешь одного, а получаешь совершенно другое.
— Она может быть жива? — спросил я, откладывая ложку в сторону.
— Кто? — Грэм перестал жевать и поднял на меня взгляд.
— Ульма. Такой шанс вообще есть?
Старик задумался и некоторое время смотрел куда-то сквозь стену, будто пытался заглянуть прямо в Глубины.
— Травники живут дольше обычных Одаренных, это правда, — наконец сказал он. — Но не потому, что их Дар какой-то особенный. Просто они не лезут в стычки, не получают раз за разом раны, не рвут жилы в бою и не пьют боевые эликсиры, которые выжигают тело изнутри. Вот и весь секрет их долголетия. Но даже так…они не живут так долго — он покачал головой. — Она уже тогда была совсем дряхлой, Элиас. Если она не нашла в Глубинах какой-нибудь чудодейственный фрукт вечной молодости, то нет — она не может быть жива.
Про фрукт, конечно же, был сарказм.
— Более того, — продолжил Грэм, снова берясь за ложку, — Честно говоря я думаю, она погибла еще тогда, когда только ушла в Глубины много лет назад. Ее Дар был силен, спору нет, но Дар травника не спасет от клыков зверя. Это ты можешь защитить себя растениями, окружить себя ими, но другие травники — нет. Они беспомощны как дети, любая мало-мальски опасная тварь одолеет их и они ничего с этим сделать не смогут. — Он вздохнул, а потом добавил, — Хотя, конечно, я хотел бы, чтобы она была жива. Но это уже из области сказок.
— Понятно, — сказал я и вернулся к остаткам еды.
Мы ели молча. Конечно, этот разговор всколыхнул старые воспоминания Грэма. Может теперь, спустя время, он снова увидел, как несправедливо вышло с Ульмой.
Я поглядывал в очаг, где на вспыхивающих от жара углях блаженно развалилась Рассветница. Да уж, умеет она создавать домашний уют и атмосферу. И скоро, если верить словам Кироса, тут будет целая кладка яиц, а затем и десятки мелких рассветниц. Я улыбнулся, представив это зрелище. Вот уж будет за кем гоняться Седому.
Правда, мыслями я вновь вернулся к Целителю, а дальше к «Говорящему», потому что Целитель — лишь его руки. Этот не оставит в покое никого: ни гнилодарцев, ни Янтарный, ни нас с Грэмом — это лишь вопрос времени. Сеть меток вокруг поселка, крысы-носители, марионетки с контурами в духовных корнях… он будто пробует свои способности, учится их применять. Не спеша. Шипящего ведь убрал? Убрал. И деревню отрезал. Раньше и Джарлу, и остальным было удобно думать, что Глубины — это просто место, где водятся твари пострашнее, что Чернодрева где-то там, что Гиблых давно не видно, а друиды, обезумев от поиска знания, поклоняются Древу. Что Чернобрюхий и его стая канули в Лету. Но нет…всё это тут, рядом.
Я вздохнул.
Интересно, кстати, черный туман там уже спал? Думаю, Рыхлый уже должен знать, нужно его спросить. Это важно. Вдобавок там должен быть Гнус и неплохо бы его переместить (если он захочет) куда-то поближе к Морне и остальным. Не знаю, что там у него в голове, но ведь не будет он защищать деревню, в которой уже никого нет? Болот и влажных мест в Кромке хватает.
Эх…
Во всем этом моя задача довольно проста: не умереть, стать сильнее и не попасть в лапы ни гильдии, ни Гиблым.
Я вспомнил, как быстро Целитель тогда заинтересовался мной, как смотрел Хельм… И теперь, после открытия нового навыка, меня кольнула неприятная догадка: возможно, Целитель просто ощущал мою ауру. Так же, как я сегодня ощущал живу Эйны — густую, травяную и словно пульсирующую в такт дыханию.
Вот только тогда я даже не подозревал, что меня может что-то выдавать кроме Виа и моих симбионтов. Надеюсь, таким «видящим» был только Целитель, но Хельм, похоже, тоже что-то ощутил, как и Шурша с Рыхлым.
Вот! Вот у кого нужно спросить о том, как они ощущают живу других. К сожалению, Грэм в этом отношении ничего путного сказать так и не смог. Очевидно, сам он подобной чувствительностью не обладал. Возможно, это удел лишь тех, кто управляет множеством насекомых (подчиненных) и привык видеть через них мир — как я через Виа. Возможно в их случае дело именно в их насекомых, а не в том, что они могут ощущать токи живы как я. Это надо выяснить. Потому что моей задачей будет научиться скрывать живу, которая меня выдает.
После еды я еще немного посидел, чувствуя, как тепло расползается по телу и силы понемногу возвращаются в истощенный организм, и спросил:
— Рыхлый ничего не говорил насчет пиявок? Они готовы?
Грэм вздохнул и поскреб подбородок.
— Не до того мне было, Элиас. Я о себе вообще не думал эти полторы недели, так что и не спросил. Да он, похоже, и сам о другом думал, раз не сказал.
— Думаю, у него уже достаточно пиявок, — сказал я. — Все-таки полторы недели — большой срок, они плодятся быстро, особенно если их подкармливать. Они ему нужны были и для Нельма, — вытащить из него черную дрянь, — значит он не мог прекратить их «разводить».
— Может и так. — пожал плечами старик.
— Если так, — посмотрел я на него, — Значит пора просить его довытаскивать из тебя эту дрянь.
— Неплохо бы, — просто ответил Грэм. — Даже не представляю, что такой момент может наступить. Я уже так привык быть…полудохлым, что не помню каково это — когда можно использовать навыки и живу без ограничений.
Он умолк.
Несколько минут мы просто сидели, а затем я поднялся из-за стола, ощущая, что ноги держат уже увереннее. Вышел на улицу и затем пошел за калитку. Еда-едой, но мне нужна была жива — вот что восстановит мой организм быстрее всего. Отошел чуть ближе к Кромке, шагов на пятьдесят. Тут было предостаточно как сорняков, так и других растений, подходящих для поглощения.
Я опустился на корточки, положил ладони на крепкий куст полевого репейника и потянул.
Я переходил от одного растения к другому, понемногу восстанавливая свой запас. Теперь с тем огромным объемом энергии, который могло вместить мое тело, это были для меня еще меньшие крохи живы, чем раньше. Но и они сразу начали оказывать благотворное влияние на организм.
А ведь теперь у меня есть сеть. Точнее, доступ к сети. И там я могу заполниться живой до краев. Но была проблема, которую я прочувствовал на собственной шкуре: из такой мощной сети, как сеть дубов, мне банально сложно высвободиться. Ладно, в любом случае я уверен, что те два дуба, в которых есть моя кровь, дадут мне живу легко и добровольно, даже без подключения к сети. И этим я сегодня воспользуюсь.
И тем не менее, я просто обязан тренировать «силовой отъем» и Поглощение. Не все растения будут ко мне «лояльны», далеко не все. В Глубинах — да что там, уже в Кромке — мне будут встречаться мутанты, которые не захотят идти на контакт и которых нужно будет сначала ослабить, выпить, вымотать и только потом подчинять. Или просто убивать, забирая их силу себе. И чем мощнее мое Поглощение, тем легче мне будет отнять живу у случайного дерева, крупного растения или даже враждебной твари.
По ощущениям навык Поглощение после прорыва не изменился, но стал как бы недостаточным: я чувствовал, что он не соответствует развившейся энергетической структуре моего тела. Значит, этим тоже займусь по пути.
Сейчас же я высасывал всё более-менее крупное и «сорняковое» и чувствовал, как пустота внутри понемногу заполняется. Капля за каплей. На фоне резерва в четыреста семьдесят девять единиц это было, конечно, немного смешно. Но для моих нужд пока хватит, остальное доберу в лесу.
Вернувшись в дом, я вспомнил про корзину Эйны, так и оставшуюся снаружи. Ну-ка, посмотрим, что нам принесла «сестра по Дару».
Внутри, поверх чистой тряпицы, лежали фрукты — крупные и глянцевые, некоторых я даже не видел на обычном рынке, а самое главное — три бутылочки с зельями. Темное стекло, аккуратные восковые пробки и ни одной гильдейской метки. Интересно. Сама варила? Или из своих запасов?
И на каждой бумажка с надписью, красивым почерком. Так…значит, она уже знает, что я умею читать и беру уроки у жены Трана. Иначе бы сама объяснила какая бутылочка от чего. А так она точно знала, что я прочту.
На первой была бумажка «от лихорадки».
Я взял ее и, даже не задумываясь, применил Анализ.
Информация появилась передо мной без малейшей головной боли, к которой я привык. Это было зелье от лихорадки: хорошее, добротное, с качеством за восемьдесят. Не эликсир, но и не отвар. Состав я тут же разложил по полочкам и убрал в память: всего там было семь ингредиентов, из них пять я знал, где взять, а два можно заменить аналогами (если, конечно, они сработают). Пригодится. Во всяком случае, любой рецепт пойдет в мою копилку. А разобравшись в том, как действуют друг с другом эти компоненты, можно уже на их основе делать что-то свое. Похоже, Эйна решила что у меня нечто вроде лихорадки, впрочем, что ей еще думать, если Грэм не сказал никаких деталей.
Хорошо, с этим ясно, что там дальше?
На второй было написано коротко «восстановление». Без малейших пояснений. Вот так просто.
Анализ системы подтвердил — это было зелье для общего восстановления сил. Способ действия отличался от моего отвара восстановления: мой давал незначительное количество сил, но самое главное — стимулировал собственное восстановление. Это же зелье было как…капельница. Оно вообще ничего не стимулировало, просто давало всплеск сил. И…это было интересно. Ингредиенты не бог весть какие редкие, вполне добываемые, но качество исполнения было предельным, выжатым из этого состава до последней капли. Тот, кто это варил, был мастером. Или мастерицей. Но…я думаю со временем и это смогу повторить, кроме того, мне казалось, что можно совместить оба состава, — и мой, и тот, что был тут, — и может получиться что-то любопытное.
Третья бутылочка заставила меня замереть. Там была надпись: «для Дара, поможет».
Так оно и оказалось. Я применил Анализ и…это действительно зелье со слабым заживляющим эффектом для духовного корня. Сильно не дотягивало до того эликсира, рецепт которого я имел, но…даже такое зелье, мягко говоря, не из дешевых. Из всей троицы, думаю, оно самое дорогое. И в лавке Марты такое бы стоило далеко не один золотой.
Значит, вот как? Эйна решила перестраховаться. Она действительно думает, что у меня проблемы с духовным корнем, пусть и не знает точно что это — трещина, раскол или нестабильность. Вся ее версия обо мне строится на этом: сильный, но расколотый Дар — дефект, который я скрываю. И она принесла лекарство. На всякий случай. А может принесла, чтобы проверить. Выпью — значит действительно проблемы с духовным корнем, нет — значит говорю правду, что со мной всё в порядке.
И всё равно…она слишком щедра. Подозрительно щедра. Хотелось бы, конечно, верить в человеческую бескорыстность, но верилось…слабо.
Ладно, это всё не важно. Ее щедрость мне на руку: теперь у меня есть рецепт еще одного зелья для духовного корня. И его ингредиенты можно собрать не в пример проще. И даже если я сам их не соберу, но гнилодарцы-то соберут. Они достанут эти ингредиенты быстрее, чем ингредиенты для эликсира. А слабое зелье, которое есть уже сейчас, всегда лучше сильного, которое будет через несколько недель. Для Лорика, для Морны, для Шурши это шанс притормозить болезнь. Тем более, что с эликсиром у меня при варке точно будет больше проблем, чем с этим зельем.
Настроение сразу поползло вверх. Да, похоже на днях, как восстановлюсь, пора идти к Хабену. Пусть я к нему относился с настороженностью, но сейчас его лавка с десятками зелий и отваров — просто идеальное место, чтобы с новым лимитом Анализа скопировать кучу рецептов. Тем более повод есть. Настораживали слова Эйны о свободе Хабена. Не думаю, что она проговорилась, скорее не считала, что сказал что-то не то. Но ее можно понять: если в нужные моменты не проявлять жесткость, то вряд ли у тебя получится управлять отделением.
Я убрал бутылочки в корзину, — захвачу с собой к гнилодарцам, может кому-то из детей стало хуже, — и пошел проверить сеть сорняков.
Она работала: двенадцать растений, сплетенных корнями, гнали энергию по кругу, и я, прикоснувшись, ощутил этот слабенький, но ровный ток как пульс. В отличие от дубов тут всё было примитивнее, но потому и работало проще. Им не нужно было перегонять через сеть и узел сотни и сотни лет воспоминаний и некое подобие личности, которая у каждого дуба была своя. Нет, тут были мелкие сорняки, у которых было только два желания — поглощать и размножаться.
Я остался доволен. Сеть не распалась и сохраняла свою целостность, а главное — я чувствовал, что пока ни один из сорняков не перетягивает на себя больше энергии, и всё в сети распределяется равномерно.
После этого я оставил сеть и достал спрятанную у пристройки, где хранились все инструменты Грэма, корзину. Ту самую живую корзину, которую создал когда-то из изгороди Морны, да так и не сделал ее мутантом — просто направлял ее лозы, чтобы они живыми побегами оплетали каркас корзины. И они давно оплели ее, сросшись в единое целое.
Самое время превратить ее в мутанта.
Я вытащил корзину на улицу, поставил на солнце и кольнул палец кинжалом. Кровь впиталась мгновенно, будто корзина только этого и ждала. Затем я положил обе ладони на прутья и открыл поток живы.
Живы пришлось отдать много. Гораздо больше, чем я рассчитывал: корзина была не ростком, а взрослым, сформировавшимся организмом, и ее структура сопротивлялась перестройке. Вот почему нужно вносить изменения в растения в самом начале, уже при пробуждении семени.
Я лил и лил, чувствуя, как только что собранный по каплям резерв тает, и следил через Дар за внутренними процессами. Изменений не было. Пока не было. Побеги чуть потемнели, у основания набухли странные узелки, но на этом все. Но я понимал: нужно время, чтобы это количество живы растение «переварило». Вдобавок, я впервые заставлял мутировать такое крупное растение.
Ладно, надо просто подождать. На трансформацию могут потребоваться сутки, а может и двое — заранее знать невозможно.
Я оставил корзину на солнце и пошел проверять то, что ждало меня полторы недели: грибные выжимки.
Грэм их не трогал, они стояли на полке, как я их и оставил: ряд плотно закрытых глиняных сосудов, в каждом из которых — моя смесь на основе грибной выжимки спорника и пеплогриба. Я вздохнул и начал снимать крышки одну за другой. И нос тут же скручивало от вони. Да уж, настоялось тут всё как надо. Тут даже просто дышать таким тяжело, а представить это пить…так и вообще жуть!
В семи из девяти сосудов смесь погибла. Вернее, превратилась в нечто, совершенно потерявшее изначальные свойства и превратившееся в нечто совершенно другое. Такое сразу на выброс. На каждом сосуде я применил Анализ и вновь это почти не требовало ментальных затрат и давалось легко. Это уже одиннадцатый Анализ за день и никаких проблем я пока не испытывал. Можно было обойтись менее затратной оценкой, но почему-то именно на выжимке она не сработала. И после анализа я понимал почему, от исходной выжимки в сосуде не осталось…ничего. Это было уже другие смеси. Кроме двух сосудов. Там оценка сработала, так как грибная выжимка сохранила свои свойства.
Эти два сосуда дали неожиданно хороший результат. В оба я добавлял ядовитые грибы, которые хорошо «легли» на агрессивную среду пеплогриба. Они дали ему недостающий стимул для развития, и после их поглощения (которое, очевидно, шло не один день) он усилил свои свойства уничтожения грибковых структур. Первым грибом стал белоцвет, а вторым — гнилец. Оба показали усиление свойств исходной выжимки.
Оба сосуда я отставил в сторону. С ними можно продолжать работать. Я вылил в одну емкость все неудачные смеси из сосудов и минут десять вычищал их от всех последствий, используя в том числе и мыльнянку. К сожалению, вонь всё равно оставалась, и хорошо, что я брал изначально ненужные Грэму сосуды. Но, видимо, для дальнейших таких экспериментов у Берга нужно заказывать побольше самых обычных глиняных посудинок, которые будет не жалко выбросить.
Я взял отдельную посудинку и туда слил по небольшому количеству обеих «удачных» смесей — посмотрю как они сработают вместе, усилят ли друг другу или наоборот ослабят. Думаю, на это нужно прилично времени, но и я не сказать что спешу.
Дальше я достал самые важные семена — те, что не смогла определить система в прошлые разы. Две штуки.
Первым взял окаменевшее семя. Оно казалось самым уникальным да и было в нем что-то…древнее.
[Семя [???].
Возраст: неопределим.
Жизненный цикл: приостановлен (существует возможность пробуждения *недостаточный уровень навыка*).
Свойства после пробуждения: недостаточно данных.]
Я хмыкнул. Уже что-то — раньше не было даже этого. Но частичное чтение означало неприятную вещь: даже нового уровня Анализа этому семени мало. Значит, нужен следующий. А то, что я могу его пробудить, если повышу навык я знал и так. Вот только навык пробуждения так просто не взрастить. На это нужно время. Надеюсь, это семя стоит того.
«Возраст неопределим»… Сколько же тебе лет, камешек? Сто? Тысяча? Я покатал семя в пальцах и убрал обратно. Ты подождешь. Ждал сотни лет, подождешь еще немного.
Ладно, идем дальше.
Второе семя — разноцветное, с перламутровыми разводами по скорлупе, переливающимися от зеленого к багровому. Я сжал его в ладони и запустил Анализ.
[Семя-Плетун.
Редкость: невероятно редкое.
Тип: хищное.
Свойства: способно накапливать живу в своих щупальцах и уплотнять ее, усиливая их. Использует для более эффективной охоты.]
Я медленно выдохнул.
