Мой напарник вор
Вэл  Килмер

Радана Оспанова — частный детектив с горьким опытом. Восемь месяцев назад она чуть не посадила киберпреступника Карима Ахметова, но он выскользнул, уничтожив репутацию её агентства. Теперь он вернулся в Астану, и Радана готова на всё, лишь бы восстановить справедливость.

Но Карим оказывается на шаг впереди: он взламывает ноутбук её клиентки, высмеивает слежку и заявляет, что теперь тоже детектив. Их принуждают к союзу пропавший бизнесмен, тайная комната с ядом кураре и видео оккультного обряда, где жертву готовят не очищению, а призыву древнего духа.

Радана не верит ни одному слову Карима, но вынуждена работать с ним бок о бок. Каждый флирт — ловушка, каждое прикосновение — проверка, кто кого раскусит первым. А между тем кто-то из участников тайного культа уже убивает, и следующей жертвой может стать та, кто слишком близко подобрался к правде.

====================

Глава 1. Слежка

Глава 1. Слежка
Радана
«Доброе утро, Астана! Сегодня седьмое декабря. Погода радует теплом, и трескучих морозов не ожидается…» — весело болтал диджей по радио.
Я опустила автомобильное стекло наполовину, подкрутила зум на камере и направила объектив в окно кафешки через дорогу.
— Ну-ка, посмотрим, чем ты занят на этот раз.
Как только Карим Ахметов вернулся в Казахстан, мне стало ясно: он снова вышел на дело. Вот мой шанс восстановить репутацию, отомстить за клиентов. И за то, что гад почти разорил агентство.
— Что заставило тебя вернуться?
Карим вошел в кафе. Снял пальто, повесил аккуратно на плечики. Не спеша и демонстративно, словно знал, что за ним наблюдают. Или он просто донельзя влюблен в собственную персону.
Мерзавец сиял. Будто пять минут назад покинул эксклюзивный барбершоп. Белоснежная рубашка, костюм сидит идеально — словно только вышел от портного. А это выражение довольства на лице!
Кто он теперь? Все тот же мошенник? вор? человек без принципов? или кто-то более опасный?
Я прикусила губу в ожидании увидеть нового заказчика Карима. Его личность подскажет, зачем этот бессовестный человек вернулся в страну.
Ахметов подсел к небритому, непричесанному мужчине лет сорока пяти. Его грязно-жёлтый свитер с катышками подкрашивал неприглядную картинку. Странно. Откуда у такого деньги для найма киберпреступника вроде Ахметова? Или это что-то личное, за что Карим берется не ради денег?
Ой, ну и глупость! Карим и бескорыстность — это же антонимы.
Я нажала на спуск. Первый, второй, третий кадр. Крупным планом лицо собеседника.
«А теперь о происшествиях. — Голос диджея пробился через щелчки объектива. — Вчера на горнолыжном курорте Шымбулак пропал бизнесмен Данияр Цхай. Были найдены его сноуборд и смартфон. По предварительной версии фуникулер остановился, когда Цхай сидел в каретке. Он попытался добраться до станции по канату, о чем свидетельствуют следы крови».
Я отвлеклась от объектива и замерла, уставившись на старенькую магнитолу.
«Предположительно, бизнесмен сорвался, а волки утащили его в лес. Тело до сих пор не найдено».
Какая дикость! Быть съеденным зверями в наше время!
Я почти вернулась к слежке, но логика уже раскручивала новость. Зачем Цхаю понадобилось демонстрировать навыки новобранца, если у него был телефон? Он не в курсе, что представляет собой стальной трос? Почему не позвонил и не попросил спасти его?
Но сейчас думать нужно было о другом. Я снова повернулась к окну. И вдруг уперлась взглядом в улыбающееся лицо подростка.
— Помыть окно н-н-нада? — спросил он, пародируя известный прикол с китайцем.
Какая мойка? Плюс пять на улице.
— Уйди, мальчик!
— Всего шестьсот тенге! — обиженно заявил мальчишка.
Я полезла в карман откупиться, лишь бы не мешал, но он оказался проворнее. В его руке возникла губка с грудящейся на ней пеной. Он смачно шлепнул ей по ветровому окну. Брызги попали мне на лицо.
— Мальчик! — сквозь зубы вырвалось у меня. Я в спешке подняла стекло водительской двери, а он тут же намылил и его. И закрыл мне обзор на кофейню. — Да… Ты… Блин. — Я запнулась от досады.
Только не сейчас! Не в этот чёртов момент! Пена стекала медленно, время словно приобрело разум и намеренно тянулось, издеваясь над моим терпением. Пальцами я лихорадочно забарабанила по корпусу камеры.
Выйти из машины? Прямо сейчас? Вряд ли Ахметов станет пялиться в окно во время деловой встречи.
— Ну, знаешь ли!
Я включила дворники. Со скрипом те заелозили по окну. Раз, два. Глухой удар в стекло заставил меня вздрогнуть: мальчишка плеснул воды из ведра. Да только он уже стоял не один.
Я замерла. Сердце ухнуло вниз.
Карим.
Он похлопал пацана по плечу и… заплатил ему. Мальчишка отсалютовал мне с насмешкой и тут же метнулся к следующей машине. Карим отвесил мне поклон.
Ух, бесит! Где я прокололась? Как Ахметов понял, что я слежу за ним?
Карим уставился на меня. Руки в карманах, голова чуть наклонена, как у родителя, заставшего ребёнка за шалостью. Только родитель этот мерзавец, способный продать душу за пачку долларов и не спросить, в чьих руках окажется товар. Его губы тронула ленивая, насмешливая полуулыбка. Он наслаждался. Он всегда наслаждался, когда считал себя хозяином положения. Точно так же он вел себя в суде, после того, как его оправдали.
Он смотрел на меня. Я на него. Он не отводил взгляда, и я знала: он ждет реакции, как кобра, гипнотизирующая мышь. Я нажала кнопку, и стекло, все еще мокрое, с жужжанием поползло вниз.
— Ну, и? — выдохнула я, уставившись на него. Слишком коротко, но иначе не вышло. Эмоциям было тесно в словах, а демонстрировать их не позволяла гордость.
Карим наклонился к окну. Порыв ветра окатил его, и я ощутила аромат парфюма. Что-то колко морозное, совсем как декабрьское утро, вперемешку с запахом уютной кофейни.
— Боже мой. Вот это встреча! — В его голосе слышалась издевка. Та самая, от которой людей хочется бить по самодовольной физиономии.
Отвечать не хотелось. И осёл бы понял, что он дает клиенту время уйти. И да, глянув ему за спину, я увидела, как помятый мужчина вышел и поспешил к своей ржавой развалюхе.
Карим продолжал:
— В таком большом городе, среди сотен тысяч людей… Хотя, постой.
Он поднял палец и дотронулся до собственного носа, как будто играл в дешёвое детективное шоу.
— Ты следишь за мной, — добавил он негромко, но отчётливо и пристально глядя мне в глаза. — Но, насколько я помню, все обвинения сняты. Тогда, что же это? Догадался! — Театральная пауза. — Ты меня хочешь.
У меня на миг перекрыло дыхание. Что он несет? Он, видимо, считает себя харизматичным? Да только я видела не харизму, а фальшь.
— Н-да… Ничего, не расстраивайся. В следующий раз получится лучше.
— Хорошо. Я скажу, где мы встретимся.
Самоуверенный нахал, не сомневающийся в безнаказанности. Считает, что всё под контролем. Что может играть, манипулировать, шутить, а я буду молчать и глотать.
— Ты не уйдёшь от наказания.
Я холодно посмотрела ему прямо в глаза. Но внутри всё клокотало. Таких, как он, я терпеть не могу. Самодовольные дельцы, у которых совесть в офшорах, а душа давно продана. Деньги дороже чести. А главное: они уверены, что всех умнее.
Он покачал головой, будто я только что рассказала ему сказку, в которую и сама не верю.
— Это из Гамлета? — поинтересовался он мягко, почти ласково. — Но разве это честно? Я всё сделал по закону, а тебя до сих пор интересует мое белье. Если что… — Он понизил голос до шепота. — Предпочитаю Кальвин Кляйн.
Сволочь. Он делает это нарочно. Провоцирует меня. Но ладно, пусть глумится пока. Тот, кто играет в грязные игры, не останется чистым. Самое смешное, что с его-то умом, ему ли не понимать сей непреложной истины?
— Я не дам тебе провернуть новое дело.
Карим поморщился.
— Спасибо. А я и не знал, что занят новым делом, — саркастически сказал он. — А что насчет презумпции невиновности?
— И старое припомню, — процедила я, наклоняясь ближе к окну.
Он улыбнулся.
— Нельзя обвинить во второй раз в преступлении, если ты по нему оправдан. Ты ведь должна это знать.
— Я что-нибудь придумаю.
Он мечтательно поднял глаза к небу.
— Я выпью Шардоне, когда мы снова встретимся в суде. Кстати, имей в виду. Сейчас твои действия расцениваются как сталкинг.
— Ты не в Европе.
— А жаль.
— Смирись. Я буду дышать тебе в затылок.
Он чуть приподнял брови и прошептал:
— Еще никогда прежде женщина не говорила мне чего-то столь же сексуального. — Потом добавил, как будто самому себе, почти ласково: — Ты же понимаешь, что это звучит почти как признание?
Я резко откинулась на спинку сиденья. Он добился своего: он меня достал. И он видел это. Он знал это. И от этого хотелось врезать. Не кулаком, а делом, доказательствами, судом.
— Я… У тебя разыгралось воображение, — выдавила я. — Да, я в бешенстве. Ты сорвал мне задание.
— О. Задел профессиональную гордость?
Я задержала взгляд. Потом кивнула коротко:
— Тушé!
В этот момент раздался звонок. Я потянулась к соседнему сиденью — к сумке с телефоном. Звонил босс.
Карим остался у окна. Положил руки на крышу машины, как будто никуда не собирался. В его взгляде не было ни страха, ни спешки. Он намерился продолжать развлекаться.
— Слушаю, Игорь Аполлонович, — ответила я, ведя немую дуэль глаза-в-глаза с Каримом.
— Радана, ты где?
Да. Я должна была сидеть в офисе, но я тут, мерюсь силой воли с лисом. По собственной инициативе.
— Я в пути.
— Поторопись! Пропал бизнесмен Данияр Цхай. К нам приехала его жена.
Имя пропавшего бизнесмена словно заинтересовало Ахметова. Он наклонился ближе и с усмешкой протянул руку в салон:
— Какого черта? Чтобы бизнесмен оказался интересней меня?!
Я резко одернула телефон.
— Убери руку. Иначе я её сверну.
Карим не отступал: «невзначай» коснулся моего плеча, шеи, подбородка, щёку задел. Потом волосы. Скользнул пальцами, как будто имел на это право. Ждал, когда я взорвусь.
— Ну хотя бы скажи «пожалуйста», — протянул он с насмешкой, продолжая мешать.
— Радана, что у тебя происходит?! — возмутился Игорь Аполлонович.
Я прикрыла микрофон ладонью и сквозь зубы прошипела:
— Если ты сейчас же не уйдёшь, я выйду и закричу, что ты мой бывший муж-садист!
Он хмыкнул, а я вернулась к телефону.
— Я еду, Игорь Аполлонович!
Карим театрально отступил на шаг, прижав ладони к груди. Циркач чертов.
— Ух, какая грозная!
Я резко тряхнула головой, хотела сбросить с себя его прикосновения. Завела двигатель.
— Погоди, — кинула ему вдогонку, — я тобой займусь.
— Надеюсь, вплотную, — парировал он, и голос его стал таким мягким, почти бархатным. — Так тесно, как только ты умеешь.
Карим развернулся и ушел к своей машине, медленно, уверенно, точно и не было этой сцены. Как будто победил.
Нет, не победил. Просто сейчас мне нужно сосредоточиться.
Я закрыла окно и замерла на секунду, прижавшись лбом к рулю. Щеки горели. Не от мороза.
«Ты меня хочешь».
Я стукнула ладонью по рулю. Сама не поняла, на кого злясь — на него за наглость или на себя за то, что поймала себя на мысли: «А что, если он прав?»
Глупость. И вообще — дело горит!
Я отлепила взгляд от окна, поправила зеркало заднего вида, хотя оно стояло идеально. Просто нужно было чем-то занять руки, чтобы выкинуть из головы его улыбку.

----------

Глава 2. Детективное агентство

Глава 2. Детективное агентство
Радана
На входе в офис я столкнулась с Айгуль. Маленькая, вертлявая, она кружила по нашему офису, как пчела: следила за техникой, кормила нас, а теперь, когда мы не могли платить за клининг, прибиралась и мыла полы.
— Они в кабинете, — тут же кинула секретарша.
— Кто конкретно?! Только жена? А полиция?
Айгуль юркнула на ресепшн и скрылась за стойкой, загремела чашками.
— Только жена Цхая. — Она с грохотом водрузила на полку поднос и с кофейными чашками. — Вот бы мне выйти замуж за бизнесмена!
— Жена пришла искать мужа через частных детективов? — Я стянула пуховик и пристроила на вешалку. — Она спутала нас с лесниками?
Айгуль хихикнула.
— Тебе сварить кофе? Она так рыдает, что невозможно понять, что она говорит! Так что могу плеснуть в кофе коньяк. Она успокоится, а тебе для концентрации.
— Прямо рыдает!
Айгуль кошечкой скользнула к кофемашине. Я подошла к зеркалу, и попыталась привести волосы в порядок — спасибо Ахметову: почудил, — и, махнув рукой на презентабельность, направилась к боссу.
— Это вопрос времени, — услышала я, открыв дверь. — Вот, — тут же переключился Игорь Аполлонович, — моя лучшая сотрудница! Радана Оспанова. Не смотрите, что она молодая. В прошлом году она засадила крупного мошенника в международном розыске! Слышали о деле о «Каза Уголь»?
«Почти засадила», — добавила я про себя. Нужда заставляла босса лукавить, нельзя его винить.
— Радана, это госпожа Айжан Цхай.
Усаживаясь за стол, я деловито улыбнулась, когда госпожа Цхай повернулась ко мне с зареванным лицом.
— Б-боюсь, т-тут, — попыталась она сообщить что-то, заикаясь, — не… не мошенники.
За спиной раздались шаги. Айгуль кралась с подносом, придерживая дверь бедром. Я помогла ей и подвинулась в сторону, давая пройти. При этом уловила запах коньяка. Так и есть: Айгуль специально поставила одну чашку Игорю Аполлоновичу под нос.
Когда бы моему агентству грозило банкротство, то я бы не коньяк в кофе, а кофе в бутылку коньяка добавляла!
Госпожа Цхай выпила чашку залпом. Я чуть пригубила, чтобы согреться.
— Госпожа Цхай, вы можете повторить вашу версию? — Босс взялся за ручку, собираясь записывать и кинул на меня короткий взгляд полный удивления.
Вот черт. Встреча с Каримом как будто выбила меня из колеи больше, чем я думала. Я быстренько достала диктофон из сумки и включила. Вообще-то, весь офис утыкан аппаратурой для видеозаписи происходящего. Но для пущей уверенности клиента в профессионализме нашего агентства нужны такие вот мелочи.
— Пожалуйста, начинайте, — попросила я.
— Я введу тебя в текущее состояние дел, — начал Аполлонович. — Господин Цхай не вернулся со сноубординга. Он катался в Шымбулаке.
— Я слышала новости. Сказали, он застрял на фуникулере.
Цхай тем временем выудила зеркальце и принялась стирать туш из-под глаз.
— Да. Но он не упал с него, — продолжал босс. — Он добрался до станции, а потом попытался спуститься со склона на зонтике.
Я пару раз моргнула: не ослышалась ли?
— На зонтике?
Босс кивнул.
— На записи с камер видно, что он сначала стучал в киоск, а затем сорвал брезент с зонтика и попытался съехать на нем как на санках. Видимо, подвернул ногу, когда прыгнул с троса. Сотрудники вызвали лесников с собаками. Прочесали местность.
— Подождите. Первое, что меня смутило это его решение лезть по тросу. У него при себе телефон, но он не пытается позвонить и попросить о помощи. Что вдруг?
— Вероятно, он уронил его перед тем, как фуникулер встал. — Игорь Аполлонович сделал глоток. Телефон нашли внизу. Его восстанавливают. Он был мокрый. Утром была оттепель, — объяснил Игорь Аполлонович. — И доску нашли внизу. Прочесывают лес второй раз.
— А что, у нас в той местности могут бродить волки?
— Говорят, да. Но никаких следов крови на склоне или следов животных не нашли. Пока что.
— Мерзавец! — Цхай бахнула кулаком по столу. — Нет никаких волков. Мы разводимся. Опять. В этом причина. Он хочет оставить меня ни с чем!
— О! — выдохнула я, когда поняла, что госпожа Цхай плачет вовсе не по пропавшему мужу, а из страха остаться без отступных.
Я пригляделась к ней пристальней: платье и жакет смотрелись дорого, на пальцах блестят золотые кольца, а правое запястье охватывает браслет толщиной в палец, серьги сверкают драгоценными камнями. Кинув украдкой взгляд под стол, я увидела туфли, часто мелькавшие в рекламе ЦУМа.
— Он хочет меня подставить, я уверена, — выдала вердикт Цхай. Внезапно не осталось и намека на горе. Говорила она твердо и размеренно. — Я с огромным трудом прошла вместе с ним через сорок часов семейной психотерапии, чтобы избежать развода. Но он рвется на свободу. Да! У него любовница. — Она сделала паузу. — А то и две! И… и с незаконными детьми. Я ведь не могу родить! — Она уткнула носик в шелковый платок и высморкалась. — У нас общий бизнес, но разделить его на доли значит угробить его. Вот он и решил отжать мою часть. Часть моего детища.
Она внезапно вскочила с места и метнулась к вешалке, сняла с нее сумку.
— Вот увидите, когда он найдётся, то скажет, что это я решила его запугать и похитила. Взломайте его ноутбук, найдите любовницу, найдите его. — Расстегнув сумку, госпожа Цхай вытащила ноутбук.
— Это Радана умеет, — довольно протянул Игорь. — Пара минут, и вся жизнь господина Цхая окажется у нас на ладони, — заверил он. — А пара звонков даст доступ к его телефону и материалам дела. Я говорил, что у меня связи даже в Нац Безопасности?
— А почему он застрял на фуникулере? — поинтересовалась я.
— Последний раз его видели внизу в очереди на фуникулер. И перед самым закрытием. Он как будто хотел прокатиться еще раз, но его не пустил сотрудник.
— Ага. Один из тех студентов, что меняются на Шымбулаке как узор облаков на небе? Ветер дунул и нет их, да?
Аполлонович засмеялся.
— Господин Цхай, видимо, запрыгнул все же в каретку. А ребята решили, что уже никого нет, и выключили фуникулер. Очевидно, он был близко, раз полез по тросу.
— Вот так череда везений и невезений. Повезло сесть, но не повезло застрять. Повезло, что недалеко, но не повезло выронить телефон.
— Представляю, как он матерился… — вдруг выдала Айжан Цхай. — Но, вы, пожалуйста, продолжайте, — добавила она твердо, глядя на меня.
Босс принялся расписывать, что ее выбор агентства безошибочный, а я подняла крышку ноутбука, и пока система загружалась, еще раз обдумала услышанное.
Что-то не сходилось, но пока еще истина гуляла по краешку разума, не желая объявиться. Дело выглядело… нелепым. Да, именно так, другого слова я не смогла подобрать. Мужчина просто заблудился в лесу, а жена считает, что он так ее воспитывает? Ну и бред! Но Игорь Аполлонович в нынешнем положении ухватится за любое дельце, на котором можно хоть как-то заработать. И все из-за Ахметова. Никто не ждал, что он подаст на нас в суд за клевету, после того, как вышел чистеньким по обвинению. Позорно и то, что в деле использовали улики, собранные мной.
Он нанес мне двойной удар.
И я тоже сдеру с него компенсацию по полной.
Госпожа Цхай склонилась ближе, взяла меня за запястье.
— Думаю, будет полезно проверить его счета, — сказала она вкрадчиво, чуть ли не проникновенно, и улыбнулась.
Зачем это?
— Если вам это о чем-нибудь скажет…
— Скажет, поверьте.
— Кхм, я выйду к себе. Мне нужно взять оборудование.
На выходе из кабинета я уже точно знала: эта женщина не ищет переписку в Тиндере или доказательства измены. Она ищет что-то другое. И доверять ей не стоит.
Я взяла хардрайв с программой взлома. Развернулась и тут же нос к носу столкнулась с боссом.
— Рада, — начал, понизив голос, Аполлонович, — дай этой женщине всё, что она хочет, пусть даже этого не существует. — Он положил руки мне на плечи и склонился. — Без этого заказа мы пойдём ко дну.
— Ох… — При мысли, что придётся вернуться в какой-нибудь окружной суд перебирать бумажки в качестве секретаря, я вздрогнула. И дело вовсе не в том, что я стану жить на мизерный оклад.
Сидеть в офисе, не касаясь расследований, — вот что меня пугало. Это всё равно что тихо сойти с ума от скуки.
Я выпрямилась как солдат.
— Я сделаю всё возможное!
— А, кстати, где ты была? Ты опоздала на работу. И я заметил, что ты взяла фотокамеру. Ты за кем-то следишь? Халтуришь на стороне?
— Что вы говорите! На стороне! Мы в одной лодке. Вы меня почти что оскорбили.
— А меня оскорбляет, что ты что-то утаиваешь.
Мы ввязались в дуэль взглядов. Аполлонович мне как второй отец… Ладно, дядя. Но потому я и хотела уберечь его от стресса. Скрывать правду — меньшее зло.
И всё же…
— Карим Ахметов вернулся в страну.
Босс до бела сжал губы. Я прикрыла глаза.
— Я слежу за ним.
— Черт бы его побрал, — пробурчал Аполлонович.
— Думаю, это неспроста. Очередная кража данных, махинации. У нас есть шанс прижать его. Шанс поквитаться.
Он поднял на меня глаза и хмуро поглядел из-под бровей.
— Нет. — Оно было твердое, как гранит. — Не ввязывайся.
Развернувшись, он пошел назад в свой кабинет.
Я его прекрасно понимаю. Надо взвесить все за и против.
Я подключила хардрайв к лэптопу Цхая и запустила программу подбора пароля. Через пару минут вошла в систему. И босс, и Цхай подошли и склонились к монитору.
Она у меня не уйдёт без допроса.
— Госпожа Цхай… А почему вы разводитесь во второй раз? Что было причиной в первый?
Он выдала ответ с короткой задержкой. Достаточной, чтобы понять, что она задумалась над тем, что ответить.
— Да все то же. Из-за его интрижек.
— Вы нанимали кого-то, чтобы подтвердить факт? У вас есть отчет? Можно взглянуть? Может, ваш муж прячется у любовницы, вы искали?
— В первый раз была другая! А вторую я не успела вычислить.
Я кивнула.
— Зачем вам психотерапия? Хотели отвадить мужа от женщин?
— Я делала все, чтобы сохранить брак! — отчеканила она.
А муж твой, значит, так хочет сбежать, что выдумал нелепое похищение волками, подумала я. Буйная фантазия. Притом у обоих, нечего сказать.
— Открываем приложение банка. — Я дважды щелкнула по тачпаду, но, неожиданно для всех, вместо приветственного окна на экране появилась наглая ухмыляющаяся рожица.
— Что это?! — воскликнула Цхай.
Я заскрипела зубами, когда прочла надпись.
«Признайся, ты меня хочешь!».
А потом открылось окно скачивания данных.
— Что происходит? — уже испугался Игорь Аполлонович. — Кто что скачивает и куда?!
Я вскочила, сердце загрохотало. Как, черт побери, Карим влез в ноутбук Цхая? И зачем?!
Я захлопнула крышку за секунду до окончания копирования. Подбежала к окну и застыла: прямо под окнами офиса стояла машина Карима. Он высунулся с места водителя и помахал.
Улыбка победителя озарила его лицо.

----------

Глава 3. Вынужденный союз

Глава 3. Вынужденный союз
Карим
Система сопротивлялась как и положено дорогой системе. Но я знал, что дожму. Влез в неё ещё вчера, а вот скопировать не успел: жена Цхая вырубила ноут раньше, чем мой зверёк всё стянул. Из прослушки телефона стало ясно, что сегодня она поедет в агентство. И возьмёт ноут с собой.
Небольшие неудобства, зато какой поворот! Агентство, где работает Радана Оспанова. Я предугадал, что она не оставит меня в покое, после удара, нанесенного мной по ее самолюбию, по агентству. И да. Только я поставил ногу на трап самолета, как ощутил на себе ее взгляд. Тигрица ждала в аэропорту. Просто убедилась, что я прилетел и скрылась в толпе. Всякую минуту я ощущал себя в центре фото прицела. Вот так напор, вот так терпение.
Еще никогда не встречал столь увлеченной женщины.
И, признаюсь, она меня удивила.
Восемь месяцев назад, когда за мной пришли из службы безопасности и предъявили обвинения, первой мыслью стало: это кто же умудрился поставить мне шах и мат? Мне, Кариму Ахметову! Призраку в сети!
Узнав, что это женщина, я две ночи провел без сна. Ну, ладно… одну. Нет, конечно, женщины-хакеры могут дать фору мужчинам. Тут дело не в том, что у тебя ниже пояса. Дело в том, что она обошла меня! Меня!
Наверное, мы с ней чувствовали одно и то же, когда я думал, что она меня поймала, а она — что я от нее улизнул. Охотничий азарт. Трепетное возбуждение из смеси страха и адреналина с неуёмным любопытством.
Сидя в машине под окнами агентства, я терпеливо ждал. Как охотник в засаде. Только вместо ружья — пакет эксплойтов и портативный ретранслятор в бардачке.
Поначалу хотел просто докачать и уйти по-английски: молча и красиво. Но… Что-то кольнуло под рёбрами. Шестое чувство. Или, черт его знает, интуиция. Я вдруг понял: она посмотрит. И захотелось увидеть ее опять.
Я выглянул, и вуаля. Её сердитое лицо в окне — как вишенка на торте сегодняшнему дню.
Судьба, сказал я себе. И, не сдержавшись, помахал в ответ.
Я вернулся к работе, но внимание уже прыгало, как глюкнутый курсор. Экран светился значками: архивы, зашифрованные папки, сетевые туннели. Всё что вызывало азарт с юности, когда я только учился взламывать цифровые замки, сегодня стало фоном.
Теперь меня будоражило кое-что другое.
Краем глаза я заметил, как на парковке мелькнула женская фигура. Узнал по походке. По упорству шагов. Сейчас будет весело.
Открылась дверь, и в салон ворвалась она. Строгость в каждом движении, практичность в одежде, хвост из темно-каштановых волос на макушке, и излюбленный красный свитер будто сигнал «Не влезай! Убьёт!». Серо-зеленые глаза впились в меня, словно хотели прожечь насквозь.
И, конечно, этот шрам — тонкая линия на левой брови, почти невидимая, но я её всегда замечал. Я знал о Радане всё, кроме тайны происхождения этой белой полосочки. Это было что-то личное, доступ к чему я не мог получить, взломав программу. Но тем победа казалась слаще.
— Вот мы и поменялись местами, хакер, — ехидно произнесла Рада, когда уселась на пассажирское место, захлопнув дверь. — Ты пьян? Или утратил чувство самосохранения? Взломал ноутбук при свидетелях! Решил сразу в тюрьму?
Я откинулся на спинку сиденья.
— Рада мне не рада! А вот я тебе — да. — Я растянул губы в улыбке достаточно вежливой и в меру прохладной. — Люблю, когда ты вламываешься в мою жизнь. Только постучаться… не догадалась?
— Я стучу по твоей совести. В чём ты там копаешься? Как-то мелко для мошенника твоего размаха!
Я усмехнулся. Она всегда была такой — не даёт расслабиться. Ни себе, ни другим. Особенно мне.
— Не волнуйся, красавица. Я на светлой стороне. Меня наняли.
Она приподняла бровь — не ту, со шрамом, а идеальную, — и я кожей ощутил, как её неподдельный интерес потянулся ко мне и теперь ощупывает.
— Кто? — коротко спросила Рада.
Я нарочно вздохнул потяжелее, театрально:
— А что я получу взамен за информацию?
Она беззвучно открыла рот в возмущении.
— Ты и так получил с излишком!
Как же она хороша, когда злится. Нужно почаще тыкать ее в рёбра.
— Ну, будет тебе. Я пошутил. Дело в том, Рада, что меня нанял брат Данияра. Это с ним я встретился утром в кафе.
Рада замерла. Ее голова слегка дернулась — мгновение, не больше. Задержка дыхания. А вот и пробоина в броне.
— Мхм, — протянула она, и щуря глаза, как снайпер.
— Да, я теперь тоже детектив. — Я кивнул, не скрывая удовольствия.
— Ты? Детектив? Поверить не могу.
— К чему сарказм. Не у тебя одной развита дедукция. Кстати, я подозреваю жену бизнесмена, — невинно добавил я.
— Очень оригинально! Я подозреваю всех, кто связан с этим делом. Так обычно и ведут следствие.
Я улыбнулся. Укусила, как всегда. Принципиальная.
Я наклонился к ноуту, постучал пальцами по клавиатуре. На экране появилось окно с отказом в завершении взлома. Архив снова не поддался.
— И вот почему, собственно, наняли меня, а не тебя, — со вздохом выдал я, притворившись задумчивым. — Такая штучка тебе не по зубам. Я просто опередил твои мольбы и просьбы взломать ее и поспешил все сделать сам. Можешь не благодарить.
Рада нахмурилась, глядя на экран. Знакомый её склад бровей — это не просто раздражение. Это «почти готова вмешаться».
— И почему меня должен волновать этот архив? Лишь потому, что ты обломал об него зубы? — И она усмехнулась, когда окно отказа открылось в третий раз.
Я приподнял плечи и со вздохом произнёс, будто сдаюсь:
— Безделушки не оставляют в сейфе за стальной дверью. Там что-то есть. — Я чуть помедлил, а затем просяще сказал: — Слушай, может, ты мне что-то наколдуешь? Вдруг откроется.
Она хмыкнула. Смеяться не её стиль, но уголки губ дрогнули. Я заметил.
— Дай сюда. — Рада потянулась к ноутбуку.
Я тоже склонился, сокращая дистанцию между нами до «почти приемлемо». Она пахла сладко с ноткой черной ванили. Я знал этот запах. Еще с того дня, когда мы впервые столкнулись по моему делу. Лисьим чувством, наученный видеть скрытые мотивы, я догадался, что зацепил её больше, чем просто очередной объект наблюдения.
Да, Рада умела делать вид, что всё под контролем. На публике хладнокровие, сухой голос, ни одного лишнего взгляда. Но я замечал мелочи. То, как она замирала, когда я подходил ближе. Как едва заметно учащалось дыхание, когда говорил ей на ушко. Она думала, что я не вижу. Она ошибалась.
Вот и сейчас тонкая мышца на её шейке дрогнула, как будто от электрического разряда. Радана напряглась, но не отстранилась.
— Отодвинься. Дышишь мне чуть не в самое ухо.
Обычный мужчина счёл бы это за раздражение, но я знал: она боится, что я догадаюсь.
— Слежу, чтобы ты ничего не сломала, — прошептал я.
Она обернулась, сверля меня взглядом:
— Не нарывайся! — и тут же вернулась к экрану. — Ремаршрутизацию выстроил как первокурсник. Техногений…
Ничего нового, я это и так знал. Просто решил занять её делом, а не только высказыванием колкостей в мою сторону.
Внутри лежали видеофайлы. Мы переглянулись.
— Жми, — подмигнул я.
Рада запустила проигрывание. Я замер, вместе с ней всматриваясь в изображение.
Запись шла с камеры видеонаблюдения, подвешенной под потолком тёмной комнаты. Свечи, расставленные по кругу, выхватывали маленький пятачок. Цхай стоял в самом центре, окруженный людьми в длинных плащах, их лица скрывали глубокие капюшоны. Один держал бубен, украшенный перьями. Другой размахивал дымящейся чашей, из которой тянулся тонкий столбик белого дыма. Едва слышный напев, как горловое пение, гулким эхом разносился по помещению, значит, во тьме скрывалась большая просторная зала.
— Что за дешёвый перформанс с Алиэкспресса? — сморщила носик Рада. — Это что фильм про сатанистов?
— Как по мне… напоминает шаманский обряд.
Я покосился на неё.
— Где же шаман? — Она перевела взгляд назад на монитор. — Я вижу какие-то плащи. Маски. При том топорно сделанные.
— А ты послушай.
Она нахмурилась, затем пожала плечами.
— Для детектива у тебя удивительно притупленное чутьё, — уколол я, но она пропустила мимо ушей. Происходящее на видео захватило её внимание. — Это похоже на языческий ритуал… Такие песнопения поют на празднике изгнания духов.
— Но зачем? Они что, проводят обряд очищения?
— Нет. — Я откинулся на спинку сиденья. — Они его не очищают. Наоборот, призывают духов. Я даже знаю конкретно какого, — протянул я, почти мурлыча. — Но тебе не скажу.
На секунду её лицо стало каменным, а после злым. Я знал, что её это взбесит. Немного поддразнить — это святое. Особенно, когда она вот так рядом.
— Вот так, да? — Она осеклась. — Я тебе распаковываю архив, а ты взамен ничего.
— Как ничего? Ты сидишь и смотришь на оккультный обряд! Теперь ты знаешь, что бизнесмен наш не так прост.
Глаза её немного сузились.
— Это связано с его исчезновением?
— А не такое уж и тупое у тебя чутьё.
— Не время для игр, — отрезала Радана, поморщившись. — Говори, что знаешь.
— Только если устроишь обыск квартиры Цхая и возьмешь меня с собой. Ты же детектив. У тебя должны быть связи, чтобы раздобыть разрешение на обыск. — Я довольно улыбнулся.
— Тушé!
Несколько мгновений мы просто перекидывались испепеляющими взглядами. Радана резко выдохнула через сжатые зубы.
— Ты сведёшь меня с ума.
Я провёл пальцами по подбородку, делая вид, что размышляю.
— Умная, красивая, но слишком упёртая. Может, тебе стоит довериться мне? Я же поделился с тобой видео.
Она закатила глаза, словно уже и не знала: то ли смеяться, то ли выйти и стукнуть меня ноутбуком. Наконец, она выбрала сбежать. Резко распахнула дверцу и вышла, хлопнув ею. Воздух с улицы ворвался в салон. Я проводил её взглядом, улыбаясь уголками губ.
— Девочка с огнём.
А потом я вернулся к видео. На экране замерло изображение: Цхай поднимает руки, пламя свечей дрожит, тени сгущаются. Да уж. Скучно мне точно не будет.
Я провёл пальцами по тачпаду, поставив видео на стоп-кадр. Отмотал чуть назад и снова запустил. Один из участников ритуала ритмично бил в бубен, двигаясь по кругу. Другой — в маске с оленьими рогами, — воздел руки, будто в призыве. Я увеличил кадр: рога были настоящие. Не пластиковая ерунда, а что-то добытое, обработанное.
Символы на полу, круг, вписанные знаки, линии, уходящие к фигурам участников. Я уже видел подобное в книжках, на маргинальных форумах, в исследованиях фольклора. Типичные шаманские атрибуты: огонь, круг, дым, бубен, ритуальный танец. Только вместо юрты подвал или склад, вместо настоящего шамана, бог знает кто. Древняя вера степей, обернутая в современные обряды, сплетенная с ними в химеру. Кто-то решил, что можно достать силу из прошлого. Кто-то… с деньгами и влиянием. И с большим, очень большим интересом к власти.
Цхай не выглядел… испуганным. Скорее, смирившимся. Или даже вовлечённым. Он пришёл туда осознанно. Знал, что делает.
У этой загадки я нашел пока два уровня. Бытовой, где несведущая жена пытается урвать кусок побольше. И затем группа людей, на первый взгляд, несвязанных друг с другом. Один из них пропавший бизнесмен. Разве можно устоять перед таким сэндвичем?
Взглядом я скользнул к двери, через припаркованные машины к дверям агентства.
— Пять, четыре, — начал я медленный отсчёт и не дошёл до двух, как дверь открылась.
Рада села на сиденье, сложила руки на груди, и пялясь в ветровое стекло, процедила:
— Хорошо. — Она повернулась лицом. — Но мне нужны гарантии.
— Какие же?
— А что ты будешь делать в квартире?
Я пожал плечами.
— Смотреть.
Она выпятила блестящие от помады губы.
— Возьми у брата Цхая договор на наем. Свой паспорт. Я раздобуду для тебя разрешение, когда у меня будут данные паспорта.
— Отлично.
Она протянула руку ладонью кверху.
— Давай номер телефона, чтобы я связалась с тобой.
Сунув руку во внутренний карман пальто, я извлек элегантную визитку. Рада округлила глаза.
— У меня всё серьёзно, — заверил я. — Я скину видео и сканы документов на твой рабочий е-мэйл.
Она не покраснела и никак не выдала бешенства от, того, что мне известен её адрес. Только глаза сверкнули. Я едва не расхохотался.
— До скорого, напарница!

