Другие дороги Иар Эльтеррус Сашка Елизаров вернулся с войны в блокадный Ленинград, но вместо спокойной жизни попал в отряд НКВД с заданием из других миров. Земля оказалась в Миросплетении — бескрайнем океане планет и островов, где магия работает как физика, а парусные корабли бороздят космос. Советский Союз вынужден притворяться кланом, набирая бродяг и изгоев, которым некуда деваться. Сашка вербует Раху — девушку из уличной банды, для которой клятва верности новому клану — единственный шанс вырваться из проклятого города, где женщина стоит меньше ломаного гроша. Он мечтает о космосе и любви, она — о рулевом штурвале и достоинстве. Но Миросплетение не прощает слабых: за каждым набором следуют враги, за каждой клятвой — цена, которую ещё предстоит заплатить. ==================== Пролог Пролог Иар Эльтеррус Другие дороги Восьмая (бис) книга цикла «Странники» Фантастический роман Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Роман с начала и до конца является авторским вымыслом. За идею цивилизации народа Дархона, разумного искина, автор приносит свою благодарность Алексею Морозову. Данная книга является приквелом к циклу «Странники» и повествует не об Артеме Д’Арнье и экипаже «Петрограда», а о обычных разумных, живущих в Миросплетении и «клане» Советский Союз. Мне давно хотелось показать жизнь там изнутри. И как труден порой бывает путь к мечте. Забудь свое имя, забудь, что ты жил, Вдыхай в одиночестве черный рассвет, Дымящимся соком искромсанных жил Споив до бесчувствия весь белый свет. Ведь который уже раз за заоконной суетой Задыхается твоя несотворенная мечта! Если жирных голубей не отодрать от мостовой — Где уж верить в самолетик из тетрадного листа… Грязно-бежевое солнце — распоясавшийся шут — Пьет соленую обиду из невыплаканных чаш. А из тухлого подвала любознательная жуть Липкой плесенью вползает на 12-й этаж. Но в лунную ночь над обрывом чудес Задумчиво бродит отъявленный псих. Он строит мосты из осколков небес И стелет дороги из звездной росы. Он наивно утверждает, будто мир еще живет, И придуманные крылья подставляет ветру снов, Веря в мудрость детских сказок, помня вкус волшебных вод И забытую легенду под названием Любовь. И засохшие деревья возвращаются к весне, Где касался он дыханием безжизненных ветвей. Тает в душах безысходность, как апрельский мягкий снег, От искрящихся во взгляде удивительных огней. Но кто-то украдкой раздавит звезду — И снова навалится черный рассвет. Что проку лелеять чужую мечту? Да полно! Все это — чудаческий бред. Мартиэль Пролог Многие силы мироздания сфокусировали взгляды на месте, которое Странники и Путники часто называли Песочницей. Там происходило что-то очень интересное — начало формироваться общество социальной справедливости, что немало удивляло. Ведь в таком месте для его возникновения не имелось никаких предпосылок. Похоже, туда попал какой-то очень интересный мир — а миры попадали в Миросплетение случайным образом, срабатывала древняя ловушка, созданная двумя сверхсущностями в незапамятные времена. Зачем они ее создали? Никто не знал, но то один, то другой мир копировался, и его копия оказывалась в Песочнице, причем копировался вместе со всеми живущими там разумными. Каким образом создавались копии их душ, никто понятия не имел — это издавна считалось невозможным. Однако работало. Судя по всему, кто-то могущественный решил поставить эксперимент, полностью изменив жизнь Миросплетения. Но кто? Когда стало известно, что в Песочнице оказался долгожданный Восьмой Авари, кое-кто решил, что это он забавляется. Однако более здравомыслящие сущности прекрасно понимали, что мальчишке, почти ребенку такое не по силам. Возможно, это сделал его куратор? Шестой Авари. Но вряд ли, эта сущность ничем подобным никогда не интересовалась. Загадка не давала покоя многим и многим, но разгадку отыскать никак получалось. Осталось наблюдать. Проблема была в том, что доступ в Миросплетение был ограничен, к тому же оно начало взрывообразно расширяться. В пену включались все новые и новые звездные системы, планеты, астероиды и пузыри разнородного пространства, создавая тем самым бесчисленные пространственно-временные лакуны и аномалии. Причем такого рода, что ранее считались невозможными. Кто был в этом заинтересован, опять же осталось неизвестным. Авари молчали, а запрашивать у них что-либо никто не рискнул — Странники высоких линий никогда не отличались особым терпением, а силы им было не занимать. Поэтому все заинтересованные стороны предпочли занять позицию наблюдателей, не собираясь вмешиваться. Они разве что избрали себе для наблюдения яркие души, поставив на них маячки. Если это не понравится Шестому или Восьмому Авари, пусть скажут, можно будет и снять. А пока вечная скука жизни сверхсущностей заиграла новыми красками. Их ждал интересный спектакль. Возможно, интересный. ---------- Глава I Глава I Вздрогнув от очередного недалекого взрыва, Сашка неслышно выматерился — за громкий мат можно было и леща от Семеныча отхватить, их старшина, в прошлом ленинградский слесарь с Обуховского завода, нецензурщину не любил. Сам он выражался порой странно, сказывалось морское прошлое, но понятно. Например: «В корму тебе коромысло» и «Якорь через семь подвывертов!». — Что-то фрицы седня совсем озверели, не иначе наступать собираются, гады подколодные, — проворчал старшина, несильно хлопнув парня ладонью по затылку. — Башку свою не тяни вверх, тараканья немочь! Она у тебя одна, дурень ты стоеросовый! Тебе еще жениться и детишек настрогать надобно. А потом людьми их вырастить. Он оказался прав — не успели они спрятаться, как над окопом свистнули пули, разорвав кору на измочаленных деревьях позади него. Судя по интенсивности огня, действительно велась подготовка к наступлению, что никак не радовало, поскольку подкреплений пока не ожидали. — Товарищ старшина, чего делать будем? — хмуро спросил Сашка. — Драться и помирать, малый, — спокойно ответил Семеныч. — Все просто, за нами Ленинград. У меня дочка с женой там. У тебя мамка с сеструхой. — Он вздохнул. — Коли живы. Ну, а нет, так другие детки. И бабы. Оборонить их надобно, мы мужики, нам то на роду написано. — Написано, — со вздохом согласился парень. Сашка Елизаров уродился субтильным и невысоким, однако жилистым и выносливым. Да и мозги унаследовал от отца, доцента Лениградского университета, неплохие. По крайней мере, математику, даже высшую, знал неплохо. И собирался после школы поступать на физико-математический факультет. Но помешала война. А потом блокада. Ефим Николаевич умер от голода в феврале сорок второго, мать, сестренка Лида и сам Сашка кое-как выжили. Наверное, чудом. А в начале сорок третьего года, когда парню исполнилось восемнадцать, его призвали в армию. Он, впрочем, и сам обивал пороги военкомата, так что повестку ему вручили прямо в здании оного. С тех пор Сашка воевал. Дважды был ранен, но труса все равно не праздновал — ненависть к немцам не давала. Готов был, если понадобится, под танк с гранатой броситься. Насмотрелся, что творили проклятые фашисты. Ничего не жаль, чтобы изгнать их с родной земли! Даже собственной жизни. Посмотрев на солнце, размером в полтора раза больше, чем раньше, Сашка вздохнул. Около месяца назад случилось что-то непонятное и пугающее — ночью звездное небо вдруг скрыла черная тень, словно на Землю надвинулось что-то огромное, скрывая ее от вселенной. А затем вдруг небо оказалось усеяно тысячами звезд, такого их количества парень никогда раньше не видел. А утром на востоке взошло другое солнце — больше прежнего раза в полтора, да и цвет несколько отличался. Бойцы и командиры смотрели на все это с раскрытыми ртами, ничего не понимая. Однако это были и все изменения. Плюс командование по этому поводу ничего не сообщило, отделавшись невнятным мычанием о природных феноменах. Люди понемногу начали привыкать и к новому небу, и к новому солнцу. Ведь их наличие ничего не изменило и не остановило войну. Сашка неторопливо готовился к отражению атаки немцев, выкладывая на специально выкопанной полочке перед собой заранее набитые запасные диски и гранаты. Он слышал сверху какой-то непонятный шум, но не обращал на него внимания, пока Семеныч не выматерился изумленно, что для него было почти невозможно. Парень оторвался от своего занятия и увидел, что все соседи по окопу смотрят вверх, после чего и сам задрал голову. По небу двигалось в их сторону огненное веретено, увеличиваясь с каждым мгновением. Это что еще такое⁈ Сашка захлопал глазами, вздрогнув от мысли, что немцы применили какое-то новое, страшное оружие. Однако это оказалось не так. Веретено начало снижаться, причем очень быстро. Вскоре оно превратилось в зависшее в воздухе огромное стальное зубило, на днище которого было написано «Петроград». Русскими буквами. — Это чего ж такое? — ошалело спросил незнамо у кого старшина. — Это наши такую штуковину построили⁈ Ему вторили удивленные возгласы других бойцов. Даже лейтенант Нечипоренко отметился, помянув кого-то крепким словцом. А зубило, между тем, выдвинуло из корпуса какие-то странные то ли антенны, то ли еще что. Они налились синим светом, раздался низкий гул, и вниз, в сторону немецких позиций пролилось море огня. Там полыхнуло так, что ослепнуть можно было. Бойцы довольно долго смотрели на это, не веря своим глазам, только где-то через минуту раздался сперва неуверенный, а затем все набирающий силу крик: «Ура-а-а!». Проклятые фашисты наконец-то получили по заслугам! «Петроград» двинулся дальше над позициями защитников Ленинграда, по дороге уничтожая немцев, напрочь выжигая их. Сашка потрясенно смотрел на это и пытался понять, как он это делает — физику парень знал неплохо. Но так и не смог, хотя заподозрил, что это не просто огонь, а плазма. Но почти никто из ученых ни в СССР, ни за границей не работал с плазмой! Разве что в теории, о практике и речи не шло. Однако сейчас парень видел перед собой рабочие плазменные орудия, уверенно превращающие немецкие войска в пепел. Кто же их разработал? Ландау? Капица? Курчатов? Зельдович? Или кто-то другой, засекреченный? Да и летающий корабль такого размера поражал. Ни о чем подобном даже в фантастических романах не писали! Завершив уничтожение немецких позиций, «Петроград» покинул обозримое пространство, направившись еще куда-то. Командование тут же распорядилось отправить разведку. Вскоре разведчики вернулись и сообщили, что к вражеским позициям невозможно приблизиться — земля раскалена добела, а кое-где и вовсе расплавилась, превратившись в лавовое поле. И остывать оно будет явно не одну неделю. — Похоже, война закончилась, — констатировал Веня Курицын, смешливый некрасивый, коренастый блондин, родом из Петрозаводска. — Отвоевались, мужики! — И слава Богу! — прогудел Сергей Шанько, похожий на медведя сибиряк, чьи родители осели в Ленинграде. — На завод работать устроюсь. Девчонку найду, женюсь, детишек заведу. — А я учиться пойду, — мечтательно сказал Сашка. — На физико-математический, когда университет снова начнет набирать студентов. Всегда любил математику. — Надо ж! — вскинул брови Данила Росин, невысокий, юркий паренек с зажившим ожогом на половину лица. — Кто-то ее любит и понимает! Я едва на тройку в школе натягивал… — Мне легко дается, — заверил парень. — Наследственность, наверное, папа, — он помрачнел, — тоже математиком был. — С ним что-то случилось? — сразу понял Семеныч. — Блокада, — вздохнул Сашка. — Умер от голода в первую зиму… — Ясно, — нахмурился старшина. — А до поступления чего делать станешь? — На завод пойду, поработаю. Маме с сестрой помочь надо. Если живы… Давно писем от них не было… После этого говорить перехотелось, и бойцы занялись чисткой оружия — так уж приучил их Семеныч. Что бы ни случилось — чисти оружие. Каждому, конечно, хотелось узнать, что случилось, откуда взялся огромный самолет под названием «Петроград» и что он такое. На также все понимали, что секретных сведений им никто не откроет, нужно ждать. Что-то политрук во время политинформации да скажет. Прошел почти месяц, прежде чем почва достаточно остыла. Советские войска двинулись вперед и вскоре убедились, что немцев на их территории не осталось — «Петроград» выжег их поголовно. Только пару раз встретились седые сумасшедшие, которых из жалости пристрелили. Красная армия начала наступление по всем фронтам. Впрочем, ее никто не сдерживал — некому оказалось это делать. Гости из других миров, а политруки, наконец, рассказали, что «Петроград» прилетел откуда-то из глубин вселенной, из какого-то Миросплетения, уничтожили немецкие силы везде, где они имелись. От Арктики до Африки. Немецкие подводные лодки и военные корабли были потоплены, заводы стерты с лица земли, авиация уничтожена. Сопротивляться стало просто некому — жалости пришельцы не ведали, уничтожая нацистов там, где их находили. В плен их не брали, заявив, что исповедующие нацистскую идеологию права на жизнь не имеют. Даже энкаведешникам становилось не по себе от действий экипажа чужого корабля. Они бы настолько жестоко действовать не смогли, это было как-то не по-человечески. Понемногу началась демобилизация, с каждым днем все больше солдат распускали по домам — их уже не нужно было столько. И одними из первых отпустили ленинградцев, особенно прошедших блокаду. Сашка оказался одним из них. На прощание бойцы собрали ему целый сидор продуктов, даже здоровенный кусок сала где-то раздобыли. — Бери, — пробурчал старшина, когда парень попытался отказаться. — Мамку с сеструхой подкормишь немного. Пока еще паек на заводе получишь! С трудом сдержав слезы, Сашка поблагодарил и взял. А затем, оформив документы в канцелярии полка, отправился домой. Добирался довольно долго, почти двое суток, прежде чем оказался на Моховой улице, на которой жил и рос. Родной дом, к счастью, уцелел. Парень взбежал на третий этаж и подошел к двери пятнадцатой квартиры. Звонок не работал, на стук долго никто не отвечал, только минут через пять послушался звук открываемого замка, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла худая, как скелет, пожилая женщина, кутающаяся в старую, поеденную молью шаль. Он близоруко сощурилась и спросила: — Вы к кому, молодой человек? — Мама, ты меня не узнала⁈ — сквозь слезы выдохнул парень. — Богатым буду! — Сашенька! — ахнула Василиса Степановна. — Родной мой! Живой! Вернулся! Она кинулась сыну на грудь и тихонько заплакала, видно уж и не чаяла повидать его — письма почему-то не доходили в последние месяцы. Да и неудивительно в эдакой-то неразберихе. Зато с продуктами в Ленинграде стало немного полегче, помимо доставленных с большой земли, «Петроград» прислал больше сотни забитых под завязку челноков. Благодаря этому горожане перестали умирать от голода, хотя продолжали умирать от болезней — тифа, дизентерии и инфекционного гепатита. Дистрофия, цинга и пеллагра тоже жали свою жатву — выходить впавших в последнюю степень истощения людей далеко не всегда удавалось. Не хватало медперсонала и лекарств. Катастрофически не хватало, невзирая на помощь пришельцев. И люди умирали… — А где Лиза? — спросил Сашка. — В больнице, — понурилась Василиса Степановна. — Тиф… Врачи сказали, ей, чтобы выздороветь, хорошо кушать надо, а где ж я возьму?.. Хожу едва-едва, до больницы мне не дойти… Девчонка соседская, Маша Лейзнер, ты ее помнишь, сбегала и потом мне все обсказала… — Сейчас пойду туда, у меня с собой целый мешок продуктов, даже тушенка американская и сало есть, — встревожился парень, он очень боялся потерять еще и сестру. — Где она лежит? — В Боткина, туда всех инфекционных свозят, — ответила мать. — Далеко туда идти-то, сыночек, передохни немного. Дома было довольно грязно, похоже, мама, раньше отличавшаяся болезненной чистоплотностью, из-за плохого самочувствия была не в силах убирать. Ничего, Сашка молод и здоров, поможет. Главное, чтобы Лиза выздоровела! А потом надо будет на работу побыстрее устраиваться, чтобы паек выделили. С поступлением в университет, к сожалению, придется повременить. А может вообще на заочный пойти учиться. Ничего, выучится. Справится, как бы трудно ни было. Никогда трудностей не боялся. Главное, что проклятая война закончилась! Теперь все будет хорошо. В больнице он не сразу узнал обстриженную налысо, походящую на скелет младшую сестренку. Брату Лиза страшно обрадовалась, разве что попеняла, что тот на письма не отвечал. Врачи сообщили, что девушка уверенно идет на поправку — оказывается, пару недель назад челнок «Петрограда» развез по ленинградским больницам запасы продовольствия, включая даже свежие экзотические фрукты, благодаря чему большинство больных, которые в ином случае умерли бы, выжили. Однако Сашка, невзирая на протесты Лизы, все равно оставил ей добрую четверть своего вещмешка. А сам, выяснив у врачей, что через неделю сестру можно будет забирать домой, решил, чтобы не терять времени, сходить в военкомат, зарегистрировать свою демобилизацию. — Здравия желаю, Сергей Палыч! — с улыбкой поздоровался парень с одноногим военкомом, которого знал с детства, еще с клуба ДОСААФ, куда тот приходил знакомиться с призывниками. — Рад вас видеть. — Елизаров! — тоже узнал его тот, с одобрением покосившись на медаль «За отвагу» на гимнастерке посетителя, затем ознакомился с документами, положенными на стол. — Вижу, воевал и труса не праздновал. Молодец! Чего сейчас делать думаешь? — На завод, наверное, пойду, — пожал плечами Сашка. — Есть куда более важное дело, — пристально посмотрел на него Сергей Палыч. — Важное для всей страны. По комсомольскому набору. — Если для страны нужно, то я готов! — вскочил парень. — Это хорошо, — удовлетворенно кивнул военком. — Иного от тебя я и не ждал. — А что за дело? — Особый отряд НКВД. А что делать? Единственное, что я могу сказать — работать придется не на Земле. В других мирах. Искать людей и не только людей. Остальное тебе расскажут на Литейном, 4. После того, как подпишешь подписку о неразглашении. — В других мирах⁈ — загорелись энтузиазмом глаза Сашки, еще в детстве прочитавшего все работы Циолковского и бредившего космосом. — Вот это да! — Согласен, значит? — добродушно улыбнулся в усы Сергей Палыч. — Конечно! — выдохнул парень, он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения на месте. — Могу прямо сейчас туда поехать! — Поздно уже, — возразил военком. — Завтра с утра отправляйся. К восьми чтобы был там, как штык. Сейчас выпишу направление. — Буду! — заверил Сашка. Вернувшись домой, он поужинал — мама сварила суп и кашу с тушенкой, а затем принялся размышлять. Другие миры? Это значит — пришельцы. «Петроград»! Земляне ведь в космос еще не вышли. Парень буквально изнывал от нетерпения и долго не мог заснуть, перечитывая сохранившиеся на этажерке немногочисленные довоенные журналы — остальные журналы и книги пришлось сжечь в буржуйке во время холодной зимы сорок первого года. Жаль, конечно, но жизнь дороже. А книги и журналы он еще раздобудет. В восемь утра Сашка стоял у входа в ГУГБ НКВД. Чтобы туда попасть вовремя пришлось вставать в шесть утра, а потом долго ждать трамвая. К счастью, он все же подошел, хоть и был набит под завязку, с трудом удалось втиснуться внутрь. Похоже, лучше выходить раньше и идти пешком, всяко быстрее будет. Ничего, главное — не опоздал! Показав охране направление и свои документы, Сашка был отведен молчаливым сержантом на третий этаж, в триста шестой кабинет, оказавшийся довольно большим. Там, кроме него, собралось около полудюжины молодых людей, в основном, только что демобилизованных, в форме. Ровно в восемь часов в кабинет вошел офицер с погонами, они все еще выглядели для советских бойцов непривычно, майора госбезопасности. Одно это говорило, что дело, в которое вписался Сашка, крайне важное — целого майора послали, если по армейским меркам, то и вовсе полковника. — Здравствуйте, товарищи! — поздоровался вошедший. — Садитесь и устраивайтесь поудобнее, нам здесь долго сидеть, работы предстоит много. Для начала прошу всех подписать документы. Он раздал претендентам подписки о неразглашении, очень жесткие подписки, затем заставил каждого поклясться особой клятвой, взяв в руки какой-то странный светящийся жезл. Текст ее высветился на стене. Видимо, диафильм. Сашке показалось, что в процессе произнесения клятвы его окатило холодной водой. Это что еще за странности такие? — Итак, товарищи! — майор окинул собравшихся молодых людей строгим взглядом. — Насколько я понимаю, вы все заметили изменения в небе: другие звезды, солнце большего размера и так далее? Новые сотрудники согласным гулом подтвердили сказанное. — А почему это случилось? — не выдержал кто-то. — Что это? — Сейчас объясню, — понимающе усмехнулся энкаведешник. — Мы не знаем, как это произошло, и какая цивилизация это сделала, однако нашу родную планету Земля перенесли в другую вселенную. В так называемое Миросплетение, пену миров. Очень хорошо, что мы оказались в его новых районах, где никто не живет. Иначе нас бы уже атаковали армады желающих поживиться. Почему? Миросплетение не просто населено, оно перенаселено, причем люди живут не только на планетах, но и на так называемых островах — астероидах, на которых атмосфера и тяготение поддерживаются искусственно. Стена за его спиной внезапно превратилась в экран, напоминающий экран в кинотеатре, вот только трехмерный, он казался окном в иную реальность. На нем появился каменный обломок, на одной стороне которого виднелся воздушный пузырь, непонятно как держащийся на поверхности камня. А когда камера спустилась ниже, стало видно, что на его поверхности расположены реки, равнины, холмы, города и селения. Удивительнее всего оказались бесчисленные парусные корабли, мошками вьющиеся вокруг астероида, идущие на посадку и взлетающие, уходя затем в открытый космос. — Да-да, не удивляйтесь, товарищи, — среагировал на ошеломленный вид новых сотрудников майор, пряча улыбку, он вспоминал, как сам среагировал на такую же картину, как долго не мог поверить увиденному. — В Миросплетении летают в космос на парусных кораблях. Паруса — это на самом деле гравитационные двигатели, созданные при помощи, опять же не удивляйтесь, сказочной магии. Она, как выяснилось, вовсе не сказочная. На самом деле магия — это способность мозга немногочисленных способных на такое разумных существ оперировать так называемыми лептонными энергиями. Что это точно я вам не скажу, не ученый. Но это работает. На экране появился человек, выпускающий из рук потоки воды и пламени, затем создающий что-то из ничего, преобразующий предметы во что-то другое. Он мановением руки выращивал кусты и деревья, мгновенно чинил разбитые чашки и делал еще многое совершенно невероятное. Его действия напоминали цирковые фокусы. — Товарищ майор, а каким образом получили такое изображение? — показал на экран высокий чернявый парень, напоминающий цыгана. — Кажется, что можно дотронуться до него… — Технологии пришельцев с «Петрограда», — не стал скрывать тот. — Полковник Бревен поделился. — Полковник Бревен? — Командир «Петрограда», бывший русский офицер, погибший во время осады Порт-Артура японцами. Как оказалось, погибшие русские часто оказываются в некой Таорской империи. Там социализм, создавали ее главные институты, в основном, советские специалисты, поэтому пришельцы относятся к нам с пиететом и уважением. Причем там оказались люди и из будущего, и из прошлого, причем из разных вариантов земной истории. Даже из двадцать первого столетия были. Как я уже говорил, не удивляйтесь, товарищи, вам предстоит узнать столько всего невероятного и, на первый взгляд, невозможного, что уместить все это в одну лекцию физически невозможно. Не спешите, как на пожар, успеете со временем все нужное узнать. Новые сотрудники казались не просто ошарашенными подобными известиями, они выглядели стукнутыми пыльным мешком из-за угла. — Разрешите вопрос? — встал невысокий шатен со шрамом через все лицо. — Лейтенант Елизаров. — Задавайте, — позволил энкаведешник. — Что конкретно нам предстоит делать? — Что? Хм-м-м. Многое, лейтенант, очень многое. Для начала вас ждут десять дней подготовки на «Петрограде», затем переход в Миросплетение, в особняк главы клана восьмого Авари, потом узнаете, кто это. Там вам выделят парусный корабль и опытную команду, помогут определиться с тем, какие планеты и острова предстоит посетить. Ваша основная задача — искать одаренных молодых людей, различных мастеров, корабелов и опытных магов, предлагая им либо многолетний контракт, либо вхождение в клан Советский Союз, давая пожизненную клятву верности на жезле Древних. Опять же не спрашивайте, что это, наставники вам все объяснят. — Клан? — удивился Сашка. — Не страна? — Местные жители не очень-то понимают, что такое государство, поэтому в Миросплетении нам придется называться кланом, дабы не вызывать ненужных вопросов, — объяснил майор. — А зачем нам местные? — спросил чернявый парень. — Стране как воздух нужны свои маги, а у нас очень мало одаренных, всего несколько сотен, тогда как нужны тысячи и тысячи. Причем наши пока еще выучатся. Мы, конечно, направили их на обучение в магические школы за государственный счет, но учиться им предстоит несколько лет, как минимум. Потому нужны уже обученные маги. В особенности, пространственники, а еще лучше так называемые бродяги. Плюс целители и стихийники. Думаю, найти их будет не особой проблемой, безработица в Миросплетении страшная. Молодежные банды многих вольных городов почти полностью состоят из одаренных, не имеющих средств на обучение. Для них войти в крупный клан, который будет о них хоть как-то заботиться, трепетная и недостижимая мечта, ради исполнения которой они готовы на что угодно. Поэтому стоит вам по прибытии запустить слухи, что есть клан, набирающий людей, как к вам толпы побегут. По крайней мере, так утверждают уроженцы Миросплетения. Плюс, товарищи, просьба как можно больше общаться с местными жителями — нам нужна информация о месте, где наша планета волей судьбы оказалась. Нападения не избежать, нужно успеть к нему подготовиться, чтобы нас не застали врасплох. Немного помолчав, он добавил: — Сейчас вам выдадут документы и инструкции. Последние вы не имеете права показывать никому, кроме собравшихся в этом кабинете. И вышестоящего начальства, список допущенных вы также получите. Отсюда отправитесь в канцелярию, оформитесь и получите продуктовые сертификаты для родных. После этого последовала беготня по