Заповедники
Ян Бадевский

Неизвестный вирус распространился по планете. Сначала вымерли старики и люди с ослабленным иммунитетом. Оставшиеся «хомо сапиенс» мутировали, превратившись в кровожадных зомби. Тошнотворный штамп, правда?

Промотаем немного вперед.

Антиутопический мир Анклавов, в котором выжившие остатки человечества подчиняются власти паранормов – телепатов, провидцев, пирокинетиков и левитаторов. Зомби обитают за пределами укрепленных городов и развиваются в нечто невообразимое. Паранормы обеспечивают людям защиту, но у всего есть своя цена. И эта цена – свобода.

Мысли прослушиваются.

Инакомыслящие уничтожаются.

Мрак и тоталитаризм.

====================

1. Анклав Мостовых Перешейков

1. Анклав Мостовых Перешейков
Туэйн покинул сектор мысленного контроля и лишь после этого ослабил блокаду до разумного минимума. В секторах круглосуточно дежурят бригады телепатов — вылавливают подозрительные ментальные слепки, пробуют на вкус, воруют чужие образы и вербальные конструкты. Туэйн слышал, что среди сканеров есть настоящиементаманы , плотно подсевшие на потоковый корм.
Его путь пролегал по проспекту, наполненному молчаливыми тенями людей и паранормов, бесшумными каплевидными машинами, надоедливой социальной рекламой. Прохожие держались настороженно, не общались друг с другом и скрывали лица под капюшонами. Вряд ли это имело смысл, учитывая технологические возможности правящей расы. Туэйн действовал иначе — переделывал внешность, отдавая соответствующий приказ маленьким юрким симбионтам, поселившимся в его теле.
Отключить пульсомер.
Теперь его нельзя отследить. Известный факт — пульсомеры не столько защищают людей от обратившихся, сколько фиксируют маршруты в памяти муниципальных компьютеров. При необходимости дознаватели могут воспользоваться этими сведениями в любой момент. И даже насладиться перемещениями цели в режиме онлайн.
К побережью.
Мимо строительных площадок с лениво ворочающимися в неоновой мгле кранами. Через подбрюшье торговых центров, с обратной стороны которых припаркованы вереницы фургонов. Вдоль мутного канала с журчащей водой. Через мост и кривую улочку с недавно развороченной мостовой. Днем тут что-то ремонтировали, а сейчас прохожим приходилось огибать решетчатое ограждение и перебираться через котлован с трубами по шаткому деревянному настилу.
Туэйн собирался переправиться в другую часть Анклава, а для этого необходимо сесть в поезд. Непростая задача, если учесть, что по твоему следу пустилиустранителя . Экспрессы курсировали через Перешеек постоянно, вот только из вагона бежать некуда. При малейшей неудаче на КПП, сигнал поступит наверх. Туда, где сидят хозяева мира.
Дыши ровно.
Уверенность — залог успеха.
Ему приходилось сотни раз преодолевать Перешейки. Это несложно, если ты живешь в привычном режиме. Вот только противостояние началось. И людям придется несладко без помощи извне. Скорее всего, они проиграют. Всё зависело от миссии, возложенной на Туэйна, ее нельзя провалить.
Мост обрушился на беглеца гулом поездов, россыпями сигнальных огней, рекламными полотнищами и волнойдавления . Ментального давления, признаком работы телепатов.
Теснина переулка расступилась.
Чтобы попасть к зданию КПП, следовало пересечь шестиполосную кольцевую магистраль. Яма подземного перехода не предвещала ничего хорошего — тусклые лампы, толпа, слякоть под ногами. Туэйн молча ввинтился в человеческий поток, и его понесло к противоположной стороне каменной кишки. В реальность вплелись звуки саксофона — уличный музыкант пытался заработать на хлеб. Мелодия, усиленная ребристыми сводами, была пронзительной и тоскливой.
Шум прибоя заполнил периферию восприятия.
Анклав состоял из десяти крупных островов, связанных между собой Мостами. Именно так, с большой буквы. Речь не могла идти о примитивных инженерных сооружениях, разбросанных по всему миру. Мосты были шедеврами архитектурного искусства — по ним проносилось огромное количество пассажирских и товарных поездов, монорельсовых правительственных лимузинов, почтовых капсул. С двух сторон эту транспортную артерию ограничивали КПП — чудовищно разросшиеся комплексы, совместившие в себе функции точек мысленного контроля, логистических секторов, вокзалов и станций техобслуживания.
Туэйн приближался к пассажирским гейтам со стороны парковки. Зона КПП разрослась до такой степени, что загромождала треть горизонта. Товарные составы отгонялись на запасные пути, там их разгружали и заполняли новыми партиями. Что-то отправлялось на склады, что-то упаковывалось в массивные фуры и неслось по кольцевой магистрали, напитывая жадную городскую утробу духом потребления. Служба срочной доставки выстреливала в небо сотнями дронов — они расползались по элитным кварталам, вспарывая лопастями плоть мегаполиса. Пассажиры всасывались автобусными остановками, вагонами наземного метро и желтыми каплями такси.
Перед Туэйном простиралась чудовищная панорама Моста. Циклопическая труба, вросшая в беззвездную ночь световым протуберанцем. Поезда неслись по своим ярусам, разгоняясь до шестисот километров в час. Издалека траектории следования локомотивов казались яркими линиями, протянувшимися к другому концу Перешейка. Перспектива сводила монорельсы воедино и схлопывала в точку на границе Четвертого Дистрикта. Еще один остров, контролируемый паранормами.
Толпа втянула беглеца в портал шестнадцатого гейта, пронесла через контрольную зону и выплеснула на платформу за шесть с половиной минут до отправления. Вокруг — привычные гам и толкотня. Стены укрыты голографическими полотнищами с рекламой всего на свете. Под потолком развернулся лозунг:
ЧИСТЫЕ МЫСЛИ — ПРОЦВЕТАЮЩИЙ АНКЛАВ
Надпись провисела с полминуты над головами людей и скаталась в трубочку.
Туэйн выставил блокировку на максимум еще у внешней линии гейтов, но серьезных попыток вмешательства не заметил. Система не выделяла его из пассажирского потока, а это — добрый знак.
Теплый ветерок возвестил о прибытии поезда.
Люди, орудуя локтями и плечами, начали втягиваться в вагоны. В мозг Туэйна поступила информация о списании со смарт-вставки стоимости проезда. Экономные люди, работающие и живущие в разных Дистриктах, предпочитали покупать годовые абонементы, но Туэйн редко высовывался за пределы острова. Слишком опасно.
В былые времена «перешейками» называли тонкие полоски суши между материками. Сейчас это слово приобрело иной, техногенный смысл.
Двери сомкнулись с мягким шипением.
Усевшись в кресло рядом с пожилой женщиной в очках, Туэйн перевел дух. Перегон не сулил сюрпризов. Если и будут брать, то на втором КПП. Или нет? Допустим, выписан ордер на устранение. Тогда есть смысл сделать это в глухом месте — так, чтобы расправу никто не заметил. И телепортировать труп в ближайший крематорий.
Расслабься, сказал себе Туэйн.
Не так уж они страшны, эти устранители.
Поезд мчался сквозь непроглядную тьму. Рассмотреть что-либо за окном было невозможно, поэтому Туэйн погрузился в воспоминания.
Насколько он знал, подполье существует уже пару десятков лет. Разветвленная структура, разбитая на ячейки по принципу «жесткой луны». Минимальное общение между звеньями, продвинутая конспирация. Вот только паранормы добрались до отдельных ячеек. И началась облава. А ведь до успешного завершения миссии оставалось совсем чуть-чуть…
Обидно.
Проблема людей всегда одна и та же — их ментальная немощь. Устаревший вид, как сказали бы лидеры паранормов. С весьма ограниченным внутренним ресурсом. И, конечно же, у людей нетпровидцев , способных заглядывать на один день в будущее. В шахматной партии всегда выигрывает тот, кто считает на большее количество ходов. Один день. Казалось бы, мелочь. Но паранормы удерживают власть на протяжении шестидесяти лет.
Туэйн не был уверен в том, что договариваться с теми,другими — правильное решение. И, если честно, он не верил в свои шансы на выживание за пределами Анклава. Вот только иного выбора нет.
Он закрыл глаза, отгородившись от реальности вагона. И в очередной раз попытался вспомнить тех, за кого стоило бы сражаться. Не получилось. Люди, которых любил Туэйн, остались в прошлом. А горожане изменились. Теперь они безропотно подчиняются, сутками просиживают в виртуальных комнатах и с радостью пишут доносы на соседей, если считают их неблагонадежными. Отправляют, глазом не моргнув, умерших родственников в зомботорий. Еще бы — паранормы защищают Анклав от внешних угроз, не позволяют человечеству соскользнуть в дикость. Надежда и опора.
Наверное, он сражается за память.
За тех, кто уже не сможет пройтись по улицам свободного города, но одобрил бы действия Туэйна, если бы стал их свидетелем. Долг перед самим собой. Крупицы самоуважения.
Поезд начал замедляться.
Один из самых коротких перегонов на пути беглеца. Дальше — широкие Перешейки и нелегальное пересечение периметра. Задача сложная и, на первый взгляд, невыполнимая. Вот только каждый участок маршрута был просчитан до мелочей. И всё подполье работало на реализацию плана.
Туэйн посмотрел в окно.
Впереди выросла стена городских огней. Четвертый Дистрикт выглядел внушительнее Седьмого. Причина, конечно же, в горном ландшафте. На подъезде к острову возникало ощущение Галактики. Словно врезаешься в звездное скопление на бешеной скорости. Звукоизоляция гасила железнодорожные шумы и ярость шторма, но пассажиры видели на стеклах росчерки, оставленные каплями дождя.
Выпрямляясь, Туэйн почувствовалприсутствие .
Тень чужой эмоции.
Пришлось загнать внутрь поднявшуюся волну паники. Не исключено, что в вагоне сидел мощный телепат, развлечения ради прощупывающий соседей. Такое случается крайне редко — паранормы не ездят с обычными людьми. А если и ездят, то прилагают максимум усилий, чтобы не выделяться. Эхо первых лет Трансформации — тогда выжившие преследовали всех, кто не соответствовалнорме . Боялись не только восставших, но и людей с проявившимися сверхспособностями — телепатов, провидцев, пирокинетиков и прыгунов. Паранормов безжалостно истребляли, пока те не додумались объединиться…
Двери разошлись, выпуская пассажиров на платформу.
Туэйн максимально укрепил линию защиты. Всю свою жизнь он был человеком и не умел противостоять существам высшего порядка. Подполье раздвинуло границы возможного. Пришлось модифицировать собственное тело и разум, чтобы играть на чужом поле. Изменить нервные волокна, вживить запрещенные импланты, пройти через серию сложнейших операций. Запустить в свое тело симбионтов, выведенных в лабораториях чужих Анклавов и контрабандой привезенных на Перешейки. Почти год Туэйн провел в клинике, упрятанной под руины цементного завода. На протяжении четырех месяцев его разум был выключен из реальности, остальной срок был потрачен на реабилитацию. Еще два года — калибровка внутренних настроек, освоение недоступных прежде навыков, работа с боевыми инструкторами «Рассвета». Дальше — простые задания.
Реабилитацию вспоминать не хотелось.
За порталом гейта моросил дождь и дул порывистый ветер. Туэйн отошел от КПП на полсотни шагов и осмотрелся. Вывел на сетчатку карту Дистрикта, сверился с маршрутом. Путь неблизкий. Очевидное решение — воспользоваться услугами такси или канатной дорогой. Вот только речь идет оследах , которые придется оставлять. Цепочка транзакций, проведенных смарт-вставкой, позволяет отследить вектор движения. Проанализировать ситуацию. При необходимости обратиться к провидцам и экстраполировать маршрут Туэйна в завтрашний день. И тогда фрагменты паззла сойдутся.
Вздохнув, он направился к жерлу подземного перехода.
К счастью, экипировка посланника была продумана до мелочей. Непромокаемая куртка с капюшоном, теплосберегающие технологии, сменная конфигурация цвета. Подкладка из ударопрочной ткани. Добротные ботинки и рейдерские штаны, которые не прокусит ни один восставший. Компактный рюкзак, который будет заполнен лишь на последнем острове Анклава. Досмотры Туэйну не страшны —пока он не везет ничего запретного.
Куртка стала черной.
Симбионты отредактировали черты лица Туэйна. Скулы посланника заострились, нос удлинился, глаза стали голубыми, отросла борода. Добавилось немного морщин, кожа стала обветренной и загорелой. Результаты последней редакции высветились в окошечке дополненной реальности. Туэйн одобрил картинку и зашагал в сторону ближайшего железобетонного каньона, игнорируя ситилайты и разворачивающиеся в струях дождя голографические лозунги Партии Паранормов.
Дома надвинулись на путника, всматриваясь в его невзрачную фигурку прямоугольными желтыми глазницами. Улица была узкой — двум машинам не разъехаться. Тротуар вымощен тесаным камнем. За поребриком журчал поток мутной дряни, срывающейся в решетчатый зев водостока. Тусклые фонари практически ничего не освещали.
Местами брусчатка была разобрана. В образовавшихся дырах начали скапливаться лужи.
Дождь усиливался.
Морось сменилась косыми и хлесткими струями. Затем ветер, дувший с моря, утих, а с небес обрушился ливень. Серость затянула крыши домов, растопила городские огни меланхолией и одиночеством.
Прохожих почти не видно.
Дорога всё круче забирала вверх, накручиваясь на горный склон сюрреалистической спиралью. Дома справа карабкались на каменные уступы, а левая часть улицы освободившись от застройки, обвалилась в пропасть. Открылся вид на залив, КПП и вездесущую трубу Моста. Детали нечеткие, размытые. Комплекс проступает сквозь опустившуюся пелену в искаженной конфигурации.
Еще немного — и тьма поглотит мир.
Часть Дистрикта раскинулась на плато — вот туда и направлялся посланник. Неподалеку от станции канатки располагалась платная парковка, а на ней — электромобиль, которым Туэйн намеревался воспользоваться. Машину «бросили» добрые самаритяне, любезно предоставившие «Рассвету» код экстренного доступа. Если ввести такой код с аварийной консоли, данные не поступят в транспортную систему. Формально электромобиль будет мертв — на нем можно проехать ровно один раз, после чего примчится эвакуатор. Туэйн доберется до противоположного края острова и бросит тачку на следующей безымянной парковке.
План казался безупречным.
Вот только в мире Анклава существовали устранители.
Туэйн почти без одышки достиг ровной поверхности плато. Слева, у самого обрыва, высилась станция. Натянутые тросы просматривались с трудом, но в темноте над головой Туэйна скользили освещенные изнутри пассажирские кабины. Всё это напоминало адский конвейер, доставляющий мясо горным демонам.
Ему оставалось лишь пересечь проезжую часть, углубиться в опустевший парк, пройти его по диагонали и через два дома свернуть в глухой переулок.
За аркой — парковочная площадка со съездом на бесплатную трассу. Строящиеся дома, мигающая габаритными огоньками крановая стрела. С десяток приземистых, обтекаемых машин, поблескивающих в свете неоновых ламп. Черные зеркала луж на бетоне.
Хлопок.
И дуновение ветра.
Не того ветра, что приносит с собой грозы и ливни. Это дыхание ни с чем не спутаешь. Тепло в холодной ночи, всплеск иных запахов, примчавшихся издалека. Словно кто-то приоткрывает дверь и раскрашивает действительность новыми красками.
Миг.
А потом перед жертвой материализуется человек. Впрочем, это не совсем верное определение. Постчеловек — так себя именовали паранормы. Туэйн знал, что по его следу не пустят обычного прыгуна. Преследователь будет обладать целым набором навыков, позволяющих без проблем расправляться с кем угодно.
Вот он — момент истины.
Устранители не разговаривают со своими жертвами. Не арестовывают, не допрашивают, не объявляют права. Не оглашают состав преступления. Встреча с устранителем всегда означает лишь одно — смерть.
Паранорм был низкорослым и сухопарым. Одетым в легкую ветровку с отброшенным на плечи капюшоном. Бритоголовый сорокалетний мужик с ничего не выражающим взглядом.
Туэйн скользнул в сторону, одновременно разгоняя нервную систему до предела.
Противник исчез.
И появился рядом.
Удар без замаха должен был сломать кадык Туэйна, но посланник сдвинулся на бешеной скорости и нанес серию встречных ударов.
В пустоту.
Устранитель мог прыгать на любые расстояния. Даже на десять-пятнадцать сантиметров. Это умение было заложено в противнике на генетическом уровне. Постчеловек даже не задумывался над тем, что делает.
Один из имплантов позволил Туэйну собрать воедино все точки выхода оппонента и выстроить карту вероятных перемещений. Всё это происходило в сумасшедшем темпе. Движения противников обозначались разлетающимися веерами капель. Удар ноги устранителя пришелся в бампер припаркованного автомобиля. В серебристом корпусе появилась вмятина.
Туэйн начал бить в точки предсказуемой траектории паранорма. Куда бы не выпал преследователь, он попадал под удар. И не успевал сориентироваться, поскольку его вестибулярный аппарат был развит хуже, чем у Туэйна.
А еще у посланника были усиленные фаланги пальцев. С титановыми подкожными вставками. Смертельное оружие даже без кастетов и ножей.
Кулак, ломающий ребра.
Палец-меч в сонную артерию.
И «глазом феникса» в висок.
Устранитель осел на мокрый бетон. Охотник больше не вспарывал пространство. Он вообще не понимал, что произошло.
Туэйн замер в низкой стойке.
Сердце бешено колотилось, нервная система возвращалась к исходным настройкам. Пошатнувшись, Туэйн ухватился рукой за бампер поврежденной машины. Максимальное ускорение не проходит бесследно. Посланника мутило, перед глазами плыли красные пятна, сбилась зрительная фокусировка. Около десяти секунд он стоял, не в силах сдвинуться с места. Восстанавливался.
Времени мало.
Нельзя задерживаться.
Нетвердой походкой Туэйн двинулся в сторону одноместного электромобиля, на котором ему предстояло проделать оставшийся путь.
Дождь почти прекратился.

----------

2. Брошенный город

2. Брошенный город
Проглот распрямил задние лапы и в невероятно мощном прыжке устремился к добыче. Глеб выбросил руку с пистолетом и без лишней суеты нажал на спуск. Разрывная пуля снесла зверюге левую половину черепа. Пришлось отступить, чтобы дергающаяся туша рухнула на асфальт, а не на Глеба.
Тварь была матерой, имеющей лишь отдаленное сходство с человеком. Глеб осторожно приблизился к монстру и добил его ударом ножа в мозг. Рывком выдернул лезвие из серого вещества, разбрызгивая кровь со слизью.
Конвульсии прекратились.
Глеб убрал пистолет в набедренную кобуру и защелкнул фиксатор. Нож пришлось вытирать о траву, растущую на обочине некогда оживленного автобана.
Проглот выглядел злым и голодным, но не изможденным. В городке, судя по всему, изредка объявлялись странники, служившие кормом этому хищнику. Радует, что проглоты не размножаются. И не охотятся в стаях.
Собственно, проглоты не принадлежали миру земной фауны. Это зомби, перешедшие на новый уровень развития. Мутировавшая мертвечина. Бред с точки зрения ученых прошлого. То, что умерло, обязано гнить в земле, превращаясь в удобрение, а не прыгать по крышам ржавых павильонов и поедать случайных прохожих. И уж точно не перестраивать свои организмы, отращивая когти, клыки и раскрывающуюся на сто двадцать градусов пасть. И желудки у трупов в былые времена не работали, а сейчас — как топка, в которую надо без перерыва что-то подбрасывать.
Зловонная топка.
Глеб возвращался из рейда в опустевший город, когда на него напали. Обычное дело в Свихнувшихся Землях.
В свои двадцать семь Глеб был среднего роста крепышом — широкоплечим и мускулистым, без лишнего жира. Стригся наголо, татуировки наносил согласно Уставу. Каждая наколка обозначала звание, род войск и уровень подготовки. Никаких символов, только орнамент, который люди знающие умеют читать без особых проблем. Из одежды — летние армейские штаны, берцы, выцветшая майка цвета хаки и серая кепка с квадратным козырьком. Ветровку пришлось спрятать в рюкзак — солнце вмонтировалось в зенит и палило нещадно…
Павильон, на котором нес боевое дежурство мертвяк, стоял на краю четырехполосного шоссе и лет сто назад мог быть хозяйственным магазинчиком, к которому примыкала автобусная остановка. Или что-то похожее на остановку. Ржавчина и переплетенные древесные ветви изменили всё до неузнаваемости. Ствол подпирал кривобокую конструкцию с южной стороны, а крона раскинулась над пластиковой крышей, обеспечивая надежное прикрытие предприимчивым зомбарям. Внутри павильона очерчивалась замшелая возвышенность, от которой смердело то ли гнилым мясом, то ли экскрементами. Возможно, и тем и другим.
Солнце подбиралось к зениту.
Начало припекать.
Глеб стоял на руинах цивилизации. Шоссе, по которому он брел, давно перестало быть пригодным для перемещения. Просто ориентир. Полотно в трещинах, сквозь которые пробиваются трава и молодые деревья. По бокам — остовы машин, скелеты непонятных сооружений и скособоченные фигуры столбов линии электропередач. Провода порваны и висят безжизненными плетьми, по ним давно не течет ток, питавший в былые времена квартиры благополучных и беспечных горожан. Дорожные знаки утратили смысл, затем рассыпались в труху, а позже от них остались лишь сиротливые коричневые столбики.
Парки и скверы одичали, расширились, поглотили человеческое жилье, начали медленно переваривать дома в зеленых утробах. Фундаменты проседали, стены трескались и разваливались, ярусы этажей осваивали кошки. И всё же, тут вполне реально разбить лагерь. Глеб пришел к выводу, что город опустел не сразу после начала пандемии — вероятно, люди жили здесь еще лет десять. Об этом свидетельствовали рвы и укрепления в центральной части — там, где располагалось здание муниципалитета. Выжившие отгородились от мира основательно — подогнали фуры, натянули колючую проволоку. Некоторые здания использовались в качестве башен, формируя углы ромбовидной фигуры. Глеб поднялся на плоскую крышу самого низкого дома — там обнаружились поросшие травой и мхом возвышенности, бывшие некогда мешками с песком. Явный намек на пулеметные гнезда или что-то подобное. Местами виднелась коричневая труха, но никаких ящиков или боеприпасов не сохранилось.
Городские здания нельзя было использовались для жизни. Никаких коммуникаций, обвалившиеся стены и перекрытия. К тому же, город успел превратиться в полноценную экосистему. В комнатах что-то шуршало, хрюкало, фыркало и ухало. Кое-где выросли гигантские муравейники, по которым ползали откормленные рыжие муравьи. Подвалы освоены змеями и летучими мышами. На западной окраине Глебу встретились дикие пчелы.
Везде — дух запустения.
Природа отвоевывала территории, некогда освоенные человеком. Отвоевывала стремительно и неумолимо. Здания разрушались, покрывались мхом и травой, обрастали кустами и деревьями, оплетались вьющимися растениями и обживались окрепшей фауной. Стада зомби давно ушли из этих мест в поисках свежего корма. Единичные проглоты ишатуны не в счет — когда их мало, угрозу можно вынести за скобки.
Глеб по достоинству оценил стратегическое положение городского центра. Ров, похоже, копали экскаватором — там, где фортификационным работам мешали улицы, асфальт безжалостно взламывался. Разведчик обошел периметр в поисках слабых мест. Проволока проржавела и во многих местах искрошилась. Импровизированные противотанковые ежи всё еще выполняли свою задачу, преграждая путь потенциальному агрессору. Фуры проржавели и вросли в мох, но это лишь прибавляло им основательности. Дожди размыли края рва, сделав его более пологим. Кое-где путник натыкался на торчащие из земли фрагменты труб — коммуникации на заре существования города бережно сохранялись. Вероятно, в прошлом веке жители еще имели централизованное водоснабжение.
Осмотр дал неплохие результаты.
На первое время сойдет, решил Глеб. Армия вряд задержится в этой локации дольше, чем на неделю. В провале ворот, образованных двумя пятиэтажками, можно развернуть блокпост. Прорехи в сетчатом заборе при желании заделываются изгородью — древесины хватает. Крыши угловых «башен», как и прежде, послужат площадками для дозорных. Некоторые деревья облюбуют лучники. Внутри защитного периметра находился полуразрушенный стадион — его чаша была заполнена густыми зарослями, но сквозь прорехи крон просматривались удобные для установки шатров пятачки. Большая часть войска разместится на площади, а также в прилегающем к ней парке.
Глеб сфотографировал на сетчатку всё, что видел, а затем перебросил изображения в память допотопного смарт-браслета. Дальше пусть разбирается командование, он свою миссию выполнил.
Название города оставалось загадкой. Дорожные знаки и стелы давно рассыпались. А если и не рассыпались, то избавились от ненужного буквенного довеска. Карты, составленные до пандемии, утратили смысл, поскольку на них ничего толком не разберешь. Исчезли страны, растворились границы, перестали существовать крупные железнодорожные ветки и автомагистрали. Древние языки умерли, перемешались и трансформировались. Анклавы говорили на собственных диалектах, произошедших от староанглийского, китайского, русского или немецкого. Телепаты пользовались образными системами, не имеющими ничего общего с вербальным общением. Отдельные города-крепости перешли на эсперанто и новояз — в лучших традициях Оруэлла. Что касается Свихнувшихся Земель, то здесь и не могло существовать единого наречия, поскольку выжившие кочевники разделились на враждующие между собой племена — во всяком случае, так было до появления Армии. Поэтому нет ничего удивительного в том, что топонимы, нанесенные на карту, современные люди прочесть не могли. Для этого потребовались бы профессиональные лингвисты, а их в мире остались считанные единицы. Честно говоря, Глеб с трудом представлял себе лингвиста, сунувшегося без подготовки на Пастбища или в Чумной Лес. Сгинет мужик, костей не соберешь.
Что ж, город не имел названия. Генерал Джум по прозвищу Топор окрестил это место Рубиконом. Емкое название, учитывая нынешние обстоятельства. Здесь Топор должен встретиться с кем-то очень важным и принять окончательное решение о походе на Запад. Анклавы сильны, а паранормы могут объединиться в случае масштабной угрозы извне. Исход противостояния вызывает серьезные опасения, но Глеб был уверен, что Армия продолжит путь. У Свихнувшихся Земель нет будущего, а потомки выживших кочевников не могут скитаться вечно, теряя друзей и родных. За место под солнцем надо сражаться. Иначе мертвяки пожрут всех.
Глеб достал из рюкзака флягу со встроенным синтезатором, скрутил колпачок и приложился к горлышку. Вода была чистой и прохладной. Хорошо отфильтрованной. Не у всякого разведчика отыщется подобная фляга — трофей достался Глебу во время рейда к Парому.
Пора идти.
Убрав флягу и забросив рюкзак на плечи, Глеб двинулся по шоссе, оставляя за спиной руины безымянного города. И павильон, на крыше которого дежурил проглот. До точки сбора отряда — несколько часов пути. Встретиться условились на железнодорожной станции, пристроившейся к тупиковой ветке. Сюда даже паранормы не заглядывали — их бронепоезда курсировали севернее, разгоняясь до немыслимых скоростей.
Шагая по асфальтовым разломам, Глеб размышлял об утраченном золотом веке. Подумать только, его предки жили в благоустроенных городах, мылись в теплой ванне, ходили наработу и наслаждались безопасностью. Если верить байкам стариков, мерилом всего служили деньги. Положение в обществе, уровень комфорта, качество продуктов — всё покупалось. Традиция живет и в современных Анклавах, но многие крепости перешли на распределительную экономику. Доступ к определенным благам открывался в зависимости от вклада, внесенного гражданином в сообщество. Уровни распределения — вот как это называлось. Разумный уклад, по мнению Глеба, вот только у кормушки стояли паранормы, а люди считались существами второго сорта.
Свихнувшиеся Земли — иное дело.
Кочевники постоянно меняли дислокацию. Приходилось учитывать линии перемещения городских рейдеров, миграцию стад, очаги мутаций и прочее дерьмо. Поэтому никто не строил прочные деревянные дома. Главным преимуществом на одичавших территориях стала мобильность. Топливо, машины, запчасти, масло — вот что ценилось превыше всего. И оружие с медикаментами, как же без этого. А еще — люди, способные что-то ремонтировать и собирать.
Самые жестокие войны шли на юге — там, где зима не загоняла племена в землянки и чудом уцелевшие здания заброшенных городов. В приморье появились хорошо охраняемые фермерские хозяйства, платившие дань своей «крыше». Впрочем, и эти территории не были застрахованы от нашествий зомби. Напротив, именно туда и стягивались стада, увлекаемые извечным инстинктом — голодом.
Деревья расступились, и Глеб увидел, что вокруг простирается степь. Раньше тут выращивалось зерно — поля возделывались тракторами, по бескрайним желтым просторам ездили комбайны. Из зерна мололась мука, ее отправляли на заводы, пекли хлеб. Сейчас всё поросло сорняками. От сельскохозяйственной отрасли не осталось даже воспоминаний. Исключения, конечно же, были. Охраняемые поселки Анклавов, снабжающие едой горожан. Вот только прорваться туда не представлялось возможным.
Глеб неплохо знал историю своего мира. В его племени жил старик, умеющий читать на русском. Этот старик имел неплохую библиотеку на своем браслете, а многие факты читал и раньше, с бумажных носителей. Старика все звали Виктором Денисовичем — тот любил, когда к нему обращались по имени-отчеству. Говорят, этот мужик держал в рукахнастоящие книги, с переворачивающимися страницами — лет сорок назад, когда их было проще добыть. А потом начались регулярные набеги из Анклавов. Информация — вот всё, что интересовало рейдеров. За информацию убивали, если требовалось. Рейдеров ничто не останавливало. Крупные города с сохранившимися библиотеками стали представлять опасность, и многие племена откочевали в лес, где и сгинули.
Так вот, поначалу никто не думал о зомби. Когда в две тысячи двадцатом мир накрыло пандемией коронавируса, известного под названием Ковид-19, людей беспокоили другие вещи. С болезнью впервые столкнулись в китайской провинции Ухань, за считанные месяцы зараза расползлась по планете. Опираясь на рекомендации ВОЗ, правительства отдельных государств начали закрывать границы, изолировать города, запускать режимы ЧС и жесткие карантины. Умирали преимущественно старики и люди с ослабленным иммунитетом, но власти боялись краха системы здравоохранения. В итоге получили мировой экономический кризис, тотальные голод и нищету. Население бежало из городов, оживали деревни. Плохое питание и самоизоляция привели к новой волне смертей — здоровье предков было подорвано. Многие умерли от голода, лишились крова над головой и стали бродяжничать.
Слабые правительства пали.
Преступность и революции смели остатки европейской цивилизации. Славяне массово вымирали — безграмотное руководство не справлялось с проблемой. Больницы и поликлиники стали рассадниками коронавируса. Поскольку лекарства не существовало, народ лечился от Ковида по привычным методикам, но это не помогало. Экспоненциальный рост заражения никому не оставил шансов.
Американская экономика, считавшаяся самой мощной в мире, рухнула одной из первых. Старая Европа опустела. Почти не осталось живых белорусов. Очаги цивилизации сохранились в Китае, Японии и Южной Корее. Неплохо справилась с напастью Швейцария. Северная Корея, привыкшая жить обособленно, тоже уцелела. Казалось бы, с этих территорий могло начаться возрождение, но Ковид-19 мутировал.
Сейчас не понять, кто виноват в тех давних событиях. По официальной версии вирус появился сам по себе — уханьцы заразились, поедая мясо инфицированных змей и летучих мышей. По странному совпадению, в Ухане располагалась засекреченная вирусная лаборатория, занимавшаяся изучением смертельно опасных заболеваний. Появилась версия, что оттуда произошла утечка. Сами китайцы обвиняли США в своих бедах — поговаривали о применении биологического оружия. А еще начали возникать философские течения, адепты которых уверяли, что Ковид-19 — порождение самой Природы. Дескать, человечество стало представлять угрозу, чрезмерно расселившись по миру и уничтожая планетарную экосистему. В ту пору перед людьми стояла угроза глобального потепления, а еще велись разговоры о вероятной ядерной войне между сверхдержавами. Уровень потребления рос, леса вырубались и пылали в огне, океаны засорялись. Логично, утверждали философы, что Земля вытащила туз из рукава и уменьшила нашу популяцию.
Последнюю теорию подтверждали снимки из космоса. Планета зеленела буквально на глазах. Реки и озера очищались, уровень загрязнения атмосферы падал. Если ситуация с коронавирусом и принесла кому-то пользу, то это была планета, отравленная «хомо сапиенсами».
Вот только теория не объясняла появления зомби.
И паранормов.
Глеб обогнул остов перевернувшегося автобуса по широкой дуге. Рука автоматически расстегнула кобуру. В салонах таких вот автобусов частенько обживалась всякая дрянь. Удильщики, например. Так в Армии прозвали мертвяков, отрастивших шестиметровые языки для захвата добычи. Идешь, бывает, а тут раз — что-то захлестнулось вокруг лодыжки. Рывок — и тебя потянуло по камням и щебенке — прямо в пасть к этому уроду. Хорошо, если успеешь выхватить нож и обрубить язык. А не успеешь…
В общем, Глеб старался выдерживать дистанцию в шесть метров. Это проще, чем потом зализывать раны в походном лазарете.
Гнутая металлическая туша осталась позади.
Никто не спешил вылезать наружу или выстреливать красным отростком по ногам прохожего.
Из травяного моря доносился стрекот сверчка.
Глеб расслабился и зашагал по дорожному полотну. Его не отпускали мысли о скорых переменах и надвигающейся угрозе.Нечто присматривалось к Армии и намеревалось использовать ее в своих интересах.
Паранормы?
Вряд ли.
Что-то еще более страшное.

----------

3. Устранитель

3. Устранитель
Грани мира сдвинулись, а потом собрались в новую картинку. Мгновенный переход, словно ты моргаешь.
Прыжок в дождь.
Ю Ки шагнул из выхолощенного минимализма своего кабинета в неуютную атмосферу Четвертого Дистрикта. Реальность заволокло ночью и сыростью. Под ногами хлюпало, воздух был пропитан моросью. Глаза устранителя адаптировались к утренней мгле, и он понял, что находится на парковке. Корпуса машин отражали голубоватый неоновый свет. Cтены домов ничего не выражали — унылые громады, обступившие механическое кладбище.
Над парковкой завис коптер.
Винты рубили предрассветное пространство, наполняя переулки размеренным рокотом. Луч прожектора освещал пятачок в центре парковки, пригвоздив к бетону фигурки дознавателей, медицинских экспертов и попавших под раздачу патрульных.
Устранитель направился к телу, по пути оценивая обстановку. Парковка превратилась в разворошенный муравейник. Суета, недоумение, отголоски панических настроений. Происшествие выходило за грани разумного. Система прежде не сталкивалась с чем-то подобным.
Ю Ки протолкался к трупу коллеги, очерченному светящейся краской. Замер, собираясь с мыслями.
— Кто вы?
Перед устранителем Ю возник силуэт дознавателя в гражданском. Похоже, этот паранорм командовал парадом. Пришлось транслировать образ, подтверждающий полномочия и степень допуска. Паранорм перехватил ментальный пакет, бегло просмотрел данные, затем вчитался получше. И проникся уважением.
— Прошу меня извинить. Я предупрежден о вашем визите, устранитель Ю, но… Сами видите, что здесь творится.
Ю небрежно кивнул.
Неучтивость дознавателя его не интересовала. Субординация на ступенях внутренней иерархии — всего лишь досадная помеха, отвлекающая от решения важных задач.
А времени катастрофически не хватало.
Он принял ответный пакет от дознавателя. Петр Галахан, куратор местного отдела ОТП — особо тяжких преступлений.
— Давайте перейдем к делу, Петр, — устранитель бегло изучил собеседника. Тридцатилетний мужчина, подтянут и одет с иголочки. Следит за собой, ответственное отношение к работе. Эмпат и телекинетик. Прыгать не умеет, поэтому работает с напарником-телепортом. — У нас имеется труп устранителя. Личность установлена?
— Шамиль Джанкаев, — отрапортовал Галахан. — Насколько мне известно, выполнял задание Системы. Допуск за пределами моей компетенции.
— Вы не знаете, за кем он следил, — кивнул Ю.
— Именно.
— Хорошо. Что здесь случилось, по вашему мнению?
Галахан ответил не сразу.
— Криминалисты осмотрели место происшествия. И тело устранителя Джанкаева, разумеется. Предварительное заключение — смерть от полученных в ходе поединка травм.
— Поединка, — Ю попробовал слово на вкус. И этот вкус ему не понравился. — Вы хотите сказать, что господин Джанкаев отправился на ликвидацию, вступил в бой с неизвестным преступником и потерпел поражение?
Звучало дико.
— Такова базовая версия, — подтвердил Галахан.
Устранители всегда выполняют свою работу. Это аксиома. Люди, попавшие в черный список, умирают. Нет никаких поединков. Если вы пошли против Системы, то будете стерты из реальности. Родители пугают своих малолетних отпрысков паранормами вроде Джанкаева. Будешь себя плохо вести — придет устранитель. Достойная замена Бабаю и Слендермену.
Никаких поединков.
Антисоциалы не получают ни единого шанса.
Галахан внимательно следил за выражением лица собеседника. Без злорадства или иронии — просто хотел понять, что чувствует низвергнутый полубог, а пробиться через эмпатическую блокировку не получалось. Крах института устранителей означал бы падение всей Системы. Окрепнув, люди захотят избавиться от власти паранормов.
Вот почему мне поручили это дело, догадался Ю Ки. Изучили послужной список и выбрали лучшего из лучших. Потому чтобоятся . Впервые за шестьдесят лет высшие функционеры в замешательстве. Неуверенность и опасения — вот чем пропитывается Система.
Что ж, нужен доступ к черному списку — это позволит сконцентрироваться на личности подозреваемого. Потребуются и другие сведения, которых Галахан дать не может.
Ю приблизился к телу погибшего коллеги. Неестественная поза, мертвенная бледность.
Невероятно.
— Сражение происходило здесь, — Галахан выскочил как черт из табакерки. — Взгляните на эту машину.
Устранитель поднял глаза и заставил себя выйти из оцепенения.
— Вмятина, — пояснил Галахан. — Это от удара ноги покойного. Потрясающе.
Ю промолчал.
Если подозреваемый уклонился от такого удара, он явно не был человеком. Или основательно модифицировал себя, воспользовавшись запретными технологиями. На подобные вещи отваживались разве что подпольщики «Рассвета». А это означало, что устранителю придется иметь дело с разветвленной организацией, сумевшей вырастить могучего бойца. Но… здесь было что-то еще.
— Они дрались на парковке, — задумчиво произнес Ю Ки. — Подозреваемый приехал на машине?
Дознаватель покачал головой.
— Нет. Мы еще не восстановили всю цепочку событий, но есть записи с камер и информация из городской транспортной сети. Подозреваемый пришел сюда, сразился с Джанкаевым и уехал на одном из припаркованных авто.
— Прекрасно, — Ю расплылся в улыбке. — Так отследите его и предоставьте мне координаты для прыжка.
Галахан нахмурился.
— Этот парень воспользовался кодом экстренного доступа, — дознавателю было нелегко признавать собственное ничтожество. — Ввел цифры с консоли. Так что… сами понимаете. Мы отследили транспортное средство до Перешейка — там его подобрал эвакуатор и переместил на штрафстоянку. След подозреваемого теряется в трубе.
— Так, — Ю просчитывал в голове варианты. — Так…
Зацепка есть.
Прежде всего — пункт прибытия автомобиля. Зная, через какой Перешеек переправляется убийца, можно просчитать его дальнейший маршрут, но действовать придется быстро.
Очень быстро.
— Мы закончили, — отрезал Ю Ки. — Всё, что сумеете собрать, отправьте на мою почту. Вот адрес. Используйте защищенный канал, «Рассвет» попытается отслеживать все операции.
— Так это «Рассвет», — уточнил дознаватель.
— Всего лишь версия, — отмахнулся устранитель.
— Кто ж еще.
— Сосредоточьтесь, Петр, мы теряем время. — В голосе устранителя прорезалась сталь. — Мне срочно нужны координаты пункта прибытия машины. Точное, до секунды, время прибытия. Ячейка на штрафстоянке. Приоритетный доступ лично для меня. И прикажите своим людям ничего не трогать в этой машине. Не лезьте в салон — это главное.
— Понял. Ловите координаты.
Ю впитал свежую информацию.
— Спасибо. Я буду на связи, если понадобится.
Он исчез.
Хлопок — и мгновенное перемещение.
Парковка сменилась аналогичным объектом в другой части Дистрикта. Гористая местность осталась позади — вместе с бушующим атмосферным фронтом. Сухо, дует прохладный ветерок. Ю понял, что находится рядом с КПП, ведущим на Третий Дистрикт. Вот, значит, куда ты направляешься, дружок.
Паранормы не пользовались имплантами, поскольку вживления лишали их сверхспособностей в девяносто девяти процентах случаев. Если вы обладаете совершенным инструментом, нельзя сбивать настройки и что-то ломать. Оставьте всё на своих местах — и наслаждайтесь результатом. Так что приходилось брать на оперативную работу гаджеты — смарт-браслеты, миниатюрные планшеты и кольца.
Ю Ки предпочитал браслет с голографической разверткой. Через это устройство он подключился к городской транспортной сети и запросил точное время парковки автомобиля, на котором ехал преступник. Ответ пришел молниеносно. Как и следовало ожидать, неизвестный одолел все горные серпантины за сорок три минуты. Не блестящий, но вполне приличный результат с учетом погодных условий. Оставалось прикинуть расстояние до КПП и вычислить рейс, на который сел подпольщик. Расписание высветилось в отдельном окне призрачного экрана. По всем прикидкам выходило, что ближайший рейс убийца пропускал — опоздание всего на пару минут. Следующее отправление с платформы — через восемь минут…
Устранитель сверился с часами.
Сейчас этот выродок в трубе. Между двумя островами, если верить онлайн-табло. Задержки монорельсовых поездов случались крайне редко, допущение можно смахнуть с доски.
У меня есть тридцать четыре минуты, понял Ю Ки.
И прыгнул в ячейку штрафстоянки, отведенную для автомобиля подозреваемого.
Горный ландшафт и переплетение извилистых улочек перестали существовать. Вокруг устранителя выросли металлические стены ангара, являющегося элементом многоуровневой ячеистой структуры на окраине острова. Датчики слежения среагировали на присутствие постороннего, но сигнал тревоги не поступил на консоль службы охраны. Ю Ки обладал доступом, необходимым для проникновения в ячейку. Иотпечатком реальности , без которого прыжок в неизвестную локацию стал бы невозможным.
Вспыхнул свет.
Одноместный черный электромобиль стоял в центре ячейки, дожидаясь экспертов Галахана.
Ю Ки охотился за запахом преступника, который не сохранился на омытой дождем парковке. Водительское кресло, обитое кожей, поможет добыть этот фрагмент головоломки. Можно изменить лицо, уйти от камер, воспользоваться чужим идентификатором. Но запах… Нет, его просто так не вывести.
Устранитель приблизился к электромобилю. Простенькая городская модель. Идеально для офисного работника, лавирующего в плотных транспортных потоках. Паркуется где угодно, хорошая маневренность, средняя емкость батареи. Хватит на пять-шесть часов экстремальной езды. Разумеется, ангар уже подрубился к бортовому компьютеру, считал информацию о бывшем владельце и сбросил ее в банк данных Системы. Точнее — в хранилище дознавателей.
Люди всё чаще жертвуют машины «Рассвету». Известная практика, набирающая обороты. Тенденция настораживает, но этим вопросом пусть занимаются высшие функционеры и провидцы. Ю Ки чуть позже нанесет визит хозяину электромобиля — через него можно выйти на одно из звеньев подпольной цепи.
А сейчас…
Он коснулся сенсора, и дверца плавно скользнула вверх. Ю Ки забрался на переднее сиденье ипринюхался .
Рисунок отсутствовал.
Никакой индивидуальности, не за что зацепиться. Безликий человек со стандартным букетом. По такому отпечатку можно привязаться к кому угодно. Буквально к каждому пассажиру поезда.
Ю Ки негромко выругался.
Ублюдок способен менять свой запах, ускользать от городских систем наблюдения, расправляться с устранителями. Что еще он умеет? И с какой целью подпольщики создали настолько мощного бойца?
Двадцать восемь минут.
Ю Ки прыгнул в Третий Дистрикт. Даже не стал закрывать машину и предупреждать службу безопасности о своем отбытии.
Нет времени.
Вокруг соткалась железнодорожная платформа, заполненная людьми. План был прост — сканировать всех, кто выйдет из вагонов прибывшего поезда. Разумеется, не в одиночку.
Устранитель связался с диспетчерской КПП. Подтвердил свои полномочия и занялся формированием команды.
Сколько у вас телепатов в смене?
В диалог вступил ментальный диспетчер.
Четверо. Рекомендованный стандарт, сами знаете.
Ю Ки вздохнул.
Этого недостаточно. Я занимаюсь поимкой опасного преступника. Работаю без отпечатков запаха. Свяжитесь со своим руководством, вызовите подкрепление. Мне нужно просканировать каждого пассажира, взявшего билет на рейс 24618.
Прибытие через двадцать шесть минут.
Я в курсе.
Мы не успеем.
В эмпатическом спектре диспетчера прозвучало отчаяние.
И явное нежелание работать.
Успеете. Иначе я позабочусь о том, чтобы похоронить ваше карьерное продвижение.
Диспетчер бросился выполнять приказ.
Ю Ки получил небольшую передышку. Собравшись с мыслями, он обдумал ситуацию. Противник действовал грамотно, но от правосудия ему не уйти. По большому счету, надо бы затребовать досье подпольщика, которого должен был ликвидировать Джанкаев. Более того — руководство обязано перебрасывать такие сведения своевременно. В идеале — до начала преследования. Оправданием такой безответственности служит лишь один фактор — стремительность развивающихся событий. Каждый пункт черного списка засекречен. Устранители не пересекаются между собой, не делятся информацией, не раскрывают детали заказов. Это запрещено Кодексом. Причина лежит на поверхности — вероятность утечки. Чтобы добраться до чужого клиента, нужны веские основания и стальные нервы. Потому что грядет столкновение с бюрократическими механизмами. Даже непосредственному начальнику Ю Ки потребуется пара часов на получение допуска.
Блуждание во тьме.
Ни запаха, ни психотипа, ни портрета подозреваемого.
Убийца представлял серьезную угрозу для паранормов Анклава, но почему его включили в черный список? Вряд ли дело в связях с «Рассветом». Обычно таких ребят отлавливают, чтобы допросить и вычислить всю ячейку. Подобными делами занимаются дознаватели. Вероятно, на преступника возложена ответственная миссия, которая идет вразрез с интересами города. Чутье подсказывало Ю Ки, что тут не обошлось без провидцев.
Телепаты начали прибывать.
Диспетчер вывел устранителя из глубокой задумчивости.
Сколько их?
Пока трое, но ожидается пополнение.
Очень хорошо, диспетчер. Если не завалите это задание, я позабочусь о повышении. Помогите мне — и я помогу вам.
Пауза.
Спасибо, устранитель.
Диспетчер выпал из мыслепотока.
На КПП собралось двадцать телепатов, выдернутых из отпусков, пересменков и теплых постелей. Возможно, их премируют. Ю Ки не собирался вникать в детали.
Когда поезд прибыл на платформу, и двери вагонов распахнулись, бригада сканеров обрушилась на пассажиров, выискивая странные образы, запретные мысли и признаки блокировки. Ю Ки сам включился в работу. Он скользил по краю коллективного бессознательного, словно акула у барьерного рифа.
Поток хлынул к турникетам.
Ю Ки всматривался в лица, наблюдал за тем, как держатся мужчины и женщины, как они движутся.Прикасался к эмпатическому фону, пытаясь выявить оттенки беспокойства, страха, целеустремленности.
Тщетно.
Обычный набор эмоций.
Горожане спешили по своим делам. Возвращались с ночных смен, мчались на работу, ехали в поликлиники, выполняли поручения Системы. Мысли крутились в области беспокойства за престарелых родителей, оплаты коммунальных платежей, взятия кредитов, планирования отпусков. Кто-то изменял жене, кто-то всю ночь провел в клубе и хотел спать.
Люди покидали платформу.
Что у вас?
Диспетчер контролировал мыслепотоки на пределе своих возможностей.
Чисто.
Ю Ки в бешеном темпе анализировал происходящее. Подпольщики умели выставлять блоки — для этого они вживляли себе запрещенные импланты. Вот только блоки можно нащупать, если знаешь, что искать. Нет, пассажиры были нормальными людьми, не участвующими в заговорах по свержению правительства.
Что не так?
Озарение накрыло устранителя неудержимой волной. Существовало лишь одно объяснение прокола — убийца не покупал билет на рейс 24618. Не садился в поезд, не прибывал на КПП. Или прибывал? Только не сейчас.
Устранитель еще раз сверился с расписанием поездов, провел повторные вычисления. Преступник теоретически мог успеть напредыдущий рейс. Для этого ему следовало пробежаться со сверхчеловеческой скоростью. Паранорм телепортировался бы непосредственно на платформу — или в точку с заданными пространственными координатами. Люди так не умеют. Поэтому модифицируют нервные волокна и ускоряются в случае необходимости. Разумеется, такие вещи запрещены. Но убийца и без того напихал в себя столько нелегального дерьма, что вряд ли терзался угрызениями совести по поводу нейроускорителей.
Куда же ты спешишь?
Ждем дальнейших распоряжений.
Диспетчер вновь подрубился к служебному мыслепотоку.
Ю Ки грустно улыбнулся.
Отбой.
Следующий вопрос не заставил себя долго ждать.
Вы нашли его?
Похоже, что нет. Приношу извинения за беспокойство. Если обнаружите подозрительные слепки, свяжитесь со мной. А пока отдыхайте. Отпустите своих подчиненных по домам.
Как скажете.
Диспетчер был разочарован. Слишком много работы… и ничего. Его можно понять, но у Ки не было выбора.
Что ж, преступник может застрять в Третьем Дистрикте, а может направиться дальше. В любом случае, он пока еще на острове. Устранитель не сможет перекрыть трубы — это за гранью его возможностей. Но укрепить телепатические бригады и ужесточить контроль вполне реально.
Он прыгнул в Управление.
Пора познакомиться поближе с персонажем из черного списка.

----------

4. Зомботорий

4. Зомботорий
Бронепоезд с гулом умчался за горизонт, отрезая пути к отступлению. Проводив глазами локомотив, Мика подавила волну паники. Одиночество и безысходность — вот что она испытывала в эти секунды.
Девушка стояла посреди бескрайней степи, рассеченной надвое железнодорожным полотном. Травяной океан колыхался и шумел на ветру. Небо казалось бездонным, а солнце обрушивало свою ярость на Свихнувшиеся Земли. Цветастая бандана, которой Мика повязала голову, пришлась кстати — в этих краях запросто можно получить солнечный удар.
Мика осмотрелась.
Никаких ориентиров, кроме стрелы монорельса. Складывалось ощущение, что исполинская рука прочертила линию, разделившую мир пополам.
А потом на девушку обрушились звуки.
Шорохи грызунов в норах, сухой треск цикад, завывание теплого ветра. Едва уловимые отголоски вибрирующего монорельса. Крик ястреба, пикирующего на добычу. Стук собственного сердца.
Надо идти.
Поправив рюкзак и сверившись с компасом, Мика двинулась на восток. Трава была ей по пояс, так что странница оставляла позади линию, напоминавшую кильватерный след. Хорошо бы не наступить на змею, подумала Мика. Интересно, тут водятся змеи?
Впрочем, змеи — самые безобидные обитатели Свихнувшихся Земель.
Мика перебирала в памяти цепочку событий, приведших ее сюда, чуть ли не на самый край света.
Всё началось с зомботория.
Анклав, в котором жила семья девушки, использовал восставших для охраны дальних рубежей. В специальных загонах формировались стада безмозглых тварей, некогда считавшихся людьми. Мертвецы не могли покинуть пределы сетчатых клеток, к которым ушлые охранники подвели электричество. Если требовалось перегнать стадо в новую локацию, погонщики просовывали сквозь ограждения тонкие жезлы и жали красные кнопки. Ток подстегивал монстров, заставлял двигаться вперед. Стадо рычало и медленно топало по коридорам, разделенным откатными воротами на секции. Когда задние створки со щелчками вгонялись в пазы, передние отъезжали, пропуская ходячих в следующий коридор. Процесс медленный, но безопасный для окружающих.
Мертвецы попадали в загоны не сразу — изначально их доставляли в зомботорий. Что-то вроде испытательного полигона и военной лаборатории в одном флаконе. В теории каждый обитатель Анклава Хаузера мог после смерти попасть в стены этого учреждения. А дальше — по этапу, в загоны. Так что все люди носили пульсомеры и датчики жизнедеятельности. Последние были дороже, поскольку телеметрия с них поступала в режиме онлайн на пульты частных охранных служб. Если вы умираете и превращаетесь в зомби, то первым делом расправляетесь с собственной семьей. Это аксиома. Так что контроль над жизнью и смертью — неотъемлемая часть всех государственных программ. И гражданская ответственность, как же без этого.
Твоя бабушка восстала?
Сдай ее в зомботорий.
По городу рыскали санитарные службы, отлавливающие мертвяков. Частники реагировали молниеносно — выезжали на объект при малейших сбоях телеметрии. И это многим спасало жизнь, но услуги контролеров стоят немалых денег. Стандартная абонентская плата превышает месячный доход работника завода или продавщицы гипермаркета. Поэтому несчастные случаи с участием зомби — не редкость в Анклавах. Так учат в школе. Так говорит пропаганда.
Впрочем, есть и другая сторона медали.
За минувшее столетие вирус ослаб. Или мутировал, трансформировавшись в нечто принципиально иное. Не все покойники восставали из мертвых. Не каждый укушенный обращался — тут многое зависело от иммунитета. Зато паранормы продолжали рождаться в обычных человеческих семьях. И механизм формирования постчеловека по-прежнему не был изучен. Официальная версия утверждала, что для генетических изменений эмбриона должны быть предпосылки. К примеру, далекие предки паранорма переболели коронавирусом. Или кто-то в семье был укушен, но сумел выжить и обрести защиту от повторного заражения. Вот только в ДНК членов семьи содержались гены, определенное сочетание которых могло привести к мутации плода в будущем.
Так или иначе, мир населяли три расы.
Во-первых, люди. Слабые, нуждающиеся в постоянной опеке со стороны доминирующего вида. То есть — паранормов. Люди жили в Анклавах — городах-крепостях, обнесенных высокими стенами. Старые здания были превращены в башни, напичканные оружием, солдатами и провизией на случай долгой осады. При мнимой разобщенности Анклавы были объединены в единую Систему. Человек в этой Системе занимал нижние иерархические ступени. Рабочие, служащие, техники, грузчики и продавцы. Если гражданин Анклава не наделен сверхспособностями, он может быть кем угодно, но только не представителем правящей элиты.
Города были защищены мощным периметром и вооруженными до зубов пограничниками. Существовали загоны с «домашними» зомби — их городская администрация держала про запас на случай столкновения с дикими племенами Свихнувшихся Земель. Да, на территориях, считавшихся непригодными для хозяйствования, обитали кочевники. Варвары, приспособившиеся к выживанию в условиях полного отсутствия цивилизации. И, по слухам, эти племена начали объединяться.
Между Анклавами курсировали бронепоезда — чуть ли не единственное средство дальнего сообщения в постапокалиптическом мире. Изредка использовалась авиация, но ее рентабельность ставилась Системой под вопрос. Авиация начала вымирать еще на заре появления коронавируса. После закрытия границ люди перестали летать. Большинство авиакомпаний обанкротились, свернулись целые производственные отрасли. Аэропорты крупнейших мегаполисов планеты пришли в упадок. Вскоре выяснилось, что без плотного пассажиропотока содержание простаивающих самолетов обходится дорого. К тому же, распространение вируса напрямую зависело от перемещений туристов. И про туризм забыли. Наверное, именно тогда, в первое десятилетие пандемии, начали складываться прообразы нынешних тоталитарных структур. Япония, Северная Корея, Китай, Россия и США — они были первыми ласточками. Жесткие карантины сменились повальным чипированием и вакцинацией населения, отслеживанием зараженных через приложения на смартфонах, иммунными сертификатами, без которых было невозможно пересечь границу. Затем добавились уровни доступа к медицинскому обслуживанию, талоны на еду и вмешательство властей во все сферы жизни. Авторитарные режимы использовали ситуацию, чтобы укрепить свое влияние.
Всё это имело смысл, пока не появились зомби.
Вторая раса.
К этому моменту человечество успело пережить несколько волн пандемии, преодолеть экономический коллапс, серию войн, преступности и революций. Одни страны перестали существовать, другие утратили могущество, третьи неожиданно для всех возвысились. Те, кто выжил, построили внутри изолированных территорий некое подобие цифровой антиутопии. Контроль перемещений, обязательная сертификация переболевших и вакцинированных, нестандартные меры распределения благ, автономное производство еды и товаров первой необходимости. На руинах западного мира пировали азиатские культуры. Отдельные европейские правительства «перенимали восточный опыт», лишая своих граждан прав и свобод. Так удалось выжить Грузии, Швейцарии, Израилю и Великобритании. Благодаря прогрессивной медицине и передовой экономике выстояла Германия.
Зомби всё перечеркнули.
Распространение волны обращений началось там же, где впервые обнаружили коронавирус — в китайской провинции Хубэй. Стариков там почти не осталось, поэтому мертвецы атаковали живых в моргах и больницах. Восставали жертвы катастроф, наркоманы, умершие от передозировки, утопленники и дети, выпавшие с балконов. Животные тоже оказались подвержены влиянию заразы — стаи зомбособак начали терроризировать окрестности крупных городов. Локализовать вспышку правительство не смогло по простой причине — опасности были подвержены все, кто переболел Ковидом-19. А это — почти вся страна. Даже вакцинированные азиаты с удовольствием пожирали своих родственников, друзей и соседей. Да и коллегами по работе ходячие не брезговали. Изоляция городов ничего не давала, тотальное уничтожение мертвецов — тоже.
События разворачивались в лучших традициях кинематографа. За несколько недель планету охватила новая пандемия. На сей раз ужасом смыло даже устойчивые режимы. Зомби объединялись в стада, пожирали живых людей, и ничто не способно было сдержать эти апокалиптические армии. Домашние и дикие животные поначалу тоже представляли угрозу, но очереднаяковидомутация привела к появлению иммунитета у фауны. А вот люди продолжали умирать, пополняя кошмарные ряды новобранцами.
Цивилизация в привычном виде перестала существовать.
Зомби начали эволюционировать — они становились быстрее, зле и опаснее. Тщетно биологи пытались разгадать причину столь катастрофичных для землян трансформаций. Велись ожесточенные споры на тему, может лимертвое мутировать и адаптироваться к экологическим нишам. Лучшие умы засели в правительственных лабораториях, пытаясь разработать очередную вакцину. Тщетно — привычное мироустройство катилось под откос. Первыми опустели мегаполисы, затем — промышленные центры. Хуже всего дела обстояли в замкнутых социумах — тюрьмах, военных частях, психиатрических лечебницах и детских домах. Те, кто побогаче, заперлись в бункерах или ушли в бессрочное плавание на дорогих яхтах и частных самолетах, способных парить в вышине на протяжении года. Вот только за год ситуация не стабилизировалась. Стало только хуже.
Планета стремительно менялась.
Образовались города-крепости. Силовые структуры начали отлавливать мертвецов. Умерших не хоронили, а сразу сжигали. Кое-где практиковались казни людей, находящихся при смерти. Анклавы выживальщиков озверели до такой степени, что начали избавляться от инвалидов, стариков и больных — тех, кому обращение грозило в первую очередь. Тогда же появились первые кочевники — военизированные группы людей, умеющих за себя постоять. Кочевники постоянно меняли локации, ориентируясь на маршруты миграции зомбостад. Стратегия принесла определенные плоды — отказавшись от благ цивилизации ради мобильности, кочевые племена превратились в класс двуногих хищников, доминирующих в своей нише. Впрочем, между племенами непрерывно шли войны из-за ресурсов, так что их численность неуклонно сокращалась.
А потом пришли паранормы.
В обычных семьях рождались дети со сверхспособностями. Вот что испугало выживших по-настоящему. Люди не могли объяснить с точки зрения здравого смысла то, что видели. Малыши развивались по стандартной схеме до пяти-шести лет, а затем начинали творить странные вещи. Исчезали и появлялись в других местах. Предсказывали события завтрашнего дня. Воспламеняли предметы и друг друга. Двигали вещи, не прикасаясь к ним. Читали мысли родителей, друзей и прохожих. Воспринимали чужие эмоции. Летали, наконец, что вообще ни в какие ворота не лезло. Кто-то обладал невероятной силой или двигался с запредельными скоростями. А еще были дети, обладавшие настолько мощным интеллектом, что им было скучно общаться со своими сверстниками. Часть паранормов относилась к категории универсалов — тех, кого природа наделила сразу несколькими ментальными умениями.
Рождение постлюдей привело к серии конфликтов, о которых никому не хочется вспоминать. Удивительно, но в паранормах никто не видел надежду на спасение. Представителей новой расы травили, убивали, изгоняли из общин в Свихнувшиеся Земли. Родители чаще всего защищали своих отпрысков, что приводило к гражданским войнам внутри Анклавов. Это сумасшествие растянулось на пару десятилетий, а потом изгои объединились и выстроили Систему.
Мика неплохо знала историю благодаря своей бабушке. Та рассказывала о разной жути. Войны между людьми и паранормами едва не похоронили остатки человечества в Анклавах. В итоге сверхсущества одержали победу и заключили мир с поверженной расой. Сделка была простой — жители городов подчиняются высшим функционерам, а взамен получают защиту от зомби и агрессивных кочевников. Иерархи Системы восстановили разрушенные экономики городов, перезапустили заводы и фабрики, начали развивать науку, инженерию, сельское хозяйство. По всем признакам сложившийся строй был тоталитарным, но Система спасла цивилизацию от исчезновения. Анклавы сотрудничали в различных сферах, торговали, обменивались опытом. Безжалостное истребление инакомыслящих казалось наименьшим злом. Необходимой платой за билет в «светлое завтра».
Мика размышляла о прошлом Земли, прокладывая свой путь через высокую траву. Одно столетие — а столько всего произошло. Людям казалось, что они развиваются поступательно. Философы, писатели и ученые мечтали о будущем, глядя в ночное небо. Представляли себе могучую цивилизацию, осваивающую Солнечную систему, побеждающую старость и смерть. Последнюю действительно удалось победить, но с некоторыми оговорками…
Так что же привело Мику в Свихнувшиеся Земли?
Ей было шесть, когда начали проявляться сверхспособности. Поначалу — изменение температуры среды на расстоянии. Мика была выраженным пирокинетиком и в моменты ярости поджигала всё, на что обращала взгляд. Позже обнаружился еще один редкий дар — криокинез. Катализатором выступала депрессия, но вскоре малышка научилась контролировать приобретенные навыки. Родители в ту пору были еще живы. Мать работала диспетчером в железнодорожном депо, отец — рейдером. Мика редко видела папу — тот неделями пропадал в экспедициях, разыскивающих утраченные артефакты. Насколько она слышала, отряд охотился за книгами из научных библиотек. Нудное и неблагодарное занятие, учитывая тот факт, что большинство книжных носителей испорчены влажностью в обесточенных хранилищах. В одном из таких рейдов отец и погиб. Мама говорила, что отряд столкнулся с кочевниками, но в ее голосе звучало сомнение. В ту пору рейдеры из разных Анклавов конкурировали между собой, добывая утраченные знания. Регион, в котором работал отец, считался спорной территорией — там происходили частые столкновения между людьми Хаузера и Мостовыми Перешейками.
Вскоре умерла бабушка.
К этому моменту девочка уже знала, что не все мертвецы обращаются. Бабушку удалось похоронить достойно, без обязательной транспортировки в зомботорий.
А в четырнадцать Мика узнала, что такое Система. Мать успела смириться с мыслью, что растит паранорма. Будущее Мики казалось очевидным — после базовой школы ее переведут на спецобучение, интегрируют в сообщество постлюдей и закрепят в определенной иерархической нише. Пирокинетиков готовили к внешней обороне и переводили на периметр. Так что вариантов у Мики было немного. Стать рейдером, повторив отцовскую судьбу. Или застрять на одной из башен, обеспечивая безопасность Анклава от зомби и вторжений диких племен. При некоторой доле везения можно было влезть в сопроводительную бригаду бронепоезда и покататься по миру. Иллюзия свободы…
При любых раскладах Система благоволила таким, как она. Если ты рожден паранормом, то автоматически обретаешь элитарный статус. Вне зависимости от внутренней иерархии Мика стояла бы над обычными людьми и правилами, которым те вынуждены подчиняться.
Блистательное будущее перечеркнула третья способность.
В четырнадцать Мика стала провидцем. Девушка не сразу поняла, что случилось. Ее начали преследовать дежавю и странные сны, которые сбывались на следующий день. Учителя-телепаты быстро вычислили талантливую воспитанницу и перевели из пирокинетического класса в школу закрытого типа. С матерью запретили общаться — Мика видела ее раз в месяц по каналу защищенной видеосвязи. Под жестким надзором кураторов, фильтрующих каждое слово.
Будущее — не для простых людей.
Так ей сказали.
Система перекраивала сознание паранормов. Идея была в том, чтобы приобщить ребенка к «более продвинутой культуре». Родители, семья — всё это должно остаться в прошлом. Если ты постчеловек, то должен понимать, что выламываешься из людского сообщества. Раньше таких как ты истребляли — вот что нужно усвоить. Держись своего вида, своей стаи. А обычными гражданами нужно управлять. Это и есть Система.
Мика любила мать.
И дважды сбегала из закрытой школы.
Всякий раз ее находили, возвращали обратно и ужесточали внутренний режим. Тогда девушка впервые задумалась о природе и методах Системы. Такое ли это благо для людей и паранормов, как утверждает официальная пропаганда? Если ты высшее существо, то откуда взялись ограничения в правах и свободах? Получается, что тоталитаризм, о котором говорят подпольщики, затрагивает и правящую расу.
Страшные чудеса на этом не закончились.
Однажды Мика поняла, что ее разум свободно путешествует в хронопотоке, не ограничиваясь векторами и однодневным ограничением. Девушка перемещалась в прошлое и наблюдала за давно свершившимися событиями. Или прыгала на несколько дней вперед. Она научилась предсказывать будущее на отрезке в несколько недель. Вот только рассказывать об этом наставникам не хотелось. Поначалу сработало умение выставлять блоки, но потом ее вычислили. Кто-то очень сильный сумел пробить защиту, вторгнуться в воспоминания Мики и получить нужную информацию. Ей было семнадцать, когда это произошло.
Умерла мать.
Куратор группы провидцев вызвал Мику в свой кабинет — чистая формальность, учитывая его телепатические способности. Разговор выдался тяжелым. Мике сообщили, что мать восстала из мертвых и была отправлена в зомботорий. Причина смерти? Сердечный приступ. Мика знала, что это невозможно — мать обладала отменным здоровьем. Я хочу увидеть мать, сказала Мика, мне можно попасть в зомботорий? Нельзя, слишком опасно. Посещения умерших запрещены, это стандартное правило Системы.
Мика прорыдала полночи, затем на нее накатила апатия. Еще через пару недель куратор сообщил «радостное» известие — Мику переводят в пансионат для особо одаренных детей. Тебе суждено подняться на высшие иерархические ступеньки, девочка. Ты — провидец небывалой мощи.
Конечно, она ведь сумела обойти Принцип Одного Дня.
Не поэтому ли умерла мать?
В свои семнадцать Мика была замкнутой и резкой на язык девушкой. Знание будущего и тоска по прошлому не очень-то способствуют сближению с окружающими. Сверстники боялись злить одноклассницу — она ведь была пирокинетиком. Что же касается внешности… Мика считала себя симпатичной, но не более того. Стройное, даже спортивное телосложение. Низкий рост и пепельно-серые волосы. Короткие стрижки, выбривание висков, пирсинг и татуировки — весь этот эпатаж граничил с отчаянными попытками отыскать своё место в мире. Мика лишилась всех, кого любила в прежней жизни. И это произошло буквально за несколько лет.
А что взамен?
Странные способности, которые не делают человека счастливым.
До сих пор остается загадкой, как с ней сумели связаться подпольщики из «Рассвета». Связались — и всё. Оставилибумажную записку в комнате интерната, под подушкой. Слова из записки намертво врезались в память девушки.
Твою мать перевели в зомботорий не случайно. Она жива, но ей запрещено с тобой общаться. Не пытайся встретиться — сейчас это не даст результатов.
Беги.
Завтра тебя отвезут в другое место, из которого не будет выхода. Мы не сможем помочь. Спустись ночью в подвал и открой коммуникационную шахту. Мы отключили камеры по маршруту твоего следования. Технический люк перенастроен на отпечаток твоего пальца. Запомни схему тоннелей и уничтожь записку. Куратора и службу охраны мы берем на себя.
Дальше шла нарисованная от руки схема поворотов и перекрестков коммуникационного лабиринта, упрятанного под закрытой школой. С точкой выхода у мрачной громады крематория. И перечень номеров машин, которые следует менять на парковках по дороге к периметру.
Записку Мика разорвала на клочки и спустила в унитаз.
Пересечение периметра и путешествие на бронепоезде — отдельная песня. Даже не верилось, что всё это удалось провернуть неподготовленному семнадцатилетнему паранорму.
Мика заглянула в будущее.
И увидела себя бредущей по степи в неизвестном направлении. Как сейчас. Поэтому оназнала , что всё получится, и мертвая хватка Системы ослабнет. Вопрос лишь в том, будут ли ее искать. Пустят ли устранителя по следу…
Для этого нужно было заглянутьеще дальше .
На годы вперед.
Улыбнувшись, Мика побрела дальше. По телу разливалась приятная усталость. Новые запахи захлестнули ее разум, а теплый ветер развеял тревоги. Даже не верится, что эти территории признаны непригодными для проживания.
Остановившись, она сняла с плеч рюкзак.
И достала флягу с холодной водой.

----------

5. Сборка без модели

5. Сборка без модели
Пулей промчавшись сквозь Третий Дистрикт, Туэйн в очередной раз перестроил себя. И сел на поезд, направляющийся к границам Анклава. На сей раз беглец не пользовался брошенными электромобилями и общественным транспортом. Схема изменилась. Пристегнутые в разных местах города велосипеды — их вообще нереально отследить.
Пять точек.
Пять ключей.
Неприметные места на задворках мегаполиса. Унылые трущобы с проржавевшими беседками в запущенных двориках. Ограждение моста через упакованную в гранит речушку. Нижняя секция пожарной лестницы, пристроившейся к задней стене обшарпанной пятиэтажки. Фонарный столб с разбитым матовым шаром и выкрученной лампочкой… Приметы упадка, заштрихованные главными улицами и деловыми кварталами. Словно желтеющие листья в последнюю декаду августа.
Ему нравилось крутить педали.
Бездумная механическая работа, позволявшая слиться с миром. Не с тем миром, который пугал первобытных предков раскатами грома и выходящими из берегов реками, а с урбанистическим, выверенным до последней заклепочки и вписанным в Систему. Вместо заводей — канализационные решетки. Вместо звериных троп — велотреки. Всему своё место, всему своё время.
Туэйн действовал согласно инструкциям.
Не спешил, не привлекал к себе внимание прохожих. Постоянно менял обличья, держался подальше от деловых кварталов и административных зданий. К этому моменту дознаватели должны обнаружить труп и вызвать убийцу номер два. Он будет сильным, он поймет, с чем столкнулся. Колпак слежки накроет Третий Дистрикт, но следует сохранять выдержку. Устранитель не заблокирует Перешейки — это за гранью его компетенции. А вот телепатические бригады на пропускных пунктах усилятся.
Изначальный план рухнул.
Система вышла на ячейки, причастные к миссии, а провидцы что-то рассмотрели в грядущем дне. Поэтому за Туэйном и началась охота. Задача сильно упростилась бы, не сядь ему на хвост устранитель. Теперь надо попасть в Первый Дистрикт, добыть себе оружие и пересечь периметр.
Туэйн приковал последний велосипед к одному из тренажеров под пластиковым навесом у набережной. Днем тут никто не занимался, так что действия беглеца остались незамеченными.
Остаток пути он намеревался проделать пешком.
Здание КПП с отростком трубы высилось неподалеку. Туэйн понимал, что эта близость обманчива — объект был слишком масштабным. Впрочем, прогулка доставила ему удовольствие. Слева громоздились многоквартирные кондоминиумы, вписанные в рекреационную зону. Справа простирался песчаный пляж, а еще дальше — море. Мерный рокот преследовал путника в любой точке пространства.
Шум успокаивал.
Туэйн настроился на позитивный лад. Казалось, пройдет еще немного времени, и посланник «Рассвета» достигнет дзена. Мир пытался достучаться до Туэйна, сообщить ему что-то мудрое и всеобъемлющее. Чувство нахлынуло подобно морской волне и уже не отпускало до самого КПП.
Порталы, ведущие внутрь пересадочного кластера, выглядели зловеще. Беглец не сразу понял, что именно ему не по душе.
Безлюдность.
Три часа дня — не то время, когда можно говорить о пиковой загруженности. Но даже сейчас пассажиров должно быть больше. Не пара-тройка мутных типов с овощными лицами, а приличный ручеек пассажиров, текущий от одной платформы к другой.
Станция была узловой. Отсюда под прямым углом выходили сразу две трубы, заполняющие реальность гулом скоростных поездов. Левый Перешеек протянулся к девятому острову Анклава, застроенному промышленными комплексами, складами, доками и секретными лабораториями. Этот район Туэйна не интересовал. Второй Перешеек власти перебросили на материк, к Первому Дистрикту. Именно оттуда Анклав начал разрастаться, протягивая щупальца к близлежащему архипелагу. Подобная география давала ряд преимуществ, главное из которых — снижение расходов на оборону. Разумеется, известны случаи, когда зомби топали по дну океана и атаковали живых на прибрежных территориях. Но подобные вещи происходили нечасто. Мертвецы должны знать, куда идут. А для этого им надо чуять добычу. Водные преграды сбивают нежить с толку, не позволяют ориентироваться в «охотничьих угодьях». На пляжи Анклава забредали единицы восставших — их молниеносно отстреливали сотрудники береговой охраны.
Затишье — на узловой станции.
Туэйн выставил блокировку на максимум и добрых сорок минут «бесцельно» бродил по окрестностям КПП, присматриваясь к мелочам. Вроде бы, всё в норме. Поезда курсировали по своим линиям, военных кордонов и спецтехники не видно.
Паранойя?
Бросив гадать на кофейной гуще, посланник двинулся в сторону шестого гейта. Фоном — привычное телепатическое зондирование. Настойчивости чуть больше, да и бригада явно усилена. Но этого следовало ожидать в свете текущих событий.
Коридоры медленно наполнялись людьми.
Возможно, Туэйн поспешил с выводами. Сейчас начнут прибывать рейсы с Девятки, выпуская на платформы толпы заводских рабочих. Не стоит забывать о пересменках…
Так и случилось.
Электричка с Девятого заполнила платформу усталыми мужчинами и женщинами в серых робах, спешащими в свои жилые клетки. Ко второму пути прибыл экспресс Туэйна — тот, что должен доставить его на материк. Туэйн начал проталкиваться к четвертому вагону. Коммуникационная вставка позволила ему подключиться к навигатору экспресса, вывести на сетчатку схему свободных посадочных мест и произвести оплату в онлайн-режиме. А в следующее мгновение на Туэйна обрушилась мощная телепатическая волна. Он едва успел активировать дополнительные охранные механизмы — бригада ментальных сканеров едва не прорвалась внутрь.
Секунды паники.
Тело посланника продолжало двигаться к поезду, лавируя в людском потоке. Разум на пределе возможностей, физических и технологических, сдерживал внешнюю агрессию. Время растянулось, по краю реальности росли столбики проницаемости — некоторые из них начали вползать в красную часть спектра.
Туэйн ускорился.
Еще немного — и телепаты прорвут плотину. Похоже, в диспетчерской сидят крутые эмпаты, улавливающие остаточные эмоциональные оттенки. Туэйн выдал себя беспокойством и привлек внимание. Теперь ментальные псы хотели большего.
Он влетел в вагон.
Напряжение росло. Диспетчер что-то почуял, стал принюхиваться к подозрительным слепкам. Туэйн уселся в пустое кресло, закрыл глаза и сосредоточился на внешних настройках. Выставить ложный фон, излучать спокойствие с налетом усталости. Укрепить покрасневшую блокировку, подключив дополнительные ресурсы. Так, теперь сонливость. Иллюзия уставшего мозга. Слабеющие биоритмы. Человек отработал смену, утомлен и намеревается вздремнуть полчаса.
Поезд тронулся.
Давление ослабло и свелось к нулю.
Туэйн перевел себя в режим восстановления. Пришлось прибегнуть к медитации, чтобы снизить пороги тревожности, купировать стресс и чувство преследования.
Путь через Перешеек занял двадцать пять минут. За это время удалось привести себя в норму и подготовиться к очередной ментальной атаке… которой не последовало. Материковый КПП работал в штатном режиме и проблем с его прохождением не возникло. Туэйн всё еще опережает своих преследователей на полшага, это хорошо. Но бесконечно так продолжаться не может.
Первый Дистрикт был самым старым районом Анклава. Когда-то он и был Анклавом, но со временем произошло функциональное разделение. Сейчас материковые кварталы представляли собой военный городок, перевалочный пункт для бронепоездов и склад в одном флаконе. Стена окружала Дистрикт со всех четырех сторон — это позволяло защититься от зомби, мигрирующих по мелководью. Труба Перешейка врастала в бронированную серую поверхность, возвышавшуюся над кромкой прибоя неприступной громадой. Справа и слева высились башни береговой охраны, служившие по совместительству маяками. Туэйн поискал глазами арки раздвижных ворот, из которых по особому распоряжению правительства могли выдвигаться корабли паранормов. Поезд уже сбрасывал скорость, но рассмотреть прямоугольные секции посланнику не удалось. Стена казалась монолитной.
Покинув здание КПП, Туэйн отредактировал внешность, снял куртку и упаковал в рюкзак. Хотелось тепла и солнца. Только здесь, в первом Дистрикте, вдалеке от штормового предупреждения и серой реальности дальних островов, Туэйн осознал, что живет. Он еще не выбрался из Анклава, не нашел безопасное место, не избавился от преследования Системы, но уже ощутил мимолетное дыхание свободы. Здесь, на границе цивилизованного и дикого миров, воздух был чуточку иным.
Вокруг посланника вновь развернулся город.
Самый большой Дистрикт Анклава. Море приземистых зданий, складов, казарм и закрытых исследовательских комплексов. Справа виднелись корпуса военных и торговых судов, набившиеся в изолированную гавань. Над портом деловито сновали краны, во все стороны разлетались дроны оперативной доставки. Если провести условную диагональ к противоположной части крепостной стены, можно увидеть безликие кубы и двойной охранный периметр зомботория. Там же, насколько было известно Туэйну, располагался испытательный полигон с воротами в Свихнувшиеся Земли. Мертвяки, конечно же, не выпускались в естественную среду обитания. Вместо этого ходячих перемещали в загоны, служившие дополнительной линией обороны. Сетчатые сектора простреливались со всех городских башен, там не было мертвых зон и потенциальных укрытий. Если что-то пойдет не по плану, ходячих сожгут пирокинетики. Даже патронов никто не будет тратить понапрасну.
Прямо по курсу располагалась станция поездов дальнего следования. По факту — место, в котором строили, ремонтировали и модернизировали бронированные локомотивы, курсировавшие между Анклавами. Там же осуществлялись погрузка-выгрузка, досмотр багажа редких пассажиров, обучение рейдеров и комплектование «исследовательских отрядов». Выезд за периметр — строго по пропускам. А получить такой пропуск, как утверждала молва, даже не всем паранормам удается. Лидеры «Рассвета» подумывали над тем, чтобы подделать проездной жетон Системы ради ускорения миссии, но отказались от своей затеи. Слишком сложно и никаких гарантий успеха. В Анклаве Хаузера справлялись с подобными задачами, но не в Перешейках. Высшие функционеры применили технологии, недоступные даже подпольным торговцам «железом» и лучшим взломщикам людей. К счастью, имелись более простые решения.
Сообщение между Анклавами нельзя было назвать интенсивным. Экипажи бронепоездов состояли из проверенных людей и паранормов, обладающих рядом привилегий, мотивированных на честное выполнение своих обязанностей. Торговцы имели пропуска и путешествовали исключительно с одной целью — договориться о поставках. Товары в пути охранялись теми же экипажами, что доставляли рейдеров к объектам исследований. Что же касается функционеров и силовиков, то они не нуждались в транспорте. Зачем тратить недели своей жизни на сомнительную экспедицию, если можно прыгнуть из точки А в пункт Б. Проще простого.
Туэйн собрался с духом и начал действовать.
Прежде всего, он должен раздобыть себе подходящее снаряжение. И собрать оружие. Точнее — элементы оружия, которые по отдельности ничего из себя не представляют. Датчики и порталы не реагируют на подобные вещи, поэтому Туэйн сможет протащить сборку через стену, не вызывая подозрений. За пределами Анклава оружие сконструирует себя, и Туэйн сможет им воспользоваться.
Схроны были отмечены на карте, развернувшейся перед мысленным взором подпольщика.
Он начал со снаряжения.
Жидкостный генератор и трубка гидратора обнаружились на крыше недостроенного супермаркета в западной части Дистрикта. Новый рюкзак с кучей кармашков, вставок и расширений — в мусорном контейнере за пустующим складом. Палатка с карематом и спальником — под корнями вывернутого ураганом дерева в заброшенном парке. Универсальный охотничий нож — в проржавевшем почтовом ящике обшарпанной девятиэтажки, подлежащей сносу. Леска, грузило и крючок для рыбной ловли — в картонной коробке, засунутой в бойлерную провонявшего кошками подвала. Влагостойкие спички — под канализационной решеткой, что символично.
С оружейными элементами всё оказалось сложнее.
Туэйн не представлял, как выглядит ствол, собранный для него инженерами «Рассвета». Иными словами, параметры и внешний вид модели отсутствовали. Поэтому детали, которые посланник находил в разных частях города, выглядели бессмысленными кусками железа. Впрочем, и железом эти штуки нельзя было назвать. Композит? Неизвестный сплав? Легкие и прочные гаджеты, напичканные под завязку неведомо чем.
Деталей было много.
Инструкция предписывала хранить компоненты оружия в отдельных мешочках, сшитых из специальной ткани, непроницаемой для сканирующих порталов стены. Туэйн носился по всему Дистрикту на чужих велосипедах, извлекая из самых неожиданных мест цилиндры, пружинки, фрагменты прицела, магазина, ствола и чего-то совершенно невообразимого. Большая часть деталей не превышала по своим габаритам спичечный коробок. Туэйн расстегивал застежки-молнии на мешочках, проверял содержимое, сверялся с перечнем по выбитым номерам и двигался дальше.
Когда рюкзак был полностью укомплектован, солнце начало клониться к закату. Туэйн осмотрелся и понял, что находится в окрестностях защищенного стеной порта. Последовательно вскрытые тайники выполняли роль хлебных крошек, подводя беглеца к финальной точке городского квеста. Оставалось найти человека, который вывезет подпольщика за пределы Анклава.
Человек не был частью «Рассвета».
Прелесть замысла в том, что провал миссии не ударит по ядру сопротивления. Лидеры «Рассвета» заключили взаимовыгодную сделку с контрабандистами, и теперь посланник должен был встретиться с одной из стальных крыс, шныряющих по коммуникациям Системы.
Всё, что ему нужно было сделать, это явиться в условленное место без четверти девять, сесть на лавочку в тени старой липы и дождаться своего проводника. Тот должен заговорить первым. Пустой треп, состоящий из кодовых фраз. Никаких расчетов — деньги уже перечислены кому надо.
Туэйн приковал последний велосипед к шарообразному стальному монументу с накладками, похожими на земные материки. Памятник рухнувшему миру? Когда-то Туэйн жил в этом районе и часто проходил мимо сферической несуразицы, направляясь домой из школы. Памятник имел название, но никто из одноклассников Туэйна его не знал. Учителя недоуменно пожимали плечами. Дескать, стоит и стоит. Мало ли что сохранилось с далеких времен, теперь эти осколки утратили смысл…
Отсчитав сотню шагов, Туэйн уперся в лавочку, на которой однажды целовался с девочкой из соседнего двора. Воспоминания поблекли, от них не осталось даже тихой грусти. Эпизод, каких предостаточно в биографии каждого человека. Деревянные части лавочки полностью заменили и перекрасили. Заплеванную урну убрали, а вместо нее смонтировали модный утилизатор, превращающий стаканчики, окурки и скомканные коробки в чистую энергию.
Присев на краю своего детства, Туэйн прислушался к голосу прошлого. Внутри что-то всколыхнулось и тут же улеглось. Словно возвращаешься на пепелище из дальнего странствия. Или обнаруживаешь в квартире вместо отца и матери семью незнакомцев, которых сюда заселила Система…
Неприступная стена возвышалась перед Туэйном, загромождая океан, Перешеек и часть неба. С внутренней стороны хорошо просматривались лестничные пролеты, выпуклые артерии лифтовых шахт, смотровые площадки и технические люки. А еще — башни маяков, раскрашенные белыми и красными полосами.
— Когда переступаешь порог невидимого, не знаешь мотивы и причины своих действий, — раздался тихий мужской голос за спиной.
Реплика вывела Туэйна из оцепенения.
— А на улице идут дождь и время, — бросил он через плечо.
Собеседник хмыкнул:
— Поторапливайся. Времени у нас почти не осталось.