----------

Глава 4. Обыск

Глава 4. Обыск
Радана
Айжан Цхай согласилась на обыск, не раздумывая: то ли правда рассчитывала, что я что-то найду, то ли прибралась заранее.
Утром Карим прислал скан паспорта и договор на оказание услуг, написанный от руки, размытый в формулировках и банальный. На самом деле они нужны были мне для личного пользования, в квартиру Цхай он мог попасть и так.
Составляя начало отчета, я подумала поставить другой фаервол, обновить антивирус, а потом решила: если Карим уже влез в мою систему, то повторить сможет в любой момент. Махнула рукой. Самое важное я и так держу там, куда он точно не залезет — в голове.
Хотя, порой казалось, что он способен проникнуть и туда…
Я тряхнула волосами, стоя под горячеватой струёй из душа, повернула вентиль. Пока шарила в поисках полотенца, на телефон пришло сообщение.
«Документы готовы. Клиентка ждёт в десять. И. А.» и адрес.
Поехать предстояло на левый берег Астаны, в жилой комплекс «Акбулак Ривьера». Я переслала адрес Кариму, оделась и пошла собираться.
Как всегда, в сумку вошёл весь стандартный набор: диктофон, цифровой фотоаппарат (телефоном никогда не снимала — картинка должна быть максимально чёткой), скрытая видеокамера (объективом служила «пуговица», вставленная в сумку), три пары латексных перчаток, набор для поиска отпечатков и бахилы с шапочкой для волос. Вооружиться так, что меня могли бы допустить даже на место убийства, хотя шанс подобного оставался минимальным — дело профессиональной чести.
Я приехала на место минута в минуту. Карим опаздывал.
— Никогда такого не было, и вот опять… — прошептала я, и дыхание морозным облачком сорвалось с губ. Меряя шагами тротуар, я прокручивала в голове видеозапись обряда.
Итак, Цхай участник тайного культа. Что он тайный итак ясно. Из информации о бизнесмене — он везде заявлял о себе как об атеисте. За кем не водятся странности. Волкам в лесу по вкусу одинаково придётся и сатанист, и безбожник, и Мать Тереза. Так почему же Карим считает, что к исчезновению имеет отношение обряд, а не нелепая случайность, по которой в один день встретились студент-оболтус, который выключил фуникулёр, Цхай, уронивший телефон и парочка голодных зверей? Это профессиональное чутьё или очередной спектакль Карима?
Но жена и брат тоже не верят в волков. Одна боится, что муж вернётся и потому всячески ищет доступ к банковским счетам, второй… А вот о нём и предстоит сегодня узнать. Только я подумала об этом, как во двор въехал автомобиль.
Карим вышел не спеша, поправил шарф, надел перчатки (он словно нарочно делал всё вальяжно), а потом достал из салона стакан с кофе и, наконец, закрыл дверь. Он вел себя так, будто мир обязан подстроиться под его ритм.
— Бодрое морозное утро! — небрежно кинул он.
— Такое бодрое, что ты опоздал на пятнадцать минут?
— Лифт в этом элитном доме поднимается со скоростью достаточной, чтобы мы прибыли ровно в ноль минут, — парировал он, и тут же без спроса взял меня под руку. — Если ты не будешь тратить время на выговоры, и тем самым задерживать наше расследование.
Карим так надавил на слово «наше», что я невольно вскинула бровь. Затем смерила его взглядом — чтобы понял, я ему спуску не дам.
— Ты не пойдешь в квартиру с кофе. Это неприемлемо.
— Брось. Не убили же его там!
— Не пытайся доминировать.
— Ты за равенство?
— Если не больше.
Карим довольно хмыкнул.
— Прости, но этот раунд я оставлю за собой. Я привык работать в более позднее время и без кофе умру.
— Тогда ты умрешь, не переступив порога квартиры.
— О… Киса показала коготки. Ладно, — произнёс он притворным тоном проигравшего, — твоя взяла.
Он оставил кофе в машине.
Так-то!
Госпожа Цхай отворила и, теребя носовой платок, сделала шаг в сторону, давая пройти.
— Лесная служба и добровольцы всю ночь прочёсывали лес, — чуть не плача пожаловалась она.
Ой, ну достаточно уже спектакля! Ведь в ее же интересах, чтобы муж пропал — не придётся делить бизнес. Может, госпожа Цхай в чем-то просчиталась?
— Ночью прохладно, но не смертельно, выживет, — ответил Карим. — Нужно разуваться?
— Да, будьте добры. А вы, кстати, кто? — спросила она вполне спокойным голосом, точно её отвлекли от игры на сцене театра.
— Это наш стажёр, — соврала я.
Я сняла куртку, а Карим пальто. На нем были джинсы и футболка, как-то просто в сравнении с тем, что я видела на встрече в кафе. Вещи сидели плотно по фигуре. Любая отметила бы, что он спортивный. Не как те, кто часами пропадает в качалке ради зеркала, а просто держит себя в форме.
Ничего… За решёткой его режим дня станет менее вальяжным.
Я достала из сумки бахилы, натянула на ботинки, затем перчатки на руки и, наконец, шапочку на волосы. Когда обернулась, упёрлась взглядом в хлопающего глазами Карима.
— Я готова, — объявила я, поглядев на Цхай.
Карим по-прежнему таращился со смесью изумления и веселья.
— Что? — рявкнула я.
— Ты подготовилась, — хохотнул он.
И тут же вклинилась госпожа Цхай:
— А вы профессионал. Ваш босс не обманул. Учитесь, молодой человек.
Карим благодарно кивнул ей в ответ. Потешается, конечно же.
Когда хозяйка объяснила, в какой стороне лабиринта стометровой квартиры какую комнату искать, она отступила на шаг, намеренная ненавязчиво следовать за нами.
— Итак, — вполголоса начала я, чтобы хозяйка не слышала, — что мы ищем? Свидетельства причастности к секте? Ритуальные кинжалы? Запрещенную литературу? Что тебе сказал… Алихан. Алихан же?
— Он считает, что жена мутит воду. В остальном ты мыслишь верно.
Вот так просто? Без уточнений? Без сарказма? Слишком гладко. Я напряглась.
Он что, радуется, что я начинаю думать в нужную ему сторону? Или это приманка — снова подтолкнуть меня к версии, которая ему выгодна?
В любом случае, я останусь на шаг впереди. Или хотя бы постараюсь.
Мы разошлись по гостиной, двигаясь в разные стороны, и встретились у электрического камина.
— Кстати, ты какой религии? — поинтересовался Карим, разглядывая фото на каминной полке.
Вопрос с двойным дном или просто трёп, чтобы заполнить паузу?
— Еще не определилась, — буркнула я, просунув руку под полку, пошарила в поисках приклеенной на скотч флэшки, конверта, хоть чего-то. — А ты?
— Раньше я был мусульманином, но затем принял нарциссизм.
Что? Я повернулась к Кариму. На его губах блуждала чуть заметная усмешка. Мы встретились взглядами. Я сжала челюсти, подавляя улыбку, и втянула воздух носом.
— По тебе заметно, — кивнула я.
— Лучшая религия из всех, — беспристрастно заметил Карим.
Уверенный в себе, слегка снисходительный. Удивительно, как он умудряется звучать обаятельно даже тогда, когда говорит абсолютную чушь.
Мы осмотрели кухню, столовую, ванные комнаты. Все безрезультатно. Ни странных символов, ни спрятанных дневников с оккультными рисунками, ни даже замаскированной шкатулки. Общая спальня также не внушала подозрений.
Последним остался кабинет бизнесмена.
— Госпожа Цхай, — Карим сложил пальцы шпилем и подпер подбородок, — вы замечали, чтобы ваш муж интересовался чем-нибудь оккультным? Ну, знаете там, составлял натальную карту?
Она покачала головой.
— Ходил к гадалке?
Она склонила голову к плечу.
— Гадал на Таро?
Она нахмурилась.
— Мужчины таким не занимаются! Да и зачем ему?
— Отчаявшийся мужчина способен удивить, — помедлив, произнес Карим.
Кабинет оказался до банального скучен. Я устало стянула перчатки и шапочку с головы. Ни намека на любовницу, ни что-либо еще. Я приткнулась к рабочему столу бедром.
— Может быть, у вашего мужа есть съемная квартира, о которой вы не знаете? Точнее, не успели навести справки.
— Ну… О, знаете, я могу показать вам карту его перемещений по городу. Он последний месяц ездил все время по одному адресу!
— Что?! — В один голос удивились мы с Каримом.
— Да. Я поставила на его телефон трекер. Что такого?!
Я смерила её долгим взглядом. Да уж, тут, похоже, не оккультисты, а обычный бытовой триллер с паранойей и жадностью. Женщина вышла, а Карим рассмеялся.
— Видишь, дело в ритуале. У Данияра не было любовниц. С такой-то женушкой не загуляешь.
И тут я поймала себя на мысли: стоп.
— Почему вообще ты заикнулся об интрижке Цхая? Это я получила версию, что он хочет дискредитировать жену, чтобы от неё избавиться.
Карим посмотрел на меня с фирменной, почти ленивой хитринкой. Не улыбается, но будто изнутри светится: мол, догадайся сама.
— О нет, — устало выдохнула я. — Ты прослушиваешь наш кабинет…
— Конкуренция. Ничего личного. — Он пожал плечами. — Хотя, признаться, познакомиться с тобой ближе не откажусь.
Наглец, хам, мошенник! Я собралась взорваться, как вдруг Карим шагнул ко мне ближе и протянул руку. Он оказался совсем рядом. Выше меня почти на голову — физическое подавление включил? Я вскинула подбородок и дёрнулась, готовая вырваться, если ему вздумается обнять меня, и нечаянно столкнула со стола стеклянную круглую вазу с цветком. Тот стоял корнями в шариках из гелия. Вазочка разбилась, шарики брызнули во все стороны.
— Ох! — Я почувствовала, как заливаюсь краской. Карим застыл с рукой над конфетницей, к которой, оказывается, и тянулся.
— Что с тобой?! — Он словно тоже растерялся. — Я всего лишь хотел взять сладкого к кофе.
Я замерла, уши горели, пульсируя. Он понял. Он всё понял. Чёрт. Да он меня читает, как программный код первокурсника.
Я откашлялась, сдвинув брови.
— Так бери! Мне-то что! Чёртова аневризма. Поясницу продуло, вот и дёргает бедро.
Он всё ещё стоял слишком близко. От него веяло запахом кофе и чем-то терпко-пряным, едва уловимым, опьяняющим. Правда вдруг вырвалась из тени подсознания: неужели я хочу, чтобы он обнял меня?
Я сделала шаг назад, он вперёд ко мне.
— Постой!
— Да что тебе нужно?! — Я чуть не взвизгнула, когда Карим схватил меня за плечи и развернул спиной к себе, прижал к себе. Я напряглась, сердце бухнуло в груди. Сквозь блузку я почувствовала тепло его тела, мои плечи горели и вдруг…
— Смотри!
Я застыла. Он не… Он не пытался меня приобнять.
Я глупо уставилась, не сразу поняв, что именно он хочет показать.
Шарики вопреки логике равновесия скатились в пустой угол за книжным шкафом. Единственное, что там было — это длинная, в человеческий рост, узкая картина с изображением лиственницы.
Карим оставил меня, и с его ладонями ушло тепло. Он упал на колени, прильнул щекой к полу. А я стояла, дыша через рот, будто после забега и злилась. На него. На себя. На то, что в его объятьях я на секунду почувствовала себя… защищенной.
Защищенной?! Чёрт бы меня побрал. Он мошенник. Киберпреступник. Детектив по недоразумению. Мужчина, которого я почти посадила, но он выкрутился. Проскользнул между пальцев. Вот о чём надо думать. Вот что должно стоять перед глазами, когда он приближается и смотрит так, будто видит меня насквозь.
Я не могу позволить себе терять контроль. Он путает и манипулирует. Все что он делает заранее продумано. Нужно взять себя в руки.
В эту минуту вошла хозяйка.
— Что такое? Чем вы заняты?
— Пол имеет уклон. — Карим вскочил на ноги. — Давно вы живете в этой квартире?
— Н-нет. Данияр купил её год назад. Долго ремонтировал, мы въехали месяца два назад.
Я уже догадалась к чему клонит Карим.
— Тайная комната?
— Она самая, — хищно улыбнулся он и принялся обшаривать угол, затем пробежался по книгам на полках, потянул одну, и картина с тихим щелчком приоткрылась. — Вуаля! Прошу!
Забыв о позоре, я подбежала и заглянула в щель. Карим нажал на раму картины, и мы вошли. Он пошарил по стене и щелкнул выключателем.
В узенькой каморке на полках теснились бутылочки, книги, статуэтки — божки и идолы, — ступки с пестиками и маски животных.
— Может, наш потеряшка — квадробер? — хладнокровно произнес Карим над моим ухом. — Тебе не страшно впутаться во что-то потустороннее?
— Шутки в сторону. Человек пропал, — строго осекла я.
В углу горела лампа дневного света, висящая над цветком в горшке, тут же болтались ловцы снов.
— Что это такое?! — Цхай испуганно осматривала каморку, сунув голову в проем: тут и вдвоем было тесно.
На маленьком столике лежал толстенный талмуд, рядом стоял стакан с зеленоватой жидкостью, горелка, ступка. Я протянула руку, намереваясь взять стакан и поболтать вещество, но Карим перехватил моё запястье.
— Тише! — цокнул он языком. — Неужто тебя так сильно выбило из колеи мое присутствие, что ты забыла о предосторожности. Вдруг там токсин?
Я сжала кулак и посмотрела на него зло, но не выдернула руку.
— Ты уверен, что это яд?
Он снова положил горячие ладони мне на плечи и чуть развернул.
— Видишь этот милый цветочек? Это стрихнос ядоносный. Слышала о кураре?
Я посмотрела на Карима через плечо и затаила дыхание. Он кивнул и протянул руку.
— Дай мне парочку перчаток. — Надев их, он взял стакан и понюхал. — Да, это кураре, — сообщил он будничным тоном, будто речь шла о чае с мятой. И где это ему довелось нюхать кураре?
Госпожа Цхай, услышав, пискнула.
— Что вы сказали?! Данияр хотел отравить меня?! — воскликнула она.
Я провела по лбу дрожащей рукой.
— Наш осмотр окончен. Я вызываю полицию.

----------

Глава 5. Напарники

Глава 5. Напарники
Карим
После обнаружения яда мы проторчали в квартире бизнесмена полтора часа в качестве понятых, и, когда оперативный сотрудник дал подписать протокол, у меня гудела голова. Но основную задачу ещё предстояло выполнить: я должен позаботиться о себе и выяснить, что успела нарыть моя надоедливая умница Раданочка с тех пор, как я вернулся в Казахстан.
Не сразу, но получилось уговорить Раду поехать в агентство обсудить расследование.
В зеркальных окнах высоток отражалось зимнее солнце. Сияющие здания создавали иллюзию, будто внутри царят честность и порядок.
Чушь.
За сверкающими небоскребами прячутся интриги, откаты, грязные сделки, торговля инсайдерской секретной информацией. Под зеркальной поверхностью большого бизнеса хищные рыбы пожирают друг друга. И рука об руку с жестоким отбором идут большие деньги и роскошная жизнь для избранных. Всё, как я люблю. Я азартный и умный игрок, где еще бы я смог применить свои способности, и получить достойную оплату?
И если бы не Рада, я продолжал бы беспечное путешествие по миру грязных сделок и денег.
Из-за нее я вынужден теперь работать на такого нанимателя, что мне и не снилось.
Когда-то у Рады уже было дело на меня. Настоящее, с уликами, свидетелями, экспертизой. Она довела его дело до суда. И хоть я тогда выкрутился, та победа стоила слишком многого. Всё ли Рада сдала в архив? Или оставила что-то про запас? На будущее… Рада такая. Тащит за собой балласт: справедливость, принципы, убеждения.
Теперь я буду осторожней. Но Рада… чёрт её дери… она умна и наблюдательна. Нужно выяснить, что у неё есть. Нет ли новой папки на мое имя. Нет ли в ноутбуке и данных по афере, которую я крутил последние два месяца.
Рада вынырнула из своей неказистой иномарки — и я в который раз ощутил что-то вроде смеси жалости и недоумения: с ее то мозгами и способностями отираться на месте ищейки, подстерегая чужих мужей у любовниц? В нынешнее время быть бессребреницей — моветон. Ради чего? Какой высокой идеи?
— Пойдём? — Я направился прямиком к зданию, не сбавляя шаг.
— Нет. Давай обсудим здесь.
Заноза! Подозревает что-то?
— Лучше в офисе, — не оборачиваясь, сказал я. — Хочу посмотреть, как вы там работаете.
— Ты ведь уже был у нас. Прослушку установил.
Всего лишь влез в систему видеонаблюдения.
Я на секунду замер, а затем вернулся за Радой и подхватил под руку.
— Тогда сейчас мой официальный визит к вам. Сделаем вид, что я там впервые?
Вскинув подбородок, она вырвала руку.
— Ты чертов Троянский конь! Покажи карманы.
— О! Да брось! Я нахальный, а не тупой. И чувство самосохранения не утратил. — Я отвесил ей театральный поклон. — Второй встречи в суде я не хочу.
Смерив меня хитрым прищуром, она достала ключи.
Мы вошли в здание. Ресепшен, камеры, сканер пропусков. Я шел уверенно, будто уже работал здесь. Много времени не понадобится. Только её ноут и несколько минут. В этой игре выигрывают быстрые и хитрые.
Рада привела в маленький кабинет. Н-да… Лучший агент.
— Это твой?
— А то ты не знаешь?
— Я влез к вам только во время встречи с Айжан. Когда Алихан нанял меня, я сразу стал следить за ней. Я знал, что она едет к вам. Мне нужен был ноутбук бизнесмена. — Говорил я искренне, надеясь подкупить Раду прямотой. — Давай так, — я сел за стол, закинув ногу на колено, — ты вскрыла архив, я поделился видео. Ты впустила меня в квартиру, и теперь я расскажу тебе, что уже нашел.
Она медленно опустилась на стул, взяла блокнот и приготовилась слушать. Придется рассказать, с какой начинкой этот сэндвич… Хоть и рискованно.
— Еще раньше я начал слежку за одним чиновником. Нашёл у него в телефоне видео, как у Цхая. Обряды, шаманские перья, символы. Всё снято ночью. Костры горят, люди в масках животных. И… угадай что.
— Что?
— Он и Цхай знакомы.
Она сощурилась.
— Кто же нанял тебя следить за чиновником?
— Считаешь, я шью белыми нитками?
— Просто спрашиваю.
— Его жена, — просто соврал я. — Он часто отлучался из дома.
— И ты нашел у него видео?
— Да. А потом, то что он общается с нашим потеряшкой.
А когда я узнал, что ты теперь тоже в деле, то решил, что это мой шанс. Что я обману тебя и влезу в твои файлы.
Но ты конечно же, об этом не узнаешь.
— Мы могли бы помочь друг другу, — продолжал я, — и выяснить, что на самом деле эти двое скрывают. Представь, какие заголовки будут повсюду! Чиновник и бизнесмен приносили жертвоприношения на собраниях масонов. Ну или вроде.
Я встал и подошел к окну, сунув руки в карманы, будто обдумывал сказанное. Хотя на самом деле давал Раде время, чтобы фраза осела у неё в уме.
— Где эти видео? — спросила она сухо. — Чиновничьи.
— Могу показать. — Я пожал плечами и кивнул в сторону её стола. — На твоём ноуте. Мне нужно подключиться к своему серверу. Всё покажу.
Она колебалась несколько секунд.
— Ладно. Но поступим так. Видео Цхая я добыла бы и сама, если б ты его не украл. Ты бы не попал в квартиру без меня. Сейчас ты покажешь видео твоего чиновника и станет один-один.
— Я не дал тебе пригубить кураре, — напомнил я.
Рада прикусила нижнюю губу. Она колебалась.
— Ты не станешь лезть в дела агентства.
Я кивнул с самым серьезным видом.
— Больше ни ногой. Клянусь.
— Ну ладно, — со вздохом сдалась она.
Рада запустила ноут. Пока она вводила пароль, я краем глаза рассматривал значки на рабочем столе. Искал один конкретный — ту самую папку, где она могла хранить мое дело. Если она что-то узнала о новой схеме, информация будет там.
Радана предоставила мне ноут. Я вошёл в удалённый доступ и подключился к серверу. Показал ей фрагменты из расследования: скриншоты, кадры из ночного видео, вырезки из новостных архивов.
Иногда правда — самый верный способ пустить пыль в глаза и прикрыть ложь покрупнее.
— Посмотри на эту маску. — Я ткнул пальцем в один из кадров. — Точно такая же была в видео с Цхаем.
— Это всё? — спросила Рада, всматриваясь в изображение. — Ты проверял видео? Они не поддельные?
Я вздохнул, откинувшись на спинку стула.
— Рада, — произнес мягко, — просто представь, кто может быть в этом замешан. Какие люди. Какая власть. Если мы докопаемся — это сенсация. Мы сможем подняться, реально подняться. Вместе.
Прямо сейчас вирус на сервере пускал корни в систему ноута Рады. Мне лишь нужно выиграть время. Я подался к ней и снизил голос до шепота:
— Ты и я. Два профи. — Я положил ладонь поверх её холодной руки, лежавшей на компьютерной мышке. — Плечом к плечу. Откроем собственное агентство. До сих пор я не встречал игрока такого же сильного как я.
Она не отдернула руку.
— Собственное агентство… — мечтательно повторила она.
Ну прямо кролик и питон.
После того как она ощетинилась в квартире бизнесмена, решив, что я намерен обнять ее, мне стало ясно: сбить ее с толку можно флиртом.
Я позволил себе ещё одно движение: коснулся её щеки пальцами, легко, почти воздушно. Повернул её лицо к себе, отвлекая от экрана. В глазах Рады не было страха, но и уверенности тоже. Только лёгкое замешательство.
— Я знаю, что доставил вашему агентству уйму проблем. — Я состроил печальную мину раскаявшегося грешника. — Мне жаль. Но я не мог поступить иначе. Вы меня оскорбили.
— Задели гордость профи…
— Да. Давай так. За подобную новость о культе, наверняка отвалят не мало. Ты спасешь Аполлоновича, если не захочешь пуститься в отдельное плавание. Ты же хочешь помочь ему?
В это время троян уже работал — копировал папки, перетаскивал на сервер, пакет за пакетом: документы, проекты, зашифрованные файлы, переписки. Осталось немного.
Я склонился ближе. Рада не возражала, даже не отодвинулась. Просто смотрела.
Влюблённые женщины лишены всякого чувства самосохранения.
Они так уязвимы.
Но вдруг я ощутил лёгкое удивление. Я чувствовал, как её дыхание стало чуть чаще. Она не пряталась за скепсисом, не отталкивала, как раньше. Больше того, она словно бы на миг потянулась ко мне.
А ведь она мне и правда нравится. Умная, принципиальная. Красивая, в своём сдержанном стиле. В другой жизни, без этой игры, без миссий и нужды использовать ее, я, может быть, даже остался бы. Даже попытался бы.
Но не в этой жизни.
Файлы скачались. Всё, что нужно, теперь у меня.
Я встал, как ни в чём не бывало.
— Подумай над моим предложением, — бросил я, глядя Раде в глаза. — Мы могли бы стать легендами.
Рада пару раз моргнула, точно в попытке избавиться от гипноза.
— Ладно…
— В общем, пользуйся.
— Спасибочки. А карту-то перемещений Цхая ты будешь смотреть?
Я хлопнул себя по лбу, будто забыл. Вообще-то я уже знал, куда Цхай ездил последний месяц.
— Боже мой. Конечно. Порой увлекаюсь мечтами, каюсь. В твоём присутствии трудно не отвлечься от дел.
Рада вставила флешку от госпожи Цхай. Трекер работал на протяжении трёх месяцев, и всё это время чаще других мест бизнесмен ездил в частный коттеджный поселок.
Рада вбила адрес в поисковик. Дом принадлежал…
— Ого! — Состроил я удивление. — Так это же мой пациент!
С фото смотрел чиновник: средней наружности, ничем неприметный, немного раздобревший мужчина сорока пяти лет.
— Нариман Гареев, — прочитала Рада. — Теперь у нас два члена культа… секты… чего бы там ни было.
— Ага. И что с этим делать? — якобы искренне поинтересовался я. — В качестве детективов. Опыта у меня мало в этом деле.
— Уж точно не лезть в видеосистемы наблюдения и чужие ноутбуки. За это можно сесть. И, будет тебе известно, использовать в качестве улик украденные свидетельства нельзя. Твои видео бесполезны. Так что, будем считать один-ноль.
А то я не знаю…
— Ноль?! А кураре?
Она бросила на меня косой взгляд.
— Брат пропавшего велел тебе найти его. Вот и езжай в Шымбулак, лыжи на ноги, палки в руки и вперёд. К секте исчезновение привязать нельзя. Пока что…
— А что будешь делать ты?
— Ждать новостей от лесников.
Я склонил голову, прекрасно видя горящий в её глазах интерес.
— Да будет так!
Я вышел из кабинета. Не сдержал лёгкую, самодовольную ухмылку: и все же самый умный из нас — я!
На улице заметно похолодало, пробрасывал снежок. Я поежился. Сев в машину, я не завел двигатель, холод медленно пробирался к телу. Как ни странно я почувствовал растущее смятение.
Нарциссизм… Дурак. Сказал бы ей правду — что на самом деле просто устал от одиночества. Что Греция была адом не из-за жары, а потому что не с кем и словом переброситься. Что она, мой враг, за эти несколько часов стала для меня роднее, чем все, кого я знал последние два года.
Хорош. Хватит раскисать. У меня работа.
Я вдавил кнопку пуска, прогоняя неуместную тоску. Наш союз временный, и это всего лишь игра.

----------

Глава 6. Отрава

Глава 6. Отрава
Радана
Проблема самоуверенных людей в том, что они самоуверенны настолько, что считают будто не могут потерять бдительность. И теряют.
А заносчивые умники вроде Карима, считающие соперников недалекими, теряют бдительность в два раза быстрее.
Руководствуясь этими двумя правилами, я пожертвовала ничего незначащей информацией и разыграла влюбленную дурочку, беззащитную перед чарами, влезла в систему Карима. Как только закрылась дверь за Каримом, я обошла его фаервол и попала на сервер.
— Да, мать твою! Ой!
Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Пульс стучал в висках — от адреналина, от победы, от чего-то еще, что я не хотела называть.
Запах пачули все еще витал в воздухе. Навязчивый. Липкий. Я вдохнула глубже, чем следовало, и тут же разозлилась на себя.
Он враг. Он вор. Он уничтожил репутацию агентства.
Но перед мысленным взором встало другое: как он склонился ко мне в машине, как его пальцы коснулись моей щеки, как он смотрел — будто я единственная женщина в мире, а не очередная цель.
Я резко открыла глаза и уставилась в монитор.
Соберись, Рада. Он просто играет. А ты теперь тоже играешь. Посмотрим, кто кого.
Побеждать очень приятно.
Итак, что же ты задумал, Карим? Все та же торговля информацией или что-то новое? Как ты нашел брата Цхая? Или он тебя. Кто нанял следить за чиновником?
Его флирт не одурачил меня…
Карим в общем-то довольно привлекательный мужчина. Когда мы проиграли суд против него, я даже подумала, что его очарование сыграло свою роль в том, что судья-женщина не проявила строгость на все сто. Да, Карим точно понимал, что делал. Он обладает феноменальным умением преподнести себя так, чтобы внушить доверие и симпатию. При этом потрясающе красивым его не назовешь.
Я тряхнула головой, чтобы сбросить наваждение. Все из-за аромата одеколона Карима, что он оставил после себя. Последние ноты раскрылись, и это оказался аромат пачули.
— Так! Соберись! Тут чертов культ, люди пропадают.
Действительно ли я могу восстановить репутацию агентства, если докопаюсь до чего-то стоящего? Зачем Карим поманил меня этим? Отвлечь внимание от того, что он копирует файлы из моей системы? Может, он уже что-то нарыл, поделится ли он?
Я перебирала мышкой файлы, запустила копирование и потянулась. Внезапно воспоминание о яде в тайной комнатушке бизнесмена заставило вздрогнуть. Я открыла браузер и набрала «кураре».
«Основное воздействие яда направлено на расслабление мышц. В итоге останавливается работа легких и человек умирает».
— Хм…
Вовсе не обязательно, что каморка принадлежит Данияру Цхаю. Почему жена не может быть членом культа? То, что ее нет на видео, не доказывает ее непричастность. Мало ли чем богатые развлекаются. Может, это не Данияр жену хотел подставить, а она — его.
От размышлений отвлек звонком Игорь Аполлонович.
— Рада? Ты где? Нашего бизнесмена нашли!» — ошарашил босс.
— Что?! Когда?!
— Он уже в больнице. Цел и невредим. Физически по крайней мере, если не считать воспаление порезов на руках. Приезжай скорей. Я скину адрес.
Я сдернула куртку со спинки стула, глянула мельком в окно и обомлела: снаружи мела метель. Нынче декабрь оказался непредсказуем.
Выскочив на улицу, я едва не задохнулась, когда шквал ветра ударил в лицо. Кутаясь в шарф, я добежала до автомобиля и открыла дверцу. Тут же горка снега с крыши упала на сиденье.
— Вот черт! — Голыми руками я смахнула снег, села и повернула ключ зажигания. Двигатель в ответ закашлялся. — Да ладно! Не мог ты так скоро остыть! — Хотя нос и руки у меня страшно горели от мороза, значит, температура упала куда ниже минус пяти. С ветром, наверняка, все минус пятнадцать. — Да заводись же ты!
Машина дернулась. Аккумулятор, который в начале жужжал бодренько резко сбавил громкость. Не хватало еще застрять у офиса в ожидании кого-нибудь подзарядиться. Так что я бросила попытку завести автомобиль и деревянными пальцами достала телефон, чтобы вызвать такси, но не успела даже смахнуть заставку, как позвонил Карим.
Удивительно, что ему понадобилось?
— Алло?
— Потеряшка нашелся, он в больнице. Так что, один-два. За тобой должок.
— Хах, а я в курсе.
— Черт. Ладно. Ты едешь?
— Конечно!
Он выдержал паузу.
— Точно? Как по мне, ты просто сидишь в тачке и ничего не делаешь.
Мне послышался короткий смешок. Я выглянула в окно, но все кругом было белым.
— Ты разве не уехал?
— Я развернулся, чтобы поехать в больницу, и увидел, как ты выскочила из офиса.
Я догадалась, чем все кончится, и быть в долгу у Карима хотела меньше всего. Но дело важнее.
— Аккумулятор сдох, — буркнула я.
— Окей. Прыгай ко мне.
Я забралась в его машину, и салон тут же наполнился теплом и тем самым запахом — табак, кофе и раздражающе приятный одеколон…
Карим протянул руку к бардачку, и я невольно проследила за движением: пальцы пианиста.
Нет! Домушника… Черт!
— Держи, — он кинул салфетку мне на колени. — У тебя снег на ресницах тает. Потечет тушь — станешь похожа на панду, а не на супер детектива.
Я промокнула глаза, чувствуя на себе его взгляд. Долгий и слишком внимательный.
— Спасибо, — отвернулась я к окну и тут же увидела в нем отражение его лица, он как-то странно закусил губу.
Мы вырулили со стоянки. Дворники метались по окну, разметая пушистый снег, но это почти не помогало. Карим всматривался вперед, напряженно вцепившись в руль.
Тишина в машине была тяжелой — давила на уши, на грудную клетку, на те мысли, которые я пыталась затолкать поглубже.
Не думай о нем. Думай о деле.
— Тормозни, тут помеха справа, — предупредила я, когда сквозь белую пелену показался дорожный знак.
Будь я проклята, но я поймала себя на том, что рада вновь оказаться с ним рядом…
— Ну и погодка. То оттепель, то заморозки, то вот такое.
— Тормозни, тут помеха справа, — предупредила я, когда дорожный знак выглянул в прореху в белой пелене. — Итак, — начала я непринужденно, — ты действительно решил применить свои способности в правом деле. Значит, совесть у тебя еще жива.
Так и быть, сделаю вид, что поверила в его раскаянье.
Карим ухмыльнулся.
— Совесть? Что ты. В моем деле чувство вины сродни плесени. Если грибок поливать, он разрастется и съест тебя. Так что я забываю о содеянном уже спустя десять минут. — Он посмотрел на меня. — То есть забывал. И потом, — уставился он на дорогу, — это в твоей системе я вор. А в моей — санитар леса.
— Вот как…
— Именно. Понимаешь, в мире бизнеса участники — хищники. Слабые идут на корм более агрессивной особи. И я, торгуя информацией, лишь помогал пометить больное животное. Не зря ведь процесс слияния называют поглощением. Большая фирма слопала фирму поменьше. Что в том такого?
— Хм… Ну, для шишек и менеджмента, может, смена мест слагаемых действительно прошла незаметно. Я говорю о поглощении угольной компании «Каза Уголь» игроком из России. Ты помог чужому бизнесу проглотить наши шахты. Почти сто шахтеров остались без работы.
Карим хмуро поглядел на меня.
— Что за ерунда! Их наняли вновь!
— Ну да. По договору подряда, без больничных и отпусков! — рассердилась я.
Ненавижу эгоцентриков, которые считают, что вокруг них не живут живые люди.
— Да ты коммунистка?! — засмеялся Карим.
Я раздосадовано покачала головой, и Карим умолк.
В белой пелене обрисовалось здание больницы. Карим задрал ворот пальто. Я снова закуталась в шарф, и вдвоем мы пробежали с парковки в приемный покой. В лифте, я краем глаза видела, что Карим то и дело поглядывает на меня, но причины этому не нашла.
Когда мы вышли на нужном этаже, взору предстала потрясающая сценка.
Двое мужчин (один в форме полицейского) держали под руки госпожу Цхай, одетую в пятнистую шубку, отчего казалось, что они борются со снежным барсом.
— Мерзавец! Задумал меня отравить! Я тебя посажу! — кричала она, повернув голову к двери в палату.
Игорь Аполлонович безуспешно пытался успокоить ее.
— Рада! — Завидев меня, он кинулся навстречу, и увидев Карима, резко затормозил. — А этот что тут делает?! — зарычал он.
Карим напыжился.
— Я работаю на брата потерпевшего. — Он небрежным жестом смахнул с плеча растаявший свет. — Кстати, где он? И мой наниматель приехал?
Прямо на глазах босс стал пунцовым. Еще бы. Виновник его разорения и глазом не моргнул, а уже отодвинул Игоря в сторону и направился в палату.
— Рада, что происходит? — Игорь Аполлонович уставился на меня с мольбой. — Ты вроде как просто следила за ним. А потом поклялась не связываться больше.
— И это правда. Но его действительно нанял Алихан Цхай. У меня есть скан договора. А что происходит с нашей клиенткой? — Я посмотрела боссу за спину на госпожу Цхай, которую усадили на скамейку.
— Закатила истерику. Только и всего. А вот Данияр… Он рехнулся.
Я поспешила в палату. Минуя полицейского и мужчину в гражданском, — в нем я признала следователя, проводившего осмотр квартиры Цхая. Он тоже узнал меня и кивнул.
Бизнесмен лежал на больничной койке, а Карим склонился к нему, вслушиваясь в шепот.
— Сам Эрлик? — вскинул он брови. — Ну-ну, конечно, верю.
Бизнесмен прошептал что-то еще в ответ. Он был бледен, темные круги залегли под его лихорадочно блестящими глазами. Врач делал пометки в карточке.
— Пятнадцать миллиграммов успокоительного и сон поставят его на ноги.
— Не торопитесь, — вскинул руку Карим. — Он может сообщить нечто важное. — Тут он заметил меня. — Только послушай. Он утверждает, что его похитили Эрлик и еще два божества. Эрлик это тот что с рогами оленя. Ты понимаешь?
— Думаешь, его похитили…
— Они самые.
— О чем это вы? — неожиданно раздался за спиной голос босса.
— Игорь Аполлонович я кое-что обнаружила, у меня есть версия.
— Мы, — вдруг вставил Карим, глядя, чуть приподняв брови. — И у нас.
Я поморщилась.
— Пусть так. — И уже шепотом обратилась к боссу. — На чем приехала жена Цхая?
— На своей машине.
— Что за модель? Я поставлю жучок.
Босс доверял мне и обошелся без расспросов. Выяснив, какую машину искать, я выскользнула из палаты. Спеша к лифту, поймала на себе взгляд следователя — он поглядел с прищуром, точно хотел что-то спросить.
На улице мело еще сильнее, чем когда я уехала из агентства, с трудом я нашла нужный автомобиль. Встав на колени, достала устройство слежения из сумки и прицепила к днищу за правое заднее колесо. Ледяной ветер уже пронизывал по каждому шву в одежде. Еще минута на улице, и грипп обеспечен. Так что я кинулась назад к зданию со всех ног, но на подходе к дверям приемного покоя, увидела, что из больницы вышла госпожа Цхай. Айжан говорила по телефону, но вместо того, чтобы пойти к автомобилю, свернула за угол.
Чего ради морозиться с телефоном снаружи? Пусть даже и в такой теплой шубе.
Если только ты не хочешь, чтобы никто не застал тебя за важным разговором.
Уши отваливались от холода, но я последовала за клиенткой. Вывернув из-за угла, остановилась, но не увидела никого, кроме странной груды, которую заметало снегом. Я пошла вперед, всматриваясь, а когда поняла что это, то вскрикнула.
Госпожа Цхай с разбитым лицом лежала, глядя невидящим взором в небо, а телефон валялся чуть в стороне. Я склонилась над ней. Бледная, холодная и бездыханная жена бизнесмена вне всяких сомнений была мертва!
Я стояла над ней, не в силах пошевелиться. Ветер хлестал по лицу ледяной крупой, но я ничего не чувствовала.
Секунду назад она была жива. Кричала, топала ногами, обвиняла мужа. А теперь лежит здесь, в грязном снегу, и снежинки падают на ее каменное лицо.
Меня затошнило.
Я видела трупы. На фотографиях… Но чтобы вот так — только что дышала, и вот… Я сделала шаг назад и уперлась спиной в стену. Холод пробирал даже сквозь куртку. Или это не холод?
Отравили. Ее отравили, как и хотели.
Я судорожно вздохнула, заставляя себя двигаться. Некогда бояться. Некогда чувствовать. Надо бежать, звать на помощь, ловить убийцу.
Я оттолкнулась от стены и рванула за угол — и тут же врезалась в мужчину.
Под курткой на нем был грязно-желтый свитер. Я подняла взгляд на небритое угрюмое лицо и взлохмаченные ветром волосы.
— Простите, — буркнул он.
Я приняла свирепый вид и грозно ткнула в него пальцем.
— Вы арестованы!

----------

Глава 7. У следователя

Глава 7. У следователя
Радана
Айжан Цхай увезли в реанимацию, а меня, Карима и Алихана сунули в полицейские машины и повезли в отделение.
Шел десятый час вечера. Алихан Цхай сидел, сложа руки на груди, и угрюмо смотрел на следователя, а тот заполнял протокол.
Следователь Елдар Найрулин.
Именно он приехал на обыск квартиры бизнесмена, а потом и в больницу, что мне было немного непонятно: происшествия на разных участках, следователи не берутся за дела не на своей территории. Ну да ладно.
Убедившись, что никто не смотрит, я разглядывала Елдара, и мои мысли против воли уносились вовсе не в детективное русло.
— Итак, вы приехали навестить брата. Вы не видели, как его жена вышла на улицу, — уточнил Елдар у Алихана.
— Не видел. И понятия не имею, почему эта девушка решила, что я кхм… убил Айжан. — Он сердито уставился на меня, и я от волнения сделала глубокий вдох.
— Кроме вас там никого больше не было. Ну и меня, — добавила я после паузы и посмотрела на Карима, а тот закатил глаза. — Вообще я не склонна делать поспешных выводов. Но история с кураре заставила меня усилить бдительность, дело в этом.
Елдар откинулся на спинку стула и повертел ручку в длинных пальцах. Кольца я не увидела.
Черт. Ну вот опять…
— Значит, человек просто заблудился в лесу, а вы… — Он ткнул в Алихана, — уже наняли частного детектива. А вас, — указал он на меня, — наняла жена пропавшего.
— Верно. Все как я и сказала на квартире.
Алихан прочистил горло. При этом показалось, будто Карим прежде ткнул его в бок.
— Дело в том… Поймите, я не имею ничего против Айжан…, но у нее есть любовник. А Данияр человек простодушный. Вот я и решил, что из-за денег и доли бизнеса Айжан могла нанять кого-нибудь, чтобы припугнуть брата. А нанятые люди не рассчитали силу или вроде того, и Данияр убежал в лес и заблудился.
Что же такое. У каждого по интрижке, а виновато божество с рогами.
— А ваша версия, значит, — продолжал следователь, глядя на меня, — в том, что муж сам убежал в лес, чтобы затем сказать, что жена наняла кого-то его припугнуть.
Я с тоскливым вздохом кивнула, понимая, насколько бредово все выглядит. И хуже всего то, что я не могу рассказать о культе: видео добыты незаконным путем.
— А муж в свою очередь твердит, что его утащили духи, — закончил Елдар. — Н-да…, но кто же убил жену?
Я против воли уставилась на Алихана. Он вовсе не выглядел как человек, располагающий средствами, чтобы нанять частного детектива, а уж Карим бы не стал работать из волонтерских соображений. Может, Алихан нанял его «в кредит»? Может, рассчитывает на благодарность брата? Отступные от Айжан Цхай? Или наследство в виде кусочка бизнеса?
Сколько бы дел я не раскрыла, мотив у преступников чаще всего был один: деньги.
— Могу я задать вам вопрос? — обратилась я к Алихану. Он не сразу понял, что его о чем-то спросили, поднял глаза и пару раз моргнул. — Чем вы занимаетесь? Чем зарабатываете на жизнь?
— Я художник.
— Успешный?
У него дернулся подбородок.
— Я занимаюсь выставками в галерее.
— Вы знаете, что ваш брат увлекался… шаманизмом? Обрядами вызова духов? Он рассказывал о… братстве или закрытом клубе или вроде того?
В разговор вступил и Елдар.
— У вашего брата нашли в квартире оккультную атрибутику. И он твердит, что его украли духи.
Алихан повернул голову к Елдару и молча смотрел несколько мгновений. Следователь развел руками в ожидании.
— Знали?
— Нет, — наконец вымолвил Алихан.
Я переглянулась с Каримом, тот в ответ прищурился.
В кабинет постучали, а затем дверь открылась, и в проем сунул голову полицейский.
— Елдар, из больницы звонят.
Следователь вышел на минуту, которую я, Карим и Алихан Цхай провели в напряженном молчании.
Вернулся Елдар.
— Ну что ж. Я вас всех поздравляю. Госпожа Цхай жива.
Все разом охнули.
— Она чем-то отравилась. У нее в крови найден токсин, который мог бы вызвать инсульт. Но из-за того, что врачи дали ей успокоительное, да и она сама накануне выпила его немало, ее сердцебиение замедлилось так сильно, что яд просто не успел добраться до центральной нервной системы. Она и в обморок то свалилась из-за упавшего давления. Лицо разбила при падении. Вдобавок из-за мороза кровообращение у неё практически остановилось.
— Это кураре? — спросила я.
Елдар посмотрел на меня… я не смогла прочесть это выражение.
— Я не сказал, что ее отравили намеренно. Просто в крови у нее вещество, которое могло попасть извне. И все. Это предположение, — уточнил Елдар. — Не припомню, чтобы она приехала с кофе. Она даже к кулеру не подходила. Максимум запила таблетки, что дал врач. А когда госпожа Цхай очнется, сама расскажет, что выпила или съела.
Я переглянулась с Каримом. Он был хмур и серьёзен и лишь пожал плечом в ответ. Алихан сидел, сжав губы в тонкую полоску, взгляд напряжен, а лоб прорезала складка. Разве не должен он испытать облегчение? Мне даже захотелось спросить его: «Вас не устраивает, что жертва выжила…?»
Карим вдруг склонился к своему клиенту и что-то шепнул.
— Нам пора, — заявил он затем и, встав, взял пальто. — Алихан, я вас подвезу. Мы ведь свободны, да?
Елдар кивнул.
— Рада, тебя подбросить? — Карим застал меня врасплох своей нежданной заботой.
— Спасибо, я сама.
Он вскинул бровь, я увидела, как его взгляд почти метнулся на кого-то, но он усилием воли остановился, и кратко кивнул. Он задержался в дверях на секунду дольше, чем нужно. Посмотрел на меня, потом на Елдара. И в этом взгляде мелькнуло что-то… холодное? Или мне показалось?
— Как хочешь, — бросил он и вышел.
Странно. Обычно он еще пошутил бы что-нибудь на прощание.
Когда эти двое вышли, я надела куртку.
— Я смогу посмотреть запись с камер больничной парковки? При условии, конечно, что мой босс получит разрешение.
Елдар улыбнулся.
— Кто в наше время травит людей? — Но под моим взглядом сдался. — Я не могу выдавать изъятые записи для расследования частным агентствам.
Я переступила с ноги на ногу, закусила нижнюю губу. Может, обаяние сработает?
— Да, конечно. Меня вообще наняли искать несуществующую любовницу. Но так хочется поучаствовать в чем-то большем.
— Это только кажется со стороны или по сериалам, что расследовать убийства занятное времяпрепровождение. На деле же это беготня по свидетелям и сидение за протоколом в кабинете.
— Да. Я в курсе. Я работала секретарем в суде.
— О как! Так вы… юрист?
— Ага.
Елдар зацепился за брошеный ему крючок, и чтобы не сорвался, я улыбнулась самой теплой мягкой улыбкой.
— Да. Странно, не правда ли? Я вроде бы хочу расследовать настоящие дела, но делать это из кабинета невыносимо. А оперативниками женщин работать не берут. Вот я и выискиваю, кто с кем кому изменил.
Следователь рассмеялся. А он очень даже ничего: подтянутый, выше меня, смуглый с мягкими темными волосами.
— Вы на машине или на такси? — вдруг спросил он.
— Мой автомобиль замерз. Придется на такси.
— Я могу подбросить, — предложил Елдар.
— Буду благодарна.
Мы вышли из участка. Метель улеглась, снег мягко опускался на асфальт. В свете уличных фонарей казалось будто он сыпется прямо из ламп. Я уже открывала дверцу, когда краем глаза заметила знакомую фигуру. Карим стоял у выхода из участка, засунув руки в карманы пальто, рядом курил Алихан. Карим смотрел прямо на нас. Слишком пристально. Что он медлит?..
— Рада? — окликнул Елдар. — Садитесь.
Я нырнула в салон, но взгляд Карима еще долго жег затылок, даже когда мы завернули за угол.
Показалось, наверное.
— Знаете, Рада, а ведь мы встречались еще до случая в квартире Цхая, — уже в машине сказал Елдар.
Я внимательно посмотрела на него, пытаясь вспомнить.
— Да, да, — кивнул он. — Когда вы сказали про суд, я вспомнил. Вы работали в центральном округе, так? Лет так пять назад.
— Не знаю, чему больше удивляться, что вы меня вспомнили, или тому, что вообще запомнили.
Он рассмеялся.
— Вы облили меня кофе. И мне пришлось выступать на суде в мокрой рубашке.
— Не может быть! Это были вы?!
— Я тогда тоже только начинал.
— Ужас… Нет бы что хорошее запомнили.
Когда мы остановились на светофоре, Елдар сказал:
— Как только мы просмотрим пленку и выясним, кого перед отравлением видела Цхай, я могу вам рассказать. Если вы оставите номер телефона.
У меня вспыхнули щеки, и я подумала, что крючок оказался с двумя остриями.
— Хорошо. Но даже если ничего не обнаружите, тоже звоните. Я знаю классную кофейню. Обещаю, что угощу вас лучшим кофе, и вы останетесь сухим.