бесчисленным кабинетам и оформление столь же бесчисленных документов. Продуктовый сертификат, выданный Сашке, вызвал у него радостную улыбку — мама с сестрой теперь не будут голодать. Его самого поставили на довольствие в отряде под командованием лейтенанта Елизарова, присвоив звание сержанта госбезопасности, и выдали пахнущие типографской краской корочки с объемной цветной фотографией, которую сделали на месте, причем мгновенно. Похоже, снова инопланетные технологии. Сашка познакомился с товарищами по службе, получившим такие же звания — Семеном, Остапом, Иваном, Маратом и Моисеем. Они вместе поели в столовой управления, где кормили на удивление обильно и вкусно, после чего отправились на инструктаж. Там выяснилось, что каждому сотруднику необходимо подобрать себе не менее десяти помощников. Они могли выписать запрос на любого военнослужащего, и того тут же откомандируют в распоряжение НКВД. Первым запросом Сашка написал запрос на Семеныча — лучше старшины никто порядок не наведет и работу толком не выстроит, умел бывший слесарь добиваться подчинения даже от самых отпетых хулиганов, а таковых в их часть попадало немало. Теперь же предстояло набирать молодежь из уличных банд, привыкшим к вседозволенности молодчикам нужно сразу показать крепкую руку и не давать баловать. Не то такого наворотят, что вовек не исправить. — Здравствуй, мама! — вернувшись домой, Сашка обнял открывшую дверь квартиры Василису Степановну. — Здравствуй, сыночек! — улыбнулась она. — Здравствуй, родной! У нас радость. Лизоньку выписали, она уже дома. Больницу посетила доктор с «Петрограда» и всех вылечила. — Братишка! — обняла его после матери сестра, она выглядела намного лучше, чем вчера, куда только подевалась болезненная худоба. — Я тебе такое расскажу! Приехала в больницу фифа, вся из себя такая, красавица невозможная, имя и не выговоришь, я еле запомнила — Иллениэль. Говорят, она какая-то эльфийка. Так она руками светящимися помахала, и у нас в палате у нас все разом выздоровели! Это как так⁈ — Магия, — улыбнулся Сашка. — Сегодня на новом месте службы сказали, что она существует. Больше ничего права говорить не имею, подписку о неразглашении давал. — А куда тебя взяли? — насторожилась Лиза. — В НКВД, — со вздохом ответил парень. — По комсомольской разнарядке. Завтра убываю на «Петроград», да-да, тот самый корабль пришельцев, для инструктажа. Держите, вот продуктовый сертификат. Богатый! Смотри, сколько всего нам теперь положено. Вам хватит. А я скоро в командировку. Надолго, может даже на год, если не дольше. — Тяжелая служба, — вздохнула Василиса Степановна. — Что ж, дай тебе Бог счастья, сыночек… ---------- Глава II Глава II Раха оглянулась и скрипнула зубами — боевики Угрюмого Траста, два крупных полуорка, не отставали, преследовали жертву, предвкушающее скалясь. Вот же уроды, припекло им! Придется дать, иначе изобьют так, что месяц отлеживаться придется. А есть чего в это время? Она и так в банде на птичьих правах, не станут ее поддерживать, взяли из жалости, спасибо Ирш-ше Тхашиссе, вступилась за бродяжку. Но нага себе на уме, она не станет кормить свою протеже, пока та отлеживается после избиения, да еще и осудит, она не раз говорила, что женщина обязана ублажать мужчин по первому требованию и делать все, что те захотят. — Чего надо? — обернулась к полуоркам Раха. — А то ты не знаешь! — хохотнул один из них. — Давай, становись. Девушка обреченно вздохнула, едва сдерживая горькие слезы, затем наклонилась и задрала подол юбки — не хватало еще, чтобы последнюю одежку изорвали. Тогда придется голой задницей сверкать, чего не хотелось. Она думала, что ее попользуют по очереди обычным способом, но не повезло — боевики подошли с двух сторон. Противно было до рвоты, но делать нечего, пришлось перетерпеть — не в первый и не в последний раз. Еще повезло, что полуорки куда-то спешили и не стали долго возиться с красивой смеской, не избили и не порезали напоследок, как одну из ее подруг вчера. Мало того, остались довольны и на прощание бросили Рахе под ноги мелкую монетку. Мелкая-то она мелкая, но девушке теперь три дня голодной не ходить! Редкий случай! Боевики городских банд шлюхам обычно не платили, разве что защищали от пришлых, если те приставали. Кое-как обтершись пучками травы и отплевавшись, девушка поспешила в Синий переулок — матушка Дорла как раз должна свежую выпечку вынести, за эту монетку она десяток пирогов даст. Надо только не брать все сразу, а по одному, свежими. Не то в банде парни отберут. Хотя нет, два надо все же взять, мелких девчат немного подкормить, совсем бедные оголодали в последние дни. Только надо постараться отдать так, чтобы старшаки не заметили. Мало того, что заберут, так еще и по шее надают за то, что сразу им не принесла. Эх, вечером парни банды тоже захотят получить от Рахи свое. Она, к своему несчастью, уродилась красивой, и встречные мужчины часто провожали девушку сальными взглядами, от которых ее тошнило. Удовольствия от близости с ними Раха не получала никакого, в отличие от подруг, ей было просто противно. Но деваться некуда, жить хочется, вот и терпела. — Пироги с мясом, картахом с печенкой и ягодами! — послышались издали вопли дородной зеленой орки, редкой мастерицы, все приготовленное ею было настолько вкусным, что товар с ее лотков буквально сметали, тем более, что цены вдова пекаря не задирала. — С пылу, с жару! Налетай! — Здравствуйте, матушка! — поклонилась ей Раха, подойдя. — А, это ты, девчуля, — оскалила внушительные нижние клыки та. — И тебе поздорову, — она принюхалась. — Что, поимели? — Ага… — скривилась смеска. — Как они все меня достали! Кобели поганые, чтоб им в ад провалиться! — Не огорчайся, девчуля, — добродушно посмотрела на нее Дорла. — То наша бабская доля. — Сколько мне за это пирогов будет? — спросила Раха, протягивая свою выстраданную монетку. — Да дюжину дам, — отозвалась орка, пряча деньги в кошель. — Только можно я не сразу заберу, буду подходить и по одному брать? — попросила девушка. — Сейчас только сразу три возьму, один себе, а два малых девчоночек подкормить, они уж почти не ходят от голода… — На еще два от меня им, — Дорла уложила в свернутый тут же кулек из толстой серой бумаги пять больших, с ладонь орка, пирогов, два с мясом, два с картахом и один с ягодами. — Скажи токо, чтоб сразу все не жрали, не то животом маяться будут. На вот еще бурдюк морса ягодного, сама глотни и малых напои. — Спасибо вам, матушка! — у Рахи даже слезы на глазах от неожиданности выступили, она слышала, что старая орка отличается добротой, но не верила. Да никому она не верила, по большому счету, слишком много горя довелось испытать, слишком часто ее предавали. Почти мгновенно сжевав пирог с мясом, девушка скользнула в подворотню и залезла в подвал — пробираться к лежке банды лучше под землей, меньше шансов на кого-то напороться. Дорогу они знала хорошо, да и в темноте неплохо видела, видно от дроу, чья кровь в ней точно имелась, дар получила. Раха не знала родителей, сколько себя помнила, росла на улицах вольного города Истахар на Черно-Красном острове. Если судить по внешнему виду, в ее предках отметились и орки, и гномы, и люди, и темные эльфы. Плюс еще кто-то, уж больно странной формы уши и глаза имела девушка. Но при этом, как уже говорилось, была красива, из-за чего страдала — слишком много внимания уделяли ей представители сильного пола. И ведь не откажешь никому, если жить хочешь. Видала она, что со строптивыми девками делают. Врагу такого не пожелаешь! Режут по живому, отрезают все выступающее и бросают подыхать в луже крови. Все равно находились смелые, думающие, что смогут избежать такой судьбы, но пока еще ни одна не избежала. Так что лучше потерпеть, как бы больно и противно ни было. Тем более, что никакой иной работы, кроме как стать портовой шлюхой, Истахар девчатам из молодежных банд не предлагал. Вот бы в клан какой попасть! Раха мечтательно вздохнула — в кланах, по слухам, даже к шлюхам относились неплохо, давали жить, не избивали постоянно и уж точно не резали на куски за отказ делать какую-то гадость. А детишек, коли народятся, воспитывали, как нормальных клановых. С тяжелым вздохом девушка потрясла головой, избавляясь от нелепых фантазий. Ну кто ее в клан возьмет? Невозможно это в принципе. Так и сдохнет на улицах Истахара когда-нибудь. Хоть бы только не слишком мучительно. Добравшись до лежки клана, Раха осмотрелась. Борха, черного орка, атамана их банды, и других старших пацанов, к счастью, не было, и она тенью, скрываясь от света факелов у стен, пробралась в закуток, где обычно прятались малыши — их не гнали, но кормили разве что из жалости. И нечасто. Мерли они десятками, но к банде все время прибивались новые. В основном малолетние девчонки — они в Истахаре, где число женщин раз в десять превышало число мужчин, совсем не ценились. Бывало, что родители из бедных районов города доращивали дочерей до десяти лет, а затем выгоняли на улицу. Зачем заводили тогда? Раха не понимала, ведь женщина в Миросплетении беременела только если сама того хотела, случайных беременностей не бывало. На вползшую в убежище девушку уставились десятка два поблескивающих опасением глазенок самых разных девчонок — среди них было даже две светлые эльфийки, которых Борх собирался продать в бордель Курха, как только немного подрастут. — Тихо, малые! — прошипела Раха. — Я вам тут пожрать принесла. Тихо, говорю, услышат — отберут! Девчонки закивали, их трясло от голода, ничего не ели уже дня три — последняя декада выдалась для банды Борха крайне неудачной. В порт почти никто не прилетал, никому шлюхи и грузчики оказались не нужны. Старые запасы быстро подъели. Естественно, что первыми перестали кормить самых маленьких и беззащитных. Раха разделила пироги на восемнадцать частей и роздала детям, предупредив, чтобы жевали медленно и тщательно, не то живот болеть будет. Когда малышки поели, напоила их морсом, остатки которого выпила сама. — Раха, ты бы бежала к порту, все туда пошли, — подала голос Лита, синекожая смеска лет двенадцати. — Сразу двадцать кораблей прилетели, посольство какого-то большого клана. Борх всех наших туда погнал. Если тебя у порта не увидят, вечером точно изобьет. — Ой! — выдохнула девушка. — Тогда я побежала! Она выскользнула из убежища, затем покинула лежку, только теперь поняв, почему ее никто не остановил, почувствовав запах еще горячих пирогов. Не было никого, все возле порта. Раха припустила по улице, переживая, что Борх действительно может обидеться на ее отсутствие. Изобьет или нет, это еще вилами по воде писано, а вот по кругу пустить вполне может, причем самым унизительным и неприятным способом. Не хотелось бы. Добежав до порта, девушка в изумлении остановилась и даже протерла глаза кулаками — вокруг стоящих на неизвестно когда построенном помосте столов сбились все, наверное, молодежные и не только молодежные банды Истахара. Причем даже старые враги не дрались друг с другом, а молча стояли рядом, поедая взглядами происходящее на помосте. А туда по очереди всходили парни и девушки, садились за столы, недолго говорили с людьми в одинаковой зеленой одежде, причем именно чистокровными людьми, никаких смесков, затем подходили к высокому красному орку, брали в руки жезл и что-то долго говорили. После этого скрывались в стационарном портале — довольно большой металлической арке, усеянной рунными цепочками. Это что здесь творится⁈ Принявшись оглядываться, Раха заметила знакомую, красную орку Морху из банды Хромого Зека, и осторожно протолкалась к ней. — Привет! — тихо сказала девушка. — И тебе привет, — сверху вниз посмотрела на нее Морха, отличающаяся немалым ростом. — Это что здесь такое делается? — спросила Раха. — Банды Доха и Уртина не дерутся, а мирно рядом стоят… Это как так?.. — Не до драк, — хохотнула красная орка. — Большой клан всех желающих берет к себе! Под клятву на жезле Древних, пожизненную. Да и хрен с ней! Кто ж от такого счастья откажется? Ты таких дурней знаешь? Я — нет. — И я не знаю… — растерянно выдавила Раха, пытаясь осознать услышанное. — А на кой-ляд мы большому клану? — Вот уж не знаю, — пожала плечами Морха. — Но раз берут, то надо идти. Сама знаешь, другого такого шанса не будет. А там что скажут, то и делать буду. Хоть шлюхой в казармы пойду. Зато дом свой будет и защитят всегда, клановые своих в беде не бросают. — Это точно, не бросают, — согласилась девушка, она все еще никак не могла поверить в то, что чудеса иногда случаются. Она и сама была согласна на что угодно, хоть на судьбу казарменной шлюхи, а это очень невеселая судьба, лишь бы в клане. Пусть хоть целыми днями имеют самым гнусным способом! Ведь сильный клан — это защита, это нормальное отношение, это помощь и поддержка, это свои целители и, правильно сказала Морха, свой дом. Не лежка в подвале, а дом! Так что чудом выпавший невероятный шанс надо обязательно использовать. Раха с интересом наблюдала за клановыми, она видела четкую систему, которую до сих пор встречала только в крупных торговых конторах, в которых пару раз довелось побывать. Люди в зеленом работали слажено, легко подменяя друг друга, причем практически без слов. Девушка не сразу обратила внимание на пластинки на их плечах. С разным количеством звездочек. Видимо, это означало ранг разумного в клане. Интересный способ идентификации. Очередь продвигалась довольно быстро, но желающих было слишком уж много, и Раха приблизилась к помосту только к вечеру, когда уже начало темнеть. За столом, к которому она подошла, сидел совсем еще молодой светловолосый парень, чистокровный человек. Судя по благородному виду, из аристократов, видела она подобные лица у прилетевших как-то в Истахар отпрысков вольных баронов. Повезло тогда, что они побрезговали смеской, а вот двух знакомых светлых эльфиек насиловали долго. И живыми не оставили, причем умирали бедные очень страшно. — Здравствуйте, уважаемая! — наклонил голову клановый. — Сержант госбезопасности Елизаров. Вы по какому вопросу? — Здравствуйте, — подалась вперед Раха. — Сказали, что здесь в клан берут… Это правда?.. — Правда. — А зачем вам мы? Никому ж никогда не нужны были… — Нам требуются люди, — усмехнулся сержант. — И нет, не обязательно чистокровные, для нас людьми являются все разумные, кто генетически совместим и может иметь общих детей. То есть все вы. Для каждого найдется дело. Больше всего нас, конечно, интересуют одаренные, но не только они. Однако берем под пожизненную клятву верности на жезле Древних. Ее невозможно нарушить, вы должны это знать. — Знаю, конечно, — кивнула девушка. — А чем мне заниматься поручат? Шлюхой в казармы? — У нас в клане нет проституток, проституция строго запрещена, разве что любительницы имеются, — отрицательно покачал головой Елизаров. — За принуждение женщины к интимным отношениям — длительное тюремное заключение. Попадаются, конечно, подонки, способные изнасиловать, но их ловят и судят. — Разве такое бывает?.. — растерялась Раха. — У нас бывает, — заверил сержант. — Но хочу сразу предупредить. Жизнь в клане нелегкая, мы приходим в себя после большой войны. Бывает голодно, недостаток многого, порой самого необходимого не хватает. Богатых нет вообще. Люди получают пайки. Причина? Война. Например, мой родной город во время нее окружили вражеские войска и организовали блокаду, перекрыв подвоз продовольствия. Около миллиона человек умерло от голода. В том числе, и мой отец. — Около миллиона⁈ — от этой цифры девушке стало дурно. — А сколько же всего разумных у вас в клане? — Сто семьдесят четыре миллиона человек, — ответил Елизаров . Раха только рот открыла от осознания этой цифры. Это было нечто грандиозное, кланов такого уровня было очень мало, если вообще были. Разве что у них там не просто клан, а государство. О чем-то таком однажды рассказывал старенький бомжик Дюха, бывший в прошлом ученым книгочеем. Впрочем, неважно, что именно — это ее шанс на достойную жизнь. Тем более, что никто не заставляет становиться шлюхой, как здесь. — Я хотела бы принести клятву, если меня готовы взять, — с трудом выдавила из себя девушка. — Хочу еще предупредить, что придется учиться. — Всегда хотела учиться, только возможности не имела. — Имя, фамилия, — положил перед собой какой-то бланк сержант. — Рахада Дахалок, — ответила она, — но все зовут Рахой. — Имя отца? — Понятия не имею, как его звали. Росла на улице, сколько себя помню. — Тогда запишем Иваном, это самое распространенное имя в нашем клане, — предложил Елизаров. — По нашим правилам ваше имя будет звучать, как Рахада Ивановна Дахалова. Чем хотите заниматься? — Быть рулевым на корабле! — выдала девушка свою заветную мечту. — Шпипером быть не смогу, не дали боги пространственного дара, но рулить под командованием шкипера сумею. — Думаю, это реально, — улыбнулся сержант. — Сейчас выпишу вам паспорт, а вы пока идите приносить клятву. Потом опять подойдете ко мне. И… — Что? — насторожилась девушка. — Возможно, вы согласитесь на свидание в свободное время? Вы очень красивая… Ну вот, опять началось. И в клане то же самое. Раха тяжело вздохнула, но отказывать не рискнула — что поделаешь, ее проклятая внешность в который раз подгадила. Ладно, дать одному парню не проблема, перетерпит, дело привычное. Главное, чтобы он не захотел извращений, которые она ненавидела, слишком часто мужчины требовали всяких гадостей. Приходилось подчиняться, чтобы не быть битой. Клятва верности клану оказалась очень жесткой, Раха и не думала, что настолько жесткие и проработанные клятвы бывают. В ней предусматривалось буквально все. Любое, самое мелкое предательство приводило к мучительной смерти предавшего. Но она предавать не собирается! Наоборот, будет готова сделать все, что прикажут старшие клана. Главное точно выяснить, что можно делать, а что нельзя, чтобы не ошибиться по незнанию. Вернувшись к столу сержанта, Раха получила от того красную книжечку, в которой увидела свое изображение. Также там было множество надписей, сделанным незнакомым алфавитом. — Вечером вам наложат языковую маску, — понял ее недоумение Елизаров. — Будете знать наш язык, русский, как родной. Теперь вам к порталу, когда прибудете на место, сотрудники расскажут, что делать дальше. — А куда этот портал ведет? — На остров Советский, там еще мало что есть, мы только недавно его приобрели, еще не построили городов и селений. Придется в первое время жить в палатках. Вас это не смущает? — Нет, палатки, так палатки. В этот момент Раха вспомнила о малых. Ведь пропадут без нее девчоночки, с голоду перемрут. Тем более, что вся банда в клан уходит. Кто о малышках позаботится? — Простите, а вы детей, случаем, не берете? — спросила она. — В некоторых случаях берем, — ответил сержант. — А что? — В нашей банде примерно десятка два малышек лет десяти-двенадцати. Если мы уйдем, они с голоду перемрут. Я их сегодня немного подкормила, три дня бедные голодными ходили… — Одну минуту. Елизаров встал и отошел к молодому мужчине с другим количеством звездочек на плечах. Что-то негромко сказал ему, тот немного подумал и кивнул. Сержант тоже кивнул, взял еще с одного стола стопку бланков и вернулся к Рахе. После чего произнес: — Ведите детей, вас пропустят без очереди. Распределим девочек по детским домам, у нас после войны много сирот. От голода и холода, по крайней мере, не умрут. Но клятву верности возьмут и с них. — Да здесь любой ее даст! — заверила Раха. — Лишь бы с улиц вырваться. Это ж как болото какое-то! Никто почти не выбрался. Местные нас, уличных, терпеть не могут и на работу не берут… — Значит, будет у людей шанс, — снова улыбнулся Елизаров. — Кстати, вы случайно не слышали о разорившихся кораблестроителях? Нам они очень нужны. — Разорившихся не знаю, но попробуйте поговорить с мастерами Нурхом и Карвадом, они на Шестой Черной улице конторы держат. Говорят, еле выживают уже который год. Думаю, коли предложить им хорошие условия, пойдут с охотой. Ладно, я побежала за детьми. Но, чтобы смотреть за ними, понадобится хотя бы полдесятка женщин. — Найдутся, я сообщу, чтобы были готовы принять. — Только предупредите, что дети долго голодали… — Предупрежу, — кивнул сержант. — Их, первым делом, врачи осмотрят. Так у нас целителей называют. — Тогда я побежала, — Раха бережно спрятала за пазуху красную книжечку, являющуюся ее пропуском в новую жизнь, и побежала в сторону лежки. Улицы и переулки мелькали мимо девушки. Она весело скалилась, надеясь, что видит их в последний раз. Город Истахар смеска ненавидела люто, истово, желала ему только зла — не видела здесь за всю свою короткую жизнь ничего хорошего. В подвале, на удивление, оказалось людно. Члены банды, перешучиваясь, собирали своих нехитрые пожитки, стараясь не оставить ничего ценного, а для них ценными являлись даже драные тряпки. — Ты где шлялась⁈ — повернулся к Рахе Борх. — Ты хоть знаешь, чего упустила, дура⁈ — Не упустила, — хохотнула девушка, показав ему красную книжечку. — А, тогда молодец! — осклабился черный орк, помахав такой же книжечкой. — Знать, всех наших взяли. — Даже детей, — добавила Раха. — Меня за ними послали. — То добре! — покивал Борх. — А то я уж думал, что бросать их придется. За месяц бы ноги без нас протянули. Когда девчоночкам объяснили, что их берут в большой клан, первое мгновение царило растерянное молчание, а затем раздался радостный визг. Пришлось наводить порядок подзатыльниками. Дети все равно далеко не сразу успокоились. Но по первому требованию побежали за Рахой вереницей, ни одна не стала капризничать или убегать — в своем нежном возрасте они уже понимали, что попасть в клан — это редкое, да что там, невероятное везение. Оно достается очень мало кому. Люди в зеленом, увидев девушку с детьми, освободили проход к помосту, затем отвели ее к порталу, сказав, что малышек оформят на той стороне. А клятву с них возьмут вечером. Переход оказался недолгим, это говорило о том, что остров Советский расположен не слишком далеко от системы Истахар. Прибывших встретили такие же клановые в зеленом и несколько женщин в другой, но тоже довольно строгой одежде. — Девушка с детьми! — ступила вперед массивная брюнетка, она напоминала орку, но однозначно была человеком. — Следуйте за мной! — Здравствуйте! — поздоровалась с ней Раха, теребя в руках свой скромный узелок с немногочисленными пожитками. — Здравствуй, милая! — улыбка сразу сделала суровое лицо незнакомки очень добродушным. — Меня Верой Степановной зовут, я в прошлом — детский врач. Потом, на фронте, в хирурга переквалифицировалась, но еще помню, как с малышами обходиться. Идем вон к магу, пусть вас языку обучит, а то вы среди нас как слепые и глухие. Языковую маску накладывал усталый красный орк, это действительно много времени не заняло. Русский язык оказался сложным и многогранным, намного сложнее привычного Рахе общего — тот был явно сильно упрощен, чтобы на нем могли говорить все, даже дикари. Детьми занялись целители в белых халатах, как сказала Вера Степановна, в Советском Союзе они всегда носили такие. Потом малышек куда-то увели, дав только по-быстрому попрощаться со спутницей. Саму девушку тоже осмотрели и завели на нее карточку. Выяснилось, что у нее имеются проблемы по женской части, на что Раха понурилась и неохотно рассказала о недавнем групповом изнасиловании, когда после банды залетных едва выжила. Пожилая целительница только вздохнула и укоризненно покачала головой — дома видеть изнасилованных женщин ей доводилось редко, а здесь они шли потоком, причем не видели в своем положении и состоянии ничего необычного — привыкли считать, что мужчины в своем праве. Это же ужас! Надо будет обязательно сообщить об этом в органы, пусть четко доведут до эмигрантов, что в СССР изнасилования строго-настрого запрещены, а то начнут и на Земле творить непотребства. Место Рахе выделили в большой палатке, одной из сотен и сотен, стоящих в большой долине у реки. Это оказался обычный ватный матрас, зато новый и чистый, в лежке она спала на древнем и комковатом. Девушку встретил настороженный взгляд двух светлых эльфиек, трех зеленых и четырех красных орок. Плюс в дальнем углу палатки кучковались несколько смесок с явной примесью гномьей крови. Никого знакомого не нашлось, видимо все эти девицы родом из других районов Истахара — молодежные банды из далеких районов редко пересекались, их члены друг друга не знали. — Привет, я Урха Крайх, — приветливо обнажила клыки красная орка, чей матрас оказался рядом с матрасом Рахи. Она тоже представилась и начала осторожную беседу, стараясь ничем не обидеть соседку — неизвестно, как в клане относятся к дракам. Лучше не рисковать, не вызывать недовольства старших. Орка, похоже, думала так же, поскольку старалась обходить острые углы. — Интересно, как в клане будет? — спросила она незнамо зачем. — Откуда мне знать? — пожала плечами Раха. — Главное, что шлюхой в казармы не пошлют, проституция запрещена. Мне об этом сержант, который меня оформлял, сказал. Правда, попросил о встрече, но это обычное дело, одного перетерпеть — это не толпу обслужить. — А тебе совсем не в кайф, что ли? — прищурилась Урха. — Мне вот с красивыми пацанами нравится, особо коли он нежный. — Нет, мне просто противно, — покачала головой девушка. — Ну их всех лесом, еще говорить о них, козлах похотливых. Ты кем хочешь стать? — С детками малыми работать, я их люблю и понимаю, — заявила красная орка. — Мне пообещали в приют для самых маленьких направить. Самое то! — Я хочу рулевой на корабле стать, — мечтательно протянула Раха. — Всегда мечтала летать на кораблях бродяг, интересно ведь узнать, что там, за горизонтом. Сказали, что это реально. Вот здорово будет, если получится! — А я пойду на целительницу учиться, — неожиданно вмешалась в разговор светлая эльфийка, назвавшаяся Ратаниэль из Дома Светлой ветви. Остальные девушки тоже молчать не стали и погрузились в обсуждение своей возможной судьбы. Они, по крайней мере, вырвались с улиц Истахара, где их ждала только судьба проституток, а этого никто себе не желал. Впереди лежало неизвестное будущее, и каждая надеялась, что удача не минует ее. ---------- Глава III Глава III С нетерпением дожидаясь окончания рабочего дня, Сашка фантазировал о понравившейся девушке, которую он все же заставил себя пригласить на свидание. И она согласилась, что, по его мнению, было сродни чуду — не умел парень общаться с девушками, страшно смущался при этом! Тем