Метанойя. Обратники Наташа Эвс Марк Равинский родился с повреждением: древний дух уничтожил в нём способность любить. Он вырос в тени семейной тайны, научился сдерживать свою силу и молча ждать, когда тьма придёт за долгом. Но когда восемь молодых людей с аномалией сердца похищают неизвестные силы, Марк понимает — его внутриутробное прошлое вернулось. Среди пленников он находит Мию: замкнутую, с демоном внутри, готовящуюся стать оружием в чужих руках. Их способности отличают их от остальных, а опасный интерес к Марку со стороны похитителей намекает на роль, которую ему предначертано. Теперь ему предстоит выбрать: стать сосудом для тьмы или найти в себе то, что считал навсегда уничтоженным — и спасти ту, кто оказалась единственной, кто его понимает. ==================== Пролог Пролог Я был его сосудом. Пристанищем верховного духа темной материи. Я был страшным планом представителя Изнанки Бытия — Самаэля, когда находился в утробе своей матери Александрины. И после моего рождения Самаэль планировал перевести тринадцать собратьев в наш мир, чтобы строить темную империю на стороне людей. Но мой отец Константин не дал этому случиться, и верховный не родился во мне. Темные коварны. Они могут выбрать другую жертву и напомнить о себе снова, явившись за оплатой. Или для мести. Отец готовил меня к этой возможности с самого детства, а мама пыталась оградить. Она считала, что я испытал много, еще не родившись, и хранила мое сознание мирным. Я Марк Равинский. Родился и вырос в счастливой любящей семье. Но эстафетную палочку по продолжению принять не смогу, потому что однажды, еще во внутриутробной жизни, я был поврежден древним представителем тьмы, который уничтожил во мне клетку любви. ---------- Часть первая Часть первая Глава 1 Похищение Я вспоминал, но предпочел бы никогда не знать об этом… В тот день мы очнулись и увидели друг друга почти одновременно. Никто не понимал, где мы находимся и как сюда попали. Восемь человек, на вид одного возраста, озирались и поглядывали друг на друга в тусклом свете фонарика на стене. Черноволосый парень пытался привести в чувства девушку, что лежала рядом на полу, и вел себя так, словно они знают друг друга. Шикарная шатенка терла свои виски и, прищурившись, с интересом разглядывала меня. Внушительных размеров кудрявый блондин и темно-рыжий парень в очках нахмуренно осматривали помещение. А худощавая девушка с короткими светлыми волосами очнулась у стены, похожую на дверь со сложными засовами, и, подобравшись поближе, склонила голову, будто пыталась за этой дверью что-то услышать. И только хрупкая длинноволосая блондинка сидела на полу в дальнем углу, сгорбленно и напряженно, и даже не поднимала головы. Помещение, в котором мы находились, было похоже на грузовой контейнер. Мобильные телефоны у всех отсутствовали. — Эй! Стеф! Очнись! — прикрикивал черноволосый, склонившись над девушкой, которая лежала рядом. — Слышишь? Стефания! — Хорош ее дергать, — бросил здоровяк. — Она же без сознания, не видишь? — Молча сиди! — огрызнулся брюнет, продолжая трясти несчастную. Девушка вдруг закашлялась и посинела, выгнувшись в спине. — Черт! — цыкнула шатенка, тряхнув кудрявой копной волос. — Только мертвых нам здесь не хватало… — Заткнись еще ты! — дернулся на нее черноволосый. — За такие слова придушу как котенка! — Ага, вижу, уже потренировался, — равнодушно усмехнулась та. Вспыхнувший от негодования брюнет оставил свою девушку и кинулся на высокомерную собеседницу, но здоровяк преградил ему путь ударом в лицо, отчего парень упал, как мертвый. — Потише, пожалуйста, — попросила девочка, сидящая у дверей. — Мне плохо слышно. — Дурдом, — выдохнула шатенка, обтряхивая свои штаны. — Похоже на кататонический ступор, — предположил рыжий, склонившись над застывшей в напряженной позе девушкой. — Ты врач, что ли? — спросил здоровяк. — Угадал, — кивнул тот, коснувшись руки пострадавшей, словно проверял гибкость кисти. — Отойди от нее, — пригрозил черноволосый, поднимаясь и вытирая рукавом кровь с разбитой губы. — У нее каталепсия. — Твоя девушка серьезно больна, — печально констатировал рыжий, поправив очки. — Удивил, — огрызнулся брюнет, снова присев на свое место. — Это моя родная сестра, а болячка ее от перенесенного в детстве инфекционного заболевания. — Сестра? — озадаченно повторил здоровяк. Несчастная девушка вдруг расслабила тело и, шумно выдохнув, повернулась на бок в позу эмбриона. — Стеф, — позвал ее брюнет, — тебе лучше? — Да, — слабо ответила она. — Видела что-нибудь? — снова спросил брат. — Угу… Вокруг контейнеры, рядом много воды… — Это что сейчас было? — усмехнулась шатенка. — Приступ ясновидения? Здоровяк протянул черноволосому руку и качнул головой: — Был не прав. Я Серафим. Но все зовут меня Кай. — Януш, — небрежно бросил парень, пожав протянутую руку. — Это моя сестра Стефания. — Я Леон Берайя, — отозвался рыжий. — Может, подумаем, как мы здесь очутились? Кто-нибудь знает? — Да! Я, например, не заказывала сюда такси, — возмущенно фыркнула шатенка. — А имя у тебя есть, красавица? — скрыв улыбку, поинтересовался русоволосый Серафим. — Эвелин Остин, — ответила та. — Просто Эва. Януш перевел взгляд на меня и на девушку в углу и кивнул в нашу сторону: — Эти двое как бы совсем не при делах. Один молча наблюдает, другая вообще ночует. Эй, ты там живая, блонди? А ты че такой спокойный? Может, вы причастны к нашему случаю? — Глупо запирать себя с вами, — сказал я поднимаясь. — Должна быть причина, по которой каждый из нас сюда попал. Возможно, нас что-то объединяет. Я Марк Равинский. — Я Николь, — подняла руку девушка с короткой стрижкой, продолжая слушать у двери. — Эй! Блонди! — крикнул Януш той, что сидела в углу. — Может, предатель — ты? Я подошел к молчаливой незнакомке и присел перед ней. — Как тебя зовут? Белые локоны поднялись, и передо мной появились большие синие глаза, или, быть может, они были другого цвета, но в тот самый момент показались нереально синими. — Мия Гросс, — тихо ответила девушка, с неким страданием оглядев всех из-за моего плеча. — Тебе плохо? — снова спросил я. Мия кивнула, тяжело сглотнув, и шепнула только для меня: — Клаустрофобия. — Итак, предателей нет, — громко протянул Януш. — У кого какие версии? В это время его сестра совершенно пришла в себя и села, опершись спиной о стену. — Зачем нас держать в контейнере в грузовом порту? — недоумевала она. — В чем мы провинились? — Откуда ты знаешь, где мы? — удивился Леон. — Знает, раз говорит, — нервно бросил Януш. Стефания затянула свои темные длинные кудри в «хвост» и пояснила: — Во время приступов у меня проблески ясновидения, в зависимости от ситуации. — Могу подтвердить, — отозвалась Николь, оторвавшись от двери. — Рядом вода и судоходные гудки. — Еще одна, — усмехнулась Эва. — Ты что скажешь, молчаливый? — с вызовом обратился ко мне Януш. Его рубашка бордового цвета расстегнулась почти до ремня, открыв взору густо поросшую волосом грудь, и в совокупности с темпераментом и черной волнистой копной на голове это делало его похожим на цыгана. Я оглядел темное помещение и всех присутствующих. — Думаю, нам нужно объединиться, а не мериться силами. Искать причину. — Какой умный, — покачал головой Януш, направившись ко мне. — Давай, ищи! — Ян! — оборвала его сестра. — Хватит. — Кто-то идет, — тихо сказала Николь, отпрянув от двери, которая вдруг затрещала, поскрипывая металлическими засовами, и отворилась. Перед нами появилось шестеро вооруженных человек в темном камуфляже и масках, они оглядели нас и разошлись, уступая дорогу молодому мужчине в черном деловом костюме. Незнакомец шагнул внутрь и почему-то улыбнулся мне. — Марк Равинский! Ну, здравствуй. Как тебе тут? А, впрочем, вариантов пока нет. — Мужчина посмотрел на остальных присутствующих, задерживая взгляд на каждом, будто сканируя, и продолжил: — Вам принесут еду, свет и спальные мешки, путешествие долгое. В том конце стены есть дверь в дополнительный отсек с биотуалетом. До встречи. — Супер! — Недовольная Эва сложила руки на груди. — Нас ждет долгое путешествие. Какого черта здесь происходит? Когда нам внесли все перечисленное, люди в масках по одному вышли за дверь, держа нас на прицеле до последнего. Замки снова щелкнули, и мы остались в прежнем составе. — Этот тип с ними! — ткнул в мою сторону Януш. — Видели отношение? — Знаешь их? — спросил меня Серафим. Я покачал головой: — Впервые вижу. Сам в таком же положении, что и вы. — Я ему верю, — объявил Серафим. Леон посмотрел на нас и нахмурился: — Ну, и что теперь делать? — Искать причину, — повторила мои слова Николь. — Давайте знакомиться, — предложила Стефания. — Кто есть кто и откуда. Может быть, найдем связь. По ходу знакомства выяснилось, что Димитровы Януш и Стефания из Болгарии, Николь Дюпон из Франции, Леон Берайя из Грузии, Эвелин Остин англичанка, Серафим Псарас из Греции, а Мия Гросс из Дании. Но все имеют русскоязычные корни и выехали с общей родины с родителями по разным странам уже в осознанном возрасте. Самая младшая среди нас Николь, ей почти двадцать, а старший — Серафим, ему двадцать шесть. — А тебе особое приглашение? — раздраженно бросил мне Януш. Парень явно меня невзлюбил. — Последнее время проживал на территории Финляндии, — ответил я. — Но родом из Карелии. Родина у нас одна. — Все не то, — задумчиво произнесла Стефания. — Должно быть что-то еще, что нас объединяет или как-то связывает. — Все же я тебе не доверяю, — с подозрением прищурился Януш, направившись ко мне. — Чувачок в галстуке явно тебя знает. — Это ничего не меняет, потому что я не знаю его. — А может быть, я прав? А? — не унимался задира. — Ян, успокой себя! — крикнула Стефания. — Давай, рассказывай нам… — Януш с вызовом дернул меня за рукав, но вдруг резко отлетел назад как тряпка и замер, распластавшись на полу. Я заметил, как в этот момент Мия тяжело выдохнула, будто сбросила тяжелый груз, и снова опустила взгляд, монотонно переворачивая в руках мелкую вещицу. Леон и Стефания подбежали к Янушу и стали трясти его, но тот не откликался, и рыжеволосый врач принялся делать искусственное дыхание, попеременно прикладывая ухо в район сердца. — Что-то не слышу систолу, — тревожно шептал Леон, продолжая реанимировать пострадавшего. Стефания выглядела испуганно и растерянно, и не сразу обратила внимание на действия медика, но как только пришла в себя, всхлипнула: — Ты не там слушаешь… Нужно с другой стороны… — Что с другой стороны? — отмахнулся Леон. — Подожди, я же знаю, что делаю. — Сердце не там… У Яна инверсия… В этот момент все вскинули головы и посмотрели на Стефанию. — Инверсия? — переспросил Леон. — Ты не ошибаешься? — Нет, — качнула головой девушка, — мы оба родились такими, мы двойня. — Вот это да, — присвистнул Серафим. — И у меня инверсия. — Я тоже с такой проблемой, — робко подняла руку Николь. — Похоже, нашлась причина, — заметила Эва. — И у меня инверсия. Я вопросительно посмотрел на Леона, который кивнул, признаваясь в таком же пороке развития. В этот момент Януш очнулся и, озираясь, поторопился подняться с пола. — Не понял, что за наезд? — в своем тоне рявкнул он, но сестра его резко одернула. Обернувшись на Мию, я спросил: — Ты тоже? Девушка подтвердила, исподлобья глянув на Януша. — Уже что-то, — кивнул я, — одну общую деталь нашли. Я тоже обратник. — Мне одной показалось, что нас боятся? — Стефания оглядела всех, отряхивая плечо брата. — Зачем эти здоровые дядьки, выходя из дверей, до последнего держали прицел? — Есть такое, — согласился Серафим. — Тоже заметил. — А что в нас особенного, что может их пугать? — развел руками Леон. — Здесь что-то не сходится, — задумчиво произнесла Эва. — Эй, молчун, есть версии? — кивнул в мою сторону Януш, отряхиваясь и одновременно поглядывая на меня. — Напрягает твое спокойствие. Кстати, инцидент не исчерпан. — Что ты пристал к нему? — возмутилась Эвелин. — Это ты у нас эмоционально изобилуешь, хвала небесам, что с нами один такой экземпляр. Достал… — Даже не думай, — предупреждающе покачал головой Серафим, глядя на Януша. — Не подходи к ней. — Англичанок любишь? — съязвил задира. — Жаль, мне не вставляют дойные коровы, а так бы поборолись с тобой. — Боже… Хватит уже, — цыкнула Стефания, хватая брата за рукав, чтобы оттащить в сторону. — У нас проблемы другого характера. — Вот именно, у нас проблемы, — выделил Януш, оглядев всех. — А эти двое словно вообще не при делах. Может, у них есть ответы? — Он направился к сидящей в углу Мие. — Эй, блонди, расскажи о себе, почему ты не переживаешь, не общаешься? Че ты здесь сидишь? Признавайся, следишь за нами? Я видел, как Мия в этот момент еще сильнее закрылась, она так и сидела с опущенной головой, зажав в кулак вещицу, которую монотонно крутила все это время. — Отойди от нее, — обратился я к Янушу. — С тобой отдельный разговор, — отмахнулся тот в ответ, нависнув над головой Мии. — Че молчим? Мы про тебя ничего не знаем, ты в подозрении. — Завязывай, Ян, — устало бросила Стефания. — Мы все в равных условиях. — Выйти хочешь? — не унимался ее брат. — Тогда вставай и действуй! Слышишь? Поднимайся! Я не выдержал и направился к дебоширу. — Вставай! — снова прикрикнул Януш, протянув руку, чтобы схватить Мию за плечо, но в эту же секунду его вдруг отбросило к противоположной стене. Все опешили, прослеживая расстояние полета. Бросив на обидчика взгляд исподлобья, Мия снова стала крутить вещицу, неотрывно глядя на свои движения, только теперь ее руки дрожали, а глаза раскрылись в каком-то страхе. Я присел рядом и тихо спросил: — Это ты сделала? Мия остановила движение вещицы и подняла большие синие глаза, будто решая, можно ли мне доверять. — Просто кивни, я пойму. Девушка кивнула, снова бросив взгляд на Яна, который не мог понять, что произошло. — Тебе страшно? — спросил я. — Ты боишься его? — Не его, — глухо отозвалась Мия. — Стены. В этот момент раздался страшный скрежет, и Николь отскочила от двери. Наше помещение закачалось и словно куда-то поплыло. — Судя по всему, нас перетаскивает кран, — сказал Серафим. — Если мы в порту, возможно, на грузовое судно. Путешествие начинается. — А почему мы не возмущаемся? — тряхнула кудрями Эвелин. — Сидим, как овцы на заклание, ждем участи. — У тебя есть варианты? — усмехнулась Стефания. — Против вооруженной охраны? — У нас даже нет предположений, зачем мы им нужны, — развел руками Леон, — кроме общей инверсии. Но что это дает? С медицинской целью, на опыты? — Заткнись, — фыркнул на него Януш. — Я не сдамся на такое, пусть выкусят. Димитровы не для опытов родились на этот свет. Наш контейнер со скрипом опустился на твердую основу и через время мы поняли, что плывем. Вся ситуация была странной, никто не понимал причины нашего похищения, а это было именно похищение с удержанием в плену группы людей. Зачем им восемь молодых человек с разных концов земли? Нас взяли каждого в определенное время, что-то вкололи или еще как-то воздействовали, чтобы в беспамятстве привезти сюда. Теперь нас везут к следующему пункту, предоставив условия в виде еды и спальных мешков, значит, им нужно доставить нас невредимыми. Снова зачем? Мужчина в костюме меня знает, и мои подозрения пока текут только в одном направлении, но я бы все отдал, чтобы это было ошибкой. — Все равно сбегу, — сквозь зубы прорычал Януш, споря с сестрой. — Живым не дамся, ты меня знаешь. Твари… Еще посмотрим, кто кого. — Может, поесть? — протянула Эвелин, разворачивая контейнер с едой, который мы получили от мужчины с галстуком. — Сколько часов уже плывем. — Давай, красавица, — радостно пристроился к ней Серафим, — составлю тебе компанию. Я заметил, как Ян посматривает на Николь, и в его взгляде совсем нет раздражения, а наоборот, это совершенно другой взгляд, чувственный. — Эй, Ники, — позвал ее изменившийся задира, — у тебя есть спальный мешок? Ты бы села на него, на полу можно заболеть. Кто потом будет отвечать за твои сопли? Николь смущенно улыбнулась и, подвинув мешок, перелезла на него и поджала ноги. Леон вполголоса беседовал со Стефанией, и мне показалось, что все нашли себе пару, только я и Мия продолжали сидеть в одиночестве, замкнутые, нелюдимые, словно социофобы. Я не всегда был таким. В детстве — намного общительнее, как рассказывала мама. Мое развитие опережало сверстников, но все же мне удавалось социально адаптироваться. По мере взросления, мне открывали тайны семьи, и эти тайны негативно влияли на мое психологическое и духовное состояние, замуровывая в кокон интроверта. И даже будто бы оставляли невидимые раны, которые с возрастом не заживали, а наоборот более ныли и воспалялись. Осознание всего, что связало мою семью и меня самого, с годами раскрывалось все больше и яснее, и от этого становилось тяжело. Я сильнее замыкался в себе, ощущая некие проблески странных воспоминаний, которых не было в моей жизни, а значит, они были в моей другой жизни — внутриутробной. Знаю, это невозможно, но я говорю правду. Я вспоминал. И предпочел бы никогда не знать этого. Мама пыталась сгладить острые углы тайны, и только Константин, которого я называл отцом, не щадил меня, считая, что знание проблемы принесет пользу. Возможно, он прав. Правду необходимо знать, потому что незнание не освобождает от ответственности. Я Марк Равинский, родился и вырос в счастливой любящей семье, но эстафетную палочку по продолжению принять не смогу, потому что однажды, еще во внутриутробной жизни, я был поврежден темным существом, верховным древним духом, который уничтожил во мне клетку любви. — Хватит, Ян! — крикнула Стефания, оттаскивая брата от Мии. — Перестань, это не сработает! Я кинулся на помощь одинокой девушке, которая втянула голову в плечи и напряглась, словно ожидала нападение разъяренного быка. Встав на пути дебошира, я предупреждающе вытянул руку: — Тебе лучше отойти. — Это она меня откидывает, я понял! — Януш пытался вытащить рукав из цепких пальцев сестры. — Она странная, так пусть поможет нам вскрыть эту чертову дверь! — Остынь, — повторил я, чувствуя ту самую волну, что не раз вырывалась из меня и причиняла боль людям. Она поднималась внутри независимо от моего желания в опасных и напряженных ситуациях. И сейчас я ее почти упускал. — Пусть так же толкнет двери! — не унимался Ян. — Что ей стоит? Все равно сидит без дела. Эй, блонди, не хочешь выйти отсюда? — Тебя, похоже, в детстве кусали бешеные звери, — усмехнулась Эвелин, наблюдая, как Януш рвется к Мие, борясь с удерживающей его сестрой. Мне пришлось сделать медленный выдох, успокаивая свою волну, но Ян вдруг вырвал свои руки из цепких оков Стефании и схватил Мию за плечо, отчего она вздрогнула. В этот момент я не смог сдержаться и в ответ схватил хулигана за локоть. От моего прикосновения Януш взвыл и скрючился в неестественной позе, опускаясь на пол. Когда я убрал руки, он еще какое-то время лежал в застывшем состоянии. — Что ты с ним сделал? — раскрыла глаза Стефания. — Кто ты такой? — Супер! — восхищенно произнес Серафим. — Хоть кто-то успокоил. Я тут же пожалел о том, что другие узнали мою проблему и сконфуженно пожал плечами: — Хотел защитить девушку. В это время Мия подняла голову и сухо объявила: — Я в состоянии сама себя защитить. — Она говорящая! — шутливо удивился Серафим. Тело Януша начало отпускать от ступора, и он с трудом поднялся, поглядывая на меня и на Мию. — Сволочи… В тихом омуте черти водятся, — зло процедил брюнет, нервно поправив воротник рубашки. — Эти двое отличаются от нас, не просто так они такие загашенные. Ну и черт с вами… Хотите в рабство, валяйте, а я сдыхать не собираюсь. После этого случая все разбрелись по контейнеру, от усталости некоторые легли на спальные мешки, кто-то с подозрением разглядывал еду в коробках, я же вернулся на свое место ближе к дверям. Понаблюдав за Николь, которая продолжала прислушиваться к звукам извне, я спросил: — Что слышишь? Где мы сейчас? — Вокруг вода на большое расстояние, — задумчиво ответила девушка. — Люди с оружием близко ходят, их много, все мужчины. Но они… такие… — Что? — не выдержал я долгой паузы. — Какие? Что ты знаешь? — Среди них есть те, кто отличается, — тихо произнесла Николь. — Они другие… Пульс странный, дыхание, движения… Не знаю, как объяснить. — Понял, — скорбно кивнул я. — Для меня это важно. Если еще услышишь странности, поделись со мной, хорошо? На самом деле, мне совсем не хотелось услышать про новые странности, я не хотел, чтобы мои подозрения подтвердились и даже боялся этого. Невольно соединяя происходящие события с видениями из внутриутробной жизни, я ощущал холод, и становилось не по себе. Почему именно сейчас? Зачем сейчас? Нет. Пусть я ошибусь. Что угодно другое… Пусть это будет ошибкой. Сколько часов мы уже плывем? Все стихли, приуныли, устали. Мия сидела в том же углу, в той же позе и переворачивала в пальцах мелкую вещицу, на которую смотрела не отрываясь. Кажется, она не вставала. Что с ней такое? Эта девушка явно отличалась от всех, но меня не покидало ощущение, что мы с ней похожи. Прихватив бокс с едой, я подошел к отшельнице и протянул контейнер. — Что-нибудь съешь. Так ведь легче не будет. Мия спрятала в ладони вещицу и подняла голову, поражая синими глазами. — Аналогично для тебя, — холодно ответила она. Я тоже не прикасался к еде, и сейчас Мия указывала на это. — Хорошо, давай вместе поедим, — предложил я. — Нет аппетита. Мне осталось замолчать, сконфуженно глядя на бокс с пищей, и на какое-то время между нами повисло безмолвие. В конце концов я решился снова заговорить. — Давно открыла в себе способности? — Зачем тебе это? — сухо бросила Мия. Я пожал плечами. — Просто хотел поговорить с тобой. Мои силы приходили постепенно, это тянулось с детства, и до сих пор не знаю, как ими управлять. — Научишься. При случае придется. Задумчиво глядя в пол, я помолчал и снова спросил: — Что ты прячешь в руке? Мия обвела меня тяжелым взглядом, затянув паузу, и вдруг раскрыла ладонь, на которой лежал маленький бронзовый брелок — фигурка кролика. — Это от мамы. Осталось. Я тут же пожалел, что влез в личную жизнь незнакомого человека и виновато произнес: — Прости. Думал, что-то незначительное. — Что-то незначительное не займет такое место в жизни, — словно с упреком ответила Мия. — Будь внимательней. Мия продолжала меня удивлять. От нее веяло спокойствием, самодостаточностью и даже силой. Хотя внешний вид был обманчив. — Сейчас ты выглядишь лучше, — заметил я. — Лучше, чем в начале. Твоя фобия прошла? — Ко всему привыкаешь, — Мия посмотрела на кролика в ладони, — даже к боли. — Ты контролируешь фобию? — удивился я. — Вся жизнь это поле сражения и учения. Приходится. — Мне плохо удается контроль над собой, а ты молодец. Еще что-нибудь умеешь? Ловко подкинув кролика, Мия спрятала его в кулак, и ответила: — Будем считать, что это все. Я понял, что лезть дальше нет смысла и замолчал. Наш контейнер качало как колыбель, некоторые сонно моргали, Эва дремала на плече довольного Серафима, а Николь свернулась калачиком на спальном мешке, продолжая слушать мир за стенами, не замечая, как черноволосый Ян, пристально смотрит на нее. Леон и Стефания нашли общий язык, обсуждая что-то вполголоса. А мы с Мией оставались сидеть недалеко друг от друга, но на самом деле мы были далеко, каждый в своем зашифрованном мире интроверта, в своей скорлупе социофоба, там, куда доступа нет почти никому. Я чувствовал Мию. Она была человеком из моего мира, хотя старательно скрывала это. Мое мужское начало не проявляло того интереса, что испытывают люди к противоположному полу. Мне казалось, что я одинокий космический объект, двигающийся по личной траектории, который не сталкивается с другими, а идет по нужному плану мироздания. Наверное, некоторые замечали мои странности и складывали обо мне разные небылицы, но что я мог поделать. Все мои странности корнями от повреждения. Повреждения, которым пропитал меня верховный представитель темной Изнанки, когда пребывал во мне еще во внутриутробном возрасте. Спустя долгое время мы поняли, что перестали плыть. Часов ни у кого не оказалось, но по ощущениям был уже другой день. Присев рядом с Николь, я спросил, что слышно, и она ответила: — Много людей вокруг, разных, разговоры обо всем… Это какой-то порт. Кажется, мы куда-то приплыли. В этот момент словно из внутреннего микрофона раздался голос: «Всем пройти в малый отсек. Повторяю, пройдите в малый отсек». — Это туда, — Леон указал на помещение с биотуалетом. — Там малый отсек контейнера. Мы поднялись и побрели к стене, и когда все перешли, переход закрылся и заблокировался, а потом что-то загремело. — Что за… Нас отцепляют от контейнера, — напряженно произнес Серафим, оглядывая стены. — Какого черта тут происходит? — возмутился Януш. — Эй! — крикнула Эва, подняв голову. — Что за произвол? У нас есть права! — Нет у вас никаких прав… — прошипел голос в микрофоне. — Ждите инструкций. Наш отсек куда-то снова погрузили и повезли, как показалось, уже по дороге. Спустя долгое время мы остановились, послышался грохот замков, и двери распахнулись, открывая нашему взору группу вооруженных людей в черных масках, вставших по обе стороны каменной лестницы, ведущей вниз. Нам жестами указали спускаться, пришлось повиноваться. Спускаясь, мы молча переглядывались, и только Януш противился, огрызаясь по пути с охранником, который тыкал в него дулом автомата, заставляя следовать за всеми. Через темный коридор нас провели в помещение, огражденное железными прутьями. — Отпустите нас! — крикнула Эвелин. — Какое право вы имеете лишать нас свободы? Мы все иностранные граждане… — Замолчи, — процедил ей сквозь зубы охранник. — Ждите инструкций. — Что это? — вдруг спросил другой охранник, испуганно озираясь по сторонам. — Черт! Ты это видишь? Тот, что впихнул Эвелин в клетку, растерянно покрутил головой и пожал плечами: — Нас предупреждали, будь с ними начеку. Когда замки на решетках закрылись, мы остались одни. — Что с ними было? — вполголоса поинтересовалась Стефания. — Я ничего не заметила, а они будто бы увидели. — Под кайфом козлы, — сплюнул Януш. — Ничего не понимаю, зачем мы им? — возмущалась Эвелин. — Что за издевательство… Нужно выбраться и найти посольство, попросить защиты. — Это не конечная остановка, — задумчиво произнесла Николь. — Нам снова предстоит дорога. — Что ты слышишь? — спросил я. — Они ждут чего-то. Есть главный, который должен дать сигнал. — Прямо боевик снимают, — качнул головой Серафим. — До сих пор не верю, что все это происходит. — Ущипнуть? — усмехнулась Эва. Некоторое время мы просидели взаперти, и в какой-то момент я заметил, что Мия стоит у дальней решетки и тихо беседует с охранником. — Она с ними? Полюбуйтесь, — указал на это Януш. — Выходит, я был прав? — Да нет, тут что-то не так, — вполголоса произнес Серафим, посмотрев по сторонам. — Она же странная, может, что задумала. В этот момент охранник вытащил ключи и протянул Мие, которая тут же отправилась открывать замки. Все оживились и направились к выходу, не понимая, что происходит, но радуясь возможности сбежать. Ключей в связке было много, и Мия торопливо подбирала один за другим. Охранник стоял неподалеку с отрешенным выражением лица и не реагировал на наши действия. Замок не поддавался, и все начали нервничать, только Серафим бубнил что-то про паутину, которая мешает открыть дверь. — Ее нужно снять, она же запутает ключ, — хмурился здоровяк. — И вон ту тоже убрать, — указывал он вытянутой рукой повыше, где-то на уровне своей головы. — Какая к черту паутина! — огрызнулся Януш. — Ты нанюхался? Не мешай нам! — Ну вот же она, — удивился Серафим. — Вы что, не видите? — Не срабатывает, — выдохнула Мия, устало потрясая рукой. Ян торопливо шагнул к решетке. — Дай, я попробую. Через пару минут он тоже начал сдаваться. — Просто уберите это, — не унимался Серафим. Он протянул руку и провел ладонью по воздуху, словно протер запотевшее стекло. Тут же раздался щелчок, и замки открылись. Все застыли в ступоре, поглядывая друг на друга. — Че стоим? — шепнул довольный Януш. — На выход! Мы ринулись в открытые двери, но тут же остановились, увидев, как в помещение заходят охранники и молодой темноволосый мужчина в деловом черном костюме. — Какая встреча! — широко улыбнулся незнакомец. — Не стоит утруждаться, мы пришли к вам сами. — Черт… — с отчаянием выдохнул Ян. Мужчина подошел к охраннику, который отдал Мие ключи, и щелкнул перед его лицом пальцами. Тот сразу очнулся, растерянно глядя вокруг. Незнакомец жестом приказал увести его, и пара в черных масках утащила бедолагу за поворот. — Че за фигня тут творится? — не выдержал Януш. — Делаете, что хотите, сами скрываетесь. Боитесь нас? — Почему же, я не скрываюсь, — развел руками мужчина, — и даже представлюсь. Меня зовут Джозеф Браун, я буду сопровождать вас до пункта назначения. — Что еще за пункт назначения? — нахмурился Серафим. — И почему вы держите нас взаперти? — возмутилась Эва. — О, вопросов много, понимаю, — покачал головой Джозеф. — Вы все узнаете, только чуть позже. У меня нет полномочий раскрывать информацию. Скоро мы прибудем на место, и все уляжется. — Сейчас ты у меня уляжешься, — зло процедил Ян и направился к мужчине, но парня остановили стволы автоматов, приставленные к его бокам. Не обращая на это внимание, Джозеф медленно развернулся ко мне и оглядел с головы до ног. — Марк Равинский, — довольно протянул он. — Как долго мы тебя ждали. Теперь все будет иначе. — Ты его знаешь? — вполголоса спросил Серафим. — Нет, — ответил я, размышляя о том, почему уже второй незнакомый человек называет меня по имени. — Не скромничай, Марк, — мужчина качнул головой, — ты не узнаешь меня? Я напрягся, оглядывая мнимого знакомого, но узнать его у меня не получилось. — Ну, ничего, — заулыбался Джозеф, — ничего, память скоро вернется к тебе. Впрочем, как и ко всем придет понимание цели вашего сбора. Советую думать хорошо, прежде чем отвечать, потому что вам будет сделано особое предложение. Глава 2 Путешествие в трюме Эта тема была сокрыта между мной, мамой и отцом. И была нашей тайной После знакомства с Джозефом Брауном нас снова увезли в порт и расположили в закрытом трюме грузового судна. В сумрачном помещении стояли деревянные лавки и что-то похожее на стол, в углу сгружены доверху набитые мешки. Мы расселись кто где, от усталости и отчаяния некоторые задумчиво смотрели в одну точку перед собой. Николь, как всегда, слушала пространство, Януш нервно постукивал ботинком по полу, Мия уселась у дальней стены, продолжая монотонно переворачивать пальцами бронзового кролика, а Серафим, опустившись на одну из лавок, нахмуренно разглядывал свои ладони. Я подсел к нему с вопросом: — Слушай, в подвале ты о какой паутине говорил? — Похоже, ее никто не видел, кроме меня, — уныло ответил Серафим. — Может, я болен? — Почему сразу болен? Ты же видел, как замки отворились? — Да, и что? При чем тут мои видения? — Ты смахнул паутину — и замки сработали. А раньше у тебя было что-то подобное? Серафим покачал русыми кудрями и ответил: — С детства думал, что я на грани психического заболевания. Старался молчать о видениях, а там в подвале было очень реально, поэтому не смолчал. Ты что-то об этом знаешь? — Мне кажется, у нас у всех есть какие-то способности, — тихо предположил я. — Может, еще не у всех проявились, или о них не знают, или скрывают намеренно. Серафим оглянулся на Мию и качнул головой: — Точно. Блондинка с охранником ловко сработала, я заметил. — Старайся не афишировать себя перед чужими. Пусть пока никто не знает. Если снова увидишь паутину, скажи мне, будем вместе решать. Скоро нам принесли еду и питье, а вместе с этим спальные мешки. — Видимо, снова ожидается долгое путешествие, — недовольно констатировала Эва, глядя на спальники. — Да че мы как бараны в стойле! — возмутился Януш, пнув одну из лавочек, которая вдруг вспыхнула огнем. Все тут же отскочили в стороны, только Януш стоял, растерянно глядя на пламя. — Помогите! Пожар! — затарабанила в двери Стефания, оглядываясь на брата. — Ян, отойди подальше! Я кинулся к застывшему бунтарю, наткнувшись на его каменное и горячее тело, и с трудом оттащил парня в сторону. Два охранника распахнули дверь и, увидев огонь, принесли огнетушители. Когда все было потушено, к нам вошел Джозеф, он махнул рукой в воздухе, изображая какие-то знаки, затем вышел, и дверь снова закрыли на замок. После этого все замолчали, глядя, как мы с Серафимом оттаскиваем обугленную мокрую лавку к дальней стене с мешками. — Ян, что с тобой? — Стефания пыталась заглянуть брату в лицо. — Тебе плохо? Тот только отмахнулся, скрывая конфуз от ситуации. — Марк, — тихо позвал Серафим, — ты говорил сообщать. — Да, — я кивнул и склонился ближе. — Ты снова это видишь? Серафим указал глазами вверх. — Там висит. Оглядев низкий деревянный потолок, я ничего не заметил. — Тот в пиджаке ее повесил, — продолжил мой напарник. — Он вошел, помахал, и она появилась. — Видишь, а ты говоришь, болен. — Я хлопнул нового друга по плечу. — Это твоя способность. — И что эта штука в воздухе значит? — Похоже, много значит. У меня ощущение каких-то оков, до пожара этого не было. Ты можешь ее как-то убрать, как тогда в подвале? — Попробую. — Серафим выпрямился, сосредоточено глядя на одному лишь ему видимую паутину, и повторил движение, что делал на замках подвальной решетки: будто протер ладонью запотевшее стекло. — Работает, — шепнул я, ощутив легкость. — Оковы сошли. Думаю, паутина — какой-то блок, который ставят эти люди. — Они не похожи на людей, — тихо заметила Николь, которая, при своем слухе, конечно, слышала наш разговор. Я посмотрел по сторонам и присел рядом. — Не похожи на людей? Тогда кто они такие? — Не знаю. Но они отличаются от нас. Дыхание, сердцебиение, поведение, энергия не та, все иное. Какие-то сигналы внутренние исходят. — Понял. Надо быть с ними осторожными, раз они способны повесить блок, смогут сделать и другое. — Мы же говорим только о людях в костюмах? — спросил Серафим, подсев к нам. — Да, — кивнула Николь. — Охрана состоит из обычных людей. — Э, че там происходит? — с вызовом поинтересовался Януш, обращаясь к нам со своего места. — Ники, они обижают тебя? — Нет-нет! — Николь застенчиво улыбнулась. — Все в порядке. — Мы похожи на тех, кто может обидеть беззащитного? — спросил я возмущенного бунтаря. — У вас на лбу добродетель не прописана, — бросил Ян. — Доверять никому нельзя. — Послушай, — мне пришлось подняться, — раз уж мы по воле случая оказались вместе, придется доверять. Иначе мы не выживем. — Говори за себя, — огрызнулся Януш. — Че ты тут пальцуешь? В этот момент открылась дверь, и вошел человек в черной маске и черной камуфляжной форме. Он обвел всех взглядом и монотонно произнес: — Марк Равинский подлежит охране. За нарушение его неприкосновенности последует пересмотр. Наказание. Когда незнакомец ушел, все посмотрели на меня, и от этого стало неловко. Я действительно не понимал, что происходит, и не знал этих людей. — Ну не чудо ли? — съязвил Януш, разведя руками. — Король Марокко, блин… — Марк, что ты об этом скажешь? — спросил Леон. — Тебя, похоже, многие знают. — Ничем не обрадую, — ответил я. — Так как сам не понимаю, что происходит. Ни один из них мне не знаком. Меня похитили на полпути к дому, и вот я здесь. Конечно, у меня были подозрения на счет всего, что с нами происходит, на счет людей, которые меня знают, но это были только подозрения. Разве мог я их вынести на всеобщее обсуждение. А если я ошибаюсь? Меня сочтут умалишенным, а особо чувствительные могут сами испугаться. Я вообще не представлял, как можно разговаривать с людьми на эту тему, потому что она была сокрыта между мной, мамой и отцом. И эта тема была тайной. Интерес к моей персоне немного поутих, и все снова приуныли. — Давайте спать, — устало протянула Эва, разворачивая спальник. — Кто хочет — поест, смысл сидеть голодными без сна? Чувствую, нам еще не скоро выходить. Серафим согласился и расположился рядом с Эвелин, опустившись на раскинутый спальный мешок. Леон тихо беседовал со Стефанией, отпивая кофе из фирменного одноразового стаканчика, задира Ян продолжал поглядывать на Николь, а я прихватил продуктовый набор, подошел к Мие, тихо сидящей у дальней стены, и протянул ей контейнер с продуктами. — Поешь, голод сил не прибавит. — Мясо не ем, — сухо отозвалась Мия. — Ну, возьми что-нибудь другое, — растерялся я, разглядывая еду в коробке. Мия взяла бутылку с водой и ответила: — Воды будет достаточно. — Послушай, ты давно не ела, это не поможет. Тут есть фрукты, возьми что-то для себя. Одарив меня неоднозначным взглядом, Мия вздохнула и потянулась за кусочком дыни. — Чтобы не попасть под пересмотр, — пояснила она. — А то обидишься, а меня за это накажут. — Брось, я сам не понимаю, что происходит. Все это странно. — Весьма. Вы сдружились с Серафимом, это хорошо. В наше время нужна опора. — Пойдем к нам, чем крепче опора, тем надежнее. Мия глотнула воды из бутылки и, задумчиво глядя перед собой, ответила: — Привыкла решать все сама. — Знаешь, до похищения тоже был интровертом, теперь вынужден изменить квалификацию, — попытался пошутить я, но моя собеседница не оценила юмор. Пришлось свернуть свое непринужденное общение и перейти к главному: — Думаю, нас всех связывает еще кое-что: способности, которые выходят за грань понимания. — Заметила, — с неким равнодушием подтвердила Мия. — Возможно, это одна из причин интереса к нам. Не показывай себя особо, думаю, ты способна на большее. Девушка будто усмехнулась и покачала головой: — Пытаешься играть роль моего родителя? Думаешь, я нуждаюсь в опекунстве? Я пожал плечами. — Переживаю за ситуацию. Просто… Просто мне известны некоторые вещи. — И ты уверен, что эти вещи не известны мне, — как бы продолжила Мия, опустив глаза на бронзового кролика в своей руке. — Ты ведь с трудом идешь на контакт. Сидишь особняком, закрытая. Расскажи о себе, буду знать. Мия продолжала переворачивать в тонких бледных пальцах фигурку и молчать. Я молчал вместе с ней, размышляя, что кроется в ее душе. За то время, которое мы провели после похищения, эта хрупкая блондинка показалась мне самой сложной. Наконец Мия подняла голову и огляделась по сторонам со словами: — Пожалуй, постараюсь поспать. Я подвинул к ней спальный мешок и спросил: — Не хочешь рассказывать о себе? — Время не пришло, — ответила она. — А когда придет? — Может быть, никогда. Беседа зашла в тупик, я оставил неудавшийся диалог и устроился у стены поверх спальника. Сколько часов мы проплыли, никто не знал. Судно несло нас куда-то, монотонно покачиваясь, в трюме раздавалось сопение, а я лежал и смотрел на деревянные рейки потолка. Что произошло? Кто-то где-то решил собрать восемь человек обратников со странными способностями. Для какой цели? Что им нужно от нас? Как себя вести? Почему-то мне все больше казалось, что я ответственен за происходящее, хотя вся ситуация была совершенно туманной и непонятной. Очнулся я от странных звуков. Януш стоял в дальнем углу трюма и заглядывал в лицо Стефании, которая низко склонилась, держась за угол обугленной лавки. — Стеф, да что с тобой? — причитал Ян, поглаживая сестру по спине. — Может, еда несвежая? — Рвота первая? — спросил подошедший Леон, взяв запястье Стефании, чтобы посчитать пульс. — Да, но ее давно не отпускает, — с болью ответил Януш. — Откройте! Человеку плохо! — крикнул Серафим, стукнув кулаком в дверь. Через минуту вошла охрана. Направляя автоматы на нас, люди в масках огляделись и разошлись в стороны, пропуская мужчину в черном деловом костюме. Тот подошел к сползающей по стене Стефании и осмотрел ее так, будто проверил сканером, после чего констатировал: — Морская болезнь. Осложненная болезнью мозга. — И что ей делать? — хмуро спросил мужчину Ян. — У вас есть лекарство? Странный гость словно робот повернул голову к парню и обвел его глазами. — Отличный экземпляр, — сказал незнакомец. — Лекарство есть. После все удалились, и двое охранников вернулись, чтобы кинуть нам тряпки с пакетами для уборки и пачку таблеток. — Мне хочется развалить эту лодку к чертям собачьим! — с возмущением стукнул в стену Януш. — Че происходит? А? — Он развернулся к нам. — Что происходит? Мы как стадо баранов в загоне! Я задолбался терпеть, какого хрена вообще⁈ — Ян, прекращай, — слабо шепнула Стефания. — Ты ничего не добьешься так… Вдруг стена, по которой стукнул Януш, задымилась, а металлические скобы, соединяющие входную дверь со стеной стали размягчаться и стекать вниз. — Стой! Успокойся, — остановил бунтаря Серафим, разглядывая текущий металл. — Очуметь… — Достало быть спокойным! — огрызнулся Ян. — Что за странные чуваки в пиджаках? Я для него экземпляр? Почему я должен это хавать⁈ Деревянная стена сильнее задымилась и вспыхнула прямо посередине, а скобы отвалились вместе с амбарным замком, защелкнутым на ручке двери. Серафим с силой оттолкнул Януша в сторону, схватил тряпки и начал тушить пламя. В это время забежали охранники, за ними появился Джозеф, он покрутил головой, глядя вверх, а после поднял руку и изобразил что-то в воздухе, будто нарисовал схему, как однажды уже делал. Януш кинулся на мужчину с криками, но бунтаря тут же схватила охрана, скрутив парню руки. Возмущенный Ян вырывался с неимоверной силой, и когда ему удалось освободиться, он с размаха стукнул Джозефа по лицу, и одновременно с этим снова вспыхнула стена, только теперь уже сверху донизу. Все ахнули, потому что все происходило очень быстро и даже неожиданно для странного сопровождающего, который отшатнулся от удара Яна, но удержался, наградив обидчика злобным взглядом. Охранники тут же щелкнули затворами, ткнув стволы прямо в спину и бока дебошира. Пригладив свои волосы, Джозеф поправил пиджак, после чего снова поднял голову и стал рисовать в воздухе. Я сразу же почувствовал оковы на себе и незаметно кивнул Серафиму, который втихаря стер паутину, весьма озадачив этим мужчину. Джозеф снова нарисовал ее, а Серафим стер. Тогда мужчина обвел нас яростным взглядом и указал на Николь, тихо стоящую возле ослабленной Стефании. Указал просто так, словно хотел проявить через нее виновника. Охрана схватила Николь, возмутив этим Януша, который, невзирая на стволы, кинулся защищать предмет своего тайного обожания. Кто-то из охраны выстрелил, и в этот момент всех снесла силовая волна. Мы кубарем покатились в разные стороны, а я увидел Мию, она стояла и исподлобья смотрела в пустоту перед собой. Новая группа охраны забежала с огнетушителями и стала заливать огонь пеной, в это время Джозеф с охранниками непонимающе вскочили. Тут я не выдержал и вышел в центр перед ними со словами: — Предлагаю перемирие. Вы просто уходите, а мы ведем себя спокойно. Джозеф снова пригладил свои волосы, одернул рукава и посмотрел в мои глаза таким тяжелым взглядом, какого не может быть у обычного человека. — Марк, скажи своим людям, что вести себя спокойно — наиболее выгодная сделка на данный момент. После он махнул охране, и все вышли из трюма, оставив нас с тающей пеной на полу и стене и с дыркой от пули в гнилой рейке потолка. Скоро у Стефании начался приступ, как тогда, когда мы впервые очнулись в контейнере. Ее трясло и выгибало дугой, потом бедолага застыла в выгнутом положении с запрокинутой головой, и через время приступ ослабил хватку. Ян с сочувствием поглаживал сестру, которая лежала на боку, поджав ноги, Серафим с Леоном тем временем вытирали пену. Николь распечатала таблетки и поднесла их с бутылкой воды Стефании. Эвелин ошарашенно смотрела на обгоревшую стену, а Мия как обычно сидела в дальнем углу трюма и вертела фигурку кролика, непрерывно глядя на нее. Мне было страшно. Страшно за судьбу всех этих ребят, потому что мои плохие предчувствия подкрались еще ближе. Я пытался отогнать эти догадки, но с каждой ситуацией они неумолимо приближались. Кроме того, нас собрали однозначно с конкретной целью. Мы все инверсы, обладаем сверхспособностями, и если у кого-то такая сила не проявилась, это только вопрос времени. Нас охраняют, не причиняя вреда, и боятся, ограждаясь от нас автоматами. И самое странное: похитители меня знают. — Что ты видела? — спросил Януш сестру, когда та окончательно пришла в себя. Стефания села, выпила таблетку от укачивания, убрала растрепанные волосы в «хвост» и ответила: — Мы плывем к острову, он совсем рядом. И если не ошибаюсь, это Штаты. — Зашибись, — протянул Серафим. — Не ошибаешься, — добавила Николь. — Я слышала американскую речь. — Ты знаток американской речи? — усмехнулась Эвелин. — Я несколько лет жила и училась по обмену в Нью-Йорке, — ответила Николь. — Что ты слышала? — спросил я. — О чем они говорили? — Они везут нас на остров Северный Брат — North Brother Island — забытый остров Нью-Йорка. — Просто праздник какой-то! — сокрушенно всплеснула руками Эва. — Дотерпелись? — саркастически бросил Ян, глядя на всех. — Послушайте, — я вышел в центр трюма, — сейчас нужно собраться, силой мы ничего не добьемся, вокруг вооруженная охрана, странные незнакомцы. Мы ничего не знаем, нас легко обмануть. Сначала необходимо понять врага, определить его голову и уничтожить ее. Остальное развалится само. А если не развалится, справиться будет легко. Поэтому никаких действий лучше не предпринимать. Изучим, поймем, освободимся. — Поддерживаю, — отозвался Серафим. — Выжидательная позиция логична. — Кроме того, — продолжил я тише, — прошу вас сдерживать свою силу, когда это необходимо. Похоже, людей в пиджаках интересуют наши способности, так что прячьте свои силы от чужаков. Давайте держаться вместе, без вражды и недоверия. — При этом я оглянулся на Януша. — Да понял уже! — отмахнулся он. — Давайте так, — добавил Серафим, — если кто-то видит странное и непонятное, сообщайте друг другу, а лучше Марку. — Почему сразу Марку? — снова возмутился Ян. — Почему ему? Он у нас что, центр мира? — Кажется, ты ничего не понял из сказанного, — покачал головой Серафим. — Марк интересует их больше всего, ты не видишь их отношение к нему? — Тебе будем сообщать позже. В следующей жизни, — усмехнулась Эва, обращаясь к неугомонному бунтарю. — Жди. Януш фыркнул и отвернулся в сторону. В это время Эвелин подошла ко мне, она заулыбалась, кокетливо наклонив голову, и шепнула: — Можешь рассчитывать на меня, я за тобой хоть на край света. — Хорошо. — Мне стало неловко от скрытого заигрывания красивой девушки. — Спасибо за доверие. Эва постояла рядом еще минуту, медленно развернулась и направилась к лавке. Конечно, я чувствовал интерес Эвелин ко мне с самого первого дня, когда мы все только увидели друг друга. Она тогда не сводила с меня глаз. Но, к сожалению, эта сердечная тема для меня закрыта, и совсем не по моей воле. Мы продолжали плыть, ожидая скорой остановки по словам Николь и Стефании. Все снова расселись по разным местам, я опустился на свой спальник и стал поглядывать на Мию. Это она сделала силовую волну, почти уверен, потому что так уже происходило, когда Януш вел себя слишком буйно. Тем более, что после падения всех, кто находился в трюме, Мия единственная стояла на ногах. Что скрывается в этой хрупкой нелюдимой девушке? Какой потенциал она хранит? Она почти не смотрит в глаза, будто прячет что-то. Мия была мне очень интересна, но к ней не подступишься: разговор не поддерживает, уходит от ответов, закрывается. Я сам не понимал, что именно меня в ней привлекает, но чувствовал нашу некую внутреннюю схожесть. Наконец я решился подсесть к Мие, не знаю зачем, наверное, чтобы поговорить. — Ты без еды? — с долей сарказма бросила она. — В этот раз, да, — я развел руками и улыбнулся. — Как прибудем, свожу тебя в хороший ресторан. Мия оставила мою шутку без реакции и снова уткнулась в кролика. Все еще не зная, как себя вести, я помолчал, а затем вполголоса спросил: — Скажи, это ты создала силовую волну? — Надо было ждать, чтобы они перебили нас прикладами и подстрелили? — ответила она вопросом. Стало понятно, что Мия доверяет мне свою тайну о силе. — Будь осторожна, чтобы тебя не увидели. Это опасно. — Не опасней, чем то, на что нас приготовили. — Ты что-то знаешь? — Я украдкой оглядел сгорбленную тонкую фигурку. — Поделись. — Знать никто не может наверняка. Даже тот, кто все это затеял. В любой момент ситуация может сложиться непредсказуемо, потому что никто ни о ком ничего не знает. — Начни с себя, — предложил я. — Расскажи о себе. Хотя бы мне. Мия мельком посмотрела в мою сторону, словно избегая прямого взгляда. — Зачем тебе я? Что за интерес? Ты же иной. — Что? — От последней фразы в моем сердце похолодело. — О чем ты? — О твоем внимании ко мне. Ты ведь поврежденный. Я ошарашенно посмотрел вокруг и склонился ближе. — Откуда ты знаешь про это? — Вижу. — Видишь? Просто видишь? — Чувствую, вижу. Потому что тоже такая. Я был шокирован признанием Мии и продолжал разглядывать ее в некотором потрясении, потому что думал, что поврежденный я один. Ну, возможно, где-то на земле есть такой же человек, но чтобы вот так встретиться с ним — даже не мечтал. — Ты тоже поврежденная? — переспросил я, все еще не веря в происходящее. Мия устремила на меня синие глаза и тихо произнесла: — Да. Надеюсь на понимание. В этот момент дверь отворилась, и в трюм вошла охрана, пропуская Джозефа Брауна. — Мы прибыли, — объявил мужчина. — Пункт назначения достигнут. Прошу пройти за мной. Глава 3 Остров Без борьбы не живут даже растения С трапа нас сразу поместили в странный черный автомобиль, кузов которого не имел окон, внутри только посадочные места. Всю дорогу мы молчали, даже задиристый Януш напряженно смотрел в пол. Я поглядывал на Мию, и она чувствовала это, но игнорировала мое внимание. Николь застыла, слушая пространство за стенами кузова, и очень хотелось спросить ее о том, что она узнала, но мы договорились вести себя тихо и по возможности спокойно, чтобы сначала разведать ситуацию. Через продолжительное время машина остановилась, дверь открыли, и вооруженная охрана указала на выход. Местность вокруг оказалась густо покрыта зеленью: поверхность земли, стволы деревьев, кирпичные стены разрушенных строений и даже крыши. Ощущение заброшенности придавали рассыпающиеся кирпичные кладки, проросшие растительностью, и вообще необжитое пространство. Мы шли по тропинке между высокими деревьями. Вокруг было пусто и тихо, только звяканье обмундирования людей в масках нарушало весь вакуум этого странного места. Через время впереди показалось большое здание из старого красного кирпича в три этажа с двумя корпусами по обе стороны от центрального входа. Из дверей вышли люди с автоматами и двое в белых медицинских халатах, они внимательно нас оглядели, и один из медиков улыбнулся: — Добро пожаловать в наш центр. Меня зовут Роберт Кински. Марк, — мужчина приветственно кивнул мне и продолжил: — Сейчас отдохните с дороги, а после будем знакомиться. Нам дали принять душ, принесли комплекты новой одежды, в которые входили черные костюмы под кожу из куртки и штанов, черные футболки и такого же цвета высокие ботинки на шнуровке. Затем повели в столовую, где дали жареные куски мяса, салат и стакан морса. Мия скорбно оглядела мясо, поводила вилкой в салате и выпила морс, остальные съели все. После нам показали большую комнату с кроватями и тумбами, где каждый завалился на мягкий матрас, давая расслабиться напряженному последние дни телу. — Ну, и? — развел руками Ян. — Что дальше? Мы приехали сюда за клевыми костюмами? — Знакомство еще предстоит, — напомнил Серафим. — Браун сказал, что нам будет сделано предложение, отвечать на которое мы должны хорошо подумав, — добавила Эвелин. — Вывод: ждем знакомство, — заключил Леон. И мы стали ждать. Зачем нас привезли так далеко, что за предложение сделают, и что последует, если ответ на него будет не таким, какой от нас ожидают? Если это тот самый остров, о котором сказала Николь, то что здесь делают все эти люди? Почему снаружи все такое запущенное, а внутри оборудованное? И почему нас до сих пор держат под дулами автоматов? Чем мы можем угрожать? Мы простые парни и девушки, которых вырвали из жизни и закатали в консервную банку. И почему меня знают те, кого не знаю я? Тот же Роберт кивнул мне. Сумасшествие какое-то. Может быть, я чего-то не помню в своей жизни, так ведь быть не может: меня знают, здороваются, а я не узнаю никого из них. Ребята косятся на меня, наверное, думают, что я подставной. Мне пришла идея осмотреться. Поднявшись, я тихо вышел из комнаты, оставив дремлющих товарищей. В коридорах было тихо, дверей много, и почти все заперты. Когда коридор закончился, началась лестница вниз, видимо, в подвал. Я спустился, и, осторожно ступая, перебирался все дальше, пока не забрел в темный зал, похожий на операционную. В центре стояли два металлических стола с кровостоками, в изголовье — подставки, на которых рядами лежали разные инструменты: щипцы, кусачки, пилы, что-то вроде электроболгарки с диском для распила и многое другое. Вдруг из темноты появилась фигура мужчины, он шагнул ближе, оглядывая меня с большим интересом. Глаза незнакомца излучали какой-то странный голубой свет, и в полумраке это было особенно видно. — Ну, что, согласился? — ожидающе спросил мужчина. Я растерялся и интуитивно отступил назад. — Простите? Вы о чем? — Уговорили тебя? — вновь спросил незнакомец, с какой-то жадностью глядя мне в глаза. — Не понимаю, о чем вы… Мы знакомы? — О, да. Марк Равинский, кто тебя не знает? — Мне нужна информация, могу спросить у вас? — Конечно, — протянул мужчина, подкрадываясь ко мне. — Конечно. Мы поговорим, иди сюда. Иди! Незнакомец внезапно кинулся на меня и схватил за руку, но тут же завыл и изогнулся, как от удара током. Я попытался отцепить ледяные пальцы от себя, но странный тип стал кричать еще сильнее, будто мое прикосновение причиняло ему боль. Крик был такой сильный, что мне захотелось отскочить подальше или вообще уйти отсюда, но мы словно приклеились друг к другу. — Отпусти! — кричал незнакомец. — Отпусти!! — Я же не держу! Успокойтесь! Меня стало потряхивать от происходящего, потому что выглядело все нелепо, я не держал несчастного страдальца, но он упорно просил отпустить. В какую-то секунду хлопнула дверь, и нас оторвало друг от друга силовой волной. Оглянувшись, я увидел Мию и ее тяжелый взгляд исподлобья. Воспользовавшись ситуацией, незнакомец метнулся в темноту и исчез. — Что ты здесь делаешь? — обратился я к Мие, потирая руку. — Могу задать тебе тот же вопрос, — ответила она, осматривая комнату. — Как ты здесь оказалась? — Тебя спасала. — Мия медленно прошла в ту сторону, куда убежал странный мужчина, и вгляделась в темноту. Там что-то громыхнуло и стихло. — Спасибо за помощь. Я растерялся, честно, не ожидал увидеть что-то подобное. — Я тебя удивлю: нас ждет много подобного. Привыкай. — Первый раз в жизни у меня такое непонятное состояние, — я развел руками. — Мне нужна информация, что происходит с нами, почему мы здесь, почему я? — Думаю, совсем скоро нам это объяснят. Сейчас лучше вернуться. Мы тихо прошли по коридорам и возвратились на места. — Что нарыли? — с вызовом спросил Януш, нервно качая ногой. — Или сдавать нас ходил? — Ты что-то узнал? — спросил меня Серафим, игнорируя сарказм Яна. — Ничего вразумительного. Николь, что слышно? Николь подсела ко мне поближе и тихо произнесла: — Это остров Северный Брат, о котором мы говорили. Здесь несколько уровней подчинения: старший, средний, младший и какой-то испытательный. А самый главный, приезд которого здесь ждут, может управлять всеми уровнями даже на расстоянии. Нам будут предлагаться условия, и решение должен принимать тот, кого они ждут. — Спасибо, Николь. Еще много слепых пятен, остается ждать разговор. Я поднялся и вышел в коридор, чтобы мое смятение не видели остальные. Картинка, которую складывал мой мозг, приближала к страшным догадкам. Случай со странным незнакомцем в подвале пробудил знание, которое я меньше всего хотел бы видеть в реальности. Отец рассказывал мне о проблеме, что может возникнуть, и о том, что я должен быть готов к борьбе. С тех детских времен прошло много лет, неужели сейчас наступает это время? Каждой клеткой своего тела, всей душой я отторгал саму возможность такой проблемы, потому что помнил ее. Помнил свое внутриутробное состояние и кошмар, который происходил в те времена. Со всеми моими близкими. Это коснулось всех. Но вот уже много лет я живу обычной жизнью, подсознательно закрывая воспоминания и запрещая себе размышления. А теперь что-то пошло не так, и возможность проблемы нависла надо мной, как гигантский надутый пузырь, который вот-вот лопнет, извергая всю мощь на мою голову. И я ведь могу не выдержать этого давления. — Приветствую вас, — сказал вошедший Роберт, встав между мной и входом в комнату. — Давайте поговорим. Мне пришлось вернуться ко всем. В это время в комнату вошел Джозеф Браун с незнакомым молодым мужчиной, высоким и темноволосым, в черном деловом костюме. Увидев меня, незнакомец покачал головой и восхищенно произнес: — Марк Равинский… Какая встреча! Я уловил на себе взгляды ребят и выдохнул: — Это какое-то издевательство… Если вы немедленно не проясните ситуацию, я отказываюсь сотрудничать. Мужчина заулыбался и шагнул ко мне со словами: — Не торопись, Марк. Все обязательно будет, мы готовы сотрудничать и очень вас ждали. То, что ты нас не узнаешь, лишь вопрос времени. Я Томас Горр. И ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. А, впрочем, и тебя, — обратился он к Мие, которая упорно не поднимала взгляда с руки, где спрятала кролика. — Крепкий орешек, тебе уже говорили, что у тебя обалденные глаза? — Что происходит? — не выдержал я. — Томас, — одернул мужчину Джозеф и обратился к нам: — Будем признательны, если вы согласитесь еще немного подождать, наш босс задерживается, а без него вопросы решать не принято. — Прогуляться дайте, — небрежно бросил Ян. — Достало сидеть по контейнерам, да вонючим трюмам. — Конечно. Понимаем, — учтиво ответил Роберт. — Отдыхайте, только большая просьба, за границу территории не выходить, там опасно, а мы за вас отвечаем. И в качестве компенсации предлагаем экскурс по нашему институту. — Мы в институте! — вскинул руки Леон. — Хоть одна ясная деталь, — усмехнулась Эва. Мы разделились: на территорию отправились Ян с сестрой, Серафим и Эвелин, а я, Мия, Леон и Николь последовали за Робертом. Нам показали кабинеты с различным оборудованием, опытные комнаты с животными, диагностический отдел и лабораторный зал, где работали люди, среди которых я увидел человека, как мне показалось, знакомого. Когда мы встретились глазами, он странно отреагировал: сначала очень обрадовался, а потом как будто чего-то испугался. Во время знакомства с институтом нас сопровождали люди из охраны, только на этот раз они шли позади, были без масок и не направляли стволы. Как бы гуляли вместе с нами. Мия брела, флегматично поглядывая по сторонам, а чаще, вовсе не поднимая глаз, зато Леон с интересом разглядывал все подряд, интересуясь деталями у Роберта. Николь слушала все и везде, и я это замечал. Но, честно сказать, мне все меньше нравилось пребывание на острове. Нас странным образом собрали, и, ничего не объясняя, перевозили с места на место, вооруженная охрана, которая сопровождала всюду, держала нас на мушке, на каждом этапе люди в костюмах менялись, и каждый из них знал меня. Николь говорила, что слышит тех, кто на нас не похож, но с нами общаются только мужчины в костюмах. Кто они? Они чем-то отличаются от обычных людей, я это чувствовал, и иногда подозрения хватали меня за горло, но мне совсем не хотелось открывать ящик Пандоры. Нам показали почти весь институт, под запретом остались подвальные помещения и дальний край левого крыла. Роберт объяснил это отсутствием между нами договора и нашей подготовки. После ознакомления мы вернулись в свою комнату, но я решил выйти на улицу и осмотреться снаружи. Ребята еще не появились, и мне захотелось пройтись по периметру территории. Странное место этот остров, визуально заброшенное, никаких опознавательных признаков жизни. Все очень густо поросло зеленью: остатки фундаментов, куски строений, стволы деревьев, земля, кирпичные стены. Ржавые металлические ограждения, заваленные в траву, и земляные насыпи указывали, что когда-то здесь была жизнь, но теперь ее словно скрывали, предоставив природе украсить все по-своему. Вдруг за углом левого корпуса я увидел мужчину, который, суетливо поправив набитые мешки на своей тележке, попытался сбежать. — Подождите! — окликнул я его. — Можно на пару слов? Мужчина был в смятении, он испуганно оглянулся и замер, глядя большими глазами, будто оценивал угрозу от меня. — Не бойтесь, — мне пришлось улыбнуться, — скажите, вы давно тут работаете? Бедняга настороженно оглядел меня и затряс головой, хватаясь за ручку тележки. — Нельзя… Нам нельзя разговаривать… — пробормотал он и покатил телегу вперед. — Почему? — удивился я догоняя. — Что здесь такое? Чем занимаются все эти люди? Подождите! — Пожалуйста… Мне нужно ехать, нельзя останавливаться… Я перестал бежать за мужчиной, растерянно глядя вслед. Что тут происходит? На контакт идут только люди в черных костюмах, но мне хотелось поговорить с обывателями этой территории. Вернувшись в корпус, я вошел в комнату и застал там только Мию, поэтому поинтересовался: — А где все? Мия сидела на своей кровати и задумчиво смотрела в пустоту, будто меня не замечала. — Обживаются, — безразлично ответила она. — Может, поговорим? Зачем ты пошла за мной в подвал? — Здесь небезопасно, — вздохнула Мия и устремила на меня синие глаза. — Уже понял. И да, спасибо тебе за помощь. Взгляд Мии как-то ощутимо подействовал на меня. Такое тяжело вынести, словно это мощная паническая атака, от которой хочется сбежать. Мне показалось, что Мия это поняла, потому что тут же опустила голову и стала смотреть на кролика в раскрытой ладони. — Тебе ничего не интересно? — решил я продолжить разговор. — Все куда-то идут, что-то познают, знакомятся, одна ты проявляешь равнодушие. — Все это бесполезно. Исход зависит от разговора с главным. — И поэтому ты бездействуешь? — Я просто жду. — Понял, прости. Правда, спасибо тебе за помощь там, в подвале. Если бы не ты… — Все нормально. Это нормально. Присев на соседнюю кровать, я снова спросил: — Почему ты защищаешь меня? Мия повесила долгую паузу. — Тебя нужно защищать, — наконец ответила она. — А объяснить? Ты можешь мне доверять, только не говори загадками. Честно, хотел бы с тобой подружиться, но вижу, тебе друзья не нужны. Глубоко вздохнув, Мия покрутила кролика в пальцах. — Ты особенный. Ради тебя они все это затеяли. Именно от тебя зависит исход. Твой отец Константин Равинский? Я застыл, пораженный ответом. — Откуда ты знаешь? — Что именно? — Про отца. — Слышала о нем. Сильный человек. — А остальное? — Просто знаю. — Мия, мне сейчас очень тяжело, если ты понимаешь меня, пожалуйста, не закрывайся. Ты сказала, что такая же, как я, для меня это много значит, потому что только ты поймешь мое нутро. В этот момент дверь распахнулась, и вошли ребята. Леон оживленно делился впечатлениями со Стефанией, непрестанно восхищаясь современным оборудованием лабораторий, Эвелин многозначительно оглядела меня и присела рядом, а Серафим рассуждал о чем-то с Яном. Николь тихо опустилась на свою кровать, глядя перед собой. Я спросил ее, что нового, и она рассказала, что тут все в напряжении, люди, работающие в помещении, разговаривают только шепотом, но в основном молчат. Те, кто не такие как мы, тоже присутствуют, и они очень ждут главного, а с ним еще многих. В них словно двойственная природа, которую они хорошо скрывают. И еще Николь сказала, что здесь много боли, целый источник, и расположен он где-то поблизости. Вечером нас снова покормили, дали мясо и рис. Я подошел к столовому и попросил готовить одно блюдо вегетарианское, потому что понял, что Мия не скажет о себе. Она вообще ничего не меняет, только поправить может, если кого-то зашкалит. А поправит она неслабо. В этой девушке, тонкой и бледной, кроется что-то непонятное, такая сила, управлять которой сможет далеко не каждый. Мия редкой красоты. У нее длинный белый волос, тонкие, почти детские черты и большие синие глаза, затягивающие, словно две энергетические воронки. Она скрытная, нелюдимая, странная и умная. Потрясающий набор для одного человека слабого пола. И я был уверен, что Мия открыла для нас не все, и она еще очень удивит. Чуть позже вечером в коридоре раздались оживленные голоса, после чего вошел Томас, а с ним незнакомый молодой мужчина в костюме и черноволосая экстравагантная дама с алыми губами и гладко зачесанными в пучок блестящими волосами. Одета она была так же во все черное: жакет и узкая юбка до колен, на ногах туфли на высоком тонком каблуке. — Они здесь, — довольно показал на нас Томас. — Представляете? Все здесь. Незнакомка оглядела каждого и остановилась на мне. Ее острый взгляд проткнул насквозь словно пикой. — Здравствуй, Марк… — закатил глаза Януш, заведомо озвучивая уже известную фразу. — Не язви, черныш, — ответила ему дама, не отрывая от меня взгляда. — Зависть плохое чувство. — Что? — сморщился Ян. — Кому тут завидовать! Лучше бы я сейчас гнедую объезжал в родном поселке, чем лицезреть ваши физиономии. — Дерзкий, — покачал головой второй незнакомец. — Считай, принят. — Дорогие гости, — театрально объявил Томас, — разрешите представить: Хлоя Грин и Антон Седов. Женщина медленно приблизилась ко мне, и, не сводя глаз, произнесла: — Марк, сделай правильный выбор. И всем будет хорошо. Хлоя меня напрягла, от нее веяло агрессией, но она очень хорошо ее скрывала. — Седов, ты русский что ли? — небрежно бросил Ян. — Ага, — в таком же тоне ответил тот. — Ну, надо же! А то одни Брауны приходят. — Потрясающий экземпляр, правда? — кивнул на Януша Антон, развернувшись к Хлое. Дама оторвалась от меня и оглядела нашего бунтаря. — Подходит, — снисходительно согласилась она. — Какой я тебе экземпляр? — с вызовом к Антону поднялся Януш. — Я еще подумаю, подходите ли вы мне. — Ты на острове, дорогой, — улыбнулась ему Хлоя. — Спрячь зубки. — А то что? — Сам подумай. — Че ты мне тут лепишь угрозы? — возмутился Ян, шагнув к даме. — Кто меня удержит? Ты что ли? Я почувствовал запах дыма и понял, что наш огненный брюнет разозлился. Серафим подтвердил это взглядом и потянулся к руке Януша, чтобы одернуть его, но в этот момент вспыхнул коврик, что лежал у самых ног Хлои. Она отшатнулась назад и исподлобья уставилась на соперника, отчего тот начал вытягиваться как струна. — Сожгу тебя к чертовой матери, — прохрипел Ян, с силой противостоя воздействию экстравагантной гостьи. У него получилось сломать ее блок, и тут же загорелись вещи, находящиеся вокруг Хлои. Заметив это, Януш с ухмылкой махнул руками и огонь усилился. Пламя достало до потолка, образуя преграду. — Ян! — крикнула испуганная Стефания. — Хватит! — Сестричка твоя? — усмехнулась сквозь огонь Хлоя. — Только тронь ее! — зарычал Януш, расплавляя металлические крепления кроватей и тумбочек. — Сдохну вместе с тобой! Дама рассмеялась. — Наивный. Ты думаешь, меня пугает смерть? Я понял, что дело зашло далеко и шагнул вперед с поднятыми руками. — Хватит! Ян, успокой себя, иначе мы все сгорим. — Не позволю так относиться! — упирался Януш. — Димитровых не сломишь! В этот момент Антон вытянул руку и обвел ей всех нас. Тут же появилась звуковая волна, которая вошла в уши и повисла монотонным невыносимым звуком. — А-а! — вскрикнула Николь и, схватившись за уши, упала на пол. Я почувствовал неприятную наполненность головы, будто она сейчас лопнет, и машинально прикрыл уши ладонями, ребята с искаженными лицами сделали то же самое. Внезапно все полетело кувырком, и нас отбросило в разные стороны, отчего прервалась звуковая волна. Огонь затих, но полыхающие языки еще дрожали на полу. Все стали подниматься и отряхиваться. Я оглянулся, ища глазами Мию, и увидел ее позади нас, она стояла скромно и неприметно, но ее опускающиеся плечи, напряженно зажатые до этого, подтверждали мои догадки. Это она. Мия не выносила ярости и гнева, сгущения эмоций и всяческой несправедливости, и когда наступал критический момент, вступала в действие ее сила. И, признаюсь, это всегда было потрясающим. Скоро наша комната заполнилась людьми из охраны с огнетушителями, и нас снова залили пеной. — Друзья мои… — огорченно протянул вошедший Роберт, — ну что это такое… — Да все супер, — улыбнулся Антон, одергивая полы пиджака. — Немного развлеклись. Томас покачал головой и заметил: — Наверное наших гостей нужно разместить в другом месте. Это непригодно. После чего Роберт отвел нас в VIP холл на втором этаже, где для каждого была отдельная оборудованная комната. — Вот это я понимаю, — довольно отозвался Януш. — А то как овцы в хлеву. — Сотрудничай с нами, — улыбнулся Антон, — и такие апартаменты станут твоим домом. Работа в курортной зоне, разве не мечта? — Посмотрим на ваше предложение, — небрежно бросил Ян. Ближе к ночи я вышел из комнаты и побрел по коридору. Чувство волнения не отпускало меня последнее время, ведь стало определенно понятно, что мы попали в какую-то ловушку, где нам предоставят выбор. И было предчувствие, что выгода окажется не в нашу пользу. Спустившись в холл, я вышел на улицу. Ночной бриз обдавал прохладой, шурша в кронах деревьев и шелестя в густом зеленом покрове. У самой изгороди, что разделяла территорию института от островной, поджав ноги, сидела Мия. Одинокая тонкая сгорбленная фигурка на скамейке. Мия услышала меня, но, как обычно, не подняла головы. — Почему ты здесь? — спросил я, присев рядом. — А ты? — вопросом ответила она. — Мне неспокойно. Предчувствие чего-то грядущего, чего-то неизбежного, того, о чем не хочется вспоминать. Мия молчала, задумчиво глядя перед собой, и я решился на другой вопрос. — Ты помнишь свою внутриутробную жизнь? — Так же, как и ты. Откровенный ответ удивил. — Откуда ты знаешь про меня? Покрутив фигурку кролика в тонких пальцах, Мия вздохнула и повернулась. — Твой вопрос уже определил твой опыт. — Эта память не мешает тебе жить? — Мне пришлось разглядывать обрывок веревки на изгороди, потому что взгляд синих глаз подействовал мгновенно. — Всегда что-то мешает жить. Без борьбы не живут даже растения. — Согласен. Знаешь, в тебе много сил, ты настоящий борец, хотя внешне такая хрупкая. Удивительно. На лице Мии появилась легкая улыбка. — А ты слишком добрый. Хотя после твоего опыта все должно быть иначе. Удивительно. — Доброта это благословение мамы, — я задумчиво покачал головой, — она учила быть добрым несмотря ни на что. А отец, как мужчина, воспитывал меня быть крепким к ударам судьбы. Мия раскрыла ладонь, глядя на фигурку кролика. — А моя мама учила меня всему. Пока была жива. — А отец? — осторожно поинтересовался я, удивляясь откровению. — Папа продал меня. Он проигрался в казино. — Что⁈ — Я потрясенно замер, потому что сам вырос в любви и радости. — Как это «продал»? — Обыкновенно. Как игроки проигрывают все свое состояние вместе с достоинством. Папа игрок со стажем, после смерти мамы пошел в разнос. — И как все закончилось? — растерянно спросил я. — Никак. Я убежала в Ольборг. Так началась моя жизнь в Дании. — Вы только посмотрите на них! — с претензией протянул Януш, который приближался к нам вместе с ребятами. — Побег замышляете? А? Или обсуждаете план, как сдадите нас с потрохами этим Браунам? Почувствовав враждебный настрой, я быстро поднялся, стараясь закрыть собой Мию, и возразил: — Разве не видно, что мы просто беседуем? — А ну, пойдем, побеседуем с глазу на глаз, — махнул рукой Януш. — Послушай, хватит нас подозревать, мы ведь ничем от вас не отличаемся. — Конечно! — раскинув руки усмехнулся Ян. — Только все время отдельно шушукаемся и в глаза не смотрим! Так, блонди? — На этих словах он заглянул за мою спину. — Завязывай! — попытался успокоить дебошира Серафим. — Эй, как тебя там! — не унимался Януш. — В глаза че не смотрим? Есть что скрывать? Я шагнул вперед, собираясь увести раздраженного парня, но тот оттолкнул меня с такой силой, что я завалился за скамейку. — Смотри мне в глаза! — потребовал Ян, глядя на Мию, которая, зажав кролика в кулак, опустила поджатые ноги и медленно поднялась. — Что тебе надо? — спокойно спросила она. — Брат, перестань, что с тобой? — умоляюще произнесла Стефания. — Хочу ясности, — со злостью процедил Януш. — Озвучивай свою претензию, — предложила Мия. — Почему ты такая? Почему всегда отдельно от всех? Почему не смотришь в глаза? — возмутился Ян, подавшись вперед, но вдруг завис на полушаге, неестественно выгибая вверх руку с посиневшим указательным пальцем. — Хочешь знать обо мне? — строго произнесла Мия, глядя в лицо обидчика. — Отвечу на твои вопросы. Для твоего же блага я нахожусь отдельно. Потому что я тяжела для тебя. И вот поэтому не смотрю в глаза. После этих слов Януш захрипел от боли, его посиневший палец выгнулся еще больше и вдруг хрустнул, завалившись в противоположную сторону. — Ты сломала мне палец! — скорчился Ян, продолжая зависать в странном положении. — Какого хрена? Отпусти мою руку! — Ты просил смотреть на тебя, — холодно напомнила Мия. — Ты давно этого хотел. Мои глаза в твоем распоряжении. Смотри же. А потом скажи: я ответила на твои вопросы? Все замерли от неожиданности. Даже мне стало не по себе от такой сцены. — Понял! — крикнул Ян. — Все понял! — Оставь в покое меня и Марка. — Да! Черт, я все понял, отпусти! Мия расслабила плечи и тихо вздохнула. В этот момент Януш согнулся и упал набок, схватившись за поврежденную ладонь. — Какая сцена, — раздался голос высокого мужчины, идущего со стороны корпуса. Он остановился в темноте, не давая увидеть лица. — Потрясающе. — Кто это? — настороженно спросил Серафим. — Выйди на свет. Мужчина шагнул вперед, и мы увидели статного белокожего брюнета с идеально зачесанными наверх волосами, в черном деловом костюме, с такого же цвета рубашкой и галстуком. Незнакомец выглядел молодо и производил какое-то легкое шокирующее впечатление. — Хороший вечер, не правда ли? — спросил он, оглядев всех. — Как здесь приняли моих гостей? Вас не обижали? — Кто вы? — спросила Эва, с интересом склонив голову набок. — Представьтесь. — Меня зовут Валентин. Очень рад видеть всех вас. — Мужчина помог подняться Янушу и неожиданно вправил его вывернутый палец. — Обычный вывих, приложи лед. — Затем он подошел к Мие и восхищенно произнес: — Ты настоящий шедевр. Наконец-то мы увиделись. Мия. По моей спине пополз холод. Отчего, я даже не понял сначала, но когда этот самый Валентин повернулся ко мне, догадки обвили мою шею, как тяжелый питон. — Марк… Мой дорогой Марк, — покачал головой мужчина. — Все мое станет твоим. Мы снова встретились, и на этот раз все будет иначе. Глава 4 Договор Выход есть всегда, только нужно открыть правильную дверь Приезд Валентина перевернул мой внутренний мир с ног на голову. После его появления нас проводили в комнаты и дали выспаться до утра. Конечно, я не спал. Взгляд темных глаз больно сжал мое сердце, сделав меня будто пьяным, не понимающим, что происходит. Изо всех сил я пытался отрезветь, но чем больше сопротивлялся, тем больнее сжимало мою грудь, и тяжелый питон еще туже сдавливал шею. Просидев до утра на кровати, я так и не решил, как себя вести, потому что не очень понимал, что происходит. Остался старый добрый способ — ждать. Но просто ждать меня не устраивало, нужно самому двигаться и начать с самого закрытого, например, с подвальных помещений. Когда в окне забрезжил рассвет, я решил пойти на разведку. Спускаясь вниз по лестнице в подвал, услышал возню и знакомое бормотание и поспешил туда. В большом зале, среди металлических столов копошился Леон. Он с удивлением разглядывал формулы в записях, трогал пробирки и инструменты, как вдруг из темной стороны помещения выскочил мужчина, похожий на того, кто напал на меня недавно. Леон вздрогнул, выронив записи, и шагнул назад. Мужчина на секунду остановился, а после кинулся на парня, корча страшное лицо и пытаясь укусить его за руку. От неожиданности Леон оттолкнул нападающего, который отскочил обратно в темноту. Оттуда же раздалось рычание, шорохи и через мгновение из темной стороны выпрыгнули сразу трое таких чудиков и прямиком на ошарашенного парня. И тут я увидел нечто странное: Леон сжался и интуитивно выставил руки вперед, отчего нападающих отбросило обратно в темноту. Я окликнул Леона и махнул ему, призывая передвигаться быстро и тихо, после чего мы выбрались из подвала на первый этаж. — Как ты это сделал? — спросил я, когда мы поднялись в свою зону. Леон озадаченно пожал плечами. — Даже сам не понял. Такого раньше не было. — Это похоже на защиту. Видимо, наши способности проявляются в критических ситуациях. Все еще пораженный случаем, Леон растерянно смотрел перед собой и недоумевал: — Что это было? Кто это? Что за люди находятся в подвале? На них же страшно смотреть. Я завел удивленного парня в свою комнату и усадил в кресло. — Тихо, Леон, нас могут услышать. Здесь что-то происходит, край левого крыла и нижний уровень для нас закрыты. Мне тоже там встретился странный тип, Мия помогла отбиться. Какое предложение нам сделают, исходя из этого места и того, что мы видели? У меня растут подозрения, и они не из приятных. — Что нам делать? — шепнул Леон, поглядывая на дверь. — Я видел в подвале странные записи опытов, сам увлекался, когда учился, и, поверь, то, что тут происходит, противозаконно. — Пока не знаю, как себя вести. Мы должны быть единомышленниками, держаться друг за друга, иначе пропадем. — Я оглядел растерянного Леона, размышляя, могу ли довериться ему. — Ты столкнулся со своей силой впервые? Раньше было что-то странное в твоей жизни? Может быть, потустороннее? Леон нахмурился и покачал головой: — Я реалист и медик. — Тогда мой долг предупредить: отныне твой внутренний реалист будет сломан, ничему не удивляйся дольше, чем одна секунда, потому что решать придется быстро. — О чем ты? — Все увидишь сам. Пока решений не принимай, нужно вскопать почву. Надеюсь на твою поддержку. Я удивил Леона, как удивил бы любого обычного человека, не сталкивающегося с чем-то странным и мистическим. Но нас восемь обратников, собранных с разных сторон и привезенных на забытый остров, которым собираются предложить сотрудничество с необычными людьми. И каждый из нас должен быть готов к любым сложным обстоятельствам. За Мию можно не переживать, она знакома с изнанкой такой жизни и уже показала, что способна постоять за себя. При всем необузданном характере Януша, он имеет большую силу, просто необходимо помочь направить ее в нужное русло. Остальные ребята тоже обладатели, все это можно развить, но похоже, что кроме нас с Мией никто не знаком с другой силой. А ведь именно она наполняет людей в черных костюмах, и эти люди окружают нас все более плотным кольцом. И я боюсь признаться себе, что знаю, сколько этих людей будет. Их число мне известно, но это моя тайна от самого себя. Когда солнце поднялось над горизонтом, по коридору прошел человек и стуком в каждую дверь объявил общий сбор в главном холле. Мы потянулись на место, где нас уже ждали. В центре стоял Валентин. Своим видом он мог заворожить любого, даже я невольно утонул в его взгляде. По сторонам от него находились остальные: Джозеф, что сопровождал поездку, Роберт, врач, который нас встретил на крыльце, темноглазый Томас, а также обворожительная Хлоя с острым взглядом и Антон, который, холодно прищурившись, перекидывал через палец брелок. — Рад видеть всех в сборе, — объявил Валентин. — Еще более буду рад вашему положительному ответу. Итак, не буду вас мучить, скажу прямо: предлагаю работу. Она хорошо оплачивается в американских долларах, вы будете иметь свободный график, но с присутствием плана, и любую помощь от нас и меня лично. — Это все? — усмехнулся Ян. — Мало? — улыбнулся Валентин. — Столько возни из-за предложения работы? — Почему мы? — удивленно спросил Леон. — На такие вакантные места найдется куча народа. — Согласен, — качнул головой Валентин. — Но мне не нужна куча, мне нужны только вы. Поэтому все собраны здесь. — А договор? Это официальное трудоустройство? — вызвалась Эвелин. — Открою секрет: мы сами не совсем официальны по причине специфики деятельности. Поэтому лицензионных бумаг, как таковых, не будет. А вот договор будем заключать обязательно. — Что нам нужно делать? — поинтересовалась Стефания. — Кто вам нужен? — Мне нужны поставщики, это все вы. — Валентин повернулся ко мне и продолжил: — А Марк — проводник, посредник, он участвует между доставкой и отправкой товара. — Тогда непонятно, почему другие не могут этим заниматься? — фыркнул Януш, сунув руки в карманы. — Видишь ли, мой дорогой друг, вы отличаетесь от остальных, от этой серой массы. Вы особенные, и только вы можете исполнить такую работу, поэтому вас собрали здесь. — Что за товар мы должны поставлять? — спросила Эва. — Озвучьте. — А это секрет, — хитро прищурился Валентин. — Я открою его после подписания договора. Отмечу, что это не наркотики, не оружие, не контрабанда. Не стоит бояться. — А если мы откажемся? — Серафим сложил мускулистые руки на груди и вопросительно поднял брови. Валентин помолчал, глядя на него, и ответил: — У нас хорошая команда, уверен, вы подружитесь. У вас будут большие полномочия и бездонные кредитки. Подумайте, мои дорогие. — И все же? Мы сможем беспрепятственно выехать с острова? — добавила Эвелин. — Безусловно, — улыбнулся наш потенциальный работодатель. — Только перед выездом с вами поработает специалист, сотрет в памяти факт пребывания здесь. Таковы правила, это секретный объект. Но мне будет очень жаль, если вы покинете нас. — Что еще за стиратель? — возмутился Януш. — Мы как подвальные крысы добирались, как слепые и глухие, в ужасных условиях! Разве можно запомнить дорогу сюда? Валентин оглядел нас и задумчиво ответил: — Что-то мне подсказывает, что мы договоримся и до этой процедуры не дойдет. — Подумаем, — небрежно бросил Ян. — Конечно, поддерживаю. Бездумно соглашаться — удел серой массы. А чтобы приятнее думалось, для вас приготовили потрясающий обед, пройдите, угоститесь. Марк и Мия, задержитесь, прошу. Когда ребята и все остальные ушли, Валентин медленно развернулся ко мне и буквально воткнул свой тяжелый взгляд в мои глаза. До боли и одышки. Я чувствовал мощную силу этого человека каждой клеткой своего тела, и мне казалось, он знает об этом. И еще мне казалось, что между нами есть связь, но она на каком-то уровне останавливается. — Марк, сейчас все зависит от тебя, — сказал Валентин, стоя передо мной. — Не скрою, я очень заинтересован в тебе и предлагаю высшую сферу, потому что только ты достоин ее, и только тебе она под силу. — Плохо понимаю твое предложение, — твердо произнес я, стараясь держать свои ощущения как можно глубже. — Может, не стоит скрывать от нас суть? Для полного представления. Валентин глубоко вздохнул и улыбнулся. — Я свои правила не меняю. Сначала договор, после — подробности. — Для меня нет ясности. Поэтому нет интереса, — с открытым равнодушием ответил я. Неожиданно Валентин шагнул ближе и прищурился. — Марк, ты меня совсем не узнаешь? Вопрос меня потряс. Где-то в глубине души я подсознательно ожидал его и боялся. Но, собрав все силы для сокрытия своих душевных тайн, просто отрицательно покачал головой в ответ. Выдохнув с некоторой нотой разочарования, Валентин так же медленно развернулся к Мие, которая смотрела на свою руку, где зажала фигурку кролика. — Дорогая, открою тебе свое отношение. Со мной ты можешь не прятать глаза, как это делаешь для других. Будь собой, расслабься. Для меня ты новый шаг в будущее, и это потрясающе. Мы с тобой способны на глобальные вещи. — Мы с тобой? — подчеркнуто переспросила Мия, подняв голову. — Ты думаешь? — Я не думаю. Я знаю. Нам необходимо найти общий язык. А вот вы подумайте. До утра. Жду ваш ответ завтра утром. Когда мы остались одни, я посмотрел на Мию. — Ты знаешь, о чем он тебе говорил? — Только подозрения. А ты о себе? — Аналогично. Нам дали сутки, после которых наша жизнь круто изменится, и, знаешь, независимо от ответа мы останемся здесь. Чувствую, нас не выпустят. Мия замолчала, опустив голову, как делала обычно, и мне пришлось просить ее поговорить со мной. — Думаю, ты прав, — наконец сказала она и добавила: — Плохо то, что он соединяет себя со мной. — Ты что-то знаешь об этом? — насторожился я. — Поделись, не молчи, пожалуйста. Не бросай меня. — Нам нужно быть осторожными в поступках, — тихо произнесла Мия. — Здесь не прощают ошибок. Если тебе понадобится друг, я помогу. Но впускать кого-то в свой мир мне тяжело. Даже тебя. — Поодиночке мы не справимся, — печально заключил я. — Ты одна сможешь понять меня до конца, потому что однажды испытала то же самое. У меня надежда только на тебя. Мия качнула головой: — Я твой друг. Но мне сложно открывать себя. Прости. — Понял. Хорошо. Может быть, настанет день, и ты… В этот момент появилась Эвелин и, игнорируя Мию, подошла ко мне с игривой улыбкой. — Марк, пойдем, еда остывает, — заботливо попросила она, взяв за руку. — Мы ведь останемся здесь? Работа с бездонной кредиткой. Нужно осваиваться. — Эвелин, я подойду позже, мы не договорили с Мией. Пожалуйста… Эва со злостью откинула мою ладонь и тряхнула пышными кудрями. — Ты постоянно с ней! К тебе невозможно подойти и просто поговорить! Ну и черт с вами! В сердцах махнув руками, Эвелин направилась в столовую, оставив нас в облаке темного тумана, пространство в котором исказилось. Я удивленно огляделся. — Вот что видели охранники на материке, когда нас заводили в клетку в подвале, это Эва им устроила. — Похоже, она не знает о своих способностях, — подтвердила Мия. — Почти никто из них не владеет тем, что имеет. Это нужно исправить, пока не стало поздно. — У меня ощущение, что ты знаешь столько, сколько не знаем мы семеро. Ты одна хорошо управляешь своей внутренней силой и редко смотришь в глаза. Ты тоже поврежденная. Красивая хрупкая девушка, которой не нужны помощники, потому что ты сама легко постоишь за себя. Я никогда еще не встречал таких, как ты. — Все когда-то бывает впервые. — Мия спрятала легкую улыбку. — Пойдем ко всем. Нужно убедить их научиться управлять автомобилем, пока кто-то чужой не воспользовался беспризорной машиной и не навредил им же самим. Мы вернулись в столовую, разделили праздничный обед и после все вышли на улицу. — Ну, кто первый побежит тратить бабки? — усмехнулся Януш. — Работать остаемся? Эвелин бросила на меня обиженный взгляд и фыркнула: — Я бы уехала отсюда. Все такое призрачное, хоть и заманчивое. — Ой, она бы уехала! — передразнил Ян. — Ты зарабатывала больше, чем бездонная кредитка? Где ты работала? — Я банковский работник, — гордо произнесла та. — С юридическим образованием, поэтому права знаю. А денег всегда будет мало, если ты не в курсе. — А мне тут очень интересны некоторые профессиональные вещи, — пожал плечами Леон. — Плюс оплата… Врачи «скорой помощи» совсем не богаты. Стефания покачала головой и добавила: — Да, и в хозяйственных поселках много не заработаешь. Я бы осталась, честно, ради денег. Николь посмотрела на нас большими глазами и поджала губы. — Эй, Ники, ты как? Остаешься? — обратился к ней Ян. — Давай, накопим зеленых, оторвемся. Я тебя в путешествие свожу. — Не знаю, — смутилась Николь. — Страшно как-то здесь. Януш расправил плечи. — Брось, я не дам тебя в обиду. Держись за Димитровых, не пропадешь. — Будьте готовы остаться здесь, — объявил я. — Будьте готовы к странным вещам. Вы узнаете много нового, если не знали об этом до сего дня. Но знания могут быть не из приятных, они изменят ваш мир. Ян взглянул на меня и усмехнулся: — Король Марокко заговорил. И прямо устрашающе. — Послушайте Марка, — вдруг отозвалась Мия. — И если вы еще не повзрослели, сделайте это немедленно. И знайте, каждый из нас имеет сверхспособность, но не все подчинили ее себе. Вот это нужно сделать в первую очередь. — Ну надо же! — Януш развел руками. — А во вторую? — А во вторую, готовиться к испытаниям, — добавила Мия. — Нас отсюда не выпустят. — Чего? — Ян надменно дернул головой. — Вы двое переели лобстеров? — Это правда, — тихо произнесла Николь. — Я слышала разговор о том, чтобы лаборатория была готова в случае нашего отказа. И первым будет Ян. Все переглянулись, повисла пауза. Для чего должна быть готова лаборатория в случае отказа? И почему Януш стоит первым на очереди? — А вот отсюда поподробней, — нахмурился Ян. Мне пришлось рассказать, что происходило в подвальных залах со мной и Леоном, о странных записях и наших подозрениях. — Может, свалим отсюда? — предложил Серафим. — По крайней мере, что нам в таком случае терять? — У нас есть два варианта, — объявил я. — Остаться или отказаться, и в обоих случаях будут последствия. Честно скажу вам, у меня подозрения, что нас собрали не на работу, как таковую. Здесь все не так, как на материке, и вообще, не так, как вы привыкли. Давайте объединимся, вместе у нас больше шансов… — На что? — перебила Эва. — По вашим словам у нас вообще нет шансов. — Займем позицию наблюдателей, — предложил я. — Нам мало что известно, какие решения будут правильными? Для начала, ведем себя обычно, это для них, для себя же ведем сбор информации. Когда будет достаточно для выводов, можно действовать. Все зависит от ситуации. Плана пока нет. — Нет, это все развод, — отмахнулся Ян. — Валентин ясно выразился, что в случае отказа с нами поработает стиратель, чтобы убрать память о пребывании на острове. Вот для этого нужна готовность лаборатории. А наплести сюда можно что угодно. — Это что, безумство храбрых? — усмехнулся Серафим. — Знаете, пока нас сюда везли, нам вешали блоки, чтобы мы не пользовались способностями. Я лично убирал их не раз. — Что еще за блоки? — удивилась Стефания. Пришлось рассказать все о той паутине, которую дешифровал Серафим, и как все это ощущал я. Все снова задумались и замолчали. — Утром мы должны дать ответ, — печально повторила Николь. — Что будем делать? — Эти люди знают о наших способностях и могут воспользоваться ими, — вполголоса произнес я, поглядывая в сторону корпуса. — И сделают это, потому что мы не владеем тем, что имеем. Предлагаю каждому научиться управлять своей силой, она может пригодиться в процессе. Затем, не вызывая подозрения, вести себя обычно, но внедриться в их сферу, чтобы понять принцип работы. Если все будет успешно, мы сможем противостоять. Все угрюмо согласились с моим предложением, только Януш возмущенно высказался про наше нездоровое воображение и ушел, махнув рукой. Бежать сейчас было бессмысленно, это остров, повсюду охрана. Здесь нужно брать хитростью и анализом ситуации. Ближе к вечеру я встретил на этаже Мию. Мы спустились во двор, потому что там, на улице, было больше шансов замаскировать свой голос среди шума ветра и прибрежных волн. — Мы ведь сделали все, что могли? — спросил я. — Ты еще можешь рассказать им о древних, о поврежденности, о том, как пытаешься вычеркнуть страшный опыт из своей жизни, но у тебя не получается, потому что этот кошмар сопровождает тебя повсюду, — печально предложила Мия. — Даже здесь. Я обреченно вздохнул. — Любые мои попытки заблокировать этот опыт сводятся к нулю. Воспоминания всплывают, мешают жить. Все свои двадцать пять лет я подсознательно жду тот момент, о котором предупреждал отец. И сейчас кажется, что время подошло. — Вполне возможно. — Мия покрутила кролика в пальцах и посмотрела на меня. — Это не люди, Марк. Я их чувствую. У меня перехватило дыхание, потому что мои ощущения были такими же. Когда-то давно отец предупредил меня, что однажды может настать такой момент, и я должен быть к нему готов. Хотя мама всегда пыталась уводить подобные темы, Константин меня не щадил. Он предупредил, что темные просто так не отстанут и однажды могут появиться в моей жизни, чтобы погубить меня, а через меня — многих. Я был сосудом древнего Самаэля, когда находился в утробе своей матери Александрины, и после моего рождения Самаэль планировал перевести тринадцать собратьев в наш мир, чтобы строить темную империю на стороне людей. Но Константин не дал этому случиться, и древний не родился во мне. Существа с Изнанки коварны, они могут выбрать другую жертву и напомнить о себе снова, явившись за оплатой. Или для мести. Отец предупреждал. Но мама растила меня, окружая такой заботой и нежностью, что все негативные воспоминания уползли в подсознание. Появляясь, впрочем, мучительно ковыряя мое сердце. — Я с тобой, — неожиданно заявила Мия. — Если тебя это утешит. — Меня утешит, — согласился я. — Спасибо тебе. Это ценно. Очень. — Если это обычные люди — будет легче. Если то, о чем думаем — будем бороться. Мне бежать некуда. Они отняли у меня самое дорогое. Так что… Долги нужно отдавать. День подходил к концу, а я не знал, как поступить. Хотя, выбор был невелик: согласиться и остаться или отказаться и остаться насильно. В последнем я был почти уверен. Если собрать все с момента нашего появления в контейнере, внимательно разобрать и сделать общий вывод — получится странная картина. Как все глупо произошло. Нас, как бегущих в разные стороны тараканов, изъяли с места обитания и поместили в общую колбу. Под наблюдение. Для вида дав нам выбор, которого нет. В этом я тоже был уверен. И никто, кроме Мии, вместе со мной не ощущает этой угрозы от наших «работодателей», но очень скоро все обнажится, вот тогда мои друзья начнут переживать. Ближе к ночи мы все собрались в холле нашей зоны. На мой вопрос — какую позицию займем, большинство согласилось остаться, Николь очень переживала за результат, а Ян посмеялся над нами. Ночью я услышал стуки и возню с приглушенными воплями и поспешил на звук, что исходил с первого этажа. За мной выбежал Серафим, и мы спустились вниз. Там, в одной из комнат, охрана заламывала руки Стефании. — Отпустите меня! — возмущалась она. — Почему нам нельзя осмотреться, делая выбор? — Что здесь происходит? — спросил я, шагнув в комнату. — Отпустите ее! С ума сошли? Не ломайте ей руки! — Она нарушила правила, — ответил появившийся Антон. — А правила равны для всех. — Какие еще правила? — нахмурился я. — Мы же не в тюрьме. — У вас нет доступа в некоторые отделы заведения. — Антон покрутил брелок вокруг пальца и улыбнулся. — А ее взяли с поличным. Нарушение. Тут вбежал Януш, и, ужаснувшись виду сестры, кинулся на охрану. Скоро запахло дымом, а в комнате появился Джозеф, который махнул рукой в воздухе, изображая фигуру. Я сразу почувствовал оковы и понял, что Джозеф повесил блок. Мы с Серафимом переглянулись, и он догадался, что нужно сделать. Когда блок был открыт, Джозеф снова повесил его, с подозрением оглядывая всех нас. — Отпустите ее, иначе развалю все к чертовой матери! — ревел Ян, воспламеняя вещи и расплавляя металлические предметы. — Освободите девушку, — приказал Джозеф, вероятно, от того, что его блок снова и снова дешифруют, и он не может установить, от кого идет такая сила. Стефанию отпустили, и мы молча ушли на свой этаж, оставив озадаченного Джозефа. — Что ты там делала? — негодовал Януш, заглядывая сестре в лицо. — Что, такая необходимость гулять среди ночи? — Я делаю серьезный выбор, имею право узнать чуть больше, чем нам показывают, — фыркнула Стефания, потирая запястья. — Но этот поступок уже слишком… Я что, преступление совершила, заглянув за закрытую дверь? — Сволочи, — выругался Януш и пнул в стену. — Успокойся уже, — окликнул его Серафим. — Хватит с нас пепелищ. — Свалить отсюда — и дело с концом, — пробурчал Ян. — Поздно, — Эва дернула бровями, — сами мы не выберемся. И Марк говорит, что нас не отпустят. — Что мне твой Марк? — процедил Януш, игнорируя меня. — Я сам себе хозяин, если надо, поплыву на бревне, но прогибаться под этих козлов не буду. — Давайте закроем тему неприятия меня и выстроим свой план действий, — предложил я. — Нам остается только согласиться с предложением Валентина, дальше будем прощупывать почву, узнавать детали для следующих решений. — Согласна, — кивнула Эвелин. — Выбора все равно нет. — У овец в стойле нет выбора, — бросил Януш. — Я не собираюсь быть овцой, а вы как хотите. — Только нам не мешай в таком случае, — сказал Серафим. — Ты ведь не контролируешь себя… — Вы меня достали! — перебил Ян. — Достали своим тупым смирением, своей стадностью. Если я не думаю, как вы, значит я идиот? — Брат, хватит, — окликнула его Стефания. Видя, как Януш нахмурился, собираясь возразить, я остановил его: — Прости нас. Пожалуйста. Верю, что ты не подведешь. Пусть твои решения остаются с тобой, просто будь очень внимательным, потому что придется много и неприятно удивляться. После такой речи все озадаченно посмотрели на меня, даже Ян заметно растерялся, не ожидая от меня подобного. Но я иначе не мог. Меня тоже достали эти перепалки, ссоры, недовольство. Мы могли переругаться все, но что бы это дало, кроме поражения. Я чувствовал приближение чего-то неприятного и понимал, что это будет большим испытанием, но на словах объяснить не мог, ведь по факту еще ничего не произошло. Как бы мне хотелось, чтобы никакое событие, связанное с моим прошлым, не имело сейчас места, чтобы интуиция меня обманула, чтобы все это было сном, от которого мы все скоро очнемся и продолжим свою жизнь с той точки, с которой все полетело кувырком. Утром нас на удивление долго не будили, и когда по коридору прошел человек, призывая выходить, все появились уже собранными. Мы прошли в зал с большим овальным столом цвета слоновой кости и такими же по цвету деревянными стульями и расселись кто где. У дальнего конца стола нас ждал Валентин. Он грациозно сидел в кресле главного, держа руки на резных подлокотниках, и внимательно наблюдал за нами, прищурив темные глаза. Рядом с ним расположились Джозеф, Роберт, Томас, Хлоя и Антон. Дождавшись нашего внимания, Валентин улыбнулся: — Надеюсь, вам дали выспаться. Я хотел бы, чтобы моим гостям здесь было хорошо. — Ближе к делу, — отозвался Януш. — Впрочем, и правда. — Потенциальный начальник выдержал паузу и окинул нас взглядом. — Итак, ваш ответ на мое предложение. — Твои люди чуть не сломали моей сестре руки, когда она прошлась по зданию и решила узнать чуть больше, — с вызовом бросил Ян. — Это твое гостеприимство? Какое желание работать ты от нас ждешь? Валентин посмотрел на своих помощников и укоризненно качнул головой со словами: — Я против насилия. Это недопустимо, и виновные будут наказаны. Обещаю вам. Но теперь мне нужен ответ. — Предложение заманчивое, — вызвалась Эвелин. — Но как нам быть с местами прежней работы? Мы ведь просто не вышли по графику. Некоторых из нас ждут. — Могу заверить: эта проблема решена. — Валентин откинулся на спинку кресла и улыбнулся. — Не стоит переживать. Теперь вас ждем только мы. — Хорошо, допустим. А вы отвечаете за свои слова про условия работы? — снова спросила Эвелин. — Если после подписания договора я все же захочу уехать, могу беспрепятственно покинуть остров? — Давайте уточним, — сказал Валентин. — Вы спрашивали про уезд с острова при первоначальном отказе. Если договор подписан, покинуть остров можно только после отработки определенного срока. Все, как обычно, ничего нового. — То есть, в обоих случаях у нас есть возможность уехать? — продолжила Эва. — Точно. Правда, с разными условиями. — Если мы соглашаемся и подписываем договор, сразу же приступаем к работе? — поинтересовался Леон. — Договор — сразу, а работа после подготовки, — ответил Валентин. — С вами будет проведен инструктаж и подготовительный курс. А для тебя есть место в лаборатории. И обещаю, будет интересно. Леон восторженно посмотрел на нас, и я понял, что в душе он уже подписал все бумаги. — Если у меня есть возможность в любой момент отказаться и уехать, почему бы и нет, — пожала плечом Эва. — Я знаю законы, и пункты трудового договора мне известны. Стефания вздохнула и посмотрела на Антона со словами: — Останусь, если приму извинения за насилие этой ночью. Валентин бросил суровый взгляд на своего помощника, тот без слов поднялся и склонился в извинении: — Мы погорячились. Ошибку учтем, просим у гостьи снисхождения. Стефания улыбнулась и повела плечами. — Ладно, принимаю. И остаюсь. — Стеф! — возмутился Януш. — Ты что делаешь? — Оставь ее, — отозвался Леон. — Она взрослая и имеет право выбора. — Тебя забыл спросить! — огрызнулся Ян и обратился к сестре: — Стеф, ты хорошо подумала? Стефания бросила мимолетный загадочный взгляд на Томаса и кивнула. Серафим многозначительно повернулся ко мне, ожидая ответа, а я оглянулся на Николь и Мию, которые вели себя всегда тише всех. Николь подняла на меня большие глаза, в которых читался испуг. Вероятно, она слышала то, что не дано нам. После того, как Николь утвердительно качнула головой, я вопросительно посмотрел на Мию, но ее взгляд говорил сам за себя, и мне не нужно было узнавать ее решение, потому что она выбирает борьбу. Серафим проследил за нашим переглядыванием и вздохнул: — Что ж… Попробую тоже. Валентин ожидающе подался вперед и облокотился на край стола, не сводя с меня темных глаз. — А ты? — обратился он ко мне. Конечно, я бы бежал с острова куда подальше, но почему-то во мне все больше росло чувство ответственности за этих ребят. Мне казалось, что мы должны быть вместе, и я согласился: — Принимаю предложение. Темный взгляд Валентина остановился на Мие. — Мое счастье будет полным, когда я услышу и твой ответ. Мия равнодушно повернула голову и ответила: — Остаюсь. Валентин снова откинулся на спинку стула и счастливо закрыл глаза. После этого он щелкнул пальцами, и появился человек с черными папками на подносе. — Несказанно рад, друзья мои, — довольно произнес наш будущий шеф, в то время как перед каждым из нас легла папка. — Вы получили договора, которые мы сейчас же подпишем. — Восемь договоров? — усмехнулся Ян. — Очень надеюсь видеть тебя в наших рядах, — сказал Валентин. — Ты нужен нам. Я был уверен, что наш бунтарь не бросит сестру. И не ошибся. Януш нервно постучал кончиками пальцев по столу, наградив укоряющим взглядом Стефанию, и покачал черной, как смоль, шапкой волос. — Не обольщайтесь. Моя глупая сестра заставляет меня остаться. — Праздник! — Валентин улыбнулся. — Умные люди всегда делают правильный выбор. Приступим, дорогие мои. Вместе с папками на столе появились перьевые ручки и большая резная чернильница под серебро. Нам нужно было макнуть перо ручки в нее и оставить подпись на последней странице договора. Первым макнул ручку Леон. Увидев бордовую каплю на кончике пера, он удивленно поднял брови, задержав на ней взгляд, затем расписался и довольно оглядел нас. За Леоном последовали остальные, а я наблюдал за Валентином, с какой жадностью он прослеживает подпись каждого, и выглядело это даже пугающе, будто мы связываем себя страшными узами и подписываем себе приговор. Когда Николь вынула ручку, обмакнув ее в чернильницу, Мия посмотрела на собравшуюся на кончике пера бордовую каплю и перевела на меня свой убийственный взгляд, полный страшной догадки. Я понял, что она имеет представление о процессе, который сейчас происходит, и вопросительно качнул головой. Но Мия молчала, ничем не проявляя себя и заставляя лишь догадываться о реальном масштабе проблемы. Наступила наша очередь проделать ту же процедуру. Мия ставила подпись с каменным выражением лица, чем меня напрягла, я и без того переживал за наши решения. — Шампанского! — радостно приказал Валентин, после чего внесли фужеры с игристым напитком. — За удачную сделку, мои дорогие друзья! Я сделал вид, что пригубил угощение, размышляя, в какую передрягу мы влезли и поглядывая на реакцию ребят. Все были в приподнятом настроении, только Николь сидела, напряженно глядя перед собой, и я понимал, что она слушает все вокруг. Мия же игнорировала шампанское, и, опустив глаза на кролика, монотонно переворачивала фигурку в тонких пальцах. Весьма удовлетворенный событием, Валентин внимательно поглядывал на каждого из нас. — Со дня на день приедут остальные совладельцы, — объявил он, — и мы перейдем к торжественной части начала сотрудничества, после чего вы получите личные вещи, кредитки и инструкции, далее начнется обучающий курс, а после, собственно, работа. Через время нас отпустили отдыхать, и, окрыленные грядущей важной деятельностью, все разошлись. Я встретил Мию за стенами института, сидящую на старых бревнах, поросших мхом и мелкой растительностью, и устроился рядом. Какое-то время мы молчали, но напряжения при этом не возникло. Листья высоких деревьев успокоительно шелестели, и мне казалось, что с этой задумчивой девушкой мы были знакомы всегда. — Скажи, ты что-то знаешь о ситуации? — спросил я. — Твой взгляд во время подписания сложно забыть. Мия мрачно посмотрела на меня. — Это не подписание договора. Это серьезный ритуал. — Это то, о чем я подозреваю? — Почти уверена. Мне почему-то стало не по себе. Мои усилия по блокировке памяти о внутриутробных событиях начали рассыпаться, обнажая эту память и всех, кто с этим связан. — Что нам теперь делать? — Плыть по течению, — спокойно отозвалась Мия. — Это не люди. Мы не можем предугадать их действия, нам неизвестен замысел, поэтому на данном этапе просто наблюдаем, ты сам об этом высказывался. Я не говорю о том, что у нас нет выхода. Выход есть всегда, только нужно открыть правильную дверь. Я опустил голову, чувствуя себя так, будто привычный мир начал рушиться. Тяжелый питон обвил мою шею еще сильнее, удушая и все больше лишая кислорода. Еще чуть-чуть — и колпак отчаяния накроет меня, как сачок бабочку, а этого чувства я подсознательно боялся. — Неужели это начало того, о чем говорил отец? — Константин предупреждал тебя? — Да. С самого детства он готовил меня к этой возможности, а мама пыталась оградить. Она считала, что я испытал много, еще не родившись, и хранила мое сознание мирным. — Ты рос счастливым ребенком, — подтвердила Мия. — Я навсегда остался счастливым сыном. У меня были лучшие родители. — Были? — Марк, тебя все ищут! — объявила Эвелин, неожиданно вынырнув из густых зарослей. — Пойдем, есть разговор, — деловито произнесла она, потянув за собой. Мы побрели к правому корпусу. По дороге Эва держала меня под руку и всячески пыталась завязать разговор. Я понимал, что она неравнодушна ко мне, это исходило из ее существа с самого первого дня, но ответить ничем не мог. К сожалению. Скоро мы подошли к ребятам. Серафим пробежал взглядом по нашей паре с Эвелин, и мне показалось, это его расстроило. — Что, наши коронованные особы снова отлынивают от общения? — бросил Януш. — Нам показалось, что вы не очень-то рады подписанию договора, однако, подпись оставили. — У нас нет выбора, — ответил я, осторожно освобождаясь от рук Эвы. — Пока нет. — А у меня был, — поднял указательный палец Януш. — Но я остался, родная кровь уперлась. — Ты у них первый в списке, — напомнила Мия. — Как интересный экземпляр. Тебя ни за что не отпустят. — Снова та же песня, — усмехнулся Ян. — Не приписывайте ситуации больше, чем она заслуживает. Николь выпрямилась и выдохнула: — Согласна с Марком. Эти люди к чему-то готовятся. А Яном интересуется лаборатория, и это не хороший интерес. — Послушайте, — вмешался я, оглядев всех. — Ситуация серьезная. Многим из вас непонятна суть, но поверьте, мне и Мие уже выпадало коснуться этой стороны. Готовьтесь к трудностям, готовьтесь к испытаниям, будьте осторожны в действиях и терпеливы в решениях. Скоро я смогу сказать вам, с чем мы имеем дело, и это станет поворотным событием в вашей жизни. Глава 5 Я знаю, кто ты Я убегал от этого всю жизнь, но все равно вернулся Как мы умудрились попасть в такую ситуацию? Это западня. Всем своим существом я ощущал опасность, чувствовал животный страх, сковывающий сердце от одного присутствия высокого брюнета. Кто он такой? Что он такое? Невозможное, далекое вдруг ворвалось в мою жизнь и переплелось вокруг всего, что меня окружает. Отец… Как ты мне сейчас нужен. Твоя твердость характера, стойкость и воля помогли бы мне лучше тысячи мудрых и сильных людей. А сейчас я один. И оно приближается. Да, то самое, о чем ты предупреждал. Это оно, я ощущаю его силу и величие. И вряд ли мои предчувствия ошибочны. Как долго мне приходилось прятать от самого себя воспоминания, но они снова и снова проявлялись, просачивались и вот сейчас выходят за границу моих усилий, превосходя волю и желание спрятать этот ужас далеко-далеко. Неужели это моя судьба? И какими бы дорогами я не шел, приду к тому, что уготовано? Если этого не миновать, мне нужно быть сильным, но где взять силы для борьбы с таким масштабом? Нехотя, но я вынужден снимать оковы со своей памяти, с самых внутриутробных времен, когда один на один встречался с тем, о ком сейчас вспоминать не хочу. Это очень тяжело. Это трудное испытание. И это неизбежно. — Хотел узнать, — вдруг раздался голос Серафима, — вы с Эвой вместе? Ну… Ты понимаешь? Я очнулся, словно вышел из забытья, и посмотрел на русоволосого богатыря, который, пряча смущение, пытался выглядеть мужественно. — Что? Мы с Эвой? Нет. Нет, совсем не так. Она тебе нравится? Серафим помолчал, опустив глаза, и закивал. — Да. Она нравится мне, просто крышу сносит. А тут смотрю, вы не первый раз вместе приходите. — Так, давай сразу определю свою позицию: я тебе не соперник, у меня нет этого чувства ни к Эвелин, ни к кому-то другому, и быть не может. — Почему ты так категоричен? — Я не способен любить. У меня просто отсутствует эта клетка, так что не переживай. Твой путь свободен. — Неудачный первый опыт? — понимающе покачал головой Серафим. — Давай опустим эту тему. Эва свободна, это то, что ты хотел. — Да, — Серафим с облегчением выдохнул. — Хорошо, что на нее не запал Ян, была бы кровавая война. — Тебе повезло. Слушай, я вот о чем подумал, тебя нужно прятать, потому что Джозеф не видит твоих действий. А без тебя мы ничего не сможем. Если он повесит свою проекцию блока, все будут скованы, и только ты можешь снять это. Понимаешь меня? Серафим задумчиво нахмурился. — Как прятать? Я как бы совсем не маленький, если посмотреть. — Просто не определяйся, старайся не выдать свою способность. Наше пребывание на острове было относительно спокойным, если исключить случаи переглядывания Стефании и Томаса, что казалось странным. Томас отличался скрытой хитростью, его поведение было похоже на поведение Валентина, что дополнительно напрягало. И от всего этого страдал Леон, потому что они со Стефанией сдружились в нашем нелегком путешествии. Но еще больше настораживал Ян, когда он видел отношение сестры к темноволосому Томасу. Я боялся срыва нашего огненного парня, и как следствие — новых пожаров и ссор. Тем временем мы ожидали приезда остальных членов, совладельцев Валентина. И они не заставили себя долго ждать. В один день, ближе к вечеру, на остров прибыли новые гости. Мы не видели всех, но из тех, что были на виду, мне запомнились два высоких стройных блондина. Один из них был арктическим альбиносом с прозрачными глазами. Нам предстояла торжественная часть контракта, которую я ждал с содроганием. Мне до боли в груди не хотелось знать всего, что мы узнаем, не хотелось услышать число совладельцев, потому что это будет означать начало моего выхода из комфортной скорлупы. Когда все было готово, нас пригласили в особый красный зал с круглыми мягкими креслами по периметру, с большим количеством темно-бордовой драпировки на окнах и с овальным столом из красного дерева в центре комнаты. Мы с ребятами расселись по круглым креслам, ожидая всех членов, которые, по мере заполнения зала, вызывали во мне неуемное волнение и тревогу. Я не понимал, что со мной происходит, но чувствовал: что-то из этой ситуации мне знакомо. Мия поглядывала на прибывающих совладельцев исподлобья, Николь как обычно замерла, слушая все вокруг, а Стефания дарила улыбки Томасу. Хлоя не сводила с меня глаз, и это напрягало, такое пристальное внимание дерзкой дамы раздражало. Но то, что меня действительно насторожило, так это взгляд главы института на Мию. Совершенно непростой взгляд, собственнический и властный. Когда все собрались, Валентин поднялся и встал посредине со словами: — Дорогие друзья, ну вот мы и встретились. Все вместе. Запомните это замечательное событие. Запомните, кто вы есть, чтобы сравнить потом с результатом работы над собой. Нам предстоит долгий путь вместе, так пройдем его с силой и славой, пройдем его с максимальной отдачей, пройдем наш путь в тесном сотрудничестве. Потому что только так мы победим. На этих словах в комнату внесли большой поднос с чашей на ножке и книгу в кожаной обложке, все это опустили на стол. — В нашем сообществе, — продолжил Валентин, — существует церемония вступления, которую мы сейчас проведем. Подойдите, друзья мои, подойдите сюда, — обратился он к нам, — не смущайтесь. Мы поднялись и приблизились к овальному столу. Освещение в помещении было приглушенным, а в воздухе витали мутные клубы дыма от многочисленных горящих свечей. В эту минуту Валентин посмотрел на меня, проникнув в самые глубинные части моего существа, отчего я содрогнулся. — Мой дорогой Марк, — таинственно произнес он, — наше время настало. Я ждал этого момента, ждал тебя, ждал нашу встречу. И несказанно рад видеть тебя здесь. За нами будущее. За нами все. А вы, достойные соратники, — Валентин оглядел ребят, — и мои помощники, с которыми вам предстоит знакомство, будете способствовать этому, прилагая усилия и возможности. После речи главного вышел Томас и, указав на поднос, добавил: — Сейчас каждый из вас, наши дорогие гости, опустит левую руку на эту книгу и со словом «вступаю» сделает глоток из чаши. Первой шагнула Стефания. Одарив многозначительным взглядом Томаса, который ей улыбнулся, Стефания опустила ладонь на книгу. — Вступаю, — сказала она и, подняв чашу, сделала глоток. За сестрой подошел Ян, он с вызовом оглядел Томаса, как бы показывая свое превосходство, и проделал то же самое. Леон хмуро взглянул на потенциального элегантного соперника, видимо, от ревности к Стефании, и повторил все действия. Николь проходила процедуру посвящения напряженная, как струна, и все время поглядывала на меня, будто искала защиты. Мия приняла это как неизбежность. Она бросила в мою сторону совершенно бесцветный взгляд и подошла к столу. Наблюдая на ней, Валентин напряженно подался вперед, и когда Мия закончила свое вступление, он ожидающе направил темные глаза на меня и осторожно заметил: — Твоя очередь. Я медленно приблизился, не в силах оторваться от взгляда хозяина ситуации. Он будто сковал меня по рукам и ногам, и от этого бессилия я себя ненавидел. — Присоединяйся к нам, — раздалось вокруг, словно эхо голосов тех, кого пока не было видно. — Мы ждем тебя. Шагнув еще ближе, я остановился перед Валентином и вдруг настороженно спросил: — Сколько вас? Какое число твоих помощников? Таинственный руководитель улыбнулся, почему-то показавшись мне в этот момент знакомым, и указал на поднос: — Сначала ты. Пришлось собрать силы и выполнить условие. Я медленно опустил ладонь на книгу. Ее обложка оказалась холодной и какой-то живой, будто кожа рептилии. — Вступаю, — твердо произнес я и поднес к губам странную чашу, в которой увидел огненную жидкость. Содержимое было весьма приятным на вкус, но почему-то внутри стало горько и больно. Валентин восхищенно раскрыл глаза после моего вступления и оглядел нас с торжественной речью: — Приветствую вас, мои соратники! Да будем едины в нашей цели! Вместе мы изменим мир! Выйдите, братья мои, покажитесь новобранцам. В этот момент огонь в чаше вспыхнул ярким пламенем, озаряя лица всех, кто находился в зале, а из темных сторон помещения вышли остальные совладельцы, которых до этого времени не было видно. В каком-то страхе я пытался пересчитать общее число помощников Валентина, но все время сбивался. Выпитый глоток из чаши разлился во мне и проник в каждую клетку, отравляя горечью и болью. «Три, четыре, семь… десять…» — лихорадочно считал я, стараясь быстрее охватить массу уже знакомых и незнакомых лиц, но изображение почему-то плыло, сокращаясь темными кругами. — Дорогой мой брат, — обратился ко мне Валентин, — могу помочь тебе. Ты просил ответить, сколько нас, но, вижу, сосчитать не в силах. Так слушай: число наше большое, а здесь, со мной, мои верные помощники. Их тринадцать. У меня потемнело в глазах. Я попятился назад, хватаясь за воротник со словами: — Что со мной…? Что ты дал выпить? Почему мне так плохо… — Брат, ты получил знания, — улыбнулся Валентин, наблюдая, как меня подхватили Серафим с Леоном. — Много знаний. — Я тебе не брат… — эти слова дались мне уже с трудом. — Побереги силы, дорогой Марк… Больше я ничего не услышал и не увидел, потому что занавес моего сознания опустился. Тринадцать. Их здесь тринадцать. Это началось. Несомненно, это оно, то, что я старательно прятал глубоко в памяти, о чем предупреждал отец. Как мне быть? Как жить теперь? При всех знаниях я не был готов к такому повороту. Меня вырвали из жизни, похитив на пути к дому. Я возвращался домой, к мягкому пледу на диване, к уютному уголку с торшером и кружкой чая, к раннему рассвету и прохладной ночи. Я ехал домой. Но очнулся в том контейнере, с которого начался отсчет другой жизни. Теперь место моего пребывания — заброшенный остров, странный институт и чужая кровать. Я подписал договор. Что на самом деле я сделал? Кем теперь буду? Кто от меня зависит? Со мной еще семь человек, они так же растерянны. Только я имею представление о происходящем, а они нет. Услышав шорохи, я поднял голову и огляделся: незнакомая комната, где меня уложили на кровать, тусклый свет через матовое стекло боковых бра, прямо передо мной кресло, на котором сидит Валентин. Он смотрит на меня серьезно и безотрывно, и от этого мне не по себе. — Где все? — сконфуженно спросил я и поднялся. — Отдыхают, — спокойно ответил хозяин положения. — Что это за комната? — Ты у меня. Эмоции свалили с ног. — Валентин выдержал паузу. — Тебе лучше? — Да. Мне нужно к ребятам… — Марк, как долго ты будешь от меня бегать? Я осекся и посмотрел на неподвижную фигуру, не зная, что ответить. — Теперь мы связаны более, чем до этого, — добавил Валентин. — Рад тебя видеть, и хотел бы взаимности в процессе работы. — Что со мной случилось? — спросил я, пытаясь не показывать своего состояния. — Почему другие приняли все спокойно? — Другие — не ты. В тебе столкнулись две силы, это нормально. Скоро ты разберешься в себе и привыкнешь к новым ощущениям. Я оглядел серьезное лицо Валентина. Теперь мне казалось, что в нем есть что-то знакомое, но все же образ в целом отпугивал и вызывал напряжение. — Когда нас проинформируют по работе? Договор подписан, все случилось, как ты хотел. Валентин улыбнулся. — Да, я этого хотел, ты прав. Так давно. Очень давно. В этот момент по ту сторону комнаты что-то громыхнуло, и дверь с треском распахнулась, открывая взору входящую Мию. Вслед за ней забежал мужчина, извиняясь перед хозяином за вторжение, которому он не смог помешать. Жестом отпустив охранника, Валентин качнул головой: — Я всегда рад тебе, дорогая. Можешь обращаться в любое время. Мия перевела взгляд на меня и спросила: — Ты в порядке? Я за тобой. Вместо меня ответил Валентин: — Да, мы как раз говорили об условиях работы. Завтра вы начнете проходить подготовительный курс, где узнаете все подробности вашей деятельности. — Понял, — сухо ответил я, поднимаясь с кровати и поправляя одежду. Уже на пороге Валентин окликнул нас, и когда мы остановились, завороженно произнес: — Мия, тебе нет равных. Через секунду мы шагнули по ту сторону комнаты и отправились в свой корпус. — Спасибо, что пришла за мной. — Мы теперь у них на привязи, нужно следить друг за другом. — Мне кажется, это конец, — отчаянно выдохнул я. — Моя память открыла замки и выходит наружу, и воспоминания просто ужасают. — Мне легче, — Мия грустно пожала плечами, — есть причина бороться. И жизнь такая, если честно, опостылела. Поэтому пребывание здесь принимаю как возможность расплатиться с обидчиками. — Хочешь сказать, что у тебя есть причина быть здесь, а у меня нет? Это не так. Мама пыталась закрыть от меня любое воспоминание о той ситуации, оберегала, отвлекала, устраивала мою жизнь так, словно в ней никогда не было внедрения и повреждения. Я вырос с такой установкой, блокируя саму мысль о том событии. Только отец с раннего детства напоминал мне о возможности возвращения той стороны. Как я не противился, это, кажется, началось. Многое сходится. Еще по инерции мой рассудок живет старой жизнью, которую я себе нарисовал, но с каждым днем позиция меняется. И… Хорошо, что ты рядом. Ты помогаешь мне. Мия не отреагировала на мои слова, потому что впереди показалась Эвелин. Потрясая пышными каштановыми кудрями, она подбежала ко мне и заботливо оглядела. — Марк! Ты в порядке? Мы все переживали, я переживала. Очень. Ощущая цепкие девичьи пальцы на своих плечах, я заставил себя улыбнуться: — Все хорошо. Спасибо за сочувствие. Ко мне, как бы невзначай, шагнул Ян. Держа руки в карманах, он поинтересовался: — Что там? Проблемы? Помощь нужна? Я внутренне удивился его поведению и ответил: — Это мелочь. По правде сказать, проблемы впереди. Наши проблемы. Завтра начнется подготовка, где нас введут в курс дела. — Супер, — отозвался Леон. — Спорное утверждение. — Я оглядел всех ребят. — Послушайте, вы уже знаете о своих способностях, учитесь управлять ими, чтобы они не стали управлять вами. — Легко сказать — учитесь, а как это сделать? — недоумевала Стефания. — Спроси у своего дружка, — бросил ей Ян. — Тот, вероятно, знает. — Какого дружка? — Томас. Думаешь, я ничего не вижу? Стефания растерянно моргнула. — При чем здесь он? Что такого, если я ему нравлюсь? — Правда? — усмехнулся Януш. — А не наоборот? — Друзья, перестаньте, — вмешался я. — У меня нет ответа на вопрос — как учиться управлять, потому что каждый из нас индивидуален. Пробуйте. И еще, если в процессе подготовки почувствуете скованность тела, невозможность проявить свою силу, обращайтесь к Серафиму. Только осторожно, чтобы этого никто не видел из людей не нашего круга. Это важно. Такого парня нужно беречь, мы без него никто. — Значит, все выяснится завтра, — заключила Эвелин. — Там мы и узнаем, кто на что способен. Марк, можно тебя на пару слов, — спросила она для приличия и потянула в сторону. Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу. — Зачем так далеко? — удивился я. — Возле тебя всегда кто-то есть. А мне хочется наедине пообщаться. — Эвелин остановилась в тени высокого старого дерева, кора которого местами сыпалась крошкой, и развернулась, отпустив наконец мою руку. — У всех нас начинается новая жизнь, и мне хотелось бы учиться от тебя. Ты особенный, этого не видит только слепой. Позволь мне быть рядом. Я был в недоумении. — Конечно, мы и должны быть рядом, это даже цель. Все мои знания будут вашими. Мы уже обсуждали этот момент. — Ты не понял. Я не про всех, я про тебя и меня. Хочу питаться от тебя всем, чем можно. — Эвелин… О чем ты? — Марк, ты ведь меня совсем не знаешь, не отталкивай сразу. Дай время, увидишь меня со всех сторон. Я буду стараться… — Подожди, — остановил я. — Ты хочешь, чтобы мы были больше, чем союзники? — Хочу. Разве ты не видишь моего отношения к тебе? С первого мгновения сознания в контейнере я увидела именно тебя, и теперь совершенно уверена, что судьба не случайно нас свела. Давай попробуем, мы уже не маленькие дети. — Эвелин, должен тебя разочаровать. Я тебе не подойду. — Ну вот, начинается… — Послушай, ты прекрасная, красивая девушка, дело не в тебе, а во мне. — Я тебе совсем не нравлюсь? — Мне нечем тебе ответить. Вообще нечем. Со мной однажды произошел случай, после которого мне недоступно чувство любви. Эва подняла брови. — Половая проблема? — Нет. Я не умею любить. Мне это недоступно. Во мне нет этого чувства. Поэтому, извини. — Что за чушь? Ты попробуй, вместо того, чтобы твердить про недоступность. Наверняка не пробовал. — Это проблема иного характера, — печально ответил я. — Лучше обрати внимание на другого парня. Он тебе точно ответит. — О ком ты? — нахмурилась Эва. — Серафим. Вот уж кто точно одарит тебя по полной программе чувств. — Марк, ты не слышишь меня! Мне не нужен Серафим, мне нужен ты. А у тебя аудиенция только с блондинкой! Чем она лучше меня? — Эвелин нервно махнула рукой, напуская туман и искажение пространства. В этот момент нас пригласили на обед и разговор оборвался. Весь остаток дня я ходил, как на иголках. Казалось, что смыкается гигантский капкан, обезвредить который я не в силах. Мия вела себя как обычно: задумчиво смотрела на бронзового кролика в руке и крайне редко отзывалась на общение. Отверженная мной Эва, гордо и обиженно поглядывала в мою сторону. Остальные продолжали жить как жили. И только мне не находилось место покоя, я волновался, не имея возможности предугадать грядущие события. А они неумолимо приближались, и наступило утро нового дня. Утро, когда нас всех повели в левый корпус. Путешествуя по коридорам, я снова увидел в лаборатории мужчину, который показался мне знакомым во время первой прогулки по институту. Мужчина заметил меня в группе ребят и опять изменился в лице, но понять его эмоции было сложно, он и радовался и боялся одновременно. Вскоре мы попали в комнату, где нам выдали белые рубашки на запа́х, похожие на медицинские, белые носки и тапочки, а после направили в лабораторные коридоры. Как пояснил Роберт, для дальнейшей работы нам необходимо сдать анализы и пробы на экстренный случай. И мы сдавали кровь, слюну, всевозможные соскобы, ложились под аппараты МРТ, УЗИ и прочие исследования. У всех был боевой настрой, но растерянность взяла верх, повергая в легкий шок от процедур, которые нам проводили. Только Леон, полный восхищения, расспрашивал лаборантов о методах и работе новых аппаратов, что он увидел. После исследования нашего мозга на ЭЭГ нас отпустили, и мы вернулись в свой корпус. В столовой был готов шикарный обед, который мои голодные друзья тут же смели, и усталые все снова разбрелись по комнатам. Мужчина из лаборатории не давал мне покоя, и, памятуя о том, что мы вступили в местное общество и теперь можем передвигаться, я отправился в левый корпус. Моя ориентация в этой закрытой части здания оставляла желать лучшего. Двери, кабинеты, люди. Последние, кстати, встречались не часто, и все упорно хранили молчание. Еще мне хотелось спуститься в подвальные помещения, но прежде нужно было постараться разыскать мужчину. Заглядывая в просторные залы лабораторий, я вызывал удивленные взгляды людей в белых халатах, а еще сконфуженное состояние практически всех сотрудников и какое-то испуганное игнорирование меня. Наконец в одном помещении я обнаружил того мужчину. В ответ на мое приближение, незнакомец сразу опустил голову, искоса поглядывая по сторонам. — Привет, — улыбнулся я ему, — можно поговорить? Мужчина отрицательно качнул головой, продолжая смотреть вниз, затем сделал вид, что пересчитывает пробирки на столе. — Просто пару вопросов, — не унимался я. — Мне показалось… В этот момент незнакомец взял листок бумаги и что-то быстро чиркнул по нему, оставив запись для меня на столе, а сам удалился в другой конец помещения. Я незаметно смахнул листок себе в ладонь и пошел к выходу, разглядывая послание, на котором были нарисованы две мужские фигуры, вероятно, мы с ним, и стрелка наверх, где располагалась камера наблюдений. Ниже оставлено имя «Федор». — Ты что здесь делаешь? — вдруг раздался голос Томаса. От неожиданности я подскочил, сминая в кулаке записку, и выпалил: — А ты? — Хм, — Томас озадаченно дернул бровями, — однако. — А почему ты задаешь мне такой вопрос? В чем-то проблема? — Вас отпустили отдыхать, но ты здесь. Что тебя интересует в этом отделении? — Я подписал контракт, который дает мне право передвигаться по всей территории. Или есть скрытые пункты договора? Томас замолчал, глядя в мои глаза. И я не знал, как расценивать этот момент, просто стоял и смотрел в ответ. — Марк, тебе лучше пойти к своим, — сухо произнес Томас. — Иди, отдохни, у вас взяли много крови, нужно набраться сил перед началом подготовки. Что ты прячешь в руке? — К своим? Ты отправляешь меня к «своим»? — Мне удалось сменить тему. — Может быть, я уже среди своих? Вот прямо сейчас. Тебе не нравится мое присутствие? Давай спросим у Валентина, пойдем вместе, пусть он рассудит. — Я направился по коридору, оглянувшись на опешившего Томаса, конечно, блефуя, но это сработало. — Или не будем портить отношения? Мой собеседник зло выдохнул и нервно улыбнулся: — Давай не будем портить. Согласен. Это было моей маленькой победой, я развернулся и отправился на выход, сжимая записку в кулаке. По пути в свой корпус мне встретилась Мия, она медленно брела по коридору, заглядывая в каждое окно. — Ты что-то ищешь? — поинтересовался я. — Да, — печально ответила Мия. — Свою нормальную счастливую жизнь. — Можно мне с тобой? — Тебе можно. Мы спустились во двор и побрели вокруг института, и когда в зарослях показалось ограждение, направились туда. Погладив рукой ржавые металлические решетки забора, Мия задумчиво произнесла: — Это конец. — Что? — переспросил я. — О чем ты? Что-то случилось? — Давно случилось. Очень давно… Где-то здесь расположено их место силы. Я чувствую его. Поверь, оно ужасно. — Мне пока сложно это понять. Но, глядя на тебя, можно представить, насколько все серьезно. Мия бросила взгляд на мой сжатый кулак. — Что там у тебя? — Это оставил мужчина на мое предложение поговорить. Он встречался мне пару раз в лаборатории и все время странно реагировал при виде меня. Я пошел разузнать о нем, но он чего-то боится. Они все боятся, запуганные какие-то. Мужчина не поднимал головы, просто оставил это. — Я расправил смятый листок и продолжил: — Вот, видишь, он указал на видеокамеру, перед которой опасается сделать что-то не так. И вот это имя оставил. — Это его имя, — предположила Мия. — Он человек. В лаборатории все люди, только некоторые нарушенные. — Нарушенные? Это как? — Мне кажется, у них что-то с мозгом. И эта проблема пришла извне. — То есть, на их мозг намеренно воздействовали? — Да. Как видишь, здесь это не проблема. Полное лабораторное оборудование в нескольких экземплярах. Оглядев Мию, я спросил: — Ты настолько чувствуешь людей? — Бывает, — пожала плечами она. — Самым трудным теперь будет принять работу, на которую мы подписались. — Ты какая-то уставшая, или это так выражается грусть? Мия помолчала, глядя на свою дрожащую руку, которой держалась за ржавую трубу ограждения, и тихо произнесла: — Что-то произошло. Не могу точно сказать что, но чувствую себя очень скверно. В следующую секунду ее ноги подкосились, и я успел поймать ослабевшее тело у самой земли. Нужно было поскорее отнести Мию на наш этаж, потому что не хотелось отдавать ее в руки тех, кто здесь обитает. Торопливо пробираясь сквозь высокую траву и разросшиеся ветки деревьев, я крепко прижимал безвольное тело, в надежде, что ребята мне помогут. Наконец, пробравшись незамеченным, я пнул ногой дверь в свою комнату и уложил ослабевшую Мию на кровать, затем вышел в коридор и стукнул в комнату Леона. Ответа не последовало, пришлось заглянуть внутрь. Леон лежал на кровати, закрыв глаза, но на все мои оклики и попытки разбудить его — не ответил. Серафим оказался в таком же состоянии, как и все остальные ребята. В ступоре я остановился, растерянно глядя перед собой. Что произошло? Я видел такое только в страшных фильмах. Почему они не приходят в себя? И если все сражены какой-то штукой, почему я не с ними? Так, только не паниковать. Я должен быть готов ко всему. Нужно сосредоточиться и подумать. Время шло, но никакое объяснение не появилось. Ждать, когда поднимутся мои бессознательно существующие друзья, было бессмысленно, и я отправился к Валентину. По дороге во мне возросла решимость выяснить ситуацию, потребовать объяснений условий работы, чего мы до сих пор не получили. Я кружил по левому корпусу, не встретив никого, кто бы знал, куда мне пройти. Наконец дорога завела на винтовую лестницу в самом конце корпуса, и меня потянуло туда, только почему-то вниз. Сделав пару шагов, я ощутил некую дрожь, исходящую снизу, и неприятное чувство страха. — Меня ищешь, брат? — раздался голос Валентина, который разрушил всю мою решимость в прах. Я медленно развернулся, поймав гипнотический взгляд темных глаз. Вот и все. Один только взгляд. У меня нет шансов победить. — Угадал, — ответил я как можно тверже. — Мне бы хотелось знать, что с моими ребятами? — Им нужно отдохнуть. — Это ненормально. Что вы с ними сделали? — Так нужно, брат, — мягко повторил Валентин. — Доверься мне. — Я тебе не брат. В ответ на это Валентин снисходительно улыбнулся. — Они все в одном состоянии, — я указал рукой в сторону правого корпуса. — Что это? — Это подготовка к раскрытию способностей, которые наши друзья имеют в избытке. — Вы сделали это во время сбора наших данных в лаборатории? — Точно, — Валентин довольно качнул головой. — И не спросили согласия? — Этого не требуется. У нас есть договор. Ты не читал его? — Читал, — солгал я, понимая, что выгляжу глупо. — Тогда почему я не с ними? Почему стою здесь? — Ты не они, — с ударением произнес Валентин. — На тебя такие методы не действуют. Просто прими это. Я содрогнулся, ощущая тяжесть от присутствия главы института. — Ты обещал озвучить наши рабочие моменты. Почему тянешь? — Вы были не готовы. — Когда будем готовы? — После пробуждения наших друзей встретимся и поговорим. Мне осталось развернуться, чтобы уйти, но Валентин окликнул меня. — Марк, я очень рад, что мы вместе. — Уже слышал. Не сводя с меня глаз, Валентин шагнул ближе. — Стой, — отрезал я, выставив руку. — Мне нужно вернуться к ребятам. Когда я шел обратно, не мог поверить в свою смелость. Такое ощущение, что в ту секунду моего противостояния я был главный. Вдруг в конце коридора показался Серафим, торопливо идущий мне навстречу. — Что происходит? — настороженно спросил он. — Что с нами? И почему ты идешь с той стороны? — Я встречался с Валентином, выяснял ситуацию. У вас подготовка к раскрытию способностей, это сделали в лаборатории. На меня такой метод не действует, как оказалось. Ребята очнулись? — Когда смотрел, поднялась только Мия. Мы вернулись в нашу зону и поняли, что все уже пришли в себя. — Что за подстава? — возмутился Януш. — Мне это не нравится. Не привык быть у себя же без контроля. — Издевательство, — вторила ему Эвелин. — Без предупреждения. Захотели — отключили нас. Я поглядывал на Мию, которая задумчиво смотрела перед собой. Она была очень тихая, что заставило меня спросить ее отдельно: — Мия, как ты? В ответ она кивнула и постаралась изобразить улыбку. — Вижу, вы в чудесном бодром состоянии! — раздался голос Антона, вошедшего на нашу зону. — Пройдемте за мной на разговор. — Одни разговоры! — рявкнул Ян. — Вы другое умеете? — Умеем, — загадочно улыбнулся Антон, перекидывая на пальце брелок. — Скоро увидишь. Мы прибыли в зал, где подписывали договора. Скоро в помещении появилось тринадцать помощников Валентина, и сам он не заставил себя долго ждать. Мне от этого сборища стало не по себе, просто до удушья. Хотелось выбежать из здания на воздух и вообще бежать, куда глаза глядят. Но мои глаза глядели на хозяина положения и на его тринадцать помощников, которые второй раз предстали в полном составе. В этот раз мне удалось разглядеть всех получше. Джозеф Браун — сопровождал нас в поездке, врач института Роберт Кински — встретил нас по приезду на остров, Томас Горр, смахивающий поведением на Валентина, не нравился Яну и Леону за неравнодушное отношение к Стефании, яркая Хлоя Грин, умело скрывающая свою агрессию, и Антон Седов, пославший звуковую волну во время разборок между Яном и Хлоей. С этими людьми мы уже были знакомы, а вот остальных увидели только на посвящении. Кристофер Джонс задумчивый элегантный блондин, абсолютный альбинос Тор Йохансон, возле которого флегматично держался маленького роста человек с такими же белыми волосами. Только в этот раз я увидел его не со спины и обомлел: им оказался ребенок. Ребенок альбинос на вид лет десяти, его имя Стивен Ли. Остальные снова находились в полумраке, не давая увидеть их, как и в прошлый раз. Среди них выделялись трое похожих, как близнецы, темноволосых мужчин, у других из полумрака виднелись только очертания. Выдержав паузу, Валентин опустился на центральный резной стул и, легко закинув ногу на ногу, посмотрел в нашу сторону со словами: — Дорогие друзья, результаты ваших исследований готовы. Все хорошо. — Да что ты? — съязвил Януш. — Все хорошо, да? У нее тоже все прекрасно? — Он указал на сестру. — Или наши проблемы вам совсем не проблемы? — Я не договорил. У Стефании есть новообразования, но это не мешает заниматься той деятельностью, которую мы предложили. — Что? — Леон раскрыл глаза. — Новообразования? Где? — В головном мозге, — ответил Валентин. — Почему ты мне не сказала? — встревожился Леон. — Ты знала? — Догадывалась. — Стефания бросила взгляд на брата. — Они скрывали от меня полную картину. — И тебе это не мешает, да? — повторил вопрос Ян, с вызовом махнув головой на главного. — Нет, это не проблема, — спокойно ответил Валентин. — И на данном этапе мы можем убрать образования из ее головы. Это не мгновенный фокус, предстоит лечение, не все сразу, но результат гарантирую. — Я под нож не лягу, — отрезала Стефания. — О, такими древними методами мы не работаем, — сморщился Роберт. — Без ножей, — улыбнулся Томас. — Было бы расточительством нарушать гармонию такой красивой женщины. — Вы согласились сотрудничать с нами, мы умеем быть благодарными, — пояснил Валентин. — Вам уже известно, что каждый из вас имеет сверхспособности, которые по развитию практически на нулевой отметке. Для нашей деятельности их нужно открыть на полную мощность, поэтому с вами будет проведен курс обучения и раскрытия, а после начнется новый этап. Но все по порядку. — Вы будете раскрывать наши силы искусственно? — насторожился я. — Не стал бы это так называть, — качнул головой Валентин. — Это похоже на откупоривание бутылки с шампанским. Неумелость может привести к разрыву емкости, а если все делать со знанием, получится открыть и насладиться напитком. — Думаю, будет интересно, — мечтательно произнесла Эвелин. — Точно, — подтвердил Валентин, переворачивая в пальцах мятную карамель. — Еще одна деталь. У каждого из вас процент раскрытия разный, поэтому методы могут отличаться. Пугаться не стоит. Леон принят в лабораторию, как сотрудник, поэтому он сможет наблюдать всю прозрачность процесса. В этот момент мы оглянулись на Леона, который от такой новости даже поднялся и пораженно переспросил: — Я принят в лабораторию? — Да, друг мой, — улыбнулся наш загадочный руководитель. — Завтра мы ждем тебя в левом корпусе в первом зале лаборатории. — Будет интересно, — добавил Антон. — У нас всегда интересно, — заметила Хлоя, которая все это время поглядывала на меня. Леона так потрясла новость о предложении работать, что он закрыл лицо руками и просидел в таком положении какое-то время. После выпрямился и восхищенно уставился в одну точку. Было понятно, что парень потерял себя от радости. Мы получили первые инструкции и, в принципе, могли расходиться, но меня интересовали члены тринадцати, и каким-то внутренним притяжением они заставили остаться в то время, когда ребята покинули зал. Памятуя о том, кем могут быть все эти люди, я снова оглядел ребенка альбиноса и подошел к Валентину с вопросом: — С вами несовершеннолетний. Это шутка? Валентин покачал головой: — Мы не изверги. Стивен наш брат, просто его тело однажды перестало расти. Когда уже ты начнешь нам доверять? — Рад видеть тебя, Марк, — сказал вдруг появившийся рядом Стивен. Его голос напоминал детский, но в более низком исполнении. Я обернулся и увидел очень внимательный взгляд прозрачных глаз с красными зрачками. Веер белых ресниц делал этот взгляд почти инопланетным. — Привет, — растерялся я, рассматривая необычное лицо маленького человека, не в силах оторваться. — Марк, — кивнул мне подошедший Тор Йохансон. Этот альбинос хоть и был взрослым, но выглядел не менее странно. — Давно хотел с тобой увидеться. Мы ждем тебя, твою работу, твое появление. Вид двух альбиносов сбил меня с толку, даже более, чем остальные члены сообщества, сплошь одетые в черные одежды и выглядевшие одинаково молодо, стройно и подтянуто. — Ты не такой, как все, — тронул меня за руку Стивен. Он склонил голову набок и прищурил глаза, как-то пытливо глядя снизу сквозь мое лицо. — Ты наш. Ты знаешь. От признаний Стивена мне стало не по себе, чтобы скрыть это, я задал новый вопрос, указывая на троих похожих мужчин: — А те трое? Они в родстве? — Это братья Рабовски, — ответил Валентин. — Карл, Сэм и Алан. Тройня. В этот момент братья словно услышали нас и появились рядом, приветствуя меня: — Марк, рады знакомству. — И особенно сотрудничеству, — добавил Карл. Почти вся группа помощников Валентина, кроме двоих у темной стены, стояла вокруг меня. Это очень давило и нарушало мое личное пространство. Я чувствовал какое-то удушье, что-то сковывающее и стягивающее, от чего хотелось немедленно освободиться, удалиться как можно дальше, потому что с каждой минутой пребывание среди этих людей становилось все более невыносимым. — Тебе тяжело с нами, — заключил Стивен, внимательно разглядывая мое лицо. — Очень жаль. — Он привыкнет, — уверенно произнес Валентин, и, шагнув ближе, обратился ко мне: — Брат, мы очень нуждаемся в тебе. Потерпи, это пройдет. От близкого присутствия главы института мне стало совсем плохо, я из последних сил держал себя, потому что передо мной все кружилось, а вокруг — звучало. Звуки распространялись по всей территории, плыли в пространстве, окутывая голосами. Да, это были голоса. Они шептали, звали и манили, и этим наводили дурман. — Позвольте, — вдруг раздался знакомый голос. — Мне тоже нужен Марк. Голос словно отрезал от меня странное звуковое состояние, вырвав в реальную обстановку, и я увидел Мию. Она подошла ко мне, заставив толпу расступиться, взяла за руку и без объяснений потянула за собой. — Конечно, идите, мои дорогие, — напутствовал нас Валентин. — Набирайтесь сил, завтра начнем курс. Мы вышли в коридор и направились на улицу, за правый корпус ближе к ограде. Когда впереди появился заросший зеленью забор, Мия остановилась и указала на старую кирпичную кладку, покрытую мхом. — Надо поговорить, — сказала она, присаживаясь. — Завтра нас разберут по косточкам. Я словно очнулся, присел рядом и огляделся. — Спасибо, что вытащила меня. Там… Эти люди, эти голоса… — Знаю. Сама слышу их. Это исходит от места силы. А ты словно не сопротивляешься, что с тобой? — Знаешь, когда вокруг меня собираются они, что-то происходит, что-то меняется во мне. Я будто теряю ощущения, к которым привык, а взамен этого раскрывается иное. И оно похоже на чувство, что заполняло меня во внутриутробном состоянии. Такое шокирует. Это снова во мне. Как паралич. Я не хочу его испытывать… — Они активируют тебя своим присутствием, — скорбно произнесла Мия. — Готовят тебя. — Для чего? — Для миссии. Все это из-за тебя и для тебя, постепенное знакомство с тринадцатью, с будущей деятельностью. — А я не могу собраться с силами. Не могу заставить себя, потому что всю жизнь ограждался от этих мыслей, как от проказы. Знаю, что время пришло, но где найти силы для противостояния? — Здесь столько скрытого, столько тайн, которые нужно разгадывать. Чтобы идти на шаг впереди, нужно понять специфику, проникнуть в тайны, тогда мы что-то сможем. — Мне кажется, я не готов. Совсем не готов… — Марк, соберись. Вот теперь ты будешь нужен, потому что завтра нас начнут тестировать, а силами владеем только мы с тобой. — Нет, мои силы загадка для меня. Я не знаю, чем именно владею. Только ты из нас по-настоящему владеешь способностями. — Не раскисай, — строго сказала Мия. — Это недопустимо. Главная фигура в игре — ты. — А как же Серафим? — напрягся я. — Его нельзя раскрывать, он наша тайная гарантия свободы. Если Джозеф повесит проекцию блока, мы будем бессильны без Серафима. — Сейчас все разговоры мимо. Выход один — завтра. Все поймем завтра. Как действовать, что нам предстоит. Давай реагировать по мере развития ситуации. Только ты сам соберись, без тебя все провалится. Вечером я лежал на кровати в своей комнате, когда раздался стук в дверь, и появилась Эвелин. Она скромно прошла, оглядывая убранство апартаментов, и присела рядом. — Марк, мне страшно. Боюсь завтрашнего дня, этот курс, это раскрытие способностей. — Сейчас каждый стоит перед неизвестным, — ответил я, поднимаясь и свешивая ноги. — Будем помогать друг другу. — Да, ты ведь поможешь мне, не оставишь? — Эвелин подвинулась ближе и прильнула к моему плечу. — Только от тебя я чувствую защиту, поэтому заранее прошу о помощи. Поведение Эвелин вводило меня в ступор последнее время, ведь у меня не было опыта общения с противоположным полом в таком ключе. Я попытался успокоить ее, поглаживая по спине, но это привело к обратному эффекту. — Я буду такой, какой ты скажешь, — зашептала она, перебираясь на мои колени. — Не отталкивай меня, Марк… От напора любвеобильной дамы мы повалились на кровать. — Эва, остановись, — растерянно произнес я, стараясь подняться. — Что ты делаешь! — Снова не так! — отпрянула она. — Что тебе не нравится? Скажи! — Даже не знаю, как еще объяснять… — Почему ты так поступаешь со мной? Я же девушка, знаешь как обидно получать отказ. — Понимаю. Но в этом деле я тебе не помощник. — Тебе нравится блондинка, — разочарованно подтвердила Эвелин. — Но в ней же ничего нет! Женского ничего! — Послушай, ты очень красивая, дело не в тебе. Я не смогу ответить взаимностью, потому что однажды был поврежден. Эва непонимающе оглядела меня. — И что? Чем поврежден? — Не чем, а кем, — поправил я. — Повреждение от демона оставляет серьезные следы. — Что? Какого демона? — Верховного, — не выдержал я. — Это очень сложно, просто поверь. Эвелин помолчала и поднялась, поправляя одежду. — Не лучший способ съехать с темы для мужчины, — с обидой сказала она. — Я говорю правду. А тебе нужен Серафим. — Мне нужен ты! — бросила Эва и ушла, хлопнув дверью и оставив меня в облаке тумана с искаженной реальностью. Это был конфуз. Любой другой на моем месте не устоял бы перед обаянием Эвелин. Она излучала море женственности во всех проявлениях. Но для меня все это не имело значения. Самаэль сломал во мне клетку любви. Возможно, от злости на мою мать, или из-за мести на Константина, который изгнал его жертвой любви, или так получилось само собой. Как бы там ни было, способность к сильным чувствам во мне отсутствовала. Не скажу, что я страдал без этого, мне было комфортно. Но получив большую порцию любви от мамы и Константина в детстве, порой хотелось испытать такое уже во взрослом возрасте. Хотя это желание было редкостью. Всю ночь мне не давали заснуть мысли о ситуации в целом. Мы с ребятами на острове, подписали договор, скоро начнется курс тестирования, на котором выявят наши сверхспособности, активируют их и заставят работать. Мия сказала, что это не люди. Я тоже так чувствую. Но пока ничего не могу доказать. Даже сам себе не могу. Ведь подсознательно я оставляю возможность своей ошибки в этом определении. На мои попытки открыть сущность потустороннего Леон и Эва отреагировали как обычные люди — они не верят. Но после знакомства с тринадцатью я почти уверен, что это те, кого мне приходилось «хоронить» в своем подсознании и памяти всю жизнь. Я убегал от этого, но пришел все равно. Вернулся. Что с нами будет? Как объяснить ребятам потенциальную опасность? Как рассказать им об этой страшной духовной яме? Чтобы поверили. Чтобы определили приоритет своих сил для борьбы. Хотя… Будет ли возможна борьба? Ведь мы столкнулись со страшной сутью и могуществом. Утром нас разбудили стуком в дверь. После легкого завтрака мы прибыли в левый корпус. Там, в одном из залов лабораторий, нас встретили почти все, с кем мы были уже знакомы, и было много новых лиц в белых халатах. — Ну, что? Приступим, дорогие мои? — довольно улыбнулся Валентин. — Сейчас у каждого из вас будет своя задача теста, поэтому вы уйдете с прикрепленным к вам лаборантом. Я заметил, как к Мие подошел Федор, тот самый мужчина, который оставил мне записку. К остальным так же прибыли прикрепленные, и все разошлись по своим задачам. Возле меня появился Роберт, главный врач института, и повел к разложенному медицинскому креслу в центральной лаборатории. Когда я лег, ко мне тут же подцепили датчики, с головы до ног опутав проводами. После передо мной опустился экран, где начался странный показ ситуаций и вроде бы обычных картинок, которые менялись с разной скоростью. На меня все это никак не действовало очень долго, но вдруг мне показалось, что мелькнуло лицо мамы, я почувствовал ее настроение, ее страх за близких, за меня. Я и себя почувствовал, только мои ощущения были где-то внутри. Взгляд изнутри, который мне приходилось испытывать однажды. Это оно. Мое внутриутробное состояние. Я закрывал его от себя самого. Но вот снова испытываю это. Следующая череда картинок заставила меня сильно волноваться. Во мне что-то просыпалось, что-то угнетающее, сдавливающее. Это чувство распрямлялось во мне, будто разворачивался свернутый эмбрион, превращаясь в некую форму со множеством щупальцев. И места этому существу становилось очень мало, оно металось во мне, билось и рвалось, причиняя нестерпимую боль. И как я не терпел, не сдерживал его, оно вырвалось наружу через мое тело, через мои руки и глаза. В этот момент я вскочил на кресле с криком, сам не свой, и выставил ладони вперед, отчего всех присутствующих швырнуло ко мне, оставив лежать распластанными вокруг кресла. — Потрясающе… — восторженно произнес вошедший Валентин, он все это время наблюдал за нами через стекло лабораторного зала. Его темные глаза будто сверкнули от восхищения, с которым глава института смотрел на меня. А я, глядя на него, чуть не задохнулся от ужаса, потому что в этот момент ко мне пришло первое осознание, первая правда, и это откровение было похоже на удар молнии. Правда, которую я узнал, словно парализовала меня. Через время нас с ребятами снова собрали вместе для заключения результатов испытательного дня. Мия хмуро поглядывала на меня, видимо, не понимая моего состояния, которое теперь изменить я не мог. Леон стоял, восторженно раскрыв глаза, остальные обменивались фразами от ощущений теста. Когда прибыли все тринадцать совладельцев, они встали перед нами полукругом, и Валентин вышел в центр со словами: — Поздравляю вас! Первый тест все прошли успешно. Леон Берайя, Серафим Псарас, Эвелин Остин, Димитров Януш, Николь Дюпон, Димитрова Стефания, Мия Гросс и Марк Равинский. Вы показали лучшие результаты. — После этого Валентин шагнул ближе ко мне. — Марк, ты выше всех похвал. Теперь мы изменим мир. Словно очнувшись от своего ступора, я растерянно оглядел главу института и произнес: — Я знаю, кто ты. — В зале повисла тишина, мне даже показалось, что мое сердце тоже замерло. — Ты мой брат Валентин. Валентин Штефан. Мой родственник улыбнулся. — Наконец-то, — выдохнул он. — Какое чудесное начало. Глава 6 Осложненный тест Мне нравилась моя жизнь. А ты забрал все это у меня Новые знания дезориентировали меня. Потому что на первом тесте я ощутил внутри нечто страшное, потому что увидел некоторые вещи иначе, вспомнил внутриутробное время. Узнал Валентина. Это было потрясением. Мой брат родился от маминой кузины Зои Барковской и ее мужа Дмитрия Штефана. Это произошло через несколько месяцев после моего появления на свет. Тетя и мама тесно общались с самого детства, они были на том спиритическом вызове, от которого впоследствии пострадал я, они общались еще какое-то время после рождения нас с Валентином. Но самое страшное мне открыл отец. Зою Барковскую еще до рождения сына посетил тринадцатый темный — Асмодей, гончий верховного. Он обещал, что ее сын Валентин станет великим, если она захочет. Тетя в то время была еще не замужем и очень удивилась словам странного существа. А вот мою маму и отца эта новость напугала, ведь они знали цену обещаний древних. Они знали верховного духа тьмы Самаэля, который обещал оставить сюрприз перед тем, как уйдет на свою сторону. Позже у Зои Барковской и Дмитрия Штефана действительно родился сын, и назвали они его Валентином. Детьми мы виделись, но потом наши семьи разъехались, и связь прервалась. Как я понял, мама почти перестала общаться с тетей, которая очень изменилась после рождения сына. И вот, спустя много лет, передо мной стоит Валентин Штефан и не просто так называет меня братом. Теперь мне понятны его улыбки на мои ранние возражения о родстве. Но все это ничто по сравнению с самой ситуацией: нас обратников насильно привезли на заброшенный остров, в странный институт, где все подчиняются моему брату с его тринадцатью помощниками. Если Валентин духовно поврежден, то кем он является? И кто такие его тринадцать братьев? Константин рассказывал мне, что может случиться, если Зоя Барковская примет обещание Асмодея. Этот тринадцатый — один из младших братьев верховного Самаэля. А Самаэль однажды избрал сосудом мою маму, когда она носила под сердцем меня. Верховный хотел воплотить свой древний план: перейти на нашу сторону и перевести своих тринадцать братьев, а те в свою очередь перевели бы своих, внедряясь в души людей, как паразиты. Для воплощения Самаэлю нужно было родиться в человеческом обличии, и для этого он выбрал меня, когда я был во чреве матери. Верховный избрал меня царем, посредством которого он собирался руководить на нашей стороне после моего рождения и взросления. Мама впустила его однажды, и древняя тьма поселилась в ней, а затем вошла и в меня. Так я был поврежден. Но отец и два его сильных помощника помогли маме избавиться от одержимости. И перед уходом Самаэль успел распустить тринадцать братьев в поисках сосудов среди людей. Тогда-то Асмодей и посетил Зою Барковскую. После этого темных изгнали и закрыли адский переход, но опасность возврата всегда существовала, ведь это зависит от слабости человека. И если моя тетя согласилась в этом плане и открыла себя, то обещание Асмодея могло воплотиться в жизнь. И теперь страшно подумать о том, кто стоит передо мной, когда стоит Валентин. После того, как я признал брата, нас отвели пообедать и заставили отдыхать, объясняя это потерей сил при тестировании. Мне, конечно, было не до отдыха, как и ребятам, только у них бодрое состояние было от результатов теста, а у меня от страшного осознания. — Это действительно твой брат? — недоумевающе спросил меня Леон. — Кровный родственник? — Да, так и есть, — понуро ответил я. — Так это же круто! — Не сказал бы… — Ты что! — Леон всплеснул руками. — Реально круто! Брат — глава экспериментального института! Ты можешь тут такого наворотить! Я горько усмехнулся: — Беда в том, что здесь действительно можно наворотить. — Почему ты раньше его не узнавал? — поинтересовалась Эвелин. — Что вдруг теперь? — Мы общались только в детстве, больше я не видел Валентина. Это тестирование что-то сделало со мной. Не знаю, но что-то изменилось. — У кого еще изменилось? — обратился ко всем Леон. — У меня получилось видеть без приступа, — сказала Стефания. — Совсем другие ощущения. — А я стал еще сильнее, — усмехнулся Ян. — Так что пусть не выводят меня, спалю их, к чертям закарпатским. — Ого! — присвистнул Леон. — С тобой надо быть осторожным. — А че ты тут выспрашиваешь? — вдруг возмутился Януш, развернувшись. — Это они тебе дали задание? Сливать нас и наши откровения. Лаборант… Леон опешил, шагнув назад. — Ты что? Я же не сам вызвался у них работать! Меня пригласили. Но отказывать нет смысла, я медик, это интересно. — Смотри у меня, — пригрозил Януш. — Если узнаю, что ты против нас, пожалеешь. — Да все нормально, — махнула рукой Эвелин, — рыжий с нами. Правда, Леон? Тот поправил очки и с укором покачал головой, покосившись на Януша. — Ники, а у тебя есть изменения? — спросил Ян. — Тебя не обижали там? — Не обижали, — улыбнулась Николь. — Пока ничего нового. Я посмотрел на Серафима, который задумчиво стоял у стены, и окликнул его: — Кай! Ты что скажешь? — Как ты его назвал? — усмехнулась Эвелин. — Кай, — повторил я. — Он сам открыл это имя, когда мы знакомились. Серафим пожал плечами: — Появилось что-то странное, но пока не могу определить. — Это идея, — подняла руку Стефания. — Можно обращаться по кодовым именам. Для тесного общения только между нами. — У меня нет кодового имени, — пожала плечами Николь. — Нам здесь еще долго пребывать, — заметил я. — Поэтому такие имена могут возникнуть по ходу. — Эй, блонди! — Ян развернулся к Мие, которая тихо сидела на полу и монотонно переворачивала фигурку кролика в пальцах. — Тебе прозвище готово! — Прозвища давай своим овцам в стойле, — сухо отозвалась Мия, не поднимая головы. — Ух ты какая! — хмыкнул Януш. — Я годное придумал, тебе как раз. Признаю, ты крута. Давай мириться. — Что придумал-то? — поинтересовалась Эвелин, прищурившись и наклонив голову. Ян дернул бровями и улыбнулся: — Хорошо, не прозвище. Имя. Супер зачетное имя — Скай. Что скажешь, блонди? Мия перестала вертеть кролика, поднялась и медленно подошла к нашему задире. — Мне нравится, — холодно ответила она, посмотрев Яну в глаза, затем развернулась и ушла по коридору. Еще некоторое время длилась пауза, после которой все поняли: с Яном что-то не так. Он продолжал стоять без движения, глядя перед собой. — Что с тобой? — спросила Стефания, дернув брата за локоть. — Ты слышишь меня? — Снова ее проделки! — покачала головой Эвелин. — И что с ним делать? — нахмурился Леон, заглядывая замеревшему бунтарю в лицо. Я подошел поближе и почувствовал «замок» на Януше. — Его сковали. Это блок. — Как его убрать? — спросила Стефания. — Да кто она такая? — возмутилась Эва. — Подсадная? Никто из нас блоков не вешает. — Шифр, — уточнил Серафим и направился к Яну. — Попробую убрать. После нескольких движений руками Серафима, замерший Януш вздохнул и огляделся. — Что это было? — спросил он, потирая затылок. — Черт, голова заболела. — Напугал меня, — обиженно отмахнулась Стефания. — Ты просто перестал двигаться. — Это блондинка сделала, — фыркнула Эвелин. — Кто же еще такое может. С ней что-то не так. — С ней все так, — поправил я. — Ручаюсь. Просто ей в жизни пришлось тяжелее, чем вам. — Ладно, забейте, — махнул рукой Януш. — Димитров не в обиде. Сила у девчонки зачет. Я понял, что ситуация разрешена и направился вслед Мие. Проискав ее долгое время в корпусе и во дворе, нашел стоящей за оградой территории. — Зачем ты вышла? Нам же нельзя туда. — А то что? — равнодушно произнесла Мия, продолжая смотреть перед собой. — Я разучилась бояться после одного момента в жизни. Мне все равно. — Скажи, — начал я, устроившись рядом, — что с тобой делали на тесте? — Показывали твой тест. — Что? Как это? — Просто. Все, что происходило с тобой, показывали мне. — Зачем? — Пытались вывести меня на демонстрацию того, что имею. — И как? Получилось? — Получилось. У меня. — Мия, ты снова говоришь загадками. Тебе удается скрывать свои способности? — И это лучшее, что я могу сделать. Пока. — Тебя увел Федор, он не пытался о чем-нибудь заговорить? Вел себя обычно? — Ничего особенного, вокруг были лаборанты, если бы и хотел, не смог бы. А вот тебя открыли. — Да. Ты все видела. — Я опустил голову, чувствуя некий стыд от того, что мое сокрытое обнаружили. — Они сорвали с меня покров, под которым таился я сам, вызвали что-то изнутри, изменили мое состояние. От этого Валентин возник в моей памяти так живо, что стало страшно. — У тебя проявились способности. — Мия бросила на меня взгляд. — Ты знал о них? — Способности? Какие? — Ты магнит. Судя по тому, что произошло. Я растерянно смотрел перед собой. Было понятно, о чем говорит Мия, но для меня тот момент стал шокирующим. — Магнит для чего? — Для кого, — поправила Мия. — Тренируйся, это сильно. Покачав головой, я сокрушенно произнес: — Как хочется продолжить ехать домой в тот злополучный день… Чтобы не очнуться потом в запертом контейнере и не попасть на этот остров. Просто доехать до дома, привычным движением захлопнуть дверь, заварить чай и улечься на диван, не думая, как проявить способности еще сильнее. Как хочется проснуться… — Марк, это тяжело, знаю. Так сложилось. Но на тебе весь смысл этого проекта. — Возможно, — удрученно согласился я. — Только мне пока ничего из этого не понятно. Даже мои возможности. А вот ты… Скажи, что ты сделала с Яном? Твои способности не перестают удивлять. Мия пожала плечами. — Мой шаг к примирению. Он желал помириться. — Это впечатлило всех. Серафиму удалось дешифровать твой блок. — Кто его увидел? — Блок? Я увидел. — Ты не должен был. Значит, твое зрение тоже активировали. — Просто сюрприз за сюрпризом. — Что ж, нашу миссию пока не раскрыли. — Мия легко подкинула фигурку кролика и спрятала ее в кулаке. — Подготовительный курс. Николь ничего по этому поводу нового не слышала? — Нет, она бы сказала. Мы так договорились. — Они собирают досье на каждого из нас, помогают проявиться способностям, чтобы потом использовать нас в качестве оружия. Только вот для чего? В таких размышлениях мы простояли еще долго, потом нас позвали на обед. Ситуация с моим тестом не давала покоя. Что со мной произошло? Неужели во мне действительно что-то открывается? Нужно это проверить, как-то прочувствовать, чтобы научиться управлять, а иначе я просто держу в ладонях воду, которую в таком состоянии невозможно подчинить себе. Побродив по своему корпусу, я отправился в левый и спустился в подвальные помещения. Там в темном зале с металлическими столами мне встретился странный человек, которого уже приходилось отбивать от меня и Леона. На этот раз незнакомец снова шагнул из темноты, опасливо оглядывая меня светящимися глазами. Я остановился и махнул ему рукой: — Привет. Как тебя зовут? Мужчина молчал, продолжая разглядывать меня, словно что-то решал. — Что ты здесь делаешь? Скажи, не бойся, — продолжил я и сделал шаг навстречу. Но это напугало незнакомца, он зарычал и бросился на меня, пытаясь укусить за руку. За ним из темноты выскочили еще несколько человек и тоже кинулись на меня. От неожиданности я крепко схватил одного из них, и тут все они застыли, как парализованные. Похожее мне удалось сделать в контейнере с Яном, когда он приставал к Мие. Ян тогда тоже скорчился от прикосновения ко мне. — Марк Константинович! — раздался голос в дверях. — Зачем вы здесь? — Главный лаборант Федор подбежал ко мне и брызнул из баллончика на застывших незнакомцев, которые начали отцепляться от меня и падать на пол в таких же скрюченных позах. — Федор, — удивился я, — что это за люди? Что здесь происходит? — Вам нужно бежать отсюда… — едва успел шепнуть мой помощник, как вдруг в дверях показался Тор Йохансон. — Федор, тебя ждут в четвертом зале, — строго объявил альбинос и, проводив мужчину взглядом до выхода, развернулся в мою сторону: — Марк, я помогу тебе, а ты помоги мне. Расслабь внутренний орган силы, отпусти их. — Да я вроде не держу… — Это не так. Видишь их? — Тор указал на застывших людей на полу. — Их держит твоя сила. Прислушайся к себе, в районе диафрагмы, ты должен почувствовать. Это как объемная педаль, которую можно сжать или расслабить. Я постарался ощутить то, о чем говорил Тор, и вдруг почувствовал ту самую педаль, напряженно сжатую. Мне удалось ослабить ее напряжение, и застывшие люди зашевелились. — Пошли вон, — небрежно приказал им альбинос, и те повиновались, поднимаясь и уходя вглубь темной стороны комнаты один за другим. — Браво! — хлопнул в ладоши вошедший Валентин, неторопливо вышагивая к нам. Его начищенные туфли сверкали в полумраке все ближе. — Брат, ты талантлив, впереди большое будущее. Меня бросило в жар при виде своего родственника, следом за которым шел Роберт. — Хорошая идея, — кивнул Тор в сторону ушедших людей, — практика на синих. — Да, можно применить, — согласился Роберт. — Включите в программу, — указал Валентин и улыбнулся мне, — для брата ничего не жалко. Пойдем, прогуляемся, — предложил он, указывая на выход, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мы поднялись на первый этаж и вышли на улицу, направляясь к воротам ограды территории. — Выходи, не переживай, — протянул руку Валентин, — ты ведь со мной. — Мне нужно переживать по этому поводу? — Тебе по любому поводу переживать не нужно. Ты особенный гость, — уточнил брат, сжав пальцами мое плечо. — Знаешь, как долго я ждал нашей встречи, мы с тобой способны изменить мир. — Ты все время твердишь о том, как хочешь изменить мир. Зачем тебе это? Чем тебя не устраивает нынешний? Валентин покачал головой: — Ты еще не понимаешь, что эта перемена принесет. Для нас откроются все дороги, и станет подвластным все и вся. — А если мне это не нужно? — нахмурился я. — Ты изменишь отношение. Скоро это произойдет. Брат, еще недавно ты не признавал меня, теперь знаешь, кто я. Ты помнишь наше детство? — Смутно. — А я помню в мельчайших подробностях. Для полного счастья мне нужен ты. И Мия. На последнем слове я вздрогнул. — Что? При чем здесь она? — Марк, Мия особенная из особенных, и у меня на нее отдельный план. От этой новости в моем сердце похолодело. Зачем ему Мия? Почему именно она? И известно ли ей что-нибудь, ведь эта девушка обладает особой чувствительностью. — Почему ты прямо не можешь сказать, чего от меня ждешь? — спросил я, когда мы ушли уже на порядочное расстояние от территории института. — Зачем тянешь время? Валентин остановился и огляделся по сторонам. — Ничего не происходит просто так, правда? — ответил он. — Всему свое время. Я покажу тебе наш секретный объект, расскажу о влиянии этого места, о моей работе. Скоро ты узнаешь о нас все. Когда наступит время для этого. — Почему надо ждать? Зачем все эти подготовки? Я подписал договор, уже не сбегу. — Знаю, — улыбнулся Валентин. — Но представь, что плод, зародившийся в утробе женщины, не развивается девять месяцев, а вырос сразу, в один момент. Это убьет будущую мать. — Хочешь сказать, знание мне как-то повредит? — Это тебя убьет. Если открыть все сразу, ты не выдержишь. Думаешь, я не вижу твоего волнения, когда приближаюсь к тебе? Мои братья тоже меняют твои ощущения, поэтому все имеет смысл. — Мне нравилась моя жизнь. Нравился каждый данный мне день, каждое прозрачное прохладное утро, важен был каждый час, а ты забрал все это у меня. Никто не спросил, просто выдернули из жизни и кинули в грязный контейнер. — Марк, — Валентин покачал головой. — Дорогой мой брат, я готов тысячу раз заплатить за этот поступок. Ничто не заменит того, что ты теперь рядом. Однажды ты поймешь, что значишь для меня, и как тяжело мне было жить в ожидании этого момента. Я содрогнулся от сказанного, но продолжить разговор не смог, потому что увидел выскочивших из густого покрова зелени странных людей с горящими голубыми глазами. Их поведение напоминало хищников, подбирающихся к жертве. Грязные, в оборванных одеждах они напряженно приближались. Вдруг один из них с хрипом бросился на меня и вцепился зубами в мое плечо. От неожиданности я схватил незнакомца, который тут же застыл, завывая от боли. Остальные бросились на меня следом, но их остановил Валентин. Раскинув руки, он будто отбросил непрошеных гостей в разные стороны, а затем сказал: — Теперь делай то, о чем говорил тебе Тор. Разжимай внутренний блок. Я попытался, и застывший мужчина отцепился от меня, неуклюже завалившись на бок в той же скованной позе, затем он зашевелился и отполз в сторону к остальным. — Кто они? — растерянно огляделся я, держась за раненное плечо. — Что им от меня нужно? Почему эти люди все время нападают и что делают за оградой? Валентин тем временем окинул взглядом лежащих и сделал знак рукой, после чего они поднялись и снова ушли в зеленую гущу. — Пойдем, брат, здесь становится опасно. Это «синие», плохо управляемые создания, поэтому я говорил о необходимости быть на территории института. Мы вернулись в корпус, где мне обработали рану и дали выпить что-то вроде противоядия от слюны нападавших. Как объяснил Валентин, это изгои, обитающие по периметру острова, которые деградируют. Вернувшись в свою комнату, я лег на кровать, чувствуя слабость и головокружение. Какое странное место этот остров. Федор предупредил, что нужно бежать, почему он ведет себя не как все? Что знает? Но все остальное меркло рядом со словами Валентина об особом плане на Мию. Это меняло все. Мой родственник слов на ветер не бросает, я уже понял. Вдруг в дверь постучали, и в комнату шагнула Мия. — Ты в порядке? — спросила она, указывая на плечо. — Уже да. Как ты узнала? — Видела, как вы возвращались. — Мия отвела глаза и собралась выйти. — Останься, — попросил я. — Надо поговорить. У Валентина на тебя особый план. — Знаю, — спокойно ответила Мия. — Знаешь? — Я поняла это в тот день, когда он приехал на остров. — Мне все это не нравится, что будем делать? — Ничего. У нас нет выбора. Пока нет. — Вот так просто будем все принимать? — Я поднялся и стал ходить по комнате. — Федор успел предупредить меня, что нам нужно бежать. — Я не собираюсь бежать, — отрезала Мия. — Я всю жизнь бегаю. Нужно поставить точку. — Ты же знаешь, с кем мы имеем дело. — Именно по этой причине я останусь. Тебе не все обо мне известно, Марк. Настало время борьбы. В этот момент в комнате появилась Эвелин. Она обвела нас взглядом и объявила: — Ты права на счет борьбы. Настало время поговорить. Скрыв улыбку, Мия вздохнула: — Могу представить, в чем твоя борьба. — Прекрасно, — с вызовом выдала Эва. — Тогда ответь мне: он тебе нужен? Я растерялся, ведь разговор касался меня. Никогда еще мне не приходилось бывать в такой ситуации. Мия пожала плечом. — Марк всем нужен. Даже Валентину. — Я не об этом, — отмахнулась Эвелин. — Насколько он нужен тебе? Разговор обо мне в третьем лице немного напрягал, и я попытался вставить слово, но Эва подала знак рукой, который означал помолчать. Бросив на меня короткий взгляд, Мия стала смотреть на кролика. — Ты не в силах разбить нашу связь, — спокойно произнесла она, что совсем не понравилось Эвелин. — Нас с Марком объединяет нечто тебе непонятное, и это совершенно не то, о чем ты говоришь. — Как же надоели ваши секреты! — вспыхнула Эва. — Скажу конкретно — не мешай мне. Я буду бороться. — Ты не там ищешь борьбу, — с печалью ответила Мия. — Нам предстоит сражаться с людьми, которых наполнило зло, направь свою энергию в это русло. Я тебе не соперница. Я не могу любить Марка. Это понятно? Эвелин с подозрением оглядела Мию и качнула головой: — Такой вариант мне подходит, потому что я все равно не сдамся, знай. Когда мы остались одни, я выдохнул: — Извини. Это моя проблема. Мия улыбнулась. — Тяжело жить, когда на тебя сыпятся признания, а ты никому ответить не можешь. — У тебя так было? — О, да. Всю жизнь. Я закивал: — Конечно, твоя красота очевидна. — Твоя тоже, — сказала Мия. — Думаю, ты имел успех в жизни. — Односторонний, — усмехнулся я. — Все по той же причине. Странно, правда? Об этом говорить странно. Честно сказать, мне бы хотелось узнать эту сторону человеческих эмоций. А тебе? Мия задумчиво пожала плечами. — Почему бы и нет. Но это больше история из книги сказок, которые мама мне читала перед сном. Я понимающе вздохнул, потому что Мия была права: со сломанной клеткой любви мы обречены. — Валентин выводил меня за ограду территории. Там живут изгои, странные люди, как в подвальных помещениях, со светящимися глазами. Один из них напал на меня. Их называют «синими». — Зачем Валентин это сделал? — Может быть, показать, что нас ждет, уйди мы самовольно за охраняемую зону? — Дрессирует нас, — с горечью произнесла Мия. — Все равно настанет тот день, когда для нас откроется их тайна, иначе ведь мы не сможем работать. А они ждут от нас плодов. Вот тогда я смогу ответить ему по полной. Как Эвелин, буду бороться до последнего. На следующий день нам предстоял новый групповой тест для раскрытия потенциала способностей. Для этого нас спустили ниже первого этажа в помещение, похожее на то, где проводят квест. Просторные залы сменялись длинными запутанными коридорами, и в каждом из них было задание. В одной из больших комнат, где нам вставили специальные линзы, появились различные чудища, которые пытались напасть и всячески угрожали. На нас падали металлические пласты, рушились бетонные стены, из ниоткуда вылетали острые спицы. Нас давило гигантским прессом, топило водой, засасывало в песчаные воронки. В общем, происходило все, чтобы побудить наши способности проявиться. И мы проявляли себя. Леон работал как щит, Стефания была нашими глазами, Николь — ушами, а Януш рвал и метал в восторге, воспламеняя предметы и плавя металл. Неожиданно все пропало, пошел дым, и из него появились фигуры. Это были те странные люди, которых называли «синими». Фигуры хаотично перемещались, то пропадая, то появляясь внезапно совсем рядом. Поначалу мы справлялись с ними, как и со всем, что было до этого. Но вскоре что-то пошло не так, на синих почти перестали действовать наши силы, а я почувствовал нависший блок. Серафим убрал его, но блок снова повис. Николь не успевала указывать стороны, откуда появится очередной синий, Стефания оглядывалась с широко раскрытыми глазами, а Леон торопливо выстраивал свой щит то тут, то там. От нервозного состояния Януш уже воспламенял одежду на непрошеных гостях, что совсем не останавливало их, словно у них отсутствовал центр боли. Внезапно один из синих бросился на Леона со спины и вцепился зубами в его шею, отчего парень истошно закричал. — Ах ты гад! — воскликнул Ян и схватил хищника, оттаскивая в сторону. От рук Януша синий загорелся и, корчась, повалился на пол. Я увидел, как Леон оседает и подскочил к нему, заметив стекающую по телу кровь. — Ребята, Леон серьезно ранен, надо что-то делать. — Давай, помогу, — отозвалась Мия. Она присела рядом, расслабила у бедолаги воротник и приложила ладонь к месту укуса. Продолжая держать Леона за руку, я вдруг почувствовал странное, будто в меня что-то перешло, как наполняющая волна. — Это не проекция, — сказал Серафим, не переставая снимать возникающий блок. — Это реальные люди, только что с ними такое? — Эва, сделай им другую картинку! — бросил я, понимая, что этот кошмар нужно немедленно остановить. Эвелин умело отмахнулась в направлении наступающих синих, и те застыли, крутя головами по сторонам. — Сработало! — облегченно выдохнул Серафим. Но в эту секунду весь визуальный формат был сброшен, клубы дыма исчезли, и мы увидели кишащую массу людей с горящими голубыми глазами. Они находились вокруг нас плотным кольцом, которое сужалось, приближая безумные лица и клацающие зубы. Мы стали отходить, уменьшая наш круг и стараясь повернуться друг к другу спиной. — Кого ждем? — бросил нам Януш, держа руки наготове. — Я не могу нормально снять блок, — шепнул Серафим, судорожно пытаясь дешифровать оковы. — Он снова возникает. Что происходит? Один из синих кинулся на меня, от неожиданности я вскинул руки, и мужчину будто отбросило в сторону. Следующие хищники посыпались со всех сторон без остановки. Я повторял действия, удивляясь, откуда во мне незнакомые силы. Все ребята работали до того времени, пока не выдохлись, и вот тогда наступили синие, бросившись на нас сплошной хрипящей массой. Кого мог, я останавливал той самой силой парализации, а остальные боролись с моими друзьями, уже, казалось, не на жизнь, а на смерть. Через время появилась новая толпа синих, заметно крупнее и злобнее предыдущих. Они внимательно осмотрелись и встретились глазами со мной. От светящихся взглядов мне стало не по себе, я видел, что все они направлены только на меня. — Что за подстава⁈ — возмутился Януш, выставив руки перед собой. — Они хотят тупо нас убить? — На тест уже мало похоже, — согласился Серафим. Наш маленький круг выглядел крошечным островком среди моря озлобленных существ. Мы стояли плечом к плечу и спина к спине. Внутри нашего круга находились Леон и Мия, она продолжала держать ладонь на шее парня и исподлобья подглядывать на угрожающих людей. Новые синие не сводили с меня глаз, они будто ждали какой-то приказ, и когда он сработал, вся масса синих двинулась на нас. Толпа рычащих затоптала бы восьмерых человек насмерть, если бы не наши способности. Синие, что хватали меня, застывали в скорченных позах, а те, что прикасались к застывшим, застывали сами, и это передавалось по цепочке. Но некоторых Ян успел воспламенить, и цепочка парализованных постепенно вспыхивала все ближе к нам. Когда загорелся держащий меня, я разжал внутреннюю педаль, как учил Тор, и толпа развалилась в разные стороны. Но все тут же поднялись и кинулись снова. Внезапно послышались крики Николь и Эвелин, и мы увидели, что их схватили озверевшие противники. — Ах вы гады! — закричал Ян и кинулся на помощь девушкам, которых потащили за угол помещения в сторону коридора. Догнав держащего Николь, Януш наотмашь стукнул его по лицу. — Лови, упырь! Лишившись одной стороны нашего круга, мы пытались возместить силовую пустоту, но картина была удручающей. Синие вымотали нас до такой степени, что все еле стояли на ногах. — Твари! — послышался крик Януша, который увидел, что Николь тоже ранена. — Уничтожу всех! После этого наш огненный парень перестал владеть собой, заставляя вспыхивать все вокруг. Любые металлические предметы начали растекаться, в помещении стало жарко, потому что огненные вспышки росли, как грибы на поляне. Множество синих загорелось, но они лезли на нас, невзирая на обуглившуюся кожу. Стало невыносимо находиться в комнате, и мы побежали в сторону коридора, прихватив с собой Леона. — Ян! Завязывай! — махнул Серафим и потянул за собой Эвелин, которой досталось чуть меньше, чем Николь и Леону. — Мы уходим! Я продвигался первым, откидывая ползущих и идущих монстров, а Януш отбивался последним в нашей группе. Как только мы оторвались от толпы беснующихся, наши раненные друзья попадали на пол без сил. — Никогда не слышала такой бешеный стук сердец, — тяжело дыша, сказала Николь. Она лежала у стены, приложив ухо к полу, и смотрела перед собой застывшим взглядом. — Ники, твоя рука покусана, — с болью заметил Ян. — Надо смыть водой слюни этих уродов. — В одной из комнат по коридору я заметил емкости с водой, — отозвался Леон. Его шея перестала кровоточить и даже краснота ушла, что было удивительно. — Схожу, посмотрю. — Януш с готовностью направился к выходу, но вдруг остановился. — Что за черт! — насторожился он, поглядывая по сторонам. — Что там? — переспросила Стефания. И тут я заметил, как стены комнаты сдвинулись на нас, затем приблизились еще и еще. Сначала это походило на головокружение, а когда все увидели, что наша комната уменьшается, занервничали и поняли, что это реально. Но больше всех это подействовало на Мию, она напряженно сжалась, глядя перед собой, и мне показалось, что в ее лице застыл страх. Мы пробовали остановить приближение стен, Леон выставлял ограду, Ян пытался оттолкнуть силовыми волнами, даже мои новые способности не помогли. И когда стены сжали пространство вокруг шага на три от нас — появились синие. Мы даже не поняли, как это произошло, но были шокированы, потому что находиться в такой тесноте с этими существами было крайне опасно. — Ян, успокойся! Ян! — кричал Серафим, видя, как у того буквально вспыхивают ладони. — Мы все угорим! — Эвелин! Перестань искажать пространство! — заволновалась Стефания, оглядываясь по сторонам. — Это не я, — настороженно покачала головой Эва. — Да что за черт! — не выдержал Януш, пустив огненную стрелу в хрипящего синего. — Это ловушка? Как глупо мы сдохнем! В следующий момент раздался неприятный звук, наподобие сирены, только это было что-то ужасающее, заставляющее просто бежать в стены, и мы сдерживали друг друга от такого странного желания. От этого звука хищные существа активировались и, пуская пену изо рта, бросились на нас, но внезапно все зависли, как в замедленном кадре. И мы увидели Мию. Она поднялась во весь рост, исподлобья обводя все помещение какими-то страшными черными глазами. Из ее рта и носа начал выходить дым, и в тот момент я испугался, понимая, что все это исходит от хрупкой девушки. Мы застыли от неожиданности, зрелище было потрясающее и ужасающее одновременно. Мия источала огромную силу, которой она стала отодвигать стены, расширяя пространство вокруг себя. Отдалялись и застывшие синие монстры, и даже мы. Каким образом это происходило, разобрать было сложно, но глядя на девушку посреди комнаты, становилось понятно: ей пришлось применить неимоверную мощь. Сама Мия превратилась в сгусток мегаэнергии, ее почерневшие глаза, не мигая, обводили пространство, темный дым продолжал выходить из носа и рта, а волосы поднимались и плавали в воздухе, словно водоросли в море. Сопротивление хрупкой блондинки и некой силы извне, которая творила с нами последние испытания, походило на противоборство власти. Кто кого? И хоть зрелище выглядело ужасающе, я хотел, чтобы это поскорее закончилось победой на нашей стороне. Думаю, все желали этого, опешив и открыв рот. Вдруг раздался страшный рев, источник которого проследить было трудно, Мия тут же резко взмахнула руками, как бы из последних сил, и стены комнаты разлетелись на куски, освобождая нас от заточения. Хищники в этот момент, как по команде, исчезли сквозь обломки стен, оставив нас в потрясенном состоянии. Черный дым, все это время не отходивший далеко от лица Мии, вернулся обратно, войдя через нос и рот, после чего она упала без сил и сознания. Чтобы не терять времени, я взял на руки нашу спасительницу и двинулся искать выход, ребята последовали за мной. Мы выбрались из лабиринта благодаря «навигации» Стефании и Николь, оказавшись в зале, где нам вставляли линзы. Неожиданно навстречу вышел Томас, на которого тут же бросился разъяренный Януш. — Какого хрена вы творите⁈ — зарычал он. — Что вы хотели с нами сделать? Хотели, чтобы мы там все полегли? Томас спокойно отцепил руки Яна от своей рубашки и неопределенно качнул головой: — Для этого мы бы не стали так усиленно мудрствовать. — Браво, друзья! — неторопливо похлопал вошедший Валентин. — Первый серьезный тест на отлично! Взглянув на меня, он хотел что-то добавить, но я резко остановил: — Никаких разговоров! Требую оставить нас. С этими словами я пронес Мию к выходу и ушел в свой корпус. Глава 7 Секреты Мии Если это произойдет, убей меня После странной сцены на тесте я отнес Мию в ее комнату, к тому времени она стала приходить в себя. По моей просьбе ребята вышли за дверь, и я осторожно поинтересовался: — Как ты? С тобой все нормально? Мия перевела на меня взгляд и подавленно ответила: — Очень хочу спать. Прости. — Потом она отвернулась и вся сжалась, закрыв глаза. Накрыв нашу спасительницу мягким одеялом, я вышел с намерением поговорить с Валентином. Он ждал меня, медленно шагая по коридору левого корпуса, и при встрече пригласил в одну из комнат молчаливым жестом. — Не хочешь объясниться? — спросил я, встав перед родственником, который расслабленно опустился в кресло. — Хочу, — ответил он, улыбаясь. — Вы потрясающие. — Что это было вообще? Что вы с нами хотели сделать? — Это первый серьезный тест, и вы прошли его очень показательно, — довольно заметил Валентин. — Тест? Вы издеваетесь? — Ничуть. Закаляем вас. Взращиваем. — Мы же могли пострадать! — Я бы этого не допустил. Поверь. — Что за странные люди обитают у вас? Зачем вы травите их нами? Валентин снисходительно покачал головой: — Дорогой брат, а читал ли ты договор? Сдается мне, что этот документ совсем тобой не изучен. Советую. Особенно часть третью, шестой пункт. Я осекся, потому что действительно толком не знал, из чего состоит наш договор. Но в любом случае, то, чему нас подвергли на тесте — чудовищно. — Не имеет значения, изучу я все пункты или нет, результат от этого не изменится. У тебя давно созрел план на нас. И независимо от исхода, с острова мы уехать не сможем. Валентин поднялся и подошел, положив руку на мое плечо, как делал каждый раз для особого выражения отношения. Его темные глаза поймали мой взгляд, снова повергая в дрожь, и я сразу почувствовал мощную силу своего забытого родственника. — Брат, буду честен: мне не хочется расставаться с тобой, — сказал он. — Немного подожди, и ты меня поймешь. Я буду мягок с тобой, обещаю. Ответ Валентина заставил меня содрогнуться. Рядом с этим человеком моя воля и сила подавлялись до нулевого уровня. Но события теста потрясли меня до глубины души, и я решился на просьбу. — Тебе ведь нужен я. Согласен остаться с тобой, но остальных отпусти. Сотри им память об острове, если нужно, только пусть уезжают. Я буду с тобой до последнего дня. Крепко сжав пальцами мое плечо, Валентин улыбнулся. — Мы заключили восемь договоров, брат. Восемь. Эти люди мне нужны. Ты ведь не думаешь, что из миллиардов душ на земле этих семерых я выбрал случайным жребием? Ты знаешь. Ты помнишь. Только не имеешь смелости открыть в себе ту память полностью. — О чем ты? — Ты знаешь, о чем. — Я не хочу вспоминать это. Не хочу… Но если согласишься на мои условия — сделаю, как ты хочешь. — Марк, ты видел Мию? — Валентин отпустил мое плечо и пошел по комнате. — Разве я могу остаться без нее? Это сокровище, и для него есть почетное место. — Ты отказываешь мне? — сухо спросил я, поняв направление мыслей своего родственника. — Брат, иди, отдохни, присоединяйся к своим друзьям. Вам предстоит еще много работы. Береги силы. Мне осталось развернуться и уйти, потому что продолжать разговор сейчас было бессмысленно. Валентин играл со мной. Обладая абсолютной властью на острове и, уверен, далеко за пределами, этот человек просто ждал, когда я сдамся, когда сломаюсь или просто потянусь к нему в связи со своей поврежденностью. И, зная это, я готов был оставить себя в обмен на тех семерых ребят, ведь мне хорошо известна ситуация, в которую мы попали. Казалось, они страдают за меня. И совсем не хотелось видеть их отчаянную борьбу на тестах, видеть, как их мучают и вырабатывают в них что-то страшное, подобное которому случилось с Мией. Незаметно для себя я добрел до ограды территории и опустился в траву. Хотелось закрыть глаза, а открыть их дома, или где угодно, только не на этом страшном острове. Отмотать пленку назад. Где-то близко грань отчаяния. Сейчас мне бы очень хотелось поговорить с отцом, ведь он был моим духовным наставником с самого детства, он воспитывал во мне стержень воина и понимал, как никто другой. А теперь его рядом нет, и поговорить о наболевшем можно только с Мией, с этой хрупкой блондинкой, которая сегодня открылась нам с такой устрашающей стороны. Отсидевшись в печали и раздумьях, я побрел обратно в корпус. В коридоре нашего этажа было тихо, и мне захотелось заглянуть к Мие. Она лежала в том же положении, только ее глаза были открыты и направлены в пустоту перед собой. — Прости, ты в порядке? — боясь помешать, тихо спросил я. — Да. — Можно побыть у тебя? — Зачем? — Мне тяжело, — признался я. — Только с тобой это состояние проходит. Мия медленно поднялась и села. Стянув с шеи цепочку, сняла с нее фигурку кролика и грустно посмотрела на памятную вещицу в открытой ладони. — Оставайся, — безразлично ответила она. Я прошел и опустился в кресло, поглядывая на печальную хозяйку комнаты. Некоторое время мы молчали, но скоро я не выдержал и спросил: — Что с тобой? Что произошло? Мия продолжала смотреть на кролика, оставив меня без ответа, но, выждав время, я снова решился заговорить. — Ты обещала, что будешь со мной. Мы должны доверять друг другу, разве не так? — Я не отказываюсь от своих слов. — Тогда чего ты боишься? Поговори со мной, не оставляй одного, это тяжело. — Я не боюсь того, чего можешь бояться ты. Мы похожи, так, но между нами есть одна внушительная разница. — Мия… Что они сделали с тобой? Там, во время теста. Если это возможно объяснить. — Они распечатывали наши потаенные возможности. Все остальное делали мы сами. — Но ведь ты превзошла всех. Не могу понять, что с тобой было. — Этого хотел Валентин. Я прячу это от самой себя. Он знает и пытается достать. — Это твоя сила? — Это сила. Но не моя. Твой брат знает о моей фобии, иначе бы не создал такую ситуацию. — Клаустрофобия? Он добивался, чтобы ты не выдержала? — Да. — Но то, что с тобой происходило… — Если я потеряю над этим контроль, будет страшно. Этого нельзя допустить. Слышишь, Марк? — Мия подняла бездонные глаза и прошептала: — Если это произойдет, убей меня. Последняя фраза будто ошпарила кипятком, но я ничего не успел сказать, потому что раздался стук в дверь, и появились ребята. — Разрешите нарушить вашу атмосферу, — шутливо произнес Януш и шагнул поближе к Мие. — Как чувствует себя наша героиня? — Уже все хорошо, — решил ответить я, с трудом оторвав взгляд от синих глаз. — Сами как? — Лео откисает у себя, — сказал Серафим. — А ты в порядке? Я растерянно кивнул, все еще не в силах вырваться из разговора с Мией, который поразил страшной просьбой. — Слушай, Скай, ты реально крутая, — восхитился Януш, шагнув еще ближе к кровати Мии. — Если бы не ты, лежали бы мои обглоданные косточки там. Твоя сила просто бомба! Я представить не мог, что такое возможно. — Да, спасибо, что выручила нас, — робко присоединилась Николь. — Лишь бы тебе это не принесло вреда. Мия бросила взгляд в сторону ребят и кивнула, а затем снова опустила глаза на фигурку кролика. — Оставьте меня, пожалуйста, — бесцветным тоном попросила она. — Дайте побыть одной. Просто закройте дверь с той стороны. Мы оставили Мию и вышли во двор. Рассевшись в тени высоких деревьев, начали обсуждать все, что произошло на тесте. Януш признался, что был на грани срыва, ему казалось, еще чуть-чуть — и его тело воспламенится само. Серафиму пришлось постоянно дешифровать блоки, а Стефания сказала, что ее зрение кто-то прикрывал, потому что она видела за пределами территории института, а в стенах помещения, где проходил тест, плавали белые пятна. Но, конечно, больше всего мы поразились способностям Мии. — Слушайте, это что-то фантастическое, — покачал головой Серафим. — Сколько в ней силы! — Это не похоже на человеческие возможности, — скептически фыркнула Эвелин. — Что-то в ней не так. — Какая разница, — вмешался подошедший Леон. — Мия остановила мне кровь. От нее исходило такое… такое тепло… Что-то необходимое мне на тот момент. Это невозможно объяснить. Но она совершенно особенная, не такая, как мы. Януш усмехнулся: — Сидела, как мышь весь тест, а потом такое выдала. — Ее провоцировали, — пояснил я. — Валентину нужен был выброс ее способности, он смодулировал ситуацию специально для нее. — Ты об уменьшающейся комнате? — спросил Серафим. — Да. Это было последней каплей. — У Мии клаустрофобия? — удивился Леон. — Вот бы не подумал. С такими возможностями страдать от фобий. — Эта блондинка полна сюрпризов, — закивал Януш. — Мне было страшно даже смотреть на нее. — Страшнее, чем застывшие рядом зомби, — подтвердила Николь. — В тот момент я не слышала только ее, мое внимание переключилось с хищников на то, что она делала. Будто что-то неживое. Очень неприятное ощущение. Мы еще долго вспоминали тест, а я остался озабочен словами Мии, которые были сказаны наедине. Что за страшная просьба? Почему из всех вариантов она выбрала убить себя? Да и как могу я, считающий эту девушку своим самым близким другом на острове, причинить ей вред? Мне казалось, тайны начинают открываться, но я ошибся. Мия превращалась в самую сложную загадку. Валентин объявил о подготовке следующего теста, и эта новость меня расстроила. Сколько еще испытаний мы должны пройти, прежде чем шагнем на ступень выше? Чем обернутся для нас последствия? Все это затягивало вокруг моей шеи удушливую петлю, лишая спокойного существования. В один из дней нам предоставили спортивный зал, отметив слабую физическую форму большинства. Этой новости обрадовался только Серафим. Раскинув мускулистые руки, он жизнерадостно сообщил: — Я инструктор спортивного клуба! Будем ковать из вас подковы. Через месяц вы обалдеете от своих результатов. Такие занятия были для меня привычны с детства. Будучи физически отлично подготовленным, отец настаивал, что мне необходимо держать свое тело наготове, как воину. А вот нашим девочкам нагрузки давались тяжело. И пока Серафим уходил с головой в наращивание мышечной массы прекрасной половины нашей группы, я стал отлынивать и сбегать. Однажды в день такого прогула меня потянуло в левый корпус. Казалось, там так много неизведанного и секретного, что каждый день можно совершать открытие. Я не понимал, чего хотел. Но мне нужно было узнать нечто большее, чем то, что нам дозволялось. Побродив по залам и комнатам корпуса, я вдруг поймал себя на мысли, что кто-то за мной следит, буквально ходит по пятам. Но озираться не стал, просто делал вид, что интересуюсь всем подряд, наблюдая в это время за окружающей обстановкой. Через время пришло еще одно понимание: кто-то пытается залезть в мою голову, насаждая чужие команды моему телу. Этого я терпеть не захотел и остановился в одной из комнат, замерев и слушая пространство вокруг. Так учил отец, уверенно полагая, что мне пригодятся знания и умения, которые он получил в Тибете. Простояв так некоторое время, я решил попробовать свои способности, только сделал все наоборот: не разжал внутренний блок, а стал сжимать его, чувствуя, как притягиваю предметы вокруг. И вдруг поймал чью-то энергию силы, причем так ощутимо, что просто взял ее и потянул на себя. Владелец силы упирался, но я оказался сильнее, и скоро в комнате появилась женская фигура. Это была Хлоя. Эффектная дама скрипнула зубами от бессилия, и когда я ослабил хватку, злобно выдохнула, уставившись в мои глаза. — Что тебе нужно? — спросил я, продолжая быть начеку, потому что чувствовал агрессию со стороны яркой брюнетки. — А ты не догадываешься? — ответила она вопросом. — Ты. Мне нужен ты. — Зачем? — продолжил я, не отводя глаз. — Хочу проверить, насколько ты слабее Константина. Ответ сбил мое внимание, и Хлоя воспользовалась этим, проникнув в мой разум. Я сразу почувствовал шум в голове и онемение тела, которое предательски не слушалось, отступая все дальше к стене, а затем и вовсе прекратилась связь между моим желанием и действием. Хлоя управляла мной, как кукловод, непрерывно глядя в глаза, словно это та самая связь, через которую она владела моим разумом. И я потерял самого себя. Подчиняясь лишь мыслям женского образа напротив, почувствовал, как мое тело прижалось к стене и стало скользить по ней вверх, ощущая спиной каждый незначительный выступ. Я видел страшные глаза Хлои с разных сторон, и с противоположной стены, и с потолка. Изображения менялись под разными углами, из чего можно было сделать вывод: меня таскало по всем поверхностям комнаты. Как усердная хозяйка протирает тряпкой стекла на окнах, так сила Хлои управляла мной. Уже в каком-то забвении я понял, что остановился на стене вниз головой, и в этот момент прямо передо мной медленно поднялась женская фигура. Только она остановилась в воздухе, застыв параллельно полу и вперив в меня свои гипнотические глаза, которые казались уже больше самой комнаты. «Ты слабый, Марк… Ты слабый…» — прошуршало в моей голове, как вдруг дверь комнаты с треском распахнулась, и появилась Мия. Она смотрела тем своим тяжелым взглядом, и как бы Хлое не хотелось отвлекаться от меня, ей пришлось это сделать, потому что ее саму стало поднимать под потолок. И, кажется, это было против воли. Мия прошла в центр, не отводя взгляда от брюнетки, и приказала: — Отпусти его. Хлоя молчала, продолжая удерживать свою добычу на стене. — Не заставляй меня делать это, — холодно повторила Мия. Скрипнув зубами, злобная дама яростно отшвырнула меня в сторону, отчего я окончательно пришел в себя, освободившись от дурмана. Но картинка перед моими глазами еще плавала, собирая и разбирая куски реальности, как стекла в калейдоскопе. И мне показалось, что Хлоя спустилась по стене, как паучиха, и исчезла в проеме двери. — Марк, — позвала Мия, — поднимайся. Ты не ранен? Я огляделся и потряс головой. — Где она? — Ушла. — Она знает моего отца… — Пойдем в наш корпус, там поговорим. Как в тумане я дошел до своей комнаты и опустился в кресло. Мия села напротив. Она серьезно оглядела меня и стала смотреть на кролика в своей ладони. — Как ты узнала, где мы? — наконец спросил я, придя в полное сознание. — Нутром их чувствую. — Ты спасла меня. Уже который раз. Спасибо. — Вместе до конца, — напомнила обещание Мия, продолжая смотреть на мелкую вещицу в руке. — Знаешь, эта Хлоя… Она сильная и содержит в себе большой объем ярости. Такое ощущение, что еще немного — и она лопнет по швам от содержимого. — Это их сущность. Все тринадцать не оставили бы от нас и тени, если бы хотели. Но мы можем принести пользу. Много пользы. И наше уничтожение несравнимо мало против плодов, которые они получат от нас. Глядя на хрупкую фигуру Мии, я вспомнил состояние, с которым она вошла в комнату, чтобы мне помочь. — Ты так меняешься, когда противодействуешь кому-то из них. Тебе тяжело это испытывать? Что с тобой происходит в такой момент? Мия помолчала и с неким сокрушением ответила: — Я бы предпочла умереть с этим, только бы не вытаскивать наружу. — Это больно? — спросил я, сожалея, что являюсь причиной. — Это страшно. — Прости. Не хотелось тебя впутывать. Мне такое привиделось от Хлои… Кошмарный сон. Она может проникать в голову и управлять чужим телом. — Это не сон, Марк. Ты был прижат к стене вниз головой, а Хлоя поднялась в воздух и застыла перед твоим лицом в горизонтальном положении. То еще зрелище. Я потрясенно посмотрел на Мию. — Это все было реально? — Да. Ты слишком расслабленный и невнимательный. Соберись. — Ты права. Наверное, это мой подсознательный побег от проблемы. По инерции жизни, которую мама строила для меня, а после я сам продолжил. Хорошо, что есть ты, — я украдкой оглядел свою спасительницу, — и ты дружишь со мной, а не с Яном, к примеру. Моя шутка вызвала у Мии улыбку, что меня очень порадовало. И я продолжил: — Знаешь что, когда мы вернемся на материк, обещаю отдать тебе все до последней капли. Всю твою поддержку и отзывчивость. Ты чудесная, таких на свете больше нет. Мия подняла голову и внимательно посмотрела на меня, будто оценивала мое эмоциональное состояние, и когда наши взгляды встретились, она еле заметно улыбнулась: — Договорились. Пребывание на острове разделило мою жизнь на несколько частей. В одной я пытался понять, зачем нас собрали, выясняя цель разными способами, такими, как проникновение в запретные зоны института и стычки с некоторыми из тринадцати. В другой — хотел сплотить ребят, чтобы из нас получился сильный костяк для борьбы. В третьей — делал попытки понять Мию. И хоть заглянуть в себя она не позволяла никому, мне все же удавалось заслужить некое доверие с ее стороны и узнать больше, чем позволено другим. Мия оказалась сложным человеком, со своей тяжелой историей жизни, с психологическими травмами и глубокими тайнами. На первый взгляд поведение этой девушки выглядело странно: отрешенная, нелюдимая и молчаливая. Но, узнавая ее больше, я понимал, что Мия ничего не делает просто так, что все в ней имеет смысл, и если что-то бывает странным, после находит объяснение. Для подготовки к следующему тесту нас отправили на новое обследование. Для этого в лабораторном зале левого корпуса подготовили восемь мест в виде медицинских разложенных кресел. Мы снова поменяли черные костюмы на больничные рубашки, и каждый лег соответственно своему номеру. Мне показалось странным, что наши руки и ноги затягивают ремнями и подключают к ним датчики, но все происходило очень быстро. Датчики подключили к мониторам и оставили нас одних. После некоторого молчания Януш подал голос: — Ну, супер! Теперь делай с нами, что хочешь. Руки в разные стороны, ноги в железных кандалах, так даже к скотине не относятся. — Да ладно тебе, — усмехнулась Эвелин. — Лежи и расслабляйся. — А мы ведь теперь не можем воспользоваться силой, — насторожился Леон. — У меня не получается. — Я тоже не могу, — звякнул кандалами Ян. — У кого еще такая проблема? — У меня, — отозвался Серафим, но далее не продолжил, чтобы никто чужой не услышал о его способностях. — Марк, что скажешь? У меня было странное чувство, что я могу применить силу, только не пойму как. Будто мне не достает знания. Поэтому, пожав плечами, ответил: — Ничего. — Эй, Скай, — позвал Януш, — ты, наверное, все можешь. У тебя получается? Мия молчала. Она лежала, закрыв глаза, и не шевелилась, будто пыталась отрешиться от самой ситуации. — Скай! — снова крикнул Ян. — Оставь ее, — одернул я, понимая, что с Мией что-то происходит, и она не желает общения. Никто из нас не был в состоянии воспользоваться способностями. Мы могли сколько угодно возмущаться, но все это являлось частью договора, который каждый из нас подписал добровольно. Меня это не утешало, я понимал, что нас постепенно приближают к страшному познанию, которое изменит каждого, а от каждого начнет меняться мир. — Инструктор, где результат от твоей программы? — усмехнулся Януш, позвенев кандалами. — Слабо работаешь. Серафим откашлялся. — Конфуз для мастера, — шутливо согласился он. — Дома я был в почете. А чем занимался ты? — Я фермер, — ответил Ян. — В третьем поколении. Половине Болгарии Димитровы известны как производители качественного продукта. — У тебя и овцы есть? — прыснула Эвелин. — Есть. И что? Некоторые люди скотине в подметки не годятся. — А ты, красавица? — обратился Серафим к Эве. — Чем занимаешься? — Небось, салоны красоты и всякая чушь, — съязвил Януш. Эвелин обиженно хмыкнула: — Предсказатель липовый. Я банковский юрист, между прочим. С двумя высшими. — Врач общей практики, — представился Леон. — Работаю на станции скорой помощи. Николь тоже не стала ждать вопроса и ответила: — Я играю на скрипке в составе камерного оркестра. — Вау! — присвистнул Ян. — Ники, это здорово! — Ну, а ты, Марк? — поинтересовался Леон. Я вздохнул и пожал плечами: — Мне особо нечем хвастаться. Ландшафтный дизайнер. Немного художник, немного спасатель. Учился у мамы с отцом, когда они работали в службе спасения. Неожиданно появилась энергия, с которой мне недавно пришлось бороться. Посмотрев по сторонам, я увидел тени за стеклянными дверями зала, и скоро перед нами предстали Хлоя и Антон. Ребята притихли, наблюдая, как яркая дама медленно обошла кресло и встала передо мной. Ее глаза безотрывно смотрели мне в лицо, и я чувствовал, что это попытка снова проникнуть в мой разум. Между нами началась борьба. Безмолвная и почти незаметная. Я не хотел впускать эту женщину, но чувствовал какую-то усталость, словно путник, которому обязательно нужно идти, но он больше не может. Хлоя давила как пресс, заставляя меня подключать резервные возможности, оживляться и восставать. Чем дольше длилось наше противостояние, тем больше меня наполняла дремавшая до этого момента сила. Месть Хлои была с примесью ярости, она рвала меня изнутри, выматывала беспрерывным внедрением, не давая секунды на вдох облегчения. Но к моему удивлению это вызвало во мне ответную волну: задрожали закованные в кандалах руки, все тело стало напряженным и горячим, будто еще немного — и меня просто разорвет на части. Не скрою, я пытался вырваться, подняться, чтобы остановить внедрение Хлои, и даже не заметил, как затрещали натянутые мной ремни на руках и ногах. «Ты слабый, Марк… Слабый…» — снова прозвучало в голове, отчего внутри меня стал рождаться крик, который все же вырвался наружу, приводя всех в шок. Вместе с криком вышла странная сила, которую я чувствовал как свои руки и мог ей управлять. — Хватит, Хлоя, — наконец выдохнул я. — Зачем тебе это? — Уже говорила, — самодовольно ответила она. — Сдавайся. Давление злобной дамы усилилось, и я рванулся ей навстречу, выдрав болт из крепления наручников. — Сдавайся… — снова прошипели алые губы. Внутри меня что-то взбунтовалось, и это было так несвойственно. Меня тянуло сломать наручники и раздавить источник внедрения, разорвать на атомы и испепелить во вселенной. Такое чувство даже испугало. Но только на мгновение, потому что в следующую секунду я сжал свою внутреннюю педаль и яростно рванул энергию на себя, одержав власть над телами Хлои и Антона, которых швырнуло ко мне, прижав к полу. — Охренеть! — раздался возглас Януша. Мне не составило труда сломать остальные болты на креплениях рук, но, увидев плоды своего гнева, я вдруг испугался и ослабил хватку. В это же мгновение двое моих заложников вскочили, и Антон резко выбросил руку вперед, отправив ту страшную звуковую волну, от которой нас всех скрутило. Николь закричала сильнее всех, ведь закрыть руками уши было невозможно. Превозмогая боль, я посмотрел на Мию, но она продолжала лежать с закрытыми глазами, и на мертвенно бледном лице ничего не отображалось. Лишь большое напряжение всего тела, видимое мне, говорило о том, что эта девушка держит себя огромным усилием воли. — Давай, Мия, покажи себя, — с нотой наглости произнес Антон. — Выпускай его, тебе же этого хочется. Звук продолжал удерживать нас в скрюченном состоянии, Николь кричала, а Ян рвался наказать обидчика своей пассии. Хлоя зло улыбнулась, глядя на меня, и прошипела Антону: — Порви блондинку. В этот момент Мию начало трясти, и я увидел выходящий из ее носа и рта черный дым. — Давай! — крикнул ей Антон. — Покажи его! — Что здесь происходит⁈ — спросил появившийся Роберт. — Тони? Ты срываешь мне проект? Антон отчаянно махнул рукой, и нас отпустило. — Это пошло бы на пользу, — огрызнулся он. — Хлоя, дорогая, забирай друга и уходи, — наигранно вежливо попросил Роберт. — Вы меня разочаровываете. Хлоя холодно оглядела меня и недовольно направилась к выходу, за ней последовал Антон. Я оглянулся на Мию и увидел, что дым входит обратно через ее нос и рот, сжатые кулаки разжимаются, а напряженные руки расслабляют натянутые ремни. — Я еще встречусь с вами! Твари… — крикнул Януш вслед двум ушедшим. — Не понял, что это за процедура сейчас была? — возмутился он, обращаясь к Роберту и потрясая наручниками. — Вы нас за дураков держите? Мужчина покачал головой, оглядывая каждого, и ответил: — О, нет, прошу, успокойтесь. Наши сотрудники очень несдержанные. Мы все поправим. — Че вы там поправите? — нахмурился Ян. — Надоело! Я к своим овцам лучше отношусь! Давай, развязывай. — Уверяю вас, все будет поправлено, испытание необходимо для теста, — засуетился Роберт и щелкнул пальцами, после чего в зал вошли люди в белых халатах с подносами для лекарств. Среди них был Федор, он склонился ко мне, держа шприц, наполненный мутным содержимым, и тихо произнес: — Я не буду делать инъекцию, имитируйте расслабленное состояние. — Мужчина незаметно брызнул жидкость в свой рукав и удалился с остальными. Роберт довольно оглядел нас со словами: — Ну вот, все хорошо, теперь самое то. Фиксируйте показания, — приказал он, оказавшись за дверями зала. Мне было сложно изображать расслабленное состояние, когда хотелось возмущаться вместе с Яном. Но все же пришлось взять себя в руки и делать то, что нужно, ведь ситуация могла сложиться непредсказуемо. Что происходило между Мией и Антоном? Почему она вела себя не как все? Звуковая волна словно не вредила ей, и это было странно. Появившийся дым, это то, что случается с этой девушкой, когда она очень напряжена. Сложилось впечатление. И еще стало понятно, что Мия до последнего прячет такое состояние, опасаясь его сама. Через долгое время нас отпустили, чтобы к вечеру собрать для следующего этапа. — Нам приготовили вкусный обед, — известила Эвелин, взяв меня под локоть, когда мы шли по коридорам в свой корпус. — Ты пойдешь? Я будто очнулся, услышав вопрос, потому что все время наблюдал за идущей впереди Мией. — Пойду, наверное… Не знаю… Оторвавшись от ребят, я последовал за белокурой головой, скрывшейся в конце коридора. Мия завернула к своей комнате, откуда вдруг раздался грохот. Я мигом оказался рядом и увидел ее на полу без сознания, тут же подхватил безвольное тело и перенес на кровать. — Мия! Ты слышишь меня? — позвал я, прощупывая пульс на шее. Но моя напарница оставалась безмолвной, плотно закрыв глаза и сжав губы. Меня охватило волнение, как в этом случае поступить? Отдать ее для исследования в левый корпус или просто ждать? Время шло, но ничего не менялось. Мое сердце учащенно билось и даже больно сжималось от такой ситуации. Может быть, я ошибочно не обращаюсь за помощью? Вдруг уходит драгоценное время? — Марк… — слабо произнесла Мия. — Что происходит? — Как ты напугала меня. — Я с облегчением выдохнул, помогая ей подняться. — Ты потеряла сознание. — Извини. — За что? — На тебе лица нет. За неудобства. — Опустив голову, Мия добавила: — Уже все хорошо. Можешь возвращаться к себе. — После этих слов она вытянула с шеи цепочку и сняла с нее фигурку кролика, зажав вещицу в ладони. — Можно мне остаться? — Тебе снова плохо? Я был растерян самой ситуацией, и Мия ломала все шаблоны, к которым привыкло сознание. — Хочу поговорить о тебе. — Марк, ты не изменишь мою жизнь. — Здесь я могу доверять только тебе. Если ты вот так закрываешься, мне становится плохо. Одиноко. Я зависим от тебя. Подняв голову, Мия внимательно посмотрела в мои глаза. — Очень жаль. Зависимость связывает свободу. — Что я буду делать с этой свободой здесь? Ты же знаешь, кто эти люди, что это за место. Ты единственная можешь меня понять. Мне нужен напарник. Мне нужна ты. Мия ничего не ответила. Она была самодостаточна, ей, в отличие от меня, напарник не требовался. Она не боялась. Она была спокойна, будто намеренно отдавала себя всей этой ситуации, ожидая своего выхода. — Скажи, — все же начал я, — что между тобой и Седовым произошло? Он что-то о тебе знает? — Они все знают. Чувствуют. — О чем он говорил тогда? Что заставлял тебя сделать? Я видел, как ты держалась из последних сил. — Он сам не знает, чего просит, — сухо произнесла Мия, переворачивая кролика в пальцах. — А дым? — осторожно спросил я. — Что это? — Ужас для всех. Я непонимающе оглядел сгорбленную фигурку. — Это твоя способность? — Можно и так сказать. — Поэтому ты сдерживаешь это? Ты ведь лучше всех нас владеешь своим даром. Мия вдруг повернулась и стала смотреть на меня. — Марк, ты даже не представляешь, как мне тяжело это удерживать. И это будет последним, что ты увидишь, если я потеряю контроль. Нужно, чтобы кто-то был рядом и остановил катастрофу. Этим человеком будешь ты. — Хорошо, я буду рядом. Только что ты имеешь в виду? — Будь внимательным. Я уже говорила об этом. Если такое произойдет, ты должен меня уничтожить. — Что⁈ Ты серьезно? Неужели нет другого выхода? — Поверь мне, этот вариант самый верный. Глава 8 Неприятные открытия Мне понравилась власть. Она была заразна Тайны Мии сделали мою жизнь сложнее. Эта девушка не хотела впускать меня в свой мир, хотя мое присутствие терпела. Последний инцидент в лаборатории поднял мой статус в глазах ребят. Януш допытывался, что я чувствовал, что со мной произошло, потому что мой поступок выглядел круто. Леон узнал в лаборатории, что анализы мои и Мии отличались от остальных, и это вызвало много вопросов. Вообще, наше с Мией существование само по себе отличалось, мы были словно инопланетяне, у которых все не так. Даже Федор относился ко мне по-особенному, только непонятно почему. Случай в лаборатории, где я почувствовал энергию в руках и использовал ее против Хлои и Антона, внес в мое состояние оживление. Ведь это означало, что мои способности можно развить, чего с того момента я стал желать. Мне это удавалось, и на тренировках, и на тестах, и в ситуациях с синими. Последние мне подстраивали Роберт и Тор с одобрения Валентина. Странные люди со светящимися глазами по-прежнему оставались загадкой. Кто-то из них мог общаться, а кто-то был словно зомби, не видящий на своем пути ничего, кроме цели. С такими было и легко и сложно одновременно, и я совершенствовал свою силу все больше. У Серафима открылась способность улавливать уровень агрессии и подавлять его, и мы прятали способность дешифровки блоков под этой силой. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал о дешифровщике, тогда в крайнем случае, если таковой наступит, мы будем бессильны. Пришло время, когда нам начали устраивать мини тесты в подземных залах левого корпуса, где мы развивались и росли. Все, кроме Мии. Она неохотно поддавалась всеобщим мероприятиям, но при вынужденном случае, показывала блестящие результаты. Несколько раз я видел, как ее отзывал Валентин, они о чем-то беседовали, и это оставалось закрытой темой. Я пытался прочесть по лицу Мии реакцию на такие встречи с моим родственником, но у нее реакция отсутствовала. Как-то в коридоре левого корпуса я столкнулся с тремя братьями-близнецами Рабовски: Карлом, Сэмом и Аланом. Их большие темные глаза, казалось, окутали взглядом, ограждая от реальности. Словно меня поглотила бездна пустоты. Я чувствовал от близнецов некую защиту, но это состояние было для меня настолько чуждым и пугающим, что тут же заставило опомниться и усилием воли вернуться в настоящую реальность. Когда мой разум прояснился, я увидел склоненные головы братьев. — Мы не хотели пугать тебя, Марк, — с поклоном сказал Карл. — Знай, что наша защита всегда с тобой. — Мы почти незнакомы, — растерянно протянул я, разглядывая одинаковых людей, будто передо мной стояли клоны. — Мы знаем тебя, — заметил Алан. — И рады твоему приезду. — С тобой наше будущее, — с нотой загадочности произнес Сэм. — Ты много значишь для нас. Я с содроганием качнул головой и спросил: — Зачем мне ваша защита? От кого? — Мы не хотим, чтобы кто-нибудь помешал нашим планам, — таинственно пояснил Карл. — Пока ты с нами, тебе ничто не угрожает. — О каких планах идет речь? Вы — это кто? — Нас тринадцать, и ты знаешь каждого, — проникновенно ответил Алан. — Но мы трое — особая защита для тебя, — заключил Сэм. В это время в коридоре появилась маленькая фигурка Стивена, он приблизился и, подняв голову, устремил на меня прозрачные глаза-сканеры. — Скоро ты будешь готов, — констатировал альбинос, не отрывая взгляда. — Еще немного — и время настанет. Все еще пребывая в странном состоянии от встречи с близнецами, я собрал все силы, чтобы попытаться узнать побольше информации. — Скажите, что я должен делать? Мне ведь нужно как-то готовиться к будущей деятельности. — Ты уже давно готовишься, — раздался голос Хлои. — Как румяный хлебушек в печи. Появление агрессивной дамы сразу привело меня в чувства и мобилизировало силы. Я медленно приблизился и выдохнул ей в лицо: — Может, хлебушек уже готов? — Не тебе решать, — ответила та со свойственной холодностью. — Всему свое время. В этот момент Хлоя попыталась проникнуть в мой разум. Это чувствовалось особенно неприятно, и ее внедрение всегда отличалось от всех ощущений. Я машинально сжал внутренний блок, и брюнетку выкинуло из моей головы. Она снова попыталась, но и в этот момент мой блок дал отпор. Я даже усмехнулся от ее бессилия, чем только разозлил еще больше. Моя усмешка в лицо сработала, как детонатор, и Хлоя с яростью прыгнула на стену, чтобы оттолкнуться от нее, и в следующий миг страшное женское лицо зависло передо мной. Я не сразу понял, что это повторение того маневра в комнате, когда Мия вырвала меня из омута забвения. Хлоя горизонтально вытянулась передо мной в воздухе, как натянутая струна, устремив жуткий взгляд прямо мне в лицо. После этого я вдруг потерял себя. — Хлоя, нет, — спокойный голос Карла заставил дерзкую даму ослабить гипнотическое влияние, и мне удалось очнуться. От негодования я сжал внутренний блок и швырнул тело оппонентки себе под ноги. — Давайте закончим миром, — флегматично заметил Алан. — Нам еще долго работать вместе. Пришлось выдохнуть и отпустить хватку, Хлоя тут же рывком поднялась и, обдав меня ледяной волной воздуха, скрылась в конце коридора. После этого инцидента я стал размышлять, почему, к примеру, Рабовски относятся ко мне с почтением, а Хлоя ненавидит? Почему отношение такое разное? Каждый из тринадцати встречает меня по-своему. В чем суть? Если на меня возлагают надежды, должны и относиться соответствующе. Но в этом месте все было не так, все неожиданно и неестественно. Я чувствовал ложь, но она была настолько искусно завуалированна, что еще чуть-чуть, и я сам поверю в нее, как в истину. Время на острове тянулось и быстро и медленно одновременно. Казалось, мы с ребятами завязли тут уже вечность, в то же время ощущались происходящие в нас изменения. Мы возросли в управлении своих способностей, научились быть более сплоченными и внимательными. Но все сильнее я чувствовал непонятную тягу, не зная куда и зачем, только чувство это развивалось во мне странным чужеродным ростком, содрогая сердце. Как-то раз, после очередного тренировочного теста, меня потянуло на зов. Я просто шел по коридорам, не понимая, что ищу, плутал в левом корпусе и пытался найти источник тяги. Мне встречались лаборанты, люди в серых длинных фартуках, везущие алюминиевые тележки с тряпочными тюками, даже Федор, который хотел что-то сказать, но мое состояние было направлено лишь на цель. Я прошел мимо всех, словно сомнамбула, и вдруг понял: зов идет со стороны винтовой лестницы, что была в самом конце корпуса, в закрытой зоне с красным доступом. Меня тянуло туда с непреодолимой силой, которая разливалась гипнотическим шепотом по всему моему существу, заставляя идти вперед. Оказавшись на ступенях, ведущих вниз, я начал осторожно спускаться, поглядывая в самую середину спирали, уходящей будто в недра земли. Там виднелось алое зарево, как если бы в том месте пылал гигантский костер, что было странно, ведь спуск по лестнице уходил в подвальные помещения института. Продвигаясь все ниже, я чувствовал необъяснимый трепет вперемешку со страхом, будто все мое существо предвосхищало какую-то важную встречу. Свет от пламени был ярче в самом низу, куда меня безотчетно несло, но чем глубже я спускался, тем больше терял ощущение времени. Сколько ступеней мне пришлось пройти, прежде чем я попал на площадку, определить было трудно. Открытая зона так же освещалась полыхающим пламенем, источник которого по-прежнему был сокрыт. Я огляделся, улавливая некий шепот, который стелился повсюду, как туман по реке. Вязкий воздух проник в мои легкие, а кожу обволокло сухим и горячим прикосновением. Что это? Куда я попал? Будто дурман, будто сон, из которого сразу хочется вырваться, но совсем нет сил. Я бродил в пылающем лабиринте в надежде найти ответ, и мне показалось, что где-то меня зовут, будто кто-то кричит и взывает. Но сколько бы я не кружил по площадке, выхода не было, словно один и тот же страшный сон, повторяющийся и незаметно сводящий с ума. — Брат, зона с красным доступом только для сотрудников, — раздался голос Валентина, который вдруг появился передо мной. Я вздрогнул и, раскрывая глаза, постарался зацепиться за образ родственника сквозь красное зарево тумана. — У меня разве нет этой категории? — Нет, — снисходительно улыбнулся Валентин. — Ты не сотрудник. Пока нет. — Что мне мешает стать им сейчас? — спросил я, с усилием заставляя себя выглядеть обычно, не выдавая жуткого волнения и страха, которые накрыли в этом странном месте. — Ты сам себе мешаешь. — Разве? — Сомневаешься? — Валентин прищурил глаза. — Тогда стань сотрудником этой категории. Прямо сейчас. Я даю тебе шанс. Я растерянно огляделся, не понимая намек, и снова спросил: — Что мне нужно сделать? — Самое обычное: найди выход. Это простое предложение ввело меня в ступор, потому что вряд ли было под силу. Густой воздух тяжело заполнил мои легкие, кожу стянула горячая корка, плывущий красный туман дезориентировал в пространстве. Вообще, мне очень хотелось вырваться из этого места, сбросить с головы дурман, но некое безволие опутало руки и ноги, делая меня куклой в чьих-то руках. — Не получается? — осторожно поинтересовался мой родственник. Я отчаянно выдохнул и качнул головой. — Открою секрет, — продолжил Валентин. — Твоя непричастность к нашей категории автоматически делает недоступным пребывание в этой зоне. Поэтому ты здесь как муха в паутине и ничего изменить не в силах. Здесь ты пропадешь. В этот момент мне стало совсем плохо, перед глазами все поплыло, откуда-то появился Тор Йохансон, а за ним братья Рабовски. Альбинос склонился надо мной, оглядев бесцветными глазами, и я понял, что упал на пол. — Он в безопасности, можешь доверять мне, — раздался голос Валентина. — Ты же знаешь, что навредить брату не входит в мои планы. — Все твои планы могут измениться в эту же секунду, — сказала Мия. — Вот это я точно знаю. — Дорогая, больше всего мне хочется быть с тобой и Марком, быть друзьями, опорой и защитой. Вместе строить будущее, которого вы достойны. Строить мир, которого достойны мои братья. Думаешь, при этом я способен навредить вам? Это нонсенс. — Я и ты… Мы не можем быть в одном мире, — ответила Мия. — Это нонсенс. — Нет, дорогая. Ты принадлежишь нам, и сама это знаешь. Но пока отчаянно сопротивляешься. — Может, и так. Но только я. Зачем ты собрал остальных, они же не знают ни о чем. Отпусти невинных. Марк тоже не принадлежит тебе, они все должны уехать. Я могу пойти на сделку с тобой… — Нет, — холодно оборвал Валентин. — Исключено. Слишком много поставлено на карту. Я не поменяю решения. И еще, знай: Марк тоже мой. Мия замолчала, и мне очень захотелось увидеть ее в этот момент. Поднявшись с кровати в какой-то темной комнате, я побрел на свет, откуда звучали голоса, и вышел в просторный зал. — Брат! — улыбнулся Валентин. — Очень рад, что тебе лучше. Я перевел взгляд на Мию и увидел ее глаза, полные печали. Она смотрела на меня так, будто извинялась за что-то и от чего ей было очень плохо. — Вы двое слишком дороги мне, — заметил мой родственник. — У нас все будет хорошо, только не мешайте моим планам, и никто не пострадает. Обещаю. — Мы можем идти? — сухо спросила Мия, встав возле меня. — Конечно, — кивнул Валентин. — Скоро увидимся. Тонкие пальцы напарницы поймали мою ладонь, и мы направились к выходу. После долгого молчания я решился заговорить: — Ничего не помню… Помню, как спустился по спиральной лестнице, а там… Странное что-то… — Не ходи туда больше, — бросила Мия. — Ты не готов. — Для этого нужна подготовка? — удивленно спросил я. — Что там за место такое? — Это место силы. Тебе не по зубам. До него нужно вырасти. — Что такое место силы? — Я остановился посреди нашего корпуса, ожидая пояснения. — Ты сам поймешь это со временем, — грустно вздохнула Мия. — Не сомневайся, ты еще спустишься туда не раз. — Откуда ты знаешь? — Заглянув в опущенное лицо напарницы, я почувствовал некую обиду от указания на мою слабость. — Откуда? Ты что-то знаешь об этом? Почему все время объясняешься полутонами? Я достоин только этого? — Марк, ты достоин жить другой жизнью. Обычной, человеческой… Я не успел дослушать ответ, как почувствовал в себе разворачивающийся клубок энергии, которая заполнила меня так мощно, что не вместилась во мне и прорвалась наружу, подбросив в воздух все предметы поблизости. Мои руки горели, в ладонях ощущалась сила, которую я мог мять и растягивать, как пластилин. Мне бы остановиться, но эффект был противоположным: меня разозлил факт «недозрелости» до места силы. Я с криком растянул волну из рук на дальнее расстояние, а потом неистово сжал внутренний блок, рванув на себя все и проявив свою силу как разрушение при землетрясении. Стекла в окнах с треском разлетелись на куски, мебель в холле перевернуло и бросило обратно, разбив ее вдребезги, паркетные доски вырвало частями, разорвав их в пыль. Посреди всего этого я увидел Мию, исподлобья смотрящую на меня, ее кулаки были сжаты, а тело напряжено. В этот момент меня коснулась какая-то стена, ограждение, которое подействовало на мою силу угнетающе. Я разжал блок и расслабил зажатые плечи, понимая, что зашел слишком далеко, а Мия пытается все это нейтрализовать. Клубок внутри меня медленно свернулся, забрав с собой странное состояние. — Что происходит? — ошарашенно спросил я и огляделся. — Что со мной? — Растешь, — довольно намекнул появившийся Томас, кивнув на разрушения. — Впечатляет. — Успокоительное? — покрутил шприцом подошедший Антон. — Не надо, — отрезала Мия, хватая меня за руку. — Он в порядке, мы уходим. После этого мы поспешили в свою зону отдыха и закрылись в моей комнате. Я растерянно опустился на кровать, соображая, что произошло. Мне было очень тяжело сознавать свой поступок, но он стал очевиден: неконтролируемый выброс негативной энергии. Такого себя я не знал, это было новым. — Даже не знаю, что теперь делать, — я сокрушенно покачал головой. — Во что я превращаюсь? Боже… Только не это… Слушая меня, Мия сконцентрировалась на фигурке кролика в ладони. — Успокойся. И осознай себя, как инструмент, которым ты можешь и должен управлять, — ответила она. — Поверь, так будет легче. — Ты тоже проходила через такое? — Да. Мне никто не подсказывал, были ошибки и глубокое отчаяние. Но пришлось научиться. Оглядев Мию, сгорбленно сидящую на краю кресла, я спросил: — Скажи, что у вас с Валентином? Вас что-то связывает? Ты его знаешь? Я слышал ваш разговор. — Он знает меня, — обреченно ответила Мия. В этот момент в дверь стукнули, и появился Януш с ребятами. Они ввалились в мою комнату гурьбой и в нерешительности остановились, глядя на нас. — Там такой погром! — начал Ян, указывая в сторону коридора, откуда мы пришли. — Рабочие убирают обломки и стекла, как будто землетрясение прошло. Вы не слышали грохот? Мне пришлось сознаться: — Это сделал я. — Как это ты? — растерянно переспросил Леон. Януш присвистнул, почесав затылок, а Эвелин юркнула ко мне на кровать, заглядывая в лицо, и восторженно прошептала: — Всегда знала, что ты особенный. Серафим грустно вздохнул, бросив взгляд на свою пассию, льнувшую ко мне, и добавил: — У тебя появилась сила? — Да, — кивнул я, осторожно освобождаясь от рук Эвы. — Ощущение, что она всегда во мне была, только в спящем режиме. — Что же активировало ее? — озадаченно спросил Леон, поправив очки. Я глянул на Мию, размышляя, говорить ли о моем приключении в закрытую зону, но тут в комнату вошел Роберт Кински, врач института, и пригласил меня для срочной сдачи анализов и показателей. За Робертом вошел Антон, перекидывая через палец брелок, он кивком вызвал Мию, которая будто знала, что за ней пришли. Мы последовали за провожатыми, молча и как-то обреченно, а когда наши дороги разошлись в разные отделения, я оглянулся на Мию, она тоже бросила на меня тоскливый взгляд, не свойственный ее натуре. И мне это не понравилось. В зале лаборатории у меня снимали показания головного мозга и всей вегетативной системы, как мне пояснили. Там же находился Федор, он выполнял главную работу, видимо, его деятельность была выше, чем у простых лаборантов. Мужчина невозмутимо развешивал, а затем снимал с моего тела сеть проводов и присосок и ни разу не выдал себя взглядом или словом. Валентин стоял за стеклянной стеной, как и в первый раз, наблюдая за процессом, а я напряженно думал, куда приведет вся эта ситуация. Я менялся. Ощущение перемен стало тревожным, ведь то, что рождалось во мне, было чужеродным. Последний случай напугал меня самого. Что за разрушительную силу таило мое естество? Откуда она взялась? Чего ждет мой родственник? Он ведь ждет. Будто взращивает меня для своей цели. «Ты давно готовишься. Как румяный хлебушек в печи», — вспомнились слова Хлои. Нас всех готовили. Ребята очень усовершенствовали свои способности, и это радовало не только тринадцать братьев, а нас самих. Ведь теперь мы могли управлять тем, что имеем, хоть не в полной мере, но все же какая-то часть стала подвластна. Пребывание в лаборатории затянулось, и я начал переживать за Мию. Куда ее увели? Что делают? Почему с ней всегда общаются отдельно от других? Мое нервное состояние стало передаваться датчикам, и лаборанты забегали в недоумении. Я попросил оставить меня в покое, но это не сработало. Исследования продолжались, все игнорировали мои попытки остановить процесс, и это меня напрягло. Вдобавок, за стеклом появилась Мия, которую увел Валентин, что еще больше взволновало, и я почувствовал внутри себя разворачивающийся клубок. Последнюю просьбу — остановить исследования — так же пропустили, и я специально ослабил сдерживающую силу. Это привело к сумасшедшим последствиям: моя энергия швырнула присутствующих ко мне под ноги и прижала к полу, словно магнит. Картина получилась апокалиптическая: я величественно возвышался в центре, а вокруг меня прильнувшие к полу люди и техника. Мне понравилась власть. Она была заразна. Распространяя пожирающий вирус по всем моим клеткам, она оставляла сильную тягу к себе, зависимость и желание обладать. И это было новым. Перешагнув через тела, я направился на поиски Мии. Побродив по коридорам левого корпуса, вдруг услышал грохот в одной из комнат и поспешил туда. — Исключено! — раздался голос моей напарницы. — Я не соглашусь на это никогда. — Так надо, дорогая, — возразил Валентин. — Сейчас ты не можешь охватить всю картину будущего в силу своего родного естества, но я могу. И знаю, что это принесет всем нам. Это триумф нашего будущего. — Хватит примешивать меня в свое будущее, — металлическим голосом произнесла Мия. — Ты согласишься, — утвердительно заявил Валентин. — Я так хочу. В этот момент я вошел в комнату, но мой родственник даже не обернулся, продолжая удерживать взглядом понурую белокурую фигурку. — Что тут происходит? — спросил я, пытаясь разглядеть эмоции в опущенном лице Мии. — Ты бы людей отпустил, брат, — заметил Валентин, все же развернувшись ко мне. — Каких людей? — Тех, что оставил после себя в лаборатории. — Откуда ты знаешь? — насторожился я. — Видел. — Ты ушел с ней задолго до этого. Видел? Как? — Глазами, мой дорогой Марк. Глазами. — Сколько у тебя глаз? Сколько имен? Валентин снисходительно улыбнулся. — У меня много глаз. А имя мое тебе известно. Или еще нет? Я почему-то содрогнулся от ответа и невольно заговорил о другом: — Расскажи о моей миссии. Надоело жить в неведении. — Ты до сих пор не понял? Жаль. Значит, еще не время. — Мне необходимо знать правду, — твердо произнес я. — Иначе у нас не получится союза. Валентин задумчиво склонил голову и сложил руки на груди. — А ты уверен, что вместишь эту правду? Вопрос обескуражил, но мне не хотелось этого показывать. — Постараюсь вместить. — Тогда стань сотрудником с красным допуском, стань одним из нас, стань моим братом, Марк. И ты получишь все ответы. Шагнув ближе, Валентин направил на меня черные глаза и погрузил мое сознание в глубины беспамятства. Я ощутил его проникновение очень четко, но был абсолютно бессильным перед ним. И это подавило мою волю. — Рад, что ты меня услышал, — сказал брат, ослабив со мной связь. — Теперь освободи моих людей. Некрасиво так поступать, пользуясь превосходством. Когда я очнулся, Мия заглядывала мне в лицо. Мы были одни. — Где он? — спросил я, будто отходя от глубокого сна. — Ушел. Пойдем отсюда. — Тонкие пальцы ухватили мою ладонь и потянули к выходу. — Раньше ты не позволяла прикасаться к себе, — заметил я, шагая по коридору. — А теперь сама берешь меня за руку. Что-то изменилось? — Изменилось, — сухо бросила Мия и остановилась у дверей лабораторного зала с удивлением. — Это сделал ты? Я увидел лежащих людей, которые были собраны по направлению к пустому центру, а так же разбросанные аппараты и провода. И у меня замерло сердце, ведь это буквально моих рук дело. Очутившись в зале, я настроился и отпустил внутренний блок, отчего все пришло в движение: люди начали подниматься сами и помогали встать другим. Неуклюже извинившись, я выскочил из лаборатории и поспешил удалиться. С каждым сюжетом, где я применял силу, оставались разрушения. Меня это угнетало, ведь такое состояние совершенно разнилось с тем, с чем я вырос. Чувства, которые мне прививала мама, были диаметрально противоположными. Но что-то внутри сладко упивалось властью и возможностью возвыситься над всем, и это что-то принадлежало не мне. Это было частью того эмбриона, что находился во мне в свернутом виде. Я начал понимать это все отчетливее. В какой-то из дней произошел конфликт между Яном и Томасом, который продолжал оказывать знаки внимания Стефании, что очень не нравилось ее брату. — Ты меняешь ее! — возмутился Ян. — Она была другой! Оставь в покое мою сестру! — Иначе что? — с усмешкой спросил Томас. — Она взрослая девочка, сама выберет. — Нет! — взревел Януш, сжимая кулаки. — В нашей семье так не принято! — Успокойся, черныш, — вмешалась Хлоя. — Тут только наша семья, и ты будешь принимать наши условия. — Хрен вам! — Януш со злостью ткнул фигу. — Подавитесь своей семьей! Моя сестра никогда не будет ей принадлежать. После этих слов с ладоней Яна вырвалось пламя, и он метнул под ноги Томаса и Хлои огненный дождь, очертив их от нас полосой. Тут же началась борьба противостояния. Для Томаса это было игрой, я видел в нем насмешку, для Хлои — азарт с агрессией, но Януш не уступал в силе, покрывая способностями их обоих. Скоро появился Джозеф, что сопровождал нас с материка, он повесил блок с шифром, и я почувствовал оковы. Ян тоже обнулился, со злостью швырнув тяжелую вазу в оппонентов, но те только позабавились. В этот момент я встретился взглядом с Серафимом, и он понял меня без слов, сняв шифр и освободив нас от бессилия. Тут же потек весь металл в окружении, а в Томаса и Хлою полетели шаровые молнии. Джозеф снова повесил блок, но Серафим снял его, чем ввел мужчину в растерянность. Глаза Джозефа оглядывали всех нас в поисках дешифровщика, потому что уловить источник ему не удавалось. Я переживал за Серафима, но постепенно утвердился, что этот парень каким-то образом сокрыт от узнавания. Борьбу сторон остановил Кристофер Джонс, который все время держался в тени в день знакомства с тринадцатью. Блондин повесил какую-то густую тишину, словно вакуум, дезориентировав бунтарей. После появился Валентин, он одобрительно хлопнул Кристофера по плечу, тот кивнул и удалился, прихватив с собой Томаса и Хлою. — Мне нравится твой темперамент, — сказал Валентин, обратившись к Янушу. — Учись направлять его в нужное русло, ты должен управлять эмоцией, а не она тобой. — Я ничего не должен, — огрызнулся Ян. — Твой подопечный плохо влияет на мою сестру. — Ты уверен, что Томас меняет ее? — Это уже очевидно. — Посмотри с другой стороны, каждый из вас сейчас не тот, что приехал сюда. Вы все меняетесь. Стефания не исключение. Так, может, Томас не виноват? Ян усмехнулся, тряхнув черными кудрями: — Конечно, твои шавки никогда не будут виноватыми. Только у тебя их много, а сестра у меня одна. — Понимаю, — кивнул Валентин. — Поэтому сегодня у Стефании процедуры по поводу ее болезни. Мы же обещали помочь ей и свои обещания выполняем. Я прошу вас всего лишь выполнять свои обещания. По договору. — Наш договор фикция, — заметила Эвелин. — Вы сами высказались по поводу скрытой деятельности института, то есть гражданско-правовой силы документ не имеет. Валентин задумчиво улыбнулся, оглядев нас, и спокойно ответил: — Мне это и не нужно. — То есть? — Эва нахмурилась. — Хотите сказать, вам закон не писан? — Точно. — Что это значит? — с подозрением прищурился Ян. — Видите ли, мои дорогие друзья, наша деятельность сокрыта лишь от населения, от этой серой массы. Для спокойствия. А с верхушкой мы дружим, там все в курсе, некоторые являются нашими меценатами. Развитие науки, в частности медицины, всегда находит поддержку у влиятельных людей. Если коротко: я хороший друг теневого правительства, и не только этой страны. Так понятно? Честно говоря, мы все обомлели. Что можно было возразить на обладание властью такого масштаба. Я был уверен в реальности сказанного моим братом, моим страшным и непредсказуемым родственником. Мы в ловушке. Если правительство в курсе деятельности института, то нам никто не поможет. Никто. Кроме нас самих. Но даже если бы мы решились на побег, мы не сможем уйти от обязательств договора. Этот договор был подписан не только в нашем мире. Это духовное клеймо, на которое мы добровольно согласились, уровень другой стороны существования. Теперь я это точно знал. Мы продали себя в духовное рабство. Глава 9 Проявления Будь мне братом, и ты постигнешь тайны мира В те дни на меня напало отчаяние. Признание Валентина о масштабе его власти меня просто срубило, словно дерево, которое лишили основания. Я растерялся. Что делать дальше? Как себя вести? Ведь цель нашего пребывания на острове не заставит себя долго ждать. Мне нужен был красный доступ, а он есть только у сотрудников, и то не у всех. Валентин сказал, если я стану ему братом, соратником и сотрудником, мне откроются все вопросы. Как же мне измениться? Что сделать для получения красного доступа? Время на острове двигалось, мы совершенствовали свои силы, проходили тестовые задания и ждали. Чего мы ждали? Не проснемся же мы вдруг в какой-то день измененными. На мои размышления Мия однажды ответила: — Штефан прав. Ты сам себе не даешь стать сотрудником. По старой памяти ты живешь за щитом. Ты за оградой. А надо, чтобы ты был внутри нее. Отпусти себя, Марк. У тебя все равно больше выхода нет. — Я боюсь этого начала. Всю жизнь прятал его за своим сознанием, за спиной, не хотел его знать, видеть, слышать… Мне кажется, ужаснее этого ничего нет, потому что я помню. Помню свою внутриутробную жизнь. И его. Мия болезненно согласилась с моим терзанием, она тоже все помнила. Но у меня действительно не было выхода. Я это признал. Скоро нам объявили о новом тесте и попросили ничему не удивляться, потому что все запланировано. Во время испытания выпускали испуганных людей, а мы, используя свои новые возможности, должны были постараться вытянуть с них как можно больше энергии и силы. Поначалу такое отношение к людям напрягало, те казались напуганными и угнетенными. Но постепенно мы вошли во вкус, и я наблюдал измененных ребят, их азарт и горящие глаза. Каждый из нас пользовался своей силой для работы с людьми: Стефания вытягивала энергию через взгляд, Леон пользовался щитом, Николь работала через слух, Ян забирал силой, Эвелин через заблуждение, Серафим работал со скандальными эмоциями, вытягивая их энергию через эмоциональных людей. Мия с трудом вышла на эту часть теста. Она легко сняла с троих силы, хотя по ее виду было понятно, что ей это не нравится. Последним вышел я. Мне выставили десятерых мужчин, среди них двое выглядели странно, они вели себя как роботы. Мои попытки были слабыми. У меня не получалось. Память о воспитании мамы делала меня слишком добрым, как сказала мне потом Эвелин. И я понял, что подсознательно сдерживаю свою внутреннюю сущность, сам удерживаю от страха воскресить внутриутробные события. Немного погодя, Николь обернулась на двоих странных мужчин и нахмурилась. — Осторожно, Марк, — шепнула она мне, указывая на незнакомцев, которые покрутили головами и вдруг направились к Мие. Мужчины ловко схватили ее, один держал, заломив ей руки за спиной, а другой вытащил пистолет и нацелился в живот моей напарницы. Мия не сопротивлялась. Она безучастно приняла такое унизительное положение, ожидая развязку с усталым видом. Внезапно мужчина выстрелил, отчего мы все подскочили, но пуля прошла по краю куртки Мии и ее не задела. Я был в шоке. И когда услышал возведенный снова курок, почувствовал, как мой внутренний эмбрион зашевелился, и чем сильнее я волновался, тем больше он оживал. В следующую секунду мужчина рывком поднял руку с пистолетом, целясь Мие в лоб. Тут меня понесло. Я подскочил к преступнику, желая остановить его, но он отшвырнул меня, как тряпку. И мое персональное зло распрямилось. Наполняя легкие воздухом, сила разрослась во мне с неожиданным размахом. Я разжал внутренний блок, и рука мужчины раскрылась, выпуская пистолет, а в следующее мгновение мой блок сжался до микроскопических размеров, отчего всех в помещении резко швырнуло к моим ногам и прижало к полу. Но этого мне было мало. Я отделил энергию обидчиков и оторвал их от пола, подкинув в воздух, где остановил на время, наслаждаясь испугом на их лицах, а затем снова бросил вниз. И повторил так несколько раз, пока у пленников не пошла носом кровь. — Марк, остановись, — растерянно произнес Леон, но теперь мне было сложно остановиться. В моих глазах стояла картинка, как двое обижают Мию, и этого было достаточно. Через время я отпустил блок, но только для того, чтобы свои поднялись, поэтому крикнул им: — В сторону! Уйдите в сторону! — Потом поймал десятерых, что были даны для теста, и начал испытывать их кости на прочность. Сколько я свирепствовал, не помню, только когда выжал из них все силы и энергию, они упали, как подкошенные, без сознания. Вдруг стены помещения раскрылись, и появились несколько из тринадцати братьев. Они вышли словно на охоту, глядя на нас горящими глазами. Среди них были Хлоя с Антоном, Томас, Тор, Кристофер, Джозеф и двое незнакомцев из тринадцати с длинными темными волосами, собранными с затылка. Я почувствовал мощную энергию, вошедшую с ними, и понял, что будет борьба. Мы с ребятами машинально сгруппировались спина к спине, а наши оппоненты заняли позиции против каждого из нас. Передо мной возникла Хлоя, насмешливо качнув головой, Джозеф встал напротив Серафима, Томас появился перед Яном, Антон с Николь, Кристофер остановился у Эвелин, альбинос Тор выбрал Стефанию. У Леона и Мии стояли двое длинноволосых незнакомцев, это они таились в темноте, когда мы проходили посвящение и знакомились. Какое-то время ничего не происходило, мы просто смотрели друг на друга, но вот воздух начало колебать, пошла какая-то вибрация и гул. Леон выставил руки на незнакомца, и я понял, что это исходит от них. Николь вдруг вся сжалась, а в дрожащем воздухе появились множественные голоса, исходящие из головы Антона. Тор навел какой-то ужас на Стефанию, отчего она начала испуганно озираться. — Стеф, он блефует! — крикнул сестре Януш. — Не смотри на него! — Пусть смотрит на меня, — с вызовом шепнул Томас. — Я покажу только интересное. — Тебя никто не спрашивает! — процедил ему Ян. — Не беси меня! — Нас никто не сдерживает, — заметил Томас. — Давай, покажи себя. — Лови! — резко ответил Януш, метнув в него огненную стрелу. — Еще хочешь? Держи! Получай! Томас сначала отбивался с улыбкой, но потом сила Яна возросла и стала сбивать соперника с ног. Антон повесил звуковую волну, заставив Николь закричать, что еще больше разозлило Яна. Растерянная Эвелин пыталась исказить пространство, но ее унесло так далеко, что результат ошеломил саму. А все потому что Кристофер подмешал ей пустоту, желая нарушить искажение. От всего этого у Яна сносило крышу, и он рвал и метал, наполняя помещение огнем и горячим воздухом. Пространство вокруг нас гудело, дорожало и вспыхивало. Мы с ребятами стояли спина к спине, ощущая силу напарника и достойно отбиваясь, но что-то выходило из-под контроля. И Джозеф начал вешать блоки. Серафим тайно снимал их, приводя шифровщика в замешательство. Но тут Томас крикнул незнакомцу возле Леона: — Дмитрий! Первый пошел! Длинноволосый соперник, поднял руки и, потрясая, сжал их в кулаки. Это вызвало разрушение, будто наше пространство вокруг наполнилось трещинами, сквозь которые уносило все искажение. Я не знал, как поступить. Оборачиваясь на ребят, понимал, что каждый имеет пару противостояния, и чем вся эта борьба закончится, никто не знает. Вдруг передо мной медленно поднялось лицо Хлои, она снова зависла параллельно полу, уставив на меня свои темные глаза. Я сразу почувствовал ее внедрение, настойчивое и очень сильное. Дмитрий снова тряхнул сжатыми кулаками, и раздался крик Яна, который вел борьбу с Томасом. Все смешалось в один ком, только лицо Хлои оставалось каменным. Она продолжала плавать передо мной, ища прореху в моем сознании. — Владимир, начинай, — не отрывая от меня глаз, шепнула соперница второму длинноволосому незнакомцу. Владимир шагнул к Мие и застыл перед ней, а я вдруг почувствовал онемение в руках, потом и во всем теле. Что-то сдерживало меня, сковывало, но Серафим качнул головой, отрицая блок от Джозефа. Мия тоже стояла как каменная, напряженная, направив взгляд сквозь оппонента, и я понимал, что она сдерживает то, что решается показывать в крайних случаях. Владимир продолжал давить на Мию, и его воздействие распространялось на остальных. Мне не сразу удалось вырваться из состояния замороженности, но когда получилось, я рванул свой внутренний блок, сбив с ног всех стоящих. Тут же мое оцепенение исчезло окончательно, и, не теряя