Вот именно таких мне и не хватало — хищник, который сам умеет работать с живой. Не просто тратить ее, а накапливать в конечностях и усиливать их. По сути, растение с врожденным аналогом моего Уплотнения. Виа душит массой и шипами, душильник берет числом щупалец, а этот… этот будет бить концентрированной силой. Потенциальный мутант-симбионт с боевым навыком.
И это семя мне притащили мурлыки. Однако с посадкой я пока не спешил, успеется. Не хотелось испортить его. Нужно,,послушать,, его.
Итак, уже тринадцать применений Анализа и только на последних двух я почувствовал напряжение. Но это могло быть не столько из-за количества Анализов, а из-за объектов, из-за их редкости. А редкость и уникальность, как я уже заметил, всегда требует больше мысленных усилий.
Из редкого у меня оставалось еще два семени, которые я не определил, но их я оставлю на вечер. Сегодня нам предстоит поход к гнилодарцам и я не хотел оказаться там совсем без Анализа. Мало ли для чего он мне еще пригодиться? Но в целом, даже на текущий момент я как минимум удвоил свои возможности, а это означает больше варок, больше экспериментов, и больше незнакомых растений, которые я могу определить.
Хорошо, теперь следующий на очереди вопрос лимита связей. И для его проверки мне нужен был проверенный, неприхотливый материал. Такой, из которого можно наделать кучу мутантов для тестов.
Душильник.
У меня дома до сих пор хранились его семена, на которых я тренировался в навыке пробуждения. И теперь пришла их очередь прорасти и мутировать. Я взял длинный деревянный ящик, насыпал земли и высадил ровными рядами сорок семян, а затем подпитал каждый из них настолько, чтобы в них запустились процессы мутации. Завтра они все взойдут, и тогда я начну считать свой предел пока не упрусь в потолок.
После этого я снова направился к своей сети сорняков, и еще на подходе понял, что что-то изменилось.
Земля вокруг них выглядела уставшей даже за такой короткий срок. Трава вокруг пожелтела, а прочие мелкие сорнячки оказались высосаны. Я присел, коснулся ладонью узла сети и присвистнул: двенадцать сорняков поглощали всё вокруг с утроенной силой. Их совокупная мощь оказалась намного больше, чем если бы каждый из них работал по отдельности. Что, конечно, логично… Однако я как-то не ожидал, что это произойдет так быстро.
Вот, значит, как: они почувствовали за собой силу и начали выкачивать всё вокруг. Вот только они не мутанты, и высосав вокруг себя всё они не смогут найти другое место, а просто обрекут себя же на гибель, застряв в этом безжизненном месте. Жадность до добра не доводит.
— Мелкие паразиты… — вздохнул я.
Они высасывали рассеянную живу из почвы: делали то, чем и вредны все сорняки мира — брали, не отдавая. Оставь я их здесь, через неделю этот угол сада превратится в мертвую плешь. Оно мне не надо.
— Нет уж, ребята, — пробормотал я. — Вам не место среди приличных растений. Пора на выселение.
Я взял корзину, лопатку и переместил их туда. Почти сразу использовал большое количество живы, чтобы и в них тоже запустить процессы мутации. Сегодня пересажу эту сеть в лес и посмотрю что из нее получится. Все-таки когда она мутирует, то сможет с помощью своих щупалец перемещаться и поглощать другие растения. Даже интересно, что за чудище из этого получится, и как повлияет изначальная связанность корнями на итоговый результат? Получу ли я что-то вроде Душильника-старшего?
Закончив с сорняками, я провел еще один эксперимент, мысль о котором мелькала еще во время создания сорняковой сети: а что, если собрать сеть из разных растений? Подключить, скажем, к мощным сорнякам слабый росток чего-то полезного, быстро подтянуть его до нужного уровня за счет общего потока и отключить?
Этим я и занялся: вновь создал небольшую сорняковую сеть и замкнул ее на росток восстанавливающей травы.
Прошло всего несколько минут и сеть просто уничтожила чужеродное растение, а вслед за ней пошла «цепная реакция»: сорняки, несмотря на «общность» корней, начали жрать друг друга.
Я почесал голову. Да уж…жаль. Конечно, для полной уверенности нужно еще несколько экспериментов, причем возможно не на столь агрессивных растениях как сорняки. Может с обычными растениями при подсадке «чужака» всё будет в порядке?
Надо пробовать.
Это лишь самые первые эксперименты. Я пока не знаю про сети почти ничего.
Ладно, теперь можно продолжить старый эксперимент — окружить свой забор живой изгородью. Передняя часть перед калиткой уже была оплетена обычной, не мутировавшей изгородью, часть оплел ловец, отъевшийся с помощью насекомых, и еще дюжина черенков была мной посажены в разных местах забора. За это время они вымахали до двух метров каждый, и оплели каждый свой участок плетнем упругих, шипастых побегов. Я прошелся вдоль них, срезая черенки. Те были крепкие, с две ладони длиной. Почти два десятка штук я рассадил по всему периметру ограды. Приживутся, разрастутся, сомкнутся — и тогда уже я сплету их корни в единое кольцо. Будет живая стена.
Но это еще не всё: еще два десятка срезанных веток я положил в корзину — эти будут для леса. Высажу в укромных местах, как высаживал душильников — пусть растут там, где им ничего не мешает и где их никто не увидит. Из них я сделаю мутантов уже на месте. А потом уже перемещу их в Хрустальных Лог. Возможно, стоит подыскать еще одно место, которое может служить запасной «базой». Я не могу держать тут, в саду, все свои растения. Это невозможно. Большинство растений, — вроде мяты и травы, — улучшенные. И жрут они из земли и из воздуха утроенное количество живы. Если бы не моя подпитка, не Скиталец и не Сердечник, то они бы досуха высосали друг друга и землю под собой. Какие-то менее ценные (но необходимые) растения придется пересаживать в другие места. Это неизбежно.
Я присел возле Сердечника Древнего. Без постоянных пересадок в корзину, за эти полторы недели покоя он вымахал почти на две ладони. Листья забронзовели, налились металлическим отливом и раскинулись широким веером, а пульс его ударов и импульсов живы стал глубже и размереннее — ему наконец-то дали работать спокойно.
Но увы, из-за того, что он разросся, ему требовалось еще больше живы. Да, это не было проблемой, пока был рядом Скиталец, но если его нет…он захиреет еще быстрее, чем когда был мельче.
— Придется тебя снова выкапывать, — вздохнул я, поглаживая бронзовый лист. — Сегодня нам предстоит долгий путь.
Скиталец мне нужен в лесу, чтобы искать кристаллы и все мало-мальски ценное, а также чтобы искать кости стража. Это важнее роста Сердечника. Я аккуратно выкопал Сердечник, пересадил в корзинку с землей, и он отозвался недовольной, неровной пульсацией.
— Потерпи, так надо. — сказал я ему.
Еще одной задачей были грибы. Большую часть запаса Грэм использовал, так что я по новой рассадил их. Теперь вновь нужно ждать дня три-четыре, пока они не станут достаточно крупными, чтобы использовать их для выжимки.
А учитывая, что они мне нужны еще и для экспериментов, то расход будет еще больше, чем раньше.
Грэм проводил небольшую тренировку с топором. Как будто наконец-то, после того как я очнулся он смог таким образом сбросить накопившееся напряжение. Тело его было в поту, но выражение лица — довольное. Я наблюдал за ним минут десять молча. Движения его совсем не напоминали старческие — плавные и, когда нужно, быстрее. Некоторые удары топора и броски кинжалов (перевязь была на нем) я едва замечал, настолько это было быстро.
— Дед, — окликнул я его, когда он остановился передохнуть, — Мы пойдем сегодня к Морне?
Грэм повернул голову и смерил меня долгим взглядом.
— Но ты еще не восстановился полностью.
— В лесу я восстановлюсь быстрее: мне нужно очень много живы, а ее можно взять только там. Кроме того, нам нужно вернуться к железным дубам — я там еще не всё закончил.
— Не закончил?
— Да, — вздохнул я, — Кое-что нужно доделать. Но это много времени не займет.
Я собирался пройтись по всем дубам и капнуть своей кровью, чтобы чувствовать каждый из них, а не только те два, что ощущал сейчас.
— Ладно… — неожиданно согласился Грэм, — В рощу мы сходим, а вот к Морне…
Я не дал ему договорить.
— Дед, нужно чтобы Рыхлый занялся тобой. Зачем тянуть? У него было полторы недели на разведение пиявок — этого более чем достаточно. Хворь пора выгонять из тебя. Кроме того, мне нужно поговорить с Шуршей. Я попросил ее сделать для себя защитную одежду из паучьего шелка, и она обещала закончить ее за несколько дней. А уже прошло полторы недели.
— Паучий шелк… — задумчиво проговорил Грэм, — Дорогая и крепкая штука…
— Именно, — кивнул я, — Кроме того…согласись, неплохо бы посмотреть своими глазами, что там у них происходит.
Минуту-другую он думал, глядя на Кромку, а потом сказал:
— Ладно… Сходим, убедил.
Он вытер пот со лба и добавил:
— Но сначала мы пойдем за топором. Похоже, пора.
Я замер. Как-то я совсем забыл про его топор.
— Ты за всё это время его еще не купил? — удивился я.
Грэм вскинул брови:
— Как я мог купить, если я не знал, какие зелья вдруг могут понадобиться, если тебе станет еще хуже? Тебе только в последние дни полегчало, и то я не был уверен, что это надолго. Думал, может снова поплохеет. Так что нет, мне было не до топора. Я держал всё, что у нас было наготове, если придется что-то мощное брать у гильдейских.
Я замер. Что тут сказать?
До сих пор Грэм думает больше о внуке, чем о себе. И так было всё время.
— Хорошо…значит, сначала топор.
Грэм кивнул, подошел к корыту, смыл с себя пыль и пот и ушел в дом. Я слышал как он позвякивает деньгами в кошельке. Считал, наверное. Но вышел довольным и в рубахе.
— Пошли. Поглядим, что у них есть из нормального оружия.
И я видел, что он не может, да и похоже не пытается скрыть улыбку.
Еще бы, наконец-то он может купить себе нормальное оружие.

----------

Глава 16

Глава 16
До поселка мы добрались неспешным шагом. Вскоре по пути нам начали попадаться идущие в Кромку и возвращающиеся из нее охотники и сборщики. Ну а сам Янтарный в принципе всегда был многолюден. Особенно сейчас, когда в него приезжали караваны не только из Гранитного, но и в целом из королевства.
Вольных охотников тоже стало больше. На них мне кивал и иногда указывал Грэм. И, честно говоря, то, что Одаренных стало в поселке больше меня радовало: сейчас ему нужно как можно больше людей, которые способны его защитить — как минимум до момента, когда Гиблые снова проявят себя.
Сам поселок встретил нас запахом дыма и выпечки. У меня аж в животе заурчало, когда я уловил этот запах. Да уж, несмотря на то, что я поел дома, тело требовало еще и еще пищи. Я втянул воздух и двинулся дальше, вслед за Грэмом. Мы миновали распахнутые ворота, а затем прошли мимо торговых рядов внутреннего рынка. На нем я почти не бывал — тот, снаружи, у дороги был дешевле. Впрочем фрукты и овощи на нем не сильно отличались от тех, что были за городом. Мы шли по главной улице поселка мимо лавок гильдейских алхимиков (как минимум три лавки, одна из которых, похоже, открылась совсем недавно, потому что я ее не помню), мимо лавки мясника, где тот рубил мясо и…пошли дальше мимо лавок с одеждой. Я на пару мгновений задержался там. Все-таки, мне тоже через время придется «обновлять» гардероб. Да, сейчас на мне в целом крепкая рубаха и штаны, но они заношены до невозможности. Эйна что-ли так на меня влияет, что захотелось выглядеть чуть лучше? Да уж…насмотришься тут на красивые платья и сам начинает обращать внимание на себя.
— Чего застыл, — буркнул Грэм, — Мы тут не за одеждой.
— Иду-иду. — ответил я.
В какой-то момент мы поравнялись с обширным двором, огороженным крепким забором, уже ближе к краю поселка. Оттуда, со двора доносился ритмичный, тяжелый звон металла о наковальню. А у ворот стоял здоровенный, не меньше Грэма как минимум, кряжистый мужчина с густой рыжей бородой, в кожаном фартуке поверх закопченной рубахи — кузнец. Но дело было в другом: я точно знал, что это — отец Эйры. У него были такие же рыжие волосы и такой же надменный взгляд. Рядом с ним стоял видимо его помощник и что-то быстро и невнятно говорил.
Заметив Грэма кузнец коротко, но с уважением кивнул. Грэм ответил таким же скупым кивком. С виду как будто у них нормальные отношения. Как на деле — не знаю. Однако идем мы явно не к нему.
Всё то время, пока мы шли по поселку я старался «прислушиваться» к живе. Однако шли мы для моего нового навыка слишком быстро, и в большинстве случаев мне не удавалось уловить почти ничего. Но несколько раз я кое-что ощутил: мимо нас пару раз прошло по паре охотников, и возле них я почувствовал потоки живы. Они слишком быстро прошли, чтобы я мог что-то более подробное выделить, но я знал одно — они слабее Грэма. Это точно. И именно поэтому для меня неожиданным стал момент, когда мы поравнялись с кузнецом — отцом Эйры.
Уже с расстояния двух шагов меня обдало невидимой, но физически ощутимой волной. Это был не просто жар от раскаленного горна, тянущийся со двора — это была жива. Густая, агрессивная, обжигающая жива огня, которая исходила от самого кузнеца. Она пульсировала вокруг него, облаком жара. Его Дар не уступал по интенсивности тому, что был у Эйны. Во всяком случае, так мне показалось.
Я прислушался к этим ощущениям, замирая на долю секунды. Было любопытно по новому ощущать людей — через ауру и живу. Теперь я на них смотрел уже совершенно иначе.
В голове тут же вспыхнуло системное сообщение:
[Навык: Ощущение живы: + 3%]
Вот оно как… каждое «прислушивание» и успешное ощущение растит навык? Впрочем, так было всегда с каждым из навыков, и поначалу все они росли как на дрожжах, но потом…потом замедлялись.
Когда мы прошли мимо отца Эйры я спросил:
— А к кому мы идем-то?
— К старому Кальду. — ответил Грэм.
— А?
Я мысленно начал перебирать тех, кого знаю. В памяти всплыл какой-то ворчливый одноногий старик.
— Одноногий? — уточнил я.
— Он самый, — кивнул Грэм, — Когда-то он был неплохим охотником, но потерял ногу в Хмари лет…сколько же лет назад это было?..
Грэм приостановился и задумался.
— Семнадцать лет назад, да. Как сейчас помню, как его напарник притащил окровавленного и без ноги. Такие вещи запоминаются.
Я прищурился:
— Это была…тварь? Не…люди?
— Да, не Гиблые, если ты об этом, — ответил Грэм, — Его резанул костяной жнец — мерзкая тварь, похожая на богомола, только конечности словно заостренные косы. И закалка от них не спасет. В общем, да…хорошо что это была нога, потому что эта тварь может в мгновение ока и выпотрошить, если не успел среагировать.
— Понятно…
— Ну, без ноги особо не наохотишься, так что он переключился на кузнечное дело и на перепродажу разного.
— А почему мы не пошли к отцу Эйры?
Грэм сплюнул.
— Потому что Инмар дерет как скупой демон: за каждую заклепку возьмет втридорога. Товар у него хороший, спору нет, но есть и минусы. У него отлично выходят руны огня, тут он мастер, а вот с остальным проблемы: металл он кует на совесть, но сложные зачарования других стихий ему не даются. Впрочем, как и универсальные — тут чего нет, того нет.
— Понятно, — кивнул я, переваривая информацию.
— Но он силен, — добавил Грэм, задумчиво глядя вперед. — Дар у него мощный, боевой. Мог быть и не кузнецом, а огневиком, но ты сам его видел — он любитель помахать молотом. Хотя воин он неплохой, даст фору некоторым охотникам. А если использует Дар, то может и одолеть их. В общем, он, конечно, мог бы уехать отсюда в крупный город, устроиться при Гильдии или при лорде каком-нибудь, но по душе ему это место. Он тут осел, обзавелся семьей…
— Я почувствовал, — спокойно сказал я.
Грэм удивленно посмотрел на меня.
— А?
— Почувствовал силу Дара. И ощутил, какой от него жар идет, — пояснил я. — Прямо волнами. Огненная жива.
— Значит, ты действительно чувствуешь? Прямо на расстоянии?
— Да, — я пожал плечами. — Похоже, после этого прорыва мои чувства очень сильно обострились и восприятие стало другим. Но пока что я только таких «мощных» чувствую.
Грэм запустил пятерню в бороду и почесал подбородок.
— Что ж… это хорошо. Я, признаться, не слышал о такой… кхм… чувствительности у травников, да и не у травников тоже. Нет, я знаю, что те, кто перешагнул за третью ступень Дара становятся чувствительными к потокам живы, но у нас, охотников это не совсем так работает. Мы лучше чувствуем потоки внутри себя, а не внешние. Лишним тебе это точно не будет. В лесу заранее почуять сильную тварь — это вопрос жизни и смерти.
Лавка Кальда находилась чуть вдали от жилых домов — видимо, чтобы шум кузни и запахи не мешали соседям. Здание выглядело основательным, каменным, с почерневшей от копоти крышей. И на лавку оно мало походило — просто мощный такой каменный дом.
— На ногу только ему не пялься, — предупредил Грэм, когда мы подошли к крыльцу. — Никто такого не любит.
— Не дурак, понимаю, — ответил я.
— Мало ли, — пожал плечами дед и толкнул тяжелую, обитую железом дубовую дверь. Да уж, захоти Кальд тут забаррикадироваться, так не каждая тварь пробьет эту дверь.
А может…потому он себе и сделал такой дом? Может это страх после того, как он лишился ноги?
Внутри пахло нагретым металлом, маслом и углем.