----------

6. Армия неудачников

6. Армия неудачников
Кузнечики притихли — что-то надвигалось.
Далекий шум, не предвещавший ничего хорошего. Птицы вспорхнули с насиженных мест, суслики и хомяки попрятались в норы. Змеи начали расползаться в разные стороны, освобождая место для орды пришельцев. Степь наполнилась ревом моторов, грохотом и лязгом. От линии горизонта отделились первые машины, потом их стало больше. Транспортная колонна разрасталась, захватывая всё новые участки земли. Десятки, сотни и тысячи механизмов.
Глаза орла, парившего в восходящих потоках над степными просторами, оценивали масштаб нашествия. Хищник покружил над непрошеными гостями и умчался прочь, в сторону сверкающей на солнце речной ленты.
Армия неудачников неспешно продвигалась к безымянному городу. Кочевники не спешили — двигались в привычном маршевом темпе. В авангарде шли разведчики на квадроциклах и легких буерах, вслед за ними ехала часть ударных сил — бронемашины и джипы с установленными на крышах пулеметными турелями. Шипованные кенгурятники, турбированные движки, мощные колеса. Центр был отведен жилым автобусам, грузовикам и фургонам, перевозившим женщин, стариков и детей. Здесь же ехали громадные фуры с провизией и походными кухнями, а также молоковозы с питьевой водой. Мобильные арсеналы и танкеры держались чуть поодаль и тщательно охранялись. На флангах внимательный наблюдатель заметил бы переоборудованные экспедиционные вездеходы, бронетранспортеры и самоходные орудия, а также юрких мотострелков на трехколесных байках. В арьергарде кочевники выставили основные силы — БРДМ, тюнингованные вездеходы, многоцелевые гусеничные тягачи. На протяжении десятилетий машины модернизировались, достраивались, оснащались более мощными моторами, вместительными баками, укрепленными подвесками и броней. Эклектика вооружений — дальнобойные пушки, крупнокалиберные пулеметы и даже гарпунные установки. Лес радаров, антенн и спутниковых чаш. Походные генераторы и уборные, перерабатывающие биологический материал в электроэнергию. Развертки с пленочными солярными батареями.
Армия росла и совершенствовалась. При необходимости люди могли неделями мчаться сквозь степи и леса без дозаправки, монтировать понтонные мосты и переправляться через реки, лечиться в походных лазаретах, спать и есть на колесах. Кочевники снабжали себя электричеством, генерировали в цистернах воду, готовили еду и мыли посуду, очищали стоки фильтрами и вновь пускали всё по кругу. Замкнутый цикл бесконечного путешествия.
Бойцами становились чуть ли не с детства. В пять лет ребенок Армии умел развести костер, промыть и обработать рану антисептиком, приготовить себе еду и отбиться от бродячего пса. В двенадцать мальчики и девочки призывались в Армию, получали стволы и совершенствовали боевую подготовку. Подростки умели стрелять из любых видов оружия, включая луки и арбалеты, хорошо дрались, владели копьями, ножами и топорами. Тем, кто плохо видел, ставили зрительные импланты. Слабаков прогоняли через тренажеры, инвалидам добывали экзоскелеты. Никто не оставался в стороне, у каждого был набор обязанностей. Полезные навыки учитывались планировщиками, таланты поощрялись. Армия избавилась от хаоса и достигла высокого уровня самоорганизации. Пожалуй, это было единственное сообщество в Свихнувшихся Землях, способное эффективно противостоять зомбостадам.
Куда бы ни поехала Армия, она вела непрерывные радиотрансляции. Стали традицией спутниковые передачи. Крутилась музыка, озвучивались прогнозы погоды. Дикторы рассказывали о жизни кочевников, сообщали о миграционных путях мертвяков, предостерегали и сулили безопасную жизнь. Призывали рекрутов. Размышляли о единстве и правильных решениях. Вот так орда и поглощала мелкие племена, уставшие от бесконечной дикости, смертей и ужаса.
Армия неудачников давала людям надежду. Взамен требовалось лишь одно — вклад. Добросовестно выполняй обязанности, возложенные на тебя штабом. Не отлынивай от работы. Сражайся плечом к плечу со своими соратниками, если возникает необходимость. Учись защищать себя и других. Не пытайся что-то украсть или кого-то обидеть.
И — самое главное.
Отныне у тебя будет цель.
Армия неудачников хочет вернуть то, что принадлежит ей по праву. Свободную жизнь в защищенных городах. А для этого рано или поздно придется сразиться с Системой.
Глеб нормально относился к паранормам. В Армии встречались постлюди, не сумевшие прижиться в Анклавах по разным причинам. В штабе считали главным злом саму Систему, а не тех, кто ее породил. Глеб верил, что сверхспособность — не повод убивать кого-то. Он повидал много странностей в Свихнувшихся Землях. Повидал много страданий и несправедливости. И понимал, что зло может дремать в обычном человеке, улыбающимся тебе при встрече. Чтобы не сойти с ума и двигаться дальше, нужны законы. Правила. И в Армии эти правила были.
Подчиняйся приказам.
Защищай своих.
Вноси вклад.
Армия объединяла около пятидесяти тысяч кочевников, готовых принять новое видение мира. Тех, кто доверился своему лидеру без остатка и обрел жизненный смысл. Ни одно из существующих племен на континенте не могло соперничать с ордой. Трансляции делали свое дело — отовсюду стекался народ. И это не укрылось от Системы. Стычки с рейдерами носили разовый характер, но напряжение росло.
Кочевники уверенно продвигались к Рубикону. Город получил имя в честь древней реки, связанной с великим полководцем. Здесь людям предстояло сделать выбор. И, вероятно, объединиться с могучим союзником.
Генерал Джум по прозвищу Топор взял на себя командование еще в те дни, когда Армия состояла из сотни оборванцев, пытавшихся выжить в бесконечной гонке с мертвецами. Это был крепкий пятидесятилетний мужик с поседевшей бородой и загадочными татуировками во всю спину. Череп Джум выбривал наголо. Генерал не любил демонстрировать свои тату, но люди сведущие уверяли, что на спине лидера ползают и изрыгают пламя драконы. Это динамическая татуировка, говорили люди, такие делаются в Анклавах восточного побережья. Там, где раньше стояли китайские мегаполисы. В Джуме было что-то от азиата, но явился этот человек с севера — один, без сопровождения. А Топором его прозвали за любовь к одноручным секирам и томагавкам. Этим оружием Джум владел мастерски и в рукопашной мог организовать такую мясорубку, что мало не покажется. Генерал ловко кроил черепа восставшим, а еще он был амбидекстром, что позволяло ему управляться с двумя секирами одновременно.
Вокруг лидера собрался крепкий штаб. Двадцать спецов, умеющих планировать боевые операции, распределять ресурсы и организовывать быт десятков тысяч кочевников. Штаб разработал свод законов, ввел должности и звания, выстроил жесткую управленческую вертикаль. Появились сектора — военный, медицинский, технический, снабжения и обучения. Сектора контролировались начальниками, подчиняющимися Топору.
Штабной экспедиционный вездеход тянулся в хвосте колонны. Некогда эта махина была ракетным тягачом, но ракеты давно не использовались в Свихнувшихся Землях. Тотальное взаимное истребление утратило смысл вместе с падением последних сверхдержав. Да и не было уже спутниковых систем наведения, радиолокационной борьбы и оборонных комплексов. Ученые не сидели в секретных лабораториях, закрытые города не производили партии смертоносных игрушек. Так что Джум ничего не терял — он с чистым сердцем избавился от межконтинентальной болванки и переоборудовал освободившуюся платформу под свои нужды. Теперь на вездеходе громоздились жилые ячейки, напичканные дорогостоящим оборудованием. Штабисты жили и работали в одном месте, руководствуясь строгим графиком смен. Отчеты руководителей секторов принимались в режиме онлайн через спутниковую связь.
Лет восемьдесят назад Илон Маск завершил создание Старлинка — системы спутников, поддерживающих дешевые Интернет-каналы в любой точке Земли. Всем уже было наплевать — зомби оккупировали планету и массово пожирали людей. Компания SpaceX работала с отставанием, но справилась с поставленной задачей. Маск сошел с исторической арены — о его судьбе ничего не известно. А Старлинк продолжает исправно функционировать. Криптоновые двигатели не спасли бы Сеть от разрушения, ведь спутники имеют обыкновение сходить с орбиты в конце срока своей службы. А это около восьми лет. Но в 2030-х Старлинк оснастил все сорок тысяч развернутых в космосе передатчиков колониями наноботов, управляемых искусственным интеллектом. Боты ремонтируют вышедшие из строя детали, так что сроки эксплуатации передатчиков растянулись на века. Чтобы подключиться к Старлинку, достаточно иметь пользовательский терминал с фазированными антенными решетками. Полвека назад терминалы были компактными коробками, сопоставимыми по габаритам с первыми ноутбуками. Сейчас терминал имел вид чипа, вставляющегося в гнездо на приборной панели внедорожника. А кое-кто из анархических поселений подрубался к Старлинку напрямую, через затылочный разъем.
В Анклавах Системы спутниковые каналы были запрещены. Информационная среда жестко контролировалась паранормами — за нелегальное подключение к Старлинку человека могли казнить. Хранение терминала приравнивалось к нелегальному подключению и тоже каралось смертью. Вот и получалось, что Сетью могли пользоваться только кочевники и анархисты. Последних, впрочем, становилось всё меньше. Сложно уцелеть в Свихнувшихся Землях, если тебя не оберегает Анклав.
Выживание Армии было напрямую связано с топливом. Электромобили ездили только в городах Системы. Станции вырабатывали энергию автономно, высоковольтные линии давно проржавели и рухнули. Топливо делалось из нефти, а также из пальмового и рапсового масла. Водородные движки были редкостью и достать такие машины можно было лишь на Тихоокеанском побережье Евразии. Нефтяные вышки принадлежали агрессивным и замкнутым общинам, сумевшим выжить, наладить оборону и торговые связи. Как правило, там же строились НПЗ и обустраивались бензоколонки. Нефтепроводы канули в Лету. Собственно, и «черного золота» становилось всё меньше, так что цены на топливо постоянно росли. Вот только в прайсах фигурировали не устаревшие денежные единицы или мертвая крипта. Бартер — вот всё, что интересовало хозяев НПЗ. Привези нужный товар, окажи востребованную услугу. И получи канистру. Или цистерну…
Паранормы тоже производили бензин. Были у Системы и водородные приводы, там вообще цивилизация шагнула далеко вперед. И торговля процветала, но на таких условиях, что не каждое племя было готово платить. По Анклавам колесили электромобили, а сами паранормы предпочитали левитировать или мгновенно телепортироваться в нужную точку. Львиная доля топлива, производимого Системой, шла на бронепоезда и морской флот.
Топор предпочитал сотрудничать с независимыми общинами. Чаще всего предметом бартера становились услуги — очищение близлежащих территорий от зомби, например. А также истребление и поглощение враждебных племен. Иногда хозяева бензоколонок заказывали сопровождение караванов с топливом и провизией. Несколько раз армейские технари чинили сложное оборудование — коллекторы, микрочипы, моторы бензовозов, бортовые компьютеры внедорожников. За всё это полагалось щедрое вознаграждение, но с каждым годом объемы нефтедобычи сокращались, а цены на топливо росли. Бартер становился всё менее рентабельным, и штабисты подумывали над захватом ресурсной базы. Глеб понимал, что подобного развития событий не избежать. Вопрос лишь в том, какими инструментами воспользуется Топор — дипломатическими или военными.
Добыча нефти сократилась в эпоху разгара пандемии, но растянуть ресурсы до бесконечности люди не смогли. Хуже всего дела обстояли на землях бывшей России — там нефтяной коллапс наступил в «жутких пятидесятых». Вместе с нашествием зомби, концом углеводородной эпохи и обесцениванием рубля пришел распад. Некогда могучая Федерация развалилась на бедствующие и стремительно вымирающие страны, а спустя десять лет от государственности остались лишь смутные воспоминания. Враждующие племена, толпы восставших мертвецов, крушение надежд — вот всё, что люди получили в наследство. Москва и Питер не устояли. На осколках мира были построены новые города-государства — Владивосток, Севастополис, Тырныауз. Впоследствии эти очаги цивилизации превратились в Анклавы.
Удивительно, но миллионники оказались наименее приспособленными для выживания людей и паранормов. Густонаселенность в большинстве случаев сыграла с мегаполисами злую шутку — эпидемия распространялась там со страшной силой. Поэтому многие покидали свои квартиры, объединялись в мобильные отряды и становились кочевниками. Так было проще защититься от ходячих. Поначалу…
Полуденное солнце утопило степные пространства в жаре. Кондиционеры в салонах работали на полную катушку, но окна открывать никто не спешил — в кильватере Армии стелился столб пыли. Пехотинцы, сидевшие за рулями байков, укутались в легкие и просторные одежды, половину лиц замотали арафатками, а головы защитили выцветшими банданами. Красными банданами с нанесенным по трафарету изображением однолезвийной секиры — негласным символом Армии. У некоторых бойцов на плечах и груди виднелись нашивки — крестики и кружочки, по которым безошибочно определялся род войск и звание солдата.
Армия приближалась к Рубикону.
На верхней площадке штабного тягача, огороженной стальными перилами, был смонтирован обзорный пункт с мощным полевым монокуляром. По сути, это был тепловизор с расширенными функциями, закрепленный на штативе. Тренога штатива была приварена к обшивке тягача. Здесь и стоял Джум, по уши закутанный в свою арафатку. За спиной генерала высилась вращающаяся турельная установка на дистанционном управлении. Мониторингом окрестностей занималась простенькая программа, все сведения передавались на пульт оператора в кабине вездехода. У распахнутого квадратного люка, обхватив колени руками, сидела Джерайна, личный телохранитель и наложница Топора. Девушка была чернокожей, среднего роста и крепкого телосложения, машиной смерти. Виски Джерайны были выбриты и покрыты татуировками, вьющиеся черные волосы заплетены в косу. Никто не видел, чтобы воительница пользовалась оружием — обычно она расправлялась с противником голыми руками. Или первым, что подвернется под руку. Молотком, гаечным ключом, обломком стула, карандашом.
А еще Джерайна была паранормом — самым известным и уважаемым в Армии. Лет пять назад телохранительница сбежала из Мальтийского Анклава, где, по слухам, пряталась от Системы и работала киллером, выполняя тайные поручения мафиозных кланов. В итоге, Система разобралась с кланами, а вольные художники сбежали на материк. Джерайна обладала двумя редкими талантами — умела левитировать и управлять сверхбыстрыми предметами на дальних дистанциях. Иными словами, она могла выстрелить из снайперской винтовки и скорректировать траекторию пули по собственному желанию. Для этого требовалось зрение, отличное от человеческого. И продвинутое владение телекинезом.
— Приближаемся к городу, — бросил через плечо Джум.
Взгляд девушки перестал быть отстраненным.
— У тебя есть полчаса, — сообщила телохранительница. — Потом двигай в люк.
— Боишься снайперов?
Джерайна пожала плечами.
— Не хочу проверять.
Топор кивнул.
В вопросах безопасности он безоговорочно доверял своей спутнице. Чтобы избавиться от лидера Армии, достаточно одного выстрела. Кому это нужно? Да кому угодно. Рейдерам, например. Или одиночкам, скитающимся по Свихнувшимся Землям с яростью и жаждой мести в сердце. Генерал разбил и уничтожил много племен, осмелившимся бросить ему вызов. Наверняка уцелели бойцы, которые не прочь поквитаться с обидчиком.
Сказано в люк…
Значит — в люк.
В степь постепенно врастали перелески. По маршруту следования встречались заброшенные шоссе, покосившиеся или рухнувшие бетонные столбы, заросшие кустарником руины, в которых с трудом можно было узнать человеческие поселения. Мосты и дамбы не сохранились, водохранилища вышли из берегов. Кое-где ржавели остовы комбайнов, автобусов и совершенно невообразимых механизмов, некогда служивших человеку. На месте отдельных индустриальных памятников образовались холмы, по которым вверх карабкалась буйная растительность.
Травы шумели на ветру.
И хоронили под собой всё, что когда-то имело смысл.
Джум вывел на сетчатку карту с отметками разведчиков. Если верить данным, полученным от Глеба и его товарищей, до Рубикона оставалось не так уж много километров. Операторы дронов прочесали территорию и не обнаружили поблизости мигрирующих стад. Добрый знак.
Генерал в очередной раз заглянул в монокуляр.
На горизонте проступили объекты, отдаленно напоминающие дома. Придется сбавить обороты и ехать аккуратнее. На подступах к Рубикону Джум остановится и выдвинет передовой отряд для захвата плацдарма. Когда стратегически важные точки будут взяты под контроль, к Рубикону направится колонна с топливом и провиантом. Дальше — все остальные.
Вечером генерал планировал выстроить мощную круговую оборону. Стандартная тактика, вот только на душе было неспокойно.
Слишком многое поставлено на карту.

----------

7. Кабинет с одним стулом

7. Кабинет с одним стулом
Зеркальная поверхность отражала скудный интерьер приемной. Аскетизм, доведенный до совершенства. Строгие линии, отсутствие кресел для посетителей, секретарского стола, офисного оборудования. Квадратные сегменты вычерчивались в безликую решетку. Прямоугольная вставка дверного проема. Панорамное окно с видом на парк.
Секунду ничего не происходило.
А потом воздух сгустился, складываясь в человека. Перед зеркалом стоял низкорослый азиат в черном костюме устранителя. Френч, застегнутый на все пуговицы, без знаков различия. Прямые брюки со стрелками. До блеска начищенные туфли. Короткая стрижка, первые проблески седых волос.
Устранитель Ю, бросив мимолетный взгляд на свое отражение, двинулся в сторону двери. Единственной двери в приемной Итана Блейка, руководителя седьмого отдела Ликвидационного Управления. Люди не могли попасть в приемную функционера, планировка помещений не позволяла этого сделать. Только прыжок, мгновенное перемещение. Для устранителей — не проблема, ведь каждый оперативник Управления владел навыком телепортации. Необходимое условие для трудоустройства. И признак высокого статуса. Злые языки поговаривали о подчеркнутой дискриминации людей, но эти предположения никого не волновали. Итан Блейк и ему подобные попросту сокращали до предела социальные взаимодействия.
«Если ты нужен Итану Блейку, он к тебе придет».
Любимая поговорка сотрудников Управления.
Что ж, был только один способ попасть в кабинет начальника седьмого отдела — телепортация. При этом следовало заранее договориться о встрече. Потому что внутренняя дверь могла и не открыться.
Ю Ки поднес левое запястье к глазам.
На смарт-браслете загорелся крошечный зеленый индикатор. И тут же дверная панель втянулась в стену. С мягким шипением, как и положено хорошо отрегулированному полотну.
Устранитель Ю переступил порог.
И оказался в светлой комнате, служившей рабочим кабинетом Итану Блейку. Западная стена была прозрачной, оттуда открывался вид на деловую часть острова, парковый комплекс и лесистые холмы, среди которых белели кондоминиумы паранормов. Охраняемая территория, куда не ступала нога человека. Восточная стена представляла собой экран, на который транслировалась противоположная часть городской застройки. Ложное окно. При желании Блейк мог пустить облака по потолочной панели или вывести в плоскость пола зеленый газон. Подобные эксперименты давно наскучили шефу Ю Ки, так что в кабинете поддерживалась умеренно деловая обстановка.
Дверь встала на прежнее место.
Итан Блейк сидел за деревянным письменным столом — единственным предметом мебели, бросавшимся в глаза посетителю. Вторым предметом было офисное кресло, но его полностью загораживало массивное туловище функционера. Блейк смотрелся презентабельно — не паранорм, а скала. Широченные плечи, квадратный подбородок, прилизанные русые волосы, тяжелый взгляд. И френч, как же без него. Только белоснежный, знак принадлежности к руководящему звену. Ю Ки не раз задумывался над необходимостью письменного стола в кабинете начальника. Столешница всегда была чистой, без единого бумажного документа. Все вопросы решались через встроенный компьютер с голографической проекцией экрана вместо устаревших ЖК-плоскостей. Локальная сеть использовалась редко, все важные сведения передавались сотрудникам по телепатическим каналам. Шеф ничего не подписывал, не ставил печати. Наверное, стол — это рудимент старой цивилизации наподобие приемной. Дань традициям.
Ю Ки остановился в нескольких метрах от стола и сложил руки за спиной.
Почтительное ожидание.
Блейк что-то набрал на выведенной в плоскость столешницы клавиатуре. Рука шефа скользнула к полупрозрачному монитору и одним небрежным движением смахнула бесплотный прямоугольник. Словно мусор, мешающий важному разговору.
Несколько секунд Блейк молчал.
Затем глаза функционера остановились на подчиненном.
— Что ты думаешь о людях, Ки?
Шеф опустил упоминание должности, что переводило разговор в неформальную область.
Устранитель пожал плечами.
— Люди — это люди.
— Сложно возразить, — усмехнулся Блейк. — Но я попробую пояснить свою мысль. Зачем они нужны, по-твоему?
— Работать на нас, — не задумываясь, ответил Ю Ки. — Это низшее звено Системы. Их задача — выполнять приказы и не задумываться о природе управления.
— Это часть правды, — заметил шеф. — То, что декларируется идеологами Системы и не подлежит сомнению. Мы защищаем людей от зомби, распределяем блага и ведем к светлому будущему. Всё так. Но посмотри — в моей приемной отсутствует входная дверь. Я не пользуюсь общественным транспортом и автомобилем. Могу вообще не разговаривать, поскольку весь мой отдел обладает телепатическими способностями. Думаю, если избавиться от компьютера или смарт-браслета, это не отразится радикальным образом на функционировании Системы. Ну, а людей в отдаленной перспективе можно заменить роботами. Это решение, кстати, неоднократно обсуждалосьтам .
Блейк поднял глаза к потолку.
— Так в чем же ещеих предназначение?
Не дождавшись ответа, Блейк продолжил монолог:
— Держать нас в тонусе — вот для чего нужны люди. Чтобы речевой аппарат не атрофировался. Чтобы мы развивались физически, ходили в тренажерные залы, изучали боевые искусства, строили машины, читали книги, не пренебрегали искусством. Не уходили в сферу чистого разума, понимаешь?
Устранитель кивнул.
— Кажется, понимаю.
— И что же ты понимаешь? — голос шефа потеплел.
— Они — наши корни.
Шеф щелкнул пальцами.
— Бинго. Корни — именно то слово, которое я хотел от тебя услышать.
Ю Ки сдержанно улыбнулся.
На шефа редко нападали приступы откровений. Если это происходило, следовало настраиваться на неприятности. Что-то очень недоброе творилось в мире, и начальник отдела начинал готовить сотрудника к испытаниям издалека. Второй вариант — устранитель где-то прокололся и ему следовало понять вещи, которых он ранее не понимал.
Устранитель Ю знал, в чем прокололся. Единственный приятный момент в сложившихся обстоятельствах — он хотя бы жив. В отличие от Шамиля Джанкаева.
Второй стул в кабинете отсутствовал.
Отличный способ продемонстрировать бездну, разделяющую рядового исполнителя и функционера в белом френче.
ИЕРАРХИЯ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО.
Главная заповедь высших функционеров.
Впрочем, Блейк не относился к числу высших. Он был всего лишь начальником отдела, занимающегося уничтожением врагов Системы. Неплохой старт, есть шанс пробиться еще дальше. И узреть этажи здания, в котором сидит мировое правительство.
— Я это к чему, — Блейк неожиданно выпрямился и, обогнув стол, подошел к панорамному окну. — Система не ставит перед собой задачу истребить людей и заселить мир паранормами. Симбиоз выгоден обеим сторонам. Хрупкий баланс, друг мой, который необходимо поддерживать. И люди всё еще могут взять власть в свои руки, если захотят.
Ю Ки впал в ступор.
Его шеф только что признал несовершенство Системы? Или же признал мощь «Рассвета», действующего в разных Анклавах Системы. Подполье окрепло и научилось создавать проблемы — в этом людям не откажешь.
— Шамиля больше нет, — функционер всматривался в шевелящиеся на ветру кроны деревьев. — Ты ликвидировал его убийцу?
Устранитель покачал головой.
— Он ускользнул.
Едва заметный кивок.
— Что удалось выяснить?
И тогда Ю Ки начал свой рассказ. Шеф внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы.
Упустив беглеца на Перешейке Третьего Дистрикта, устранитель Ю попытался исправить положение, предупредив КПП смежных труб о необходимости поимки подпольщика. Наряды телепатов усилились, дознаватели Третьего Дистрикта организовали усиленное патрулирование. Эти меры, конечно же, не дали желаемого эффекта.
Ю не стал дожидаться результатов поисковой операции. Вместо бесплодных метаний по городским кварталам, он решил ближе познакомиться с делом человека, которого ему предстояло ликвидировать. Для этого требовалось получить ряд разрешений. Удивительно, но Система сама сделала всю грязную работу — переместившись в свой кабинет и запустив стационарный компьютер, Ю обнаружил на почте сразу два письма. Первое — от дознавателя Петра Галахана. Второе — с самых вершин Управления.
Галахан прислал видеозапись боя, снятого парковочными камерами. Запись устранитель пересмотрел несколько раз, делая паузы в самых интересных местах. Камеры были хорошими, но они не отображали в полной мере картину произошедшего. Чего и следовало ожидать — противники двигались слишком быстро. Сторонний наблюдатель мог видеть начало и конец схватки. Всё, что в середине, напоминало хаотичную игру теней в режиме ускоренной перемотки. Вот неизвестный мужчина появляется в струях дождя, подсвеченных неоном. Голова подпольщика укрыта капюшоном, за плечами — рюкзак. Хлопок, и перед преступником материализуется Джанкаев. Убийца резко смещается в сторону, его силуэт смазывается. Хаос молниеносных перемещений. Глухой звук удара — вмятина на машине. Хруст ребер, звук проламывающегося черепа. Оседающий на бетон Джанкаев. И замерший в низкой стойке победитель.
А затем происходит нечто странное.
Преступник хватается рукой за бампер машины, ему плохо. Почти одиннадцать секунд стоит, не в силах сдвинуться. Идет к электромобилю, в котором Ю тщетно искал фрагменты запаха. Покачивается, спотыкается. Неужели Джанкаев сумел нанести ущерб своему убийце?
Вовсе нет.
Устранитель раз за разом прокручивал запись в замедленном темпе, восстанавливая рисунок боя. Преступник не дал Джанкаеву ни единого шанса — он встречал оппонента ударами в точках выхода и полностью предсказывал траектории движения. Короткие прыжки сыграли с Шамилем злую шутку — против него работала инерция. И преступник сумел этим воспользоваться. Но ускорение нервной системы не проходит бесследно — человек слабеет, ему требуется время на восстановление.
Техника боя подпольщика впечатляла.
Ю не сразу понял, что происходит. Кажется, преступник умел заглядывать в будущее — он предсказывал все микропрыжки Джанкаева и бил на поражение в точках выхода. Чтобы это осознать, пришлось покадрово пересматривать все ключевые сцены. Но разве обычный человек способен на такие вещи? Напрашивалось единственное разумное объяснение — импланты. Устранитель решил заняться этим вопросом позже. Следовало навести справки о технологиях, недавно появившихся на «черном» рынке.
— Есть парочка интересных вставок, — задумчиво проговорил Итан Блейк. — «Рассвет» отслеживает подобные разработки. Продолжай.
Во втором письме содержалась настоятельная рекомендация посетить виртуальный кабинет устранителя. Ю не мог подключиться напрямую из-за отсутствия имплантов. Пришлось воспользоваться древними технологиями — очками и сенсорными перчатками. В кабинете обнаружился официальный допуск к уничтожению преступника. Трансферт полномочий Джанкаева.
И — самое главное.
Информация о подпольщике, научившемся убивать устранителей. Если верить сопроводительной записке, даже Итан Блейк не имел доступа к полученным Ю файлам.
— Это так, — подтвердил шеф. — Сведения носят конфиденциальный характер.
Ю начал по очереди открывать файлы. Всего их было три. Первый содержал текстовую информацию об объекте охоты. Преступника звали Туэйном. Имя принадлежало подпольщику с вероятностью в 90 процентов. Дальше шел перечень вымышленных личностей, под идентификаторами которых скрывался Туэйн. Ю насчитал два десятка пунктов.
Формально Туэйн принадлежал к ячейке шестого ряда конспирации — это верхняя треть пирамиды «Рассвета». Не элита, но и не рядовой исполнитель. Традиционно — никаких контактов с соседними ячейками, зашифрованное общение с вышестоящим куратором, одноразовые комнаты в вирте. Полное отсутствие личных встреч. Ментальные блокировки, поддерживаемые имплантами. Туэйна переделали в одной из подпольных клиник «Рассвета», но в какой именно — остается загадкой. Косвенные свидетельства указывали на то, что инакомыслящий умел менять внешность, а это говорило о внедрении в его организм колонии наноботов. Облик редактировался радикально — с модернизацией костной ткани, сменой роста и телосложения. В комплекте также присутствовали нервные ускорители, векторные анализаторы и прочая дрянь. Полный перечень вставок сложно вообразить — Туэйн был по уши нашпигован имплантами. И, разумеется, его кто-то обучал. Потому что дрался беглец на уровне мастера.
Второй файл представлял собой обрывки видеозаписей, на которых в городе мелькал человек, предположительно напоминавший Туэйна. Ю полностью проигнорировал эти материалы. Его больше заинтересовала часть ролика, в которой один из аналитиков Управления пытался смоделировать психотип беглеца. Предположения, ничего больше.
— И что там? — заинтересовался Блейк.
— Трагическое прошлое, — последовал равнодушный ответ. — Столкновение с Системой. Вероятно, потеря одного из родственников или близких друзей.
— У него нет семьи, — констатировал шеф.
Ю покачал головой:
— Вероятность — один, максимум полтора процента. Нашему герою нечего терять.
Начальник отдела помолчал.
— Хорошо, — Блейк повернулся к подчиненному. — И что же у нас происходит? Почему этот парень выкопался именно сейчас? И что знает Управление, чего не знаю я? Откуда столько паники?
— Я тоже задался этими вопросами, — с бесстрастным выражением на лице сообщил Ю. — Волну подняли дознаватели. Им удалось убедить наше руководство в серьезности ситуации.
— Третий файл, — вспомнил Блейк.
— Да, — кивнул Ю. — Материалы, касающиеся деятельности «Рассвета» в последние несколько месяцев.
— Попробую угадать, — хмыкнул Блейк. — Генерал Джум и его Армия неудачников.
Устранитель в очередной раз поразился осведомленности шефа.
— Верно.
Блейк криво усмехнулся.
— Послушай, Ки, ты веришь в этот бред? Джум способен бросить вызов одному из мелких поселений Системы, но, если объединятся все Анклавы, ему конец. Дикари никогда не смогут одолеть паранормов.
— Среди них тоже есть паранормы, — возразил Ю.
— Недостаточно для масштабного конфликта, — отмахнулся Блейк. — Даже Мостовые Перешейки им не взять. Альянс с «Рассветом» даст определенные преимущества, но в среднесрочной перспективе мы побеждаем. А Джум бережно относится к своему народу.
Ю благоразумно промолчал.
— Итак, — шеф снова переключился на другую тему, — наш Туэйн — посланник? Переговорщик от «Рассвета»?
— Вроде того, — кивнул устранитель.
— Дознаватели выяснили это и обратились к нам, — шеф уже не спрашивал, а констатировал. — Решили перестраховаться. Правильно сделали, я одобряю. Но погиб наш сотрудник, а это меняет расклад.
— Есть одна деталь, — тихо проговорил Ю.
— Вот как?
— Дознаватели полагают, что в ближайшие недели Джум может серьезно укрепиться. Обрести поддержку союзника, о котором мы прежде не слышали. Информация, если я не ошибаюсь, получена от внешней разведки Системы. Если данные подтвердятся, нам угрожает опасность. И «Рассвет» знает об этом.
Блейк скрестил руки на груди.
Жест, которым шеф пользуется крайне редко, отметил про себя устранитель. Выражение лица Итана стороннему наблюдателю не сказало бы ничего, но Ки видел перед собой тень бурной работы мозга. Начальник отдела сопоставлял услышанное с данными, которыми владел прежде. Увязывал разрозненные факты в общую схему.
— Я посвящен в общий ход расследования, — наконец, произнес Блейк. — Теперь всё стыкуется. Не буду называть имен, но мои ребята устранили несколько человек из «Рассвета», причастных к описанным тобой событиям. Это было сделано до того, как дознаватели забили тревогу. Несогласованность действий помешала нам глубже проникнуть в замысел сопротивления. Как ты намерен поступить?
Ю Ки мысленно выдохнул.
Нагоняя не будет. Шеф понимает всю сложность положения и готов пойти навстречу подчиненному.
— Отправлюсь на Стержень, — решительно заявил устранитель.
Во взгляде начальника промелькнуло удивление.
— Зачем?
— Очевидно, что Туэйн ускользнул от нас. Если мы верно оцениваем положение вещей, то объект собирается покинуть пределы Анклава и отыскать в Свихнувшихся Землях Армию неудачников. Я хочу выяснить, выйдет ли он за периметр в течение завтрашнего дня.
— Ты желаешь встретиться с провидцем, — констатировал Блейк.
Ю молча кивнул.
— И тебе не обойтись без служебного допуска, — добавил шеф. — Ты хоть осознаешь, насколько загружены работой провидцы? Одного разрешения будет мало. Потребуются мои личные связи, чтобы обеспечить этот разговор.
Устранитель встретился глазами с начальником.
— Ладно, — Блейк обогнул стол и сел на прежнее место. — Я постараюсь что-нибудь сделать. Это в интересах всей Системы. Вопрос в другом: каковы твои действия, если Туэйн выбрался наружу?
Ю ответил без колебаний:
— Последую за ним. Выполню свою работу.
Во взгляде начальника появилось одобрение. Устранители крайне редко преследовали свою жертву в Свихнувшихся Землях. Считалось, что беглец сам себя наказал и вряд ли вернется живым в Анклав. Да и сами устранители были слишком ценными сотрудниками, чтобы Управление разбрасывалось ими попусту. Ю Ки имел право на отказ от трансферта, но твердо собирался исполнить свой долг.
Лучший из лучших.
Все это знали.
— Жди дальнейших инструкций, — шеф в одно касание развернул голографический экран. — Я проверю графики провидцев и пообщаюсь… кое с кем.
Ю попрощался с начальником и вышел из кабинета. Существовали определенные нормы приличия, поэтому он телепортировался в Первый Дистрикт из приемной.
Хотелось проверить некоторые догадки.

----------

8. «Завтра» умирает всегда

8. «Завтра» умирает всегда
Мике доводилось слышать кое-что о провидцах, запертых в Стержне. Все эти паранормы обладали уникальным навыком — могли заглядывать в будущее ровно на один день. Без ограничений по локациям. Иными словами, провидец мог бродить по всей планете, незримо наблюдая за событиями, которые еще не свершились. Вот только свободы перемещений у собратьев Мики не было и в помине. Система давала задания, которые следовало неукоснительно исполнять. Четкая маршрутизация, отклонения недопустимы. Жесткий график, в котором едва хватает времени для сна и еды. Провидцев мало, они служат главным инструментом для контроля внастоящем времени. Инструментом борьбы с инакомыслием, внешними угрозами, техногенными и антропогенными вызовами.
Участи провидца не позавидуешь.
Жизнь в охраняемых секторах Стержня. Запреты буквально на всё — звонки во внешний мир, общение с родней и друзьями, прогулки по зонам смешанного обитания людей и паранормов. Неразглашение информации о будущем под страхом смертной казни. Посменное предвидение, короткие отпуска и психические отклонения в отдаленной перспективе. Так называемый «синдром Кассандры». Паранорм большую часть времени проводит в завтрашнем дне, постепенно теряет интерес к настоящему и «перебирается» в реальность настолько условную, что само ее существование зависит от стечения тех или иных вероятностей. Грань между реальным и вероятным мирами в сознании провидца стирается. Итог — исчезновение страха совершения ошибки. Сходное состояние в середине двадцать первого века диагностировалось психиатрами у геймеров, предпочитающих проводить в вирте большую часть своей жизни. Полное погружение приводило к развитию чувства вседозволенности и потере инстинкта самосохранения. Человек мог шагнуть в окно с двадцатого этажа, чтобы «пройти» неудавшийся фрагмент жизни повторно,перезагрузившись . Именно в Анклавах, защищающих граждан от внешних угроз, подобные расстройства начали распространяться в массовом порядке, что и привело к законодательным ограничениям в сфере полного погружения.
Мика не хотела заработать на старости лет «кассандру». Среди паранормов ходили жуткие легенды о провидцах, слетевших с катушек на государственной работе. Встречались маньяки, истребляющие инакомыслящих в настоящем, вычисляя их через грядущие проступки. Предотвращение преступлений — так это называлось по аналогии с департаментом, описанном в одной из фантастических повестей Филипа Дика. Высшие функционеры Системы отказались от подобных идей, поскольку обнаружили вероятностную уязвимость. Будущее не предопределено, его можно изменить, приложив волевое усилие. Потенциальный преступник может исправиться. Кроме того, если один и тот же провидец заглянет в завтрашний день с интервалом в несколько часов, то обнаружит ряд микроскопических отличий, перекраивающих общую картину. Это происходит из-за неучтенных вероятностей, которые вклинились в настоящее и привели к потенциальным переменам.
Будущее нестабильно.
И оно всякий раз новое.
Эту аксиому Мика успела усвоить перед своим побегом из Анклава Хаузера. Паранормы получили некую иллюзию контроля, но их власть не была абсолютной. Колосс на глиняных ногах вероятностей.
Когда Мика впервые осознала, что способна заглядывать в будущее, открывшиеся возможности заворожили ее. Она помнила тот день. Упоительный миг первого погружения. Мика сидела в своей комнате, когда пространствоизменилось . Солнце скатилось к горизонту — прямо в сумерки. Вещи, разбросанные по письменному столу, упрятали себя в полки. Робот-уборщик вычистил пол и подключился к зарядной ячейке. Цифры на старинных электронных часах показывали 19.00. А ведь на дворе был полдень…
Мика перепугалась.
В страхе метнулась к двери и без труда прошла сквозь стену. Люди за пределами комнаты не реагировали на Мику, они вообще ее не замечали. Девушка пыталась заговорить со знакомыми и случайными прохожими, прикоснуться к ним, привлечь внимание. Тщетно. Персонажи ее сна подчинялись заданному ритму, решали какие-то дела, но Мика была выключена из процесса. Она проходила сквозь тела и предметы, не могла к чему-либо прикасаться, вступать в диалоги, оставлять видимые следы своего присутствия. Сон наяву шокировал девушку. Разум захлестнуло паникой, и Мика выдернула себя в привычную действительность.
На часах было 12.10.
Вещи вновь разбросали себя по столешнице. Солнечный диск вернулся на исходную позицию. Дисковый уборщик еще не успел приступить к работе. Мика с опаской прикоснулась к столу — и рука не прошла сквозь коричневую поверхность. Дверь была дверью, люди — людьми, а не механическими куклами.
Мика не сразу сообразила, что перемещалась в будущее. Через день ее накрыло эффектом дежа вю. Те же предметы на тех же местах. Солнце, время на часах. Уборщик бесшумно скользит по заданным траекториям. Знакомые лица в коридорах и на лестничных клетках… Всё это с ней уже было. И повторилось вновь.
Сомнений не оставалось — Мика открыла в себе способности провидца. Девушка испугалась не на шутку. Во-первых, она не знала, как управлять своим даром. Во-вторых, знание будущего накладывает определенную ответственность. И третий пункт — она не хотела перебираться в закрытую правительственную школу и остаток жизни прозябать в Стержне. Близость к высшим функционерам не прельщала — это близость мотылька к обжигающему пламени.
Захотелось сбежать.
Но в реальности Анклавов бегство из Системы — трудновыполнимая задача. Через периметр проходят те, кому положено. Иногда прорываются подпольщики, спасающиеся от устранителей. Вторые обычно не возвращаются. Свихнувшиеся Земли суровы, это непригодные для проживания территории. Зомби, дикие племена, расплодившиеся хищники, полное отсутствие цивилизации. Делать за периметром нечего — этому паранормов учили со школьной скамьи.
И вот она — реальность.
Мика идет через бескрайнее поле, дышит воздухом свободы и чувствует себя неплохо. Никаких зомби, мутантов и агрессивных дикарей. Блеклое небо над головой. Тишь да благодать.
Так почему бы не обдумать своё положение?
Мысленные эксперименты привели Мику в эту точку пространства и времени. Любопытство, мать его. Хотелось новых ощущений. Заглянуть за грань, познать себя.
Доигралась.
Привлекла внимание сауронова ока.
Для провидцев существовало одно маленькое, но непреодолимое ограничение — они не могли заглядыватьвперед дальше, чем на двадцать четыре часа. Разумеется, речь шла не о законах физики, барьер выстраивался сознанием постчеловека. Опытные паранормы могли перемещаться в потоке времени по собственному усмотрению, выбирая для посещения часы, минуты и секунды. Локация — весь мир. Работали провидцы по запросам высших функционеров, дознавателей и засекреченных спецподразделений. Внешняя разведка тоже любила заглядывать в завтрашний день. Если поступал запрос, его вначале обрабатывал хронооператор. Для провидца составлялась спецификация — техническое задание, в котором указывались данные отслеживаемого объекта. Иногда заказчиков интересовала суточнаяфутуроспектива , иногда — конкретный отрезок времени. Локации могли меняться, условия наблюдения — тоже. Всё это прописывалось в спецификациях с учетом графика ментальных исследований. Если паранорм пытался пробить суточный барьер, то упирался в стену тумана. Реальность подергивалась помехами или тонула в невразумительной пелене искажений, после чего неведомая сила выбрасывала провидца в настоящее.
«Завтра» умирает всегда.
Главная заповедь провидца.
Нельзя воспринимать прогнозируемую реальность в качестве альтернативной. Это вообще не реальность. Просто набор вероятностей, которые, при определенных обстоятельствах, способны сформировать «сегодня» и превратиться в историю.
Любопытство оказалось сильнее страха перед Системой. Мика приступила к своим экспериментам. Дежа вю и повторяющиеся «сны» недвусмысленно намекали на природу ее дара. Мика начала предсказывать погоду, грядущие новости, действия матери и соседей, поступки одноклассников. В ту пору ей было четырнадцать. Мика училась на пирокинетика и была окружена паранормальными детьми. Огонь — вот всё, чем интересовались ее друзья. Мика училась контролировать страшную стихию, способную натворить много бед. Среди прочих предметов девушка изучала историю пирокинетизма, охватывающую весь двадцать первый век и «ранний период», когда постлюди существовали под жестким колпаком человеческих спецслужб. Случаи «самовозгорания» и «удаленного воспламенения предметов» изредка описывались в газетах, но гораздо чаще эта информация засекречивалась и не подлежала разглашению.
После пандемии и образования Системы сбор статистики поставили на поток. Исследованием вопроса занялся паранормальный институт в Анклаве Хаузера. Поэтому в учебниках фигурировали многочисленные истории бесконтрольных воспламенений. Многое, разумеется, зависело от психики ребенка. Если постчеловек обладал скрытыми комплексами и подсознательно ненавидел себя, существовал риск самовозгорания. Травля со стороны сверстников приводила к печальным последствиям для последних. Сила пирокинетиков различалась, поэтому кто-то поджигал портфель или руку обидчика, а кто обращал в пепел целые кварталы. При этом уничтожение могло занять считанные минуты. Эмоции следовало контролировать — таковы обязательства Системы перед людьми и паранормами. Пирокинетические классы были укомплектованы учителями-телепатами, в задачу которых входил неусыпный мониторинг внутреннего состояния подопечных. Один из наставников вычислил Мику и доложил функционерам о новом провидце.
Пересекая травяное море, девушка вспоминала времена своих ранних достижений. Воспламеняющиеся манекены, пылающие на испытательном полигоне деревянные сооружения. Тесты на точность, площадь поражения, дальность воздействия.
И — пробитый барьер времени.
Когда Мику переводили в пансионат для «особо одаренных», она уже знала, что функционеры высшего звена «проявили неподдельную заинтересованность». Еще бы — ее дар был уникальным по меркам Анклавов. Следовало заново переписывать все учебники по футурологии и ментальному моделированию будущего.
Пару недель Мика осваивала «ближний прицел», пользуясь руководствами, добытыми в виртуальных библиотеках. Для начала следовало освоить контролируемый вход/выход, переключение между реальностью и режимом прогнозирования. Сложность заключалась в том, что момент спонтанного погружения в «завтра» был неощутим. Порой изменения были минимальными, их с трудом удавалось отследить. Подсознание девушки всякий раз стартовало из того места, в котором Мика находилась в момент перемещения. Комната в квартире мамы, школьный туалет, набережная, лестничный пролет, магазин — любая локация могла стать отправным пунктом путешествия.
И это создавало определенные сложности.
Например, Мика могла отправиться за продуктами и мысленно переместиться в ночной магазин — безлюдный и запертый. При этом тело девушки застывало в проходе с тележкой, продолжало идти вдоль стеллажа или врезалось в стойку с шоколадками.
Разумеется, никто не отменял субъективное восприятие. Хронопутешествие могло отнять несколько часов, а в реальном мире проходили жалкие секунды. Этого вполне хватало, чтобы столкнуться со случайным прохожим, попасть под машину на переходе или споткнуться на ступеньке в подъезде и сломать себе шею. Так что Мика занялась осознанными погружениями и быстро преуспела в этом. Когда она поняла, что может контролировать вход, то вздохнула с облегчением. И стала заниматься прогнозированием в уединенных и безопасных местах. Дома или в парке. Иногда — на заброшенном пустыре в трех кварталах к северу от родного комплекса.
С выходами дела обстояли сложнее. Подсознание норовило выбросить Мику из будущего в самый неожиданный момент. Чаще всего это происходило в стрессовых ситуациях. Или под воздействием внешних раздражителей, которые воспринимались рецепторами Мики, но игнорировались ее разумом. Стало холодно — дисконнект. Сосед решил просверлить отверстие в стене — конец скитаниям. Пришлось осваивать сложную технику возврата к заданным прогностическим координатам. Перемещаться в нужную точку, запоминать место и время, а потом стартовать оттуда же, а не из своей комнаты или с парковой скамейки.
Сны оказались тяжелым испытанием. Мике почти каждую ночь снилось будущее — реалистичные видения, выдранные из неведомого контекста. Она бродила по обезлюдевшим территориям, населенным мутировавшими зомби, посещала независимые поселения, о которых прежде не слышала. Порой Мика обнаруживала себя в Анклаве Мостовых Перешейков или других крепостях, о существовании которых она знала из уроков географии. Иногда девушку накрывало исполинской тенью — по небу скользилонечто , напоминающее птицу. Громадное нечто. И явно враждебное. Создание присматривалось к Мике, хотя и не должно было. Девушка в страхе просыпалась, хватая ртом воздух. Сердце выпрыгивало из груди, по вискам стекал пот. Хотелось кричать, а ночь за окном обретала жуткие потусторонние очертания.
Птицы не нравились девушке.
Хотелось держаться подальше от этих тварей.
Мика занялась осознанными сновидениями, чтобы направлять разум в правильное русло и запоминать больше деталей. Вскоре она поняла, что обретенный навык позволяет путешествовать по миру, игнорируя ограничения Системы. Поскольку девушка была тайным наблюдателем, мертвецы и хищники ее не трогали. Мика не могла вмешиваться в события, влиять на хронопоток или вселяться в других людей. Зато она набиралась впечатлений и узнавала много нового.
Потом ее перевели в закрытую школу. Отрезали от матери, загнали в клетку. Мыслепрогнозы стали единственной отдушиной, глотком свободы в тоталитарном социуме. Барьер Мика пробила случайно — увлеклась отслеживанием судьбы бывшего одноклассника. И вдруг осознала, что забрела на неделю вперед. Перепугалась, вынырнула в настоящее. А потом втянулась. Дистанции увеличивались, объекты становились всё более интересными…
Мика заигралась, потеряла бдительность. И правительство узнало о ней. Вот тогда сделалось по-настоящему страшно.
Воспоминания стыковались друг с другом — вереница причин и следствий, вынудивших пуститься в бега неподготовленную девушку-паранорма. Однообразный ландшафт усыплял бдительность. Мика вдруг осознала, что за спиной остались километры травяного моря, а солнце клонится к закату. Следовало выбрать место для ночлега. У нее оставалось несколько часов, прежде чем тьма навалится на степные просторы, а всевозможные монстры выйдут на охоту. Если, конечно, эти монстры водятся в окрестных землях.
Навык отслеживания собственной судьбы Мика освоила не до конца. У провидцев подобные фокусы считались высшим пилотажем. Требовалась практика, а Мика опасалась слить лишнюю информацию педагогам Системы. Поэтому сведения, добытые в грядущих днях, носили обрывочный характер. Не твердое знание, а полунамеки. В отсутствии профессионализма есть свои минусы…
В память врезались образы железнодорожного полотна, степи и непонятных руин. Картинка преследовала Мику на протяжении многих дней. Поэтому девушка шагала на восток, в сторону уехавшего бронепоезда, а затем свернула на боковое ответвление полотна. Держалась чуть в стороне от насыпи — мало ли. Отправят устранителя или еще кого похлеще…
Монорельсом давно не пользовались.
Насыпь заросла бурьяном, металл покрылся ржавчиной. Вероятно, бронепоезда перестали сюда сворачивать много лет назад. Вот только дорога куда-то вела. Интуиция подсказывала Мике, что ее путь выбран не случайно.
Провидец подчинялсяпредопределенности .
Когда на горизонте появились объекты, напоминающие человеческие постройки, Мика улыбнулась.
И невольно ускорила шаг.

----------

9. Ладья Харона

9. Ладья Харона
Почтовый катер под названием «Ладья Харона» без особых проблем отплыл из Первого Дистрикта. Формально судно доставляло бандероли и посылки в Анклав Хаузера, но курьерские рейсы были чистейшей бутафорией. Администрация порта что-то подписывала, видела груз и команду моряков с унылыми лицами. Ничего запрещенного, все сканеры светились зеленым. Содержимое отдельных посылок не досматривалось — там стояли QR-коды высших функционеров. Дьявол кроется в мелочах. Именно в этих посылках перевозились вещи, ради которых контрабандисты рисковали собственными жизнями. Украденные технологии. Прототипы имплантов и биовставок, зашитые в желеобразные контейнеры. Колонии усовершенствованных наноботов. Фальшивые мультипаспорта со взломанными и перепрошитыми идентификаторами. Всё, что пользуется спросом на черном рынке независимых поселений.
Разумеется, QR-коды были сгенерированными. Софт, применяемый для таких фокусов, написали умельцы с противоположного края материка. Узкоглазые ребята, не вылезающие из своих электронных гробов даже чтобы посрать. Черви, подтачивающие монолитный фундамент Системы. Удивительно, но паранормы ничего не могли с этим поделать.
Людей тоже перевозили.
Для этих целей в трюме имелся закуток, переоборудованный под жилую каюту. Там имелось всё необходимое, даже гальюн, подключенный к фекальному баку. Периодически танк продувался сжатым воздухом, но это происходило нечасто. Вместо койки на полу расстелили футон. Душа нет, умывальника — тоже. Зато имелись слоты для подзарядки гаджетов, которые Туэйна вообще не интересовали. Он знал, что не проведет на борту много времени. Предполагалось, что катер выбросит беглеца на побережье в двадцати-тридцати километрах от Анклава, а затем умчится к дрейфующей в открытом океане платформе контрабандистов. Там опасный груз будет оставлен, «Харон» превратится в настоящий почтовый катер и доставит по назначению не имеющие реальной ценности бандероли. Двигался «Харон» со скоростью семнадцать узлов, что примерно соответствовало тридцати двум километрам в час. Это — без учета таможенного досмотра, отчаливания и прохода через периметр. Так что Туэйн настроился на легкую полуторачасовую прогулку.
Выглядел катер невзрачно.
Серый корпус с принайтованными покрышками, несколько разномастных иллюминаторов и выкрашенная белой краской рубка с навигационной мачтой. Над передним навесом рубки красовалось око прожектора. Когда Туэйн поинтересовался странным названием судна, ему ответили, что Харон в древности занимался перевозками душ в царство мертвых. Сейчас — то же самое. Никто ведь не возвращается из Свихнувшихся Земель…
Капитан, поведавший Туэйну историю о Хароне, был угрюмым пятидесятилетним мужиком, под завязку набитым имплантами. Не боевыми и не ускоряющими, а такими, чтобы подключаться к чему ни попадя. Кэп Логан на расстоянии управлял дронами, воздушными погрузчиками, сортировщиками и прочей механикой. Капитанская мысль открывала люки, считывала информацию с радара, прокладывала курс и заглядывала в трюм через камеры слежения. Команда Логана состояла из парочки головорезов, носивших униформу занюханной курьерской службы. У всего этого дерьма было легальное прикрытие, но если бы кто-то вознамерился проследить корни регистрации, то заплутал бы в лабиринте перекрестных ссылок, дочерних компаний и форм собственности. Большая часть этих организаций вообще не существовала — их попросту придумали хакеры.
Туэйн зашился в своей каюте.
Судно отчаливало под покровом ночи, поэтому шансы быть замеченным стремились к нулю. Устранители, вне всяких сомнений, уже развернули на Туэйна полномасштабную охоту, но пока ему удавалось действовать эффективно. Схема, разработанная лидерами «Рассвета», оправдывала себя.
Футон был старым и продавленным.
Это не смущало Туэйна. За свою жизнь беглец успел пожить в разных местах. Видел трущобы, отели-гробы, приличные гестхаусы и апартаменты в охраняемых кондоминиумах. Доводилось попадать в тюремные камеры и на больничные койки. Так что комфорт представлялся подпольщику чем-то эфемерным и относительным. Ничем не воняет, по стенам не шныряют насекомые — уже хорошо.
Качка.
Поначалу это раздражало, но Туэйн изменил пару настроек в вестибулярном аппарате, и ему стало легче. Катер, судя по ощущениям, набирал скорость.
Туэйн закрыл глаза и подрубился к городской сети через дальний ретранслятор. Он еще мог это делать, но вскоре сигнал пропадет. К навигационной системе корабля доступ не предоставлялся — Кэп всё запаролил. Так что геолокацию пришлось вычислять через спутник. И увиденное Туэйну не понравилось. Согласно уговору, катер должен держаться в прибрежных водах, продвигаясь к пункту высадки. Вместо этого корабль на семнадцати узлах шел в открытое море. К платформе контрабандистов.
Логан изменил планы.
Сигнал ретранслятора оборвался. Туэйн понял, что находится за пределами любых юрисдикций в компании отморозков, не умеющих держать уговор.
Нечто вышвырнуло беглеца в локальную сеть катера.
На зрительном нерве развернулось окно с изображением капитана.
— Куда мы плывем? — спросил Туэйн.
Диалоговая комната представляла собой невзрачный сарайчик с дощатыми стенами. Кэп Логан вмонтировал себя в оконный проем, по бокам которого висели ситцевые шторы. С голубыми цветочками.
— На платформу, — отрезал капитан. — У меня появился заказ наигрушку , которую ты с собой везешь.
Логан стригся под ноль, чтобы скрыть лысину. Тело капитана покрывал ровный слой загара, что указывало на частые рейсы в южные широты. Ночью было прохладно, и Логан натянул на себя ветровку.
Оружие.
Вот что их интересует, догадался Туэйн.
— Вы собираетесь прервать сотрудничество?
Подполье давно и плодотворно работало с контрабандистами. Глупо лишаться подобного заказчика из-за одного устройства.
Логан хмыкнул.
— «Рассвет» никогда не узнает о случившемся, парень. Из Свихнувшихся Земель не возвращаются. Я скажу, что доставил тебя по назначению. И меня никто не проверит.
— У меня важная миссия, — отрезал Туэйн. — Подпольезахочет проверить.
Кэп пожал плечами.
— Это всего лишь твои слова.
Туэйн начал просчитывать свои шансы. Против него — двое головорезов. Наверняка, вооруженных. И сумасшедший капитан, подключенный ко всем корабельным системам. Логан контролирует все устройства, инсталлированные в его локальную сеть. Запирающие механизмы, освещение, погрузчики, камеры, дронов. Противопожарные датчики. Подручные Логана вряд ли начнут стрельбу — побоятся повредить груз, упакованный в бандероли и посылки. Следовательно, придут с холодным оружием. Туэйн не успеет собрать ствол — у него слишком мало времени для этого.
Значит — драка.
Следовало учитывать еще один фактор. Посланник не умеет управлять морскими катерами, а доступ к навигационной системе заблокирован для посторонних. Поэтому капитана лучше не трогать. Но если придется убить Логана, Туэйн сделает это.
— Договориться не хотите? — поинтересовался Туэйн.
Логан покачал головой:
— Ты ничего не можешь предложить.
Логан кивнул.
И вывел на зрительный нерв настроечную панель. Полное ускорение не потребуется, хватит и тридцати процентов. Уменьшить пороги чувствительности. Усилить кости рук и ног, укрепить ребра. Повысить звуковое восприятие, добавить режим ночного зрения.
Готово.
Столбики загрузки.
По трапу, ведущему в нутро корабля, загрохотали тяжелые ботинки. Два человека, как и следовало ожидать.
— Я приду, — сказал Туэйн.
— Попробуй.
Экран свернулся, неведомая сила вышвырнула посланника из локального судового пространства.
Он открыл глаза.
Сделал пару глубоких вдохов.
И поднялся с колен, перестраиваясь в нижнюю стойку.
Дверь каюты отъехала в сторону, пропуская внутрь первого моряка — стероидного детину с армейским ножом в руке. Детина без предупреждения ткнул ножом в область шеи Туэйна. Боксерский удар, никаких усложнений. Посланник уклонился, скользнул вперед и пробил грудную клетку нападавшего. Армированные суставы превратились в безжалостный механизм, сокрушающий плоть, кости и сухожилия. Вывернув кисть, Туэйн просунул руку еще глубже, дотянулся до сердца и сжал пальцы. В глазах моряка застыло непонимание, смешанное с ужасом. Зрачки начали стекленеть. Туэйн с хлюпающим звуком выдернул руку из туловища оппонента и швырнул безжизненную тушу вперед, на второго головореза. Тот проявил неожиданную прыть, скользнул в сторону и без замаха нанес рубящий удар топориком. Компактным таким, с рукоятью-кастетом. И очень удивился пустоте футона. А еще — сломанной коленной чашечке и свернутой шее…
Каюта превратилась в бойню.
Всюду — кровь и тошнотворный металлический запах. Правая рука посланника по локоть выпачкана красным. Пришлось достать из шкафчика сложенную в несколько раз простыню, чтобы привести себя в порядок. Если на борту судна имелся рукомойник, искать его следовало в рубке. А там засел Кэп Логан, наблюдавший за схваткой через свои гребаные камеры.
Под телами головорезов растекалась лужа.
Туэйн достал из верхнего отделения шкафа рюкзак, снял куртку с вешалки. И, переступив через мертвецов, выбрался из каюты.
Свет в трюме погас.
Что ж, предсказуемо.
Логан вывел себя на зрительный нерв посланника.
— Ты неплох. Какие планы?
— Иду к тебе, — ответил Туэйн.
— Предположим, ты справишься, — задумчиво протянул Логан. — А что с управлением? Без меня ты не сможешь пристать к берегу.
— Разберусь, — буркнул Туэйн.
И волевым усилием закрыл окно с неприятным собеседником. Происходящее напоминало сюжет какого-то древнего фильма. Из тех, что снимали до пандемии.
Приостановить режим ускорения.
Осмотреться.
Туэйн хорошо различал контуры и даже цвета предметов. Для этого он повысил светочувствительность палочек и задействовал модифицированные зрительные нейроны. Световые сигналы рецепторов суммировались, обрабатывались встроенным микропроцессором и поступали на сетчатку в цифровом формате. Посланник видел аккуратные штабеля посылок — рифленых контейнеров, сцепленных между собой шипами. Вдоль стен просматривались стеллажи, содержимое которых было защищено раздвижными дверцами. Под потолком вытянулся направляющий рельс, по которому скользил робот-сортировщик.
Чтобы уцелеть, Туэйну пришлось метнуться влево, распластавшись по контейнерной кладке. Мимо пронесся насекомоподобный механизм, гудящий сервоприводами и лязгающий сочленениями манипуляторов.
Туэйн обогнул штабель и сдвинулся к левому борту.
Ожил динамик внутренней связи:
— А ты затейник, Туэйн! Далеко не убежишь, я тебя вижу, сынок.
Туэйн замер, прислушиваясь к звукам в утробе катера. Мерный рокот двигателей накладывался на шорохи, издаваемые роботом.
Камеры.
Логан наводит своего адского монстра, следя за пассажиром через систему видеомониторинга. Потолочный рельс имел несколько ответвлений, позволяющих механическому монстру добираться во все уголки трюма. Собранный и активированный ствол пришелся бы весьма кстати, но посланнику катастрофически не хватало времени.
Придется действовать грубо.
Туэйн поискал глазами инструменты, обрезки труб или что-нибудь тяжелое. В кормовой части обнаружилась секция с противопожарным инвентарем.
Вперед.
Туэйн ускорился и, заложив сложную петлю, обогнул сортировщика, попытавшегося дотянуться манипулятором до виска пассажира. Еще пара шагов по качающемуся полу, и Туэйн на месте. Сорвав с петель пожарный топор на длинной прорезиненной рукояти, он развернулся и одним точным ударом сломал сочленение переднего манипулятора. Шарнир заело и отросток повис плетью, разбрасывая искры. Робот по инерции скользнул вперед, но тут же сбавил темп.
Посланник отбросил куртку и поставил рюкзак за один из штабелей. Теперь его руки освободились для сражения.
— А ты горячая штучка, Туэйн! — подначивал Логан. — Я тебя разделаю, девочка. Готовься к расчлененке.
Робот метался под сводом верхней палубы, едва не касаясь бимсов. Поврежденная конечность искрила.
Туэйн отыскал первую камеру, внес в базу данных зрительного процессора и запустил алгоритм идентификации. Визуализатор определил координаты всех однотипных устройств, соответствующих заданным параметрам, и оформил координатную сетку с векторами движения.
Посланник шагнул вправо, взмахнул топором и разнес первую камеру. Сетка скорректировала себя с учетом оставшихся объектов.
— Что ты делаешь? — в голосе Логана почудилось легкое беспокойство.
Туэйн отступил, уклонился от манипулятора и раздолбал вторую камеру.
— Ублюдок, — выругался Логан. — Тебе конец.
Посланник не отреагировал. Он быстро перемещался по трюму, непредсказуемо менял траектории и уничтожал электронные глаза катера. С каждой разбитой камерой сортировщик терял подвижность. Встроенные зрительные датчики не позволяли механизму контролировать все сектора трюма. К тому же, робот был скован направляющими, что ограничивало свободу перемещения.
Логан перестал ругаться.
В утробе катера разворачивался нешуточный поединок человека и машины. Гудели сервоприводы, манипуляторы били на поражение, но промахивались — цель почему-то не хотела умирать. Время от времени раздавался грохот и скрежет — пожарный топор врубался в провода, сочленения и оптоволоконные нервы. Робот натужно гудел, лязгал, вращал объективами и размахивал уцелевшими конечностями. Один из ударов повредил ролик, и сортировщика заклинило на стыке меж двух пересекающихся рельсов. Следующий взмах превратил в бесформенное крошево фотоэлементы и панель сенсорной настройки.
— Сука! — взревел Логан.
Туэйн перехватил рукоять так, чтобы лезвие повернулось вниз и загнал острый клевец в блок управления. Коробка хрустнула. Посланник нажал посильнее и, действуя рукоятью как рычагом, разворотил материнскую плату. Пластиковые и металлические осколки посыпались на пол. Прорезиненная рукоять защищала руки посланника от электрических разрядов. Выдернув клевец из машинного туловища, Туэйн отступил.
Распятый на стальном перекрестке робот дергался, искрил и пованивал горелой изоляцией.
Посланник снизил процент ускорения до нуля и позволил себе отдышаться. Манипулятор дважды мог раскроить ему череп, Туэйну просто повезло.
Куртка обнаружилась у поваленного штабеля.
Странно, что некоторые люди не желают играть по правилам, думал Туэйн, одеваясь. Тебе же заплатили. Просто выполняй свою работу, придерживайся договоренностей. Это же «Рассвет». Никогда не знаешь, с кем придется иметь дело.
Работа.
Ее просто нужно выполнять.
…А вот и рюкзак.
Пристроив поклажу на спине, Туэйн двинулся в сторону трапа. Зрачки воспринимали оцифрованную реальность так, словно это были обычные сумерки, а не кромешная тьма почтового трюма. В монохромной серости проступали блеклые цветные предметы, дорисованные процессором.
Туэйн перехватил рукоять топора поудобнее и на полусогнутых ногах приблизился к первой ступеньке, ведущей наверх. Все чувства были обострены. Посланник старался не пропустить атаку внезапно ожившего уборщика или бьющую из трубы на стене струю раскаленного пара.
Обошлось.
Люк был закрыт, как и следовало ожидать. Теперь Кэп не предупреждал жертву о своих действиях — он принимал разумные меры предосторожности.
Туэйн прислонил топорище к ограждению трапа, ухватился двумя руками за отпирающее колесо и попытался крутануть его против часовой стрелки.
Заклинило.
Точнее — заблокировано.
Вряд ли топор пригодится в этой ситуации. Крышка люка массивная, откатная. С мощным приводом и электронной начинкой.
Туэйн тяжело вздохнул.
И присел на ступеньку.
В глубине трюма что-то шевельнулось. Раздались хрипы и мычание, которое сложно с чем-то перепутать.
Моряки восстали.

----------

10. Генерала никто не ждет

10. Генерала никто не ждет
Джерайна развлекалась отстрелом мертвяков. Забравшись на крышу полуразрушенного дома в сердце новых владений генерала, девушка установила на парапете свою любимую L96A6 со встроенным дальномером, баллистическим вычислителем и кучей полезных датчиков. Прицел был умным — делал за снайпера большую часть работы. Поправки на температуру, влажность и ветер могли выводиться на зрительный нерв при полной подключке, но Джерайна не пользовалась этой опцией. Потому что была паранормом и не внедряла модные фичи в свою нервную систему. Распространенная среди постлюдей фобия.
Утро началось с отслеживания целей.
Добытая Джерайной модификация L96 позволяла поражать мутантов на полуторакилометровых дистанциях. Продольно-скользящий затвор, никакой автоматики. Джерайна загоняла в ствол «магнумовские» патроны на 8,6 миллиметров и посылала их с убийственной точностью к черепушкам монстров. Армия провела зачистку в пределах городского центра, но хороший снайпер всегда найдет, чем поживиться.
Сначала — поверхностный осмотр.
Анализ информации с датчиков движения, соответствие потенциальных целей параметрам из регулярно обновляющейся базы. Неспешное наблюдение, обнаружение и захват. Вычисление траектории со всеми сопутствующими поправками.
И — самое веселое.
Джерайна видит перед собой четвероногого зомби, перестроившего руки в когтистые лапы. Мертвецы не размножаются, поэтому все эволюционные выкрутасы затрагивают одно поколение. Бессмертное поколение, научившееся выживать в любых условиях. Если, конечно, не уничтожить мозг твари, что не всегда под силу даже опытным кочевникам.
Проблема мертвяков в том, что они долго живут. Да, существование зомби можно назвать «жизнью» с большой натяжкой, но всё же. Зомби инстинктивно перестраивают себя в зависимости от ареала обитания. Учатся прыгать, быстро бегать, модифицировать конечности. Совершенствуют арсенал когтями и клыками. На эти заигрывания с природой у говнюков в запасе целая вечность.
Взять, например, эту особь.
С чем-то подобным Джерайна уже встречалась. Четвероногое лишь отдаленно напоминает человека. Руки отправились в эволюционный архив. Появились лапы и шерсть, морда вытянулась, пасть раскрывается на больший угол, чем у недавно обратившихся зомби. Создание бегает по Рубикону минимум четверть века — достаточно, чтобы измениться до неузнаваемости. Сейчас зомби держит нос по ветру. Люди вернулись, в городе пахнет едой. Надо в центр, правда, дружок?
Зомби стоит на краю разлома в асфальте, превратившегося в овраг задолго до рождения Джерайны. Густая растительность почти затянула этот техногенный шрам. Справа высится холм, некогда бывший трансформаторной будкой. На заднем фоне — руины спальных районов.
Одновременно происходит несколько вещей.
Джерайна на выдохе спускает крючок. Ловит отдачу. И отправляет разум вслед за пулей — туда, где застыла в ожидании смерти тварь. Девушка сумела развить в себе редкую разновидность телекинеза — манипулирования предметами на расстоянии. Обычные телекинетики управляются со статическими или медленными объектами. Перебрасывают кирпичи с одного места на другое, швыряют мебель и посуду, корчуют деревья и останавливают на полном ходу машины. С пулями сложнее. Пули движутся быстрее скорости звука, их не видно. Нужно войти в пограничное состояние, срастись с невероятно быстрым кусочком свинца, на доли секунды перестать существовать в локации, где лежит твое тело перед упором снайперской винтовки. И понестись вперед, не думая и не рассуждая.
Дистанция поражения — тысяча шестьсот метров.
Крыша, винтовка, город и укрепленный периметр перестают существовать. Джерайна на инстинктах корректирует отклонение в половину градуса и разносит голову твари. Это выглядит так, словно она сама погрузилась в мягкую плоть, пробив черепную коробку мутанта. Животное отброшено назад, кровь и мозги на земле. Судороги, агония. Зомби умирают странно — вам кажется, что внутри еще не закончился заряд, надо добивать. Примерно так себя ведет мертвая гальванизирующая лягушка. Потом всё прекращается.
Джерайна приходит в себя.
Она снова на крыше. Лежит, распластавшись на мешках с песком, выродившихся в уродливое всхолмление. И ощущает чье-то присутствие неподалеку.
Это не Топор.
Джерайна медленно отводит приклад от плеча, перезаряжает винтовку и выпрямляется. Встает на ноги. Теперь она возвышается над широкоплечим разведчиком, которого Джум отправлял в город неделей ранее. Кажется, этого парня зовут Глебом.
Стреляная гильза отлетела к правому ботинку разведчика.
— Восхищаюсь, — спокойно произносит Глеб.
— Чем?
— Твоими выстрелами.
Реальность медленно откручивается в привычный темп. Больше нет сверхзвука, события разворачиваются плавно и неспешно.
А еще не надо управлять пулями.
Джерайна вспомнила, что не одна заступила на дежурство. На крыше Глеб, сорокалетняя женщина по имени Нинг и тринадцатилетний паренек, которого Джерайна раньше не видела. Нинг была пулеметчицей, а Глеб и парнишка притащили свои винтовки. Попроще, разумеется. Хватит и беглого взгляда, чтобы понять: из своего «винтореза» разведчик снимет мертвяка на дистанции максимум в полкилометра. Впрочем, большего и не требовалось.
Хмыкнув, Джерайна уселась на мешках с песком. Точнее — на траве, покрывшей густым ковром неровное пространство крыши. Рядом с упором винтовки лежит «циклоновский» тепловизор, который девушка использует для наблюдения за местностью. «Филин», если уж быть совсем точной. Не все кочевники в курсе, что зомби продолжают излучать в инфракрасном спектре. По мнению Джерайны, это доказывает, что речь идет не о мертвецах в чистом виде. Зомби — это из другой оперы. Мутация, болезнь. Что угодно, но только не смерть в классическом понимании. Парадокс в том, что обращение невозможно без перехода в мир иной. Человек превращается в труп и восстает, но продолжает ли он быть трупом — большой вопрос.
Ученые Системы придерживались гипотезы, согласно которой вирус вторгся в геном человека и начал перекраивать цепочки ДНК по собственному усмотрению. Похоже, авторы разработки не собирались истреблять человечество. Не исключено, что зомби — побочный эффект. А охота в тайных правительственных лабораториях велась именно за постлюдьми. Идеальными солдатами, как их видели в начале века.
Взяв в правую руку тепловизор, Джерайна принялась демонстративно осматривать дальние рубежи. Всем своим видом девушка показывала, что разговор окончен. Вот только Глеб упорно не хотел этого замечать.
— Разве ты не должна быть на штабном совещании? — как бы между прочим поинтересовался разведчик.
Джерайне пришлось отвлечься от желто-синей с красными вкраплениями панорамы.
Парню делать нечего, это ясно. Всю опасную живность в окрестностях перебили, круговую оборону наладили, вышки оборудовали. Теперь остается лишь коротать время на дежурствах, так почему бы не потрепаться за компанию? Правда состояла в том, что Топор отпустил своего главного телохранителя, чтобы посовещаться с избранными офицерами штаба. Что-то жутко секретное. И Джерайна подозревала: на повестке дня эти гребаныепсихоптицы .
С высоты западной угловой «башни» открывался вид на пришедшие в упадок деловые районы, оплетенные вьющимися растениями фонарные столбы некогда оживленного проспекта и остов строительного крана. Похоже, рабочие перед началом зомби-апокалипсиса успели возвести четыре яруса торговых площадей, а затем стройку свернули, спецтехнику бросили на произвол судьбы. Лагерь раскинулся за спиной Джерайны. Девушка не могла видеть походные кухни, палатки и стадион, а также тягач, в котором Топор совещался со своими соратниками. А вот запахи готовящейся на кострах еды долетали даже сюда, на заросшую травой и мелкими деревцами крышу. Приближалось время завтрака.
Джуму пока ничто не угрожало.
Хотелось в это верить.
В любом случае, Джерайна не могла оспаривать приказы генерала, касающиеся стратегического планирования. Здесь сфера ее влияния заканчивалась. И это бесило, потому что в мире всегда найдется место досадным случайностям.
Не дождавшись ответа, Глеб начал рассуждать вслух:
— Знаешь, все говорят об этих психоптицах. Мы ведь ради них сюда приперлись? Можешь не отвечать, если это за пределами моей компетенции. Просто и так люди знают, что нам поступилопредложение . Мы обретем невиданную силу и сможем бросить вызов Системе. Но стоит ли доверять этим существам, как думаешь?
Джерайна пожала плечами.
— Я в теме не больше твоего.
Сейчас Глебу полагается фыркнуть или выдать какую-нибудь насмешливую чушь. Ну, конечно, так я тебе и поверил. Ты же спишь с Топором, он тебе всё рассказывает.
Глеб благоразумно промолчал.
И заработал очко в свою пользу.
— Я бы не назвалаэто предложением, — тихо произнесла Джерайна. — Намек на сотрудничество.
— Намек, — Глеб приблизился к парапету и присел на корточки рядом со своим «винторезом». Достал из рюкзака флягу, скрутил колпачок и сделал пару глотков. — Хочешь воды?
Джерайна поймала брошенную на лету флягу. Приложилась к горлышку. Из вежливости, пить она не особо хотела.
— Именно, — Джерайна отправила флягу в обратный полет. — Как ты понимаешь, психоптицы не из этого мира. Мы даже не пытались понять основу их языка, тем более, что речи у них нет как таковой. С людьми эти штуки общаются, перебрасывая свой разум в переговорщика.
— Вселяются, — уточнил Глеб.
— Можно и так сказать.
Положив тепловизор на место, Джерайна задумалась. Острой необходимости в сегодняшнем дежурстве не было. Просто ей скучно. Захотелось развеяться, побыть наедине с крышами и городом.Бывшим городом, поправила она себя.
— А что ты знаешь о психоптицах? — Глеб решил задать вопрос, занимавший его всю неделю. — Откуда они явились, чего хотят?
Джерайна внимательно посмотрела на разведчика. Да этот парень издевается, похоже. Кто на этой слетевшей под откос планете может похвастаться пониманием ситуации? Даже Топор не представляет, чего ожидать от этих созданий. Джум притащил Армию неудачников в гиблый периферийный городишко с единственной целью — заключить соглашение с силами непознанными и отчасти жутковатыми. Получить козырь, накрывающий все карты противника. Настанет день, когда в Рубикон заявится представитель психоптиц — и тогда события начнут развиваться с сумасшедшей скоростью. Это может случиться сегодня. Или завтра. Или через месяц. Ждать придется столько, сколько нужно. Фатальная ошибка — пристрелить парламентера, приняв его за врага. Или не открыть вовремя импровизированные ворота, собранные из бревен и откатного механизма на электроприводе. В этом случае переговорщика сожрут зомби, а второго шанса может и не быть.
Теперь они сидят здесь, в центре Рубикона.
А генерала никто не ждет. К Топору никто не приходит, ему не шлют весточек, не посылают небесных знаков.
Ничего не происходит.
Психоптицы пришли на Землю года три назад. Откуда — неизвестно. То ли из параллельного мира, то ли из космоса. А, может, они всегда тут жили и пробудились от тысячелетней спячки. Заметили их не сразу — визитеры предпочитали не афишировать свое присутствие на планете. А потом началось. Необъяснимые явления в разных уголках планеты. Коллективные кошмары. Или — наоборот. Погружение целых племен в эйфорию, сильно напоминавшую наркозависимость. Люди спали по три-четыре дня, грезили неведомыми мирами, испытывали оргазмы, переживали катарсисы, расширяли сознание до бесконечности. Возвращались потерянными в свои тела, обретали странные способности или навыки, которыми прежде не владели. Кое-кто даже начинал понимать образный язык психоптиц, но этот навык не закреплялся надолго.
Все факты указывали на то, что пришельцы вели ночной образ жизни. Во плоти их почти никто не видел. А если кто и видел, то описания были противоречивыми. Некоторые очевидцы уверяли, что столкнулись со стаей ворон, действующих слаженно иразумно . Другие уверяли, что психоптицы — это огромные хищники, сопоставимые по габаритам с кондором. Или еще больше. И, вероятно, твари пожирают людей, но это не точно. Третьи рассказывали истории о меланхоличных персонажах, напоминавших чумных докторов. Вроде бы, эти личности имеют рудиментарные крылья, но летать не умеют, зато ходят по земле на когтистых лапах. И лучше не смотреть таким визитерам в глаза, потому что есть риск подвергнуться гипнотическому воздействию.
Так или иначе, психоптицы начали контролировать определенные территории и разворачивать тампротивоестественную деятельность. Именно так очевидцы и говорили — «противоестественную». Зомбостада изгонялись из таких районов, а оседлые жители подвергались ментальной обработке. Возводились сооружения, которые с большой натяжкой можно было назвать домами. При этом никто не видел, чтобы пришельцы жили в своих комплексах. Предположительно, эти постройки имели технический или военный характер, что настораживало. Косвенные признаки указывали на растущую власть психоптиц и распространение ареала обитания. Стоило ли говорить об оккупации? И да, и нет. Потому что захватывались безлюдные и малонаселенные территории, опустевшие десятилетия назад. В Систему твари и вовсе не совались, поэтому их активность не беспокоила паранормов.
И вот — первая попытка контакта.
Случайный пилигрим, выбравшийся из оккупированного района с конкретной целью — найти генерала Джума и передать послание. Птицы знают, что Топор бросает вызов Системе. Есть желание вступить в альянс, избавить планету от власти паранормов и договориться о переделе сфер.Мы можем подружиться, сказал пилигрим.
Джум опасался пришельцев и обладал разведданными, говорящими о силе нового игрока. Никакой конкретики. Но Джерайна поняла, что Топору пообещали альтернативу врожденным сверхспособностям. Шансы можно уравнять и даже обрести превосходство.
— Птицы на нашей стороне, — уверенно заявила Джерайна. — Они предлагают военный союз и пакт о ненападении. Перспективы нравятся генералу.
Глеб задумчиво кивнул.
Вот только на лице разведчика появилосьто самое выражение. Похоже, собеседник Джерайны не верил в честность будущего союзника.
— Их надо опасаться, — Глеб в упор посмотрел на Джерайну. — Ты не понимаешь, да?
— Понимаю — что?
— Ну, это же твари, о которых мы почти ничего не знаем. Что у них на уме, зачем они явились в наш мир? Посмотри на нас и паранормов. Разумные виды конкурируют между собой, это естественный процесс. Птицы захотят остаться на вершине пищевой цепочки — и что тогда? Они расправятся с нами.
— Бред, — возразила Джерайна.
— Почему?
— Их слишком мало. Ареалы по пальцам одной руки можно пересчитать. Оружия нет, мы проверяли.
— Понятногонам оружия, — уточнил Глеб.
— Любого, — гнула свою линию девушка. — Да, мы не понимает природу зданий, возводимых психоптицами. Икак они строят, тоже не понимаем. Но случаи применения оружия против людей неизвестны.
— Они влезают в твои мозги, — Глеб постучал пальцем по бритому черепу. — Для меня это аргумент. Я боюсь противника, который способен управлять мной.
— Сны, изменения сознания… Это не управление.
— А как они прогоняют зомби со своих земель?
Джерайна пожала плечами.
Хотелось бы научиться этому фокусу.
— Я вот что думаю, — продолжил разведчик, не давая Джерайне опомниться. — У этих ваших психоптиц кукушка варит по-своему. Их мотивы скрыты, их язык недоступен. Твари умеют вселяться в людей и вести переговоры, а мы — нет. Чего мы еще не умеем? Пусть расскажут, что это за хрень строится в их ареалах. А еще лучше — передадут Армии чертежи, если им нечего скрывать.
— Не думаю, что у них есть чертежи.
— Мы вообще ничего о них не знаем, — Глеб говорил спокойно, но с нажимом. — Это потенциальный противник. И что, если они гораздо хуже Системы?
Джерайна ответила не сразу.
Командование постоянно обсуждало эти вопросы, если верить Топору. К единому мнению штабные умы так и не пришли. Одно ясно — без альянса с пришельцами Армия не сможет победить. Даже один Анклав способен наголову разбить Джума, выдвинув на передовую пирокинетиков и прыгунов. А любое планирование бесполезно, когда речь заходит о провидцах. Исход битвы просчитывается простым перемещением в завтрашний день.
— Хуже Системы нет ничего.
В голосе девушки прозвучала такая уверенность, что Глеб смутился. Точнее — стал сомневаться в обоснованности своих аргументов. Действительно, всё выглядело так, что человечество порабощено и вымирает, а постлюди постепенно становятся доминирующей расой. Пройдет еще пара веков, и хомо сапиенс присоединится к неандертальцам на обширной исторической свалке. В этом есть своеобразная ирония.
А что с птицами?
Неизвестность.
Пришельцы не плохие и не хорошие. Они вообще никакие. Темная лошадка, кот Шрёдингера. Они могут быть захватчиками, могут истребить весь род людской. А могут обустроиться в выбранных областях и попытаться мирно сосуществовать.
Вот она — логика Джума.
Неизвестность лучше, чем страшная предопределенность.
Ох, не зря этот город назвали Рубиконом. Здесь вполне может решиться судьба человеческого вида. Даже в разгар зомби-апокалипсиса будущее не было столь туманным и непредсказуемым.
И лишь Система стоит прочно.
Не пошатнуть, не сломать.
— Ты права, — кивнул Глеб. — Мы уже на краю.
Женщина и паренек о чем-то переговаривались на противоположной стороне крыши. Похоже, они доверяли решениям своего вождя и ни в чем не сомневались. Удобная позиция. Есть люди, которые не любят принимать решения, им нравится выполнять приказы.
Джерайна перевела взгляд на заросли, бывшие полвека назад густонаселенным городом. Вот что мы из себя представляем, подумала она. И люди, и паранормы. Ты исчезаешь, а всё созданное тобой обращается в прах.

----------

11. Дао никуда не спешит и все успевает

11. Дао никуда не спешит и все успевает
Раньше в Тырныаузе проживало около двадцати тысяч человек, но это было до зомби-апокалипсиса. И до того, как здесь построили Стержень. Волны пандемии прокатились мимо городка, с нашествием мертвецов власти будущего Анклава тоже неплохо справлялись. Гораздо большую опасность тут представляли селевые потоки, так что Системе пришлось основательно потрудиться, решая проблему. Стены Баксанского ущелья были укреплены, а периметр возводился с учетом геологических особенностей ландшафта.
Стержень стоял на горе Тотурбаши.
Многоярусный комплекс, созданный функционерами для жизни и управления Системой. Величественное зрелище. Уровни громоздились в темно-синее вечернее небо, каждый выступ был подсвечен, панорамные окна сочетались с террасами, балконами, прямоугольными эркерами и вынесенными наружу лифтовыми шахтами. Фундамент здания оснастили сейсмической изоляцией — он покоился на эластичных резиновых цилиндрах. Периодически в ущелье происходили землетрясения, магнитура которых достигала пяти баллов по шкале Рихтера. Цилиндры оказывали амортизирующее действие, превращая резкие толчки в затихающую вибрацию. По периметру Стержень был окружен бетонированной траншеей. Но и этого высшим функционерам показалось недостаточно, поэтому архитекторы внедрили маятниковую технологию. У самой вершины комплекса, в недрах специальной шахты, был подвешен массивный шар. Груз удерживался стальными тросами, а внутренняя поверхность шахты защищалась от раскачиваний жидкими амортизаторами. Масса шара составляла пятьсот тонн, а на весу эта штука удерживалась восемью тросами.
Стержень считался не только административным, но и жилым зданием. Нижние ярусы небоскреба были отведены под обширный холл, рекреационную зону, охранные и технические помещения, магазины и тренажерные залы. Чуть выше — бары с ресторанами. Ну, и смотровые площадки, как же без них. Плюс кабинеты функционеров, рабочие локации провидцев, пункты стратегического планирования, конференц-залы, жилые апартаменты. Гостевые номера для тех, кто прибыл в Анклав по важному делу. А еще в утробе Стержня был упрятан суперкомпьютер, не имеющий доступа к Сети. Вычислительный центр паранормов невозможно взломать, так что власти пользовались мощностями для построения сложных виртуальных моделей. Поговаривали, что именно здесь, в засекреченных конструктах, рождались новые управленческие схемы.
Комплекс был автономным сооружением. Собственные источники энергии, генераторы воды, гидропонные оранжереи на подземных уровнях. Замкнутый цикл переработки отходов, геотермальное отопление. При необходимости Стержень превращался в крепость, недоступную для зомби, хищников и простых смертных.
И да — никаких дверей.
Попасть внутрь можно лишь одним способом — телепортацией. Захватить прыгуна в заложники у боевиков «Рассвета» не получится благодаря двойному ментальному сканированию. Причем сканировались даже мысли самих паранормов. Разумная мера предосторожности, если учесть, что в Стержне, по факту, обитало правительство Земли.
Ю Ки, согласно протоколу безопасности, должен был совершить два прыжка. Первый — в зону внешнего сканирования, где любые блокировки добровольно снимались посетителями. К этому моменту охрана уже получала мыслепакет, предупреждающий о времени и цели визита. В подобные послания зашивались данные о полномочиях гостя, его уровне компетенции, иерархической и служебной принадлежности. Второй прыжок делался с разрешения силовых структур Стержня — в точку, которая назначалась индивидуально. Самостоятельность не приветствовалась. Прыжок в произвольную локацию приравнивался к акту агрессии и мог привести к уничтожению визитера.
Никто не рисковал.
Инструкции соблюдались неукоснительно.
Ю прыгнул на бетонную площадку, раскинувшуюся в пятидесяти метрах от здания. Идеально ровная поверхность, усеянная датчиками движения и простреливаемая выдвигающимися из корпуса здания пулеметными турелями. Наверняка и пирокинетики ведут наблюдение за этим серым пятачком.
Устранитель снял блоки.
И ощутил невесомые прикосновения чужих разумов. Телепаты заглянули к нему в душу и удовлетворились осмотром.
Стой на месте, жди распоряжений.
Ю никуда не собирался идти. Все эти правила были ему знакомы. Сейчас произойдет сверка с графиками провидцев, уточнение допуска, выбор локации для прыжка. Затем ему сбросят отпечаток реальности…
Уже сбросили.
Отпечатки представляют собой уникальные образы, позволяющие телепортироваться в нужное место, не испытав затруднений. Известный факт: прыгун может перемещаться только в те локации, где он уже когда-то побывал. Память телепорта отличается фотографической точностью, а нужные сведения извлекаются из глубин подсознания в любой момент времени. Если же пресловутая «точка Б» неизвестна, возникают сложности пространственной ориентации. Для этого и нужны отпечатки. Образ включает рисунок пола, трехмерные координаты пункта прибытия, целый спектр запахов, а порой и тактильные ощущения. Это не карта и не виртуальная модель. Отпечаток всегда сделан мозгом другого паранорма, бережно сохранен и упакован в подобие архива. Это нельзя передать компьютерными терминами. Нечто внедряется в сознание прыгуна внезапным инсайтом, разворачивается в свежий образ, манит обещанием путешествия. Кажется, что мироздание — это пазл, который периодически расширяется, дополняется новыми фрагментами.
Ю усилием воли переместился в буферную комнату на четырнадцатом этаже Стержня. Полый куб без окон и дверей, напичканный всевозможными сенсорами, датчиками и камерами. На секунду его захлестнул приступ клаустрофобии. Сосредоточиться, держать себя в руках. Это всего лишь комната. Досмотр носит формальный характер, никто не собирается держать тебя взаперти.
Повторное ментальное сканирование.
Абсолютная тишина.
И — следующий отпечаток.
На сей раз Ки попал в зал ожидания, обставленный безликой серой мебелью. Под ногами мягко пружинил ковролин. Фрагмент оконной секции был сдвинут, по обширному минималистичному пространству гулял ветер. За окном виднелась терраса с деревцами в кадках.
Устранитель поежился.
Температура в Баксанском ущелье даже летом не поднималась выше семнадцати градусов.
У вас есть несколько минут.
Ки осмотрелся.
Голос, который с ним разговаривал, принадлежал секретарю-диспетчеру. Телепату, взаимодействующему со службой безопасности, приемным отделом и прогностическим сектором. Диспетчер ведет посетителя от начала и до конца, не позволяя сворачивать в стороны и лезть куда не надо. Если в графике провидца намечается сдвиг, визитеру об этом сообщают. Если плотность загрузки превышает двенадцать часов, гостя перенаправляют в апартаменты и дают координаты точек питания. Всё — без суеты, спешки, очередей и накладок. В подобных вещах четко проявляется дух Системы.
Несколько паранормов скучали в разных углах зала. Все — в белых френчах, свидетельствующих о высоком социальном статусе. Вероятно, чиновники крупных Анклавов. Или представители спецподразделений. Зал ожидания располагался в верхней части Стержня и служил пределом мечтаний простого устранителя. Все, кто здесь находился, пришли ради встречи с провидцами.
Ю вежливо кивнул мужчине пожилого возраста, который показался ему смутно знакомым. Тот не отреагировал. Ну, разумеется. Черный френч, это даже не каста функционеров.
Ожидание затягивалось.
Устранитель неспешным шагом двинулся к террасе, чтобы полюбоваться растениями и подышать горным воздухом. Один из посетителей исчез — добрый знак.
Провидица Наталья освободилась.
Ки поймал отпечаток и телепортировался тремя этажами выше — в рабочую зону провидицы Натальи. Раньше ему не доводилось бывать в помещениях, спроектированных для прогнозистов Системы.
Увиденное не впечатляло.
Просторный лофт, по которому можно ходить, не цепляясь за мебель. В одном углу — футон, в другом — пара кресел-мешков. Террасы или балкона нет, что сводит к нулю риск падения. Стены выкрашены в нейтральные цвета, не отвлекающие посетителя от главной задачи. Кухня и барная стойка убраны. Если провидец захочет есть или пить, то сделает заказ прямо в кабинет.
— Доброе утро, — поздоровался Ю.
Наталья оказалась двадцатилетней светловолосой девушкой с отстраненным взглядом и блуждающей улыбкой на лице. Ее можно было бы назвать красивой, но впечатление портил усталый вид. Ю знал, что смена провидицы подходит к концу. Еще немного и ему пришлось бы иметь дело с другим сотрудником. В запасе оставалось несколько часов.
Девушка встретила его в центре лофта.
Разумеется, она же знала,куда именно прибудет устранитель с точностью до сантиметра.
— Рада нашей встрече, господин Ки, — голос Натальи был тусклым и тихим. — Мне переслали техзадание, я изучила обстоятельства дела. Хотите что-то добавить к этой информации?
Ю покачал головой.
Они направились к мешкам в углу комнаты и сели друг напротив друга. Ощущение было непривычным.
— Я могу понаблюдать за Туэйном, оформить отчет и переслать его в Управление спустя двое суток, — продолжила Наталья. — Подозреваю, вас не устроит такой вариант. Вы спешите.
— Всё верно, — согласился устранитель.
— И у меня, признаться, нет желания оставлять этот «хвост». Вы слышали о прямых мыслетрансляциях, господин Ки?
Устранитель воззрился на собеседницу.
Прямая трансляция — это поток образных слепков, перекачиваемый от одного паранорма к другому. Очень сложная техника для передатчика. Ты видишь всё глазами человека, транслирующего поток, но не участвуешь в событиях непосредственно. Хотя и создается иллюзия присутствия. Такими приемами владели единицы.
— Запаздывание, — напомнил Ю.
— Ничтожные доли секунды, — улыбнулась Наталья. — Даже меньше, чем при подключении людей к вирту.
Устранитель переварил услышанное.
— Вы возьмете меня… в будущее?
Наталья рассмеялась.
У провидицы был неожиданно звонкий и живой смех.
— Это невозможно, господин Ки. В будущем буду находитьсяя́. А вас накроет моим мыслепотоком. Я синхронизирую видения таким образом, что вы будете видеть всё происходящее моими глазами и слышать мои комментарии. Увлекательный трип, уж поверьте.
Он верил.
Да и выбора не оставалось — Туэйн держался в двух шагах впереди. Впрочем, Ки придерживался старой китайской мудрости: дао никуда не спешит и всё успевает. Лучше потратить время на анализ ситуации и понимание противника, чтобы потом ударить быстро и безжалостно. У беглеца есть фора по времени. Но устранитель сведет это преимущество к нулю благодаря телепортации.
— Идет, — согласился Ю. — Я готов составить вам компанию в этом путешествии. Что делать?
— Ложитесь на футон.
Наталья говорила серьезно.
— Зачем?
— Так надо. Вы же не хотите натыкаться на стены, когда ваше тело начнет ходить по лофту.
— А вы?
— У меня обширная практика.
Ю Ки выбрался из обволакивающих объятий мешка, приблизился к футону и, помедлив, улегся на ровную поверхность. Ботинки он забыл снять, но провидица не сделала по этому поводу ни единого замечания. В конечном итоге, подошвы у него были практически чистыми — Ю не гулял утром по Анклаву и находился преимущественно внутри зданий.
Устранитель вытянул руки вдоль тела и уставился в потолок.
— Закрывайте глаза, — приказала из своего угла Наталья. — Снимайте ментальную блокировку.
Ю подчинился.
И осознал, что находится в теле другого паранорма. Трансляция началась мгновенно, без лишних предисловий. Ю открыл глаза и понял, что сидит в кресле-мешке, а неподалеку, на футоне, развалилось его собственное тело. Противоположную стену украшает примитивный механический циферблат — и вот там происходят странные вещи. Минутная стрелка наматывает круги в бешеном темпе, а часовая сдвигается к полуночи.
Для начала прыгнем на пять часов вперед.
Голос Натальи не изменился.
Пришлось взять себя в руки и принять неестественную картину мироздания. Это не будущее, сказал себе Ю, это воспоминания провидицы. Ты не покидал своего тела, а всё, что ты видишь — поток чужих образов.
Молодец. Теперь соберись и дай мне зацепку.
Первый Дистрикт Анклава Мостовых Перешейков.
Погнали.
Ю не успел настроиться на бросок, а лофт уже смело железной волей провидца. Внутри непроизвольно что-то дернулось — устранитель бросил свое тело в чужой комнате далекого горного поселения.
Это иллюзия. Расслабься.
И он расслабился. Приказал себе не думать о бренной оболочке. Будущее — это всё, что сейчас должно интересовать охотника.
Перед устранителем высился периметр. Устрашающего вида стена, оградившая людей и паранормов от зомби.
Как ты его найдешь?
Почувствую. У меня есть психотип. Я понимаю, что Туэйн бежит из Анклава. Или уже сбежал. Меня просто влечет к этому человеку, потому что он мне интересен. И реальность завтрашнего дня подыграет мне. Сейчас сам всё увидишь.
В голове с трудом укладываются подобные вещи. Ю знал, что провидцы мгновенно перемещаются в любую локацию грядущего. Но, похоже, у них припрятаны и другие тузы в рукавах.
Они с Натальей незаметно перешли на «ты».
Видимо, потоковые трансляции сближают.
Дистрикт смазался и растворился в водовороте перемен. Ю впервые в жизни оказался за пределами родного Анклава — в Свихнувшихся Землях. Пока не физически, но чувство было удивительно свежим. Словно тебя выбросили из цивилизованного мира за какие-то нарушения. Изгнали. Говорят, в прошлом некоторые народы поступали схожим образом со своими преступниками.
Справа виднелись загоны, наполняемые клиентами зомботория. Твари издавали жуткие звуки, смесь мычания и рыка. Мертвецы хаотически бродили по огороженной территории, натыкаясь друг на друга. Броуновское движение…
Еще дальше высилось здание, переоборудованное в крепостную башню. Периметр врастал в здание с двух сторон и, плавно изгибаясь, окольцовывал Дистрикт.
Некогда в башне обитали люди. Рождались и умирали в своих клетушках, радовались жизни, ссорились, ели и спали. Смотрели телевизор, листали учебники, болтали в виртуальных чат-комнатах. И не догадывались, что планета необратимо меняется в худшую сторону.
Сейчас — иное.
Основание дома забетонировано, нижние этажи обшиты листовой броней, окна и двери замурованы. Четвертый этаж кажется обычным, но все балконы там укреплены и оснащены пулеметными турелями. Верхние ярусы превращены в наблюдательные площадки — с тепловизорами, дальномерами и прочими радостями военного времени. Квартиры превращены в казарменные ячейки для гарнизона стрелков и пирокинетиков. В каждой такой башне сидит телепат, готовый в случае тревоги связаться с командованием и вызвать подкрепление.
Полетаем?
Не дождавшись ответа, Наталья взмыла в воздух, увлекая за собой попутчика.
Ю Ки вознесся над мертвыми загонами, стеной и башней, простирающейся до самого горизонта пустошью. Рывок — и Анклав остался за спиной, а под ногами развернулась морская гладь.
Куда мы движемся?
Отслеживаем один корабль.
Корабль?
Точнее — катер. Почтовый.
Мир упростился до двух плоскостей — небесной и водной. Однообразный ландшафт погружал в меланхолию.
Внезапно Ю увидел черную точку. Стремительный наезд. И вот он, почтовый катер, доставляющий посылки и бандероли в оазисы упорядоченности.
Он там?
Давай проверим.
Потоки чужих воспоминаний продолжали врываться в ментальное поле устранителя. Он вел диалог со своей проводницей, не понимая, как это вообще возможно — связываться с человеком из будущего. Трансляция работает в двухстороннем формате? И может ли Ю влиять на происходящее?
Не можешь.
Палуба рванулась навстречу, и устранитель внутренне сжался, настроившись на удар. Вместо этого он пробил корпус «Ладьи Харона» и оказался в неосвещенном трюме.
История затягивала.
Туэйн, похоже, угодил в переплет. Один, без оружия, с агрессивными мертвецами за спиной.
Ю приготовился к схватке.