----------

Глава 8. Поиск улик

Глава 8. Поиск улик
Карим
Я припарковался через дорогу так, чтобы не попасться в объектив камер и оглядел особняк. Дом чиновника Гареева производил впечатление: двухэтажный коттедж с колоннами, подпирающими козырек крыльца, розарием теперь увядшим и аккуратными канадскими елями.
Связь между Цхаем и Гареевым выходит за рамки обычного знакомства. Надо только найти вещественные улики, вроде тех, что обнаружил в тайнике у Цхая, и установить прослушку.
И так повторить еще с пятью персонами. Хотя бессмыслено: итак ясно в чем суть. Лучше уж пойти напрямик. Как закончу с чиновником, свяжусь с нанимателем и спрошу разрешение взять в разработку главаря. По крайней мере я считал, что мой подозреваемый им является.
Я вышел из машины, накинул куртку с эмблемой газовой службы и взял с заднего сиденья папку с фальшивыми бумагами. Дверь открыла экономка.
— Проверка противопожарных систем. — Я всучил ей фальшивое распоряжение и, не дожидаясь, пока она его посмотрит, прошел внутрь. Экономка начала что-то бубнить про отсутствие хозяев. Нужно действовать нахрапом. — Где кухня? Плита газовая? Отопление котельное? Котел в подвале?
Очередь из вопросов вынудила экономку отвлечься от бумажки.
— Кухня здесь, — повела она меня за собой, — а это дверь в подвал. А, знаете что, на втором этаже искрит розетка. Вы электрику смотрите?
— Конечно. Одна искра и бабахнет, верно ведь?
Отвернувшись, я достал смартфон и сделал дозвон на стационарный телефон в особняке. Когда тот затрещал, экономка засуетилась, не зная, может ли оставить меня одного.
— Вы идите, я не потеряюсь.
Я открывал двери, заглядывал в комнаты, делая вид, что осматриваю каждую розетку и простукиваю батареи, искал что-то похожее на тайную комнатушку как в квартире Цхая. В котельной я сфотографировал термостаты, а заодно и распределительную коробку с проводами камер видеонаблюдения. Параллельно искал хоть что-нибудь похожее на алтарь, шкаф со странными книгами, те самые перья из видео.
Осмотр первого этажа ничего не дал, и я поднялся на второй, экономка тем временем очень кстати занялась своими делами.
Я обшаривал стенной шкаф, когда внизу раздался звонок во входную дверь. Но хозяйка должна провести в фитнес-клубе ещё минимум час, а хозяин на работе.
Стараясь остаться незамеченным, я вышел в холл, выглянул на первый этаж. От удивления не удержался и вздернул брови: Радана уже сняла пальто, явив форму клининговой службы — на ней были синий жакет, синяя юбка и белый фартук, — и теперь переобувалась в кеды. У её ног стоял кейс со средствами для уборки.
— Не помню, чтобы хозяйка заказывала клининг. — Экономка взирала на Раду, уперев руки в бока.
— Я получила заказ, а уж от кого он, меня не волнует, понимаете? — врала Рада. — Да что мне вам рассказывать? Мы с вами люди подневольные.
Её слова, похоже, заставили экономку ощутить единение с уборщицей из клининга, и она быстро сдалась.
— Ну… что есть то есть. Ладно. Не буду вам мешать. Если что, зовите. Ах, да. Там этот… инспектор проверяет систему отопления. Не мешайте ему. Идёмте, я покажу техническую комнату.
Я сразу же отпрянул и вернулся в главную спальню закончить осмотр шкафа. Задняя стенка, показалось, имела шов посредине. Проведя пальцами по нему, обнаружил, что в ней как будто выпилили квадрат, а потом вставили назад. Я надавил, и выпил провалился внутрь. В небольшом углублении лежала книга в кожаном переплёте. Я полистал её, сделав фотографии страниц, и убрал назад. Вот только не знал, как закрыть тайник. Оглядев доску, я обнаружил тонкую полоску из пластика, что-то вроде ляссе. Я поставил крышку, потянув за ляссе, и она захлопнулась. Умно…
Разложив вещи как было, я поспешил вниз и у подножия лестницы столкнулся с экономкой.
— Закончили? — поинтересовалась женщина.
— У вас явно что-то с проводкой по центральной оси, — наплел я, не особо понимая даже, существует ли таковая.
— О! — испугалась женщина. Экономка тоже не разбиралась в электрике.
— Газовая труба проходит от неё в считанных сантиметрах. Где у вас техническая комната?
Рада стояла спиной к двери и из-за шума льющейся в ведро воды не слышала моих шагов. Она наклонилась и принялась искать что-то в кейсе, дав мне возможность полюбоваться её попкой в тугой юбке. Я сложил руки на груди, затем перевёл взгляд со стройных бёдер Рады на голени. В этот миг она выпрямилась и обернулась. На её лице застыло изумление.
Я вскинул руки.
— Тс-с, спокойно, свои, — прошептал, расплываясь в улыбке.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела Рада.
— Очевидно, то же, что и ты. — Я кивнул на зажатый в её руке предмет, который она достала из кейса. — Хочешь поставить прослушку?
— Не твоего ума дело! — отшила она, затем выключила воду, схватила ведро, сунула под мышку швабру и направилась в дом. Я за ней. Из-за тяжелой ноши она виляла бедрами так, что сбивала всякий рабочий настрой.
Чертовски сексуально.
Я догнал её и, поравнявшись, вполголоса сказал:
— В жизни не догадался бы, что ты любишь ролевые игры. Продолжим вечером в отеле в этой же одежде? Скажем, в рамках психологического эксперимента?
— Ты будешь осматривать электропроводку, а я мыть пол?
— Не прикидывайся, что не понимаешь.
Рада остановилась и, вскинув подбородок, посмотрела мне в глаза.
— Если шутку приходится пояснять, значит, она несмешная.
— Тушé.
— Два-один.
— Этот счёт не важен. В гонке по расследованию я вырвался ещё на шаг.
Она выпятила губы и окинула меня взглядом с лёгким прищуром. Я щелкнул ручкой, которую сунул в карман.
— Я уже кое-что нашел.
Жадное, почти детское любопытство вспыхнуло на лице Рады.
— Что же ты нашел?
На кухне загромыхало, и мы поспешили разойтись по разным углам гостиной. Рада принялась натирать паркет, а я двинулся по периметру. Когда мы сошлись у выхода в коридор, она спросила:
— Так что?
— О нет. Тебе следует начать со слов «Карим, я готова дать тебе то и это, если ты скажешь, что нашел». Так что вперед.
Шумно выдохнув через нос, она молча прошла мимо и направилась в сторону кабинета, не забывая намывать пол.
Упрямая, принципиальная. Такая женщина легко могла поставить на место любого… кроме меня. Я двинулся следом, неторопливо, позволяя себе беглый взгляд по сторонам.
— Ну хотя бы давай так: ужин за счёт проигравшего? Я так и быть позволю тебе меня угостить.
— Только если ты готов есть в камере, — ответила она, не оборачиваясь.
Мило. Её сарказм — это уже не оборонительная реакция. Это флирт. Неосознанный, может быть, но вполне явный. Я хмыкнул.
— Только если ты будешь прибираться там в этой униформе.
Рада уже хотела что-то сказать, но послышались шаги, и мы молча разошлись в стороны, будто и не сталкивались. Пока я изображал бурный интерес к розетке под столиком, Рада скрылась в кабинете. Убедившись, что экономке нет до нас дела, я прошёл туда же.
Рада стояла ко мне боком, тряпка в руке, ведро с водой у ног. Всё выглядело будто из рекламы бытовой химии: чистота, порядок, стройная «уборщица», сосредоточенная на работе. Вот только никакой пыли она не вытирала, а листала папку с распечатками, просматривая документы с видом того, кто ищет не абы что, а конкретный след.
Я лениво прислонился к косяку.
— Форма медсестры тебе бы подошла больше, — протянул я. — Я люблю, когда в коротких халатиках.
Влажная тряпка со свистом прилетела мне в лицо. Неожиданно, но весело. Я вытер каплю с подбородка.
— Ну… можно и длинный халат, но чтобы просвечивал.
Уголки её губ дёрнулись. Почти незаметно. Маленькая победа. Даже если она сейчас будет вести себя, как ледяная богиня, внутри у неё точно зашевелилось.
— Мечтай, — бросила Рада и вернулась к папке, переворачивая страницу.
Я подошёл ближе, опёрся на край стола, склонился, глядя в папку через ее плечо.
— Радость моя, а ты уверена, что правильно поняла свою роль? Клининг обычно не лезет в личную документацию.
— А ты уверен, что не ошибся дверью? — парировала она. — Может, тебе на кухню? Там плита без сертификата пожарной безопасности.
Я сел в кожаное кресло за письменным столом. Потянулся к выдвижному ящику, проверил замок. Закрыт. Уже интереснее.
— Твой приезд расстроил мои планы. Разве мог я представить, что увижу тебя в форме уборщицы?
Она делала вид, что ей неинтересно, но я чувствовал: слушает.
— Кстати, а как ты вчера добралась до дома?
— Меня подвёз следователь, — отозвалась она, не глядя.
Я прищурился.
— Красавчик Елдар…
Она замерла на секунду. Совсем чуть-чуть. Но я заметил.
— А что? — В её голосе появилась странная нотка. Вызывающая. — Он действительно очень даже ничего. И галантный.
Я почувствовал, как челюсть сжалась сама собой.
— Рада, ты сейчас специально?
Она подняла на меня глаза. Чистые, невинные, как у кошки, которая только что разбила вазу.
— Что именно?
Вот же зараза.
— Ничего, — буркнул я и дернул запертый ящик. — Работаем дальше.
Рада осторожно скосила на меня глаза. И снова вернулась к бумагам. Поняв, что ничего стоящего в них нет, она вынула из ложбинки между грудей жучок и присела на корточки, прямо у меня в ногах.
— Рада, ну не здесь же и не сейчас! — усмехнулся я, не удержавшись.
Она бросила на меня испепеляющий взгляд, а затем нырнула под крышку стола. Я протяжно выдохнул.
— Мне показалось, или он положил на тебя глаз? — Я дернул за ручку другого ящика, заперто. Отлично.
— Что ты дергаешь эти ящики, — пробурчала она, показавшись из-под стола. — Отмычки забыл?
— Я киберпреступник, а не домушник.
Тут в коридоре зашумели, хлопнула дверь, раздался сбивчивый мужской голос.
— Потом! Мне не до этого!
Я уловил отчетливую нотку паники.
— Где мой чемодан?! Быстро! Где телефон?
Судя по звукам на лестнице, мужчина кинулся прямиком к стенному шкафу. Рада смотрела на потолок. Что-то стукнуло, послышалась приглушенная брань: я понял, что он забрал из шкафа свою магическую книгу. Повозившись немного, он поспешил вниз.
— Скажите, чтобы машину подали через пять минут. Я сам всё заберу! Ничего никому не говорите, слышите? Ни слова! Жене я сам позвоню.
Я встал из кресла и шепнул:
— Нам пора.
Рада молча кивнула и подошла к двери. Я подобрал тряпку, швырнул ее в ведро — не хотелось оставлять следов.
Мы вышли по очереди. Сначала я, потом она. Затаившись под лестницей, дождались, когда экономка промелькнула мимо, не заметив нас. В суматохе чиновник не слышал ничего, метался из комнаты в комнату, что-то приговаривая про билеты, какой-то «документ из машины» и «неприкосновенность».
— Черт, — выдохнула Рада. — Моё пальто и ботинки в коридоре.
— Что ж, твое счастье, что он в панике ничего не замечает. Вот что. Беги через дверь на кухне. — Я достал ключ от машины, и как бы между делом, провел ладонью по ее талии. Медленно, позволяя себе больше, чем нужно было, чтобы сунуть ключ в карман фартука. — Моя тачка у синего забора.
— Ты хочешь поехать за ним?
— Это ведь логично, разве нет?
Она прищурилась. Её мозг в такие моменты работал, как процессор на пределе, и это возбуждало почти так же, как её голова у моих ног минуту назад.
— А почему на твоей?
Я одарил её таким взглядом, что она заморгала, осознав нелепость претензии: ее чихающая старушка-иномарка сейчас ни к чему.
— Ты прав.
— Всё. Беги. Я заберу твои вещи.
Она проскользнула к чёрному выходу. А я выждал момент и незаметно вышел из укрытия, схватил вещи Рады и был таков.
— Я лучший водитель, — сказал я негромко, усевшись на место. — Обещаю вести аккуратно. Но если ты прямо здесь начнешь переодеваться, буду отвлекаться.
Рада закатила глаза, но в уголках губ снова мелькнула та же едва заметная улыбка.
Из дома наконец показался Гареев. Он дотащил два чемодана до автомобиля, затолкал в багажник. Когда он отъехал, я выждал немного, пока не решил, что дистанция не вызовет у чиновника подозрений, и нажал на педаль газа.
Слежка началась. И я не знал, жарко мне от адреналина, или от того что я делаю это вместе с Радой.

----------

Глава 9. Слежка

Глава 9. Слежка
Радана
Автомобиль чиновника ехал впереди в одном светофоре.
— Ну что, Рада, как там бизнесвумен? Еще не пришла в себя? Нашли что-нибудь на камере наблюдения с парковки? — Карим вывернул руль влево.
— Нет, Карим, неправильно. Ты должен сказать: Рада, я скажу, что нашел в доме чиновника, взамен на новости о госпоже Цхай.
Я улыбнулась, видя веселье на его лице. Он покачал головой.
— Учишься у лучших? Умно!
Я цокнула языком.
— Есть хоть что-нибудь, что ты не вывернешь так, чтобы это стало похвалой самому себе?
— Вряд ли. Если ты примешь нарциссизм, сможешь так же. Ну так что? А, черт. — Он вдавил на газ, торопясь проскочить на желтый. — Возьми мой мобильный. Там фото. Книжка вуду или вроде, совсем как у бизнесмена. Телефон в кармане брюк.
Я на миг замерла.
— Предлагаешь, чтобы я сама его достала?
— Ну я ведь за рулем, нет? Брось! Ты же профи! Неужели тебя что-то смущает?
— Твои бесконечные ухмылки.
Нахмурившись, я протянула руку и запустила ему в карман. Пусто.
— Кажется, телефон слева, — услужливо подсказал Карим, и клянусь, я услышала в этом нарочитую невинность.
Кровь застучала в висках — зачем так издеваться? Но ничего. Я ведь действительно профи. Пришлось прижаться к Кариму, чтобы дотянуться до другого кармана, и я почувствовала парфюм: он даже будучи в роли электрика не забыл побрызгаться. Во дает…
— Рада, — глянул на меня Карим, — я знал, что ты хладнокровная, но не до такой же степени. Не рука, а ледышка…
— Помолчи, пожалуйста. Следи за дорогой.
Я выудила телефон.
— Тут блокировка.
— Наведи на мое лицо. Мой сексапил откроет любой замок.
Это стало последней каплей, и я засмеялась. Карим подмигнул, довольный собой.
— Мне тоже нравится как мы сработались.
— Ты невыносим. И не льсти себе. Я помню, кто ты на самом деле.
— Супер классный и обаятельный гений?
— Ага…
Книга действительно походила на ту, что мы нашли у Цхая. У них там, что, типография работает?
— Итак, у нас два культиста. — Я спрятала телефон Карима в подлокотник.
И чиновник, и мы застряли в пробке на светофоре. Я достала блокнот из сумки.
— Послушай, может, это Алихан отравил Айжан? Ты проверил его?
— Он просто бесталанный художник, который зарабатывает тем, что продает картины более удачных коллег. По сути он больше галерист.
— Но ты видел его реакцию, когда Елдар сообщил, что Айжан выжила? Он как будто понял, что теперь ему конец!
Карим помотал головой. Я взяла его за плечо и сжала.
— Партнерство подразумевает, что мы не будем ничего скрывать друг от друга!
Он вздохнул.
— Он переживал за брата и хотел помочь. Когда дела у того в бизнесе пошли не очень, жена стала чудить, он пригласил его в свой творческий кружок. Ну ты можешь себе представить богемную тусовку в старом смысле слова. Все эти художники, писатели, музыканты. Среди них нашелся любитель таро и колдовства. Так попал Цхай в закрытую тусовку. Алихан тоже баловался, но потом понял, что никакая магия не сделает его полотна интересными покупателю и бросил. А Данияр продолжил ходить, поправил бизнес. И видимо это убедило его углубиться. Куда его занесла судьба, он уже с братом не поделился.
— Так, думаешь, Цхай попал в культ, а брат теперь боится, что его заподозрят?
— Вероятно.
Нужно начать слежку и за Алиханом Цхаем, а то и его еще чего доброго отравят.
Вереница автомобилей тронулась вперед.
— Что рассказал тебе бизнесмен?
— Что в лесу на него напал Эрлик. Древне-тюркское божество. Владыка царства мертвых, верховный судья в загробном мире. И что он хотел утащить его в подземный мир.
— За что?
Карим пожал плечом.
— Ты знаешь, как работают саентологи? Нет? Адепты признаются в самых позорных прегрешениях. Да что там. Даже если в детстве они взяли без спросу конфету, покаются и в этом. А у богачей, можешь себе представить, какие водятся грешки. Так вот. Все это тщательно фиксируется. Чтобы шантажировать незадачливого сектанта, если он посмеет выйти. Может, культ Эрлика работает по той же схеме. Люди там точно не бедные. Да и ты видела запись обряда. На кой-это снимать? Ради шантажа тех, кто устанет платить и решит избавиться от ярма.
— И теперь они и чиновника прижали? Логично. Да, только за что?
Автомобиль Гареева был подходящего красного цвета, потерять его нужно было умудриться. Карим хорошо держался на безопасном расстоянии, но и не упускал из поля зрения. Действительно, хороший водитель.
— Кхм, — откашлялась я. — На счет моей клиентки. По камерам информации нет. Она все еще в коме. Токсин в ее крови так и не опознали, но он органический.
— Хм… Если Цхай выращивал стрихнос, то отравитель его жены мог тоже заниматься садоводством. Вы уже не ведете дело? Она хотя бы заплатить успела?
Я нахмурилась: с чего бы Кариму таким интересоваться.
— М-м, да, не ведем. И нет, не заплатила. А откуда ты вообще знаешь, как выглядит стрихно-носный… или как его там?
— Мне доводилось общаться с людьми, которых интересуют не только деньги. Стрихнос можно использовать для трипа.
— Чего?
— Для получения трансцендентного опыта общения с божеством. Иначе — словить глюки. Полное дерьмо, я считаю. Пустышка. — Повернув направо, он обогнал автобус, а потом спросил: — Значит, ты здесь по своей инициативе? Чего ради? Азарт? Жажда справедливости?
— Все сразу. Гляди-ка! — Я ткнула пальцем в табличку. — Он едет в аэропорт!
— И почему я не удивлен?
— Что если это он пытался избавиться от четы Цхай? И теперь все провалилось, и он боится, что Айжан его узнает?
— Или он обеспокоен тем, что культ решил наказать его приятеля, и теперь могут взяться за него.
Я поджала губы. Его версия мне понравилась больше. И звучала логичнее. Хотя, признаться, не хотелось с ним соглашаться вслух. Как будто даю ему власть над собой.
Чиновник тем временем притормозил у здания банка. Он вошел внутрь в отделение с банкоматами и снял деньги. Так он проделал еще не раз по пути: обходил ограничения на снятие наличности.
— Судя по тому, что он снимает тенге, бежать он собрался в пределах Казахстана, — пробормотала я.
Но Карим возразил:
— Да не факт. Может и после обменять.
Наконец, мы прибыли на территорию аэропорта и остановились в очереди на парковку. Пока ждали поднятия шлагбаума, Карим сказал, что пойдет и проследит за чиновником.
— А толку? — воспротивилась я. — Нам это ничего не даст.
— Узнаем, куда он летит.
— Имей ввиду, у тебя нет права задержать его и тем более допрашивать. Это может обернуться против тебя, — сказала я и прикусила язык, ожидая от него подколки, будто я забочусь о нем, но Карим не отреагировал.
— У меня есть поддельное удостоверение. Да и потом. Я просто прослежу. Вот что, надевай-ка пальто, поможешь мне. В такой толчее я его запросто потеряю.
Нужно было отдать Кариму должное: в сложных и напряженных ситуациях он умел быть собранным.
Вот было бы круто с ним расследовать настоящие дела, как текущее. Он и спину прикроет и… критически не даст сбиться со следа.
Но мечты всего лишь мечты. И передо мной волк, а не добрая овчарка!
Когда он вышел из автомобиля, я, переобулась из кед в ботинки, и кинула под коврик устройство слежения.

----------

***

***
Карим
Аэропорт гудел от людской суеты: раскатистые объявления, гул голосов, звуки чемоданов, катающихся по плитке. Я велел Раде идти по левую руку и следить, если чиновник скроется в каком-то из коридоров, сам шел по правую сторону от него. Гареев торопливо шагал, два его больших чемодана подпрыгивали на швах напольного покрытия, при этом он умудрялся держать под подмышкой маленький кожаный портфель. Он непрерывно вертел головой, точно знал, что за ним могут следить. В какой-то момент чиновник резко остановился, повернув голову к зоне досмотра.
Я проследил за его взглядом и увидел мужчину среднего роста в темно-серой куртке. Его лица я не разглядел: он прятал его под козырьком кепки и темными очками. Чиновник точно его заметил.
Гареев свернул к автоматам со снеками, я поспешил за ним. В момент, когда я снова увидел его спину, мужчина в куртке оказался поблизости от чиновника. Гареев внезапно сорвался с места и кинулся в двери справа. Пробежав туда же, я очутился у терминала международных вылетов.
Гареева нигде не было. Я замедлил шаг. Внезапно до меня дотронулись со спины.
— Эй! — Рада вскинула руки. — Это я!
— Я его упустил, — выдохнул я.
— Он мог свернуть к внутренним рейсам. Или в VIP-зал, — подсказала она.
— Мы не единственные, кто следит за ним. — Предчувствие беды похолодило мне спину. — Тебе лучше держаться в стороне.
— Но…
— Без но, Рада, — отрезал я.
Поджав губы, она кивнула.
Мы стали искать чиновника. Обошли стойки регистрации, заглянули к выходам на посадку, но объект слежки будто испарился. Я сжал зубы. Ненавижу терять след.
— Посмотри, не пошел ли он в зону внутренних рейсов. Если нет, возвращайся. Я прочешу туалеты, кафе и залы ожидания, — скомандовал я.
Я шёл быстро, каждый нерв натянулся. Пульс бился четко не от страха, от фокусировки. Я заскочил в мужской туалет недалеко от выхода на посадку. Запах хлорки ударил в нос. Я закатил глаза. Мимо прошел подросток, еще какой-то дядька. Наконец можно было заглянуть под дверцы — в дальней я увидел чьи-то ноги.
Я встал у стены и стал ждать.
Через минуту вышел Гареев, напряжённый, вспотевший, оглянулся на ходу. Я тихо шагнул за ним и, пока тот направлялся к выходу, положил руку ему на плечо.
— Приятель, проблемы, а?
Чиновника точно шокером ткнули, он подпрыгнул на месте и в прыжке развернулся. Его лицо исказил ужас. Но, увидев перед собой незнакомца, он быстро заморгал.
— Кто вы… — начал он, но я уже развернул его и втолкнул назад в кабинку. — Вы кто? Я вас спрашиваю!
— Отдел внутренних расследований. Нариман Гареев? Решил уехать из страны?
Я достал из внутреннего кармана удостоверение. Поднёс ближе к его лицу, но не дал рассматривать слишком долго. Гареев сник, будто уже понял, что сопротивление бесполезно.
— Удостоверение чушь. Где ордер? — приосанился Гареев.
— Что тебя связывает с Данияром Цхаем?
— А?
— Не строй идиота. Он к тебе чаще, чем к жене и любовнице в гости ездил.
— И что? — взвился чиновник. — Что вы хотите мне предъявить?
— Ничего.
Чиновник изумился, сбитый с толку. Я провел ладонью по его плечу, будто хотел смахнуть соринку.
— Его жену отравили. Сам он рехнулся. Это-то ты знаешь? Куда ты собрался? Не лучше ли попросить защиты у правоохранительных органов?
— А при чем тут я?
— Очевидно же, что ты станешь следующим, идиот! — прикрикнул я.
— Я не хочу быть следующим…
— Ну вот. Мы защитим тебя как свидетеля. Но тебе придется сотрудничать. В твоем кружке рукоделия есть Спицын? Или Рамзанов?
Он помотал головой, но по глазам было видно — он все прекрасно понимает.
— Мы там все в масках, понял?! — Да. Он понимает.
— Что, прямо как в Игре в кальмара? Ни одной осечки? Цхая же ты знаешь.
Он снова помотал.
— Не буду я помогать. Вы меня не защитите! У них есть люди в полиции и в судах! И даже… — Чиновник оборвал фразу. Его глаза округлились. Он схватился за грудь и весь побелел, тонкая струйка крови потекла из его носа.
— Что с тобой? — Я шагнул ближе.
Гареев слабо вдохнул. Его пальцы задрожали, губы побледнели, и он медленно осел на пол кабинки. Сполз, как мешок с песком. Я нагнулся, приложил пальцы к шее, пульса не было. Ни дыхания, ни движения.
— Твою мать, — выдохнул и достал платок из кармана, вытер там, где коснулся шеи чиновника.
Я вышел из кабинки, вытер руки, стараясь держать лицо, пошёл по коридору к залу ожидания и тут же нашёл Раду, стоявшую у кофейного автомата.
— Нам пора. Прямо сейчас. Уходим отсюда.
Она приподняла брови, увидела мое лицо и кивнула без лишних вопросов. Мы направились к выходу быстрым шагом. В это же мгновение по громкой связи прозвучало:
«Срочно! В мужском туалете второго терминала требуется медик. Подозрение на сердечный приступ».
Я ускорил шаг. Был ли это приступ? Яд или что-то еще? Не важно. Важно то, что мы теперь в этой игре не одни. И кто-то спешит зачистить хвосты.
— Так ты нашел его или нет? — спросила Рада, когда мы выехали за территорию аэропорта. — Это ему вызвали медика? Ты с ним что-то сделал?
Я метнул на нее резкий взгляд.
— За кого ты меня держишь?
Она вцепилась в приборную панель, когда машина подпрыгнула на лежачем полицейском.
— Мы в опасности? — предположила она.
— Да.
— На сколько всё серьёзно?
Я помедлил с ответом, прикидывая: что грозит мне, а что ей. Этим вечером точно позвоню и скажу, что выхожу. Пускай сами разбираются.
— Лучше нам всё бросить.
Она тяжело задышала, а мне стало не по себе, что я ее напугал.
— Не бойся. — Я сжал руль, подбирая слова. — Вряд ли они знают, кто мы. На мне форма электрика, ты — в форме уборщицы. Но если что-то пойдет не так…
Я замолчал. Она смотрела на меня во все глаза.
— Что?
— У тебя есть мой номер. Звони в любое время. Даже если просто страшно станет.
Она хмыкнула, но как-то неуверенно.
— С каких это пор ты стал моим телохранителем?
— С тех пор, как втянул тебя в это дерьмо.
Когда мы подъехали к дому чиновника, то увидели у ворот две полицейских машины.
— Что будем делать? — спросила Рада.
— Ничего. И мой тебе совет: ты тоже ничего не делай.
— Но…
— Без возражений. Тебе мало увиденного?
Она чуть помедлила. Нет, она не остановится, это я уже понял, и мне еще больше стало не по себе. Я втянул ее в серьезное дело, только чтобы выяснить, что она на меня нашла.
Я идиот.
Я повернулся к ней и со всей серьезностью сказал:
— Можешь следить за мной, шить дело, писать письма от руки, но Рада, ты не должна была видеть то, что видела.
— Ты знаешь больше, чем говоришь, так?
Я молча постучал пальцами по рулю.
— Ты можешь пострадать. Я себе этого не прощу.
Вид у нее был ошеломленный. Она взялась за ручку двери, посмотрела на свою машину, потом на полицейскую, повернулась ко мне лицом.
— Хорошо.
Она открыла дверь, ветер ворвался в салон, выгоняя ужас.
— Рада.
Она обернулась, уже стоя на снегу.
Я смотрел на нее через открытую дверцу. Ветер трепал ее волосы, выбившиеся из хвоста. Я могу погубить ее из эгоизма.
— Береги себя, — сказал я. — Я серьезно.
Она кивнула и захлопнула дверь.
Я смотрел, как она идет к своей развалюхе, как возится с замком, как наконец садится внутрь. И только когда машина скрылась за поворотом, разрешил себе выдохнуть.

----------

Глава 10. Разрыв

Глава 10. Разрыв
Радана
На следующий день я приехала в офис, и вчерашние события показались кошмарным сном. В газетах и на порталах ничего о происшествии в аэропорту. Но расслабляться рано.
Я запустила «Ворд» и задумалась: о чем же я собралась писать?
Официально меня попросили найти доказательства, что Цхай прячется в лесу от жены, но по факту попросили найти деньги на счетах. А повернулось все так, что я обнаружила членский билет в культе «Привет, мы поклоняемся Божеству из загробного мира». И Цхай, как оказалось, ездил не к любовнице, а к другу-чинуше по оккультным интересам. В итоге сам поехал крышей, жена в коме, приятель канул без вести.
А еще, ничего бы этого я не узнала, если бы Карим не набился в напарники.
Тайны, почему он навязался не было --- он закинул наживку, чтобы влезть в мои файлы. Он скормил мне кусочек настоящего дела, ради личной выгоды.
Но, как оказалось, он сам не догадывался, во что влез. Вчера он увидел нечто такое, что заставило его испугаться.
Да. Я увидела страх в его глазах. И мне тоже стало страшно.
Взгляд против воли упал на телефон. Искушение узнать, что происходит, было почти непреодолимым.
Я могу просто закрыть дело и больше не интересоваться четой Цхай и Гареевым. Дело не выгорело. Что ж… Зато у меня есть трекер в тачке у Карима, доступ на его сервер.
Но, боже мой, он мелкая рыбешка, маячащая на фоне айсберга, верхушку которого Карим дал мне пощупать!
Я сглотнула, словно кто-то подразнил меня сочным стейком с травами. Я взяла телефон и набрала Елдара. Он почти сразу ответил.
— Ты уже готова пригласить меня в кафе? — спросил он, смеясь.
— Ох, Елдар. У меня к тебе серьезный вопрос. После него, если ты ответишь, я буду обязана пригласить тебя в лучший ресторан.
— Хм. Ну…говори.
— Айжан Цхай тогда в квартире дала мне наводку на некоего Наримана Гареева. Якобы у Данияра с ним в последнее время появились общие дела, они часто виделись. Но мне тут птичка на хвосте принесла, что чиновник вылетел из страны. — Я скрестила пальцы наудачу и закинула крючок. — Может, это он неловко подшутил над Цхаем в лесу?
— Минуту… — В динамике зашуршало, а потом я услышала шаги, приглушенный разговор, и снова дыхание Елдара. — И кто же тебе сказал, что он улетел?
— Его жена…
— Хм. Ладно. Я поверю тебе. Но… Никуда он не улетел.
У меня похолодело внутри. Я уже знала, что услышу дальше.
— Ты там? — спросил Елдар.
— Да. И почему?
— Он умер вчера в аэропорту.
— У-мер? — по слогам произнесла я, и пальцы сами собой вцепились в край стола.
Перед глазами встало лицо Карима вчера в машине. Бледное, напряженное. «Нам пора. Прямо сейчас».
Он знал. Он видел, как это случилось.
— Рада? Ты там? — голос Елдара выдернул меня из оцепенения.
— Да. Да, я здесь. Просто… неожиданно.
— Сердечный приступ, — сказал он.
— Ох…
— Значит, Цхай с ним тесно общался? Нужно будет его спросить. Хорошо, что ты сказала.
Преодолев оцепенение, я постаралась овладеть голосом.
— Жена пришла в себя?
— Нет, пока. — Он вздохнул.
— О, я… прости! Теперь точно за мной кофе.
— Хорошо, я тогда напишу тебе, когда и во сколько?
— Да. Жду.
Уткнувшись лбом в сцепленные руки, я закрыла глаза и выдохнула. Ну умер человек и что? Стресс на фоне попытки убежать из страны, бывает…
— Ну да. — Скепсис, вот что я чувствовала, размышляя над этим делом в ключе бытовой разборки.
И тут мне пришла мысль, что я могла что-нибудь упустить на видео. Я отложила работу над отчетом и перенесла все файлы, фото и заметки в отдельный архив. Затем включила запись.
Покадрово я листала каждый файл в надежде, что кто-нибудь из участников ритуала потерял бдительность, повернул голову так, что стала видна одежда под балахоном, взмахнул рукой, показав часы. Поиграв с резкостью и светлостью заднего фона я, увы, ничего не добилась.
— Проклятье.
— Кого клянем? — Айгуль стояла на пороге кабинета и с любопытством глядела на меня.
— Да никого. Я не верю в потустороннее. Для меня это выражении эмоции.
— Какой же?
— Что все хреново.
Она рассмеялась, а потом резко осеклась.
— Это точно. — Айгуль вошла и показала блокнот, куда мы вносили пользование техникой агентства. — Мне нужно сделать ревизию. И проверить состояние аппаратуры.
Я закусила губу, подсчитав, сколько трекеров и подслушек рассовала в последнее время.
— Средства слежки считаются?
— Не. Зеркалка, ноут, твой принтер, вот что меня интересует.
— Зачем? — Невеселая догадка стукнула меня по макушке. — Игорь Аполлонович собрался что-то продать?!
Айгуль пожала плечиками.
— О нет.
— Ага.
— Всё в шкафу… Мне нужен кофе.
— Кофемашины больше нет, — виновато сообщила Айгуль, потупив взгляд в пол.
Я открыла рот в изумлении. Она поджала губки.
— Я принесла растворимого пачку. Из дома.
Глядя, как растворяется порошок в кружке, под шум кипятящейся воды, я гоняла мысли от «опасно, не стоит лезть» до «черт возьми, я бы и сама на это вышла».
Ну правда. Цхай дала бы наводку на Гареева. Я бы поехала в коттедж, вероятно, нашла бы книгу вуду или как ее, и даже без тайной комнаты бизнесмена, заподозрила бы что-то важное.
Разве нет?
От досады я достала телефон и набрала Кариму:
«Какой же ты мерзавец! Ты слил мне информацию о культе только за тем, чтобы залезть в мой ноут. Чтобы понять, как много я о тебе уже накопала. Ты скопировал старое дело. Ты подтвердил мои догадки на твой счет. Помимо культа ты вертишь что-то еще. А еще манил прикормкой о спасении агентства, делая вид, что раскаялся. Собака ты горбатая. Вот ты кто!»
Я налила кипяток и насыпала сахар, когда пришел ответ.
«Ты там „Место встречи“ смотришь, Шарапов?»
«Я тебя вдоль и поперек изучила. Всякий раз, как я называю реальный факт, ты то флиртуешь, то шутки отпускаешь.»
«На счет флирта ты промахнулась».
«Иди к черту!»
Я хлебнула кофе и чуть не взвыла: такой он оказался горячий. И это разозлило еще больше.
«Ты мог бы удовлетвориться тем, что тебя оправдали, но нет. Ты разорил агентство. Ты не взыскал именно с меня! Ты захотел растоптать нас. Что тебе сделала наша уборщица или секретарша? Или мой босс? Он бывший следак. Уже на пенсии. Куда ему идти без своего дела? В охранники? или прямиком на кладбище?»
«Да какая муха тебя укусила???» — прислал Карим.
«Я не отвяжусь. Я продолжу расследование. С тобой или без. Хотя считаю, ты мне обязан. Я поймала тебя, признай это. И выясню, как ты отмазался и что мутишь снова. Но могу и отстать, если взамен ты выложишь ВСЁ о культе.»
«Не лезь в это, Рада! Я сглупил, признаюсь, когда рассказал тебе. Сам не знал, что скрывается за этими плясками с бубном».
С минуту я гипнотизировала его ответ. Он что-то набирал, стирал, снова набирал. Я написала:
«Они не считаются ни с кем. Устраняют людей как мух. Они должны быть пойманы! Можешь не отвечать. Я выхожу на тропу одна. С тобой покончу позже.»
Выплеснув кофе в раковину, я сунула телефон в карман джинсов и уже рванула к двери, как вдруг замерла. На пол из кармана выпала его визитка. Элегантная, дурацкая, с золотым тиснением.
«У меня все серьезно», — сказал он тогда, протягивая ее.
Я схватила визитку, скомкала, хотела выкинуть в мусорку — и застыла с занесенной рукой.
Пальцы разжались сами собой. Смятый картон упал обратно на пол.
Собака горбатая.
Я вышла, не оглядываясь. Но знала: визитка осталась там. И что-то во мне этому радовалось. Но я отмахнулась от этого чувства и пошла к боссу.
— Игорь Аполлонович, — мой тон был таким жестким, что его лицо вытянулось, — я пришла вам что-то рассказать. Если вы согласитесь, нас ждет опасное и жирное дело.