Судя по глухим ударам, сама кузня находилась на заднем дворе, а здесь располагалась внутренность лавки. На удивление, дом внутри оказался больше, чем показался мне снаружи. Я огляделся, с интересом изучая обстановку. Память Элиаса молчала: он никогда здесь не был — ему попросту нечего было делать в оружейной лавке.
Количество и разнообразие оружия поражало. Стены были увешаны боевыми топорами: от легких одноручных до массивных двуручных секир, способных перерубить небольшое дерево. В углах стояли стойки с копьями, а на полках были аккуратно разложены метательные топорики, кистени, жуткого вида шипастые дубинки, кинжалы всех мыслимых форм, охотничьи ножи (похожие на тот, что мне дал Грэм и который я носил с собой в каждый выход в лес) ну и связки метательных ножей.
— Ну, здравствуй, — раздался хриплый, усталый голос. — Охотничек.
Из задней комнаты, тяжело припадая на правую ногу вышел Кальд. Да уж, широченный не то слово — шире Грэма, но и ниже. Лысый череп блестел от пота, а короткая борода топорщилась. Вместо правой ноги ниже колена у него был прилажен искусно выточенный деревянный протез, окованный металлом. Да, таким он и заехать может как следует.
— Кальд, — поприветствовал его Грэм и протянул руку.
Кузнец стиснул ладонь старика так, что я услышал, как хрустнули суставы. Но Грэм даже не поморщился. Только стиснул в ответ.
— Выглядишь поживее, чем в прошлый раз, Грэм, — усмехнулся Кальд, отпуская его руку. — Как будто еще рано хоронить.
— Да уж, в могилу не спешу, — фыркнул Грэм, — А ты сам как будто еще ниже стал и шире.
Кальд хмыкнул.
— В пузе, а не в плечах. — добавил старик.
— По больному бьешь, — похлопал он по своему пузу. — Ну а как ты хотел? Сытая жизнь, она расслабляет.
Пузо у него, конечно, было, но не такое уж большое.
После обмена репликами Грэм и Кальд рассмеялись.
Отсмеявшись, Кальд окинул Грэма цепким взглядом и уже серьезно добавил:
— Нет, правда. Ты ведь прям подыхал последний раз, когда я тебя видел. Я думал ты и месяца не протянешь. А сейчас… бодрячком.
— Да, — кивнул Грэм. — Нашел кое-какое лекарство. Замедляет эту дрянь.
— Рад слышать, — искренне ответил кузнец. — Не думал, что существует подобное — лекарство от черной хвори.
— Надо знать, где искать, — мрачно отозвался старик.
— Искал не у гильдейских, как я понимаю? — Кальд скрестил мощные руки на груди. — У них только смерть можно найти, да еще и отдать за это последнее золото.
— Это ты точно сказал. Да…кое-какое мое золото у них осталось. А вот толку от их лекарств не было.
Кузнец тяжело вздохнул и перешел к делу:
— Зачем пожаловал-то? Сразу говорю: в долг не дам.
— А мне и не надо, — отрезал Грэм. — Я с большинством долгов только расплатился, новых плодить не хочу и не буду.
Грэм на мгновение умолк, обвел взглядом комнату и сказал:
— А зачем к тебе еще идти, как не за оружием?
— А денег-то хватит? — хмыкнул Кальд.
— На твою рухлядь пару медяков найду.
Кальд усмехнулся.
— А на руническую рухлядь?
Грэм покачал головой.
— Только на самое дешевое… Собственно, за ним и пришел.
— Руническое дешевым не бывает.
— Зачарованное тоже пойдет.
— Оно тоже не серебрушку стоит. — заметил Кальд.
— Ладно уж, тащи всё что у тебя есть. Обычное тоже тащи –топоры и секиры. Может, в этом барахле завалялось то, что не сломается после первого же удара о костяной панцирь.
Кальд усмехнулся:
— Барахло у Марты в склянках плавает, а у меня сталь.
— Сталь у меня в руках, — фыркнул Грэм, — А у тебя тут половина — железяки ржавые.
Пока они препирались, я медленно обходил стойки, осторожно прикасаясь к выставленному оружию. Честно говоря, впервые видел такое обилие оружия, собранного в одном месте.
Отличить зачарованное или руническое оружие я смог легко. Мне даже не нужно было открывать глаза — достаточно было прикоснуться к нему и прислушаться. Тут, в покое, в спокойной обстановке я сразу ощущал колебания живы, исходящие от оружия. Я даже чувствовал, как пара изделий слабо «звучит» в моих пальцах. Но похоже, всё это были слабо зачарованные клинки. А вот стенд чуть в стороне «фонил» даже с двух шагов.
От него исходило слабое, ритмичное покалывание. Я подошел ближе. В металле выставленных там клинков жива буквально спала, свернувшись тугими кольцами, словно готовая выплеснуться в любой момент. Рунное оружие. Мне стало интересно: Кальд сам наносит эти руны, или перепродает чьи-то чужие работы? Я протянул руку, чтобы коснуться узорчатого лезвия короткого меча.
— Осторожнее, малец! — резко рявкнул Кальд.
Я инстинктивно отдернул руку.
— Рунное оружие — штука непростая, — продолжил кузнец. — Можно прикоснуться не так, случайно активировать контур защиты и получить рану до кости. Придешь с пальцем — уйдешь без.
Я уже с опаской глянул на острое лезвие.
— Ага, я так ноги лишился. Взял чужое руническое оружие.
Через секунду Кальд расхохотался во весь голос:
— Ты что, поверил? Я ж пошутил. Такого оружия в моей лавке нет.
— Откуда мне знать, — пожал я плечами, — Я с оружием не сильно лажу.
— Да уж… — покачал головой Кальд и окинул меня с головы до ног, — Слушай, Грэм. А ты его вообще чем-то кормишь? Сам отъелся как бык, а внук будто за тобой косточки доедает.
— Да болел он, — махнул головой старик, — Еще недавно был вполне себе нормальный. Есть у нас еда — жри не хочу.
Кальд еще раз скептически взглянул на меня.
— Корми его побольше. А то таким худосочным и останется.
— Ладно, пошли во двор, — скомандовал Грэм. — Посмотрим, что у тебя там. Тащи всё, что до пяти золотых.
— Вообще всё? — кузнец приподнял бровь.
— Всё-всё. Я тебя знаю, толстяк, вечно что-то припрячешь для «особых» клиентов. Давай-давай, доставай из загашников. Мне нужно выбрать что-то стоящее.
— Стоящее или до пяти золотых…ты уже определись, — тихо буркнул Кальд, но пошел за оружием.
Мы же с Грэмом вышли во внутренний двор. Здесь располагалась просторная площадка, усыпанная утоптанным песком. В стороне стоял здоровенный деревянный стол для осмотра товара, а вдоль забора выстроились мишени — туго связанные снопы лозы и толстые деревянные чурбаны, испещренные глубокими зарубками.
Вскоре Кальд начал выносить оружие. Он сделал три ходки, выложив перед Грэмом с десяток топоров и секир разного калибра.
— Некоторые со слабым зачарованием на прочность и остроту, — пояснил кузнец, утирая пот со лба. — В твои требования вписываются.
Грэм не спешил. Он подошел к столу, взял короткий одноручный топор. Покрутил в кисти, взвесил, провел пальцем по кромке.
— Слишком легкий, — вздохнул он. — Ты же знаешь, Кальд, я люблю потяжелее. Как мне тварей пробивать?
— Ну… зато железо со слабым зачарованием, — возразил кузнец. — Очень крепкое. Почти не тупится, даже если по панцирю бить. Не сломается, зуб даю.
— Ну-ка открой рот, старый обманщик, — хмыкнул Грэм, — Небось зубов там уже не осталось.
— Да ты попробуй сначала. — отмахнулся Кальд.
Грэм не стал спорить. Он вышел на площадку и начал пробовать топор в деле. Сделал несколько резких взмахов, выпадов, нанес серию рубящих ударов в воздух.
А я смотрел на этих двоих и понимал, что Грэм наконец-то чувствовал себя «в своей тарелке» с этим человеком, который относился к нему как к равному. Может, дело было в том, что они были оба охотники, отошедшие от дел? И Кальд воспринимал его так же, как и себя — старым и…больным? Не знаю. Но во всяком случае, даже с Траном у Грэма не находилось такого «общего» языка, как с этим одноногим кузнецом.
— Твои старые кости еще что-то могут, — уважительно заметил Кальд, наблюдая за скоростью старика.
— Что-то могут, — кивнул Грэм, чуть запыхавшись. — Но не оно. Не мое.
Он отложил топор и взял следующий.
Я завороженно наблюдал за дедом. Он проверял каждое оружие не просто взмахами — он двигался. Восьмерки, резкие перехваты из руки в руку, смена хвата с ближнего на дальний, подшаг, рубка чурбака… Он не относился к выбору оружия как чему-то интимному. Даже глаза закрывал и словно прислушивался к тому, какой именно свист и звук издает оружие, рассекая воздух.
Да и я залюбовался стариком. Десятки и десятки лет сражений были в каждом его движении.
Он открыл глаза и отложил в сторону оружие, потом взял следующее —
двуручную секиру с широким лезвием. Он примерился и сделал пару тяжелых взмахов.
— Хорошая штука, Кальд, — с сожалением произнес он. — Но для меня уже тяжеловата. Будь я помоложе — да, а так. Я с ней слишком медленный. Твари в Хмари ошибок не прощают, чуть замешкаюсь — и всё.
— Кто-то только что хвастался, что у него в руках сталь. — ехидно заметил Кальд.
— Эх…– покачал головой Грэм, — Очень старая сталь, очень старая…
Затем Грэм взял другую секиру — с длинной, прочной рукоятью, широким полумесяцем лезвия и массивным окованным обухом. Грэм замер, просто держа ее в руках.
— С такой я начинал, — тихо сказал он, и в его голосе проскользнула ностальгия. — Первую свою серьезную тварь я взял именно секирой. Топорище тогда было кривое, из ясеня… эх… было время. Тварь была здоровая, панцирная. В ней эта секира так и застряла. Насилу выдернул, когда она сдохла. Думал, там лезвие и останется.
— Все через такое проходили. Кто выжил, конечно.
— Да… — ответил Грэм, — думал, либо сбегу, если останусь без оружия, либо сдохну там же.
Грэм пробовал одно оружие за другим. По его лицу уже тек пот, дыхание сбилось, но он продолжал искать то, что ему подойдет.
Наконец, он взял в руки одноручную секиру. Она лежала с самого края, неприметная, с темным, матовым лезвием и рукоятью, обмотанной потертой кожей.
Грэм сделал пару взмахов и замер. Глаза его загорелись.
— А эту чего сразу не дал? — он повернулся к кузнецу. — Чего в самый конец поставил? Она же в руку ложится как влитая.
Грэм присмотрелся к лезвию ближе.
— Да на ней даже зачарование есть. Руны вижу.
— Ага, есть, и руны, и зачарование, — хмыкнул Кальд, скрестив руки. — Да только она с проблемой, Грэм. С изъяном, который сводит на нет все ее достоинства. Те топоры, что ты смотрел, держат свои зачарования годами. А эта… эта жрет живу как не в себя.
Грэм нахмурился.
— Почему так?
— А потому, — Кальд подошел ближе и ткнул толстым пальцем в основание лезвия, — что контуры рун разрушились. Удерживающая руна сдохла. Видишь, узор разъело?
— Вижу, — кивнул Грэм, щурясь.
— Вот она и не держит больше энергию. Проводить твою живу в момент удара она будет, да. Но не больше. Чтобы пассивные свойства работали — острота там, прочность, утяжеление — ее нужно постоянно подпитывать. Руны там отличные, мастерские, и они работают, но только если есть куча энергии внутри. Ты что, будешь на один выход в лес тратить по три кристалла стоимостью в два золотых каждый, чтобы заполнить ее живой, и от нее был толк? Очень сомневаюсь, таких денег на средненькое рунное оружие никто тратить не будет.
— Эх… — Грэм разочарованно покачал головой. — Твоя правда. А в руке сидит просто идеально. Баланс — лучше не придумаешь.
— Металл хороший, и часть рун всё же работает, когда бьешь, — продолжил Кальд. — Поэтому цену я сильно не сбавляю.
— Жаба душит?
— Она самая. Но никто такую в здравом уме не купит. По сути, нужно заряжать ее каждый день. Металл уже закаленный, никто эти руны не поправит. А если переделывать по новой, расплавлять, то потеряются те руны, что еще живы — и всё. Так что оно так и лежит. Ждет своего дурака. Да, хорошее оружие, удобное, вижу, что тебе приглянулась, но… сам понимаешь.
— Понимаю, — со вздохом кивнул Грэм и с явной неохотой отложил секиру на стол.
Я, все это время стоявший в стороне, подошел ближе. В моей голове билась очень простая, но логичная мысль. Если топор теряет живу, а я способен ее передавать, то почему не попробовать? Я в отличие от других Одаренных, не ограничен количеством живы.
Я сделал вид, что просто рассматриваю узор, и как бы случайно коснулся темного металла.
Анализ.
Система отозвалась мгновенно, без малейшей боли в висках:
[Предмет: Одноручная руническая секира (Повреждена).
Свойства: Усиление прочности (Активно), Острота (Активно), Утяжеление (неактивно), Усиление, (неактивно)
Контур удержания (Разрушен на 89%).
Вместимость живы: 120 единиц.
Статус: Разряжено. Для активации рун необходим восполнение запаса заряда]
Сто двадцать единиц.
Я едва сдержал улыбку. При моем новом резерве в 479 единиц, заполнить эту секиру — раз плюнуть. Я могу делать это каждый день, хоть по два раза, вообще не напрягаясь. Вопрос лишь в одном — может ли принять мою живу этот предмет, или мой тип живы вообще не подойдет для этого? Вот это самое важное.
— Видишь, малец? — Кальд заметил мой интерес и подошел, перевернув секиру рукоятью вверх. — Вот сюда, в паз на навершии, вставляется кристалл. Он заряжает топор. Если раньше контур держал живу и она расходовалась постепенно, скажем, за две-три недели плотной охоты…и активного использования рун, то теперь… ну, сам понимаешь. Как дырявое ведро. За сутки всё вытечет вникуда, а то и быстрее.
— Понимаю, — кивнул я.
Но мои пальцы всё еще касались металла. Пока нет Кальда надо было рисковать и попробовать. Второго шанса не будет. Надеюсь…руны сейчас не загорятся. Но мне нужно буквально передать несколько единиц, не больше. Просто чтобы знать, впитывает оно мою живу или нет.
Я сосредоточился и тонкой, незаметной струйкой передал в секиру буквально пару единиц живы.
Внешне секира никак это не отразила, — ни свечения, ни иные эффекта, — но я использовал Оценку, проверяя изменилось ли что-то в предмете.
[Вместимость живы: 2/120 единиц.]
Она впитала энергию. Металл принял мою живу без отторжения. И это самое главное. Значит…нам нужно брать именно это оружие.
В этот момент бахнула тяжело дверь. Похоже, кто-то вошел в лавку.
— Давай, решай, старик, — бросил Кальд, разворачиваясь. — Я пойду посмотрю, кого там принесло.
— Сам старик, — ответил Грэм беззлобно.
Когда кузнец скрылся за дверью, Грэм снова взял секиру, тяжело вздохнул и погладил кожаную рукоять. Он явно не хотел ее отпускать, но здравый смысл брал верх и он положил ее обратно.
Я шагнул к деду вплотную и тихо сказал:
— Бери эту секиру, дед.
Грэм удивленно посмотрел на меня.
— В смысле? Элиас, ты не слышал Кальда? Она жрет кристаллы. У нас нет таких денег.
— Я могу ее заполнить, — так же тихо ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Мой новый объем живы мне это позволяет легко. Я проверил. Энергия уходит внутрь. Я смогу ее заполнить.
Грэм прищурился, его взгляд стал острым, как бритва.
— Что, будешь заполнять каждый день? — уточнил он.
— Каждый день, — твердо пообещал я. — Я уверен в этом. Раньше это было бы сложно, но теперь…теперь нет. Только скажи мне честно: она лучше всех остальных? Существенно лучше?
— Несравнимо, — без колебаний ответил Грэм. — Это оружие мастера. Если руны будут работать… я с ней и в Хмарь не побоюсь сунуться.
— Тогда бери ее, — ответил я. — Зарядка будет на мне.
Грэм думал.
Дверь скрипнула, и во двор вернулся Кальд.
— Ну что, выбрал? — спросил кузнец, вытирая руки тряпкой. — Или будешь дальше мой инвентарь тупить?
— Если его затупят эти чурбаны, то грош ему цена. — фыркнул Грэм, а потом вдруг показал на темную секиру.
— Что? — не понял Кальд.
— Ее беру.
Кальд уставился на него, как на умалишенного.
— Ты чего, Грэм? С ума сошел на старости лет? Я же тебе сказал, в чем проблема! Она пустая. Руны не работают. Ты и сам должен это чувствовать.
— Беру ее, — упрямо ответил Грэм, — Идеально в руке лежит.
Кальд покачал головой, в его глазах читалась смесь жалости и раздражения.
— Ты захочешь ее вернуть сразу же после первого боя, когда поймешь, что толку от этих мертвых рун нет.
— Вот и увидим, — невозмутимо ответил Грэм. — Ты меня знаешь, Кальд. Если что-то выбрал, то выбрал.
— Знаю, — хмыкнул кузнец. — А ты знаешь, что если я что-то продал, то возвратов не делаю.
— То, что ты упертый старый дурак и скряга, я знаю, — парировал Грэм.
— Кто бы говорил! Ты из упертости будешь с ней ходить, просто чтобы не признавать, что был не прав, — буркнул Кальд, подходя к столу. — Давай четыре золотых.
— Не пять? — приподнял бровь Грэм.
— Сколько я сказал, столько и стоит. — отрезал Кальд.
Грэм молча достал кошель, отсчитал четыре тяжелые золотые монеты и положил на стол.