----------

12. Вокзал потерянных мертвецов

12. Вокзал потерянных мертвецов
Мика застыла на краю железнодорожной платформы.
Справа тянулось полуразобранное полотно. То, что осталось от монорельса, еще не успело насквозь проржаветь. Похоже, станцию бросили на произвол судьбы лет пять назад. Платформа истрескалась, сквозь щели в бетоне пробилась сорная трава. Рельс ветвился на четыре линии, соединенных заклиненными стрелками. Маневровые светофоры смотрели вдаль потухшими зрачками. Кое-где стекло было разбито, а внутренности ламп раскурочены.
Мика прислушалась.
Ничего особенного.
Легкий шелест трав на ветру, вездесущие сверчки, пролетающая в вышине ласточка. Стадо мертвецов, насколько она успела понять, пройдет здесь через месяц или два, не раньше. Если кого стоило бояться, так это случайных проглотов и прочую мутировавшую дрянь, почти всегда обитавшую на вокзалах.
Проблема в том, что вокзал представлялся неплохим убежищем на ближайшие сутки. И Мика собиралась отвоевать жилье у нынешнего хозяина.
Станция была пассажирской.
Мика знала, что в десяти или пятнадцати километрах севернее раскинулся город. Именно туда ей и хотелось направиться изначально — под прикрытие большого скопления кочевников. Одиночки не выживают в Свихнувшихся Землях — этому учат каждого ребенка в школе. Ты либо живешь в Анклаве, либо присоединяешься к странствующему племени. Нефтяные и перерабатывающие оазисы не в счет — там замкнутые общины, не принимающие чужаков.
Итак, город.
Туда почему-то стягивались военизированные группировки, собиравшиеся примкнуть к Армии неудачников. Генерал Джум вещал на нескольких радиочастотах, вербуя сторонников. А еще этот мужик пробивался к народу через спутники, что люто не нравилось идеологам Системы. Налицо признаки большой заварушки, в которой Мика участвовать не собиралась. Всё, что ее волновало — это вопрос безопасности. Отсидеться, не стать кормом, узнать побольше о мире и разработать новую стратегию. Паранормы изредка сбегали из Анклавов и находили себе работу. Почему бы и ей не попробовать? Справившись с этой задачей, Мика планировала двигаться дальше. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь из «Рассвета» и выяснить правду о матери. Если получится — вытащить на волю единственного человека, которого она любила.
А еще неплохо бы разобраться в себе.
Познать границы собственных возможностей. Освоить уникальный дар, случайно доставшийся от природы. И решить, что с этим делать.
Мика приближалась к вокзалу неспешно, с максимальной осторожностью. Вслушивалась в шорохи и скрипы. С каждым шагом ощущение запущенности нарастало, а вместе с этим веяло скрытой угрозой. Разумеется, Мика знала, что произойдет в ближайшие минуты. Но это знание не давало каких-либо гарантий. Будущее изменчиво, его ландшафты можно перекраивать по собственному усмотрению. Наверное…
Поездка на бронепоезде принесла неоспоримую пользу. Мика и не догадывалась, что в экипаже курсирующего по Свихнувшимся Землям состава могут затесаться подпольщики. «Рассвет» был предметом насмешек для официальной пропаганды. Лидеров сопротивления выставляли безумцами, пытающимися столкнуть цивилизованные Анклавы в дикость и варварство. Оппозиция не воспринималась большинством обывателей всерьез, но этот взгляд был ошибочным. «Рассвет» действовал быстро, жестко и бескомпромиссно. У подпольщиков всюду имелись свои глаза и уши. Некоторые операции казались невыполнимыми под недремлющим оком телепатов и эмпатических контролеров, но сопротивление добивалось своего. Живой тому пример — Мика, сумевшая выбраться из охраняемой школы для избранных и влезть в бронепоезд, везущий рейдеров на боевое задание.
Проектировщики современных локомотивов всё чаще отказывались от дизельного топлива и переходили на водород. Тепловозы медленно, но верно выводились из эксплуатации. Это объяснялось развитием водородных технологий и неуклонным ростом цен на нефть. Еще полвека назад взрыв водородного поезда мог привести к опустошительным последствиям для города. За минувшие десятилетия двигатели стали безопасными. И тепловозы массово отправлялись на переплавку.
Мике «повезло». Она ехала на одном из вымирающих динозавров уходящей дизельной эпохи. Локомотив был монорельсовым и развивал неплохую скорость, но по ряду характеристик уступал водородным аналогам. Один из техников попытался объяснить Мике, почему она едет на морально устаревшей модели. Девушка слушала и со всем соглашалась, но информация упорно не хотела откладываться в голове. Техник не догадывался, что его попутчица сойдет посреди степи. Никто бы не догадался…
Броневагоны были оснащены стрелковым и артиллерийским оружием, а также зенитными пушками на случай атаки с воздуха. Мика успела понять, что экипаж опасается не только пересекающих пути мертвецов, но и других рейдеров, а также кочующих по степи мародеров. Формально все рейдеры работали на Систему, но представляли интересы разных Анклавов. Так что в дело вмешивались политика и промышленный шпионаж. Некоторые рейдерские группы использовали для исследований брошенных городов вертолеты и дроны, чем и объяснялось наличие зениток в арсенале. Пассажирские и грузовые вагоны также обшивались броней. В середину состава сортировщики включили три платформы с рейдерской техникой — внедорожниками, байками и одноместным коптером. Машины были укрыты пятнистыми тентами и маскировочной сеткой. Провиант и канистры с топливом хранились в голове поезда, товары — ближе к хвосту.
Мика обратила внимание на странный вырост в нижней части тепловоза. Напрашивалось сравнение с заостренным плугом или стальным клыком исполинского хищника. Это клиновидный таран, объяснили ей. На случай прямого столкновения с зомбостадом. Локомотивы, оснащенные такими штуками, проходят через покойников как нож сквозь масло. Даже скорость не сбрасывают.
Бронепоезд мчался по степи, а Мика сидела в двухместном купе и во все глаза пялилась на дивный новый мир. Официально девушку зачислили в экипаж на правах стажера-пирокинетика. В обязанности Мики входило дежурство на укрепленном наблюдательном пункте в связке с пулеметчиком и оператором телеметрии. Последний ютился в тесной каморке, нашпигованной разнообразной аппаратурой, и был постоянно подключен к системе мониторинга. То есть — к радару и спутникам. Стажеру не требовалось сидеть в «вороньем гнезде» сутками, для этого Анклав нанимал профессиональных кинетиков. Смены Мики укладывались в трехчасовой лимит. Остаток дня или ночи девушка проводила в каюте.
Соседкой Мики была Ким — аналитик рейдерской группы Анклава Хаузера. Ким встречалась со спецназовцем Тобиасом и проводила большую часть времени в его купе или на платформах с внедорожниками. Мика пользовалась этим для своих участившихся вылазок в будущее.
Преодоление суточного порога давало массу преимуществ. Мика исследовала окрестности, изучила пересечения своей судьбы с линиями других людей, составила перечень опасностей, подстерегающих ее в ближайшие дни. Узнала кое-что о психоптицах и Армии неудачников. Увидела группу людей и паранормов, к которой надо присоединиться в долгосрочной перспективе. Некоторые события Мика просматривала вскользь, другие — с предельной скрупулезностью.
Сейчас она на платформе.
Приближается к зданию вокзала, в котором засела тварь. Кочевники называют этих существмедляками — за кажущуюся неповоротливость. Вот только медляки смертельно опасны благодаря своему умению расставлять ловушки.
Мика собралась с духом.
Главное — понять, где засел этот ублюдок. С точностью до метра. И не переступать порога, даже если зал ожидания покажется необитаемым.
Здание было приземистым, одноэтажным. Стеклянные двери разбиты, от них осталась лишь гнутая, ржавеющая рама. Широкие окна частично покрыты пылью, частично — треснули или выдраны с корнем. Зал выложен мраморными плитами, покрытыми грязью, сорной травой и всяким мусором. Кое-где валялись куски штукатурки. Мика отметила, что пластиковые кресла, вмурованные в пол, неплохо сохранились. Их покрывал толстый слой пыли, но это мелочи. Двадцать или тридцать шагов отделяли Мику от противоположного выхода. Слева она увидела насквозь проржавевшие, усеянные вмятинами и пулевыми отверстиями камеры хранения. Справа виднелась дверь, ведущая к служебным помещениям. И запыленные окошечки касс. На стене чудом уцелела фреска, изображающая человека, левитирующего над полями, лесами и озерами. Мужчина атлетического телосложения, с мудрым и всепрощающим взглядом. Внизу что-то строилось, мчалась серебристая стрела скоростного бронепоезда и виднелась группа высоток, окруженных крепостной стеной. Паранорм олицетворял Систему, под властью которой возрождается планета.
Медляк засел в углу между дальним окном, за которым колыхалась трава, и камерами хранения. Притворился то ли замшелым валуном, то ли муравейником. Впрочем, откуда на вокзале взяться валуну? Мика была уверена, что тварь ее почуяла и приготовилась к броску.
Взгляд девушки метнулся к полу, а потом начал обшаривать дверной проем. Непростительная ошибка, как выяснилось впоследствии.
Медляки охотятся, врастая в ткань окружающего пространства. В буквальном смысле. Туловище хищника прячется в темных углах заброшенных помещений, а длинные конечности вгрызаются в стены, пол и потолок, тянутся к окнам и дверным проемам, ожидая своего часа. Словно корни исполинского растения. Только это не корни, а гибкие щупальца, давно утратившие сходство с руками и ногами обычного человека. На кончиках щупалец медляка есть специальные мешочки со втяжными когтями-крючьями. Стоит жертве оказаться в зоне поражения, щупальца медляка пробивают стены и пол, обрушиваются на еду, цепляются крючьями за одежду, кожу и плоть, а затем тащат сопротивляющегося и истошно орущего бедолагу к распахнувшейся в дальнем углу пасти.
Всё это Мика видела в поезде, погружаясь в водоворот времени. Там она перешагнула порог, оказалась в залитой солнцем утробе вокзала, а потом что-то случилось. Икры и ладони девушки пронзила боль, неведомая сила повалила ее на каменные плиты и поволокла к зловонному провалу. В этом варианте будущего Мика отбилась от мутанта, но получила серьезные травмы, которые долго залечивала. Ей повезло родиться паранормом — постлюди обрели иммунитет к вирусу и не обращались в зомби после смерти или заражения. Но в порванной коже и глубоких кровоточащих ранах тоже приятного мало.
В прогностических видениях Мика действовала опрометчиво. Перешагнула порог, не принюхиваясь и не присматриваясь. Слишком поздно среагировала на сыплющуюся штукатурку и мертвую хватку отростков медляка. Начала жечь сами щупальца вместо того, чтобы ударить потоком огня в неповоротливую тушу и разом решить проблему.
Мика учла ошибки.
И остановилась на пороге вокзала.
Вот только своего противника девушка опять недооценила, поскольку ничего не знала о медляках. Щупальца пробили кирпичную кладку стены и потянулись к одинокой человеческой фигурке. Мутант не имел ничего общего с головоногими. Конечности медляка изламывались под немыслимыми углами, но их нельзя было назвать эластичными. Похоже, тварь обзавелась дополнительными суставами и гибкими сочленениями, а также мощными втяжными когтями, действующими наподобие сверл. Мика не знала, что этот вид зомби способен ускорять и замедлять метаболизм в случае необходимости, месяцами пребывая в дремотном состоянии. Реагировали спящие медляки на вибрацию, порождаемую шагами.
Два когтя в осколках штукатурки вынырнули из стен, еще два взломали серые плиты крыльца. Мика инстинктивно отпрянула, это и спасло ей жизнь. Мутант обнял пустое пространство и втащил отростки обратно в зал ожидания.
Мика, не дожидаясь повторной атаки, обрушила сгусток пламени на дверной проем. Внутри раздался рев, треснули мраморные плиты, а к дальнему углу протянулись темные дорожки. Казалось, невидимый художник провел две неровных черты, обозначающих вектор отступления раненого монстра. Две тройки пластиковых кресел чудовищная сила вырвала с корнем и расшвыряла по залу. К общей какофонии добавились грохот и скрежет ломаемого металла.
Всё это девушка успела рассмотреть через всполохи пламени.
Возгорание столь же внезапно закончилось.
Из проема потянуло гарью, завоняло полимерами. То, что Мика поначалу приняла за белую краску, покрывающую металлическую раму, оказалось каркасом, собранным из ПВХ-профилей. А «ржавчина» была обыкновенной грязью. Сейчас рама потекла и явила миру сюрреалистическое зрелище: застывшие капли, причудливо изогнутые потеки, обнажившиеся воздушные камеры.
Мика закашлялась, к горлу подступила тошнота.
В нос ударила жуткая смесь из горелого поливинилхлорида и опаленной плоти. Наверное, так пахнет в домах, жители которых горели заживо.
Вот только обитатель этого дома умирать не собирался.
Потому что был уже мертв.
Мика не стала повторять своих вероятных ошибок. Она не помчалась сломя голову добивать мутанта. Не стала обходить здание с другой стороны, чтобы подкрасться к раненой твари незаметно или ударить через окно. Вместо этого девушка шагнула вправо, открывая себе обзор. И, хорошенько прицелившись, усилием воли подожгла «замшелый валун».
Пирокинетик за работой — жутковатое зрелище. Лицо паранорма искажает ярость, руки непроизвольно сжимаются в кулаки, рот открывается в беззвучном вопле. Но это — удел начинающих. Мику готовили для боевых операций на периметре и за его пределами, поэтому девушка умела себя контролировать. Она просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в дальний угол зала ожидания. А там, в лучах заходящего солнца, корчилосьнечто , десятилетия назад рожденное человеком. Тварь каталась по полу, выдрав отростки из потайных тоннелей в стенах и полу, в агонии хлестала щупальцами по радиаторам отопления, запертым и распахнутым настежь ячейкам, усыпанному побелевшими костями полу. Пасть, усеянная рядами острых зубов, распахнулась, оттуда рвался утробный рев. И всё это — в оранжево-голубом сиянии чистого, всепожирающего пламени.
Теперь Мика могла видеть, что перед ней — живое существо, совершенно непохожее на зомби. Мясистое туловище, поросшее серой шерстью, пузырилось, лопалось и расползалось, обнажая видоизмененный человеческий скелет. Огонь не щадил даже кости и хрящи — они испарялись, крошились, чернели и превращались в труху.
Не выдержав, девушка ослабила контроль, сбежала со ступенек крыльца и согнулась пополам у искореженного водостока. Ее стошнило прямо в чугунную урну, наполовину заполненную какой-то мерзостью. Пальцы левой руки пирокинетика вцепились в жестяной скат подоконника. Правая ладонь оперлась на край урны…
Когда спазмы прекратились, она позволила себе перевести дыхание и обернуться. В горле першило, нос был забит утренним бутербродом. Картинка перед глазами плыла.
Мика отодвинулась от урны подальше.
Заглянула в проем.
Груда плоти у дальней стены уже не шевелилась. Языки огня плясали на почерневшем и обуглившемся холмике, бросая причудливые отсветы на камеры хранения. В предвечерних лучах место обитания медляка приобрело загадочный и зловещий вид.
Копоть, пепел и смерть.
Мика расправилась с живым созданием, много лет назад ничем не отличавшимся от нее. Принять это было сложно. Впрочем, ее ментальный трип заканчивался схожим образом. Так что морально девушка подготовилась к этому дерьму.
Руки и ноги целы — это главное.
Ее накрыло ошеломляющей в своей простоте мыслью: грядущее можно менять. Редактировать сценарий, вносить правки. Зная, что произойдет завтра, через неделю или месяц, спасаться от предопределенности.
Вот почему в будущее нельзя перемещатьсяфизически . Это всего лишь вирт, жалкий набросок реальности. Лабиринт условностей, которые могут произойти, а могут и не произойти.
Гораздо интереснее другое. Сумела бы она выйти победительницей из схватки, не владея уникальными сведениями? Что именно влияет на причинно-следственные связи, есть ли у людей и паранормов свобода воли?
Что ж, ответов она никогда не узнает.
Зато теперь у Мики естьоружие .
Мощное и убийственное. Если им пользоваться грамотно.
Девушка сняла с плеч рюкзак, достала флягу и сделала пару судорожных глотков. Прополоскала рот и сплюнула на горячие от послеполуденного зноя ступени.
Стало немного легче.
Теперь ей надо пробраться в здание через импровизированный крематорий, войти в служебные помещения и подыскать себе угол для ночлега.
К счастью, Миказнала , где будет спать этой ночью.

----------

13. Пятнадцатислотный капитан

13. Пятнадцатислотный капитан
Зомби сразу после обращения медлительны и неповоротливы. Пока не учуют жертву. В этот момент у мертвяков появляется второе дыхание, а скорость реакций увеличивается. Отставание от обычного человека есть, но незначительное. Зомби в схватке с жертвой имеют два аргумента — физическое превосходство и нечувствительность к боли. Ах да, их очень сложно убить. Покойника остановит лишь уничтожение мозга. Еще один вариант — обезглавливание.
Для этих целей вполне сгодится топор.
Туэйн решил встретить восставших на трапе. Пространство между перилами и стеной не превышает одного метра, так что противникам надо подниматься по очереди. Очевидная ловушка превращается в позиционное преимущество.
Посланник терпеливо ждал.
Мычащие звуки становились громче, к ним примешивалось рычание. Характерное шарканье сменилось тяжелой поступью — мертвецы наращивали темп. Вскоре Туэйн увидел две пары ног, шагающих в его направлении.
После смерти зомби магическим образом восстанавливаются. Сломанные и вывихнутые конечности, перерезанные сухожилия — всё это не служит препятствием для охоты. Так что посланник не удивился бодрости моряков — их организмы работали в соответствии с известными научными фактами.
Логан не комментировал ситуацию, поскольку лишился всех своих камер. Что ж, это к лучшему. Не будет отвлекать.
Туэйн решил пощадить нервную систему и расправиться с мертвяками в обычном режиме. Он и без того чрезмерно нагружал организм в последние несколько суток. Износ терпимый, но лучше поберечься перед экспедицией в Свихнувшиеся Земли.
Подручные Логана выглядели своеобразно. Первым шел мужик со свернутой шеей и перекошенной под неестественным углом ногой. Вторым топал персонаж с дырой в груди. Глаза безумные, рты распахнуты, руки тянутся к потенциальному корму.
Туэйн положил топор на плечо. Когда перекошенный мертвец взобрался на нижние ступеньки трапа, посланник одним мощным ударом раскроил тому череп. Вытащил лезвие с отвратительным хлюпаньем и хрустом. Позволил трупу упасть под ноги товарищу, а затем то же самое проделал со вторым ходоком.
Матросы успокоились.
Точнее — упокоились.
Посланник застыл, сверля глазами восставших. Мало ли, каких сюрпризов еще ожидать от этих кусков дерьма. Но зомби не шевелились — на сей раз они умерли окончательно.
Туэйн отшвырнул топор. Несколько капель попали ему на руки, пришлось вытереть об одежду.
— Просто отдай мне ствол, — послышался голос Логана. Звук доносился из динамика в нескольких метрах от ограждения трапа. — И мы забудем о разногласиях.
— Заткнись, — отрезал Туэйн.
И приступил к сборке.
Для начала потребовалось разложить все мешочки на ступенях трапа. Пересчитать детали и убедиться в полноте комплектации. Свериться со списком. Извлечь элементы конструкции, расстегивая молнии на синтетической ткани. Сгрести всё лишнее и запихнуть в боковой карман рюкзака. Дальнейшая инструкция предписывала запустить программу автосборки. Чтобы это сделать, Туэйну следовало подключиться к блоку управления через вай-фай, перебросить в гаджет самораспаковывающийся архив и насладиться результатом.
Он придирчиво осмотрел весь набор.
Деталей было много. Пружинки, цилиндрики, фрагменты ствола, рукояти и оптического прицела, предметы совершенно невообразимой конфигурации и непонятного назначения. Если взглянуть на это хозяйство в режиме дополненной реальности, напротив каждой детали высвечивалось ее название, инвентарный номер и спецификация. Обнаружив блок управления, матово-черный прямоугольник с ноготь величиной, Туэйн коснулся еле заметного сенсора и активировал сетевое соединение. Настроил канал связи, задействовав биометрические данные вместо пароля. И закачал в оружейный мозг файл инсталляции.
Пять секунд ничего не происходило.
Туэйн уже начал думать, что нарушил инструкцию и не учел фактор совместимости. Но тут поступил входящий запрос:
СИНХРОНИЗИРОВАТЬ ВНУТРЕННИЙ ИНТЕРФЕЙС С НЕИЗВЕСТНЫМ УСТРОЙСТВОМ?
ДА/НЕТ
Надпись возникла поверх изображения трапа и аккуратно разложенных компонентов — видеопотока, льющегося на зрительный нерв.
Посланник выбрал опцию «ДА».
В верхней части оцифрованного поля нарисовался столбик загрузки. Стилизованные зеленые патроны выплывали из небытия, стыковались в одну линию и приближали миг автосборки.
СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ПРИВЯЗАТЬ БЛОК УПРАВЛЕНИЯ К ВАШЕМУ БИОМЕТРИЧЕСКОМУ ПРОФИЛЮ?
ДА/НЕТ
Теперь никто не сможет использовать оружие Туэйна против него. Конечно, привязать.
ДА
Второй столбик наращивал обойму значительно быстрее. Оно и понятно — Туэйн задействовал биометрию для настройки соединения.
ГОТОВО. ОСТАЛОСЬ ЗАПУСТИТЬ АВТОСБОРКУ И ПРОВЕСТИ ИДЕНТИФИКАЦИЮ ОБОРУДОВАНИЯ. НАЧАТЬ?
ДА/НЕТ
Туэйн, не задумываясь, выбрал первый пункт меню. В этот момент и начали происходить чудеса. Прежде ему не доводилось наблюдать за гаджетами, конструирующими себя без участия человека. Посланник знал, что такие штуки выпускаются восточными мастерами, но относил информацию к категории непроверенных слухов.
На его глазах слухи становились проверенными.
Блок управления сгенерировал некое поле, в границах которого могли перемещаться по воздуху невидимые наноботы. Команды передавались по локальной сети на ультракоротких волнах. Туэйн вообще не представлял, как эта хрень двигает предметы, но детали подчинялись нейросети, разворачивались, скользили по поверхности ступеней, совершали прыжки и даже зависали на краткие мгновения в живописном хаосе. А затем стыковались. Вкладывались друг в друга, защелкивались в пазах, фиксировались выдвижными шипами.
Перед Туэйном формировалась штурмовая винтовка, отдаленно напоминавшая «беретту». Сборка началась со ствольной коробки из ударопрочного полимера, затем добавилась пистолетная рукоятка и приемник магазинов, появился спусковой механизм. К цевью пристыковались алюминиевые направляющие. Сконструировался оптико-электронный прицельный комплекс. Встал на законное место подствольный гранатомет однозарядного модульного типа. К подствольнику тут же пристроилась скоба второго крючка. Складной пластиковый приклад, собранный из шести сегментированных элементов, дополнил натюрморт. Ствол скользнул в ребристый корпус.
Туэйн успел отметить неоспоримые достоинства винтовки. В длину оружие не превышало сорока сантиметров, а магазин был рассчитан на тридцать патронов калибра пять пятьдесят шесть. Вот только где сами патроны?
Происходящее сопровождалось выносными характеристиками и пояснениями, которые Туэйн выделил в колонку на зрительной периферии. Идентификация показала, что перед посланником компонуется штурмовая винтовка Beretta ARX-180, снабженная колонией наноботов, мощным микропроцессором, нейросетью и «электромагнитным генератором пятого поколения». Плюс — всевозможными датчиками и сенсорами.
АВТОСБОРКА ЗАВЕРШЕНА
Столбик загрузки исчез, характеристики — тоже. Оружие провисело несколько секунд в воздухе и мягко уложило себя на ступеньку.
ИДЕТ ФОРМИРОВАНИЕ БОЕПРИПАСОВ. ДОЖДИТЕСЬ КОНЦА ЗАГРУЗКИ
Что?
Формирование боеприпасов?
Нейросеть восприняла недоумение хозяина по-своему. Выскочили данные по работе нанитов сто восьмидесятой модели и самозарядной системе последнего поколения. Ошибки быть не могло — оружие создавало боеприпасы буквально из ничего.
Твою ж мать.
СДЕЛАТЬ ГРАНАТУ?
ДА/НЕТ
Еще бы не сделать. Похоже, люк придется взрывать, иначе из трюма не выбраться.
ГОТОВО. СИСТЕМА ОБНАРУЖИЛА НА ВАШЕЙ ЛАДОНИ ОРУЖЕЙНЫЕ СЛОТЫ ПРЯМОГО НЕЙРОКОНТРОЛЯ. ЗАДЕЙСТВОВАТЬ ОПЦИЮ АВТОНАВЕДЕНИЯ И ДИСТАНЦИОННОГО ПОДБОРА ВИНТОВКИ?
ДА/НЕТ
Туэйн активировал опцию. И почувствовал, как в правую ладонь скользнули три контактных заглушки. Краткое помутнение — чипы подстраивались под волоконную структуру посланника.
ГОТОВО. ПЕРЕХОЖУ В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ
Туэйн протянул руку вперед и усилием воли притянул штурмовую винтовку. Оружие, полностью игнорируя законы гравитации, улеглось пистолетной рукояткой в ладонь. «Беретта» просто взлетела и прилипла к заглушкам. Пришлось вспомнить навыки владения подобными пушками, чтобы не отбить себе пальцы неправильным хватом. Выпуклости заглушек улеглись в тактильные выемки.
Что ж, пора выбираться отсюда.
Гранатомет для этих целей явно не годился — осколки разлетятся по трюму и нанесут ущерб самому Туэйну. А еще был риск повредить корпус корабля, а это совсем нехорошо. Пришлось порыться в настройках «беретты», выискивая решение. И тут выяснилось, что боеприпасы можно модифицировать с помощью наноботов в зависимости от тактической задачи. Например, оснастить гранату магнитной накладкой и переделать в аналог «ключа» — взрывчатого кольца, применяемого спецназом с незапамятных времен. Туэйн хотел получить узконаправленный взрыв, который проделал бы в люке здоровенную дыру, но не тронул переборки и трап. И такая опция в арсенале штурмовой винтовки была заложена. Приятно удивил и встроенный десятисекундный таймер.
Туэйн спустился на пару ступенек и, почти не целясь, выпустил модифицированную гранату. Раздался глухой металлический удар — магнитная накладка прилипла к люку.
Решив не рисковать, посланник перемахнул через перила, пробежался в сторону кормы и укрылся за штабелем посылок. Обратный отсчет транслировался на зрительный нерв.
Ноль.
В носовой части катера тяжело ухнуло.
Посланник выждал пару секунд и пошел проверять дело рук своих. Верхнюю часть трапа заволокло дымом, а в квадрате люка теперь зияла здоровенная дыра с загнутыми внутрь неровными краями. Дневной свет проникал в отверстие, а дым постепенно вытягивало наружу.
Глаза начали перестраиваться.
Сработала пожарная сигнализация. Из аэрозольных модулей ударила водяная взвесь.
Чтобы не промокнуть, Туэйн перепрыгнул тела моряков, за пару шагов преодолел остаток дистанции, а затем, припав на одно колено, направил в отверстие дуло штурмовой винтовки.
Чисто.
НУЖЕН ТРЕХТОЧЕЧНЫЙ РЕМЕНЬ?
ДА/НЕТ
Похоже, нейросеть научилась предугадывать желания своего хозяина, исходя из боевой обстановки.
Нажатие клавиши «ДА» привело к сборке ременных строп и клипсы. Трехточечная разновидность идеально подходит для малых штурмовых групп и ведения огня в замкнутом пространстве. В очередной раз посланник восхитился азиатскими технологами, разработавшими «беретту».
Кордуровые стропы закрепились на цевье и прикладе. Из пустоты соткалась скользящая перемычка с произвольным фиксатором.
МОДИФИКАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА
Перебросив винтовку через плечо, Туэйн отрегулировал ремень таким образом, чтобы оружие не сковывало движений и не цеплялось за рюкзак. Справившись с этой задачей, Туэйн просунул руки в дыру, уперся локтями в поверхность люка, подтянулся и одним молниеносным рывком выдвинулся наружу.
Ветер, солнце, много света.
Туэйн перебросил винтовку вперед, изготовился к стрельбе. Упершись левой ногой в край дыры, придал себе устойчивое положение и быстро изучил позицию.
Сверху пикировал дрон.
Похоже, Логан использовал для атаки обычную гражданскую модель, представляющую собой уменьшенную версию коптера с дополнительной парой манипуляторов. Расправиться с пассажиром можно было лишь одним способом — превратив летательный аппарат в механического камикадзе.
Дрон камнем летел вниз.
А граната в подствольнике еще не успела сформироваться.
Туэйн ударил по машине короткой очередью и перекатился к левому борту. Вжался в палубу, рассчитывая на благоприятный исход.
Ему повезло.
«Беретта» сделала пули бронебойными, и дрон буквально разорвало в клочья на двадцатиметровой высоте. Самый большой обломок врезался в палубу кормовой части. Остальное разлетелось на приличную дистанцию и упало в море. Посланника не зацепило.
Туэйн встал на одно колено, приноравливаясь к качке. Поводил стволом из стороны в сторону.
Больше с неба ничего не падало.
Логан засел в рубке и на связь не выходил.
СОЗДАНИЕ ГРАНАТЫ ЗАВЕРШЕНО. МОДИФИЦИРОВАТЬ?
ДА/НЕТ
Пришлось согласиться на модификацию и собрать еще один «ключ». Граната прилипла к прямоугольной двери тамбура и проделала в металле дыру почище прежней.
Туэйн не спешил приближаться к проему. Он понимал, что является прекрасной мишенью для человека, засевшего с дробовиком или пистолетом на верхних ступеньках трапа. Так что…
Почему бы не протестировать осколочный заряд?
Граната влетела в отверстие и через несколько мгновений разорвалась. Звук был таким, словно сумасшедший кузнец, обложившись динамиками и усилителями, изо всех сил грохнул молотом по наковальне.
Вспышка пламени.
Стекла из двух боковых иллюминаторов разом вылетели, усеяв палубу осколками.
Туэйн сместился с потенциальной линии огня, согнул ноги в коленях и одной перебежкой покрыл расстояние между фальшбортом и рубкой. Приблизился к провалу в двери. Осторожно снял с плеч рюкзак и сунул вперед.
Нулевая реакция.
Размахнувшись, Туэйн забросил рюкзак в дыру. И снова — тишина. Что ж, похоже, Логан откинулся. Или ждет наверху, готовит неприятные сюрпризы.
Дым в тамбуре нехотя рассеивался — его всасывало в трубы вентиляционной системы. Логана в тесном «предбаннике» не было. А никто и не говорил, что «Харон» — это прогулочная яхта. Психопат засел наверху, и, вероятно, разработал некий план.
Туэйн медленно двинулся ко второй тамбурной двери, за которой белел винтовой трап.
Посланник не полагался на данные, собранные нейросетью. Датчики — это хорошо, но в критических ситуациях он привык рассчитывать на собственное чутье.
Логан не стал подключаться к тостерам, роботам-пылесосам и прочей сетевой дряни. Капитан действовал грубее, а оттого чуть не добился успеха. Когда голова Туэйна выступила над верхней площадкой трапа, Логан поднял помповый дробовик и выстрелил.
По всем канонам жанра Туэйн должен был лишиться головы. Спасла его исключительно капитанская небрежность — в спешке Логан зарядил ружье газовой гранатой. Цилиндр просвистел над самым ухом посланника, врезался в стену и, шипя, поскакал вниз по ступеням.
Хмыкнув, Туэйн взял Логана в перекрестье прицела. И начал неспешно приближаться к человеку, срастившему себя с кораблем.
Тамбур под ногами противников заполнялся газом.
— Брось это дерьмо, — скомандовал Туэйн.
Логан подчинился.
Помпа, лязгнув затвором, улеглась под правый ботинок контрабандиста. Логан медленно выпрямился и посмотрел в глаза оппоненту. Мужик этот сразу не понравился Туэйну. Весь какой-то бледный, взъерошенный, скользкий и неприятный. Нос — с легкой горбинкой. В глазах — непреодолимая тяга к обогащению. Капитан был раздет до пояса и сидел в навороченном кресле с подведенными трубками, сервоприводами, кабелями и вмонтированными в подлокотники клавишами. Вся эта ерунда подрубалась к разъемам вращающейся станины. Складывалось впечатление, что Кэп Логан превратился в дерево и намертво прирос оптоволоконными корнями к рубке «Харона».
— У меня на позвоночнике пятнадцать слотов, — сказал Логан, изучая вошедшего. — Если тебе интересно, камрад.
— Завались, — беззлобно буркнул Туэйн. — И толкни ружье в мою сторону.
Логан пнул дробовик, и тот скользнул к трапу.
Туэйн не отвел глаза.
— А продать не хочешь? — оскалился капитан, глядя на штурмовую винтовку.
— У тебя в трюме парочка трупов, — доверительно сообщил посланник.
— Бывает, — отмахнулся Логан.
Рубка могла бы сойти за стандартное корабельное помещение, если бы не фанатичное стремление Логана к управлению всем на свете. Штурвал и приборная панель демонтированы — это сразу бросается в глаза. Остекление цифровое, но это дань моде. У Логана не было острой необходимости даже в голографических развертках.
— Вот что, — Туэйн перевел взгляд на лицо Кэпа. — Мы отстаем от графика. Так что меняй курс, твоя посудина идет к берегу. В соответствии с оговоренными координатами.
— Может, тебе еще отсосать? — улыбнулся Логан.
— На твое усмотрение. А начнем мы с того, камрад, что ты откроешь мне доступ через локальную сеть к навигационной системе.

----------

14. Симург

14. Симург
Это произошло ночью.
Джум проснулся от вибрации смарт-браслета, на который поступил входящий звонок. Коммуникатор светился холодным неоном во тьме жилого отсека, а на крохотном экранчике застыло лицо начальника смены, отвечающей за охрану ворот.
Генерал ткнул пальцем в зеленую трубку и включил громкую связь.
— Что там у вас?
Голос офицера был взволнованным:
— Появился человек, которого мы ждали.
— Уверены? — Топор уже начал одеваться.
— Сами посмотрите.
— Иду. Подержите его там.
— Так точно.
Связь оборвалась.
На часах — три часа ночи. Джум успел подумать о том, что зря поставил громкую связь — это могло разбудить Джерайну. А потом столкнулся с холодным немигающим взглядом телохранительницы.
— Ты не спала?
Девушка ухмыльнулась.
— Просто оделась быстрее тебя.
— И бесшумнее.
— Ты отвлекаешься во время разговора. Не смотришь по сторонам. Однажды…
Да-да. Он знал. Однажды это будет стоить ему жизни. Топор понимал, что замечание сделано по делу. Текущие события важны, но это не повод терять бдительность.
Джум поднял руку.
— Ни слова больше. Мы спешим.
Сегодня они ночевали в двухместной палатке, расставленной в глубине лесистого стадиона. Генералу осточертела жизнь на колесах, запахи бензина и машинного масла, раскаленный июльским солнцем корпус и прочие прелести пути. Топор захотел выспаться на твердой земле. Имел право, этого не отнять.
Расстегнув сетчатый тамбур, он выбрался в шелестящий закуток, нащупал свои армейские ботинки, обулся и потянул вниз входную молнию. Прислушался к звукам лагеря.
— Комаров напустишь, — поторопила Джерайна.
Топор выбрался наружу, а вслед за ним бесшумно выскользнула и Джерайна, которую в лагере Неудачников прозвали Черной Смертью. Тело девушки слилось с предутренней тьмой.
Джум застегнул тамбур.
С комарами шутить нельзя. Звон этих тварей над ухом испортил первую ночь генерала в Рубиконе. Пришлось включать фонарик и заниматься истреблением тварей. А всё потому, что вечером генерал был занят организационными вопросами и забыл о том, что надо застегнуть москитную сетку. При этом не следовало наглухо запечатывать наружный вход — это влечет за собой жару, отсыревшие вещи и затхлый воздух. Парниковый эффект, одним словом. Даже потолочная отдушина не решала проблему.
Ночью каждый шорох слышался с отчетливой ясностью. Тонкие стенки палаток — образец никудышной звукоизоляции. В лесу слышались тихие переговоры кочевников, засидевшихся у костра. Кто-то тихонько наигрывал на гитаре, кто-то трахался, наполняя стадион характерными стонами. Изредка до слуха генерала доносился приглушенный смех — люди травили байки, подначивали друг друга и, думая, что руководство не в курсе, понемножку выпивали. Добыть хороший алкоголь в Свихнувшихся Землях почти нереально, поэтому в каждом племени находились умельцы, собиравшие походную версию самогонного аппарата. Были такие предприимчивые личности и в окружении Топора.
Штабные палатки сформировали ядро лагеря, кольцом обступив жилище самого Джума. Здесь была вырыта общая костровая яма, под непромокаемым навесом собрана поленница, а чуть дальше располагалась походная кухня. Командование оборудовало для своих нужд столовую под открытым небом: пятнистый тент, углы которого были привязаны растяжками к древесным стволам. Под тентом сколотили импровизированный стол, для чего были использованы бревна и грубо выпиленные бензопилами доски, поверх которых тоже настелили тент. В последние пару дней именно здесь организовывались штабные совещания.
Под покровом ночи лагерь превратился в театр теней. Очертания тентов, машин и палаток с трудом просматривались под кронами деревьев. Костер давно погас.
Джерайна застыла в трех шагах справа.
— Ладно, — Топор перестроил глаза в ночной режим. — Просто сделаем это.
И они двинулись сквозь тьму.
Пробираться ночью куда-либо через палаточный лагерь — то еще приключение. Всюду растяжки, костровые ямы, котелки и сложенные стопками миски. А еще — спящие люди, решившие выбраться из душных палаток на свежий воздух. Кроны деревьев загораживают луну со звездами, так что приходится использовать фонарики или зрительные импланты. Джум активировал боевую вставку. Джерайна могла бродить в кромешной мгле без особых проблем — навык, добытый годами упорных тренировок.
Лагерь раскинулся на обширной территории, захватив стадион, площадь и большую часть центральных улиц. В домах никто не селился — существовал риск обрушения внутренних перекрытий. Технику рассредоточили таким образом, чтобы боевые единицы обеспечивали дополнительную охрану периметру, бензовозы стояли вдалеке от боеприпасов, костров и жилой зоны, а часть машин имела возможность быстро выехать за ворота в случае необходимости.
В первые дни захвата плацдарма Армии пришлось столкнуться с дикими животными. По городу бродили одичавшие собаки, медведи и кабаны, под ногами ползали змеи. Рубикон обзавелся собственной экосистемой, в которой не было предусмотрено ниши для человека. Иными словами, на месте города вырос полноценный лес — природа отвоевывала утраченные позиции. Джума такой расклад не устраивал, и пришлось открыть сезон охоты. За дело взялся отряд лучников, так что спустя сутки зверье покинуло центр города или было съедено.
А вот привычка смотреть под ноги в поисках змей осталась.
Они продвигались через городские заросли, мягко ступая по мху, огибая палатки и спящих на карематах людей, стараясь не цепляться за растяжки и колышки. Целый город шатров — двускатных, куполообразных и вытянутых. Маленьких, рассчитанных на одного-двух жильцов. И больших, семейных. Храп, сопение, кашель курильщиков, плач новорожденных. Срез кочевой жизни.
Топор и Джерайна потратили около двадцати минут, чтобы добраться к воротам.
Пятиэтажки служили дозорными башнями для лучников и снайперов. Там же, по приказу генерала, были установлены мощные переносные прожекторы, подключенные к дизельным электрогенераторам. Слышалось ворчание моторов и едва уловимое гудение — ток шел по проводам. Оба прожектора были включены на полную мощность, лучи скрестились на широком пятачке перед воротами. Джум видел блокпост как на ладони. Вместо будки парни использовали бронетранспортер с придвинутым к нему трейлером. В трейлере посменно ночевали незадействованные охранники, а на крыше броневика был установлен легкий пулемет — для защиты узкого прохода к блокпосту, образованного витками колючей проволоки. Главную дорогу и линию ожидания машин тоже разграничили колючкой — Джум готовился принимать рекрутов. Вся растительность в окрестностях пятиэтажек была выжжена. К самим зданиям примыкал высокий бревенчатый частокол, которым пришлось заделать открытые участки старого периметра. Еще дальше начинался ров. Джум подумывал над тем, чтобы залить его водой из ближайшей речушки, но разведчики отговорили. Мол, никакой опасности пока не предвидится. Зомбостада мигрировали на восток, а крупные племена и рейдеры находились в пяти-шести днях пути от Рубикона.
Дополнительное освещение с внутренней стороны КПП обеспечивалось светодиодными лампами. Кто-то притащил с десяток бледно-желтых цилиндров и воткнул штырями в землю. Получилась импровизированная площадка для переговоров.
Джум вошел в этот круг.
Теперь он понимал, что прожекторы освещали внедорожник, на котором прибыл гость.
— Он приехал один? — бросил Джум в темноту.
— Да, генерал, — ответ прозвучал из громкоговорителя, который держал в руке начальник смены. Офицер стоял на обшивке броневика.
— Пропустите.
В светодиодном кругу на расстоянии пары метров друг от друга были положены деревянные ящики. Джум приблизился к одному из них и уселся так, чтобы видеть проход, образованный проволочными спиралями. Чуть поодаль встала Джерайна. Вид телохранительница имела расслабленный, но Топор понимал, что чувства подруги обострены до предела.
Между двумя пятиэтажками очертились контуры одинокой человеческой фигурки. Просто силуэт, подсвеченный прожекторами. Джум успел подумать, что переговоры не мешало бы сделать конфиденциальными — вокруг собирались зеваки, не задействованные в охране блокпоста. В толпе мелькали знакомые штабные лица. А еще Топор встретился взглядом с разведчиком, обнаружившим место для лагеря. Кажется, этого мужика зовут Глебом. В глазах разведчика застыла настороженность. Еще бы — психоптицам никто не доверяет, это нормальная реакция на чужаков.
Гость остановился и поднял руки над головой, давая понять, что безоружен. Тут же подскочили парни с КПП, достали сканеры и начали водить ими по одежде парламентера. Зеленые индикаторы ни разу не сменились красными.
Джум кивнул.
Парламентер неспешно приблизился к своему ящику и, помедлив, сел напротив генерала. Это был старик неопределенного возраста — крепкий, прилично экипированный, но уже начавший сутулиться. Пятнистая рубашка, поношенные берцы и черные штаны карго. Длинные седые волосы собраны в пучок на затылке. Борода аккуратно подстрижена.
— Мы хотим пообщаться с лидером этой армии, — ровным голосом произнес старик, изучая Джума.
— Это я, — коротко ответил Топор.
Парламентер улыбнулся.
— Значит, мы не зря проделали долгий путь.
«Мы» поначалу резало слух, но Джум кое-что знал о культуре психоптиц. Чужаки срослись в некое подобие коллективного разума, у них отсутствовали имена, индивидуальности. Даже вселяясь в носителей, птицы не обретали автономию, а продолжали поддерживать контакт с общностью. Иными словами, старик не был собой или представителем расы пришельцев. Он был всеми пришельцами одновременно.
— Как вас называть? — осторожно поинтересовался Джум.
Старик задумался лишь на мгновение.
— Мы изучили наследие вашей цивилизации, — вдруг выдал пришелец. — Посовещались и решили, что ближайшая аналогия — Симург.
— Тридцать птиц, — Джум припомнил историю, некогда услышанную от одного прохожего.
— Да, — радостно закивал парламентер. — Симург.
Топор ждал продолжения.
— Не станем тянуть время, — Симург безучастно посмотрел на собеседника. — С недавних пор наша раса перемещается по древу миров, не задерживаясь в одном месте постоянно. Таков наш образ мышления.
— С недавних пор? — переспросил Джум.
— Четыре тысячи лет, если измерять странствия вашими единицами, — уточнил гость. — Мы живем два-три века на одной планете, а затем отправляемся дальше.
— И каковы ваши интересы на Земле?
— Мы выбрали места для жизни. К сожалению, есть противоречия с цивилизацией, известной здесь как Система. В наши дела вмешиваются, а кое-где не даютстроить . Это недопустимо. Симург нуждается в союзниках.
— Речь идет об уничтожении Системы? — решил уточнить Топор.
— Думаю, это точная формулировка.
— Война, — констатировал Джум.
— Это вас смущает, генерал?
— Ничуть.
— Тогда приступим, — Симург испытующе уставился на собеседника. — Готовы?
Генерал переглянулся с Джерайной.
— К чему я должен быть готов?
Парламентер психоптиц ответил с каменным выражением лица:
— К обретению ментального могущества. Мы намерены предоставить инструмент, благодаря которому Армия неудачников одержит победу в грядущей битве.
— Что нужно сделать?
— Сними блокировку. Пустинас в свой разум. Обещаем — путешествие будет увлекательным.
Вежливость отброшена, они перешли на «ты».
Вмешалась Джерайна:
— Не советую этого делать, генерал. Если птицы влезут в вашу голову, я ничем не смогу помочь.
Джум колебался.
— Опасения вашего телохранителя справедливы, — рассудительно заметил Симург. — Вопрос в том, готовы ли вы рискнуть собой ради исполнения давней мечты. Если с вами что-то произойдет, Армия сохранится и выберет нового лидера. Мы же не достигнем цели своего визита. Нет выгоды убивать вас, генерал. Наша раса стремится к сотрудничеству.
Джум размышлял несколько долгих секунд.
— Отступись, — шепнула Джерайна.
Впрочем, решение уже было принято.
Задолго до этой встречи.
— Я готов, — сказал Джум.
Имплант-блокировщик перешел в спящий режим.
— Очень хорошо, — губы старика тронула слабая улыбка. — Добро пожаловать.
Рубикон, окутанный мраком, подсвеченная переговорная площадка, блокпост, солдаты и телохранители, машины и колючая проволока, древние пятиэтажки и деревянный частокол — всё это перестало существовать. Джум понял, что сидит на земле посреди дремучего леса, а сквозь кроны разлапистых сосен мягко светит луна. Симург развел руки, обнимая новый мир, и неожиданно распался на стаю воронов. Птицы окружили генерала карканьем, шорохом крыльев и хаотичным движением.
Джум остался в полном одиночестве.
А потом из небытия соткался чумной доктор. Генерал увидел человеческий силуэт, затянутый в черный плащ. Вместо глаз — красные стеклышки очков, вместо носа — птичий клюв. Широкополая шляпа. В одной руке доктор держал трость с массивным набалдашником, во второй — скальпель.
Топор вскочил на ноги.
— Мы многолики, — раздался голос старика.
— Где я? — Джум не сводил глаз с переговорщика, хотя следовало внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг. Лес расступился, деревья начали превращаться в клубящиеся сгустки тьмы, луну затянули тучи.
Подул ветер.
— Далеко от Рубикона, — приглушенный голос Симурга напоминал шелест переворачиваемых страниц. — Это ментальное путешествие.
— И куда мы направляемся?
— Сейчас увидишь.
Реальность начала завихряться, размазываться, терять очертания. Миг — и перед глазами генерала возникла новая локация. Каменистая пустошь, горная гряда у самого горизонта.
Джум развел руки в стороны, взмахнул ими — и полетел. Теперь он ощущал воздушные потоки, взмахивал крыльями и набирал высоту. Генерал Джум по прозвищу Топор перестал быть собой и встроился вобщность . Рядом парил чумной доктор, которому не требовалось даже крыльями махать. Доктор просто левитировал, уподобившись паранормам Системы.
Джум больше не задавал глупых вопросов, не пытался найти объяснение очевидным вещам. Он летел в сторону предгорий — туда, где высились объекты, возведенные психоптицами.
Внезапно ощущениеобщности пропало.
Генерал вернул себе утраченную индивидуальность, перестал быть частью Симурга.
Сооружения приближались.
— Всё это… на самом деле?
Чумной доктор сверкнул красным глазом.
— Если ты хочешь знать, мы всё еще на Земле. Ты летишь над реальными территориями, это не сон и не имитация. Просто мы бесплотны. Путешествует твой разум.
Теперь генерал мог рассмотреть легендарные постройки чужих в мельчайших подробностях. Ничего подобного он раньше не видел. Ускользающая геометрия — наверное, самое точное определение. Поначалу казалось, что в предгорьях высятся многоступенчатые башни, отчасти напоминающие кораллы или полипы. По мере приближения Топор замечал бесчисленное количество деталей. Поверхность башен дышала, наращивала и редактировала сама себя, формировала шестигранные соты, выпуклости и сложные топографические элементы. Стоило отвлечься хоть на секунду, и комплексы необратимо менялись.
Всю дорогу Джума преследовало ощущение размытости, смазанности контуров. И он догадался — почему. Внешние края отростков истончались, делались прозрачными и плавно переходили в окружающий мир. Превращались в горы, небо и солнце. Монтировались в саму ткань действительности, служили ее естественным продолжением.
— Что это за хрень?
Ближайший объект уже загораживал треть горного хребта. Джум старался не смотреть на ячеистую структуру в упор — возникала иллюзия погружения в бесконечный фрактал. Словно тебя засасывает в трясину, не имеющую названия и аналогов в человеческой культуре.
— Определений в земных языках не существует, — задумчиво произнесла психоптица. — Назовем эти объектыреконструкторами . Илипреобразователями .
Странники зависли напротив ближайшего реконструктора.
Объект был живым. Внутри что-то пульсировало, а ячейки теперь напоминали поры. Иногда реальность в прилегающем контуре искажений менялась, текла и становиласьвариативной . Из некоторых ячеек вырывались струйки газа, из других вытекала черная жидкость. Но всматриваться в эти физиологические процессы Джум побаивался. Ему мнилось, что рядом затаился хищник, готовый в любую секунду наброситься на добычу.
— И что вы преобразуете? — вырвалось у Топора.
— Ментальную энергию, — в голосе Симурга зазвучали покровительственные нотки. — Что же еще?

----------

15. Диалог в высоком замке

15. Диалог в высоком замке
Секретарь-диспетчер направил Ю Ки в лаунж-зону и велел ждать дальнейших распоряжений. Устранитель не слышал о подобной практике в пределах Стержня, но был вынужден подчиниться.
Прыжок вывел его в обширное рекреационное пространство с панорамным остеклением на три стороны. Часть потолка отсутствовала. Ю Ки поднял голову и увидел прозрачный скос, за которым простиралось беззвездное ночное небо. Синоптики обещали дождь, вдалеке слышались громовые раскаты. Перед устранителем развернулась городская панорама, дополненная мрачными массивами гор. Урбанистический ландшафт подернулся серой дымкой, сквозь которую просвечивали огни жилых комплексов. По главному проспекту неслись потоки машин, сливающихся в яркую белую реку. Билборды затягивались мутью.
Скоро рассвет, но чувство было такое, что за пределами Стержня мир захвачен непроглядным мраком, а время остановилось.
Ки отвернулся от окна.
Часть секций была приоткрыта — достаточно, чтобы по лаунжу гулял сквозняк. Ноги устранителя упирались в искусственный газон, чуть поодаль протянулась тропинка, собранная из округлых булыжников. Тропинка вилась среди кустов и низких деревьев, враставших в пол. Всё выглядело так, словно дизайнеры выдрали откуда-то кусок одичавшего парка и прямо по воздуху перенесли в правительственную обитель. Фрагмент помещения, врезанный в туловище Стержня, имитировал открытое пространство. Потолочные видеопанели транслировали небо с камер наружного наблюдения — зазор между роликом и реальностью был практически незаметен. Задняя и боковые стены ниши передавали картины горных склонов, так что создавалось ощущение плавного перехода между дикой местностью и Анклавом.
И всюду — зелень.
Никакой экзотики, только растительность самого ущелья. Березы и сосны, можжевельники. Ю прикинул высоту потолков. Не менее пятнадцати-двадцати метров, хотя расстояние может увеличиваться за счет оптических иллюзий. Сосны были низкими — знаменитый корабельный лес даже с возможностями паранормов впихнуть в задание было бы затруднительно. Устранитель слышал шорохи и скрипы, что усиливало атмосферу дикой природы.
Удивительно, но Ки был единственным посетителем лаунжа — и это несмотря на круглосуточное функционирование Системы.
— Ничего удивительного, — голос был знакомым и, вне всяких сомнений, принадлежал Итану Блейку. — Зону очистили, чтобы обеспечить конфиденциальность разговора.
Ю Ки обернулся.
И встретился с тяжелым взглядом шефа. Блейк сошел с каменной дорожки и, приминая траву, направился к своему подчиненному. Значит, газон настоящий, отметил про себя устранитель.
— Ситуация меняется быстрее, чем я ожидал, — в голосе шефа сквозила озабоченность. — Твоим подопечным заинтересовались на самом верху. Высший приоритет, друг мой. Это не шутки.
Ки ждал продолжения.
Происходящее становилось всё менее вразумительным. Задача устранителя — ликвидация элемента, не вписывающегося в Систему. Проще говоря, убийство. Для этого не нужны диалоги с кем-либо, статус высшего приоритета и прочие усложнения. Ю отправится на побережье, настигнет Туэйна и выполнит свою работу.
Начальник что-то уловил на эмпатическом уровне.
— Всё не так просто, Ю.
Они замерли друг напротив друга.
— Я больше не могу давать распоряжения, — вздохнул Блейк. Похоже, ситуация и ему не по нраву. — Ты выведен из-под моей юрисдикции.
— Что это значит? — не выдержал Ки.
— А то, — рядом материализовался третий собеседник, — что вы, господин Ю Ки, больше не подчиняетесь седьмому отделу Ликвидационного Управления. Вы подчиняетесьмне .
Новоприбывший носил белый френч — как и Блейк. Но существовали отличия, главное из которых — полное отсутствие опознавательных знаков. Белоснежная ткань. И всё.
Впервые за всю свою жизнь Ю Ки встретился с высшим функционером.
Блейк учтиво поклонился:
— С вашего позволения удаляюсь.
Функционер коротко кивнул.
Блейк исчез.
Устранитель повторил учтивый поклон своего шефа и застыл в ожидании приказов. Человек был хорошо ему знаком по сетевым и телевизионным трансляциям. Лицо функционера покровительственно улыбалось с билбордов в каждом Анклаве Системы, мелькало в новостных лентах, не сходило со страниц школьных учебников. Перед устранителем стоял Виктор Муравецкий, один из отцов-основателей существующего государственного строя.
Вблизи Муравецкий казался обычным паранормом. Среднего роста, на вид — около шестидесяти. И это при том, что функционер былгораздо старше — по всем официальным источникам ему исполнилось восемьдесят четыре. Пепельные волосы, холодные водянистые глаза и никакой растительности на лице. Уши слегка оттопырены. Плечи узкие, фигура сухопарая. Безобидный пенсионер — если не знать, на что он способен.
— Мне сказали, что вы — лучший устранитель Системы.
Ю Ки пожал плечами:
— По сумме успешных ликвидаций и ряду иных параметров. Это всего лишь статистика.
— И теперь вы занимаетесь Туэйном, — констатировал Муравецкий.
— Так точно.
Система представляла собой четко выстроенную иерархическую структуру, на вершине которой находилась пятерка высших функционеров. Все они были отцами-основателями, а ключевые решения принимались коллегиально. Негласно высшие функционеры курировали важнейшие направления деятельности Анклавов — экономику, технологии, внутреннюю и внешнюю безопасность, взаимоотношения с людьми. Муравецкий специализировался на внешней безопасности.
— Очень хорошо, — функционер вел беседу, глядя куда-то в сторону. — Это многое упрощает. Пройдемся?
Они двинулись по тропинке.
Вдалеке снова прозвучал раскат грома.
— Люблю здесь прогуливаться, — доверительным тоном сообщил Муравецкий, не поворачивая головы к собеседнику. — Успокаивает, знаете ли…
Ю внимательно слушал.
— Поэтому я не захотел принимать вас с Итаном в своем кабинете. Эта часть Стержня лучше подходит для важных разговоров. Прочищает мозги, отвлекает от проявлений статусности и прочей ерунды.
Иерархию Системы назвать «ерундой» мог разве что отец-основатель. Конечно, ему легко судить, достигнув вершины. Пирамида выглядела так: люди у основания, чуть выше — рядовые паранормы, задействованные в сферах контроля, управления и обороны. Следующее звено — дознаватели, устранители, рейдеры и представители спецслужб. Дальше — функционеры. Нижнее, среднее и высшее звено. Между спецслужбами и носителями белых френчей затесались провидцы. Впрочем, эти ребята не обладали какими-либо правами. Всё, что от них требовалось, так это умение заглядывать в завтрашний день.
— Мы привыкли думать, что иерархия — это и есть Система, — тихо произнес функционер. Казалось, он прочитал мысли Ю Ки. — Разумеется, для контроля нам потребовалось выстроить вертикаль власти. Но иерархия — это не есть дух Системы.
— А что же тогда… — начал устранитель, но был прервал взмахом руки.
— Дух Системы, — голос функционера стал назидательным, — это безотказность. Механизм, не дающий сбоев. Шестеренки, которые всегда вращаются. Ломается деталь — ее заменяют. Диагностируется болезнь — ее лечат. Взять, например, вас, устранителей. Если провести аналогию с живым организмом, то устранители — это фагоциты, поглощающие вредные чужеродные частицы. Дознаватели диагностируют болезнь, а вы ее лечите. Конечно, это упрощенная схема.
— Я бы сравнил нас со скальпелем, — вдруг заявил Ки.
Муравецкий внимательно посмотрел на собеседника.
— Поздравляю, — вымолвил основатель. — Вы сумели подыскать идеальное сравнение, господин Ки.
Устранитель скромно улыбнулся.
— Действительно, — продолжил функционер, вернувшись к утраченной нити разговора, — скальпель хирурга вырезает всё лишнее. Мы пользуемся этим инструментом, когда обычная терапия бессильна. В самых запущенных и сложных случаях.
— Туэйн — как раз такой случай.
— Верно, — согласился функционер. — И мы должны его ликвидировать… но не сейчас.
Ю Ки резко остановился.
— Вы шутите?
Нет, Виктор Муравецкий не шутил. Водянистые глаза в упор смотрели на устранителя — с пониманием, сочувствием и неподдельным интересом. А еще — с уверенностью в том, что приказ будет исполнен.
— Этот человек важнее, чем мы думали поначалу. Безусловно, Туэйн умрет. Но сейчас его нужно доставить в Стержень. Под моюличную ответственность.
Ю Ки открыл было рот, чтобы объяснить функционеру всю глубину его заблуждений. Мол, устранители никого никуда не доставляют. Это к рейдерам или спецслужбам. Мы убийцы, корректировщики реальности. Наша задача — превратить человека в труп, избавиться от трупа и попутно стереть все документальные упоминания о лишнем винтике Системы. Убрать все следы пребывания жертвы в Анклавах. Квартира покойного очищается от личных вещей и переходит в распоряжение государства. Друзья, родственники и коллеги подвергаются ментальным чисткам — они напрочь забывают о том, что условный Туэйн когда-либо существовал, здоровался с ними, жил по соседству или сидел в офисной коробке. Кредитные линии, регистрация, биометрические данные, свидетельства о рождении и браке — всё это растворяется в цифровом ничто.
Забвение.
Человек должен знать: если он осмелится бросить вызов Системе, то исчезнет. Во всех смыслах.
Дознаватели ищут преступников.
Рейдеры занимаются добычей утраченных знаний.
Каждому — своё.
Ю хотел всё это высказать новому куратору, но передумал. Ибо понял, что Муравецкому известны основы профессии устранителя. Муравецкий — отец-основатель. Он сам всё это создал, настроил и сбалансировал. Перед Ки стоял паранорм, заложивший идеологический фундамент современного общества.
— Ты думаешь о рейдерах и внешней разведке, — функционер безошибочно отслеживал все мысли подчиненного. — И в этом есть определенная логика. Я мог бы включить в бригаду спецназа несколько прыгунов, перебросить всех этих ребят в нужную точку и развернуть охоту. Безусловно, они бы справились с задачей.
— Почему бы не передать им это дело?
— А потому, — функционер слегка понизил голос, — что я хочу избежать огласки. Мне нужно, чтобы информация о Туэйне была доступна как можно меньшему кругу лиц.
Ю Ки испытал мимолетный укол раздражения.
Функционер глубоко вдохнул горный воздух.
— Ты хочешь знать, почему свет клином сошелся на этом парне. И мы вынуждены вернуться косновам нашей идеологии. К тем концепциям, без которых немыслимо существование Системы.
— А именно?
— Паранормы — опора цивилизации. Вершина эволюционной пирамиды. Мы обладаем сверхспособностями, позволяющими защитить нашу культуру от зомби и дикарей. Мы познаем себя на глубинных уровнях. Нам ведомо будущее. Следовательно, мы непогрешимы. Это постулаты власти, с которыми вынуждены мириться люди. Что же касается хомо сапиенс…
— Вымирающий вид, — перебил Ю Ки.
— Скорее — тупиковая ветвь. Люди могут вымирать тысячелетиями, но они больше не определяют вектор развития.
— Развития чего?
— Планеты.
— А кто определяет?
— Хороший вопрос, — функционер указал на деревянную скамейку, пристроившуюся в тени двух карликовых сосен. — Присядем.
Скамейка была чугунной, с изогнутой спинкой и лакированными досками. Оттуда открывался вид на поляну с садом камней, изгиб дорожки и небольшую березовую рощицу.
— На протяжении последних десятилетий уцелевшие очаги цивилизации двигались по вычисленному Системой маршруту, — сообщил Муравецкий, изучая ближайший валун. — Мы выстояли в борьбе с вирусом, отгородились от зомби и хищных территорий, начали по крупицам восстанавливать утраченные технологии. Но…
Последовала театральная пауза.
— Нет ничего вечного, — закончил свою мысль отец-основатель. — Всё, что мы строили, может рухнуть. Антисоциалы отправили посланника к генералу Джуму.
— Он слаб, — возразил устранитель.
— Сейчас — да. Но Топором заинтересовался еще кое-кто. Существа из иного мира, противостояние с которыми, по моему скромному мнению, неизбежно. Психоптицы.
Ю Ки попытался вспомнить что-нибудь о предмете разговора. И не смог. Большая часть его жизни была наполнена работой, свободного времени оставалось не так уж много. Официальные правительственные каналы ничего о психоптицах не рассказывали. С другими паранормами Ю общался крайне редко. Однажды знакомый рейдер травил байки о странностях где-то на западе Сибири. Дескать, группа забрела в тайгу, а там — исполинские сооружения, напоминающие фракталы. Строителей нет, люди в соседних поселках молчаливые и замкнутые. Зомби огибают те места стороной, кошки и рыси мигрируют на юг. Устранителю показалось, что от историй рейдера веет неким… мистицизмом. Суеверным страхом, что ли. А такие вещи Ки не любил — он был рационалистом до мозга костей.
— Ты ничего о них не знаешь, — функционер внимательно следил за реакцией собеседника. — Оно и понятно. Мы предпочитаем не освещать эту тему в новостях.
— Они существуют? — удивился Ю.
— Безусловно, — заверил Муравецкий. — У меня достаточно информации, подтверждающей реальность происходящего. Неведомая сила вторглась на Землю, захватила несколько плацдармов и начала строить свои изменчивые башни. Впрочем, не это самое страшное.
— А что?
— Птицы манипулируют сознанием людей. Наделяют избранных представителей человеческой расы сверхспособностями. Причем, вариантов очень много. Разнообразие навыков выходит за рамки всего, чем владеет Система.
— Это невозможно, — вырвалось у Ки.
— А как быть с убийством устранителя, господин Ки? — в голосе функционера прозвучала насмешка. — Однажды происходит нечто, прежде считавшееся невозможным. Никто в начале двадцать первого века не относился всерьез к зомби-апокалипсису. Наши предки снимали фантастические фильмы и сериалы, писали книги на эту тему. Рисовали в графических редакторах смешные картинки. Затем случился вирус — и его тоже высмеивали. Первые мертвецы восстали — и что произошло? Блогеры снимали на телефон поедание прохожих, выкладывали ролики в Сеть, радовались лайкам и подписчикам.
— Блогеры? — переспросил Ки.
— Устаревшая профессия, — отмахнулся функционер. — Создатели так называемого контента. Раньше, до вашего рождения, господин Ки, на развлекательных видео, фотографиях и текстах можно было неплохо зарабатывать.
— Каким образом?
— Показы рекламы.
Ю Ки осмыслил информацию. Похоже, отец-основатель говорил правду. Но что есть «развлекательный контент»? В медийном пространстве Системы контент создавался службами, подконтрольными идеологическим отделам Анклавов. «Дикое вещание» каралось по всей строгости закона. Разумеется, существовали люди, подобные Топору, — они самовольно подрубались к спутникам и организовывали трансляции на запрещенных радиочастотах. К счастью, вся эта ересь глушилась оборудованием Системы. Лишь незначительный процент нелегальной информации просачивался в Анклавы через ретрансляторы и «черные» кабеля «Рассвета».
— Вернемся к психоптицам, — тон функционера сделался сухим и по-военному лаконичным. Экскурсы в прошлое закончились. — Они прибыли и начали отвоевывать себе пространство для жизни. А теперь вдумайся, что произойдет, когдавсе солдаты Джума обретут способности паранормов. И даже обойдут нас в своем мастерстве.
— Начнется война, — прошептал Ю.
— И мы ее проиграем.
Сама мысль о падении Системы внушала ужас. Диссиденты любят рассуждать о подобных вещах, но Ки был уверен, что созданное постлюдьми общество на редкость устойчиво. Нерушимо. Это аксиома, которую ему вбили в голову еще в раннем детстве.
— Туэйн направляется в ставку генерала, чтобы предложить сотрудничество, — продолжал функционер. — Но посланник не знает, что психоптицы окажутся третьей стороной альянса. Инакомыслящие, армия варваров и пришельцы с неведомыми, но, безусловно, враждебными мотивами. Это серьезный вызов.
За разговором устранитель не заметил, как начало вставать солнце. Видеопанели регулировали внутреннее освещение лаунж-зоны, подстраиваясь под смену суточного цикла. С парковой скамейки диск представлялся расплывчатым пятном, погруженным в серую муть.
По стеклу забарабанил дождь.
— Ты отправишься за Туэйном, — сказал Муравецкий, — и приведешь его сюда. Живым. Нас не интересует сохранность его костей и суставов, главное — работоспособный мозг, комплекс воспоминаний. Я хочу отыскать лидера ячейки, отвечающего в «Рассвете» за стратегическое планирование. Всё, что известно подпольщикам о психоптицах, должно быть известно и нам.
— Они отправят нового парламентера, — заметил Ю.
— Пусть попробуют.

----------

16. Кочевники

16. Кочевники
Будущее разворачивалось перед Микой многовариантным полотном и вынуждало действовать. С каждым разом она забиралась всё дальше и увязала в паутине причинно-следственных связей. Изнанка мира обретала зловещие очертания. То, что казалось далеким и незначительным, приводило к судьбоносным переменам.
Знание тяготило.
Но путешествие сквозь месяцы и годы вслепую — это лабиринт «Осиной фабрики», мрачной книги, прочитанной Микой несколько недель назад.
Ей придется вступить в игру.
Иначе с планетой что-то случится.
Что-то очень недоброе.
Мировые события стали восприниматься Микой иначе. Теперь она видела перед собой шахматную партию, развернутую в пространстве и времени. Векторы движения фигур были предопределены, но существовали ничтожные вероятности, которыми можно манипулировать.
Ответственность.
Мика вдруг осознала значение этого слова. Она была единственным человеком на Земле, способным заглянуть в грядущее дальше, чем на двадцать четыре часа. Единственным, кто узрел опасность. И сейчас ей требовалось сделать так, чтобы человек и паранорм не встретились раньше намеченного срока. Сложная задача, учитывая тот факт, что паранорм заглянул всегодняшний день, воспользовавшись услугами провидца.
Девушка сосредоточилась.
Беглец, называющий себя посланником, отгородился от любого вмешательства пси-блоками. Мощными, такие и дознавателю не пробить с первого раза. Что ж, придется действовать через капитана, управляющего кораблем.
Мика потратила два часа на создание внедренного желания. Она обладала базовыми телепатическими навыками, но прежде не занималась подобными вещами. Манипуляции запрещены Системой — это одно из условий социального контракта с людьми. Впрочем, выбирать не приходится. Мика воспользовалась старым приемом провидцев — выдернула сознание капитана в сон на несколько микросекунд. И отправила мысль об изменении маршрута следования в режиме прямой трансляции. Логан не догадывался, что побывал в недалеком будущем и воспринимал мысль как свою собственную. Это и называлось манипуляцией.
Теперь Логан высадит своего пассажира в другой точке побережья. Не там, где ему велели заказчики из «Рассвета». И это собьет устранителя со следа. Туэйн получит фору во времени — достаточную, чтобы выжить.
Вернувшись в свое тело, Мика перевела дух.
Она только что совершила ментальное преступление. По закону Анклавов Мике грозил тюремный срок от семи до десяти лет. Если, конечно, до нее доберутся дознаватели.
Между Микой и Логаном пролегали тысячи километров. Там, в водах бескрайнего океана, день вступил в свои законные права. Здесь солнечный диск прятался за край горизонта. Громадная территориальная пропасть. Часовые пояса, климат, ландшафты и экосистемы — всё разное. Следовало учитывать устранителя, вышедшего на охоту. Функционера, ведущего собственную политику. Генерала, прикоснувшегося к неведомому. Чернокожую девушку и разведчика, готовых в любой момент сменить убеждения. Все эти линии пересекутся в будущем под немыслимыми углами. И пересечения будут иметь невообразимые последствия.
Мика устроилась на плоской крыше вокзала, откуда открывался шикарный вид на колышущееся степное море. Девушка разложила каремат и спальник у самого парапета. Есть не хотелось — сказывались последствия встречи с медляком. В запасе оставалось не так уж много занятий. Например, можно было любоваться закатом, потягивая воду из фляги, вспоминать детство, думать о матери. И строить планы.
Жара спала, теплый ветер шевелил волосы Мики, обдувал кожу. Девушка знала, что в ближайшие сутки столкновений с мертвецами не предвидится. Этот факт успокаивал и позволял наслаждаться моментом.
Первый закат в свободном мире.
За пределами тоталитарных Анклавов.
Мика уже знала, что случилось с матерью. Знала о том, что ее не собираются оставлять в покое. В Анклаве Хаузера идут напряженные поиски, а через день-другой сменится уровень приоритетности задачи. Как это произошло с Туэйном. Начнется облава, в поле выдвинутся рейдеры. Впрочем, это случится через неделю, когда Мика уберется подальше от Рубикона. События понесутся вскачь, станет горячо. И во всей этой круговерти Мика упорно не могла обнаружить линию возврата домой и спасения близкого человека. Зато линия шантажа со стороны высших функционеров просматривалась очень хорошо.
Начинается великий передел.
И, если Мика не начнет действовать жестко, ее перемелет своими жерновами история.
Сумерки сгущались.
Мика сумела забраться на крышу по пожарной лестнице, обнаруженной на задней стене вокзала. Чтобы попасть на лестницу, ей пришлось открыть окно в одном из служебных кабинетов. Пластиковая рама подалась с трудом — пазы забил толстый слой грязи. Стекла давно вылетели под воздействием температурных перепадов. В углах завелась плесень, штукатурка потрескалась, краска облупилась. Потребовалось обойти несколько смежных комнат, чтобы понять — лучше заночевать на крыше или в чистом поле. Слишком силен был дух запустения. Затхлость, гниль, запахи застарелой мочи и разложения. Кое-где сновали мелкие грызуны, похожие на крыс.
Наверху дышалось хорошо.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Мика залезла в спальник и подложила под голову куртку. Над девушкой простиралось бездонное небо, в котором уже оформились лунные контуры. Бездна темнела, из ее глубины начали выглядывать звезды.
Мика поймала себя на том, что улыбается. Много ли нужно человеку для счастья? Пусть это счастье краткосрочно, но оно есть. Человек должен чувствовать себя человеком. Не рабом существ из других измерений, не винтиком отлаженной Системы, не солдатом армии, сражающейся за чужие идеалы. Побыть наедине с собой и звездами — это тоже счастье.
Хотелось большего.
Например, чтобы родные люди никуда не уходили и не умирали. Чтобы детство вернулось хоть на мгновение — беззаботностью окрестных дворов, мороженым в магазине, прогулками с мамой по берегу моря. И чтобы никакого пламени, никакого будущего. Заберите всё это назад, верните мне меня…
В детстве Мика задумывалась над тем, есть ли высшие силы, незримо управляющие жизнью людей. Некая божественная сущность, способная заглянуть в каждый дом, разобраться с любой несправедливостью, исполнить самое сокровенное желание. Бабушка верила, что нечто подобное есть. И жизнь после смерти — тоже. Однажды Мика спросила, что такое жизнь после смерти. Это когда человек умирает, а потом превращается в зомби? Бабушка почему-то обиделась на этот вопрос.
По всему выходило, что высший разум существует.
И разум этот принадлежит психоптицам.
Засыпая, Мика думала о том, что противостояние будет тяжелым, что человечеству, на сколько бы ветвей оно ни разделилось, придется туго. Безусловно, люди в эпоху сверхдержав и транснациональных корпораций были лучше подготовлены к противостоянию. Но время упущено. Генетические игры обернулись крахом, технологическим и культурным коллапсом. Так говорила бабушка.
Мика погрузилась в черноту без сновидений.
Утром ее разбудили голод и рев двигателей. Хотелось по-маленькому, и Мика решила отлить прямо на крыше. Другого случая не представится, поскольку к вокзалу приближалась группа кочевников.
Мика справила нужду, держась одной рукой за вросшую в рубероид березу.
И переместилась на другую сторону крыши. Упаковала в чехол спальник, затем скрутила и перетянула ремнями каремат. Закрепила снаряжение боковыми стяжками на рюкзаке. Спрятала флягу.
Пора взглянуть на гостей.
Кочевники приближались согласно графику. Массивный вездеход, собранный, похоже, из нескольких кузовов и укрепленный наваренными листами брони. Из корпуса выступала пушка, в кормовой части была установлена пулеметная турель. Чаша спутниковой антенны дополняла арсенал. Вне всяких сомнений, отряд двигался к Рубикону, чтобы соединиться с Армией неудачников.
За бронированным флагманом неуклюже ползла бензиновая цистерна, охраняемая с флангов двумя внедорожниками. В арьергарде шли квадроциклы разведчиков, в ядре колонны — несколько трейлеров и переделанная для полевых условий фура дальнобойщика. Мика поняла, что ошиблась в своих первоначальных оценках. Это не отряд и не семейный клан, а настоящее племя. И ехали ребята издалека.
Вероятнее всего, ее присутствие обнаружили. Поэтому Мика выпрямилась в полный рост и помахала рукой. В трипе ее не убили, но реальность могла десять раз перемениться.
Первыми к зданию вокзала подкатили разведчики на квадроциклах. Двое остановились и начали изучать заднюю часть постройки, о чем-то тихо переговариваясь. Третий объехал здание по кругу, задержавшись напротив оплавленной и почерневшей двери. И остановился рядом со своими друзьями. Теперь Мика видела, что это те самые люди, которых она повстречала в своей вечерней вылазке. Пока оценка рисков не менялась.
Двое кочевников были мужчинами — крепкими, с обветренными лицами и настороженными взглядами. Стриглись под ноль, носили красные банданы, повязанные на шее вместо шарфов. Куртки и штаны явно самодельные, не фабричного производства. Предводителем троицы была женщина лет сорока — плотно сбитая, с некрасивым, но открытым лицом. Женщина отдавала приказы беззвучно, жестами. Вся троица была вооружена. Мужчины — охотничьими винтовками, женщина — боевым луком и мачете. Последнее она носила в ножнах, закрепленных на спине. Словно самурайский меч в аниме начала века. Лук был необычным — явно собранным из композитных материалов и некогда предназначавшимся для спортивных соревнований. Колчан со стрелами пристроился на широкой спине предводительницы рядом с мачете.
Женщина была единственной из тройки, кто нехотя ответил на приветствие Мики. После этого между разведчиками завязался оживленный диалог. Лидер группы жестикулировала, подчиненные отвечали ей ответными жестами и фразами. Мика следила за губами разведчиков — те старались четко проговаривать слова. Вот оно что. Женщина — глухонемая. Такого поворота Мика не прогнозировала — в ее вечернем странствии племя выслало четверых боевиков. Значит, кости легли иначе…
Один из разведчиков двинулся к зданию.
Крикнул:
— Слезай! Поговорим.
Реплика прозвучала на континентальном английском — государственном языке Анклавов. Разведчики понимали, кто перед ними. Или догадывались.
Дальнейшие действия Мики были тщательно продуманы. Забросив рюкзак на спину, девушка защелкнула карабин фиксатора. И начала спускаться по пожарной лестнице. Ступени были сварены из толстых арматурных прутьев, ограждение во многих местах начало ржаветь. Достигнув нижней площадки, Мика перелезла через перила и спрыгнула в высокую траву.
Разведчик стоял в трех метрах от нее. Ружье покоилось на сгибе локтя, ствол смотрел в землю. Но Мика понимала, что при необходимости кочевник сумеет быстро прицелиться и выстрелить.
Ей не доверяли.
— Ты одна?
Мика кивнула.
— Как ты здесь оказалась?
— Приехала с рейдерами.
Разведчик насторожился.
— Их отряд далеко?
Мика неопределенно повела плечами.
— Они на бронепоезде. Едут вглубь материка.
— Тебя бросили?
Девушка покачала головой.
— Я сбежала.
Кочевник смерил новую знакомую оценивающим взглядом. Видимо, он не представлял себе человека, способного улизнуть с бронепоезда из-под самого носа рейдеров.
Мика и сама не верила в успех экспедиции — пока не заглянула на пару часов вперед. Телепортироваться она не умела, спрыгивать с поездов на ходу — тоже. Выручил человек из «Рассвета» — та самая девушка, что делила с Микой купе и входила в состав рейдерской группы. Ким. Девушка организовала высадку, убедив Тобиаса и еще пару человек в том, что Мика выполняет тайное задание Системы и сумеет за себя постоять. Разумеется, Ким никто бы не поверил, но обнаружились какие-то электронные документы, допуск на свободное перемещение Мики по Свихнувшимся Землям и поддельная дорожная карта.
И вот она здесь.
— Что внизу?
— Зал ожидания, — Мика решила отвечать честно на все вопросы. — Там засел медляк, я его сожгла.
Ключевой момент.
Сейчас этот мужик поймет, что имеет дело с паранормом.
— Ты… изэтих ? — нахмурился мужик.
— Я враг Системы, — уточнила Мика. — Как и вы.
— Но ты паранорм.
— Да. Бывает и так.
— Жди здесь, — приказал разведчик. И, повернувшись спиной к Мике, зашагал к своим. Оружия у девушки нет — это кочевник моментально просек. Опасность крылась в ее пирокинетических способностях. Поворачиваться спиной к таким, как Мика, по меньшей мере, неразумно. Если только тебя не прикрывают братья по оружию. Мика видела, что напарник лысого целится в нее из ружья. Глухонемая женщина натянула тетиву блочного лука. Наконечник стрелы глядел в землю, но это обманчивая небрежность.
Троица соединилась.
Пока мужчины и женщина ожесточенно жестикулировали, ведя беззвучный спор, Мика рассмотрела оружие степной воительницы. Первое впечатление оказалось ошибочным. Лук представлял собой не спортивную, а охотничью модификацию блочного типа — такими пользовались некоторые рейдеры. Во всех тактических учебниках это устройство называлось компаундом. Небольшие габариты, разборная конструкция. Вогнутая рукоять, усеянная сквозными отверстиями, стабилизаторы, успокоитель и другие непонятные фичи. Отведенные назад плечи венчали колеса блоков, от которых отходили тетива с тросом. Мика даже прицел заприметила. Скромные размеры и разборная конструкция не мешали луку разгонять стрелу до убийственной начальной скорости и точно поражать цель. Женщина могла стрелять без устали, превращая Мику в подушечку для булавок — конструкторы позаботились о низкой утомляемости.
Впрочем, хватит и одного выстрела.
Мика справилась с медляком, но пулю и стрелу ей не опередить. Всегда есть кто-то сильнее.
Совещание закончилось.
Женщина поманила Мику к себе. Девушка приблизилась к троице на десять шагов, после чего ей велели остановиться. На протяжении всей этой сцены фон не менялся. Основной отряд кочевников заглушил моторы и не подавал признаков жизни. Даже дети из салонов не высовывались — вот это дисциплина.
Руки предводительницы стремительно порхали в воздухе, порождая смыслы и предложения. Мужик, с которым Мика разговаривала в самом начале, взял на себя роль переводчика.
— Ты говоришь, что сбежала с бронепоезда. Как давно?
— Вчера, — ответила Мика.
Переводчик изобразил ответ на пальцах.
Женщина кивнула.
Допрос продолжился.
— Как тебя зовут?
— Мика.
— Меня — Лидия. А это — Горан и Клеман. — Женщина по очереди указала на своих спутников. Клеман всё старательно переводил. — Ты пирокинетик?
Вот где надо пройти по лезвию ножа. Дистанционное воспламенение — полезный навык, который пригодится любой группе, выживающей в диких пустошах. Способности Мики этим не исчерпывались. Например, она владела приемами телепатического общения — и это еще один плюс. А вот о прорицании лучше умолчать. Пока, во всяком случае. Сдадут с потрохами первой же рейдерской бригаде, если увидят материальную выгоду.
— Да. И телепат. Можем общаться напрямую, если хочешь.
Руки Клемана напряглись, когда он передавал сообщение. Впрочем, часть фразы Лидия прочла по губам.
Последовал быстрый ответ:
— Не сейчас.
— Как скажете, — Мика не настаивала.
Новая серия жестов.
— Ты убила медляка?
— В зале ожидания.
Женщина на несколько секунд задумалась, прежде чем задать следующий вопрос:
— Куда ты идешь? Что собираешься делать дальше?
Ответная реплика была заготовлена еще вечером.
— Хочу попасть в Рубикон. Можно присоединиться к вашей группе?
Троица обменялась красноречивыми взглядами. Чего-то подобного разведчики и ожидали. И, если бы не медляк, намеревались отказать случайной попутчице. Конечно, ее слова нужно проверить. Да и не принимают разведчики подобных решений.
Лидия мотнула головой в сторону вокзала. Дескать, надо изучить положение вещей. Задание отправился выполнять Горан.
— Я посоветуюсь с нашим лидером, — Клеман перевел новую порцию жестов. — Ему решать.
— Хорошо, — согласилась Мика.
Женщина убрала стрелу в колчан, а лук закрепила на багажнике квадроцикла. Неспешно устроилась в седле, завела мотор и дала по газам. Машина взревела, колеса выбросили фонтанчики земли, перемешанной с жухлыми травинками. Лидия помчалась к основной группе, используя старую колею.
Клеман опустился на траву, скрестив ноги. Ружье положил так, чтобы молниеносно схватить при малейших признаках угрозы. Дулом к паранорму.
Мика расстегнула фиксаторы рюкзака и опустила поклажу к своим ногам. Села рядом.
— Ты не доверяешь мне, Клеман?
Мужчина пожал плечами:
— Я тебя не знаю.
— Что с того?
— Вся твоя история может оказаться ложью. Почему бы на вокзале не засесть твоим дружкам-каннибалам с хорошими пушками и дальнобойными луками? Или даже с огнеметом. Если хочешь правду, я вообще не верю, что ты из Анклава.
Мика ухмыльнулась.
За ее спиной вспыхнул травянистый пятачок метрового радиуса. К небу взметнулся столб пламени — и тотчас опал. Время возгорания не превысило полутора секунд, но этого хватило, чтобы кочевник дернулся к стволу и взял Мику на мушку.
— Не дури. Я тебе голову вмиг снесу.
— Всё хорошо, — девушка невинно улыбнулась. — Просто хотела тебе показать, извини. Я больше не буду.
Клеман нахмурился.
Минут пятнадцать они просидели в гробовом молчании. Затем послышались мягкие шаги — это Горан вернулся с осмотра объекта.
— Что там? — поинтересовался Клеман.
— Всё, как она сказала, — в голосе разведчика слышалось восхищение. — Эта телка спалила медляка со всеми потрохами.
Мика не вмешивалась в разговор. Всё, что ей нужно было сделать, так это подождать возвращения Лидии. Наблюдая за тем, как Горан снимает с плеча рацию, прорывается сквозь треск помех к вождю и описывает происходящее. Разговор велся на неизвестном языке.
Отключение.
— Мы направляемся в ставку генерала Джума, — Горан убрал рацию на прежнее место и застегнул накладку чехла. — Вождь готов предоставить тебе место в колонне. Едешь?
На лице девушки заиграла умиротворенная улыбка.
— А то.
— Сядешь на мой байк, — пробурчал Горан.