----------

Глава 11. Покушение

Глава 11. Покушение
Карим
Я смог выдохнуть, только когда за мной закрылась бронированная дверь. Ввел код и положил монетку на дверное полотно под наличник. Старый фокус, но рабочий. Если кто сунется в квартиру без меня — узнаю сразу.
Я снял пальто и медленно спустился по ступенькам.
Мой временный приют. Бесхозное здание фабрики. никаких соседей в целов квартале. Уюта ноль, но место надежно спрятанное и укрепленное. Наниматель позаботился о моей безопасности на двести процентов.
Серые бетонные стены по вечерам давили как в камере предварительного заключения, в которой я сидел до суда. Тем самым, что устроила моя дорогая Радана. Свыкнуться с новым домом — бывшим швейным цехом, — помогла мебель, а главное — кухня. Места было до отвала, и я купил огромный гарнитур с островком.
Включив плиту, я открыл морозилку и достал мясо. Аромат бифштекса и холодное пиво — вот то, что заставит почувствовать себя комфортно.
И, может быть, забыть мертвецки бледную физиономию чиновника.
Я проверил новости. Первый же заголовок гласил «Стала известна причина смерти чиновника Гареева».
— Ага. Как же. Его еще вскрыть не успели, а вы уже знаете.
Следом проверил, не настрочила ли еще чего Рада. Я два дня думал, что ей такого сказать, чтобы она отстала, и так и не сообразил. Надеюсь, культ не заметил ее. Подумаешь, какая-то девчонка ищет свидетельства измены.
А вот я выйти не смогу. Наниматель напомнил, почему я этим занимаюсь. Да так, что я физически ощутил, словно мне армейский ботинок между ребер впечатали.
Я заглянул в холодильник, пива не оказалось. Черт. Выходить наружу не хотелось. Я же только что вернулся по сути.
Сунув мясо в микроволновку на размораживание, я поджарил тост, и хрустя им, уселся на диване перед ноутбуками. Но одном включился рабочий стол домашнего ноута Рады. Она не держала там почти никакой информации, но меня забавляло наблюдать за тем, что она иногда делает в сети, и… как щеголяет в белье, не подозревая, что камеру взломали.
Курсор в движении, значит Рада уже дома и после приезда сразу уселась работать. Она открыла новости на браузере, почитала о смерти чиновника. Затем запустила Word и стала набирать:
«Отчет. Заявка на розыск Данияра Цхая отработана. Заказ состоял в…»
Повисла пауза, что-то обдумывает. Затем набрала «в розыске», стерла.
«Заказ состоял в поиске информации об измене. Установить: 1) факт, что объект запугивает клиентку, 2) размер накоплений на счетах».
Я сложил руки на груди, а потом нахмурился, когда Рада набрала:
«На момент подтверждения заказа, объект находился в розыске. У меня сложилось впечатление, что клиентка не обеспокоена пропажей мужа, а лишь под благовидным предлогом стремится узнать, сколько денег на счетах супруга.»
Рада набирала дальше, и я хохотнул, прочитав: «Она просто хочет отжать у него бизнес и никакая она не культистка. Очередная жадная дура, но это не повод ее травить», и стерла.
Я протяжно вздохнул. Всё же я устал от этого дела. Да, Рада права, госпожа Цхай виновата лишь в том, что кому-то важно оставить дело в тени. Эрлик знает, за какие провинности культисты решили наказать Цхая. Они и убивать-то его не собирались, просто припугнуть.
Но потом мы с Радой нашли каморку, видео… чинуша этот засуетился.
Я набрал номер Алихана Цхая, но тот не ответил. Наверное, я перегнул палку, припугнув его. Он мне много чего выложил, когда узнал, на кого я работаю. Наверняка культ уже взял меня на карандаш.
А с огнестрельным оружием я обращаюсь так себе… Остается надеяться, что наниматель позаботится о моей жизни.
Рада бросила сочинять отчет, и я решил переключиться на себя. Открыл базу данных, что украл с ее компьютера. Запустив поиск, проглядел архивы. Чего там только не было, люди нанимали частных детективов и по крупному, и для самой бесполезной мелочи: среди прочих было дело, где Рада выслеживала, кто выгуливал собаку на лужайке перед домом.
— Ну и ну! — Уж частным детективом я бы точно не хотел работать.
Я вытащил ручку из кармана рубашки и подключил ее к ноуту. Миниатюрная фотокамера всегда имелась у меня прозапас. Я нашел фото Рады. Она стояла сощурившись и выпятив губы, край формы уборщицы виднелся совсем чуть-чуть.
Я расхохотался.
— О, боже, детка. Если бы не ты… — Я установил это фото на аватарку для ее контакта в телефонной книге, и как раз запищала микроволновка.
Накинув пальто, положил монетку, прикрыл дверь и пошел на улицу. До магазина десять от швейной фабрики минут ходьбы. Ветер изменил направление. Ближе к середине декабря всегда начинает холодать. После суда я сбежал в Грецию и проклял ее. За жару, за сырость, за то, что чистая вода на вес золота и мыться можно буквально в двух ведрах раз в месяц. Вернулся в Казахстан только ради того, чтобы дать носу и рукам замерзнуть, видеть снег и стоять в душе столько, сколько влезет.
И, может быть, еще и ради Рады. После стольких часов слежки за мной, я наверняка стал ей как родной, и при мысли об этом я и сам думал о ней скорее как к старой доброй подруге.
Даже если на деле мы — враги.
Как дела пойдут дальше? О чем попросит наниматель? Лучше бы меня освободили. Я заработал освобождение.
Я купил пива и возвращался не спеша, прогулочным шагом. Из-за здания вывернул автомобиль и почти бесшумно уехал, прохожих не стало. Я вошел через аварийный выход, поднялся на лифте. Открыл дверь, сунул руку за монеткой…
Пальцы нашарили пустоту.
Я замер. Может промахнулся, когда положил? Проверил, провел пальцами, коснулся металла. Монета лежала неправильно.
Черт! Бежать! Срочно!
Нет.
Вдруг они ждут, когда я в панике выскочу на улицу и поеду к нанимателю.
Ладно. Сейчас важно не выдать себя. В любом случае придется зайти. Я еще могу успеть взять пистолет из-под сиденья скамейки.
Да. Вхожу. Беру пистолет. Стреляю.
Я вошел, стараясь действовать непринужденно. Поставил пакет на пол, снял пальто и сел. Делая вид, что вожусь с шнурками, сунул руку и взял пистолет, который затем припрятал под мышкой. Затем выпрямился, прислушиваясь.
Тишина. Вещи на своих местах. Никаких следов чужого присутствия.
Хрен им, блять, а не моя тушка.
Я взвел курок, чтобы спусковой крючок скользнул как по маслу. Прижимаясь спиной к стене, спустился до угла и выглянул с пистолетом навытяжку. Никого. Я кинулся в комнату — тут прятаться негде: шкафа нет, кровать с нижним ящиком. Остается ванная комната.
Как в дешевом триллере я протянул руку к душевой шторке и дернул в сторону. Пусто.
— Да чтоб тебя!
Может, я просто устал? Монета сдвинулась и только.
Но пистолет я не убрал. Встав у столика с ноутами, развернул один проверить — всё то же. Но все равно я весь собрался, превратившись в чувства. А может убийца сидит за кухонным островком?
Как гребаный Итан Хант я прыгнул, но взял на мушку пустоту.
— Черт…
Из микроволновки уже вытекла струйка крови, и я вспомнил, как кровоточил нос Гареева. А что если чиновника отравили? Как они это делают?
Я обернулся, выставив пистолет перед собой.
— Ну всё! Выходи! — грозно приказал и вспомнил, что не ввел код на замке. — Блядь, если я найду тебя, то пристрелю!
Усталость, которая накатила еще по возвращении, внезапно усилилась и стала невыносима. Меня повело, голова пошла кругом. Я дернулся, пытаясь сбросить оцепенение, но рука онемела, а потом и ноги стали ватными. В ушах зашумело, словно я погружался медленно под воду.
Сквозь этот шум я услышал, как открылась входная дверь, и попытался потянуть за курок, но ничего не вышло, потому что не ощущал пальцы. Рука расслабилась, я почувствовал слабо, как выскользнул пистолет и глухо стукнулся об пол.
Я рухнул на пол.
Единственное, что я увидел, это силуэт человека, приближающегося ко мне.

----------

Глава 12. На грани

Глава 12. На грани
Радана
Я бросила отчет, в общем-то я и не собиралась посвятить вечер писанине. Нужно было создать видимость работы и отвлечь Карима. Еще когда он напросился в офис и стал флиртовать, я поняла, что у него есть доступ к моей системе.
Включив новости Астаны, я переключилась на другой ноут и залезла в камеру ноутбука Карима. Он жевал хлеб, сидя на диване, глядя чуть в сторону. Значит, у него два ноутбука. Как и у меня.
И как и у меня объектив смотрел на дверь комнаты. Я прыснула в кулак. Вчера он устроил дефиле. Курсировал из душа в комнату и обратно, в чем мать родила. И только спинка дивана уберегла меня от того, чтобы созерцать этого мерзавца в костюме Адама…
Раз он не беспокоился о том, чтобы надеть белье, значит, понятия не имел, что я слежу. Да и потом. Баш на баш. Он, я знала, тоже подсматривал. Приходилось иногда выходить в неглиже, чтобы убедить его в том, будто ни о чем не подозреваю.
«Может ли хоть один из нас поставить другому шах и мат?» — вдруг подумала я и тут же смутилась.
Рассуждать о происходящем между нами как об игре, объединяя невольно его «я» и мое в «Мы» в некотором смысле доставляло удовольствие. А потом я вспоминала, что он натворил и меня одолевала ярость и злость.
— Ну нет! — Я оборвала поток мыслей. — Раскачиваю сама себя эмоционально, как дура набитая!
Хотя то количества часов, что я провела за сбором улик против Карима, за слежкой за ним, могло бы породнить кого угодно.
Я разочаровала сама себя.
Карим тем временам склонился к экрану. На нем был свитер и шарф на шее — куда он собрался на ночь глядя? Почесав подбородок, он скрылся из обзора.
В навигаторе по трекеру я вычислила, где он живет. Глухое заброшенное место, старая фабрика. Откуда у него деньги для подобного убежища? Он же не арендовал техническое здание целиком? Где нашёл такие ресурсы?
Дальше я пошарилась на его сервере и снова не обнаружила ничего хоть сколько-то полезного. От досады захотелось пнуть что-нибудь.
— Так. Спокойно. Я профи, черт побери, ничто не выведет меня из себя!
Я размяла шею, уже намеренная встать и взять коврик для йоги, как пикнул телефон. Елдар прислал сообщение:
«Причиной сердечного приступа у чиновника стало обезвоживание.»
Не дочитав, я пришла в недоумение.
«Кровь у него была как масло. Так сказал судмедэксперт».
Я поднялась со стула, закусив палец. Так-то он бодро рассекал по городу, обезвоживая банкоматы. Я запустила руку в волосы в попытке расслабиться, но тут мельтешение на экране привлекло внимание. Да только в объективе был вовсе не Карим!
На диване сидел человек в балаклаве с прорезями для глаз.
Я вся похолодела. Осознание жесткими скрюченными пальцами пощекотало по загривку: вот и Кариму поднесли последний стакан воды.
Сделав два шага от стола, я развернулась и кинулась в спальню за боксом, где хранила пистолет отца. Я еле ввела код, но правильно с первого раза. Взяв оружие, я на ходу схватила куртку и набрала полицию. Сбегая по ступеням, открыла карту с треком и построила маршрут до Карима. Ехать полчаса. Не факт, что ещё есть возможность застать убийцу на месте, но…
Боже! Убийцу!
Карима убьют?!
Я пнула дверь, чтобы не дать ужасу заполнить нутро.
Предельно собранная, кипящая от гнева, я давила на педаль газа, балансируя между «сейчас я кого-нибудь изувечу» и «имей совесть, можно чуть сбросить». Благо хоть двигатель не зачихал, как в метель. Светофоры по пути как будто поняли, что тут дело жизни и смерти, и выстроили для меня зелёный коридор.
Район стоял обезлюдевший, на обочине припаркованы четыре автомобиля, в одном я узнала машину Карима. Сняв пистолет с предохранителя, вошла в здание швейки. Двери первого этажа заперли на навесные замки, и можно было двигаться только на второй. В пыли на полу я усмотрела дорожку следов. Адреналин привел нервы в боевую готовность, еженедельные тренировки на стрельбище не давали сомневаться в себе. Я смогу.
Оказавшись на площадке, я проверила за углами. Чисто. Единственная дверь, что выглядела современной, стояла закрытой.
Я прижалась спиной к стене, нажала на ручку, дверь приоткрылась и, дернув, она распахнула ее настежь. Из квартиры послышался рев точно собака взбесилась.
Я вошла и очутилась в просторном помещении, вроде лофт, когда совмещают гостиную и кухню. Из-за кухонного островка доносился странный звук. Я пробежала и резко затормозила, едва не наступив на Карима. Он бился в припадке на полу, его лицо перемазанное кровью привело в ужас. Он вперил в меня белые глаза, а потом закатил их и завыл.
— Карим! — Я сунула пистолет за пояс джинс и перевернула его, но поняла, что он может подавиться языком или вообще откусить его и захлебнуться кровью, так что вернула его на бок. Затем поискала в ящиках, нашла открывашку с подходящей ручкой и попыталась сунуть ее ему в рот. И всего мгновение спустя в квартиру влетели полицейские.
— Полиция!
— Стойте! — Я вскинула руку. — У меня удостоверение. Я служу в розыске. Это мой… напарник. Скорая с вами?
Они отпихнули меня, проверили, жив ли Карим.
Через пять минут я смотрела, как ему надевают дыхательную маску. Белые губы. Синие веки. Рука безвольно свесилась с носилок. Я хотела подойти, взять за руку, сказать хоть что-то, но меня оттеснили.
Он дышит. Он жив. Он будет жить.
Я повторяла это как мантру, а пальцы все еще дрожали.
И только когда носилки скрылись за дверью, я поняла, что стою и сжимаю в руке открывашку, которую пыталась засунуть ему в рот. Глупая, бесполезная железка.
Как и моя злость на него. Как и мои попытки делать вид, что он мне безразличен.
Угроза жизни из призрачной воплотилась в реальную и осязаемую.
Разумней отступить. Но дадут ли теперь? Значит, нужно атаковать самой, что я итак собиралась сделать. Но страшно.
И не ясно: кто же враг?
Полицейский осмотрел квартиру и подошел ко мне.
— Это вы звонили?
— Я.
— Почему заявили о взломе со стрельбой?
Я лишь пожала плечом.
— Ясно. Придется вам проехать в участок.
— Только закройте помещение. У него здесь дорогостоящее оборудование.
От давления у меня разболелась голова. Уходя, я набрала Елдара в надежде, что он избавит меня от многочасового дознания.
Я вышла на улицу, и только здесь меня затрясло. Прислонилась к стене, закрыла глаза. Холодный кирпич под ладонями, снег на лице — хоть что-то реальное.
Он мог умереть. Он мог умереть, а я бы даже не успела сказать ему… что?
Я не знала ответа.

----------

Глава 13. Бытовой идиотизм

Глава 13. Бытовой идиотизм
Радана
Я встретилась с Елдаром на следующий день. Кафе, где делают самый классный кофе, на самом деле не отличался от остальных заведений. Я лишь рассчитывала поговорить без опаски, что кто-то подслушает. Столик в углу как раз оказался свободен.
Елдар был одет буднично --- темные джинсы, тонкая водолазка. Он походил скорее на интеллектуала, который делает деньги на смартфонах, а не на сурового следака. Он сел за столик, с любопытством оглядел меня.
— Итак, — начал он.
А я подумала, он спросит, что как оказалась я в чужой квартире и с оружием. Но он спросил:
— Какой кофе здесь лучший?
— По правде сказать, кроме черного без сахара я и не пробовала.
— Необычно для женщины. Жестковато. Хорошо. А десерты? Или ты предпочитаешь кайенский перец? — рассмешил он.
— А вот тут я предсказуема. Я пробовала всё. И всё вкусное.
Мы сделали заказ.
Интересно, Кариму в больнице дают нормальную еду или только жидкие супы? После такого отравления наверняка диета.
Я тряхнула головой, прогоняя неуместную мысль. О чем я вообще думаю? Он вор. Он враг. Он…
— Ну, рассказывай. — Елдар облокотился о стол, сложив пальцы шпилем, уткнулся в них подбородком. — Что ты делала со списанным пистолетом в чужой квартире.
— Так она не чужая, а моего коллеги.
— Я считал, вы работаете порознь.
— Так и есть. Да вот дело одно на двоих.
— Теперь я третий, — добавил Елдар.
Я вскинула брови. Он сложил руки.
— Да, происшествия разбросаны по участкам, но было решено, что я возглавляю команду.
— Из-за того, что квартира Цхая на твоей территории? — предположила я, припоминая как работает полиция и следственный комитет.
— Именно.
— Вы нашли там что-то еще? Она пришла в себя?
Елдар улыбнулся.
— Да, она очнулась. Но погоди. Давай ты первая расскажешь? Ничего не утаивая.
Я улыбнулась в ответ.
— А ты сможешь догадаться, что я недоговариваю?
— Я опытный следователь.
Официантка с заказом перебила наш разговор. Я машинально помешивала кофе, а перед глазами стояло другое: Карим на носилках, бледный, без сознания, рука свесилась вниз. Я тогда хотела подойти, взять за руку, но меня оттеснили.
Он очнулся уже? Ему лучше?
Мне было странно не по себе при мысли, что в деле я осталась одна, хотя так бравировала! А может, дело в чем-то еще?
— Тебе покажется странным, — я заставила себя сосредоточиться на Елдаре, — но история начинается задолго до пропажи Данияра Цхая. Карим не совсем мне коллега, тут ты прав. Он был обвиняемым по делу, для которого я собирала улики. И связано оно с шахтой «Каза Уголь»…
Я рассказывала, а краем сознания все время возвращалась к вчерашнему. К тому, как Карим бился в припадке на полу. К его закатившимся глазам. К вою, от которого у меня кровь застыла.
И беспомощности помочь ему.
Я чуть не опоздала. Если бы я не следила за ним… если бы не полезла в камеру…
— Рада? — Елдар смотрел на меня с легким беспокойством. — Ты будешь продолжать?
— Да. Да, прости. Задумалась.
Он улыбнулся, и я заметила, какие у него теплые глаза. Нормальный мужчина. Безопасный. Понятный. Не то что…
— Так вот. А потом он вернулся.
— И ты предположила, что он снова во что-то ввязался, — кивнул Елдар.
— Выплата компенсации разорила наше агентство. Можешь себе представить. Каюсь, да, это теперь личное. В общем, я его выследила. И в один прекрасный день, — я сделала паузу, припомнив трюк с мойщиком окон, и невольно улыбнулась, — я застала его в кафе с Алиханом Цхаем. Якобы он посчитал, что жена Данияра хочет избавиться от мужа и завладеть бизнесом…
События нескольких дней пронеслись за миг.
У Карима сейчас есть телефон? Ему разрешают звонить? Или он лежит в палате один, смотрит в потолок и думает, что я его бросила?
Я сжала чашку крепче, чем нужно.
Дальше рассказ пошел легче. Елдар слушал внимательно, кивал, иногда вставлял замечания.
— Я дополню твой рассказ, — сказал Елдар, отломив кусочек торта. — Данияр Цхай — банкрот.
— Как? — Я замерла, не донеся чашку до рта.
— И он собирался судиться с Гареевым. У которого в доме мы нашли шлем вот с такенными оленьими рогами. — Елдар развел руками.
— Что?! — Я округлила глаза.
— Цхай перечислял чиновнику крупные суммы на счет фирмы-призрака. Видимо, чинуша кинул бизнесмена. — Елдар прожевал десерт. — Моя версия такая. Нариман Гареев нанял людей припугнуть Цхая. Ты, кстати, в курсе, что в крови последнего нашли продукты разложения мощного галлюциногена?
Я медленно покачала головой, пытаясь переварить информацию.
— Цхай признался, что пользовался услугами шамана. Тот обещал наколдовать ему любовь супруги. Чтобы она не ушла и не разодрала компанию пополам. По правде сказать, Рада, этот Цхай наивный человек и простодушный. Он действительно поверил, что это сработает. Стрихнос ядоносный он использовал, чтобы войти в транс. Алихан Цхай, который и привел брата к шаману, на самом деле побоялся, что тот в неадекватном состоянии ушел в лес. Он испугался, что если Данияр там погибнет, то подумают, будто это Алихан нарочно подвел его под это.
Он сделал паузу, прежде чем подвести итог:
— Бытовой идиотизм.
— Но…, но как же… — Я хотела спросить о Кариме, о том, кто его отравил, но Елдар перебил.
— Видишь. Все просто. Гареев побоялся обвинения в похищении, от стресса у него прихватило сердце. Цхай переборщил с трансерфингом реальности. А Айжан, когда пришла в себя, выдала такой список транквилизаторов, что врачи удивились, как она сразу не скончалась!
— И все? — только и смогла я выдавить из себя. — А Карим? Его тоже стресс прихватил?
Елдар пожал плечами.
— Ну а вот с твоим Волком с Уолл-стрит придется разбираться отдельно. Если он действительно таков, как ты сказала, и он вернулся ради новой мошеннической схемы, есть смысл предположить, что он перешел кому-то дорогу.
Перешел дорогу…
Действительно. Почему я решила, будто Каримом заинтересованы те же люди, что и компашкой любителей шаманизма?
— Но… Это уже не моя территория. Я сообщу о Кариме Ахметове в отдел по киберпреступлениям.
В отдел по киберпреступлениям. То есть его будут допрашивать. Опять. А он даже встать с койки не может.
Что я натворила!
Я закусила губу, встретившись взглядом с Елдаром. Какой дьявол дернул меня за язык рассказать ему о Кариме?!
И одновременно я понимала, что должна радоваться — Карим снова в разработке, возможно, удастся доказать его вину.
Но вместо радости было только глухое раздражение.
— И у чиновника, и у бизнесмена мы с Каримом нашли видео с шаманского обряда, — сказала я, цепляясь за последнюю ниточку. — Карим уверен, что в деле замешана секта. Ты не думаешь, что их всех нарочно отравили?
Елдар покачал головой.
— Секта… — Он откинулся на спинку стула, вздохнул. — И как же вы добыли эти видео?
— Ну… Использовать это как улику не получится, — призналась я, чувствуя себя нашкодившей школьницей.
— Жаль.
— Но ты можешь изъять ноутбуки…
— Мы изъяли. И даже у Ахметова. — По его паузе я уже догадалась, что он скажет дальше. — Они пустые.
Я кивнула. Человек в балаклаве. Тот, кто отравил Карима. Он стер все. И если Елдар прав, если это просто «совпадение» — значит, этот человек останется безнаказанным. И Карим до сих пор в опасности.
— Рада, — мягко сказал Елдар, — отравление транквилизаторами, добровольный прием стрихноса и сердечный приступ — это не убийство членов культа. Это стресс. Нервы. Совпадение. Нелепое и ужасное в своей случайности. Самое страшное так и случается.
Я молчала, глядя в остывающий кофе. А перед глазами стояло другое: лицо Карима, перемазанное кровью. Его белые глаза. Его вой.
Случайность. Совпадение.
Я не верила. Но доказывать было нечем.
— Рада?
Я подняла глаза. Елдар взял меня за руку. Теплая ладонь должна была бы успокоить меня.
Большим пальцем он провел по тыльной стороне моей ладони.
— Кафе супер, — сказал он. — Встретимся еще?
Он был галантен. Симпатичен мне. Безопасен. И отказывать не было причины.
Я улыбнулась.
— С удовольствием.
Но когда он отпустил мою руку, я уже думала о другом. Как там Карим? Разрешили ему звонить? Он вообще в сознании? Или лежит один в палате и смотрит в потолок?
Надо заехать в больницу. Хоть на пять минут.
— Рада? — Елдар смотрел с легким удивлением. — Ты в порядке?
— Что? А, да. Просто… вспомнила, что есть дело.
Удивляясь самой себе, я расплатилась, спешно попрощалась, мыслями я уже устремилась в центральную больницу, в палату, где лежал Карим.

----------

Глава 14. Карим

Глава 14. Карим
Радана
Я приехала в больницу, когда Карим наконец пришёл в себя. Он сидел, полулёжа на подушках, уставившись в экран, где шла какая-то передача о политике. Но, кажется, он не слушал.
Он выглядел уставшим. Лицо осунулось, щетина отросла по щекам и подбородку, появились круги под глазами. Прежняя живость, тот насмешливый, уверенный блеск исчез. Впервые за всё время он показался мне по-настоящему уязвимым. Всё это напоминало насколько близок он был к смерти.
— Кома не пошла тебе на пользу. — Я решила, что если он рассмеется, ему станет легче. Но он даже не улыбнулся.
— Моя профессиональная гордость задета. Они влезли ко мне у меня под носом. — Он тяжело и протяжно выдохнул.
— Я бы тебя обняла и пожалела.
Он вскинул брови, посмотрел внимательно. Почти изучающе. И мне сразу захотелось забрать слова назад. Глупость. Зачем я это сказала?
— Я бы не отказался.
Он сказал это и вдруг замер. Глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах. Всего на секунду. Меньше чем на секунду.
Но я заметила.
И, кажется, перестала дышать, когда его полуулыбка вызвала у меня отзвук желания.
Я схожу с ума, не иначе.
— Это просто оборот речи! — ретировалась я.
— Конечно.
Карим потянулся, зевнул широко, лениво. При этом не застегнутая рубашка, в которой он сидел, распахнулась. Чистая кожа, рельефные мышцы, плоский пресс. Хотелось отвести взгляд, но он не слушался. И пока я боролась с собой, сердце ускорило ритм. На груди темнели несколько волосков, и почему-то именно эта деталь ударила сильнее всего.
Живой. Теплый. Мужчина.
Я отвернулась.
Он только что из комы, Рада. Соберись!
Карим поёрзал, устраиваясь поудобнее, и, прикрыв глаза, бросил:
— Не стой, садись. Что случилось, пока я умирал?
Я взяла стул, развернула спинкой от себя и уселась, как наездница. Черт знает, что такое: хотела ли я отгородиться? И вдруг заметила, что моя рука лежит на спинке слишком близко к его пальцам. Он тоже это заметил. Не отодвинулся. Я не отодвинулась.
Несколько секунд мы просто смотрели на наши руки. Как будто между ними было что-то важное. Как будто расстояние в два сантиметра значило больше, чем все сказанные слова.
Потом он кашлянул, и я дернулась, убирая руку.
Вкратце я рассказала все, что рассказал мне Елдар. На него лично я ссылаться не стала. Это мой информатор и связь и пусть это остается тайной. Карим пусть сам обходится.
— Итак, полиция забила, — грубо подвел он итог. — Гареев перед смертью обмолвился, что у культа везде свои люди. Может, и этот, как его… — Карим пощелкал пальцами. — Елдар твой засланный.
Я надулась.
— Мой?
Проигнорировав, он продолжал:
— Не пытайся обмануть меня. Ясно же, что он тебе поведал приличную версию дела. И да, это был он. Очевидно же.
Он застал меня врасплох. А еще… Стоило признать, что он прав. Вариант подкупленных полицейских стоит иметь ввиду.
— Думаешь, они и меня того?
— Того самого, да.
— Черт.
Тут он прав конечно. И я уже третьи сутки размышляла над возможным покушением на меня. Уровень паники возрастал в прогрессии к мыслям, что меня хотят убрать.
— Вот я тебе и говорю: не лезь. Твой следак… Он тебе не даст охрану?
— Да почему «мой»? — закатила я глаза, а краешком ума уже догадывалась.
Я помотала головой. Карим с выражением разочарования прикрыл глаза.
— Мне показалось, ты ему нравишься. Может, он по личной инициативе покараулит тебя? — хохотнул он.
— В каком смысле нравлюсь? — отчего-то меня это взбесило. — Простая вежливость. Подумаешь, подвез тогда. Да кофе попили, — проболталась я.
— Кофе?
Я не поняла, спросил Карим удивленно или… Нет. Что-то мне мерещится.
— Ну да. Он мне и рассказал, что там следственный комитет сообразил по делу. Он его возглавляет.
— А-а, — протянул Карим. — И как? Он хорош? — Тон, каким он задал этот вопрос, заставил думать, что Карим хочет подколоть.
А еще я словно услышала издевку или… ревность? Хорош как мужчина? Об этом вопрос?
— А?
— Как следак. — Добавил торопливо. — Он хорош?
Пауза.
— Да, — наивно ответила я. — Я согласна с его выводами.
Карим хохотнул.
— Чего смеешься?
— Да так…
Я постучала пальцами по спинке стула, в попытке собраться с духом и спросить то, зачем я пришла по большей части.
— Карим, — сказала я, и имя прозвучало непривычно. Слишком интимно. Слишком по-свойски.
Он моргнул. Всего раз. Но я успела заметить, как дрогнули его ресницы.
— Странно слышать это от тебя без «ты мерзавец» или «собака горбатая», — усмехнулся он, но усмешка вышла кривоватой.
— Карим, в свою квартиру… если так можно назвать заброшенную фабрику, ты вернуться уже не можешь.
— М-м… Разумеется.
Я медлила.
— А где ты взял деньги на все это? — Ох, ну я прямо смертник, что всячески оттягивает исполнение приговора.
— Наймодатель, — улыбнулся Карим.
— Так я и поверила.
— Ты к чему ведешь?
Удивительно, но до сих пор единственное, что я не выяснила о Кариме — это есть ли у него близкие и друзья. От неловкости я уставилась в стену, лишь бы не на него.
— Да ни к чему, — прикрыв глаза, выдохнула я. — Если тебе некуда поехать, я могу предложить остановиться у меня.
Он посмотрел долгим, тяжелым взглядом. Так смотрят, когда принимают решение, от которого зависит вся жизнь.
— Что ж, — сказал он наконец. Голос хриплый, почти чужой. — Спасибо.
Я напряглась, ожидая услышать «Но я не поеду», как он закончил:
— С удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством.

----------

Глава 15. Гость

Глава 15. Гость
Радана
Мы поднимались по лестнице, и с каждым шагом у меня всё сильнее скручивало живот. Казалось, я веду мужчину домой не переночевать, а… ну, явно не по служебным делам. Глупость. Карим только что вышел из больницы, я просто даю ему временный угол. И всё же ощущение неловкости цепко сидело где-то между лопатками.
Я первой вошла в квартиру и, не разуваясь, сделала пару шагов до тумбочки у входа, схватила бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков: горло пересохло.
— Идеальный порядок, — заметил Карим.
У меня всегда все лежит по местам, как я люблю. Ни одного лишнего предмета, ни одной детали, которая сбивала бы взгляд. И в то же время испугалась, что он думает, будто я душная зануда, не способная веселиться.
— А что такого? Терпеть не могу копаться в хаосе. На работе хватает расследований, некогда дома устраивать розыск носков. И думать легче, когда везде порядок.
Карим пожал плечом. Оглядываясь, он с ленивым удовольствием прошел и рухнул в кресло, раскинув затем руки на подлокотниках.
Я напряглась. У меня однокомнатная квартира, пусть и большая. Одна кровать. Одна. Кровать. А он ведет себя по-барски. И да, черт возьми, он пережил отравление. В каком-то смысле имеет право на… кровать.
— Одна кровать, — мечтательно протянул Карим. — Как романтично.
— Я сплю на диване.
Он хмыкнул.
— Я не претендую на вип обслуживание.
— И ты бился с пеной на губах на полу, пока яд подбирался к твоим мозгам. — Я перебирала белье на полке, где-то же был нераспакованный комплект.
— Ты довольно худенькая. Ты мне не помешаешь.
— Вот спасибо. То ли похвалил, то ли разрешил сверху.
Он рассмеялся. Я развернулась и строго погрозила пальцем, как будто намек есть и он прозрачен.
— Мы коллеги. Напарники.
— Напарники? Точно?
— Да. — Я бросила комплект на кровать. Голова слегка кружилась от эмоций. Надо отвлечься хотя бы на ужин. — Тебя покормили перед выпиской?
— Ты так мило заботишься обо мне. — Он направился следом за мной. — С ума сойти. Я съел две порции, мамочка. Но от чая не откажусь.
Слишком уверенно для гостя, Карим принялся открывать дверцы кухонного гарнитура, напевая себе под нос мелодии.
— От тебя пахнет лекарствами, — я постаралась звучать сухо. — Чистое полотенце в комоде. Верхний ящик справа.
— Слушаюсь, мамочка, — отсалютовал он и, улыбнувшись, вышел из кухни.
Пока Карим мылся в душе, я готовилась к допросу с пристрастием. Я выбью из него, кто его настоящий наниматель! Как он вышел на дело бизнесмена. С таким как Карим случайностей быть не может. Нас не оставят в покое, придется выяснить все, что есть, чтобы быть готовыми.
Я налила чай, поставила на стол печенье. Сев, сложила руки на груди с видом дознавателя и принялась ждать. Вот он выключил воду… Он что-то пел? Ничего, я ему испорчу настроение. Наконец, ручка двери поползла вниз и…
Он вышел в одном полотенце на бедрах!
— Ох, — сказал он, словно все шло своим чередом. — У тебя вытяжка не работает. Я чуть в обморок не упал. — Прошел к столу и остановился, укладывая мокрые волосы. Капли воды текли по его животу за край полотенца. — Я люблю горячий душ, понимаешь?
— Ты с ума сошел? — выдавила я.
— Да, да. Понимаю. В моем-то состоянии! Но я же рассчитывал на вытяжку. О, вкусняшки. А я думал что ты такая суровая и жесткая, что кажется на десерт предпочтешь жгучий перец.
Они с Елдаром сговорились? Это вот такое впечатление я произвожу на мужчин? Жесткая, не нуждающаяся в поддержке бой-баба? Но оправдываться я не собиралась. Не буду и обманывать его ожидания.
— Да, люблю острые впечатления. Обожаю мясо. Вгрызаться в плоть зубами и рвать.
— Ого!
— О, да. Я плотоядная. Потому и выбрала стать детективом. Выслеживать, затаившись с камерой в руках, препарировать, а потом выкладывать выпотрошенных мужей перед их женами. Обожаю охоту!
Карим, облокотясь о стол, подался ко мне.
— Я завелся. Продолжай! Расскажи, на сколько я аппетитный стейк.
Я скользнула по нему взглядом, стараясь сделать так, чтобы он ничего не выражал.
— Ты похож на галапагосскую черепаху.
Его лицо вытянулось.
— Ты на что намекаешь?
— Трудно вскрыть. Я пока не раздробила твой панцирь, и ты улизнул от правосудия, но не обольщайся. Я тебя сварю.
— Неужели после всего того, что с нами произошло, ты еще хочешь посадить меня? Когда ты уже начнешь мне верить?
Я поднялась со стула, уперлась руками в стол, нависая над Каримом.
— Как я могу тебе верить? — Я повысила голос. — Когда ты мне всё время врешь, не договариваешь, утаиваешь детали. Взломал мой ноутбук.
— Кто бы говорил! — Он приблизился, глядя прямо в глаза.
Казалось, еще чуть-чуть и наши губы встретятся. Нелепая мысль. Я ощутила, что поджариваюсь под соусом противоречий.
Я чувствовала его дыхание на коже. Тёплое. Сбивчивое. Такое же неровное, как моё.
Один сантиметр. Один дурацкий сантиметр.
Я могла бы закрыть глаза. Могла бы просто перестать думать. Могла бы…
Но я не закрыла. Смотрела в его глаза, в эти чертовы глаза, которые видели меня насквозь, и ждала. Чего? Не знаю.
— Как ты очутилась в моей квартире? Ты следила за мной! Почему ты вламываешься в мою жизнь? Беспринципность твое второе я?
— Если бы не я, ты бы умер. А ты все продолжаешь травить свои шуточки.
Он сдвинул брови и на миг замер.
— Так ты… — проговорил он. — Ты не доверяешь… или заботишься?
Я приоткрыла рот от возмущения, выпрямилась. Хотела возразить, но слов не было, только стук в висках. Он слишком близко к истине.
— Чёрт возьми, Рада, — произнес Карим вкрадчиво. — Не будь безрассудной. Ты видела на что они способны. Я не могу рассказать тебе всё. Просто… прекрати копать. Это не твоё дело.
— Ты столько раз меня обманывал, — прошипела я и ткнула пальцем ему в грудь, отчего он возмущенно выдохнул. — Не указывай, что мне…
Но я не успела договорить. Он резко потянул меня за запястье, и я в одно движение оказалась вплотную к его телу. Обнаженному, горячему, обтянутому полотенцем лишь на бедрах. Моё тело предало меня первым: сердце сорвалось с ритма, дыхание сбилось. Всё внутри вопило: «Опасность!»
— Отпусти! — дернулась я, но его пальцы держали крепко.
Это был страх. Страх того, что я теряю контроль. Страх его близости. Близости, что правда откроется ему, и мне в первую очередь, а я так гнала ее прочь! Страх того, что меня к нему тянет. Страх, что я не хочу, чтобы он отпустил.
Что это прикосновение — единственное реальное в этом безумном мире, где людей травят ядами и убивают в аэропортах.
Я сошла с ума. Окончательно.
Мы молчали. Между нами гудело только громкое, тяжёлое дыхание. Он смотрел прямо в меня. Как будто видел всё то, что я прячу даже от себя. Потом он протянул руку и коснулся моей щеки. Большой палец скользнул по коже медленно. Я вздрогнула, инстинктивно хотела оттолкнуть его…, но не сделала этого.
Я осталась.
Я стояла, прижатая к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Слишком быстро. Слишком громко.
Так же, как моё.
И в этом бешеном ритме было больше правды, чем во всех словах, сказанных за последние дни.
Это было безумием. Я знала. Я была на грани, за которой рушатся принципы, грани, с которой уже не вернуться. Мы с ним не можем быть вместе. Это немыслимо!
— Карим, — прошептала я, чтобы как-то остановить его, потому что сама не могла отстраниться.
Он наклонился. Я увидела, как напряглись его скулы, как мелькнуло что-то дикое в его взгляде. Он замер на миллиметр от моих губ. Дал мне последний шанс отстраниться.
Я не отстранилась, и он поцеловал меня.
Я отшатнулась машинально, хватаясь за иллюзию контроля. Напрасно. Он не отпустил. Его вторая рука легла мне на талию, прижимая сильнее. Через секунду я сама подалась вперед к его губам и поцеловала в ответ. Это была не слабость, а порыв. Точка невозврата. Хотя так не должно быть. Не с ним, не с тем, кто разрушил агентство, подал в суд, вывернулся и вышел сухим.
Его дыхание становилось неровным, пальцы скользили по моей спине, оставляя за собой дорожки горячих мурашек. Чуть шершавые кончики пальцев чертили узоры на моей коже, будто запоминая каждый изгиб. Полотенце на его бедрах было единственным барьером. Абсурдно тонким. Я почувствовала его возбуждение, ощутила, как оно давит сквозь тонкую ткань.
Мы уже не целовались, мы тонули в этом порыве, в желании, которое копилось между нами днями и ночами. Мое тело жаждало близости, тепла, прикосновения, которого я лишала себя годами. Мои пальцы нашли край его затылка, вплелись в волосы — мокрые после душа, мягкие, они вились вокруг пальцев. Его ладони скользнули по моей спине, под майкой, на голую кожу, и я задохнулась от этого контакта — его тепло вдруг стало моим.
Он поднял меня на руки — легко, будто я ничего не весила — и понёс в сторону кровати. Я прижалась щекой к его груди, чувствуя, как под кожей бьется сердце. Часто. Сильно. Так же, как моё. Я не протестовала. Только вцепилась в него сильнее, пальцами сжимая его плечи.
Карим уложил меня на простыни — бережно, словно я была чем-то хрупким. Я помогала стягивать с себя одежду, и каждое движение, каждое касание ткани о кожу отзывалось дрожью. Его полотенце сорвалось с бедер и упало. Он остался полностью обнаженным, как и я. На секунду я замерла, рассматривая его — не глазами, а кончиками пальцев, которые сами потянулись к его груди. Провела по ключице, вниз, по дорожке волос, чувствуя, как под моими пальцами вздрагивают его мышцы.
Я обещала посадить его, думала, что доведу дело до конца. А сейчас смотрела на него, затаив дыхание. Мое тело пылало от желания, но сильнее всего обжигало то, что я больше не могла притворяться. Я хотела его. Именно его. Всего. Не только телом, но и той частью себя, которую прятала за железной маской. Я была обнажена не только телом, но и душой и мыслями. Теперь он точно знал о моих чувствах.
Карим начал с шеи — губы коснулись того места, где пульс бился особенно отчаянно. Я выдохнула его имя, и он будто только этого и ждал: осыпал поцелуями плечи, ключицу, втягивал кожу, оставляя влажные следы, которые тут же холодил воздух. Горячие влажные губы спускались вниз, и я выгибалась навстречу, ловя каждое прикосновение.
Когда он обхватил губами мой сосок, я выгнулась ему навстречу и задохнулась. Его язык — влажный, настойчивый — выписывал круги, и я вцепилась в его волосы, прижимая ближе. Моё тело перестало мне подчиняться. Оно жило отдельно — в такт его движениям, его дыханию, его рукам, которые гладили мои бедра, сжимали талию, поднимались выше.
Он целовал мой живот — медленно, смакуя каждый сантиметр — ниже, ниже. Каждый поцелуй отзывался током по телу, будто поджигал меня изнутри. Когда его губы коснулись внутренней стороны бедра, я закусила губу, пытаясь сдержать стон. Не смогла. Мои губы дрожали, и я больше не могла молчать, стон сорвался сам. Я вся дрожала, хваталась за простыни, сминая их в кулаках.
А потом он вошёл в меня. Медленно. Заполняя, проникая, заставляя весь мир исчезнуть, все мои принципы и убеждения. Я выдохнула — судорожно, шумно — и обхватила его ногами, притягивая ближе. Чтобы чувствовать каждое движение. Каждую мышцу. Каждое биение его сердца внутри себя.
Карим сжимал мои бедра, ритмично двигаясь внутри. Его пальцы впивались в кожу, оставляя следы, которые завтра напомнят мне, что это не сон. Он знал, что делает, контролировал свое тело, а я терялась. В ощущениях, в нём, в себе. Я провела ладонями по его спине — влажной, горячей — чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Вцепилась в лопатки, когда особенно глубокий толчок выбил из меня дыхание.
Ком внизу живота разрастался стремительно. Я не могла больше сдерживать дрожь. И с каждым толчком во мне рушилось всё, что я строила: броня, долг, план. Всё внутри требовало ещё, громче, сильнее, глубже. Я кусала его плечо, чтобы не закричать, и чувствовала соленый вкус его кожи на языке.
И когда накрыла волна, я не успела даже крикнуть. Миллионы искр разлетелись по мышцам, выжигая всё внутри. Меня затопило наслаждение. Всё тело сводило, пальцы вцепились в его спину, и я не могла дышать. Только чувствовать. Как пульсирует внутри меня. Как он выдыхает моё имя мне в шею. Как его тело напрягается в последнем толчке.
И тишина после. Словно затишье перед бурей.
Он не убрал руку. Так и лежал, тяжело дыша, и гладил мои волосы — медленно, успокаивающе. От виска к затылку. От виска к затылку. Я прикрыла глаза, чувствуя, как по коже разливается тепло. Его пальцы перебирали мои волосы, и это было так интимно, так правильно, что у меня защипало в глазах.
Я позволила этому случиться. Позволила себе забыть, кто я и кто он. Позволила всему рухнуть. Отдаться человеку, которому не должна была верить. Но теперь назад дороги нет.
Я лежала, не двигаясь, слушая собственное тяжелое дыхание. И его рядом, тоже сбивчивое, горячее. Его рука всё ещё гладила мои волосы. Потом пальцы скользнули по щеке — легко, едва касаясь — стерли влажную дорожку, о которой я даже не подозревала.
Я плачу?
Прошло несколько секунд. Потом кровать слегка спружинила, он встал.
— Я в душ, — сказал негромко и чмокнул в щеку. Губы — мягкие, влажные — задержались на секунду дольше, чем нужно. — Надеюсь, ты не успеешь передумать и вернуть меня в список вендетты.
Он закрыл за собой дверь, через некоторое время послышался шум воды. Я все так же смотрела в белый потолок. Пустой, как и мысли, которые я отчаянно пыталась собрать.
Простыня пахла им. Тем самым запахом — табак, кофе, терпкое, мужское. Я зарылась в неё лицом и закрыла глаза.
Что теперь? Что теперь будет между нами? Я ведь не смогу продолжать копать под него. Или смогу? Я поклялась добраться до него. Я клялась, что это станет личным. И стало. Но не так, как я хотела.
Агентство почти уничтожено. Я должна бороться за него. Довести дело до конца. Вернуть справедливость. Я должна… или уже нет? Что я вообще хочу? Продолжать борьбу? Возвращаться в ту же игру, как будто ничего не изменилось? Или…
Нет. Не может быть «или». У нас с ним нет будущего. Он преступник, а я на другой стороне.
И всё же, если мы оказались вот здесь вдвоём, в одной кровати. Может ли быть какой-то третий путь? Или я просто окончательно потерялась?
Вода продолжала литься.
А я лежала и не могла понять — это было падение или освобождение.
***
Карим
Я стоял, держась за край раковины, и смотрел в зеркало.
Вот ты и попался.
Поздравляю, брат. Всю дорогу шел по краю, играл, манипулировал, ускользал и в итоге сорвался туда, куда клялся не падать. Переспал с женщиной, которая хочет меня посадить.
Я провел ладонью по лицу, стирая капли воды. В зеркале отражался чужой человек. Уставший. С дикими глазами. И с отпечатком ее пальцев на плече — там, где она вцепилась в последний момент.
Она пахла домом. Тем, чего у меня никогда не было.
Рада следила за мной, собирала улики. А я заметал следы, уходил на шаг вперед. Всё как всегда. Только попался на другом. Попался в амурные сети. Только кто эти сети расставил? Она или я сам? Или, может быть, мы оба играли в кошки-мышки, а в итоге оба сорвались?
Я вспомнил, как она смотрела на меня перед тем, как я вошел. Этот взгляд — затравленный, отчаянный, ищущий. И как потом, когда всё кончилось, лежала тихо, и я гладил ее волосы, а она не отстранялась. Дышала в такт со мной.
Так вот оно что. Вот на что это похоже — не быть одному.
Я сжал край раковины так, что побелели костяшки.
Что теперь она будет делать? Продолжит копать или отпустит с миром? А мне как себя вести? Что было между нами? Одна ночь? Разрядка на фоне стресса или что-то большее?
Сейчас вообще опасно расслабляться. Если нашли мою берлогу, найдут и ее квартиру. Может, уже нашли. Может, под окнами кто-то сидит. Может, у неё в спальне уже стоит прослушка.
А я, идиот, впустил ее слишком близко. И чем это закончится — неясно.
Надо было уйти. Надо было сразу уйти, как только она предложила.
Но я не ушел. И сейчас, стоя здесь, под шум воды, я знал: не уйду и дальше. Потому что там, на кровати, лежит женщина, которая видела меня голым не только телом. Которая знает обо мне больше, чем все мои враги вместе взятые. И которая до сих пор не сдала меня полиции.
Я почесал затылок. Голова гудела.
Включил воду и встал под душ. Приятная теплая вода обволакивала, бодрила и успокаивала. Будь что будет! Не нужно себя накручивать. Я всегда выкручивался, даже в самых сложных ситуациях. Прорвусь и сейчас.
Но всё же… теперь я не один.
И это уже невыносимо и пугающе. Потому что раньше я отвечал только за себя. А теперь… теперь есть она. И если с ней что-то случится из-за меня — я себе этого не прощу.
Я уперся ладонями в стену душевой, опустил голову. Вода стекала по спине, по лицу, смешивалась с тем, что я не хотел называть слезами.
С каких пор ты стал таким сентиментальным, Карим?
Я вытерся, накинул полотенце и вышел из ванной.
Рада спала или просто лежала с закрытыми глазами. Я не стал проверять. Просто остановился у кровати и смотрел на нее. В свете уличных фонарей она казалась младше. Беззащитнее. Уязвимее.
Одеяло сползло с плеча, открывая ключицу. На коже — темные следы. Мои следы.
Я накрыл ее одеялом, поправил край. Хотел уйти на диван, но ноги не слушались. Сел на край кровати, спиной к ней, и замер.
— Карим, — тихий, сонный голос.
Я обернулся. Она смотрела на меня. Сонная, теплая, моя.
— Иди сюда, — сказала и отодвинулась, освобождая место.
И я лег. Потому что не мог иначе.
Она прижалась ко мне со спины, обхватила рукой за талию, уткнулась носом между лопаток. Теплая. Маленькая. Моя.
Проваливаюсь.
И провалился в сон — впервые за долгое время без кошмаров.