ни секунды, я снова сжал блок, хотя это давалось с трудом. Слишком крепкими были противники. Их силы повисли во мне тяжелой глыбой, удушая и отягощая, и я на пределе держал это, связывая способности каждого, но притянуть соперников к полу так и не удалось. — Ты, слабый, Марк… — послышалось знакомое. — Слабый. Лицо Хлои остановилось передо мной, и я почувствовал ее проникновение. В этот момент Владимир снова воздействовал на Мию, уже с удвоенной силой. Остальные продолжали бороться, и все это зависло на какой-то напряженной ноте соперничества и злобы. От действий Яна все вокруг было в дыму, температура воздуха повысилась до критической отметки, а сил у нас осталось мало. — Открывай ее! — крикнула Хлоя Владимиру. — Этот ларчик упорный, — усмехнулся Антон. — Больше экспрессии, брат! — Джозеф, ты бездействуешь, — погрозил пальцем Томас. — Утомило в игры играть, работай. Все это обращение звучало для достижения цели, а целью была Мия. И я с содроганием понял, что они хотят вызвать в ней то, что она сдерживала. Это была плохая затея. Сама Мия этого боялась, взяв с меня обещание уничтожить ее, если пропадет контроль. Соперники продолжали доводить ситуацию до критической точки, как вдруг мы с ребятами резко упали на пол, потеряв силы и власть над собой. Джозеф повесил блок, я видел это за секунду до падения, и Серафим потерял самообладание вместе с нами. Дикая волна звука от Антона скорчила всех, мы держались за уши и ползали по полу в прострации. Только Мия продолжала стоять перед своим оппонентом, не шевелясь, глядя сквозь высокую мужскую фигуру. Я не мог понять, что происходит и откуда идет наше безволие, иначе бы попытался деактивировать источник. Единственное стало понятно: соперники не просто так выявляют наши способности, все это нацелено конкретно на Мию, с желанием вывести ее из равновесия. Когда Николь закричала, мы увидели кровь, проступившую сквозь ее пальцы, которыми она зажала уши, но это уже не спасало. Ян пытался подняться, помочь своей хрупкой возлюбленной, только его попытки не дали результатов, и парень, взвывая от бессилия, бил кулаками в пол. Блок Джозефа работал на все сто, и Серафим не мог снять его, потому что его самого удерживала какая-то сила. Ситуация сложилась критическая, я почувствовал сильную дрожь внутри и понял, что эмбрион разворачивается. Мне даже стало не по себе. Мой внутренний мир расширялся, желая выпустить монстра, но чья-то сила удерживала меня, и такое противостояние начало ломать. Меня буквально разрывало на части, причиняя жуткую физическую боль. Я держался, скрипел зубами и терпел, но через время у меня носом хлынула кровь. — Хватит! — закричала Стефания, закрыв ладонями уши и мотая головой. — Прекратите! Больше не надо! Я чувствовал боль. Судорожную, сводящую все тело. Она разливалась огненной лавой в каждый мой палец, в каждую клетку. Она побуждала к действию. Только я не понимал, что именно нужно сделать, лишь тряс руками, пытаясь скинуть жар и давление. От моих действий по полу пошла трещина, и с вырвавшимся криком я стукнул ладонями об пол, вызвав этим содрогание всего здания. Линия трещины с хрустом удлинилась, и я увидел испуганные глаза Николь, когда понял, что притягиваю все и всех в помещении. Ко мне медленно приближались тела десяти человек, которые были выставлены для меня в начале теста, приближались ребята с непонимающими лицами и даже некоторые братья из тринадцати. Внезапно меня отпустило, и я поднялся с пола, вытирая краем майки кровяные потеки с подбородка и груди. Мне казалось, что температура моего тела может растопить ледник, так сильно горело все внутри. Поймав взгляд Хлои, я вытолкнул ее энергию из себя и огляделся на лежащих ребят. Нужно было что-то делать, и я поднял руки в стороны, желая выплеснуть то, что разворачивалось во мне. Джозеф махнул рукой в воздухе, но его блок на меня не подействовал. Мужчина снова установил блок, и опять не сработало. Я даже рассмеялся от его бессилия и сказал: — Дайте нам уйти. Просто прекратите тест. — Не тебе ставить условия, — прошипела Хлоя. — Твое дело проходить задания. — Мне надоело это задание, — бросил я ей в лицо. — Поэтому сейчас оно закончится. — Засвети, как? — усмехнулся Антон. Я понял, что разговоры излишни и пусты. В моих поднятых руках горела энергия, которую я с облегчением отпустил. Тут же братья начали поглядывать друг на друга, ища ответ на происходящее, но не находили его, а только морщились и неестественно упирались в пол, пытаясь удержаться на месте. Дело было в моем притяжении. То, что развернулось во мне, с жадностью пожирало пространство, втягивая в себя все на пути, в том числе и братьев из тринадцати. — Запечатывай его, — прохрипела Хлоя, цепляясь за Томаса. — Не получится, — ответил он. — Нужно соединение… Вызывай Штефана… — Слабак! — рявкнула брюнетка. — Сами сделаем. Открывайте доступ, — обратилась она к остальным братьям. Вокруг меня вдруг появилось кольцо. Оно сужалось, сдавливая грудь, и это было так неожиданно и сильно, что мои попытки разорвать его были просто никчемны. И когда удушье перешло на горло, передо мной появилось лицо Хлои. Она смотрела на меня с насмешкой и злобой, ожидая моего абсолютного бессилия. Я пытался разорвать кольцо. Долго и упорно. Но против сил восьмерых попытки не сработали, и меня начало поднимать вверх. От напряженного противостояния мне стало плохо, пропало зрение и снова пошла кровь. Казалось, это конец. Мои кости трещали, а сил бороться не было. И тут я увидел лицо Мии, она медленно подняла голову и оглядела всех, выпуская из носа и рта густой черный дым. — Отпустите их, — произнесла она низким голосом. — Сработало, — шепнул Антон, кивая в сторону Мии. — Отпустим, конечно, — довольно хмыкнула Хлоя, оторвавшись от меня. — В обмен. — Я твоего мнения не спрашиваю, — холодно отозвалась Мия, выпуская все больше черного дыма, который поднимался над ее головой грозовой тучей. — А побороться? — шутливо предложил Антон. Мия обвела темными глазами всех братьев и выдохнула: — Примитивные. Вас ничто не исправит. — В этот же момент она указала пальцем на Хлою и повторила: — Отпусти его. Хлоя разозлилась и, нервно пригладив выбившийся локон, дернула головой: — Думаешь, я здесь, чтобы твои желания выполнять? Черный поток дыма потянулся в ее сторону и медленно подступил к лицу упрямицы. Обволакивая точеную фигуру, темный палец прошелся по очертаниям тела и свернулся вокруг шеи. — Ты этого ждала. Как и они, — сухо ответила Мия. — Поэтому, сделаешь то, что я захочу. Хлоя раскрыла глаза и вытянулась в струну, схватившись за горло, вокруг которого плавал черный сгусток. Я сразу почувствовал исчезновение пелены, как и ребята, и мы начали подниматься. — Молодец, — холодно произнесла Мия, отпустив шею несговорчивой брюнетки и вернув дымный палец обратно. — Думаю, мы сработаемся. Но в этот момент Антон что-то метнул в мою хрупкую напарницу, а за ним приступили остальные. Нас с ребятами тут же подняло в воздух, а пространство поплыло, как стенки мыльного пузыря. — Думаешь, ты так легко победишь? — прошипела Хлоя, принимая горизонтальное положение в воздухе. — На готовое хочешь прыгнуть? — Что происходит? — с трудом произнес Януш. — Что за хрень тут творится? — Смотри, черныш, как мы твою коллегу обработаем, — усмехнулась Хлоя и уставилась в глаза противницы. Я увидел прозрачное покрывало, которое накидывали на Мию и затягивали ее в нем. Хрупкая фигурка горбилась, а после рывком распрямлялась, разрывая невидимые оковы. Но восемь из тринадцати повторяли нападение, и все начиналось снова. Дым над Мией рос и увеличивался, а ее глаза совершенно почернели. Облик девушки становился устрашающим, и если бы не некоторые известные мне подробности, сейчас был бы напуган вместе с ребятами. — Как вы мне надоели, — процедила Мия, оглядев соперников. — Когда я от вас уже избавлюсь… После этих слов она махнула рукой и свалила всех восьмерых с ног. Затем подкинула их и метнула в разные стороны. Передо мной медленно пролетел Томас, за ним Хлоя. Я не понимал, почему все такое заторможенное, только заметил, что черный дым распространился метра на три от белокурой головы. — Ты не сможешь… — с трудом произнес Томас, поднимаясь. — Примитивный, — с презрением повторила Мия. — Что у тебя на том месте, где мозг? После она снова приказала отпустить нас, но когда получила отказ, с силой подкинула противников к потолку и оставила их там. — Я могу разорвать ваши тела на атомы, — продолжила Мия. — Тогда вам негде будет обитать. Вы готовы пожертвовать? В таком случае, вы даже не имеете права быть здесь. Черный дым увеличился и пополз по стенам, как растущая плесень, устилая все поверхности по периметру. Достигнув потолка, темный сгусток стал обворачивать собой каждого застывшего из тринадцати, образуя гигантский общий кокон, отчего по потолку пошли трещины. — Будь ты проклята… — с ненавистью прохрипела Хлоя. В этот момент нас что-то настигло и откинуло к выходу, после чего мое сознание отключилось. Открыв глаза, я увидел трещины на потолке и приподнялся. В стороне с пола вставал Януш. Он в недоумении крутил головой: — Что за хрень? Что тут происходит? Что, черт возьми, тут творится? Где Скай? — Рядом никого, — прислушиваясь, сказала Николь. Серафим пытался привести в чувства Эвелин, поглаживая ее по щеке. — Куда все делись? — недоумевал Леон, протирая поднятые очки. — Что с нами случилось? Какой-то долговременный наркоз. — Стеф, что ты видишь? — спросил Ян. — Где они? Стефания застыла, глядя перед собой, и покачала головой: — Поблизости никого. Все в дальнем секторе. Мию не вижу. — Тогда какого мы тут сидим? — возмутился Януш. — Уходим в наш корпус! — Эва не очнулась, — указала Николь. — Я возьму ее на руки, — сказал Серафим, — пойдемте отсюда. Мы добрались до своей зоны и расположились в просторном холле с диванами. — Все целы? — поинтересовался я. — Эвелин приходит в себя, — заметила Стефания. — Остальные, кажется, в порядке. Меня интересовало одно: куда делась Мия. Ее спровоцировали, а потом все исчезли. Почему нас оставили на полу в тестовой зоне? Закончился ли тест? Все вопросы повисли в воздухе, но мне было необходимо получить ответы. Подождав какое-то время, я направился вниз, на территорию института, чтобы поискать Мию на улице. Обойдя все возможные места, где она могла быть, понял, что нужно идти к Валентину. Только он сможет прояснить ситуацию. На улице, за стенами левого корпуса, мне снова встретился мужчина в длинном сером фартуке. Незнакомец катил алюминиевую тележку, забитую мешками и, заметив меня, очень занервничал и ускорил шаг. На мои обращения мужчина втянул голову в плечи и напряженно покатил телегу вперед, делая вид, что не слышит. Я отправился в левый корпус. Побродив по коридорам, увидел Томаса. Он остановил меня вопросом: — Марк, что ищешь? — Ты разве не знаешь? — Вас скоро позовут к ужину… — К черту ваш ужин, — огрызнулся я, сам того не ожидая. — Где Валентин? — Я могу ответить на твои вопросы, — ответил Томас, преграждая путь. — Ты меня не слышишь? — с раздражением бросил я, чувствуя жар в своих руках. — Ты не нужен мне. Уйди с дороги. В коридоре появились те самые Владимир и Дмитрий с теста и встали позади Томаса, приготовившись к обороне. — Вы вообще кто такие? — пришлось переключиться на них. — Братья Карповы, — отчеканил Владимир. — Тебе лучше остановиться. — Серьезно? — усмехнулся я. — Теперь мне еще интереснее. — Марк, давай поговорим, — предложил Томас, но меня это возмутило. Жар в моих ладонях рвался наружу, энергия распирала, и я не стал ее сдерживать. Мое личное зло снова сработало: Томаса с двумя братьями придавило к полу у моих ног. Перешагнув через тела, я направился дальше. За стеклом одной из лабораторий появился Федор, он сосредоточенно сверял данные с монитора, но когда увидел меня рядом, испуганно поднялся. — Марк Константинович…? — Федор, нужна твоя помощь. После теста пропала моя напарница. Где могут держать особых людей? В этом здании должны быть отделения закрытого типа. Мне очень нужно ее найти, как можно скорее. Мужчина растерянно огляделся и, протянув руку к выходу, громко произнес: — У нас в аптечке есть обезболивающие, пойдемте со мной. — Когда мы шли, Федор опустил голову и тихо добавил: — Шестой отсек на нулевом этаже. Она может быть там. Будьте осторожны. Пришлось пробираться к месту назначения, применяя силу. Первыми были Карповы и Томас, затем на пути встретились охранники, с ними разобраться не составило труда. На нулевом этаже меня ждал сюрприз: холл, через который нужно пройти, был полон синих. Сначала я притаился за стеной, размышляя, как поступить, потом резко вышел и остановился на входе. Синие перестали хаотично двигаться и замерли, повернув головы в мою сторону. Мы смотрели друг на друга, изучая и ожидая действий. Через минуту я решил пойти вперед, потому что время бездействия угнетало. Пришлось шагнуть в самую гущу застывших существ, пробираясь к заветной двери. Масса светящихся глаз наблюдала за мной, и когда я почти добрался до цели, один из синих зарычал и кинулся на меня, вызвав этим коллективное помешательство. От неожиданности мой эмбрион резко развернулся, выпустив большую порцию давления, и синих швырнуло на пол, прижав вокруг моих ног. — Как же плохо я встречаю брата! — послышался голос Валентина. Он появился в дверях и покачал головой. — Проходи, дорогой Марк, проходи. Твой визит для меня всегда в радость. Я последовал приглашению, перешагивая через массу синих, и скоро мы вышли в еще один просторный холл, из которого на четыре стороны тянулись коридоры. — Где Мия? — сразу спросил я. Валентин невозмутимо сложил руки на груди и спокойно ответил: — Проходит тест. — Тест кончился. — У каждого индивидуальный график, — уточнил глава института. — Зачем вы ее провоцируете? Это издевательство. Чего вы хотите добиться? Валентин улыбнулся и, шагнув ближе, крепко сжал мое плечо. — Хочешь знать ответы? — загадочно спросил он. — Принимай мое предложение, получи красный доступ. Будь мне братом, Марк, и ты постигнешь тайны мира. От слов моего родственника повеяло страхом, который я старательно прятал глубоко внутри. Крепкие пальцы на плече будто соединили мое сознание с существом этого человека, от одного взгляда которого мою шею обвивал тяжелый питон. Пришлось отойти в сторону, чтобы прервать странную связь, после чего появились братья Рабовски, они окружили меня и замерли. — Мне нужно видеть Мию, — твердо повторил я. — Ее здесь нет, — вздохнул Валентин. — Не забудь убрать за собой. Твои действия имеют последствия. Проводите Марка, — добавил он братьям, развернулся и зашагал по коридору. — Следуй за нами, — кивнул Карл, протянув руку в сторону выхода. Я не хотел уходить, чувствуя некую тайну в этом месте, поэтому бросился за Валентином, но на пути стукнулся о невидимую преграду и отскочил, как мяч, в недоумении. — Что это? — вырвалось у меня. — Что тут такое? — Ты туда не пройдешь, — спокойно пояснил Карл. — Следуй за нами. Еще некоторое время я смотрел вслед своему загадочному брату, затем сконфуженно побрел к выходу и вдруг у самого порога заметил блеск. Пригнувшись к полу, обомлел: это была фигурка бронзового кролика. Незаметно подобрав вещицу, я известил братьев, что дальше пойду сам и торопливо направился по коридору. Глава 10 Бунтарский дух Вы думаете, это реалити-шоу? Или простая игра? Тогда это самая большая ошибка в вашей жизни Захлопнув дверь своей комнаты, я ошарашенно опустился на край кресла, разглядывая фигурку кролика в ладони. Эта вещь была частью Мии. Моя напарница не расставалась с ней ни на минуту. Когда нас отправляли на тест, Мия цепляла кролика на цепочку, как брелок, а после испытания снова снимала и не выпускала из рук. А сейчас я смотрю на бронзовую фигурку и понимаю: что-то случилось. — Марк, к тебе можно? — раздался голос Серафима. Получив мое согласие, он вошел и вопросительно кивнул на кролика: — Это ведь игрушка Мии? Ты искал ее? — Да, — я сокрушенно покачал головой. — С ней что-то случилось. Мия никогда бы не рассталась с этой вещью добровольно, это некий талисман, имеющий очень большое значение в ее жизни. Но я нашел фигурку на полу в отсеке нулевого этажа. — Зачем ты туда ходил? — Получил информацию, что в том месте содержатся особые люди. Думал, найду Мию. Но там все странно. Валентин сказал, что она до сих пор проходит тест. Какое-то безумие… Серафим помолчал и спросил: — Что будешь делать? — Мне нужен красный доступ, тогда многое изменится. Но для этого должен измениться я. — Понял. Что бы ни было, я с тобой. — Секреты? — дернул бровями вошедший Ян. — Без секретов не живем. Какие новости? Где Скай? — Не знаю, — напряженно вздохнул я. — Видимо, ее держат насильно. — С чего ты взял, что насильно? — хмыкнула Эвелин, которая демонстративно проплыла мимо Серафима, направляясь ко мне, но тот ухватил ее за руку и мягко остановил рядом с собой. — Есть причины, — ответил я, сжимая кролика. — Почему все молчат? — с недоумением возмутилась Эва. — Все делают вид, что ничего не произошло! Что с этой блондинкой не так? Вы видели тот кошмар, что она устроила? — Не по своей воле, — заметил Серафим. — Ты ее защищаешь? — фыркнула Эвелин, одернув свою руку из крепких ладоней ухажера. — Что с ней происходит? Она же ненормальная! — Мия не хотела этого, — заступился я. — Она сдерживает такое проявление в себе, но на тесте ее намеренно спровоцировали. — Тут и правда происходят странные вещи, — пожал плечами Леон. — Даже не знаю, какие объяснения подбирать. — Послушайте, — поднялся я, — вы взрослые люди, включайте голову. Мы здесь не в гостях. Нас похитили, заставили подписать себе приговор и пока готовят к рабочему состоянию. Мы не случайные люди, мы — обратники с особыми способностями, которые в нас активно развивают эти… насельники острова. — Я оглядел всех и покачал головой. — Неужели вы не заметили в себе перемен? Неужели не видите странных вещей, этих пугающих способностей братьев и самого Валентина? Вы думаете, это реалити-шоу? Или простая игра? Тогда это самая большая ошибка в вашей жизни. Я знаю, что тут происходит. Я и Мия знакомы с этой структурой. Это страшно, поверьте. — Так расскажи об этом, — предложил Януш. — Если вы в курсе, просвети и нас. Я сжал челюсти, потому что не хотел поднимать эту тему в своей жизни, но выхода не было. Только как раскрыть все, чтобы правильно поняли? Речь ведь о другой реальности. — Мы с Мией не раз предупреждали вас, — выдохнул я. — Если до этого путешествия вы не принимали потусторонних вещей, теперь придется принять. Потому что сами видите, что происходит. — У всех нас разные способности, — вызвалась Стефания. — Тогда чем братья отличаются от нас? — Тем, что мы люди, а они — нет, — признался я, сжимая кролика в кулаке. — В смысле «они — нет»? — настороженно переспросил Януш. — В прямом. Это страшные существа, с которыми нам нужно бороться. Иначе грядет катастрофа. — Ты серьезно? — усмехнулась Стефания. — Да, к сожалению. — Какие еще существа? — покачала головой Эвелин. — Просто сюжет из мистического триллера! — Лучше бы вы никогда не знали об их существовании… — Почему ты раньше нас не предупредил? — нахмурился Ян. — Не был уверен, что это тот самый случай. Нас могли похитить обычные бандиты, или еще кто-то, с целью наживы и прочими причинами. — А с какого времени стал уверен? — поинтересовалась Эвелин. — Это раскрывается постепенно, — ответил я. — Они раскрываются. Мы с Мией чувствуем их, просто нет доказательств. Поэтому молчим и ждем. Я и сейчас не могу с точностью утверждать, хотя внутренне уже встретился с ними. — Марк говорит правду, — робко вмешалась Николь. — Я слышала их еще в порту. Они отличаются от нас, другое сердцебиение, дыхание, поведение и общение между собой на другом уровне. От них исходит чувство смерти. Это не люди. — Спасибо за поддержку, Николь, — кивнул я. — Нас уже трое. — Мое чутье подсказывало, что здесь происходит нечто выходящее за рамки привычного, — отозвался Серафим, прижимая к себе Эвелин. — Просто это как-то… Странно все. Придется принять, чтобы бороться с этим. Ради других, ради тех, кто нам дорог. — Ники, ты знала? — удивился Ян. — Ты не перестаешь меня восхищать! — Боже… — простонала Эва. — Как меня угораздило во все это попасть… Разве можно принять такое? Это же не укладывается в голове. — Ты права, — согласился я. — Это нечто чужеродное нашим душам, поэтому обычному человеку сложно поверить в существование потусторонних вещей. Но я и Мия выросли в этих условиях, познали на личном горьком опыте, и для нас это привычная сфера. Только я сейчас с вами, а Мия у них. С ней что-то происходит, что-то нехорошее, и я не могу ей помочь. Есть один выход. Для него мне нужно получить красный доступ и согласиться на братство Валентина. Но это изменит меня, и, возможно, вам не понравится результат. — Ты хочешь сказать, что вот эти шавки Валентина и он сам — не люди, а какие-то существа? — нахмурился Януш. — Тогда кто они? — Дайте отсрочку в определении, мне это необходимо. Но позже я все вам расскажу. Обещаю. Только прошу, будьте осторожны в действиях и мыслях, они все чувствуют, им многое о нас известно. Ведите себя по-прежнему, набирайтесь опыта и знаний, чтобы позже вступить в борьбу. И давайте действовать согласованно. Они как единый организм, мы должны сплотиться так же. Разговор с ребятами снял камень с моей души, но отсутствие Мии отзывалось в сердце болью. Я не знал, что делать, как поступить, ждать ли мне или действовать. Половина дня — слишком много для прохождения теста. Время шло, а я не находил себе места. Во мне все горело, возмущалось и рвалось на помощь. Повесив фигурку кролика на свой шнурок на шее, я прошел в левый корпус и спустился в подвальные помещения. Передо мной мелькали двери, повороты, тускло освещенные тупики. Я не знал, чего ищу, просто ходил туда-сюда, пока не забрел в темный лабораторный зал, где заметил движение. Откуда-то исходило глухое рычание, пришлось остановиться и прислушаться. В темной стороне помещения кто-то был, я почувствовал оттуда дыхание и тепло. — Кто здесь? — спросил я, шагнув вперед. — Выходите. Вдруг передо мной загорелись голубые огоньки, сначала два, затем еще и еще. Когда я понял, что это синие, на меня бросилась целая рычащая толпа. Грязные и вонючие существа клацали зубами у моего лица, судорожно тряслись, пытаясь откусить от меня кусочек. Я наотмашь бил их, потому что в кишащей массе не мог понять, кто из них вцепился в мои руки и ноги. Борьба затянулась. Но это дало мне почувствовать оживление эмбриона, который развернулся и наполнил меня мощной силой. Я тут же отшвырнул рычащую толпу в темноту, и стоило кому-либо из них подняться и кинуться ко мне — делал это снова, но уже с удовольствием. Мне нравилась борьба и проявление моих возможностей. Мне нравилось превосходство силы. И я поймал себя на азарте, когда очнулся от брызнувшей мне в лицо крови. Один из синих получил сильное ранение шейной артерии, и теперь алая струя била, как фонтан из-под земли. Но меня это не остановило, а побудило к ярости. Я отшвыривал возбужденных существ направо и налево, поднимал их к потолку и бросал на пол, рвал им вены и ломал кости. И не мог остановиться. — Хватит, Марк, — раздался голос Томаса. — Отдайте мне Мию! — прохрипел я, с трудом удерживая в себе силу. — Все будет. Как ты хочешь. Только успокойся, — добавил Тор. Когда появился Джозеф, он повесил блок, но на меня это не подействовало, мужчина снова махнул рукой, но ничего не произошло. Я злорадствовал, глядя на это, хотя не понимал, почему шифр не работает. Мои действия привлекли всех братьев, и скоро каждый из тринадцати стоял позади и пытался остановить ураган моих страстей, но никому это не удалось, пока не появился Валентин. Он только вошел в зал, и я сразу ощутил скованность и удушливую петлю на шее. Через секунды в моих глазах потемнело, тело ослабло и перестало слушаться. Очнулся я от шепота: — Марк… Марк, ты слышишь? Передо мной склонился Леон, в белом халате и маске его было не узнать. — Лео? — Я попытался подняться, но меня удержала капельница, которая тянулась к моей руке. — Где мы? — В лаборатории. Не трать силы, просто скажи, тело болит? Иначе поменяю препарат. — Нет, ничего не болит. Мне нужно уйти… Мия нашлась? — Не знаю. Не могу проверить, у нас серьезное исследование. Раствор нужно докапать, у тебя обезвоживание. Останься. — Я в норме, Леон. Не переживай. Мне удалось выдернуть иглу, подняться и выйти из лаборатории. Голова была тяжелая, предметы плыли, а в руки словно налили металл. Пошатываясь, я побрел в наш корпус, чтобы узнать, вернулась ли Мия, но от слабости и головокружения меня заносило то к одной стене, то к другой, от этого приходилось останавливаться и сосредоточенно ловить середину коридора. Дорога в мой корпус казалась долгой, как в кошмарном сне я шел, но по сути оставался на месте. Мне не удавалось управлять своим телом полностью, и это даже пугало. Вдруг меня что-то коснулось, и я остановился, прижавшись к стене спиной, чтобы разглядеть источник, но в коридоре было пусто. Касание продолжалось, то справа, то слева, что-то мелькало, а разобрать было сложно. Изображения получались смазанные и расплывчатые. — Как жалко ты выглядишь, — раздался голос Хлои. — Легендарный Марк… Я напрягся, потому что не мог уловить ее образ, она для меня была как темное пятно, скользящее по пространству коридора. — Что тебе надо, Хлоя? — Ты слабый, я всегда это знала. Я говорила, что ты не сможешь. Темное очертание поднялось передо мной и зависло в воздухе, проникая в мое сознание. — Отойди от него! — вдруг зарычал голос Януша. — Это мой трофей, черныш. Не мешай взрослым. — Размечталась. Лучше не раздражай меня. — А то что? — насмешливо спросил появившийся Антон. — А то всем жарко будет, — с сарказмом бросил Ян. — Уйди с дороги, красногубая. — Зачем тебе Марк? — усмехнулась Хлоя. — Иди, следи за сестричкой! А то перейдет на нашу сторону — и пропало. Я ощутил сильный жар в воздухе, затем светлая комета пролетела в сторону. — Держи факел, красногубая! — крикнул Януш. После этого началась борьба, и в воздухе повис невыносимый звук от Антона, но ни на меня, ни на Яна это не подействовало. Я пытался разглядеть, что происходит, потому что ощущал ярость и злость со всех сторон. Светящиеся вспышки, огненные кометы, хрип и крики окружили меня. Хотелось вступить в борьбу, помочь, но у меня совершенно не было сил. Когда запахло жидким металлом и гарью, все стихло. Януш похлопал меня по плечу, но я вдруг почувствовал резкую слабость и стал сползать по стене. Последнее, что помню, как Ян взвалил меня на спину и понес в сторону нашего корпуса. — Как долго он будет в таком состоянии? — раздался голос Эвелин, и это заставило меня открыть глаза. — Марк! Ну, наконец-то, — обрадовался Серафим, склонившись надо мной. Я поднялся на локте и огляделся: моя комната, все ребята здесь. Все, кроме Мии. — Как ты? — спросила Николь. — Зрение вернулось? Я обвел глазами комнату и пожал плечами: — Кажется, вижу. — Марк, с тобой случилось что-то странное, — тихо произнес Леон, словно опасаясь быть услышанным. — Ты перебил десятка три синих, и никто не смог тебя остановить, кроме Валентина. Поднявшись, я свесил ноги с кровати и расслабил замок куртки, проверяя рукой фигурку кролика на шнурке. — Да, меня куда-то несет… — Ты должен поберечься, — заметил Леон, поправляя очки. — В тебе что-то меняется, когда ты такой, на тебя ничего не действует, кроме сил твоего брата. — Не называй его так. Это не мой брат. — Я оглянулся на Януша, стоящего в стороне, и подошел к нему, протягивая руку. — Вот мой брат. Спасибо, что пришел на помощь. Ян секунду помедлил и протянул свою крепкую ладонь в ответ. — Забей, — лениво ответил он. — Так сложилось, просто мимо проходил. Януш не из тех людей, которые показывают слабые стороны, это очевидно. Он никогда бы не признался, что помогая мне, отдал много сил. Но этот случай открыл душевные качества парня, он способен сопереживать и жертвовать собой. Это было удивительно. Леон рассказал, что последний инцидент с моим буйством изменил показатели в анкете моих данных. Процессы организма строили странный график, и ведущие лаборанты затруднялись расшифровать его. Я и сам чувствовал изменения. Это было чем-то новым, масштабным, но, по большей части, агрессивным. И мне нравилась моя новая сущность. Да. Она меняла меня. Для чего и зачем, пока не понятно, но это росло во мне, соединяясь с каждой клеткой, с каждым нервом, превращая в кого-то нового. В такие моменты мое существо стирало границы возможного, ставя в тупик всех братьев, потому что никакая сила на меня не действовала. И только Валентин имел надо мной власть. Лишь от него мое сознание сжималось в страхе, парализуя разум и волю. Поздно вечером я выбрался на улицу и отошел подальше от корпуса в надежде увидеть что-то через свет в окнах. Николь по-прежнему не слышала Мию, и это начало сводить меня с ума. Куда подевался человек? Что с ней случилось? Каким пыткам ее подвергают? Мия не обычная девушка, и она нужна им. Да, она сильная, но на любую силу можно найти рычаг управления. И да, без этой молчаливой блондинки мне было плохо. Я не находил себе места, словно потерял очень близкого человека. Ведь только она понимала меня, мы похожи, и нам обоим известны чувства, полученные с детства. Чувства от внедрения темного, ощущение от поврежденности. Никто больше не поймет меня. Только она. И она нужна мне. Очень нужна. — О чем задумался? — бросил Януш, встав рядом со мной и глядя в ту же сторону на светящиеся окна. — Думаю, как вытащить Мию. — Есть план? — Нет, — признался я. — Просто пойду на поиски. Януш задумчиво покачал головой: — Скай классная. Пойду с тобой. — Там может быть опасно. — Это ты сейчас мне? — усмехнулся Ян. — Руки чешутся навалять этим важным дядям. Томаса поджарить… Я молча согласился и выдохнул: — Хочу попросить… Если меня не станет, не бросай ребят. Вытащи их, даже при минимальной возможности. Януш внимательно посмотрел на меня и хлопнул по плечу. — Вместе вытащим. Вместе. Мы вернулись в свой корпус и объявили о нашей задумке, на что Серафим вызвался идти с нами, а с ним и все остальные. — Друзья, вы не обязаны идти, — сказал я. — Это мой выбор, мне нужна Мия, она помогает мне жить, она мой друг… — Да она все время нас спасала, — перебил Серафим. — На тестах только она вытаскивала нас. Последний тест был критическим, и кто за нас вступился? Она. — Только страшно в ней то, чем она владеет, — добавил Леон. — Сегодня это Скай, а завтра кто-то из нас, — заметил Януш. — Мне не хочется быть тряпкой у ног этих… — Тихо! — подняла руку Николь, застыв в одном положении. Было понятно, что она что-то услышала, и мы все замерли вместе с ней. Через пару минут Николь посмотрела на меня со словами: — Она здесь. О ней говорили, кажется, голос Валентина. Ее держат со стороны левого корпуса и что-то с нее требуют. — А точнее? — оживился я. — Где она находится? Николь покачала головой: — Ее не слышно. Не знаю, почему. Такое может быть только если она без сознания. А точнее — в коме. Меня напрягли последние слова, если Мия без сознания, что с ней происходит? Эти мысли подстегнули к действию, отрезвили мое флегматичное состояние и наполнили жаждой мести. На поиски Мии отправились все, мне не удалось отговорить хрупкую Николь, и даже Эвелин, которая недолюбливала мою напарницу. Леон нарисовал план левого корпуса, и согласно ему мы отправились в путь. По дороге к нулевому этажу нас увидел Федор, он остановился, раскрыв глаза, но после сделал вид, что ничего не произошло и торопливо удалился по коридору. Дальше нам встретились охранники, с которыми легко справилась Эвелин, оставив бедолаг в искаженной реальности. Но когда мы спустились на место по плану, путь преградили синие. Их хаотичное передвижение по помещению выглядело странным, будто беспрерывное движение клеток под микроскопом. — Зомби, — усмехнулся Януш. — Шавки здесь что-то охраняют. Давай, поджарю чудиков? — Попробуем другими способами, — шепнул я. Много шума привлекло бы сюда братьев, а мне хотелось провернуть все тихо и быстро. Конечно, я знал, что после устранения синих нам встретится невидимая стена, но хотел верить, что эту проблему мы как-то преодолеем. Уловка Эвелин не сработала, и люди со светящимися глазами двинулись на нас. Их встретил щит Леона, но все это было временно. Вдруг Николь словно потеряла равновесие и подалась вперед, попав в кучу хрипящих существ. Зажав рот ладонью, чтобы не закричать и не выдать нас, она раскрыла большие глаза, глядя на меня, и я рванул вперед. За мной бросился Януш, спасая свою любимую, он со злобой отбивал челюсти синих, пытающихся вцепиться в девичье тело. От этого у нашего огненного парня вспыхивали ладони, выпуская пламенные языки и обжигая противников. И когда нам на помощь рванул Серафим, мы потонули в кишащей массе странных существ. Это могло стать нашим провалом. И я решил действовать, вызвав силу своего внутреннего существа. Очень быстро оно откликнулось, разворачивая свое спиралеобразное тело и наполняя меня злобой и яростью. Через минуту синие были парализованы и прижаты к полу вокруг меня, но и ребята тоже. Я быстро отпустил блок с друзей, и мы покинули зал, переместившись ближе к шестому отсеку. — Где-то здесь может находиться Мия, — тихо сказал я, окидывая взглядом длинные коридоры по разные стороны. — Да, здесь ее присутствие отчетливее, — подтвердила Николь, сжимая раненое от укуса плечо. В этот момент Леон достал из своей сумки шприц с ампулой противоядия и вколол содержимое Николь, залепив рану лейкопластырем. — Я твой должник, — кивнул парню Януш, и, ухватив тонкое запястье любимой, заботливо притянул ее к себе. Мы решили вести поиск, не разделяясь, проверяя каждую дверь всех отсеков. Три коридора не принесли результата, комнаты были пусты, а несколько местных охранников остались после нас обездвиженными. Направляясь в четвертый отсек, я начал терять надежду. Стефания не видела Мию, а Николь ее не слышала. Но ощущение ее присутствия заставляло меня двигаться дальше. Покинув один край нулевого этажа, мы шагнули в другую зону, но вдруг тут же отскочили обратно. Я снова подался вперед, вытянув перед собой руку, пока не уперся в преграду. Вот она. Невидимая стена, за которую тогда ушел Валентин, а я пройти не смог. — Что за черт? — нахмурился Януш, ощупывая ограждение. Серафим ткнул в стену кулаком и покачал головой: — Очень прочная. Если узнать структуру, можно прикинуть способ демонтажа. — За ней есть люди, — задумчиво произнесла Стефания. — Они работают, это лаборатории. — Она там, — сказала Николь. — Там ее энергия самая максимальная. Я оглядел прозрачную преграду и выдохнул: — Значит, мне туда. Только бы успеть. Мы решили действовать сообща, Леон начал давление, Ян нагревал стену, а я сжимал ее, но это не помогало. Ребята повторяли действия, тогда как я сменил тактику, сжимая полотно преграды, а затем резко раздувая. Наши старания не имели успеха, это меня очень расстроило. — Что тебе нужно? — в сердцах бросил я, стукнув по стене. — Впусти меня… Впусти! — Марк, тише, — шепнул Леон. — Нас услышат. — Да пусть слышат! — зарычало во мне что-то, расправляя тело. — Я без нее не уйду! Прочь с дороги! Мое персональное зло пробудилось, наполняя силой и злобой. Оно возрастало с каждым ударом, с каждым моим криком, позволяя почувствовать структуру стены. И я ощутил ее. Буквально на клеточном уровне, сминая и разрывая преграду, как пластилин. — Впусти меня! — крикнул я, внезапно прорвав невидимую стену, разрушая ее на мелкие частицы, и когда все поняли, что путь свободен, торопливо проникли на территорию шестого отсека. Продвигаясь вдоль коридора, мы обследовали комнаты, оставив в некоторых из них обездвиженных охранников и лаборантов. Я чувствовал бешенное сердцебиение, от того, что скоро увижу Мию, но еще и потому, что боялся застать ее в каком-то страшном состоянии. — Нужно действовать быстро, — махнул рукой Серафим. — Мы нашумели, сейчас здесь появится вся семья. Стеф, посмотри еще. Стефания замерла, глядя перед собой. — Где-то там, — указала она в конец коридора. — Там слепое пятно, это не просто так. — Тоже слышу странное в той стороне, — согласилась Николь. Мы направились вперед, попутно отбиваясь от охраны, пока не прибыли к оббитой металлическими пластинами двери. — Здесь заложен мегашифр, — покачал головой Серафим. — Теперь понятно, почему это место никто не видит и не слышит. — Как же туда попасть? — протянул Леон. — Если нас обнаружат сейчас, наши труды насмарку. Я осмотрел дверь и почувствовал некий купол, под которым укрыли помещение. — Кай, попробуй ты, — предложил Януш. — Ты же видишь эту штуку. Серафим шагнул ближе и затаил дыхание. Через время его руки задрожали, а сам он вытянулся, как струна. Я даже начал переживать, вдруг это ему навредит. Пока дешифровка продолжалась, мы отбивались от охраны, и показалось странным, что Валентин до сих пор не появился. Вообще, я начал понимать, что опасаюсь теперь только своего брата, а остальные действующие лица острова мне не важны. Наконец Серафиму удалось снять блок, и мы разобрали дверь, потому что иначе она не открывалась. Проникнув внутрь помещения, я с волнением переходил от комнаты к комнате, опасаясь увидеть то, чего боялся, но Мии нигде не было. Стефания и Николь подтверждали, что связь оканчивается именно здесь, и я стал искать глазами любую зацепку, пока не остановился на металлическом ящике, в виде саркофага. — Остается это, — указал на ящик Серафим. Николь склонилась над загадочным металлическим сооружением и тихо произнесла: — Оттуда идет очень тонкая вибрация. Там кто-то есть. Я обследовал ящик и понял, что открыть замки на нем займет много времени и решил попросить нашего огненного парня. — Ян, попробуй расплавить. Только осторожно, внутри может оказаться человек. Януш усмехнулся и шагнул ближе к ящику, выставив руки перед собой. — Я умею быть нежным, — шутливо объявил он. — Докажу даже. Следите за шухером. Через секунды мы почувствовали жар в воздухе, затем изображения возле металла поплыли, и дужки от замков стали терять форму. Когда от напряжения Яна начало трясти, а из его ладоней вырвался огонь, я сжал свой внутренний блок и резко отпустил силовую волну, отчего все ребята отлетели в стороны. Крышка на ящике вздулась и зашаталась с одного из краев. — Получилось! — обрадовался Леон, поднимаясь и шаря рукой в поиске очков. — Ну, спасибо, братан, — с усмешкой бросил Ян, вставая и помогая подняться Стефании и Николь. — Давай, откупоривай. Мое сердце замерло, когда в проеме оттопырившейся крышки я заметил светлые волосы. Серафим помог отогнуть железную пластину, и мы увидели Мию. Она лежала с закрытыми глазами и, казалось, не дышала. — Она живая? — содрогнулась Эвелин, заглядывая в ящик. — Я слышу ее сердцебиение, — тихо отозвалась Николь. — Она жива, только ощущение странное… Словно в ней смерть. — О, Скай, ты продолжаешь удивлять даже в бессознанке, — протянул Януш. Серафим оглянулся на выход и кивнул: — Чувствую гнев… Скоро нагрянут хозяева, надо выбираться. — Пульс есть, — задумчиво произнес Леон, прикоснувшись к тонкому запястью. — Только странно, состояние похоже на летаргию. С помощью ребят я взял Мию на руки и стал продвигаться к выходу, но нам скоро преградили путь. — Здесь шавки хозяина, — усмехнулся Януш. — Уйдите с дороги. А с тобой, красногубая, разговор будет особый. Хлоя бросила взгляд на Антона, и тот поднял руку для звуковой волны, но его остановил мой родственник. Валентин появился будто из воздуха, сверкнув начищенными туфлями и поражая меня своей внутренней силой. — Похвально, брат, — довольно произнес он. — Растешь. Это очень радует. Мы остановились в нерешительности. Я ждал чего угодно, только не одобрения с вражеской стороны. — Ты вот так их отпустишь? — холодно спросила Хлоя. Валентин улыбнулся и кивнул нам: — Идите, мои дорогие. Позже встретимся. Не теряя времени, я быстро вынырнул из комнаты с Мией на руках и вместе с ребятами устремился прочь, подальше от этого логова. * * * — Как это понимать? — нахмурив брови возмутилась Хлоя. — Ты отпустил их? Игра в одни ворота, которые по умолчанию твои? — Он был почти готов, — заметил Томас. — Следовало поработать с ним. — Да, и попробовать его уже, — добавил Тор. — Хотя бы здесь на острове. Время поджимает. Валентин обвел всех братьев тяжелым взглядом и с хрустом сжал пальцы в кулак. — Кто еще хочет высказать свое мнение? — металлическим голосом спросил он. В зале повисла тишина, только Хлоя, Томас и Тор вытянулись в струну и раскрыли глаза, судорожно схватившись за горло, словно им что-то мешало дышать. — Не слышу? — повторил глава института, сжав пальцы на другой руке. — Это была ошибка, — виновато произнес Роберт, поглядывая на хрипящую тройку. — Мы поторопились с решением. — Просим снисхождения, — склонили головы Карл, Сэм и Алан. За ними последовали остальные. Валентин выдержал напряженную паузу и разжал пальцы, освободив застывшую тройку. После он медленно приблизился к провинившимся и покачал головой: — Наверное, больно. Но без боли ничего не меняется. Боль хороший учитель. Она может остановить, может побудить к действию. Марку нужна боль. Он, как вы заметили, на грани, а мне нужен результат. Поэтому, если вы хотите получить желаемое, не соревнуйтесь со мной. Глава 11 Сосуд готов Я боялся этого разговора всю жизнь — Она не приходит в себя, — тревожно произнес Серафим. — Что делать? Я смотрел на неподвижную Мию и переживал, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. Слишком долго эта хрупкая девушка находится в странном состоянии. — Выглядит, как мертвая, — издалека заметила Эвелин, — это ненормально. — Она жива, — заверила Николь. — Я слышу ее, только все в ней очень замедленное. — Мия не обычная девушка, — отозвался я. — В ее жизни все странно и не нормально. Леон озадаченно развел руками: — В случае с ней будет сложно делать заключения и что-то определять. — Что делать, друг? Как думаешь? — спросил я у него. — Ты же медик, посоветуй. Леон снял очки и устало потер пальцами зажмуренные глаза. — В условиях лаборатории можно было бы, но здесь… — Да че страдаем? — фыркнул Януш. — Пойдем прямиком к голове, пусть Штефан объясняется. При упоминании моего родственника во мне все сжалось. Такое ощущение, что у меня были предустановки на страх перед Валентином, но мне очень хотелось избавиться от этой навязчивой фобии. — Сам пойду, — выдохнул я и поднялся. — Попробую вытащить максимум информации. Мне следовало эмоционально собраться перед встречей, но сердце отбивало ритм жертвы, и с этим было сложно бороться. Шагая по коридору левого корпуса, я почувствовал притяжение. Зов, который трудно объяснить. Уже однажды это происходило, но тогда меня остановил великий и могучий руководитель тринадцати. Сейчас все повторялось. Странная тяга привела меня в конец корпуса, к винтовой лестнице, нижний край которой уходил глубоко. И там внизу мерцало алое туманное зарево, а воздух дышал и дрожал, притягивая, как живое существо. Коснувшись пальцами перил, я словно завороженный ступил на лестницу, а очнулся уже где-то внизу. Ошарашенно оглядываясь, прошел немного в каждую из возможных сторон, чтобы сориентироваться в помещении, но густой вязкий туман будто скрывал пространство. Притяжение усиливалось, впиваясь и врастая в мое тело, в мой разум, будто желая управлять. Но мысль о Мие заставляла держаться до последнего. Сделав глубокий вдох, я пошел в направлении наибольшего притяжения, подготавливая свой внутренний эмбрион. Мой духовный навигатор безошибочно вел к цели, это ощущалось все большим дрожанием воздуха и силой притяжения. Очень мешал туман, смешавшись с отблесками алого пламени, он был настолько густым, что делал невидимой мою вытянутую руку. Я шел на ощупь, натыкаясь на преграды, которых не было передо мной явно, но они не пускали меня, и их приходилось обходить. Сколько я бродил в огненном тумане, сказать было сложно, чего искал — не знаю, но отчетливо слышал зов, на который шел, тщетно пытаясь обнаружить источник притяжения. Вдруг моя вытянутая рука уперлась в плотную преграду. Ощупав достаточно большую часть, я понял, что это стена и принялся искать в ней слабое место. Мне хотелось проникнуть за ее пределы, достигнуть центра того самого притяжения, что завладело моим разумом, хотелось открыть то, что закрыто для меня. И я решил попробовать свои силы. Расслабив внутренний блок, попытался исказить структуру стены, но не смог прочувствовать ее состав. Я сжимал клетки преграды и растягивал, но это было не эффективно, потому что для меня что-то оставалось закрытым в этом месте, в этой сфере, и такая ситуация напрягала. Тогда мне пришлось отпустить свой внутренний эмбрион. И он с готовностью развернулся во мне, ожидая приказа. Я применил всю свою силу, чтобы нарушить прочность стены, но она оказалась словно резиновая, частично поддаваясь мне до определенного уровня. Это было странно, ведь мое ощущение позволяло действовать более масштабно, но в этом месте работали иные законы. Я пытался много раз, но все мои действия странным образом блокировались, лишь янтарно-алый туман, будто смеясь, причудливо извивался и клубился вокруг. Неожиданно мне захотелось обернуться, после чего я обомлел: сквозь танцующее туманное пространство на меня смотрел Валентин. Выражение его лица было холодным и каким-то безжизненным, и можно было бы списать этот образ на призрачный, если бы он не заговорил. — Похвально, Марк. Но, вижу, не все тебе удается. Я даже растерялся. Сама обстановка и вид моего родственника подействовали гипнотически. Валентин шагнул из тумана, появившись совсем рядом, и заглянул мне в лицо: — Не стоит расстраиваться. Помни, для меня нет ничего невозможного. Все решаемо. — Для тебя, наверное, — еле выдавил я. — Все мое станет твоим, — повторил свою любимую фразу мой мистический брат. — Тебе нужно только захотеть. — Скажи мне, что вы сделали с Мией? — Ты о ее состоянии? Это не мы. Хочешь узнать больше? Пройти за эту границу? Быть на уровень выше серой массы? — Валентин опустил руку на мое плечо и крепко сжал пальцы. — Ты знаешь, что делать. Я затаил дыхание, от прикосновения крепкой руки меня будто парализовало. Как вырваться из этого липкого забвения? Мне нужен образ… Образ, за который можно держаться, который будет лучом света во мгле. Мия. Она тот луч. Мне необходимо держать ее образ перед собой. Чтобы помнить кто я, чтобы не забыть о своей цели. — Что мне даст вступление в братство? — спросил я. — Все, — спокойно ответил Валентин. — И даже больше. Ты получишь знания. Получишь ответы на вопросы. Признайся, тебя тянет туда, где стоят преграды. Но есть сферы для тебя недосягаемые. Как та, на границе которой мы сейчас стоим. — Это правда, — болезненно согласился я. — Знаешь, почему? — Валентин встал передо мной и устремил тяжелый взгляд в мои глаза. — Потому что ты часть всего этого. Ты — моя часть. Как и Мия. И я хочу воссоединения. У меня похолодело внутри. Я боялся этого разговора еще до того, как очнулся в контейнере. Боялся его всю жизнь. И вот это случилось. — Что значит «твоя часть?» — переспросил я, внутренне сжавшись от ожидания ответа. — Ты ведь сам знаешь. Марк, рано или поздно ты придешь ко мне. Это неминуемо. Я знаю тебя, знаю Мию, мне нужны мои части для целостности. — Мия твоя часть? Тогда ты должен знать, что с ней. — Мия неповторима, — восхищенно произнес Валентин. — Но сейчас она занята, и мне это не нравится. Помоги ее освободить, наш союз будет нерушимым. — Мой пугающий родственник смягчил взгляд. — Чего сейчас ты хочешь более остального? — Мне нужно вернуть Мию в прежнее состояние. Хочу понять, что с ней и как помочь. — Все это будет у тебя. Более того, ты сможешь сделать так… — Валентин направил ладонь на невидимую стену и словно смахнул с нее что-то, после чего туман в этом месте разошелся. Мой родственник шагнул за преграду и продолжил: — И все запретные места станут тебе подконтрольны. Подойди ко мне. Помедлив, я легко перешагнул границу. За стеной на меня сошло столько ощущений разной силы, что сознание поплыло. Вернее, я начал растворяться в забвении, словно мне дали наркоз с эфиром. Пока в сознании был малейший луч реальности, я успел испугаться этого состояния, но скоро мир вокруг изменился, и мне стало все равно. Очень далеко, где-то на уровне горизонта, горело гигантское пламя. Хотелось туда. В самый центр. Я пытался продвинуться, но для меня там словно пропало притяжение, тело не слушалось, а пространство казалось многослойным и от этого тяжелым для передвижения. — Видишь, как мало тебе доступно, — оборвал все это Валентин, закрыв передо мной место перехода в стене. — Выбор за тобой. Очнувшись от ступора, я покачал головой: — Выбор? Давай начистоту. Ты легко заставишь любого выполнять то, что захочешь. Валентин усмехнулся: — Начистоту? Давай. Ты прав, любого — могу. Но ты не любой. — Он шагнул ближе и окутал меня темным взглядом. — Я вижу тебя насквозь, Марк, и могу подчинить. Но разве для этого так долго ждал тебя? Ты нужен мне в добровольном согласии. И выбора у тебя нет. — Но зачем тебе Мия? Почему она? — Мия — мое будущее. Будущее моих братьев. Наше будущее. Это мой сосуд, — почти шепотом произнес Валентин. — Как и ты. У меня замерло сердце. То, чего я так боялся в жизни, приближается. Неумолимо. Может, мой мистический родственник прав? У меня нет выбора? Это моя судьба? Как бы мама не оберегала мою душу от этой ямы, отец воспитывал во мне знание того, что однажды зло найдет меня, и придется бороться. Я поднял глаза на своего брата, опасаясь того состояния обреченности, что заползало в мое сердце. Тяжелый питон свернулся вокруг моей шеи крепче, чем когда бы то ни было. — Мне нужно подумать, — тихо произнес я, пытаясь выглядеть как можно спокойней. — Конечно, понимаю, — кивнул Валентин, указывая на выход. — Иди, отдохни. Мои двери для тебя всегда открыты. Ноги понесли меня в сторону винтовой лестницы. Как в бреду, я поднялся наверх, прошел левый корпус и не заметил, как оказался перед дверью в свою комнату. * * * — Марк растет не по дням, — заметил Томас, опершись плечом о стену. — Как ты находишь его силы? Еще долго ждать? Валентин неопределенно качнул головой: — Он сам и послужит индикатором готовности. — Его тянет туда, это уже хорошо, — добавил Тор. — Нужна проверка на острове, чтобы после подпускать к моему сокровищу. — До твоего сокровища еще не скоро, — фыркнула Хлоя. — Думаю, Марку нужна встряска, чтобы реакция включилась. Могу устроить. — Нет, — отрезал Валентин. — Он почти готов. Вы знаете, что для меня важно. Воля. Это должна быть его воля. И Марк близок ко мне, как никогда. * * * Мия выглядела очень бледно. Фарфоровая кожа будто остановила жизнь внутри этого хрупкого тела, неподвижно лежащего на кровати. Я смотрел на нее, не понимая, что случилось. Мне очень хотелось, чтобы эта белокурая девчонка бродила сейчас по территории института, или тихо сидела в уголке, непрестанно переворачивая в пальцах бронзового кролика, или открывала подробности своей жизни. Только мне. Потому что в некоторой степени она начала мне доверять. Вспомнился момент первой встречи в контейнере, когда я увидел ее сгорбленную фигурку, напряженную от фобии закрытого пространства. И как ее потрясающие синие глаза встретились с моими… Невольно протянув руку, я коснулся светлого локона, ощутив приятную мягкость. Что с тобой, Мия? И что со мной? Совершенно незнакомые чувства. Они чужды, они волнуют от того, что я не понимаю их. Мне нужно что-то решить. Так больше нельзя. Если я могу влиять на ситуацию с помощью своего изменения, необходимо это использовать. Валентин нашел меня и теперь не отпустит. Наверное, я обречен. С самого рождения. Прости меня, мама. Передо мной мелькали коридоры левого корпуса, лабораторные залы со стеклянными стенами, люди в белых халатах, лестница, подвальные помещения. Я шел, сам не зная куда. Меня переполняли отчаяние и страх. Я шел сдаваться. Зачем? Просто не знал, что делать дальше. Отец… Помог бы ты сейчас своими советами? Укрепил бы мой дух, как делал это раньше? Но тебя нет со мной. А я слаб. Хлоя была права — я слаб. Никчемный человек. Не способный на большой шаг, потому что однажды был поврежден тьмой. Он сжег меня. И теперь меня просто нет. Я не способен любить. Я не способен быть сильным. Не способен победить. Так пусть мое существо послужит для спасения. И если от моей жертвы спасется хотя бы один человек, я буду счастлив. Вдруг мою руку пронзила боль. Я словно очнулся, увидев висящих на мне синих. Они хаотично кусали мое тело и выглядели, как группа сумасшедших людей. Боль заставила среагировать, и я попытался отшвырнуть странных существ, но они очень крепко схватились за мои руки, продолжая вгрызаться и заливать раненные места пенной слюной. Еле держась на ногах от веса нападающих, я изо всех сил уворачивался, чтобы поймать момент передышки, но меня будто топили в глубоком океане, поглощая водной толщей неприятных хищных созданий. Неужели это мой последний день? Вот так глупо закончится моя жизнь? Человеческая единица — Марк Равинский — канет в небытие, так и не принеся никакой пользы? Когда меня повалили на спину, сверху мелькнули светящиеся синие глаза. Сквозь тьму трясущихся рук и голов этот взгляд особенно выделился, и он напомнил глаза Мии. Мия… Она сейчас неподвижно лежит где-то там, в другом крыле, и никто не знает, что с ней. Ей нужна помощь. Я ведь хотел помочь… Тогда что делаю здесь, в подвальном помещении левого корпуса? Почему даю себя терзать? Почему смирился? Мой отец Константин Равинский учил никогда не сдаваться. Он был сильным. И этот человек вырастил меня. — Пошли прочь! — закричал я, пытаясь подняться, но синие прыгали друг на друга, образуя надо мной гору, которую было трудно победить. После нескольких попыток я замер, перестав дышать. Мне нужно было услышать себя, почувствовать свое тело до каждой клетки. Мне нужен был он, мой внутренний рычаг, этот свернутый эмбрион, и через несколько секунд тишины я овладел им. Отдавая ему свое внутреннее пространство, желал одного: свободы. Вместе с тем, во мне росло чувство силы и гнева, хотелось разорвать каждого, кто приблизился, кто ограничивает свободу моих действий. И это сработало. Спиральный эмбрион развернулся, распрямил змееобразное тело и распространился во мне до самых кончиков пальцев. Я наполнился такой мощной энергией, какую еще не испытывал. Казалось, мой сжатый кулак трещит «по швам», а плечи с хрустом расширились в стороны. Каждая моя косточка окрепла, каждая мышца налилась тяжестью, словно киношный оборотень, я менялся и физически и внутренне. Наконец мне удалось превзойти противников. Раскинув руки, я снес гору трясущихся существ силовой волной, и они разлетелись в стороны, словно тряпичные куклы. Завывая от боли, некоторые синие продолжали ползти в мою сторону, устремив страшные стеклянные глаза. Другие поднимались, как «неваляшки», и снова направлялись ко мне. Чтобы не терять времени, я вскочил на ноги, ощущая себя наполненным и каким-то новым. Мой внутренний эмбрион дал мне нечто иное, и это позволило ему расширить рамки власти. Мне казалось, что сейчас я способен рушить стены и сворачивать металл в узлы, такая необузданная энергия подтолкнула меня к действию. Подпустив синих поближе, я снова расшвырял их по кругу. Затем сжал свой блок до микроскопических размеров, притягивая все и всех в помещении к себе, и когда куча синих оказалась прижатой к полу возле меня — резко отпустил. Тела полетели в воздух, где я остановил их и начал кидать в стены, чувствуя, как хрустят их вывихнутые суставы и трещат ломающиеся кости. Но во мне не было жалости. Я наслаждался. Да. Это был новый я. И мне не хотелось останавливаться. Я продолжал пытку, с удовольствием и огнем внутри. Тела странных существ летали по залу, выбивая собой стекла и ломая медицинские шкафы. Большая воронка из предметов и изможденных синих кружила вокруг меня, поднимая с пола мелкие осколки и пыль, а я стоял внутри всего этого, как первородное зло, и не мог остановиться. Скоро затрещали стены, пустив по потолку паутину лопнувшего перекрытия, но мне было все равно. Я находился в таком состоянии, что готов был погребсти себя под всем грузом. Даже не знаю, где в этот момент был другой я, но тот, что свирепствовал в подвальном помещении, был страшен. Создалось ощущение, что я не владел собой, а только наблюдал за действиями своего тела, не в силах противостоять. Во мне абсолютно не было страха. И не было границ моему безумному чувству мести. Я сам стал злом. Неожиданно потолочная плита разошлась пополам. Крошась и разваливаясь кусками, она начала падать, а я словно очнулся и испугался, тут же остановив карусель. Большой пласт плиты с треском полетел на меня, но его удержала рука Валентина, который неожиданно появился за моей спиной вместе с близнецами Рабовски. — Осторожнее, брат, — улыбнулся мой родственник, удерживая плиту лишь протянутой в воздух рукой. — Ты повредишь мой драгоценный сосуд. У меня замерло сердце, когда вернулось сознание. Разбитый лабораторный зал, лопнувшие стены, разрушенный потолок и множество разбросанных тел, окровавленных и бездыханных. — Не упусти их! — воскликнула Хлоя, указывая на странные тени, исходящие от несчастных. — Собери! Собери их, Марк! Я растерянно смотрел на истерзанные тела, с содроганием понимая, что виновник этому только один. Мутные сгустки парили над разбросанными замершими человеческими останками, из которых торчали белые кости и пульсирующими струйками стекала кровь. Мне вдруг захотелось собрать эти сгустки, притянуть к себе, но стало страшно. — Ладно, я сам, — махнул рукой Тор. — Он пока отойдет. После этого альбинос словно вдохнул тени в себя, все до единой, и исчез за дверью. — Что с ними? — судорожно сглотнув, спросил я. Валентин увел кусок плиты в сторону и отпустил. Та с грохотом развалилась на полу, отбрасывая в разные стороны мелкие камни. — Они мертвы. — Мертвы? — еле слышно повторил я. — Хочешь, научу тебя справляться с этим? — Валентин приблизился и сжал пальцами мое плечо. — Марк, ты никогда уже не будешь прежним. У меня пересохло в горле. От страха, от дрожи внутри, которая все еще не отпускала мои напряженные мышцы. Эти несчастные мертвы. Зал разгромлен. В воздухе пахнет свежей кровью и злобой… И это сделал я. Марк Равинский. Сын Константина Равинского и Александрины Лимы. — Ты готов, — осторожно, но утвердительно объявил мой страшный брат. — И ты можешь помочь. Мне захотелось кричать. Кричать от отчаяния, от боли, от ужаса… Что происходит со мной? Это то, о чем говорил отец? Нужно бороться, но у меня совсем нет сил. Нет никаких сил… Я опустился на колени и закрыл лицо ладонями, чувствуя, как густая кровяная жижа на полу пропитывает мою одежду, проникая внутрь, к самой коже. Кровь от моих жертв. Прости меня, отец, но я сдаюсь. Я больше не могу. Через время меня повели по коридорам. Снова замелькали двери, повороты, люди в белых халатах. Вот и комната с бордовым портьерами, удобное кресло у большого стола. Слабость. Равнодушие. Черный дым… Он перед глазами или внутри меня? Вокруг все тринадцать, они смотрят и ждут. — Выпей, брат, — предлагает Валентин, указывая на серебристый кубок в центре стола. Я едва владею своим телом. Что это? Снова что-то пить? Это новый договор? — Это новый договор? — повторяю вслух. — Да, — улыбается Валентин. — Это твоя новая жизнь. Наша новая жизнь. Ты познаешь мир. Познаешь себя. И уже никогда не почувствуешь то, что чувствуешь сейчас, потому что всегда будешь знать, что делать. Я оглядываю все тринадцать, застывших в ожидании, фигур и беру кубок. — Просто выпить? — Ты хочешь остановить эту боль внутри себя? — Да. — Хочешь стать источником правды? Узнать, что происходит с Мией? — Хочу. — Входить в закрытые двери? Проходить сквозь любые преграды? — Да. — Будь с нами, Марк. Стань тем, кто ты есть. Войди и властвуй. Я поднес кубок ближе и заглянул в него, увидев, как там плещется бездна. Черная бездна, разрываемая алым пламенем, в которую меня потянуло. В тот же миг руки сами приложили край сосуда к моим губам, и я выпил содержимое до дна. Глава 12 Внутренний демон Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз Возвращаясь по коридору в свой корпус, я чувствовал себя странно: разрозненно и вместе с тем более чем целостно. Во мне что-то изменилось. Но я еще ничего не понял, только когда увидел лица ребят, стало не по себе. — Что? — Я развел руками и оглядел всех. — Ходил на разведку, вернулся, а вы смотрите на меня так, словно увидели свою смерть. Серафим настороженно прищурился, вглядываясь в мое лицо, Януш удивленно дернул бровями и откашлялся. — Ты себя хорошо чувствуешь? — поинтересовался Леон. Я усмехнулся, сложив руки на груди: — Однако. — Что ты там сделал? — осторожно спросила Стефания, словно ожидая страшное. — Ты видела? Девушка виновато кивнула, поглядывая на брата. — Узнал что-нибудь? — попытался разрядить обстановку Ян. — Допустим, — раздраженно вырвалось у меня. — Что с вами происходит? — Задай этот вопрос себе, — сказал Леон, поправив очки. Я оглянулся на Николь, которая смотрела на меня большими испуганными глазами, и шагнул к ней ближе с вопросом: — Что ты слышишь? — Тебя… — робко отозвалась она. — Меня? Что это значит? — Ты другой… Все другое. Сердце… В тебе что-то есть. — Ничего не понимаю. — Я покачал головой и тут же почувствовал движение позади. — Стефания, прошу, — протянул руку появившийся Томас. — Чего? — с вызовом пошел на гостя Януш. — Это для лечения, — вмешался я, сам не зная почему. — Точно, — подтвердил Томас, небрежно ткнув пальцем в мою сторону. — Брат прав. Все ошарашенно смотрели, как довольная Стефания удалилась с элегантным провожатым по коридору, затем перевели взгляды на меня. — Брат? — настороженно переспросил Серафим. — Да что вы пристали к нему, — фыркнула Эвелин, направляясь в мою сторону, но Серафим удержал ее за руку. — Он говорил, что изменится. Марк предупреждал. Видимо, пришло время. И он сделал это для нас. В этот момент все ахнули, потому что увидели медленно идущую Мию. Она остановилась в шаге передо мной и подняла потрясающе синие глаза, но в этот раз мне удалось легко выдержать ее взгляд. Шли минуты, а Мия продолжала смотреть в мои глаза, будто читала сквозь них что-то важное. — Эй, Скай! — радостно позвал Януш, раскинув руки. — Ты снова в строю! — Как ты? — спросил я, глядя в бледное лицо, просто потому что был растерян. Мия наконец моргнула и отвела взгляд. — Уже лучше, — равнодушно ответила она и побрела по коридору на выход. Леон шагнул следом, желая что-то спросить, но я остановил его, подав знак рукой. — Вот и вся благодарность, — попытался пошутить Януш, указав в сторону нашей воскресшей спасительницы. Казалось, Мие нужна пауза, так же, как и мне, я оповестил об этом ребят и удалился за пределы здания. Мое состояние было новым, к чему я надеялся привыкнуть как можно скорее, потому что обрывки знаний и образов, что возникали внутри меня, раздражали своей скрытностью. Я не понимал их, не понимал внутренних порывов, не понимал сам себя. Словно отпускающая анестезия, моя новая сущность таилась глубоко и не спешила показаться хозяину. От моих рук погибли люди. Почему мне не больно? Пусть это были странные существа, потерявшие человеческий облик, но они мертвы. Кто я такой? Что я такое? Разве способен на это обычный человек? Разве я был способен на это год назад? Мне кажется, это не мое. Хотя… Может, я сам себя не знал, а теперь в критической ситуации проявилось мое естество. Страшное. Безжалостное. Бездушное… «Ты мой сосуд…» — вспомнились слова Валентина, и к горлу подступил ком. Я пропал. Сколько лет прожил счастливой жизнью, стараясь не думать о подобной ситуации. Мама так ограждала мое сознание от «ненужной» темы, что я сам поверил в ее нереальность, поверил, что это никогда не коснется моей жизни. И вот сегодня, сейчас, это существует, оно вошло и сдавило мое горло безысходностью. Потому что против меня силы, которым невозможно противостоять. И теперь я тоже меняюсь. Невольно. И по своей воле. Так бывает. Неожиданно раздался крик птицы. Я огляделся и понял, что вышел за пределы территории института. Густо поросшая зелень качала верхушками в такт порывам ветра, а воздух доносил морскую прохладу и свежесть. Было бы хорошо, если не знать, что это остров, куда нас насильно привезли с материка и теперь обучают для страшного сотрудничества. Рядом хрустнула ветка, я почувствовал приближение и обернулся. Раскрыв глаза, ко мне подкрадывался синий, за ним появились и другие. Только не это… Я боялся повторения ситуации в подвальном помещении, когда очнулся и увидел тела несчастных, истерзанных, переломанных и истекающих кровью. А может, дать им себя на растерзание, и дело с концом? Нет человека — нет от него проблем. И не нужно будет выполнять страшную работу по контракту с существами, имеющими только человеческое обличие. А внутри них тьма и ненависть к роду человеческому. Опустившись на землю, я закрыл уши руками и пригнул голову. Синие некоторое время подкрадывались, все ближе я ощущал дыхание каждого и мечтал о том, чтобы это скорее закончилось. Через секунду толпа бросилась на меня, навалившись сверху кучей, но вдруг один из них заскулил, и все начали сползать, отдаляясь на безопасное расстояние. Я ощутил в себе некое движение и поднялся, оглядываясь вокруг. Испуганные существа расползлись вокруг и замерли, прижавшись к земле. В моей груди что-то вздохнуло и начало расправляться, это был эмбрион, то самое внутреннее зло, только теперь оно изменилось, став сильным и будто независимым. Мне захотелось убить каждого дрожащего синего в окружении, захотелось набрать полные легкие воздуха и сжать внутренний блок с такой силой, чтобы услышать, как трещат их черепа и позвоночники. Посмотрев на свои ладони, я понял, что со мной что-то происходит. Что-то нехорошее. Ко мне пришло ощущение раздвоенности: один «я» хотел смерти всему живому, другой — пытался удержать первого. Что это? Что я упустил? Когда это началось? Я будто заразился злом, инфицировался и теперь очень болен. Бросив взгляд на одного из испуганных синих, я жестом приказал ему подняться и приблизиться, но тот смог только встать на дрожащих ногах и остаться стоять, как вкопанный. Меня это возмутило, я снова указал ему на место рядом, но ничего не изменилось. Тогда мои руки накинули на заскулившее существо невидимую сеть и потянули насильно. Я смотрел в светящиеся глаза приближающегося синего и надменно улыбался. Это было похоже на сцену с удавом и кроликом, когда жертва от страха замирает не в силах двинуться с места. Шагнув к трясущейся твари, я крепко обхватил пальцами его шею и сдавил. Бесполезные брыкания меня только порадовали, и я с упоением сдавил пальцы еще сильнее. — Ты должен быть сильным, Марк, — раздался голос Мии. Отпустив шею, я обернулся, окинув взглядом пространство, и увидел белокурую голову в зарослях густой высокой травы. Мия неторопливо спрыгнула с ограды и подошла ко мне. — Ты должен быть сильным, — повторила она, глядя мне в глаза. — Заключив страшную сделку, ты предал сам себя. — Откуда ты знаешь про сделку? — растерянно спросил я, потому что в этот момент мое привычное сознание вернулось. — Ты же… — Вижу, Марк. Просто вижу. Твое естество изменилось, оно будет подавлять тебя до тех пор, пока ты не исчезнешь. Это паразит, который развивается в носителе, убивая самого хозяина. — Ты так говоришь об этом… — Да, — выдохнула Мия. — Из личного опыта. — У тебя столько спокойствия и сил. Хотелось бы мне быть таким, как ты. Бросив на меня укоризненный взгляд, Мия сухо произнесла: — Никогда не желай того, о чем не знаешь. Ты не представляешь, чего просишь. — Расскажи об этом, — попросил я, совершенно вернувшись в свое прежнее состояние. — Мне тебя не хватало. Можешь со мной поговорить? — Отпусти этих несчастных. Они тоже жертвы, помни об этом. Я разжал блок и дал существам возможность уйти в густые заросли. После мы направились к ограждению, но остановились, не входя на зону территории института. Мия раскрыла сжатую ладонь, где лежал бронзовый кролик, и покачала головой: — Спасибо тебе. Если бы ты знал, насколько важна для меня эта вещь. — Я увидел это в шестом отсеке. — Что ты там делал? — Искал тебя. Сжав пальцы, Мия замолчала и помрачнела, а через время со скорбью произнесла: — Теперь ты видел его. — Кого? — Последний тест показал, кто есть кто. Это была совершенно ничтожная его часть, и я не имею права быть слабой. Нужно бороться, Марк. Пока мы можем. Но в любой ситуации ты должен оставаться человеком. — Так говорила моя мама. Каждый наш разговор сводился к этой фразе. Она будто предвидела события. — Возможно. Твоя мама знала больше, чем мы. — Мия, поговори со мной откровенно, прошу. Я переживал за тебя. После того, как мы очнулись в помещении, где проходил тест, ты пропала из вида. Валентин сказал, что твой тест продолжается, потом он солгал мне, что тебя нет в шестом отсеке, но я нашел фигурку кролика на полу именно там. Ребята поддержали меня в поиске, и мы нашли саркофаг, откуда вытащили тебя совершенно слабую и без сознания. Николь сказала, что ты жива, только в тебе все остановлено, и еще она сказала, что чувствует в тебе смерть. Скажи, что происходит? Что требовали от тебя эти люди? Почему ты была в таком состоянии? Мия подняла синие глаза, взгляд которых мне теперь удавалось выдержать, и печально улыбнулась: — Николь права. Я несу смерть. Мы владеем друг другом, но пока мои силы решают. Братья Штефана провоцируют меня, они хотят видеть его, но не знают, кто он. И я не имею права быть слабой. У меня с ним свои счеты. Я растерянно оглядел свою напарницу, ее откровения даже напугали меня. — О ком ты говоришь? Кто он? Выдержав паузу, Мия угрюмо ответила: — Мой внутренний демон. Он не должен выйти за пределы моих возможностей, иначе будет плохо всем. И Штефану тоже. Получив ответ, я сначала не мог проронить ни слова, потому что был потрясен. — Этот черный дым и есть он? Ты сдерживаешь его? — Да. В особых случаях мне приходится выпускать его, как цепную собаку, но это очень большой риск. У меня есть предел. В любую секунду мои силы могут закончиться, и тогда в игру вступит он. Но это будет последнее, что мы запомним. Он беспощаден. Тая надежду на более легкий вариант, я спросил: — Это твоя способность? Или ты… — Он не моя способность, Марк. Это паразит, о котором я тебе говорила. Только мой пришел извне. Услышав последнее, я замер. Отец рассказывал о похожей ситуации с моей мамой, потому что сама она предпочла вычеркнуть страшное событие из нашей жизни. Но именно этот случай затронул и меня: я был внутриутробно поврежден духом тьмы Самаэлем. — Ты выпустила его на тесте, чтобы остановить провокаторов? — Да. Мне невыносимо смотреть на их издевательства, вы не видели себя со стороны. И провокация меня им удалась, они в курсе слабостей каждого из нас. — А что произошло потом? Почему мы очнулись на полу одни? Тебя и след простыл. — Валентин просто закончил тест ваших способностей, а мой тест продолжил. Но я не могла позволить выйти своему злу и отключила себя. — Отключила? Как это? Мия опустила глаза на фигурку кролика. — Это как анабиоз у живых существ. Однажды меня этому научили. — И что было дальше? Тебя же закрыли в железном ящике. Зачем? Чего они добивались? — Моя фишка им не понравилась. Они попытались проникнуть через мое подсознание, вытянуть его моей фобией закрытого пространства, потому что в нестерпимых для меня условиях, я выпускаю часть его, как свою силу. Но в крайнем случае я предпочту умереть, чем отдать его. — Зачем он тебе? — потрясенно спросил я. — Если Валентину будет от него плохо, отдай это страшное содержание. — Ты хочешь устроить войну здесь, в нашей жизни, среди обычных людей, спешащих утром на работу и рожающих детей? — Нет, конечно не хочу. Почему ты так говоришь? — То, что не имеет телесной формы, не имеет права находиться среди нас. Он выйдет в ярости и будет сражаться с Валентином за первенство. И он победит. Потому что сильнее. И тогда начнется ужас для людей. Понимаешь? Сказать, что я был шокирован, ничего не сказать. Мия удивила меня. Но еще более я проникся к ней, как к родственной душе, потому что весь ее рассказ перекликался с моей жизнью, с тем, что я слышал от отца с детства. — Понимаю, — ответил я. — Должно быть, тяжело держать такое в себе. Как тебе удается? — Мне помогают. — Кто? Мия многозначительно подняла голову в небо. — Для тебя секрет, что человек сам по себе не все может? Я снова был растерян, хотя догадывался о сути. — Нет, не секрет. Но с тобой все необычно. Знаешь, я чувствую в тебе родственную душу. И чем больше тебя узнаю, тем сильнее это чувство. Только прошу, не закрывайся от меня. — Теперь ты знаешь обо мне больше, чем родной отец, — с грустной улыбкой произнесла Мия. — Как же я смогу игнорировать тебя? В этот момент мы услышали хруст веток, и за оградой появился Януш. Он покачал головой, глядя на нас, и шутливо объявил: — Вот кому закон не писан. Выход за территорию! — Плевать мне на закон, — процедил я. — Надеюсь, вы успели от всех отдохнуть. — Наш огненный парень подмигнул и заулыбался. — Потому что я соскучился. Мия сжала ладонь в кулак, скрыв в нем маленькую фигурку бронзового кролика, как нечто бесценное, и шагнула за ворота. Мы поднялись на свой этаж и вошли в комнату Януша, где собрались все ребята. Они с интересом поглядывали на мою спутницу, вероятно, размышляя о странной ситуации. Но, к моему удивлению, Мия разрешила их догадки сама. Она прошла в центр комнаты и развернулась ко всем со словами: — Спасибо вам за помощь. И за смелость противостоять сильным. Я этого не забуду, но помните: будьте всегда состорожны. Руководящие этой страшной игрой — серьезные противники. — Рада, что тебе лучше, — улыбнулась Николь. — Ты нас напугала. — Так было необходимо, — ответила Мия. — Братья Валентина воздействуют на нас по-разному, выкачивая из каждого свою ценность. Мне пришлось применить одну из способностей, чтобы стать недоступной для их внедрения. Но если бы я задержалась у них в гостях, все могло закончиться иначе. Благодаря вашей помощи я стою перед вами. Такая сплоченность дает шанс на победу. — Скажи-ка, — добавила Эвелин, деловито сложив руки на груди, — а что такое с тобой происходит? Что за сила в тебе? Не стоит ли нам бояться в своем кругу? Мия обвела всех взглядом и вздохнула. — Каждый из нас имеет своего внутреннего демона. Я не исключение. Только мой случай отличается от ваших. Но я прилагаю все усилия, чтобы удержать зло и прошу вашей поддержки и понимания. — Какой разговор! — одобрительно кивнул Ян. — Конечно, поддержим, — отозвался Леон. — Мы с тобой, — добавил Серафим. — Только интересно, почему Валентин так просто отпустил нас, когда мы нашли саркофаг? Столько преград, столько шифра и вдруг такое неожиданное решение. — Валентин ничего не делает просто так, — ответила Мия, глядя на кролика в своей ладони. — Любое его действие и даже слово имеет смысл. С ним нельзя враждовать в открытую. Его так не победишь. — Сюда кто-то идет, — шепнула Николь и приложила палец к губам. — Это он, — вдруг вырвалось у меня. — Кто? — Серафим вскинул брови. Я сам не ожидал от себя такой реакции и растерянно моргнул, оглянувшись на дверь. — Мой брат. — Брат? — нахмурился Януш, заглядывая через плечо Леона на вход. — Откуда ты знаешь? — Сам не понял… Просто знание в голове. Мия внутренне напряглась, словно приготовилась к чему-то опасному, мне было это отчетливо видно. А я почувствовал жесткое биение своего сердца, потому что каким-то образом увидел приближение родственника. Услышал размеренный стук его начищенных до блеска туфель, ощутил шелест ткани его дорогого безупречного костюма. Казалось, я вижу даже выражение его лица, холодного и надменного. Все замолчали, глядя на дверь, в которую через пару минут вошел Валентин Штефан. Его появление однозначно вызывало странное чувство дрожи внутри, он сам являл собой что-то особое, будто сгусток силы, на который априори не стоит замахиваться. — Приветствую, друзья мои, — улыбнулся Валентин. — Рад видеть вас в сборе и здравии. Мия, дорогая, нам нужно поговорить. Пройдем со мной. Бросив взгляд на протянутую руку Валентина, Мия зажала фигурку кролика в кулак и побрела к выходу. — Ты слышишь их? — спросил я Николь по прошествии времени. — Нет, — она задумчиво покачала головой. — Но они недалеко, просто… Их сигнал зашифрован. Разговор скрыт, кто-то не хочет быть услышанным. — Как жаль, что Стефания еще не вернулась, — в сердцах бросил я, прохаживаясь по комнате. — Почему мне такое недоступно… Почему⁈ — Неожиданно мой кулак треснул по полочке, сломав ее пополам. — Брат, это вообще-то моя комната, — хотел пошутить Ян, но его слова вызвали во мне волну агрессии. — Не называй меня так… — со злобой процедил я, уставившись в его черные глаза и, распахнув дверь, вышел в коридор. Меня всего трясло, изнутри поднимался жар, переходя в ладони, которыми, казалось, я мог бы развалить все здание. Вот и левый корпус. Винтовая лестница, нулевой этаж. Шестой отсек. Я двинулся по коридору, пропуская мелькающие двери, целенаправленно приближаясь к цели. Сейчас мне все откроется, все станет ясно. Это где-то здесь, я чувствую место, куда меня так тянет. Алое зарево в туманном воздухе обволакивало все вокруг, пропуская всюду, как вдруг меня отбросило назад, словно резиновый мяч. Затаив дыхание, я всмотрелся сквозь дым, не веря самому себе. Медленно вытянул руку и шагнул вперед. Стена. Меня встретила преграда. Что за черт. Почему? Что значит это ограждение? Я ведь выполнил условия! — Дай пройти! Дай! Пройти! — Отчаяние разрывало меня изнутри, из обиды рождалась ярость. Меня обманули? Почему до сих пор есть недоступные области? — Я выполнил условия! Тут же мои мышцы наполнились чем-то горячим, позволяя вырваться этой непонятной страшной силе. Ладони загорели как от ожога, и мне не захотелось сдерживать то, что рвалось изнутри. Раскинув руки в стороны, я отпустил все рычаги управления на самотек, отдав их внутреннему злу, и это привело к обратным последствиям. Огненный туман начал скручиваться возле меня в спирали, все текло по направлению ко мне: воздушные потоки, пламя, дым, мелкие предметы и даже существа со светящимися глазами. Я был как гигантский смерч, затягивающий в зону своего мощного притяжения все вокруг. От выброса такого количества энергии мое тело вытянулось в струну, напряжение всех мышц сделало меня твердым, как камень. Я чувствовал власть и злобу, которая исходила от меня, и ликовал. Закинув голову вверх, дико рассмеялся, что даже мне самому показалось чужим. — Дай мне пройти! — кричал я в пространство. — Мне нужно туда! Иначе, не оставлю тут камня на камне! В ответ ничего не менялось, и мне пришлось раскрошить пару летающих стульев в опилки, чтобы хоть как-то сбить свое ярое желание смерти всему живому. После нескольких тщетных попыток, мои руки потянулись к преграде, желая прочувствовать ее состав, до мелкого атома, до мельчайшей его частицы, чтобы порвать ненавистную стену на куски, разрушить ограждение моей свободы. Но как и в прошлый раз, структура стены позволяла лишь деформировать себя, но не более. Меня это разозлило не на шутку. Я бросил борьбу с преградой и, погрозив пальцем, торопливо зашагал в обратную сторону, собирая по ходу синих и охрану с единственным желанием: навредить. В отместку. Когда на нулевом этаже все корчились на полу от боли, я поднялся в подвальные помещения и направился в лаборатории, где буйствовал на свое усмотрение, швыряя людей в белых халатах направо и налево. Сколько продолжался мой разрушительный поход, не знаю, но тринадцать братьев не могли меня усмирить, прилагая все свои силы. Я был словно одержим. — Так-так, — покачал головой появившийся наконец Валентин. — Успокойся, Марк. Хватит терзать себя и других. Это неоправданная трата своих резервов. Я обернулся на голос родственника и шагнул к нему, со злобой процедив: — Это не твое дело. Ты мне не помешаешь. Валентин улыбнулся: — И не собираюсь, Марк. Я твой союзник, только предлагаю действовать более рационально. Как ты на это смотришь? — Я больше не хочу тебя слушать… — вырвалось у меня. — Ты лжец. — Вот как? Меньше всего мне хотелось бы тебя обманывать. Это лишено смысла и отнимает драгоценное время. Объяснись. — Я выполнил условие, вступил в ваше чертово братство, заключил новый договор… — И? — И по-прежнему спотыкаюсь на преградах! Меня достало такое отношение. — Я приблизился к невозмутимому родственнику почти вплотную, задохнувшись от своей смелости, и объявил: — Требую выполнения условий. Иначе мне будет все равно. — Марк, ты меня очень радуешь! — довольно покачал головой Валентин. — Такая перспектива! — Отвечай по существу, — еле сдерживаясь, проговорил я, ощущая щекой дыхание когда-то бывшего мне родным человека. Валентин поднял руки в знак послушания и ответил: — Кажется, ты не получил красный доступ. Сотрудники без этого доступа не имеют право проходить в определенные отсеки. И тебе известно об этом. Моя уверенность тут же слетела. Я отпрянул, почувствовав давление личности своего брата, и растерянно посмотрел перед собой. — Красный доступ? — Точно, — Валентин кивнул. — Если вся проблема в этом — это не проблема. Меня наконец осенило, что камень моего преткновения это неполное прохождение посвящения. Я огляделся, увидев тринадцать братьев и погром от своих действий, и мне стало плохо. Снова мое неконтролируемое поведение нанесло ущерб. Это уже вышло за рамки. — Однако ты распоясался, брат, — усмехнулся Антон, перекидывая через палец брелок. Ко мне подошел маленький Стивен и вгляделся в мои глаза снизу вверх, как делал обычно. — Сейчас тебе страшно, — задумчиво произнес он. — Ты плохо владеешь собой. Но не бойся, мы рядом. — Он научится, — снисходительно улыбнулся Валентин. — Ты ушел с Мией, — напомнил я. — Где она? Валентин развел руками: — После нашего разговора она вольна идти, куда хочет. — Значит, ее здесь нет? Я думал… Почему тогда меня так тянуло сюда? — И уже не первый раз, — заметил мой брат. — То место особенное. Это зов природы. Твоей природы, дорогой Марк. От последней фразы меня передернуло. Стоя в окружении тринадцати во главе с Валентином, я ощущал угрозу. Но вместе с тем где-то глубоко в сердце теплилось чувство ликования. Они все до одного были мне понятны: их действия, эмоции и взгляд темных глаз перекликались с моим существом, как потерянные родные люди, которых я обрел вновь. От этих ощущений стало страшно. Признание такого родства обвило мою шею питоном, сводя судорогой трахею и глотку. Мне захотелось уйти как можно дальше, убежать в такое место, где память навсегда отрежет знание о моем новом ощущении близости с этим страшным обществом. Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз, потому что мое естество изменилось. Запрет на эту тему слетел с меня треснувшими пластами защитного кокона, в который мама поместила меня с детства. Мама… Знаю, ты очень хотела уберечь меня, хранила мое детство, оберегала юность. Вопреки строгим взглядам отца ты построила вокруг меня другой мир, цветущий и разноцветный, в котором черный цвет отсутствовал. Ты просто любила меня. Любила своего сына, который все же перешел границу воображаемого счастья и встретился с тем, от кого ты получила много страданий. — Мия здесь? — спросил я ребят, когда вернулся в комнату, и в тот же момент поймал на себе настороженные взгляды, словно желающие понять: кто перед ними. — Нет, — ответил Серафим. — Она не приходила. Я помолчал, понимая, что на меня теперь смотрят иначе и подошел к Николь с вопросом: — Скажи, что ты слышала, когда я вернулся с левого корпуса в прошлый раз? Что со мной не так? Николь обвела меня большими глазами и шепнула: — С тобой все не так. Ты стал как… Как они. Физиология изменилась. — Не может быть… — Но ты и они — не одно и то же. Это разное, правда. Только не сдавайся, Марк. Я отправился искать Мию. Я нуждался в ее обществе, быть может, чаще, чем положено. Казалось, что Мия мой талисман, что она близкий мне человек, и я не мог провести ни дня, в котором не было этой сильной и хрупкой девушки. Поиски не дали результата. Мия как сквозь землю провалилась. Я обошел оба корпуса, двор, территорию, даже побывал за ограждением. Возвращаясь в правое крыло, столкнулся с Федором, его голова и запястье были забинтованы. Мужчина шел навстречу в сопровождении санитара и заметно заволновался, увидев меня. Я остановился, дав понять, что хотел бы поговорить, и Федор отпустил санитара, поглядывая на меня с какой-то опаской. — Что с тобой? — удивился я, указывая на бинты. — Марк Константинович, это… Когда вы… — Это сделал я? Федор грустно кивнул и пожал плечами. В какое чудовище я превратился? Ведь это сделали мои руки, когда поднялся с нулевого этажа в лабораторию и раскидал там всех в белых халатах. Под эту мясорубку попал и Федор. — Прости. Прости, пожалуйста, — с болью произнес я. — Со мной что-то происходит. И это сложно… Сложно удержать. — Знаю. Все нормально. — Мужчина постоянно поглядывал в конец коридора, словно опасался быть замеченным со мной. — Скажи, ты знал меня раньше? До того, как нас привезли сюда? Федор закивал и шепнул: — Да. А вперед знал родителей. Константин очень… — В этот момент далеко в коридоре послышались шаги. — Простите, мне нельзя больше… Мужчина развернулся и поспешил уйти, но я окликнул его: — Ты что-нибудь знаешь о моей напарнице? Мия, такая стройная со светлым волосом, не могу ее найти. — Посмотрите на берегу, мне с башни было видно фигуру, — тихо бросил Федор и завернул за поворот. Пораженный ответом, я направился за территорию института, где уже ранее безрезультатно прошел в поисках. Но мне бы в голову не пришло искать на берегу, потому что это достаточно далеко и охраняется по периметру вооруженными людьми. Пробираясь сквозь густые заросли похожих на папоротник растений, я вдруг услышал приглушенный вопль и какие-то стуки. Как жаль, что у меня не было способности передвигаться ускоренно, может, там нужна моя помощь. Когда наконец зеленая стена поредела, и взгляду открылась прибрежная полоса, я увидел на пирсе две фигуры. Но происходило что-то странное: вытянутой в сторону рукой Мия держала мужчину, тонкие девичьи пальцы вцепились ему в глотку, заставляя беднягу застыть от страха. Я тихо подбирался ближе, желая рассмотреть и понять ситуацию, чтобы правильно среагировать. Но действия Мии побудили меня ускорить шаг, потому что в этот момент картина изменилась. — Отошла от него! — прицеливаясь в автомат, крикнул другой охранник. Мия безмолвно вытянула свободную руку в сторону мужчины с оружием, и тот тоже застыл. Все действо остановилось и замерло, как в кадре фильма. Мне вдруг очень захотелось уйти. Забрать эту белокурую девушку и удалиться. Пусть обратно, в стены института, но только не здесь. — Мия, — осторожно позвал я, пытаясь заглянуть в бледное лицо. — Давай уйдем. Зачем ты здесь? Медленно подняв опущенную голову, Мия холодно отчеканила: — Я просто хотела побыть одна. Но мне постоянно кто-то мешает. Двое здоровых мужчин в форменной одежде, один из которых держал автомат на прицеле, стояли, раскрыв стеклянные глаза. Их словно заморозили. — Ребята, сделайте вид, что нас не видели, хорошо? — пришлось попросить мне. — Мия, отпусти их, давай уйдем. — Я сделал шаг и протянул руку. — Прошу. Так будет лучше. Моя напарница подняла тяжелый взгляд синей бездны, но теперь мне удавалось его выдержать. Раскрыв ладонь вытянутой руки, я повторил: — Давай уйдем отсюда. Вместе. Отпустив гортань напуганного мужчины, Мия глубоко выдохнула и низко опустила голову. Она простояла в таком положении с минуту, а когда подняла голову, посмотрела на меня уже совершенно другим взглядом. — Что будет с ними? — спросил я, указав на оставшихся позади охранников, когда мы приблизились к ограде территории. — Скоро отпустит, — сухо ответила Мия. В зеленой зоне института было несколько «наших» мест, и в одном из них мы остановились, чтобы присесть на произвольные стулья-камни. Сначала между нами повисла пауза, мы просто смотрели перед собой, разглядывая траву. Но потом я решился на вопросы. — Эта ситуация возникла от разговора с Валентином? Лицо Мии сковала маска скорби, ей не хотелось говорить на эту тему. — Мне сейчас тяжело, Марк. Штефан заходит слишком далеко. — Что случилось? О чем вы говорили? — Я такого не предвидела. Решаю, как быть. — Поделись со мной. Ты самый близкий мне человек. Я хотел бы стать тебе таким же. Сняв фигурку кролика с цепочки, Мия сжала его в ладони и подняла на меня синие глаза. — Валентин желает меня в качестве жены. Меня словно ошпарили кипятком. — Что⁈ — Это не предложение. Это констатация факта нашего с ним союза. Глава 13 Новый виток Быть может, теперь спасет только безумие Фраза, сказанная Мией, просто выбила меня из колеи нормального состояния. Валентин хочет жениться? Что за бред? Таким, как он, брак не нужен. Зачем ему семья? Что он задумал? — Ничего не понимаю… — Я растерянно оглядел Мию. — Что это значит? — Штефан ломает мой план, — задумчиво ответила она, глядя перед собой. — И ты согласилась? — У меня нет выбора, Марк. — Ты ли это говоришь? — возмутился я. — Он выбрал меня. — И что? — Это не предложение. Штефан просто озвучил событие. — Что с тобой, Мия⁈ Ты что, вот так просто сдашься? Это не похоже на тебя! — Ты прав. — Моя напарница покачала головой и, подкинув кролика, ловко поймала его и сжала в кулаке. — Это на меня не похоже. Мия Гросс не сдается. С того момента я не мог больше ни о чем думать и отправился к первоисточнику. Мне стала понятна странная ситуация на пирсе. Это реакция Мии. После разговора с Валентином, она пропала из вида, потому что ушла так далеко от зоны института, где, видимо, осталась в размышлении. Но ее заметили охранники и попытались взять. Это у них не получилось, вооруженные люди не предполагали таких способностей от хрупкой девушки. Мия была расстроена, а в таком состоянии, как мне теперь известно, не хочется сдерживать себя. Передо мной вдруг возникла фигура Хлои, это заставило меня остановиться и прийти в отрезвление. От нее можно ожидать чего угодно. — Суровый взгляд, — усмехнулась на меня красногубая дама, плавно обходя вокруг. — Но и только. Неужели тебе приятно ходить в брюках, одной штанины на которых нет? — Чего тебе? — сухо бросил я. — Дай пройти. — Иди. — Хлоя шагнула в сторону, освобождая путь. — Иди, слабое существо. В твоей подружке интеллекта больше. Я сделал несколько шагов и остановился. Обернувшись на застывшую оппонентку, увидел ее презрительную гримасу и спросил: — О чем ты? Что ты знаешь? — Я — знаю. А вот ты пока бродишь с мешком на голове. И ведь тебе его никто не надевал, ты просто его не снимаешь. Сам. — Твои загадки мне не понятны. Что ты имеешь в виду? Хлоя закатила глаза и вздохнула: — Ты много требуешь с нас, а сам раскис на полпути. Без красного доступа ты никто. Я промолчал, обнаружив свою слабость в этом, и пошел дальше. В одном из помещений нулевого этажа раздался до дрожи знакомый голос: — Ты искал меня. Передо мной появился высокий брюнет. Как всегда в элегантном классическом черном костюме с гладко зачесанными наверх волосами и до блеска начищенными туфлями. Я замер на несколько секунд, разглядывая родственника, затем взял себя в руки. — Искал. Хочу, чтобы ты разъяснил некоторые вопросы. — Я весь твой, — улыбнулся Валентин. — Что за новость пришла от Мии? Ты сделал ей предложение? — Каждая женщина мечтает об этом событии. — Может быть. Но Мия — не каждая. Она другая, и ты знаешь об этом. Валентин довольно сложил руки на груди. — Именно поэтому ей выпал такой шанс. — Зачем она тебе? — вырвалось у меня. — Ты же хочешь присвоить ее для других целей! Мой брат удивленно дернул бровями. — Что я слышу, Марк? Это ревность? Ты ревнуешь? Я раздраженно отмахнулся. — Скажи, зачем тебе Мия? Какой у тебя на нее план? Валентин помолчал и снова улыбнулся. — А вот это обсуждается только с сотрудниками красного допуска. — Да что за бред тут творится⁈ — не выдержал я, стукнув кулаком в стену, отчего все задрожало. — Что вы суете мне свой красный доступ! Как будто это что-то кардинально изменит! — А ты попробуй, — спокойно предложил Валентин. — Что ты теряешь? Ничего. А приобрести можешь. — Меня достало тут торчать! — снова закричал я, не в силах сдержать волну гнева. — Что мы тут делаем? Что? Никаких действий! Никаких решений! Ничего не двигается с места! — Мой кулак просвистел в воздухе, рассыпав алые искры. Валентин проследил это и многозначительно посмотрел на меня. — Считаешь, ничего не меняется? Я заметил искры, но мой эмбрион быстро развернулся, не давая опомниться. — Мне нужны ответы, — сквозь зубы процедил я, пытаясь сдержать поток злобы, но это плохо удавалось, потому что все мое тело забила мелкая дрожь. Казалось, температура подскочила до высшей отметки на градуснике. — Ответы! В следующую секунду волна энергии вырвалась из меня, создавая вокруг то самое магнитное поле, притягивающее все в окружении. Ко мне поползли предметы, сбитые с ног охранники, люди со светящимися глазами и даже некоторые из тринадцати. Образовалась воронка, которая закрутила всех в диком танце моего гнева. И только Валентин не сдвинулся с места. Он смотрел на меня сквозь всю эту карусель, обнажая передо мной свою силу. Темнота из его глаз, казалось, вышла наружу и достигла моего сердца, крепко сжимая и обворачивая страхом. Я почувствовал странную боль за грудиной, как при сердечном приступе. Мне было тяжело сделать вдох, тело стало ватным, и пришлось сдаться. Отпустив внутренний блок, я пошатнулся назад, еле держась на ногах. Все из карусели внезапно упали на пол, потеряв силу моего притяжения, и все затихло. Темнота из глаз Валентина Штефана обессилила меня, это было выше моих возможностей. — Даю тебе полную свободу, — вдруг объявил он. — У тебя доступ ко всей территории института. Действуй, Марк. После этих слов мой родственник скрылся в тумане так же внезапно, как и появился. Я остался стоять посреди пустого отсека в какой-то прострации, не заметив, как все исчезли. Вокруг плясали туманные алые языки, где-то вдалеке гудел и дрожал источник, что так притягивал мое существо. Но на этот раз я ушел, мне нужно было увидеть Мию. — Ты в порядке? — спросил вдруг Карл Рабовски, появившись возле меня со своими братьями. — Мы можем помочь, — добавил Алан. — Станет легче, — завершил Сэм. Пытаясь сосредоточиться, я отмахнулся со словами: — Не сейчас, — и продолжил путь в правый корпус. К моему удивлению Мия была в своей комнате. Она задумчиво смотрела в окно, сидя на кровати спиной к двери. — Ты не должна соглашаться, — сказал я, остановившись у входа. — Это безумие. — Быть может, теперь спасет только безумие, — тихо произнесла Мия. — Валентин дал мне полный доступ. Я смогу выяснить что-нибудь по нашему делу и… Мия развернулась и печально оглядела меня. — Марк, он не отпустит нас. И мы не сможем играть против него. Есть шанс подстроиться под его план и разрушить все изнутри. Но это все очень теоретически. Новое положение не давало мне покоя. С открытым доступом передо мной открывались все двери, было необходимо воспользоваться этим. Для начала я отправился в лабораторию, но Федор, как оказалось, уехал на какую-то северную точку. Мне хотелось узнать о работе лабораторий, и я принялся выхаживать от одного зала к другому, заглядывать в микроскопы, наблюдать за сотрудниками. В записях на латыни вообще ничего не было понятно, а все, что пытались объяснить лаборанты, казалось инопланетным познанием. В другие дни я исколесил весь левый корпус, осмотрев каждую комнату, изучив способы работы тестовых помещений и аппаратов. Но тоже не получил удовлетворительного результата. Пришлось спуститься в подвальные помещения, где меня ждал тот же эффект. В некоторых комнатах было пусто, хотя, мог поклясться, там стояла аппаратура и шкафы под замками. Следующим стал нулевой этаж. Охранники отсеков на мои вопросы ничего вразумительного ответить не смогли. Это и понятно, они же просто охрана. Люди со светящимися глазами теперь опасались меня, шарахались в стороны, спотыкаясь и падая друг через друга. В их взгляде читался страх и желание бежать. Мне все это стало надоедать. Прошла неделя моих мытарств по институту, никто и нигде меня ни о чем не спросил, не остановил и ничего не запретил. Но я странно себя ощущал, будто меня лишили понимания в широком смысле этого слова. Куда бы я ни пришел, мой мозг не воспринимал информацию. А ведь совсем недавно это было мечтой, иметь такие полномочия и раскрывать секреты. Оставался шестой отсек нулевого этажа, где мне удалось узнать о синих. Их называли «нарушенные» из-за дефектов в работе мозга. Но этого было слишком мало, мне нужна была информация, а не голые определения. Я чувствовал себя обманутым, и это вызвало мое возмущение. В состоянии гнева я не заметил, как очутился в закрытом отсеке, где на линии горизонта, в освещенном алым заревом тумане находилось нечто живое и дышащее, что имело надо мной некоторую власть. Глубоко вдохнув задымленный воздух, я всмотрелся в танцующее зарево и шагнул вперед. Затем еще и еще, но вдруг уперся в преграду. Она была невидима, но я не мог осилить ее. Как и в прошлые разы. Это было слишком. Кипящая энергия выплеснулась из меня волной ярости и разошлась вокруг, как от источника ядерного взрыва, разрушая все на своем пути. Я слышал крики и грохот, стоны и беготню, но взгляд был устремлен туда, куда тянулось все мое существо. Словно незримые нити, исходящие из самого сердца, мои чувства желали лишь одного: соединиться с тем пламенным организмом и остаться с ним навсегда. — Шикарное зрелище, правда? — задумчиво протянул Тор, глядя на огненные языки горизонта. От неожиданности я очнулся и посмотрел в сторону внезапного гостя. — Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты, — ответил альбинос. Меня словно разбудили ударом дубины, потому что никак не удавалось сосредоточиться. — Почему я не могу пройти туда? — Правда? — Тор будто искренне удивился. — Я могу. — Что там? Что там находится? — О! Такое нужно только видеть, — восхитился он, и меня это взбесило. — Ты издеваешься? Тор улыбнулся и шагнул за невидимую для меня стену, скользнув по мне насмешливым взглядом. Он удалялся, становясь ближе к заветному пламени, делая этим сам случай болезненным для моего самолюбия. Я шагнул за ним, ударившись лбом о стену, и совсем потерял самообладание. Мои кулаки разносили все вокруг, сверкая искрами, поднимали разрушительную воронку и пытались снести преграду, пока я не выдохся. После чего остался лежать на полу, повернув голову в сторону ушедшего Тора и признавая свое бессилие. Через какое-то время мне пришлось подняться. Пошатываясь, я направился к своему родственнику, восстанавливая силы по пути. Валентин стоял спиной и водил пальцем по серебряному кубку на столе. — Как ты? — спросил он, не оборачиваясь, когда я появился в его кабинете. — Тебя никто не обижал? Не препятствовал? — Что ты сделал со мной? Валентин развернулся и окинул меня взглядом. — Дал тебе то, что ты хотел — полный доступ. — Это не работает! — возмутился я. — Мне ничего не удалось понять. И шестой отсек… Ты посмеялся надо мной? — Брат, я не способен на это. Разнообразие человеческих эмоций мне чуждо. — Я убил неделю! Выкинул ее из своей жизни! — Ты убил двадцать пять лет своей жизни, — поправил Валентин. — И только сейчас начинаешь ее снова. Но как любое дитя, упрямишься и думаешь, что сможешь идти сам. Я опустился в кресло и закрыл лицо руками. Что мне делать дальше? Как быть? Тот, кто стоит сейчас передо мной, наполняет страхом все вокруг, в его присутствии тяжело дышать, но с некоторых пор я чувствую его, как часть себя, и сам себе боюсь признаться в этом. — Ты дал мне полный доступ, — тихо произнес я, глядя в пол. — Но это не то, совсем не то. От этого статуса я ничего не получил. Валентин медленно подошел ко мне, сверкнув носками начищенных туфлей, и опустил руку на мое плечо. — Ты сам все понимаешь, мой дорогой Марк. Полный доступ в твоем случае имеет плачевные результаты, потому что все здесь имеет зоны, защищенные от посторонних. Ты не видишь их, они недоступны, но их видит каждый мой брат из тринадцати. И ты можешь это изменить. И даже знаешь — как. Я содрогнулся от крепких пальцев на своем плече и покачал головой: — Я услышал тебя. — Вот и славно. Рад. Как будешь готов, сообщи. — Я готов. Выдержав короткую паузу, Валентин довольно улыбнулся: — Тогда начнем. С этого момента в кабинет стали прибывать все тринадцать братьев, они расположились вокруг, один за другим, а я с Валентином оказался внутри этого круга. Мой брат снова провел пальцем по серебряному кубку, и я понял, что он уже ждал меня здесь, он знал, что я приду. В момент моего появления в кабинете, Валентин стоял спиной и точно так же касался этого кубка. Он знал. Меня заполнило такое отчаяние, что захотелось разорвать себя пополам. Что я здесь делаю? Кем я стал? Меня почти не осталось. От того, что этот страшный человек видит во мне инструмент для достижения цели, моя жизнь полетела кувырком. Валентин, брат, когда ты стал таким? В какой момент из находчивого и умного мальчика превратился в чудовище? В тебе ничего не осталось от того, кого я знал. Как и во мне скоро не останется прежнего человека, которого воспитали прекрасные любящие родители. — Марк, подойди ближе, — мягко указал Валентин. Он стоял у стола и держал ладони по бокам кубка. — Ты хочешь присоединиться к нам? Это твое желание? — Хочу, — тихо произнес я, пытаясь разглядеть, что в кубке, но в нем была лишь темнота. — Хочешь владеть тайными знаниями? Видеть сокрытое? — Да. — Хочешь быть сильным и постичь сильное? — Хочу. — Желаешь воссоединения? Быть с нами одним целым? Мое сердце дрогнуло и отдалось в горле, но пришлось ответить: — Желаю. — Да будет по твоему желанию! — торжественно произнес Валентин и приподнял кубок. После этого в его руке появилась длинная спица, которой он проткнул левую ладонь и капнул кровь из раны в чашу. За ним последовали все тринадцать, по очереди они протыкали ладони и добавляли кровавые капли в кубок, отчего в нем что-то шипело и клокотало. А мое сердце в этот момент замерло: я уже был в подобной ситуации, только находился в утробе своей матери Александрины. Это было двадцать пять лет назад. — Теперь ты, — протянул мне спицу Валентин. Его темные глаза смотрели на меня ожидающе, погружая в какое-то гипнотическое состояние. Как в бреду я проткнул левую ладонь и горячая бордовая струйка стекла к мизинцу, повиснув на самом его кончике. Все устремили взгляды на замершую каплю моей крови, и только шипящая жижа на дне кубка нарушала оглушающую тишину. — Брат? — Валентин прищурился, указывая на незавершенность действия. Я поднял глаза, чтобы посмотреть на родственника и увидеть свое будущее, чтобы посмотреть на него в последний раз, как выращенный в любви человек, потому что скоро этот человек исчезнет, рождая совершенное зло. Моя рука дрогнула, и кровавая капля опустилась в темноту кубка. В помещении снова появились звуки, а из кубка раздалось клокотание. Кабинет стал наполняться черным дымом, который появлялся рваными сгустками, он исходил от каждого из тринадцати и самого Валентина. Подняв кубок, мой брат торжественно произнес: — Посвящен! — Затем он протянул кубок мне: — Выпей. Я принял сосуд в руки и медленно приблизил к себе, заглядывая внутрь, где бурлила и клокотала, словно живая, некая черная масса. Сгустки темного дыма потянулись со всех сторон, входя в меня через уши, глаза, нос и рот, наполняя чем-то незнакомым до этого. — Пей, Марк, — повторил Валентин. — Остался один шаг. Подняв кубок, я приложил край к губам, уловив на его дне картину того самого алого зарева, куда меня так тянуло. Затем выпил содержимое. В следующую секунду меня бросило в жар, обожгло изнутри и стало трудно дышать, а передо мной в воздухе застыл тяжелый взгляд Валентина Штефана. Он был страшен. Он был злом. Я сделал шаг назад, не в силах управлять своим телом, и упал, как подкошенный. — Наш… — разнеслось шипение. — Он наш… Меня понесло куда-то над водой, очень далеко, через моря и реки, через покрытые зеленью холмы и голые ломаные скалы. Туда, куда тянулось мое существо. Там глубоко и жарко, там много дыма и огня, и там мне очень хорошо. Это мое место. — Все под мой контроль, — раздался голос Валентина. — Выводы делать рано. Я огляделся и понял, что нахожусь в комнате брата. Тело было слабое, и очень болели мышцы. — Новобранец очнулся, — усмехнулась Хлоя, кивая на меня. — Марк, дорогой, — передо мной возникло лицо Валентина, — ты с нами. Я поднялся и растерянно посмотрел на тринадцать братьев. У всех появились непонятные знаки, они располагались в воздухе прямо перед грудью каждого и выглядели, как проекция, как прозрачный кварц. — Новое амплуа? — широко улыбнулся Антон, лениво перекидывая через палец брелок. Мое состояние было очень непривычным. Такого мне не приходилось испытывать. Я слышал все звуки, слышал слова, а может, это были мысли. Перенимал чувства каждого, их удивление или насмешку, предугадывал движения, зная наперед, кто что сделает. И только Валентин стоял будто в броне, непроглядной и недосягаемой. — Что это? — указал я на знаки. — Это первое открытие красного доступа, — ответил мой брат. — Все кончилось? — Мне пришлось встать, хотя далось это с трудом. — Все только начинается, — улыбаясь, ответил Валентин и шагнул ближе. Крепкая рука сжала мое плечо, а взгляд темных глаз проник в самое сердце. И я увидел в них бездну, как в том кубке, мрачную непроглядную бездну. — Младенчество, — снисходительно качнул головой Роберт. — Надеюсь, у него это скоро пройдет, — заключил Томас. — Впереди много работы. — Мне нужно идти, — рассеянно сказал я, проходя мимо тринадцати братьев и разглядывая странные знаки. Меня не остановили, дав уйти, и я направился к винтовой лестнице, вниз, на нулевой этаж. Все время пути мне слышались голоса и звуки, словно включили радиоприемник, перекручивая ручку на разные частоты. Что это значило, было не понятно, может быть, чьи-то слова или мысли. Так же мне встречались различные знаки, висящие в воздухе, в отсеках, в коридорах, над комнатами. Они были похожи на знаки у братьев, только больше по размеру. Наконец я пришел в шестой отсек к тому самому месту, где любовался алым заревом на горизонте. Дым постепенно рассеялся, и передо мной появился большой знак, прозрачный, но в то же время объемный. Знак находился в воздухе выше моей головы, и мне захотелось прикоснуться к нему. — Не торопись этого делать, — сказал Валентин, появившись рядом. — Не зная о предмете, не совершай действий. — Что это за штуки? — я нахмурился. — У братьев такие тоже есть. — Это руны. Рунические символы имеют силу, а правильно совмещенные — большую силу. — Почему мне нельзя прикоснуться к ней? — Ты о них ничего не знаешь. — Валентин наклонил голову, внимательно глядя на меня. — Но скоро узнаешь. И не только об этом. Я осмотрел странный знак и перевел взгляд на горизонт: — Мне нужно туда. — Для тебя нет границ, брат. Иди. К удивлению мне удалось шагнуть через преграду, о которую до этого момента спотыкался. Никакими силами я не мог одолеть невидимую стену, а сейчас спокойно оказался в запретной зоне. — Что происходит? Все изменилось. — Марк, это открытие красного доступа, — улыбнулся Валентин и протянул руку в сторону алого зарева. — Следуй за мечтой. Я вгляделся за горизонт, и сердце волнительно дрогнуло. Да. Мне нужно туда, этот зов… Он давно манит. Мой путь пролегал через задымленное пространство, где существовали свои звуки и краски, и, кажется, даже свои законы. Время в этом месте текло иначе. Незаметно для себя, я очутился перед полыхающим гигантских размеров пламенем с огромным прозрачным руническим знаком. Это был живой организм, и за ним что-то находилось, я знал. — Хочешь попасть внутрь? — вдруг спросил Валентин. Я был настолько заворожен, что не мог оторвать взгляд, только кивнул в ответ. И сразу после моего согласия мы стали перемещаться через самую гущу огня, который совершенно не обжигал, а словно оберегал и защищал. И это было удивительно. Когда пламя осталось позади, моему взгляду открылось странное бесконечное пространство, и прозрачное и густое одновременно, тяжелого синего цвета, разбавленного дымом. Я любил это место. Сам не знаю, откуда взялось такое знание, но меня накрыло умиротворение, которое смешалось с восторгом. Это состояние нарастало, вытесняя во мне все привычное. — Сделай то, что тебе сейчас хочется, — осторожно предложил Валентин. — Не сдерживай себя. Оглядевшись по сторонам, я жадно вдохнул серый тягучий воздух, который можно было погладить ладонями и, раскинув руки, сжал внутренний блок до максимума. Вокруг меня начала образовываться воронка из мрачного синего воздуха, которая набирала обороты и усиливалась. Я ликовал. Ничего подобного еще не испытывал. Это было словно обладание пространством, ощущение власти и силы. И это мне нравилось. Вдруг появились темные сгустки, они приближались к воронке, которая затягивала их внутрь, смешивая со мной и самим пространством, делая нашу общую связь неразрывной. От этого из меня вырвался вопль. Крик какого-то ликования и восторга. Сразу после появились Тор, братья Рабовски и Карповы, а за ними и все остальные от тринадцати. Их тоже тянуло в мою воронку, я чувствовал отчаянное сопротивление, но не хотел останавливаться. Как безумный, продолжая усиливать обороты притяжения. — Марк, теперь завершай, — сказал Валентин. Но не увидев моей реакции, строго повторил: — Ослабь силу. Заметив мелькнувшие белые волосы Тора уже в воронке, я нехотя расслабил тиски, и моя бешеная центрифуга остановилась. — Сила — еще не показатель интеллекта, — поправляя одежду, зло процедила Хлоя. — Тебе не помешает научиться пользоваться этим даром, — дернул бровями Антон. Мне было все равно, что они говорят. От захлестнувшего чувства я не знал, куда себя деть и, шагнув ближе к Валентину, объявил: — Брат… Это место, где я должен остаться. Томас многозначительно переглянулся с Робертом, а Тор, несмотря на мою вину с его попаданием под настоящую мясорубку, счастливо выдохнул. — Мы все этого хотим, — качнул головой мой ставший близким и понятным родственник. — Так и будет. — На сегодня достаточно, — осторожно заметил Роберт, поглядывая на главного. — Мне нужна статистика в динамике. — Да, — согласился Валентин. — Достаточно. Марк, очень рад твоему возвращению с таким триумфом. — Я тоже рад. Очень рад. — Меня переполняли восторженные чувства, пришлось их сдерживать, чтобы не показаться смешным. — Хочу поговорить с тобой. — Конечно. Чуть позже, сейчас тебя ждет лаборатория. Во время снятия медицинских показаний, я не мог дождаться встречи с Валентином. Меня посетило счастье: я обрел себя настоящего и нашел место в жизни. Знание и сила наполнили меня, и очень хотелось это усовершенствовать. Когда меня отпустили из лаборатории, я направился в кабинет, но брата там не оказалось. Его не было во всем левом корпусе, и стало тревожно, словно от меня оторвали важную часть. Спустившись на нулевой этаж, я остановился и закрыл глаза, пытаясь услышать Валентина, подражая датчику передвижения. Мне хотелось увидеть брата через звук, через вибрацию, что исходит от его тела. И некоторое время ничего не менялось, но затем я уловил нужный сигнал. Его сигнал. И было ощущение, что с другого конца вибрирующей волны этого ждали. Пришлось подняться в подвальное помещение, затем пройти в самый конец коридора и остановиться перед дверью, которая вдруг распахнулась сама, открывая взору высокую неподвижную фигуру. — Молодец, — довольно произнес Валентин. — Хорошая работа. Я шагнул внутрь, не в силах оторвать взгляд от своего брата. — Ты сделал это специально? — Марк, тебе нужно расти. Я хотел бы видеть тебя по правую руку. И ты должен соответствовать. — Я буду соответствовать. Во мне столько информации, научи меня. — Обязательно. Для этого ты здесь. — Валентин неторопливо обошел вокруг. — Вызови мне Хлою. — Как? — На свой выбор. Я прислушался к себе и стал сжимать внутренний блок, разворачивая воронку. Ко мне потянулись предметы, но брат тут же осек: — Научись отсеивать. Вот это тебе не нужно. Только цель. И это Хлоя. Пришлось слушать Хлою, как и в предыдущий раз, но она упиралась, уклоняясь от моей тяги. Наша борьба продолжалась недолго. Как только я понял, как нужно действовать, развернул воронку снова, затягивая объект, и через время Хлоя появилась в карусели моей силы. — Достаточно, Марк, — остановил Валентин. — Я тобой доволен. Мне удалось быстро справиться со скоростью воронки, и все стихло. — Немыслимо, — зло бросила Хлоя, приглаживая свои и без того гладко зачесанные волосы. — Он теперь главный? — обратилась она к Валентину, кивнув в мою сторону. — Необходимость, дорогая, — спокойно ответил тот. — Твое упрямство определило выбор в этом тесте. Но Марк быстро тебя оценил. Можешь идти. Хлоя обдала меня металлическим взглядом и скрылась за дверью. — Ты в порядке? — поинтересовался Валентин. — Новые возможности не мешают? Я был в таком восторге от всего происходящего со мной, что не мог сразу выразить чувства. Присутствие человека, который являлся главой тринадцати и был моим близким родственником, приводило в восхищение. Мне хотелось находиться с ним все время, иметь неразрывную связь, потому что любая пауза между нашими отношениями пугала меня. И я ответил: — Брат, со мной происходят лучшие моменты жизни. И я не хочу прекращать это. Сжав мое плечо, Валентин улыбнулся: — Ты прав. Лучшие. — Мне нужна информация. Хочу получить ее от тебя. — Да, конечно. Пройдем в мой кабинет, там есть необходимые условия. В кабинете было темно и прохладно, мягкие кресла располагали к расслабленному состоянию, и мы погрузились в них друг против друга. — Хочу узнать про руны, — начал я. — Они имеют какую-то силу, правда? Какое у них значение? — Руны имеют большое значение в нашей жизни. Каждая несет за собой определенный смысл своей силы. Если соединить несколько символов, получим мощный знак. Мы этим активно пользуемся. — Значит, та невидимая стена на нулевом этаже это защита руны, что там расположена? — Точно, — кивнул Валентин. — Но она действует до получения красного доступа, теперь эта стена для тебя не существует. — Руны это преграда для непосвященных? — Мы расставляем их там, где нужно скрыть что-либо от посторонних. Допустим, вход, или предмет, или помещение. Там, где расположена руна, пройдет только имеющий красный доступ. Иные не смогут пройти, либо не увидят сокрытое. Я вспомнил, как получил полный доступ и ничего не достиг, спотыкаясь на нулевом этаже и не понимая абсолютно ничего, о чем хотелось узнать. Мне были не видны двери, аппараты и комнаты, и все прошло впустую, целая неделя. Отсутствие красного доступа сделало из меня дурачка при усиленном поиске правды. — Хорошо, это понятно, — задумчиво произнес я. — А что означают руны у братьев? У них есть знаки, теперь они мне видны. — Это своего рода обозначение характера обладателя символа. Для более лучшего понятия тебе необходимо открыть значение каждой руны. Пойдем к панели, там будет легче объяснить. Мы прошли в другую часть кабинета с большой доской-экраном, на которой Валентин нарисовал знаки. — Расскажу о некоторых, поскольку все сразу ты не запомнишь. У каждой руны есть два положения, если руна стоит правильно, значение одно, если знак перевернуть — сила несет противоположное значение. Вот это руна Альгиз — создает невидимую защиту. Это Ансуз. Получение даров, мудрость, понимание. В перевернутом виде — ошибка, непонимание, иллюзия. Уруз — сила и мощь. Обратное положение забирает силу и волю, оборачивается против. И самая главная — Иса. Она одинакова во всех положениях. Это препятствие, замораживание и остановка всех процессов. В шестом отсеке тебя встретила смешанная руна: Альгиз, Ансуз, Уруз и Иса. Они наложены друг на друга для более сильного эффекта. Когда ты получил полный доступ от меня, я дал тебе возможность понять самому, что сам ты ничего не сможешь, потому что здесь не работают обычные законы людей. Ты натыкался на перевернутую Ансуз, отсюда иллюзии, ошибки и непонимание. — Это так сложно и так просто, — сказал я, разглядывая знаки на экране. — И так интересно. — Подойди сюда, — Валентин махнул рукой, входя в смежную комнату кабинета, где одна стена была зеркальная. — Посмотри на себя. Внимательно. Что видишь? Оглядев себя, я не нашел ничего странного и пожал плечами. — Внимательно, Марк. Постарайся. Чтобы сконцентрироваться, пришлось закрыть глаза и подождать минуту, приводя в нужное состояние все органы чувств. Когда я открыл глаза, увидел на уровне своей груди знак, он был сложным, вероятно, смешанным. — Что это? У меня тоже есть руна? — Конечно, брат. Здесь Перт — руна посвящения и тайных знаний, кардинально меняющая сознание и внутренний мир. И Тейваз — знак воина, активного противоборства и смелости. — Какое чудо… — прошептал я, пытаясь прикоснуться к своей руне, разглядывая ее в зеркале. — Почему это происходит со мной только сейчас… — Потому что всему свое время, — ответил Валентин. — И теперь настало время для тебя. После моего обучения, мы не разлучались ни на час. Шли дни, я совершенствовал свои силы и знания, чувствуя крепчайшую связь со своим братом, без которого теперь не мыслил существования. Как-то Валентин решил тестировать мои умения и устроил проверку. Она заключалась в том, что все тринадцать братьев встали против меня одного. Мне показалось это интересным. Мы собрались в тестовом помещении, где братья образовали круг, в центре которого находился я. Валентин сказал мне, когда буду готов, кивнуть ему. Я оглядел всех, снимая с каждого вибрацию, чтобы быть готовым настроиться на их энергетические потоки, затем закрыл глаза, приводя себя в рабочее состояние. Когда открыл, кивнул по договоренности и сразу почувствовал порыв воздуха. Первыми начали братья Карповы. Дмитрий и Владимир сжимали пространство вокруг меня, создавали воронки и воздушные свищи, которые я активно удалял и деактивировал. Антон Седов запустил звуковую волну с потоками воздуха, но и с этим мне удалось справиться. Альбиносы Тор Йохансон и Стивен Ли слажено сработали с Кристофером Джонсоном, создавая вокруг густую тишину и вакуум, что очень дезориентировало, но с этим состоянием, странным для физического тела, я тоже разобрался. Следующими агрессивно вступили Томас Горр и Хлоя Грин. Хлоя подняла свое тело горизонтально, проникая в мои глаза тяжелым взглядом, словно желая завладеть моим разумом в то время, как Томас накидывал невидимую обжигающую сеть. К ним присоединились братья Рабовски, после чего меня просто сбивало с ног какими-то потоками. Хлоя не давала мне оторваться от ее глаз, чтобы среагировать на других, и продолжала проникать в мою голову с такой силой, что, казалось, тут я проиграю. Но какая-то внутренняя энергия снова и снова выручала меня, выводя из сложных ситуаций победителем. Когда вступили Роберт Кински и Джозеф Браун, все остальные тоже активировались, и тринадцать потоков разом обрушились на меня. Я сделал, как подсказал внутренний голос: закрыл глаза и замер, слушая себя и ловя потоки нападающих. Энергия от каждого потянулась ко мне широкой лентой, осталось только ухватить их все, накручивая на руки, как веревки. После чего я открыл глаза и рванул потоки со всей силы, сбивая с ног сразу всех. Тут же резко развернул эмбрион, давая ему волю, и разогнал воронку. Мне хотелось образовать что-то особенное в этот раз, и пришлось постараться. Стены моей бешеной центрифуги наполнились мощью и скоростью, которую я сам не ожидал. Воронка выросла до верхнего перекрытия, метров пять высотой, и начала затягивать присутствующих. Братья упирались, но мои силы так возросли, что превзошли мощь всех вместе взятых, втягивая одного за другим в мелькающие кольца. Я ликовал. Это была абсолютная победа. Меня переполняло чувство превосходства и власти. Злорадное состояние поглотило мой разум, и, получив всех братьев в свое пользование, я закинул голову и страшно рассмеялся. От этого смеха мне самому стало не по себе. Будто смеялся во мне не я, а кто-то другой, полный ярости и гнева. Валентин смотрел на меня сквозь стены воронки. Он стоял напротив неподвижно, как статуя, направив свой тяжелый взгляд прямо мне в сердце. Темнота из его глаз снова вытекла большим морем и слилась со мной, смешивая нас, как единое целое. Брат был доволен мной. Я знал. Я видел это в нем, как видел и другие его чувства и решения, но, как только мне это открылось, он спрятал все от моего разума и памяти, и больше я не вспомнил ничего. Только его знак рукой остановил меня, и воронка ослабила силу, свернувшись шлейфом в пустоту. Наступила полная тишина. Все тринадцать остались лежать на полу помещения, и мне показалось, что Валентин на минуту остановил время для одной единственной фразы. Он шагнул ко мне и со скорбью произнес: — Если бы ты знал, как я жалею, что упустил тебя однажды… От этих слов меня бросило в жар. Не знаю почему, но сила фразы придавила меня с огромной мощью, вколачивая в землю по самое горло. Я потерял чувство равновесия и, шагнув назад, присел, опасаясь упасть. — Что со мной, брат? — растерянно спросил я, с надеждой глядя в темные глаза напротив. Валентин выдержал паузу своего тяжелого взгляда и протянул руку, помогая подняться. — Ты был моим сосудом. Но я упустил тебя. Теперь мой сосуд это никчемное существо… — О чем ты? — Это неважно. Теперь неважно. Ты здесь, со мной. Это цена моего терпения. Ты мой. И я не упущу тебя на этот раз. После этих слов Валентин щелкнул пальцами, и все тринадцать братьев очнулись и начали подниматься с пола. А я оставался словно в прострации, от всего, от событий, от знаний и от услышанного в последних фразах. Весь день меня не отпускало чувство потерянности, будто я лишился чего-то, но вместе с тем был абсолютно счастлив находиться рядом с главным человеком моей жизни, потрясающим своей силой. — Скажи, брат, — как-то начал я, — что за темные сгустки притянула недавно моя воронка? Что это? — Это души тех синих, которые