Кальд вздохнул, еще раз посмотрел на Грэма, покачал лысой головой, но деньги сгреб. Педантично пересчитал монеты, пробуя каждую на зуб.
— Зубы-то не пообломай. — заметил Грэм.
— Доверяй, но проверяй, — ответил он на насмешливый взгляд Грэма.
Мы вышли из лавки молча, но я видел, как расправились плечи Грэма. За пояс он заткнул свою новую, зачарованную секиру. Покупкой он был доволен. Хотя не проронил ни слова за всю дорогой домой.
Вернувшись домой, мы не стали задерживаться. Быстро собрали корзины со всем необходимым и я быстро проверил своих мутантов. Душильник послушно свернулся на дне моей заплечной корзины, изумрудный вьюнок и кровавую колючку я тоже взял с собой. Там же была Виа. Седой уселся на моем плече. Живая корзина пока не мутировала, поэтому я оставил ее дома.
— Как раз попробую зарядить твой топор на месте, — сказал я, закидывая корзину на спину. — Заодно и сам восстановлюсь.
Мы отправились к Кромке, прямо в рощу железных дубов.
Всю дорогу я непрерывно использовал Поглощение, вытягивая живу из придорожных кустов и сорняков. Мой резерв медленно, но верно полз вверх.
А Грэм… Грэм наслаждался. Он шел впереди, постоянно выхватывая секиру из-за пояса, а затем делал короткие, рубящие замахи прямо на ходу, привыкая к весу и к балансу оружия. Теперь у него было два топора: старый, простой, но проверенный временем, и эта новая, темная секира, таящая в себе пока еще спящую мощь, которую, — я был уверен, — я скоро активирую.
По мере приближения к роще, я начал чувствовать свои «якоря». Два железных дуба, впитавших мою кровь, пульсировали в моем восприятии как два живых, пульсирующих зеленых маяка. Через них я смутно ощущал и всю остальную рощу, но напрямую подключиться к сети не мог, да и не хотел сейчас рисковать. Мне нужны были только мои дубы.
Когда мы вошли под сень массивных, черных крон, я остановился у первого «своего» дуба.
— Давай секиру, — протянул я руку.
Грэм, не говоря ни слова, вложил оружие мне в ладонь. Металл был холодным.
Я положил левую руку на кору дуба, а в правой крепко сжал секиру и закрыл глаза.
Я просто мысленно попросил живы и потянулся к потоку древа. И дуб откликнулся мгновенно. Он меня узнал, и он тоже ощущал связь между нами. Именно моя кровь и создала эту связь. Это не была полноценная связь, как с симбионтами, — скорее просто каждый из нас поставил друг на друге метку, с помощью которой мы узнавали друг друга.
Энергия хлынула в меня мощным потоком. Ощущение было невероятным. Мое истощенное тело словно зажило новой жизнью. Резерв стремительно заполнялся.
Но в этот раз я не стал накапливать всю живу в себе. Я сразу направил плотный поток живы прямиком в темный металл секиры. Мне не терпелось заполнить ее поскорее.
Какое-то время ничего не происходило. Секира поглощала энергию жадно. Двадцать единиц… пятьдесят… восемьдесят…
Это происходило намного медленнее, чем я ожидал. После того, как я был узлом сети, мне казалось, что огромные потоки живы я мог «перекачать» через себя почти моментально. Но я ошибался. Я забыл главное — время там, внутри, шло совсем по-другому. Поэтому даже на восемьдесят единиц живы, я потратил больше двадцати минут.
А затем, спустя тридцать минут непрерывной накачки, мертвый металл начал оживать.
Одна за другой, тусклым багровым светом начали вспыхивать руны на лезвии. Воздух вокруг секиры задрожал, словно оплывал.
— Работает… — ошеломленно выдохнул Грэм, делая шаг ближе.
— Конечно работает, — выдавил я с трудом, — Я же говорил.
Я оборвал поток лишь тогда, когда секира больше не могла вместить в себя больше ни капли живы.
— Готово… — протянул я Грэму секиру.
Грэм взял ее и замер. На суровом лице старика медленно расплылась широкая, довольная улыбка. Он закрыл глаза, словно входя в единение со своим новым оружием, прислушиваясь к тому, как резонирует оно с ним.
Он взмахнул секирой. Лезвие рассекло воздух с каким-то новым, низким гулом, оставляя за собой едва заметный багровый шлейф от еще светящихся рун.
— Невероятно, — прошептал Грэм.
Да, сегодня был день Грэма.
Друзья, не забывайте ставить лайки и комментировать. Это все еще вдохновляет))

----------

Глава 17

Глава 17
Я сидел на узловатом, выступающем из земли корне железного дуба и смотрел на Грэма. Не мог не смотреть. Старик, казалось, скинул десяток лет после того, как взял в руки этот топор. Он плавно, но с пугающей мощью перетекал из одной стойки в другую, раз за разом рассекая воздух своей новой, поблескивающей багровыми рунами секирой. Воздух гудел от каждого его удара. Да уж, прямо чувствуется мощь в этом оружии, когда оно заряжено. А как он будет выглядеть, когда из него выйдет вся черная дрянь? Я задумался. Как и в случае с Седым, наверняка у Грэма есть застарелые травмы и раны, которые не залечить обычными зельями и простой регенерацией. И об этом нужно спросить, потому что сам он о таком никогда не скажет. Да, я не могу омолодить его, или перевести на следующую ступень развития, — как могу с Седым или Рассветницей, — но я могу убрать у него все последствия и подтянуть его здоровье до предельного состояния. Я уверен, что с моим Анализом, с помощью Клыка или Дара, ему подобного, это возможно. Хотя…с виду, конечно, даже сейчас Грэм не выглядит как больной.
Да уж, с секирой нам страшно повезло — повезло, что у старого Кальда в закромах завалялось оружие именно с таким изъяном.
Я перевел взгляд с Грэма на свои руки, поднялся и пошел к следующему дубу — второму, у которого была моя зеленая «метка», — и, положив руку на выступавший из земли корень, потянул живу к себе. И дуб мне ее дал. Он узнал меня.
Я сидел, вдыхал густой лесной воздух и просто впитывал в себя живу.
Сто единиц… двести… триста…
Процесс шел небыстро, и на заполнение трехста единиц ушло больше часа. Где-то среди толстых крон, вверху, шуршал Седой: старый мурлык лазил по деревьям, выискивая, наверное, какие-то ценности или…просто на что-то охотясь. Не знаю. А Грэм всё это время упражнялся и обходил поляну по кругу.
Только сейчас, наполняясь энергией, я по-настоящему осознал, насколько же огромен мой новый резерв. Четыреста семьдесят девять единиц. Каналы-ростки заполнялись медленно, но зато теперь, когда я их отчетливо ощущал, я чувствовал свое тело совершенно иначе, по-другому. Сто пятьдесят три ростка пульсировали под кожей, оплетая мышцы и кости. Я прислушивался к этой новой энергетической системе и понимал: со временем эти ростки окрепнут, превратятся в полноценные широкие русла каналов, и их вместимость, очевидно, тоже должна будет увеличиться. И тогда мой резерв станет по-настоящему огромным по любым меркам.
Я физически ощущал, как минута за минутой, тело становится сильнее, и в него возвращаются былые силы. Не мышечная масса — я всё ещё оставался пугающе тощим, — а бодрость тела, ясность сознания и выносливость. Вот всё это возвращалось с каждой новой каплей живы.
Я остановился, когда заполненность достигла трехсот пятидесяти единиц. Теперь была пора привязать к себе остальные крупные дубы — эта роща должна стать одной из моих главных «баз». Эдаким источником колоссальной мощи. Здесь можно будет безопасно тренироваться в навыках, проводить эксперименты и расходовать живу в любых количествах, зная, что я всегда смогу ее восполнить практически моментально. Другие о таком могут только мечтать.
Я поднялся и подошел к следующему железному дубу. Достав кинжал, я кольнул свой палец. После прохождение закалки это далось с трудом. Капля крови как-то медленно упала на темную кору дуба и почти сразу же впиталась.
Я сразу же прижал ладонь к этому месту и погрузился Даром в дерево. Процесс был уже знаком.
Дуб мгновенно меня заметил и я оказался прямо рядом с гудящим потоком живы. Вдобавок, дуб ощутил Кровь Симбионта и сразу принял ее в себя, словно уже знал, как с ней «работать» и я понимал, что скорее всего он знал, что другие дубы поступали так же. А еще он уже узнавал меня — помнил с прорыва. Для него я теперь был «узлом» связи. Не человеком, не живым существом, а чем-то, что является недостающей частью сети. Это был…любопытный взгляд на вещи.
Я прислушивался к потоку дуба и понял одно: в этом медлительном потоке живы, что текла внутри дуба, я уловил проблески чего-то нового. Возможно, это были зачатки попыток «осознания» древами самих себя. Пока я был узлом их сети, они «видели» себя через меня, через призму человеческого, быстрого сознания, и это не могло не оставить в них след. Я понимал теперь, что любое мое «подключение» к дубам оставляет рябь на сознании тех дубов, к которым я прикасался и подключался.
Я изменял эти растения и пока еще было неизвестно к чему это приведет. Надеюсь, ни к чему плохому. Пока же они оставались обычными старыми дубами, связанными в незримую сеть, но могут ли они потом стать чем-то большим? Не мутантами и не симбионтами, а возможно чем-то другим.
Через внутреннее зрение, через Дар, я чувствовал как моя Кровь впиталась в кору дуба и ощутил ее (свою кровь) яркой изумрудной прожилкой. Именно она создавала между нами это прочное подобие связи.
Закончив с этим дубом, я перешел к следующему.
Я повторил все в точности как и с предыдущим дубом: укол пальца — капля — впитывание — образование «метки-связи».
Каждый раз, когда изумрудная прожилка занимала свое место в древесине, я ощущал легкое, быстро проходящее головокружение. Я помнил системное предупреждение о том, что лимит на использование Крови Симбионта существует, и что на ее восстановление нужно время. Но когда именно наступит предел — этого я не знал.
Как и в чем именно он проявится, в случае с дубами.
Каждый новый дуб становился для меня новым «якорем», который я теперь ощущал постоянно, и с каждым новым «якорем» мое восприятие этой рощи усиливалось и немного менялось. Я уже не просто ощущал деревья — я изредка начинал чувствовать саму землю под ногами, сплетение корней в ней и потоки энергии (обычно довольно тонкие), питающие эту почву. Это ощущение было новым. Правда, Система никак его не отмечала. Значит, фундаментального нового я ничего не понял. Возможно, это было просто более развитое ощущение «Чувства Жизни» и поэтому я воспринимал его как «новое».
Я переходил от ствола к стволу, повторяя процедуру. Но с каждым разом это давалось всё сложнее. Зеленая метка вспыхивала, а моих физических сил и, что самое неприятное, ментальных сил становилось с каждым разом всё меньше и меньше.
Уже четвертый и пятый дубы в плане ментального налаживания связи дались поразительно легко, ведь сама сеть дубов уже узнавала меня. Дубы словно «передавали» меня по цепочке, как старого знакомого. Это было странное и непривычное ощущение: каждый новый якорь для меня выглядел так, как если бы в огромной темной комнате зажигалась еще одна лампа, и еще одна…и еще одна…и еще.
Я видел или, вернее, чувствовал рощу всё более объемной — словно краски на картине наконец-то начали проступать. Или же я просто открыл, наконец, глаза.
На десятом дубе, который мне дался невероятно тяжело, голова закружилась как после предельного Анализа, и перед глазами вспыхнуло предупреждение системы.
[Внимание: активная часть Крови Симбионта исчерпана.
Дальнейшее использование приведет к критическому истощению организма.
Восстановление потраченной активной части крови: ~5 дней.]
Я замер, тяжело дыша после создания связи с десятым дубом и кивнул. Вот оно что! Значит, это накатывающее истощение — не просто усталость от использования Дара. Это физическая потеря моей уникальной крови. Я хотел узнать предел? Вот он — восемь дубов. А потом необходимо восстановление пять дней. Если подумать, так это совсем немного. Учитывая, что в моем сознании теперь якорями сияют десять дубов. Восемь новых и два старых.
Ради эксперимента я подошел к одиннадцатому, чуть меньшему дубу, кольнул палец и капнул кровью. Капля впиталась, но осталась «мертвой». Изумрудной прожилки не возникло, а сам дуб, реакцию которого я отслеживал, никак не отреагировал на кровь. Что ж, всё логично — во всем должны быть свои ограничения, иначе бы я мог просто ходя от одного дуба к другому, создавать гигантскую сеть и непонятно к каким последствиям это могло бы привести.
Пошатываясь, я отступил назад и привалился спиной к стволу.
Да, вот теперь, чуть пройдясь, я почувствовал наконец-то насколько истощил себя. Но дело было не только в этом.
Я прикрыл глаза и понял, что десять огромных дубов словно дезориентировали меня своим присутствием в моем разуме. Я пытался привыкнуть к такому количеству мощнейших якорей. Они образовали вокруг меня невидимую, пульсирующую сеть. Теперь я чувствовал рощу целиком, вернее ее «опорные точки». Я ведь выбирал самые крупные дубы, а остальные деревья шли фоном.
Еще я сразу понял, что чем больше дубов-маяков у меня есть, тем быстрее жива передается мне. Сейчас скорость впитывания живы была ограничена моим духовным корнем и ростками. Скорее всего, когда у меня будут каналы, то и скорость передачи возрастает в несколько раз. Но до этого еще долго.
Я медленно отполз от дуба и сел прямо на землю, приходя в себя. Голова кружилась, во рту стоял стойкий металлический привкус. Похоже, я незаметно прокусил себе щеку. Еще и пальцы рук и ног мерзли, будто их окунули в ледяную воду. И всё это при том, что мой резерв живы был практически полон. Вот они…последствия перерасхода Крови.
Грэм, кстати, никак не комментировал мое состояние. Он посмотрел на меня, вздохнул и покачал головой. Он, видимо, понимал, что это не что-то критическое случилось, а просто я как обычно перенапряг свой Дар.
Ладно…пусть, уже попустило. Пока займусь своими симбионтами. Живы у меня много, нужно им поднять процент эволюции. А то полторы недели вылетело в трубу. Они не стали сильнее и не выработали новой устойчивости. Печально было терять каждый день времени, но следующая ступень Дара того стоила.
Я подозвал к себе Виа. Лиана бесшумно скользнула по траве и обвилась вокруг моей руки небольшой частью своего тела. Чтобы обвиться полностью вокруг моей руки она была уже слишком большая, да и толстая. Я направил в нее плотный поток живы, делясь энергией. Теперь потери такого количества живы ощущались как нечто незначительное. После того, как на три процента эволюции ушло восемнадцать единиц живы (стоимость каждого последующего процента постепенно становилась выше) я достал из корзины душильника и проделал то же самое — ему тоже поднял три процента.
Ну а затем я уже занялся полным заполнением духовного корня и вновь потянул живы из дубов.
Пока я сидел с закрытыми глазами, в голове крутились мысли вокруг Крови Симбионта. Итак, я смогу «подключить» десять-одиннадцать деревьев за пять дней, не больше. И без Крови всё это было бы невозможно. Как ни крути, моя кровь — ценнейший и уникальный ресурс. Я раньше как-то недооценивал ее, но после таких вот «применений» на дубах понял — не зря друиды в Глубинах так одержимо охотятся именно за живыми носителями этого Дара. Возможно, Симбионты нужны им из-за своих свойств крови, которые они научились использовать в своих целях. Именно поэтому симбионт нужен живой — от мертвого толку не будет. И это частично радовало — значит, меня никто в здравом уме не убьет.
Возможно, — подумал я, открыв глаза и глядя на свои побледневшие от потери Крови руки, — тот же Надзор убивает далеко не всех Симбионтов. Грэм знает лишь о самых ярких случаях, вроде Валериана. Но я по себе чувствую: наверняка рождаются как более сильные, так и более слабые Симбионты. Угроза от них совсем неодинакова. Так почему бы сильным мира сего не держать кого-то слабого «на цепи»? Использовать его Кровь как алхимический катализатор или для управления особыми растениями или еще для чего-то другого. Не верю, что они не проводили соответствующие опыты с нашей кровью. Да, и не узнаешь вот так подробности про работу Надзора ни у кого, чтобы не привлечь к самому себе лишнего внимания. Только если кто-то расскажет сам — кто-то, вроде Эйны. Уж кто-кто, а она знать о Надзоре точно должна много. Вот только это был последний человек, с кем хотелось подобное обсуждать, потому что непонятно с какими силами столицы она связана через Гильдию. Ладно, об этом потом подумаю. Сейчас есть заботы поважнее.
Я поднялся, чуть пошатываясь. Десять дубов пока всё еще влияли на меня, чуть дезоринетируя. По ощущениям это было похоже на слабо натянутые канаты, которые вроде и не удерживали меня у рощи, но ощущались при каждом движении.
Напоследок я набрал немного едкого сока железных дубов, но уже с других, более мелких деревьев, которые не входили в «мою» сеть.
— Всё, закончил? — спросил Грэм, видя, что я начал собираться.
— Да, всё.
— Вижу опять все силы потратил. А думать?
— А?
— Думать надо. Если бы шли домой, то ладно. Но мы идем дальше в Кромку, а ты шатаешься.
— Это временно, — ответил я, — Через минут десять всё пройдет. Я уверен.
— Ну-ну. — недовольно дернул головой Грэм.
Когда я сделал первые десять шагов прочь от рощи, мне показалось, что к ногам привязали пудовые гири. Очень странное и неприятное ощущение.
Седой спикировал мне на плечо. Вот кто провел время с пользой — он уже успел за это время натаскать с железных дубов любопытные штуки. Где-то вверху, в вышине, он сорвал в прямом смысле дюжину железных листьев. Они металлически поблескивали и от них шел сильный запах железа.
Грэм взглянул и сказал, что вещь может быть полезная в алхимии, совсем как жилка едкого дуба. Я отметил про себя, что нужно провести дома анализ ее, может и пригодится. Я еще раз взглянул наверх, туда, где он добыл эти листья и присвистнул.