более, что Рахада была невероятно хороша собой, являла собой его идеал женщины. Правда вела себя немного странновато, но это, наверное, следствие ее происхождения. Главное — ничем ее не обидеть. К сожалению, выходной у него только послезавтра. Очень уж запала в душу эта строгого вида красивая смеска. Понравится ли ей Сашка? Трудно сказать, но если он не попытается, то сам себя не простит. Возможно, Рахада — его судьба. За прошедшие после демобилизации месяцы случилось столько всего, что описывать можно было бы долго. Воспоминания словно сами собой поднялись со дна памяти. На следующий день после посещения главного управления НКВД группу лейтенанта Ануфриева в числе прочих переправили на «Петроград». На космическом челноке! Жаль только, что внутри похожего на утюг летательного аппарата не было иллюминаторов. Зато сам космический корабль поразил парня в самые глубины сердца. Это было какое-то невозможное чудо. Сашка в свободное время как зачарованный бродил по бесчисленным отсекам супердредноута, восторгаясь самым обыкновенным для его экипажа вещам. Но потом постепенно привык. Основное время занимала учеба, но пару часов, чтобы пошляться по кораблю, Сашка всегда находил — слишком уж ему было любопытно. В результате парень несколько раз попадал в странные ситуации, когда местные девушки чуть ли не силой затаскивали его в свои каюты и устраивали там такое, что вспомнить без стыда было невозможно. Особенно запомнились пять красавиц — смеска Лорина, орка Гатха, эльфийка Таланиэль, гнома Дурга и дварфа Намитоя. После безумной ночи с неугомонными подругами Сашка старался их избегать, такое было для него слишком. Никогда не интересовался развратом, всегда хотел встретить свою единственную и неповторимую, и блюсти ей верность до самой смерти. Но пока так и не встретил. Но он еще совсем молод, все еще впереди. Задачей новых энкаведешников стал поиск нужных для страны разумных, одаренных и нет — правительством было принято решение брать всех желающих, особенно когда выяснилось, что после клятвы верности никто не сможет предать. Получившие шанс на исполнение мечты члены молодежных уличных банд были готовы на все, чтобы угодить руководству своего нового клана. Советскому Союзу пришлось назваться кланом, поскольку в Миросплетении очень немногие знали, что такое государство. Главное, чему обучали Сашку с коллегами, была работа с магами, рулевыми и пространственниками. Стране требовалось множество обученных одаренных, десятки тысяч, а их на данный момент были единицы. Мало того, требовался большой космический флот, который только предстояло создать. Экипаж «Петрограда», конечно, подарил СССР несколько разведывательных фрегатов и парусных кораблей, но этого было мизерно мало. А значит, парусники следовало покупать и строить. И нанимать экипажи, по возможности подводя их членов под клятву — многие захотят войти в крупный клан, в том числе и опытные мастера разных профессий. Сашка иногда сожалел, что не попал в экипаж какого-то из подаренных Союзу кораблей, ныне исследующих системы, окружающие новую Солнечную. Но группа лейтенанта Ануфриева делала не менее важное дело — искала и нанимала одаренных и мастеров, одновременно отбирая желающих стать гражданами СССР. Впервые увидев, каково живется беднякам в городах Миросплетения, парень перестал удивлялся их мечте попасть в сильный клан и получить хоть какую-то защиту. То, что было в царской России, местные обездоленные могли бы назвать сказкой — в Миросплетении их жизни не стоили и ломаного гроша, они оставались ничем и никем до самой смерти. Даже убийства не расследовались — подох еще один бедняк, так и демоны с ним. Это был даже не капитализм, а какой-то воплощенный кошмар. О чем речь, с маньяка, прилюдно режущего на куски проституток, взяли бы только штраф за неприглядное зрелище. И все! На любого защитника обездоленных, а таковые все же иногда попадались, смотрели как на последнего идиота. Первый раз ступив на палубу парусного космического корабля, Сашка был очарован полетом и провел почти все его время на палубе, во все глаза смотря на невероятное зрелище. Особенно потрясло приближение к планете после межзвездного перехода. Красота невероятная! Парень понял, что станет всеми силами стремиться попасть в экипаж такого вот корабля. Это пока несбыточная мечта, но только пока. Сашка даже подал рапорт о переводе в экипаж исследовательского брига, но ему ответили, что сейчас не время — следует поработать в мирах и на островах Миросплетения. Он хорошо понимал, что такое «надо», и только вздохнул. После обучения группу лейтенанта Ануфриева перевели в другую часть домена восьмого Авари, особняк в городе Алендар, королевства Таланг. Сама концепция домена, в который могли входить части разных планет, астероиды и космические корабли, едва не вызвала у Сашки, неплохо знакомого с физикой, ступор. Это же надо, переходы внутри домена мгновенны, где бы ни находились по отношению друг к другу его части. Потрясающе! Не имей экипаж «Петрограда» такой плюшки, до населенных районов Миросплетения только лететь бы пришлось больше полугода! А так раз — и ты на месте. Первый набор беспризорников и других эмигрантов провели в самом Алендаре с разрешения короля — он был совсем не прочь избавиться от «лишнего» населения. Сашка тогда впервые увидел эльфов, орков, гномов и представителей других «сказочных» рас. Правда, с точки зрения земных ученых, это были всего лишь подвиды людей, поскольку могли иметь с последними общих детей. Поэтому больше всего в Миросплетении имелось смесков. Самого разного вида. Порой они выглядели совсем уж экзотично, как, например, помесь ламии и наги. Или русалки и гнома. Наличие в земных сказках всех этих существ говорило о том, что когда-то Землю они посещали. — Сержант Елизаров! — обратился к Сашке лейтенант Ануфриев. — Вы до отбоя в город идете? — Да, хотел прогуляться, — подтвердил он. — Захватите с собой новичков, Мишина и Сергеева, — попросил командир группы. — Вы уже знаете, что там к чему. Разъясните им правила поведения. Да, к вам могут прямо там подойти желающие войти в клан, никому не отказывайте, направляйте людей в снятый нами особняк на улице Лоз. — Есть, захватить новичков! — по привычке щелкнул каблуками Сашка. — И предупреждение! — переступил на месте лейтенант. — Ходить только по центральным улицам. В трущобы не заходить! Это приказ. — А… почему? — удивился Сашка. — Мы же практически все население трущоб выгребли… — Вот именно! — поднял палец командир группы. — И это может быть не по вкусу главам преступных гильдий. В случае нападения разрешаю применять оружие. Даже настаиваю на этом! Связное зеркало держать наготове и в случае любых неприятностей немедленно сообщать о них! Это тоже приказ. — Есть! — вытянулся парень. Захватив новичков, сержантов Николая Мишина и Григория Сергеева, рослого улыбчивого блондина и хмурого брюнета с шрамом на щеке, он пожал им руки и предложил посидеть в трактире. Местные деньги им всем выдали, по десять золотых — многие местные жители и за год столько не зарабатывали. Черно-Красный остров был довольно бедным, жили здесь в нищете, особенно в вольных городах, наподобие Истахара. При этом верхушка буквально купалась в роскоши, буквально тыкая ею в лицо умирающим от голода людям. Трое молодых энкаведешников оставили позади ратушную площадь и двинулись по одной из центральных улиц города, с интересом поглядывая по сторонам. Множество самых разных лавок и магазинчиков гостеприимно распахивали двери для покупателей. Если у них имелись деньги, разумеется. Ребята несколько раз были свидетелями, как хозяева пинками выгоняли оборванцев, которые просили хоть какие-то объедки. Особенно много среди них было женщин, которые еще недавно были благополучными. — Простите, госпожа, — Сашка остановился возле бедно одетой, но чистенькой старушки, сочувствующе смотрящей на тихо плачущую средних лет женщину, которую только что выставил прочь, да еще и наорал на бедняжку пекарь. — Здравствуйте! А что случилось в городе, что столько порядочных женщин подаяния просят? Видно же по одежде, что они еще недавно нормально жили… — И тебе поздорову, парниша, — прищурившись та. — Ты не местный, что ль? — Нет, из клана, что сегодня прибыл и начал народ себе набирать возле ратуши. Слыхали, наверное? — Слыхала, конечно. А случилось… Большой караван наши собрали. Не только торговцы в него вложились, но и ремесленники. Уж больно прибыль обещала быть знатной. Люди позанимали денег и с караваном тем отправились, думая расторговаться своим товаром и чуть подняться. А караван разграбили и всех наших поубивали… — И что? — не понял Сашка. — У нас бы вдовам помогли, вспомоществование выплатили, детей бесплатно в лагеря детские бы послали, там кормят. Да, у нас тяжеловато после войны живется, но уж вдов с малыми детками точно на произвол судьбы не оставили бы! — Хороший у вас клан, парниша, — позавидовала старушка. — А у нас у вдов через суд магистрата все отобрали, чтоб долги погибших мужей покрыть. Кто помоложе и покрасивше, тех и самих в рабство продали, в бордели. А малых их на улицу выкинули. Остальные вон мыкаются, попрошайничают, чтоб деток накормить на все согласны, на любую работу, хочь самую грязную. Токо никому они не нужны, гоняют их, сам видал, как пекарь Марху погнал. А у ей трое мал мала меньше по лавкам сидят! Сама, бедная, и вовсе не ест, вон худая какая. Как чего добудет, деткам скармливает, а они ж малые, они ж не понимают, им не хватает, плачут и еще просят. Не видят, что мамка сама скоро помрет от жизни такой. Тогда и они загнутся, коли в банду уличную не возьмут. — Не осталось в Истахаре банд, мы всех уличных к себе забрали, — вздохнул сержант. — Знать, детки Мархи точно с голоду помрут, — понурилась старушка. — Ох, святые боги… А их же вон скоко, таких, как она… — Это что ж кошмар тут делается? — не выдержал Николай, от гнева сибиряк сжимал и разжимал кулаки. — Капитализм, будь он неладен, — буквально выплюнул Григорий, скрипнув зубами. — Мужики, спасать надобно баб с детками. Не дело это. — Надо товарища лейтенанта спросить, — пробурчал Сашка, который и сам не мог пройти мимо такого. Вызвав Ануфриева, он коротко доложил об случившемся. Тот выслушал и принялся тихо материться — оставлять женщин с детьми на голодную смерть у него совести бы не хватило. После этого лейтенант связался с кем-то из начальства, сообщил о проблеме, выслушал приказ, отключился и облечено выдохнул в связное зеркало: — Приказали всех к нам забирать! Дети уже нашими, советскими вырастут. А бабам найдут работу. Действуй, Елизаров! — Есть! — козырнул Сашка, радостно улыбаясь, командование не подвело, не приказало пройти мимо. Не теряя ни минуты, он направился ко все еще льющей слезы отчаяния Мархе. — Простите, госпожа! — нелегко было советскому человеку привыкать к обращению «господин» и «госпожа» вместо «товарищ». — Я из клана Советский Союз. Руководство нашего клана готово принять всех разоренных вдов с детьми. Но предупреждаю, что жизнь у нас не слишком легкая, приходим в себя после большой войны, порой многого недостает, но ситуация понемногу выправляется. По крайней мере, от голода и холода не умрете. Да, придется работать, но у нас все работают. Так принято. Некрасивая женщина с явной примесью гномьей и орочей крови подняла на него удивленный взгляд. Довольно долго растерянно смотрела, прежде чем смогла выдавить из себя: — А зачем мы вам? Из меня шлюха плохая, старая уже… — У нас запрещена проституция, — отрицательно покачал головой Сашка. — Работу вам подберут. Возможно, это будет грязная и тяжелая работа, уборщицей, например. Или, если готовить умеете неплохо, поварихой. Или санитаркой в госпиталь. Но работа будет, платить за нее тоже будут, паек получите, жилье дадут. Если честно, мы вдов просто пожалели — у нас такое отношение к ним невозможно. А ведь вдов после войны хватает. Правда, найти себе нового мужа, если захотите, будет проблематично — мужчин слишком много на войне полегло. Женщин куда больше осталось. — Да мне о том и думать зазорно! — смутилась Марха. — Стара уже, детей бы поднять. Коли правду говорите, то спасибочки вам… — Приходите вместе с детьми в восемнадцатый дом на улице Лоз, — парень вспомнил адрес снятого посольством особняка. — И расскажите знакомым, что мы готовы разорившихся вдов взять. И вообще всех, кто готов работать на свое и клана благо. Нам все нужны. Сразу по прибытии в Таланг Сашка не понимал, зачем набирают столько народа. Дома для своих еды не хватает! Только недели через две он узнал, что Союз покупает несколько больших островов, населять которые будут большей частью местными уроженцами. Мало того, было решено начинать осваивать несколько планет в соседних с Новой Солнечной системах. Как выяснилось, в Миросплетении в каждой звездной системе имелись пригодные для жизни планеты. Невероятно, но факт! Да и для колонизации Нового Марса людей не хватало. В экваториальном поясе четвертой планеты планировали создавать крупные колхозы — продовольствия стране требовалось много. Поначалу поисковые группы НКВД частой гребенкой прошлись по всему Талангу. И по планете, и по всем островам в системе, поголовно выгребая маргиналов и неудачников, чему король был только рад. Склонных к правонарушением ограждали магическими клятвами так, что совершать преступления для них становилось невозможным. Новичкам устанавливали правила поведения, основанные на принципах «Морального кодекса строителя коммунизма». За их осмысленное нарушение виновного ждало изгнание из «клана», что являлось для местных жителей самым страшным наказанием, они предпочли бы смерть. За кланы в Миросплетении держались руками, ногами и зубами, иной защиты у разумных не было — тут правил бал закон силы. Кто сильный — тот и прав. Жуткий, абсолютно бесчеловечный принцип. Примерно через месяц группа Ануфриева в числе прочих переместилась в систему Нарад, где кислородных планет не было, зато имелось больше трехсот больших островов, на некоторых из которых жило по паре десятков миллионов разумных разных видов. С тех пор энкаведешники последовательно прочесывали их, забирая всех, кто того желал. Но нигде еще они не видели такой жуткой, беспросветной нищеты, как на Черно-Красном острове. И такой скотской безжалостности по отношению к разумным. — А детей? — хрипло спросила Марха, ее трясло. — Сирот тоже возьмете? Они совсем с голоду мрут… В банды не попали, никому не нужны… Стража кажен день мертвых мальцов с подвалов выгребает… — Ох ты ж! — выдохнул от таких известий Сашка, у него даже в глазах потемнело. — Как же их найти-то, чтобы узнали, что в клан их берут? — Да отловите пару воришек, вон их вокруг скоко вертится, — вмешалась давешняя старушка. — Клан им пообещайте, да попросите, чтоб всем сиротам рассказали про то. Они толпами к вам побегут! — Спасибо, бабушка! — поклонился ей парень. — Воришек? Это мысль… Осторожно притершись к богатым губошлепам в непривычного вида зеленой одежде, Шошик осторожно протянул руку с заточенной монеткой к кошелю одного из них. Может, повезет, и он сегодня голодным не останется? Внимания на карманника не обращали — парнишка обладал на удивление неприметной внешностью, разве что слегка вытянутые к вискам глаза выдавали наличие эльфийской крови. А так то ли человек, то ли полугоблин. Кожа зеленоватая, ведь мамка точно гоблиншей была, страшной, как болотный хубат. Кто на нее соблазнился только? По пьяни, наверное, хотя мало кто столько выпьет. Шошик даже имени отца не знал. Умерла Нахая-До, изгнанница из гоблинского клана Хардук, когда ее сыну было восемь. От голода. Все ее небогатое имущество разобрали кредиторы, но долга покойной оно не покрыло. В итоге ее сына хотели продать в рабство, но он смог сбежать. С тех пор жил на улице, ни с кем близко не сходясь — не верил никому. Почти дотянувшись до кошеля, Шошик внезапно ощутил, что его руку схватили, сжав, словно тисками. Он рванулся, но не смог вырваться. Поймали! Убьют теперь, наверное. Видал он, как таких же карманников малолетних насмерть ногами забивали. Парнишка в отчаянии пискнул, еще раз рванулся, но держащий его за руку светловолосый молодой мужчина легко удержал слабосильного ребенка. Еще и чистокровный человек! Эти самые жестокие… — Ну и смысл тебе воровать? — насмешливо спросил он. — Знаешь, у нас недавно война была, большая. У многих пацанов семьи поубивали, так их брали потом в сыновья полка в армии. Или разведчиками у партизан. Пошли лучше к нам в клан, в сыновья полка возьмем. Уж голодать и холодать точно не будешь. — Меня в клан⁈ — не поверил Шошик. — Да… Да разве так бывает⁈ Не в рабство⁈ В клан⁈ Не брешешь⁈ — Слово сотрудника НКВД даю, — заверил светловолосый. — Мы всех сирот готовы взять. Но надо, чтобы они об этом узнали. Возьмешься после того, как сам клятву дашь, рассказать другим о клане? — Да я все сделаю, что попросите! — брызнули слезы из глаз парнишки, он не плакал, наверное, со дня смерти матери, но обещание взять в клан слишком сильно ударило по нервам. — Токо бы не в бордель… — В нашем клане нет борделей, пацан, — прогудел второй человек в зеленом, черноволосый громила. — И проституток нет. Да и ты не женщина. А коли кто обидит, так пристрелим его, что ту собаку. Святые боги! Так не бывает! Не бывает! Не берут в кланы малолетних карманников! Не берут! Слезы продолжали течь из глаз парнишки потоком, никак не желая высыхать. Надежда на то, что в его беспросветной жизни может что-то измениться, загорелась в груди теплым огоньком. Если эти в зеленом обманывают, то и жить будет незачем. — Пошли, покормим тебя, а потом к нам, сдадим Семенычу, он переоденет и все, что положено, выдаст, — светловолосый потянул Шошика за руку к ближайшему трактиру. — Там и клятву дашь. Только гляди, у нас клятвы верности на жезле Древних. Их не нарушишь. Готов такую дать? — Готов! — выдохнул парнишка, он действительно был готов на все, чтобы попасть в клан, в котором перестанет быть никем и ничем. Дальше все было как в тумане. Шошика завели в трактир, невзирая на протесты подавальщика, увидевшего малолетнего оборванца, и назвав того зверем, от чего он сильно обиделся, не понимая за что его так приложили. Все же к беспризорникам так относятся! — Не все, только скоты, — возразил светловолосый, которого представился Александром. — Не беспокойся, скоро у вас тут не останется ни беспризорников, ни уличных банд, мы всех к себе в клан забираем. Они вырастут уже нашими, будут жить в обществе, где все друг другу товарищи и братья, а вы оставайтесь тут рвать глотки всем и каждому. Скоты! Вот, на деньги! — он брезгливо швырнул на стол перед подавальщиком золотую монету. — И не смей трогать пацана! Он под нашей защитой! Прибежавший трактирщик поначалу не понял из-за чего весь сыр-бор, но разобрался и втихомолку покрутил пальцем у виска. Но посетители платят. Хотят кормить за свой счет малолетних бездельников? Их проблемы. Новость о том, что оных бездельников в городе вскоре не станет, трактирщика только порадовала. То, что обозвали скотами, конечно, обидело, но пусть им — чужаки, они и есть чужаки. Добренькие нашлись! Осоволовевшего от непривычной сытости Шошика доставили в огромный особняк на улице Лоз, он много лет стоял пустым — слишком дорого стоила его аренда. Но сегодня его двор напоминал базар, по нему туда-сюда носилось бесчисленное множество разумных, что-то перетаскивали, кто-то покрикивал, кто-то что-то делал. Александр сводил парнишку сначалу к магу, который наложил на него языковую маску некого русского языка, а затем к подвалу, где распоряжался пожилой седой ветеран с пушистыми усами. — Семеныч! — позвал сержант. — Здравстуй! — И тебе поздорову, Елизаров! — отозвался тот. — Надобно чего? — Ага! Сына полка вот привел. Надо пацана под клятву подвести, да переодеть и на довольствие поставить. — А! Дело хорошее. Малец, вижу, юркий. Звать как? — Шошик… — растерянно отозвался парнишка, этот человек почему-то вызывал у него доверие, хотелось рассказать ему все, даже самое сокровенное. — Полное имя вроде Шошинар, но может и другое. Мамка меня полным никогда не звала, а потом померла. С голоду. Мне все отдавала. Я однажды проснулся, а она… того… холодная… Побежал к страже. Пришли те, кому мамка должна была, все из дома вынесли. А меня хотели в рабство продать, токо я сбег. Так на улице и живу с тех пор. — Воровал? — строго спросил Семеныч. — Воровал, — понурился Шошик. — Забудь про то! — погрозил ему пальцем старшина. — Ты теперя у нас помощником в группе лейтенанта Ануфриева. Воровать запрещено! У нас, в Советском Союзе, не воруют! Токо блатные, а это и вовсе не люди, а гниды. Все, что тебе надобно, дадим. Пока помогать мне будешь. Щас пойдем клятву принесешь, потому определю на ночлег. — Просьба завтра отпустить Шошика в город, чтобы другим сиротам и беспризорникам, кто о нас еще не знает, рассказал, что их в клан берут. Да, скоро сюда толпой повалят бабы с детишками голодными, ты уж встреть их, будь другом, да накорми. Многие совсем плохи, по неделе не ели. Особенно бабы, — он рассказал о судьбе несчастных вдов и как к ним отнеслись в Истахаре. — Досталось бедолагам. — Встречу, — кивнул Семеныч. — Накормлю. Ох и паршивые же тут людишки живут! — Паршивые, — согласился Сашка. — Ладно, оставляю пацана на тебя, старшина. А мы еще по городу походим. Может, еще кого-то интересного встретим. Он пожал старшине руку и, позвав за собой Мишина и Сергеева, покинул особняк. Следовало пройтись по остальным центральным улицам Истахара. Вполне возможно, что это даст какой-то результат. А послезавтра в увольнение, можно будет сходить через портал на остров Советский, встретиться с Рахадой. Надо будет только обязательно цветы для нее захватить. Он представил черноволосую красавицу рядом с собой в белом платье невесты и мечтательно вздохнул. Как бы хотелось надеяться, что ему удастся отогреть эту сосульку. Слишком тяжело бедной пришлось. Но Сашка постарается. ---------- Глава IV Глава IV Капа нервно комкала в руках свой напоминающий небольшую простыню носовой платок, глядя на постепенно приближающийся стационарный портал, который должен был привести ее на головную планету нового клана. Она всегда боялась порталов, но делать было нечего — не устраивать же истерику? Для девушки ее габаритов это невместно — за сумасшедшую примут. Так что придется держать себя в руках. Ведь ходят слухи, что скоро прямо на границе атмосферы острова Советский построят гигантский портал, способный переносить корабли. Но пока этого не было, обходились четырьмя стационарными, созданными родственником самого Кериана Атарийского. Об этом прославившемся своими дикими эскападами бродяге по Миросплетению чего только ни рассказывали. Родителей крупная красная орка, как и большинство беспризорников вольных городов, не знала. Кто-то бросил трехлетнего ребенка на улицах города Свархельма, столицы острова Белый Ареопаг, в системе Туарин. Малышке повезло, ее пожалела и взяла к себе предводительница большой женской банды Ильда Морада, полугнома-полуэльфийка. Так Капа и росла в этой банде, пока не повзрослела достаточно, чтобы подрабатывать портовой проституткой — другой работы для уличных молодых женщин в городе не имелось. Разве что на фабрику красок можно было устроиться, но там работницы больше года не жили — травились. Да и платили жадные гномы, которым она принадлежала, сущий мизер. Еще имелась возможность пойти на ферму батрачить, а ферм вокруг столицы хватало, но там мерли еще быстрее — хозяева почти не кормили батрачек, а работать заставляли с утра до поздней ночи. Так что выживаемость у шлюх была больше, если они не пытались соваться в чужие районы — особо наглых забивали насмерть или делали с ними куда худшие вещи. Стражники не раз находили по утрам порезанных буквально на куски или насаженных на толстые колья проституток. Самой заветной мечтой уличных девушек Свархельма было попасть в большой клан, способный защитить своих хотя бы минимально, но они прекрасно понимали, что такое счастье — очень большая редкость, и выпадает одной из тысячи. Поэтому когда в Свархельм прибыло посольство клана Советский Союз и начало набирать себе разумных, к ним кинулись почти все бездомные города. Капа поначалу не поверила в глупые россказни о том, что бездомных берут в клан, но потом все же поддалась уговорам подруг и сходила на площадь за ратушей. К немалому удивлению красной орки, ее взяли. Да еще и спросили, кем она хочет стать. А Капа всегда мечтала быть фермершей, управлять большим хозяйством, ухаживать вместе с сестрами-женами за животными и детьми — она не питала иллюзий по поводу своей внешности и прекрасно понимала, что быть единственной женой кому бы то ни было никогда не сможет. Да и не хотела этого — скучно. Девушке предложили пройти стажировку в крупном колхозе, объяснил бы еще кто, что это вообще такое, а потом отправиться колонисткой на ненаселенную планету — клан как раз начал освоение нескольких. Это оказалось Капе настолько по вкусу, что она даже прослезилась и от всей души поблагодарила пожилую женщину, проводившую профориентацию. Хотелось бы, конечно, поскорее создать семью, но бывшая шлюха, никогда особо не любившая это занятие, хотя холодной отнюдь не была, понимала, что вряд ли получится. Поди найди мужчину, которого устроили бы ее габариты, слишком рослая и фигуристая. И ест много. Новых граждан СССР задействовали на постройке городов и поселков на острове Советский, они безропотно работали там, куда пошлют, считая необходимым приносить пользу клану — снова оказаться на улице не хотелось никому. Жили пока в палатках, благо климат мастера гильдии пространственной артефакторики по всему острову установили великолепный. Можно было бы остаться здесь, но Капа никогда не любила острова, подсознательно считая их ненадежными. Ей хотелось жить на планете, в прибрежном районе, недалеко от теплого моря. Что удивительно, это оказалось реальным. На профориентации ее пожелания записали и пообещали учесть. Однако все это будет потом, пока что ее вместе еще с тремя девушками и четырьмя парнями отправляли в колхоз «Большевик» в деревне Черданцево, Свердловской области. Там нужно будет пройти полгода практики, а затем подать заявление в Совет по колонизации при правительстве СССР. Жаль, с подругами по банде Ильды пришлось расстаться, вместе столько всего было пройдено. Но они договорились стать одной семьей, как только хоть одна найдет себе