погибли от твоих рук, — ответил Валентин. — Ты заметил их? Что-то почувствовал? — Души? — растерянно переспросил я. — Их же собрал Тор. — Да, это так. Но твоя сила гораздо мощнее, поэтому они вернулись к тебе. — Я почувствовал их, когда они вошли в кольца. Это было ощущение полноты и эйфории. — Так и есть. — Валентин прищурился, внимательно наблюдая за моей реакцией. — С каждой притянутой душой ты будешь наполняться этим чувством. Будешь возрастать в мощи и величии. Ты даже не представляешь, сколько это тебе даст. Не останавливайся, Марк. Ты должен расти. Время с Валентином потрясало меня открытиями. Кажется, я больше ничего не видел, кроме своего сильного брата. А он держал меня возле себя, наставляя и обучая, открывая секреты и посвящая в глубины его мира. * * * — Ты до сих пор не открыл нас Марку? — спросил Томас, сунув руки в карманы. — Еще рано, — ответил Валентин. — Я работаю с ним на другом уровне. Марк особенный, такая правда может его отпугнуть. — Твой любимый брат может вспомнить нас сам, — язвительно бросила Хлоя. — Он же у тебя такой умный. Это ничего? — Ничего. Значит, пришло время. — Когда он начнет работать? — поинтересовался Тор. — Мое сокровище скучает без меня и прибавления. — Пусть Марк проявит себя в этом переходе, — Валентин постучал кончиками пальцев по столу, — а после он будет готов отправиться на Северную Точку. * * * Мои силы крепли, и я стал замечать злобный взгляд Хлои. Однажды вечером она заглянула в мою комнату. Увидев, как я расстилаю постель, незваная гостья задумчиво спросила: — Ты не скучаешь по своей комнате? По своей кровати? По своим друзьям? Я застыл с подушкой в руке, пытаясь понять, о чем сейчас говорила эта особа. — Что? — Пришлось развернуться и откинуть подушку за спину. — Что еще ты придумала? — Марк, — Хлоя поплыла вокруг, касаясь пальцем предметов, — ты забыл, как попал на остров? — К чему ты клонишь? Что за друзья? Какая комната? — Серьезно? — Красногубая дама удивленно вскинула брови. — Кажется, отупение не входит в курс обучения… Я рывком схватил тонкую девичью шею и сжал пальцами. — Говори так, чтобы я тебя понял. Хлоя вздрогнула и захрипела, цепляясь за мои сжатые пальцы. — Ты прибыл на остров не один, — шепотом добавила она. — С тобой приехали еще семеро человек. Вы жили вместе… И вы подружились… — Ложь, — холодно бросил я, тряхнув брюнетку, как тряпичную куклу. — Говори, зачем пришла. Хлоя подняла руки в знак того, что сдается, и мои пальцы разжались. Откашлявшись, непрошеная гостья обиженно оглядела меня. — Я говорю правду. Среди твоих друзей есть особенная, она хочет тебя видеть, но ей запрещают. В моей груди что-то шевельнулось, до боли сжав сердце. — Кто? — спросил я, с подозрением оглядев Хлою. — Ее зовут Мия. Холодные щупальца поползли по моей спине, достигая горла и легких, сжимая грудную клетку. Я растерянно огляделся и перевел взгляд на Хлою, которая с интересом ожидала моей реакции, и тут же бросился вон из комнаты. Выбежал в холл, не зная куда идти, но затем остановился, закрыл глаза и замер. Внутренний навигатор указал путь, и я направился в правый корпус. Мое тело сотрясала какая-то лихорадка, перед глазами все плыло, будто от опьянения, и было сложно справиться с самим собой. Что произошло? В груди сжался ком, отчего стало больно и тяжело. Словно от морской качки, меня бросало от стены к стене, я совершенно выбился из сил, пробираясь по длинному пути в правый корпус. Бред. Совершенный бред. Может, я сплю? Хлоя обманула меня. Эта особа горит ненавистью… Но почему же тогда так больно в груди? Почему так трудно дышать? Поворот. Еще поворот. Холл. Я остановился в каком-то ступоре. Столько лиц… И все устремили взгляды на меня. — Марк… — прошептала девушка с короткой стрижкой. Это Николь. Большой русоволосый Серафим, черноглазый Ян, Стефания… — Живой, — улыбнулся Леон, поправив очки. — Говорил же вам. Я едва не задохнулся в глубоком шоке. Память возвратилась ко мне. И среди ребят я встретился с единственной, чей синий взгляд потряс меня однажды. Она смотрела с болью, но была рада. Я чувствовал это. Мия. Особенная. Тонкая белокожая блондинка. Мой друг. Моя напарница. Как же так… Я шагнул ей навстречу и протянул руку, она в ответ протянула свою. Мы крепко обнялись, и это было потрясающим чувством за все последнее время моих открытий. Все стало неважным, все тайны и знания полетели в топку моего горячего сердца, которое растопило покрывающий его лед. — Мия, — прошептал я, прижимая хрупкую фигурку к себе. — Как можно было такое забыть… Глава 14 Откровения Меня так заботили изменения других, что я не заметил, как изменился сам Мы разговаривали с ребятами почти до утра. — Сколько меня не было? — Месяц, — вздохнул Леон. — За это время мы чего только не передумали. Был человек — и нет человека. — Нас не пускали в левый корпус, — сказала Стефания. — Только в лаборатории и тестовые, а дальше нас выкидывало, как футбольный мяч. — Его держали в другом месте, — пояснил Серафим. — Но входа не было видно, и я повсюду ощущал шифры. — Скай столько раз пыталась отыскать тебя, узнать о тебе, — покачал головой Януш. — Но ты как в воду канул. Леон снял очки и, протирая стекла, добавил: — У меня в лаборатории не было доступа к твоим данным. Как ни старался, ничего не вышло. Тебя будто удалили из жизни. — Так и есть, — согласился я. — Стерли из жизни. Просто не могу поверить… А что делали вы все это время? — Нас гоняли на тесты, — вздохнул Серафим. — Серьезные такие. — Благодаря этому я теперь многое умею, — похвастала Эвелин. Леон заглянул в протертые стекла очков и согласился: — За этот месяц мы все выросли. — Нас готовят, — сухо отозвалась Мия, переворачивая кролика в пальцах. — Наше обучение подходит к концу. — Марк, что ты собираешься теперь делать? — спросил Серафим. Я помолчал, собирая последние события, и ответил: — Все зависит от обстоятельств. Мои знания не дадут стать прежним. Слишком многое изменилось. Но теперь я точно не дам собой манипулировать. Мой брат очень близко подпустил меня к себе. Я составлю план, как только пойму, как действовать. Проговорив со мной до рассвета, ребята разошлись по комнатам, оставив нас с Мией наедине. С минуту мы молчали. Я смотрел на белокурую опущенную голову и был счастлив. Не знаю почему, это осознание просто пришло. Еще вчера мое счастье заключалось в присутствии Валентина, а сегодня счастье — быть здесь, где мои друзья, такие разные, но ставшие за долгое время на острове близкими. Счастье — не быть среди тринадцати братьев и не касаться их мира и сил. Счастье — смотреть, как эта хрупкая девушка переворачивает в тонких пальцах фигурку бронзового кролика, пряча глаза, чтобы не нанести кому-то вред. Это лучшее счастье. — Только сейчас понял, что очень скучал, — тихо произнес я. Мия подняла голову, бросив на меня взгляд, и снова опустила глаза. — Тебя изменили, — сказала она. — Было посвящение? — Да. Получение красного допуска. Без него я был бестолковым. Там другие законы, Валентин использует время и пространство, как игрушку. — Знаю, — вздохнула Мия. — Он демонстрировал это, при каждом моем визите. — Зачем ты ходила к нему? — Искала тебя. Услышала, что тебя меняют, хотела прекратить этот процесс. Но Штефан превзошел сам себя. Он помешался от радости, что заимел долгожданного брата, расставил ловушки по левому корпусу, навешал шифра, в общем, потерял бдительность. — А вы… А у тебя с ним на каком уровне? — вдруг спросил я. — Он был занят тобой. Так что пока без изменений. Я оглядел Мию, красивую девушку с глубокими синими глазами и подумал, что если бы не мое повреждение, мог бы влюбиться в нее, а может, это было бы взаимно. Но верховный дух Самаэль не оставил мне такого шанса. И теперь я пустой сосуд. Его бывший сосуд. В этот момент мое сердце замерло. Слова о том, что я его бывший сосуд, говорил мне Валентин. И не раз. Нет… Не может быть. Это совпадение во фразе. Простое совпадение. — Что с тобой? — спросила Мия. — Меня посетила страшная догадка, — ответил я, глядя в синие глаза. — И если она окажется… — Доброе утро, — вдруг раздался голос Роберта, главного врача института. Он появился в холле рядом с нами и как ни в чем не бывало дежурно улыбнулся. — Вам всем предстоит финальный тест, это произойдет сегодня, чуть позже, а сейчас пройдите в столовую для легкого завтрака. Когда Роберт ушел, я покачал головой: — Странно. Ведет себя так, будто не было этого месяца. — Главное — реакция Штефана, — ответила Мия. — Здесь все зависит от него. На завтраке мой родственник не появился, и никто из тринадцати, хотя мне совсем не хотелось встретиться с кем-нибудь из них. Аппетита не было, поковырявшись в тарелке для вида, я выпил только сок, потому что все это время выбирал тактику поведения. Случился провал в моей памяти и жизни. Я получил красный доступ, а вместе с ним потерю реальности, изменение сознания и новые способности. Что он со мной сделал? Валентин Штефан стал для меня богом на тот период, было страшно остаться без него даже на миг. Я чувствовал его, а он меня. Это была особенная связь. А потом появилась Хлоя. Ее зависть к моим способностям сыграла свою роль, вырвав меня из забытья. Как же мне быть? Как вести себя? Чего ждать от Валентина? Почему он не пришел искать меня? После такого тесного общения, наши отношения не будут прежними. Роберт упомянул финальный тест, там все и решится. Нужно ждать. После завтрака я собрал ребят в своей комнате. — Хочу, чтобы вы знали. Мне пришлось жить с ними месяц, поэтому прислушайтесь. У них существуют руны — тайные знаки, имеющие действие. Их расставляют в нужных местах. Вы видите стены там, где их нет, видите пустоту там, где что-то спрятано. Но руны вижу только я, потому что получил специальный красный доступ. — Я бы не отказался от такого доступа, — усмехнулся Януш. — Он изменил меня. Превратил в существо, которое управляет мной. — И что? — Ян дернул головой. — Это же дополнительная сила. — Я убил людей, — пришлось сознаться мне. — Это были лабораторные синие, потерявшие человеческий облик. Но они люди, живые люди. А я разорвал их на части… В комнате повисла тишина. Ребята поглядывали на меня и отводили глаза. Такая новость шокировала их. — Если еще кто-то думает, что это игра, самое время переменить отношение, — сказала Мия. — С такой же легкостью любого из нас разорвут на части, если мы станем бесполезными. Пока мы можем принести выгоду, нас будут терпеть. Запомните это, прежде чем вступать с кем-то из них в противоборство. — Тогда какие наши действия? — спросил Серафим. — Честно? Не знаю, — вздохнул я. — Лично для меня сейчас наступила тупиковая ситуация. Давайте решать проблему по мере поступления. Мы решили взять час тишины и разошлись кто куда. Мия отправилась на территорию, и я с ее согласия пошел с ней. Наш путь пролегал за ограждение, через густые заросли, и еще дальше. — Ты снова идешь к берегу? — заволновался я. — Зачем так далеко? — Меня успокаивает вода. И там почти не слышно их вибрацию. — Ты слышишь их? Когда это началось? — Это было всегда. Но чем дольше они рядом, тем больше слышу. — Мия прошла на пирс и опустилась, свесив ноги в воду. — Их вибрация невыносима. Я устала. — А меня ты тоже слышала там? — поинтересовался я, присаживаясь рядом. — Штефан тебя спрятал. Закрыл рунами. Но твое присутствие все равно осталось. Он добился, чего хотел. — Ты знаешь, чего он хотел? — Да. — Мия посмотрела мне в глаза. — Тебя. Штефан хотел тебя. Он обещал нам бездонные кредитки за работу, а его бездонной кредиткой являешься ты. — Почему ты так говоришь? Что знаешь? — Твои всплески энергии зашкаливали. И это были всплески смерти, родившегося нового члена их ордена. Ты стал магнитным центром, чего так ждал Валентин. Он закрыл тебя, но не для меня. Я видела все, что с тобой происходило. Это зрение иного характера, не телесное. Другое дело, мне было неизвестно, насколько тебя повредили в этот раз, потому что судя по всплескам среди них родилось чудовище. Я покачал головой, болезненно соглашаясь с догадками. — Ты права. Во мне проснулось чудовище. Но мой разум, мое сознание словно лишили памяти и логики. Я не знал, что была другая жизнь до получения красного доступа, не помнил вас, свое прошлое. Мне было важно здесь и сейчас, было важно присутствие Валентина. Я словно питался от него всем: знаниями, силой, воздухом. Мне становилось плохо, если связь с ним разрывалась. И… Я стал беспощаден. Рождение зла в моем сердце было очевидно для меня самого. И мне это нравилось. Мия вздохнула: — К сожалению, я тебя понимаю. Такой период коснулся и меня в свое время. Главное в этом — не терять в себе человека, иначе, потеряешь себя. — Ты смогла это контролировать? Как тебе удается? — Этому можно научиться. Ты попал в такую сферу только что, а я живу с ней много лет. Ошибки были, но мне удается держать свою планку. Хотя, признаю, это довольно тяжело. — Знаешь, теперь я боюсь встречи с ним. Чем больше времени проходит вдали от него, тем сильнее разрыв связи. Радует одно, что он отстал от тебя. — Штефан никогда не бросит свою идею, — Мия посмотрела на свои дрожащие ладони и сжала их в кулаки. — Я следующая за тобой жертва. Мы просидели на пирсе около часа. Если бы не знание ситуации, этот час был бы прекрасным: бескрайняя вода, тишина, мирная беседа с другом и просто красивой девушкой. Но скоро нам предстоит идти на тест, который определит наше будущее. Все шло не так. Мы ведь молоды, и наша жизнь должна быть иной, счастливой, полной встреч, опыта и любви. Но ничего из этого нам с Мией недоступно. Особенно последнее. Когда подошло время, нас пригласили в тестовое помещение левого корпуса. Роберт с помощником прошелся вдоль всех и застегнул на левом запястье каждого наручник-браслет с электронным табло и мигающим красным глазком. Я чувствовал свое сердцебиение, ожидая того, с кем собирался вступить в борьбу. Сначала появились братья и разместились напротив нас. Каждый из них задержал взгляд на мне, чтобы кивнуть и отойти в сторону. Только Хлои среди них не было. Мне этот жест почитания не понравился, но внимание было приковано к другому. Буквально через минуту я вздрогнул от появившейся высокой фигуры. — Приветствую, — официально произнес вошедший Валентин. Он остановился в центре и оглядел всех холодным взглядом. — Мы готовы, — отчитался Роберт. Валентин подошел ко мне и улыбнулся: — Рад видеть тебя, Марк. Я чуть не задохнулся от волны энергии, которая исходила от моего родственника. Но сумел сдержаться, не показав вида. Наконец брат оторвал свой взгляд от меня и прошелся по залу. — Дорогие мои, — начал он, — сегодня тест определит ваши силы, а заодно и будущее. Постарайтесь максимально. Скоро вы выйдете в мир с объемом работы, которая вам не сложна, но результат важен для существования каждого из вас. По последним тестам вы узнали, что я не стандартный работодатель. Но щедрый. Итак, вы должны собрать и предоставить мне как можно больше договоров. Духовных договоров. Вы уже знаете, как это делается. Территория поиска — весь остров. И для заряда на выполнение дадим вам разогрев. После этого братья окружили нас и резко накрыли своими сверхсилами, только меня обошли все. Я не успел заметить, как Валентин вывел меня из круга со словами: — Тебе это не нужно, брат. — Что? Почему здесь нет Хлои? — Она наказана. Тот, кто действует вразрез с общей целью, есть помеха. А помехи устраняют. — Она жива? — содрогнувшись, спросил я, представляя, на что способен этот человек. — Она отбывает наказание. Мне не нужны мятежники. Через несколько минут моих друзей освободили и отправили на выполнение задания. — Что за тест такой? — удивился я. — Какие еще договора? Почему мне ничего не известно по этой теме? — Эта подготовка прошла без тебя. — Валентин встал передо мной и посмотрел так, словно проник в мою голову. — В это время я обретал своего брата, в этот момент рождался настоящий Марк. По моему телу пробежал холод. Рядом с Валентином я буквально терял самообладание. Любое его слово, его движение, взгляд действовали на меня пугающе. И несмотря на все это, где-то в глубине сознания, я чувствовал тягу к своему брату и желание быть с ним. Хотелось разделить с ним все, впитывая знания, которые он мне открывал. Тому другому мне нравилось присутствие главы тринадцати, и от осознания этого, становилось не по себе. Я сделал шаг назад, желая вырваться из дурмана черных глаз, и спросил: — Почему я не прохожу тест? Что со мной не так? — Твой тест последует по окончании их работы, — пояснил Валентин. — Нам нужно дождаться результатов сборщиков, после чего наступит твое время. — Сборщиков? Кто это? — Сборщики это те, с кем ты приехал на остров. Они очень талантливые, думаю, нам повезло. Эти люди занимаются сбором, после чего привозят отчеты сюда, а следующим вступаешь ты, Марк. Хочешь пройти на место своей работы? Я растерянно моргнул, мало что понимая. — Ты уже был там, — продолжил Валентин. — И там ты был счастлив. Мы направились к винтовой лестнице, спустились на нулевой этаж и прошли в шестой отсек. Чем дальше мы продвигались, тем сильнее меня трясло. Я не мог понять, отчего наступило такое состояние, но когда на горизонте появилось туманное зарево, все понял. Это странное место так влияло на меня, от него шел постоянный зов, и здесь я действительно уже был. Меня потянуло вперед. Все мое существо устремилось к горизонту, к дрожащему пламени, захотелось окунуться в него, впитать энергию. И незаметно для себя я двинулся к источнику, забывая все на свете. Время и пространство исказились, путая разум, но мне было все равно. Лишь бы добраться туда. Лишь бы почувствовать его… — Тебе хорошо здесь, правда? — спросил Валентин. — Не обязательно уходить отсюда. Останься, Марк. Мы будем вместе вершить историю. Достигнув алого зарева, я едва прикоснулся к нему рукой, и меня тут же накрыло странное состояние: я был полон силы, и я был всем. Осталось раскинуть руки и распустить эмбрион, как тут же появилась воронка. Сначала слабая, она поднялась на уровень моего лица, позволяя увидеть входящие в ее кольца тени, затем воронка стала подниматься, затягивая тени и сгустки. Последних было много, они появлялись с разных сторон и со стоном соединялись с моей скоростной центрифугой. Я не смог больше сдерживать себя и отдался этому процессу с головой, совершенно забывшись. В моем сознании мелькали стены воронки, слышался стон и гул голосов. Все перестало иметь значение. Существовали только я и окружающие меня кольца, со скоростью вращающиеся и впитывающие в себя темные сгустки. Вдруг появился образ Валентина. Пройдя через все, что меня окружало, он остановился передо мной, устремив темный взгляд. Его глаза словно сообщались с моим сердцем, забирая все, что во мне имелось. Моему брату не мешала воронка, не мешали ни ее скорость, ни материальность всего. Он просто существовал вне привычного пространства, зависнув где-то посреди мира и перенимая у меня накопленные тени и сгустки, провожая их куда-то вглубь себя. Зрелище было завораживающее, и я забылся, оставаясь сообщающимся сосудом со своим родственником. Не знаю, сколько это продолжалось. У меня отсутствовало чувство времени. Только когда Валентин подал знак рукой, я понял, что нужно остановиться. Гул исчез, воронка замедлила ход и завернулась шлейфом в пустоту, а я будто очнулся и огляделся. Алое зарево вытеснило меня, как чужеродный предмет, и брат перевел нас в шестой отсек. — Для первого раза неплохо, — довольно произнес Томас. — Пусть учится здесь, чтобы быть профи в моем сокровище, — добавил Тор, поглядывая в сторону горизонта. — Что сейчас было? — Я тряхнул головой, чувствуя себя опустошенно. — Что произошло? Валентин шагнул ближе и сжал пальцами мое плечо. — Твой рабочий тест. Ты справился, брат. Горжусь тобой. Он повел меня по коридору шестого отсека в противоположное крыло, где в одном из помещений находились ребята. — Марк! — воскликнула Эвелин, взяв меня под локоть. — У нас был первый день работы, мы удачно его завершили и скоро поедем на материк. — Она права, — подтвердил Валентин. — Вы все отлично справились с заданием. Есть нюансы, но о них позже индивидуально. Сейчас вы получите активные личные банковские карты, документы и новую одежду. Завтра отплываете на очередное задание. — О, Боже! — вырвалось у Эвы. — Наконец-то это случится! Валентин резко обернулся на нее и холодно произнес: — Не нужно восклицаний. В этом помещении прошу быть сдержанными. — После он поправил узел галстука и ворот пиджака и продолжил: — После получения личных вещей все свободны. Мия, останься. — А это? — Януш указал на браслет на запястье. — Мера предосторожности. Вам перестроят их в виде часов. Браслет не боится воды и ударов, не требует подзарядки, и да, не снимается без специального ключа. Снять можно только с кистью. Считайте это компенсацией за финансовое благополучие. Все отправились на получение заветного пропуска выезда на материк, а я задержался, желая узнать причину, по которой моей напарнице пришлось остаться, и остановился в коридоре за стеной, осторожно заглядывая в помещение. Валентин медленно подошел к Мие и вопросительно склонил голову. — Ты показала худший результат. Ты, превосходящая их в сумме. В чем дело? Мия помолчала, глядя на свой сжатый кулак, и выпрямилась. — Сам знаешь. — Это твоя работа, дорогая. Я жду от тебя много даров. Мы оба знаем, на что ты способна. — Я не хочу их обманывать. Те люди не виноваты в твоей жадности. — Это серая масса, — с ненавистью процедил мой родственник. — Не жалей их. Они не пожалели тебя, помнишь? Мия покачала головой: — Ты не стоишь их мизинца. Думаешь, твой план сработает? Валентин улыбнулся. — Пока существует серая масса, мне доступно все. Стоя за стеной, я украдкой смотрел на эту пару и понимал, что они знают, о чем говорят, в отличие от меня. Но неприятные догадки продолжали душить мою шею тяжелым питоном. — Я знаю твое истинное лицо, — тихо произнесла Мия. — Это нормально для умного индивида, — ответил Валентин. — Тем легче для нас. Марк, тебе удобно там стоять? Неожиданно услышав свое имя, я вздрогнул и вышел из укрытия. Валентин довольно качнул головой, приглашая меня присоединиться. — Вы две мои звезды, — продолжил он, — на которые ориентируется наше будущее. Думаю, вы не подведете. — Когда мы отплываем? — поинтересовался я, пытаясь скрыть свой конфуз. — Они отправятся завтра в назначенное время. Ты останешься. — Что? Но почему? Разве я не прошел тест? Валентин улыбнулся. — Марк, ты был неповторим. И это буквально. Но твоя работа находится здесь. Сегодня ты доказал, что я не ошибся, выбрав тебя однажды. — Значит, мне придется все время быть на острове? — Тебе чего-то не хватает? — Валентин прищурился. — Чего-то хочется? Скажи. Я дам все, по твоему желанию. — Хотел бы съездить домой. Нужно завершить одно дело. — Хорошо. Ты сможешь это осуществить. Но чуть позже. Пока ты нужен мне здесь. Договорились? Я вздохнул, соглашаясь: — Да. А Мия? — У нее другой план, — отрезал Валентин. — У каждого из нас своя задача. Когда мы достигнем цели, сможем жить в свое удовольствие. А пока — работа. — Это все? — сухо спросила Мия. — Если вопросов нет, можете идти. Моя напарница развернулась и, взяв меня за руку, отправилась на выход. Некоторое время мы шли молча. И только оказавшись в центральном холле, заговорили. — Как много за месяц изменилось, — покачал я головой. — Ребята стали другими. Послушными, что ли… — Нас изнуряли тестами и нагрузками, чем-то кололи, — ответила Мия, глядя, как в ее пальцах переворачивается кролик. — Леон сказал, что это не повредит. Они стали более жестче и расчетливее. — А ты? — А я превосхожу их в этом в тысячу раз. Давно опередила. Я проследил за навязчивым действием своей напарницы и решил спросить: — Завтра мы разделимся, вы начнете работу на материке… Мне бы очень хотелось узнать о тебе больше. Эта тема еще закрыта? Мия еле заметно улыбнулась и подняла голову со словами: — Пойдем, прогуляемся. Мы снова вышли за территорию института и направились на знакомый пирс. Влажный воздух порывами колыхал белокурые волосы, донося до меня запах зеленого яблока, который смешивался с запахом зелени и моря. Как хорошо мне было в этот момент. Вся боль и все трудности растворились в умиротворении тишины, которую рождал остров, густые заросли и наше молчание. Вдруг перед нами возникло двое охранников. — Стоять! — предупредил один и качнул дулом автомата. — Дальше нельзя. — Можно, — попытался возразить я. — Мы уже прошли курс и перешли в рабочий статус. — И что? — усмехнулся второй. — У нас приказ. — Послушайте, завтра начинается наше сотрудничество, — вмешалась Мия. — На каждого из нас повесили наручник, статус изменился, как и доступ за территорию. — Вот завтра и приходите, — не уступал охранник. — Дай пройти, — сквозь зубы процедил я, не заметив, как оказался возле человека с оружием. — Валите отсюда! — рявкнул первый и щелкнул затвором. Мой эмбрион с готовностью развернулся, я рывком откинул несговорчивых мужчин прямо в густые заросли. Пока те пытались выбраться, развернул воронку и начал втягивать обоих в свое царство силы. Охранников подняло над землей, они сопротивлялись, хватались за высокие стебли травы и кустарников, но все это не помогло. Потому что я горел яростью. Потому что хотел разорвать их тела на кусочки, порвать их вены и нервы и смешать их кровавую плоть с землей. — Марк, остановись, — послышался голос Мии. Как в тумане, как в толще воды этот зов, не коснувшись, ушел в никуда. Я злорадствовал. Мотая кольца воронки, уже предвкушал соединение этих двух представителей серой массы с моим центром силы. Как это было на финальном рабочем тесте. Рванув скорость, моя воронка втянула мужчин в себя. Но в этот момент меня начало давить извне, и эта сила была ощутимой. Мелькающие кольца стали останавливаться пока не затихли совсем, после чего моя адская центрифуга свернулась в пустоту. — Пойдем отсюда, — Мия потянула меня за руку. — Оторвись, Марк! Я растерянно оглянулся на неподвижно лежащих мужчин. — Они живы? — Да. Пусть все остается здесь, пойдем на пирс, не оборачивайся. Мы торопливо удалялись с места происшествия, оставив позади плод моего второго «я», того, кто плюет на правила, кто беспощаден в решениях и кто желает смерти всему живому. Когда мы добрались до пирса, Мия опустилась на край, свесив ноги, и глубоко вздохнула, глядя на воду. — Что будет с теми мужчинами? — спросил я, поглядывая на тропинку, откуда мы пришли. — Надеюсь, у них нет переломов. Они еще немного полежат, а потом я их отпущу. — Ты их держишь? — удивился я. — Приходится. — Мия кинула на воду желтый лист, наблюдая, как расходятся круги. — Пусть это будет отдыхом для них. Мне вдруг стало тошно от того, что сейчас было. — Почему это происходит со мной? — покачал я головой, присев рядом. — Что со мной творится? — Я называю это заражением, — с печалью произнесла Мия, устремив взгляд за горизонт. — Последствия соглашений со Штефаном. — Заражение? Ведь не по своей воле мы здесь оказались. Нас принуждают. — С ним нельзя иметь соглашений. Это пропасть. Но нельзя ему перечить. Это смерть. — Так что же делать? — Я оглядел свою напарницу, она была уверенной и, вероятно, знала, о чем говорит. — Открытое противостояние — заведомый проигрыш. Валентин Штефан при желании не оставит от нас пепла, у нас неравные силы, это нужно понимать. С ним сработает подпольная борьба, только продуманная. Состояние аффекта не сработает. — Мне ему улыбаться, а за спиной подпиливать ножку у его стула? Так? — Нет, не так. Твой брат не дурак. Он сразу увидит театр. Нужно играть по его правилам против него. И если ты будешь убедительным, это сработает. — Честно сказать, я теряю голову рядом с ним. Стоит ему оказаться поблизости, это влияет на мой разум. — Понимаю, — Мия вздохнула и посмотрела на кролика в раскрытой ладони. — Старайся преодолевать этот барьер. Учись. Штефан возлагает на тебя надежду большого масштаба. Глядя на кролика в бледной ладошке, я решился на вопросы. — Скажи, что тебя связывает с этой вещью? И почему ты все время совершаешь одни и те же движения? Ведь это не похоже на привычку. Ты делаешь это намеренно. Мия долго молчала, переворачивая бронзовую фигурку в пальцах, так долго, что, казалось, она не хочет отвечать. И я начал жалеть о своих вопросах. — Это вещь моей мамы, — вдруг последовал печальный ответ. — За необыкновенный цвет глаз друзья звали ее Скай. — Мия снова замолчала, а мне стало понятно, почему она согласилась на предложенное Янушем прозвище. Так звали ее маму, у которой такие же потрясающие глаза. Выдержав паузу, Мия продолжила: — Во времена ее молодости многие увлекались спиритизмом и всякого рода оккультными науками. Мама попала в духовную западню, где связалась с духами злобы. От этой связи, по договору, в нее вошел представитель Изнанки, древний и очень сильный, а чуть позже, после знакомства с отцом, в ее чреве зародилась я. Древний обитал в маме, но после моего зарождения пожелал сделать меня своим сосудом, то есть родиться со мной в этот мир, и тогда бы он имел меня в полном подчинении. В то время мама подверглась еще одному подселению другого темного представителя, который так же выбрал меня своим сосудом и вошел в меня внутриутробно. И когда в момент просветления разума мама поняла, в какое страшное состояние попала, пошла на сговор с первым, чтобы он остался, изгнав из меня второго. Так и произошло, первый вытеснил соперника, оставшись обладать мамой. Но ему нужна была я, потому что только родившись в человеке, древний может иметь идеальную телесную оболочку для жизни в нашем мире. Но мама не смогла отдать меня и совершила с темным сделку, продав ему свою душу взамен на мою свободу, на что темный согласился. Владение душой делает древнего сильнее, это их высшая степень цели. Через годы, когда я выросла, мама сдалась, не в силах больше выдержать одержимость. Она привезла меня в скалистые горы и рассказала все. После признания шагнула со скалы. Я была рядом и успела схватить ее за капюшон куртки, куда впуталась цепочка с ее шеи, но под тяжестью тела, которую устроил темный, мама ускользала из моих пальцев. И тогда я закричала древнему, что впускаю его в себя, чтобы он освободил маму и перестал тянуть на дно. Древний вышел в тот момент, когда капюшон куртки выскользнул из моей руки, оставив в сжатых пальцах лишь этот брелок — фигурку бронзового кролика. До сих пор передо мной стоит мамино лицо, удаляющееся в пропасть. И ее испуганные глаза… Мия замолчала, тяжело вздохнув. После мы не проронили ни слова. А я вспомнил свою жизнь, рассказ отца о похожем случае с моей бабушкой Агатой Барковской и последствиями ее выбора. Вспомнил о тяжелом положении одержимости моей мамы, когда я был в ее чреве, и о своем повреждении древним Самаэлем. — Прости за вопросы. Это тяжелая память. Сочувствую. Мия печально кивнула. — Но это не конец истории? — решился я продолжить. — Если ты знаешь, что темный вышел из мамы, то знаешь, куда ушел? — Каждое наше слово имеет большой вес, — сказала Мия. — Древний обрел новый дом. Это жилище перед тобой. Меня бросило в жар. Хотя я давно предполагал подобный вариант, все же сказанное напрямую ввело в шок. — Он и сейчас в тебе? — Он будет во мне, пока я этого хочу, — сухо произнесла моя хрупкая напарница. — Теперь я его темница. — Какое у него имя? — Не нужно произносить имя душегуба. Этого не знает даже Штефан, а он знаком с ним. Я растерянно смотрел на Мию, такую тонкую и бледную, и ее слова никак не вязались с нежным образом. — Как тебе удается его держать? — Не без труда, — ответила она. — Каждую минуту мне необходимо видеть мамин брелок, чтобы не забывать о ней, переворачивать фигурку, чтобы не дать древнему завладеть моим разумом окончательно, потому что только эта вещь еще держит меня на плаву, не давая забыть о том прыжке и о жертве мамы. Только это помогает мне не забыть себя под тяжестью бремени духа злобы. Он пытается освободиться каждую секунду и при любом случае, рвется завладеть моим разумом, но я заключила его в себе и заставляю его видеть моими глазами, как движется фигурка кролика, и только это. Он не получит больше никого. Поэтому, когда ты видишь меня такую, я томлю томящего меня. Рассказ Мии ввел меня в некий ступор. Как можно столько выдержать и не сломаться? И это происходит с молодой красивой девушкой, которая внутренне настолько сильная, что способна удерживать древнего, как карманную собачку. — Как ты узнала о способах влияния на него? — Меня научили. Эти знания пригодились до единого. Мое внутриутробное духовное повреждение оставило глубокий след, столкнув с нужными людьми, они-то и наделили меня знаниями. Благодаря им я имею опыт борьбы со своим антисимбиотом. — А случаи с твоим взглядом, который сложно вынести, тоже имеют эту природу? Мия грустно улыбнулась. — Жертва легкой не бывает. Приходится платить за заключение представителя Изнанки. Томить его, как в темнице, не позволять его порывам осуществиться. Он может выйти, если я на долю секунды потеряю бдительность, поэтому мое сознание постоянно напряжено. Это вынуждает мало есть и почти не спать. Но когда меня ставят в невыносимое положение, я могу с ним не справиться, потому что разделю силы на борьбу с ситуацией. Древний знает об этом и словно ждет… А мои глаза для него как портал, поэтому через взгляд я могу навредить, приходится большую часть смотреть на память о маме. Концентрироваться. И только на тестах была необходимость заимствовать его силу, вы это видели. Я выпускала его малую часть, но это очень опасно. Не знаю, где грань моих возможностей, в любую секунду мой порог власти над ним может закончиться. И тогда темный завладеет мной, и стану опасна я. Этого нельзя допустить. Откровения такой глубины меня поразили. Заключить в себе древнего представителя Изнанки бывает не под силу даже старым мастерам. Мало того, нужно еще удержать его в себе, контролировать этот тяжелый союз годами. Стать его темницей. Действительно, принести себя в жертву, чтобы жертвой не стал кто-то другой. Когда я поинтересовался о ночном времени, оказалось, что Мия спит короткими моментами. Только когда наступает фаза глубокого сна, она расслабляется и проваливается в забытье. В это время ее сознание отключается, и темный становится обездвижен, потому что он действует согласно живому разуму своего сосуда. Но эти фазы по несколько минут, так что даже сон для Мии несбыточная мечта. Я был шокирован. Оглядев белокурую тонкую напарницу, вдруг взял ее за руку и неожиданно для себя прижался к ее теплой ладони губами. Мия не одернула руку, она даже не шевельнулась, спокойно наблюдая за мной. — Прости, — тихо произнес я, еще немного подержав почти невесомую ладошку. — За что? — Не знаю… За то, что тебе приходится жертвовать собой, за тяжелую жизнь, за все это. — Не ты устроил мне эту жизнь. Не тебе просить прощения. Ты сам вошел в сложный период. — О чем ты? — Целый месяц забытья среди них, — Мия покачала головой. — Это не уйдет бесследно. Ты встал на их уровень. Ты изменился. Я болезненно согласился с этим доводом. — Это правда. Со мной происходит что-то странное. Порой, даже страшно, будто у меня раздвоение личности. Меня так заботили изменения других, что я не заметил, как изменился сам. — Постарайся это контролировать. Мне приходится так жить, это сложно, но необходимо, ведь в любой момент я могу измениться — и тогда меня уже не вернуть. Мы еще долго сидели на пирсе. Хотелось запомнить этот вечер, этот закат и присутствие сильной девушки, так неожиданно раскрывшей себя. Мия отпустила плененных охранников каким-то только ей ведомым образом, а после нам нужно было возвращаться, и мы медленно побрели обратно. Перед воротами на территорию я остановился, удержав Мию за руку. — Будь осторожна, там, на материке. И ради памяти о матери береги себя. Позже, сидя в своей комнате, я размышлял о наших судьбах, таких разных, но теперь сплетенных в один рисунок. До острова мы были другими, а потом нас собрали, как пекарь подмешивает в тесто изюм, и вот, мы уже составляем одно целое. И мы уже не те, и все, что делаем, не наше. Мы исполнители. Гончие Валентина Штефана. Стук в дверь заставил меня очнуться. — Можно? — спросила Эвелин, заглядывая в комнату. Увидев меня, нежданная гостья прошла и остановилась рядом с кроватью. — Хотела попрощаться. Завтра начнется другая жизнь и… Я поднялся, оказавшись прямо перед лицом Эвелин, и растерянно кивнул: — Вы же возвратитесь сюда. Уверен, ты справишься. Девичьи руки потянулись ко мне и обвили шею. — Как бы я хотела встретить тебя не здесь, а при других обстоятельствах. Марк… Давай попробуем… Любовь это ведь не плохо. Мое растерянное состояние гостья приняла за одобрение и тут же прильнула ко мне губами. Поцелуй был долгим. Не встретив ответной реакции, Эвелин оторвалась от меня и вопросительно оглядела. — Марк, скажи, что с тобой? Пришлось осторожно убрать ее руки со своей шеи. — Я не люблю тебя. Прости. Я не могу… — А кого любишь? — резко возмутилась Эва. — Ее? Эту блондинку? — Хотелось бы мне, чтобы так было, — тихо ответил я. — Но это невозможно. Эвелин с неким осуждением посмотрела в мои глаза, а после выдохнула и быстрым шагом покинула комнату. Ночь была нескончаемая. В корпусе стояла тишина, но где-то зарождался гнев, я чувствовал это, и когда услышал крики, вскочил и направился на шум. Слух вел меня в левый корпус, где в одном из залов лабораторий раздался возмущенный голос Януша: — А если я откажусь так работать? — Ты не можешь отказаться, — спокойно ответил Джозеф. — Отработай срок, выполни условия договора. — Что происходит? — спросил я, шагнув в помещение. — Они направляют нас в разные стороны, — зло бросил Ян. — Стеф и Ники будут одни. Кто знает, что там ждет? Почему нас разделяют? Почему на первое задание не отправить в паре? — Условия не меняются, — отрезал Джозеф. — Прошу пройти в свой корпус до утренних указаний. — Да что ты мне сделаешь? — процедил Януш, с вызовом махнув головой. — Я поеду с одной из них, понял? А с другой поедет кто-то из наших. — Исключено. Не тебе ставить условия… Браун не успел договорить, как в него полетели огненные молнии. — Хрен вам! — крикнул Ян, метнув со злостью пламя. — Кто вы такие? Мы и так будем работать на вас не по своей воле! Махнув рукой в воздухе, Джозеф повесил блок, но Януш пробил его, яростно швыряя куски пламени и огненные вертящиеся шары. — Меня достало перед вами кланяться! — возмутился наш бунтарь, от энергии которого стал плавиться металл. — Достали ваши сытые рожи! Вы все достали! — Какая экспрессия, — покачал головой вошедший Валентин. — Только тратишь не по назначению. Ян развернулся к нему и, еле сдерживаясь, произнес: — Ну, давай, еще ты что-нибудь скажи. — Я слышал ваш разговор, — начал Валентин, — и уверяю, что все действия и решения добровольны. У вас был выбор, но до совершения сделки. До подписания договора. Теперь у вас есть обязательства, которые нужно исполнять. — Кому нужно? — усмехнулся Януш. — Это обоюдный результат. Ты не видишь картину в целом и болеешь только за свою сторону. Так ведут себя эгоисты. — Да плевать мне на это, — бросил Ян. — Если вам плевать на нас. — Ошибаешься. — Мой родственник встал посреди зала и качнул головой. — Как раз наоборот. — Тогда дай мне поехать в паре. Это мое условие. — Дорогой мой друг, — медленно произнес Валентин, — существует схема, которую создали задолго до твоего рождения. Тебе ее не изменить. Если ты отказываешься работать, для тебя схема будет иной. Выбор снова за тобой. Януш оглянулся на меня, в этот момент я едва заметно отрицательно качнул головой, призывая его остановиться. — Черт с вами, — выдохнул он. — Еще посмотрим на результат. Но если с Ники или Стеф что-то случится, мне будет все равно, что у вас за схема. Ян со злостью метнул пламя в стену и вышел, хлопнув дверью. — Мне нравится этот парень, — задумчиво произнес Валентин. — Но он может плохо кончить. — В каком смысле? — переспросил я. — В прямом, брат. Глупые мятежники долго не живут. Он не способен учиться на ошибках, это плохо. Но только для него. — Ян переживает за своих, поэтому так себя ведет. — Это оправдание? Я настолько глуп, чтобы подвергать опасности своих талантливых агентов? Это расточительство. Слишком много сил отдано этому делу, и я не позволю волосу упасть с их головы. Где бы каждый из них не был. Вернувшись в свой корпус, я заглянул к Яну, чтобы предупредить его. — Послушай совет: старайся сдерживать себя, пока это необходимо. Валентин серьезный соперник, мы ничего еще не знаем, поэтому давай снимем хотя бы один пласт для прозрачности этого дела. — Да понял, — сокрушенно кивнул Януш. — Вывели просто. — Вот такого не должно происходить, — повторил я. — Умей управлять своей силой, чтобы тобой не стал управлять кто-то извне. Валентин пообещал, что не даст в обиду ни одного из нас. Я склонен этому верить. Мы нужны ему, поэтому сейчас мы под защитой. Пользуйся ситуацией, давай сделаем вывод после завершения работы. Сейчас никаких действий мятежа. После сцены в лаборатории мне так и не удалось уснуть. Рассвет встретил тишиной и запахом влажной зелени. Я рано вышел во двор и присел на поросший мхом валун в густых зарослях, так, чтобы был виден центральный вход. В моей груди что-то сжималось и ныло, рождая чувство волнения, вероятно, от предстоящих событий. Сегодня ребята покинут остров, после стольких месяцев они стали мне родными, и расставание навевало тоску. Вдруг позади меня хрустнула ветка, я вскочил и обернулся. — Нервы ни к черту, — скрыла улыбку Мия. — Выдыхай. — Что ты здесь делаешь? — задал я глупый вопрос. — А ты? — привычно ответила она. Мы оба заулыбались. Конечно, уход моей напарницы за территорию в такой напряженный момент предсказуем. — Волнуюсь за вас, — тихо сказал я, снова присаживаясь на влажный от росы валун. — Будто мне предстоит ехать, а не вам. Бросив на меня короткий взгляд, Мия покачала головой: — Нельзя проигрывать. Только не теперь. Я намерена идти до конца. — Знаю, — печально кивнул я. — Оттого и переживаю за тебя. Между нами повисла долгая пауза. Каждый молчал о своем, и не было никакого дискомфорта. Наверное, нам хорошо вместе, ведь это так называется. — Спасибо за заботу, Марк, — вдруг ответила Мия. — Теперь нужно идти. Мы возвратились в корпус, откуда скоро все вышли на крыльцо. Ребята были одеты в фирменные черные костюмы с круглым логотипом СМЭ на левой стороне груди и снабжены спортивными рюкзаками такого же цвета. Тринадцать братьев стояли тут же, и я находился на их стороне. Все ребята выглядели относительно спокойными, только Януш скрипел зубами, поглядывая на нас, тех, кто остается на острове. — Идите и принесите мне свои плоды! — напутствовал Валентин, разведя руки в стороны. — И помните, я везде с вами. Джозеф с группой охранников указал на распахнутую дверь автомобиля, и мои друзья потянулись туда. Когда Серафим прощально махнул ладонью, во мне что-то сжалось от осознания некой потери. Неожиданно передо мной возникла Мия, она серьезно оглядела мое лицо и шепнула: — Будь сильным, Марк. Не забывай. — Да, — только и успел ответить я, провожая взглядом ее спину. Через минуту машина, покачиваясь, скрылась за поворотом, оставив печальный осадок на душе. Глава 15 Я знаю, кто ты Начнем с начала? После отъезда ребят я прошел за левый корпус посмотреть дорогу, по которой их увез автомобиль. Остров был небольшим, но достаточно долго пришлось бы добираться пешком до станции отправки. Здесь практиковалось перемещение на колесах. Я добрел до маяка и направился обратно. Оказавшись с задней стороны института, увидел мужчину с тележкой, который шел по тропинке от маяка в левый корпус. Притаившись в густых зарослях, я решил проследить за ним. Мужчина прикатил пустую тележку к металлической двери, что вела в подвал левого корпуса, после чего скрылся за ней, а через время выкатил тележку наполненную матерчатыми тюками и снова побрел к маяку. Подождав возвращения, я окликнул незнакомца, но тот при виде меня очень занервничал и ускорил шаг. — Подождите! Можно задать вам пару вопросов? Мужчина суетливо пытался скрыться, несмотря на мой оклик и ускоренный шаг вслед. — Стойте! Да подождите же! Только спрошу! После неудачных попыток достучаться до упрямца в длинном сером фартуке во мне взыграла яростная волна. — Стой, — строго приказал я, остановившись за спиной мужчины, который на удивление подчинился. — Откуда ты идешь? — С маяка, — зажато ответил тот, не поднимая глаз. — Куда направляешься? — В пятый отсек. — Что в пятом отсеке? Мужчина молчал, глядя в землю перед собой. — Что в пятом отсеке? — повторил я, но ответа не дождался. — Хорошо. Что в мешках? Ты возишь их на тележке. Снова молчание. — Отвечай! — процедил я, хрустнув сжатыми кулаками. — Что ты возишь на маяк? Незнакомец словно замер, что взбесило меня еще больше. Я представил, как сжимаю его горло, и мужчина резко схватился за шею, раскрыв глаза. — Если сейчас не ответишь, сломаю твою гортань, — со злобой вырвалось из меня, но сила, сдавившая горло мужчины, не давала ему издать и звука. Отшвырнув пленника в кусты, я махнул в сторону сложенных на телеге мешков, которые вдруг треснули по швам и развалились, словно рухлядь. Шагнув ближе, я заглянул за металлический борт и увидел бордовую жижу, вытекшую из разорванных частей мешков, которые оказались не из ткани, а из клеенки. — Что это? — я обернулся на мужчину, который поднимался, цепляясь за ветки кустарника. — Что в мешке, отвечай! — Органические отходы, — наконец ответил тот, с опаской поглядывая в мою сторону. — Зачем ты возишь их на маяк? — На переработку и утилизацию. Я снова заглянул в телегу. Бордовая жижа была неоднородной, со множеством густых включений, и мне показалось, даже с пучками волос. — Как твое имя? — Тайлер, — тихо произнес мужчина, потирая плечо. — Можешь идти, Тайлер. И впредь отвечай сразу. Это понятно? Бедняга кивнул и снова покатил телегу в сторону металлической двери левого корпуса. Вернувшись к маяку, я присел на поросшую травой кирпичную кладку. Как поступить? Идти в пятый отсек? Напрямик к Валентину? Или пробраться на маяк для ответов? Выбрав последний вариант, я отправился к белой башне. После отъезда ребят небо над островом затянуло серыми тучами, моросил мелкий дождь, и было тяжело пробираться по мокрым камням. Ноги часто соскальзывали, делая дорогу утомительной. Изнутри маяк оказался очень просторным, в центре, вверх и вниз, простиралась винтовая лестница, а по кругу вдоль стен до самого верха размещались двери. Там же мелькнуло несколько вооруженных охранников. Но меня привлекла решетка с замком, что преграждала лестницу вниз. Попытки открыть замок не принесли успеха, к тому же лишний грохот мог привлечь охрану, и мне осталось отворить засов своим способом. Я закрыл глаза и замер, пытаясь увидеть механизм изнутри, почувствовать его каждую металлическую деталь, и когда это удалось, усилием воли открыл затвор. Дверь медленно отворилась, пропуская меня куда-то в подземные помещения. Там пахло плесенью и сырым мясом, стоял особо тошнотворный запах, который можно было вынести, только если вдыхать через ткань рукава. Я неторопливо пробирался по широким тусклым коридорам, пока не наткнулся на приоткрытую дверь, за которой увидел большой грязный зал с металлическими столами, где люди в масках и защитных костюмах рубили что-то похожее на мясные отходы. Рядом стояли большие алюминиевые баки, куда сортировались эти отходы, наверное, по установленной схеме. В этом же зале, где-то в глубине виднелся ряд больших клеток с рычащими и хрипящими существами, их не было видно из-за плохого освящения. И когда двое людей подняли бак и понесли к клеткам, существа разволновались, разрычались, начался визг и шум, как если бы изголодавшимся животным принесли наконец еду. Я решил вернуться на поверхность и, шагнув назад, поскользнулся. Когда присмотрелся, увидел покатившийся окровавленный глаз. Очень похожий на человеческий. Это ввело в ступор. Что здесь происходит? Что это за место? Меня усиленно потянуло на выход, от тошнотворного запаха, от вида рубленой массы, от звуков чавкающих существ. Казалось, тут можно находиться только в защитной маске, иначе вывернет наизнанку. Спотыкаясь на скользких мокрых камнях, я отправился в институт. Хотелось срочно прояснить ситуацию, потребовать ответы, которые мог дать только Валентин. Брат оказался на нулевом этаже. При взгляде на меня он улыбнулся: — Вижу, не скучаешь. — Вовсе нет, — с сарказмом бросил я, сложив руки на груди. — Объясни, что происходит на острове? Что на самом деле творится внутри маяка? Валентин встал передо мной в зеркальной позе. — Познаешь мир? — с намеком поинтересовался он. — Похвально. — Да, я был там. Видел зал, где рубят бордовую массу, а затем кормят ей каких-то существ. Что-то привозят отсюда, из левого корпуса. И знаешь, моя нога споткнулась о человеческий глаз. — Тебя что-то в этом удивляет? — Представь себе. Я не такой, как ты. Мне странно видеть подобные сцены. Валентин кивнул: — Ты не видишь общей картины. Существует целая система, но для тебя она не видна. — Так покажи ее. А то у меня развивается чувство неполноценности. — Хорошо, — согласился Валентин и протянул руку, предлагая следовать за ним по коридору. — Надеюсь на твою адекватность. Мы долго шли, спускались и заворачивали, пока не очутились в пятом отсеке. Здесь оказалось много помещений, огороженных решетками, лабораторные залы, медицинские аппараты, и на всем пути выстроены руны. За решетками находились люди, в том числе с синими светящимися глазами. Все они были в разных степенях состояния: кто-то агрессивный, кто-то лежал в немощи, кто-то проявлял к нам интерес, прижимаясь к металлическим прутьям лицом. По помещениям ходили люди в белых халатах, в серой рабочей одежде и люди в длинных клеенчатых фартуках. Все были заняты своим делом и не обращали на нас внимания. Только один мужчина в белом халате поклонился Валентину и показал ему бумаги, которые тот внимательно осмотрел и одобрительно кивнул. — Что это? — спросил я, озираясь по сторонам. — Кто все эти запертые люди? — Как ты уже знаешь, мы работаем в сфере изучения процессов мозга, — спокойно ответил мой родственник. — Все, что ты видишь, относится к нашим исследованиям. — Почему они заперты? — Я указал на клетки. — Это же люди. Валентин развернулся и, шагнув к одной из дверей, быстрым движением открыл замок. Дверь отворилась, и заключенный сразу воспользовался этим, он осторожно вышел, огляделся и вдруг бросился на меня с совершенно диким выражением лица. Так как я среагировал не сразу, он прокусил мне плечо, рыча и пуская слюни. Мужчина был очень сильным, и мне не удалось с ним справиться. Мы боролись какое-то время, а Валентин стоял рядом и спокойно наблюдал. Через минуту из клетки вышли и другие заключенные, они огляделись и тоже бросились на меня. От возникшей боли в руке во мне родилась силовая волна, которую я сбросил на нападающих. Ярость выросла стремительно, обидчики разлетелись в разные стороны, стукнувшись о стены. Дав волю эмбриону, я озлобился, поднимая и отбрасывая людей из клеток по нескольку раз. И только Валентин остановил происходящее, махнув рукой, после чего моя сила заблокировалась. — Что ты сделал? — тяжело выдохнул я. — Освободил людей из заточения, — спокойно пояснил брат. — Для тебя. Разрешить твое негодование. — Что с ними? Они больны? — Мои люди выясняют это. Просто так сажать в клетки мы не станем. Запомни, если есть следствие — существует причина. Валентин махнул головой, указывая странным людям на клетки, после чего испытуемые поднялись и побрели обратно за решетку. — А там что? — я указал в лабораторный зал. — Посмотри сам. В медицинском помещении стояли хирургические столы, все было оборудовано под операционные, где на столах лежали люди, а возле их голов склонились мужчины в белых халатах. И только с приближением мне стали видны открытые черепные коробки у подопытных. Некоторые пациенты спали, а некоторые наблюдали за всем, что происходило в то время, когда в их мозгах копались врачи. — Вы издеваетесь? — с содроганием спросил я. — Они же умрут. — Ты медик? — улыбнулся Валентин. Наше присутствие никому не мешало, все продолжали заниматься своими делами. И когда один из подопытных умер, его тут же вскрыли, взяв какие-то образцы изнутри, затем отделили внутренние органы в бак, тело расчленили и отдали рубщикам. Я смотрел на эту слаженную работу группы в оцепенении. Не каждый день мне приходилось видеть расчленение человеческого тела. Вдруг появился Тайлер, на его телегу загрузили то, что переработали рубщики, и он покатил груз к металлической двери, на выход, что располагался как раз в сторону маяка. — Куда он повез останки? — мрачно поинтересовался я. — Ты ведь знаешь, — намекнул Валентин. — Ты был там. — Там кормят каких-то существ. Это… Это что, повезли пищу для них? — Смерть одного — ужин другого, — ответил мой брат. — Не верю своим ушам… — Я шагнул назад, оглядывая своего страшного родственника. — Это убийство. Вы убиваете людей? Снисходительно улыбнувшись, Валентин сжал пальцами мое плечо. — Дорогой Марк, мы не преступники. Когда ты начнешь нам доверять? Эти люди добровольцы, они подписали договор на разрешение исследований, никаких принуждений, все по их воле. В сфере фармацевтики и медицины это обычная процедура. Когда разрабатывается лекарственный препарат или проходят новые клинические испытания, приглашаются добровольцы, которые разрешают испытывать действие на себе. За это им платят деньги, либо больные получают выздоровление. — А если не получают? — Риск есть везде. Наш договор включает в себя пункты на разрешение использования реципиентов и доноров после смерти. Так что никакого криминала. — Те рычащие существа, которых вы кормите останками людей, тоже люди? — Да. Вернее, то, что от них осталось. Подопытные находятся в разных фазах, ты видел эти фразы и даже почувствовал на себе. Те, что получали пищу — самые тяжелые. Но мы работаем, так что нет повода переживать. После разговора мне обработали место укуса, мы покинули пятый отсек и спустились в шестой. — Я ответил на твои вопросы? — спросил Валентин, сопровождая меня по коридорам. Мне осталось неопределенно пожать плечом в знак согласия, хотя появилось еще больше вопросов, про которые пока нужно было смолчать. — Хотелось бы максимально открыть для тебя деятельность, Марк. В моих планах наше сотрудничество, ты должен стать моей правой рукой. Но все будет зависеть от тебя. В этот момент меня стала стягивать судорога, что-то потянуло все мое существо, и я понял причину, когда посмотрел по сторонам. Шестой отсек. Территория красного доступа. Пылающий горизонт. И то место зова, которое притягивало на каком-то тайном уровне. Это сработало и сейчас, поймав меня, идущего с хозяином положения. — Мне нужно туда, — я указал в сторону алого горизонта. — Знаю, — кивнул Валентин. — Иди, Марк. Там твоя стихия. Очнулся я в тот момент, когда уже проникал сквозь пламенную материю гигантской воронки. Меня втягивало словно вакуумом, окружая светом, туманом и огнем. Кажется, я терял себя в этом месте. Оно оказывало на меня особое влияние, которое было невозможно пересилить. Эмбрион во мне вдруг резко развернулся, побуждая к действию. Валентин одобрительно кивнул, и я решил не сдерживать себя. Раскинув руки, рванул воздушную спираль и закрыл глаза. Наверное, от радости, потому что вокруг образовалась воронка, в которую потянулись многочисленные тени и плотные темные сгустки. Они дрожали, соединяясь со мной, и наполняли какой-то высшей степенью целостности, и я был не в силах отказаться от этого. — Хорошая работа, Стефания, — довольно произнес Валентин. — Эта девочка уже принесла плоды, не зря мы трудились над ее опухолью. Ослабив вращение воронки, я оглянулся на брата. — Плоды? О чем ты? — Ты разве сам не почувствовал? Две густые материи соединились с тобой только что. — Почувствовал. Но при чем тут Стефания? — Это ее работа, — улыбнулся Валентин. — Все уехали на задание, просто у нее получилось первой. Я нахмурился. — Работа? Хочешь сказать, эти два сгустка от нее? Это ведь… — Точно, — подтвердил брат, сложив руки на груди. — Ты верно мыслишь. — Это ведь души… Я чувствую их. Души убитых людей… — Отличные показатели. — Валентин закинул голову вверх и закрыл глаза, втягивая носом воздух. — Ты меня радуешь. — Чему тут радоваться? — Мне захотелось бросить свой вращающийся магнит, что я и сделал, оборвав притяжение. — Вокруг меня смерть. Здесь это нормально? — Это, в принципе, нормально, — спокойно ответил мой родственник. — Ты не знал о законе рождения, сразу после которого вступает закон смерти? Так существует все живое. Я стоял в каком-то ступоре. Новость о работе Стефании потрясла: откуда у сестры Януша две души убиенных? — Ты очень напряжен, — заметил Валентин. — Пойдем, расскажу тебе кое-что о рунах. — Подожди, какие руны? Мне ничего не известно о работе ребят, расскажи об этом. Чем они занимаются? Ты сказал, никакого криминала. Валентин оглядел меня и прищурился. — Думаешь, я заставил убивать? — Ко мне пришли души убитых. Это невозможно спутать ни с чем. И эти души — работа Стефании. — Марк, ты, оказывается, не лучшего мнения обо мне. Мы никого не убиваем, запомни. Никакого насилия. Это наш закон. — Тогда объясни принцип работы. — Хорошо. — Валентин задумчиво прошелся передо мной. — Мои посыльные заключают договора с людьми, а ты собираешь этот урожай. Духовный договор, духовный урожай. Все добровольно. — Твой ответ пространный. Не хочешь делиться со мной? — Дорогой мой брат, — вздохнул Валентин, — наше сотрудничество с людьми длится веками. Мы даем им желаемое, они нам — обещанное по договору. Что тебя настораживает? — О каком урожае ты говоришь? — спросил я, опасаясь подтверждения догадки. — Тебе ведь известно, о каком. Сделай это. Открой себя и загляни вглубь. Ты боишься увидеть там ответ, поэтому вытягиваешь его из меня. Мы вместе, Марк. Ты и я. Нет повода для переживаний. Если ты со мной, для тебя не будет запретов и ограничений. Не отказывай мне — и у твоих ног ляжет весь мир. Общение с моим братом действовало на меня разрушающе. Я становился злым, полным ярости и ненависти ко всему живому. Во мне не было сострадания к боли другого, потому что мое сердце замерзало, покрывалось льдом и равнодушием. Валентин проявлял себя уравновешенно, не показывая внутреннюю сущность, оставаясь как бы поверх эмоций и страстей, но я уже видел его изнутри, тогда, сквозь вращение колец воронки, и хоть мой родственник быстро закрылся, осталось особенное чувство, что я испытал в тот момент. Мой брат заключал в себе тьму. И я становился похожим на него, называя людей его фразой — серая масса. Дни в отсутствии ребят протекали по-разному. Мое настроение часто менялось. Если меня окружал кто-то из тринадцати или сам Валентин, я становился нервным и злым, закручивал воронку в шестом отсеке и с наслаждением притягивал тени и темные сгустки. Но в редкое отсутствие братьев мне удавалось вынырнуть из этого омута и вздохнуть полной грудью, словно от долгого удушья. Тогда я шел на пирс и вспоминал Мию, жалея, что не могу быть с ней рядом, чтобы в трудной ситуации на большом материке протянуть руку помощи. Однажды я снова оказался у Алых Врат шестого отсека, куда меня привычно затянуло, транспортируя в пространстве все глубже. Бродя там, я встретил много несчастных сгустков, слабых и в отчаянии. Одни находились собранными в общем месте, другие пребывали в одиночестве. Но от всех исходил какой-то стон, дергающий в моей груди за нерв. В этот раз мне удалось погрузиться очень глубоко, где рождалась все большая тьма, изредка освещаемая светом далекого пламени. Там было тяжело. И даже невыносимо для меня. Поэтому я попытался скорее покинуть эту зону, но вдруг услышал усмешку: — Слабому здесь не место. Правильно, Марк, беги. Я замер и обернулся, просматривая непроницаемое пространство, потому что узнал голос Хлои. Она находилась в сгустке тьмы и была словно в кандалах. Ее бледные руки, растянутые в стороны, безвольно свисали в кистях, а опущенная вниз голова поднималась, чтобы взглянуть на меня. — Хлоя? — Я шагнул ближе, всматриваясь в очертания ее лица. — Почему ты здесь? Я думал… — Что ты думал? — с сарказмом бросила она. — Думал, ты уехала. Валентин сказал, ты наказана. — Так и есть. Непослушание у нас карается. Я шагнул еще ближе, не веря своим глазам, что эта своенравная дама находится в таком положении. — Ты знала это и все же переступила закон? — Конечно, — усмехнулась Хлоя. — Конечно, знала. Зато я укусила тебя, Марк. Как же тебя тряхнуло! Правда? Ради этого стоило нарушить. — Голова заключенной опускалась все ниже, пока от слабости совсем не повисла. — И сколько тебе придется находиться здесь? — растерянно спросил я. — Что тебе до того, Равинский? Остин… Ответ больно сжал сердце в моей груди. — Откуда ты знаешь? — настороженно спросил я, чувствуя шевельнувшийся эмбрион. Хлоя бессильно рассмеялась, приподняв голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Наивный мальчик… — Отвечай! — вдруг взревел я, метнув в упрямицу силовую волну. — Остин Равинский… — с издевкой прошипели алые губы. — Замолчи! Ты не имеешь права это произносить! Мне захотелось заткнуть противный источник, и руки сами собой сжались на воображаемой шее, что по-настоящему отразилось на Хлое. Она раскрыла глаза и захрипела. — Откуда ты знаешь? — со злостью повторил я, не расслабляя сжатых пальцев. — Кто ты? Хлоя продолжала хрипеть, тщетно пытаясь дотянуться закованной рукой до шеи, и мне показалось, в ее раскрытых глазах плясала усмешка. Это еще больше распалило меня, и я распустил воронку, которая начала втягивать тело страдалицы частями, оттягивая плоть в разных местах. — Отвечай мне! Иначе не смогу ее сдержать, и тебя разорвет на куски! Кто ты? Хлоя зарычала, выпуская свой дурман из глаз, и с трудом произнесла: — Не могу… Не могу сказать! — Откуда ты знаешь меня? — Слышала… Так тебя называли близкие. Оставь! Отпусти! Я рывком убрал спираль. — По-прежнему считаешь меня слабым? Упрямая дама выдохнула и закивала: — Ты возрос. — Поэтому твой язык больше никогда не произнесет моего имени. Это понятно? — Да. — Хлоя медленно подняла голову и посмотрела на меня. — Пока твои друзья катаются по материку, ты времени зря не теряешь. — Хотел бы я быть с ними… Но вынужден действовать по договору. — Переживаешь за нее? Помолчав, я кивнул. — Да. — Так посмотри, где она. — О чем ты? — настороженно спросил я, опасаясь очередного обмана. — Ты что, еще не знаешь об этом? Ты можешь пользоваться силой каждого. Возьми зрение Стефании и посмотри на нее. Это же просто. — Почему ты знаешь об этой моей способности, а я нет? — Наверное, не было случая, — пожала плечами Хлоя. — Ты их центр, который может пользоваться силой каждого. Они просто твои руки и ноги. А у тебя будет безграничное зрение и слух, щит и искажение реальности, ну, и прочие шалости. Если ты захочешь. Я был обескуражен. Шагнув назад, оступился и быстро покинул тяжелую зону, а вместе с ней и место алого зарева. После двух часов попыток на пирсе, стало понятно, что увидеть Мию и ребят мне не удается. Либо я не знаю механизм, либо брюнетка обманула. Пришлось вернуться в шестой отсек. — Если ты солгала, пеняй на себя, — зло бросил я, приблизившись к Хлое. — Не получилось? — ехидно улыбнулась она. Спящий эмбрион резко развернулся, опередив меня самого, и выбросил яростную волну, затем еще и еще. — Сейчас твой лживый язык будет лежать перед Валентином, — процедил я, проникая пальцами сквозь стиснутые зубы упрямой дамы. — А твой босс будет очень зол. Как и я, его брат, которому он все позволяет. Ты же представляешь последствия? Хлоя упорно молчала, с ненавистью глядя в мои глаза и сжимая зубы еще сильнее. — Почему я не смог этого сделать? Отвечай! Не испытывай меня! Не советую. На молчание в ответ моя воронка со свистом завернула кольца, мгновенно набрав бешеную скорость вращения. Ее тяга стала настолько велика, что раздался хруст вывихнутых пальцев моей пленницы, которая взвыла от боли. — Тебе и пальцы не нужны? — усмехнулся я, получая некое удовольствие от мучений. — Следующим будет скальп. Скорее всего кожа на голове не выдержит. Думаю, ты станешь менее красива с обнаженным черепом. Тем временем сила притяжения воронки увеличилась, питаясь от моей агрессии, и в ее кольца затянуло кусок платья Хлои, оторвав его с подола. — Пальчики следующие, — качнул я головой, внутренне даже желая видеть эту картину. В этот момент моя заложница изогнулась и закричала: — Все! Останови! Хватит! Кольца резко свернулись, оставляя шлейфы в пространстве. — Говори, — металлическим голосом произнес я. Хлоя шумно выдохнула, сжимая и разжимая пальцы и вставляя суставы обратно, будто проверяла их целостность. — Ты не смог, потому что еще не знаешь, как этим пользоваться. Попробуй это в их присутствии, так легче начинать. Должно быть содействие. Они умножают твои способности, когда рядом. Я оглядел пленницу и улыбнулся: — Вот и правильно. С волосами тебе намного лучше. Получив ответ, мне не терпелось попробовать новые способности. Неужели границы моих сил могут быть настолько широки? В ожидании ребят я томился, временами возвращаясь в шестой отсек, чтобы в алом зареве собрать новые темные сгустки, соединяя их с тем, что рождал мой внутренний эмбрион. В такие моменты один из моих «я» совершенно исчезал, потому что властвовал другой, более сильный и злой. А рядом всегда находился Валентин. Незримо и ощутимо. Он был со мной, словно мое отражение. Все это действовало на меня угнетающе, когда приходило осознание, когда просыпалась совесть и вспоминалась мама. Как-то я забрел в главную лабораторию, где увидел Федора и радостно поприветствовал его: — Здравствуй! Тебя долго не было. Где ты пропадал? Мужчина тоже мне обрадовался и кивнул, все же опасливо оглядываясь: — Марк Константинович! Да, была работа на Северной Точке, вчера вечером вернулись. — Что за Северная Точка? — Не могу об этом говорить, простите. — Федор виновато посмотрел на меня. — Ребят уже вывезли? — Да. Ты знаешь, что тут происходит? Ты же главный по центральной лаборатории. Мужчина оглянулся по сторонам и тихо произнес: — Мне известно ровно столько, сколько позволяет допуск. Но если Димитров Януш не научится сдерживать себя, он может попасть к нам, а это очень плохо. — Чем это грозит? — нахмурился я. — Его сделают более послушным насильно. Посредством хирургического вмешательства в отдел головного мозга. Но это все равно что убить. Личность пропадет. Меня шокировала такая новость. — Почему ты говоришь о Януше? Что ты об этом знаешь? — Он стоит в клиническом списке первым. За ним следят. И второго шанса у него не будет. — А остальные? — В списке есть все вы. Но только у Януша графа заполнена, и он в красном секторе. Это опасная грань. — Федор снова огляделся и продолжил еще тише: — Я на вашей стороне, Марк Константинович, но тут все очень серьезно. И если у вас не будет четкого плана, вы проиграете. Больше разговаривать мы не смогли, потому что Федора вызвали по рации. Известие о возможном лишении личности меня напрягло. Значит, если мы станем непослушными, это поправят насильно. И, возможно, мы не первые в таких операциях. Мне нужен был план, но как раз сейчас это было сложнее всего. Памятуя о предложении моего брата, я отправился к нему. — Хочу узнать о рунах больше. Ты прав, мне нужно расти. Валентин внимательно посмотрел на меня, словно хотел прочесть мысли. — Хорошо, — согласился он. — Это радует. Пройдем в шестой отсек. Мы спустились и оказались перед Алыми Вратами. Именно за ними мне предстояло узнать секреты, ответы на которые я надеялся применить в будущем. — Посмотри туда, — Валентин указал на темную материю. — Что видишь? На меня смотрела пара зеленых глаз, затем из темноты вышла красивая девушка и направилась ко мне, перевоплощаясь на ходу в змееобразное существо, которое оскалилось и кинулось на меня. Еще до того, как мои руки поднялись для защиты, Валентин щелкнул пальцами и существо исчезло. — Что это? — нервно выдохнул я, на всякий случай оглядываясь. — Это руна Ансуз. Перевернутое положение дает иллюзию и ошибку восприятия. Но стоило мне вернуть ее в правильное состояние, как ты получил понимание реальности. — Впечатляет. Расскажи о всех, о механизме их применения. Валентин прошелся передо мной и остановился, внимательно глядя в мои глаза. — Хочу, чтобы ты знал, — сказал он. — Руны работают в связке с силой. Сами по себе эти фигуры ничего не значат. Мне показалось, что мой родственник заподозрил нездоровый интерес в желании, которое я вдруг проявил. И следовало оправдаться как можно убедительней. — Брат, ты неоднократно говорил, что видишь во мне правую руку и помощника. Так дай мне эти знания. Покажи поле, на котором мы будем сражаться. Я готов к этому. Поэтому пришел к тебе. Валентин умиротворенно улыбнулся. — Ты радуешь меня, дорогой Марк. Я не ошибся в тебе. Мой сосуд крепок и жаждет знаний. И я дам их тебе. Пойдем за мной. Мы прошли еще глубже, где тьма была гуще, а стон слышался более громче. Валентин показывал, как ставить руны, как их создавать, смешивать и заключать, чтобы они работали. — А теперь, брат, я открою тебе руну Перт. Это знак посвящения и получения тайных знаний. Ты заслужил это. — Я знаю эту руну. Ты знакомил с ней уже ранее. — Знать руну и открыть ее — не одно и то же, Марк. Открытый доступ дает право на использование. Ты сможешь применять ее силу. А простого знания недостаточно. — Валентин начертил Перт в пространстве передо мной. — Вот ключ к знаниям. Возьми его, если сможешь. — Как? — волнуясь, спросил я. — Почувствуй ее. Проникни внутрь, ощути ее энергию. Ты делал это уже не раз. Только в иных ситуациях. Я оглядел зависший знак и шагнул ближе. Нужно постараться. Нужно очень постараться. Чтобы услышать себя изнутри и направить внимание в строение фигуры, я выдохнул и замер. Необходимо ощутить все ее грани, изгибы и плотность. Нужно услышать вибрацию от каждого ее атома, проникнуть в каждую точку силы. Соединиться с ней совершенно, полностью слиться с ее формой. Она моя. Моя… Вдруг со стороны раздался страшный рев и скрежет, отчего густое пространство тьмы разошлось в стороны рваными кусками, выпуская огромные языки пламени и обнажая выходящую фигуру. Она была очень большая, состояла из дыма, и от этого постоянно меняла очертания. Неожиданно из головы фигуры вырывался огненный столб, которым существо освещало пространство перед собой, а страшные глазницы загорелись алым пламенем. Валентин выставил ладонь, направляя ее на внезапного гостя, и крикнул что-то непонятное мне, затем отправил на застывшую фигуру силовую волну огромных размеров. Существо разразилось гневным ревом, махнув в ответ размазанными дымными руками в нашу сторону, но Валентин тут же построил схему из нескольких рун, повесив это перед противником, и тот исчез в темноте. Все действие заняло несколько секунд, за которые я не успел ничего понять, так как увел свое сознание на проникновение в Перт. Но когда ощущения ко мне вернулись — ужаснулся. Страшное осознание завладело моим разумом, потому что в этот момент передо мной стоял не Валентин. Мгновение, которое растянуло время в бесконечность, позволило увидеть истинное положение вещей, другую реальность, ту правду, что была сокрыта от меня. Но вдруг щелчок скрутил картинку в свиток и растворил во тьме. — Марк? — раздался голос Валентина. — Вернись ко мне, иначе потеряешь себя. Я моргнул и увидел брата. — Что это… Что это было… — В этом месте такое бывает. Попытка прорыва. Но сквозь Алые Врата проходят только с позволения. Забудь. Значит, это правда… Это он. Не может быть… Нужно срочно взять себя в руки, потому что мимолетное знание открыло страшную вещь, которая просто парализовала меня. Я продолжал в каком-то ступоре смотреть на того, кто стоял передо мной, и от этого, вероятно, выглядел глупо. — Марк? — снова позвал Валентин. — Что значит твой взгляд? Что ты видишь? — Здесь… Что-то произошло… — Не думал, что этим ты впечатлишься. Расслабься, опасность миновала. — Понял… — с трудом выдавил я, изо всех сил стараясь вести себя обычно. — Как на счет посвящения? Открытие руны состоялось? Валентин улыбнулся: — Ты же все видел. Видел проникновение. Без посвящения стоял бы в полной темноте. С этого момента ты стал еще ближе ко мне, брат. Перт открыта. Что знал обо мне мой родственник — было непонятно. Знал ли он, что я увидел только что и кто мне открылся вместо него? Если так, почему он ведет себя как обычно? И как мне быть? Скрывать о своем знании или стать откровенным? Как не навредить плану, костяк которого только наметился? И хотя мне было очень трудно, я решил сжать волю в кулак и вести себя как прежде, а по ходу делать выводы. — Пойдем скорее кормиться, — улыбнулся Валентин, похлопав меня по плечу и направляясь в шестой отсек. — Урожай поспел. Мы добрались до Алых Врат и остановились перед ними, я тут же почувствовал тягу, которая заставила развернуть воронку. Ощутился прилив чего-то очень мощного, и моя центрифуга замотала кольца, превращая их бег в сплошную полосу. Скорость развилась бешенная, и они пришли. Темные дрожащие сгустки, их было множество, и все они тянулись ко мне. Я не мог отказаться ни от одного из них. Я желал поглотить как можно больше, словно меня обуяла безграничная жадность. Сгустки смешивались с кольцами воронки, наполняя меня эйфорическим ликованием, а позади меня стоял Валентин и поглощал этот коктейль, втягивая весь поток в себя, как в гигантскую безграничную утробу. Когда процесс был завершен, мой родственник одернул полы пиджака и поправил узел галстука. — Просто праздник, — довольно произнес он. — Подарок моих адептов. Первый выход и такой удачный. Уже в зоне нулевого этажа я спросил: — Это был плод работы ребят? — Да. Мия великолепна. Ее сбор самый мощный. Она рождена для другого мира, и я подарю ей этот мир. В этот же день стало известно о скором возвращении моих друзей. От этой мысли я не мог найти себе места, переживая, как пройдет встреча, и что расскажет каждый из них. В ожидании я тренировался ставить руны и смешивать их. Подолгу сидел на пирсе, глядя в даль океана, иногда под палящим солнцем, а порой, под мелким дождем, и просто бродил по территории острова. И вот, в один пасмурный день на дорогу, ведущую к зданию института, завернула машина. Она остановилась у ступеней главного входа, и из открывшейся двери показался Джозеф. Он с важным видом оглядел нас с братьями, учтиво кивнул Валентину и дернул ручку дверцы. Я смотрел, затаив дыхание. Первым спрыгнул Серафим, поправив рюкзак, он приветливо махнул мне рукой, за ним появился Ян, бросив небрежный взгляд на братьев, он скинул ношу за плечами и поставил на выставленный ботинок. Леон, Николь и Эвелин вышли следующими, за ними появилась Стефания, она улыбнулась Томасу и присоединилась к брату. Мое сердце дрогнуло в предчувствии, что больше никто не выйдет из тонированного джипа. Секунды заменили часы. Джозеф нырнул внутрь машины и вытащил еще один рюкзак, после чего показалась белокурая голова. Мия спрыгнула последней. Увидев ее, я ослабил напряженно зажатые плечи и медленно выдохнул. — Друзья мои, — радостно произнес Валентин, — вы подарили мне массу желанных плодов. Мы с Марком собрали этот щедрый урожай, и теперь каждый из вас получит награду. А сейчас следуйте в свой корпус на отдых. Было томительно ждать, когда мои друзья примут душ и приведут себя в порядок. Я ходил по комнате, как запертый зверь, хотелось послушать каждого, особенно Мию, рассказать ей мои новости и решить, что открывать ребятам, а что пока не нужно. Но время шло, а Мия не выходила. За ее дверью была абсолютная тишина. И когда все отправились на обед, я заглянул к своей напарнице, обнаружив комнату пустой. Никаких следов недавнего присутствия тоже не обнаружил. С тревогой я отправился в левый корпус. Желая увидеть, где находится Мия, напряженно представлял места ее возможного пребывания, как вдруг увидел кабинет Валентина изнутри. Мия была там. Я торопливо зашагал по коридору, разбирая на ходу, как мне удалось об этом узнать. Медленно приблизившись к двери, остановился, чтобы прослушать обстановку. — Дорогая, не нужно все портить, — раздался голос Валентина. — Ты одна превосходишь группу. Пусть все остается. — Я не хочу больше этим заниматься, — отозвалась Мия. — Это чудовищно. — Тебе придется. По договору. — Да плевала я на твой договор, — отрезала моя напарница. — Мне долго так не выдержать. — Если ты откажешься, придется выполнять другую часть. Хотя… Эта часть так или иначе ждет тебя, дорогая будущая супруга. Услышав последнее, я распахнул дверь с недоумением: — Что? Какая еще другая часть? — Марк, — улыбнулся мой брат, — конечно, входи. Мы тут обсуждаем перспективу. — О чем ты ей сказал? — повторил я, непонимающе глядя на обоих. — Что значит «будущая супруга»? Валентин качнул головой. — Забавно. Выглядишь, как ревнивый муж. — Ты все еще носишь эту страшную идею⁈ — воскликнул я. Мой родственник озадаченно дернул бровями. — Если бы я не познал тебя однажды, подумал бы, что ревнуешь. Но мой сосуд на это не способен, из чего возникает вопрос: что с тобой, Марк? Я едва не задохнулся от возмущения, но вовремя сдержался. — Оставь Мию. Это страшный план. — Почему же страшный? Мия самый подходящий вариант для нашего будущего. — Это невозможно! Она же человек. — Естественно. Человек выбирает человека, не вижу поводов для твоего волнения. — Есть очень веский повод, — с тяжелым сердцем объявил я. — Ты не имеешь права сочетаться с ней браком. Валентин прищурился, внимательно глядя на меня. — Ты уверен? Будь любезен объясниться. В моем горле пересохло, но совсем недавно во время открытия Перт я увидел настоящее лицо Валентина и больше сдерживаться не смог. — Я знаю, кто ты. Повисла пауза, от которой мое сердце мелко заколотилось в голове и ушах. — Отлично, — вкрадчиво произнес мой брат. — У тебя все? — Нет. Не все. Ты не можешь претендовать на Мию, потому что ты не человек. — Хм… Только что я был твоим братом Валентином. Что изменилось? — Ты не Валентин, — заявил я, ощущая, как тяжелый питон обворачивает мою шею. — Ты пользуешься его телом, но ты не он. Мой родственник улыбнулся, словно все происходящее было для него игрой. — Так кто же я? — Ты древнее зло. Верховный дух темной Изнанки. Самаэль. — Что ж… — неторопливо произнес Валентин, довольно качая головой. — Ну, здравствуй, Марк. Начнем с начала? Глава 16 Сообщающиеся сосуды Я все чаще рождаю зло После моего признания правды о сущности Валентина, мы трое даже не смогли поговорить, потому что я был словно рассеян. Онемение тела и невозможность сконцентрировать речь сделали меня невменяемым, и мой брат отправил нас с Мией отдыхать, пообещав вернуться к разговору позже. И это повисло грузом в сердце, мне стало страшно. О чем говорить с чудовищем? Оно завладело телом моего брата, возможно, еще во время его внутриутробного развития. А ведь я тоже мог стать таким… Когда моя мама была одержима Самаэлем, она носила меня в животе, и темный собирался внедриться в мою душу, сделав при рождении своим сосудом. Это произошло, только не полностью. Самаэль вошел в мое сердце внутриутробно и обитал во мне. Но мой отец с помощью схимонаха Адриана и учителя Тоши Кимура изгнал древнего из утробы матери и отправил его на Изнанку вместе с темным полчищем тринадцати. После изгнания запечатал портал выхода в наш мир. Они сделали это до моего рождения. Но внедрение оставило последствия. Я был поврежден. Самаэль сломал во мне клетку любви. Я ощущал некую пустоту, чувствовал изъян внутри, незаполненность. Хоть мама очень старалась пропитать мою душу добротой и любовью и заполнить этим рану от тьмы. Но вот я здесь, на острове, рядом с братом, управляемым древним Самаэлем, и меня несет. Отец Адриан не раз повторял: неважно, что войдет в тебя, важно — что выйдет. А я все чаще рождаю зло. Все чаще являюсь виновником ярости и гнева. И самое страшное — мне это нравится. Стоя у окна на следующий день, я чувствовал зов. Валентин звал меня. Наш разговор должен был завершиться, и сейчас глава тринадцати ждал меня. Я слышал его. Видел его. Он сидел в кабинете и смотрел перед собой, зная, что я приду. Но мне было страшно. Тот, память о котором я тщательно старался заблокировать — в нашем мире, он нашел лазейку на этой стороне и теперь находится рядом со мной. Это чудовищно. Выходит, отец был прав, предостерегая и подготавливая к такому исходу. Зло тянет ко мне свои темные пальцы, сжимая змеиную петлю вокруг моей шеи. И нужно собрать силы, но почему-то мое сознание превращается в цепенеющего кролика, в жутком страхе ищущего глубокую нору для спасения. Простояв у окна целый час, я на ватных ногах отправился в левое крыло. Мне хотелось быть сильным. Хотелось быть смелым. Но тот, от кого бежало мое подсознание, одним своим присутствием убивал все попытки против него. Но если бы я был храбрым, как мой отец, если бы имел такую любовь, как у мамы, я мог бы встать против древнего зла. Вся беда в том, что ничего из этих даров я не имел, поэтому трусливо дрожат мои поджилки, за что ненавижу сам себя. Вот и дверь. Берусь за ручку… Сердцебиение перехватывает дыхание, потому что душа чувствует его присутствие. — Марк, — улыбнулся Валентин, приглашая рукой войти внутрь. — Рад видеть тебя. Мои ноги сделали еще пару шагов и остановились. Не верю своим глазам, он стоит передо мной. Он. Я вижу его изнутри, и от этого в голове мелькают обрывки моей внутриутробной жизни, в которой он был так близко, как никогда. — У нас с тобой много работы, — заметил Валентин, внимательно глядя на меня. — Хотелось бы разрешить все вопросы побыстрее и вернуться в то продуктивное русло. Я набрался смелости и посмотрел в темные глаза. — Как ты попал сюда? Почему выбрал моего брата? Валентин выдохнул и покачал головой. — О, это долго и не касается наших отношений. Зачем тебе? Ты и твои друзья живут здесь и сейчас, открой новую дверь. После моего молчания и недоверчивого взгляда в ответ глава тринадцати продолжил: — Что изменилось, Марк? Нам было хорошо вместе. Наш союз это сообщающиеся сосуды. Твои способности бесценны, и результат радовал тебя. Все были довольны, пока я не открыл тебе Перт. Ты дорос до нее и до знаний, но вдруг знания тебя меняют. Я мог бы снова сделать тебя слепцом, что не видит духовный мир, но мне хочется работать с тобой в открытую, доверять тебе. Ты должен знать меня, должен видеть то, что вижу я. Ты сильный, Марк, и эти силы позволят тебе не утонуть в море серой массы. — Если бы я был сильным, смог бы противостоять тебе. Но я не такой. — Зачем? — Валентин шагнул ближе и сжал пальцами мое плечо. — Зачем прыгать со скалы, чтобы добраться в долину, если можно обойти скалы и спуститься целым и невредимым? Какая глупость. Ты не знаешь себя, Марк, в этом вся загвоздка. Я предлагаю тебе узнать. Давай сделаем это вместе. Никто не знает, каковы его силы, пока их не использует. Не отрывая от меня гипнотического взгляда, Валентин махнул рукой в сторону, изобразив что-то в воздухе, и я тут же почувствовал мощный прилив энергии. Мне открылось новое видение мира, полученная сила рвалась наружу, и это заставило меня вздохнуть полной грудью. Я не заметил, как мы оказались у Алых Врат, мои руки развернули скоростную воронку, в кольца которой потянулись тени и сгустки. Их было так много, что от обилия полученной энергии, я не смог сдержаться и заликовал в голос, закинув голову вверх. Мой родственник был рядом. Я чувствовал его невидимые руки внутри себя, его существо временами со мной сливалось, а поток силы, который исходил из теней и сгустков, переходил от меня к нему и обратно. Мы были сообщающимися сосудами. И это наполняло меня странным чувством удовольствия. Неожиданно сквозь вращение колец появились знакомые синие глаза. Сначала они были в пространстве, потом мое зрение вырвало меня из карусели эйфории, и я увидел лицо Мии напротив. Она стояла у большой руны, это далеко, но мне казалось, что она совсем рядом. Остановив вращение, я резко свернул воронку и шагнул вперед, как вдруг оказался рядом с Мией. — Вы закончили? — сухо спросила она. — Дорогая, — поприветствовал Валентин. — Тебе нужен Марк? — Да. — Отпускаю вас, — довольно произнес брат. — Такие плоды достойны большой награды. И вы ее получите. Через минуту мы поднимались по винтовой лестнице, а я был словно в прострации и не понимал себя. Мне было хорошо? Или я сделал что-то ужасное? Почему мне так сладко на душе? Разве может так быть рядом с древним злом? Что он сделал со мной? Почему теперь мне не хочется уходить от него? А может, проявилась моя сущность? И это всего-навсего я? Мия остановилась на полпути в коридорах правого корпуса и развернулась ко мне. — Ты не хочешь уходить от него. Как быстро меняется твое сердце. — Почему ты пришла к нам? — задал я вопрос, мысленно возвращаясь к Алым Вратам, чтобы ухватить то ускользающее чувство, что поразило до глубины. — Твое существо очень страдало, — ответила Мия. — Оно взывало к помощи. Но теперь… Теперь ты полон силы и удовлетворения. Это два абсолютно разных состояния. Марк… Прошу, очнись. — Что ты! — я тряхнул головой. — Все нормально. Это же я. — А! Вот и парочка твикс! — раздался громыхающий голос идущего к нам Януша. — Братан! — Он раскинул руки и неожиданно крепко заключил меня в объятия. — Как ты тут без нас? Что нового? За Яном появился Серафим, мы обнялись и отправились в общий холл нашей домашней зоны, где ждали ребята, после чего все стали живо обсуждать последние дни и открывать новости. Для меня поток их информации был сродни многоканальному радио, что-то во мне изменилось, но я не уловил причину. Ее указала Мия, когда мы остались в холле одни, она потянула меня на улицу и повела в то самое место на пирсе. — Перемена случилась с тобой внезапно? — спросила она, опустившись с самого края. — Ты вдруг почувствовал знание? Или силу? Я пожал плечами: — Почти так. Он звал меня, и когда мы оказались вместе, как-то все изменилось. Какой-то другой уровень познания. И это слияние с ним… Оно потрясает. — Марк, на тебе руны. Это Ансуз и Кеназ, мощная энергия, мудрость, получение даров. Это не твое. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. — Мия повернулась и задержала на мне взгляд. — И еще какой-то знак. Незнакомый. Видимо, их тайный. Послушай… Ты не забыл наш последний разговор? Мы втроем были в его кабинете. — Помню, конечно. И что? — Ты знаешь, кто перед тобой, когда стоит Валентин Штефан? — К чему ты клонишь? — Ты теряешь себя, — печально произнесла Мия. — Он может победить. Мне не понравился тон напарницы. — Я получил нечто большее, это меня устраивает. Знания дают преимущества, и я намерен их испить до капли. — Только когда это случится, ты станешь им. — Я останусь собой. Подражание — удел слабых. — Марк, — Мия поднялась и с тревогой посмотрела в мои глаза, — послушай, что ты говоришь. Будь сильнее. Не дай ему опутать свое сердце, вспомни об отце… — Я услышал тебя, — пришлось перебить мне, потому что тяга к шестому отсеку пересилила причины оставаться на пирсе. — Но сейчас мне нужно идти. После этих слов я развернулся и ушел, предвкушая встречу с братом. Валентин был рад моему возвращению. Он показал пространство внутри Алых Врат, познакомил с новыми состояниями, научил отбивать возникающих существ. В этот период я узнал больше, чем за всю жизнь. Но мне было мало. Катастрофически мало. Хотелось еще, больше, глобальнее. — Открой мне еще одну руну, — попросил я. — Мне нужна Иса. Мой родственник приблизился, внимательно глядя в глаза. — Зачем? Разве тебе не достаточно открыто? — Этого мало. Мне нужно больше. Я чувствую, что могу принять еще. Внутри все горит… Горит… Мне нужна Иса. — Хорошо, — согласился Валентин. — Только применяй ее осторожно. В крайних случаях. После этих слов брат развернулся спиной и с размаху поставил огненный кол, рядом с ним еще несколько, пока не выстроилась шеренга. — Здесь находится Иса, — сказал он. — Найди ее. Я оглядел пылающую шеренгу и закрыл глаза. Мне нужно погрузиться в себя, чтобы узнать руну. Услышать ее, увидеть и почувствовать. Каждая, к которой я обращался внутренним взором, не подходила под описание силы этой руны. Очередная пылающая трость удалялась взмахом моей руки. Как вдруг ощущения остановились, все застыло и замерло. Мне было сложно даже думать. Я шагнул ближе и склонился над центром этих изменений, распознав руну. — Вот она, — указал я. — Это Иса. — Браво, — довольно качнул головой Валентин. — Но будь осторожен. Эта руна может остановить тебя без твоего согласия. Просто знай об этом. Открыв Ису, я почувствовал сильную скованность, что было неприятно, захотелось тут же удалиться. — Мне тяжело с ней, — признался я. — Нужна энергия, много энергии, а Иса останавливает все. — Ты прав. Она останавливает все процессы. Это непреодолимое препятствие. Пойдем кормиться, больше пользы. Мы перешли в другую зону пространства, где я привычно развернул воронку, дав эмбриону свободу, и мы погрузились в странное соотношение взаимосвязи, которое приносило такой мощный всплеск энергии, что заставляло меня рождать еще более сильное притяжение. Моя центрифуга тянула все вокруг, даже предметы и своих же братьев. Как-то ситуация вышла из-под контроля, и у воронки появилась Мия. Ее несло ко мне, хотя она упиралась, зло поглядывая на меня и брата. Было непонятно, почему эту хрупкую девушку тоже тащит в мой омут, но вид ее синих глаз внезапно переключил мое сознание на память. На сцену из моего детства. … — Чей это ребенок, а? Ты чей сын? — Твой. — Чей «твой»? Птичкин? Васин? — Нет. Я Остин! — Костин? — Да, Остин! — Значит, ты Марк Костин Равинский? … Этот шутливый диалог с отцом из раннего детства словно вырвал кусок моего сердца, заставив от такой дикой боли очнуться. — Кто это сказал? Кто? — Я стал оглядываться, чувствуя себя опьяненным и потерянным. — Кто это⁈ — Марк? — настороженно позвал Валентин. — О чем ты? — Я Остин… Остин Равинский… — мой голос сошел на шепот. От бессилия. От боли, которая образовалась в рваной ране моего сердца. Хотелось заплакать, силы внезапно покинули меня, оставив зияющую пустоту и понимание всей чудовищной ситуации. — Что? — зарычал мой брат, исказив лицо. — Сейчас же замолчи! — Мой отец… Константин Равинский, он вспомнился мне, — слабо повторил я, чувствуя онемение в ногах и теле. — Остин Равинский это… я. Валентин почернел и разразился диким ревом, метая огненные стрелы и изрыгая страшные вопли. — Замолчи! Не произноси это! Замолчи! Я увидел перед собой Самаэля. Древнего, который жил в моем сердце внутриутробно, желая сделать своим сосудом смерти. Но отец принес жертву любви, в которой был Создатель, Тот, Кого темные не могли превзойти, и верховный покинул меня, сойдя в недра темной Изнанки. Самаэль обещал вернуться. Это случилось. Он стоит передо мной, исказившись, словно от боли, и меняя образ. Потому что свой образ, данный Создателем, он давно потерял, и поэтому таких называют безобразными. Я плохо помню, что было дальше. Молнии и гром, пламя и пепел окружили меня в тот момент. Передо мной стояло лицо отца, будто он незримо помогал справиться с этой ситуацией, не давая сойти с ума. — Уйди! — закричал на меня Валентин, оглядев страшными глазами. — Уйди прочь! Помню, что руки Мии потащили мое ватное тело, все дальше от алого зарева, в котором неистовствовал потерявший образ темный ангел. Отец… Как мне не хватает тебя сейчас. Твоей поддержки, твоей твердости духа и твоей любви. Ведь только от любви рождается жизнь, а наоборот бывает лишь смерть. И только что я сеял эту смерть, потому что не имел ни капли любви. Она во мне просто растворилась. Жизнь не может пребывать во зле. А я зло. Я страшное зло… — Марк! — позвала Мия. — Марк, очнись. Мягкие руки погладили мое лицо, подарив столько нежности и тепла, что я схватил эти руки и прижался к ним губами. Было страшно потерять это чувство сейчас, оно так необходимо, так жизненно необходимо. Этим чувством можно залатать пропасть моего сердца и попробовать стать ближе к жизни. — Прости… — прошептал я, оторвавшись от мягких ладоней, все еще сжимая их. — Прости. — Мне не за что тебя прощать. Это борьба. Я сама испытываю ее каждый день. — Я стал чудовищем… Предал отца и маму. Валентин играет со мной, как с игрушкой. И я не могу ему противостоять. Что он сделал со мной… Как вырвыть себя из этого ада? Как? Мия грустно посмотрела на меня. — Это сложно. Самому сложно. Но для того и существуют друзья. Я буду с тобой. До конца. Хрупкая белокожая блондинка была моим единственным якорем, удерживающим на плаву реальности. Потому что противостоять моему страшному брату было невозможно. Валентин заманивал сущей ерундой, которую хочется попробовать, а после ты уже не понимаешь, почему совершаешь какое-то действие. Рядом с ним я менялся, перенимая темное начало, наращивая злость и силу. И это все нравилось моему родственнику, он словно подливал масло в огонь моей больной души, желая распалить пламя и сделать меня причастным к миру тьмы. Но как только я внезапно прозрел, вспомнив отца и самого себя, адское воздействие оборвалось, и связь с Валентином прекратилась. Вот тогда он показал свое лицо, сорвавшись в моем присутствии в первый раз. Такая потеря — его личный промах. Он долго взращивал во мне темное начало, и это ему удавалось, мы стали сообщающимися сосудами. Но Мия оказалась лучом света, ассоциацией с моими родными, с моей памятью детства, и тут план Валентина сразу дал трещину. На следующий день Джозеф собрал нас всех в кабинете, где прошло посвящение. Там же появились братья, разместившись в разных сторонах комнаты, они поглядывали на меня, в ожидании главного. Я почему-то чувствовал себя овцой на бойне. Внутри все холодело при мысли о Валентине, вспоминались его крики, когда он меня выгонял. Как себя вести? Подыгрывать или стать независимым? Второе — проигрышный вариант. Но первое тоже не лучше. Продолжать дружить с этим чудовищем? У меня нет ни малейшего желания быть рядом с ним. До последнего случая я впадал в крайности: то бежал к нему, желая слышать и видеть только его, то содрогался этому союзу. А сейчас во мне что-то остановилось. Словно оборвалась соединяющая нить, и теперь мне хочется бежать отсюда как можно дальше, лишь бы только не слышать его голоса, лишь бы не чувствовать его приближения, лишь бы не видеть этот адский взгляд. Но это произошло. Мое ухо уловило четкий и уверенный стук каблуков. Звук исходил далеко от нас, он был на нулевом этаже, но я знал, что это Валентин. Он идет к нам. Размеренно шагая, холодно смотрит перед собой и совершенно не волнуется. Это я тоже почувствовал. Я увидел его. Сквозь все стены и этажи, через пространство и время. Я слышал даже его дыхание. — Всех приветствую, — раздался голос моего брата, вошедшего в кабинет. Он оглядел присутствующих и уверенно направился в мою сторону, отчего во мне все замерло. Приблизившись, Валентин махнул руками по обе стороны от себя, и звук окружающего словно пропал. После брат склонился надо мной и спокойно произнес: — Ты видел меня вчера. Тем лучше, будет меньше вопросов. — Затем он выпрямился и снова махнул руками, сняв тишину, после чего улыбнулся: — Рад видеть тебя, Марк. Приступим к работе. Глава 17 Гениальная версия зла Я колодец, вырытый для утоления жажды, превратился в вязкую топь, где погибает множество душ Ребят снова готовили к поездке на материк. Валентин дал новое задание с адресами, осталось только дождаться назначенного момента. В тот день брат больше не подходил ко мне, он ушел после сходки. Но обрывками я продолжал слышать его и видеть, о чем сказал Мие. — Это странно, — задумчиво произнесла она, глядя на кролика. — У тебя появились новые способности, подобные нашим. — Точно, — я вскинул голову. — Точно! Как мне это раньше не пришло на ум! Я рассказал о беседе с Хлоей, все больше приближаясь к догадке, что имею связь с силами ребят. — Да, — кивнула Мия, — это похоже на правду. Ты стал ощущать, слышать и видеть. Нужно проверить возможности, а затем учиться ими управлять. — Боюсь, что Валентин узнает об этом и закроется от меня. Ведь теперь я могу обнаружить что-то более секретное. — Он может. Но твою способность, объединять силы ребят со своими, Штефан запретить не может, если только не навешает запретных рун. Странно, что он до сих пор ничего не предпринял в отношении этого процесса. Не может же Хлоя знать больше своего хозяина. Я напряженно выдохнул: — Мия… Я хочу покончить с ним. Мне до мурашек неприятно его присутствие. — Для этого нужно узнать Штефана хотя бы на одну сотую. И действовать не в одиночку. — Мия подняла глаза и внимательно посмотрела на меня. — Ты готов к этому? — Да. Конечно, готов. — Тогда нужно все обсудить с остальными, тем более, тебе необходимо проверить связь силы. — Рассказать? Думаешь, они поймут? Поверят в древнего с Изнанки? Ты видела, как они реагировали раньше? Мия качнула головой: — Раньше и мы были другими. Тебе придется делиться знаниями, а взамен забирать знания у них. Марк, кажется, время пришло. После разговора мы направились в наш корпус и собрали ребят в моей комнате. Я попросил Леона растянуть щит, самый крепкий и большой, насколько возможно по силам, а сам стал собираться с духом. — Друзья, разговор будет серьезным, — начал я, после напряженного молчания. — Мне сложно такое открывать, потому что всю жизнь пытался зарыть этот факт как можно глубже. Теперь у меня ломка. Прошу отнестись с пониманием. — Братан, мы уже успели обделаться от вступления, — пошутил Ян. — Давай, колись. — Мне бы хотелось подробнее узнать, как вы заключаете договора, но об этом позже. — Я вздохнул и поднялся с кресла, так казалось легче продолжить. — Когда моя мама Александрина носила меня под сердцем, в нее вселился верховный темный с Изнанки Бытия. Его целью был я, точнее, моя душа. Он хотел завладеть мной внутриутробно, чтобы родиться в нашем мире, имея телесную оболочку. Тогда бы он вырос со мной и перевел своих братьев на нашу сторону, а те перевели бы следующих. Темные — бестелесные духи, кто-то называет их демонами, они мечтают править нашим миром и нашими душами. Ведь с каждой сдавшейся душой сила темного многократно возрастает. Когда древний вошел в меня внутриутробно, он повредил мою душу, но мой отец, Константин Равинский, выкупил меня и маму жертвой своей любви, и темный был вынужден уйти, вернувшись на сторону Изнанки. Но он снова нашел себе сосуд среди нас. И теперь его дом — мой брат. Валентин Штефан. Я оглядел всех, в ожидании эмоций, но встретил молчаливые взгляды. Ребята словно онемели, они смотрели на меня и даже не шевелились. — Получается, наш шеф — гребаный демон? — наконец нашелся Януш. — Да, это правда. — Я даже обрадовался такому определению, хоть кто-то начал разговор. — И это не все. Те тринадцать человек, что находятся с ним, это его тринадцать братьев, которых он хотел перевести. — Значит, его план сработал? — насторожился Серафим. — Подождите, вы что, верите мне? — Я верю, — тихо произнесла Николь. — Давно поняла, что это не люди. Леон, продолжая удерживать щит, обернулся и покачал головой: — Даже моему реалисту пришел конец. Здесь столько странного происходит, поэтому почему бы и нет. Стефания молча пожала плечами и намеренно увела взгляд в сторону. — Это ужасно, — тряхнула рыжими кудрями Эвелин. — Я что, одна такая? Какие демоны, вы что? — Молись, чтобы не увидеть ни одного из них явно, — сухо бросила ей Мия. — Пока мы приносим им пользу, они нас не тронут. — Это так, — согласился я. — Но, Ян, ты у них в красном списке. Они терпят нас до уровня, который переходить нельзя. — Какая жесть… — Януш шумно выдохнул. — Моя жизнь на мушке. Дожил! Я допускал потусторонее во всей этой стае в пиджаках, но чтобы темные с Изнанки… — Наше неверие не отменяет их существования, — сожалея произнес я. — Если вы до сих пор не поняли этого, придется поверить сейчас. Иначе отсутствие настороженности убьет вас. Николь покачала головой: — Что нам делать, Марк? Они ведь рядом каждую минуту. Я ощущаю их с того момента пробуждения в контейнере, и с каждым днем сила этих людей умножается. — К сожалению, мы находимся под властью Валентина, — ответил я. — Эту власть он получил от подписания договоров. Мы добровольно вступили в духовное рабство, оставив кровавые подписи своими руками. А учитывая тот факт, что Валентин не человек, убежать от него невозможно. На каждой нашей подписи стоит его печать, он знает каждого из нас и легко достанет в любом уголке мира. Для него нет ничего невозможного. — Твои слова лишают нас надежды, братан, — хмуро заметил Ян. — Скажи что-нибудь хорошее. — Скажу. Валентин Штефан не всемогущий, у него есть ахиллесова пята. Моя задача узнать, где она расположена и нанести удар. — Это обнадеживает, — кивнул Серафим. — И каким образом действовать? — Мой брат доверяет мне, как ни странно. Он мечтает заполучить мою душу с того времени, когда меня еще не было на этом свете. Я знаю механизмы воздействия на него и могу внедриться ближе к планам, которые он выстраивает. Но Валентина просто так не проведешь, он тонко чувствует и многое видит насквозь, поэтому мне нужна ваша помощь. — Да все, что угодно! — воскликнул Януш. — Говори, что надо. — Мне стало известно, что я могу перенимать силу каждого из вас. Впервые это произошло произвольно на тесте, когда Леон был ранен. Я взял его за руку и почувствовал полноту, переходящую ко мне. Оказалось, это способность щита. Но теперь мне нужны все ваши способности. Чтобы приблизиться к моему брату, необходимо уметь слышать, видеть, чувствовать и закрываться, а это возможно, только если вы передадите мне ваши силы единовременно. Если вы готовы… — Не думаю, что кто-то будет против, — уверенно произнес Ян, посмотрев на ребят. — А, крутые перцы? Вы готовы? Все оживленно согласились, только Стефания скептически качнула головой. — Эй, Стеф, что с лицом? — обратился к ней брат. — Ты с нами? Стефания молчала. — Не понял? — Януш нахмурился и подошел ближе. — Я не понял твоего ответа. — Что ты ко мне пристал? — фыркнула она. — Имею право. — Ушам не верю… — Ян раскрыл глаза. — Ты связалась с этой шавкой? Это клешня Томаса? — Мне надоела твоя слежка, — отмахнулась упрямица. — Оставь меня в покое, я не маленькая девочка, если ты до сих пор не заметил. Януш выглядел пораженным, словно произошло что-то ужасное. — Я убью тебя, Стеф, — покачал он головой. — Я убью тебя за эту связь. Еще шаг — и род Димитровых не будет иметь с тобой ничего общего. — Стоп! — Мне пришлось влезть в родственный диалог. — Ребята, успокойтесь. Прошу вас. — Стеша, ты правда против нашего плана? — удивленно спросил Леон, удерживая щит. — Неужели ты не видишь их сущность? — поинтересовалась Николь. — Тебе ведь дано зрение, какого нет ни у кого. Стефания упрямо молчала, сложив руки на груди, словно ожидала конца наших возмущений. В этот момент Мия резко поднялась и вышла на середину. — Лео, сейчас держи еще крепче, — бросила она и встала перед Стефанией. После этого Мия закрыла глаза и медленно выдохнула до предела. Я сначала не понял, что происходит, но когда все вокруг замерло, почувствовал энергию. Первые секунды ее давление было со стороны, но спустя время это стало выходить за рамки. И я испугался. Повергая всех в шок, Мия начала выпускать свое зло. Черные струи дыма выходили из ее носа и рта и поднимались тучей над белокурой головой. Януш стоял ближе всех, от неожиданности он шагнул назад и даже споткнулся. Черная туча росла, увеличивалась и дышала. Словно живое существо, она заполняла пространство темной энергией, сдавливая все вокруг. Я стоял в шоке, не веря своим глазам. Все мое нутро узнавало эту энергию, ведь теперь я умел чувствовать. То, что выпускала Мия, было частью древнего, очень могущественного, такого я не ощущал даже в Валентине. Черные щупальца потянулись к испуганной Стефании и обвили ее с ног до головы, и когда кольца замерли вокруг шеи пленницы, раздался хриплый низкий голос: — Всевидящее око, я вырву его из тебя… В этот момент Стефания взвизгнула, широко раскрыв глаза, и схватилась за шею, но черные пальцы вдруг свернулись в обратном направлении и резко ушли в тело Мии. Я бросился к сползающей на пол Стефании. — Все, все, это закончилось, все прошло. Успокойся. Ребята еще некоторое время находились в ступоре, затем очнулись, и первым отозвался Ян: — Что это было? — Вот это представление, — тряхнул головой Серафим, поглядывая на всякий случай в сторону Мии. Стефания наконец пришла в себя и поднялась, с опасением рассматривая виновницу всеобщего ступора. — Что ты сделала со мной? Мия опустила глаза на кролика в раскрытой ладони и сухо ответила: — Показала твое будущее. Последствия дружбы с Томасом и любым из команды Штефана. — Это не одно и то же, — попыталась возразить Стефания, держась за шею. — Это одно, — твердо повторила Мия, подняв глаза. — Древние имеют общее начало, я показала тебе микроскопический процент силы. Если ты не хочешь помочь нам, помоги своей душе. Глупая. — Хорошо, что ты предупредила, — нервно улыбнулся Леон продолжая удерживать щит. — Чуть в штаны не наложил. — Спасибо, Лео, — кивнула Мия. — Знаю, что тебе было нелегко. Стефания откашлялась и с подозрением оглядела мою напарницу. — Козыряешь своими способностями. Откуда тебе знать силы и возможности древних, раз уж на то пошло? Мия зажала в руке кролика и подошла к Стефании вплотную. — Одного из них я ношу в себе. И только что позволила ему прикоснуться к твоей белоснежной шее. Тебе было страшно, не так ли? Хочешь отдать ему все остальное? Погрузиться в забвение и мучительно загнуться? Тогда иди к Томасу. Иди, и не возвращайся больше. После этих слов, Мия отошла в угол, опустилась на пол и раскрыла ладонь, где находился маленький предмет, соединяющий ее сознание с реальным миром. Все происходящее повлияло на ребят особенно, каждый стоял с задумчивым и растерянным взглядом. Между нами повисла тишина. То ли признание Мии, то ли увиденная сцена, а может, все вместе возымело эффект ступора. Оглядев ребят, я махнул рукой Леону: — Спасибо, Лео. Больше нет нужды, не трудись. После того, как щит был снят, мне захотелось уйти, что я и сделал, бросив напоследок: — Простите, друзья, будьте свободны, видимо, у нас ничего не получится. Достигнув ограды территории института, я шагнул дальше, уходя к самому берегу, туда, где располагался пирс. Мой план сорвался, и от этого стало невыносимо обидно. Столько надежд, столько планов — и все мимо. Хлоя сказала, получить силы легко, но для этого нужно согласие каждого. Неожиданное сопротивление Стефании перечеркнуло все сразу, так и не дав начаться. Единения не последовало. Сколько времени прошло на пирсе, не знаю, потому что очнулся я от внутренней дрожи, это был зов, сильный, властный зов моего страшного брата. Он призывал меня к себе, и от слабости состояния я не был готов к сопротивлению, поэтому невольно поднялся и направился к источнику. Он ждал меня в своем кабинете. Закинув ногу на ногу, смотрел на входную дверь. Я видел его, чувствовал его каждой клеткой, страшась, но все равно шагая навстречу. — Ты так расстроен, что распускаешь чувства далеко за периметр, — этой фразой встретил меня Валентин, как только мой ботинок ступил за порог кабинета. — Могу помочь? Я отрицательно покачал головой, ожидая причину, по которой пришлось прийти сюда. — Зачем ты меня позвал? Валентин вздохнул и поднялся, напрягая своим пристальным взглядом. Медленно обойдя вокруг, он остановился передо мной. — Марк, я мог отпугнуть тебя и хотел бы загладить эту ошибку. Ты устал и находишься в запредельном состоянии. Поэтому, как только твои друзья вернутся с задания, можешь собираться в отпуск. Я обещал тебе, но до сих пор не выполнил обещанное. Кажется, ты хотел съездить домой, чтобы завершить дело? Меня настолько сильно накрыло удручающее состояние от провала, что предложение Валентина не сразу нашло отклик. И только когда я понял, о чем идет речь, вскинул голову: — Ты отпустишь меня домой? — Так и есть. Но с возвращением. После того, как ты ко мне вернулся и напоил вкусом победы, я без тебя не смогу, брат. — Зачем лицемерить? — устало бросил я. — Мы одни, перед кем ты называешь меня братом? — Марк, — Валентин склонил голову, пристально глядя в мои глаза, — это не лицемерие. Ты мой брат, и по плоти, и теперь по духовному родству. — Для меня это кошмарное существование. Никогда в жизни я не мечтал о таком родстве. Ты древнее зло. Мы не одно и то же. Мой родственник улыбнулся и вернулся в кресло. — Все относительно, дорогой. Все относительно. Смотря что считать злом. А совсем недавно рядом со мной ты купался в эйфории счастья, ведь так? — Это не то счастье, совсем не то… — Твое зерно определяет лишь отношение к вещам. Счастье вчерашнее не признается тобой счастьем сегодня. Вчера ты бог, сегодня — раб, при тех же обстоятельствах, заметь. Ты сам определяешь свое место во вселенной. Ты кузнец. Ты есть бог. Хотел бы я возразить, что то вчерашнее счастье было ненастоящим, искусственным, но ведь оно действительно мне нравилось, я ликовал, торжествовал и не мог напиться этим. — Я заблуждался… — А может быть, ты заблуждаешься теперь? — Валентин испытующе посмотрел на меня, его взгляд пробирал насквозь, проникал внутрь костей и клеток, и противиться этому не было сил. Мое потерянное состояние сыграло на руку: брат отпустил меня отдохнуть, и я побрел по коридору. Что мне делать? Как выпутаться из гигантской паутины и не завязнуть еще больше? У меня был план, но теперь его нет. Идти против Самаэля без способностей, все равно что пытаться убить из рогатки морское чудовище. Провал. Валентин прав: я раб. Безвольный человек, не способный на отчаянный шаг. И на сегодняшний день у меня нет вариантов для победы. Увидев мелькнувший «глазок» наручника, я остановился. На мои ноги монотонно плескалась прибрежная вода, вокруг берег и мелкий гравий. Я ушел слишком далеко. Оглянувшись, поискал белый маяк и направился в ту сторону. У меня было несколько вариантов: прямо сейчас войти в глубокую воду и больше не возвращаться, подняться на смотровую маяка и спрыгнуть вниз головой, открыть клетку с синими убийцами и выдохнуть… Зачем? Затем, что я не мог позволить себе превратиться в мечту Самаэля, не мог стать убийцей душ, не мог предать отца. Я не могу стать тем, кем становлюсь на острове. Я обещал. Но по слабости своей не сдержал обещание. Думай, Марк. Какой из вариантов? Какой? Вдруг меня коснулся еле ощутимый запах зеленого яблока, такой знакомый, такой близкий. Я остановился и обвел глазами территорию. Мия сидела на краю пирса, далеко, но это не помешало мне почувствовать аромат ее волос. Она тоже страдала, такая боль в сердце, как у этой хрупкой девушки, может уничтожить любого. Но она терпела. Я поспешил к пирсу, радуясь, что встретил Мию именно сейчас, и как только приблизился, спросил: — Тебе плохо? Что с тобой происходит? — А с тобой? — Мия подняла голову и нахмурилась. — Хочешь меня бросить? Я выдохнул и опустился рядом. — Честно сказать, вообще ничего не хочу. Совсем. — О чем и говорю. Сдаться мы всегда успеем, Марк. Уход из жизни не оградит тебя от зла. К сожалению. — Откуда ты… Как ты поняла? — Твое отчаяние изливается рекой, твое нутро кричит на всю вселенную, этого не возможно не услышать. Конечно, Мия обладала особой чувствительностью и поняла мое настроение сразу же. — Почти так же ответил Валентин, когда увидел меня, — понуро произнес я. — Вы настолько хорошо меня чувствуете. Мия раскрыла ладонь и посмотрела на кролика. — Это хватка темных. Они питаются эмоциями отчаяния, ищут их, ловят на этом людей. Потому что в таком состоянии человека легко сбить с пути, заморочить, сделать его заложником. Тот, кто во мне, передает это моим органам чувств, поэтому Штефан говорил тебе то же самое. Мы с ним солидарны, так как имеем общий корень. — Не говори так, — возразил я. — Самаэль — древний, а ты человек. Да, ты содержишь темного внутри, но ты не он. Ты хороший друг с добрым сердцем. Кому придет в голову сделать себя темницей древнего, чтобы он больше никому не навредил? Это даже уму непостижимо. Но ты сделала. Хрупкая девочка, в чьих руках поводья от зла. Мне никогда этого не понять, можно только догадываться, какой тяжести крест ты несешь. Сжав фигурку кролика в ладони, Мия устремила взгляд на водную гладь. Она долго молчала, думая о своем. А я думал о своих словах и переживал. — Спасибо, Марк. Ты продолжаешь поддерживать хорошее мнение обо мне. От внезапного возвращения я вздрогнул и поспешил ответить: — Мое мнение всегда будет таким. Когда ты рядом, мои силы восполняются, только в твоем присутствии я чувствую жизнь. Мне кажется, без тебя я ничего не смогу. И чем дольше мы находимся на острове, тем четче это ощущается. Мия промолчала. Конечно, ее самодостаточность позволяла ей опираться только на себя. И здесь нечего было добавить. Глянув на сгорбленную фигурку, я осторожно спросил: — Сегодня ты решила выпустить его добровольно, и поэтому теперь в таком состоянии? — Никто из вас не понимает, чего мне стоит минутный компромисс, а о том, что случилось для Стефании, можно не говорить вовсе. Каждый компромисс угнетает меня. Сделка с темным накладывает порчу, особую ржавчину на душу и тело, от чего приходится долго и болезненно отходить. Поэтому да, в этом причина. — Если честно, я не ожидал такого. Никто не ожидал. Твое решение раскрыть себя и твоего пленника просто как снег на голову. — Только нужного эффекта это не произвело. — Мия покачала головой. — Стефания непробиваема. — Она словно закрыта. Я чувствовал какую-то броню на ней, возможно, это последствия лечения, ей ведь убрали новообразования в мозгу. И теперь моя мечта умерла, так и не родившись. — Но ты ведь владеешь какими-то способностями. Проверял наличие? — Да, но это только обрывки от способностей ребят. Немного вижу, что-то слышу, где-то чувствую… Только и всего. Мне нужны все силы в полноте. Тогда сработает. Тогда можно готовить план. Пока еще не поздно. Пока я это я. — И пока твои друзья могут быть отзывчивыми, — добавила Мия. — Ты о чем? — Каждая поездка на материк убивает в них клетку души. Добывание договора меняет сущность человека. Ты еще не заметил? Я растерянно оглянулся на здание института, что виднелось в гуще зелени. — Замечал только на тестах, ребята стали более жестче, появилось отсутствие сострадания, что ли. — У нас мало времени, Марк. Комната сужается, и когда-то наступит момент безысходности, а за ним последует потеря. Штефан меняет адептов, меняешься ты. Время работает на него. Это плохо. Я почувствовал внутреннюю дрожь, исходящую от Мии, и эта дрожь словно переползла в меня. — Твое волнение… — Вытянув перед собой дрожащую руку, я указал на нее. — Оно переходит ко мне, почему так? — Думаю, ты перенимаешь не только способности, но и чувства. Посвящение, Марк. Красный доступ не может пройти бесследно. — А ты сейчас чувствуешь волнение? Это правда? — Правда. — Мия вся сжалась и втянула плечи. — Он рвется наружу. Как никогда. Чувствует Самаэля. Это тяжело выносить, а еще тяжелее сдерживать. — Прости меня. Я не могу ничем помочь, только усугубляю положение. Как все повернулось… — Не ты эту войну начал. Ты сам жертва. — Мия выдохнула и надолго закрыла глаза, я даже начал переживать за исход. Но, видимо, для нее это было временем внутренней борьбы, словно претерпеть болевую волну. Выждав «возвращение» своей напарницы, я спросил: — Если договора имеют такое влияние, мне нужно знать, как вы их заключаете? — Это гениальная версия зла. Штефан ищет, где находятся «созревающие плоды» и в соответствии со способностями адептов назначает каждому регион. На примере это выглядит так. В городе N человек тонет в денежных долгах, его психика на грани, и тут ему встречается Эвелин, которая сначала сочувствует ему, а потом предлагает выход. Решение всех проблем заключается в одном лишь согласии: его дела пойдут на поправку, взамен этого он отказывается от души в пользу спонсора. Конечно, Эвелин использует свой дар искажения реальности, который действует на человека в отчаянии как бальзам. Одурманенный должник с радостью и по своей воле заключает договор, который по сути является духовным рабством. Сделка состоялась. Дело сделано. Я даже перестал дышать от услышанного, потому что понял, что за сгустки втягивал в воронку, когда мы с Валентином ходили кормиться или «собирать урожай». — Почему бывают души мертвых или убиенных? Ребята ведь не… — Нет, Марк. По крайней мере, пока нет. Бывают самоубийцы, убийцы и прочие духовно страдающие. Для этого Штефан ежеминутно собирает информацию по людям, для него это серая безликая масса, в которой он вычисляет лиц «на грани», а затем распределяет нас на задания по способностям. Мы разъезжаемся, согласно индивидуальному направлению, работаем, а после собираемся в назначенном месте и отплываем на остров. Во всех случаях Штефан вычисляет плоды лично. Он имеет безграничное зрение и чутье на человеческую слабость. Коротко это выглядит так: мы получаем путеводные листы с адресами и именами, прибываем на место, заключаем договора и отправляемся обратно. — Это чудовищно… — потрясенно произнес я. — Наверное, поэтому Валентин собрал именно нас. Отец говорил, что древние не терпят обратников, людей с инверсией. Избранные инверсы имеют силы противостоять темным началам, и мне только что пришла одна догадка. Самаэль решил не бороться с нами, как с врагом, а заранее использовать нас в виде оружия против людей. Он творит свои дела нашими руками. Мия качнула головой: — Очень похоже на правду. Я тоже склоняюсь к этому варианту. Нас мало, тех, кто действительно может представлять угрозу, и Штефан просто собрал нас вместе, перепрограмировал на свой лад, связав кровным договором, и вот: его враги — его марионетки. Все просто. — Если бы мы знали о своей миссии заранее, если бы от нас не скрывали правду, мы имели бы время на подготовку, на объединение сил, ведь они даны нам не просто так, — горько подытожил я. — Мы можем дать отпор, можем встать на защиту людей от зла, но Самаэль перехватил саму возможность бунта обратников и собрал сильнейших возле себя. Очень удобно. Враг на виду и четко выдрессирован. Меня возмутила моя же идея. Как нелепо сложилась головоломка, как глупо мы потратим свои жизни. Мы, те, кто по сути своей является оружием против зла, послужат этому злу в пользу. Я колодец, вырытый для утоления жажды, превратился в вязкую топь, где погибает множество душ. Немыслимо… Мне необходимо узнать правду. Как быть? Разве я родился, чтобы послужить злу? Для этого пережил внутриутробную одержимость? И вся любовь мамы, вложенная в мое сердце, будет похоронена в прахе? Раздавлена тяжелым каблуком начищенных туфель Валентина? Нет… Так не может быть. Это слишком просто, чтобы быть правдой. Это слишком сложно, чтобы дать возрадоваться злу. Мне нужно знать… Должен быть выход. Не будь я сыном Константина Равинского, обратника, победившего древнего Самаэля. От жажды правды меня даже затрясло. — Прости, Мия, есть вариант, и я хочу его выяснить. Пришлось торопливо покинуть пирс, пока силы вернулись ко мне. Не те силы, что хотелось бы иметь, но сейчас именно они необходимы для достижения результата. Легкий аромат зеленого яблока остался позади. Я шел, наполняясь решительностью, холодно откинув в густые заросли двух синих изгоев, что неожиданно появились на пути. Минуя ограду територии института, центральный вход, левый корпус, оставляя позади пугливые взгляды лаборантов и даже охраны, оставив без ответа братьев Рабовски, я спустился на нулевой этаж. Там, легко разбивая движением рук любые выстроенные преграды рун, прошел к алому зареву на горизонте, и как бы мне не хотелось туда возвращаться, погрузился в густое пространство боли. Они звучали страдая. Души несчастных взывали к помощи, а темные начала покрывали их плач своим шепотом, своим хрипом и визгами. Это сложно вынести. В каком же адском состоянии мне приходилось быть, чтобы брать от этого несчастья удовольствие. Невозможно. Если только ты сам есть зло. Рванув на себя пространство, я встал перед Хлоей. Ее закованные руки, так и свисали по сторонам, превратив красивые наманикюренные пальцы в старушечьи сморщенные костяшки. — Я пришел за ответами, и получу их, чего бы это не стоило. Хлоя медленно подняла голову и оглядела меня. — Я слишком занята, Равинский. Увы. Мне не понравился ответ. И недовольство вышло из меня резкой волной ярости, от которой мизинец пленницы лопнул пополам. — Ты уделишь мне свое внимание, — твердо произнес я, сжимая кулаки. — Иначе сейчас же рассыпешься по частям. Второго такого сосуда не будет. Хлоя устремила тяжелый взгляд на мое лицо, пытаясь проникнуть в разум, как обычно делала раньше, но ее сил было ничтожно мало, так мало, что мне легко удалось выкинуть чужеродные потоки и оградиться защитой. — Каким способом я могу собрать сверхсилы адептов? Отвечай! Строптивая дама хрипло рассмеялась: — Ты так и не смог? Слабак Равинский… У тебя нет шанса. Рывком развернув воронку, я приблизился к пленнице максимально, касаясь ее мелькающими кольцами, то у ног, то у груди, отчего сломанный мизинец разорвал связь с хозяйкой и улетел в мою мощную центрифугу. Хлоя взвыла, закинув голову, но после пальца воронка коснулась лба, оторвав клок черных волос, затем с хрустом выгнулся мизинец ноги и, разбрызгивая алый веер, мелькнул в кольце моей агрессии. — Отвечай на вопрос! — процедил я сквозь зубы, еле сдерживая воронку от желания зацепить все тело упрямицы. — Способ! — Ненавижу тебя… Гадкий обратник, — прохрипела Хлоя, пытаясь выпрямить локти и колени, которые от моего притяжения выгибались в другую сторону, ломая хрящи и разрывая связки. — Глупая, — прорычал я, чувствуя в себе азарт. — Ты самое глупое существо, что встречалось на моем пути. Я не оставлю тебя. Воронка свернулась. Мне захотелось продолжить иным способом, и это были «невидимые руки». Осталось представить, что я обхватываю горло непослушной пленницы и сжимаю ее гортань, как Хлоя тут же судорожно втянула воздух, вытягивая шею. Удушье было долгим. Жертва сопротивлялась, а мне стало интересно: как долго? Мы смотрели глаза в глаза, оба полные ненависти