Да уж, сам бы я на такую высоту как Седой не взобрался.
Еще он притащил несколько сверкающих как драгоценности жуков, но тут, думаю, не в ценности самих жуков дело, а в их красивом блеске и переливающихся цветах. Мурлыки любили создавать нычки с ценными вещами, а у Седого в последнее время ни такой нычки, ни «ценных вещей» не было., но сейчас после сращивания костей он вновь почувствовал себя молодым и начал искать ценности. В любом случае, такое его поведение нам только на руку. Хотя…это может быть я не знаю, где у него нычка, а может быть она есть, просто мы ее не нашли.
— Как секира? — спросил я Грэма, поравнявшись с ним.
Чем дальше мы отходили от дубовой рощи, тем слабее ощущались «гири» на ногах.
— Хороша, — довольно ответил он. — Но на деле узнаешь какова она, только в серьезном бою. Впрочем, ее истинная мощь раскроется только тогда, когда я смогу использовать все свои навыки и проводить через неё живу. Вот тогда она станет по-настоящему смертоносной. А сейчас…
— Но ты ведь можешь использовать то, что уже заложено в ней? — уточнил я. — В ней ведь есть активные руны, которые теперь, с полным зарядом, должны работать.
— Могу, — кивнул Грэм. — Но эффективность их вкупе с моими навыками и моей живой была бы намного выше чем сейчас.
Я задумчиво кивнул.
— А вообще, — медленно проговорил я, — для меня подобное оружие тоже можно раздобыть?
Грэм скосил на меня глаза.
— Ты имеешь в виду с такими же проблемами контуров удержания?
— Именно. Раз уж я могу заряжать его напрямую, мне не нужны целые контуры. Мне пойдет и чуть-чуть…кхм…сломанное.
— Не думаю, что оно так уж часто попадается, — почесал бороду дед. — У Кальда секира, скорее всего, лежала не один год. Но… да, если бы нашлось что-то подобное для тебя, было бы неплохо. Ты бы немного усилился. Нужно будет осторожно поузнавать о таком оружии…или походить по оружейникам. Найдем, для тебя это было бы отличным усилением.
Да. В принципе, мне бы подошли и «разряженные» доспехи и другие предметы. Возможно браслеты или кольца, в которых что-то сломано. С моим запасом живы, Поглощением и железными дубами-якорями это не проблема. Правда, мне интересно как работают в принципе эти руны и можно ли их перенести на дерево или на растения. Можно ли усиливать с их помощью живых существ? Это любопытно. Когда вернемся домой, зарисую руны с топора и посмотрю, что они могут.
Правда, прежде чем брать в руки руническое оружие, мне нужно развить собственное Усиление тела и Уплотнение до достойного уровня. Иначе я просто не смогу им нормально махать.
Мы шли минут десять молча, как я вдруг почувствовал, что Скиталец оживился: он что-то почувствовал, нашел.
Я отпустил его чуть подальше, он свернул чуть в сторону и вскоре ощутил место, подобное тому, в котором мы нашли кость Стража. Кажется, в прошлый раз в этом месте Скиталец тоже ощущал знакомую энергию, но я отложил поход к этой кости на потом. Теперь это, потом, пришло.
— Дед, — остановился я. — Нужно заглянуть в одно место.
— А? — удивленно вскинул седые брови Грэм. — Куда?
— Мой скиталец почувствовал под землей нечто похожее на ту кость, которую мы нашли в мертвом круге, помнишь?
— Помню-помню, — нахмурился Грэм. — Только зачем она тебе сдалась?
Я не рассказывал Грэму ни о Реликтовом Страже, ни о Строителях, поэтому свой интерес к этим «костям» было сложно объяснить. От системы я по-прежнему знал много такого, о чем знать мне было не положено.
— Хочу попробовать соединить эти два куска и посмотреть, что будет. Раз эти кости части одного целого, может они объединятся, если их приложить друг к другу.
Грэм задумчиво почесал бороду.
— Хорошо, — вздохнул он, — Чувствую, не всё говоришь, ну да ладно. Ну а если кости не соединятся просто так, что будешь делать?
— Клыка попрошу, он же может кости сращивать, может и тут у него что-то выйдет.
— Хм… ну пошли. Не будем время терять, дел еще по горло.
Я кивнул и двинулся вслед за Скитальцем.
Шли мы минут двадцать, прежде чем вышли к такому же мертвому кругу, из которого кость высасывала жизнь. Вот только место было таким, что этот самый мертвый круг было заметить сложно. Тут было много поваленных деревьев, покрытых черными грибными наростами, земля даже вне «круга» была очень скудной на живу, а сама кость находилась у корней прогнившего пня. Вот у одного из прогнивших корней я и откопал этот кусок Стража.
Удивительно, но если Скиталец чувствует Стража и его осколки, значит, каким-то образом они связаны? Просто я не знаю каким.
Кость была точно такой же, как та, что лежала у меня в мешочке рядом с зеленым сердцем, которое я решил все-таки взять с собой.
Я достал первый осколок и приложил ко второму. На мгновение мне показалось, что они примагнитятся друг к другу, вспыхнут древней живой или может какими-то неизвестными мне рунами, Символами или контурами… Но увы — ничего не произошло. Просто два куска мертвых костей. Ладно, даже если так, дома я могу использовать кровь и на какое-то время наладить контакт со Стражем, вернее, осколком его сознания. Это уже что-то.
— Вижу кости не очень-то соединяются? — хмыкнул Грэм, наблюдая за моими манипуляциями.
— Да, не хотят. — вздохнул я и спрятал кость. Чуть позже проведу ее Анализ, хотя подозреваю, что ее свойства и описание будут либо идентичны первой кости, либо с незначительными изменениями.
А потом я замер. А ведь мой Анализ теперь более высокого уровня? Может какие-то знаки вопросов исчезнут и там появится информация?
Проверю уже дома, сейчас я использовал Анализ уже более десятка раз. Если предположить, что у меня осталось в запасе семь-восемь применений, они могут пригодится у Морны.
— Пошли, дед. — кивнул я старику, — Тут я закончил.
— Теперь-то к Морне? — нетерпеливо спросил Грэм.
— Теперь к ней.
Мы пошли дальше. Грэм шагал впереди, держа в правой руке новую секиру, а в левой — свой старый, проверенный топор. Я смотрел на его широкую спину и понимал: возможно, именно так, с оружием в обеих руках, он и сражался в молодости. Уж больно уверенно и органично он их держал. Да и синхронные взмахи, похоже, доставляли ему удовольствие. Кажется он очень даже хотел, чтобы нам встретился хоть какой-нибудь мало-мальски крупный монстр, чтобы он мог проверить свои силы на нем.
По пути я решил поэкспериментировать: меня интересовало как видит мир Виа. Но не в тепловом спектре, а именно как она различает живу. И различает ли вообще? Потому что до сих я на это внимания как-то не обращал.
Сначала для меня всё сливалось в непонятную кашу. Для хищной лианы тепло добычи и ее жизненная энергия были практически одним и тем же. Но я упорно концентрировался, пытаясь разделить эти потоки. На это ушла почти вся оставшаяся дорога до дома знахарки.
Наконец, я уловил эту тонкую разницу. Она видела живу. Конечно же! Иначе и быть не могло, но самая трудность была именно в том, чтобы отделить эти два смешавшихся в ее восприятии зрения.
Мне пришлось полностью отрешиться от теплового зрения и искать живу. Искать в самом себе, в Грэме. Я знал как должна ощущаться подобная жива, особенно черная хворь, которая портила ауру Грэма.
И я ее почувствовал, уловил.
В этот раз я видел через зрение Виа его красноватую ауру и мощные переплетения черных потоков — черную живу. Но если Грэм и «фонил», то немного, а вот я…
Я был пульсирующим сгустком зеленой энергии, которую, скорее всего, легко чувствовали любые магические хищники.
С этим надо что-то делать, — мрачно подумал я, полностью переключаясь на свое тело. — Должно быть умение или техника, позволяющая удерживать живу плотно внутри себя.
Скрывать свою ауру и не выпускать ни капли ее наружу — это единственный способ стать невидимым для других одаренных, зверей или для таких, как Целитель. Но чтобы научиться скрывать, нужно сначала научиться как следует ее ощущать. Я отложил эту задачу на ближайшее будущее. Сейчас было немного не до того: все-таки мы шли по Кромке и теперь безопасной она не была. Но я понимал, что откладывать это нельзя. Этому аспекту тоже нужно уделять время каждый день.
— Подходим. — прозвучал голос Грэма.
Он был напряжен. Все-таки, мы не знали, что там у гнилодарцев произошло за время нашего отсутствия.
Уже на подходе к дому я заметил перелетающих с ветки на ветку крупных птиц — явно питомцы Орлы. Я заметил парочку прирученных падальщиков, стайку стремительных иглокрылов и несколько цветастых, явно ядовитых птиц. Женщина-птица времени зря не теряла и взялась за оборону всерьез. Возможно, где-то еще выше в кронах были скрыты хищники посмертоноснее.
Мы спокойно двинулись дальше.
В тридцати шагах от дома Морны густым облаком висели насекомые Лиры и Майи. Сегодня они висели плотным облаком и были растянуты по всему периметру — захочешь, а незаметно не пройдешь. Но перед нами это облако расступилось.
Под ногами я чувствовал легкую вибрацию — земляные черви Рыхлого тоже несли свою вахту.
Кое-где мелькали паучки Шуршы: везде, от дерева к дереву, от веток к земле были тысячи сигнальных нитей ее паутины.
Виа я предусмотрительно оставил в кустах, шагах в трехстах от дома. Седой напряженно сжался. Ну да, в прошлый раз его тут погрузили в сон да вылечили. Есть чего опасаться.
Мы вошли во двор. На удивление, сегодня здесь было пустовато: не было ни Клыка, ни каменноголового Нурла, ни колючей Арны. Зато на крыльце сидел Иглыш, а во дворе возились дети Морны. Сама знахарка медленно передвигалась по двору, будто вспоминая как передвигаться.
Давалось ей это тяжело. Я видел, что основные струпья и глубокие ожоги от Черного Тумана сошли, но движения Морны оставались скованными. Кожа на руках и лице заживала всё еще медленно. Даже за полторы недели регенерация не завершилась. Да, без моей мази даже поверхностные раны не хотели затягиваться. И хоть всю дрянь мы вычистили, но теперь не мешало бы привести поврежденную кожу в нормальный вид и снять все остаточные последствия.
То же самое касалось Малика и Лорика. Малик сидел на большом камне у забора и медленно и тяжело дышал. Лорик вяло играл с улитками, которых к нему заботливо подсовывала руками маленькая Лира. Мальчик выглядел скверно. Ожоги сошли, но похоже его проблемы с расколотым духовным корнем никуда не делись и продолжали влиять на него. Вот уж кого первого нужно лечить. Не повезло Рыхлому, что уж тут.
Он, кстати, стоял на крыльце и за всеми наблюдал.
— Элиас. — поприветствовала меня Морна.
Рыхлый спустился с крыльца и проворчал:
— Вы так топаете, что мои черви услышали вас еще за тыщу шагов.
— Сегодня я без лекарств, — сразу предупредил я, поднимая пустые руки. — Потому что только сегодня утром очнулся.
Рыхлый остановился в трех шагах, внимательно оглядел меня с ног до головы и покачал головой.
— Да уж, выглядишь так, будто тебя только-только из могилы откопали.
Морна подошла ближе, прищурила свои желтые звериные глаза и добавила:
— Ты сейчас даже худее, чем в первую нашу встречу, а тебя и тогда могло ветром сдуть.
— Болезнь… — ответил я, — Высосала все силы.
— Хорошо, что обошлось, — устало улыбнулась Морна.
Конечно хорошо, — мелькнула мысль, — Иначе кто тогда будет тут всё варить и всех лечить? Никто.
Как бы это самодовольно не звучало, но без меня эти гнилодарцы будут медленно становиться слабее, пока наконец их корни не треснут окончательно. Это касалось в большей мере детей. Взрослые вроде камнеголового как будто приспособились к своим проблемам. Впрочем, Иглыш и Морна по прежнему в тяжелой ситуации.
— А где остальные? — спросил я, меняя тему. — Клык, Нурл?
— Отправились в лес за ингредиентами, которые ты заказывал, — ответила знахарка. — Это уже вторая ходка. Кое-что они уже добыли и принесли, лежит в доме.
— Это хорошо, — кивнул я, — Очень хорошо.
Я одобрительно кивнул. Это радовало.
Я подошел к Иглышу. Подросток выглядел бледным, но хотя бы мог сидеть прямо.
— Как ты? — поздоровался я.
— Мне уже полегче, — хрипловато ответил парень. — Но что-то приложило меня в том тумане сильнее остальных. До сих пор кости ломит. Будто туман добрался через мои иголки внутрь и жжет. Не смертельно, но….больно.
Я задумался. Могло ли это быть правдой? А почему, собственно, нет? Нужно будет проверить его.
— Может быть и так, — ответил я, — Но главное, что тебе лучше и ты можешь терпеть эту боль.
— Могу, — ответил он серьезно, — Боль для меня привычное дело.
Я осмотрел его, затем детей Морны и Рыхлого и всем дал порцию живы. Я знал, что это им немного поможет, а потом повернулся к Рыхлому:
— Как пиявки, готовы?
— Да, их теперь достаточно много, чтобы мы провели сегодня первый сеанс.
— Это хорошо, — кивнул я.
Тут вдруг подал голос Грэм. Он перехватил секиру поудобнее, хищно оглядел двор и спросил:
— А где Нельм?
— Он… погружен в сон, — ответил Рыхлый, понизив голос. — Очень глубокий. Мы решили, что пока не вытащим из его корня эту дрянь-метку, будем держать его в стороне от дома в бессознательном состоянии. Выкопали землянку подальше в лесу. Там он связан, и его полностью контролирует Шурша своими паучками.
— Это надежно? — прищурился старик.
— Более чем, — подтвердила Морна. — Ты знаешь насколько крепок шелк пауков Шурши, а он в полноценной ловушке-коконе. Даже если очнется, вырваться никак не сможет.
Грэм кивнул.
— Ладно…допустим. А второй? Кила?
— Тут я, — раздался хмурый голос из-за угла дома.
На передний двор вышел напарник Нельма. Он был без оружия, но смотрел исподлобья, напряженно. Еще бы — он помнил как Грэм его одолел.
Я, кстати, так и не понял, какая у него способность. Нужно спросить у Рыхлого. Потому что способности своих потенциальных врагов нужно знать.
— Вы уверены, что стоит держать его в сознании? — процедил Грэм, обращаясь к Морне.
— Это мое решение, — ответила знахарка. — У него нет метки Целителя и он…полезен. Уже. Так что опусти свой топор, Грэм, он вреда никому не причинит.
Я же задумался. Вначале она хотела убить обоих, а за эти полторы недели они каким-то образом они умудрились привлечь на свою сторону Килу.
Гнилодарец медленно подошел к Грэму. Остановился в двух шагах, посмотрел старику в глаза и первым, немного неуклюже, протянул руку в знак примирения. Не иначе Морна и Рыхлый его «обработали».
Грэм опустил взгляд на протянутую ладонь. Затем демонстративно, с оттягом сплюнул на землю рядом с сапогом Килы. Но руку всё же пожал — крепко, до хруста. Будто мстил за то нападение. Хотя там он не получил ни раны.
— Смотри мне, сопляк, — прорычал старый охотник, нависая над гнилодарцем. — Сунешься еще раз — разрублю пополам. Ничего не спасет. В тот раз я бил так, чтобы не убивать, понял? Сейчас такого больше не будет.
Кила ничего не ответил. Лишь скрипнул зубами, выдернул руку и молча отошел в сторону.
— Вижу, что понял, — усмехнулся Грэм.
И честно говоря, глядя на секиру в руке Грэма я не сомневался — если он с тем топором размотал Килу, то с этой секирой ему действительно потребуется всего лишь один точный удар.
— Пошли внутрь, — прервал повисшую тишину Рыхлый, махнув рукой в сторону двери и приглашая нас с Грэмом внутрь. — Нечего тут стоять.
Мы втроем — я, Грэм и Рыхлый — зашли в дом, где царил полумрак.
Рыхлый сразу провел меня к столу в углу, где были аккуратно разложены добытые гнилодарцами ингредиенты.
— Тут не всё, — сказал он указывая на стол, — Но часть есть. Поход был тяжелым, но обошлось без потерь.
— Хорошо, я сейчас взгляну, — кивнул я ему.
Затем Рыхлый подошел к полке и бережно снял оттуда большой, пузатый глиняный кувшин, горловина которого была завязана плотной тканью. Очевидно, внутри были пиявки.
Рыхлый повернулся к Грэму.
— Сейчас начнем? — уточнил он, глядя на старика.
Грэм с глухим стуком прислонил свою новую секиру и старый топор к стене, скинул верхнюю одежду, и сказал:
— А чего ждать? Давай.
Наконец-то Рыхлый приступил к обещанному давно лечению черными плакальщицами.
Я утром видел проценты черной хвори Грэма и очень интересно, на сколько они снизятся после первого сеанса.
Друзья. С опозданием но выпускаю главу. Чтобы не пропускать день, завтра глава выйдет примерно в тоже самое время, что и сегодня.

----------

Глава 18

Глава 18
Я подошел к столу, на котором Рыхлый (или Морна) аккуратно разложил добытые гнилодарцами растения, и начал медленно перебирать стебли, листья и корешки и грибы. Я мысленно ставил галочки напротив рецепта Большого Эликсира Укрепления Духовного Корня, вернее, напротив тех ингредиентов, которые у меня теперь есть. И это, честно говоря, было уже немало. Причем явно собрано не на одну порцию. Золотой корень-сердце был. Кровь тысячелетнего древа тоже была. По сути это был конечно сок, но из-за особенностей древа, выглядел он действительно как кровь. Гнилодарцы срезали даже несколько крупных веток этого древа, за что им огромное спасибо. Добыли они и древний папоротник, и пыльцу, которая была в небольшой плошке.