----------

17. Свихнувшиеся Земли

17. Свихнувшиеся Земли
Туэйн сидел на гранитном валуне, вслушивался в шум прибоя и наблюдал за тем, как почтовый катер уменьшается в размерах. Солнце пригревало спину, в лицо дул прохладный ветер. Жизнь в такие моменты кажется весьма неплохой штукой, но рано или поздно реальность возвращается.
«Ладья Харона» удалялась на приличной скорости — Логан хотел сократить отставание по графику. Туэйн пощадил капитана — смерть бывшего врага ничего бы не решила. Кроме того, Кэп оказал ему помощь. Изменил координаты высадки, отказавшись выполнять прежние инструкции. По словам Логана, в изначальной локации должен был появиться устранитель. Откуда он это знал? Непонятно. Просто интуиция. Туэйн не стал спорить — момент не принципиальный. Возможно, у Логана развилась паранойя на фоне поражения в недавней схватке. Или Кэп всегда был параноиком-психопатом, что более вероятно.
Для высадки капитан выбрал тихую бухточку в двадцати километрах севернее от изначальных координат. Тут обнаружился ржавый пирс, обросший ракушечником. Опоры внизу истончились — их годами подтачивала морская вода. Деревянный настил отсутствовал — и это спасло сооружение. Потому что платформа, вдающаяся в бухту, была полностью залита бетоном.
Туэйн решил не рисковать и утопил кэповский дробовик в море. Логан материл пассажира последними словами, но, прислушавшись к угрозе схлопотать пулю, заткнулся. В трюме обнаружились два дезактивированных дрона — их Туэйн раскурочил пожарным топором.
Расстались почти друзьями.
Логан на прощание любезно пожелал своему пассажиру быть съеденным мертвяками или каннибалами, а в ответ получил вежливую рекомендацию не попадаться на глаза.
Когда катер сжался до размеров точки, Туэйн всё сидел на валуне и обдумывал план действий. Изначально предполагалось, что он высадится у старого маяка, переночует в заброшенной лачуге, а утром встретится с проводником. Дальше — путешествие к «законсервированному» военному аэропорту. А точнее — к взлетно-посадочной полосе, обустроенной «Рассветом» для собственных нужд. В замаскированном ангаре Туэйна ожидает двухместный самолетик на солнечных батареях, способный пересечь весь континент без дозаправки. Свободное место займет рюкзак посланника. Туэйн хорошо подготовился и мог пилотировать летательные аппараты нового поколения, подключившись к бортовому компьютеру напрямую. Дверь в ангар настроена на текущую биометрию подпольщика.
Оставалось лишь выкатить самолет из ангара, запустить парочку приложений, внести в навигатор маршрут и взлететь. Дальше — на автомате. С катетером, калоприемником, питательными шлангами и прочими атрибутами виртуальных торчков. Приятного мало, но подобные схемы позволяют совершать длительные перелеты, не заморачиваясь промежуточными остановками. Посадку придется совершать на воду — у западных границ Рубикона есть подходящее озерцо. Из корпуса выдвинутся встроенные поплавки, превращая планер в гидросамолет.
Туэйна ждут — это известно наверняка. Подлетая к озеру, посланник выйдет на радиочастоту Армии неудачников и возвестит о своем прибытии. Представителю «Рассвета» выделят эскорт и сопроводят до штабных палаток Топора. Путешествие казалось необременительной прогулкой, в которой даже пострелять по мертвякам из штурмовой винтовки не получится. Лидеры подполья продумали всё до мелочей, вот только план не предусматривал слетевшего с катушек Кэпа Логана, откровений по поводу преследования и севшего на хвост устранителя. Конечно, Логан мог и ошибаться — у него напрочь отсутствовала вменяемая аргументация. И Туэйн настаивал бы на первоначальных координатах, но что-то его остановило. Тень предчувствия. Бред с устранителем выглядел правдоподобно — психопату такого не придумать на ровном месте.
Рисковать не хотелось.
Миссия слишком важна, чтобы оставить себе право на ошибку.
Закралась еще одна крамольная мыслишка: если контрабандист затеял собственную игру, чего ждать от проводника? Попытается завалить городского хмыря, разобрать на органы и импланты, продать своим анархическим дружкам? Уж проще, опираясь на заложенные в память данные, самому добраться до аэропорта. Исключить любые непредсказуемые факторы.
Хочешь сделать работу по высшему разряду — делай ее сам.
Туэйн вывел на зрительный нерв карту местности. Его напрягало отсутствие геолокации и позиционирования, но что поделать — ретрансляторы, к которым можно было подрубиться, остались в прошлом, на краю цивилизованного мира. Пришлось разыскивать свою бухточку, перемещаясь по двумерной карте усилием воли. Приложение позволяло визуализировать отдельные фрагменты в трехмерной развертке — использовались кадры, взятые со спутников. Туэйн применил 3D-моделирование к заброшенному пирсу и камню, на котором сидел. Детализация впечатляла.
Пора прокладывать маршрут.
Посланник ввел координаты тайного аэродрома подпольщиков. И не удивился тому, что спутник выдал ровную поляну, затерянную посреди девственного леса. И холм, поросший молодыми деревьями. Подвох в том, что холм здорово напоминал уложенный набок и вкопанный в грунт цилиндр. А поле предстало в развертке идеальной плоскостью — хоть сейчас наноси разметку и проводи чемпионат мира по футболу. Отдельные травинки не просматривались, что указывало на аккуратно растянутую маскировочную ткань.
Ухмыльнувшись, Туэйн протянул руку в интерфейс дополненной реальности и провел линию между пирсом безымянной бухточки и затерянным в лесах опорным пунктом «Рассвета». Сорок шесть километров. Но это — по прямой. Без учета пересеченной местности, потенциальных встреч с зомбостадами, мародерами и всевозможным зверьем. Плюс ночевки, добыча еды и прочие естественные потребности. По идее, если без форс-мажоров, расстояние можно покрыть за полтора-два дня. Максимум — два с половиной. И выдвигаться стоит сейчас, без лишних промедлений.
Туэйн сделал карту полупрозрачной и сместил в правый верхний угол своего поля зрения. Ему предстояло решить главную проблему — как отследить собственное местоположение без геолокационного маркера. Тут не обойтись без постоянных сверок. Придется сравнивать реальные объекты со спутниковыми моделями. К счастью, программа обновляла базу две недели назад, что говорит о высокой достоверности. Вряд ли за пару недель овраги и русла рек изменят свое местоположение.
Выпрямившись, Туэйн окинул прощальным взглядом бухту. Слева — нагромождение валунов и вдающаяся в море скала. Галечная полоска, в лучшие времена бывшая пляжем. Справа — пирс. Еще дальше простиралась горная гряда, отрезающая бухту от остальной части побережья. И никаких признаков человеческого жилья. В прежние дни тут могли стоять гостевые коттеджи или дома простых людей, но время неумолимо. За семьдесят лет от человеческих построек почти ничего не остается.
Склоны гор и ближайших холмов поросли соснами.
Туэйн поправил рюкзак, повесил на плечо «беретту» и нехотя покинул пляж.
Условная линия маршрутизатора протянулась на северо-восток. Несколько километров Туэйну предстояло пройти вдоль побережья, всё дальше забирая от предгорий и каменистых насыпей. Территории на карте становились всё более лесистыми — с преобладанием сосен и елей. На равнинные участки, поросшие лиственными породами, посланник выберется не раньше утра. Из наметившихся сложностей Туэйна беспокоили только две вещи — обезлюдевшие коттеджные поселки и река, через которую протянулся полуразрушенный мост.
Поселки — это всегда плохо. Медляки, проглоты и прочая ересь обитают именно там. Если же локация оставлена людьми недавно, есть шанс пересечься с зомбостадом. С подобным испытанием одиночке без внедорожника или квадроцикла справиться будет сложно. Прошли те дни, когда брошенные машины находились в каждом городе, у заправок и некогда оживленных трасс. То, чем не воспользовались кочевники, благополучно превратилось в труху и ржавеющие остовы, наполовину вросшие в землю. Да и сами трассы перестали быть пригодными для езды.
Туэйн шагал неспешно, наращивая темп на сравнительно безопасных отрезках пути. Бухта уже скрылась за изгибом береговой линии, хотя шум прибоя всё еще долетал до слуха посланника. Справа и слева на ветру шумели сосны. Под ногами вилась каменистая звериная тропа, что указывало на близость водопоя. В целом же места выглядели дикими и неухоженными.
Свихнувшиеся Земли.
Даже не верится, что он здесь.
Больше полувека назад планета была густо заселена людьми. Миллиарды жителей, наиболее плотные скопления — в мегаполисах и городах-спутниках. Пространство делилось на сельскохозяйственные угодья, сады и зоны отдыха. Где-то дымили заводы и фабрики, работали электростанции, добывались полезные ресурсы. Поселки, скоростные магистрали, железнодорожные полотна…
Всего этого не вернуть.
Иногда Туэйн представлял себе пассажирские аэробусы, расчерчивающие небеса инверсионными следами. Улыбчивых туристов, целыми семьями путешествующих к морям и далеким тропическим островам. Обычные пассажирские поезда — без брони, пушек и пулеметов. Яхты с белыми парусами, роскошные круизные лайнеры… Все эти зримые символы утраченного могущества человеческой расы.
И, конечно же, ракеты.
Астронавты жили на орбитальных станциях по полгода. Коммерческие шаттлы возносили над голубым шариком миллиардеров и криптомагнатов. Маск готовил свою марсианскую экспедицию…
Зомби и паранормы перечеркнули всё.
Отменили будущее.
Туэйн шагал по тропе и размышлял над тем, что все события последних семидесяти лет — это поворот не туда. Известны теории, согласно которым человечество гораздо старше, чем многие привыкли думать. Проблема цикличного развития. Цивилизации достигают определенного технического прогресса, сами себя уничтожают и начинают с нуля. Если принять эту теорию, получается безнадежный бег по кругу. Врожденная агрессия мешает двуногим хищникам применять ядерные или биотехнологии во благо. Только война — в той или иной форме.
И вот она — сбывшаяся мечта. Человек раздвинул границы собственного разума, эволюционировал до стадии паранорма. Казалось бы, можно заниматься бесконечным самопознанием, искать двери в иные миры, выходить на новый уровень понимания вселенной. Вместо этого — диктатура, железный занавес, преследование инакомыслящих и намечающийся конфликт с «дикарями» из-за стены. Всё, как обычно.
Песчаные холмы уступили место обычному лесу — угрюмому, наполненному шорохами, уханьем и пофыркиванием. Птичьи голоса органично вплетались в шелест ветра, заблудившегося в древесных кронах. Ноги путника утопали во мху, появились папоротники, заболоченные овраги и муравейники. Местами корни деревьев выступали наружу, под ними чернели провалы нор, слышалась возня неведомых обитателей.
Туэйн понимал, что ему следует бояться не только зомби. После того, как техносфера рухнула, откатилась в небытие, природа начала восстанавливаться. Медведи, рыси, волчьи стаи, дикие кабаны. Поголовье опасного зверья росло в геометрической прогрессии. Раньше деятельность хомо сапиенсов служила естественным ограничителем роста популяций. Теперь животным никто не мешал бесконтрольно размножаться.
Одинокий человек выглядел легкой добычей.
И это не следовало сбрасывать со счетов.
Лес усыплял бдительность. Не надо кем-то притворяться, редактировать внешность, обманывать камеры и телепатов Системы. Ты просто идешь своей дорогой, имея смутное представление о финале странствия. Дорога проникает в кровь, становится частью путника.
Появляется время на размышления.
Туэйн вновь погрузился в прошлое — то, о котором вспоминать не хотелось.
Вот он, совсем маленький, бегает по квартире отца, играет в прятки, смотрит на город с высоты двенадцатого этажа. Прогуливается с папой в парке, залезает на горку, несется вприпрыжку вдоль озера… Сидит на скамейке, спрашивает что-то, выслушивает отцовские ответы, смеется… Этот цикл счастья казался бесконечным. Детство превратилось в череду длинных дней, освещенных солнцем, друзьями и постоянными открытиями. В таких мирах отцы не стареют, не умирают. С ними вообще не происходит ничего плохого. Друзья всегда остаются друзьями, котят не переезжают грузовики. Соседи — это просто милые старушки, от них не стоит ждать беды. А Система… так это и вовсе пустой звук. Слово, за которым ничего не стоит.
В ту пору Туэйн носил другое имя. И вообще не думал о сопротивлении. Отец был законопослушным гражданином, никаких мыслепреступлений. Да и «Рассвета» тогда не было, люди до усрачки боялись паранормов. Стержень представлялся башней Саурона, откуда недремлющее око заглядывает в каждый дом и наказывает тех, кто плохо себя ведет. Слушайся мудрых функционеров, сынок, иначе за тобой придут. Кто придет, папа? Дознаватели. А, может, и кто пострашнее…
И ведь пришли.
Причем — дважды.
Отец, не будучи паранормом, занимал достаточно высокое положение в логистической конторе, занимающейся поставками скоропортящихся продуктов. Работать приходилось много, но всё свободное время старший менеджер посвящал сыну. Воспитывал правильно, в духе «живи и другим не мешай». Туэйн не издевался над животными во дворе, не избивал с толпой отморозков девочек и младших по возрасту, а если и дрался, то один на один. Разговоры о политике и Системе были табуированы — отец часто пересекал КПП на Перешейках и понимал, что нельзя привлекать к себе внимание органов телепатического контроля. Вот только мыслепреступление — вещь относительная. Человек может в любой момент задуматься над окружающей несправедливостью или поставить под сомнение мудрость функционеров. Неблагонадежных ловили в конкретных зонах либо устраивали дознания по «сигналу» коллег и соседей. Тех самых улыбающихся старушек, которые подкармливали бродячих кошечек, со всеми душевно общались и норовили влезть в каждую семью с собственным уставом. Отец не учел этого фактора, за что и поплатился.
Однажды в квартиру вломилась бригада дознавателей. Инспектор, выездной телепат и быки-полицейские с шокерами и табельными пистолетами широкого спектра применения. Из тех, что стреляют боевыми и «травматическими» пулями, а могут и усыпляющей иглой зарядить. Быки скрутили отца на глазах у орущего ребенка, сломали подозреваемому нос и пересчитали все ребра. Ткнули «мордой в пол». Инспектор сообщил о поступившей жалобе — дескать, соседи сомневаются в благонадежности отца. Кто именно сомневается? Не важно.
Важно другое.
Телепат заглянул в разум отца и нашел там ростки инакомыслия. В тот момент маска благоразумия впервые слетела с лица близкого человека. У Туэйна никого не было, кроме отца. С матерью что-то случилось много лет назад, папа предпочитал не рассказывать об этом и замолкал всякий раз, когда Туэйн спрашивал. Случались и приступы откровения — тогда Туэйн узнавал, что мама его любила и была хорошим человеком, но ее куда-то «забрали». В тот день Туэйн понял — куда. Он в тихом ужасе смотрел на отца, который рычал, пытался вырваться из-под колена полицейского, прижимавшего его к полу, и костерил паранормов на чем свет стоит. В глазах папы страх смешался с безумием — он знал, что происходит в подобных случаях…
А потом один из копов достал шокер и ткнул под ребра отцу. Тот дернулся и обмяк. Вот же психованный ублюдок, сказал коп. Вызвали подкрепление — даже не по рации, а по своим гребаным телепатическим каналам. Появились новые персонажи в форме — темно-синей, как и полагается рядовым исполнителям. Папу куда-то уволокли — безвольного, с остекленевшим взглядом. Квартиру опечатали, а Туэйна сдали в приют для неблагонадежных детей. Позже он узнает, что папа умер от сердечного приступа после того злосчастного удара электрошоком. Пытались ему помочь или нет — вопрос, на который посланник так никогда и не получил ответа. Впрочем, он догадывался, что нет. В Анклавах ежедневно происходят жесткие задержания, не все подозреваемые обладают крепким здоровьем. «Антисоциалов» вообще за людей не считают. Вероятно, жизнь бывшего логиста закончилась в зомботории — даже после смерти он продолжал служить Системе, обеспечивая дополнительный уровень защиты от кочевых племен.
Впереди Туэйна ожидали годы кошмара всоционате — так официально назывались приюты для «неблагонадежных». Именно там будущий подпольщик окончательно возненавидел Систему и всё, что с ней связано. Надо влюбиться, потерять еще одного близкого человека, познать цену дружбы, сбежать, побродяжничать по задворкам Мостовых Перешейков и случайно встретить нужных людей, чтобы обрести окончательное понимание. Если ты не занимаешься политикой, она займется тобой. Если ты бездействуешь, становится только хуже. Если ты спокойно взираешь на несправедливость, царящую вокруг, то становишься невольным соучастником.
И — самое важное.
Система — это не пятерка высших функционеров, не дознаватели и устранители, не телепаты на КПП. Система — это ты и подобные тебе. Пока этот режим тебя устраивает, он будет существовать. Пока ты стучишь на соседей, проявляешь «социальную бдительность», способствуешь внедрению идеологии в школе, равнодушно проходишь мимо дознавателей, скручивающих на тротуаре очередного мыслепреступника, ты поддерживаешь эту власть. И чем дольше длится твоя поддержка, тем сложнее будет всё исправить. Вот только однажды постучатся и в твою дверь. Играя по правилам, ты не обеспечиваешь себе гарантий безопасности. Это вопрос времени. Самый верный адепт режима однажды уткнется мордой в пол, вылетит с работы по прихоти паранорма, отправится в зомботорий или исправительную колонию.
Страховки нет.
Индульгенции не выписываются.
Туэйн думал об этом, шагая по сумрачной лесной чаще и перебирая в голове картинки из прошлого. Он уже проделал внушительный путь, когда понял, что в просветах между деревьями голубеет река. А это значило, что часть дороги будет проходить по открытому пространству левого берега.

----------

18. Реконструктор

18. Реконструктор
Ячейки развернулись в тоннель, который витками уходил в недра преобразователя.
— Впереди — долгий путь, — сообщил Симург. — Тебе придется его пройти, чтобы обрести могущество.
Притяжение.
Топор ощутил его, но было слишком поздно поворачивать обратно. Сооружение втягивало разум своей жертвы, не оставляя выбора.
Не бойся. Это новый уровень восприятия.
Коллективный голос психоптиц звучал в сознании Джума — где-то на вербальной периферии. Генерал проваливался в бездонный зев. Гладкие стены представлялись ему пищеводом, связывающим внешнюю оболочку реконструктора с жадной утробой. Страх захлестнул генерала, сковал волю и на несколько мгновений парализовал мыслительный процесс.
Пищевод мягко светился белым, и это сияние разгоняло окружающую тьму. Падение обернулось управляемым полетом, вот только не Джум контролировал траекторию. Некие силы взяли на себя ответственность за его действия.
Вы ведете меня?
Реплика адресовалась психоптицам.
Мы с самого начала вели тебя.
Что будет дальше?
Ты станешь одним из нас.
В реальном мире тело Джума вздрогнуло. Впрочем, ему было всё сложнее проводить линии между физическим планом и ментальной изнанкой, которую перед ним разворачивал Симург. Условный пищевод растянулся в бесконечность, стенки смазались от движения, а потом и вовсе перестали существовать. Джум скользил внутри самовоспроизводящейся башни и понимал, что срастается с мультивселенной, в которой гораздо больше измерений, чем люди привыкли думать.
Горы и предгорья отступили на задний план. Сохранилось ощущение стремительного полета, но сам туннель перестал существовать. Джум по всем законам логики должен был провалиться глубоко под землю, но реконструктор выходил за пределы человеческого понимания о зданиях и сооружениях. Сознание генерала расширилось до такой степени, что сумело впитать всю картину бытия, не взирая на ракурсы и расстояния. Мир врос в генерала, стал его неотъемлемой частью.
Изменяемой частью.
Он пропустил момент, когда перестал лететь и оказался одновременно в десятке мест. В горной деревушке, обжитойприобщенными людьми. В утробе ретранслятора, подпитываемой ментальными мировыми течениями. Над телами двух людей, решивших посидеть на деревянных ящиках перед воротами генеральской ставки в Рубиконе. В кабине вездехода, несущегося сквозь степь, чтобы примкнуть к Армии неудачников. В заброшенном здании железнодорожного вокзала, внутренности которого почернели от всепожирающего пламени. Рядом с человеком, шагающим по берегу реки, чтобы донести важное послание…
Дефрагментация настолько потрясла Джума, что он испугался открывшейся перспективы, собрал разрозненные куски своего «я» и вернулся в структуру, условно именующуюся сознанием. Мир сузился, но продолжал манить своими возможностями.
Что со мной?
Вопрос не адресовался кому-то конкретному, но психоптицы решили ответить.
Неужели ты думаешь, что скрытые ментальные способности — исключительная прерогатива Системы? Мозг паранорма — это инструмент. Вот только инструменты не имеют смысла при отсутствии сырья. Мы управляем сырьем в промышленных масштабах. И мы умеем распоряжаться этими дарами. Смотри.
Незримый вихрь подхватил генерала и вынес в крохотную деревушку, пристроившуюся к горному склону. Грубые двухэтажные дома, сложенные из неотесанных камней. Террасы балконов, подпираемые массивными деревянными балками. Кривые улочки, усыпанные щебенкой. Крыши домов были черепичными, над ними возносились ржавеющие спутниковые тарелки. Домики жались друг к другу, карабкались по скалистым уступам вверх, нависали над соседними крышами. Непостижимым образом Джум слышал звуки — бренчала посуда, блеяли овцы, смеялись дети. Мужчины переговаривались на неведомом языке. Добавился широкий спектр запахов. Готовящаяся еда — что-то острое, мясное, перемешанное с дымом костра. Вонь от навозных куч, громоздившихся прямо во дворах. Свежескошенная трава, бензин, выпечка и много чего еще — забытого, не встречающегося на пути простого кочевника.
Так выглядит оседлая жизнь, понял Джум. Вековой патриархальный уклад, бремя традиций, остановившиеся эпохи.
Кавказ?
Чили?
Один из наших протекторатов.
Вот как вы это называете. Повеяло чем-то колониальным. Вряд ли это Кавказ — тамошние территории контролируются Стержнем.
Внимание привлекла группа детей, играющих перед воротами просторного трехэтажного дома. Поначалу Джум решил, что малыши гоняют мяч или бросают фрисби. Первое впечатление оказалось обманчивым. Мяч действительно перемещался по воздуху, вот только дети к немуне прикасались . Это был потрепанный футбольный мяч, доживающий свои последние дни. Малыши смотрели на него и даже не пытались протягивать руки. Их было шестеро. Маленькая девочка с заплетенными в две косы курчавыми волосами. Крохотный паренек, едва научившийся ходить — на вид ему было около полутора лет. И четверка шестилеток, которым уже полагалось учиться в начальных классах — если бы они, конечно, жили в Анклавах. Детвора разделилась на противоборствующие команды по три человека в каждой. Игроки по очереди перехватывали контроль над мячом и пытались зашвырнуть его в распахнутые ворота. Ничего подобного Джуму еще не приходилось наблюдать в жизни.
Деревня телекинетиков.
Это не совсем верное определение.
Смена ракурса и локации.
Пожилая женщина, колдующая у приземистого тандыра. Значит, Кавказ. Раскатывает тесто, лепит что-то к внутренним стенкам. Отворачивается, а за ее спиной пламя регулирует само себя. Следующий скачок — и перед мысленным взором генерала разворачивается еще более фантастическая картина. Подростки играют в квиддич. Носятся по ущелью на метлах, перебрасываются квоффлом, молотят битами по бладжеру. Топор знал, что квиддич популярен у городских паранормов, но ведь до ближайшего Анклава, насколько он мог судить, несколько сотен километров…
Так.
Пирокинетики, левитаторы…
Разве что прыгунов не хватает.
Новая картина. Из воздуха материализуется старик, сжимающий в руке коричневую матерчатую сумку. Старик телепортируется прямо на кухню своего дома и неспешно бредет к холодильнику.
А что с провидцами?
Симург неожиданно смутился — если такое понятие вообще применимо к коллективному разуму из альтернативной вселенной. Во всяком случае, ответ пришел не сразу.
Это единственный навык, который мы не смогли добыть.
Джум опешил.
Новые союзники виделись ему всемогущими, почти божественными созданиями. Пользуясь реконструкторами, психоптицы перенаправляли ментальные потоки, повышали их концентрацию в одних местах и снижали плотность в других. Наделяли случайных людей дарами, о которых те и мечтать не могли. И лишь прогнозирование, доступное аналитическому центру Стержня, вышло за пределы их понимания.
Симург снова заговорил.
Мы считаем провидцев… аномалией. Эту способность нельзя продублировать. Случайная мутация. Исследования ведутся, но преуспеть мы не смогли.
Тогда у наших противников неоспоримое преимущество.
Лишь на первый взгляд. По статистике общее количество паранормов в мире ничтожно. Власть Системы держится на сверхспособностях горстки избранных. И на устрашении, разумеется. Функционеры грамотно выстроили иерархию подчинения, установили тотальный контроль во всех сферах городской жизни. Ничего нового, в прошлом встречались диктаторы, работавшие столь же эффективно.
Джум начал понимать.
И высказывать свои догадки незримому собеседнику.
Функционерам не нужно контролировать обширные внешние территории, верно? Диктатуру в Анклавах легко поддерживать, поскольку население сконцентрировано на ограниченных участках. Проблема метрополии и периферии решена за счет мгновенной телепортации. Проблема инакомыслия решается посредством неусыпного телепатического мониторинга.
Именно. Но их мало.
И что же вы предлагаете?
Наши реконструкторы позволяют наделить сверхспособностями всех солдат твоей армии. Всех жителей протекторатов. Всё население Земли, если потребуется.
Кое-что выпадало из схемы.
Паранормы появились на свет благодаря измененному штамму коронавируса. Это люди, чей организм мутировал. Как вы сможете это повторить? Запустите волну очередных мутаций?
Симург передал собеседнику образ иронично ухмыляющегося чумного доктора.
Нет. Всё гораздо проще. Мы подключаем разумы своих клиентов к преобразователям, а те выполняют основную работу. Ближайшая аналогия — виртуальная сеть. Мозг человека не претерпевает существенных изменений. Это канал связи, если угодно.
Звучало круто.
И всё же, Топор зацепился за фразу, случайно оброненную психоптицами ранее. А еще — за расслоение собственного сознания, которое он пережил благодаря погружению в реконструктор.
Ты станешь одним из нас.
Вот что было сказано.
Мысли Джума не укрылись от Симурга.
Подключение означает — быть одним из нас. Ты станешь психоптицей. Каждый солдат твоей Армии станет психоптицей. Такова правда. Наша раса не уникальна по происхождению. Реконструкторы — основа нашей культуры. Странствуя по мирам мультивселенной, мы набираем новых адептов и расширяемся. Те, кто захотел пойти этой дорогой, превращаются в Симурга. И обретают могущество, которое тебе сложно вообразить.
Но я перестану быть собой! Вы заберете мою личность!
Нет. Твоя личность останется при тебе. Просто она расширится, встроится в наши ряды. Автономия в пределах общности. Чем это отличается от людских социумов? Вы живете вместе, подчиняетесь одному лидеру или правящей партии. Ходите на работу, общаетесь с соседями и друзьями. Делайте то же самое, будучи Симургом. Мгновенно, силой мысли. Общность, которая крепче семьи, надежнее друзей, стабильнее любых Систем. Тебя не предадут, не уволят, не бросят на произвол судьбы. Потому что мы — это и есть ты.
Джум потрясенно молчал.
Мы не знаем, кто построил первый реконструктор. Память об этом не сохранилась даже у самых старых из нас. Наша раса скитается по мирам тысячелетиями, взламывая незримые стены. Мы объединили людей и представителей иных культур. Теперь мы пришли на Землю и встретились с Системой. Начинается конкуренция за ментальные потоки. Паранормы поглощают слишком много энергии.
Почему так происходит?
Телекинез, чтение мыслей, воспламенение или замораживание — это просто. Но среди паранормов есть провидцы. Они проникают в будущее, а это ранее считалось невозможным. Каждый час пребывания провидца в завтрашнем дне требует огромных затрат ментальных ресурсов. Чудовищных затрат. И в последнее время расход вырос тысячекратно. Мы не знаем, что случилось, но тенденция вызывает беспокойство.
Вот оно что, догадался Джум. Вам плевать на социальный строй, порожденный функционерами. Чужаки сражаются с провидцами.
Почему — психоптицы?
Этот образ придумали не мы. Кто-то из землян. Среди нас есть представители пернатых, они вышли на высокий уровень самоорганизации в некоторых мирах. И они первыми проникли на вашу планету в качестве разведчиков. Основали первый протекторат. Но это лишь одна из граней нашей культуры. Передовые отряды, верхний слой.
Масштаб происходящего завораживал.
Коллективный разум пришельцев состоял из представителей множества рас, добровольно объединившихся в нечто непостижимое. И эти расы возводили сооружения, прораставшие своими корнями в разные миры — сквозь измерения и пространственные щели. А внутри этих штук циркулировала ментальная энергия.
Преобразователи — вот сердце Симурга.
Ось, вокруг которой всё выстраивается. Разумны ли эти чудовищные формации? Можно ли их считать истинными пришельцами?
Суть преобразователей непостижима даже для нас. Знание утрачено, мы пытаемся восстановить его по крупицам.
Почему знание утрачено?
В одном из миров разгорелась война. Старейшие из нас проиграли и были уничтожены. Мы — наследники предтеч, двигаемся по проложенному ими пути.
Никто из предтеч не уцелел?
Полагаем, что нет. Случись обратное, старейшие связались бы с нами. Вернулись в общность, подключились к своим преобразователям.
Вы пробовали их искать?
Конечно. В разных мирах. Поиски не принесли желаемого результата. Но мы оказались на Земле, где царит Система. Поначалу мы решили, что паранормы — это и есть основатели нашего рода. Опасное заблуждение. Ведь они слишком молоды для подобных свершений. Мы разочарованы. Привлекли к себе нежелательное внимание. Вынуждены развязать войну.
Джума накрыло пониманием. Симург — это человечество, копошащееся на обломках прошлых достижений. Точнее — птичество. Рейдеры, добывающие крупицы утраченных знаний. Психоптицы пользуются технологией, о которой не имеют ни малейшего представления. И они до смерти боятся провидцев, без которых невозможно вообразить работу аналитических отделов Стержня.
Пора принимать решение, генерал. Мы предлагаем не просто сотрудничество. Стань одним из нас. Приведи к нам других. Обрети подлинное бессмертие.
На Джума обрушилась информация.
Теперь он знал, что сознания умерших особей сохраняются в птичьей матрице. Ждут своего часа. Выполняют задания Симурга, вселяясь в тела других существ. Среди психоптиц были такие, кто побывал в шкуре разных зверей, десятков разумных и полуразумных видов, а затем вернулись в реконструкторы, чтобы пребывать в ментальной Нирване. Везде и нигде. Руководить, принимать коллективные решения. Наблюдать за течением жизни в десятках и сотнях миров. Просматривать общие сны и воспоминания, вбирать прогрессивные идеи бесчисленных культур, расширять границы непознанного. Быть собой и другими одновременно. Осознавать, что нет окончательной смерти и истины в последней инстанции. Переговорщик, сидевший напротив Джума, был множественной личностью, почти утратившей образ изначальной физической формы.
Многие вещи перестают иметь значение, если ты не скован телесными ограничениями. Если время растягивается в бесконечность, а пространство подчиняется твоей воле. Нет болезней, нет страданий, нет страха. Ты спокоен перед лицом грядущих событий.
Джум колебался недолго.
Уже растворяясь в Симурге, он понял, что преобразователь отпускает его.
Генерал открыл глаза.
С удивлением осмотрелся, впитывая образы и разделяя их с общностью. Задержал взгляд на втором себе, еще недавно считавшемся переговорщиком. Внешность не имела значения.
Перед Топором сидело зеркальное отражение его коллективной личности.
Тревожные взгляды соратников.
Вероятно, он/они отсутствовал/и некоторое время. А переговоры велись беззвучно — собеседники за всё время не проронили ни слова.
Старик и генерал синхронно встали.
Ты обладаешь определенной автономией. Можешь быть частью этого старика или частью условного себя. Можешь переместиться в любой из наших протекторатов. Или в того, кто разделит наш путь. Всюду, где есть Симург, есть и ты.
Мир перевернулся.
Джум лишь отчасти был собой, его «эго» растворилось в чем-то несоизмеримо более великом.
А еще он стал сильнее.
Хочешь попробовать?
Да, он хотел.
И общность слегка вмешалась в потоковые схемы. Небывалая мощь хлынула в сознание Джума. Он захотел воспарить — и ноги оторвались от земли. Подчиненные с суеверным ужасом смотрели на своего лидера, который медленно поднимался, раскинув руки в стороны и широко улыбаясь. Вот он уже на уровне третьего этажа. Джерайна, представители штаба и охранники ворот уменьшаются в размерах.
Джумпрыгает .
Ему не нужны координаты, слепки реальности и прочие костыли, применяемые паранормами. Симург был везде, он знает каждый клочок земной поверхности. Генерал телепортируется в горную деревушку и оказывается рядом с детьми у ворот каменного дома. Приветливо кивает самому себе. Кивает себе же в ответ, склоняя головы малышей.
Расширенное восприятие — это великолепно.
Прыжок.
Он стоит посреди степи, луна серебрит каждую травинку. Звезды представляются далекими и близкими одновременно.
Миг — и он перемещается обратно в Рубикон.
Сделка заключена.
Остались сущие пустяки — влиться в общность всем человечеством и превратить Систему в бессмысленное рудиментарное образование.

----------

19. Фудтрак

19. Фудтрак
Ю Ки телепортировался к маяку в идеально рассчитанный момент. Он понимал, что застать подпольщика врасплох не получится. Импланты позволяли Туэйну действовать быстро и безжалостно. Поэтому устранитель решил заранее изучить арену предстоящей битвы.
Локация развернулась в продуваемый всеми ветрами мыс.
Ки стоял на площадке, выложенной каменными плитами — истершимися и потемневшими от времени. В стыках между плитами росли сорняки. Рядом изгибался массивный, начавший уже крошиться, парапет. Устранитель присел на краешек нагретой солнцем гранитной поверхности. И задумчиво посмотрел на море, простиравшееся от горизонта до горизонта. Гладь серебрилась в лучах яркого летнего солнца. Волны накатывали на подножие мыса, от которого Ки отделяли добрых полсотни метров, и с грохотом разбивались о нагромождение скалистых обломков. Высота завораживала, но Ки заставил себя отвернуться.
Ландшафты не имели значения.
Объект должен встретиться с проводником — еще одним фрилансером, привлеченным лидерами «Рассвета» из числа дикарей. Таким людям не всегда можно доверять, но это проблемы Туэйна. Ки намеревался убрать в уравнении лишнюю переменную.
Так, пора осмотреться получше.
Маяк производил впечатление давно заброшенной постройки. Краска на башне облупилась, обнажив неприглядную серую поверхность. Домик смотрителя какое-то время поддерживался в жилом состоянии, но в итоге обезлюдел. Крыша просела, ступени крыльца начали проваливаться, кирпичная кладка стен потемнела. Закаленное стекло пластиковых окон не выдержало постоянных температурных перепадов, треснуло и просыпалось на отмостку. Печная труба держалась неплохо, но тоже начала разваливаться. Никаких теплиц и огорода устранитель не заметил — верхушка скалы не была приспособлена для сельского хозяйства. Вероятно, поэтому здесь никто так и не поселился.
А вот бетонированная дорога, связывающая маяк с большой землей, продолжала выполнять свою функцию. Именно по ней, как предполагал Ю Ки, должен приехать проводник.
Впрочем, Ю ничего не предполагал.
Онзнал .
И поэтому безмерно удивился, когда в урочный час дорога всё еще оставалась пустой.
Разумеется, предсказания провидцев обладали некоторой долей погрешности. Ежесекундно в мире происходят миллиарды микроскопических событий, сплетающихся в вероятностную ткань. Проводника могли задержать зомби. Мужик вполне мог выбрать окольный маршрут, остановиться на перекус и дозаправку. У проводника могло что-то сломаться.
Тьма вариантов.
Поэтому устранитель не паниковал. Забравшись на парапет, он скрестил ноги, сделал пару глубоких вдохов и приготовился к монотонному ожиданию. Ветер компенсировал жару и оказывал умиротворяющее воздействие. Вдали от городской суеты устранитель ощутил единение с природой. И подумал, что изредка стоило бы отвлекаться от плановых зачисток, выбираясь в такие вот безлюдные места.
Минуты тянулись и складывались в часы.
Несколько раз Ки прикладывался к фляге с водой. Рылся в рабочем планшете, пересматривая дело Туэйна. Легкий тактический рюкзак черного цвета лежал на парапете, впитывая тепло.
Проводник не появился.
Логан — тоже.
Ки ощутил легкий укол беспокойства. Что-то пошло не так. Причем одновременно в двух направлениях.
Устранитель потянулся, разминая затекшие суставы. Слез с парапета. Убрал на свои места флягу и планшет. Достал мощный цифровой бинокль и принялся изучать окрестности.
Дорога тянулась по каменистой насыпи, затем сворачивала и огибала по широкой дуге гавань, которой пользовались контрабандисты. Прямо перед собой, в шестикратном увеличении, Ки увидел отвесный склон, полуразрушенную каменную лестницу и парочку смотровых площадок — напоминание о старых добрых туристических временах. Выше — горные склоны, поросшие густой растительностью. Преимущественно — буком, лесной яблоней, древовидной лещиной. Если же поднять взгляд еще на несколько сотен метров вверх, можно было заметить преобладание хвойных пород. Но не это привлекло внимание устранителя. Рядом с горным серпантином обнаружилась широкая площадка, на которой лет сорок назад парковались приезжие путешественники. Площадка заросла травой и мелким кустарником, но не пустовала. У Ки глаза на лоб полезли от удивления, потому что он увидел перед собой нечто, до боли напоминающее фудтрак.
Ки подкрутил увеличение до восьмерки.
Это был самый настоящий фудтрак — из тех, что еще попадались время от времени в крупнейших Дистриктах Мостовых Перешейков. За пределы Анклава такие штуки не выезжают — по понятным причинам. Колесить с бургерами и шаурмой по территориям, кишащим зомби, — сомнительное удовольствие. Повар на колесах легко превращается в еду без охраны военизированного соединения паранормов и людей.
Впрочем, не похоже, чтобы эти ребята чего-то боялись.
Фудтрак был классическим, закругленным. Четыре колеса в центре, подпорки, откинутые вверх секции, за которыми открывалась живописная панорама из булочек, сосисок в тесте, бумажных пакетиков с картофелем фри, бутылочек с соусами, кетчупами и горчицей. Корпус закусочной был раскрашен в жизнерадостные красно-оранжевые цвета. Креативный хозяин не преминул дорисовать несколько стилизованных хот-догов, кусок пиццы и чашечку с надписью «кофе» на кириллическом инглише. У распахнутой настежь боковой дверцы сидел бородатый детина в солнцезащитных очках и выгоревшей на солнце панаме. На ногах у детины были шорты и самые настоящие сланцы. Пузо распирало клетчатую рубаху, рукава которой были закатаны по локоть.
Рядом с фудтраком пристроился тягач, переоборудованный для походных нужд. Мощный турбированный агрегат, в котором свободно могла поселиться целая семья. Или две, учитывая габариты. По всей площади стоянки были расставлены пластиковые стулья и круглые столики, над некоторыми из них трепыхались полотнища тентов.
Чертовщина.
Зрелище, настолько неуместное в Свихнувшихся Землях, что захотелось нервно рассмеяться.
Устранитель взял себя в руки.
Проводник Туэйна должен был проезжать мимо фудтрака по пути к маяку. Возможно, он всё еще там. Хлещет прохладительные напитки в тени тягача, лениво переговаривается с поваром. И ждет Туэйна, который по неведомым причинам задерживается.
Наблюдение говорило об обратном. Если кто-то и заезжал на площадку, то след путешественника давно простыл.
Дурацкий расклад.
Ю Ки понимал, что Туэйн — его основная цель. Вот только Логан упорно не хотел вести к маяку свою неказистую посудину.
Что ж, время есть.
Почему бы не посетить это милое заведение и не раздобыть немного информации?
Заодно и перекусить можно.
Ки упрятал бинокль в чехол и сунул аппарат в основное отделение рюкзака. Перебросил лямку через правое плечо. Постоял немного, наслаждаясь морским бризом.
И телепортировался прямо на парковку.
Легкий хлопок.
Устранитель настолько привык к подобным эффектам, что даже не задумывался над тем, как перемещения прыгунов выглядят со стороны. Детина сдвинул черные кругляши на переносицу. И ошалело воззрился на пришельца. Прочесть что-либо осмысленное в этих свинячьих глазках не представлялось возможным.
Ки ляпнул первое, что пришло на ум:
— Здорово, приятель.
Наверное, так и полагается приветствовать владельца закусочной на колесах. С невозмутимым выражением на лице. Всем своим видом давая понять, что ты — свой в доску.
Вот только…
Не свой.
Чем-то нехорошим вдруг повеяло от веселенькой забегаловки. Словно ты повернул не туда и увидел то, чего не может быть. Вся эта радужная хрень — это же для привлечения внимания. В Свихнувшихся Землях. У вас тут что, мертвяки завтракают? Дай мне шаурму дружище. Крови и мозгов побольше. Без горчицы, пожалуйста.
«Приятель» еще несколько секунд сверлил гостя взглядом. Изучал черный френч, выискивал скрытое оружие. Без оружия никак, но сотрудники седьмого отдела умели носить его деликатно. Убийца не должен привлекать к себе лишнее внимание. Страх — удел дознавателей.
Людей, подобных Ю Ки, боялись после того, как узнавали об их существовании.
Безобидный тощий азиат — вот что увидел перед собой хозяин фудтрака. Если этот мужик, конечно, был хозяином.
— Кредиты Системы принимаете? — вежливо поинтересовался Ю. И в подтверждение свой платежеспособности продемонстрировал бородачу смарт-браслет на левом запястье. — Я хочу поесть.
— Поесть, — бородач с видимым удовольствием попробовал это слово на вкус. — Хорошая мысль. Светка!
Они разговаривали на континентальном инглише — языке диких кочевников, добытчиков нефти и анархистов севера. Языке торговли.
В фудтраке наметилось движение. Отъехало в сторону окошко кассы. Ю Ки, не выпуская бородача из поля зрения, приблизился к радужному фургончику и воззрился на повара. Тетка лет сорока в замызганном белом халате и с неряшливыми черными волосами, спрятанными под марлевую шапочку. Тетка изобразила приветливую улыбку на луноподобном лице.
— Что будем кушать? — Светка оценивающе смотрела на посетителя.
Ю присмотрелся к ассортименту. Полочки, подносы, промасленная пищевая бумага. И — еда. Пирожки, четвертинка пиццы, бумажные свертки с картошкой фри, шеренга хот-догов, аппетитные пончики. Рядом — бумажный стаканчик, заполненный пластиковыми вилками. Верхняя полка отведена под горчицу, кетчупы и соусы. На заднем фоне поблескивала рычажками и краниками кофемашина.
— А с чем пирожки?
— С мясом, — отрезала тетка.
Устранитель поискал глазами индикатор считывающего устройства, но ничего такого в стене фудтрака не обнаружилось. Интересно, как они собираются принимать оплату? Появилась дикая версия: через переносной терминал.
В голове роились подозрения.
— Фри, — определился с заказом Ю. — И чашечку кофе без сахара, если можно.
— Полить чем-нибудь? — маска доброжелательности не сползала с лица повара. — Кетчуп, майонез?
— Горчица.
— Как скажете, — тетка принялась колдовать над своим хозяйством. Не прошло и трех минут, как картошка была разогрета в микроволновке, выложена на одноразовую бумажную тарелку и полита горчицей.
Ки отнес еду к дальнему столику и вернулся за кофе.
— Много у вас посетителей?
Тетка извлекла стаканчик из углубления в корпусе, протянула устранителю. Вопрос ее озадачил.
— Не бедствуем.
— А сегодня кто-нибудь появлялся?
Светка отрицательно покачала головой.
Ки вернулся к своему столику. Выдвинул слегка грязноватый стул и сел так, чтобы держать в поле зрения бородача, фудтрак и въезд на парковку. Шум прибоя долетал и сюда — мерный, усыпляющий рокот.
Тетка солгала.
Ки безошибочно определял подобные вещи. Проводник должен был проезжать мимо. Наверняка, он останавливался, чтобы перекусить. А потом бесследно исчез.
Устранитель принюхался к еде.
И запах ему не понравился.
Обоняние убийцы-паранорма — способность, заслуживающая отдельного упоминания. Сотрудники Управления выслеживали своих жертв по запаху, словно псы. Нос Ю можно было сравнить с анализатором, выделяющим из общего фона тончайшие ароматические оттенки. Тысячи прохожих, кафе, рестораны, машины и салоны парикмахерских… И в этом многообразии — индивидуальный рисунок того, за кем ведется охота. Вероятно, Ки мог бы работать парфюмером, если бы не выбрал много лет назад иную стезю.
В кофе и горчицу что-то добавили.
Ю сидел, принюхивался к странным ноткам, и к нему приходило понимание. Нет, его не собирались травить. Оба продукта содержали дозу снотворного, достаточную, чтобы свалить слона. Похоже, снотворное загружают прямо в кофемашину и живописно расставленные бутылочки.
Зачем усыплять каждого встречного?
Ответ очевиден.
Устранитель попал в логово каннибалов.
Задумчиво поковырявшись вилкой в поджаристых ломтиках фри, Ю сделал вид, что вдыхает кофейный аромат из картонной чашки. Запах был отвратительным — от напитка буквально разило химией.
Над площадкой повислоожидание .
Бородач и тетка в поварском облачении в упор смотрели на посетителя. Над корпусом тягача показалось несколько голов. Подростки, лет по четырнадцать. Девочка и два паренька. За фудтраком кто-то мерно вышагивал. Туда-сюда, туда-сюда.
Ки отставил чашку.
И начал неспешно вставать. Логичным решением было телепортироваться обратно к маяку, избежав конфликта. Вот только каннибалы последуют за ним, дорога ведь одна. Кроме того, Ю намеревался вытянуть из бородача и его жены немного сведений о проводнике.
Без драки не обойтись.
— Где у вас терминал оплаты?
Бородач с неожиданным проворством выбрался из кресла.
— У нас нет терминала.
Голос толстяка был глухим и внушающим уважение. Еще большее уважение внушала бейсбольная бита, утыканная острыми гвоздями. Биту гостеприимный ресторатор прислонил к креслу таким образом, чтобы она не бросалась в глаза. Магическим образом оружие переместилась на плечо хозяина фудтрака.
— Мы тебя не отпускали, брат.
Повариха выдвинулась из двери душного фургона с помповым ружьем в руках. Шаги незримого сородича ускорились. Из-за красно-оранжевой стены показался долговязый волосатик с бензопилой в руках. Тяжелая артиллерия. Парню на вид было двадцать с небольшим, но хлипким он не выглядел. Тощие руки усеяны жгутами мышц, на плечах вздулись бугры. Волосатик повязал на лоб кусок белой материи и здорово напоминал японского камикадзе эпохи Второй мировой. Разве что красного кружочка не хватает. Не теряя времени, тощий говнюк потянул на себя ручку стартера, заводя бензопилу. Механизм встрепенулся, но карбюратор и сам движок всё еще бездействовали. С третьего рывка пила завелась.
С кузова тягача посыпались подростки. Все как один — голодные, злые, оборванные. Вооруженные топорами, мачете и кистенем. Этого еще не хватало. Ки не планировал воевать с детишками.
Устранитель отметил позицию каждого противника.
— Не стоит этого делать, — он повысил голос так, чтобы реплику слышали все. — Я просто хочу поговорить о человеке, который здесь проезжал. Думаю, вы встретились несколько часов назад.
— О чем он толкует? — долговязый обращался к бородачу.
— Тот придурок на «патриоте», — фыркнул толстяк. — Мы съели его вчера вечером.
— Ах, этот, — отмахнулась Светка.
Вот они — вероятности. Проводник должен был приехать утром завтрашнего дня, а Туэйн всё это время ночевал бы в хибаре у маяка. Провидица показала иной вариант будущего — тот, в котором внедорожник фрилансера уже здесь. А реальность всё перекроила — парень почти сутки был мертв. Ки подумал о хот-догах и пирожках с мясом. Его передернуло.
Теперь можно прыгать.
Сведения получены.
Но что-то внутри Ю заставило его вступить в бой. Устранитель смотрел на ухмыляющихся выродков, и профессионализм отодвигался на задворки сознания под напором холодной ярости.
Светка подняла ружье и выстрелила от бедра. С огнестрельным оружием повариха обращалась умело, но вот беда — прежде она не сталкивалась с паранормами.
Устранитель телепортировался на долю секунды раньше, чем прозвучал выстрел. Прыгнул вплотную к туше с помпой, сжимая правую руку в кулак. Выдвижное лезвие, оно же «коготь дьявола», с тихим шелестом выскользнуло из наруча. Ю вогнал клинок в сонную артерию Светланы и тут же метнулся к мужику с битой.
Владелец забегаловки взревел, увидев падающее на бетон тело жены и фонтан крови, который та тщетно пыталась зажать левой рукой. Бита просвистела над головой устранителя. Ки ударил в шею, но бородач успел выставить массивную лапищу. Лезвие насквозь пробило ладонь здоровяка и застряло в сломанной кости. Бородач сжал клинок и попытался ударить противника лбом в переносицу. Ки не стал заморачиваться — просто сместился за спину бородача и нанес серию быстрых ударов в корпус. Каждый раз, когда лезвие с чавкающим звуком погружалось в плоть людоеда, тот вскрикивал и молотил воздух перед собой бесполезной битой. Потом ноги бородача подкосились, и он рухнул на пластиковый стул. Материал треснул. Бита откатилась в сторону, царапая гвоздями бетон.
Долговязый бежал через площадку к обидчику, оглашая окрестности визгом бензопилы. Устранитель свалил волосатика метательным ножом. Точное попадание в глаз, мгновенная смерть. Двухтактный двигатель продолжал работать даже после падения с метровой высоты. Ки мысленно нажал на тормоз, останавливая цепь.
Подростки уже обступали его.
Просвистел кистень.
Ки ушел в серию прыжков. Структуру поверхности он уже запомнил в мельчайших подробностях, поэтому точность перемещений можно было сравнить со взмахами бритвы. Шипастая гиря должна была раскроить устранителю череп — девочка с голодными глазами действовала очень профессионально. Но Ки применил технику ускользающих шагов, буквально размазавшись по шестиметровому пятачку схватки. Каждый шаг в сочетании с телепортацией перемещал устранителя на полтора-два метра. В точках выхода он наносил удары выдвижным лезвием. Никакой жалости.
Девочка упала с перерезанным горлом.
Растрепанный парнишка стал рубить воздух своим мачете крест-накрест, рассчитывая наугад поразить неуловимого противника. Ки зашел неудачнику за спину, ткнул лезвием в бедро, почку и сердце. Почти не целясь, на автомате.
Следующий прыжок — и он за спиной у бритоголового выродка с топорами. Это были остро отточенные разделочные топорики — из тех, которыми пользуются японские повара. Простая деревянная рукоять, тупой обух. Классика жанра.
Паренек через плечо попытался достать устранителя обухом. Хороший прием. Если бы Ки не уклонился, переносица уже была бы сломана. Левой рукой паранорм перехватил рукоять топора, заваливая противника назад. «Коготь дьявола» впился оппоненту под ребро, распорол мышцы и сухожилия, проник в легкое. Уже падая с булькающим звуком на скользкий от крови бетон, бритоголовый попытался рубануть Ю второй секирой — наотмашь, проворачиваясь вдоль оси своего тела.
Устранитель переместился на сорок сантиметров вперед, одновременно разворачиваясь на пятках и носках.
Два удара — в шею и висок.
Конец истории.
Площадка перед фудтраком превратилась в настоящую бойню. Красные лужи, беспорядочно лежащие тела. Сломанная пластиковая мебель. Инструменты смерти, которые еще недавно использовались каннибалами против случайных прохожих. Ю Ки стоял посреди этого хаоса со смешанными чувствами. С одной стороны, он понимал, что бойни можно было избежать. С другой — видел в случившемся некое проявление высшей справедливости. Каннибалы больше никого не съедят. Тут явно всё поставлено на поток, их фургон — это чудовищная пищевая фабрика.
И всё же…
Он должен вернуться к выполнению основной миссии.
И понять, что не так с Туэйном.

----------

20. Песчаные Коты

20. Песчаные Коты
Новые друзья Мики гордо именовали себя Песчаными Котами. Племя насчитывало три десятка человек, научившихся выживать в самых жутких и экстремальных условиях. Насколько успела понять Мика, Коты прикатили издалека. Племя сформировалось на просторах пустыни Гоби — туда поначалу рванули многие жители Забайкалья, решившие оторваться от зомби на бескрайних необитаемых территориях. Это сработало — мертвецы поначалу не интересовались гиблыми землями. А потом началась конкуренция за остатки ресурсов, сохранившихся после распада Китая и экономического краха отсталой Монголии. Непрерывные войны вынуждали племена искать лучшую долю, объединяться и бросать вызов сильным сообществам.
Песчаные Коты откликнулись на зов Армии неудачников.
Поверили.
И проделали невероятный путь, измеряемый тысячами километров. Теряя людей, впадая в отчаяние и безысходность, Коты не останавливались. Теперь они на пороге Рубикона — с надеждой смотрят в будущее.
Обо всем этом Мика узнала по дороге в город.
Во главе отряда стоял Крис Годдард — насквозь киборгизированный мужик, много лет прослуживший во флоте. Годдарду оторвало взрывом ноги, и он заменил их протезами со вживляемыми нановолокнами. Искусственные конечности подрубались напрямую к нервной системе этого чувака, а тактильные датчики позволяли Годдарду чувствовать стопами травинки и камушки. Сменив несколько поколений прошивок, Годдард научился распознавать жару и холод, шевелить механическими пальцами, разгонять сервоприводы и бегать с невероятной для человека скоростью. Войдя во вкус, предводитель Котов усилил руки искусственными мышечными волокнами и добавил к скелету кое-какие вставки. Этого вождю показалось недостаточно, и он решил связать свой тактический «Марк 26» со зрительным нервом по беспроводной локалке. «Марк» был добротным полуавтоматическим пистолетом, заточенным для ближнего боя. С лазерным целеуказателем, глушителем и магазином на двенадцать патронов. Главной фишкой был усиленный боеприпас сорок пятого калибра с тупоносой оболочечной пулей. Отличное решение, по словам Криса, против мертвяков с толстым черепом — а такие уже появились. Прямое подключение позволяло вождю целиться в любых погодных условиях, даже не глядя на оружие. К примеру, Годдард мог выстрелить себе через плечо и попасть в «десятку» с приличной дистанции. Об этом Мика узнала со слов Горана — сам вождь не баловал соплеменников демонстрациями, экономил патроны.
Лидия была правой рукой Годдарда — с ней лидер в первую очередь обсуждал вопросы безопасности. Чтобы общаться с женщиной, почти все Коты освоили жестовый язык. Исключение составляли маленькие дети, но их можно было по пальцам одной руки пересчитать. Навык оказался полезным при выполнении тактических задач — снятии вражеских часовых, бесшумной ликвидации зомби, идущих в авангарде стад. Поэтому Мика незамедлительно приступила к обучению. Оназнала , что с Котами ей суждено провести долгие месяцы…
Поговаривали, что Лидия жила в племени с самого начала и помнила дни забайкальской миграции. Глухонемой она была от рождения. Что касается боевых и охотничьих навыков, то женщина ухитрилась развить в себе невероятную чувствительность к вибрации. На движение она реагировала не по звуку, а по легким подрагиваниям земли. Иногда — по воздушным потокам в безветренную погоду. Запахи тоже вышли на первый план. А зрение так и вовсе было у женщины настолько острым, что Лидия без труда поражала из своего лука движущиеся объекты на запредельных дистанциях. Речь шла о четырехстах, иногда — о пятистах метрах. Вполне достойный результат по дальности для компаунда, особенно при навесе. Фишка в том, что Лидия на таких расстояниях попадала в жизненно важные органы зверей и безошибочно вгоняла стрелы в черепа зомби. Что вызывало неизменное восхищение ее соплеменников.
Горан и Клеман примкнули к отряду в монгольских степях. У этой парочки была собственная история, весьма показательная для Свихнувшихся Земель. Оба разведчика родились на просторах Центральной Европы — в семейном клане, обособленно кочевавшем по лесу. Мертвяки в то время предпочитали мигрировать вдоль крупных магистралей, используемых торговыми караванами и бандами мародеров. Обрушивались зомбостада и на уцелевшие поселки, отгородившиеся от мира деревянным частоколом. Против крупных стад частокол не помогал — мертвяки валили бревна, карабкались вверх по телам друг друга и не успокаивались, пока не съедали всех, кто держал оборону. Люди быстро просекли, что надо уходить из лесов и степей, прятаться от напасти в горах и пустынях. Многие сумели достичь сравнительно безопасного Забайкалья и основать новые поселения. Проблема в том, что мертвецы магическим образом чуяли, куда надо брести, чтобы пожрать всех выживших. Новая миграционная волна захлестнула Монголию и Китай.
Собственно, названия стран уже не имели значения. Условности, позволяющие худо-бедно ориентироваться в картах. Языки смешивались либо умирали вместе с носителями некогда великих культур. Для выживания требовались мощные моторы, топливо, вода и оружие. Тяжелее всего в Гоби дела обстояли с водой. За флягу, умеющую генерировать драгоценную жидкость, могли вырезать целую семью. Однажды Горан и Клеман вернулись с охоты на стойбище своего клана и обнаружили толпу восставших, от которых едва удалось уйти. Мародеры забрали всё, что представляло ценность. Включая респираторы, одежду и ботинки. Пропали, разумеется, и фляги-генераторы. Если бы не Песчаные Коты, братья умерли бы от истощения и жажды.
В отряде Мика познакомилась и с другими колоритными личностями. С Макабром, например. Пареньку было тринадцать, он прибился к племени всего шесть недель назад. Бритый череп, шрамы по всему телу, низкий рост и болезненная худоба. Макабр не уступал взрослым мужчинам во владении мачете, имел при себе копье со странными символами на древке и выполнял самую грязную работу по приказу вождя. Паренек убивал тихо и был напрочь лишен жалости. О своем прошлом он не любил рассказывать, да никто особо и не спрашивал. Это на заре человеческой цивилизации племена формировались на одной территории и представляли собой некую этническую общность. В посткоронавирусную эпоху группы выживальщиков состояли из тех, кто сумел дать отпор мертвякам, не погиб от голода и холода, обошел стороной каннибалов, рейдеров и мародеров. То есть — из прирожденных бойцов.
Моральные ценности утратили смысл. Выжившие замыкались в клановых и племенных системах, доверяли только своим, а остальных за людей не считали. Ресурсов на Земле становилось всё меньше, противостояние обострялось. Неудачники, родившиеся в Свихнувшихся Землях, иногда пытались правдами и неправдами добыть гражданство Анклавов, влиться в Систему. Тщетно. За стену никого не пропускали, а тех, кто пытался пересечь границу нелегально, расстреливали, позволяли восстать и переправляли в зомботории.
Неприязнь «дикарей» к горожанам крепчала. С легкой руки генерала Джума Анклавы стали называтьсязаповедниками . Дескать, там еще сохранились в первозданном виде охраняемые островки культуры. Вот только хомо сапиенс в этих заповедниках приравнены к животным, а «те, что ровнее» — это паранормы. Надсмотрщики, сторожа, заводчики — называть можно, как угодно. Суть не меняется. Хозяева человеческих резерваций. Те, кто контролирует численность населения, прикрываясь общественным договором по защите от мертвецов.
Кочевники пытались выторговать себе место под солнцем. Предлагали Системе обработку охраняемых территорий взамен на предоставление защиты.
Отказ.
Стержень не вел переговоры с теми, кого считал обреченными на вымирание.
И тогда появился Топор.
Мы возьмем своё силой, вот что сказал легендарный вождь неудачникам, отважившимся за ним последовать. Армия окрепла. Начались стычки с рейдерами и гарнизонами сельскохозяйственных колоний, принадлежавших Системе. Часть колоний была захвачена или обложена данью. Анклав Хаузера выдвинул против Топора карательную экспедицию, которая была разгромлена.
Беспокойство Стержня росло.
А в Рубикон стекались всё новые и новые отряды.
Первые километры Мика провела в пыли под нещадно палящим солнцем — она сидела на пассажирском сиденье переоборудованного ATV-квадроцикла. Полноприводного, как и все игрушки кочевников. Держаться нужно было за ручки, вмонтированные в водительское кресло. На нос пришлось натянуть бандану — хоть какая-то защита от пылевых облаков, поднятых Песчаными Котами.
Квадроциклом управлял Горан.
Перед отъездом Коты сверху донизу обшарили вокзал и примыкающие к нему технические строения, но ничего толкового не нашли. Похоже, тут побывали толпы мародеров и рейдеров, а на останках былого величия поселился медляк.
Не успели выдвинуться в степь на приличное расстояние, как поступил приказ от Годдарда. Вождь хотел переговорить с новенькой.
Горан, пожав плечами, дал по газам, выжал на спидометре сотку и за пару минут нагнал флагманский вездеход. Поравнявшись с бортом массивного и неповоротливого броненосца, Горан дважды просигналил. Над крышей показалась голова Черта — взъерошенного техника с выглядывающими из черной шевелюры очками-консервами. Черт был гибким, ловким и вечно перемазанным какой-то черной дрянью. Секунда — и Черт выбрался на крышу вездехода, ухватившись за наваренные по всему периметру поручни.
Техник носил выцветший зеленый комбинезон с кучей карманов, но в жару расстегивал шлейки. Тело механика покрылось ровным бронзовым загаром. Неприятно ухмыляясь, Черт спустился на пару ступенек по боковой металлической лесенке и протянул Мике грязную ладонь. Второй рукой Черт держался за поручень.
Мика, удивляясь собственной смелости, вцепилась в протянутую руку и почувствовала мощный рывок. Черт буквально вырвал ее из седла квадроцикла и притянул к броне. Ударившись коленом о борт флагмана, Мика инстинктивно нащупала перекладину боковой лесенки свободной левой рукой. Заскребла ногами по обшивке, пока не уперлась во что-то надежное. Покосилась вниз и увидела узкий выступ над топливным баком. А, может, и не над баком.
Горан махнул рукой на прощание и укатил вперед — туда, где его ожидали Клеман и Лидия.
— Шевели задницей, — буркнул Черт, выпуская пальцы Мики.
Девушка судорожно ухватилась за вторую перекладину. Только сейчас до нее дошло, что вездеход, на борту которого она находилась, мчится сквозь степь на шестидесяти километрах в час. И продолжает разгоняться.
Ботинки механика загрохотали по перекладинам. Мике ничего не оставалось, как последовать примеру Черта. Взобравшись на крышу вездехода, она обнаружила, что стоит на просторной площадке, с которой открывался великолепный вид на степь и кромку леса, вросшего в горизонт. Два круглых люка были распахнуты настежь. В кормовой части вездехода располагался узкий огороженный пандус, который связывал обзорную площадку с пулеметной турелью. Орудийный ствол с позиции Мики видно не было, но она знала, что пушка на месте.
В передней части вездехода сидел, поджав ноги под себя, Макабр. Паренек разобрал нечто, напоминающее автомат, и сосредоточенно прочищал ветошью каждую деталь ударно-спускового механизма. На Мику подросток даже не обратил внимания.
Годдард приподнялся с полосатого шезлонга и помахал девушке рукой. Обветренное лицо вождя расплылось в улыбке.
— Присаживайся, — Годдард указал на валявшийся рядом туристический матрас. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что матрас был заботливо расстелен на голубом каремате. Металлическая поверхность основательно прогрелась на солнце, но обитатели вездехода не спешили навешивать тент. Яростный диск лишь начинал своё восхождение к полуденным вершинам.
Мика завалилась на матрас.
Рюкзак она больше с собой не таскала. Лидия запихнула нехитрую поклажу девушки в один из внедорожников. При себе Мика оставила только флягу, закрепив устройство на бедре с помощью чехла-липучки.
— Наслышан о тебе, — задумчиво произнес Годдард. — Умеешь читать мысли?
Мика внимательно посмотрела на собеседника.
Вождь был серьезным мужиком, но до смерти опасался проникновения в свой разум. Похоже, сделав акцент на усилении скелета, он забыл о вставках-блокировщиках.
— Базовый уровень, — с сожалением в голосе пояснила Мика. — Я не могу влезть в ваш мозг, Годдард, но если вы захотите, то сможете общаться со мной в вербальном формате.
— Внутренние диалоги, — кивнул вождь.
— Именно.
Годдард задумчиво посмотрел на разраставшуюся кромку леса. Отряд приближался к лесной зоне, а также к территориям, некогда обжитым человеком. А это значило, что вскоре Мика достигнет пригородов Рубикона.
— А что с воспламенением?
— Я пирокинетик, — просто ответила Мика. — Боевой пирокинетик, меня готовили для дальних исследовательских рейдов.
Годдард от восхищения присвистнул.
— И что же случилось? Чем тебе не угодила Система?
Мика ответила не сразу.
Выкладывать все карты на стол она не собиралась. Наглое вранье — тоже плохой путь. Годдард — отличный психолог, он заподозрит неладное. Придется умолчать о некоторых деталях, двинувшись по скользкой дорожке полуправды.
Мика рассказала про мать и зомботорий. Упомянула, что ее забрали в спецшколу, заинтересовавшись неким скрытым навыком. О котором она, разумеется, не имеет ни малейшего представления. Поведала о вмешательстве «Рассвета», побеге из Анклава и высадке в открытой степи. Затем — о своем столкновении с медляком на первом этаже железнодорожного вокзала. Годдард слушал внимательно, не перебивая. Задумчиво кивал, вставлял уточняющие вопросы в некоторых местах. Когда Мика закончила, он выдал свой вердикт:
— Тебе нельзя возвращаться в Анклав Хаузера. Я немного знаком с законодательством Системы… В общем, твоя полезность для общества роли не играет. Чтобы не создать прецедент, тебя казнят. Даже не за побег, а за связь с «Рассветом».
Мика кивнула.
— Я тоже так думаю.
Помолчали.
— Ладно, — вождь переключился на другую тему. — Ты здесь, едешь в Рубикон. Хочешь присоединиться к Армии неудачников?
Мика покачала головой.
— Окончательно — нет.
— Почему? — искренне удивился Годдард.
Тут пришлось врать.
— Я не уверена, что война с Анклавами — правильный путь. И я не доверяю людям, наподобие Топора. За высокими лозунгами всегда стоят личные интересы.
Вождь посмотрел на девушку с уважением.
— Ты говоришь правильные вещи. Честно говоря, я и сам не уверен, что Коты вольются в ряды Армии.
— Разве? — вырвалось у Мики.
Годдард был доволен произведенным эффектом.
— Поначалу призывы Топора питали нас надеждой. Заставляли двигаться вперед, не сбавляя темпа. Ну, как тебе объяснить… Обещание некой упорядоченности…
— Государственности, — ввернула Мика.
— Вот! — обрадовался вождь. — Хорошее слово. Система — это зло, я не спорю. Но благодаря ей Анклавы выживают. А мы вымираем в своих крохотных племенах и кланах. Надо объединяться, решил я. Это разумно.
— И что же не так? — девушка испытующе посмотрела на Годдарда.
— Пока не знаю, — вождь снова повернул голову к приближающемуся лесному массиву. Степь начинала холмиться, изредка на пути Котов встречались перелески. — Есть сомнения. Понимаешь, сначала Топор призывал объединиться, чтобы вместе выживать, растить детей и противостоять стадам зомби. Всё это звучало в его ранних передачах. Потом стало мелькать слово «война». Да, нас не пускают в Анклавы, не дают гражданство. Это святая правда. Но война… Я не уверен, что Свихнувшиеся Земли в ней выстоят. Я не гонюсь за славой и доблестью. Меня не интересует справедливость. На высшие идеалы мне начхать. Есть люди, за жизни которых я отвечаю. Это важно, остальное — нет.
Эмоциональный фон подтверждал слова Годдарда. Вождь говорил правду. И этот факт приятно удивил Мику. Некоторые прогнозы придется скорректировать… в лучшую сторону.
— Так что же ты забыла во владениях Топора, девочка?
На сей раз Мика не соврала:
— Мне надо встретиться кое с кем.
Вождь не стал углубляться в расспросы.
И тут до Мики дошел вербальный призыв.
Мика?
Годдард хотел сказать что-то, не предназначенное для посторонних ушей.
Я слушаю, Крис.
Мне кажется, ты знаешь больше, чем говоришь. Я не настаиваю на полной откровенности, ведь нас ничего не связывает. Прошу лишь об одном. Дай мне знать, когда запахнет жареным. Я хочу вытащить своих людей из пекла, если в Рубиконе что-то пойдет не так. В обмен готов предоставить тебе дополнительную защиту. Не только тебе, но и твоим друзьям, если потребуется. Договорились?
Мика была ошеломлена.
Но сориентировалась быстро.
По рукам, Крис.
Они обменялись понимающими взглядами.
Мика подумала о Рубиконе. Город виделся ей перекрестком судеб и дорог, вероятностным клубком, точкой отсчета многих событий. Ситуация менялась ежечасно. Каковы шансы на то, что она встретится с Туэйном и Ю Ки именно в этом месте? Или планы на будущее придется корректировать?
Машины Котов оглашали окрестности ревом моторов.
Город неуклонно приближался.

----------

21. Стадо

21. Стадо
Туэйн шагал вдоль реки уже несколько часов. Слева высилась непроходимая лесная чаща, сплошь состоявшая из лиственных и хвойных пород. Справа, за крутым обрывом, голубела река. На склоне тоже росли деревья — некоторые из них были причудливо искривлены, другие повалены. Сам склон был каменистым, хотя виднелись и песчаные вкрапления.
Река, вероятно, была горной, но Туэйн всё больше удалялся от гряды, примыкавшей к бухте. Поэтому каменистая почва уступала место чернозему. Вскоре он заметил, что под ногами тянется ровная земля, укутанная мхом и обильно усыпанная хвоей. Посланнику нравился запах лесной чаши. Нравилась умиротворяющая тишина, редкие пощелкивания лесных птиц, приглушенный треск мелких веток под подошвой ботинка. Новые впечатления, с которыми не сталкивалось большинство горожан.
Туэйн обладал лишь теоретическими навыками выживания в лесу. Обширная база данных, пройденные несколько месяцев назад виртуальные курсы. Разумеется, он понимал, что этого недостаточно. Реальность всегда жестче теории, а цена малейшей ошибки — жизнь. Поэтому беглец продвигался вперед не спеша, присматривался к каждой мелочи, прислушивался ко всем подозрительным шорохам. Дважды ему мерещилось, что среди деревьев промелькнула серая волчья шкура. Зрительные вставки не подтвердили наблюдение — зверь словно под землю провалился.
Туэйн вывел карту в окно дополненной реальности. По всему выходило, что через пять-шесть километров, за излучиной реки, посланнику откроется панорама старого моста. Спутниковые изображения говорили о том, что мост не развалился и, вероятно, его можно было использовать для переправы. Туэйн подумал, что это из-за особенностей конструкции. Мост был арочным и невероятно древним, сложенным то ли в эпоху средневековья, то ли еще раньше. И автомобильным, так что ржавые рельсы, шпалы и гравийная насыпь не утяжеляли полотно, а проходящие локомотивы не расшатывали опоры и пролетные строения. Кладка потемнела от времени, местами начала крошиться, но в целом объект держался неплохо.
Свернув карту, Туэйн продолжил путь.
Ему не нравилось происходящее. Устранитель наверняка уже высадился где-то неподалеку и начал преследование. Все системные выродки обладают навыком телепортации и умеют мгновенно перемещаться в пространстве. Если Туэйна что и спасает от смерти, так это отсутствие у киллера конечных координат. Чтобы прыгнуть в некое место, паранорм должен обладать слепком или хотя бы данными геолокации. Для идеального прыжка устранителю необходим рисунок поверхности пола, фактура земли, скальной породы или дорожного полотна. Мозг паранорма не работает в отрыве от реальности. А сведений о местонахождении Туэйна у преследователя нет.
Фора.
Преимущество совсем крохотное, но оно есть. И, если повезет, эта неопределенность поможет Туэйну выжить.
Он шагал, задав себе определенный темп и нигде не задерживаясь. Пару раз остановился, чтобы отлить. Воду пил на ходу, от еды решил пока отказаться, наращивая дистанцию отрыва.
Противоположный берег реки был пологим, заросшим лозой и камышом. Еще дальше протянулись обширные луговые пространства, перемежающиеся с лесистыми островками. Безлюдные территории. Ни скота, ни деревушек, ни автомобилей кочевников. Вообще ничего.
Изредка налетали порывы ветра.
От реки веяло свежестью. До слуха Туэйна доносились тихие всплески. Из раннего детства пришло выражение — «рыба играет». Кажется, что-то подобное говорил отец, когда они отправлялись с удочками в рекреационную зону.
Лес поражал воображение всеобъемлющейосновательностью . Тишиной, впитавшей птичьи трели, тихое журчание воды, стук дятла и далекое потрескивание веточек под чьей-то тяжелой лапой. Исполинский массив, зеленые легкие планеты.
Невольно вспомнились человеческие страхи допандемической эпохи. В двадцатые годы люди до смерти боялись глобального потепления и парникового эффекта. Рисовали компьютерные модели, на которых Париж и Лондон уходят под воду, а над Статуей Свободы плавают киты. Рассказывали друг другу страшилки о миграции южных народов на север. Хокинг предрекал конец цивилизации спустя четыреста лет — по прогнозам великого ученого Земля должна была уподобиться Венере. Людям надлежало строить подземные города-убежища либо вкладываться в космические исследования и колонизировать миры Солнечной системы. А вышло иначе. Вместо тающих ледников и пылающей Австралии — массовое вымирание,ковидные паспорта и рухнувшие экономики. Вместо сокрушительных приливов — стада зомби. А вместо непроницаемого облачного покрова, раскаленных пустынь и невыносимого жара — восстановившаяся экология и необъятные территории с бесконтрольно размножающими животными.
Когда людей стало меньше, планета вздохнула с облегчением.
Еще один страх, о котором давно не вспоминают, — ядерная война. После четвертой волны коронавируса и нашествия зомби сверхдержавы благополучно забыли о красных кнопках. Всем стало не до того. Собственно, и сами сверхдержавы быстро канули в Лету… Монстры умирали в погромах, массовых увольнениях, стычках с сепаратистами, борьбе с инакомыслием. Кому-то не нравились либералы, кому-то — вольные художники, путешествующие по Европе. А кому-то — недостаточное количество чернокожих актеров на экране. Человечество погрузилось в бредовые сновидения, оторванные от реальности. За что и поплатилось.
В школе Туэйн не интересовался историей, да и не писали в учебниках всей правды. Чтобы составить в голове картину ушедшей действительности, ему пришлось нелегально подключаться к Сети, пользоваться утилитами для обхода идеологическихцерберов и нащупывать «черные» каналы спутниковой связи. На цифровых кладбищах хватало информации, которую Система предпочитала скрывать от своих граждан. Там можно отыскать старые новостные ленты, видеорепортажи с мест событий, ролики ютуберов и аналитические статьи независимых журналистов. Интеллектуальная помойка, дающая при грамотном подходе обильную пищу для ума. И вот туда посланник любил погружаться в первые годы своего присоединения к «Рассвету». Время откровений, страшных тайн и горьких разочарований. Ни с чем не сравнимое время…
Карта не подвела.
Туэйн увидел мост сразу за поворотом речного русла. Реальность дублировала спутниковые снимки за одним исключением. Дорога оказалось заблокированной противотанковыми ежами, за которыми кто-то предприимчивый смонтировал миниатюрный сетчатый загон. Сетка, насколько успел понять Туэйн, находилась под напряжением. Пара десятков ходячих бродили по загону, апатично мычали, но держались подальше от периметра. На другой стороне реки обнаружились наспех срубленные вышки с пулеметными турелями и армейскими прожекторами. Там же — с десяток припаркованных машин. Преимущественно, внедорожники и квадроциклы.
Проехать по мосту было нереально.
Банда, взявшая переправу под контроль, оставила узкую тропу между зомбятником и развернутой спиралью колючей проволоки. На левом берегу проволока прикрывала огневую точку, обложенную мешками с песком. Там несли дежурство два отморозка с автоматами. Наверняка, где-то и снайпер притаился.
Туэйн снял с плеча штурмовую винтовку, положил на землю рюкзак и улегся животом на небольшой пригорок. Отсюда под прикрытием кустов и массивного соснового ствола можно было наблюдать за происходящим на мосту. Для этого Туэйн вооружился прицелом, снятым с «беретты». Хорошая оптика, ничего не скажешь.
Окрестности моста буквально кишели людьми в форме. Причем, форма эта была своеобразной. Поначалу Туэйн решил, что перед ним — типичные бандиты, решившие заняться сбором дани со случайных прохожих. Глупая стратегия в условиях зомби-апокалипсиса. Если сюда придет стадо, от КПП камня на камне не останется. Логичным казался отказ от башен, огневых точек и загонов, но парни занялись вопросом основательно. Нет, они не смахивали на рейдеров, вышедших из-под опеки Системы. Чем дольше Туэйн наблюдал за перемещениями по мосту, тем сильнее хмурился. Не паранормы, не рейдеры, не банда.
Тогда кто?
Охранники моста одевались в черные комбинезоны, на спинах красовались эмблемы спиралей в треугольнике. Имелись знаки различия, которых прежде Туэйн не встречал. Все действия выверены, никакой суеты и праздности. Мужчины и женщины, крепко сбитые, коротко стриженые, без татуировок, хвостов, косичек и прочей степной дичи. Похоже на военную организацию или представителей спецслужбы, о которой посланник не имел ни малейшего представления.
Идти через мост нельзя.
Простая и четкая мысль, продиктованная инстинктом самосохранения.
Расклад получался так себе. За спиной — устранитель, посланный Системой. Впереди — отряд хорошо подготовленных боевиков.
Туэйн вызвал с периферии карту.
Других речных переправ поблизости не наблюдалось. Русло петляло по лесу, иногда выныривало к заливным лугам. То расширялось, то сужалось. В трех точках присутствовали руины мостов — обвалившиеся полотна, одиноко торчащие из голубой ленты опоры. В одном месте обломки выстроились в некое подобие цепочки. Беглый анализ показывал: если перепрыгивать с обломка на обломок, появится шанс перебраться на другой берег, не форсируя реку вплавь. В воду лезть не хотелось — мало ли, что там скрывается. Проблема в том, что путь к цепочке обломков был неблизким. Получался основательный крюк и потеря трех дней. В сложившихся обстоятельствах — катастрофичная потеря.
Свернув карту, Туэйн надолго задумался.
Пересечение с людьми на мосту не сулило ничего хорошего. Соотношение сил явно не в пользу беглеца. Даже с учетом всех навыков и апгрейдов Туэйн с большой долей вероятности погибнет. Перед ним — не Логан с парочкой тупых амбалов. Профессионалы, хорошо экипированные и дисциплинированные.
Туэйн наблюдал, взвешивал шансы.
Сейчас он находился в полной безопасности. Если не высовываться, его не заметят. Обходить блокпост придется по широкой дуге, чтобы не попасть под горячую руку снайпера, если таковой имеется.
А дальше?
Схватка с устранителем неизбежна. В Управлении не дураки работают. Эти ребята, если потребуется, телепортируют себя даже в неизученные локации.
Ошибки учтены.
За головой Туэйна отправили кого-тоочень сильного.
В невеселые размышления посланника вторгся шум. Ропот, гул человеческих голосов. И вибрация от тяжелой поступи. Нечто подобное происходит, когда по степи мчится стадо антилоп. Подобные вещи Туэйну приходилось видеть в образовательных передачах, доступных школьникам по легальным каналам. Вот только…
Откуда эти стоны и рычание, не имеющие ничего общего сживой природой? И почему стадо не мчится во весь опор? Да и откуда здесь взятьсятакому количеству копытных?
Существовало лишь одно объяснение.
Из леса выдвигалось зомбостадо.
Туэйн отвлекся от блокпоста и начал осматривать окрестности. Прежде всего посланник волновался за себя, вектор движения мертвецов его интересовал в последнюю очередь.
Стада не имели четкой структуры. Зомби не избирали вожаков и альфа-самцов, не выстраивались клиньями, не выдвигали вперед разведчиков. Это ведь безмозглые твари, давно переставшие быть людьми. Толпа инстинктивно двигалась по маршруту, выбранному по неведомым причинам. Некоторые зомби держались в стороне от основного потока — вероятно, они были хромыми и увечными. Рейдеры условно называли таких мертвецов «разведчиками» или «часовыми», но доказать осмысленность стратегии мертвяков не представлялось возможным. Туэйн знал, что от основного ядра могут отделяться группы по двадцать-тридцать особей. Для одиночки столкновение с такой группой означало верную смерть.
Звуки приближались.
Туэйн навел оптику на блокпост и увидел усиление активности охранников. Солдаты занимали боевые позиции, переговаривались по рации. Командир отряда, носивший черный берет и выделяющиеся на фоне остальных нашивки, раздавал приказы. Кто-то лез по деревянной лестнице на вышку, кто-то бежал к технике, чтобы запустить моторы. Конечно, они понимают, что выстоять против стада тяжело. Но пока не хотят сдавать позиции и поддаваться панике, что внушает уважение.
Лес подступал к блокпосту не вплотную. Часть деревьев была вырублена и выкорчевана, чтобы оставить хорошо простреливаемую полосу. Разумная предосторожность. Туэйн сконцентрировался на этом пятачке земли и вскоре увидел, как из чащи выбираются первые особи. Между посланником и ареной предстоящей битвы пролегало без малого полтора километра пересеченной местности.
Мертвецы двигались медленно, это напоминало кошмарный сон. Кромка леса буквально кишела тварями. Перекошенные лица, разорванная плоть, плохо сросшиеся кости. Голод — вот всё, что руководило восставшими. Всепоглощающий, почти мистический голод, вынуждающий идти вперед, не обращая внимания на преграды.
Идти, чтобы жрать.
Поначалу зомби исчислялись единицами и десятками, потом их стало больше. Некоторые особи спотыкались о древесные пни и выпирающие из земли корневища. Падали, вновь поднимались, продолжали шагать. Принюхивались, поводили головами из стороны в сторону, издавали нечленораздельное мычание и пускали слюни. Оптика хорошо передавала эту картину даже на полуторакилометровой дистанции. А звуки… Лес буквально пропитался ими. Похоже, стадо было громадным и занимало обширную площадь. Сложно было выделить отдельные голоса. Туэйн слышал ропот, принадлежавший тысячам пастей. Эхо этого гула волнами распространялось по чаще.
Охранники моста терпеливо ждали.
Что-то произошло с мертвецами в загоне — трупы ускорились, начали активнее двигаться по окружности, сталкиваться, огрызаться. Женщина в клетчатой рубахе с отсутствующей половиной лица врезалась в забор и была отброшена назад электрическим разрядом.
Интересно, откуда у вас электричество, парни?
Похоже, вон под тем навесом скрывается переносной генератор.
Когда мертвецы заполнили собой большую часть разделительной полосы, а передовые силы уперлись в противотанковые ежи, активировались пулеметы. Треск очередей был слышен очень хорошо — такие звуки способны распространяться на два-три километра. С оптики на зрительный нерв выводились турели, поливающие огнем мертвое стадо.
Авангард восставших словно ножом срезало.
Похоже, спецподразделение пользовалось разрывными пулями крупного калибра. Некоторых тварей буквально рвало на части. Отлетали прочь конечности, превращались в невообразимое месиво грудные клетки и животы, черепа разносило, словно перезрелые арбузы. Тела укладывались штабелями друг на друга, но следующим рядам было на это наплевать. Зомби карабкались по горе трупов, перелезали через павших товарищей и ломились дальше, к мосту. Из леса появлялись уже не десятки, а сотни мертвецов.
К обороняющимся присоединились автоматчики.
Шум мясорубки усилился.
Поначалу казалось, что люди отобьются от нашествия. Но Туэйн догадывался, что всё не так просто. Исход сражения определяли два ключевых фактора — численность стада и запас патронов у солдат. Вскоре стало понятно, что зомби выигрывают. Сперва заглох один пулемет, затем — второй. После этого прекратились автоматные очереди, а защитники моста перешли на одиночные выстрелы.
Зомби продолжали выходить из леса.
Туэйн ощутил потусторонний ужас. Ему не доводилось наблюдать за столкновением живых и мертвых в реальности. Архивные репортажи не в счет, хотя и они пронимали до глубины души.
А тут — такое.
Схожие сценарии можно увидеть в кошмарном сне, когда образы обрушиваются на спящего человека всей своей непостижимой тяжестью. Ты не можешь проснуться, встать и убежать. А орды тварей неумолимо приближаются…
Пришлые мертвецы навалились на загон. Ослепительная вспышка электричества озарила лес. Десятки мертвецов корчились в судорогах, многие обуглились и почернели. Затем произошло несколько событий одновременно.
Короткое замыкание.
Заглох генератор, работавший на пределе возможностей.
Пришлые особи прорвали заграждение и смешались с пленниками.
Вновь застрекотали пулеметы.
Теперь побоище сместилось непосредственно к самому мосту. Восставшие падали, на их место вставали новые бойцы. Разделительная полоса кишела мертвечиной. Копошащееся в грязи, крови и слизи месиво неуклонно пробиралось к своей цели, отвоевывая пядь за пядью.
А потом из леса вырвались быстрые тени.
Туэйн не успел разобрать, кто перед ним. Звери, люди? Да, он слышал о проглотах ихапунах , но не был уверен, что блокпост атаковали именно эти существа. Всё выглядело так, словно из чащи вынырнули покрытые шерстью снаряды и, подпрыгивая, помчались к оборонным рубежам людей. Когда турели в очередной раз смолкли и начали перезаряжаться, тени уже достигли середины моста.
Посланник не слышал криков.
Зато видел, как твари подминают крохотные человеческие фигурки, наносят размашистые удары когтистыми лапами, отрывают головы и раскраивают черепные коробки. Видел панику. Многие побросали автоматы и устремились к машинам. Один из припаркованных квадроциклов рванулся прочь от моста, но серая тень выбила солдата из седла и прямо на лету вцепилось острыми клыками в горло. Беглец дернулся и обмяк. Машина заложила вираж и бултыхнулась с обрыва в реку.
Утихли автоматные очереди.
Перестали звучать одиночные выстрелы.
Хапуны расправлялись с последними защитниками, а рядовые восставшие уже маршировали по полотну моста. Гигантская сороконожка втягивалась в узкое каменное жерло и продолжала своё бессмысленное путешествие.
Одна из тварей, терзавшая командира, выпрямилась во весь рост и посмотрела на Туэйна.
Ему стало не по себе.
Тварь утратила даже отдаленное сходство с человеком. Руки и ноги превратились в мускулистые когтистые лапы, шкура покрылась серой шерстью, местами заляпанной чем-то красным. Череп удлинился, уши заострились. Оскаленная морда обнажила ряды желтоватых клыков, загнутых внутрь. На краткий миг Туэйну померещилось, что клыкидвигаются по кругу , словно зубцы бензопилы.
Наваждение схлынуло.
Из пасти выскользнул извивающийся отросток языка. Пару секунд язык шевелился,щупал ветер . Туэйн завороженно смотрел в глаза монстра — некогда человеческие, а теперь лишенные малейших признаков мысли. Хапун, разумеется, не мог видеть посланника на таком расстоянии. Но по спине поползли мурашки.
Раздвоенный язык скрылся в пасти.
Хапун склонил голову и начал есть.

----------

22. Ловец человеков

22. Ловец человеков
Глеб пристально следил за действиями Топора на протяжении суток. Генерал встретил переговорщика психоптиц у ворот лагеря, после этого началось продолжительное сидение на ящиках. Когда Джум вернулся в Рубикон, он сталдругим . Научился летать, проникать в чужие мысли, перемещать предметы, не прикасаясь к ним. Телепортироваться, жечь вещи. Первые несколько часов Джум только и делал, что демонстрировал свои новые способности всем желающим, вызывая искреннее восхищение. А заодно тестировал пределы возможного.
Разведчик неотступно следовал за лидером, стараясь держаться вне поля зрения Топора. Наблюдал, собирал факты. Много думал. Если бы в те минуты Джум влез в голову своего подчиненного, то наверняка решил бы от него избавиться. Потому что разум Глеба обуревали сомнения.
Увиденное настораживало и пугало.
И сверхспосособности, обретенные Джумом, беспокоили разведчика меньше всего. Гораздо страшнее было понимание, что Топор утратил человеческую сущность. В разговорах, которые вел генерал, периодически проскальзывало словечко «мы». Взгляд отсутствовал, но фиксировал всё происходящее. Джум непостижимым образом узнавал о событиях в разных уголках планеты. О том, что творилось за стенами Анклавов. О стычках между рейдерами и мародерствующими бандами. О новых караванных путях и перемещениях зомбостад. О том, где находитсякаждый из офицеров Ставки.
Джум был вездесущ.
У Глеба развилась мания преследования. Ему казалось, что от пристального взгляда Топора не уйти, не убежать. Задумаешь не то — моментально вычислят. Свежее и неприятное чувство. Вероятно, подобные эмоции испытывают жители городов, входящих в Систему. Подавленность, страх, готовность к репрессиям.
Старик, которого прислали чужие, поселился в центре лагеря, неподалеку от палатки самого Джума. Тот еще тип. Неотступно следует за генералом, повторяет его действия. Тень, а не человек. Или… генерал — тень потустороннего визитера? Глеб подмечал странные детали. Переговорщик и Джум синхронно поворачивали головы, когда к одному из них кто-то обращался. Дублировали движения друг друга. Могли прошагать в ногу несколько десятков метров. Один раз Топор повернулся в сторону Глеба, а вместе с ним это же действие повторил и старик. Глеб увидел глаза этой парочки. И остолбенел.
Один и тот же взгляд.
Словно видишь перед собой зрачки человека с четырьмя глазами. Или наблюдаешь за тем, как дружно поворачиваются камеры наблюдения в поселке нефтедобытчиков.
Камеры управляются из общего центра.
Данные обрабатывает один оператор.
Глеб, разумеется, слышал, что психоптицы — это коллективный разум. Он знал о том, что старик-переговорщик — всего лишь тело, озвучивающее мысли пришельцев. Тень человека, утратившего самостоятельность. Инструмент, способ связи. Неужели эти создания сумели подчинить генерала своей воле, вселившись в его голову? Такое объяснение позволяло сложить все несуразности в цельную картину. Это означало, что лидер Армии неудачников теперь подчиняется внешним силам и не может руководить своими поступками.
Но чего добиваются психоптицы?
Ответ на этот вопрос Глеб получил быстро.
Старик и генерал перемещались по лагерю не хаотично и вступали в диалоги с людьми избирательно. Преследовали определенные цели. Убеждали в том, чтоподключение — это благо. И небывалое могущество.
Подключение?
Глеб стал свидетелем того, какэто происходит. Женщина лет тридцати, одинокая, без детей и мужа. Некогда симпатичная, но годы скитаний по степи сделали своё. Глеб несколько раз общался с этой женщиной — она была неплохим, но отчаявшимся человеком. С несчастливой судьбой. Маша — кажется, так ее звали. Большую часть жизни Маша проводила за баранкой бензовоза. Жила скромно, ночевала в одноместной палатке. Прямые темные волосы собирала в пучок на затылке, как и большинство кочевников Армии. В общем, серая мышь. И тут к ней заявляется сам генерал Джум в сопровождении мудрого старца из неведомых земель. Ведут неспешный диалог, угощают чаем из термоса. И Маша неожиданно для себя самой соглашается.
Трое садятся в круг.
Закрывают глаза.
Повторяется та же схема, которую Глеб наблюдал при первом контакте Топора с психоптицами.
Маша открывает глаза — и Глеб видит тот же взгляд, что у Топора и пожилого странника. Теперь все трое — единое целое. Мыслят одинаково, двигаются одинаково, понимают друг друга с полуслова. Возникает неприятное ощущение камер, управляемых единым информационным центром. Или программой. Маша перестала быть человеком, подключилась к чему-то и начала действовать. Первым делом женщина направилась к своей подруге и начала ее страстно убеждать. Получила отказ. Двинулась дальше.
Потом начались демонстрации.
Топор телепортировался в разные точки лагеря, гасил и воспламенял костры, летал над палатками.
Количество адептов резко выросло.
За пару часов Глеб насчитал пятерых обращенных. Все они стали вести себя одинаково — ходить по лагерю, демонстрировать чудеса, приобщать новых последователей. Это напоминало распространение вируса.
События разворачивались быстро.
Нехитрые расчеты показывали, что за три-четыре недели Армия неудачников перестанет существовать в изначальном виде. А все, кто приезжает в Рубикон по приглашению Джума, подвергнутся давлению психоптиц и будут вынуждены примкнуть к новой структуре.
Глеб не понимал, что происходит.
Первая версия — пришельцы вербуют людей для сражения с Анклавами. Наделять адептов сверхспособностями — тонкий ход. Это уравнивает шансы с паранормами и позволяет рассчитывать на победу. Но здесь было что-то еще…
О психоптицах следовало узнать больше.
В теории такими познаниями могла располагать Джерайна… Но станет ли она разговаривать с Глебом? И не превратилась ли девушка в одну из…этих ?
Черная Смерть куда-то запропастилась.
Глеб не мог пробраться к палатке Джума, поэтому рыскал в тех местах, где генерал появлялся чаще всего. Тот факт, что телохранительница перестала сопровождать своего мужчину, настораживал.
Расспросы ни к чему не привели.
Джерайна исчезла.
Глеб путешествовал соло, он не успел обзавестись верными друзьями, женой и детьми. Ему не с кем было поделиться своими опасениями. Так сложилось, что разведчик не доверял людям и держался особняком. Наверное, поэтому ему нравились одиночные вылазки в степь и лесную чащу. Никакого общения, только поиск. Настал момент, когда нужно принимать решение, опираясь лишь на собственные подозрения и внутреннее чутье. А ведь на протяжении нескольких лет разведчик слепо доверял Джуму и выполнял любые приказы Ставки.
Теперь всё иначе.
Джум перестал быть собой. Глеб не знал, к какому виду причислить существо, командующее Армией. Психоптицы? Слуги пришельцев? Безвольные вместилища чужого разума?
Нужно уходить из Рубикона.
Мысль была ясной и очевидной. Глеб испытал облегчение, осознав неизбежность этого пути. Чужие переделывают души людей по своему образу и подобию. Распространяются. Вытесняют человечество и замещают его собой. Вот что происходит. Можно отворачиваться от этого, но Армия никогда не станет прежней.
Собирался ли Глеб противостоять экспансии?
Он еще не определился с этим вопросом. Вооруженная и синхронизированная неведомым центром Армия, обладающая сверхспособностями и внушительным боевым опытом — серьезный аргумент. И эта формация разрастается подобно злокачественной опухоли.
Глеб предусмотрительно поставил свою палатку на отшибе, прикрывшись от посторонних глаз небольшим озерцом, стадионными зарослями и холмом, в лучшие времена представлявшим собой трансформаторную будку. Теперь можно было сложить вещи, не опасаясь любопытных взглядов. Разумеется, Глеб дождется сумерек, а еще лучше — ночи. Слишком затягивать тоже нельзя — мало ли что там задумали пришельцы.
Перспектива одиночного выживания в Свихнувшихся Землях не пугала разведчика. Были времена, когда Глеб странствовал в компании десятка кочевников, большая часть которых погибла в стычках с мертвецами. Несколько месяцев Глеб путешествовал в сольном режиме и это его не смущало. Да и разведывательные операции предполагали разделение группы для большей эффективности. В общем, не привыкать.
Глеб направлялся к своим владениям, когда прибыли Песчаные Коты. Издалека он услышал крики в мегафон — охранники отдавали приказы по прохождению блокпоста. Затем раздался рев моторов, что-то тяжелое начало сдвигаться и греметь. Похоже, явилась внушительная делегация. Глеб решил взглянуть на гостей и резко свернул вправо за бывшим стадионом. Чтобы попасть к воротам, ему потребовалось пробраться через стоянку квадроциклов, бензовоз и группу потрепанных внедорожников. Хозяева мыли своих «железных коней» водой, принесенной в ведрах из ближайшей речушки. Многие побросали рутинные занятия и поспешили вслед за разведчиком — развлечений за последние сутки выдалось не так уж много.
В толпе встречающих наблюдалось оживление.
Глеб успел вовремя.
Племя успело въехать на освобожденный пятачок земли и припарковать всю свою технику таким образом, чтобы образовался круг. Глеб уважительно кивнул, оценивая автопарк, принадлежавший гостям. Цистерна, куда ж без нее. Трейлеры, модифицированная фура с пулеметной турелью над кабиной, бронированный вездеход вождя, квадроциклы и джипы. Вездеход вполне мог соперничать с любимой игрушкой Топора. Даже пушка имелась, непонятно каким образом вмонтированная в переднюю часть корпуса. На крыше сидели двое. Чумазый механик, смахивающий на ежа. И пепельноволосая девушка, задумчиво скользившая взглядом по толпе неудачников. Девушка была смазливой, но по виду ей и двадцати не дашь. Неожиданно Глеб осознал, что гостья в упор смотрит на него. И улыбается, словно встретилась со старым приятелем.
Что за чертовщина?
Глеб решил: показалось. И отвернулся, благо на пропыленном пятачке имелись персонажи поколоритней. Двое громил, сканирующих глазами всех, кто представлял потенциальную угрозу. Женщина с тесаком и красавцем-компаундом, переброшенным через плечо. Молчаливая, ни с кем не разговаривает. Держится в сторонке, словно переговоры ее не касаются.
И — ключевые фигуры.
Джум с одним из высших офицеров Ставки, Йозефом. Джерайна, невесть откуда вылезшая после длительного отсутствия. Пенсионер, командированный психоптицами. И совершенно фантастический мужик, похожий на Терминатора из очень старого, допандемического фильма. Механические протезы вместо ног, невероятно мощные руки со вздувшимися мышечными буграми, бычья шея и ствол в набедренной кобуре. Когда мужик стоял вполоборота к Топору, Глеб видел непонятные наросты, выпирающие из позвоночника. Словно акула, выброшенная на берег. Мужик держался как лидер, именно он общался с Джумом, лениво жестикулируя. Уверенный в себе тип, ничего не скажешь.
Генерал улыбался и обводил рукой свои владения.
Терминатор рассудительно кивал.
Глеб протолкался ближе. Общий гул не позволял услышать весь диалог — до слуха разведчика долетали обрывки фраз. Что-то по поводу гостеприимства, общих ресурсов, защиты и больших перспектив. Вода, которую Топор лил на десятках подобных встреч. Вот только лидер Песчаных Котов не стоял, развесив уши. Лицо пришлого было темным и задумчивым — ему что-то не нравилось.
Джум перешел к технической части. Предложил пожить немного в лагере, освоиться и принять взвешенное решение. Дескать, никто вас не торопит, если решите уехать — хозяин-барин.
Глеб снова поймал на себе пристальный взгляд.
Та девушка.
Он посмотрел на малолетку — твердо и оценивающе. Нет, она не хотела с ним переспать. Желание во взгляде не читалось.
Зато читалось нечто иное.
Предназначение.
Глеб не стал слушать генеральский спич — всё это больше не играло роли. Приезд Котов — хорошее прикрытие для сбора палатки. Именно сегодня выпадает шанс улизнуть под шумок, никто и не заметит.
Разведчик отвернулся от лидеров и начал проталкиваться сквозь человеческие массы. Армия непрестанно пополнялась — каждые несколько часов кто-то прибывал. В основном — одинокие странники и семьи по пять-шесть человек. Рубикон стал прибежищем для выживальщиков, почти утративших надежду отыскать тихую гавань.
Центр города превращался в улей.
Отовсюду тянуло костром, запахами готовящейся еды, потом, сигаретным дымом и немытыми телами. Между деревьями и палатками — паутина растяжек, на которых сушатся постиранные вещи. В том числе, детские. Гремела посуда, кипела вода в котелках. Кто-то пилил дрова бензопилой, кто-то рубил чурбаны массивным колуном или сооружал поленницу. Вдоль периметра бригады мужчин по приказу Джума строили деревянные туалеты. Раздевшись по пояс, мужики копали выгребные ямы, пилили доски, сколачивали настил и будущие стены. Туалеты были рассчитаны сразу на несколько человек и не имели крыши. Работа спорилась.
Глеб обогнул фыркающий дизельный генератор, над которым двое бородатых кочевников натягивали целлофановый навес. От генератора по земле тянулся толстый кабель. Глеб проследил взглядом линию и обнаружил розетки на стволе ближайшей сосны. А еще — пару доморощенных электриков, которые крепили в древесной кроне галогенную лампу. Неужели генерал вознамерился электрифицировать лагерь? Для этого потребуются регулярные поставки топлива и надежные договоренности, которые никто не захочет нарушать.
И тут пришла вторая мысль.
Рубикон — это надолго.
Джум окопался здесь, чтобы собрать несметное воинство. Создает инфраструктуру, улучшает быт, призывает под знамена адептов. Вот она — палатка с радиоаппаратурой, спутниковой тарелкой и компьютерами, на которых спецы Ставки обрабатывают и нарезают контент. Электрические змеи протянулись к розеткам, под брезентом — мертвенное сияние дисплеев.
Глеб направился дальше.
Рядом раздался хлопок — прямо из воздуха выпал прыгун. Длинноволосый паренек из техподдержки. Во взгляде — мрак. Глебу показалось, что он смотрит в бездонный колодец, в провале которого разворачиваются незримые уровни, населенные десятками и сотнями тысяч обитателей.
Глеб смотрел в глаза психоптицы.
Интуитивное понимание накрыло его, вморозило в землю, вынудило остановиться на полушаге.
Существо скользнуло по Глебу равнодушным взглядом.
И направилось к шатру с коммуникационным оборудованием.
Теперь понятно, для чего Джум разворачивает генераторы и палит драгоценное топливо. Призывы мчатся в эфир, собирают паству, увеличивают численность чужаков.
Не остановить, не помешать.
Остаток пути Глеб преодолел на одном дыхании, нигде не задерживаясь. Время от времени он видел телепортирующихся людей. Кто-то воспламенял силой мысли костер, кто-то замораживал продукты или двигал тяжелые предметы…
Вот она — родная палатка.
Вещи уже упакованы. Всё поместилось в рюкзак и выцветший армейский баул цвета хаки. Оружие в чехлах, закреплено на вещмешке тактическими фиксаторами.
Глеб окинул взглядом окрестности.
Никого.
Выставил наружу баул с рюкзаком, принялся неторопливо разбирать жилище. Начал со штормовых оттяжек, колышков, телескопических дуг и внешнего тента. Последний уже был вытерт от пыли и птичьих испражнений. Распихав дуги с колышками по мешочкам, Глеб расстелил тент на траве и приступил к скручиванию. В голове формировался план побега. Квадроцикл разведчик предусмотрительно отогнал в лес перед самым рассветом. Прикрыл маскировочной сеткой и на этом успокоился. Не каждый полезет в пещеру заброшенного паркинга, в самое нутро полуразрушенного многоквартирного дома. Мало ли, кто притаился во тьме…
Справившись с тентом, Глеб взялся за внутренний тент. Спальник и каремат уже были принайтованы к рюкзаку.
Вечерние тени сгущались.
— Правильно мыслишь.
Глеб вздрогнул, от неожиданности выпустил из рук секцию дуги. Голос принадлежал той самой девушке, что пялилась на него с крыши бронированного вездехода. Сейчас девушка стояла в пяти шагах от разведчика, скрестив руки на груди. И приветливо улыбалась.
Континентальный инглиш.
Чистый, без акцента.
Глеб выпрямился и смерил гостью неприязненным взглядом. Разведчику не нравился повышенный интерес к собственной персоне. Только не сейчас. Незнакомка представляла собой досадную помеху, которую следовало устранить.
Девушка покачала головой.
— Я не помеха, Глеб. Я — твоё спасение.
Интересный поворот.
— Кто ты?
— Мика.
Глеб на секунду задумался.
— Ты паранорм. Зачем явилась сюда? Скоро война начнется.
— Знаю, — кивнула Мика. — Правда, не совсем понятно, кто с кем будет воевать.
— Мне тоже, — хмыкнул Глеб. И нагнулся, чтобы выдернуть из земли последний колышек. — Ты с Перешейков?
— Хаузер.
Разведчик присвистнул.
— Вот что, Мика. Я занят, как видишь. Было приятно поговорить, и всё такое. Перестань читать мои мысли — и топай обратно.
— У тебя квадроцикл в лесу, — невозмутимо ответила собеседница. — Палатку собираешь. Мы тоже не планируем задерживаться в Рубиконе.
— Вот как? — в голове лихорадочно крутились соображения по поводу того, как Мика всё вычисляет. И почему вообще занялась мелкой сошкой, не принимающей ключевых решений в Армии.
— Годдард хочет перетереть с тобой кое-что, — гнула свою линию Мика. — Предложение отличное, как по мне. Хватай шмот и двигай за мной.
Глеб начал запихивать внутренний тент в мешочек.
— Годдард?
— Мужик с протезами. Вождь Песчаных Котов.
Кивнув, Глеб затянул завязки на мешке. Наклонился, расстегнул баул и аккуратно сложил туда расфасованную палатку.
Внутри просыпался интерес.
— Ладно, — Глеб забросил рюкзак за спину, а правой рукой поднял с травы баул. — Веди к своему Годдарду.
Спонтанные решения.
Как же он их ненавидел.
Девушка отвернулась и зашагала прочь. Разведчик двинулся за своей новой знакомой, опасливо глядя по сторонам.
Последние мосты сожжены.