и злобы, и ничем не отличались друг от друга. Просто сила была на моей стороне. И это чувство питало меня, кормило мой эмбрион, ослабевший за последнее время бессилия. — Я передумал. Мне не нужен ответ. Мне хочется просто тебя уничтожить. Это был красивый сосуд, но он тебе больше не понадобится. После этих слов, мои невидимые руки встряхнули ослабевшее тело пленницы и оставили его, разворачивая мощную воронку, в которую потянулись тени и темные сгустки, густой туман и алое пламя, и, кажется, пространство вокруг. И когда скорость колец развилась до единой полосы, я улыбнулся, глядя на Хлою: — Добро пожаловать в мой персональный ад, дорогая. От бешеного притяжения суставы в локтях и коленях моей жертвы вывернуло в противоположную сторону, веки распухли, а вены на ее лице раздуло так, что кожа над ними синела и лопалась. От этого алые веера крови заматывались в кольца, превращая мою воронку в мясорубку, но кровавая картина лишь побуждала мой эмбрион. И меня тоже. И только когда тяга добралась до скальпа, надрывая его и обнажая голую кость черепа, Хлоя закричала: — Прекрати! Оставь! Я скажу! Скажу! Нехотя сбавляя обороты сумасшедшей центрифуги, я усмехнулся: — Уже неважно, что ты скажешь. Мои планы изменились. — Ты хотел знать способ… — Уже нет. Мне не нужны силы адептов, меня устроили мои. Хлоя ловила ртом воздух, словно загнаный зверь, глядя на меня сквозь кровяные потеки, что капали с ресниц и бровей, и искала причину: — Я бы могла помочь… — Хм… Вряд ли. В таком виде и в таком месте… — Подумай, Марк, мои знания могут быть полезными. Остановив вращение, я с интересом наклонил голову: — Убеди меня. Хлоя выдохнула и от бессилия поникла. — Я отвечу на твои вопросы, — прошептала она. — На любые вопросы. Мне понравилось предложение и, подумав, я свернул свое оружие, заведя последнее кольцо в пустоту. — Что-то мне подсказывает, что на этот раз ты не соврешь. И если меня устроит результат, так и быть, перед уходом вобью твои суставы обратно. Хлоя закивала, соглашаясь, а у меня выстроилась череда вопросов. Я не блефовал, когда говорил, что передумал и силы адептов мне не нужны, но, перебирая их, добрался до Мии, и это отрезвило мою ярость. Я вспомнил себя и причину, по которой вернулся в алое зарево, поэтому теперь серьезно расставлял приоритет вопросов. Как оказалось, Самаэль предвидел рождение сильного инверса в роду Агаты Барковской, моей бабушки, и пытался прервать этот род на Агате. После своей неудачи продолжил начатое на моей маме Александрине, но когда Константин Равинский освободил от проклятия и маму и еще не родившегося меня, древний был вынужден уйти на свою сторону. В злобе Самаэль нашел лазейку через согласие маминой сестры Зои Барковской, вошел в ее внутриутробный плод и родился в мире людей, как сын Зои и Дмитрия Штефана — Валентин. Вместе с ним похожий путь проделали его тринадцать братьев. Самаэль знал, что сын Александрины будет лидером обратников, которых древние не терпят, ведь существует особый вид этих людей с аномалией развития, который наделяет их сверхсилой, способной уничтожить темных. В каждой группе инверсов, а таковая появляется только раз во много лет, есть лидер, который способен объединить силы всех членов группы и собрать в себе, образуя мощное оружие против зла. Но для этого особые обратники должны собраться вместе и передать силы лидеру. Без объединяющей операции вся группа теряет возможность. Но все же каждый инверс несет в себе угрозу миру зла, ведь неизвестно, какие силы он может возродить и кем оказаться. А если группа объединится, однозначно грядет война. Чтобы убить двух зайцев, Самаэль решился на странный шаг: он собрал по миру сильнейших инверсов и завербовал их на работу, скрывая сначала деятельность и самого себя. Для страховки заключил кровные духовные договора. Обучая адептов использовать свои сверхсилы, Валентин Штефан работал на две стороны: получал желаемые плоды, разворачивая способности инверсов против тех, кого они призваны защищать, и увеличивал свое влияние на каждого обратника, контролируя и подавляя. Карманный враг — так назвал нас глава тринадцати. По ходу дела, Самаэль не оставляет надежды подчинить себе и лидера группы инверсов, то есть меня, пытаясь по-разному влиять и воздействовать. И это у него получается. Я заковал себя не одним духовным наручником в виде договора, вступил в братство и получил красный доступ. Я испил не одну чашу, поглотив с последней черную бездну. Я даже успел полюбить Валентина и стать злом. Разве это не победа древнего? — Что означают Алые Врата под землей института? — Это малый портал на нашу сторону Бытия. — Значит, есть и большой? Где это? Место? — Это Северная Точка. На острове Исландия. Там наше сердце… Его охраняет Астарот. — Кто это? — Тор… Йохансон, — с трудом произнесла Хлоя. — Почему ты рассказываешь мне все это? — поинтересовался я. — Ты не боишься последствий? Не боишься главу? Хлоя вздрогнула и посмотрела на меня не свойственным ей взглядом. — Потому что я поняла: Штефан меня пожалеет, а ты — нет. Ты сильный лидер… Моя пленница замолчала и потеряла сознание, и как бы я не пытался привести ее в чувства, она не вернулась. Вопросы не исчерпаны, но источник иссяк. Махнув руками, я рывком вдавил крупные суставы жертвы обратно. Обещал. После оглядел алое зарево и поспешил покинуть это тяжелое место, не свойственное людям. Нормальным людям. Глава 18 Дар и проклятие Мое безумие длилось ровно столько, сколько летит камень, брошенный в бездонную пропасть Разговор с Хлоей что-то изменил во мне. И не потому что пришлось доставать из себя адское начало. Вместе с дремлющим эмбрионом, который был совершенным злом, заявил о себе обратник, ожидающий активации до этого дня. Я вдруг остро почувствовал свое предназначение, захотел борьбы и справедливости. Все личные руны остались на месте, ничего не добавилось, ничего не отнялось. Это было мое чувство, естественное. Последнее время все реже заметное. И оно являлось живой надеждой на лучшее. Строя добытую информацию в хронологическом порядке, я брел по берегу, сожалея, что разговор получился оборванным. Хлоя могла сказать больше. Но оказалась упрямой, а я настырным. Хотя того, что стало известно, хватило для размышлений. Нам нужна команда. Нужны объедение сил и смелость противостоять. Если наш союз, в принципе, возможен. Только для начала придется узнать схему плана Валентина получше. Впереди показался пирс с одинокой фигуркой на самом краю. Мия так и сидела на своем месте. — Ты что, никуда не уходила? — спросил я, присаживаясь рядом. — Не успела бы, — задумчиво ответила она. — Ты быстро вернулся. — Надо же, а мне казалось, что прошла целая вечность. — В их мире время течет иначе. У них все искажено. — Мия внимательно посмотрела на меня и добавила: — Ты изменился. Появилось что-то новое. Удалось узнать, что хотел? — Откуда ты знаешь? — Я нахмурился, точно помня, что просто ушел с пирса, не озвучивая направление. — Почему сказала про время? — Я чувствую тебя, Марк. И даже вижу. Ты был в любимом месте твоего личного демона. Ты ходил к Хлое. — Так и есть, — пришлось согласиться мне. — Хлоя предложила компромис и ответила на мои вопросы. — Боюсь представить, каким образом тебе удалось это сделать. — Оглядев меня, Мия покачала головой. — Ты снова выпустил его, и был очень сильным. Такой яростью обладает только посвященный, только особенный член ордена. — Знаю, — я сокрушенно кивнул. — Меня это не радует, но иначе достать информацию не удалось бы. Хлоя не из тех, кто просто так сдается. И на вопрос, почему она раскрыла тайны по плану Самаэля, она ответила: «Я поняла: Штефан пожалеет меня, а ты — нет». Мия помолчала, глядя на воду, и спросила: — Она жива? — Не знаю. Если повезет — выживет. Мои возможности поражали меня самого. Силы возрастали с прогрессией, и я даже не знал, каким буду в следующий раз. И самое главное: смогу ли остановиться. Я рассказал Мие все, что узнал от пленницы. И сожалел о том, о чем не успел спросить. И без того ослабленная наказанием Хлоя не выдержала моих испытаний, и теперь я лишился некоторых ответов на свои вопросы. Как поступить дальше, если для лидера инверсов важно соединить в себе силы всех сторонников? Эта проблема могла бы похоронить мою мечту, но неожиданно разрешилась сама собой. — Марк, тебя днем с факелом нужно искать, — выдохнул Януш, встретив нас с Мией на зеленой территории института. — У меня хорошая новость. — Он оглянулся и подозвал кого-то жестом руки. Из густых зарослей нам навстречу вышла Стефания. Она скромно остановилась за спиной брата и опустила глаза. — В общем, мы готовы, — твердо произнес Ян. — Давай работать, у меня руки чешутся изменить этот мир. Я удивился и обрадовался одновременно. Вот сейчас начинается нечто новое, нечто недоступное до сих пор каждому из нас, а мне — особенно. Даже не верится, что еще шаг, и моя мечта начнет сбываться. Собрав всех ребят за оградой территории, в живописном месте ближе к берегу, я встал в центр их круга и протянул руки в обе стороны, как бы отдавая их своим друзьям. Мы были лишены защиты щита, ведь Леон стоял со всеми, но выхода не было, пришлось рискнуть. Закрыв глаза, я постарался максимально собраться, чтобы услышать себя, как делал это не раз в критических ситуациях раньше. Выждав некоторое время, понял, что готов, и качнул головой по договоренности, после чего ребята все вместе опустили свои ладони на мои — и мир замер… Я медленно выдохнул и осторожно развернул воронку, увеличивая притяжение, как вдруг ощутил потоки. Они истекали от каждой руки и входили в мое тело, минуя артерии и кости, проникая в самое сердце. Сумма этих потоков соединилась с силой, наполняющей меня, и в этот момент я отключился от внешнего мира, попав в единую картину времени, где открывался каждый обратник, стоящий сейчас рядом. Мы единое. Целостный организм. И сейчас рождаемся для борьбы и победы. Абсолютное единство. Это начало. Начало новой жизни. И мы обязаны ее изменить. — Вон там! Их видели ближе к берегу! — раздался крик в стороне, который заставил меня очнуться и оглядеться. Кроме меня это слышала Николь, остальные просто недоумевали. — Их надо вернуть! Окружай! Я вдруг увидел охрану, только они были далеко и за густыми зарослями, а вместе со мной их видела Стефания. — Какого ты возводишь курок⁈ — возмутился один из охранников. — В них стрелять запрещено. Разворачивай шокер-сетку! Эти люди шли за нами. Они были далеко, но для меня близко. Не имело значения ни расстояние, ни преграды. Я видел их как на своей ладони. Чувствовал настроение каждого. Словно мини фильм персонально для меня. Рывком растянув защиту, я поставил ее между нами и приближающейся охраной, заворачивая верх защиты над собой, наподобие купола. Через мгновение ищейки потеряли ориентир, словно мы пропали из вида. — Где они? — недоумевали мужчины в форме, крутя головами по сторонам. — Только что были в этой местности! — Провальный метод, — бросил второй. — Все эти аппараты… — Нет, тепловизоры и датчики слежения не обманешь. Значит, мы сместились. Ищем дальше по берегу! Охранники находились прямо перед нами, но в упор нас не видели. Осматривая местность, их глаза скользили по нашей группе, словно по пустому месту, и после нулевого результата ищейки свернули шокер-сетку и ушли в другую сторону. Я ликовал. Получилось! Зрение, слух, чтение эмоций, щит… Вот оно! Вот то, что должно произойти по плану. — Братан! Работает! — восхитился Януш. — Ты посмотри, что происходит! Черт возьми, мы сделали их! — Ты почувствовал что-нибудь? — поинтересовался Серафим. Я кивнул, все еще пребывая в легком шоке: — Очень отчетливо почувствовал. Такие переживания, наверное, раз в жизни бывают. — Наши способности останутся с нами? — Эвелин наклонила голову, прищурившись от солнечных лучей. — Или ты все присвоил? — Надеюсь, останутся. Я должен был только соединить в себе сумму сил. — А почему ты? — снова спросила Эва. — Почему именно к тебе ушли наши способности? — Потому что он лидер, — отозвалась Мия. — В каждой группе инверсов есть только один человек, который объединяет силы группы в себе и выступает локомотивом в борьбе. Этот человек называется лидер. И это Марк. В один момент глаза ребят устремились на меня, и Леон удивленно спросил: — Откуда вы это узнали? — Послушайте, — начал я, — у меня появилась новая информация, которая прояснит нашу ситуацию в целом. О моем брате вам уже известно. Так вот, бывают времена, когда в мире появляются особые инверсы, или обратники, они наделены сверхсилами для определенной цели. Среди группы этих особых инверсов есть лидер, который способен объединить силы всех членов и собрать в себе, образуя мощное оружие. — Оружие? — переспросил Леон, поправив очки. — Что за борьба, на которую мы призваны? — А вот отсюда уже серьезно. Почему мы появились на острове? Нас, совершенно разных, собрали по свету и тайными путями привезли сюда. Знаете почему? Нас боится глава института, начальник тринадцати, великий и ужасный Валентин Штефан. — Вот это тема! — довольно потер ладони Януш. — Дело в том, — продолжил я, — что особые инверсы представляют угрозу темным силам. Мы стражи света, защитники душ человеческих и если объединимся в группу с лидером, способны уничтожить древних. Темный дух Валентина знал, что я будущий лидер и всячески пытался помешать моему рождению, начиная с бабушки Агаты. Но мой отец помешал ему, после чего глава тринадцати построил гениальный план. Он решил подчинить себе группу врагов, завербовав нас на работу и сковав духовными договорами. В итоге, мы находимся перед его глазами, работаем на него и полностью ему подвластны. Януш скрипнул зубами и покачал головой: — Какое навозное положение… — Согласен. Но из любого положения есть два выхода. В нашем: остаться в рабах или подняться против. Поэтому я собрал вас всех, чтобы попытаться шагнуть на первую ступень предназначения. И этот шаг очень удачен. Думаю, мы можем вырваться из духовного плена. Вместе мы способны на многое. — Подумать только, — вздохнул Серафим, — жил, качал мышцы себе и населению и даже не знал, что являюсь такой важной фигурой. — В этом наше слабое место, — добавил я. — Никто из нас не был знаком с историей особых инверсов, а Валентин знал. И хотя вероятность соединения наших сил была ничтожно мала, он не стал рисковать. До этого плана Самаэль хотел избавиться от лидера, родившись в его теле, то есть в моем, подчинив тем самым себе абсолютно. Он вошел в меня внутриутробно и некоторое время я был его сосудом, пока мой отец не изгнал племя древних, освободив меня и маму от адского гнета. После этого мой брат заменил меня, и Валентин Штефан стал исчадием ада. Теперь он держит нас под присмотром и пытается подавить меня, раскручивая по личной программе. — Тогда какие наши планы? — спросил Януш. — Коли мы теперь на новой ступени, придется идти до конца. — Простите, друзья, я не могу озвучить их. Валентин легко узнает ваши тайны, а через них будет готов к каждому нашему шагу. Я не могу повесить на вас руны защиты, он увидит их. Поэтому буду держать план у себя в голове, кажется, мне удается оставаться закрытым. А теперь, с такими возможностями, тем более. Наше положение шаткое, и как только мы тверже встанем на ноги, вы узнаете все. Николь подняла большие глаза и тихо спросила: — Как же теперь работать? Мы должны защищать души, а мы губим их. Теперь, когда я знаю правду, станет тяжелым каждый договор. Валентин может заподозрить, почувствует сомнения… Я оглядел ребят с просьбой: — Пожалуйста, дайте мне завершить одно личное дело. Потерпите еще одну поездку. Валентин обещал отпустить меня в отпуск после вашего возвращения. Мне это необходимо, тогда моя душа будет спокойна, это даст силы вступить в борьбу на вдохе, а не на выдохе. Как я жалел, что не мог применить свои новые способности на главе тринадцати. Мне хотелось знать, что он думает, что замышляет, понял ли, что союз инверсов состоялся и силы переданы? Как вести себя с ним? Конечно, вступать в открытое противоборство на данном этапе нет смысла, но что будет видеть Валентин, когда будет смотреть на меня? Я решил выбрать золотую середину, не впадая ни в одну крайность. Стоял на той же позиции, словно ничего не изменилось, и пытался не убить в себе прежнего чувства к хозяину положения, когда он и его деятельность были мне интересны. Валентин словно чувствовал мое опасение и однажды пригласил прогуляться, направляясь в то место, где состоялась передача сил мне, как лидеру. Глава тринадцати остановился, встав буквально в отпечатки моих ботинок на песке, и прищурился: — Как ты думаешь, Марк, можешь ли ты иметь больше, чем имеешь сейчас? Ожидая разоблачения на каждом шагу, я всегда пытался быть внутренне собраным, поэтому постарался выглядеть свободным от страха и ответил: — Думаю, что нет предела возможностям, когда рядом ты. Если наступит твой предел, то и я выше не прыгну. — Мне не нравится слово предел, — задумчиво произнес мой брат, осматривая место под ногами. — Предпочитаю его отсутствие. Увидев заинтересованность Валентина в месте, на котором остались отпечатки ног ребят, я с трудом скрыл волнение, невольно пытаясь проникнуть в разум своего родственника, чтобы узнать причину интереса. Но Валентин в то же мгновение устремил взгляд на меня, словно ощутил это проникновение. Какое-то время он испытывающе смотрел в мои глаза, и я чувствовал холодные щупальца, упирающиеся в мой щит, затем хватка ослабла, и Валентин расслабленно выпрямился. — Скоро закончится твой испытательный срок, что позволит подняться на уровень выше. Готов ли ты к этому, что скажешь? — Мне интересно повышение, — выдохнул я, растягивая щит, как можно больше. — Надеюсь. — Если ничего не изменится, и ты пройдешь свой уровень достойно, я допущу тебя к сердцу, где мир покажется другим. Загадки Валентина были непонятны, отчего нервировали. Я видел, что он пытается что-то вытащить из ситуации, но его поисковая система словно потеряла зрение, натыкаясь на мои преграды, как крот в свете солнца. Честно сказать, я боялся разоблачения, мой брат вел себя странно: с одной стороны выглядел подозрительным, с другой — словно доверял нечто большее. И чтобы хоть как-то отвлечь его я спросил: — Надеюсь, твое обещание в силе? Мне нужно на материк. — Конечно, — подтвердил Валентин, сойдя наконец с моих следов и направившись вдоль берега. — Ты поедешь. Обещания нужно выполнять. — Я хотел бы открывать новую ступень не обремененным делами из прошлого. — Ты радуешь, брат. Впереди большие планы. — Глава тринадцати окинул меня внимательным взглядом, проникающим до костей, и добавил: — Твоя перемена послужит нам на пользу. И… Слиянию быть. От черных глаз меня накрыло такой тяжестью, что перехватило дыхание. Он знает. Неужели понял? Почему не разоблачил сразу? Чего ждет? Может быть, что-то задумал? Хочет использовать мои способности в свою пользу? Боится меня отпугнуть? Я шел рядом с Валентином, ощущая себя словно голым среди толпы, в которой каждый видит мою наготу. Общаться с моим страшным родственником это как расположиться на бочке со взрывчатым веществом, держа в руке огненный факел. В любую минуту может рвануть. И ты никогда не будешь к этому готов. — Такое ощущение, что он догадался, — сетовал я, оказавшись с Мией наедине и предусмотрительно натянув щит. — Он привел меня на то место, где произошло наше объединение, встал ногами в отпечатки моих ботинок и стал задавать двусмысленные вопросы. — Он себя никак не проявил? — Нет. В противном случае мы с тобой бы не разговаривали. Он бы не отпустил лидера. Мия задумчиво покачала головой: — Что-то надвигается. У Штефана назревает новая волна, чувствую. Только вот с чем она связана, сложно понять. Он закрытая книга, прочесть почти невозможно. — Меня все больше трясет от него. Самому страшно, только бы не сорваться. Где взять силы для пути, который лег передо мной? — Марк, если бы я могла, отдала бы свои силы до последней капли. Но этот путь ты должен пройти сам. — Знаю. Но мне так мало известно. Незнание убивает уверенность. — Используй каждый шанс, пока еще есть время. Я оглядел Мию и решился рассказать ей некоторые мысли: — Если не ошибаюсь, ты для Валентина такая же закрытая книга, поэтому поделюсь с тобой. Надеюсь от поездки домой набраться сил для борьбы. Мой дом всегда меня питал. А после, хочу узнать про Северную Точку, там, по словам Хлои, их сердце. Про допуск к сердцу говорил и Валентин, чувствую, в этой Точке сокрыто что-то особое. Хлоя сказала, что там основной портал, врата темной Изнанки находятся в том месте. Возможно, там же ахиллесова пята моего брата. И если все окажется правдой — мне известно направление борьбы. Подготовка ребят к рабочей поездке в этот раз проходила под их скорбные взгляды. Только теперь я чувствовал все, что чувствуют они, и нужно было привыкнуть с этим жить. На практике такой опыт оказался трудным. От одного отчаяния Николь меня просто разрывало пополам, а то, что передавалось от Мии, походило на попадание в густую удушающую тьму, сжимающую легкие и отнимающую разум. Нам повезло, что Валентин за день до этого улетел на материк, наличие личного вертолета делало передвижения главы тринадцати сверхмобильными. Кто знает, может быть, он заподозрил бы что-то во всеобщей скорби, исходящей от ребят. Сборы были доверены приближенным братьям: Томасу и врачу Роберту. — Как представлю, что нужно делать с душами людей, руки опускаются, — сухо бросил Януш, нервно дергая замок на рюкзаке. — А раньше это было в кайф? — язвительно поинтересовалась Эвелин. — И раньше не было, — отозвался Ян. — Но теперь картина изменилась, противно стало. — Наше объединение повлияло на сознание, — заметила Николь. — Церемония передачи сил лидеру сделала нас другими. Поэтому мы все ощущаем отторжение от прежней работы. Мне пришлось успокоить волнения: — Я найду способ вернуть души. Обещаю вам. Но сейчас необходимо другое поведение, которое соответствует ситуации. Прошу понять это, мы должны быть вместе. Один я ничего не изменю. Мы сильны только в союзе. По дороге в корпусе на выход все вдруг остановились, Ян развернулся ко мне и протянул руку: — Давай, братан. До победного. Я с тобой. Мы крепко обнялись, а Серафим улыбнулся, указав на остальных, и добавил: — Мы с тобой. Как один. Чтобы не вызывать подозрений, пришлось поспешить выйти, и ребята направились к открытой дверце автобуса, только Мия осталась рядом. Она оглядела мое лицо и тихо произнесла: — Не теряй себя, Марк. Это сложно, но помни, кто ты и на какой путь встал. Мы будем рядом. Не зная почему, я потянулся к ее тонкой руке и, осторожно взяв прохладные пальцы, спросил: — А ты? Лицо Мии тронула едва заметная улыбка. — Я тоже, — ответила она, сжав мою ладонь, после чего развернулась и скрылась в салоне автомобиля. С отъездом ребят я почувствовал пустоту. Словно от меня оторвали большой кусок, причинив боль. Хлоя говорила, что после объединения силы инверсов наполнят меня, сделав зависимым, но такая степень стала неожиданной. Особенно мне не хватало Мии. Ее отсутствие ощущалось более остро, и я понимал, что это не передача сил, а тоска по человеку. Я просто по ней скучал. По нашим разговорам, по ее редкой улыбке, по яблочному запаху волос. Вот только откуда это во мне? Такие чувства чужеродны и никогда в жизни не касались меня. Они и сейчас мне чужды, но почему-то все чаще преследуют. Чтобы хоть как-то заполнить странную пустоту и отвлечься, я начал смешивать руны. Делал новые схемы, непривычные сочетания и в этой работе создал нечто необычное. Новинка повлияла на меня самого, отчего я даже не заметил приезд Валентина. Глава тринадцати появился возле меня словно тень, наблюдая за занятием. — Как успехи? — наконец спросил он. — Вижу, нашел полезное развлечение. От неожиданности я раскидал новинку на части, чтобы не вызывать подозрений, и ответил: — Да так, просто тренировался. Валентин покачал головой: — Не скромничай, Марк. Я заметил достойные варианты. Опасаясь за новую схему, которая не должна была попасть в поле зрения моего родственника, я сменил тему: — Тебя не было на отправке. Что-то случилось? — Смотря как отнестись к ситуации, — пояснил Валентин. — Для одних это рабочий момент, для других — важное событие. В общем-то, мое присутствие требовал протокол доставки. Пришел новый груз. — Оборудование? — предположил я. — Если бы. Новые объекты для исследования. — Объекты? — Группа подопытных. Я ошарашенно замер, но сдержался от ненужных эмоций и холодно поинтересовался: — У тебя новые опыты? Что за тема? Валентин указал рукой вперед, приглашая пройтись. — Есть наработки, нужно проверить детально. Хочешь посмотреть сам? Глава тринадцати словно проверял меня, пытаясь вывести эмоции за пределы моего щита. — А как хочешь ты? — ответил я вопросом. — Брат, мои желания способны изменить мир. Для начала очень радует твое присутствие и сотрудничество. При условии полного доверия и искренности. Несомненно, это был намек. И, скорее, все попытки проникнуть в мой разум совершались вслепую и оттого безуспешно. Бросив взгляд на своего родственника, я спокойно сказал: — Если бы не было смысла в нахождении здесь, я бы давно покинул остров. Валентин усмехнулся: — Не отработав? — Да. Именно так. А вдруг мне надоело? — Надоело — может и быть. Но не думаешь же ты, что я повесил на ваши руки подарочные часы? — Ты пояснил, что это датчик слежения. Но ведь и компьютер Пентагона взломали. Хакеров никто не отменял. Глава тринадцати надменно улыбнулся: — Хакеры — мои карманные собачки. А вскрытие браслета активирует множество встроенных датчиков, которые воздействуют разными способами, от бесконтрольной потери сознания до непреодолимого желания вернуться. И я получу своих адептов обратно. В любом случае. Мои мечты избавиться от браслетов рухнули. Новость об их защите поставила планы в тупик. Это было неожиданностью. Валентин вдруг остановился и развернулся, направив на меня темный взгляд. — На острове тебя держит совсем не браслет. И мы оба об этом знаем. Правда, Марк? Какой-то животный страх поднялся по моей спине холодной рептилией и удушающе свернулся вокруг шеи. Я медленно выдохнул, сдерживая эмоции, и как можно спокойнее спросил: — О чем ты? Ослабив давление взглядом, Валентин медленно обошел вокруг и снова встал передо мной. — Предлагаю вариант. Все честно. Сейчас я деактивирую твой наручник и освобожу от договора. Ты уедешь домой? Я не успевал приспособиться к амплитуде настроения своего родственника. Неужели он догадался? Или снова проверяет? Но четко чувствовал, как темные щупальца того, кто стоит напротив, уперлись в мой щит, пытаясь найти лазейку. Нужно было ответить. Как поступить? Сказать честно или выдать пространное? — Нет. Не поеду, — честно ответил я. Валентин качнул головой, принимая мой ответ, и продолжил: — Воспитанный быть ответственным и сострадательным, ты хотел покинуть остров, но не смог бросить друзей. И это до датчика контроля. Сейчас я предлагаю тебе свободу, но ты отказываешься от нее. Почему? — Он заглянул мне в лицо. — Потому что теперь ты знаешь, кто я. И тут два варианта: ты получил силы и строишь план мести, и ты получил силы и желаешь расти вместе со мной. Возвращаемся к моим словам: твое присутствие и сотрудничество радует. При условии полного доверия и искренности. Давление главы тринадцати удавалось переносить с трудом. Он вел себя так, словно знал, что со мной произошло и играл на спор — кто кого. Я все время чувствовал, как его щупальца упорно ищут брешь в моей ограде, и от постоянного напряжения терял силы. Может быть, отсутствие остальных членов союза делало меня таким слабым, но послабление в защите было недопустимо. Мой брат ожидал реакции, и пришлось отвечать: — Я понял тебя. Предлагаю встречный вариант. Ответы на свои вопросы ты получишь в общении со мной. Я покажу себя в реальном времени. Валентин наградил меня аплодисментами. — Похвально, Марк. Достойный ответ в моем стиле. На этой ноте предлагаю пройти в лабораторию. По дороге я поинтересовался: — Кто те люди, что приехали сюда? Для чего они? — Одни доноры, другие реципиенты, — равнодушно ответил мой брат. — У них нет выбора, поверь. — Выбор есть всегда, — возразил я. — Ты прав. Они послужат либо на благо себе, либо во благо науки. И именно выбор определит их судьбу. В главном зале лаборатории я увидел прибывших людей, десять человек, в основном молодого и среднего возраста. Федор как раз подсоединял провода к голове каждого. Валентин подошел к нему, посмотрел в личные папки новичков и одобрительно кивнул, затем прошел со мной в комнату за стеклом, где мы расположились в креслах, словно перед экраном телевизора. Мне было страшно и противно, но скрепя сердце, пришлось заставить себя смотреть в зал. Я видел глаза испытуемых. Кто-то растерянно глядел перед собой, кто-то напряженно осматривал аппараты, а иной и вовсе сидел в ошарашенном состоянии. И все это отзывалось во мне, вся их боль и страх передавались как невидимые волны через пространство. Спустя пару минут рубильник включился, и после судорожных припадков сидеть остались трое, остальные попадали на пол. В этот же момент меня внезапно обмотал удушливый поток страха и боли, что исходил от испытуемых, и я очень пожалел, что среди моей команды не было инверса с силой равнодушия. Я мог бы сейчас отключить разрывающие чувства Мии, или чуткий слух Николь, или огненную страсть Яна, которые бушевали во мне и побуждали кинуться в зал, защитить бедные души и прервать чертов эксперимент. Но необходимо было держаться, изо всех сил держаться, чтобы не сорвать мой план, в котором предполагалось спасти намного больше, чем сейчас этих десятерых человек. Валентин медленно повернул голову и внимательно посмотрел на меня. — Вот и выбор. — И что это значит? — Те трое — реципиенты, остальным повезло меньше. Хотя, бывают исключения. Человеческий организм — непредсказуемая планета. Никогда точно не определишь статус. От всего происходящего я еле держался, потому что волна чужой боли накрыла по полной. И мой родственник заметил изменения во мне. — Тебе плохо, Марк? Я покачал головой: — С чего ты взял? — Чувствую. Хм… Ты удивляешь меня. Порой, встречаешь в штыки, указывая на мое естество, а иногда просто забываешь, кто перед тобой. Вот как сейчас. — К некоторым вещам нужно привыкнуть. Я не такой, как ты, я иначе смотрю на мир. Ты же понимаешь, о чем речь. Валентин поднялся и, приблизившись, сжал холодными пальцами мое плечо. — Да, ты — не я. Но ты мое продолжение. И я вижу тебя и твои намерения насквозь. Ты идеален. Если бы я соединился с тобой, а не с отродьем Штефана, произошел бы самый потрясающий симбиоз. Исторически важный. Но за отсутствием такого подарка, я продолжаю ждать тебя, брат. Закрыв глаза, я стиснул зубы и напряженно замер. Это слишком. Как вынести столько боли и столько правды? Этого много, а я один. Мои силы на исходе. Если бы рядом были мои соратники, положение бы изменилось, но рядом только древний в обличии моего брата, который мечтает соединиться со мной в адский сосуд, ломающий духовно и физически. — У тебя повышение температуры, — настороженно заметил Валентин. — Что с тобой происходит? Ты так волнуешься? Я медленно открыл глаза и ответил: — Просто устал. Отпусти меня. Валентин дал знак медикам через стекло, и ко мне тут же прибежали врачи. — Проверьте его, — строго указал мой родственник. — Красный уровень. Отвечаете головой. После этого, меня ловко перевернули на каталку и повезли по коридору. Все произошло очень быстро, или просто я был слишком слабым, отчего не смог даже сопротивляться. Через время мне стало легче дышать, я очнулся в палате под капельницей и заметил Федора. Увидев мои попытки подняться, мужчина поспешил уложить меня обратно. — Марк Константинович, оставайтесь на месте, пожалуйста. — Почему я здесь? — У вас нервное истощение, необходимо докапать препарат. — Мне уже лучше, сними это с меня. Некоторое время Федор обреченно наблюдал, как я пытаюсь освободиться от шлангов системы, а затем произнес: — Если вы сейчас уйдете, я попаду под пересмотр. У меня ответственность головой, красный уровень это серьезно. Предупреждение врачам, брошенное Валентином, тут же всплыло в памяти, и я перестал распутывать узел трубок. — Хорошо, побуду, сколько нужно. Федор с облегчением опустился на край кровати и протер салфеткой лоб. — Почему ты здесь работаешь? — спросил я, приподнявшись на свободном локте. — Как сюда попал, если знаешь мою семью? — У меня не было выбора, — печально ответил мужчина. — Хотя когда-то приехал в это место добровольно. — Не было? Сейчас что-то изменилось? Оглянувшись на дверь, Федор кивнул: — Теперь да. Но в моей жизни перемены мало что меняют. И не так просто покинуть это место. — Ты можешь говорить, не бойся, их нет поблизости. Я вижу, где они. Мужчина окинул меня удивленным взглядом и тихо спросил: — У вас появились новые способности? — Можно и так сказать. Но помни, я раскрыл это только тебе. У меня есть к тебе доверие, и ты знал моего отца. Расскажи об этом. Федор виновато вздохнул: — Простите, мне нужно отнести отчет, потому что это происходит строго по времени, и если моего отчета не будет… — Я понял. Иди. Поговорим в другой раз? — Конечно, Марк Константинович. Мне нужно вас попросить… — В этот момент раздался сигнал, который исходил из наручного браслета Федора. Он подскочил и, схватив папку, покинул палату. Честно отлежав положенное время, я побрел по коридору, вышел из корпуса, постоял на улице, снова вошел в корпус, спустился на нулевой этаж. Меня куда-то тянуло, но я не понимал куда, пока не оказался в шестом отсеке, где увидел главу тринадцати. Он ждал меня. А Алые Врата позади него призывали мою сущность. Они работали вместе и в этот раз возымели успех. Я стоял перед ними, как беспомощное голодное дитя, которое нуждалось в заботе и пище. И они дали мне эти «блага». Шагнув вперед, я сразу оказался в алом зареве, где бушуют потоки страданий и боли. Там же был Валентин, он ждал моего возвращения, ведь наступила пора собирать плоды. Я чувствовал их, плоды моих соратников, разбросанных сейчас по земле для работы на властителя тьмы. Чувствовал. Ощущал каждой клеткой тела, которая жаждала принять их все до последнего. И я сдался. Развернув воронку, рванул скорость на максимум и стал наслаждаться потоком темных сгустков. Я сдался. Не потому, что завел свою адскую карусель, а потому что отдался процессу с удовольствием. Валентин рядом со мной ликовал. Перенимая поток, он поглощал его, раскрыв свою гигантскую утробу. Не знаю, как долго длилось наше убийственное сотрудничество, но как только в центрифугу ушел последний темный сгусток, мои ноги подкосились. Оглядев пространство, я молча направился к выходу из Алых Врат, и даже если бы сейчас Валентин меня окликнул, не остановился бы. Вероятно, он понял это, потому что дал мне уйти. Я выбрал тяжелый путь. Он оказался почти неподъемным. Все эти ощущения и чувства, все силы, что передал мне каждый инверс, действовали как гигантский пресс. Я страдал и терял силы, те силы, что собирал для борьбы. И мой внутренний демон не спал. Он находился в режиме ожидания, каждый миг готовый развернуть свое спиралевидное тело. Мия была права: это капкан, раскрытый в душе, и каждый раз его нужно осторожно обходить. Иначе рискуешь попасть в зубастую пасть навсегда. Мигание браслета напомнило о превышении расстояния от разрешенной зоны, и я остановился. Уже не первый раз приходилось обнаруживать себя в незнакомом месте. Среди прибрежных зарослей виднелась часть холма, на который мне захотелось подняться. С самой верхней точки открывался потрясающий вид на бескрайний водный простор. Я опустился на самый край, свесив ноги, и тоскливо уставился на полосу горизонта. Где-то там осталась моя обычная жизнь. Привычная работа, свет любимого красного ночника, чайная кружка, подаренная мамой, прохладное дуновение ветра, что врывалось через открытое окно и наполняло комнату свежестью. Там же остался я. Тот прежний. А теперь все иначе. Я забыл, что такое дом, забыл прежние привычки. Их сменил остров, кровать в комнате экспериментального института и он. Мой страшный родственник, владеющий всем этим и несчастными людскими душами. Теперь он мое окружение. Мои глаза видят его глазами, и его часть находится во мне. И это самое страшное. Потому что самое сложное. Как вырвать его присутствие из себя? Вырезать из самого сердца. Я не могу. Кажется, его корни проникли слишком глубоко и срослись со мной. Уничтожить его, значит уничтожить себя. Но если бы это избавило мир от влияния темных начал… Одного меня мало. Ничтожно мало. В стороне что-то хрустнуло, и я обернулся. Там, у подножия горы стоял мужчина, взлохмаченный и грязный, похожий на синих изгоев. Он смотрел на меня не отрываясь. Но стоило пошевелиться, как незнакомец тут же исчез в зеленой листве. Встреча меня заинтересовала, потому что ощущения, исходящие от этого человека, были особые. Я спустился вниз и понял, где он прячется, увидев зрением Стефании. — Кто ты? — спросил я, глядя сквозь густую стену растительности. — Что ты хотел? Мужчина безмолвствовал. Он стоял за стволом дерева в метрах пяти от меня, скрытый кустарником и зарослями, и наблюдал, но мне был виден. Я сжал кулаки и процедил: — Сейчас же выйди сюда. После этого в моем воображении появились невидимые руки, которые обхватили горло незнакомца, таща его через колючие ветки. Вышвырнув тело через куст, я увидел изгоя, хрипящего от удушья. Он упал на колени, схватившись за шею, и раскрыл глаза, глядя на меня. Всего несколько секунд я давил взглядом несчастное существо, проникая в его светящийся синий поток, но вдруг резко прекратил натиск, осознав, что делаю. Бросившись к мужчине, который от слабости упал на землю и закашлялся, я стал извиняться: — Простите… Простите меня. Как вы? Можете подняться? Незнакомец закивал головой, поглядывая с опасением и отползая в сторону. — Не бойтесь меня, прошу вас… Это случайно, я не хотел… — Пришлось остаться на месте и не трогать несчастного, чтобы убедить его в намерениях. Через пару минут мужчина успокоился и, потирая рукой шею, сел напротив. Его светящиеся синие глаза указывали на происхождение, но он отличался от всех остальных. Я постарался принять дружелюбный вид и спросил: — Вы меня понимаете? — Да, — вдруг произнес незнакомец, пытаясь пригладить копну своих растрепанных волос. — Понимаю. Я удивленно отпрянул, не ожидая такого от изгоя. — Почему вы здесь? Как оказались на острове? Кто вы? — Уже никто, — тихо ответил он. — А в прошлой жизни был человеком. Растерянно оглядев странного мужчину, я подсел поближе. — Мне приходилось видеть похожих на вас, но ни один не был таким же. Что с вами произошло? — Неповиновение. Я Френк, медик, работал в главной лаборатории института господина Штефана. И однажды не смог переступить через свою совесть. После этого попал на принудительную операцию, где модифицируют мозговую деятельность. Нас таких много. За оградой одичавшие формы, нами никто не занимается, только ведут наблюдение. Иногда изымают единицу для исследования. Некоторое время я находился в клетке пятого отсека, но потом узнал, что моя дорога — на маяк и сбежал. Сам не знаю, как смог, но до сих пор прячусь по периметру острова. Они сначала искали, а потом бросили, решили, что загнусь естественным образом. Совершенно шокированный я снова спросил: — Как долго вы здесь? — Почти пять лет. Как снег ляжет, будет пять. — Пять лет? Как вы выжили? Френк пожал плечами: — У меня все не так. Модификация не сделала из меня марионетку, и безвольного не сделала. Только с глазами вот получилось… — Скажите, а остальные люди, такие как вы, они откуда вообще? Их всех так наказывали? Модифицировали? — Опыты, разные методы, медицинские разработки… Кто-то доброволец, кто-то в наказании. Господин Штефан работает с сознанием и подчинением. Для него это главные пункты деятельности. Остальное идет параллельно, как бы прикрытием. Донорство и разработка препаратов. Чудовищные новости осели во мне тяжелой болью. Человек напротив стал даже близок. — Прости меня, Френк. Мне очень стыдно за свой поступок, я искуплю свою вину и помогу тебе. — Ничего страшного, — мужчина махнул слабой костлявой ладонью. — Мне известно, как действует атмосфера в обществе главного человека на острове. И я знаю, кто вы. — Откуда? — Пока работал внутри, слышал разговоры о вашем приезде. Господин Штефан делал на вас большую ставку, он ждал вас, и был озабочен этим больше всех событий. А когда моим домом стал островной периметр, я наблюдал за жизнью внутри. У нас обостряются слух и чувства, и так я узнал о вашем приезде, о том, как вас готовят, и что вы сами испытываете. Мне пришлось научиться быть невидимым, и часто я находился рядом, когда вы выходили за разрешенную зону. — Тогда зачем ты приблизился сегодня? Я мог тебя убить. Френк печально улыбнулся: — Мне снова повезло. — Тебе повезет еще раз. Как только мой план вступит в силу, я вывезу тебя на материк. Мужчина глубоко вздохнул, словно опечалившись, повлияв этим на мое сердце. — Я давно хотел поговорить с вами, Марк. Вот здесь адрес, — он протянул смятый, сложенный в маленький квадратик лист бумаги. — Это мой дом. Когда будет возможность, скажите моей жене, что я ее очень люблю… В эту секунду раздался выстрел, и Френк отскочил от меня, отлетев на спину с раскинутыми в сторону руками и пулевым отверстием во лбу. Взгляд его синих глаз застыл, устремившись в небо. — Попался, беглец, — послышалось в стороне. Я вздрогнул и оглянулся, понимая, что пропустил слежку охраны. Они были совсем рядом, подобрались так близко, что можно было щелчком пальца свернуть им шеи. А я не услышал их. Я был слишком тронут судьбой Френка, обычного человека, ставшего изгоем. Он говорил о доме, о жене… Он думал, ему повезло. И я думал. А кто-то просто нажал на курок и сломал все. Надежды. Мечты. Радость. Превратил тепло в холод. Это непоправимое разрушение. И разрушители ответят. Медленно поднявшись, я схватил людей в форме, подтащил их к себе и швырнул на землю. Мне не нужно было касаться ни одного из них, мои невидимые руки сделали все сами. Кто-то пытался дать сигнал по рации, но я вырвал аппарат вместе с пальцами и со злостью отбросил кровавое мессиво в кусты. Автоматную очередь встретил мой щит, и пули, словно резиновые шарики, отскочили в виновников. Испуганные глаза охранников только раззадорили меня, дав эмбриону свободу. Развернув воронку, я шагнул навстречу убийцам Френка, отчетливо слыша бешеный стук их сердец. Им было страшно. А мне было хорошо. Я жаждал мести, желая почувствовать их страдания, как они заставили страдать этого бедного человека, не сумевшего однажды наступить на горло своей совести. Мое безумие длилось ровно столько, сколько летит камень, брошенный в бездонную пропасть. И когда воронка свернулась, силы покинули меня, лишая всякой опоры. Словно тряпичная кукла я упал на землю, задыхаясь от дикой боли в сердце и невыносимого страдания в душе. Добравшись до тела Френка ползком, я взял его за руку и заплакал. Пустота проникала в меня ледяным питоном, застывая и замораживая до боли. Она шла от мертвого тела, от того, что осталось от человека на этой земле. Я не смог. Не услышал. Пропустил смерть… — Прости меня, Френк, — повторял я, сжимая безвольную ладонь. — Прости меня… Глава 19 Новые чувства Не подходи ко мне близко, пострадаешь В день, когда убили Френка, я твердо решил идти до конца. Это должно прекратиться. Нужно собрать все силы и стать тем, кто закроет переход для тьмы. И как больно бы не было, не сдаваться. Одеть себя в эмоциональную броню и помнить — кто я и для чего пришел в этот мир. Мне предстояло стать хитрее и терпеливее. Достать из глубины души холодный разум и со всем этим оружием восстать против Валентина и его тринадцати братьев. Это очень сложная задача, и духовно, и физически. Но кто сказал, что война это легко? А война за добро и любовь — особо сложная. В тот день я сидел в своей комнате и смотрел в окно на моросящий дождь. И еще я видел, как по коридору идет глава тринадцати. Сверкая начищенными туфлями, в деловом черном костюме и неизменной парой к нему: черными рубашкой и галстуком, он размеренно вышагивал, устремив взгляд на меня. Точно так же, как я смотрел на него, через стены и расстояния, сквозь время и пространство. Теперь это не было проблемой. Теперь видеть, слышать и ощущать без преград стало обыденностью. Проблема заключалась в другом: как шагнуть вперед быстрее, чем мой родственник. Сделать шаг до того, как его сделает тьма. — Ты успокоился? — раздался голос Валентина позади. — О чем ты? — Пришлось неторопливо развернуться. — Я и был спокоен. — Нет, дорогой брат, состояние, в котором был ты, ведет к серьезным болезням. Я хочу видеть тебя в здравии. — Они выжили? — равнодушно поинтересовался я. — Нет. Травмы не совместимые с жизнью. — Что скажешь? Накажешь меня? Валентин усмехнулся: — Разве я изверг? — Я ведь убил твоих людей. — Ты правильно сделал, Марк. Серая масса, что причиняет неудобства, заслуживает ликвидации. На их место пришли новые, все как в природе. Я пожал плечами: — Тебе виднее. Внимательно глядя на меня, Валентин прищурился. — Вижу, ты выбрал новую стратегию, это радует. Холодная голова тебе пригодится. А пока я сдержу свое обещание: завтра ты поедешь домой. — Когда я поеду на Северную Точку? Мой вопрос словно застал Валентина врасплох. — Иногда время нельзя торопить, Марк. — Считаешь, я не дорос? — Помнишь, что я говорил про плод, который вырос в утробе женщины сразу, вместо развития в девять месяцев? Я покачал головой: — Ты постоянно меня сдерживаешь. Это умаляет возможности, которые я мог развить. Как же мне расти? Топтаться на одном месте, как червь в грязи? — Все придет в свое время, поверь, брат. Побеждает не тот, кто бросается, сломя голову, а тот, кто обдумывает бросок. — Как ты? — спросил я, встретив темный взгляд. Валентин внимательно смотрел на меня, его холодные щупальца дотягивались до моего щита в поисках слабого места, но все было тщетно. — Моя стратегия не терпит спешки, — наконец ответил он. — Можешь взять пример с меня. Можешь выработать свою схему. Но если хочешь проиграть — торопись. — Я запомнил. — Надеюсь, — улыбнулся Валентин. — Для тебя приготовлено место моей правой руки — корона принца. И подготовка здесь играет решающую роль. Услышав последнее, я перестал дышать. Древний хочет видеть меня в роли своего последователя? Это же немыслимо. Лидер обратников во главе темной силы? Абсурд. — Тебя смутил мой план? — поинтересовался Валентин. — Отнюдь, — небрежно бросил я, пытаясь выглядеть как можно равнодушнее. — Но если ты продолжишь меня ограничивать, твой план превратится в пыль. На это мой страшный родственник качнул головой и усмехнулся: — Договорились. Пойду готовиться к приезду кормильцев, их нужно встретить достойно. Возвращение ребят окрасило мои серые будни в радость. Я стоял на площади перед входом в институт рядом с Робертом и Томасом и волновался. Мое внутреннее зрение показало, как ребята приплыли к берегу, пересели на черный автобус без окон и направились к зоне института. И только когда автомобиль показался из-за поворота, стало легче дышать. В это время на пороге появился Валентин, он проводил довольным взглядом подъехавший автобус и раскинул руки: — Добро пожаловать домой, мои дорогие! Я смотрел, как один за другим ребята спрыгивают на мокрую землю и радовался. Присутствие всех членов нашего союза наполнило меня жизнью, словно высохший без влаги цветок начал оживать от воды. Увидев белокурую голову, я облегченно вздохнул. Все. Они все здесь. Вот, что мне было нужно — полный состав нашего союза. — Друзья мои, — торжественно произнес Валентин, — вы несказанно радуете. И вознаграждение не заставит себя ждать. А сейчас пройдите на отдых, вы достойны лучшего. В ожидании времени, когда мы поговорим с ребятами, я ходил по комнате из угла в угол без остановки. Вдруг раздался одиночный стук в дверь, и появилась фигура, которую я меньше всего ожидал увидеть. На пороге стояла Хлоя. Почувствовав мое замешательство, она шагнула внутрь и улыбнулась: — Не ожидал, правда? — Как я тебя не уви… — Не увидел? Ну, не только ты мастер ставить щиты. На тебе свет клином не сошелся, некоронованный принц, — язвительно ответила своенравная дама. — Признаю твою силу. Ты возрос, но для меня это ничего не меняет. Оглядев непрошеную гостью, я заметил забинтованные култышки пальцев, которые оторвала моя воронка, и спросил: — Ты рассказала ему? Хлоя неопределенно пожала плечами: — Оставила, как запасной вариант. — Конечно, тебе же не хочется снова попасть в немилость к такому, как мой брат. Новое наказание — ограничение свободы, а ты только глотнула ее в полной мере, правда? — Какой догадливый. — Хлоя театрально закатила глаза. — Ему будет интересно узнать о рождении лидера. — А так же о том, что один из подчиненных слил весь план, — добавил я. — Предположим, не весь. — Этого достаточно. Наш диалог был похожим на перебрасывание горячей картофелины. Глядя друг другу в глаза, мы понимали, что у каждого есть козырь в рукаве, и это автоматически выписывает стоп. — Если будешь хорошим мальчиком, возможно, оставлю все в тайне, — почти мурлыкнула Хлоя. — Мне скоро вырастят новые ноготки, так что жизнь налаживается. — Тебе вырастят новые пальцы? — с недоумением спросил я. — Наши технологии давно этим занимаются, глупыш. Ткани и кости растут в лаборатории, как грибы. Это так, для общего развития. Мой визит закончен, не скучай тут, лидер серой массы. Хлоя исчезла так же внезапно, как появилась, оставив меня в неком ступоре. Она жива и знает про мое преображение. Или это блеф? Может, она почувствовала изменения во мне и сделала вывод? Но, в любом случае, опасаясь нового наказания, Хлоя ведет себя разумно. И пока мне это на руку. Встреча с ребятами получилась радостной, словно близкие родственники собрались на семейный праздник. Мы все крепко обнялись, и Януш покачал головой: — Черт возьми, никогда бы не подумал, что буду так рад всех вас видеть! — И я скучал, — раскинул мускулистые руки Серафим, ловко обняв одной Эвелин. — Столько пережили вместе. Я оглядел ребят, чувствуя полноту сил, которую растерял без них. Только вместе мы образуем оплот противостояния, это стало понятно, как только все разъехались. — В этот раз мне было тяжело в работе, — призналась Николь. — Словно силы иссякли. — То же самое, — отозвался Леон. — А у вас как прошло? Все признали, что мощность возможностей убавилась. — Думаю, все дело в нашем союзе, — предположил я. — Мы каким-то образом соединились и теперь порознь слабеем. У меня случился упадок сил, и чем дольше вас не было, тем больше пустоты ощущалось. — Однако, шеф нами доволен, — заметила Эва. — Конечно, — тряхнул черными кудрями Ян, — пришлось выжимать весь потенциал. Чтобы все выглядело как всегда. Действительно, после объединения мы изменились, а я стал зависим от присутствия ребят. Ведь мои силы напрямую черпались из их возможностей. И чтобы глава острова ничего не заподозрил, нам пришлось максимально сконцентрироваться. — Должен вас предупредить, — добавил я, — Хлоя вернулась из заточения. Она знает о передаче сил, либо догадывается, но будьте с ней очень осторожными. Эта дама коварная. — Что еще случилось в наше отсутствие? — Януш деловито сложил руки на груди. — Еще… Я убил охранников. В этот момент все растерянно замерли. — Вероятно, был повод, — осторожно предположил Серафим. — Не знаю… Это не мне судить. Скажу только, что на прибрежной зоне познакомился с изгоем. Его звали Френк. Он ничем не отличался от нас, только глаза были синими. Френк работал в главной лаборатории, здесь в институте, и однажды не смог переступить через совесть. За это его отправили на модификацию и провели операцию на мозге. Они хотели сделать из бедняги марионетку, как сделали из других синих, но Френк не поддался, а остался тем, кем был, сбежал и стал изгоем. Он встретил меня, рассказал обо всем и попросил передать его жене на материке, что он ее очень любит. И дал мне адрес… Я думал, вывезу его при первой возможности. Но они убили Френка. Прямо перед моим лицом застрелили в лоб. Френк в этот момент говорил, как любит жену… После выстрела меня понесло. Никто не выжил. Мое признание повергло всех в шок, я увидел это и почувствовал, поэтому только опустил глаза и стоял так, ожидая осуждения, но никто ничего не сказал, кроме Яна. — Братан, я бы поступил так же, поверь. — Знаю. Я чувствовал твою силу в себе, она питала меня в тот момент. Только помни: мне могут простить промах, тебе — нет. Поэтому ты у них в красном списке. Будь осторожен. — Слышал уже, — махнул рукой Ян. — Живым не дамся. А как труп я им не интересен. — Хватит про это, — нервно бросила Стефания. — Лучше держи себя в руках. — Какой толк держать в руках себя, если приятнее держать в руках Ники, — пошутил Януш и прижал к себе робкую Николь. Она улыбнулась, но противиться не стала. Эта пара выглядела счастливой. Я порадовался за них и добавил: — Друзья, у меня зреет план, но он еще сырой, нужно сопоставить некоторые моменты, и если картинка сложится, будем действовать. Спешка равна провалу. Пока озвучить по-прежнему ничего не могу, чтобы избежать утечки информации через взгляд Валентина. — Все понятно, — отозвался Серафим. — Как будешь готов — откроешь карты. Мы будем ждать. После беседы все разошлись на отдых. Мия осталась, продолжая смотреть на кролика в ладони. Некоторое время она молчала, а я был рад просто находиться рядом. Больше всех мне хотелось видеть ее, мою напарницу, без которой ноги теряли опору. Словно эта хрупкая девушка была моим железобетонным основанием. — Прогуляемся? — вдруг предложила Мия. Мы вышли из института и отправились за территорию на наше любимое место, на пирс. — Рад тебя видеть, — тихо произнес я, тайно вдыхая знакомый аромат зеленого яблока. — Мне не хватало твоего присутствия. Мия улыбнулась, глядя на воду. — Ты черпаешь много сил от меня. Больше, чем от других. Это та самая зависимость. Я покачал головой: — Мне просто тебя не хватало. Все как-то не так. Без тебя. — Осторожно, Марк. Привязанность делает человека уязвимым. — Да. Но я не понимаю, что со мной. Ты повлияла на мою жизнь, на мой взгляд, на мое сердце… Знаю, что не должен об этом говорить, но хочу. После передачи сил я особенно тебя чувствую. И пока неизвестно, как перемена отразится на моей жизни, но скажу: я рад. Мия повернулась и стала смотреть на меня. Сначала она молчала, погружая в пучину двух синих океанов, а потом вдруг взяла за руку и сказала: — Я ничего не чувствую. Как мертвец не может ответить взаимностью, так же я не способна. Прости. Когда теплые пальцы отпустили мою ладонь, мне показалось, что разорвался поток жизни. Я бы восстановил соединение и взял Мию за руку, но понял, что она ограждается. По какой-то причине не подпускает близко. — Мне это знакомо. Но не сравнивай себя с мертвецом, — покачал я головой, сцепив ладони между собой, чтобы избежать искушения нарушить границу. — Ты живой человек. И ты добрая, не обманывай меня, не забывай, мне теперь доступны разные способы дознания. Я вижу тебя. Чувствую тебя… — Остановись, Марк, — сухо перебила Мия, глядя на ладонь, в которой сжимала кролика. — Иначе у нас с тобой закончатся любые отношения. Ты изменился. Моя сущность неизменна. Не подходи ко мне близко, пострадаешь. Я почувствовал, как ледяная корка больно сжимает сердце, это так трудно, такое невыносимое ощущение… Оно новое, ничего подобного мне не приходилось встречать. Мы долго молчали. Наверное, об одном, но наши сердца были в разных мирах. И это ранило. Мне очень хотелось прикоснуться к шелковистым светлым волосам, ощутить тепло ее ладони, но из всего доступно было лишь находиться рядом. — Я не смогу без тебя, Мия. Теперь не смогу. — Ты не останешься без меня. Я обещала быть с тобой до конца и сдержу обещание. Но это не одно и то же с тем, чего хочешь ты. Прошу, не переходи грань. Я оглядел сгорбленную тонкую фигурку и вздохнул: — Постараюсь. У меня ведь нет другого выхода. В этот раз у нас не получилось поговорить, как обычно бывало. Наверное, я все испортил, выкатывая свои новые чувства на обозрение. Что происходит? Словно кто-то навязал мне чужеродные ощущения. Что с этим делать? В мою пустую черно-белую душу залили цветные краски, они не подходят мне, но как же отделить их от себя? Неужели так у всех? Весь день я проскитался, словно заблудившийся путник в пустыне. Новые чувства совершенно сбили с толку, они отвлекали меня от составления плана, рассеивали мысли и вообще, делали меня каким-то другим. Пару раз я ощущал внушительный зов Алых Врат, но был настолько растерян, что смог легко отмахнуться от этой тяги. Наутро мне предстояло отплывать на материк и хотелось попрощаться с Мией до наступления ночи, потому что расстаться на такой ноте было неприятно. Моей напарницы в комнате не оказалось. Через внутреннее зрение она нашлась на уличной территории института в обществе моего родственника. Увидев меня, Валентин резко сменил выражение лица на благожелательное: — Марк, дорогой, ты подготовился к поездке? Я постарался улыбнуться и кивнул: — Да, все готово. Хотелось бы поговорить с Мией. — О, конечно, — словно спохватился Валентин. — Оставлю вас. Когда стук его каблуков стих, я оглядел Мию. — Что он хотел от тебя? — Ничего. Ничего нового. Его план стабилен. — Мне показалось, его тон был не очень дружелюбным. Он что, все еще хочет… — Марк… — остановила Мия, закрыв глаза. — Прошу тебя, давай не будем погружаться в это. Мне тяжело. Состояние моей напарницы вызывало тревогу, ее обвил тугой обруч, и максимальное напряжение указывало на грань, которую переходить нельзя. Я выдохнул и замолчал. Самое трудное испытание выпало не мне, а ей, этой хрупкой девушке, таящей секреты и сдерживающей в плену своей души древнего. Выдержав долгую паузу, я взглянул на белокурую опущенную голову и тихо произнес: — Завтра мы отплываем. Валентин отпустил меня домой. Даже не знаю, как реагировать на это, ведь мы снова разлучаемся. Вы останетесь на острове, а вместе с вами останутся силы, без которых теперь мне трудно. Мия расслабила зажатые плечи и медленно выдохнула: — Дом… Там не нужны наши силы. Это ведь другой мир. — Надеюсь, ты права. — Я посмотрел на звездное небо, где тучи рассеялись, открыв множество искрящихся россыпей. — Еще недавно мне очень хотелось уехать отсюда. Хотелось домой, в привычную обстановку. Но сейчас… Все изменилось. Знаешь, на остров прибыли люди, испытуемые, которых разделили на доноров и реципиентов. Я видел их, это чудовищно. И это не предел. В лабораториях творятся страшные вещи, нужно как можно скорее покончить с такой жизнью. Мне нужна информация по Северной Точке, и если она и есть главный переход, я начну работать в ее направлении. — К сожалению, времени не так много. Пока земля свободна от рабства Самаэля и ему подобных, нужно действовать. Иначе, скоро их появится гораздо больше, у Штефана это план номер один. Такое положение выглядело трагично, это победа зла, которую нельзя допустить. — Если мы не закроем Главные Врата, наш мир превратится в преисподнюю. — Я покачал головой. — Валентин в шаге от этого, и моя задача опередить шаг брата, сделав его первым. Ближе к полуночи глава тринадцати собрал нас в зале. — Мои дорогие друзья, — начал он, удобно устроившись в центральном кресле, — мы с вами достигли успеха, а вы достигли определенного уровня. Скоро наступит время перехода к следующему этапу, где возникнут сложности и вопросы. Рекомендую вам отложить самостоятельные шаги. Все вопросы решать только в моем присутствии, то есть лично со мной. В противном случае последуют наказания. И уверяю, вам это не понравится. — Это похоже на запугивание, — высказалась Эвелин. — Вы нам угрожаете? Валентин перевел на нее взгляд и улыбнулся: — Запугивание не входит в мои правила. Это рекомендация, дорогая. Вы ведь знаете, кто перед вами стоит, не испытывайте судьбу, будьте благоразумны. Эва скептически хмыкнула: — Вы серьезно? Хотите сказать, ваше влияние безгранично? Уверена, ваша власть заканчивается ближе, чем мы думаем. — Не в этом мире, детка. Там, где существует серая масса, я могу все. — В чем ваш козырь? Вы стоите тут, обычный человек, и вешаете на себя корону всемогущества. Докажите сказанное. В этот момент, Серафим одернул Эвелин за руку, призывая одуматься, но та лишь отмахнулась. Валентин прищурился. — Вообще-то, я в доказательствах не нуждаюсь. Или тебе не понятно, кто я? — Официально вы глава института, возможно, с какими-то расширенными полномочиями, — ответила Эвелин. — Версия про вашу демонизацию смешна. — Отчего? — Я не верю в демонов. И никогда их не видела. Демонов просто нет. Валентин поднялся и медленно подошел к упрямой адептке. Эва вдруг вскрикнула и схватилась за голову, Серафим попытался помочь своей возлюбленной, но его отбросило назад, где он остался лежать без движения. Мия в это время выдохнула и закрыла глаза, и я понял, почему. Мы все замерли, наблюдая за странной ситуацией. Тишину нарушал только стон Эвелин, бедолага держалась за голову, судорожно согнувшись, и смотрела в темные глаза хозяина положения. — Тебе больно? — поинтересовался Валентин. — Да… — страдающе отозвалась Эва. — А ты видишь свою боль? — Валентин посмотрел по сторонам, словно в поиске. — Я не вижу. Значит, ее нет. Отсюда вывод: тебе не больно. — Он развернулся и направился обратно к креслу. Все ребята в этот момент были скованы, но во мне скованность отсутствовала, либо на меня шифр не повесили, либо он не действовал. Эвелин продолжала корчиться, мы стояли без движения, а Серафим оставался на полу. — Достаточно, — не выдержал я. — Ты показал свое превосходство. Валентин махнул рукой, и картинка поменялась: Эвелин свободно вздохнула и выпрямилась, Серафим вскочил с пола, а ребята зашевелились. — Только глупец назовет невидимое несуществующим, — холодно заключил мой брат и оглядел всех. — Еще вопросы по демонам есть? В ответ повисла тишина. — Чудно, — подытожил Валентин. — Все свободны. В свой корпус мы шли молча. Там в зале я боялся за Януша, но он вел себя разумно и только скрипел зубами, понимая, что находится в шаге от модификации. В холле нашей зоны Эвелин вдруг забилась в истерике, мы даже вздрогнули, так внезапно все случилось. — Он показал мне страшные вещи… — шептала Эва. — Он показал мне себя… Серафим крепко обнял свою любимую, приговаривая: — Все, все, это позади. Успокойся, вдохни поглубже. — Следующий раз будет намного жестче, — заметила Мия. — Отнеситесь к его предупреждению трезво. Валентин Штефан человек только снаружи. Внутри это древнее зло. Или кто-то из вас настолько силен, чтобы тягаться с ним? Леон снял очки и, качая головой, протер стекла. — Вот черт… — протянул он. — В жизни бы не подумал, что столкнусь с такой силой. Я думал, это фольклор. — Смешной, — похлопал в ладоши Ян. — Ты сколько на острове? Тормоз. Все по-взрослому. — Друзья, прошу вас, в мое отсутствие не делайте глупостей. — Я оглядел всех, одновременно прослушивая коридоры корпуса. — Наступает тяжелое время, соберитесь. Кроме нас этот ужас некому остановить. — Будь спокоен, — хлопнул меня по плечу Ян. — Мы присмотрим друг за другом. А я, само собой, за всеми. — Нужно поучиться у тебя чувству юмора, — заметил Леон. — Правда. Это как-то освежает от депрессии. Моя ночь прошла почти без сна. Я переживал. За поездку, за то, что оставляю ребят, за состояние, которое может настигнуть вдали от острова. И еще за новые чувства, что появились во мне не так давно. Это какой-то новый, неведомый для меня вектор жизни. И я даже не знал, зачем он мне, ведь это чуждая для меня модель. Одно стало понятно: вектор работает только по отношению к Мие. И в глубине души я признавал, что эти странные чувства приносят особую радость и теплоту. Рано утром пришлось сдавать показания физического состояния, так положено перед выездом на материк. В главной лаборатории меня встретил Федор, он молча тестировал и записывал, а когда мы оказались с ним наедине в белой кафельной комнате, шагнул ближе и торопливо вполголоса произнес: — Марк Константинович, у вас выездной пропуск, вы едете домой? — Да, Федор. Что-то случилось? — Простите, а куда именно? В дом родителей не собираетесь? Я удивленно оглядел взволнованного мужчину и кивнул: — Так и есть. Еду туда. — У меня к вам большая просьба, — Федор помедлил, оглядываясь на дверь, и раскрыл ладонь. — Возьмите ключ, он от моего дома, который вы увидите последним с другой стороны вашей улицы. Там белая веранда с квадратными рейками. Прошу, проверьте мою почту. Для меня это очень важно. — Хорошо. А что именно нужно? — Пришло ли письмо от Сильвии Барнс? Если пришло, прошу вас, напишите на обратный адрес, что я задерживаюсь на острове. А ее письмо привезите мне. Я нахмурился: — Вас тут что, ограничивают в общении с материком? — Уже полгода я не могу контактировать с миром вообще, — с сожалением качнул головой Федор. — Запрет на выезд длится больше года, я намечал разрешить дела во время отпуска, который раньше нам полагался раз в шесть месяцев, но теперь этого лишен. Я уехал от Сильвии на полгода, мы недавно познакомились и решили соединить наши жизни, но поездка на остров изменила планы. — Подожди, ты все время находишься здесь? — Теперь да. — Как же вы собирались жить с Сильвией? Она согласилась быть подолгу одна? Федор снова оглянулся на дверь и склонился ко мне еще ближе. — Я отрабатываю услугу. Срок отработки заканчивается в конце года. — Какую услугу? — переспросил я. — Чью? — Валентин Дмитриевич однажды предложил свою помощь в обмен на мою голову, то есть на мой ум в сфере медицины. Шеф высоко оценил меня, дал возможность заработать немалые деньги, помог, как и обещал. Но… Мне кажется, я влез в болото, из которого все сложнее выбраться. — Ох, Федор, — с сожалением вздохнул я. — Ты даже не представляешь, в какое болото мы все шагнули. Сделаю все, что ты просил, а когда вернусь, мне нужно серьезно с тобой поговорить. В кафельной комнате не было камер, она была проходная, поэтому Федор осмелился на разговор именно там. Положение одного из главных умов лаборатории удручало, и это дало мне совершенно ясное понимание: срок отработки за услугу просто не имеет срока. Мой брат играет жизнями, словно фишками в игре, которую он сам же создал. Меня уже ждал автомобиль. Закинув сумку за спину, я пошел к выходу и неожиданно встретил у двери Мию. Она стояла опершись плечом о стену и как обычно монотонно переворачивала фигурку кролика. — Привет. Что-то случилось? — заволновался я. Мия подняла на меня глаза. — Случилось. Ты едешь на материк. Впервые после похищения. — Да, и что это меняет? — Когда-то ты заехал на остров одним, а возвратишься с него совсем другим. Это может подсознательно сломать, будь осторожен. Я покрутил рукой, указывая на черный браслет: — Полный контроль. — На данный момент это для тебя не преграда. — Мия с грустью улыбнулась и добавила: — Твои возможности велики, береги себя. Того себя, настоящего. Не сдержавшись, я обнял хрупкую фигурку, отчетливо ощутив аромат зеленого яблока. Мия не остановила меня, терпеливо ожидая, когда пройдет мой порыв. — Я скоро вернусь. Обещаю тебе, вернусь тем же, каким уехал. Теперь моя дорога переплетена с вашими, и иной дороги нет. А если представить, что во всем этом нет тебя… Нет. Даже думать не буду. До встречи, потрясающая девочка Скай. Мы еще перевернем мир. Глава 20 Дом Древнее зло чутко к человеческим порокам, и пока на земле живет человек, зло будет пользоваться его слабостью Глядя на синие волны, расходящиеся от нашего судна, я размышлял, что со мной произошло, когда я обнял Мию. Ощущения, непонятные до сих пор, входят в привычные? Казалось, что внутри меня живут два человека: обычный Марк и яростный хозяин эмбриона, но теперь родился еще один. Он другой, он размножает странные чувства, и они меняют мое поведение. С этим сложно жить. Я как младенец: ничего не понимаю, хоть и делаю, а последствия не всегда правильные. Остров удалялся, прощаясь едва заметным ароматом зеленого яблока, который почему-то теперь исходил от моего костюма. Браслет на какой-то точке расстояния часто замигал, а затем перестроился и начал отпускать сигнал размеренно, как медленный пульс. Тяжело покидать остров. Еще недавно это было мечтой, и вот я еду на материк, в привычную жизнь, но сердце мое тянется обратно. Даже если исключить ребят из института и оставить остальное, я бы все равно вернулся. Потому что узнал Валентина. Самое страшное, когда перед тобой стоит брат, но смотрит на тебя древнее существо из тьмы. Близкий родственник, который несет в наш мир зло и смерть. Разве это можно соединить и принять? Его кто-то должен остановить, и если у меня есть малейший шанс, я обязан это сделать. Слишком многое мне открыто. Я и сам теперь от этого не скроюсь никуда. Не смогу. Просто страшная реальность стала моей жизнью. На материке я был снабжен сотовым телефоном и отпущен, чему несказанно обрадовался. Когда твоя жизнь долгое время под тщательным присмотром, любая свобода — как полет птицы из клетки. Меня удивляло все вокруг: люди, машины, билборды, клумбы с цветами. Мегаполисы и маленькие поселения. Небо и птицы. Магазины… Для передвижения, я снимал наличные с карты и покупал все, что нужно. Валентин велел ни в чем себе не отказывать. Бездонная кредитка, которую мы получили в обмен на жизнь, могла быть реально бездонной, учитывая нашего работодателя. Моя дорога домой получилась долгой, но радостной. Перелеты не утомляли, а лишь приближали это событие. И я счастливо вздохнул, покидая такси, которое довезло меня до родного поселка. До входа в стройную линейку кирпичных двухэтажных коттеджей я прошелся пешком, захотел прогуляться и вдохнуть знакомый запах местной пекарни. Вот и моя улица, с одного ее края должен стоять дом Федора, и я увидел его. Белая веранда с квадратными рейками, клумбы с почти высохшими цветами, осенние листья на тропинках, листьев много, наверное, еще с прошлого года. Федор сказал, что почтальон бросает письма в почтовое отверстие в двери, поэтому нужно попасть внутрь. Как только я очутился в прихожей, собрал кучу писем и уведомлений с пола и прошел в гостиную, где принялся искать нужное письмо. Сильвия Барнс действительно написала Федору, я ответил на ее адрес, а само письмо забрал с собой. Пришел черед моего дома, моего родительского дома, в котором произошло столько странных вещей и событий. Мне очень хотелось туда, но сначала я должен был посетить еще одно место. Это место находилось недалеко. Я хотел там быть и боялся там быть. Двойное чувство не покидало меня с тех пор, как появилось. Ступив ближе к выложенным в причудливые узоры камушкам, я опустился на колени и тихо произнес: — Пап, твой Остин приехал… Мама, я вернулся… Разрывающий сердце коготь снова ранил мою душу, не выдержав удушающий ком в горле, я упал на гранитную плиту, давясь слезами. Почему все так? Зачем они? Зачем сразу вдвоем? За что? Парная могила родителей была пугающим местом, но вместе с тем и единственным, где можно поговорить с ними. Я помню, что их путь окончился здесь. Видел, как их тела опускали в темные ямы, все, что осталось от близких людей. Но я так же был уверен, что та сердечная часть моих родителей, которая любила меня, помогала людям и содержала в себе жизнь, не умерла и не легла в могилу. Эта часть просто в другом мире и всегда рядом со мной. С тех пор, как отец освободил меня и маму от гнета Самаэля и закрыл переход, родители и помощник Тоши Кимура не смогли жить как раньше. Их взгляд изменился, и учитель нетрадиционных методик познания себя Тоши переоборудовал свой клуб «Возрождение» в центр службы спасения, куда пошли работать мои родители. Мама, она была такой доброй… Всегда тянулась помогать людям, сколько я помнил ее. А отец очень любил маму. Я такой любви больше нигде не встречал. Константин был по-мужски сдержанным и очень сильным человеком, и физически, и духовно, но я также знал, что он тонко чувствует и улавливает любые изменения души человеческой. Мой отец невероятный. В нем одном соединилось столько граней, сколько хватит на несколько душ. Они помогали людям. Центр спасения Тоши стал для родителей отдушиной, которая однажды забрала их у меня. В тот день дежурная группа выехала на помощь людям, попавшим под снежные горные лавины. Синоптики предупреждали об опасности, но, спасая найденных людей, мама с отцом сами остались под завалом. Это потом уже их окоченевшие тела обнаружит пес-спасатель, а до этого момента я не отпускал надежду. Как и дедушка Алексис, отец мамы. У него было больное сердце, которое не выдержало трагической новости… — Эй, парень, — раздался хриплый голос позади, после чего что-то твердое ткнулось в мою спину. Я оглянулся и увидел грязного заросшего волосами бомжа, который протягивал пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью. — Выпей, — предложил незнакомец, продолжая трясти рукой. — Выпей, полегчает. Я отпрянул, подозрительно оглядывая мужчину, но тот не переставал предлагать свою помощь, чем вызвал раздражение. Отмахнувшись, я развернулся спиной и снова почувствовал, как бомж ткнул бутылкой. Неприятный запах и настойчивость взбесили меня, движение эмбриона произошло так молниеносно, что я не понял, как отшвырнул незнакомца в сторону, ударив о ствол дерева. Бомж застонал, схватившись за плечо, и сложился на траве, поджимая ноги. Осознание возникло словно электрическая волна, я вскочил и, стараясь не наступать на могильные плиты, пробрался к пострадавшему. — Простите меня… Простите, не знаю, как это получилось. Вы можете подняться? Корчась, мужчина отрицательно покачал головой, обиженно поглядывая на меня. — Хорошо, тогда я отвезу вас в больницу, сделаем снимки. — На мое предложение незнакомец протестующе замычал, пришлось добавить: — За мой счет, я все оплачу. — Не надо. Сейчас отлежусь, — прохрипел бомж, жмурясь от солнца и почему-то улыбаясь. От его поведения мне стало совсем стыдно. — Извините, просто я не пью алкоголь. — И я не пью, — согласился мужчина, потирая плечо. — Что же вы предлагали мне выпить? — Тебе ж плохо было… Воду и предлагал. Я оторопел, оглянувшись на пластиковую бутылку, что отскочила в сторону. — Воду? Я думал, там… — Все так думают, — грустно улыбнулся бомж. — Что еще от меня можно ожидать? Разговор с человеком, которого я стереотипно определил как опустившегося, просто раздавил меня. За что он пострадал? За то, что предложил помощь? За доброе намерение? Какое чудовищное обстоятельство… Я сын Константина Равинского чуть не убил человека за доброе ко мне отношение. И я еще называю себя человеком? Вот этот лохматый и грязный бомж и есть человек. Он достоин так называться, но не я. Моя злая сторона разрушает все естественное во мне. Она убивает мою душу, и совсем скоро может случиться так, что я не определю грань дозволенного, и тогда вернуться будет уже невозможно. Поражение страшным вирусом-убийцей, имя которому Самаэль, сделало из меня нездорового человека. И духовно, и физически. Григорий, как представился незнакомец, рассказал о своей жизни. Он, неизлечимо больной, потерявший однажды семью и жилье, вынужден скитаться по улице, ожидая своей кончины. Гриша не пьет, у него просто очень тяжелая судьба. И он привык к презрению со стороны окружающих. Сказал, что привык, но разве можно привыкнуть к такому? Пораженный всей ситуацией, я сделал звонок своему всемогущему брату с просьбой помочь. Валентин молниеносно решил проблему, определив Григория в дорогой хоспис, куда я его тут же отвез. При прощании мы обнялись. Мой новый друг плакал. Потрясенно глядя в пол, Гриша качал головой, не веря, что его жизнь теперь продолжится под присмотром врачей и под теплой крышей. Мне тоже хотелось плакать, но я сдержался. Вынув все наличные из кармана, что остались от снятия с карты, сунул в грязную ладонь Григория и добавил: — Спасибо тебе, друг. И прости меня. Спустя время, я брел по дороге в свой поселок, поглядывая на дорогие двухэтажные дома, и размышлял о жизни. Недоумение Гриши о моей благодарности было вполне объяснимо для меня: этот человек встряхнул мой мир, мою заледеневшую душу, отчего наступила оттепель. Это чувство дорогого стоит. Ночь в родном доме, где каждый запах напоминал детство и юность, где каждый предмет рождал воспоминания, прошла почти без сна. Я был зол на себя, зол на Валентина и на все, что с ним связывало. Эта злокачественная клетка потустороннего мира просочилась на нашу сторону. Духовный рак всегда пытался перейти грань нашего мира для размножения. Чудовищный симбиоз состоялся, и неважно, что этому помогла мамина кузина Зоя Барковская, если не она, был бы кто-то другой. Но однозначно был бы. Ведь древнее зло чутко к нашим человеческим порокам, и пока на земле живет человек, зло будет пользоваться его слабостью. Поездка домой являлась для меня началом нового периода жизни. Мне нужен этот «отпуск», потому что после него я вступлю на тропу войны. Объединение инверсов необходимо миру, ведь на нашей стороне происходит зарождение плана темных сил. И я, как лидер обратников, обязан выполнить свое предназначение. Комната под лестницей в моем доме, где происходили страшные события два поколения подряд, выглядела обычной. Лишь только стена с большим распятием вызывала во мне необъяснимую дрожь. Именно через эту стену, будучи еще совсем молодой, моя бабушка Агата Барковская открыла портал, а затем этот ритуал повторила моя мама, и Самаэль перешел в наш мир, войдя в маму, а затем и в меня, когда я был в ее животе. У древнего был план по переводу своих братьев на нашу сторону, но этому помешал мой отец, Константин Равинский. Будучи сильным инверсом, в одиночку, без союза обратников он победил Самаэля и изгнал его на свою сторону, запечатав портал. Ему помогал учитель Тоши Кимура и старый монах Адриан, и вместе они освободили маму и меня от одержимости. Но мамина кузина Зоя Барковская попалась на слабости, и история вновь изменилась. Моя тетка вышла замуж за статного брюнета Дмитрия Штефана, родила мальчика, с которым мы в детстве росли и дружили. А потом родственные отношения наших семей дали трещину, прошли годы, которые взрастили того маленького шустрого мальчика, черноволосого красивого ребенка с белой кожей, и в мир вошел Валентин Штефан. Мой брат следил за мной всегда. Он ждал меня, и когда мы встретились, знал обо мне все, а я ничего не понимал. Тот факт, что в теле моего взрослого брата обитает Самаэль, был самым шокирующим в жизни. После смерти родителей. Этот болезненный факт останется для меня разрушительнее всего. Я все исправлю. Выжму из себя все, что смогу. Ведь что есть моя жизнь в сравнении со всем миром? Моя борьба с верховным духом тьмы началась задолго до рождения, это обязывает. Я буду бороться. Обещаю, мам. Отец, ты ведь поможешь мне? Пожалуйста, помоги. Так говорил я на могиле своих родителей перед уездом, сокрушаясь и давая волю слезам. Какой толк сохранять сейчас мужество? Я хочу еще немного побыть сыном. Слабым, ранимым и скучающим. Ведь отныне придется стать сильным, стать лидером и вступить в борьбу с древним злом уже до конца. Мне удалось навестить учителя Тоши Кимура, который помогал отцу закрывать портал. Учитель продолжал работать в своем центре спасателей как руководитель, в тот страшный день он поехал помогать людям с другой группой и остался жив. Тоши встретил меня очень радушно. Я поделился с ним планами и новостями, которые шокировали мужчину, ведь он думал, что переход закрыт навсегда. Старый монах Адриан к этому времени ушел в мир иной, поэтому мне осталось отправиться в путь. В путь, который разделил мою жизнь на две части. ---------- Часть вторая Часть вторая Глава 1 План Мне предстояло самое сложное — начать играть двойную игру Прощание с родным домом вызвало во мне двоякие чувства. Я уезжал от родителей, возможно, навсегда, ведь грядущая борьба непредсказуема. Но с другой стороны, этот шаг мобилизовал: пора встать в один строй с отцом и матерью. Пришло время быть сильным. Оплатив по договору присмотр за домом еще на год, я отправился в обратный путь на остров. Перелет в США получился быстрым, словно пленку моей жизни ускоренно перемотали. Все шло нормально, но меня вдруг стало посещать странное чувство тревоги. Было непонятно, откуда оно идет, быть может, так действует возвращение. По прибытию я заехал в штат Вермонт и выполнил обещание, которое далось с трудом: встретился с женой Френка. Услышав послание мужа, женщина сначала стоически закивала головой, а затем разрыдалась, закрыв лицо ладонями и съезжая по стене. Мне было очень плохо. Стать вестником смерти — тяжелая роль. «Передайте моей жене, что я ее очень люблю», — еще долго звучала в голове просьба Френка, человека, ставшего для моего брата серой массой. Я отвечу за твою смерть, друг. Твоя гибель встанет в ряд союза инверсов и будет сражаться вместе с нами. Ты не будешь забыт. И твоя честность вошьется кусочком в полотно нашего знамени. Знамени победы, верю в это. В назначенном месте Нью-Йорка меня встретил человек с острова, он забрал у меня телефон, набрал комбинацию цифр на своем устройстве, что перестроило мой наручник, и мы отправились к судну. Волнение, которое продолжало усиливаться, не понравилось мне. И дело было не в жене Френка, как подумалось ранее, а в чем-то ином. Остров Северный Брат встретил нас покровом густо поросшей зелени, и чем ближе мы подплывали, тем тревожнее мне становилось. Неприятное чувство зародилось в сердце, затем заполнило легкие, подрагивая, словно остывший холодец, и расползлось по телу отравляющим ядом. Вот и берег, нас уже ждал автомобиль, я забрался в салон и сразу ощутил невидимый груз. Это чувство исходило от моего родственника, который ждал меня в кабинете, протягивая свои черные липкие щупальца на каком-то ментальном уровне, пытаясь распознать меня, увидеть изнутри. Разгадать. Как только машина остановилась, я направился в корпус, игнорируя братьев Рабовски, Томаса и главного врача института Роберта Кински, встречавших меня на входе. — Марк… — попытался остановить Роберт, но я отмахнулся. — Не сейчас. Все после! Тревожный мандраж усиливался, что делало меня рассеянным. Я должен был найти причину, потому что как только вернулся на остров, мои способности лидера проявились снова. Я слышал, видел, ощущал, и источник волнения отнимал у меня силы, сбивал с ритма сердец, что стучали вокруг. Левый корпус. Коридоры. Там, в своем кабинете сидит он. Конечно, он знает, что я приехал, видит, что я иду к нему, как и мне видно все, что он делает. — Какая радость, — Валентин поднялся с кресла, раскинув руки. — Ты здесь. Не утомился в дороге? Все ли задуманное сделал? Я смотрел на своего родственника, пытаясь понять, видел ли он меня на материке, знает ли, для чего я ездил? В этот момент Валентин атаковал мой защитный барьер, в поисках слабого места, и я понял: он не видел меня, а только сейчас пытается узнать. Наша борьба взглядами повесила паузу, которую пришлось заполнить мне. — Сделал, что хотел. А дорога, даже самая утомительная, только в радость после заточения на острове. Прервав проникновение, брат качнул головой: — Ты мог не возвращаться. Я не приемлю насилия. — Правда? Тогда зачем ты держишь ребят? Отпусти их. Валентин снисходительно улыбнулся: — Я никого не держу. Их держит договор. И потом, разве тебе станет легче, если твои друзья уедут? Между вами возникла связь, не так ли? О чем он говорит? Это общее знание или хозяин острова попал в точку? — Ты только что выразил мнение, что я мог не возвращаться. А ребят сдерживаешь договором? — Марк, запомни один факт: ни один на земле не равен тебе. Ты и мои адепты не одно и то же. Ни один из той серой массы тебя не стоит. Каждый имеет цену, только не ты. Потому что ты мое продолжение. От энергии моего родственника стало плохо. Когда он говорил обо мне вот так, он становился мощным вулканом, лава особого отношения которого стекалась ко мне, обволакивая и сдавливая со всех сторон. Не выдержав натиска, я шагнул назад, глубоко вздохнув, словно утопающий, который открывает рот в поиске воздуха. — Но ты все же вернулся, — заметил Валентин, снова опускаясь в кресло. Нужно было менять ситуацию, и я ответил: — Конечно. Ведь цель необходимо достигать. Воспользовавшись моим состоянием, взгляд темных глаз проник в меня более глубже, чем положено, и я спохватился, поднимая щит куполом. — Будь добр, напомни свою цель, — расслабленно полюбопытствовал брат. — Очень надеюсь, что нам по пути. Собрав силы, я скрепил сердце и постарался ответить непринужденно: — Хочу расти рядом с тобой. Хочу получить знания, и я не удовлетворюсь частью. Я возьму все. Валентин довольно покачал головой: — Да. Это он. Мой сосуд. Марк, ты достоин лучшего и ты получишь все. Покидая кабинет, я оглянулся и добавил: — Спасибо за помощь для Гриши, это было важно для меня. Валентин вдруг сжал челюсти, скрипнув зубами. — Не стоит. Давай договоримся, если я помог — благодарить не надо. — Да. Понял, — сконфузился я и шагнул за дверь. Слово благодарности содержит Того, Кого мой брат не может вынести и превзойти, мне следовало быть осторожнее. Правый корпус утонул в тишине. Я заглянул в комнату Серафима, но она оказалась пустой. Остальные комнаты — тоже. Собираясь покинуть корпус, я вдруг услышал движение, исходящее из моей спальни, и остановился. В комнате явно кто-то был. Шагнув ближе, я приложил ладонь к двери, ощутив много энергии по ту сторону. Распахнув единственную перегородку, шагнул внутрь и вдруг услышал свист и радостный крик: — Не ожидал? — Здорова, братан! — Он не понял! Значит, моя защита работает! Ребята спрятались в моей комнате, ожидая, когда я войду, чтобы сделать сюрприз. — Марк! — широко улыбнулся Серафим и крепко сжал мою ладонь. — Ты не знал, что мы здесь? Это правда? Я растерянно оглядывался. — Нет, как вы это сделали? — Мой щит, — довольно произнес Леон. — Он еще что-то может! — А как вы узнали, что я приехал? Стефания фыркнула: — А я на что? — Братан, расслабила тебя поездка, — заметил Ян, шагнув ко мне с крепким мужским объятием. Ребята сделали меня. Сработали, как команда и обвели своего лидера вокруг пальца. Конечно, я был очень рад видеть их всех, но этот случай послужил уроком: нельзя расслабляться, теперь моя жизнь каждую минуту обязана быть максимально собранной. — А где Мия? — спросил я, продолжая ощущать внутреннюю дрожь. — Скай последние дни ходила сама не своя, — пояснил Януш. — Ты же знаешь, с ней не договоришься. Сегодня ее никто не видел. — Утром я слышала Мию, — скромно добавила Николь. — У нее что-то произошло, что-то серьезное, Марк. Но чуть позже она пропала, как раз незадолго перед твоим приездом. — Спасибо, друзья. — Я постарался улыбнуться и направился на выход в особом волнении. — Спасибо за прием, за ваши эмоции, но мне нужно найти Мию. — Помощь нужна? — предложил Ян. — Надеюсь, ничего сверх моих сил не произошло, — бросил я на выходе и поспешил из корпуса. Вот это неприятная новость. Что случилось? И почему я не вижу Мию? Не слышу. Не чувствую. Она в беде? Противный тревожный холодец продолжал содрогать мое тело, отчего стало невыносимо. Я искал ее везде. Применил все свои возможности для поиска, но тщетно. Придется выяснять отношения с Валентином. Возвращаясь с пирса, я побрел по тропинке, от рассеянности попадая ботинками в густую завитую растительность, как вдруг поймал сигнал. Очень слабый, но знакомый до боли — внутренний крик Мии. Едва появившись, сигнал стал пропадать, а я так старался его удержать, так крепко сжимал руками, но мои ладони были словно скользкие от мыла, и скоро призрачная ниточка связи растворилась в пустоте. Я метался в густых зарослях, как ошалелый. То, что успел почувствовать от ее крика, привело меня в ужас. Это был сигнал страшного состояния. Где ты, Мия? Где… Боже, помоги мне. Я не могу опоздать… Пожалуйста… Новая стена пустоты стала угнетать. Я остановился и попытался успокоиться. Нужно настроить поиск как раньше: закрыть глаза, расслабить тело и медленно выдохнуть. Мой внутренний навигатор потянулся одновременно в разные стороны, прощупывая каждый миллиметр пространства. Я искал ее по любым фактам, по запаху, по отражению в воде, даже по памяти времени. Вдруг где-то позади образовалась пустота, некий вакуум, куда проникнуть я был не в силах. Неужели… Бросившись в этом направлении, я добежал до скалистого холма, на котором сам сидел однажды, в этом же месте мы познакомились с Френком. Снизу не было видно, что происходит на холме, но вакуум размещался именно там. Не знаю, каким образом мне удалось так быстро подняться, но когда я очутился наверху, на миг просто замер: здесь, на самой верхушке стояла Мия, и в эту самую секунду ее тело двигалось в пространство, туда, где опоры уже не будет, где в прискальных голых камнях легко встретить свою смерть. — Мия! — не выдержал я и дернулся вперед, но меня встретила невидимая преграда. — Мия, нет! Стой! Не надо! Конечно, она создала этот вакуум. Свой маленький мир, в котором решила умереть. Доли секунды, но это слишком много для тела, что срывается со скалы. От отчаяния я рванул пространство с огромной силой, на какую только был способен, и прорвал пузырь вакуума. Бежать было бесполезно, я не могу опережать скорость света и звука, но могу использовать всю свою силу для удержания. Растянув щит, я закинул его перед падающим телом Мии и натянул, словно гигантский гамак. Это сработало, хоть и не полностью, потому что меня тоже начало тянуть вперед. Тогда я подключил резерв от своего страшного родственника и стал пытаться вытянуть Мию обратно. Было тяжело, у меня получалось только удерживать ее на весу, на большее сил не хватило. — Сейчас, потерпи немного… — шептал я, сотрясаясь от дикого напряжения. — Сейчас передохну немного, у меня получится… У меня получится… Вдруг нас обоих что-то поставило на место, освободив от связи и падения. — Осторожно, дорогая, ты рискуешь испортить мой любимый сосуд, — раздался голос Валентина. — А мне он скоро понадобится. Брат стоял позади меня. Поправив галстук привычным движением, он дал кому-то знак, и перед нами появились люди. Нас быстро эвакуировали вниз, а затем доставили в центральную лабораторию. Мию положили в странную барокамеру, потому что она ни на что не реагировала, а мне пришлось выйти к Валентину за дверь. — Что здесь происходит? — возмутился я, указывая на Мию за стеной. — Что с ней? Валентин удивленно вскинул брови: — Ты меня спрашиваешь? Кажется, я застал вас обоих в таком виде позже. — Меня не было на острове! А ты был с ней! Что тут произошло? Ты не можешь не знать, хватит отпираться! — С чего ты решил, что проблема во мне? — Валентин загадочно улыбнулся. — Что если причина в тебе? Допусти такую возможность. Я осекся, непонимающе оглядев брата. — Мы с ней тепло попрощались. — И что? Эта женщина загадка, и в этом она прекрасна. Я вдруг понял, что говорить с моим родственником бесполезно и лишь только спросил: — Как ты нашел нас? Валентин качнул головой: — А ничего, что ты потянул из меня силу? Так нагло и мощно. Но это было показательно, Марк. Должен признать, меня впечатлило. Остается надеяться, что это не стресс, а твое настоящее владение собой. Когда мой брат ушел, я присел на край кушетки и стал смотреть на аппарат, в котором находилась Мия. Мне было очень плохо. От осознания ситуации и от непонимания причины, а еще от того, что я мог остаться без своей хрупкой напарницы. Но это невозможно. Это страшно для моего сознания. Мия меня понимает, потому что испытала то же, что и я, она стала моим другом, который знает мои тайны, а еще она… Она… Такая… Потрясение замерло в моем сердце. Мне просто необходимо получить ответы. Пришлось долго ждать, но Мия все же появилась передо мной. Она была в каком-то совершенно жутком состоянии, которое передавалось мне, сжимая легкие и наполняя полным нежеланием жить. — Пожалуйста, давай поговорим, — попросил я, с трудом перенося давление. — Не оставляй меня, прошу… Мия наградила тяжелым взглядом и ушла по коридору, давая понять, что хочет быть одна. Задержавшись на некоторое время на месте, я все же отправился следом, желая выяснить причину столь страшного поступка. На пирсе никого не было. Покрутившись, я раскрыл зрение и увидел ее у маяка на камнях, куда незамедлительно направился. Мия сидела на большом плоском камне, сгорбившись и положив подбородок на согнутые колени. Она не двигалась, безотрывно глядя на синий горизонт. Подобравшись ближе, я опустился рядом и стал ждать. Прошло много времени, прежде чем я осмелился заговорить: — Это нечестно. Ты обещала, что не бросишь меня. Но ты… Зачем? — Прости, Марк, — вдруг безжизненно произнесла Мия. — Но я больше не могу. — Ты столько лет несешь эту ношу, потерпи еще, мы будем вместе бороться… — Штефан повесил на меня сверхзадачу, — перебила Мия. — Даже моя ноша рядом с ней выглядит жалко. — Что? — словно очнулся я. — О чем ты? Синие глаза Мии наконец встретились с моими. — Через месяц он станет моим мужем, и я начну рожать от него детей — сосуды для его братьев. Я замер, ошарашенно глядя в омут синих глаз. Тяжелый питон обвернул мои легкие и горло в несколько раз, удушая так сильно, что я невольно схватился за центр груди, ощущая растущую боль. — Мия… Скажи, что это неправда… Она лишь увела взгляд на воду, продолжая внутренне давить меня нежеланием жить. — Что за страшные слова… — пробормотал я. — Не может быть… Он сошел с ума… Сошел с ума… Словно черные грозовые тучи собрались надо мной. Еще немного и меня раздавит отчаяние… Невыносимо тяжело. Боже, как это выдержать… Еле ощутимый аромат зеленого яблока донесся до меня, отрезвляя и поднимая из глубины. Я повернулся к сгорбленной фигурке и вдруг встал перед ней на колени. — Прошу тебя, Мия, останься со мной. Это невыносимо… Без тебя нет половины меня, я понял это, когда ждал тебя из лаборатории. Знаю, как это звучит, но если бы я мог… Если бы мог… Сказал бы… что люблю тебя… Но это невозможно, просто невозможно… Прости, так получилось, что моя жизнь стала сочетаться только с тобой. И я знаю, как ты относишься к чувствам, поверь, я и сам таким вырос… Ты ведь знаешь. Просто будь рядом. Я остался совсем один, но появилась ты. Не уходи из этой жизни, ты мне очень нужна… Мия медленно перевела на меня взгляд. — Что ты делаешь, Марк… Я осторожно взял ее за руки и продолжил: — Ты не станешь его женой, клянусь тебе, этому не бывать. Поверь, я сберегу тебя. Мы скоро уедем, на Северную Точку, у меня есть план. Только останься рядом, Мия. Останься. Я был готов к любой реакции, но не к тому, что произошло дальше. Мия оглядела мое лицо и вдруг медленно потянулась к губам. Когда прохладные мягкие губы коснулись моих, я перестал дышать, чувствуя себя словно парализованным. Прижавшись на несколько секунд, так же медленно Мия отстранилась. — Тогда не оставляй меня больше, — попросила она. Какое-то время я еще оставался в ступоре, продолжая стоять на коленях и смотреть в синие глаза. Я не знал, что так бывает. Что бывают такие чувства и такие прикосновения. Это очень сильно, это сильнее всего, что мне приходилось когда-то испытывать. — Я тебя не оставлю, Мия. Больше никогда не оставлю. Что происходит… Боже! Что со мной происходит? Разве это я? Разве так бывает? Словно нечто оглушающее накрыло меня и отделило от всего мира. Эти мягкие губы… Они уже не касаются меня, но их тепло впиталось в мое сердце. Навсегда. Навсегда… Сколько мы были у маяка, не знаю, потому что очнулся я идущим к ограждению территории института. Мия шла рядом, опустив глаза на мелькающую траву, тихая и задумчивая. Я был рад ее присутствию. Как я был рад! Все проблемы мира в этот момент отошли на задний план, больше ничего не существовало, ничего не значило. Она рядом, живая и такая близкая. Мия снова закрылась, я чувствовал этот кокон, плотный непроницаемый барьер, но это ничего. Пусть будет так, только бы рядом, только бы в пределах мой видимости. После ужина Валентин собрал нас в красном зале. Мы пришли полным составом, как и они, братья хозяина положения. Встретившись со мной взглядом, Хлоя медленно провела новыми пальцами по виску идеально зачесанных волос и нахально сверкнула глазами. Рядом с ней стоял Антон Седов, склонив голову набок, он расслабленно крутил на пальце брелок и безразлично оглядывал всех. А Томас, который был очень схож с главой тринадцати, снова бросал многозначительные взгляды Стефании, что мне очень не понравилось. Валентин дал знак рукой и вальяжно опустился в резное кресло с бордовым подголовником. — Мои дорогие, — в своей манере начал он, — нас ждут перемены. Это новый этап, о котором я говорил ранее. Он сложный и требует от вас, друзья, новых сил. Все действия должны быть согласованы со мной, за непослушание последует суровое наказание. Я умею быть щедрым, но не советую проверять мое недовольство на прочность. Вы проиграете. А отработанный материал я без сожаления уничтожаю. Но чтобы вы знали, что я могу не только пугать, предоставляю вам отпуск. Компенсация за будущие издержки. — Воу! — вырвалось у Януша. — Оторвемся, ребята! Памятуя о последнем разговоре с главой острова, Эва робко подняла руку: — Мы можем отдыхать все вместе? Или каждый сам по себе? Валентин откинулся на спинку с улыбкой довольного хозяина. — Меня радует твой новый тон. Думающие люди выглядят лучше. Я не изверг, дорогая, отдыхайте как вздумается, по вашему желанию. Предложение по отпуску вдохновило Януша, он потирал руки в предвкушении, подмигивая Николь. — Я тоже могу ехать? — переспросил Леон. — Конечно. Сдай отчет по последнему проекту и свободен. Ребята оживились, радуясь и уже представляя поездку, но в этот момент темный взгляд устремился на меня. — Брат, разумеется, ты останешься со мной. Ты нужен мне. Как и ты, дорогая, — добавил Валентин, отправив легкую улыбку моей напарнице. Мия не оценила знак внимания, она даже не подняла голову, отрешенно зажавшись в своем непроницаемом коконе. А я стиснул зубы, удерживая себя от лишних эмоций, потому что теперь мне предстояло самое сложное — начать играть двойную игру. Когда ребята покинули зал, я остался и подошел к Тору. — Твое сокровище нуждается во мне. Я чувствую его зов через тебя. Альбинос удивленно обвел меня красными глазами и взглянул на Валентина. Конечно, я говорил о Северной Точке, сложив два и два, быстро понял схему работы. — Я готов навестить ваше седце и жажду часа, когда оно станет моим. В этот момент возле нас появился маленький Стивен, он внимательно посмотрел на мое лицо, прищурив белые пушистые ресницы, и задумчиво произнес: — Ты говоришь правду. — И это радует, — добавил Валентин, поднимаясь с кресла и направляясь к нам. — Продолжение не может быть иным. Мой сосуд идеален. Взяв себя в руки, я посмотрел в глаза родственника. — Чего ты ждешь? Разве я не готов? Разве есть ступень, на которую мне предстоит взойти? Валентин потянул темные липкие щупальца прямо к моему сердцу, но я не пустил их, отбросив, словно мертвых змей. — Пока ты не позволишь этого, ты не готов, — с сожалением пояснил мой страшный брат. В ответ я протянул свой навигатор к нему и встретил жесткую преграду у самого сердца. — Я брат своего брата. Ты мой учитель и сейчас делаешь то же самое. Но в любом случае, я никого не пущу к себе ближе, чем захочу. И мне плевать на закон. Валентин долго смотрел на меня, затем развернулся и направился к резному креслу с бордовым подголовником. Как только он опустился в свой трон, вскинул руки и неторопливо зааплодировал. — Браво, Марк. Достойный ответ достойного продолжения. Ты готов, безусловно. Это была проверка. Расслабив внутренние тиски, я медленно выдохнул. — Тогда чего ты ждешь? — Все будет после твоей коронации. Без этого статуса ты не сможешь работать с моим сердцем. Это очень сильное место. — Коронации? — еле сдержался я. — Тебе уготовано место рядом со мной, дорогой Марк. Коронованный принц сядет по правую руку, и мы восполним то, что упустили. И тогда мое сердце раскроет для тебя свои объятия. Оглядев фигуры тринадцати, я медленно направился вдоль них и остановился возле Хлои. — Хорошо. Мне подходит такое положение. — После этих слов я с силой вторгся в разум брюнетки, чего она не ожидала, тут же поддавшись моему давлению и опускаясь на пол. — Это хорошо, — снова повторил я, сжимая зубы и разворачивая воронку, такую мощную, на какую был способен. Все тринадцать сразу же ощутили притяжение, пытаясь устоять на месте, мне было видно это словно на экране телевизора. Они цеплялись друг за друга и за стены, как тараканы, которых вдруг настигла пылесосная щетка. И только Валентин продолжал сидеть в своем кресле, сдержанно улыбаясь и наблюдая за происходящим, как на сцене. Рванув кольца, я затянул в воронку Хлою и Тора, после чего резко все отпустил, завернув спираль в пространство. — Мне нравится, — повторил я напоследок, с вызовом посмотрев в темные глаза напротив. — Вижу, — усмехнулся Валентин. — Мне тоже. — Ты поощряешь его издевательство⁈ — раздраженно бросила Хлоя, поднимаясь с пола. — Дорогая, это такое милое безрассудство, — лениво протянул брат. — Не бери в голову. Тор поправил костюм и покачал головой, приглаживая белоснежные волосы: — Впечатлило. Мое сокровище оценит. — Хлоя, бери пример с него, — Валентин указал на альбиноса. Своенравная дама зло выдохнула: — Я не собираюсь это терпеть. — А придется, дорогая. Это моя правая рука. — Он всего лишь твоя несостоявшаяся оболочка, — процедила Хлоя. — Любой меньший из нас больше него. — Тебе вздумалось тягаться с принцем? — Валентин прищурил темные глаза. — Коронации не было, — возразила упрямица. — И он не принц. Я не приму его в этом статусе. Глава тринадцати поднялся, сверкнув глазами, и взмахом руки притянул бунтарку к себе. Хлоя вытянулась перед главным как струна и захрипела. Все молча наблюдали за ситуацией, в которую эта дама попала исключительно по своему глупому упрямству. И когда бледная кожа на лице Хлои стала синей от кислородного голодания, я попросил своего родственника закончить испытание, что он и сделал. — Принимая Марка, ты принимаешь меня, — холодно произнес Валентин, глядя на подчиненную сверху. — И наоборот. Осторожно, Хлоя. Мне вдруг захотелось покинуть это общество. Всеми фибрами души. Я посмотрел в темные глаза брата и сухо произнес: — Буду готов, как только скажешь. — После чего прощально кивнул для всех и вышел за дверь. Я не знаю, правильно ли поступил только что, но дело было сделано. От злости на всю ситуацию меня несло на странные поступки, особенно в окружении тринадцати. Ведь дай Валентин волю своим братьям, они не пощадят ни одного человека. Их естество разорвет каждого на пути, а в планах — умножить число темного присутствия на нашей земле. Это было страшной новостью. После новости о свадьбе. Помедлив у своей двери, я шагнул к другой комнате, где внутри отражалась лишь тишина. Положив ладонь на поверхность стены, я прислушался. Ничего. Пришлось стукнуть в дверь пару раз для приличия, прежде чем нажать на ручку. — Можно войти? — спросил я, заглянув внутрь. Мия лежала на кровати и смотрела в потолок. — Входи, — бесцветным голосом разрешила она. Я закрыл дверь и тут же растянул щит, после чего прошел и намеренно сел на край кровати. Хотелось быть ближе. Помолчав какое-то время, решил зайти издалека. — Меня ждет коронация. После чего Северная Точка будет доступна. — Знаю, — отозвалась Мия, продолжая смотреть в потолок. — Но мы уйдем раньше. Опередим события для наступления. Я кое-что продумал в действиях, надеюсь, сработает. — Это место особенное, — сказала Мия. Она устало поднялась и села, поджав под себя ноги. — Это центральное место силы, главное. Если мы попадем туда и сможем применить способности, мы выиграем. Но если проиграем, пропадем навсегда. — Ты что-то знаешь об этом месте? — Чувствую его. А ты нет? Я закивал: — У меня появилось это недавно. Меня тянет туда, зовет что-то. И знаешь, это так действует на душу… Выворачивает, но зовет. Мия опустила голову, глядя на сжатый кулак: — Нас разделяют столько километров. А что будет рядом с ним? — Наши общие силы должны сработать. Надо верить в это. Мой шаг всегда должен быть на шаг впереди Валентина. Это единственный выход обойти его. После моих слов Мия вся сжалась и поникла. Она словно старалась вытащить себя из этого состояния, но время от времени погружалась снова. Хотелось броситься к ней и обнять, заверить, что я ее никогда не оставлю, что при любой ситуации буду рядом, но такое поведение моя напарница вряд ли оценит. Наверное. — Зачем ты это сделала? Зачем создала вакуум? Ты чуть не погибла, — все же вырвалось у меня. — Мне этого хотелось, поверь. — А я чувствовал тебя, твою боль, твой душевный крик, но не мог понять откуда это. С самого Нью-Йорка ощущал тревожную волну, потом бегал по берегу, искал… А ты закрыла себя. Я чуть не опоздал. Мия подняла синие глаза, сила которых на меня уже действовала иначе. — Я не хочу становиться матерью новых сосудов, — глухо произнесла она. — Ты понимаешь, что это значит? Я должна отпустить своего пленника, потому что он не смирится с другими. А если он выйдет, будет новая беда, потому что он сильнее Самаэля. Мой демон — разрушитель. И что сделает он — непредсказуемо. На земле может начаться война темных, тогда людям здесь будет делать нечего. Я был шокирован. — В таком случае, нам лучше поторопиться. — Он чувствует перемены, которые грядут, чувствует Самаэля и становится агрессивнее. Я стала бояться его, Марк. Это очень плохо, как только он это поймет, я проиграю. Пересев ближе, я протянул руку и коснулся бледной тонкой ладошки. — Мы успеем. Я не оставлю тебя. Мия замолчала и снова сжалась. Мне показалось, что ей действительно тяжело со мной разговаривать. Но уйти сейчас было выше моих сил. Сначала я молчал, тихо присутствуя рядом, а потом все же спросил: — Ты поцеловала меня. Почему? Раскрыв ладонь, Мия посмотрела на кролика, будто проверяя его наличие, затем сжала пальцы и подняла взгляд. — Это способ доверия. Благодарность. Твое волнение вышло за рамки нашего присутствия. — И все? — Да, Марк. Это все. — Хорошо, не переживай. Просто спросил, все нормально. Это ничего не меняет. — Ты прав, это ничего не меняет. Когда отец проиграл меня уже не в первый раз, эти люди закрыли меня в страшном месте. Они считали себя моими хозяевами, но могли влиять только на мое тело, душа им была недоступна. Проигрыш отца передавал меня из рук в руки взрослых мужчин. Мне было очень плохо. После смерти мамы один человек научил меня сдерживать темноту, что внутри, а потом рассказал про таких же, как он, в Ольборге. Когда мне удалось сбежать, я уехала в Данию. И тогда пришлось уверить себя, что те страшные люди ничего не меняют. Я отдаю свою жизнь добровольному заключению. Это существование в рабстве с темным, в обоюдном рабстве. Сосуд, которым я стала после тех хозяев, уже не имел значения, не имел ценности. Но имел цель. Этой целью я живу по сей день. Зачем я заговорил об этом… Боже, кто меня дергал за язык… Эта хрупкая девочка по моей вине пережила сейчас тот ужас снова. Сколько же в ней силы. Сколько мужества лежит на ее плечах. Я не пережил и малой крупицы того, что перенесла она. Невероятная сила в слабости. — Пожалуйста, прости меня. — Я склонился и поцеловал нежные ладошки. — Ты имеешь ценность для меня, ты имеешь огромное значение для всех. Сожалею, что завел такую тему, мне очень жаль. Но это от незнания твоей жизни, обещаю, больше не потревожу тебя. Мия неожиданно улыбнулась, что было совершенно ей несвойственно. — Рядом с тобой я чувствую себя лучше, — тихо добавила она. — Это мое признание тебе. Словно бурлящая волна счастья ворвалась в мое сердце. Я чуть не вскочил от радости, еле сдержавшись от излишних эмоций. Я ей нужен. Пусть в таком качестве. Она принимает меня. Принимает… — Мия, ты… Ты не представляешь, что сделала для меня сейчас. — Поверь, Марк, я бы хотела дать тебе больше… — Ничего не говори, — остановил я, опасаясь, что разговор уйдет в русло о нашей поврежденности, и все будет испорчено. — Мне важно просто быть с тобой рядом. Мы перестали говорить и просидели так долгое время. Молчание не угнетало меня, потому что это были редкие минуты какой-то тихой радости. Всю ночь я не спал. В моей голове кружился рой мыслей: как сделать правильный шаг, какую очередность действий выбрать, когда начать. Теперь все зависит от меня. От того, насколько верный план я составлю, и мне очень страшно ошибиться. Но самой главной мыслью было чувство, которое укоренилось во мне. Совсем недавно я был уверен, что не способен испытывать ничего подобного к кому бы то ни было, и вот теперь все иначе. Мия. Она меняет меня. Во мне что-то изменилось, и это растет внутри и пускает крепкие корни. Зачем это мне? Откуда пришло? И как подобное может быть с таким как я? Сначала это мучило меня, пугало неизвестностью, но странное чувство оказалось очень сильным, не похожим ни на что другое. Все, что было для меня известным до этого, не могло сравниться с ним. У него другая природа, корень, что питает этот росток, совершенно могущественный. Я не знаю, как реагировать на поражение таким чувством, но сердце подсказывает принять его. И я с радостью принимаю. На следующий день я собрал ребят на берегу и с помощью Леона покрыл нас плотным щитом. — Друзья, с этого дня начинается отсчет. Ваш отпуск послужит первым шагом к победе. Я открываю план, но пока не всем, а только Леону. Он сможет скрыть мысли от моего брата, иначе, никто никуда не поедет. Как только вы прибудете на материк, Леон раскроет один из пунктов, пожалуйста, действуйте согласно плану без лишних вопросов. После своей речи я отпустил щит и накрыл только нас с Леоном. — Ваша задача снять наличные с карт. Не стесняйтесь, у вас отпуск, вы можете погулять на широкую ногу, но это для фикции. Затем там же, на месте прибытия, покупаешь мобильный телефон с сим-картой, записываешь номер на бумагу и прячешь ее в синюю трубу у фонтана на площади. Стефания увидит и покажет место. Далее, заселяетесь в ближайший к площади хостел, у его входа фигура орла, и ждете связи. — Понял, — кивнул Леон. Наблюдая за нами, Ян покачал головой и улыбнулся: — Чувствую, этот отпуск я запомню навсегда. — А так сидел бы на своей ферме и крутил овцам хвосты, — заметила Эва. — Здесь интереснее. К удивлению, Януш ничего не ответил, только хмыкнул и обнял Николь, ободряюще подмигнув ей. — И еще, — добавил я, снова натянув общий щит. — У меня будет второе имя — Остин. Но только для вас. Это очень личное, но настало время менять все. Глава 2 Побег Я собирался совершить безумную вещь Шагнув на путь противостояния, я уже не мог вернуться. Даже не имел права. Мой брат задумал страшный план, и если он сработает, будет плохо всем. Меня тревожила перемена, что случилась во мне на острове. После всех посвящений, после глотка бездны, принятой из кубка, моя душа словно раздвоилась. Одна из частей осталась прежней, другая же стала пропитанной злобой и яростью ко всему живому, ей было чуждо сострадание, она состояла из зла и распространяла зло. Та часть души имела власть и упивалась ею. И самое страшное, что мне это нравилось. Я даже не знал, в какой момент это чудовище внутри меня может вырваться, это зло было непредсказуемо. Оставалось надеяться на свое обладание и на то, что Мия поддержит в тяжелый момент. Настал день отъезда ребят. Я переживал, что их возбужденное состояние может выдать предстоящие перемены. Ведь Валентин, играющий со временем и пространством как с игрушкой, мог распознать само ожидание и отменить поездку на материк. — Давай, братан, — в своей манере произнес Януш, крепко пожимая мою руку. — Уверен, это стоит того. Могучий Серафим прощался со мной, с недоумением качая головой: — Вот елки… Даже не верится в происходящее. Я и сам не верил. Но события, что случились с нами, переходили грань всего объяснимого. И эти события реальны. Последним мою руку пожимал Леон. Понимая свою ответственность, он с некой растерянностью посмотрел в мои глаза. — Все получится, — успокоил я. — Просто делай свое дело. Один за другим ребята скрылись в черном автомобиле, который увез их по дороге к свободе и, надеюсь, к нашей победе. Теперь предстояло выбрать ночь нашего с Мией побега. Почему-то мне казалось, что это правильное решение: ночью глава острова более расслаблен, я давно вычислил его ритмы внимания. Вероятно, мой брат опирался на нашу человеческую природу, зная, что в ночное время люди слабеют, ведь это время для сна. Мне предстояло предугадать более удачный вариант, и для этого нам с Мией нужно быть готовыми для любой секунды. Я отправился в главную лабораторию, чтобы выполнить обещанное. Увидев Федора, вызвал его за стеклянную дверь и повел в кафельную комнату без камер, там быстро растянул щит и вынул из внутреннего кармана письмо. — Вот, сделал, как договаривались. Не бойся, сейчас нас не слышат. Федор схватил письмо и прижал к груди, словно это была сама Сильвия. — Спасибо, Марк Константинович! Вы сделали для меня бесценное. Я собирался продолжить разговор дальше, но почувствовал присутствие энергии рядом. — Федор, сейчас нужно разойтись, но скажи, можем ли мы поговорить в другое время? Мне это необходимо. — Конечно, — сразу зашептал мужчина, оглядываясь на дверь и торопливо пряча письмо. — Выбирайте подходящее место и время. Мы вернулись к лаборатории, где Федор оставил меня, а я замер, раскрыв внутреннее зрение. Поиск обладателя энергии сработал быстро: источник находился за углом. Я узнал ее. Эту рваную злобу ни с чем не спутаешь, этот туман в сознании появляется только от нее. Хлоя. Ее точеная фигура выплыла из-за угла и остановилась. — Что тебе надо? — холодно спросил я, чувствуя сгусток затаенной злобы напротив. Хлоя томно улыбнулась, обнажая ряд ослепительно белых зубов в обрамлении красно напомаженных губ. — Мне — ничего. А вот что нужно тебе от главного лаборанта? — Не твое дело, — бросил я. — Не лезь в чужие дела. Целее будешь. — Правда? — Хлоя вопросительно наклонила голову, пытаясь проникнуть в мое сознание. — Думаю, Валентину будет интересно. Я рывком притянул строптивую даму к себе и прижал ее тело к стене невидимой рукой. — Тебе вредно думать. Крысы ни кем не ценятся. — Ты о себе, Равинский? Мой эмбрион развернулся молниеносно. Сила вырвалась из меня и обрушилась на голову брюнетки мощным ударом, отчего та потеряла сознание. Несколько секунд ее тело безвольно свисало прижатым к стене, в это время из лаборатории выглянули сотрудники вместе с Федором. Я махнул головой, призывая их уйти, и когда они скрылись, безжалостно тряхнул свой трофей. Хлоя очнулась, но я не дал ей закрыться и сразу же захватил ее разум приказом: — Говори, что тебе от меня нужно! — Ненавижу тебя, Равинский… — прохрипела она. — Я видела твой мелкий сосуд еще в утробе твоей матери, когда стояла по ту сторону стены, и не понимала, почему он выбрал именно тебя. Из миллионов других. Он ставит тебя выше нас. А ты простой таракан, никто… Никто. Ты не можешь быть нами… Моя злоба переросла злобу Хлои ко мне. Сжав ее тело на весу, я сковал все ее клетки, отчего моя пленница замерла и тут же расслабленно повисла. — Марк, остановись, — раздался голос Мии позади, но я не мог отпустить жертву. Эта игра захватила меня с головой. Ослабив давление, я подождал, когда соперница придет в себя и шагнул максимально близко к ней. — Я уничтожу тебя, шестой демон. Ты встала передо мной и совершила ошибку. — Валентин… — зло прошептала Хлоя, отчаянно пытаясь отбить мое проникновение. — Ему будет интересно узнать… — Мой брат тебя и слушать не станет, если я захочу. У тебя провал в памяти? Или ты забыла, как он ко мне относится? В ответ алые губы растянулись в слабой усмешке, почему-то кривой на одну сторону. — Не рой себе яму. Несчастная, — добавил я, резко отпустив оковы. Хлоя тут же рухнула на пол, как мешок. Оставаясь лежать в неудобной позе, она смотрела, как Мия уводит меня по коридору. Мы шли молча. Шли так долго, что я не понял, как оказался на скользких камнях у маяка. Тяжелые низкие тучи повисли над самой водой, воздух был холодным и безжизненным. Оглянувшись по сторонам, я посмотрел на Мию, тихо сидящую на гладком валуне, и возмутился: — Она вывела меня. Даже сам потерялся. Подняв глаза, Мия вздохнула: — Хлоя права в одном: ты не можешь стать ими. — И не собирался. — Марк, ты не контролируешь себя. Это плохо кончится. — Я увидел ее, Мия. Это шестой темный из тринадцати, и она призналась, что стояла по ту сторону стены, когда Самаэль мучил мою мать. А я тогда был в ее животе. Понимаешь? — Любую информацию принимай одинаково. Иначе, произойдет то, к чему ты не готов. — А именно? — Ты станешь одним из них. — Нет… — Даже не заметишь, как. — Нет! — И порадуешь его. — Мия, остановись… — я чуть не взорвался от негодования, предупреждающе выставив ладонь. Синие глаза оглядели меня, словно подтверждая сказанное. — Не хочу тебя терять, Марк. Но вижу, что ты сам себе враг. Я отвернулся к воде и сжал кулаки, подсознательно соглашаясь со страшными словами. Меня несет. И такое поведение может стать моим провалом. Выждав паузу, я успокоился и присел рядом с Мией, продолжая смотреть на синюю холодную толщу воды. — Когда говорят о моих родителях, мне становится плохо. А она… Уже неоднократно задевала, выделила уязвимое во мне и теперь давит в одну точку. — Они все так действуют. Разве для тебя это новость? — Нет. Но именно ее мне всегда хочется уничтожить. — Это тело человека, Марк. Его ты мучаешь, его бьешь об стены и ломаешь кости. Темному от этого только лучше. Если хочешь повлиять на древнего, действуй на духовном уровне. А сосуд, в котором находится темный, это только человек, бедный и несчастный наш брат. Слова Мии отрезвили меня. Я схватился за голову и закрыл глаза. Понимание моего поступка стало доходить до глубины сердца, поражая самого же меня жестокостью. — Ты права… — прошептал я, мучаясь от растущей эмпатии к сломанному телу, что оставил лежать у стены. — Ты права. Я превращаюсь в чудовище. В одного из них. Остался один шаг, и меня не станет. Один шаг. Мия повернулась и заглянула в мои глаза. — Ты ведь не хочешь этого? — Нет, это самое страшное, что может со мной случиться. — Так убеди себя. Запрети себе. — Как? — Сердцем, Марк. Это наше оружие против темных сил. И это наше отличие от их мертвого мира. Ты ведь и сам знаешь. Твои родители это доказали. Я помолчал, вспоминая детство и юность, проведенные в любви и заботе близких, а после опустил глаза на камни под ногами. — Ты права. Но моих родителей нет на этом свете. Они отдали свои жизни, спасая незнакомых людей. — Тем более. Стань сыном своих родителей, спасай жизни без размышлений: хороший человек или плохой. Ты родился таким, на твоих плечах лежит бремя лидера. Но есть еще мы, наш союз уникален, мы поможем тебе. Только не вытесняй из себя человека. Помни родителей, и с этой памятью совершай каждый шаг. Мия была моим катализатором. Одно ее присутствие придавало мне сил, а когда эта светлая душа начинала делиться светом, мои силы утраивались. Да, хрупкая девушка заключила в себе древнего духа тьмы, и я не понимал, как она живет с этим грузом ежеминутно, но такой странный симбиоз не очернил ее сердце. Мия осталась светлой душой, очень чуткой и доброй к человеку вообще. Она не раз сдерживала меня, она открывала мне мой собственный мир, будто лучше знала его изнутри. И еще она была чем-то особенным. Моим новым чувством, неведомым до этих времен. Вспомнив счастливое детство с родителями, я сник. Поездка в родной поселок оставила глубокий отпечаток на моем сердце. Вспомнилось то счастливое время, когда дедушка Алексис был с нами, когда были живы родители, вспомнилась Зоя Барковская, моя тетя, она же мама Валентина, и даже Дмитрий Штефан, высокий белокожий брюнет, его отец. Мой брат очень походил на своего отца. Но только внешне. Ностальгия накрыла меня с головой, и это чувство неожиданно потянуло к нему, к тому маленькому мальчику, что остался в моей памяти. Валентин выходил из лаборатории, когда я встретился с ним взглядом. — Марк? Неожиданно… Что я слышу? Не ожидал? Он — и не увидел меня? — Хотел поговорить, — неопределенно начал я. — Это возможно? Валентин развернулся и встал передо мной, устремив темный взгляд прямо в мое сердце. — Ты знаешь, что для тебя возможно все. Почти все. Пройдем в удобное место. Мы пришли в красную комнату, в которой мне приходилось быть однажды. — Располагайся, — брат указал на два кресла, что стояли напротив друг друга. — Твои добровольные визиты так редки. — Расскажи о своих родителях, — начал я, пытаясь растянуть защитное поле максимально. — Где они теперь живут? Чем занимаются? Во взгляде Валентина появился холод, но только на секунду. — Ты удивляешь меня, Марк. Впрочем, так было всегда. Если хочешь. Дмитрий разбился. Лифт, что функционировал в здании с его офисом, сорвался с двадцатого этажа. От неожиданности я отпрянул. — Когда это случилось? Бедная тетя… Мой родственник едва заметно усмехнулся: — Давно. А бедная Зоя находится в психиатрической клинике. — Что? — Не устояла. — Валентин закинул ногу на ногу, сверкнув лакированным носком туфли, и задумчиво покачал головой. — Знаешь, брат, когда много хочешь — результат срывает разум. — О чем ты? Что произошло? Мне ничего не известно. Задав вопросы, я осознал, что поторопился, в глубине души понимая, от чего мамину кузину покинул разум. Сделка с тринадцатым темным. Это произошло, когда я был в утробе матери. Тогда отец изгонял Самаэля из мамы и меня, но древний уже успел привести своих тринадцать братьев на нашу сторону, и они разошлись по миру в поисках сосудов. Среди их числа был тринадцатый, очень хитрый. Он, как посыльный, посетил Зою Барковскую, на тот момент еще незамужнюю, пообещав ей величие будущего сына, если она этого захочет. Мама говорила, что Зоя согласилась, и это было роковой ошибкой, за которую теперь расплачивается наш мир. — Все как у людей, — вздохнул Валентин, отвечая на вопрос. — Сгубила жадность. — Тетя никогда не была жадной, — пришлось возразить мне. — Я о другой жадности, Марк. Эта женщина согласилась на некоторые условия, они давали привилегии ей и обещали сделать великим ее сына, который на тот момент только