подходящего мужа. В своей способности уговорить мужчину на нескольких жен девушки не сомневались. — Страшно… — с трудом выдавила Нейка, странного вида смеска с сероватой кожей и небольшими щупальцами на щеках, ее направили туда же, куда и Капу. — Ага, — согласилась орка. — Но все равно будет лучше, чем на улице. — Это точно. Хоть толпой насиловать каждый день не будут, и то хорошо. — Мне сказали, что в Советском Союзе такое запрещено, — вмешалась беловолосая полуэльфийка Кайдиэль, тоненькая, как былинка. — За изнасилование мужчину в тюрьму садят! Не могу поверить в это… — Будем надеяться, что правда, — вздохнула Капа, вспомнив, как совсем недавно попалась боевикам из банды Косого Каема, здоровенного и очень жестокого смеска. Поиздевались над ней тогда знатно. — Не хотелось бы снова… — А кому хотелось бы? — пробурчала хмурая гнома Дарикая, тоже что-то вспомнив и поежившись. Какое-то время девушки молчали. Очередь к порталу понемногу продвигалась вперед. Наконец, когда они оказались совсем близко, распорядитель объявил: — Товарищи, внимание! Переключаем портал на Свердловск! Отправляющимся туда приготовиться! Капа выдохнула и двинулась к нему, остальные девушки и парни из их группы пошли за ней. Как выяснилось, в Свердловск отправлялось больше сотни разумных. Орка, подойдя к туману врат, зажмурилась и решительно шагнула вперед, едва сдерживаясь, чтобы не запищать от ужаса. Ничего страшного не произошло, только кто-то на той стороне сразу отвел новоприбывшую в сторону. Открыла глаза она уже на небольшой площади, шагах в двадцати от арки портала. Местное солнце оказалось довольно большим, но грело не сильно, жары, слава богам, не было. — Паспорт! — потребовал высокий мужчина в форме и фуражке с бирюзовым околышем. Капа протянула ему красную книжицу — приготовила ее заранее, как предупреждали на острове. Это явно был кто-то из местной внутренней стражи, милиции или НКВД. — Капитолина Сергеевна Новикова, направлена в колхоз «Большевик», — прочел вложенное в паспорт предписание милиционер. — Очень хорошо, милая девушка, подождите вон там, возле лавочек. Когда все, кто туда отправляется, соберутся, мы вас переправим. Чуть дальше ларек, в нем можете взять попить чего-нибудь, это бесплатно. — Спа-спасибо… — с трудом выдавила из себя Капа, ей все еще непривычно было слышать свои новые имя и фамилию. Спрятав возвращенный милиционером паспорт, она двинулась к указанным лавочкам, а от них к ларьку — пить хотелось страшно. Наверное, от нервов. Полная пожилая продавщица удивленно покачала головой при виде краснокожей, почти двухметровой девицы с выступающими нижними клыками и монументальной фигурой, но улыбнулась и спросила, чего та хочет, лимонада или кваса. Орка выбрала последний, распробовав его еще на острове. Напилась, поблагодарила и села на лавочку ожидать остальных. Ждать пришлось около часа. Будущие колонисты нервничали и даже не общались друг с другом, им было не по себе. Поэтому сразу вскочили, когда к ним подошел милиционер и пригласил снова пройти к порталу, их ждал переход в Черданцево. Как вскоре узнала Капа, в СССР стационарные порталы установили даже в самых маленьких деревнях. Представить страшно, какие деньги затратило правительство ради удобства своих граждан — орка понемногу начинала понимать отличие государства от клана. На сей раз она уже почти без страха ступила в портал — хотелось как можно быстрее оказаться в месте, где предстоит прожить, как минимум, полгода. Портал в Черданцево оказался не очень большим, едва средний грузовик пройдет. Он располагался возле нового здания сельсовета на пересечении улиц Ленина и Чапаева. Солнце уже склонялось к горизонту, однако гостей встречали четверо — плотный одноногий мужик, курящий трубку; немолодая женщина в цветастом платке; смешливая, веснушчатая рыжая девушка с толстой косой и очень мускулистый мужчина лет тридцати в потертой армейской форме, видно было, что он недавно демобилизовался. Капа удивленно посмотрела на чистокровного человека, ненамного уступающего ей в росте, на полголовы всего. А она была немногим ниже двух метров. Плюс он был очень некрасив, лицо пересекал глубокий шрам, делавший его перекошенным. Но при этом незнакомец смотрел на красную орку с искренним восхищением, настолько сильным, что она даже смутилась, чувствуя, как слабеют ноги и загорается огонек в низу живота. Капа сразу поняла, что позови этот мужчина ее куда-то, то пойдет и позволит делать с собой все, что он пожелает. — Здравствуйте, товарищи! — ступил вперед одноногий. — Я Семен Петрович Онищенко, председатель колхоза «Большевик». Слева стоит заведующая складом, Нина Витальевна Меровина, она выдаст вам все нужное и устроит в пустой ныне избе, там бобыль, на войне погибший, жил. Справа — Ирина Кедрова, она поможет освоиться и обскажет, что у нас и как. В стороне стоит наш кузнец, Михаил Петрович Роднин, он только с фронта вернулся. Узнал, что один из вас хочет кузнецом стать, вот и пришел с нами, чтоб сразу ученика своего забрать. — Добрый день, товарищи! — поклонились прибывшие, им успели вбить в голову, что в СССР обращение «господа» неуместно, и представились. — Так кто в кузнецы-то намылился? — прогудел Михаил Петрович, продолжая коситься на Капу, очень, видно, понравилась. — Я, — ступил вперед дварф Горах, снова поклонившись. — Я уже немало умею, почтенный мастер, отцу в кузнице с малых лет помогал, пока его не убили. Правда потом много лет на улице жил, много подзабыл, да и силу растерял. — Ничего, нагонишь, — улыбнулся кузнец. — Это хорошо, что уже чего-то умеешь. Подкову али серп выкуешь? — Коли покажете, что и как ковать, выкую, — заверил дварф. — Мы с отцом больше мечи да топоры ковали. Еще кольчуги умею вязать. — Оружейник, знать? — покивал Михаил Петрович. — Добре. Но щас оружие не надо, инструменты будем ковать. Придется переучиваться. — Переучусь, наставник, — пообещал Горах. — Это хорошо, — кивнул кузнец и повернулся к орке. — Простите, девушка, вас Капитолиной зовут? — Да, — с трудом выдавила из себя та, все еще смущенная, она хотела этого огромного парня с каждым мгновением все больше. Похоже, вот так сразу нашла своего суженого. — Так записали, а в банде всю жизнь Капой звали. — В банде? — насторожился председатель. — Мы все тут из уличных банд разных городов Миросплетения, — пояснила тоненьким голоском Кайдиэль. — В них выросли. Повезло, что нас вожаки банд подобрали, не то бы с голоду загнулись. Так везет только пятой части выброшенных на улицу детей, остальные мрут. — У нас в Свархельме стража часто по утрам мертвых детей из подвалов выгребала, — добавила Капа. — Какой ужас! — всплеснула руками Нина Витальевна. — И что, никому до них не было дела⁈ — Никому… — помотала головой орка. — Там никто никому не нужен, все друг другу глотки рвут. А почто в Союз побежали, когда он уличных брать стал? Да чтоб защита хоть какая была! Нас с подругой поймали недавно, так мне повезло, токо снасильничали, а ее порезали сильно и помирать в луже крови бросили. Так что мы теперь за наш клан на что угодно пойдем! — Клан? — удивился председатель. — Клан Советский Союз, — пояснила Капа. — Не, я уже понимаю, что страна — это больше клана, но привыкла так звать. — Ясно, — покивал Семен Петрович, с сочувствием глядя на рослую краснокожую девушку с клыками, по щекам которой текли дорожки слез. — У нас такого точно не будет. А нападет какая-то тварына, так всем миром ей рога поотшибаем. — Это уж точно! — сжал кулаки и скрипнул зубами Михаил, узнавший, что пришлось перенести так понравившейся ему девушке. — Коли кто полезет, мне скажите, я гаду шею сверну! — Спа-спабибо… — с трудом выдавила орка, ей страшно захотелось, чтобы этот сильный мужчина ее обнял, но она ничем не выдала своего желания, разве что взглядом. — А куда меня направят работать? — К нам, на ферму, — заговорила Ирина, которую обычно звали Ирочкой, против чего она ничего против не имела, в рассказ орки выросшая в СССР девушка не особо поверила, не могло такого быть в принципе. — Дояркой. Вы к нам навсегда? — Я, наверное, нет, — покачала головой Капа. — Записалась на колонизацию новой планеты, сельское хозяйство там поднимать. Сюда на практику прислали. — Дело хорошее, — покивал Михаил Петрович. — Знать тебя надобно по всем профессиям прогнать. Начнешь пока с доярки. Ирочка приставлена к вам на первые дни, она подскажет, если будут какие-то вопросы. А теперь идем на склад, там получите все, что положено. Как оказалось, правительство СССР выделило для новых граждан самое необходимое, прекрасно зная, что у них ничего нет. Начиная от одежды соответствующих размеров до мелочей вроде зубной щетки и порошка. Посуду и многое другое. Ничего особенного, но даже такая забота тронула души уличных парней и девчонок, о которых никто и никогда не заботился. Каждую мелочь приходилось выдирать у окружающих зубами и когтями. — Спасибо! — прослезилась Капа, прижимая к себе солдатский сидор с выданными вещами. — Коли еще чего будет надо, поможем, — заверил председатель, с сочувствием глядя на нее, о том, как жилось бедолагам в капиталистических мирах, он слышал на заседании в обкоме, куда вызвали все руководство из деревень, куда отправляли жить новых граждан. — Вы только не молчите, говорите. А коли кто будет злословить, есть тут у нас бабы злоязыкие, вы внимания не обращайте. Нам сказывайте, коли что не так. Лады, пока прощаюсь. Мы с Ниной Витальевной пойдем, Ирочка вас сама поселит, знает куда, а завтра разведет кого куда направили. Они с заведующей складом распрощались, передали рыженькой девушке ключи и ушли по своим делам, а та на пару с кузнецом повела Капу с товарищами за плотину, где в самом конце Заречной улицы, на окраине деревни им выделили две пустующие избы. Те оказались серыми, бедными и небольшими, с крышами, крытыми дранкой. Построенными из бревен. Внутри было темновато, однако чисто — перед заселением новых жильцов явно прибрались. В горницах имелось по четыре широких лавки, застеленных ватными матрасами, на каждом лежала стопка постельного белья и полотенца. В первой избе поселили девчат, а во вторую Михаил повел парней. — Небогато, но у нас все так живут, — смущенно сказала Ирочка, открыв скрипучие двери и показав все внутри. — Сейчас хоть не голодно, как в войну. А после того, как портал поставили, и вовсе хорошо стало — начали завозить через него еду, которую мы раньше и не видали никогда. Говорят, откуда-то от вас, из Миросплетения ее везут. И мясо, и фрукты, и овощи странные. И крупы невиданные, и макароны разные. Народу только у нас мало, особенно мужиков, почти все на войне полегли. Так что за вашими парнями деревенские девки бегать станут, у нас одни старики остались. Замуж не за кого выходить… — А замуж обязательно? — скривилась Кайдиэль. — А то меня от мужиков тошнит, надоели до смерти. — Чего так? — удивилась рыженькая. — Да насиловали постоянно, скоты похотливые, — передернуло полуэльфийку. — По десятку, а то и больше сразу. Не каждая живой после такого останется. Я еще в четырнадцать первый раз это выдержала, едва успела выздороветь, и через три дня — снова… И снова… И снова… И попробуй откажись хоть от чего, смертным боем бить будут. Или порежут. — Мне с полгода назад и вовсе живот вспороли, — скрипнула зубами Дарикая. — Перед тем насиловали три дня. Повезло, что мимо маг проходил, пожалел и вылечил, а то бы там кровью и истекла. — Я бы тоже лучше от мужиков подальше держалась, — нервно вздрогнула Нейка, обхватив себя руками, от страшных воспоминаний ей стало дурно. — Меня… Не, не буду рассказывать, не хочу это снова ворошить… — Так вы правду говорили? — Ирочка с широко распахнутыми глазами повернулась к Капе. — А я не поверила, простите… Орка только вздохнула. Она бы еще многое могла рассказать наивной девочке, всю жизнь прожившей в безопасности под защитой клана. Бедно здесь? Да, бедно, зато без постоянного насилия. К тому же еще на острове уличных девушек предупредили, чтобы о своей работе проститутками они никому не говорили — не поймут. Найдутся те, кто их осудит и примется травить. Девушки и сами это понимали, среди разумных обязательно найдутся сволочи, иначе не бывает. Потому лучше молчать. Об изнасилованиях рассказывать не запрещали, наоборот, сказали, что это вызовет сочувствие. — Как же вы там жили? — содрогнулась рыженькая. — Ужас! — А нас никто не спрашивал, — скривилась Капа. — Меня бросили на улице, когда мне три года было. Выжила только потому, что в женскую банду взяли, пожалели умирающего от голода ребенка. Кто бросил и почему я не знаю. Всегда удивляло, зачем заводить детей, если их не хочешь? Ведь не беременеть очень просто — пожелала, и все. Надо только не забывать про это. — Как это⁈ — вытаращила глаза Ирочка. — Это же не зависит от женщины, даже от насильника против желания залететь можно! — Это здесь, и только раньше, — покачала головой орка, врачи на острове разъяснили ей эти детали. — А в Миросплетении не так. Здесь беременеют либо по собственному желанию, либо забыв мысленно высказать четкое желание, чтобы этого не случилось. Наши уличные девчата никогда этого делать не забывали, нам только детей для полного счастья не хватало. Но куча женщин рожают и бросают детей. Зачем было рожать⁈ Просто же совсем — пожелай перед тем, как с мужчиной лечь, не беременеть, и ничего не будет! — Ты слишком хорошо о большинстве баб думаешь, — презрительно фыркнула Дарикая. — Они, как трахаться захотят, про все забывают, вот и беременеют, когда не надо. Мозгов нет потому что. — Так это и у нас так сейчас? — закусила губу Ирочка. — Буду знать, спасибо. Ладно, давайте я вас научу печку топить, вы ж, наверное, не умеете. А еду готовить надо. Смотрите, продукты вон в этом шкафичке, а в этом — холодильное отделение. Нам интересные штуки привезли, положишь ее хоть в сундук, хоть в шкаф, и еда там свежей и даже горячей сохраняется. Та, что сверху, а если под эту штуку положить, то становится холодной. И тоже не портится. Она показала девушкам резную палочку, слегка светящуюся серым светом. Жительницы Миросплетения сразу опознали знакомую вещь — самый обычный амулет кухонного стазиса, продающийся в каждой лавке и на каждом базаре в огромных количествах. — Неплохой амулет, — заметила Нейка. — Не из дорогих, но и не совсем дешевка. Лет десять без подзарядки проработает, потом заряжать понадобится. — Так эти штуки от вас привезли? — сообразила рыженькая. — Ага, — подтвердила Капа. — Всяких хозяйственных амулетов у нас много продавалось, у меня с собой кое-какие есть. Например, удаляющий из рыбы все кости. Дешевая рыба очень костистая, но вкусная, а с амулетом этим все просто — проложил конец с черной точкой к рыбине, слово-активатор сказал, и все кости исчезли, одно мясо осталось. Только лучше сначала выпотрошить, чтобы желчный пузырь не лопнул. Другим концом приложишь — вся чешуя разом слетит, и не разлетится по комнате, а аккуратной кучкой рядом ляжет. — Какая здоровская штуковина! — восхитилась Ирочка. — Я ненавижу рыбу чистить! Младший брательник как наловит мелочи всякой, так чистить мне приходится. Полдня убить на это можно! — Коли понадобится, приходи, я дам амулет, — предложила орка. — Главное, верни потом. Я рыбу люблю, потому и купила. Топить печку оказалось той еще задачей. Очень сложной, демонова печка все норовила плеваться дымом, плохо разгоралась, да и огонь не регулировался. Орка несколько раз обожглась, пока сумела сделать все правильно. — Эх, жаль нагревальника нет, — вздохнула Дарикая. — А что это? — заинтересовалась Ирочка. — Такая пластина, тонкая. Кладешь ее на стол хотя бы, по активашке пальцем проведешь, она нагревается, насколько нужно. Можно и варить, и жарить, и печь. Дешевые, правда, часто мыть приходится, а дорогие сами очищаются, даже от жира. — Пластины? — озадачилась рыженькая. Некоторое время она размышляла о чем-то, а затем кинулась в сени, откуда принесла замотанную в тряпку доску. Размотала, и это оказался вполне себе неплохой нагревальник, причем производства королевства Таланг, о чем говорила эмблема в левом углу. Такой стоил раза в полтора дороже обычного. — Это он? — спросила Ирочка. — Он, — подтвердила орка и показала, как пользоваться полезным приспособлением. — Вот черт, а мы и не знали, что нам за доски привезли! — огорченно выдохнула рыженькая. — Они без инструкций приехали! Поди пойми, что оно есть. Надо будет срочно председателю сказать, пока их не выкинули или не сожгли! Надо же, это печки такие! Кто бы мог подумать?.. — Слушай, если есть еще какие непонятные штуки, ты нам их покажи, может опознаем, — предложила Дарикая. — Есть, нам много чего передали, теперь председатель вместе с правлением пытаются разобраться, что это такое и для чего нужно. — Ты ему скажи, что мы поможем в этом. — Обязательно скажу! — пообещала Ирочка. — Надо же, сколько всего полезного у вас там выдумали! — Много, — кивнула Нейка. — Только большинству это недоступно, слишком дорого. Бедноте на хлеб и жилье заработать бы. — У нас не так! — сжала кулаки рыженькая. — Проклятый капитализм! — Во многих мирах еще родо-племенной строй, — вздохнула гнома, перечитавшая на острове все книги, до которых успела добраться, всегда любила учиться. В том числе и школьные учебники. — До капитализма им расти и расти. — Ладно, побегу-ка я домой, — спохватилась Ирочка. — Мне еще корову подоить надо и свиней обиходить. Завтра в семь утра приду за вами, чтобы развести по работам. Она попрощалась и убежала, оставив девушек общаться между собой. Однако они почти не говорили — слишком много случилось за этот длинный день, устали. Поэтому приготовили себе ужин, сварив кашу с тушенкой, поели и, как только стемнело, легли спать. Завтра их ждала новая жизнь, к которой придется долго и тяжело привыкать. ---------- Глава V Глава V Поскользнувшись, Аня вскрикнула и едва не упала, но в последний момент ее подхватили крепкие мужские руки. Высокий, мускулистый парень с черными волосами ежиком успел поймать девушку. Она смущенно поблагодарила, не сразу осмелившись поднять на нежданного спасителя взгляд. Он несколько странно выглядел — красная кожа, выступающие, но не очень сильно, нижние клыки. — Да не за что, милая девушка, — приятным баритоном ответил парень, он говорил с каким-то незнакомым акцентом. Но при этом в нем было что-то, что отозвалось в душе Ани камертоном, он очень понравился девушке, показался надежным, как скала. — Позвольте вас проводить? — вежливо спросил незнакомец. — Буду благодарна… — смутилась она и представилась: — Анна Серегина, учительница младших классов. — Рухос Сайдар, — слегка поклонился парень. — Родом с острова Багряный Предел, система Раханор. Я полуорк-получеловек. До девушки только в этот момент дошло, что перед ней эмигрант из Миросплетения, в Иркутск, как писали в газетах, позавчера доставили первую партию таковых. Она с интересом оглядела нового знакомого — мощный, массивный, но двигается при этом легко, ходит бесшумно, словно большой кот. Явно хорошо тренирован. Видела Аня как-то раз осназовцев, те похоже двигались. Военный, что ли? Девушка несколько дней назад записалась в областном комитете комсомола на колонизацию Нового Марса, четвертой планеты системы, в которую неизвестные силы переместили Землю — там планировалось создать большую сельскохозяйственную колонию. А у колонистов обязательно появятся дети, которых надо будет кому-то учить. На заседании заинтересовавшимся этим вопросом рассказали, что будет трудно, но комсомольцы никогда трудностей не боялись, и многие в зале вызвались. В том числе и Аня. Доверчиво подав новому знакомому руку, девушка несмело улыбнулась — парень ей очень понравился, никто и никогда так не нравился. Это что же, та самая любовь с первого взгляда, о которой столько писали в книгах? Аня не знала, но ей стало несколько не по себе. Внешность Рухоса, конечно, была немного непривычной, особенно выступающие нижние клыки, но это его не портило. Мужчине совсем необязательно быть писаным красавцем. Полуорк довел девушку до самого дома и проследил, чтобы она вошла в подъезд — бандитов и хулиганов в Иркутске после войны хватало. Но на такого громилу никто из них не полезет, чувство самосохранения не чуждо и им. Уголовный розыск работал сутками, но выловить всю шушеру так и не смог, невзирая на магию — на службу в милицию пришло множество магов из Миросплетения. — Здравствуй, — вышла навстречу Ане мама, всю жизнь проработавшая учительницей русского языка и литературы, по мечтательному виду дочери она сразу поняла, что произошло. — Что, парня встретила хорошего? — Встретила… — смутилась девушка. — Он… Он такой большой… И надежный… — Надежность, милая, проверяется жизнью, — грустно улыбнулась Мария Ивановна. — И тот, кто кажется надежным, далеко не всегда им является. Кто он? — Эмигрант из Миросплетения, родом с острова Багряный Предел, система Раханор, — вздохнула Аня. — Зовут Рухосом. Полуорк. Клыки нижние выступают, кожа красноватая. Но… но… он такой… — Понимаю, — покивала пожилая женщина. — Ну, дай бог, чтобы тебе повезло. А ты-то ему понравилась? — Не знаю. Но упасть не дал, домой на другой конец города проводил, обратно пешком пошел. И смотрел так, будто прямо сейчас съесть хочет… — Тогда точно понравилась, — констатировала Мария Ивановна. — Сама смотри, что будет дальше. Тем более, что ты скоро уезжаешь на Новый Марс. — Ой! — изменилась в лице девушка. — Я и забыла про это… — Если он — твоя судьба, то вы обязательно встретитесь, — заверила ее мать. — Думаю, еще до твоего отъезда. Она словно в воду глядела. Наутро, когда Аня вышла из подъезда, ей нужно было на инструктаж в районный комитет комсомола, Рухос встретил ее у входа с букетом белых роз. Кто-то, видимо, подсказал ему, что земным девушкам дарят цветы, если хотят им понравиться. Молодая учительница страшно смутилась и одновременно обрадовалась. Надо же, пришел и незнамо сколько ждал, пока она выйдет. Да и цветы где-то раздобыл, а для послевоенного Иркутска это не такая простая задача. Рухос жадно смотрел на мило покрасневшую, потупившуюся девушку и тихо радовался — он давно мечтал найти вот такую скромницу. Дома, в вольном городе Каритас системы Раханор, девки были наглые и бесстыжие. Полуорку, прошедшему не одну кампанию бывалому наемнику, они никогда не нравились, но других просто не было. Понятно, почему они стали такими — число женщин в Каритасе превышало число мужчин больше, чем вдесятеро. И скромницы, не решающиеся на активные действия, оставались одинокими. Вот они и перевелись. Рухосу же активные девицы были интересны только как постельные грелки, в жены брать таких чревато. Он хотел уюта и покоя дома, а не постоянной войны за лидерство. В новом клане полуорку понравилось, невзирая на нехватку очень многого. Однако не хватало всем, даже высокопоставленным, и это удивляло. К тому же он постепенно начинал понимать разницу между кланом и государством. И готов был сражаться за новую Родину, если понадобится. Война бывшего наемника ничуть не пугала — дело знакомое и насквозь привычное. Однако в армию его не взяли, шла демобилизация, и предложили отправиться в Иркутск, где ему подыщут занятие. На второй день в городе полуорк и подхватил едва не упавшую девушку, при одном взгляде на которую у него перехватило дыхание. Неужели это судьба? — Доброе утро! — покраснела Аня, спрятав лицо в цветах. — Спасибо большое, розы такие красивые… — Здравствуйте! — вежливо оскалил клыки Рухос. — Рад вас видеть. Вы позволите пригласить вас в парк на прогулку? — Буду рада, — мягко улыбнулась девушка. — Но после инструктажа в райкоме комсомола. Понимаете… — она на мгновение умолкла. — Я записалась на колонизацию новой планеты… Мы через несколько дней отправляемся… — Там есть еще места? — подался вперед полуорк. — Есть, — радостно закивала Аня. — Сейчас как раз ищут отставных военных для охраны колонистов, на Новом Марсе много хищных животных. — А где записываться? — поинтересовался Рухос. — Боевого опыта у меня хватает, много воевал. И нас еще никуда не определили, дали несколько дней, чтобы осмотреться. — Пойдемте со мной в райком, там спросим. — Хорошо. Пока они шли, беседуя о всем и ни о чем, Аня буквально таяла, ей страшно льстило внимание этого огромного мужчины. А уж сейчас, при большом дефиците сильного пола после войны, и вовсе. Вон, встречные девушки на Рухоса заглядываются, впечатленные его мощной фигурой. В райкоме Аня сразу же двинулась в кабинет, где сидели отвечающие за колонизацию инспектора, и подошла к столу Валентины Сергеевны Мезенцевой, довольно симпатичной женщины лет двадцати пяти с небольшим. — Здравствуйте! — улыбнулась девушка. — Серегина Анна, прибыла на инструктаж. И еще один вопрос. — Добрый день, — кивнула инспектор. — Что за вопрос? — Этот молодой человек тоже хочет записаться на колонизацию. Он бывший военный из Миросплетения. Валентина Сергеевна заметила какими глазами смотрит на посетительницу крупный парень со слегка выступающими нижними клыками и сразу поняла, почему тот хочет записаться. Надо же, готов идти за любимой куда угодно, это редкое качество. В другое время она, наверное, отправила бы краснокожего проходить все бюрократические рогатки, но вчера вернулся с фронта ее жених. Живым и здоровым! И молодая женщина была счастлива. Так почему бы не поделиться этим счастьем с другими влюбленными? Инспектор тоже улыбнулась и пригласила пару садиться. — Расскажите о себе, молодой человек, — попросила она. — Рухос Сайдар, — представился тот. — Полуорк по отцу. Мать — человек, из степного племени планеты Даор. Родом из вольного города Каритас, остров Багряный Предел, система Раханор. Слабый одаренный. Двадцать восемь лет. До принесения клятвы верности Советскому Союзу служил наемником в отряде капитана Дорвеля. Прошел шесть кампаний. Владею обычным и огнестрельным оружием, а также основными боевыми заклятиями, закончил три курса школы магии «Каменный дом». Командовал десятком. При аттестации в военкомате острова Советский было присвоено звание старший сержант и выдан военный билет, как военнообязанному. Два дня назад прибыл в Иркутск через врата. Распределения еще не проходил. Вот мои документы. Изучив документы, Валентина Сергеевна едва стойку не сделала — в колонии такие люди нужны были, как воздух. На Новом Марсе очень много опасных хищников, защититься от них будет непросто. Она немедленно связалось с распределительным центром и подала заявку на