----------

23. Старые добрые технологии

23. Старые добрые технологии
Серия прыжков наугад.
Выход из зоны комфорта.
Известно, что телепортация имеет ряд ограничений. Нельзя перемещатьсяв никуда . Прыгун должен иметь в голове некую базу знаний. Библиотекуслепков реальности . Именно слепки позволяют достичь убийственной точности — погрешность выхода не превышает одного сантиметра. Получать слепки во время драки несложно — боец видит, слышит, обоняет и осязает. Зона поражения с помощью микропрыжков в среднем составляет десять квадратных метров. И может сдвигаться в зависимости от картины боя.
Дальняя телепортация — иной вопрос.
Паранорм может воспользоваться слепком места, в котором однажды побывал. Или — передачей, сделанной другим постчеловеком. Такими данными обмениваются телепатически. Например, Ю Ки без особых проблем странствовал по своему Анклаву, а если требовалось отправиться на Стержень или в другую часто посещаемую локацию, добывал сведения изобразотеки Управления.
Образотека — вещь в себе.
Условное понятие.
В сущности, речь шла о личных коллекциях руководителей отделов. Если же данных не хватало, отправлялись мысленные запросы подчиненным. При желании устранители могли добывать слепки Дознавательной Службы и гражданских лиц, но для подобных операций требовалось время. В крайних случаях коллеги Ю прибегали к помощи человеческой геолокации. Брали спутниковые координаты и перемещалисьпо цифре . Погрешность в этом случае увеличивалась до одного-двух метров.
А что делать, если нет слепков и координат?
Рисковать.
Прыжок в неизвестность — это испытание судьбы. Паранорм может врезаться в ствол дерева или скалу, упасть в овраг и свернуть себе шею, рухнуть в реку и утонуть. Или сразу телепортироваться на речное дно. А еще есть риск напороться на что-нибудь острое, угодить в логово хищника, попасть в центр зомбостада.
Ю Ки рассчитывал на свое чутье и многолетний опыт. При телепортации онощущал преграды, интуитивно сдвигался на метр-другой по плоскости и корректировал высоту, даже не отдавая себе в этом отчета.
Смарт-браслет позволил вывести в голографическую плоскость карту прилегающих территорий. Береговая линия казалась достаточно изломанной, чтобы отыскать бухту для высадки. Вот только без лоцмана тут не обойтись. В идеале — пристать к заброшенному причалу в проверенной локации. Подходящую гавань устранитель обнаружил в двадцати километрах севернее маяка. Если предположить, что Туэйн направляется вглубь континента, можно провести ориентировочную линию маршрута. Линия упиралась в реку с несколькими разрушенными и одним уцелевшим мостом.
Ки прыгнул в ту сторону.
Прямиком к мосту.
И столкнулся лицом к лицу с восставшим. Лицо было перекошенным, бессмысленным и голодным. Зомби потянулся к устранителю, но, получив «когтем дьявола» в глаз, замер и сполз под ноги Ю Ки.
Устранитель тут же сместился в сторону, уклоняясь от второго мертвеца, а затем телепортировался двумя бросками на безопасное расстояние от места побоища.
Зомби, напавшие на паранорма, были последними представителями стада, ушедшего, судя по всему, на другой берег. Отбившиеся овцы. Утратив зрительный и обонятельный контакт с потенциальным кормом, восставшие побрели дальше — спотыкаясь о тела, руки и ноги своих коллег.
Картина уничтожения впечатляла.
Мост, судя по всему, кто-то охранял, но мертвецы прошли через защитников блокпоста как нож сквозь масло. Груды тел и две вышки на правом побережье свидетельствовали о том, что оборонявшиеся имели в своем распоряжении пулеметы. Да вот же они — осиротевшие турели, нацеленные в сторону разделительной полосы. Остатки загона, машины, утопленный в воде квадроцикл…
И запахи.
Бойня случилась недавно. Трупное разложение еще не успело достичь той стадии, когда находиться в окрестностях моста будет невыносимо.
Где же Туэйн?
Ответ прилетел в виде пули, выбившей земляной фонтанчик у ноги устранителя.
Ки прыгнул под защиту деревьев, преодолев сразу пятьдесят метров. Без паузы — второй прыжок, на пять шагов. И третий, чтобы наверняка сбить прицел. Перемещения хаотичные, как и положено в поединке со стрелком на дальней дистанции.
Тишина.
Устранитель вжался в ствол необъятной сосны и около минуты простоял, не шелохнувшись. Затем начал принюхиваться. В Анклаве Туэйн хорошо поработал, избавившись от запаха в машине, но здесь — Свихнувшиеся Земли. Обладая нужным слепком, почуять противника не составляет труда. Наноботы могут перекраивать внешность преступника, менять фигуру и рост. Крохотные создания не властны лишь над индивидуальным ароматическим рисунком.
Ки мог выслеживать добычу на дистанциях в три-четыре километра. Сейчас между ним и Туэйном пролегало всего тысяча пятьсот метров. Или около того.
Вычислить вектор.
Разобраться с координатами.
Устранитель развернул голографическую карту. Увеличил масштабирование. Проложил маршрут вдоль реки, сделал полуторакилометровую отсечку. Вывел на экран координаты и просмотрел спутниковые фотографии.
Запомнил.
Прыгнул.
Рюкзак устранитель держал в левой руке. Оказавшись в точке, где засел стрелок, Ки разжал пальцы и выпустил поклажу. Тут же сместился вправо, оценивая обстановку.
И увидел Туэйна.
Человек лежал на гребне холма со штурмовой винтовкой в руках. Хорошей винтовкой, навороченной.
Ки мог в один миг завершить миссию. Телепортироваться на шесть метров вперед, выпустить жало «когтя» и вогнать сталь в мягкое тело подпольщика. Дальше — рутинные действия по зачистке инфоканалов. Редактирование реальности, как это называл Блейк.
Вот только миссия изменилась.
Туэйна следовало обезвредить и доставить на Стержень.
Устранитель замер, просчитывая варианты.
А Туэйн уже оборачивался на хлопок — слишком быстро для обычного человека.
Ю выхватил из подмышечной кобуры табельный «удав», навел на противника. И понял, что смотрит в дуло «беретты». Штурмовая винтовка, казалось, прыгнула в руки своего хозяина, нарушая все законы логики и гравитации.
— Брось ствол, — приказал Ю.
— Сам брось.
Никто не шелохнулся.
Сейчас Туэйн был молодым парнем лет двадцати пяти — плечистым, коротко стриженым. С выбритой над левым ухом полосой. Серые жесткие глаза, волевой подбородок. Волосы соломенного цвета. Наверняка это похищенный образ, так что запоминать его не стоит.
Оружие Ки было заряжено стандартными девятимиллиметровыми патронами — такими пользовались все сотрудники Управления. Пробивают что угодно — шлемы, бронежилеты, подкожные вставки. И, как назло, ничего усыпляющего из арсенала дознавателей. Все игрушки седьмого отдела были рассчитаны на убийство.
Ки впитывал в себя локацию.
Словно губка.
Каждую травинку, камушек, узоры на древесной коре, чередование мхов, грибных шляпок и опавших иголок.
Весь спектр мелочей.
Они начали стрелять и двигаться одновременно. Ки целился по ногам оппонента, Туэйн бил на поражение. Устранитель совершил три коротких прыжка, не переставая стрелять. Пули досылались в ствол и разгонялись медленнее телепорт-скачков, так что Ю рассчитывал зацепить неуловимого врага на уровне коленных чашечек. Инструкций по поводу физического состояния подпольщика у него не было, так что не имело смысла церемониться с этим отсевом.
Туэйн размазался по широкой площади и тоже стрелял одиночными. Звуки были резкими, отрывистыми. Все выстрелы устранителя, напротив, не резали слуха — эстетику боя сглаживал навернутый глушитель.
Они сблизились.
Из скрытых пазов с шелестом выдвинулось лезвие.
Посланник перестал стрелять и без замаха ударил прикладом. Ки перетек в нижнюю стойку и отправил «коготь» по широкой дуге, намереваясь подрезать голень врага. Туэйн растворился в воздухе и снова выстрелил. Пуля ушла в пустоту.
Ки стрелял с левой руки, и это выводило Туэйна из себя. А еще посланник понимал, что не выдержит длительного погружения в скоростной режим. Устранитель тоже это понимал.
Снова прыжки.
Несколько тычков в корпус — так, чтобы не зацепить жизненно важные органы. Клинок неизменно вспарывал воздух. Один раз Туэйн парировал атаку подствольником и смог дотянуться до устранителя головой. Удар должен был сломать паранорму нос — не хватило пары сантиметров. Перед глазами Ки всё поплыло, но он удержался и прыгнул за спину подпольщику. Ударил «когтем» в бедро, слегка оцарапал кожу ускользающего киборга. Чуть не получил прикладом в челюсть, выбросил колено и с хрустом вогнал его в ребро инакомыслящего. Туэйн скрипнул зубами и разорвал клинч.
Мир на паузе.
Туэйн тяжело дышал, по лбу стекали бисеринки пота. Схватка разворачивалась на запредельных для человека скоростях. Посторонний наблюдатель вообще не сумел бы понять, что произошло.
Ки стоял, ощущая боль в переносице.
Хмыкнув, Туэйн отбросил штурмовую винтовку. Устранитель демонстративно разжал пальцы, выпуская свой «удав». Выдвижное лезвие втянулось в наруч.
— Сам напросился, — процедил Туэйн.
Ки перехватил взгляд оппонента. Расчетливый взгляд человека, который активирует дополнительные ресурсы.
Точки выхода.
Устранитель вспомнил обстоятельства гибели своего коллеги. И с пронзительной ясностью осознал, что телепортироваться нельзя. Зато придется вспомнить всё, чему его обучали инструкторы закрытой школы. И всё, что ему пришлось освоить на улицах родного Анклава.
Туэйн исчез.
Растворился в лесных шорохах и зеленом полумраке. Ки блокировал удар ногой, действуя на пределе своих возможностей. А вот кулак угодил ему в солнечное сплетение и вызвал новую волну боли. Дыхание перехватило. А в следующую секунду устранитель понял, что ментальные блоки противника отключены. Туэйн вырубил лишние вставки, чтобы сконцентрироваться на скорости.
Ки прочел мысли посланника.
И предугадал следующий удар.
Ладонь непременно сломала бы шею устранителя, если бы тот не уклонился.
Туэйн был быстрее, гораздо быстрее Ю, хотя и уступал ему в технике. Незначительно, но уступал.
Они обменялись сериями ударов.
Локти, пальцы, колени, кулаки.
Ю, оттолкнувшись от сосны, в прыжке достал ногой челюсть оппонента. Голова Туэйна дернулась, но он устоял. В следующий миг подпольщик из нижней стойки пробил устранителю в корпус «пронзающим кулаком».
Вспышка боли.
Ки провел подсечку. Левая нога Туэйна подломилась, колено ушло в траву. Устранитель локтем ударил в висок, посланник блокировал атаку и тут же перешел в наступление. Ки пропустил несколько болезненных ударов в корпус и бедро, фаланги пальцев Туэйна едва не сломали ему ключицу.
А потом что-то случилось.
Посланник замедлился.
Ки с изумлением осознал, что модифицированный организм не выдерживает нагрузку. Оппонент сбился с ритма, начал ошибаться, его дыхание стало натужным.
Ю телепортировался, нащупав брешь в обороне. И тотчас его перехватили в полете, швырнули, с треском и хрустом размазали по сосне. Туэйн метнулся вперед, обхватил голову врага ладонями и впечатал в кору. Ки прыгнул на пару метров вперед, но и там его поджидали.
Летящая ладонь.
Блок.
Встречный удар — ногой в живот.
Туэйн перехватил стопу противника и выкрутил влево. Ки во вращении зацепил ботинком скулу оппонента, тот выпустил стопу и потерял равновесие.
Клинч.
Сошлись, обменялись ударами. Туэйн провел захват — безуспешно. Получил пяткой в плечо. Пара бросков, подсечек. Вяжущие блоки.
Оба замерли на метровой дистанции.
И не сразу поняли, что лес наполняется людьми.
Послышались характерные хлопки. Воздух вспороли иглы парализаторов.
Ю Ки почувствовал, как несколько игл пронзили его тело. Электрический ток метнулся от пистолетов по проводам к телу устранителя, свалил его с ног, пригвоздил к земле. Импульс продолжал свою работу, реальность погрузилась в пелену страданий…
Устранитель осознал себя лежащим на мягкой подложке из травы, мха и опавшей хвои. Правая щека прижалась к влажному куску коры. В метре от себя Ю увидел чьи-то ноги в берцах, еще дальше — корчившегося в судорогах Туэйна.
Из уголка губ устранителя сочилась струйка слюны.
Кто-то подошел сзади, грубо вывернул локти Ю и щелкнул браслетами наручников. Голые кисти ощутили на себе холодное прикосновение металла.
Обе голые кисти.
Похоже, наруч снят. А вместе с наручем — кобура и несколько потайных чехлов с неприятными сюрпризами, которые устранители приберегают на всякий «пожарный» случай. С пояса сдернули ремень, в котором хранилась удавка-струна. Исчезли френч и жилет, на котором были закреплены запасные обоймы к «удаву» и миниатюрная чакра. Пропал инъектор с зарядом сверхмощного нейротоксина, замаскированный под шариковую ручку. Этот инструмент сотрудники седьмого отдела применяли в людных местах — на площадях, многоуровневых проспектах, станциях подземки в часы пик.
Безоружен.
Мысль скользкая, неприятная.
Из одежды на устранителе остались форменные брюки, некогда чистые и добротные ботинки, футболка.
Неожиданно он перехватил взгляд Туэйна.
Взгляд одновременно ненавидящий и укоризненный. Что ж ты натворил, говорили заимствованные глаза беглеца. Кого ты привел по нашим следам? И что нам теперь делать, как выкручиваться?
Нет, понял устранитель, дело не только во взгляде.
Ментальная блокировка преступника работала с перебоями, и до бывшего охотника долетали отголоски эмоций. Вперемешку с вербальными обрывками.
…кретин… зачем ты притащил их сюда… неужели не понимаешь… нас обоих теперь… в расход…
— Господин посланник, — раздался смутно знакомый голос, — не забывайте, что мытоже читаем ваши мысли.
Ю попытался склеить разобранную реальность.
Образы, звуки и запахи кружились в сумасшедшем водовороте. Ухватишься за такой фрагмент, а он тотчас ускользает.
Туэйн, казалось, успокоился.
Прекратил биться в конвульсиях и теперь лежал под раскидистым зеленым кустом, усыпанным бисеринками ягод. Черных ягод, почти наверняка — несъедобных.
Ки стал фиксировать взгляд на деталях.
Полегчало.
Ноги в берцах. Чуть выше — камуфляжные штаны и зеленые рубашки навыпуск. Хождение прекратилось — нападавшие заняли ключевые позиции. Распределились таким образом, чтобы контролировать Туэйна, Ки и подступы со стороны леса. Всё предусмотрели, даже отбившихся от стада зомби.
Ю не мог понять, с кем имеет дело. Нападавшие одевались как рейдеры без знаков различий. Между собой не переговаривались, вели общение на телепатическом уровне.
Устранитель попытался разлепить губы.
Язык не слушался.
— Сейчас пройдет.
Опять этот голос…
Человек вытащил прямо из воздуха каркас с черной тканью. Со щелчком разложил конструкцию и аккуратно поставил на неровную землю. Ки понял, что это походный стул.
Любитель фокусов сел таким образом, чтобы Ю Ки мог его видеть. И сухо улыбнулся.
Нет, человеком он не был. Равно как и рядовым паранормом. Не каждому под силу выдернуть вещь из своей квартиры за сотни километров от места событий. Телекинез настолько мощный, что пробуждает мысли о магии.
Виктор Муравецкий смотрел на подчиненного почти отеческим взглядом. Покровительственным и мудрым. В последний раз Ки видел функционера на Стержне в белоснежном френче, а сейчас перед ним сидел обычный турист, собравшийся в лес с палаткой. Выживальщик-ветеран. Черная футболка, расстегнутая клетчатая рубаха, штаны с множеством карманов. Ботинки походные — такие, чтобы не жаль было выбросить, если влезешь в грязь или напорешься на сук. На голове — акубра, австралийская шляпа с округлой высокой тульей.
— Что… происходит? — выдавил Ки.
Слова всё еще давались ему с трудом.
— Даже не знаю, с чего начать, — на лице функционера появилось задумчивое выражение. — Ты привел меня к Туэйну, за это я готов выразить огромную благодарность. Дальше твоё присутствие не требуется. Я решил, что Система вполне может обойтись без столь ценного, но много знающего сотрудника.
— Вы с ума сошли.
Муравецкий покачал головой.
— Нет, мой юный друг. Ты не прав. Просто надо видеть всю картину, а не крохотный элемент. Взять, например, сложившиеся обстоятельства. Я выстрою цепочку причин и следствий, которые привели к столь плачевному для тебя финалу. Главная причина — отсутствие единой партийной линии. Между высшими функционерами начались разногласия, которые неуклонно ведут к развалу Системы и гражданской войне. Чтобы укрепить свои позиции и взять под контроль рычаги власти, мне потребовался союзник. Безусловно, на эту роль подойдет человеческое сопротивление, так называемый «Рассвет». Мы уберем с дороги четверкувысших и создадим новое правительство. В котором отыщется пара мягких кресел для людей. А выйти на лидеров подполья мне поможет Туэйн. После масштабного сканирования мозга, разумеется, и взлома встроенной памяти. А ты здесь — лишнее звено. Как и твой шеф, Итан Блейк. Им я займусь после возвращения на Стержень.
Ки потрясенно молчал.
Прямо сейчас ценности рассыпались в прах. Непогрешимые функционеры превращались в примитивных политиков, подверженных человеческим страстям и порокам. Система перестала быть единой, она трещала по швам и в любой момент могла развалиться. А самый страшный диссидент скрывался, как выяснилось, не в Свихнувшихся Землях, а в элитных властных структурах.
Вне всякого сомнения, Муравецкий говорил правду. Функционер позволил устранителю прикоснуться к своему эмоциональному фону.
— Как вы меня отыскали? — спросил Ю.
Вопрос показался ему важным.
— Старые добрые технологии, — ухмыльнулся высший. — Жучки-паучки… Ты ведь никогда не разбирал смарт-браслет, да? И планшетом не интересовался. А зря.
Налетевший порыв ветра взъерошил кроны деревьев.
— Верный пес, — Муравецкий нагнулся вперед, чтобы потрепать Ки по плечу. — Ты всё делал правильно. По инструкции. Именно так и должны работать винтики Системы.
Тяжелый вздох.
— Но ты — всего лишь винтик.
Муравецкий неспешно выпрямился.
Заканчивать мысль не требовалось. Ки всё понял. Незаменимых нет. Устранитель будет устранен, стерт из реальности. Такая вот ирония судьбы. А потом исчезнет и Туэйн, человек с тысячью лиц.
— Я рад, что ты поумнел, — тихо произнес функционер.
Вдруг отчаянно захотелось жить.

----------

24. Отступники

24. Отступники
Лагерь напоминал разворошенный муравейник.
Весть о том, что Песчаные Коты не хотят примыкать к Армии неудачников, молниеносно разлетелась по Рубикону. И тут же ряды отступников начали пополняться. Выяснилось, что многие здравомыслящие люди обеспокоены происходящим. У кого-то Джум и его приспешники, утратившие человеческую сущность, вызывали отвращение. Кто-то боялся за свою семью и не хотел воевать с Анклавами. А подавляющее большинство просто решило бороться за свое право оставаться людьми.
Раскол повлек за собой серьезные последствия. За одну ночь Армия лишилась трети своих солдат. Бывшие приверженцы генерала сворачивали палатки, паковали вещи и перегоняли машины к воротам — туда, где уже выстраивались колонны Котов. Те, кто решил остаться, угрюмо освобождали место беглецам. Между соратниками Топора и последователями Годдарда вклинилось отчуждение. Условная демаркация представляла собой нетронутую полосу двухметровой ширины, которую никто не занимал.
Всю ночь и первую половину дня ревели моторы, слышалась отборная ругань, пыль стояла столбом. Формально Армия была племенем. Понятие «дезертирство» существовало, но за него полагалась самая страшная для Свихнувшихся Земель кара — изгнание. И эта кара утратила смысл, поскольку добровольное изгнание Джум не предусмотрел. И всё же, над машинами отступников зависло облако нервозности. Мужчины и женщины держались поближе к линии разделения, занимали позиции на броне своих вездеходов. Оружие держали в руках, не скрываясь. Давали понять Топору и всей Ставке — если дернешься в нашу сторону, получишь бой. Мы дорого продадим свои жизни…
Годдард не знал, что со всем этим делать. Он нес ответственность за своих людей, но теперь его племя могло расшириться. Пока вождь не отдавал приказы чужакам, но понимал, что время откровенных разговоров приближается. Всё, что он мог сделать, так это выставить часовых — крепких ребят, не занятых сборами. Те нервно слонялись у ворот, курили и почти не верили в то, что уйдут из Рубикона живыми.
Треть.
Большая сила.
Джум здраво оценил свои возможности, поэтому не стал нападать. Он бы, конечно, победил. Но какой ценой? Выжившие в этой мясорубке перестали бы представлять угрозу для Системы. Чтобы сохранить Армию, генерал решил отпустить предателей. И заняться отступниками позже, когда для этого будет достаточно ресурсов.
Ночью случилось несколько крупных драк. Кому-то разбили голову, одной женщине прострелили ногу. Стычки так и не переросли во что-то серьезное, но подстегнули к скорейшим сборам тех, кто колебался.
Глеб ночевал в стане Котов.
Расстелил каремат на крыше бронированного вездехода, влез в спальник и быстро уснул. Правда, ночью его несколько раз будили грохот и лязг, шум моторов, крики и смех, а также вонь из выхлопных труб. Глеб ворочался с боку на бок, прикрывал уши вязаным свитером. В итоге плюнул на всё и с первыми лучами рассвета отправился на поиски глотка кофе. По дороге забрел в один из «джумовских» деревянных сортиров, чтобы отлить. Умылся и почистил зубы на берегу озера, которое много лет назад представляло собой бассейн с фонтаном в центре. Фонтан превратился в небольшой холмистый островок, гребень которого был украшен останками каменной пасти льва. Питалось озеро ручейком, струящимся из северной части городских зарослей.
Кофейком из термоса его угостил знакомый пулеметчик, успевший за пару часов подогнать семейный внедорожник к лагерю отъезжающих и развести небольшой костерок на отшибе, чтобы покормить детей и жену. Детишек у пулеметчика было трое, младшему недавно исполнилось пять. Глеб с благодарностью принял из рук приятеля миску перловки с кусочками консервированного мяса. А потом и бодрящий напиток подоспел. Аромат молотых зерен поплыл над машинами.
Глеб прислонился к бамперу здоровенного джипа и, сделав первый обжигающий глоток, осмотрелся. Народ спешил. Отцы семейств заправляли под завязку баки, прятали канистры в багажники. Кое-кто уже приматывал скарб веревками к рейлингам на крышах автомобилей. Дети суетились, помогали родителям, что-то подавали.
— Куда они едут? — пулеметчик испытующе смотрел на Глеба. Звали пулеметчика Евгением — это был упитанный мужик с густой бородой и добродушным нравом. Гостю Женя выделил термокружку, а сам попивал кофе из колпачка термоса. — Есть план?
Разведчик пожал плечами.
— Я вчера перетер это с Годдардом. Ничего конкретного.
— Да ладно.
Глеб вздохнул.
— Крис вот что сказал: надо оторваться от Армии. Намотаем побольше километров, а там разберемся.
Женя посмотрел поверх головы собеседника. Помахал рукой кому-то из своих знакомых. И крепко призадумался. Похоже, ответ Глеба его устраивал не до конца. Еще бы — он менял стабильность, предложенную Топором много лет назад, на мрак неизвестности. И вождя, которому еще только предстоит завоевать уважение неофитов. Когда ты отвечаешь за чужие жизни, ошибки совершать не хочется. Вот только Глеб ничем не мог помочь. Каждый решает за себя…
— Ладно, — Женя неопределенно повел плечом. — Может, и образуется.
Глеб хмыкнул:
— Может.
— Не веришь? — встрепенулся пулеметчик.
— Ты меня знаешь, Женя. Я только себе верю.
Помолчали, глядя на освещенный лампами стадион. Сумерки отступали, и с минуты на минуту освещение будет вырублено.
— А что с твоим байком? — пулеметчик решил сменить тему. — Только не говори, что решил бросить.
Глеб покачал головой.
— Не хватало.
Женя коротко хохотнул:
— Практичный ты мужик, Глеб.
— На себя посмотри.
— Припрятал где?
Глеб не ответил.
— В лесу, — догадался пулеметчик. — Боишься.
— Боюсь, — признал Глеб. — Ты — нет?
— И я…
К ним подошел один из Песчаных Котов. Горан, кажется. Кивком поприветствовал Женю и обратился к разведчику:
— Если что держишь в лесу, забирай сейчас. Крис говорит — останавливаться не будем.
Глеб нахмурился.
— Не будем, — с нажимом повторил Горан. — Хрен его знает, что задумал этотваш Топор. Отправит еще карательную экспедицию.
Женя пропустил слово «ваш» мимо ушей. Не время сейчас для разборок. Выбраться надо из города. Да так, чтобы уцелеть всем.
Мужчины понимали, что сила Джума растет с каждым часом. В Армии увеличивается число паранормов-универсалов. Долго тянуть с отъездом нельзя — Топор получит решающее преимущество.
— Сколько у меня времени? — поинтересовался Глеб.
Горан сунул руки в карманы штанов. Покачался в раздумье с пятки на носок.
— Несколько часов. К полудню выдвигаемся.
— Мне хватит.
— Добро.
Рубикон просыпался.
Отключились лампы, вырубились прожекторы периметра. Солнце медленно проламывалось сквозь чащу, царапаясь о ветви и ржавые обрывки коммуникаций.
Армия неудачников разваливалась.
Глеб поблагодарил Женю за угощение, предложил помыть кружку, но пулеметчик отмахнулся. Дескать, не переживай, сам справлюсь.
Беженцы заполнили всё пространство перед воротами. Глебу пришлось протискиваться через плотно стоящую технику, цепляясь за бампера и кенгурятники. Предусмотрительные хозяева машин сложили зеркала заднего вида, что облегчало задачу.
Взобравшись по металлической лесенке на борт вездехода, Глеб столкнулся с Микой.
— Присмотришь за вещами?
Спальник с карематом он сложил еще перед вылазкой в туалет. Оставалось распихать по кармашкам зубную щетку и пасту, выменянную в позапрошлом месяце у странствующего торговца.
Пистолет улегся в набедренную кобуру — под фиксатор. Нож отправился в чехол у пояса.
— А ты куда?
— За ворота.
Мика не стала задавать лишних вопросов — просто кивнула. То ли успела порыться в мыслях Глеба, то ли о чем-то догадывалась.
Почему-то Глеб решил довериться Мике. Не стала бы она тащить оружие или припасы из его пожитков. Девушка играла в собственную непонятную игру, и Глебу там отводилось важное место. С Котами Мика пересеклась прошлым утром, а Годдард уже прислушивался к ее советам. Неспроста…
— Спасибо, — Глеб спрыгнул в пыль, не удосужившись воспользоваться лесенкой. И побрел к воротам.
Надо отдать Топору должное — он постоянно что-то совершенствовал в своих владениях. То прожектор на башню поставит, то лишнюю колючку в правильных местах размотает. Недавно в провале между домами-башнями нарисовались ворота. Технология проста до безобразия — два трейлера на ночь съезжались таким образом, чтобы перегородить всё свободное пространство. Сейчас машины были разведены.
Глеб ступил в густую тень, отбрасываемую левым зданием.
И тут его окликнули.
Задрав голову, разведчик увидел в оконном проеме третьего этажа Марка.
— Ночевал сэтими ? — Марк презрительно сплюнул.
Трижды они ходили в рейды за провиантом. Марк был тридцатилетним парнем, отбившимся лет шесть назад от каравана торговцев. Топор вытащил чувака с крыши громадного складского комплекса, подступы к которому оккупировали мертвяки. Шансов на выживание — ноль. У Марка было два варианта — сидеть наверху до бесконечности и откинуться с голодухи либо спуститься к восставшим и с боем пробиваться к ближайшему лесу. Марк решил не слезать с крыши, вот только с водой у него было туговато… Личный долг. Так он воспринимал службу в Армии неудачников.
— Да, — Глеб продолжал шагать с невозмутимым лицом.
— Крыса, — процедил Марк.
Глеб замер на полушаге. Поднял голову и встретил взгляд бывшего сослуживца.
— Ты много знаешь о крысах, Марк. Мне рассказывали, что ты поймал парочку и съел живьем перед тем, как Топор снял тебя с того склада.
Лицо охранника посерело.
— Когда перестанешь быть Марком, — продолжил Глеб, чеканя каждое слово, — вспомни об этих зверьках. Крысы всё еще будут отвечать за свои действия.
Марк промолчал.
Глеб шел через ворота спокойно, не оборачиваясь. Марк четко исполнял приказы, а приказ нынче — не стрелять. Дать всем желающим спокойно уйти, потому что генерал решил проявить великодушие.
Сначала Глеб двигался вдоль периметра на север, затем свернул на тропу, бывшую некогда одной из центральных улиц. Асфальт давно растрескался, зарос мхом и травой, вздыбился там, где сквозь полотно проламывались деревья. Стены домов частично обрушились. Кое-где еще угадывались очертания карнизов и балконов, утопающие в зелени всех оттенков. Ржавые водосточные трубы обвил плющ. Фасады ощерились на прохожего темными пещерами, в недрах которых поселились новые обитатели — дикие кошки, нетопыри, белки. Раньше эти пещеры назывались квартирами.
Чем дальше Глеб продвигался, тем спокойнее становилось на душе. Владения, подконтрольные Джуму, перестали шуметь. Моторы не резали слух, дым от костров не заставлял слезиться глаза. Одежда разведчика насквозь пропахла этим дымом, с первого раза не отстираешь.
— Эй! — голос принадлежал Джерайне. — Далеко собрался?
Рука Глеба непроизвольно потянулась к пушке, но потом он сообразил, что никто не собирается его убивать. Джерайна выступила из-за необъятного дубового ствола, в ее руках не было оружия. Впрочем, Черная Смерть расправится с кем хочешь и без дополнительных инструментов.
— Спокойно, — девушка расслабленно шагнула в сторону Глеба, заступая ему дорогу. — Я больше не работаю на Топора.
— Что ты говоришь, — Глеб испытывал на сей счет определенные сомнения.
— Правда, — ухмыльнулась Джерайна. — Мы расстались.
Глеб зашагал дальше. Телохранительница помедлила несколько секунд, затем догнала разведчика и подстроилась под его темп.
— У Топора теперь новые защитники, — задумчиво добавила Джерайна. — Такие же упоротые ребята, как и он сам.
— Упоротые? — переспросил Глеб.
Девушка начала объяснять, тщательно подбирая слова:
— Ходят чуть ли не строем. Смотришь на эту пятерку, а перед тобой — один человек. Просекаешь?
Глеб кивнул.
— Я тебе говорил тогда, на крыше. Мне сразу это дерьмо не понравилось. Они не люди, Джер. Это психоптицы.
— Мне срать, кто они, — в голосе Черной Смерти полыхнула ярость. — Психи или птицы. Какая разница? Топор перестал думать своей головой. Я теперь не знаю, кто он.
Глеб свернул с заброшенной улицы и начал пересекать обширное пространство, бывшее некогда парковкой. Сейчас парковка затянулась мхом и пучками травы, по ней пошли глубокие трещины. Кое-где росли кусты и молодые деревья.
— Куда мы идем? — не выдержала Джерайна.
— За квадроциклом.
— Местечко для пассажира выкроишь?
Разведчик с интересом взглянул на спутницу. Нет, она не шутила. Джерайна, верный пес Топора, сорвалась с цепи. Перестала охранять генерала, перестала с ним спать. Интересно, что она сейчас чувствует? Джерайна всегда нравилась Глебу, но есть в мире женщины, которые — табу. Принадлежат кому-то сильному, с кем лучше не связываться. Сильному и влиятельному. Смотришь на такую и думаешь — не повезло. Ты появился в ее жизни слишком поздно…
Все эти мысли промелькнули в голове Глеба за пару мгновений. К счастью, Джерайна не обладала телепатическими способностями.
— Ты же летать умеешь, — фыркнул Глеб.
— Не смешно.
За парковкой начинался пологий склон, а еще дальше из серо-зеленой тени начали выступать контуры здания, в котором Глеб припрятал свой байк.
— Будет тебе место.
Он понимал, что жалеть о своем решении не придется. Джерайна была очень крутым бойцом, а союзник мог потребоваться Глебу в любой момент.
Девушка сухо улыбнулась в ответ.
Черная Смерть немногословна.
Известный факт.
— Долго еще?
— Почти пришли.
Лес расступился, и они увидели перед собой двадцатиэтажный жилой комплекс, в былые времена выполнявший функцию апарт-отеля. Панорамное остекление давно осыпалось, под ногами хрустели осколки. Каркас, на котором всё это было закреплено, проржавел и местами погнулся. Террасы заросли травой, сквозь перила ограждения пробивался папоротник. Мрачными провалами зияли секции офисного уровня. Прямо перед Глебом под землю уходил бетонный скос, а дальше начинался паркинг. Теперь — обычная пещера с собственной экосистемой.
— Ты ее проверял?
Глеб щелкнул фиксатором, достал из кобуры пистолет. Безотказный «глок» из термостойких полимеров. Модифицированная семнадцатая модель, как утверждал барыга из Севастополиса. Фишка в том, что оригинальные «глоки» не снабжены предохранителем, достал — и стреляй. Мод неведомые умельцы снабдили плавающей предохранительной системой. Что оставляет больше вариантов выбора. Ну, и убойная сила, как же без нее.
Подствольный фонарик Глеб докупал отдельно — в оружейной лавке нефтяников.
Тонкий луч врезался в подвальный полумрак, зашарил по углам, полу и потолку паркинга. Выхватил квадратную колонну, затем — свисающие обрывки кабелей. Джерайна не мешала, держалась чуть поодаль. Даже винтовку от рюкзака не отстегнула. Совсем, что ли, ничего не боится?
Квадроцикл стоял там, где его и оставили. Третья справа парковочная секция. Бесформенная груда, напоминающая то ли холм, то ли мусорную кучу. Если не присматриваться, вполне можно пройти мимо.
— Хорошая маскировка.
Глеб кивнул.
И медленно двинулся к своему байку, удерживая пистолет двумя руками.
— Поможешь?
Джерайна метнулась вперед черной тенью. Замерла, вслушиваясь в звук падающих капель. Похоже, в бетонной толще образовалась щель. А может, влага просачивалась через вентиляцию. Так или иначе, в дальнем углу растеклась здоровенная лужа. Черная, словно это и не вода вовсе, а какой-нибудь мазут.
Чисто.
За минувшие сутки паркинг никто не облюбовал, и это хорошо. Не хватало еще пересечься с каким-нибудь проглотом. Или медляком. Для последнего — идеальная локация.
Джерайна начала сдергивать с машины маскировочную сетку. Глеб светил ей фонариком, удерживая пушку в правой руке. Левая уже шарила по карманам в поисках ключа зажигания.
— Это же «Мэверик»! — искренне восхитилась девушка.
— Он самый, — в голосе Глеба послышалась гордость. — Двухместный, так что сегодня твой день.
По большому счету «Мэверик Икс-5» был мотовездеходом для экстремалов. Турбированный мотор выдавал две сотни «лошадок», что неоднократно спасало жизнь хозяина. Усиленная подвеска, неубиваемые бамперы и бедлоки, дополнительный обвес — всё это прибавляло машине солидности. В корпусе даже имелись дверцы, а клиренс разработчики увеличили до тридцати семи сантиметров. Колесная база у «пятерок» крупная, а к защитной раме Глеб приварил багажный отсек.
Джерайна сняла с плеч рюкзак.
— Три цилиндра, — сказал Глеб, отпирая ключом багажник. — Это тебе не шутки.
Интеркулер, жидкостное охлаждение…
Черная Смерть забросила поклажу наверх. С тихим щелчком отделение захлопнулось.
— Сиденье регулируется.
Джерайна уже перемахнула через низкий бортик и оказалась в пассажирском кресле. Глеб обогнул «байк», чтобы скрутить маскировочную сетку. Джерайна изучала приборную панель. Там, кстати, ничего примечательного, по мнению Глеба, не было. Стандартный навигационный дисплей, сенсоры, разъем для прямого подключения. Этой штукой Глеб никогда не пользовался, предпочитал водить по старинке.
Сетка отправилась в салон, за спинки кресел.
Мотовездеход был черным. Кто-то усмотрел бы в этом глубинный символизм, но Глеб не верил в совпадения и предначертания.
Открыв дверцу, он неторопливо уселся на место водителя. Сунул ключ в замок зажигания. С полоборота завел движок, вслушался в ровный гул. Захлопнул дверцу.
— Ты любила его?
Ноздри Джерайны раздулись от возмущения.
— Это личное, твою мать.
Глеб лихо развернулся и направил мотовездеход к наклонному съезду. «Глок» с выключенным фонариком уже покоился в кобуре. Дорогу приходилось освещать фарами. Выбравшись с паркинга, Глеб убрал ближний свет и на первой скорости двинулся по городу.
— Нет, — сказала Джерайна.
— Что — нет?
Он уже забыл о предмете разговора.
— Мы просто спали. Так что…
— Тебе не больно.
— Вроде того. Обидно — это да.
«Мэверик» плавно выехал на парковку. Глеб никуда не спешил — по его подсчетам до отбытия отступников было еще несколько часов.
— Почему обидно? — не понял разведчик.
— Ну… как тебе объяснить… У тебя случались в прошлой жизни серьезные отношения?
Глеб перебрал в памяти всех своих женщин. В основном — шлюх из приморских поселков. Изредка — свободных кочевниц, не настроенных на создание семьи и рождение детей. Да и сложно думать о чем-то подобном в мире, который в любую секунду может забрать всё, что ты любишь.
Покачал головой.
— Так и думала. Так вот, Глеб, я говорю о доверии. И взаимном уважении. Я не была наложницей Топора, как все вы считали. Мы трахались, потому что это было приятно. И он всегда советовался со мной по ключевым вопросам.
— Безопасность, — уточнил Глеб.
— Не только. В общем, если ты становишься психоптицей, можно предупредить, а? И не заваливаться в палатку со словами, что, дескать, собирайся в ментальное путешествие дорогая, сейчас мы тебя подключим.
Глеб свернул на аллею.
— Я — свободный человек. Не собственность. И если я встречаюсь с мужиком, то не стану одновременно обслуживать толпу его вторых «я». Что это за дерьмо, вообще?
Оставалось только кивать, соглашаясь.
Лес выпустил их без приключений. Иначе и быть не могло — люди Топора перебили всех восставших в радиусе десяти километров.
Колонны отступников начали втягиваться в ворота после полудня. Выезжали из укрепленного сектора, распределялись по прилегающей территории и глушили моторы, дожидаясь остальных. Никто не хотел путешествовать по Свихнувшимся Землям в одиночку. Выживание — коллективная задача. Трети беглецов хватит, чтобы противостоять даже крупному зомбостаду с мутантами второго и третьего порядка. По прикидкам Глеба, Рубикон покидало минимум две с половиной, а то и три тысячи человек. И это — по самым скромным прикидкам.
Джум телепортировался прямо в воздух. И завис метрах в шести над дорогой, по которой неспешно катили отступники. Уезжавшие забрали с собой несколько бензовозов, под завязку заполнили баки топливом, а в багажные отделения напихали запасные канистры. Топор не препятствовал разделу имущества. По его мнению, для решающей схватки время еще не настало.
Скрестив руки на груди, Топор левитировал. Взгляд генерала был тяжел, но чувствовалась в нем и некая отстраненность. Вероятно, лидер Армии совещался скем-то очень далеким, обсуждая происходящее. Теперь соратники Годдарда знали — с кем.
Все свои шмотки и оружие Глеб перетащил на «Мэверик». Джерайна последовала его примеру. Отсек, приваренный к рейлингам, имел ограниченный объем, так что пришлось складывать вещи аккуратно и утрамбовывать то, что плохо помещалось. В итоге крышку таки удалось закрыть. Две запасные канистры и колесо Глеб зафиксировал в кормовой части байка специальными держателями. Прямо на корпусе. Навинчивать на диски вращающиеся лезвия не стал — это всегда можно успеть сделать в случае приближения к толпе мертвецов.
Пыль стояла столбом.
Джерайна ощутила на себе тяжелый взгляд. Вздрогнула от ментального прикосновения. Подняла голову — так и есть, Джум смотрел прямо на нее. Не мигая, с каменным выражением на лице.
Глаза Топора были бездонными.
И не сулили ничего хорошего.

----------

25. Свора

25. Свора
Туэйн медленно приходил в себя.
Его перестало трясти, но по всему телу распространялась боль. Схватка с устранителем имела ряд неприятных последствий.
А теперь…
У них общие проблемы.
И единственный шанс на выживание — действовать слаженно.
Первым делом он выставил мыслеблоки и запустил общее сканирование. Процессор, управляющий наноботами, приступил к сбору информации о повреждениях. Ничего серьезного, на самом деле. Вывих челюсти, пара трещин в костях, обильные кровоподтеки. Травмы выводились в поле интерфейса дополненной реальности. Наниты делали свою работу — восстанавливали костную и мышечную ткань, укрепляли сухожилия, штопали разорванные сосуды.
Туэйн оценил обстановку.
Их с устранителем повалили на землю, сковали наручниками, обездвижили электрическими импульсами. Оружие свалили в кучу метрах в десяти от Туэйна.
Запуск целеполагания.
Туэйн делал вид, что безучастен и равнодушен к происходящему. Блокадная программа умела не только защищать мозг от внешних проникновений, но и транслировать ложный эмоциональный фон. При должной настройке — фальшивый вербальный поток, не вызывающий подозрений. Боевой телепат с КПП пробьется сквозь этот мусор, но Туэйн полагал, что среди псов Муравецкого таких нет.
Функционера он узнал сразу.
Муравецкий считался одним из приоритетных врагов «Рассвета». В этом году на него трижды совершались покушения — и все безуспешно. А теперь он здесь. Доволен, уверен в себе.
Поток информации на зрительном нерве увеличился. Перечень устраненных проблем, внесенные модификации, расстояние до потенциальных противников. Количество этих самых противников.
Десять человек.
Нет — паранормов.
Муравецкий был одиннадцатым.
Туэйн не мог определить способности каждого, но понимал, что функционер вытащил на задание отборных профи. Скорее всего — универсалов. Вон тот паренек, который безучастно вертит в руках трофейную «беретту» посланника, слишком плавно перепрыгивает с холма на холм. Значит, левитатор. Девушка с короткой армейской стрижкой предпочитает перемещаться прыжками даже на короткие дистанции. Бородач со шрамом на левой брови развлекается, поджигая взглядом еловую веточку, которую вертит в мясистых пальцах. Мужик с недельной щетиной на подбородке и щеках пристально наблюдает за пленниками, пытаясь перехватить обрывки мысленного трафика. Остальные ничем себя не выдают, не суетятся, предельно собраны и внимательны. Двое отошли в сторонку — следят за лесом. Тоже правильно, вдруг мертвецы полезут.
Первая версия — спецподразделение.
В Системе есть засекреченные отделы, о которых даже белые френчи среднего звена не слышали. Кроме того, ничто не мешает пятерке высших формировать собственные группировки, прикрываясь соображениями безопасности. О действиях таких группировок ходили мрачные легенды. В «Рассвете» их называли «эскадронами смерти» и «сворами».
Анализ показал, что Туэйн мог бы притянуть штурмовую винтовку, но для этого надо, чтобы она лежала на земле. А левитатор не успокаивается — похоже, «беретта» его завораживает.
Интересно, может ли устранитель телепортироваться из своих наручников? Логика подсказывала, что может. Прыгуны перемещаются в пространстве не голышом, перетаскивают с собой клинки, стволы, любое снаряжение. И других людей. Но это не означает, что убийца не может отказаться от переброски в точку «Б» наручников. Догадается ли — другой вопрос.
Туэйн понимал, что атаку надо координировать. А еще он понимал, что сделать это им не позволят — телепаты на страже.
Остается рассчитывать лишь на себя.
И на здравый смысл этого выродка из Управления.
Посланник вслушивался в разговор функционера и устранителя, складывал в голове картину происходящего. Процессор вычислял векторы атаки и шансы на выживание. Нервную систему вновь придется разгонять — и это очень плохо.
— Я рад, что ты поумнел, — Муравецкий выпрямился, заканчивая разговор. — Приятно оставаться.
Складной стул растворился в воздухе.
— Этого, — Муравецкий кивнул в сторону Туэйна, — переправьте в шестнадцатое убежище. Подключите, извлеките из блоков памяти всё, до чего сумеете добраться.
— Глубокое сканирование? — уточнил бородач.
— Безусловно, — кивнул Муравецкий. — И резервную копию сделайте. На всякий случай.
— Можем напороться на блоки, — в голосе бородача сквозило сомнение.
— Ломайте.
— Риски есть, — это, кажется, девушка произнесла. — Он может стать овощем. Может — по старинке?
— Нет, — Муравецкий покачал головой. — Уверен, его оснастили механизмами для уменьшения болевых порогов. Пытки не принесут желаемого результата.
— А с устранителем что делать? — паренек положил «беретту» в траву и выпрямился во весь рост. Был он высоким и каким-то нескладным. Словно смонтированным из разных деталей.
— Избавьтесь. У меня есть дела на Стержне, так что не лезьте без надобности. Через три часа встретимся в убежище.
Муравецкий исчез.
— Ю Ки, — парнишка-левитатор приблизился к поверженному устранителю. — Легенда седьмого отдела. Вы слышали о нем, парни?
Пирокинетик отбросил веточку и впервые посмотрел на пленника с интересом.
— Говорят, он лучший.
Паренек нагнулся и потрепал Ю Ки по голове.
— Все когда-нибудь умирают, дружище. Не переживай. Я хотел быть одним из вас, прямо мечтал об Управлении. А потом провалил вступительный тест. Система меня забраковала. До сих пор не понимаю — почему. И вот ты лежишь на земле, а я достаю из чехла нож.
Паренек с наслаждением растягивал слова. В его руках появился черный клинок с двухсторонней заточкой. Туэйн безошибочно узнал «Акелу» — по характерной пятке и резко очерченному ребру жесткости.
— Теперь я — устранитель.
Паренек ткнул ножом в шею паранорма и очень удивился тому, что не попал.
«Акела» промахнулся.
Секунду назад Ю Ки лежал, равнодушно глядя на своего палача. А потом исчез и появился без наручников, но уже за спиной левитатора. Браслеты упали на примятый мох.
— Тебя забраковали, — устранитель обхватил голову паренька руками и резко крутанул вбок, — из-за медлительности.
Раздался хруст ломаемых позвонков.
— Сука! — рявкнул небритый мужик с цепким взглядом.
И выбросил руку с пистолетом.
Выстрел.
Пуля разворотила грудь еще не успевшего рухнуть на землю паренька. Если бы устранитель продолжал стоять на прежнем месте, лишился бы ноги — пуля оказалась разрывной.
Но господин Ю исчез.
Вместе с «Акелой».
Туэйн перебросил часть наноботов на реконструкцию кистей рук. Если он успеет модернизировать суставы и кости, можно разорвать цепи наручников. Попробовать, во всяком случае…
Завертелось.
Десятеро паранормов одновременно пришли в движение. Телепортацией владели все или почти все. Многие выхватили стволы, у кого-то в руках оказались тычковые ножи, керамбиты и аналоги «Акелы». Никаких автоматов, штурмовых винтовок или чего-то подобного. Подручные Муравецкого понимали, с кем имеют дело и на каких скоростях придется работать.
Среди деревьев начали мелькать тени.
Звучали выстрелы, свистела сталь. Слышались захлебывающиеся крики, маты, хруст костей и глухие удары.
Фрагментированная реальность.
Туэйн отполз в сторонку и прислонился к стволу дерева. Столбик загрузки показывал, что нужные параметры костной ткани еще не достигнуты. Оставалось две минуты сорок четыре секунды до завершения модификации. Слишком долго…
Хлопок.
Рядом возник небритый телепат. Не целясь, выстрелил. Шагнул в сторону и упал с перерезанным горлом, обливаясь кровью. Стремительная тень тут же размазалась, срослась с коричнево-зеленым фоном.
Короткая схватка на правом фланге.
Два хлопка.
Свист стали, крики.
Ю Ки на долю секунды вынырнул из пустоты рядом с Туэйном. Нагнулся, схватил посланника за плечо и уволок куда-то. Втянул в прыжок, вышвырнул в папоротники и снова исчез.
До Туэйна дошло — он без наручников.
Устранитель телепортировал свою жертву, вычеркнув из программы лишний предмет.
Времени в обрез.
Туэйн вытянул правую руку и отдал «беретте» мысленный приказ. Оружие дернулось, протащило себя по густой подстилке из шишек, бурой хвое и частично порыжевшей траве. Прыгнуло в ладонь.
Есть контакт.
Сбор точек и построение карты отняли считанные доли секунды — аналитический имплант заработал на полную катушку.
Захват целей.
Туэйн распознал стриженую девушку на выходе. Первая пуля отбросила паранорма к поваленному гнилому стволу, вторая разворотила голову.
Ускорение.
Туэйн метнулся к бритоголовому крепышу в насквозь пропотевшей зеленой футболке, двинул прикладом в висок. Крепыш обмяк. Рядом возник расплывчатый силуэт, к переносице Туэйна устремился тычковый нож.
Хлопок.
Ю Ки перехватил руку противника, сломал в двух местах хитрым захватом, нанес серию хлюпающих ударов «Акелой» и снова исчез. Силуэт превратился в истекающего кровью низкорослого китайца. Одежда врага пропиталась красным.
Туэйн развернулся и всадил разрывную в легкое бородача-пирокинетика. Тот уже собирался испепелить устранителя, который в этот момент добивал орущее на склоне холма тело.
Внезапно среди деревьев воцарилась тишина.
Ю Ки и Туэйн посмотрели друг на друга. Первый держал в руках черный спецназовский нож, второй — штурмовую винтовку. Оба понимали, что у Туэйна преимущество.
Сплюнув, посланник опустил ствол.
— Надо убираться отсюда, — сказал Ки.
Туэйн отключил режим ускорения, но перед глазами всё равно плыли черные круги. В висках — бешеная пульсация. Превозмогая себя, Туэйн сделал несколько шагов. Пошатнулся, но устоял на ногах.
Ки пересчитывал трупы.
— Дерьмо.
— Что там? — язык в гортани ворочался с трудом. На Туэйна навалилась чудовищная усталость. Словно невидимые злые великаны положили на плечи мешок с песком.
— Их девять.
— Что с того?
— Кто-то ушел.
Сказанное медленно, но верно проникало в потухшее сознание Туэйна. Свора насчитывала десять спецназовцев, одного не хватает. Значит, прыгун на Стержне. И скоро вернется с подкреплением.
— Валим отсюда.
Они бросились к вещам, сваленным в кучу. Ки распихал по чехлам весь свой арсенал, затем полез в рюкзак, достал планшет, размахнулся и швырнул как можно дальше. Планшет состыковался с древесной корой, треснул и упал в хвойную гущу. Туда же отправился смарт-браслет с запястья устранителя.
Туэйн забросил винтовку на плечо.
Левую руку оттягивал рюкзак.
— Куда теперь?
— Подальше.
Ю Ки шагнул к посланнику и вцепился ему в плечо мертвой хваткой. Деревья, река, кусты и трупы — всё растворилось в вихре движения.
Они выскочили на каменистый горный склон.
Туэйн сбросил с себя руку устранителя.
— Какого хрена ты делаешь?
Азиат посмотрел в глаза посланнику.
— Вытаскиваю нас из переделки. Ты против?
— Это же гребаная телепортация!
Ки хмыкнул:
— Именно.
— Я не люблю этиваши штучки.
— Предпочитаешь пешком ходить?
Их спор прервала серия хлопков. Силуэты, пять или шесть.
Ки снова утащил посланника в прыжок. Перемещались наугад, без слепков, образов, позиционирования и элементарного видения пункта прибытия. Поэтому рухнули с метровой высоты в полосу прибоя. Туэйн даже сгруппироваться не успел. Упал на колени, ткнулся лицом в морскую воду, выпрямился, начал отплевываться.
— Ты же избавился от электроники!
— Они идут по запаху, — мрачно пояснил устранитель. — Не мешай мне, если хочешь жить.
На сей раз они решили не ждать появления преследователей. Туэйн забросил промокший рюкзак на спину, зафиксировал лямки. И не стал сопротивляться, когда Ю потянул его в третий прыжок.
Заброшенный коттеджный поселок.
Беглецы едва не врезались в раскрошившийся кирпичный столб, рядом с которым зияло прорехами ржавое волнистое полотно. Профнастил, догадался Туэйн. Дешевый, без полимерной пленки. Такой полвека не простоит, начнет разрушаться уже через десять-пятнадцать лет.
Четверть века назад поселок был охраняемым. Уцелела внешняя стена, достаточно высокая и прочная. Туэйн понимал, что есть и КПП, но из той локации, где они вынырнули, створки ворот не просматривались.
Туэйн осмотрелся.
Гравийная дорожка утонула в бурьяне, но большая часть домов сохранилась. Это были преимущественно кирпичные дома, облицованные природным камнем. Коттеджи из бруса и блокхауса потемнели, растрескались. Крыши местами начали проседать.
— Зависнем тут? — предложил Туэйн.
— Нет.
Четвертый прыжок оказался самым жестким. Опять лес, только смешанный. Узнаваемое мычание. И десяток зомби, почуявших добычу. Слишком близко…
Туэйн врезал ближайшему мертвецу прикладом в челюсть, Ки добил восставшего ножом. Еще двоих они уложили точными выстрелами в голову.
— Дальше, — скомандовал устранитель.
Из леса они выбраться так и не сумели, зато угодили в трясину. Туэйн почувствовал, что ноги проваливаются в зловонную жижу. Лицо мгновенно облепили комары. Болото простиралось на несколько десятков метров, со всех сторон его обступили деревья с густым подлеском. Черную поверхность затянула ряска, из жидкости кое-где торчали пни и облепленные тиной кусты.
Хлопок.
Туэйн больно приложился лбом о кирпичную кладку. Из глаз чуть искры не посыпались. Нос пронзила боль. Посланник на краткий миг потерял равновесие и опрокинулся в бурьян. Устранитель среагировал на препятствие не в пример лучше — замер на полушаге. Протянул руку Туэйну. Посланник отмахнулся и встал без посторонней помощи. Тронул переносицу — вроде, не сломана.
Буйные заросли.
Стрекот сверчка.
И — очередной поселок. Только не коттеджный, а дачный. Попроще, без охранного периметра и дорогих каменных особняков. Деревянные и кирпичные дома, многие — в приличном состоянии.
— Где мы? — вырвалось у Туэйна.
— Мне почем знать. Я прыгал наугад.
Создавалось впечатление, что люди покинули здания совсем недавно. Быть может, в прошлом году. Запустение еще не успело распространиться по пропыленным летним улочкам. Сохранились целые участки серого асфальта, траву тщательно выпалывали. Канавы и выбоины засыпались щебнем. Да и сами приусадебные участки не производили впечатления многолетней заброшенности.
— Тут есть люди, — сказал Туэйн. И тут же поправился: — Были.
Ю Ки не отреагировал на реплику посланника. Взгляд убийцы застыл. Похоже, вслушивается в эмоциональный фон, догадался Туэйн. Ловит мыслепотоки.
— Нет, — Ки покачал головой. — Сейчас пусто.
— Думаешь, они вернутся?
— Без понятия. Лучше не задерживаться долго на открытом участке.
Туэйн согласно кивнул.
Внезапно его взгляд притянулся к знакомому символу. Спираль в треугольнике. Символ был нарисован акриловой краской на облупившемся дорожном знаке. Похоже, знак установили недавно и регулярно подкрашивали. Столб вкопали на обочине дороги, рядом с бетонным колодезным кольцом.
— Эй, — Туэйн тронул устранителя за рукав. — Посмотри-ка туда.
Ю уставился на спираль.
— Что это?
— Я видел этот знак, — сообщил Туэйн. — На мосту, где прошло зомбостадо. Там стоял отряд, все они носили форму с такими символами. Спираль в треугольнике.
Устранитель на пару секунд задумался.
— Я раньше не встречал чего-то подобного.
— Это их база.
— Заброшенная база, — уточнил Ки. — Мы оторвались от своры, теперь надо передохнуть. И подумать.
— Пожрать бы чего, — добавил Туэйн.
— Тоже надо.
Они двинулись к ближайшему дому.
Туэйн снял с плеча «беретту», щелкнул предохранителем и перевел оружие в режим стрельбы одиночными.
— Свора отстала, — задумчиво произнес устранитель. — Но они продолжат нас искать.
— Что ты о них знаешь?
Ки вздохнул:
— Очень мало. У каждого высшего есть личная армия. Даже не армия — спецподразделение. Всё засекречено, не подкопаешься.
— Вы их тоже «сворами» называете?
Ю безучастно кивнул.
— Там одни паранормы?
— В основном.
— Есть люди?
— Техники. Отвечают за снаряжение, коммуникации, «жучки» и прочее. Обеспечивают информационное прикрытие.
Туэйну приглянулся двухэтажный домик из бруса, огороженный двухметровым металлическим забором. Калитка была распахнута настежь. Рядом — гаражные ворота с поднимающимся на электроприводе полотном.
Под прикрытием Туэйна Ю проскользнул в калитку. Осмотрелся, прислушался к чему-то. Махнул рукой — чисто.
За калиткой обнаружился аккуратный дворик, выложенный тротуарной плиткой. Вдоль забора росли туи — одичавшие, давно не видевшие секатора. Лавочка, брезентовый навес, под ним — лакированный деревянный стол и четыре плетеных стула.
Туэйн взял в перекрестье прицела входную дверь.
В ботинках неприятно чавкало, мокрые штанины липли к ногам. Воняло болотом. Захотелось помыться, отдохнуть, сделать паузу в этой бесконечной и бессмысленной гонке.
Интересно, им удалось оторваться от преследователей?
Вездесущие силуэты не появлялись.
Дом был компактным и уютным. Второй этаж, мансардный, выступал вперед и нависал над открытой террасой, опираясь на квадратные столбы. Чтобы подняться на террасу, надо было преодолеть три каменных ступеньки. Дальше — входная дверь и пластиковое окно. Справа — пристройка. Двускатная крыша, выстланная зеленой металлочерепицей, укрывала от непогоды просторный балкон. Со стеклянным столиком и парочкой уже знакомых плетеных кресел. Наверное, именно так и должна выглядеть «правильная» дача. Туэйн готов был побиться об заклад, что в дальней части двора обнаружатся фруктовые деревья, кресло-качалка и шашлычный мангал. Прелесть. Пир во время чумы. Сюда что, зомби ни разу не забредали?
Ки неспешно двинулся к веранде.
Налетевший порыв ветра закрутил песчаный водоворот на плитах двора.

----------

26. На колесах

26. На колесах
Безостановочное движение.
Отступники выбрались из городского леса на открытый простор, обогнули непроходимые чащи и устремились на восток. Годдард никому ничего не объяснял, он просто ехал. И люди слепо доверились новому вождю. Все понимали, что приоритет — оторваться от потенциального преследования. И лишь немногие покачивали головами и тихо замечали, что мир теперь стал крохотным. Как защититься от психоптиц и паранормов, если и те, и другие могут свободно перемещаться в любую точку планеты? Бронетехнику Топор телепортировать не сумеет… с другой стороны, а кому вообще известны границы его возможностей? Точнее —их возможностей. Тех, кто пришел извне и хочет окончательно изжить человечество.
Колонны беглецов естественным образом выстроились в походный боевой порядок. С провизией, топливом и семьями в центре. К бензовозам и грузовикам присоединились переделанные пассажирские автобусы — шестиколесные, на усиленных плавающих подвесках, оснащенные пуленепробиваемыми стеклами и мощными бронированными дверьми на гидравлическом приводе. Автобусы были двухэтажными, с огороженной крышей и вместительными багажными отсеками. Джум использовал этих мастодонтов для обустройства походных школ и перевозки осиротевших детей, лишившихся родителей в ходе многочисленных стычек с враждебными племенами. Там же нередко находились кормящие матери и старики, взявшие на себя обязанности сопровождающих.
Внешнее кольцо колонны представляло собой механическую многоножку, сформированную внедорожниками, бронемашинами и укрепленными «бусами». На некотором расстоянии от ядра двигались квадроциклы и трициклы, мощные багги и моторизованные фэт-байки, разгонявшиеся до приличных скоростей. Хватало и другой техники, приспособленной для бездорожья Свихнувшихся Земель.
Глеб с Джерайной ехали по правому флангу. Когда разведчик уставал и терял концентрацию, за руль садилась Черная Смерть. Делали это на ходу, не сбавляя темпа.
Солнце нагревало металлические части машин, в горле першило от пыли. Многие натянули респираторы, Глеб ограничился сложенной в два слоя банданой.
Перелески закончились, уступив место бескрайнему зеленому полю. Все знали, что это ненадолго. Через три или четыре дня пути ландшафт изменится. Дорогу беглецам преградят непроходимые чащи средней полосы ушедшей в безвестность России. Чтобы преодолеть это препятствие, Годдарду следует отыскать скоростное шоссе. Дикое, заброшенное, но всё еще используемое кочевниками. Глеб давно не бывал в тех краях, но карты говорили, что шоссе протянулось южнее маршрута, выбранного Песчаными Котами для бегства.
Глеб просидел за баранкой до шести вечера, затем поменялся местами с Джерайной и немного вздремнул. Сказалось раннее пробуждение и беспощадно палящее лето. Жара стояла лютая. Глеб много пил, фляга едва успевала генерировать воду. Отливал на ходу, держась одной рукой за рейлинг. Следил, чтобы сзади никто не ехал. Джерайна терпела и вела себя более сдержанно.
Ближе к семи Годдард отдал приказ остановиться. Черная Смерть тут же помчалась в ближайший перелесок. Туда же потянулся ручеек мужчин и женщин с менее крепким мочевым пузырем. Кто-то справлял нужду прямо в степи, отбросив ложную стеснительность.
Наскоро перекусив и дозаправившись, завели моторы. Предполагалось, что ночевать отступники будут на краю леса — там же и произойдет серьезный разговор Годдарда с отцами семейств и авторитетными «неудачниками» по поводу дальнейших действий. Глеб знал, что слово будет предоставлено Мике.
И они продолжали ехать, не сбавляя темпа и удерживая выбранный тип построения. Солнце скатывалось к горизонту, наливалось багрянцем и перекрашивало степные травы во все оттенки розового. Тонкие линии облаков расчертили выгоревшее небо, разбили реальность на причудливые слои.
Постепенно однообразный ландшафт начал меняться. Появились холмы и овраги, изредка в поле зрения попадали электрические столбы с обвисшими проводами — кресты утраченной эпохи…
Дважды колонна пересекала гравийные насыпи, служившие полвека назад основой для железнодорожного полотна. Рельсы и шпалы были разобраны неведомыми мародерами. Один раз на пути беглецов выскочили руины трансформаторной подстанции. Иррациональной угрозой тянуло от этого объекта, словно в развалившихся механизмах притаились жуткие хищники. Вполне вероятно, что так оно и было. Всякий знает, что трансформаторные подстанции влекут проглотов и прочую мерзость, терпеливо ждущую неосторожного путника.
Черная лесная полоса искривила горизонт на востоке, когда багровый диск уже застрял в слоистых облаках. Тени удлинились, густой воздушный кисель перемешала невидимая рука — поднялся ветер.
Близились сумерки.
А вместе с ними — долгожданная прохлада.
Кромки леса достигли уже в полумраке. Годдард выбрал удачную позицию для лагеря — на холме, врезающемся исполинским наростом в угрюмо шелестящую на ветру чащу. С юга холм огибала неглубокая речка, которую на рассвете можно будет форсировать. Глеб еще издалека приметил, что от речушки ответвляется извилистый рукав, питающий овальное лесное озеро. Достаточно уединенное, чтобы помыться и привести себя в порядок. Да и вещи кое-какие стоило бы простирнуть — за ночь высохнут…
Машины с пулеметными турелями выставили на внешний край периметра. Часть мужчин добровольно заняла гребни ближайших холмов со снайперскими винтовками. От Годдарда поступило предложение собраться и обсудить дальнейшие планы. Вот только людей было слишком много, поэтому возникла идея объединиться в блоки по десять-пятнадцать семей и выставить делегатов, заслуживающих доверия. Одиночки получили возможность примкнуть к любому из блоков или создать собственный, численностью не менее сорока человек. Все согласились, что это — единственный способ услышать выступления друг друга без специальной акустической аппаратуры.
Сбор назначили на десять вечера.
По неведомым причинам обнаружилась толпа разведчиков и рядовых бойцов, захотевших назначить Глеба своим делегатом. Часть одиночек проголосовала за Джерайну. В итоге они пошли на собрание вдвоем.
Вечер быстро накрыл степь.
Глеб успел искупаться в озере, перекусить консервами из неприкосновенного запаса и раздобыть сухого валежника для костра. Пока он рубил топором ветки, Джерайна вскрывала мясные банки и упаковки с саморазогревающимся супом, хрустела невесть откуда взявшимися крекерами и соевым печеньем.
— Это же из Анклавов, — не выдержал Глеб.
Джерайна кивнула с набитым ртом.
— Топора не смущает?
— Никак, — ухмыльнулась девушка. — Он добывает крекеры и прочую хрень через контрабандистов. В обход Системы.
Джерайна почти сливалась с окружающим мраком. Костер они решили развести позже, чтобы валежника хватило до утра. Поэтому Глеб видел силуэт Черной Смерти на фоне палатки соседей, внутри которой кто-то светил фонариком. Раздавались хлопки и отборная ругань — через тамбур в палатку проникли комары. Свою палатку Глеб решил не раскладывать, и Джерайна его поддержала. Оба планировали спать на свежем воздухе, укутавшись в спальники.
Костер импровизированного штаба был виден издалека. Годдард и Песчаные Коты хорошо поработали, расчистив лесную опушку у подножия холма, выкопав костровую яму и разложив на траве карематы. Всем пришедшим раздавали кружки с горячим чаем. А набралось этих самых пришедших немало — полсотни человек. С большинством делегатов разведчик был знаком лично, но встречались и те, кого он видел впервые. Коты выставили самого Годдарда, Мику и глухонемую женщину по имени Лидия. Рядом с Лидией сидел взлохмаченный парнишка, который жестами пересказывал ей содержание разговоров.
Огонь бодро потрескивал, пожирая дрова. В звездное небо летели искры, и Глеба вдруг накрыло ощущением уюта. Такого с ним не случалось уже много лет. Словно сидишь в окружении единомышленников и наконец-то приходишь к осознанию глубинных и простых вещей.
Годдард выпрямился с кружкой в руках.
Разговоры утихли.
— Завтра тяжелый день, — сообщил вождь. — Поэтому всем лучше отоспаться. Перейду сразу к сути — отряд углубляется в лес. На картах я видел старое шоссе, но оно может оказаться непригодным для быстрой езды. И я не знаю, кого мы там встретим.
— Леса всегда наполнены дрянью, — заметил Глеб.
Разведчики-ветераны согласно закивали.
— И я о том, — хмыкнул Годдард. — В общем, если кто хочет повернуть или отделиться от основной группы — думайте сейчас. Потом будет поздно…
— Ты это брось, — ввернул кто-то из задних рядов. — У нас теперь нет выбора. Топор всех перебьет.
— Вам решать, — повторил Годдард. — Я до сих пор отвечал только за своих людей. Ничего, в общем-то не изменилось. С вами или без вас, но я планирую двинуться дальше. На восток.
— А что на востоке? — поинтересовалась Джерайна.
— Сибирь, — ухмыльнулся вождь. — Непроходимые дебри, тайга, зимой — лютый холод. И множество независимых поселений, торгующих топливом. Всякое зверье, так что с мясом проблем не возникнет. А если выберемся к Тихому океану, сможем попасть в один из анархических городов.
— Годный план, — одобрил Евгений. Только сейчас Глеб заметил у костра старого приятеля. — Вот только это не спасет нас от пришельцев.
Повисла тишина.
Все боялись именно таких слов. Никто не хотел верить в обреченность экспедиции, но четкого плана противостояния у людей не было. Псхоптицы развернули экспансию планетарного масштаба. Рано или поздно чужаки придут за каждым беглецом.
— Я хотел увести племя подальше, — честно признался Годдард. — И не думал о войне с… этими тварями. Сперва они атакуют Систему, а это — тоже наши враги. Но… планы меняются. Я прошу всех собравшихся выслушать Мику.
Годдард сел на раскладной стульчик, который притащил с собой. А Мика, до этого тихонько сидевшая во втором кольце собравшихся, медленно выпрямилась.
— Я паранорм, — робко начала девушка. Сразу было заметно, что она не привыкла выступать перед большой аудиторией. — Не совсем обычный. Я умею заглядывать в будущее.
— Провидец, — шепот поплыл над поляной. Люди пробовали это слово на вкус, а некоторые смотрели на девушку с недоверием. Еще бы — все провидцы обитают на Стержне. Откуда им взяться здесь, в Свихнувшихся Землях?
— Я сбежала из Анклава Хаузера, — пояснила Мика, — потому что не хотела работать на Систему. Но это не всё. Я вижу будущее дальше, чем на один день.
Делегаты опешили.
Глеб видел, как собравшиеся начали переглядываться, пожимать плечами, тихо переговариваться друг с другом. Все слышали об однодневном ограничении. Никто не верил, что этот барьер можно пробить. Если так… Мика — самый ценный паранорм за всю историю Системы. И за ней почти наверняка ведется охота.
— Ты знала о Топоре? — прямо спросила Джерайна. — О том, что он перестанет быть человеком?
— Разумеется, — кивнула Мика.
— И тебе известно, — до Глеба начал доходить весь смысл сказанного, — чем закончится наше путешествие.
Мика посмотрела ему в глаза:
— Известно.
— Это окончательно?
— И да, и нет. Вероятности каждую секунду складываются в новый узор. То, что я вижу… оно меняется. Заглядывая вперед… мы можем корректировать то, что происходит с нами и миром.
— О чем это она толкует? — выкрикнул кто-то из заднего ряда.
— Планомерное редактирование будущего, — четко и громко произнесла Мика. — Вот о чем я толкую.
— Ладно, — Джерайна посмотрела на провидицу с уважением. — Предположим, мы доверимся тебе. И выслушаем. Есть ли у нас шансы на выживание при таком раскладе?
— Есть, — последовал спокойный ответ. — И неплохие.
— Мы пройдем этот лес? — поинтересовался Глеб.
— Пройдем, опираясь на мои прогнозы.
— А дальше? — задал мучивший всех вопрос Евгений. — Психоптицы победят?
Девушка ответила не сразу.
Слова давались Мике с трудом:
— В одном из двух сценариев. Изредка происходит нечто, и я вижунашу победу. Думаю, есть тонкая грань. Сделаем всё правильно — сохраним Землю.
— Мне плевать на Землю, — встрял Женя. — Я хочу спасти семью.
— Этого все хотят, — перебил Годдард. — Но мир изменился.
Мика откашлялась, привлекая к себе внимание.
Все взгляды обратились к пепельноволосой девушке.
— В Системе раскол, — сообщила провидица. — Анклавы могут погрузиться в пламя гражданской войны. Кроме того, они попробуют атаковать Армию неудачников. В игру вступит «Рассвет». И еще кое-какие силы — их я раньше не учитывала. Слишком много переменных для качественного анализа. Чем дальше я заглядываю, тем больше неопределенности.
— И что же нам делать? — спросил Глеб.
— Сейчас — бежать. На восток, как и посоветовал Годдард. По дороге нужно встретиться кое с кем. Еслиони нас отыщут — попробуем сместить одного из высших функционеров. И договориться с Системой.
— Чушь, — заявил Харрингтон, отвечавший в команде Джума за спутниковое вещание. — С Системой невозможно договориться. Функционеры нас в порошок сотрут.
— Не сотрут, — возразила Мика. — Потому что их главное преимущество — провидцы. Стержень всегда ограничен однодневными прогнозами. А мы будем считать на большее количество ходов.
— Как в шахматах, — задумчиво проговорила Джерайна.
— Да, — Мика слабо улыбнулась в ответ, — как в шахматах.
— Стойте, — замахал руками Женя. — Так с кем мытеперь сражаемся? С Джумом или Анклавами?
— Со всеми, — отрезал Годдард. — Но с Анклавами, как полагает Мика, в будущем можно договориться. А с Топором и пришельцами — нет.
Началась неразбериха.
Делегаты зашумели, стали спорить, оживленно жестикулировать и в чем-то убеждать друг друга.
— Эй, — Глеб поднялся со своего места. — Дайте сказать.
Собравшиеся нехотя умолкли.
— Тут нечего решать. Ближайшая задача — просто спасти свои задницы. Бежать как можно дальше от Рубикона и прислушиваться к доводам Мики, раз она знает больше нашего. У нас нет других козырей в этой игре, понимаете? А еще нам надо избрать лидера. Годдард правит своим племенем, но мы — не Песчаные Коты. Готовы ли мы к ним примкнуть? Станем ли мы безоговорочно подчиняться этому человеку ради выживания своих семей? Вы знаете, что без лидера начнется анархия. Кто-то разумный должен отдавать приказы.
— А сам ты за кого? — раздался выкрик с галерки.
— Я голосую за Криса, — уверенно заявил Глеб. — Он доказал, что в непредсказуемой ситуации может совершить правильный выбор. Действовать быстро, без колебаний. А еще он прислушивается к мнению других людей. Достойный вождь.
Сказав это, Глеб уселся на прежнее место. И двумя глотками допил остывающий чай.
— Жжешь, — похвалила Джерайна.
Глеб не ответил.
— Ладно, — прогудел жилистый парень с татуировками сержанта ударной группы. Глеб вспомнил, что штурмовика звали Маратом. — Допустим, мы проголосовали бы за Годдарда. А что скажут Песчаные Коты? Они примут нас в свое племя?
— Примут, — сообщил Годдард. — Мы этот вопрос обсудили еще вчера.
— Что? — растерялся Марат. — Вчера?
Годдард, ухмыльнувшись, посмотрел на Мику.
И тогда все окончательно поняли, что надежда есть.
Голосование прошло быстро. Почти все делегаты поддержали вождя-киборга, и лишь пара человек воздержалась. Коты не разработали ритуалов инициации новых соплеменников, так что было решено просто довести результаты голосования до своих блоков. И проследить за тем, чтобы отступники встроились в схему командования. Делегаты автоматически назначались командирами групп и при необходимости получали право набирать помощников. Так будет на протяжении нескольких недель, заявил Крис, пока мы не придумаем новую модель управления большой массой людей и паранормов.
Разбрелись.
Глеб и Джерайна возвращались к своему квадроциклу вместе, освещая дорогу фонариками. Всюду слышались голоса, лагерь гудел и обсуждал принятые решения.
И за всем этим столпотворением с крыши бронированного вездехода наблюдала Мика.
Лицо девушки было отстраненным.