И я уже знал, что первым делом по возвращении домой попытаюсь каждый из этих ингредиентов либо приживить, либо вырастить из имеющихся частей. А то, что для меня это возможно я не сомневался. В любом случае, тут, на столе, передо мной лежала большая часть ингредиентов, пусть и не основных. Причем тут были ингредиенты что для эликсира Морны, что для эликсира духовного корня. Это не могло не радовать, потому что это означало, что гнилодарцы нашли ареалы произрастания этих редких трав в Глубинах. Возможно следующие их вылазки пройдут быстрее и, надеюсь, безопаснее, ведь тропы уже протоптаны. А те компоненты, которых не хватает…надеюсь они их найдут. Потому что без них ничего не получится.– Да… — вздохнул я, обращаясь к Рыхлому, — Трех ключевых ингредиентов нет.
— Клык и Нурл за ними и отправились, — отозвался Рыхлый, взглянув на меня, — Они сначала выяснили где растут вот эти травы, на это тоже ушло время, а потом добыли их. К сожалению, они уже не такие свежие, поскольку ты был без сознания я и оставил тут. В общем, вариантов не было. Сами мы с ними, как ты понимаешь, работать не умеем. Я замочил некоторые в воду, и положил в холодное место в тени, чтобы они за это время не испортились. И как будто они не успели потерять «нормальный» вид.
— Да, с ними еще можно работать, — признал я, еще раз окинув взглядом травы. — Что ж, буду ждать Клыка и Нурла. А это заберу с собой, надеюсь мне удастся сохранить дольше их свойства, чем получилось бы у тебя.
Грэм, тем временем, сел на табуретку, повел плечами, разминая мышцы, и тяжело положил руки на колени, словно не зная, что с ними делать. От него требовалось просто сидеть и ждать, пока Рыхлый выполнить свою работу.
Гнилодарец поставил рядом с ним кувшин и, взяв деревянные щипцы, осторожно достал оттуда извивающуюся черную пиявку — ту самую черную плакальщицу.
— Начну с крупных, — сказал он, бросив внимательный взгляд на старика. — Они выносливее.
Грэм посмотрел на длинную, жирную, пульсирующую чернотой пиявку-плакальщицу, которую Рыхлый извлек из кувшина. Его лицо скривилось от нескрываемого омерзения, но он коротко кивнул:
— Давай, нечего тянуть. Я ел дрянь и похуже, когда приходилось выживать. Тут главное перетерпеть первые мгновения.
Рыхлый замер, держа извивающуюся тварь в щипцах.
— Может, тебя это… — он замялся, подбирая слова. — С помощью паучков Шурши в сон погрузить? Будет не так больно. Поверь, когда эта дрянь начнет высасывать, ты на стену полезешь. Клык дергался даже когда был без сознания. Скорее всего боль невыносимая.
— Я тебя сейчас сам в сон погружу! — рявкнул Грэм, — Я лучше буду зубы в порошок крошить и терпеть, чем останусь тут, в этом доме без сознания.
Ну в теории, — мелькнула мысль, — Новые зубы может нарастить Клык. И хотя настрой Грэма, конечно, был не самым дружелюбным, однако я понимал почему. Кругом гнилодарцы, и не всем из них он доверяет.
— Тут вообще-то твой внук следит за всем, — резонно заметил Рыхлый, чуть нахмурившись. — Да и я думал, что ты мне доверяешь, после всего.
— Доверяю я только себе, — фыркнул Грэм, скрестив руки на груди. — А Элиас… он против вас ничего не сделает — он слишком слаб, чтобы отбиться, если что пойдет не так. Так что не надо, защитить себя я могу только сам. Ты сам не знаешь, какую гадость могут выкинуть твои…сородичи.
С этим Рыхлый не стал спорить. Ведь именно гнилодарцы первыми напали на Грэма.
Рыхлый лишь пожал плечами.
— Как скажешь, я просто хотел как лучше. Открывай рот.
— Знаю, — чуть смягчившимся голосом сказал Грэм.
Я молча пододвинул второй табурет, присел рядом с дедом и положил ладонь ему на плечо.
— Я помогу, — тихо сказал я и пустил тонкий, но плотный ручеек живы в его тело.
Лишним не будет.
Грэм запрокинул голову и открыл рот. Рыхлый, действуя на удивление ловко и быстро, протолкнул крупную плакальщицу внутрь. Грэм судорожно сглотнул. Его кадык дернулся.
Рыхлый тут же сел напротив, положил руки на колени и полностью закрыл глаза. Его дыхание замедлилось. Я знал, что сейчас происходит: он погрузил свое сознание прямо в эту пиявку, управляя ею изнутри, направляя ее сквозь пищевод прямо к черной хвори. Сейчас нельзя было ему мешать.
Где-то секунд через десять он заговорил.
— Есть, — глухо произнес Рыхлый, не открывая глаз. — Нащупал ближайшее место. Начинаю.
Как только он произнес это, тело Грэма натянулось, как тетива лука. Его огромные ладони впились в края табурета так, что дерево жалобно затрещало. Пальцы побелели, костяшки хрустнули. Старик не издал ни звука, но я понимал — ему сейчас адски больно.
Очевидно, пиявка начала откачивать черную хворь.
Но тяжело было не только Грэму.
Я перевел взгляд на Рыхлого. Гнилодарец плотно стиснул челюсти. По его бледному лбу пролегла глубокая морщина, а вниз скатилась первая крупная капля пота.
— Тяжелее, чем просто черная жива… — процедил он сквозь зубы. — Она сопротивляется, цепляется за плоть, не хочет перелазить в мою пиявку. В Грэме ей лучше и она это понимает.
Да уж. Я как раз таки думал, что черная хворь как в случае, когда Гнус и Лира откачивали ее живососами, довольно легко «выйдет», но либо за это время что-то изменилось, либо живососы были просто более «присопобслены» к откачке всякой дряни. Кстати, эти существа в любом случае могут быть полезными. Я даже не задумывался, что остатки черного тумана, — те, что глубоко въелись, — можно попытаться откачать живососоами. Впрочем, другое дело, что в случае поверхностных ран, — которые были у гнилодарцев, выбравшихся из черного тумана, — мы справились и без них.
Рыхлый продолжал и каждая секунда тянулась долго, особенно для Грэма. А мне…мне было больно смотреть на старика, но увы, только так можно вытащить то, что засело у него внутри.
Наконец, спустя две минуты, Грэм резко наклонился вперед и с хриплым кашлем выплюнул пиявку.
Она шлепнулась на деревянный пол и поползла к Рыхлому, который тут же открыл глаза и подхватил ее щипцами, но не спешил бросать ее в очаг. Он замер, пристально глядя на извивающуюся плакальщицу.
Я же дал Грэму еще немного живы, от порции которой он легче задышал.
— Ну как? — спросил я, глядя на пиявку. — Выживет она?
— Борется, — напряженно ответил Рыхлый, не отрывая взгляда от пиявки. — Пока не мешайте мне. Помогаю ей переварить.
Он снова на несколько минут ушел в себя, застыв.
Пока он был занят, я использовал Анализ на Грэме. Мне нужно было узнать, как много черной хвори убрала одна пиявка.
[Поражение каналов черной хворью 47.5 %]
А вот это было хорошо, очень даже хорошо. Полпроцента за одну пиявку — и это за две-три минуты мучений! Если мы продолжим в том же духе, то вычистим из него эту дрянь гораздо быстрее, чем я мог рассчитывать.
— Тебе лучше? — тихо спросил я Грэма.
Старик сплюнул вязкую слюну на пол и зыркнул на меня.
— Вообще мне хреново так, как не было никогда, — вяло улыбнулся он. — Представь, что эта мелкая склизкая дрянь ползает у тебя внутри, шевелится, вгрызается и сосет. Тогда и поймешь. Но… — он глубоко вдохнул, — наверное со временем я почувствую эффект. Но точно не сейчас.
Я понимающе кивнул.
Наконец Рыхлый громко выдохнул и открыл глаза. Плакальщица в его щипцах перестала бешено дергаться и теперь просто чуть шевелилась, уже как-то спокойно.
— Выживет, — с облегчением сказал он и аккуратно опустил пиявку в отдельный кувшин.
Неожиданно мне в голову пришла идея.
— Слушай, — сказал я, глядя на Рыхлого. — У меня есть штука, которая может помочь твоим пиявкам легче переваривать эту черную хворь. Специальная грибная выжимка, она обладает некоторой…эффективностью, против черной хвори.
— Грибная выжимка? — уточнил Рыхлый.
— Да, она деду помогает отхаркивать эту дрянь. Если дать ее пиявкам, шанс их выживания сильно возрастет. Точнее, черная хворь будет хуже к ним цепляться и будет ослаблена.
Рыхлый замер. Он смотрел на кувшин, обдумывая мои слова. — Нет.
— Почему? — удивился я.
— Если они будут сами переваривать черную хворь, без посторонней помощи, то они адаптируются и с каждым сеансом будут справляться с ней еще легче. Я хочу, чтобы у меня были пиявки, которые приучены жрать именно черную хворь. Мало ли кто еще может ее подхватить? Если я дам им твою выжимку, это будет похоже на костыль. Есть шанс, что они просто выплеснут из себя хворь наружу, или так и не выработают нужную естественную устойчивость. Кроме того, возможно если они сами будут справляться с черной хворью, то и с черной живой и черным туманом им будет намного проще. Во всяком случае, я точно могу сказать, что черная хворь более мерзкая штука, чем-то, что оставил Целитель в Клыке.
Я замер, осмысливая его слова. Да, в чем-то он, конечно, был прав, если судить в долгосрочной перспективе. Я же хотел вытащить из Грэма дрянь здесь и сейчас.
Но я не стал ничего говорить. Пока что.
— Может ты и прав, — кивнул я, — А по живе…затратно ли это? Много уходит?
— Еще как, — криво усмехнулся Рыхлый, вытирая пот со лба. — Выжимает досуха.
— Ладно, продолжаем? — спросил Грэм, выпрямляя спину и прокашливаясь.
— Ты готов? — уточнил Рыхлый, берясь за щипцы.
— Готов, — коротко кивнул старик. — Только воды немного выпью.
Он, чуть пошатываясь, встал, подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целую кружку воды.
— Ух…хорошо, — вздохнул он. — Теперь можно.
Процесс пошел по второму кругу. Я теперь сидел чуть в стороне, у двери, и только смотрел. Не мешал.
В это же время дверь тихо скрипнула, и в комнату скользнула Морна. Ее движения были всё еще неестественно скованными.
Увидев меня, она тут же присела рядом.
Я сразу осторожно прикоснулся к ее плечу и передал мощный, плотный поток живы.
Морна вздрогнула.
— Спасибо, — еле слышно выдохнула она.
— Как ты? — спросил я тихо, внимательно изучая ее лицо и открытые участки тела. Кожа всё еще бугрилась некрасивыми шрамами, местами виднелись свежие рубцы от срезанной корки. Да, так просто это не пройдет.
Она чуть отвернула лицо в сторону, словно пряча его от моего взгляда. Делала вид, что смотрит в сторону окна, за которым плотно свисали лианы с крыши. Да, сейчас она отличалась от той Морны, которую я видел в первые разы.
— Понемногу силы возвращаются, — ответила она тихо. — Скоро ведро воды смогу поднять.
Она издала короткий, нервный смешок.
— Но пока неприятно ощущать свою слабость. А еще осталось всего две бутылочки от «срывов».
— Я видел ингредиенты на столе, — ответил я. — Часть из них для твоего эликсира.
— Да, — кивнула Морна. — Но там не всё.
— Как давно ушли Клык и Камнеголовый?
— Два дня назад. По идее, уже должны бы вернуться. Надеюсь, они принесут то, чего не хватает. Иначе придется…туго.
Я снова посмотрел на ее лицо, покрытое еще не до конца зажившими ранами.
— Я сделаю мазь, — сказал я. — И всё это… затянется. Может, и следов не останется. Ты снова будешь выглядеть как раньше.
Морна тяжело вздохнула. Ее желтые глаза посмотрели на меня как-то странно.
— Сказать честно, Элиас… меня это, конечно, волнует. Глупо говорить, что нет. Но волнует далеко не так сильно, как раньше. Все-таки какая разница, красива ты или нет, если этого никто не видит?
Она снова нервно и тихо засмеялась, а потом уже серьезным голосом добавила:
— Мне сейчас важнее сила, возможность защитить себя, Лиру и остальных детей. А остальное… Гиблые с ней, с красотой. К ней просто привыкаешь, будто так должно быть всегда, а оно видишь как…
Я понял, что за эту неделю слабости в ней что-то изменилось.
Морна сжала кулак, глядя на свою руку, где шерсть росла клоками, перемежаясь с ожогами.
— В лесу, если ты слаб — ты мертв, — жестко произнесла она.
— Ты вернешь силу, — уверенно ответил я.
— Хотелось бы, — кивнула она, не разжимая кулака. — Ощущать себя слабой… омерзительно.
— Уж кому как не мне это знать, — хмыкнул я.
В этот момент Грэм с рыком выплюнул вторую пиявку.
Рыхлый перехватил ее, закрыл глаза, но спустя минуту его лицо исказила гримаса досады. Он распахнул глаза и безжалостно швырнул тварь прямо в горящий очаг. Пиявка с шипением лопнула в огне.
— Да, ошибка, — вдруг сказал Рыхлый, тяжело дыша. — Мелкие не выдерживают хвори, даже моя помощь не помогает. Эта захлебнулась. Использовать нужно только крупных.
— Сколько у тебя их? — уточнил я. — Крупных.
— Пока семь штук.
— Немало, — кивнул я.
— Ладно, такой ошибки я больше не совершу, — вздохнул гнилодарец. — Но теперь я знаю.
— Тогда может с мелкими применять тот метод, что я предлагал? — настойчиво спросил я. — С выжимкой? Скорее всего, тогда они выживут. А как подрастут, будешь использовать так, как собирался — вырабатывать в них устойчивость.
Рыхлый замер. Он посмотрел на Грэма, затем на очаг, где догорала пиявка:
— Ладно, — согласился он. — Может, ты и прав, Элиас. Все-таки всё это затевалось для того, чтобы быстрее его вылечить. Нужно делать это, пока у нас есть время. Мало ли, вдруг нам придется…
— Удирать отсюда? — закончила за него Морна с улыбкой.
Он вздохнул.
— Да, Морна. Мы не знаем, что произойдет дальше. Что сделают Гиблые и… Чернобрюхий. Поэтому надо быть готовым. Ладно. Грэм, ты готов? Продолжаем?
— К излечению? — фыркнул Грэм, — Конечно готов. Я этого слишком долго ждал. Давай сюда своих пиявок, пусть высасывают из меня всё это дерьмо.
— Ладно. — Рыхлый потянулся за следующей пиявкой.
И они продолжили.
Я снова положил руку на плечо Морны передавая ручеек живы.
— Всё будет хорошо, Морна, — сказал я. — Ты снова станешь сильной, как раньше, нужно только пару недель, а…дед вылечится. Из Нельма мы вытащим ту черную дрянь-метку. А потом всем вам мы залечим духовные корни. Это лишь вопрос времени.
Морна покачала головой, и на ее губах появилась горькая усмешка.
— Жизнь любит преподносить сюрпризы, Элиас. Ты видишь всё в слишком радужном свете. Но это в молодости всегда так.
— Ну, — я пожал плечами, — мы все еще живы. А это уже что-то. Так что не всё так плохо.
Морна хрипло рассмеялась. Я почувствовал, что ее настроение пошло чуть вверх.
— Ладно, мне нужно поговорить с Шуршой.
Я вышел из полумрака дома на задний двор. Кивнул Мокрецу, который сидел всё так же возле кувшинов с водой. Интересно, а от него вообще какая-то польза есть? Или он тут просто сидит? Надо у Рыхлого спросить.
Я прошел мимо пасеки. Воздух здесь гудел от тысяч крыльев. Маленькая Майя сидела прямо в центре кружащегося золотисто-черного роя с закрытыми глазами. Пчелы словно танцевали вокруг нее, подчиняясь ее воле. Кажется, у девочки сегодня настроение лучше, чем в прошлый раз. Я обошел ее стороной, чтобы не нарушать транс, и углубился в заросли.
Найти Шуршу оказалось несложно, но лишь потому, что она сама вела меня. Едва я сделал пару шагов к лесу, как паучки замельтешили передо мной и повели ровной линией глубоко в чащу. Видимо туда, где было скрыто ее «гнездо». И вновь оно было в новом месте.
Вскоре деревья расступились, открывая небольшую поляну, густо заплетенную белой паутиной. Шурша открыла полог из паутины, и я увидел ее, сидящую на бревне и что-то как всегда ткущую.
— Долго тебя не было, — сказал она своим странным, чуть хрипящим голосом.
— Да. Приболел немного, — ответил я, останавливаясь перед ней.
Шурша склонила голову набок, а ее дополнительные глаза на висках немигающе уставились на меня.
— Вижу, — сказала она. — Тело твое очень истощенное, но вот с энергией у тебя полный порядок. Стал даже сильнее. Следующая ступень Дара? Ты прямо сияешь, мальчик.
Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Я надеялся скрыть свой прорыв, а тут меня так легко «прочитали». Причем я для этого ничего не сделал.
— Ты видишь живу других? — напряженно уточнил я.
— Не я сама, — честно ответила паучиха, перебирая длинными пальцами. — Но у меня есть один вид пауков, которые очень чуткие к этому — они передают мне образы.
— Меня все могут видеть так, как ты? — спросил я.
— Не все, конечно, — успокоила Шурша. — Не все «подчиненные» существа умеют такое. Только некоторые виды хищников ну и те, у кого Дар завязан на тонкое восприятие. Но я таких в нашей деревне не знаю.