зародился. Если ты разжигаешь костер для подогрева еды, не ложись в огонь сам. Сгоришь. — Я понял тебя. Мне очень жаль. — А мне нет, — равнодушно отозвался Валентин. — Благодаря этому ты сейчас сидишь передо мной. Это дорогого стоит. Честно говоря, я был шокирован. Новости раскололи мою идиллическую картинку о счастливом детстве на мелкие куски. — Ты навещаешь ее? — осторожно поинтересовался я. — Она не узнае́т меня, Марк. Этот сосуд завершает свой путь. — Она родила тебя, вырастила, любила… А ты даже не можешь назвать ее матерью! — Зоя Барковская не моя мать, — холодно объявил Валентин. — Ты ведь знаешь. Эта женщина принадлежит к серой массе, представители которой бросаются на все блестящее, как сороки. Я презираю таких. — Она человек, такая же, как я. — Брат, ты не принадлежишь к серой массе, смирись с этим фактом. Я мечтал о тебе, а получил сына слабой женщины. Впрочем, и ее мужчина — никакой. Так что мне не повезло. Но все меняется. Теперь ты здесь, и мы сотрудничаем, а скоро сольемся в вечном братстве, и тогда у тебя будет шанс познакомиться с моей настоящей матерью. Уверяю, эта встреча запомнится тебе навсегда. Последние слова опалили меня огнем. Упоминание о настоящей матери встали словно кость поперек горла. Кто она? Почему никогда раньше я не слышал об этом? Настоящая мать… Это может быть страшнее самого Самаэля, и это слепое пятно в моем плане. Я не учел такой факт. — Могу понять тебя, — смягчил тон Валентин. — Но в силу новых обстоятельств пойми и ты меня. Тебе известно, кто я, не смешивай меня с этим телом, не связывай его связями. Я иной и никогда не приму человеческое. Но я имею желание сотрудничать с тобой, кажется, недавно ты тоже изъявил такое желание. Или нет? Я тут же осекся, понимая, что слишком раскрылся в чувствах. — Ты прав. На меня нашло что-то, ностальгия… Не знаю. Потерпи меня такого, ты ведь знаешь, кто я. Валентин наградил меня неторопливыми аплодисментами и довольной улыбкой: — Да. Только ты мог так ответить. Ты неповторим, брат. Конечно, я подожду. Я умею ждать. А терпеливость всегда вознаграждается. Когда я потерял тебя и выбирал сосуды, мой выбор пал на Зою Барковскую, которую подготовил тринадцатый. Она приближала меня к тебе максимально. Я закрыл глаза на ее никчемность и никчемность ее потомка только ради тебя. Я ждал. Я очень долго ждал нашей встречи. И теперь ты рядом. Ни один на земле не может тебя повторить, ты ценный подарок, который я получил в результате терпеливости. И если ты просишь меня о ней еще раз, я выполню просьбу. Нас ждет великое будущее. Это была проверка на устойчивость. Я понял сразу, увидев черные щупальца, что потянулись ко мне в поисках лазейки. Валентин всегда так действовал после моих слов о готовности быть на его стороне. Вылив на меня восторг о моей исключительности и ожидание будущих совместных побед, он внимательно наблюдал за реакцией, очень чутко отлавливая малейшие изменения в моем настроении. Но к счастью, выстроенный щит не пускал его, отсекая попытки проникнуть в мой разум и узнать правду. — Я понял тебя, — пришлось согласиться мне. — Побеждает терпеливый рыбак. — Точно. — Валентин свернул щупальца, оставив безуспешные попытки. — И когда пройдет коронация, я научу тебя управлять. — Управлять? Чем? — Кем, мой дорогой брат. Ты будешь управлять человеческой массой, будешь знать методы влияния и воздействия. Тебе откроется наш бинарный код. Люди это овцы, они всегда ищут поводыря, так устроен их мозг. А мы дадим им поводыря, и они выберут тебя. Ты дашь им то, что они хотят. Так мы работаем. Только тебе нужно немного умерить порывы, учись обладать ими, чтобы они не стали обладать тобой. — О чем ты? — непонимающе переспросил я. — Ты устроил Хлое инсульт, — Валентин покачал головой, как бы шутливо укоряя. — Хорошо иметь силу, но плохо, когда сила имеет тебя. Я замер. Боже, значит, Мия была права: я теряю контроль. — Так получилось, мы… — Не оправдывайся. Ты должен четко понимать, для чего применяешь силу. Если бы я вел себя подобным образом, пользуясь возможностями при первом желании, половина населения земли давно была бы уничтожена. Но у всего на свете есть закон, и у причин тоже. Не веди себя словно неуравновешенный прыщавый пубертат. Такое проявление силы на самом деле проявление слабости. Беседа с моим родственником имела двойственный итог. С одной стороны я был растерян новостью о Хлое и о настоящей матери, которая не входила в мой план, с другой — она возбудила во мне решительность к борьбе с древним злом. Я человек и должен защищать себе подобных. Моя задача помешать плану уничтожения человечества. Это моя первостепенная задача. Поздно вечером я проник в крыло сотрудников института и постучал в дверь. Федор открыл мне, торопливо запуская внутрь. — Не переживай, — успокоил я, — нас никто не услышит и не увидит. Поверь. Мужчина расслабил напряженные плечи и опустился на кровать, предложив мне кресло рядом. — Федор, расскажи о сделке с главой и каким образом ты узнал моего отца. — Все произошло неожиданно. В то время мой отец тяжело заболел, болезнь прогрессировала, а мои знания и связи не дали результата. Я был подавлен: видеть многолетнее мучение близкого человека тяжело. Тогда-то мне встретился Валентин Дмитриевич. Он пообещал помочь отцу взамен на работу в его институте. Предложенная помощь выглядела внушительно, я подписал договор и уехал на остров. С отцом остались люди шефа, что они делали, не знаю, но папа пошел на поправку и вскоре выздоровел. Я так воодушевился! Все было как в сказке: отец встал на ноги, я получил интересную работу и достойную оплату труда. Несколько лет все выглядело идеально, я ездил в отпуск на материк раз в шесть месяцев, карта пополнялась внушительными суммами, а работа позволяла расти по карьерной лестнице. Тогда-то я встретил Сильвию и начал строить планы на будущее. Но потом что-то изменилось. Мне стали открываться неприятные подробности сферы работы института и странные вещи. Кое-что я невольно подслушивал, что-то доходило явно. Когда мой коллега Френк отказался работать по совершенно бесчеловечным условиям, его увезли в лабораторию как пациента. А потом… Его судьба сложилась трагично. — У нас был разговор с Френком перед его смертью, — признался я. — Да, — Федор покачал головой. — Теперь его мозг изучается на его же рабочем месте. Подобные обстоятельства смутили меня, я лишился отпуска, затем любой связи с миром. А потом умер мой отец. Все полетело кувырком. Я надеялся, что конечное число в договоре скоро освободит меня, но чем дальше, тем больше понимаю, что оказался в ловушке. — Мы все оказались в ловушке, — согласился я. — Но скоро все изменится, поверь. Не могу сказать больше, таковы правила. А знакомство с моим отцом произошло в поселке? Федор печально улыбнулся: — Да. Много лет назад мы с папой возвращались домой из путешествия. Я был за рулем. И знаете, все как в фильмах: на трассе к поселку перед нами произошла крупная авария, в которую мы попали просто «под раздачу». Наш смятый автомобиль мог стать для нас могилой. Все боялись даже трогать такое мессиво из железа. Но ваш отец каким-то немыслимым образом смог найти выход, и по его схеме нас освободили. Константин входил в состав спасательной группы, он быстро огранизовал коллег и помощников, благодаря чему мы покинули место заточения до взрыва баллона с газом. Когда мы с папой проходили реабилитацию, ваш отец навещал нас. И потом мы продолжили общение, ведь жили рядом. Это необычный человек. Константина Равинского знали многие. И уважали его за силу духа и желание помочь. А вашу маму называли ангелом-хранителем, она помогала людям. Я видел вас еще маленьким мальчиком, и ваше взросление прошло на моих глазах. Когда я увидел вас здесь, был и обрадован, и шокирован. Боялся, что вы приехали в качестве пациента. Но потом понял, что вы на особом счету у шефа. Просто ситуация какая-то путанная… — Не пытайся вникать в нее, Федор. Это добрый совет. Надеюсь, скоро все изменится. А тебе известно, что это за место? Кажется, тут все было построено очень давно. — Известно. — Мужчина по привычке обернулся на дверь, опасаясь быть услышанным. — Северный Брат — брошенный и забытый остров Нью-Йорка. С тысяча восемьсот восемьдесят пятого года здесь был отстроен инфекционный госпиталь для изолирования больных от окружающего мира. Через много лет госпиталь закрыли, а еще спустя годы устроили реабилитационный центр, о котором пошла дурная слава: якобы пациентов удерживали силой. Здесь все было странно. Клинику закрыли в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, тогда остров затворил для людей свои двери. Казалось, навсегда. Но никому из нас не известно, в какой момент господин Штефан обосновался на этом месте, превратив заброшенное здание в новаторский экспериментальный институт. После разговора с Федором, я вышел из корпуса на улицу. Большая доза информации за один день не оставила шанса для сна. Уже на территории появилась странная тяга идти вперед, за ограждение, где я поймал сигнал и направился к нему, концентрируя связь и совсем не обращая внимания на дорогу. Когда моя нога соскользнула с гладкого камня, я оказался у маяка, а впереди прямо на лунной дорожке сидела маленькая сгорбленная фигурка. Я бы узнал ее из тысячи. Мия не обернулась, когда я подошел со спины и только спросила: — Можно задать личный вопрос? От неожиданности я растерялся: — Для тебя все мои личные папки доступны. О чем ты хочешь узнать? — Это очень личное для тебя, — повторила Мия. — У каждого есть такая папка. — Обещаю ответить на любой вопрос. — Скажи, почему именно теперь ты позволяешь обращаться к себе другим именем? Ведь ты остро реагировал на его известность. — Пришло время, — пояснил я, поняв, о чем идет речь. — Можешь сказать, откуда оно? — Тебе скажу. В детстве, когда я только начал говорить, отец играл со мной, спрашивая, чей я сын. «Чей это ребенок? — спрашивал он. — Ты чей сын? — Я отвечал: — Я Остин. — Чей? — переспрашивал отец. — Птичкин? Васин? — Я качал головой и повторял: — Остин! — Костин? — еле сдерживаясь от смеха, спрашивал отец. А я не понимал, что не так, и упрямо твердил: — Да! Я Марк Остин Равинский». Мия бросила на меня взгляд. — Раньше ты никому не позволял произносить его вслух. Я задумчиво кивнул: — Это имя было только нашим, сугубо семейным, оно тесно связывало меня с отцом, это необычная связь. Константин меня усыновил, но всегда оставалось впечатление, что он мой родной отец. Этот человек имел такую же сложную инверсию, как у меня, он чувствовал и видел так же как я. Он воспитал меня. Общение с ним всегда складывалось органично, мы были как рыбы в своей стихии. И только он называл меня «Остин», даже когда я вырос. Я бы очень хотел стать хоть немного похожим на него. — Уверена, твое желание давно воплощено. У такого отца не может быть другого потомка. Я покачал головой: — Ты просто не знала его. — Но я знаю тебя, — отозвалась Мия и, помолчав, добавила: — Слышала, Константин мог выстроить сложный шифр, который делал его недоступным для древних. Ты можешь создать такой? — Нет. Этот человек неповторим. Отец очень сильный, он прошел сложный путь к истине, которая его изменила. Я на такое не способен, у меня просто не хватит сил. Мия развернулась, внимательно оглядывая мое лицо. — Ты прав. Ты не способен на шифр, потому что тебя ждет задача куда более глобальная. И ты, последователь Константина Равинского, решишь ее и спасешь человечество. — Перестань… Перестань относиться ко мне как к спасителю. Я всего лишь простой обратник, пытающийся походить на своего отца, который смог одолеть древнего. — Ты лидер союза обратников, Марк. Сильный, с сумасшедшими способностями. Поверь, наступит время, когда многие захотят быть похожими на тебя. Такие слова меня смутили. — Я сильный только в вашем присутствии. Это слишком ограничивает. — Для этой миссии мы и существуем. Для этого объединились. Нужно сделать то, что не сделали наши предшественники. И покончить с древними. — Следующая ночь, — тихо произнес я, машинально проверяя растянутый щит. — Это должна быть она. — Хорошо. Помни, мы с тобой, Марк. — А ты? Два синих океана почти поглотили мое сознание в этот момент. — Ты знаешь, — ответила Мия. — Я тоже. До самого конца. Весь следующий день меня не отпускал мандраж. Всего через несколько часов мы ступим на тропу войны, откровенной вражды с великой тьмой. Это точка невозврата. Как поведет себя Валентин, никто не знает, он всегда разный. Но если учесть, что наше путешествие направленно в Главные Врата темной Изнанки, можно представить, насколько это серьезно обернется для обеих сторон. Я собирался совершить безумную вещь: войти за границу Врат и там раскрутить воронку. Это будет особая мощная спираль, которая соберет весь темный полк с нашей стороны и затянет на сторону Изнанки. Это сработает, я уже проверял способ притяжения. Вот только с главой тринадцати придется повозиться, что я уже предусмотрел, разрабатывая схему особого вакуума, которым нужно покрыть Валентина. Вакуум создаст моя специально разработанная тайная руна. После этого сопротивление главы сведется к нулю, и мой гигантский магнит унесет его к остальным. Конечно, все нужно делать быстро, без колебаний и пауз, они равносильны провалу. Для этого мне нужны все ребята, весь наш союз, который отдаст свои силы мне, а я отдам их на закрытие портала. Как только древние будут собраны на темной стороне, я разверну заключающую руну, что создал однажды кропотливым подбором, и поставлю ее перед выходом из Врат. Самому же нужно очень быстро вернуться на нашу сторону, иначе я рискую остаться там навсегда. Весь день я избегал встречи со своим родственником, постоянно закрывая себя щитом. Я боялся, что Валентин что-то почувствует или поймет мой замысел, но встреча все же произошла. Мой брат появился словно из воздуха, неожиданно шагнув ко мне из-за угла. — Что-то случилось? — поинтересовался он, внимательно наблюдая за мной. — Нет, — сконфуженно выдал я. — А что? — Ты волнуешься сильнее, чем всегда. Может, тебя кто-то обидел? Я отрицательно качнул головой, пытаясь восстановить самообладание от внезапной встречи. Валентин давил на меня, возможно, не специально, а так работало всего лишь одно его присутствие, но создавалось ощущение, будто мое тело пронизали мощной гравитацией. — Я сам кого хочешь обижу, — пришлось безразлично бросить мне. — Как там шестой? Жив ли, мертв? Валентин остановил давление и усмехнулся: — Мне нравится эта жилка в тебе, брат. Она напоминает меня. Ледяная волна тут же окатила мои легкие, стало больно и трудно дышать. Нет. Я никогда не стану похожим на это существо. Никогда. Такого нельзя допустить. Помоги мне удержаться, отец. Сейчас очень нужна твоя поддержка и опора. — Мне тоже нравится эта жилка, — ответил я, высокомерно подняв голову. — Надеюсь ее развить. — Это радует. — Валентин прищурился, будто хотел понять истинный смысл моих слов, но ему не удавалось. — Хлоя поправляется. Ей поделом. Она провокатор, а такие рискуют. Но пальцы мы ей вырастим, паралич восстановим, а вот мозг не заменим. — Я это понял. Она не помеха для меня. Брат покачал головой: — А скоро эта красивая, хоть и глупая, голова будет склоняться перед тобой по закону. Завтра вечером твоя коронация. Это важное событие, Марк. Я согласился и прекратил разговор, сославшись на усталость и на то, что перед таким мероприятием хочу отдохнуть. Но внутри меня все кипело от негодования. Если честно, я еле сдержал себя, хотелось рвануть воронку, хотелось бушевать и выбрасывать энергию кусками. Во мне зарождалась буря, пришлось попросту сбежать и постараться успокоиться. Неужели Валентин думает, что я буду рад сесть по правую руку древнего, который подмял под себя мой мир? Неужели он считает, что лидер обратников вот так просто опустит голову в подчинении тьме? Я, который родился для борьбы с темными силами, шагну на их сторону и с радостью буду сотрудничать? Это же немыслимо. Глава тринадцати не может быть настолько глуп. — Завтра вечером намечена моя коронация, — тихо произнес я, встретив Мию. — Поэтому действуем по плану. Будь готова. — Уже много лет готова, — отозвалась она, сжав фигурку кролика в кулаке. — Жду твоего сигнала. В то время, когда небо наряжается в миллиарды мерцающих звезд, а в левом корпусе наступает тишина, мой брат Валентин расслабляет напряженную слежку за периметром и переходит в свободный режим. Именно это время я выбрал для решающего рывка. Максимально укрепив щит, я стукнул в дверь комнаты Мии. Мы заранее приготовили сумки, взяв только необходимое, поэтому сразу же направились к выходу. Покинув зону института, пошли пешком к прибрежной пристани. На машине было бы быстрее, но это могло привлечь внимание. Мы двигались под куполом щита, тихо пробираясь по заросшим дорожкам, и общались знаками и жестами. Когда опасная территория осталась позади, Мия остановилась, удержав меня за руку. — Нам придется действовать жестко, — напомнила она. — Но только в рамках нашего плана. Ничего лишнего, Марк. Я кивнул, понимая ее опасения, ведь мы оба владели такой силой, которая способна навредить. Впереди показался причал с пришвартованными катерами, там стоял человек, вероятно, ночной охранник проверял обстановку. Я вышел из зарослей, окликнув его, но мужчина тут же скинул с плеча автомат и направил на меня. Пришлось поднять руки и улыбнуться: — Простите, только один вопрос. — Стой, где стоишь! — резко отозвался охранник. — Покажи глаза! — Я с института, не переживайте, меня отправили с просьбой, у них сигнал передачи пропал. Мужчина подозрительно оглядел меня, продолжая держать автомат в мою сторону. — Что ты несешь? Как это пропал? Только что работал. — Я от Валентина Штефана, техник. Позвольте проверить принимающую базу. Как только охранник расслабил напряженные плечи, я рывком откинул оружие в сторону и заковал мужчину в бездействие. — Спокойно, мне нужен катер, — тихо произнес я, приблизившись к застывшему человеку. — Ты управляешь катером? Пленник с трудом кивнул, испуганно раскрывая глаза. — Отлично. Отвези нас на тот берег. Нам нужно в Нью-Йорк. — Нужен разрешительный лист, — сквозь стиснутые зубы заметил мужчина. — Нам не нужен, — заверил я, указывая на ряд катеров. — Веди нас, быстрее! Пленник развернулся и торопливо зашагал к пирсу. — Стоять! — раздался крик со стороны. — Кто такие? Мы увидели троих вооруженных охранников в форме, они решительно направлялись к нам. Я вскинул руки для воронки, но вдруг услышал автоматную очередь. Пришлось резко растянуть щит, коротый принял пули и отбросил их в сторону, словно мелкий горох. Мне хотелось исказить видимое пространство, как это делает Эва, однако отсутствие моих друзей лишало возможностей. Рванув воронку, я затянул в нее троих растерянных охранников, но Мия тут же остановила меня. — Марк, нет! Оставь их мне. Когда моя яростная центрифуга остановилась, мужчины попадали на землю, вскакивая и хватая автоматы, но вдруг все разом расслабились и опустили руки. Они смотрели перед собой стеклянными глазами и не реагировали, это, конечно, была работа Мии. — Теперь вперед, — тихо указала она. Пленник повел нас к катеру. Я мог бы понять принцип работы мотора, но на это уйдет время, которое сейчас бесценно. — Марк, сигнал на браслете изменился. Я посмотрел на мигающий маячок и сжал кулаки: — Еще немного продержаться. Мне нужно еще немного. Оглядываясь в опасении погони, я понимал: в любую минуту глава тринадцати прыгнет в свой вертолет и полетит на поиски. Он найдет нас. Где бы ни были. Два его драгоценных сосуда уходят из-под рук, и Валентин использует все возможности, чтобы вернуть нас. Почти долетев до берега, мы отправили пленника на остров, предварительно вложив в его сознание мысль, что он никуда не отлучался. А застывшие охранники должны были очнуться чуть позже, и тоже со стертым эпизодом с нами. Так работает Мия. На берегу мне стало легче чувствовать связь с ребятами, и я искажал реальность для встречающих нас людей, которые могли задавать лишние вопросы. Когда мы минули зону причала и пропускных пунктов, остановились, не сговариваясь. Я оглянулся на проделанный путь и посмотрел в синие глаза Мии. — Один рубеж преодолен. Рад, что ты сейчас со мной. И вдвойне рад, что это именно ты. Нас ждут большие перемены, но если ты рядом, все преодолимо. Мы обязаны победить. Глава 3 Северная Точка Вы будете видеть стены там, где их нет и обнаружите ход, где на самом деле преграда Как только мы прибыли на площадь, я направился к синей трубе, которую приметил во время отпуска, и достал из нее лист с номером, как договаривались с Леоном. Затем дождался открытия магазинов техники, зашел в самый маленький и купил мобильный телефон с новым номером. Мия помогла блокировать вопросы менеджера по оформлению покупок, и мы поспешили покинуть помещение с растерянным персоналом. Вернувшись на площадь, я набрал номер с листка, одновременно просматривая окружение внутренним зрением, которое черпал от Стефании. — Слушаю, — настороженно раздалось с того конца. Как же я был рад услышать голос Леона! Он подтвердил, что у входа в хостел есть фигура орла и назвал номер комнаты, и вскоре мы с Мией забирали ключи от своей комнаты на ресепшене. Пока все получалось по плану, оставалось самое сложное в данном пункте, и я надеялся всеобщими усилиями преодолеть этот шаг. — Братан! — крепко обнял меня Януш, когда мы появились в комнате ребят. — Живой! — Вы не представляете, как радостно вас видеть, — признался я, оглядывая друзей. — Все в порядке? — У нас как в аптеке, — довольно усмехнулся Ян и подмигнул Мие. — Скай, ну что, мочим демонов? — Мы сделали все, как ты просил, — доложил Леон. — И если все идет правильно, может, раскроешь план для всех? Во избежание расхождений. — Обязательно. Только сейчас необходимо закончить одно дело: нужно снять браслеты. В этот момент на меня устремились тревожные взгляды друзей. — Снять? — подозрительно поинтересовалась Эвелин. — Разве твой брат не предупреждал о последствиях? — Их нужно снять, — повторил я. — Наручник, как маяк для хозяина института, это наша мобильная метка. — Это опасно, — нахмурилась Стефания. — Ты уверен, что сможешь? Я оглядел всех, качая головой: — Браслеты это препятствие на нашем пути. Валентин предупредил об опасности разблокировки, но послушайте, пока кандалы сковывают наши руки, глава тринадцати будет управлять нами. Я постараюсь. Очень постараюсь, а вы помогите мне, прошу вас. Мы покинули помещение и отошли подальше от населенных пунктов, потому что дешифровка браслетов могла стать причиной разрушений или других неприятностей. Нам не нужен приезд полиции, у нас птичьи права. В тихом месте среди густых зарослей мы встали в круг. — Попробую сначала со своим, — твердо произнес я. — Чтобы не рисковать. — Брат, говори, что от нас требуется, — предложил Януш. — Давайте, бегуны, собирайте свои телеса. — Мы готовы, — подтвердил Серафим, подхватив ладонь Эвелин, чтобы находиться в кругу рядом. — Пожалуйста, максимум концентрации, — попросил я, понимая, что сейчас последует. — Отдавайте мне все и даже больше, я должен разобрать механизм наручника до атома, чтобы отключить его. Когда все приготовились и объединились, взявшись за руки, я закрыл глаза и потянул силы из каждого. Широкими цветными лентами потянулись ко мне способности ребят. Словно радуга, которая проникла в меня, прорастая в каждую клетку. Я питал себя сверхсилами, наполняясь, кажется, с избытком, и как только ощутил полноту, направил разум к своему браслету. В каждый миллиметр, в каждую точку, в каждый атом. Мне нужно проникнуть в структуру, понять работу, разобрать действие. Давай, Марк, ты сможешь, ты делал так уже не раз. Я старался, собирал концентрацию полученных сил от особых инверсов и внедрялся в механизм браслета. Мне нужно ощущение обладания материей, нужно чувство проникновения… Войти в материю. Стать этим предметом. Понять. Понять… Я доходил до определенного уровня, но потом будто стена. Ничего не было. Чистое пространство. Нет, такого не может быть. Это он, мой родственник отличился. Что ты сделал? Как ты это поставил? Мне нужно пройти этот уровень, за ним разгадка. Я сжимал свои силы максимально, забирал все, что было у ребят, словно жадный перекупщик на рынке, и входил с этим в материю браслета. Мне нужно видеть… Зрение, его недостаточно! Мне нужна сила и владение стихией. Еще! Больше! Дайте мне все! — У него кровь… — послышалось где-то далеко. — Марк, остановись… — Нет! — сопротивлялся я, пытаясь прорваться сквозь барьер. — Замолчите! Вы мешаете мне! Вот она, стена. Я чувствую ее плотность. Растягиваю материю, как тугой пластилин… Поддайся же мне. Дай пройти. Дай! — Марк…! Голос вырвал меня из вакуума и швырнул на землю. Я упал на спину, ударившись затылком. Знакомые лица появились надо мной, напряженно оценивая мое состояние. — Что вы наделали, — бросил я, торопливо поднимаясь. — Зачем? Мне осталось немного! — Ты рискуешь своим физическим состоянием, — отозвалась Мия. — У тебя лопнули сосуды, и пошла носом кровь. Если сейчас ты умрешь от инсульта или аневризмы, наша судьба решена. — Это что, то самое действие, которым застрахованы браслеты? — предположил Серафим. — Нет, — Мия покачала головой. — Это перебор сил. Они могут убить Марка. В это время я увидел картинку, такую размытую, но она дала понять, что меня не пускало. Это Ансуз. Руна понимания, получения даров и знаний. Только здесь Ансуз в перевернутом виде, что означает ошибку, иллюзию, разрыв связи. Руна была покрыта чем-то незнакомым мне, что делало ее невидимой, а так же наложение второстепенных рун усилило действие основной. — Вот разгадка! — радостно прошептал я, начав проникновение сразу же. — Давайте, друзья, еще рывок. Мне нужны ваши силы. — Осторожно, Марк… — послышалось уже вдалеке. Разогнав плотность материи, я расчистил Ансуз от мусора и внимательно оглядел ее. Необходимо противоборство. Что может противостоять этой руне? Только ее копия в обратном расположении. Я поставил свою Ансуз, что означало получение понимания и даров знаний, затем соорудил Перт, которую однажды открыл мне Валентин. Перт давала видеть скрытые информации и наделяла тайными познаниями. Но этого не хватило. Я открыл и познал, но стена оставалась. Думай, Марк, хорошо думай. Что может помочь? Вскрывай память, там есть ответы. Вдруг я понял. Нужна та самая руна, которую опасается сам Валентин. И от которой однажды бежал я. Это Иса. Она одинакова в любых положениях и означает процесс заморозки, когда предыдущий этап еще не завершен, а следующий еще не наступил. Некий лимб состояния. Но Иса очень коварная, она может остановить самого тебя без твоего согласия. Это препятствие, которое способно погрузить в никуда. Навсегда. Напряженно подбирая варианты, я нашел Хагалл — руну разрушений. Если сначала установить Ису, в процессе защиты браслета образуется пустота, но тут нужно быстро сработать и подкинуть Хагалл. Она разрушит шифр, а я смогу проникнуть дальше. Думать было некогда. Мой родственник в любую минуту может обнаружить нашу пропажу, и начнется погоня. Тогда уже я не помогу, и наручники послужат нам во вред. Собравшись, я осторожно попробовал построить Ису, она действовала неприятно, поэтому пришлось сделать все быстро. Я поставил Ису, тут же почувствовав окоченение и нарастающее безволие, чего нельзя допускать. Из последних сил построил Хагалл и хотел закинуть ее в самый центр, но силы вдруг покинули меня. Ничего не происходило. Все остановилось, как в заторможенном видео. Нет. Только не это. Я должен… Должен разрушить шифр! Ребята… Помогите мне! Дайте сил! Они не слышат меня? Почему? Где я? Что это за место… Нет, стоп! Это иллюзия Исы. Это прекращение всех процессов. Я не успел. Но я построил Хагалл! Вот же она. Нужно слияние, но нет сил. Совсем нет сил… Я просчитался. Изменить невозможно. Вокруг вакуум. И тишина… «Вспомни о родителях…» Всего миг. Эта фраза существовала только миг. И она принадлежала кому-то… Тому, кого я знаю. Очень хорошо знаю. Но кто же это? Кто? Светлые локоны. Аромат зеленого яблока… Два синих океана. Мия! Это Мия! Словно удар электричества меня пронзила память, и слова, брошенные однажды моей напарницей. Ради родителей. И за их имена. Я должен бороться. Это моя миссия. Вырвав себя из лимбического состояния, я изо всех сил швырнул Хагалл в зияющий центр Исы, отчего раздался мощный взрыв. Вакуум пополз треснувшей паутиной и вскоре распался на мелкие осколки, которые растаяли, словно сахарная вата в воде. Вот он! Я вижу его! Этот сложный механизм передо мной! Проникнув в материю снова, я погрузился в шифр и разорвал его. В эту же секунду меня вынесло в реальный мир, где я увидел зажмуренные в страхе глаза Николь и шокированное выражение лица Леона. Набрав полные легкие воздуха, я медленно выдохнул, осознав, что мой браслет расстегнут. — Братан… — растерянно протянул Януш, — ты сделал это. — Фух! — тряхнула кудрями Эвелин. — Так и поседеть можно. Я оглянулся, чтобы увидеть всех и устало произнес: — Спасибо, друзья. Но было что-то странное в выражении их лиц. Испуг, что ли. — Вы так смотрите… — Я снова всех оглядел. — Что не так? — Марк, ты в порядке? — настороженно спросила Мия. — У тебя… Кровь выходит из глаз. Я протер лицо пальцами, окрасив их в алый цвет. Сначала это напугало даже меня, но ощущения никак не менялись, поэтому я просто махнул рукой: — Ерунда. У нас мало времени, теперь дешифрую ваши браслеты — и в путь. Ребят напряг мой убийственный вид, честно сказать, выглядело это не очень. Но тут без вариантов. Круг обратников позволил мне максимально собраться с силами, и один за другим наручники были обезврежены. Я ликовал! Это маленькая победа добавила мне сил, что я потерял при дешифровках. Процесс освобождения выкрутил меня, свернул как тряпку и выжал все, что было. Но радость от победы покрыла внутреннюю пустоту. Мы закопали браслеты в землю в глухом месте, словно похоронили часть из прошлого. Это подействовало как глоток свободы — бесценные минуты вне рабства. После я раскрыл ребятам свой план, уже называя вещи своими именами. — Вот ведь жесть, — протянул Януш. — Казалось бы, где я — и где адские врата. Совсем недавно я был фермером в своем поселке и умел варить хороший сыр, а теперь умею управлять огнем и еду к воротам темной норы. Чертовы демоны… Жизнь! Ты умеешь удивлять! Мои друзья выглядели потрясенно. В глубине души они понимали, с кем имеют дело на острове, но особая прямота моего плана внесла в их сердца смятение. — С момента нашего побега прошло уже чуть больше трех часов, — тревожно произнес я. — Нужно срочно выдвигаться в аэропорт, пока наш хозяин не бросился в погоню. Леон задумчиво постучал пальцем по виску: — Сегодня утром у шефа запланирована поездка. Может, он не обратит внимания на ваше отсутствие. — Сегодня вечером моя коронация, — скорбно прибавил я. — В проекте. Если он сейчас будет занят, это нам на руку. Иначе мой родственник заблокирует наши карты и разошлет сводки по таможням с заявлением, что мы обокрали его, или еще какой-нибудь вариант. Тогда нас не выпустят, а потом вернут хозяину, как провинившихся щенят. До Исландии пять с половиной часов прямым скорым рейсом, нам главное купить билеты и подняться в воздух. Мы с Мией решили рискнуть, и сняли деньги со своих карт, после вернули ключи за комнату, которая была оплачена для отвода глаз и встречи с ребятами на их территории. Наши новые документы, что сделал Валентин после подписания договоров, позволяли беспрепятственно пересекать границы. В аэропорту я нервничал. Каждую секунду все могло пойти по другому сценарию. При регистрации глаза мужчины за стойкой озадаченно округлились: — У вас тут… — У нас все в порядке, — еле сдерживаясь, процедил я, собирая все силы для воздействия и сжимая кулак, который вдруг перехватила Мия, неожиданно взяв меня за руку. Она улыбнулась мужчине в форме и заговорила с ним сама. Я понял, что меня снова несет. Наверное, это усталость, и нужно всеми силами держаться, чтобы не испортить план буквально за несколько часов до воплощения. — Прости, — позже шепнул я своей напарнице. — Спасибо за поддержку. Мия бросила на меня короткий взгляд и опустила глаза, разглядывая фигурку кролика в ладони. — Ты отдал много сил на дешифровку. Это не проходит бесследно. После регистрации потянулись формальности, при которых я продолжал напрягаться по каждому поводу. Казалось, что мои внутренние зрение и слух безостановочно следят за окружающей обстановкой. Это очень выматывало и лишало здравого рассудка. Я подозревал всех, кто смотрел на меня дольше одной секунды, и каким-то чудом не наделал глупостей, применяя свои силы. Мия то и дело останавливала мою агрессивную волну, предупредительно касаясь рукой, или просто отводила в сторону. И только когда мы оказались в салоне самолета, я расслабленно опустился в кресло и закрыл глаза. Мне слышался некий шепот. Тягучий и густой зов. От него стыла кровь в моем сердце, но вместе с тем шепот притягивал к себе, словно хотел соединиться со мной и впитаться во все клетки. * * * — Его нет на острове, — зло произнес Валентин, подозрительно оглядывая своих тринадцать собратьев. — Кто этот несчастный помощник? — Ты же знаешь, у Марка теперь большие возможности, — предположительно кивнул врач института Роберт. — В этом случае можно стать помощником поневоле. Глава тринадцати хрустнул сжатыми кулаками и напряженно покачал головой: — Два моих драгоценных сосуда… Он уже знал, когда говорил со мной вчера. И умело скрыл это. Томас развел руками: — Так верни его. — Я не вижу его направления, и датчик не выдает сигнал. Он избавился от контроля. — Это возможно? — удивился Роберт. — Для него — возможно. Это вам не серая масса. Он растет и удивляет меня. — Ты обучил его рунам, — напомнил Джозеф. — Здесь не руны, — прищурился Валентин. — Это его сила. И теперь этот сосуд стал еще ценнее. * * * Рейкьявик встретил нас прохладой и влажным ветром. После нескольких часов полета такой прием казался бодрящим. Мы приближались к цели: у нас получилось сбежать с острова, снять контроль-браслеты и достигнуть Исландии. Нас не остановили по приказу моего всемогущего родственника, чего я нервозно ожидал все время. Можно готовить победные флаги, если бы не один факт: зов голоса стал просто болевой занозой, что погружалась в мое сердце все глубже. Это мешало сосредоточиться и выбивало из сил. С тех пор, как мы с Мией бежали с острова, она еще больше замкнулась. Внешне это не проявлялось, но я все чувствовал внутри себя. Обменяв деньги на исландские кроны, ребята остановились купить воды перед долгим путешествием, воспользовавшись моментом я обратился к Мие: — Что с тобой? Тебе плохо? — Да, — подтвердила она, как-то болезненно съежившись, словно находилась на лютом морозе. — Мне приходится применять все больше усилий, чтобы сдерживать его. Он чувствует острее, наверное, мы приблизились к важному месту. А еще он стал реагировать на тебя. — Что? Это как? — Ты лидер, Марк, и ты растешь. В твоем лице он чувствует угрозу. — И как это проявляется? Чего он хочет? Мия помолчала, глядя в землю. — Он хочет разорвать тебя. Выйти на свободу и уничтожить источник, что находится в тебе. Я растерянно оглядел тонкую фигурку, что вмещала в себе злобу такого масштаба и заметил: — Хорошо, что мы дружим. Иначе… — Плохая шутка, Марк. Это становится тяжелым испытанием для меня. — Разве он захочет выйти? Ты говорила, что без сосуда в нашем мире делать нечего. — Не знаю, на что способен мой пленник. Он на порядок выше Самаэля, представь его возможности. Слова Мии были неутешительными. Хрупкая девочка сдерживала внутри себя древнее зло, но теперь это зло стало сильнее сопротивляться, реагируя на меня и, наверное, на место силы. И все это ей приходилось контролировать, а еще бороться за превосходство. — Марк, ты слышишь? — обернулась Николь, остановившись посреди дороги. — Ты о чем? — Я насторожился, пытаясь тут же охватить площадь проверки побольше. — Этот шепот. — Николь склонила голову, будто прислушивалась. — Он странный. Не могу понять откуда. — Да, — подтвердил я. — Слышу. Уже некоторое время. Думаю, что шепот и наша цель это близкое друг к другу. Давайте определим направление. Мы отошли в безлюдное место и соединили силы для лучшего результата. Слушая через Николь и просматривая поверхность через Стефанию, я пытался ухватить источник шепота, который мучил меня. Моросящий дождь, что начался так некстати, отвлекал. Я слышал каких-то людей, обрывки фраз, шум капель, слышал крики птиц и прибрежные волны. Как вдруг! Вот он. Вижу его, он плывет по воздуху, тянется шлейфом издалека и достигает моего сердца, впиваясь острыми зубами в самую мякоть. Слышу его. Шуршание вкрадчивого голоса душит. Входит через нос, заполняет легкие и душит. Душит. Но так манит… Зовет. И невозможно его игнорировать. Нужно соединиться с ним. Стать с ним одной структуры и отыскать его в великом множестве. Но шепот живой. Он дышит и пульсирует, и не дает прикоснуться к себе. Он просто рядом и словно чего-то хочет, указывая дорогу. Я вдруг увидел весь путь до источника, как в ускоренной перемотке кадров. Он там. Но что это? Там же существует что-то еще! Такое странное, но сильное. — Карту быстро! — торопливо бросил я, боясь упустить цепочку видения. — Стеф, помоги, источник где-то здесь… Или здесь. Так? Как ты видишь? Стефания замерла, глядя перед собой некоторое время, а после опустила глаза на карту и указала: — Вижу активность вот в этом месте. Да, мои видения подтвердились. Построив маршрут, мы арендовали самое дешевое авто и отправились по дороге к цели. Путь оказался длинным. Сначала мы много часов ехали, затем оставили машины и пошли пешком. Через сочные зеленые равнины и вдоль ломаных глубоких карьеров, через цветные горные массивы и вдоль темной глади водоемов. В некоторых местах нам встречались красноклювые тупики, эти птицы — символ Исландии, их еще называют паффины. Вокруг было очень красиво: неповторимый ландшафт и живописные места, каких нет нигде на земле. Но я почему-то чувствовал гигантский упадок сил. Казалось, вот-вот отключусь от реальности. — Ты не спал две ночи, — тихо произнесла Мия, бесшумно двигаясь рядом. — Нервное напряжение, плюс долго без сна. Конечно, она поняла, что со мной происходит, всегда понимала. — Ты ведь тоже, — заметил я и тряхнул головой, желая избавиться от дурмана. — Первая ночь это побег, а вторая — в самолете. Ты не спала, я видел. — Не мне предстоит бросить вызов Вратам. — Мия еще больше съежилась, втянув голову в плечи. — Твое состояние может сыграть в минус. — Отдохну после победы. — Я постарался улыбнуться. — Ты чувствуешь этот шепот? — Мия оглядела горизонт. — Он самое неприятное, что мне довелось знать, исключая пленника. — Чувствую. Только не вижу источник, что странно. Любое явление имеет источник, а здесь пустота, только направление. — Может, это руны? Я задумчиво покачал головой: — Тогда эта руна должна быть гигантской, у меня нет знаний о таких масштабах. — Если нам тяжело от шепота на расстоянии, что будет рядом? — со скорбью произнесла Мия. — Ты готов выдержать? — У меня нет вариантов. И времени тоже нет. Конечно, я понимал свое положение, к такому делу нужно подходить со свежими силами, но в данный момент у меня действительно не было выбора. — Ирония судьбы! — послышался голос Януша. — Все мы бежали с острова, чтобы на остров попасть. Кто бы подумал! — Стойте, — подняла руку Николь. — Что-то есть. — Это там, — подтвердила Стефания. — Марк, посмотри сам. Я был настолько уставшим, что не сразу смог определить. Мне казалось, шепот и сигнал от места силы идут отовсюду. Покрутив головой, я непонимающе посмотрел на Стефанию: — Не совсем уловил. Где? — Марк, соберись, — тихо бросила Мия. — Я тоже чувствую это. Пришлось объединиться, чтобы получилось посмотреть и мне. Сначала я ничего не мог. Все попытки были словно измазанные маслом ладони, что соскальзывают с турника с каждым подходом. Но вдруг я стал невесомым потоком, который течет над сказочным ландшафтом Исландии. Поток, будто извилистая вена реки, направляется к цели, все ближе и ближе, все ярче раскрывая картину места силы. Вот оно! — Вижу, — прошептал я, пребывая под впечатлением величия увиденного. — Надо торопиться. Мы ускорились, насколько было возможно, иначе рисковали прибыть ночью. Многочасовая ходьба отняла силы у всех, но цель стала близка, и это обнадежило. Спустившись с холмов на равнину, мы увидели дом посреди зеленого ковра. Строение мало походило на жилой дом: низкая избушка будто провалилась в землю наполовину, мелкие круглые окна были похожи на окна троллей из картинок детских сказок, а крыша дома густо покрыта травой. Как бы странно это не выглядело, здесь я стал ощущать сильное притяжение, отдаленно похожее на Алые Врата в подвальных уровнях института, но нынешнее не шло в сравнение ни с чем. Шепот, как густой кисель, растекался по воздуху, заполняя собой каждый камень, каждую травинку вокруг, что делало само пребывание для меня мучительным. — Кажется, пришли. — Николь обернулась, ожидая моего подтверждения. Я остановился перед домом и закрыл глаза. Питая силы от своих друзей, потянул взгляд внутрь строения. Давай… Давай же. Ищи источник, он здесь, дальше дороги нет. Да, одинокий дом казался таким ничтожным и беспомощным посреди горных хребтов, ледников и вулканов, но это наша цель. Мы шли сюда, сбив ноги в кровь, без пищи и отдыха. Это здесь. Здесь… Вдруг сквозь мой поиск проявился образ огромной головы без волос, страшной, с серо-молочной кожей и темными огромными впадинами для глаз. Я вздрогнул и выскочил из поиска, шагнув назад. В этот миг появилось отчетливое знание. — Мы пришли, — напряженно произнес я, не в силах оторваться от притяжения, что исходило из низкого дома посреди зеленой равнины. — Наша цель внутри. Это и есть Северная Точка. * * * Валентин медленно поднял холодный взгляд и скрипнул зубами: — Он там. — Не может быть, — нахмурился Тор. — Как ему удалось? — Ты забываешь, с кем имеешь дело. — Глава тринадцати замер и прислушался. — Они все там. Это намеренный побег. — Ты видишь его план? — поинтересовался Томас. — У Марка может быть один план — достигнуть моего сердца. А вот намерения бывают разные. Смотря кто в нем сейчас. Если открылось его естество — он хочет нас уничтожить. И здесь есть его союзник. После этих слов Валентин уверенно зашагал по коридору. Войдя в главную лабораторию, он наотмашь стукнул Федора. Мужчина отлетел к стене и сполз, хватаясь за голову. — Двойная игра тебе прощается лишь раз, — металлически произнес хозяин острова. — Ты мне еще нужен. — После этого он вернулся к братьям и, поправив узел галстука, объявил: — Готовьте самолет. Живо! * * * Ступени внутри жилища вели глубоко вниз. Было темно и тихо, но я слышал: там есть живые существа. В этом месте у пространства появился пульс. Вибрация воздуха мешала поиску, невозможно увидеть натянутую струну, когда ее постоянно дергают. — Эй, Остин, в какую игру ты нас втянул? — попытался пошутить Януш. — Это же чертово место. — Ты угадал, — усмехнулся я. — Это их место силы. Там внизу врата в темную бездну, и через них в наш мир попадают эти твари. А я намерен поправить ситуацию и закрыть адский портал. — Тут очень высокий уровень агрессии, — заметил Серафим, поддерживая Эвелин под локоть. — Такой уровень мне еще не встречался. Николь шла осторожно и выглядела напуганной и напряженной. — Что с тобой? — спросил я, пытаясь поймать ее ощущения. — Ты что-то слышишь? Взглянув на меня, Николь тихо призналась: — Этот крик… Его так много, очень много, невыносимая боль. Просто тяжело. Вдруг со всех сторон на нас посыпались синие. Они бросались кучами, сверкая глазами и клацая зубами, как капканами. Я откидывал нападающих, растягивая щит, но они снова поднимались и возвращались. Так продолжалось долгое время, отчего Ян начал нервничать и поджигать синих. Неожиданно один из них повис на Эвелин. — Вот гад! — бросил Серафим, пытаясь подавить уровень агрессии, но на бешеного это мало действовало. — Кай! Давай его мне! — крикнул Януш. Серафим оторвал трясущуюся тварь от своей возлюбленной и бросил в сторону Яна, который тут же воспламенил пойманный трофей, да с такой силой, что тот загорелся словно факел. Синих было очень много, и борьба с ними отнимала время и силы. Мы продолжали пробивать путь, продвигаясь по ступеням, ведущим вниз, но давалось это с большим затруднением. Люди с горящими глазами и безумными лицами были нацелены на наше уничтожение, они действовали как машины с программой. Вокруг слышался хрип, поднимался дым, и все время вспыхивало пламя. Леон не успевал укреплять щит, снова и снова отбрасывая кучу тварей по сторонам. Я же пребывал в некой прострации: зов, притяжение и шепот почти завладели мной, и не знаю, сколько бы это продлилось, если бы Мия не обратилась ко мне: — Марк, приди в себя! Нужно действовать быстро. Я очнулся и оглядел пространство. Сквозь кишащую массу мой взгляд тянулся глубоко вниз, там было что-то значимое, что-то особенное, куда меня тянуло непреодолимо. Мое бездействие равно проигрышу. Нужно собраться. Немедленно! Закрыв глаза, я усилием воли вошел в головы синих и остановил их. Путь был свободен, но только до следующего уровня. Все почувствовали ослабление сил и замедленность действий. — Что за черт⁈ — возмутился Ян, сжимая и разжимая кулак. — Чувствуете что-нибудь? — У меня тоже оковы, — подтвердил Леон. — Кажется, рядом какие-то люди, — шепнула Стефания. — Нужно выбираться. Серафим внимательно огляделся и усмехнулся: — Тут моя работа. Навтыкали шифров. Дешифровка прошла быстро, и мы поспешили дальше, вниз по лестнице. Но нам снова преградили путь, на этот раз вооруженная охрана. Началась стрельба, которую я едва успел перехватить рывком щита, оградив ребят от пулеметных очередей. — Охренели? — крикнул Януш, обращаясь к охране. — Что ж вы в своих стреляете? Демонов мочите! А мы вам поможем! — Эва, покажи им другую картинку, — шепнул я, собираясь проскочить. Эвелин сосредоточилась на некоторое время и качнула головой: — Почти не работает. Что-то в этом месте не так. — Хорошо, попробую через ваши силы. — Я махнул ребятам, призывая собраться, и приступил к делу. Открыв внутреннее зрение и слух, я двинулся ниже, отбиваясь по пути от пуль и нападений. Серафим по дороге снимал шифры, а Януш добавлял в нашу работу огня. Но чем ниже мы опускались, тем больше охранников появлялось, и тем сложнее мне было отделять от общей картинки шепот и притяжение. Союз инверсов работал на всю мощность, я чувствовал нас как единое целое, чувствовал наш взгляд, наш общий щит, нашу сильную руку и пользовался сверхсилой так, словно всегда этим занимался. Мужчины в форме разлетались в разные стороны, у некоторых, с подачи Яна, текло оружие, а кто-то в страхе озирался, увидев вдруг себя под водой или на краю крыши стоэтажного дома. Эти видения я вытаскивал у Эвелин и помещал их в разум вооруженных людей. Все работало как часы, и один этап был пройден. Но я вдруг почувствовал, что Мия ведет себя непривычно и шагнул ближе к ней. — Тебя задели? Она не ответила, только напряжено смотрела в путоту и казалась отрешенной. — Что с тобой? — повторил я, заметив, что Мия замедляет шаг и ищет рукой опору на стене. — Тебе плохо? Не молчи, ответь! Синие глаза едва не поглотили меня, когда я склонился с вопросом, пришлось даже отшатнуться. — Да, — сдавленно произнесла Мия, оседая и хватаясь за горло. — Мне плохо, Марк. Ты умножаешь силу, и он ненавидит тебя. Мне сложно это контролировать… Я был в замешательстве. Такую Мию не приходилось видеть никогда. Казалось, что эта девушка умело справляется с пленником и знает свои силы. Но сейчас происходило что-то непонятное. — Я помогу тебе, давай соединимся… — Прошу тебя, Марк, отойди подальше, — с трудом прошептала Мия, скребя ногтями по шершавой стене. Мне хотелось возразить, но ситуация требовала здравых рефлексов, и я отошел к ребятам. — Если она не справится, наше дело мокрое, — заметил Ян, поглядывая в сторону Мии. — Может, сработает купол? — предложила Николь. — Если закрыть нас, сигнал для нее пропадет, и она успокоится. Я решил взять эту идею, растянул защитное поле и накрыл им нас, как мыльным пузырем. Думал ли я когда-нибудь, что окажусь в таком положении и таком месте? Нет. Представлял ли, какими силами буду владеть? Снова нет. Даже несмотря на то, что отец готовил меня к сложным ситуациям и рассказывал о духовных изменениях, я не мог представить о таком повороте своей жизни. Время шло. Мия боролась с пленником и держала нас в напряжении. Ожидая исхода, Серафим сложил накаченные руки на груди, прикрывая собой Эвелин, Леон нервничал и покусывал губы, а Николь слушала. Но она не слышала того, что слышал я. Этот зов. Он плывет в пространстве и соединяется со всем вокруг, а после пропитывает меня. Он будто насыщает собой камни и землю, воду и траву, сам воздух, а потом со всего этого проникает в мои клетки… Я чувствовал себя уставшим. Бессонные ночи и напряжение отняли много сил, приходилось большим усилием воли концентрировать себя, чтобы идти к цели. У меня получалось. Но стоило поддаться слабости, хоть на градус уйти с направления, как чужеродная материя проникала в меня и пожирала. Кажется, она питалась моей душой. — Я в порядке, — опустив глаза, объявила Мия, когда вернулась к нам. — Прошу прощения. — Скай, ты не придушишь меня этой своей черной щупальцей? — ляпнул Ян и тут же осекся, почесав затылок. — Заткнись, — Стефания ткнула его в бок и нахмурилась. — А че? — тот развел руками. — Вы вообще рубите, где мы и что происходит? Хотел разрядить обстановку. Так ведь крыша слетит. Мия не отреагировала, она находилась в каком-то сжатом состоянии, я это чувствовал. Каким чудом ей удалось справиться с древним пленником, не знаю, но мы снова объединили силы и отправились ниже. На нижних уровнях уже знали о нашем вторжении и встретили автоматными очередями, которые я легко отразил щитом. Когда пустели «магазины», охранники бросались врукопашную. В это же время Серафим снимал блоки, развешенные вдоль пути, а мы отбивались, прокладывая дорогу все ниже. Спуск под землю давался мне трудно, потому что я всей кожей ощущал притяжение адского места силы, а странный шепот разливался по воздуху, удушая и делая меня слабым. Наверное, там и есть Главные Врата, и их влияние на меня очевидно. Мия была права: чем ближе к порталу, тем тяжелее. — Остин! Куда теперь? — раздался голос Яна. — Чертовы норы! Мы оказались в лабиринте. Почти везде нас встречали тупики, а там, где был ход, появлялись охранники. Ребята отбивались, хоть и выглядели растерянными. Я пытался увидеть дорогу, но постоянно возникающие блоки сбивали. Серафим снимал шифры, только после последнего всегда вставал новый, и процесс превращался в бесконечную цепь. Конечно, мой брат постарался максимально оградить свое сердце от посторонних глаз и настроил шифров таким образом, что после каждого стоял следующий, делая непрошенного гостя слепым и беспомощным. — Осторожно, Марк! — закричал Леон, растянув щит передо мной, и кто-то удержал меня за руку. Это была Мия, она увидела, что я отключился и не реагирую. А нужно было максимально собраться. Охранники посыпались с разных сторон, как саранча на урожай, и я понял, что если не заставлю себя быть внимательнее — мы пропадем. И рухнет мой план, к которому мы идем через такие тернии, а план Валентина выиграет. А это практически смертный приговор всем. Оно уже близко, я чувствую его каждой клеткой. Это место влияет на меня, и будет еще хуже, если я не повлияю первым. — Ребята, мы почти пришли. Двигаемся одним целым. Я пробиваю путь, вы меня прикрываете. Отдайте мне свои силы, осталось совсем немного. Помоги мне, отец. Сейчас решается наша судьба. Будь моим путеводителем, будь со мной. Я накрыл нас общим куполом и двинулся вперед, разрушая стены, что преграждали нам путь. Было трудно, максимальная концентрация выжимала из меня последние силы. Я пробивал дорогу, следил за происходящим, слушал обстановку, искажал пространство, швырял огненные шары, отбивался от пуль и укреплял стенки щита после очередного нападения. Чего я не делал, это не разбивал блоки, ими занимался Серафим. Я мог, но тогда через первые сто метров упал бы без сил, а этого нельзя допустить. Охранники попадались крепкие, сражались до последнего, защищая вход на сторону смерти. Автоматные очереди мелькали со всех сторон, дым, огонь, клубы пыли, наши крики, искаженные лица мужчин в форме — все смешалось в один поток событий. Я держался как мог. Стараясь сохранить образ отца и матери перед собой, шел вперед, чувствуя близость цели всем существом. Она близко. Почти рукой подать, я вижу ее. Она дышит… Дышит. И зовет. Шепчет и обволакивает разум, заплетая мысли в клубок. — Марк! Куда дальше? — закричал Леон, указывая на стену впереди. — Идите вперед, не останавливайтесь! — почти приказал я. — Там же стена! — воскликнул Януш. — Вперед! — снова отозвался я. — Остин! Выбери другой путь! — настаивал Ян. — Хода нет! — Там нет стены! — Я махнул рукой, призывая не останавливаться. — Это руна. Стефания нахмурилась и покачала головой: — Я вижу стену. Никакой руны нет. Ты не ошибся? — Нет! Доверьтесь мне. Руны вижу только я, ведь однажды я продался тьме. От осознания последнего мне стало так плохо, что я со злостью разметал сложную руну, в которой решала Ансуз — перевернутая руна создавала ошибку и иллюзию. Сжавшись от несоответствия визуальной картинки и реального действия, ребята прошли сквозь несуществующую стену и выдохнули. — Вы будете видеть стены там, где их нет и обнаружите ход, где на самом деле преграда, — повторил я давно сказанные слова. — Не забывайте, друзья. Так мы приближались к темному переходу, действуя сплоченно, как единый организм, и только так нам удавалось преодолевать преграды и трудности. Вместе мы составляли нечто сильное и непобедимое. Теперь понятно, почему древние особенно не терпят обратников. Мы для них реальная опасность. Отец рассказывал, когда Самаэль увидел в нем обратника, страшно разозлился и объявил, что не выносит инверсов. В этот момент меня вдруг встретила преграда. Я остановился, внимательно осматривая сложный шифр впереди. Серафим не смог его одолеть, мне же замок был под силу. Но в это же мгновение я увидел то, что меня едва не раздавило. Мы остановились, тяжело дыша, словно участвовали в марафоне, и я в отчаянии выдохнул: — Он здесь. Они все здесь, я слышу их. — Что⁈ — Ян обошел меня и заглянул в глаза. — Братан, серьезно? — И я слышу их присутствие, — тихо подтвердила Николь. — А где именно? — поинтересовалась Эвелин. Мне было все равно, сколько метров нас разделяли. Факт оставался: мой родственник узнал, где мы и прибыл сюда. — Марк, мы ведь можем успеть, — заметила Мия. — Время. Оно играет важную роль. — Да, — согласился я. — Ты права. Осталась одна руна, еще рывок, друзья. * * * Валентин спустился по трапу вертолета и, поправив узел галстука, холодно бросил: — Я слишком много вам плачу для такой подачи средства передвижения. Черепаший ход. — Прошу прощения, — виновато склонился пилот. — Этого больше не повторится. — Я знаю, — сухо оборвал Валентин и развернулся к низкому домику, густо поросшему травой по самую крышу. — Но сейчас не до вас. Рядом остановился Тор и тоже оглядел дом. — Марк хочет взять нашу жемчужину, — заметил он. — Твои действия? Глава тринадцати сверкнул глазами и надменно улыбнулся: — Пусть берет. А мы посмотрим на это рядом. * * * Последняя руна оказалась самой сложной. Я потерял много сил, разбивая ее и внутренне содрогаясь от знания, что мой брат уже близко. Уставшие, все в пыли и порохе, мы почти добрались до цели, преодолев огромный путь. Мы прошли через столько преград без его присутствия, а теперь, вот Врата — но и он здесь. Что за чудовищная несправедливость… — Марк! Остановись! — вдруг послышался голос вдали. — У тебя кровь пошла носом, — одернула Мия, вкладывая салфетку в мою ладонь. — Ты убрал руну, успокойся. Я растерянно моргнул и увидел свободный путь, но в этот момент поднялась густая мгла, от которой сознание провалилось в некую прострацию. Это была завеса, и она возникла не просто так. Когда Николь вскрикнула, завеса начала исчезать, открывая большую площадку, где стоял Валентин и его тринадцать братьев. Я почувствовал мгновенное удушье от молниеносно поднявшегося питона, он обвернул мое горло тугими кольцами и стянул их. Валентин смотрел прямо на меня, темнота из его глаз вылилась черным облаком и потянулась к моему сердцу. Нет… Только не сейчас. Нельзя сдаваться, слишком много пройдено. Я рванул щит и едва успел отгородиться, как черная щупальца уперлась в мою преграду. Нужно действовать, иначе мы все пропадем, а Мия станет матерью новых сосудов. Я смотрел в глаза своего брата и пытался понять, знает ли он, что мы объединили союз, что перед ним лидер обратников. Но темный взгляд оставался непроницаемым. Вдруг перед нами появилась Хлоя, она грациозно проплыла на середину и насмешливо бросила Яну: — Что, черныш, приехал посмотреть на свою смерть? — Ты оговорилась, — огрызнулся Януш. — На твою смерть, красногубая. — А ты, — Хлоя приблизилась ко мне и презрительно оглядела с головы до ног, — принц серой массы. Твои жалкие попытки как трепыхание мотылька однодневки в липкой крепкой паутине. А хозяин паутины близко. Смотри в оба. Наконец Валентин прекратил атаку в мое сознание и холодно произнес: — Я жду объяснений, Марк. — Ты не можешь на этот раз все так оставить, — напомнила ему Хлоя, но брошенный в ее сторону темный взгляд повесил тишину. Это находилось позади меня. Я оглянулся и увидел огромных размеров подвижную черную массу, за которой пылало пламя. Вот она моя цель, совсем близко. Рукой подать. — Хочу познакомиться с этим местом, — ответил я. — Ты ведь его прячешь. Валентин медленно направился ко мне, вызвав своим приближением бешеный скачок сердцебиения. Подойдя почти вплотную, брат долго смотрел в мои глаза, словно пытался в них что-то прочитать. — Ты хорошо подумал? — выдохнул он мне в лицо. — Конечно, — ответил я, стоически удерживая щит между нами. — В таком случае — иди, — заключил Валентин. После этого он развернулся и неторопливо вернулся к братьям. Я был растерян. Пробежав взглядом по всем союзникам моего родственника, понял, что борьбы не будет. Повисла пауза, во время которой я лихорадочно соображал, как поступить дальше. — Соберись, — шепнула мне Мия. — Помни о родителях. Что со мной? Я шел к этому так долго и так трудно, и вот теперь не в силах сделать шаг. — Остин, брат, мы с тобой, — еле слышно шепнул Ян, склонившись к моему затылку. — Ты знаешь, что делать. Мое детское имя подняло целый пласт памяти, разбудив во мне желание борьбы. Я оглянулся на ребят, задержав взгляд на Мие, и направился к черной дышащей массе. Она словно ждала меня, раскрывая свою утробу и впуская внутрь, и через минуту я шагнул вглубь адских врат. Глава 4 Новая Мия Ты не имеешь и тысячной доли того, что я умещаю в кулаке Я еще видел ребят за порогом портала. Они были готовы к борьбе и следили за Валентином, поглядывая на темный вход, который скрыл меня. Но после нескольких шагов вперед я упустил картинку мира с той стороны и больше ее не видел. Глубина за Вратами оказалась бездонной. Тьма проникала в уши и нос, попадала в легкие и пропитывала каждую клетку изнутри. Здесь отсутствовало трехмерное пространство и, кажется, было что-то со временем. Я передвигался силой мысли, только очень медленно, заторможенно. Стоило мне посмотреть на место, как я тут же перемещался к нему. Если бы я мог представить цель, мог бы сразу оказаться там, но в этом месте невозможно ничего придумать, потому что здесь новое измерение и течение всех процессов. Медленно ступая по невесомой черной густоте, я пребывал словно во сне, где все не так, где хочется бежать, но твои движения скованы. Это место было похоже на огромный темный тоннель с безграничным пространством вокруг. Края вроде бы есть, но это просто сгущение материи, которое нельзя измерить или потрогать. По мере моего продвижения появлялись звуки, совсем далекие сначала, они усиливались с каждым шагом в глубину и превращались в шепот. Тягучий, обволакивающий шепот, который разрастался по всей черной материи. Что-то проникало в меня, я чувствовал это, но почти не мог противиться, почему-то мои силы здесь не работали. На этой стороне Врат все было странным, но я четко ощущал, что где-то там, в далекой глубине, существует что-то особенное, что-то мыслящее и сильное. И оно зовет меня, тянет к себе, словно в ловушку. Я узнал этот зов: все это время я слышал его шепот и ощущал его притяжение. Это был он. Очень тяжело. Здесь очень тяжело. Дыхание затруднено, действия скованы, а мысли перестают быть твоими. Но мне нужно дойти до конца, такой был план. Темная материя поднималась с каждым моим шагом, словно пыль с дороги, и обволакивала все тело, заползая в нос и рот, чтобы проникнуть в мои легкие и захватить разум. Но я боролся с ней, не пускал в голову, потому что помнил, мне нужно что-то сделать. Только что? Где-то впереди, очень далеко, я разглядел источник, от него исходило все, что я ощущал и видел. Этот источник находился на недосягаемом расстоянии от меня, но в то же время был очень близко. Он тянул ко мне свои нити, словно длинные паучьи лапы, и затягивал к себе. Я все больше приближался к этому месту, потому что не мог иначе. Зов и тяга были настолько сильными, что я терял разум от хриплого шепота, который распространялся по всему пространству. Казалось, он поселился и в моей голове. Меня тянуло куда-то… Словно некая сила вцепилась в мою плоть зубами и тащит к центру. Мне ведь туда и нужно? Вдруг сквозь туман я увидел гигантских размеров бледный кокон, он вздрогнул и раскрылся, расправляя длинные паучьи лапы и поднимая голову. Это не кокон. Это нечто другое. Огромная голова, лишенная волос, обтянутая молочно-серой кожей, блестящей от натяжения, словно гнойный раздувшийся нарыв. Голова поднялась, расправляя тонкие длинные лапы, которые поползли вдоль стен, словно червеобразные мягкотелые паразиты. Они ползли ко мне. Их центр оставался на месте, а лапы тянулись очень далеко от него, ощупывая рыхлые стены тоннеля, как слепой крот. Голова открывала беззубый рот и рождала вязкий хриплый шепот, отпуская его от себя вместе с движением бледных щупалец. Мне казалось, она улыбается мне, широко растягивая тонкие серые складки губ, а темные впадины глаз становятся еще больше. Куда я иду? Что это за место? Темная материя вдруг выскальзывает из-под моих ног, и я теряю ориентир в пространстве. Словно лишенный гравитации, опрокидываюсь на спину и начинаю подниматься лицом вверх, зависая в изогнутом положении. Картинка кружится: тоннель, лапы, сгустки, голова… Все повторяется в замкнутой цепи, совершенно лишая понимания происходящего. Хриплый шепот в моем разуме все громче, а молочные холодные щупальца уже прикасаются ко мне, осторожно и по очереди. И вот я уже словно жертва в паутине, а она теперь приближается сама. Голова — я вижу ее, то сверху, то сбоку, то ползущую по низу, но все ближе. Ее темные впадины глаз безотрывно следят за мной, а длинные ледяные пальцы обхватывают мое тело и вращают, заматывая в черную материю, как паучиха свою жертву в паутину. Я все вижу, но ничего не понимаю и не могу сопротивляться. Это будто лишение воли, которое превратило меня в корм. Я хотел что-то сделать… Зачем я сюда пришел? Почему? Что происходит… Только шепот вокруг. И тьма. Только тьма… * * * — Думаю, прошло достаточно времени, чтобы понять — Марк не выйдет сам, — объявил глава тринадцати, обращаясь к группе инверсов. — Я пойду за ним. — Стоять! — одернул его Януш. — Откуда нам знать, что он не выйдет? — Просто поверьте мне, — снисходительно улыбнулся Валентин. — Еще вариант: сходите за ним сами. Хотя для вас это не вариант. Либо дайте мне такую возможность. Пока не поздно. Серафим склонился к друзьям и, обсудив что-то вполголоса, ответил: — Еще подождем. Высокий брюнет развел руками и покачал головой. Спустя время, Мия медленно подошла к подножию Врат и стала смотреть в центр. Крепко сжав кулаки, девушка долго вглядывалась сквозь дышащий темный сгусток, как вдруг развернулась к Валентину и, раскрыв глаза, приказала: — Вытащи его. Сейчас же. Глава тринадцати усмехнулся, словно подтверждая свою правоту, и шагнул в темный портал. Время шло, но ничего не менялось. Это заставило ребят нервничать. — Так долго, — вздохнул Леон, поправляя очки. — Стеф, ты видишь Марка? Стефания отрицательно качнула головой, не сводя глаз с Томаса. — Я тоже перестала его слышать, как только он скрылся за этим дымом, — добавила Николь. — Что там происходит? — нетерпеливо бросил Ян, продолжая поглядывать в сторону тринадцати. — Скай, что ты увидела? Не молчи. Мия сжала фигурку кролика в ладони и перевела взгляд на черный выход. — Марк в беде, потому что оттуда может выйти только он… В этот момент из-за темной завесы портала вышел Валентин, он держал на руках безвольное тело брата. — Игра закончилась. Нас ждет самолет. Не заставляйте меня повторять. * * * Я чувствовал, что куда-то лечу, но не мог вырваться из пелены забвения. Оно липкой пленкой покрыло все тело, и от слабости никак не удавалось от этого избавиться. Где я сейчас? Вокруг голоса, но кто это говорит? Хочется подняться, только не получается даже открыть глаза. Я так устал. Очень. — А ты слышала, что он сказал за дверью? — откуда-то издалека раздался голос Леона. — Нет, он накрыл себя чем-то непроницаемым, — ответила Николь. — По крайней мере, для меня. Сознание возвращалось медленно. Я узнал голоса ребят, но не мог сообразить, почему ничего не видно. — Смотрите, Марк приходит в себя. Разлепив тяжелые веки, я увидел белую стену. Нет, это потолок. Мне что, стало плохо? Хотелось потянуться к лицу, но у меня не получилось поднять руку: на запястье ремень. На другом тоже. Что это? Мои руки закованы? Я наконец очнулся и, приподняв голову, увидел зал лаборатории. Рядом со мной находились ребята, только мы были в странных условиях: каждый лежал на отдельной медицинской кровати, прикованный по рукам и ногам широкими ремнями с шипами на внутренней стороне. — Что происходит? — спросил я и облегченно вздохнул, отыскав глазами Мию. — Почему мы здесь? — Братан! — поприветствовал меня Януш, погремев креплениями на руке. — Ты снова с нами! — Ты не помнишь? — нахмурилась Стефания, глядя на меня. — Что тебе запомнилось из последнего? Пришлось напрячь память, собирая общую картинку из воздуха. Что было последним? Что происходило? Где я был? Обрывки сюжетов, фраз и действий. Все не то. Вдруг среди прочих слов послышалось — «вспомни о родителях», и это словно вынуло меня из бутылки с матовым стеклом. — Мы были на Северной Точке, — прошептал я, понимая, что нынешнее положение указывает на наш провал. — Помню этот адский переход… И ее… Такую страшную, такую невыносимую… — Марк, ты сейчас о ком? — осторожно поинтересовалась Николь. — Я не знаю… Кто это или что, но она заполняет все, что находится по ту сторону. Ее воздействие невыносимо, и ее невозможно остановить. Януш присвистнул: — Хорошо, что ты там не остался насовсем, твой родственничек позаботился. — Он меня спас? — Как же, держи карман шире, это чистая выгода. — Ян демонстративно погремел оковами. — Спасает, ага. Смысл происходящего стал доходить до меня все ярче, я закрыл глаза и выдохнул: — Как мы вернулись? — Вертолетом нас переправили до аэропорта Рейкьявика, а там частный самолет доставил до Нью-Йорка, — ответил Леон. — А на остров снова вертолетом. — Так и скачем по островам, — усмехнулся Януш. — Давайте, дело делать, хорош тюленей играть. Мы такой силой владеем! Братан, ты как, очухался? Тебя и ждем. Честно говоря, чувствовал я себя скверно. Мне словно прополоскали мозг. Но нужно что-то делать, пробовать, иначе пойдем на корм синим. — Давайте попробуем, — согласился я. — Для начала, освободимся от ремней. Мне нужны ваши силы. Как только я смог собрать от ребят все, направил действие на замки креплений, но мысли мои путались, словно раздвоенный взгляд, который не можешь сконцентрировать. Несколько безрезультатных подходов дали понять, что моих сил недостаточно. — Простите, у меня странное ощущение, что с моей головой что-то сделали, — признался я. — Всем сделали, — добавила Эвелин. — Иначе мы давно порвали бы любые ремни. — Похоже, нам с той инъекцией ввели психотроп, — попытался внести ясность Леон. — Когда мы летели обратно, на нас уже пошло воздействие, безволие что ли. Ты ведь по факту отсутствовал, союз разорван. Шеф, наверное, с нами работал на своем тонком уровне. А когда нас привели в лабораторию, разложили здесь и под видом укрепляющего ввели другое. Я попытался задействовать ощущения, «увидеть» каждого из ребят, как делал это раньше. У меня получилось, только одного человека не удалось просмотреть. Развернув голову к кровати позади, я шепнул: — Мия! Ты в порядке? Ответа не последовало. Она даже не пошевелилась, продолжая лежать в позе покойника в гробу, только руки были вытянуты по бокам из-за ремней. — Мия, ответь, пожалуйста, — настаивал я, потому что такое положение очень настораживало. — Она все время такая, — пояснил Серафим. — Как уложили нас здесь, так и замерла. Я пытался уловить уровень агрессии, но в ней вообще ничего нет. Словно жизнь прекратилась. — Похожее уже было, — тихо добавила Николь. — Она тогда в металлическом саркофаге находилась. Этого я и боялся. Мия отключила себя, чтобы обездвижить пленника. Попав в сложную ситуацию, она умела остановить все процессы, впадая в некий анабиоз. Но последствия выхода из него не радовали. Я не хотел видеть ее такой, мне было больно от этого ощущения. Неживое состояние хрупкой девушки, которая была мне дорога, мобилизовало силы моего резерва. Я собрал все, что мог и направил невидимую руку к ремням на тонких бледных запястьях Мии. Рука соскальзывала, не давая ухватиться за металлические оковы креплений, но я упорно продолжал выжимать из себя все силы. И когда меня начало трясти от напряжения, раздались щелчки замков. — Мия! — вполголоса позвал я. — Твои наручники открыты, пожалуйста, услышь… — Дорогой брат, как радостно видеть тебя в здравии, — низкий, проникающий во все клетки голос словно полоснул по моему сердцу лезвием. Я вздрогнул и повернул голову, увидев темные глаза. Он стоит передо мной. Властный, строгий и страшный человек. Знает ли он, что я задумал, когда бежал с острова? Понял ли, что появился лидер инверсов, угрожающий ему и всем его братьям? Чувствует ли он мое сердце, в котором нет объединения с ним? Черные щупальца потянулись в мою сторону, но у меня совсем не осталось сил защищаться. Я только что все отдал Мие. Это конец. Сейчас мой могущественный родственник вывернет наизнанку мой разум. И начнет процесс уничтожения. Темные змеи подкрались ко мне так близко, что почти коснулись щеки, как вдруг их отрезал щитовой пласт. Леон загородил меня от проникновения, но я знал, что ему не устоять перед главой тринадцати. Нужна моя сила, которой у меня не было. Почувствовав неустойчивость преграды, щупальца начали давление. Они расползались по площади щита, охватывая поверхность все больше и растекаясь по ней, словно черный кисель. Леон стоически держался, но со временем оказался на грани поражения. Я пытался вырваться из зоны слабости и поддержать защиту, но не мог. Это породило панику в моей душе, сейчас все раскроется, одно мгновение до разрушения моей надежды. Один миг до поражения человечества. Шаг до предательского падения борьбы моих родителей. Темные глаза напротив давили словно гигантский пресс, без остановки и пощады, и в какую-то секунду щит Леона лопнул и разлетелся, разрываясь трещинами. В этот момент я увидел эту бездну, что имел в себе мой кровный брат, и она была страшна. Валентин встретился со мной взглядом и едва заметно улыбнулся, понимая, что я не устоял и путь свободен. Он шагнул ближе, собираясь атаковать, как вдруг перевел взгляд в пространство позади меня и замер. В моей голове промелькнули десятки предположений, но ни одно из них не оказалось верным. Я понял это, как только заметил клубы черного дыма, что ползли к моему родственнику. Выражение его лица даже напугало, происходило что-то из ряда вон выходящее. Задрав голову, я увидел, что Мия поднялась над своей кроватью, выпуская черный дым из носа и рта. Белые локоны развивались по сторонам, как ламинария в воде океана, зрелище было страшное. Синие глаза заволокло тьмой, а сила, исходящая из хрупкого тела, изменила даже его облик. В этот раз Мия выпустила большую часть пленника, заставив содрогнуться присутствующих. Черные дымные пальцы минули всех нас и добрались до Валентина, поражая его своей мощью. Дым окружил моего родственника кольцами и сжал его, словно гигантский спрут, но получил сопротивление. Валентин вскинул руки и разорвал кольца, которые, рассеявшись, снова собрались в единый сгусток и молниеносно завязались вокруг него. Такое противоборство продолжалось долго. За это время в зале появились все тринадцать, каждый из них пытался вмешаться, проявляя свои способности, но то, что вышло из Мии, было сильнее. Я в ужасе замер, потому что чувствовал нечто адское в пленнике моей напарницы. Никто из нас не понимал, что сейчас происходило. Но я помнил слова Мии: если она потеряет контроль, лучшим выходом станет ее смерть. — Оставь его… — прохрипел голос из Мии. — Уйди. Валентин не сдавался, но голос вещал, что будет только хуже. Неожиданно черные пальцы подплыли к каждому из нас и расстегнули ремни, освободив от оков и позволив отойти к дальней стене. Очутившись в стороне, я смог оценить масштаб угрозы. Внушительных размеров сгусток дыма исходил из белокурой головы, занимая половину пространства лаборатории. Такого еще не было, и я даже не знал, что теперь делать. — Отпусти сейчас, — захрипел голос в Мие. — Самаэль мне не соперник. Исполняй. Каменное лицо Валентина обратилось к нам, он махнул рукой, позволяя уйти, и мы покинули лабораторный зал. Я не хотел уходить. Я чувствовал — Мие нужна помощь, но в то же время понимал, что сейчас мой разум без щита — как младенец перед чудовищем. Необходимо реабилитировать силы, и очень срочно. — Так, наши действия? — Януш остановился и оглядел всех. — Что там сейчас будет? — покачала головой Стефания, указывая на стену лаборатории. — Скай разберется, — уверенно бросил ее брат. — А вот нам нужен план. Поправив очки, Леон тихо произнес: — Марка нужно привести в себя, без него ничего не будет. Я рискну достать инъекцию, это что-то типа адреналина. Должно помочь. Мне бы только пробраться в третий отсек. — Действуй, — поддержал Леона Серафим. — Пока коллапс в лаборатории — путь более свободен. Но поторопись, уровень агрессии не вечен, скоро пойдет на спад. Мне действительно нужен был толчок, и физических сил, и моральных. Я чувствовал просто гигантскую усталость. После Северной Точки меня будто сломали, и эта травма никак не позволяла прийти в себя. — Иди с защитой, — посоветовал я Леону. — Как сможешь, закрой себя и будь осторожен. Мне до тошноты была противна вся ситуация. Моя немощь появилась в самый неподходящий момент, отчего Мие пришлось пойти на крайнюю меру, и теперь я не знаю, чем обернется ее благородная защита. Если пленник продавит сдерживающую силу хоть на каплю — случится страшное. Что тогда станет с Мией? Я не смогу уничтожить ее, это невозможно. Вдруг меня коснулось что-то чужеродное, и эта энергия была знакома. Резкая, рваная, холодная. Я развернулся в сторону коридора в ожидании и вскоре увидел Хлою и Антона. — Слабость тебе к лицу, Равинский, — прошипела эффектная дама, с вызовом встав передо мной. — Где ты сейчас, лидер серой массы? Кто ты сейчас? Об тебя осталось только ноги вытереть. Никчемное создание… — Захлопни пасть, красногубая, — бросил Януш, встав рядом со мной и сжимая раскаленный кулак. — А ты, черныш, прежде чем тявкать, посмотри, за кем идешь и кого защищаешь, — усмехнулась Хлоя. — Его бабка и мать дружили с нами. Благоразумные. А наш главный брат использовал этот сосуд. Но твой друг не годен вообще ни на что. Вам не пригодился, и нам не нужен. Пустое отродье Равинского. Меня передернуло от сказанного, но Серафим удержал мою руку и шепнул: — Не ведись. Это вызов. — Что вы в нем нашли? — сморщилась Хлоя, оглядев меня с головы до ног. — Каждый из вас намного выше него, вы можете стать великими без этого балласта. Сбросьте свой груз. — Снова лживая песня про величие, — покачал я головой. — Вы предсказуемы. — Вы тоже. — Хлоя стрелой вошла в мой разум, вцепившись в мысли словно пиранья. — Вы очень предсказуемы. Нам не нужно даже стараться, как вы уже на крючке. В этот момент Антон вскинул перед собой руку и обвел ей пространство, пустив звуковую волну. Эти двое неоднократно работали в паре, пока звук ломал психику — проникновение происходило легко. Ребята схватились за головы и повалились на пол, особенно мучилась Николь, которой такое испытание приносило большое страдание. Меня звук миновал, но внедрение чужого разума было еще хуже. На этот раз Хлоя вошла в меня максимально, вкручивая свою волю, словно металлическую спираль в резьбу. Я не успел перехватить ее и не мог взять силы от ребят, учитывая, что круг был неполным из-за отсутствия Леона и Мии. Тело агрессивной дамы поднялось горизонтально, как происходило всегда в момент зацепки сознания, и я почувствовал чужое управление. Мое тело бросило к стене и прижало, поднимая вверх по шершавой поверхности. Это была открытая месть, Хлоя даже не скрывала ее от меня. Я все видел, как в прозрачном озере до дна, видел ее нутро, но не мог собрать сил. И когда мое тело переместилось на потолок, Хлоя зависла подо мной, разливая тьму из своих глаз, тогда я понял, что сейчас она будет рвать меня на куски, и это испытание мне не выдержать. В этот момент в другом конце корпуса послышалось страшное рычание и стуки. Я вздрогнул и растерянно посмотрел в темные глаза Хлои. Нужно бороться. Как борется сейчас Мия. Она там, откуда раздался рев, и если она все еще управляет пленником — нужно действовать так же, а если пленник вышел, это значит, действовать надо немедленно. Собрав последние капли сил, я попытался создать вакуум и окутать им себя, чтобы отсечь внедрение. Стенки вакуума дрожали, но я не отпускал напряжения. Совсем недавно мой невидимый кулак рушил кирпичные стены, а воронка была способна разорвать предмет на мелкие элементы за пару секунд, теперь же моих сил едва хватает на слабый вакуумный пузырь. Хлоя была права: я никчемный человек. Не в силах разорвать связь с темным взглядом злобной дамы, я постарался внутренне увидеть ребят, как вдруг получилось подключиться к разуму Януша. Я торопливо передал ему приказ атаковать огнем, и он откликнулся. Зажимая уши от звуковой волны Антона рукой и плечом, Ян сформировал огненный шар и метнул его в оппонентов. У него получилось сбить сигнал управления от Антона и Хлои, но в этот момент я почувствовал просто гигантский взрыв темной энергии, он произошел в другом конце корпуса и молниеносным кольцом достиг нас. В следующую секунду все потемнело, забрав с собой чувствительность. … Где-то рядом слышен голос. Он знаком мне. Впрочем, он не один, остальные тоже знакомы. Разлепив тяжелые веки, я увидел лицо Серафима. — Марк, ты нас напугал, — выдохнул он. — Что произошло? Почему мы в комнате? — Поднявшись с кровати, я встал посреди, пытаясь прослушать пространство. — Нас выбило волной, — пояснил Януш. — Такая мощь… Мой внутренний навигатор лихорадочно ловил что-нибудь от Мии, потому что исход мог быть страшным. И поиск оставлял странное ощущение. — Я чувствую Мию, но не могу уловить сигнал, — напряженно произнес я. — Ники, ты можешь ее прослушать? Николь увела застывший взгляд в пустоту и медленно качнула головой: — Чувствую, но сигнал пустой. — Что же делать? — Я растерянно огляделся. — Что было после волны? — Мы все потерялись, — начал Ян. — Когда очнулись, нашей парочки не было, а ты остался в ауте. Вот мы и ушли, прихватив тебя. — И Леон так и не вернулся, — развела руками Стефания. — Наверное, попался, мне не удалось увидеть. — Пойду на разведку, — объявил я, направляясь к двери. — Братан, там сюрприз. — Ян сформировал огненный шар и метнул его в мою сторону к выходу. Шар отскочил от пустоты обратно, как мяч. — Что это… — насторожился я. — Нас накрыли невидимым колпаком? — Это стена, — пояснил Серафим. — Не знаем от кого и зачем, мы решили не трогать, пока ты не придешь в себя. Вот это новость. Нас закрыли как крыс в клетку. Кто? Валентин? Или тот, кого не смогла удержать Мия? Пытаясь поработать со стеной, я понял: это не руна, и не щит, это некая особая преграда, она установлена временно, мне виден отсчет. Но больше ничего понять не получилось. Время шло. Ребята тихо беседовали и ожидали моего решения, но я ничего не мог и не был способен на решения, меня волновало одно: как помочь Мие. Глядя со мной в окно на мелкий дождь, Серафим задумчиво покачал головой и произнес: — Ты любишь ее. Эти слова почему-то обожгли мое сердце. Я сжался, словно меня обвинили в преступлении, и замер. Серафим повернулся, будто почувствовал подтверждение, и снова произнес: — Ты ее любишь. — Я… не знаю. Этого ведь не может быть. Но, похоже, что… Хотя нет. Нет, мы с ней не способны на это. — Марк, — Серафим оглядел меня светлыми глазами и улыбнулся, — любовь не подчиняется законам. У нее свои правила. Я не знал, что ответить. Со мной происходило что-то чужеродное, совершенно непонятное, но мне это нравилось. Если так выглядит любовь к чужому человеку, она должна существовать на свете. Потому что это особое чувство, его не сравнить ни с чем, его не вызвать насильно, не отменить таблеткой. Это другая жизнь, иная вселенная, в которой я ничего не понимаю. Мое внутриутробное повреждение от древнего оставило шрам в виде сломанной клетки любви, делая меня не способным на сильные чувства пожизненно. Но так было до последнего времени, пока я не встретил Мию. И тогда все пошло против закона. Наверное, Серафим прав: любовь не подчиняется законам, у нее свои правила. В этот момент невидимая стена стала слабеть, пока не растаяла вовсе. Я вскочил и направился к двери. — Все! Время истекло. — Марк, ты куда? — Серафим нахмурился, подавшись за мной. — Там не безопасно. Я покачал головой: — Знаю. Но не могу оставаться в неведении. Прошу вас: будьте здесь. — Без защиты идти нельзя, — добавил Януш. — Он тебя до косточки разберет, и весь план рухнет. — Он и так уже рухнул, — скептически бросила Стефания. Я остановился и развернулся к ребятам. — Нет. Мой план остается в силе. Ничего не изменилось. Но сейчас я переживаю за Мию, она в очень опасном положении, мне нужна любая информация. Простите, я больше не могу оставаться, надеюсь, что скоро вернусь. Передвигаясь по коридору, я пытался услышать хоть кого-нибудь в другом корпусе, но там словно вымерла жизнь. Это настораживало и пугало, рисуя в моей голове страшные картинки. Если Валентин встретит меня первым, он сразу увидит все замыслы, увидит создание союза обратников и мое лидерство. Этого нельзя допустить, но что я могу сделать? — Куда ты так бежишь, рыжик? — послышался насмешливый голос Хлои. — Упустишь, потом жалеть будешь, — игриво бросил ей Антон. Я вдруг смутно увидел картинку: Леон бежит по коридору и постоянно оборачивается, с опасением ожидая погони, а неразлучная пара преследует его, словно играет в охоту на раненного зайца. Хлоя бьет по щиту Леона, будто хлыстом, пробивая защиту с каждым ударом все больше, а Антон шутливо пускает звуковые стрелы, выматывая жертву еще сильнее. Я ускорил шаг, хотя понимал, что сейчас мое положение это черепашье тело без панциря, но оставить друга на съедение двум темным не мог. В это время Леон бежал навстречу мне по коридору, только за углом, спотыкаясь и падая от ударов хлыста агрессивной дамы, и когда он появился в моей части и увидел меня, замахал руками, призывая подойти. Я бросился к другу со всех ног, собираясь поддержать его, но Леон на ходу торопливо полез за пазуху, суетливо дергая застрявший предмет. — Скорее… — нервничал он, приближаясь ко мне. — Марк, я достал его… В это время из-за угла появились Антон и Хлоя. — Еще одна игрушка, — усмехнулась высокомерная дама, указывая на меня. — Брат, вот порезвимся! Леону наконец удалось достать спрятанную вещь, но от удара хлыста он споткнулся и полетел прямо на меня, на ходу протягивая руки, в которых был шприц с препаратом. Все произошло молниеносно: Леон схватился за мое плечо и воткнул в него иглу шприца, нажав рукоятку поршня до упора, после чего упал, скорчившись от боли в боку. От неожиданности я замер, а через секунду почувствовал нарастающую мощную волну, покрывшую все тело. — Слабак! — крикнула Хлоя. — Не интересно с тобой, лаборант. Что ты там все прятал, а? Открывай секрет. Я прошел вперед, закрывая Леона, и объявил: — Игра окончена. — А тебе, червь земляной, слова не давали, — бросила мне Хлоя. — Стой в сторонке, бойся и жди своей участи. Это было последней каплей. Отправив Леона в наш корпус, я вдохнул полной грудью и с упоением рванул спираль воронки, заматывая кольца в бешеной скорости. — Тот, кто с первого раза не слышит, постигает дзен моего аттракциона, — злорадно произнес я, затягивая неразлучную парочку в мелькающую карусель. Силы вернулись ко мне. Как я был рад получить их снова, с какой жаждой упивался этой мощью и энергией! Кольца воронки слизнули две вражеские фигуры словно сливки с торта и утопили в массе притяжения, ломая им кости и снимая верхние пласты кожи. Меня несло. Внутренний эмбрион отдавал всю свою ярость мне, и я не хотел останавливаться. Я чувствовал ликование. — Похвально, брат, — вдруг раздался знакомый голос, моментально отсекая от меня эйфорию. — Предлагаю перемирие, иначе ты заберешь у меня двоих, а так не хочется искать новые сосуды. Появление Валентина, выбило меня из колеи, заставив свернуть кольца, отчего Хлоя и Антон тяжело упали на пол, будто бесформенные мешки. — Было за что? — поинтересовался родственник, кивая на две мои жертвы. Я тут же растянул щит, перекрывая проникновение темных щупалец, и ответил: — Меня раздражает, когда не понимают с первого раза. Валентин неторопливо подошел к несчастной парочке и покачал головой, равнодушно разглядывая их сверху: — Ты сломал им кости. — Починишь, — холодно отозвался я, пытаясь угадать, что произошло в лаборатории после нашего ухода. — Хороший ответ, — Валентин снисходительно улыбнулся и приблизился ко мне. — Я за продолжение сотрудничества. Решение за тобой. — Где Мия? — задал я единственный интересующий сейчас вопрос, боясь в глубине души страшного ответа. — Давай по порядку, — улыбаясь, предложил глава тринадцати. — Мой вопрос был первым. Я шагнул вперед, оказавшись почти вплотную к своему родственнику, и процедил: — Мне плевать на порядок. Я хочу видеть Мию. Валентин озадаченно дернул бровями. — Пожалуйста. Когда встретишь ее, передай приглашение на ужин. В семь вечера в банкетном зале. — Хочешь сказать, тебе не известно, где сейчас человек? Брат медленно обошел меня и заявил: — После приятного разговора о будущем, она покинула лабораторию. — Это не ответ! — не выдержал я, собираясь продолжить, но мой родственник многозначительно посмотрел на свои часы и спокойно добавил: — У меня встреча на материке. Вертолет готов. Жду вас в семь. После этих слов он зашагал по коридору, даже не оглянувшись на своих переломанных собратьев. Я остался в растерянности. Усиленно соображая, что могло произойти, направился на территорию. Мне нужно увидеть ее, Мия не могла исчезнуть. Обнадеживало одно: если Валентин так спокоен — пленник не смог вырваться. Встав за оградой на пути к пирсу, я закрыл глаза и прислушался. Где она? Куда могла пойти в таком состоянии? Мне нужно видеть ее. Нужны мои силы. Все до последней капли. Глубокий медленный выдох. Ладони это мои глаза. Ищите. Я вижу сквозь закрытые веки, и мое зрение безгранично. Оно изливается из меня и течет во все стороны… Ищи… Обнимай каждый камень на берегу, проверяй все пещеры, касайся всего, что кажется незаметным. Мне нужна она. Собирай все силы, они должны стать единой способностью — найти. Перебирай запахи. Их очень много, они вплетаются, окутывают собой и сбивают с главного. Ищи запах зеленого яблока. Где он, там и Мия. Ищи. Пустые берега, одинокие комнаты, безлюдные заросли… Где ты, Мия? Дай мне зацепку. Хоть что-нибудь. Забираю ваши силы. Смотрю. Слушаю. Осязаю. Ищу… Вдруг появилось слепое пятно. Оно на дальнем берегу. Пожалуйста, пусть это будет она. Уловив сигнал, я торопливо направился на место. Скорее! За этим сигналом только пугающая пустота. Густые заросли, камни, снова заросли. Что это? На песчаном берегу у самой кромки воды лежит тело. Это она. Легкие волны взбиваются в пену у ее ног. Почему она так лежит? Я совсем ее не чувствую, совсем. Страшно. Я помчался к Мие, что было сил. Эта дорога показалась мне самой длинной. Рыхлый песок топил мою обувь, как болотная жижа, в груди почти оборванная струна сердца застыла, словно прыжок в пропасть. Еще немного, и я протяну к ней руку. А если я опоздал, и это тело уже не принадлежит Мие? Господи, нет… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Добежав, я в нерешительности остановился и медленно опустился на песок рядом. Мне стало страшно подтвердить опасения. Что делать, если это так? Мия лежала на животе, развернув голову от меня, и я не мог видеть ее лица. Даже боялся этого. Белокурые волосы свисали сосульками, а мокрый костюм прилип к телу. Неужели она была в воде? — Мия, — наконец позвал я. — Ты слышишь? Тишина в ответ угнетала, я не чувствовал жизни, и это было самым страшным. Осторожно развернув расслабленное тело на спину, я понял, что Мия мертва. Она ушла, ее нет. Посиневшие губы резко контрастировали с бледной кожей, делая Мию похожей на мертвеца. Ошарашенно разглядывая бездыханное тело, я взял тонкую девичью руку и сжал ладошку. Этого не может быть… Ты не можешь меня бросить. Это жестоко. Так нельзя… Я только начал относиться к людям иначе, узнал тебя. Ты столькому меня научила, так поддерживала… Ты нужна мне, Мия. Слышишь? Ты нужна мне… Как чудовищно забирает тебя смерть. Она забирает тебя у меня. Оставляя одного. Снова… Не в силах больше сдержаться, я заплакал, но в этот же момент почувствовал, будто холодные пальцы в моей ладони шевельнулись. Что? Я напряженно приподнялся, желая уловить в неподвижных веках любое подтверждение. Снова движение. — Мия? Пожалуйста… Отпустив ладонь, я склонился и прижался ухом к ее груди. Тук… Тук… Это сердце! В спасательном центре мама с отцом учили меня делать искусственное дыхание, и я принялся реанимировать Мию. Поправил ее голову и приоткрыл рот, а затем прижался к посиневшим холодным губам. Вдох. Теперь опускаем грудную клетку и снова вдох. Господи, это невыносимо. Мне нужен знак, мне нужна жизнь. Дай мне ее, Боже! Два синих океана вдруг устремились на меня в тот момент, когда я прижался губами к неподвижным губам. И что-то произошло. Что-то неведомое до этой секунды. Горящая искра, она пронзила нас обоих, сорвала в пропасть и тут же подкинула в небо… Что с нами? Я отпрянул, растерянно разглядывая знакомое лицо. Эти глаза, они смотрят на меня особенно. Никогда еще никто так на меня не смотрел. Какое странное чувство. Оно не похоже ни на что. Она смотрит на меня, и тоже растерянно. И так… нежно… — Мия, — прошептал я, ощущая мурашки на своей спине. — Ты осталась. Ты осталась со мной. Осторожно убирая прилипшие локоны с ее бледного лица, я пытался успокоить свое бешеное сердцебиение, потому что присутствие Мии творило со мной что-то странное. А она продолжала смотреть на меня так, будто видела впервые, но с такой нежностью, на какую способен только… любящий человек. — Что с тобой? — спросил я, осторожно погладив пальцем по холодной щеке. — Марк… — еле слышно произнесла она, но в этот момент толща прибрежной воды с гулом поднялась на несколько метров, выпуская сгусток черного дыма. Темное облако нависло над нами и вдруг с шипением вошло в рот и нос Мии, отчего она дернулась и расслабленно повисла в моих руках. Я замер, продолжая поддерживать ее повисшую голову. Что произошло? Неужели это… Мия вдруг открыла глаза и как ни в чем не бывало села, сразу проверив фигурку кролика на шейной веревке. Оглядев свой мокрый костюм, она устало произнесла: — Нужно переодеться. — После чего поднялась и медленно побрела в сторону института. Только сейчас я понял, что это были две разные Мии. Одна настоящая и свободная, другая — обремененная пленником и закрытая. Но та, которая настоящая, потрясла мою душу чистотой и нежностью. Наши губы… Их прикосновение возродило что-то невероятное, я не смогу этого забыть. — Мия, постой, — позвал я, догнав одиноко идущую фигурку. — Ты что-нибудь помнишь? Вот только что, там, на берегу. — Все нормально, Марк, — сдержанно ответила она, продолжая идти. — Движемся дальше, со мной все в порядке. — В каком смысле? — не унимался я, пытаясь развернуть Мию, удерживая за локоть. — Это ты называешь «в порядке»? Что с тобой произошло? Объясни, пожалуйста. Замедлив шаг, Мия остановилась и подняла на меня печальные синие глаза. — Мне нужно переодеться. Я не хотел отпускать тот момент на берегу, совершенно потрясший меня, и попытался взять Мию за руку. — Он что, покидал тебя? Только что я видел тебя другую, а потом этот дым… — Все нормально, — повторила Мия, вытягивая холодные пальцы из моей ладони. — Пойдем в корпус. — Постой, — мне пришлось схватить хрупкие плечики, — подожди, что ты почувствовала там на берегу? Ты была без него, да? Мия молчала, глядя мертвенно пустым взглядом куда-то мимо меня. Она закрылась, я чувствовал это, но отчаянно пытался остановить процесс охлаждения. — Прошу, поговори со мной! Ты нужна мне, не отдаляйся! Там что-то произошло, между нами произошло. Ты не можешь этого не заметить! — Отпусти меня. — Мия! Я хочу, чтобы ты реагировала! Этот случай нельзя зачеркнуть. Показывать чувства — это нормально. Синие глаза вдруг встретились с моими, выворачивая сердце наизнанку. — Это слишком дорого для меня, — отозвалась она. — Это же неправильно. Твой пленник заставляет тебя так жить? Скажи? Поговори со мной, прошу! Мия закрылась еще больше. От моих цепких пальцев, сжавших ее плечи, она съежилась, став какой-то маленькой и неприступной, отчего мне хотелось трясти ее и тормошить, только чтобы увидеть отклик. — Ты не понимаешь, — продолжил я, — на берегу мы стали другими… Ты была такой светлой, такой… настоящей. А как ты смотрела на меня, Мия! Это же не случайность. Ты должна помнить. Ты чувствовала меня, скажи, это ведь так? — Я хочу уйти, — еле слышно произнесла она, стараясь избежать прямого взгляда. Было сложно отпустить ситуацию на самотек, разжать пальцы и позволить ей уйти, от этого меня понесло: — Это все неправда. Про нас. Мы способны на чувства. Только что там на берегу, наши губы пробудили нечто особенное. Вспомни! Не оставляй это позади! Чувствуй! — Я склонился и прижался к плотно сжатым губам, но почувствовал стену, которая внезапно растаяла, выпустив что-то важное, а затем снова появилась, пряча от меня сокровище. Получив послание от внутренней Мии, я осекся и застыл, разжимая пальцы. Я отпустил ее, хоть и не хотел. Аромат зеленого яблока шлейфом ушел за облаком светлых волос, оставляя меня в ступоре. Этот особенный ответ охладил мой пыл, открывая ситуацию иначе. Заставляя Мию чувствовать насильно, я уподобился тем богатым мужчинам, которые унижали и издевались над ее телом, но не сумели сломить ее душу. Она намеренно показала мне это в сравнении. Только что. Просто захотела, чтобы я знал. Простояв какое-то время в одиночестве с посланием Мии, я направился за ней. Мои чувства к этой хрупкой блондинке изменились, она стала мне близка. Я начал ощущать ее, как нечто особенное, видел ее, слышал и даже осязал. Она стала моим продолжением, которое теперь я ни за что не хотел терять. Пришлось объясниться с ребятами и отпустить их отдыхать, сам же я расположился в холле напротив двери комнаты Мии и принялся ждать. Чего я ожидал, не знаю, только не мог помыслить, что изменение, которое произошло на берегу, просто исчезнет. Время двигалось мимо меня, минуты пролетали, будто вагоны скоростного состава. Лишь мое личное время застыло, остановилось на той секунде, которая открыла мне новую Мию и особенные чувства. Я вцепился в этот момент зубами, как голодная собака в свежий кусок мяса. И не было сил вырвать себя из опьяняющего забвения. И желания тоже не было. Все ушло на второй план, спряталось за туманной пеленой: все древние, угроза миру, борьба. Я словно утонул в глубоком колодце чувств и шел на дно, но не хотел спастись. Вдруг светлое пятно передо мной зашевелилось, я очнулся и увидел, что Мия открыла дверь и протянула пакет с мокрой одеждой служащему института. Бросив на меня взгляд, она вернулась в комнату, но дверь оставила приоткрытой. Это было предложение выбора, и, конечно, я им воспользовался. Мия сидела на кровати, поджав ноги, и монотонно переворачивала фигурку кролика в пальцах, глядя перед собой. Она впустила меня из вежливости, я почувствовал это. На самом же деле ей хотелось одиночества, потому что сердце ее кричало от боли. Не знаю, она ли мне открыла это, или я стал чувствовать ее настолько близко, но так происходило. Эмпатия тут же обвернула мои легкие тугим кольцом и сжала их, заставляя схватиться за замок воротника в желании освободиться от тяжелого груза. Едва не задохнувшись от пресса эмпатии, я шагнул вперед и опустился на колени. — Прости меня. Я причинил тебе боль. Но по сути, причинил ее себе. Поверь, меньше всего на свете мне хочется открывать твои раны. Мия продолжала смотреть перед собой и переворачивать кролика. — Я знаю, — сухо произнесла она. — Тебе больно. Эта боль заполнила и меня. Сейчас я чувствую все, что чувствуешь ты, и твое страдание стало моим. Мне бы хотелось помочь, чем-нибудь утешить, но я вижу твою стену и не смею переходить черту. Мия закрыла глаза и опустила голову. — Марк, переверни эту страницу. Остановись. — Я бы сделал это. Но теперь не смогу. Хочу, чтобы ты поняла, что можешь жить как все. Наше повреждение не работает. Ты способна чувствовать, ты можешь любить. Даже если наши дороги разойдутся, я хочу, чтобы ты знала об этом. Пусть в твоей жизни будет это знание. Неожиданно меня коснулся холод. Он возвращается. Мой страшный брат высаживается на пирсе, его видит мое внутреннее зрение. Я заметил, что Мия тоже услышала его, отчего ее стена стала еще плотнее. — Он хочет поговорить с нами, — признался я, поднимаясь и присаживаясь на край кровати. — Он ждет нас на ужин. Услышав это, Мия перевела на меня какой-то убийственный взгляд несвойственного ей страха и ненависти, и только спросила: — Когда? — В семь. Можно отказаться, давай останемся. — У нас нет выбора, Марк. Ты забываешься. — Нас полный состав, мы в силе, почему нет? — Не испытывай на прочность его терпение. Не советую. Я оглядел Мию и непонимающе качнул головой: — Да что с тобой? У нас ведь был план. Ты ничего не рассказываешь, что произошло в лаборатории после нашего ухода? В этот момент в коридоре послышались шаги, и в комнате появился Томас Горр. — Вы приглашены на ужин, — оповестил он с дежурной фальшивой улыбкой. — Скоро будем, — обреченно произнесла Мия, сжимая кролика в ладони. Мы шли в левый корпус молча. Я поглядывал на белокурую понурую голову, вдыхая аромат зеленого яблока, и пытался угадать тайну, но Мия выстроила непроницаемый щит, пряча себя от мира. И от меня. В банкетном зале за овальным столом нас ждал он. Глава тринадцати, мой страшный брат Валентин. Его план — поработить мир людей — встал в моем горле словно острая кость, которую я не мог проглотить и вытащить тоже не мог. — Дорогие друзья, — довольно протянул мой родственник, — прошу, присаживайтесь. Мы опустились на мягкие стулья рядом друг с другом, и перед нами тут же поставили тарелки с угощением. Есть, конечно, не хотелось, но пришлось пару раз взять что-то, следуя подталкивающему движению хозяина положения. Когда пытка едой и молчанием закончилась, Валентин откинулся на спинку стула и улыбнулся: — Есть два варианта событий. Предлагаю продолжить сотрудничество и быть умнее. — А второй вариант? — не выдержал я, заметив, как Мия в этот момент сжалась. — Не советую, — отрезал Валентин. — Ты достаточно умен, чтобы читать между строк. Я усмехнулся и упрямо сложил руки на груди. — Что тебя не устраивает, Марк? — Мало свободы. Ты связываешь меня по рукам, как только я проявляю свою волю. Валентин покачал головой: — Твоя воля граничит с глупостью. Так ведут себя новорожденные. Тебе мало последнего опыта? — Я просто плохо подготовился. — Нет, брат. Когда я говорил о твоей слабости, я не выдумывал. К встрече с Матерью нужно быть особенно готовым. Назови хоть один момент, когда я тебя обманул. Мне нечего было ответить, пришлось бестолково смотреть на огоньки свечей. — Поэтому предлагаю вам разумный вариант: сотрудничество под моим руководством. — Валентин одарил Мию обожающим взглядом и продолжил: — Мое дорогое сокровище уже согласно. Последуй ее примеру, брат. Услышав последнее, я захлебнулся негодованием и еле сдержал себя. — Почему ты говоришь за нее? — Потому что мы уже это обсудили. — Валентин довольно улыбнулся, сцепив ладони в замок. — Правда, дорогая? Меня даже затрясло от таких новостей. Пытаясь не показывать своих эмоций, я сжал кулаки под столом и выдал: — Тебе же нужно добровольное согласие! Но в данный момент я не вижу его. Темные глаза встретились с моими, пронизывая холодом до костей. — Когда нет выбора, остается мнение сильнейшего, — прошуршал низкий голос, от которого все вокруг покрылось инеем. — Тебе ведь нужна воля, иначе ты не работаешь, — добавил я, тая надежду на изменение в решении. Валентин вдруг выпрямился и швырнул в стену большую вазу с фруктами, щелкнув в ту сторону пальцами. В комнате повисла тишина, а ваза и вылетевшие из нее фрукты замерли в воздухе. — Я работаю по-всякому, Марк. Мне подвластен твой мозг до каждого нейрона, и я легко сделаю из тебя зомби. Но я даю тебе выбор. Неужели ты не видишь этого? После глава тринадцати сорвал все огоньки со свечей в зале одним взглядом и соединил их в один общий факел, повесив его в центре. — Точно так же ты собираешь силы в себя, рождая одну общую способность. Ты создан для меня, дорогой брат. Еще никто и никогда не вынуждал меня ждать. Но я жду. Ради тебя. Ради твоего согласия меняю свои правила. Я научу тебя. Ты станешь великим и сядешь по правую мою руку. Потому что ты рожден для этой миссии. Ты рожден для меня. Пребывая в каком-то растерянном состоянии, я посмотрел на Мию. Она сидела неподвижно, опустив голову, словно замерла. — Что ты с ней сделал? — Мой драгоценный сосуд в сохранности, — заверил Валентин. — Я всего лишь остановил время и убрал звуки. Ты тоже на это способен. — Оставь ее, — попросил я. — Это наша с тобой игра, обещаю подчиниться тебе, если она будет в безопасности. Валентин поднялся со стула и хрустнул сжатыми кулаками. — Ты забываешь: условия здесь ставит только один. Мия станет матерью будущих сосудов, уясни этот факт. Тебе же уготовано место правой руки, это коронация принца. — Ты сумасшедший? — воскликнул я, вскочив с места. — Это убьет ее! — Это прославит ее, — восторженно произнес Валентин. — Нет! Я не позволю! Мой родственник резко смахнул пламя от свечей в сторону, рассыпав его в искры, и приблизился ко мне, проникая темным взглядом в самое сердце. — Попробуй, — предложил он, разливая черноту из своих глаз по всей комнате. — Твоя слабость уже подвела тебя на Северной Точке. Самонадеянный человечек. На кого ты поднимаешься? Ты не имеешь и тысячной доли того, что я умещаю в кулаке. Что ты можешь? Посмотри, что ты можешь⁈ В этот момент стены комнаты начали рушиться, снова появились звуки, а ваза с фруктами полетела вниз. Клубы пыли от падающих кусков стен поднялись густым облаком, заполняя помещение. И только лицо напротив оставалось в зрительной доступности. Он смотрел на меня, не отрываясь, продолжая выпускать из глаз черные реки, что окутывали все вокруг удушливыми петлями. — Что ты можешь? — прошуршал низкий голос. — Покажи мне свою силу. Я даю тебе возможность. Я даю тебе выбор. В это время послышался кашель Мии, я очнулся от черного забвения и оглянулся. — Выбирай… — послышалось отдаленное эхо. — Даю тебе время… Вырвав Мию из пыльного облака, я выскочил с ней из проема двери и торопливо отбежал в сторону, увернувшись от рваного куска рухнувшей стены. Мия обреченно посмотрела на меня, показавшись сейчас такой маленькой и беззащитной, что я не выдержал и схватил ее, сжав в объятиях. — Я не отдам тебя ему! Не отдам! Не отдам! Глава 5 Опасный выбор Мы в ловушке. И выбраться можно, только победив ловца Стефания осторожно отворила дверь и, озираясь, вошла в кабинет. — Проходи, не стесняйся, — улыбнулся ей Валентин. — Разговор будет коротким, не задержу. — Томас сказал, что… — Просто послушай меня, — оборвал глава тринадцати. — Знаешь, что такое договор? Это когда обе стороны обоюдно сотрудничают. Ты выполняла услугу для меня, в ответ я предоставил услугу тебе. Но ты самовластно нарушила договорные обязательства, я не виню тебя, это выбор. Но в этом случае прекращаю условия договора и я. Мы вернем тебе опухоль, для честности сделаем все, как было до нас. Это ведь справедливо? Стефания растерянно моргнула, не в силах оторваться от темных глаз главы института и прошептала: — Не надо, пожалуйста. Валентин медленно прошелся по кабинету и остановился перед девушкой. — Я не изверг, дорогая. А у тебя всегда есть выбор. И все зависит от тебя. * * * После кошмарного ужина в обществе моего брата, я торопливо отвел Мию обратно в комнату. Валентин выжал меня как тряпку, оставив лишь каплю влаги для жизни, и я не знал, что делать дальше. Как вести себя с Мией и какие действия выбрать для будущего? Мой родственник шел к достижению плана новой жизни по прямой, сметая все на своем пути и ловко манипулируя душами. Подумать только, этого могло не быть, не согласись однажды моя тетя Зоя Барковская на сделку с верховным темным. Оглядев тихую Мию, я покачал головой: — Прошу тебя, открой то, что произошло между вами. Я хочу понимать ситуацию. И хочу понимать тебя. Мы договорились быть вместе. Помогать. И однажды ты сказала, что я помогаю тебе жить. Мия подняла синие глаза и со скорбью произнесла: — Мне тяжело об этом говорить. — Ты выставила меня за ограду своего дома, — отозвался я, едва сдерживаясь от желания взять бледные тонкие запястья и прижаться к ее ладоням губами. — Позволь мне войти, иначе разрушится все, к чему мы шли. Опустив взгляд на кролика, Мия какое-то время смотрела на него. — Штефан поставил меня перед выбором. И я его сделала. — Что? Каким выбором? О чем ты? — Когда в лаборатории он отпустил вас, то понял, что во мне гораздо большее, чем он. Мой пленник четко показал это в борьбе. В тот момент я была способна на многое, и тогда Штефан показал мне экран, картинку твоего будущего. Твой брат ничего не говорил, он просто открыл иное общение. У меня осталось два варианта: я усмиряю своего цепного пса с дальнейшим послушанием Штефану, и тогда все продолжается, либо остаюсь только я, а ты лежишь в модифицированном виде на маяке. — И… что дальше? — растерянно спросил я. — Что дальше? Дальше жидкий мозг. Каша из твоего серого вещества, Марк. Тебя нет! Он пожертвует тобой, как и остальными! Все ребята будут на маяке, все, кто нам дорог, на коленях, с отсутствием воли. — Мия стала хватать воздух ртом, оттягивая дрожащей рукой воротник, будто он давил на горло. — Все там… Все мертвы… Все, Марк… Я не сдержался и кинулся к ней, чтобы крепко обнять. — Все, все, успокойся, просто медленный вдох. Слышишь? Медленный вдох носом, выдох через рот. Мия вдруг стала оседать в моих руках. — Я не могу больше, Марк… Не могу… Поддерживая хрупкое дрожащее тело, я прижался губами к макушке, пахнущей зеленым яблоком, как к самому драгоценному подарку в мире, и прошептал: — Прости меня, сокровище мое… Ты не будешь страдать. Обещаю тебе. Обещаю. Господи, как я был счастлив в тот момент. Гигантская проблема снова отошла на второй план, потому что я держал в своих руках сокровище. Самая большая ценность в мире сейчас была в моих объятиях. — Обещаю тебе, что изменю этот страшный план. Я не отдам тебя ему. Этого никогда не будет. Мои объятия еще долго грели дрожащую хрупкую фигурку. Мия не пыталась отстраниться, позволяя мне поглаживать светлое облако волос и крепко обнимать, легонько целуя в макушку. Она делала меня самым счастливым в мире, и это чувство оказалось сильнее страха, оно было сильнее всех невзгод, и я был абсолютно счастлив познать такое чудо жизни. Позже, когда полная луна проливала на землю световую дорожку, мы расположились на кровати, продолжая беседу. — Скажи, почему я нашел тебя на берегу? И что означало то черное облако, что вошло в тебя после? Это был он? Твой пленник? Мия качнула головой, удерживая внимание на фигурке кролика. — После откровения Штефана, смерть словно вошла в меня в живую. Я потеряла смысл жизни, смысл своей цели. Твое будущее не оставило выбора. Коронация сделает из тебя пособника ада, а меня — матерью новых сосудов. Мой отказ подчиниться, создаст из тебя модифицированный продукт лаборатории вместе с ребятами, а я стану наложницей Самаэля. Мое будущее одинаково в любом случае. Это поражение. Мой сосуд ценен для него, поэтому я приняла решение уничтожить то, что представляет ценность. Мой пленник тоже ценит мое тело, только для него важно поработить меня. И тогда я утонула. Темный не может находиться в мертвом теле, он изшел в водное пространство, но вернулся сразу же, как я пришла в себя. Меня вынесло на берег. Это слабость с моей стороны, я совершила побег от проблемы, но теперь проблема поражения снова нависла надо мной. Я растерянно оглядел Мию. — Почему ты не поговорила со мной? Почему не подождала? Ты ведь не одна, даже если от тебя отвернется весь мир, я останусь с тобой. — Намерения Штефана убедительны. Он не шутил, он лишен этого чувства. В тот момент Самаэль почувствовал угрозу от меня, увидев масштаб пленника, поэтому выступил решительно, показав серьезность своих намерений. И они меня раздавили окончательно. — Послушай, хочу, чтобы ты знала: я не сдамся, не отступлю от плана, а если он не выстрелит — придумаю новый. Тьма не должна войти в нашу жизнь и опустить людей на колени. — Хороший настрой, — с ноткой печали произнесла Мия. — Ты сможешь. Глядя на понурую белокурую голову, я возразил: — Мне не нравится твое состояние. Почему ты проводишь черту между собой и нами? Какое-то время Мия молчала. Она смотрела на сжатую ладонь, в которой спрятала кролика, но после подняла глаза. — Марк, прости меня за слабость. Впервые в жизни я не знаю, что делать. Он не отпустит меня. Осторожно взяв бледные ладошки, я попытался унять в себе скачок внутреннего негодования. — Я не отдам тебя ему. Оказалось, что моя жизнь ничего не значит, если в ней нет тебя. Я не отступлю. И выйду на борьбу. Для этого есть выход — моя коронация. Мия вздрогнула и сжалась. — Но это совсем не выход. Это может убить тебя, убить в тебе человека, и ты больше не вернешься. Поцеловав мягкие ладошки, я ощутил от этого особое тепло. — Если я буду тебе нужен — я вернусь. Если ты будешь звать меня, я не смогу остаться. Это зов сердца человека, проявление жизни. Мне открылось это недавно, такие чувства рождает только человеческое сердце, и оно победит. Как победил мой отец, Константин Равинский, выбрав между логичным поведением и зовом сердца. Его чувства превзошли темного князя Самаэля, и мы с мамой стали свободными от тьмы. — Коронация изменит тебя, Марк. Это страшное соединение, ты станешь полон тьмы. Я увидела это в картине Штефана о твоем будущем. — Но это единственный вариант, — пришлось возразить мне. — Следуя моему плану, я должен попасть во врата Северной Точки, вернуть обманутые нами души, затянуть внутрь Самаэля с его гончими и закрыть портал. Но чтобы иметь силы на той стороне, я должен пройти коронацию, тогда Мать примет меня, отчего появится возможность воплотить план. Знаю, это очень сложно, но я буду стараться. Буду стараться не потерять разум от соединения с адом. Для победы мне нужны все ребята, а для окончательной победы мне нужна ты. Только ты. Подумай, тебе не придется рождать новые сосуды, не придется выполнять унизительные команды Самаэля, ты станешь свободна. Ты не можешь принадлежать ему, это же невозможно. Подняв глаза, Мия впервые за долгое время посмотрела открытым взглядом. — Это слишком большая цена для моего спасения. Я помолчал, любуясь красотой синих глаз, и твердо произнес: — Это стало целью моей жизни. Я люблю тебя, Мия. И теперь могу сказать об этом. Да, сломанная Самаэлем клетка любви ожила, вопреки всему. Ее росток пустил корни и распустил листья, и теперь это целое древо. Представляешь? И это древо дает плоды, они прекрасны. Как сейчас прекрасны твои глаза и запах твоих волос. Я люблю тебя, примешь ты это или нет. Просто знай, что мы не безнадежны, мы такие же как все. Ты и я. Мы способны любить, теперь мне это доступно. Я видел, как на Мию влияют мои слова, мое признание, только не мог понять, что происходит в ее душе — стояла непроницаемая стена. Она поставила преграду машинально или хотела скрыть что-то, понять было сложно, ведь эта хрупкая девушка столько лет жила в таком ритме, с чудовищно сильным пленником внутри себя, что привыкла поступать именно так, а не иначе. Да, я признался в любви. Это давно зрело во мне, путая в непонимании того, что со мной происходит. Но потом все открылось, словно сошла пелена, и я не смог больше утаивать своих чувств. Для меня это было победой, победой над силой древнего, ведь поврежденный внутриутробно считался не способным любить. Следующим шагом будет согласие на коронацию, нужно подыграть Валентину, выиграть время и возможность подготовиться к финальному наступлению. И наутро я собрал ребят, чтобы открыть новые обстоятельства нашего плана. — После коронации мы отправимся на Северную Точку, где я воплощу наш план. Для этого мне нужны ваши силы, друзья. — Я готов, братан, — потер ладони Януш. — Порвем демонов. — Коронация для тебя опасна? — поинтересовалась Николь. — Она изменит Марка, — опередила мой ответ Мия. — Вы должны быть готовы к последствиям. Мне пришлось всех успокоить: — Надеюсь, что буду контролировать ситуацию. А вы меня поддержите. Вместе мы сможем победить. В этот момент от Стефании пошла волна нервного напряжения. Заметив мое внимание, сестра Яна тут же увела взгляд и суетливо начала застегивать замок на куртке. — Все в порядке? — спросил я. Стефания бросила на меня напряженный взгляд и кивнула, продолжая возиться с замком. И уже после, Серафим поделился со мной ощущением, которое совпало с моим. Нам показалось это странным, но причин могло быть множество, Стефания — девушка и может реагировать на проблемы особым образом. Я был намерен объявить свое согласие на коронацию сегодня же и как только получил от ребят напутственные слова, ушел на пирс для уединения. Валентин был прав, мне нечего поставить в противовес. Мои силы ничтожно малы перед его возможностями, и я действительно не владел даже частью того, что он умещал в кулаке. Нужны изменения, мне нужна другая ступень, что позволит встать против главы тринадцати. А это только коронация, по-другому я не войду в Главные Врата. Темная Мать меня не примет без демонского клейма, а против нее у меня нет оружия. Стать в ряд с древними, с тем, против кого ведешь борьбу, приняв их натуру через коронацию. Если бы был малейший шанс выбрать другой шаг, я бы использовал его, но такого шанса нет. Как жаль, что рядом нет борца, превосходящего мои возможности в разы. Как жаль, что нет тебя, отец. Твои знания, твоя сила и внутренний стержень поддержали бы меня сейчас. Мне нужно быть таким, как ты. Нужно стать таким же крепким и стойким. Помоги мне, прошу. Стань моими мыслями, стань моей решительностью, моей силой. Будь рядом. Мама. Моя добрая, нежная мама, мне понадобится твоя любовь в тяжелый час, когда придется вынести процедуру адского клейма. Помоги мне не сойти с ума, помоги остаться человеком. Мама… Что-то появилось позади, я ощутил присутствие и раскрыл внутреннее зрение. Там, в густых зарослях стояла Мия. Кротко и тихо, словно извиняясь за нарушение моего личного пространства. Я обрадовался ей, поднялся и пошел навстречу. — Почему ты остановилась? Почему не подошла? Мия оглядела мое лицо и ответила: — Из тебя изливались особые чувства тоски и боли, я не смогла остаться в стороне. Но подойти ближе было бы неправильным. Прости. — Не извиняйся. Я всегда рад тебе, запомни. И сейчас рад. Знаешь, мой мир это черно-белая разукрашка, которая обрела цветные краски только с твоим появлением. Ты даешь мне столько, сколько представить не сможешь, и я готов отдать что угодно, чтобы так было всегда. Мия словно пропустила мои слова и заговорила о другом: — Ты собираешься к нему? Ты готов идти? — Да. Прямо сейчас я отправлюсь к своему родственнику, чтобы дать согласие. Время пришло. — Хорошо. Но когда станет трудно, вспомни о родителях, Марк. Вспомни о семье, это даст тебе силы и согреет сердце. Мне эта память всегда помогает. Я не мог насмотреться на синие глаза, на белоснежный волос, которого едва касался ветерок. Я желал слышать ее голос, не переставая, но мне нужно было идти. Взяв Мию за руку, нежно сжал ее ладошку и сообщил: — Если ты будешь ждать меня, я вернусь. Зови меня, когда тьма начнет покрывать мой разум. Отец так освобождал маму, когда демонский омут затягивал ее в себя. Я не заставляю любить меня насильно, просто помни обо мне, как о друге, судьба которого тебе не безразлична. И держи со мной связь. Это мне поможет. Мия сдержала какую-то эмоцию, я заметил это, но она ловко скрыла ее от меня и лишь кивнула: — Обещаю. Но сумей вовремя остановиться. Пожалуйста. Я шагнул ближе, не в силах больше стоять на расстоянии и обнял свое сокровище. Она снова не стала меня отталкивать, дав насладиться ощущением единения. Постояв так с минуту, я прижался губами к макушке, жадно вдохнув аромат зеленого яблока, и прошептал: — Постараюсь. Обещаю тебе. Решение пойти на коронацию далось мне трудно. Но труднее было жить в таком мире, где господствует одержимый древним духом мой брат. Разве можно это изменить? Кто сможет противостоять полчищу темных сил? Кто сможет встать в оппозицию перед Валентином? Кто выдержит один его взгляд? Только тот, кто равен ему и имеет противоположные силы. Я не равен ему, но могу приблизиться к такому состоянию и попытаться нарушить адский замысел. Для этого нужна коронация. Больше вариантов нет. По той же причине образовался наш союз инверсов, и я в этом союзе лидер, а значит, на мне лежит ответственность за исход. * * * — Считаешь, он согласится? — с сомнением прищурился Томас. — Уверен, — твердо произнес Валентин, опустившись в кресло. — Серая масса загнана в угол. — Ты никогда не относил Марка к серой массе, — возразил белоснежный Тор. — Что-то изменилось? Глава тринадцати оглядел своих собратьев и раздраженно качнул головой: — Изменилось. Ваш разум в этих смрадных сосудах. — Виноват. — Тор покорно склонил голову. — Мой брат это глубокий источник сострадания, — пояснил Валентин. — Если страдает народ — он действует. Достаточно нажать на его окружение, и вот он у меня в руках. В этот момент в комнату вошла Хлоя, беззвучно обошла длинный стол и остановилась в стороне от главного. — Ты не все знаешь, — осторожно добавила она. — Твой брат скрывает тайну. Валентин выпрямился и внимательно оглядел доносчицу. — Продолжай. Хлоя поплыла по комнате, касаясь пальцем предметов и загадочно улыбаясь. — Марк стал лидером. И его силы умножились. Валентин холодно прищурился. — Это все? — Этого мало? — удивилась Хлоя. — Ты опоздала со своей новостью, — равнодушно бросил глава тринадцати и расслабленно откинулся на спинку кресла. — Ты знал? — нахмурился Джозеф. — Я знал. Единственная новость для меня это ваша деградация. Могу вас поздравить: вы приблизились к серой массе. — Ты так спокоен? — заметил Томас. — Союз обратников всегда был опасностью для нас. И мы успешно избегали этого объединения. Теперь же рядом с нами лидер, а мы бездействуем. — Бездействие — ваша прерогатива, — холодно бросил Валентин. — Вы упали в моих глазах. Еще немного — и любой из серых будет превосходить вас. — Просим снисхождения, — склонился Роберт. — Как ты намерен поступить в отношении лидера? — Как и поступал до этого — использовать для своей пользы. Его способности снова послужат мне, а коронация подчинит совершенно. В моих руках будет игрушка с разрывным действием. И я порабощу этот мир. * * * Войдя в левый корпус, я направился по коридору, зная, где сейчас мой брат. Я его видел и чувствовал, так же как видел и чувствовал защиту, которая покрывала Валентина всегда. Эта преграда для меня неприступна, но важнее другое — брат не должен взломать мой щит. Волновался ли я? Конечно. Я шел прямиком в адскую бездну и практически добровольно собирался стать одного духа с темными силами. Это слияние тревожило Мию, меня тоже, но ведь выхода не было. Завернув за угол, я остановился рядом с приоткрытой дверью в кабинет. Медленный вдох и выдох, нужно стать более спокойным внутренне. Наконец я шагнул в комнату и увидел всех братьев во главе с моим родственником. — Дорогой Марк, — Валентин поприветствовал меня протянутой рукой, — ты всегда желанный гость. Проходи, устраивайся. — Нужно поговорить, — как можно свободнее произнес я, оставаясь у входа. Валентин окинул взглядом своих братьев, и они тут же покинули комнату. Пришлось продолжить игру свободного поведения, поэтому я прошел к ближайшему креслу и устроился там. — Надеюсь, у тебя хорошие новости, — самодовольно улыбнулся Валентин, по-царски опустив руки на резные подлокотники. — Ты ведь должен знать, — заметил я. — Хочу услышать это от тебя. Конечно, мой страшный родственник не мог не видеть намерения, с которым я пришел, но ему всегда требовалась воля потенциальной жертвы, доказательство личного выбора. Настал мой