----------

27. Винтики Системы

27. Винтики Системы
Ю Ки наслаждался закатом. Сидел в плетеном кресле и ничего не делал. Ни о чем не думал.
Время застыло.
Превратилось в патоку.
Туэйн, его идейный противник и потенциальная жертва, прогуливался по окрестностям. Мародерствовал, если уж быть совсем точным в формулировках. А заодно пытался выяснить, что произошло с местными жителями. И что это за спираль в треугольнике, которой неизвестные солдаты пометили свою территорию.
Ю Ки слышал старую сказку о девочке Маше, которая влезла в жилище к медведям. Девочка ела из чужой посуды, спала в чужой кровати и вообще — вела себя по-хозяйски. Вот только медведи вернулись.
…Им повезло.
Центрального водопровода в поселке не было, но дом имел собственную артезианскую скважину. Погружной насос, подключенный к металлическому резервуару, удалось запустить. Туэйн и Ю Ки по очереди приняли душ и почувствовали себя значительно легче. Вручную застирали вещи, делая упор на кровавые пятна. Последние въелись в ткань достаточно глубоко, но устранитель справился с задачей. В подсобке обнаружились залежи свалявшегося комьями стирального порошка, что изрядно облегчило задачу. Даже с ботинками, штанами и носками, провонявшими болотной жижей, Ки более-менее разобрался.
Стирали в пластиковых тазах.
Работали молча, сжав зубы и сосредоточившись на примитивном занятии. Машинка-автомат, подрубленная к домашней вещевой сети, осталась приятным воспоминанием. О благах цивилизации теперь придется надолго забыть.
Ботинки сохли долго.
Пришлось выставить на плиты двора — там, где солнце нещадно жарило гранит.
По дому устранитель ходил босиком.
Туэйн вернулся из рейда с кучей консервных банок, носков, поношенных, но чистых футболок, вилок и ложек. Консервы с вилками подпольщик приволок на балкон второго этажа — туда, где сидел Ки. Разложил на столе вместе с бумажными салфетками.
— А тарелки есть? — поинтересовался устранитель.
— Куча, — усмехнулся Туэйн. — Иди и возьми, если надо.
Подумав, Ки решил есть прямо из банки. Мышцы болели, кое-где проступили кровоподтеки. Хотелось просто отдохнуть и никуда не спешить. Наверное, он выбрал не ту профессию много лет назад.
В банках обнаружились тушенка, рыба в томатном соусе, красная фасоль и зеленый горошек.
— Это же рейдерские консервы, — заметил устранитель, рассматривая этикетку. — Произведено в Севастополисе.
Туэйн пожал плечами:
— Всё свежее. Я прогулялся по домам… Ощущение такое, что их покинули недавно. Полгода назад — максимум.
Ки задумался.
— Хочешь сказать, это жилое поселение?
— Уже нет.
Маша и медведи.
Несколько минут ели в тишине.
— И? — не выдержал Туэйн.
Устранитель положил вилку рядом с утопающими в томате анчоусами. Похоже, назревал откровенный разговор.
— Между нами неразрешенный спор, — продолжил Туэйн, глядя на бывшего врага. — Что ты намерен делать теперь, когда мы оба в безопасности?
— Нет, — грустно улыбнулся Ю Ки, — мы не в безопасности.
— Я не вижу тут никого, кроме нас.
— Я тоже. Пока.
— Долбаный параноик.
— На себя посмотри. Ты хоть помнишь свой истинный облик?
Секунду казалось, что Туэйн бросится в драку. Но этого не произошло. Посланник смерил устранителя ненавидящим взглядом и продолжил есть. Вопросы повисли в воздухе, требуя ответов.
— Ты волен идти, куда хочешь, — заявил Ки. — Я не стану тебя убивать. И вообще… я не стану возвращаться в Управление.
Туэйн чуть не подавился куском рыбы.
— Уходишь из Системы?
Устранитель кивнул.
Туэйн недоверчиво смотрел на собеседника, не в силах поверить услышанному.
— Но это же всё, что ты умеешь. Убивать инакомыслящих, стирать следы их присутствия из реальности, и всё такое. Сколько лет тебя готовили?
— Много.
— И всё же?
— С пятого класса.
Впервые за всю свою жизнь Ю Ки ужаснулся. Да, он был маленьким мальчиком, когда в него стали внедрять мысль о необходимости уничтожения асоциалов. Не всех, но радикально настроенных по отношению к действующей власти. Это ведь, в сущности, неправильно. Ребенок не должен задумываться о смерти. И мечтать о карьере безжалостного убийцы.
Что-то поднималось внутри бывшего устранителя. Нет, это новое чувство еще нельзя было назвать раскаянием. Он сам пока не знал, что происходит. Одно ясно — ему не по пути с функционерами, седьмым отделом и другими «инструментами», коверкающими чужие судьбы.
Отвращение.
Вот что он начал испытывать к самому себе.
Туэйн покачал головой и снова взялся за еду. Это было хуже всего — немое неприятие.
— Останусь тут, — решил Ки.
— В поселке? — с набитым ртом уточнил посланник.
— Не обязательно. В Свихнувшихся Землях.
— Сгинешь.
Туэйн выдал вердикт без малейших колебаний.
— А ты?
— И я сгину.
— Что тогда?
Инакомыслящий отодвинул жестянку, из которой только что поглощал рыбу. Оба наелись. Ки чувствовал приятную усталость, разливающуюся по всему телу. Сейчас бы хорошенько выспаться…
Или выпить чашечку горячего кофе.
— Ты забыл, что у меня есть миссия, — боец «Рассвета» потянулся, хрустнув суставами. И начал неспешно убирать мусор в бумажный пакет. — Я должен встретиться с генералом Джумом, возглавляющим Армию неудачников, и передать послание. Если мы придем к соглашению, то совместными усилиями разрушим Систему.
— Зачем это Топору? — удивился Ки.
— Кочевники давно претендуют на гражданство Анклавов. Просто Анклавы не резиновые, как любят повторять функционеры. Как бы Топор не хвалил свою армию, а он регулярно теряет людей. И не может гарантировать полную безопасность своим подчиненным.
— А мы можем, — кивнул Ю.
— Верно.
— Предположим, вы договоритесь. Это неизбежно приведет к войне. Сначала — гражданской. Дальше начнется вторжение дикарей, чуждых нам во всех отношениях. Неужели ты думаешь, что кочевники способны построить устойчивую цивилизацию? Или присоединиться к нашей культуре на равных правах?
— Не думал об этом, — честно признался Туэйн.
Ю вздохнул.
— В чем-то ты прав, — неожиданно выдал посланник. — К тому же, я не уверен, что «Рассвет» действует во благо простых людей. Еще вчера был уверен. А сейчас — нет. Посмотри на нас, устранитель. Винтики, пыль под ногами. Используют — выбросят. А что, если мы сломаем эту Систему, расчистим место для новых правителей, а те выстроят новую?
Ки слушал, не перебивая.
Похоже, бывшие враги перерождались. Окончательно и бесповоротно. Становилисьдругими , искали новые смыслы.
И не находили.
— Оруэлл, — задумчиво произнес Туэйн. — Есть такой старый писатель. Запрещенный, кстати. Так вот, у него была теория, что общество делится на три класса — высшие, низшие и средние. Когда происходит революция, средние становятся высшими. А те, кто внизу… Они всегда внизу.
— Какова идеология «Рассвета»? — заинтересовался Ю.
— О, ничего сложного. Люди — превыше всего. Человек — это звучит гордо. Мы создали великую цивилизацию, мы ее разрушили, нам ее и возрождать. Паранормы должны уйти со сцены. Или научиться сосуществовать с нами.
— Подчиняться, — уточнил Ю.
— Наверное. Если по-другому нельзя.
— Нельзя, — губы устранителя изогнулись в саркастической усмешке. — Ты изложил в общих чертах доктрину высших функционеров. Замени «людей» на «паранормов» — и получишь то, чему меня учили в закрытой школе.
Вечерело.
Жара начала отступать, а кромка леса на горизонте превратилась в темную зубчатую стену. Устранитель с наслаждением впитывал прохладу каждой клеточкой своего измученного тела. Вдыхал воздух, напоенный ароматами луговых трав. Далеко за границами поселка в закатных лучах изгибалась серая лента реки.
— Нет у тебя никакой миссии, — сказал Ю, не глядя на собеседника. — Ты не хочешь ее больше выполнять.
— Не хочу, — сдался Туэйн. — Я жить хочу.
— Так ведь не дадут.
Бывший посланник пожал плечами:
— Это мы еще посмотрим.
— Есть идеи?
Туэйн нехотя кивнул.
— Есть самолет.
И он рассказал устранителю про тайный аэродром сопротивления. Тот самый, к которому пытался попасть через мост, охраняемый мертвыми солдатами. Тот самый, где в ангаре покоился двухместный самолет на солнечных батареях, который может хоть до бесконечности кружить над материками и океанами.
— Хорошо, — Ки забросил в пакет с мусором свои банки. Подумав, отправил туда же и вилку — не мыть же ее, в самом деле. — У нас есть высокотехнологичный самолет. Это здорово. Но чем эта штуковина лучше телепортации?
— Мы не будем прыгать вслепую, — резонно заметил Туэйн.
Не поспоришь.
— Здесь не останемся, — заключил Ки.
— Не останемся.
— Тогда… какова наша цель? Куда бы ты хотел попасть, мой бывший враг?
Стемнело окончательно.
Вокруг начали гудеть комары.
— Анклавы — островки цивилизации. Так нам говорят, но это ложь. Где, по-твоему, созданы мои импланты? Посмотри — у тебя всё болит, синяки не проходят. А меня уже залатали наноботы. А пушку мою видел?
— Видел, — Ю Ки уважительно кивнул. — У нас табельное оружие попроще.
— Знаю, — ухмыльнулся Туэйн. — Всё это сделано не в Анклавах. Запрещенные технологии, функционеры их блокируют. Софт, железо, оружие — это с востока. Тихоокеанское побережье.
— Хочешь туда.
— А ты нет?
Ки задумался. В Свихнувшихся Землях одиночки не выживают. Анклавы — вообще не вариант. Кочевые племена и Армия неудачников — идея не выдерживает критики. Остаются лишь анархические города, о которых толкует посланник. Владивосток, Саппоро, Тайбэй. Мегаполисы, ухитрившиеся выжить в противостоянии с мертвецами, не прогнуться перед Системой и сохранить независимость.
— Ладно, — сдался Ки. — Давай рванем туда.
— Ты можешь нас телепортировать?
— Без слепка и точных координат… Не хочу рисковать. Если точка выхода окажется на проспекте или крыше высотного здания… Или на скоростной трассе…
— Я понял, — отмахнулся Туэйн. — Значит, летим.
Они отвлеклись, чтобы выбросить мусор, включить в доме свет и заварить себе душистого чаю. Электричество добывалось от солнечных панелей, разбросанных по крыше. А чай, как оказалось, предыдущие хозяева собирали из лесных трав — мяты, мелиссы, чабреца и еще чего-то неизвестного, но душистого и приятного на вкус. Хранилось всё это на кухне, в жестяном контейнере.
Комарам выставили преграду в виде москитной сетки. Кондиционер решили пока не включать. И оккупировали чужую кухню для решающего совещания.
Туэйн стоял, положив локти на барную стойку. Из керамической кружки поднимался пар. Ки развалился на угловом диване. Кружка покоилась на плетеной бамбуковой подставке.
— Владивосток, — сказал Туэйн.
— Почему?
— Я там бывал однажды. Не скажу, что знаю город, но это лучше, чем ничего.
— В городах надо работать, — напомнил Ю Ки. — Там есть деньги, экономические отношения. Это не дикая пустошь.
— Сложно возразить.
— И какая работа для нас отыщется? Вообще, туда пускают чужаков?
— Пускают.
— А что с гражданством, идентификацией?
— Приезжим оформляют карты временного пребывания. Можно продлять. С гражданством сложнее, насколько я слышал. Надо пройти кучу проверок, прожить в полисе минимум пять лет и владеть китайским на разговорном уровне.
— У них айди, я так понимаю.
— Не совсем. Официально выданные смарт-браслеты с прошивкой, которую невозможно взломать. Дополнительный уровень защиты — биометрия.
Ю Ки фыркнул:
— Странно, что у них нет Системы.
— Там своя атмосфера. Сетевое правительство, онлайн-голосования по любым значимым вопросам.
— Думаешь, эти, со спиралями, оттуда?
Туэйн сделал глоток из чашки и на некоторое время задумался. Похоже, такая мысль не приходила посланнику в голову.
— Без понятия. Если и оттуда… они себя явно не афишируют. Ничего общего с официальной символикой полиса спираль не имеет.
Спать решили по очереди. Опасность возвращения хозяев или прихода своры никто не отменял. До трех ночи выпало дежурить Туэйну, с трех до восьми — устранителю.
Утром, сразу после завтрака, Туэйн развернул на зрительном нерве детализированную карту. И снял мыслеблоки, чтобы Ю Ки смог получить доступ к информации. Минут десять беглецы сосредоточенно изучали базу «Рассвета» и прилегающую к ней территорию.
— Я не вижу нашего поселка, — тихо произнес Ю.
— Надо настроить критерии поиска.
— Это как?
— Сейчас займусь.
Туэйн вытащил со зрительной периферии настройки, открыл поисковые фильтры и принялся редактировать параметры.
— Как думаешь, мы далеко от аэродрома? — вопрос адресовался устранителю.
— Не очень. Я прыгал на дистанции, не превышающие полсотни километров. В разные стороны. Покажи мне расстояние от моста, где мы встретились, до базы.
Туэйн выставил метки.
По карте пролегла пунктирная линия, и этот образ тотчас был передан паранорму.
— Сотня километров, — уверенно заявил Ки. — Вряд ли больше.
Туэйн задал радиус поиска «100 км», включил туда населенные пункты с вероятным числом жителей не более двухсот человек. Подумав, убрал охраняемые поселки коттеджного типа. Отсек деревни с разрушенными и полуразрушенными зданиями. В качестве дополнительного ориентира указал реку. И активировал внутренний поисковик.
Ждать пришлось недолго.
Свихнувшиеся Земли не могли похвастать большим количеством мест, пригодных для проживания. Подавляющее большинство деревень пришли в упадок еще полстолетия назад.
База данных выдала четыре локации, соответствующих критериям поиска. Туэйн стал по очереди рассматривать снимки. Третий поселок был обозначен на карте под странным названием «Дачный кооператив ВЗМОРЬЕ». Повеяло от этого топонима чем-то древним, неуловимо домашним и родным. А на фотоснимках посланник без труда обнаружил дом, в котором они с устранителем нашли пристанище.
— Вот, — констатировал Туэйн.
— Оно, — подтвердил Ю Ки.
Новые маркеры.
Пунктирная линия, оценка дистанции.
— Шестьдесят четыре километра, — констатировал Ю.
— Ты справишься?
— Конечно. Покажи мне базу и координаты.
Перед мысленным взором Туэйна появилось уже знакомое поле. Идеальная зеленая плоскость, вросший в землю цилиндрический «холм».
— Ближе, — попросил Ю.
Максимальное разрешение.
Теперь стало отчетливо видно, что поверхность слишком ровная, а трава на ней отсутствует. Взлетно-посадочная полоса была укрыта маскировочной тканью, зафиксированной растяжками и колышками. Ангар «зарос» сорняками очень натурально, вот только оба беглеца были уверены, что перед ними — искусственный дерн.
— Хорошо, я запомнил.
И в этот момент на улице послышался звук приближающегося автомобиля.
Туэйн свернул карту и выставил мыслеблоки.
Устранитель прямо от кухонного стола телепортировался к панорамному окну второго этажа, выходящему на балкон. Спрятавшись за шторой, выглянул наружу. Так и есть. По центральной улице поселка ехали машины. Три или четыре кроссовера с запасными колесами на задних дверях. Одна машина тормозила, подъезжая к дому, в котором поселились беглецы.
— Валим, — сказал Ки, телепортируясь обратно на кухню.
Вещи за ночь полностью высохли и перестали вонять болотом. Рюкзаки были собраны, оружие закреплено в фиксаторах.
Скрипнули ворота.
Послышались мужские голоса.
— Что ты делаешь? — процедил устранитель.
Туэйн забрасывал в рюкзак консервы. Делал это на автомате, выгребая всё, что попадалось под руку, из холодильника и верхних ящиков кухонного гарнитура.
— Еще спасибо скажешь, — буркнул посланник.
Ки решительно шагнул к бывшему врагу, схватил его за плечо и утащил в дальний прыжок.
Голоса, шаги, щелчки затворов — все эти звуки молниеносно отрезало переходом.
Они очутились на краю аэродрома.
Устранитель ощутил под ногами твердый бетон. Посмотрел вниз — и увидел, что ботинки утонули в призрачном зеленом пологе. Со спутников казалось, что над взлетно-посадочной полосой развернули тент. На самом деле, подпольщики действовали более технологично. Во все стороны, до самой кромки леса и уродливого ангарного выроста, протянулась голографическая иллюзия. Ки опустился на колени и погрузил ладони в невесомую субстанцию. Пальцы не встретили сопротивления. И нащупали что-то горячее, твердое. Без стыков и трещин. Если прижаться щекой к бетону и посмотреть вдаль, то маскировочное поле исчезнет. Похоже, тут установлены мощные и дорогие генераторы — из тех, что монтируются в структуру площадей, концертных залов и многоярусных развлекательных центров. Растяжки отсутствовали — вероятно, этот пережиток был выдернут спутником из прошлого.
— Впечатляет, — выдохнул Ю.
Туэйн тоже догадался об истинной природе маскировочного полога. В глазах посланника сквозило восхищение.
— Тут есть кто-нибудь? — поинтересовался устранитель.
— Вряд ли, — Туэйн неспешно двинулся в сторону ангара. — Объект сконструирован таким образом, чтобы исключить человеческое присутствие.
Ю последовал за своим спутником.
— А как мы проникнем в ангар?
Туэйн ответил не сразу. Видимо, раскрывал файлы инструкций, внедренные «Рассветом» в блок памяти.
— Справимся.
Идти по бетону, похожему на газон, было непривычно. Ноги погружались в искусственную зелень, и с каждым шагом возникало ощущение, что незримая гильотина аккуратно отсекает стопы. Ни кругов, ни искажений или еще чего-нибудь в этом роде. Совершенная иллюзия.
Звуки шагов ничто не приглушало.
Ки возблагодарил небеса за то, что Муравецкий еще не достиг соглашения с подпольщиками. Если бы это случилось, здесь бы их поджидали профессиональные палачи. Подготовленные значительно лучше тех, что остались лежать на берегу безымянной реки.
Ангар отстоял от точки выброса значительно дальше, чем казалось поначалу. Ки с Туэйном протопали добрых пятьсот или шестьсот метров, прежде чем над их головами нависла торцевая часть сооружения. Это был самый настоящий ангар — металлический, о чем свидетельствовали редкие проплешины с отвалившимся дерном. В целом же складывалось ощущение холма, созданного сумасшедшим фанатиком-геометром.
Туэйн остановился перед зеленой стеной.
Протянул руку и коснулся утопленного в траве сенсора. Мгновенное считывание биометрических данных привело к активации скрытых механизмов.
С утробным гулом огромный участок стены начал сдвигаться в сторону.
В глубине ангара вспыхнула подсветка.

----------

28. Спираль в треугольнике

28. Спираль в треугольнике
Антон Лю наблюдал за флуктуациями больше года. Термин его руководство позаимствовало из квантовой механики, но, разумеется, объекты пришельцев не имели никакого отношения к волновым теориям и колебаниям. А вот угрозу представляли — и немалую.
Лю руководил четырьмя подразделениями на западе континента и отвечал за общую координацию наблюдений. Пятеро командиров его ранга курировали аналогичные операции в Сибири, на Дальнем Востоке, у границ пустыни Гоби и в окрестностях Каспийского моря. Все отряды обозначали себя нашивками со спиралью в треугольнике — символом ударных групп внешней разведки Владивостока. От Системы и других полисов не скрывались. Наоборот, давали понять, что не замышляют ничего дурного против конкурирующих правительственных структур. Все, кому надо, были в курсе — «Спираль» интересуется психоптицами.
В штате Антона были и паранормы. В основном — прыгуны и телепаты. Один пирокинетик на случай серьезного столкновения с мертвецами. Что касается психоптиц, то с ними пока никто воевать не собирался. Приказа не было. Наблюдение и сбор информации. Аналитическая работа. На этом — всё.
Наверное, глупо рассуждать о приказах, если ты — гражданин анархического полиса. Формально анархического. В реальности жители Владивостока внедрили у себя киберократию — власть информации. Важные сведения молниеносно передавались от источника проблемы к самоорганизованным службам, способным отыскать решение. Делалось это через единую инфосеть, сросшуюся с искусственными интеллектами. Сортировка данных осуществлялась в узловых накопительных гейтах. Несущественная информация архивировалась, актуальная распределялась через многозадачную среду между исполнителями. Случался пожар — тревога звучала в пожарной части. Фиксировалось преступление — задача передавалась органам правопорядка. Система эффективная, быстрая, не нуждающаяся в централизованном правительстве.
Поступил сигнал.
Угроза вторжения, неведомая раса, именующая себя психоптицами. Вероятно, проблема носит общечеловеческий характер. Возводятся сооружения, не являющиеся зданиями в привычном смысле этого слова. Здания неким образом влияют на распределение ментальных потоков, к которым «подключены» паранормы.
Психоптицы имеют черты коллективного разума.
Инфосеть обработала сигнал, присвоила информации высший код приоритета и переслала во внешнюю разведку. Так и появилось спецподразделение, в котором работал Антон.
Под конкретную задачу — отдельная группа исполнителей.
Дедлайны и техзадание.
Строгая отчетность, грамотное распределение ресурсов, взаимодействие с городскими аналитическими отделами.
Год — в Свихнувшихся Землях.
Это время могло показаться жителю компьютеризированного Владивостока вечностью. Жизнь в отрыве от цивилизации, вирта, вещевых и социальных сетей. Постоянный страх, вероятности столкновения с кочевниками, зомбостадами,некромутантами третьего и четвертого порядков. Прозябание в коттеджных поселках с автономным отоплением, как правило — дровяным. С ветряками и солнечными коллекторами, в режиме непрерывной экономии. А еще — с провизией, которую приходилось доставлять силами прыгунов-паранормов. Охотиться тоже доводилось, особенно в затяжных рейдах. Лю мог неделями жить в палатке, питаться мясом дичи, выловленной в реках и озерах рыбой, лесными ягодами и грибами.
И в этом что-то было.
Отрыв от цивилизации меняет людей, заставляет взглянуть с нового ракурса на привычные вещи. Уйти от суеты густонаселенного мегаполиса, остановить бешеный хронопоток и разобраться в себе.
Встретиться с Неведомым.
Флуктуации росли исподволь, незаметно и неумолимо. Это происходило там, где люди меньше всего ожидали. Горные ущелья, изолированные долины, острова и полуострова. Брошенные на произвол судьбы города. Лесные дебри, в которые не забирались даже рейдеры Анклавов. Прибрежные воды в окрестностях ржавеющих нефтяных вышек.
Иногда флуктуации были окружены дикой местностью, но гораздо чаще рядом оказывались деревушки и стоянки кочевников. В этом случае люди начинали меняться, внутренне эволюционировать. Не сразу к Антону пришло понимание, что коллективный разум психоптиц способен вбирать новые культуры, подчинять себе личности, бесконечно расширяться. Пришельцы захватывали не ресурсы и территории, их интересовали разумы и ментальные потоки.
Объекты разрастались без видимого вмешательства со стороны чужаков. Создавалось впечатление, что флуктуации строят сами себя. Фермы, леса, инопланетная спецтехника, наномашины — ничего из этого списка обнаружить не удалось.
Антон терпеливо отслеживал все изменения, происходящие в пределах флуктуаций. Объекты возводились группами по пять-шесть единиц и за короткий промежуток времени достигали чудовищных размеров. Из ближайших аналогий напрашивались разве что небоскребы в Дубае и Сингапуре — те самые, что уже частично обрушились. Сравнивать Антон мог разве что с кадрами видеороликов полувековой давности, с обнаруженными в недрах инфосети фотографиями и чертежами. По всем параметрам флуктуации превосходили сооружения, появившиеся на пике развития человеческой культуры.
Отряды, находившиеся в распоряжении Антона, вели съемку с дронов, пытались брать пробы материала «стен» и даже проникали внутрь туннельных отростков, время от времени выдвигающихся изтел сооружений. Аэросъемки позволили собрать кучу данных. Например, удалось выяснить, что отростки подобны фракталу, разворачиваются постепенно и ведут далеко за пределы видимого пространства. Аналитики выдвинули гипотезу многомерной структуры, уходившей своими корнями в иные времена и параллельные вселенные. Подтвердить эту теорию не удалось, поскольку эксперименты не проводились, а все дроны, ушедшие в тоннель, пропали без вести. После погружения в отростки все видеотрансляции прерывались. Что касается проб, то взять их тоже не представлялось возможным. Дроны не могли зацепиться за поверхность образований. Манипуляторы выходили из строя, взаимодействуя с неким полем, алмазные сверла и дисковые пилы не оставляли на «стенах» даже мельчайших царапин. Колонии нанитов, выпущенные с воздуха, не приживались на флуктуационных изгибах. Матовую тьму не пробивали рентгеновские лучи, не брали радары, сканеры и ультразвуковые датчики.
Антон приступил к исследованию косвенных последствий вторжения. Логика подсказывала, что структуры просто обязаны иметь мощный фундамент, залегающий на приличной глубине. Антон отправил к ближайшей флуктуацииробокопа — автономного копателя с выдвижным буром и контейнером для образцов. Робокоп добрался до предельно допустимой глубины и вышел из строя. Кроме того, исчезли земляные отвалы, вытесненные объектом пришельцев. Даже не так. Не исчезли, а вообще никогда не появлялись в реальности. Умом Лю понимал, что лишняя почва должна где-то присутствовать. Не растворилась же она в вечности… Или флуктуации переваривают неорганическую материю, преобразуют ее в энергию или кирпичики для дальнейшего строительства? Аналитики тут же предположили, что грунт телепортируется в иное измерение. Или меняется на атомарном уровне, превращаясь в тело флуктуации. Звучало дико, но лучшего объяснения у «Спирали» не было.
А вот что действительно не понравилось Антону, так это влияние таинственных сооружений на биосферу. Стоило в некой локации возникнуть объекту чужих, звери тотчас начинали мигрировать куда подальше. Разные звери — и большие, и малые. Даже муравьи с комарами и мошками. Растения жили собственной жизнью и на край света не сбегали — потому что не могли. Зато начинали мутировать. Искривлять ветви, сбрасывать или наращивать кору, менять цвет и форму листьев, модифицировать плоды. А самое жуткое — Лю не мог взять в толк, каким образом всё это происходилобез опыления . Пчелы ведь перестали выполнять свою функцию. А цветы распускались, заведенные на протяжении миллионов лет циклы не притормаживались и не отменялись.
Всё это напоминало заевшую виниловую пластинку.
Зона отчуждения обычно простиралась на тридцать-сорок квадратных километров. Ходить по таким местам было жутко: ни шорохов, ни птичьего щебета, ни стука дятла или комариного писка. Мертвая тишина. И чужие деревья, неестественно изогнутые, искореженные, покрытые темно-серыми, розовыми, красными и даже фиолетовыми листьями. Оплетенные невесть откуда взявшимися лианами и пульсирующими сегментированными шлангами, напоминающими бамбук. По шлангам перекачивался густой коричневый сок. Сделаешь надрез — сок вытекает наружу и тотчас застывает, вызывая ассоциации с каучуком.
Неприятности обрушились на подразделение Антона неожиданно — без каких-либо предупреждений. Как и положено уважающим себя неприятностям. Сначала флуктуация в одном из кавказских ущелий натравила на «Спираль» местных жителей. Те почувствовали наблюдателей и впервые за всё время слежки атаковали. Лю расценил действия горцев как атаку, но те, в общем-то, не проявили агрессии. Группа не пострадала — просто исчезла. Подчиненных Антона телепортировали в разные точки планеты. Кого — в Австралию, кого — в Южную Америку или Африку. Один парнишка оказался на Филиппинах. С кем-то удалось впоследствии выйти на связь, с кем-то — нет. Кое-кто и вовсе не захотел возвращаться — ни в саму «Спираль», ни во Владивосток. Одна девушка переметнулась на сторону психоптиц, подрубилась к засекреченному спутниковому каналу и предложила Антону последовать ее примеру. Девушка всё время говорила «мы», при диалоге возникало неприятное чувство, что Антон имеет дело с миллионами сросшихся личностей.
Второй удар нанесли зомби.
Антон выставил блокпост на одной речушке, ожидая перехватить эмиссара чужих. Тот, по сведениям Антона, направлялся в сторону тайного аэродрома «Рассвета», планируя встретиться с кем-то очень важным из Анклава Мостовых Перешейков. Выловить эмиссара не удалось, а блокпост был уничтожен мертвецами. Все ребята погибли.
В поселок Антон возвращался в мрачном настроении. Последней каплей стало присутствие неизвестных сквоттеров в его доме. Антон прочесал жилище сверху донизу и обнаружил следы проживания двух человек. Парочка испарилась буквально перед его приездом, что наводило на мысли о паранормах. Прыгунах, если уж быть совсем точным. Следовательно, «Спиралью» заинтересовалась Система. А это до добра не доведет.
Ночью Антон плохо спал, ворочался, несколько раз просыпался. Вздрагивал от малейшего шума — думал, что за ним пришли те двое. Да, он выставил охрану, стандартная мера предосторожности. Вот только об устранителях из городов Системы ходили легенды одна страшнее другой. Да и с рейдерами лучше не сталкиваться — эту истину Антон усвоил еще лет семь назад.
Когда он в итоге заснул, то увидел странный сон. В нем была девушка с пепельными волосами, которая взяла Антона за руку и отвела на поляну. Луна заливала обширное лесное пространство холодным светом. И в этом свете Лю увидел очертания палаток, машин, угловатых автобусов и массивных бензовозов.
Девушка начала говорить…

----------

29. Пульс машины учащается

29. Пульс машины учащается
Перед самым рассветом сонную тишину степи вспорол восьмилопастной винт тяжелого транспортного вертолета. Пять рулевых лопастей тоже внесли свой вклад в распугивание мелких грызунов и птиц. Это был модернизированный десантный коптер Ми-26-Икс, заточенный под быструю заброску рейдерских подразделений вглубь вражеской территории. Усовершенствованный навигационный компьютер позволял обходиться без штурмана и оператора, но второй пилот и техник всё еще входили в экипаж. На внешней подвеске вертолета крепились трициклы — по паре с каждой стороны корпуса.
Таких машин у Анклавов было немного. Слишком дорогое удовольствие. Модернизацию приходилось заказывать на востоке континента — там, где еще сохранилась высокотехнологичная промышленность. Каждый коптер обходился Системе в несколько миллионов кредитов, что сопоставимо с ценой средних размеров бронепоезда. Да и не требовалось много вертушек функционерам, ведь большинство вопросов решалось с помощью мобильных бригад прыгунов.
Не в этот раз.
Когда потребовалось забросить к Рубиконуособого специалиста , выяснилось, что телепортироваться к городу нельзя. Что-то происходит с точками выхода, неведомая сила вышвыривает агентов куда угодно, только не к Армии неудачников. Разбежка порой достигала шестидесяти километров. Город, казалось, накрыли невидимым колпаком, мешающим ориентироваться в пространстве, искажающим маршрут следования. Аналитики нанесли координаты выходных точек на карту, создали виртуальную модель и получили идеальную окружность, охватившую подступы к Рубикону. За эту границу проникнуть было нельзя.
И тогда власти приняли нестандартное решение. Забросить специалиста устаревшим способом, отказавшись от телепортации.
Ми-26 завис над степью, прикрывшись зданием железнодорожного вокзала. Мощный поток воздуха хлестал по земле, пригибал траву, пускал концентрические зеленые волны. Коптером управляла навигационная нейросеть, поэтому высота сброса трициклов была просчитана до сантиметра. Разомкнулись магнитные захваты — и машины отвалились от подвески. Мягко самортизировали от примятой травы всеми тремя колесами. Четыре байка экспедиционного образца. Тут же из кабины выскочила четверка десантников. Коптер не стал ждать — вертикально ушел в небо, накренил переднюю часть корпуса и, продолжая рубить винтами серые сумерки, устремился к железнодорожному полотну.
Люди сели на байки.
Моторы взревели, из-под колес вылетели комья земли, перемешанные с травинками и утренней росой.
Трициклы на бешеной скорости помчались к Рубикону. Впереди ехал особый специалист, имя которого было засекречено. Этот паранорм обладал уникальным даром, о существовании которого в природе большинство людей не догадывалось. Эскорт был сформирован из десантников-универсалов, прошедших боевую подготовку в глубоких рейдерских экспедициях. Десантники охраняли специалиста. Перед ними была поставлена задача — обеспечить отступление, если что-то пойдет не по плану. Телепортировать лидера в Анклав Хаузера и помешать паранормам противника, если те отважатся на преследование.
Байки за пару часов домчали десантную группу до лесного массива, обступившего Рубикон.
Особый специалист выбрал для операции пологую возвышенность, окруженную развалинами пятиэтажных зданий. На вершине холма располагалась гранитная стела с барельефами неведомых героев прошлого. Герои рвались в атаку, их лица были перекошены от криков и ненависти. В руках герои держали оружие — винтовки со штыками, автоматы с круглыми магазинами и связанные вместе гранаты. На гранях стелы присутствовал текст, но связать истершиеся буквы в предложения не представлялось возможным. Сооружение опасно накренилось, что напомнило особому специалисту Пизанскую башню. Накренилось, но не рухнуло.
Трицикл остановился рядом с памятником.
Специалист заглушил мотор.
Эскорт растворился в лесной глуши, выбирая надежные укрытия. Лес снова окутался тишиной и спокойствием. Несколько томительно долгих минут специалист прислушивался к звукам природы, втягивал ноздрями чистый, незагазованный воздух.
И наблюдал.
За перемещениями патрульных групп вдоль стены. За снайперами на крышах домов. За бугрящимися черными полипами, выбирающимися из земли на юго-западных окраинах. Полипы возникли за пределами защищенного периметра, там, где человеческих поселений не было. Эти штуки пульсировали, ветвились, поглощали грунт, растения и даже солнечные лучи. Полипы распространяли волну удушающего страха, который гнал зверье прочь от Рубикона, вынуждая мигрировать целыми колониями, стаями и косяками. Даже мертвецы и некромутанты куда-то исчезли, поддавшись общим настроениям. А, может, их попросту зачистили обитатели лагеря…
Особый специалист умел вселяться в машины. Невозможный, невероятный навык. Паранормы стали порождением биотехнологий прошлого, они настороженно относились к имплантам, вставкам и любым попыткам соединить органику с «железом». Но специалист сумел развить в себе умение, делающее его опасным противником. Выглядел он невзрачно — русоволосый коротышка с водянистым взглядом и очень худым телом. Кеды, рваные джинсы, клетчатая рубашка. Серьга в левом ухе. Первые морщинки прорезали лоб и спрятались в уголках глаз. Специалист не брился и выглядел довольно неряшливо. К его услугам Стержень прибегал в самых крайних случаях, когда требовалось устранить кого-то серьезного, окруженного профессиональными охранниками и постлюдьми.
Человек глубоко вздохнул и перенесся на несколько километров вперед, чтобы прощупать линию обороны генерала Джума. Вселился в систему видеомониторинга, оброс камерами и воззрился всеми своимиглазами на суету Рубикона. Начал заглядывать в палатки, подсматривать за людьми сквозь кроны деревьев, отслеживать водителей и офицеров Армии. Наблюдать за действиями паранормов, которых становилось всё больше. Изучать пути следования генерала Джума и его телохранителей. Просчитывать векторы атаки.
Со стороны могло показаться, что особый специалист впал в кататонический ступор. Он сидел за рулем своего трицикла, глядя в одну точку. Ни один лицевой мускул не шевелился. Если бы на кожу этого человека сел комар, реакция была бы нулевой. Вот только комары давно покинули городской лес…
Разум специалиста блуждал в машинных недрах. Вслушивался в утробный гул моторов, корректировал навигационные настройки и подачу топлива, регулировал выхлопы и охлаждение. Влезал в защищенные директории штабных компьютеров. Менял углы обстрела автоматических турелей.
Шла подготовка.
Функционеры спланировали операцию за шесть часов. Служба внешней разведки подала рапорт о резком ухудшении ситуации. Джум массово штампует паранормов, сообщили агенты. И готовится развернуть полномасштабный конфликт. Единственный способ уцелеть — нанести превентивный удар. Или уничтожить самого Топора.
Стержень не спал всю ночь.
Провидцев освободили от выполнения текущих задач и полностью переключили на прогнозирование войны в пределах суточного отрезка. Выяснилось, что логистика не позволяет перебросить к Рубикону в сжатые сроки большое количество солдат и бронетехники. Перемещения такого рода неизбежно будут замечены психоптицами. Учитывая близость некоторых флуктуаций к Тырныаузу, следует опасаться удара непосредственно по центру управления Системы. Опытные провидцы могли погружаться в завтрашний день, удерживая в голове условное развитие событий. Операторы отдавали тестовый приказ начать войну, проматывали таймлайн на двадцать четыре часа и видели сокрушительное поражение Системы. Функционеры попросту не успевали стянуть силы к Рубикону и Тырныаузу, чтобы защищаться и атаковать эффективно.
Нужно было выиграть время.
Буквально пять-шесть часов.
Кто-то предложил натравить на генерала особого специалиста. Штат провидцев начал просчитывать будущее с новым параметром. Половина сотрудников отчиталась о провале миссии и молниеносном ответном ударе. Несколько паранормов сообщили о равном многочасовом противостоянии, остальные увидели победу. В былые времена при таком раскладе Стержень отказался бы от миссии. Но сейчас, в условиях цейтнота, на первый план вышла иная концепция. Виктор Муравецкий предложил отправить специалиста в любом случае, а выигранное время использовать для концентрации сил в «правильных» местах. А именно — в окрестностях Тырныауза и Рубикона. Упор сделать на Рубикон, поскольку захват инициативы связывал потенциальному противнику руки.
Проиграет специалист или нет — этот вопрос был не принципиален. Он сможет эвакуироваться, поскольку обратные телепортации не отклонялись защитным полем психоптиц. Двух часов противостояния хватит, чтобы перенаправить на нужные станции бронепоезда, перетащить ударные группы через телепорты и достичь Рубикона в стремительном марш-броске. Подобные сценарии отрабатывались на учениях и были осуществимы. Если же специалист достигнет успеха, воевать не придется — остатки «не подключенной» Армии разбредутся по степи, потеряв авторитетного лидера.
Решение было принято.
И с этого дня начался обратный отсчет до первого серьезного столкновения между расами землян и психоптиц.
Особый специалист взялся за свое излюбленное занятие — расстановку ловушек. Взламывались чужие компьютеры, бортовые и стационарные. Перепрошивались смарт-браслеты и вживленные процессоры. Машины неспешно перегонялись в нужные точки, пока никто не видит. Некоторые спутниковые тарелки были переориентированы таким образом, чтобы наладить связь с орбитальными боевыми системами, подконтрольными Анклавам. Работа кипела, губы специалиста кривились в ироничной усмешке. Никаких проблем он не предвидел и действовал по многолетней схеме, доведенной до совершенства.
Джум и его приспешники, казалось, ничего не замечали. Лагерь жил в своеобразном ритме, состоявшем из обустройства территории, смены патрулей, приготовления и поглощения пищи, отправления естественных нужд. Обращенные «неудачники» постоянно куда-то телепортировались, выполняя поручения пришельцев. Действия самого Джума представлялись хаотичными, но в некоторых местах генерал появлялся чаще, чем в других. Именно там и были расставлены ловушки.
Особый специалист прыгнул в собственное тело. Потянулся, хрустнул суставами. Выбрался из седла трицикла, с наслаждением сделал несколько шагов, разминая мышцы.
Вслушался в лесные шумы.
Ничего.
Охранники переговаривались телепатически, до него изредка долетали обрывки вербальных конструкций. Зомби и разъездных патрулей поблизости не наблюдалось.
Специалист приблизился к потемневшей от времени стеле, расстегнул ширинку и с наслаждением начал отливать. Горячая струя попала на лица героев передней линии, смыла пыль и птичьи экскременты.
Вернувшись к трициклу, специалист устроился поудобнее на кожаном сиденье, сделал пару глотков из фляги-генератора, закрутил колпачок и убрал емкость в перекидную сумку.
Час пробил.
Специалист начал по очереди вселяться в машины и приводить в действие элементы ловушек.
Генерал Джум с десятком телохранителей прогуливался вдоль внешнего периметра на юге своих владений. В этот момент автоматическая турель тактического вездехода пришла в движение и открыла огонь по предводителю Армии. Разрывные пули вспороли воздух, сервоприводы истошно взвыли, а из земли начали вылетать столбики пыли. Ближайшую машину прошило очередью, кто-то вскрикнул в палатке, из опорного столба заграждения вырвало внушительный кусок желтоватой древесины. Вот только Джума на прежнем месте не было — он исчез.
И тут же вездеход с турелью вспыхнул, окутался плотным огненным шаром, начал плавиться, трещать и пузыриться.
Раздался оглушительный взрыв.
Пришли в движение продуктовые фуры. Разогнавшись за десять секунд до шестидесяти километров в час, въехали туда, где компактной группой были разбиты штабные палатки.
Машины встретились с пустотой.
Палатки со всеми вещами были перенесены в западную часть лагеря, под прикрытие трех полуразрушенных зданий. Одна из двух фур на полной скорости врезалась в разлапистый старый дуб. Бампер промялся, лобовое стекло треснуло, из радиаторной решетки повалил пар. Второй мастодонт промчался через точку, где раньше стояла палатка Джума, въехал тремя правыми колесами на небольшую возвышенность и перевернулся, подминая кусты, молодые березки и осины, распугивая людей и оглашая окрестности металлическим скрежетом. Сила инерции протащила контейнер с кабиной еще метров десять, снося всё на пути механического чудовища — сложенные аккуратными штабелями дрова, тлеющие костры, посуду, фляги с водой и растяжки с мокрой одеждой.
Особый специалист пустил над лагерем разведывательные дроны, выискивая свою жертву. Юркие создания с разворачивающимися под любым углом винтовыми блоками понеслись над деревьями, машинами и палатками, вращая фронтальными камерами. Дроны огибали по широкой дуге остовы зданий, петляли в древесных кронах, ныряли в пасти дверных провалов…
Специалист прыгал из одной машины в другую, но поиски были тщетными.
Внезапно перед ним выросла человеческая фигура. Бритоголовый пятидесятилетний азиат, седобородый, с отстраненным немигающим взглядом. В правой руке бородач сжимал одноручную секиру, из обуха которой торчал заостренный шип. По всему было видно, что секира выкована на заказ и служит не для рубки дров. Бородач парил в воздухе, примерно на шестиметровой высоте, едва не касаясь пяткой балкона пятиэтажки.
Ухмыльнувшись, генерал Джум по прозвищу Топор нанес сокрушительный удар, за которым почти невозможно было проследить. Секира разнесла дрон на куски. Сноп искр, агония электромотора. Перед глазами особого специалиста возникли помехи, затем всё потемнело.
Наемник отшатнулся.
В этот момент неведомая сила вышвырнула разум особого специалиста за пределы Рубикона. Накатила волна смертоносного ментального цунами. Фронтдавления , вытесняющегочужих с охраняемой территории.
Поддавшись приступу паники, специалист дернулся к трициклу, но незримые путы вцепились в него железной хваткой. Всё, что он умел делать, больше не работало. Казалось, наемника Системы отрезали от неких энергетических каналов, без которых он не мог манипулировать машинами, путешествовать в эфирных материях, телепортироваться и читать мысли. Специалист ослеп и оглох, утратил контакт с реальностью, потерял ориентиры.
Тьма схлынула.
И он увидел перед собой флуктуацию — кажется, так обозвали эти штуковины наблюдатели «Спирали» из Владивостока.
Жуть проняла специалиста.
Флуктуация пульсировала, выворачивалась наизнанку безумным фракталом и втягивала внутрь себя безмолвно кричащий разум паранорма. Сооружение пришельцев былостихией , которой никто не сумел бы воспротивиться. Фрактал выдвинулся вперед, стер остатки Рубикона и опустевшего леса, распахнул перед внутренним взором специалиста бездну, не имеющую дна.
Больше не существовало жертв и охотников.
Исчезли враги.
Особый специалист падал в эту непостижимую глубину, понимая, что перед ним разворачиваются грани чужих измерений.Нечто поглощало его, переваривало и не оставляло шансов на выживание. Нечто решило, что особый специалист — плохой кандидат на членство в элитном клубе психоптиц, но он может влиться в ментальные потоки. Стать удобрением на чужих полях.
Нирвана.
Точнее — ее извращенная форма.
Специалист не видел, как телохранители генерала Джума выпадают из пустоты рядом с его эскортом, режут глотки и пробивают черепа десантников острыми ножами. Не видел, потому что его глаза остекленели, а на губах проступила пена.

----------

30. Крылья в ночи

30. Крылья в ночи
Туэйн снова был в конструкте со своим отцом. Процессор выстроил виртуальную модель на основе воспоминаний беглеца, поэтому личность папы представляла собой некий идеализированный слепок, который мог создать только ребенок. Модель была динамичной, но в некотором роде закольцованной — ее ограничивали строгие временные рамки.
Возраст — пять лет.
Локация — дом детства.
Микс включал самые светлые образы, сохранившиеся в памяти Туэйна. Фильтры сгладили подсознательный негатив, вычистили эпизоды, где отец на него кричал или ущемлял в чем-то. Удалили наиболее агрессивных соседей. Получилась совершенная песочница для эскапизма.
Туэйн редко уходил в этот утраченный мир. Он жил, предпочитая видеть суровую реальность, не прятал голову в песок. Загружал себя работой, тренировками, постановкой целей. А теперь… цели оказались чужими и насквозь фальшивыми. Очередная декорация, как те «пригонные» митинги в поддержку партийной линии, на которые тащили всех подряд. Это воспоминание тоже сохранилось — вместе с настоящим именем Туэйна. Лешенька, Леша — вот как обращался к нему отец. Никакого псевдонима, намертво прилипшего к искусственной, постоянно редактируемой личности. Лешенька, надо пойти на митинг. Дома я тебя одного не оставлю, так что пойдем вместе. Хорошо, пап, а что такое митинг? Сам увидишь.
И он увидел.
Толпы людей, наводнившие проспекты, центральные улицы и площадь. Голографические транспаранты различной степени прозрачности, большие и малые развертки. Скандирование лозунгов.
ЧИСТЫЕ МЫСЛИ!
МИРНЫЕ АНКЛАВЫ!
МЕРТВЕЦЫ НЕ ПРОЙДУТ!
Мир больших людей. Толкающихся, шумных, суетливых. Раскрасневшихся от криков и дешевого алкоголя. Искренне радующихся и старательно изображающих радость. Толстых и худых, старых и молодых, нарядившихся в свои лучшие одежды. Большинство приходило «по распределению», «под роспись». Это так говорилось, что «под роспись». На самом деле, папа отмечал свое присутствие с помощью геолокационного приложения смарт-браслета. Жал на нужную кнопку, и сведения о присутствии отправлялись на гаджет непосредственного начальника. Позже Туэйну удалось выяснить, что приложение отслеживало местонахождение «пригонных» до самого конца мероприятия и лишь после этого «закрывало позицию». Уклониться невозможно, уйти досрочно — без шансов.
У каждого жителя Анклава был припасен гаджет, визуально напоминавший фонарик. Или джедайский меч, как любил шутить маленький Леша. Голопроектор. Со строго ограниченным, одобренным сверху, набором транспарантов. Жмешь сенсор — и над головой разворачивается призрачный прямоугольник с набившими оскомину лозунгами, символами и лицами высших функционеров. Все пригонные должны были улыбаться и «чисто мыслить». За этим следил расширенный штат выездных телепатов.
В этот раз Туэйна не интересовали митинги. Они с отцом отправились рыбачить на озеро в обширной лесопарковой зоне. Лодку арендовали за гроши на автоматической пристани. Папа приложил браслет к считывающему устройству, вмонтированному в навершие кнехта. Магнитные замки клацнули, выпуская добычу. Раннее утро, предрассветный час. Серость, холод, запредельная тишина, нарушаемая редкими всплесками. Умиротворение. Очень хочется спать, ноги переставляются механически, в голове крутятся мечты о теплой постели.
Звуки мгновенно разносятся над водной гладью. Можно переговариваться, стоя на противоположных берегах озера, но отец ведет себя тихо, чтобы не распугать всю рыбу. Лишь изредка кивает знакомым мужикам, нахохлившимся с удочками у каменного парапета. Мужики сидят на раскладных стульях, изредка попивая горячий кофе из термоса. От некоторых разит перегаром.
Туэйн помогает отцу загружать в лодку артефакты. Подает телескопические удочки с катушками, пластиковый контейнер для улова, сачок, сумку с едой и наживкой. Последними идут весла, взятые в небольшой будочке на берегу.
Отец неспешно раскладывает вещи по местам. Вставляет весла в уключины. Лодка покачивается на воде, во все стороны разбегаются круги. Туэйн осторожно спускается с настила, держась за отцовскую руку. В лодке надо сидеть спокойно, не ерзать, не перегибаться через борт, не выпрямляться в полный рост посреди озера. Для страховки выдан надувной оранжевый жилет.
Оттолкнувшись от пристани, отец садится на банку в центре, погружает весла в стылую свинцовую воду. Подгребает правым веслом, разворачивая нос лодки к противоположному берегу. Старается действовать тихо, без лишнего шума и всплесков. Туэйн всё это время сидит на корме, всматривается в озерную гладь, темные громады деревьев и башни многоэтажных жилых комплексов на горизонте.
А потом в конструкт врубается девушка, которой здесь быть не должно.
Туэйн не сразу понял, как это произошло. Отец исчез, а на его месте возникла юная особа с пепельными волосами. Лет семнадцати, не старше. Взгляд девушки был пронзительным и немного грустным, но Туэйн вдруг почувствовал тепло, о котором давно забыл. Словно видишь родного человека, которого не хочется отпускать. Наваждение длилось всего пару секунд, а потом девушка заговорила:
— Надо кое-что обсудить, Туэйн.
Посланник дернулся, чтобы проверить ментальные блоки. Так и есть — не выставлены. Совсем расслабился, совсем…
Девушка подняла руку:
— Не спеши. Поставишь блокировку — я исчезну. А времени у нас очень мало. Любые ошибки фатальны.
Туэйн уже вывел на внутренний экран требуемые настройки. И остановился в последний момент — что-то заставило прислушаться к далекой собеседнице.
— Кто ты?
— Мика.
— И что тебе нужно?
— Помощь, — Мика пристально смотрела на Туэйна. В ее глазах читалось желание сказать как можно больше важных слов до включения блокировки. Успеть. — Твоя и устранителя.
По спине побежал холодок. Иллюзия в замкнутой вселенной конструкта. И всё же — Мика знала слишком много для дальнего телепата.
— Я не телепат, — покачала головой собеседница. — Ладно,не только телепат.
Конструкт распался.
Лодка, озеро, парковый комплекс — всё это развалилось на части, унеслось во тьму и перестало существовать. Туэйн обнаружил себя там, где и находился — в двухместном стратосферном планере, летящем над облачной шапкой Земли. Вытянутые крылья планера были покрыты солнечными панелями, питавшими энергией не только мотор и системы жизнеобеспечения, но и бортовой компьютер с навигационной нейросетью. Тело Туэйна покоилось на ложементе, опутанное ремнями и всевозможными креплениями. Посланник видел питательные трубки, катетер, сетевые кабели и чувствительные волокна. Он был напрямую подключен к бортовому компьютеру и обладал полным доступом к датчикам внешнего наблюдения.
За пределами кабины простирался космос.
Линия горизонта закруглялась, вдоль нее пролегла голубая полупрозрачная полоска. Еще выше — непроглядный мрак с колючими звездами. Облачный океан под крыльями завораживал — клубился, закручивался в спирали, формировал причудливые фигуры.
Сзади, во втором отсеке кабины, сидел Ю Ки. Устранитель отказался от подключения и вывел на миниатюрный дисплей фильм из базы данных самолета. Удивительно — кинематограф не сумел выжить в новой реальности, но старые ленты люди еще пересматривали. Студии и прокатные компании перестали существовать. Ушли в прошлое специальности актеров, режиссеров, операторов и продюсеров. Не вручались премии, знаменитости не купались в лучах славы, не прогуливались по фестивальным красным дорожкам. Примерно то же самое происходило и с другими видами искусств. Жалкое существование влачила сетература — и то лишь на серверах полисов, подобных Владивостоку. Художники ушли в вирт и голографию. Процветали дизайнеры конструктов и создатели многопользовательских онлайн-игр. Музыканты продолжали творить, сосредоточившись на электронном звучании. Разрабатывались интерьеры чат-комнат, несуществующих особняков и развлекательных комплексов. Строились утопические города, материки и страны. Обустраивались миры, нарушающие законы логики и физики. А вот журналисты и «бумажные» писатели исчезли. Вместе с балетом, театром и прочими атавизмами.
Ки добрался до аргентинской «Антенны» — черно-белой ленты, в которой Мистер ТВ похитил у людей голоса и создал жутковатое тоталитарное общество. В кадре мелькали птицеподобные фигуры, «черные воронки» и даже гермошлем с надписью: «СССР». В Анклавах Эстебан Сапир считался запрещенным режиссером, его ленты не рекомендовались к просмотру.
Туэйн успел изучить характеристики аппарата, на котором отправился в полет. Это был «Солар Стратос» третьего поколения, собранный японскими мастерами. Ранние модели были столь примитивны, что в них отсутствовала дорогая электронная начинка, слоты для нейрокабелей, температурная и компрессионная компенсация. Кабина в начале двадцать первого века была одноместной, а пилот вынужден был сидеть в скафандре. На протяжении десятилетий проект дорабатывался и в итоге приблизился к совершенству. Никакого ископаемого топлива, вместо него — солнечная энергетика. Выросший КПД позволил достичь звукового барьера. А затем и превысить.
Согласно данным бортового компьютера полет до Владивостока длился восемь часов. Перед стартом устранитель сходил в туалет, расположенный в подземной части ангара. От еды и питья отказался, игнорируя шутки Туэйна на сей счет. Вопрос, может ли он телепортироваться в лес, чтобы сходить по-маленькому, а потом вернуться в планер, оставил без ответа. Впрочем, Туэйн подозревал, что возможности телепорта ограничены. В объект, движущийся на сверхзвуке в стратосфере вряд ли кто откажется прыгнуть — малейшая погрешность станет фатальной.
«Солар» плыл по черному океану на высоте в двадцать пять тысяч метров.
И всё же…
Туэйн вдруг осознал, что бортовое время не соответствует действительности. В конструкте до посадки оставалось шесть часов, в кабине планера — четыре.
Сто двадцать минут кто-то украл.
Посланник испугался. По-настоящему. Вывел на экран дополненной реальности картинку с Ю Ки. Вместо устранителя сидела уже знакомая девушка. Безмятежно улыбалась, пересматривая допотопную «Антенну».
— Как ты это делаешь? — не выдержал Туэйн.
Всё — иллюзия.
Она влезла в твою голову, парень. Самолет продолжает лететь на восток, но ты видишь совсем не то, что должен видеть.
— Бинго, — похвалила Мика. — Догадливый.
— Ничего нет, — задумчиво произнес Туэйн. — Ты перенесла мой разум на два часа в будущее. Но это невозможно. Если только…
— … я не провидец, — всё с той же безмятежной улыбочкой закончила Мика. — Ты правильно всё понял. Мы в условном будущем, поэтому так свободно и разговариваем. Нас разделяет герметичная заслонка, ты не должен меня слышать. А если уж быть совсем точной, между нами пролегает тридцать тысяч километров преимущественно воздушного пространства. Я сижу в бронированной машине, двигающейся через лес по старому шоссе. Прыжок в будущее позволяет нам решать вопросы, не отвлекаясь на технические сложности.
— Какие еще сложности?
— Ты — не телепат. Я из последних сил удерживаю канал на такой дистанции. Проще увести тебя в трип, чем продолжать эту херню.
— Ладно. Давай поговорим, — сдался Туэйн.
— У меня есть идея получше.
Самолет развалился на куски.
В буквальном смысле.
Ничего не взрывалось, не выходило из строя. Просто картинка распалась на отдельные фрагменты — вместе с закругляющейся планетой, черной бездной и облаками.
Без паузы — следующее осознание.
Туэйн сидит у костра на поваленной колоде, держит в руках термокружку и с наслаждением вдыхает аромат горячего кофе. Костер весело потрескивает, искры улетают в ночное небо, а вокруг громоздятся высоченные пихты. Злобно гудят комары, но пламя им не нравится. Осмотревшись, Туэйн видит Мику, устранителя, здоровенного киборга с искусственными ногами, молчаливую женщину, подкручивающую что-то в блочном луке, лысого мужика в пятнистой рубахе, чернокожую девушку с наголо выбритыми висками и еще кучу неизвестных людей. Все они сидят, прижавшись к костру и друг к другу, пьют кофе и чай, что-то едят. Парень, смахивающий на ежа, перебирает гитарные струны. Дека потрепанная — сразу видно, что гитара много лет в пути.
— Вот теперь поговорим, — голос Мики теплеет. — Я промотала на четыре дня вперед. Спокойный день, приятный вечер. Тебе нравится?
Неожиданно для себя Туэйн кивнул.
Ему действительно здесь нравилось. Запахи, звуки, образы — всё складывалось ватмосферу . Он и не думал, что можно вот так сидеть у костра с полузнакомыми и совершенно незнакомыми людьми, не бояться подвоха с их стороны, не думать о Системе, заданиях и мыслеблоках.
Просто сидеть.
Впитывать всё это.
Мика смотрела прямо на него и улыбалась. Похоже, до провидицы дошла эмпатическая волна.
— Всё это очень мило, — послышался голос Ю Ки. — Но ты собрала нас здесь с определенной целью.
— Верно, — посерьезнела девушка. — Мы не знакомы, господин Ю. Я — Мика.
Устранитель вежливо кивнул.
Остальные участники сходки не вступали в диалог. Похоже, они были рядовыми статистами. В будущее, насколько слышал Туэйн, невозможно путешествоватьс полным погружением . Провидец наблюдает за тем, что может произойти, не в силах вмешаться, изменить поток событий. Мика видит образы, проматывает хронологические отрезки и локации… но… Это как фильм. Вот она, ближайшая аналогия. Мы тут — обычные зрители, подумал Туэйн. А вместо попкорна — кофе.
— Примерно так, — заразительно рассмеялась Мика.
— Хватить меня читать, — буркнул Туэйн.
— Извини.
Устранитель шевельнулся на своем полене.
— В общем, так, — Мика резко сменила тему. — Я связалась с Кэпом Логаном, предупредила его об опасности и подтолкнула к решению изменить пункт прибытия. Поэтому Туэйн до сих пор жив.
Ю смотрел на девушку, не моргая.
Сложно было понять, о чем сейчас думает бывший сотрудник седьмого отдела.
— Мне пришлось дернуть кое-какие ниточки, — продолжила Мика, — чтобы Муравецкий ушел из леса, и вы сумели расправиться с его псами.
Ю и Туэйн переглянулись.
— Да, это манипуляции, — провидица сделала глоток из своей кружки. — На начальном этапе я не могла без них обойтись, простите.
Неожиданно Туэйн понял, что его терзало на протяжении последних минут.
Двойники.
У костра сидела вторая Мика — в незнакомой футболке и с небрежно заплетенной косой, переброшенной через плечо. Среди деревьев мелькнул силуэт устранителя. А сам Туэйн стоял неподалеку, застегивая полог чужой палатки. Выпрямившись, двойник посмотрел на звезды, улыбнулся своим мыслям и направился прочь от костра.
Вот оно — будущее.
К чему бы они сейчас с Микой не пришли, Ки с Туэйном уже согласились на это.
Или…
Очередная манипуляция?
— Вы ронины, — сказала та Мика, что пришла в этот мир наблюдателем. — Самураи без хозяина. Без цели и будущего. Вам нечего терять, некуда идти. А у меня есть цель, и я хочу поделиться с вами этим знанием.
Туэйн закатил глаза.
— Не спеши с выводами, — Мика погрозила ему пальцем. — Никакой идеологии и прочего дерьма. Я сама, знаешь ли, сбежала из Системы. Между нами нет никаких различий. Кроме одного — я вижугораздо дальше вас.
— Мы летим во Владивосток, — отрезал Ю Ки, — и ничего менять не собираемся.
— А если покажу еще кое-что? — голос Мики стал напряженным. — Давайте заглянем туда, где не столь уютно.
Возразить никто не успел.
Костер, двойники, киборг и чернокожая девушка исчезли. А вместо них возникло нечто по-настоящему жуткое. Туэйн мчался над непроходимыми лесными дебрями, из которых время от времени выдвигались странные полипы. От полипов веяло чужеродностью. Исполинские сооружения, постоянно меняющие себя, достраивающие отростки, пульсирующие и пожирающие солнечный свет. Объекты использовали энергию для решения своих непостижимых задач. Матовая поверхность казалась непроницаемой для взгляда, но стоило присмотреться получше — и Туэйн проваливался во фрактальные переплетения, воспроизводящие себя бесконечные рисунки, бездонные провалы, ведущие в никуда.
Смена кадра.
Туэйн стоит на тротуаре у знакомого дерева. Ему знаком каждый изгиб бордюра, каждая трещинка в камне, каждый фонарь. Посланник безошибочно узнал дом своего детства, к которому поклялся никогда больше не приходить.
Внутри всё сжалось.
А потом он увиделих . Население Анклава Мостовых Перешейков. Паранормов, с хлопками выпадающих из пустоты и шагающих по своим делам… Или делу. Потому что жители Дистрикта двигались синхронно, смотрели по сторонамодинаково , ни с кем не разговаривали, но обо всём знали. Эти люди были единым целым.
Впрочем, встречались и нелюди.
Двухметрового роста волосатые чудики, птицы в серых плащах и широкополых шляпах, рептилоиды с немигающими желтыми глазами и выглядывающими из пастей раздвоенными языками. Все эти твари жили в одном ритме с паранормами. Они тоже умели телепортироваться, левитировать, общаться без слов.
— Это еще что за хрень? — опешил Ю Ки. Посланник увидел устранителя справа от себя.
— Так выглядит оккупация, — пояснила Мика. — Наш мир занят иными существами. Точнее — существом.
— Невозможно, — вырвалось у Туэйна. — Они действуют как… один человек.
— Коллективный разум, — подтвердила Мика. — Полное отсутствие индивидуальности.
— Это гораздо хуже Системы, — заявил Ки.
— Хуже, — согласилась Мика. — Это апофеоз любой Системы. Единый организм, состоящий из абстрактных индивидов. Условность чистой воды.
— Психоптицы? — догадался Туэйн.
— Они самые.
— И сколько времени прошло? — заинтересовался Ю Ки. — Как далеко ты нас забросила?
— Двадцать лет, — ответила Мика. — Так будет выглядеть Земля через двадцать лет. Города сохранятся — они нужны для поддержания физических оболочек. Но человечество и паранормы вымрут, перестав быть мыслящими личностями. Я бы назвала жителей этой реальности… периферийными устройствами.
На миг Туэйну померещилось, что он видит потоки биомассы, курсирующие по улицам, бульварам и площадям в разных направлениях. Разделение функций ничего не меняло — периферийные устройства не умеют быть автономными.
До Туэйна кое-что начало доходить.
— Двадцать лет, — задумчиво повторил посланник.
— Ты не ослышался, — последовал холодный ответ Мики. — Я не ограничена Принципом Одного Дня.
— Мы можем… исправить это? — вступил в разговор Ки. — Это ведь не окончательная редакция, верно?
Девушка присела на лавочку у подъезда, в котором вырос Туэйн. И стала вдруг очень одинокой и слабой.
— Можем… если постараемся.
Анклав растворился в водовороте изменений.
Туэйн вновь сидел у костра, слушал гитарные переборы, ощущал в ладонях гладкий бок термокружки.
— Мне нравился Владивосток, — хмыкнул устранитель. — Хоть я там и не был.
— Мир — скверная штука, — в глазах Мики плясали язычки пламени. — Но кто в этом виноват? Вероятности, причины, следствия… Это наши действия. И наше бездействие.
— Быть может, — в голосе Ю Ки послышалась решимость, — пора уже навести тут порядок? Раз и навсегда.
Мика выпрямилась.
— Через шестнадцать минут начинайте сбрасывать высоту. Вот координаты законсервированного военного аэродрома. Мы ждем.
Туэйна вновь окружала космическая тьма.
Под крыльями планера лениво ворочались облачные сгустки.

----------

31. Вечер перемен

31. Вечер перемен
Вечерние тени окутали парк, сгустились среди реликтовых деревьев, перемещенных из разных уголков планеты. Далекие кондоминиумы блестели квадратиками стекол, отражая последние лучи заходящего солнца. Стены построек окрасились в нежно-розовые оттенки. Ложное окно транслировало фрагмент утопающего в зелени бульвара. Там уже вспыхивали голографические рекламные полотнища, матово сияли шары фонарей. Зеленые кружочки загорелась в траве под деревьями.
Итан Блейк сидел за своим деревянным письменным столом, наслаждаясь сменой декораций. Он уже пару месяцев не засиживался допоздна, не разгребал файлы с отчетами сотрудников и другую рутину. Потому что спешил домой, к семье.
Не в этот раз.
Квартира шефа седьмого отдела пустовала. Жена забрала двоих сыновей из школы еще днем, прикрывшись необходимостью навестить больную сестру. Детей отпустили, но потребовали стандартную расписку. Супруга была к этому готова — написала, что требовалось, ни с кем не вступая в споры и не кичась белым френчем мужа. Надо, значит надо. В итоге всё прошло гладко. Троица тут же телепортировалась за город, на затерянную в Свихнувшихся Землях дачу. Телепортировалась в шесть прыжков, сбивая со следа тех, кто будет идти по запаху. Схожим образом поступила и «больная» сестра. Теперь Итан был спокоен — все родственники находились за пределами влияния Системы. Не участвовали в игре.
Он сидел, всматриваясь в городские огни и мрак, накрывающий Анклав Мостовых Перешейков. Не включал свет, не лез в настройки панорамного экрана, не дергался и никуда не спешил.
Просто ждал.
Наверное, не стоило отдавать Ю Ки Муравецкому. А еще точнее, стоило бы отфутболить дело Туэйна подальше от своего отдела. Управление большое, козлов отпущения хватает. Но кто знал? Даже с провидцами Блейк не смог бы предугадать такое развитие событий. Сейчас он — загнанная в угол крыса. Лишний, хоть и высокопоставленный, свидетель. И один из немногих, кто сумел постичь мотивы, стоящие за поступками Виктора Муравецкого.
Крысы бывают разными.
Иногда — очень опасными.
Своим подчиненным Итан Блейк представлялся монолитом, нерушимой глыбой, спаивающей воедино седьмой отдел. Основательным и непостижимым монстром, распоряжения которого надлежит исполнять точно и в срок. Что же касается Системы… в ее масштабах белый френч и принадлежность к элите силовых структур не были решающими аргументами.
Лишь пятеро воздвигли себя над законом.
Блейк не принадлежал к этой клике.
Световые стрелки призрачного циферблата рассекали плоть столешницы.
Девять вечера.
Три хлопка вывели Блейка из оцепенения. В кабинет телепортировались убийцы. Свободные одежды, плотные толстовки, надвинутые на лица капюшоны. С тихим шелестом выскользнули из пазов «когти дьявола».
Блейк медленно поднялся со своего кресла, оправил френч и, не глядя ни на кого конкретно, произнес:
— Часы приема истекли, господа. Покиньте мой кабинет.
Фигуры недвижно стояли в темных углах. Никто не ответил. Никто не собирался с ним разговаривать.
Блейк напряг мышцы запястья, выпуская собственный «коготь».
Пора вспомнить молодость.
Убийцы одновременно ушли в прыжок, сокращая дистанцию. Все трое понимали, что стол и кресло помешают Блейку свободно двигаться, отражая удары.
Итан телепортировался к панорамному окну, краем глаза увидел мелькнувшую слева тень, полоснул наотмашь по горлу и, не обращая внимания на булькающий хрип, прыгнул к двери.
Там его ждали.
Обмен ударами.
Блейк работал на автомате, уклоняясь, прыгая в разные стороны на двадцать-тридцать сантиметров, нанося точные контрудары. Безусловно, к нему послали профи высокого класса. Сражение шло на равных, ожесточенно, в полной тишине. Дважды Итана зацепили — по руке и ребрам. Не смертельно, но болезненно.
Думать было некогда.
Шеф седьмого отдела превратился в машину смерти, действующую на пределе своих возможностей.
Реальность рассыпалась на фрагменты.
Хруст ломающихся костей — его лезвие пробило переносицу врага и погрузилось в глазницу.
Извлечь, отступить.
Последний убийца еще стоял на ногах. Истекал кровью, прихрамывал, но держался.
— Вали отсюда, — добродушно посоветовал Итан. Он не испытывал ненависти кинструментам Муравецкого. Очередные винтики, от которых Система избавится сразу после выполнения миссии.
Убийца метнулся вперед, ушел в прыжок, и Блейк промахнулся, выбрасывая «коготь» в висок оппонента. А в следующую секунду он понял, что убийца вцепился ему в плечо и потащил куда-то. Блейк ткнул лезвием в пустоту, нанес второй удар, услышал хлопок и осознал, что падает. Ублюдок вытащил его из кабинета и отпустил, а сам остался висеть под голубоватой неоновой полоской, разделяющей тридцатый и тридцать первый этажи.
Ветер свистел в ушах.
Земля неслась навстречу.
Блейк переместился в приемную и, чудом уклонившись от свистящего взмаха, ушел в нижнюю стойку.
Нож в колено.
Второй удар — в живот.
Третий, четвертый — в сердце и шею.
Убийца осел на пол, заливая покрытие чернотой. Блейк так и не включил свет. К тому же, он вырубил всю автоматику, связанную с датчиками, так что люминесцентные лампы не активировались по собственному усмотрению. Блейк любил работать в темноте. Для этого он и сидел в сумеречном кабинете — перестраивал зрение в нужный режим. По старинке, без всех этих новомодных имплантов.
Расправившись с непрошеными гостями, Блейк телепортировался на склад. Тронул сенсор личного бокса и с удивлением обнаружил, что полномочия еще не сняты. Переступил порог, осмотрелся. Спортивная сумка, подготовленная еще утром, лежала на месте. Дальний стеллаж, третья полка снизу. Блейк забросил сумку на плечо, ощущая приятную тяжесть внутри. И прыгнул в номер отеля, арендованный четыре часа назад с идентификатора несуществующего гражданина. Прыгнул не сразу — предварительно посетил парочку автобусных остановок, три переулка и подземный переход в Первом Дистрикте. Достаточно, чтобы запутать свору.
Был у шефа странный пунктик — коллекционирование мертвых душ. И-карты личностей, стертых сотрудниками отдела много лет назад. При непосредственном участии Блейка, курировавшего весь механизм зачисток. Блейка заинтересовал удивительный факт: переставшие формально существовать люди всё еще могли открывать счета в некоторых банках, пользоваться общественным транспортом, бронировать места в пассажирских вагонах и отелях. Очевидный баг, который программисты-люди так и не сумели исправить. Вероятно, подобными лазейками пользовались террористы «Рассвета» и других радикальных организаций, потому что в Анклавах ежегодно пропадали без вести сотни людей. Даже тысячи. И далеко не всех стирали устранители — доля зачисток составляла максимум треть этого «пирога».
Блейк безоговорочно подчинялся Системе, но припрятал на «черный день» с десяток идентификаторов.
Как в воду глядел.
Номер был дешевым, тесным и неуютным. Кровать, деревянная тумбочка, стол, два мягких стула и платяной шкаф с зеркальной секцией. Дверь, ведущая в санузел. Окно, радиатор отопления, небольшой балкончик.
Блейк швырнул сумку на аккуратно застеленную кровать и начал переодеваться. Стянул окровавленный френч, форменные штаны, до блеска начищенные туфли. Вся иерархическая атрибутика отправилась в конвертер, прикрытый раздвижной сегментированной дверцей. Конвертер мягко засветился зеленым, переваривая одежду и обувь, а затем трансформировал добычу в чистую энергию. Спасибо за сознательность.
В сумке обнаружились вещи, подходящие новому статусу шефа устранителей. Джинсы, простая клетчатая рубашка и ветровка с капюшоном. А еще — добротные ботинки на рифленой подошве, несколько запасных пар носков, белье и футболки. Пошарив в боковых карманах, Блейк вытащил тюбик заживляющего наноклея. Дорогая игрушка, в обычных аптеках не продается.
Свет в ванной комнате рубанул по глазам.
Блейк разделся догола, не снимая наруч с «когтем», осмотрел себя в зеркало. Глубокий порез на левом предплечье, рана на правом боку. Кровь еще не запеклась и немного сочится. Пришлось тщательно промыть раны, морщась от боли, и обработать заживляющим клеем. Холодное жжение, как от крема после бритья.
Вернувшись в комнату, Блейк сбросил сумку на пол и завалился на кровать. Полежал отведенные инструкцией десять минут, прислушиваясь к своим ощущениям. Края поврежденной кожи, мышцы и сосуды стягивались, срастались. Вначале схлынула боль, затем появился зуд. Блейк изо всех сил держался, чтобы не расчесать обработанные клеем места. Нельзя, еще рано.
Когда полегчало, бывший шеф седьмого отдела встал с койки, неспешно оделся, открыл балконную дверь и вышел наружу. На него обрушились звуки вечернего города — разговоры соседей, автомобильные гудки, шелест лопастей почтового дрона. Дневная жара отступила, и Блейк с удовольствием окунулся в неоновую прохладу. Гостиница стояла на отшибе Пятого Дистрикта. Из окон не было видно моря, а внизу протянулся шестиполосный кольцевой автобан, по которому нескончаемым потоком неслись фуры с едой, запчастями, бытовой техникой и всем, без чего не может обойтись современный человек. Над магистралью нависали билборды с обычной и социальной рекламой. Еще дальше тянулась промзона с серыми приземистыми зданиями, грохочущими цехами, многоуровневыми логистическими центрами.
Подышав свежим воздухом, отравленным выхлопными газами, Блейк вернулся в номер.
Стекло — на поляризацию.
Освещение — потолочные панели. Голосовая настройка, максимальная яркость. Гостиница хоть и занюханная, но базовые представления о комфорте имеются.
Блейк не сомневался в том, что его ищут, поэтому действовал быстро. Извлек из сумки контрафактный револьвер, собранный чуть ли не вручную подпольными мастерами восточного побережья. Револьвер был смазан, помещен в кожаную кобуру и готов к использованию. Здоровенный «Кольт Питон» с шестизарядным барабаном, хромированным стволом и лаконичной деревянной рукояткой, на которой красовалось изображение скачущей лошади. Говорят, что выпуск «питонов» прекратился в 2005 году. Задолго до погружения мира в дикость. Блейк понимал, что держит в руках копию, сделанную по украденным где-то схемам. Добротную копию, испытанную на оборудованном в лесу стрельбище. Убойную и безотказную.
На кровать легла коробочка с «магнумовскими» патронами.
Блейк откинул барабан и неторопливо зарядил все шесть камор. Рывком поставил барабан на место.
Кобура устроилась на теле как влитая.
Блейк сложил в сумку патроны, нехитрые пожитки и кое-какую одежду, оставленную в шкафу днем. Туда же убрал заживляющий клей. И встал, намереваясь покинуть гостиницу навсегда.
В дверь постучали.
Шеф устранителей застыл на полушаге. Самым разумным представлялось немедленное бегство, но что-то останавливало.
Почерк.
Убийцы Муравецкого прыгнули бы прямо в комнату и атаковали без предупреждения, чтобы застать жертву врасплох. А здесь — вкрадчивый стук. И тишина, никаких звуков.
Блейк посмотрел на дверную ручку. Никто не пытался ее дергать, поворачивать, мягко нажимать. Телепатическое сканирование не дало результата — Блейк уперся в пустоту. Не в блоки, искусственные или биологические. Именно — в пустоту.
Приняв решение, он пересек комнату и тронул запирающий сенсор. Дверь распахнулась в длинный пустой коридор, освещенный тусклыми лампами.
Никого.
Блейк постоял несколько секунд, глядя в нутро гостиницы. До слуха донеслись приглушенные звуки разговоров, звон посуды, женский смех, шорох бегущей в душе воды.
На коврике под дверью лежала записка.
Бумажка, свернутая в несколько раз. Вырванная из ученической тетради в клеточку. Настолько неуместная в десять вечера у номера «мертвой души», что выглядела дурацкой шуткой.
Распространители рекламы?
Идиотские игры персонала?
Всё бы хорошо, да неведомый почтальон постучал, сообщая о своем визите. Кому-то очень нужно, чтобы Итан Блейк прочел эту записку.
Паранорм нагнулся и поднял бумажку.
Захлопнул дверь — громкий звук утонул в ворсе ковровой дорожки и ландшафтах дешевых настенных картин. С тихим щелчком втянул лезвие «когтя» в наруч.
Развернул тетрадный лист и приступил к чтению.
Господин Блейк! Мы наслышаны о ваших проблемах и готовы помочь. Переходите на сторону сопротивления. Когда Система будет разрушена, вы сможете восстановить свое высокое положение и не переживать за безопасность семьи.
Подумайте.
Связаться с нами очень просто. Напишите ответ на клочке бумаги и опустите в мусорный бак на пересечении Первого переулка Строителей с бульваром Стабильности. Бак находится в тени старого каштана, неподалеку от магазина игрушек.
Удачи.
Искренне ваш, «Рассвет»
Старомодная подпись вызвала кривую ухмылку на лице Итана. Доброжелатели, безусловно, вычислили его, прибегнув к услугам хакеров. Вряд ли сегодня забронированы тысячи номеров с несуществующих и-карт. Вопрос в том, откуда инакомыслящие знают о процессах, разворачивающихся в недрах Системы. Осведомитель должен быть очень крутым. Не исключено, что слив идет прямо со Стержня.
Ладно.
Это чужие проблемы.
Блейк порвал записку на клочки и швырнул в довольно загудевший конвертер.
Подхватил сумку и навсегда покинул старый отель.
Первые два прыжка — по городу. К набережной и эстакаде над проспектом Партийного Единства. Дальше — к железнодорожному терминалу Анклава Хаузера. Во Владивосток, где Итану однажды довелось побывать.
И — финальная телепортация.
Домой.
На дачу, которая ему не принадлежала.
Вообще, право собственности за пределами всех юрисдикций утрачивало всякий смысл. Блейк просто занял понравившийся дом в дремучей чаще, обустроил его по своему вкусу, снабдил ветряком, солнечными панелями и бензиновым генератором. Позаботился об отоплении и подогреве полов. Запасся дровами для печи, стегаными одеялами, постельным бельем. Консервами, крупами. Наладил подачу воды из артезианской скважины. Жена посмеивалась, крутила пальцем у виска. Дескать, каждый сходит с ума по-своему…
Тяжелее всего было менять системные кредиты на юани Владивостока. Первые — лишь цифры в окошечке смарт-браслета. Функционеры органически не переваривали наличные, ведь их не отследишь, не привяжешь к конкретному лицу. Анархисты пользовались как смарт-технологиями, так и морально устаревшими бумажными купюрами. Обменивать деньги приходилось с опаской, действуя через защищенные подключения и нелегальные электронные сервисы. Полученные таким образом юани Блейк заботливо складировал в сейф на втором этаже дачи. Еще один повод для насмешек супруги.
Параноик хренов…
Да уж, параноик.
Блейк очутился на кухне, примыкавшей к застекленной веранде первого этажа. Зимой веранда отапливалась, ее можно было использовать в качестве столовой. Летом прозрачные панели раздвигались, впуская в дом лесной сумрак и первобытную тишину, сдобренную птичьим щебетом.
Как сейчас.
Жена не боялась диких зверей, зомби и некромутантов. Забор постоянно находился под напряжением. Двойной периметр, защищенный сеткой от расшалившихся детей. Сетка была высокой, в два метра, оплетенной вьющимися растениями и снабженной датчиками движения.
Кухня пропиталась запахами готовящейся еды.
— А вот и наш герой, — усмехнулась жена, повернувшаяся на хлопок. Лиза была плотной, но еще сохранившей былую привлекательность женщиной. Солярий, дорогие кремы и маски делали свое дело. Копна роскошных рыжих волос была собрана в пучок на макушке, чтобы не мешать работе. — Чего так задержался?
Сверху доносился топот детских ножек.
Блейк чмокнул жену в щеку и бросил сумку на угловой диванчик. Эмбер, сестра Лизы, разлеглась с чашечкой кофе в шезлонге на веранде. Телепортация Итана не отвлекла ее от созерцания качающихся на ветру еловых лап.
Итан посмотрел в глаза жены.
Лиза нахмурилась. Она знала своего мужа двадцать лет и понимала, что этот взгляд не предвещает ничего хорошего.
— Давай поужинаем, — сказал Блейк. — А после поговорим.

----------

32. Корни зла

32. Корни зла
Война началась.
Поражение особого специалиста шокировало функционеров Стержня. Размышлять было некогда — психоптицы захватывали новых адептов. Механизмы переброски воинских подразделений уже активировались, во всех Анклавах было введено чрезвычайное положение. Часть отрядов функционеры стянули в Тырныауз для защиты Стержня. Основные ударные силы Системы по замыслу правителей должны были обрушиться на Армию неудачников.
Провидцы заглянули на двадцать четыре часа вперед и спрогнозировали сражение, которое затянется на несколько дней. Исход кампании был непредсказуем. Аналитики предрекли большие потери с двух сторон. Функционеров это не остановило — они видели непосредственную угрозу собственной власти. Психоптицы манипулировали энергиями, на которых строилось могущество паранормов. Один лишь этот факт настораживал и вселял неуверенность в завтрашнем дне.
Нечто непостижимое.
Вот как можно было бы описать цивилизацию пришельцев. А непостижимое люди всегда стремились уничтожать. Так проще. Не надо выдвигать теории, ставить эксперименты, договариваться и познавать. Функционеры были слишком заняты укреплением своей диктатуры, чтобы отвлекаться на посторонние явления.
Виктор Муравецкий понял, что лучшего момента для удара не придумаешь. Он не сумел связаться с сопротивлением, упустил Туэйна и Ю Ки, но при этом оба диссидента вышли из игры и не путались под ногами. Шеф седьмого отдела расправился с убийцами и исчез. Плохо, но не катастрофично.
Мощь Системы сосредотачивается в окрестностях Рубикона — вот что имеет значение.
Муравецкий инициировал экстренное совещание.
На повестке дня стояло вторжение пришельцев. «Рассвет» никого не интересовал, гибель особого специалиста — тоже. Бегство Итана Блейка из Анклава Мостовых Перешейков поначалу шокировало элиту, но о седьмом отделе быстро забыли. Перевели на место Блейка какого-то перспективного мужика из Севастополиса, утвердили назначение соответствующим приказом и занялись насущными проблемами.
Заседание решили провести на террасе одного из верхних ярусов Стержня. Над площадкой раскинулся прозрачный навес, внешние углы которого поддерживали хромированные колонны. По периметру террасы были расставлены кадки с шарообразными карликовыми туями.
Рабочие принесли из конференц-зала овальный стол, пять мягких кресел, голопроектор и спутниковый ретранслятор. По сути, это был терминал, оснащенный фазированными решетками для подключения к Старлинку. Устройство, за хранение которого обычных граждан приговаривали к смерти с последующей высылкой в зомботорий.
Старлинк был нужен функционерам для того, чтобы следить за войной с орбиты. На террасу пришлось вызвать двух телепатов, поддерживающих непрерывную связь с ударными группами и провидцами аналитического отдела. Первый телепат умел работать на дальних расстояниях, зона покрытия охватывала тысячи километров. Оба связиста должны были стоять в присутствии высших согласно неписаным правилам этикета.
Пятеро функционеров расселись по местам, перебрасываясь ничего не значащими приветствиями.
Муравецкий дарил своим коллегам дежурные улыбки, вяло шутил по поводу недавней забастовки рабочих в Анклаве Прим-2 и время от времени поторапливал техника, настраивающего спутниковую связь.
Высшие проявляли друг к другу равнодушие, но за масками лиц скрывались паранормы, готовые в любой момент проломить слабую блокировку и проникнуть в мысли конкурента. Никто из них не доверял друг другу, и в этом таилось некое очарование.
Справа от Муравецкого села Брай Муррей, главный идеолог Системы. Пожилая дама, уставшая от жизни, но всё еще удерживающая железной хваткой мультимедийное пространство Анклавов. Муррей стриглась под каре, не носила украшений и не пользовалась косметикой. Сфера взаимоотношений с людьми тоже относилась к профессиональным интересам «промывательницы мозгов», как окрестили Муррей лидеры сопротивления. Поговаривали, что Брай обладала в детстве задатками провидца, но так и не смогла их развить.
Чуть поодаль пристроился Дэшэн Чжао, экономический гений Системы. На Чжао держалась вся торговая сеть, биржи и банковские структуры, контакты с независимыми полисами и золотовалютный резерв. Чжао был пухленьким азиатом, улыбчивым и добродушным, носил очки в золотой оправе и кожаный портфель — для солидности. Муравецкий знал, что в этом портфеле ничего интересного Чжао не хранил, а все дела вел через смарт-браслет с расширенным функционалом.
Напротив Муравецкого сконденсировался полупрозрачный силуэт Георгия Беридзе, шефа внутрисистемной безопасности. Прямая телепортация, полное нарушение всех выработанных за семьдесят лет протоколов. Георгий был мощным силовиком, курирующим дознавателей, устранителей, тюрьмы, суды, гражданский патруль и парочку засекреченных спецподразделений. Главный конкурент Муравецкого за доминирование в Системе. Белый френч из маскировочной пуленепробиваемой ткани. Мясистые губы, тяжелый взгляд, нос с горбинкой. И сросшиеся брови, над которыми среди высших функционеров не подшутил только ленивый. А еще — непреклонная воля, высокий уровень интеллекта и богатейший опыт по ликвидации инакомыслия в зародыше. Именно Беридзе полвека назад предложил ввести телепатический контроль, о чем высшие ни разу не пожалели.
Беридзе уже знал, что за Итаном Блейком ведется охота. Знал, что шеф седьмого отдела ни в чем не виноват. И раскручивал маховик ответных репрессий, направленных против структур Муравецкого. Вот только… было уже поздно.
Слева от Муравецкого сидел Лайам Даркнер, отвечающий за технологический сектор Системы. В подчинении Даркнера состояли рейдеры, добывающие утраченные крупицы знаний в Свихнувшихся Землях. Лайам курировал и многочисленные закрытые школы, в которых обучались бойцы периметра, провидцы, пирокинетики и телепаты. Школы устранителей, как известно, находились в ведении Георгия Беридзе. Главная же ценность Лайама заключалась в организации исследовательских лабораторий и конструкторских бюро, где работало много талантливых и лояльных режиму людей. Именно там проектировались бронепоезда, тяжелые транспортные вертолеты, бронемашины новых поколений. Выглядел Лайам усталым ботаником с печальными глазами. Длинные светлые волосы функционер зачесывал назад, но они время от времени падали на правую сторону лба.
Все собравшиеся сидели в белых френчах.
Как и положено элите.
— Начнем, — предложил Муравецкий.
Техник развернул в одном из углов террасы проекционную плоскость, на которой с высоты птичьего полета был представлен Рубикон. В верхней части экрана громоздились чудовищные полипы, которые исследователи «Спирали» метко окрестили флуктуациями.
— Атака еще не ведется? — спросил Чжао.
На губах Муравецкого появилась снисходительная усмешка.
— Вот-вот начнется. Мы стягиваем силы и замыкаем противника в кольцо…
— Кольцо? — фыркнула Муррей. — Они же паранормы. Как и мы.
— Лишь четыре процента из них, — возразил Муравецкий. — Джум занялся вербовкой основательно, но для полной реорганизации войска ему потребуются недели. Или месяцы. Мы смогли отсечь дикие племена, стекающиеся со всего континента, чтобы влиться в Армию неудачников. Ключевые дороги, переправы и мосты контролируются нашими мобильными бригадами.
— И что вы делаете? — вкрадчиво поинтересовалась Брай.
— Ликвидируем всех, — не моргнув глазом, ответил Муравецкий. — Это единственный способ не допустить укрепления врага.
Всех.
Детей, женщин, стариков.
Каратели регулярно снабжали Муравецкого отчетами о проведенных зачистках. Цифры были не то чтобы впечатляющими, но человека неподготовленного повергли бы в ступор.
— Не хотите подключить устранителей? — подал голос Даркнер.
— Устранители не занимаются вопросами обороны, — отрезал Беридзе.
— В этом нет нужды, — мягко пояснил Муравецкий. — Пока мы справляемся. К тому же, отсутствие устранителей в Анклавах может спровоцировать «Рассвет» на… радикальные действия.
— Революцию, — Беридзе произнес это слово, в упор глядя на Муравецкого. — Время такое, что лучше и не придумаешь. Хорошее время для того, чтобы избавляться от моих лучших специалистов, да, Витя?
— Предлагаю перенести дискуссию по этому поводу, — Муравецкий нахмурился. — У нас чрезвычайное положение.
Беридзе промолчал.
— Изложите ваш план, — предложил прагматичный Чжао.
— Охотно, — Муравецкий обвел взглядом всех собравшихся. — Мы отрезали не только человеческие ресурсы, но и перекрыли все каналы, по которым Топор получал провизию, боеприпасы и топливо. На реке, протекающей через город, они установили очистные фильтры, так что с питьевой водой у «неудачников» проблем нет.
— Разве они не могут перебрасывать еду и канистры телепортами? — уточнил Даркнер.
— Могут, — согласно кивнул Муравецкий. — Но для этого Джуму придется отвлечь всех своих прыгунов, снять их с ключевых позиций. И даже в этом случае он не сможет обеспечить продовольствием весь Рубикон.
— Предлагаете осаду? — Беридзе вопросительно изогнул бровь.
— Ни в коем случае. Осада — это затягивание войны. К выгоде наших противников. Чем дольше мы не вступаем в сражение, тем сильнее разрастаются эти их… флуктуации… и тем больше людей вливается в коллективный разум психоптиц. Мы намереваемся ударить сейчас.
— Хватит ли сил? — засомневалась Муррей.
— Смотрите сами, — Муравецкий подал сигнал технику, и тот вывел в проекционную плоскость пиктограммы воинских соединений. — Мы подогнали с востока и севера два бронепоезда, оснащенных компактными ракетными системами класса «земля-земля». После ракетного удара приступим к артподготовке.
Функционеры внимательно слушали, кое-кто одобрительно кивал.
— Отсюда и отсюда, — Муравецкий достал световую указку и подсветил нужные области карты, — ударят пирокинетики. Вот здесь мы организуем подрыв периметра. Зомби уже на подходе, запустим их внутрь, посеем хаос. Криокинетики ударят по цистернам с водой и палаткам в центре стадиона. К этому моменту подтянутся мотострелковые части и пехота. С воздуха атакуют левитаторы — мы прикроем их боевыми коптерами и дронами. После захода солнца от Рубикона останется лишь пепелище.
Беридзе демонстративно зааплодировал.
— Гениально, мой друг. Но у меня кое-что вызывает серьезные опасения.
— Слушаю, Георгий.
— Психоптицы рассредоточены по всей планете. Эти их… флуктуации… разрастаются с чудовищной скоростью. Многие человеческие поселения, особенно в горах, перешли на сторону противника. Есть ли план «Б» на случай атаки с этих направлений?
— Есть, — заверил Муравецкий. — Стержень защищен надежнее, чем в былые годы. Прямо сейчас…
— Допустим, сюда они не сунутся, — перебил Чжао. — Но что им мешает нанести удар по нашей инфраструктуре? Другие Анклавы ослаблены.
— Я слышала, — тихо произнесла Брай, — что психоптицы перенаправляют ментальные потоки. И создают армию постлюдей. Они могут воздействовать… на нас?
— Воздействовать, — Муравецкий попробовал слово на вкус. И вкус ему не понравился. — Что вы имеете в виду?
— Лишить нас силы, — пояснила идеолог. — Врожденных способностей.
Мысль ошеломила функционеров.
Все уставились на Муравецкого, ожидая ответа.
— Наверняка мы этого знать не можем, — вынужден был признать шеф внешней обороны. — Отсутствуют данные. Понимаете, в теории происходят любые вещи. Пришельцы до сих пор не применяли свои… сооружения… против нас. Да, они переделывают людей и подключают их к своему коллективному разуму. Но масштабных манипуляций с потоками никто не проводил…
— Потому что не было нужды, — заметил Даркнер.
— Вы полагаете, — Муравецкий обвел взглядом коллег, — что атаку следует отложить до лучших времен?
— Нет, — отрезала Муррей. — Решение принято. Мы проголосовали и теперь поздно сворачивать с этого пути.
— Согласен, — поддержал Чжао.
— Рад, что вы проявили благоразумие, — улыбнулся Муравецкий. — Время играет против нас.
Дальний телепат сообщил, что большая часть соединений заняла исходные позиции. Бронепоезда готовы нанести ракетный удар. Артиллеристы навели орудия на ключевые цели.
Мыслепоток транслировался на всю пятерку высших.
— А сними пытался кто-нибудь наладить контакт? — не унимался Даркнер. — Это же иная цивилизация. Наши предки мечтали…
— О чем? — не выдержала Муррей. — Чтобы на Землю явились твари из чужих измерений, застроили всё своими полипами и поработили нас? Лайам, посмотрите отчеты разведгрупп. Это муравьи. Или термиты. Они непостижимы. И они, вашу мать, вторгаются в сферу влияния Системы.
— Как вы думаете, — Муравецкий в упор посмотрел на Даркнера, — сколько времени прошло с того момента, как зародыши флуктуаций под Рубиконом вымахали до размеров тридцатиэтажного дома?
Даркнер пожал плечами:
— Мне почем знать?
— Сутки, — любезно сообщил Муравецкий.
Технолог задумчиво кивнул.
К диалогу присоединился Чжао:
— И сколько выросло подобных… скоплений?
— Больше, чем вы думаете, — заявил Муравецкий. — Рассеяны по всей планете. Общая численность флуктуаций, которые мы сумели обнаружить, перевалила за две сотни. Растут эти штуковины группами по пять-шесть объектов. Связаны они в единую сеть или представляют разрозненные колонии… этого мы не знаем.
Беридзе и Муррей уставились на Даркнера.
— Я отправлял рейдерские отряды в зоны флуктуаций, — пожал плечами Лайам. — Некоторые вылазки мы согласовывали со «Спиралью», обменивались данными. Это ничего не дает. Слишком мало аналогий, мы не сталкивались с чем-то подобным. И, если честно, я никогда не интересовался всерьез психоптицами.
— Почему? — удивился Чжао.
— Во-первых, относил пришельцев к сектору внешней безопасности. Во-вторых, меня волнуют исключительно технологии, которые можно использовать в практических целях. Возьмем, к примеру, ракеты, которые сейчас полетят к Рубикону. Мы сумели достать чертежи баллистических ракет СС-24 «Скальпель». Ну, знаете, они еще в Советском Союзе разрабатывались. Так называемый проект «Молодец» — поезда, маскирующиеся под обычные локомотивы, колесящие по стране и наносящие при необходимости межконтинентальные ядерные удары. Нам не нужны термоядерные боеголовки по 500 мегатонн. Дистанция в 11 000 километров — это тоже перебор. Так что пришлось упростить эту технологию, адаптировать для более приземленных задач. Сами понимаете, концепция ядерной бойни утратила смысл после распада ведущих сверхдержав.
— Зря, — хмыкнул Беридзе. — Сейчас бы рубанули по этим… полипам. Проблема решается за считанные секунды, если вдуматься.
— Флуктуации не принадлежат нашему миру, — покачал головой Муравецкий. — Если проанализировать всё, что о них известно, мы получим многомерные структуры, взаимодействующие с ментальными энергиями. Вероятно, имеющие полевую, а не физическую природу. Ядерные удары не принесут желаемого эффекта.
— Ракеты стартовали, — сообщил дальний телепат.
Функционеры подключились к мыслетрансляции, впитывая отчеты командиров бронепоездов и мобильных бригад. Ракеты оторвались от четырех стартовых платформ и понеслись к Рубикону со скоростью триста пятьдесят метров в секунду. Не «Скальпели», но вполне приличный результат для реактивных залповых систем, каковыми они и являлись.
По карте поползли красные точки. Пунктирные линии обозначали траектории огня — все они сходились в центральных кварталах города, увеличенных в отдельном окне.
— У них есть системы ПВО? — осведомился Беридзе.
— Нет, — фыркнул Муравецкий. — Этот удар не отразить.
— Распоряжусь, чтобы подали чай, — Даркнер расслабленно откинулся в кресле.
Подлетное время составляло двенадцать с половиной секунд. Плюс-минус для каждой из ракет.
Обратный отсчет замер на шестой секунде.
— Что за чертовщина? — вырвалось у Чжао.
Ракеты исчезли с экранов.
Все движущиеся точки погасли.
Муравецкий перевел взгляд на техника. Тот проверил спутниковый сигнал и показал, что всё в норме.
— Их нет, — холодно произнесла Муррей.
В ту же секунду дальний телепат зафиксировал серию запросов красного уровня. Четыре Анклава пытались связать со Стержнем.
Высшие переглянулись.
— Что там у них? — не выдержал Беридзе.
Зрачки телепата расширились от ужаса.