----------

Глава 16. Часть 2

Глава 16. Часть 2
~~~
Айгуль забрала пачку бумаги и пошла в кладовую. Они уже продали один принтер, и лишние расходники только собирали пыль. Их положение все сильнее нервировало: за квартиру она не платила уже два месяца. Минуя кабинет Аполлоновича она увидела, что он сидит с телефоном возле уха.
— Здравствуйте, это ломбард? — услышала она в десятый раз. Аполлонович чуть помолчал, видимо, заставили повесить на линии. — Да-да. Я звоню узнать, вы принимаете зеркальный фотоаппараты в залог с выкупом?
Айгуль округлила глаза.
— Сони Альфа А семь, — с грустью продолжал босс. — Запас затвора триста тысяч, израсходовали всего двадцать. Сколько?! — повысил он голос явно недовольный. — Всего хорошего.
Когда он вышел из кабинета, Айгуль быстро отвернулась к стеллажу и стала передвигать папки и коробки с канцелярией. Ей не хотелось ставить Аполлоновича в неловкое положение.
— Айгуль!
— Да?
— Ты чего тут?
— Порядок навожу, а что?
Он бегло оглядел полки, точно думал, что бы еще продать. Затем он посмотрел на Айгуль. Вид у него был обескураженный.
— Ты меня извини, –начал он, — Я запамятовал, ты же с родителями живешь?
— Нет. Снимаю.
— Ах ты!
— Игорь Аполлонович! — выпалила она. — Я потерплю! Ну куда я пойду? В супермаркет на кассе сидеть?
— Но оставаться у нас, потому что альтернатива еще хуже, не стоит.
Айгуль поняла, что оскорбила босса и вспыхнула.
— Ой. Я не то имела в виду!
Тут до них донесся звонок открывающегося лифта. Босс вышел в коридор, а Айгуль выглянула из-за дверного косяка. Увидев, кто наведался к ним, она вся похолодела от ужаса.
В офис ввалились четыре мужика в форме группы особого реагирования и в балаклавах. Айгуль в панике уставилась на босса, а тот весь побелел.
— Айгуль, — шепнул он, — спрячься! — Он толкнул ее в подсобку, затем громко крикнул: — В чем дело?! — И тронулся навстречу оперативникам.
Из-за мужиков выступил мужчина в гражданском.
— Следственный комитет. — Он показал удостоверение, но так быстро захлопнул, что Айгуль ничего не разглядела. Затем она вжалась в стенку и только слушала. — Вот документы на обыск и изъятие аппаратуры.
— Как? Зачем? — отвечал босс.
— Да.
— Но… По какому праву?
— У вас материалы по важному делу.
— Какому же? — Игорь Аполлонович начал злиться.
— Покушение на убийство Данияра Цхая. Вы ведь занимались таким делом?
— Да.
Айгуль выглянула. Мужики рассредоточились по офису, а главный велел боссу вести его к себе в кабинет. Она снова спряталась.
— Несите сюда ноутбуки, — услышала она приказ.
Она слышала, что мужики принялись шарить по шкафам, по столам, что-то грохнуло, как будто горшок из-под цветка: он всегда стоял шатко на шкафу с аппаратурой.
— Вы что делаете? — крикнул босс. — Это конфискация или погром? — Да вы! Я на вас пожалуюсь!
Айгуль сжала в кулаки вспотевшие ладони и зажмурилась. Ну что она тут стоит? Сейчас эти боксеры сюда зайдут, и подумают что она что-то тут прячет.
Внезапно ее схватили за руку. Она распахнула глаза и увидела босса, он вложил ей в руку какой-то предмет.
— Это жесткий диск с делом Рады. Беги, Айгуль, отдай его ей и предупреди, что нас заподозрили!
Айгуль выскользнула из подсобки, прижимая жесткий диск к груди как спасение. В кабинете Рады Айгуль увидела мужика в гражданском. Он обшаривал ящики. Девушка прошмыгнула мимо, прячась за боссом и стараясь не дышать.
В лифте она наконец выдохнула. Пальцы дрожали так, что кнопку первого этажа пришлось нажимать три раза. Айгуль, словно всю жизнь ждала чего-то такого, как в шпионском кино, но и представить не могла, что будет так страшно.
~~~
Алихан Цхай мерил шагом клочок земли перед скамейкой в городском парке. В руках он держал дорожную сумку. Он часто вертел головой по сторонам, точно ждал кого-то. В кармане пальто у него пискнул телефон: Карим Ахметов прислал еще одно сообщение с просьбой позвонить, но делать этого Алихан не собирался.
— Твою же мать! — чертыхнулся он себе под нос.
В кармане снова пискнул телефон. Алихан вытащил его, прочитал сообщение:
Карим: «Ты думаешь, они тебя отпустят? Они никого не отпускают. Звони, пока не поздно.»
Ахметов. Черт бы его побрал. Он появился внезапно и заявил, что знает о связи Алихана с культом, что спецслужбы взялись за него. Он потребовал выдать связных, все что знает о собраниях, а когда пропал Данияр, пригрозил, что это повесят на Алихана. А потом велел следовать легенде, будто Карим частный детектив, которого он нанял.
Что ему оставалось? Если бы культ узнал, что он каким-то образом спалился, его бы пришили. Понадеявшись, что справится с ролью двойного агента, Алихан выложил Ахметову то немногое, что знал: каких людей и когда втянул в культ, сколько ему за это платили. Когда дело приняло странный поворот, его спросили, для чего ему частный детектив. Людям из культа он наплел, будто думал, что Данияра решила подставить Айжан. В конце концов он окончательно струсил и попросил у культа на время залечь на дно.
У калитки слева показалась знакомая фигура. Мужчина, завидев Алихана, тронулся в его сторону, он быстро приближался. Алихан всматривался в него, стараясь понять, в каком тот настроении.
— Ну здравствуй.
— Да уж как тут умудриться? — буркнул Алихан. — Я правда могу уехать?
— Конечно. Ты просто приводил людей. Какой с тебя спрос. Остальное я улажу.
Алихан взял протянутый ему конверт и хотел открыть, но ему не дали.
— Не здесь же. Да и потом. Я что ли украл бы у тебя? — Он дружески хлопнул его по плечу. — Ну давай. Будь на связи. Я скажу, когда тебе можно вернуться.
Уже в машине Алихан проверил содержимое конверта. Новые купюры приятно пахли типографской краской и чуть не хрустели. Суммы хватит на то, чтобы залечь на дно, пусть и без комфорта, но терпимо. Он запустил двигатель, отъехал от тротуара.
Когда он выехал за город, то почувствовал легкое головокружение. Автомобильный ароматизатор нагрелся из-за горячего воздуха из печки, и хвойный запах теперь казался удушливым. Алихан приоткрыл окно до середины, и вдруг заметил в зеркале бокового вида черный автомобиль. Положение, в котором он находился, заставило его насторожиться. Тревога усилилась, когда машина последовала за ним на поворот к магистрали и через мост, за которым можно было свернуть.
Алихан вдавил педаль газа проверить, последует ли машина за ним. Холодный декабрьский ветер тут же выдул из автомобиля тепло, и пришлось закрыть окно. Запах освежителя усилился.
Вдруг Алихану показалось, что стало темнее. Он поморгал, но это не помогло. Его затошнило. Глянув в боковое, он заметил, что преследователь отстал. И чтобы убедиться, он посмотрел в зеркало заднего вида.
— А! — закричал он истошно.
Сзади прямо за его спиной сидел рогатый Эрлик. Тот самый с обряда, куда Алихан привел брата много месяцев назад.
Лицо под рогами улыбалось. Алихан узнал эту улыбку.
~~~
Автомобиль на полном ходу резко свернул на обочину, влетел в отбойник и вылетел в воздух. Он перевернулся три раза и рухнул на крышу. Елдар Найрулин подъехал спустя пять минут и теперь смотрел, как дымится автомобиль, а неравнодушные водители пытаются помочь. Он велел им разойтись, показывая удостоверение — яд все еще может быть опасен.
— Пропустите. Я из полиции. Кто-нибудь позвоните в скорую
Спустившись в кювет и убедившись, что его никто не видит, он натянул на голову респиратор и надел перчатки. Он опустился на колени и заглянул в салон. В старом автомобиле не было подушек безопасности, и Алихан уже был мертв. Елдар протянул руку, забрал конверт, а также автомобильную «вонючку» и с большой осторожностью положил в пластиковый пакет, который затем спрятал во внутреннем кармане куртки.
Вернувшись на дорогу, он громко сказал:
— Водитель погиб. У кого на записи регистратора есть видео, то останьтесь.
Он отошел к своей машине, достал смартфон, набрал номер. И пока ждал ответа, снял перчатки, осмотрел чистые руки.
— Привет, Рада! — сказал он приветливо. Голос звучал почти ласково. — Занята? Не хочешь выпить кофе?

----------

Глава 17. Секта заметает следы

Глава 17. Секта заметает следы
Радана
Возможно, я бы и дальше притворялась спящей, если бы не телефонный звонок. Карим толкнул меня в плечо и протянул телефон.
— Следак, — сказал он.
— Да, Елдар? Привет. — С горем пополам я сосредоточилась на том, что он мне говорит. — А, кофе… Минуту.
Я посмотрела на Карима, но он тут же отвернулся. Я накинула халат и ушла в ванну.
— Наверное. Будет зависеть от загруженности на работе. Я перезвоню.
Черт. Флиртуя с ним ради информации, я как-то не подумала, что это может зайти… дальше. Надо будет мягко дать понять, что я пас. Сошлюсь как всегда на работу.
Вид у меня был помятый. Я прыснула со смеху, берясь за зубную щетку. Так. Надо сделать вид, что меня это не волнует на самом деле, в том смысле, что я не чувствую себя глупо. А я чувствовала! Переспала с тем, на кого собирала новое дело.
Когда я вышла, Карим в одних спортивных штанах с деловым видом лежал на диване и листал новости на смартфоне.
—Свидание? — как бы между делом спросил Карим, и голос звучал буднично, даже по-деловому. Но я заметила: пальцы, листавшие новости, замерли на секунду. Он ждал ответа.
Ну ладно… придется подыграть. Я же этого и хотела?
— Кто сказал, что свидание?
— Для него, может быть? — Он посмотрел на меня через плечо. — А в твоем случае страховка.
— Все еще думаешь, что он станет моим телохранителем? — Я надела футболку и взялась за белье.
— И умрет на сцене, пока ты будешь петь I will always love you
Видя усмешку на его лице, я нахмурилась, чтобы дать понять: я не понимаю. Он коротко выдохнул.
— Ты что, никогда не видела «Телохранителя» с Уитни Хьюстон?
— Что? Он же древний. — Я всунула ногу в штанину джинсов. — Ты смотришь настолько старые фильмы? Да еще романтические?
— Это классика! И да, я люблю поп-культуру.
— Ой, да не оправдывайся! Так и скажи внутри тебя живет романтичная девочка-подросток.
Он рассмеялся, затем сел и…
Я вскрикнула, когда он схватил меня за талию, и усадил рядом. Его лицо было близко, очень близко, и я стала ждать, что сейчас он поцелует меня.
— У меня еще остались секреты, о которых ты не знаешь. — Его теплый взгляд прошелся по моему лицу. — Как остались они и у тебя. Вот взять хотя бы твой шрам…
Он сбил меня с мысли, когда погладил по спине.
— А что с ним? — сбивчиво пролепетала я.
— Откуда он. Он странный.
— Чем?
— Он глубокий и заметный. Обычно люди часто трогают всякие там изъяны в кавычках. Когда нервничают. Знаешь, как дырка на месте зуба, куда так и тянет коснуться языком. Но ты…
— Да?..
— Иногда я вижу, что твоя рука тянется к лицу, но потом ты ее одергиваешь. Словно вспоминаешь, что нельзя.
Я высвободилась из его хватки. Он лбом ткнулся мне в висок. Боже… Я чуть не поплыла.
— Плохие воспоминания?
— Скорее странные. — Я взяла паузу. Ведь это такое интимное воспоминание. — Это из-за пистолета.
Карим приставил ко лбу руку, изображая оружие.
— Ты тщательно целилась и забыла про отдачу?
Я рассмеялась. А потом потянулась к шраму и… одернула руку.
— Это из-за папы. Мне было лет десять, когда папа ранил меня. Я зашла в кухню и увидела, что он… Знаешь, я не помню, что я увидела. или не хочу помнить. Главное — я испугалась. Я кинулась к нему с криком, а он неловко попытался остановить и рассек мне пистолетом лоб.
Лицо Карима сделалось встревоженным.
— Ой, да ничего такого!
— И где он? — серьезно спросил он.
— Да в сейфе в шкафу.
— Твой отец.
— А… Дома у себя. Я же говорю. Ничего такого. Ой, слушай. Ну будто бы ты не знаешь, где мой отец! — Я толкнула его в грудь, а он поймал мои руки, прижал к своей груди, горячей, и я ощутила как колотится его сердце.
— Семьи моих врагов для меня табу. Ну ладно. Соперников.
— Ага…
— Честно! Прости, — тихо сказал он.
— За что?
— За то, что спросил. — Он провел большим пальцем по моей брови, едва касаясь. По самому шраму. — Иногда лучше не знать.
Я поймала его руку и прижала к щеке. Сама не знаю зачем. Просто захотелось. Он смотрел на меня так, будто я только что подарила ему что-то бесценное. И вдруг подался в мою сторону, я не стала удерживать, но…
Звонок в дверь застал нас врасплох. «Кто это?» — одними губами спросил Карим. Я пожала плечом.
Но чего бояться? Отравитель Карима не стучал в дверь, а в квартиру проник, когда его не было дома.
На цыпочках я прокралась по коридору и выглянула в глазок. Увиденное заставило меня моргнуть. Я открыла.
— Айгуль?! Ты что…
Она прыгнула на меня и прижалась словно ребенок, ищущий защиты.
— Радачка, Радусик! Это кошмар! Это ужас! Я два часа ездила по городу то на автобусе, то на метро, чтобы скинуть хвост. Ой… — Она отпрянула, глядя мне за спину, я обернулась.
— Прошу прощения. Я Карим.
— Я курсе, — кинула Айгуль.
Карим отступил.
— Пойду оденусь.
— Заходи. — Я повернула ключ. — Какой еще хвост?
— На офис напали, Рада! Они вынесли все! Боже, я так замерзла! — Красными пальцами она достала из-под пуловера жесткий диск. В лифчике она его прятала, что ли? Вот. Игорь Аполлонович велел отдать тебе. Здесь все материалы по делу секты.
За спиной послышался шум. Карим вышел в коридор.
— Я услышал что-то про нападение и таинственное «Они».
Айгуль с каким-то восторгом принялась рассказывать. В офис приехал какой-то мужик с удостоверением и кортежем из военных в масках. Он изъял ноутбуки, диски, дела. Айгуль убежала, как велел босс. Она задержалась ненадолго и видела, что Аполлоновича мужик увез с собой. Боясь, что за ней следят, хотя, в общем-то, никто не заметил ее присутствия в офисе, она сбрасывала преследователей с хвоста.
Поверить было сложно. Это жизнь, а не шпионский боевик.
Но тут Карим сказал:
— Черт. Дело плохо. Надо валить.
Айгуль покивала.
— Только можно я чаю попью и… ну это. Мне надо в туалет.
Я показала ей, где уборная, затем прошла в комнату, где Карим уже паковал назад свою сумку, которую привез из больницы.
— Что значит валить?!
— То самое. Ты ведь слышала, что девчонка сказала.
— И куда? Куда мы пойдем?
Он выпрямился.
— Ты можешь пойти к Елдару. Он отвлекся на звук открываемой двери туалета. Эй, Айгуль, а ты с кем живешь?
Она непонимающе вытаращилась на него.
— Что? Стоп! Прекрати, — оборвала я Карима. — Мне надо позвонить Игорю и узнать, где он.
— Мне кажется, — начал Карим, натягивая свитер, — ты напрасно потеряешь время. Культ заметает следы. Ты же слышала, что сказал Елдар. Полиция сочла все преступления за бытовой… как он сказал? — спросил он и пощелкал пальцами.
— Идиотизм. За него. — Я скрестила руки на груди, чтобы хоть как-то успокоиться. — Ну а ты? Ты куда поедешь?
— Я… — Он осекся, выпрямился и уставился в стену. Затем посмотрел на меня. — Я сам о себе позабочусь. А вы, — он по очереди ткнул в пальцем в меня, затем в Айгуль, — идите в полицию. Пусть следак ищет твоего босса.
— Отлично.
— И все? Бросишь меня?! — вырвалось у меня против воли. Он открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент я увидела в его глазах то же, что чувствовала сама: я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой.
Но Айгуль вскрикнула, указывая на окно.
— Это они! — Она стояла у окна, тыча пальцем на улицу. — Эта тачка! И минивэн. В нем увезли Аполлоновича!
Я кинулась посмотреть и Карим следом. Мы подоспели в тот миг, когда двери минивэна открылись и из него появились двое в спортивных костюмах и дутых черных пуховиках. Озираясь, они направились к подъезду.
— Живо! — прикрикнул на нас Карим. —- Выметаемся!

----------

Глава 18. Побег

Глава 18. Побег
Карим
Мы выбежали на лестничную клетку. Лифт уже гудел. Рада принялась закрывать дверь.
— С ума сошла? — прикрикнул я вполголоса, и вцепившись в ее запястье, потащил на верхний этаж, но она уперлась.
— Почему наверх? — прошипела она, вырываясь.
— Потому что один уже в лифте, а второй ползёт по ступенькам! — Похоже в панике у нее мозг отключается. Не время для принципов, Рада.
Айгуль, бледная как мел, прижала жёсткий диск к груди.
— Бежим или хоронимся? — спросил я, но Рада вдруг дёрнулась:
— Чёрт, пистолет! — Она развернулась к двери.
— Опомнись! Их больше, у каждого ствол! — Я дёрнул её к себе так, что она чуть не влетела мне в грудь. На секунду наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Её глаза — испуганные, злые, живые. Я почувствовал её дыхание и вдруг подумал: только не она!
Шаги стали громче. Где-то между вторым и третьим этажом.
— Наверх! — прошептал я.
Рада на секунду замерла, но потом мы рванули по лестнице, стараясь не шуметь. На площадке десятого этажа мы встали под люком с навесным замком.
— Ты знаешь соседей? — спросил я Раду.
Она вконец растерялась, потому что только хлопала глазами. Я видел, как она пытается взять себя в руки, но паника побеждает.
— Очнись, Рада! — Я взял её за плечи, встряхнул легонько. — Кто-нибудь может впустить нас к себе? Посмотри на меня. Ты сильная. Ты справишься. Просто подумай.
Она моргнула, глубоко вдохнула.
— Никого. Я ни с кем не общаюсь.
— Может просто перейдем в соседний подъезд? — спросила Айгуль и указала на серую дверь далеко в конце коридора.
— Как это? — не понял я.
Ответила Рада, уже собраннее:
— Это дверь между подъездами на случай пожара.
Мы рванули туда, но она оказалась заперта. Замок — совсем простенький, на две сувальды — преградил нам путь к отступлению.
— Отойдите! — Айгуль решительно отпихнула меня в бок. Сунула руку под кофту, пошарила и вдруг вытащила тонкую металлическую штуку в виде полумесяца. — Косточка из лифчика, — хихикнула она нервно.
Она согнула её, поковыряла немного в замке, и вдруг что-то щёлкнуло. Рада нажала на ручку, и дверь открылась. С другой стороны был такой же длинный пролёт на пять квартир, а дальше лестница, по которой мы могли спуститься вниз.
— Айгуль, ты гений! — выдохнула Рада.
— Знаю, — отозвалась та, но губы у неё дрожали.
Мы замерли у входной двери подъезда, пригнувшись за бетонным выступом. Через грязное стекло двери было видно, как на улице метнулись тени — двое в чёрных пуховиках вышли из минивэна и подошли к тёмной машине с тонированными стёклами.
— Это же моя тачка… — прошептала Рада, сжимая кулаки. Я видел, как напряглись её плечи. Ей хотелось выбежать и врезать им. Я положил руку ей на поясницу — просто чтобы напомнить: я здесь.
Один из мужчин что-то сказал в рацию, затем достал небольшое устройство — электронный отмыкатель. Через секунду двери машины Рады щелкнули.
— Что он там делает?! — Айгуль прижалась ко мне, дрожа. Я обнял её за плечи — чисто автоматически, чтобы успокоить. Рада покосилась на этот жест, и я убрал руку. Не время.
Человек залез в салон, наклонился к бардачку, потом к рулю. Через пару секунд он вышел, захлопнул дверь и отошёл к минивэну, кивнув напарнику.
— Гарантирую, он поставил жучок, — пробормотал я. — Или GPS-трекер.
Рада резко развернулась ко мне.
— Ты уверен?
— А ты думаешь, они просто забыли там перчатки?
Айгуль нервно закусила губу.
— Что теперь?
Я оглянулся — сзади был двор, заставленный машинами, а дальше — проход между гаражами.
— Пусть уедут. Бежим через двор. Быстро и тихо.
— А почему не вернуться в квартиру? Они же сейчас уйдут?
— Рада! — Я взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на меня. — Приди в себя. Ты думаешь, они не подкинули тебе яд? Не поставили прослушку? Не ждут, что ты вернёшься за вещами? Там теперь не квартира, там ловушка.
Она смотрела на меня. Глаза расширились.
— Хорошо.
Я убрал руки. Но тепло её щёк ещё секунду чувствовали ладони.
Я надел пальто, девушки — куртки. Бандиты ещё постояли немного, затем сели в минивэн и отъехали на безопасное расстояние. Не уехали. Затаились.
— Так. Они увидели, что квартира открыта, что машина на месте и поняли, что ты сбежала, — рассуждал я вслух. — Они будут ждать.
— Я позвоню Елдару! — Рада уже полезла в карман за смартфоном, но я потряс пальцем.
— Не хочу разрушать твои влажные мечты о нём, но я бы ему не доверял. Теперь точно, когда обнесли агентство.
На её лице отразилась сложная смесь чувств. Обида со злостью? И… Сомнение? Она открыла рот, чтобы ответить, но я прижал палец к губам.
— Тсс.
Вдруг дверь в предбанник распахнулась, и компания из пяти парней вывалила на лестницу.
— «Барыс» — чемпион! — крикнул один, и ему вторили хором:
— «Барыс» чем-пи-он! — От них разило пивом, а на шеях болтались шарфы болельщиков хоккейной команды. Я и девчонки выпрямились, когда парни спустились.
— О, девчонки! — протянул один, шатаясь. — Пошли отметим с нами!
Рада переглянулась со мной и нацепила на лицо выражение веселья. Артистка.
— «Барыс» лучшие! — воскликнула она с такой искренностью, что я на секунду поверил.
— А я те че говорю! — ответил парень, дыша на нас перегаром. — Пошли с нами! Там у магазина ещё пацаны!
Пристроившись к ним, мы вышли на улицу и свернули вправо, прочь от минивэна, туда, где светился вывесками продуктовый магазин. Я оглянулся. Минивэн стоял на месте. Из него никто не вышел.
— Не смотри, — шепнула Рада, сжимая мою руку. — Идём спокойно.
Её пальцы переплелись с моими. Горячие, несмотря на холод. Я сжал их в ответ.
Маскируюсь под фанатов, мы дошли до магазина, спрятались за углом.
— У меня в машине сумка с техникой для прослушки, ноут. Боже… Фотоаппарат.
— Не время, Рада. Надо где-то переждать, пока я свяжусь с… А, черт с ним. С куратором. За мной стоят большие люди.
— Наконец-то… — выдохнула она.
Айгуль встала между нами.
— У меня все еще диск! И я так-то в квартире живу. Поедемте со мной.
По взгляду Рады я понял, что это вариант. Единственный.
— Вызови такси, — попросил я девчонку. — А мы с тобой лучше выключим наши.
Объяснять дальше не пришлось. Радана вынула из кармана смартфон.
— Спасибо, Карим. Я…
— Ты спец, Рада.
Я отвернулся к минивэну, чувствуя страх сжимающий горло, и горечь за то, что втянул ее в это гребаное дело.

----------

Глава 19. Под ударом

Глава 19. Под ударом
Радана
Квартира Айгуль напоминала архив детективного агентства – стопки папок, книги по криминалистике, фотографии с мест преступлений, приколотые к стене нитками. Карим поднял с пола потрепанный экземпляр "Десяти негритят".
Карим ухмыльнулся:
— Так… ты же вроде секретарша в агентстве?
— И? — Айгуль подключала жесткий диск к компьютеру.
— Как ты научилась открывать замки косточкой от лифчика? — Он развалился на единственном диване, растянувшись, как кот, и лениво листая книгу.
Айгуль покраснела, но глаза её загорелись:
— Мой парень служил в разведроте. Вот и научил паре трюков.
Я стояла у окна и проверяла, не следят ли за домом.
— Твой парень? Ты же говорила, что у тебя никого нет.
— Бывший, — Айгуль потупилась. — Он... погиб. В том самом деле с контрабандистами, которое Игорь Аполлонович вёл два года назад.
Тишина повисла в комнате. Карим перестал ухмыляться.
— Ладно, — он резко поднялся. — Хватит воспоминаний. Мы в заднице… Я имею ввиду себя и Раду. Ваш босс зря втянул тебя, Айгуль.
— Ничего не зря! Я не только замки вскрываю! Я еще и стрелять умею!
— Да ну! — ехидно засмеялся Карим.
— Хочешь проверить? Пульки пластиковые, но с близкого расстояния ой как больно! Задница будет гореть долго.
Карим вскинул руки в притворном поражении.
— Верю! Сдаюсь!
Я смотрела как они перекидываются шуточками, а внутри закипало и я не могла понять почему. Я отвернулась. Надо звонить Елдару, но… Фраза оброненная Каримом на его счет удерживала от этого. Игорь пропал, а связь с полицией держал он, я не знаю, кому звонить.
Злость закипала медленно, как кофе в турке, и такая же черная.
— Вот что, Карим, — тон мой был обжигающе ледяным, что оба они смолкли, — ты не договариваешь. Или утаил правду до конца. Меня беречь уже поздно. Я сама по доброй воле решила продолжать. — Я посмотрела на него. — Говори все.
Он вздохнул, уставясь в пол. Некоторое время решал.
— Алихан не мой клиент. Он был объектом в разработке. Кроме него и этих двоих, еще семь человек. Мне поручили найти связь между ними.
— Кто?
— Служба государственной безопасности.
И тут я взорвалась. Я хохотала как безумная.
— Я принесу воды… бросила Айгуль и кинулась в кухню.
Уняв истерику, я резко шагнула к Кариму, сжав кулаки: — Ты до сих пор мне врёшь!
— Нет! Это они уладили судебное разбирательство. Спрятали меня в Греции, пока я им не понадобился.
Мне показалось, что из меня легкие вытащили.
— Зачем?
— Я лучший хакер, мать твою. Я должен был влезть в нутро этих людей. Логично звучит?
Не поспоришь…
— Кто твой куратор? Кто стоит за культом?!
Карим замер. Его глаза стали холодными, как лёд.
— Ты правда думаешь, если я всё расскажу, тебе станет легче?
— Мне станет легче, когда ты сядешь в тюрьму! — Я чуть не кричала.
— Что? Опять!?
Айгуль вскочила между ними:
— Ребята, тише! Нас же могут услышать!
Но напряжение уже достигло предела. Карим медленно достал телефон, его пальцы дрожали — что для него, всегда уверенного в себе, было неестественно.
— Хочешь правду? — он бросил телефон на стол. На экране – фото: мужчина в форме, подпись "Полковник СБР Темиргалиев". — Вот мой куратор.
За окном резко залаяли собаки. Все вздрогнули. Этот секундный испуг привел меня в чувство.
— Если так, если тут замешана такая структура, почему не возьмут дело в свои руки?
— Потому что у меня не было времени отправить отчет. И на нас напали буквально сорок минут назад.
— Звони сейчас же. На громкой связи!
— Успокойся, ладно?
Он набрал, но гудки были короткие и сразу оборвались.
— Ничего. Они перезвонят, — сказал он и голос его дрогнул. Карим вдруг пошатнулся, словно вот-вот упадет.
— Карим! — Я быстро шагнула и поймала его. На помощь поспешила Айгуль, мы усадили его на диван. — Прости, что накричала. Ты еще слаб после отравления.
— Все на взводе, я понимаю. Айгуль, мне бы в ванну. Умыться.
Слушая, как шумит вода, я пыталась составить общую картину. Я подошла к стене Айгуль, увешанной старыми делами. Сорвала несколько листов, открыла видео с обрядом на жестком диске и поставила на паузу.
— Всё это время мы смотрели не в ту сторону. Думали, что Цхай — жертва, а Гареев — пешка, которую убирают. Смотрели на ритуалы, как на странное хобби богатых идиотов.
Я ткнула пальцем в замерший кадр на экране, где люди в масках стояли вокруг Цхая.
— Но это не просто секта. Это структура. И работает она как идеальный механизм.
Я взяла маркер и начала чертить на обоях, не жалея Айгуль.
— Первый уровень. Вовлечение. Есть вербовщик. Алихан Цхай. Неудавшийся художник, вечно ищущий себя. Он приводит в «кружок по интересам» своего брата — успешного, но наивного бизнесмена, у которого проблемы в семье. Бизнесмену нужна опора, чудо, ему обещают помощь духов. Он платит, и, о чудо, его дела налаживаются. Он верит. Он уже крючке.
Я провела стрелку от Алихана к Данияру.
— Второй уровень. Контроль и шантаж. Все обряды снимаются на видео. Не для «истории», а для досье. На каждом собрании люди в масках. Никто не знает лиц друг друга, кроме вербовщика и, возможно, главаря. Но Цхай — наивный, простодушный, как сказал следак... — я скривилась от этого слова, — он не знает, что его исповеди, его грехи, его страхи записываются. Теперь у культа есть на него компромат. И бизнесмен попадает в зависимость не только духовную, но и финансовую. Он платит, чтобы его тайны не стали явью.
— Третий уровень. Расширение и полезные связи. Через Цхая культ выходит на Гареева. Чиновник, облеченный властью, тоже имеет слабости и тоже готов платить за «помощь свыше» или за молчание. Его тоже снимают. Теперь у культа есть человек в системе. Маленький, но винтик.
Я окинула взглядом треугольник. Нет. Пирамиду…
— Четвертый уровень. Проблема. Цхай, видимо, что-то понял. Или просто решил выйти. Но из таких игр просто так не уходят. Его решено наказать, припугнуть. Инсценировка похищения духами в лесу — идеальный способ. Кто поверит в россказни человека, который принимал галлюциногены? Но всё идет не по плану. Вмешиваемся мы.
Я обвела кружком наши с Каримом имена.
— Мы начинаем копать. Цхай выживает и начинает нести чушь про Эрлика. Его жену едва не убивают. Кто? Может, она тоже была в курсе? Или просто хотели запутать следы, свалить все на нее? А тут еще и Гареев, который почуял неладное, хочет бежать. Он — риск. Его убирают.
Я провела жирную линию от Гареева к слову «СМЕРТЬ».
— Чисто сработано. У всех — «естественные» причины или несчастные случаи. Гарееву — «сердечный приступ», от которого за минуту до этого умирают здоровые люди. Айжан чудом выжила.
За спиной хлопнула дверь. Карим замер на пороге с блестящим от воды лицом. Он окинул взглядом схему.
— И главное — везде, на каждом шагу, есть чистые, официальные лица. — Он поднял экран смартфона. — Алихан погиб в ДТП. Сердечный приступ.
По моей спине побежали мурашки холода. Карим прижал тыльную сторону ладони к бледным губам.
— Алихану — ДТП. Кто ведет дело Гареева?
— Елдар, — отозвалась я еле слышно. Он кивнул.
— Кто первым оказывается на месте смерти Алихана? Елдар. Вот тут написано. Кто предложил тебе «кофе» сразу после этого? Елдар. Он один из них.
— А как он выглядит? — подала голос Айгуль. — Высокий, стройный с аристократическим лицом и темными волосами, с хорошей стрижкой? — Она вскинула брови, поняв по моему взгляду, что да. — Это он.
Я повернулась к Кариму. В комнате было так тихо, что слышно было, как гудит холодильник на кухне.
— У культа есть глаза и руки в полиции. И эти руки — высоко. Они не просто запугивают. Они зачищают концы. Хладнокровно, профессионально, используя административный ресурс. Агентство разгромили, когда поняли, что материалы у нас. Искать будут жесткий диск.
Я посмотрела на Айгуль, которая побелела еще сильнее, и перевела взгляд на Карима.
— «Темиргалиев» ответил?
— Явка через полтора часа. Я должен прийти один. Айгуль, машина есть?
— Имеется.
Карим перевел на меня виноватый взгляд.
— Я не возьму тебя, ты должна понять. Но я сделаю так, что защиту вам дадут.
Я сжала колпачок фломастера. В жизни не как в кино — не будет стройной схемы и рояля в кустах, как и бога из машины. Я не супер героиня и не крутой детектив.
— Ты, главное, о себе позаботься. Возьми хотя бы травмат.
Мне было страшно отпускать его, но иначе мы не могли.
Он взял пальто, дождался, пока Айгуль даст ему оружие. Дверь за ним закрылась, и в комнате стало пусто. Не тихо — именно пусто. Как будто выключили свет.
Я стояла, глядя на дверь, и сжимала в руке колпачок от фломастера.
— Рада, — тихо позвала Айгуль. — Ты как?
Я не ответила. Потому что если открою рот — разревусь.
Мысль о поражении неприятно поразила меня. Внутри поднялся протест. Я ненавидела проигрывать. Когда проиграла Кариму в суде, показалось, что он уничтожил меня лично. Проигрыш для меня — маленькая смерть. Мысль, что пора выбросить белый флаг, заставила меня стиснуть зубы. Но готова ли я окончательно признать поражение? Нет. Мне нужно действовать, мне нужны мои вещи.
– Я возвращаюсь.
– Что? Куда? — испуганно посмотрела Айгуль.
– За машиной, – коротко ответила я и шагнула к окну. Сквозь заиндевевшее стекло проследила за удаляющейся спиной Карима. – Пистолет забрать нужно. И вообще…
– Тебе жучок туда поставили!
– Найду и уничтожу.
Айгуль долго и протяжно вздохнула, сдаваясь. Знала, что спорить со мной бесполезно.
– Может, я с тобой?
Не хватало втянуть еще и секретаршу в дело об отравлении и тайном культе. Пусть даже она умеет открывать замки косточками от бюстгальтера.
– Нет, – отрезала я и пошла на выход, надевая на ходу куртку.
Я быстро спустилась по лестнице, выглядывая в окошко на каждом этаже. На улице никого подозрительного не было. На перекрестке поймала попутку, старенькую «четверку» с дымящейся трубой. Водитель угрюмый, неразговорчивый и отлично. Я уставилась в окно, прокручивая в голове слова Айгуль про Аполлоновича. Где он? В полицейском участке в КПЗ? Куда его дел Елдар. Я проверила телефон — сообщения боссу так и не доставлены. Боже… не хватало потерять Игоря. Он мне как второй отец.
Я закрыла глаза, чувствуя прикосновение Карима к шраму. Я не договорила главное — что у папы деменция. Его опыт полицейского мне не доступен.
И зачем я ему это рассказала? — подумала я вдруг. — Почему именно ему?
Ответ пришел сразу: потому что он спросил. Потому что он увидел то, чего никто не видел. Потому что он...
Я тряхнула головой. Хватит. Вдох-выдох. Работаем. Но…
Черт возьми.
Секс с Каримом ничего не решил, только размазал еще больше. Я сглупила. Позволила себе ослабить хватку. Я потерла лицо ладонями, будто могла стереть с кожи его горячие руки, его дыхание.
Достала телефон, открыла приложение видеонаблюдения. Мы с соседями скидывались на установку камер по периметру дома, когда еще верили, что сможем контролировать происходящее во дворе, свои машины, детей. Ни на одном кране не увидела минивэн, хотя они могли перепарковаться.
Я закрыла приложение и сжала челюсть. Все решу сама. Заберу пистолет, найду жучок, заберу машину. А потом… посмотрим.
— Высадите меня на перекрестке.
Машина остановилась в соседнем микрорайоне. Я оплатила водителю и направилась к своему дому. Шла не слишком быстро, чтобы не привлекать внимания. Свернула к своему дому и встала на углу. Во дворе никого, час поздний. Две мамаши, одна с пакетами из супермаркета, вторая с коляской неспешно шли вдоль припаркованных машин. Их я знала каждую. Рабочая привычка фиксировать окружение. Вот только переехала я не так давно, почти ни с кем не общаюсь, но знаю всех. Собрала базу данных на жильцов своего дома. Кто живет в собственной квартире, кто сдает посуточно. Кто исправно платит налоги. Информация – моя броня, привычка и зависимость. Так я чувствую себя в безопасности.
Я обошла дом и вошла через соседний подъезд, через который мы сбежали. Через сквозную дверь зашла в свой подъезд и спустилась к себе на этаж. Сердце колотилось не от страха, скорее от сосредоточенности. Стояла жуткая тишина.
Дверь так и стояла незапертой. Приоткрыла. Прислушалась. Из квартиры не доносилось ни звука. Я вошла. Всё лежало на своих местах, я быстро нашла пистолет, собрала пару вещей, подошла к окну. Моя машина стояла там, где я ее и оставила.
Из шкафа я достала ручной металлодетектор. Сунула прибор в рюкзак, убедилась, что пистолет надежно закреплен. Вышла из квартиры и закрыла за собой дверь на ключ. Спустилась вниз. Боже. Я действовала на грани паранойи — все казалось, что сейчас кто-нибудь вырулит мне навстречу, наставив дуло пистолета между глаз.
Я прошла к своей машине. Достала металлодетектор, щелкнула выключатель и зажглась полоска холодного света. Снаружи как будто ничего. Я села на сиденье и захлопнула дверь, проверю внутри. Так… они шарились где-то здесь.
Я вдохнула глубже от стресса. Чем-то пахло. Взгляд зацепил ёлочку на зеркале заднего вида. Мать твою.. я не вешаю автомобильные вонючки. Карим подшутил?
Я вернулась к детектору, перенастроила. В животе забулькало, дурно стало. Что же я ела сегодня? Да ведь ничего! Как проснулась с Каримом не было времени даже чая выпить. У него может от того закружилась голова. Надеюсь, он догадается перехватить что-нибудь на обратном пути.
Только бы его явка прошла успешно. Только бы он не сделал глупость. Только бы вернулся.
Я же не сказала ему главного, — мелькнуло в голове. — Что...
Мысль оборвалась. Голова закружилась.
Внезапно закружилась голова, в горле встал ком. Тошнота подкатила волной, мутной, вязкой, почти удушающей. Я распахнула дверь и чуть не вывалилась наружу, когда потемнело в глазах. Сделала вдох, второй. Прислонилась к колесу, пытаясь отдышаться, и зажмурилась. Когда открыла глаза не поверила тому, что увидела. Внутри всё похолодело. То ли чудовище, то ли человек с рогами, с медвежьей шкурой на плечах. Огромный, жуткий, под два метра роста. Тот самый Эрлик о котором говорил Цхай?
Не может быть. Нет. Это глюк!
Я будто провалилась. Всё вокруг потемнело. Звуки погасли. Деревья растворились. Он шёл точно ко мне. Я застыла не в силах пошевелиться.
— Нет… – я хотела закричать и не смогла.
И тут я почувствовала чьи-то руки. Кто-то резко встряхнул меня за плечи.
– Радана! Эй! Посмотри на меня! Это я!
Я моргнула несколько раз. Передо мной стоял Елдар.
– Ты в порядке? — Он улыбнулся.
Я не ответила. Предатель! Я хотела кричать, что он сволочь, моральный урод! Я открыла рот и издала визгливый короткий всхлип, а потом уплыла во тьму.

----------

Глава 20. Место встречи

Глава 20. Место встречи
Карим
Такси везло меня по району, напоминавшему тот, в котором я жил еще подростком. Только здесь было чище: ни надписей на стенах домов, игровое оборудование во дворах новенькое. Я сверился с часами — 19:45, почти вовремя. Вышел из дворов, пересек железнодорожные пути, и на первой же транспортной развязке свернул к деревянной лестнице, спускавшейся в овраг, где построили парковочное трехэтажное здание.
На телефон пришло следующее уведомление: теперь уже с номером этажа и парковочного ряда. И все же мне было не по себе, и я не стал торопиться. Прежде чем показаться, изучил, кто ждет. Выдохнул. У черного автомобиля стоял куратор, все в той же странной куртке, словно надутой, в брюках цвета грязного мха.
— Полковник.
Темиргалиев повернул голову. Свет ламп делал его седые волосы желтыми, а кожу болезненной.
— Какой живучий. Всем отделом делали ставки.
— И? Вы выиграли?
— Потерял пятнадцать тысяч.
Я ухмыльнулся.
— Как будто я детей убивал.
— Ты разрушаешь экономическую суверенность государства, Ахметов.
— Это в прошлом.
— Только потому что тебя прищучили. Когда все кончится, я приставлю эту Оспанову к награде, за то что помогла тебя поймать.
— Она будет рада. Не забудьте также вознаграждение выдать. Но сейчас надо позаботиться о том, чтобы было кому все это вручить.
Полковник покачал головой. Он оторвал зад от бампера и выпрямился.
— Дело действительно дрянь. Идем.