выход. — Я много размышлял над твоими словами и пришел к выводу, что ты прав. Я слишком далеко шагнул, но не имею и малой части того, что ты умещаешь в кулаке. А мне нужны эти силы. Мне необходимо расти, чтобы вытащить себя из болота. А для этого мне нужен ты. — Это обоюдная нужда, дорогой брат. Мне тоже нужен ты. При всей моей силе и возможностях я нуждаюсь в тебе и уже неоднократно об этом говорил. — Прекрасно, — согласился я. — Тогда тебя не затруднит моя просьба. Валентин настороженно обвел меня взглядом. — О чем речь? — Перед следующим шагом познакомь меня со своей деятельностью, с работой института, со своими подопечными. Или ты способен только на договорные обязательства? Брат расслабленно выдохнул: — Это просьба думающего. Конечно, Марк, я познакомлю тебя с полем будущего служения. Мы отправились в лабораторию, где я узнал, что на остров периодически прибывают добровольцы для медицинских манипуляций. Все законно, очень высоко оплачено, обговорены варианты, все обо всем знают. Однако сомневаюсь, что эти люди подписали бы контракты, если бы знали, что их ждет. Прямые медицинские опыты делали из людей непредсказуемых созданий, которые не способны думать, решать и действовать по своей воле. Слишком активных и бунтарей ломали сразу, а неподдающихся опытам, что исключение из правил, исследовали в лаборатории. К этому числу примкнул и Френк, за что поплатился жизнью. Я ужаснулся, увидев способы воздействия на мозг, и вопросительно обернулся на Валентина. — Да, дорогой Марк, выглядит не очень. У него ковыряются в черепе, а он смотрит на нас. Но наш институт работает в сфере управления сознанием, тебе это известно. Помимо того мы ищем инновационные методы, фармакологическую совместимость, разрабатываем новые препараты, донорские слияния, проводим сложные тесты. У нас благие намерения. Я оглядел Валентина и внутренне содрогнулся. — Такие намерения ведут в ад. Скрыв улыбку, брат покачал головой: — Люди, которые пользуются нашими услугами, так не думают. Но пойдем далее, впереди еще много сюрпризов. Мы отправились на маяк, где мне пришлось однажды побывать, и по дороге Валентин добавил: — Не делай из меня чудовище, Марк. Я работаю исключительно на запрос заказчиков, и если они требуют результаты такого рода, то чудовище совсем не я. Не умаляй моих возможностей, когда мне понадобится массовое подчинение, я легко этого добьюсь. Ты ведь знаешь. — Знаю. Щелчком пальца ты прогнешь целый город. Но тебе нужен другой результат: тебе нужно добровольное согласие. Воля души. — Скоро ты поймешь меня, дорогой брат. Совсем недавно нам было хорошо вдвоем, или ты забываешь хорошее? Я скрипнул зубами, пытаясь сдержаться, и ответил: — Понятие хорошего может очень разниться. Валентин молча усмехнулся. — Тем не менее прошу тебя воздержаться от легкомыслия. Не делай опрометчивых шагов. Помни о случае на Северной Точке, когда я сказал правду, которую ты не захотел принимать. В итоге чуть не поплатился жизнью. В это время мы прибыли на маяк и спустились в подземные помещения. Я смотрел на клетки с синими и не понимал, как можно такое сотворить с людьми. — Здесь особые экспериментальные модели, — пояснил Валентин. — После некоторых лабораторных манипуляций это уже почти мертвецы. Мы держим их на особой диете, как пищевой, так и медикаментозной. Но благодаря им наши сотрудники добиваются потрясающих результатов. — Неужели их не ищут родственники? — ужаснулся я, испытывая болевые муки, перенимаемые моей эмпатией. — Они ведь остаются здесь навсегда. Валентин неопределенно дернул бровями. — Мы ведем отбор при приеме вакансий, выбираем удобных для нас. Далеко не у всех есть родственники. Но в любом случае их никто искать не будет, мои люди наносят визит к близким испытуемых, и проблема решена. — Вы что, убиваете? — Марк… Что за демонизация? Простая работа с памятью. У родственников не возникает потребности искать пропавших. Только и всего. — Поэтому моих ребят тоже никто не ищет? — догадался я вслух. — Ты прав. Но все мои сотрудники, включая твоих друзей, взрослые самостоятельные люди. Все заключили контракт, все законно. И потом, скажу тебе по секрету: от меня просто так не уходят. Взглянув в темные глаза, я понял, что мне действительно некуда деваться. Если идти, то только вперед, к цели, которую поставил перед собой. Мы в ловушке, и выбраться можно только победив ловца. — Я удовлетворил твое любопытство? — поинтересовался Валентин, когда мы поднялись из подвалов маяка. — Какие еще пожелания? Мое внутреннее зрение вдруг открыло Мию, она была далеко от нас, за пирсом, брела вдоль берега. Мне даже показалось, что аромат зеленого яблока коснулся моего лица. Тут же чувства дорогого человека вошли в мое сердце, больно сжав рваными зубьями капкана. Она страдала. Ее душа переносила муки, и сейчас они достались мне. Скрепив ноющее сердце, я развернулся к родственнику и твердо произнес: — Есть одно пожелание. И надеюсь, ты пойдешь мне навстречу. Брат кивнул, с интересом ожидая предложения: — Слушаю. — Замени Мию любым другим человеком. Любая женщина, на твой выбор. Я соглашусь со всеми условиями этого выбора, какими бы безумными они не были. Валентин долго смотрел в мои глаза, словно испытывал, а после с неким удивлением произнес: — Ты готов подставить другого человека? — Да, — решительно отозвался я. — Значит, жизнь любой другой женщины для тебя не имеет никакой ценности? — Все так. — Однако… — Валентин медленно обошел меня, храня молчание. Эти секунды казались мне вечностью. Хотелось схватить родственника за воротник дорогого пиджака и вытрясти из него согласие. — Ты всегда удивлял меня, Марк. Но сейчас… Что с тобой происходит? — Мне нужен ответ. — Я до боли стиснул челюсти, удерживая себя от бунта и стараясь держать щит как можно крепче. — Если бы я не знал тебя, мог бы списать такое рвение на чувства, — с подозрением выдал глава тринадцати. — Но это исключено. Ты мой сосуд, а мое присутствие оставляет след. Что тобой движет? — Оставь Мию, — повторил я, с трудом удерживая порыв эмбриона. — Сделай подарок своему брату: отдай ее мне. — Зачем? — Я тебя никогда ни о чем не просил. Ты откажешь мне в единственной просьбе? — Мне непонятен твой мотив. — Валентин! — Марк? Брат смотрел на меня с блеском азарта в глазах. Повисла пауза: для меня напряженная, для него игривая. — Мне нравится твой напор, — наконец улыбнулся Валентин. — Не решился испытывать твое терпение, потому что знаю последствия. — Так что? — нетерпеливо бросил я. — Мия моя? — Могу пойти со встречным предложением: подберу тебе другую игрушку, гораздо интереснее. Любая девушка, пойдем, посмотришь каталог. Десятки тысяч богинь — и все твои. Я замер. — Мне нужна Мия. Валентин самодовольно улыбнулся: — Дорогой Марк, вынужден тебе отказать. Мои кулаки напряженно сжались. Только без паники. — Ты имеешь их десятки тысяч, а для меня жалеешь одну? Называй цену. Любую. Мне сейчас плевать, я пойду на все. — Хм, — брат с интересом оглядел меня, — заманчиво. Как бы мне хотелось, чтобы наши стремления так же сводились в единое во всех желаниях. Только, видишь ли, у нас с тобой одна мечта, придется делить первенство. Хотя, оно уже отдано по умолчанию. Мне. Шершавый питон поднялся по моей спине, достиг шеи и затянул тугую петлю. Это конец. Мой крах. Я не смог сдержать рывок эмбриона и завернул пласт воронки, бешено увеличивая скорость. Такой силы центрифуги у меня еще не было. Кольца поднимали тяжелые валуны вокруг меня, мотая их словно легкие картонные муляжи. Он отказал. Мия останется с ним, если я не успею. Никакая смерть, никакая цена этого не изменят. Только мой первый шаг, только холодный расчет. Я заберу их с собой в ад. Раскрою пасть Главных Врат, чтобы с жадностью поглотить ненавистные отродья тьмы. И мы победим. Пусть я останусь на той стороне затвора, но люди будут свободны. Она будет свободна. А большего мне не надо. Другой цены нет. Я опоясал себя защитным обручем, разорвав удушающие кольца питона, и резко свернул воронку со словами: — Ты хочешь сотрудничества. Изложи причину отказа. Валентин одернул полы пиджака и поправил узел галстука, словно моя воронка задела и его. — Я рад, что ты успокоился, — ответил он. — И готов пояснить. Мия — мой сосуд, она идеальна для моего будущего. И только она сможет вынести эту миссию. Дублера нет. Нет и никогда не было. Только эта женщина подходит, больше никто не справится. Мия мой бриллиант. Она не имеет цены, и она моя. Какие страшные слова. И как больно в груди. Меня словно сбросили с обрыва… — Я услышал тебя. Услышал. Буду через час в твоем кабинете. После я направился через каменистый пляж в противоположном направлении, куда угодно, только подальше от своего родственника. Меня колотило так, что могла последовать вторая волна эмбриона, которую я вряд ли удержу и проконтролирую. А мне необходим холодный расчет. Торопливо удалившись с каменистого подножия маяка, я добрался до пирса и опустился на самый край, где любила сидеть Мия. Она находилась недалеко, я чувствовал ее, но так же чувствовал плотный щит: необходимость побыть одной. Кажется, она тоже видела меня, но предпочла остаться за оградой. Мне так хотелось встретиться с ней, услышать голос, прикоснуться к белоснежным волосам и вдохнуть аромат зеленого яблока. Но какими глазами я посмотрю на эту сильную девушку? Я словно проиграл ее в карты своему брату. Совсем как картежник отец. Прости меня, Мия. Я все исправлю, обещаю. Я вернусь к тебе, чтобы изменить твою жизнь. Время неумолимо текло. Песок сквозь пальцы двигался медленнее. Меня измучило само ожидание, порог, который нужно перешагнуть, оказался тяжелым. Еще шаг, и я скроюсь в точке невозврата. Соединюсь с тьмой, которая однажды уже заполняла меня. Эта память была ненавистна мне все годы жизни, но теперь пришлось развернуться и встретиться с ней лицом к лицу. Шагая по коридору, я крепко сжимал кулаки. Я выдержу. Я все выдержу. Не сломаюсь, нельзя. Нужно думать о родителях, думать о семье. Это совет Мии. Я буду стараться, стараться вытеснить черноту образом родителей. И еще светлым образом близкого человека. Она станет моей звездой. Мия, слышишь? Ты будешь моим светом во тьме. И если ты захочешь, если не перестанешь думать обо мне — я вернусь с победой. Помни обо мне. Вот и поворот. Длинная стена, дверь в кабинет. Там собрались все. Они ждут меня и встречают мое появление, устремив внимательные взгляды. — Марк, — улыбнулся мне Валентин, — ты подумал? Холодно оглядев присутствующих, я объявил: — Да. Я согласен. Мой родственник довольно откинулся на спинку кресла и кивнул братьям: — Отлично. Готовьтесь к коронации. Глава 6 Коронация Сердце сопротивлялось безумному решению С момента моего согласия все завертелось вокруг меня словно обломки мира в гигантском торнадо. Мы спустились на нулевой этаж в шестой отсек и остановились на уровне Алых Врат. Именно там, в малом портале, должна пройти моя коронация. Я старался унять противную дрожь, что норовила овладеть мной в результате переживаний. Но пока я оставался человеком, это было присуще моему сердцу. Полный состав темных братьев собрался у пылающей бездны. Алое зарево отражалось на лице главы тринадцати, делая его образ еще более зловещим. Выдержав паузу, Валентин проник взглядом во все мое существо и торжественно произнес: — Отныне меняется мир. Входи, дорогой брат, и будь с нами. Я шагнул в пылающие врата, едва не задохнувшись от волнения. Сколько раз мои ноги переступали этот порог, сколько раз зов страшного портала притягивал мое существо, но сейчас сердце сопротивлялось безумному решению. И только разум оставался холодным и расчетливым, провожая меня в этот адский путь со всей решимостью. Мы остановились на поверхности, сотканной из дыма, и образовали круг. Алое пламя плясало вокруг этого места огненным кольцом, отражаясь на лицах присутствующих и словно обнажая нечеловеческую сущность каждого. «Помнить о семье… Помнить о родителях…» — метались в голове мысли, сердце бешено колотилось, ужасаясь от происходящего, а холодный разум заставлял сжимать кулаки и стоять во что бы то ни стало. Валентин шагнул в центр круга, приглашая меня встать рядом, и когда я повиновался, он протянул руку и сжал мое плечо. Он всегда так делал, но теперь его пальцы были словно передатчики воли: Валентин говорил во мне, его приказы звучали в моей голове. Не в силах сопротивляться, я опустился на поверхность из дыма и лег на спину, но вскоре начал подниматься в таком же положении, пока не достиг уровня руки брата, после чего мое тело зависло в воздухе. — Ты станешь лучшим, — холодно объявил Валентин и накрыл ладонью центр моей груди. Что-то чужеродное стало наполнять меня, впиваясь в каждую клетку острыми прищепками. Он смотрел на меня так, как еще никогда не смотрел. Темные глаза вошли в мой разум черными змеями, завораживая и запутывая во всем, что я знал. Словно в дурмане, мое сознание билось о стены, созданные главой тринадцати, желая вырваться из страшного омута, но хозяин положения топил меня во тьме, погружая с безжалостным давлением. Я терял себя. Он оставил мне это чувство, отнимая остальные, словно указывая на мою немощь и показывая свое превосходство. Бездна его воли оказалась безграничной и ужасающей, и через нее хозяин наполнял меня чем хотел. — Он готов, — послышалось издалека, и меня словно вернули в реальность. Я не мог оторваться от взгляда темных глаз, которые сейчас казались целой вселенной, но мог видеть, как тринадцать братьев шагнули ко мне, и каждый протянул руку к центру моей груди. После этого началось что-то страшное. Они передавали свои силы, пронизывали меня ими, как иголка проходит сквозь полотно ткани, и снова возвращали себе. Это оставляло во мне что-то темное, как грязные кляксы на светлой бумаге, которых так много, что их обилие превращает светлую поверхность в темную густую кашу. — Да сбудется! — воззвал мой страшный родственник, раскинув руки. — Да начнется новое! Тринадцать братьев оторвались от меня и шагнули в стороны, после чего я погрузился в какую-то гущу событий. Передо мной предстали все участники коронации: я увидел Близнеца, тринадцатого, о котором говорил отец. Им оказался Томас. Увидел шестого, который слышал мое тайное имя — Остин. Это была Хлоя. Я видел страшные натуры каждого, и это знание покрывало мое сердце коркой льда, делая его бесчувственным и холодным. Через мгновение передо мной появился главный портал на Северной Точке, тот тоннель, шепот и… Темная Мать. Обтянутая бледной молочно-серой кожей голова растянула свои длинные руки-щупальца в разные стороны. Она стремительно приблизилась ко мне с противоположного конца тоннеля, как паучиха быстро настигает запутавшуюся жертву в ловушке паутины, и, зависнув сверху, уставила огромные темные впадины глаз прямо на меня. Шепот ее тонких губ проник в мой разум острой спицей, поражая клетки, словно растущая черная плесень. Кажется, я не знал, что так бывает. Что такое вообще возможно. И я не мог вспомнить, зачем все это происходит. Как ни старался. Через время Темная Мать растворилась в пространстве, забрав с собой шепот. И все мои чувства. А через мгновение я увидел нечто особенное и сильное, оно окружило меня. Мое тело вобрало это в себя, словно высохшая губка влагу, и я почувствовал опору под ногами. — Приветствую тебя, мой брат, — торжественно произнес Валентин. — Достойный сосуд и коронованный принц. Плотная завеса опустилась, открывая моему взору всех присутствующих. Я знал каждого. Я видел каждого. Я имел силу каждого. Во мне кипело столько энергии, столько мощи, хотелось выплеснуть все это, но я словно не знал, куда направить силы. — Мое признание, — склонился передо мной Тор. За ним подошли братья Рабовски, по очереди склоняя головы, они выразили свое почтение со словами: — Мое признание. Далее последовали братья Карповы, Стивен и Кристофер. За ними подошли Роберт, Джозеф и Антон. Томас оглядел меня, изумленно качая головой, и шагнул с поклоном: — Мое признание. И только Хлоя стояла в стороне, полная ненависти и зависти, я прочел это в ней сразу же. — Твое слово, — обратился к ней Валентин, но упрямица оставалась на месте. — Хочешь испытать его? — холодно усмехнулся брат. Хлоя направилась ко мне и небрежно бросила: — Мое признание. Мне не понравилось такое поведение, и я остановил ее: — Не принимаю. — Что? — возмутилась та, сверкнув глазами. — Ты глухая? — повторил я и надменно добавил: — Теперь ты должна очень постараться. Хлоя оглянулась на Валентина в поисках поддержки, но не нашла ее. — Мое признание, — театрально склонилась она. — Нет, — снова отрезал я. — Хватит с тебя, — процедила своенравная дама. — Ты отказываешься признавать его статус? — с укором бросил мой брат. — Ты знаешь, чем это грозит. Выбор за тобой. Хлоя скрипнула зубами и низко опустила передо мной голову, сменив тон: — Прошу снисхождения. Мое признание. Я довольно улыбнулся, мне эта сцена доставила удовольствие. Конечно, я мог бы щелчком пальца сломать ей шею, или заставить, но для меня было важно ее добровольное согласие. — Мой выбор несказанно радует, — объявил Валентин. — Он умен, он полон сил и он собрал все самое лучшее от вас. Марк, дорогой, ты чувствуешь в себе полноту сил? Ощущаешь потребность выпустить эту энергию? — Да, брат, — согласился я, едва сдерживая ликование от происходящего. — Дай мне сделать это. Валентин с упоением закрыл глаза и глубоко вздохнул: — Даю тебе право. Сделай это, не сдерживай себя. Я был готов сейчас же вобрать в себя весь мир, закрутить в тугую спираль и поглотить, поэтому рванул пространство, заворачивая его в воронку. Кольца моей сумасшедшей центрифуги зацепили пламя и дым, делая вращение похожим на полыхающий смерч. Я ликовал. Безграничная возможность свела меня с ума, порождая все большее желание власти. Я получил разрешение. Получил полный доступ к управлению. Те тринадцать, что находились сейчас рядом, были серой пылью, которую мне было позволено лепить по своему усмотрению. И я приступил к этому с большим удовольствием. Развернув гигантский хлыст, я смел эту серую пыль и замотал в воронку из дыма, огня и притяжения, сжав спираль настолько сильно, насколько смог. Воронка почти исчезла из видимости, словно сжатый до полоски файл. Я окунул их в небытие, забросил в черную дыру портала, где нет никакого существования, а есть только пустота. Я сделал это, потому что так захотел. Мне позволено все. И такая власть наполняет еще большей силой и желанием. Сколько длилось мое торжество, не знаю. Валентин не остановил меня и не ограничил. И когда я выдернул сжатую спираль из небытия и развернул, разбрасывая свои тринадцать жертв по сторонам, тут же припал пред ним на колено в благодарном поклоне. — Я буду верен тебе, брат. В ответ на это Валентин крепко сжал мое плечо, возвышаясь рядом, и одобрительно кивнул: — Я знаю. Почему это происходит только сейчас? Где я был столько времени? Мой дом пустел без меня, но теперь я вошел в него и занял свое место. Законное место коронованного. — У тебя безграничная власть, Марк, — заметил Валентин. — Я даю ее тебе. Но хочу попросить об одной услуге. — Все, что пожелаешь, — благодарно склонился я. — Есть очень ценный сосуд, который принадлежит мне. Но он занят другим. Освободи этот сосуд. Вытащи то, что его заполняет, вытащи и уничтожь. Ты окажешь мне неоценимую услугу. — Как его найти? — Ты почувствуешь. Иди. Ее зовут Мия. Освободи этот сосуд для меня. И не сдерживай себя, Марк. Последние фразы вошли в мой разум темными лентами и опутали сознание. Валентин дал мне задание, и я исполню его со старанием. Сделаю все, что доставит ему радость, что сделает его довольным. Шагнув за порог Алых Врат, я решительно поднялся на территорию института. Где его искать? Где этот ценный сосуд? Валентин сказал, я почувствую. Брат нуждается в том, что ему принадлежит, и моя задача дать ему это. Я остановился и закрыл глаза. Медленно выдыхая, отпустил змей поисковых сигналов. И прислушался. Ее зовут Мия, ищите. Ищите тщательно, мне нужен результат. Она где-то рядом, я чувствую вибрацию чужого, но она растянула свой сигнал по плоскости, хочет запутать. Только это бесполезно. Я найду. Потому что сильнее. Мой внутренний взор, словно луч прожектора, пополз по горизонтали пространства, сигнальные змеи уплыли далеко от меня в поисках цели. Мне нужен результат. Ищите. Несколько раз я спотыкался на пустом месте поиска, и это было не случайно. Неужели она думала так провести меня? Глупая. Рванув в эту самую сторону с раздражением, я намерился скоро отработать задание и вернуться с победой. Коридор. Другой корпус. Еще коридор. Это все ближе, вот она, вибрация. Но пустое место не вибрирует. Шапка-невидимка не поможет, дорогая Мия. Впереди показались двойные двери в закрытую зону, которые я снес и раскидал в разные стороны. Еще одна дверь так же разлетелась в щепки. Что за игра? Это только больше злит меня. Последний коридор, что отделяет меня от жертвы. За ним находится ценный сосуд, и мне нужно очистить его для брата. Швырнув последние на пути створки дверей в сторону, я вошел в большой зал, где находилось семеро человек. Они словно приготовились обороняться, чем насмешили меня. Я обвел взглядом присутствующих и увидел нужный сосуд. Это бледная тонкая блондинка. Зачем она Валентину? Что он в ней увидел? — Пойдешь со мной, — указал я, ткнув пальцем на жертву. — Марк… — удивленно произнесла пышная шатенка, выйдя из-за спины широкоплечего богатыря. — Что с тобой? Пришлось отвести взгляд от ценного сосуда, чтобы разобраться с мешающим элементом. — Ты имеешь право говорить? — возмутился я, взглянув на любопытную. — Ты что, не узнаешь нас? — снова удивилась та. Рывком притянув к себе наглую, я процедил: — Ты даже не имеешь право смотреть в мою сторону. Ты не видишь, кто перед тобой? Прочь с дороги! Откинув раздражающий агент в стену, я обратился к блондинке: — Ты должна подчиниться. — Марк, это же мы! — подал голос богатырь, едва успевший оградить несчастную от удара об стену. — Не делай этого, Марк, — с противной жалостью вылез рыжий очкарик. — Очнись… Их голоса были похожи на зубную боль, очень хотелось заткнуть их навсегда, но у меня другое задание. — Что вы заладили как попугаи? — бросил я, оглядывая ошарашенные лица. — Ваше дело молчать. Уясните это легкое правило в своих никчемных мозгах. — Он не слышит вас, — сухо произнесла блондинка, глядя в мои глаза. — Марка сейчас нет. — Братан, да че за порожняк? — выступил черноволосый. — Нам же нужно… Я схватил наглеца за горло и тряхнул: — Твой братан на моем маяке в клетке сидит. Твой братан в лаборатории слюни пускает. Твой братан крадет из мусорного бака объедки. Ты понял⁈ Уровень моего терпения был переполнен, я вспыхнул словно спичка и притянул никчемную шестерку, тут же раскидав их по стенам. Но чтобы было красиво, оставил каждого висеть спиной к стене. Теперь можно переходить к жертве. Улыбнувшись ей, я покачал головой: — Тебе повезло. Ты нужна живой. Пришлось проводить очищение на месте. За секунду моя воронка развернулась, и ее кольца поднялись под потолок. Но мне было мало. Я хотел мощи, хотел пространства и усилил вращение. От бешеной скорости воздух в помещении загудел. — Я пришел за тобой. Мне нужен твой сосуд без наполнения. Не сопротивляйся, и твои повреждения будут минимальными. Блондинка шагнула назад, опасаясь края моей воронки. — Марк… Нет… Вспомни, наш разговор. Вспомни, кто ты, пожалуйста. — Не мешай мне, — с ненавистью произнес я. — Пока не поздно… Марк! — Замолчи! Иначе я сломаю твое тело, а это огорчит моего брата. Скорость воронки усилилась, она управлялась моим гневом. Чем больше возрастал гнев, тем ненасытнее становилась центрифуга. Кольца затягивали внутрь все в окружении: плинтуса, косяки дверей, срывали подоконники, поднимали верхний слой пола. Скоро затрещали перекрытия стен, отчего взвизгнула одна из девиц, прижатая как раз к ней. Я оглядел это великолепие и направил взгляд на жертву. Она не боялась, не испытывала страха, и меня это возмутило. Рванув кольца со всей силы, я поднял пыль из щепок пола, стен и потолочного перекрытия и направился к ней. Блондинка оглядела беспомощных, что я развесил на стенах, и прошептала: — Простите. Когда мне оставался всего шаг, ее белые волосы вдруг поднялись в воздух, плавая по сторонам наподобие змей, и я почувствовал чужого. Он выходил из носа и рта этого сосуда черным дымом. Странное зрелище подтолкнуло меня усилить плотность воронки и направиться к жертве. Шаг. Второй, третий. Еще шаг. Я приближался, глядя в стеклянные глаза напротив, но где-то в глубине себя чувствовал: чужой — очень мощный враг, его просто так не возьмешь. Пришлось увеличить радиус окружности своего оружия и включить притяжение на максимум. Облако черного дыма выходило из блондинки безостановочно. Оно заполнило всю верхнюю часть помещения, окружив мое поле со всех сторон и сжимая его. Дым обвивал мою воронку спиральными кольцами до тех пор, пока я не оказался замотанным в гигантской черной пружине. Но немного моего упорства — и вражеский кокон был разорван. Рассеявшийся дым снова собрался в тугие обручи и напал на меня по той же схеме спирали, но я опять отбился отражением. Так продолжалось бесчисленное множество раз. Мне зацикленное положение надоело, и я перестал сдерживать силы, которыми опасался развалить стены и этажи здания. Мы смотрели друг на друга: охотник и жертва. Я видел перед собой совершенно черный стеклянный взгляд, бледное лицо и приоткрытый рот, выпускающий клубы дыма. Но я так же знал, что сейчас прибавлю мощи и сломаю это здание, вырвав чужого с корнем. Мне даже показалось, что моя жертва это тоже поняла. Глубоко вдохнув, я раскинул руки и направил все напряжение в ладони, которые тут же воспламенились. Огненные языки вырвались с радостью и поднялись до самого потолка, вызвав крик ужаса у шестерки, прижатой к стенам. Со злорадной усмешкой я прибавил мощи кольцам центрифуги, зарядив их огнем, и через секунду мой огненный аттракцион красиво пылал в вихре скорости. Треск в помещении означал перелом каркаса, и я двинулся на жертву в полноте своей мощи. Мое ликование от всей картины даже перехватило дыхание. Раскидав обломки из зоны видимости, я направил центр воронки вперед, как вдруг обручи черного дыма начали отступать и собираться над головой блондинки, а затем ускоренно вошли обратно через нос и рот, исчезнув из вида. Путь был свободен, и я удовлетворенно шагнул вперед, но жертва вдруг окружила себя плотным вакуумным коконом и двинулась на меня. Она прошла через бешено вращающиеся кольца моей воронки, как рука сквозь толщу воды, ограждаясь вакуумом, словно плотным пузырем и не позволяя причинить себе повреждения. Я же продолжал усиливать мощность, полагая, что вот сейчас все и решится. Но к моему удивлению блондинка приблизилась ко мне и вдруг крепко обняла и прижалась. Это было неожиданной реакцией, но, как говорит мой гениальный брат — нет ничего нерешаемого, есть просто плохо подготовленные кадры. Мне предоставилась отличная ситуация сработать на ближнем бое, так даже больше контроля. Я только затушил пламя на ладонях, как вдруг почувствовал блондинку где-то внутри себя. Ее энергия проникла в мой центр, обжигая и причиняя некоторую боль. Желая отторгнуть эти странные объятия, я неожиданно увидел что-то знакомое, только никак не мог уловить что это. Но образ составлял нечто важное для меня, очень важное. Он исчезал и снова появлялся, а я пытался уловить это явление, потому что чувствовал, что должен так сделать. Странная картина застыла в своем развитии: в центре бешено вращающейся огненной воронки стоял я, а блондинка прижималась ко мне, крепко обвивая меня тонкими руками. Я бы мог что-то изменить, но странный образ мешал и покалывал неизвестным чувством где-то в середине груди. Что, черт возьми, происходит? У меня нет сил противиться мелькающему образу, наоборот, хочется остановить его и рассмотреть, изучить это странное чувство. Прикоснуться… Это что-то знакомое, я знаю. Сейчас… Я уже почти разгадал его. Почти узнал… Остановись. Подожди, дай увидеть. Я должен. Невозможно. Но я не могу оставить его. Этот образ, он нужен мне, потому что он… Потому что он не жжет, нет. Я ошибся. Он согревает. Да, он греет, и это приятно. Вот он остановился. Это должно быть чем-то важным, ведь он дарит такое… Я уже почти вижу его. Это свет. Это тепло и свет… Это… Это же… Мия… Словно острое лезвие полоснуло по моему существу сверху донизу, распахнув черную чужеродную коросту. Это Мия. Она стоит так близко, так крепко обнимает и совсем не шевелится. Тонкий аромат зеленого яблока входит в меня нежным шлейфом со вдохом, и в этот момент я вижу ее всю. Я вижу Мию. Она открывает мне себя, открывает свои мысли, свою тайную память и свои чувства. Она вся как на ладони. И кажется, эти чувства исходят только от одного чувства — любви. Совершенно шокированный, я медленно сбавляю скорость центрифуги, любуясь светлым образом любимой, и наслаждаясь им, как живительным вдохом. Мои чувства к ней переходят на кольца воронки, превращая их разрушительную силу в убаюкивающую стихию. Мия… Как я мог забыть тебя? Как может забыть сердце? И как сердце могло не чувствовать того, что ты открыла? Это ведь ни с чем не спутать, я тоже познал его совсем недавно. Чувство, которое нам запрещено. Боже, как я скучал по тебе… Там, внутри этой черной коросты, где только смерть, где ад и где нет тебя. Мия… Моя Мия, моя жизнь, мое сокровище. Ты рядом. Осторожно замедлив вращение, я свернул воронку и сжал Мию в объятиях. Не смея вдохнуть полной грудью, остановил все процессы вокруг и внутри себя. Оставил только чувства, которыми наполняла меня хрупкая девушка, та, что вошла сейчас в мое сердце и освободила его от адской тьмы. Потому что тьма исчезает там, где присутствует любовь. Это совершенно потрясло меня, мое наполненное злобой существо растворилось, уступая место иной силе. Я понял, что эта сила главная. Она главная во всем мире, во всем живом, во всем, что существует. И только в смерти ее нет. В смерти нет любви. И совсем недавно я забыл об этом чувстве, потому что был полон смерти. Тонкие руки вдруг разжались и безвольно повисли. Я почувствовал, что Мия сползает и едва успел подхватить ее, не дав упасть. Что происходит? Отстранив ослабленное тело, увидел, что Мия потеряла сознание и окончательно очнулся. Поддерживая любимую, оглянулся по сторонам в поисках помощи, но встретил ошарашенные взгляды моих друзей, которые продолжали висеть прижатыми к стенам. Отпустив внутренний блок, я освободил притяжение своих союзников и склонился над бледным лицом. — Мия… Что с тобой? Мия? Первым отозвался Ян: — Лео, реагируй уже, давай резче! Скажи, что с ней. Поглядывая на меня с опаской, Леон попросил опустить Мию на пол и начал проверять ее по своим медицинским правилам. А мне вдруг стало страшно. Только что произошло невероятное: внутри себя, во всей своей адской тьме я увидел удивительный свет. Он исходил из нее, из моей любимой. А теперь ее словно нет. Она покинула меня, выскользнула из глубин моего сердца, оставила пустой мою душу, но я не отдам ее. Нет. Она все равно наполняет мое сердце и оживляет душу, это мое, только мое. Никто не может претендовать на то, что живет во мне. Никто… — Снова та же история, — пробормотал Леон, озадаченно оглядывая безвольное тело. — Только она так умеет. Возможно, это ее щит от чего-то, от серьезной угрозы или от стресса. — Я не слышу ее, — подтвердила Николь. — Словно жизни в этом теле нет, — задумчиво продолжил Серафим. — Она вообще жива? — настороженно поинтересовалась Эвелин, стряхивая со своих кудрей пыль от штукатурки. — После такого… Януш склонился над Мией, всматриваясь в ее лицо. — Да… — протянул он. — После такой мясорубки… — Что теперь делать? — спросил Леон и поднял голову, встретившись со мной взглядом. Все ребята тут же напряглись, увидев, как я выпрямляюсь, словно ожидали от меня чего-то нехорошего. Но я был растерян, просто сбит с толку. Резкая перемена состояний едва не сломала мое сознание. Наступила пауза, но как действовать дальше? Оглядев лица ребят, я покачал головой: — Сможете ли вы меня простить после такого… Но прошу, помогите мне сейчас. — Нас предупреждали, что произойдет перемена, — отозвалась Эвелин. — Главное, что теперь ты пришел в себя. — Братан, это все мелочи, — поддержал меня Януш. — Скажи, что нам делать, мозг-то у нас ты. В этот момент я осознал всю ситуацию и согнулся над телом Мии, закрыв лицо руками: — Боже мой, что происходит… Как выйти из этого… — Так, надо всем собраться, — решительно произнес Серафим. — Марк, ты помнишь, почему пришел за Мией? Что произошло на коронации? Пытаясь взять себя в руки, я постарался восстановить последние события, лихорадочно соображая, какому воздействию подвергся на сходке темных. Ну же, давай… Вспоминай… Алые Врата, рука Валентина на моем плече, она передает сигнал послушания, и я опускаюсь на густую поверхность дыма… Круг тринадцати, пламя, потеря себя и она… Мать… Стремительно приблизившаяся молочно-серая голова нависла надо мной, раскинув руки-щупальца в разные стороны. Ее широкий рот что-то шепчет мне, вплетая повеления в мой мозг, соединяя мое сознание с адским началом… Какая это мука… Невыносимая мука. Неужели я был там и выдержал это? Неужели теперь это во мне… Лицо Валентина сметает картинку, и я вижу склоненные передо мной головы тринадцати. В почтении. Он хвалит меня. Мой страшный брат доволен мной. Чем я ему угодил? Он что-то говорит… Это первое задание, услуга для него. Ему нужен сосуд, который занят чужим. И я должен очистить этот сосуд для своего брата. Для этого Валентин дает мне полную свободу действий. И я иду на поиск. Мне очень хочется угодить брату, потому что нет большей награды, чем его одобрение. Я очень стараюсь и… нахожу цель. Этот сосуд — Мия. Воспоминания вдруг открываются мне, больно сжав сердце, словно острые зубцы захлопнувшегося капкана. Но не только память возвратилась ко мне, а все чувства и ощущения. Это стало неправдоподобно тяжелым грузом, который едва не раздавил меня. Закрыв глаза, я замер от осознания всей чудовищной ситуации. Эта коронация… Что она сделала со мной. Я чуть не загубил свое сокровище. Вырвав темного пленника, я сделал бы любимую готовой для страшного плана своего брата. Мое состояние стало чудовищным. Но она остановила меня. Мия поняла, что силой ничего не решить. Разрушить зло способна только любовь. И она вошла ко мне в сердце любовью. Открыла себя совершенно, дав этому сильному чувству полную свободу. Мия показала мне себя и свои мысли, свое прошлое и настоящее. Ее сердце такое чистое, такое светлое… Когда оно коснулось меня, тьма во мне не устояла. Перед такой силой рассеивается любое зло. Мия спасла меня. Спасла мою душу. А теперь эта хрупкая девочка лежит без движения, не дышит и не подает признаков жизни. Но мне так хочется снова увидеть синеву ее прекрасных глаз, заметить редкую улыбку, вдохнуть аромат зеленого яблока… Я осторожно взял безвольную бледную ладошку и прижался к ней губами. — Сокровище мое. Спасибо. Я спасу нас, обещаю тебе, слышишь? Обещаю. Оглядев ребят, я понял, что нельзя сдаваться. Нам нужно победить. Это приказ. Приказ лидера союза инверсов. — Я знаю, что делать. Мы остаемся единым целым, и нам нужна победа. Мы вырвем ее у древних, я верю в это. И вы, друзья, верьте. Глава 7 Контроль альтера Побеждает терпеливый рыбак, я помнил это Я рассказал ребятам все, что произошло со мной после ухода на коронацию. — Мой план остается в силе, друзья. Отступать не в наших правилах, вы понимаете, с кем мы имеем дело, нужно освободить наш мир от поражения тьмой. — На это дело мы и существуем, — поддержал меня Ян. — Не будь я из рода Димитровых, если сделаю хоть шаг назад. Эти шавки закусили меня лично. И тронули благополучие человечества. А это так не проходит. — Какие наши действия? — спросил Серафим. — Мне придется играть двойную роль, — выдохнул я. — С главой тринадцати это очень сложно, но ситуация позволяет. Меня наделили особыми силами, которые я использую против темных. И пока Мия в таком состоянии, у меня есть время, чтобы все устроить. Я скажу Валентину, что Мия ушла от меня и нужно подождать, а в это время подготовлю наш побег и скорректирую план действий. Леон покачал головой: — Да, самый разумный выход. — И еще, друзья, — добавил я, — в присутствии Валентина мне придется вести себя с вами соответствующим образом. Надеюсь на понимание и заранее прошу прощения, если что-то выйдет из-под контроля. После разговора с ребятами, я долго собирался с силами, чтобы отправиться к своему брату. Мне не хотелось его видеть до тошноты, но, взглянув на бледное лицо Мии, я поднялся и отправился в левый корпус. По дороге пришлось проверить свои силы, чтобы знать, на что опираться, и меня удивили мои же возможности. Конечно, ведь я получил их взамен на согласие продать свою душу. Он ждал меня. Мой брат находился в зале с овальным столом, удобно расположившись в кресле с резными подлокотниками. Там же присутствовали все тринадцать. Их вибрации шли ко мне через пространство словно маячки «своих». Но они никогда не были «моими», не стали ими на коронации и никогда не будут. Рванув кольцо энергии, я окружил им себя и вошел в зал, приняв соответствующее надменное выражение лица. Остановившись посреди зала, медленно обвел взглядом тринадцать фигур, которые поднялись и тут же склонились в почтении. Бросив взгляд исподлобья, Хлоя злорадно сверкнула глазами, дав понять, что знает о моем провале. — Мне нужно время, — обратился я к брату, оставив ехидство брюнетки без внимания. — Сосуд не очищен, он в бездействии. Валентин смотрел на меня с ледяным выражением, и я лихорадочно пытался понять, что ему известно. Использовав все возможности, я не смог проникнуть за ограждение главного и стал переживать, но мой родственник сменил маску на лице и улыбнулся: — У нас впереди вечность, брат. Днем раньше, днем позже. Скоро сосуд станет доступен, и ты выполнишь мою просьбу. Твое обновление заставляет все простить. Кажется, с меня свалился один груз. Валентин не проявляет недовольства и готов ждать. Это хорошо. Это очень хорошо. Мне необходимо время, слишком быстро все происходит, смена моего сознания и состояния были молниеносными, нужно выдохнуть. Иначе я рискую сорваться. Хотя бы чисто психологически. — Переместите сосуд в шестой отсек, — указал Валентин, обращаясь к Роберту, но я тут же перехватил указание: — Сосуд будет доставлен мной. Родственник перевел на меня темный взгляд и заявил: — Твое место рядом со мной, дорогой брат. Для исполнения есть другие. — Знаю, — нашелся я. — Но мне нужно лично завершить процедуру. Твоя просьба не выполнена. Меня это не устраивает. Валентин прищурился, затянув паузу. — Тогда действуй, Марк, — с неким ожиданием произнес он. — Уверен, моя просьба скоро будет разрешима. Я кивнул и отправился на выход, бросив по пути холодный взгляд на Хлою и на ходу покрывая себя защитным куполом. — Как прошло? — спросил Януш, встретив меня в коридоре правого корпуса. — Лучше, чем я ожидал. Пока не знаю, как все обернется, но время мы выиграли. Взяв Мию на руки, я отправился в шестой отсек. Мне не хотелось отдавать свое сокровище, но пока она в таком состоянии, она в безопасности. Как бы странно это не выглядело. И еще, мне до боли не хотелось, чтобы кто-то прикасался к ней. Мия моя. И пока я могу, я буду контролировать ее окружение. Оставив безвольное тело на специальном столе шестого отсека, я возвратился к Валентину и заметил: — Твои адепты рискуют быть заваленными. Поскольку нам предстоит совместная работа, их следует перевести в безопасное место. Или они не входят в твои планы ближайшего будущего? — Если твои друзья продолжат исполнять пункты договора с послушанием, они войдут не только в план ближайшего будущего, — ответил Валентин. Но в его словах была проверка на реакцию. Встретившись взглядом с главой тринадцати, я намеренно холодно произнес: — Зачем ты называешь их моими друзьями? Все друзья этого мира для меня сводятся к одному. К тебе. Валентин повесил паузу, во время которой словно вычислял мои намерения, а после качнул головой: — Что ж, я несказанно рад. Сейчас же адепты будут переведены в безопасное место. Могу представить масштаб твоего действия, должно быть, это впечатляет. И расслабься, Марк, мне хочется более тесного сотрудничества, а ты слишком зажат. Мне нужен брат, а не подчиненный. В этот момент я осекся. Нельзя переигрывать, необходимо найти тот вектор поведения, который был у меня во время «любви» к главе тринадцати. Это были те дни, когда я забыл о существовании ребят и Мии, а Хлоя злорадно намекнула. Нужно вспомнить свои чувства, что переполняли тогда мое существо, и держаться их. После нашего разговора Валентин приказал переместить ребят в зал у центрального входа. Временное пристанище представляло собой просторное помещение с перегородками, за которыми находились кровати, большие тумбочки и предметы первой необходимости. Незамедлительно начались строительные работы по ремонту и монтажу правого корпуса, ведь моя воронка едва не развалила стены. Жизнь застыла в подвешенном состоянии. Валентин ждал пробуждения Мии, чтобы получить свой сосуд в личное пользование и начать воплощение плана с рождением новых сосудов. Немыслимый кошмар… В моей голове не укладывалось такое решение. Я не мог представить сцену соития своего страшного брата с этой хрупкой девушкой. Он хочет обладать моим сокровищем… Прикасаться к ней своими руками, заставлять подчиняться… Нет. Нет, нет… Боже, нет, этого не может произойти. В таком случае меня уже не будет в живых, потому что пока я на этом свете, чудовище не прикоснется к моей любимой. Я не дам этому произойти. Не дам! Волна ярости тут же вырвалась из меня и ударила в стену. Эмбрион с готовностью развернулся в ожидании одобрения, и я едва сдержал себя. Мне хотелось как можно скорее закрыть главный адский портал, и если было бы можно, помчался бы в ту же секунду. Но торопиться нельзя. Мой брат очень хитер, нужно быть на шаг впереди. Всегда на шаг впереди. Побеждает терпеливый рыбак, я помнил это. Главный переход будет закрыт. Но ведь есть Алые Врата, они здесь, в подвале института. А это малый вход для темных, его тоже нужно уничтожить. Но как? Откуда вообще они взялись? Кто создал эти страшные разломы? С такими мыслями я спустился по винтовой лестнице и направился к алому зареву, как вдруг уловил знакомую энергию. Неприятную мне. Она мелькнула в стороне, потом позади, словно желала скрыться. Только вот я не желал отпускать ее и использовал новые способности. Не сходя с места, просто вырвал источник энергии из-за стены и подтащил к себе. Моя невидимая рука сжалась на грациозной женской шее. — Равинский… — прохрипела Хлоя, с ненавистью глядя на меня. — Что тебе нужно? Разжав пальцы, я гордо поднял голову, возвышаясь над пленницей. — Запомни раз и навсегда — для тебя я «ваше высочество». Принц Марк. А Равинский остался в прошлом. Тебе ясно? Хлоя молчала, глядя на меня исподлобья, так, словно резала в своем воображении на куски. — Не слышу, — металлическим тоном произнес я. Упрямая собеседница продолжала молчать, сжимая зубы до скрипа. Она ненавидела меня, впрочем, как и я ее, но уже неоднократно подчинялась моим требованиям. За секунду ко мне пришла мысль — мне нужны ответы, и эта дама озвучит их. Кто как не она может открыть тайны темных. Задействовав способности братьев Карповых, я использовал разрушительную силу Дмитрия и оцепенение Владимира и начал давить прямо в глаза Хлои. Она терпела, упиралась, но была явно в проигрыше — я не оставил ей шанса. Сосуды в красивых глазах моей сопепрницы набухли и лопнули, заливая кровью глазницы. — Я любимый брат твоего главы и тоже не терплю непослушания, — заговорил во мне другой Марк. — Ты знаешь, он простит мне все, даже твою смерть. — Поняла! — вдруг выдохнула Хлоя, сотрясаясь от противоборства моей силе. — А я нет, — с азартом бросил я. — Напомни, о чем ты? — Признаю твое превосходство, — отчеканила Хлоя. — Ты коронованный принц Марк. Удовлетворенно улыбнувшись, я снял давление и заглянул в опущенное лицо пленницы. — У тебя капает кровь. Смысл доводить себя до такого… Надеюсь, теперь ты ответишь мне без нужды в применении силы. Хлоя помолчала, удерживая голову опущенной от стекающей с глаз крови, но после отозвалась: — Что ты хочешь знать? — Быстро учишься, — похвалил я. — Расскажи мне, как появились порталы? — Зачем? — Отвечай на вопрос! — От негодования мой эмбрион за секунду выбросил волну ярости, которая молниеносно отшвырнула Хлою в дальнюю стену. Покачав головой, я подтащил свою жертву обратно, действуя невидимой рукой, только несговорчивая дама находилась уже в лежачем положении. Она с трудом поднялась, не имея возможности видеть меня через залитые кровью глаза, и выставила руку, призывая остановиться. — Северную Точку открыл Мартин, — торопливо ответила Хлоя. — Кто такой? — Мартин Юн однажды принял наше предложение о сотрудничестве, так появился главный переход. — А кто открыл Алые Врата? — И это было от него. Я оглянулся на алое зарево вдалеке. Значит, какой-то человек однажды заключил сделку с древними, что привело к катастрофическим последствиям. Очень похоже на историю моей бабушки Агаты и мамы. — Где он сейчас? — Он ушел от нас на Полосатую… Он одиночка… Он… — Что ты плетешь⁈ Выражайся яснее! Хлоя хватила ртом воздух и повторила: — Мартин ушел на Полосатую… Мое недовольство метнулось невидимой рукой к шее Хлои, и с моей помощью несчастная дама повисла над полом. — Говори так, чтобы я тебя понял, — процедил во мне другой Марк. Моей жертве было плохо, посиневшие губы пытались что-то сказать, но ничего внятного не получилось. Открыв зрение, я увидел, что переусердствовал с давлением на глаза пленницы, и это отразилось на функциях ее мозга. Пришлось ослабить тиски и опустить обессилевшую соперницу на ноги, но та не удержалась на них и рухнула, словно тяжелый мешок. Присев перед некогда агрессивной эффектной дамой, я задал вопрос снова: — Где сейчас Мартин Юн? Отвечай. Хлоя приподнялась на дрожащем локте и повернула голову на меня, будто ловила мое присутствие через слух. Ее глаза, залитые кровью, успели высохнуть и покрыться коркой, отчего опущенные веки лишили свою хозяйку зрения. — Он находится в Грузии… Регион Сванети, за древним поселением с башнями у подножия горы Шхара… — Удивляюсь твоему упрямству, — качнул я головой. — Зачем превращать наш разговор в подобное насилие. Ты все равно дала мне то, что нужно. После я поднялся, собираясь уйти. — Ждешь от меня помощи? — холодно бросил мой внутренний близнец. Хлоя отрицательно замотала головой и опрокинулась на спину, не в силах больше держать свое тело на локте. — Отлично, — отозвался я. — Хочу, чтобы ты знала: если наш разговор уйдет дальше твоего мозга, это будет последним, что произнесет твой рот. Жалости во мне больше не осталось. Развернувшись, я направился на выход. — Зачем он тебе? — вслед прохрипела Хлоя. — Хочу наградить. За достижения. Получить ответы от Хлои не составило труда. С новыми способностями мои возможности увеличились до гигантских размеров. Это не могло не впечатлять, и мне нравился результат. Но в глубине души я боялся признаться себе, что злое начало во мне продолжает существовать. Причем с успехом. И в критической ситуации неизвестно, кто поднимется первым и завладеет силой. Вечером я почувствовал от Леона нешуточное волнение и разыскал его, чтобы узнать причину. — Недавно я работал с документацией биологических данных на основном компьютере, — напряженно ответил Леон, — и увидел в новостной ленте про землетрясение. — Какое землетрясение? — переспросил я. — Где? — На моей родине. В Грузии. — У тебя там родные, так? — Почти все там, — хмуро кивнул Леон. — В контейнер меня привезли оттуда. — Твои родственники пострадали? — Надеюсь, что нет. Они в некоторой стороне от эпицентра, но теперь переживаю за положение. — Тебе нужно домой, проведать родных. — Да кто меня отпустит? — Как кто? Пойдем к Валентину… Хотя нет. У меня сейчас другое амплуа. Я задумался, как помочь Леону попасть домой и не скомпрометировать себя, ведь теперь мое ходатайство покажется подозрительным. Просмотрев внутренним зрением местоположение моего брата, я предложил: — Давай сделаем так. Приходи в красный кабинет левого корпуса через пятнадцать минут с просьбой, я буду там. Глава тоже там. Надеюсь, решим вопрос. На встречу со своим родственником я шел, преображая себя на ходу. Мне нужен тот Марк, который любит Валентина, но я не любил Валентина, в этом заключалась сложность. Плюс теперь мне нужно соответствовать статусу коронации, а это определенный характер поведения и мышления, которые мне не присущи. Сжав зубы, я вошел в холодный образ своего альтер эго и постепенно опустил защитный купол, под которым теперь в тайне жил настоящий я. И в таком виде открыл дверь красного кабинета. — Какой приятный сюрприз, — оглянулся на меня Валентин. — Марк, дорогой, проходи. Я медленно прошагал к бордовому дивану и опустился на него с едва заметным вздохом. — Кто посмел испортить тебе настроение? — поинтересовался брат, располагаясь на кресле напротив. — Меня тяготит невыполненная просьба, — печально отозвался я. — Сосуд все еще закрыт. — Марк, — с легкостью протянул Валентин, — это не проблема. Это всего лишь вопрос времени. Не стоит. — Есть еще кое-что. Я повредил другой твой сосуд. Темный взгляд подкрался ко мне, пытаясь проникнуть за защитный барьер. Почему он делает это? Проверяет? Подозревает? — Ты сейчас проверяешь меня? — спокойно спросил я, глядя в глаза напротив. — Как это расценивать? Свернув щупальца, Валентин откинулся на спинку кресла с улыбкой: — Молодец, брат. Учу тебя быть осторожным. Расслабься, это по-дружески. Так что ты говорил о сосуде… Кого-то испортил? — Она меня игнорирует, — сухо пояснил я. Валентин усмехнулся и понимающе покачал головой: — Сосуд подлежит реанимации? — Конечно. Я ведь не убийца. Глава тринадцати смотрел на меня так, словно любовался. — Ты несказанно радуешь, Марк. Ты мое вознаграждение за терпение. Как долго я ждал тебя, терпел бестолковость серой массы и всяческие лишения. Если ты будешь со мной, тебе покорятся народы и будет подвластно многое. Я оглядел лицо своего родственника с ответным чувством преданности. — Я с тобой. Ты ведь знаешь это. Никогда в жизни не чувствовал себя так, как сейчас, когда ты рядом. В этот момент мое зрение уловило Леона, идущего по коридору к нам. Через минуту он заглянул в приоткрытую дверь со словами: — Валентин, прошу прощения, мне нужно поговорить с вами. — Входи, говори, — пригласил рукой тот. — У меня нет секретов от брата. Леон прошел и остановился за моей спиной. — Прошу отпустить меня домой, — начал он. — По срочному делу. — Зачем? — прищурился Валентин. — В моей стране произошло землетрясение. Эпицентр не в родном поселке, но я очень переживаю. Обещаю возвратиться в любой установленный вами срок. — Нет. — Валентин снова откинулся на спинку, глядя на моего друга так, словно сам Валентин был хозяином всей жизни. — Это нарушение договорных обязательств. Плюс ты толковый лаборант, а у нас со дня на день подъедет новый товар. Леон продолжал стоять, и внутренним зрением я увидел выражение его бледного лица. Но зрение сейчас было излишним, ко мне перешла вся душевная боль. Леон был в отчаянии. — Но мне только… — Нет, — повторил Валентин. — Прошу вас… — Я сказал нет! — отрезал глава тринадцати и кивнул на выход. Леон побрел к двери и тихо прикрыл ее, покинув кабинет. — Никогда не допускай нарушения дисциплины, — заключил мой родственник, обращаясь ко мне. — Это дестабилизирует обстановку порядка. И рано или поздно выйдет боком. — Согласен, — равнодушно кивнул я. — Ты как всегда прав. Но мне ближе другая схема отношений. Закинув ногу на ногу, Валентин приготовился слушать. — Поясни. — Для сотрудничества можно выбрать твои методы, — начал я. — Но для качественного сотрудничества нужен другой уровень отношений. Более близкий. Более понятный подчиненной стороне. — Хм, интересно. Продолжай. — Твои адепты не относятся к серой массе. Значит, их уровень выше. И поэтому ближе к тебе. Ты желаешь получить от каждого адепта максимальную пользу, это нормально. Но мозг человека устроен так, что отдает он больше тому, для кого старается. А когда он старается? Когда не хочет подвести или обидеть. Этот уровень отношений относится к более близким, чем уровень расчета и холодного подчинения. — Твой вывод? — прищурился Валентин. — Хочешь больше отдачи — будь ближе. — По-твоему сейчас я должен нарушить договор? И отпустить его домой? — Вовсе нет, — качнул я головой. — Но ты обидел своего адепта, от которого ждешь продуктивной отдачи. Люди устроены сложно, у них иные связи. — Ерунда. Любая отдача и трудоспособность держится на страхе. — Соглашусь. Но страх рождает бунт, а доверительные отношения могут родить лишь иной страх — подвести. — И? — Тебе нужен бунт или желание угодить? Валентин усмехнулся: — Есть предложения? Я неопределенно пожал плечами: — Выбрать золотую середину. Отправить по возникшей просьбе другого. Так ты не нарушишь условия договора и покажешь свое отношение. Выдержав паузу, Валентин оглядел меня с довольным видом. — Мне все больше нравится твое преображение, брат. Ты выбрал достойную позицию. — По твоему совету, — напомнил я. — В моем лице тебе не нужен подчиненный. — Подчиненных у меня достаточно. А брат один. Осталось выбрать курьера. Твои предложения. Пришлось подкинуть тройку вариантов на роль посыльного, после чего я равнодушно предложил и свою кандидатуру. — Мой брат не может быть пешкой, — возразил Валентин. — Для этих дел существуют другие. — Знаю, — в этот момент мне потребовалось выразить сожаление и вздохнуть, — но я не просто так предложил себя. У меня возникли проблемы. Мой родственник улыбнулся: — У тебя не может быть проблем. Статус не позволит, дорогой брат. Я намеренно не ответил и задумчиво опустил глаза на свои ладони. Пауза. Сейчас нужна пауза. Это та грань, которая должна сработать. — Не вижу никаких проблем, — объявил Валентин через время, которое он потратил для сканирования. — Вокруг тебя чисто. — Эта проблема другого уровня, — продолжил печалиться я. — Она не видна таким способом. Брат настороженно прищурился: — Поясни. Еще некоторое время я выражал колебания, а потом поведал: — У меня пропала связь с адептами. После моего последнего визита за сосудом, я утратил их доверие. Мои действия способствовали этому. Теперь я почти не чувствую их, но для сотрудничества мне необходимо связь наладить. — Так заставь их. — Нет, — я покачал головой, — это так не работает. У людей иные связи доверия. — Что ты предлагаешь? — Если я войду в положение лаборанта, пожалею его и предложу свою помощь, он среагирует. Это называется сочувствие. — Хочешь сказать, твоя жалость к одному решит проблему? — Уверен. Последует цепная реакция доверия, я снова войду в их среду и повторю внедрение. Один шаг вызовет положительную динамику в общем. Минимальные затраты. Брат прищурился, глядя на меня, словно проверял на искренность. Моя речь его заинтересовала, я отчетливо читал это в темных глазах. Наконец испытательная фаза закончилась, и Валентин ответил: — Не хочется отпускать тебя. Я нуждаюсь в твоем присутствии. Но твоя проблема будет решена: собирайся в поездку. Шагая по коридору, я ликовал. Получилось! Я смог убедить главу тринадцати, это дорогого стоит. За одно путешествие я убью двух зайцев: проверю родных Леона и навещу рокового умельца Мартина, который открыл двери для смерти в наш мир. Не скрою, я был очень зол на этого человека и заранее боялся за последствия, ведь я мог легко его убить. — Марк, огромное спасибо, — зашептал Леон, после услышанной новости. — Как тебе это удалось? Он ведь неприступный. — Хочешь знать как? — улыбнулся я. — С помощью любви. — Что? — Леон снял очки и непонимающе обвел меня глазами. — Любви? Это ведь Валентин, разве любовь с ним работает? — В том-то и дело. С помощью этого чувства можно воздействовать даже на древнего. Это потрясающе. Завтра утром я вылетаю. — Напишу тебе координаты и адрес. Надеюсь, что там все хорошо. — Леон, если ты родом из Грузии, должен знать, где находится регион Сванети. Мне нужна гора Шхара и древнее поселение с башнями. — Там известная сванская община Ушгули. Сейчас нарисую и все объясню, это не сложно. Вопросы не задаю. — Отлично, — обрадовался я. — А что такое Полосатая, случайно не знаешь? Леон хмыкнул, раскладывая листы на столе: — Она и есть. Гора Шхара. Так ее называют за особый структурный вид. Все-таки никогда бы не подумал, что это так просто сработает. — Это было совсем не просто, — признался я. — Но когда действуешь посредством любви, можешь свернуть горы. Конечно, я рисковал в беседе с Валентином. Зная его сущность, можно представить, как сложно его провести. Но мне почему-то удалось. То ли после коронации у меня появились особые способности, то ли мой брат от радости моего добровольного присутствия потерял остроту восприятия. Но своими доводами о важности теплоты отношений я смог изменить решение главы тринадцати. Заставил принять сторону сочувствия к другому. Это кажется невероятным, но, наверное, там, где действует любовь, происходят чудеса. Я понял это недавно, когда узнал Мию. И познал особое чувство, которое не должен был познать. На свете есть два сильных чувства: зло и любовь. Но второе способно покрыть своей силой все, что угодно. И победить. Теперь с каждым днем своей жизни, я все больше убеждаюсь в этом. Любовь правит миром. И только она имеет силу менять суть происходящего, перестраивая все под свой закон. Полный воодушевления, я спустился в отсек, где оставил свое сокровище. Кажется, что это тело бездыханное, ресницы на опущенных веках еще ни разу не дрогнули, а холодная бледная кожа говорила лишь об отсутствии жизни. Но она здесь. Оглядев белокурые локоны, я нагнулся и вдохнул слабый аромат зеленого яблока. Она здесь, мое сердце чувствует это. Оглянувшись по сторонам, я построил купол такой плотности, какой только смог, и накрыл им нас. Мия… Ты рядом, я знаю. Мое сердце говорит с тобой каждую минуту, и ты откликаешься. Это особая связь. Наша. Как я скучаю по тебе, если бы ты знала… Как скучаю. Мир без тебя — другой. Пустой, чужой и лишенный жизни. Я не знал этого, пока не встретил тебя. А теперь моя жизнь в тебе. Ты очень нужна мне. Сокровище моего сердца, которое я никогда не променяю даже на саму жизнь. Ведь зачем она мне, если в ней нет тебя. Если в ней нет твоей улыбки и взгляда потрясающих синих глаз… Все просто: если в этой жизни нет твоего дыхания — в ней нет меня. Любимая моя, дыши. Дыши ради меня и ради всего живого на земле. Ты не распространяешь смерть, нет, все наоборот. Ты излучаешь жизнь. Сокровище мое, я так тебя люблю. Бледная мягкая ладошка в моих руках грела мое сердце, как самое теплое солнце. Медленно склонившись, я прижался губами к любимым губам и едва сдержался от желания схватить безвольное тело и исчезнуть с проклятого острова, исчезнуть из этого страшного мира, туда, где только мы. Где мы проснемся и будем жить в радости и любви друг друга. Но нет. Нужно терпеть. Необходимо идти четко по плану, потому что противник очень сильный. И для победы каждый шаг нужно делать первым. Прикоснувшись на прощание к белокурым волосам, я скрепил сердце. Подожди меня, сокровище. Я вернусь к тебе. Я скоро вернусь. Мы победим, обещаю. Через несколько минут меня встретил прохладный воздух территории института. Ночное небо успокоило мое волнение, достаточно было посмотреть на звезды с того места, с которого мы наблюдали за ними с Мией. Она незримо была сейчас рядом и тоже смотрела на сверкающую россыпь. Я чувствовал ее. Как и легкий аромат зеленого яблока. Рано утром Валентин проводил меня одобрительным кивком. Сжав свои пальцы на моем плече, он окутал темным вязким взглядом и твердо произнес: — Не задерживайся, брат. Нас ждут великие дела — победа и изменение мира. На этот раз вертолет моего влиятельного родственника доставил меня на материк, а оттуда я отправился частным авиалайнером с командой брата в далекое путешествие к незабываемой Грузии. Странное ощущение — свобода. Я был выпущен за пределы зоны влияния Валентина, получил личный телефон, на мне нет браслета, и отсутствуют надзиратели, но еще никогда я не был так связан, как теперь. Там на острове осталось мое сердце, там ждет моя команда, и на мне лежит огромная ответственность. Я все дальше улетаю от того проклятого места, но корни моей души тянутся обратно, потому что источник их питания находится там. Он в хрупкой тонкой девочке, которая оградилась от всего мира, словно лишила себя жизни. Но мир не может жить без солнца, и я не могу без нее. — Марк, подлетаем к Тбилиси, — осторожно объявил сопровождающий стюард, он видел мое состояние отрешенности и обратился кротко, боясь нарушить границу моего внутреннего мира. Мне действительно было сложно вырваться из размышлений, я протер руками лицо и глубоко вздохнул. За стеклом иллюминатора простирались живописные виды далекой мне страны. Многочасовые перелеты, несколько посадок. Казалось, долгая дорога должна утомить, но все это время я был в своих грезах, в воспоминаниях и мечте о том, как хорошо будет в новом мире, свободном от присутствия древних. И от страха. Каждой своей клеткой я желал завершить миссию, что была на меня возложена. Я мечтал о мире. И о любви. Но не знал, смогу ли ощутить все это сам, ведь там, в Главных Вратах Северной Точки, будет гигантское противоборство. И я могу не успеть выйти на нашу сторону. — В отель? — поинтересовался сотрудник команды. — Нет, — я устало качнул головой, — поеду сразу в поселок. Отдыхать мне не хотелось. Внутреннее волнение зародилось в центре груди, как только я опустился в кресло самолета, и сейчас это чувство разрослось и проникло в каждую клетку моего тела. Разве я смогу отдыхать? Мне хотелось оторваться от сопровождающей группы Валентина, избавиться от этой связующей ниточки, но дело Леона требовало немедленного разрешения, и я принял помощь. Меня привезли по адресу проживания родителей Лео, где его родственники рассказали о последних событиях и пояснили, что в их регионе сейсмическое спокойствие, и все близкие в порядке. Меня обрадовала новость, и с чистым сердцем я собрался покинуть поселение, но как только сел в машину, заметил: двое сотрудников, что прибыли со мной, вышли из автомобиля и скрылись за воротами гостеприимного дома. Спустя несколько минут, они вернулись, и мы тронулись в путь. Только потом я понял, для чего двое посыльных возвращались — они зачищали связи. Я увидел это картинкой, когда мы отъехали от поселка на приличное расстояние. Ведь никого из ребят не ищут, мы просто стерты из памяти. Валентин говорил мне об этом факте, для него подобная ситуация нормальна. Для него вообще многое приемлемо, ведь он почти хозяин наших жизней. Сжав зубы, я промолчал. Нужно следовать плану. Строго идти по выбранному пути. И когда план сработает, мы вернем все связи, вернем память и свою жизнь. В номере отеля я переоделся и повторил путь до местности горы Шхара, который за последние часы выучил наизусть, но только на бумаге. Вот теперь мне не нужны люди моего брата, этот путь только для меня. Я пояснил главе сопроводителей, что еду по личным делам и отзвонюсь позже, затем купил карту и арендовал автомобиль — это самое оптимальное решение. Мне так же не нужны свидетели в виде пассажиров или таксистов. Отъехав от пункта аренды, я остановился, вышел из машины и медленно выдохнул. Необходимо успокоиться и услышать. Почувствовать. Максимально настроиться на поиск точки. Мне нужен Мартин Юн. Дорога к нему была слишком долгой. Развернув карту, я почувствовал взгляд и обернулся. Недалеко от дороги на деревянном ящике сидел сухой старик в черной шапочке и меховом жилете. Сложив морщинистые руки на коленях, он по-старчески печально глядел на меня. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, после чего я решил подойти. — Доброго здравия, отец. Мне нужно к подножию горы Шхара. Старый грузин задумчиво покачал головой: — Белоголовая Шхара… Поздно собираешься, сынок. Путь долгий. Будь гостем в моем доме, поешь, поспи, а завтра и отправляйся. Красную крышу видишь? То мой дом. — Спасибо, отец, не могу остаться. Ехать нужно сейчас. Подскажешь дорогу? Старик с минуту смотрел на меня, потом пригладил усы и бороду костлявыми пальцами и вздохнул: — Подскажу, сынок. Вот гляди вперед, там дорога на две расходится, ты по левой езжай. Сванети по карте нашел? Это регион. Вот доедешь там до Местии, и ищи старое поселение сванов. Это община Ушгули, как башни увидишь — она, любой подскажет. Ушгули и лежит в подножии Шхары. Будь осторожен на горных дорогах, опасные места. — Понял. Спасибо, отец. — Я дружески похлопал старика по меховой безрукавке. — Будь здоров. — Делай, что задумал, — вдруг добавил старый грузин, внимательно глянув в мои глаза. — Да поможет тебе святая Нино. Выезжая на дорогу, я заметил маленькую девочку, она держала куклу и улыбалась мне такой искренней улыбкой, на которую способны только чистые души. Улыбнувшись ей в ответ, я уехал по трассе, еще долгое время вспоминая взгляд больших карих глаз ребенка. Мне нужна победа. Ради таких глаз и улыбок, ради будущего детей и ради прошлого наших родителей и стариков. И эти две короткие встречи словно придали мне сил и решительности. Моя ноша тяжела, но она стоит того. Просветительница Грузии Нина как будто была ко мне благосклонна. Я без труда добрался до Местии и легко проехал опасные участки горной дороги. Сказать, что я был поражен видами Сванети — ничего не сказать. Потрясающие горы, серпантиновые дороги, сочные зеленые долины и предгорный рельеф — это что-то невообразимо красивое. В таких местах чувствуешь себя маленьким, стоит посмотреть на величие горных вершин и минимализм поселков рядом с ними. Когда показались башни общины Ушгули, я был почти у цели. В то же время сам факт моего пребывания в этом сказочном месте казался каким-то нереальным. Совсем недавно Валентин сжимал пальцы на моем плече, но вот вокруг меня снежные вершины гор, уходящие за облака, и средневековые башни грузинского поселка. Оставив автомобиль в таком месте, где проезд дальше затруднителен, я отправился пешком за известное поселение. Обогнув территорию общины, остановился и прислушался к себе. Ищи, Марк. Тебе нужен один источник. Хлоя сказала, что Мартин живет отдельно от людей. Ищи. Его вибрацию, его дыхание. Ищи энергию того, кто однажды сотворил это с нашим миром. Открыв внутреннее зрение, я полностью ушел в себя. Мой навигатор просматривал местность метр за метром, углубившись в розыск настолько, что когда сигнал был пойман, я очнулся и рывком вдохнул. Кажется, в этот момент дыхание во мне отсутствовало. Я нашел его. Вибрация объекта стала такой отчетливой, что мне не составляло труда рвануть ее на себя и выдернуть жертву из укрытия. Но нет. Хочу видеть его лицо, когда застану врасплох. Когда порву его тонкие защитные оболочки и лишу способности сопротивляться, когда отниму у него возможность мыслить. Едва сдержав себя от вспышки гнева, я направился к точке вибрации, через груду камней, по извилистой тропинке, пока не увидел неприметный проем в горе. Приблизившись, понял, что моя цель находится внутри, значит, этот низкий проем — вход. Пришлось медленно выдохнуть, чтобы унять желание развалить треть горы, иначе меня понесет так, что никто не остановит. Шаг. Еще шаг. Его сердце бьется ровно, он не слышит меня. А я его слышу. Нырнув под низкий проем, я шагнул внутрь и резко выпрямился. Тусклый свет огарка осветил образ того, к кому я так долго добирался. На его лице смятение, а поза напряжена. И волнение. Он испугался. Со мной вошел страх. Испуг жертвы молниеносно развернул во мне эмбрион, отчего я рванул кольца воронки, но спустя секунды сделал над собой усилие и увел ее в пустоту. Меня встретили не те эмоции. Они отличались от того, что я ожидал. Из тускло освещенного угла на меня смотрел изможденный старик. Его взгляд просто ошарашил: больной и страдальческий, он то ли давно ждал от меня смерти, то ли был рад меня видеть. Смешанные чувства остановили мою агрессию, превратив ее в странную пустоту. Что происходит? Кто передо мной? Он совсем другой. Мои поисковые змеи потянулись к отшельнику, прощупав его вдоль и поперек. Он не закрывается, дает узнать себя и увидеть. Свернув поиск, я шагнул ближе и настороженно спросил: — Кто ты такой? Старик едва заметно закивал: — Тот, кто тебе нужен. Оглядев незнакомца, я вопросительно дернул головой: — Откуда тебе знать, кто перед тобой и кто мне нужен? Старый отшельник нащупал дрожащей рукой край стены и, опираясь на нее, медленно опустился на земляной выступ. — Ты тот, кого я жду. Очень давно. Какой поворот. В этом объекте совершенно нет сил. Он странно себя ведет и влияет на меня. — Назови свое имя, — сухо скомандовал я. — Мартин Юн, — словно сожалея ответил старец. — И ты знаешь мою историю. Иначе бы не стоял сейчас передо мной. Я был в некой растерянности. Моя жертва все меньше походила на предмет моей ярости. Худой сгорбленный старик с изможденным лицом и тусклыми печальными глазами, его спутанные пепельно-белые волосы и борода много лет не знали расчески и ножниц, а ветхая, местами оборванная одежда была, наверное, старше, чем он сам. Но, пребывая в таком состоянии, этот человек оставался с четким сознанием и разумной речью. — Что ты знаешь обо мне? — недоверчиво спросил я, продолжая держать дистанцию. — К сожалению, ничего, — печально ответил отшельник. — Ты только что сказал, что давно меня ждешь. Где логика? — Я жду тебя как явление. Ты сила. Но что ты выберешь: спасение или разрушение — зависит от тебя. От движения твоего сердца. — Мне нужны объяснения. Я могу их потребовать, но пожалею тебя. Расскажешь сам. Старец покачал головой и поднялся. — Горный чай хорошо восстанавливает силы, давно собираю. Хочу угостить тебя, а ты присядь, — он указал на сооружение в темной стороне пещеры в виде низкого широкого сиденья, — расскажу тебе все, что знаю. Видно, время близко. Поведение странного отшельника охладило мой боевой настрой. Этот человек совершенно не боялся меня и был абсолютно спокоен. Но этим стал еще более интересен. Ожидая, когда хозяин завершит гостеприимные приготовления с завариванием чая, я прошел к предложенному месту отдыха и присел. На каменной ступеньке горел фитиль, он и являлся освещением пещеры. Напротив меня чуть левее растянулся земляной выступ, он мог сойти за лежанку, а чуть дальше в темной стороне пещеры виднелось что-то еще, но разобрать было сложно. — Это хороший сбор, — продолжил старик, заливая пучок травы кипятком. — Всегда выручает. Пришлось долго выверять пропорцию, но оно того стоит. Скоро я получил горячую алюминиевую кружку, ручка которой была предусмотрительно обмотана тканью. Запах от чая исходил удивительно приятный, что даже как-то согрело мое сердце, напомнив походы с родителями в детстве. Оставив чай остывать, я подождал, когда старец присядет напротив, после чего начал разговор: — Если ты Мартин Юн, значит, ты открыл Северную Точку. — Все так, — согласился старый отшельник. — Зачем ты это сделал? Тебе известны последствия? — Восемьдесят лет назад я легкомысленно заключил сделку с Близнецом. Взамен получил способности и богатство. Как сыр в масле катался. — Старик замолчал и покачал головой, словно испытывал сильную боль. — Молодость сотворила со мной страшное. Я подружился с демонами. Моя адская агония счастья длилась недолго, после чего началась расплата. — Это произошло восемьдесят лет назад? — удивился я. — Сколько тебе лет? — Сто один, сынок. Всевышний не дает смерти. Он дал мне время видеть последствия. Когда пришло осознание, и я увидел, что натворил, пытался все исправить, но сделка с дьяволом страшная вещь. — Для чего ты открыл Главные Врата? — Играл с адской бездной, — беззвучно произнес Мартин и прикрыл ладонями лицо. Он просидел в таком положении долго, я не трогал его, понимая, как действует прикосновение темных сил. Зло сначала обличается в привлекательное платье и прикрывается безобидной маской. Оно предлагает дружбу, и ты принимаешь ее. Взамен получаешь что-то поражающее воображение и приходишь в восторг. Однажды наступает день, когда ты замечаешь, что платье зла не такое уж привлекательное, а маска не безобидная. И с этого момента твои глаза видят изменения, а сердце чувствует ложь, но тьма уже погрузила тебя в свои недра и отпускать совсем не собирается. Ты начинаешь сопротивляться ей, отчаянно желаешь вырваться, и вот тут зло скидывает платье и снимает маску, поражая своим адским наполнением. А дальше все зависит от тебя. И от того, кто рядом с тобой в этот сложный момент. — Я занимался спиритизмом, — продолжил Мартин. — Играл со смертью. Вызывал духов. И они нашли меня. Близнец показал способности, которыми я смогу владеть, если приму их условия. Отказаться было трудно, чувство возможного превосходства захлестнуло меня, и они получили мое согласие. Я читал мысли, видел будущее, двигал предметы, физически влиял на других людей, пребывая на расстоянии, и еще много чего. Меня приглашали влиятельные персоны, так появились богатые друзья. Деньги начали стекаться ко мне рекой, появилась вседозволенность и безнаказанность по статусу. В это время я отправился открывать Северную Точку, как было указано в договоре. Ритуал, который я совершил на острове Исландия, открыл переход в наш мир. И духи тьмы получили возможность перемещения. — А потом ты открыл Малые Врата на острове Северный Брат? — заключил я. Мартин отрицательно покачал головой: — Этот переход открыла моя жена Ванесса. Она занималась тем же, и на этой почве мы сошлись. Когда я открыл Северную Точку, по договору с Близнецом Ванесса открыла малый вход. — Кого ты называешь Близнецом? — Это тринадцатый демон. Очень коварный и хитрый, он как предтеча главного архидемона. Вижу, тебе они знакомы. — Более чем, — вздохнул я. — Тринадцатый сейчас в сосуде Томаса. А Самаэль владеет моим братом. Но до брата он был во мне. И в моей матери. А еще в моей любимой. С болью оглядев меня, Мартин опустил глаза. Он мучился, для моего эмпата это было весьма ощутимо, и я перестал его осуждать. Начиная с бабушки Агаты, мой род замешан в том же, что и этот несчастный человек. — Что было дальше? — спросил я, смягчив тон. Мартин поднял глаза и еще какое-то время смотрел на меня. — Дальше ко мне пришло прозрение, — наконец продолжил он. — Я ужаснулся тому, что сотворил, пытался разорвать договор, закрыть врата в Исландии, но в этом оказался слаб. Демоны вытерли об меня ноги и вышвырнули за дверь жизни. Меня начали постигать несчастья, одно за другим. Я разорился, перестал владеть способностями, богатые друзья отвернулись, а потом сильно заболела Ванесса. Последние деньги не помогли ее вернуть, она умерла в тяжелых муках. Плачевное положение открылось мне в те времена со всей трагической широтой. Я мгновенно повзрослел и понял суть, но, к сожалению, все потерял. Даже сам себя. Зло не тронуло меня. Оно просто забрало все, что у меня было. Я отказался от сделки с темными. Продал жилье и раздал бедным вырученное. Сам пошел по миру в поисках утешения. Но нигде его не нашел. Однажды жизнь забросила меня в горы Грузии, где я встретил своего наставника. Это духовный человек, который приютил мою пропавшую душу и начал лечить ее и отогревать. Я просил Всевышнего дать знак, когда Он простит меня, и получил ответ: когда тебя простят люди, ты будешь прощен. История Мартина напомнила историю моей мамы и бабушки, которые точно так же ошиблись в молодом возрасте. Только духовные ошибки подобного рода очень дорого обходятся. Воспоминания смягчили мое сердце еще больше. Передо мной несчастный человек, несущий тяжелое бремя роковой ошибки, а не злодей, к которому меня привело чувство мести. — Откуда ты узнал про меня? — спросил я. — Однажды о тебе поведал наставник. Он был прозорливым и знал, что через годы меня найдет тот, кто родится особенным. Особенным для борьбы с темными духами. Наставник уже покинул этот мир. Спустя годы, я сам узнал о тебе и о миссии, что на тебя возложена. Мне открылось событие, в котором ты будешь стоять передо мной. И сейчас, когда твоя фигура только появилась на входе, я знал, что это ты. Все годы, что последовали за моим прозрением, я посвятил просьбе о прощении и о спасении мира. Я стал пособником дьявола и своими руками разрушил мир. Предал людей. Вся моя жизнь прошла в этой пещере, в молитвах и страхе, что Всевышний не простит. Но даже если мне не удастся искупить ошибку, я молю об одном: чтобы Он спас мир, спас человечество и оградил детей от страшного поражения. У нас с Ванессой детей не было, но мне известно, что темные духи выбирают именно эти невинные души для существования в нашем мире. Я вздрогнул, услышав о внедрении, и ощутил разворот эмбриона, но тут же с силой сжал его, как гнилую грушу в кулаке. — Я мог убить тебя. Мартин покачал головой: — Знаю. Поверь, меня бы это обрадовало. После стольких лет душевных мучений смерть стала бы для меня доступна. Я устал жить. Моя жизнь это камера смертника, ожидающего исполнения приговора. И чем дольше длится ожидание, тем сложнее пережить напряжение. — Сожалею, — вздохнул я. — Женщины моего рода послужили тому же, что и ты. Мне самому знакомы подобные душевные терзания. Мой собеседник сник и увел взгляд в пустоту. Я смотрел на него все это время, понимая, что уже не испытываю той злобы, которой был полон до начала разговора. Мы с ним как бы в одной лодке, и кто знает, каким пособником тьмы стал бы я, не окажись рядом со мной Мии. — Во все времена были люди, которые совершали сделки с дьяволом, — задумчиво сказал Матрин, продолжая смотреть в пустоту. — Но я нанес особую рану — открыл адский переход. С ним не так просто справиться. Хотя спустя тридцать лет мои молитвы были услышаны, и Северная Точка затянулась, но лет двадцать пять назад кто-то активировал переход в другом месте, и врата в Исландии снова открылись. А с ними и Северный Брат. Они взаимосвязаны. — Это сделала моя мама, — со скорбью сообщил я. — Чуть больше двадцати пяти лет назад она носила меня под сердцем и в то же время была одержима Самаэлем. Древний избрал меня сосудом и собирался войти в наш мир, воцарившись во мне. Но отец избавил нас с мамой от страшного будущего с помощью жертвы любви. После переход запечатали, однако до этого момента Самаэль уже выходил на нашу сторону и успел распустить своих гончих по миру. Когда им пришлось возвращаться, тринадцатый посеял зерно в сердце маминой кузины, которая согласилась принять условия. Она родила сына, моего брата Валентина, которым теперь управляет Самаэль. Этот страшный человек похитил меня и еще семеро ребят и привез нас на остров Северный Брат. Мы заключили с ним духовные договора для адских сделок. — Почему древний выбрал вас? Вы чем-то связаны? — Да. Мы инверсы, или обратники, которые имеют сверхспособности бороться с темными силами. Если мы образуем союз, можем противостоять любому представителю темной Изнанки. Самаэль нас не выносит. И поэтому сделал гениальный шаг: собрал всех обратников возле себя, обманом заставил каждого заключить с ним договор и работать по указу. Мы у него под контролем и на виду. Сразу все, кто может угрожать его безумному плану. Но у нас есть свой план. Мы раскрыли свои способности и образовали союз у Самаэля под носом. Он знает об этом, как и то, что я лидер союза. Но снова использует это в своих целях. Только он забыл, что объединение инверсов существует для борьбы с темным миром. И победы. И мы намерены победить. Мартин внимательно оглядел меня и заметил: — В тебе есть часть от него. Я вижу. Поэтому, когда ты появился передо мной, стало непонятно — кто ты. — Это правда. Мне пришлось пройти несколько ступеней посвящения. Они страшны, но иначе не выиграть эту схватку. Соединение с тьмой разрушает, я с трудом сдерживаю адское начало в себе. Но мне помогает близкий человек. Ее зовут Мия, и она сама сдерживает в себе древнее зло. — В тебе смелый дух, ты очень сильный. Как твое имя, сынок? — Марк Равинский. Горжусь фамилией отца, благодаря ему в те далекие годы Самаэль покинул наш мир, мою маму и меня. Вот мой отец по-настоящему сильный человек. Старый отшельник покачал головой: — Нет. Ты больше. Я не ответил. Потому что в глубине души считал язвительные утверждения Хлои правдой. Я слабый. Но это не оправдание для лидера, мне запрещено так даже думать. Есть нечто большее, что я должен совершить, и на данный момент это самое главное в жизни. — Про таких, как ты, мне рассказывал наставник, — добавил Мартин. — Люди с инверсией особенные, они рождаются в противовес духам злобы и способны побеждать тьму. Всевышний послал ваш союз для устранения того кошмара, что я создал. — Не ты один совершал ошибки. Не одному тебе отвечать. Помолись о нас. Попроси небеса помочь нам. Я задумал сложный невообразимый план, но другого выхода нет. И времени тоже нет. Дорогой мне человек на грани беды, и от этого я вот-вот перешагну черту отчаяния. Но мне нельзя даже споткнуться, иначе все, что я в себе держу, рассыпется на куски. Тогда мы проиграем. Мне нужна крепость, нужна сила духа. Прошу тебя молиться об этом. Мартин выслушал меня и как-то напряженно задумался, словно что-то внутренне узнал или увидел. Мне даже стало не по себе от того, что он так глубоко ушел в себя. — Сынок, береги свою девочку, — вдруг с тревогой отозвался старец. — Будь очень внимателен. Очень. Мои молитвы не прекратятся, пока Создатель дает сердцу биться. Мне необходимо Его прощение. И когда люди простят меня — я буду прощен Всевышним. Из моей жертвы Мартин превратился в доброго друга. Человек, совершивший однажды ошибку. Старый отшельник, который всю жизнь посвятил раскаянию. Он стал мне понятен и близок и в какой-то степени дорог. — Спасибо, Мартин. И знай: одно прощение у тебя уже есть — я прощаю тебя. И сделаю за тебя то, что ты не смог. Обещаю. В горах темнеет рано и очень быстро. Становится холодно, и в этот момент ощущаешь все величие природы и мира. Мартин гостеприимно предлагал остаться на ночь в пещере, но я попрощался, хотелось скорее вернуться. На деле же стало понятно: ехать в ночь по опасным горным дорогам нельзя. Пришлось остановиться в гостевом доме Местии. Меня приняли очень радушно, из предложенного меню я выбрал кукурузные хлебцы с соусом и порцию шашлыка, к которому неожиданно добавили бокал красного вина — комплимент от заведения. После ужина я позвонил начальнику своей охраны с пояснением, что вернусь утром, затем поднялся на второй этаж, где располагались комнаты отдыха и с облегчением откинулся на мягкую подушку застеленной белоснежным бельем кровати. Последние часы напряжения на пределе возможного вымотали меня, но ни на секунду я не переставал думать о Мие. Сокровище мое, как ты там? Что происходит возле тебя, кто с тобой рядом? Я так скучаю по тебе. Очень скучаю… Только подожди меня. Еще немного. Я скоро вернусь, и вместе мы продолжим идти к намеченной цели. У нас все будет хорошо. По-другому просто нельзя. Прохладный горный воздух и усталость быстро ввели меня в состояние расслабленности, и очнулся я уже утром. Мне предложили завтрак, но время не позволяло засиживаться, я выпил ободряющий напиток, похожий на компот, и отправился в Тбилиси. Дорога в город показалась короткой. Как только я выехал на нормальную трассу, выжал из внедорожника все, что можно. С отеля мы отправились в аэропорт, где нас ожидал экипаж частного авиалайнера, и когда за стеклом иллюминатора появилось облачное полотно, мне стало легче. Я словно возвращался домой. И хотя меня ожидало самое сложное событие в жизни, сейчас я приближался к теплому солнцу. К сокровищу моего когда-то пустого бесчувственного существования. К той, которая позволила моему сердцу стать живым. Она позволила мне любить. Я думал, что никогда не узнаю этого чувства. Но Мия починила мою сломанную клетку любви, доказав, что верховный не имеет власти там, где есть любовь. Любовь сильнее тьмы. Теперь я уверен в этом. Глава 8 Страшный вариант Я умер без тебя. Умер Приближаясь к острову на вертолете, я напряженно искал сигнал Валентина. Мой брат связан со мной каким-то необъяснимым образом, но почему-то его сигнал отсутствовал. Мию не удалось увидеть, это оставляло надежду на то, что ее бездействие продолжается. В противном случае Валентин может приступить к исполнению своего страшного плана по рождению новых сосудов. Это обстоятельство давило на мое сердце с такой силой, что едва удавалось стоять на ногах. Когда автомобиль остановился у входа в институт, меня всего затрясло. По какой причине это произошло, не знаю, но успокоиться не получалось. На ступенях парадного входа появились почти все из тринадцати, и мое дерганое состояние усилилось. — С возвращением, — склонились передо мной братья Рабовски. Я остановился возле них и процедил: — Мне больше не нужна ваша забота. Без объяснений. Это понятно? Все трое переглянулись и снова склонились. — Марк, — с почтением кивнул врач института Роберт, когда я прошел мимо него. — Ты не должен устанавливать порядки, — отозвался вдруг Томас. Он стоял возле самых дверей и смотрел на меня с неким высокомерием. Его взгляд показался мне вызовом: наглый, холодный и напоминающий взгляд Валентина. От этого меня затрясло еще больше. Я выдохнул и мгновенно обхватил шею Томаса невидимой рукой. Рядом стояла Хлоя, ее глаза были закрыты бинтами, но в этот момент она вздрогнула и зажато склонилась передо мной. — Хочешь составить ей компанию? — еле сдерживаясь от гнева, кивнул я на брюнетку. — Нет? Тогда закрой рот, если перед тобой старший по статусу. С силой сжав пальцы, я дождался момента, когда Томас беспомощно схватился за свою шею, а после отшвырнул его в заросли. — Где мой брат? — бросил я Тору. — Улетел на материк, — быстро ответил тот. Я окинул взглядом всех и рванул дверь, скрывшись в помещении. Мое зрение показало растерянное состояние присутствующих из тринадцати и злобу Томаса, который поднялся из кустов, словно наказанный нагадивший щенок. Близнец вызвал во мне приступ ярости. Я ненавидел его. После рассказа Мартина еще больше. Но как только расстояние между темными и мной увеличилось, стало легче. Вероятно, их сборище так влияло на меня, демонское присутствие вызывало моего альтера и все соответствующие последствия. А локомотивом всего этого во мне выступал лидер обратников, который реагировал на древних особым образом. Чуть ли не бегом я направился к винтовой лестнице и спустился в шестой отсек. Она должна быть здесь. В этом месте я оставил свое теплое солнце. Шаг, еще шаг. Вот мое сокровище. Склонившись над неподвижным телом, я накрыл нас плотным защитным куполом. Боже, как она прекрасна… Мои пальцы прикоснулись к мягкой ладошке, ее рука такая невесомая. Я здесь, любимая. Я рядом. Без тебя невыносимо. Если бы ты знала, как тошно без твоего присутствия, как мертво все вокруг. Мои легкие дышат в половину силы, а сердце сжимается при каждом стуке с ноющей болью. Потому что в нем рана, глубокая незаживающая рана. Без тебя я не жилец. Нет… Этот мир не для меня, если в нем нет тебя. Пожалуйста, никогда не уходи. Будь всегда в этом мире. Живи… Мия… Мое теплое солнышко… Не сдержавшись, я крепко прижал замершее тело к себе. Тонкий аромат зеленого яблока едва не вызвал во мне крик отчаяния. Почему… Ну почему все так? Почему я встретил тебя в этих чудовищных обстоятельствах? Страх за тебя невыносим. Ты должна быть свободной, такой, как тогда на берегу. Свободной от демонского порабощения, от прикосновения тьмы. Я видел тебя в тот момент. Это другая ты, нежная, светлая и любящая. Ты должна быть такой. Я сделаю для этого все. Даже невозможное. Мия… Моя любимая, светлая, теплая… Чувства захлестнули меня океаном. Я сжимал в объятиях сокровище своей жизни и не мог расстаться. Прикосновения к любимой словно сковали мое тело, а разум отказывался вести себя благоразумно. Я не мог разжать руки, не мог оставить ее и уйти. Сейчас не работала сила воли, только желание быть с ней, держать ее близко, так близко, чтобы ощущать сердцебиение. Но я не слышал стука ее сердца и ничего не ощущал. Только ее тонкое безвольное тело в своих объятиях. И едва уловимый аромат зеленого яблока. Я словно провалился в свои чувства, не замечая вокруг ничего. И потерял счет времени. Но в какой-то момент пришел в себя. Бережно опустив свое сокровище, снял защитный купол и отправился к ребятам. Первым мне встретился Леон, он вышел из главной лаборатории с папкой и очень обрадовался, увидев меня. Как оказалось, мой брат уехал на заключение договора по новому «товару» и его доставке, а ведущие лаборанты института готовили оборудование к предстоящим исследованиям. — Ты меня очень успокоил, — сказал Леон после моих пояснений, связанных с поездкой. — Спасибо тебе. Рад, что мои близкие в порядке. Как бы я хотел увидеть это своими глазами. — Скоро так и будет, дружище. Наша миссия близка к финалу как никогда. Мне понравилась Грузия. Какой-то невероятный уголок на земле, самобытный и потрясающий. Твой народ очень гостеприимный, надеюсь попасть на эту землю в мирных обстоятельствах. Мы прошли по коридору и завернули в зал, где временно разместили адептов. — Братан! — воскликнул Януш, вскакивая с кровати и направляясь ко мне. — Наконец-то мы в сборе. Без тебя все остановилось, вообще-то достал этот кисель. — Какой кисель? — недоуменно оглянулся Леон. — Да вся ситуация, — сморщился Ян. — Тебе там хорошо в пробирках, занятие за занятием: то высоси кровь, то всоси… В этот момент Эвелин прыснула со смеха, а Леон поправил очки и с обидой отозвался: — Можешь сделать это за меня — иди и сделай. — Вот еще, в потрохах ковыряться. Димитровы не для этого существуют. — Друзья, — прервал я разговор, — мне вас так не хватало. Очень рад видеть каждого! У меня была встреча с человеком, открывшим Северную Точку. Его зовут Мартин Юн. Это событие произошло восемьдесят лет назад, сейчас Мартину сто один. — Он в состоянии здраво общаться? — удивился Серафим. Я кивнул: — Да. Еще как здраво. Его манера говорить очень похожа на мою, как-то не совпадает с его возрастом. Более того, этот человек живет в горной пещере один. — Счастливчик, — присвистнул Ян. — Наградил Бог долголетием. — Для Мартина это не счастье, а ожидание приговора в камере смертника. Он всю жизнь пытается заслужить прощение. Совершив ошибку в молодости, Мартин быстро раскаялся и все последующие десятилетия провел в мольбах о прощении. Один неверный шаг — и ты на самом дне. Жизнь сложная штука. Каждый из нас может сделать такой шаг. Это просто миг. Тяжело осуждать раскаявшегося человека. Слушая меня, ребята задумчиво смотрели перед собой, но я перехватил взгляд Стефании, она нервничала, и мне показалось, что-то скрывала. Странное поведение заметила и Николь, поделившись однажды со мной наблюдениями. Со Стефанией что-то происходило последнее время, и я очень надеялся, что это обычный конфликт с братом, который был против ее дружбы с Томасом. Итак, я вернулся на остров. Брат в отъезде, и в его отсутствии мой статус выше всех. Хороший момент для побега. Но Мия все еще держит себя в заключении. Возможно, такое состояние спасительно, но так хочется утонуть в синем океане ее глаз. Мне просто жизненно ее не хватает. Разрабатывая план побега и действия, которое мне предстояло совершить в Главных Вратах, я ушел на камни возле маяка. Уже стемнело, холодный воздух входил в мои легкие острым льдом, потому что мысли о победе разжигали во мне пламя борьбы, а воздух остужал накал, не позволяя поддаться преждевременному импульсу. Скоро. Совсем скоро я ступлю на тропу финальной части войны. Мы должны победить. За нами миллионы человеческих жизней, сотни тысяч усталых глаз стариков и бессчетное количество открытых детских улыбок. Я не просто так встретил их в Грузии: добродушного старика и счастливую девочку с куклой — это первые ростки стимула, беспроигрышные мотивы, которые поведут через непреодолимые препятствия и укрепят, когда покинут силы. Мы должны победить. Это наша обязанность. Что-то коснулось меня в этот момент, и я вскочил на ноги, озираясь вокруг. Моросящий дождь делал круглые камни скользкими, отчего подошва моих ботинок соскальзывала, не позволяя занять твердую позицию. Вырванный из размышлений, я никак не мог определить характер того, что сейчас произошло, чувствуя некое особое волнение. Что это? Думай, Марк, это что-то особенное. Ищи источник. Открой зрение, выпусти поисковых змей и прикажи найти. Я замер и медленно выдохнул. Темные ленты потянулись во все стороны, рассекая воздух и лавируя среди преград. Случилось всего одно прикосновение, но у меня росло ощущение чего-то важного и крайне необходимого. Откуда оно пришло? Ищите. Ищите тщательно, потому что это сигнал, потому что это… Это… Раскрыв глаза, я бросился со всех ног обратно. Какие скользкие камни! Когда успел начаться дождь? Скорее! Скорее! Тропинка. Мокрые заросли травы цепляются за носки ботинок, словно живые щупальца. А сердце отбивает какую-то сумасшедшую песню, что обрывает дыхание и колотит в висках. Скорее! Изгородь, снова тропинка, огни в окнах института… Волнение такое, будто сейчас упадешь замертво. Что со мной? Что происходит? Сумасшествие… Пульс зашкаливает, а легкие едва не сжимаются в крике. Стой! Остановись! Подожди моего возвращения! Дверь в главный корпус, коридоры, винтовая лестница… Спуск. Шестой отсек. Медленно шагнув из-за угла, словно опасаясь ошибиться, я устремил взгляд в пространство и увидел ее. Она стояла в центре помещения, тонкая хрупкая фигурка. Мое солнышко. — Мия! — Я бросился к ней, раскрывая на ходу защитный купол. Едва коснувшись худеньких плеч, крепко прижал свое сокровище к груди. Она со мной… Боже, не могу в это поверить… — Мия, — прошептал я, зарывшись в облако светлых волос. — Ты снова со мной… Ты здесь… Теплые ладошки поднялись по моей спине и прижались, делая меня самым счастливым. Она обнимает, она рядом. Мое сокровище… Все трудности рассыпались в прах. Все проблемы исчезли. Тьма рассеялась. Вселенная сейчас вокруг нас, и в ней только мы. «Я так люблю тебя», — едва не сорвалось с моих губ, как вдруг жесткая волна разрезала пространство между нами. Теплые ладошки соскользнули с моей спины, и что-то оттолкнуло назад. Мия стояла с опущенной головой. Сделав несколько шагов от меня, она напряженно сгорбилась и прижала руку к груди. — Что происходит? — непонимающе спросил я. — Что с тобой? — Не подходи ко мне, — сдавленно произнесла Мия, согнувшись еще сильнее. — Тебе плохо? Я помогу… — Марк! Уходи отсюда. — Мия предупреждающе выставила руку. — Скорее. Оглядев сгорбленную фигурку, я нахмурился: — Нет, не уйду. Что с тобой происходит? — Он хочет выйти. Его что-то разозлило. — Ты сможешь. Так уже не раз было. — Я подошел ближе, собираясь прикоснуться к ее дрожащей руке, но Мия оттолкнула меня и замотала головой: — Я не удержу его! Уходи! Почему-то в этой ситуации мне не удавалось принять нужное решение. Я остался, ведь у меня был опыт и преимущества воздействия на темных. В любом случае бросить ту, которой дорожил — выше моих сил. — Ты не останешься одна, я уведу его в Алые Врата, это же совсем близко. В этот момент Мия сделала несколько шагов назад, сгорбившись еще сильнее и сотрясаясь всем телом. Послышалось шипение и гул, после чего бледное лицо поднялось и уставило на меня мутный пустой взгляд. Выход древнего произошел быстро. Темный сгусток огромных размеров поднялся над белокурой головой, занимая все пространство под потолком. Пораженный размером противника, я рванул кольца воронки и с силой развернул ее вверх, но услышал шипение где-то внутри колец: — Я Абаддон. Дух силы. И ты мой. Демон молниеносно обмотал мою воронку черными змеями, закручивая плотную спираль тьмы. И начал сдавливать. Меня совершенно потрясло происходящее, отчего я махнул рукой и сделал что-то странное: некое зеркало сформировалось на лету и ушло в защитный купол, которым были накрыты мы. Я ничего не понял, потому что почувствовал удушье от спирали, которой обмотал меня древний. Попытки освободить давление провалились, и я закричал: — Мия! Очнись! Посмотри на меня, это я, Марк! В ответ последовало только шипение, которое раздавалось уже где-то в моей голове. — Мия! Пожалуйста, борись! Вспомни жертву матери! Не сдавайся! Казалось, я кричал под водой. Звук не распространялся, он утопал прямо перед моим ртом, а вязкое пространство пыталось войти в мой нос и рот, словно густой кисель. Я задыхался. Еще минута, и мои легкие заполнит обжигающий дым. Мои силы парализованы мощью демона, которого скрывала в себе эта хрупкая девочка. Что это за сила? Кажется, такой не обладает даже Валентин. Этот древний отличается от всего, что мне приходилось встречать раньше. Что-то злобное, адское… Невозможное… Сейчас Мия представляла собой застывший муляж со стеклянным взглядом. Я лежал на полу, от удушья схватившись за воротник, и смотрел на развивающиеся светлые локоны. Мия не слышала меня, и я боялся, что наступил тот момент, о котором она говорила однажды. Но я бы не смог ее убить. Даже если бы имел силы. Нет. Демон душил меня. Черная спираль порвала мою воронку, как детскую резиновую игрушку. Мощные кольца дыма обмотали меня с ног до головы и стали проникать в разум. Абаддон обошел руны, разрушил мою воронку и сейчас внедряется в разум. Но я еще сопротивляюсь. Не знаю, что дает мне силы, вся ситуация развилась мгновенно. Только что я прижимал к себе любимую, а теперь нахожусь на полу и понимаю, что остались секунды. Секунды — и меня не станет. Я даже не успел сказать ей, как сильно ее люблю. Не успел освободить свое сокровище от демонского присутствия. Ничего не успел… Мои руки никогда не прикоснутся к этим теплым ладошкам, и взгляд невероятных синих глаз никогда не согреет мою душу. А сердце никогда не сожмется от любви… Ведь я не думал, что познаю это чувство. Но оно вошло в меня. И теперь я люблю. Я люблю тебя… Это нужно сказать. Обязательно сказать ей перед смертью. Она должна знать. — Я люблю тебя! Мия! Пожалуйста… Ты должна знать! Люблю! Я очень люблю тебя! Очень… Люблю… Тьма вошла в мои глаза и рывком заполнила легкие. Будто демон забил адский кол в центр моей груди. Боль… Он несет только боль. И пустоту. Я перестал видеть. Пропали звуки. И я тоже пропал. Нет памяти. Нет мыслей. Нет жизни… Вдруг страшный скрежет пронизал все вокруг. Словно из меня потянули ржавый искореженный металл. Но это было так мучительно. Так больно. Невыносимо. Я схватился за центр груди и закричал. Казалось, это последнее, что может выдержать человек. Острые зубы разрывали меня изнутри. Огненные металлические занозы цепляли за собой куски мяса и крошили кости. Я превратился в кровавое месиво с торчащими костями и разорванными нитями нервов. Он уничтожил меня. Разорвал. Раскрошил. Утопил в своей же крови. Это конец. Спустя секунду я ощутил освобождение. Пропала тяжесть и боль. Тьма вышла из меня. Она потянулась в другую сторону, обратно. Туда, где стояла тонкая застывшая фигурка. Огромный сгусток черного дыма собрался под потолком над белокурой головой и со страшным шипением ушел в Мию через рот и нос. Я увидел, как она судорожно сгорбилась и расставила руки в стороны, пытаясь схватиться за что-либо, но не устояла без опоры и упала на пол. Боже… Что это? Она забрала его. Освободила меня. — Мия! — Я вскочил и кинулся к любимой, забыв про собственную боль. — Что с тобой? Ты слышишь меня? Тело Мии свернулось в позу эмбриона. Она лежала на боку, сгорбившись и прижав голову к коленям. Я пытался перевернуть ее, приподнять лицо, разогнуть согнутую руку, но не смог. — Мия, нет… Нет… Что с тобой? Пожалуйста, не оставляй меня… Прошу… Она не откликалась. Ее сердце перестало биться, мое ухо уловило это. Я растерянно смотрел на мертвенно бледное лицо и не мог поверить, что любимые глаза больше не взглянут на меня, а теплые губы уже не скажут: «Я с тобой до конца». Она ушла. Боже мой… Этого не может быть. Как жить без нее? Я ведь без нее ничто. Я ничего без нее не смогу. Меня нет наполовину. Меня нет… Он забрал ее. Абаддон не уничтожил меня, он просто отнял самое дорогое. Как жить? Как… Лучше бы демон убил меня. Эту боль я не вынесу. Во мне не осталось сил. Я не смогу бороться. Я сдаюсь… Простите меня, но это все. Закрыв глаза, я опустился рядом с Мией и обнял ее холодное тело. Обхватив пальцами неподвижную ладошку, медленно выдохнул. Мне не нужен вдох. Больше не нужен. Остановись, сердце. Останься с ней. Ведь в ее груди все замерло. А я хочу быть там, где будет она. Пусть все закончится. Если она не смогла быть со мной до конца, я буду до конца с ней. Буду там же… Тишина. Пустота. Я не знаю, где нахожусь. Не ощущаю себя. Не чувствую, не помню. Может быть, эта жизнь мне приснилась? Кто я? И где пребывал все это время? Помню детство. Теплое счастливое детство. Мамина улыбка… Мужество отца… Они были так счастливы. Даже ребенком я чувствовал это. Мне повезло. А потом их не стало. И мое детство навсегда закончилось. Последовала пустота. Тихие вечера, освещенные уютным светом красного торшера. Принятие своего одиночества. Смирение перед повреждением духа тьмы — сломанной клеткой любви. Похищение. Остров. Шок от ситуации, которую предсказывал отец — они пришли за мной. Их тринадцать. А с ними тот, присутствие которого я тщательно прятал в сознании всю жизнь. Самаэль. Но когда наступило самое сложное время моей жизни — появилась она. Сильная. Хрупкая. Потрясающая. Словно спасительный корабль для утопающего в морской пучине. Мия. Своим присутствием она нарушила закон темного мира и исцелила меня. А потом вошла в мое сердце, словно горячий уголек, и осталась там, чтобы согревать. Всегда… Я думал, это навсегда. Я так хотел быть с ней. Смотреть в ее невероятные глаза без опаски, что они могут навредить, вдыхать яблочный аромат от ее волос. Хотел любить… Мия… Я так люблю тебя. Слышишь? Хочется кричать, разрывая легкие… Ты нужна мне, нужна… Мое теплое солнышко. Без твоего тепла нет жизни. Без тебя нет ничего. Только холод. Только пустота. Холод и пустота… Как холодно. Где я? Почему так темно? И этот холод… Вокруг ничего не видно. Слышишь? Это так страшно. Мои пальцы окоченели, я не чувствую рук. И ничего не слышу. Так умирает человек? Пребывает в совершенной пустоте и темноте? Но холод остался. Он везде. Только ладонь еще чувствует. В самом центре. Это остаток тепла. И в пальцах немного. Немного тепла. Откуда оно? Тепло… Наверное, когда переходишь за грань жизни, дают утешение. Моя рука согрелась, а от нее тепло заполнило всего меня. Что это? Чьи теплые пальцы держу я сейчас в своей ладони? Такие мягкие… Нежные… Зрение вернулось ко мне постепенно. Шестой отсек. Я обнимаю ее, лежа рядом на полу. — Мия? — У меня перехватило дыхание — я ощутил движение ее пальцев. Вскочив на колени, заглянул ей в лицо. Нет, глаза закрыты. Но рука снова пошевелилась. Кажется, мое сердце сейчас оборвется — теплая ладошка в моей руке двигается. Что происходит? Это вдох? Я чувствую новые сигналы, и они похожи… Похожи на сигналы жизни… — Марк… — еле слышно прошептала Мия и медленно открыла глаза. — Не отпускай меня… Боже! Она говорит со мной! Это не сон! Я еле сдержал эмоциональную волну, которая вырвалась из меня, но не ушла за пределы купола. Только осторожно развернул ослабленное тело любимой и положил ее голову себе на колени. — Конечно, не отпущу, — тихо произнес я, оглядывая бледное лицо. — Никогда не отпущу. Всегда буду с тобой. Всегда. Взяв Мию за руки, я склонился над ней, и если бы сейчас потребовалась моя жизнь, чтобы отдать силы, не задумываясь отдал бы. Что творилось в моем сердце в этот момент… Счастье вселенских размеров. Разве можно объяснить такое? Постепенно Мия пришла в себя. Большие синие глаза встретились с моими, и только в этот момент пришло осознание происходящего. Я обхватил хрупкую слабую фигурку и крепко прижал к себе, качая головой: — Боже мой… Ты вернулась. Ты не оставила меня… — Да, — ответила Мия. — Ты не отпустил. Чувства и смерть несовместимы, и побеждает сильнейший. Ты победил, Марк, и вернул нас обоих. Оглядев любимое лицо, я снова прижал Мию к себе. — Не знаю, о чем ты говоришь, я умер без тебя. Умер. Ты не можешь меня оставить, это невозможно. Слышишь? Никогда больше не уходи… Я не смогу без тебя жить. Потому что очень тебя люблю. Очень. Люблю… Я зарылся в светлое облако волос, с упоением, с невыразимым счастьем. Она со мной, я держу ее в объятиях и в этот момент хочу просто слиться с ней воедино. Чтобы вместе, как один, навсегда. Вдруг моего уха коснулись голоса. Совсем рядом. Я напряженно сжал Мию, желая скрыть ее еще больше, и открыл внутреннее зрение. За моей спиной стояли Серафим и Леон. Они растерянно смотрели на то место, где Мия лежала в анабиозе. — Ничего не пойму, — пожал плечами Серафим, — я отчетливо ощутил это здесь. — Может быть, он уже успел уйти, — предположил Леон. Медленно отпустив Мию, я развернулся, понимая, что ребята не видят нас. Они смотрят мимо, туда, где находится пустая лежанка. Пришлось подняться и выйти за границу моего купола, чтобы прояснить ситуацию. — Что случилось, друзья? Леон от неожиданности шарахнулся в сторону. — Марк! Напугал… Как ты это сделал? — Что именно? — переспросил я. Серафим озадаченно перевел взгляд в пустоту за моей спиной и прищурился: — Это руны? Откуда ты сейчас вышел? Мы не видели тебя, а шифра здесь нет. До меня стало доходить, что происходит. — А что вы видите? Почему спустились сюда? — Мы все почувствовали острую грань тревоги, — пояснил Серафим. — Все ребята сразу. Тут что-то случилось, очень много темной энергии, такой гигантский выброс, потом что-то страшное, боль и даже смерть. — А после Стеф увидела странное явление, — продолжил Леон, сняв очки, — и вдруг все разом стихло. Вообще тишина полная. Мия продолжает лежать, но мы чувствовали здесь тебя, а тебя не оказалось, пока ты не вышел из пустоты. Я обернулся на сидящую на полу Мию и посмотрел на ребят. — Вы и сейчас ее видите? — Ну да, — кивнул Леон, — вот же она лежит. — Вы видите ее лежащей на полу? Серафим настороженно посмотрел на меня и спросил: — Марк, что происходит? Разве Мия сейчас не лежит на том столе? Мне пришлось отойти и развернуться к куполу, чтобы открыть другое зрение. И после этого моим глазам предстала странная картина: в центре помещения на подставке располагалась платформа, на которой лежала Мия. Однако, переключив зрение, я увидел ее на полу, там, где оставил. — Пойдемте со мной, увидите сами. Когда мы зашли под купол, ребята ошарашенно огляделись и посмотрели на меня. — Что это, Марк? — удивился Леон. — Что ты сделал? Пожав плечами, я поспешил к своей любимой, чтобы поддержать. — Еще не знаю. Надо разбираться. — Это голограмма, — слабо отозвалась Мия. — Зрительная. Ты создал другую картинку поверх реальной. — Что? — я непонимающе покачал головой. — Голограмма? Но я никогда ее не делал. — Теперь умеешь, — пояснила Мия. — Это объясняет отсутствие реакции со стороны тринадцати. Для них я продолжаю лежать в отключенном состоянии. Только теперь передо мной стала проявляться сцена: выход Абаддона и мой непонятный выброс в сторону купола. Это зеркальное полотно, которое я построил подсознательно в страхе, что кто-то из тринадцати почувствует пробуждение Мии и выход ее древнего пленника. Пока Мия лежала в отключенном состоянии, опасности не было, но когда очнулась, я прибежал с пирса и покрыл нас привычным куполом. Когда же Абаддон напал на меня, в первые секунды я странно для себя среагировал: сделал выброс чего-то нового в сторону купола. Это что-то покрыло мой защитный купол с проекцией картинки, которую, как мне хотелось, должны были видеть все. В итоге для всех Мия продолжала лежать на платформе посреди помещения в шестом отсеке. А ребята уловили изменения только потому, что являются частью союза обратников, который я объединил. Но построенная мной голограмма действовала на всех без исключения, что меня весьма удивило. — Это очень круто, Марк, — восхитился Серафим. — Шифра нет, руны не стоят, а картинка есть. — Что-то серьезное способствовало такому проявлению, — добавил Леон, оглядывая пространство, где располагался купол. — Буквально стресс или очень сильные чувства. Я заметил, как в этот момент Мия бросила на меня взгляд и опустила голову. Поискав бледными пальцами цепочку на шее, она сжала висящую на ней фигурку кролика и словно с облегчением выдохнула. — Так, надо убираться отсюда, — решительно произнес я. — Пусть картинка остается для всех. Мия, я забираю тебя, поднимемся в центральную зону, ребята сейчас там живут. — Ее ведь увидят, рано или поздно, — заметил Леон. Я качнул головой: — Нет. Там тоже будет голограмма. Просто стена, пустое место. Я не оставлю ее здесь. Пришло время побега. Моя попытка взять Мию на руки не удалась, она отказалась от помощи, и мы направились на выход. Я сразу покрыл друзей плотным куполом. Мы миновали винтовую лестницу, коридоры левого корпуса, как вдруг за одним из поворотов появилась Хлоя. Сначала я растерялся, но только на секунды, после чего принял злобный настрой, продолжая двигаться вперед. — К стене! — рявкнул я, приближаясь к сопернице. — И лучше замри. Хлоя вздрогнула и вытянулась в струну, пропуская нас по коридору. Ее глаза были закрыты бинтами, что не помешало бы ей увидеть всех. Но она видела только меня. Я понял это, проникнув в поле своей недавней жертвы. И еще — Хлоя подчинилась. Это я тоже хорошо уловил. И меня такой факт порадовал. Пробравшись в помещение, где теперь жили ребята, я первым делом ушел в дальний угол, чтобы сделать там убежище для Мии. Сначала ничего не вышло. Я сел на соседнюю кровать и закрыл глаза. Скоро вернется мой брат, и он не должен даже заподозрить отсутствие Мии в шестом отсеке. Нужно спрятать ее здесь, укрыть свое сокровище от темных лап Самаэля. Защитить. Иначе… Нет, даже думать невозможно. Вскочив, я рывком развернул зеркальное полотно и покрыл им весь угол. Сработало. Нужно проверить. Тайком попросив Мию пройти под купол, я развернулся к ребятам. — Что вы здесь видите? Януш оглядел стену и с недоумением протянул: — Стену, братан. А точнее, угол комнаты. — Стефания? — спросил я. Она бросила взгляд в угол и отрицательно махнула головой. Эвелин так же ничего не увидела. — Ники? Николь внимательно прислушалась, глядя в сторону купола, а после посмотрела на меня. — Там никого и ничего нет. Пустота. Сделав несколько шагов к центру помещения, я развернулся и переключил зрение. Передо мной был пустой угол комнаты и кровать с тумбочкой. — Мия, выйди, пожалуйста, — позвал я. Когда она шагнула через границу, ребята удивленно ахнули. Потом были вопросы и объяснения, но для меня наступило время спокойствия. Я смог укрыть любимую на время, которое мы проведем здесь до побега. У меня зрел план. В этот раз я тщательно продумывал все действия и варианты на случай провала одного из них. Пришлось объяснить друзьям, что бежать мы сможем только когда мой брат вернется на остров. Потому что контролировать ситуацию на старте я смогу, если Валентин будет в поле моей видимости. А так я не знаю, где он, не могу предугадать его действия и увидеть решения. После всех разговоров и обсуждений ребята ушли на ужин. С момента коронации мое питание стало отдельным от персонала. Я сказал посыльному, чтобы через час принес вегетарианскую еду в мою комнату, которую выделил Валентин, а сам отправился к Мие. Она сидела на кровати, опершись о спинку и поджав ноги, и смотрела на кролика в ладони. — Через час принесу тебе поесть, — сказал я, опускаясь на край ее кровати. — Хорошо, — кивнула Мия, не поднимая глаз. — Как ты себя чувствуешь? — спросил я, пытаясь вызвать отклик, потому что ощущал некое отчуждение. И это волновало меня. Мне казалось, что Мия закрылась, хоть и старалась быть вежливой. — Все в порядке, — снова кивнула она, продолжая сидеть с опущенной головой. Оглядев любимую, я почувствовал противный страх. Она закрылась. Она снова ушла в себя. Но мне так хотелось видеть ее другой, открытой, нежной, теплой. Моим солнышком. Такой, какой она была сразу после пробуждения из анабиоза, или в тот момент, когда прошла сквозь мою адскую воронку и прижалась ко мне, раскрывая всю себя без остатка. Выждав паузу, я пересел поближе. — Мия, что с тобой? Можешь здесь не бояться, это место безопасное. — Я знаю, — тихо ответила она, переворачивая кролика в пальцах. — Спасибо тебе, не переживай. — Я не могу не переживать. Ты ведешь себя так, словно тебе что-то угрожает. Вся сжалась и снова закрылась. Там в шестом отсеке ты была другой, ведь была, это совсем иное чувство. — Ничего не изменилось, — отозвалась Мия, продолжая смотреть на свою ладонь. — Все изменилось! — не выдержал я. — Разве для тебя это ничего не значит? Ты открыла мне себя, стоя в моей смертельной воронке, а совсем недавно в шестом отсеке обнимала, и еще просила не отпускать тебя. Я и не собираюсь отпускать, потому что не могу без тебя, совсем не могу, слышишь? У нас ведь есть чувства, это все неправда про нас, мы можем их испытывать. И я хочу испытывать это с тобой, потому что очень люблю тебя, потому что ты… — Остановись, Марк, — отрезала Мия. — Ничего не изменилось. Я осекся и замолчал, чувствуя биение сердца у горла. Меня накрыло такое волнение, что едва удавалось держаться. Мия возвращает все назад. Но зачем? Почему она строит стену между нами? Ничего не понимаю… Подсев еще ближе, я осторожно взял бледную ладошку и медленно выдохнул. — Пожалуйста, прошу тебя, объясни, что произошло? Не оставляй меня в таком состоянии. Просто расскажи, откройся. Мия вытянула пальцы из моей сжатой ладони и тихо произнесла: — Марк, не привыкай ко мне. Я уже просила тебя об этом. — Что? Ты запрещаешь мне иметь к тебе чувства? — Нет. Но ты ждешь взаимности, которую я дать не могу. И это делает тебе больно. — Но почему? Почему теперь ты отталкиваешь меня? Я не причиню тебе зла, ты ведь знаешь! Подняв голову, Мия устремила на меня тяжелый взгляд. — Я причиню. Холод от ее слов остановил меня. Тяжесть, что сейчас исходила от Мии, передалась мне, отчего ледяной питон поднялся по моей спине и свернулся вокруг шеи. Почувствовав удушье, я схватился за воротник, боль в груди сдавила легкие обручем, а в глазах потемнело. — Мия… Я не смогу без тебя жить… — Мия умерла для мира много лет назад, — сухо произнесла она. Я рывком вдохнул, расслабляя ворот, и замотал головой: — Нет, она есть. Она есть… — Хватит, Марк. — Она есть. Я видел ее. Настоящая Мия прекрасна. — Нет! — Да! Я хочу, чтобы она жила. Я люблю тебя, слышишь? В этот момент меня резко отбросило силовой волной за границу купола. Мия сгорбилась и прижала руки к груди. — Прошу тебя, Марк, остановись. Изменилось только одно: он не выносит тебя. И хочет уничтожить. Продолжая сейчас, ты делаешь мне больно… Я растерянно поднялся, глядя на побледневшее лицо любимой, и покачал головой: — Прости… Прости, я не понимаю, что происходит. Буду молчать, хорошо, больше ничего не скажу, только не оставляй меня. Это меня убьет. Но умоляю, объясни хоть что-нибудь. Не ограждайся. Только не это. Прошу… Мия закрыла глаза и просидела так долгое время. А я продолжал стоять за границей купола в ожидании, пока не увидел, как застывшая фигурка медленно выпрямилась. — Хорошо. Я постараюсь. Присядь рядом. Эта ситуация вызвала во мне подавленное состояние. Произошло что-то очень серьезное, но я упустил это, поэтому был сбит с толку изменением и поведением любимой. Когда я вернулся и снова присел на кровать, Мия опустила взгляд на кролика в раскрытой ладони. — После коронации ты потерял себя и пришел исполнить приказ, — начала она. — Мы могли биться сколько угодно, но мои силы уничтожили бы тебя. Ведь ты бы не остановился. Мой пленник мог либо убить тебя, либо завладеть тобой. Но ни того, ни другого нельзя было допустить. Я поняла это и решила действовать иначе. Не через ярость, а через чувства. Это сработало, ты очнулся, только в тот же момент я ощутила, что мое страшное наполнение не вынесет меня такую и, покинув меня, войдет в тебя. Ведь ты тогда принимал все, что я отдавала. На критической секунде я ввела себя в анабиоз. Дальше ты знаешь. — Этим состоянием ты остановила его? — спросил я. — Да. — Мия помолчала, переворачивая кролика в дрожащих пальцах, словно все эти пояснения давались ей с трудом, но после продолжила: — Когда я вышла из этого анабиоза, ты появился передо мной и неожиданно мощно проявил свои чувства. И в этот момент ты опустил свой личный защитный купол, что сделало тебя совершенно обнаженным. Столько чувств от обратника-лидера разозлили его. Поток твоего откровения взорвал в нем ярость, он вышел из меня с такой силой, какую мне сложно было удержать. Его агрессия многократно умножилась, такого еще не было. И он убил бы тебя, если бы в тот момент ты не кричал о своих чувствах. Сила твоего горячего сердца не давала ему уничтожить тебя мгновенно, он словно обжигался, выбирая прохладу или паузу. Тогда мне и удалось вырвать его из тебя. Он выходил, буквально разрывая тебя на части, я все ощущала, но хотела покончить с тем, что он сделал с тобой. Только его мощная сила ярости не оставила бы во мне жизни. Это я тоже поняла. Но ведь это мой пленник. И мой крест. Последние силы ушли на его возвращение, после чего я перестала здесь существовать. Затаив дыхание, я смотрел на монотонно вращающуюся фигурку кролика в бледных пальцах. Страшная догадка подкралась к моему сердцу, но я упорно откидывал ее. И лишь спросил: — А почему ты вернулась? Сжав кролика в ладони, Мия подняла бездонные синие глаза и ответила: — Это сделал ты. Твои чувства не отпускали меня. Ты говорил о них, думал о них, соединял меня с собой этой ниточкой. Она удержала меня от падения в адскую пропасть, куда затягивала тяжесть пленника. И жизнь вернулась. Но с ним я тоже связана. Добровольным согласием. Страшным договором. И эта пружина возвратила темного обратно. Все вернулось. И я не могу больше рисковать. Для моего пленника ты превратился в мишень. Ты лидер обратников, который внезапно умножил свои силы. И в тебе есть темное начало, которое ты принял на коронации. Оба эти факта в любую минуту могут сработать. Лидер обратников есть заклятый враг, а проявление тьмы в тебе он просто хочет подавить своим превосходством. То есть любое действие от тебя — для меня испытание на грани. Это опасно. Он стал яростнее сопротивляться. И рядом с тобой мне становится тяжело. Боже… Мои догадки подкрались так близко. За что? Почему все так? Я ведь только нашел ее, стал счастлив, поверил в это… Как жить дальше? Кажется, сейчас чья-то когтистая лапа больно вошла в мою грудь и вцепилась в сердце. В самую горячую мякоть. А потом рванула и оторвала от него большой кусок. И теперь у меня нет части сердца. На том месте пустота и струйки крови. И еще боль. Очень сильная боль. Разжав стиснутые челюсти, я оглядел светлый образ любимой и спросил: — Что же мне делать? Я не смогу без тебя жить. Мия почему-то покачала головой и промолчала, наблюдая, как переворачивается кролик в ее пальцах. И эта пауза была невыносима. — Оставь все по-прежнему, — вдруг отозвалась она. — Не проявляй себя рядом со мной. Не забывай для чего мы собраны в союз. Не забывай, что ты лидер. На тебе важная миссия, давай доведем ее до конца. — Мне очень больно это слышать, но я тебя понял. Прошу, разреши мои душевные муки и ответь на один вопрос. Только один ответ. Это важно для меня. Если сможешь. Почему-то на этих словах Мия сжалась, будто знала, о чем я спрошу, но боялась услышать. Лишь закивала, не поднимая головы и соглашаясь ответить. И я спросил: — Твои слова не имели бы смысла, и все это не имело бы силы, если бы ты ничего ко мне не испытывала. Действия твоего пленника тому доказательство. И когда ты прошла сквозь воронку и открыла мне всю себя, он мог не вынести твоей правды. Из этого следует, что ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе. Скажи, это правда? У тебя есть ко мне чувства? Мне показалось, что в этот момент Мия перестала даже дышать. Сжавшись еще сильнее, она приложила руки к груди, словно ответ причинял ей особую боль, и еле слышно произнесла: — Да. Волна удушья резко сдавила мое горло, но тут же отпустила, потому что в груди разлилось что-то теплое и светлое. Я был готов схватить любимую и сжать в объятиях, но в то же время смысл ситуации разрушил все мое существо, разрастаясь, словно трещина на разбитом стекле. Она меня любит… Мия любит меня. Моя хрупкая, сильная, нежная девочка. Любимая. Но добровольно лишает себя счастья. Чтобы удержать зло в своей темнице и не дать ему поражать других. Это чудовищно. И очень больно. Разве может быть что-то подобное? Два человека, пораженные древней тьмой и от этого не способные на сильные чувства, неожиданно обретают эти чувства друг к другу. Но теперь вынуждены их прятать. Это слишком больно. И для меня непосильная ноша. Совершенно невыносимая. — Самая жестокая смерть в Главных Вратах не принесет мне столько боли, сколько причиняет эта ситуация, — подавленно произнес я. — Зачем только мне было подарено это счастье? Зачем мне дали коснуться его? Все это почувствовать… Мия продолжала сидеть, опустив глаза. Она даже не шевелилась, а я боролся с желанием броситься к ней и крепко обнять. Обнять и не отпускать, чтобы адский пленник покинул ее, и она стала моей. Боже, как я этого хотел… — Он здесь, — вдруг прошептала Мия. Я вздрогнул и непонимающе переспросил: — Кто? — Штефан на острове. И он идет сюда. В этот момент за распахнувшейся дверью показался Ян. Он сразу же зашептал: — Остин! Братан, ты здесь? Я растерянно поднялся и едва успел выйти за границу купола, как в проеме двери появилась высокая фигура. Валентин шагнул в комнату и остановился, оглядывая пустое помещение. У меня замерло сердце. Молниеносно подняв свой защитный купол, я медленно выдохнул, вызывая альтера, который быстро откликнулся. — Марк, что ты здесь делаешь? — наконец обратился ко мне родственник. Пришлось улыбнуться и шагнуть навстречу. — Приветствую тебя, брат. Налаживаю связи, вспоминай наш последний разговор. Валентин с неким напряжением