----------

33. Биологическая сингулярность

33. Биологическая сингулярность
Колонна растянулась по старому шоссейному тракту, врубившемуся в непроходимые сибирские чащи. Лесостепь закончилась, и по обе стороны дороги громоздились поскрипывающие и шелестящие на ветру кущи.
Мика подолгу сидела на крыше вездехода, всматриваясь в недра этого древесного океана. Ее завораживали краски и величие природы. Взгляд терялся среди монументальных стволов и разлапистых ветвей. Казалось, единственным источником шума были Песчаные Коты, осмелившиеся нарушить рычанием своих моторов извечную тишину леса…
Ночью сгустились тучи, и серая мгла накрыла дорогу вместе с тянущимися по ней машинами. Зелень потускнела, просвет над полотном дороги затянуло мутью.
Полыхнула молния.
Вдалеке прогрохотал гром.
Что ж, Мика уже разучилась удивляться чему-либо — всё это она видела в своих вещих снах, неотличимых от реальности. Сначала подует ветер, его порывы усилятся, начнут трепать одежду и срывать листья с деревьев. До осени еще далеко, но бездомных беглецов накроет свежестью и прохладой сентябрьского утра. Мика натянет толстовку, нальет себе в колпачок кофе из термоса, вдохнет аромат молотой арабики и начнет пить неспешными глотками. Дождь станет накрапывать на последних глотках — так, мелкая морось, ничего серьезного. Мелкая, но настойчивая. Запахнет сыростью, над открытыми верхними площадками автобусов мужчины примутся натягивать тенты. Броня станет скользкой. И Мика нехотя спустится в люк, захлопнет за собой крышку, отрезая непогоду.
Или не спустится.
В реальности девушка не стала пить кофе, а вместо толстовки натянула дождевик, позаимствованный у Черта. Ей нравились мелкие нарушения, перекраивающие картину предопределенности. Смена рисунка вероятностей. Ощущение того, что человек — не слепая кукла в руках судьбы, а нечто большее. Гордо звучащее.
Вспышка.
Раскат грома.
Ветер, швырнувший пригоршню дождевых капель в лицо.
Мика не спешила покидать крышу флагманского вездехода. Еще один вызов, брошенный грядущему. Капли начали барабанить по нагретому металлу, разбиваться о поручни и люковую заглушку, атаковать наглухо застегнутый чехол пулеметной турели. И пробираться под накинутый на голову Мики нейлоновый капюшон.
Крышка люка приоткрылась.
Из темноты неосвещенного салона на девушку уставились цепкие глазенки Макабра.
— Собираешься мокнуть?
Мика подозревала, что Годдард поручил подростку присматривать за ней. Из соображений безопасности. И маленький убийца исполнял распоряжение, всегда находясь где-то рядом. Без лишней назойливости, что импонировало.
— Уже спускаюсь, — Мика провела ладонью по мокрой трубе ограждения. — Скоро прибудем?
Но паренька уже и след простыл.
Вопрос был адресован крышке люка.
…Дождь заметно усилился.
Годдард вел караван, ориентируясь по старым бумажным картам, оцифрованным и сохраненным в бортовых компьютерах командиров групп. Трасса, по которой двигались кочевники, неплохо сохранилась и в разных источниках встречалась под названием «Кемеровский автобан». К сожалению, нет ничего вечного. Местами попадались заросшие бурьяном участки, выбоины со скопившимися внутри лужами и широкие трещины. Дважды приходилось останавливаться из-за поваленных древесных стволов. Оба раза проблема решалась с помощью бензопил, крюков и тягачей. В бой с Котами никто не вступал — сказывалось их численное превосходство над лесными группировками.
Затерянный аэродром обнаружился в картах Глеба. Разведчик много где успел побывать и знал о таких схронах, что даже Лидия в немом восхищении покачивала головой. К одному из допандемических военных объектов вела боковая трасса, переходящая в заросшую бурьяном грунтовку. Крюк не превышал тридцати километров, но Годдард не собирался тащить по этому району крупногабаритную технику. Самым разумным казалось дождаться посадки планера с Туэйном и Ю Ки, передать устранителю слепок дорожного полотна вместе с координатами и насладиться результатом. Вот только аэродром, по словам Глеба, был оснащен роботизированными зенитными установками, сбивающими все неопознанные объекты. Так что пришлось снарядить для встречи гостей бригаду, состоящую из двух прыгунов, Глеба, Джерайны и Черта, мастера по обезвреживанию и отключению всего на свете. Мика заглянула в будущее, изучила хронолинию рейда и одобрила миссию. Заодно предупредив Глеба о ловушках, расставленных военными в чаще полстолетия назад.
Колонна продолжила движение.
Дождь превратился в плотный ливень, видимость на трассе резко ухудшилась. Годдард отказался от Старлинка, чтобы исключить возможность обнаружения беглецов с орбиты. Все понимали, что спецы Джума не прочь отследить ренегатов и ударить в самый неподходящий момент.
За рулем вездехода сидел Годдард.
Дворники скользили по стеклу, вычерчивая правильные дуги. Вниз стекали ручейки воды.
Мика устроилась за раскладным столом на кожаном сиденье. Потянулась к ящику над кухонной секцией, достала любимый термос и начала скручивать колпачок.
За переборкой спального бокса Макабр застилал выдвижную койку. Опять получил нагоняй за беспорядок, догадалась Мика.
— Угостишь? — добродушно пробасил Годдард.
— Без проблем.
Мика достала с полочки жестяную кружку и вместе с термосом перебралась в кабину. Заняла кресло рядом с водительским.
Приборная доска светилась зелеными циферблатами, крохотными стрелочками и навигационным дисплеем с развернутой картой местности. Из динамиков агитаторы Джума бормотали о едином народе Свихнувшихся Земель, насквозь прогнивших Анклавах и счастье для каждого, кто примкнет к Армии неудачников.
— Тебе это интересно? — спросила Мика, протягивая вождю кружку с дымящимся напитком. — Всегда одно и то же.
— Конечно, — согласился Годдард. — Они составили программу и работают по ней.
Вездеход неспешно вспарывал дождливое пространство, сжатое с двух сторон кромками леса. Серость приглушила краски, сгладила очертания. Обзор был минимальным — через двадцать метров все расплывалось, а вместо корпусов машин представали бесформенные пятна, слившиеся с общим фоном. Годдард вел своего монстра в авангарде колонны, чуть отстав от квадроциклов и джипов разведки. Тряска на ухабах почти не ощущалась благодаря чудовищной массе вездехода и новеньким гирокомпенсаторам.
Мика налила себе кофе и щелкнула клапаном термоса.
— Врага надо знать в лицо, — задумчиво проговорил Крис, делая глоток из кружки. Сегодня вождь облачился в выцветшие армейские штаны и потертую фланелевую рубаху, так что его протезы не бросались в глаза. Мика поймала себя на мысли, что Годдард скорее напоминает дальнобойщика, чем воина, привыкшего к смерти. — Мы далеко, но это — иллюзия безопасности.
— Мы прерываем свою трансляцию в связи с нападением Системы на Рубикон, — внезапно заявил диктор. — Не переключайтесь на другую волну. Мы обязательно вернемся, чтобы поделиться свежими новостями.
Из динамиков зарядил бодренький рок-н-ролл. Что-то классическое, вековой давности, стилизованное под Элвиса. Хорошая девочка стала плохо вести себя, но дождь не помешает погрузиться на гидроплане в банк. Еще там было про индекс Доу Джонса. Полная бессмыслица для человека, выросшего на задворках города-крепости…
— Уже интересно, — хмыкнул Годдард, подразумевая нападение.
— Предсказуемо, — пожала плечами Мика.
— Только без спойлеров, — Годдард слегка повернулся и, повысив голос, крикнул через плечо: — Макабр! Ты слышал про это дерьмо?
— Слышал, — паренек уже сидел на койке с планшетом в руках и увлеченно рубился в какую-то игру. — Конец Топору.
— Думаешь? — вождь хитро улыбнулся. — Ставлю банку сардин на Армию неудачников.
Паренек отложил игрушку и направился через весь салон к кабине.
— Банку сардин? Идет. Я ставлю пачку цикория на Анклавы.
Мужчина и мальчик пожали друг другу руки.
Мика разбила спорщиков.
— Я угощу тебя завтрасвоим цикорием, — Годдард вновь смотрел на дорогу.
Из дальнего отсека донеслось:
— С утра запущу хлебопечку. Давно не ел рыбных бутербродов…
Дождь продолжался весь день. Никаких окон, просветов — лишь нескончаемый ливень, покрывающий трассу лужами. Мика немного потрепалась с Годдардом, затем выпила еще кофе, перекусила наспех сварганенными из самодельного хлеба и тушенки бутербродами. Отнесла парочку Годдарду. И завалилась спать.
Проснулась Мика от поднявшегося шума — внутренности вездехода заполнились людьми. Голоса были знакомыми. Похоже, вернулся отряд Глеба.
Девушка вскочила с постели, забыв о растрепанных волосах и заспанном виде, сдвинула секцию спального бокса и оказалась в центре событий.
Дождь прекратился, верхний люк был распахнут настежь.
В салон набились Глеб, Джерайна, улыбающийся Черт, Лидия, два неизвестных Мике прыгуна и те, ради которых затевался рейд. Туэйн, настороженно изучающий всё вокруг. Ю Ки с непроницаемо спокойным лицом азиатского мудреца. Равнодушный взгляд устранителя скользнул по Мике и остановился на Годдарде, который что-то обсуждал с Макабром. Паренек сидел в кресле второго пилота, тыкал пальцем в усыпанное каплями стекло и что-то доказывал вождю.
Глаза Мики и Туэйна встретились.
— Привет, — только и смогла выдавить из себя девушка.
Туэйн кивнул, не сводя с нее взгляда. И начал снимать с плеч тактический рюкзак, к которому была приторочена штурмовая винтовка.
— Как добрались?
— Хорошо, — ответил за всех Глеб. — Системы безопасности давно накрылись, ловушки на нас не реагировали.
— Кое-что среагировало бы, — уточнил Черт. — Если бы я не взломал эту хрень с консоли.
— А зенитки? — поинтересовался Годдард, отвлекшись от разговора с Макабром. — Живы еще?
— Живы, — буркнул Черт. — Вот с ними и пришлось повозиться больше всего. Так бы планер наших гостей превратился в Тунгусский метеорит…
Туэйн хмыкнул.
Началась сутолока.
Прибывшие рассаживались, что-то оживленно обсуждали, толкались и цепляли плечами хромированные выступы шкафчиков. Мика с Лидией подождали, пока все рассядутся, затем принялись готовить кофе и бутерброды из имеющихся запасов.
— Куда вы телепортировались? — поинтересовался Годдард.
— Прямо к тебе на крышу, — ответила Джерайна.
Вождь кивнул и снова переключил внимание на дорогу.
Тучи местами рассеялись, но ветер всё еще гнал рваные серые клочья по небесам.
Горан и Клеман уехали далеко вперед, поэтому Макабр нехотя вылез из уютного кресла и перебрался в кухонный отсек — он был одним из немногих, кто владел жестовым языком и мог общаться с Лидией. Женщина всё еще предпочитала переговоры по старинке, избегая телепатического контакта. Мика не настаивала — это личное дело каждого.
— Как там дела в Рубиконе идут? — поинтересовался Глеб.
— Война, — буркнул Макабр. — Во время атаки Системы сбежали два паранорма — прыгун и телепат.
— Вот как, — заинтересовалась Джерайна.
— Да, семейная пара, — добавил Годдард с водительского кресла. Шумоизоляция внутри вездехода была неплохая, так что перекрикивать рев мотора не было нужды. — Долго колебались, а когда запахло жареным… Сами понимаете.
— Что там происходит? — встревожился Туэйн. — Кто на кого напал?
— Ударила Система, — ответил Макабр. — Сначала прислали чувака, который вселялся в машины. В лагере был переполох, но с чуваком разделались.
Паренек говорил, не забывая жестами передавать основные моменты Лидии. Женщина уже разливала кофе, повернувшись вполоборота к гостям.
— И? — Поторопил Глеб.
— Упыри из Анклавов подогнали к городу бронепоезда, — в голосе Макабра проскользнуло нечто, напоминавшее страх. — И ударили оттуда ракетами.
На несколько секунд повисло молчание.
Ракеты…
Вообразить такое в современном мире было невозможно. Людей мало, мертвецов — полчища. Ракетостроение схлопнулось вместе с гражданской и боевой авиацией. Атомные электростанции давно законсервированы, уран никто не обогащает. Человечество столкнулось с новыми вызовами, и тема ядерного апокалипсиса плавно сошла на нет.
И вот они — ракеты.
Правда, обычные.
Но суть от этого не меняется — Система пишет новую историю мира. Мика попыталась вспомнить, с кем Анклавы воевали за последние полвека настолько основательно. И не смогла. С анархическими полисами держали паритет, зоны влияния не пересекались. Кочевники до сих пор не могли собрать группировку, с которой стоило бы считаться. Зомби не проникали за укрепленные периметры. Некромутанты иногда нападали на рейдеров и фермерские хозяйства, но с тварями быстро расправлялись организованные отряды чистильщиков. Вся эта взбесившаяся фауна представляла угрозу исключительно для варварских сообществ.
— Не парьтесь, — Макабр ухмыльнулся. — Ракеты, говорят, куда-то исчезли. Джум выставил телекинетиков, ага. Потом начали палить из пушек, а что сейчас происходит, мы не знаем.
— Посмотрим, — глубокомысленно заявил Глеб, — как трупы врагов плывут по реке.
— Не поплывут, — тихо произнесла Мика.
Взгляды скрестились на девушке.
— Ты всё видела, да? — не выдержал Туэйн.
— Видела.
— Кто выиграет? — прямо спросил Ю Ки.
Мика вздохнула:
— Если ничего не изменится, Система потерпит поражение. Джум переместил ракеты в крупнейшие Анклавы. Взрывы произошли на окраинах — там, где много заброшенных пустырей и строящихся зданий. Но жертвы всё равно есть. Артобстрел приведет к ощутимым потерям со стороны «неудачников» в первые минуты, затем бронепоезда будут пущены под откос…
— Это как? — не понял Туэйн.
— Телекинез.
— Невозможно, — покачала головой Джерайна. — Телекинетики способны перемещать мелкие и средние предметы, но целые составы…
— Придется забыть слово «невозможно», — заметила Мика. — Паранормы Анклавов уступают психоптицам по ряду параметров. Потому что не подключены к мощным ментальным потокам. Функционеры не воюют с обычными постлюдьми, против них сражается коллективный разум.
— Хорошо, — кивнул Туэйн. — Бронепоезда выведены из игры. А дальше?
— Бойня под Рубиконом, — сообщила Мика. — Самая настоящая. Большие потери с двух сторон. Три дня ада, после чего Джум побеждает. У него мало людей, Армия сильно поредеет. Но в мире не останется силы, способной его остановить.
— Система падет? — Джерайна задала мучивший всех вопрос.
— Есть варианты.
— Озвучивай, — попросил Глеб.
— Первый вариант — гражданская война. В ближайшие сутки Виктор Муравецкий организует переворот и попытается стать диктатором, подчинив себе трех высших функционеров из пяти. «Рассвет» выведет людей на улицы. Дальше — хаос, кровь и мрак.
Лидия быстро показала что-то на пальцах.
— Она говорит, — перевел Макабр, — что Анклавы заслужили это.
Вторая серия жестов.
— Но там есть и хорошие люди, — добавил паренек. — И с ними мы могли бы объединиться.
— Всё верно, — согласилась Мика. — Поэтому переходим ко второму варианту развития событий. Непредсказуемый фактор, который всё меняет.
— Какой? — бросил через плечо Годдард.
— Мы.
Девушка начала излагать свой план. Люди и паранормы хмурились, возражали, задавали уточняющие вопросы, временами ожесточенно спорили. Но продолжали слушать. Вскоре всем стало ясно, что другой альтернативы нет. Если они не вмешаются, не возьмут на себя ответственность за происходящее и не сломают колесо истории, человечество перестанет существовать. И люди, и постлюди. Такие разные, но худо-бедно научившиеся выживать в хрупком симбиозе. Даже с зомби, в конечном итоге, можно разобраться. С психоптицами — нельзя. Это чуждая культура.Мультирасовая , непостижимая. Даже не Рим, не Византия. Нечто большее. Эдакая биологическая сингулярность, доведенная до абсурда.
Вездеход резко остановился.
Мика потеряла равновесие, тарелка с бутербродами чуть не выпала из рук, но ее подхватил Туэйн.
Глаза Ю Ки сузились.
— Впереди завал, — равнодушно сообщил Годдард.

----------

34. Распад Системы

34. Распад Системы
Слухи ползли по Анклавам, забирались в недра коммуникационных шахт, проникали в смарт-браслеты завуалированными новостными блоками, шепотом передавались на кухнях от человека к человеку. Слухи влезали в головы паранормов, распускались лепестками сомнений и опасений. Многое скрывалось идеологическим сектором, но утаить информацию было всё сложнее.
Города-крепости воевали с Армией неудачников.
Эта новость несколько часов занимала умы граждан Системы, вытеснив все прочие события. Большинство населения думало, что ситуация под контролем, а враг будет повержен. Паранормы отбросили зомби далеко за внешние периметры Анклавов, сумели предотвратить массовые обращения внутри самих городов. Информация о восставших молниеносно передавалась в единый центр пандемического мониторинга. Спецбригады чистильщиков оперативно выезжали по вызову, «паковали» мертвяков и телепортировали в зомботории. Всех родственников и соседей усопшего осматривали на предмет заражения. Безотказно и эффективно.
Мертвецы наводнили планету.
Но были повержены Системой.
Так почему бы не победить за пару дней неведомых психоптиц, даже не обладающих развитой технологической базой? Новостные каналы каждые двадцать минут рапортовали о «слаженных действиях» ударных групп и предрекали решительный перелом в ближайшие часы. Но время шло, слухи о потерях ужасали, а тут еще добавилась утечка информации о взрывах ракет, запущенных с бронепоездов в сторону Рубикона и перемещенных в Анклавы телекинетиками генерала Джума.
Вот оно — самое страшное потрясение.
У Джума были собственные телекинетики. И, судя по всему, мощь этих постлюдей превосходила возможности системщиков.
Взрывы унесли много жизней.
Вслед за этим пришла весть об успешном артобстреле позиций противника. Мобильные бригады пошли в наступление, а вслед за этим новостные потоки иссякли. По всем каналам началась трансляция старых репортажей о достижениях Системы. Людям рассказывали об успехах в сфере промышленности, о передовых разработках, появившихся благодаря набегам рейдеров на мертвые города, о росте сельскохозяйственных показателей и демографическом всплеске. Время от времени на больших экранах появлялись улыбающиеся и уверенные в себе функционеры. Белые френчи вспоминали жуткие времена хаоса, всеобщую нетерпимость, массовое вымирание людей в неукрепленных городах. Высшие с надеждой смотрели в будущее, строили планы по возрождению Земли и колонизации миров Солнечной системы. Звучали громкие слова о единении людей и паранормов, нерушимом братстве, общих целях и задачах.
Вот только телепатический контроль в людных местах усилился. Дознаватели устраивали облавы на инакомыслящих, предположительно входящих в ячейки «Рассвета». Разгорелась война между спецслужбами. Пошли разговоры о том, что схлестнулись силовики Муравецкого и Беридзе. В темных переулках враждующие пальцы одной руки выясняли между собой отношения. Города содрогнулись от череды непонятных смертей, исчезновений функционеров среднего звена, расправ со случайными прохожими, оказавшимися не в то время в неправильном месте…
Система шаталась.
Страх просачивался в подземные переходы сквозь тротуарные щели, вползал в окна квартир и двери подъездов, шуршал мусором в закоулках промзон.
В два часа дня произошло нечто, выходящее из ряда вон. Георгий Беридзе, шеф внутрисистемной безопасности, был обнаружен мертвым в своем доме неподалеку от Стержня. Дом тщательно охранялся, посторонние не могли туда проникнуть без специального допуска. Прямые телепортации карались немедленным уничтожением — комнаты были напичканы датчиками движения, массы и всевозможными сканерами, подключенными к дверным блокировщикам, скрытым ловушкам и автоматическим турелям. Охранников, поваров и медицинский персонал Беридзе набирал лично, опираясь на список кандидатур, предложенных помощниками. Ментальная защита в доме была запрещена. Мысли слуг постоянно сканировались, слепки воспоминаний анализировались на предмет подлинности. И всё же, Беридзе был мертв.
Впервые за историю Системы умер отец-основатель. Один из пятерки высших. Тот, кто стоял у истоков новой цивилизации. И тот, кто не позволял сопротивлению поднять голову, безжалостно расправляясь с инакомыслием в зародыше. Паранорм, выстроивший силовую вертикаль с нуля.
Высокопоставленные силовики насторожились.
Итан Блейк, затем Георгий Беридзе…
Неужели — чистка?
Война с Рубиконом перестала интересовать носителей белых френчей. Паранормы стали присматриваться друг к другу, уходить в незапланированные отпуска, прятаться в номерах дешевых отелей и спускать «на тормозах» всю текучку. Буквально пара часов потребовалась, чтобы парализовать государственную машину, исправно работавшую на протяжении семидесяти лет.
Граждане стали задумывать над возрастом высших.
Беридзе умер от сердечного приступа — таким было заключение медицинских экспертов, прибывших на место происшествия. Впрочем, история болезни покойного шефа внутренней безопасности не изобиловала патологиями сердца и сосудов. Беридзе правильно питался, вел активный образ жизни, а его смарт-браслет был подключен к службе круглосуточного мониторинга сети правительственных клиник. При малейших признаках недомогания примчался бы врач-телепорт с полным набором крутого оборудования в кейсе. Тут даже о дроне речь не шла, как в случае с рядовыми обладателями медстраховки. С членами правительства работали паранормы высшей квалификации, владевшие навыками быстрого перемещения и хирургического телекинеза.
В «чистую» смерть функционера никто не верил.
Да, Георгию Беридзе исполнилось девяносто три года. Грамотное питание, спорт, омолаживающие процедуры сделали свое дело — выглядел покойный максимум на шестьдесят. И то с натяжкой. Даже в спаррингах с отдельными устранителями еще мог потягаться.
Тело Беридзе вывезли в неизвестном направлении, затем поступило сообщение о кремации. Якобы такова воля родственников. Правда, родственники куда-то испарились и подтвердить официальную версию не могли.
А версия исходила от Виктора Муравецкого.
Телевидение о смерти одного из высших умалчивало, пресс-центры никаких комментариев не давали.
В три часа дня для посвященных внутри Стержня стало очевидным, что высшие функционеры избегают друг друга и общаются только дистанционно.
Еще через час было принято решение организовать встречу в режиме онлайн.
Виктор Муравецкий сидел в своем кабинете и ни от кого не скрывался. В темных углах внимательный человек заприметил бы фигуры в потертых джинсах, толстовках и надвинутых на глаза капюшонах. Подступы к кабинету тщательно охранялись. В коридоры, рекреации и вестибюли верхних этажей были стянуты агенты служб внешней разведки. Контролировались грузовые лифты, пожарные лестницы, технические помещения и вертолетные площадки.
Трое коллег Муравецкого присутствовали на встрече в виде голограмм. Куратор обороны имел примерное представление о том, где спрятался Чжао, но Муррей и Даркнер находились в постоянном движении. Отследить каждого из них было практически нереально по причине частых телепортаций. Когда осуществлялось очередное перемещение, голограмма подергивалась помехами. Секундная заминка и — продолжение трансляции.
Все голо были трехмерными и свободно разгуливали по кабинету, повторяя действия оригиналов. От взгляда Виктора Муравецкого не ускользнуло, что все участники конференции ограничили поле видимости, сохранив лишь очертания собственных силуэтов. Никаких интерьеров, позволяющих вычислить текущую локацию.
— Что тебе надо? — резко спросил Брай Муррей. Быть может, слишком резко. — У меня много дел. Надо прятать твои косяки от народа.
— Я хочу обсудить новую вертикаль власти, — улыбнулся Виктор Муравецкий.
— Что тут обсуждать, — угрюмо ответил Даркнер. — Текущая схема устраивает всех, кроме тебя.
— Поэтому и умер Георгий, — добавил Чжао.
— Перебьешь всех нас? — Муррей в упор посмотрела на руководителя внешней обороны.
— Зачем же, — Муравецкий смотрел на голограммы коллег и понимал, что функционеры перепуганы. Хотя и тщательно скрывают свои эмоции. — Вы пригодитесь для построения улучшенной версии Системы.
— Под твоим мудрым руководством, — фыркнула Муррей.
— Именно так, — кивнул Муравецкий. — Совета высших функционеров больше не будет. Я намерен возглавить Систему Анклавов, а вам предложить должности министров в экстренно сформированном кабинете. Это хорошая сделка.
— Давай рассмотрим ее с разных ракурсов, — задумчиво проговорил Даркнер. — У тебя есть сила, но большая часть твоих людей занята войной. Своры в распоряжении у каждого из нас, так что шансы равны. Кроме того, мы можем объединиться против тебя и достичь успеха.
— В точку, — поддержала Муррей.
— Не стоит забывать об устранителях и дознавателях, — напомнил Чжао. — Сейчас это две структуры, вышедшие из-под контроля.
— Насколько мне известно, — прервал экономиста Муравецкий, — сейчас начальники отделов Управления Ликвидации собрались на собственном совещании. Они могут выступить против всех нас, если посчитают нужным.
— Не обязательно, — возразила Муррей. — Мы можем поделиться с ними информацией. Сдать тебя. И превратить Совет Высших в Триумвират.
— А шефов внутренней и внешней безопасности назначим из числа верных нам людей, — поддержал Чжао. — Без высшего статуса, разумеется. Это прерогатива основателей.
— Разумно, — похвалил Даркнер. — Так и поступим.
— Не спешите, — Муравецкий погрозил призракам указательным пальцем. — До этих светлых времен надо дожить. Беридзе неверно оценил положение вещей — и вот результат.
— Что ты имеешь в виду? — прищурился Чжао. Глаза азиата сузились до предела возможного.
— Каждый из нас, — Муравецкий приступил к объяснению прописных истин, — ценен для Системы. Технологии, экономика, идеология — всё это цементирует нашу цивилизацию. Но в экстренных обстоятельствах ведущая роль принадлежит силовикам. Внутри нашей Системы действует «Рассвет», снаружи идет война с психоптицами. Которую мы можем проиграть.
— Что с того? — пожала плечами Муррей.
— У меня были личные счеты с Беридзе, — доверительно сообщил Муравецкий. — Онтоже готовил переворот, если вы не в курсе.
— Послушайте, — не выдержал Даркнер. — Вы понимаете, к чему он клонит? Без нас ему не обойтись, иначе этого разговора не случилось бы. Витя не потянет экономику. И он ни черта не смыслит в науке и технологическом развитии Анклавов. Да и медийное поле наш общий друг не сможет контролировать без помощи Брай. Витя хочет властвовать, но очень не любит делиться.
— Вам тоже не обойтись без моих солдат, — равнодушно заметил Муравецкий. — Кто будет охранять периметр от мертвецов? Кто продолжит войну с Топором и психоптицами? Внешние угрозы растут.
— Ты устранил Беридзе, — Муррей скрестила руки на плоской груди и неприязненно уставилась на руководителя оборонного сектора. — Это грубое нарушение паритета. Это прецедент, твою мать. И ты собираешься идти дальше, но мы не позволим. Или возвращайся к схеме коллективного принятия решений, или мы развяжем гражданскую войну.
— Поддерживаю, — кивнул Даркнер.
— А кто будет пятым? — вкрадчиво поинтересовался Муравецкий. — Четное количество участников не позволит нам голосовать.
— У меня есть идея, — Чжао обвел хитрым взглядом присутствующих. — Почему бы не предложить это кресло генералу Джуму?
Муррей едва не поперхнулась.
Даркнер и Муравецкий молчали, ожидая продолжения.
— Ты в своем уме? — наконец, выдавил из себя глава технологического сектора. — Принять дикаря в Систему на равных условиях?
— Почему бы и нет, — невозмутимо ответил главный экономист. — Вести с поля боя неутешительны. Мы несем серьезные потери. Думаю, через пару часов всё будет кончено. С экономической точки зрения Анклавы не подготовлены к затяжной войне с противникомтакого уровня. Проблема даже не в бюджете, не в наших фондах и резервах. У нас слишком мало людей. А Топор спокойно изготавливает паранормов в нужных ему количествах, если того требуют обстоятельства. Вы в курсе, что человечество за пределами Анклавов всё еще превосходит нас по численности? Это потенциальные рекруты Армии неудачников. Как и жители восточно-континентальных агломераций. Договориться с анархистами — следующий логический шаг. Вы давно общались с провидцами, кстати?
Функционеры переглянулись.
— Прогноз уже есть, — любезно сообщил Чжао. — Мы проиграем.
Экономист сделал паузу, чтобы его коллеги осмысли сказанное. И продолжил, глядя в глаза Муравецкому:
— Не время делить власть и резать глотки друг другу. Чтобы выжить, надо действовать с умом. Уверен, что пришельцы пойдут на переговоры. Мы выиграем несколько лет и сможем за это время изучить противника, его слабые стороны, цели и методы.
— Психоптицы тоже будут нас изучать, — резонно заметила Муррей. — И преуспеют в этом. Потому что коллективный разум эффективнее сборища одиночек.
— Согласен, — процедил Даркнер. — И не забывайте, чтоих цельуже очевидна. Мы столкнулись с ментальной экспансией. Расширение и бесконечное саморазвитие. Чужие явились на Землю занашими людьми. Если мы не уничтожим психоптиц, то в будущем не останется ни людей, ни паранормов.
— Зомби останутся, — мрачно пошутил Муравецкий.
Вот только никто не засмеялся.
— Что в отчете провидцев? — сухо уточнила Муррей.
— Ловите архивы, — хмыкнул Джао. — Только блокировку снимите, не собираюсь я вламываться в ваши мозги. Кратко: мы проигрываем в течение ближайших трех-четырех часов. Выживших почти не останется. Многих возьмут в плен. Прыгуны Джума уже телепортировались на наши бронепоезда, учинили там резню и перебили всех артиллеристов. Обстрел прекратился. В лесу всё еще ведутся ожесточенные бои, но чаша весов склоняется…
— … не в нашу пользу, — мрачно договорила Муррей.
— Да.
— Надо что-то решать, — поторопил собравшихся Муравецкий. — Что ты предлагаешь, Чжао?
— Отозвать все отряды. Предложить Джуму мир и назначить дату переговоров. Хорошо подготовиться к этим переговорам и выработать приемлемые условия для обеих сторон. Принять Джума в кабинет высших функционеров как представителя расы психоптиц. Обсудить границы и красные линии, которые они не должны пересекать…
— Бред, — не выдержал Даркнер. — Какие еще красные линии? Пришельцы будут разговаривать с позиции силы и диктовать собственные условия. Если проиграем, нам конец.
— Давайте голосовать, — устало произнесла Муррей. — Я выступаю против сотрудничества с психоптицами и Армией неудачников. У нас разные приоритеты, разные культурные ценности. Они не похожи на нас. Это даже не люди, с которыми мы сумели договориться семьдесят лет назад. Это конкурирующий вид, нам не ужиться на одной планете.
— Я выступаю за разумный диалог, — голос Чжао звучал умиротворяюще. — Любые существа, обладающие интеллектом, способны выработать приемлемую линию поведения.
— Примкну к Брай, — отрезал Даркнер. — Я не верю в мирное сосуществование. В конечном итоге, нас ассимилируют. Хотите завести в тупик всю историю человеческой цивилизации — пожалуйста. Я пас.
Призраки функционеров уставились на Виктора Муравецкого.
— Я внимательно всех выслушал, — руководитель оборонного сектора говорил, роняя слова-камни. Тяжелые, как сделанный им выбор. — И решил присоединиться к Чжао. Если мы не можем победить, надо вести переговоры. Иначе будем управлять руинами.
Повисла мертвая тишина.
— Предатель, — вырвалось у Муррей. — Ты просто кусок дерьма, Витя.
Муравецкий пожал плечами:
— Будущее покажет. Я отвожу войска.
Голограммы Даркнера и Муррей исчезли. Теперь всем стало очевидно, что внутри Системы начинается гражданская война.
Чжао верил в переговоры.
А Виктор Муравецкий полагал, что обретает мощного союзника, который поможет ему перебить конкурентов и захватить власть. Даже «Рассвет» не мог предложить большего.

----------

35. Криокинетика

35. Криокинетика
Разведчики авангарда вышли на связь и сообщили о новой проблеме. Кто-то завалил трассу деревьями, причем стволы были подрублены. Точнее —подгрызены .
— Что? — переспросил Годдард, включая режим громкой связи. — Вы уверены?
— Такое ощущение, что бобры постарались, — голос Клемана прорывался сквозь треск помех — атмосфера всё еще была наэлектризована после грозы. — Следы от зубов, Крис. Здоровенные.
— Вас понял. К завалу не приближайтесь. Следите за лесом, ждите подкрепления.
Вождь отключился.
— Слышали?
Споры и обсуждения в салоне вездехода поутихли.
— Это некросы, — задумчиво проговорил Глеб.
— Ты с такими встречался?
Глеб ответил не сразу. «Некросами» на жаргоне Армии называли некромутантов. То есть — мертвецов, проживших достаточно долго, чтобы начать эволюционировать. Кочевники и рейдеры сходились на том, что в природе встречаются некромутанты второго и третьего уровней. Эти твари имеют ряд существенных отличий от зомби первой волны. К примеру, второй уровень выработал некий инструмент, напоминающий регенерацию, обзавелся дополнительными клыками и когтями, частично видоизменил скелет. Третий уровень приспосабливается к определенным ареалам обитания и модифицирует тело в зависимости от механизма охоты. Появляются специализации. К этой категории относились проглоты и медляки. Что же касается четвертого уровня, то в его существовании многие сомневались. Ходили по Свихнувшимся Землям мрачные байки, но лично никто с тварями четвертой волны не встречался. А если и встречался, то уже ничего не мог рассказать.
Доводилось Глебу слышать о стаях некросов, внутри которых наметилосьразделение обязанностей . Кто-то выслеживал добычу, кто-то загонял, кто-то валил. А еще мертвяки начали строить ловушки и чинить препятствия движущимся колоннам. Магистрали перекрывались поваленными деревьями. Копались ямы, маскировались ветками, мхом и палой листвой, а внутри этих ям терпеливо ждали своего часа хищники…
Разведчики вели споры по поводу разумности таких стай. Специализация — это еще не проявление интеллекта. В прайдах тоже есть специализация. А еще подобными наработками могут похвастаться пчелы и термиты. Но вряд ли животные осознают себя, абстрактно мыслят, развивают культуру и науку. Это просто животные.
С мертвецами всё гораздо сложнее. Это бывшие люди. Как и паранормы. В теории у них могли сохраниться зачатки разума, которые блокировались до поры до времени, а потом… Запустился некий механизм, и всё пошло по спирали. Быть может, стаи некромутантов — это прообразы родов и племен. Чем-то же они копают свои гребаные ямы…
— Сам не встречался, — уклончиво ответил Глеб. — Но слышал кое-что.
— И? — поторопил Годдард.
— Стая, — выдавил из себя Глеб. Очень уж не любил разведчик непроверенные байки, предпочитал доверять лишь собственным глазам. — Четвертое поколение некросов.
— Хрень, — фыркнул Макабр. Парнишка не отличался хорошими манерами, к этому уже все привыкли. — Не бывает таких.
— Я и не говорю, что бывают, — пожал плечами Глеб. — Но ведь и бобров таких не бывает, а?
Макабр не нашелся, что ответить.
Лидия тронула паренька за плечо и начала быстро жестикулировать. Макабр внимательно смотрел на разведчицу, поражаясь столь мощному потоку откровений. Сделав паузу, Лидия кивком указала на остальных.
— Она говорит, — послушно перевел мальчишка, — что встречалась с четвертым уровнем. Много лет назад, во время охотничьего рейда. И чудом спаслась, так что со стаей шутки плохи. Примерно так.
Жестикуляция продолжилась.
— Лидия возьмет лук и проверит сама, — добавил Макабр. — Если что неладно, мы узнаем.
Разведчица удовлетворенно кивнула, поднялась из-за стола и начала проталкиваться к выходу.
— Не лезь там на рожон, — напутствовал Годдард.
Макабр что-то показал Лидии на пальцах.
Та кивнула.
И, подхватив свой компаунд, полезла наверх, громыхая ботинками по приваренным к стене скобам. Когда люк закрылся, в салоне воцарилась зловещая тишина.
Годдард начал действовать первым. Включил общую радиосвязь и заговорил:
— Готовность номер один. Повторяю. Готовность номер один. Вооружайтесь, прячьте всех, кто не может сражаться. Путь преграждает завал. Возможно, мы столкнулись с некромутантами. Без паники, ждите дальнейших указаний. Командиры групп — переходите на закрытую частоту.
Щелчок.
Мика поймала на себе несколько вопросительных взглядов. Не сразу, но беглецы, покинувшие Рубикон, стали привыкать к новым правилам игры. Тишина, окутавшая жилой отсек вездехода, привлекла внимание Годдарда. Вождь обернулся — и до него тоже начало доходить.
— Это они? — спросил Годдард.
Мика кивнула.
— Что нам делать?
— Я не могу принимать решения вместо вас, — тихо произнесла Мика. — Но я видела эту схватку. Без учета своего вмешательства.
— Что нам делать? — в голосе вождя появилась настойчивость.
— Поджечь лес и отступить, — решительно заявила девушка. — Иначе некросы перебьют две трети наших людей.
— Две трети? — ужаснулась Джерайна.
— Их много, — ответила Мика. — Они хорошо организованы. Вдоль шоссе засели медляки. На деревьях — проглоты. И еще куча разной дряни, им даже названия не придуманы. Если отступим сейчас, оставляя за собой стену огня, то выживем. Я видела обходной путь. Это одна из заброшенных второстепенных магистралей. Покажу на карте.
Несколько секунд Годдард молчал.
Затем глаза вождя стали непривычно жесткими.
— Мика, — процедил лидер Песчаных Котов. — Давай договоримся об одной вещи.
— Я слушаю, Крис.
— Ты много всего повидала в своих трипах… Я хочу знать о намечающихся проблемахдо того , как они начнут убивать моих людей. Иначе на кой ляд мне провидец в отряде?
— Прости, — выдавила девушка. — У меня были…
— Важные дела, — хмыкнул Годдард. — Печешься о будущем человечества. Вот только до этого будущего надо дожить самим. Поверь, твой растерзанный труп не сможет дать бой пришельцам.
Отвернувшись, Годдард потянулся к клавише радиосвязи.
— Крис, — окликнула Мика. — Мертвецы нападут через несколько минут. Ты не успеешь подогнать машины с огнеметами. А у нас в отряде есть только один пирокинетик.
Годдард выругался.
Только один пирокинетик…
Сама Мика.
— Кто с ней пойдет? — процедил вождь. Расклад нравился ему всё меньше. Не хватало еще потерять в случайной мясорубке уникального провидца, способного заглядывать на недели и месяцы вперед.
— Я пойду, — вызвался Туэйн.
— Присоединяюсь, — буркнул Ю Ки.
— Иду, — нехотя обронил Макабр.
Глеб молча поднялся со своего места и шагнул в сторону люка.
— Эй, — усмехнулась Джерайна, — меня подожди.
Глеб обернулся к Черной Смерти.
— Нам потребуется снайпер на средней дистанции. Вали всё, что шевелится в ветках, идет?
— По рукам, — хмыкнула Джерайна.
Люк распахнулся в грязно-серое небо, затянутое рваными тучами. Глеб готов был побиться об заклад, что водяной поток к вечеру снова хлынет и будет лить всю ночь. Дождь хоть и летний, но по-осеннему неуютный. Наверное, типичная картина для этого сурового края.
Вслед за Глебом на крышу вездехода выбралась Джерайна, за ней начали подтягиваться остальные. Краем глаза Глеб заметил Черта, расчехляющего пулеметную турель. Подмывало спросить про пушку в носовой части вездехода, но разведчик удержался. Сейчас — не время.
Черная Смерть сняла с плеча свою любимую «элку» — снайперскую винтовку L96, из которой она валила мертвяков в окрестностях Рубикона. Через открытый люк доносились обрывки переговоров Годдарда с командирами групп.
Последним на крышу вылез Макабр.
— Низковато для точки, — сказал Глеб, обращаясь к Джерайне.
Девушка пожала плечами:
— Я слежу за деревьями. Так что норм.
— Могу перенести вас по очереди, — предложил Ю Ки. — А то не успеем.
Глеб осмотрел участок дороги перед вездеходом Годдарда. И понял, что устранитель прав. Плотные ряды машин, едва не касающихся бамперами друг друга, тянулись на добрую сотню метров. Дверцы у большинства распахнуты настежь, насколько это позволяют просветы. Пространство между машинами стремительно заполняется людьми. Преимущественно мужчинами. Лязгают затворы, слышатся отрывистые реплики. Кто-то полез на переделанный грузовик и расчехлил пулеметную турель. Гудение сервоприводов вплелось в общую какофонию.
Пешком не пройти.
— Скольких ты можешь забрать? — поинтересовалась Мика.
— Одного за раз. Но у меня нет слепка.
— Лови, — отреагировала Мика. — Это из моего трипа.
Паранормы беззвучно обменялись информацией. На лице устранителя не дрогнул ни один мускул.
— Я готов, — сказал Ю.
— Иду первым, — вызвался Глеб. — Мне доводилось убивать проглотов.
— Тоже мне — достижение.
Макабр сегодня был не в духе.
Ки шагнул к разведчику, взял его за руку, и оба исчезли. Спустя пару мгновений раздался хлопок — устранитель вернулся за Микой.
Переброска группы отняла полминуты.
В голове колонны всё было спокойно. Горан и Клеман стояли у своих квадроциклов, держа оружие на изготовку. Лидия наложила стрелу, но не спешила с натяжением. Компаунды позволяли достичь точки сброса примерно в середине натянутой тетивы, в крайнем положении сила не превышала десяти килограмм. Вот только никто не знал, когда твари полезут из леса, а лучнику не следует спускать тетиву дрожащими пальцами. Лидия выставила одну ногу вперед, стабилизатор смотрел в асфальт.
Туэйн и Ю Ки, не сговариваясь, заняли позиции по краям шоссе. Если что-то полезет из зарослей, бойцы хотели иметь свободное пространство для маневра. Свободное — то есть, не занятое джипами и квадроциклами. В левой руке устранителя появился «удав», из наруча правой выскользнул «коготь». Туэйн ощутил в ладонях привычную тяжесть «беретты».
Мика приблизилась к Горану и посмотрела на завал.
Преграда основательно перекрыла магистраль. Неохватные стволы лиственниц упали на дорогу с двух сторон, причем случилось это недавно — зелень не успела завянуть. Взгляд девушки скользнул к огрызкам пней. То, что она увидела, наводило на неприятные размышления. Куски древесины кто-то выгрызал, отхватывая от стволов крупные ломти. Словно и не деревья это были, а какие-нибудь сырые овощи. Животные, обладающие подобными навыками, представлялись с трудом. Да, Мика видела их в своем трипе, но остальные участники вылазки не подозревали, с чем столкнутся в ближайшие минуты.
Глеб о чем-то тихо переговаривался с Годдардом. Завершив диалог, разведчик повернулся к Мике.
— Машины разворачиваются. Треть колонны уже перестроилась и освободила место для маневра тем, кто в центре. Но…
— Уйдет еще минут сорок, — кивнула Мика.
— Не меньше, — в голосе Глеба звучало сомнение. Шоссе было узким, а Песчаные Коты владели сотнями единиц техники. Тяжелее всего будет водителям фур, бензовозов и переделанных экспедиционных автобусов. Колонна попала в западню, из которой очень сложно выбраться.
Мика колебалась.
Если сейчас поджечь лес, есть риск погибнуть вместе с засевшей в нем стаей. После дождя кора влажная, но это же не осень… Слишком густая чаща. Слишком плотный строй у высоченных лиственниц и кедров, заслонивших своими ветвями небеса.
Ощущение чуждого присутствия нервировало. Голодные глаза наблюдали за людьми и готовились к атаке.
Неожиданно лицо Мики просветлело.
Озарение ударило ее электрическим током, пробежалось по телу возбуждающими импульсами.
Решение пришло.
Глеб пристально следил за буро-зелеными зарослями. И не видел выражения лица девушки. Лишь Макабр уловил проблески надежды. Паренек вооружился боевым копьем с широким зазубренным наконечником и массивным набалдашником на противоположной части древка. Копье лежало у ног маленького убийцы. Прямо на истрескавшемся асфальте. А в руках Макабр сжимал помповое ружье — из тех, что в незапамятные времена охотники брали на крупную дичь. Годится в тех случаях, когда нет нужды в точных и красивых выстрелах, а дробь двенадцатого калибра выполняет всю грязную работу…
Туэйн смотрел на Макабра с уважением. Ему доводилось видеть «помпы» в городских боях — ими охотно пользовались некоторые спецподразделения полиции. Если стрелять из такого дробовика «в преднатяг», можно выдерживать хороший темп и не тратить драгоценное время на перезарядку.
Мика сосредоточилась.
И нанесла удар.
Нет, она не стала поджигать лес, рискуя жизнями тех, кто ей доверился. Мика вспомнила, что она еще и криокинетик.
Волна холода прокатилась по шоссе, сковывая мокрый асфальт ледяной коркой. Люди и паранормы завороженно смотрели, как земля покрывается инеем, поваленные деревья примерзают друг к другу, а искусственная зима распространяется еще дальше — в сторону леса.
Трава и кусты начали синеть, затвердевать, покрываться неестественной изморозью. Влага десублимировалась, опутывая растения пушистыми белыми гирляндами. Теперь был четко виден светлый туман, фронт изменений, который подчинялся безжалостной воле девушки из Анклава Хаузера. Воздух наполнялся мертвенным холодом. У тех, кто стоял на передовой, в нескольких шагах от Мики, покраснели уши и кончики пальцев. Из человеческих ртов вырывались облачка пара.
Мертвецы не выдержали.
Асфальт перед нагромождением стволов был взломан щупальцами медляков. Отростки слабеющими плетьми обрушились на дорогу, тщетно пытаясь дотянуться до Мики. Девушка даже не шевельнулась, продолжая смотреть в одну точку. Один из отростков метнулся к ней, но был перебит точным выстрелом Туэйна.
А потом случилось невероятное. Щупальца медляков окостенели. Превратились в сталагмиты, выросшие из скованных стужей недр. Перестали шевелиться, изгибаться, искать добычу… Вслед за этим из кустов донесся утробный рев, но и он захлебнулся в замороженном послеполуденном августе.
Из древесных крон посыпались проглоты.
Первой твари Лидия загнала стрелу промеж глаз. Существо дернулось, коротко взвизгнуло и упало на одно из торчащих щупалец. Ледяной отросток пробил зверя насквозь, с хрустом разломав ребра. Брызнула кровь. Капли тотчас свернулись в кристаллы и россыпью рубиновой бижутерии упали на промороженный асфальт.
Ввинтились в холод и плоть выпущенные Туэйном пули. «Беретта» безошибочно поражала цели, разворачивая мозги некросов. Некоторые создания прорвались к авангарду через расходящийся веер ментальной атаки. Двоих Макабр развалил из своего дробовика — внутренности молниеносно прилипли к полотну и побелели.
Бойня намертво врезалась в память Мики, видевшей до этого иной сценарий.
Вспышками, жуткими стоп-кадрами.
К проглотам присоединились новые хищники, полностью утратившие сходство с людьми. Зубастые, мускулистые, покрытые шерстью. С огромными пастями, мощными конечностями и причудливым строением тел. Планировщики, о которых родители шепотом рассказывали страшные сказки у костров полусонным детям. Серые хапуны с удлиненными черепами и пастями, внутри которых желтые клыки двигались по кругу. Словно зубцы ожившей бензопилы из горячечного сна психопата… Древогрызы, образованные несколькими сросшимися зомби и напоминающие человеческую многоножку с разбросанными кое-где ртами… Вся эта дрянь лезла из чащи, преодолевая волну адского холода и тщетно пытаясь добраться до ненавистных людей.
Вспышки боли и смерти.
Один из планировщиков не успел добраться невредимым до квадроциклов и замерз в трех метрах от дороги. Исхудалая тушка, натянутая между раскинутых лап тонкая кожа, костлявая шея и безумные выпученные глазки. А еще — клювообразная пасть, наполненная ороговевшими зубными пластинами… Из пасти торчала мясистая трубка, имевшая отдаленное сходство со сфинктером… Планировщик упал на асфальт и разбился вдребезги. Словно цветочная ваза, которую неловкий гость задевает локтем.
Второй планировщик упал на Горана.
Стороннему наблюдателю показалось бы, что на разведчика опускается ворсистое шерстяное одеяло с торчащими из углов когтистыми лапками. Тварь молниеносно окутала человека. Раздались отвратительные хруст и чавканье, по ногам Горана заструилась кровь. Клеман, матерясь, перемахнул через капот квадроцикла и начал всаживать пули в шевелящийся клубок. Нижняя часть туловища Горана конвульсивно дергалась, а существо продолжало жрать, пока пуля не угодила ему в мозг.
Внутри у Мики всё сжалось, но она продолжила замораживать лес, вложив в атаку максимум усилий.
Не останавливаться.
Иначе все погибнут.
Макабр методично расстреливал древогрызов, делая ставку на площадь поражения. Дробь и двенадцатый калибр творили страшные вещи…
Пули свистели рядом с Микой, заставляя вздрагивать.
Вспышки.
Ю Ки материализовался за спиной хапуна, собиравшегося вцепиться в горло Лидии, всадил лезвие в мозг чудовища и снова исчез. Туэйн в упор расстрелял короткой очередью падающее с небес «одеяло». Глеб снес верхнюю часть черепа проглоту выстрелом из пистолета, резко развернулся и полоснул ножом по тонкой шее планировщика. Отступил на шаг, позволив созданию грохнуться себе под ноги, склонился над тварью и добил ее вторым ударом. Выверенным и безжалостным.
Макабр отбросил разряженный дробовик, ловко подхватил носком ботинка копейное древко и подбросил вверх. Перехватил нелепое оружие двумя руками и описал широкую дугу. В стальном блеске Мика увидела, как голова хапуна отделилась от туловища и покатилась под колеса внедорожника.
Лидия вогнала стрелу в одну из пастей древогрыза.
Дернувшийся к Мике проглот схлопотал пулю и впечатался в кенгурятник черного квадроцикла. Пуля прилетела издалека — в игру вступила Джерайна.
Ожила рация в одном из внедорожников:
— Мика, отводи народ. У меня пулеметчики на взводе.
Границы зимы уже подступили вплотную к машинам разведчиков. Мика увидела, как заледеневший древогрыз зацепил в падении ствол подточенной сосны, и та упала, развалившись на несколько частей.
— Валите с передовой! — рявкнул Годдард.
Макабр выдернул зазубренный наконечник копья из дергающегося туловища. Глеб добил уродца выстрелом в мозг.
И тут обессилевшая Мика поняла, что убивать больше некого. Окрестности трассы превратились в музей ледяных фигур под открытым небом. Дышать стало больно, и девушка закашлялась. Всё это время она сдерживала зиму, не подпуская сумасшедшие температуры к кучке обороняющихся людей.
Теперь силы иссякли.
Чьи-то крепкие руки подхватили Мику, не дав упасть на скользкую наледь.
Последнее, что она увидела в том бою — приближающегося Ю Ки.
Раздался хлопок.

----------

36. Средние становятся высшими

36. Средние становятся высшими
В тот момент, когда был отдан приказ о прекращении войны, люди восстали.
Никто не ожидал, что это произойдет в обозримом будущем. Провидцы сконцентрировались на боевых действиях, дознаватели и устранители — на противостоянии с Виктором Муравецким. Полиция занималась привычными вещами — поддерживала видимость порядка. Между тем, экономика скатывалась в пропасть на протяжении десяти лет. Появилась целая прослойка населения, повзрослевшего за чертой бедности. И если с произволом властей люди худо-бедно научились мириться, то массовое обнищание привело к протестным настроениям.
Война послужила катализатором.
Винтики Системы поняли, что лучше уже не будет. Что бедность — это не временное явление. И что виноваты во всем паранормы.
Дэшэн Чжао, безусловно, был талантливым экономистом, сумевшим выстроить мощный базис для Анклавов. Вот только процветание любой культуры основано на торговле, свободных рынках и конкуренции. А торговля сводилась к товарному круговороту в пространстве Анклавов, покупке нефти у вольных добытчиков, промышленному шпионажу и обмену технологиями с анархистами. Система потребляла ресурсы, но строить экономические отношения ей было не с кем — за пределами городов-крепостей простиралась местность, кишащая зверьем и мертвецами. Вынужденная изоляция подтачивала смазанный и исправно работающий механизм Чжао. Высший понимал, что промышленность, не работающая на экспорт, обречена.
Внутреннюю конкуренцию функционеры задушили в зародыше. Сферы производства были равномерно распределены по Анклавам, ниши регулировались сверху. Система следила за демпингом, ценообразованием, искусственно регулировала курс собственной валюты. Объемы производства определялись потребностями внутреннего рынка. В сложившихся обстоятельствах Чжао был вынужден применить плановые наработки рухнувших сверхдержав — Китая и Советского Союза. И это ему не нравилось. Слишком рафинированной казалась модель, в которой директора предприятий не мотивированы на конкурентную борьбу и рост личного благосостояния. Впрочем, на эти грабли тоталитарные режимы наступали неоднократно.
Системы, выстроенные на насилии и институтах подавления личности, кажутся нерушимыми. Порой они держатся на плаву по шестьдесят-семьдесят лет. Люди привыкают к бесправию, принимают свое рабское положение, начинают видеть в этом норму. Государство представляется гражданам неким божественным абсолютом, единственно верным путем развития. Это достигается благодаря безжалостному подавлению любого инакомыслия, мощной идеологической составляющей и тотальному страху. Ни один житель Анклавов не был уверен в своей безгрешности. Каждый боялся в душе, что однажды за ним придут. И, если в авторитарных сообществах прошлого человек был лишен права морального выбора, права собственности и права голоса, то Система пошла еще дальше. Человека лишили права свободного мышления. Начали заглядывать в душу и хозяйничать там, как у себя дома, на Стержне.
Механистическая бездушность Системы поражала тех, кто вырос на вольных кочевьях или в недрах анархических полисов Востока. Даже право насуществование в реальности ушло безвозвратно. Устранители забирали жизни своих сограждан, а затем стирали провинившихся. Исчезали документы, идентификаторы, упоминания в сетях, свидетельства о рождении, банковские счета и кредитные истории. Вычеркивались аккаунты в министерстве здравоохранения. Зачищались списки работодателей, учебных заведений, курсов повышения квалификации, жилищно-коммунальных контор. Инакомыслящий никогда не жил — и это тоже превратилось в норму.
Даже после собственной смерти гражданин продолжал служить Системе. Мертвецы зомботориев, которых иногда выпускали на агрессивных кочевников, некогда были частью сообщества. В полисах подобное не практиковалось, а в Анклавах — сколько угодно. Если верить слухам, над покойниками проводили жуткие эксперименты. К примеру, пытались подстегнуть эволюцию и вывести боевых некросов. Естественно, вживляли в подкорку различные устройства, чтобы управлять «солдатами» дистанционно. Успеха достичь не удалось, но тайные лаборатории продолжали финансироваться технологическим ведомством.
Идеология не может бесконечно подменять собой рынок.
Неэффективность рабства доказана еще римлянами.
Система медленно подтачивала сама себя и соскальзывала в пропасть, в глубине которой клубился мрак неизвестности…
Ячейки «Рассвета» работали днем и ночью, прокачивая информацию по нелегальным каналам, распространяя листовки, снабжая всех желающих ментальными блокадами. Количество граждан, способных мыслить без страха, неуклонно росло. Участились случаи избиения осведомителей — тех, кто использовал тоталитарные инструменты для собственного обогащения или продвижения вверх по карьерной лестнице.
В новостных лентах долго крутилась история о пожилой учительнице из числа людей, которая завела базу данных на каждого ученика. Женщина доброжелательно общалась со своими воспитанниками, интересовалась домашними делами малышей, выспрашивала, о чем велись разговоры с родителями, как мама с папой относятся к паранормам, а затем сдавала «антисоциалов» властям. Никакой материальной выгоды учительница не преследовала — просто она свято верила в непогрешимость Системы. Вносилапосильный вклад , как она это любила называть. Проявляла бдительность и общественную сознательность. В общем, старалась быть образцовой гражданкой. Пару раз «педагог со стажем» попадала в репортажи, посвященныеправильным , идеологически подготовленным личностям.
А затем случилось непредвиденное.
Поздним осенним вечером учительница возвращалась домой из магазина, тащила тяжелый пакет с едой. Педагога ожидал мягкий диван, клетчатый плед и телевизор со скромным списком разрешенных к демонстрации программ. А еще — разжиревшая до невозможного состояния кошка. Домой женщина не вернулась. Ни этим вечером, ни следующим. Спустя несколько дней ее труп выловили из реки. Со следами побоев по всему телу и разбитым черепом. Виновных нашли быстро — пара молодых родителей, у которых изъяли ребенка по делу об инакомыслии и отсутствии официального заработка.
Дальше — больше.
Полицейским и дознавателям оказывалось сопротивление. Усопших родственников кремировали, не позволяя им отправиться после смерти в зомботорий. Появились иммигранты, скрывающиеся от Системы в восточных полисах. Для этого люди прибегали к помощи прыгунов, не связанных со Стержнем. Или проникали на бронепоезда в качестве техников, уборщиков, грузчиков. А затем пропадали и никогда больше не возвращались в опостылевшие города-крепости.
В день, когда четверка высших разделилась на противоборствующие лагеря, народ вышел на улицы. Случилось это сразу после того, как власти объявили о перемирии с психоптицами. При этом на государственных инфоканалах творилась полнейшая неразбериха. Одни программы были заблокированы, в других сменились ведущие, третьи занимали диаметрально противоположные позиции в оценке происходящего. Города-крепости наполнились слухами о расколе среди высших. И даже — о взаимном истреблении.
Устранители остались без поводыря.
Отряды Муравецкого понесли серьезные потери и не успели получить новые приказы.
«Рассвет» ударил.
Улицы и площади Анклавов наводнились толпами разгневанных людей. Лозунги, под которыми шли протестующие, сводились к тому, что паранормы больше не способны обеспечивать безопасность. Внешние угрозы игнорируются, экономика почти развалилась. Оба этих утверждения не соответствовали действительности. Но лидеры «Рассвета» в повседневной жизни принадлежали к среднему классу горожан. А средние по революционной логике всегда мечтают стать высшими.
Колонны демонстрантов прошлись по крупнейшим улицам Анклавов и начали заполнять площади. Очень быстро заполнять. К вечеру первого дня протестов площади уже забились под завязку — десятки тысяч людей и, что не менее удивительно, паранормов вышли с требованием отставки действующего правительства. Силовики не подчинялись напрямую Муравецкому и не выполняли его распоряжений. Поэтому площади никто своевременно не перекрыл, а спецподразделения, созданные для борьбы с уличными беспорядками, не выдвинулись на позиции. Полицейские попытались оцепить отдельные локации, но были молниеносно сметены представителями «Рассвета». Вооруженными и действующими жестко. Начались повсеместные столкновения с силовиками.
К десяти вечера волнения охватили все системные Анклавы. На перекрестках и проспектах возводились баррикады. Переворачивались машины, горели покрышки, опорные пункты дознавателей забрасывались коктейлями Молотова. С уличными патрулями протестующие расправлялись быстро и безжалостно. «Рассвет» взял штурмом несколько полицейских участков, захватил много огнестрельного оружия, дубинок, щитов и защитной амуниции. Всё это раздали людям. Активно формировались группировки для защиты подступов к площадям.
С наступлением темноты протестующие начали разжигать костры, ставить палатки и укреплять свои позиции. Откуда-то появилось большое количество вооруженных личностей. Бойцы носили черную полувоенную форму со стилизованным солнцем на спине, армейские берцы и балаклавы. Кто-то прикрывал лица шарфами и разноцветными банданами, повязанными чуть ли не до самых глаз. Пришлые вербовали особо агрессивных сторонников, раздавали оружие из неприметных микроавтобусов, делили горожан на отряды и подразделения. Координирование осуществлялось через смарт-браслеты, на которые были установлены «даркнетовские» браузеры. Идеологический сектор всполошился и отрубил Сеть. Ничего радикально не изменилось — революционеры подключались к свободному Старлинку, с легкостью обходя блокировку. При этом обрушилась транспортная логистика, наступил паралич банковских процессинговых центров, отключились камеры слежения силовиков. Вышли из игры правительственные нейросети. Сбились навигационные программы полицейских дронов — некоторые из них зависли над городами, вхолостую тратя энергию, другие стали врезаться в стены зданий, застревать в кронах деревьев и совершать незапланированные посадки.
В полночь в Анклаве Хаузера протестующие взяли штурмом здание городской администрации. Обе стороны не обошлись без жертв, погибло несколько десятков полицейских. Функционеры среднего звена спешно телепортировались на Стержень, обычные служащие перешли в ряды восставших.
Странное это слово — восставших.
Утратившее прежний смысл…
Виктор Муравецкий нервно прохаживался по своему кабинету. Он был хорошо осведомлен о происходящих изменениях. Турныауз тоже гудел, но подступы к Стержню были перекрыты вернувшимися с фронта бойцами. Получится ли долго сдерживать толпу? Муравеций не стал бы это прогнозировать даже с помощью штатных провидцев. Анклав непрерывно наполнялся людьми — их перебрасывали паранормы, перешедшие на сторону протестующих. Городское пространство раскрасилось морем костров. Всюду разворачивались голографические транспаранты с лозунгами «Рассвета». Надпись на одном из полотнищ можно было прочесть даже с высоты верхних этажей Стержня.
СМЕРТЬ ВЫСШИМ ФУНКЦИОНЕРАМ!
Вот так.
Даже не отставка.
Смерть.
Почему-то лидеры «Рассвета» не ратовали за разрушение Системы, их интересовали исключительно головы бессменных правителей. Это означало, что идейные оппоненты Муравецкого не стремятся перекраивать государственный строй. Они просто хотят власти.
При этой мысли на лице Виктора появилась грустная усмешка.
Власть, и ничего больше. Идеи насквозь фальшивы. Обычные инструменты для достижения цели. Чего и следовало ожидать.
Наверное, если бы он вышел прямо сейчас на связь с другими высшими, у них появился бы шанс исправить положение. Назначить преемника Беридзе из числа наиболее авторитетных силовиков. Скоординировать усилия с регулярными подразделениями, уцелевшими после Рубикона. Отбить захваченные административные центры, разогнать весь этот сброд внизу. Есть же водометы, резиновые пули. Подготовленные пирокинетики и телекинетики тоже есть. Вот только…
Виктор Муравецкий вдруг явственно ощутил, что его время прошло. Ходячее ископаемое — вот он кто. А Система… это механизм, которому нет дела до личностей. Нет дела до чьих-то амбиций.
Средние становятся высшими.
Этоона — преемственность.
В тот момент, когда Виктор Муравецкий впервые за семьдесят лет своего правления задумался об эмиграции, кабинет стал наполняться людьми.
Точнее — прыгунами.
Это были псы Муравецкого, верная свора, десятилетиями устранявшая с пути конкурентов и зачищавшая ряды отступников. Те, кому Муравецкий доверял безоглядно, кого подбирал и воспитывал чуть ли не с детского сада. Безликие орудия, скрывающие глаза под капюшонами толстовок.
— Я не звал вас, — Муравецкий начал предчувствовать недоброе.
Ему не ответили.
Из наручей псов выдвинулись остро отточенные лезвия. Кто-то держал в руках шипастую биту, кто-то — армейский нож или кастет. Все они привыкли работать на близкой дистанции. Все прошли через адскую систему тренировок самого Муравецкого и его лучших инструкторов-рукопашников. И к чужой смерти все они относились равнодушно.
— Пришли за мной, — хмыкнул Муравецкий. — Что ж, потанцуем.
Кабинет вспыхнул, мгновенно окутавшись оранжевым пламенем. А сам Муравецкий исчез, сместившись с линии атаки ближайших оппонентов.
Хлопок.
Куратор обороны вынырнул из небытия на краю замороженной стройки в сердце Анклава Мостовых Перешейков. Третий Дистрикт, охраняемая территория.
Некогда охраняемая.
Сейчас представители службы безопасности секретного объекта разбежались, а над железобетонным лабиринтом нависла светящаяся крановая стрела.
Псы последовали за ним.
Темные силуэты материализовались в произвольных точках, ведомые нюхачами.
Раздался приглушенный выстрел.
Муравецкий сместился с линии огня за доли секунды до намечающейся схватки. И снова ушел в прыжок. Он умел играть в эти игры. Единственный шанс на выживание — каскад перемещений. Хаотичных, непредсказуемых. И тогда, возможно, нюхачей удастся сбить со следа.
Не удалось.
Лес, в котором подручные Муравецкого упустили Ю Ки и Туэйна. Крохотный магазинчик в одном из фермерских поселений юга. Поле с законсервированной железнодорожной станцией. Депо, в котором ремонтировались бронепоезда. Загородный дом, принадлежавший функционеру полвека назад.
Куда бы он ни последовал, свора держалась рядом.
Хорошая выучка.
В глубине души Муравецкого шевельнулась паника. Едва ли не впервые за свою карьеру он оказался в шкуре загнанного зверя. Оказался в положении человека, пожираемого собственным детищем.
Снова — знакомая стройка.
Растянувшаяся над головой цепочка огоньков. Тусклые фонари, освещавшие бытовку и циклопические цилиндры в дальнем углу площадки. Штабеля ржавой арматуры.
И неумолимые силуэты, выделяющиеся из полумрака.
Что ж, придется дать бой.
Почему-то псы не спешили нападать. Ждали. Муравецкий не мог взять в толк — чего именно.
Нервы не выдержали.
Атаковал первым.
Сжег ближайшего прыгуна, мимоходом отметив его координаты. Прыгнул к парню, державшему пистолет с глушителем, применил один из любимых захватов и, уже выворачивая локоть за спину противника, нанес сокрушительный удар коленом в пах. Завершил прием сломанной кистью, обезоружил пса и вместе со стволом сместился вправо. Не глядя, выстрелил в голову девушке, замахнувшейся битой. Снова прыгнул, уклонился от «когтя» и вогнал костяшки пальцев левой руки в кадык зазевавшегося паренька. Тот с хрипом осел в непросыхающую лужу.
Два перемещения.
Точные выстрелы — в колено и голову. Пальцы в сонную артерию. Уход с траектории. Перехват «когтя», залом, рывок на себя. Дернувшийся по инерции пес напоролся на собственное лезвие.
А в следующую секунду бойня закончилась.
Свора отступила.
Муравецкий увидел левитатора, зависшего в трех метрах от поверхности площадки. Незнакомец парил во тьме и сжимал в правой руке нечто, напоминающее секиру. Крепкий мужик, половина лица скрыта арафаткой.
Джум.
Этого ублюдка ни с кем не спутаешь.
Муравецкий вскинул руку с пушкой и начал стрелять. Пули ввинчивались в ночь, не причиняя вреда человеку в арафатке. Джум совершил серию быстрых телепортаций и оказался на земле. Дистанция сократилась до двадцати шагов.
Сухие щелчки возвестили о том, что патроны в обойме закончились.
Функционер разжал пальцы.
Ствол упал в грязь.
— Принято решение о твоей ликвидации, — равнодушно сообщил Джум.
— Кем принято?
— Нами.
Фигуры уцелевших преследователей шевельнулись. Одновременно подняли руки и сбросили с лиц капюшоны. Лица были знакомыми, но глаза… Муравецкий с ужасом осознал, что на него смотритсущество . Нечто поселилось внутри взращенных функционером псов и теперь взирало на него — с любопытством и беспристрастностью патологоанатома.
— Я хотел сотрудничать, — голос функционера дрогнул.
— Не интересно. У нас свои планы.
Неуловимый взмах — и топор, вращаясь, устремился к голове Виктора Муравецкого. Паранорм инстинктивно уклонился. Вот только Джума на прежнем месте уже не было. Генерал телепортировался за спину своей жертвы, перехватил секиру за прорезиненную рукоять и со всей силы обрушил на череп начальника обороны.
Движения генерала были запредельно быстрыми.
За миг до своей смерти Муравецкий увидел, что Джум размазывается по пространству в череде микропрыжков.
Никто из знакомых функционера не обладал такими способностями.
А еще Муравецкому показалось, что тени псов срослись с силуэтом нового хозяина.

----------

37. Гости Итана Блейка

37. Гости Итана Блейка
Прошло уже несколько дней с момента, когда Блейк покинул Управление и перебрался на дачу. Место уединенное, полностью отрезанное от окружающего мира. Без доступа к Старлинку — чтобы никто не отследил. Пришлось посвятить Эмбер и Лизу в суть происходящего, выдержать очень неприятный разговор на грани истерики. Под сводами загородного коттеджа до сих пор ощущалось напряжение.
Детям ничего не сказали.
Решили представить ситуацию как небольшой отпуск. Папе надо отдохнуть после серии успешных операций по борьбе с преступниками. Не стоит переживать, вскоре всё образуется.
Только ведь не образуется.
У Итана было достаточно времени, чтобы обдумать ситуацию и разработать план. Отсиживаться остаток жизни в глухой чаще — так себе вариант. Возвращаться в Анклавы — самоубийство. Кроме Владивостока на ум ничего не приходило. Есть кое-какие сбережения, имеется опыт работы в силовых структурах. Придется просить убежища, обустраиваться в новой реальности и начинать всё с нуля…
Когда явились незваные гости, Блейк хозяйничал на кухне. Мыл посуду после ужина, если уж быть совсем точным. На веранде была открыта только одна секция — защищенная москитной сеткой от комаров. В дом проникали звуки леса. Невнятные шорохи, стрекот сверчка, хруст ветки под чьей-то тяжелой лапой.
Жара медленно спадала.
Блейк выключил кондиционер, доверившись проветриванию.
И в этот момент раздался характерный хлопок.
Опальный шеф седьмого отдела обернулся, предчувствуя недоброе. Тарелка, которую он только что вытер полотенцем и собирался поставить в сушилку, едва не выпала из руки. Вода бежала из крана, вплетаясь в вечернюю композицию. Убивать людей не хотелось.
На пороге между кухней и верандой стояли двое. Первым был давний знакомый Блейка — устранитель Ю Ки. Тот, кому по всем правилам Системы полагалось быть мертвым. Рядом с лучшим чистильщиком Анклавов стояла девушка, которую Блейку прежде не доводилось встречать. Стройная, но низенькая. Короткие пепельные волосы, выбритый висок, пирсинг в брови и нижней губе. Татуированная шея. На вид — около семнадцати. В глазах — нечто, заставляющее отвернуться и искать укрытие на втором этаже.
Дети давно легли спать, Эмбер читала какую-то книгу из личной библиотеки Блейков. Лиза принимала душ — слышался шум бегущей воды. А девушка и призрак из недавнего прошлого упорно не хотели исчезать. Стояли и смотрели на паранорма, некогда носившего белый френч.
— Ю? — зачем-то уточнил Блейк, просчитывая в уме линии атаки. — Как ты здесь оказался?
На ответ шеф седьмого отдела не особо надеялся. Неспроста явилась эта парочка, ох неспроста.
Девушка была паранормом.
Это Блейк понял сразу.
— Я его привела, — ответила гостья.
Ю Ки в упор смотрел на бывшего руководителя. В спокойном взгляде азиата читалось нехитрое послание. Не надо, не делай этого. Мы пришли с миром.
Стоп.
Это же прямая передача.
— Невозможно, — покачал головой Блейк. Вода всё еще текла из крана. — Никто не знает про это место.
— Верно, — согласилась собеседница. — И я не знала, пока не заглянула в будущее.
Блейк сглотнул.
Интересный способ отыскать беглого силовика.
Интересный и эффективный.
— Это Мика, — представил спутницу Ю Ки. — Нам надо поговорить. Извиняюсь за столь позднее вторжение.
Блейк выключил воду и положил тарелку рядом с мойкой. Полотенце бросил сверху — не до того.
— О чем, если не секрет?
Доверять визитерам не стоило.
Тем, кого ты не приглашал к себе в дом, вообще нельзя доверять.
— Мировые события, — заявила Мика. — И наше место в них.
— Прошу на веранду.
Убивать его не собирались. Уже неплохо. А вот легкость, с которой визитеры отыскали коттедж, — это плохо.
На веранде было просторно и уютно. Кресло-качалка, журнальный столик, пара плетеных стульев и разбросанные по доскам пуфы. Блейк и устранитель Ки заняли стулья, девушка предпочла кресло-качалку. Большую часть видимого пространства за окном оккупировал лес. Виднелся и кусочек звездного неба — чистого, усеянного колючими искрами.
— Ты нас боишься, — констатировала Мика.
— Опасаюсь, — уточнил Блейк. — С Ю мне доводилось работать, я видел его отчетные слепки. И знаю, на что он способен. А ты… хочешь начистоту, Мика? Ты мне просто не нравишься.
— Спасибо за откровенность, — гостья криво улыбнулась. — Я примерно так и видела нашу встречу.
— Тогда зачем пришла?
— Нам нужны сторонники, — встрял Ю Ки. — И, подозреваю, что тебя заинтересуют кое-какие новости, Итан.
— Удивите меня.
— Система находится под властью психоптиц, — сообщила Мика. — А Муравецкий мертв.
Скептическая улыбка прилипла к лицу шефа седьмого отдела. Мика заметила эту улыбку и нахмурилась. А потом резко схватила Итана Блейка за руку, перегнувшись через подлокотник своего кресла. Это было столь неожиданно, что силовик даже не успел вырваться или выставить ментальный блок. А следовало бы — потому что неведомая сила утянула его прочь с летней веранды в неуютный мир, который он оставил.
Ки остался сидеть на своем месте.
Несколько минут устранитель наблюдал за нырнувшими в завтрашний день паранормами. Или послезавтрашний — кто ж его знает, куда Мике вздумалось потащить босса.
Наверху шумела вода.
Ки медленно поднялся с кресла, переместился в кухонную зону и стал по очереди открывать верхние тумбы. Вскоре он обнаружил пачку зеленого чая, заварник и чашки. Когда Мика и Блейк открыли глаза, чашки уже стояли перед ними, а по веранде распространялся травяной аромат, зародившийся в провинции Хунань.
Чай был еще горячим.
— Угощайтесь, — предложил Ю.
Свою чашку устранитель опустошил наполовину.
Блейк несколько секунд провел в неподвижности, его глаза остекленели. Затем паранорм шевельнулся, скрипнув стулом. На лице Итана отразилось недоумение.
— Сколько мы отсутствовали?
— Минут двадцать, — пожал плечами Ю. — Или двадцать пять. Достаточно, чтобы приготовить чай.
Блейк потянулся к своей чашке, сделал маленький глоток. Осмысленность постепенно возвращалась на лицо функционера.
— Ладно, — Блейк произнес это слово нехотя, после второго глотка. — Вы меня убедили.
— Ничто не мешает тебе вернуться в Систему, — сказала Мика. — Ее структура и принципы не изменились.
— Уцелели двое высших, — добавил Ю.
— Кто?
— Чжао и Даркнер.
Блейк кивнул.
Логично. Идеология будет выстраиваться заново, силовиков Топор назначит из числа своих людей. Не Топор, тут же поправил он сам себя. Общность, которую Джум представляет. Чужая культура. Называй как хочешь, но отдельные личности превращаются в вымирающий вид.
— Психоптицы решили, что Система идеально приспособлена для их целей, — сообщила Мика. — Мощный институт подавления и промывки мозгов. К тому же, в Анклавах сконцентрирована большая часть населения Земли.
— Топор же собирался воевать с нами, — напомнил Блейк.
— Собирался, — Мика сделала глоток из своей чашки. — Пока был Топором. Теперь он говорит «мы», манипулирует ментальными потоками и радуется жизни в новом коллективе.
— Война уже прошла, — добавил Ю Ки. — Анклавы, насколько мы знаем, ее проиграли. Муравецкий отвел войска, собирался вести переговоры и предлагать Джуму вакансию.
— И чье место? — заинтересовался Блейк.
— Беридзе, — ответила Мика.
Вода на втором этаже перестала течь. До слуха Итана донеслись неторопливые шаги жены. Лиза бродила по комнате, скрипя половицами. Эмбер то ли спала, то ли не считала нужным спускаться.
— Подведем итог, — шеф седьмого отдела поставил опустевшую чашку на стол. — Война с психоптицами проиграна. «Рассвет» восстал и привел к власти своего представителя. Джум тоже в Системе. И кто же сейчас реально управляет Анклавами?
— Пятеро высших функционеров, — улыбнулся Ю Ки. — Ничего не изменилось. Двое тебе знакомы — это Дэшэн Чжао и Лайам Даркнер. Третий — представитель «Рассвета». Антон Кублицкий, человек.
Блейк изогнул бровь:
— Человек?
— Обычный человек, — подтвердила Мика. — Без сверхспособностей и управленческих навыков. Говорят, он работал в идеологическом секторе, помогал Муррей блокировать прямые подключения к Старлинку. Технарь до мозга костей, но сейчас отвечает за идеологию.
— Четвертый, безусловно, Джум, — догадался Блейк.
— Верно, — улыбнулась Мика. — В зоне его ответственности — внешняя оборона. Ирония судьбы.
— А пятый?
— Какой-то старик, — пожал плечами Ю Ки. — Прибыл на Стержень вместе с генералом. Тоже говорит «мы» и, по факту, является психоптицей.
— Я знаю его, — бесстрастно сообщила Мика. — Изначально он прибыл в Ставку генерала в качестве парламентера.
— Как его зовут?
Мика наморщила лоб.
— Не помню. Это имеет значение?
Блейк на пару секунд задумался.
— Пожалуй, нет.
Ю Ки повторно наполнил опустевшие чашки. Заварник он предусмотрительно прихватил с собой, не забыв о бамбуковой подставке.
— Нашел Туэйна? — поинтересовался Блейк.
Устранитель кивнул.
— Он мертв?
Ю улыбнулся:
— Теперь мы на одной стороне. Он больше не работает на «Рассвет». Я не собираюсь возвращаться в Управление. Со всем этим покончено навсегда.
Блейк взглянул на бывшего подчиненного с уважением. За последние дни он много всего передумал. Переоценил почти всю жизнь. И пришел к неутешительным выводам. Иерархия, белые френчи, карьерное продвижение — всё это гроша ломаного не стоит. Как и многие ценности, навязываемые Системой. Мыслепреступления, антисоциалы, внутренние враги… Пустые звуки, в сущности. Инструменты, с помощью которых паранормы манипулируют массами. Да, функционеры среднего звена понимают это очень хорошо. Понимают и принимают. Приводят свои нравственные ориентиры в соответствие с общепринятыми. Ради выживания, чтобы устранить диссонанс. Слой за слоем Система наращивает вокруг личности ложную оболочку, запускающую корни в душу и переделывающую оригинал. Даже с теми, кто умеет ставить блоки и защищаться от телепатов, это работает… Но теперь Блейк не связан ничем. И, находясь наедине с самим собой, может навести порядок в голове.
— Что собираешься делать? — спросил Ю.
Блейк потянулся к остывающей чашке.
— Выбор у меня невелик. Держать семью взаперти на узком пятачке земли — в лесной глуши, без общения с людьми, за охраняемым периметром. Или перебраться в относительно цивилизованное место.
— Владивосток, — предположила Мика.
— Как вариант. Я слышал об уцелевших городах Австралии и Новой Зеландии. Знаю о кибуцах и свободных калифорнийских поселениях. О затерянных городах Бутана и Непала, не входящих в Систему. О Пхукете мне тоже рассказывали. Но информации недостаточно, чтобы принимать взвешенное решение. Поэтому — Владивосток.
— Есть проблема, — лицо Мики погрустнело. — Твои дети не будут в безопасности, Итан. Ни здесь, ни во Владивостоке, ни в Австралии. Потому что на Землю вторглась иная культура. Я не знаю, хорошо это или плохо. Быть может, индивидуальность — атавизм, эволюционная несуразица. Быть может, путь генерала Джума единственно верный, а мы сопротивляемся прогрессу. За свою многовековую историю люди совершали много ошибок. Мы — ходячая реклама ошибок, твою мать. Но пока еще есть время для выбора. И я для своих будущих детей хочу выстроить мир, в котором каждый будет думать сам за себя. Я не хочу, чтобы вместо меня решения принимались Системой, искусственными интеллектами, психоптицами, рептилоидами. Не хочу, чтобы дочь подошла ко мне через десять лет и сказала «мы». Таков мой выбор. Что скажешь?
Блейк уже собирался ответить, но шаги со стороны лестницы возвестили о том, что Лиза услышала чужие голоса и решила посетить кухню. Жена Итана умела телепортироваться, но по дому предпочитала перемещаться традиционным способом. Блейк всегда находил эту причуду старомодной.
— Итан, у тебя гости?
Лиза вошла на кухню, в глазах женщины сквозила настороженность. Ю Ки про себя отметил, что супруга шефа была симпатичной женщиной, хоть и в годах. Спортивный костюм и некий предмет в руке говорили о том, что Лиза будет драться за детей в случае необходимости. Предмет на поверку оказался маникюрными ножницами, что вызвало на губах устранителя невольную усмешку.
— Это Мика, — Блейк кивнул в сторону девушки. Затем перевел взгляд на устранителя. — Ю Ки, работал в моем отделе. Тоже в бегах.
Краем сознания Ю уловил эмпатический и вербальный обмен между супругами. Из уважения к шефу не стал ничего перехватывать.
— Не буду мешать, — Лиза демонстративно зевнула и двинулась к лестнице на второй этаж. — Если захотите есть, разогрейте что-нибудь в микроволновке. Не засиживайся, дорогой.
— Хорошо, — заверил Блейк. — Спокойной ночи.
Когда Лиза ушла, Блейк в упор посмотрел на Мику.
— Ты вербуешь сторонников. Хочешь сразиться с пришельцами. Я видел твою силу. Ты провидец небывалой мощи. Нарушить Принцип Одного Дня… Не думал, что такое возможно. Подозреваю, количество просчитываемых наперед ходов — ваш главный козырь.
— Верно, — согласилась Мика. — И нас гораздо больше, чем ты думаешь. Треть армии Джума откололась и сейчас продвигается через непроходимые леса на восток. У нас много паранормов.
— Скоро все будут паранормами, — буркнул функционер. — Чтобы победить, потребуется нечто большее.
Девушка улыбнулась.
— С нами «Спираль». И в перспективе — технологическая мощь Владивостока. Переговоры уже ведутся.
— Вот как?
— Завтра утром ответ будет получен.
— Но ты ведь его знаешь ужесегодня , да?
— Знаю.
— И?
— Анархисты с нами.
— Что ж… — Блейк поднялся со своего места и медленно побрел к панорамному окну веранды. Остановился, вглядываясь в кромешную тьму за тускло подсвеченной верандой. Ровное сияние галогенных ламп создавало иллюзию защищенности. — Теперь всё звучит серьезно. А от меня вы чего хотите?
— Участия в рейде, — не задумываясь, выпалила Мика.
— В рейде? — Блейк изогнул бровь и повернулся к собеседникам. — Каком таком рейде?
— Мы собираемся атаковать Стержень, — поведал Ю Ки.
Блейк со своей позиции не видел выражения лица девушки, а устранитель сидел к окну вполоборота. Но, похоже, Ю не шутил. Вряд ли перед Блейком пара сумасшедших. Мика просчитывала будущее на недели и месяцы вперед, а Ки всегда был лучшим устранителем Системы. Этот парень, как никто другой, знает о сильных и слабых сторонах цитадели, расположенной в Тырныаузе. Впрочем, бывшего шефа седьмого отдела не интересовали технические аспекты намеченной операции. Его занимал другой вопрос.
— Зачем?
— Мы собираемся выкрасть провидцев, — заявила Мика. — Всех до одного.
Блейк неспешно направился к стулу, обдумывая услышанное. Настенные часы показывали без четверти одиннадцать.
— Напасть на Стержень и выкрасть всех провидцев, — Блейк сел на прежнее место. Ножки жалобно скрипнули под впечатляющей мышечной массой хозяина. — Почему бы сразу не объявить войну марсианам? Или не построить в моем подвале вечный двигатель? Нет пределов совершенству.
Ни один мускул не дрогнул на лице девушки.
— Я видела будущее, Итан. У меня разработан детальный план. Есть люди, способные реализовать этот замысел. Видишь ли, у психоптиц имеется одна слабость. Они умеют наделять сверхспособностями кого ни попадя, но в их наборе подарков отсутствуют провидцы. До сих пор Джум и ему подобные действовали наугад, реализуя на Земле наработки из параллельных миров. Даже сейчас системщики прогностически ограничены. У них есть ровно сутки.
— Ты хочешь лишить их будущего, — догадался Блейк. — Переиграть в долгосроке.
Мика покачала головой.
— Ты ничего не понял. Мы ихуже переигрываем. Прямо сейчас. Осталось нанести последний удар. И сделать это как можно быстрее. Но без команды провидцев не обойтись.
Блейк пристально смотрел на девушку.
Веранда погрузилась в умиротворяющую тишину. Звуки шагов на втором этаже утихли — жена легла спать.
— Ты с нами? — не выдержал Ю Ки.
Блейк усмехнулся.
Он понимал, что Мика уже получила ответ.

----------

38. Скорость

38. Скорость
Макабр выдернул копье из дергающейся твари, а Туэйн добил существо ножом. Проглот затих.
— Подсоби, — буркнул Макабр.
Вдвоем, преодолевая накативший приступ омерзения, они подняли мертвяка, раскачали и перебросили через поручни. Вездеход ехал, прижавшись к правому краю дороги, так что тело рухнуло в кювет, приминая кусты и траву.
Паренек положил копье на ребристую поверхность. Поднял дробовик и начал методично перезаряжать. Большие красные патроны были уложены в патронташ, переброшенный через плечо Макабра. Туэйн несколько секунд наблюдал за вхождением цилиндров в зарядное отверстие. Досылая патроны в подствольный магазин, Макабр дожидался характерного щелчка и продолжал свою монотонную работу.
Туэйн отвернулся и приступил к сканированию пространства.
Именно — сканированию.
В режиме дополненной реальности «беретта» выводила на зрительный нерв любые подозрительные объекты, информацию о расстояниях, поправки на ветер, уровень видимости и сложность в процентном отношении. Цели, которые орудие могло идентифицировать, оно идентифицировало. Если не могло, появлялась надпись «неопознанная цель».
Первую волну атаки Песчаные Коты отразили без особого труда. Тварей было немного, но они нападали везде. На всем протяжении колонны. Мика, безусловно, уничтожила большую часть стаи, но остальные некросы последовали за людьми с явным намерением отомстить. Так все думали поначалу, но Мика перед телепортацией к Итану Блейку объяснила, что происходит с мертвецами.
Охотой руководил опытный кукловод.
Паранорм, научившийся использовать свои телепатические способности для управления мутантами. Некогда паранорм был человеком и служил в Армии неудачников, но затем егоприобщили . И наделили даром, позволяющим манипулировать некромутантами. Тем самым даром, ради которого десятилетиями существовали тайные исследовательские центры при зомботориях. Вот только Муравецкий не смог добиться желаемого. А психоптицы внесли легкие изменения в ментальные потоки и вытащили из небытия инструмент, который сейчас использовали. Происходящее означало, что Джум не забыл о беглецах и взялся за них всерьез. Решил, что Песчаные Коты представляют угрозу. Точнее — принял участие в коллективном решении.
Наверное, с Котами расправились бы раньше. Вот только бывший генерал Армии неудачников находился в Тырныаузе — прибирал к рукам рычаги управления Системой. До этого шла война. Так что психоптицы нашли элегантное решение — воспользоваться ресурсом, который раньше никто не учитывал. Некросами.
Кукловод уцелел в криозоне — видимо, предпочитал действовать на дальних дистанциях. Так или иначе, он продолжил преследование. Собрал остатки стаи. И начал обрастать новыми особями по мере продвижения вглубь леса. Годдард отдал приказ двигаться вперед по объездному маршруту, не останавливаясь.
Беглецы подверглись атаке на проселочной дороге — там, где колонна растянулась в один ряд. Правильное место для засады. Лучше не придумаешь. После дождя тракт развезло — он стал труднопроходимым и совершенно непригодным для обычного транспорта. К счастью, даже автобусы Армии неудачников были заточены под бездорожье. Скорость на земляном участке снизилась, но Коты продолжили движение. В этот момент из чащи полезли хапуны, проглоты и прочая мерзость.
Годдард подготовился к фокусам кукловода. По зарослям рубанул свинцовый дождь. Пулеметные турели накрыли огнем сектора, расположенные по обе стороны проселка. Судя по реву и визгу под сенью исполинских деревьев, мертвяки этого не ожидали. С теми, кто попытался напасть на семейные автобусы и фургоны молниеносно и безжалостно расправились. Джерайна разворотила тушу медляка, выдернувшего щупальца перед кабиной бензовоза. Тварь, реагирующая на вибрацию, не рассчитала скорость машины и начала действовать слишком рано. Чем и выдала себя.
Кочевники, не останавливаясь, прорывались сквозь лес. Семейные кроссоверы разбрасывали комья грязи, ревели моторами, но скорость не сбрасывали. Некоторых заносило, кто-то буксовал, но застрявших не было. За баранками доброй половины машин сидели женщины, не уступавшие своим мужьям в агрессивной манере вождения. Мужики отстреливались, высунувшись наружу через верхние люки.
Туэйн еще ни разу не разгонял нервную систему. Искренне надеялся, что не придется. Твари полезли из чащи в разных точках, но их количество пока не впечатляло. Чувствовалось: кукловод не готов к решающему сражению. Копит силы. И попутно оборону прощупывает. Бензовозы, автобусы с детьми… Логика очевидна.
Отбились.
Десять-пятнадцать километров ехали, с трудом выдерживая взятый темп. Продирались через мутные бурые лужи, торчащие из раскисшей земли корни, крутые подъемы и пологие спуски. Потом выбрались на второстепенное шоссе и смогли выстроиться в два ряда.
Набрали ускорение.
Гонка продолжалась всю ночь. Ю Ки и Мика вернулись далеко за полночь. Сразу же отправились с отчетом к Годдарду.
Твари дважды нападали под покровом тьмы. Утащили в лес и сожрали нескольких Котов. Тепловизоры были не у всех, так что беглецы начали нести потери. К утру не досчитались десяти человек. Нервы у всех были на взводе. Треть отряда не спала всю ночь, реакция притупилась. Годдард связался с командирами и потребовал обеспечить посменное дежурство. Одиночки на байках должны были меняться местами с кем-то из семейных, отсыпаться в джипах и автобусах. Вынужденная, но необходимая мера. Кукловод навязывал гонку, чтобы вымотать своих жертв. И это ему неплохо удавалось.
Атаки некросов продолжились на рассвете. Среди деревьев мелькали быстрые тени, с ветки на ветку перепрыгивали какие-то невообразимые существа. Чем дальше забиралась колонна, тем чудовищнее выглядели мертвецы, перешедшие на четвертый уровень. Зазевавшегося мальчонку обвил за плечи пупырчатый красный язык и утащил в крону здоровенной сосны. Сверху на перепуганных до смерти родителей посыпались кровавые ошметки. Ударила пулеметная очередь, но монстр сумел удрать.
Кукловод больше не подставлялся.
Брал измором.
В четыре утра Лидия чуть ли не пинками выгнала Годдарда из кабины вездехода и отправила спать. Ю Ки телепортировался в кабину квадроцикла лучницы и продолжил гнать его вперед, изредка посматривая на индикатор топливного бака. Черт уселся в кресло второго пилота — принимать донесения от командиров боевых групп.
Глеб передал руль Джерайне, перебрался на один из бензовозов и начал руководить дозаправкой.
Будить Годдарда никто не собирался — вождь почти сутки не спал, глаза покраснели от кофе и усталости. Лидия вела машину, не отвлекаясь на посторонние звуки — она их попросту не слышала. Черт переговаривался с Глебом и другими командирами, давал указания по перегруппировке колонны и направлял к бензовозам тех, кто нуждался в топливе больше всего. Все понимали, что гонка выматывает людей. Есть, спать, справлять естественную нужду приходилось в движении. У многих заканчивалась вода, следовало пополнить запасы провизии. А путь сквозь непроходимую лесную чащу казался бесконечным, бессмысленным и жутким.
Мика готовила завтрак для экипажа вездехода, когда распахнулся люк и по металлическим скобам в жилой блок спустился Туэйн. Бывший посланник «Рассвета», подобно Мике, Черту и Макабру, поселился на борту флагманского вездехода. Тут же пришлось расположиться устранителю Ки. В салоне стало тесновато, особенно по вечерам. Все спальные полки были заняты, вещевые боксы забиты рюкзаками, оружием и одеждой. Чтобы справляться с духотой и запахами немытых человеческих тел, Годдард часами гонял кондиционер и не закрывал днем фильтры-вытяжки. Проблема была в том, что гонка не прекращалась ни на минуту, и ополоснуться было попросту негде. Вынужденные неудобства сильно раздражали Мику, привыкшую в городе к чистоплотности. Так что она не преминула воспользоваться гостеприимством Итана Блейка и привести себя в порядок. Ю Ки последовал ее примеру. Остальные не имели такой возможности.
Годдард храпел.
— Привет, — сказала Мика.
Туэйн снял с плеча «беретту», аккуратно положил на сиденье у кухонного стола и сам пристроился рядом. Чувствовалось, что посланник устал, хочет поесть, принять душ и выспаться. Все этого хотели.
— Как переговоры?
Мика выдавила из себя улыбку.
— Он согласился.
Туэйн молча кивнул.
Вездеход нещадно трясло на ухабах — даже гирокомпенсаторы не спасали. Поэтому Мика отказалась от идеи что-то сварить или пожарить. В дело пошли банки с саморазогревающейся едой — трофеи, добытые Песчаными Котами в дальних странствиях. Эхо забытых армейских технологий. Ну, или почти забытых. В Анклавах продавалось нечто подобное, но стоили такие продукты очень дорого.
Годдард перевернулся на правый бок и неожиданно перестал храпеть.
Мика протянула Туэйну свою термокружку:
— Хочешь кофе?
— Спасибо, — осунувшееся лицо посланника разгладилось. Угощение было воспринято с искренней благодарностью.
Перед Микой сидел обычный парень лет тридцати пяти. Коротко стриженый, крепкий, но не гора мышц. Прямой нос, правильные черты лица. Волосы темные, но не южного типа. Глаза — серо-голубые. Бездонные, словно Мировой океан.
— Сколько тебе лет, Туэйн?
Посланник приложился к термокружке.
Испытующе посмотрел на Мику.
— Ты же знаешь.
— Не знаю.
— Почему?
— Ты всю жизнь менял личины, скрывался от властей и делал это очень хорошо. Не всегда получается отслеживать историю парней, вроде тебя. Да и времени не было этим заниматься, если честно.
— Тридцать четыре, — сообщил Туэйн, аккуратно опустив кружку на столешницу. — И да, это моя настоящая внешность.
— Никакой редактуры?
Туэйн покачал головой.
— И не боишься?
— Чего бояться… Здесь нет Системы. Я больше не живу в Мостовых Перешейках. Все страницы перевернуты.
Мика некоторое время молча изучала Туэйна. Посланник не любил, когда на неговот так смотрят. В упор, оценивающе. Тем более, когда взгляд принадлежит провидцу. Но в глазах Мики было… что-то еще.
— Ты симпатичный, — сказала девушка. — Оставь это лицо, ладно?
Туэйн опешил.
Он вообще не ожидал, что между ним и Микой разговор пойдет на такие темы.
— Оставлю, — пробормотал он.
И зачем-то сделал глоток кофе.
— Ты говорила, что у тебя мать в зомботории, — вспомнил Туэйн. Наверное, чтобы сменить тему. От неловкости. И тут же осекся: — Извини, если сделал больно…
Мика подняла руку.
— Не переживай. Она не зомби, если ты об этом. Всё гораздо сложнее, чем кажется.
— Ты просчитала ее линию?
— Она моя мать, Туэйн.
Посланник вновь замялся.
И не выдержал:
— Она жива?
Мика кивнула.
— Есть шансы вытащить ее из этого ада?
— Кому ад, а кому дом родной, — фыркнула Мика. — Над ней не ставят эксперименты, я проверяла. Охраняют — это да. Целое спецподразделение выделено для этих целей.
— В зомботории? — не поверил Туэйн.
Девушка грустно улыбнулась:
— Те, кто сообщил мне о смерти мамы, лгали. Про зомботорий — тоже. Ее держат в Тырныаузе. На Стержне.
Посланник обдумал слова провидицы.
И пришел к выводу, что в них есть определенная логика. Способности Мики выходили далеко за пределы стандартных паранормальных явлений. И нестандартных — тоже. Туэйну не доводилось встречать криокинетиков. Да, он слышал о них. Поговаривали, что замораживателей на все Анклавы насчитывается максимум полтора десятка. Редкий дар. И засекреченный. С тайной школой в Севастополисе и распределением в оборонные ведомства. А что уж говорить про сочетание пирокинетика с крио? Такого вообще не бывает. Как и провидцев, нарушающих Принцип Одного Дня. И всё это — в одной девушке.
— Мика, кто твои родители?
— Я всё ждала, когда ты спросишь.
— Ты ответишь?
— Конечно. Это проливает свет на многие вещи, происходящие с нами сейчас. Видишь ли, моя мать — одна из психоптиц.
У Туэйна из рук чуть кружка не выпала.
— Что?
— Одна из первых на Земле, — продолжила Мика. — Из дальнего агропоселения, снабжавшего едой Анклав Хаузера. Маму подключили, и бабушка узнала об этом. Знаешь, я всегда думала, что моя бабуля — пожилая женщина с архаичными взглядами и склонностью к религии. Таких много даже сейчас, когда понятия «жизнь» и «смерть» стали размытыми. А выяснилось, что бабушка — авторитетный научный сотрудник. Руководитель засекреченного проекта, доверенное лицо Лайама Даркнера. В прошлом, разумеется. На подписке о неразглашении.
— Твою маму подключили, — напомнил Туэйн.
— Верно. И бабуля организовала спасательную экспедицию. С рейдерами, вертушками и прочими прелестями. Конечно, у всего есть своя цена. Маму забрали из поселения, перевезли в одну из лабораторий технологического сектора, начали исследовать. Сейчас Лайам Даркнер врет, что ничего не знал о психоптицах, что у него мало информации для принятия решений и всё такое. Нет, он был первым землянином, вступившим в контакт с пришельцами. В смысле, первым из тех, кто поговорил с психоптицами, но не влился в их сообщество. Даркнер понял, с кем имеет дело. И начал ставить эксперименты по возвращению приобщенных людей в социум.
— Отключение, — прошептал Туэйн.
— Да. С мамой работали лучшие эмпаты и телепаты, а также нейропрограммисты из числа людей. Через несколько лет им удалось достичь успеха.
— Постой. Ты хочешь сказать, что приобщенные могут спастись? Вернуть себе индивидуальность?
Мика пожала плечами:
— Это единичный случай. Даркнер пытался повторить фокус с другими психоптицами, но у него не получилось. Мама уникальна. Она вернулась к людям, зажила привычной жизнью и родила меня. Период подключения выпал из ее памяти, сохранились лишь обрывочные образы и повторяющиеся сны. А еще мама грустила. Иногда. Думала, что ее никто не видит, и подолгу смотрела в окно, которое выходило на западную сторону. Туда, где раньше стояло ее поселение.
— Раньше? — холодея, переспросил Туэйн.
— Там произошло крупное столкновение, — голос Мики стал виноватым. — Психоптицы не собирались отпускать одну из своих.
Посланник задумчиво почесал подбородок. Очередное преступление Системы, не принимавшей любое инакомыслие. Проще похитить человека и ставить над ним эксперименты, чем договариваться.
— Они пытались договариваться, — Мика прочла мысли собеседника. — Извини, ты не выставил блок.
— Мы не враги, — отмахнулся Туэйн. — Продолжай.
— Что продолжать… Не думай, что психоптицы — это кошмар. Подключеннымнравится быть частью этой структуры. Они тоскуют по коллективу. Адаптируются, конечно. Реабилитируются, как сказал бы Даркнер. Но очень медленно и неохотно. У моей мамы ушло лет десять, чтобы вернуться в нормальное состояние.
— Хорошо, — Туэйн вернул Мике наполовину опустевшую кружку. — С твоей мамой мы разобрались. Хотя и не до конца. Я, например, не понимаю, зачем ее взяли под стражу и от тебя изолировали.
— Тут всё просто, — девушка отвернулась и несколько секунд смотрела в пустоту. — Высшие узнали, что я могу нарушать Принцип Одного Дня. Догадались, что дело в моих родителях. Захотели реанимировать замороженный проект и докопаться до истины. Инициатива исходила от Муравецкого.
— Не удивительно, — Туэйн неприязненно скривился. — Тот еще выродок.
— Его больше нет.
— Жалеть не стану. Он чуть нас не убил, между прочим. А что с Даркнером?
Мика загадочно улыбнулась.
— Ты еще не догадался, посланник?
Туэйн уставился на провидицу. Все карты лежат на столе, говорили глаза девушки. Ничего сложного.
Так…
Перед ним сидит провидец чудовищной силы. Крио- и пирокинетик. Телепат с эмпатическими способностями — довольно посредственными, к слову.
Вспоминай…
— Криокинетиков пятнадцать на всю Систему, — задумчиво проговорил Туэйн. — Я слышал, что один из них — Лайам Даркнер.
— В точку.
— Он — твой отец?
Мика не ответила.
Собственно, ответа и не требовалось. Оба знали, что догадка Туэйна верна. В голове прокручивались мысли о реальном возрасте Даркнера. Высшему функционеру было пятнадцать, когда он примкнул к отцам-основателям. Семьдесят лет правления… Мике семнадцать… Он что, в шестьдесят восемь зачал ребенка? Впрочем, с медицинскими ресурсами элиты…
Несколько минут они сидели молча.
Мика чувствовала пальцы Туэйна на своей ладони. Не хотелось никуда идти, ничего делать, ни с кем воевать.
Вот только завтрак разогрел сам себя.
Значит, настало время пробуждения Годдарда.