В багажнике у него лежало оружие, бронежилеты и кейс с деньгами.
— По тому что ты описал, за вами пока гоняется мелкая их шавка. Кто-то на месте, так называемый, соглядатай. Которому поручено устранять мелкие недочеты.
Он вручил мне тугой свёрток купюр.
— Мелкие недочеты?! Трое отравленных, двое убиты. Это мелочи?
— Тебя не существует. Художник попал в ДТП, а чиновника подвело сердце. Не подкопаешься. И да. Это… как сказать… даже не мелкая рыба. А рапаны, которых секта гребет бреднем ради денег. А ты и Оспанова им и вовсе не интересны. Им нужны только ноутбуки ваши.
— Зачем меня отравили тогда?
— Чтобы дальше не лез. Вот. — Полковник достал обойму из пистолета, вставил назад, дернул затвор. — Зигзауэр. Сотый перекуп из-за границы. Если потеряешь, не жалко. Спрячтесь в гостинице. В любой.
— Как они травят людей?
Темиргалиев насупил лохматые брови.
— Не ешь, не пей…
— И не дыши? — подсказал я.
— …если не уверен в безопасности, — закончил он угрюмо. — Ну да. Можешь и не дышать. Наши спецы считают, что скорей всего способ доставки аэрозольный.
— Охереть. Что на счет следака?
— Превышает полномочия, но на этом все. Пока мы прощупываем его счета и источники поступления денег, то есть ищем, есть ли они в принципе. — Он сунул руку в карман куртки и вытащил авто ключ, нажал на кнопку. В пустом здании сигнализация пронизывающе запищала, отдаваясь в каждом нерве. — Новая машина. В квартиру не возвращайся. Все равно они унесли твое оборудование.
— Это не важно. Рада Оспанова влезла на мой сервер и скачала архив.
Полковник вскинул брови и дернулся в мою сторону, но я увернулся от его захвата.
— И ты только сейчас говоришь об этом?
— Мне нужна страховка! — Я отступил еще на шаг, помня, что в руках у меня Зигзауэр, и это может быть расценено неверно. — Я уже никому не доверяю.
— И где твой гребаный архив?! Ты со мной не играй! Разведка найдет за что тебя упечь в два счета!
— Архив не выглядит как архив. Если не знаешь, куда смотреть, не найдешь. Он на жестком диске из агентства. А он у Оспановой. Сделаем так. Вы нам укрытие, защиту свидетелей, а сами берете диск. И разбирайтесь с сектой сами. Хотя думаю, вы тоже бреднем неплохо гребете, и я не единственная ваша шестерка.
— Умный шестерка. Я поеду с тобой. Заберу диск, и свяжусь с центром, чтобы запустили протокол защиты.
— Нет. Сначала протокол.
Он поразмыслил, кивнул.
— На, — кинул он ключ. — Заводи двигатель. Может, он не успел остыть.
Он достал смартфон, набрал кого-то и сел в свою машину, я пошел в свою.
Несколько минут я наблюдал, как он разговаривает, сидя в тачке аккурат напротив моей. Затем он повесил трубку, кивнул мне, махнул рукой, веля вести его. Я переключил передачу.
Мы даже не рыбешка… Я даже не сомневался, что это правда. Сам видел изнанку большого бизнеса. А тут влияние извне. Люди в шапочках из фольги возликовали бы, узнав, что кое-какие из их теорий и не теории вовсе.
Я вырулил с парковки первым, Темиргалиев — следом. Я вел аккуратно, не превышая, хотя руки чесались вдавить педаль в пол. Роль жертвы не пришлась мне по нутру.
Свернули на объездную. Широкое шоссе, фонари через каждые тридцать метров, справа — пустырь, слева — частный сектор. В кармане пальто завибрировал телефон. Сердце сделало лишний удар — может, Рада? Беспокоится? Нет. Не она. Я уже проверил два раза за последние полчаса. На сообщения не отвечала. На звонки тоже.
Дура. Сидела бы у Айгуль, как я просил.
Я ткнул громкую связь и бросил смартфон на пассажирское место.
— Что, полковник?
— Ахметов, — голос Темиргалиева прорезался через динамик телефона. — Похоже, у нас хвост. Внедорожник, и за ним двое на мотоцикле.
Я глянул в зеркало заднего вида. Метрах в ста позади, перестраиваясь из ряда в ряд, маячил черный джип с тонированными стеклами, за ним горела фара байка, лавирующиего в потоке. — Вижу.
— Не тормози. Иди по плану.
Какой план? У нас не было плана. Только точка назначения — квартира Айгуль.
Я прибавил газу. Джип — следом. Теперь сомнений не осталось: это не паранойя.
— Полковник, может, вызовем группу?
— Вызовем. Когда будем уверены, что это они. Сейчас — это просто машина и два придурка в холод на байке.
Идиотская бюрократия даже в такой момент. Но спорить я не стал. Вместо этого вжал педаль почти до упора.
Дорога пошла под уклон, потом резкий поворот налево, к мосту. Я вошел в него на пределе, чувствуя, как резина цепляется за асфальт. Сзади взвизгнули тормоза — джип не ожидал такой прыти, и очевидно это вынудило водилу заняться полковником.
А меня предоставили мотоциклистам.
Они шли в ста метрах позади, но затем резко ускорились. Их позы напомнили и бригаде быстрого реагирования. Даже в темноте я увидел, что один из них держит черный предмет, известный очертаниями любому геймеру в стрелялки — это был «узи».
— Сука!
Пока я оценивал опасность, эти двое вконец поравнялись со мной и пошли на сближение. Я на ходу распахнул дверцу и ударил ей им по ногам. Придурок-водитель не ожидал, он не справился, виляя рулем, он направил байк прямиком в отбойник. Меня тоже замотало, но в последнее мгновение я выравнил ход.
Мост кончился, и мы: моя тачка, потом полковник, и джип, вылетели на прямую, как стрела, трассу. Слева — промышленная зона, справа — пустошь, занесенная снегом. Идеальный полигон для гонок.
Я выжимал максимум. Стрелка спидометра перевалила за сто десять. Джип приближался.
— Твою мать, — выдохнул я.
У них мощнее тачка.
И вдруг впереди, метрах в трехстах, из-за поворота вынырнули две машины. Одна — легковушка, вторая — такой же черный джип-близнец. Они встали поперек дороги, перекрывая обе полосы.
— Твою мать! — теперь уже в голос.
Я вдарил по тормозам. Антиблокировочная система застучала, машину понесло юзом. В зеркале — джип, зажимающий меня сзади, впереди — черный близнец, перекрывающий дорогу. Вот и всё. Даже не попрощался.
И тут же — её лицо. Вдумчивый взгляд, шрам на брови, улыбка, которую она прячет даже от себя.
— Ну уж нет, — прохрипел я вслух. — Не сегодня.
В зеркало я видел, как джип сзади тоже тормозит, но не врезается в меня — они играли грамотно: зажимали в клещи. Я вспомнил о телефоне.
— Полковник!
— Вижу, мать твою!
Темиргалиев резко рванул влево, на встречку. На секунду мне показалось, что он хочет прорваться, но встречка была пуста только на мгновение — оттуда уже вылетала фура, слепя дальним светом.
Куда он?!
Полковник, видимо, понял, что не успевает. Его машина вильнула обратно в свой ряд, но слишком резко. Задние колеса потеряли сцепление с обледенелым асфальтом. Машину закрутило.
Я смотрел, как черный служебный седан Темиргалиева делает полный оборот, потом второй, вылетает с трассы, сносит металлическое ограждение и поворачиваясь вокруг оси, как игрушка, катится в кювет. Снежная пыль взметнулась вверх, скрывая всё.
Джипы — передний и задний — замерли. Как будто давали мне минуту на размышление.
И в этот момент всё и началось.
Короткая, сухая очередь прошила тишину, и пули с противным звоном врезались в асфальт в каком-то метре от моей машины. Брызнула крошка, взвизгнул рикошет. Стреляли байкеры, чудом оставшиеся на трассе. Целились по колесам, а может, и по мне.
— Ахметов, уходи!!! — это был последний крик Темиргалиева из динамика, прежде чем связь оборвалась.
Я не думал. Я просто нажал на газ.
Машина рванула вперед, туда, где секунду назад стоял заслон. Еще одна очередь простучала сзади, теперь уже целенаправленно по моей машине. Что-то звонко цокнуло по багажнику, заскрежетало по крыше. Джипы не успели среагировать — они ждали, что я запаникую, поеду назад или встану. Но я не встал. Я проскочил между ними и легковушкой впритирку, сдирая зеркало заднего вида о борт одного из джипов.
В ушах гудела кровь. В глазах — снежная пыль и огни.
Джипы бросились в погоню, но теперь у меня было преимущество — я знал дорогу. Резкий поворот направо, в промзону. Ряды гаражей, узкие проезды. Я влетел в этот лабиринт, вырубив фары.
Тьма накрыла машину. Я двигался почти на ощупь, ориентируясь по памяти и отблескам фар преследователей где-то позади.
Они проскочили мимо, не заметив, что я нырнул в проулок.
Я прижался к стене какого-то ангара и заглушил двигатель.
Тишина.
Только собственное сердце, колотящееся где-то в горле.
Минута. Две.
Я откинулся на спинку сиденья и выдохнул. Руки дрожали. Перед глазами стояла картина: седан Темиргалиева, кувыркающийся в кювет.
Он знал, на что шел. Он прикрывал меня. Сознательно или случайно — теперь не важно.
Я нашел телефон под пассажирским сиденьем. Пальцы не слушались.
— Айгуль? — прохрипел я, когда она ответила. — Вам с Радой надо спрятаться.
— Карим, — голос Айгуль дрожал. — Рады нет. Она ушла. Сказала, что вернется за вещами.
Мир вокруг сжался в точку.
— Куда? — заорал я. — Куда она пошла, мать твою?!
— К себе домой. За машиной. Она сказала, что справится…
Я не дослушал. Сбросил вызов и завел двигатель.
Только не она. Только не Рада. Если с ней что-то случится… Я не смог закончить мысль, потому что страшно.
Я вылетел из промзоны, даже не думая о том, что джипы могут вернуться. Теперь была только одна цель — успеть.
Я гнал по ночному городу, проклиная все на свете. Себя — за то, что оставил её. Её — за эту дурацкую привычку лезть в пекло в одиночку. Этот гребаный культ — за то, что они сделали с нами.
Только бы успеть. Только бы она не наделала глупостей.
Машина летела сквозь ночь, а я молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы Рада оказалась жива.

----------

Глава 21. Заложница

Глава 21. Заложница
Радана
Голова гудела, возможно, так люди чувствуют себя с похмелья, но я никогда не напивалась. Казалось, болит сам мозг, и одно движение, малейшее касание к черепу изнутри — и я снова потеряю сознание. Пахло неприятно: пылью, чем-то едким, словно нашатырь смешали с хлоркой, гудели трансформаторы. Единственная тусклая лампа освещала дальний конец… склада?
Попытка позвать на помощь закончилась тем, что я расцарапала себе горло — из меня вырвался лишь хриплый, сдавленный звук, похожий на карканье. Я закашлялась, и каждый толчок отдавался в висках острой болью. Пошевелилась — и тоже бесполезно. Руки заведены за спину, запястья стянуты чем-то жестким — то ли пластиковыми стяжками, то ли проволокой, ноги примотаны скотчем к ножкам стула. Обычный деревянный стул, шаткий, с расшатанными ножками. Я дернулась — бесполезно.
Спокойно. Оцени обстановку.
Я заставила себя дышать ровнее, хотя каждый вдох отдавал горечью во рту. Вокруг было серо и пусто. Бетонный пол, бетонные стены, высокий потолок с металлическими балками. Помещение напоминало цех или склад, переоборудованный под нечто иное. Тусклый свет струился из-под плафона единственной лампы, подвешенной на проводе где-то в десяти метрах от меня. Остальное пространство тонуло в полумраке. Я повела головой, стараясь не делать резких движений.
Справа, метрах в пяти, висели пластиковые полосовые шторы, какие используют на складах или в производственных цехах. Сквозь мутный пластик пробивался слабый свет — там явно что-то было. Я прищурилась, всматриваясь в силуэты. Столы. Несколько длинных столов на металлических ножках. На них — штативы с пробирками, колбы, какие-то приборы, которых я никогда раньше не видела, и большие стеклянные емкости с мутной жидкостью, реактивы в разноцветных бутылках с пипетками. Меня замутило.
Это лаборатория. Не та, где работают с кровью и анализами. Я что ли в чертовом сериале типа “Во все тяжкие”?! А потом я увидела три огромные цистерны. Металлические, с заклепками, выше человеческого роста. От них тянулись трубки к столам, а на боку каждой цистерны — ярлыки с маркировкой на иностранном языке. Немецком? Или голландском? Я не разобрала. Но надписи были черные, крупные, с какими-то предупреждающими символами.
Это не просто лаборатория. Это целый чертов завод.
Какой масштаб?Три цистерны такого объема — это не для мелких партий, а целое серийное производство! Для чего? Куда это сбывают? Меня затошнило уже не от химикатов.
Внезапно за пластиковой шторой мелькнула тень. Я замерла, вжавшись в спинку стула.
— ...я сказал, нельзя без приказа, — донеслось из-за шторы. Голос низкий, с металлическими нотками. — Куратор лично велел ждать.
— А если она ничего не знает? — второй голос, резкий, нервный. — Если эта сучка просто выполняла работу и не в курсе, где диск? Мы тогда зачем её вообще тащили?
— Затем, что она была в квартире этого хаера. Видела его. Могла что-то слышать.
— Так надо её разговорить! — нервный ударил по столу, звякнули пробирки. — Пара уколов, и она запоет как миленькая. Ты видел, как быстро заговорил тот художник, когда ему подсыпали?
Меня бросило в холод. Художник — это Алихан. Его убили. А эти говорят о нем как о подопытном кролике.
— Я сказал — жди, — низкий голос стал жестче. — Елдар будет здесь через час. Он сам решит.
Я услышала имя, и мир вокруг сузился до одной точки.
Елдар, который улыбался мне в кафе. Который предлагал кофе, рассказывал про облитую рубашку, смотрел теплыми глазами. Который первым оказался на месте смерти Гареева. Потом — на месте аварии Алихана. Это он успокаивал жену бизнесмена в больнице и вполне мог вколоть что-нибудь, насыпать в стаканчик с водой… Господи, и я еще пила с ним кофе!
Он подобрал меня у машины, когда я потеряла сознание. И привез сюда.
Он придет через час. И тогда меня будут пытать. — напомнил рассудок.
Ноги подкосились бы, если бы я не была примотана к стулу. Страх прокатился по позвоночнику ледяной волной, я сжала челюсти так сильно, что заныли зубы. Нет. Только не это. Только не сейчас. Я не дам им.
Голоса затихли. Шаги удалились — похоже, они вышли из лаборатории. Где-то вдалеке хлопнула тяжелая металлическая дверь.
Тишина.
Я дернулась, проверяя прочность пут — скотч на ногах держал крепко. Пластиковые стяжки на запястьях впивались в кожу, но не поддавались. Я попробовала покрутить руками — стяжки только туже затянулись.
Думай, Рада. Думай.
Я огляделась. Вокруг — только бетон, пластик и химия. Ничего острого, ничего, что могло бы помочь. Я могла бы подобраться к столам, поискать что-то среди оборудования, но вдруг взгляд упал на пол в метре от меня. Там темнело влажное пятно. Лужа. Жидкость, вытекшая из одной из емкостей — может, пролили, когда тащили меня сюда.
Я принюхалась. Запах от лужи был резкий, кисловатый. Если это ацетон или что-то подобное, он может размягчить пластик. Я видела в новостях: преступники растворяют трупы в кислотах, а пластиковые стяжки можно перетереть, если смочить их химикатом.
Но если я ошибусь? Если в луже — отрава, которая прожжет кожу до кости? Или яд, который впитается через поры? Тогда мне конец.
Я посмотрела на цистерны. На ярлыки с предупреждающими знаками. На пластиковые шторы, за которыми стояли столы с реактивами.
Остался час. Выбора не было.
Я начала раскачиваться на стуле. Медленно, осторожно, чтобы не грохнуться раньше времени. Каждый толчок отдавался в голове новой вспышкой боли. Ножки стула подпрыгивали на бетонном полу. Еще толчок. Еще. На четвертом я стала терять равновесие. Рванула корпусом вперед — и стул завалился. Я рухнула боком прямо в лужу, зашибла плечо, и едва не стукнулась головой о бетон. Холодная жидкость плеснула мне на бедро, на живот, на запястья, пропитывая одежду и волосы. Я зашипела от неожиданности — кожа защипало, но не обожгло. Не кислота. Что-то другое.
Я извернулась, стараясь засунуть связанные руки поглубже в лужу. Жидкость противно хлюпала, пропитывая скотч на ногах, затекая под одежду. Секунды тянулись как минуты. Я чувствовала, как пластик на запястьях становится мягче, податливее. Еще немного. Еще...
Я рванула. Стяжка треснула, но не разорвалась. Еще рывок — и руки разлетелись в стороны, боль пронзила запястья, но я не обращала внимания. Пальцы онемели, но работали.
Я быстро размотала скотч с ног. Покачиваясь, встала на четвереньки, сделала глубокий вдох и поднялась. Ноги держали. Ужас вынуждал мое тело двигаться, адреналин кипел, сознание работало ясно, и я как будто наблюдала за собой со стороны — это шок, поняла я, но надо действовать.
Я шагнула к пластиковым шторам и быстро огляделась в поисках выхода. Две двери: одна — массивная металлическая, куда ушли те двое, вторая — узкая, служебная, с круглой ручкой. Я бросилась ко второй — заперто, а как иначе? Над головой, под самым потолком, я заметила вентиляционную решетку. Шахта. Если я смогу туда залезть...
Составив ящики один на другой, пошатываясь, дотянулась до решетки. Болты, крепящие решетку, были с крупными полувыпкулыми шляпками и крупными бороздами. И у меня тоже, мать его есть лифчик. Смешная мысль на миг принесла облегчение. Я вытащила косточку и стала крутить болты. Первый болт поддался. Второй. Третий. Решетка с глухим стуком упала вниз. Я подтянулась на руках и втиснулась в узкое отверстие. Папочка, мой милый, спасибо тебе за тренировки!
Вентиляционная шахта была тесной, металлические стенки холодили щеки, рёбра упирались в жесткие стыки. Я ползла, отталкиваясь локтями, сдирая кожу о заклепки. Впереди было темно, сзади — едва заметный отсвет лаборатории. Пыль лезла в нос, я чихала и молилась, чтобы меня не услышали. Впереди показался слабый свет. Еще одна решетка.
Я ударила в неё ногами — с первого раза не поддалась. Ударила снова, изо всех сил. Решетка вылетела, и я вывалилась наружу, кубарем скатившись по какому-то откосу.
Холодный воздух ударил в лицо. Ночь. Снег. Я на улице.
Я поднялась на четвереньки, оглядываясь. Сзади возвышалось длинное серое здание — склад или цех. Где-то на территории лаяли собаки. Зажегся свет, послышались голоса.
— Она ушла! Смотрите по периметру!
Я рванула прочь, не разбирая дороги, скользя по снегу, падала, поднималась, снова падала. Сзади заливались лаем собаки. Я не оборачивалась. Знала — если увижу их, страх парализует. Впереди замаячили огни автомобилей на трассе. Что это за район? Окраина Астаны?
Я выскочила на обочину, размахивая руками. Фары резали глаза, я щурилась, но не останавливалась, машины проносились мимо, обдавая снежной крошкой. Никто не останавливался, никому не охота связываться с полубезумной женщиной в грязной одежде, выскочившей из темноты.
Собаки лаяли уже совсем близко. Я уже почти решила, что всё кончено. Что сейчас меня схватят и вернут обратно, в ту лабораторию, к столам с пробирками и цистернам.
И вдруг — визг тормозов. Прямо передо мной, в полуметре, замерла знакомая машина. Дверца распахнулась.
— Садись, идиотка!
Я влетела в салон, даже не разглядев его лица, а потом обернулась. Он был бледен, как та простыня, на которой мы спали сегодня утром. На скулах — желваки, в глазах — что-то дикое. Но когда наши взгляды встретились, он на секунду прикрыл глаза, и мне показалось — выдохнул. Как будто только сейчас поверил, что я жива.
Машина сорвалась с места, вжимая меня в сиденье. Сзади загорелись фары — погоня. Я обернулась: черный джип, два мотоцикла.
— Пригнись! — Карим рванул руль вправо, мы влетели в какой-то переулок.
Я прижалась к креслу, чувствуя, как бешено колотится сердце. В зеркале заднего вида мелькнули фары преследователей, потом пропали — Карим свернул так резко, что меня бросило на дверцу.
— Как… как ты меня нашел? Это невозможно!
— Не у тебя одной привычка рассовывать повсюду жучки. Проверь карман джинсов.
Я снула руку и достала металлический кружочек.
— Ты когда его туда сунул?
— I will always love you, baby! — он вывернул руль.
Я не сдержала нервный смешок. Идиот. Какой же он идиот. В нас стреляют, за нами гонится полгорода, его руководитель только что погиб, а он цитирует попсу восьмидесятых.
И почему мне от этого легче?
Мы выскочили на параллельную улицу. В зеркале — темнота.
Карим сбавил скорость, но не остановился. Только теперь я заметила, как он бледен. Как побелели костяшки пальцев, сжимающих руль. Как тяжело он дышит.
— Ты как? — спросил он хриплым, надорванным голосом.
— Жива, — выдохнула я. выдохнула я и вдруг поняла, что это правда, оттого что он приехал. Потому что нашел и не бросил. Я хотела сказать ему это. Но горло саднило, а слова казались слишком маленькими для того, что я чувствовала. — Там лаборатория, Карим, огромная. Цистерны, пробирки, они что-то там производят. В промышленных масштабах. Елдар — один из них. Он приехал бы через час, чтобы меня... — я запнулась, не в силах договорить.
Карим молчал, вцепившись в руль.
— А ты? — спросила я. — Ты как?
Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я раньше не видела. Усталость и боль.
— Мой руководитель мертв, — сказал он глухо.
Я посмотрела на его профиль. На побелевшие костяшки. На то, как дрогнула его рука, когда он переключал передачу.
Он тоже мог умереть сегодня. И я бы не узнала.
— Темиргалиев. Его машину раздавило на трассе. Они знали, куда мы едем. Знали, где встреча. У них везде глаза. — Он помолчал, перестраиваясь в другой ряд. — Им нужен диск, Рада. Тот самый, что Айгуль вынесла из офиса. Все, что мы нашли, все записи — там. Если они его получат, заметут следы. Навсегда.
— А если не получат?
Он повернул ко мне голову, и на секунду я увидела в его глазах холодную, жесткую решимость.
— У меня есть план.

----------

Глава 22. Передышка

Глава 22. Передышка
Радана
Хостел на окраине города оказался именно таким, как я и ожидала: обшарпанные стены, пахнущие дешевым табаком, продавленный линолеум и вечно сонная администраторша, которая даже не подняла головы, когда Карим бросил на стойку мятую купюру и забрал ключ. Ей было плевать на документы, на наши лица, на то, что мы ввалились в третьем часу ночи, грязные и, судя по всему, не в себе.
Комната была крошечной, рассчитанной на одного, но зато с собственной душем. Единственная кровать, узкая, с пружинами, которые наверняка впивались в спину, занимала почти всё пространство. Больше здесь ничего не было.
Я стояла в центре, обхватив себя руками, и всё ещё не могла остановить дрожь. Холод от вонючей пропитанной химикатами одежды смешался с внутренним ознобом, который не отпускал меня с того момента, как я увидела цистерны.
— Иди в душ, — голос Карима звучал глухо, почти приказом. — Смой это с себя.
— Мне нечего надеть.
Тогда он стянул с себя пуловер и футболку, и протянул последнюю мне.
— Только я вспотел, пока пытался не умереть.
Смех прорвался сквозь шок, и радость оттого что он рядом, взяла верх. Я протянула руки, и Карим обнял меня.
— Ах, черт меня дери, — выдохнул он, взяв в ладони мое лицо, — надо было просто позвать тебя на свидание.
— Но я ведь не пошла бы…
— Тоже верно. Патовая ситуация. — Вдруг он сморщил нос. — Все-таки пахнет ужасно. Иди.
Я кивнула, не в силах произнести больше ни слова. Горло всё ещё саднило, и каждое движение отдавалось тупой болью в висках. В тесной кабинке душа я стояла под горячей водой, пока она не обожгла кожу, и смотрела, как грязно-серая пена стекает в сливное отверстие, унося с собой запах лаборатории, страха и бетонной пыли из вентиляции.
Отец учил меня быть патриоткой, быть дочерью своей страны. Прямо в сердце которой сейчас творилось нечто страшное и опасное. Праведный гнев заполнил мой ум. И ненависть к тем, кто ради денег заключил сделку с дьяволом: Цхай, его брат, Гареев, все те, кто отплясывали у костра под рокот бубнов.
Я намотала на голову крошечное, жесткое полотенце и вышла, чувствуя себя странно уязвимой. Одежда, в которой я была, валялась на полу грязной кучей, и просто пинком отправила ее под стол.
Карим сидел на краю кровати, положив на колени ноутбук, который, видимо, предусмотрительно прихватил из машины. Он что-то быстро печатал, вглядываясь в экран с той пугающей сосредоточенностью, которую я видела в нём, пока шпионила за ним. Свет монитора выхватывал из полумрака его осунувшееся лицо, жесткие складки у рта.
— Там есть что-то? — спросила я, и голос прозвучал хрипло, чужим карканьем.
Он поднял голову, и на секунду его взгляд задержался на мне — полотенце на голове, мокрые плечи, его футболка и ничего больше. В его глазах мелькнуло что-то, но тут же исчезло, сменившись прежней жесткой сосредоточенностью.
— Иди сюда. — Он подвинулся, освобождая место рядом с собой.
Я села, прижимаясь плечом к его теплому боку. На экране была фотография маркировки с цистерны, которую я запомнила и продиктовала ему по дороге, и открытое окно с какими-то техническими документами.
— Это не просто химия для удобрений. Компоненты для фосфорорганических соединений. Нервно-паралитические газы. Гражданское применение? Нет. Такое производство невозможно без лицензии, без контроля международных организаций. Но они его наладили. В промышленных масштабах.
Слова упали в тишину, как тяжелые камни. Я смотрела на экран, но видела перед собой не маркировку, а ряды цистерн, пробирки с мутной жидкостью, систему трубок. И лица людей в масках, которые снимали всё это на видео, прикрываясь ритуалами.
— Они не зачищали свидетелей, — медленно проговорила я, соединяя точки в голове. — Они зачищали тех, кто мог вывести на это производство. Цхай… он же не просто мебель делал. Его фирма продавала побочные продукты — древесный скипидар. А Гареев был чиновником в транспортном министерстве, а это перевозки заграницу и внутрь страны. Он понял, во что ввязался.
Карим кивнул, продолжая пробивать что-то в другой вкладке.
— Айгуль звонила. Она нашла в старых делах Аполлоновича упоминание компании «Каза Уголь». Помнишь такую?
— Угольная компания, которую ты помог «проглотить» русскому бизнесу?! — я не смогла удержаться от восклика.
— Она несколько раз меняла владельцев. Но конечный бенефициар — иностранная корпорация, зарегистрированная в офшоре. Еще когда я помогал поглощению, заметил странности. Точнее левые каналы оттока денег. И да. Ладно. Признаюсь. После возвращения я тырил с этих каналов.
— Карим…
— Ну а что?
Он замолчал, и его пальцы забегали по клавиатуре с новой силой. Через минуту он резко выдохнул, откинулся на спинку кровати и уставился в потолок.
— Всё сходится. Совет директоров этой корпорации… и список участников культа, которых мне поручили разрабатывать. Одни и те же люди.
— Это не культ, — прошептала я. — Это прикрытие. Ритуалы, шаманские пляски, маски — для отвода глаз. Чтобы объяснить, почему кучка богатых людей собирается вместе. А настоящее дело — химическое оружие.
Мы сидели, прижавшись друг к другу, в этой тесной, убогой комнате, и молчали. Молчали, потому что слова были бессильны перед масштабом того, что мы узнали. Культ, преследовавший нас, был лишь верхушкой айсберга, под ним скрывалась махина, которая могла уничтожать не одного человека, а тысячи.
— Что теперь? — спросила я, наконец, нарушая тишину.
Карим закрыл ноутбук и поставил его на пол. В комнате стало темнее.
— Темиргалиев мёртв. Моя связь с официальными структурами оборвана. — Он повернулся ко мне, и в полумраке я видела только блеск его глаз. — Надо связаться с кем-то в министерстве. Но это завтра. Сейчас мы просто должны продержаться до утра.
Он провёл рукой по лицу, и я увидела, как он устал. Не просто физически — он был вымотан морально, раздавлен смертью человека, который был его единственной ниточкой к легальному миру.
— Ложись, — сказала я, убирая с его лба упавшую прядь волос. — Тебе нужно отдохнуть.
Он поймал мою руку.
— Мы в одной кровати, Рада. — В его голосе снова прорезалась знакомая усмешка, но она была какой-то надломленной и неживой. — Ты не будешь возражать?
Я не ответила. Вместо этого я легла первой, забираясь под тощее одеяло, и потянула его за собой.
Он лёг рядом, на спину, глядя в потолок. Я чувствовала напряжение, которое сковало его тело, даже когда он пытался расслабиться. Он был здесь, рядом, и всё же невероятно далеко — там, где на трассе переворачивалась машина его куратора, где зажимали в клещи на пустой ночной дороге.
Я повернулась к нему, положила руку ему на грудь. Сердце билось часто, слишком часто для человека, который пытается уснуть.
— Ты не один, — прошептала я.
Он повернул голову, и наши лица оказались совсем близко. В тусклом свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь тонкую занавеску, я увидела в его глазах не насмешку, не игру.
— Ты тоже, — ответил он.
Я провела пальцами по его щеке, чувствуя колючую щетину. Он прикрыл глаза, и его дыхание стало чуть глубже. Я не знала, что я делаю. Может быть, я просто хотела вернуть его из той пропасти, в которую он смотрел. Вернуть себя из той, из которой едва выбралась сама.
Я придвинулась ближе, уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах, который уже начинал казаться единственно возможным в этом мире. Табак, кофе, что-то терпкое и живое.
— Рада… — Он произнёс моё имя не как вопрос, не как предостережение. Просто имя, в котором было всё.
Я поцеловала его в уголок губ, в ямку над верхней губой, в щеку. Нежно, как будто он был из самого тонкого стекла. А потом он сам повернулся ко мне и накрыл мои губы своими.
Этот поцелуй был совсем не похож на тот, первый, в моей квартире. Тогда была ярость, смешанная с желанием, игра, отчаяние. Сейчас было что-то другое. Это было спасение. Вода для умирающих от жажды. Он целовал меня медленно, глубоко, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждую дрожь.
Его пальцы скользнули по моей спине, поднимая ткань футболки. Кожа к коже — я вздохнула, когда его ладони легли на голую поясницу, горячие, уверенные, живые. Я чувствовала, как бьется его сердце, как мое дыхание сбивается в такт его дыханию.
Мы стягивали одежду не в спешке, а как будто освобождались от брони, которая больше не нужна. Каждый сантиметр обнаженной кожи был возвращением к себе, к нам. Я видела его плечи, напряженные, сильные, ссадины, которые он получил, когда его машину расстреливали на трассе. Я провела пальцами по краю синяка на его предплечье, и он перехватил мою руку, поднес к губам, поцеловал запястье, чувствуя мой пульс.
Он навис надо мной, опираясь на локти, и я смотрела в его глаза, в которых не было ни игры, ни самоуверенности. Только я. Только здесь и сейчас.
— Не уходи от меня, — прошептал он.
— Я здесь, — ответила я.
Он вошел в меня медленно, и я выдохнула, обхватывая его ногами, притягивая ближе, чтобы не оставалось ни миллиметра пустоты между нами. Каждое его движение было спокойным, размеренным, но я чувствовала, какая сила в нем скрыта, как он сдерживает себя, чтобы не сломать меня, не испугать.
Я провела ладонями по его спине, чувствуя, как перекатываются мышцы под горячей кожей. Его дыхание у моего уха, его имя, сорвавшееся с моих губ. Он замедлился, когда я начала дрожать, словно давая мне время, но я покачала головой, вцепившись в него крепче.
— Не останавливайся.
Я тонула в нем, в его запахе, в его ритме, в его руках, которые гладили меня, прижимали, сжимали, не давая упасть. Это было не просто физическое единение. Это было «я здесь, я с тобой, я не дам тебе уйти в темноту».
Когда волна накрыла меня, я зажмурилась, чувствуя, как мир взрывается. Он последовал за мной, выдохнув мое имя в мои волосы, и на какое-то бесконечное мгновение всё исчезло: культ, погоня, страх, смерть. Остались только мы.
Мы лежали, переплетясь, тяжело дыша, и его рука гладила мои волосы. Так же, как тогда. От виска к затылку. От виска к затылку. Медленно и успокаивающе.
— Ты знаешь, — прошептал он в темноту, и его голос был совсем рядом, теплый, — я никогда не верил в судьбу. В знаки. В предначертание.
— А теперь? — спросила я, чувствуя, как веки тяжелеют.
— Теперь думаю, что не просто так мы встретились. Не просто так ты меня поймала.
Я тихо рассмеялась, утыкаясь носом ему в ключицу.
— Я тебя ещё не поймала.
— Поймала, — сказал он, и в его голосе снова появилась та самая, знакомая усмешка, но мягче, теплее. — Давно поймала. Просто дураком был, не признавался.
Я хотела ответить, но сон уже накрывал меня, тяжёлый и спасительный. Я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как расслабляется его тело. И в последний миг перед тем, как провалиться, я услышала его шёпот:
— Завтра мы это закончим. Обещаю.
Я не ответила. Я просто крепче сжала его руку, чтобы он знал — я верю. Я здесь. Мы не одни.
А за окном, над спящим городом, медленно светлел рассвет.

----------

Глава 23. Свой-чужой

Глава 23. Свой-чужой
Радана
Стук в дверь раздался ровно в восемь утра. Три коротких, два длинных. Условный сигнал, который так ждал Карим. Я подскочила на кровати, заворачиваясь в одеяло, а он уже стоял у двери, напряженный, в одних джинсах, с пистолетом за спиной.
— Кто? — спросил он хрипло.
— Открывайте. Мы от полковника Темиргалиева.
Голос был незнакомый, но слова правильные. Карим бросил на меня быстрый взгляд. Я кивнула, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Он приоткрыл дверь, держа руку за спиной — на пороге стояли двое: крепкие, в черных куртках, с короткими стрижками. Один держал в руках планшет, второй — кейс.
— Старший лейтенант Самат Утебаев, — представился тот, что с планшетом, и сунул к лицу Карима удостоверение. — Служба федеральной безопасности. Полковник Темиргалиев оставил инструкции на случай, если с ним что-то случится. Вас нужно срочно перевезти в безопасное место.
Карим взял удостоверение, повертел, вглядываясь в голограмму. Я видела, как напряглись его плечи. Он искал подвох. Но документ выглядел настоящим. И люди перед нами — профессионалы.
— Почему не позвонили заранее? — спросил Карим, возвращая удостоверение.
— Каналы связи небезопасны, — ответил Утебаев спокойно. — Вас могли прослушивать. Полковник был конкретен: в случае его гибели вывести вас в течение двенадцати часов. У нас осталось два.
Карим обернулся ко мне. Я пожала плечами, в любом случае у нас не было других вариантов. Айгуль предупредили, Аполлонович пропал, полиция работала на культ. Если это действительно люди Темиргалиева…
— Хорошо, — сказал Карим. — Дайте пять минут.
— Одну, — поправил Утебаев. — Время не ждет.
Мы собирались молча. Я натянула на себя те же вещи, что были на мне вчера — других не было. Карим сунул ноутбук в рюкзак, проверил пистолет.
— Ты веришь им? — спросила я, когда мы выходили.
— Не знаю, — ответил он честно. — Но сидеть здесь и ждать, пока нас найдут, — не вариант. Вчера мы едва ушли.
На улице нас ждал микроавтобус с тонированными стеклами. Я замерла на секунду, вспоминая такой же у моего подъезда, но эти ребята выглядели по-другому. Не бандиты. Форма, выправка, синхронность движений… Но кто сказал, что ребята нагрянувшие в мою квартиру…
— Прошу, — Утебаев открыл дверь, сбив меня с мысли.
Мы сели внутрь. Двое его людей — тот, что с кейсом, и водитель — заняли передние места. Мы с Каримом оказались в середине. Двигатель завелся, и микроавтобус плавно выехал со двора. Я посмотрела в окно. Хостел, где мы провели ночь, исчезал за поворотом, и вместе с ним уходило странное, выпавшее из времени чувство безопасности. Возвращалась холодная и жестокая реальность. Карим сидел рядом, глядя перед собой, но я чувствовала, как он напряжен. Каждая мышца его тела была как струна. Он не доверял этим людям. Я тоже не доверяла. Но что нам оставалось?
Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, чтобы успокоить его или себя. Я просто положила ладонь на его руку, лежащую на колене. Он вздрогнул, посмотрел на меня, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то теплое, прежде чем он снова стал собранным и холодным.
Его пальцы переплелись с моими.
Микроавтобус петлял по улицам, выруливая на трассу. Я смотрела в окно, пытаясь запомнить маршрут. Но город быстро сменился промзонами, а потом и они кончились. Потянулись заснеженные пустыри, редкие ангары, гаражи.
— Долго ехать? — спросил Карим у водителя.
— Еще полчаса, — ответил тот, не оборачиваясь.
Я смотрела на проплывающие за окном столбы, на редкие указатели, и в голове что-то щелкало. Я уже видела этот поворот, и вышку сотовой связи, и забор из сетки-рабицы с колючей проволокой сверху.
Внутри похолодело.
— Это здесь, — сказала я, и голос мой прозвучал чужим. — Я узнаю поворот. Это та самая промзона. Лаборатория.
Карим дернулся к двери. Ручка не поддалась. Он рванул сильнее — заперто.
— Спокойно, — сказал Утебаев с переднего сиденья. — Вам ничего не угрожает.
— Останови машину! — Карим ударил ногой по металлу, но та даже не дрогнула.
Водитель посмотрел на нас в зеркало заднего вида и улыбнулся. Обычный мужик с усталыми глазами, и эта улыбка — спокойная, почти дружелюбная — была страшнее любого оскала.
Микроавтобус затормозил у знакомого серого здания. Двери распахнулись, и в салон влезли еще двое — те самые, в черных пуховиках, которых я видела у своего подъезда.
— Выходим без глупостей, — сказал Утебаев, и в его голосе больше не было спокойной вежливости.
Нас вытолкнули наружу. Снег скрипел под ногами, холод обжег щеки, но я не чувствовала ничего, кроме ледяной пустоты внутри. Я сбежала отсюда несколько часов назад, ползла вонючей вентиляцией, царапала руки о заклепки, молилась, чтобы меня не нашли. И вот я снова здесь.
Нас завели через те же ворота, провели по тому же коридору. Везде горел свет — яркий, больничный, выхватывающий каждую трещину на бетонном полу. Вчера здесь было темно. Или мне так казалось от страха.
В главном зале, там, где вчера стояли цистерны и столы с пробирками, нас ждали. Елдар сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и листал планшет. Увидев нас, он отложил его в сторону и поднялся. При виде его наглой рожи, такой красивой как у модели, но холодной и надменной, мне захотелось подбежать к нему и двинуть ногой ему прямо в пах.
— Не думал, что частный детектив способен работать круче и глубже официальной полиции, — сказал он спокойно, почти приветливо. Его взгляд скользнул по мне, задержался на синяках на запястьях — следах вчерашних стяжек. — Ты быстро пришла в себя. Я надеялся, что ты пробудешь дольше.