— Орла? Рыхлый? Камнеголовый? Арна? — быстро перечислил я. — Они могут как ты?
Шурша неожиданно издала смешок.
— Боишься?
— Боюсь, — прямо ответил я, глядя в ее глаза. — Только дурак ничего не боится. А я еще вдобавок и слаб. Пока слаб. И не хочу, чтобы меня «видели» другие. Не хочу лишнего внимания к себе.
— Да, твое тело слабо. — признала Шурша и поднялась с бревна, — Но ты уже сильнее, чем неделю назад.
Она подошли поближе.
— Я это чувствую — силу, которая пока спит. Не могу объяснить как, но ты словно… пустил корни глубже.
Я тяжело вздохнул.
— Можно как-то научиться скрывать свою… кхм… живу?
— Можно. Научись ее контролировать и следи, чтобы она не выходила наружу. Запри ее внутри себя, — ухмыльнулась Шурша.
— То есть…советов…более подробных не будет? — уточнил я.
— Даже если бы я хотела, то ничего подсказать не могла, просто потому, что научить этому извне невозможно, — серьезно ответила Шурша. — Освоить такое ты можешь только сам, постигая свой дар и наблюдая за ним. Правда, не знаю, как тебе это делать, если ты сам не видишь и не чувствуешь свою живу. Это будет проблематично…
Уточнять, что я вижу свою живу через Виа, и чувствую живу других, я не стал.
— Буду искать решения, — уклончиво ответил я.
Шурша тем временем подошла ко мне вплотную. Движения ее были странными и немного дерганными, и при этом бесшумными. Она двигалась не как человек, а именно как паук, переставляющий непослушные конечности. Словно человеческое тело было для нее тесным и неудобным костюмом. Кажется, проблемы в ее, мутации, зашли дальше, чем она показывала.
Она наклонилась и подняла с земли небольшой белый сверток, на который я и не обратил внимания. Так он сливался с остальной паутиной.
— Как ты и просил, — сказала она мне протягивая сверток. — Одежда. Защитная.
Я взял легкий, почти невесомый тюк и раскатал его. Он превратился в штаны и рубаху. Он закрывал всё: руки до самых кончиков пальцев, ноги до ступней полностью, как колготки. Отдельно лежала маска-капюшон, оставляющая открытыми только глаза.Чем-то это напоминало водолазный костюм.
— Чтобы защита была везде, — пояснила Шурша, заметив мой взгляд. — Если будешь идти куда-то в опасное место, вроде Черного Тумана или ядовитых топей. Паучий шелк не пропустит разную мелкую дрянь. Да и от, наших, будет неплохой защитой.
Наших, это очевидно гнилодарцев.
Я провел рукой по ткани. Она была гладкой, прохладной и невероятно прочной.
— Спасибо, Шурша, — искренне сказал я. — Это даже больше, чем я просил.
— Больше…да…но…
Она замерла, а ее глаза моргнули.
— Но это не просто так. Я тебе верю, Элиас. Ты дал мне небольшую надежду. Надежду, что можно приостановить, вот это…
Она подняла свою руку.
— Надеюсь эту надежду ты оправдаешь.
Я кивнул.
— Давай. Надень, — скомандовала Шурша. — Тебе уже сейчас нужна защита. Слишком ты…уязвим.
Не стесняясь, я быстро скинул старые штаны и рубаху. Сначала натянул штаны. Они облегали мои ноги как лосины или колготки. Затем пришел черед рубахи. К моему удивлениею ткань тянулась. То есть, если я наберу пару килограмм, то она похоже легко расширится.
— Он тянется, — удивленно заметил я, чувствуя, как ткань обхватывает тело. Она была невесомой. Это действительно удобно.
— Да, — ответила Шурша с ноткой гордости. — Он подстроится под твое тело и будет плотно облегать. Под обычной одеждой его не будет видно.
Я натянул поверх костюма свои обычные вещи. Я подвигался, сделал десяток движений, и подпрыгнул.
Шелк сидел как вторая кожа совсем неощутимый. Ничего не топорщилось, не мешало движениям. Выдавали меня только белые кисти рук, словно я надел тонкие просвечивающие перчатки.
— А его можно… мыть? — уточнил я, сжимая и разжимая кулаки.
— Конечно, — кивнула Шурша. — Не сгниет и не порвется, не волнуйся.
Я замер.
— Иди-иди. — махнула рукой Шурша, — Скоро будет чем заняться.
— В смысле? — уточнил я.
— Увидишь. — ответила она и шагнула обратно к себе на поляну.
Полог за ней тут же сошелся,,,сшиваемый,, тысячами паучков.
Я вздохнул и еще раз бросив взгляд на поляну двинулся обратно.
Когда я вошел внутрь, Рыхлый как раз закончил очередной сеанс лечения Грэма. Он сидел на табурете, тяжело дыша. Рубаха на его спине насквозь промокла от пота. Похоже в этом лечении он выложился на полную.
— Всю живу потратил… — прохрипел он, — До капли. Эта дрянь истощает.
Не раздумывая, я подошел, приложил ладонь к его влажной спине и щедро влил в него энергию. Рыхлый дернулся, а потом с облегчением вздохнул.
— Спасибо, Элиас. Так намного лучше. Словно заново родился.
Я повернулся к Грэму. Старик уже встал и, прихрамывая, ходил по комнате, разминая плечи. Вот кому точно стало легче.
— Как оно? — спросил я, — Теперь-то чувствуешь что стало легче?
— А что, по мне видно?— хмыкнул довольно Грэм, — Да, стало. Вот теперь ощущаю.
— Ты использовал всех пиявок? — уточнил я у Рыхлого.
— Да, все крупные уже использованы. — ответил он.
— Значит сегодня с лечением все? — уточнил ГРэм.
— Да. — кивнул Рыхлый.
Мы вышли наружу, на свежий воздух. Я осторожно прикоснулся к Грэму вновь применяя анализ, чтобы понять, насколько меньше стало черной хвори.
[Поражение каналов черной хворью 44 %]
И удивленно раскрыл рот. Четыре процента. Болячка снизилась аж на четыре процента. За один сеанс лечения. За семь пиявок. Неделя лечения и от хвори останется всего-ничего. Это если…если не будет никаких неожиданностей.
— А это кто? — вдруг спросил Грэм напрягшись. Глаза его смотрели в подлесок.
Из подлеска шумя, и тяжело дыша вышла троица. Арна, Клык и Камнеголовый Нурл. Ну а почему они шумели стало понятно.
— Я не про них, а про тех, кого они тащат, — уточнил Грэм прищурившись.
И действительно. Одного человека тащил Нурл, а второго Клык с Арной. Одежда всей троицы была изодрана и на всех, кроме Нурла были мелкие порезы и раны. Похоже, они все только-только выбрались из какой-то передряги.
Грэм отреагировал мгновенно. Не говоря ни слова, он метнулся обратно в дом и через секунду выскочил на крыльцо, сжимая в правой руке секиру, а в левой свой старый топор. Старик встал в боевую стойку, заслоняя меня собой.
— Успокойся, — положила руку ему на плечо Морна, — Никакой драки не будет.
Грэм нехотя опустил оружие, не сводя настороженного взгляда с прибывших.
Нурл, тяжело дыша, подошел к крыльцу и осторожно, словно хрустальные вазы, уложил два тела прямо перед домом, и сел рядом. Похоже даже он устает.
Рыхлый уже вышел наружу и подойдя к двум телам внимательно вглядывался в их лица.
— Это разве не Шель и Микла? — вдруг спросил Рыхлый.
— Они самые, — мрачно прогудел Камнеголовый, вытирая пот с каменного лба. — Нашли их, когда добывали в Глубинах твои ингредиенты, — это он кивнул уже мне.
Я подошел ближе и присел на корточки. Мужчина и женщина. Оба худые как скелеты. Но страшнее всего были их раны. И мне не нужно было гадать, откуда они взялись, — эти раны. Похоже, эти двое гнилодарцев тоже бежали из деревни и попали под воздействие черного тумана. Вот только последствия в их случае были…намного хуже, чем у Иглыша или Морны. Просто потому, что их никто не лечил. А как избавится от черной дряни они не знали.
— Что смотришь так на них? — вдруг подала голос Арна. — Они живы. Им нужно помочь.
Она подошла прямо ко мне и с глухим стуком поставила на землю две корзины, доверху набитые ингредиентами.
Я ничего не ответил, просто смотрел на двух гнилодарцев пытаясь понять, что тут могу сделать. Без алхимии…ничего. А на нее нужно время. Нужно вновь возвращаться домой.
— Ты сможешь им помочь? — резко спросила она, — Они…хорошие…свои.
— А эти свои в спину не ударят? — заметил Грэм мрачно.
— Не ударят, — ответила за девушку Морна и вновь успокаивающе положила руку на плечо Грэма.
— Да, они…неплохие люди, — добавил Клык, — Наши раны заживут, а вот у них…у них все плохо. Начни с них Элиас…если можешь. У них полезные Дары. Они нам нужны.
— Я честно говоря думал, что они помрут по пути сюда, — басом добавил Нурл. — Чудо, что они до сих пор живы.
Я вздохнул.
Повисла тяжелая тишина.Все присутствующие смотрели на меня и ждали.
Я медленно поднялся, отряхнул колени и тяжело вздохнул.
— Что вы так на меня смотрите? — спросил я, обводя их взглядом. — Они едва живы. Я ничего не могу обещать.
А потом еще раз взглянул на истощенные и пораженные черным туманом тела и добавил:
— Но я могу попробовать им помочь. Может и успею…но мне нужно время. И нужно выяснить, насколько у них тут все плохо.
Так вот о чем предупредила Шурша, когда сказал, что мне будет чем заняться. Она увидела возвращающихся гнилодарцев и похоже, сразу знала об их печальном состоянии.
Снова глава вышла с небольшим опозданием. Только-только закончил.

----------

Глава 19

Глава 19
Ладно. По правде говоря я прекрасно понимал, что даже не попроси меня никто об этом, я не смог бы оставить этих двоих помирать. Тем более, что я знал — хоть и небольшая, но возможность помочь им у меня есть. Вот только нужно узнать насколько всё плохо. Сегодня я уже использовал Анализ почти два десятка раз, и пока не ощущал сильного давления. Такое увеличение количества Анализов не могло не радовать, так как оно сильно повышало мои возможности прямо сейчас. Полторы недели назад, до поднятия Дара, я бы не смог провести Анализ не только этих двоих, но и ингредиентов, которые мне притащили гнилодарцы.
Что ж…поглядим, насколько всё плохо.
Я опустился на колени перед двумя лежащими на земле гнилодарцами. Запах от них шел ужасный — какая-то смесь запекшейся крови, гнили и тлена. Сложно описать точнее, будто дело было даже не в ранах, а в черном тумане — именно он давал этот неуловимый и всепропитывающий запах тлена.
Я чуть задержал дыхание, чтобы не вдыхать его.
Женщина, — Шель, — дышала мелко и прерывисто. Мужчина, — Микла, — лежал почти неподвижно. Выглядел он…необычно. Видны были следы необратимых мутаций. Его ушные раковины были сильно деформированы, вытянуты и покрыты тончайшими, полупрозрачными мембранами, которые уходили на скулы и шею. Я мог только догадываться какой у него Дар, но подозреваю, что это что-то связанное со звуком. Кстати, а где тот гнилодарец c Даром звука? Шептун его кажется зовут. Что-то его не видно, а Рыхлый ничего о нем не сказал. Он тоже отправился за какими-то ингредиентами, или просто покинул это место? И что они сделали с Ржавым — по-прежнему держат его без сознания?
Ладно, позже. Сейчас Анализ.
Я в одежде Шурши, которая почти не ощущалась, прикоснулся к коже женщины. Даже интересно, не помешает ли этот эластичный тянущийся шелк Анализу?
Не помешал.
Передо мной тут же появилась информация. Правда, впервые за сегодня я испытал ощутимую боль от этого Анализа. Похоже, я подхожу к своему пределу.
[Объект: Одаренный
Имя: Шель
Пол: Женский
Тип дара: Земля (ускорение и замедление процессов разложения)
Состояние духовного Корня: Средне-тяжелое. Зафиксированы чужеродные элементы проросшие в корень (Тип энергии: Черная жива). Множественные трещины духовного корня.
Состояние каналов-ростков: Тяжелое. Обширное поражение черным туманом.
Состояние организма: Критическое. Глубокое поражение Черным туманом.
Регенерация: полностью подавлена.
Прогнозируемое время жизни: 2–3 дня до полного разрушения биологической оболочки.]
Так…у женщины время еще есть, пусть и немного. Но это вовсе не значит, что если ничего не делать, то ситуация не ухудшится. Чем больше слабеет организм, тем быстрее и стремительнее разрастается в нем всякая дрянь.
[Внимание! Остаточная черная жива в организме объекта перешла в фазу самоорганизации. Зафиксировано формирование примитивного управляющего контура (Схожесть с метками-маяками: 82%).]
Это было самое неприятное. Но что именно это должно значить? Даже без «внешнего управления» Целителем черный туман способен на захват тела? Или я неверно понял сообщение системы?
Я вздохнул и провел Анализ мужчины. Там всё было хуже.
[Объект: Одаренный
Имя: Микла
Пол: Мужской
Тип дара: «Слуховик» (Мутация: Треснувший корень).
Свойства Дара: Усиленное восприятие вибраций, чтение колебаний на огромном радиусе (около 15 километров)
Физиологические изменения: Деформация ушных раковин, развитие слуховых мембран на лицевых тканях.
Состояние духовного Корня: Тяжелое. Чужеродные элементы на 65% проросли в духовный корень.
Состояние каналов-ростков: Критическое. Полный захват черным туманом.
Состояние организма: Критическое. Глубокое поражение Черным туманом.
Регенерация: полностью подавлена.
Прогнозируемое время жизни: 32 часа до полного разрушения биологической оболочки.
Внимание! Остаточная черная жива в организме объекта перешла в фазу самоорганизации. Зафиксировано формирование примитивного управляющего контура (Схожесть с метками-маяками: 82%).]
Проблемы у обоих гнилодарцев большие, но то ли из-за того, что у мужчины духовный корень изначально был в худшем состоянии и у него были более ярко выраженные мутации, его организм сдал раньше, чем у женщины. Начинать нужно с него.
Я перевел взгляд на его лицо. Теперь понятно для чего нужны эти тонкие, полупрозрачные пленки, сейчас покрытые черной, потрескавшейся коркой. Ценность такого человека для разведки в лесу была просто колоссальной. Он мог слышать шаги тварей за километры! С таким в засаду никогда не попадешь.
Но сейчас…сейчас он просто едва живой Одаренный.
Подумать было о чем. Вот тебе и черный туман, который просто разъедает. Нет, без своевременного лечения у него появляются дополнительные свойства, о которых никто не говорил.
Вдруг меня пронзила мысль. Морна ведь рассказывала о «Выпитых» — Одаренных, которые становились «куклами» и уходили в Глубины, прямо в объятия черного тумана. Такими она называла тех из друидов, кто принял метку Гиблых. Она говорила, что Дар травника и метка Гиблых несовместимы, но так ли это? Или дело в другом, вовсе не в Даре?
Может черный туман из Глубин и не такой, но тот, что напустил Целитель на деревню, очевидно, имел и «побочные свойства» — он был модифицирован. Без лечения он превращал таких, как эти двое больных передо мной в странных марионеток. Да уж, это хуже смерти. Неизвестно, что именно эти двое сделают, если процесс завершится. Станут шпионами? Убьют своих же во сне? Но и терять их нельзя — они нужны нам живыми и со своими полезными способностями.
Я окинул взглядом остальных гнилодарцев. Получи они более страшные «ожоги» черным туманом, и не приди в дом Морны, судьба их была бы такая же.
Я закрыл глаза и попытался просто прислушаться к их аурам. Сосредоточился исключительно на потоках живы.
Сначала была лишь темнота, но спустя минуту напряженных попыток «увидеть» ауру я уловил их.
Ауры этих двоих ощущались как рваные, гаснущие на ветру огоньки. И сквозь этот слабый, болезненный свет туго переплетались плотные, холодные черные нити. Они пульсировали в ином ритме, чужеродном, вытягивая тепло из огоньков.
[Навык: Ощущение живы: + 2%]
Вот как…значит при должном развитии этот навык можно использовать и в медицинских целях. Без всякого системного Анализа, не тратя лимиты я мог сразу определять наличие хвори, черной живы или каких-нибудь управляющих меток.
Я открыл глаза и поднял тяжелый взгляд на стоящих вокруг гнилодарцев. Клык, Арна, Нурл, Рыхлый, Морна, — все они молча ждали, когда я закончу. Они не понимали что именно я делаю, но точно осознавали, что это какая-то форма диагностики.
— Черная жива вгрызлась им в самые кости, и проникла в духовные корни — неожиданно спокойно для самого себя сказал я, — С вами было бы то же самое, если бы туман затронул вас чуть сильнее или если бы мы вовремя не срезали корку. У женщины ситуация лучше, у нее есть несколько дней, а вот у мужчины…
Я вздохнул.
— Сколько? — спросил прямо камнеголовый.
— День, не больше. — коротко ответил я.
— А потом что? — спросила Арна.
— Потом они либо умрут, либо… станут чем-то другим. Чем-то вроде тех марионеток, что служат Целителю. Эта дрянь коварнее, чем нам казалось. Морна, помнишь ты мне рассказывала про Выпитых?
— Помню. — кивнула она.
— Вот они станут такими же.
Гнилодарцы переглянулись. Очевидно, кто такие Выпитые они знали.
Арна напряглась, ее колючки на плечах угрожающе приподнялись.
— Так ты им поможешь? Или просто будешь стращать нас?
— Помогу, — ответил я, поднимаясь. — Но во-первых мне понадобится ваша помощь, сам я не справлюсь, а во-вторых — время. Мне нужно немедленно вернуться домой, чтобы собрать свежие ингредиенты и сварить нужные отвары и приготовить мази. Того, что у меня с собой, не хватит для такого глубокого поражения.