----------

39. Кукловод

39. Кукловод
— Нам придется уничтожить его, — сказала Мика.
Годдард, Лидия, Ю Ки, Туэйн, Глеб, Джерайна и все командиры отрядов собрались на крыше двухэтажного автобуса. Места хватило всем, хотя и впритык. Черт и недовольный происходящим Макабр остались приглядывать за вездеходом. За рулем сидел механик, а парнишка присматривал за окрестностями и держал связь с основной группой. Дорога расширилась, полотно стало сравнительно ровным, и машины смогли выстроиться в четыре ряда. Почти все баки были заполнены под завязку.
Скорость удалось нарастить.
Разведчики регулярно отчитывались о состоянии полотна — оно постепенно улучшалось и вело строго на восток. Что соответствовало картам, имевшимся в распоряжении у Годдарда. Никаких завалов не наблюдалось — похоже, у кукловода закончились древогрызы. А может, эти жутковатые создания попросту не поспевали за стаей. Всё-таки, тяжело выдержать темп, навязанный машинами людей.
После часа дня вновь сгустились тучи.
Начало накрапывать.
— Чего он добивается? — не выдержал Туэйн.
Все понимали, что посланник имеет в виду кукловода.
— Охотится за мной, — тихо произнесла Мика.
— Не за всеми нами? — уточнил кто-то из командиров.
— Только за мной.
Выживание племени подсказывало единственно верное решение. Многие важнее одного. Вот только никто не отважился высказать свое мнение вслух. Во-первых, беглецы успели подружиться с Микой и воспринимали ее как «свою». Во-вторых, если и существовала надежда выкарабкаться из всего этого дерьма, попутно разобравшись с психоптицами, то без Мики все шансы рассыпались в прах. Из всех собравшихся лишь один Туэйн понимал суть происходящего. Топор послал кукловода, потому что успел выяснить, кто ему противостоит.
Отношения Мики с отцом были… сложными. Точнее — никакими. По причинам, непонятным для Туэйна, Даркнер никогда не встречался со своей дочерью. Следил издалека. Поддерживал по мере сил. Не без его участия состоялся побег девушки из Анклава Хаузера. Туэйн знал, что «Рассвет» способен на многое, но проникнуть без приключений на правительственный бронепоезд — не самая простая задача. Для этого нужно, чтобы правильные паранормы не задались правильными вопросами. Что уж говорить о телепатах-контролерах, требующих на собеседовании полного снятия всех блокировок. Чтобы обойти всё это, ячейки действовали тонко. На планирование операций уходили месяцы. А Мика… когда запахло жареным, она просто села на поезд и уехала. Так не бывает.
Мика представляла главную угрозу для психоптиц.
И враг это осознал.
— Не важно, за кем идет этот выродок, — Годдард обвел тяжелым взглядом всех собравшихся. — Мика — одна из нас. Ей угрожает опасность. Наша задача — обеспечить защиту любому человеку или паранорму этого племени. Это не обсуждается.
— Мика права, — сказал Туэйн. — Валить надо этого чувака.
— Для начала его следует отыскать, — резонно заметил Глеб. — В лесу, который мы не знаем. Под прикрытием всех этих тварей…
— Я знаю, где кукловод, — перебила Мика. — И как надо действовать — тоже знаю.
Спустя сорок минут прыгуны разбросали командиров групп по всей колонне. Каждый из тех, кто был на совещании, получил инструкцию по отбору охотников и поискам подходящего оружия. Мика помогла сформировать бригаду тех, кому предстояло разобраться с кукловодом. Вторая бригада должна была выдвинуться в лес и отвлечь на себя внимание преследователя.
К трем часам дня дождь усилился.
Отвесные струи прошивали кроны деревьев, барабанили по корпусам машин и лобовым стеклам, заливали неплохо сохранившийся асфальт. Чашу накрыло всепроникающим шорохом. Капли нашептывали беглецам, что сопротивление бесполезно, что все умрут, а новая раса станет править Землей…
Никто не слушал.
В четыре колонна остановилась. Ничто не предвещало такого маневра, поэтому мгновенного нападения со стороны некросов не последовало. Люди и паранормы синхронно сбавили скорость и заглушили моторы. А затем в тайгу устремилось несколько десятков джипов и юрких квадроциклов. Все машины ломанулись по земляной насыпи вниз, форсировали травяные заросли и по еле заметным звериным тропам въехали в чащу. К смельчакам рванули планировщики, но их скосил пулеметный огонь и прицельные выстрелы снайперов.
Никто не заметил, как в глубине лесной чащи с тихим хлопком материализовались двое. Азиат в неброской темной одежде, напоминающей френч служащих Системы. И чернокожая девушка со снайперской винтовкой в пятнистом чехле. Сама девушка была одета в мимикрирующую военную форму и обута в высокие шнурованные ботинки. Одежда моментально подстроилась под унылый серо-зеленый фон и превратила свою хозяйку в естественную деталь ландшафта. Натянув на голову капюшон, девушка кивнула азиату на прощание и растворилась в дождливом лесном сумраке.
Азиат исчез.
Попросту выпал из контекста.
Чуть позже этот же паранорм шагнул на траву из пустоты в трехстах метрах севернее, но уже не один — его сопровождал угрюмый парень с «береттой» в руках.
Начали появляться в лесу и другие интересные персонажи. Массивная женщина с блочным луком и колчаном, набитым стрелами. Мальчишка с копьем. Молчаливые мужчины и женщины, переговаривающиеся вполголоса или жестами. У всех на спине просматривалась эмблема — спираль в треугольнике.
Люди и паранормы рассыпались по чаще и приступили к поискам. Тот, за кем они охотились, не умел телепортироваться. Вожак стаи прибыл, ведомый прыгуном Армии неудачников. Все стандартные способности этого человека были отключены. Все, кроме одной. Кукловод обладал небывалой телепатической мощью и умел настраиваться на специфическую волну. В его власти находилось то, то некогда выполняло функции мозга разумного существа. То, что умерло и переродилось.
Кукловод внедрялся в некротические нервные центры.
Манипулировал тварями, утратившими человеческий облик два поколения назад.
И натравливал этих существ на отряд Годдарда.
Психоптицы решили, что Мика должна умереть. Кукловод даже в отрыве от реконструкторов продолжал быть частью единого разума. Через него текли информационные реки. Прокачивались плотные сгустки образов, добытых другими членами общности. Доходили отголоски обеспокоенности. Не страха — коллективное сознание было устойчиво к любым формам агрессивных воздействий…
Обеспокоенность — самое точное определение.
Кукловод почувствовал неладное — в его лес внедрилась большая группа людей. Моторизованный отряд, если уж быть совсем точным. Похоже, его решили остановить.
Пусть попробуют.
На группу захвата обрушилась вся мощь мертвецов, подвластных воле психоптицы. С верхних ярусов ударили планировщики, по земле к противнику устремились хапуны. Начали подтягиваться и другие существа, которых кукловод окрестилсциллами . Эти отрастили длинные языки, которыми втаскивали жертву в гущу древесной кроны и там пожирали, орудуя длинными когтями и чудовищными клыками.
Завязалась яростная схватка.
Среди людей были телекинетики, научившиеся убивать на коротких дистанциях всем, что подвернется под руку. Среди деревьев с бешеными скоростями летали ветки, камни и даже тела изодранных пулями монстров. Планировщиков телекинетики сбивали острыми сучьями, насквозь прошивая тонкие кожистые туловища. Ситуацию исправляли хапуны — быстрые и резкие, как сама смерть. Хапуны доставали людей в прыжках, рвали им глотки, откусывали головы, выдергивали из машины, тащили в кусты и там разделывали, довольно урча.
Попадались в чаще и одиночки, умевшие сражаться на серьезном уровне. Кукловод отправил часть некросов в эти сектора и вновь сконцентрировался на выполнении основной задачи.
Мика всё еще находилась на борту флагманского вездехода. Именно там следовало сосредоточить основную ударную мощь. Кукловод решил отправить к машине древогрызов и завалить жертву массивными стволами. Осуществить замысел было непросто, учитывая огневую мощь Песчаных Котов. Поэтому древогрызов прикроют хапуны, живодеры и проглоты. Много проглотов — это просто расходный материал. Надо отвлечь внимание и выиграть драгоценные минуты для валки леса. Броню, вероятно, удастся промять. А если и не удастся… что ж, тогда вездеход будет основательно заблокирован, им займутся медляки и сциллы. Конечно, Мика способна нанести еще один криоудар, но к месту побоища стягиваются подкрепления. Скоро стая разрастется до таких масштабов, что сможет задавить врага численностью…
Кукловод увлекся и почти забыл о собственной безопасности.
И в этот момент что-то пошло не по плану.
…Этот парень сидел на вершине холма, скрестив ноги и глядя в пустоту перед собой. Прямо на голой, раскисшей от дождя земле. С листьев и иголок срывались крупные капли, падали на лицо, плечи и руки кукловода. Ему было наплевать. Около двадцати на вид, густая нестриженая шевелюра частично скрывалась под соломенной шляпой. Полосатая майка и камуфляжные штаны давно выцвели. Сейчас, когда одежда кукловода промокла насквозь, она казалась обычным тряпьем, не представляющим ценности.
Холм, на котором сидел бывший боец Армии неудачников, располагался в глубине леса, на расстоянии трех километров от магистрали, по которой двигались Песчаные Коты.
Хорошая дистанция, по мнению кукловода.
Недостаточная, если за твоей жизнью пришел устранитель.
Ю Ки вмонтировался в дождливую реальность прямо перед сидящим на холме парнем.
«Коготь» выскользнул из скрытого паза.
И тут же из зарослей к устранителю метнулись быстрые тени. Ю Ки успел рассмотреть вытянутые человекоподобные морды, покрытые шерстью мускулистые тела, передние конечности, лет тридцать назад бывшие руками…
Одна из тварей ввинтилась в воздух, подняв тучу брызг. Еще два создания зашли справа по сужающейся спирали. Устранитель отметил аномальные утолщения на черепах зомби. Природа начала защищать самое ценное для любого хищника — мозг.
Прыжок.
Тварь, прыгнувшая в воздух, взревела от обиды и разочарования. Все четыре лапы опустились в мох с запутавшимися в нем порыжевшими иголками. Инерция протащила некроса вперед, из-под лап полетели комья грязи. Две бегущие особи остановились, раздувая ноздри. Из оскаленных пастей вытекала слюна.
Ю Ки неуловимым движением провернул пистолет, находящийся в левой руке, и перехватил оружие за ствол. Пальцы нащупали утопленный в корпусе рычажок.
Из рукояти пистолета со щелчком выехал массивный шип. Не слишком острый, но со значительным утолщением в области основания. Модификация дробящего действия.
Зомби бросились вперед, среагировав на звук.
Ки плавно сместился, уходя от когтей ближайшего противника, и вогнал монстру клинок под ребра. Вырвал, наблюдая за тем, как темная кровь толчками хлещет из артерии. Тварь вывернула голову под неестественным углом и попыталась отхватить устранителю руку. Очень удивилась, когда зубы клацнули, смыкаясь на струях дождя.
Силуэт устранителя расплылся, вспарывая серые полосы, штрихующие картину мира. Рукоять пистолета с хрустом обрушилась на череп некроса. Удар был столь чудовищен, что лапы хищника разъехались, а голову прибило к земле.
Ки не стал тратить время на других зомби.
Прыгнул к человеку, сидящему на холме. И промахнулся — впервые в жизни. Некое поле окутывало паранорма, мешая точной прокладке вектора. Устранителя снесло на пять метров к западу и едва не размазало о ствол необъятной сосны, нижняя часть которой поросла голубоватым, слегка флюоресцирующим мхом.
Сверху упал планировщик.
Ки небрежным взмахом правой руки вспорол создание от живота до горла и шагнул в сторону. На землю выпали внутренности, затем, с глухим стуком, всю эту мерзость придавило распластанное кожаное «одеяло». Мутант дергался, хрипел, издавал нечленораздельное бульканье.
Два хапуна атаковали одновременно.
Первый почти успел дотянуться до горла устранителя в прыжке. Почти. Ю прогнулся, позволив мертвецу пролететь мимо. Второму, бившему по ногам, вогнал лезвие «когтя» в глаз. Серая туша пропахала мордой широкую борозду и застыла в метре от сгнившего старого пня.
В нескончаемый шум дождя вплелся звук выстрела.
Хапун, едва не разорвавший горло устранителю, взвизгнул. Череп создания лопнул, забрызгав подножие холма серым и красным.
Холодные струи тотчас начали смывать остатки мозга в ближайший овраг.
Кукловод напрягся.
Теперь перед ним стояли двое врагов. К азиату примкнул тридцатилетний мужик в непромокаемой куртке с надвинутым на глаза капюшоном. В руках нового персонажа обнаружилась компактная штурмовая винтовка.
Взгляд кукловода стал осмысленным.
— Уходите, пока живы.
Глухой, простуженный голос.
Ки с Туэйном переглянулись.
И неспешно зашагали к вершине холма.
Кукловод развел руки, и что-то начало происходить. Ментальные потоки, догадался Ю Ки. Переформатирование. Сейчас психоптицы наполнят свою марионетку новыми способностями, и начнутся по-настоящему серьезные проблемы.
Свист пули.
Кукловод дернулся от невидимого удара. Тело паренька слегка развернулось, а на груди проступило большое красное пятно.
Точный выстрел в сердце.
Фирменный почерк Джерайны.

----------

40. Ультиматум

40. Ультиматум
Городок был совсем крохотным.
И заброшенным в незапамятные времена.
Почти заброшенным. Разведчики, обогнавшие колонну на четыре часа пути, встретили нескольких поселенцев, ухитрившихся создать колонию. По словам этих поселенцев, твари на них не нападали — в лесу хватало зверья. Крупного и мелкого. Всякого. А некросы четвертого поколения адаптировались к вымершей цивилизации и постепенно начали встраиваться в новую экологическую нишу. Охотиться на животных низшего порядка.
Колонисты сильно удивились, узнав о нападении стаи на Песчаных Котов. Отнеслись с явным недоверием к рассказу о кукловоде. Но согласились впустить в город пришельцев. Потому что здраво оценили свои силы и поняли, что конфликт с Годдардом ни к чему хорошему не приведет.
Машины свернули с магистрали на боковое шоссе, проехали по выбоинам и колдобинам около десяти километров, затем начали втягиваться в зону ветшающих кварталов.
У города было название.
Новое, потому что исконное давно стерлось со всех знаков, а память о нем не сохранилась.
Тайград.
Жители сумели использовать уцелевшие постройки в своих нуждах и более-менее следили за состоянием улиц. Уложить новый асфальт колонисты не могли, но деревья и кусты вырубали, а местами — жгли и корчевали. Образовавшиеся ямы засыпались песком и щебнем. Лучше, чем ничего.
Кварталы наполнились ревом моторов, человеческими голосами, бряцаньем оружия и хрустом щебня, попавшего под мощные колеса внедорожников.
Поселение колонистов, как и следовало ожидать, располагалось в центре. Там, где проще всего изолироваться, отгородившись от враждебного леса высоким забором. И этот забор выживальщики действительно возвели. Основой конструкции послужил сварной каркас, вкопанный в землю. Точнее — вбитый в остатки асфальта. Раму обшили металлическим профилем, а в точках излома укрепили кирпичной кладкой. Над откатными воротами соорудили жестяной навес. Периметр не ахти какой — высота забора составляла метра три. Матерый проглот легко преодолеет такую преграду, просто оттолкнувшись от карниза ближайшей пятиэтажки.
Самих колонистов было немного. Три-четыре семьи плюс бродяги, отбившиеся от своих племен. Итого — около двадцати человек.
Дождь лил без перерыва.
Глеб и Джерайна промокли насквозь, сидя в открытой кабине «Мэверика». Даже кусок целлофана, который они закрепили скотчем поверх рамы и багажного отсека, не спасал от разбушевавшейся стихии. По лицу Глеба стекала вода, холодные пальцы дождя влезали за шиворот. Кочевник относился к ненастью спокойно — он привык странствовать в любых погодных условиях.
Именно Глеб вел переговоры с представителем горожан. Тяжелые переговоры, под дулом автомата. С последующим приглашением за ворота, символическим распитием самогона и скреплением договоренностей дарами, которые Глеб привез с собой. Дары поселенцев впечатлили — дека для связи со Старлинком, десять банок тушенки и канистра девяносто пятого бензина с крутыми присадками. Чтобы допереть всю эту красоту, пришлось вытянуть личные вещи из отсека и перебросить их на борт флагманского вездехода. В не очень заботливые руки Черта, который закинул пожитки в люк, не интересуясь наличием бьющихся предметов и электроники. Впрочем, ничего подобного у «сладкой парочки» не обнаружилось. Путешествия закаляют людей и делают убежденными минималистами.
А теперь колонна втягивалась в город.
План предложила Мика, а утвердил Годдард при участии всех командиров и Антона Лю, представлявшего интересы «Спирали». Точнее — Владивостока. Странное анархическое правительство расширило полномочия Антона и выделило на его «проект» больше ресурсов. Мика попросила передышку. Ей нужно было застрять на несколько дней в укромном уголке, чтобы выиграть битву с психоптицами. А еще девушка отчаянно нуждалась в других провидцах. Детали своего плана Мика отказалась раскрывать наотрез, чтобы не допустить слива информации. Если всё пройдет успешно, мы выиграем. Так сказала девушка, превратившаяся для большинства своих спутников в культ. Ей доверяли слепо и больше не ставили под вопрос даже самые безумные пророчества.
Безопасное место и провидцы.
Требование услышали все.
И начали работать.
После смерти кукловода стая некросов распалась и разбрелась по чаще. Атаки на путников больше не возобновлялись. Годдард решил, что небольшая передышка пойдет на пользу Песчаным Котам, да и большая часть кочевников восприняла идею Мики с радостью.
Тайград стоял у речной излучины, со всех сторон его окружали «копанки» — самодельные водохранилища, на которых поселенцы установили блоки очистителей. Стирать вещи можно было прямо в реке, да и мыться там же. В радиусе пяти километров хватало чистых озер, но туда соваться никто не планировал. Страх перед некросами намертво врос в сердца людей…
Песчаные Коты въехали в город около семи вечера. Двигались в пасмурной серости, угрюмо рассматривая ветхие однотипные дома. В упадок пришла большая часть кварталов. Давно осыпалась штукатурка со стен, в кирпичной кладке образовались трещины. Стропила покатых крыш подгнили, целые секции настила провалились во тьму чердаков. Рухнувшие балконы и щербатые ступени подъездов выглядели жутко. Окна давно лишились остекления, превратившись в безликие пещерные пасти. Ржавые каркасы автобусных остановок напоминали о временах, когда по улицам ходил общественный транспорт. Тротуарная плитка вспучилась под воздействием древесных корней и сорной травы. Крайне неприглядно выглядели детские площадки — потемневшие композитные горки, коричневые цепи качелей, гнутые ограждения с облупившейся краской. Урбанистические останки заливало дождем, лужи скапливались в выбоинах и асфальтовых дырах. Центральная площадь заросла бурьяном и смахивала на квадратное озеро.
Лагерь разбивать не стали.
Годдард, посовещавшись с командирами, решил дождаться хорошей погоды и лишь после этого начать обустройство. Климатические спутники, подключенные к Старлинку, обещали ночной ливень и яркое солнце после десяти утра. К полудню следующего дня будет жарко, температура достигнет двадцати пяти градусов. Остается лишь дожить до этого времени.
Кочевники угрюмо парковались.
Настроение у людей было мрачное. Кто-то потерял в пути друзей и близких, у кого-то заканчивалась провизия. Хотелось помыться, посидеть у костра или просто размять ноги. Вот только с неба лило, не переставая. Даже вещи просушить было негде.
Мика весь день провела в вездеходе, стараясь не высовываться наружу. Туэйн наблюдал за девушкой с беспокойством. Похоже, знание будущего не сделало Мику счастливее. Груз ответственности стер с лица вчерашнего подростка беззаботность. Взгляд Мики сделался задумчивым и отстраненным. Казалось, провидица чего-то ждет. Чего-то очень нехорошего, грозящего случиться с минуты на минуту.
Черт и Макабр спали на своих койках. Годдард запустил с навигационного дисплея допотопный сериал, в котором четверка ботаников занималась всякой ерундой под закадровый смех несуществующих зрителей. Почти в каждом выпуске к друзьям заглядывала на огонек симпатичная блондинка, и вся эта компания приступала к поглощению китайской еды. Эхо сгинувшего мира…
В половину девятого раздался хлопок — прибыл Итан Блейк.
Мика ожидала увидеть функционера в белом френче или деловом твидовом костюме. Почему-то эти шаблоны вмонтировались в подсознание. Блейк явился в застиранных джинсах, кроссовках и теплой фланелевой рубахе навыпуск. Половина пуговиц на рубахе была расстегнута, под тканью угадывались очертания кобуры. Наруч с выдвижным «когтем» Блейк, похоже, предпочитал не снимать даже среди друзей.
Шагнув вперед, начальник седьмого отдела едва не расквасил себе лоб о переборку. Спасла отменная реакция.
— Тесно тут у вас.
— Присаживайтесь, — Мика указала на свободное место у стола. — Ужин готовится.
— Я сыт, — отмахнулся Блейк. — Вам нужнее.
— Тогда кофе?
— А есть чай?
— Есть.
— Не откажусь.
— В пакетиках, — предупредил Туэйн.
— Сойдет.
Закипел чайник.
Мика дождалась, пока сработает механизм выключения, после чего достала три кружки. Себе и Туэйну всыпала по ложечке растворимого кофе из банки, а в чашку Итана Блейка опустила прямоугольный сашет кустарного производства. Бывший шеф устранителей с интересом уставился на пакетик.
— Такие делают в южных поселениях, — объяснила Мика. — И отправляют на север торговыми караванами. У них нет брендов, логотипов и всего такого.
По вездеходу распространился травяной аромат.
— Малина, — догадался Блейк.
— Она самая, — Мика начала разливать кипяток.
В этот момент появился Ю Ки.
Устранитель промок, но не очень серьезно. Видимо, предпочитал короткие прыжки во время своего обхода. Кто-то поделился с паранормом прозрачным целлофановым дождевиком на завязках. Сбросив капюшон и справившись с завязками, Ки повесил дождевик на один из привинченных к стене хромированных крючьев. Внизу тут же начала скапливаться лужа.
— Ботинки сними, — попросила Мика.
Устранитель не стал спорить.
Девушка поставила на столешницу четвертую кружку.
— Чай?
— Если можно, — улыбнулся Ю.
Мокрые ботинки отправились в сушильное отделение, работающее от мощного аккумулятора. Там уже набралось порядочное количество обуви.
— Эй! — раздался голос вождя с переднего сиденья. — Вы там никого не забыли?
— Сейчас-сейчас, — засуетилась Мика.
Годдард в последние сутки пил только кофе, поэтому провидица даже спрашивать ни о чем не стала. Просто всыпала две порции растворимого кофе в термокружку, залила остатками горячей воды и запечатала пластиковой крышкой. Передала через Туэйна.
— Что там нового? — поинтересовался вождь. Звук сериала он уменьшил, чтобы не мешать разговорам. Вопрос адресовался устранителю.
— Спокойно всё, — Ки уселся на краешек полки, служившей обитателям вездехода универсальной мебелью. Днем тут общались, играли в карты, обсуждали маршруты и вносили исправления в бумажные карты. Вечером стелились матрасы, если народу было слишком много. Впрочем, Годдард старался равномерно выстраивать график дежурств, так что один человек постоянно сидел на турели, а двое или трое помогали охранять автобусы и обеспечивать безопасность мобильных дозаправок.
Туэйн всё хотел спросить насчет орудийного ствола, но что-то отвлекало. Посланник ни разу не видел, чтобы из пушки стреляли. Создавалось ощущение бутафории.
— Где мы находимся? — поинтересовался Блейк.
Мика совсем забыла, что шеф Ю Ки не видел внешнюю локацию — он прыгнул сразу в нутро вездехода.
— Тайград, — ответил Туэйн.
— Что это?
— Город, — улыбнулась Мика. — Обычный город, затерянный в лесной глуши.
— Тут живут люди? — удивился паранорм.
— Несколько семей, — Мика проверила индикаторы на саморазогревающихся коробках. Оставалось еще несколько минут до полной готовности. — Вольные поселенцы.
Блейк кивнул.
Поднес чашку к губам.
В люк постучали.
Разговоры за столом вмиг прекратились. Даже Годдард отвлекся от своего сериала. По крышке люка никто никогда не стучал. Гости просто спускались вниз по скобам или телепортировались в салон. Удивительная вежливость для кочевника.
— Открыто! — гаркнул Туэйн.
Пауза.
И — повторный стук.
Тихий и настойчивый.
— Проверю, — сказал Туэйн.
— Без глупостей, — попросил Годдард.
Отставив кружку, посланник выскользнул из-за стола и, не обуваясь, полез вверх по скобам. По вездеходу он ходил босиком, чтобы не пачкать носки. В тамбуре постоянно образовывались лужи, а скобы далеко не все гости вытирали за собой.
Сталь холодила подошвы.
Вздохнув, Туэйн приоткрыл люк. На крыше вездехода никого не было. Ветер тут же швырнул в лицо пригоршню капель. Туэйн сморщился, но отбросил заглушку, высунулся по пояс в дождливый мрак и осмотрел окрестности, выставив зрительные настройки на ночной режим. Косые струи истязали корпуса машин, барабанили по ветровым стеклам и округлым бокам бензовоза. Изредка среди скопления техники мелькали человеческие фигурки, закутанные в дождевики, черные плащи или куртки. Люди решали свои дела и спешили побыстрее укрыться от непогоды, хлопая дверцами внедорожников.
Кто-то из местных?
Вряд ли. Поселенцы сидели по домам и предпочитали не лезть к странным пришельцам без надобности.
Туэйн уже собирался юркнуть в уютный салон, подстегиваемый ворчанием Годдарда, но тут ему попался на глаза конверт. В это было сложно поверить.
Конверт.
В мире, где почтовых служб практически не осталось. Разве что у анархистов да в Анклавах. Но там все послания отправлялись на смарт-браслеты, а почтальонов заменили дроны. И доставляли они не письма, а посылки с заказами, сделанными онлайн. Даже повестки в суды, извещения и прочая официальная документация были электронными. А в некоторых случаях — ментальными.
Туэйн поднял с брони конверт.
Внимательно осмотрел.
Не бумага, иначе содержимое промокло бы и расползлось на клочки. Нечто, напоминающее пластик. С аккуратно выведенной на лицевой стороне надписью: «Для Мики». Надпись была сделана влагостойким черным маркером. На кириллическом инглише. С обратной стороны обнаружилась кнопка.
Пожав плечами, Туэйн скрылся в утробе вездехода.
— Прибери за собой, — буркнул Годдард.
В тамбуре было скользко от натекшей воды.
— Сейчас, — Туэйн прошлепал босыми ногами в кухонный отсек и протянул конверт Мике. — Это тебе.
Девушка вздрогнула.
И сжалась, словно ожидала чего-то подобного. Молча взяла конверт и несколько секунда смотрела на надпись потухшими глазами.
— Эй, — посланник тронул девушку за плечо. — Ты знаешь, что это?
Мика кивнула.
Впрочем, Туэйн и сам знал. Его посетило мгновенное озарение. Точнее — воспоминание. Подобные конверты рассылали лидеры ячеек «Рассвета» людям, с которыми не хотели встречаться лично. Изредка Туэйн получал такие послания от вышестоящего руководства. И беспрекословно исполнял все предписания.
В большинстве случаев конверты были бумажными.
— Это «Рассвет», — озвучил общие соображения Итан Блейк. — Мне подбросили такое письмо в гостиницу. Никто не знал, что я остановился в номере.
— Они всегда знают, где вы, — покачал головой Туэйн.
— О чем речь? — к столу приблизился Годдард.
— «Рассвет» прислал письмо Мике, — сказал Ю Ки.
— Бред какой-то, — фыркнул вождь. — Как они сумели его доставить? Это же сопротивление, насколько я понимаю. Там нет паранормов.
— Теперь есть, — резонно заметил Блейк. — Они перестали быть сопротивлением.
— Они — часть Системы, — напомнила Мика.
— Правительство, — добавил Туэйн.
— И что там? — заинтересовался Годдард.
Мика пожала плечами:
— Мы не знаем.
— Так я тебе и поверил. Вскрывай.
Девушка подчинилась. Щелкнула кнопкой, извлекла из конверта свернутый вчетверо листок бумаги. Протянула Годдарду. Вождь развернул письмо и прочел вслух:
— Твоя мать у нас. Если не остановишься, она умрет. Хочешь договориться — отправляйся на Стержень. Одна, без сопровождения. Прыгун, который тебя доставит, должен незамедлительно покинуть пределы Тырныауза. Не подчинитесь — погибнете.
— Это всё? — Блейк в упор посмотрел на вождя.
— Они подписались. Совет высших функционеров Системы.
Ю Ки и Блейк переглянулись. Они никак не могли привыкнуть к мысли, что вчерашние инакомыслящие встали у руля. Самым страшным было то, что природа Системыне изменилась . Средние стали высшими. Психоптицы начали завоевывать Землю без единого выстрела. А Система осталась прежней.
— Там же твой отец, — вырвалось у Туэйна.
Мика не ответила.
Она изо всех сил держалась, чтобы не заплакать.
— Не волнуйся, — Туэйн обнял девушку за плечи. — Мы справимся. Ты же видела будущее. Ты знаешь, что мы справимся.
— Видела, — прошептала Мика. — Но там есть варианты.

----------

41. Стержень

41. Стержень
Ночью Стержень атаковали хакеры.
Массированный удар через Старлинк не был направлен на жизненно важные центры здания. Оборонные контуры, аналитический суперкомпьютер и базы данных представляли собой закольцованные структуры без доступа к инфосетям. Хакеры обрушили энергетические узлы, обесточив несколько кварталов. В один миг образовался квадрат мрака, он резко контрастировал с остальной частью города. Тьма окутала гору Тотурбаши — непроглядная и вездесущая. Погасли фонари, подсветка деревьев и лавочек в парке, витрины и неоновые вывески. Слились с окружающей чернотой билборды и ситилайты. Светофоры перестали управлять транспортными потоками. Вырубились камеры слежения и устройства, распознающие лица.
Стержень превратился в темный силуэт, поглотивший обширный участок звездного неба. Мастодонт, упирающийся в космос угловатой тушей. Спустя несколько минут заработали автономные генераторы, и административный центр Системы ожил. Теперь здание казалось монолитным светящимся утесом, вросшим в черное поле. Незыблемым сердцем мироздания, которое будет биться всегда. Вдоль периметра седьмого этажа вспыхнули прожекторы — они пригвоздили к земле крохотные машинки, задремавшие на гостевой парковке. Лучи начали шарить по окрестностям, выискивая врагов.
Тщетно.
Атака произошла в три часа ночи. Позднее время, даже огоньки электромобилей не сливались в сплошные реки на проспектах и центральных улицах делового района.
Люди спали.
Упорно не желали спать только хакеры Владивостока, подрубившиеся к Старлинку с неопознанных дек. Техники Стержня не понимали, что происходит — любые попытки идентифицировать злоумышленников наталкивались на бесконечное перенаправление с одного ай-пи на другой. Впрочем, основные проблемы были еще впереди.
В три двадцать на Стержень обрушились дроны.
Механическая саранча слетелась со всего Анклава. Полицейские дроны, занимавшиеся патрулированием жилых районов. Юркие доставщики, запускаемые в воздух пиццериями, суши-барами и заведениями быстрого питания. Мойщики стекол, привыкшие видеть свое отражение в сверкающих на солнце пластинах верхних этажей. Ищейки дознавателей, оснащенные, в числе прочего, примитивным бортовым вооружением и электрошокерами. Ремонтники, стройботы, высоковольтные инсекты, облетчики периметра, медийное оборудование… Все они мчались к Стержню, подобно сошедшим с ума леммингам. Врезались в стены, таранили антенны и ретрансляторы, застревали в вентиляционных шахтах, отважно бросались на пулеметные турели и прожектора.
В ту ночь многие функционеры проснулись от воя сигнализации, скрежета, лязга и звона разбитого стекла. Паранормы, безвылазно жившие на Стержне, с ужасом наблюдали, как дроны врезаются в пуленепробиваемые окна, умирают в электрической вспышке и разбрасывают детали по террасам. Некоторым машинкам удавалось вывести из строя выносной блок кондиционера, разворотить сушилку с одеждой, журнальный столик или вазон с карликовым деревцем. Иные были столь массивны, что от ударов по окнам разбегались трещины. Жужжащие пропеллерами создания клацали манипуляторами, скреблись в двери, носились вдоль фасадов, чертя за собой искрящиеся полосы. Кому-то удавалось проникнуть внутрь апартаментов, хозяин которых вышел покурить на балкон или захотел вдруг подышать свежим воздухом. В комнатах дроны незамедлительно разогревались до критических температур и взрывались.
Турели захлебывались огнем.
Часть дронов была сбита оборонной автоматикой. Но лишь малая часть. Сотни и тысячи устройств, объединившихся в рой, положили на лопатки кольцевые системы Стержня. Турели не успевали перезаряжаться, начался перегрев стволов. Многие пали под ударами роботизированных камикадзе.
Служба безопасности попыталась выпустить собственные патрульные машины — неповоротливые и тяжеловооруженные. Спроектированные для разгона толп и борьбы с людьми. Завязалась воздушная битва, в итоге охранники лишились всего оборудования.
Искореженные и пылающие тела дронов падали вниз. На бетон, аккуратные газоны, скамейки и тротуары. На спящие электромобили, реагирующие воплями сработавшей сигнализации. Казалось, метеоритный дождь проливается на многострадальную гору Тотурбаши.
Функционеры никогда не сталкивались с чем-то подобным. В коридорах и лифтовых шахтах царил хаос. Охранники телепортировались в разные точки здания, техники пытались чинить вышедшие из строя механизмы. Диспетчеры-телепаты захлебывались в информационном шквале. В большинстве помещений отказали кондиционеры. Смолкли турели внешней линии. Накрылись антенны и ретрансляторы, обеспечивающие связь с обитаемым миром. Деки, позволявшие держать контакт со Старлинком, отключились согласно форс-мажорным протоколам.
В четыре потрепанное здание окуталось тишиной. Солдаты киберподразделений Владивостока отступили. Уцелевшие дроны начали возвращаться на привычные маршруты.
Миг предрассветной тишины.
А потом начали происходить загадочные вещи.
В одну из буферных комнат злоумышленники телепортировали спрессованный тюк сена. Тюк оказался сырым и подожженным. Сено не полыхало, а медленно тлело, наполняя помещение дымом. Тюк не подходил под определение «человек», поэтому датчики среагировали привычным для себя образом. Если видишь что-то непонятное — стреляй. Из потолочного люка в центре куба выдвинулась спаренная турель. Стволы взвизгнули, заливая неопознанный объект свинцом. Программа самонаведения отметила, что цель поражена. Турель втянулась обратно, после чего сработали датчики задымления. Сработали поздно — дым успел просочиться в вентиляционную шахту, а через нее — в помещения верхнего яруса. Активировалась пожарная сигнализация. По всем этажам начали рваться клапаны, вентили и задвижки. Узлы управления запустили насосное оборудование, качающее воду и пенящиеся вещества из скрытых резервуаров. В коридорах, апартаментах, фитнес-центрах и ресторанах пошел дождь. В техническом секторе изо всех щелей полезла пена.
Очередное сообщение застигло охрану врасплох.
Вторжение в лаунж-зону.
Массированная телепортация.
На экранах наблюдения было видно, как рекреационное пространство под панорамным скосом заполняется неизвестными. Прыгуны, держащие за руки обычных людей.
Шестеро.
Служба мониторинга запустила программу распознавания лиц и получила неожиданные результаты. Плотный импозантный мужчина в джинсах и клетчатой рубашке оказался без вести пропавшим Итаном Блейком, некогда возглавлявшим седьмой отдел Ликвидационного Управления. Азиат в черном френче — устранителем Ю Ки, погибшим при исполнении силовиком из того же подразделения. Невзрачный тридцатилетний мужик со штурмовой винтовкой в руках былникем — сведения о нем отсутствовали во всех базах. Еще один прыгун оказался диссидентом, покинувшим Анклав Метрополис лет десять назад. А еще среди пришельцев обнаружился широкоплечий бритоголовый крепыш, шею и предплечья которого украшали необычные татуировки. И подросток лет тринадцати с помповым ружьем на плече. Внешность выдавала в этих людях кочевников, явившихся в Тырныауз из-за периметра.
Телепаты попытались проникнуть в мысли чужаков, но столкнулись с непреодолимыми блоками.
Диспетчеры связались с начальством и получили недвусмысленный приказ.
Убить.
Приказ был передан исполнителям.
В лаунж-зону телепортировалась бригада псов. Пирокинетик, державшийся за спинами товарищей. Четверо универсалов, стихией которых был ближний бой. Пара кинетических стрелков, умеющих корректировать траектории пуль. Эти были вооружены обычными пистолетами без глушителей, лазерного и теплового наведения. А еще среди чистильщиков присутствовали левитаторы. Трое, в том числе девушка. Каждый прошел жесткую тренировочную школу, поучаствовал в рейдерских сражениях и зачистках на периферии. Каждый был смертельно опасен и готов к любым неприятностям. Девушка носила косу и предпочитала решать проблемы с помощью кривых керамбитов. Один из парней держал в правой руке мачете, второй — слегка изогнутую катану, рукоять которой обтягивала акулья кожа.
Никто из прибывших не заметил, что часть сегментов панорамного остекления сдвинута, а в лаунж-зону врывается холодный ночной ветер. Из проемов в Стержень заглядывали звезды и далекие уличные огни. Изломанными черными тенями на горизонте возвышались горы. Небо было чистым и безоблачным.
Спринклеры заливали всё вокруг моросью.
Звезды намертво вросли в демонстрационные экраны.
Освещение было тусклым — сказывался ночной режим. Молочно-белые панели имитировали жилые высотки и как бы вписывали лаунж в структуру города.
— Бегите, — посоветовал Туэйн. — Не ввязывайтесь в это дерьмо.
Кинетический стрелок поднял пушку, но выпустить пулю не успел. Голова парня разлетелась кровавыми ошметками, колени подломились, и безжизненное тело рухнуло на пол. Второй стрелок дернулся — из его лба вылез наконечник стрелы.
Свора пришла в движение.
Пять или шесть хлопков возвестили о начале боевых перемещений. Сместился с линии атаки и пирокинетик. Ушел под прикрытие карликовых деревьев и уже из зарослей нанес удар по группе вторжения. Вспыхнувший огненный шар моментально расширился, накалился докрасна, стал пожирать тропинку, урну для мусора, лавочку и траву. Дождевые капли шипели, падая в область поражения. Вода быстро превращалась в пар, ухудшая и без того посредственную видимость.
Впрочем, стоять на месте непрошеные гости не собирались.
Лаунж погрузился в хаос.
Звучали выстрелы, слышались глухие удары, лезвия вспарывали плоть. Среди деревьев носились прыгуны, силуэты противников смазывались от стремительного движения.
Картина боя выводилась на обзорную голографическую плоскость в кабинете высшего функционера Джума. Бывший генерал Армии неудачников сидел за столом Виктора Муравецкого. Других людей в комнате не было. Ментальные диспетчеры снабжали функционера отчетами о происходящем. Отчеты не радовали. Массовые разрушения, взломы жизненно важных систем, потери среди персонала.
В глазах Топора не было страха.
Психоптица не привязывалась к одной лишь локации. Джум видел события глазами других подключенных, не поддавался панике и копил информацию. Одновременно с этим редактировались потоки, перенаправлялись векторы сил. Бойцы Армии, умевшие жечь предметы на расстоянии, лишались этого навыка и обретали способность к телепортации. Перемещались на Стержень, заполняли собой коридоры, лифты и рекреационные зоны. Джум не спешил бросать их в бой — оценивал потенциал противника.
Горстка смельчаков уверенно расправлялась со сворой Муравецкого. Рухнул в траву парень с катаной, из его сонной артерии хлестала кровь. Расплылись кровавые пятна на груди пирокинетика — два точных попадания из «беретты» Туэйна. Ю Ки на пару с Блейком представляли собой непостижимую машину смерти, способную достать своими лезвиями кого угодно на любых дистанциях. Куда-то исчез Глеб, но это не имело решительно никакого значения. Пропажа еще одного прыгуна тоже не насторожила сообщество психоптиц. Мелочи, не заслуживающие внимания. Пыль, которая будет сметена с лика Земли.
Наверное, будучи человеком, Топор восхитился бы отвагой и боевым мастерством тех, кто посягнул на власть функционеров. Вряд ли он оценил бы тонкости стиля, который использовал Ю Ки, но изящество и неумолимый рационализм устранителя его бы впечатлили. Вот только Джум больше не человек. В его коллективной памяти сохранились воспоминания о бесчисленных битвах в тысячах миров, сквозь которые проросли структуры сообщества. Его/их глаза видели толпы героев, сложивших головы на алтарях иллюзорной победы. Топор наблюдал за падением великих империй, видел распад объединенных людских цивилизаций. Люди и иные разумы поднимались из дикости, достигали пика своего развития, а потом сталкивались с психоптицами и вливались в общность. Железный закон, очередной эволюционный виток. Многие успели выйти в космос, освоить Солнечную систему и даже разработать технологию, позволявшую дотянуться до звезд. А потом становились частьюцелого и меняли приоритеты.
Психоптицы отвергли космос.
Общность не хотела преодолевать бездны и увеличивать вероятность встречи с конкурентами. Рано или поздно эта встреча произойдет. Но лучше поздно, чем рано. Сейчас психоптицы не готовы к противостоянию вселенского масштаба.
Звезды не дружелюбны.
Однажды раса Джума прикоснулась к тому, с чем связываться не следовало. В ужасе отшатнулась, чуть не погибла. Бежала, задвинув за собой складки пространства-времени. И начала всё заново, учтя былые ошибки.
Когда-нибудь контакт произойдет.
Не сейчас.
Всё шло своим чередом, но вдруг общность утратила контроль над потоками. В таежных дебрях образовался полюс притяжения — настолько мощный, что векторы сместились, а подпитка психоптиц Тырныауза прервалась. Нечто вмешалось в работу общности, перекроило расклад. Бойцы-паранормы начали слабеть. Кто-то разучился телепортироваться, кто-то больше не мог воспламенять взглядом. Часть подключенных стала обычными людьми и утратила связь с преобразователями.
Общность расслоилась.
Мыслительное ядро занялось изучением проблемы, Джум и ему подобные сконцентрировались на защите Стержня.
Генерал вызвал осевого диспетчера. Отдал приказ о стягивании основных сил в лаунж-зону. Требовалось расправиться с Блейком, Ю Ки и остальными. Пора прекращать этот маскарад.
И куда подевался Глеб?
Без четверти пять прогремел взрыв. Это случилось перед самым восходом солнца, когда в рекреационный кластер начали стекаться подкрепления. Взрыв, как оказалось, был направленным и поразил самое святое — цепи автономного суперкомпьютера, отвечающего за моделирование управленческих схем. Провидцы продолжали слать отчеты, но обрабатывать данные и сводить их воедино было некому. И нечему.
Вместе с суперкомпьютером легла вся локальная сеть Стержня. Вырубились камеры, застряли лифты в шахтах, прекратилась подача электроэнергии к турелям, климатическим системам и отопительным контурам.
Погас свет.
Генератор работал вхолостую, потому что интерфейс вещей перестал отправлять запросы на питание. Замерли вентиляторы в вытяжках. Вода не нагревалась. Роботы-уборщики слепо метались по комнатам в поисках зарядных баз.
Голографическая плоскость над столом Джума схлопнулась.
Через три минуты хакеры обрушили на функционеров вторую волну дронов. На сей раз машины были боевыми и очень опасными. В Анклав дроны были переброшены паранормами Владивостока, срочно призванными из запаса искусственными интеллектами инфосети. Дроны поднялись в воздух и стали нарезать круги в пределах видимости Стержня. В нужный момент управление перехватили удаленные операторы, работавшие в прямой подключке.
Дроны ворвались в здание, сея хаос и смерть.
Механические создания взрывали двери, применяя бортовые гранатометы, охотились на устранителей, псов и бывших «неудачников». Дроны умели летать в замкнутых пространствах на больших скоростях, бегать по стенам и потолку, перестраивать конфигурацию. Эти инструменты позволяли операторам вести прицельный огонь, минировать помещения, кромсать людей изогнутыми когтями, напоминающими паучьи лапы.
Топор встал.
Он не знал, что происходит на нижних ярусах. Утратил возможность наблюдения в режиме онлайн. Но отчетные образные пакеты продолжали поступать от диспетчеров.
Число психоптиц в здании уменьшилось. Дроны устроили форменную резню, они не щадили никого из подключенных. Единое существо сжималось. Глаза темнели подобно камерам мониторинга.
Кровь смешивалась с дождем.
Джум подошел к восточной стене. Там в специальных фиксаторах висели два топора. Короткие боевые секиры, генерал всегда предпочитал их двуручной махине. Верные товарищи. С зазубринами на лезвиях и царапинами на рукоятях.
Пора браться за дело самому.

----------

42. Топор

42. Топор
Выпрямившись, Джум посмотрел на дело рук своих.
Лидия, глухонемая женщина из свиты Годдарда, лежала в луже собственной крови. Пятно растекалось по ореховому ламинату и вскоре должно было достичь компаунда. Убойная штука. Перед смертью Лидия успела положить нескольких паранормов из личного окружения Джума, а это — та еще задачка.
Из окна верхнего этажа кондоминиума открывался вид на Стержень. Ночь уступала утренней серости.
Близился рассвет.
Джум вытер лезвие секиры об одежду мертвой женщины. Выпрямился, предчувствуя недоброе. Где-то в этом здании должна находиться Джерайна. Которая опаснее Лидии во сто крат. Вряд ли женщины работали на общей позиции. Значит, Джерайна в одной из соседних квартир.
К схватке Топор готовился заранее. Поэтому отрастил себе навыки кинетического управления сверхбыстрыми предметами и выслеживания объекта по запаху.
Он чуял Джерайну.
Столько лет они провели в одном спальном мешке. А теперь придется расправиться с Черной Смертью ради общности. Психоптицы сражались за контроль над потоками, но Мика была сильна. Похоже, девушка отправилась в дальний трип и безжалостно тянула ментальную энергию из преобразователей. Помогала обреченным друзьям.
Джум телепортировался в соседнюю квартиру.
Он ожидал застать бывшую подругу врасплох, но этого не случилось. Дуло винтовки, установленной на сошках, смотрело в распахнутое настежь окно. Приклад опирался на мягкий подлокотник углового дивана. Джум понял, что находится в кухонной зоне — обширном пространстве, совмещенном со столовой. Большая квартира, но не студия в классическом понимании.
Пулю он сумел перехватить.
Даже несмотря на иссякающий источник силы.
Джерайна стреляла из пистолета, затаившись в глубине кухни. Топор не заметил ее из-за камуфляжа. Мимикрирующая ткань, любимая игрушка киллеров и промышленных шпионов. Даже сейчас, обнаружив себя, Черная Смерть сливалась с кухонным гарнитуром. Линии столешницы, абрисы выдвижных ящиков, контуры мойки и плиточная матрица фартука — всё это врастало в ткань, делая убийцу частью интерьера. Капюшон и балаклава имитировали беломраморную фактуру навесных секций. Выбросив руку с пистолетом, Джерайна сбила совершенную иллюзию. Линии сместились, местами оборвались. Фактура камуфляжа подернулась помехами.
Генерал стоял возле окна, глядя на пулю.
Наконечник полый. Значит, Джерайна использовала комбинированные снаряды с твердой сердцевиной. Хотела повысить убойную силу и проникающую способность.
Умница.
Джум перехватил снаряд в метре от своего лба. Удивительная точность, если взять в расчет внезапность его появления.
Он заставил пулю упасть.
Джерайна вновь нажала на спуск. Снова и снова, не останавливаясь. Пули по всем законам физики должны были разворотить грудную клетку функционера, взломать его череп, добраться до мозгов. Но траектории отклонялись коллективной волей психоптицы. Взорвалось стеклянными осколками окно, из стен начала вылетать штукатурка. Искра при попадании в радиатор отопления. Пластиковые щепки, вспучившийся ламинат.
Джум стоял спокойно и улыбался.
Пока не услышал сухие щелчки.
И лишь после этого бросил топор. Секира, вращаясь, устремилась к голове девушки. Джерайна уклонилась, и лезвие с треском вошло в нижний край навесного шкафчика.
Генерал даже не стал перекидывать вторую секиру из левой руки в правую. Он был амбидекстером.
Шаг вперед, короткий замах.
Хлопок.
Между Джумом и его добычей сформировался некто в черном френче, забрызганном кровью. Некто, подозрительно напоминавший Ю Ки.
Устранитель схватил Джерайну за плечо и утащил в прыжок.
Джум остался в гордом одиночестве.
Из темных глубин поднималась ярость.
* * *
Провидцы начали исчезать.
Никто из паранормов, умеющих заглядывать в завтрашний день, не обладал иными навыками. Все они получили от природы ограниченную специализацию. Половина предсказателей имела телепатические способности, треть — склонность к эмпатии.
Кто-то перемещался в рабочие зоны верхних ярусов, выдергивал оттуда провидцев и бесследно исчезал.
Лайам Даркнер понял, к чему всё идет.
Ситуация вышла из-под контроля психоптиц. Джум больше не занимался администрированием — он носился по Стержню, истребляя людей и паранормов Свихнувшихся Земель. Ментальные потоки, о которых толковали пришельцы, меняли векторы. Чужие слабели, лишались своих способностей, превращались в обычных людей. Подключенных кобщности людей.
Как долго это будет продолжаться?
Мика не поддалась на шантаж — и правильно сделала. Вместо этого девушка развязала войну.
Даркнер знал лишь один способ, который остановит его дочь.
Он больше не мог оставаться в стороне.
…Старый дом, окруженный глухой кирпичной стеной. Жестяная четырехскатная крыша. Два уровня, веранда с эркером и мансардный этаж, на котором поселилась Криста — мать Мики. Женщина, которую Совет функционеров вывел из-под юрисдикции технологического сектора. Даркнеру не доверяли — он всегда любил Кристу, опекал ее дочь и считался заинтересованным лицом.
И всё же он знал, где находится дом.
Лесистый островок в десяти километрах от Анклава Мостовых Перешейков. Нулевой Дистрикт — так называли это место посвященные. Небольшая пристань для катеров, старый маяк и охраняемый дом, в котором Система изучала своего потенциального врага. Того самого, что сейчас находился у вершин власти и поглощал всё, до чего мог дотянуться.
Криста была первой из психоптиц, встреченных Даркнером. Единственной из тех, кого удалось вновь сделать человеком. А теперь дочь Кристы собиралась развернуть вспять колесо истории. Всё сломать, изменить будущее.
Даркнер не знал, возможно ли это.
Всю свою жизнь функционер посвятил Системе. По крупицам собирал утраченные технологии, оснащал научные лаборатории, выбивал финансирование институтов. Он мечтал о том, что когда-нибудь люди и паранормы отправятся покорять Солнечную систему, избавятся от зомби и некросов, найдут общий язык с кочевниками. Даркнер верил, что его бесчеловечный государственный строй — лишь временная мера. Ступенька на пути к светлому будущему.
Что ж, подобными ступеньками обычно вымощены дороги в ад.
Серия хлопков.
Рядом с Даркнером начали выпадать в реальность псы из его личной своры. Пока еще верные, не приобщенные Топором к сладкому искушению ментальной Нирваны. Десять убийц, вооруженных короткоствольными автоматами и ножами.
Двор зачистили быстро.
Четверо охранников-людей, парочка голодных волкодавов — ничего серьезного.
Телепортировались в холл.
Даркнер отдал мысленный приказ.
Убивайте всех, кого видите.
Кроме Кристы.
И свора сорвалась с цепи. Даркнер слышал звуки ударов, крики, выстрелы. Получал слепки с молниеносными отчетами. Картины расправы, больше ничего. Жуткие образы резни, за которую он нес ответственность. Местами бои шли на равных. Одного пса убили. Вот только охранники не были готовы к вторжению — ставка делалась на то, что Нулевой Дистрикт отсутствовал на картах, в отчетах и внутреннем документообороте. Сюда никто не должен телепортироваться.
Кроме избранных.
А их — единицы.
— Даркнер?
Функционер оглянулся.
И увидел старика, прибывшего на Стержень вместе с Топором. Пятого правителя Системы.
Психоптицу.
Даркнер был исследователем, технарем. Сражаться он не умел. И вряд ли вышел бы живым из любого поединка.
— Сергей Петрович, — он удостоил существо легким кивком.
— Подозреваю, вы определились с выбором стороны конфликта, — голос старика погрустнел. — И нам осталось недолго разговаривать.
— Вам придется умереть, — кивнул Даркнер.
И отозвал со второго этажа парочку псов.
— Мы не понимаем значение слова «смерть», — равнодушно заметил старик. Два хлопка возвестили о прибытии псов. — Тела умирают, тела прибывают. Общность остается.
Даркнер внимательно посмотрел на функционера.
Вкрадчиво поинтересовался:
— Помните наш предыдущий разговор, Николай Петрович? Тогда вы были Кристой.
— Мы помним всё, — кивнул старик.
— Я не мог взять в толк, почему общность при всём своем могуществе отказалась от пути познания мира и сосредоточилась на тотальной экспансии в параллельные миры.
— Ты предположил, что мы одержимы.
— Верно. Тут же отсутствует всякая логика. Вторжение ради вторжения. Подключение для расширения. А что дальше? Ведь должна быть конечная цель.
— Она есть, — улыбнулся старик.
— Не сомневаюсь. Вы чего-то боитесь. Несмотря на поглощение сотен и тысяч культур, вы продолжаете встречаться сневедомым . И оно вас пугает. Нужно больше особей, больше потоков. Вы мыслите так, не желая понять природу своего страха.
— Интересная гипотеза.
— Вы хотели бы застыть в настоящем, — продолжил Даркнер. — Никогда не видеть грядущих перемен. И знаете, что до меня дошло? Это ведь Система. Нечто подобное я выстроил своими руками. Семьдесят лет назад.
— Удобный инструмент, — похвалил старик.
— Да, но этот инструмент тормозит наше развитие. Мешает видеть перспективы. Мы топчемся на месте. Как и вы.
— Ошибочное утверждение.
— Это факт, — отрезал Даркнер.
И отдал мысленный приказ.
Пес ударил старика в висок.
Ножом.
А Лайам Даркнер, решивший до конца быть со своей семьей, двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж.
Скоро он увидится с Кристой.
И попытается ее защитить.
* * *
Наталья сидела в мешковатом кресле и ожидала гостей. Провидица ничему не удивлялась и вела себя спокойно. Она знала обо всем, что случится в ближайшие двадцать четыре часа. И не считала нужным вносить изменения.
Воздух в лофте сгустился и с хлопком выдавил из себя паранорма. Итана Блейка, как и следовало ожидать. Шеф седьмого отдела выглядел неряшливо. Клетчатая рубашка и джинсы в бурых пятнах. Рукава рубашки закатаны, на правом предплечье — наруч с выдвижным лезвием. Удивительно, как часто среди устранителей встречаются левши. Или они специально учатся стрелять с левой руки, чтобы правую освободить для резни?
— Всё проще, — объяснил Блейк, прочитав мысли провидицы. — Ничто не мешает мне держать пистолет в правой руке. Посмотри.
Он достал из подмышечной кобуры пушку и выстрелил в дальний угол — туда, где материализовался паранорм в униформе службы безопасности.
Охранники носили коричневую форму, что вызывало у Натальи неприятные ассоциации.
Паранорм упал на колени, держась за живот.
Блейк добил его выстрелом в голову.
— Мы уходим? — спросила Наталья.
— Сейчас, — кивнул Блейк. — Тебя ждут.
Между провидицей и Блейком из пустоты выпали новые люди. Куда более опасные, чем рядовые охранники. Парень и девушка в черных френчах устранителей.
«Когти» выдвинулись из скрытых пазов.
Устранители замедлились на долю секунды. В их глазах промелькнуло узнавание.
Седьмой отдел.
Наталья успела подумать, что в происходящих событиях есть своеобразная ирония. Учитель против учеников.
И ведь никто не свернет.
— Он в розыске, — напомнила девушка.
Завертелось.
Серии перемещений, молниеносные удары, уклонения и блоки. Размазанные по всему лофту силуэты. Свист рассекаемого взмахами клинков воздуха. Никто не стрелял — боялись рикошетом попасть в провидицу. Зато Наталья видела, как Блейк перебросил оружие в левую руку, а из рукояти табельного пистолета выдвинулся шип. Парень успел сделать то же самое, но гораздо медленнее. Это стоило устранителю жизни. Блейк достал ученика из нижней стойки ударом «когтя» в бедро. Брызнула кровь.
Наталья поморщилась.
Ей не нравилось насилие.
Что в трипах, что в реальности.
Блейк завершил начатое ударом пистолетного шипа в висок оппонента.
Девушка зашла сзади и ткнула бывшего шефа лезвием в спину — которой не оказалось на прежней позиции. Итан, несмотря на кажущуюся неповоротливость, вообще не ошибался. Действовал быстро и рационально. Ударил, сместился, перетек в контратаку. Именно перетек — все движения опального функционера были мягкими, подобными воде. Ускользающе неуловимыми и смертоносными. Ученики были хороши, но слегка не дотягивали до класса наставника.
Наталья ждала.
Вскоре девушка рухнула на пол, держась за рассеченную шею. Из артерии брызнул фонтан крови.
Итан Блейк замер посреди комнаты. Все чувства обострены, разум сканирует ментальное пространство в поисках новых врагов.
В дверь постучались.
Необычно для Стержня, но предсказуемо в рамках ближнесрочных прогнозов.
— Открыто, — громко произнесла Наталья.
В комнату вошел Туэйн.
— Посланник «Рассвета», — улыбнулась Наталья. — Судя по всему, Ю Ки не успел до тебя добраться.
— Успел, — лучший устранитель Системы телепортировался на футон. Конечно, он ведь запомнил фактуру ткани. — Но это уже неважно.
— Согласна, — Наталья поднялась.
Вопросительно посмотрела на Блейка.
— Идем?
* * *
Когда Туэйн и Ю Ки остались одни, посланник устало посмотрел в окно. Над городом занимался рассвет.
Они многое могли сказать друг другу.
Перед началом рейда Мика взяла обоих в свой трип и показала текущий прогноз схватки на Стержне. Оба знали, что произойдет, чем могут обернуться непродуманные шаги, какие карты будут разыграны. Знали, что Криста в безопасности — ее взял под свою опеку Лайам Даркнер.
Внутри Стержня почти не осталось бойцов-паранормов. Большинство погибло под ударами дронов, многие пали от рук Ю Ки, Туэйна и ренегатов из Армии неудачников. Удаленные операторы «Спирали» всё еще вели зачистки. Периметр здания и комнаты прибытия контролировались дронами восточной сборки. Двое высших, психоптица и человек из «Рассвета», были мертвы.
И всё это — лишь иллюзия победы.
Систему надо разрушить.
А Мика должна завершить начатое.
Туэйн осмотрел лофт. Просторное помещение с парой кресел-мешков и футоном, на котором сейчас сидел устранитель. Ю Ки поджал под себя ноги и положил пистолет таким образом, чтобы дотянуться левой рукой. Глаза закрыты, дышит ровно и глубоко. Настраивается.
Кухонной зоны и барной стойки Туэйн не обнаружил.
Идеальная локация для схватки.
…Генерал Джум телепортировался в точку, предсказанную Микой. Пули, выпущенные Туэйном из «беретты» прошили пустоту — генерал сместился к футону. Короткая секира врубилась в ткань, где только что сидел устранитель.
Ки перекатился, схватил пистолет и, не глядя, выстрелил за спину, упершись коленом и правым кулаком в доски пола. Генерал прижался к полу и исчез. Выпал из прыжка рядом с Туэйном и ткнул обухом наугад, метя в переносицу. Посланник уклонился, но Джум действовал очень быстро. Пара обманных выпадов и сокрушительный удар ногой. Выбитая «беретта» отлетела к стене. Сенсорные искажения, вызванные дисконнектом, на миг затмили картинку. Интерфейс дополненной реальности выдал серию всплывающих окон с ошибками.
Из пустоты выскочил устранитель и утащил Туэйна в короткий прыжок. Два бойца телепортировались к окну, а одноручная секира разрубила воздух.
Разошлись, стараясь удерживать Джума в центре.
Ки снова выстрелил.
Джум замедлил пулю, перехватил двумя пальцами и презрительно швырнул на пол. Миг — и он рядом с Ю Ки.
Звуки перелистываемых книжных страниц.
Прыжки слились в нескончаемую мультипликационную раскадровку. Ю Ки сражался «когтем» и шипованной рукоятью пистолета, генерал — секирой, кулаком и локтями. Два вихря, за которыми не уследить. Некоторые удары проходили, и по полу веерами разлетались красные капли.
Туэйн присоединился к бою.
Вдвоем они оттеснили Джума к мягким креслам, но генерал прыгнул к футону, присел на одно колено и выдернул застрявший в полу топор. Из той же позиции метнул секиру в устранителя. Ки видел этот момент в прогнозе и попытался уклониться. Неожиданно топор ускорился и достал Ю по криволинейной траектории. Врубился в плечо со звуком, который можно услышать в мясницкой лавке.
Устранителя развернуло.
Ю Ки пошатнулся, его правая рука потянулась к рукояти. Левая плетью повисла вдоль туловища.
— Истечешь кровью, — предупредил Джум.
Выпрямившись, генерал перевел взгляд на Туэйна. Похоже, выбывший из игры паранорм его мало беспокоил. Непостижимым образом Джумдогадался , что узор схватки предсказан Микой. Генерал перетасовал вероятности, вмешавшись в траекторию полета секиры.
Они застыли на краю неопределенности.
Человек, напичкавший себя имплантами. И психоптица, вознамерившаяся подчинить себе человека.
Туэйн знал, что времени у него немного.
— Давай, — сказал Джум. — Защити свой вид.
Посланник разогнал нервную систему до предела. Скомпоновал потенциальные точки выхода оппонента. Вывел на зрительный нерв карту боевых перемещений.
И двинулся к врагу.
Без оружия.
Джум с хлопком выскочил из прыжка прямо за спиной Туэйна. Посланник ударил локтем с разворота и услышал хруст сломанной челюсти. Вогнал кулак под ребра Джуму. Подкожные титановые вставки — неприятный сюрприз.
Палец-меч в сонную артерию.
«Глаз феникса» в висок.
Вот только Джум упорно не хотел умирать. Сокрушительный удар головой сломал Туэйну переносицу. Пульсирующая боль выбила искры из глаз. Левой рукой генерал схватил человека за горло, в правой сверкнул занесенный топор.
А потом глаза психоптицы закатились.
На груди стало расплываться темное пятно.
Ю Ки вытащил «коготь» из спины Джума. И позволил функционеру осесть на деревянный настил.
Кровь была повсюду.
Липкая лужа под ногами Туэйна. Влага на подбородке. Два ручейка, текущих из носа…
Устранитель побледнел. Секиру он выдернул из плеча и теперь просто стоял, истекая кровью. Тяжелые капли срывались с пальцев безвольно обвисшей руки.
— Вот дерьмо, — устало произнес Туэйн. Он понимал, что его друг слишком слаб и не сможет уйти в прыжок. Значит, им суждено сгинуть на Стержне.
И в этот момент Туэйн понял, что умеет телепортироваться. Мика перенаправила ментальные потоки, что-то сдвинулось в незримых осях мира. Перед глазами возник слепок реальности, выхваченной из вездехода Годдарда.
Валите оттуда.
Туэйн шагнул вперед.
Подхватил шатающегося Ю Ки.
И прыгнул в тайгу.

----------

43. Будущее и настоящее

43. Будущее и настоящее
Вероятности складывались в новый узор.
Транслировались всем, кто этого хотел.
Настоящее прорастало в будущее, меняло его, ветвилось путями и перспективами.
Провидцы-передатчики редко пользовались мыслетрансляциями, но у Мики не было иного выбора. Чтобы победить психоптиц, требовалось забрать у них ментальные потоки. Перенаправить в новое русло. Путешествие в завтра пожирает прорву ресурсов, но Мика умела обходить Принцип Одного Дня. А еще она умела брать с собой людей и паранормов в дальние трипы.
Для победы ей нужно было отобрать у пришельцеввсё .
Мика собрала свою возросшую мощь и подключила к мыслетрансляциям из будущего других провидцев. Тех, кого Песчаные Коты и «Спираль» вытащили со Стержня. Лучших сотрудников аналитического отдела Системы.
Каждый провидец взял с собой по одному паранорму.
Сорок постлюдей в связке с Микой, прорывавшейся в иные времена подобно ледоколу.
Люфт — около секунды.
Никто даже не обратил на это внимания.
Общность держалась на реконструкторах, объединяющих разрозненные личности в коллективный сверхразум. Тела, в которых таились эти личности были разбросаны по сотням параллельных вселенных, но ментальные течения позволяли им срастаться, быть единым организмом. Эта же сила превращала людей в паранормов, наделяла их сверхспособностями. Реконструкторы находились вне времени и пространства, их нельзя было уничтожить физически, они не поддавались воздействиям и могли простоять вечно. До тех пор, пока их питает энергия.
Провидцы не нравились чужим.
Слишком много энергии потребляли.
Мика решила заглянуть на несколько столетий вперед. Проследить историю Анклавов и поделиться этим знанием с другими. Она понимала, что мир изменчив. Всё переменится десять тысяч раз и предстанет в самых неожиданных ракурсах. Но общие тенденции уже прослеживались.
Черт, это было интересно.
Завораживающе.
Так почему не попробовать?
И она отправила сообщение всем своим спутникам:
Двигаем в Анклав Мостовых Перешейков. Перспектива — один год. Начинаем прямо сейчас.
Два десятка провидцев материализовались рядом со своим проводником в Четвертом Дистрикте. Среди них были преимущественно женщины. Несколько пожилых — вероятно, служивших Системе чуть ли не с первых десятилетий ее основания. Пара девушек восемнадцати-двадцати лет. Судя по всему, недавно выпустившихся из закрытых школ. Трое мужчин среднего возраста — с потухшими взглядами, легкой небритостью и медлительностью в движениях. Спутников, приглашенных в трип, Мика не видела — они находились в условном «прошлом», запаздывая на две секунды.
Город представлял собой убогое зрелище. Пылали мусорные контейнеры, чадили подожженные покрышки, вдалеке слышались крики и выстрелы. Изредка происходили столкновения между людьми и паранормами. Всюду — разруха и упадок.
— Что происходит? — встревожилась Наталья. — Разве мы не победили?
Мика грустно улыбнулась:
— Судя по тому, что я вижу, идет гражданская война. Совет функционеров пал, Анклавы обрели автономию, единого правительства нет.
— Система рухнула? — спросил кто-то.
— Да. Посмотрим на сооружения психоптиц?
Провидцы согласно закивали.
Мика переместилась к Рубикону — туда, где во время войны с Армией неудачников вырос новый комплекс преобразователей.
Сооружения исчезли.
Без следа.
Мика по очереди проверила другие локации, которые ей были известны. Прыгнула в густой дальневосточный лес, затем — на отроги Кавказского хребта, в Карелию, на перуанское плато. Везде одно и то же. Признаки вторжения испарились, словно их и не было никогда. Звери вернулись в ареалы своего обитания. Люди в деревушках наладили привычный уклад. Мика понаблюдала за детьми в горном ауле — они играли в обычные игры. Пинали мяч, носились по кривым улочкам на велосипедах, дрались и истошно кричали. Дети как дети. Никаких прыжков и телекинеза.
— Это сделали мы? — удивилась Наталья.
— Делаем прямо сейчас, — Мика почувствовала облегчение. Деревушка была ее контрольной точкой, лакмусовой бумажкой. До схватки с Топором она заглядывала сюда и видела то идиллическую картинку исконного быта местных жителей, то психоптиц, телепортирующихся из одной комнаты своего дома в другую. Или трехлеток, подвешивающих над плитами двора гладкие камушки.
Теперь — иное.
Она чувствовала, как общность борется за выживание. Пытается вернуть контроль над потоками. Формирует отряды психоптиц для прыжка к Тайграду, но лишается навыка телепортации в самый неподходящий момент. Волны ярости и отчаяния накатывали на Мику даже из альтернативных миров.
Опасность продолжала исходить от пришельцев.
И Мика перенесла группу на пять лет в будущее.
Анклав Мостовых Перешейков восстановился. По улицам ходил транспорт. Строились новые здания, ветхие дома сносились и ремонтировались. На билбордах — никаких функционеров и партийных лозунгов. Обычная реклама. А еще — улыбающиеся кандидаты, претендующие на должность мэра города. Прислушавшись к разговорам жителей, Мика поняла, что приближаются выборы.
То же самое происходило и в других Анклавах. Где-то правила мэрия, где-то — совет депутатов. Паранормы научились уживаться с людьми, никто никого не резал. Экономики Анклавов восстанавливались. Между городами курсировали бронепоезда, шла активная торговля. Рейдеры продолжали совершать вылазки в заброшенные города, но согласовывали свои действия с вождями кочевых племен.
Мика носилась по планете и подмечала перемены.
Армия неудачников распалась. Песчаные Коты обосновались в Тайграде, ассимилировались с местными жителями. Город укрепился, выстроил надежный периметр. Появились водопровод и канализация, откуда-то нарисовалась ветроэлектростанция, протянулись высоковольтные линии.
Владивосток занял одну из лидирующих позиций в мире. Там развивалась наука, велись передовые исследования в области биотехнологий. Горожане пытались решить проблему некросов, достигших пятой эволюционной стадии. Зомбостада всё еще бродили по планете, но серьезной угрозы для защищенных городов не представляли. Внутри Анклавов люди продолжали умирать, но вырос процент тех, кто не обращался. Мика проникала в чужие квартиры, заглядывала через голографические телеразвертки в новостные ленты и видела, что группы выживших после падения Системы ученых приступили к работе над вакциной. Многими перспективными проектами руководил ее отец, Лайам Даркнер. Бывший функционер подпал под люстрацию, лишился высокой должности в Тырныаузе, но смог подняться с нуля — пригодились старые связи. Даркнер был чудовищно стар, но выглядел на шестьдесят. Бегал, следил за питанием. Мама переехала жить к нему и казалась счастливой.
Четверть века.
Кочевники беспрепятственно селились в Анклавах, Владивостоке, Саппоро и Тайграде. Для них разработали упрощенную процедуру оформления вида на жительство. Независимые добытчики нефти и хозяева электростанций включились в торговые отношения с городами-крепостями. Появились новые железнододорожные ветки, были восстановлены отдельные автомагистрали.
Деки стали дешевыми и общедоступными. Люди и паранормы массово подрубались к Старлинку и пользовались массивами скопившейся за века информации. Новостные ленты пестрели сюжетами об открытиях ученых и восстановленных технологиях.
Некросы обосновались в удаленных ареалах. Мертвецы не размножаются, поэтому популяция тварей шестого уровня колебалась в пределах допустимых норм. Ходили слухи, что твари стали разумными, но подтвердить это никому не удалось. Все ареалы были отмечены на картах и не рекомендованы для посещений. Зомбостада частично уничтожались, частично отгонялись в безопасные районы. Некоторые мертвецы продолжали эволюционировать, другие по неведомым причинам застыли на начальном этапе. Появились исследовательские группы, наблюдающие за зомби в естественных условиях, изучающие их повадки.
Возродилась авиация.
Мика восхищенно наблюдала за цеппелинами, проплывающими в небесах. На заводах Анклава Хаузера конструировались и запускались в серийное производство планеры, подобные тому, на котором прибыли в тайгу Ю Ки с Туэйном.
Бросок на четверть века вперед основательно истощил силы психоптиц. Общность перестала заниматься подключениями. Рост фрактальных преобразователей замедлился, а потом и вовсе остановился.
Чужакам не хватало энергии.
Пятьдесят лет.
Мир необратимо изменился. Некросы замерли на седьмом уровне развития. Человеческая реальность перестала интересовать мутантов. Многофункциональные стаи научились разводить животных для пищи, строить примитивные укрытия от непогоды, выработали подобие речи, основанное на звуках разной тональности.
Лайам Даркнер и мать Мики давно умерли. Никто из них не возродился, не отправился в зомботорий, не приобщился к числу некросов. Они просто умерли, хотя и с разницей в двадцать лет.
Мика принципиально не отслеживала собственную судьбу. Это личное, не для посторонних глаз. Так она решила и придерживалась выбранной линии поведения.
Будущее первой половины двадцать второго века напоминало футуристические фантазии писателей прошлого. Вакцинирование и генная инженерия позволили избавиться от последствий заражения. Зомбостада прекратили свое существование. Исчезли зомботории. Некросы прокачались до первобытнообщинного строя, создали примитивную культуру и перестали беспокоить людей. Чудовищный и неправдоподобный скачок, если вдуматься.
В мир вернулась политика.
И войны.
Концепция стран, объединенных по национальному признаку, сгинула вместе с цивилизацией двадцать первого столетия. Города-государства были самодостаточны, технологически развиты и постоянно разрастались. Понятие «Анклав» стерлось, выработался единый язык, на котором общались между собой дипломаты, торговцы и все, кто проводил уйму времени в инфосетях. Возвысилось множество полисов по всей планете. Наибольшее влияние приобрели Владивосток, Тайбэй, Канберранский Доминион и Кластер Иокогама.
Конфликты носили гибридный характер. На фронтах схлестывались дроны, генетически модифицированные солдаты и наемники, напичканные имплантами. Изредка — паранормы. Потеря каждого бойца была дорогим удовольствием. Поэтому враждующие стороны научились договариваться.
Мика попыталась отыскать оружие массового поражения.
Не удалось.
Биологические разработки в этой сфере были запрещены цивилизованными правительствами. Атомными исследованиями никто не занимался, хотя проскальзывали новости об успехах в области термоядерного синтеза. До космических полетов разобщенное человечество еще не доросло.
Мика чувствовала, что психоптицы затаились. Начали экономить ресурсы и отключать людей. Численность приобщенных резко снизилась. Обычные паранормы продолжали использовать сверхспособности, но в сильно урезанном виде. Прыгуны разучились перемещаться на дальние дистанции.
Сто лет.
Люди вышли на орбиту, начали осваивать околопланетное пространство. Технологии шагнули далеко вперед. Мир поделили между собой три структуры, объединившие наиболее влиятельные полисы. Некросы изобрели письменность, колесо, ткацкий станок и керамику. А еще — орудия труда, мечи и луки со стрелами. Земляне присматривали за этой культурой, но всеобщее внимание сосредоточилось на космической экспансии, астероидной угрозе и глобальном потеплении. Последнее не тревожило Систему из-за массового вымирания людей. В будущем население снова начало расти, а вместе с этим появились заводы, развитое сельское хозяйство, машино- и ракетостроение.
Экологи стали влиятельной силой. Полисы и пангородские структуры следили за атмосферными выбросами, восстанавливали торфяные болота, ограничивали вырубку лесов. Таяние ледников удалось замедлить.
Общность психоптиц агонизировала.
Массовые отключения, распад мегаличности, регресс преобразователей. Сооружения чужих уменьшались в размерах и захватывали всё меньше потоков.
Двести лет.
Пятьсот.
Будущее проносилось перед взором Мики чередой невероятных образов. Войнами и техногенными катастрофами, взрослением расы, освоением ближайших к Земле планет, монтажом космического лифта и линии термоядерных энергетических станций. Возвышением некросов, новым переделом сфер влияния, бурным развитием биотехнологий…
Никто из потомков Мики не был готов к жизни в межпланетном пространстве, на Марсе, Венере или спутниках Юпитера. Люди начали переделывать себя, чтобы адаптироваться к невесомости, радиационному фону и низкой гравитации. Перелеты отнимали месяцы и годы, так что ученые стали работать над проблемой долголетия. Зародились сообщества, представители которых вообще перестали быть людьми в привычном понимании этого слова.
Паранормы выжили.
Дети со сверхспособностями появлялись на свет редко — сказывались последствия вакцинирования и генетических вмешательств. Прыгуны стали легендой грядущих поколений. Кое-кто научился телепортироваться на другие планеты, игнорируя традиционные способы перемещения. Телепаты входили в состав экипажей космолетов, обеспечивая контакт планетарных диспетчеров с подключившимися к нейросетям навигаторами…
Мика увлеклась и не сразу заметила, что психоптицы исчезли.
Будущее смело общность.
Безжалостно и бесповоротно.
Девушку тянуло еще дальше — к звездам, непостижимым и далеким мирам, страшным и завораживающим откровениям. Но ей пришлось сделать над собой усилие. Трип тянул слишком много энергии, ослабляя паранормов, лишая их сверхспособностей.
Мика остановилась.
Она понимала, что другого шанса заглянуть в прекрасное далеко у нее не будет. Реконструкторы распались, отсекая ментальные потоки из параллельных вселенных. Что ж, сказала себе Мика, в некоторые реки нельзя входить дважды или трижды.
С этим надо смириться.
И не забывать о том, что речные русла меняются.
Вернувшись в свое тело, она долго лежала на койке с открытыми глазами, уставившись в стальную переборку вездехода.
Понимая, что с беспечным детством и юностью покончено навсегда. Встраиваясь в хронопоток.
Наслаждаясь мечтами.

----------

Эпилог

Эпилог
Сосновый лес шумел на ветру. Деревья мерно качались, поскрипывали, устилали хвоей замшелую землю. По осеннему небу ползли облака. Не за горами промозглая ноябрьская серость, проливные дожди, холода и ранние сумерки.
А пока можно радоваться ясным денькам.
Мимолетному «бабьему лету».
Веранда была распахнута настежь. По дому гулял ветер. Слышались голоса, смех, гремела посуда. Ветер доносил со двора ароматный дымок — жарились шашлыки.
Итан Блейк хозяйничал у мангала, изредка покрикивая на расшалившихся детей. Ю Ки нанизывал луковые кольца и куски мяса на шампуры и подавал бывшему шефу. Блейк деловито раскладывал вторую партию над тлеющими углями, брызгал соусом из бутылки и что-то умиротворенно напевал себе под нос. От шампуров исходил тот самый ароматный дымок, который ветер затягивал в дом.
Туэйн был третьим в этой компании.
Посредник больше не менял лица, не редактировал свое телосложение. Он неспешно взрослел. Его жена, Мика, помогала Лизе и Эмбер на кухне. Стучали ножи по доскам, гудел комбайн, что-то перемешивалось ложкой или взбивалось.
За десерты отвечала Наталья.
Ю Ки сошелся с провидицей всего несколько месяцев назад. Все понимали, что Наталья неравнодушна к замкнутому и молчаливому устранителю, отгородившемуся от внешнего мира непробиваемой скорлупой отчужденности. После схватки с Топором Ю чуть не погиб. Долго выкарабкивался, пытался восстановить подвижность руки, в итоге согласился на нейроимпланты. Врачи предупредили, что паранорм может лишиться своих способностей. Ки подписал договор с клиникой, в котором было указано, что он не имеет претензий, если случится нечто подобное. Не случилось. Искусственные нейроволокна прижились, навыки телепортации и чтения мыслей никуда не исчезли. А вот запахи Ю начал воспринимать как обычный человек. Теперь он не мог идти по следу жертвы, принюхиваясь к ней через сотни километров. Этого и не требовалось — после обрушения Системы Ликвидационное Управление закрылось.
А Наталья…
Она всегда была рядом. «Случайно» появлялась там, где любил отдыхать устранитель. Сблизилась с его друзьями. В конечном итоге перевелась в аналитический отдел уголовного розыска Шестого Дистрикта и обосновалась в соседнем кабинете. Бывший устранитель постоянно сталкивался с провидицей в коридоре, у кофемашины, на парковке. И упорно не понимал, что происходит. Мужчины часто не замечают таких вещей…
Сошлись они незаметно для окружающих.
И теперь проводили вместе всё свободное время.
У Туэйна и Мики родился сын. Дар предвидения он не унаследовал, зато стал криокинетиком. И мощным эмпатом, хорошо разбирающимся в людях. Сейчас дети носились по поляне, истошно орали и дважды зарядили радиоуправляемым самолетиком в окно второго этажа.
На веранде, развалившись в шезлонге, лежал Годдард. Просто лежал, вбирая всем своим существом звуки осеннего леса, плывущие по небу облака и птичью стаю, выстроившуюся в безнадежный и пронзительный клин.
С момента окончательной победы над психоптицами прошло пять лет. И старые друзья решили собраться вместе, вспомнить былые приключения, помянуть тех, кто уже не сможет увидеть мир без Системы. Кто-то телепортировался на дачу Годдарда — так сделали Ю Ки и Наталья. А кто-то был вынужден приехать на машине.
Последними планировали заявиться Глеб и Джерайна. У них что-то не складывалось, так что ребята опаздывали. Блейк слышал, что разведчик перебрался во Владивосток и присоединился к «Спирали». Там же поселилась и Джерайна. Черная Смерть отказывалась говорить о своей работе — Итан подозревал, что речь идет об одной из секретных спецслужб полиса.
Годдард не захотел связываться с силовиками. По словам вождя, он наелся войной, убийствами и «всем этим дерьмом». В Тайграде Песчаные Коты выбрали его мэром на три года. После этого Годдард ушел на покой, открыл кофейню и наотрез отказался участвовать в следующих выборах. К авторитетному мнению бывшего лидера прислушивались, иногда новоиспеченный мэр захаживал в гости, чтобы получить консультацию. Такой формат отношений с властью Годдарда вполне устраивал.
Блейк в очередной раз перевернул шампуры, побрызгал соусом из бутылочки и снял рабочие перчатки. Положил на бамбуковую табуретку, наполовину утонувшую в траве.
Мангал был старым, с пятнами ржавчины. С двумя рядами круглых отверстий по бокам и выемками для шампуров. Приход зимы вынудит Блейка разобрать конструкцию, тщательно вычистить и убрать в подсобку до весны.
А пока надо использовать погожие деньки для общения с друзьями.
— Туэйн, — позвал Блейк. — У тебя дека с собой?
— А как же, — Туэйн поднял правую руку со смарт-браслетом. — И голопроектор. А что тебе нужно?
— Пятичасовой выпуск новостей, — смущенно ответил Блейк. — Я их не пропускаю, ты же знаешь.
— В записи не пробовал смотреть? — хмыкнул Туэйн.
— Не то, — отмахнулся Блейк. — Люблю прямые трансляции.
— Стареешь, — заметил Ю Ки. — Новости, шашлыки.
— Беседку строит, — добавил Туэйн. — Газоны стрижет…
— Да ну вас, — обиделся Блейк.
За минувшие пять лет функционер еще шире раздался во всех направлениях и начал заплывать жирком. Лиза говорила, что муж полюбил готовить и не пускает ее на кухню. Притворно обижалась.
Голографическая развертка была компактной — метр на полтора. Достаточно, чтобы посмотреть фильм или новостную сводку. Когда Туэйн вывел на бесплотный экран «Мост-Ньюс», симпатичная девушка-диктор уже вела репортаж.
— Опоздали, — поцокал языком Итан. И, натянув перчатки, принялся колдовать над мангалом.
— Скоро там? — раздался голос Эмбер с веранды.
— Не вмешивайся, женщина, — Блейк погрозил родственнице пальцем. — Это особая уличная магия.
Налетевший порыв ветра раздул угли и прижал дымок от мангала к земле.
— В Анклаве Хаузера мэр Такахаси ввел чрезвычайное положение, — вещала симпатичная дикторша в белой блузке. Волосы девушки были собраны в пучок на затылке. — Руководство городской управы распущено. Свои действия мэр объяснил резким всплеском организованной преступности и желанием навести порядок на улицах. Как сообщают наши источники, Такахаси получил неограниченные полномочия, отложил выборы на неопределенный срок и издал обширный перечень непопулярных законов. В частности, запрещены массовые собрания, действует комендантский час, полиция сканирует идентификаторы каждого встречного. Вместе с тем увеличился размер подоходного налога, а экономическая ситуация в Анклаве оставляет желать лучшего…
Блейк нахмурился.
Слухи о политике Такахаси до него доходили давно. Всё это здорово напоминало классическую авторитарную схему, к которой у бывшего функционера выработалось стойкое отвращение.
Блейк уже собрался поговорить об этом с друзьями, но со стороны ворот послышался автомобильный гудок.
Подъехали Глеб с Джерайной.
Забыв об Анклаве Хаузера, Блейк кинул рабочие перчатки Туэйну. И направился к воротам по каменным плитам дорожки, петляющей в зеленой траве.
март — октябрь 2020

----------

Авторское послесловие

Авторское послесловие
Когда я начинал писать «Заповедники», то рассчитывал нагло хайпануть на популярной теме коронавируса. Впоследствии роман ухитрился перерасти в нечто большее. Думаю, это история о свободе нашего мышления и необходимости борьбы за нее. Это история о людях, которые в нужный момент готовы встать плечом к плечу и сразиться за будущее своих детей в откровенно безнадежной ситуации. Это история о тех, кто поддерживает тоталитарные режимы, но неизбежно оказывается перемолот шестеренками государственной машины, в которую искренне верит. Или не верит, но пользуется краткосрочными выгодами своего положения.
Если вы поддерживаете Систему, вы и есть Система.
Помните об этом.
К сожалению, режимы никуда не исчезнут. Я не верю, что в обозримом будущем человечеству удастся решить эту проблему окончательно. Быть может, лет через тысячу… И то не факт.
«Заповедники» полностью завершены.
Продолжения не будет.
Приятного чтения, дорогие друзья.

----------