— Ты убил их, — выдохнула я. — Гареева. Алихана. Ты пытался убить меня.
— Я выполняю свою работу, Рада. — Он поправил манжет рубашки, и этот жест — такой будничный, такой обычный — заставил меня содрогнуться. — Так же, как ты выполняла свою. Разница лишь в масштабе.
Карим шагнул вперед, заслоняя меня. Его плечи были развернуты, руки сжаты в кулаки.
— Темиргалиева ты тоже убрал? — спросил он, и в голосе его была такая ненависть, какой я никогда не слышала.
— Полковник был слишком принципиален, — Елдар вздохнул, как будто речь шла о погоде. — Он хотел вывести дело наверх, не понимая, что наверху нет никого, кто бы ему помог. Все уже расставлено по местам.
— Кто сдал место встречи? Утебаев, да? — Карим шагнул к нему, но двое в черных пуховиках схватили его за руки. — Ты убил его!
— Я понимаю, я для вас персонифицированное зло. Но вы видели фильм «Чужой»? Думаете враг там — ксеноморф? Нет. Враг — корпорация. И этот фильм по сути трагедия, — Елдар покачал головой. — Вы можете относиться ко мне как к ксеноморфу. Убить меня. Убить Утебаева, этих парней… Но корпорация никуда не денется.
Он посмотрел на Карима.
— Ты вроде любишь старое кино. Уловил мысль?
Лицо Карима вытянулось, и я тоже поняла — они подслушивали даже в моей квартире, иначе как объяснить заявление Елдара.
Он подошел ближе, и я увидела его глаза. Спокойные, чуть усталые, как у хирурга, который уже сотни раз делал одну и ту же операцию. В них не было злобы. Не было даже презрения. Было равнодушие — самое страшное, что может быть.
— Где диск? — спросил он, переводя взгляд с Карима на меня. — Кого из вас двоих надо шантажировать смертью другого, чтобы получить ответ?
Я сжала зубы. Диск был у Айгуль. Я знала, что Карим не скажет. Но я знала и то, что Елдар это понимает.
— Придется оставить двоих, — сказал Карим, и его голос прозвучал удивительно спокойно. — Она знает, где диск. Я знаю, как его расшифровать. Убьешь одного — второй молчит.
Елдар посмотрел на него с интересом.
— И как вы договоритесь, если я разведу вас по разным комнатам?
— А ты попробуй, — усмехнулся Карим.
Елдар кивнул своим людям.
— В подвал. Обоих.
Нас поволокли к металлической двери в дальнем конце зала. Я не сопротивлялась — сил не было. В голове пульсировала одна мысль: мы проиграли. Мы влезли в игру, где ставки слишком высоки, и теперь платим за свою самонадеянность.
За дверью была лестница, крутая, с ржавыми ступенями. Внизу пахло сыростью и плесенью. Нас завели в маленькую комнату без окон, с бетонным полом и голыми стенами. Дверь за нами захлопнулась. Лязгнул засов.
Я стояла, глядя на эту дверь, и не могла пошевелиться. Вчера я выбралась отсюда. Я ползла по вентиляции, я рисковала, я почти ушла. А теперь меня вернули. Как будто все мои усилия были ничем. Как будто я никогда отсюда не выберусь.
— Прости, — услышала я голос Карима.
Он стоял, привалившись спиной к стене, и смотрел в пол, его лицо было бледным, осунувшимся, руки дрожали — от напряжения, от бессилия.
— Я идиот, — сказал он хрипло. — Я повел тебя прямо в ловушку. Думал, что умнее всех. Думал, что просчитал всё на десять ходов вперед. А они просто подождали, пока я сам приведу тебя к ним.
Он сполз по стене, сел на пол, обхватив голову руками.
— Я втянул тебя в это дело. Я мог бы уйти один, но мне нужна была информация из твоего ноутбука. А потом… — он замолчал, и я увидела, как его плечи дрогнули. — Потом мне уже было плевать на диск. Я просто хотел, чтобы ты была рядом. И теперь…
Он не договорил. Его голос сорвался.
Я смотрела на него — на этого человека, который всегда был уверен в себе, всегда знал, что делать, всегда держал лицо. Сейчас он сидел на грязном бетонном полу, сломленный, и ненавидел себя за то, что не смог меня защитить.
Я села рядом. Взяла его руку, сжала, как он сжимал мою в машине.
— Мы не проиграли, — сказала я. — Пока мы живы, мы не проиграли.
— Рада…
— Заткнись, — я почувствовала, как злость поднимается во мне, выжигая страх. — Ты не втянул меня. Я сама села тебе на хвост. Я сама влезла в твой сервер. Я сама поехала в дом к Гарееву. Я сама вернулась за пистолетом. Ты тут ни при чем.
Он поднял голову, и я увидела его глаза — красные, дикие.
— Если бы не я…
— Если бы не ты, — перебила я, — я бы до сих пор искала любовниц для богатых теток и гадала, как спасти агентство от разорения. Если бы не ты, я бы не знала, что в моем городе производят химическое оружие. Если бы не ты, я бы никогда… — я запнулась, но заставила себя договорить, — никогда не узнала, что такое просыпаться рядом с кем-то и не бояться.
Он смотрел на меня и в его взгляде что-то менялось — отчаяние уходило, уступая место чему-то другому твердому и решительному.
— Ты невыносима, — сказал он, и впервые за утро в его голосе появилась та самая, знакомая нотка.
— Взаимно.
Он усмехнулся, и это была не его обычная самодовольная усмешка, а что-то совсем другое: нежное и настоящее.
— Я люблю тебя, — сказал он, и слова ударили меня под дых. — Не знаю, когда это случилось. Может, когда ты тряпкой в меня запустила. Или когда в мою квартиру вломилась с пистолетом. Или когда предложила остаться у себя. Но я…
— Карим, — перебила я, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Не сейчас. Не здесь.
— А где? — он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах ту самую решимость, которая пугала меня больше всего. — В чистом офисе? За чашкой кофе? С нотариусом и подписанными договорами? Мы с тобой не такие люди, Рада.
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Мы не такие люди. Мы никогда не будем сидеть в чистых офисах и пить кофе с нотариусами. Наша жизнь — это погони, подвалы, запах химикатов и страх, который мы привыкли называть адреналином. И в этой жизни, в этом сыром бетонном мешке, где смерть ждет за дверью, а надежда едва теплится в щели между стен, его слова прозвучали как единственная правда, которая у нас осталась. Я люблю тебя. Я не сказала этого в ответ. Не потому, что не хотела. А потому, что если бы я открыла рот, я бы разрыдалась, а плакать здесь, сейчас, когда мы живы и должны бороться, было нельзя. Я только сжала его руку крепче, вкладывая в это пожатие всё, что не смогла сказать. И в тот же миг услышала звук. Как будто кто-то постукивает металлом по стене.
— Что это? — прошептала я, поднимая руку.
Карим замер. Мы оба прислушались.
Стук повторился. Тот же ритм. Тот же звук — скрежет металла или камня о бетон.
— Там кто-то есть, — прошептала я, указывая на стену за спиной Карима.
Он быстро поднялся, прижался ухом к бетону. Я сделала то же самое. Стук повторился снова. Теперь я различала его четко. Кто-то с другой стороны стены выбивал ритм. Короткий-короткий-короткий. Длинный-длинный-длинный. Короткий-короткий-короткий.
— Это азбука Морзе, — выдохнула я. — SOS. Кто-то подает сигнал бедствия.
Карим отступил на шаг, оглядывая стену. В углу, у самого пола, я заметила трещину. Маленькую, едва заметную. Я опустилась на колени, прижалась к ней губами, чувствуя сквозняк.
— Кто там? — крикнула я в щель. — Кто вы?
Тишина. А потом — голос. Слабый, хриплый, но такой знакомый, что у меня перехватило дыхание.
— Рада… это ты?
Сердце пропустило удар.
— Игорь Аполлонович?!
Из трещины донесся кашель, а потом снова стук — уже громче, увереннее.
— Живой, — прохрипел босс. — Черт, живой. Думал, уже всё. А вы как здесь?
Я обернулась к Кариму. Он стоял надо мной, и в его глазах я увидела отражение своего ужаса и надежды.
— Мы вытащим тебя, — сказала я, прижимаясь губами к щели. — Слышишь? Мы вытащим тебя отсюда.
В ответ — только слабый стук, означавший, что мы не одни, и что борьба еще не закончена.

----------

Глава 24. Дружеское плечо

Глава 24. Дружеское плечо
Радана
— Игорь Аполлонович, вы как? — выдохнула я в трещину у пола. Голос дрожал, но не от страха — от надежды, которая вдруг пробилась сквозь бетонную толщу.
— Света не видел четыре дня… Если я правильно посчитал. Думал, уже всё. А вы как здесь?
— Долгая история, — я прижалась лбом к холодному бетону, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но заставляя себя держаться. — Били?
— Не били, — перебил он, словно не хотел, чтобы я додумывала. — Схватили сразу после обыска. Где диск спрашивали. Айгуль отдала его тебе?
— Да.
Карим уже был рядом, припав ухом к стене с другой стороны трещины.
— Сколько их? — спросил он тихо. — Охрана?
— Внизу никого. Наверху двое у входа в лабораторию, я видел, когда меня на допрос водили, — Аполлонович закашлялся, и я услышала, как тяжело ему дается каждый звук. — У одного ключи от камер. Я слышал, как они разговаривают.
— Лаборатория, — я посмотрела на Карима, и он кивнул — мы думали об одном и том же. — Я знаю, как оттуда выбраться. Запасной выход, через вентиляцию.
— Ты пролезешь, — сказал Карим, и в его голосе не было вопроса. — Вчера пролезла — пролезешь и сегодня.
Я посмотрела на вентиляционную решетку под потолком — такая же узкая как в цеху, но что теперь…
— Игорь, я могу вылезти через вентиляцию, потерпите.
— Не буду, — сказал Аполлонович из-за стены. — Я помогу. Изображу сердечный приступ. Старый, больной человек начинает кричать, звать на помощь. Они придут.
— А если не придут? — я чувствовала, как внутри поднимается паника.
— Придут, — Карим взял меня за плечи, заставил посмотреть на него. В его глазах не было страха. Была та самая жесткая, холодная решимость, которая пугала меня меньше всего. — Ты выберешься, откроешь дверь, и мы побежим. Вместе.
Я хотела возразить, сказать, что это опасно, что я не пойду одна, но он не дал. Просто поцеловал меня — быстро, жадно, как перед расставанием, которое может стать последним.
— Беги, — прошептал он мне в губы. — Я догоню.
Решетка поддалась с третьего удара. Косточка от лифчика, которой я научилась пользоваться у Айгуль, провернулась в проржавевших болтах, и та с глухим стуком упала на пол.
— Иди, — Карим подсадил меня, и я вцепилась в края вентиляционного хода, подтягиваясь на руках.
Вчера я лезла в панике, не разбирая дороги, сдирая кожу о заклепки. Сегодня каждый поворот, каждое ответвление врезались в память с первой попытки. Налево. Прямо. Обходной короб справа. Свет впереди.
Я прислушалась, затем выглянула — эти болваны даже не обратили внимания, что решетки нет со вчера. Снизу кричали, босс знает свое дело. Я вылетела в лабораторию, тяжело дыша, готовая к тому, что сейчас меня схватят, но никого.
Столы, пробирки, цистерны — всё как вчера. Лампы горят ровным белым светом, но люди ушли. Я бросилась к запасному выходу —холодный воздух ударил в лицо, снег закружился в свете уличных фонарей. Свобода всего в двух шагах. Я могла бежать. Могла спрятаться, вызвать помощь, вернуться с подкреплением. Это был самый разумный, самый правильный выбор.
Я закрыла дверь.
Развернулась и пошла обратно.
В лаборатории было тихо. Я кралась вдоль столов, вглядываясь в полумрак за пластиковыми шторами. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всем здании. Голоса донеслись оттуда, где была дверь в подвал. Я прижалась к стене, выглянула.
Карим стоял у стены, подняв руки. Перед ним — двое охранников, которых я видела в микроавтобусе. Один держал пистолет, второй — ключи от камер. Аполлоновича не было видно.
— …сказал, что сердце, — услышала я обрывок фразы. — Старый дурак, что с него взять.
— Где баба? — второй охранник оглядывался. — Их же двое было.
— Вентиляция. Смотри, решетка снята.
Они задвигались, и я поняла счет идет на секунды. Еще секунда, и они найдут меня. Или поймут, что я уже снаружи, и тогда Карима и Аполлоновича никто не станет держать. Мой взгляд упал на стол. Баллончик с газом. Обычный, с виду безобидный, с маркировкой на иностранном языке. Тот самый, которым они травили людей. Рядом — зажигалка. Дешевая, пластиковая, валяется среди пробирок, будто кто-то курил, забыв о технике безопасности.
Я не знала, взорвется он или нет. Не знала, сработает ли пожарная сигнализация в здании, где производят химическое оружие. Не знала, успею ли я отбежать достаточно далеко.
Я не думала. Я просто действовала.
Вензель баллона поддался с трудом — пальцы скользили, руки тряслись. Газ шипением вырвался наружу, и воздух наполнился резким, тошнотворным запахом. Я зажала нос рукавом, нашаривая зажигалку.
Щелчок. Язычок пламени лизнул воздух — и мир взорвался.
Огненный шар ударил в потолок, разлетелся осколками света. Я откатилась в сторону, закрывая голову руками, чувствуя, как жар обжигает спину. Зазвенело стекло — посыпались пробирки, разбиваясь о бетонный пол. Завыла сирена. Громко, пронзительно, так, что заложило уши.
Автоматическое пожаротушение включилось не сразу — несколько бесконечных секунд ничего не происходило, и я уже думала, что ошиблась, что сейчас всё здание полыхнет, и мы сгорим здесь все вместе. Но потом с потолка ударили струи воды. Холодной, ледяной, под огромным давлением. Меня сбило с ног, прижало к полу, но я не чувствовала боли. Только запах гари, смешанный с химией, и звук сирены, разрывающий тишину.
В дыму и водяной взвеси я почти ничего не видела. Только силуэты — охранники заметались, потеряв ориентацию. Один упал, поскользнувшись на мокром полу. Второй что-то кричал в рацию, но слова тонули в реве сирены. А потом раздался шум драки, кто-то сдавленно вскрикнул.
— Карим?
Внезапно меня подхватили под мышки.
— Бежим! — Карим вылетел первым, подхватил меня под руку, не давая упасть. За ним, шатаясь, но двигаясь удивительно быстро, показался Аполлонович. Бледный, осунувшийся, но живой.
— Сюда! — я рванула к запасному выходу, туда, где минуту назад могла бы спастись одна.
Сзади хлопнул выстрел. Пуля ушла в рикошет от бетонной стены, взвизгнув где-то над ухом. Карим дернул меня вниз, прикрывая собой.
— Не останавливайся! — крикнул он, и мы побежали.
Запасная дверь распахнулась, выпуская нас в ночь. Снег хлестал по лицу, смешиваясь с водой, которой нас окатила система пожаротушения. Сзади гремели выстрелы, кто-то кричал, включались фары машин, но мы не оглядывались.
Промзона встретила нас лабиринтом ангаров, гаражей, ржавых контейнеров. Мы ныряли в проходы, перебегали открытые пространства, падали, поднимались, снова бежали. Карим не отпускал моей руки. Аполлонович, несмотря на возраст и дни в плену, держался — адреналин делал свое дело.
За высоким забором мы наконец остановились. Я прислонилась к холодному металлу, чувствуя, как легкие разрываются от бега. Карим стоял рядом, тяжело дыша, но всё еще держал меня за руку. Аполлонович опустился на корточки, прижимая ладони к коленям.
— Вы… — прохрипел он, поднимая на меня глаза, — вы, идиоты… с ума сошли…
— Это вы про нас или про себя? — выдохнул Карим, и в его голосе, несмотря ни на что, прозвучала усмешка.
Аполлонович попытался улыбнуться, но вместо этого закашлялся. Я опустилась рядом с ним, положила руку на плечо.
— Теперь что? — спросил он, переводя дыхание.
Я посмотрела на Карима. Он смотрел на меня.
— Теперь, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается что-то новое, твердое, несгибаемое, — мы идем до конца. У нас есть диск. У нас есть свидетель. У нас есть они. — Я кивнула в сторону здания, из которого мы только что вырвались. — Теперь они будут нас бояться.
Карим усмехнулся — той самой, своей усмешкой, от которой у меня всегда горели щеки.
— Моя девочка, — сказал он, и в этом «моя» было столько всего, что у меня перехватило дыхание.
Он протянул руку. Я взяла её. И мы пошли в ночь — туда, где, возможно, нас ждала победа. Или очередная ловушка. Но теперь мы были вместе. И этого было достаточно.

----------

Глава 25. Решение

Глава 25. Решение
Радана
Гараж на отшибе оказался именно таким, как описывал Аполлонович: облезлые ворота, запах мазута и старого железа, занесенные снегом покрышки штабелями вдоль стен.
— Ой, Игорь Аполлонович, зачем вам развалюха такая? — Меня раздражали мокрые ноги в ботинках, и оттого что долго добирались до окраины на попутках, хотелось бы с кем-нибудь уже подраться.
— Вот именно, Рада. Мне не нужна, а другим подавно. Пришлось бы заплатить покупателю, чтобы он избавил меня от этого гаража!
Ключи Игорь прятал под крышей, и их было очень много. Слишком много для ржавого гаража. И зачем оставлять под крышей?
— Моя разработка. — Игорь показал металлический штырь с зазубринами. — Ключь…
— Это ключ? — удивился Карим.
— Один из. Он отпирает замок, который держит эти балки.
Мы с Каримом с минуту наблюдали как мой босс возится с запорами, и Карим наконец задал справедливый вопрос.
— Вы там ядерную боеголовку храните?
Игорь Аполлонович косо посмотрел на него.
— Я все еще помню, что ты пустил меня по миру. И пусть ты помог убежать, это тебя не обеляет.
Карим присвистнул.
Наконец мы вошли, щелкнув выключателем, Игорь включил свет. Затем он поманил нас к люку в полу. Спустившись по лесенке из жести, мы очутились…
— Боже мой! Игорь Аполлнович! Да вас посадят!
СТены подвала были обшиты белым пластиком, ряды полок под стеклом от на пол стены хранили оружие: пистолеты, ружья, холодное и даже…
— Это маузер? — ткнул пальцем Карим.
— Я двадцать лет в полиции служил. А до этого в армии. Можете хихикать, но это правда. Русский человек не может не тащить с места работы. Все это списанное оружие. У тебя у самой такой пистолет.
— Это мое наследство от папы!
Карим встал посреди подвала.
— Игорь, вы лучше скажите, что нам с этим богатством делать?
Наверху Игорь дал нам армейские гимнастерки со штанами и солдатскими киразчами. Я видела, что губы Карима кривятся, когда он смотрит на меня.
— ЧТо? Ну скажи уже…
— Потрясно смотришься.
— А ты похож на китайского крестьянина времен коллективизации.
— Коммунистическая романтика. Как ты любишь. — Он посмеялся, когда я скривила лицо. — Я запомнил, как ты радела за шахтеров.
Игорь велел нам ждать, пока он раздобудет воды и перекусить что-нибудь. Домой нельзя никому из нас. Потирая шрам, я напрасно напрягала мозги. От голода ни одна извилина не шевелилась.
— Нужно связать с кем-нибудь из СБР, — подал идею Карим, разглядывая на полках книги по военному делу, истории и с серией «Великие полководцы».
— И напороться на этого… как его…
— У-тебаева?
— Или на Елдара.
— Черт, — он обернулся, — я даже рад, что он предатель.
— Чего?
— Я приревновал.
Я фыркнула.
— Я изображала симпатию. Мне нужна была только информация. Кто же знал, что он тоже строил интерес ко мне ради того же.
Карим нахмурился, поджал губы, и некоторое время он как-то странно смотрел на меня. Затем он вздохнул, прошел к столу и сел на табуретку.
— В детстве я играл с мальчишками со двора среди таких же вот гаражей.
Мне стало смешно отчего-то.
— Ты? Я думала ты родился в стильном пальто, рубашке от Тома Форда и брюках как с иголочки. — Я не лукавила. Странно было представить его с какой-нибудь палкой, которую он воображал ружьем, или с мячом. Думая о нем, я раньше представляла его либо таким, как в день суда, когда он пустил агентство по ветру, либо он гуляет по побережью Греции весь в белом и в мягкой белой борсалино.
— Я обычный… мужчина. Который был обычным ребенком. Вот окружение было необычным. Меня доканывала нищета. Так что вот такое вот окружение сделало меня тем, кто я есть, — выдал он торопливо и как будто чуть обиженно. Было непонятно, что вдруг испортило ему настроение.
— Ты вспомнил о нарциссизме?
Он фыркнул и отвернулся, стал листать книгу. Тут скрипнула дверь.
— Нашел, — объявил Игорь Аполлонович, входя с пакетом в руках. Он вытащил из пакета бутылку воды, хлеб, консервы. Мы ели молча, думая обо всем этом оружии внизу в подвале, и думала.
— У меня нет папиного пистолета, — сказала я, не глядя ни на кого. — Я бы с удовольствием прострелила Елдару коленную чашечку.
— ПСБ? — спросил Карим. — Приступ сучьего бешенства? — рассмеялся он в ответ на мои вздернутые брови.
— А тебя он не бесит?
— Меня бесит, — выдал Игорь. — Если бы я знал, как подковырнуть под этих гадов… А ковырялка найдется. У меня еще остались сортаники.
Карим внезапно перестал жевать и выпрямился.
— Не скажу как, но знаю где… Глава «Каза-уголь» готовит благотворительный вечер.
— Когда?! — чуть не заорала я.
Он вздернул руку, поглядел на запястье, на часы с треснутым стеклом.
— Так завтра!
Игорь насторожился. Он бросил хлеб, вытер руки о гимнастерку.
— Где?
— В штаб-квартире компании.
— Так что ты молчал?! — рявкунл он.
Он вскочил и бросился вниз в подвал, а вернулся с огромной штукой, на которой стал давить кнопки. У меня рот открылся: спутниковый телефон.
— Игорь Аполлонович, вы на случай ядерной зимы этот гараж держите?
Но босс уже прижал к уху трубку.
— Валера? Это Игорь. Жив. Валера, мне нужна помощь. — Пауза. — Мне нужны люди. Которым можно верить. Которые не продались. Да. Именно оно. То самое, да.
Он слушал какое-то время.
— Столько, сколько есть. Дело серьезное. Купленные полицейские и целая лаборатория по производству какой-то химии. Откуда ты знаешь? Ясно. Будут доказательства, — сказал он. — Мои ребята их достанут. Та самая девчонка, и хакер.
Мы с Каримом переглянулись.
— Дай бог. Жду звонка.
Но когда он положил трубку, на его лице не было облегчения.
— Вы можете поехать на вечер под видом кейтеринга. Что скажете?
Карим мне кивнул.
— Я готов.
— И я.
— Форму официантов привезут через час. Проведут на кухню. — Он помолчал, глядя на нас. — Только вы понимаете, как это опасно?
— Понимаем, — ответила я.
— Там будут люди, которые вчера пытались вас убить. Елдар будет там. Утебаев, возможно, тоже. Весь цвет местной элиты, для которой вы — расходный материал.
— Игорь Аполлонович, — я подошла к нему, положила руку на плечо, — мы знаем.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом перевел его на Карима.
— Я с вами не пойду. Я соберу команду, чтобы ждать вас когда вы станете выбираться. — Босс ладонью пошлепал по бедру, кусая губу. — Но я не уверен ни в чем, даже в Валерке. Нам нужна подстраховка. Нужен кто-нибудь еще в любой структуре.
Я невольно вскинула руку к шраму.
— Мой отец. — Его пистолет остался в квартире, но сам он, его опыт и часть памяти остались. — Он может знать кого-нибудь.
— Ты же говорила, он болен, — сказал Карим.
Я кивнула, чувствуя, как горло сдавливает спазм.
— Папа не помнит меня и последние годы. У него ранняя стадия Альцгеймера. Он помнит всё, что было в молодости. Всё, чему его учили в полиции. Всё, что он сам расследовал. — Я посмотрела на Игоря. — Вы ведь знаете, он был оперативником. Лучшим в своем отделе.
Игорь кивнул.
— Я с ним начинал.
— Подождите, осек Карим. Что если они следят за ним, ждут что ты приедешь.
— Он в центре. там куча медсестер. Я смогу туда попасть. — Я повернулась к Аполлоновичу. — У вас есть машина?
— Найдется. И нужно защитить диск. Где он?
— У Айгуль.
— Отлично. Вооружаем вас. Ты едешь к отцу и организуешь подстраховку, затем вы едете на вечер. А я организую защиту диска и Айгуль, и экстренную команду вытащить вас.

----------

Глава 26. Папа

Глава 26. Папа
Радана
Машина, которую Игорь Аполлонович выдал нам, была старой, видавшей виды «Нивой». Она рычала так, словно вот-вот развалится, но ехала уверенно, цепляясь колесами за заснеженный асфальт. Карим хотел поехать со мной, но я запретила. Он нужен был здесь, чтобы вместе с боссом продумать детали проникновения на завтрашний вечер. Мы обменялись быстрыми взглядами, и в его глазах я снова увидела то же, что и в подвале: страх отпустить и решимость довериться. Он кивнул, и я уехала.
Выйдя из машины, я заметила неподалеку припаркованный темный седан с тонированными стеклами. Сердце кольнуло тревогой. Слова Карима о том, что за местом, где живет мой папа, могут следить, въелись в память.
Я не пошла к главному входу. Вместо этого, обогнув здание, я нашла служебный вход, где курили санитарки. Моя форма, найденная в гараже Аполлоновича, была похожа на форму какого-нибудь мелкого обслуживающего персонала. Я задержалась в тени, наблюдая. Когда одна из женщин, погасив сигарету, направилась внутрь, я двинулась следом. Я пробиралась, стараясь держаться подальше от камер и постов охраны. Я знала это место как свои пять пальцев — за последние два года я была здесь десятки раз, но сейчас я чувствовала себя врагом, пробирающимся во вражеский тыл.
Внутри я быстро нашла кладовую с чистой формой. Схватив халат и шапочку, я скользнула в пустую палату и переоделась. Через пять минут из дверей рекреационной вышла медсестра в накрахмаленном халате, с низко надвинутой на лоб шапочкой и папкой в руках. Я миновала пост охраны, опустив голову, делая вид, что паркет на полу дико интересный. Сердце колотилось, но никто не окликнул меня.
Поднявшись на третий этаж, я на мгновение остановилась у двери в отделение. Мой папа здесь уже почти два года. Каждый мой визит был маленькой пыткой, каждый раз я надеялась, что этот будет другим. Но надежда умирала с каждым новым «Здравствуйте, вы кто?»
Я вошла в отделение, в коридоре пахло лекарствами и чем-то приторно-сладким. Папина палата была в конце. Я шла медленно, чувствуя, как к горлу подступает ком.
«Дамир Оспанов», было написано рядом с дверью в палату. Собравшись с духом, я вошла.
Он сидел в кресле у окна, глядя на падающий снег. Такой же прямой, как и всегда. Даже болезнь не смогла сломить его осанку. Седая голова чуть склонена набок, руки спокойно лежат на подлокотниках. Он выглядел как статуя — символ ушедшей эпохи.
— Папа, — позвала я тихо, подходя ближе.
Он не обернулся. Я подошла, опустилась на корточки перед ним, заглядывая в лицо. Его глаза, когда-то зоркие и цепкие, смотрели сквозь меня в окно. Моргнув, он заметил, что не один.
— Здравствуйте, — сказал он вежливо, как незнакомому человеку. — Вы ко мне?
Внутри всё оборвалось. Но я заставила себя улыбнуться, взять его за руку. Кожа у него была сухая и тонкая, как пергамент.
— Да. Я к вам. Меня зовут Рада. Я… я пришла навестить вас.
— Рада? — Он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Хорошее имя. Радость. А вы кто будете?
Я сжала его руку крепче, чувствуя, как слезы обжигают глаза, но запрещая себе плакать. Сейчас было не время для слез.
— Я журналистка, — сказала я, решившись на импровизацию. — Я пишу статью о ветеранах полиции. Мне сказали, что вы были лучшим оперативником в своем отделе.
Он усмехнулся — той самой усмешкой, которую я помнила с детства, когда он рассказывал о своих делах за ужином.
— Лучшим? Может быть. Дела у нас были серьезные. Не то что сейчас. Сейчас одни… — он запнулся, подбирая слово, — менеджеры. А тогда были оперативники.
— Я знаю. Вы служили с Корецким Игорем Аполлновичем. Помните такого.
По его взгляду я поняла, что он углубился в прошлое, которое на самом деле было для него прямо сейчас настоящим.Лицо его напряглось, в мутных глазах вдруг начало проступать что-то осмысленное.
— Аполлоныч! Конечно. Вчера его видел. Самый честный из всех. — Папа поднял на меня глаза, и на мгновение я снова увидела в них того человека, которым он был: сильного, уверенного, ничего не боящегося. — Аполлонович никогда не брал взяток. Ни копейки. За это его и не любят.
— Папа, — сорвалось с моих губ, но он не обратил внимания на слово.
— Его чуть не уволили недавно. За принципиальность. Но мы его прикрыли. Я, полковник Садыков, майор Ким… Мы знали: если честных станут давить, то кто останется? Только те, кто торгует законом.
В его голосе звучала такая ясность, такая уверенность, что у меня перехватило дыхание. Это был не провал памяти. Это была та самая, глубинная суть, которую болезнь не смогла стереть.
— Папа, — повторила я, уже не сдерживаясь. — Мне нужна помощь. Игорю Аполлоновичу нужна помощь. Есть люди, которые… которые продали всё. И они творят страшные вещи. Нам нужен кто-то, кому можно верить. Кто не продался.
Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. Я вдруг поняла, что в этом взгляде не было ни капли безумия. Только большая, тяжелая мудрость прожитых лет.
— Садыков, — сказал он твердо.
Я слышала от него это имя. Генерал-майор в отставке Садыков. Но папа сказал:
— Майор Садыков. Он не из тех, кто торгует честью. — Папа вдруг схватил меня за руку, сжал с неожиданной силой. — Передай ему, что Дамир Оспанов просит. Скажи, что пришло время платить долги. За всех, кто остался честным.
Я кивнула, боясь вымолвить слово. В горле стоял ком.
— Передай Игорьку, — голос отца стал тише, глаза снова начали затуманиваться, как будто он уходил обратно в туман своей болезни, — что я еще помню про рыбалку. Я обязательно схожу.
Он отпустил мою руку и снова повернулся к окну. Я стояла на коленях, глядя на его профиль, и чувствовала, как слезы текут по щекам. Я не вытирала их.
— Спасибо, папа, — прошептала я.
Он не ответил. Может быть, уже не слышал.
Я быстро вышла из палаты, на ходу вытирая лицо. В коридоре я столкнулась с медсестрой, которая с подозрением посмотрела на мое заплаканное лицо и взглядом стала рыскать по груди — искала бейдж.
— Вы к кому? — спросила она строго.
— К Оспанову, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я из социальной службы. Всё в порядке.
Она хотела спросить еще что-то, но я уже двинулась к лестнице, не оборачиваясь. Забрав пуховик из подсобки, я накинула его поверх халата, вышла через другой выход — в аптеку, а оттуда, через двор, на параллельную улицу. Седан у главного входа все еще стоял. Я обошла его широкой дугой, утопая в сугробах, и только через два квартала позволила себе выдохнуть.
Осталось связаться с Игорем, и напомнить ему что когда-то он работал с Садыковым.
Я завела двигатель и выехала на дорогу. В зеркале заднего вида таял силуэт медицинского центра, где остался мой папа. Я знала, что, когда всё закончится, я вернусь. И скажу ему спасибо. Скажу, что люблю. Скажу, что он остается лучшим оперативником, которого я знаю. И даже если он не вспомнит меня, я буду помнить.
На въезде в гаражный кооператив я набрала номер, который дал мне Игорь. Карим ответил после первого же гудка, а потом передал трубку Игорю.
— Да, — подтвердил он. — Этот мужик был кремень. Я не работал с ним, но слышал. Сейчас он в совете ветеранов. Завтра мы идем до конца.
Он вернул трубку Кариму.
— Я уже приготовил фрак, — в его голосе, несмотря ни на что, снова прорезалась та самая насмешка, от которой у меня всегда горели щеки.
— А мне что приготовили? Я блин в халате медсестры.
— Ого! Девушка из клининга, медсестричка…
— Не время, Карим! Куда ехать?
Он назвал адрес.
Я посмотрела на себя в зеркало — мокрые волосы, размазанная тушь, чужой халат поверх грязных джинсов. И рассмеялась. Впервые за эти долгие, страшные дни я рассмеялась по-настоящему.
— Я буду в вечернем платье, — сказала я. — И с пистолетом. Так что держись.
— Всегда держусь, — ответил он, и я услышала в этом «всегда» обещание, которое он собирался сдержать.
Я нажала на газ, и старая «Нива» послушно рванула вперед, к гаражам, к Игорю Аполлоновичу, к завтрашнему дню, который должен был стать либо концом, либо началом чего-то нового. Я знала только одно: теперь у нас были свои люди и план.

----------

Глава 27. Жесткий диск

Глава 27. Жесткий диск
Пока Рада пробиралась к отцу, Айгуль сидела в съемной квартире на окраине, вжавшись в угол продавленного дивана, и смотрела на жесткий диск, лежащий на журнальном столике, как на бомбу замедленного действия.
Она уже дважды за последний час перепрятывала его: сначала в морозилку, завернув в пакет, потом в бачок унитаза, потом обратно в морозилку. Телефон молчал. Рада не отвечала на сообщения, Карим — тем более. Игорь Аполлонович пропал, и неизвестно, жив ли он вообще. Айгуль осталась одна с куском пластика, в котором была спрятана правда, способная либо спасти их всех, либо отправить на тот свет.
Она не заметила, как задремала. Разбудил ее странный звук — скрежет, похожий на то, как кто-то возится с замком входной двери. Айгуль замерла. Сердце ухнуло вниз и забилось где-то в горле, когда в замке щелкнуло. Дверь приоткрылась.
Дальше она действовала на автомате. Схватив диск, она метнулась к окну, распахнула его и, не думая о том, что живет на пятом этаже, вывалилась на пожарную лестницу. Сзади уже слышались шаги и приглушенные голоса. Кто-то выругался, увидев распахнутое окно.
Айгуль бежала вниз по железным ступеням, сдирая руки о ржавые перила. Диск она сунула за пазуху, и он больно бил по ребрам при каждом шаге. На третьем этаже лестница оборвалась — секция была заварена. Она замерла, слыша, как сверху, из ее квартиры, доносятся крики.
— Черт, черт, черт! — прошептала она, оглядываясь.
Внизу, в двух метрах, была припаркована машина — старая «шестерка» с брезентовым верхом. Если прыгнуть, можно попасть на крышу, а оттуда скатиться на землю. Если промахнуться — сломать ноги, а то и шею. Сверху уже хлопнула дверь, ведущая на лестницу.
Айгуль закрыла глаза и прыгнула.
Она пролетела мимо крыши, зацепившись ногой за багажник, кубарем скатилась по капоту и рухнула в сугроб. От удара перехватило дыхание, перед глазами поплыли круги и яркие пятна. Диск вылетел из-за пазухи и упал в снег в метре от нее.
— Нашлась! — раздалось сверху.
Айгуль рванула к диску, схватила его и побежала. Она не знала куда — просто прочь, в темноту двора, между гаражами, к спасительной темноте пустыря за домами. Сзади топали сапоги по снегу, кто-то кричал в рацию, но она не оборачивалась.
Она выскочила на освещенную улицу как раз в тот момент, когда из-за угла вылетел черный микроавтобус. Айгуль замерла, понимая, что не успеет перебежать, что сейчас ее схватят, что всё кончено.
Дверь микроавтобуса распахнулась.
— Айгуль! Быстро! Игорь ждет!
Из салона к ней тянулась женская рука. Айгуль не узнала лицо, но узнала жест — так Игорь Аполлонович открывал дверь своей машины, когда подвозил ее с работы.
Она рванула вперед, влетела в салон, и микроавтобус сорвался с места, едва не сбив выбежавших из-за угла преследователей.
В салоне было темно. Айгуль сидела на полу, тяжело дыша, чувствуя, как колотится сердце. Диск она прижимала к груди так сильно, что он, казалось, вот-вот войдет в ребра.
— Правда от Игоря? — прохрипела она.
— От Игоря, — ответила женщина на переднем сиденье. — Он сказал, что если с ним что-то случится, найти тебя и забрать диск. Мы искали тебя два дня.
— Игорь Аполлонович жив? — Айгуль подняла голову.
— Жив. Выбрался. Сейчас в безопасном месте. — Женщина обернулась, и Айгуль увидела ее лицо — обычное, усталое, с глубокими морщинами у рта. — Диск при тебе?
Айгуль кивнула, но не отдала.
— Я должна убедиться, что вы свои.
Женщина усмехнулась, и в этой усмешке было что-то знакомое.
— Игорь говорил, что ты упрямая. Скажи, зачем он держал в столе банку сгущенки, которую никому не давал?
Айгуль растерялась.
— На случай ядерной войны, — ответила она наугад. — Он говорил, что сгущенка — единственная вещь, которая не портится и может служить валютой.
Женщина рассмеялась, и в этом смехе Айгуль наконец услышала то, что искала — тепло. Настоящее, человеческое тепло.
— Добро пожаловать в клуб выживших, — сказала женщина, протягивая ей руку. — Меня зовут Сауле. Игорь просил передать: диск в надежные руки, а ты — наша боевая единица. Так и сказал.
Айгуль пожала протянутую руку и вдруг почувствовала, как из глаз текут слезы. Она вытирала их рукавом, злилась на себя, но ничего не могла с собой поделать.
— Я думала, я одна, — прошептала она.
— Теперь нет, — ответила Сауле. — Отдыхай. Нас ждет долгая ночь.
***
Карим
Я сидел перед старым ноутбуком, подключенным к спутниковому терминалу, и колдовал над строками кода. Пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, что глаза не успевали следить. Игорь стоял рядом, глядя на экран с плохо скрываемым недоверием.
— Ты уверен, что это сработает?
— Это не просто сработает, — я не отрывал глаз от монитора. — Это взломает их систему так, что они сами не поймут, что произошло, пока не станет слишком поздно.
— А если поймут?
Я на секунду замер, потом продолжил печатать.
— Тогда я сделаю так, чтобы они пожалели, что вообще родились.
Игорь хмыкнул, но больше вопросов задавать не стал.
— Расскажи, что ты делаешь, — попросил Игорь, усаживаясь рядом.
Я откинулся на спинку стула, потирая глаза.
— У них система закрытая. Физически отделена от интернета. Чтобы получить доступ, нужно оказаться внутри периметра. Но завтра на банкете будет Wi-Fi для гостей. Он, конечно, изолирован от основной сети корпорации, но есть один нюанс: технический персонал подключает свои устройства к тому же роутеру, чтобы управлять презентациями, светом, звуком.
— И?
— И я создал вирус, который перехватывает управление на уровне прошивки роутера. Как только мой «троян» попадает в сеть, он начинает сканировать все подключенные устройства в поисках того, что ведет к основным серверам.
Игорь нахмурился.
— А если технари используют защищенные каналы?
— Используют, — я усмехнулся. — Но у них есть одна слабость. Я проверил. Системный администратор их астанинского офиса — парень по имени Руслан. Он ведет свой блог, где выкладывает фото с работы. На одном из снимков я разглядел наклейку на его ноутбуке с паролем от удаленного доступа. Люди вешают такие на корпоративные машины, чтобы не забыть.
— И ты запомнил пароль с фотографии?
Я рассмеялся. Не говорить же, что все время пока жил в Греции, потихоньку уводил деньги с теневых счетов на свой греческий офшорный.
— Я не просто запомнил, — Я повернул ноутбук к Игорю. На экране был код, который закручивался спиралями, создавая что-то похожее на цифровую ДНК. — Я написал код, который маскируется под штатную команду обновления прошивки. Руслан увидит уведомление, нажмет «ОК», и вирус получит доступ к его машине. А оттуда — прямой путь к серверам.