— Они точно не умрут за это время? — басом спросил Камнеголовый Нурл, с тревогой поглядывая на двух гнилодарцев. Создавалось ощущение, что ему они важнее чем остальным. Может он и заставил остальных тащить больных с собой.
— Надеюсь, что нет, — я пожал плечами. — Я сделаю всё, что в моих силах и сделаю это быстро. Остальное… по воле Великого Древа. Одно я знаю точно — времени мало. Да вы и сами всё видите.
— Видим, — кивнул Рыхлый.
Нурл тяжело вздохнул, принимая этот ответ.
— Что нужно? — спросила Морна, делая шаг вперед. Похоже, она вновь пыталась показать, что она тут главная, — Какая именно помощь нужна?
— Лира и Майя, — я посмотрел на знахарку. — Мне нужно, чтобы девочки собрали всех живососов, которых только смогут найти в округе. Чем больше, тем лучше.
— Зачем? — с подозрением прищурилась Арна.
— Чтобы откачать ту черную дрянь, которая уже проникла в их кровь и каналы, — пояснил я, стараясь говорить максимально доходчиво. — Просто счистить ее ножом, как мы делали с вами, уже не выйдет. Она слишком глубоко. И еще… — я перевел взгляд на повелителя червей. — Рыхлый, мне нужны жуки или черви. Такие, которые могут сожрать всю омертвевшую, прогнившую плоть прямо из ран, не трогая живую. У тебя есть такие?
— Найду, — мрачно кивнул Рыхлый. — Трупоеды должны подойти.
— От них не пойдет заражения? — тут же уточнила Морна. — Хуже не станет? Я видела как такое…происходило.
— Если сразу после их работы обильно обработать раны и наложить мою мазь, то не пойдет, — ответил я. — Поэтому без меня начинать нельзя. Соберите всё необходимое и ждите. Когда вернусь, сразу начнем.
Морна кивнула.
— Я скажу Лире. Она…найдет живососов.
— Спасибо, так у них будут шансы.
Я снова присел к раненым, делая вид, что проверяю их пульс. На самом деле, я плотно прижал пальцы к их коже и направил в их тела мощный, густой поток своей собственной живы. Я вливал энергию до тех пор, пока не почувствовал легкое головокружение. Их измученные тела впитывали живу как иссохшая губка. Это не вылечит их, но даст их организмам ресурс, чтобы продержаться до моего возвращения — это было единственное, чем я мог им помочь прямо сейчас.
Закончив с ними, я подошел к Лорику. Я хотел проверить и его тоже используя Анализ. Мальчик сидел на траве и выглядел вялым. Впрочем, когда я впервые его увидел, он выглядел не лучше. Но и видел я его тогда, когда ему уже было плохо. Сейчас он возвращался к этому состоянию.
Я осторожно прикоснулся к его плечу и провел Анализ.
Этот Анализ прошел уже совсем туго и меня, совсем как раньше, качнуло, а перед глазами потемнело.
Предел, — понял я. — У меня в запасе максимум один-два Анализа — и всё.
Состояние Лорика было плохим. Оно не стало хуже, чем в мое первое посещение, но тот положительный результат, который давали мои эликсиры, сошел на нет. Просто потому, что ни эликсиров, ни отваров за эти полторы недели не было. А всё, что было Рыхлый уже использовал. Неприятно, когда твои труды идут насмарку и здоровье того, кого ты лечил падает.
Я посмотрел на Лорика, на улиток ползающих вокруг него и решил. Пусть. Рецепт зелья Эйны я запомнил. Да, я буду должен ей, но если бы я не принял зелье, она бы обиделась. Чем ей отплатить я найду. Каким-нибудь редким растением. В долгу оставаться не хочу.
Я покопался в своей корзине и достал флакон со слабым эликсиром восстановления духовного корня.
— Рыхлый…от этого ему должно стать немного легче, — кивнул я гнилодарцу, а затем откупорил бутылку и протянул Лорику, — Надо выпить.
Он осторожно взял бутылочку.
— Пей-пей, — кивнул ему Рыхлый.
Мальчик закрыл глаза и одним глотком опустошил бутылочку. Что-что, а эликсиры и отвары постоянно пить он привык.
Я забрал у него бутылочку и похлопал по голове.
После вытащил флакон с зельем восстановления. Тоже тот, который дала мне Эйна. Лорику он сейчас не так сильно нужен, а вот тому мужчине-гнилодарцу пригодится — может даст ему еще несколько часов жизни.
— Поможешь? — спросил я камнеголового. — Нужно приподнять его.
Здоровяк тут же подскочил и приподнял Миклу. Я тем временем осторожно влил в него зелье и проследил, чтобы он рефлекторно не выплюнул ни капли.
Это было всё, что я мог сделать для них на данный момент.
— И еще, — повернулся я к Рыхлому, — Ты нужен нам неподалеку от деревни, ближе к Кромке. Потому что если варка затянется, то ночью доставить эликсиры и мази сможешь только ты. Я с дедом ночью в лес не пойду.
Рыхлый понимающе кивнул.
— Я встречу. Отправлю червя к вашему забору, когда буду на месте.
— Трус, — тихо, но отчетливо шепнула Арна, скрестив руки на груди.
Я медленно повернулся к ней.
— Травнику можно быть трусом. Я не воин, — спокойно заметил я, глядя прямо на ее колючки. Похоже, они у нее не только снаружи, но и внутри. — Тем более, подумай своей головой: если я подохну в ночном лесу, таща зелья этим двоим, кто будет лечить ваши духовные корни? А?
Арна поджала губы и отвела взгляд.
— То-то же.
Остальные гнилодарцы промолчали, прекрасно понимая, что я абсолютно прав. Моя жизнь сейчас была гарантией их жизней и шансом стать «нормальными».
Я же подхватил свою корзину и отправился внутрь, забрать все те ценные ингредиенты, которые добыли гнилодарцы за предыдущую неделю.
Пока я их собирал, внутрь вошла Морна.
— Ты ничего им не должен, — вдруг сказала она, — И если у тебя не получится, то…
— У меня получится. — оборвал я ее, осторожно перемещая в корзину последний ингредиент. — Можешь не сомневаться.
— Я просто к тому, — вздохнула Морна, — Что некоторые будут тебя обвинять, если что-то не выйдет.
— «Некоторые» — это Арна? — хмыкнул я, — Не волнуйся. Я понимаю, что удобно повесить смерть друзей или близких на кого-то…другого. Но этого не произойдет. Сейчас мы все тут взаимозависимы. И они в большей степени.
Морна села на стул и кивнула.
— Да. Ты им много пообещал. И я боюсь, что если у тебя что-то не выйдет, все они захотят припомнить тебе твои…обещания.
— Я об этом не волнуюсь. — ответил я и застыл у двери, — Для чего нужна еще алхимия, как не помогать другим? И хорошо, что эти другие могут помочь в ответ.
— Хорошо, Элиас…
— Кстати, а где Шептун? И Ржавый?
— Ржавый… — вздохнул Морна, — Он в таком же коконе, как и Нельм, а Шептун…он ушел.
— Ушел? — уточнил я.
— Искать других. Когда найдет — вернется с ними, — пояснила Морна.
— Понятно… — протянул я, — Ладно, я пошел.
— Давай, буду ждать.
После этого я вышел. Времени было мало.
Я окинул всех взглядом и коротко кивнул деду, который всё это время молча стоял в стороне, опираясь на свою новую секиру. Затем я подошел к Арне и забрал две тяжелые корзины, которые она принесла с собой. Это были, видимо, все те ингредиенты, которые они успели собрать.
— Это я заберу с собой. Тут то, что я просил в прошлый раз? — уточнил я спрашивая не у нее, а у Нурла.
— Да, — прогудел Камнеголовый вместо нее. — Мы доискали некоторые редкие ингредиенты в Сумрачье. Пришлось попотеть. Но там не всё.
— Хорошо, — кивнул я. — Буду разбираться дома.
В голове мелькнула мысль, что нужно бы дать им новый список ингредиентов — тех самых, из рецепта Эйны для более слабого Зелья Восстановления Духовного Корня. Но оглядев их израненные, уставшие фигуры, я передумал. Клык был исполосован когтями в многих местах, и даже у Арны виднелись раны под одеждой. Может поэтому она снова такая…злая. Нурл тоже устал: по взгляду было видно, что он рад бы сейчас просто завалиться спать. Возможно им пришлось не спать несколько ночей подряд. Им нужен отдых и лечение, список подождет. А вот потом…потом да. Надо будет дать.
— Пошли домой, — бросил я Грэму.
Мы шли по лесу быстрым шагом. Грэм взял у меня самую тяжелую корзину и вложил ее в свою, заплечную. Сразу стало идти полегче. Виа привычно скользила в подлеске рядом, а Седой тихо сидел на моем плече, вцепившись коготками в мою куртку. Мурлык словно чувствовал, что ситуация вновь стала серьезной, и не издавал ни звука. Скиталец передвигался под землей. Сегодня он уже неплохо поработал, найдя кусок реликтового Стража. Честно говоря, не хотелось давать Клыку новый кусок, прежде чем я успею достучаться до осколка сознания Стража.
Грэм, не сбавляя шага, хмуро констатировал:
— Ты отдал им те зелья, что дала Эйна.
— Да, отдал, — признал я.
— Они могли нам пригодиться.
— Жизнь этого мужчины и Лорика ценнее. Ты и сам это понимаешь, просто хочешь поворчать.
Грэм вздохнул.
— Тем двоим осталось совсем мало времени, а они точно не за Гиблых. Если выживут — будут полезными союзниками. И будут обязаны мне жизнью. Это немало.
— Ты так уверен, что они будут… кхм… благодарны за это? — хмыкнул Грэм.
— Мне главное, что остальные гнилодарцы это видят, видят мою помощь, — ответил я. — Посмотри на то, что в моей корзине. Уже сейчас я несу с собой ингредиенты, которых добыть ни сам, ни с тобой бы не смог. Даже Морна их не смогла найти, пока у нее было время и силы. Что-что, а гнилодарцы обладают колоссальными возможностями к поиску в таких местах, куда обычные Одаренные даже не сунутся. Если удастся наладить с ними нормальные отношения, то добывать они будут мне не только это.
— Для начала ты должен вылечить полностью хотя бы одного из них, — проворчал старик.
— Я уверен, что с этим справлюсь, — спокойно ответил я.
На этом ворчание Грэма прекратилось. Да и подобные разговоры у нас были уже не в первый раз. Я думаю, что Грэм просто боится, что-то время, которое я сейчас трачу на гнилодарцев может оказаться бесполезным вложением сил, — или Целитель их найдет, или Джарл что-то сотворит, или они сами просто уйдут, когда я их вылечу. Увы, исключать любой сценарий развития событий было нельзя — такова жизнь. Но сейчас я об этом не думал. Надо просто делать, варить и развиваться.
На обратном пути мы сразу начали сбор ингредиентов. Мне критически не хватало компонентов для мази. Все прошлые запасы израсходовались на Морну и остальных гнилодарцев. У меня оставалось небольшое количество, которое я использовал для закалки и всё. Но сегодня мне нужно сделать усиленный вариант мази, с добавлением щупалец Виа…
Я вздохнул, представляя как ей это не понравится. Но это усилит мазь.
На сбор этих ингредиентов ушло почти два часа. Благо, часть из них попадалась по дороге. Но пришлось свернуть в сторону для того, чтобы набрать у мертвых деревьев живицы. Без нее мазь теряла слишком большую часть своего качества. Энергетический лишайник попадался довольно часто, что тоже радовало. Дома он рос, но то был лишайник, который я хотел улучшить, и добавлять его в мазь я не собирался.
Мы двигались очень быстро. Я чувствовал, что мое тело всё еще слабое, и мышцы ныли от непривычной тяжести двух корзин. Но я замечал, что после того как в моем теле появились ростки-каналы, восстановление и выносливость, словно увеличились. Во всяком случае, несмотря на слабость тела я чувствовал, что могу выжимать подобную скорость из него еще довольно долго.
Когда мы наконец-то увидели Янтарный я с облегчением вздохнул.
Вот только прежде чем начать варку эликсиров и создание мазей мне нужно пересадить и приживить всё то редкое, что собрали гнилодарцы. Ингредиенты уже начали увядать, теряя свои свойства. Если они сгниют — всё было зря.
Единственное, что радовало — у меня был запас эссенций. А значит не придется тратить время на перегонку. Боюсь, столько времени у Миклы просто не будет.
Грэм посмотрел на меня, затем на корзины и сказал:
— Пойду пока соберу лунного мха и принесу воды.
— Давай, — кивнул я. — Но мне еще нужен алкоголь, самый крепкий.
— Куплю, — кивнул Грэм
Свежий мох понадобится для эликсиров, а алкоголь…для больных.
Я вздохнул и начал «спасать» ингредиенты.
Янтарный.
Дом Эйны.
Эйна выбрала этот дом не просто так. Он был одним из самых высоких в Янтарном и из него открывался прекрасный вид. Вдобавок, он находился далеко от зданий гильдии и от любопытного ока Марты. Последнее, пожалуй, было самым важным.
Сейчас Эйна сидела возле окошка прямо под чердаком и смотрела вдаль. С этой высоты поселок казался игрушечным, а за ним величественно раскинулось бескрайнее Зеленое Море. Исполинские кроны Древ Живы возвышались над обычным лесом, сияя золотым светом. Пожалуй, только ради этого стоило приехать сюда — увы, Столица подобными видами похвастать не могла. Древоград стоял в отдалении от Зеленого Моря, хотя раньше примыкал к нему, но то было давно. А Древа Живы…они были слишком далеко в Зеленом Море. В Янтарном всё казалось невероятно близким, казалось протяни руку — и коснешься Древ.
Эйна вздохнула. Конечно же сюда она приехала не любоваться видами. Она опустила взгляд на стол.
Перед ней лежал кусок древней, окаменевшей коры. На его шероховатой поверхности едва заметно проступали сложные, переплетающиеся линии — Символы Древ. Те самые, что скрывали в себе фундаментальные законы этого мира. Или, как бы сказал ее Наставник, — Силу и Власть. Именно так он на это смотрел. Еще один инструмент для достижения своих целей и увеличения своих сил.
Вокруг коры были разбросаны десятки листов плотного пергамента. На них идеальным, каллиграфическим почерком были сделаны перерисовки этих узоров, мысли, пояснения и расшифровки.
Рядом с ними на столе стоял изящный хрустальный бокал, наполненный странным, густым зеленого цвета вином, которое светилось изнутри слабым изумрудным светом. Она сделала маленький глоток, задумчиво глядя на пергамент. Внутри, конечно, было не вино, а специальный эликсир, стимулирующий ментальные способности — слишком много его пить было вредно, но небольшими порциями, чтобы поддерживать ясность мысли — самое то.
Ее правая рука, словно живя своей собственной жизнью, медленно скользила по бумаге. Тонкий палец, испачканный в чернилах, на бессознательном уровне раз за разом выводил один и тот же сложный узор. Символов было слишком много, а известных, разгаданных — слишком мало.
Эйна оперлась на подоконник на пару минут, отложив мысли о Символах.
Там, в Глубинах, живут друиды — предмет интереса ее Наставника и других Зеленых. И она понимала почему. Друидов в их Частях Зеленого Моря мало. Некоторых ловили и «добывали» из них знания, которые, — она знала, — были бесценны. Несмотря на то, что многие считали их обезумевшими травниками, ищущими единения с Великими Древами, Эйна не могла не признать — в аспекте изучения Символов Древ они продвинулись гораздо дальше, чем ее Наставник и подобная ему верхушка Гильдии. Они имели доступ к таким местам, куда добраться даже сильным Охотникам сложно, а вернуться — еще сложнее.
И Янтарный являлся местом, откуда было ближе всего добраться до основного места обитания друидов. Если информация Наставника верна. И тут…как назло началось расширение Хмари, которое еще больше осложняло и так трудную задачу. Задачу найти точное местоположение обители Детей Коры — святая святых друидов. Об этом проговорился один из захваченных в другой части Глубин друид. Вот только рассказать где именно находится обитель он не мог — что-то не позволяло. Сердце Эйны билось чаще, едва она представляла, какие знания скрыты там, до чего возможно докопались друиды и сколько Символов разгадали.
И все же…она в чем-то разделяла мнение о них, как о фанатиках. Только безумцы будут верить, что Древо — это Божество, а Символы — это Священные Писания, которые надлежит разгадать. Впрочем…возможно это и хорошо, что они не использовали эти знания так, как использовала бы Гильдия.
Внезапный порыв ветра откинул ткань платья и обнажил внутреннюю часть предплечья.
Там, прямо под бледной кожей, не нарисованная, а словно проросшая сквозь вены, ярко выделялась зеленая татуировка. Сложный, пульсирующий в такт биению сердца узор — Символ Жизни.
Один из немногих разгаданных.
И даже он давал невероятные силы.
Эйна обнажила руку полностью и пальцами прошлась по шраму у локтя. Шрам, пусть и совсем тоненький, но остался.
Она содрогнулась вспомнив, как это место заканчивалось культей.
Она потеряла полностью руку. А Наставник ее вернул с помощью этого Символа.
Она этого никогда не забудет.
После ее взгляд вновь вернулся к поселку. Она нашла взглядом дом Марты и скривила губы в усмешке. Да, было короткое время, когда она училась у нее алхимии, когда та покидала Янтарный и бывала в столице. Что-что, а алхимичкой Марта была хорошей. Навыки ее были хороши но… Дар слаб.
Поэтому она никогда и не поднимется выше своего места, как бы этого не хотела. В обычной ситуации она бы не мешала Эйне, но сейчас…это лишние глаза, которые не принадлежат Зеленым. А значит она должна покинуть Янтарный.
Продолжение тут :https://author.today/work/618170

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Мастер Трав IX

----------