полуорка. Там обрадовались — не знали, куда девать эмигрантов, а тут такой подарок. И предложили взять еще десятка три-четыре мужчин с боевым опытом и раза в два больше женщин. Инспектор отказываться не стала — желающих отправиться на девственную планету было пока немного. А план выполнять надо. — Очень хорошо, мы вас берем, — заявила женщина, завершив переговоры. — Вы назначаетесь командиром поселковой охраны, под вашим командованием будет взвод стрелков и бывшие наемники из Миросплетения, последних около шестидесяти человек. Подумайте заранее, как обезопасить поселок от нападений хищников. Их там хватает. — Это нетрудно, — оживился Рухос, — я занимался охраной новых поселений, знаю, что для этого нужно. Но потребуется оружие. — С этим проблемы не будет, — заверила Валентина Сергеевна. — Прямо отсюда пойдете с предписанием в военкомат, там все расскажут подробнее. Отправление первых поселенцев, среди которых будете вы с Анной, через трое суток, в восемь утра, с военного аэродрома. Автобусы будут ждать в семь возле нашего райкома. Прибыть нужно с вещами, но не более двух чемоданов на человека, все остальное нужное для жизни будет выдано на корабле. И… — она лукаво посмотрела на молодую пару. — Вам желательно расписаться до отбытия, чтобы прибыть на место уже мужем и женой. Тогда вам выделят отдельную комнату. Для начала, конечно, в палатке, потом более основательное жилье, как только построят. — Ты выйдешь за меня замуж? — тут же повернулся к Ане Рухос. — Ты мне очень нравишься! Клянусь быть ласковым и заботливым мужем! — Д-да! — словно бросаясь в омут, бухнула Аня. — Ты мне тоже понравился… Я… я согласна! Клянусь быть верной и всегда заботиться о тебе! — Вот и отлично! — улыбнулась им инспектор. — Отсюда идите в районный загс, я предупрежу их, вас сразу распишут. До загса Аня шла как в тумане. Нет, Рухос ей, конечно, нравился, и очень сильно, но не слишком ли мало они знакомы для замужества? Наверное, если бы не отправка колонистов через три дня, она бы сейчас просто сбежала. Но в этом случае Валентина Сергеевна права — на другую планету лучше отправляться замужней женщиной. Жилье дадут! Пусть со временем. Осталось надеяться, что интуиция не подвела, и этот огромный парень действительно по-настоящему надежен. Она покосилась на Рухоса, и сердце сладко затрепетало — скоро он будет принадлежать только ей. В загсе их действительно расписали в течение часа, поздравив с законным браком. И, чего Аня не ожидала, выдали сертификат в недавно открытый магазин для молодоженов, где можно было набрать целую кучу дефицитных продуктов и одежды. Что они с Руфусом и проделали перед тем, как идти домой. Оба немного смущались и искоса поглядывали друг на друга — впереди ждала брачная ночь, которой девушка побаивалась. Мария Ивановна открыла дверь и с интересом посмотрела на стоящего рядом с ее покрасневшей дочерью огромного, почти двухметрового, наверное, парня. Не слишком красив, клыки немного портят, но для мужчины красота — далеко не главное. Зато видно, что неимоверно силен, мышцы так и бугрятся. Явно уверен в себе, довольно жесткий и волевой. Ее покойный муж, отец Ани, был таким же, бывший кузнец, а затем инженер. Погиб при аварии на заводе, но при этом сумел спасти своей смертью нескольких человек, успев организовать эвакуацию при взрыве парового молота — Мама, я замуж вышла… — с трудом выдавила из себя Аня. — Замуж? — изумилась пожилая учительница. — Что ж так быстро-то? — Так вышло… — еще сильнее покраснела девушка. — Нам в райкоме посоветовали расписаться, чтобы лететь на Новый Марс уже мужем и женой… Ну, и… — Расписались, — вздохнула Мария Ивановна и перевела взгляд на Рухоса. — Добро пожаловать в семью, сынок! — Благодарю вас, уважаемая! — поклонился полуорк. — Обещаю, что никогда не обижу ее, — он с явной нежностью дотронулся до щеки Ани, несмело улыбнувшейся в ответ. — И всегда защищу! Пожилая учительница пропустила молодоженов в квартиру и принялась хлопотать по хозяйству, организовывая небогатое застолье. Дети принесли несколько пакетов дефицитных продуктов, выданных в спецмагазине, была даже баночка красной икры. И множество незнакомых овощей и круп, явно доставленных с других планет — Мария Ивановна раньше ничего подобного не встречала. Мясо тоже имело странный бело-розовый оттенок, по словам Рухоса, это было мясо нерсуса, крупного морского животного, распространенного во многих мирах Миросплетения. Также выдали бутылку шампанского, которую и распили Рухос с Марией Ивановной, Аня пить не стала, не любила спиртного. Ночь выдалась волшебной, молодой муж оказался невероятно нежен и терпелив, проделав все без боли. Сам он был крайне доволен, что жена досталась ему нетронутой — в Каритасе встретить нетронутую девушку старше шестнадцати лет было невозможно. Аня пребывала в эйфории, она, конечно, знала от старших подруг, что ждет ее в супружеской постели, но и подумать не могла, что это настолько приятно. Потом, правда, поняла, что не всем — это зависело от мужчины, его терпения и желания доставить удовольствие женщине. — Ну что, не разочаровалась? — спросила девушку поутру мама, глядя на ее радостное лицо с понимающей улыбкой. — Я в восторге, — отчаянно покраснела Аня. — Это… Это нечто… Он такой… Нежный… Ласковый… — У меня с твоим отцом было так же, — грустно вздохнула при воспоминании о муже пожилая учительница. — Я рада, что тебе тоже повезло, девочка. Сберегите вашу любовь — она самое ценное, что у вас есть. — Обязательно сбережем, уважаемая, — раздался от дверей голос незаметно подошедшего Рухоса. — Да, сбережем! — буквально подскочила с табурета Аня. — Тебе налить чаю, родной? — Налей, — улыбнулся он, для незнакомого человека эта улыбка выглядела страшновато, благодаря крупным клыкам, но для его женщины она была самой доброй и светлой. К сожалению, на долгое празднование времени не осталось, через три дня отправление. Рухос первым делом двинулся в военкомат, где предъявил предписание, выданное инспектором райкома комсомола. Там были уже в курсе и выдали полуорку стопку личных дел таких же эмигрантов, чтобы он отобрал себе подчиненных в охрану будущей столицы Нового Марса — Ново-Марсианска. Город еще только предстояло построить. Первые две тысячи колонистов отправлялись вместе с бывшим наемником и его молодой женой. Быстро просмотрев личные дела, Рухос отобрал двенадцать светлых эльфов, двух дроу, двадцать два орка, красных и зеленых, восемь гномов, четырех дварфов и тридцать шесть смесков разного вида. Все с боевым опытом, служившие раньше наемниками. Плюс ему под командование передали взвод красноармейцев, присвоив звание младшего лейтенанта. Оружие, боеприпасы и снаряжение выделили на всех в довольно большом количестве. Аня в то же самое время занималась отбором девушек из эмигрантов. К вечеру она отобрала больше восьмидесяти и отправилась в общежитие, где тех расселили. Как ни странно, от колонизации новой планеты не отказалась ни одна. Молодая учительница сперва удивилась этому, а потом ей объяснили, что эмигрантки были готовы на все, лишь бы их не изгнали из клана. Самым страшным ужасом девушек из бывших молодежных банд был ужас снова оказаться на улице. Как объяснила удивительно красивая молодая гнома Тикхая, они все готовы в казармы проститутками пойти и пропускать через себя за день хоть сотню мужчин, только бы не оказаться снова никому не нужными. А тут всего лишь колонизацию предлагают! Работать придется? Ничего страшного, к труду они привычны. Еда, жилье и отдых будут? Будут. Так чего еще надо? Рухос, выстроив своих подчиненных, принялся объяснять им правила и законы Советского Союза — ему выдали памятку, где все нужное было написано простым и понятным языком. И первым законом оказался полный запрет изнасилований и принуждения женщин к интимным отношениям — в клане Советский Союз за это полагался расстрел или изгнание. Уроженцы Миросплетения очень удивились, но приняли слова командира к сведению — везде свои законы. Раз так положено, будут подчиняться, вылететь из клана, куда попали каким-то чудом, а тем более встать к стенке, не хотелось никому. Три дня пролетели незаметно, и ранним утром четвертого Рухос с Аней, попрощавшись с Марией Ивановной, которая, впрочем, все равно пошла их провожать, отправились к райкому, где их колонистов ждали автобусы и тентованные грузовики. Погрузку провели четко и быстро, за каких-то полчаса. Молодожены сели в кабину головного грузовика, и колонна двинулась. Когда она выехала на летное поле, Аня сдавленно ахнула — оно было усеяно высокими помостами, к каждому из которых были принайтованы невероятно красивые большие парусники с синими с золотом парусами. Как это ни невероятно, они висели в воздухе! — Что это? — растерянно спросил водитель грузовика. — Обалдеть… — Обычные грузовые галеоны, разве что очень хорошо построенные, большие мастера строили, — удивленно посмотрел на него Рухос. — В Миросплетении все на таких между мирами летают. — На парусниках в космос летают⁈ — не поверил водитель. — Дела-а-а… — Какие они красивые… — широко распахнутыми глазами смотрела на синие корабли Аня. — Чудо просто… — Красивые, — согласился полуорк. — Говорю же — большие мастера строили. Стоят такие кораблики ой как дорого. Мы в отряде на разбитых шхунах летали, на парочке вообще магосфера сквозила, воздух пропускала. На этих такое вряд ли возможно. Он заглянул в направление и скомандовал: — Нам к двенадцатому причалу, на галеон «Большевик». Вон он, похоже. Водитель кивнул и подъехал к указанному причалу. Погрузка прошла быстро и организовано, видно было, что местные распорядители на этом не одну собаку съели. Списки были составлены заранее, в итоге пассажиры поднимались на борт того или иного корабля очень быстро. А затем он отдавал якоря и скрывался в безоблачном небе. Аня стояла на полуюте у самого транца и заворожено смотрела на удаляющуюся землю. «Большевик» поднимался очень быстро, но никаких перегрузок или каких-либо иных неприятных ощущений при этом не было. Вскоре земля скрылась в туманной дымке, небо начало синеть, и минут через десять корабль оказался на орбите — внизу плыл местами покрытый облаками туманный шар планеты, становящийся с каждым мгновением все меньше. Затем пространство словно бы лопнуло, и Земля исчезла. Далеко впереди показался Новый Марс, пока еще маленький, но вереница кораблей быстро настигала его, и он с каждым мгновением увеличивался. Прошло еще около десяти минут, и корабли колонистов начали погружение в атмосферу. Полярные шапки планеты оказались в несколько раз больше, чем на Земле. Зеленая полоса пригодной для жизни территории распространялась от экватора всего на четвертую часть Нового Марса. Колонистов предупреждали, что зимы здесь очень суровые, поэтому следовало успеть построить капитальное жилье и запастись топливом. Температура даже летом не поднималась выше восемнадцати-двадцати градусов Цельсия. Благо в выбранном для столицы месте была поздняя весна, за лето можно многое сделать. Если не лениться. Будущий Ново-Марсианск располагался в излучине широкой реки, посреди которой имелся большой остров, не меньше Васильевского в Ленинграде, река огибала его с двух сторон. Берега усеивали пологие холмы, в отдалении виднелся густой лес. На горизонте невысокие горы. «Большевик» высадил колонистов с вещами на длинном, пологом холме, где их уже дожидались различные припасы, завезенные заранее, и отправился обратно на Землю за новой партией. Шкиперы других кораблей поступили так же. Рухос без промедления нашел начальника лагеря, полковника Сергея Николаевича Зверева, прибывшего сутки назад вместе с небольшим отрядом, и доложился ему о прибытии. — Немедленно начинайте строить защитный периметр и ставить вышки с пулеметами вокруг лагеря, — распорядился тот. — Мы прошлой ночью уже отбивались от хищников. Здесь водятся гигантские волки, нападают стаями по несколько десятков особей. Слышен был рев еще каких-то больших зверей. У нас десяток бойцов погиб. Больше двадцати раненых. Материалы для постройки периметра сложены у подножия холма. Мы пока займемся палатками для новоприбывших. Первое время придется ночевать в тесноте. — Будет сделано! — резко кивнул Рухос. Отыскав замкомандира преданного ему взвода, старшего сержанта Нечипоренко, и командира отряда эмигрантов, зеленого орка Хартиса, он поставил перед ними задачу. Затем помахал Ане, которая в числе других колонистов, поднималась на холм, помогать ставить палатки. С трудом оторвавшись взглядом от точеной фигурки жены, бывший наемник тоже включился в работу. Хотя было еще утро, работы очень много, следовало успеть сделать основное до наступления темноты. Красноармейцы споро взялись за дело, начав устанавливать ограду из колючей проволоки вокруг трех холмов, на которых расположился лагерь. Из эмигрантов далеко не все умели работать руками, но они стремились помочь, чем могли — каждый понимал, что от его усилий зависят сейчас жизни женщин. Да и их собственные. Детей на Новый Марс до постройки укрепленного поселения никто не привозил и не собирался. Здесь только малолетних искателей приключений не хватало. Столбы вкапывались и цементировались один за другим одной командой; вторая натягивала между ними колючую пятислойную металлическую сетку, по которой пропустят ток; третья копала окопы. Немного выше плотники из гражданских спешно собирали и устанавливали вышки. Вскоре мягко загудели переданные экипажем «Петрограда» термоядерные реакторы. А может, и не термоядерные, кто-то их так назвал, вот Рухос и запомнил. В лагере появилось электричество, что сильно ускорило работу — инструментов, работающих на нем, хватало. Многие тоже передали «петроградцы». — Вожак, — подошел к полуорку Хартис, — предлагаю десятку ребят сходить на разведку, пусть поглядят, что там да как. — Сейчас спрошу в полковника, — кивнул Рухос. Командир, немного подумав, дал разрешение, даже распорядился выделить разведчикам открытый вездеход с крупнокалиберным пулеметом и мезонным орудием. Отставной танкист, служивший во время войны механиком-водителем Т-34, быстро разобрался с управлением машиной на гравитационной подушке, оно оказалось очень простым, и велел занимать места. В разведку отправились большей частью светлые эльфы — природные лесовики-следопыты. Возглавил отряд Иркес-Айт, в прошлой рейнджер уничтоженного соседями клана Хартальв, смесок с явной примесью крови нага, о чем говорила едва заметная чешуя на коже, с ними также отправились оба дроу и два советских бойца, бывшие батальонные разведчики. Вездеход приподнялся над травой и бесшумно двинулся в сторону леса, только трава зашелестела под ним. Рухос проводил его взглядом и вернулся к работе — следовало поскорее завершать периметр и вышки. Его интуиция буквально вопила, что ночью их ждут неприятности. Трупы местных волков он уже видел — зверюги в полтора человеческих роста с огромными клыками. Явно очень быстрые и сильные. Плотники справились вовремя, было еще светло, когда на шести окружающих лагерь вышках установили пулеметы, мезонные орудия и мощные прожекторы — благо, реакторы давали достаточно энергии. А затем был завершен трехметровой высоты забор и по сетке пущено электричество. На расстоянии пяти метров друг от друга разместили сильные фонари. В самом лагере тем временем поставили палатки и расселили в них колонистов. Повара приготовили горячую еду в полевых кухнях. — Как ты тут, родная? — нашел Рухос Аню, занимавшуюся раздачей еды. — Хорошо, — радостно улыбнулась она мужу. — Устала только, ну так все устали. Ничего, ночью отдохну. Скоро отбой. Нас попросили не путаться под ногами у бойцов, так что будем сидеть в палатках. — Мы не пропустим зверье, — пообещал полуорк. Когда почти совсем стемнело, издалека раздались взрывы и выстрелы, а затем к воротам на большой скорости подлетел и резко затормозил вездеход. Его впустили, и Рухос кинулся к Иркес-Айту. — Ну что? — взволнованно спросил он. — Ох, и зверье же здесь водится! — поежился тот. — Мало волков, так еще непонятные твари втрое больше, зубы камни перемалывают. Пулемет их не берет! Только огненная магия и мезонные пушки. — Вот как? — скрипнул зубами незаметно подошедший полковник Зверев. — Плохо, мезонников не так много. Надо продержаться ночь, утром сообщу на Землю, чтобы прислали побольше. Стоит попробовать зенитки, у нас есть десятка три, да и снарядов к ним хватает. Немчура свои «ахт-ахт» против танков использовала, так кто нам мешает? По его команде зенитки поспешили распаковать, собрать и установить недалеко от вышек, выкопав для них позиции. Благо, артиллеристов с боевым опытом хватало. И именно это помогло отбиться, огонь зениток не пришелся по вкусу ни волкам, ни последовавшим за ними рексам, как назвали четырехметровых, поминающих тираннозавров хищников. А вот стаи шакалов, шедшие последними, причесали как раз пулеметами — им хватило. Атака началась, едва по-настоящему стемнело. Однако звери не сразу решились попробовать периметр на прочность — их явно раздражал свет прожекторов, они ревели и ходили вокруг лагеря. Стоило хоть одному появиться на виду, как его накрывали мезонниками или зенитками. Это вызывало разъяренный рев других зверей. К счастью, до массированной атаки волки не додумались и, потеряв больше половины численности, решили поискать более сговорчивую добычу. Они явно запомнили, что двуногие опасны и с тех пор предпочитали людей не трогать. Зато рексов, а потом шакалов пришлось уничтожить всех, они тупо лезли на ограду, не обращая внимания на потери. Но первых было не так много, слишком велики, не прокормиться в лесу большому числу. Зато шакалов положили немерено, утром пришлось срочно закапывать их в ближайшем овраге, пока не начали разлагаться и вонять. До самого утра охрана оставалась настороже, чтобы не пропустить еще одной атаки, однако ее не последовало, до животных, похоже, дошло, что на планете появился новый, очень опасный хищник — человек разумный. Когда рассвело, лагерь начал просыпаться. Люди позавтракали и начали осматриваться. Предстояло очень много работы, чтобы обустроиться на новом месте. Будет нелегко, это понимал каждый колонист, но советским людям к трудностям не привыкать, да и сдаваться они не были приучены. Рухос с Аней стояли на холме и смотрели на места, где предстояло расти их еще не рожденным детям. Оба улыбались. Ради того, чтобы эти дети выросли в безопасности, они готовы были отдать жизнь. Новый Марс станет советским! Сколько бы труда на это не пришлось положить. ---------- Глава VI Глава VI Рахе совсем не хотелось идти на так называемое свидание, но рисковать она побаивалась — мало ли что. Проще будет сходить с этим самым Александром в укромное место, хотя бы вон в тот лесок невдалеке от лагеря, обслужить его по-быстрому и отвязаться. Ей было как-то не до мужчин с их похотью. Со слишком многими интересными вещами бывшая бродяжка столкнулась в новом клане, слишком много новых возможностей открывалось перед ней. О каких тут мужчинах может идти речь? Не до них! Уже несколько дней девушки из лагеря переселенцев помогали строителям, начавшим возводить город Нижнеразинск на берегу большого озера Волчье. Настолько большого, что его дальнего берега не было видно. Спева имелся довольно большой лес, овраги и довольно высокие горы. Остров Советский оказался попросту огромен, Раха раньше и не слышала о настолько больших. Представив его цену, девушка нервно поежилась — богат ее новый клан, очень богат, раз смог позволить себе такие траты. Главное теперь — не вылететь из него! Но Раха уж постарается, чтобы ею остались довольны, тем более, что больше не требуется быть шлюхой, проституция в Советском Союзе строго-настрого запрещена — данное обстоятельство ее несказанно радовало. Смеска тщательнейшим образом выполняла любое поручение руководства переселенческого лагеря, проявляя максимум инициативы, но при этом умной, не выставляя себя шумной энтузиасткой, как некоторые. В последнее время Раха сдружилась с двумя девушками — красной оркой Мархой и светлой эльфийкой Латиэль. Они настолько понравились друг другу, что уже на второй день знакомства перетащили свои матрасы и уложили рядом, вежливо попросив прежних соседок подвинуться. Прошлое новых подруг оказалось очень похожим — молодежные банды вольных городов Миросплетения, унижения, избиения и изнасилования. И, конечно, работа портовыми шлюхами, если это занятие можно назвать работой. Но при этом девушки не обозлились, как ни удивительно. Они часами говорили о своем возможном будущем в клане, понимали друг друга с полуслова, всегда вызывались помочь, если помощь кому-то требовалась. Жаль, что раньше, в банде, у Рахи не было таких близких подруг, жилось бы не в пример легче. Самое удивительное, что их интересы полностью совпадали — все три мечтали летать на кораблях бродяг, разведывая новые территории Миросплетения для клана. Немного подумав и обсудив этот вопрос между собой, подруги не умолчали о своих желаниях на профессиональном распределении — с каждым новым эмигрантом проводили собеседования, чтобы определить наиболее подходящую ему или ей профессию. Доброжелательный лейтенант НКВД записал их пожелания и сказал, что ничего невозможного нет, но придется учиться. Девушки не знали, что по инстанции отправились по их поводу определенного рода запросы. Их ждал немалый сюрприз, а уж приятным он окажется или нет — трудно сказать. Правда, чтобы их направили в нужное учебное заведение, требовалось соответствовать условию, которому они пока не соответствовали, поскольку не были замужем. Раха очень сожалела, что они с Мархой и Латиэль не смогут стать одной семьей — лучших сестер-жен и придумать трудно. Всегда и во всем поддержат. Но проблема в том, что бывших шлюх, особенно портовых, замуж не берут. Никто и никогда. Смеска была в этом полностью уверена. Ходили, конечно, слухи, что в клане бывают исключения, но она в них не особо верила. Скорее всего, выдумки. — Куда собралась? — деловито спросила Латиэль, глядясь в небольшое зеркало, которое вчера повесили на выходе из их палатки, и поглаживая пальцем пересекающий щеку неровный шрам, который в непогоду противно ныл и дергал. Года три назад она попалась наемникам и осталась живой буквально чудом, вся изрезанная. — Да я говорила, — тяжело вздохнула Раха. — Сержант, который меня в клан принимал, свидание назначил. Смотрел на меня с таким восхищением, что мне не по себе стало, будто святую подвижницу увидал, а не обычную портовую шлюху. Хотела было отказать, но подумала, что лучше дать ему и отвязаться. Им всем одно только нужно! — А вот тут ты, подруга, сильно ошибаешься! — насмешливо оскалила нижние клыки незаметно подошедшая Марха, она была на удивление невысока для своего народа, едва на голову выше подруг. Да и фигурой обладала не слишком массивной, ее даже за чистокровную орку, которой девушка однозначно являлась, не принимали, считали смеской. — Не все мужики козлы. На женщин только козлы с откровенной похотью смотрят, а не с восхищением! Зато нормальные могут и восхититься красотой, а ты очень красивая. Но давай мы с тобой сходим, тоже поглядим на него. — Думаешь, он за мной ухаживать собрался? — презрительно фыркнула смеска. — Замуж звать, что ли, будет? Извини, чушь несешь. — Может, и чушь, — взъерошила свою почти белую гриву эльфийка, а она была платиновой блондинкой с точеной фигурой и идеальным лицом, которое разве что кривой шрам портил. — Не спеши, как на пожар. Коли парень просто потрахаться хочет, все ему дадим и пошлем куда подальше. А вот коли ему что другое нужно… — Во-во, — кивнула орка. — Чтоб ты знала, дорогая, только у нас в Нижнеразинске уже больше трех сотен девчат из банд замуж за советских ребят выскочили! А они все бывшие шлюхи и воровки! Да-да, не таращи так свои красивые глазоньки, я специально в ЗАГС ходила, там подтвердили. Нам, переселенкам, между прочим, разрешено расписываться с мужиками не по одной, а вместе с подругами. Так что зря ты дурью маешься. Может, это наш шанс на семью. Я своих детей хочу! Много! — А кто не хочет? — тяжело вздохнула Раха, сильно удивленная ее словами. — Что, серьезно, наших девчат клановые замуж взяли? И не посмотрели на то, что шлюхи бывшие? — Не веришь? — усмехнулась Марха. — А я правду говорю. Извини, но ты замкнулась в старых обидах, забывая, что уже не на улицах вольного города промышляешь! Ты в клане, подруга! Окстись! Здесь даже изнасилования запрещены! Вспомни, ты за все эти дни тут хоть раз видела, чтобы какую-то девчонку прямо на улице поимели? Не было такого! Не принято! Смеска задумалась. А ведь действительно, ничего подобного она не видела. Зато гуляющих по улицам пар видела множество, и мужчины относились к своим спутницам уважительно, поддерживали женщин под локоток, улыбались, что-то рассказывали, заботливо отодвигали перед ними стулья в кафе. И никто не хватал их за выпуклые места! Однажды только что-то такое было, так к нарушителю спокойствия тут же подошли два милиционера и долго ему выговаривали за недостойное поведение. — Так что не накидывайся ты на бедного парня сразу, он, может, ничего плохого не хочет, а ты ему просто понравилась, — добавила Латиэль, продолжая досадливо потирать надоевший ей до зубной боли шрам. — Я успела убедиться, что советские служивые мужчины — это совсем не те мужчины, которых мы с детства знали. Правда, мне это сказал Мишка Лозицкий из райисполкома. В Миросплетение лучших из лучших отправили. Воевавших, настоящих героев, а вот дома у них, на Земле, говорят, сволочей и козлов хватает. Так пользоваться этим надо! И прибирать к рукам хорошего парня, раз уж он тобой интересуется. — Да, что-то я глуплю, девчата… — покраснела Раха. — Мы ж действительно в клане, а не на улице! Только сразу говорю. Без вас замуж не пойду! Только вместе. Согласны? — Да кто ж против-то? — хохотнула орка. — У меня настолько близких подруг еще не бывало, я вас с полуслова и полувздоха понимаю. Не думала, что с кем-то так хорошо сойдусь! — И я согласна, — потупилась эльфийка, стеснительно улыбаясь. — Только помните, что советских ребят на такое уламывать придется, у них это не принято. Один мужчина и одна женщина. А две или три жены для них дико. — Уломаем, коли придется, — заверила Раха. — Да и спешим мы слишком. Может, я права, и этот Александр меня действительно просто поиметь хочет. Поглядим, что будет. — Поглядим, — не стала спорить Латиэль, Марха понимающе усмехнулась. Переодевшись в нарядное ситцевое платье в цветочек, каждой девушке в лагере выдали по одному вместе с другой нужной одеждой, у бывших беспризорниц не ничего было, смеска двинулась к воротам. Она все еще не очень хотела свидания, не верила никому из мужчин, слишком много горя из-за них довелось вынести, подозревала, что снова придется расставлять ноги и ублажать чужую похоть. Однако все же задумалась, что все, возможно, и не так, как ей кажется. Все-таки в СССР действительно запрещено насилие над женщинами. Одно это — уже много. Невероятно много! Сашка, стоя за воротами переселенческого женского лагеря с огромным букетом цветов, раздобытым каким-то чудом, не принято было в Миросплетении дарить девушкам цветы, изнывал от волнения. Почему-то в его душе росла уверенность, что он встретил ту самую, единственную и неповторимую, с которой суждено прожить жизнь и вырастить совместных детей. Так ли это парень не знал, но нервничал настолько сильно, что его едва ли не трясло. Ждать пришлось довольно долго, прежде чем в воротах появилась Раха. Сашка даже задохнулся от ее воздушной, неповторимой красоты. Захотелось закрыть девушку собой от любых бед и горестей. Защитить ее. — Здравствуй! — ступил он вперед и протянул цветы. — Это тебе. — Здравствуй, — неохотно отозвалась она. — Зачем? — Что «зачем»? — Цветы эти зачем? — У нас принято дарить понравившейся девушке цветы… — растерялся парень. — Это… Это признак восхищения и уважения! Немного подумав, Раха приняла букет, вот только не знала, куда его девать, оставив на проходной и пообещав вахтерше забрать потом. Она действительно не раз видела, как парни дарили девушкам цветы, но только теперь поняла, для чего это делалось. Странный обычай! Шлюхам никогда ничего не дарили, хорошо, если еще платили за услуги не побоями, а деньгами или едой. Она несколько растерянно посмотрела на восхищенного парня, глядящего на нее едва ли не с восторгом. И что ты тут будешь делать? — Пойдемте в кино сходим, сегодня, я узнавал, «Жди меня» показывают, — предложил Сашка. — Чудесный фильм, о любви и войне. Муж, военный пилот, уходит защищать Родину. Жена работает на оборонном заводе и ждет его возвращения. Все думают, что он погиб, никто не верит в его возвращение, кроме нее. И чудо случается — он возвращается, когда возвращения никто уже не ждал. Простите, я не умею рассказывать красиво, я лучше стихотворение прочту, Константина Симонова, это из него слова «Жди меня». И парень процитировал: Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Раха слушала его, приоткрыв рот от изумления. Кто, кто мог написать такие невозможные, непредставимые, потрясающие слова⁈ Это как же нужно любить для этого⁈ У нее потемнело в глазах. Не было в Миросплении поэтов, способных такое написать, просто не было. Да они и не могли появиться. За стихи о любви денег не платили. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: «Повезло». Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, — Просто ты умела ждать, Как никто другой. Последняя фраза буквально взорвалась в сознании Рахи, ее затрясло, из глаз брызнули слезы. Она к такому была просто не готова! Наблюдавшие за встречей со стороны подруги заметили ее состояние, встревожились и поспешили подойти. — Что случилось⁈ — буквально прорычала Марха, требовательно глядя на удивленного Сашку. — Ты ее обидел⁈ — Н-нет… — растерянно ответил тот. — Я стихотворение прочел… — Оно… — всхлипнула Раха. — Оно… Такое… Там такая любовь… Святые боги! Такой не бывает… — Бывает! — возмутился Сашка. — Я верю в любовь! — Повтори, пожалуйста, для девочек… — попросила смеска. — Мы ничего такого никогда не слышали… Это мои подруги Марха и Латиэль… Парень снова удивился, но послушно повторил стихотворение. После этого плакали уже все три девушки, они себе ничего подобного и представить не могли. Успокаивались уроженки Миросплетения довольно долго, души так, как это сделало стихотворение Симонова, им не вскрывали еще никогда. Да и не верил никто здесь, что их можно так вскрыть. — А вот еще одно, его Владимир Агатов написал, — вспомнил Сашка. — Потом Марк Бернес спел. И снова принялся читать на память: Тёмная ночь Только пули свистят по степи, Только ветер гудит в проводах, Тускло звёзды мерцают. В тёмную ночь Ты, любимая, знаю, не спишь. И у детской кроватки тайком Ты слезу утираешь… Это тоже было нечто потрясающее, но совсем другое. Девушки немало впечатлились, они не вытирали текущих по щекам слез. Они слушали стихи, как божественное откровение, ведь им никто и никогда стихов не читал, да еще и таких, невероятно красивых, берущих за душу. Смерть не страшна, С ней встречались не раз мы в степи. Вот и теперь Надо мною она кружится. Ты меня ждёшь И у детской кроватки не спишь, И поэтому знаю — со мной Ничего не случится. — Спасибо… — прошептала Раха, когда Сашка умолк. — Это… Это прекрасно! — Нет, это больше, чем прекрасно… — мечтательно вторила ей Латиэль. Марха промолчала, она вообще была молчалива и красиво говорить не умела, но слезы стояли и у нее в глазах. — Так пойдем в кино? — снова спросил парень. — Пойдем, — переглянулись девушки, не очень-то понимающие, что такое «кино» и с чем его едят. Фильм тоже поразил их, и очень сильно. Перед глазами в течение полутора часов текла совсем другая жизнь, ничем не похожая на привычную по городам Миросплетения. Впечатление от просмотра оказалось шоковым. — Какая страшная у вас была война… — тихо сказала Раза, когда они вышли из кинотеатра. — Страшная, — согласно кивнул Сашка. — Очень страшная. Только в моем родном Ленинграде от голода умерло около миллиона человек… — От голода⁈ — разом вскрикнули девушки. — Как это⁈ — Враги окружили город и устроили блокаду, — помрачнел парень. — Не допускали провоза продуктов. Мы держались. У меня папа умер. А сколько семей полностью вымерло! — он вспомнил дневник Тани Савичевой и процитировал несколько записей оттуда. — Но мы все равно победили! — Жуть… — нервно поежилась Латиэль. — У нас дети умирали от голода, беспризорные, но чтобы весь город так? — сжала кулаки Марха. — Не, такого не было. Некоторое время все четверо молчали, пытаясь справиться с впечатлениями. Только минут через пять Раха спросила: — А ты кем хочешь стать? — Раньше хотел физиком, как папа, — ответил Сашка. — Но после того, как впервые поднялся в космос на парусном корабле, понял, что хочу летать на таком, исследовать новые миры и системы. — Я тоже именно этого хочу! — обрадовано переглянулась с подругами смеска. — И девочки того же хотят! Мы даже заявления подали с просьбой направить учиться на членов экипажа корабля бродяг, так исследователей новых районов называют. Пока не ответили, сказали только, что еще какое-то условие для этого выполнить надо, а какое именно — не знаю. — И я рапорт подавал, — вздохнул Сашка. — Говорят, пока не время. — Слушай, а чего ты от меня хотел вообще? — решилась откровенно спросить Раха, от чего Марха и Латиэль закатили глаза и постучали пальцами по лбу, высказывая свое мнение о ее умственных способностях. — Потрахаться или чего-то другого? — Вы… — отчаянно покраснел парень. — Давай на «ты», терпеть не могу всех этих церемоний. — Ты… Ты мне очень понравилась. Меня словно током пробило, когда увидел впервые! Понимаешь, я всегда мечтал встретить ту, единственную и неповторимую, которая всегда будет рядом, всегда поддержит. А я поддержу ее. Мне… может, мне показалось… Я бы очень хотел, чтобы этой единственной стала ты… Мне никто и никогда так не нравился!.. — Так ты замуж меня, что ли, зовешь? — бухнула Раха, вызвав еще более резкую реакцию подруг, не ждавших от нее такой глупости. Эльфийка вообще схватилась за голову, а глаза орки стали круглыми, она медленно выдохнула и едва не застонала. — Да, зову! — словно бросаясь в омут, ответил Сашка. — Я… Спасибо, что спросила! У меня бы смелости не хватило признаться, что я в тебя влюбился… — Ты тоже симпатичный, — покраснела и смутилась смеска. — Я… Я согласна! Только с одним условием. — Все, что захочешь! — расплылся в радостной улыбке парень, не рассчитывавший на такое быстрое согласие. — Я в одиночку замуж не пойду! — решительно заявила Раха. — Мы с девочками, — они кивнула на оживившихся подруг, — решили, что выйдем замуж только вместе. За одного парня! Нам это можно, мы в ЗАГСе узнавали. Не бойся, девочки хорошие, нам будет хорошо в одной семье! Не ждавший ничего подобного Сашка только рот открыл, глядя на решительно подавшуюся вперед девушку. Потом по очереди посмотрел на радостно улыбающихся Марху и Латиэль. Красивые! Он не знал, что ему делать. Слышал, что такое не раз случалось с местными уроженками, но никак не думал, что это коснется его самого. Все три девушки были хороши, каждая по своему, разве что орка немного крупновата, как на его вкус, но тоже очень привлекательна. Эльфийку немного портил кривой шрам на щеке, но разве она в этом виновата? Он бы, конечно, предпочел, чтобы дело обошлось одной Рахой. Но раз она так хочет, то пусть так и будет. — Я… Я готов… — выдохнул Сашка. — Девочки, выходите за меня замуж! — Мы согласны! — с широкими улыбками ответили они. — Пошли в ЗАГС, он еще открыт, прямо сейчас и распишемся. Парень немного удивился их оперативности, а затем махнул рукой — будь что будет! Другой такой возможности стать мужем любимой девушки может и не выдаться. К ней прилагаются две подруги? Ничего страшного, справится. — Только можно попросить? — потупилась Раха. — Конечно! — яростно закивал Сашка. — Не заставляй меня, пожалуйста, делать тебе приятно ртом, — скривилась смеска. — Я это ненавижу! Меня от этого тошнит! Мне противно! — Никогда не попрошу ничего, чего ты не хочешь! — заверил парень. — Ха, а я, наоборот, очень люблю это дело, — хихикнула Латиэль. — Так что охотно возьму на себя, если что. — Да и я не откажусь, коли придется, — оскалила нижние клыки Марха. — Но это не сейчас обсуждать будем, не на улице. Идем, пока ЗАГС не закрылся! Паспорта у всех с собой? Остальные кивками подтвердили, что с собой. Парень и три девушки решительно направились в горисполкому, рядом с которым находился и городской ЗАГС. Нижнеразинск был еще совсем невелик, десятка два улиц и бесчисленные палаточные городки. Строительство шло сутками, в три смены. Почти каждый день в строй вставали новые жилые дома и учреждения. Посетителей встретила улыбчивая женщина средних лет в строгом костюме. Она пригласила их садиться, поздоровалась и спросила: — Вы что-то хотели, молодые люди? — Да, — смутился Сашка. — Пожениться… — На всех трех? — вскинула брови инспектор. — Да, — полыхнул ушами парень. — Я… я хотел только на ней… — он кивнул на Раху, — а она сказала, что без подруг замуж не пойдет… Я… Я и согласился… — Вот и молодец, что согласился! — одобрительно покивала женщина. — Мужчин много меньше сейчас, чем нас, а мы ведь тоже немного счастья хотим. Сперва много мужчин на войне погибло, вдов миллионы остались одинокими, потом переселенок набрали раз в десять больше, чем переселенцев, вот правительство и пошло навстречу пожеланиям народа, разрешило многоженство. СССР, к счастью, не религиозная страна, нас христианские запреты интересуют мало. Давайте паспорта. Получив четыре паспорта, она принялась выписывать свидетельство о браке, попутно задавая разные вопросы. — Жилье имеется? — Большая четырехкомнатная квартира в Ленинграде, там живут мама и сестра. Так что жить есть где, две комнаты пустуют. — Рапорта какие-нибудь подавали? — Да, все четверо хотим стать членами экипажа исследовательского парусного корабля. — Это очень хорошо, как раз пришли заявки на практикантов от Эстана Носатого, Гурха Ленивого и Кевина Беглого, — оживилась инспектор. — До брака вы им не подходили, они берут только семейных, теперь подходите. Но придется пройти месячное обучение на Двуглавом острове в системе Карихайд, это в трех системах отсюда. — А то, что я служу в НКВД, это ничего? — насторожился Сашка. — Наоборот, очень хорошо, будете представителем органов на корабле. Думаю сейчас, после свадьбы, руководство поддержит вашу кандидатуру, как и кандидатуры ваших жен. Но сегодня же доложитесь командиру о заключении брака и переводе в исследовательский корпус! Далее. Вам положено пять дней отпуска, сможете навестить семью. Вот четыре сертификата на праздничные продуктовые наборы, одежду, хозяйственные принадлежности и направление в гостиницу, в семейный номер. Завтра с утра, думаю, сможете отправиться в Ленинград. Там сейчас уже чуть ли в каждом переулке портал построен, как и в каждом городе Советского Союза. Вот также направление на учебу и отпускное свидетельство, его вам надо зарегистрировать в руководстве лагеря и у командования отряда, к которому вы приписаны. Когда оформление документов было завершено, инспектор встала и, произнеся официальные формулы, заявила: — Александр Ефимович Елизаров, Рахада Ивановна Дахалова, Марха Семеновна Бурхакова и Латиэль Кайласовна Сальванова сим я, государственный инспектор ЗАГСа города Нижнеразинска Митраченко Марина Степановна, объявляю вас мужем и женами! Фамилия новой семьи отныне — Елизаровы. Отсюда прошу направиться в паспортный стол и получить новые паспорта. Прошло еще четверть часа, и новоиспеченная молодая семья, ошарашенная скоростью происходящего, вышла на улицу и отправилась в паспортный стол. Никакой бюрократии там разводить не стали, и уже через полчаса девушки немного растерянно сжимали в руках красные книжечки, где красовалась их новая фамилия — Елизаровы. После чего началась безумная беготня. К счастью, с лагерем, в котором жили Раха, Марха и Латиэль, все вопросы все удалось решить быстро. Там только отметили в документах, что девушки получили направление на учебу, и на том успокоились. А вот командование отряда, в котором служил Сашка, особенно лейтенант Ануфриев, было откровенно недовольно скоропалительным браком того, а тем более несогласованным с ним переводом перспективного кадра в исследовательский корпус. Но, помурыжив парня несколько часов и заставив подписать кучу документов, все же отпустило. Даже сподобилось на подарки в честь свадьбы. Из-за всего этого Елизаровы освободились только ближе к двенадцати ночи и, оказавшись в гостинице, просто рухнули на огромную кровать и мгновенно уснули — им было не до постельных игр, слишком устали. Ведь рано утром предстояло отправляться в Ленинград. ---------- Глава VII Глава VII Неожиданный звонок в шесть утра поднял Василису Степановну с постели, как, впрочем, и Лизу. Они у двери удивленно переглянулись — кого это принесло в такую рань? Однако сюрприз оказался приятным. На пороге появился улыбающийся Сашка и принялся обнимать обрадованных его визитом мать с сестрой. Далеко не сразу те заметили, что сын и брат приехал не один. Его сопровождали три очень разные девушки в одинаковых ситцевых платьях. С чемоданами. Смугловатая, невероятно красивая и утонченная брюнетка со слегка волнистыми волосами и необычной формы бирюзовыми глазами, но при этом не тоненькая, как тростинка, а весьма крепко сбитая. Рослая краснокожая, очень фигуристая девица с грубоватым лицом и выступающими нижними клыками. И стройная платиновая блондинка с уродливым шрамом через всю щеку, большими миндалевидными зелеными глазами и задорно торчащими сквозь шевелюру остренькими ушками. Если бы не этот шрам, последняя была бы недостижимым идеалом. Пожилая женщина про себя пожалела изуродованную бедняжку, пожелав проклятым фашистам, изуродовавшим такую красоту, всем передохнуть. — Мама, Лиза, тут такое дело, — обратился Сашка с матери с сестрой, когда все вошли и расселись в гостиной. — В общем, я женился! — Ох ты ж, божечки! — всплеснула руками Василиса Степановна. — На ком? Она окинула жадным взглядом смущенных гостий, пытаясь понять, кто из них ее новая дочка. — На всех… — окончательно смутился парень. — Тут такое дело вышло… Я влюбился, в нее, — он кивнул в сторону черноволосой красавицы. — Ее Рахада зовут, для своих — Раха. А она сказала, что в одиночку замуж не пойдет, только вместе с подругами. Я и согласился, думая, что в ЗАГСе ей объяснят, что у нас такое не принято, а нас там взяли и всех расписали. Так что девочки, все три, теперь мои жены… Он немного покривил душой, чтобы не нервировать маму, договорившись, что девушки не станут опровергать его версию. — Ну ничего же себе! — восторженно выдохнула Лиза и представилась. — Три жены! А вам разве не хотелось каждой своего мужчину иметь, девочки? — Где же столько хороших мужчин набрать? — повела плечами орка. — Мало их. А всяких сволочей нам не надобно. Я, кстати, Марха. Да и привычнее нам втроем, уж как-нибудь уживемся. Тем более, что нам всем скоро на учебу ехать. Направление уже выдали. Ну и дали после свадьбы пять дней на отдых. — А тебя как зовут, деточка? — повернулась мать Сашки к эльфийке. — Латиэль, — слегка опустила ушки та. — А где тебя так? — показала на щеку Валентина Степановна. — Да это еще не самый большой шрам, — понурилась девушка. — Наемникам попалась, избили, всю изрезали, чудом выжила, все тело теперь такое… — она тяжело вздохнула. — Боюсь перед мужем раздеваться… — Так сходи в больницу! — вскинулась женщина. — У нас в центральном госпитале теперь даже ноги с руками новые людям отращивают! Уж шрамы всяко сведут. — Правда? — расширились глаза Латиэль. — Надо сходить прямо сегодня! — Я тебя провожу, — предложил Сашка. — Как сотруднику НКВД мне точно не откажут. Хоть я теперь и в Исследовательском корпусе числюсь, но сотрудником остался. Как на корабль назначат, буду там представителем органов. — Ох, надо же завтрак приготовить! — вспомнила Варвара Степановна. — Вы, наверное, кушать хотите. — Давайте я вам помогу, я хорошо готовлю и люблю это дело, — предложила Марха. — Всегда мою стряпню хвалили. — Лизонька, — обратилась пожилая женщина к дочери, — а ты посмотри, что у нас с постельным бельем и постели кровати и диван в гостевой комнате, она большая, места всем хватит. Если чего не достает, то как магазины откроются, надо будет докупить. — Хорошо, мама! — вскочила та и исчезла в дверях. А Варвара Степановна вместе с Мархой отправились на кухню. Последняя захватила с собой вещмешки, под завязку набитые, как оказалось, едой — молодая семья отоварила половину свадебных сертификатов в распределителе Нижнеразинска, поэтому продукты с собой привезла совершенно незнакомые землянам, от круп до фиолетового мяса и фруктов — их поставляли на остров Советский купцы из разных концов Миросплетения. Старая учительница немного успокоилась и принялась размышлять. Сын, конечно, преподнес ей немалый сюрприз, но это, в конце концов, его жизнь. Хотя как он уживется сразу с тремя женщинами? Трудно сказать, но девочки, на первый взгляд, неконфликтные, спокойные. А вот эта, Марха, еще и очень хозяйственная. Гляди-ка, как у нее в руках все спорится, причем не суетится, движения выверенные, точные, ни одного лишнего. Попробовав же посыпанный зеленью нежнейший омлет, приготовленный оркой из пятнистых больших яиц и странного желтоватого молока, Варвара Степановна и вовсе пришла в восторг — такой прелести она никогда не едала. — А мясные блюда я еще лучше готовлю, — гордо улыбнулась Марха в ответ на похвалу. — На обед марчо-хок с овощами приготовлю, вам понравится, очень вкусное блюдо. Да и салаты разные тоже умею. Хочу еще русскую кухню освоить, Саша вчера во время ужина рассказывал про какие-то шубу, оливье и холодец, которые очень любит. И пельмени с борщом и щами. — Научу, милая, всему научу, — заверила Василиса Степановна. — А ты из какого народа, а то гляжу, у тебя кожа красная. Из индейцев, что ли? И… это… клыки… — Так я же орка! — мягко улыбнулась девушка, слегка обнажив упомянутые клыки. — Мы все такие, есть красные, есть зеленые, говорят, даже черные, но я про такого только одного слышала. Я очень маленькая для моего народа, обычно наши девчата под два метра ростом, да и клыки с попой у них намного больше. Я одну девчонку знаю, так у нее клыки длиной с большой палец будут, а не как у меня, едва на фалангу. Причем толстенные. Ей, бедной, даже есть было неудобно, рот толком не закроешь. В итоге она собрала деньги, пошла к знахарке и спилила их на две трети. — Так вы оттуда, из других миров? — поняла Варвара Степановна, осознав, наконец, почему жены сына показались ей такими странными. — Ну да, — кивнула Марха. — Я родом из системы Байхат, из вольного города Нарадайт Архад на планете Марахас. Раха из города Истахар на Черно-Красном острове, в какой он сейчас системе понятия не имею, не спрашивала. А Латиэль из Алендара, столицы королевства Таланг. Все три бывшие беспризорницы, выросли на улице, кто родители ни одна понятия не имеет. Выбросили нас, наверное, чтобы не мешали. Или погибли они. Не знаю. Но меня долго за смеску принимали, слишком маленькая для чистокровной орки, но потом одна старуха из зеленых сказала, что я таки чистокровная. Латиэль вон вообще светлая эльфийка. Явно из благородного рода, под мышками у нее пара татуировок есть, которые только благородным делают сразу после рождения. Но выяснять из какого именно она не хочет, шипит от злости, не может простить, что ее в пять лет, как мусор ненужный, среди людей выбросили. Выжила чудом. За семью мы будем драться, коли понадобится. И никогда я своих детей не предам! И уж точно не брошу, ежели жива буду! — Бедная… — подошла к девушке и обняла ее старая учительница. — Ты дома, доченька! Помни, тебе здесь всегда помогут и во всем поддержат. — Спасибо! — расчувствовалась орка, осторожно замерев в объятиях хрупкой старой женщины, чтобы не навредить. Как давно она мечтала, что кто-то родной вот так обнимет ее. И за такие мгновения можно многое отдать. Они отнесли еду в гостиную, где приготовленный Мархой омлет удостоился восторженных похвал всех, попробовавших его. Подсушенный слегка хлеб с мясной пастой тоже пошел на ура вместе с чаем. Как и странные желтые фрукты, похожие на длинные пирамидки. Немного жестковатые, но очень вкусные и ароматные. — А теперь мы с Латиэль в центральный госпиталь пойдем, — Сашка не забыл о словах той, что у нее все тело шрамами покрыто. — Лиз, ты покажешь девочкам город? — Покажу, конечно, — кивнула сестра. — Им, наверное, купить что-то в дорогу еще нужно. У нас месяц как открылся большой одежный магазин, там хороший женский отдел, все, что нужно, есть. Деньги вам выдали? — Да, точно! — хлопнул себя по лбу ладонью парень и достал кошелек. — Мне зарплату и тратить-то не на что было, на всем готовом жил, а платили по семьсот пятьдесят рублей в месяц, за полгода больше четырех тысяч скопилось. Вот, возьмите две с половиной, девочки, должно хватить. — На это десятерых одеть можно! — заверила Лида. — Кстати, ты же еще не знаешь. У нас в каждом квартале телепорты поставили! Небольшие, четырехкабиночные, но хватает. Хотя иногда, особенно по утрам, когда люди на работу идут, очереди и бывают. Но быстро рассасываются. В нашем квартале телепорт возле булочной, ты ее помнишь. — Помню, конечно. — Код центрального госпиталя короткий — два красных. Это на экстренный случай, чтобы долго не набирать. — В каждом квартале… — покачал головой Сашка. — Спасибо партии и правительству за такую заботу! — Люди оценили, — покивала Варвара Степановна. — Я, сам знаешь, с трудом ходила. До госпиталя и не добралась бы пешком. А после лечения чуть ли не бегать готова! Хорошие врачи на «Петрограде». Повезло мне, что как раз одна из них госпиталь навещала, когда я там была, вот и попала к ней на прием, она такая же ушастенькая, как Латиэль. Кажется, ее Иллениэль зовут. — Архимагистр Лаортаналь⁈ — полезли на лоб глаза эльфийки. — Это вам действительно повезло! Она самая известная целительница Миросплетения. Такое лечит, что никто другой не вылечит. И не менее известная… э-э-э… — Что? — не поняла старая учительница. — Шлюха она не менее известная, — вздохнула Латиэль, коря себя за то, что заговорила на эту тему, невольно вырвалось. — Прославилась своими дикими оргиями и безумными выходками. Однажды на спор через себя полторы тысячи мужчин пропустила. Без отдыха! Прямо на площади! О ней такое рассказывают, что поверить трудно. Но лучше целительницы, невзирая на это, не найти. — Это ее дело, взрослый человек, сама решает, что ей делать, — отмахнулась ничуть не поверившая в озвученную грязь Варвара Степановна. — Зато врач хороший. Не надо рассказывать о ней плохого. Я после ее лечения хожу нормально, об артрите своем напрочь забыла, как и о последствиях голода. Думаю даже на работу вернуться, учителей не хватает. — Это хорошо, мама! — обрадовался Сашка. — Дома, небось, скучновато. — Скучновато, — призналась старая учительница. — Лучше делом заняться. Ко мне уже приходили из районо, я согласилась, буду преподавать русский язык и литературу в сто девяносто первой школе, это не так далеко, в двадцать шестом доме на нашей улице. Но без классного руководства, его не потяну. — Вот и хорошо, — кивнул парень. — Тогда мы пошли. Они с Латиэль поспешили покинуть квартиру. До булочной было пройти всего метров сто пятьдесят, и там действительно обнаружился блок из четырех кабинок, несколько напоминающих телефонные, но полностью закрытых для защиты от вандалов, а таковые, невзирая на камеры повсюду, все же иногда попадались. Правда, их становилось с каждым днем все меньше — отлавливали. Да и вообще в стране наводили порядок быстрыми темпами. Сашка, как сотрудник органов, был в курсе, что в верхах принято и приводится в жизнь решение полностью уничтожить так называемую «блатную культуру» вместе с ее носителями, раз уж иначе не получается. К нынешнему моменту воров в законе и иже с ними просто не осталось в живых. Их уничтожали, как бешеных собак, без всякой жалости. Расстреливали там, где обнаруживали — блатные были объявлены вне закона. Поначалу они просто не поверили, что с ними так обойдутся, а когда поверили — было поздно. Выйдя из телепорта в огромном холле госпиталя, Сашка решительно направился к регистратуре, ведя за руку Латиэль, которой было явно не по себе. Увидев перед собой молодого парня в форме с медалью «За отвагу» на груди, пожилая регистраторша добродушно улыбнулась, поздоровалась и спросила, чем может помочь. — Я вчера женился, — положил перед ней два паспорта Сашка. — А у жены все тело вот в таких шрамах, — он показал на щеку Латиэль. — Досталось ей, бедной, от одних сволочей. Не подскажете, к какому врачу обратиться по этому поводу? Я сотрудник НКВД, вот удостоверение. Был в