Игорь покачал головой.
— И когда это произойдет?
— В самый разгар банкета. Когда они будут резать салаты и говорить тосты, я выкачаю всё. Финансовые потоки, переписку, видео с обрядов, рецептуры, списки клиентов. Всё, что они прятали годами.
— А если они заметят?
— Заметят, — Я снова повернулся к экрану. — Но к тому времени данные уже будут уходить на три независимых сервера, которые я подготовил. Один в Алматы, один за границей, один… — я замолчал, взвешивая, стоит ли говорить.
— Где? — настойчиво спросил Игорь.
— В посольстве. В одном из посольств. У меня есть знакомый, который готов принять данные. Дипломатическая неприкосновенность. Даже если они поймут, что произошло, достать оттуда информацию будет невозможно.
Игорь присвистнул.
— Ты серьезно?
— Я никогда не был так серьезен, — Я посмотрел на Игоря, и в его глазах не было и тени обычной насмешки. — Они убили Темиргалиева. Они пытались убить Раду. Они чуть не убили вас. Я не собираюсь играть с ними в поддавки.
Игорь долго смотрел, потом положил руку на плечо.
— Аполлонович сказал бы, что я сошел с ума, — пробормотал я.
— Аполлонович, — Игорь усмехнулся, — сейчас бы сказал: «Молодец, парень. Только не облажайся».
Я улыбнулся — впервые за эти дни.
— Не облажаюсь. и вы постарайтесь. Я скажу на что нажать если что.
Я снова повернулся к ноутбуку, открывая еще одно окно. На экране появилась схема — сеть, опутывающая здание корпорации, узлы, точки входа, пути отхода.
— Я проведу вас через черный вход в кухню, — начал Игорь.
— А мы оттуда — в серверную. Она на втором этаже, рядом с банкетным залом. Нам с Радой нужно будет продержаться двадцать минут. Ровно столько, сколько займет копирование данных.
Я достал телефон, набрал сообщение Раде: «Вирус готов».
За стеной, в соседнем боксе, Игорь разговаривал по спутниковому телефону, отдавая последние распоряжения. Голос его был твердым, спокойным — голосом человека, который прошел не одну такую операцию и знал, что главное сейчас — не дергаться и верить в тех, кто рядом.
Айгуль, добравшаяся до безопасного места, сидела на кухне у Сауле, пила горячий чай и смотрела, как диск, завернутый в антистатический пакет, лежит на столе перед ними.
Завтра мы нанесем удар.
В три часа ночи я наконец закрыл ноутбук. Потом сидел в темноте, слушая, как ветер гудит под крышей, и чувствуя, как адреналин, державший его в тонусе последние сутки, начинает спадать. Усталость накатила тяжелой волной.
Рада не писала больше. Наверное, тоже спит. Или готовится. Я представил ее лицо — сосредоточенное, с этим шрамом на брови, который она всегда трогала, когда нервничала. Представил, как завтра она наденет платье, под которым будет скрываться пистолет, как войдет в зал, полный врагов, и ни один мускул на ее лице не дрогнет.
Вдруг остро, почти физически, мне захотелось, чтобы завтрашний вечер стал последним. Чтобы всё закончилось. Чтобы они могли просто выйти из этого ада, сесть в машину и уехать. Куда угодно. Лишь бы подальше от всего этого.
— Завтра, — прошептал я в темноту. — Завтра мы закончим.

----------

Глава 28. Внедрение

Глава 28. Внедрение
Фургон кейтеринговой службы подъехал к служебному въезду штаб-квартиры «Каза-Уголь» ровно в восемнадцать тридцать. Рада сидела на откидном сиденье в задней части фургона, между стеллажами с чистыми тарелками и коробками с закусками. Форма официантки — белая рубашка, черная жилетка, строгий галстук-бабочка — сидела на ней идеально.
Карим, облаченный в такой же костюм, сидел напротив, проверяя зарядное устройство, замаскированное под коробку для смарт-часов. Внутри лежал миниатюрный ноутбук — последняя модель, напичканная его собственной начинкой. Настоящая коробка с часами была в кармане его жилета. Риск вернуться в его убежище оправдался: никто не додумался искать тайник в самом здании брошенной швейки, а не в самой «квартире».
— Руки не трясутся? — спросил он, не поднимая глаз.
— Нет, — соврала Рада. Руки тряслись. Она спрятала их, сжимая в кулаки.
Он заметил. Конечно, он заметил. Карим отложил коробку, накрыл её кулаки ладонями.
— Вспомни, чему тебя учил отец. Ты — наблюдатель. Ты здесь, чтобы смотреть, слушать и запоминать. У тебя это хорошо получается.
— Шпионить за людьми?
— Быть там, где нужно, и оставаться незамеченной. — Он поднял на нее глаза, в них не было насмешки. — Я видел, как ты работаешь, Рада. Ты рождена для этого. Просто делай то, что умеешь.
Она хотела ответить, но он вдруг поднес её ладони к губам и поцеловал каждую медленно, серьезно и без обычной игры.
— Вернись, — сказал он тихо. — Когда всё кончится, вернись ко мне. Хорошо?
У неё перехватило дыхание. Она кивнула, не доверяя голосу.
— Вот и отлично, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривоватой. — Потому что если ты не вернешься, я пойду тебя искать. И мне будет очень стыдно перед охраной, когда я в этом дурацком костюме начну выбивать двери.
Она фыркнула, не сдержав смех. Напряжение отпустило чуть-чуть.
Фургон дернулся, затормозил. Из кабины донесся голос водителя, их связного от Игоря:
— Приехали. Удачи.
Двери распахнулись, и холодный вечерний воздух ворвался внутрь. Рада проверила пистолет под юбкой, Карим подхватил коробку с «оборудованием». Они двинулись к служебному входу.
У двери их встретил охранник в черной форме, с планшетом в руках.
— Документы.
Рада протянула заранее подготовленное удостоверение сотрудника кейтеринга. На фотографии была она, имя было вымышленным, но печать — настоящей. Игорь и его команда постарались. Охранник сверил лицо с фото, как будто задержал взгляд на шраме, но ничего не сказал. Перевел взгляд на Карима.
— Вы тоже из кейтеринга?
— Технический специалист, — Карим показал коробку. — Нужно проверить оборудование для раздачи звука в VIP-зоне. По заявке.
Охранник что-то набрал в планшете, кивнул.
— Проходите. Кухня — направо, потом прямо по коридору. Технический щит — на втором этаже, в конце коридора, слева от лифтов. Не отклоняйтесь от маршрута.
Они прошли через турникет. Рада чувствовала спиной взгляд охранника, но не обернулась. Шла ровно, держа спину прямо, словно делала это всю жизнь. В коридоре, за поворотом, она остановилась, прижалась спиной к стене.
— Я на кухню, — сказала она. — Ты — на второй.
— Жди сигнала. — Карим взял ее за руку, сжал. — Двадцать минут. Если через двадцать минут я не выйду на связь — уходи.
— Я не оставлю тебя.
— Это не обсуждается. — Он шагнул ближе, и она оказалась зажатой между его телом и стеной. Просто — чтобы она слышала только его. — Я серьезен, Рада. Поэтому, если что-то пойдет не так, ты уйдешь. Даже если мне придется прикрывать тебя собой.
Она сжала зубы, чувствуя, как защипало глаза.
— Не смей геройствовать.
— А кто тебе запретит? — Он коснулся пальцами её щеки, провел по скуле, по шраму на брови.
Она смотрела в его глаза. Серые, с темными крапинками, и в них не было ни игры, ни насмешки. Только она. И страх. И что-то еще — огромное, невысказанное, что он уже сказал однажды в подвале.
— Обещай, Рада.
— Обещаю, — выдавила она. И добавила, прежде чем успела передумать: — Ты тоже. Вернись. Потому что если ты не вернешься, я найду тебя и убью сама.
Он усмехнулся. Настоящей усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.
— Это уже похоже на счастливый брак.
Она не успела ответить. Он наклонился и поцеловал её — быстро, жадно, как будто это могло быть в последний раз. А потом отстранился, подхватил коробку и исчез в коридоре, ведущем к лифтам.
Рада стояла, прижимая ладонь к губам, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Вернись, — подумала она. — Пожалуйста, вернись.
Она развернулась и пошла на кухню. Теперь руки не тряслись. Вместо страха осталась холодная, злая решимость.
Они закончат это сегодня.

----------

Глава 29. Финальный удар

Глава 29. Финальный удар
Кухня штаб-квартиры гудела как улей. Повара в белых колпаках колдовали над плитами, официанты сновали между столами, собирая подносы с закусками. Рада влилась в поток, подхватила готовый поднос с канапе и двинулась в банкетный зал.
Зал был огромным — хрустальные люстры, белые скатерти, тяжелые портьеры на окнах. Гости — мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях — толпились у фуршетных столов, обмениваясь любезностями. Рада скользила между ними, поднося бокалы, убирая пустые тарелки, незаметно вглядываясь в лица.
Первым она заметила Елдара. Он стоял у окна в компании троих мужчин в форме — высоких чинов полиции, судя по количеству звезд на погонах. Елдар что-то говорил негромко, улыбался своей голливудской улыбкой, но глаза оставались холодными. Рада прошла мимо, закрываясь подносом с шампанским. Стоя спиной к компании она услышала:.
— …полная гарантия, что следствие не выйдет за рамки, — услышала она обрывок фразы. — Документы уже подготовлены.
Она двинулась дальше, запоминая лица.
У центрального стола увидела хозяина вечера — Асхата Мусина, председателя совета директоров «Каза-Уголь». Он был невысок, плотен, с тяжелым взглядом исподлобья. Рядом с ним крутился Утебаев — тот самый, что привозил их в микроавтобусе. Утебаев держался подобострастно, подавая Мусину телефон, когда тот требовал.
Рада, проходя мимо, «случайно» задела локтем стоящий на столе графин с водой. Утебаев обернулся на звук, но Рада уже присела, собирая салфетками разлитую воду, извиняясь, не поднимая глаз. Когда она выпрямилась, в руке у нее был крошечный жучок, который она незаметно прилепила под край стола, в том месте, где обычно сидят самые важные гости.
— Извините, пожалуйста, — пролепетала она и скрылась в толпе.
Следующую точку она выбрала в курительной комнате — маленькой, отделанной темным деревом, с мягкими креслами и низким столиком. Здесь уже никого не было, но по окуркам в пепельницах было понятно, что курят здесь часто и помногу. Рада, делая вид, что протирает столик, прилепила второй жучок под столешницу, там, где его невозможно было заметить с первого взгляда.
Третью — в VIP-зоне, куда она проникла под предлогом того, что несет заказ для особых гостей. Охранник у двери остановил ее, проверил поднос, но пропустил. Внутри было полутемно, играла тихая музыка, несколько человек сидели в кожаных креслах, о чем-то переговариваясь. Рада расставила закуски на низком столике и, поправляя скатерть, прилепила жучок с обратной стороны столешницы.
Она вышла из VIP-зоны, чувствуя, как намокла спина. Три жучка. Три точки. Если повезет, они услышат достаточно.
В кармане жилетки пискнул телефон. Она отвлеклась, отходя к стене, и прочитала сообщение:
«На месте. Вхожу в сеть. Жду сигнала».
***
Карим нашел технический щит на втором этаже. Дверь была закрыта на кодовый замок, но код, который он вычислил с фотографии в блоге менеджера, сработал с первой попытки. Внутри гудели серверные стойки, мигали огоньки на сетевом оборудовании. Пахло озоном и горячим металлом.
Он закрыл за собой дверь, присел на корточки и, достав из коробки ноутбук, подключил его к ближайшему порту. Экран засветился, пошли строки кода. Карим работал быстро, молча, пальцы бегали по клавиатуре, выводя на экран одну за другой схемы внутренней сети.
Через пять минут он был внутри.
Сеть корпорации оказалась сложнее, чем он предполагал, но не настолько, чтобы его остановить. Он нашел серверную, нашел файловые архивы, нашел систему видеонаблюдения, нашел — и это заставило его усмехнуться — канал, через который нерадивый менеджер смотрел футбольные трансляции в рабочее время.
Карим запустил вирус. Тот пополз по сети, маскируясь под штатное обновление, внедряясь в каждую машину, до которой мог дотянуться. Он видел, как программа копирует файлы, как отправляет их на подготовленные сервера, как заметает следы после каждого действия.
Оставалось ждать.
Он достал телефон, набрал сообщение Раде: «Я в сети. Начинаю копирование. Жду твоего сигнала, чтобы выйти в основную сеть».
Ответ пришел через минуту: «Жучки на местах. Елдар здесь. И Мусин. Они о чем-то говорят с Утебаевым. Я попробую подобраться ближе».
Карим хотел ответить, что не нужно рисковать, но передумал. Рада знала, что делает. Он должен был довериться ей, как она доверилась ему.
Он смотрел на экран, где полоска загрузки медленно, но верно заполнялась, и чувствовал, как время тянется, как резина. Каждая секунда казалась вечностью. За стеной, в банкетном зале, его женщина ходила среди врагов, собирая улики, которые должны были их уничтожить.
Он не мог ее подвести.
***
Рада снова вышла в зал. Теперь она двигалась увереннее, вжившись в роль официантки, растворяясь в потоке прислуги. Она подносила напитки, убирала посуду, улыбалась гостям, но глаза ее работали без остановки.
Елдар переместился к центральному столу, где сидел Мусин. К ним присоединился Утебаев. Рада подошла ближе, делая вид, что поправляет салфетки на соседнем столе. Жучок под столешницей был включен, но она хотела видеть их лица.
— …диск так и не нашли, — говорил Утебаев вполголоса. — Девчонка ушла. У нее была помощь.
— Чья? — голос Мусина был низким, вкрадчивым.
— Не установили. Но точно не из СБР, я проследил. Они заняты смертью Темиргалиева, — он мерзко хохотнул. — Но она не могла действовать одна. Кто-то прикрывал.
Елдар усмехнулся.
— Это уже не важно. Документы уже в пути. Отправка партии завтра.
Мусин нахмурился.
— Ты нашел как ее вывезти? Цхай пришел в себя?
— Не он один скипидар продает, — Елдар подался вперед. — Важнее что делать с этими жуками из агентства. Диск все еще у них. Если они выйдут на кого-то из людей в комитете… — Он не закончил, но смысл был ясен.
Рада почувствовала, как кровь стынет в жилах. Они собирались уничтожить все улики. И вместе с ними — убить ее и босса, и Карима с Айгуль. Ей даже померещилось, что яд просачивается из воздуха ей под кожу.
Она сделала шаг назад, прячась за колонной, и достала телефон и отправила и Кариму, и Игорю: «Они активно ищут нас. Нужно ускоряться. Сколько нужно времени?».
Первым ответил босс: «Подступаем к зданию».
И через несколько секунд от Карима: «Десять минут. Вирус должен добраться до их защищенного сегмента».
Она посмотрела на часы. Десять минут. Всего десять минут, чтобы собрать достаточно доказательств. И еще — чтобы выбраться отсюда живыми.
Рада оглядела зал. Мусин поднялся, направился к выходу из зала. За ним двинулись Елдар и Утебаев. Она пошла следом, держась на расстоянии. Они прошли через коридор, свернули к лестнице. Рада прижалась к стене, глядя, как они поднимаются на второй этаж — туда, где находился технический щит. Туда, где был Карим.
Сердце ухнуло вниз. Она набрала номер.
— Карим, они идут к тебе. Уходи.
— Мне нужно еще пять минут. — Голос его был спокоен, но она слышала напряжение.
— Уходи сейчас!
— Рада, я не могу. Если я прерву процесс, мы потеряем доступ к их защищенным файлам. Они уничтожат всё, и мы никогда не докажем, что они производили…
— Карим! Если они тебя найдут…
— Не найдут. — В трубке щелкнуло. — Жди моего сигнала.
Связь оборвалась.
Рада стояла у стены, чувствуя, как бешеный пульс стучит в висках. Наверху, в десяти метрах от нее, люди, которые убивали без колебаний, шли к Кариму, а он оставался там, ради файлов, ради правды, хотя всегда думал только о себе.
Она сжала телефон в руке, чувствуя, как гнев и страх смешиваются в холодную, яростную решимость.
Если они тронут его, она убьет их. Собственными руками.
***
Банкетный зал сиял огнями хрустальных люстр. Асхат Мусин поднялся на сцену, и свет софитов выхватил его плотную фигуру, тяжелый подбородок, глаза, которые умели смотреть сквозь человека, как рентген. Он улыбнулся — широко, по-хозяйски — и поднял бокал.
— Дамы и господа, коллеги, партнеры! — Голос его растекался по залу, густой, медовый, убедительный. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы подвести итоги года. Года, который доказал: «Каза-Уголь» — это не просто компания. Это семья. Это будущее. Это новые возможности для бизнеса, для страны, для каждого из нас!
В зале зааплодировали. Официанты задвигались активнее, наполняя бокалы. Рада стояла у колонны, сжимая в руке пустой поднос, и ждала.
Мусин продолжал говорить о синергии, о вертикальной интеграции, о новых горизонтах. Рада не слушала. Она перевела взгляд наверх, туда, где на втором этаже, в техническом щите, Карим заканчивал свою партию.
Рядом, в десяти метрах от сцены, стоял Елдар. Он не аплодировал. Он смотрел по сторонам — спокойно, внимательно, как хищник, принюхивающийся к воздуху. Рада опустила голову, пряча лицо за бокалами.
— …и я поднимаю этот бокал за всех нас! — Мусин вздернул руку с бокалом. — За новые возможности! За «Каза-Уголь»! За…
Рада нажала кнопку в кармане жилетки.
Короткий, едва заметный сигнал ушел в тишину. Наверху, в техническом щите, Карим получил команду. Его палец лег на клавишу Enter.
***
Экраны, установленные по периметру зала, транслировали логотип «Каза-Уголь» — стилизованный угольный пласт, уходящий в бесконечность. В следующую секунду логотип моргнул, пошел рябью, и вместо него на экранах появилось видео.
Сначала никто не понял. Мусин продолжал стоять с поднятым бокалом, ожидая аплодисментов. Гости смотрели на экраны, недоумевая, думая, что это часть презентации.
На видео горел костер. Вокруг него, в черных балахонах, с рогатыми масками на лицах, танцевали люди. Бубны гремели, кто-то выкрикивал гортанные заклинания. А потом одна из масок упала.
Зал ахнул.
Лицо под маской оказалось лицом человека, который сейчас стоял в первом ряду, держа бокал с шампанским. Вице-министр промышленности. На экранах замелькали лица. Одно за другим. Депутаты, чиновники, крупные бизнесмены — все, кто сейчас находился в этом зале. Все, кто когда-то приносил клятвы у костра, покупая влияние, власть, покровительство «духов».
— Что это?! — закричал кто-то.
— Выключите! — голос Мусина перекрыл шум, но в нем впервые прозвучала паника.
Но замешательство дало еще несколько секунд. Видео сменилось документами. Счета. Платежные поручения. Схемы вывода денег в офшоры. Суммы, от которых кружилась голова — миллионы долларов, утекающие из страны через подставные фирмы. Подписи. Печати. Все, что нужно было для того, чтобы посадить их на десятилетия.
На экранах появились кадры из лаборатории и голос Елдара «партию вывозят завтра». Цистерны с маркировкой на немецком. Пробирки с мутной жидкостью. Схемы синтеза фосфорорганических соединений. Химическое оружие, производимое в сердце страны, под прикрытием ритуалов и шаманских плясок.
— Это провокация! — Мусин рванулся к выходу, но его окружили.
— Асхат! Что это значит?! — кто-то схватил его за рукав.
— Не трогайте меня!
А затем шум голосов перекрыл вой сирены, звон стекол, топот ног и крик в мегафон:
—- Никому не двигаться! Комитет национальной безопасности!
В зале началась паника. Гости бросились к выходам. Женщины визжали, мужчины пытались прорваться силой. Рада стояла у колонны, глядя на этот хаос, и чувствовала, как внутри поднимается холодное, яростное торжество. Они видели. Все видели. И никто не сможет это отрицать.
Но радость длилась недолго.
***
Елдар не побежал к выходу. Он отвернулся от экранов к Утебаеву, который заметался рядом, хватаясь за телефон. Утебаев кивнул, достал пистолет и скрылся в боковом проходе.
Рада не стала ждать. Она бросила поднос, рванула к служебной лестнице, на ходу вытаскивая пистолет из кобуры под юбкой. В ушах гудело, сердце колотилось об ребра, но ноги несли ее вперед, туда, где наверху, в железной коробке технического щита, Карим ждал ее сигнала к отступлению.
Она влетела на второй этаж как раз в тот момент, когда из-за угла выскочил Утебаев. Он не ждал ее — он бежал к техническому щиту, держа пистолет наготове. Рада не думала. Она выставила ногу, и Утебаев споткнулся, рухнул на колени, выронив оружие. Рада ударила его рукояткой пистолета по голове, и он замер, распластавшись на полу.
Она перешагнула через него и рванула к двери.
— Карим! Выходи!
Дверь распахнулась. Карим стоял на пороге, за спиной у него гудел ноутбук, экран которого плевался строками кода.
— Готово. Всё ушло на сервера.
— Бежим! — она схватила его за руку.
Они рванули по коридору, но не успели сделать и десяти шагов, как впереди, из-за поворота, вынырнула фигура. Елдар. Он не бежал. Он шел — спокойно, размеренно, как на прогулке. В руке у него был пистолет с глушителем, и дуло смотрело точно в грудь Кариму.
— Достали все-таки, — сказал он, и голос его был таким же спокойным, как и лицо. — А я вас.
Рада выступила вперед, заслоняя Карима.
— Отойди, Рада, — Елдар покачал головой. — Я сделаю тебе скидку, как женщине.
— Я мать его за равноправие, — процедила она сквозь зубы. — Все, что ты строил, сейчас рушится. Видео ушло в сеть. Документы — тоже. Даже если ты убьешь нас, ничего не изменишь.
— Видео можно объявить фейком. Документы — подделкой. А свидетелей… — он усмехнулся, — свидетелей всегда можно убрать.
Рада выстрелила первой.
Пуля вошла Елдару в плечо, развернула его, но он устоял. В глазах его мелькнуло удивление, потом злость. Он выстрелил в ответ, но Рада уже откатилась в сторону, увлекая Карима за угол. Пуля выбила крошку из стены в том месте, где секунду назад была ее голова.
— Бегом! — крикнула она.
Они побежали по коридору, сворачивая в служебные помещения, перепрыгивая через коробки, уходя в лабиринт технических этажей. Сзади гремели выстрелы, пули рикошетили от стен, выбивая искры из металлических конструкций.
Карим тащил ее за собой, ориентируясь по памяти, которую нанес на схему еще до операции.
— Сюда! — он распахнул дверь, и они влетели в серверную.
Здесь было темно, гудели вентиляторы, мигали огоньки на стойках. Карим захлопнул дверь, задвинул засов.
— Это ненадолго, — выдохнул он.
— Нам и не нужно надолго, — Рада прижалась спиной к стойке, держа пистолет наготове. — Игорь уже вызвал подкрепление.
Дверь содрогнулась от удара. Еще раз. И еще.
— Открывайте! — голос Елдара был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Вы все равно никуда не денетесь.
Рада переглянулась с Каримом. В его глазах не было страха.
— Если мы отсюда выйдем, — сказал он, — я обещаю, что больше никогда не буду работать на спецслужбы. Пойду в таксисты. Или буду коз пасти в горах.
— Ты не умеешь пасти коз, — усмехнулась она сквозь слезы.
— Научусь.
Дверь треснула, засов начал поддаваться. И в этот момент снаружи раздались другие звуки. Грохот. Крики. Автоматные очереди — короткие, сухие, профессиональные. Голос, усиленный мегафоном:
— Всем оставаться на местах! Здание окружено! Это спецоперация!
Рада посмотрела на Карима.
— Наши, — выдохнула она.

----------

Глава 30. Конец секты

Глава 30. Конец секты
Радана
Дверь серверной распахнулась, но на пороге стояли не Елдар и не его люди. В помещение ворвались бойцы в черной форме, с автоматами, с нашивками, которых я не узнала, но которые внушали доверие.
— Руки! Руки подняли!
Я подняла руки, чувствуя, как пистолет выскальзывает из пальцев. Карим сделал то же самое.
Бойцы рассредоточились по помещению, проверяя углы. Один из них подошел к нам, снял шлем. Это был тот самый лейтенант, которого Игорь представил мне давным-давно. Это он был «помощником» на стороне для агентства.
— Живы? — спросил он, оглядывая нас.
— Вроде да, — ответил Карим.
— Аполлонович сказал, чтобы я передал: вы молодцы. И чтобы быстро убирались отсюда, пока он не передумал и не наградил вас медалями за идиотизм.
Я рассмеялась — нервно, сбивчиво, но это был смех облегчения.
Нас вывели через служебный выход. На улице было холодно, ветер бросал в лицо снежную крупу, но я не чувствовала холода. Только видела, как из здания выводят закованных в наручники людей. Мусин — бледный, растерянный, его дорогой костюм был измят. Утебаев, которого двое бойцов тащили под руки — он все еще был без сознания. Другие — те, чьи лица мелькали на экранах, те, кто еще час назад чувствовали себя хозяевами жизни.
Елдара вывели последним. Он был ранен, плечо его темнело от крови, но он шел сам, держась прямо. Увидев меня, он остановился.
— Ты сильный противник, Оспанова, — сказал он, и в голосе его не было злобы. Только усталость. — Я недооценил тебя.
— Ты недооценил многих, — ответила я.
Он усмехнулся, кивнул и позволил увести себя.
Я стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как уходит напряжение, державшее все эти дни. Ноги стали ватными, перед глазами поплыло.
— Эй! — Карим подхватил меня, не давая упасть. — Не смей падать в обморок. Я не умею делать искусственное дыхание! Это ты у нас спец.
— Ты умеешь, — я прижалась к нему. — Ты всё умеешь. Это как целоваться, только надо вдыхать воздух в человека.
Он обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала, как бьется его сердце — часто, сильно, как у загнанного зверя, который наконец нашел безопасное укрытие.
Из темноты вынырнул Игорь Аполлонович. Он до сих пор не снял армейской гимнастерки, только выглядел иначе — выпрямившимся, помолодевшим, с глазами, в которых горел прежний огонь.
— Молодцы, — сказал он, подходя. — Черт вас дери, молодцы. Я уже не надеялся, что вы выберетесь.
— Мы обещали, — я отстранилась от Карима, но продолжала держать его за руку, он кивнул Игорю.
— Все данные ушли на три сервера. Видео и документы сейчас в сети.
В глазах Игоря блеснули гордость, облегчение в смеси с благодарностью.
— Теперь ими займется КНБ, — он усмехнулся, — данные уже смотрят в министерстве. Генерал Садыков позаботился. Черт возьми, я все клял пенсию и старость. И да, я сейчас чувствую себя как в молодости, жалею, что состарился. Но вместе с тем думаю, что нет. Не нужно мне больше таких треволнений.
Он протянул руку Кариму.
— Я должен извиниться. Ты хороший парень. Для хакера.
Карим пожал его руку, и я увидела, как напряжение в его плечах наконец спадает.
— Я тоже должен извиниться, — сказал Карим. — За то, что разорил ваше агентство.
— Агентство — это дело наживное, — Игорь посмотрел на них обоих. — А вот такие, как вы, — редкость.
Я оглянулась на здание. Из него все еще выводили людей, мигали проблесковые маячки машин, бойцы оцепления оттесняли толпу любопытных. Вся эта махина, которую они строили годами, рушилась за один вечер. И мы — я, Карим, Игорь, Айгуль, генерал Садыков — были теми, кто пустил эту лавину.
— Что теперь?
— Теперь, — Игорь посмотрел на небо, где сквозь тучи пробивались первые звезды, — теперь будем жить дальше. Нас приставят к наградам. А может и выплату дадут. Я поправлю дела.
Карим сжал мою руку, и я почувствовала, как тепло разливается по телу, согревая изнутри.
— Притормозите вы оба. — Он посмотрел на меня. — Я не отказываюсь от нарциссизма. Эта религия действительно дает преимущества. И кстати, как нарцисс, я хочу чтобы меня восхваляли. И я знаю как этого добиться.
— О чем ты?
— Левые деньги «Угля».
— Что с ними?
— Я говорил, — он повертел ладонью, — что брал у них.
— Да?..
— Они на счету в Греции. Я отдам их вам. Верну, то что отобрал у вас, когда вы выплатили мне моральную компенсацию.
Игорь ахнул как удивленный филин, и я растерялась тоже.
И в этот момент, на холодном ветру, под звездами, которые начинали свой путь над спящим городом, я поняла, что, возможно, это и есть то самое счастье, о котором не смела мечтать. Не погони, не победы, не разоблачения. А просто быть здесь с ним.
Остальное приложится.

----------

Эпилог

Эпилог
Кафе на углу проспекта сменило вывеску. Вместо безликого «Coffee House» теперь здесь красовалось «Кофе и Правда» — название, которое заставило меня усмехнуться. Я стояла на том же месте, где начала слежку за Каримом, когда он вернулся в страну. Сейчас он вышел из кафе с двумя стаканчиками кофе, отдал мне один, потер ладонь об рукав пальто.
— Та же погода, — сказал он, останавливаясь рядом. — Тот же ветер. Те же лица.
— Ты про мальчика? — Я кивнула на скамейку, где сидел знакомый хитрый мальчишка с ведром и пшыкалкой для стекла. Вода наверное замерзла. Как он моет машины?
— Но кое-что изменилось, — Карим посмотрел на меня.
Объяснять ему не имело смысла — все итак ясно. Но…
Я двинулась вперед к своей машине, на которой мы приехали, он пошел рядом.
— Не холодно? А то можем посидеть в кафе, — предложил Карим.
— Тебе не интересно следить за тем, как преображается агентство. Которое теперь отчасти и твое?
Мы приехали в офис. В холле встретила Айгуль. Она уже не носила форму секретарши — вместо строгой блузки на ней была удобная кожаная куртка, а на поясе, под пиджаком, угадывалась кобура. Она разговаривала с каким-то мужчиной в рабочей спецовке, жестикулируя, объясняя что-то по делу о пропавшей фуре с товаром.
— Привет, — кивнула я ей.
— Радачка! — Айгуль отвлеклась от собеседника, на секунду став прежней — той девушкой, что прятала жесткий диск в лифчике и открывала замки косточкой от бюстгальтера. — Игорь Аполлонович вас ждет. У себя.
— Спасибо, Айгуль.
В кабинете Игоря пахло табаком и бумагами — принтеры, что он продал, вернулись на свои места. На столе, вместо привычных папок с делами, стояла рамка с фотографией: мы втроем — Игорь, Карим и я — на фоне здания суда. Снимок сделали в тот день, когда судья огласил приговор Елдару, Мусину и остальным. Двадцать лет без права досрочного освобождения. Я тогда не улыбалась. На фото я выглядела уставшей, но довольной.
— Садитесь, — Игорь кивнул на стулья.
Карим опустился на стул, оглядывая кабинет.
— Вы тут прибрались.
— Айгуль постаралась. Говорит, что секретаршей больше не работает, а порядок наводить все равно надо. — Игорь усмехнулся. — Я обязательно найму уборщицу, просто позже. Кстати, спасибо, Карим. За деньги.
Карим поморщился, словно ему напомнили о чем-то неприятном.
— Я их украл, между прочим.
— На правое дело не жалко. Да и как будто Каза Уголь их чисто получила, — Игорь подмигнул. — Агентство спасено. Так что мы квиты.
Они говорили о делах: о новых клиентах, о том, как министерство наконец заинтересовалось проверкой коррупционных схем в полиции, о том, как генерал Садыков вышел на пенсию, но пообещал помогать, если понадобится. Я слушала вполуха. Мысли мои были далеко.
Когда Игорь отпустил нас, я позвала Карима к себе в кабинет. Тот самый, где все началось. Где он впервые флиртовал, а я делала вид, что купилась, а потом мы заключили сделку. Он сидел на этом стуле, улыбался, говорил комплименты, а сам запускал троян на мой сервер.
Я села за стол. Карим остался в дверях, не решаясь войти.
— Заходи. Не стесняйся.
Он прошел к стулу, сел. То же место. Те же стены. Те же лица.
В воздухе повисла тишина.
Карим смотрел на меня, и я чувствовала, как привычные механизмы защиты включаются один за другим. Я ждала, что он начнет разговор, но он молчал — и это молчание было тяжелее любых слов.
— Ты не ответила мне тогда в подвале, — сказал он наконец. Голос был ровным, но я все же уловила короткий срыв в конце фразы.
— Наверное, я была занята мыслями о побеге, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно. Не вышло.
— А сейчас что скажешь?
Я смотрела на него и думала. О том, как он пришел в это агентство в первый раз. Как врал, флиртовал, отвлекал меня, пока его вирус копался в моем сервере. Как потом, в машине, когда они уходили от погони, кричал ей: «I will always love you, baby!» — цитировал дурацкую песню, от которой у меня до сих пор сжималось сердце. Как лежал со мной в хостеле, обнимал, шептал в темноте. Как сказал «я люблю тебя» там, в бетонном подвале, когда смерть стояла за дверью.
Его слова, сказанные на краю, могли быть правдой. А могли быть тем же, чем был его флирт тогда, в моем кабинете — игрой, инструментом, способом получить то, что нужно.
А что ему нужно сейчас?
Мне вдруг остро, до боли, захотелось ему поверить. Но привычка просчитывать ходы, видеть манипуляции, не доверять никому — эта привычка, вбитая годами работы, не отпускала. Пальцем я коснулась края стола, где под столешницей, в потайном углублении, лежала флешка. Дело, которое я собрала на Карима. Все его грехи, все темные сделки, все, что могло пригодиться, если он снова окажется врагом.
Я могла стереть это дело. Могла поверить. Могла простить.
А могла оставить про запас. На всякий случай.
Он-то всегда оставляет про запас.
— Понял, — сказал Карим, не дождавшись ответа. В его голосе промелькнуло что-то, похожее на горечь. — Наверное, думаешь, я от эмоций ляпнул. Или чего хуже — соврал.
Он провел рукой по лицу, и я увидела, как он устал. Не от бессонной ночи — от ожидания. От этого разговора.
— Черт, — сказал он, глядя куда-то в угол. — Да, в тот раз, когда мы сидели здесь, я флиртовал. А сам ждал, пока мой троян влезет к тебе на сервак. Каждое слово, каждый взгляд — всё было рассчитано. — Он поднял на меня глаза. — Ты это хотела услышать?
Признание вышло неожиданным и… искренним? Он застал меня врасплох.
— Так и я врала, — сказала я спокойно. — Делала вид, что очарована. Каждую секунду, пока ты сидел здесь, я думала, как бы вытащить из тебя информацию.
На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, но я могла ошибаться в трактовке. Он быстро взял себя в руки.
— Вот ты зараза, — сказал он, и в голосе его, несмотря ни на что, прорезалась знакомая насмешка.
— Взаимно.
Мы помолчали. Тишина уже не давила — она стала другой, спокойной, почти домашней.
— Так что? — спросил он.
— Что? — переспросила я, хотя знала, о чем он.
— Можем пойти навстречу друг другу. Но уже не врать.
В его взгляде не было игры. Не было расчета. Только он — Карим, каким я узнала его за время расследования: упрямый, неудобный, лживый, честный, невыносимый и единственный.
— Я правда хотел бы, чтобы ты поверила моим словам, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы ты выбрала меня.
Под столешницей лежала флешка — кнопка, которую я могла нажать. Оставить все как есть. Сохранить возможность в любой момент переиграть, переписать историю, защитить себя. Я так привыкла жить — с запасным выходом, с планом Б, с правдой, припрятанной на черный день.
Я представила, как выложу все что на флешке прокурору. И тут же представила как сотру все что там есть. Как перестану быть детективом, который следит за ним, и стану просто женщиной, которая верит ему. Или как оставляю все как есть — на всякий случай, для спокойствия, для иллюзии контроля.
Выбор был только за мной.
— Тогда я выбираю.
Карим замер.
Я достала флешку — маленькую, черную, с наклейкой, на которой рукой вывела сразу как он вернулся: «Ахметов К. Досье». Положила ее на стол перед собой.
— Что это? — спросил он, хотя, кажется, догадался.
— Страховка. Твой компромат. Все, что я на тебя собрала. От первого дня до последнего.
Он смотрел на флешку, и в его глазах было что-то сложное узнавание, понимание, может быть, даже уважение.
— Она все время была приклеена под столом? О боже! Дешево и сердито, и, черт возьми, надежно. — Он покачала головой. — Ну, Рада… Обвела меня вокруг пальца. Я же привык полагаться на все цифровое.
— Я не зря изучала тебя.
— И что ты с ней сделаешь?
Я взяла флешку, повертела в пальцах. Потом сунула в ящик и захлопнула его.
— Оставлю. На всякий случай. Вдруг ты снова начнешь врать.
Карим выдохнул. Я не сразу поняла, что это был смех.
— Ты невыносима, — сказал он.
— Взаимно.
Он поднялся, обошел стол, остановился рядом, и я подняла голову, глядя на него снизу вверх.
— Рада, — сказал он, и в голосе его не было игры. — Я люблю тебя. Сказал это там, в подвале. Сказал бы здесь. Сказал бы где угодно. Не потому, что меня прижала ситуация. А потому что это правда. Я влюбился.
Он смотрел с той усмешкой, которая всегда меня бесила и за которую я, кажется, готова была отдать всё.
— Я тоже. Тоже влюбилась. Кажется.
— Кажется? — он изогнул бровь.
— Я детектив. Мне нужны доказательства, — я улыбнулась. — Так что доказывай.
Он наклонился, взял мое лицо в ладони, и я почувствовала тепло его пальцев на щеках.
— Буду доказывать, — сказал он.
Поцелуй был не таким, как в первый раз. Не яростным, не отчаянным, не продиктованным страхом или адреналином. Он был спокойным, уверенным, обещающим. Поцелуй человека, который никуда не спешит, потому что знает: всё, что нужно, уже рядом.
Когда мы отстранились, я открыла глаза и увидела в дверях Айгуль. Та стояла с папкой в руках, с видом человека, который не знает, уйти или остаться.
— Я потом, — сказала Айгуль быстро. — Я просто… я потом.
Она скрылась за дверью, и я рассмеялась. Свободно, легко, как не смеялась, кажется, никогда.
— Айгуль теперь детектив. Будет следить за нами.
— Пусть, — Карим взял меня за руку. — Нам нечего скрывать. Знаешь, — сказал он, — я впервые в жизни не знаю, что будет завтра. И мне это нравится.
Я сжала его руку.
— Завтра будет новый день. А послезавтра — еще один. А потом мы состаримся, обзаведемся кучей вредных привычек и будем сидеть на той скамейке у «Кофе и правда», кормить голубей и вспоминать, как когда-то гонялись за бандитами и друг за другом. Но прежде мы конечно поймаем их целую кучу.
— Голубей?
— И их тоже.
В холле хлопнула дверь, и послышался голос Игоря Аполлоновича, который что-то выговаривал Айгуль. С улицы доносился шум машин, город жил своей жизнью, не зная и не желая знать, какие битвы были выиграны в стенах детективного агентства, какие правды найдены, какие судьбы переплетены навсегда.
— Пошли. Я покажу кухню.
Мы вышли из кабинета, и дверь закрылась, оставляя внутри тишину, запах бумаги и старых тайн, которые больше не имели значения.
Игорь Аполлонович искал сахар, я разливала кофе по чашкам, Айгуль раскладывала новые дела по папкам, и все мы — бывший полицейский, бывший хакер, бывшая секретарша, бывшие враги, ставшие семьей — были там, где должны быть. Дома.

----------