сканировал пространство помещения, я видел это своим внутренним зрением и переживал, достаточно ли хорошо укрыл Мию. — Налаживаешь связи? — повторил он, остановив на мне внимательный взгляд. — Здесь только один адепт. — Верно. Самый сложный из них. Поэтому работы больше. Глава тринадцати вдруг устремил взгляд в угол комнаты, где под куполом голограммы находилась Мия. Темные змеи потянулись в ту сторону, а я замер, лихорадочно выбирая варианты действий на случай разоблачения. Секунды ожидания превратились в мучение. Он не должен ее увидеть. Не должен. Иначе все вскроется, все разрушится, и мы проиграем. — Твое подозрение вызвало бы во мне обиду, — отозвался я, изо всех сил удерживая маску альтера. — Будь я прежним. Но теперь может вызвать лишь разочарование. Ты настолько мне не доверяешь? Валентин оторвался от сканирования угла и довольно посмотрел на меня. — Вовсе нет, мой дорогой брат. Но повсюду враги, нужно быть начеку. — Поверь, я способен защититься. — Знаю. — Валентин с неким удовлетворением улыбнулся. — Но у меня один кровный брат. И он ценен. Пришлось снова подыгрывать. — Твоя забота особенно дорога. Уверяю, здесь все в порядке. В твое отсутствие был лишь один инцидент. — Томас, — понимающе закивал Валентин. Я усмехнулся: — Уже доложил? — Мне не нужно докладывать. Я его прочел, как только открыл дверцу автомобиля у входа. — Что скажешь? — Я доволен тобой. Достойное поведение. Не стоит об этом случае, приглашаю тебя на ужин. Расслабив напряженное тело, я направился на выход, намеренно холодно бросив Янушу: — Мы не закончили. По пути Валентин поинтересовался: — Что он натворил? — Ничего. Но слишком много необузданных эмоций раздражают. Я поправляю. — Заметно. У Хлои уже есть результаты перевоспитания. На это пришлось лишь пожать плечами, но мой родственник одобрительно кивнул: — Повторяю, я доволен тобой, брат. И меня радует, что ты достойно используешь свою власть. В личной столовой Валентина нас ждал шикарный ужин. Опустившись на стул, я пытался понять, почему не заметил приезд брата. Ощущения вернулись только когда об этом объявила Мия. Что со мной произошло? — Как прошла поездка? — спокойно спросил Валентин, небрежно махнув официанту, указывая на выход. Я проследил, как работник скрылся за дверью и перевел взгляд на белоснежную салфетку, красиво закрепленную сервировочной прищепкой. — Плодотворно. Адепты клюнули на мой крючок. У нас наладилась более доверительная связь. Валентин поднял бокал с красным вином и качнул им возле лица, вдыхая аромат. — Значит, твоя версия сработала? — Да. Это весьма упрощает взаимодействие с командой. — Поборов себя, я взглянул в темные глаза напротив. — Какие новости у тебя? С чем ты вернулся? Глава тринадцати попробовал красный напиток, удовлетворенно вернул бокал на стол и как бы между делом ответил: — Пришел новый материал. Мое сопровождение обязательно. — Новый материал? — Доноры. Впереди много работы, Марк. Стиснув шевельнувшийся эмбрион, я поинтересовался: — Какие планы? Новички для опытов? — Заказ на клинические испытания. Важные секретные разработки. Половина доноров по накладной, половина — в подарок. Это приятно. Люди в подарок… Будто вещи по накладной. Как цинично мой родственник говорит об этом. Только бы не сорваться. Удержать себя в руках, не выдать. Сейчас нельзя. — Мне наказать повара? — между прочим спросил Валентин, снимая прищепку со своей салфетки. — Что? — Ты не притронулся к еде. Я очнулся, опасаясь, что от меня может пострадать человек, и принялся разделывать кусок золотистого стейка. — Просто задумался. — О чем? — О нашем будущем. Каким оно станет, когда мы победим. Валентин метнул на меня темный взгляд, который был физически ощутим, и словно проник в мою голову, копаясь в ней черными щупальцами. Но я точно знал, что защитный купол не позволит ему это и равнодушно начал жевать мясо. — Наше будущее станет прекрасным, — заметил мой родственник, оставив подозрительную проверку. — Не сомневайся в этом. Я уверенно покачал головой: — Да. Знаю. Без сомнения. — Это радует. Скоро ты познакомишься с новым товаром. И нужно поставить наблюдающего за сосудом. — За каким? — За будущей матерью. Мое сердце замерло. — Ты про Мию? — Да. — Валентин отложил нож с вилкой и приложил белую салфетку к губам. — Что-то мне подсказывает, что она скоро пробудится. — Этот сосуд важен для тебя? — Она важна для всех. Она важная часть нашего будущего. — Тогда почему ты ищешь кого-то? Лучше, чем я, за сосудом никто не присмотрит. Твое внимание обходит меня стороной, это подозрительно. Валентин удивленно оглядел меня. — Это не твой уровень, Марк. Ты не охранник. Ты моя правая рука. — Я не чувствую себя свободным, — раздраженно процедил я, взглянув в темные глаза. — Куда бы не повернулся — это не мой уровень. Такое положение сплошное разочарование. — Хорошо, будешь руководить процессом с донорами. Я оставил еду и бросил салфетку в сторону. — Это снова твой выбор. У меня нет свободы. А статус ниже, чем у твоего повара. Валентин откинулся на спинку стула, глядя на меня. — Дорогой брат, я дам тебе все, что ты хочешь. Ты ведь знаешь. — Я хочу сам выбирать. — Согласен. Выбирай. Тут я осекся. Сейчас очень легко попасть под подозрение, нужно остыть. Остыть и успокоиться. — Хочу быть полезным для тебя, — пояснил я. — Мне не удалось выполнить твою просьбу и очистить сосуд. С тех пор это давит. Так позволь мне быть первым, кто узнает о пробуждении, тогда я завершу задание и внесу вклад. — Что тебе для этого нужно? — Отдай это дело мне. И не заботься о нем. — Этого достаточно? — Да. Это и есть свобода действий и решений, которых я лишен. Этим ты позволишь доказать мне свою верность. И избавиться от позорного провала. Улыбнувшись, Валентин покачал головой: — Мой брат. Один ты радуешь меня. Дело — твое. Завершай очищение, и шагнем в новое будущее. Глава 9 На пределе Люди убили своего бога. Теперь богом для них буду я Я стал наблюдателем за сосудом. Моя голограмма в шестом отсеке показывала, что Мия продолжает лежать на платформе. А голограмма в помещении адептов ничего не показывала, там, где скрывалась Мия, был пустой угол с кроватью и тумбой. Настало время определить день и час побега, но Валентин словно специально занял меня в проекте с донорами, где я вынужден был находиться ежечасно. В буквальном смысле. Ночь тоже проходила в лабораториях, и мой брат очень часто присутствовал на разных фазах испытаний. Поэтому побег завис на неопределенное время. Я тяжело переносил пребывание в лаборатории. Мой внутренний эмпат разрывал мое сердце при каждом взгляде на несчастных людей. Клинические опыты оказались странными и изощренно разнообразными. Одних испытывали на «мясо», как принято было называть, других — на психику. Группу людей изводили различными воздействиями и фиксировали их поведение и реакции. Так же изучались последствия. — Зачем ты все это проводишь? — спросил я однажды, когда в помещении за смотровым стеклом лаборанты готовили условия к очередному испытанию. — У тебя поменялась специфика? Валентин оторвался от руководящего наблюдения и посмотрел на меня с довольным видом. — Специфика мира меняется согласно моим решениям. Именно наше будущее определяет направление жизни этого мира. И сейчас мы подошли к новому рубежу. Скоро законы жизни буду устанавливать я, и мне нужны подробные схемы воздействия на серую массу. — Разве тебе нужны для этого какие-то внешние воздействия? Твоих возможностей хватит, чтобы поставить на колени большую часть мира. — Марк, этот мир — моя игрушка. Люди будут делать то, что я захочу. Люди это толпа, а в толпе исчезает индивидуальный интеллект. И сейчас мы строим работающие схемы воздействия на толпу. Поводок на каждого. — Ты ищешь методы управления? — Методов много. Я вырабатываю самые эффективные и интересные. — Что тут интересного? Люди за стеклом попросту измучены. Эти повторяют одни и те же действия, а те подвергаются постоянному страху. — Запомни, Марк. Людьми легко управлять под страхом смерти. Это первый и главный рычаг воздействия. — А следующие? — Все остальные сводятся к первому. Человек уязвим, если у него есть близкие, уязвим, если голоден, если болен, если лишается привязанности и так далее. — Но не все же в серой массе одинаковые. Есть те, кто обладает яркой индивидуальностью или непокорностью. — Конечно. Этих просто ломаем. В нашем случае они не нужны. Они лишь провоцируют дестабилизацию режима, а это для меня неприемлемо. — Значит, для тебя люди делятся на два лагеря? Толпа, которая управляется страхом смерти, и единицы, которых ты ломаешь. — Есть середнячок. Им не хватает смелости до уровня бунтарей и хватает гордости, чтобы не быть со стадом. Таких берем измором. Бессмысленно повторяющиеся действия вызывают у них разные стадии реакций. Но в любом случае итог один: они привыкают и смиряются. Вот у той группы идет дрессировка поведения. Это тот самый процесс. Я ведь не преследую цель уничтожения. Моя цель — подчинение. От всего услышанного мне стало не по себе. Я изо всех сил удерживал маску альтера и защитный купол, иначе мой сверхспособный брат за секунду вычислит мою игру. Валентин покачал головой: — Для чего ты теперь живешь в лаборатории, Марк? Тебе руководить миром по правую сторону от меня, ты должен разбираться в тонкостях управления. Поэтому я поставил тебя здесь. Учись. Познавай. Запоминай. Это твоя элитная школа. И одна из обязанностей коронованного принца. Ты должен быть моим отражением. Это слишком… Как выдержать присутствие чудовища и не сорваться? Мне с трудом удавалось сносить боль эмпата за подопытных и гасить порывы своего эмбриона. Но самым сложным было практически постоянное присутствие главы тринадцати. От его близости меня буквально трясло. Хотелось завернуть кольцо воронки и разорвать чудовище на куски. Но даже если бы мне предоставилась такая возможность, я бы ничего не выполнил. Это тело принадлежит моему настоящему брату, и уничтожать его нельзя. А древнего разорвать невозможно. Его можно только увести в ад, на самое дно, и сковать цепями вечности. Но сейчас необходимо реагировать, поэтому пришлось отозваться: — Я понял тебя. Конечно, мне предстоит многому научиться, но что если мое мнение не будет совпадать с твоим? Темный взгляд коснулся меня как-то испытывающе, после чего Валентин улыбнулся: — Если у двоих одинаковое мнение, значит, у одного из них мнения нет. Я не жду от тебя поведения серой массы. Ты можешь где-то не согласиться со мной, это допустимо. И это меня больше порадует, рефлексия — признак развития. Но мой опыт существования превышает твой со знаком бесконечности. Думаю, мои доводы будут убедительны. — Бесконечность присуща только Богу, — зачем-то ляпнул я и тут же нацепил маску безразличия, но глава тринадцати не среагировал и надменно произнес: — Люди убили своего бога. Теперь богом для них буду я. Мне казалось, что сложное уже позади, что наши испытания закончились, просто нужно сделать один шаг в Главных Вратах — и все будет решено. Но это предположение было ошибкой. Я переоценил свои силы. Условия лаборатории испытывали на прочность мою выдержку. Страдания людей оказались несоразмерно тяжелыми для меня, я все время был на грани срыва, удерживая себя от возмущенных всплесков энергии. И каждый раз перехватывал рывок эмбриона, до одышки сжимая его невидимой рукой. Переживания за Мию совершенно меня измучили, и я часто сбегал из лаборатории, чтобы навестить любимую и просто увидеть ее глаза. Ребята были на взводе, ожидая моего сигнала и подыгрывая мне при каждом появлении нас с Валентином. А еще стало понятно, что рядом со своим братом мне все сложнее сдерживаться. Его существо тьмы вырабатывало в моем обратнике положенное желание расправы и уничтожения. Программа инверсов включала защитный механизм, который я едва удерживал на нулевой отметке, а лидерство побуждало проявление всех способностей, что я вобрал от союза. Приходилось остужать огненные ладони и восстанавливать свое же искажение реальности при любом возмущении. Конечно, все это я прятал под защитным куполом, но стоило ослабить внимание на долю секунды, как пламя прорывалось за границу, а лаборанты с непониманием крутили головами, улавливая вышедшее за предел искажение. Удивительно, что я успевал среагировать, и Валентин ни разу не уловил моих слабостей. Но все это было временным, и рано или поздно я совершу промах. Потому что предел моей выдержки имеет границы, а переживание за всю ситуацию усугубляет положение. Это была не вся причина. Самым невыносимым стало отчуждение Мии. В тот момент, когда случилось чудо, и я узнал чувство любви, ко мне пришло откровение дорогого человека. Я не мог поверить, что так бывает. Что такие чувства могут соединить две души и настолько горячо согреть сердце. Но как только я узнал об этом, все изменилось. Моя любовь оказалась опасной, а девушка, которая стала частью моей души, вынуждена закрыть в себе чувства ко мне, как однажды закрыла в себе чудовище со дна ада. Чтобы сохранить меня от него, и чтобы оградить любого на земле от прикосновения к древнему злу Абаддону. Это причинило мне невыносимую боль, создав в сердце бесконечную пропасть, стены которой были покрыты кровью и моим криком отчаяния. Я страдал. И это чувство оказалось сильнее страха. Потеря связи с любимой действовала на меня изматывающе. Я ненавидел древнее отродье сильнее, чем было заложено в моем обратнике. Если такое вообще возможно. И поэтому нестерпимо желал покончить с ними, чтобы вздохнуть полной грудью и освободить сокровище своего сердца от страшной ноши. Сокровище моего сердца. Так отец называл маму. Он очень ее любил. Всю свою сознательную жизнь. Теперь я понимаю, что значат эти слова. Потому что сам испытал подобное. Это ни с чем не сравнимое состояние, и оно не может просто так исчезнуть. Любовь живет. Она управляет всем. Я верил в это. И просто знал. И очень скоро, шагнув в Главные Врата, я сделаю все, чтобы моя любовь стала свободной. — Нет! Не позволю этому случиться! — раздалось где-то в корпусе, отчего я вскочил и прислушался. Мой особенный огран слуха уловил знакомый голос и всплеск ярости. Внутренний навигатор показал место, поэтому я поспешил туда. Редкое время ночного отдыха от работы в проекте нарушил нешуточный конфликт. Все происходило на входе в левый корпус, недалеко от зала, где сейчас жили ребята. Когда я появился там, Януш сжимал огненные кулаки, с вызовом глядя на Томаса. Рядом с братом стояла Стефания, она порывалась перейти на сторону своего кавалера, но Ян то и дело останавливал ее, предупреждая пылающей рукой. — Нет, я сказал! — снова крикнул Януш, преграждая собой то ли дорогу Томасу, то ли наоборот уход сестры. — Даже слышать не хочу этот бред! — Ян, оставь нас в покое, — пыталась оправдаться Стефания. — Я уже давно выросла и имею право выбирать свою жизнь. — Стеф, ты совсем рехнулась? — возмутился тот, устремив на сестру ошарашенный взгляд. — Ты знаешь, что он с тобой сделает? — Знаю! Уже не маленькая. Почему ты мешаешь мне строить свое будущее? Устраивай свое, займись своей жизнью. Хватит исполнять роль папочки! — В нашем роду так принято, — нахмурился Ян. — Память отшибло? Если бы тут стоял отец, ты бы так не разговаривала. — Но его здесь нет, — возразила Стефания. — И мне надоело жить под вашу дудку. У меня одна жизнь, и проживу я ее так, как захочу. — Дура! С ним у тебя не будет никакой жизни, — бросил Януш. — Лет через пять загнешься. Ты что не видишь, к кому идешь? — Полегче, — усмехнулся Томас, высокомерно глядя на возмущенного бунтаря. — Тебе слова не давали! — огрызнулся на него Ян, едва удерживая пламя, что рвалось из ладоней. — Тебя не будет в жизни нашего рода, понял? Томас заметил мое присутствие и обдал взглядом, полным ненависти, но дежурно склонил голову. — Ну, все, хватит. Я сделаю это, — отозвалась Стефания, направившись к предмету своего воздыхания, но крепкая рука брата удержала ее. — Остановись, Стеф, иначе я за себя не отвечаю! — Дорогая, если ты хочешь, просто подойди ко мне, — спокойно произнес Томас. — Не бойся, он тебе ничего не сделает. В этот момент Януш вспыхнул, как костер, в который плеснули бензина, и метнул в сторону противника огненный хлыст, но Томас отбил его. Пламенный хвост упал и растянулся по полу в виде преграды между обеими сторонами. Неожиданно Стефания рванула к возлюбленному и, перепрыгнув пылающий разделитель, угодила в раскрытые объятия высокого темноволосого хитреца, так напоминающего моего страшного родственника. — Ах ты шакалиная порода! — непонятно кому из них крикнул Ян и швырнул огненный град в сторону обидчика. — Гореть тебе в аду! Насмешливо холодное выражение лица напротив, что мелькало сквозь пламенные возмущения Яна, не могло оставить равнодушным. Мне с трудом удавалось сдерживать желание помочь другу, но приходилось терпеть. — Что происходит? — раздался до замирания в сердце знакомый голос. Валентин остановился на входе в левый корпус и внимательно оглядел присутствующих. — Скажи своей шавке, чтобы отстал от моей сестры! — зло бросил ему Ян, сжимая в кулаках рвущееся из рук пламя. — Томас? — Валентин ожидающе кивнул, глядя на парочку. — Мы решили соединить наш союз, — невозмутимо пояснил зачинщик, прижимая к себе Стефанию. — И скоро начнем приносить плоды. Мое сердце замерло. Не может быть… Новость рывком сдавила горло, отчего потемнело в глазах, и я оступился назад. Валентин заметил это и настороженно задержал на мне взгляд. Но в эту секунду Ян снова полыхнул, на этот раз не сдерживая себя и расшвыривая огненные искры, направился к парочке. — Подавишься, Иуда! Хрен тебе, а не моя сестра! Неожиданно я ощутил построение шифра и оглянулся, увидев Джозефа. Он повесил перевернутые руны Кеназ, Уруз и Тейваз, отчего у Яна случилась нехватка энергии и потеря силы. Я тайком дешифровал замок, и мой друг пошел в наступление с новой волной ярости. На этот раз все смешалось в один вихрь: огонь, блоки, стены силы и звуковые волны. В помещении появились почти все из тринадцати и мои друзья. Януш свирепствовал, разрушая стены силы и ломая звуковые волны, его гнев достиг такой мощности, что позволил ему превосходить возможности присутствующих из тринадцати. — Отойди от моей сестры! — ревел Ян, пробивая очередную из преград, которые все еще не позволяли ему приблизиться к противнику. — Уничтожу тебя! Уничтожу! Мое сердце стучало так сильно, что если бы не весь этот грохот, мое состояние понял бы каждый. Крепко сжав дрогнувший эмбрион невидимой рукой, я заставлял себя успокоиться и не совершать ошибки. Нестерпимо хотелось раскидать весь этот ураган демонских сил и помочь другу, но нельзя, нужно вести свою игру до конца. Иначе весь мой план падет прахом. Стой, Марк. Терпи. Держи себя. Вдох и медленный выдох. Очень медленный выдох… Внезапно все остановилось, и Валентин опустил поднятую руку. — Дорогая, разреши этот спор, — спокойно обратился он к Стефании. — Ты хочешь соединиться с Томасом? Это твое желание? Ян опешил от резкой остановки всего и, тяжело дыша, перевел ожидающий взгляд на сестру. Та, словно смущаясь, повела плечом и закивала, прижимаясь к кавалеру: — Да. Да, хочу. Это мое желание. — Что ты творишь, Стеф⁈ — возмутился Януш. — Одумайся! — Девушка выразила свою волю, — объявил глава тринадцати. — Забирай ее, Томас. — Нет! — закричал мой друг, невольно передавая мне всю свою душевную боль. — Нет! Стеф! Вернись! Это все неправда! Томас бросил на меня презрительный взгляд и усмехнулся, словно намекая на месть от унижения, что перепала от меня при возвращении с Грузии. И я не понимаю, почему он так сделал, ведь он не мог знать, что я сейчас чувствую. Мой защитный купол непроницаем даже для главы тринадцати. Потрясенно раскрыв глаза, Леон машинально подался за парочкой, которая, обнявшись, удалялась по коридору в левый корпус. — Стефания… — прошептал мой рыжий друг, протянув руку им вслед. — А ну, вернись! — отчаянно взревел Януш, выпуская огненные фонтаны из рук и швыряя их в разные стороны от бессилия. — Стеф! Ты не можешь! Нет! Я убью его! Убью! По сигналу моего родственника, бунтаря тут же сковали со всех сторон, но он прорывал оковы, мотая головой и водя глазами по всем присутствующим с отчаянным криком. И, встретившись с ним взглядом, я боялся, что в таком состоянии он не выдержит и выдаст меня. Но Ян молчал, и от этого мне было очень больно. В конце концов его связали особыми путами, Роберт вколол в шею Яна укол, после чего моего друга поволокли по коридору в сторону главной лаборатории. — Все свободны, — холодно объявил Валентин, и когда помещение опустело, перевел на меня темный взгляд. — Марк, ты в порядке? Стиснув зубы, я выдернул альтера и заставил себя расслабиться. — В полном, брат. — Что ты здесь делал? — Наблюдал. — И как тебе это огненное шоу? Пожав плечом, я посмотрел в темные глаза. — Слишком много эмоций. — И поэтому ты оступился? — осторожно поинтересовался Валентин. С каменным выражением лица, я повторил: — Слишком много эмоций. Как же мне было плохо в этот момент. Я слышал крики Яна из лаборатории, ощущал всю его потерянность и боль и даже чувствовал наручники на его запястьях и щиколотках. Полное погружение в состояние другого едва не сломило меня. Я изо всех сил сдавил вздрагивающий внутри эмбрион, продолжая смотреть в глаза своего врага. Терпи. Надо терпеть, это приказ. Валентин выдержал долгую паузу взглядом и сменил выражение лица. — Согласен. Эмоций много. Они делают человека слабым. Очень жаль. Мне не понравился тон сказанного, и я спросил: — Что с ним будет? — Этот адепт давно в красной зоне. У него много предупреждений. Но его силы могут пригодиться, посмотрим, что можно сделать. Я намеренно равнодушно кивнул и, собираясь уходить, прибавил: — Сорвал весь отдых. Пойду досыпать. — Конечно, — улыбнулся Валентин, и когда я направился по коридору, окликнул меня снова: — Марк! Пришлось вопросительно обернуться, выражая равнодушную усталость. — Очень рад, что ты не такой, как он, — добавил мой родственник. Не помню, как я добрался до своей комнаты, но помню, что захлопнул дверь и рывком накрыл себя голограммой, а после упал на колени и согнулся, прижавшись лбом к полу. Невыносимое страдание рвало меня изнутри. Я готов был разнести весь институт, освободить любимую и друга и умчаться к Главным Вратам, чтобы покончить с присутствием древних навсегда. Даже если придется остаться за границей врат в мире тьмы, я сделаю это. Потому что больше не могу вести двойную игру. Это стало невыносимо. * * * — Ты порадовал меня своими планами, брат, — довольно произнес Валентин, стоя у смотрового стекла лаборатории. Там в зале на столе находился закованный в кандалы Януш, а рядом с ним возились медики. — Хорошая новость. Но ты не обсуждал это со мной. Томас улыбнулся: — Само собой получилось. Валентин оторвался от наблюдения и дернул бровями. — Новые сосуды нам необходимы. Она действительно готова дать тебе это? — Стефания смотрит мне в рот, — с усмешкой произнес Томас. — И даст мне все, что я захочу. — Отлично. — Глава тринадцати поправил узел галстука и вернулся к наблюдению. — Все идет по лучшему плану. — Да, — с улыбкой протянул Томас. — Приятные бонусы. А какие планы на мятежника? — У меня большие планы, брат. Этот адепт представляет угрозу, нужно с ним поработать. А разрыв группы обратников мне на руку, у Марка не должно быть с ними никакой связи кроме рабочих функций. Их соединение влияет на него, и только что я видел эффект. Это недопустимо. Поэтому я принял решение разорвать союз. Скоро восстанет мать сосудов, и мы двинемся к победе. * * * Конечно, о сне в ночь разборок с Яном не могло быть и речи. Часы до рассвета я провел в напряженном размышлении о побеге, потому что больше не мог находиться на острове. Страдание подопытных, разделение с Мией, бунт Яна и мое насильное раздвоение довели ситуацию до опасной точки кипения. Еще немного — и я взорвусь. Выдам себя. Проиграю. Все. Это нужно срочно завершать, потому что мне нужен большой резерв силы для конечного рывка в Главных Вратах. — Как состояние моей драгоценной? — поинтересовался Валентин, шагая рядом по коридору в лабораторию. Стиснув зубы, я нацепил маску альтера и, продолжая смотреть вперед, невозмутимо спросил: — Ты о сосуде в шестом отсеке? — Точно. О будущей матери. — Все по-прежнему. — Она мастер сюрпризов. Меня не покидает ощущение, что пробуждение близко. Я мог бы сказать, что оно уже произошло, но ведь ты курируешь эту зону и оповестил бы о такой радости. — Родственник метнул на меня взгляд, выпуская темных змей. Широкие ленты туго обмотали мое горло, отчего стало сложно держать маску равнодушия. — Правда ведь, Марк? Какой странный вопрос. И какой подозрительный тон. Зачем он заговорил об этом, что-то почувствовал? — Разумеется. Почему такой тон? Тебя не устраивает моя работа? — Собрав силы, я повернулся и посмотрел в темные глаза. Змеи тут же разжали хватку, освободив от удушья. — Брат, одно твое присутствие радует меня больше всех самых лучших новостей. Ты никогда не сможешь вместить смысл того, что значишь для меня. Я доволен твоей работой и очень жду нашего объединения вместе с будущей матерью. Это мое нетерпение. Будь спокоен. Я сам наведаюсь проверить сосуд, не нужно было вешать на тебя столько заданий. Нет… Только не это. Когда мой брат спустится в отсек, все поймет. Мне нужно время. Только не сейчас. — Если помнишь, я сам вызвался быть наблюдателем. И уже озвучивал причину. Для меня важно завершить этот провал с победой. Я хочу быть первым. Валентин качнул головой, пропуская меня в лабораторию: — Похвально. Так и будет, Марк. Ни о чем не переживай. Ты нужен мне полным сил. В это время мы остановились за смотровым стеклом зала, где лежал Януш. Закованный в кандалы по рукам и ногам, он находился словно в забытье, направив стеклянный взгляд из-под полуопущенных век куда-то вверх. — Успокоился, — намеренно холодно произнес я, глядя на друга. — Когда гвоздь торчит, его забивают молотком, — отозвался Валентин. — Привычная картина. Люди в группе ведут себя иначе, чем поодиночке. — Надолго ты его здесь задержишь? — Это не должно тебя отныне волновать. Данный адепт — пройденный этап. Сконцентрируйся на будущем. Я вопросительно посмотрел на брата. — Ты не вернешь его? Это разрыв союза, разделение связи, что может неудачно сказаться на моей продуктивной работе. — Просто забудь о нем. Союз тебе больше не нужен. — Валентин развернулся и сжал мое плечо, как делал всегда. — Ты вступаешь в новую эру своих сил. И поверь, Марк, наступит время, когда многие захотят быть похожими на тебя. Быть похожим на меня… Как можно этого хотеть. Мое состояние — натянутая струна. Очень туго натянутая. На самой высокой ноте. Любая секунда способна разорвать звучание. Я заключаю в себе добро и зло, спасение и разрушение, но мне все труднее удается справиться с самим собой. Потому что зло очень легко вступает в силу и руководит. И оно все чаще вызывается во мне. Все сильнее альтер проникает в мой разум и пускает в нем свои корни. И я боюсь, что грань близко. Потому что чувствую это. Нужен побег. И необходим план. Для уединения я спустился в шестой отсек и сполз на пол у стены, где стояла моя голограмма. Мия свободна, но теперь нужно вытащить Яна. А как же Стефания? Он не уйдет без сестры. А она не пойдет с нами, потому что пребывает под чарами Близнеца. Что делать? Как собрать всех в единый союз, ведь от этого зависит победа на Северной Точке. Думай, Марк. Выстраивай план, рисуй чертеж каждого действия, это важно. В любой момент Валентин может спуститься сюда, и все раскроется. Я стал складывать последовательность действий, как если бы Ян с сестрой были с нами. Что именно мы делаем, кто встречается на пути, запасные варианты, форс-мажоры. Остров Исландия, Северная Точка, как проходит проникновение к Главным Вратам через охрану и синих. Мой шаг в переход Изнанки и последовательность действий внутри. Я вырву ненавистных древних из этого мира и унесу на самое дно, а потом выйду и закрою переход навсегда. Я даже знаю, как. Потому что давно работаю над этим вопросом. Потому что… Вдруг передо мной мелькнула еще одна картинка финала. Страшная. Она пронзила меня сверху донизу. Больно. Очень больно. Так больно, что я тут же ослеп. Тьма вошла в мои глаза и заполнила собой весь мир. Нет… Этого не может быть. Боже… Внезапно зазвучали слова старого отшельника Мартина: «Береги свою девочку». Неужели он говорил об этом… Он предвидел? Мартин с особой тревогой произнес тогда эти слова. Я заметил. О чем еще он мог предупреждать, если это самое страшное? Не может быть… Не может быть! Вскочив на ноги, я кинулся к выходу, но тут же упал, потому что стукнулся о преграду. Слепота закрыла передо мной пространство. Тьма не ушла из глаз. Вытянув руку, я ощупал стену и медленно поднялся. Так, спокойно, спокойно, не паниковать. Думай. Ищи альтернативу. Включай внутреннее зрение и иди по нему. Пространство передо мной открылось, и я осторожно направился к выходу, затем поднялся по винтовой лестнице и вышел в левый корпус. Мне было очень тяжело. И сейчас меньше всего волновала слепота. Открывшееся событие чуть не лишило меня разума. Что же мне делать… Что? Неожиданно за поворотом появились лаборанты, я еще не дошел до них и не хотел быть замеченным. Поэтому сотворил искажение в виде потухшего в лаборатории света, и работники отправились выяснять причину. Я вообще не хотел ни с кем встречаться и не хотел никого видеть, кроме одного человека. И был рад, что помещение для адептов оказалось пустым. — Что с тобой случилось? — спросила Мия, когда увидела меня в комнате. Через внутреннее зрение моя любимая выглядела иначе, она вся светилась, таким легким свечением, очень теплым и приятным. И от этого мне стало еще хуже. Шагнув за границу голограммы, я медленно опустился на край ее кровати, не в силах отвести взгляда от своего сокровища. Как она прекрасна. Сколько тепла исходит от этого человека. Даже страшное древнее зло, что заключено у нее внутри, не способно эту теплоту перекрыть. — Мия… — начал я, оглядывая ее светлый образ, — мне не нужен мир без тебя. — Что? Марк, твое состояние… — Да. Мое состояние ужасное. Потому что только что я увидел финал. До этого мне хотелось поскорее бежать, уехать на Северную Точку, все завершить. Но теперь я не знаю, что делать. Это невозможно… Невозможно. Мия вдруг изменила выражение лица на холодное и закрылась, опустив глаза на фигурку кролика в ладони. В ту же секунду я понял: она все знает. И всегда знала. Поэтому не позволяет никаких отношений, советует не привыкать к ней и ведет себя так отстраненно. — Ты знала? — напряженно спросил я, вглядываясь в опущенное лицо. — Знала, что этим закончится? Подняв голову, Мия направила на меня подавленный взгляд. — Марк… Каждый из нас должен выполнить свою функцию. Это наша задача. — Функцию⁈ — пораженно переспросил я. — Это не механический процесс, Мия! И мы не машины! Мы люди, живые люди с бьющимися сердцами и чувствами. Этим мы отличаемся от всего неживого. — Ты прав. Этим мы отличаемся. Мы составляем весь мир, и я часть его. Бывают моменты, когда часть меняет целое. Это и есть такой момент. Он должен произойти. Я не выдержал и схватил Мию за руку. — Хочешь, покажу тебе другой момент? В то время, когда я войду во Врата и разверну особую воронку, притяжение утащит всех древних на адское дно Изнанки. Туда же унесет тебя, потому что ты держишь пленника добровольно, по договору. Когда все будет сделано, мне нужно успеть вернуться и запечатать переход. Это финал. И ты думаешь, я смогу жить дальше? Ходить по земле, по которой совсем недавно ходил с тобой? Вдыхать воздух, которым со мной дышала ты? Просыпаться каждое утро и знать, что в этом дне снова не будет тебя? И понимать, что тебя вообще не будет. Никогда. Мия осторожно вытянула свою ладонь из моих сжавшихся пальцев и бесцветным голосом произнесла: — Часть должна изменить целое. Я потрясенно покачал головой: — Тогда я отказываюсь быть частью этого целого. — Марк, мы должны это сделать. Ты не можешь отказаться, мир больше нас. После нас будут рождаться, радоваться, строить и жить многие поколения. Будь тем, кто даст этому ход. Стань этой возможностью. Мы с тобой всего лишь миг в круге жизни. Кроме нас этого не сделает никто. Неожиданно ко мне стало возвращаться зрение, но тут же острая нестерпимая боль проткнула самый центр груди, перекрывая дыхание. Я кинулся и сжал Мию в объятиях. — Тогда я останусь с тобой. Буду там же. Там же, где ты. Я не смогу от тебя отказаться. Не смогу… Тонкий аромат зеленого яблока коснулся моего раненного сердца, отчего боль расползлась по всему моему существу. Казалось, болит каждая клетка, так, что даже больно дышать. Я сжал хрупкое тело еще сильнее и прошептал: — Пожалуйста… Пусть будет другой вариант… Пожалуйста… Мия молчала. Она не оттолкнула меня, а просто замерла в моих руках. Я проклинал все: древних, людей, играющих с тьмой, ситуацию и саму жизнь. Отчаяние рвалось из меня желанием развернуть воронку и разрушить все вокруг. Но пока удавалось сдерживать ярость эмбриона, готового в любую секунду на неистовство. — Марк, ты должен остаться, — произнесла наконец Мия. — Это твой долг. Перед целым миром. Никто кроме тебя не способен справиться с темными в подобной степени. Ты страж добра. Воин света. Ты лидер. И все, что я могу, это просить тебя исполнить свой долг до конца. Будь сильным. Будь сыном своего отца. Медленно разжав объятия, я отстранился и посмотрел на светлое лицо любимой. Неужели это конец… Как я буду жить без этих глаз? Подарив жизнь всему миру, я лишу жизни себя. Потому что в ней моя жизнь, в этой светлой девочке, а она уйдет, ее не станет. Она исчезнет. Разве это справедливо? — Одно мгновение способно сделать человека несчастным, — тихо отозвался я. — И только что я познал это мгновение. Мое отчаяние росло с огромной прогрессией, и почти не осталось сил, чтобы сдержать его. Я провел рукой по светлым локонам, задержав взгляд на яркой синеве глаз, которые так любил, и поспешно покинул помещение. Куда угодно, только подальше. Подальше от боли, от того, что разрушает раненное сердце, подальше от всего и от себя… Ветки хлестали по моему лицу, а ледяной воздух врывался в раскаленные болью легкие, но мне было все равно. Я хотел исчезнуть. В эту же секунду исчезнуть, раствориться. Чтобы не знать о том, что должен сделать. Чтобы не помнить о часе своей смерти. Споткнувшись на скользких камнях, я огляделся. Каменистый берег у маяка, как далеко меня занесло. Это и к лучшему. К лучшему… Потому что я больше не могу. Не могу больше сдерживаться… Рванув воронку, я разжал невидимую руку и отпустил эмбрион. Рывок бешеной энергии тут же взметнул кольца центрифуги высоко в небо и закрутил спираль. Скорость вращения была огромной, она поднимала большие валуны на берегу и уводила их в мелькающие кольца моей воронки. Оставив эту ужасающую карусель вращаться дальше, я протянул невидимую руку к кромке воды и поднял обширный водяной пласт, взбив его как простыню и притянув к себе. Вода вошла в мелькающую полосу спирали вслед за камнями, создавая гигантский смерч, внутри которого стоял я. Мне было плохо. Очень плохо. Невыносимо. И я закричал, отдавая всю свою боль и энергию этому выбросу. Мой крик был такой силы, что когда выдох закончился, я резко свернул воронку и, шагнув вперед, схватился за центр груди и упал лицом на камни. Удушье накрыло меня, сжав грудную клетку, словно пористую поролоновую губку. Как невыносимо… Столько боли в одно мгновение… Меня совсем не осталось. Совсем… Совсем… Сколько мне пришлось пролежать на камнях у маяка, не знаю. Холодные капли дождя стали стекать по моему лицу, словно напоминая, что все еще впереди. Самое трудное. Его еще предстоит пережить. Если это можно назвать таким словом. Для меня жизнь закончилась. Я просто выполню свою функцию. Нажму на кнопку последний раз. И все. Вряд ли я смогу шагнуть обратно. Запечатаю себя там. Мне незачем возвращаться, потому что мое сокровище тоже не вернется. И у меня не хватит сил. С трудом поднявшись, я поплелся в сторону института. Ватные ноги не слушались, часто спотыкались о камни и путались в мокрой кудрявой траве. Казалось, это сон. Такое бывало в моей жизни, когда происходит что-то, что не укладывается в голове, а потом ты просыпаешься, просто открываешь глаза и идешь кипятить воду для чая. И сейчас это точно сон, потому что такие чудовищные обстоятельства не могут происходить в реальной жизни. — Марк Константинович! — раздался вдруг голос, и я увидел Федора, с которым мы столкнулись на входе в левый корпус. Мужчина протягивал мне папку, особо указывая глазами на листочек сверху. — Вы должны посмотреть отчеты. Я приподнял край сложенного листа и увидел на нем одно слово: «срочно». Пришлось взять себя в руки. — Хорошо, пройдем в кабинет, посмотрю все отчеты. Как только мы вошли в безопасное место, я растянул защитный купол и накрыл им нас. — Что случилось? Можешь говорить, мы защищены. Мужчина огляделся и, пригнувшись ближе, прошептал: — Димитрова Януша поставили в расход. — Что? Поясни, мне еще не все понятно в вашей работе. — Его поставили на модификацию, а после — утилизацию. Первое это работа с мозгом, пробы, опытные вариации. Другими словами испытания и наблюдение. Все то, что делали с синими до того, как они такими стали. Все это перенес и покойный Френк. Я напряженно сглотнул. — А второе? — Это дорога на маяк после испытаний. Скорее всего, в мешке на тележке. В виде органических отходов. Передо мной мелькнула ранее виденная картинка мешков, пропитанных кровью, с останками кусков сырого мяса и волос. — Когда? — В плане поставили на завтра. Я не стал делать инъекцию сегодня, поэтому он должен прийти в себя. Вечернюю систему тоже не поставлю, заменю ее на физраствор и подготовительный укол введу в марлю. В этом случае вы должны забрать Януша, иначе Валентин Дмитриевич заметит подмену. Тогда накажут всех, а меня вряд ли минует смерть. Мое последнее предупреждение было, когда вы бежали на Северную Точку. Поэтому если вы готовы… — Да, Федор, понял тебя. Я готов. Время настало. Ты очень помогаешь, спасибо. Но тебе ведь угрожает наказание. Зачем ты это делаешь? Мужчина печально вздохнул и оглядел мое лицо. — Кто-то должен стать отправной точкой. Ни одна война не обходится без жертв. Я анализировал все, что происходит и понял — нас ждет страшное существование во главе с вашим братом. Приближается то, что изменит мир. А вы способны этому помешать. Даже если я сейчас сохраню себе жизнь, какой в этом толк. У нас нет будущего. И у наших близких тоже. Поэтому делайте то, что должны. Слова Федора встряхнули меня. Ведь он прав: жертвы на войне неизбежны. Если этот человек берет на себя такую ношу, я просто обязан использовать свои возможности и силы для победы. Мое рождение уже предопределило цель жизни. И то, что Валентин собрал обратников вместе, нам только в помощь. Мы должны исполнить свое предназначение и спасти мир. Как бы глобально это не звучало. — Ты прав, мы должны сделать все, что от нас зависит. Я не забуду твоего участия, и мир не забудет. Тогда нужно приступать немедленно. Когда можно забрать Януша? — Через час он должен отойти. Может быть, через полтора, зависит от реакции организма. Когда Федор ушел, мне стало не по себе. Холодный питон, извиваясь, поднялся по моей спине и свернулся вокруг горла. Вот и все. Это начало конца. Больше ждать нельзя, теперь время действовать. Собрав ребят, я пояснил ситуацию. — Друзья, побег должен состояться сегодня ночью. Это крайний срок, иначе, мы потеряем одного из нас, а это грозит обнулением плана. Серафим покачал головой: — Согласен. Яна мы выдернем, а что делать с его сестрой? Кажется, там все серьезно. — Ушам не верю, — возмутилась Эвелин, — так просто можно стать подопытным в лаборатории… Какой-то расходный материал. Вот так нас ценят. Большие глаза Николь с тревогой устремились на меня. — Марк, а если в круге будет отсутствовать один, это значит, мы проиграли? — Мы вытащим Яна, не переживай. — Я про Стефанию, — отозвалась Николь. — Она совершенно погружена в чувства к Томасу. Мне слышно, о чем они говорят, думаю, ее сложно будет убедить бежать с нами. — Придется убедить, — я вздохнул и нахмурился, — любыми способами. Сейчас решаются судьбы многих. И именно сейчас наш союз должен исполнить предназначение. Собирайте все силы. Потому что счетчик включился. Честно сказать, я не знал, что делать со Стефанией. И, предвидя ее упрямство, не предполагал, чем и как можно изменить намерения, которым способствовал хитрый тринадцатый. Это должно быть что-то из ряда вон выходящее. Нужен сильный довод. Мои размышления прервало волнение, оно потянулось от моего брата, вернее, от каких-то его действий. Нужно срочно идти к нему, я чувствовал, поэтому тут же отправился по внутреннему сигналу. Валентин находился в своем кабинете. Увидев меня, он улыбнулся и указал рукой вглубь комнаты: — Марк, дорогой, проходи. Всегда рад. Я чувствовал, что он куда-то собрался, и именно это принесло мне волнение, но принял жест гостеприимства, вошел и присел на диван. — Что у тебя с лицом? — поинтересовался родственник, опускаясь в кресло напротив. — Синяки? Не думаю, что кто-то осмелился бы посягнуть на твою неприкосновенность. Твое развлечение у маяка имеет к этому отношение? Он знает. Знает о моей слабости. И видел мою воронку отчаяния. Только что именно ему известно? Нужно продолжать вести себя соответствующе коронованному. Не поддаваться. Не расслаблять игру. — Да так, увлекся, — холодно усмехнулся я. — Хочется оторваться по полной, но негде. Правый корпус до сих пор ремонтируют. Темный взгляд окутал меня пеленой, в которой четко ощутилась проверка, но я лишь уплотнил защитный купол, продолжая держать лицо. — Потерпи, брат, — наконец отозвался Валентин, уводя пелену. — Скоро все изменится, и у твоих ног ляжет весь мир. Ты будешь властен развлекаться где угодно и с кем угодно. Я перевел взгляд в окно и с довольной задумчивостью произнес: — Вот тогда мои силы покажут себя. Наступит мое время. — Так и есть, мой дорогой брат. Так и есть. Все ближе, чем ты можешь себе представить. Хочется поторопить спящий сосуд, я как раз собирался наведаться к ней. Перед твоим приходом. Нет! Только не сейчас. Мое ощущение тревоги не обмануло: я предугадал ход. В эту секунду скачок волнения мог бы меня выдать, но он остался под куполом, что меня весьма обрадовало. Спокойно, Марк. Держи себя, не позволяй все испортить перед финальным рывком. — Жаль. Хотел поговорить с тобой, — пришлось равнодушно пояснить надуманную причину моего появления. Но как же я боялся, что человек напротив выберет свое желание. — Это так редко случается, — счастливо протянул родственник и откинулся на спинку. — Мой брат в приоритете. Все дела подождут. Медленный выдох. Пока все по плану. Держать равновесие эмоций — важно для нежелательных выбросов. — Расскажи о нашем будущем, — попросил я. — Какую роль играет каждый из нас? Какая роль у меня? Посвяти меня в свои планы. Еще никогда мы не говорили об этом. А время подходит, и я хочу знать, что на меня возлагается. Давай помечтаем. Валентин с вниманием выслушал и самодовольно закинул ногу на ногу. — Это не мечты, брат. Это реальность. И до нее лишь шаг. Почему я так жду пробуждения сосуда, потому что тот, кто занимает его сейчас, может нам навредить. Ты освободишь сосуд и заключишь нашего врага в нижнем мире. Для полного открытия Главных Врат нужен ритуал соединения наших сил. Ты, мать будущих сосудов и я — образуем Кольцо Власти. Для этого нужен очищенный главный сосуд. Он даже не называет ее по имени… Она для него лишь средство. Вещь. Как же я ненавижу тебя, брат… — Далее, мы проводим ритуал и принимаемся за дело. Наши братья будут переходить в этот мир через все возможные врата, которые обновятся в момент ритуала. Они выберут себе сосуды по желанию и поработят их. Твое задание — регулировать процесс изъятия и поступления душ для Матери на Северную Точку. Ты будешь контролировать системы сбора и влияния на людей. А я начну подготовку серой массы к новой жизни и к беспрекословному подчинению. Это большая политика, Марк. Под моим влиянием они изменятся. Не все, останется несчастная кучка, которую будут отлавливать адепты. В итоге на земле не останется никого, кто мог бы поднять на нас глаза без нашего одобрения. Это касается пустой серой массы. А та часть, которую займут пришедшие братья, будет с нами. Как сейчас основные тринадцать. Медленно выдохнув, я незаметно сжал кулаки и спросил: — А кого будет производить главный сосуд? Валентин мечтательно качнул головой: — Мать сосудов начнет рождать от меня оболочки для особых братьев. Это будет многоплодие. Каждый раз естественным способом. Я разработал специальный метод, который использую на ней. Братья войдут в свои дома на стадии внутриутробного развития, чтобы родиться и вырасти в телах для полноценного правления. Наше царство должно умножаться. Что⁈ Это же сумасшествие… Он хочет оплодотворять эту хрупкую девочку своим древним многоплодием, чтобы темные внедрялись в эмбрионы внутриутробно. Мое сокровище с большим животом полным демонов… Даже думать об этом невыносимо. Это ад на земле. Ад в моей любимой. Ад в душах людей. Нет… Нет, не может этого быть. Так просто не бывает. Это сон. Сон. Сон… Скрипнув зубами, я что было силы сдавил дернувшийся эмбрион. Нельзя. Сейчас нельзя совершать ошибок. Смотри ему в глаза. Без опаски, свободно. Смотри. Покажи, что ты с ним одной крови. Ты сможешь. В этот момент в дверь постучали, и вошедший лаборант позвал нас на проблемного донора. Я с облегчением отправился за главой тринадцати, потому что ситуация сменила картинку. Иначе далее могло последовать желание моего брата спуститься в шестой отсек, а я бы не сдержался, и все. Все планы на хорошее будущее были бы раздавлены носком начищенных дорогих туфлей. В лаборатории я выполнял все, что от меня требовалось, держал лицо и всячески показывал единение с братом. Но в моем сердце происходило что-то сумасшедшее, на грани выдержки, потому что сегодня все изменится, сегодня мы сделаем решающий шаг. Совсем скоро наш союз начнет менять историю. И дороги назад уже не будет. Но что бы ни происходило, я не переставал думать о Мие. И когда во время ужина Валентин уехал к причалу на встречу груза с оборудованием, я отправился в комнату ребят, прихватив порцию вегетарианской еды. Мия была напряжена, она сидела на кровати с поджатыми ногами и монотонно крутила фигурку кролика, все время глядя на него. Это соединяло ее с памятью о жертве матери. Так она удерживала свое внимание от захвата пленника, который мог сделать это в любую минуту. И так она живет уже много лет. — Принес тебе поесть, — сказал я, опустив коробку на тумбочку. — Обязательно подкрепись, через несколько часов выдвигаемся. Мия махнула головой, продолжая наблюдать за фигуркой в пальцах. А я не мог оторвать взгляд. Это мое сокровище. Но мне нельзя его обнять, сказать слова любви и остаться рядом. Как чудовищно. Как жестоко. Когтистая рука нырнула в мою грудь и обхватила сердце, резко сдавив его, с наслаждением садиста втыкая когти в ноющую мякоть раны. Больно. Это слишком больно. Уйти? Чтобы не привыкать. Чтобы не рвать свое сердце. И не причинять боль ей. Или остаться? Вопреки всему. Вопреки запрету. Но это значит, снова причинять ей боль. Так хочется все закончить. Шагнуть в Главные Врата и завершить свою миссию. Чтобы изменить то, что невозможно изменить сейчас. Чтобы не помнить, что когда-то была она. Эта светлая теплая девочка, красивая, сильная и такая хрупкая. Чтобы забыть себя и свои чувства. Забыть, что когда-то была жизнь. Не выдержав, я шагнул под купол и опустился на кровать. Некоторое время молчал, просто смотрел на светлые локоны и наслаждался тонким ароматом зеленого яблока. Украсть немного счастливых минут. Рядом с ней. Так близко. — Послушай, Мия… Пока есть время, давай изменим эту ситуацию. Это же нелепо, жестоко и… Мия вдруг подняла глаза, в которых я едва не оставил свой разум, и прошептала: — Не мучай меня, Марк. Пожалуйста, оставь. Мне очень тяжело. — Но так нельзя. Нельзя… Я очень люблю тебя, и это изменило весь мой мир. Что мне с этим делать? — Прости. Однажды я тоже изменила свой мир. Это был добровольный выбор, но пожизненный. Там, где живет тьма, не живет любовь. А мой пленник есть тьма. И как только рядом появляется любовь, тьма бунтует и ведет себя непредсказуемо. Он не должен больше коснуться кого-либо, это очень страшное касание. Пусть с ним буду только я. Иначе не получится. Здесь не может быть любви, потому что во тьме она не живет. Я растерянно оглядел бледное лицо. — Но там, где живет любовь — нет тьмы. Мы могли бы… — Марк… — Мия остановила меня. — Прости. Нет… Это пропасть. Глубокая, черная, пустая. В которую мне придется упасть. Она уже затягивает меня, и сил на сопротивление не принимает. Опустив голову, я закрыл глаза. Все. Это все. Но как с этим смириться? — Я не останусь без тебя, Мия. Не смогу. У меня просто не хватит сил. Я сделаю, что должен, но это все. За дверью послышались голоса ребят, ужин закончился, и скоро в комнате появился Серафим, а за ним остальные. — Марк, ты здесь? — шепнул Леон, глядя в наш угол. Пришлось выйти в зону видимости, нужно взять себя в руки и начать подготовку. Начальный план состоял из освобождения Яна и убеждения его сестры. Это необходимо сделать до наступления ночи. Затем маршрут побега с острова на материк, а оттуда на остров Исландию. Далее дорога на Северную Точку и мой финальный аккорд. Разобрав с ребятами примерный план, я ушел в лабораторию, потому что Валентин возвратился, и нужно было, чтобы он застал меня за работой. Чем больше приближалась ночь, тем сильнее меня охватывало волнение. Я не мог успокоиться, как ни старался, и хорошо, что защитный купол работал постоянно, иначе мой гениальный брат считал бы меня за секунду. Я просил небеса только об одном: чтобы Валентин не захотел спуститься в шестой отсек. Это перечеркнет все. И я не смогу остановиться. План будет разрушен, смерть придет ко всем несогласным, а будущее ждет страшное испытание. Поэтому я старался находиться рядом со своим родственником, занимая его фальшивым вниманием и интересом. Ночью Валентин собирался монтировать и пробовать в тестовом режиме доставленное оборудование. Для этой работы он дал занятым в новом процессе лаборантам предварительный трехчасовой отдых. Это касалось меня и Леона. И это решило выбор начала побега. У нас было время с полуночи до трех часов. Я сделал вид, что пошел отдыхать, но на самом деле ждал подходящего момента и безотрывно следил внутренним зрением за братом. Волнение зашкаливало, сердце усиленно качало кровь и било по грудной кости. Я переживал. Так сильно — еще ни разу. Сейчас предстояло сделать столько разных шагов и ни в одном из них нельзя промахнуться. А главное, каждый шаг должен быть на один впереди шага моего брата. Это особенно важно. Мой шаг первый. Только это даст преимущество, потому что способности главы тринадцати непредсказуемы. А еще я смертельно страдал от осознания, что совсем скоро лишусь моего сокровища. Сейчас она там, в помещении для адептов. Сидит с поджатыми ногами и переворачивает бронзового кролика в тонких пальцах. Пусть не рядом. В другой стороне института. Но я знаю, что она здесь. Живая. Моя. Любимая. А чуть позже я лишусь ее. Как и своей жизни. И быть может, своего разума. Там, где обитает Мать темных, в разуме остаться сложно. Меня затянет в лимб беспамятства, где пусто и холодно. И я останусь без своего теплого солнышка. Как же больно об этом думать… Больно. Невыносимо. Тяжело. Что-то упало на пол, и я очнулся. Пульт от управления портьерами, который оказался в моих руках. Вернув его на стол, я поднялся с пониманием: время настало. Чтобы освободить Яна, мы с мужской частью союза отправились в нужный зал лаборатории. Наш друг лежал с закрытыми глазами, закованный по рукам и ногам. С помощью внутренней силы я деактивировал наручники и склонился над ним. — Ян! Слышишь меня? — Его точно не кололи? — нахмурился Серафим, разглядывая мертвенно бледное лицо нашего бунтаря. — Если все по плану, в нем нет психотропных препаратов, — ответил я и снова позвал: — Ян, ты слышишь? Ну, давай, у нас для тебя новости. Просыпайся, ты нужен нам. В этот момент расслабленные веки поднялись, и Януш посмотрел на меня. — Черт возьми, братан… Как же я задолбался наблюдать счастливое лицо твоего родственника. — Слава Богу! — облегченно вздохнул Серафим, похлопав Яна по плечу. — Я уж подумал, дело плохо. — Нихрена не угадал, — слабо усмехнулся наш бунтарь. — Помогите встать на ноги, а то ощущение возврата из космоса. Не чувствую гравитации. Пытаясь помочь Яну слезть, я понял, что он очень слаб и дезориентирован, о чем и сказал Леону. — Сейчас принесу кое-что, ему поможет, — отозвался тот. — Надеюсь, мне удастся это достать. Пока мы ждали, я рассказал Яну о планах и о том, что придется каким-то образом возвращать его сестру. — Вот чертовка, — с отчаянием бросил он. — Кто бы мог подумать, что моя кровь выберет паршивого демона. Отец высек бы ее так, что забыла бы даже имя этого засранца. — Достал! — радостно шепнул появившийся Леон и сразу вколол препарат Яну. — Полностью подействует минут через двадцать, но мы можем потихоньку передвигаться. Покрыв нас общим защитным куполом, я закинул на себя руку Януша с одной стороны, а Серафим с другой. Идти было неудобно, ноги нашего друга не слушались, а тело то и дело оседало, теряя опору. — Все, надо по-другому, — махнул я и остановился. — Давай, ложись на мою спину, донесу тебя так. — Марк, это сделаю я, — отрезал Серафим, приседая перед Яном и заваливая его на себя. — Ты нужен нам в полной мере сил. — Свежий, как хрустящий огурец, — пытаясь шутить, добавил Януш. Он был подавлен своим состоянием беспомощности, мой внутренний эмпат считал его чувства в первые минуты. Но это было не самое трудное для своенравного борца. Трудностью являлся возврат сестры. Разговор с ней и убеждение. Добравшись до комнаты адептов, мы усадили Яна на кровать, после чего я построил временную голограмму от зорких глаз темных и направился в левый корпус, где обитала новоиспеченная пара. По дороге, я внушил Стефании выйти в коридор и пойти в моем направлении. Так и получилось. Когда она увидела меня, я сразу перешел к делу: — Послушай, Стефания, есть разговор. Давай прогуляемся. Это не займет много времени, но тема важная. На удивление, строптивая наследница рода Димитровых согласилась, лишь усмехнулась, откинув кудри за плечи, и пошла со мной. Она была спокойна, в отличие от последних времен, когда вела себя зажато и напряженно. Теперь ее состояние отличалось, и весьма твердо. — Мы поженимся, — по дороге объявила Стефания. — Томас уже назначил день. Если хочешь… — Об этом чуть позже, — остановил я, пропуская гостью в комнату, где ждали ребята. — Проходи. Стефания оглядела всех, стараясь не смотреть в глаза Леону, и развернулась ко мне. — Можете не стараться. Уже все решено. — Ты уже сдала нас? Или только собираешься? — с презрением дернула головой Эвелин. — Завидуешь? — улыбнулась в ответ упрямица. — Вот дура! — вполголоса возмутилась Эва. — Чему? Твоему зомбированию? — Остановитесь, — вмешался я. — Разговор пойдет о другом. Стефания, прошу тебя, выслушай нас внимательно. А потом сделаешь выбор. Мы открыли план побега и последующих действий, рассказали о нашем видении того, какое будущее ее ждет с Томасом и вообще — какое будущее ждет людей на земле. Но на Стефанию это не произвело впечатления. Она твердила, что все не так, что ее избранник самый лучший на свете, и у них потрясающие планы. А еще, что наш взгляд зациклен и представление сломано. Что время покажет, кто был прав. — Да нет у нас времени! — не выдержал Леон. — Стефания, что они сделали с тобой? Почему ты перестала видеть правду? Тебя запугали? Или что-то пообещали? Скажи! Упрямица закатила глаза и сложила руки на груди. — Это вы отказываетесь видеть правду. Я шагнул ближе и покачал головой: — Хочешь правду? Смотри. — Махнув рукой, снял голограмму с Януша и сухо произнес: — Вот как выглядит их правда. Это они сделали с твоим братом. От неожиданности Стефания отшатнулась. — Привет, систер, — слабо махнул Ян, приподнявшись на локте. — Ты меня еще таким не видела, правда? — Что это? — с недоумением спросила Стефания, оглядев пространство над загадочной кроватью. — Это у них называется «пустить в расход», — пояснил я. — Мы нужны им, пока исправно исполняем требования. Но стоит выразить свою волю — нас легко отправят в расходный материал. — На нем собирались ставить опыты, — подтвердил Леон. — И уже успели начать, поэтому твой брат в таком состоянии. Но это временно, мы его вовремя забрали. Стефания настороженно оглядела Януша, а затем выпрямилась и посмотрела на меня: — Значит, заслужил такое обращение. Вы же видели, какую истерику он устроил. При этих словах Ян шумно выдохнул и с трудом сел. — Стеф, когда ты стала слепой? Любая овца в моей овчарне умнее тебя. Ты что, реально не понимаешь, с кем связалась? На чью сторону перешла? — Мне просто открыли глаза, — ответила Стефания. — А вы еще ходите в темноте. — Твоего брата через месяц-два увезли бы на маяк в виде корма, — хмуро отозвался Леон. — Неужели тебе все равно? — Да ей прополоскали мозг! — выдала Эвелин. — Разве не видите? Что вы хотите от зомби? Нас всех порубят перед ней на куски, а она сверху еще плюнет. Серафим склонился ко мне и шепнул: — Правда, что с ней? Никаких шифров не вижу. — И рун тоже нет, — подтвердил я. — Особое воздействие Близнеца. Стефания усмехнулась на возмущения Эвелин и обвела всех взглядом. — Вы закончили? — Подожди, — потряс головой Ян. — Ты перешла на сторону демонов. Чертова голова раскрыла свою пасть, а ты уже стоишь на кончике ее адского языка. Ты понимаешь это? — Любой из вас сейчас хуже демона, — ответила Стефания. — Все в мире относительно. Где гарантия вашей истины? А мне нужна правда. И я получила ее. В этот момент я ощутил сигнал от Мии и обернулся в ее угол. Она жестом указала, что хочет поговорить с непробиваемой гостей, и я растянул полотно голограммы до самой двери. Тогда Мия слезла с кровати и направилась к Стефании со словами: — Ты хочешь правду? А что если их две? Неожиданное появление еще одного человека смутило упрямицу. Она шагнула назад, бросив на меня непонимающий взгляд. — Будет справедливо, если ты познаешь все до конца, — продолжила Мия, остановившись перед растерянной гостьей. — Правды две. И я покажу тебе вторую. После этих слов Мия взяла Стефанию за плечи и замерла, закрыв глаза. Я почувствовал неимоверное напряжение, исходящее от моей любимой, и понял, что она пошла на одну из крайних мер, которые выматывают ее и лишают сил. Это меня очень взволновало, только я не знал, что делать в этой провальной ситуации, поэтому не посмел останавливать. Визуально пока ничего не происходило, но я ощущал гигантское напряжение, которое увеличивалось с каждой секундой, после чего появились вибрации. Волны расходились кругами по всей комнате, но оставались в пределах защитного купола и полотна голограммы. Ребята тоже ощутили их и начали нервничать. Вибрации такой мощности мне еще не приходилось встречать, я с тревогой следил за Мией, опасаясь выхода Абаддона, но по-видимому вся информация передавалась сейчас через особую связь и была только между Мией и Стефанией. Через время синие глаза Мии распахнулись и устремились в испуганное лицо строптивой сестры Яна. От концентрации напряжения Мию начало трясти, отчего Стефания вдруг побледнела и вытянулась в струну. В это время появились странные потоки, исходящие из глаз Мии, и, кажется, никто из ребят их не видел. Потоки входили в раскрытые глаза Стефании, и я понял, что Мия так передает информацию. Как после коронации она открыла мне себя и свои чувства, пройдя сквозь воронку и крепко обняв. Только теперь Мия решила показать особую правду для нашей строптивой гостьи, и судя по ощущениям это шокирующая информация. Спустя какое-то время, со Стефанией начало происходить что-то странное. Выражение ее лица становилось то маскообразным, то вдруг подергивалось, она плакала и даже кричала. Но пальцы Мии крепко удерживали несчастную на месте, словно в тонких бледных руках сосредоточилась мощная сила. В конце концов Стефания стала отчаянно вырываться, мотала головой и заливалась слезами, но продолжала стоять на месте. Судя по реакции ее лица, она узнала нечто страшное, такое, что не способен вместить человеческий разум. И мы все смотрели на это, затаив дыхание. От всего происходящего мне стало не по себе. Я ничего не видел внутренним зрением, поэтому переживал и за любимую, и за несчастную сестру Яна, потому что никогда не встречался ни с чем подобным. Какой степени вред будет нанесен им обеим от такого показа? Что происходит между ними? Может, это нужно остановить? Вдруг что-то пошло не так? Мои размышления оборвались, когда Мия внезапно остановилась и резко отпустила свою жертву, отчего та не удержалась и, попятившись назад, упала на спину. Воздействие прекратилось, вибрации исчезли, и все стихло. Но Стефания ошарашенно смотрела на Мию, отползая от нее все дальше, словно опасалась близкого расстояния. — Стеф, — позвал удивленный Ян. — Что с тобой? Шагнув к испуганной гостье, я присел рядом, чтобы оценить ее состояние. — Стефания, ты в порядке? Что ты видишь? — Теперь она видит еще одну правду, — скорбно произнесла Мия и устало вернулась на свою кровать. Вдруг передо мной мелькнула картинка: размеренный шаг по коридору, начищенные туфли, черный волос идеально зачесан назад. Темный взгляд устремлен перед собой. Он идет… Он ищет меня. Валентин уже вышел из коридора левого корпуса и завернул к нашей двери. — Он идет сюда! — вырвалось у меня вместе с мощным ударом сердца. Наша немая сцена длилась несколько секунд, но это слишком долго для нескольких шагов моего брата до нашей двери. Молниеносно я откинул полотно голограммы чуть дальше от себя, оставляя в ней ребят, и дернул Леона за руку, вытягивая его в видимую зону. — Марк, — раздался голос Валентина. — Не застал тебя в комнате. — Тяжелый взгляд внимательно обошел пространство помещения, отчего мое сердце замерло — прямо перед главой тринадцати стоял весь союз обратников. — Что ты здесь делаешь? — Зашел позвать Леона на доработку заключений по последнему исследованию, — невозмутимо пояснил я. — Непонятны некоторые моменты. Валентин прищурился, сканируя пространство за моей спиной, словно прислушивался к чему-то. Мне показалось, это длилось подозрительно долго, и я начал строить план действий в случае разоблачения. Но брат оторвался от осмотра и перевел внимание на меня. — Для этого есть служебный состав, — сказал он. — В следующий раз воспользуйся им. Ты не посыльный. И можешь не ходить по таким вопросам. Я качнул головой: — Но ты ведь за мной пришел. Валентин улыбнулся и шагнул ближе. — Есть одно существенное отличие: ты мой брат. А Леон твой подчиненный. Это все объясняет. — Ты прав, — постарался смягчиться я. — Но принимая решения самостоятельно, я чувствую себя свободным. — Да. Я помню, — согласился Валентин. — Это твое право. Главное, чтобы ты не стер границы субординации. У нас иерархическая система. И да, я перевел тебя в третью лабораторию, закончи там с оставшимися донорами, мы сами начнем испытания нового оборудования. Иначе все это продлится еще на день, а у меня нет столько времени в запасе. Возьми этого адепта в помощь. — Хорошо, тогда начну сразу в той точке. И если справлюсь быстро, присоединюсь к вам. Валентин оглядел меня и самодовольно покачал головой: — Буду рад. И еще, Марк, советую потратить отведенное мною время на отдых по назначению. Поверь, нас ждет очень много работы. Как только глава тринадцати удалился на достаточное расстояние, я выдохнул и снова растянул голограмму до входа. Ребята смотрели на меня с побледневшими лицами, ведь только что перед ними стоял Валентин Штефан, и они понимали, какими последствиями грозило разоблачение. — Вот ведь жесть какая, — приглушенно выдал Януш, поглядывая на дверь. — Наверное, его лицо будет являться мне в ночных кошмарах до самой старости. Серафим покачал головой: — Как это странно: он стоит, смотрит на меня и не видит. — Братан, ты реально крутую штуку замутил, — восхищенно потряс кулаком Ян, обращаясь ко мне. — Даже не верится, что такое бывает. — Да, — согласился я, наблюдая за Стефанией, — пока это помогает. Но теперь нужно действовать. На самом деле сестра Яна вела себя странно. Она продолжала сидеть на полу и прижиматься к стене, словно пребывала в шоке, и ошарашенно смотрела на всех нас, переводя взгляд с одного на другого. Николь попыталась успокоить ее, но при первом же прикосновении, Стефания забилась в истерике, отскакивая в сторону. — Показали правду, — съязвила Эвелин, намекая на сцену, которую устроила Мия. — Чем теперь привести ее в себя? — Эй, Стеф, ты что, это же мы, — протянул Януш, слезая с кровати и направляясь к сестре. — Тут все свои, все хорошо, слышишь? Наша строптивица приходила в себя долго. Я переживал, пошел последний отсчет времени, а мы все еще сидим в комнате адептов. Но постепенно ситуация исправилась, и к Стефании возвратился разум и сознание, только увиденная правда сильно повлияла на нее. Сестра Яна замкнулась и опустошенно смотрела в пол. — Ты все еще хочешь вернуться? — спросил я ее, потому что пришло время побега, а тащить с собой несогласного члена союза было бессмысленно. Стефания вздрогнула и отрицательно замотала головой, словно постановка вопроса была для нее ужасной. — Отлично. Друзья, теперь включаем режим высокого напряжения и действуем согласно плану. — Брат, — окликнул меня Ян, — Федор спас мне жизнь, я не оставлю его здесь. Пришлось признаться: — Этого не сделаю и я. Мы оба ему обязаны. Я как раз собираюсь привести его сюда, а после двинемся в путь. Когда я нашел Федора, он растерянно заморгал. — Марк Константинович, бегите сами, я только лишний балласт. Буду ждать вашей победы здесь, а потом как-нибудь выберусь с другими сотрудниками. — Все уже решено. Я не оставлю тебя здесь. Мое обещание Френку вывезти его с острова обнулилось, но тебе не позволю остаться. Прошу, у нас мало времени. Федор вдруг закрыл лицо руками и заплакал. Я растерянно смотрел на него, а потом просто обнял, потому что понял: он не надеялся остаться в живых. Работа на моего брата убивает в человеке надежду. И вообще, убивает одно присутствие главы тринадцати, как яд убивает все живое своим прикосновением. Ян крепко обнял Федора, когда мы появились в комнате адептов. Похлопывая мужчину по спине, наш задира растрогался. — Теперь у меня появился еще один брат, — твердо произнес он. — Спасибо, друг, в долгу не останусь. Обговорив план побега еще раз, я наведался в лабораторию, где должен был завершить работу по указу Валентина, и силой внушения поставил лаборантам установку на завершение исследований без меня и Леона. Затем проверил голограммы. Их было несколько: Мия в шестом отсеке, ребята в комнате адептов, Федор и мы с Леоном в лабораториях и Ян на испытательном столе. Перед выходом, я снова всех оглядел, ощущая сильное волнение от каждого. — Ну вот, друзья. Это тот самый момент. Наш выход. Сейчас начинается истинная работа нашего союза обратников. Каждый из вас мне дорог, и я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы у вас и ваших детей было будущее. Серафим настороженно на меня посмотрел, но я жестом показал, что больше никаких рассуждений. Тут же построил общий защитный купол и укрыл его голограммой пустоты. После чего мы открыли дверь и один за другим вышли из здания института. До места с посадочной площадкой вертолета мы добрались пешком. По дороге я отдал Федору свой телефон и предложил позвонить Сильвии, ведь мой брат уже давно запретил ему любую связь с материком. Еще я сделал перевод со своей карты на карту Федора, чтобы он смог купить билеты и отправиться к своей любимой, о чем он радостно сообщил по телефону. И в этот момент мы прибыли на зону посадочной площадки. Но все пошло не так, и у одного из охранников возникло подозрение. Он стал дергаться и кричать, а потом открыл стрельбу. Мне удалось перехватить его не сразу, и вскоре ситуация была разрешена: я ввел мужчину в транс и стер сцену с нами, а так же заставил весь состав охраны, с которым мы столкнулись, забыть наше присутствие. Вернувшись к ребятам, я заметил, что Федор странно склонился, а после сделал шаг вперед и упал на землю. — Он ранен, — объявил Леон, присев рядом с мужчиной. — В темноте сложно дать оценку повреждения, но область живота одно из опасных мест. — Федор, брат! — Януш раскрыл глаза, бросившись к своему спасителю. — Он без сознания. Да что за дела творятся… — Охранник зацепил, — тихо произнес Серафим, поглядывая по сторонам. Нужно было реагировать без промедления, и я объявил: — Ему необходима срочная медицинская помощь, которую окажут только на материке. Пойду договариваться с пилотом. С пилотом я договаривался по-своему: в искаженной реальности показал ему своего брата вместо себя и приказал доставить нас на материк в зону аэропорта, где на добавочной полосе находится частный авиалайнер господина Штефана. Это сработало, и скоро мы уже летели к месту назначения. По рации я связался с пилотом лайнера и голосом брата приказал готовиться к срочному полету. Мне приходилось слышать, как Валентин это делает, и скопировать не составило труда. Леон оказал раненому первую помощь, взяв из вертолетной аптечки необходимое. — Надеюсь, важные органы не задеты, — озадаченно произнес наш рыжий лаборант. — Но кровотечение мне не нравится. В этот момент Федор пришел в себя, приоткрыл глаза и устало улыбнулся: — Не судьба мне покинуть остров, как ни крути… Я склонился над мужчиной и качнул головой: — Обещаю тебе сделать все, что от меня зависит на Северной Точке, а ты обещай сделать все, чтобы встретиться с Сильвией. Обещай, что выполнишь это. И позвони ей сейчас, скажи, что задержишься. А потом выброси эту трубку и купи новую. Федор слабо улыбнулся и прижал дрожащую руку с телефоном к груди. — Сделайте, что задумали. Спасите людей от страшного будущего. За меня не переживайте, на войне жертвы неизбежны. — Спасать одного — спасать будущее, — неожиданно отозвалась Мия. — Каждый из нас — будущее. И каждый важен. Эти слова произвели впечатление на всех. И это было правдой. По прилету я обязал пилота вертолета доставить Федора в частную клинику и заплатить хирургу за молчание. Для этого перевел на карту пилота достаточную сумму. А после сказал ждать на месте посадки. Рядом с добавочной полосой аэропорта находился специальный гостиничный домик для членов летной команды Валентина, где они находились. Мне не хотелось, чтобы вертолет возвратился на остров. Для экипажа лайнера я так же исказил пространство и предстал в образе брата. Выпрямил спину, поправил узел несуществующего галстука и холодно приказал взять курс на остров Исландию. Пока все получалось и шло по плану, исключая ранение Федора. Конечно, мое состояние было схоже с комком нервов, сжавшимся от сумасшедшего напряжения. Я очень хотел каждый шаг делать первым, быть немного впереди, потому что если первым шагнет мой брат — мы проиграем. Нас ожидал многочасовой перелет. Оглядев друзей, я улыбнулся: каждый сел рядом с тем, кто дорог. Леон обнимал за плечи нашу упрямицу Стефанию, которая вела себя теперь кротко и сидела, задумчиво опустив взгляд. Эвелин ютилась в крепких объятиях Серафима, а счастливый Януш прижимал к себе застенчивую хрупкую Николь. Мия сидела рядом со мной. Я украдкой оглядел до боли знакомый силуэт сгорбленной фигурки и не сдержался — накрыл своей ладонью бледную ладошку, осторожно переплетая наши пальцы. Мия не одернула руку. Она переплела свои пальцы в ответ. Это был отклик. И он так много значил для меня. Мия никогда не позволяла себе ничего чувственного, а сейчас дала понять, что она со мной. Ее сердце рядом, и оно чувствует то же самое. Мы вырвались из плена моего брата, разорвали узы со страшным островом Северный Брат и получили свободу. И сейчас направляемся в Главные Врата, чтобы сделать финальный шаг и победить. Мы так долго к этому стремились, с тех пор, как наш союз стал союзом, с того момента, как пришло осознание страшного будущего, которое строит мой брат. И вот, это происходит. Я был бы счастлив. Был бы счастлив этому событию, этой долгожданной свободе и близкой победе, если бы не летел сейчас на свою смерть. И на смерть своей любимой. Глава 10 Поворот Я буду там же, где ты Чем дальше мы улетали от острова, тем свободнее чувствовали себя ребята. Мне же наоборот становилось все тревожнее. Я потерял связь с Валентином и больше не видел его, не знал, что он сейчас делает и где находится. Уже наступил рассвет, возможно, в этот самый момент мой брат узнал, что нас нет, увидел мои проекции и собирается в погоню. Знает ли он, куда мы направились? Наверное, знает. Ведь если он увидел весь мой обман — понял, что я играл с ним все это время. И в этот раз глава тринадцати вряд ли будет снисходителен. Неожиданно Стефания тронула мой локоть, она сидела по другую сторону от меня и до этой минуты молчала и смотрела в пол. — Марк, прости меня. Я столько натворила… Меня готовили, как двойного агента. Я должна была работать на их сторону. И это помешательство с Томасом… Мне словно выключили сознание. Теперь память об этом сохранится до конца моей жизни. Знаешь, я думала, что уже не важна в союзе. Ведь ты получил столько сил и способностей при коронации. Ты один больше всего союза и легко справишься с любой сложностью. Я удивленно посмотрел на Стефанию и покачал головой: — Все мои способности от тьмы. И сколько бы их во мне не было, тьма не может уничтожить тьму. Какие бы способности меня не наполняли, они никогда не заменят возможности человеческой души и человеческого сердца. Я говорю сейчас о тебе. Потому что ты важна. Важны твои чувства и желание победить. Для союза важна ты, а не способности. Если тебя нет, все остальное не имеет смысла. — Никогда не думала в таком ключе. Этот факт для меня как таблетка для исцеления. После того, что я… После моего… Стефания замолчала и снова опустила голову. Сколько перемен за короткий срок пришлось пережить этой девушке. Мне знакомы такие резкие скачки восприятия, когда мир переворачивается с ног на голову, а потом снова на ноги. Подобное нелегко сразу принять. И Мия усилила это убеждение до состояния шока. Все были под впечатлением, но я особенно, поэтому сейчас решился на вопрос. — Можно спросить? Что ты видела в тот момент, когда Мия держала тебя за плечи? Что с тобой происходило? Услышав это, Стефания замкнулась и помрачнела. Она стала смотреть перед собой с таким видом, будто снова переживала ту ситуацию. Пауза затянулась, и я пожалел о своем вопросе. Было очевидно: это причиняет особую боль. Через время Стефания стала качать головой, глядя все в ту же точку, и после тяжелого вздоха тихо произнесла: — Она показала мне реальность. Я спускалась в ад. Этих слов хватило, чтобы понять степень правды, которая была показана. Мия не стала смягчать или скрывать, и это подействовало лучше всех словесных доводов. Мы совершили посадку на запасной полосе аэропорта Рейкьявика, и я также приказал пилоту с командой ожидать на месте. Не посмеют же они ослушаться господина Штефана. Предварительно пришлось временно остановить функции раций в нашем лайнере, на всякий непредвиденный случай. Дорога до места Северной Точки была самой сложной и выматывающей. Но мы держались. Как уставший спринтер при виде финишной ленты впереди. Знали: это последний рывок, а там ждет победа. — Ты готовишь будущее для нас? — тихо бросил Серафим, поравнявшись со мной. — А себя в это будущее не включаешь? — В приоритете — выполнить функцию, — словно автомат ответил я, глядя вперед. — Марк, сделай все, чтобы остаться на нашей стороне. — Серафим с отчаянием тряхнул светлыми кудрями. — Не может быть, чтобы не было выхода. Так ведь не правильно. Окинув горизонт взглядом, я «наступил себе на горло» и ответил: — Будет так, как должно быть. А я лишь часть, которая меняет целое. Не заботься обо мне, мы меняем будущее. Это больше. Ответив словами Мии, я знал, что она слышит меня, потому что идет рядом. Но у меня не было другого ответа. Хоть такая версия была невыносима для моего сердца, она оставалась единственной разумной. Что поделать. Наверное, я родился для этой цели. На одном из отрезков пути Николь остановилась и замерла. — Ну, ты чего? — спросил Януш, склоняясь и заглядывая в лицо любимой. — Мне страшно, — тихо ответила Ники, всматриваясь в даль. — Я слышу ее. Она чувствует нас и волнуется. И выпускает свой шепот. А внутри нее столько голосов, столько криков… — Я с тобой, — уверенно произнес Януш, прижав возлюбленную к себе. — Ничего не бойся, малыш. Умру за тебя, но не дам в обиду. Николь говорила правду. Я тоже слышал Темную Мать. И видел ее. И чувствовал каждый палец ее молочных длинных рук-щупалец, которые она растянула по всему тоннелю входа, в ожидании жертвы. Но я не был жертвой. И сейчас мне предстояло вырвать всю свою тьму и окружить себя ею. А потом войти в пасть ада, выдавая себя за одного из сынов, чтобы поставить ловушку. Ежесекундно я просматривал окружение, ловил любые сигналы, прослушивал пространство, контролировал ребят. Такого уровня напряжения я еще никогда не испытывал. Сейчас мое состояние было действительно на грани, и если бы я мог, побежал бы вперед, чтобы ускорить процесс. Но бежать навстречу своей смерти не хочется, потому что в смерти не будет любимой. А это страшнее самой смерти. Наконец мы вышли в долину и остановились перед маленьким домиком, вросшим в землю и с «головой» покрытым травой. Это он. Начальный вход, куда однажды мы уже спускались. — Ну что, друзья, — развернулся я ко всем перед самой дверью в дом, — еще один рывок. Скрепите ваши сердца, сожмите волю в кулак и идите вперед, чего бы это не стоило. Иначе зачем тогда все это? Зачем тогда мы и наши мечты? В добрый путь! Верьте — с нами небо, с нами сила, с нами любовь. Распахнув деревянную дверцу, я построил защитный купол и накрыл им всех. Почувствовав наше приближение, Темная Мать усилила шепот, который растекался по всему пространству и заполнял уши, мешая и сбивая с поиска сигналов. И тут стало тяжело. Мне словно наступили на грудь, придавили тяжелым грузом, делая каждый вдох мучительным. Я мог бы достать из себя всю тьму, возродить зло, что посеяли во мне при коронации и облегчить влияние Темной Матери. Но я не хотел раньше времени превращаться в чудовище. Потому что это очень больно. И еще, где-то в глубине души я прятал страх перед этим, потому что боялся сам себя. Первый спуск прошел на удивление спокойно, но как только мы достигли площадки, я увидел сложные руны. Они делали видимое — невидимым и влияли на знание и способности. Дешифровать их было непросто, мне помогал Серафим, но ему не все оказалось знакомо и видно: со времени нашего предыдущего визита сюда, Валентин постарался все усложнить. После дешифровки рун открылась стена, за которой нас встретили охранники. Они открыли стрельбу, но мой щит отразил пули, и мы продолжили медленно двигаться вперед. Я не хотел убивать, пытаясь вводить людей в бездействие, но некоторые погибали от рикошета и огненных взрывов. Далее нас встретил путаный коридор, где скрывались ловушки и кучи сложных рун. Ребята начали нервничать, работать вразнобой со мной, это мешало и затрудняло прохождение дальше. Мы возвращались в те же места, либо попадали в другие тупики, поэтому сбивались с реальной дороги. В какой-то момент открылись невидимые створки, и появились синие. Их было много. Словно озверевшие, они бросались на нас со всех сторон, прыгали на купол и заливали пенной слюной все вокруг. Я тянул купол вперед, используя все органы чувств и все способности, которыми владел: дешифровал руны, отбивался огнем, просматривал спрятанную схему настоящей дороги, слушал на метры вперед, искажал пространство и отбивал пулеметные очереди охраны. Но ребята путались, тормозили продвижение, нервничали от вида нападающих синих, и это очень мешало. Вдобавок пленник Мии взбунтовался. Он чувствовал лидера обратников рядом, ведь сейчас я использовал все способности союза на полную мощность. Мия с трудом сдерживала внутренний бунт, я переживал за нее, видя, как она останавливается и сгибается, прижимая руки к груди. В такой момент я понимал, что нужно скорее добраться до Врат и начать завершение. Путь к Главным Вратам оказался сложным. Нас повсюду встречали ловушки. Зрительные, слуховые и физические. Из пустоты появлялась охрана и синие. Едва отбившись от одних, мы встречали нападение других. Ребята видели галлюцинации, кричали, пугались и слабели. Я пытался приводить их в чувства, хотя мне было сложнее всех, ведь мой лидер управлял союзом, сообщаясь силами с каждым членом, и вел всех под защитным куполом вперед. Мне пришлось использовать все способности. Как родные от союза, так и темные, что передались мне от тринадцати при коронации. Все это помогало, но мне становилось хуже с каждым метром продвижения. Чувствуя Темную Мать, мой альтер поднимался, оживляя свернутый эмбрион, который я всегда держал под контролем. В итоге приходилось подавлять альтера и удерживать рывки эмбриона, плюс контролировать защитный купол и всех ребят, а еще присматривать за Мией и отбиваться по дороге. Все это меня выматывало. Казалось, сейчас я потеряю оставшиеся силы и за порогом Врат ничего уже не смогу. Неожиданно Мия остановилась и согнулась, опустив голову. Я прекратил продвижение, хотя перед нами открылась дверь, из которой потоком потекли синие. — Выпусти меня за купол, — напряженно произнесла Мия, отступая назад. — Нет, — ответил я. — Выпусти! Иначе будет плохо всем. Я справлюсь… Справлюсь там сама… Пришлось ослабить плотность и выпустить Мию за пределы. Мне это не нравилось, хотелось все бросить и помочь любимой, но я понимал серьезность ситуации и лишь стиснул зубы, усилив защиту сразу, как только Мия вышла. Она подала знак, чтобы мы двигались дальше, и когда наш союз завернул за поворот, я успел увидеть, как черный дым поднялся над светлой головой. Выход Абаддона сопровождался страшным рычанием и усилением шепота Темной Матери. Мия вдруг закричала, отчего у меня судорожно сжалось сердце. Что происходит? Мое сокровище страдает, а мы уходим все дальше. Очередное нападение охраны я отбил, но тут же накинулись синие. Мия кричала, хрипел Абаддон, и все это перемешивалось с атаками синих зомби. От происходящего можно было сойти с ума, и ребята начали сдавать. Притихли все. Даже Ян не отпускал свои коронные шутки. Сила Темной Матери начала влиять на каждого, потому что Верховная чувствовала обратников все ближе. Николь вдруг схватилась за уши и упала на колени, Стефанию выгнуло дугой, а Серафим начал задыхаться. — Братан, че происходит⁈ — воскликнул Ян и пошатнулся назад, хватая рукой пустоту. В этот момент все ребята упали без сознания. Я ошарашенно огляделся, не понимая, но тут же почувствовал прикосновение. Оно тянулось со всех сторон и обволакивало меня, заматываясь вокруг с головы до ног, словно кокон. Я так увлекся происходящим с Мией, что не заметил, как мы подошли к Главным Вратам. И сейчас действие этого места повлияло на всех. Но в это же мгновение я почувствовал еще одно событие, которое боялся больше всего. Нет. Этого нельзя допустить. Действуй, Марк. Будь сыном своего отца, иди вперед. Лицо мамы, которое неожиданно появилось передо мной, словно оживило во мне какие-то новые силы. Я увидел свое детство и родителей. И взгляд отца. «Остин Равинский, — зазвучало в сердце, — ты мой сын и ты рожден для победы». Так повторял Константин Равинский, мой отец, сильный человек, победивший верховного древнего Самаэля. А я воспитан этим человеком и не имею права быть слабым. Хлоя была не права — я не слабый, я лидер обратников, который меняет будущее. Закрой глаза. Вдохни и задержи дыхание. А после медленно выдохни. Чувствуй. Слушай. Смотри. Собирай силу. Остался шаг. Я знаю, тот момент уже наступил. Но мне нужно сделать шаг первым. Мне нужно. Стиснув зубы, я разорвал липкий кокон, собрал силу и отдал ее ребятам. Шесть потоков устремились в центр груди каждого, после чего все начали оживать и подниматься. — У тебя кровь из носа! — испуганно указала мне Стефания, но я отмахнулся. Нет времени, ситуация критическая. И когда ребята твердо стояли на ногах, закрыл их куполом, призывая оставаться на месте, а затем вышел за границу и направился обратно, туда, где оставил свое сокровище. Мия сидела на полу, опершись о стену спиной, и тяжело дышала. Она была очень слаба, потому что держала вокруг себя вакуум, на который бросались синие зомби. Не жалея сил, я отшвырнул нападающих далеко в сторону и закрыл им выход сложными рунами. Затем подбежал к любимой и протянул руки, растворяя вакуум. — Ты справилась, — шепнул я, прикоснувшись к светлым локонам. — Моя сильная хрупкая девочка. Мы сможем. Мы сделаем все, что должны. Я буду сыном своего отца. Мы изменим будущее. Мия подняла глаза и с теплотой оглядела мое лицо, словно хотела запомнить. Навсегда. — Марк… — тихо произнесла она и замолчала, продолжая оглядывать меня. — Он уже близко. — Знаю, — ответил я, любуясь светлым образом, который очень любил. — Я видел его. Как же мне не хотелось нарушать этот момент. Когда мы так близко и так открыты друг перед другом. Но все же мы поднялись и отправились к ребятам. Туда, где адская утроба приготовила смертельную ловушку. Собрав весь союз, я подвел нас на площадку перед темной утробой. Вот она, совсем близко, дышит и распространяет липкий шепот, который окутывает страхом и сводит с ума. Если бы не моя защита, ребята бы не выдержали ее влияния, но купол сохраняет их. Сейчас мне предстоит сражаться с самим собой. Прежде чем я войду за границу Врат, я подниму в себе альтера. Ведь именно он — мое темное начало коронации, которое пропустит Мать, приняв меня за своего. Но во Вратах я должен быть собой, потому что весь план воплощает лидер обратников, его горячее желание победить темных. А это значит, что альтер и лидер будут действовать одновременно. Мне нужно выпустить свою тьму, но не дать ей преобладать. Я не знаю, как справлюсь с таким раздвоением долгое время, но верю, что смогу. Ведь со мной мои друзья. Мои потрясающие друзья. И моя любимая. И все они будут отдавать свою силу мне. У нас все получится. Мы должны сделать этот шаг первыми. Потому что мой брат уже приземлился в аэропорту Исландии, а с ним его тринадцать. Оглядев всех ребят, я постарался улыбнуться, подбадривая каждого. А потом подошел к Мие и осторожно взял ее за руку. Такие тонкие пальчики, бледные, но теплые. И мягкие. Как бы я был счастлив чувствовать их тепло каждое утро, как радовался бы взгляду этих красивых синих глаз ежедневно. Сколько бы неповторимых прикосновений этих губ я испытал… Как бы я был счастлив. Мия… Моя хрупкая сильная девочка, ты подарила мне целую жизнь, которой без тебя у меня бы не было. Благодарю вселенную за тебя. За это подаренное счастье. За твое сердце. — Я так тебя люблю, — сорвалось с моих губ. — Мия. Ты всегда будешь со мной. А я буду там же, где ты. Помни. Буду там же. Прижавшись губами к теплой ладошке, я поднял голову и уловил особый взгляд синих глаз, в которых блеснули слезы. Она отвечала мне. Безмолвно. Ее сердце вторило моему — «я так тебя люблю». Я услышал это внутренним слухом, и это сделало менясчастливым и несчастным одновременно. Боже мой… Дай мне сил. Прошу… Мия опустила глаза и вытянула ладонь из моих пальцев, и я оторвался от нее. Все. Все… Подняв руку, провел сверху вниз, закрывая специальным защитным слоем союз, а затем развернулся и направился к черной утробе, которая распустила вход, ожидая меня. — Давай, Остин, брат, мы с тобой, — с надеждой произнес Януш. — Сделай их, сломай демонское отродье. Серафим нахмурился и покачал головой: — Марк, возвращайся. Я остановился перед самым входом и повернулся к ребятам, чтобы на прощание улыбнуться. Потом закрыл глаза, вызывая альтера, и выпустил все, что было дано на коронации, возвращая чудовище. Я сын Константина Равинского. Я должен справиться с внутренним демоном. И победить. Когда альтер заполнил меня достаточно, я развернулся и шагнул прямо в раскрытую черную утробу. Огненное пламя полыхнуло в далекой глубине туннеля и потухло, уступая место потянувшимся молочно-серым пальцам. Темная Мать сделала выдох, и он потек ядовитым облаком по стенам этого бесконечного коридора. Она проверяла меня. Бледная серая голова поплыла в мою сторону, передвигаясь с помощью длинных, переползающих по стенам, щупалец. Я встал перед ней, устремив тяжелый взгляд альтера в темные пустые глазницы напротив, и выпустил из себя всю адскую черноту. Мне так хотелось утопить в своей злобе эту страшную голову, обтянутую молочно-серой кожей, обвернуть свою ярость лентами вокруг темных впадин и раскрытого рта, задавить, задушить, уничтожить… Что со мной? Так работает соединение лидера обратников и альтера? Хочется разорвать пространство, рассекая его на мелкие атомы. Стереть из мира бытия. Превратить в ничто… Темная Мать подобралась ко мне и застыла в воздухе, отцепляя длинные пальцы от стен и опуская их на меня. Холодные конечности постепенно обхватили меня со всех сторон, то ли обнимая, то ли проверяя. Я ощущал их невыносимое присутствие. Словно тошнотворные желейные черви, которые ползали по мне и протискивались сквозь поры, проникая под кожу. Чтобы разрастись там и узнать меня изнутри. Я терпел. Смотрел на огромную голову, обтянутую лоснящейся молочно-серой кожей, похожей на гнойный мешок, и ждал. И она отпустила меня. Соединившись со злом внутри меня, Темная Мать напоила своего сына адским молоком и отошла. Поднимая каждый палец, она цеплялась за стены, пока не освободила меня полностью, а затем уползла паучихой вглубь адской утробы. Мой путь был свободен. Я развернулся к выходу и увидел ребят. Они стояли за моим щитом и смотрели в центр Главных Врат. Видели ли они меня? Не знаю. Но Мия видела. Я встретился с ней взглядом, после чего она кивнула мне. Это был знак. Я улыбнулся и кивнул в ответ. Пора. Раскинув руки, завернул кольцо воронки, поднимая ее вверх. Сквозь мелькающие кольца я видел синий взгляд. Мне не хотелось отпускать его, он был некой связью с жизнью с той стороны. И еще он был теплым прикосновением, последним соприкосновением с моей любимой. С ее сердцем. Нет, я не смогу разорвать эту связь. Пусть она останется. Я буду держаться за нее до последней капли своего настоящего сознания. И пока оно во мне есть, я должен сделать то, что обещал однажды. Усилив скорость спирали, создал такое мощное притяжение, от которого сам едва держался на ногах. Так было нужно. Мне хотелось вернуть их. Забрать всю причиненную боль, а их вернуть. И они откликнулись. Потекли со всех сторон. Десятками. Сотнями. Тысячами. Души обманутых людей. Тех, кого собирали мои друзья, тех, кого собрал я. Все они пришли на мой зов, заполняя воронку сверху донизу. И когда их число полностью собралось в моих кольцах, я резко отпустил притяжение и замер, вскинув руки. Летите! Возвращайтесь домой. Вас больше ничто не держит. Я отпускаю вас. Светлые огоньки начали отходить от меня, поднимаясь и удаляясь в разные стороны. Они очистились, оставив тьму во мне, и теперь могли вернуться светлыми. Эти души. Как они прекрасны… Никогда ничего подобного я не видел. Россыпь светлых огней поднималась и исчезала из вида, а я стоял и смотрел на них. И Мия смотрела. Она улыбалась. Сквозь слезы. Это я тоже видел. Нас объединила радость. Незабываемая, неповторимая. Свобода прекрасна. Я выполнил обещание и вернул пленников. Души умерших покинули адскую пропасть и ушли к свету, а души живых были освобождены от черного договора, которым были связаны однажды. Неважно, как они попали в это рабство: под прессом депрессий или под влиянием моих друзей. Все они оставили темноту во мне и стали свободны. Я ликовал. Сотни светящихся сфер поднимались и расходились в разные концы. Они возвращались домой. После того, как эта часть была выполнена, я приступил к основной. Ведь мой брат уже близко, мы чувствуем друг друга. Но эта часть завершит все. И мою жизнь тоже. И жизнь дорогого мне человека. Подняв взгляд, я посмотрел на Мию, она понимала — время пришло, но улыбнулась мне. Так, как никогда не улыбалась. Моя светлая… Моя хрупкая… Любимая… Прощай. До встречи с той стороны. До встречи, где бы то ни было. Я не смогу отказаться от тебя, сокровище мое. Никогда… Ты осталась во мне. В каждом моем атоме, в каждой клетке памяти. Соединилась. Смешалась. Навсегда. Навсегда… Рванув кольцо, я неистово завернул скорость. Давай, альтер! Твой выход. Действуй, мой внутренний демон. Тьма не может уничтожить тьму, но я могу. И я заставлю черноту поглотить саму себя. Потому что я лидер союза обратников, который впервые собран за долгое время. Потому что я сын Константина Равинского. Я должен победить. В память о нем. О маме. За смерть Френка. За муки людей. За нас всех. За мою любимую, которая вынужденно заковала в себе черноту. За мир. За светлое будущее! Давай! Рви скорость! Поднимай спираль до упора! Расширяй кольца! Уровень вращения моей воронки усиливался с каждой секундой. Я едва удерживал баланс между лидером и альтером и прибавлял мощности. Это превращалось в сумасшествие. В смертельный смерч огня и боли, любви и страсти. Мои раскинутые руки извергали потоки огненной лавы, а напряжение всего тела достигло максимального уровня, отчего стало трясти. Я смотрел сквозь мелькающие кольца туда, где стояла Мия. У меня не было сил расстаться с ней. С ее глазами и светлым образом. А она смотрела на меня. И я вдруг увидел картинку прошлого. Мы в контейнере, я опускаюсь перед сгорбленной фигуркой девушки, а она поднимает опущенную голову. Какие красивые синие у нее глаза… Вот я протягиваю ей коробку с едой, но она ее не берет. А вот вижу ее на пирсе. Украдкой смотрю на светлые локоны, мечтая прикоснуться к ним. Удивляюсь ее способностям на тренировочных тестах. Впервые разговариваю по душам. Ощущаю аромат зеленого яблока. Привыкаю к ней. Впитываю ее существо и понимаю, что теперь все иначе. И понимаю, что не способен существовать отдельно от нее. Мия… За тебя. За всех нас. Я сделаю это. Скорость моей смертельной воронки развила непостижимую для меня самого величину. Я даже не знал о таких возможностях, отдаваясь ей полностью, потому что понимал — это мой финальный шаг. Я весь погрузился в огненный смерч и почти растворился в нем. Адское пространство застонало, сжалось в страхе, но я разорвал его судорожные жилы и раскидал по сторонам. Смотри, адская утроба! Смотри, Темная Мать! Я здесь! И я меняю будущее! В этот момент перед Вратами появился Валентин и все тринадцать. Их глава видел меня сквозь переход, но не посмел приблизиться. Темный взгляд высокого брюнета яростно метнулся в мою сторону, мой брат не ожидал такой развязки, я прочел это в нем тут же. Оглядев защитную стену между собой и ребятами, Валентин швырнул в преграду молнию, но она отскочила. Все тринадцать стали пробивать стену, но она не поддавалась. Мои друзья были защищены. Я обрадовался этому, отчего получил новый заряд энергии и открылся на полную мощность. Все, что мог. Выжал из себя, стоя с раскинутыми в стороны руками и натянутым в струну телом. От дикого напряжения меня затрясло. Вот сейчас все свершится. Давай, Марк! Действуй! Развернув огненные ладони в сторону темных, я закричал. Кричал, что есть силы. До хрипа и судорог. До боли в легких и крови в горле. Все! Это все! Я отдаю себя миру! Валентин вдруг отшатнулся от Врат и посмотрел на своих братьев, которых стало притягивать к адскому переходу. Их всех начало ломать и корежить, словно куски ржавого металла, но они пытались удержаться на месте. Мой родственник изменился в лице, он почувствовал силу притяжения, которая тащила темных к порталу. Пытаясь отбиться, глава тринадцати строил сложные руны, ставил блоки и ограждения, но ничто не работало. Все было бесполезно. Раскрыв глаза, Валентин приближался ко мне. Его дорогие начищенные туфли скользили по шершавому полу, как и обувь остальных его братьев. Их тянуло ко мне. Неумолимо. Безостановочно. Вызывая в них ужас и яростное сопротивление. Но все они понимали, что наши силы не равны. Мой родственник увидел перед собой лидера обратников в полном боевом действии. И это его ужаснуло. Я держал напор мощности, понимая, что сейчас все закончится. Моя сила превзошла силу тьмы и запустила механизм притяжения. В это время все тринадцать вдруг начали трястись, так сильно и часто, что казалось, их тела вот-вот рассыпятся. За ними последовал и глава. А спустя время из каждого потянулось черное облако, тогда же стало плохо и Мие. Она оступилась назад и согнулась, прижимая руки к груди, и я понял — она не отдаст пленника. Потому что как только он выйдет, тут же займет кого-нибудь из ребят. Ведь отдавая мне силы и возможности, они открыты как никогда. Абаддон действует иначе и уйдет только с телом. Пленник не расстанется с сосудом, и пока демон за оградой рядом с ребятами, у него большой выбор. Но в любом случае кто-то пострадает. Как только Мию потянуло к порталу, мой защитный слой обнулился. И внезапно восстал Близнец. Томас с ненавистью зарычал, бросив последний взгляд на Стефанию, и запустил в нее черный сгусток, который попал ей прямо в центр живота. Стефания отлетела назад и схватилась за место удара, отчего Ян и Леон обернулись, ослабив связь со мной. Но процесс притяжения был запущен: черные сгустки отделились от тел и потянулись к Вратам, а затем один за другим ушли внутрь. За ними потащило Мию. Ее тело втянуло в центр и с гигантской скоростью пронесло мимо меня, но я вдруг случайно зацепил ее пальцами вытянутой руки, после чего молниеносно среагировал и сумасшедшим рывком прижал к себе так крепко, как только смог. Тут же резко свернул кольца, швырнув эту сжатую до полоски черную вселенную на самое дно ада. Туда ушел и мой альтер. Оставались секунды. Я держал тело Мии, ощутив, как Темная Мать внезапно ухватилась за нас, прорастая сквозь нашу кожу, мясо и кости. Верховная вцепилась в наши тела и души, мгновенно распространяясь внутри каждого черной раковой метастазой. Она оставляла нас себе. Секунды… Остались секунды. «Остин Равинский, ты рожден для победы» — прозвучало где-то внутри, и я очнулся. Крепко обняв ослабевшее тело любимой, стал вырываться из липких болевых сетей, но они очень крепко вросли в наши тела. Нет. Я должен… Нет! Осталось несколько секунд, и Врата навсегда затянутся. Неистово вырываясь, я применил все, что у меня осталось, отрывая каждую ветвь метастазы Темной Матери. Это было больно. С нас будто сдирали кожу, цепляли крючками вены и нервы и тянули все это, выворачивая и выкручивая в разные стороны. А затем оголенное мясо с костями жгли огнем. Нет! Пожалуйста! Я должен! У меня есть надежда! Есть надежда! Три секунды. Две. Пожалуйста! Пожалуйста! Одна… Рванув из последних сил, я с криком от страшной боли, разрывающей тело, бросился в зарастающую область Врат, крепко прижимая Мию к себе, и вывалился с той стороны на площадку. Тут же вскочив, развернулся и со всего маха воткнул руну Иса в центр прямо перед Вратами. А по обе стороны от нее полукругом забил еще столько, что получился «забор», вставший вокруг адского входа. После этого молниеносно повесил свою сложную руну, которую составил однажды, тренируясь в кабинете главы тринадцати и которую скрывал от него. Мои руки тряслись, а сердце бешено колотилось. Казалось, сознание вот-вот покинет меня, но завершить процесс было стопроцентной необходимостью. И я все сделал. В это мгновение из Врат вырвалась зримая звуковая полоса и срубила меня, отчего я упал как мертвый. Ощутив свое тело, я открыл глаза и огляделся. Площадка перед Главными Вратами, все лежат без движения. Почему мы на полу? Когда я поднялся, увидел в стороне Мию и тут же бросился к ней. Она была словно мертвая, и от этого в моем сердце стало больно и холодно. Чья-то рука со злобой провела острым осколком льда прямо по горячим тканям моего сердца. Нет. Не может быть. Я ведь успел. — Мия, — позвал я, убирая светлые локоны с ее бледного застывшего лица. — Я успел. Слышишь? Очнись. Пожалуйста… Рядом со мной начал подниматься Януш, за ним Серафим и остальные ребята. Только моя любимая оставалась в том же положении, застыв в неестественной позе и развернув лицо к Главным Вратам. — Пожалуйста… — прошептал я, согнувшись над своим сокровищем, — не оставляй меня. Пожалуйста… Мия не отвечала. Она была совсем не похожа на живого человека. Я беспомощно смотрел на ее закрытые неподвижные веки, на замершие губы и едва сдерживался от крика отчаяния. Как же так… Как же так⁈ — Мия, — снова и снова повторял я, — мы успели, слышишь? Я успел. Я успел. Вставай. Пожалуйста… Но время шло неумолимо. А я оставался один. Выпотрошенный, как пустой муляж. Ребята молча окружили нас, не смея задавать вопросы. А я начал задыхаться. Внутренне. От боли, от обиды, от беспомощности. Зачем я вышел? Зачем? Чтобы остаться с этой страшной памятью? Чтобы жить с разорванным сердцем, с такой гигантской раной, лекарства к которой не существует? Зачем? Опустившись рядом с безвольным телом любимой, я обнял ее и закрыл глаза. Здесь закончится моя жизнь. Потому что она в тебе, моя любовь. А если твоя жизнь оборвалась здесь, моя тоже закончится. — Хорошо, — прошептал я, крепко прижав Мию к себе. — Хорошо, я буду с тобой. Буду там же. Я не оставлю тебя. Никогда. Никогда… Синее небо принимает очень тепло. Оно несет тебя легко и свободно, качает в облаках и обнимает светом. Хорошо, что есть такое теплое место. Душе будет здесь уютно, как дома. Под мягким пледом. У затопленного камина. Мы останемся здесь. Вместе. Это лучше, чем ощущать пропасть. Мы останемся здесь. Мы останемся… Не уходи от меня, любимая. Ты ведь все, что у меня есть. Ты для меня целый мир. Вне мира жить невозможно. Вне мира только смерть. Не исчезай. Останься. Спаси меня. Подари мне взгляд потрясающих синих глаз. Оставь его мне. Дай руку. Я нуждаюсь в твоем прикосновении. Потому что познал его однажды и теперь не смогу расстаться с этой памятью. Давай останемся рядом. Будь со мной. Не уходи. Не убивай меня. Мия… Прошу… Резкие толчки в груди и что-то горячее. Кто это? Что происходит? Открыв глаза, я закашлялся и увидел, как Леон поднимается надо мной. Рядом лицо Серафима с тревожным взглядом. Испуганный вид Николь… — Ну, слава Богу! — воскликнул Януш. — Не по-братски нас оставлять после такого. Растерянно оглядев ребят, я приподнялся и увидел Мию. Она так и лежала в том положении, а я очнулся. — Хорошо, что Леон умеет искусственное дыхание делать, — выдохнула Эвелин. — Вернул тебя с того света. — Зачем⁈ — с болью прошептал я, посмотрев на ребят. — Что вы наделали… — Марк… — нахмурился Серафим, собираясь что-то сказать, но я отвернулся, потому что едва не задохнулся от волны отчаяния. Склонившись над Мией, прижался губами к ее виску и еле слышно произнес: — Сокровище мое… Не оставляй меня. Я не смогу выдержать такую жизнь. Все замолчали. Скорбная тишина повисла тяжелым грузом. Невыносимым для меня. Качая головой, я шептал: — Мне не выдержать… Не оставляй меня, не оставляй меня… Нет. Нет, нет… Еле уловимый вдох. Еще один. Еще. Что это? Вдох. Выдох. Вдох… Она дышит? Не веря самому себе, я рывком поднялся, вглядываясь в бледное любимое лицо. Пожалуйста… Останься со мной. Останься! Мия вдруг приоткрыла глаза и медленно развернула голову, устремив на меня синий взгляд. Он был таким ярким и чистым, искрящимся и звенящим, как тогда на берегу у той Мии, свободной от темного плена. Не выдержав эмоций, я схватил свое сокровище и прижал к груди. Да, это ее сердце, я слышу его. Боже мой… Она осталась! Она рядом, я держу ее в своих руках и не могу поверить. Спасибо… Спасибо… Спасибо… Я сжимал Мию в объятиях и задыхался от радости. И от счастья. Как долго это продлилось, не знаю, мне не хотелось нарушать этот момент. Ничем. Но он был разрушен, когда я увидел тринадцать тел и тело Валентина. Они так и лежали на полу после выхода темных. Осторожно отстранившись от Мии, я оглядел ее лицо. — Ты не представляешь, что сейчас сделала для меня. И для нас. Ты вернула нам жизнь. Мия слабо улыбнулась. — Это сделал ты, — шепнула она. — Снова ты. Сила твоих чувств рождает способность возвращать к жизни. Мне было все равно, кто из нас повлиял. Я словно заново родился и разом познал всю красоту жизни и мира. И это было неповторимое чувство. И непередаваемое. Я был счастлив. Почти. Если бы в стороне от нас не лежало четырнадцать тел. — Что будем делать с ними? — спросил Ян. — Лопаты искать? — Даже в таком виде они внушают опасение, — тихо заметила Николь. — С ними же все? — поинтересовалась у нее Эвелин. — Не знаю, — пожала плечом та. — Я больше ничего не слышу. — А я не вижу, — добавила Стефания. — Порожняк, — уныло подтвердил Януш, глядя на свои ладони. — И мой огнепровод перекрылся. — Друзья, вы не о том сожалеете, — покачал я головой, продолжая обнимать любимую. — Мы сделали это. Представляете? Сделали! У нас получилось! — Действительно, — поддержал меня Серафим. — Только что мы изменили мир, все остальное уже не важно. Эвелин выбралась из его крепких объятий и осторожно приблизилась к телам тринадцати, опасливо заглядывая в их лица. — Нужно срочно определить нашу позицию, — сказала она. — И найти юридическую поддержку. На нас висят мертвые люди. Это не есть хорошо. — А че они не улетели домой вместе с наполнением? — Януш кивнул в сторону заросших Главных Врат. — Разделились на нашу голову. — Действующий элемент в их случае — дух тьмы, — пояснила Мия, поднимаясь и усаживаясь с моей помощью. — Он входит и выходит, опираясь на обстоятельства. — Ну ты ведь… — начал Ян и замялся. — Ты ведь нырнула вся. — В их случае дух решает. Он главенствует и делает выбор. Темные вышли из сосудов, подчиняясь силе Марка. Их никто не удерживал в теле, потому что сознание носителя подавлено в ноль. — А ты что, не хотела отпускать? — нахмурился Ян. Мия вздохнула и покачала головой: — Нет. — Ладно, друзья, — вмешался я, поднимаясь, — давайте решать насущную проблему. Теперь необходимо оправдаться в ситуации и придумать объяснения. — Правда, что мы скажем? — развел руками Леон. — Как будем объясняться с властями? Почему мы живы, а все они мертвы? Я прошел ближе к телу Валентина и присел над ним, разглядывая холодное белое лицо. Сколько страха я испытал от него, сколько ненависти. Он был таким сильным, а теперь лежит, закинув голову, и совсем ничего из себя не представляет. В это мгновение я увидел, как пальцы Валентина сжались в кулак и вскочил, ошарашенно оглядывая его тело. — Что с тобой? — непонимающе спросил Серафим. — Мне показалось, что… — хотел пояснить я, но губы на белом лице моего родственника зашевелились, отчего меня бросило в жар. — Да че происходит? — нервно бросил Януш и направился ко мне. — Он не мертвый? — испуганно спросила Эвелин. — Только хотел спросить, с чего мы взяли, что они умерли? — добавил Серафим, ограждая свою любимую. — Теоретически они могут быть живы, — пояснила Мия. — Темные покинули их тела, но эти носители продолжают жить. Януш присвистнул: — Вот это поворот… — А кто они теперь? — снова спросила Эва. — Личности с подавленным сознанием, — бесцветным тоном произнесла Мия. — Неприспособленные к миру. Их можно только пожалеть. В это время я снова присел возле Валентина и тронул его за плечо, пытаясь понять, жив он или нет. И глаза брата вдруг открылись, повергая меня в шок. Мы смотрели друг на друга и молчали. Я молниеносно решал, как поступить, если родственник вдруг предстанет в прежнем образе. Хотя этот вариант вряд ли был осуществим, но все же такая мысль не отпускала. Через время я понял, что нужно как-то менять ситуацию и осторожно спросил: — Как ты себя чувствуешь? Валентин продолжал смотреть на меня, и после паузы рассеянно произнес: — Марк… Что произошло? Это был разрыв шаблонов, потому что мой брат не вязался с таким образом. Я растерялся, не зная как себя вести. Но нужно было реагировать, хотя получилось только выдавить: — Ты не помнишь? — Нет… Ничего не помню. Голос моего родственника был тихим и мягким, каким мне никогда не приходилось его слышать. Это сбивало с толку и даже дезориентировало, как если вместо нападающего чудовища в один миг увидеть кроткую несчастную овечку. — Произошел неудачный эксперимент, — отозвалась Мия, приблизившись к нам. — Ваша группа пострадала. Валентин посмотрел на Мию и перевел вопросительный взгляд на меня: — Кто эти люди? — Ого, — не сдержал эмоций Ян и тут же нашелся: — Мы сотрудники. Работали вместе. Дальше все пошло по странному неожиданному сценарию. Валентина и его тринадцать помощников поместили в клинику. Все они оказались живы, но не состоятельны. Их сознание было нарушено и дезориентировано. Память о прошлом отсутствовала, но детство мой брат помнил, хоть и смутно. И помнил меня. Психиатры разводили руками, признаваясь, что гарантий нет. Медики составили экспериментальный протокол лечения и взялись исправлять ситуацию странных пациентов новыми методами. Сотрудники института подтвердили, что господин Штефан проводил экспериментальный проект на острове Исландия. Подыграв этим в нашем алиби. Глава института со своей группой улетел на остров первым и начал эксперимент, а когда вторая группа к ним присоединилась, то нашла их в странном психическом состоянии. Второй группой были мы. Полет господина Штефана подтвердили пилоты, ведь они видели и говорили с ним, вместо меня. Институт расформировали и закрыли. Все сотрудники получили долгожданную свободу, чему были несказанно рады. Ведь руководство от начальника тирана не приносило удовольствия. Все дознание и секретное расследование дела длилось несколько месяцев, но нас это уже не волновало. Мы выполнили свою миссию. Стали свободными от черного договора. И освободили других. Не знаю, что стало со всем наследием главы института и с жертвами его экспериментов, за это взялся специальный комитет. Федор поправился и встретился со своей Сильвией. Мы подружились, стали поддерживать связь. Наступило новое время. Я был счастлив и не верил сам себе. До сих пор не мог понять, как у меня получилось вырваться из пут Темной Матери. И как удалось поймать Мию во Вратах. Это произошло как-то случайно, но именно эта случайность изменила мою жизнь. Я пригласил Мию в мой дом в Финляндии. Судьба подарила мне шанс быть рядом с любимой. Теперь ей больше не нужно прятать глаза и бояться причинить кому-то боль. Но Мия все еще вела себя по-прежнему и сама признавалась, что с трудом отпускает ту страшную жизнь в себе. Я относился к любимой бережно и едва дышал, когда она замирала в моих объятиях и тихонько обнимала в ответ. Мия все еще смущалась, а я был безумно рад просто ее присутствию. Мне было достаточно чувствовать ее хрупкую фигурку в своих руках и ощущать тепло ее ладоней. Я зарывался лицом в светлое облако волос и счастливо вдыхал аромат зеленого яблока, тайно радуясь, что теперь могу делать это каждый день. — Как я люблю тебя, мое сокровище. После всех чудовищных обстоятельств это словно сон, и я хотел бы никогда не просыпаться. Мия с некой грустью опустила глаза. — Мне сложно, Марк. Пока еще страшно и трудно. Видишь, моя борьба не закончилась. Я осторожно приподнял бледное личико, любуясь синевой глаз, и ответил: — Все неважно. Ты жива, и ты рядом со мной. Твое сердце рядом. О таком я даже мечтать не смел. Мы все преодолеем. Вместе. Хорошо? Я тебе помогу. Ты для меня теперь вся жизнь. Счастливая и потрясающая жизнь, которая наполнена любовью. У меня не находилось слов, которые могли бы передать мои чувства. Наступило какое-то космическое состояние, в котором я купался, как в сгустке счастья. Мие пришлось пережить страшное время. Никто из нас не знает, что она испытывала ежедневно, нося в себе духа смерти и разрушения. Как это черное присутствие повлияло на ее мировосприятие и способность жить обычной жизнью. Ей предстоял период реабилитации, и я готов был вынести ради нее все. Я буду терпеливым. Потому что Мия открыла для меня такой потенциал любви, какой не сможет повторить ничто на земле. В один из дней мне разрешили навестить брата. Валентин со своей группой находился в частной клинике, он все-таки был известным человеком в определенных кругах. Отдельная палата, особый уход и чуткий персонал. За несколько месяцев его состояние заметно улучшилось, исчезла растерянность и опустошенность. А затем ушла подавленность. Доктора сказали, что память пока не вернулась, но они работают над этим. — Отлично выглядишь, — улыбнулся я, приветствуя и закрывая за собой дверь в палату. — Да, — пожал плечом Валентин, — мне легче. Здесь отличный уход. Выложив из кулька мятные конфеты, которые нравились брату, я опустился в кресло для гостей. Мы как всегда поговорили о разном, вспомнили детские годы и попытались вспомнить моменты из прошлого, которое для Валентина оставалось закрытым. — Послушай, брат, — добавил я, пересаживаясь на край его кровати, — мне очень хочется, чтобы ты вернулся к жизни. Чтобы начал с начала. Знаю, придется привыкать к самой жизни, но я верю, что ты сможешь. Валентин улыбнулся и, протянув руку, крепко сжал мое плечо. — Обещаю тебе, Марк. Я вернусь к жизни. Обещаю. Глава 11 Новая жизнь Мы с тобой целую жизнь потеряли Все складывалось, как в лучшей в мире сказке. Мое сокровище рядом, и радости своей я никогда не смогу передать. Ведь не однажды мне приходила мысль, что Мия покинет этот мир, и эта самая мысль приводила меня в ужас. Теперь я понимал, что имел в виду Мартин, когда сказал: «береги свою девочку». Он знал, что произойдет при закрытии Врат. Даже страшно представить жизнь, в которой все иначе. — Хочу познакомить тебя с одним человеком, — счастливо произнес я, обнимая Мию. — Надеюсь, он еще жив. Прикупив в подарок теплых вещей и сухофруктов, мы отправились в далекую Грузию, туда, где возвышается величественная гора Шхара, а у ее подножия живет удивительный народ — сваны. По дороге меня накрывали воспоминания первой поездки, когда все было иначе, и я переживал за любимую, не находя себе места. А сейчас моя жизнь изменилась, и та, которая навсегда в моем сердце — путешествует со мной. Счастье. Оно окружило со всех сторон. Оказывается, так бывает. Пробираясь по тропинке к пещере, я держал Мию за руку. Нырнув под низкий проем, стал приглядываться в темноте, но вдруг услышал: — Доброго здоровья вам, сильные люди. — Мартин! — обрадовался я, разглядев сгорбленную фигуру перед собой. — Как я рад! Мы обнялись, словно родные, горячо похлопывая друг друга. — Сын превзошел своего отца, — сказал старец, отстраняясь и заглядывая в мое лицо. — Спас от позора мою седую голову. И победил зло. Увидев, что он опускается передо мной на колени, я тут же схватил старика и стал поднимать. — Мартин! Ты что! Не вздумай! Мне удалось поставить ослабленного друга на ноги, после чего он заплакал, закрывая лицо дрожащими костлявыми пальцами. — Прости меня, Марк. Прости… Я понимал чувства старого отшельника и очень сожалел ему, потому что знал, что это за состояние. Через время, когда я отдал подарки и рассказал о последних событиях, Мартин покачал головой: — Ваши способности не исчезли. Они застыли. Ты перетащил темных на ту сторону и закрыл Врата. Союз потерял свою значимость, но вы останетесь союзом навсегда. Просто живите и радуйтесь солнцу, радуйтесь миру без демонского гнета. Теперь правит любовь. — Мы так и собираемся поступить, — улыбнулся я, прижимая к себе Мию. Мартин оглядел нас, счастливо прищурив глаза, и добавил: — Ваши дети унаследуют силы, но не будут знать об этом. Пока вы не пробудите силы в себе. Если это случится, способности детей проявятся тоже. Я растерянно посмотрел на старика. — Дети? — Ну… — Мартин неопределенно развел руками, — это гипотетически. Мия вдруг напряженно выпрямилась и спросила: — То есть, пока мы оставляем свои силы в спящем состоянии, дети ни о чем не подозревают? Активация их способностей последует только в случае пробуждения наших сил? — Так и есть, — согласился Мартин. — Так и есть. — Склонив голову, он внимательно посмотрел в лицо Мии. — На подобное способен редкий человек. Я не встречал таких, как ты. Ничего не бойся, девочка, у тебя все получится. Без пленника ты остаешься сильной и не похожей на других. Наша теплая беседа протекала под треск свечи и аромат травяного чая, который заварил для нас Мартин. Я был совершенно счастлив. Просто счастлив. Настало время прощаться. Хозяин вышел с нами за порог пещеры и тронул меня за плечо. — Береги ее. Она настоящее сокровище. И теперь оно в твоих руках. Мартин был прав. Абсолютно. Мия — сокровище. И оно мое. Спустившись по ущелью, я остановился, поднял руки и закричал, глядя в небо. Это был крик счастья и радости. И непередаваемых эмоций. Наши пары, которые образовались в союзе, остались парами. И отношения только крепли со временем. Мы успели погулять на свадьбе Николь и Януша и отпраздновать помолвку Леона со Стефанией. И однажды договорились собраться вместе, выбрав для встречи Исландию. Этот остров мог стать местом ада, но стал островом счастливого финала. Из Рейкьявика мы направились в местность деревни Вик — самую южную точку острова. Стоя на краю огромной плоской поверхности горы, мы смотрели на знаменитые скалы Рейнисдрангар, на водную гладь и синее небо. Ребята улыбались и шутили, и все это приводило в состояние какой-то приятной эйфории. Страшные времена прошли, мы живы и свободны. Что может быть лучше? — Друзья! — торжественно произнес Ян, обнимая хрупкую Николь. — Как я рад вас видеть! Разделите наше счастье — мы с Ники станем родителями! Все закричали, поздравляя молодых и шутливо желая им родить двойню и даже тройню. Улучив момент, когда Мия поздравляла Николь, ко мне подошла Эвелин. — Марк, прости меня, — тихо произнесла она. — За что? — удивился я. — За мое поведение. В институте. Это было какое-то помешательство. То, как я тебя преследовала. Стыдно. — Перестань, все хорошо. Правда. Сейчас ты счастлива? Эва улыбнулась: — Да. Серафим самый нежный и чуткий мужчина на земле. Мне очень повезло. — Рад за тебя, — ответил я. — Нам всем повезло. И это настоящее чудо. Наши отношения с Мией постепенно преодолевали все сложные грани, но о более тесном сближении я речь не заводил, решив дождаться, когда любимая сама станет к этому готова. Через месяц после поездки в Исландию мы приняли решение вернуться в мой семейный дом в Карелии. Я подумал, что пришло время изменить ситуацию и сделать шаг вперед, и в один из вечеров приготовил сюрприз во дворе дома. Сделал навес из прозрачной блестящей органзы, под которым устроил мягкие сиденья, покрытые пушистым пледом. Рядом столик с фруктами и напитками, а чуть поодаль расставил искусственные огни и между ними развел настоящий костер. Когда наступили сумерки, вывел Мию за руку, заставив ее закрыть глаза, и усадил на приготовленное сиденье. — Открывай, — шепнул я, легко поцеловав любимую в лоб. Удивление на лице Мии сменилось теплой радостью. Я увидел это и в синих глазах. — Как красиво, — тихо произнесла она. — Необыкновенно. Тайно достав золотистую коробочку, я раскрыл ее и протянул на ладони. — Мое сокровище, я предлагаю тебе руку и сердце. И все, что у меня есть. Будь моей женой. Единственной. Любимой. Светлой. Ты стала моей жизнью, теперь прошу тебя войти в мою жизнь супругой. Войти и остаться самой большой драгоценностью на свете. Мия осторожно взяла коробочку и вынула колечко. Она долго молчала, опустив взгляд и продолжая держать мой подарок в руке. А я замер, пытаясь разгадать ее реакцию и подсознательно опасаясь отказа. Наконец Мия подняла голову и повернулась ко мне. — Ты ведь знаешь мое прошлое, — с некой скорбью отозвалась она. — Да, — напряженно ответил я. — И что? — Ты готов принять это? — Ради тебя я готов принять что угодно. Что угодно, слышишь? Ты подарила мне весь мир, но прошу еще об одном подарке — выходи за меня замуж. Оглядев меня, Мия тихо спросила: — Ты действительно этого хочешь? — Да. Для меня это важно. Хочу, любимая. Протянув кольцо мне, Мия глубоко вздохнула и улыбнулась: — Стать твоей женой большая честь для меня, Марк Равинский. Я согласна. Мое сердце в этот момент остановилось, странно замерев на секунды, а затем выбросило порцию крови и бешено застучало. Осторожно взяв кольцо, я приблизил его к тонкому пальчику и обручился со своим сокровищем. Для меня этот факт произошел именно сейчас, в эту минуту, и только что я стал еще счастливее. Если это вообще возможно. Через несколько дней ближе к ночи, когда я расстилал постель, Мия неожиданно появилась в дверях моей спальни и медленно подошла ко мне. Она стояла так близко, что у меня перехватило дыхание. — Сокровище мое… — прошептал я, коснувшись ее светлых локонов. Потянувшись к губам, Мия поцеловала меня, а потом обняла и прижалась всем телом. Я чуть не сошел с ума от происходящего. Это было впервые. Еще никогда мы не прикасались друг к другу вот так. Оберегая любимую, я даже мысли не допускал о подобном, хоть и мечтал о близости. Тонкие теплые пальчики прошлись по моей спине вверх и нежно спустились, перемещаясь и скользя по моему животу. Это был выстрел в самое сердце. Перехватив ее руки, я выдохнул: — Ты правда готова к этому? — Правда. Давай откроем новую дверь в нашей жизни. И начнем с самого простого и сложного одновременно. — Взглянув в мои глаза, Мия призналась: — Рядом с тобой счастье для меня открылось по-настоящему. Я люблю тебя. Очень. Не в силах больше бороться с собой, я прижался губами к нежным сладким губам любимой. И это самое волшебное прикосновение, какое только бывает на свете. — Мы с тобой целую жизнь потеряли, — шепнул я, прижимая свою теплую, долгожданную, светлую девочку. — Пусть этот сон не кончается никогда. Никогда. Никогда… В этот момент наша вселенная взорвалась на тысячи искр счастья. А моя личная вселенная — на миллиарды. * * * Конец Или Продолжение следует… ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Метанойя. Обратники ----------