длительной командировке, жену прописать в Ленинграде пока не успел, только сегодня вернулись. Еще вот свидетельство о браке. — Это к хирургу, — быстро просмотрела документы женщина. — Вам повезло, сейчас как раз доктор Кацман освободился, он очень хороший специалист. Вот направление, поднимитесь на восьмой этаж, в восемьсот шестой кабинет. — Большое вам спасибо! — улыбнулся парень, забирая обратно документы и выписанное направление вместе с только что заведенной на Латиэль карточкой. Доктор оказался аккуратным старичком очень еврейской наружности, но говорил чисто, без малейшего акцента. Он не стал выгонять Сашку, что-то недовольно пробурчав о ревнивых молодых мужьях, и отвел эльфийку за ширму, где велел полностью раздеться и внимательно осмотрел. Через некоторое время вышел, сел и принялся что-то записывать в карточку. — Значит, на эльфийке женились? — поднял доктор Кацман взгляд на Сашку. — Впервые их вижу вблизи. Красивая, очень красивая девочка! Но вы правы, шрамы ее сильно портят, надо свести. Могу записать в очередь на медкапсулу в центр реабилитации. Правда, придется подождать. — Мы через пять дней на учебу в Миросплетение отправляемся, — помрачнел Сашка. — Через пять дней? — почесал в затылке хирург. — Это проблема. Но попытаемся решить. Он вызвал кого-то по магическому зеркалу и принялся экспрессивно этому кому-то что-то доказывать. Сашка отметил про себя, что зеркала уже и до Ленинграда добрались. Что ж, весьма удобная штука, и связь надежная. — Ну вот, а то нет мест, нет мест! — довольно погасил зеркало доктор Кацман. — Нашлось окно! Причем, через полчаса всего. Сейчас выпишу направление, отсюда пойдете на третий этаж. Там вашу девочку положат в медкапсулу, завтра утром без единого шрама встанет, да и вообще здоровье ей подтянут — истощена довольно сильно, видно, что долго недоедала. Знакомая картина, хоть она и не ленинградка. — В Миросплетении у ребят и девчат из уличных банд беспризорников жизнь не слишком веселая, — пояснил парень. — И голодают, и холодают, и насмерть их забивают. Латиэль вот наемникам попалась, чудом выжила, почти кровью истекла. — Да видел я ее шрамы, — проворчал хирург. — Удивился, если честно, что вообще выжила. Порезали ее знатно. Должна была на месте кровью истечь. — Магией кровь остановили, — вмешалась Латиэль. — Дорогого амулета не пожалели. По гроб жизни Салине, которая это сделала, благодарна! Правда, я потом его стоимость три года выплачивала… — Ах да, магия, — недовольно скривился доктор Кацман. — Про нее я и забыл. Никак не привыкну к тому, что она существует. Повезло вам, девушка. Сильно повезло. У нас с такими ранами не выживают. На фронте несколько раз привозили раненых, успевали довезти до медсанбата, но мы… ничего поделать не могли, у нас на глазах люди уходили… Нам бы тогда такие амулеты… — Они очень дорогие… — тяжело вздохнула девушка. — Их мало какой артефактор делать способен, как минимум, мастер нужен, а то и магистр. Салине от бабушки достался, последняя память о ней, а она его на меня не пожалела. До сих пор не понимаю почему, я же ей никто была, так, знакомая. — Значит, человек хороший, — улыбнулся хирург. — Хорошо, вот вам направление. Идите, лечитесь. Медкапсулы нам отличные поставили, сталинградского завода, они в Союзе лучшими считаются. Попрощавшись с доктором и поблагодарив его, пара спустилась на лифте на третий этаж, где, пройдя очередную регистратуру, были пропущены в огромный зал, уставленный овальными, мягко светящимися капсулами в полтора человеческих роста. Сашке велели подождать, а Латиэль отвели к одной из них, с открытой крышкой. Перепуганная эльфийка послушно разделась по команде, девушки Миросплетения редко бывали стыдливы, жизнь к этому не располагала. Затем легла в капсулу, крышка закрылась, и она уснула. — Вот документы о приеме на лечение, — подала Сашке небольшую карточку дородная тетенька в белом халате. — Завтра к восьми придешь, заберешь свою благоверную. — Спасибо вам! — бережно спрятал карточку Сашка. — Да не за что, это моя работа. Иди, парень, иди, у меня сейчас десяток больных из капсул выходит. Вернувшись домой, парень обнаружил в гостиной множество свертков с покупками, девушки накупили столько всего, что сами запутались, где чье. Но и не разбрасывались деньгами, приобретая только самое необходимое. Раха с Махрой всегда отличались бережливостью, да и нечего им было раньше тратить. Желание накупить всяких безделушек, конечно, возникло, но они сдерживали себя, помня, что деньги на деревьях не растут, их зарабатывать надо. Лиза тоже не была приучена к роскоши. До войны семья Елизаровых жила, конечно, безбедно, профессору университета неплохо платили, но отнюдь не роскошно. — Ну что? — подалась вперед Марха. — Оставили в больнице, положили в медкапсулу, — Сашка коротко рассказал о визите к старому хирургу. — Сказали завтра к восьми утра за ней приходить, все шрамы обещали свести и вообще здоровье подтянуть. Истощена сильно, долго голодала. Варвара Степановна с Лизой сочувственно переглянулись, для ленинградцев в словах «долго голодала» скрывался особый смысл. — Ну да, ее за месяц перед тем, как в Союз попала, сильно избили, отлеживалась, а в банде тех, кто не работал, не кормили… — понурилась орка. — Она сильной никогда не была. Это меня попробуй обидь, сразу в зубы прилетит. А Лати слабенькая и хрупкая. Когда мы с ней познакомились, она на скелет походила, это уже в лагере, в Нижнеразинске, немного отъелась. Там врач, узнав, что голодала, на каком-то особом меню ее держал и уколы колол. — Что ж она не сказала, что ей диетическая пища нужна, я бы приготовила! — встревожилась старая учительница. — Врач скажет, если это еще будет нужно, — поспешил успокоить маму Сашка, потом повернулся к женам. — Ну как вам Лениград? — Очень красивый город! — заверила Раха. — Особенно Невский проспект. И… Меня другое поразило… — Что именно? — поинтересовался Сашка. — На улицах никого не избивают, не грабят и не насилуют, — не стала скрывать смеска. — В Истахаре квартала не пройдешь, чтобы что-то такое не увидеть. Особенно в трущобах, где наша банда отиралась. О припортовых районах я вообще молчу, там кошмар. — Как же там люди живут⁈ — ужаснулась Вера Степановна. — Вот так и живут, — криво усмехнулась Раха. — Надеюсь больше никогда в жизни не увидеть этот проклятый всеми богами город! Ненавижу его! Хотя хорошие люди и там попадаются. — Хорошие люди везде есть, — грустно улыбнулась старая учительница. — Как и плохие. Но у нас таких картин ты точно не увидишь. Если кто-то попробует хулиганить, так его сразу милиция арестует. Сразу после войны бандиты было разгулялись, но органы быстро порядок навели. Постреляли сволочей много, даже у нас на улице однажды перестрелка бандитов с милицией была, потом трупы вывозили. Теперь спокойно. — Все верно, — кивнул Сашка. — Товарищ Сталин принял решение окончательно решить вопрос с преступностью и отдал приказ сделать это. Сейчас всю эту сволочь просто отстреливают на месте, воров в законе вообще заочно приговорили к смертной казни и ликвидируют там, где обнаружат. — Правильно! — резко кивнула Варвара Степановна. — Нечего всяким тварям народ терроризировать! Не хотят нормально жить, значит пусть издохнут. Вон, даже в Блокаду находились сволочи, которые склады грабили, обрекая людей на голодную смерть! За разговорами вечер прошел незаметно. А затем настала первая брачная ночь. Раха и Марха взяли на себя активную роль, правда большей частью старалась орка, смеска оседлала Сашку, добилась своего и легла спать. Зато Марха не спешила, ублажая молодого мужа разными способами и явно получая от этого огромное удовольствие. Сам парень их поведению не удивлялся, поскольку потерял невинность на «Петрограде», а там женщины всегда играли именно активную роль, и он считал, что так и нужно. Утром Сашка вскочил рано, быстро позавтракал, не будя сладко спящих жен, только нежно поцеловал каждую. А затем поспешил в госпиталь, где ему вручили потрясенную до глубины души Латиэль, не обнаружившую на своем теле ни единого шрама. Эльфийка долго ощупывала себя и не верила собственным глазам. А потом просто заплакала. — Ну что ты, родная! — кинулся утешать ее Сашка. — Все же хорошо! Ты здорова. — Так не бывает… — всхлипывала девушка. — Просто не бывает… — У нас, в Советском Союзе, все возможно, — заверил парень. — Любое чудо. Мы создаем чудеса своими руками! Помни это. — Я запомню, — пообещала девушка. — Обязательно запомню. ---------- Глава VIII Глава VIII Первые дни в Черданцево промелькнули незаметно, привыкать к новой жизни было непросто, но Капа очень старалась. Она училась всему, чему ее учили, не стеснялась задавать вопросы. Не чуралась никакой работы и, когда понадобилось, несколько дней махала тяжелой лопатой, убирая навоз. Затем ее стали учить доить коров. Это было непросто, но орка справилась. И во все эти дни деревенский кузнец то и дело мелькал рядом. У Капы при виде этого некрасивого мужчины слабели ноги — никто и никогда ей так не нравился, как Михаил. Причем он не навязывался, но всегда старался помочь, подсказать, да и две доярки, невзлюбившие орку, при виде него умолкали — к недавно демобилизовавшемуся мужчине в деревне относились с настороженностью, он был скор на расправу, а кулаки имел тяжелые. Женщин, конечно, не бил, но мог так посмотреть, что любая обделается. Как ни странно, но при всем дефиците мужчин в Черданцево на кузнеца никто из местных девок не претендовал — они его просто боялись. Кроме одной, некой Надежды Парсиной, красивой молодой женщины, то ли вдовы, то ли старой девы, но от нее шарахался уже сам Михаил. Мало того, смотрел на эту черноволосую зеленоглазую красавицу с откровенным отвращением, на что она только презрительно кривила губы и не оставляла своих попыток заговорить с кузнецом, но он обрывал любой разговор с ней и уходил. Четверо парней-переселенцев пользовались у слабого пола неизменным успехом — деревенские девчата вокруг них чуть ли не хоровод водили, стремились угостить чем-то вкусненьким, трещали, как сороки, каждая старалась выставить себя в максимально выгодном свете. Парни, изумленные таким подходом, велись. Правда, Горах, ученик кузнеца, заявил, что у него будет не менее пяти жен, изумив этим местных женщин до онемения. На их вопросы председатель сельсовета подтвердил, что правительством принят закон, разрешающий многоженство. Слухи об этом прокатились по Черданцево подобно цунами, и вдовы, а их в деревне хватало, принялись строить глазки немногим вернувшимся с войны мужикам, чьи жены, понятно, были против, но их никто не спрашивал. Обсудив новый закон, девчата быстро скооперировались, принявшись осаждать переселенцев уже по двое, а то и по трое. Каждой хотелось немного счастья, пусть маленького, но своего. Поэтому никто не удивился первой свадьбе. Шохар Мальцев, смесок человека, гнома и орка женился на дочери председателя и двух ее подружках, рыжих сестрах-близняшках Савицких. Дело вовсю шло к второй свадьбе — две строгого вида девицы с черными косами толщиной в руку окрутили полудроу Кевисара, их не смутили ни черная кожа, ни пегие волосы, ни отдающие красным миндалевидные глаза того. Капа не знала, как их звали, да и не спрашивала, ее интересовал только Михаил. А он все ходил вокруг да около, ничего не предпринимая, и это орку сильно огорчало. Сама проявлять инициативу она опасалась, вдруг он против такого. Остальные девушки-переселенки совершенно не страдали от отсутствия мужчин, они им еще в родных городах надоели так, что слова для описания было бы трудно найти. Они радостно вживались в новую жизнь, работали, не жалея себя, вечерами общались в клубе, найдя себе подруг из местных. Те, поняв, что новенькие им не соперницы и ни на кого не претендуют, охотно помогали уроженкам Миросплетения. День выдался тяжелым, и Капа после работы решила сходить на речку, искупаться. Вернувшись домой, она взяла полотенце и направилась к ближайшему травянистому побережью речки Сысерть. Поговаривали, что вскоре рядом с деревней будут строить водохранилище, но пока это были только планы. Плюс захватила ведро — собиралась проверить установленные вчера верши. Слишком любила речную рыбу, вот и освоила местные способы рыбной ловли. Но не успела орка отойти шагов на сто, как навстречу ей попался Михаил, он улыбнулся и поздоровался. — Здравствуйте! — смутилась девушка. — А я на речку собралась, окунуться. — Идемте вместе, — предложил кузнец. — Хорошо, — согласилась Капа. Некоторое время они шли молча, а затем Михаил спросил: — Вам еще не писали по поводу колонизации? — Писали, — ответила девушка. — Через три месяца отправление. Меня распределили на планету Надежда, в трех системах отсюда. А вы так и будете жить здесь? — Нет, тоже подумываю записаться на колонизацию, — отрицательно покачал головой кузнец. — Раньше, до войны, не представлял себе другой жизни, но в войну всю Россию, Украину, а потом и всю Европу прошел. Теперь мне здесь тесно и тошно, хочется чего-то нового. Строить поселения на девственной планете — это по мне. Кузнецы всегда нужны. Вот обучу Гораха как следует, он здесь останется, а я уеду. — Я всегда хотела жить и работать на большой ферме, — мечтательно сказала Капа. — Только там, у нас, хоть и ферм и было много, наниматься на них было чистой воды самоубийством. — Почему? — удивился Михаил. — Жадные хозяева почти не кормили работниц, а работать заставляли от рассвета до заката, — вздохнула орка. — Мерли они страшно, две трети нанявшихся за сезон, а то и три четверти. Но те, кто не хотел шлюхами становиться, все равно нанимались — хоть какая-то надежда с голоду не подохнуть. В Свархельме вообще страшно было жить, очень страшно. Никто никому не нужен. Чтобы вот так, как здесь, тебе просто помогли? Не бывает! Только за деньги или какую-то услугу. С чего бы иначе, когда вербовщики из Союза приехали, к ним все уличные кинулись? Того и кинулись, что в клане хоть какая-то защита у разумного есть. — Как же там люди-то живут? — нахмурился кузнец. — А вот так и живут, — горько усмехнулась Капа. — Глотки друг другу рвут за малейшую выгоду. Здесь, в Союзе, я впервые увидела, как помогают просто так, ничего не прося взамен. Знаете, это поразило больше всего. Настолько, что я долго не верила своим глазам. Поверила. Честно скажу, по-прежнему жить бы уже не смогла. С собой бы покончила, если бы снова на улице оказалась. — У нас все иначе, — покачал головой Михаил. — Там, на Надежде, все будут друг другу помогать, иначе просто невозможно. У нас, в России, всегда так было — миром выживали. В одиночку не выжить. Он ненадолго умолк, а затем внезапно бухнул: — А поехали туда вместе! Выходите за меня замуж, Капа! Вы мне очень нравитесь. Ни одна женщина еще мне так не нравилась, как вы… Орка от неожиданности даже рот приоткрыла, но, немного придя в себя, радостно закивала — наконец-то он разродился хоть чем-то! — Я… Я согласна! — радостно выдохнула она. — Вы мне тоже очень нравитесь! Только… Я обязана вам рассказать… Все равно станет известно, не хочу, что вы думали, что я это скрывала… — Что именно? — Я шлюхой портовой была! Перед каждым желающим за мелкую монетку ноги раздвигала. Там уличным девчонкам иначе не выжить. Или с голоду подыхать, или шлюхой быть. — Да знаю я, — как-то странно усмехнулся Михаил, — рассказывали, кем девушки уличные в Миросплетении были. И почему. Забудьте об этом, как о дурном сне, все это в прошлом. Меня оно совсем не смущает. Наоборот, я всегда хотел опытную женщину, а не невинную деву. — Почему? — удивилась Капа. — Мне говорили, что невинность очень ценится на Земле… — Вы не представляете, как мне надоели скромницы, которые в постели лежат, как бревно! — скривился мужчина. — И не расшевелить их никак! Говорю же, я предпочитаю женщину, которая сама хочет и любит это дело. И готова ко всему, мало того сама проявляет инициативу. И не орет на любое предложение, что это извращение, что такого делать нельзя, что это фу. — Поняла, — улыбнулась орка. — Я… я ко всему готова! И уж точно не буду лежать, как бревно. А если хотите, найду потом из наших девчат еще пару-тройку жен вам. Тоже из любящих это дело. — Ну, это дело далекого будущего, — отмахнулся Михаил. — Значит, вы согласны? — Конечно, согласна! — кивнула Капа. — Только, а как же Надежда? Она ко мне вчера подходила и угрожала, велела от вас подальше держаться… Она вспомнила этот неприятный разговор. Вдова поймала ее после работы и долго шипела, как змея, угрожая всяческими карами, если орка не оставит кузнеца в покое. — Ты откуда приперлась, сучка красномордая? — женщину едва ли не трясло от злости. — Оставь его, он мой! Только мой! — Это ему решать! — отрезала Капа. — Не тебе и не мне. Продолжать говорить с Надеждой она не стала, развернулась и ушла. — Вот же паскуда! — сверкнул глазами Михаил. — Я ее терпеть не могу! Никогда у меня с ней ничего общего не было и не будет! Она мою первую любовь погубила. Доказательств нет, но я точно знаю, что это она! Не беспокойтесь, я сам с ней поговорю. Не обращайте на нее внимания. Мы все равно через три месяца из Черданцево уедем. — А давайте на «ты» перейдем, — предложила орка. — Буду только рад, — улыбнулся кузнец. Они дошли до реки, разделись и бросились в воду, та была теплая, как парное молоко. Жаль, это ненадолго, скоро осень. И прямо в воде Капа впервые отдалась будущему мужу, устроив ему такой сексуальный марафон, что в себя они пришли на берегу, когда уже начало темнеть. Михаилу страшно понравилось, он настолько активных женщин еще не встречал, ни одна из тех, с кем он был, не была способна и на треть того, что показала орка. Затем, немного передохнув, они полезли в воду, проверить верши. Рыбы в них набралось на целых две трети ведра, и Капа предвкушала вкусную трапезу. Повозиться, конечно, придется, потроша ее, зато остальное проблем не составит — привезенный из Миросплетения амулет все еще прекрасно работал. Его часто одалживала Ирочка и две ее подруги, но сегодня он был дома. — Завтра же пойдем в сельсовет и распишемся, — твердо заявил Михаил, ведя невесту под руку, ведро с рыбой он у нее тоже отобрал и нес сам. — А свадьбу разве не будем устраивать? — поинтересовалась Капа. — Здесь это вроде принято… — Небольшую, — ответил кузнец. — У меня и друзей-то тут сейчас нет, все на войне полегли. Из нашего поколения в деревне я вообще один остался. Председателя позовем, Ирочку с подругами и кладовщицу. Плюс твоих подруг. И хватит, не буду я поить и кормить людей, которые мне безразличны. — Как пожелаешь, — согласилась орка, ей тоже были малоинтересны пьянки, в которые обычно превращались деревенские свадьбы, а она успела побывать на двух. Михаил проводил Капу до дома и отправился к себе, готовить холостяцкое логово к семейной жизни. Она же засела потрошить и чистить рыбу, собираясь сварить уху, которую очень любила. Вскоре пришли из клуба обсуждающие что-то подруги. Обладающая острым нюхом Кайдиэль принюхалась и весело хохотнула, ощутив запах недавно случившегося. — Что, с мужиком отдохнула? — весело поинтересовалась она. — Ага, — не менее весело ответила орка. — Замуж завтра выхожу. За Михаила. — О, он наконец-то перестал ходить вокруг и на что-то решился? — вскинула брови эльфийка. — Это что же в лесу сдохло, что этот мямля наконец-то разродился? — Да вот, предложил за него выйти. И… я ему все про себя рассказала. И что собой торговала, перед каждым желающим ноги расставляла. Его это ничуть не смутило! Оказывается, местные женщины лежат в постели, как колоды, а Мише это поперек горла. Он специально себе бывшую шлюху искал! Представляете? — Ну, дайте боги, чтобы тебе повезло, — покачала головой Дарикая. — Не верю я мужчинам с их похотью. Завтра, значит? — Да, вы все приглашены на свадьбу, — улыбнулась Капа. — Она скромная будет, у Миши дома. Уху, кстати, будете? — А то! — облизнулась Нейка. — Твоя уха — это нечто! Когда уха была готова, девушки с удовольствием поели и легли спать — завтрашний день обещал быть очень суматошным. Утром Капа быстро собралась и отправилась на ферму, где принялась за дойку — коровы ждать не станут. Немного разогнулась она только разлив молоко по бидонам и дождавшись телеги, которая увезла к складу, куда должен вскоре подъехать молоковоз из райцентра. Орка с удовольствием пообедала и пошла к посадке, где присела под деревом немного передохнуть. В этот момент произошло кое-что, что сильно встревожило Капу. Михаил появился на ферме, отыскал Надежду, которую обычно избегал, и отозвал ее к той же посадке. И надо же было такому случиться, что он остановился совсем недалеко от места, где отдыхада орка. Ни он, ни его спутница ее не заметили, а она постаралась пригнуться, объяснять, что она никого специально подслушивать не собиралась, Капа не хотела. — Здравствовать тебе не желаю, — Михаил ронял слова тяжело, словно камни, глядя на Надежду тяжелым взглядом. — Но запомни. Если с Капой что-то случится, неважно, что именно, я приду к тебе и удавлю. Независимо от доказательств. Ты меня поняла? — А откуда ты взял, что я буду к этому причастна? — насмешливо поинтересовалась та. — Мне все равно, — холодно ответил кузнец. — Сдохнешь именно ты. — За что ты меня так ненавидишь? — дрогнул голос женщины. — Тебе Глашу напомнить⁈ — с яростью выплюнул Михаил. — Да причем здесь я⁈ — с явно истерическими нотками вскрикнула Надежда. — Она сама утопилась! Я ее не топила! — Но довела ее до этого именно ты, — твердо заявил кузнец. — Твои гнусные насмешки и издевательства! Я знаю. Доказательств нет, но я твердо знаю, что это ты. Будь ты проклята во веки веков! Я бы не тронул тебя, но ты опять лезешь в мою жизнь. Чего тебе надо, сволочь⁈ Почему ты никак не оставишь меня в покое⁈ — Понять, что ты мне нравишься, трудно? — с горечью произнесла женщина. — Думала, что ты хоть после войны повзрослел, а ты как был дураком, так им и остался! — А меня от тебя тошнит! — отрезал Михаил. — Это трудно понять? Не лезь ты ко мне и моей невесте! Повторяю, хоть какой вред ей причинишь, удавлю! Ты знаешь, что я могу. И твои ведьмовские штучки на меня не действуют. — Знаю, — хрипло ответила женщина. — Дурак ты дурак, не было бы у тебя вернее и лучше жены, чем я. А тебе все шлюхи нужны. — Не добиваются любви такими грязными способами, как в случае с Глашей. Ими только ненависти добиться можно. Ее ты и добилась. Так что дура здесь ты. Не сделай ты этого, взял бы тебя второй женой, сейчас можно. Но Глашу тебе простить не могу и никогда не смогу. — Да что я такого сделала-то⁈ — в явном отчаянии выдохнула Надежда. — Ну посмеялась, ну поиздевалась слегка, ну подставила! Кто ж знал, что эта дура топиться опосля полезет⁈ Над другими тоже смеялись, не над ней одной, но они почему-то не топились, только она у нас, видите ли, такая чувствительная оказалась! Да, я виновата, сглупила! Но кто ж знал, что так выйдет⁈ Не желала я ей смерти, не желала! — Может, и не желала, — глухо сказал Михаил. — Только ты жива, а Глаша который год в земле гниет. Из-за тебя! Так что я тебе все сказал. Оставь меня и Капу в покое! Скоро мы отсюда уедем. Навсегда! Он резко развернулся и ушел. А женщина некоторое время стояла, а затем села, где стояла, и тихо завыла, раскачиваясь. Орка пригнулась, надеясь, что та ее не заметит. Она и не заметила. Через некоторое время встала и, понурясь, уныло поковыляла куда-то. Капа проводила ее взглядом и покачала головой — ей было даже немного жаль Надежду. Если не вспоминать, что та довела до самоубийства другую девушку. Узнав, что ее сотрудница сегодня выходит замуж, завфермы отпустила Капу, и та побежала готовиться. Дома вымылась в деревянной бадье, причесала свои жесткие черные волосы, попытавшись сделать подобие прически. Насколько смогла. Затем надела свое лучшее ситцевое белое платье в красный цветочек и отправилась в сельсовет, где невесту уже поджидал Михаил. Вскоре пришли ее подруги, потом председатель, завсклада и Ирочка с подругами. Угощение, как выяснилось, кузнецу помогли приготовить соседки — с утра ему выписали в колхозе килограмм десять мяса, а самогон он приобрел у бабки Салтычихи, которая гнала его не первый год и настаивала на травах и кореньях. Но в небольших количествах, деревню не спаивала, поэтому Петрович ее не трогал, даже предупреждал, если приезжали проверяющие. Сама церемония бракосочетания прошла мимо внимания Капы, она страшно волновалась и была словно в тумане. На автомате расписалась в амбарной книге, куда председатель записывал все гражданские акты, и была торжественно объявлена женой Михаила, получив его фамилию — Роднина. За свидетельством о браке и новым паспортом для орки им с мужем придется ехать в райцентр. Благо сейчас это быстро — вскоре через портал оттуда должны доставить новые грузы для деревни, через него они туда и отправятся. Тем более, что Михаилу требовалось подать заявление в Совет по колонизации. Свадьба действительно оказалась очень скромной и небогатой, из угощения на столе имелись соления, свежие овощи, как раз помидоры и огурцы поспели, вареная картошка и мясо, выданное утром. Его запекли и зажарили. Плюс компоты, морс, наливка и самогон. Сам Михаил почти не пил, обошелся чаркой наливки, как и Капа, никогда не любившая спиртного. Не раз видела во что оно превращает разумных, если пить в больших количествах. Зато Петрович с Ниной Витальевной знатно набрались, председателя вообще пришлось вести домой, он совсем лыка не вязал. А когда гости разошлись, наступила волшебная ночь. Орка постаралась показать мужу все, на что была способна, и он остался очень доволен. А сам оказался на удивление нежен, Капа буквально плыла в волнах наслаждения. Она очень надеялась, что у них и дальше все будет именно так. Следующие несколько дней молодая пара провела, как во сне, наслаждаясь друг другом. Они искали новые варианты, как доставить партнеру радость и ничего не чурались. Капа на кухне готовила все самое вкусное, что только умела, удивляя и восхищая молодого мужа. Михаил вскоре окончательно решил, что вытащил счастливый билет. А затем произошла очень неприятная встреча. Орка шла на работу, но по дороге была перехвачена Надеждой. Та выглядела осунувшейся, почерневшей, казалось, из нее вынули стержень, который поддерживал молодую женщину живой. Она долго смотрела на Капу воспаленными глазами, а затем очень тихо сказала каким-то мертвым голосом: — Не будет у вас счастья, не будет. Повешусь, а перед смертью прокляну… Орка замерла на месте, а потом вдруг с пронзительной ясностью поняла, что да, не будет, если эта женщина так сделает. Не строится счастье на чужом горе, ничего хорошего из этого не выходит. Надо было срочно что-то придумывать. Внезапно в голову Капе пришла идея, как спасти ситуацию. — Пойдешь к нам второй женой? — предложила она. — Мишу я уговорю. Только чтобы никаких подлостей! Надежда некоторое время стояла молча, неверяще глядя на орку, а потом прижала руки к груди и выдохнула: — Пойду! На что угодно пойду, лишь с ним быть! И поклянусь самой страшной клятвой, что стану ему хорошей женой, а тебе верной подругой! Не могу без него! Не могу! — Пошли, поговорим, — отвела ее к лавочке Капа. — Только расскажи мне, пожалуйста, что там вышло с этой Глашей. Мне надо знать, чтобы Мишу уговаривать. — Да паршиво там вышло, — тяжело вздохнула Надежда. — Нам с Глашей Мишка очень нравился, да что там, втрескались в него обе по уши. А он на нее больше внимания обращал. Меня же в деревне десятой дорогой обходили, ведьмой звали. Ну да, бабка у меня и в самом деле ведьмой была, дар перед смертью мне передала. Но я никому не вредила! А тут словно переклинило. Начала слухи распускать, что Глаша гулящая. Трем мужичкам самогона поставила, чтобы рассказали, будто ее втроем имели. Им поверили, на нее пальцами показывать стали, шлюхой называть. А она взяла и утопилась после этого… Кто ж знал… Я уж как только грех этот ни замаливала… Виновата… Не подумала, что так кончиться может… Не про нее одну слухи всякие ходили… Но никто больше топиться не полез… Немного успокоив плачущую женщину, орка задумалась. Она ведь не так и виновата, если разобраться. Дура — да, не подумала, чем может обернуться ее борьба за любимого. Но не конченая тварь, как думает Михаил. И как его переубедить? Придется аккуратно капать мужу на мозги, причем во время или после постельных игр, когда он расслаблен и добродушен. Сказано — сделано. Капа начала планомерную осаду, поначалу делая легкие намеки, что Надежда не так и виновата, что она не хотела ничего дурного, просто так вышло — ляпала языком, что ни попадя, а Глаша почему-то восприняла это всерьез. Михаил поддавался убеждению очень тяжело и медленно, но все же постепенно поддавался. Времени на это ушло немало, но он понемногу начал сомневаться в своих выводах. В какой-то момент Капа поняла, что пора, и по прошествию двух месяцев кузнец обнаружил в супружеской постели двух женщин. Хотел было воспротивиться, но они не позволили, устроив кузнецу такое светопреставление, что он потом два дня ходил очумевший. А они продолжали удивлять мужа. И вскоре Михаил понял, что не готов отказаться от этого. Что им по-настоящему хорошо втроем. Так и вышло, что незадолго перед отъездом он расписался и с Надеждой, она тоже подала заявление в Совет по колонизации, и на планету, имевшую одно имя с его второй женой, они отправились втроем. ---------- Глава IX Глава IX Звери нападали на лагерь в течение первых десяти дней, а затем как отрезало — до них явно дошло, что новые хищники крайне опасны и от них лучше держаться подальше. Тем более, что мобильные группы охотников хорошо проредили число волков, рексов и шакалов. В итоге в окрестностях лагеря их почти не осталось. А сам лагерь постепенно превращался в деревню — люди лихорадочно строили теплые избы и бараки. Зима обещала быть очень суровой, синоптики предсказывали морозы до минус пятидесяти. Аня с Рухосом пока жили в палатке, зато отдельной. Им было очень хорошо вместе, оба старались поддерживать друг друга во всем. Единственное, что расстраивало молодую жену, это то, что одинокие девушки из Миросплетения начали строить ее мужу глазки и показывать то бедро, то ножку, то грудь. Они явно хотели добиться его внимания, и хотя он пока видел только Аню, она понимала, что мужчина есть мужчина. И вполне может клюнуть на заигрывания какой-нибудь красавицы, а таковых среди переселенок хватало. Взять хотя двух эльфиек, темную и светлую, на них все мужчины в лагере засматривались, а они вертелись возле Рухоса, если имели такую возможность. На таких попробуй не обрати внимания! Школу, в которой Ане предстояло со временем работать, уже строили на соседнем холме. Здание получалось просторным и крепким, хоть и строилось чисто из дерева. Впрочем, на Руси это делали издавна и мастера деревянного зодчества еще не перевелись. Переселенцы работали как проклятые, почти без сна и отдыха. Грузы с Земли доставлялись каждый день. Помимо Новомарсианска строили еще пять городов и больше двадцати поселений по всему экваториальному поясу планеты. В основном, на пригодных для земледелия местах. Разметили поля и начали вспашку для озимых. Однако все большую необходимость приобретала дальняя разведка, требовалось выяснить пути миграции стай волков и рексов, да и вообще обследовать максимум доступной территории. В том числе и в областях, где царила вечная зима. Исследовательскую экспедицию следовало подготовить тщательно, терять людей было крайне нежелательно. А на Новом Марсе это легко, слишком уж местные звери агрессивные. Зато травоядные на планете оказались очень хороши — огромные подобия зубров, антилоп и ни на что знакомое не похожих животных, названных корхами. Они напоминали мясной шар на ножках, ими, в основном, и питались хищники. Теперь прореживать их число пришлось людям, иначе, по предположению ученых, могло произойти то же, что с кроликами в Австралии. Что ж, охотничьи партии занялись делом, и корабли уже не уходили на Землю пустыми, увозя очень вкусное мясо в больших количествах. На совещание по предстоящей экспедиции собрались представители силовых ведомств поселка — полковник Зверев, Рухос, его заместители Гартис, зеленый орк, Иркес, дроу, и Харталас, светлый эльф. Помимо них позвали старшего охотника, Шайхаласа Алахасовича Эстарова, тоже светлого эльфа, завхоза, Павла Петровича Муравьева, и парторга, Ивана НиколаевичаТомашева. И, как ни странно, Аню. Возможно потому, что ее избрали комсоргом Новомарсианска. — Здравствуйте, товарищи! — встал полковник, когда все собрались. — Нам необходимо решить вопрос с отправкой исследовательской экспедиции и составление карты окрестностей города. У нас имеются только снятые сверху, а этого явно недостаточно, вокруг густые леса. Опытных картографов обещали прислать завтра. Хочу выслушать ваши предложения. — Думаю, следует отправить три-четыре хорошо вооруженных вездехода на антигравитационной подушке, с опытными разведчиками, — по некоторому размышлению высказался Рухос. — В городе ситуация стабилизировалась, так что я смогу возглавить экспедицию. Также в ее состав следует включить двух-трех охотников. И, понятно, картографов и других ученых. — Хорошо, так и сделаем, — согласился Зверев. — С экспедицией обязательно должен отправиться политрук, — вмешался парторг. — Капитан Берман хорошо подготовлен и как боец, и как комиссар. — Принято, — не стал спорить полковник. — Но не Берман, — этого человека он не слишком любил, тот был слишком навязчивым и не раз устраивал командованию неприятности, да и доносить любил. — Лучше старший лейтенант Якимов, Сергей Павлович. Он более подготовлен. Иван Николаевич скривился, но портить отношения с командиром не стал, он искренне не понимал всеобщего отрицательного отношения к Берману, но решил, что пусть будет так. Да, любит человек сообщать про свои подозрения и домыслы о разных людях начальству, так это же хорошо, в случае чего оно будет предупреждено, будет знать, чего ждать от человека, хорошего или плохого. Увы, остальные почему-то считают иначе. Жаль, Наум Израилевич бы четко доложил о настроениях в экспедиции и кто чем дышит. Времена, конечно, изменились, далеко не тридцать седьмой год, но папочку на каждого иметь все равно желательно. Мало ли что. — Однако потребуется хорошо вооружиться, — продолжил Рухос. — Рексов берут только мезонники и магия. Так что нам желательно выделить парочку боевых магов, стихийников там или некромантов. — Некромантов? — вскинул брови Зверев. — Сегодня же отправлю запрос, в Наркомат магии, там, насколько мне известно, не знают, что делать с магами этой специализации. Нанять наняли, а теперь чешут в затылке и думают куда их пристроить. — Серьезно? — удивился полуорк. — Зря, очень полезная специализация. И как боевики они хороши, и в стройке, и в защите, и в расследованиях. Сколько преступлений раскрыто с помощью некромантов! — Очень интересно! — оживился полковник. — Надо обязательно сообщить об этом в наркомат. Полезная информация, благодарю. Как позже стало известно, о пользе некромантов в наркомат Магии сообщили не только с Нового Марса, но и из милиции. В итоге наличных магов этой специализации быстро раскидали по уголовным розыскам разным городов Советского Союза. Однако колонистам все же выделили двоих, причем, по их утверждению, не просто некромантов, а боевика и темного целителя. Подготовка к эспедиции шла полным ходом, для нее выделили четыре больших вездехода на антигравитационной подушке, доставив их на Новый Марс специальным рейсом фрегата «Новик», приписанного к «Петрограду». Правда, с точки зрения землян этот фрегат походил скорее на крейсер, поскольку только в длину имел около шестидесяти метров. Помимо того привезли множество разного исследовательского оборудования, картографов, опытного геолога и двух биологов, ботаника и зоолога. На орбиту запустили около трех десятков спутников, они очень помогут в картографировании. Также была организована постоянная связь с Землей через магические зеркала. Ане очень не хотелось надолго расставаться с мужем, но она понимала, что никуда от этого не деться. Они оба — люди дела. И дело прежде всего, личная жизнь отходит на второй план. Поэтому старалась отдать Рухосу всю возможную нежность. И проводила его без слез, хотя в своей палатке потом долго плакала. Но тихо, чтобы никто не услышал. Четыре больших вездехода поднялись на два метра над поверхностью и двинулись на север. Командовал экспедицией Рухос. Его заместителями стали дроу Иркес и старший сержант Виктор Нечипоренко. Четвертой машиной командовал охотник — Айкес, смесок непонятного происхождения, хотя орочьи и эльфийские черты можно было заметить. В каждом вездеходе с комфортом разместилось по восемь человек, для них имелись спальные и сидячие места. Политрук Якимов оказался веселым балагуром, с ним было нескучно ехать, он знал бесчисленное количество анекдотов, и из машины, в которой Сергей Павлович в данный момент ехал, то и дело доносились взрывы смеха. Два человека в каждом вездеходе находились на боевом дежурстве, чтобы не пропустить нападение хищников. Они размещались в башенке из бронестекла, установленной на крыше машины, и могли без промедления открывать огонь из крупнокалиберного пулемета и мезонного орудия. — Командир, придется объезжать, — примерно через три часа пути произнес механик-водитель, сержант Василий Николаев, сибиряк. — Лес такой густоты, что не пройти. — А если по оврагам? — спросил Рухос. — Вон тот вроде глубокий. Там и вездеход пройдет. — Вопрос: насколько он тянется? — проворчал старший следопыт, Харалас, передернув ушами. — Такие овраги имеют свойство неожиданно обрываться. — Но искать просвет в лесу долго, — повел плечами полуорк. — Попытаемся. Связист, сообщи остальным машинам, что идем по оврагу. В случае чего задним ходом вернемся. Вездеход свернул влево и нырнул в овраг, мягко опустившись на его дно, и двинулся вперед в метре от поверхности. По дороге пришлось пристрелить нескольких незнамо как забравшихся туда шакалов, но с этим справился пулеметчик. Волков, а тем более рексов в овраге быть никак не могло. Колесная машина через бурелом, конечно, не прошла бы. А вот парящая в метре-двух над землей — вполне. Какая-то мелкая живность, слыша шум двигателя, кидалась прочь, но на нее никто не обращал внимания. Чем дальше забирались вездеходы, тем овраг становился глубже и шире, вскоре по его дну потек сперва ручей, а затем небольшая речка. Судя по кучам сучьев вокруг, во время дождей его затапливало. На ночь остановились на небольшой полянке, где смогли даже развести костер и приготовить походный кулеш. Можно было, конечно, сделать это внутри машин, внутри каждой имелась маленькая кухонька, но зачем, если можно посидеть возле костра? Охрану обеспечивали летающие дроны, несколько десятков которых командир «Петрограда» выделил для новомарсианской колонии. Наутро снова двинулись в путь, овраг уводил экспедицию все дальше на север, уже начинала ощущаться прохлада. Несколько дней ничего не происходило. Дроны обследовали местность вокруг, картографы вносили полученные от них данные в свои переносные счетные машины, которые сперва опять же доставляли с «Петрограда», а затем начали производить заводы в Новосибирске, Минске и Уренгое, откуда их рассылали по всей стране. Инструмент оказался очень удобным и полезным, применяли его буквально во всех областях хозяйствования. Карта окружающей Новомарсианск местности постепенно становилась все более подробной. Геолог, Миша Доронин, по дороге обнаружил месторождения меди, олова, железа, никеля, каменного угля и даже поверхностный выход нефти. Обо всем этом было доложено полковнику Звереву во время сеансов связи. Тот обрадовался — металлы, не говоря уже об угле, понадобятся, и весьма скоро. Пройдя около двух тысяч километров, экспедиция продолжала двигаться на север. Понятно, что давно не по оврагу, он сошел на нет на шестой день пути. Особо густые чащи приходилось объезжать, что занимало немало времени. Ничего интересного обнаружить так и не удалось, кроме, опять же, богатейших месторождений металлов, угля и нефти. Их на планете было столько, что оставалось только удивляться. — Внимание! — вдруг выпрямился Александр Ефимов, оператор дронов. — Обнаружено выгоревшее пятно леса, в центре которого сканеры фиксируют что-то металлическое! Не руду, а металл! — Метеорит? — предположил метеоролог, Виктор Луговой. — Они бывают металлическими. Спусти аппарат пониже. Выгоревшее пятно на экране начало увеличиваться. В его центре что-то блеснуло, затем на нем появилось нечто, от вида чего все дружно ахнули. Явно дело рук человеческих. Или не человеческих. Однозначно космический корабль, но довольно маленький, всего метров десяти-двенадцати. Он стоял покосившись, одна посадочная опора подломилась. Видно, что посадка была нештатной. И, что самое странное, на одной стороне аппарата виднелась красная звезда, а на другой — двуглавый орел. — Вот это номер… — ошарашено протянул Якимов. — Товарищи, это не наш аппарат! Однозначно не наш! — Да уж понятно, что не наш, — согласился Нечипоренко. — Орел царской России! Вместе со звездой? Это ж как так? — Не знаю, — покачал головой политрук. — Но «Петроград» в своих странствиях сталкивался в многими Землями с разной историей. Видимо, эта штука, — он кивнул на экран, — еще с одной Земли, где все не так, как у нас. — Едем туда, — приказал Рухос. — Надо осмотреть аппарат и поискать выживших. До места посадки пришлось добираться почти целый день, прибыли, только когда уже стемнело. Пришлось переночевать и уже с утра заняться исследованиями. К счастью, зверья в окрестностях не обнаружили, поскольку не было и травоядных, да и лес здесь был довольно редкий, а хищники такого не любили. Четыре вездехода окружили посадочный модуль, чтобы сразу отбить возможное нападение. И только после этого Рухос, Иркес, сержант Нечипоренко и капитан Якимов направились к нему. Первым делом им бросилась в глаза могила с установленным на ней крестом из связанных поясом деревяшек. Это значило, что во время посадки кто-то выжил и похоронил погибшего. Могилу зверье не разрыло, скорее всего, шакалы тут не появлялись, они бы обязательно разрыли. — Люк не заперт, — сообщил сержант. — Похоже, уходили без спешки. О, за люком записка! Пишут, что отправились к ближайшей скальной гряде, там нашли пещеру. Отчет командира корабля в бортжурнале. — Так, надо срочно отправлять к этой гряде дроны, может, люди еще живы, — распорядился Рухос. Не прошло и десяти минут, как два дрона поднялись в воздух и полетели к виднеющимся вдалеке скалам. Обследовав их, обнаружили несколько пещер. А затем кто-то из ученых предложил просканировать те в тепловом диапазоне. И в одной из пещер обнаружили слабый источник тепла. Скорее всего, небольшой костер. Немного подумав, было решено озвучить свое присутствие. — Внимание всем, кто нас слышит! — загремел из динамиков дрона голос Рухоса. — Говорит командир поисковой экспедиции, лейтенант Сайдаров. Прошу товарищей космонавтов отозваться! Некоторое время ничего не происходило, а затем из пещеры вдруг выбрались два оборванных человека и отчаянно замахали руками. Они увидели снижающиеся дроны и принялись кричать. На их лицах видны были слезы. Александр Самохин, первый пилот марсианского корабля «Кондор» махал руками и кричал, сходя с ума от радости, его коллега, Виктор Игнатьев, бортинженер, вел себя не лучше. Случилось чудо! Их нашли! На неизвестной планете, в которую прямо перед посадкой превратился хорошо знакомый Марс. Посадочный модуль уже отделился от основного корабля и пошел на сближение с планетой, когда пустынный и почти безатмосферный Марс внизу вдруг словно мигнул и… изменился. Он стал живой, кислородной планетой с большим экваториальным поясом лесов и саванн. Случившееся потрясло космонавтов до онемения — случилось нечто невозможное и невероятное., но самое страшное стало ясно вскоре — основной корабль вместе с экипажем просто исчез, они остались на орбите неизвестной планеты в полном одиночестве. После недолгого ожидания стало ясно, что нужно садиться — запасов кислорода и воды в посадочном модуле было мало, ведь посадка предполагалась возле купола марсианской базы. К сожалению, аппарат не был рассчитан на посадку в атмосфере, в результате касание к грунту произошло на слишком высокой скорости, из-за чего погиб второй пилот, Игорь Лукьянов, а врач и планетолог, Сергей Новиков, был тяжело ранен. В общем, получилась не посадка, а полноценная катастрофа. Выжившим быстро стало ясно, что модуль больше никогда не взлетит. Но даже не это беспокоило их больше всего, а сакраментальный вопрос: где они оказались? И каким, черт побери, образом? Садились же на знакомый и, нельзя, конечно, сказать привычный, Марс. Но больше полутора десятка экспедиций к сорок шестому году двадцать первого столетия на красной планете побывало. Постоянную базу там построили. И никогда не случалось ничего подобного, не исчезали корабли и посадочные модули. Разбиться могли, такое случалось, но не исчезали. К сожалению, посадка произошла в низине, и никаких радиосигналов довольно чувствительная аппаратура модуля не уловила. А после обследования окружающей местности космонавтам окончательно стало не по себе — планета оказалась девственной, никаких следов присутствия человека обнаружить не удалось. Они похоронили погибшего, перевязали раны пострадавшему и принялись решать, что делать дальше. Сдаваться ни один приучен не был, и космонавты собирались бороться за жизнь до конца. Они не знали, что им повезло оказаться в местах, где было мало хищников, и в первые дни обследовали местность, имея с собой из оружия только пистолеты. Также потерпевшим кораблекрушение удалось подстрелить нескольких местных животных, оказавшихся съедобными. — Саш, в корабле оставаться мы не сможем, батареи большей частью разбиты во время посадки, — сказал Виктор примерно через две недели, вскоре после того, как умер Сергей, ничем помочь ему они не смогли, хирургами не являлись, врачом был именно он. — Надо искать пристанище и готовиться к зиме, она тут явно будет та еще. — Это да, — согласился тот. — В горах, хоть они и совсем невысокие, ледники за лето так и не растаяли. Я видел в ближнем скальном массиве пещеры. Надо утеплить одну, я деревенский вообще-то, помню, как плиты складывать. Думаю, смогу. И будем топливо с едой запасать. Мясо можно хранить в леднике, он всего метрах в ста выше пещер. И проход к нему есть. Переглянувшись, космонавты взялись за дело. Найденную пещеру утеплили, благо камней и глины в окрестностях хватало. Александр действительно сумел сложить печь с неплохой тягой, выводящей дым наружу. Щели затыкали сухой травой и замазывали глиной. Внутри пещеры имелся небольшой ручей, так что водой они были обеспечены. Затем космонавты принялись собирать сухие сучья, а еще через несколько недель обнаружили в еще одной пещеры выход каменного угля и нарубили его около двух тонн. После этого они принялись запасать еду. Проблема в том, что патронов для пистолетов имелось немного, всего по две обоймы на каждый из четырех. Поэтому их расходовали очень осторожно и очень переживали о том, что будет, когда патроны закончатся. Делать луки, а тем более стрелять из них никто не умел. А в выкопанные ямы с кольями животные почти не попадались. Вот только космонавтов все чаще настигало уныние. Понимание, что придется доживать свою жизнь вот так, дикарями на неизвестной планете, постепенно становилось все более ясным. Перспектива, скажем, так себе. И никакого другого выхода не предполагалось. Поэтому когда снаружи вдруг зазвучал голос, говорящий по-русски, они невероятно изумились и поспешили покинуть пещеру. И сразу увидели кружащиеся над скальной грядой два дрона незнакомых очертаний. Но главное, что на их крыльях горели красные звезды! А это значило только одно. Их нашли свои! — Видим вас, товарищи! — снова зазвучал голос с дрона. — Просим подождать, мы примерно в часе езды от вас. Не отходите от пещеры. — Подождем, конечно, товарищ лейтенант! — обрадовано крикнул Александр. — Мы уж думали, что нам тут до смерти куковать придется… — Вам повезло, что дроны обнаружили место посадки вашего корабля. Иначе мы бы прошли мимо. Я возглавляю экспедицию по исследованию Нового Марса, наши поселения здесь только начали строиться, нужны подробные карты окрестностей, такие с орбиты не сделаешь. — То есть вы не поисковая партия, — переглянулись космонавты. — Мы понятия не имели, что вы на этой планете, — ответил голос с дрона. — Странно, что при съемке с орбиты не заметили вашего посадочного модуля. Кстати, меня тут товарищи спрашивают, почему у вас на нем помимо красной звезды царский двуглавый орел? — Это же герб Российской Федерации… — растерялся Александр. — Что такое Российская Федерация? Мы из Советского Союза. — Советского Союза⁈ Но он же распался больше пятидесяти лет назад! Еще в 1991-м году! — У нас сейчас идет 1944-й год, самый конец лета, — возразил голос с дрона. — И Союз вполне себе здравствует. Космонавты замерли с приоткрытыми ртами. Они как-то сразу поняли, что им говорят правду. Но как же это? Как такое в принципе возможно⁈ — Судя по всему, вы из другой реальности с другой историей, — заговорил другой голос. — Нам известно о существовании нескольких таких. Например, на орбите напротив нашей Земли другая Земля, там в России сейчас царствует Иван III. Обе планеты некая сила перенесла в так называемое Миросплетение. Она же, скорее всего, перенесла и вас. Или открылся случайный портал. Такое тоже бывает. Время прошло незаметно за объяснениями, что такое Миросплетение, пена миров и что произошло на Земле 1943-года после появления на ее орбите супердредноута «Петроград» под командованием полковника фон Бревена, погибшего во время русско-японской войны и возродившегося в Таорской империи. Все это было настолько невероятно, что космонавты слушали с круглыми глазами. И не понимали, сказки им рассказывают или правду. Когда вдалеке показались вездеходы экспедиции, Александр заметил: — Над поверхностью парят. У нас такого не умеют. — Так к ним же суперкорабль из этой Таорской империи прилетел, — пожал плечами Виктор. Они молча наблюдали, как из вездеходов выбрались люди в явно высокотехнологичных комбинезонах. Но присмотревшись, вдруг поняли, что среди них не только люди. Зеленокожий громила с выступающими нижними клыками человеком уж точно не являлся. Но больше всего поразил Александра, с детства обожавшего фантастику во всех ее видах, чернокожий стройный индивидуум с белоснежными волосами и острыми ушами. Он не выдержал, подошел к этому странному существу и спросил: — Простите, пожалуйста. Вы дроу, темный эльф? — Он самый, — оскалил острые зубы тот. — Изгнанник, конечно, не сошелся характерами с матроной дома и сбежал, чтобы не быть принесенным в жертву богине. Принес клятву верности Советскому Союзу. — Обалдеть… — потер виски Александр. — Дроу в Советском Союзе… А он — орк? — Орк, — прогудел зеленокожий. — А этот вот шибздик — светлый эльф. Но хоть и эльф, отличный парень и следопыт выше всяких похвал. — И все говорят по-русски… — помотал головой ошарашенный космонавт. — Да уж, чудны дела твои, Господи… А ведь им в этом странном мире жить. Александр внезапно окончательно понял, что домой им не вернуться никогда. Раз местные жители сталкивались с выходцами из разных вариантов Земли, то их бесконечное множество. И как хотя бы понять, какой из них родной? Он ведь может отличаться чем-то на первый взгляд незначительным, но все равно не являться родным. Однако делать нечего, придется привыкать. — Предлагаю вам отправиться с нами, — предложил командир экспедиции, человек с явной примесью орочьей крови, о чем говорили выступающие нижние клыки. — Или могу вызвать корабль, он прибудет завтра или послезавтра. Что вы выбираете? — С вами, — переглянулись космонавты. — Хоть немного обвыкнемся на новом месте. — Хорошо, — кивнул лейтенант Сайдаров. — С нами, так с нами. Завхоз, выдайте ребятам комбинезоны. Сообщение о встрече с потерпевшими кораблекрушение из иной реальности вызвало в Новомарсианске немалое удивление. О случившемся немедленно сообщили на Землю, и информация довольно быстро дошла до товарища Сталина. К этому моменту в Солнечную систему уже пришел космический флот из еще одной реальности, поэтому случившееся не вызвало у вождя особого удивления. Однако он велел предоставить космонавтам все необходимую помощь и вообще принять их с гостеприимством. В надежде, что они приживутся, все-таки эти люди выросли при капитализме и многие советские порядки могут показаться им дикими. Установив на могилах погибших каменные пирамидки с именами, экспедиция двинулась дальше на север, увозя с собой двух новых членов. Им предстояло вжиться в совершенно другой, непривычный им мир. ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Другие дороги ----------